Бесконечность: Начало

Пролог

Я сам выбрал этот путь…

Пальцы онемели от холода. Казалось, будто рукояти клинков намертво приросли к пропитанным кровью перчаткам. Я спускался по крутому склону к пещере, проточившей гору у самого края небольшой долины, поросшей редкими соснами и высокой густой травой. Влажные камни то и дело выскальзывали из-под сапог, норовя сбросить меня вниз. Был и другой, более безопасный путь, но я не хотел терять время. Лассе, такой же выпускник Братства Истребителей, как и я, спустился в пещеру несколько минут назад. Мы не должны объединяться по условиям испытания, но после нескольких дней кошмара в этих горах мне уже было плевать на правила. Среди серых холодных скал я был рад встретить знакомого человека. Пусть даже такого, как Лассе.

В долине воздух оказался намного теплее. Я не мог даже представить, насколько приятно бывает ощущать твердую почву под ногами. Прекрасное место для ночлега. Но сначала – Лассе. Я сбросил с плеч сумку и дважды ударил себя в грудь. Висящий на шее голубоватый кристалл засиял, освещая пространство впереди. Это был уже далеко не первый мой спуск под землю. Именно поэтому так не хотелось идти туда. Я замер у входа, пытаясь вслушаться в темноту впереди, надеясь услышать звук шагов. Но вместо этого до ушей донеслось несколько приглушенных далеких взвизгов. Пусть так. Значит, «случайно» встретимся в разгар боя. Я перехватил клинки и рванулся вперед.

Среди извилистых ветвящихся проходов приходилось ориентироваться на звук. Визг доносился все громче. Я приближался к месту схватки. Эхом по стенкам проскакал хлопок. Он решил обрушить своды бомбами? Нет, иначе бы все здесь уже посыпалось. Теперь, чем дальше я бежал, тем меньше шума было впереди. Но здесь проход тянулся достаточно долго без всяких ответвлений, так что вряд ли я свернул не туда.

В конце концов, я выбежал в просторный зал, от которого в разные стороны расходилось несколько путей. Глаза улавливали там какое-то едва заметное движение, но света было недостаточно, чтобы различить хоть что-то внятное. Зато сам зал, усыпанный тушками тощих, почти слепых тварей, просматривался хорошо. В нос била тошнотворная вонь, но я игнорировал ее и продолжал осматриваться. Здесь Лассе столкнулся с кротолюдами. Каждое из этих созданий удостоилось чести быть убитым в голову его Сестричками - двумя самозарядными стрелометами ручной работы. Лишь через несколько мгновений я краем глаза заметил самого истребителя.

Лассе сидел, привалившись спиной к стенке зала, и полуприкрытыми глазами смотрел на меня. Рукой он из последних сил зажимал рану на своей шее. Я вернул оружие в ножны за плечами и подбежал к нему, по пути сорвав с рук перчатки и пытаясь нащупать хоть клок чистой ткани на своей одежде, чтобы остановить кровь. Но оказавшись рядом с ним, я понял, что рваный укус – меньшая из бед. Другой рукой Лассе придерживал то, что осталось от его внутренностей. Заметив это, я старался больше не опускать взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.

Я уже ничем не мог ему помочь. Хотелось как-то подбодрить его, успокоить. Может, даже соврать, что все будет хорошо, что ему нужно просто немного отдохнуть. Но в глазах Лассе читалось понимание того, что его путь окончен. Он не справился с испытанием. И вместо слов поддержки я выдавил лишь сухое:

- Как же ты… так?

Истребитель пытался прохрипеть что-то в ответ. Он перевел взгляд с меня на проход, из которого и я услышал хруст и шорох осыпающейся горной породы.

- Бе… - еле слышным шепотом произнес Лассе и сглотнул, - беги…

Он убрал ладонь от шеи и теперь пытался не глядя нащупать что-то рядом с собой. Стреломет. Но тот лежал в нескольких метрах от нас, выдавая себя тремя голубоватыми огоньками.

Разрывные стрелы. Он успел зарядить их и даже один раз пустить в кого-то. И либо промахнулся, либо…

За моей спиной послышался утробный хрюкающий рев. В то же мгновение, как по команде, со всех сторон на свет начали высовываться уродливые морды с неестественно огромными, совершенно черными, глазами. Они с опаской наблюдали, как я вынимаю оружие. Будто изучали повадки своей новой жертвы. Я на это лишь невольно усмехнулся. Несмотря на умирающего позади меня товарища, во мне впервые за дни испытания росла самодовольная уверенность. Лассе сглупил и принял бой на открытом пространстве, где не смог удерживать врага на дистанции. Мне же впервые представилась возможность сразиться с уродцами в полную силу, не боясь переломать оружие о стенки узких проходов. Лишь одно порождало смутное беспокойство. Рев, который, подобно приказу, заставил кротолюдов покинуть свои укрытия.

Звук повторился, громче и настойчивее. Кротолюды осторожно, обнюхивая мертвых собратьев, заполняли зал. В проходе, из которого я пришел сюда, никого не было, но вскоре и этот путь к отступлению был отрезан. Меня сжали в кольцо. Оставалось лишь ждать, пока одна из тварей решится напасть, а за ней ринутся все остальные.

Но в этот раз все случилось иначе. Под протяжный рык из темноты с десяток кротолюдов напали разом. Первая волна была отброшена несколькими широкими взмахами клинков. Приходилось поворачиваться всем телом в разные стороны и иногда бить вслепую, на звук. Однако натиск я сдержал. Это охладило пыл кротолюдов, но лишь на время. Они, то и дело опасливо оглядываясь на проход, из которого сейчас доносилось урчащее бормотание, продолжали бросаться на верную смерть.

План действий был очевиден: если кто-то отдает им приказы, он должен умереть. Теперь я, отбиваясь от атак, медленно продвигался к источнику звука.

Но настало мгновение, в которое я будто перешел видимую одному лишь моему врагу черту. Тут же под яростный рев вместо очередной группы самоубийц на меня набросились все. Из ответвлений в зал пробирались все новые и новые кротолюды. Отбиваться стало куда сложнее: двигаться мешали как живые твари, которые когтями и зубами вешались на руки и ноги, так и мертвые, уже по колено устилавшие пол вокруг. В голове, пусть и поздно, явилось понимание: нужно убираться отсюда, пока меня не начали жрать заживо.

Но кротолюды отнюдь не торопились обедать мной прямо сейчас, как делали до этого. Вместо этого они облепляли меня со всех сторон, мешая двигаться, но при этом оставляя на теле лишь неглубокие царапины. В любом случае, это повышало мои шансы. Собравшись с силами, я разбросал большинство висящих на мне тварей. Выдернул ногу из трупов, сделал шаг в сторону…

Сквозь окружающий меня визг я услышал угрожающий рык. На этот раз гораздо ближе. Слишком близко, чтобы успеть на него среагировать.

Удар в бок отшвырнул меня к дальней стене. Один из клинков улетел куда-то в темноту, а рядом со мной, разбрасывая по сводам мечущиеся тени, о камни разбилось несколько кротолюдов. Кристалл на груди вдруг погас. Наверное, раскололся от удара. Я нащупал пальцами острые грани. Ни одной трещины…

Я чувствовал, как что-то густое пропитывает волосы, стекает на шею. Глаза понемногу привыкали к темноте. Нет… Это зрение возвращалось ко мне. Кристалл снова начал светиться сквозь мутную пелену. Нечто, оттолкнувшее меня сюда, бросилось вперед, скребя когтистыми лапами. Я успел выставить оставшийся в руках клинок в направлении атаки и повернуться к врагу лицом.

Огромная безглазая тварь напоролась горлом на мой меч. Но ее это совершенно не остановило. Она придавила меня лапами и продолжала нанизываться на лезвие. Пасть с тремя длинными резцами щелкала все ближе к моей голове.

Внезапно половина ее морды вспыхнула, опалив мне лицо и волосы. Оглушительный хлопок теперь отдавался жутким звоном в ушах. Открыв глаза, я увидел, как тварь, покачиваясь, пятилась от меня. Левую часть ее головы разворотило, щека превратилась в свисающие лохмотья, а из шеи фонтаном била кровь. Кротолюды, до этого со стороны наблюдавшие за схваткой, теперь в ужасе разбегались подальше от света.

Копатель… Впервые довелось увидеть его воочию.

Я занес меч над головой и обоими руками вонзил острием в череп чудовища. Тварь дернулась и тут же осела на пол. Не было никакого желания рассматривать ее, но глаза сами зацепились за необычайно мощные передние лапы с огромными когтями. Они были устроены так, что бить ими было бы почти невозможно, зато запросто получалось вгрызаться в мягкие горные породы. И растаскивать по частям человеческое тело…

Я осмотрелся. Зал вновь опустел. Более того, в ходах вокруг тоже не наблюдалось признаков жизни. В нескольких метрах от меня лежал Лассе со стрелометом в руке. Все-таки дополз… Шатаясь от боли, я склонился над ним и нащупал сосуд на еще целой стороне шеи. Он был мертв.

Следовало вытащить Лассе на поверхность и похоронить. Но усиливающийся шорох и писк в темноте давал понять, что кротолюды не намерены упускать теперь уже раненую и ослабшую добычу. Я закинул клинки в ножны и перед тем, как уйти, забрал из охладевающих пальцев своего товарища стреломет. Правая рука. Значит, Жанетт. Искать вторую Сестричку в темноте я не рискнул, но снял с пояса Лассе две пороховых бомбы – мои запасы подошли к концу еще три дня назад.

Чугунные шары с уже зажженными фитилями отправились обратно в сторону зала, когда я, казалось, достаточно далеко продвинулся по проходу в сторону поверхности. Лишь после того, как меня оглушил грохот я понял, что переоценил свои силы. Взрывная волна швырнула меня вперед, ударив лбом об острый каменный выступ.

Передо мной вдруг возникло лицо Лассе. Не изможденное и мертвенно-бледное, каким я видел его только что, а скалящееся, самодовольное, со вздернутым вверх подбородком и немного презрительным взглядом. Дурак… Он всегда был не от мира сего: держался особняком, посмеивался над нашими методами ведения боя и считал лишь стрелометы оружием будущего. Впрочем, Лассе безупречно ими владел. Он не хуже нас изучил повадки и слабости тех тварей, для уничтожения которых и было создано Братство, и подавал большие надежды. А потом случились кротолюды… Может, он не был хорошим человеком, но явно не заслужил такой участи.

Казалось, прошло всего мгновение перед тем, как я открыл глаза. Но натекшая лужица крови под щекой говорила об обратном. Кое-как ощупав лоб, я выяснил, что он рассечен. К счастью, рана уже не кровоточила. Было бы бестолково скончаться здесь по собственной глупости. Я кое-как поднялся на ноги и, опираясь рукой на стенку пещеры, побрел наверх.

Несколько раз сознание проваливалось в небытие и выныривало в реальность вновь, но каким-то чудом мне удавалось держаться на ногах. Содержимое желудка от таких кувырков уже давно вырвалось бы наружу, если бы в желудке вообще что-то было. Я упрямо двигался вперед по бесконечным мрачным ходам, пока спустя вечность не увидел впереди свет.

Последний рывок – и я на поверхности. Подойдя к наплечному мешку, в котором, по заверениям обломков разума, должны были быть бинты и какие-то целебные мази, я рухнул перед ним на коленях и застыл, с удовольствием прикрыв глаза и подставив лицо порыву прохладного ветра. Окровавленный стреломет, наконец, был освобожден из хватки застывших пальцев и упал в траву. Хотелось замереть вот так навсегда, но вдруг в голову ворвался нарастающий гул.

Вскоре пришло понимание, что гудит вовсе не мой череп, а что-то снаружи. Глаза открылись и лихорадочно начали искать угрозу. Высокая трава, редкие сосны и горы вокруг плыли и кружились, отчего хотелось зажмуриться и отдаться забвению. Но что-то было не так. Три темных пятна, которые ползли по скалам далеко впереди, неумолимо приближаясь ко мне. Тени. Я посмотрел в небо. В ослепляющей синеве под надзором облаков двигались по воздуху корабли.

«Чего только не привидится перед смертью», - решил я и вновь потерял сознание.

Глава 1. Под солнцем Озерного Края

Тук-тук.

Я открыл глаза. Перед лицом на подушке лежала тушка зайца. Похоже, после позднего возвращения с охоты мне в очередной раз пришла в голову отличная мысль «ненадолго прилечь». Понятие «ненадолго» можно было бы в полной мере раскрыть, добавив, что мордочка косого уже освещалась лучами утреннего солнца.

Тук-тук.

Я перевернулся, чтобы посмотреть на дверь, но внезапно почувствовал, что лечу. Полет продолжался около полуметра и завершился встречей с дощатым полом. Недолго и многозначительно порычав на свою преграду, я, не вставая, потянулся за сапогами.

Тук-тук.

Подходя к двери, я взял по пути топор. В случае чего, им можно было постучать по тому, кто так рано и бесцеремонно меня разбудил, безусловно зря перед этим забравшись в такую глушь. Однако, отодвинув засов и потянув за ручку, ни одного человека я не обнаружил. Зато голубь тут же врезался в мое лицо. После неудачной попытки меня облететь птица запуталась в волосах, и, видимо, подумав, что добралась до места назначения, зацепилась и повисла на них.

Кое-как отодрав надоедливого голубя, я поставил его на стол. Сизарь с интересом разглядывал мое скромное жилище, пока я отвязал письмо от его лапки. После чего, взяв уголек и обрывок чистой бумаги, набросал неказистый портрет птицы и уже с ним отправил ее восвояси.

Прилетевшее же ко мне письмо гласило:

«Файдан. Отправляйся во дворец как можно скорее. Тебе предстоит важное дело, которое будет щедро вознаграждено. Подробности узнаешь на месте. Фарад».

Письмо отличалось несвойственной для верховного посла краткостью и бесцеремонностью. Конечно, это была не рассылка от командования, и при отказе наказания не грозило. Но два заветных слова, написанных рукой Фарада, быстро склонили мое решение в сторону «за». В душе давно теплилась мечта построить на берегу озера, у которого я жил, небольшую усадьбу, но после зачистки Сияющих Пиков войн с участием Рейрисии не было, а моего первого жалованья хватило только на обустройство небольшой охотничьей хижины. Все остальные отправляемые мне каждый сезон деньги копились в подвале, и я не намеревался тратить их на всякую ерунду.

Отложив письмо, я вышел, чтобы окунуться в Неведомое и смыть с себя вчерашние пот и грязь. Озеро получило такое название из-за странного существа, которое обитало в нем. Оно никогда не причиняло людям вреда и даже не всплывало, потому облик его был мне не знаком и нигде не описан. Я бы даже не поверил в существование неведомого хранителя озера, если бы он иногда не утягивал на несколько часов мою лодку, чтобы погонять ее по воде, считая это, видимо, забавным.

Из Неведомого на меня смотрел светловолосый юноша с голубыми, но отдающими болотным цветом, глазами. Узкий нос с легкой горбинкой, выступающие острые скулы. Живи он в городе, отбоя бы не было от поклонниц. Его можно было бы назвать молодым, если бы хоть кто-то вообще знал возраст Файдана Анскайна.

Сняв с себя одежду, я зашел в воду по пояс. Легкий ветер струился сквозь волосы, спадающие на плечи. Пахло иголками. Неудивительно. Практически на всей восточной части Озерного Края простирались густые смешанные леса, где равно уживались между собой как ели и сосны, так и дубы, ясени, осины, клены, а иногда даже березы. Но, кроме разнообразия деревьев, на многочисленных полянах и редколесьях росло множество трав и цветов, привлекающих медоносных пчел. Так что, даже в лесу недостатка в сладком у меня не было.

Я подался вперед, полностью погрузился в озеро и поплыл. Уже в десяти метрах от берега меня окружил косяк какой-то рыбы, которой в Неведомом водилось огромное количество. Жители окрестных селений не ловили ее, опасаясь хранителя, а мне попросту не нравилось вечно вытаскивать из мяса целый ворох костей. То ли дело зайчатина или оленина…. Жаль, придется отдать вчерашнюю добычу лисам, которые обычно подкармливаются объедками у моего дома. Сегодня у них будет пир. В отличие от меня…

После купания я побрился охотничьим ножом, позавтракал парой ломтей вяленого мяса и сухарями и начал собирать походную сумку. Щедрое вознаграждение явно предполагало не самое простое и наверняка не безопасное дело. Поэтому, помимо обязательного запаса пищи на день, я сложил несколько лекарственных отваров и мазей, моток веревки, четыре кристалла, нитки с иглой, несколько полос чистой ткани и прочие предметы, которые могли бы помочь, если вдруг подведут навыки владения двумя главными, уже ставшими частью меня.

Поставив сумку у двери, я достал из-под кровати пояс со складными ножнами и длинный темный сверток. Из него я бережно вынул Клыки – легкие парные клинки из серебряной стали. Они были получены мной в награду от гномов за заслуги в борьбе с кротолюдами, наводнившими Сияющие Пики шесть циклов назад. Участие в войне для выпускников Братства Истребителей было самым страшным испытанием за всю его историю. За это меня, единственного выжившего, столичные обыватели, любящие разговоры о войне и политике, иногда приравнивают по мастерству к наставникам. Но каждый раз в блеске этих клинков я вижу взгляды павших там товарищей: таких же, как я, мечтателей, или авантюристов, жаждущих славы и денег, или людей чести, желающих защищать слабых и невинных. От этого блеска сердце наливается сталью и само рвется в бой.

Я надел пояс и спрятал Клыки в ножны, потом натянул поверх рубашки кожаную безрукавку. Сверху накинул темно-синий плащ. Оставив тушку зайца у порога, я вышел на тропу и направился в сторону дороги на Червянку. Эта «моя» тропинка была протоптана по залитому сейчас солнцем редколесью. По обеим сторонам от меня лучи дорожками пробивались сквозь листву, освещая копошащихся в траве насекомых. Вокруг стоял тихий шелест листьев, заглушаемый гулом пчел. Прямо передо мной свернуло в траву, будто уступая дорогу, семейство ежей. В небе несколько ласточек на фоне редких пушистых облаков соревновались со стайкой воробьев в поимке мошек.

Вскоре я вышел на дорогу, ведущую в деревню. Почти сразу меня посетило чувство, что что-то не так. То ли из-за того, что птицы затихли, то ли из-за огромных следов на дороге и ни с чем не сравнимым запахом тролля. Это казалось сущим бредом – ни одна подобная тварь не могла пробраться в Озерный Край. Но все указывало на то, что он здесь был, причем недавно. «Может… нет, сейчас это не так важно. Он явно в плохом расположении духа и, судя по следам, направляется в сторону Червянки – совершенно беззащитной деревни». Я тут же сорвался с места и полным ходом побежал следом.

Приближаясь к знакомой поляне, я услышал звуки боя. Мимо галопом пронеслась испуганная лошадь в армейской сбруе. Выбежав на открытое пространство, я увидел вырывающуюся из общей картины цветущего луга фигуру чудовища. Тролль размахивал руками, пытаясь задеть кружащегося вокруг него в смертельно опасном танце воина с мечом в руках, который наносил удар за ударом по ногам и животу твари, пытаясь, иногда удачно, пробить толстую шкуру. Другой же стоял на торчащей возле дороги заросшей скале, старательно прицеливаясь врагу в голову из самозарядного стреломета. Но все снаряды летели мимо.

- Может, поможешь мне сегодня? – крикнул тот, что был внизу.

- Этим я сейчас и занимаюсь! – ответил второй воин, вставляя новую обойму из четырех болтов, – если бы он меньше крутился…

- Когда он втопчет меня в пыль, тогда крутиться перестанет, да!

- О, извини, что я целюсь так, чтобы случайно не прострелить тебе что-нибудь!

В этот момент я, видимо, неожиданно для всех троих, ворвался в бой с Клыками наголо, сбросив перед этим сумку и плащ. Проскочив троллю за спину, я вонзил бритвенно острые клинки ему под колени. Тварь взвыла, махнув кулаком в мою сторону. Я успел отскочить, но не сразу заметил летящую за ним цепь, но подоспевший вовремя солдат отбил ее мечом.

- Ты в самый разгар веселья! – задорно произнес он. Вблизи я смог хорошо различить и даже узнать его голос.

Второй удар тролля, направленный сверху вниз, разрезал воздух между нами и заставил землю содрогнуться. Я полоснул Клыками по его лапе, провоцируя тварь, и побежал в сторону скалы, крича воину, стоявшему наверху:

- Выброси эту игрушку и доставай меч!

Добежав до камней, я оттолкнулся от них и в подкате проскочил под очередным взмахом толстой, как бревно, лапы. Когда тролль развернулся, его ждал неприятный подарок в виде двух воткнувшихся в живот лезвий из серебряной стали. В тот же миг солдат спрыгнул на него и по рукоять вонзил меч в холку чудовища. Раздался тяжкий хрип и туша издыхающей твари стала заваливаться на бок, заливая темной кровью траву и пыльный тракт.

- Что, детишки, воевать разучились? – сказал я, догадавшись, чьи лица скрываются под шлемами.

- Никак нет, мам! – почти одновременно ответили братья.

Через пару мгновений рядом со мной, сняв шлемы, стояли двое молодых, похожих как две капли воды, парней с длинными темными волосами и довольными лицами. Арсел и Ансел – близнецы и мои старые товарищи. Мы сдружились в военной школе еще до того, как меня заметили старшие истребители. Несмотря на разницу в звании, я прощал братьям шутки в мой адрес, отвечая лишь взаимными колкостями. Отличить же их можно было лишь по тому, что Арсел был правшой, а Ансел – левшой.

- Лошадь вы погулять отпустили? – я вспомнил испуганное животное, увиденное мной перед боем.

- А-а-арс! – протянул Ансел, пытаясь вытащить застрявший между позвонков тролля меч.

- Да, да, своим займись пока, – ответил брат.

Я вопросительно посмотрел на Ансела, на что тот указал рукой куда-то в траву, где я, приглядевшись, увидел мертвого коня. Позвоночник его был будто скомкан, а голова неестественно вывернута.

- Он выскочил на нас неожиданно из-за скалы. Я ехал справа… - пояснил Ансел, пока мы шли забирать мою сумку, – брат едва успел выдернуть меня из седла… Отделался парой ушибов.

Не поднимая вещи, мы уселись в траве на краю дороги рядом с ними в ожидании Арсела.

- Как вы вообще тут оказались? Забудем пока о том, что вы нашли тролля там, где его быть не может, – спросил я, силясь вспомнить после напряжения короткой схватки какую-то приметную, но вдруг вылетевшую из головы деталь.

- Нас разъездом в Червянку отправили, а мы решили, пока такое дело, к тебе в гости наведаться.

- Ну вот. Наведались…

Повисла пауза. Солнце мягко припекало, вокруг снова запели птицы. Я медленно начал впадать в дрему. Но вдруг меня осенило:

- Слушай… а где он взял цепь?

- Кто?

- Тролль.

Мы растерянно посмотрели друг на друга, после чего мгновенно встали и рванулись к туше так, что я едва не забыл, зачем мы вообще пошли в конец поляны, на ходу подхватив вещи. Добежав до места, мы принялись осматривать его темную шкуру и почти сразу обнаружили сливающиеся с ней грязные кандалы. Также на шее тролля Ансел нашел едва различимую цифру «23».

- Клейменый? – в недоумении спросил близнец.

- У нас за этот цикл успели открыть тюрьму для троллей? – хотел пошутить я, но сам не поверил, что сказал это не серьезно.

- Или горная стража неудачно взяла пленного.

- Они не берут таких пленных.

Сзади послышался стук копыт, но далеко не четырех. Мы обернулись и увидели Арсела, скачущего рысью на своей лошади. Через несколько мгновений из-за поворота за ним вывернули пятеро всадников в черной одежде.

- Кажется, вот и ответ едет, – сказал я, – распряги пока коня мертвого.

Как только Арсел подъехал к нам, он тут же поспешил помочь брату, видимо, не желая вступать в разговор с людьми, следовавшими за ним. Меня же с четырех сторон обступили всадники. От коней пахло копотью и железом. Пятый же спешился и подошел ко мне:

- Тысячник Илес Бойлен, главный защитник четвертого хранилища Отдела Тайн.

- Файдан Анскайн, истребитель. Значит, этот из вашего зверинца? – я взглядом указал на мертвого тролля.

- Произошел несчастный случай. Виновные уже наказаны. Остальное вас не касается. Благодарю за помощь в устранении угрозы. Я упомяну вашу заслугу в отчете.

- Не утруждайте себя. Я сделаю все записи самостоятельно. Мы же не хотим, чтобы кто-то из ваших служащих отнял право победителя у двух рядовых солдат?

- Но все должно быть засекречено. Вы не имеете доступа…

- О доступе расскажете, когда перестанете выпускать своих тварей на прогулку в сердце страны, - невозмутимо ответил я и как можно громче фыркнул. Ни я, ни близнецы не отличались особой любовью к Отделу Тайн.

- Как ты смеешь дерзить старшему по званию?! – рявкнул натренированным командирским голосом тысячник Бойлен. Видя гнев своего командира, всадники начали смыкать кольцо вокруг меня.

- Я – не ваш подчиненный. Истребители подчиняются напрямую верховному командующему и больше никому. К тому же, я сейчас даже не на службе.

- Я бы взял вас под стражу, но…

- Но вам это будет не по силам, тысячник Бойлен. В своем отчете можете жаловаться, сколько угодно. А теперь, без вашего позволения, мы удаляемся. Арс, Анс!

Братья не без радости восприняли мой оклик, и мы втроем быстрым шагом направились в сторону Червянки.

- Хорошо, что он не знает наши полные имена, – усмехнулся Арсел.

- Это поправимо, – я заговорщицким взором оглядел близнецов.

- Что… что ты хочешь сделать? – спросил Ансел. Оба брата смотрели на меня с удивлением и ноткой страха.

- Обеспечу вам повышение. И немножечко утру нос Отделу перед командованием.

Братьев, кажется, этот ответ удовлетворил. Отдел Тайн в Рейрисии уважали, но недолюбливали за скрытность, высокомерие и беспрекословное следование его служащих уставу в любых обстоятельствах.

Как только наша компания добралась до деревни, братья тут же потащили меня в трактир «Серый Змей», который был устроен подобно некоторым волоградским закусочным: перед входом у стены стояло несколько столиков, отделенных от дороги живой изгородью. К нам вышел седой пузатый хозяин и, улыбнувшись в усы, произнес:

- Что заказываете?

- Три кружки пива! – выпалил Арсел.

- И тарелку сырных булочек! – подхватил его брат.

- Парни… - начал я, попытавшись сказать, что спешу.

- Все за наш счет! – хором перебили меня близнецы.

А действительно, почему бы не посидеть немного и не поболтать со старыми товарищами? Мы и не заметили, как вернулся трактирщик с тремя большими полными кружками на подносе и полной тарелкой румяных ароматных булочек между ними.

- Ну что, детки, рассказывайте, как прошел ваш год? – усмехнулся я.

- Ничего особенного. Скучаем на службе, а в свободное от нее время гуляем и пьянствуем – Арсел всегда гордился их с братом умением перепивать сослуживцев и популярностью среди девушек – Анс о своих девках такие стишки писать начал, что даже я краснею.

- Напомни, в каком месте? – раздался голос его брата.

От хохота, казалось, содрогнулся стол. Как только мы, наконец, приобрели способность говорить, а Арсел вытер залитое пивом лицо, его брат обратился ко мне:

- А ты же из своей чащи совсем не выползаешь. Смотри, не одичай.

- Да ну, это мне точно не грозит, – я умолк, вдруг вспомнив страшную участь одного из своих товарищей. Более страшную, чем смерть.

- Куда ты вообще собрался с такой сумкой? До дня Надежды еще дней двадцать.

- В столице, похоже, нашлась работа для меня.

- Еще один дурной знак, – встрепенулся Арсел.

- О чем ты? – спросил я.

- Слухи ходят, что скоро война. Сначала учения, теперь вот даже тебя призвали. В бою, конечно, веселее, но жить тоже хочется…

- Отставь панику, дружище. Меня посол вызвал, а не командующий.

- Хочет предложить расплатиться за должок? – хитро спросил Ансел.

- Кто знает…

Я отхлебнул пива и посмотрел в сторону деревенских улочек. Червянка была простеньким и далеко не самым богатым поселением в Озерном Крае. Местная лесопилка была почти единственным источником дохода. Однако на ее внешности скромность доходов жителей не сказалась. По чисто выметенным улочкам бегали дети, все колеи старательно заложены камнями, чтобы телеги не застревали. Если и была грязь, ее уже заняли жирные и довольные поросята. На срубах домов не было и следа гнили или мха, а солома, покрывавшая крышу, отливала ярко-желтым. В каждое окно были вставлены до блеска натертые стекла, а ставни выкрашены желто-зелеными узорами. На ближайшем к нам заборе, щурясь, наблюдал за дорогой пушистый рыжий кот.

- Красиво здесь... - вздохнув, сказал я и вновь сделал пару глотков.

- Да? А по мне, обычная деревенька, - махнул рукой Арсел, а потом мечтательно улыбнулся, - то ли дело Волоград! Там вся жизнь!

- Суетливая слишком.

- Ты поэтому уехал? - спросил Ансел, - а мы думали, на простоту деревенских девчонок потянуло. Кому здесь будет не люб такой симпатичный лесник?

Арсел хотел что-то добавить, но подавился булочкой. Брат решил его "спасти" и с сокрушительным лязгом приложил Арсела ладонью по спине так, что тот откашлял остатки хлебной мякоти в свою кружку.

После этого наш смех, наверное, было слышно с соседней улицы. А я, как бы между делом, добавил, что близнецу впору брататься с местными свиньями.

- Не забывай о том, - Арсел, пропустив мимо ушей мои слова, старательно пытался выловить размокшие крошки из пива, а потом чертыхнулся и выпил кружку залпом - что он еще и истребитель. Такой любое сердце покорит!

- Может быть, - подхватил Ансел, - только если речь идет не о дядюшке Бондаре.

- А что с ним?

- Ты его когда видел в последний раз? Он же лысый, как младенец!

Теперь уже я едва не поперхнулся, вспомнив о стрижке своего старшего соратника.

Солнце поднялось уже высоко, приближая момент прощания. Я решил его не затягивать.

- Было приятно повидаться, но мне пора. Фарад просил поторопиться. Пиво можете допивать, - я отставил кружку и протянул руку для прощания. Братья по очереди пожали ее и пожелали мне удачи.

Прежде, чем отправиться в Волоград, нужно было заглянуть в дом старейшины, чтобы он выдал мне лошадь. Ближе к северо-западной окраине деревни стояла старая сторожевая башня – единственное каменное здание в Червянке. В ней, сделав длинную деревянную пристройку, и обосновался старейшина с семьей. Когда я постучал, старик открыл почти сразу.

- Здравствуй, истребитель. Мне сообщили, что ты прибудешь. Заходи, присядь. Я поручу конюху снарядить тебе лошадь.

Он усадил меня в кресло в гостиной, а сам удалился. Маленькие окна создавали в комнате полумрак. В доме никого не было. Вернее, так я сначала подумал.

- Вы – Файдан? Истребитель? – услышал я за спиной робкий детский голос.

Я обернулся. В мою сторону осторожно, будто я какой-то диковинный зверь, шла русоволосая девочка, циклов тринадцати на вид, в желтом платьице. Не сводя с меня глаз, она подошла и села в кресло рядом.

- Дедушка мне рассказывал про вас.

- И что же он говорил? – я ответил негромко и как можно более дружелюбно, чтобы не смутить ее или случайно не испугать.

- Что вы один можете убить тысячу чудовищ. Это правда?

- Да, и уже не раз убивал.

- А людей?

Я посмотрел на девочку. В ее глазах, кроме интереса и трепета, горел еще и суеверный страх. Он был свойственен каждому человеку, в первый раз вживую видящему истребителя. Молва из людей делала нас едва ли не тех самых чудовищ, с которыми нас учат сражаться.

- Нет. Истребители защищают людей, а не убивают их. Для этого нас и обучают.

- У вас такие длинные ножны. Они вам не мешают, когда вы сражаетесь? – казалось, она пыталась проглядеть меня насквозь.

- Нисколько. Смотри! – я улыбнулся и встал, обнажив Клыки. Ножны тут же сложились вовнутрь, став похожими на узкие маленькие коробочки. Но девочка восторженно смотрела не на них, а на серебристые клинки, которые рассеивали заглядывающие в окна лучи света по всей комнате.

- Лиси, оставь нашего гостя в покое, – сказал вошедший в дом Казм, и его внучка, окинув меня последним озорным взглядом, ушла в другую комнату.

- Родители привезли ее из Южного Бора, чтобы я обучил девочку грамоте, – пояснил старик, – она такая пытливая, и очень быстро учится. Моя дочь хочет после отправить ее в Солнечный Замок.

- Обнаружили способности к магии? – поинтересовался я, подходя к двери.

- И весьма неплохие. В их хозяйстве она смогла вылечить рану сторожевому псу.

- Раз так, надеюсь, из нее выйдет хорошая целительница, – я пожал руку старейшине и залез в седло.

- Удачи тебе, Файдан!

- И тебе, Казм! Береги внучку!

Я выехал на дорогу и рысью помчался в сторону Главного Тракта – широкой каменной дороги, идущей от Врат Озерного Края до столицы.

Глава 2. Накануне

30-е мрака, 1856 цикл после Крушения.

Мягкий голубоватый свет фонарей, разрывая ночь, отделял широкую полупустую дорогу от темноты вокруг. По брусчатке стучала колесами повозка, собирая на стеклах мелкие капли моросящего дождя. Черные кони резво неслись по Южной улице в сторону центра Волограда. В повозке ехал худой высокий мужчина в серебристой, расшитой золотыми лентами, мантии. Его седые волосы, зачесанные назад, казалось, тоже серебрились в полумраке. Он сидел, устало откинув голову на мягкую спинку сиденья. Фарад, верховный посол Рейрисии, возвращался с юга, где вел переговоры с Полчищем – союзом диких племен ящеров. Несмотря на позднее время, во дворце его ждал серьезный разговор.

Вскоре он, поправляя мантию, уже стоял у главного входа во дворе. Угловатые стены дворца, будто грани мраморной статуи, которую только-только начали вытесывать из заготовки, уходили ввысь и терялись в темноте. Когда двери распахнулись, навстречу ему вышел Гундур – начальник городской стражи в сопровождении двух его подчиненных из Дворцовой Гвардии – особого отряда, предназначенного для охраны высокопоставленных лиц Рейрисии. На службе эти воины бессменно носили тяжелые позолоченные доспехи и отличались наилучшей дисциплиной и боевыми навыками, которые влекли за собой утроенное жалованье, что зачастую вызывало зависть у остальных стражников столицы. Их командир также был облачен в тяжелую броню и носил на поясе клинок из серебряной стали.

- Доброй ночи, господин посол! – поклонившись, произнес Гундур, – совет ожидает в малом зале заседаний. Мы вас проводим.

- Доброй и вам, – совершив ответный поклон, Фарад чуть прищурился, едва заметно улыбнувшись, – но неужели вы считаете, что я могу заблудиться в собственном доме?

- Конечно, нет. С возвращением, господин посол! – начальник стражи отошел в сторону, чтобы случайно не наступить на мантию верховного посла. Его лицо оставалось неизменным, будто было высечено из камня.

До зала заседаний Фарад добирался едва ли не дольше, чем ехал по столице. После таких утомительных поездок, как эта, дворец казался особенно огромным. К счастью, высокие своды коридоров, на которых дорожками сияли голубые и желтые кристаллы, и стены, украшенные невообразимым сочетанием разнообразных каменных пластин и плиток, несмотря на всю запутанность, окрыляли своим великолепием.

Наконец, посол оказался перед большой, покрытой замысловатыми медными узорами, дверью. Он, потянув за кольца, увидел в зале заседаний уже привычную картину: посередине был расположен темный мраморный стол в форме вытянутого треугольника со скошенной вершиной, на месте которой в кресле сидел Айан – верховный маг и правитель Рейрисии. За спиной стоял его ученик Ялес, хранитель дворцовой библиотеки. По боковым сторонам стола расположились члены верховного совета. Мест здесь было больше, чем присутствующих: число людей в совете не было постоянным. Там же находилось и кресло верховного посла, но сегодня Фарад должен был занять место у основания треугольника и докладывать совету о прошедших переговорах. Как только он переступил порог, все присутствующие почтительно встали, приветствуя его.

- Теперь совет в сборе. Пожалуй, мы можем начать, – произнес немного суховатым голосом верховный маг, и, когда все заняли свои места, продолжил, – докладывайте, господин посол. Как прошли переговоры?

- Докладывать не о чем, - Фарад плавным движением рук поправил волосы, – вести скверные. Ящеры наотрез отказываются подписывать мирный договор и признавать итоги войны. Пришлось постараться, чтобы вернуться живым с этой новостью.

- Мне думается, за шестьдесят циклов после своего поражения эти дикари забыли, что случается с нашими врагами! – сказал сидящий толстяк с редкими светлыми волосами с жидкой бороденкой. Литхур из рода Стальных Львов. Под управлением его семьи находился Южный Бор – область, обеспечивающая страну древесиной и пищей.

- А мне думается, что именно вы забыли, какой ценой досталась нам эта победа. В вашем положении непозволительно язвить, – заговорил сидящий рядом с Литхуром худощавый мужчина с собранными в хвост седыми волосами и шрамом от ожога на шее. Ульдан из рода Серебряных Воронов возглавлял Оружейную – центр разработки и сборки множества устройств не только военного назначения. Построение предположений, пусть иногда очевидных, было в какой-то степени его работой, – скорее всего, они планируют «пересмотреть» итоги войны очередным вторжением. И вы, уверен, догадываетесь, под чьей ответственностью находятся земли, которые первыми окажутся под ударом.

- Мы приняли меры, - потупившись, сквозь зубы ответил Литхур, - у нас готов порядок эвакуации на случай вторжения. Спросите у Сараса.

Стальной Лев движением головы указал на человека в капюшоне, сидящего по другую сторону стола и, не поднимая глаз, просматривающего какие-то записи и рисующего отметки на карте.

- Именно так. А что касается ваших предположений, Ульдан… боюсь, они как никогда верны – донесся в ответ голос главы Отдела Тайн – Сараса из рода Кровавых Соколов. Тремя пирамидками, выточенными из кости носорога, он отметил места на разложенной перед советом карте, – по данным разведки, в Глубоком Урочище вскармливается несколько десятков щитоголовов, в ущелье Черной Пасти идет массовый отлов птицеящеров, а в сети пещер к югу от него была замечена подозрительно бурная деятельность. Скорее всего, чешуйчатые знали, что мы наблюдаем за ними, и поэтому в течение всех этих циклов собирали и прятали огромную армию в своем логовище под землей.

- Мне ни о чем не говорят эти названия, простите, - в замешательстве ответил Ульдан.

- Они и не должны. Обратите внимание на суть, а не на слова, в которых она заключена, - пояснил Кровавый Сокол и на мгновение поднял взгляд зеленых глаз на оружейника, столь пронзительный, что Серебряному Ворону стало не по себе. Но когда Ульдан моргнул, Сарас, как ни в чем не бывало, погрузился в записи.

- Рано. Рано делать какие-то выводы, – произнес сидящий по левое плечо от Айана руководитель школы магов, - Аргор из рода Пламенных Змей. Он казался старше других членов совета из-за жуткой болезни, перенесенной им еще до Крушения. Свет стоящих на столе свечей лишь подчеркивал и углублял морщины на лице Аргора.

- Значит, вам и во время второго вторжения было «рано делать выводы», когда маги сбежали прямо с поля боя?! – вдруг завелся и чуть ли не прокричал Ульдан, в ярости сверкнув глазами.

- Не сбежали, а отступили для организации новой линии обороны. Командующий Гельтор был убит, а войско окружено. Не вам, вечно сидящим под землей, упрекать нас в бездействии! – прошипел Аргор, приподнявшись со своего места.

- То сражение было нами выиграно. – Спокойно, но достаточно громко, чтобы заглушить спорящих, сказал сидящий по правое плечо от верховного мага высокий широкоплечий мужчина с короткими темными волосами и черной щетиной. Имрир. Со времен битвы Четырех Кровей, о которой зашла речь, он являлся верховным командующим армии Рейрисии.

- Что важнее всего, – подтвердил Айан, – мы собрались здесь не для выслушивания взаимных упреков. Необходимо обдумать наши дальнейшие действия. Может, ящеры и не собираются воевать с нами, но оставлять их без внимания – преступная беспечность. Я предлагаю для начала укрепить защиту Дубова и послать войска в приграничные города, а также усилить разведку. Те, кто согласен, поднимите руки.

Все члены совета проголосовали утвердительно.

- Прекрасно, что здесь мы единодушны, – верховный маг улыбнулся, – теперь же жду ваших предложений.

- Нанесем упреждающий удар. А после – выжжем их гнезда дотла. Цикл пройдет или сто, они нападут, рано или поздно. И будут делать это вновь и вновь. Пока их род существует, – сказал Имрир, оглядев присутствующих.

В зале повисло молчание. Даже Хиртор, предводитель рода Черных Волков и управитель Железногорска, сидевший справа от Фарада, на несколько мгновений оторвался от своих подсчетов. После этого он провел пером черту через весь лист, и продолжил писать.

- Господин командующий, - голос Аргора стал мягким, почти сочувственным – это очень рискованно. Сражаться с врагом в его собственном доме…

- Оружейная с вами, Имрир! – оборвал его Ульдан, прожигая Пламенного Змея взглядом.

- Их силы растут намного быстрее наших, – Сарас развернул и положил перед советом отчеты разведывательных отрядов, – если будем ждать, рано или поздно нас задавят числом.

- Но Аргор прав – возразил Айан. – если мы потеряем армию в Клыкастых Пустошах, Рейрисия окажется беззащитна не только перед угрозой вторжения ящеров.

- Положение безвыходное… - Литхур опустил голову, в напряжении запустив пальцы в волосы.

- Нет, не безвыходное! – Неожиданно воскликнул Ялес и, поправив очки, продолжил, – позвольте предложить один способ.

- Ты не в совете… - Айан сделал паузу, но после, усмехнувшись, посмотрел на ученика, – но вряд ли кто-то из нас лишится слуха, если ты выскажешься.

- Мы могли бы вынудить их начать вторжение раньше, напав, например, одной тысячей на Глубокое Урочище, а потом принять сражение у Врат Озерного Края, где наша армия получит преимущество.

- Для этого придется сдать Южный Бор. О людях, живущих там, ты подумал?

- До конца войны можно устроить их во временных лагерях в Озерном Крае. Кажется, господин Литхур говорил о том, что они готовы вывезти людей.

- Да, но… - Стальной Лев замешкался и посмотрел на Сараса, будто ожидая поддержки, - война ведь может затянуться, а… мы…

- Северо-восток Озерного Края почти не заселен. Беженцев можно разместить там, - прервал неловкую паузу Кровавый Сокол, - так что, Айан, мысль вашего ученика была далеко не самой глупой за эту ночь.

- Хиртор, каковы будут затраты? – поинтересовался верховный маг.

- Я еще не все посчитал, но могу одно сказать точно. Безумные, – ответил Черный Волк, - перевозка людей – не проблема, но потеря Южного Бора может повлечь за собой нехватку еды. Придется закупать ее у каширов, а эти тор…

- Спасибо, Хиртор, - прервал его Айан, - обойдемся без предрассудков к союзникам. Имрир?

- Если спрятаться за Врата – большая часть войска окажется бесполезна. Но ящерам не составит труда перебраться через них. Как только это случится – твари забудут об армии. Они устроят резню в Озерном Крае. И ее будет очень сложно остановить. Значит, нужно будет принять бой за пределами стены. А перед Вратами - чистое поле. Даже среди скал сражаться было бы проще. Только, если… - Имрир задумался, а после вопрошающе посмотрел на Ульдана.

- Айан, чертежи нашей новой разработки уже готовы и в ближайшее время будут отправлены в каширские мастерские для создания пробного образца, – оружейник одобрительно кивнул Ялесу, – если все пройдет успешно, открытая местность будет идеальной для использования такого устройства.

- В любом случае, вопрос все еще остается открытым. – Верховный маг встал, – следующий совет будет собран после дня Надежды. В течение двух сезонов необходимо определить наши дальнейшие действия. Вопрос с перевозкой чертежей будет решен сейчас в закрытом режиме. Ульдан, Сарас и Фарад – останьтесь. Остальных попрошу покинуть зал заседаний. Желаю всем спокойной ночи.

Члены совета были немало удивлены тем, что заседание продолжится в неполном составе и под знаком секретности, но попрощались и разошлись. После этого Айан приказал выйти шести стражникам, стоявшим до этого у трех входов в зал. Оставшиеся вернулись к столу.

- Айан, я не понимаю… - Ульдан переводил взгляд с верховного мага то на посла, то на главу Отдела Тайн, – с чего это была отозвана половина совета?

- Мы столкнулись с некоторыми… трудностями за пределами Озерного Края. Осторожность не повредит.

- И что теперь? Мы не можем отправить чертеж каширам? Это с ними у вас проблемы?

- Не спеши, Ульдан. Мы всего лишь хотим предложить тебе другой способ, нежели открытая отправка группы оружейников в Ханство, – успокоил его Айан. В негласной обстановке все члены совета обращались друг к другу, в том числе и к верховному магу, на «ты».

- Мы хотим послать одного оружейника под видом научного представителя, – заговорил Сарас, – притом не через Северо-Восточный перевал, а в объезд, сквозь Врата, а дальше - по старому торговому пути.

- Также вместо вооруженного отряда сопровождать его будет всего один человек, – сказал Фарад.

- То есть, вы это вот все за нас решили, а теперь… а теперь просто уведомляете?! – раздраженно проговорил Ульдан, – и кто же этот «один человек»? Как он обеспечит безопасность…

- Истребитель, – остановил Айан распаляющегося оружейника, – ваше изобретение может перевернуть мир, мы не хотим, чтобы оно попало не в те руки. Поэтому поручим сопровождение одному из лучших воинов в стране.

- А что с бумагами?

- В мирное время истребители не состоят на службе. Оружейная просто заключит договор об охране.

- И кто же на это согласится? Насколько мне известно, кроме Имрира их всего пятеро.

- Фарад обеспечит быстрое и тихое решение этого вопроса.

- Неужели… тот самый мальчишка?

- Мальчишкой он был, когда я его нашел, – вмешался посол, – а сейчас его мастерство давно доказано. Думаю, ты помнишь, как проходило испытание предпоследнего выпуска.

- Вы меня убедили. Почти, - Ульдан встал со своего места, – я отправлю письмо в Оружейную. Думаю, лучше всего послать с чертежами одного из создателей устройства.

Ульдан попрощался и вышел. Сарас собрал все отчеты, свернул карту и также покинул зал. Айан поднялся и подошел к огромному окну у стены, находившейся за его спиной во время заседания. Верховный маг нередко замирал так на верхних этажах дворца, созерцая открывающийся вид великолепного города, возведенного под его руководством и навевающего теплые воспоминания у всех, кто родился до Крушения.

- Взгляни на это, Фарад – сказал он, оглядывая столицу, которую очень хорошо было видно с такой высоты.

- Сотню раз видел, – ответил посол, однако все равно стал рядом с верховным магом и невольно залюбовался огнями ночного Волограда, составляющими строгие линии главных дорог и причудливые узоры городских улиц, - ты не устаешь им восхищаться…

- Порой даже не верится. Меньше, чем за две тысячи циклов мы из горстки спасшихся после Крушения разрослись до самой могущественной страны в Известном Мире.

- Так и останется, надеюсь. Жаль, не все могут наслаждаться покоем и безопасностью.

- Даже в самых глухих уголках Рейрисии куда спокойнее, чем в Диких Землях. И каждый здесь это понимает. Многие довольны тем, что имеют.

- Но не она, – сжав зубы, проговорил Фарад.

- Считаешь смерть Тарианы напрасной? Ведь у тебя растет прекрасная дочь. Она живет в лучшем месте из возможных. Лучшим оно и останется. Не зацикливайся на призраках прошлого, друг мой. Думай о будущем.

- А Имрир? Можем ли мы быть уверены, что все под контролем?

- Нельзя обвинять его в чем-то, не имея достаточных причин или доказательств. Армия на его стороне, но если он еще не выдвинул свои претензии, значит, время еще не пришло, а другого столь же выдающегося командира сейчас не найти.

- А что насчет моей просьбы?

- Мне кажется, ты слишком зациклен на этом «заговоре». Но если все равно хочешь перестраховаться, обсуди это с Файданом, когда он приедет. Не думаю, что он откажет тебе в помощи.

- Ах да, Файдан. Пойду, отправлю ему письмо. Спокойной ночи, Айан.

- Спокойной, Фарад, – верховный маг улыбнулся и, когда посол ушел, добавил про себя: – было бы мне сейчас до сна…

Глава 3. Все дороги ведут в Волоград

Дорога до столицы не доставила особых проблем. Лишь на Главном Тракте я чуть не столкнулся с вьючным носорогом из каширского торгового каравана. Южные городские ворота были, как обычно, открыты настежь. В Волоград даже ночью через внутренние дверцы в них могли проехать всадники или пройти пешие. Днем же в проходе без труда проезжали три повозки в ряд. Сама стена казалась бесконечной, отделяя столицу Рейрисии с почти полумиллионным населением от дремучего леса, и была довольно высокой для города, находящегося в центре самого безопасного места на свете.

О, Волоград! Некоторые называли его столицей Известного Мира. Несмотря на то, что даже в Озерном Крае он – далеко не самый старый город, а уж в сравнении с Крайтоном и Красной Скалой – совсем еще дитя, Волоград с самого начала задумывался, как столица всей страны. Потому и построен был в центре окаймленной горами долины после очищения ее от троллей.

По сторонам Южной улицы, одной из трех самых широких в Волограде, на которую я выехал, преодолев ворота, переливались в лучах закатного солнца голубые и желтые крыши высоких домов. Серые и бежевые стены были ухожены и чисты. А между проезжими полосами вдоль дороги тянулась аллея, на которой среди раскидистых деревьев стояли скамейки, кое-где занятые гуляющими компаниями или влюбленными парами.

Со всех сторон на меня нахлынул столичный шум: стук колес проносящихся по дорогам повозок, многочисленные голоса, звон бокалов вперемешку с песнями и музыкой, скрип дверных и оконных петель. На главных улицах Волограда было открыто огромное количество питейных заведений, торговых лавок и игорных домов.

Вокруг Походной площади, до которой я вскоре добрался, располагались гостиницы, в которых останавливается множество гостей со всех концов Известного Мира, приезжая в столицу по делам или на большие праздники. Через полсезона вся Рейрисия будет отмечать главный из них – день Надежды.

Закат постепенно затухал и в боковых проулках уже загорались бело-голубым светом кристальные фонари. Я выехал на опустевшую Дворцовую площадь, которую от моей цели отделяла только еще одна стена. Посреди огромного открытого пространства, вымощенного камнем, возвышался вытесанный из единого куска мрамора постамент. С него верховный маг выступал перед горожанами во время начала или окончания особо важных событий.

Над воротами дворцовой стены возвышалась смотровая башня. Сейчас с нее, по обыкновению, вглядывался в тени "загоревшегося" после заката города начальник городской стражи. Наверняка и меня он приметил еще издалека. Стоило подъехать к воротам, стражники открыли их без вопросов. Я не стал подниматься наверх, не желая нарушать безмолвного покоя Гундура, а потому сразу направился в конюшню.

Перед тем, как оставить лошадь, я немного повозился, отцепляя свой наплечный мешок от седла. Поднявшись по ступеням перед главным входом дворца, я пару раз ударил об огромную дверь толстым позолоченным (или золотым) кольцом. Через пару минут створки были уже открыты гвардейцами и под сводами прохода внутри я узнал силуэт идущего ко мне Фарада.

- Здравствуй, дорогой друг, - посол обнял меня, после чего торопливо указал рукой вглубь длинного коридора, не давая возможности открыть рта, - уверен, тебе очень любопытно, зачем я призвал тебя. Пройдем ко мне в палату.

Мы шли несколько минут по длинному и извилистому пути среди множества коридоров, дверей и лестниц, половину которого я тут же забыл. Посол то и дело подозрительно оглядывался. Наконец, мы оказались в рабочей комнате Фарада.

- Итак, в чем дело? – спросил я, как только дверь за нами закрылась.

- Присаживайся, – посол указал на кресло, а сам сел напротив за свой рабочий стол, –тебе предложили сопровождать одного очень важного человека. Вернее, не совсем одного, но…

- Не совсем? О чем речь?

- Об этом позже. Оружейная хочет нанять тебя в качестве охраны.

- Ближе к делу. Мне нужны подробности – я подался вперед, предвкушая возможность, наконец, проявить себя после стольких циклов, при этом еще и заработав.

- Оружейники посылают одного из своих лучших изобретателей в Каширское Ханство, – Фарад перешел на полушепот, – использовать армию или отряд наемников они не хотят, чтобы не привлечь лишнее внимание.

- Возможно, не слишком им доверяют. Тогда почему Братство? Оружейник везет с собой что-то опасное?

- Нет, только чертежи.

- Думаю, уже и так ясно, что я в деле. Значит, едем верхом через северо-восточный перевал. Вернемся через пару дней, не позже.

- Это слишком опасно. Лучше обогнуть горы с юго-востока через Врата. К тому же, верхом вы не поедете.

- Постой. Помимо огромного крюка, мы еще и повозку за собой потащим? Но зачем? Если им нужна моя помощь, я должен обезопасить путь, а не путь – нас.

- Повозка не проедет на перевале, а с вами отправится еще один человек.

- И кто же это?

- Моя дочь.

- Прости, что?! - я не верил своим ушам. Фарад оберегал ее, как самое дорогое сокровище, а теперь решил отправить со мной в такое ненадежное и, по его же словам, опасное предприятие. Что-то назревало, и меня в это «что-то» посвящали крайне неохотно.

- Это моя личная просьба. Вне присяги или договора с оружейной. Во дворце растет напряжение. Многие считают, что Имрир замыслил переворот. Почти вся армия верна ему, потому я попросил тебя, – пояснил Фарад, понимая мое недоумение, – ведь после того, как я подобрал тебя на Восточном торговом пути, ты, вроде как, у меня в долгу. Забери Катарину с собой на время из Озерного Края. А если со мной что-то случится, увези ее как можно дальше. Большую часть денег ты получишь сразу. Думаю, понимаешь, почему.

- Хорошо. А если все будет в порядке? Если разговоры о перевороте – всего лишь сплетни? – меня раздражало то, что посол начал давить на чувство долга, но он не пытался склонить меня к предательству. По крайней мере, пока что.

- Отправитесь через Сияющие Пики обратно. А после решим.

- Сколько я получу?

- Три тысячи золотых сразу, и еще две – по возвращению.

Мое лицо вытянулось от удивления, а брови поползли вверх. О таких деньгах оставалось только мечтать, а теперь они практически у меня в руках. Фарад протянул мне перо и договор с Оружейной о сопровождении, который я немедленно подписал.

- Оружейник прибудет утром. Но Тари приедет только следующим вечером, так что пока ты можешь быть свободен.

- Я могу идти? – я встал и уже собрался уходить.

- А ключ? – Фарад усмехнулся, посмотрев на меня.

- Какой ключ?

- От твоей комнаты во дворце…

Хоть на ключе и был выбит этаж и примерное местоположение моего нового пристанища в столице, я дважды промазал, прежде чем нашел свою комнату в гостевом крыле. Но, наконец, после довольного щелчка замка в очередной двери, я обнаружил внутри большую кровать, платяной шкаф и огромное окно со стеклянной дверью, ведущей на балкон, с которой открывался прекрасный вид на ночной город. Но последняя деталь интересовала меня меньше всего, когда я заметил вход в личную уборную и ванную.

Отлежавшись в теплой воде, одетый в одно полотенце, я рухнул на мягкую перину и почти тут же отключился.

...Я лечу во мраке, изредка рассекаемом ослепительными вспышками. Грохот разрывает мозг на части, а капли ливня облепили тело и застилают глаза. Передо мной безглазая морда огромной твари. Вцепившись руками в клоки шерсти, я пытаюсь оттянуть ее пасть от своей головы. Из последних сил я рывком тянусь вверх, меняюсь с чудовищем местами и отталкиваю его ударом ног. Снова вспышка, которая с треском отрывает от твари тысячи ошметков. Но ее рева не слышно за чудовищным громовым раскатом...

Из сна меня вырвал громкий и даже немного наглый стук в дверь. Неужели Фарад притащился в такую рань? За окном едва рассвело.

Немалых усилий стоило мне подняться, так как за ночь тело умудрилось завернуть меня в одеяло, думая, что я действительно с кем-то сражался. Найдя одежду, кое-как натянув штаны и накинув рубашку, я пошел открывать, заранее готовясь выругаться именем всех озер, особенно своего. Но за дверью меня ждала неожиданность. А точнее, молодой парень с длинными каштановыми волосами, немного бледной кожей и воздухонепроницаемыми очками на лбу. Одет он был в светло-коричневый костюм с нашивками на плечах в виде шестеренок с кристаллом внутри, вид которого отлично знаком всем жителям Озерного Края.

- Доброго утра, Файдан. Надеюсь, я вас не потревожил? Разрешите представиться, - протараторил он высоким голосом, не давая мне вставить ни слова, - Лионар, оружейник, изобретатель и ваш будущий компаньон. Или нам все же лучше на "ты"?

- Ну заходи, компаньон. Только не так быстро. А то я начну жалеть, что подписал этот договор.

- Как скажешь, - он говорил очень быстро, но стал выглядеть куда серьезнее, хотя это никак не сказалось на улыбке на его лице, - я договорился насчет завтрака. Его принесут где-то через час. А пока мы можем...

- Обсудить подробности нашей поездки и составить план?

- Можно сказать и так. Но речь пойдет не только о поездке. Пойдем на балкон, - Лионар посмотрел на меня и снова широко улыбнулся, - оттуда открывается замечательный вид на город.

- Успел уже заметить, - отозвался я, следуя за ним.

- И о чем же ты мне хотел поведать столь ранним утром? - я, наконец, окончательно проснулся, и раздражение прошло.

- Всего лишь новостями поделиться, - на лице стоящего рядом оружейника заиграла хитрая улыбка, - чертежи, которые мы будем перевозить в каширские степи, получили четвертый уровень секретности, хотя...

- Обычно имеют не больше второго, - закончил я за него, - и ты мне, конечно, не скажешь, что именно вы разрабатывали.

- Не имею права. Но, как ты понимаешь, нам придется охранять сразу два особо ценных груза. Хотя, кого я обманываю? Если придется сражаться, от меня будет больше вреда, чем пользы. Надеюсь…

- Я справлюсь.

- Ты ловишь меня на слове. Читаешь мысли? – в шутку спросил Лионар.

- Нет. Вредная привычка – договаривать за собеседника.

- Позволь мне одну скромную просьбу, – на этот раз оружейник говорил тихо и даже как-то медленно для себя.

- Выкладывай, – я заметил, что он обернулся. Складывалось впечатление, что в городе теперь у каждого второго мания преследования.

Какое-то время Лионар всматривался вглубь моей комнаты, а после подошел ближе и понизил голос почти до шепота:

- Прошлой ночью кто-то пытался проникнуть в мой дом через окно, но я был слишком близко к рабочей комнате и слишком вооружен. Второй пролез в подвал, но не сумел выбить внутренний люк.

- Почему не обратился к стражникам? - теперь я уже начал жалеть, что так расслабился, уповая на безопасность Волограда.

- В обоих случаях остались следы силового удара. Это могли быть люди из Отдела Тайн.

- У тебя с ними проблемы?

- Поговаривают, что в верховном совете никак не намерятся... неважно. Страдать все равно рядовым.

- Хочешь, чтобы я помог? У меня вчера уже было с отделовцами некоторое… недопонимание, так что долго уговаривать не придется

- Всего лишь приглашаю вечером на ужин, - Лионар улыбнулся, как ни в чем не бывало, - моя жена чудесно готовит. Заглянешь на огонек?

- Конечно! Буду очень рад!

После этого мы дождались завтрака, и оружейник, наскоро перехватив пару фаршированных яиц, поспешил удалиться под предлогом того, что должен лично присмотреть для нашего предприятия лучшую повозку. Я же остался наедине со своими размышлениями, которые редко занимали меня надолго.

Через полчаса я переоделся в городской костюм, найденный в шкафу (который для меня сюда и принесли незадолго до этого), не забыв при этом пристегнуть к поясу ножны и надеть бордовый плащ, лежавший в том же шкафу на верхней полке. Хотелось как можно скорее посетить свой второй дом в Озерном крае - штаб Истребителей.

Находилась моя цель в юго-восточной части центра Волограда и выглядела подобно маленькой крепости с квадратом стен и четырьмя башнями, которые, правда, обычно пустуют (не нашлось еще в городе глупца, который без приглашения сунулся бы в "логово" к лучшим воинам Рейрисии). В центре находился дом, большую часть которого составлял высокий зал в центре. Все жилые комнаты располагались в двух трехэтажных крыльях по сторонам.

Внутри стоял полумрак. Днем свечи не зажигали, и свет лился лишь через застекленное отверстие под потолком и сквозь огромное, выложенное разноцветной, переливающейся в лучах мозаикой, окно в дальней части зала. Вокруг четырех колонн стояли столы. Когда Имрир организовывал убранство штаба, он полагал, что истребителей будет как минимум в несколько раз больше.

Когда я вошел, зал был почти пуст, лишь в кресле у самого окна сидела женщина с книгой в руках. Она была обманчиво худа, хотя совсем не голодала. Аккуратно стриженные русые волосы едва касались плеч, а на лице с острыми чертами словно навек застыла сдержанная печаль. Тело было почти полностью скрыто одеждой специального пошива, каждая часть которой была удобна и полезна в бою.

Нея... её и второго своего учителя, Вилхела, я успел едва ли не возненавидеть, находясь в тренировочном лагере. Но теперь это не имеет никакого значения.

- Файдан? - она заметила меня и едва заметно улыбнулась, – вот это неожиданность!

Нея отложила книгу и пошла ко мне навстречу. В центре зала мы остановились и обнялись.

- В этот раз ты приехал раньше обычного, – сказала она, оглядывая меня своими ясными серыми глазами, - рада тебя видеть, мальчик мой!

- И я тебя! Жаль, на пару дней всего в столице. Ты одна здесь?

- Нет. Почти все дома. Только Вилхел решил съездить к Северному Хребту, пока учеников нет. А Имрир… он редко сюда заглядывает.

- У нашего командующего много важных дел, - я положил ей руку на плечо и улыбнулся – и он ничего, кроме них, сейчас не видит. Я уверен, это пройдет.

Отношения среди истребителей не были похожи на армейские. Пусть и в разных званиях, но мы не зря назывались Братством, и все прошедшие испытание были практически равны друг другу и даже учителям. В глазах других это казалось безвластием и хаосом, но в истребители кого попало не брали.

- Фа-а-а-а-а-ай!!!

Внезапно из левого крыла с визгом выбежало милейшее светловолосое создание и бросилось мне на шею. От такой неожиданности я чуть не свалился с ног.

- Элин, если ты хочешь меня убить, в следующий раз, прошу, возьми мечи, - я держал девушку за талию, понимая, что все попытки сейчас отстранить ее от себя будут тщетными.

За ее спиной быком стоял Бондар, первый прошедший испытание выпускник Братства. Он произнес весьма холодные слова приветствия, пока Элин в красках описывала, насколько по мне соскучилась. В его глазах читались злость и обида. Похоже, не для всех мой приезд был приятной неожиданностью. Нея тем временем заняла свое прежнее место в кресле, понимая, что ближайшее время я проведу в другой компании.

- Нам столько всего нужно обсудить, ты просто не представляешь! - Элин сияла, глядя на меня. Я тоже не мог сдержать улыбки.

- Конечно! И с чего начнем?

- Идем, я покажу тебе свои рисунки. Столько всего успела сделать за половину сезона! - она взяла меня за руку и повела к себе в комнату. Бондар угрюмо поплелся за нами.

Уже у самого входа в комнату девушка обернулась и обозначила взглядом лишнего.

- Бондар, ты не мог бы... оставить нас наедине? – Элин подняла правую бровь и начала сверлить здоровяка взглядом.

Он посмотрел сначала на нее, а потом перевел взгляд на меня. Из обиды в его глазах медленно росла бессильная злоба.

- Проходи, Фай. Присаживайся, – она указала рукой на кровать, когда дверь за нами закрылась. Но меня больше привлекли стоявшие на столе чернила.

- У тебя не найдется парочки чистых листов? – обратился я к ней, когда девушка уже собралась тянуть меня, замершего в проходе, внутрь за руку.

- Конечно! – встрепенулась она и подошла к комоду, чтобы достать рисунки и найти для меня бумагу, – А зачем тебе?

- Простой отчет. Хочу отметить доблесть двух солдат во вчерашней стычке с троллем.

- Тролль? Ты шутишь? – удивилась Элин, протягивая мне листы. Затем она растянулась на кровати, закинув ноги на ее спинку, и преданно смотрела на меня, пока я с пристрастием описывал подвиг двух Стальных Недольвов, как близнецы иногда сами себя называли.

Элин принадлежала к роду Черных Волков, одному из самых древних и почитаемых со времен Империи. Ее семья владела практически всеми шахтами в Озерном Крае, кроме юго-западных, где с самых первых циклов после Крушения обосновались Серебряные Вороны. Отец девушки был племянником Хиртора, но со своей приближенной ко дворцу родней она общалась мало, а соблюдению традиций и семейной жизни предпочла обучение военному делу. Элин была своенравной и свободолюбивой, и этим мне нравилась. Но я опасался привязываться к ней до конца ее обучения. Теперь же, когда девушка прошла испытание, нашему сближению уже ничто не мешало.

Когда я закончил, то осторожно положил бумаги на край стола, чтобы потом забрать, а сам пересел на кровать. Хозяйка комнаты тут же разложила передо мной все рисунки, кроме одного. На них были изображены разные вещи: где-то замки и башни, где-то люди, дома, деревья, парочка ваз, много зверей, а иногда попадались совсем безумные творения, наверное, увиденные истребительницей во снах.

- А что на последнем? – я потянулся за рисунком, но Элин взяла меня за руку, остановив ее.

- Платье. Его шьют для меня ко дню Надежды. Не хочу, чтобы ты видел его до праздника.

- Элин… - начал я и наклонился к ней. Девушка прищурилась и томно улыбнулась, но следующая фраза заставила ее закатить глаза, – не слишком ли ты жестока с Бондаром?

- Фай, – она отвела взгляд и посмотрела в окно, – у нас с ним ничего никогда не будет. Я не мучаю его. Бондар прекрасно справляется с этой задачей сам.

Я наклонился еще ниже и спросил почти шепотом:

- Если с ним у тебя нет будущего, с кем же есть?

- Будто ты сам этого не знаешь, – Элин закрыла глаза и подалась ко мне, но я, чуть подняв голову, поцеловал ее в лоб и отстранился. Девушка же на это лишь наиграно изобразила обиду.

- Я подписал один очень интересный договор с Оружейной. Когда я вернусь с их задания, у нас хватит денег, чтобы построить огромную усадьбу на берегу Неведомого.

- Значит, у нас… - Элин мечтательно расплылась в улыбке.

- А сейчас мне пора идти, – я встал и пошел к столу за отчетом.

- Когда мы теперь увидимся?

- Перед днем Надежды.

- Удачи тебе, Фай! – Элин вскочила и обняла меня. Я обхватил ее плечи и прижал к себе. Так мы стояли несколько минут, пока я все-таки не освободился и не оставил ее в комнате мечтать о нашем будущем.

Глава 4. Истребитель и изобретатель

Выйдя в гостиный зал, я сел у окна рядом с Неей, чтобы поговорить со своей наставницей, которую любил, как мать.

- Ты снова в печали? – я взглянул на нее. Свет выхватывал из темно-русых волос женщины седые пряди.

- Отсутствие радости не означает печаль.

- Но ты грустишь. О том же, о чем всегда. Нея, я уверен, со временем Имрир увидит в тебе искру, которая разожжет в нем пожар. Но сейчас у него много работы.

- Увидит? Сейчас он не видит ничего, кроме армии.

- Разве не ты рассказывала, как он был добр с тобой, когда спас тебя? Разве не тебя он благодарил потом за возвращенную веру в победу?

- Ты прав, Файдан, и умом я это понимаю. Но сердце живет своей жизнью… Скажи, как там Элин? – Нея взглянула на меня и приподняла правый уголок губ, догадываясь, что я отвечу.

- Кажется, она счастлива тому, что я приехал, пусть даже увиделся с ней всего на час.

- Из вас выйдет хорошая пара. Уверена, вы полюбите друг друга. Что до Бондара, ему пора повзрослеть и понять - не весь мир крутится вокруг силы и денег.

- Надо же, - я усмехнулся, – пророчишь нам счастливое будущее, а в свое не веришь. Не надо так, Нея.

- Тебе не показалось, что тут больше нечего обсуждать? – она вопросительно взглянула на меня.

- Понял, – я встал и положил на стол у окна свои записи, – отправь это, пожалуйста, в центральный лагерь со следующей почтой. Здесь данные о моем столкновении с беглым троллем и рекомендательное письмо об Арселе и Анселе.

Близнецов старшие истребители знали, так как наблюдали и за ними в первый год их обучения. Но от предложения вступить в братство близнецы отказались, предпочтя более свободный и спокойный образ жизни, или, быть может, помня печальный опыт истребителя Вельда.

- Что!? – Нея резко повернулась в мою сторону. Лицо ее вытянулось, – куда ты уже успел влезть, Анскайн?

- Вообще-то мне уже пора…

- Можешь не отвечать, – она оставила напускную строгость и медленно поднялась, чтобы обнять меня на прощание, – сама все прочитаю. Удачи тебе, Фай! Увидимся на празднике Надежды!

- Очень на это надеюсь. До встречи!

Правое крыло штаба, в отличие от левого, было нежилым. Зато в нем располагались кухня, уборные и склады. Туда-то я и направился, чтобы собрать все необходимое в грядущем путешествии. Из одежды я взял с собой длиннополую толстую кожаную куртку с меховым воротником и капюшоном и легкую пластинчатую броню под нее, теплые штаны и свои старые снегоходы с Сияющих Пиков (остальная моя одежда с тех времен не сохранилась, так как была испорчена зубами и когтями кротолюдов, и их же кровью). В комнате с оружием я выбрал прочный боевой лук с колчаном стрел, несколько метательных ножей и пару гномьих световых бомб, на всякий случай. Среди иного снаряжения я откопал кристальный налобный фонарь и несколько мотков веревок с крюками на концах. С остальным решил не заморачиваться, будучи уверен, что Фарад и так набьет нашу повозку всеми нужными и ненужными вещами.

Но вдруг, уже на пороге оружейной, я краем глаза заметил практически пустую стойку. Лишь три голубых огонька в обойме стреломета привлекали к ней внимание. Жанетт. Значит, Вилхелл – тот, кого многие считали бессердечным безумцем, сохранил память о своем любимом ученике. В голове вдруг мелькнула мысль, что подруге Лассе незачем пылиться без дела. Недолго думая я повесил стреломет на пояс и вышел в коридор.

Чтобы не портить момент прощания с Неей, я не стал возвращаться в главный зал, а вышел через боковую дверь. Пройдясь по саду, окружавшему штаб, я вышел за ворота. Идти пешком с полной сумкой показалось мне плохой идеей. Но найти извозчика не составило большого труда. За пару серебряников он согласился довезти меня до центра города.

Элин, казалось, была влюблена в меня с первого дня нашего знакомства. В начале её обучения я еще приезжал в тренировочный лагерь, чтобы помогать упражняться новым ученикам, объяснял им тонкости тренировок. Тогда, показывая себя свои навыки в смертельном танце с пустынным ящером, я не замечал восторженного взгляда едва достигшей совершеннолетия светловолосой девушки. Но к концу года, увидев первый бой Элин, я был поражен её точностью и стремительностью. Приняв мой стиль, она, пусть и не слишком умело, но все же успешно кружила двумя клинками, разбрасывая нападающих на неё кротолюдов. На праздник Надежды, когда ученики получали несколько дней отдыха, я и узнал от Черной Волчицы, что стал для нее примером и вдохновителем. С тех пор мы проводили вместе всего пару вечеров раз в цикл, но каждый из них становился незабываемым. Она всегда удивляла меня своими крайне свободными для представительницы знатного рода мыслями. Но мы оба понимали, что можем больше не встретиться, потому держались на расстоянии. Сейчас же, когда никакой преграды вроде бы нет, я начал понимать, что еще не готов к нарушению столь привычного покоя и одиночества. На грядущем празднике Надежды все должно было решиться.

Для Бондара же знакомство с Элин было совершенно противоположной историей. То ли из-за ее красоты и грации, то ли из-за того, что она стала первой после Неи девушкой, пожелавшей вступить в Братство Истребителей. Но его характер и положение в семье Стальных Львов были ей не слишком приятны. Прямой внук Литхура, воспитанный на превосходстве над другими, Бондар презрительно относился ко всем, кто не принадлежал к Братству или другим представителям знати. Обладая медвежьим телосложением, он сражался без оружия, используя вместо него два тяжелых стальных щита с заостренными краями. Поначалу я был с ним в хороших отношениях. Но после того как Элин предпочла его чувствам мою компанию, общение сошло на нет, и Бондар начал тихо меня ненавидеть. Но это не переросло во вражду. Слишком уж редко я появлялся в столице.

Оставив в своей комнате взятые из штаба вещи, я, не дожидаясь обеда, отправился на прогулку.

Не имея желания принимать пищу во дворце, под высокопарные речи Фарада или шушуканье придворных, я решил не поскупиться и перекусить в «Рассвете». Обеденная находилась неподалеку от Центральной площади и славилась в верхнем городе своими блюдами. Утолив голод традиционной в Рейрисии печеной свининой с пшенной кашей, я отправился обратно, немного поспать. Потому что если Фарад хотел тайно отправить свою дочь с нами, отъезд наверняка был назначен на ночь.

В зазоре между дверью и рамой я обнаружил записку. Она гласила: «Мы будем ждать тебя в гости на закате. С уважением, Лионар». Снизу был написан адрес. Отлично. Значит, ужинать я тоже буду не здесь. Ложась, я повернулся лицом к окну, и настроил себя на то, что проснусь, как только начнет темнеть.

…Кромешная темнота вокруг. Тело не чувствуется, а разум парит далеко за гранью реального. Вдруг откуда-то из бесконечной пустоты слышатся шаги.

- Что это за дрянь?

- Пёс его знает. Но она, вроде, уже сдохла.

- Смотри! Там человек!

- Ты бредишь? Откуда тут… дракона мне в…

Шаги вперемешку с лязгом брони быстро приближаются.

- Это чем его так? Как будто изнутри потрескался…

- Да уж… не повезло парню.

- Погоди! Он дышит!

- Быть не может! На нем живого места нет!

- А ты сам подойди и посмотри, если не веришь!

Через пару мгновений тьма в голове, казалось, находит ось внутри себя и начинает безумно вокруг нее вращаться.

- Точно, живой! У него сердце бьется!

- Господин посол, – голос обращен уже не к собеседнику, – вам стоит на это взглянуть!

К ним идет еще один человек, но гораздо более легко и тихо. На нем явно нет брони или тяжелых сапог.

- В них попала молния. Только эту тварь поджарило, а парень отделался парой внутренних ожогов. Погодите, это же…- в пустоте воцаряется тишина, но вскоре вновь доносится голос, - думаю, Сарас будет очень заинтересован. Десятник Мелон!

- Слушаю, господин Фарад! – слышится топот ног четвертого.

- Оставайтесь здесь со своим отрядом. И отправьте послание в штаб Отдела Тайн. Они заберут тела, и тогда вы можете…

- Папочка! – раздается пронзительный детский голос. Темнота сжимается в густой непроницаемый комок, – не оставляй его здесь!

- О ком ты, Тари? Вернись в повозку. Здесь небезопасно.

- Этого человека. Он же умрет!

- Он будет под охраной. А потом приедут лекари из Отдела…

- Давай заберем его с собой в город! Там ему помогут! Ты же можешь, папа!

- Возвращайся в повозку, милая. Я всё решу. – С тяжелым вздохом отвечает посол.

Детские шаги начинают удаляться.

- Господин посол? – слышится голос одного из солдат.

- Достаньте носилки и погрузите его в головную повозку. Если отделовцы допросят его в лечебнице Волограда, будет лучше, чем потом возиться с трупом, пытаясь что-то узнать…

Я открыл глаза. Небо за окном уже розовело. Чуткий сон и в этот раз не подвел. Пора к Лионару. Наскоро умывшись, я оделся и, накинув все тот же плащ, собрался выходить. Но, подумав, все же пристегнул к штанам пояс с Клыками.

Путь мой пролегал вдали от главных улиц в юго-западную часть города. На первых этажах домов хозяева магазинчиков и развлекательных заведений уже зажигали уличные фонари. Многие из них работают допоздна. Вечерами в столице всегда многолюдно. Кто-то предпочитал коротать время в дружеской компании и парой бутылок горячительного на столе, кто-то за колодой карт или костями, иные же просто прогуливались по паркам и аллеям, наслаждаясь обществом друзей и сочетанием переливающихся огней и красок с таинственным сумраком ночного неба. Такова была жизнь верхнего города. Вечный праздник, не омрачаемый уже многие циклы.

Дом Лионара расположился чуть дальше середины Путевой улицы и представлял собой двухэтажное здание с покатой крышей из оранжевой черепицы. Слева от входа к нему прилегал узкий домишко с мастерской украшений на первом этаже, а справа от следующих построек отделял узкий темный переулок. Дверь открылась почти сразу после того, как я в нее постучал.

- Файдан, рад тебя видеть! Проходи, ужин нас ждет! – встретил меня Лионар, одетый в белую рубашку с нашивками Оружейной на плечах.

- Познакомься, моя жена, Тариана! – сказал он, когда мы прошли в гостиную. За накрытым столом сидела статная девушка с каштановыми волосами чуть ниже плеч и большими зелеными глазами. Она встала, чтобы поприветствовать меня.

- Очень приятно! – ответил я и поклонился.

За столом, несмотря на легкий голод, еда меня волновала мало. Уже через пять минут я катал по тарелке надкушенную картофелину и разглядывал убранство гостиной. Еще снаружи я заметил, что дом был старательно выполнен в старорейрисском стиле, хотя постройка была относительно новой. Под потолком висел светильник из четырех скрепленных крестом многогранников из мутного стекла со светящимися желтыми кристаллами внутри. Шкаф отличался небольшой пузатостью и, казалось, был очень горд собой. Рядом с ним висели на стене кристальные часы. По краям полок виднелись скругленные выступы с черными колокольчиками в виде пирамидок. Пол был украшен толстым пушистым ковром с красно-зеленым узором.

- Нравится дом? – спросил Лионар, заметив мой интерес, - он достался Тари в наследство от родственников.

- Когда-то наша семья представляла мелкое дворянство, – добавила его жена, – занимались хозяйством, имели несколько ферм. Но потом Стальные Львы начали подминать под себя все заказы армии, на которых мы зарабатывали, и дядя оказался на грани разорения. Они продали все, кроме этого дома и уехали в Прибрежье. А я… не смогла оставить своего любимого оружейника!

Тариана улыбнулась и взяла Лионара за руку, одарив его ни с чем не сравнимым взглядом. Редко мне доводилось видеть такие нежности, но они всегда умиляли. Иногда я и сам думал, что обрести самому подобные чувства было бы прекрасно. Но мир считал иначе.

- Давно вы вместе? – поинтересовался я.

- Тридцать два цикла! – Объявил Лионар, – хотя знакомы больше семидесяти.

- Моя родня еще не оставила имперских замашек и была крайне недовольна моей симпатией к «простолюдину», а когда они переехали, мы быстро решили пожениться, – видно было, что Тариане приятно рассказывать новому знакомому их историю.

- Еще не думали о детях? – неожиданно для самого себя спросил я.

- Дело в том, что… - начал Лионар и запнулся, продолжив после короткой паузы, – взгляни на дом. Может, он и симпатичный, но очень скромный и расположен посреди так густонаселенного района. Что уж говорить о моей каморке в две комнаты в Сереброграде? Мы с Тари мечтаем о том дне, когда сможем позволить себе небольшую усадьбу где-нибудь на западе Озерного края. Чтобы дети не чувствовали себя скованными каменными стенами со всех сторон. И если моя разработка будет иметь успех у армии, до этого дня осталось совсем немного.

- Может, расскажете о себе? – Тариана подалась ближе ко мне, – наверное, приятно чувствовать себя лучшим в своем деле?

- Лишь с одной стороны. На самом деле, приходится постоянно оттачивать навыки, чтобы их не растерять. Да и в случае войны мне предстоит сражаться в первых рядах и влезать в самые опасные предприятия.

- Лионар говорил, что вы будто живете отшельником на берегу Неведомого. Это… немного необычно.

- Городская жизнь, соседи, знакомые, любимые лавки и игорные дома, ценности – все это привязывает к себе, сковывает боязнью лишиться, - произнес я, думая при этом лишь о девушке, гибели которой боялся больше всего, - хотя я вовсе не против вместо своей лачуги построить на берегу просторный дом с небольшой смотровой башенкой, чтобы вечерами любоваться лесом под бутылочку вина. Потому прекрасно понимаю и ваше стремление вырваться из Волограда.

Далее у нас завязался почти часовой разговор о том, как они познакомились, который плавно и странно перетек в обсуждение высшей знати, о которой я знал мало, потому в основном молчал. За окном давно стемнело, и людей на улицах поубавилось. Лионар дождался момента, когда пыл Тарианы поутихнет, и предложил пройти в его рабочую комнату на втором этаже.

Когда он открыл дверь, в глаза сразу бросилось, что окно, выходившее в переулок, выбито. Ветер трепал лежащие на столе записи, которые были придавлены толстой книгой. Я выглянул в оконный проем. Проулок уходил на десяток метров ровно вглубь квартала, после чего сворачивал направо. В доме напротив боковых окон не было, и я понял, что соседи вряд ли могли что-то видеть. После этого было решено оглядеть рамы. По ним в стороны от центра широкими дугами уходили вмятины. На подоконнике снаружи остались глубокие следы чего-то, похожего на крюки.

- Силовой выброс. Просто так они бы это окно не выбили, – сказал Лионар. Я застал вора на подоконнике и успел всадить в него стрелу, прежде чем он оттуда вывалился.

- Сколько было внизу?

- Убегало двое или трое. В темноте трудно было разглядеть.

- А что с подвалом?

- Ничего интересного. Поковыряли железный люк и дали деру.

- Значит, не меньше трех. Уверен, бежали они не на Путевую. Не против, если я немного прогуляюсь?

- Нам скоро во дворец возвращаться. Успеешь?

- Подожди пару часов, потом иди без меня. В любом случае встретимся. Попрощайся за меня с Тари. И вот еще что…

- Что-то важное?

- Очень. Твоя жена изумительно запекает говядину. Так и передай, – заключил я, уже свешиваясь с подоконника.

После приземления я осмотрел место падения одного из воров и спуск в подвал. Подозрения в отношении Отдела Тайн перестали иметь смысл, как только я нашел стрелу. Даже самому неопытному их сотруднику хватило бы ума замести следы. А эти не постеснялись сразу избавиться от «угощения» Лионара. Значит, все будет намного проще. Я вынул кристалл и подсветил его. Голубое сияние быстро выхватило темные пятна крови на камнях.

След был взят. Он провел меня через несколько проулков и узеньких улиц, которые почти упирались в Западную. После очередного поворота я понял, что больше ничего не разгляжу. Но мое внимание привлекло здание, в котором, в отличие от остальных, свет не горел совсем. Это была небольшая конюшня. На воротах висела табличка: «Закрыто». Я приблизился к щели и в нос неожиданно ударил резкий и характерный запах. Странно, что его раньше никто не заметил. Я обогнул конюшню и нашел заднюю дверь. Трех ударов ноги хватило, чтобы ее выбить. После этого, обнажив Клыки, я ворвался внутрь…

Глава 5. Девочка со странностями

- Лионар! – закричал я, догоняя оружейника по Путевой.

- Ох ты, Фай, почти успел! Выйди я на пару минут позже… - он обернулся и остановился, а когда я подошел ближе, спросил: – узнал что-нибудь?

Вдвоем мы продолжили путь в сторону дворца. Я никак не мог отделаться от ощущения, что за нами кто-то следит.

- Только то, что это точно не отделовцы. Так что они пусть этим делом и занимаются. Я нашел убежище воров и передал им адрес.

- Не мелковато ли для Отдела? Это же наверняка оборванцы из нижнего города решили поживиться.

- Меньше штаны будут просиживать, – прервал я Лионара.

- Ты что-то странный, Фай. Тебя по дороге никто не покусал?

- Забегался немного, – я постарался в ответ выдавить улыбку.

Неожиданно Лионар сбавил шаг и принюхался.

- Мертвечиной, что ли, тянет? Ты чувствуешь?

- Не знаю… может, из водостока, – соврал я.

Во дворце нас проводили в один из гостевых залов, где ждал Фарад. Посол был не один. Рядом с ним стояла молодая девушка, вернее, девочка с длинными темными волосами. Я помнил, что ей уже не меньше двадцати циклов, но все равно не мог отделаться от ощущения, что передо мной стоит ребенок. Худое лицо и плечи, полные скромности и невинности темно-карие глаза. Одета она была в длинное голубое платье и высокие сапожки. На руках были белые шелковые перчатки.

- Познакомьтесь, это Катарина, моя дочь, – Фарад осторожно коснулся ладонью ее спины, а потом перевел взгляд на нас, – Тари, это Файдан и Лионар. Файдана, ты возможно помнишь…

- Да, он… - робко начала она.

- Очень приятно! – улыбнулся я, не желая допустить неловкости.

- Она же волшебница... – будто бы вспомнил Лионар и обреченно закатил глаза, - скучать в пути не придется!

- Это ты со мной скучать собрался? – я усмехнулся и немного толкнул его плечом. На лице Тари тоже промелькнула улыбка.

- Вы можете побыть здесь, пока я закончу все приготовления, – сказал Фарад и вышел.

Лионар и Катарина расположились в креслах у небольшого круглого столика, пока я ходил из стороны в сторону, прислушиваясь к каждому звуку за дверями, чем вызывал едва заметное беспокойство оружейника.

- Папа говорил, что вы не помните ничего до того дня, как очнулись в лечебнице, – негромко заговорила Тари и взглянула на меня.

- Это правда. Хотя во снах иногда видится что-то, похожее на обрывки прошлого.

- А имя? Вы его помнили или придумали?

- Его мне дал Айан.

- Чего?! – теперь уже Лионар смотрел на меня, широко раскрыв глаза и рот, – ты знаком с верховным магом?!

- Многих очень заинтересовало мое неожиданное появление посреди леса рядом с неведомой мертвой тварью. Так что даже Айан приглашал к себе, побеседовать.

- А о том чудовище сны у вас были? – спросила Катарина. Похоже, в ее память первая встреча со мной врезалась очень крепко.

- Снилось, как я от него отбивался. Раз за разом падал в объятьях его когтей в темноту, окруженный вспышками молний.

- Наверное, это завораживает…

- Такие сны обычно называют кошмарами – поправил я.

- Кто бы сомневался! – довольно утвердил Лионар, – для волшебника любой кошмар прекрасен. Особенно, если он его сотворит.

- А не ваши ли заводы в горах созданы для того, чтобы собирать и придумывать новые средства убийства? – возразила Тари.

- Которые вообще-то защищают людей! Пока вы отсиживаетесь в Солнечном Замке во время опасности!

- Если хорошенько подумать, – громко перебил я их спор, – вам еще несколько дней предстоит вместе провести. Может, не стоит с самого начала разжигать в себе желание вцепиться друг другу в глотку?

- Вообще-то это начала не… - хотела возмутиться девочка.

- Тщ-щ-щ-щ-щ! – я склонился над ней и приложил палец ко рту.

- Нашелся миротворец! – хохотнул Лионар.

Дверь открылась, и мы все вместе обернулись на звук. В проходе стоял Фарад и пригласительным жестом указывал на выход.

- Повозка оснащена всем необходимым: запас пищи и воды, лекарства, теплая одежда, инструменты для ремонта, я отобрал для вас лучших лошадей… - рассказывал посол, пока мы шли по коридорам. На выходе нас действительно ждала очень хорошая на вид крытая повозка. Запряжена она была двумя грозными черными конями. Видимо, посольскими.

Фарад попрощался с дочерью, поцеловал ее в лоб и помог подняться, коротко кивнул Лионару, севшему за вожжи, и подошел ко мне.

- Держитесь подальше от торговых караванов и сторожевых крепостей. Старайтесь не общаться с людьми и меньше двигаться днем. Помни: никто не должен узнать, что она – моя дочь, – посол положил руки мне на плечи, после чего добавил: - береги ее, истребитель!

- А у меня есть выбор? – отозвался я, уже забравшись на дрожки.

Мы проехали ворота, оставив дворец позади. Катарина на минуту высунулась, любуясь городскими улицами, потом пожелала нам спокойной ночи и ушла спать. Для нее поездки из Солнечного Замка в столицу и обратно были привычным делом. По Волограду мы ехали молча, изредка переглядываясь, Лионар негромко и лениво насвистывал какую-то мелодию. Я закрыл глаза. Нос ощущал ароматы разного рода пирогов и булочек, тонкие нотки жареной свинины и пряностей, духов и вина, которые смешивались с резкими запахами свежевыделанной кожи, конского пота и колесной смазки. Слух же улавливал сочетание скрипичных трелей и песен, оживленных голосов и смеха, звона бутылок и стаканов, стука копыт и скрипа колес. Казалось, наша повозка пробиралась сквозь бесконечную ярмарку или пир.

Наконец, мы выехали из города, и все стихло. Только легкий ветер шелестел листвой. Я открыл глаза и обнаружил долгожданный холодный сумрак. Лионар приподнялся и зажег голубой фонарь, висевший над лошадьми на шесте.

- На самом деле, - начал он, потирая руками вожжи, – это мое первое путешествие. Раньше я дальше Сереброграда не выбирался.

- Как по мне, путешествия – штука крайне неудобная, – ответил я, – каждый раз заново приходится искать ночлег, источник еды, питья, и воды, чтобы помыться. А сколько пыли на тебя налипнет в дороге!

Лионар нахмурился и немного возмущенно посмотрел на меня.

- Зато сколько нового можно увидеть и узнать! – продолжил я, – непередаваемое чувство, когда наяву сталкиваешься с тем, о чем раньше лишь слышал или читал в книгах! А уж поучаствовать в том, о чем в них потом будут писать…

- Это ты про зачистку Серебряных Пиков?

- Не лучшая страница истории вышла… Тем более для выпускников школы Истребителей. Я знал, что испытание переживут немногие. И даже был уверен в том, что погибну. Но я не был готов к тому, что вернусь в Кентлфарт один. Когда мы отбили столицу гномов, я остался там. Когда войска вернулись в Озерный Край, я все еще ждал, что вернется хоть кто-то. Уже к самому дню Надежды мы с Вилхелом уехали. А где-то там, среди серых камней и смрадных пещер полегли все мои товарищи.

- И ты не был сломлен?

- Нисколько! – я приободрился, чтобы не вгонять ни себя, ни оружейника в печаль, – разум истребителя холоден и спокоен. Он бьется в одиночку, потому и не видит, как гибнут те, кто ему дорог. А если он их видит – они не гибнут! Вот так!

- Отлично сказал! Сам придумал?

- Только что! – я усмехнулся.

- Теперь-то я точно спокоен, – Лионар с улыбкой смотрел вперед, – и за свою жизнь, и за чертежи… и за Тари.

- Кстати, – я вспомнил, что меня всегда удивляло в обращении нашего посла к дочери, – немного странное сокращение для имени «Катарина», не находишь?

- У Фарада жену Тарианой звали. Но она умерла при родах, вроде как. Слышал, любил он ее безумно, но дочь тем же именем называть побоялся. А в имени Катарины кусочек «тари» тоже есть. Потому, наверное, называет. А других сокращений и не припомню сейчас. Имя-то редкое.

- В память о жене, значит. А ты как своих детей назвать хочешь?

- Так, - Лионар усиленно сделал вид, что негодует, – нам с Тарианой хорошо вдвоем, и этого пока достаточно. И вообще…

- Ладно, ладно, выключаюсь! – я рассмеялся и закрыл глаза, – если задремлю, с повозки не упаду, не бойся. Захочешь спать – толкни.

Заснуть, однако, так и не вышло. Хотя Большой Тракт был ровной дорогой, составленной из плотно прилегающих друг к другу каменных плит, и повозку почти не трясло, я то и дело на мгновение открывал глаза то из-за лошадиного ржания, то из-за особенно громкого копытного цока, то из-за неожиданного уха совы из леса. В общем, пребывал в обычной дорожной дреме.

Через пару часов Лионар легонько толкнул меня локтем, и я занял его место. Оружейник же, пожелав спокойного пути, ушел в кузов. Ночью на дороге действительно было довольно безлюдно, лишь редкие телеги и повозки проезжали навстречу или выруливали с боковых дорог впереди, чтобы через некоторое время снова нырнуть куда-то вбок. Почти половина пути была пройдена, и я ожидал, что уже к рассвету мы доберемся до Врат, где лошади смогут отдохнуть.

Едва небо начало светлеть, а из-за Теневого хребта показались первые лучи солнца, сзади послышался шум. А через пару минут, после нескольких всплесков воды в бочонке, дверца открылась, и ко мне на дрожки справа подсела Катарина. Улыбкой поприветствовав меня, она начала всматриваться куда-то вдаль, на запад. Через какое-то время я понял, что она хочет там увидеть.

- Встань на скамью, только осторожно. Лучше всего держись за мое плечо, – сказал я, не поворачиваясь, – нашла теперь?

- Да! – почти закричала она, – он еще горит!

Там, на юго-западе, чуть севернее Сереброграда стоял Солнечный Замок – единственная в Рейрисии школа волшебников и крупнейший центр исследований в области магии. Среди его башен была одна, самая высокая. Стены ее последнего этажа были стеклянными, а в центре обзорной площадки установлен огромный желтый кристалл. Во времена заселения Озерного Края он служил маяком, ведущим к убежищу, а сейчас просто направляет случайно заблудившихся путников.

- Может, расскажешь, откуда такой интерес к маяку? – спросил я, – думаю, ты-то его часто видишь.

- А? – Катарина опустилась на скамью и вопросительно посмотрела на меня. Потом, когда она отошла от восторга, до нее дошла суть моих слов, – просто мы с друзьями из класса любим после занятий забираться туда и оглядывать Озерный Край. Видно все до самого Северного хребта! Ларана сидит у маяка и мечтает, а Гюн сочиняет стихи. Иногда… он так забавно бормочет, когда пытается подобрать рифму.

- Ты тоже мечтаешь? Или помогаешь со стихами?

- Нет, но… то, как высота и красота меняют их, вдохновляют… немного очаровывает. Нравится наблюдать за этим. Будто они погружаются в себя, чтобы найти там что-то прекрасное. Только не смейся, пожалуйста.

- Ну, для этого я недостаточно глуп, – я подмигнул ей, после чего качнул головой в сторону кузова, – а вот Лионар мог бы и возмутиться.

- Не думаю. На самом деле, оружейники очень умные. Только волшебников почему-то не любят. А волшебники – их. И постоянно выясняют, кто лучше. Весь Сереброград поделили.

- Тебя не устраивает такой расклад?

- Просто я думаю, что если все мы люди – зачем ссориться? Может, волшебники и способны на свершения, неподвластные устройствам. Учитель Мионехт рассказывал, что когда-то люди были способны разрывать границы между мирами. Зато оружейники создают вещи, которые могут облегчить жизнь каждому человеку в отдельности. И кристаллы иногда обрабатывают даже лучше наших мастеров. А вот Гюн называет их землеройками и железными крысами. Грустно, что он не понимает…

- Зато видишь и понимаешь ты. Захочешь - сможешь другим показать.

- Значит, ты тоже думаешь, что можно по-другому?

- Конечно! Но их проблемы – не мои. Пока они не вредят друг другу – пусть себе ругаются. Лишь бы воевать не принялись.

- Но ты же истребитель! Людей защищаешь!

- От чудовищ. Благородное и опасное дело. Но попробуй защитить людей от самих себя – тут же назовут врагом. А пока что оружием и способностями они друг друга сдерживают от глупостей.

Я взглянул на Катарину. Девочка выглядела подавленной. Серьезные темы часто пагубно влияют на юные и потому столь чувствительные умы. Стоило ее чем-то отвлечь.

- Сколько тебе циклов? – спросил я как бы невзначай.

- Двадцать пятого Крушения будет двадцать два. Наверное, тебя нет смысла спрашивать.

- Ага… - я вспомнил звонкий детский голос в последнем своем сне. Ее голос, – вот еще что. Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы, наверное, умер тогда у дороги или сидел бы сейчас в темнице Отдела Тайн.

- Я помню только, что очень испугалась. Думала: вдруг это чудовище встанет и всех нас сожрет? А потом увидела тебя. И испугалась еще больше. Разве ты тогда был в сознании?

- Нет, но, похоже, разум что-то уловил. И, если говорить честно, ты очень смелая. Какая маленькая девочка отважится так близко подойти к чему-то большому, опасному и мертвому? И при этом беспокоиться за жизнь странного незнакомца.

Тари невольно улыбнулась. Было в ней что-то особенное, хотя я никак не мог понять, что именно. Она всматривалась в лесную чащу, перебирая волосы. Руки ее были все в тех же белых перчатках.

Меньше, чем через два часа мы проехали поворот на Сереброград. Солнце уже высоко стояло в небе. Вдалеке виднелся Расколотый хребет. Прямо перед нами он как бы истончался, а потом резко обрывался, чтобы через несколько километров начаться снова. Неизвестно было, откуда взялся разрыв. Горная гряда была словно вырезана в этом месте, а отвесные края давно осыпались, немного сузив проход. Здесь и были построены Врата Озерного Края – огромная стена от края до края бреши с большими толстыми воротами в центре. Не раз она защищала Рейрисию как от грабителей с Диких земель, так и от нашествий и мелких набегов ящеров с юга. Других путей через хребет в этом направлении не существовало. Все перевалы и горные тропы тщательно охранялись стражами гор, о которых даже тысячники нашей армии знали очень мало.

Во многом именно благодаря Вратам Озерный Край получил славу самого спокойного и безопасного места в Известном Мире. И не просто спокойного, а непокоримого. Со времен Крушения и основания Новой Надежды (ныне Сереброграда) в долину не пробивалась извне ни одна вражеская армия.

С внутренней стороны стены расположились два постоялых двора, небольшой рынок, казармы и пограничная застава, на которой солдаты проверяли проезжающих через Врата. У «Черного Воробья», где мы решили ненадолго остановиться, уже стоял караван из четырех увешанных мешками и ящиками носорогов. Вокруг них деловито сновали двое каширов – маленьких, каждый ростом не выше метра, двуногих кошачьих. Остальные караванщики, наверное, были уже внутри.

Я остановил повозку во дворе, дал пару серебряников конюху, чтобы тот распряг лошадей и накормил их. Помог Катарине спуститься. Лионар уже тоже был тут как тут.

- Что же, перекусим? – предложил он, спрыгивая на землю.

- Тари? – я обратился к девушке.

- Да, идем, но я не голодна.

- Тогда… постарайся не уходить далеко.

- Мне необязательно быть с вами?

- Мы же еще в Озерном Крае, – напомнил я, – здесь с тобой ничего не случится.

- Может… - начала Тари, склонив голову набок, – пойдем вместе?

- Вы как хотите, а я – есть, – Лионар уже перебирал монеты в руке. Похоже, не у меня одного в этом путешествии был волчий аппетит, – Фай, тебе взять чего-нибудь?

- Да, жареного и побольше!

- Вот это я понимаю! – кивнул оружейник и удалился.

- Дай угадаю, куда ты хочешь пойти, – обратился я к Катарине, глядя на Врата.

Тари хотела подняться на стену. С особым пропуском мне не составило труда пройти на заставу и провести девочку наверх. Стена была около пятнадцати метров в высоту, и с нее открывался обзор на уходящий в бескрайнюю даль дубовый лес, именуемый Южным Бором. Между ним и Вратами было широкое, в несколько километров, поле. Все пробивающиеся ростки деревьев на нем вырывали с корнем, а траву коротко косили, чтобы никто не мог подобраться к проходу незамеченным. Дорога, идущая от ворот, посреди поля ветвилась: один ее рукав тянулся прямо, к Дубову и другим городам и рабочим поселкам, обеспечивающим Озерный Край овощами и зерном. Другой путь сворачивал на восток и вел через Дикие Земли до самого Прибрежья, в Красную Скалу.

Крепкий ветер, потоком вырываясь из Озерного Края, быстро растрепал наши волосы. Катарина оперлась на один из каменных зубцов и смотрела вдаль.

- Старые сказки всегда не очень честно описывают лес, – сказала она, – как будто под каждым корнем там можно найти зарытый разбойниками клад, а за первым поворотом ждут приключения. Но, если подумать, мир вокруг ужасно пуст. Лишь редким смельчакам удается жить так, что на скуку не остается времени.

- Или дуракам, – предположил я, – если бы приключения попадались на каждом шагу, они стали бы обыденными и наскучили бы. Если бы сокровища лежали под первым попавшимся кустом, никто не стал бы их даже подбирать. Чтобы что-то стало ценным и важным, оно должно быть не просто полезным и нужным, а редким или даже единственным в своем роде.

- Думаешь, так устроен мир?

- Так устроены люди.

- Очень странно они устроены, выходит. Не видят, что простое тоже бывает прекрасным.

- Ты думаешь иначе?

- Красоту можно найти во всем.

- Тогда запомни одно правило. Если странных вокруг больше, значит, странная – ты.

- А ты?

Я задумался, понимая теперь, что в ней необычного. Катарина не просто была другого мнения о жизни. В ее сознании мир был совершенно иным, и она жила в нем, лишь вскользь пересекаясь с нашей реальностью. Возможно, такой путь будет тяжел для нее, но если Тари с него не свернет, душа ее никогда не будет очернена злобой или жестокостью.

- А я просто не дам тебя в обиду.

- Пока тебе за это платят, – заключила она, словно облив меня ведром холодной воды .

Любые объяснения звучали бы здесь, как оправдание, поэтому я промолчал. На душе появилось мерзкое ощущение, будто меня окунули в помои. Так и есть. Или же нет? Я пообещал себе при первой возможности доказать нам обоим, что она не права.

Вскоре мы двинулись обратно. Лионар к тому времени уже давно приобрел огромную изжаренную на вертеле курицу и полную тарелку вареной картошки и дожидался нас за одним из столов.

- Вы вообще знаете, что такое голодный обморок? – поинтересовался он и сощурился, – и не узнаете! Садитесь, ешьте!

- А ты, я вижу, в хорошем настроении. Не напился ли, пока нас не было? – я немного удивился поведению своего спутника, но сел за стол и отломил себе добрый кусок куриной грудки. Тари же вообще ничего не взяла.

- Разве что самую малость. Пока вы проветривались, я подсел к господам во-о-он за тем столом, – Лионар указал в сторону шести каширов, что-то живо обсуждающих за двумя подносами с рыбой, – один из них как узнал, что я в их края собрался, тут же начал мне тараторить на ломаном имперском что-то про их хана. Я почти ничего не понял, но выяснил одно: он оружейникам хочет что-то показать. И побрейте меня на лысо, если у вас от этого не отвалится челюсть! Тари, а ты почему не ешь?

- Не ем мясо. Нет ничего привлекательного в убитой птице.

- Чувствую, доставит она еще нам хлопот, – обратился ко мне Лионар.

- Пожалуй, – ответил я, – иначе все было бы слишком просто.

Мы закончили трапезу и, забрав в дорогу оставшуюся пищу, двинулись в путь. Тари же ограничилась несколькими яблоками, которых у нас в повозке был целый ящик. Через заставу мы проехали без очереди, опять же, благодаря моему особому пропуску.

Восточный торговый путь, по которому нам и предстояло ехать до поворота на север, был широкой вымощенной камнем дорогой. С одной стороны она почти вплотную прилегала к опушке Южного Бора, а с другой с нее открывался отличный вид на предгорья и пики Расколотого хребта, полоса перед которыми была редколесьем с проплешинами совершенно безлесного пространства.

До Волосовки, нашей следующей стоянки, мы добрались незадолго до заката, по пути лишь пару раз остановившись по непреодолимым причинам. Постоялый двор здесь был всего один. От «Мурлыки» веяло широким размахом и достатком. Прибрежские торговцы предпочитали не задерживаться у Врат надолго, поэтому выбирали в качестве своей последней остановки перед рынками Озерного Края именно это место. На втором этаже имелось несколько добротных гостиничных комнат.

Оставив лошадей отдыхать и кормиться, мы устроились за столом у дальнего от входа окна. Хозяйка, женщина с приятной улыбкой и звонким голосом, поставила нам в качестве ужина несколько толстых ломтей хлеба, полголовы сыра и печеную свинину. Запить все это мы с Лионаром решили ядреным квасом, а Катарина ограничилась кружкой горячего травяного отвара. Поставив его у окна, она выводила разные узоры на запотевающем стекле. Оружейник рассказывал мне о последних их разработках и о лучшем в наше время способе доставки железа к ним из восточной части Озерного Края – подземной железной дороге. Помимо нас в зале была всего пара человек. Но так продолжалось недолго.

Снаружи раздался грохот сразу нескольких въезжающих во двор повозок, послышались крики. Вдруг нечто снаружи издало дикий рев, настолько громогласный, что у нас едва не заложило уши. Лионар тревожно обернулся к двери, а Катарина вздрогнула и чуть не пролила на себя кипяток. Для меня это звук тоже был неожиданным, но отнюдь не незнакомым. Я уже сталкивался с этим зверем из далеких краев в конце первого года обучения в школе Истребителей. Панцирный медведь.

Двери «Мурлыки» распахнулись и внутрь ввалились восемь человек. По внешности и оружию нетрудно было догадаться, что это наемники. С громкими возгласами и хохотом они расселись по столам. Тут же по залу засновала хозяйка вместе с помощницей, чтобы их обслужить. Но за наемниками вошли еще двое. Мужчина в черной, длиннополой кожаной стеганой куртке, отороченной золотыми нитями, и с красной повязкой на шее, в руке у которого была белая фарфоровая чаша, неторопливо двигался вглубь зала, презрительно оглядывая своих охранников. Невысокая женщина в бордовом плаще с натянутым на голову капюшоном, из-под которого выбивались закрывающие большую часть лица темные волосы с вплетенными в них разноцветными лентами, смиренно шла рядом, не отступая ни на шаг. Незнакомец повернулся в нашу сторону, и глаза его загорелись интересом. Он незамедлительно направился в нашу сторону.

- Доброго вечера, путники! – услышали мы его приветствие, – позвольте составить вам компанию в этом унылом месте!

Я легонько пнул Лионара под столом, намекая ему, что сейчас он играет главного.

- О, присаживайтесь! – указал оружейник на места напротив, – надеюсь, нам найдется, что обсудить.

Незнакомцы сели. Женщина – у окна, а мужчина – посередине, прямо передо мной. Во взгляде путника читался задор и самоуверенность, короткие волосы его были черны, как свежая смола, а стоило ему подсесть к нам, мой нос уловил едва ощутимый запах вытяжки сонника. Откуда-то из рукава он вытряхнул ложку и поставил чашу на стол. Она была больше, чем на три четверти наполнена медом.

- Ох, поверьте, найдется! Я – Гильвес из Элдервуда, вольный торговец. Везу много интересного в Озерный Край. Это – Мира, моя провидица. А те головорезы, - он указал на наемников, уже вовсю осушающих кружки с пивом и раздирающих жареного поросенка, – охраняют в пути мой товар. Не обращайте на них внимания. А вы, похоже, оружейник?

- Да, еду в Каширское Ханство для обмена опытом. Меня зовут Лионар. У окна – моя дочь, Рильда. А это – истребитель Файдан, сопровождает нас.

- Ого! Значит, я не ошибся! – Воскликнул Гильвес и облизнул ложку, – истребитель Анскайн! Не удивляйтесь, я видел вас пару раз во время поездок в ваш тренировочный лагерь.

- Значит, это вы нам медведя везете? – спросил я.

- Двоих! Из самого Колобора! Опасные зверюги! Похоже, опыт у вас, Лионар, очень богатый, – обратился он уже к оружейнику, - и, судя по дочке, очень ценный!

- Что вы имеете в виду? – недоуменно поинтересовался Лионар.

- Так, мысли вслух. Девочка, это у тебя травы? – торговец посмотрел на Тари. Он просунул руку во внутренний карман и вынул оттуда лоскут красной бархатной ткани. Гильвес развернул его и придвинул к ней. В центре красовалась блестящая серебряная ложка, – добавь меда, вкуснее будет, точно говорю! Я покупаю его у лучшего пасечника в Диких Землях!

Катарина несмело взяла ложку и опустила в чашу. Я не стал ее останавливать. Гильвес вряд ли хотел бы ее отравить, а даже если бы и хотел, делал бы это не так самоубийственно. Он вел себя странно, но был явно неглуп.

- Похоже, вы своих охранников не очень жалуете, – предположил я, внимательно вглядываясь в его лицо.

- Их мне не за что любить. Да я и не обязан. Люди - алчные собаки. На что угодно готовы за горсть монет.

- Не все в нашем мире можно купить.

- Если речь идет о людях – все. Слава, положение, верность и даже жизнь – вопрос лишь в цене, – глаза торговца разгорались. Это все больше настораживало, – знаешь, почему Мира молча готова выполнять любой мой каприз? Потому что когда мы останавливаемся в городе, она может позволить себе всё!

- К чему ты клонишь? – уже почти раздраженно спросил я.

- Я вовсе не… постой… а это ведь отличная мысль! Только представь: дар Миры, мое деловое чутье и твои способности! Мы ведь сможем весь мир положить к своим ногам! Смекаешь?

В моей душе начала клокотать злоба. На Гильвеса, на золото, а больше всего – на самого себя. Потому что внезапно открывшаяся возможность жить свободно и безбедно манила меня, в то же время, слушая речи торговца, я начинал понимать, каким путем он добился успеха. Я взглянул на Катарину. В ее глазах читался ужас. Возможно, она думала, что может вот-вот оказаться брошенной здесь, или что еще похуже. Лионар нервно поглаживал стреломет у себя на поясе.

- Очень заманчиво, но нет. У меня уже есть спутники. И цель, на пути к которой я обязался защищать их, – отрезал я.

- Да брось! Сколько они тебе заплатили? Тысячу? Две? Пять? В жизни не поверю! – он бросил взгляд на Тари и криво улыбнулся, – а один мой знакомый боров из Копрура за такую только красавицу будет готов выложить десять! Десять тысяч золотом! Только представь!

Терпение не было дано мне природой. Я поднялся из-за стола так стремительно, что едва его не опрокинул, обнажил Клык и приставил его к губам Гильвеса:

- Только тронь её, и твои кишки будут собирать вороны по всему Восточному пути!

Наемники тоже повскакивали с мест, но торговец, даже не дрогнув, жестом руки приказал им сесть:

- Не влезайте, целее будете! Я сам разберусь, – сощурившись, другой рукой он медленно опустил мой клинок, – не подумай, истребитель, что я…

Мира, которую я до этого считал спящей, внезапно вцепилась Гильвесу в руку, тем самым оборвав его, и уставилась на Тари своими бездонными глазами. После этого она повернулась к торговцу и что-то зашептала ему на ухо. Сначала на его лице появилось недоумение. Потом оно сменилось удивлением, которое с каждым движением губ провидицы нарастало. Когда она закончила, из уст Гильвеса вырвался тяжкий стон. Он сидел и в полном недоумении оглядывал нас. Казалось, глаза его спрашивали: «Кто вы такие, Бездна вас побери?!» Наконец, он запрокинул голову назад и заговорил:

- Ты уж прости меня, сестричка. Не хотел тебя обидеть. Да и спутник твой, похоже, отличный парень. Не оставит одну в беде. А вам, Лионар, желаю впредь быть честнее с незнакомцами.

- Похоже, мед у вас не только в чаше, но и на устах, – ответил оружейник, – но его недостаточно, чтобы скрыть яд. Мы уходим.

- Как вам угодно.

Лионар и Катарина направились к выходу. Я же, проходя мимо Гильвеса, остановился, положил руку ему на плечо и спросил:

- Что она сказала тебе?

- Ничего существенного. Лишь то, что эту девочку мне стоит бояться больше, чем тебя, – без тени улыбки ответил торговец.

Нас действительно никто не пытался удержать. Во внутреннем дворе «Мурлыки» стало на целых девять повозок больше. Рядом с ними разожгли костер несколько охранявших их наемников. На небе уже не осталось и следа солнца. Мы с Лионаром решили не жалеть лошадей, полагая, что безопаснее будет ехать до утра, а после сделать долгий привал в предгорьях Теневого хребта. Вскоре наша повозка тронулась, а немногим больше, чем через час свернула на север и заехала в лес.

Глава 6. За Теневым хребтом

На грунтовой дороге колеса почти не стучали. Повозка лишь иногда покачивалась и тряслась на кочках. Я лежал на скамье в кузове и, размышляя, пытался заснуть. Катарина напротив занималась тем же самым. Через открытое оконце легкий прохладный воздух окутывал нас запахом листвы, древесной коры и влаги. Лионар на дрожках то ли что-то мурчал от скуки, то ли тихо разговаривал с лошадьми.

Длинные волосы Катарины, которые спадали с края скамьи, почти касались пола. На ее руках, выбиваясь из сумрака, все еще красовались белоснежные перчатки. «Надо же. Даже не потускнели от пыли. Наверное, она очень их бережет». Платье было скроено так, что открытыми оставались только лицо и шея. Остальное же - скрыто красивой голубой тканью. Я перевел взгляд на ее темные глаза, обращенные в потолок и, казалось, даже сквозь него, в невидимое для нас бездонное ночное небо. И правда, красива. Через несколько циклов за ней начнет бегать половина Волограда. Но забавнее всего будет тогда наблюдать за Фарадом.

Девочка заметила, что я смотрю на нее, и повернулась ко мне. Я увидел в ее взгляде благодарность и вину перед тем, как закрыть глаза и сделать вид, что сплю.

- Файдан, – негромко обратилась ко мне Катарина, – можем поговорить?

- Внимаю, – с закрытыми глазами подтвердил я.

- Прости. Там, на стене…

- Ты была права. Как бы я ни старался изобразить обратное, защищать тебя, – работа, за которую мне заплатят.

- Нет, не права. Я с самого нашего знакомства и до Волосовки думала, что все твои улыбки, вся твоя доброжелательность, – наигранное, как у прислуги во дворце. Думала, что тебя волнует только награда. И даже… - она запнулась и, судя по голосу, чуть не плакала, – даже на мгновение решила в «Мурлыке», что ты продашь меня этому... Гильвесу. Ужасно стыдно теперь…

- Но если ты мне все это рассказала, значит, теперь доверяешь?

- Да. Теперь точно.

- Доверие для меня лучше любых извинений! – я открыл глаза. Катарина, глядя на меня, улыбалась.

- Тогда давай будем друг с другом честны и справедливы, и не придется извиняться! – девочка протянула мне руку, – идет?

- Конечно! Мне все больше нравятся твои мысли! – ответил я и протянул свою.

Так рукопожатием началась наша дружба.

- А как же Лионар? – заботливо спросила Тари.

- Секунду. Лионар! – крикнул я, глядя на него сквозь окошко в двери.

- Что у вас там? – донесся ответ.

- Хочешь ты или нет, но теперь мы тебя не обманем и не предадим!

- Значит, у нас все-таки есть выпивка? – озабоченно поинтересовался оружейник, повернувшись к нам.

Катарина прыснула от смеха. Но я, напротив, насторожился. И вовсе не из-за кого-то из моих спутников. Я выбрался к Лионару на дрожки и стал вслушиваться в окружающие звуки. Действительно, если раньше до нас иногда доносился то редкий тявк лисы, то совиное уханье или же какой-то шорох в кустах, то сейчас все, кроме нашей повозки и стука копыт, стихло. Очень скоро справа послышался далекий шум. Лошади начали тревожно всхрапывать и коситься в лес. Бессвязный звук с каждым мгновением становился громче и приобретал разные оттенки и очертания. К нам, с шорохом и треском преодолеваемых кустов и зарослей, рыча и скребя когтями по камням и корням, стремительно приближалось множество тел.

Волки!

Лионар тоже быстро догадался, кто гонится за нами, снял с пояса стреломет и привел в боевое положение. На ремне у него висело несколько обойм по четыре стрелы.

- Я на крышу. Не давай им подобраться к лошадям! – сказал он и полез наверх, передав мне поводья.

Левой рукой я управлял повозкой, а правой достал из ножен Клык. Первый зверь прыгнул с возвышенности, пытаясь настичь меня, но тут же с визгом из разорванной пасти отлетел обратно в темноту. Большая часть стаи была уже на дороге позади. Лионар стрелял по ним, лишь смутно ориентируясь на горящие в ночи глаза и голодный рык.

- Что происходит? – Катарина тревожно высунулась из кузова, – на нас напали?

- Хочешь помочь – бери стреломет и давай ко мне! – ответил я, отпугивая взмахами клинка вырывающихся вперед в попытке напасть на лошадей волков.

Через несколько мгновений девочка выбралась наружу с оружием и, прижавшись к моей спине, стала неуверенно целиться по сторонам, изредка, почти наугад, стреляя.

Один из волков, воспользовавшись ненадолго расширившейся дорогой, зашел слева и, оказавшись вне моей досягаемости, стал приближаться к лошади. Медлить было нельзя. Я подался далеко вперед и рассек зверю холку, в тот момент, когда он уже пытался напасть. Но это его не остановило и, пролетев под копыта, волк был затоптан, после чего попал под колесо.

Повозку дернуло так, что я, выпустив поводья, едва удержал Катарину от падения. Сзади раздался грохот и крик.

- Лионар! – крикнул я, спешно пытаясь вернуть управление лошадьми, – ты жив?

- Да, но я немного… в затруднительном положении! – раздался приглушенный ответ, – ты не мог бы втащить меня?

Я, наконец, поймал поводья и предал их перепуганной Катарине:

- Веди, а я на крышу!

- Ты с ума сошел?! Я не умею! – Тари смотрела на меня так, словно я даю ей в руки раскаленное железо.

- Тогда самое время научиться! – закончил я и полез наверх.

С крыши я увидел, что погоня стала не такой активной. Волков стало меньше, и гнали они нас уже скорее для приличия, понемногу сбавляя бег. Похоже, я прикончил вожака. В хвосте повозки, неловко уцепившись за край лишь одной рукой и ногой, висел Лионар. Внезапно повозка начала ускоряться, и оружейник, качнувшись, едва не сорвался. Я вцепился ему в куртку и с силой втащил на крышу. Обернувшись, я невольно зажмурился от хлещущего в лицо ледяного ветра, а когда, наконец, открыл глаза, увидел нужный нам поворот, мимо которого мы тут же пронеслись.

Вокруг все переменилось. Крыша и борта повозки покрылись тонкой коркой льда, а изо рта валил густой пар. Лионар беспокойно оглядывался по сторонам, протирая глаза. Но я уже начал догадываться, в чем дело.

Катарина, только лишь мы спустились с крыши, спешно отдала поводья и скрылась в кузове. Лошади в ужасе неслись, не разбирая дороги, хотя, казалось бы, были обучены сохранять спокойствие в таких случаях. Остановить их сразу не было возможности без риска перевернуться, поэтому я стряхнул с поводьев толстый слой инея и медленно начал тянуть их на себя.

Лишь спустя несколько минут нам с Лионаром удалось их успокоить. Оружейник осторожно приоткрыл дверцу кузова. Тари сидела в дальнем углу, обняв руками колени и уткнувшись в них лицом.

- Фай, – начал Лионар, – мы не туда свернули. Куда ведет эта дорога?

- Она идет вдоль границы, через сторожевые крепости. Но потом все равно выходит в каширские степи. Немного дольше выйдет, но все же лучше, чем возвращаться. Правь вперед!

- А как же солдаты?

- Я все улажу. Если удастся остаться там на отдых, мы точно не пожалеем. Зови, когда увидишь огни.

- Пойдешь к ней?

- Постараюсь убедить девочку не трогаться рассудком.

- Если она сойдет с ума, Фарад нам головы снимет, – ухмыльнулся оружейник.

- Или я – ему. За то, что отправил ее с нами.

Я забрался в кузов и сел рядом с Катариной. Меня тут же пробил озноб. Значит, холод действительно исходил от нее. Она не плакала. Похоже, просто пыталась собраться с мыслями. Скоро внутри стало теплее. Тогда я решился спросить:

- Что с тобой случилось? Я никогда не видел ничего подобного.

- Все в порядке, – Тари подняла глаза на меня, – такое бывает от сильного страха или волнения.

- Это… дар или что?

- Да, похоже. Но почти граничит с проклятием. Волшебники пытались изучить его. Не особо вышло. А сделать что-то больше простой проверки моих сил отец не позволил бы.

- Тебе очень повезло, что верховный посол - твой отец. Но… чем это отличается от обычной магии?

- Это работает только с холодом. Остальные изменения проходят по законам.

- Каким законам?

- Мироздания. Ну, если ты хочешь что-то нагреть, нужно что-то охладить. И наоборот. Поднимаешь камень силой мысли – перенеси его вес на себя или что-то другое. Да и сознание ограничено определенной силой потока энергии. Нельзя просто взять и передвинуть дом. У тебя голова от этого взорвется. Конечно, волшебники тренируют разум или пользуются кристаллами для усиления способностей, но для меня отнять энергию у чего угодно – как щелчок пальцев. Не знаю, есть ли предел, но для этого я почти не напрягаю сознание. Ты понимаешь?

- Смутно, но если в общем – да. Одно мне скажи: – я осторожно положил руку ей на плечо, – ты можешь этим управлять?

- Да, обычно. Разве что в случае крайней опасности…

- Такого случая не будет, пока я рядом.

- И хорошо. Только не болтай об этом никому, – добавила она и оперлась спиной на стенку, – спать хочется… немного.

- Кстати, ты пропустила наш поворот и теперь мы, видимо, будем ночевать в сторожевой крепости. Может, даже в нормальных кроватях.

- А нам везет, – улыбнулась Катарина и закрыла глаза.

Она успела немного вздремнуть, прежде чем Лионар окликнул нас. Далеко впереди показались три освещенные факелами деревянные башни крепости. Один из колоколов известил всех солдат, бывших внутри, о нашем приближении.

Вскоре мы остановились у ворот. В одной из створок открылось окошко, в котором показалось лицо дозорного:

- Кто вы?

- Файдан Анскайн, истребитель. Открывай!

- Сначала я должен убедиться, что это вы.

Я спрыгнул с повозки и показал ему особый пропуск, на котором было указано мое имя. Дозорного это удовлетворило, и он открыл ворота. Лионар завел повозку внутрь и остановил у частокола из высоких и толстых обтесанных бревен. Нужно было найти командующего. Мои спутники спустились, и мы пошли в сторону большого здания в противоположном конце двора. Несколько солдат, находившихся вокруг, с интересом смотрели на нас, а в особенности – на Катарину.

- Чего они так уставились? – спросила она.

- Цикл заканчивается, значит, их смена – тоже. За это время женщин они не видели, – пояснил оружейник.

- Тебя никто не тронет, – добавил я, - пока мы рядом, даже не попытаются.

Навстречу нам вышел довольно молодой мужчина в легких доспехах с позолотой. Вид у него был заспанный. Он был немного ниже меня, с короткими темными волосами. Карие глаза внимательно изучали нас. Наконец, мы встретились почти в центре двора.

- Сотник Алай Ханас, командир крепости, – представился он, – что привело сюда истребителя в столь позднее время? Еще и… с двумя мирными гражданами. Вы должны знать, что им нельзя находиться…

- Были чрезвычайные обстоятельства, которые заставили нас свернуть с торгового пути сюда, – прервал я сотника, – к тому же, их сопровождение – моя задача.

- Мы можем обсудить это в крепости. Идем, – Ханас оглядел Лионара и Катарину. Потом посмотрел на солдат и обратился к моим спутникам, – вы тоже.

Столовая была почти пуста. Повар наложил нам по чашке теплой еще каши. Проголодавшись за вечер, мы не отказались от этой пищи. Алай сидел рядом и ждал, пока я доем.

- Хлеб у нас не водится, сами понимаете, – говорил он, – но чем утолить голод, всегда найдется. Так значит, волки? Интересно. Утром пошлю пару десятков проверить дорогу. И порядок навести, если понадобится.

- Это будет полезно, – ответил я, выскребая дно чашки, – надеюсь, мы не доставим неудобств своим присутствием.

- Об этом не беспокойтесь. У нас здесь есть чистая вода, кров и сносные постели. Всего, кроме еды, хватит сотни на три, не меньше. Взамен же прошу вас, Файдан, сейчас ненадолго пройти в мои покои. Я хотел бы задать несколько вопросов с глазу на глаз. А мой заместитель, Тиус, проводит ваших спутников в свободные комнаты.

- Ваша крепость – ваши правила, – согласился я.

Ханас распорядился о сопровождении Лионара и Катарины, после чего мы поднялись на третий этаж. Покои были обустроены, как и положено, без излишеств: одна кровать с тумбой, одна стойка для брони и подставка для оружия, один шкаф и один стоящий в центре комнаты письменный стол. Из его нижнего ящика Алай достал бутылку с вином и два запыленных бокала. Протерев их, он протянул один мне:

- Гости – большая редкость в этих местах. Особенно такие необычные. Угоститесь для лучшего разговора?

- Пытаетесь развязать мне язык?

- Пытаюсь расположить, не больше. К тому же, оружейник оказался со мной не совсем честен, а ложь я терпеть не могу.

- В чем же он вас обманул? – спросил я, подставив бокал.

- Пытался обмануть, – Алай наполнил бокалы вином, – нетрудно догадаться, что эта девочка – вовсе не его дочь. Может, со всей крепостью эта штука бы прошла, но не со мной. Ну не может дочь простого оружейника носить платье из болотного шелка!

Я усмехнулся. Похоже, сотник был умен. И проницателен, что не менее важно.

- Что ж, вы правы…

- «Ты прав». Ни к чему это лицемерие. Мы ведь в одном звании.

- Ты прав. Но она едет с нами. И это тоже часть моего задания.

- Дай подумать… - он замолчал и начал ходить по комнате, покачивая бокал и иногда делая из него маленькие глотки, – ее родители однозначно очень богаты… и имеют хорошие связи с Оружейной… хм… не припомню, чтобы у Серебряных Воронов были столь юные дети…

Я сел на стул и с интересом наблюдал за ним. Алай будто развлекал себя рассуждениями и размышлениями.

- Или же, – неожиданно воскликнул он, – с тобой! Ты же в столице живешь, Файдан?

- Не-а! – довольно ответил я и осушил бокал, – на берегу Неведомого.

- Так там же нет поселков.

- Мне и одному неплохо.

- Ценишь свободу или очень любишь себя? Сейчас не так важно. Значит, знакомых мало. Но кто-то из них решил, что его или ее дочери будет безопасней здесь, чем в Озерном Крае… - неожиданно его глаза просияли, – вот как! Это ведь тебя одиннадцать циклов назад нашли у дороги!

- Верно.

- Шума было на весь город! Все, правда, скоро забыли, но тот, кто тебя нашел, хорошо запомнил и, похоже, решил припомнить старый долг! Верховный посол Фарад. А это тогда… нет, не вспомню ее имя.

- Это необязательно, – я улыбнулся и налил себе еще вина, – ты без моей помощи узнал все, что хотел.

- Не просто все! Намного больше! – с горящими глазами Алай быстро вышагивал по комнате, – значит, слухи – не такие уж и слухи.

- О чем ты?

- О перевороте, – он понизил голос и склонился надо мной, опершись на стол.

- И ты туда же, да? – с небольшой насмешкой я принял последние его слова.

- Многие не верят. Но он близок. Имрир не станет отказываться от власти, если она будет лежать перед ним на блюдечке. А пока почти так и есть. Большая часть солдат и командиров верна ему, на его стороне пятеро лучших воинов Рейрисии!

- И ты встанешь на его сторону, чтобы оторвать кусок себе?

- Да, встану, но не для этого. В Озерном Крае есть много тайн, на которые стоило бы пролить свет.

- Да ну?

- Взять хотя бы хранилища Отдела Тайн. С первыми тремя все понятно: сведения об армии, опасные изобретения и запретные знания. Но вот четвертое… отделовцы заявляют, что хранят там образцы существ со всего Известного Мира. Но зачем? И почему некоторые очевидцы говорят, что они ввозят туда людей с Диких Земель? Обратно точно никто не выходит. И даже это еще не все. Ходят слухи о пятом хранилище, в котором хранится что-то, что ни Отдел Тайн, ни верховный маг не хотят показывать или даже рассказывать о его существовании.

- Даже, если оно есть, то где? – я по-прежнему с недоверием относился к его догадкам, но заинтересовался.

- Скорее всего, под Волоградом. Возможно, в штабе Отдела. Есть у нашей столицы одна странность. Знаешь реку Чистую?

- Конечно.

- А за что ее так назвали?

- Это очевидно.

- И представь: она течет почти под центром столицы, все стоки, конечно, будут устремлены туда. Но какая неожиданность! На выходе на поверхность это все еще река Чистая, и отсеките мне голову, если вода хоть на оттенок мутнее, чем на входе! Под городом явно что-то есть. Что-то очень странное.

- Возможно, какой-нибудь очиститель воды, – заключил я и засмеялся.

Ханас тоже не выдержал. Вся таинственность и серьезность его разговора рассыпалась под наш хохот.

- Откуда ты вообще это взял? – меня искренне удивил поток сомнительных догадок, придуманных и распространенных явно не Алаем.

- Не поверишь, но мне доводится иногда бывать в высшем обществе. Уж басен и сказок я наслушался на всю жизнь. Но я не из тех, кто верит пустым разговорам. Я предпочитаю видеть правду. Своими глазами. Или, если нужно, получать ее самому.

- Не переоценивай значение истины, – сказал я, – от нее иногда больше проблем, чем пользы.

- Правда бывает неприятна, – согласился Ханас, допивая бокал, – но от этого она не перестает быть правдой. А на стороне Имрира я потому, что он мог бы освежить наше общество, избавить его от застоя. Давай за нашего верховного командующего!

Он разлил нам остатки бутылки, и мы выпили. В последний раз за эту ночь.

Гостевая комната была рассчитана на четверых. Убранство ее превосходило даже покои командира. В нее обычно на время селили высокопоставленных проверяющих из Волограда или следователей из Отдела Тайн, когда дела приводили их в эти глухие места.

Катарина уже спала, при этом не сняв даже перчаток, а Лионара нигде не было видно. «Наверное, в уборной» - подумал я и рухнул на свободную кровать, почти тотчас же заснув

…Чистая комната. В окно бьет яркий солнечный свет. Я укрыт белым одеялом. Тело движется с трудом, почти не слушается. Ужасно кружится голова. Из груди непроизвольно вырывается стон. От стола отходит мужчина в светлом одеянии и идет ко мне:

- Вашей жизни уже ничто не угрожает. Мое имя – Гебет. Я – лекарь. Можете говорить?

- Да, – немного хрипло отвечаю ему. Лицо болит, когда я шевелю губами.

- Как вас зовут?

Я погрузился в размышления. В голове всплывали лишь скрытые белой пеленой образы и какие-то бессмысленные наборы букв.

- Ир-р… м-мо… я… не помню, – обреченно говорю я, – что со мной случилось?

- Я, честно, не знаю, но привезли вас сюда с сильными ожогами на теле и множеством ушибов. Похоже, голове тоже досталось, – сказал он и записал что-то на листке бумаги, – частичная потеря памяти. Возможно, воспоминания вернутся со временем, но ничего не обещаю. К счастью, обошлось без переломов, так что поправитесь быстро.

- А где я?

- В главной лечебнице Волограда, в Рейрисии. Вам это о чем-нибудь говорит?

- Нисколько.

- В какой-то степени вам повезло. С потерей памяти.

- Разве?

- Вчера сюда приходили следователи из Отдела Тайн. Хотели о чем-то спросить, но вы еще не пришли в сознание.

- Долго я так… пролежал?

- Больше двух дней. Поить вас мне кое-как удавалось, но вы очень истощены сейчас. Какое-то время будете набираться сил, а после я представлю вам вашего спасителя.

- Кто он?

- В наших краях – известный человек. Идет подле верховного мага с самого основания страны. Как раз недавно вернулся из посольства в Прибрежье. Вместе с вами. Может, он сможет рассказать что-то о вашем прошлом…

***

Катарина проснулась раньше нас. Выйдя в коридор, девочка услышала крики, доносившиеся снаружи. Она решила пойти и проверить, в чем дело.

Во дворе, образовывая круг, толпились солдаты. Внутри кружились двое, раздетые до пояса, каждый пытался подловить другого и нанести удар. Иногда это удавалось. Тогда из толпы раздавались ободряющие возгласы и крики. Рядом с дверью на скамье сидел Алай и жевал кусок сушеного мяса, наблюдая за солдатами. Увидев Тари, он улыбнулся:

- Доброго утра! Или же уже дня. Присаживайся!

- Почему вы их не остановите? – в недоумении спросила она, – вы же должны следить за порядком!

- Вот я и слежу, чтобы поединок не стал побоищем. Будешь? – Ханас протянул тарелку, на которой лежало еще несколько кусков мяса.

- Спасибо, но я это не ем. Вам доставляет удовольствие смотреть за ними?

- Мне – нисколько.

- Тогда зачем? Ведь такое нельзя допускать!

- Если тебе интересно, я объясню. Чаще всего ты видела солдат, которые служат в Озерном Крае. Как кого из таких ни встречу – тот всегда доволен службой. Жалованье у них поменьше, чем у пограничных сотен, но из обязанностей – в разъезде кататься или склад какой-нибудь охранять. Только в Озерном Крае его и охранять-то не от кого. Зато всего в достатке: и еды вдоволь, и выпить можно после службы, и к жене сходить в свободное время. Малина. Здесь же – ответственная работа. Иногда целыми днями приходится отлавливать на дорогах проходимцев с Диких Земель да волков по лесу гонять. Не самое приятное дело. Всегда нужно быть начеку, и всегда – готовым к нападению. Вот и копится в солдатах злоба да усталость. На крепость эту, друг на друга, на десятников. А такие бои – отдушина, способ ее выместить.

- Но они могут друг друга покалечить!

- Поединок ведется только на кулаках и только до первой крови, если противник раньше не сдастся. Когда ты зол – лучший повод не бить по лицу. Запрещу им это – будут драться тайно. Проходили уже. Тогда точно сломают что-нибудь кому-нибудь или вовсе убьют.

- Вот как, – Катарина задумалась, – теперь я поняла, почему вы, такой молодой, стали сотником. Вы очень умный.

Алай усмехнулся и вновь посмотрел на солдат. Один из поединщиков упал в пыль, неосторожно ступив и подвернув ногу. Другой же вышел из стойки и подошел, чтобы протянуть первому руку.

- Это не ум, а разумность. Циклов сто назад я бы это звание не получил. Но новый командующий, когда вступил в должность, разжаловал всех знатных баранов, и поставил на их место действительно толковых людей. Которые подобных себе по службе и продвигают.

- Это тоже разумно, - Тари улыбнулась, – если ты дурак, от этого не спасет никакая фамилия. А если умный и можешь этим помогать другим – почему должен жить в лохмотьях?

- Верно. Будь Рейрисия немного другой, ты могла бы сделать в ней много важного.

- Вы что-то хотите изменить?

- Озерный Край со своими богатствами закрылся среди гор, и народ в нем сидит подобно дракону на груде золота. Хотя мы могли бы осваивать Изумрудную Рощу на юго-западе или восстановить пространства Диких Земель, тем самым спасая огромное количество живущих там людей. У Рейрисии на это вполне достаточно сил.

- А если предложить это совету? Они точно придумают что-нибудь!

- Большинство его членов стары, девочка. А со временем привычки укореняются, предпринимать что-то новое и другое не хочется. Они предпочтут оставаться благодатных и счастливых краях. Но когда-нибудь мы их убедим, обещаю.

- Это будет замечательно! – ответила Тари.

***

Мы продолжили свой путь ближе к полудню, и на закате должны были добраться до второй крепости. Алай пообещал, что трудностей с командиром Фером не возникнет, а в качестве сопровождения отправил вместе с нами десятника Тиуса с его отрядом. Сам же Ханас вместе с двумя другими десятками отправился к месту нашей встречи с волками, надеясь выяснить что-то об их дальнейших передвижениях на вверенных ему землях.

После моста через Чистую мы решили сделать короткую остановку, чтобы напоить лошадей. Вода ее действительно очень прозрачна. Я не стал придавать этому значения, предположив, что вся грязь и мусор могут осесть в русле еще до пересечения Теневого Хребта, где река становится бурным потоком, преодолевающим множество извилин и порогов. Мое внимание больше привлекли склоны берега. Хоть они густо заросли, было похоже, что когда-то Чистая была почти вдвое шире.

Ближе к вечеру, когда до крепости оставалось немного, к нашей повозке приблизился один из солдат на бурой лошади. Он долго ехал подле меня, словно решаясь, а потом спросил:

- Простите, господин истребитель, можно с вами поговорить?

Его тут же нагнал Тиус:

- Солдат! Прежде, чем обращаться к старшим по званию на службе, нужно советоваться со своим командиром!

- Прошу прощения, такого…

- Ничего страшного! – сказал я, движением руки охлаждая Тиуса, – возможно, это важно. Назови свое имя.

- Рядовой Ник! На самом деле… - неуверенно начал он и замялся, – это совсем не важно.

- Тогда в чем же дело?

- Мой товарищ, Лигге, служит там. Он всегда восхищался истребителями и… не могли бы вы рассказать ему что-нибудь о своей службе?

- Почти половина второй крепости – выпускники. Служат первый год. Только этого парня и еще двоих к нам определили, – объяснил Тиус и усмехнулся, – ох, и доставили они Феру хлопот!

- Да, - добавил Ник, улыбнувшись, – в сезон Величия поймали кабана и решили оставить в крепости. Откормить, а потом только съесть. А командир согласился, представляете?

- Посадили его в сарайчик у стены, куда барахло всякое складывали вроде лопат и рабочих топоров, – подхватил десятник, – первые два дня кабан не возмущался, спал да жрал все, что дают. А в ночь на третий соскучился по желудям и решил дать деру. А так как был не шибко умнее тех, кто его там запер, не придумал ничего лучше, чем копать под частокол. Здоровый был, глубоко врылся. Целых два бревна на себя уронил. Они и кабана похоронили под собой, и сарай завалили. А наутро Фер приказал зачинщиков кабаниной не кормить, пока они все не починят. Быстро справились, успели даже на пару ребрышек.

- Может, они еще кого к нашему приезду поймают, – понадеялся я, – соберем вечером всю сотню у большого костра и будем истории друг другу рассказывать. Я тоже не поскуплюсь.

- Спасибо, господин истребитель! – Ник едва ли не сиял. Видимо, очень дорожил другом.

Вскоре показалась сторожевая крепость. Солнце уже закатилось за Теневой хребет и горы отбрасывали длинные тени на лес, на дорогу и на сторожевые башни, которые мы видели над кронами деревьев. Но наверху было пусто. Ни один огонек впереди не рассекал наступающую темноту.

- Какого лешего?! – воскликнул Тиус, – факела давно должны гореть! Либо они с ума посходили…

- Либо они все мертвы, – заключил я, – десятник, готовьтесь к бою.

- Круговое построение! – скомандовал он, – защищайте повозку!

Солдаты обнажили клинки и обступили нас. Катарина встревоженно следила за их передвижениями. Лионар тоже ощутимо напрягся. Я размышлял, прикидывая, с чем мы можем там столкнуться, но в глубине души надеялся на безответственность новичков, которые могли попросту забыть разжечь огонь.

Но опасения подтвердились, когда мы приблизились к воротам. Вокруг повисла тишина. Мертвая тишина. Изнутри тоже не доносилось ни звука. Лишь черные окна казарм смотрели в нашу сторону, не предвещая ничего хорошего.

Я, Тиус и еще трое солдат отправились внутрь. Остальные, в том числе и Ник, остались охранять повозку…

Мы вернулись спустя полчаса. Солдаты, бывшие со мной, выглядели подавленно. Тиуса, едва он вышел за ворота, согнуло пополам и вырвало не то от страха, не то от отвращения.

- Никогда не был в бою? – спросил я, придерживая его за плечо.

- Обычно волков в лесу гонял. Но такую дрянь…

- Командир! Что там случилось? – к нам подбежал Ник, усердно пытаясь разглядеть двор за воротами.

- На них напали. Похоже, застали врасплох, – ответил я за Тиуса.

- Всех убили, да? – обреченно спросил он.

- Мы не знаем. Тел нет.

- Но… кто мог это сделать? И как? Даже ворота целы!

- Ящерам не составило бы труда перелезть через стену. Им не нужны ворота.

Мы вернулись к повозке. Солдаты уже рассказывали своим товарищам об увиденном. Все, что мы обнаружили внутри – лишь лужи запекшейся крови и множество следов когтей.

- Значит, это правда? – обратился ко мне один из них, высокого роста и с длинными пушистыми усами – про вожака.

- Вожака?

- В прошлом цикле беседовал я за пивом с одним мелким служакой из Отдела Тайн. Он рассказывал, что, мол, появился среди ящеров один, гораздо хитрее и умнее своих сородичей, и начал объединять их. Придумал, как лучше Полчище оснастить и готовит их к вторжению. Я думал, сочиняет, а тут вот.

- Если верить ему, то неудивительно, что они напали на такой дальний рубеж. Там, где их совсем не ждали. Если эта стая двинулась дальше, и если они одолели горных стражей, весь Озерный край в опасности. Тиус!

- Слушаю, господин истребитель! – десятник уже привел себя в порядок.

- Скачите обратно во весь опор! Даже если Алая не будет в крепости, отправьте послание в центральный лагерь!

- Так точно! Но разве вам не нужно сопровождение?

- Сообщение для Озерного Края сейчас важнее. Мы сами о себе позаботимся.

Глава 7. Маленькие, но Великие

Солдаты оседлали коней и галопом пустились обратно. Мы тоже не стали задерживаться у разоренной крепости, желая поскорее убраться из леса. Лионар гнал лошадей, не жалея, пару раз едва не выбросив повозку с дороги, пока мы не выехали на опушку и не оказались в степи. Тогда было решено остановиться на ночь.

Я распряг коней, лишь привязав их на длинную веревку к повозке, предоставив возможность свободно пастись, и напоил. Лионар в это время вытоптал небольшой участок травы и разбил на нем палатку. Потом мы разожгли рядом костер, чтобы сварить кашу. Катарина вызвалась сама приготовить ужин. Сухих стеблей вокруг не было, поэтому мы не боялись пожара. Смесь запахов разнотравья снимала тревогу. Кроме треска костра до нас иногда доносилось усталое ржание лошадей, но скоро и они затихли. Наверное, заснули. Я тоже медленно погружался в дрему под бульканье воды в котелке.

- А я думал, будет скучно, – неожиданно сказал Лионар, глядя на пламя.

- Днем мы уже будем в Стане, – попытался я его приободрить, – там сможем отдохнуть. И будем в безопасности.

- Если снова ничего не случится, – добавила Тари, помешивая наш будущий ужин.

- Пока что все заканчивалось хорошо для нас.

- Тоже верно, – девочка улыбнулась и протянула мне ложку с дымящейся кашей, – попробуешь?

- Еще немного – и можно есть, – ответил я, пережевывая зерна пшена.

Каша получилась вкусная, особенно для нас с Лионаром, потому что запас сушеного мяса никто не отменял. Катарина призналась, что никогда в жизни ничего самостоятельно не готовила до этого, поэтому очень рада, что нам понравилось. Оружейник отметил, что еда – это искусство, но в походе обыкновенная карта куда уместнее самой прекрасной картины.

- Я вот хотела спросить, – обратилась к нам Тари, – А как Имрир стал командующим? В учебниках по истории об этом почти ничего не пишут. Может, вы больше знаете.

- Отчего вдруг тебе стало интересно? – поинтересовался Лионар.

- Он – единственный представитель Совета не из знати… кроме моего отца.

- Фай, знаешь об этом что-нибудь? Он же ваше Братство основал.

- Да, знаю. Ничего необычного, если подумать, – ответил я, – Имрир просто вовремя оказался там, где был нужен. В битве Четырех Кровей шестьдесят циклов назад армия людей сошлась с огромным полчищем ящеров. Это было самое кровопролитное сражение за все нашествие. Командующий Гельтор из рода Черных Волков пал в бою, и в рядах началось смятение. Все войско попало в окружение и поражение казалось неминуемым. Тогда Имрир, будучи тысячником, поднял клинок Гельтора и ринулся на прорыв, воодушевив солдат. Ящерам пришлось отступить. От того поражения они так и не оправились, и наши войска гнали их до самых Клыкастых Пустошей. Имрир за свои заслуги был назначен верховным командующим, а клинок, от пролитой крови ящеров получивший голубоватый оттенок, нарек Осколком Небес.

- Да какой клинок! – восхищенно добавил Лионар.

- Он особенный? – похоже, Катарина была немало впечатлена нашими рассказами.

- Не просто особенный! Он бесподобен! – оружейник все больше распалялся, – когда Рейрисия после долгих переговоров, наконец, заключила союз с Сияющими Пиками, гномы подарили Гельтору в знак дружбы выкованный, как они думали, для человека, меч. Тогда они считали, что если мы выше, то и сильнее тоже. А оказалось, что даже с простым гномьим оружием наш солдат управлялся с трудом из-за веса, а этот меч был почти в полтора раза тяжелее. Огромный толстый кусок серебряной стали, годный в бою только разве что в качестве снаряда для копьемета.

- Как же Имрир им сражался?

- Этого вопроса я и ждал! Не все так просто! Боясь обидеть гномов, Гельтор обратился к нам! – гордо объявил Лионар, – и Ульдан нашел выход! Переломав множество долот, оружейники, в конце концов, высекли сквозную выемку у основания клинка и вставили в нее кристалл с особой настройкой. Включать его можно силой мысли через рукоять. Этот кристалл делает клинок почти невесомым для держащей его руки. Но не для остальных, поэтому легко располовинивает даже голову щитоголова, что, по слухам, и проделывал Имрир, уже владея им.

- Фай, а в твоих мечах отверстия тоже для этого? – спросила Катарина.

- Нет, они же очень легкие, – я достал один из Клыков и протянул ей, – а с этими выемками удобно их перехватывать в бою. Или, продев в них пару пальцев, вращать и очень быстро наносить неглубокие раны.

- Может, ты не знал, но да. Есть настройки, позволяющие, например, раскалить клинок… – сначала серьезно возразил оружейник, но потом вдруг рассмеялся, – а может, гномы подумали, что у тебя силенок на них не хватит!

Тари тоже улыбнулась и продолжила:

- У них тоже есть имя?

- Заслужили! – подтвердил я, – они зовутся Клыками!

- А почему так?

- Видишь эти засечки? – я показал ей острый выступ примерно в середине обратной стороны клинка, направленный острием к рукояти, подобно наконечнику стрелы, – если вонзить меч достаточно глубоко, он словно вгрызется в плоть врага, и вытащить его удастся, лишь сильнее разорвав рану.

- Это очень жес… - начала девочка, но замерла, услышав тихий храп.

Лионар, не став уходить в шатер, заснул прямо на траве у костра, прикрыв лицо волосами.

- Тебе тоже нужно отдохнуть. Последние днибыли не слишком спокойными, – сказал я Катарине, глядя на оружейника, и невольно улыбнулся, – пойду, достану плед. А то замерзнет за ночь.

Когда я вернулся, девочка еще сидела у костра и обеспокоенно смотрела на юг.

- Что-то не так? – я укрыл Лионара и подошел к ней.

- Сам же говорил… если ящеры разорили крепость, то могут быть уже в Озерном Крае. Столько людей в опасности, а ты спокоен, будто ничего не случилось!

- Горные стражи, армия, Отдел Тайн. Людей есть, кому защитить. К тому же, не стоит волноваться о том, на что мы не можем повлиять.

- Неправда! Ты – можешь!

- Предлагаешь оставить вас и гоняться за ящерами по лесам и горам?

- Ты же истребитель!

- Да. И у меня есть задание. Защищать вас. Я не оставлю свои обязательства.

- Нас всего двое, – возразила Катарина – а там – миллионы. Папа говорил, что истребители защищают то, что важнее.

- Я и защищаю. Лионара и его чертежи. То, что он разработал, может перевернуть мир, если даже я не знаю, где он хранит свои записи. Да и ты - девочка совсем непростая, верно?

- Моя сила – не оружие! – почти закричала она, но гнев в ее глазах быстро сменился печалью, – и я не хочу никого убивать.

- А если придется? – возразил я, – если это будет нужно, чтобы защитить себя и других?

- Тогда я сделаю так, чтобы не пришлось! – отрезала Катарина.

- Ящеры к тебе не договариваться придут. Пойми. Тут дело такое. Если ящер не убьет человека, человек не убьет ящера. Но если человек не убьет ящера, ящер убьет человека. Не оставлять же нам свои города, лишь чтобы сохранить жизнь захватчикам.

- Может, и так… - Катарина понуро опустила голову.

- Не волнуйся. Пока я рядом, тебе не придется защищаться самой, – попытался успокоить ее я, – ложись лучше спать и выбрось из головы печальные мысли. В Рейрисии никто не обижает маленьких девочек.

Катарина ушла в палатку, а я остался в дозоре, наслаждаясь прохладным степным воздухом и иногда подбрасывая дрова в костер. Этой ночью мои спутники смогли выспаться. Мне не хотелось будить Лионара, чтобы тот сменил меня, потому что следующие вечер и ночь для него обещали быть долгими. Потому даже он, хоть и ворочаясь на жесткой траве и к утру замотав из пледа вокруг себя невообразимый узел, но проснулся бодрым и полным сил. Я же, тот час мы запрягли лошадей и тронулись дальше, сразу забрался в кузов и завалился спать, попросив, чтобы меня разбудили, как только покажутся дозорные башни Стана.

…В палате было светло. Дневное солнце уверенно заглядывало в большие окна за моей спиной. В комнату вошли четверо. Знаком мне был лишь мой лекарь, Гебет. Кроме него, я увидел мужчину в серебристой накидке с серебристыми же, зачесанными назад, волосами. Двое других были одеты в черные длиннополые косоворотки. У того, что шел впереди, рыжего, на лице было несколько шрамов, а одежда была прострочена золотыми нитями. Другой же, черноволосый, выглядевший моложе остальных, нес в руках записную книгу. У обоих на поясе висело какое-то оружие непонятной мне формы. Я осторожно, стараясь не потревожить перевязку на груди, сел на край кровати, чтобы поприветствовать их.

- Добрый день, – начал первый – вы выглядите намного лучше, чем во время нашей прошлой встречи. Мое имя – Фарад. Я являюсь верховным послом Рейрисии.

- Это Фарад нашел вас на обочине дороги в Южном Бору и привез сюда, – добавил Гебет.

- Значит, вас мне стоит благодарить за спасение, – я коротко поклонился послу, не придумав лучшего способа выразить свою признательность.

- Да, но сейчас не об этом. Многих заинтересовали загадочные обстоятельства вашего появления, – продолжил он и указал на людей в черном, – это – Сарас из рода Кровавых Соколов, глава Отдела Тайн и дознаватель Рай. Они, с вашего позволения, зададут несколько вопросов и, возможно, помогут восстановить часть ваших воспоминаний.

- Конечно, я расскажу, если вспомню, – охотно ответил я, понимая, что даже собственное имя остается для меня загадкой.

Сарас и Фарад отошли в сторону, вполголоса обсуждая что-то с лекарем, а Рай придвинул к кровати стул, сел и открыл книгу, предварительно обмакнув перо в пузырек с чернилами у себя на поясе.

- Мне уже приходилось работать с людьми, подобными вам, – пояснил он, – В случаях с частичной потерей памяти восстановить ее намного проще. Начать следует с поиска первой нити, за которую мы постараемся вытянуть ваши воспоминания из небытия. Сейчас я назову несколько названий и имен, а вы будете отвечать, говорят ли они вам о чем-то или нет.

- Хорошо.

- Ваша манера речи похожа на имперскую, потому начнем с Прибрежья. Итак, может, Красная Скала?

В голове у меня появился лишь образ огромного куска камня красного цвета. Вряд ли это было то, о чем спросил Рай.

- Нет, не думаю.

- Крайтон?

- Вряд ли.

- Солтон?

- Нет.

- Копрур?

- Нет.

- Перекрест?

- Сомневаюсь.

-Может, Дубов или Железногорск?

- Нет, не то.

- Сереброград?

- Тоже нет.

- Может быть, – неуверенно начал он и повернулся к своему начальству, – Цитадель?

- Это тоже город, да?

- Узнали?!

- Нет.

Дальше Рай перечислял имена и события, названия растений и животных, пытался выяснить хотя бы что-то, но успеха не достиг. В моей голове по-прежнему было всего лишь пять дней, которые я провел уже в здравом уме в лечебнице. У меня больше ничего не спрашивали. Фарад лишь дал мне список распространенных рейрисских и имперских имен, чтобы, если я не вспомню свое, мог выбрать себе новое, хотя бы на время, и по нему получить гражданство. На этом мои гости попрощались и покинули палату, а Гебет пошел за отваром и мазями.

В голове лишь смутно крутился образ голубоглазой девочки с длинными светлыми волосами…

Пока я был погружен в навеянные сном воспоминания, перед моими спутниками представала иная картина. Во все стороны, от края до края обозримого пространства раскинулась Великая Степь. Дорога узкой лентой пересекала волнующееся море высокой душистой травы. Лишь изредка вдалеке виднелись небольшие заросли кустарника или рощицы из тополей и акаций. Степь стала домом для множества насекомых, птиц, копытных и грызунов. Из хищных зверей здесь остались лишь степные лисы, да и те расселились все больше по самым глухим и отдаленным ее краям. Остальные хищники, не выдержав соперничества с более умными и плодовитыми каширами, либо давно сменили место обитания, либо вовсе вымерли.

Через некоторое время наша повозка въехала в обитаемую часть степи. У дороги все чаще стали попадаться возделанные поля каширских хозяйств. Обилие ручьев и частые дожди позволяли местным выращивать множество овощей, ягод и приправ. Однако сами каширы редко их ели, отдавая предпочтение мясу, а урожай пуская на корм скоту или продавая людям. За пределами Стана из глины над землей строили лишь сараи для кур и кроликов. В качестве домов тут использовали просторные обустроенные землянки. Это экономило и силы, и место, позволяя выращивать что-то даже на крышах жилищ.

Вскоре Лионар рассмотрел вдали возвышавшиеся по обеим сторонам дороги дозорные башни и окликнул меня. Солнце уже стояло высоко в небе и стало изрядно припекать. Катарина вернулась в кузов, а я, перед тем, как выбраться на дрожки, смочил водой два полотенца – себе и оружейнику, чтобы покрыть головы.

К полудню мы прибыли в Стан – единственный каширский город за все время, что они ведут оседлый образ жизни. Улочки здесь казались узкими, а дома – совсем крошечными, ведь рассчитаны были на жильцов ростом в половину человеческого, а то и меньше. В противоположном конце Стана был разбит шатер хана. Туда мы и направлялись.

- По размерам – точный Сереброград, – задумчиво сказал Лионар, – как думаешь, сколько здесь народу живет?

- Бесполезно гадать. За «народ» здесь все равно считают только котов. А в подсчете не видят необходимости.

- Это точно они научили нас кристаллами пользоваться? – на лице Лионара отразилось сомнение, – столь дикие нравы не сочетаются с уровнем их развития… удивительно.

- Они еще не раз тебя удивят, – усмехнулся я, – ты, похоже, еще и о каширской чести не знаешь.

- А что с ней?

- Спросишь у хана на пиру, – ответил я, внимательно оглядывая прилавки рынка, вдоль которого мы ехали, – а я пока куплю Тари что-нибудь на ужин.

- Так пир же…

- Не надейся, что там будет что-нибудь, кроме мяса, – ответил я и спрыгнул с повозки, – встретимся в шатре!

Далее мне предстояла долгая прогулка по каширскому рынку в поисках фруктов или овощей. От прилавка к прилавку то и дело сновали редкие покупатели. Некоторые, фырча и прижимая уши, отчаянно спорили с продавцами, пытаясь выторговать скидку. Наконец, в самом дальнем и глубоком конце рынка я нашел то, что искал. Под серым тентом у стены кирпичного домика лежали разные овощи и фрукты. Сюда привезли даже яблоки и груши, которые росли только на самом юго-западе степи. Похоже, в Стане все же находились ценители растительной пищи. Рядом с прилавками щурился невысокий кашир с длинными кисточками на ушах. Он был одет (чем славились далеко не все местные жители) в широкие шаровары с красным поясом и просторную белую рубаху. Завидев меня, торговец открыл один глаз и хитро улыбнулся.

Приблизившись, я растерялся. Мне сразу не пришло в голову, что продавцы, живущие в Стане, редко имеют дело с людьми и наш язык знают хуже, чем разбираются в волшебстве и чарах. А магов среди каширов нет, и никогда не было. Торговец с довольным видом смотрел на меня и молчал. С каждым мгновением его улыбка становилась все шире, а взгляд – все хитрее.

- Э-м-м… - протянул я, уже намереваясь руками пытаться показать, что мне нужно. Но кашир предотвратил эту нелепость.

- Чего человек желает? – неожиданно спросил он, почти не коверкая слова.

- Так ты говоришь на рейрисском? – облегченно спросил я.

- На имперском. Много учился. Много читал.

- Разве здесь это нужно?

- Не хочу я здесь, – кашир вздохнул и оглядел рынок за моей спиной, – уеду скоро.

- Плохо овощи покупают? – усмехнулся я в ответ.

- Не так хорошо. Но берут. Неважно это. Покупай или проходи.

- Неужели тут так плохо живется?

- Нам – плохо. Людям этого не понять. У них такого нет, – Кашир все больше мрачнел.

- Чего нет?

- Мое имя – Ку-Сан-Зар. Знаешь, что значит «Сан»?

- То, что ты принадлежишь к роду Санов.

- Правильно. А уши видишь? – он показал на кисточки, – такие только у Фан есть. Грязная кровь – большой позор для кашира и его матери. Но моя меня не бросила, как многие. Я хочу сделать хорошей её жизнь. Здесь мне не дадут.

- Ты хочешь примкнуть к каравану?

- Нет! Я соберу свой! – глаза его загорелись, а спина выпрямилась, – буду торговать, пока не снаряжу нашего носорога! Верь, человек, многие еще узнают имя Ку-Сан-Зара!

- Тогда показывай, что у тебя есть! – улыбнулся я.

- Дай знать, чего ты хочешь! – уже с задором ответил он.

- Что-то сытное и при том вкусное.

- Оу… - понимающе уркнул торговец и полез под прилавок. Достал он оттуда невзрачный клубень, – это хорошо подойдет!

- Так это же картошка, – недоуменно отметил я.

- Вот и нет. Это – земляная дыня. Люди очень любят, но нужно снять шкуру, – Зар достал нож и срезал полоску кожуры, обнажив белую мякоть. Потом вырезал кусочек и протянул его мне, – пробуй и думай, за сколько возьмешь?

На вкус дыня оказалась действительно приятной. Но меня волновало другое. В тот миг в мыслях промелькнуло желание помочь Ку-Сан-Зару, подкрепленное толстым кошельком на моем поясе. Каширы никогда не просят милости. И никогда не берут в долг. Но торговаться могут до посинения. Если он просит покупателя назвать цену, значит, дела совсем плохи.

- Что ж, очень вкусно. Пожалуй, дам за штучку… - я сделал вид, что призадумался, готовясь уворачиваться от падающей челюсти торговца, – пять золотых!

- Что?! – завопил он едва ли на весь рынок, – человек шутит или с ума сошел?! Это же полносорога!

- Правда? Значит, достань-ка мне еще одну!

- Ну, человек, и глупый же ты! – ворчал Зар, складывая дыни в плетеную из стрельника корзинку. Но его сияющие глаза не могли скрыть радость, - когда снова встретимся, научу тебя торговаться, как надо!

Я попрощался с каширом и пошел в сторону шатра, изредка оборачиваясь, чтобы увидеть, как торговец прыгает и пляшет от восторга, вызывая недоумение и интерес у прохожих. Вряд ли теперь он когда-нибудь вернется за прилавок. Каширы умеют правильно вкладывать деньги.

Добравшись до цели, я увидел у входа двух каширских воинов в боевых скелетах. Так люди называли одно из самых известных и успешных изобретений кошачьих. Со стороны его основание походило на большую металлическую шляпку белого гриба, закрепленную на спине владельца при помощи кожаных лямок. К нему была прикреплена пара дополнительных ног, не меньше, чем вдвое длиннее каширских, и одна или несколько пар дополнительных рук (в зависимости от способностей носителя). Эти конечности в подвижности лишь немногим уступали настоящим, но были длиннее, прочнее, а главное – их не жаль было потерять в пылу сражения. Управлялся скелет с помощью головного обруча с кристаллом во лбу, соединенного с основанием несколькими проводниками. Каширы, охранявшие вход в шатер, на дополнительных ногах не уступали бы в росте гному, и оба имели по три пары дополнительных рук, из-за чего обвесили себя целым ворохом оружия: короткими каширскими клинками, малыми стрелометами и боеприпасами для них.

Солнце палило нещадно, поэтому я поспешил скрыться под куполом шатра. Стражники окинули меня внимательным взглядом, но пропустили без вопросов, зная о моем прибытии. Внутри место, предназначенное для пиров и гостей, казалось огромным. Покрытие, натянутое на толстые деревянные балки, украшенные узорами, было искусно сшито из лучших шкур, добытых на Почетной Охоте.От входа тянулся длинный широкий стол с короткими ножками, не достигающий в высоту даже моего колена, во главе которого в противоположном конце шатра стоял ханский трон. В помещении царствовал полумрак. Лишь несколько желтых кристальных фонарей поливали из-под самых сводов окружающее пространство мягким светом.

По левую сторону от пустующего трона сидела Катарина и с неподдельным интересом вглядывалась в потолок. Лионара нигде не было видно.

Стоило мне обратить внимание на девочку, как с поперечной балки над самым троном разнесся на весь шатер урчащий голос:

- Возможно, ты считаешь наши нравы дикими, потому что у нас все проще. Правота решается смертным поединком: раз – и готово. А люди напридумывали законов и судов и сидят довольные, будто солнце от этого заходить перестанет. Девочка, не правота дает силу, но сила дает правоту.

- Папа говорил, что вы объединили всех каширов, побеждая чужих вождей в поединках, но разве одна только сила может сделать вас хорошим правителем? – возразила Тари.

- Смелая девочка. Будь на моем месте кто-то из Фан, он бы очень оскорбился и возымел бы желание выцарапать тебе глаза. Хан лишены этого самодурства. В понимании людей сила означает лишь способность таскать камни или ломать другим кости. Каширу же, чтобы стать сильнейшим, нужно обладать немалой долей ловкости, хитрости и ума. Посмотри-ка, вот и твой спутник добрался, – на балке зашевелился белый пушистый комок шерсти и, махнув с высоты на спинку трона, приземлился на ней. Ко мне обратилась довольная зеленоглазая морда. Недолго думая, кашир изрек: – добро пожаловать, юный истребитель! Я – Великий Каширский Хан, объединитель Степи, Бар-Хан-Сик. В моем Стане вы – желанные гости! Чувствуйте себя, как дома!

- Благодарю вас, Великий Хан, – ответил я, поклонившись, и, подойдя ближе, сел на ковер рядом с Катариной, – я с честью принимаю ваше щедрое предложение. Но позвольте спросить: зачем вождю каширов скакать по собственному шатру?

- А я отвечу вам, – произнес Бар-Хан-Сик, уже развалившись на троне, – правитель должен много думать о том, как решить проблемы своего народа. Каждый день. Но так и жиром заплыть недолго. Вот и разминаюсь всякий удобный момент, двигаюсь.

- Но вы можете делать и то, и другое одновременно, – отметила Катарина.

- Тогда и то, и другое получится плохо, – парировал хан.

- Вижу, вы полны мудрости, – добавил я.

- И познаний в языке людей, – уркнул Бар-Хан-Сик.

Глава 8. Каширское гостеприимство

Многие циклы каширы удивляли и очаровывали людей. При всех жестких нравах своего народа, они были всегда приветливы с чужаками, уважая их обычаи. Следуя собственной чести, эти создания никогда не лгали, себе или другим, что делало из них самых уважаемых торговцев в Известном Мире. Особо тяжкие распри и споры каширы решали поединком – до смерти, если противник не сдастся. Но мольба о пощаде была для кашира гораздо большим позором, чем даже отказ от поединка. Потому, если кошачий принимал вызов – значит, он либо победит, либо умрет. Борьба между семьями и целыми кланами часто тоже завершалась поединком между их предводителями. Именно так Бар-Хан-Сик, предводитель клана Хан, в 1262 ц.п.К. заявил свое право на владычество над всей степью и, победив вождей Ман, Фан, и Сан, собрал всех каширов Великой Степи под своим началом.

- Какая странная картошка… - Катарина взяла в руки корзину, разглядывая клубни, – это для меня?

- Ага, – согласился я, – только это не картошка, а земляная дыня. Гораздо вкуснее, и варить не нужно. Кстати, где Лионар?

- Отправился в мастерские, – ответил за девочку Хан, – я предложил ему завтра заняться этим делом, но ваш друг такой же упрямый, как и наши мастера. Не удивлюсь, если к вечеру они спалят половину Стана.

Бар-Хан-Сик на минуту задумался, а потом, словно желая подогреть интерес, добавил:

- Почетная охота завершилась, и на закате начнется пир. Скоро вы познаете каширское гостеприимство! Гости, танцы, скрипки, множество еды и питья! Скучать не придется! А пока… могу предложить выпить чего-нибудь. Друг-истребитель, тебе по нраву козье молоко?

- С удовольствием приму ваше предложение, но вот моя спутница… - начал я, думая, как объяснить правителю отказ Катарины от животной пищи.

- Ни слова больше! В Стане есть, чем утолить жажду на любой вкус! – Хан оглушительно взвыл, после чего откуда-то сбоку, словно из ниоткуда, появился полосатый кашир и ожидающе приблизился к трону. Затем Бар-Хан-Сик что-то проурчал своему слуге, после чего тот так же стремительно и неслышно удалился. Вскоре он вернулся с подносом, на котором стояли три чашки и два кувшина: один был наполнен холодным молоком, а в другом плескался, как утвердил сам хан, свежевыжатый ягодный сок.

Уничтожая прохладные напитки, почти до самого прихода гостей, мы обсуждали последние новости. Хан живо интересовался делами в Озерном Крае, и долго расспрашивал Катарину о магии и ее изучении. Каширы, как и другие разумные существа, были наделены даром вечной жизни, и почти в совершенстве владели настройкой кристаллов. Но безграничная сила Кузницы была им неподвластна. Бар-Хан-Сик очень хотел хоть раз в жизни увидеть настоящее волшебство, и пришел в неописуемый восторг, когда Тари отправила чашки строем летать вокруг его трона.

Как и обещал великий хан, к заходу солнца, хотя мы его не видели, начали подходить гости. По обычаю, на пир приглашают не только почетных гостей, вроде особо богатых торговцев или прославленных воинов, но и всех каширов, добывших лучшее мясо для ханского стола. Причем речь шла лишь об охотниках, для которых эта добыча была тяжким трудом. Перед каждым пиром объявлялась Почетная Охота. Пожелавший отличиться и принять участие в гулянии должен без использования оружия, лишь собственными когтями и зубами, одолеть дикое животное, чье мясо было бы достойно оказаться на ханском столе. Кроме благодарности вождя, охотники получали редкую возможность познакомиться с каким-нибудь знатным каширом и получить от него работу. Несколько таких везунчиков прибыли на пир раньше всех. Позже к охотникам добавились торговцы, разодетые в богатые наряды, показывающие высоту их положения. Через какое-то время в шатер вошел Лионар, куртка которого была покрыта сажей и маслом, а в волосах еще осталось немного медной стружки. Сопровождали оружейника трое таких же чумазых мастеров, у одного из которых, как и у моего товарища, на лоб были натянуты очки. Одним из последних прибыл огромный, едва ли не выше метра ростом, серый кашир с длинным пушистым хвостом и кисточками на ушах. Бар-Хан-Сик тут же представил его нам. Это был Же-Фан-Рар, самый отважный воин Ханства и лучший воевода. Он сел напротив нас, у самого трона по правую руку от хана.

Шатер наполнился множеством оживленных голосов. Пир начинался и вдоль стола принялись сновать слуги с тарелками, подносами и кувшинами. Заиграли скрипки. Каширы из числа охотников украдкой разглядывали нас: многие из них видели людей впервые. Лишь одно было непривычно для веселого праздника. Из всех присутствующих только Лионар, перешучиваясь с мастерами, иногда заливался смехом. Кошачьи же выражали свою радость и восторг сравнительно тихим мурчанием, однако, согревающим сердце и добавляющим вечеру теплоты.

Спустя пару часов, когда гости наелись, а некоторые и захмелели, каширы пустились в пляс. Мотив скрипок замедлился, и танцоры, навострив уши и сделав крайне выразительные лица, похожие на смесь удивления с возмущением, с широко раскрытыми глазами и ртами, вытянутыми в форму буквы «О», начали кружиться по шатру, плавно водя руками по окружающему пространству, словно в поисках невидимых стеклянных стен. Поначалу Катарина делала вид, что очень занята едой, но когда Бар-Хан-Сик сорвался со своего места и понесся под музыку по шатру, и даже суровый Же-Фан-Рар сделал «танцевальную морду» и поднял лапы, девочка не выдержала и рассмеялась. Мне пришлось придерживать её за плечи, чтобы она не покатилась по полу. Недолго думая, я предложил Тари присоединиться к этому действу. И вот уже мы, неуверенно покачиваясь, подражали каширам, кружились среди них, состроив друг другу самые удивленные лица в нашей жизни. А Лионар, перепив всех мастеров, с довольным видом доедал кролика. Вокруг него, зевая и потягиваясь, развалились на коврах величайшие умы Ханства.

Но, подобно всему хорошему, пир, а точнее, наше на нем присутствие, подошло к концу в самый неожиданный миг. Многие вернулись на свои места за столом. Хан подозвал к трону кого-то из охотников, серого гладкошерстного кашира, чтобы представить его нам. Бар-Хан-Сик говорил нам что-то о его признании и смешанной крови. Но я начал замечать, что не улавливаю сути его слов. Катарина, счастливая, но уставшая, сидела рядом, положив голову мне на плечо. Лионар же уже дремал, склонившись над горкой костей в его тарелке. Когда Хан предложил нам отправиться в гостевой дом и отдохнуть,мы с Катариной согласились, что пора пришла.

Прохладный ночной воздух освежил меня. На оружейника он тоже хорошо повлиял: он уже не засыпал на ходу и обнимался с пьяным мастером, единственным, видимо, сохранившим способность ходить из их компании. Бар-Хан-Сик поручил двоим стражникам проводить нас, но перед тем, как распрощаться, отвел меня в сторону и что-то взял из рук у стоящего подле него кашира:

- Что же, друг-истребитель, я вас накормил, напоил, и после того, как вы хорошенько выспитесь, мы займемся делом! Только дел немного прибавилось, – сказал Хан и отдал мне два запечатанных письма, – они прилетели сегодня днем, примерно в одно время. Оба предназначаются тебе.

- Вам тоже что-то прислали? – предположил я, – иначе вы не говорили бы о других делах, Великий Хан.

- Верно. Но об этом я расскажу завтра, когда ты прочтешь свои. Не спешите просыпаться утром, ибо днем мы отправимся в мастерские нашего Ханства. Там есть то, на что стоит посмотреть и тебе, и твоим спутникам. Шелковой дороги, друг-истребитель!

Гостевой дом неплохо выделялся среди местных жилищ. Он предназначался для людей, потому был намного выше и, к тому же, двухэтажным. Внутреннее убранство, за исключением ковра, устилавшего пол перед камином, чем-то напоминало штаб Истребителей. На душе от этого становилось теплее. Хоть я в последние циклы сторонился людей и редко заглядывал в дом своего Братства, дни, что я проводил там в праздник Надежды, были лучшими на моей памяти. Улыбка и звонкие песни Неи, бессмертные шутки и истории Вилхела и, конечно же, полные восторга лучезарные глаза Элин. Конечно, после первого ее появления еще в роли ученицы мои отношения с Бондаром стали ухудшаться, остальное Братство всегда принимало меня, как родного. Ведь у Истребителей, не считая Черной Волчицы, я был третьим по счету выпускником.

Спальни и находились на втором этаже, но Лионара это нисколько не смутило. Он, только лишь завидев ложе напротив камина, не снимая одежды, развалился на нем и, довольный, как кот, почти сразу заснул. Катарина отлучилась, чтобы принять ванну. Я же решил воспользоваться моментом и прочитать письма, полученные слугами хана из Волограда.

Первым поводом насторожиться стало то, что на обоих из них стояла государственная печать. Однако службы при этом были разные. На первом был четко виден знак армии – веер копий, укрытый щитом, а на втором – взмывающий в небо орел со свитком в лапах - обозначалась принадлежность посольству. На обоих сообщениях стояло одно и то же число отправки – 35-е Мрака 1856-го цикла. Значит, последовательная отправка маловероятна. Решив не строить догадок, я немедленно вскрыл посольское сообщение:

«Файдан,

Ситуация изменилась. За пределами Озерного Края становится слишком опасно. Немедленно возвращайтесь в Волоград. Все подробности расскажу на месте. Не отправляй ответ на это письмо. Птицу могут перехватить. Береги Катарину, как самое дорогое сокровище. Передай, что я люблю ее.

С уважением, Верховный посол Фарад.»

Странно скрытный и подозрительный характер письма не предвещал ничего хорошего. Отсюда напрашивался вывод, что в столице началась крайне опасная и непредсказуемая игра, в которую посол неминуемо хотел втянуть меня в роли благородного защитника его дочери и его самого. Впрочем, в политике я был не силен, и волновался об этом меньше, чем о жизни девочки, которая сейчас беззаботно плескалась в ванной, негромко что-то напевая. Тем более, что по рейрисским законам она была несовершеннолетней, и я мог быть легко выставлен похитителем. В столице все будет немного проще. Но так я думал ровно до прочтения второго письма:

«Истребителю Файдану Анскайну.

В связи с нападением на северо-восточную сторожевую крепость, 35-го Мрака в срочном порядке был созван Верховный Совет. Я настоял на объявлении войны Полчищу и вывозе всех граждан Рейрисии из области Южный Бор. По данным Отдела Тайн, вражеские силы численно превосходят наши в несколько десятков раз. Несмотря на превосходство в снаряжении и уровне подготовки наших солдат, вероятность непоправимых потерь остается высокой. По этой причине приказываю:

Провести переговоры о военной поддержке с Каширским Ханством и Альянсом Сияющих Пиков от имени армии (у нас уже имеются установленные договоренности, поэтому для тебя это не составит большого труда). После успешного окончания переговоров вернуться в Волоград.

Будь предельно бдителен. Ваш путь может быть затруднен стаями ящеров. Также есть вероятность того, что за проникновением в дом оружейника Лионара стоит маолизвестный нам культ Служителей Бесконечности. Чертежи, находящиеся у твоего спутника, имеют огромное значение и совершенную секретность. Их, как и их создателя, нужно защитить любой ценой. В противном случае – уничтожить. Также мне стало известно, что в твоей поездке участвует дочь верховного посла, Катарина. Не подвергай ее жизнь опасности без крайней необходимости.

Верховный командующий Имрир.»

Война с ящерами. Переговоры от имени армии. Служители Бесконечности. Катарина. Вопросов становилось все больше, а ответов – все меньше. Однако, получение приказа резко меняло дело. Отпускать этих двоих без защиты нельзя, потому поедут со мной. Фараду все объясню позже. Пламя в камине такое спокойное и ровное. Его совершенно не заботят проблемы людишек. Кажется, будто даже если позволить, оно не выберется за пределы каменного ограждения. Но кое-чем этот огонь помочь может. Вскоре его языки так же степенно и размеренно поглотят остатки посольского письма.

Глаза начали уже закрываться, когда я услышал скрип двери. Катарина, укутавшись в полотенце, собиралась незаметно юркнуть в спальню, но, увидев краем глаза у меня в руках развернутый лист бумаги, замерла и спросила:

- Это от папы?

- Нет, - подавляя чувство вины, ответил я, – приказ от командующего. Похоже, нам теперь не отвертеться от поездки к Сияющим Пикам.

- Ну… ладно, – пожав худенькими плечами, ответила девочка и пошла наверх, – спокойной ночи, Фай!

- Ага, и тебе, – нарочито непринужденно ответил я.

Усталость пересиливала все размышления, поэтому мысль отправиться спать пришла, словно именно ее, светлую и прекрасную, я ждал, едва не отключившись прямо в кресле. Но наверх пришлось подниматься дважды. В первый раз, чтобы добыть одеяло и укрыть им оружейника, а второй – уже, собственно, для доставки своего тела в ковать. Проходя мимо комнаты, в которой расположилась Тари, я невольно остановился. «А вдруг там что-то… да нет, у нее точно все в порядке». И все же, я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. И правда, девочка уже спокойно спала, положив ладонь под голову. Свеча на прикроватном столике освещала аккуратно сложенное рядом платье. Казалось, после стольких дней на нем не было ни единого пятнышка. Не зря ведь Ткачи так гордятся перед людьми своим шелком.

Оказавшись в постели, я долго ворочался, вопреки всем ожиданиям, то и дело вслушиваясь в окружающую тишину, чтобы убедиться, что в соседней спальне все спокойно. Однако, середина ночи и мягкая подушка смогли убедить меня крепко заснуть на несколько часов.

…- Добрый день. Как ваше самочувствие?

Передо мной стоял седой длиннобородый мужчина в голубой мантии, расшитой серебром и золотом. Руки его были сложены за спиной, а подбородок статно и горделиво приподнят. От этого человека веяло древностью и силой, хотя, кроме сетки едва заметных морщин на лице, в его внешности не было даже тени старости. За его спиной, в дальнем конце огромного зала с высокими сводчатыми потолками стоял трон, разукрашенный в те же цвета, что и мантия хозяина этого дворца. Его освещал яркий свет, льющийся из огромного, во всю стену, окна за ним, вложенного мозаикой разноцветного стекла. На ней, сияющие, были изображены люди с белоснежными крыльями за спиной и белыми же волосами. Мужчина и женщина в завораживающем полете воздевали руки к парящему над ними великолепному городу, усеянному разноцветными огоньками на вершинах своих башен.

- Уже намного лучше. Мне очень повезло с лекарем.

Через пару дней после того, как у меня появились силы свободно перемещаться по зданию лечебницы, за мной пришли солдаты в тяжелых позолоченных доспехах. Гебет сказал, что это дворцовые гвардейцы и они должны сопроводить меня к верховному магу. Они же принесли одежду, похоже, подобающую встрече с таким человеком: белоснежную рубашку, темные штаны и красную безрукавку из плотной кожи, высокие черные сапоги. После переодевания меня посадили в повозку и повезли по широким городским улицам. И вот теперь я, незнакомый не только никому в этом городе, но и самому себе, стоял перед первым лицом страны, размышляя, чем вызвано такое пристальное внимание.

- Мое имя – Айан. Я – старейший из рода Золотых Орлов, наследников трона Импреии и королевства Прибрежья. Но ныне я отказался от прав на престол и являюсь верховным магом Рейрисии. Ну, и ее правителем.

- Значит, вы все же король?

- Не совсем, юноша. Короли самолюбивы, высокомерны и, как правило, ненавидимы народом, которым правят жадной и жестокой рукой. Наша же страна избрала другой путь, чтя превыше всего закон и права своих граждан. У меня не больше власти, чем у других членов Верховного Совета. Насколько я знаю, с некоторыми из них вы уже знакомы.

- Но зачем вам тогда трон?

- Это не мой трон. Он стоит в этом зале лишь в качестве напоминания о былом могуществе Древних, похоже, навсегда покинувших этот мир. Они возвели этот дворец еще в незапамятные времена, а мы лишь наткнулись на его руины в поисках нового дома. Но все это вы можете прочесть в книгах наших историков. Я же призвал вас для того, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них.

- Мне нечего скрывать, ваше величество, – я не мог сдержать легкой улыбки, – ведь я ничего не помню до того, как очнулся в лечебнице.

- Я не сомневаюсь в вашей честности, – верховный маг опустил руки и начал медленно приближаться едва слышными шагами, словно плывя по гладкому полу тронного зала, – но то, что неподвластно сейчас вашему разуму, я попытаюсь увидеть при помощи своего. Конечно, провидец я далеко не самый выдающийся, но кое-что могу.

С этими словами он коснулся ладонью моего лба. Я ощутил легкое покалывание сначала в голове, а после и по всему телу. Сначала Айан пристально смотрел на меня, словно пытался заглянуть внутрь моего черепа. Но с каждым мгновением его лицо становилось все напряженнее. В конце концов, он нахмурился и закрыл глаза. Покалывания стали сильнее, а в ушах раздавался негромкий гул и треск. Вскоре все стихло. Верховный маг открыл глаза и отстранился, произнеся единственное слово:

- Ничего.

- Вы не нашли воспоминанаий?

- Я искал не воспоминания. Лишь пытался определить прошлое вашего тела. И разума. Но сложилось ощущение, будто пятнадцать дней назад вы из ниоткуда появились посреди грозовой тучи. Это очень необычно, зато теперь можно не опасаться, что вы – один из дикарей с востока.

- Да, наверное, это хорошо, – с сомнением ответил я, – но кто же я тогда?

- Я увидел темную тварь, с которой вы сражались. До этого подобные встречались нам только в Черной Топи, к северу от Белого Хребта…

- Где?

- Даже так… что ж, у вас еще будет время заново все узнать. Но мне стоит закончить. Быть может, это прояснит вашу голову. До Крушения на месте этих болот находились владения Анскайнов, рода Белых Драконов. Их внешность отличалась высоким ростом и очень светлыми волосами. Равно, как и у вас. Ныне все они считаются погибшими, а род – исчезнувшим, но после вашего появления я склонен думать, что одному все же удалось пережить Крушение. Вам, молодой человек. Даже если я ошибаюсь, возродить один из древнейших родов не помешает. Если вы окажетесь достойны этого, получите права главы рода Белых Драконов и место в Верховном Совете.

- Белых Драконов? Почему их род получил такое название?

- Первый из них, Диан, нашел в горах кладку драконьих яиц и забрал с собой. Но пока нес домой, детеныши вылупились. Они были очень слабыми, но его поразил цвет их чешуи: она была совершенно белой. Маленькие дракончики признали в нем своего отца, а у Диана не поднялась рука убить их. Большинство из них не выжили, но две пары он все же вырастил и приручил. Даже смог обучить человеческому языку. В конце концов, он рискнул взобраться на спину старшему самцу – Рухару. И взмыл на нем под самые небеса. Именно эти двое дали начало Анскайнам – наездникам на летающих чудовищах. Ну, и белым драконам. Им повезло больше, чем их хозяевам и теперь они правят Белым хребтом.

- И мне тоже придется их приручить?

- Лучше не надо, – с улыбкой отметил верховный маг, – сомневаюсь, что ты переживешь встречу с ними. Скажи, ты помнишь хотя бы свое имя?

- Нет. Совсем ничего… - я совсем не заметил, как Айан перешел на «ты».

- Что ж, тогда, с твоего позволения…

- Конечно. Я и имен-то почти не помню, а те, что слышал, кажутся странными и непонятными.

- Я, Айан и рода Золотого Орла, верховный маг и правитель Рейрисии, нарекаю тебя Файданом Анскайном. Ты получишь гражданство Рейрисии и, в случае заслуг перед ее народом, будешь причислен к роду Белого Дракона с правом на место в Верховном Совете и наследие всего рода. Добро пожаловать в Озерный Край, самое безопасное место в Известном Мире!

- Благодарю, но… что значит это имя?

- «Рухнувший с небес»…

Ослепительное степное солнце свысока заглядывало в окно моей комнаты. Похоже, я проспал почти до полудня. Снизу доносилось звонкое урчание, вдохновенно о чем-то повествующее. Наверное, кто-то от Хана пришел. Недолго думая, я оделся и спустился на первый этаж.

Катарина сидела на ложе с огромной виноградной гроздью в руках. А прямо перед ней, широко размахивая руками, словно пытаясь поймать перед собой назойливого комара, стоял серый гладкошерстный кашир. Он, сощурившись и прижав к голове уши, становился похож на опытного сказочника, нашедшего, наконец, благодарного слушателя. Тари и правда, затаив дыхание, ловила каждое его слово. Оружейника же нигде не было видно.

- …И с тех пор каширы живут в мире единым народом, а хан мудро и справедливо правит нами, уводя нас от былой дикости и жестокости, – с гордостью заключил он и взглянул на меня, – здравствуй, друг-истребитель. Мое имя – Мур-Хан-Зук. Бар-Хан-Сик вчера назначил меня вашим сопровождающим. А посему, если что-то нужно – скажите мне.

- Что ж, приятно познакомиться, – я сел рядом с Катариной и обратился к ней, – а куда пропал Лионар?

- Он… - Тари растерянно взглянула на кашира, – когда я проснулась, здесь был только Мур-Хан-Зук.

- Ваш друг в мастерские ушел, – произнес наш сопровождающий, – просил меня не будить вас, а как проснетесь – отвести к нему.

- В таком случае, не будем заставлять его ждать! – мы с Катариной переглянулись и, кивнув друг другу, поднялись.

- Веди нас! – ответила девушка Зуку.

- Там большая жара, – отметил кашир, – надо покрыть головы.

- Я схожу за повязками, – согласился я, но вдруг Тари взяла меня за руку.

- Этого не потребуется, - с улыбкой возразила она, глядя на нас, – просто держитесь ближе.

- Я не шучу. Идти далеко предстоит… - недоверчиво добавил сопровождающий.

- Я тоже, - ответила Катарина и протянула ему другую руку, – поверь, все будет хорошо!

- Странные люди, - заключил Мур-Хан-Зук и подошел к нам, – но ваш друг ждет. Идем!

Мы, словно дети, держась за руки, вышли на улицу. На пару мгновений мою кожу опалил порыв горячего ветра, но вдруг окружающий воздух остыл и словно сжался в тугой холодный комок вокруг нас. Однако увидеть эту перемену можно было, лишь взглянув вниз: поднимающаяся дорожная пыль под нашими ногами вилась кольцом вокруг, внутри оседая без движения. Кашир удивленно навострил уши и поднял хвост, то вытягивая свободную руку вбок, то опуская ее обратно:

- Надо же… вон, впереди воздух плавится, а мне хоть бы не замерзнуть. Это и есть ваше людское… как его?

- Волшебство, – с сияющим лицом ответила Тари, – это лишь малая его часть!

Ошеломленный такими чудесами, Мур-Хан-Зук повел нас по узким улочкам Стана в сторону мастерских. И в один миг, в очередной раз свернув среди маленьких, глиняных домиков, мы внезапно вышли на открытое пространство, усеянное зеленью. Прямо посреди города раскинулось большое, почти совершенно круглое, озеро. Его берега поросли высокой травой и раскидистыми акациями. Вокруг него расположилось множество навесов, под которыми каширы старательно разделывали свежевыловленную рыбу. Ряды рыбаков с длинными удочками охранялись несколькими стражниками.

- А это, – с гордостью молвил наш сопровождающий, ведя нас по дороге вдоль берега, – Слеза Великой Степи. На ее дне много родников, потому она не высыхает и дает воду для всего Стана. А еще, в ней мы выращиваем самую лучшую рыбу!

После этих слов Мур-Хан-Зук облизнулся и мечтательно покосился на разделочные лотки:

- Может, возьмем парочку, а?

- Давай на обратном пути, Зук, - усмехнулся я, – а то, думается мне, мы тебя потом отсюда за хвост не вытащим.

- Эх… пусть так, сначала в мастерские!

- А почему оно такое круглое? – поинтересовалась девочка, – обычно озера изогнуты или вытянуты, а это… Неужели вы сами его выкопали?

- О, это старая история, – кашир обратился ко мне взглядом, продолжая говорить Катарине, – и не самая приятная. Вы правда хотите послушать?

- Ну конечно! –Тари не оставляла решимости узнать о прошлом Слезы.

- В старые времена, после долгих ссор и войн, между людьми, гномами и каширами воцарился мир, которого все так ждали. И многие циклы они дружили и торговали. Но потом родилась Империя. Она росла, богатела и цвела, как степь в дождливые дни. Каширы радовались, что люди больше покупают и продают. Но потом Империя закрыла границы, построила крепости на дорогах. Скоро они пришли сюда. Выгнали нас с этой части Степи, а тех, кто не хотел уходить, убили. Каширы хотели дать отпор, но людские воины были больше, сильнее и закованы в железо, а волшебники сжигали и забивали их большими камнями. Поэтому каширы ушли вглубь степи, где столкнулись с хурами. Снова была битва, но наши предки победили. А затем, очень скоро, на ту часть, что захватили люди, опустилась долгая тьма. Когда каширы решились вернуться, людей здесь не было. Все, что осталось от них – несколько деревянных домов, кирки и лопаты, и огромное озеро. Скоро каширы узнали, что Империя разрушена. Тот, кто сказал тем людям захватить степь, умер. Потому люди больше не хотели воевать. Каширы тоже. Но те, кто ушел, дал нам источник воды. Нашему народу больше не было нужды бродить по Великой Степи в поисках ее. И предки построили город. А озеро именовали Слезой, помня о горе, принесенном каширам по воле людей, желавших выкопать это озеро.

- И вы не держите зла на тех, кто изгнал вас отсюда когда-то? – удивилась Катарина.

- Людям приказал их повелитель. Только они звали его Императором, но слушали, как мы слушаем нашего Хана. И когда он умер, нам стало незачем враждовать.

- Ну, раз вы так думаете… Фай, а ты что скажешь?

- Странно это все… – отмахнулся я, хотя в голове после рассказа Мур-Хан-Зука роилось множество вопросов. В трудах рейрисских историков практически не описывались события до Крушения. Люди не говорили ни об Империи, ни о том, что было до нее: только краткие сведения о пришествии людей из Колыбели, об их расселении по лесам и равнинам, которые ныне превратились в непроходимые скалы и болота Диких Земель. Чуть больше воспоминаний было об объединении величайших родов в единую Империю и о том, что она погибла в одну ночь при загадочных обстоятельствах, после чего над ее руинами на многие циклы нависли черные, не пропускающие ни единого солнечного луча, тучи. Здесь же, в этой истории, главной загадкой было то, что побудило людей захватить запад Великой Степи и после этого рыть огромную дыру в земле. Возможно, они знали об источниках воды под землей и хотели таким образом обеспечить водой новый город или пограничную крепость, но Крушение оборвало их замысел. А, может, подземные воды помешали их работе, и копали имперцы здесь по иным причинам. Мучительным было осознание, что мы, вероятно, теперь никогда не узнаем правды.

Через некоторое время мы приблизились к мастерским. Впечатление о народе каширов они складывали совершенно противоположное, нежели глиняные жилища, пригородные землянки и даже большой шатер хана. Здания их были велики даже в сравнении с двухэтажным гостевым домом для людей. Вместо привычной глины и дерева, стены были сложены из блоков песчаника и камня, укрепленными десятками скрепленных между собой металлических балок. Венчали мастерские крыши из крашеной в ярко-рыжий цвет черепицы. В отличие от кузниц и литейных Железногорска, над каширскими постройками не было ни одной дымовой трубы. Большинство работ, даже обработку железа, каширы выполняли при помощи множества кристаллов разнообразных форм и настройки.

У больших входных ворот стояла ханская стража. Зук подошел к ним и сказал что-то по-каширски, прибавив к своим словам вынутую из кармана маленькую глиняную печать. Один из стражников приоткрыл ворота и проурчал что-то внутрь. Вскоре к нам вышел, по виду, подмастерье и на ломаном рейрисском пригласил в мастерские.

Он вел нас через ряды рабочих столов и стоек, на которых изготавливалось практически все: от составных частей телег и заклепок на колеса или седел для носорогов до лучшего оружия и внешних скелетов различных форм, размеров и назначения. Десятки самых искусных из мастеров корпели за огранкой и настройкой добытых в Каньоне Предков кристаллов. Мы прошли несколько соединенных между собой коридорами зданий мастерских, прежде чем достигли цели.

Лионар встречал нас перед последними, самыми толстыми, металлическими воротами. Рядом с ним с широкой радушной улыбкой стоял хан в сопровождении свиты.

- Добрый день, друг-истребитель! – провозгласил Бар-Хан-Сик, – надеюсь, ваш сон был приятным, а дорога – легкой!

- Вы правы, великий хан, – ответил я, поклонившись, – мы благодарим вас за гостеприимство. Но почему же вы решили повстречаться с нами именно здесь?

- Я знаю, друг-истребитель, что Рейрисии нужна наша помощь, – многозначительно продолжил он, – и я здесь, чтобы показать, что наше намерение поддержать вас в грядущей войне – не пустой звук. Прямо за мной – тайная мастерская, куда допускаются самые умелые и опытные мастера ханства. Чертежи вашего друга-оружейника тоже здесь, и скоро мы начнем работу над ними. А пока, я приглашаю вас внутрь, чтобы доказать свое доверие и показать… что ж, сами увидите. Идем!

Хан дважды хлопнул в ладони и развернулся. Ворота медленно, с тяжелым гулом, разошлись в стороны и мы прошли сквозь них. Вместо привычных небольших столов я увидел там огромные стойки и различные устройства, свисающие с потолка на длинных цепях. На таких же цепях перемещали все тяжелые части новых собираемых устройств. У стен стояли большие полки и невероятных размеров (больше среднего кашира), окольцованные кристаллы, соединенные с устройствами множеством проводов. Хан вел нас к дальней стойке, где в тени стояло нечто, не уступающее по высоте взрослому троллю. Когда мы приблизились, Бар-Хан-Сик, сверкая глазами, воздел руки к этому железному чудовищу.

- Узрите же, - кричал он в восторге, видя наши с Тари открытые от удивления рты – величайшее творение каширского народа, – Разрушитель!

Это самое творение лишь в общих чертах было похоже на боевой скелет: четыре ноги, состоящие из сети толстых металлических труб, соединенных шаровидными суставами, одна пара таких же рук. Но вместо обычного поясного крепления – похожее на длинную, суженную сверху и снизу шестигранную бочку, тело с большим прочным стеклом впереди, сквозь которое внутри было видно место управляющего – спинное крепление с отходящими от него пятью кольцами на тросах – для рук, ног и головы. Одно только «тело» в высоту было около двух метров, а на ногах и со стрелковыми плечами-гнездами сверху – все три. На спине Разрушителя крепились две больших продолговатых бронированных емкости – видимо, для питающих кристаллов. По обе стороны устройства на особых стойках была закреплена пара больших стальных узорных молотов со стальными же полутораметровыми ручками.

- Полагаю, друг-истребитель, вам пришли письма с просьбой провести переговоры о нашем участии в борьбе с ящерами, – заговорщицки проурчал Бар-Хан-Сик, – и вот, стоя здесь, перед самым могущественным наземным оружием в Известном Мире, как вы думаете – каков мой ответ?

- Имрир в долгу не останется, будьте уверены! – пообещал я.

Глава 9. Светлая память

Мы пробыли в Стане еще два дня. Все это время Лионар пропадал в мастерских с чертежами, а мы с Катариной проводили время, как выяснилось после представления «Разрушителя», с нашим новым спутником – Мур-Хан-Зуком. Великий хан передал его, как весьма талантливого молодого воина, под мое командование до конца войны. К тому же, Бар-Хан-Сик назначил Зука представителем Каширского Ханства на предстоящих переговорах с Альянсом Сияющих Пиков, но, скорее, исключительно ради соблюдения приличия (отношения между вездесущими каширами и замкнутыми гномами всегда были весьма прохладными).

Конечно, в умении обращаться с боевым скелетом до ханской стражи Мур-Хан-Зуку было еще далеко, он вполне успешно справлялся со своими двумя руками и еще четырьмя – за спиной. Исторически сложилось так, что броню каширы не носили. То ли это было из-за того, что она очень быстро раскаляется на степном солнце, превращаясь в печь для своего носителя, то ли потому, что металл на теле замедлял и сковывал движения, то ли, опять же, из-за трепетного отношения каширского народа к своей чести. Так или иначе, кошачьи сражались в обычной своей одежде или же без одежды вовсе, не считая боевых скелетов.

Мы отправились в путь 38-го Мрака, после полудня. Я надеялся за ночь преодолеть продолжающуюся далеко на запад, куда мы и направлялись, часть степи, чтобы к утру остановиться на привал уже в прохладных предгорьях. Помимо Зука, наша повозка пополнилась его боевым скелетом, свежими припасами, одной каширской скрипкой и двумя связками сушеной рыбы.

Надо только видеть, во что превращается степь на закате! В те самые мгновения, когда солнце теряет ослепительный блеск и перестает обжигать кожу, вольный ветер, словно чувствуя свое превосходство, спасительной прохладой рвется на восток. И тогда, под штормовое волнение моря трав, пробуждаются ночные обитатели степи, и там, среди тысяч высоких стеблей расцветает совершенно иная жизнь. Сквозь стрекотание тысяч насекомых мелкая живность, вроде хомяков и тушканчиков выбирается из своих нор на поверхность, начиная опасную игру в кошки-мышки с ночными хищниками. Для всех них, для охотников и жертв жизнь проста и понятна. Их не терзают мысли о смысле бытия, не трогает суета множества обязательств и порядков. И в этом, наверное, блаженное счастье всех созданий, не одаренных Кузницей ни разумом, ни тем, что люди именуют даром вечной жизни.

В вихре бесед на самые разные темы мы совсем не заметили, как стемнело. Слева от нас вдали возвышался Северный хребет, блестя под ворохом звезд белоснежными пиками. Справа же, не так далеко, но незримо для нас, начинались Красные Пески – огромная пустыня, отделяющая Известный Мир от таинственных дождевых лесов Тол-Баларада. Немногие смельчаки решались попытаться добраться туда по суше, и еще меньшему числу удавалось вернуться, чтобы рассказать об увиденном. Люди народа Балар, постоянные связи с которым поддерживали лишь некоторые морские торговцы из Прибрежья, казалось, отличались от нас лишь цветом кожи и формой носа. Но, если подумать, ни раньше в Империи, ни после Крушения люди Известного Мира не знали о Тол-Балараде ровным счетом ничего. Более того, многие не знали даже о его существовании.

Путь был тихим и спокойным. Я начал понемногу клевать носом и уже собирался позвать Лионара, чтобы тот принял у меня поводья, как вдруг Катарина тронула меня за плечо, указывая куда-то на юг:

- Смотри! – негромким, но взволнованным голосом сказала она. Там, среди гор, рядами расположилось множество маленьких огоньков. Они казались совсем крошечными, хотя их источник своим величием почти не уступал Вратам Озерного Края.

- Северный Предел, – подтвердил я, – его даже отсюда видно.

- Та самая крепость, которая Озерный Край от пустынных кочевников защищала?

- Ага. Только теперь у нее другое назначение.

- Точно… - согласилась Катарина, словно задумавшись. После исчезновения пустынных кочевников Северный Предел на время пришел в упадок. Столь огромную крепость без угрозы с севера содержать не было смысла, потому лишь одна из пограничных сотен стояла там для порядка. Но все изменилось в 1503 ц.п.К. после происшествия на кристальных рудниках, располагавшихся на северо-востоке Озерного Края. Многие циклы на их добычу отправляли преступников, дабы те отработали там долг перед народом Рейрисии. В качестве мер безопасности заключенные носили особую одежду, исключающую возможность соприкосновения кожи с кристаллами. Но однажды туда отправили обезумевшего от крови серийного убийцу из числа оружейников, который на третий же день ценой, предположительно, руки, нарушил целостность рабочей одежды и, подобравшись к крупному скоплению кристаллов, спровоцировал выброс энергии. Этим поступком он обрушил три уровня шахт, погубил себя, больше сотни заключенных и четырех надсмотрщиков. После этого совет принял решение временно закрыть рудник, а заключенных либо отправлять в железные и угольные шахты Железногорской области, либо, в случае особой тяжести их преступлений, заточать в Северный Предел, часть которого вскоре для этого переоборудовали в тюрьму. С тех пор там стоит целая тысяча, и крепость обрела былую силу. Но мои учителя всей душой ненавидели это место.

- Эта крепость настолько хороша, что в ней можно заключить даже истребителя…

- Фай, - Катарина взглянула на меня с беспечной улыбкой, – разве станет кто-то сажать в тюрьму лучших защитников Рейрисии?

- Думаю, Вельд знает это лучше, чем я.

- Что? О ком ты?

- Один из воинов нашего братства. Он сейчас там.

- То есть…

- Да. Заключенный. В глазах закона – самый опасный преступник страны.

- Прости. Я не знала, – Катарина вмиг поникла и опустила голову. Руки ее медленно перебирали пряди волос.

- Ничего. Вельд оказался там тридцать циклов назад, вскоре после того, как он и Бондар из рода Стальных Львов прошли испытание. Так что, я никогда его не знал. Но вот наши учителя...

- Они знали, что так произойдет?

- Нет. Этого не знал даже Вельд. Если верить его словам на суде.

- Что же такого он совершил, Фай? Что вообще мог совершить истребитель?

- Убить четырех человек.

- Что?! Как?! За что?! Я не понимаю! – судя по голосу, Катарина хотела закричать, но сдерживала себя, зная, что в повозке сейчас спит Лионар.

- Эту историю я слышал от Неи. Потому расскажу с ее слов, – начал я, – чуть меньше тридцати циклов назад это случилось. Ровно в день Надежды. Вельд тогда уехал на праздник в Железногорск, к семье. Он возвращался домой после встречи со своими товарищами по военной школе. Естественно, немного выпил. И уже совсем неподалеку от дома услышал отчаянные женские крики из переулка. Ну и рванулся туда, на помощь. Там и встретил тех самых четырех пьянчуг. Они прижали молодую девушку к стене, пытаясь разорвать на ней одежду. Когда Вельд окликнул их и потребовал прекратить, те бросились на него. По его словам, они достали ножи. В общем, может, его правда накрыла пьяная ярость, но это было избиение, а не бой. Я не буду тебе говорить, в каком состоянии нашли их тела стражники. Только вот ножей никто не нашел. А девушка, которую он якобы спас, на суде заявила, что он напал на ее друзей и убил их, а ее… в общем, это уже не могло закончиться хорошо. В народе начались волнения. Он же был одним из двух первых выпускников Истребителей, а тут такой удар по честному имени всего Братства. Имрир пытался что-то предпринять, но на суде все сыграло против Вельда. Никто из Братства не верит, что он виновен. Но по закону он должен был быть наказан… Ему еще очень долго быть там, в одиночестве. Несмотря даже на угрозу роспуска Братства, Имрир не лишил его звания. Но так или иначе, наши учителя по нему очень тоскуют. И каждый год с теплотой вспоминают. Для них Вельд – несправедливо очерненный герой.

- Вот как… А я бы хотела с ним познакомиться. Если ваши учителя его так любят, вряд ли Вельд – плохой человек, - Катарина вновь устремила взгляд вдаль, в сторону крепости.

- Может, через пару сотен циклов познакомлю вас, – я тоже смотрел на Северный хребет. Все то время, что мы ехали, от его подножия к крепости медленно поднимался одинокий, едва различимый, огонек, – а пока было бы неплохо поспать, хотя бы до утра. Ты пойдешь?

- Ну-у-у… днем я немного отдохнула… - уклончиво затянула Тари, а потом вдруг улыбнулась, – а сейчас там свернулся Мур-Хан-Зук. Не думаю, что он согласится быть подушкой для меня.

- Ладно. Тогда сейчас пришлю Лионара тебе на растерзание, – заключил я и полез в кузов.

…Сотня, стр-р-ройсь!

Мы спешно выстроились на площадке, заняв уже привычные места по росту. В паре десятков солдат от меня стояли близнецы – Арсел и Ансел. Они снова были в самом веселом настроении и сейчас, как всегда, тихо (вернее, они так думали), перешучивались между собой. Сотник прикрикнул на них, и братья затихли, а заодно и прекратился гомон в самом хвосте строя. Сегодня в военную школу должна была приехать какая-то проверка, но я жил в Рейрисии меньше года, потому очень смутно представлял то, о чем нас предупреждал сотник за пару дней до этого.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем на тренировочную площадку вышел командующий. Его внешность вселяла в меня, да и в других солдат, судя по их взглядам, благоговейный и восторженный трепет. Могучая широкоплечая фигура, скрытая под тяжелым доспехом, на котором, в отличие от брони других командиров, не было и следа позолоты. В коротких волосах и короткой же аккуратно стриженой бороде виднелась легкая проседь, а глубокие черные глаза проглядывали весь строй насквозь, будто вынимая все наши страхи и сомнения и выбрасывая их за пределы Озерного Края. На его поясе без ножен, лишь на стальном окольцовывающем креплении покоился клинок столь широкий, что не верилось, что даже он вообще может поднять его перед собой, не то, что им сражаться.

Сотник подошел к нему и о чем-то спросил, а после, получив ответ, вновь закричал в сторону строя:

- Арсел, Ансел из рода Стальных Львов и Файдан Анскайн, ко мне!

Выполняя приказ, я чувствовал, как где-то внутри меня что-то сжимается от волнения и страха. «Неужели это из-за того, что мы несколько дней назад ночью сбежали из казармы? Кто же выдал? Что он теперь сделает снами при командующем-то?». Судя по ошалелым глазам братьев, они в этот миг думали ровно о том же.

- Вот, эти трое, – без тени возмущения, и даже с некоторой гордостью, объявил сотник.

- Близнецы? И неужели оба? – спросил командующий, добавив к своему пронзительному взгляду еще и интерес.

- У них есть небольшие проблемы с порядком. Точнее, они его в Бездне видали, – не унимался сотник, – но лучше никого в сотне нет.

- Что ж. С порядком разберемся, – ответил командующий и обратился уже к нам, – у меня к вам есть предложение.

- Слушаем, господин командующий! – хором выпалили мы и отдали честь.

- Сейчас идет набор в школу Истребителей. Кроме добровольцев, мы отбираем лучших солдат в военной школе. Вы отличаетесь выдающимися способностями. Если верить вашему сотнику. Поэтому я предлагаю вам обучаться в Братстве. Сейчас вы можете отказаться. Но если согласитесь – передумать уже не получится. Ответ нужен немедленно.

Близнецы переглянулись. Обычно они без слов могли прийти к одному общему решению. Так получилось и в этот раз.

- Простите, господин командующий, - начал Арсел.

- Но мы откажемся, – подхватил его брат.

- Мы знаем, как проходит обучение у вас. И испытания. Они очень опасны, и не то, чтобы мы боимся…

- Но мы с детства неразлучны. И если один из нас погибнет, другой вряд ли сможет стать хорошим истребителем, – закончил Ансел.

- Что ж. Воля ваша, – все тем же равнодушным голосом ответил командующий и повернулся ко мне, – а что ты скажешь, солдат?

Я задумался. Браться только что уточнили, что все это очень опасно. Но они очень дорожат друг другом. А чем дорожить мне в этой стране? Может, это – лучший шанс, что мне выпадет. Но я был все еще не уверен.

- Разрешите спросить! – обратился я к командующему.

- Разрешаю. Что ты хочешь узнать?

- Что опасного в обучении?

- Для умелого воина – ничего. Для новичка – настоящий бой. Это будет не тренировка на чучелах. И не поединки с тупыми мечами.

- Бой с людьми?

- Нет. Истребителей обучают не для этого.

- А что будет, если я пройду испытание?

- Станешь истребителем. Получишь звание сотника.

- А если…

- Слишком много вопросов, – оборвал он меня, – принимай решение.

В голове их кружилось еще множество. Но теперь получить ответы на них я мог, лишь согласившись на обучение. В конце концов, я махнул на все рукой и произнес:

- Я согласен.

- Тогда – за мной! – заключил командующий и направился в сторону ворот.

Я в недоумении взглянул на сотника. Тот кивком дал мне понять, что я должен идти за командующим.

- Господин командующий, разрешите спросить! – крикнул я, догоняя его

- Ты задаешь много вопросов, – услышал я в ответ, – учителя ответят на все. Когда прибудем в лагерь.

Мы вышли за ворота. Там уже стояло несколько новобранцев из других сотен…

Из сна меня вырвали разгоряченные возгласы, доносившиеся снаружи. Судя по отсутствию тряски, Лионар уже остановил повозку на привал. Я приоткрыл один глаз и увидел перед собой усатую морду Мур-Хан-Зука. Блаженно щурясь, кашир уплетал рыбу, сидя на противоположной скамье. Перепалка за дверцей, на несколько мгновений притихшая, начала вновь набирать громкость и обороты.

- И долго они спорят? – Поинтересовался я.

- Две с половиной рыбы, – урчанием разлился по кузову ответ.

- А? – я как можно многозначительней скривился, давая понять, что либо Зук сказал что-то не то, либо я еще не совсем проснулся.

- Две с половиной рыбины съел, пока спорят.

- Вот как… А всего сколько?

- Две с половиной. Услышал голоса – проснулся.

- И сразу сел есть?

- И пить, – кашир похлопал свободной рукой по фляге воды.

- Давай-ка и я так попробую! – волей пустого желудка отозвался я и потянулся за связкой с рыбой. Но запах, смертельной волной докатившийся через пару мгновений словно намекал, что мне стоит пойти поискать завтрак где-нибудь еще. За сим я и выбрался из повозки на свет.

Предгорья Сияющих Пиков походили на Великую Степь лишь отсутствием деревьев. В остальном же, вечноцветущие луга, устилающие великое множество пологих холмов, казались венцом всего окружающего пространства. Каждая травинка, каждый листик здесь перемежались со столь пестрым разнообразием всех цветов и оттенков, что непривычному наблюдателю могло сделаться дурно. Даже небо здесь казалось глубже, дальше и голубее, чем где бы то ни было. А от ударившего в нос сочетания десятков различных запахов у меня вскоре закружилась голова.

Чуть в стороне от дороги, перед самым склоном мои спутники сложили костер. Дрова уже прогорели, и Лионар сосредоточенно выкапывал из углей печеную картошку.

- Зато внутреннюю настройку сложнее повредить! – голос Катарины вновь обдал оружейника. Девочка стояла напротив него, сложив руки перед собой и сверкая глазами.

- Или не заметить ее в пылу работы. Втащишь не тот кристалл из сумки, а он тебе руку ото… А! А-а-а-а! – Лионар, выкатывая очередной клубень палкой, зацепил ярко тлеющий уголек, за что тот плюнул ему на руку горящими искрами.

- Не будет беспорядка в сумке – не оторвет!

- Много. Сложно. Непонятно. Давайте есть! – предложил я и подсел к оружейнику.

После завтрака Катарина предложила мне прогуляться, пообещав показать кое-что интересное. Так как мы решили задержаться на этом месте до полудня, я охотно согласился и был тут же за руку увлечен ею вниз по склону холма. Там, внизу, среди цветов расположилось маленькое родниковое озерцо с ледяной, но зеркально чистой водой.

- Сейчас бы в него окунуться… - мечтательно протянул я, стоя на берегу.

- Так чего ждешь? Обещаю не подглядывать, – ответила девочка, склонив голову набок и приподняв брови. А потом, как ни в чем не бывало, зашагала наверх, к дороге.

Поначалу холод воды сковывал, словно сонный приступ, но вскоре это прошло и я, проплыв почти на середину, перевернулся на спину, расслабился и закрыл глаза. Тело, став невесомым, медленно покачивалось, убаюкивая посторонние мысли. Этот покой уносил меня вдаль, к самым вершинам Сияющих Пиков. Все вокруг, каждое дуновение ветерка, малейший, струящийся со дна поток, даже сами мысли о заснеженных высокогорьях обжигали льдом. «Наверное, в объятьях Катарины я бы чувствовал себя так же», - промелькнуло в голове. От этой мысли меня вдруг передернуло и я, изрядно нахлебавшись воды, вынырнул и осмотрелся. «Повозки отсюда даже близко не видно. Значит, и меня им тоже. Но задерживаться тут не стоит. Поймать от холода судорогу и утонуть в этой луже – не самая героическая смерть»

Одевшись, я уже собрался подниматься наверх, как вдруг услышал тихий, почти воздушный голос Катарины. Он доносился откуда-то с боку, и я решил идти на него. Наконец, я увидел ее. Девочка сидела все на том же склоне, но чуть дальше, и пела:

Под сенью облаков

Бегут по небесам

Лошадки наших снов

К далеким берегам…

Сквозь серость будних дней

Туда, где чудеса

Рождают средь морей

Волшебные ветра…

Где крылья Древних нас

Приносят в города

Средь сказочных террас

Из синего стекла…

И в изумрудной башне ты

Останешься мечтать,

Во власти вечной красоты

Научишься летать…

Солнце освещало её высокий лоб и тонкие, казалось, почти прозрачные брови. А в бездонных глазах Катарины, устремленных в небо, словно отражались те самые парящие города с пылающими разноцветным сиянием башнями и сверкающими хрусталем мостами.

- Когда я была маленькая, папа пел мне ее перед сном, – сказала она, когда я опустился на траву рядом, – он говорил, что мама очень любила эту колыбельную. А я ее даже никогда не видела…

- Твой отец поет о Древних, будто верит в их возвращение, - я начал понемногу сдвигать тему. Не хотел видеть слез на лице Катарины.

- Конечно! – девочка то и дело поправляла сбивающиеся ветром на лицо пряди волос, – это же они нас всему научили!

- Ты уверена в этом? Мы ведь не можем знать наверняка, – я поймал на мысли, что не могу оторвать взгляд от Тари. Волшебница… Мучительным стало осознание, что вся ее красота рано или поздно будет стерта действием кристаллов. И это высокий лоб, быть может, увенчается врощенными в него голубыми камнями. Простая корона подошла бы ей намного больше.

- В Рейрисии многие считают истории о них лишь легендами предков, приплывших из Колыбели. Но откуда тогда в Известном Мире все эти руины? Во времена Империи все было иначе. Потому что тогда живы еще были те, кто своими глазами видел их города.

- Что ж, может, Древние и вернутся. Может, и заберут вновь лучших из нас с собой. А пока хватает и других забот, согласна?

- Пожалуй, – ответила Катарина и улыбнулась, – еще у гномов погостить надо.

- Бесспорно. О, спросить хотел, давно еще, – я придвинулся чуть ближе к девочке, – не знаешь случайно, почему отец назвал тебя Катариной? Когда я впервые услышал это имя, оно показалось ближе других к моему прошлому.

- Знаю. В честь Катарины Крайт, героини Империи!

- Мятежницы, – поправил я, – конечно, борьба за свободу простого люда и права женщин были порывами прекрасными. Но она чуть не зарыла Империю в могилу задолго до того, как это сделало Крушение.

- Зато теперь все люди равны. А меня зовут Катариной.

- Так значит, за правое дело и убивать можно?

- Я такого не говорила!

- Но ведь толь…

- Забудь! – она смотрела на меня со всей возможной строгостью, но все равно не могла сдержать улыбку.

- Красивое имя, соглашусь. Но твой отец ему не слишком удачное сокращение придумал.

- У тебя есть что-то лучше, чем «Тари»?

- Хм… дай мне минутку, – в мыслях и впрямь что-то крутилось. В Рейрисии я никогда не встречал этого имени, но, может быть, раньше или где-то еще… Мозг скрипел и молил о пощаде, но, стоило мне подумать о том, чтобы оставить эту затею, он решился выдать ответ: - быть может, Катя?

- Как? Катя? Звучит очень… странно, – Катарина, удивленно приподняв брови, посмотрела на меня, – как будто я… какой-то котенок.

- Думаешь, мятежницу Крайт тоже сравнивали с котенком?

- Сильно сомневаюсь, хотя… ладно. Для тебя могу быть Катей. Но только, когда мы одни!

- Да я особо и не настаивал, – усмехнувшись, заметил я, – солнце уже высоко. Скоро пора ехать.

Лионар тем временем вместе с Зуком закусывал печеную картошку рыбой, не забывая упоминать, что к такому завтраку очень, очень не хватает кружечки холодного пива.

- А ты неплохо поешь. Даже хорошо, - обратился оружейник к Катарине, как только мы подошли. Но в его голосе чувствовался какой-то подвох.

Подвох этот проявил себя, стоило нам только тронуться в путь, а Лионару и Тари – скрыться в кузове. Через несколько минут затишья перед бурей, в которые, как я думал, оружейник заснул, гром разразился. На сей раз между молотом и наковальней оказались несчастные Древние. К счастью, на дрожках рядом со мной сидел Зук и играл на скрипке, которая частично заглушала для нас бушующий внутри спор.

- А ты сама их видела? Или их города? Их вообще хоть кто-нибудь когда-нибудь видел? – ехидничал оружейник сквозь трели.

- Вот езжай в Тол-Баларад и посмотри!

- Ха! Ты что, веришь басням прибрежских торговцев? Они ради продажи товара готовы тебе хоть про летающее чудовище из лапши рассказать! А ты – города!

- Да они даже дворец построили! И его ты точно видел!

- Определись, пожалуйста, где же жили летающие всемогущие существа – в наземных крепостях или воздушных?

- Всегда они так? – невозмутимо поинтересовался Зук.

- Раньше не было, – я прислушался. Внутри все стихло. Похоже, оружейник все же лег спать, – наверное, привыкали друг к другу в первые дни. Ты сам-то насчет Древних что думаешь?

- Думаю… если верить, лучше не знать. Девочка верит, и ей от того хорошо. Древние если есть – для нее изменится мало, а если нет – только расстроится.

- А я всегда считал наоборот. Лучше расстроиться один раз, чем всю жизнь заблуждаться.

- Да уж… теперь сиди и думай, кто прав, – кашир давно отложил скрипку и сидел, глядя на дорогу перед собой и размеренно покручивая усы, – Файдан, я знаю, как их замолчать.

- Может, убедить замолчать?

- М? А, это тоже пойдет. Так вот. Нам их надо поделить. Нас двое – их двое. Вот и поменяемся.

- То есть, одна – со мной, другой – с тобой?

- Да. О, так ты с девочкой хочешь? Я думал, ей со мной веселее будет.

- Зук, не начинай… - я отчаянно надеялся, что не покраснел в это мгновение.

- Чего не начинать? – кашир в недоумении покосился на меня.

- Лучше – начни играть на скрипке. У тебя это отлично получается, – у меня появилось неистовое желание осторожно соскользнуть с неудобной темы, не попав при этом в словесный капкан.

- О, спасибо! Сейчас услышишь! – уркнул кашир и потянулся за смычком.

Лента дороги уходила все дальше, а поднималась – все выше. Вскоре луга вокруг начали сменяться возвышающимися наконечниками скал. Там, где еще оставалась растительность, в самых укромных низовьях гномы разбивали пастбища для коров и овец. Здесь же, в глубинах этих самых скал, были обустроены небольшие окраинные поселения. Но повозкой добраться до них по поверхности было невозможно. У гномов не было в этом необходимости. Все их города и посты были соединены между собой широкими подземными ходами. Широкими, но достаточно узкими, чтобы в случае попытки вторжения даже небольшой отряд мог держать в них глухую оборону, не пропуская пусть даже в сотню раз превосходящие силы противника.

Скоро все вновь переменилось. Скалы и крутые заросшие холмы вокруг нас сменились крутыми горными склонами и глубокими обрывами. Воздух становился холоднее. Катарина и Зук этого почти не чувствовали, а вот нас с оружейником начинал бить озноб, потому для спасения мы набросили на себя плащи. Но их хватило бы ненадолго. Дорога, ведущая в Кентлфарт, могла проморозить незадачливого путника до костей. Или же задушить метелью, кои в этих краях приходят внезапно, а отступают – нескоро.

Поэтому, когда я увидел идущего по дороге впереди человека, то сразу решил, что если это не наваждение, то точно какой-нибудь умалишенный. Это же подтверждала явно неподходящая для холодных высокогорий одежда. Одна лишь безрукавка и едва ли не ставшая лохмотьями рубашка – не лучшая защита от ледяного ветра. «Всего лишь полоумный бродяга», - решил я и правил дальше, нагоняя незнакомца. Услышав стук копыт, он остановился и обернулся. Русые, с проседью, соломенные волосы, торчащие во все стороны, были похожи на ветру на попавшую под бурю рощицу. Оружия при нем не было. Это вселяло простодушное снисхождение к «пьянице», но вместе с тем настораживало. Пальцы его левой руки ловко перебирали между собой что-то плоское и блестящее.

Когда мы уже почти поравнялись с незнакомцем, он присвистнул и закричал:

- Вот так повезло! Парень, свободное место найдется?

Глава 10. Под покровом

В ночь с 38-го на 39-е Мрака, 1856 цикл после Крушения.

***

Лаборатория, несмотря на позднее время, была ярко освещена всеми кристальными лампами. Из-за этого, окно, выходящее на север, в сторону старого соснового бора, казалось совершенно непрозрачным и больше напоминало черное зеркало. Почти весь Солнечный Замок давно спал, но работа Аниталы была в самом разгаре. На столе в ряд лежали настроенные кристаллы, стояло несколько колб и перегонных кубов с зеленой жидкостью разных оттенков. Вытяжка изумрудника ужасно быстро портилась, поэтому приходилось работать быстро, пусть даже жертвуя сном.

Она осторожно добавила несколько капель кошачьей крови в самый светлый из растворов и размешала. После чего нанесла смесь на один из кристаллов. Поверхность быстро впитала в себя частицы изумрудника вместе с кровью. Наступило время проверки.

Анитала подозвала к себе пса. Большой лохматый кобель послушно подошел к ней и сел рядом. Высунув язык, он преданно смотрел на хозяйку.

- Ну, Пенёк, давай лапу! – женщина с улыбкой склонилась над ним и протянула руку. Пес без раздумий вложил в нее свою лапу. Он чувствовал что-то странное и твердое в ладони хозяйки.

Анитала погладила Пенька свободной рукой и отошла. Свежеобработанный кристалл не изменился от прикосновения с собачьей лапой. Значит, она двигалась в верном направлении. Настал черед кошек.

Они сидели на подоконнике. Кот, казалось, обиделся на необходимость использования именно его крови в опытах, уткнулся в стекло. Кошка же беззаботно вылизывалась рядом.

Она прикладывала кристалл к подушечкам лап обоих. И в обоих случаях он ярко вспыхивал, отражаясь светом в исполненных непонимания кошачьих глазах.

В дверь постучали.

- Входите! – она положила кристалл в шкатулку и расставляла пробирки по подставкам.

В комнату вошел мужчина. Его карие глаза были слишком живыми для глубоких морщин на лице и седых, почти белесых, волос.

- А, это вы, Аргор, – Анитала улыбнулась, – глупо было бы полагать, что кто-то еще решит наведаться сюда в столь поздний час.

- Как ваши успехи? – директор коротким движением головы отбросил назад упавшие на глаза волосы.

- Изумрудник оказался достаточно… действенен. Кристалл уже различает существ разных видов. Конечно, до полного успеха далеко, но…

- Не-е-е-ет, - протянул Аргор, расплываясь в ухмылке, – это поразительно! Ваш муж был выдающимся человеком. Пусть и оружейником.

- Он добился в своей работе немногим больше меня. Но наставил на верный путь. Жаль, не все записи удалось найти.

- Кажется мне, их нашли до вас, – посетовал пламенный змей, – Печать Крови может стать опасным оружием не в тех руках.

- Считаете, Оружейная добилась больших успехов?

- Нет, но исключать этого нельзя.

- Скажите, Аргор, - Анитала приблизилась к директору и понизила голос, – в третьем хранилище точно не сохранилось никаких записей со времен Империи? Будь у меня доступ…

- У меня есть доступ. И я искал. В книгах, что мы вывезли, нет ни слова о Печатях Крови. Похоже, Меркор и остальные маги Цитадели держали все записи в Шпиле. А он…

- Да, я поняла. В таком случае, у меня есть еще одна просьба.

- Если это окажется в силах Солнечного Замка.

- Я хотела бы продолжить исследования непосредственно в Изумрудной Роще. Может, свежий сок изумрудника позволит наложить печать более тонко, чем вытяжка.

- Хм… - Аргор нахмурился. Земли, о которых говорила Анитала, располагались далеко за пределами Озерного Края, к западу от Южного Бора. По множеству причин дороги туда не прокладывали, а единственный возможный путь, по южным подножьям Расколотого хребта был небезопасен, ибо пролегал через старый испытательный полигон Оружейной. И все же, успех исследований заботил директора больше, чем расходы, – видя успехи, которых вы добились, полагаю, сообщество даст добро на это предприятие и выделит вам деньги. Вы сможете их представить на заседании после дня Надежды?

- Конечно! Спасибо вам огромное!

- Думаю, через пару циклов придет наш черед вас благодарить. К слову, как ваш сын? Слышал, он уже дослужился до сотника.

- Все верно. И совсем скоро вернется в Озерный Край.

- Пожалуй, стоит мне как-нибудь познакомиться с наследником Голубой Розы, – Аргор усмехнулся, поклонился волшебнице в знак прощания и направился к выходу.

***

В библиотеке стояла тишина. Кроме легкого дрожания света десятков свечей, ничто не нарушало покой читального зала. Айан сидел за одним из столов с закрытыми глазами, положив руки на стол ладонями вверх. На них опустил свои ладони его ученик. Верховный маг был спокоен, словно вытесанное из кварца изваяние. Ялес же, напротив, хмурился, помогая учителю заглянуть своим даром далеко на юг, многим дальше всех поселений ящеров.

- Выходит, - тихо проговорил верховный маг, - ты ощущаешь именно это.

- С каждым днем мне все больнее смотреть в ту сторону, – признался Ялес, – будто бы она хочет вытянуть мой разум.

- Ты прав. В этом цикле из нее плещет слишком много энергии, – Айан открыл глаза и медленно убрал руки. Ялес выглядел так, будто с него только что сняли телегу с камнями, – Бездна становится неспокойна. Если бы не Полчище, я бы давно поднял на совете вопрос об отправке туда экспедиции.

- Вы действительно считаете, что ее могли создать Древние?

- Боюсь представить, кому еще было бы под силу сотворить такое. Но она представляет гораздо большую опасность, чем дикари или даже ящеры. Нужно скорее закончить эту войну.

- А уверены ли вы, - Ялес вытянул шею и поправил увеличительное стекло на своем глазе, – что Имрир, разгромив Полчище, не обратит клинки армии против дворца и против вас лично?

- Я думаю, что Имрир и сам не вполне уверен в своих намерениях. Он великий воин, но не искушен в вопросах власти. К тому же, он – достойный сын Рейрисии. Вряд ли его, как всех этих выродков с Диких Земель, влечет алчность и жестокость. Но Имрир желает блага своему народу.

- Но вы можете узнать все наверняка. Обратиться к Сарасу…

- Отдел Тайн ныне занят куда более важным вопросом, чем изучением бредней о заговоре. У нас на носу война, Ялес. Тяжелая война. Имрир, даже если намерен совершить что-то, не будет рисковать судьбой всего народа ради своих прихотей.

- Учитель, я нисколько не сомневаюсь в вашей мудрости. Однако, народ, напротив, считает заговор командующего более, чем реальным, а бреднями – как раз каких-то сектантов. Отдел ищет их на каждом углу, а нашел ли хоть одного? На что они тратят время и силы?

- На обеспечение безопасности граждан Рейрисии.

- А если… если Сарас тоже в этом замешан? Он мог отвлечь внимание Отдела Служителями Бесконечности, чтобы не дать вам возможности вовремя узнать об опасности.

- Он – Кровавый Сокол. Их семья всегда стояла подле рода Золотых Орлов, всегда была посвящена в самые сокровенный тайны и верно защищала императора и его семью. И он так же был мне верен. Несмотря на то, что его род больше никогда не продолжится.

- Времена меняются. На вашем месте я был бы уверен лишь в одном человеке рядом с вами – в Гундуре. Недалек ли он или же…

- Достаточно! – Оборвал своего ученика Айан, – Ялес, какая муха тебя укусила? Речей какого сумасшедшего ты наслушался в городе?

- Простите, учитель, – он потупил взгляд, – я всего лишь беспокоюсь за вашу жизнь. Я боюсь, что весь совет встанет на сторону Имрира и обернется против вас.

- Ты очень многого не знаешь, юноша, – с доброй усмешкой добавил верховный маг, – рано или поздно тебе станут более ясны намерения каждого члена совета, в том числе и командующего. Тогда мы вместе посмеемся, вспоминая твои благородные, но столь наивные порывы.

- Думаю, все так и будет, – Ялес тоже робко улыбнулся.

- А пока – лучше отдохни. Думаю, это связь с разбушевавшейся Бездной так на тебя влияет. Спокойной ночи! – Айан встал и вышел из читального зала. По пути он захватил с собой с полок две толстых книги и направился в свои покои.

***

- Врата пропускают двадцать повозок в минуту! Тридцать тысяч в сутки! Только представь, Имрир! Больше двухсот тысяч человек в день! Так слаженно работают, что хочется забыть, сколько мы на это потратили! – проговаривал Хиртор, пустив слезу гордости.

Резиденция Черных Волков выбивалась из широкого пространства густого леса между Волоградом и Железногорском. Огромный дом изнутри по своей красоте и убранству превосходил даже дворец верховного мага. Богатейшая в Рейрисии и, возможно, даже в Известных Землях семья могла ни в чем себе не отказывать, нанимая лучших строителей, скульпторов и художников страны. Им принадлежали почти все шахты, литейные и кузницы в Железногорской области, а когда-то – даже кристальные рудники. И такое богатство, помимо немаленького налога, наложило на Хиртора еще и обязательства государственного казначея. Но глава рода не был надменным или бездарным человеком, потому успешно справлялся со своими задачами. Сейчас же, организовав и приведя в действие сложнейшую и дорогую, но предельно важную эвакуацию людей из Южного Бора, черный волк мог позволить себе немного отдохнуть в своем поместье. И… пригласить пару приятных собеседников, чтобы угостить их лучшим вином и обсудить светлое будущее любимой страны.

- Впечатляет, – ответил сидящий напротив Имрир, – хорошо, что ворота оказались столь широки.

- Пожалуй. Думаю, проход сделали таким широким не за этим, но для нас все вышло очень удачно.

- Если бы Рейрисия с самого начала видела эту угрозу… возможно, моя семья бы не погибла.

- О, сочувствую вашей утрате. Ведь я, как-никак, потерял брата в битве Четырех Кровей.

- Точно, ваш брат… - Имрир ненадолго запнулся. Его правая бровь едва заметно дрогнула, после чего он продолжил, – он храбро сражался в ту ночь.

- И все же, битву тогда выиграли именно вы.

- У меня не хватило бы ярости это сделать. Если бы не гибель родителей и сестры от лап этих тварей.

- Значит вы, как и наш всеми любимый верховный маг, хотите истребить Полчище полностью?

- Да. В этом я согласен с Айаном.

- Ну вот же, Имрир, у вас с ним ведь столько общего! Вы оба желаете блага для страны, оба стремитесь сделать Рейрисию безопаснее, богаче, прекраснее! Ума не приложу, к чему вам так хочется занять его место?

- Я не стремлюсь занять место правителя собой. Лишь кем-то другим, кроме Айана.

- Нет, вот не пойму, хоть убейте! – чертыхнулся Хиртор, но не оставил бодрого настроя, – он правит страной со дня ее основания и очень успешно. Люди довольны, соседи довольны, вы-то чем недовольны?

- Наша страна долгое время в застое. Верховный маг правит уже восемнадцать сотен циклов. Он осуществил все, что хотел. Но может ли Айан принести нам что-то новое? Он привел Рейрисию к процветанию. Но он запер ее в этой долине. Наш народ стареет в хорошей жизни. У молодых все меньше шансов добиться успеха. Им не хватает места. Значит, нужно его найти. Расширить страну. Брать под свое крыло новые земли. Осваивать их. Но тогда и у власти нужны молодые люди. Со свежими мыслями.

- И тогда следующий правитель так же прирастет к своему месту. Все повторится вновь. Но будет ли в это время такой же сильный человек как вы, чтобы объединить людей во имя перемен? – усмехнулся черный волк, – не лучше ли оставить мир, как есть, пока все идет хорошо, чем уповать на туманные «перемены»?

- А в этом, уважаемый Хиртор, уже я вынужден не согласиться с вами! – отозвался из дальнего конца зала Ульдан. Он бродил среди колонн с бокалом вина и равнодушно разглядывал картины, открывающие перед ним сочетание красок прошлого и настоящего: ошеломительные сражения, великие города, великих людей. К столу, уставленному множеством угощений, глава Оружейной даже не приближался. К пище он был холоден и считал ее лишь необходимостью для существования. Получение же удовольствия от вкуса творений поварского мастерства Ульдан находил отвратительным. Он вынырнул из-за очередной колонны, отпил из бокала пару глотков и продолжил: - у Имрира есть способ, до которого не додумался даже я. Он предлагает выбирать нового правителя через определенное время. Сотню циклов или две. Тогда каждый следующий будет приносить в страну что-то новое. Мы сможем развиваться.

- Но позвольте, дорогие друзья, совет не так велик. И не все его члены достаточно благоразумны. Сможем ли мы определиться с выбором? – Хиртор в недоумении перевел взгляд с оружейника на командующего.

- Выбирать будет не совет. А народ, – пояснил Имрир.

- Это как это? Весь?!

- Совершеннолетние граждане. Желательно, образованные.

- Надо же… я поначалу и подумать не мог, что вы, Имрир, такой интересный человек! Выпьем же за это! – объявил Хиртор и все трое осушили бокалы. Но на этом черный волк не закончил, – но есть еще один волнующий вопрос. Имрир молод, у него горячая, неспокойная кровь. Его жажда перемен напоминает мне нашу с братом молодость. Но вам-то, Ульдан, какой смысл поддерживать командующего?

- Ха! Обижаете, Хиртор! Я всю свою жизнь работаю с новшествами. Вся моя жизнь – сотворение того, чего никогда не существовало доселе. Старение разума для ученого равносильно смерти. А мне… рановато пока умирать. Однако, раз уж вы спросили, позвольте встречный вопрос. Того же толка. Зачем вы пригласили нас на этот разговор?

- Так все за тем же. Наскучил мне этот Железногорск. Мне хочется развивать свое хозяйство, видеть, как строятся новые города. Как сплетаются дороги в паутину вокруг них. Видеть, что мои деньги не просто лежат грудой в сокровищнице. Они должны работать. На людей. Так же, как люди работают на них. Пусть власть будет какой угодно – дайте мне новую, свежую землю. Чтобы я мог привести ее к процветанию. Как Железногорскую область.

- О, Хиртор, не ожидал, что вы исполнены таких чувств! – с легкой насмешкой и глубоким недоверием проговорил Ульдан, приблизившись к столу.

- Вот видите! Я полон неожиданностей не меньше вашего! – захмелевший уже Хиртор нелепо вскинул руку, едва не перевернув бутыль с вином, – и мне, как вашему деловому пар-р-р…тнеру хотелось бы узнать, каков будет способ смещения верховного мага с его… трона!

- А вот это пока ни к чему. Вы узнаете обо всем, когда придет время, – Ульдан доброжелательно улыбнулся и наполнил бокал черного волка и свой, – давайте лучше выпьем сейчас за то, что вы так успешно начали вывоз людей из Южного Бора!

- Да будет! – выкрикнул Хиртор и вскочил со своего места, воздевая бокал с вином над головой.

***

- Эта эвакуация загонит всех нас в могилу… - прошептал сокрушенный Илес Бойлен.

Все пять тысячников Отдела Тайн были созваны в главный штаб. Все они сидели за совещательным столом: напряженные, раздраженные и немного испуганные. Шестым среди них был Сарас. Здание, в котором они находились, черными шпилями возвышалось на площади посреди Западной улицы. Сегодня оно, несмотря на позднее время, внутри было шумным и оживленным. Помимо поднятых по особому распоряжению столичных служащих, в Волоград вместе с тысячниками съехались их помощники и несколько сотников.

- Не будьте так легковерны, тысячник Бойлен, – с усмешкой заметил сидящий рядом высокий мужчина с густой черной бородой. Фальд отвечал за внешнюю разведку Отдела Тайн.

- Вы сомневаетесь в докладе Гуннера? – не унимался Илес.

- Я разнесу в пыль его безумные догадки! – несмотря на полушепот, голос Фальда был сильно возбужден. В его глазах горел огонь.

Во главе стола, в своем извечном капюшоне, восседал кровавый сокол. Он оглядел собравшихся. Все они, несомненно, были намного младше него, но его зеленые глаза были слишком чисты, живы и проницательны, чтобы хоть кто-то мог поверить, что Сарас родился задолго до Крушения. Он коротким кивком дал Гуннеру добро выступить перед остальными тысячниками.

- Что ж, я начну… - защитник третьего хранилища поднялся со своего места, отложив в сторону бумаги, – несмотря на то, что война уже неизбежна, я хотел бы высказать одно предположение, достаточно обоснованное, чтобы принять его во внимание. И взять эвакуацию Южного Бора под особый контроль Отдела. Полагаю, многих из вас насторожило то, что ящеры назвали свое нападение на пограничные заставы «ответом». Однако, за день до этого к нам пришло сообщение совершенно противоположного характера. О нападении на вторую сторожевую крепость Теневого хребта. Оно и последующее нападение на заставы и послужило началом войны. Это натолкнуло меня на мысль, что в этом деле была замешана некая третья сторона. Это же косвенно подтверждает найденное одним из истребителей в столице капище. Боюсь, мы столкнулись с деятельностью Служителей Бесконечности. Здесь, в Озерном Крае. Предполагаю, это может объяснить исчезновение тел солдат пограничной сотни. Культисты попросту не могли нанести достаточно похожих на клыки и когти ран, потому обставили все так, будто стая попросту сожрала тела и своих, и наших. А после культистам ничто бы не помешало переодеться в доспехи наших солдат и…

- Время, – неожиданно для всех прервал его Фальд, – время бы им помешало.

- Простите, вы не могли бы… - хотел возразить Гуннер.

- Пусть продолжит, – вступился за Фальда Сарас, – нам важно знать мнение каждого.

- Извините, защитник, - тысячник поднялся с места, положив руку на грудь, словно сочувствуя, – но ваше… предположение не выдерживает даже малейших сомнений. Подскажите пожалуйста, предоставили ли чешуйчатые хоть малейшее доказательство того, что мы первые напали на них? Нет. Они просто вырезали еще больше наших солдат. А вы знаете, почему у них нет этих доказательств? У них их и не может быть! Потому что на них никто не нападал. Каждый меч и каждый доспех Рейрисского солдата на учете. И при других обстоятельствах, возможно, пропажа целой сотни послужила бы достаточным поводом для подозрений. Но не в том случае, когда между сторожевой крепостью и Клыкастой Пустошью даже верхом три дня пути!

- Это меня и пугает, – продолжил тысячник Гуннер, – после того, как мы получили подробный отчет с места капища в Волограде, мои помощники нашли в третьем хранилище записи, в которых описаны попытки магов Цитадели открыть пространственный разрыв. И именно это пытались сделать культисты. Быть может, в столице у них это не удалось, но в сторожевой крепости, с большим числом разумных жертв… Нам стоит обратить на это внимание, Сарас.

- Звучит интересно… - вновь заговорил Фальд, – но потрудитесь объяснить, зачем Служителям Бесконечности, врагам покоя и порядка, ставить нас в этой войне лишь в более выгодное положение? Мы, может, потратим больше денег, но сохраним войско и население Южного Бора. Они не настолько глупы.

- Не настолько, – согласился Илес, после чего вдруг добавил, – и это все объясняет!

- О чем вы? – Сарас перевел на него взгляд.

- Сейчас наша страна в срочном порядке ввозит в Озерный Край почти два миллиона человек. Нет времени на досмотр. Нет времени на проверку бумаг. При желании под видом земледельцев в такой толпе можно спрятать армию!

Тут же его слова породили возмущенные возгласы. Хранители повскакивали с мест и принялись ожесточенно спорить. Лишь Сарас молча сидел, задумавшись. Он прикидывал, сможет ли их столь малочисленная организация взять в узду эвакуацию и не допустить проникновения вместе с беженцами культистов, если таковые вообще были. Пытался вспомнить по пути движения повозок удобные точки для наблюдения и… участки, удобные для тех, кто хотел бы незаметно выскользнуть из толпы и скрыться. Из шести тысяч служащих Отдела Тайн при всем рвении на эту задачу можно было бросить от силы три. Кровавый сокол знал человека с достаточным количеством подчиненных и средств для помощи, но в то же время он понимал, что, обратившись к этому человеку, распишется в бессилии своей организации и себя. А это, в свою очередь, сделает переворот почти неминуемым. «Рейрисия меж трех огней. И уберечь ее от всего не удастся», – мелькнуло в голове Сараса.

В дверь постучали.

- Господин Сарас? – в проеме мелькнуло лицо худенькой темноволосой девушки, – прибыл верховный посол. Он настаивает на встрече.

- Хорошо. Проводи его в мою приемную и оставь там. Передай, что я скоро подойду, – ответил кровавый сокол.

Тысячники притихли. Сарас тоже был насторожен столь поздним визитом Фарада, но не подал вида.

- Командир, - Обратился Гуннер, – вы уже решили, что нам теперь делать? Если они все же сумели открыть…

- Открыть разрыв они не могли, – прервал его Сарас, – без черных сфер это невозможно. А их больше не существует. Однако нам следует выставить дозоры по всему пути движения беженцев и во временных поселках. Фальд, поручаю это вам. Завтра обсудим подробности. Все свободны.

Теперь Сарас направился в приемную. Он догадывался, зачем к нему пришел Фарад, но все еще питал надежду, что это может быть действительно важный разговор.

Посол, устремив взгляд на дверь, нервно перебирал пальцами по крышке стола. Стоило кровавому соколу зайти, Фарад начал атаку в лоб:

- Что насчет моей просьбы? Вы ее выполнили?

В этот миг Сарас закатил бы глаза, если бы умел. Вместо этого он всего лишь бросил свой изучающий взгляд вглубь комнаты и снял капюшон. Посол невольно опустил глаза. Короткие огненные волосы кровавого сокола выглядели столь неестественно, что вызывали у многих приступы головокружения или даже тошноты. Здесь же, среди темных красок штаба Отдела Тайн они особенно выделялись.

- У нас сейчас слишком много работы, чтобы разбираться с твоими личными проблемами. А во-вторых, здравствуй.

- Безопасность государства и его служащих – ваша работа! Не пытайся подкупить меня любезностями!

- Я не пытался. Лишь хотел избежать пустых криков ни о чем, – Сарас, как ни в чем не бывало, сел за письменный стол и, разобрав стопку бумаг, достал несколько листов, чтобы сложить отдельно.

- Ты считаешь ничем похищение дочери верховного посла?! Сарас, ты прекрасно знаешь, кто за этим стоит!

- Конечно, знаю. Ты. Тебе ведь стольких людей удалось убедить сделать вид, что все так и должно быть. Договор с оружейной, истребитель. Твой бывший подопечный, кстати. А ради чего?

- Чтобы защитить ее! Уберечь от переворота! Я не мог знать, что Файдан меня предаст!

- Мы это уже обсуждали. Он – военнообязанный. Началась война, и отныне он выполняет приказы командующего.

- Преступные приказы!

- Будь них что-то преступное, мне бы давно сообщили об этом из первого хранилища. И в приказе, если присмотреться, нет ни слова о похищении или удержании Катарины. Думаю, присмотр за ней – личное решение Файдана. Тебе стоит поблагодарить его, когда он вернется.

- Если с ней ничего не случится. И если вы все не заодно! Похоже, от вас я ничего не добьюсь! – выкрикнул посол и поспешно вышел из приемной с отчаянной, но неудачной попыткой громко хлопнуть дверью.

«Старый безумец. Даже не верится, что мы одного возраста», – рассудил Сарас и начал читать последние доклады с границы.

Глава 11. Охотник и зверь

- Так ты чего, истребитель? – судя по голосу, наш попутчик был поражен. Но вот выражение его лица при этом больше походило на кота, которому к носу поднесли кусок протухшего сыра.

Ален Вюйн, как выяснилось, был вовсе не путешественником. И даже не торговцем. Выходец из Крайтона по неназванным «причинам» скрывался от правосудия Прибрежья, и почему-то выбрал в качестве убежища недружелюбные к чужакам Сияющие Пики. Но я хотел разузнать, чем он смог добиться расположения гномов.

- Он самый. А ты чем занимаешься?

- В основном – пью, – без стеснения подтвердил мои догадки Ален, – а так – уборщиком подрабатываю.

С этими словами Вюйн нервно хихикнул и дернул головой набок.

- На востоке ничего нет, кроме хозяйств. Что же ты убираешь?

- Кротолюдов. Лишних. Как раз топал к норе.

В ответ на это я лишь хмыкнул. У меня не было теплых чувств к этим подземным созданиям, скорее отвращение и ненависть. Но сейчас меня пробирало не от этого. Похоже, гномы берегли свои жизни и не совались в оставшиеся немногочисленные норы, а посылали выполнять черную работу приключенцев вроде Алена. В моем воззрении это объясняло, почему в последние циклы в Сияющие Пики наезжало столько наемников со всего Известного Мира.

- А друзья твои – кто? – Вюйн не без интереса пару раз вглядывался в окошко кузова и беспрестанно косился на сидящего с другой стороны от меня Зука.

- Меня – Мур-Хан-Зук, воитель, – почтительно ответил кашир и поклонился.

- А сзади? Не, если дело не мое…

- Сзади – наши товарищи – Лионар и… - я задумался на мгновение. Что может знать прибрежец о дочери посла? И все же, лучше подстраховаться, – Рильда. Оружейник набирается опыта у соседей. Взял, вот, дочку с собой. А я сопровождаю.

- А кашир?

- Долгая история.

- Понял. О, там за поворотом останови. Пересечемся в Кентлфарте – с меня пиво, – Ален рассмотрел неподалеку знакомые скалы и уже собирался спрыгивать с дрожек.

- Минуточку… - я ощутил в груди не то легкое жжение, не то покалывание. Знакомое небо. Знакомые скалы. Словно из ниоткуда я ощущал тот самый смрад пещер и вкус крови на губах. Даже Клыки будто легонько подрагивали в ножнах от волнения, – говоришь, нору чистить собрался?

- А что? – Вюйн сначала в недоумении посмотрел на меня, но увидев сверкающие глаза, быстро все понял, – а-а-а-а. Стариной решил тряхнуть?

- Покажу пару уроков. Опытом поделюсь, – я переглянулся с Зуком. Кашир тряхнул усами и утвердительно кивнул головой.

***

Мы втроем стояли у входа в пещеру. Повозка осталась на небольшой каменистой площадке, чуть в стороне от дороги и совсем неподалеку от расщелины. Там же остались Катарина и Лионар. Я попросил оружейника развести костер и поддерживать его до нашего возвращения. Теперь же, видя Зука в боевом скелете с четырьмя клинками на поясе и двумя стрелометами за спиной в придачу, я перевел взгляд на совершенно безоружного Алена.

- А ты их зубами кушать будешь? – спросил за меня Мур-Хан-Зук Вюйна.

- Не-а. Вот этими малышами, – «Уборщик» в ответ показал два вложенных в ладони плоских кристалла с узорами внешней настройки, – они на куски рвут. В общем, тема такая. Заказ тут веселый. Давеча тут какая-то падла коров на пастбищах стращала. Говорят, псина. Огромная псина. Зуб могу дать – нет там никаких собак. А вот куча кротолюдов найдется точно. Но если что похожее найдете – свистите. Мне еще бородатым голову этой дряни надо притащить.

- Псина? – с сомнением переспросил я, – может, волк?

- Какая разница? Мне сказали – псина. Хотя… Волк – не волк. Я так себе их язык выучил. Пошли уже!

Мы с Мур-Хан-Зуком включили осветительные кристаллы и устремились вслед за Аленом Вюйном – новоиспеченным охотником на «огромных псин».

Внутри было промозгло, холодно и сыро. Но подозрительно чисто и свежо для кротолюдового логова. Для волчьего – тоже. Даже Зук своим носом не уловил запаха ни одного живого существа. Но Ален, направленный сюда гномами, был твердо уверен в том, что цель его охоты скрывалась именно здесь.

Через пару поворотов мы наткнулись на небольшой сводчатый зал. Это был тупик. Пещера нигде не ветвилась. Не уходила ни вверх, ни вниз. Нигде не было ни следов лап, ни костей, ни соломы. Вообще ничего. Ален отчаянно ругался, сшибая сапогами маленькие сталагмитики на пути.

Вдруг наш слух уловил тихое, трещащее постукивание в темноте справа. Я уже схватился за рукояти клинков, но тень, молниеносным рывком метнувшаяся ко мне, повалила на спину и навалилась на грудь. Это существо, вернее, тварь, была совсем не похожа на псину. Лишь немного – на огромного двуногого волка. Весь черный, с истинно волчьей головой (Ален будет доволен), телом зверь напоминал огромного, мускулистого, покрытого жесткой черной шерстью и снабженного хвостом, но человека. На его шее что-то блеснуло.

- Ал, ты?! – лишь успел рявкнуть он, как вдруг сбоку на него налетел Ален. Вспыхнул кристалл в его ладони, но Вюйн промахнулся. Зверь ловко увернулся от клинков Зука и на всех четырех отбежал в дальний конец пещеры. «Уборщик» с воинственным воплем устремился за ним. А я ошарашенно лежал, забыв о необходимости подняться. Видимо, от удара головой перед глазами стояло лицо голубоглазой светловолосой девочки. Она смеялась, а потом, оборачиваясь, взмахнула волосами и исчезла. Впереди уже завязалась стычка. Ален, кляня зверя всеми проклятиями, пытался достать его силовыми выбросами или подставить под клинки Мур-Хан-Зука. Кашир даже пару раз попал по существу, но оно в ответ продолжало уворачиваться, словно не замечая боли и не желая причинить вреда нападавшим.

В конце концов, заорав что-то вроде: «шкура драная!», Ален метнулся на зверя, но угодил рукой в стенку, проломив ее силовым выбросом, и кубарем полетел в открывшийся, уходящий вниз, проход. Я уже подбежал. И зверь, и Зук, успокоившись, растерянно поглядывали то на меня, то на дыру в стене. Но в нос струйками ударил хорошо узнаваемый запах. Вернее, зловоние. Снизу послышались шорохи и визги, а после – уже крики Вюйна.

Мы все-таки нашли здесь кротолюдов.

Я, обнажив Клыки, уже был готов нырнуть на помощь «уборщику», но Ален сам стрелой вылетел из дыры, размахивая руками, словно срывал с себя паутину. Из темноты его преследовала стая полудвуногих, не то крысоподобных, не то кротоподобных тварей, ростом в среднем чуть меньше кашира, тощих и с огромными, но почти слепыми сплошь черными глазами без век.

- Я решу, – Мур-Хан-Зук встал перед самой дырой. Широко расставив стальные ноги, руками скелета он начал со свистом раскручивать все четыре клинка перед собой, сливая в наших глазах лезвия в блестящие в свете кристаллов круги. Собственными же руками кашир выхватил стрелометы. Подступившие кротолюды потоком катились по проходу, но с отчаянными визгами отлетали от «мясорубки» Зука, падая на бежавших сзади сородичей. Особо упорные, вцепляясь зубами в металлические кисти боевого скелета, быстро вознаграждались болтами в голову.

- А с тобой я еще не закончил, скотина! – выкрикнул Ален и с пылающими гневом глазами устремился к зверю, нервно потирая друг о друга кристаллы.

- Стой! - я окликнул Вюйна и для верности, подбежав, поднял между ним и зверем Клык. Ален нехотя остановился, - тут что-то не так... Зук, ты долго сможешь их держать?

- Пока не разрядится. Еще долго, - отозвался кашир, имея в виду свой боевой скелет.

Теперь, стоя на месте чуть поодаль, зверь казался еще более разумным, чем в миг нашего первого столкновения. Он изучающе рассматривал нас, больше всего внимания уделяя мне.

- Что теперь? Кость ему дашь? - язвительно поинтересовался Вюйн. Он с досадой смотрел на свои руки.

- Попробую поговорить, - я перевел взгляд на существо, - ты ведь нас понимаешь?

- А то! - вдруг громко и отчетливо рыкнул он.

- Ты не волк… - Ален непонимающе уставился на существо, словно не понимая очевидности собственных слов.

- Наверное, нет, – зверь, казалось, насмехался над своим охотником. Его легкий оскал действительно напоминал улыбку.

Своды пещеры вздрогнули, будто от неожиданности. С потолка в свете кристаллов струйками вилась пыль. Из прохода сквозь болезненный визг пробился глухой тяжелый рев. От знакомого звука по спине пробежал холодок. Я понял, что скоро будет уже не до зверя.

- Зук! – я рванулся к каширу и едва успел выдернуть его с прохода, как оттуда, давя под собой замешкавшихся кротолюдов и переломав сужавшиеся стенки пещеры, в зал вылетела огромная туша. Копатель жадно принюхивался, водил безглазой мордой, выискивая добычу. Когда гномы, докопавшись до обитавших в глубоких недрах гор кротолюдов, ощутили на себе голод тысяч пещерных тварей и попытались перекрыть проходы, ведущие к глубинным копям, они впервые столкнулись с копателями. Огромные, в холке в высоту часто превосходящие гномов, они пробивали себе путь сквозь породу толстыми передними лапами с огромными прочными когтями, пусть медленно, но продвигаясь вперед при помощи коротких задних. Шкурой копатели внешне походили на кротолюдов, хотя кожа первых была многим толще и защищала даже от стрелометов. Именно из-за этих тварей оборона гномов в Кентлфарте была смята и разорвана: подземные коридоры трудами копателей превратились в «каменный сыр» с множеством новых ходов, из-за чего приходилось оборонять их по всей длине. У гномов не хватило на это сил.

Появление этой твари сулило нам как минимум большие неудобства. Ведь помимо одной огромной и очень злой туши зал начал потихоньку заполняться прущими из открывшегося прохода кротолюдами. Мелкими перебежками они приближались к нам, не решаясь напасть, но собирались в кучу и уже злобно пищали на нас, скаля зубы. Стая тварей отрезала нас от зверя, который уже принял на себя первые нападки кротолюдов, насаживая самых смелых на когти и расшвыривая их по стенам.

- Зук, они не должны выбраться наружу, – холодным громким голосом я обратился к каширу. Тот сразу все понял и отпрянул к сужающемуся выходу из зала, повторно раскручивая перед собой клинки.

Через несколько мгновений мы с Вюйном отбрасывали все более наглеющих тварей. С противоположного конца зала донесся яростный рык и целый хор визгов. В полумраке я уже не мог разглядеть зверя – место, где он стоял, превратилось в извивающийся холм кротолюдов. Но они еще не могли совладать со своим противником.

Копатель окончательно перестал вертеть рылом. Плоская морда была обращена к нам. С хлюпающим ревом он устремился ко мне. За ним же ринулись и остальные кротолюды, почувствовав поддержку сильного союзника.

Немногие могли похвастаться опытом сражения с копателем один на один. Но я был в их числе. Тем более, что в дни очистки Кентлфарта мне приходилось сталкиваться с этими тварями в куда более неудобных и узких проходах. Здесь же было, где развернуться, пусть даже спотыкаясь о злобную мелюзгу. Оставалось всего лишь…

Я не успел ничего сделать. Я даже не успел прикинуть ход своих действий. Вюйн думал быстрее. Или не думал совсем. Но он, прорубив себе дорогу сквозь кротолюдов, налетел на копателя и впечатал кристаллы в бок твари. Под его ладонями что-то гулко чавкнуло, но этот звук тут же скрылся за громогласным болезненным ревом. Копатель, повернувшись, махнул обратной стороной лапы и отшвырнул Алена в кучу кротолюдов. А после с удвоенной яростью начал наступать на меня.

Мимо меня на помощь Вюйну пронесся Мур-Хан-Зук. Я же вихрем выкашивал рвущихся ко мне подземных тварей, уворачиваясь от бросков копателя. Несмотря на льющуюся из разорванного бока кровь, он почти не потерял сил.

Наконец, после очередного взмаха тяжелой лапы, тварь фыркнула и остановилась на пару мгновений, отдышаться. Этого хватило, чтобы Клыки вгрызлись в шею копателя. Я с силой дернул клинки влево, распарывая засечками шкуру до самой щеки. Тварь широко расставила лапы, пытаясь сохранить равновесие, но все равно повалилась вперед, хрипя и захлебываясь кровью. Я перехватил Клыки и с усмешкой взглянул на замешкавшихся кротолюдов. Теперь настал их черед. Но сначала…

Один из Клыков послушно вернулся в ножны. Его место в моей руке заняла Жанетт. Я прицелился прямо в морду еще хрипящему копателю. Кристалл на конце снаряда с хлопком вспыхнул, разорвав его голову на куски.

К этому времени Зук уже помог Алену подняться и вернуться в строй. Спина к спине, они стояли скалой, раз за разом разбивая собой визжащий прибой голодных тварей. Мое внимание вновь привлек рык из дальнего конца пещеры. Значит, зверь был еще жив. Я решил продвигаться к нему, чтобы помочь сбросить кротолюдов. Позади меня оставались лишь изрубленные тела.

Из налипшей на зверя визжащей кучи то и дело вырывались черные лапы (или руки?), иссекая многочисленных врагов когтями или раздавливая кости железной хваткой. В редких просветах мелькали глаза зверя. Он смотрел на меня и, казалось, ждал.

- Пригнись! – крикнул я и, как только заметил, что центр кучи сместился вниз, прочертил перед собой парную молниеносную дугу. На мгновение впереди образовались две полосы свободного пространства, нарушаемого лишь брызгами крови мелкими ошметками кожи. Тут же из вороха кротолюдов, оставшихся в живых вперемешку с мертвыми, вынырнул, вытянув вверх голову и широко раскинув лапы, зверь. Широким оскалом он дал понять, что продолжит бой бок о бок с нами.

Четверо против неисчислимой толпы. Исход был очевиден. Вскоре мы обратили кротолюдов в бегство. Твари трусливо, карабкаясь по спинам и головам своих сородичей, пытались всем скопом втиснуться в проход, из которого вылезли. Ален подошел сзади и «помог» устранить затор силовым выбросом. Как только путь стал свободен, я, оскалившись не хуже зверя, завел Клыки назад и приготовился рвануться вниз, чтобы прикончить оставшихся. Крутанув носком сапога по скользкой влажной породе, я взял разбег.

- Хватит! – перед проходом мелькнула тень и я на реакции поднял клинок, едва успев остановить его острие у самой шеи Катарины. Но она невозмутимо стояла, выставив перед собой ладонь.

- Дура, – шепотом выдавил я из себя, вмиг остыв. Любимый меч вдруг стал мне противен и я отшвырнул его в дальний конец пещеры.

- Может, и дура. Но точно не убийца. Хватит на сегодня смертей.

- Она права, – неожиданно согласился Ален, – мы пришли за псиной.

- От псины слышу! – огрызнулся зверь, стоя по другую сторону от меня.

В зал вбежал Лионар. В его руке был заряженный стреломет.

- Я пытался ее остановить, – сказал он, видя мой гневный взгляд.

- Неважно. Разберемся на поверхности, – ответил я и взглянул на зверя, – ты идешь?

- А то! – вновь рыкнул он, пытаясь изобразить улыбку.

Выбравшись на поверхность, я тут же сел к костру, чтобы согреть руки. Из-за крови кротолюдов, они, казалось, мгновенно промерзали до костей на холодном ветру. Вюйн и Лионар выволокли наружу бочку с водой, чтобы все смыть. Запасы не стоило беречь: к вечеру мы должны были прибыть в Кентлфарт.

Вскоре нам удалось узнать, что Фенрир, как зверь сам себя называл, ни к волкам, ни к собакам отношения не имел. Он утверждал, что прибыл издалека вслед за своим другом, которого уже долго и безуспешно ищет. Поначалу Фенрир принял меня за него, но после, при прикосновении в пещере каким-то образом недолго покопавшись в моей голове, понял, что его друг мыслил иначе. На выдвинутые Аленом претензии на его голову, зверь заявил, что есть никаких коров не хотел и вообще питается исключительно солнечным светом. Вюйн ему не поверил, но благодаря моему дару убеждения (или нескольким золотым монетам) согласился, что и коров, и гномов видал с высокой колокольни. Но пообещал проследить за чудесной способностью Фенрира кушать солнечные лучи. Зверь действительно был довольно странным: шерсть у него оказалась жесткой, будто это - тончайшие иголки или волосы просто были покрыты затвердевшей смолой. Зубы и когти были не белыми и даже не желтыми, а тоже серыми, лишь намного светлее, чем остальное тело. Более того, при ближайшем рассмотрении я понял, что пол его также определить не удастся, ибо нужных органов у существа попросту нет. Но Фенрир со всей уверенностью говорил, что он именно «он», а не «оно».

После того, как ответы на все (почти все) вопросы были получены, мы решили продолжить путь в столицу гномов. Я предложил Вюйну подбросить его до города, на что тот охотно согласился. Почти сразу меня посетила еще одна мысль.

- Эй, Фенрир! – окликнул я зверя, когда Лионар уже собирался трогать.

- Что-то еще? – зверь смотрел на меня и вновь оскалом изображал радушную улыбку.

- А в Озерном Крае ты своего друга искал?

- Это за горами?

- Ну да. Долина.

- Все думаю, как туда пробраться… - протянул он.

- Захочешь – поехали с нами! – добродушно предложил я. Фенрир был загадочным, но никак не безумным или жестоким существом. В поисках своего друга он мог стать жертвой непонимания. Как и в этот раз, – помогу, чем смогу. За тобой хотя бы охотиться никто не будет.

- Не хочу вас теснить, – он оглядел повозку, решив, что та будет маловата для всех.

- Ты совсем не помешаешь! – воскликнула выглянувшая из-за дверцы повозки Катарина. Похоже, и ей этот угрюмый волчара чем-то пришелся по душе.

- Я без скелета совсем маленький! Поместишься! – Зук выбрался на крышу и крутился, показывая себя.

Лионар молчал. Лишь взглядом приглашал Фенрира взбираться на дрожки.

Зверь посмотрел на Алена. Тот, видя это, лишь пожал плечами:

- Пока они будут в Кентлфарте, посмотрю, какой ты солнцеед, – с усмешкой сказал он.

- Ах, черт с вами! – воскликнул Фенрир и поднялся на повозку, – поехали, что ли!

Я не знал, кто такой черт и есть ли он среди нас, но не придал этому странному слову значения. Дорога вела нас дальше. Фенрир и Вюйн расположились на дрожках по обе стороны от Лионара. Я же забрался в кузов.

- Катарина, - я, увидев девочку, тут же вспомнил о ее опрометчивом поступке, – нам нужно поговорить.

Мур-Хан-Зук, сидевший рядом с ней, проурчал многозначительное «О-у-у-у» и поспешил уйти на крышу. Через окно.

- Зачем ты туда полезла? – я сел на край лавки напротив. Мой взгляд был прикован к подолу ее платья. Его нижний край был перепачкан кровью.

- Я… - Катарина замялась и виновато опустила глаза, – испугалась. Когда услышала тот рев. Я думала, оно убьет вас. А потом увидела все эти тела…

- Он, – памятуя о просьбе Фенрира, поправил я, – да и ревел всего лишь копатель.

- Прости… знаю, я могла погибнуть.

- Хуже, – я невольно взял ее за руку. Даже сквозь перчатку чувствовался холод, – тебя мог убить я.

- Нет. Не мог, – она несильно сжала мою ладонь. Голос Катарины стал мягче, а воздух вокруг нас – теплее.

- А если бы я не успел остановить клинок?

- Успел бы. Ты же истребитель! – она заглянула мне то ли в глаза, то ли в душу и наивно улыбнулась. Или лишь создала видимость наивной улыбки.

Мне нечего было ответить. Но я все острее ощущал, что с кем-то из нас далеко не все в порядке. Казалось, Катарина понимает меня совершенно и полностью, даже без слов. И в то же время, я не понимал ее совсем. Она за время путешествия рассказывала о множестве своих страхов, в том числе о боязни быть разрубленной на части мечом. И в то же время девочка была готова встать между клинком разъяренного истребителя и… горсткой кротолюдов. Но чего ради? Неужели Катарину так волновала жизнь неразумных, и притом очень опасных тварей?

В раздумьях я погрузился в полудрему. Катарина смотрела в окно, Зук грелся на крыше в солнечных лучах, а с дрожек то и дело доносились громкие возгласы и смех вперемешку с довольным рыканьем. Так и прошла наша дорога до Кентлфарта. Сторожевые врата на перевале нам открыли без вопросов, а точнее, вообще без слов, даже несмотря на наличие такого странного попутчика, как Фенрир. Гномы будто не хотели, чтобы мы задерживались на дороге даже на минуту. Никто и не был против. Лошади немного отдохнули, пока мы сражались с кротолюдами, а в горах иначе как шагом вести их было опасно.

Ближе к закату перед нами показалась столица Сияющих Пиков. Вернее, несколько башен и построек на поверхности перед въездом под землю. Здесь мы тоже преодолели ворота под дружное молчание охранявших их гномов. Дальше – проход в горе, тускло освещенный масляными лампами. Гномы не привыкли к яркому свету, и их вполне устраивал подобный полумрак. Через какое-то время проход закончился и мы оказались в необъятном по своим размерам гроте. Внутри него, на выступающих вверх скалах и в низинах, заползая высоко по стенкам, почти под самые своды, раскинулся тепло-серой каменной массой город Кентлфарт. Но даже здесь, даже с самой высокой подземной «горы» в центре грота нельзя было разглядеть его весь. Ибо вокруг в толще породы вилась еще целая сеть населенных ходов.

Здесь нас ожидал уже относительно теплый прием. Я не удивился: вряд ли Имрир забыл бы предупредить гномов о нашем приезде. Перед нашей повозкой вдруг возник сопровождающий с бородой по пояс и в богато расшитой одежде. Он, даже не представляясь, помог нам добраться до конюшен. Когда мы оставили повозку, взяв все необходимые в быту вещи, гном повел нас по городу, в красках описывая места, по которым мы проходили. Он с гордостью повествовал о храбрости защитников, а после – освободителей города во время нашествия кротолюдов. Это навевало воспоминания о том, в каком виде я в последний раз видел Кентлфарт. Мне этого совершенно не хотелось, потому шел я чуть поодаль от остальных, стараясь не заострять внимания на извилинах улиц, на которых, сейчас казалось, никогда и не было жуткой многодневной бойни.

Через некоторое время сопровождающий привел нас к двери небольшого дома почти в центре города, у подножья подземного возвышения, на вершине которого красовалось похожее на корону с двенадцатью башнями-зубцами огромное здание Совета Альянса. Постоялых дворов и гостиниц у гномов никогда не было, поэтому для важных гостей из числа людей несколько домов оставляли незаселенными. Простые же торговцы ночевали вовсе под воротами за пределами города. Сопровождающий поспешил распрощаться с нами, пожелав нам приятного отдыха и пообещав, что придет завтра днем, чтобы проводить меня на заседание Совета.

Внутри оказалось довольно просторно и даже уютно. Широкий каменный стол в гостиной был накрыт ужином. Видимо, его принесли сюда перед самым нашим приездом. Поначалу меня смутило количество кроватей. Всего четыре в двух спальнях, при том, что нас было шестеро (пусть и с трудом, но мы уговорили Алена, хотя бы пока мы здесь, ночевать с нами, а не на холоде у дороги). Но эта неприятность решилась быстро и сама собой: Вюйн завалился спать сразу и попросил разбудить его к ночи, а Фенрир объявил, что не умеет спать вовсе. Я не стал возражать, искренне надеясь, что эти двое не убьют друг друга за ночь.

Вскоре мы привели себя в порядок с дороги (благо, гномы уже успели восстановить в столице даже водопровод), и сели за ужин. Стол был уставлен множеством мясных блюд совершенно разного вида. У нас с Лионаром глаза разбегались от разнообразия, а Зук, стремясь попробовать все и сразу, в итоге объелся и начал икать, что совершенно не помешало ему после с мурчанием развалиться в кресле у стены. Катарина, как и ожидалось, ограничилась тарелкой толченого отварного глубинного корня, парой ломтей хлеба и сладким вареньем из горных ягод. Когда наша трапеза уже подходила к концу, в дверь настойчиво постучали.

Снаружи я обнаружил черноволосого гнома с густой кудрявой бородой. Увидев меня, он широко улыбнулся:

- Файдан, дружище! Сколько циклов! – воскликнул он и устремился внутрь, держа в руках небольшой деревянный бочонок.

Урен был моим старым знакомым. Скорее, даже боевым товарищем. Мы познакомились во время освобождения Кентлфарта от кротолюдов и почему-то сдружились. По меркам людей Урен был довольно общительным, а по меркам гномов – чрезмерно. Я был искренне рад его видеть, хотя и не ожидал, что он заглянет в гости. Урен по-хозяйски зашел в гостиную и, поставив на стол бочонок, открыл его.

- Кружки, кружки! – он требовательно посмотрел на Лионара. После того, как оружейник торопливо поставил перед гномом четыре больших кружки, Урен наполнил их до краев густым темным пивом. После чего взглядом пересчитал всех присутствующих и нахмурился. Катарина ушла в спальню, потому, считая его, нас было пятеро.

- Кто не пьет? – мрачно поинтересовался гном. Он обратил взгляд на Фенрира, – песик?

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, словно соревнуясь, чьи глаза окажутся более испепеляющими. Но Лионар совершенно не желал оттягивать потребление выпивки.

- Может, выпьем за встречу? – оружейник немного робел в присутствии сурового гнома, но стойко сдерживал свои чувства.

- А вот он мне нравится! – вмиг приободрился Урен и, хлопнув в ладоши, сгреб со стола кружку. Но теперь его внимание привлек лежащий в кресле Зук, – каши-и-ир! Я кому налил?

- Не могу… - тяжко проурчал тот, – еды… было… много…

Урен коротко кивнул, скорее, самому себе, взял со стола четвертую кружку. Широкими шагами подлетев к Зуку, он молча вручил ее каширу. Я невольно усмехнулся. Возможно, мы стали свидетелями самого дружеского жеста за всю историю взаимоотношений двух народов. Затем Урен, как полагается, вернулся к нам и закуске.

- Ну, будем! – крикнул гном громогласным басом, – за встречу!

- За встречу! – хором ответили мы и приложились к кружкам.

Из своей спальни настороженно выглянула Катарина. В соседней же, судя по едва уловимому храпу, призыв к пьянству не был воспринят вовсе.

- О! – Урен указал на девочку своим коренастым пальцем, – твоя подружка?

Катарина вмиг покраснела и скрылась в спальне. Я же в этот миг подавился пивом и, откашливаясь, пытался ответить:

- Это… н… не… к-ха!

Урен парой крепких хлопков по спине помог мне избавиться от попавшего в легкие пива. Вдруг я понял, что после упоминания Катарины желание пить пропало совсем.

- Это, – немного возмущенно продолжил я, – не моя подружка. Просто по воле обстоятельств она едет с нами.

- Ага! – усмехнулся гном, – могу я вам устроить одно… обстоятельство!

- Ты на что намекаешь? – меня насторожил слишком тихий, а точнее, менее громогласный для него голос.

- Проведу вас в Каменный Лес! Она без ума будет!

- Постой, я не… - хотел я было возразить, но осекся. Действительно, Каменный Лес гномов редкие его гости называли не иначе, как чудом. Я лишь смутно представлял, как это место выглядит, но был уверен: Катарине он должен понравиться. Оставалось лишь одно препятствие, – наверное, ты прав. Это было бы замечательно. Но завтра у меня переговоры на совете. Не уверен, что вообще успею куда-то вырваться.

- Так пойдем сейчас! До ночи далеко!

Из спальни вновь выглянула Катарина. Она уже переоделась в другое платье, серебристое. Смыть кровь с голубого так и не удалось.

- Мы куда-то идем? – спросила она, улыбнувшись, и склонила голову набок, опираясь на дверную ручку.

- Пожалуй, – ответил я. Действительно, раз уж Катарина готова идти в Каменный Лес сейчас, почему бы и нет? – кто с нами?

Лионар, глаза которого от пива уже понемногу начинали посылать друг друга в Бездну, утвердительно поднял руку.

- Посмотрю, что в нем такого, – произнес Фенрир и одарил гнома самым выразительным взглядом.

- Даже не пытайтесь меня шевелить! – донеслось отчаянное урчание со стороны Зука.

- Тем лучше! – заключил Урен, памятуя об отношении своих сородичей к каширам.

Идти через весь город, как я поначалу ожидал, совсем не потребовалось. Лес находился ровно под городом, и в центре было расположено несколько винтовых лестниц, ведущих туда. Урен не забыл захватить с собой бочонок и даже налил по кружке стражникам в качестве благодарности за то, что в столь позднее время согласились нас пропустить.

По лестнице мы спустились в еще один грот. Не в такой большой, как сам Кентлфарт, но достаточно высокий. А из-за сумрака в нем стены терялись в темноте, и он казался бескрайним. Единственным источником света среди множества колонн были небольшие вкрапления сияющих кристаллов. Гномы никогда их не добывали и не умели с ними обращаться, потому и здесь их никто не трогал. Но чудом Каменный Лес называли не поэтому. Каждая из колонн, будто ствол заросшего мхом и листьями дерева, была сверху донизу усеяна щетками драгоценных камней. В одном месте сочетались все формы и виды: от простых ярких кристалликов или извилистых округлых «потоков», до совершенно матовых, черных кубов или переливающихся всеми цветами радуги тончайших пластин.

Поначалу я думал, что заворожен просторами Каменного Леса. Но вновь и вновь ловил себя на мысли, что взгляд мой останавливается на серебристом силуэте с длинными темными волосами. Катарина восторженно кружилась между колоннами с сияющими глазами, забыв обо всей усталости после дороги. И здесь, в глубинах горы, она казалась венцом этого Леса, тончайшим изваянием из самых прекрасных камней. И я был заворожен именно ей. Я почти не обращал внимание ни на Лионара и Урена, оставшихся уничтожать пиво у лестницы, ни на Фенрира, который под видом внимательного изучения каждой россыпи наблюдал за мной. Ничему из этого я не придавал значения, затаивая дыхание каждый раз, когда Катарина скрывалась из вида, ожидая, как она вновь грациозно вынырнет из-за очередного каменного ствола, любуясь новыми и новыми причудливыми узорами на нем.

Мы вернулись за полночь. Меня уже жутко клонило в сон. В голове вертелись лишь обрывки общей картины. Ален, принимающий полупустой бочонок пива из рук Урена. Громкое мурчание Зука, заснувшего прямо на скамье. Счастливая улыбка Катарины. Я не был уверен, но казалось, она обняла меня, пожелав с покойной ночи, и лишь потом ушла спать. Я рухнул в свою кровать и быстро провалился в сон под булькающий звук льющегося в кружки пива, доносящийся из гостиной.

Глава 12. Время союза

Проснувшись, я понял, что не хочу вставать ни под каким предлогом. К счастью, совет для переговоров должен был собраться только после полудня, и я блаженно потянулся, вспомнив это: спешить пока было некуда. На соседней кровати тихо сопел Лионар. Ему никуда не надо идти совершенно точно. На совете был нужен только я и Мур-Хан-Зук. Точнее, кашир требовался гномьим королям меньше всего, но его, как представителя Ханства, обязаны были пропустить.

Думать о чем-то серьезном тоже совсем не хотелось. Будто что-то выветрило из меня все заботы, оставив там лишь… Катарину. Она все еще кружилась в моей голове в своем серебристом платье и белоснежных перчатках. Неудивительно, что когда я услышал голос девочки в гостиной, то поспешил одеться и выйти туда.

Она уже сидела за столом и завтракала. Катарина поприветствовала меня, я же в ответ лишь улыбнулся и махнул ей рукой. Напротив девочки, лицом ко мне, с тихим храпом уткнулся лицом в стол Вюйн. Подойдя к нему, я понял, что больше делать этого не стоит – от Алена больше, чем за метр, разило перегаром. Я поспешил отдалиться от охотника и сесть рядом с Катариной.

- Будешь? – она протянула мне свежую мятную булочку. Еще теплую.

- Конечно, но… откуда? – я сомневался, что Катарина сама пошла бы за покупками, а Зука, который, сидя все в том же кресле, сейчас живо беседовал с Фенриром, не пустили бы даже на порог булочной. Догадка очень быстро пришла сама собой: - Урен принес?

- Не-е-ет, - протянула она, - когда я проснулась, его уже не было. Это Ален принес.

- Ален? – я недоверчиво посмотрел на полубездыханное тело на противоположном конце стола.

- Ну да, - как ни в чем не бывало, продолжила Катарина, - я, когда сюда вышла, все еще спали. Вдруг Ален проснулся и спросил: «Есть хочешь?». Я ему: «Хочу». Он куда-то ушел ненадолго, потом принес корзинку с булочками и лег обратно.

Я был приятно удивлен. От грубоватого охотника на кротолюдов я ожидал любой выходки, но точно не такого поступка. Видимо, он был не так прост, как хотел казаться. В любом случае, стало почти очевидно, что Ален не желал зла никому из нас.

Полдень наступил внезапно. За разговором с Катариной, а после и присоединившимися к нам Зуком, Фенриром и Аленом, а почти перед самым обедом, тоже ставшим для нас приятной неожиданностью, Лионаром, стук в дверь стал для меня близок по ощущениям к виселице. Уже знакомый нам безымянный сопровождающий распорядился принести еду для гостей. Нам с Зуком пообедать так и не удалось, ибо гном, протараторив что-то про «настоящую встречу для отважного истребителя», пригласил нас на улицу. Ален также поспешил покинуть гостевой дом, решив зачем-то меня проводить до здания Совета.

День не переставал удивлять. Стоило нам оставить позади порог, нас тут же обступила целая толпа гномов, что-то восторженно галдящих. Сопровождающий, увидев мои круглые от непонимания глаза, начал переводить, что все они очень благодарны людям за помощь в освобождении Сияющих Пиков и спасении множества жизней подданных Альянса. Следом меня осыпали подарками. В понимании гномов, маленькими. На деле же мне вручили целую гору золотых украшений, столь разнообразных, что можно было теперь каждый день менять их чуть ли не цикл, ни разу не повторяясь. После этого кто-то сзади затянул гимн. Через несколько мгновений его подхватила остальная толпа. Подпевал даже сопровождающий, обратив на меня свой хитрый взгляд. Ален рядом смотрел с полуоткрытым ртом то на меня, то на толпу. В его взгляде не было зависти или ненависти, но читалась досада и какая-то странная потерянность. Допев последние строки, гномы все вместе поклонились мне в пояс и начали расходиться.

- Мне… нужно подумать. Одному, - проговорил Вюйн и пошел прочь по улицам в сторону окраины города.

Нас же вновь подхватил сопровождающий с твердым намерением сейчас же довести до Совета Альнса. Даже длинная крутая лестница, ведущая к вершине подземной горы, не стала особым препятствием. Так всегда бывает: чем больше опасений, тем сильнее сжимается время перед появлением их причины. А опасаться было, чего. Переговоры. Я совершенно не знал, как их вести, что говорить самому и что отвечать на предложения и вопросы гномьих королей. Я втайне надеялся, что все пройдет так же просто и быстро, как и с ханом Бар-Хан-Сиком.

Но все мои надежды рухнули, как только мы переступили порог Совета. Здание напоминало разворошенный пчелиный улей. Всюду сновали гномы с бумагами, письмами и приказами. К залу заседаний сопровождающий вел нас чуть ли не с боем. Но внутри, несмотря на весь гвалт снаружи, здесь повисла холодная тишина. Вдоль самых стен тянулся кольцеобразный стол, разделенный проходами в центр зала на двенадцать равных частей. За некоторыми его частями уже расположились в креслах короли Альянса – важные гномы в богатых одеждах, с пышными бородами, коронами на головах и многочисленной свитой за спинами.

Посреди огромного зала одиноко возвышалось пустое кресло. Под его ножками находилась прорезь такой формы, чтобы можно было свободно поворачиваться в нем в направлении любого из королей вокруг. Сопровождающий поспешил усадить меня туда, а сам стал сзади по правую руку. По левую он поставил замешкавшегося Мур-Хан-Зука.

Переговоры начались не сразу. Около получаса мы ожидали прибытия остальных королей. Затем наш сопровождающий вышел вперед и огласил что-то на гномьем языке. Короли, кивая и потрясая бородами, отвечали. Кашир недоуменно косился на все это, тоже не понимая ни слова.

- Они согласились начать переговоры. Единогласно, – перевел для меня сопровождающий.

- Значит, начнем, – немного неуверенно сказал я. Все то время, что шла подготовка к началу заседания, я готовил свою скромную речь. Осталось лишь впечатлить ей королей, – думаю, вам уже известно, что нападение на пограничную крепость Рейрисии стало объявлением войны со стороны Полчища Клыкастых Пустошей. После чего нам стало известно, что численность вражеской армии оказалась многим больше, чем ожидалось. В связи с этим командование армии приняло решение запросить помощь у союзников. В их числе и вы. Поэтому, достопочтимые правители Сияющих Пиков, мы просим вас сражаться на нашей стороне против ящеров. Как мы сражались на вашей против кротолюдов.

Сопровождающий перевел королям мои слова. Владыки гномов начали по очереди высказываться. Уже на пятом начались споры. На седьмом поднялся шум. А на девятом все короли, забыв об очередности, уже оживленно что-то обсуждали. Я поднял вопросительный взгляд на сопровождающего.

- Они сильно разошлись во мнении, - пояснил гном, - почти половина полностью поддерживает необходимость отправить войско вам на подмогу. Но часть считает, что армия гномов не приспособлена к боям на открытой местности, поэтому предлагают вместо крупных сил послать несколько отрядов огнеметчиков и бомбометателей для поддержки. А есть те, кто хочет ограничиться поставкой оружия.

- Вы смеетесь? – неожиданно резко даже для самого себя спросил я, - нам не хватает солдат, а не оружия. Что толку от пылящихся на складах огнеметов, если нас задавят числом?

- Я не буду этого переводить, понимаю ваше положение, – ответил сопровождающий, - но и вы поймите – мы очень многих потеряли во время нашествия. Даже сейчас рук не хватает. Тяжело будет оправиться после новых потерь.

- Ладно… - выдохнув, сказал я и продолжил слушать непонятные мне разговоры гномьих королей.

Переговоры продлились до самого вечера. Мне предлагали множество «уступчивых» и «выгодных всем сторонам» решений, вплоть до полного откупа золотом. Но я настаивал на отправке в Рейрисию полноценного войска. Важную роль сыграло решение Бар-Хан-Сика и присутствие каширского представителя на переговорах. Было видно, что гномы не хотят выставить себя трусами в глазах столь нелюбимых ими вездесущих кошачьих. В итоге, решение об отправке армии поддержали семь королей из двенадцати. Но по законам Альянса этого было недостаточно. Не хватало еще минимум двух голосов. Тем не менее, по единогласному решению королей переговоры считались незавершенными, и мне предложили продолжить обсуждение на следующий день. Другого выбора не оставалось, и я согласился.

Домой мы вернулись с двумя желаниями: поесть и лечь спать на неделю. Зук тут же занялся и тем и другим, стащив со стола свою тарелку с ужином и развалившись в кресле. Я же сел ко всем остальным. Катарина, Лионар и Ален тоже ужинали.

- А где Фенрир? – я заметил, что зверя нигде не было видно.

- Пошел прогуляться, - безучастно ответил Вюйн, - зуб даю, спер у кого пару серебряных и жрет где-нибудь.

- А ты сегодня куда убежал? Собирался же нас проводить.

- Неважно, - отрезал он, вяло ковыряя вилкой кусок мяса.

- Не расскажешь, как все прошло? – до моих ушей донесся мягкий голос Катарины, - вы какие-то грустные.

- Пока все в порядке, - я хотел натянуть на себя улыбку, чтобы не печалить девочку, но осознал, что уже и так улыбаюсь, - переговоры еще не закончены, но мы близки к лучшему для Рейрисии решению Альянса.

- Это же замечательно! – в ответ Катарина одарила меня таким взглядом, будто я сегодня самолично расправился со всем Полчищем.

- Что ж, ты права, - я подмигнул Зуку, все это время хитро поглядывающему на нас, - надеюсь, завтра мы здесь закончим и сможем отправиться домой.

- А, Файдан, - то ли вспомнив что-то, то ли решившись, Ален обратился ко мне, - я хотел поговорить.

- Что-то важное? – пропавшие утром подозрения относительно охотника начали вновь возвращаться ко мне. К тому же, сегодня он выглядел совершенно трезво и даже за ужином ни разу не налил себе пива.

- Да. Но не здесь. Идем на улицу.

Покончив с едой, я отправился выяснять, что же понадобилось Вюйну. Он, стоя передо мной, нервно перебирал сложенными в замок пальцами.

- К-короче, - проговорил он, чуть заикнувшись, - тянуть не буду. Мне нужна помощь.

- Это я и так понял. Рассказывай, в чем дело, - нарочито добродушно ответил я. Если Ален что-то скрывал или подозревал, нужно было это из него вытянуть.

- Я хочу стать истребителем.

- Это… не так просто, как ты думаешь.

- Плевать.

- Туда не берут всех подряд. Тебе нужно…

- Что?! Я не тупой, - похоже, Вюйна задела за живое фраза про всех «подряд», - драться умею. Будет надо – пить брошу.

- Ладно. Значит, с нами поедешь? – я верил его эмоциям, но подозрения никуда не исчезли. Тем более, мне вспомнились слова Имрира про Служителей Бесконечности. И Ален с его странностями вполне мог оказаться одним из них.

- Если скажешь, - с готовностью ответил он.

- Я подумаю об этом.

- Я тоже. Пойду, пройдусь. Поищу песика, - всматриваясь куда-то вглубь города, сказал Ален и, не прощаясь, широкими шагами пошел в ту же сторону, что и днем.

Ну нет! В этот раз я был более, чем уверен, что Вюйн отправился не просто «пройтись». Поэтому, как только он исчез за поворотом, я короткими перебежками, стараясь не выдать себя, направился за ним.

Улицы Кентлфарта всегда были запутанными и извилистыми, настолько, что уже через пару кварталов я понял, что найти дорогу обратно, в случае чего, окажется непросто. Ален спешил и то и дело озирался по сторонам. Теперь всякие сомнения, что он от нас что-то скрывает, отпали. Медленно, но верно, мы приближались к окраине города, туда, где дома начинали переползать со дна города на его стенку, обрастая множеством лестниц.

Вдруг мне почудилось, будто сзади кто-то крадется и за мной. Не то это был скрежет чего-то о камень, не то случайный скрип уличной вывески, но я обернулся. На миг показалось, что в дрожащем воздухе позади мелькнули фиолетовые глаза, но через мгновение все исчезло. «От этих переговоров я начинаю потихоньку сходить с ума», - решил я про себя и продолжил путь.

Вскоре начался подъем. Но Ален, минуя его, направился к выступающей из стены дуге каменного моста, под которым тек глубокий, но довольно спокойный ручей. Вюйн остановился прямо над ним, ожидая кого-то. Я, стараясь не привлекать внимания, прокрался под мост и замер у самой воды.

Вскоре послышались шаги. Тихие и легкие, но среди бесконечного камня все звуки усиливались, отдаваясь слабым эхом.

- Здравствуй, - голос Алена вмиг стал сразу слишком мягким, звучным и… вежливым?

- Мы же виделись, - хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не впал в бред. Второй голос принадлежал девушке. И, судя по немного искаженной речи, гномке.

- Для меня каждый раз – как последний.

- Как все прошло? – заботливо спросила она.

- Почти хорошо. Но не точно.

- У тебя получится, я знаю. Разве может быть иначе?

- Еще как, может. Снесут голову в первом бою – и плачь потом.

- А наша любовь? Необычные жизни так просто не заканчиваются, - после этих слов повисло невероятно затянувшееся молчание. Я мог лишь гадать, чем они заняты.

- Лучше бы мы сбежали…

- Теперь я не думаю так. У тебя появилась возможность. Изменить все.

- Надеюсь. Но раз так, я уеду. Надолго. И могу не вернуться.

- Все хорошо. Я умею ждать, - на мосту вновь воцарилась тишина.

- Прощай, Таш, - разорвал молчание голос Вюйна

- До встречи, Ален, - был ответ.

Вскоре на дорожке, ведущей в город, показался торопливо удаляющийся маленький силуэт в капюшоне.

- Следить было необязательно, - раздраженно проговорил Ален, как только гномка ушла достаточно далеко.

Обратно шли молча. Вюйн был угрюм и иногда посматривал на меня, обидчиво, но беззлобно. Я же старательно подавлял чувство стыда тем, что его странные ночные похождения нужно было проверить. Работало слабо. Наконец, уже у самого дома, Ален заговорил:

- Ну, ты все слышал. Что скажешь?

- Не знаю, - честно ответил я, - теперь я вообще ни в чем не уверен.

- Что ж. Удачи в раздумьях. Спокойной ночи! – закончил Ален и пошел дальше, в сторону выхода из города.

- Спокойной, – я не стал его останавливать. Любые извинения и уговоры этот человек наверняка воспринял бы, как унижение. Выпивка и бедняцкий образ жизни не вытравили из него гордость.

Внутри было тихо. Зук и Лионар уже спали, Катарина сидела в кресле и тоже понемногу клевала носом, а Фенрир сидел в углу гостиной без единого движения, уставившись на масляную лампу.

- Ты чего не спишь? – я заметил, что девочка оживилась и вырвалась из полудремы, увидев меня.

- А? Тебя ждала, - она протерла глаза кулачками, - теперь пойду.

- А с ним что? – я указал рукой на «зависшего» зверя.

- Под землей солнца мало. Сказал, заряжается, – Катарина пожала плечами и направилась в спальню, - спокойной ночи!

- Ага, - как только она скрылась за дверью, я понял, насколько сильно вымотался за день. Тело чувствовало себя прекрасно, а вот мозг начинал потихоньку чудить. Голова кружилась и призывала незамедлительно отправиться в кровать. Что я и сделал, от касания с подушкой тут же провалившись в сон.

Утро оказалось ничем не примечательным. Меня разбудил Мур-Хан-Зук, сообщив о приходе сопровождающего и о том, что сегодня заседание начнется раньше. Катарина и Лионар еще спали, а Фенрир продолжал залипать на лампу. Мы вдвоем наскоро позавтракали и отправились в здание Совета.

Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Ни дорога до места, ни мнение королей. Все те же семеро давали полное согласие, остальные – стремились в той или иной степени уйти от союзнических обязательств. Больше часа шел ожесточенный спор, во мне все больше росли напряжение и отчаяние. В конце концов, удалось склонить на свою сторону восьмого правителя. Но никто из оставшихся четырех не поддавался ни под каким предлогом и никаким увещеваниям. Это становилось все больше похоже на игру, в которой мне показали огромную приманку в виде целых восьми голосов. Огромную, но все же недостаточную для принятия решения. Эти согласия были даны лишь ради того, чтобы создать видимость желания помочь, останавливаемого только досадной мелочью. Меня начали осыпать все более заманчивыми, но все менее реально необходимыми предложениями. Да, я не был силен в политике, но в военной науке разбирался и мог отличить хороший стреломет от сломанной вилки.

Перевалило за полдень. Хотелось плюнуть на все, выхватить клинки и перерезать «лишних» правителей. Но, помимо наличия понемногу начинавшего шататься здравого рассудка, меня останавливала самоубийственность подобной выходки как для моих спутников, так и для отношений между нашими государствами.

Неожиданный поворот пришел сам, а точнее, с грохотом вывалился из воздуховода на свиту одного из королей, разнося по залу заседаний убийственный перегар. Ален, стоило мне вчера решить, что он может прожить день без пьянства, тут же исправил это недоразумение. Отпихивая ошарашенных гномов, он прорвался в центр зала:

- Вы все – ли-иц-ц-ц-цемерные у… - кричал Вюйн, покачиваясь и широко размахивая руками, – у-у… блюдки! Каждая мышь знает здесь имперский язык и даже не… где совесть?!

Я сорвался с места и поначалу хотел вырубить Алена рукоятью клинка, но последняя его фраза остановила меня и заставила грозно посмотреть на съежившегося у кресла сопровождающего.

- Это правда? – обратился я к нему.

- Чистая! – тут же ответил за него Вюйн. Вместо пьяной мягкости его голос начал отдавать сталью. Сжав кулаки, охотник гневно смотрел на окружающих его гномов. Его язык теперь почти не заплетался, - вы все здесь – трусливые подземные крысы! Вы врете и отказываетесь помочь тому, кто лично спасал здесь ваши волосатые… морды! Если бы не люди Рейрисии,вместо зала заседаний здесь был бы нужник кротолюдов, доверху забитый вашими костями!

Я изо всех сил старался не подхватить яростного настроя Алена. Но сдерживать его после всего услышанного даже не собирался. Вюйн сделал то, чего не решился совершить я: прямо напомнил в качестве весомого довода об огромном долге гномов перед Рейрисией.

Ждать ответа долго не пришлось. Почти сразу после окончания пламенной речи Алена, зал заседаний, гремя доспехами, наполнила стража. Один из королей, указав пальцем на охотника, произнес что-то слишком похожее на призыв к убийству. Кольцо начало смыкаться.

- Стоять! – рявкнул я и встал перед Аленом, обнажив Клыки. Стражники, отшатнувшись замерли. В зале повисла тишина. Продолжать можно было уже спокойно, - я сам его выведу.

Под молчание и недобрые взгляды мы поспешно вышли из зала заседаний. Никто не пытался нас остановить.

- Ты меня убьешь теперь, да? – с легкой усмешкой сказал Ален, когда мы спускались по лестнице к дому, - я все испортил. Но я не мог терпеть это издевательство!

- Ты поступил очень глупо, Ален. Но правильно, - я спешил, желая скорее убедиться, что с Катариной и остальными все в порядке, - один умный человек недавно сказал мне, что правда не перестает быть правдой, даже если она неприятна.

- А как же их помощь?

- В Бездне видал я таких союзников! – нарочито громко крикнул я, обернувшись в сторону здания Совета, - уверен, когда Имрир об этом узнает, он скажет то же самое. А сейчас главное – убраться отсюда.

Оказавшись в гостевом доме, я облегченно выдохнул. Никто из оставшихся о происшествии в Совете Альянса даже не слышал. Я лишь сказал, что пора уезжать, оставив все объяснения на потом. Мы начали спешные сборы. Но вскоре я услышал настойчивый стук в дверь. Ален напряженно выхватил из-за пояса свои кристаллы. Я постарался охладить его пыл, сказав, что разберусь сам.

Снаружи, вместо небольшой и вооруженной до зубов армии я, к своему удивлению, обнаружил только нашего сопровождающего. Он всеми силами натянул на лицо выражение каменного спокойствия.

- У меня для вас новость из совета, – объявил он, - решение об отправке войска поддержали… десять королей. Но при одном условии.

- И каком? – я сделал шаг вперед и навис над гномом. Он вздрогнул, но не двинулся с места.

- Сумасшедший, оскорбивший Альянс и всех членов Совета, должен быть казнен.

- Он уедет с нами и никогда сюда не вернется. И тогда никто не узнает о вашем позоре, - отрезал я и хлопнул дверью прежде, чем гном успел хоть что-то ответить.

Одной ногой Ален уже был в Братстве Истребителей.

Вчера столь благодарный мне, сегодня Кентлфарт норовил стать нашей могилой. Как я и обещал, об этом не узнал никто, даже Катарина и Лионар, которым за время нашего путешествия начал доверять едва ли не меньше, чем себе.

На выезде из города нас встретил Урен. Встретил, встав посреди дороги и вынудив остановить повозку.

- Слышал, скоро мы снова встретимся на поле боя! – крикнул он и потряс кулаком над головой, - жду, не дождусь!

- Взаимно, Урен! – искренне ответил я.

- Не хочешь заглянуть еще в одно место? – гном хитро мне подмигнул, - сделаешь небольшой крюк, зато какая красота!

- А дорогу покажешь? – я бы мог подумать, что это очень тонко расставленная ловушка, но подобная подлость – точно не про Урена.

- Обижаешь! – он тут же залез на дрожки и выхватил у меня поводья, - сейчас все устрою!

Мы направились на восток, туда, где Сияющие Пики обрываются, открывая взору Прохладную Равнину – огромные незаселенные просторы, покрытые редколесьем исполинских сосен. Чуть больше, чем через два часа мы уже стояли на вырубленной в склоне площадке, завороженные пиками огромных, обхватом в десятки пар рук, деревьев. Порывы ветра норовили размазать нас по скалам, поэтому маленький Зук любовался соснами, осторожно выглядывая из-за толстого каменного ограждения. Катарина же, лишь с улыбкой щурясь в ответ на неистовство сил природы, имела за спиной надежную опору – мое плечо.

Вдруг, словно по чудесному наваждению, две сосны сдвинулись с места и, мерно покачиваясь, медленно побрели на север, цепляясь толстыми лапами за менее подвижных соседей. Но по изумленным взглядам моих спутников стало понятно, что не я один это вижу.

- Сосновые великаны! – с восторгом и гордостью воскликнул Урен, - в Известном Мире не найдется никого больше этих громадин!

Теперь же мы любовались чудовищной красотой этих странных, неведомых почти никому, и оттого загадочных, существ.

- Фа-а-а-ай, - протянула Катарина с улыбкой и вздохнула, уткнувшись макушкой мне в грудь и заглядывая уже совершенно точно в самые глубины души, а не просто в глаза, - если бы я знала, сколько в мире чудес… когда я стану взрослой, навсегда уеду из дворца! Поеду в Прибрежье, уплыву в Тол-Баларад! Да куда угодно! Вокруг же еще столько…

Девочка осеклась. Она оглядела сияющего Лионара, блаженно щурящегося у ограждения Мур-Хан-Зука, Алена, погруженного в раздумья, Фенрира, с довольным оскалом обсуждающего что-то с Уреном. Катарина задумалась всего на пару мгновений, а после вновь взглянула на меня и продолжила:

- Мы. Мы поедем. Все вместе!

Последние слова она произнесла громко, так, чтобы все обернулись в ее сторону, не в силах сдержать добрых улыбок.

«Вместе»… Этим коротким словом Катарина словно произнесла древнее заклинание, связывающее нас друг с другом. Будто все мы знакомы не третий день, а всю жизнь, и всю же последующую жизнь проведем если не хорошими друзьями, то точно приятелями. Смущало ли меня это? Да, пожалуй. Был ли я против? Нет, нисколько.

Переночевать мы остались на склоне той же горы, лишь чуть спустившись вниз по дороге, чтобы защититься от ветра. Урен тепло попрощался со всеми и, пожелав удачи в пути, отправился пешком в близлежащий поселок, к родне.

За ужином и разговорами у костра мы совсем не заметили, как стемнело. В конце концов, нас осталось трое: я, Ален и Мур-Хан-Зук. Волшебница и оружейник уже отправились спать: Катарина – в повозке, а Лионар – в палатке рядом. Фенрир же уткнулся взглядом в костер и не подавал признаков жизни.

- Не обидишься, Фай? – спросил Зук, убедившись, что мы остались одни.

- Рассказывай уж, - находясь в прекрасном настроении, я был уверен, что даже самые жесткие слова кашира не способны меня задеть.

- Сегодня вы оба поступили глупо, - сложив руки на груди, проурчал он нам с Аленом, - это были пе-ре-го-во-ры! А что это значит? Что на них переговаривают! А не орут. И не машут мечами.

- Они пытались нас обмануть, - возразил я, - меня и тебя.

- Каширы – не подлые гномы. Они не обманывают. Но умеют договариваться. Даже со лжецами.

- Неправда, - возмутился Ален, - гномы замкнуты и упрямы, но верны и отважны в бою. А короли и их прихвостни – кучка избалованных богатством трусов. Не суди по ним весь народ.

- Я не об этом. Вы чуть не поссорили два народа. Не нужно рубить так вот, сразу.

- Вы же, каширы, защищаете свою честь, - ответил я, - а мы защищали свою.

- Эх… - Зук многозначительно вздохнул, но продолжил: - кашир защищает честь перед самим собой, а не перед другими. Что до других, если будешь лгать себе?

- Гляди, какие мудрецы собрались, - усмехнулся Вюйн, - а посади нас править – в три дня все угробим. Аж выпить захотелось.

- В Волоград приедем - выпьешь, - пообещал я.

Весь следующий день прошел в дороге среди гор. От однотонной окружающей серости хотелось поддержать Алена в его намерении напиться. Спасали только их постоянные перешучивания с Фенриром и прекрасная игра Мур-Хан-Зука на скрипке.

К вечеру мы уже добрались до предгорий, а на закате – решили остановиться на вершине одного из холмов. Уже в Озерном Крае. Мы въехали в него с северо-запада и направлялись прямиком в столицу. В направлении Волограда нам открывался отличный вид на просторы возделанных вдоль дороги полей и садов. А по правую руку, далеко на западе, от самых горных подножий тянулась стена Вечного Леса. И это была действительно огромная, толстая стена из деревьев, выращенная хранителями этого леса – отшельниками, в незапамятные времена покинувшими зарождающуюся Империю. Эти люди чуждались войн и оружия и не покидали своих земель. Из Рейрисии на них смотрели с суеверным недоверием, но никаких претензий не имели: кроме всего прочего, стена Вечного Леса была четвертой границей Озерного Края, единственной, не являющейся горной грядой, а значит, защищала Рейрисию с запада.

За ужином в последних лучах закатного солнца мы распотрошили оставшиеся запасы и устроили небольшой пир. Пели, рассказывали друг другу забавные и страшные истории, пытались по очереди играть на скрипке Мур-Хан-Зука, смеялись до слез. Катарина теплыми словами вспоминала всех, с кем она познакомилась за время нашего путешествия: служившего первый год на границе рядового Ника и его «разумного» командира Алая Ханаса, доброго и мудрого хана Бар-Хан-Сика, веселого и решительного Урена, и даже Гильвес из Элдервуда и его загадочная спутница удостоились, к моему удивлению, пары действительно ласковых слов. Лионар позвал всех нас в гости на ужин за день до Дня Надежды, рассказывая о своей замечательной жене, по которой он так соскучился, Ален свято поклялся, что как только начнет обучение в школе Истребителей, навсегда бросит пить. Я и даже Мур-Хан-Зук пообещали переехать после войны в Волоград. А Фенрир начал вновь подозревать, в шутку или серьезно, что я и есть его потерянный старый друг. Мы рассказали остальным спутникам, кем же на самом деле является Катарина. И, к нашему с Лионаром удивлению, никто даже не был особенно поражен.

Над нами вспыхнули тысячи звезд. Вновь заиграла скрипка в умелых руках кашира. Вдруг Катарина легонько толкнула меня плечом.

- Может, потанцуем? – как бы невзначай спросила она с уже привычной наивной улыбкой на лице.

- Не думаю, что я… - я хотел выкрутиться и остаться на месте, но девочка меня опередила.

- Я тоже не умею, - Катарина встала и протянула мне руку, - давай!

Отступать было некуда. Да и незачем. Правой рукой я приобнял девочку за талию, а другой – взял ее правую руку и вытянул их, будто нос лодки. Так мы стояли несколько мгновений, пока мой слух не выделил из скрипичной трели четыре такта, а после увлек Катарину за собой, кружась в танце. Мимо моего взора проносился костер, улыбки наших спутников, повозка и мирно пасущиеся лошади, далекие Серебряные Пики, к востоку переходящие в Северный хребет, не менее далекий Вечный Лес, виноградники у подножия холма и… ее глаза. Я понял, что тону в них, не в силах отвести взгляд, а Катарина, не отрываясь, смотрит на меня. И теперь я был готов признаться самому себе в том, что старался гнать в последние дни подальше, считая мимолетным помешательством: явлюбился в нее и был всецело уверен, что готов ради нее на все. Пусть даже придется выйти одному с голыми руками против всего Полчища!

Оставшуюся ночь мы провели на склоне холма, устремив взгляды в бездну ночного неба. А после – встретили рассвет. Последний в нашем путешествии. К концу дня мы уже должны были приехать в Волоград.

Глава 13. Теплый прием

43-е Мрака, 1856 цикл после Крушения.

Мое утро началось поздно, но прекрасно. Я проснулся от на миг юркнувшего в окно на повороте солнечного луча. Напротив спала Катарина. Пока мы всю ночь смотрели на звезды и беседовали о далеких краях, остальные наши спутники спокойно выспались и теперь громкими возгласами и смехом напоминали о себе снаружи. Оттуда же тянулись тонкие нотки запаха свежескошенной травы и спелых яблок. Колеса повозки уже привычно стучали по мощеной камнем дороге. Я зажмурился и опустил голову обратно на подушку, намереваясь проваляться так целый день.

Из дремы меня вывел тихий стук в дверцу кузова.

- Эй, Фай, - бодрый голос Лионара казался мне немного напряженным, - взгляни на это.

Я тут же выглянул наружу и к своему удивлению заметил, что чуть поодаль впереди дорога была перекрыта. На несколько метров в стороны уходил короткий бревенчатый частокол, на пути красовались наспех поставленные ворота. За забором расположилось несколько палаток и небольшая смотровая вышка, тоже явно поставленная за несколько дней до нашего появления. Перед воротами же, по сторонам от дороги стояло два заряженных, направленных в нашу сторону, копьемета. Завидев нас, по заставе начали сновать вооруженные люди в черной одежде. Отдел Тайн.

Нас остановили неподалеку от ворот, но так, чтобы повозка оставалась на линии огня копьеметов. К этому времени мы быстро упрятали все сомнительные лица в кузов. На дрожках остались трое: я за поводьями, Лионар и Мур-Хан-Зук. Из десятка окруживших нас отделовцев вперед вышел один, худой, невысокий со смоляно-черными волосами, резко выступающими скулами и острым подбородком.

- Кто вы, куда направляетесь и зачем? – сухим дежурным голосом спросил он.

- Файдан Анскайн, истребитель. Со мной – Лионар из Оружейной и Мур-Хан-Зук из войска Каширского Ханства. Мы возвращаемся в столицу после выполнения приказа верховного командующего. Я хотел бы знать, с кем говорю. Представьтесь.

- Интересно… оружейник и кашир… по приказу… допустим. Ваши бумаги при вас? – не обращая внимания на мои последние слова, отделовец продолжил расспрос.

- Вот, думаю, этого будет достаточно, – я, не вставая, протянул ему свое удостоверение, особый пропуск и приказ Имрира. Благо, упоминание Катарины командующий предусмотрительно записывал на отдельном листе, и его прикладывать не пришлось.

- Для подтверждения вашей личности – вполне, - удовлетворительно кивнул отделовец, но после вдруг продолжил, - а теперь – спуститесь, мы должны провести обыск.

- Что же вы намерены на нас найти? – тут же удивленно поинтересовался я.

- Не на вас. В повозке, - ответил он, указав рукой на кузов.

- Потрудитесь объясниться. Это на каком основании? – я тревожно косился на заставу и на готовые к стрельбе копьеметы.

- Особое распоряжение. Распространяется на все въезжающие повозки.

- Я подчиняюсь приказам командующего. Не вашим, - пора было менять тактику. В противном случае, мы рисковали основательно засыпаться и даже оказаться под стражей.

- Оно согласовано с ним. А значит, распространяется и на армию в том числе, - судя по взгляду и голосу, отделовец начал выходить из себя.

- Меня ни о чем не предупреждали, - возразил я и продолжил напирать, - если не хотите неприятностей, откройте ворота!

- Не смейте мне указывать! – воскликнул он в ответ, гневно сверкая глазами и иногда срываясь на хриплый крик - пусть мы в одном звании, но я исполняю распоряжение самого высокого уровня! И если ты, заносчивый мальчишка, не подчинишься моему при…

- Велет, что за беспорядок?! – вдруг донесся окрик со стороны заставы. К повозке направлялся еще один служащий Отдела, высокий и при густой бороде, лишь длиной уступающей хорошей гномьей, - к чему крики?

- Налицо – неподчинение приказам! – язвительно отметил первый отделовец.

- Так скрути их к потрохам соб… - он подошел ближе и осекся, разглядев мое лицо, - минуточку… вы - истребитель Анскайн, не ошибаюсь?

- С кем имею честь? – я несколько растерялся резкому «потеплению» приема, но постарался не показывать этого.

- Тысячник Фальд, Отдел Тайн. Отвечаю за внешнюю разведку, а теперь – и за обеспечение безопасности эвакуации Южного Бора. Сотник Велет не из моей тысячи, - он снисходительно взглянул на своего подчиненного, - и, похоже, совсем не знает, что высшие должностные лица неприкосновенны!

- Но он всего лишь… - осаженный сотник хотел что-то возразить, но Фальд вновь его перебил:

- Исполнял обязанности верховного посла, - заключил тысячник и обратился ко мне, - заезжайте на заставу, я все объясню. Открыть ворота!

Тысячник Фальд оказался удивительно любезен. Он рассказал, что в паре километров от заставы находится поворот во временный лагерь для беженцев, поэтому Отдел Тайн расположился здесь, чтобы никто не въехал и не выехал по этой дороге без предварительной проверки.

- Так значит, вы возвращались с задания? – нарочито добродушно спросил Фальд.

- Да, выполнял приказ командования, - я отвечал честно, не забывая опускать некоторых подробностей о начале нашего путешествия.

- Тогда почему вы так сопротивлялись досмотру повозки? – его голос стал тихим и вкрадчивым, будто он давно понял, кого именно мы там скрываем.

- Не думаю, что вам при вашей должности было бы приятно такое недоверие. Так и мне.

- Хитро. Но я и не ожидал меньшего от истребителя.

- Значит, мы можем ехать? – я не мог определиться, льстит мне Фальд или пытается что-то выпытать.

- Конечно, вы можете проехать, - добавил он, широко улыбаясь, - похоже, я чего-то не знал о вас, но уверен, что ничего «неправильного» в повозке не окажется.

Он сделал странный упор на слово: «неправильного». Настолько сильный, что меня невольно передернуло.

- Уверен, в будущем мы отлично сработаемся! – сказал Фальд на прощание.

- Похоже, в Отделе Тайн есть действительно приятные люди, - ответил я и направил повозку дальше, стараясь гнать от себя тревожные мысли. Что бы это ни было, оно помогло разобраться с проблемой на месте. Я был уверен, что в Волограде все окажется намного проще.

О нашем прибытии во дворце узнали быстро. Когда мы, проехав по цветущей в предпраздничных приготовлениях Горной улице, обогнули его и, преодолев ворота, оказались во дворе, нас уже ждали. Два ряда гвардейцев образовывали недлинный прямой коридор перед входом в здание дворца. На лестнице стоял Фарад. Наконец, мы остановились и, спустившись, прошли примерно половину пути от повозки до верховного посла.

- Здравствуй, Файдан, - странно спокойным голосом поприветствовал он меня, - вижу, моя дочь в порядке. Катарина?

- Папа! – воскликнула девочка и побежала к отцу, чтобы обнять его.

Фарад нежно погладил Катарину по волосам и взял за руку. Но продолжал смотреть на меня. Его взгляд оставался холодно-спокойным.

- Стража! Схватить истребителя! – приказал он гвардейцам.

- Что?! Нет! – испуганная Катарина попыталась рвануться к нам, но отец крепко держал ее руку.

Мои спутники напряженно озирались по сторонам. Ален тут же выхватил из поясных сумок боевые кристаллы. Но я лишь усмехнулся, глядя в глаза верховному послу. Солдаты не двинулись с места.

- Мне повторить еще раз?! – Фарад повысил голос, но реакции не последовало.

- Господин посол, я выделил вам солдат, чтобы организовать встречу, а не устраивать самосуд! – раздался голос словно из ниоткуда взявшегося позади нас Гундура. Он прошел вперед и поравнялся со мной, - с возвращением, истребитель Анскайн! Верховный посол Фарад хотел поговорить с вами, но, похоже, не знал, что вас ожидают в тронном зале. Идите за мной!

Я месте со своими спутниками последовал за начальником стражи. Когда мы проходили мимо Фарада, он сделал шаг в сторону и оказался прямо передо мной, вынудив остановиться.

- Не приближайся к моей дочери! – прошипел он сквозь зубы и отстранился.

Заходя внутрь, я невольно обернулся и тут же пожалел, увидев мучительно печальный взгляд Катарины, устремленный на меня.

В зале нас ожидал Айан. Он стоял у окна позади трона, задумавшись. Огромное, в самый пол, стекло, открывая вид сверху на Дворцовую и Походную площади, выходило ровно на Южную улицу и дальше, за город, к Вратам Озерного Края, терявшимся вдали.

- Здравствуй, Файдан, - верховный маг обернулся и медленно обошел трон, не касаясь его, - вижу, ты обрел новых товарищей. Это отрадно. Как прошли переговоры?

- Каширское Ханство и Альянс Серебряных Пиков поддержат нас, - ответил я, поклонившись в знак приветствия. Мои спутники также сделали это, не переставая пребывать в благоговейном трепете от красоты и величия тронного зала.

- Похоже, нам стоит благодарить тебя, - ответил Айан, едва заметно подняв уголки губ, - нам очень повезло, что ты оказался в нужное время в нужном месте. Благодаря этому войска получат несколько отнюдь не лишних дней на подготовку.

После этого верховный маг решил познакомиться с остальными.

- Полагаю, вы – Лионар, – он обратился к оружейнику, - как обстоят дела с вашей разработкой?

- В каширских мастерских уже начали создание опытного образца. Скоро вы сами сможете его увидеть, - ответил Лионар.

- А к вам, уважаемый кашир, как обращаться? И что привело вас в наш город так рано? – примечательно, что Айан, похоже, ко всем моим спутникам, но не ко мне, обращался на «вы».

- Мур-Хан-Зук, великий маг, - гордо вытянувшись, ответил кашир, - я служу Файдану до конца войны по приказу великого хана!

- Хм… неплохо! – верховный маг взглянул на охотника, - а кто вы? И откуда?

- Я – Ален Вюйн. Из Прибрежья. Для меня большая честь…

- Не утруждайте себя, - Айан оглядел лохмотья, в которые тот был одет, - лучше найдите приличную одежду. В Волограде много хороших портных.

Теперь верховный маг внимательно приглядывался к Фенриру. Его брови медленно ползли вверх от растущего удивления.

- А кто вы? – подойдя совсем близко к зверю, Айан осматривал его со всех сторон, как какое-то чудо природы. Чем, по моему мнению, тот и был.

- Фенрир, - коротко ответил зверь.

- Но… вы же темный, верно? Что вы делаете так далеко от Черных Топей? – теперь уже у всех нас на лицах застыла маска крайнего удивления и полного непонимания происходящего. Кроме зверя.

- А? – лишь недоуменно рыкнул он, - кто? Каких топей?

- О, Фенрир, позвольте украсть вас у Файдана на несколько дней! – Айан, улыбаясь, легонько похлопал зверя по плечам, - Уверен, Сарас, наш глава Отдела Тайн, сможет рассказать вам много полезного и интересного о вашем теле.

- А взамен?

- Ничего особенного! Вас просто обследуют в четвертом хранилище, в Железногорске. Вам не причинят вреда, это могу пообещать даже я.

- Простите, а не могли бы вы отправить его туда в День Надежды или после? – неожиданно возразил Лионар.

- К чему же такие отлагательства? – верховный маг удивленно обернулся к оружейнику. Мне вдруг стало не по себе.

- Он приглашен ко мне на ужин сорок девятого Мрака, - совершенно серьезно ответил Лионар, - будет неприятно, если Фенрир не сможет поприсутствовать.

Тронный зал взорвался смехом. Не выдержал даже Айан, негромко посмеиваясь. Лионар смотрел на нас немного обиженно, не понимая, что смешного может быть в самом настоящем приглашении в гости, тем более перед таким большим праздником.

Фенрир все же согласился поехать в Железногорск в День Надежды. Айан предупредил о том, что Имрир находится в штабе Истребителей и тоже хотел меня видеть, и на этом попрощался с нами. Как только мы забрали из повозки все свои вещи и вышли за ворота дворца, Лионар ускользнул домой, предупредив, что не появится в городе до сорок восьмого, ибо по каким-то делам отправится в Оружейную. В обычные дни в штаб было запрещено заходить кому-либо, кроме истребителей и тесно связанных с Братством людей, потому остальные, во главе с Аленом, отправились искать комнату на двоих в какой-нибудь гостинице. Я хотел было отсыпать им несколько золотых, но Вюйн отказался, сославшись на то, что с охоты на кротолюдов поимел неплохие средства и может позволить себе некоторое время жить в столице, прокармливая при этом двоих. Зук тут же возразил и потряс перед Аленом кошельком с деньгами. Поняв, что мои товарищи сами о себе позаботятся, я отправился в штаб. Мы договорились встретиться на Походной площади утром следующего дня.

Дом Истребителей встретил меня привычной прохладной тишиной. По другую сторону зала над столом склонились двое мужчин.

- С третьей по шестую тысячи станут вплотную у Дворцовой площади. Здесь и здесь. Седьмая и восьмая останутся на Походной. Девятая и десятая – перекроют Горную и Железную, - звучный голос Имрира разносился по комнате. Услышав мои шаги, он и его собеседник обернулись, - заходи.

Вторым в зале был Вилхел – худой, если не тощий, истребитель с длинными, по плечо, седыми волосами, морщинистым лицом и безумными глазами. Со стороны ни один дурак не осмелился бы сказать, что этот человек был одним из учителей в нашем Братстве. Увидев меня, он беззвучно рассмеялся.

- Ту, ту-ту-ру-ру-ту-ту, ту, ту-ту, ту-ту, ту, ту-ту, ту-ру-ту! – напевал он и, пританцовывая, подошел ко мне и крепко обнял, - Файдан, негодник! Я ведь скучал!

- Да, я тоже рад тебя видеть, - чуть растерявшись, ответил я, - как Вельд?

- О, он жив! – не переставая улыбаться, воскликнул Вилхел, - командующий готовит для тебя кое-что безумное, парень!

С этими словами истребитель устремился в правое крыло штаба и скрылся в нем.

- Как переговоры? – поинтересовался Имрир и рукой пригласил сесть за стол у одной из колонн.

- Ждите гостей к празднику, - не без удовольствия ответил я.

- Я не сомневался в тебе. Но это – только начало. Нам нужно выиграть войну.

- А что там Вилхел говорил по поводу «кое-чего безумного»? – во мне с новой силой начали расти мысли и подозрения о готовящемся перевороте. И если в нем хотят замешать и меня, лучше спросить об этом сразу.

- Скоро узнаешь. На военном совете. А сейчас… - Имрир едва заметно улыбнулся и, сверкнув глазами, посмотрел мне за спину.

Вдруг тонкие руки обвили мою шею, а чей-то нос – зарылся в волосы.

- Эти несколько дней казались вечностью, - нежно промурчала Элин мне на ухо.

- Совет состоится сорок седьмого. Завтра днем мы начнем подготовку. Удачного вечера! – закончил командующий и направился вслед за Вилхелом в складское крыло штаба.

Недолго думая, девушка потащила меня в «Сумерки столицы» - красивое и необычайно дорогое заведение, именуемое кофейной. Она, единственная в городе, располагалась на Фонтанной площади. Железная улица, идущая от центра Волограда на восток, в сторону Железногорска, проходя через эту площадь, резко уходила вниз по склону, отчего казалось, что окруженная гостиницами и обеденными Фонтанная находится на самом краю света.

Мы заняли место во дворике, с которого открывался прекрасный вид на площадь и на огромный фонтан посреди нее. Я совершенно не знал, что заказывать, поэтому предоставил выбор Элин. Она тут же попросила принести две чашки кофе и тарелку шоколада. Из чего готовят и то, и другое, я представлял смутно, вспоминая лишь разговоры о необычных растениях, которые в столицу ввозят из Прибрежья, а туда, в свою очередь, из самого Тол-Баларада.

Девушка мило улыбалась мне в лучах закатного солнца. Она столь ловко переводила темы в нашем разговоре, избегая неловких и неприятных тем, что я, даже порой замечая это, не хотел и не мог с ней спорить. В расспросах о моем путешествии, Элин, казалось интересовали даже мельчайшие подробности: например, цвет воды в Слезе Великой Степи или вкус Кентлфартского пива.

- Знаешь, - как бы невзначай начала она, не сводя с моего лица своих голубых глаз, - иногда на улицах этого города мне кажется, будто мы… стоим не на земле.

- В смысле? – я в недоумении поднял бровь и, на всякий случай, заглянул в свою кружку. Темная жидкость не давала даже малейшего намека на одурманивание.

- Ну, как будто… дороги и улицы… на втором или третьем этаже. А под нами еще что-то.

Я задумался. И действительно, в некоторых частях города, а особенно здесь, на Фонтанной, порой складывалось ощущение, что если Волоград и не парит в воздухе, но точно стоит на чем-то, отделяющем его от холма, на котором построен город. К этому чувству также прибавлялось достоверное знание о наличии под городом сети водопровода и подземных стоков.

В штаб мы вернулись поздним вечером. У своей комнаты Элин, уставшая, но счастливая, прощаясь, прижалась ко мне и долго не хотела отпускать. Ослепительно красивая, сильная и телом, и душой, эта девушка была воплощением мечты многих молодых людей, и не только молодых. Мог ли я сопротивляться ее чувствам? И, задавая себе раз за разом этот вопрос за день, я все с большим беспокойством понимал, что мог. Я смотрел в ее глаза, любовался ее прелестным лицом и ловил себя на мысли, что вижу перед собой не Элин. А Катарину.

С этими мыслями я долго лежал в своей кровати, уставившись в потолок. Но к середине ночи усталость взяла свое и увлекла меня в сон.

Глава 14. Предвкушение

Следующие три дня прошли в приготовлениях к военному совету, к счастью, совершенно оторвав меня от любовных переживаний. Сорок четвертого Мрака прибыло каширское войско во главе с самим Бар-Хан-Сиком, и мы занялись их размещением. На следующий день, после переброски к Вратам были проведены совместные учения двух армий, которые с треском провалились. Выяснилось, что люди и каширы совершенно не умеют сражаться на одном поле боя. После такого откровения Имрир ушел в глубокие раздумья, предоставив дальнейшую работу тысячникам и остальным истребителям.

Все эти дни Ален ходил со мной, трезвый и мрачный, вдаваясь в подробности и тонкости военного дела, обеспечение снабжения и управления, а также усваивая разницу между понятиями «звание» и «должность». Зук, исполненный важности и гордости тем, что на несколько дней общался с нашими тысячниками едва ли не наравне с воеводой Же-Фан-Раром, помогал ему с переводом и объяснением работы боевых каширских устройств и ловушек. Фенрир, к нашему удивлению, вместо поисков своего друга также принимал самое непосредственное участие в учениях, где сдружился с Вилхелом и после большую часть времени проводил с ним, иногда даже вставляя свои советы при составлении боевых построений. Такие занятия моих товарищей вполне устраивали и их, и военное командование, чему я был несказанно рад.

В ночь на сорок седьмое Мрака прибыли гномы. До утра мы помогали разместить их войско под столицей, а к полудню начался сбор военного совета. Высшие полководцы трех армий были созваны во дворец в большом зале заседаний, находящемся на этаж ниже тронного зала. Во главе протяженного овального стола расположились Имрир, Бар-Хан-Сик и Торсен, ответственный за помощь Рейрисии от Альянса король гномов.

Все встали, приветствуя друг друга. После этого стоять остались только трое главнокомандующих. Имрир начал свою речь:

- Во-первых, я хочу поблагодарить вас. Поблагодарить Альянс Сияющих Пиков и Каширское Ханство. За то, что пришли нам на помощь.

Великий хан и гномий король по очереди переводили слова Имрира на родные языки.

- Перейду к делу. После начала войны Рейрисия приняла решение не терять силы в попытках задержать наступление Полчища в Южном Боре. А встретить врага у Врат Озерного Края. Но не за Вратами, а перед ними. Стена – не самое весомое препятствие для ящеров. Если они ее преодолеют, все войска за ней окажутся в невыгодном положении. Потому что будут находиться внизу. А они ее преодолеют. Но если мы станем перед стеной, все будет наоборот. Ящерам придется подниматься к нашему строю вверх по склону. К тому же, войска будут находиться под прикрытием магов на стене.

Поначалу появившиеся за столом возгласы стихли. Последние доводы командующего убедили остальных не прятаться за Вратами, а выставить войска перед ними, чтобы не дать врагу прорваться в Озерный Край.

- Также мы столкнулись с еще одним обстоятельством, - продолжал Имрир, старательно избегая слова «неприятность», - наши войска не подготовлены к ведению боя совместно. Предложение отправлять армии на поле боя по очереди я не рассматривал. Оно было бы самоубийственным для первой армии, чьей бы она ни была. Но есть другой способ…

«Интересно, а чем бы занималась все эти дни Катарина, будь она с нами?» - подумал я. Наверняка она была сейчас где-то во дворце. Фарад не стал бы отправлять девочку обратно в Солнечный Замок перед самым праздником. Может, найдется способ ее отыскать? Или хотя бы передать послание с поздравлением?

Вмиг перед глазами вспыхнул ее образ. Длинные темные волосы, бесконечно печальные и в то же время радостные глаза, голубое платье из болотного шелка, белоснежные перчатки… Чтобы я сказал, будь Катарина сейчас здесь, что бы спросил? А что бы она ответила?

- … и для этой задачи лучше всего подойдет истребитель Анскайн. Файдан! – окрик командующего вывел меня из раздумий, - подойди.

Я поднялся со своего места и нерешительно, еще не совсем «вернувшись» на совет, подошел к Имриру. Он по-отечески положил руку мне на плечо и продолжил:

- Файдан молод. Но он уже имеет опыт в подобных заданиях. Со времен зачистки Серебряных Пиков. Поэтому, пока наши войска будут сражаться у врат, Файдан проникнет в тыл. И разрушит логово Полчища в Клыкастых Пустошах. Это – его особый приказ.

Вот как. Значит, командование решило заслать меня куда подальше, чтобы выжечь угрозу на корню. Оставалось всего два вопроса: как и когда мне придется отправиться к настолько далекой цели и почему именно я?

- Командующий, я хочу отправиться с ним! – вдруг со своего места вскочил, как поначалу казалось, незнакомый мне тысячник. Но нет. Это был Ален Вюйн, старательно причесавшийся и вообще приведший себя в лучший вид, чем когда-либо.

- Что… что он делает на совете?! – возмущенно пыхтел рядом гномий король с круглыми от удивления глазами. Все остальные также обратили свои взгляды на незнакомого им бродягу, видимо, не понимая, как не заметили его до этого.

- Файдан? – командующий вопросительно посмотрел на меня.

- Я его первый раз за сегодня вижу, - ничуть не лукавя и с ничуть не менее круглыми, чем у остальных, глазами, ответил я.

- Вы говорили, что нужно доказать свои навыки, чтобы учиться в Братстве, - невозмутимо продолжил Ален, - я готов!

- Один ты уже доказал. Незаметно проникать на важные мероприятия. И срывать их, - после этих слов Имрира король Торсен нервно хихикнул, - ты не относишься к армии. Поэтому твое участие от меня не зависит. Только от Файдана.

- Вы же сами говорили, что истребитель сражается в одиночку, - возразил я.

- Это относится только к другим истребителям. А твой друг пока им не является, - ответил командующий, после чего коротко добавил, уже тише: - к счастью.

- Значит, я тоже пойду с Файданом! – воскликнул Мур-Хан-Зук, который присутствовал на совете уже по приглашению, – я обещал служить ему до конца войны!

- Хорошо, - выдохнув, сказал Имрир, - а теперь покиньте зал заседаний. Оба. И позвольте его продолжить.

После того, как Ален и Зук вышли, вернув почтительную тишину, я узнал подробности. Оказалось, большую часть пути теперь уже мы должны был преодолеть не пешком и даже не верхом. До Северного Стола, горы на окраине Клыкастых Пустошей с плоской вершиной, нас доставят на целом боевом корабле. Затем пешком оставалось преодолеть расстояние до логова через ущелье Черной Пасти, что займет около дня пути, зачистить его и взорвать своды при помощи кристаллов.

Наконец, я вернулся на свое место и продолжил слушать выступающих на заседании. Но вскоре меня вновь охватили мысли о Катарине, поэтому я почти ничего не запомнил.

На лестнице перед входом во дворец, присоединившись к ожидавшему там с самого начала Фенриру, сидели Вюйн и Мур-Хан-Зук. Когда совет закончился, было уже темно. Я вовсе не был против участия кого-либо из них в своем задании: мои товарищи уже доказали свою боеспособность в Сияющих Пиках. Поэтому мы отправились обсуждать подробности в ближайшую таверну неподалеку от Походной площади.

Следующий день прошел без приключений. Все утро мы помогали с переброской оставшихся гномьих войск к Вратам и окончательным налаживанием снабжения. В полдень я отправился по извещению на почту, чтобы забрать награду за сопровождение Лионара – увесистый сундучок с золотыми монетами. Вторую же половину дня я провел, праздно шатаясь по городу, а вечером – по штабу Истребителей. Лишь за пару часов до полуночи мне почему-то птицей пришло письмо из дворца. На нем стояла печать посольства.

Вернувшись в свою комнату, я вскрыл его и начал читать, не в силах сдержать глупую улыбку:

«Файдан,

Прости моего отца. Я не знаю, что на него нашло. Если вечером в День Надежды у тебя найдется время, я буду во дворце, на третьем этаже спального крыла, четвертая дверь слева от лестницы. Папа в это время уедет на какой-то прием, можешь не волноваться.

Я скучаю.

Катя»

Я нисколько не сомневался, что послание написала Катарина. Кроме нас двоих, никто не знал об этом странном сокращении ее имени, которое я придумал и которым она подписалась в письме. Полный чаяний и надежд, я очень скоро заснул.

Утром сорок девятого Мрака неведомая сила подняла меня с самым рассветом. После чего, видимо, она же предложила прогуляться в такую рань по городу и в итоге через пару часов оказаться у дома Лионара. Оружейник, если верить его словам, должен был вернуться еще вчера и быть там. Но, памятуя о любви моего товарища подольше поспать, я решил подождать в закусочной напротив, пока он сам проснется и выйдет из дома. А выбраться из дома Лионар должен был хотя бы для того, чтобы приобрести продукты для намеченного званого ужина.

Около полудня оружейник появился. Встрече со мной он был не столько удивлен, сколько обрадован, отметив, что вместе ходить по рынку будет веселее, чем мы и занялись. На мои вопросы о том, зачем Лионару понадобилось ездить в Оружейную, он только хитро улыбался и упорно молчал.

По возвращению оружейник предложил до вечера побыть у него и помочь с приготовлениями. Бесцельно слоняться по городу или возвращаться в штаб, навлекая на себя лишнее внимание Элин, совсем не хотелось, потому я согласился. О чем нисколько не пожалел. Резать овощи было намного проще, чем ящеров или кротолюдов. К тому же, Тариана научила меня запекать так понравившуюся мне в прошлый раз говядину. Увлеченные готовкой, мы совсем не заметили, как наступил вечер.

Вскоре нагрянули гости. Ален, вспоминая опыт Урена, приволок небольшой бочонок пива, Зук принес скрипку, а Фенрир где-то надрал целую охапку цветов для Тарианы. Пока все знакомились с женой Лионара и рассаживались за столом, сам оружейник скрылся в кладовке, откуда вскоре вытащил небольшой закрытый ящик.

- Раз уж завтра… такой праздник… я решил сделать для каждого по небольшому подарку, - пояснил он, отдирая верхние доски, - вот!

Ящик оказался полон чего-то кожано-железного и поначалу совсем непонятного.

- Начнем с Алена, - Лионар, улыбаясь, протянул Вюйну пару жестких перчаток без пальцев. На ладонях в них были большие круглые отверстия и медные крепления, - я подумал, что тебе так будет проще сражаться.

- Надо же… не думал, что… - охотник, через раз запинаясь, с благодарностью принял подарок и тут же его надел, - выглядит… мощно!

- Теперь Фенрир, - в этот раз оружейник вынул две пятерни длинных стальных когтей. Но, увидев суровый взгляд зверя, понял свою ошибку, - ты… не подумай, что я считаю твои когти плохими. Просто эти длиннее. И… их не жалко потерять!

- Допустим, - ответил Фенрир и радушно оскалился, - хороший подарок. Спасибо!

- Зук, я видел тебя в боевом облачении. Оружия хватит на десятку, - продолжил Лионар, доставая небольшую, сложенную в несколько раз, металлическую палочку, - потому решил подарить тебе кое-что мирное. Раскладную удочку!

- Охо! - воскликнул кашир и тут же замурчал, - в самый раз для путешествия в Прибрежье! Мы же поедем?

Все тут же ответили на вопрос Мур-Хан-Зука громким согласием. А я невольно в мыслях начал продумывать способ похищения Катарины, чтобы не бросать ее одну.

- А теперь – наш истребитель! – объявил Лионар и протянул мне небольшой серебряный кругляш на цепочке с кольцом, - так как тебе скоро придется частенько заходить к нам в гости, важно всегда знать точное время. Загляни внутрь!

Я нащупал на боку подарка небольшую кнопочку. После нажатия крышка со щелчком откинулась. Под ней кругом были расположены двадцать пять маленьких голубых кристаллов. Двадцать из них горели.

- Мне пришлось вставить их по кругу, чтобы часы не были слишком длинными, - пояснил Лионар, - как тебе? Сможешь носить их на поясе или в кармане.

- Ты что, на место Ульдана метишь? – только и сумел выдавить из себя я, едва не потеряв дар речи от восторга, - И полезные, и красивые… спасибо, друг!

- Я очень рад, что вам все нравится! Надеюсь, понравится и ужин! Тари очень старалась! – Лионар все еще улыбался, но как-то натянуто. Его губы пару раз вздрогнули.

- Что-то не так? – спросил я. Оружейник что-то не договаривал, и это вызывало беспокойство.

Вместо ответа он вновь запустил руку в ящик. Вскоре на столе лежал маленький серебряный браслет. Множество снежинок, из которых он состоял, сплетаясь вместе, превращались в прекрасный узор, способный покорить любое сердце. Но нужного сердца здесь не было.

- Больше всего времени я делал его. Даже по ночам… - Лионар уже не улыбался. Его голос был тихим, а глаза, к моему удивлению, стали слишком влажными, - жаль, что ее сейчас с нами нет. Я привязался к этой волшебнице. Всей душой.

Произнес он это так, будто Катарина умерла, а не просто находится во дворце под строгим надзором отца. Впрочем, судя по последним словам Фарада, он больше всего хотел, чтобы для нас его дочь если не была мертва, то исчезла, полностью и бесповоротно.

- Давайте выпьем! – воскликнул Лионар, приободрившись. Я легонько хлопнул ладонью по столу в знак согласия с этой мыслью.

Вскоре пиво внесло свою роль, и вечер стал веселее. Мы наперебой нахваливали ужин, приготовленный Тарианой, с наслаждением слушали игру Зука на скрипке. Я рассказал о своем особом приказе и о предстоящем нам небольшом полете в Клыкастые Пустоши. Как оказалось, очень не зря.

- Так ты говоришь, столовая гора… - протянул Лионар, задумавшись, - у меня тут есть одно предложение…

- А ну? – я выпил чуть больше остальных, тоскуя по всеми любимой волшебнице, поэтому уже пребывал в состоянии почти сознательного блаженства.

- В общем, циклов двадцать пять назад, когда мы уже вовсю работали над летающими устройствами, один умник заявил, что то, что тяжелее воздуха, летать не сможет. Большинство согласилось, но нашлось несколько неугомонных, которые заключили спор, что смогут создать устройство, которое будет тяжелее воздуха, но взлетит. И цикла через три собрали несколько образцов. С крыльями, как у птиц, только не махали. Разгоняли их с помощью воздушных лопастей. Назвали просто – летуном. И ведь подняли в воздух! Но об одном не подумали. О тормозе. В общем, летун как взлетел, так и разбился вместе с водителем. А оставшиеся четыре упрятали до времени во второе хранилище. Но не так давно кое-кому в голову пришла мысль сделать якорь – не такой, конечно, как у кораблей. А воздушный. В общем, приделать к летуну сзади большое прочное полотно на веревках. Пока не проверяли, но по задумке оно должно раскрыться по нажатию рычага, затормозить летуна, а потом и упасть не дать, - Лионар промочил горло, после чего продолжил, - это я к чему. Если гора столовая, с нее можно разгон сделать и взлететь. И вместо дня потратить часика два.

- Не самая плохая мысль, - согласился я, но все же добавил: - если якоря сработают.

- Сработают, сработают. Но придется Ульдана уговаривать. И мне с вами лететь. Учить водить-то надо!

- Тебя там съедят! – пережевывая говядину, проговорил Ален.

- Может, и не съедят! – тут же возразил Лионар, - Вы пока в логово полезете, я у летунов посижу.

- Этот вариант отметать не будем, - заключил я и сделал еще пару глотков, - но над ним надо подумать. И поговорить с серебряным вороном. А сейчас – есть вопрос поважней.

Все вопросительно посмотрели на меня. Даже скрипка Мур-Хан-Зука притихла.

Я, как и Лионар, решил начать издалека:

- У нас, истребителей, есть обычай. В День Надежды мы все вместе устраиваем пир в штабе. Даже ученики в этот день отдыхают там. Но кроме этого, каждый прошедший испытание член Братства может пригласить двух своих друзей, знакомых, родственников – кого угодно! Но двух. Раньше я всегда звал своих товарищей по военной школе – Арсела и Ансела из рода Стальных Львов. Но моя подруга Элин, увидев всех вас, решила в этот раз сама их пригласить, чтобы дать мне еще два места. Сама-то она раньше одна приходила. А я теперь сижу и думаю, как бы вас не обидеть.

- Меня точно не обидишь! – сразу бодро ответил Лионар, - расскажешь, Тари?

- Мы и еще несколько семей с Путевой решили поддержать беженцев, - тут же подхватила Тариана, - напечем пирогов и поедем встречать День Надежды в их лагерь.

- Я завтра поеду в какое-то четвертое хранилище, - сказал Фенрир, - там может быть что-то важное.

- Быстро вы, - не без удивления заметил я, - значит, со мной идут Ален и Зук?

- Э, не-не-не, - теперь сопротивляться начал Вюйн, - раз уж я со следующего года начинаю новую жизнь, в истребители иду, надо вспомнить старую. Напоследок. Хочу завтра напиться до самого поросячьего визга. В последний раз. Но не на таком важном приеме.

- Зу-у-ук, - я вопрошающе посмотрел на кашира, - ну ты хоть не говори…

- Не скажу! Я с тобой! – с готовностью воскликнул он, чем успокоил меня.

Одного человека не хватало. Но я хотя бы не разочарую Элин, приведя с собой Мур-Хан-Зука. Если бы Катарина могла…

Оставшийся вечер прошел в попытках не думать о ней, перемежающихся с волнами накатывающим весельем за столом. А пиво прекрасно спасало от печальных мыслей, да и от мыслей вообще.

К ночи я уже плохо понимал, что происходит вокруг. Лишь одно было ясно: я изрядно напился. Но у Лионара на этот случай даже нашлось спальное место. Или не у Лионара. Я как-то оказался в небольшой темной комнате, где, несмотря на безумно вращающуюся подо мной кровать, довольно быстро заснул.

Пиво было хорошим. Это я понял наутро, когда оторвался от подушки. Голова почти не болела, лишь немного кружилась. У стенки рядом спиной ко мне спал Зук. Значит, не одного меня вчера из-за стола выносили. На душе вдруг стало радостно и легко, но совсем не от этого. Тут же в сознание хлынули самые чистые и светлые воспоминания из тех, что вообще были. Колокольный звон, крики и смех за окном, запах пирога из кухни – все это вместе вселяло дух праздника. Ведь наступил тот самый день.

День Надежды.

Глава 15. День Надежды, часть первая

До полудня я пробыл у Лионара, ожидая, пока Мур-Хан-Зук проснется. Ален и Фенрир ушли еще ночью, и встретить их сегодня не было почти никакой вероятности. О том, что вылет назначен на утро второго Надежды, оба знали, и за это волноваться не стоило. Как только кашир проснулся и собрался с мыслями, мы направились в штаб Истребителей. Сегодня и завтра его двери были открыты не только для членов братства, но и для их гостей.

На месте меня тут же встретил Имрир. Он что-то писал за столом в большом зале. Командующий тут же предупредил, что вечером на Дворцовой площади будет выступать Айан и что мне там быть крайне необходимо. Я совершенно не был против, к тому же, прием должен был начаться только после речи верховного мага. Время до заката пролетело очень быстро, поэтому мы с Мур-Хан-Зуком, недолго думая, отправились в центр города.

Волоград преобразился. Он и так, вопреки своим размерам, был очень красивым городом, но ко Дню Надежды принимал поистине сказочный вид. Почти все окна в домах были открыты, на подоконниках горели свечи. Повсюду были развешаны бумажные фонарики разных цветов, но больше всего – голубых, желтых и зеленых. На главных улицах и площадях не было ни повозок, ни лошадей – лишь множество разодетых жителей города с сияющими от праздничного настроения лицами. Вдоль дорог расположились небольшие прилавки с закусками, выпивкой, украшениями и прочими присущими празднику вещами. Со всех сторон лилась музыка, благозвучные и не очень, песни, смех и звон бутылок.

Уже на Походной площади в толпе становилось тесновато, а через Дворцовую к постаменту мы прорывались почти с боем. В конце концов, когда Айан начал говорить, мы были пусть и далековато, но достаточно близко, чтобы слышать его голос.

- Добрый вечер, граждане Рейрисии! – с первыми же словами верховного мага толпа затихла, вслушиваясь в каждое его слово, - вот и подошел к концу тысяча восемьсот пятьдесят шестой цикл после Крушения. Сегодня наша страна – самое могущественное, богатое, а главное – безопасное и счастливое государство людей в Известном Мире. Но я хотел бы вновь напомнить, с чего мы начали этот путь возвышения. А начали мы его с маленького лагеря западного экспедиционного корпуса Империи у подножья гор на юго-западе долины, которую сейчас именуем Озерным Краем. После Крушения, когда останки Империи погрузились во тьму на многие циклы, участники экспедиции не были затронуты этой бедой. Мы отправились к Цитадели, спасая выживших, а после – основали на месте лагеря первый город – Новую Надежду. Сейчас все вы знаете его, как Сереброград. Многие циклы мы боролись за выживание, освобождали долину от троллей, отбивали набеги кочевников с севера и наших бывших, одичавших собратьев – с востока и юга. Мы нашли верных друзей среди тех, кого Империя считала врагом – среди каширов и гномов. Мы дважды побеждали неисчислимое Полчище Клыкастых Пустошей, раз за разом восстанавливая земли Южного Бора. Мы отстроили Озерный Край, превратили его в символ безопасности и порядка в Известном Мире. И никогда еще нога врага не ступала в эту долину! Не ступит и впредь! С Днем Надежды, дорогие сограждане!

Толпа разразилась восторженными восклицаниями и аплодисментами. Когда пыл горожан поутих, верховный маг продолжил:

- А сейчас я даю слово верховному командующему Имриру!

Народ встретил его с той же теплотой, что и верховного мага. Возможно, даже с большей.

- Что же, буду честен, - громко объявил командующий, - к нашим Вратам приближается враг. Сильный враг, с которым мы не раз сталкивались. И от когтей которого не раз страдали. Но мы готовы встретить его. Мы и наши союзники. У несокрушимых Врат Озерного Края. И мы разобьем ящеров. Так же, как разбили в битве Четырех Кровей. Обратим в бегство и уничтожим! Но этого мало.

Толпа замерла в ожидании дальнейших слов Имрира.

- Мы полностью искореним Полчище! До самого основания! – властно прокричал командующий, взорвав площадь новой волной шумного восторга, - я приглашаю сюда Файдана Анскайна!

Я замер в нерешительности, совершенно не зная, что делать. Но люди вокруг, узнавая меня и перешептываясь, начали расступаться, открывая путь к постаменту. На ватных ногах я пошел к командующему.

- Многие из вас знают его, как истребителя, – продолжил Имрир, когда я стал рядом, глядя в толпу и изо всех сил стараясь подавить волнение, - его боевые навыки заслуживают уважения. Он сделал очень много для Альянса Сияющих Пиков пять циклов назад. А теперь – сделает и для своей страны. Файдан отправится в логово ящеров и уничтожит его! Этим он докажет мощь Братства Истребителей! Докажет мощь армии! Докажет мощь Рейрисии!

Нарастающий рев горожан оглушал меня, вселяя в душу ужас, а фонари слепили, не давая возможности что-то разглядеть. Казалось, на миг у самого постамента мелькнуло лицо Катарины, а потом исчезло, оставив меня одного. Я поспешил убраться с постамента и покинуть площадь. Не было понятно, зачем командующий вообще решил показать меня толпе. Зачем прямо сейчас рассказывал всему городу о моем задании. Все мысли были сосредоточены на одном: как можно быстрее вновь смешаться с толпой и стать ей забытым.

Мы с Зуком выходили под речь Сараса. Глава Отдела Тайн предупреждал граждан о возможном появлении в озерном крае культа Служителей Бесконечности, просил их быть бдительными и сообщать страже или служащим Отдела о подозрительных людях или происшествиях. И наверняка погруженный в праздничное настроение народ пропускал все мимо ушей.

На Походной площади меня окликнули. Здесь было уже не так много народу, поэтому я быстро понял, в какую сторону нужно посмотреть.

- Господин истребитель! – ко мне направлялся седой, немного полноватый, мужчина. Это был Казм, старейшина Червянки, - вот уж не ожидал вас встретить!

- Здраствуй, Казм! С Днем Надежды! – улыбнувшись, ответил я. Зук рядом со мной отвесил старейшине поклон в знак приветствия. И вдруг, когда тот подошел ближе, мы заметили, что он держит за руку маленькую девочку. Она поглядывала на меня, то и дело смущенно улыбалась и отводила взгляд.

- И тебя с праздником! – ответил я, склонившись над ней, - Лиси, верно?

Она только коротко кивнула, и тут же спряталась за спиной дедушки, с опаской глядя на кашира.

- Вот, привез в столицу на праздник, – пояснил Казм, - не привыкла к такой толпе, стесняется.

- Дяденька истребитель, - она осторожно подошла ко мне, стараясь держаться дальше от Зука, - вы ведь всех чудовищ победите?

- Конечно! Вы с дедушкой можете ничего не бояться! – ответил я, не в силах скрыть умиленную улыбку. А после немного отступил назад и чуть подтолкнул вперед кашира, - и мой друг мне поможет! Не бойся, Мур-Хан-Зук очень добрый.

- Мур-Хан… как? – Лиси, еще несмело, но разглядывала моего товарища, который был явно польщен таким обращением.

- Зук! – муркнул он и протянул девочке руку. Она вздрогнула, но протянула свою в ответ. Когда они стояли рядом, я понял, что Лиси даже немного выше кашира.

Мы тепло попрощались со старейшиной и его внучкой, и пошли дальше. Но уже через пару шагов я услышал еще один знакомый голос.

- Файдан? Вот это встреча! – вдруг прямо передо мной появился молодой мужчина. Я долго не мог узнать его, но все же вспомнил. Это был Алай Ханас, командир пограничной крепости. Теперь уже единственной.

- Ты тоже уже приехал? Что ж, поздравляю! – после крепкого рукопожатия я представил сотнику Мур-Хан-Зука, с которым мне уже пора было бы отправиться на прием. И вдруг меня посетила мысль, тут же показавшаяся хорошей, несмотря на столь далекое знакомство с Алаем.

- Вы сейчас не заняты? Может, пропустим пару кружек? Поболтаем, новости обсудим, – подмигнул мне Ханас и большим пальцем указал на большую обеденную позади себя, чем и подтвердил готовность стать «жертвой».

- А почему бы и да! – воскликнул я, после чего подмигнул в ответ, - только я знаю местечко получше. Мы с Зуком как раз шли туда.

- Получше, чем на Походной площади? Ладно, пойдем! Посмотрим, чем ты сможешь меня удивить!

Нельзя было назвать удивлением то чувство, которое испытал Алай, стоя перед входом в штаб Истребителей. Скорее, у него просто отвалилась челюсть. Мы вошли внутрь.

К этому времени прибыли далеко не все. На месте был Бондар, пригласивший, как и ожидалось, своих родителей. Он недобро посмотрел на меня, но все же поздоровался и поздравил с Днем Надежды. У окна в дальней стене зала сидела Нея в компании Сивара и Гера – оружейника и бронника братства. Всю свою семью истребительница потеряла еще во время второго вторжения, поэтому всегда приглашала их двоих, показывая уважение Братства к тем, кто работает на него. Здесь же уже была и Элин с близнецами, которые тут же подлетели к нам и наперебой начали поздравлять и знакомиться с моими спутниками. Оставив братьев мне, она поднялась в свою комнату.

- Твоя девушка – просто нечто! – заявил Арсел, когда мы впятером расположились за столом. Близнецы тут же открыли две бутыли с вином и начали наполнять кружки.

- В смысле, прелесть! – добавил Ансел, - Красивая, умная…

- Волевая, - подхватил его брат, - если ты понимаешь, о чем я!

- И по уши в тебя влюблена! – закончил другой близнец, - в общем, завидуем хором!

- Так значит, вы вместе? – поинтересовался у меня Алай.

- Ну, еще нет, - заметил я, выразительно посмотрев на братьев.

- Куда ж ты денешься, дружище! – воскликнул в ответ Арсел и поднял кружку, - ну, будем!

Вскоре вернулась Элин. Она переоделась в прекрасное, кроваво-красное шелковое платье с длинным, в пол, подолом, без рукавов и большим вырезом на спине. Девушка тут же подсела к нам на последнее свободное место.

- Кстати, Фай, - обратился ко мне Ансел, - похоже, благодаря кое-чьим стараниям до командования дошло известие о нашей «доблестной» схватке с троллем.

- В общем, нам дали десятников! Еще и оставили в одной сотне! – продолжил его брат.

Мы тут же осыпали близнецов поздравлениями и по очереди выпили за каждого, а после – за обоих сразу.

Вскоре прибыл Имрир. Он пригласил на прием Ульдана и Сараса. На голове у главного оружейника красовался хвост серебристых волос, а глава отдела тайн прошел внутрь, не снимая мантии с капюшоном. Это было странно, но в штабе не было особых требований к внешнему виду. Кроме командующего, в зал вошел верховный маг. В качестве исключения в связи с отсутствием учеников в этот цикл и военным положением, Айан пришел поддержать нас и при этом получил возможность наравне с истребителями также пригласить двух людей из своего окружения. Ими стали его ученик Ялес и верховный посол Фарад.

Чуть позже пришел Вилхел. Похоже, он давно узнал о приглашении для верховного мага, поэтому, как истинный, столь ненавидимый Айаном, выходец из Диких Земель, привел с собой на прием двух бродячих собак. Старший истребитель важно прошел по залу штаба и, отвесив почетному гостю издевательский поклон, сел в одиночестве за самый дальний стол. Широко расставив ноги, Вилхел принялся кормить своих «гостей» мясом со стола.

***

Ален Вюйн сидел на аллее Южной улицы, откинувшись на спинку скамейки и потягивая вино из бутылки. Выпивка приятно согревала и успокаивала. Он думал о горах, о Кентлфарте и своей возлюбленной, о Братстве Истребителей, о Диких Землях и о Прибрежье. Об оскверненном храме Солнца. Вспоминая его, Вюйн лишь посмеивался про себя. Кругом гуляли горожане. Но сегодня его не раздражал шум вокруг.

- Ты не против? – рядом с Аленом раздался низкий, немного грубоватый мужской голос с очень странным произношением.

Охотник открыл глаза и увидел перед собой человека в широкополой шляпе, под которой было совершенно невозможно разглядеть лицо. Рукой в странно тонких темных перчатках он указывал на место рядом с Вюйном.

- А, садись. Пить будешь? – Ален достал из-под скамьи еще одну полную бутылку с вином.

- Давай, - согласился незнакомец и сел. Теперь Вюйн понял, что не мог разглядеть его лицо вовсе не из-за темноты. Его собеседник был темнокожим.

- Ты… из Тол-Баларада?!

- Ну да. Пустыню перешел. А что?

- А, пес с ним! – ответил Ален, скорее, самому себе и поднял бутылку, - будем!

- Я – Ва-Хальс. Если надо, - представился незнакомец после того, как оторвался от бутылки.

- Ален Вюйн. Дело не мое, но интересно: каким ветром сюда занесло баларадца?

- Здесь делать нечего. Я – охотник. Еду в Дикую Землю.

- Дикие… неважно. Но побери меня Бездна, тебе что, зверя мало в твоих краях? Зачем так далеко?

- Я – другой охотник. И зверь другой, - загадочно пояснил он и постарался поднять бутылку так, как делал это Ален, - будешь!

- Будем! – поправил Вюйн и приложился к горлышку.

- Объясню, - продолжил Ва-Хальс, - я убиваю раз… разрушителей. Так, по-вашему.

- И че это за твари?

- Они – люди. Но не совсем. Их Сила… неправильная.

- Вообще не понял, - признался Ален и подозрительно покосился на свою бутылку, - давай сначала! Что за сила?

- Вы зовете ее… не так. Магия, да?

- Может быть. Дальше-то что?

- Народ балар уважает тех, кто владеет Силой. Но она имеет… границы?

- Ну… да, - понимающе согласился Ален, осознав трудности перевода на имперский, - у каждого мага свой предел.

- Да! Предел! А у разрушителя – нет! Его Сила может делать ужасное…

- И ты думаешь, у нас есть такие же?

- Торговцы Бережья…

- Прибрежья.

- …Прибрежья говорят, есть. Там, на Дикой Земле.

- Вот смотрю я на тебя… - проговорил Ален, покачивая полупустой бутылью, - и вспоминаю Орден Солнца. Они тоже все время не в свое дело лезут. Но я лезть не стану. Будем!

- Будем! – громко согласился Ва-Хальс.

Боковым зрением Ален заметил, что перед скамейкой снова кто-то стоит и смотрит на них. Он повернулся и увидел невысокого худого мужчину с темными волосами, в длиннополой черной куртке, как у служащих Отдела Тайн, только без косого ворота. На его шее был повязан красный платок. И смотрел незнакомец, скорее, не на Вюйна, а на Ва-Хальса.

- Друг, нужно что-то? – Ален постарался быть вежлив. Кто знает, что скрывается под видом чужого недоумения.

- Тебя где так припекло, уголек? – не обратив внимания на Вюйна, хихикнул он и склонился над темнокожим охотником. Приближение незнакомца отдалось тонкими нотками настойки сонника в носу Алена.

- Что сказал, собака?! – рявкнул в ответ Ва-Хальс, догадавшись, что ему сказали что-то обидное.

- Я понял, - с улыбкой кивнул головой его собеседник немного набок. Похоже, он был в прекрасном настроении, - баларадец, да?

Получив утвердительный кивок в ответ, незнакомец продолжил:

- Позвольте представиться, я – Гильвес, вольный торговец из Элдервуда. И у меня к вам есть предложение…

***

- Файдан, мне нужно поговорить с тобой, - обратился ко мне Фарад, когда я, покинув свое место за столом, отлучился в поисках вина. Голос верховного посла был привычно спокоен, но что-то его определенно волновало.

- Да, минутку, - ответил я и, доставив еще пару бутылок своим товарищам, вернулся к нему, - что вы хотели?

Мы отошли за колонну, где могли поговорить в тишине и без лишних ушей.

- Что ты сделал с моей дочерью? – вдруг спросил посол, - я не понимаю… она только и говорит, что о тебе.

- Не знаю, - признался я, - может, дело в вас?

- Давай обойдемся без хамства, хотя бы сейчас. Ты прекрасно знаешь, что я люблю Катарину больше собственной жизни. И я не позволю ей связываться ей с авантюристами. Тем более, с таким безответственным мерзавцем, как ты.

- Я никогда бы не причинил ей зла. Ведь я… - я хотел добавить совершенно самоубийственную глупость, но вовремя одумался и осекся, - обязался защищать ее.

- Ты похитил ее, – невозмутимо продолжал Фарад, что не на шутку злило.

- Я выполнял приказ! – теперь пришел черед уже мне шипеть на верховного посла.

- Может, так. В любом случае, ты должен исчезнуть из ее жизни. Если тебе дорога Катарина, не причиняй ей боль напоминаниями о себе, - договорил посол и поспешил удалиться, чтобы продолжить беседу с верховным магом и Ульданом.

Зук заиграл на припрятанной им здесь еще в полдень скрипке. Из ступора меня вывел голос Элин:

- О чем говорили? – с улыбкой поинтересовалась она, заглянув за колонну.

- Да так… о деньгах все, - соврал я и натянул на себя подобие легкой улыбки.

- Пойдем к остальным! – заботливо предложила девушка.

- Конечно, идем!

На середине пути я понял, что попал в ловушку. Элин остановилась и, обернувшись, положила ладони мне на грудь.

- Представляешь, эти милые ребята наперебой сейчас приглашали меня на танец, - девушка с хитрой улыбкой указала взглядом на близнецов, - но я им отказала!

- Что ж, Элин, - я нарочито приободрился и обнял ее за талию, - вы хотите, чтобы это сделал я?

- Я этого не говорила! – тут же ответила девушка и уткнулась головой мне в грудь, - но я согласна!

Глава 16. День Надежды, часть вторая

Мы не были единственной парой, кружащейся под сводами зала. Как я и ожидал, Имрир пригласил Нею на танец. Меняясь местами, мы ловили на себе восторженные, заинтересованные, а кое-где и завистливые взгляды. Я замечал, с какой нежностью командующий и старшая истребительница смотрят друг на друга, и ловил себя на том, что не могу вот так просто раствориться в Элин. Ее глаза сияли счастьем, она с трепетом прильнула ко мне всем телом, но мысли мои вновь были далеко. Они уносили меня на северо-запад Озерного Края, к тому самому холму, на котором я осознал свои чувства к Катарине.

Зук замедлил трель. Кто-то ловко и незаметно потушил лишние свечи у колонн (готов поспорить, их было двое). Рядом Нея мягко положила голову на грудь командующего. Я склонился над Элин, а она закрыла глаза и подалась ко мне, готовая утонуть в поцелуе. Но вдруг передо мной вновь, до жути отчетливо, вспышкой предстали глаза Катарины. И я, вздрогнув, отстранился.

- Что-то не так? – обеспокоенно спросила Элин, заглядывая мне в глаза.

- Нет. Все не так, - ответил я и, оставив девушку, спешно вышел в сад, не оглядываясь.

Во дворе штаба царила тишина. Не совершенная, но такая, что множество окружающих звуков казалось далеким и незначительным. Такая, в которой, вкупе с ночной прохладой, приятнее всего думать в одиночестве. Но я осознал, что совсем не хочу думать в этот миг. Даже о Катарине. Я лишь сидел, раскинув руки на спинке скамейки и, запрокинув голову, уставился в ночное небо.

- Что случилось? – тишину разорвал голос Элин, вновь тихий и заботливый.

- Не знаю… - теперь я был почти честен, - что-то не дает мне стать ближе к тебе.

- Ты все еще боишься? – девушка села рядом и положила голову мне на плечо, - ну, что кто-то из нас погибнет.

Действительно, когда-то мне не давала покоя эта мысль. Но теперь все стало иначе. Осталось лишь объяснить это Элин.

- Редко в жизни бывают стремления, которые даются легко, - продолжала она, - и каждый раз на пути будут стоять препятствия. Нам же остается гордо стоять перед их лицом. И преодолевать. Всеми силами преодолевать, если для тебя это важно!

- Ты права, - ответил я. Пелена отрешения рассеялась. Я вспомнил письмо Катарины, - в Бездну посла! Прости, Элин…

- Эй, о чем ты? – она продолжала наивно улыбаться, глядя мне глаза. И этот невинный, непричастный взгляд заставлял душу мучительно биться чувством вины.

- Мы не можем быть вместе, - скрепя сердце, с трудом выговорил я и поднялся.

- Постой… но… как же… Фай! – она взяла меня за руку, приковав к месту вовсе не этим, а ясными голубыми глазами, на которые уже навернулись слезы.

- Мне лучше уйти сейчас. Иначе будет только хуже. Для нас обоих, - я отвернулся и с трудом высвободил руку, не в силах больше что-то говорить девушке. Ноги сами понесли меня в сторону штаба.

- Постой! Я люблю тебя, Фай! – ее последние слова заставили меня остановиться на миг, но не обернуться. Сделай я это, я бы не смог уйти и оставить ее. Никогда бы больше не смог.

- Очень жаль… - выдавил из себя я и пошел прочь, оставив Элин одну.

В зале нашего ухода или не заметили, или постарались не обращать на него внимания. Все шло своим чередом. Но я не собирался задерживаться здесь надолго. Нужно лишь было отвести подозрения от моего ухода.

- Ладно, парни, я за выпивкой! – нарочито бодро воскликнул я и хлопнул ладонями по столу, за которым сидели наши с Элин гости, - кто со мной?

- Кажется, кое у кого сегодня будет отличная ночь, - громко шепнул Арсел брату, за что тут же получил от меня оплеуху.

- Вас не возьму. Сплетники! – шутливо отозвался я и глянул на кашира, - заберу Зука!

- Я т-те заберу! – громко возмутился из своего угла Вилхел, - найдешь лучшего скрипача, забирай хоть десять раз!

- Что поделать! – я усмехнулся и взглянул на сотника, - Алай?

- Никогда не откажусь от хорошего пива! – ответил Ханас и повернулся ко мне. Судя по его взгляду, он ни капли не верил этим моим словам.

***

- Ослиная моча, а не пиво! – сетовал Ва-Хальс, вваливаясь в гостиничную комнату через настежь открытую дверь.

- Что не мешало тебе выжрать четыре кружки! – ответил Ален, проталкивая охотника внутрь, - вижу, ругаешься ты на имперском куда лучше, чем говоришь!

- Тс-с-с-с-с! – Гильвес поводил поднятым пальцем перед носом обоих, после чего сам начал его с интересом рассматривать, - моя…

- Женщина? – тут же вставил выглянувший из-за спины Ва-Хальса Ален.

- Провидица! – он щелкнул пальцами в ответ, - она ненавидит лишний шум.

- Подо… подожди! – темнокожий охотник, наконец оказавшись внутри, мотнул головой и начал ощупывать сначала свою одежду, а после – своих спутников, - не понял… кто в фонтан упал?

- Стражник? – пожал плечами торговец и направился вглубь комнаты.

Кроме двух огромных кроватей с белоснежными простынями и одеялами, в комнате под потолком висела затейливая кристальная люстра, а по полу стелился узорчатый ковер. Меньшего от гостиницы на Походной площади и ожидать не следовало. В кресле у стены, забросив ноги на стол рядом, сидела женщина с множеством перетянутых разноцветными лентами прядей темных волос. Она равнодушно смотрела в потолок, покачивая бокал вина в руке.

- Мира, я вернулся! – Гильвес тут же развалился на одной из кроватей и рукой пригласил гостей садиться на другую.

- И привел с собой гномолюба и детоубийцу, - невозмутимо ответила она, даже не поворачиваясь.

- Так, серьезно, мне совсем неинтересно, кто из вас кто! – тут же спохватился торговец, чтобы не смущать своих спутников, - Мира, что с товаром?

- Везут. Почти в Озерном Крае. Не разбили.

- А цепь?

- Для Грока? В лучшем виде, везут.

- Не стесняйтесь, мальчики, - Гильвес лукаво глянул на гостей, которые, судя по их взглядам, совершенно не понимали происходящего, - спросите, если вам что-то интересно.

- Любит, Ален. Будете ли вместе – не знаю, я вижу настоящее, а не будущее, - вновь заговорила Мира, опередив все вопросы. При этом она продолжала смотреть в потолок, будто не сводя взгляда с какой-то точки, - Тебе, Хальс, не могу ничем помочь. Она редко надолго задерживается в городах.

Ва-Хальс в это время уже тихо похрапывал, склонив голову.

- Ты даже не взглянула на нас, - возмутился Вюйн. В его голове мелькнула мысль, что провидица из высокомерия не смотрит в их сторону, - не считаешь нужным?

- Лучше бы ты… не спрашивал об этом… - все также тихо и спокойно ответила она, вновь почти не шелохнувшись. Охотник лишь заметил, как по ее щеке побежала слеза.

- Мира! – воскликнул Гильвес и тут же, подорвавшись с места, торопливо подошел к ней, - Ален, зачем?!

- А что я сказал? – непонимающе огрызнулся охотник.

- Впрочем, неважно! Ты не знал… - торговец, с нежностью глядя на лицо провидицы, достал из нагрудного кармана шелковый платок и осторожно стер с ее щек дорожки слез, - ее глаза такие красивые, такие… живые. Но они… совсем ничего не видят…

- Я не в обиде, - сказала Мира, вновь опережая вопрос Алена.

Ва-Хальс, испуганно дернувшись, проснулся. Сначала он растерянно озирался по сторонам, но после его глаза наполнились смыслом.

- Нужно больше выпить… - лишь проговорил он.

- А вот это уже по мне! – вмиг приободрился Гильвес, - Мира, не заскучаешь одна?

- Свяжешься с женщинами – отрежу голову, - пообещала она в ответ с улыбкой на лице.

***

- Куда мы идем на самом деле? – живо поинтересовался Алай, как только мы вышли на дорогу.

- Во дворец, - не видя смысла что-то скрывать от Ханаса, ответил я.

- Кстати, как ее зовут? Я так и не вспомнил в тот раз.

- Катарина.

- Красивое имя…

Старая Железная улица не была слишком важной и многолюдной, чтобы перекрывать на ней движение лошадей в день праздника. Мимо нас с грохотом и пьяными криками пронеслась повозка, запряженная парой. Судя по громкому визгу, в кузове тряслось не меньше десятка взрослых свиней. На миг мне показалось, что возница, в широкополой шляпе и с голым торсом, был весь измазан чем-то темным, почти черным. Но я, мыслями уже находясь в центре города, не обратил на это особого внимания.

- Что у тебя с Элин? – похоже, Алай ничуть не стеснялся задавать неудобные и даже неуместные вопросы.

- Ничего… - стараясь сохранять показное равнодушие, ответил я.

- А с Катариной?

- Ничего… - мой голос был уже раздраженным.

- Тогда почему же ты мчишься к ней через весь город среди ночи?

- Алай, это не твое дело! – рявкнул я, но сотника это, кажется, совсем не задело.

- Хорошо, дальше я пойду молча. Но ты еще захочешь поговорить сегодня.

- Посмотрим! – дал я самоуверенный ответ.

Препятствие первое. Ворота и стража. Решение нужно было придумывать на ходу. На мой стук в дверь в открывшемся окошке появилось сонное лицо молодого гвардейца.

- Кто здесь? – напряженно спросил он, явно не ожидая увидеть ночью два незнакомых лица у ворот.

Я без лишних разговоров показал ему удостоверение.

- Истребитель… вы что-то хотели? – голос гвардейца вмиг стал куда учтивее, но на вопрос ответить надо было.

- Да, я… прошу прощения за наше позднее появление, но мы с моим другом… кое о чем поспорили, - я выдумывал на ходу, стараясь избегать откровенных глупостей, - что… в библиотеке не найдется книги о… летающих городах Тол-Баларада! Мы бы пришли завтра, но мой друг к тому времени уже уедет к Вратам.

- Нам никаких особых распоряжений не давали, - пожал плечами гвардеец, - так что, проходите! Библиотека открыта, но хранитель Ялес уехал вместе с верховным магом. Вас проводить?

- Спасибо, мы сами справимся, - как можно вежливее ответил я и, видя вопросительный взгляд, обращенный на Алая, добавил, - не волнуйся, он тоже сотник.

- Значит, теперь уже друг, - усмехнулся Ханас, пока мы шли по двору.

- Ты обещал молчать, - чуть улыбнувшись, ответил я и поднялся по ступеням к дверям, - подождешь?

- Раз уж я здесь…

Препятствие второе. Коридоры и лестницы. Мое умение находить нужный путь во дворце уверенно оставляло желать лучшего. Поэтому я немало поплутал в поисках одного только спального крыла, а после – в поисках лестницы наверх. Но через какое-то время мне удалось найти нужный этаж и коридор в направлении моей цели.

Препятствие третье. Толстая деревянная дверь. «Уж она точно не должна стать помехой!» - решил я и постучал. С той стороны застыла тишина. Ожидание длилось мучительно долго. Наконец, из-за двери послышались шаги в сторону выхода, но потом все вновь затихло. Лишь два робких коротких стука раздалось изнутри.

- Я заперта, - донесся до меня голос Катарины.

Значит, последнее препятствие останется непреодолимо. Но от тихих, пусть и печальных, слов девочки на душе сразу стало легко и спокойно. Из головы вмиг выветрились слезы Элин, злоба Фарада и трижды клятая война. Лишь на окраине сознания сохранилась мысль, что меня ждет Алай и лучше не торчать здесь слишком долго.

- Ладно, - беззаботно ответил я, прислонившись спиной к двери и сложив на груди руки.

- Значит, это все же ты, - ее голос оставался таким же тихим, но в него добавились нотки волнения и трепета. Или же мне это лишь казалось?

Повисло неловкое молчание. Что говорить дальше, было совсем непонятно. Было непонятно даже, есть ли смысл говорить вообще.

- Как дела? – не придумав ничего лучше, спросил я.

- Наверное… хорошо. Теперь – точно. А у тебя?

- Неплохо… наверное. Послезавтра летим в Клыкастые Пустоши. Войну выигрывать.

- Здорово. Я бы хотела отправиться с вами…

- Не думаю, - ответил я, усмехнувшись, - ты ведь против убийства и всего подобного…

- Я много думала над теми твоими словами, - ответила она немного зажато, - о том, что если не ты, то тебя. И раз уж выбора особо и нет… наверное, стоит сражаться. Всеми силами, чтобы защитить других.

- Не стоит тебе в это ввязываться, - посоветовал я, зная, что Фарад все равно не даст ей впутаться в неприятности.

- Ты говоришь, прямо как мой отец, - Катарина ответила немного возмущенно.

- Знаешь, что бы он ни говорил, - я вдруг осознал, что отчасти понимаю верховного посла, - он пытается защитить тебя.

- От чего?

- Похоже, от всего мира, - я усмехнулся.

- От мира, или от того, каким он его видит? – теперь голос девочки был уже раздраженным.

- Может, и так, - пожал плечами я.

- Когда мы теперь увидимся? – вдруг спросила она. Казалось, Катарина дрожала.

- Надеюсь, сразу после войны. Если ничего не случится, - я вспомнил про возможный переворот. Было сложно даже представить, что будет с кем-то из нас, если он действительно произойдет.

- Не случится, - отрезала девочка, а после добавила: - спать хочется…

- Могу спеть колыбельную, - неожиданно для самого себя сказал я, - ну, ту, про Древних…

- Ты ее запомнил?

- Немного. Как смогу, - улыбнулся я.

- Давай, - согласилась девочка.

Я тихо запел, на ходу вспоминая слова. Выходило не очень хорошо, некоторые слова путались, а строки – терялись. Но Катарина с другой стороны тоже подпевала, иногда поправляя меня и помогая вспомнить. Мы так увлеклись, что я слишком поздно заметил звук приближающихся по коридору шагов.

Неподалеку остановился Гундур. Достаточно далеко, чтобы можно было тут же уйти, но слишком близко, чтобы это не выглядело глупо.

- Верховный маг и другие должны вернуться через два часа после полуночи, - слишком невозмутимо для разговора с человеком, без чьего-либо позволения проникшим ночью во дворец, сказал он, - я бы не советовал вам задерживаться здесь надолго.

- Сдадите меня Фараду? – с такой же безразличной невозмутимостью поинтересовался я.

- Я служу Айану, а не Фараду. Сомневаюсь, что верховный маг как-то вас интересует, - ответил Гундур и все с тем же каменным лицом пошел дальше.

- Значит, спокойной ночи? – тихо спросила Катарина из-за двери.

- Похоже, так. Спокойной ночи. Я… - мне хотелось сказать: «люблю тебя», но я опасался испугать этими словами девочку, - я обязательно вернусь!

- Значит, я – обязательно дождусь, - прошептала она, - спокойной ночи!

Алай сидел на лестнице и смотрел на звезды. Неясно было, о чем он так задумался, но я невольно опустился рядом.

- Ну как? – спросил Ханас и легко толкнул меня плечом.

- В Бездну Фарада! В Бездну ящеров! В Бездну эту… дверь, - решительно ответил я. Что-то подсказывало, что сотник хоть и не любит, когда кто-то что-то скрывает, но личные тайны хранить умеет. К тому же, мне нужно было кому-то высказаться, - я смету любую преграду, потому что…

- Знаю, - прервал мои откровения Алай, - видел по твоим глазам, когда мы шли сюда. Наверное, здорово испытывать подобное чувство. Если оно нужно обоим. Кстати, ты проиграл.

- Проиграл? – недоуменно поинтересовался я.

- Ты все же захотел поговорить! – гордо подтвердил Алай.

- Если бы кое-кто еще дал… может, пойдем? – предложил я, поднимаясь с холодных ступеней.

- Пойдем, - согласился Ханас, - тут красиво, но делать нечего.

Алай решил не возвращаться на прием под самый его конец, потому, попрощавшись со мной на Походной, отправился в гостиницу.

В штабе я обнаружил, что большинство гостей уже разошлись, а «в живых» в зале остались только близнецы, Мур-Хан-Зук и Вилхел, который усердно спаивал вышеупомянутых. Они о чем-то негромко переговаривались за столом, поглядывая на объевшихся псов, которые спали рядом. От предложения присоединиться я отказался, сославшись на то, что очень устал и хочу спать. О пиве, за которым мы с Ханасом якобы ходили, никто уже не спрашивал.

Проходя мимо комнаты Элин, я на несколько мгновений остановился в нерешительности. Пусть она, скорее всего, спала, хотелось постучать, войти и извиниться, прижать девушку к себе и сказать, что все будет хорошо. Но я не мог. Не мог, потому что был уже окончательно и бесповоротно влюблен в Катарину.

Праздник, как и всегда, закончился поздней ночью. День, в который случаются чудеса. Кому-то он подарил надежду. А у кого-то ее отнял…

Глава 17. Особый приказ

Первый день тысяча восемьсот пятьдесят седьмого цикла после Крушения казался последним. Спешка, сборы, последние приготовления. Армия Полчища должна была дойти до Врат не раньше третьего Надежды, но беспокойство добавляло то, уже три дня от разведчиков Отдела Тайн не поступало никаких донесений. Также в последних письмах разнилась численность противника: от двухсот до шестисот тысяч особей, от десяти до тридцати щитоголовов, по крайней мере, один длинношей. Всадники на птицеящерах замечены не были, что не могло не радовать (или не настораживать).

Лионар весь день мотался по городу, сначала договариваясь с Ульданом об использовании летунов в нашем предприятии, а после – с Имриром об изменении пути движения корабля, чтобы эти самые летуны забрать из Оружейной. Когда вечером он присоединился к нам, по лицу оружейника стало понятно, что ему, в отличие от большинства из нас, иметь дела с высшим руководством хотелось меньше всего.

Пока Лионар решал вопрос со средствами передвижения, мы с Мур-Хан-Зуком были погружены в подготовку, проверку и отладку необходимого снаряжения. Кашир начищал и смазывал боевой скелет, подбирал к нему нужные кристаллы, перебрал стрелометы и взял на складе к ним лучшие болты. Я тоже не отставал: привел в порядок свое облачение истребителя, набрал метательных ножей, на всякий случай. Вместе мы собрали четыре походных сумки. Ален не объявился в штабе даже вечером. Я был уверен, что с ним ничего не случилось, но беспокоился, что Вюйн может попросту не успеть к нашему отправлению. Фенрир также еще не вернулся, но с ним все было более-менее понятно: зверь не связывал себя с моим заданием, притом до жути боялся высоты, в чем со скрипом признался на ужине у Лионара. Да и незачем ему было растрачивать время на чужие дела: ведь Фенрир приехал в Озерный Край, в первую очередь, в поисках своего друга.

Поздно ночью Ален все же пришел. Помятый, но живой и относительно бодрый. Говорил он мало, лишь коротко упомянул пьянку с каким-то вольным торговцем из Прибрежья и охотником на разрушителей из Тол-Баларада. Мы решили до времени не выпытывать из него подробности, так как времени оставалось совсем мало. Забрав с собой из штаба все необходимое, мы отправились во дворец, чтобы на рассвете вылететь в Оружейную.

Поспать так и не вышло. До рассвета я вместе с остальными сидел в одном из гостевых залов, а с первыми лучами солнца пришел Гундур с четырьмя гвардейцами, чтобы сопроводить нас на причал. Во дворце с недавних пор использовали для этой цели длинный острый каменный выступ на последнем этаже, который, подобно перевернутому клюву, тянулся над тронным залом и дальше, на юг.

Доставить нас до Северного Стола вызвался сам командующий на боевом корабле «Соловей», который превосходил обычные «Соколы» не меньше, чем в полтора раза, а на носу у него красовалась огромная золотая голова птицы. Имрир уже был на борту, но команда воздухоплавателей сначала должна была заменить питающие кристаллы в четырех винтовых двигателях, расположенных парами по бортам корабля, а также – проверить целостность емкости с раскаленным воздухом наверху.

Но на этом все не закончилось. Выяснилось, что провожать нас должны были не только массово, но и показательно, с речами и наилучшими пожеланиями. Но прежде, чем на причал вышел верховный маг со своим учеником, Сарас и Фарад, к нам поднялись остальные истребители. Вилхел, будто по-дружески, похлопал каждого по плечу, дав нам короткий, но дельный совет: не умирать. После ко мне подошла Элин. Она, не поднимая головы, тихо и торопливо пожелала удачи, после чего так же спешно отошла. Следом Бондар молча пожал мне руку. Его суровый взгляд, всегда ненавистный ко мне, сейчас казался слишком доброжелательным. Наконец, Нея крепко обняла меня и рассыпалась теплыми словами о том, что любит, как собственного сына, и что мне стоит помнить об этом, если вдруг наступит трудная минута и захочется опустить руки. Тише истребительница добавила, что сожалеет о нашей ссоре с Элин и надеется, что после войны все исправится. Так убедительно, что даже я отчасти в это поверил.

Но все мысли рассыпались с появлением всех остальных. Первым на причал вышел Айан, за ним следом семенил Ялес с охапкой книг в руках. Лица их обоих выражали подавленное беспокойство. За ними двигался Сарас. Он, как и всегда, ступал неслышно, изучая каждого из нас пронзительным взглядом зеленых глаз из-под извечного капюшона. Последним шел Фарад. А справа от него – Катарина. Хотелось рвануться к ней, наплевав на приличие и все возможные правила. Но смысла в этом не было. Она все равно шла к нам.

Айан произнес короткую речь о вере в меня и моих друзей, о том, что Братство Истребителей отныне стало надежной опорой всего народа Рейрисии. За ним Ялес с горячей искренностью начал желать нам удачи, распространяясь на каждую мелочь в пути и в бою. Лишь столь же искренней и многословной благодарностью нам удалось заткнуть хранителя библиотеки. После ко мне подошел Сарас, оглядел по-отечески и пожал руку, сказав всего три слова: «Я тоже верю». Наконец, настал черед Фарада. Он не желал удачи, не произносил пламенных речей. Лишь приблизился ко мне вплотную и тихо проговорил:

- Она обещала выброситься из окна, если я не дам ей с тобой попрощаться. Помни об этом, - как только верховный посол отстранился, девочка тут же бросилась мне на шею.

- Катарина! – я с улыбкой обнял ее. Нет, я не помнил ни угроз, ни предупреждений. Лишь слышал, чувствовал наши бешено бьющиеся сердца, - я безумно рад тебя видеть!

- Я тоже! – девочка сделала пару шагов назад и оглядела остальных, - всех вас. Я скучала! Только Фенрира не хватает…

- Похоже, он не успел приехать, - объяснил я.

- Что ж, вернется, - уверенно сказала Катарина, - а еще, у меня для тебя кое-что есть.

Она неспешно подошла ближе и взяла мою руку. Я вздрогнул от прикосновения нежной кожи: девочка была без перчаток. Катарина вложила в мою ладонь перетянутую нитью прядь темных волос.

- Не забудь о своем обещании, - сказала она.

- А ты – о своем, - ответил я и вынул из сумки на поясе все это время лежавший там серебряный браслет, - это – твой. От Лионара.

Катарина просияла, несколько мгновений завороженно глядя на узор из снежинок.

- Ты – лучший оружейник! – воскликнула она и обняла Лионара, который, немного смущенно улыбаясь, стоял рядом.

Девочка опять посмотрела на меня. Вдруг она словно вынула из глубин своей души давно таившуюся печаль и вновь стала серьезной.

- А еще, Фай, - тихо сказала она, - я боюсь. Я все эти дни читала о ящерах… они…

- Не волнуйся. Мы победим Полчище, - пообещал я в ответ, и, долго не решаясь продолжить, все же сказал: - даже, если нам придется погибнуть.

- Дурак! – вдруг в сердцах выкрикнула Катарина и толкнула меня в грудь, а потом тут же вновь обняла, - я хочу, чтобы вы живыми вернулись!

- Я вернусь. Так и знай, - тихо сказал я и посмотрел ей в глаза. Они вновь, как и всегда, были одновременно и всецело полны и счастьем, и светлой грустью, и тоской, и радостью. И пока я тонул, Катарина вдруг потянулась ко мне и поцеловала. Всего на мгновение, словно опалив губы вспышкой молнии, а после тут же смущенно опустила голову.

- Я знаю… - ответила девочка.

Когда здравый ум вернулся ко мне, я увидел все: лицо верховного посла, искаженное сухой, бессильной злобой, удивленную, почти добрую ухмылку Бондара, а дальше всех – Элин. Девушка не сводила с меня глаз. И плакала.

Мы ступили на трап, ведущий на борт. Я, как и полагается, шел последним. Но когда оставалось меньше половины пути по широкой деревянной доске, со стороны смотровой раздался отчетливый рык:

- Стой! – Фенрир уже на всех четырех мчался к нам.

- Стою! – воскликнул я и усмехнулся.

- Успел! – радостно оскалившись, рявкнул зверь и подбежал ко мне – Але… Файдан, я был в хранилище!

- Нашел что-то важное о себе?

- Не о себе. О тебе, - ответил Фенрир и вдруг крепко обнял меня, оторвав от пола, - я узнал, как тебя нашли! Это ты!

- Значит, даже так… - рой мыслей тут же ворвался в мою голову. Неужели зверь что-то знает о моем прошлом? Неужели я и есть тот самый его потерянный друг? Но времени на это сейчас совершенно не было, - я не знаю, что сказать. Мы сейчас улетаем, и…

- Нам многое нужно будет обсудить. Когда ты вернешься, - зверь вдруг вынул из толщи жесткой шерсти неразличимый под ней до этого золотой кулон странной формы: двумя выпуклостями он был направлен вверх, а к низу сужался, как навершие пики. Фенрир протянул его мне, - держи! Он принесет тебе удачу!

- Верю! – ответил я и, попрощавшись, поднялся на борт корабля. Имрир вместе с моими друзьями уже стоял на мостике, и вскоре мы отчалили, направившись на юг, лишь немного забирая на восток.

- Что думаешь делать? – хитро спросил Вилхел у зверя, глядящего нам вслед.

- Есть предложение? – Фенрир тут же понял намек истребителя.

- Давай с нами! Хочешь хорошо подраться?

- А то! – довольно рыкнул зверь в ответ.

- А ты – приведи себя в порядок! – строго проговорил Вилхел, проходя мимо Элин с красными от слез глазами, - не приближайся к полю боя в таком состоянии! Только хуже сделаешь!

Вскоре по дороге на юг мчались три всадника. А с ними рядом - существо, издали похожее на огромного черного волка.

***

Толстые дубы внизу постепенно сменялись на высокие стройные сосны. Корабль едва ощутимо покачивался на прохладном ветру. Я стоял на носу «Соловья», погруженный в стремительно сменяющие друг друга раздумья. На шее висел кулон, отданный Фенриром, а под крышкой карманных часов была бережно сложена прядь волос Катарины. В последние дни произошло слишком много разговоров, событий и встреч, изменивших мою жизнь, не позволяя сосредоточиться и разобраться в самом себе. В это мгновение война казалась не новой неприятностью, но напротив, отдушиной, способной вырвать сознание из цепких лап множества вопросов, которые я сам себе задавал.

- Истребитель Анскайн, - ко мне подошел Ульдан. Он, как и я, увлеченно смотрел вдаль, на Расколотый хребет, в горах которого была скрыта главная Оружейная, - позвольте задать вам один вопрос.

- Спрашивайте, - согласился я. Разговор мог вытащить из ступора.

- Точнее, выразить сомнение. Относительно вас, - невозмутимо продолжал оружейник.

- Даже так, - я усмехнулся. Похоже, беседа намечалась нескучная, - интересно…

- Мы не так хорошо знакомы. Но кое-что я успел в вас заметить. Вы, Файдан, все время спешите. Вечно куда-то несетесь, пропускаете мимо ушей подробности и не замечаете деталей.

- А зачем все усложнять?

- Так вы и не сталкивались с трудностями. Договор – есть договор. Приказ – есть приказ. А если выбор ляжет всецело на ваши плечи, Файдан, что вы будете делать? Если это будет выбор не между двумя прекрасными юными особами, а такой, от которого будут зависеть сотни, тысячи жизней? – Ульдан поежился от очередного порыва ветра. Я молчал. Мне нечего было ответить на его вопрос, чтобы это не выглядело жалким оправданием, - Что ж, так я и думал…

- Я не хочу ввязываться в политику, - ответил я честно, чтобы не дать оружейнику утвердиться в образе «всезнающего».

- Это меня и пугает. Вы уже в нее ввязаны. Мы все в нее ввязаны. Хотите вы того или нет, но пока вы служите этой стране, перемены в ней зависят и от вас. А я не хочу, чтобы Рейрисию погубило невежество.

- И все же, чего вы добиваетесь?

- Надеюсь, что вы прислушаетесь к совету. И не будете поспешны в своих решениях, - Ульдан взглянул на меня и усмехнулся, - Ну, и убиваю время, конечно!

Очень скоро впереди показался Солнечный Замок – большая крепость, фундамент которой на многие метры возвышался над землей. Несколько небольших внутренних дворов, множество каменных зданий и башен с позолоченными крышами и, наконец, мост, соединяющий школу магов с вершиной ближайшего к югу холма – все это неторопливо проплывало внизу справа от нас.

Затем мы перелетели Сереброград – совсем небольшой городок в сравнении со столицей, даже без стен, располагавшийся примерно посередине между Солнечным Замком и Оружейной. Но он был первым в этой долине, и это чувствовалось, особенно в его центре: строгие и прямые линии стен домов с их кажущейся тяжестью, непоколебимостью и могуществом, без лишних украшений и дополнений – все это напоминало о былом порядке Империи. Но очень скоро и Сереброград остался позади.

Корабельный перелет оказался удивительно быстрым способом передвижения. К причалам Оружейной мы прибыли задолго до полудня. Основой для помещений производственных мастерских здесь являлись старые серебряные шахты, лишь укрепленные и расширенные, потому большая часть их, как и города гномов, была скрыта в толще гор. На поверхность же выходили немногочисленные смотровые, трубы воздуховодов и дымоходов и недостроенные еще причалы, между которыми в отвесной каменной стене была вырублена пока единственная верфь. В воздушном порту к нашему прибытию уже стояли четыре «Сокола», боевые корабли поменьше, с серебряными соколиными головами на носах. Вместе с «Соловьем» Имрира они составляли весь нынешний воздушный флот Рейрисии.

Испытания «якоря» для летунов, проведенные по срочному распоряжению Ульдана, отправленному почтовым голубем, еще вчера, дали удовлетворительные, и даже положительные результаты, так что на удачное приземление можно было, как минимум, надеяться. Мы не стали задерживаться надолго и, забрав необходимые устройства, тотчас полетели дальше на юг, оставив главного оружейника в его обители.

Простор Южного Бора за Расколотым хребтом не сильно отличался от земель к северу от гор, разве что озер и рек было поменьше, да и разнообразие деревьев ограничивалось лишь дубами да редкими березовыми рощами. Внизу то и дело проплывали запустелые поля и пашни, брошенные деревни и городки.

Мур-Хан-Зук, Лионар и Ален давно уже отсыпались в трюме, а я все не мог найти покоя. Те же самые вопросы всплывали и рвались ввысь, толкаясь и топя друг друга. К ним прибавился новенький: вопрос ответственности и выбора, навязанный мне Ульданом. И ясно, к чему он вел весь этот разговор, становилось лишь при виде решительного взгляда командующего. Имрир стоял рядом с рулевым, уперев свой тяжелый клинок в прочные сосновые доски, и смотрел вдаль, в сторону логова его заклятого врага, почти не моргая. Не одна Нея потеряла свою семью во время второго вторжения. Я не рассчитывал на долгий разговор с командующим. Но на один из моих вопросов он ответить мог. Потому я все же решил подняться на мостик.

- Файдан, - Имрир взглянул на меня, когда я поравнялся с ним, - готов к бою?

- Вы же сами говорили: настоящий истребитель всегда должен быть готов, - улыбнулся я в ответ.

- К войне – конечно. А к тому, что будет после?

- Об этом я и хотел спросить…

- Сейчас будем пролетать Дубов, - командующий рукой пригласил меня пройти на левый борт, - взглянем?

Там, впереди, разрывая толщу леса, стоял большой деревянный город. Не такой большой, как Волоград и не с такими высокими зданиями и широкими улицами, но все же гораздо крупнее всех виденных нами до этого. Он был красив, извилистые улицы скрывались под раскидистыми кронами яблонь, но безлюдное опустение, царящее в нем ныне, навевало тоску. Он стоял немного к западу от направления движения вражеской армии, и ящеры наверняка не стали принимать во внимание этот город, зная о том, что он пуст. После войны, конечно, Дубов вновь наполнится шумом и красками…

- Значит, тебя все же волнует, что будет дальше, - сказал Командующий с некоторой укоризной. Вокруг нас не было ни единой души.

- Конечно! – ответил я, - отовсюду тянутся слухи о перевороте, который вы замыслили, но никто ничего не знает и даже не пытается ничего сделать с этими подозрениями!

- Ты прав, Файдан. Все так громко кричат об этом. Так громко называют переворотом! – командующий впервые на моей памяти негромко рассмеялся, - а я до сих пор гадаю: кто же проболтался?

- Так значит, это правда?!

- Ты же истребитель. Самый доверенный в армии человек. Конечно, это правда. Но не такая, какой ее все себе представляют.

- О чем это вы?

- Я не намерен проливать кровь. Мы лишь подведем войска ко дворцу. И вынудим Айана оставить свое место.

- А если он откажется? Что вы будете делать?

- Айан – не сумасшедший. И он не помешан на власти. Он передаст ее нам. Нужно лишь дать понять, что в надежные руки.

Все эти слова звучали очень сомнительно, если не подозрительно. Государственный переворот без насилия – такое сочетание попросту не укладывалось в голове.

- А зачем вы вызвали меня на постамент во время своего выступления? – я вдруг вспомнил страх, охвативший меня перед лицом ликующей толпы, - Тогда, в День Надежды.

- Этот вопрос уже не для меня. Он для тебя, - уклончиво сказал Имрир и вернулся на свое прежнее место.

Перелет от Оружейной до Северного Стола оказался намного дольше, чем от столицы до гор – почти восемь часов. Сама гора оказалась гораздо больше, чем я ее представлял. Но е в высоту, а в ширину. Огромная, почти совершенно ровная, площадка оканчивалась отвесными обрывами, что делало вершину недоступной с земли. Северный Стол будто бы был пограничной крепостью между Южным Бором и Клыкастыми Пустошами – к северу от него еще простирались густые дубовые леса, а к югу – лишь торчали поросшие редкой травой кривые зазубренные скалы.

Лионар очень обрадовался, как только взглянул на гору: она, пусть и с небольшими оговорками, прекрасно подходила для разгона и взлета летунов.

Как только корабль пристал к краю Стола, воздухоплаватели начали выгрузку устройств. Не обратив внимания на летуны в Оружейной, сейчас я заметил, что внешне их основа чем-то напоминает ту самую «бочку» ханского Разрушителя, только о четырех гранях и совершенно открытую – никакой брони, лишь железно-деревянный скелет. Стоя на земле, основание находилось под большим углом, почти лежа, опираясь на три колеса внизу: одно впереди, у плоского основания, два – под самым хвостом. По бокам были сложены кожистые крылья, а сзади – закреплены два больших винта. Там же, над винтами, были расположены совсем новенькие закрытые ящички – видимо, те самые «якоря». Перед креслом внутри расположилась подставка с несколькими рычагами.

Имрир и команда «Соловья» в последний раз пожелали нам удачи и отправились обратно, в сторону грядущей битвы у Врат. Оставшийся вечер Лионар объяснял нам устройство летунов, назначение каждого рычага и способ управления с помощью них каждой отдельной частью. Страшный поначалу, на деле сам полет оказывался довольно простым: не терять скорость, не делать резких поворотов, слишком сильно не задирать и не опускать нос летуна. Зук долго приноровлялся к своему месту с учетом не по размеру большого кресла и некоторой громоздкости боевого скелета, но вскоре и он смог удобно разместиться.

Мы условились вылететь на рассвете и легли спать, не разжигая костра – не совсем из мер предосторожности, а из-за простого отсутствия на вершине горы даже малейших намеков на деревья.

***

Айан беспокойно расхаживал из-стороны в сторону между книжными полками. Ялес, сидя за столом, с не меньшим беспокойством смотрел на верховного мага:

- Учитель, я не уверен, что мы видели именно это! Возможно, все не так уж…

- Нет, мы видели именно то, что есть. Бездна порождает огромный разлом. Если не сдержать его рост, даже представить трудно, насколько разрушительными будут последствия.

- Одна Кузница знает, сколько ей тысяч циклов, – вновь возразил Ялес, - и за все это время Бездна не давала о себе знать. С чего бы ей вдруг теперь раскалывать мир на части?

- Да… когда мы пытаемся понять мир, чаще всего именно вопрос: «почему?» заводит нас в тупик, - рассуждал Айан, - но, если не обращать внимания на него сейчас, мы видим действительность: свежий разлом рядом с Бездной и огромное количество выходящей наружу энергии. Счет идет на дни, если не на часы.

- Может, так. Но… что вы сделаете с этим?

- Отправлюсь туда и попытаюсь закрыть разлом. Или хотя бы остановить его рост.

- Но, - Ялес с недоверием взглянул на верховного мага, - это много дней пути! Через Клыкастые Пустоши!

- Может, я был и младшим сыном Аурара, но кое-что могу, - Айан невесело усмехнулся, - и имею некоторое… наследство от старшего брата. Я найду способ добраться туда быстро.

- Вы что, покинете дворец? – тут же взволнованно и немного испуганно спросил Ялес.

- Это необходимо. Но не сейчас, не волнуйся. Лишь когда я буду уверен, что Рейрисия останется в надежных руках, - пояснил Айан.

- А я? Что мне делать без вас, учитель?

- Ты – уже давно гражданин Рейрисии, - улыбнулся верховный маг, - пока меня не будет, можешь остаться хранителем библиотеки и изучать магию самостоятельно. Или же можешь отправиться в Солнечный Замок. Ты – очень способный парень, тебе там будут рады.

- Вы сказали, пока вас не будет? – в глазах Ялеса мелькнула надежда и радость, - значит, вы вернетесь?

- Это возможно. Если удастся окончательно утихомирить Бездну, - ответил верховный маг, - а пока – мне нужно подготовить необходимые бумаги. Отдыхай, Ялес. Думаю, я пользовался твоей силой в последний раз.

- Спокойной ночи, учитель! – сказал тот, провожая Айана взглядом.

Верховный маг вернулся в свои покои. Он почти наверняка знал, кого назначит преемником, если ему придется исчезнуть.

Глава 18. Несокрушимые Врата

Вскоре после рассвета из леса нестройной толпой начали выходить ящеры. Высокие, на задних ногах около двух метров ростом, худые. С вытянутыми мордами, длинными клыками и когтями. Одежды на них не было, иногда мелькали только редкие набедренные повязки. Из оружия у ящеров, и то не всех, были лишь заостренные камни да простейшие самодельны копья. Расцветкой они разительно отличались: от ярко-зеленых, до синих и даже почти черных. Преобладали невзрачные и темные цвета, отчего сверху войско казалось грязной серой массой, наползающей на поле в сторону Врат.

Среди них в линию, примерно на одном расстоянии друг от друга, растягиваясь на всю ширину поля, шли пять щитоголовов. Эти четвероногие великаны грозно возвышались над своими разумными хозяевами, будучи в холке почти в полтора раза выше них. Но спереди их грузных тел не было видно за огромными щитовидными наростами на задней части черепа. Кроме этого, у каждого щитоголова было по три рога: один короткий рядом с широкой клювоподобной пастью и два над глазами, уже намного длиннее.

За всеми остальными вышел, поднимая голову над деревьями, длинношей. Размерами он намного превосходил щитоголовов, но куда меньше подходил для прорыва вражеского строя, потому что его тело ни в одном месте не было защищено тяжелыми костяными наростами. Но вытянутая шея этого ящера прекрасно подходила, чтобы с высоты осматривать поле боя и отдавать приказы. Поэтому у самой головы длинношея были повязаны кожаные ремни, за которые держался предполагаемый вожак.

В общей сложности, армия ящеров насчитывала около трехсот тысяч особей.

Линия обороны защитников Врат была разделена на три участка, по числу армий. В центре, перед воротами, стояло войско людей. Восточнее, то есть слева при взгляде на юг, были каширы, а западнее, то есть справа – гномы. На стыке передних краев армий, чтобы не ослабить их в этих местах, были возведены небольшие полевые крепости из бревен и толстых досок.

Войско Рейрисии перед Вратами составляло тридцать боевых тысяч. Еще пятнадцать находилось в запасе за стеной. Перед строем, тянущимся от крепости до крепости, растянулись на километр сто двадцать копьеметов. Позади копейщиков и мечников с большими щитами стояли ряды стрелков, а за ними – метательные орудия. Башни полевых крепостей были также заняты стрелками под прикрытием бойцов ближнего боя внизу.

В западном укреплении, граничащем с армией Сияющих Пиков, на крыше одной из башен стояла Нея со своим луком – Струной Смерти. Он был изготовлен из древесины изумрудника, самого долговечного вида дерева, а его концы – увенчаны короткими обоюдоострыми лезвиями из серебряной стали. Истребительница была в легком кожаном облачении, полагаясь больше на свою ловкость и сохранение расстояния между ней и врагом.

В восточной крепости, разделяющей армию Рейрисии и воинство Каширского Ханства, находился Бондар. Он был закован в тяжелую броню и закрытый шлем с прорезями для глаз. В качестве оружия истребитель использовал лишь два тяжелых стальных щита, выкованных исключительно для него. Стальной лев держал их не поперек, а вдоль, нижней заостренной частью вперед. Таким образом, Бондар мог и сражаться, и защищаться обеими руками.

На самой середине участка людей, между копьеметами и передним краем солдат, стоял Фенрир. Без одежды, с одетыми на его могучие лапы когтями, подаренными ему Лионаром, зверь стоял, яростно скалясь и ожидая начала битвы.

На стене выстроилось несколько десятков магов Солнечного Замка. Они находились там, скорее, в качестве прикрытия и поддержки, чем в роли полноценной боевой силы. Среди них были два провидца с приставленным к ним сигнальщиком, чтобы с его помощью передавать командующему сообщения о возможных скрытых перемещениях врага.

Сам Имрир находился на борту «Соловья», который завис над строем людей, обращенный носом к войску Полчища. С корабля он мог видеть поле боя целиком и отдавать приказы тысячникам с помощью нескольких сигнальщиков на борту.

По обе стороны от «Соловья» находились «Соколы», так же растягиваясь на всю длину линии обороны. Два из них, ближайшие к кораблю командующего висели чуть впереди, над крепостями. Крайние располагались примерно по серединам армий союзников.

Войско гномов составляло чуть больше десяти тысяч воинов. Передний край представлял собой длинную стену щитов, в два ряда. Первые выставляли огромные, во весь рост гнома, щиты перед собой, вторые – ставили свои сверху, под углом, образовывая над собой навес. Между соседними парами щитоносцев оставались небольшие зазоры, через которые выставляли вперед дула своих орудий огнеметчики. За передним краем, подобно стрелкам в армии Рейрисии, стояли бомбометатели, - а за ними – метательные устройства, но уже гномьи.

Король Торсен находился за своей армией на стене, окруженный многочисленными советниками и телохранителями. При нем тоже был собственный сигнальщик для передачи приказов.

- Это… смехотворно! – самодовольно ухмылялся гном, глядя на почти безоружную чешуйчатую толпу.

У каширского воинства переднего края попросту не было. Точнее, представлен он был всего одним воином – великим ханом Бар-Хан-Сиком внутри Разрушителя. Он гордо стоял, как стальная скала, посреди пустого пространства, сжимая металлическими руками огромные тяжеловесные молоты. Далеко за его спиной находились в несколько рядов остальные каширы в боевых скелетах. Войско Ханства было самым маленьким – меньше семи тысяч.

Ящеры, видя, что линия обороны каширов находится намного дальше остальных и не ощетинена рядами щитов или копий, под громогласный рев длинношея, объявивший начало наступления, скопом устремились к восточному участку. Они намеревались с двух сторон обогнуть большое железное чудовище и ударить по маленьким, незащищенным кошачьим, которые не носили даже доспехов.

Опускаясь на все четыре, ящеры стремительно пересекали середину поля боя и приближались к пустому переднему краю. И десятками взлетали на воздух, подрываясь на кристальных минах. Почти невидимые ударные волны разбрасывали чешуйчатых в стороны, разрывая их на части и сталкивая тела друг с другом.

Бар-Хан-Сик беззвучно смеялся под бронированным стеклом, звонко стучал молотами друг о друга, раздразнивая и без того впавших в ярость тварей.

Ящеры, все более свирепея, понеслись в нападение уже по всей линии боя. Вперед двинулись и щитоголовы.

Каширы были очень предусмотрительным народом. А еще – достаточно щедрым. Поэтому куда бы ни устремлялись чешуйчатые, они натыкались на новые и новые взрывающиеся «подарки» от своих маленьких и «слабых» врагов.

Но численность армии Полчища была слишком велика. Вскоре ящеры начали прорываться за минное поле.

- Вперед. Всем кораблям, - скомандовал Имрир.

«Соловей» грузно тронулся с места. Почти тут же, получив приказ, ему последовали и «Соколы».

Распределяясь по всей линии боя, основной напор ящеры все еще делали на восточный участок. Они неслись по полю, то и дело цепляясь за какие-то ниточки в траве, после чего рядом каждый раз вверх на полметра взмывала пара лезвий на треноге и начинала стремительно раскручиваться.

Весь передний край каширов был в несколько рядов усеян клинковыми ловушками, которые после срабатывания вращались, иссекая любого, кто приблизится достаточно близко, пока не будут сломаны или не разрядится питающий кристалл.

Но, несмотря на все смертоносные препятствия, ящеры продолжали прорываться, и их было все еще много.

Люди зарядили копьеметы снарядами. Но не обычными: на конце каждого древка вместо простого острия находился серповидный наконечник, концами острой дуги обращенный назад. Разъяренная шипящая толпа приближалась к орудиям. Когда между ними и копьеметами оставалось меньше сотни метров, тысячник дал отмашку на залп.

Серпы глубоко вошли в строй ящеров, разрубая на части тела на несколько рядов вглубь. Тут же оружейники потянули копьеметы назад, а между ними спешно пробежали солдаты и выстроились стеной копий, встречая врагов. Над ними навесом проносились стрелы, продолжая выкашивать приближающегося противника.

Фенрир вырвался вперед далеко за ряды копейщиков, врубаясь и вгрызаясь в ревущую толпу. Ни когти и зубы врагов, ни шальные стрелы в спину не могли повредить черную, будто заколдованную, шкуру зверя.

Гномы, не мудрствуя, встретили чешуйчатых бушующей стеной огня. Редкие, обожженные до костей, ревущие от боли ящеры все же прорывались вперед и с жуткими воплями бились о щиты, пытались просунуть в зазоры изувеченные когтистые лапы. Ударами тяжелых топоров гномьи воины быстро пресекали, вернее, перерубали попытки прорвать их строй.

Бар-Хан-Сик, не сдвигаясь с места, разрезал телом Разрушителя строй наступающих ящеров, сносил их десятками, широко размахивая молотами и вдавливая ими в землю переломанные тела.

Хотя большая часть ловушек уже пришла в негодность, чешуйчатым так и не удавалось прорваться, чтобы добраться до остальных каширов или хотя бы зайти сбоку людям в тыл: воины Ханства встречали их шквалом болтов из стрелометов. В переднем ряду стояли самые умелые каширы, управляющие боевыми скелетами с тремя парами рук. Вместе с собственными, они составляли восемь способных держать оружие конечностей. И сейчас в каждой находился стреломет.

Воздухоплаватели подняли крышки отверстий в днищах своих кораблей. Они находились уже над вражеским войском, достаточно далеко от линии обороны. На головы ящеров сыпались бочки с зажигательным маслом, а после – по несколько горящих факелов, для верности. Каждый такой сброс сопровождался вспыхивающей на поле боя огненной бурей, обращающей в пепел плоть многочисленных врагов.

Фенрир, иногда пробивая себе обзор сквозь обступившую его толпу, видел, как огромный щитоголов приближается к нему. Великан был еще далеко, потому зверь решил устремиться ему навстречу, чтобы показать, кто здесь – король битвы. Но вдруг на его намеченную жертву посыпались бочки с жидкостью. Полыхнула вспышка, опалив все живое вокруг. Когда за стеной огня Фенрир разглядел щитоголова, тот уже несся куда-то в сторону, объятый пламенем, растаптывая попадающихся на пути ящеров. Зверь на это лишь раздосадовано рыкнул в сторону сбросившего зажигательное масло «Соловья» и продолжил сражаться.

Еще одного щитоголова сожгли на западном участке. Он в смятении пытался выбраться из озера пылающего масла и угодил прямо под струи гномьих огнеметов. Великан рухнул в изнеможении, даже не успев подцепить рогом стену щитов. Однако еще три его сородича были живы и, будучи уже позади боевых кораблей, продолжали наступать.

Нея не стреляла. Старшая истребительница не видела смысла тратить стрелы на ораву ящеров, скребущих бревенчатую стену в безуспешных попытках ее перелезть. Ее взгляд был устремлен на щитоголова, который приближался к крепости. Он был гораздо более подходящей целью для стрел с наконечниками из серебряной стали.

Женщина прицелилась. Спина, ноги, хвост – все было скрыто наростом. Зато голова была видна, как на ладони. Нея отпустила тетиву, метя великану в глаз. Вдруг на мгновение перед щитоголовом мелькнул ящер, за что был тут же с пробитой шеей пригвожден к толстому черепу. Великан замедлился и начал мотать головой, пытаясь сбросить помеху. Наконец, отшвырнув мертвого ящера в сторону, щитоголов продолжил невозмутимо приближаться к стене полевой крепости.

Нея вновь натянула тетиву, пытаясь выцепить удачное мгновение, когда перед мордой ее жертвы никого не будет. Наконец, стрела устремилась вперед. На сей раз снаряд вошел глубоко в глаз великана. Щитоголов взревел от боли и начал отчаянно мотать головой из стороны в сторону, затем привстал на задние лапы, по возвращению на место погребая под собой замешкавшихся ящеров, после чего понесся вперед, и, глубоко пропахав рогом землю, повалился набок. Нея же стремительно выпустила несколько стрел в открывшиеся шею и брюхо, чтобы добить великана.

К этому времени по всей линии боя из-за спин защитников врат ящеров камнями осыпали метательные орудия. Кроме устройств, со стен каменные глыбы швыряли во врага маги, объединяя усилия для того, чтобы придать полету снарядов неописуемую дальность, пропахивая заднюю часть вражеского войска.

Крайний на востоке щитоголов также еще шел вперед. Похоже, он ориентировался на размахивающего молотами Разрушителя. Или же воспринимал его существование на поле боя, как личный вызов. Простые ящеры, даже самоубийственно бросаясь на обзорное стекло с камнями и копьями, никаким образом не могли причинить вреда железному чудовищу.

Великан тяжко вздохнул и начал набирать разгон, намереваясь основательно забодать Разрушителя. Толпа ящеров расступалась перед щитоголовом в надежде, наконец, избавиться от назойливого врага.

Бар-Хан-Сик заметил это, но старательно не подавал вида, невозмутимо с хрустом впечатывая врагов в и так уже усеянную раздавленными телами вокруг него землю. Каширский хан выжидал до последнего, а когда прущий утюгом великан оказался совсем близко, он подался в сторону и с силой опустил молот щитоголову на голову. Тот от удара врезался клювом в землю и на разгоне перевернулся через себя, барахтая короткими толстыми ногами. Переломанныйкостяной нарост на его черепе был будто скомкан и выглядел неестественно жутко. Бар-Хан-Сик на всякий случай еще пару раз вбил голову великана в землю, а после продолжил наводить ужас на и без этого ошарашенных Разрушителем ящеров.

Тем временем последний щитоголов смог вплотную подойти к восточной полевой крепости. Пары мощных ударов рогов хватило ему, чтобы выбить несколько бревен. В открывшуюся брешь тут же грязно-серым потоком ворвались ящеры. Теперь все стрелки на башнях были сосредоточены на появившемся проходе и отстреливали особо упорных чешуйчатых. Те же солдаты, что были внизу, вполне успешно заняли круговую оборону, отбивая нападки врагов. Бондар стоял немного в стороне, отбиваясь от ящеров, и лишь с усмешкой взирал на их бессмысленные попытки прокусить его доспех. Пока крепость не потеряла ни одного человека.

Однако щитоголову пробитой стены оказалось недостаточно и он, расшатывая крайние по бокам бревна, пытался расширить проход и втиснуться в него. Истребитель понимал, что это означало бы верную смерть для большинства солдат здесь. Поэтому Бондар, расшвыривая чешуйчатых, направился к щитоголову.

Бить по толстому затылку великана было бессмысленно, поэтому стальной лев сосредоточил удары щитами на передней части головы, где находились ноздри и клюв. В ответ на это щитоголов лишь ненавистно всхрапывал, глядя на истребителя, и с еще большим усердием ломился внутрь. Наконец, Бондару удалось сбоку пробить его маленький рог над клювом. После этого стальной лев начал все с большей скоростью и силой наносить тяжелые удары в зияющую дыру. Вскоре ему удалось сбить рог с головы великана. Щитоголов взревел и попытался укусить своего противника, но Бондар вовремя увернул руку от костоломной хватки. Истребитель начал бить щитами в то место, где когда-то находился рог. Обливаясь темно-синей кровью, он наносил удары до тех пор, пока верхняя челюсть не была почти полностью отломана от остального черепа. Щитоголов, который поначалу яростно сопротивлялся, очень сильно ослаб от боли и потери крови, и вскоре рухнул, закрыв большую часть прохода своим огромным щитовидным наростом.

После этого Бондар присоединился к солдатам и помог им выбить оставшихся ящеров из крепости. Затем они кое-как заделали выкорчеванными бревнами дыру, опирая их на череп мертвого великана.

Имрир расхаживал по мостику от борта к борту, с немалым удивлением взирая на происходящее внизу: ящеры разбивались о передний край обороны, практически не причиняя вреда защитникам Врат. Похоже, поначалу превосходящее их по численности почти в десять раз войско Полчища оказалось беспомощным на открытой местности против подготовленной армии. Отличие от битвы Четырех Кровей было невероятным. Ящеров оставалось еще много, но их рвение все уменьшалось, а задние ряды и вовсе уже стояли в замешательстве среди трупов своих сородичей, подорвавшихся на минах, раздавленных камнями или сожженных.

Вожак верхом на длинношее продолжал стоять на месте, окруженный немногочисленными приближенными. Издалека нельзя было разглядеть его взгляда, но судя по тому, как быстро он дергал головой, осматривая поле боя, можно было понять, что Полчище полностью разгромлено.

Был почти полдень, когда ряды ящеров дрогнули. Но по солнцу понять этого было нельзя: небо над полем битвы затянули легкие светло-серые облака. Сверху падали мелкие капли моросящего дождя. А внизу, под дождем из стрел, падали бегущие обратно в лес ящеры. Защитники врат преследовали их, добивали оставшихся. Сверху это походило на блестящую металлом нить, которая счищала с поля извивающуюся плесень, оставляя кое-где лишь мертвую, засохшую корочку.

Корабли продолжали осыпать отступающих бочками с зажигательным маслом. «Сокол» слева от корабля командующего, нагнал стаю ящеров у самой кромки леса и сжег их, опаляя вековые дубы.

Имрир не верил своим глазам. И все же, он чувствовал ее. Победу. Она далась им столь легко, что казалась сном, одним из тех счастливых снов, пробуждение после которых тут же толкает в глубокую печаль. Но все это не было сном. Снизу доносились шум и крики, но вокруг командующего повисла кажущаяся блаженная тишина. Имрир посмеивался, глядя на успех своих солдат.

- Господин командующий, - с улыбкой обратился к нему один из сигнальщиков, - что прикажете? Объявлять победу?

- Рано, - глаза командующего пылали решимостью, - нужно закончить с вожаком. Рулевой, полный вперед!

Ворон от скуки клевал решетку клетки. Он не был угнетен бременем осмысления жизни. В его памяти хранилась лишь одна важная вещь: дорога до кормушки в центре большого человеческого города. Иногда он с интересом поглядывал на своих нынешних хозяев. Они были меньше ростом, чем те, кто обычно его кормит, с заросшими длинными волосами лицами. Они показывали зубы, издавая очень мягкое и звонкое карканье. Ворон помнил, что обычно люди и похожие на них существа делают так, когда происходит что-то хорошее.

Торсен ликовал. Победа была одержана. Его свита прямо на стене открыла заготовленный бочонок с пивом, чтобы его тут же распить.

- Вот! Вот! – восторженно выкрикивал гномий король, обнимая своих подданных, - а я говорил, что это будет проще простого! Нет, надо было скандалить, отпираться! А что теперь? Легчайшая победа из возможных! А главное – союзнический долг выплачен, и пусть хоть одна крыса заикнется, что это не так! Отправьте ворона в Волоград! Будем первыми, кто расскажет Айану о победе!

Ворон может лететь! Ему к лапке привязали небольшой бумажный сверток, за который дома его обязательно накормят! Он направился к городу, вдоль большой каменной дороги. Внизу быстро проносились разные деревья, поляны, ручейки и озера. А там, где дорога разделялась, широким резким поворотом ответвляясь налево, ворон заметил лошадь, скачущую во весь опор к стене. На ее спине сидели два человека.

***

Ночью Катарина спала плохо. Как только девочка впадала в дрему, ей начинало мерещиться, что кого-то из ее друзей, или всех сразу, убивают ящеры, пожирают, разрывая на части. Или же приходят за ней самой во дворец, а она ничего не может противопоставить чешуйчатым тварям. Каждый раз Катарина с криком приходила в сознание и понимала, что все в порядке. Но к рассвету она боялась даже сесть в кресло, чтобы ненароком не отключиться и не увидеть этот кошмар вновь.

Утром девочка решила прогуляться по дворцу, но ноги сами вынесли ее за ворота, на площадь. Впереди сновали прохожие, всадники и повозки. Дальше, на самом краю площади, возвышался постамент. А за ним начиналась дорога. Та самая дорога, что тянулась к стене, отделяющей долину от Южного Бора.

Она стояла, завороженно устремив взгляд на юг. Там, далеко, у Врат Озерного Края, должны были сойтись в битве Рейрисия и Полчище. Или уже сошлись. Но что, если ящеры оказались сильнее? Что, если люди проигрывают, а она, имея огромную силу, стоит здесь просто так, обрекая других на смерть? А еще дальше, еще южнее – Клыкастые Пустоши. Там ее друзья. И Файдан. Совсем одни. И если они вдруг погибнут там от клыков и когтей ящеров, она никогда не узнает, когда и как это случилось, и случилось ли вообще. Никто не узнает…

Вдруг солнечный свет с востока перестал лезть в глаза. Катарина повернулась и увидела силуэт всадника, остановившегося прямо перед ней.

Глава 19. Цена победы

На рассвете наши летуны уже стояли наготове неподалеку от северного края горы, устремив свои носы на юг. Все сидели по местам, напряженно сжимая управляющие рычаги. У каждого на лбу красовались воздухонепроницаемые очки, чтобы в полете защищать глаза от ветра. Я напряженно ожидал, пока оружейник скажет, что пора взлетать. Все звуки кругом стихли, будто ожидая нашего следующего шага. Даже ветра практически не было.

- Ну что, Лионар, когда? – поинтересовался я в нетерпении.

- Что значит, когда? Ты у нас главный! Давай отмашку! – усмехнулся он в ответ.

- Ну, тогда… взлетаем! – решительно скомандовал я.

Мы включили двигатели, и летуны начали разгон. Крылья оставались немного повернуты передней частью вверх, и вскоре устройства, набрав достаточную скорость, оторвались от земли. Ален, растерявшись, чуть было не уронил летун обратно, но быстро выровнялся, и вскоре мы уже оказались за пределами вершины Северного Стола.

Внизу раскинулись Клыкастые Пустоши – жестокий край, в котором существовало лишь одно правило – выживает сильнейший. Среди бесчисленных скальных обломков водилось множество хладнокровных ящероподобных существ, живущих лишь охотой друг на друга и стремлением на время утолить чудовищный голод, чтобы после вновь отправиться на поиски следующей жертвы. В редких, полнящихся зеленью, урочищах обитали огромные травоядные создания, лакомый кусок мяса для хищников, но и серьезный для них противник.

Ущелье Черной Пасти было кратчайшей дорогой до логова – изрезанная долгим действием порывистых ветров сеть широких расщелин, жилище множества птицеящеров. Мы ожидали, что на нас нападет целая стая крылатых тварей, стоит нам приблизиться к ущелью. Но внизу, за исключением доносящегося из глубин скал немногочисленного гневного шипения и похожих на карканье криков, ничего не было. Будто бы почти все птицеящеры разом покинули свой дом или затаились в ожидании лучшего мгновения.

Мы летели среди огромных скальных наростов, похожих на растущие от земли к небу острые клыки каменного чудовища. Иногда приходилось осторожно огибать их, осматриваясь по сторонам, чтобы случайно не зацепиться за соседнюю скалу или не врезаться в скрытую за поворотом следующую. На этих голых камнях не росла даже трава, что уж говорить о кустарнике или деревьях.

Почти на середине пути за нами все же устремились, вылетев из узкой расщелины в одном из каменных зубов, несколько десятков птицеящеров. Эти существа походили на огромных, втрое или вчетверо крупнее орла, птиц без перьев, с перепончатыми крыльями, кожистым гребнем на голове и необычайно длинным клювом, усеянным рядами мелких бритвенно острых зубов.

- Явились по наше мясо! И ведь нечем их уважить, как назло! – посетовал Ален, сжимая кисти рук в бесполезных на таком расстоянии перчатках с боевыми кристаллами.

- Сейчас накормим! – усмехнулся Лионар, доставая из-за пояса стреломет и, выглянув за борт летуна, начал стрелять, приговаривая, - это – от меня! А это – от моего друга Алена!

Зук, за которым почему-то гналось больше всего птицеящеров, вывернул назад две руки своего боевого скелета со стрелометами, и почти беспорядочно палил, прижав уши и ориентируясь только лишь на хриплые голодные крики.

- Кур рубал, и вас перестреляю! – в гневе кричал кашир, в очередной раз засунув стрелометы обратно на перезарядку.

Нам пришлось разогнаться, все быстрее и опаснее уворачиваясь от скал, но птицеящеры неумолимо нагоняли летуны, не обращая внимания на иногда сбиваемых болтами сородичей. Вдруг впереди внизу мелькнуло что-то огромное и черное.

Прямо перед нами, будто еще одна клыкоподобная гора, взмыл и сомкнулся большой темный клюв, чуть не переломав пополам летун Алена. Охотник успел дернуться в сторону, чуть не разбившись о камни, но уцелел и вскоре догнал нас, неся на хвосте около десятка птицеящеров.

Позади, громогласно взмахивая чудовищными крыльями, взлетало нечто огромное. Цепляясь огромными когтями предназначенных для полета перепончатых передних лап о верхушки скал, этот птицеящер переламывал их, как тонкие веточки. Сам он был совершенно черным, а его темный клюв не меньше, чем впятеро превосходил длину наших летунов. И теперь этот великан тоже гнался за нами, по пути хватая и проглатывая своих зазевавшихся меньших сородичей. Если эту «мелочь» вообще можно было называть его сородичами.

Один из птицеящеров в смятении вперился клювом в двигатель летуна Лионара, за что был тут же изрублен на части. Но один из винтов из-за этого начал вращаться с проворотами, поэтому устройство стало терять скорость.

Мы тоже несколько замедлились, чтобы не бросать оружейника. Остальные птицеящеры в ужасе разлетелись в стороны, предоставив погоню, похоже, тому самому Черной Пасти, в честь которого назвали ущелье. Великан догонял нас, иногда устрашая оглушительным ревом. Теперь мы старались лететь намного ниже, чтобы оказаться вне его досягаемости. Но проходы между скалами все еще оставались достаточно широкими, а спускаться было нельзя – летуны бы просто не выдержали огромного количества резких и крутых поворотов у оснований каменных клыков. Мур-Хан-Зук отчаянно ругался на своем языке, выпуская оставшиеся обоймы болтов.

Но это не помогало. Огромный птицеящер неумолимо приближался, а разгоняться мы не могли: один из винтов летуна оружейника все чаще давал сбой, а в самом двигателе что-то трещало. Устройство уже понемногу кренилось на бок.

- Лионар, летун выдержит двоих? – я, догадавшись, к чему идет дело, подлетел совсем близко к оружейнику.

- Нет. Точно нет, - раздосадовано проговорил он в ответ, почти безразлично оглядываясь на погоню.

- Зук легкий! Перелезай к нему! Эй, Зук! – крикнул я каширу, думая, что нашел решение.

- А толку? – голос Лионара звучал уверенно, но обреченно, - его летун станет тяжелее, медленнее, от погони мы не оторвемся. Погибнем оба. И я сильно сомневаюсь, что нами он ограничится.

- И что ты предлагаешь? – крикнул я. Мы нырнули в узкий проход между двумя скалами и птицеящер, взмыв вверх, немного отстал.

- Разберусь с ним! – в глазах Лионара мелькнула безумная искра. Он вынул из-под сиденья и положил себе на колени сумку, в которой был один из зарядов, необходимых для подрыва сводов логова, - подорву эту тварь!

- А если ты не попадешь?!

- Попаду! – решительно заявил оружейник, - если он меня сожрет!

- Что?! – выкрикнул я, не помня себя от вдруг вспыхнувшей в груди ярости, - не дури, Лионар! Должен быть выход!

- Да, он есть. Я его уже нашел, - его голос стал холодно-спокойным, будто бы оружейник уже смирился с такой участью.

- Что ты несешь, придурок?! – закричал Вюйн и, замедлившись, поравнялся с Лионаром, - если ты хочешь, чтобы кто-то прыгнул этой гадине в пасть, это сделаю я!

- Твой летун не разваливается на части, - возразил оружейник, замедлив свой летун и оторвавшись от нас двоих - к тому же, это я придумал. Не нужно погибать из-за моей неудачи.

- Держите Лионара, он сошел с ума! – крикнул спереди Мур-Хан-Зук.

- Лионар, не смей! – меня уже переполнял гнев. Будь у нас один летун на двоих, я давно бы уже двинул оружейнику локтем в челюсть, чтобы его образумить.

- Прости Файдан! – крикнул он в ответ, глядя на нас мертвенно-ледяными глазами. Совсем рядом позади его летуна уже приближался, жадно щелкая клювом, Черная Пасть, - вы должны добраться до логова. Передай Тари, что я люблю ее!

С этими словами оружейник запустил руку в сумку и дернул управляющий рычаг на себя. Летун резко затормозил, уставившись носом вверх, после чего тут же с хрустом скрылся в сомкнутой пасти птицеящера. Вдруг его голова, жутко чавкнув, разлетелась на части, разбрасывая во все стороны сочащиеся темной кровью ошметки. Тело же, сделав пару судорожных взмахов, устремилось вниз с дымящейся шеей и на огромной скорости ударилось о скалы.

- Лионар! – лишь прокричал я, задыхаясь от отчаяния. Оружейник уже точно не мог нас услышать.

- Что ты наделал, собачий сын?! – срывая голос, заорал Ален, глядя на падающую тушу. Охотник, отвернувшись, закрыл лицо рукой и после повторил, одними губами, - что ты наделал…

До конца ущелья мы летели молча. Каждый из нас был шокирован и подавлен смертью общего друга. Я ничего не понимал и до конца не верил в произошедшее. Не верил, что Лионар, всегда веселый и немного беспечный, мог вот так запросто взять и броситься в пасть чудовищу, чтобы отдать свою жизнь ради исполнения моего приказа. Моего приказа! Оружейника вообще не должно было здесь быть. Лионар мог остаться дома, с любимой женой, ожидая щедрой платы за свое изобретение. Но зачем-то потащился вместе со мной в эти проклятые Клыкастые Пустоши. А я позволил ему это сделать… И вот, оружейник на волне храбрости сделал ужасную глупость, погубил себя, чтобы защитить нас. Я даже представить не мог, как мы будем смотреть в глаза Тариане, когда вернемся. Если вернемся…

К полудню под нами показалась гора, испещренная множеством расщелин и ходов. У северного ее подножья зиял огромный, окаймленный острыми каменными краями, вход. Мы добрались до логова.

«Якоря» открылись успешно, остановив летуны с выключенными двигателями и задержав нас в воздухе. Они позволили плавно спуститься, но ветер немного отогнал устройства на юг, и мы, пусть криво зацепившись за торчащие скалы, все же приземлились на противоположном от входа склоне.

После того, как мы с Аленом помогли выбраться Мур-Хан-Зуку, летун которого застрял, зацепившись якорем за край отвесного обрыва, и висел почти в двух метрах над более пологой частью склона, пришло время решать, что делать дальше.

- Что же, теперь, обойдем гору, подорвем своды и покончил с этим! – пытаясь выглядеть бодро, сказал я и оглядел своих спутников.

- Сразу видно, Фай, что в горном деле ты не смыслишь ни-че-го, - деловито возразил Ален, - с этой горой все не так просто. Порода здесь крепкая, и если мы подорвем вход, то завалим только его. А сеть пещер под горой и вот эти все маленькие щелочки останутся целы.

- И что ты предлагаешь? – уркнул Зук.

- Пройдем через гору. Перебьем все, что движется. По пути посмотрю, что как. Фай, много там тварей?

- Если верить разведке, внутри остались только самки и молодняк. Ну, и кладки яиц.

- Может, так их того? – предложил Ален, изображая руками, как ломает кому-то шею, - без взрыва?

- Хорошая мысль! – согласился Зук.

- Можно и так, - мне тоже понравилось предложение Вюйна разобраться со всем без лишних разрушений, - но сначала найдем путь внутрь.

- Я видел один, пока мы летели, - сказал Ален, указывая в сторону западной части склона, - там дыра широкая! Не застрянем.

Проход оказался действительно достаточно большим, но спуск оставлял желать лучшего. Крутой склон, трещины и острые выступы, о которые мы постоянно спотыкались. Чем глубже мы спускались, разрывая темноту кристальными фонарями, тем сильнее становился исходящий из глубины странный, немного резковатый, запах. Но в сравнении со смрадом кротолюдовых нор он был благоуханием.

Через некоторое время впереди показалось голубоватое свечение, а вскоре мы выбрались из прохода на покатый карниз. Расщелина привела нас в большую пещеру. С ее сводов свисали грозди кристаллов, испускавших мягкий свет. Дно под нами было относительно ровным, но во все стороны от него по бокам вниз, в глубины уходили широкие ходы. Из них с опаской и злобой на нас выглядывали сотни пар глаз. На противоположном конце пещеры зиял разлом, дорога по которому уходила наверх. Это был выход.

Ален удовлетворительно присвистнул, осматривая стенки пещеры и несколько колонн из сросшихся сталактитов и сталагмитов.

- Что скажешь, Фай? – спросил охотник, указав пальцем на ящеров.

- Ходы должны уходить очень глубоко. Могут ветвиться. Не знаю, сколько уйдет на зачистку, - уклончиво ответил я, - а ты что думаешь?

- Зря я гору ругал. Тут все на соплях держится, - Ален вдруг зловеще оскалился, - есть тут парочка мест. Можно заложить по заряду. А потом – бах! И все твари подыхают от голода под завалами!

- А третий куда?

- Как раз на вход хватит.

- Значит, так и поступим! Два здесь, один на выходе.

- Прыгать будем? – поинтересовался Зук, всунувшись между нами, - Или…

- Да будем, будем! – обнадежил я и первым соскочил с карниза на дно пещеры.

Ящеры отозвались на наше появление внизу многоголосым шипением, но напасть не решились.

Поползновения в нашу сторону начались, когда мы втроем уже преодолели больше половины пути до первого места закладки. Чешуйчатые короткими перебежками, по несколько особей, двигались в нашу сторону, напряженно вглядываясь, но не подходя слишком близко. Зук шел спиной и держал стаю в поле зрения, обнажив все четыре клинка. Все болты к стреломету кашир потратил во время погони, потому вести бой на расстоянии уже не мог.

Один из зарядов Ален намеревался оставить в узком промежутке между стенкой пещеры и одной из толстых колонн. Смысл этого действия я представлял себе лишь наполовину, полностью доверившись Вюйну, который явно знал толк в подрывных работах.

- А теперь внимание, - проговорил охотник, вынимая из сумки связку кристаллов, один из которых был «украшен» сложной сеткой настройки, - когда я включу взрыватель, у нас будет мало времени, чтобы заложить второй, и очень мало времени, чтобы после унести отсюда ноги.

Мы молча кивнули в ответ.

- А теперь… - Ален одной рукой коснулся кристалла, другой указывая направление нашего движения. Цель была чуть справа от выхода, - бегом!

Мы тут же рванулись к следующему месту закладки. Ален на ходу перехватил у меня сумку и уже доставал кристаллы. Ящеры, видимо решив, что мы испугались и сбегаем, ринулись за нами. Из пещер выползали все новые и новые чешуйчатые. Некоторые даже лезли из расщелин в стенках и кровле. Складывалось ощущение, что мы оказались внутри разворошенного муравейника. Но, хотя ящеры были быстрее, благодаря реакции Алена мы оторвались достаточно, чтобы первое время не беспокоиться о погоне.

Вюйн подбежал к стене и уронил возле нее связку с кристаллами. Мы тут же резко свернули влево и устремились к выходу. Шипящий когтистый поток несся за нами, проталкиваясь в проход.

Ален бежал между мной из Зуком. Вдруг мы поняли, что охотник исчез из вида. Я сбавил бег и обернулся. Вюйн, споткнувшись, растянулся на камнях в пятнадцати метрах от нас. Он спешно встал и начал догонять. Ящеры уже дышали ему в спину. Вдруг раздался взрыв.

Стены разлома затряслись, и Ален вновь чуть не упал, припав на колено. Мы с Зуком побежали ему навстречу, чтобы помочь и отбить от ящеров. Но перед самыми нашими носами внезапно пролетело несколько каменных глыб. Часть свода обрушилась, перекрыв проход.

- Ален! – крикнул я, врезавшись в камни и пытаясь их оттолкнуть.

- Бегите, глупцы! – раздался с другой стороны крик вперемешку с шипением и звуком силовых выбросов, - я все равно уже мертв!

Своды продолжили трескаться, и на нас посыпалась скальная крошка. Мы с Зуком бежали, то и дело уворачиваясь от падающих глыб или огибая обвалы. Судя по отдаленной ругани, Ален, несмотря на все увещевания, был жив и продолжал сражаться. Но оставаться здесь было самоубийством.

Мы с Зуком выбежали наружу и тут же зажмурились, ослепленные ярким светом поверхности. Сзади раздавался треск и грохот. Когда я обернулся и присмотрелся назад, прохода уже не было. Только пылящаяся серая масса обломков. Вершина горы с тяжелым хрустом скрывалась из вида, проваливаясь вовнутрь.

- Как думаешь, он мог выжить там? – растерянно спросил я и обессиленно сел на землю, глядя на разваливающееся логово. Разум отказывался верить, что мы только что потеряли второго нашего товарища.

- Алена непросто убить, - рассудил Мур-Хан-Зук, - кротолюды не смогли. Выпивка не смогла. А умереть, потому что упал – совсем не хорошо.

- И не поспоришь… значит, осмотрим завалы? Может, сможем его вытащить.

- Хорошо. Подождем, пока все осядет? А то сами угодим.

- Подождем, - согласился я и вдруг понял, что сжимаю в руках чужую сумку. Она принадлежала Вюйну, - надо же, Ален свои вещи мне отдал…

- Кристаллы еще в ней? – зачем-то спросил Зук. Похоже, мы оба пытались отвлечься от тревожных мыслей.

- Да, конечно! Но… они теперь не нужны, - ответил я и подошел к горе обломков. К горлу подкатил ком. Прав был Вюйн. Два глупца. Сидят, ждут чего-то, надеются. Будто бы в мире бывают чудеса. Я поставил сумку на камни, - Зук… мы не найдем Алена… а даже, если найдем…

- Фай, смотри! – негромко сказал кашир, заставив меня обернуться.

С севера, по тромпам среди скал, на площадку перед логовом выходили ящеры. Взрослые воины, они с ненавистью смотрели в нашу сторону, собираясь напасть. Их было все больше. И конец этой толпы терялся где-то среди невидимых нам поворотов.

Похоже, это были защитники логова, не ожидавшие, что мы сможем перелететь их расположение. Значит, не все Полчище ушло на войну. Похоже, они догадались оставить часть армии для защиты. Я криво улыбнулся, с ответной ненавистью глядя на чешуйчатых. Не очень-то им это помогло!

- Что будем делать? – спросил я и обнажил Клыки, уже зная ответ.

- Перережем всех! – прошипел рядом Мур-Хан-Зук, - За Лионара! За Алена!

Мы с яростным кличем рванулись навстречу шипящему войску.

***

Айан стоял посреди тронного зала. Полуденное солнце заглядывало в огромное окно за спиной золотого орла. Напротив него находился командир стражи, Гундур. Верховный маг прочитал письмо гномьего короля, полученное только что с Врат Озерного Края, и отдал его своему собеседнику.

- Практически без потерь… - неторопливо проговорил верховный маг последние слова послания.

- И что вы теперь намерены делать? – спросил Гундур.

- То, что и собирался, - ответил золотой орел и улыбнулся, - отправлюсь к Бездне и попытаюсь закрыть разлом.

- Кто будет управлять страной в ваше отсутствие?

- О, к слову об этом, - будто бы спохватился верховный маг, - в моих покоях лежат все необходимые бумаги о передаче полномочий. Подписи и печати на месте. Вы, Гундур, должны проследить за их сохранностью до возвращения в столицу верховного командующего, а после передать ему.

- Будет… сделано, - Гундур сделал короткую паузу, после которой продолжил: - позвольте задать один вопрос.

- Что тебя интересует?

- Почему именно Имрир? – ни на лице, ни в голосе командира стражи не было ни удивления, ни недоумения, - он молод и совсем недавно в совете. А других его членов вы знаете уже сотни циклов. Гораздо дольше и лучше.

- Знаю. И по этой причине отдаю власть Имриру, - Айан медленно пошел в сторону трона, - Имрир – достойный сын своей страны и отличный полководец. Уверен, он станет и способным правителем. И не загубит то, что мы создавали почти две тысячи циклов.

- Но он замышлял переворот против вас, разве не так?

- Гундур, - верховный маг усмехнулся, - неужели даже ты поверил в эти сказки? Мы с Имриром имеем некоторые разногласия, но всегда были в хороших отношениях. Переворот, каким бы он ни был, мог принести лишь одну пользу – заткнуть мнение совета. И мы оба это понимали.

- То есть, вы хотели передать власть командующему под видом государственного переворота?

- Я не говорил этого, - улыбнулся Айан, стоя уже за спинкой трона, перед самым окном, - мне пора, Гундур. Присмотрите за дворцом в мое отсутствие.

Гундур отстранился. Верховный маг вынул из-под мантии золотую волшебную палочку. Обычно эти устройства использовались самыми неопытными и неумелыми волшебниками, еще не способными мысленно направлять потоки энергии, но верховный маг использовал ее совсем для других целей. В основании, перед самой ручкой, палочка Айана расширялась, по бокам огибая черную сферу – предмет, способный вместить в себя огромное, несравнимое даже со всеми используемыми в городе кристаллами, количество энергии. Она совсем не отражала свет, поэтому казалась со стороны не сферой, а маленькой, совершенно черной дырой в пространстве. Или круглым пятном на самой реальности.

Верховный маг провел наконечником палочки перед собой, направляя его на встроенные в стекло кристаллы. Они зажглись ослепительным светом, озаряя даже самые дальние углы тронного зала. А после погасли, соединяясь между собой растущим пространственным разрывом. Вместе они образовывали пятиугольный проход, уходящий в странное помещение невероятных размеров. Как только разрыв принял окончательный образ, часть окна, что была за ним, с хлопком разлетелась на маленькие осколки и осыпалась вниз.

Верховный маг решительно вошел в разрыв и схлопнул его за собой. Гундур остался один у пятиугольной, будто вырезанной, дыры в огромном окне тронного зала.

В Озерном Крае поднялся ветер. Его порывистые потоки устремились в сторону столицы.

Глава 20. Волна

Имрир в нетерпении ждал, когда «Соловей» приблизится к длинношею вожака, чтобы отдать приказ сбросить бочки с маслом и покончить с Полчищем. Счет шел на минуты, но для командующего они казались вечностью.

Длинношей вновь взревел.

Вдруг корабль вздрогнул от особенно сильного порыва ветра. Взбушевавшийся воздух потоком несся на север, вздымая кроны дубов. Верхушки деревьев вдалеке темнели. Имриру на мгновение показалось, что целые снопы листьев отрываются от веток и взмывают вверх.

Но это были не листья.

С далекими хриплыми криками над лесом поднималась черная туча из сотен, а может, и тысяч птицеящеров. Заросли внизу заполнились громким многоголосым шипением вперемешку с ревом.

- Что за бред?! – в гневе выкрикнул Имрир и подошел к краю кормы. Бегство ящеров с поля боя прекратилось. Повисло напряженное затишье, - почему провидцы нас не предупредили?!

Командующий обернулся. Выбившийся вперед «Сокол» слева, похоже, привлек больше всего внимания крылатых тварей, поэтому птицеящеры, галдя, устремились к нему. Рулевой пытался развернуть корабль, но вскоре его корпус скрылся под грязно-серым слоем мечущихся вокруг чешуйчатых тел.

Внизу из леса волной неслись новые ящеры. Те же, кто бежал с поля боя, развернулись и напали на догонявших их солдат. В одно мгновение преследователи сами превратились в отступающих. Черные щупальца ползли по полю, прорывая строй людей и гномов, нагоняя каширских стрелков.

Попавший в рой наездников на птицеящерах «Сокол» был больше, чем в полукилометре от корабля командующего. Но Имрир видел все, будто бы был прямо в этой ревущей и хрипло каркающей туче. Он отчетливо слышал крики воздухоплавателей, видел, как люди прыгают за борт и скрываются в потоке наступающих ящеров. Дальний передний двигатель корабля загудел и взорвался, разметав половину носа и изорвав ударной волной несколько десятков тварей. Через несколько мгновений два оставшихся впереди троса, соединяющие «Сокол» с воздушной емкостью, оборвались, и нос корабля устремился вниз, а освободившаяся часть емкости – вверх.

Несколько мгновений «Сокол» находился в таком положении. Но вскоре задние тросы не выдержали и лопнули. Воздушная емкость медленно улетала в небо, а корпус, разогнавшись в свободном падении, врезался в землю. Взорвался второй передний двигатель, окончательно превратив в щепки нос. Дощатые борта под весом кормы с треском рассыпались на части, и вскоре останки корабля захлестнула волна ящеров.

- Назад. Всем, – в смятении проговорил командующий, - полный назад! Вернуться к первой линии обороны!

Задние ряды пехоты ближнего боя людей и гномов кое-как смогли обратно выстроить передний край. Они оставляли небольшие проходы в строе, чтобы пропустить отступающих солдат. Каширы также отступали под прикрытием Разрушителя и своих стрелков в тылу.

Стая наездников на птицеящерах, разобравшись с первым «Соколом», устремилась к следующему, ближайшему справа от «Соловья». Тем временем, этот корабль уже спешно сбросил по пути на головы врагов весь груз зажигательного масла, чтобы набрать большую скорость. Но он все еще не достиг расстояния прикрытия стрелков. Команда второго «Сокола» держалась куда дольше. Воздухоплаватели подготовились, в большинстве своем заняв оборону в трюме. Ящеры быстро поняли, что штурмовать большой деревянный ящик бесполезно, поэтому решили превратить его в гроб. Всем скопом птицеящеры налетели на воздушную емкость, протыкая ее клювами. Вскоре отверстий оказалось достаточно, чтобы корабль начал медленно снижаться.

Тем временем, оборона каширов стала давать сбой. Болты стрелометов заканчивались, поэтому передний край обороны кошачьих все же был составлен. Лучшие воины Ханства выстроились стеной вращающихся клинков, которая не просто останавливала, но и уничтожала приближающегося противника.

В общей сложности, за время отступления войска людей и гномов понесли огромные потери: около шестой части войск, что было четвертью всех солдат ближнего боя. Каширы отделались легко, но также остались примерно без восьмисот воинов. При этом Полчище получило подкрепление в размере не менее еще трехсот тысяч особей. Также вскоре из леса показались двенадцать щитоголовов, направляющихся друг за другом в центр поля боя. Помимо них, на западном и восточном участке начали наступать две пары молотохвостов – таких же по размерам существ, как и щитоголовы, только вместо огромного костяного нароста они имели просто крепкий толстый лоб и панцирь по всей длине спины. На кончике хвоста эти великаны носили некое подобие тяжелой костяной булавы.

«Сокол» с пробитой воздушной емкостью приземлился относительно мягко, лишь разбив нижние доски своего днища. При этом корабль кормой снес угол западной полевой крепости. Непроницаемую плотную ткань ветром снесло на север и намотало на одну из башен.

Нея спешно спустилась со своего места и побежала в направлении корабля, чтобы помочь воздухоплавателям отбиться от ящеров, которые уже вовсю заполоняли палубу. Под прикрытием лучников и при поддержке солдат из крепости истребительнице удалось прорваться к спуску в трюм. Как только воздухоплаватели были вызволены, они, вместо того чтобы отступать, стали помогать оттеснять ящеров, несмотря на полное отсутствие брони или щитов, орудуя лишь легкими тонкими клинками. Вскоре Нее и защитникам крепости удалось полностью выбить чешуйчатых с борта корабля и не давать им вновь на него забраться. Корпус судна острой дугой выступал из линии обороны Врат.

Ящеры на восточном участке через какое-то время поняли, что с наскока одолеть каширские боевые скелеты не удастся, потому просто начали забрасывать кошачьих камнями и копьями, иногда выхватывая бойцов из строя, но на их место спешно вставали другие.

Бар-Хан-Сик разбивал ряды ящеров, но не мог держать врагов на расстоянии по всему участку, поэтому плугом раз за разом проходился по переднему краю чешуйчатых, оставляя за собой растоптанные и вбитые в грязь вперемешку с травой, тела.

Стая птицеящеров, расправившись со вторым кораблем, направилась к третьему «Соколу», самому западному, который уже отлетел за передний край гномов. Наездники намеревались избавиться от него тем же способом: пробить воздушную емкость и уронить на гномьи метательные орудия.

Но здесь их встретила малоприятная неожиданность. На таком расстоянии от стены сила магов уже была достаточно действенна. Снизу стаю обдали потоки раскаленного воздуха вперемешку с обжигающе горячим песком и пылью. Один из волшебников вырастил под стеной целый лес каменных игл и тут же на огромной скорости устремил их в сторону «Сокола». Воздухоплаватели были защищены от шипов днищем судна, а вот кружащие поблизости наездники на птицеящерах – нет. Ящеры, стремясь избежать значительных потерь, оставили корабль в покое, подарив ему только несколько десятков небольших пробоин и выведя из строя один из задних двигателей. «Сокол», понемногу снижаясь, продолжил двигаться на север, чтобы позже сесть за стеной.

Крепость Бондара содрогалась под натиском огромной толпы. Ящеры ломились в закрытую ими брешь, и даже сил навалившихся на бревна солдат вместе с истребителем не хватало, чтобы частокол оставался на месте. Оставшаяся стена тоже покосилась, и редкие твари перемахивали ее, нападая на защитников.

Имрир напряженно наблюдал, как стая птицеящеров движется к его кораблю. Тем временем внизу ящеры оттесняли солдат к стене по всей линии боя. Каширские боевые скелеты на переднем крае начинали разряжаться, воины все чаще сменяли друг друга, отступая назад для перезарядки. Стаи ящеров набегами ценой многих жизней прорывали строй кошачьих, десятками вырывая бойцов. Одного Разрушителя для их защиты явно не хватало. Гномьи огнеметы на западном участке уже давно затихли, войско Сияющих Пиков отбивалось только топорами и бомбами, осыпавшими врагов. Благодаря тяжелой броне, гномы хорошо держались, но все же отступали под натиском чешуйчатых. Щитоголовы продолжали двигаться вперед, намереваясь прорвать строй людей.

- Направьте десять тысяч из запаса на помощь каширам! – приказал командующий, - объявите наступление конницы! Рулевой, полный вперед!

- Простите, господин командующий? – воздухоплаватель вопросительно посмотрел на Имрира, но переключил двигатели.

- Щитоголовы не должны дойти до Врат. Мы сожжем их!

В тот же миг сзади их нагнала стая наездников на птицеящерах. От множества мечущихся вокруг тел на палубе стало темно. Твари, проносясь между корпусом и воздушной емкостью, начали выбрасывать с борта воздухоплавателей. Имрир выхватил из ножен Осколок Небес с включенным кристаллом и вместе с сигнальщиками занял оборону вокруг рулевого.

Птицеящеры тщетно пытались пробить клювами емкость «Соловья». Ее обшивка была усилена нитями из серебряной стали и не поддавалась ни клыкам, ни когтям, ни копьям. Поняв это, ящеры начали стремительно заполонять палубу и проникать в трюм. Вскоре внизу занялось пламя от упавших с креплений факелов. Имрир оставил мостик, чтобы помочь еще выжившим воздухоплавателям.

Вдруг корабль дернуло вправо, и командующий чуть не потерял равновесие, но удержался, вонзив клинок между досок. Взорвались бочки с зажигательным маслом. Почти все днище ударной волной снесло начисто, а левая половина палубы оказалась в огне. Но впереди еще оставались выжившие. Имрир сделал шаг влево и просунул клинок меж горящих досок, под которыми как то зацепился кусок бочки с полыхающим в нем зажигательным маслом. С объятым пламенем клинком командующий ринулся в бой.

Орудуя горящим Осколком Небес он, казалось, держал в руках опаляющий солнечный луч, взмахами разрывая черную тучу врагов вокруг него. «Соловей» между тем замедлился и начал крениться на нос. Ящеры подхватывали пылающие обломки досок и прожигали ими дыру в передней части воздушной емкости.

Но скоро раздался новый рев длинношея. Наездники на птицеящерах неожиданно отступили, собираясь в кружащуюся кучу на западном участке. Имрир осмотрел борт. Корабль был безнадежно уничтожен и, пусть медленно, но падал. Команда – почти полностью убита. На мостике виднелось лишь лежащее грудью на штурвале тело рулевого. Вокруг командующего было только семеро воздухоплавателей, четверо из них – легкораненые.

Каширская оборона внизу была смята. Оставшиеся воины Ханства отступили за строй подкрепления, но люди не успели выставить линию обороны целиком до окаймляющих северную половину поля боя скал. Новый передний край восточного участка шел от полуразрушенной полевой крепости до стены Врат. Большая часть ее подножья все еще была под властью защитников крепости, но на небольшой восточный участок уже покушались ящеры, забираясь наверх по зазорам между большими каменными плитами и по ближайшим скалам. Маги сбивали их струями пламени и порывами раскаленного воздуха, но некоторые чешуйчатые забирались наверх. Туда отправилась часть оставшихся за стеной солдат.

Щитоголовы неумолимо шли вперед. Их было достаточно, чтобы не просто прорвать, а полностью разбить строй людей и пропустить ящеров к воротам. Допускать этого было нельзя. Имрир вместе с оставшимися воздухоплавателями, поднимаясь по трещащим доскам, между которыми то и дело, обжигая руки, вырывались языки пламени, направились к штурвалу.

- Я знаю, что не должен требовать это от вас, - произнес командующий, поднимаясь по почти отвесным теперь ступеням на мостик, - но мы должны остановить щитоголовов! Обрушить на них «Соловей»!

- Нам все равно конец, - ответил один из воздухоплавателей, - так умрем хотя бы достойно!

Командующий столкнул тело рулевого и сам встал за штурвал. Он повернул его и запустил задние двигатели, чудом оставшиеся целыми. Остатки команды обступили его. Нос погибающего «Соловья» устремился прямо на щитоголовов которые, увидев это, начали сбавлять скорость.

- Так что вы ответите?! – стиснув зубы, выкрикнул Имрир, прожигая взглядом врагов далеко перед ними, - вы готовы сгореть во имя нашей победы?!

- Щитоголовы до врат не дойдут! – сплюнув кровь, прохрипел стоящий рядом воздухоплаватель.

- Щитоголовы до врат не дойдут! – хором подхватили остальные.

Фенрир, разрывая все на своем пути, несся навстречу щитоголовам. А щитоголовы неслись навстречу ему. Вот она, настоящая битва! Зверь остановился и раскинул руки, готовясь встретить врага. Ящеры здесь уже расступились, уступая дорогу великанам.

- Ну давай же! Иди сюда, бочка с мясом! – в ярости ревел Фенрир и довольно скалился, предвкушая то, как будет рвать на части своего огромного противника.

Вдруг передний щитоголов, приподняв голову, начал резко тормозить. Остальные великаны за ним тоже не спешили нападать, скорее, в ужасе сталкиваясь друг с другом в попытке развернуться, чем наступая. Фенрир обернулся, чтобы понять, что же их так напугало.

Прямо на него с ревом несся огромный ком пламени.

В тот же миг с востока и запада по армии ящеров ударила конница. А стену Врат на участке гномов пробила почти до основания огромная ледяная глыба.

***

Же-Фан-Рар получил сигнал к началу наступления.

Его отряд был относительно небольшим: три сотни боевых носорогов со стрелковыми гнездами на спинах и полторы тысячи каширов на них. Эта часть «конницы» до получения приказа стояла восточнее поля боя, растянувшись в два ряда поперек дороги на Прибрежье.

Сначала каширы вели носорогов шагом, приближая их к боковой кромке чешуйчатого войска. И лишь перед самым натиском Же-Фан-Рар отдал приказ пуститься в галоп.

Вряд ли за эту битву ящеры видели что-то страшнее трехсот боевых носорогов, на скорости врубающихся в их строй.

Тем временем с запада в сторону поля боя направлялась конница Рейрисии. С появлением в Озерном Крае первых десяти тысяч войска сложился такой порядок: две десятых войска составляла конница. Так и ныне из шестидесяти боевых тысяч людского войска двенадцать верхом приближались к врагу с запада.

Самым первым, руководя наступлением, был Вилхел. Его истребительское снаряжение гордо носило имя ЛБУ-1. Личное боевое устройство первого поколения представляло собой безумную совокупность огромного количества частей: на плечах вдоль позвоночника красовалось два гребня из рядов сверкающих стальных лезвий, наручи и поножи также были заострены на внешней стороне, на груди расположилось шесть длинных кинжалов на катушках с тонкими стальными тросами. На поясе к таким же катушкам были прикреплены двадцать коротких широких ножей без рукояти и с зазубринами у основания, выстреливающие в требуемом направлении или просто по кругу. По нажатию на катушку включался кристалл, сматывающий трос и возвращающий кинжал на место. Или притягивающий владельца устройства к противнику. Или противника к нему. Вилхелу, по большому счету, было все равно.

Старший истребитель напряженно смотрел, как корабль командующего окружила черная туча птицеящеров. Но он не показывал своих чувств идущим позади всадникам. Напротив, Вилхел решил их подбодрить.

- Скажите, детишки, - крикнул он, закинув голову назад, - кто-нибудь из вас знает, что такое игра в зубы?

Ответом истребителю было удивленное молчание и несколько робко поднятых рук.

- Для тех, кто не знает – объясню. Игра эта ужасно проста! Даже запоминать ничего не надо. Почти. Встречаются, значит, на Диких… в трактире два охотника. И каждый из них, по разу, по три или по пять, вынимает из сумки зубы убитых им зверей. Так вот, у кого зуб чаще окажется больше – тот победил! Просто же до безобразия, ну?

Вилхел обернулся. Солдаты, пусть и взволнованные перед боем, улыбались внезапности такого поведения своего командира.

- Так это я к чему, - продолжил истребитель и указал пальцем на голову длинношея вдалеке, - тот, кто завалит во-о-он ту громадину и ящера сверху, сразу получит от меня звание сотника и все зубы из пасти в придачу! А теперь, золотые мои, вперед! Но!

Лошади, завороженно глядя на пылающий впереди корабль, пустились в галоп.

Глава 21. Средоточие смерти

Катарина осмотрела стену. Наверху мелькали мантии Солнечного Замка. Наверняка среди них есть и ее учителя. Девочка пришпорила оказавшуюся теперь в полном ее распоряжении лошадь и рысью поехала к воротам, по обеим сторонам от которых были подъемы наверх.

На правом конце заднего ряда перед своими солдатами в ожидании стояли два удивительно похожих друг на друга десятника.

- Мало того, что поставили в запас… - пробурчал Арсел.

- Еще и оставили в нем. Последней тсячей… - подхватил его брат.

Близнецы не обратили внимания на приближающийся сзади стук копыт: мало ли кто приехал? Но вскоре после того, как лошадь остановилась, мимо строя в сторону стены пробежала темноволосая девочка в длинном голубом платье, уверенно направляясь к лестнице наверх.

- Надо же. Дети побежали, - подозрительно заметил Арсел, - что-то не нравится это мне…

- Есть предложение, - ответил Ансел, - нас, конечно, за это по головке не погладят, могут разжаловать или даже…

- Вперед! – оборвал его брат и устремился в сторону подъема на стену.

Катарина поднялась наверх. Как и в прошлый раз, здесь было очень ветрено. Но поле впереди наполнилось огнем, звоном оружия, криками и болью. Далеко слева на стене разгорелась битва. От стены вправо дугой стоял строй солдат Рейрисии. За их спинами, кроме людских стрелков, было еще несколько сотен каширов. Чуть дальше от дуги защитников стояла небольшая полуразрушенная крепость. В ней тоже кто-то сражался. Неподалеку от левой части стены одиноко завис в воздухе корабль. А посреди шипящей толпы ящеров размахивал молотами Разрушитель. Девочка поняла, что там сражается сам великий хан. Но к нему со стороны леса уже приближались два крупных ящера с костяной броней вдоль спин.

Справа положение казалось намного лучше. Гномы стойко держали оборону, но здесь бронированные ящеры были уже намного ближе. Один из них крушил своим хвостом-булавой нос лежащего перед второй крепостью корабля. Другой корабль уже залетел за стену и садился где-то рядом с множеством солдатских палаток. Но над гномами нависала еще одна беда. От самого большого боевого корабля в центре, объятого пламенем, вправо перелетала целая туча наездников на крылатых ящерах с длинными клювами.

Катарина, хоть и могла без ограничения лишь отнимать энергию, но она делала это совершенно без каких-либо рамок. И девочка знала, что может как заморозить капли моросящего над полем битвы дождя, так и влагу в воздухе и даже сам воздух, если это потребуется. Поэтому она решила, что поможет другим волшебникам сбивать ледяными иглами летающих врагов отсюда, с безопасного расстояния. Катарина побежала к западной части стены. Она проносилась мимо своих знакомых из Солнечного Замка, но они, занятые боем, совсем не замечали девочку.

Тем временем летающие наездники начали образовывать вращающееся черное кольцо, из него сжимаясь в тугой плотный вихрь. И теперь узкий конец этого вихря вытягивался рогом, острие которого направлялось в сторону стены. Стае был отдан приказ пронестись на стене с запада на восток и сбросить с нее все живое, чтобы ящеры могли спокойно ее занять и ударить по защитникам Врат с тыла.

Катарина наблюдала за этим, не сбавляя бег. Волшебники при виде этого огромного вихря бежали прочь, как и полтора десятка гномов в богатых одеждах и позолоченных доспехах. В одном направлении с девочкой бежали только двое солдат сзади. Они ей что-то кричали. Но Катарина не могла остановиться, чтобы все объяснить. Времени на это уже не было.

Она начала тормозить перед носом вихря и, чуть проскользив по каменной плите на носках, повернулась лицом прямо к вражеской стае. Ящеры, кружась черным смерчем, приближались к ней.

- Не стой на месте! Беги! Убегай! – наперебой кричали слева двое солдат. Они сломя голову неслись к ней, уже обнажив мечи.

Катарина вытянула вперед руку. Крылья птицеподобных ящеров были так близко друг к другу, почти соприкасались. То же можно было сказать о телах наездников. Шипение, хриплые крики – все это слилось для нее в один сплошной шум, а потом исчезло. Время будто бы замедлилось. Каждый крик, каждый оскал, казалось, длился целую вечность. Но они были уже совсем рядом.

Самый первый из наездников, вытянув вперед копье, коснулся его концом среднего пальца вытянутой вперед руки Катарины. Теперь же время для нее и вовсе остановилось. Только сейчас она поняла, что все кончено. Она совершила безумную глупость, стремясь доказать, что тоже способна защищать людей. Как Файдан. Файдан, которого она пыталась так же остановить в пещере кротолюдов. Эту злобную тучу ей не сдержать. Но Катарина все еще может ее уничтожить.

Она чувствовала, как ее тело покрывает тонкая корка льда. Чувствовала, каким сухим становится воздух вокруг. Видела, как каменный наконечник копья покрывается инеем, как следом за ним маленькие ледяные кристаллы разрывают волокна деревянного древка, а затем – кожу и мясо держащего копье ящера. Катарина видела, как заледеневает его ненавистный взгляд, как вокруг него собирается ледяная пыль, нарастая на теле все более толстым слоем. И все это так быстро, что девочка даже не успевала почувствовать боль от пробитой острым наконечником подушечки пальца.

Близнецы видели, как чудовищных размеров стая наездников на птицеящерах на огромной скорости несется к девочке. Но она стоит, поднимая руку, будто это их остановит. Еще одно мгновение, и…

Прямо перед носом братьев вдруг, вместо тучи чешуйчатых тварей пронеслась огромная ледяная глыба. Она, словно песчинки, выдирала из стены огромные каменные плиты и расшвыривала их позади. Лица Арсела и Ансела на мгновение обожгло холодом. Но это не было самым страшным. Прямо перед ними теперь была огромная брешь в стене, почти до самого его основания. И это в то самое мгновение, когда бронеящер прорвал строй гномов, и огромная озверевшая стая неслась почему-то не в тыл к воинам Сияющих Пиков, а к пресловутой дыре во Вратах Озерного Края. Недолго думая, близнецы спустились по покатому гребню обломков вниз. Здесь брешь очень сужалась, и братья намеревались держать оборону, пока не подойдет подкрепление. За их спинами сейчас испарялась и таяла огромная груда льда.

Арсел и Ансел обратили внимание на странное пыхтение внизу. На всякий случай, братья подготовили щиты и образовали подобие «стены» из двух человек. Вскоре на дно бреши со звоном вылетела огромная обоюдоострая секира. А через несколько мгновений – вкатился чернобородый гном в толстых тяжелых доспехах.

- Надо же, здесь уже занято! – усмехнулся он и развернулся в сторону поля боя, сжимая свое оружие.

- Приятное пополнение, - мотнул головой Арсел.

- Как зовут? – осведомился его брат.

- Урен! – гордо заявил гном, - вас?

- Меня зовут Арселом, - ответил другой близнец, - а моя сестричка – Ансел.

- Сейчас посмотрим, малышка, кто лучше за меч держится! – язвительно отозвался Ансел.

- Может, заткнетесь и приготовитесь к бою? – проворчал Урен, нервно перехватывая секиру и глядя на поднимающихся по груде обломков перед пробитой стеной ящеров, - они уже здесь!

Нея, оторвав взгляд от падения горящего «Соловья» и с трудом сдерживая слезы, тоже обратила внимание на пробитую стену и несущихся к ней ящеров. Плакать было некогда. К этому времени истребительница уже превратила штурмующего их палубу молотохвоста в истекающую кровью подушечку для иголок, поэтому приняла решение оставить крепость на ее защитников и воздухоплавателей и помочь гномам перекрыть поток тварей, рвущихся к пробоине во Вратах.

***

Солдаты, поначалу подавленные потерей командующего и большей части воздушного флота после натиска конницы вновь воспряли духом. Девять щитоголовов погибли при падении «Соловья», а оставшиеся бежали в лес и, видимо, не собирались возвращаться. Кроме этого, теперь ящеры были вынуждены сражаться на три стороны, не считая двух участков, где чешуйчатые прорывались к стене. Для устранения западного «рукава» гномы уже прилагали все усилия, пытаясь обрубить его, сомкнув строй, а оставшихся за линией обороны тварей – взять в кольцо щитов. На востоке на отрезание потока ящеров от стены Же-Фан-Рар бросил большую часть носорогов.

Там же продолжал сражаться Бар-Хан-Сик. Великий хан, которому уже порядком надоело топтать безобидных для Разрушителя ящеров, столкнулся, наконец, с действительно серьезным и опасным противником – двумя молотохвостами. Великаны, похоже, тоже не воспринимали движущуюся железную бочку, как должное, поэтому вместе решили от нее избавиться. В отличие от щитоголова, с которым Бар-Хан-Сик расправился относительно легко, молотохвосты не шли напролом, предпочитая резкие развороты и удары мощным хвостом.

После нескольких тщетных попыток повредить костяные булавы в полете боевым молотом, великий хан понял, что пора менять способ. Он понаблюдал за тем, как великаны наносят удары: делая замах, они также двигали в сторону задние ноги, чтобы ускорить хвост и увеличить дальность удара. Но при полном разгоне управлять им великаны уже не могли. Молотохвосты стояли достаточно близко друг к другу. Оставалось лишь выждать подходящее мгновение.

Оно выпало после того, как один незадачливый кашир повел своего боевого носорога в сторону схватки. Он намеревался забодать одного из противников Разрушителя, но молотохвост, даже не поворачиваясь, мотнул костяной булавой и быстро выбросил храбреца вместе с несчастным животным из схватки настоящих тяжеловесов. Великий хан понял, что пора действовать и полным ходом направился вперед, в пространство между великанами. Пока молотохвост слева готовился к новому удару, тот, что справа, решил пустить хвост вдогонку Разрушителю. Но Бар-Хан-Сик оказался всего на миг быстрее. Мощный удар булавы не долетел до боевого устройства, остановившись на голове его сородича.

Теперь великий хан резко развернулся и направился к оставшемуся на ногах великану, решив на время оставить без внимания его оглушенного сородича. Молотохвост угрожающе заревел, покачивая хвостом, но теперь Разрушитель мог спокойно делать широкие замахи без опаски быть подбитым сзади. Бар-Хан-Сик развел молоты в стороны и с силой направил их навстречу друг другу, стиснув голову великана с двух сторон. Череп ящера уродливо сомкнулся, забрызгав смотровое стекло очередным потоком крови. Затем великий хан раздробил голову второго великана, все это время лежавшего в бессознательном состоянии. После этого Бар-Хан-Сик решил прорваться к полуразрушенной полевой крепости, видя, что несколько солдат в ней все-таки уцелели и нуждаются в помощи.

Тем временем Вилхел с двумя лучшими конными тысячами, девятой и десятой, пробивал себе путь к вожаку. Их удар стал большой неприятностью для войск Полчища. Но он мог предотвратить огромные потери среди пехоты, будь нанесен раньше. Истребитель твердо пообещал себе, что после битвы оторвет головы безответственным провидцам. И не только головы.

У ящеров не было ни доспехов, ни хотя бы сносного оружия, потому бронированные скакуны топтали их почти безнаказанно.

Приближаясь к длинношею, Вилхел на ходу спешился, распоров глотки двум ящерам, на которых приземлился. Великан в это время отбивался от наседающей на него конницы, размахивая огромным хвостом. Конечно, это была не булава молотохвоста, но его размеры позволяли с легкостью выбрасывать всадников из седел и опрокидывать лошадей. Некоторые солдаты, пережив такой удар, были вынуждены сражаться пешими и с уже обступающими их голодными ящерами.

Старший истребитель понимал, что действовать здесь нужно крайне осмотрительно. Одно неверное движение – и он окажется либо сбит, либо растоптан. Перерезав всех окруживших его ящеров, Вилхел прицелился висящими на поясе впереди клинками, и выстрелил ими в шею великана. Длинношей только хрюкнул, не обращая внимания на эти крошечные уколы.

Истребитель разом нажал на все катушки. Сматывающиеся тросы резко потянули его вперед и вверх. Кинжалами, устремленными перед ним, Вилхел врезался в шею ящера, по рукоять вонзив бритвенно острые лезвия. Теперь длинношей уже почуял неладное. Он заревел и начал мотать головой, чтобы стряхнуть с себя источник боли. Но тросы крепко держали истребителя на месте. К тому же, его теперь страховали еще два довольно длинных кинжала, крепко засевших в шее великана. Вилхел выхватил еще два и начал кромсать кожу ящера, разрывая сосуды и пробиваясь все глубже. На него уже потоком лилась кровь, но истребитель не останавливался, хотя его голова кружилась и от сильной тряски, и от запаха, исходящего из обнаженного пищевода.

Вожак начал спускаться вниз по шее своего питомца, чтобы избавиться от прицепившегося к нему истребителя. Но, в очередной раз сделав широкий взмах головой, длинношей сбросил с себя наездника и, потеряв равновесие, повалился на бок. Вилхел в это мгновение рассек кожу врага по линии воткнувшихся в шею кинжалов, тем самым освободив их. Перекатом истребитель вынырнул из-под опускавшейся туши и встал на ноги.

В паре десятков шагов от Вилхела стоял вожак. Он яростно шипел и смотрел на истребителя, вызывая его на поединок. Других ящеров здесь не было: вокруг умирающего длинношея образовался небольшой круг свободного пространства.

- Драться хочешь? – рассмеялся Вилхел в морду своему противнику, обратным хватом сжимая кинжалы, - ну давай, расскажи!

Вдруг слева от шеи ящера что-то блеснуло. Через мгновение его голова отделилась от тела и полетела в грязь. Тело, дернувшись, обмякло и тоже медленно оседало. Позади него с окровавленным клинком в руках стоял солдат. Он тяжело дышал, утомленный долгой битвой, и вопросительно смотрел на истребителя.

- Ах ты, жадная сволочь! – воскликнул Вилхел, в негодовании разводя руками, - будешь теперь сотником! Доволен?

Солдат молча кивнул. Судя по взгляду, лицевой щиток его шлема скрывал улыбку.

- Если не помрешь, - добавил истребитель, - не зевай!

***

Первый натиск ящеров защитники бреши стойко выдержали и отбили. Но вскоре тварей стало слишком много. Урен стоял между близнецами, поэтому отбивался только от противников впереди, а вот Арселу и Анселу приходилось сбивать еще и тех ящеров, что, забравшись чуть выше, нападали на них со склонов обломанной стены.

Очередная волна чешуйчатых оказалось слишком многочисленной и оттеснила братьев за спину гнома, к самому краю бреши. Твари не прорывались за стену, но Урен оказался полностью в окружении и скрылся из виду среди множества темных тел. Но, судя по плотному комку ящеров впереди и отчаянным ругательствам, гном был не просто еще жив, но продолжал сражаться. Сзади уже подходила тысяча, в которой служили близнецы. На западный участок стены вернулись волшебники.

Вдруг сверху в брешь метнулась стройная черная тень. Она ворвалась в толпу тварей, которая отзывалась болезненными вскриками и брызгами летящей во все стороны крови. Арсел и Ансел заметили лишь светлые волосы и пылающие злобой и решимостью голубые глаза.

Элин кружила клинками столь стремительно, что казалось, будто у истребительницы десять рук, а не пара. Она, яростно вскрикивая, отбросила тварей к дальнему краю бреши, оставив за собой лишь десятки изрубленных тел. Среди них лежал и гном.

Близнецы тут же устремились к Урену и потащили его за стену по склону из каменных обломков. Навстречу им уже поднимались солдаты из их десяток, чтобы помочь Элин. Шлем с головы гнома был сорван, а вся правая половина лица – окровавлена. Глаза и вовсе не было видно. При всем этом, Урен был не просто жив, а находился в сознании и в состоянии говорить. Точнее, проклинать ящеров всеми возможными словами.

Нея, орудуя Струной Смерти в ближнем бою, вклинилась в поток ящеров, прорезая его. Чешуйчатые почти не обращали внимания на старшую истребительницу и всеми возможными силами неслись к стене. Женщине это было даже на руку.

После гибели вожака большая часть войска Полчища впала в растерянность. Гномы восстановили свой передний край обороны и добили последнего молотохвоста. А задние ряды чешуйчатых безнаказанно растаптывала конница. Ящеры все еще наседали и сопротивлялись. Но для защитников Врат все было уже очевидно: Полчище проиграло битву.

Вдруг толпа ящеров вокруг Неи расширилась, а сами они остановились. Истребительница крутилась во все стороны, готовясь к нападению, но она, похоже, теперь вовсе не интересовала ящеров. Те лишь редко шипели на Нею, все больше тревожно огрызаясь на то, что находилось вне их толпы.

Истребительница долго пыталась разглядеть сквозь высокие чешуйчатые тела, что же так ошеломило ящеров. Наконец, она смогла их разглядеть. Щиты гномов. Огромное, замкнутое кольцо щитов, заключившее оставшихся в тылу тварей внутри себя.

На головы ящеров с тихим шипением посыпались тяжелые черные шарики. Стая в ужасе устремилась к краям кольца, пытаясь спастись. Нея в недоумении взглянула себе под ноги. Перед истребительницей, искря уменьшающимся фитилем, лежала бомба.

- О, нет, - проговорила она и тут же рванулась к щитам, прорубая себе дорогу сквозь верещащих ящеров, - нет! Стойте! Помогите мне! Откройте щиты!

Но ее голос терялся за громогласным шипением и воплями чешуйчатых. Вскоре и эти звуки скрылись за оглушительным грохотом рвущихся бомб.

Глава 22. Одни против тысячи

- Пожар! Пожар! Библиотека горит!

Взволнованные крики наполнили дворец. По коридорам забегали слуги с ведрами, набирая воду в ближайших комнатах, обеспеченных водопроводными кранами.

- На нас напали!

Одинокий выкрик вскоре разнесся другими по всему дворцу. Десятка гвардейцев устремилась к библиотеке, чтобы узнать, что происходит.

Двери зала были распахнуты настежь, - а все внутри – затянуто густым черным дымом. Стена напротив широкими окнами выходила во двор. Ближе к ней и расположились полукругом гвардейцы, обнажив мечи. Одна из служанок утверждала, что видела темный силуэт в огне. Она говорила, что какое-то черное существо напало на нее и чуть не убило. Десятник дворцовой гвардии считал это полной чушью, но стоило удостовериться. Вдруг в дыму засияло что-то белое. И этот свет приближался к дверям.

- О, меня встречают! Это так любезно! – сипло проговорило выходящее из дыма существо. Ростом и в общем внешностью оно походило на обычного гнома, только без бороды. Но и его кожа, и волосы, и балахон с капюшоном – все это было неестественного, неживого пепельно-черного цвета. Из-под висящих сосульками смоляных волос едва виднелись фиолетовые глаза.

- Ни с места! – напряженно рявкнул десятник, - кто ты такой?!

- Мне все же не рады, - чуть приоткрыв рот, существо изобразило искреннее удивление, - простите, сейчас исправлю.

Странный гном поднял перед собой правую руку, в которой на цепочке из тусклого металла висела подвеска в виде двух колец, одно внутри другого, в центре которой располагался небольшой белый кристалл. Существо подвело под украшение раскрытую ладонь другой руки. Кольца вокруг кристалла начали бешено вращаться, а сам кристалл – светиться ярче. Солдаты в недоумении приковали взгляды к подвеске.

Резкая вспышка озарила коридор, ослепив гвардейцев. В тот же миг из дыма беззвучно вынырнули тощие двуногие существа. Ростом с человека, они были такого же цвета, что и гном, но были лишены ступней и кистей рук. Вместо первых у этих созданий были прямые копытообразные выросты, при этом колени - вывернуты назад, а вместо вторых – пары или тройки длинных черных когтей-шипов или же вовсе растущее из локтя одно острие или лезвие, тянущееся вдоль руки далеко за спину. При этом все это полностью сливалось с их пепельно-черным телом. Из одежды на них были только полотна, обматывающие лица. Никаких органов, по которым можно было бы определить пол существ, не существовало совсем.

Они, недолго думая, бросились на ошеломленных гвардейцев, пронзая доспехи и тела солдат. Те, кто успел прийти в себя или закрыть глаза перед вспышкой, пытались дать отпор, но мечи сталкивались с темной плотью и почти не оставляли на ней следов. Чего нельзя было сказать о броне солдат и шипастых конечностях внезапно появившихся посреди дворца врагов.

По коридору в сторону библиотеки решительно шел Гундур. Он уже приготовил свой меч и с обычным для командира стражи каменным спокойствием взирал на происходящее побоище. Разобравшись с солдатами, существа, заметив противника сбоку, тут же устремились к нему.

Гундур сделал широкий замах, чтобы сильным ударом нанести темному существу хоть какую-то рану, а после увернуться от шипов. Командир стражи взмахнул мечом. И разрубил своего противника в поясе пополам. Разделенное надвое существо упало на пол и начало рассыпаться от места разреза, лишь стуча судорожно дергающимся телом о каменные плиты.

У командира стражи не было времени думать, почему его клинок справляется с пришельцами лучше обычных гвардейских: нужно было отбить нападение на дворец. Гундур продолжал рассекать мечом приближающихся противников. Позади всех стоял темный гном и готовил свою подвеску к новой вспышке. Кольца раскручивались все быстрее. А командир стражи, почти без труда разрубая его приспешников, подходил все ближе.

Белый кристалл уже ярко светился и вот-вот должен был вспыхнуть, но Гундур быстрым ударом клинка снизу вверх разбил подвеску на мелкие части. На пол звонко посыпались обломки колец и осколки кристалла. Командир стражи приставил острие меча к шее испуганного гнома.

- Ты пойдешь со мной, – спокойно сказал Гундур, - только не глупи.

- Ни в коем случае! – тот поднял руки и криво улыбнулся, глядя за спину командиру стражи.

Вдруг тело Гундура пронзила резкая боль в груди. Он посмотрел вниз. Из его пробитого доспеха торчали три окровавленных пепельно-черных шипа. Стало трудно дышать. Командир стражи с трудом обернулся. Тело переставало слушаться его.

Его глаза в последние мгновения жизни наполнились недоумением и ужасом. В темной безжизненной маске под капюшоном Гундур увидел лицо своего убийцы. И узнал его.

Широкие шипы отступили назад, и капитан стражи упал на пол.

- Благодарю, владыка! – услужливо проговорил гном, - я отыщу посла. Только сначала… вызову еще безликих.

***

Уставшие, злые, испачканные грязью и кровью, мы с Мур-Хан-Зуком продолжали отбиваться от окружившей нас стаи. Вся площадка перед развалинами логова уже была усеяна телами мертвых ящеров. У кашира уже дважды разряжался боевой скелет, и он заменял питающий кристалл под моим прикрытием. Каким-то чудом мы были все еще живы. А огромная стая вокруг казалась уже меньше, чем раньше.

Вдруг несколько ящеров проскочили между мной и Зуком, разделив нас. Мы попытались вновь сблизиться и стать спина к спине, но это оказалось не так просто. Все больше чешуйчатых возникали между нами, отодвигая все дальше и дальше друг от друга. Зуку было намного сложнее в одиночку отбиваться от высоких противников, поэтому я, наплевав на угрозу сзади, сосредоточил все силы на прорыве к каширу. Мур-Хан-Зук, заметив это, тоже стремился пробиться ко мне.

Наконец, мы встретились. Но вместо того, чтобы развернуться и отбить нападение ящеров, кашир вдруг рванулся в мою сторону.

- Берегись! – крикнул он и пролетел мне за спину, пока я пронзал клыками гнавшихся за каширом ящеров. Сзади раздался лязг и влажный хруст.

Я обернулся. Зук, немного покачиваясь, стоял слева от меня, направив острия мечей во все стороны вокруг себя. Ткань его рубахи пропитывалась пятном свежей крови. Красной.

Кашир, пытаясь защитить меня от летящего в спину копья, хотел отбить его клинками. Но вместо этого лишь замедлил и принял удар своим телом. Рана была не слишком глубокой, но Мур-Хан-Зук быстро терял кровь.

Я тут же приметил среди скал на северном крае площадки небольшую нишу, которую можно было легко оборонять. Кашира нужно было срочно переместить туда.

- Зук, залезай на спину! – крикнул я. Ящеров было уже не слишком много, поэтому они больше ходили вокруг нас, чем набрасывались.

- Вот еще! – возмутился Мур-Хан-Зук. Руками боевого скелета он вращал клинками, сдерживая врагов на расстоянии, а своими собственными судорожно перетягивал рану полосками ткани из рюкзака, - куда идти?

Я указал Клыком направление к нише, и мы медленно направились туда. Каширу становилось все хуже. Зук шатался, понемногу теряя способность управлять боевым скелетом. Рану ослабевшими руками он перевязал плохо и не смог остановить кровь. Меня выводила из себя необходимость следить за снующими вокруг ящерами вместо того, чтобы помочь раненому другу. От этого я все чаще сам в ярости бросался на оказывающихся слишком близко чешуйчатых.

Наконец, мы добрались до укрытия. Зук, закатив глаза, привалился к скале и терял сознание. Ящеры, решив, что мы загнаны в угол, предприняли последнюю отчаянную атаку. Этот натиск я, оставшись один, сдерживал с трудом. Чешуйчатые пытались загнать меня в узкий проход, где я бы не смог развернуться и наносить большинство ударов Клыками.

Я вновь беспокойно взглянул на тускнеющие глаза кашира. И вдруг меня обуяла такая ярость, что от безумного крика, казалось, содрогнулись все Клыкастые Пустоши. Я, рыча не хуже Фенрира, устремился вперед, кромсая тела ящеров с такой скоростью, что сам почти не замечал собственных движений. Вырвавшись слишком далеко вперед, я взмахнул клинками по кругу и помчался назад, перерубив чешуйчатых до того, как они успели исподтишка наброситься на Зука.

На меня напали последние. Два или три десятка. Потеряв логово, твари бились до конца. Отступать им было больше некуда. Снеся голову последнему ящеру, я на подкашивающихся ногах подошел к Зуку. Кашир лежал без чувств.

Я бережно вытащил его из боевого скелета и плотно перетянул рану. Кровь остановилась, но Мур-Хан-Зук выглядел совсем плохо. Сверху я обрабатывал ткань обеззараживающей мазью, и в это время краем глаза заметил какое-то движение на разрушенной нами горе. Оставив кашира в укрытии, я направился туда. Сердце, окрыленное слабой надеждой, билось все чаще.

Но все мои чаяния рухнули, когда я приблизился. Это был вовсе не Ален.

Самка ящеров опасливо смотрела на меня, но продолжала отбрасывать обломки породы. Я поднимался к ней, готовя Клык. Но она словно не обращала на меня внимания и продолжала доставать что-то из-под развалин. Это были яйца. Целая кладка, возможно, находившаяся близко к поверхности. Самка осторожно рылась в разбитых скорлупках и вытаскивала целые.

Я подошел и направил на нее острие клинка. Теперь она, наконец, посмотрела на меня. Ящерка не зашипела и не бросилась в мою сторону, стремясь перегрызть горло. Самка лишь подалась чуть назад и закрыла спиной яйца. Она в страхе смотрела на меня, но не двигалась с места, не издавала ни звука. На ее боку кровоточила открытая рана.

Я остановил Клык прямо перед ее шеей. Возможно, последняя тварь Полчища. И последние детеныши. Я должен был с ними покончить. Навсегда спасти людей от этой угрозы. Но передо мной стояла не испуганная морда ящерки, а решительное лицо Катарины. Такое, с которым она встала между мной и отступающими кротолюдами.

Тогда девочка почему-то защитила их. Хотя они вовсе не были последними в своем роду, им не угрожало исчезновение. Но их ли защищала Катарина? Вряд ли. И я понял это только сейчас. Девочка не хотела, чтобы убийца чудовищ сам стал чудовищем. И он им не станет!

Я выдохнул и плюнул себе под ноги. Ящерка вздрогнула, но все еще лежала спиной на яйцах. Я вернул Клык в ножны и направился к Зуку, не оборачиваясь. На душе было одновременно и мерзко, и легко.

Я сел рядом с каширом. Он был все еще без сознания. Дыхание стало едва уловимым, как и биение сердца. Мне ничего не оставалось, кроме как сесть рядом и ждать. Или вздремнуть полчасика после тяжелого боя.

Глаза я открыл только следующим утром. Мур-Хан-Зук все еще не пришел в себя, но его дыхание выровнялось, стало более глубоким. Смысла оставаться в опасных Клыкастых Пустошах не было. К тому же, каширу нужна была помощь. А до одних только Врат пешком было пять дней пути. Поэтому я осторожно взял Зука на руки и направился на север.

Как ни странно, никого особенно враждебного нам в пути по Клыкастым Пустошам не встретилось. Я видел множество бродящих по округам ящероподобных тварей, но мы их, казалось, совершенно не интересовали. Как и они нас.

К концу первого дня пути Мур-Хан-Зук впервые вернулся в сознание. Он лишь тихо попросил пить. По пути я набрал обе наши фляги в струящемся меж скал ручье, потому воды было в достатке. Но я не знал, как устроено тело кашира внутри и насколько серьезна рана. Удар копьем он получил в нижнюю часть левой стороны ребер, но определить глубину было невозможно. Главное – Зук был жив. А без воды в таком состоянии он мог долго не протянуть. Поэтому я, не мудрствуя, напоил его.

Следующие два дня прошли в пути по Южному Бору. Большую часть времени кашир спал, лишь иногда переговариваясь со мной о чем-то. Мур-Хан-Зука почему-то очень беспокоило то, что мне пришлось оставить среди скал его боевой скелет и оружие. Он грозился сразу после выздоровления отправиться туда и забрать свои вещи.

Зука раздражала его нынешняя слабость. Я делал за него практически все: поил, иногда кормил, но не помногу, чтобы не перегружать его тело, помогал справить нужду, нес, в конце концов, в сторону Озерного Края.

К концу третьего дня нашего пути домой Мур-Хан-Зуку стало намного легче. Он лежал рядом со мной, опираясь спиной на ствол дуба, и любовался закатом.

- Красиво солнце садится! – негромко, но довольно уркнул он, - но в Великой Степи закаты все равно красивее!

- Даже спорить не стану, - согласился я, вспоминая дни нашего путешествия.

- Скажи, Фай, ты когда-нибудь пробовал осьминога?

- Нет, - признался я, - вообще довольно смутно помню о них.

- Торговцы говорят, в Бескрайнем море их целое… море! А уж вкус… - Зук мечтательно закатил глаза.

- Хочешь попробовать?

- И попробую! Удочка у меня теперь есть! – напомнил кашир, - вот и наловим их целое ведро! И пожарим на костре. Когда вместе в Прибрежье поедем. Ты, я, Катарина. Может, Фенрира с собой возьмем.

- Конечно, возьмем!

- А еще… я давно про один ваш обычай хотел спросить, - немного лукаво продолжил Мур-Хан-Зук, - у вас же, когда мужчина любит женщину, они остаются вместе, да?

- Да, остаются, - кивнул я, - женятся, живут вместе. Растят детей, помогают друг другу. Долго и счастливо, как пишут в сказках.

- У вас тоже все будет долго и счастливо, - уверенно заявил кашир.

- Ты это о ком? – не в силах сдержать улыбки, спросил я.

- О тебе. И Катарине. Вы с ней так друг на друга смотрите… как кашир на рыбу! – усмехнулся Зук, - если вы захотите остаться вместе на это… долго и счастливо, никто не сможет вам мешать. Смелости не хватит!

На сердце тут же стало очень тепло. Мур-Хан-Зук смотрел на наши чувства и рассуждал о них очень просто, до очевидного. Но во многом он был прав. И верил в наше счастливое будущее, наверное, больше, чем я и Катарина, вместе взятые. Даже несмотря на то, что понятия верности и домашнего очага каширу были в большой степени чужды: представители их народа сходились парами лишь в брачный период, а после отец исчезал, предоставляя воспитание своих детей одной матери. Точнее, кашир не знал, кто является его ребенком. Так же как и дети совсем не знали своих отцов. И все же, Зук понимал и знал, что такое любовь. И верил, что она принесет нам с Катариной счастье. Даже, если ради этого придется пойти против всего мира.

- Да, друг, - уверенно сказал я, - нам никто не помешает!

Ночью Мур-Хан-Зук умер. Жизнь оставила его так внезапно, что я даже не смог поначалу этого осознать. Я в полудреме лежал рядом с ним, иногда вслушиваясь в окружающие звуки ночного леса. И тут кашир глубоко вздохнул и затих.

Я в отчаянии пытался привести Зука в чувство: тряс его, кричал, хлестал по щекам, даже пытался сделать искусственное дыхание, как и учили в военной школе. Но все было бессмысленно и бесполезно. И беспощадно. Его маленькое сердце больше не билось.

В отличие от Лионара и Алена, Мур-Хан-Зук был прямо передо мной. Лежал, будто был жив, всего лишь прилег поспать, будто он был все еще рядом. Но рядом его больше не было.

Оставшись один, я уже не мог сдерживать слез. Я кричал, разбивая кулаки в кровь о жесткую древесную кору. А потом этими же дрожащими руками закрывал лицо, стоя перед каширом на коленях. В то мгновение я ненавидел весь свет, а больше всего – себя. Ведь если бы не наша дружба, я отправился бы выполнять приказ один, а остальные – остались бы живы. Желание жить во мне поддерживал всего один светлый луч. И он ждал меня в Волограде.

Всю оставшуюся ночь я собирал по лесу камни. А на рассвете – похоронил под ними Зука. У того самого дуба. И вырезал Клыками его имя глубоко на коре. А после – пошел прочь от того места как можно скорее. Нет, я не старался забыть. Я старался вовсе не думать.

Все вокруг потускнело. То ли от одиночества, то ли от тянущихся на север туч, закрывающих солнце. Все цвета будто поблекли, выцвели. Дубы, поля, пустые деревушки, дорога, по которой я шел – все это слилось в однородное сероватое месиво. И ему не было конца.

Под конец четвертого дня мне навстречу вышла стая волков. Сытые, с густой пушистой шерстью, они чувствовали себя хозяевами на заброшенных землях Южного Бора, и гордо двигались по дороге, преграждая путь. Я остановился перед ними. И стая остановилась передо мной. От них веяло кровью скота и дикой псиной. А от меня – потом и кровью ящеров. Мы с вожаком стаи с минуту глядели друг другу в глаза. А после – побрели дальше, каждый – своей дорогой. Убивать друг друга было незачем. И умирать не хотел никто.

К середине пятого дня моего пути к окружению добавилась еще одна довольно примечательная черта. Повсюду, едва ли не под каждым деревом или кустом, были ящеры. Тысячи мертвых ящеров, застывших в самом разном положении. Кто-то из них был просто затоптан копытами, кто-то - зарублен или застрелен, кто-то – пригвожден копьем к земле или дереву. Их преследователи, воины Рейрисии, не оставили никого в живых. Иногда меня мутило от бьющего в нос особенно острого духа разложения.

К вечеру я все же вышел на поле перед Вратами. Вернее, назвать его так можно было с большой натяжкой. Этому была одна простая причина. Большую часть обзора по сторонам закрывали, без преувеличения, горы чешуйчатых трупов. Среди них сновали солдаты: убирали, сжигали, закапывали. Но им не хватало рук, чтобы убрать здесь все. Поэтому груды гниющих тел продолжали лежать на поле, распространяя повсюду жуткий отравляющий смрад.

Но мне было все равно. Я шел домой.

Глава 23. Не домой

В центре поля я встретил близнецов. Они вместе со своими десятками и другими солдатами помогали насыпать курган. В него было решено захоронить всех защитников Врат, вне зависимости от происхождения. Гномы очень долго противились этому, но все же пришли к выводу, что почтить своих павших воинов можно и здесь, на поле брани, не подвергая тела многодневной перевозке через Озерный Край. Все солдаты были в простой одежде, полотняных штанах и рубашках, кожаных сапогах. Вместо оружия у них были лопаты. Братья в таком виде больше походили на рабочих, чем на десятников. Война кончилась.

- С возвращением, Фай! – Арсел помахал мне рукой.

- Рады видеть тебя живым! – улыбнулся Ансел, когда я подошел, - а остальные?

- Погибли. В бою - сухо ответил я и, глядя на ошеломляющие размеры основания насыпи, продолжил: - надо же… сколько полегло…

- Нам тоже досталось, не думай, - ответил Арсел, - двадцать восемь тысяч. Тысячников – тридцать семь.

- Союзникам тоже было несладко, - продолжил Ансел, - гномы потеряли четыре тысячи, каширы – пять. Почти всех, кого привел великий хан…

- Ладно, поговорим еще. Мне нужно отчитаться командующему, - сказал я, - он здесь?

- Да, Вилхел за стеной. Мы тебя проводим, - Арсел, воткнув в землю лопату, тут же приблизился ко мне.

- Тебе лишь бы не работать, - посетовал Ансел, но все же последовал за братом.

- Постой, Вилхел? – в недоумении спросил я.

- А, да. Командующий погиб, - мрачно проговорил Арсел и указал большим пальцем за спину, на курган, - от его корабля ничего не осталось, кроме углей. А на месте падения теперь могила будет. Одна на всех.

- Вилхел сказал, даже памятник поставят на вершине, - с печальной улыбкой добавил Ансел, - защитникам Рейрисии…

- А к командующему вы меня через сезон отведете? – поинтересовался я в нетерпении.

- Да, да, конечно! – одновременно спохватились братья, и мы вместе отправились к воротам.

Чем ближе мы были к Вратам Озерного Края, тем меньше становилось тел ящеров вокруг и тем чище был воздух. Мое внимание иногда выхватывало самые приметные части окружения: огромные туши щитоголовов и молотохвостов, две полуразвалившиеся полевые крепости, у одной из которых лежал остов корабля, целую насыпь из мертвых чешуйчатых у восточного конца стены. Но больше всего выбивалась огромная дыра в западной части Врат. Я долго всматривался туда, пытаясь понять, кто или что могло проделать такую брешь в самой, возможно, большой и прочной стене Известного Мира.

- Ни за что не поверишь, что там было, - сказал Арсел, заметив мой интерес, - больше того, нас самих чуть не сбила эта громадина! Проскочила прямо перед носом!

- Ага. А мы сначала понять не могли, что эта девчонка у Врат забыла, – добавил Ансел.

- Какая девчонка? – удивился я.

- Вот и мы удивились. Худая, циклов двадцать на вид, платье красивое, не для боя совсем, - ответил близнец.

- Она на стену побежала, - продолжил Арсел, - встала прямо перед носом целого роя птицеящеров. Мы подумали: все, конец! Так и вышло. Только она и тварей с собой забрала.

- Всех сразу – в одну ледяную глыбу, - пояснил его брат, - которая в полете кусок стены оторвала.

- А какого цвета платье было? – напряженно спросил я, все более ускоряя шаг.

- Голубое, кажется, - ответил у меня за спиной кто-то из братьев.

Я, уже не помня себя, сорвался с места и понесся к воротам. Сердце бешено колотилось в груди. Хоть бы не она! Но в том и дело, что это не могла быть не она! Но что, Бездна побери, могла Катарина делать у Врат!

Я вбежал через распахнутые настежь ворота за стену. Слева, вдалеке, совсем рядом с грудой обломков, глубоко в землю вошла огромная ледяная глыба.

Катарина…

Я рванулся туда, надеясь найти хоть что-то, что могло дать понять, что это была не она. Но на полпути меня догнал Арсел и сбил с ног.

- Не приближайся к ней! – проговорил близнец, тяжело дыша, - от нее до сих пор несет жутким холодом.

- Я всего лишь подойду ближе и посмотрю! - выкрикнул я, пытаясь освободиться от его хватки.

- И превратишься в ледышку! Не лезь туда, дурак! – попытался образумить меня Арсел. Не то, чтобы этого хватило для успокоения, но отбило желание нестись куда-то, не разбирая дороги.

Я сидел, глядя на огромный кусок льда посреди зеленого поля, и задыхался. Меня пробивала жуткая дрожь. Душа не хотела и не могла верить, что это была Катарина. Но разум говорил обратное: если законы мироздания существуют, в этой стране только она могла их нарушить.

- Успокоился? – наконец, поинтересовался Арсел.

- Жить буду, - нарочито безразлично проговорил я.

- Идем к командующему? - негромко сказал Ансел, подошедший парой минут позже.

- Не знаю, что на тебя нашло, но Вилхел точно будет рад тебя видеть, - подтвердил его брат.

Вилхел – новый командующий. Какая-то, а возможно, и большая часть меня отказывалась в это верить. Весь первый год обучения в Братстве все новички считали его просто безумным стариком с потрясающими боевыми навыками. Позже я понял, что старший истребитель умен и расчетлив, но менее безумным он от этого не становился. А теперь Вилхел управляет самой мощной армией в Известном Мире. Или уже не самой…

Командующий сидел за столом в большой палатке в самом центре лагеря и пил. Близнецы оставили нас одних, отправившись обратно к кургану. Увидев меня, Вилхел расплылся в кривой улыбке.

- Файдан! Тысячник Файдан, ты вернулся! – он подскочил со своего места и пожал мне руку, - поздравляю с повышением! И с тем, что ты еще жив.

- Спасибо, - неуверенно ответил я, не зная, что можно сказать дальше. Но командующий исправил эту неловкую паузу.

- Как видишь, я тоже поднялся! – гордо объявил Вилхел, а после тут же стал серьезным и немного печальным, - конечно, не самые лучшие обстоятельства… Имрир был лучше меня… Но он так ловко увильнул от разгребания последствий битвы…

- А кто стену пробил? – все же, я решил добиться точного ответа на этот вопрос. Не мог же сам верховный командующий, пусть и новый, не знать этого!

- Я сам без ведома! – возмущенно развел руками истребитель. Кто бы сомневался… - никто ничего не видел! А те, кто видел, не знают ее. Некоторые волшебники поговаривали, что это посольская дочка. Но проверять слухи мне пока некогда.

После этих слов сердце вновь налилось расплавленной сталью. Опять все упирается в Катарину. И опять никакого точного ответа.

- А остальные истребители? Где они? – спросил я, чтобы сменить тему.

- Нашел, о ком вспомнить! Элин с Бондаром уже в столицу учесали на итоговое заседание военного совета. Во дворец, конечно, вызывали всех тысячников… и командующего… - задумчиво произнес Вилхел и отхлебнул из кружки, - но у нас здесь слишком много возни с трупами. Так что отпустил туда я только половину командиров. И сам не поехал.

- Нея тоже на совете?

- А вот с ней… сложно. Нашу прелестную Нею разметало шальной гномьей бомбой, - командующего, казалось, эти подробности нисколько не смущали, - мы сделали все, что могли, а потом отправили ее в лечебницу Волограда. И раз извещения о смерти нет…

- Понятно, - кратко закончил я и встал. После выпивки Вилхел бывал достаточно резок и груб в выражениях. И сейчас это казалось невыносимым, - тогда я тоже поеду туда.

- Не поможешь разобраться со всем этим… ладно! – выдохнул командующий и осушил кружку до дна, - проведаешь Нею – дай знать, как она. Кажется, с переворотом мы основательно обос…

- Кстати, - я, стоя уже у выхода, коснулся пальцами золотого кулона на шее и вновь обратился к командующему, невзначай перебив его, - Фенрир. Он остался тут?

- Я его не видел, - честно признался Вилхел, - после битвы его никто не видел.

Значит, и зверь пропал… это хотя бы не однозначное: «мертв». Я, не прощаясь, вышел из палатки командующего и направился к конюшне.

По дороге в столицу я долго не мог понять, что здесь переменилось. Все тот же густой смешанный лес, высокая трава по обочинам, редкие повозки и всадники. И все же, Озерному Краю не хватало цвета. Это не было помешательством или глубоким упадком духа. Потерю друзей я кое-как осознал и принял за время своего возвращения, а Катарина и Фенрир еще не были для меня мертвы, пока ничего не говорило об этом прямо. И все же, долина казалась посеревшей и выцветшей. Но вскоре до меня дошла суть причины. До боли очевидной причины, увидеть которую можно было, лишь посмотрев наверх. Почти всегда солнечный и тихий, сейчас Озерный Край был весь затянут низкими серыми облаками, а путников одаривал редким, но сильным и порывистым ветром.

Волоград, за исключением сильной облачности, был все тем же. Не доносилось из всех окон горестных плачей, как принято было писать в старых сказаниях. Не было больших празднеств, как писалось в иных. Огромный город жил обычной жизнью, казалось, не заметив прошедшей совсем недавно короткой, но кровавой войны. Волоград всегда был в безопасности. Озерный Край всегда был в безопасности. И все благодаря заботливым рукам своего правителя и мощи армии.

Я прибыл в город вечером, на закате, потому решил отправиться выяснять судьбу Катарины и Неи завтра. Я снял небольшую комнатку в гостинице на Железной улице, где-то между Походной и Фонтанной площадью, и тут же завалился спать.

Утро было обычным и ничем не примечательным. Простенький завтрак из хлеба, сыра и вареных яиц. Около получаса отмокания в холодной воде. Лишь на выходе мне встретились двое странных людей в черных балахонах, которые, казалось, наблюдали за мной. Но стоило мне обратить на них внимание, незнакомцы тут же поспешили убраться и скрыться в подворотне.

В палату к Нее мне попасть так и не удалось. На просьбу отвести меня к старшей истребительнице ко мне вышел, знакомый уже, лекарь Гебет. Он объяснил, что женщина почти не приходит в сознание и очень слаба, но немного успокоил тем, что Нея понемногу идет на поправку и, скорее всего, будет жить. Никаких подробностей о ее ранениях я так и не узнал: на прямой вопрос лекарь ответил, что ему очень срочно пора к больной, и оставил меня.

Перед тем, как отправиться во дворец, я решил зайти в еще одно место. На Путевой улице. Стоя на пороге двухэтажного дома с отделкой в старорейрисском стиле, я долго не решался постучать. Наконец, я нашел в себе смелость сделать это.

На крыльцо почти тут же выпорхнула Тариана. Поначалу радостное, ее беззаботное лицо исказила тень ужасной догадки.

- А где Лионар? – в недоумении спросила она, взволнованно пытаясь отыскать взглядом своего мужа.

Я не смог ответить. Лишь, стиснув зубы, опустил глаза и покачал головой. Но девушка все поняла. Тариана, прикрыв губы ладонью, зарыдала и осела на колени, прислонившись плечом к двери. Я не знал, что делать, потому просто молча стоял, виновато опустив взгляд. В тот миг хотелось провалиться сквозь землю. И в тот же миг я пообещал себе, что в какой бы гадюшник я ни отправился, я никому больше не позволю себе помогать.

Но скоро Тариана взяла себя в руки. Она поднялась и, вытирая слезы, не набросилась с обвинениями, чего я ожидал, а пригласила в дом. Мы сидели за тем самым столом в гостиной. Меня накрывала волна воспоминаний, терзающих душу, но я старался никак не показывать этого. Тариане и так сейчас было очень тяжело.

Она молча налила нам по бокалу вина. А после нескольких минут мучительного молчания, наконец, спросила:

- Как он погиб?

- Пожертвовал собой ради нас, - как можно спокойнее ответил я, - взорвал себя вместе с чудовищем, которое… думаю, это уже не имеет никакого значения.

- Он всегда хотел чего-то большего, - по щекам Тари все еще текли слезы, но голос почти выровнялся, - мечтал стать великим человеком. Скажи, Файдан: отправившись с тобой, он им стал?

- Не мне об этом судить…

- Тебе! – вдруг решительно воскликнула она, - ты – его друг.

- Не знаю, насколько великим он стал. Но ты права, Тари. Он был моим другом. И твоим мужем. Что-то иное сейчас – пыль, - ответил я. Кому нужно величие, если цена за него - жизнь?

- А остальные? Кто-то из них вернулся?

- Все, кто был со мной – погибли. Фенрир пропал. А Катарина… - я вдруг запнулся, не зная, зачем упомянул ее в этом разговоре.

- Можешь не продолжать, - сочувствующе сказала она, - мне и самой не верилось, когда я узнала. Бедная девочка…

- Узнала… о чем? – от волнения я даже подскочил со стула. Все тело было напряжено так, что, казалось, было готово забраться на потолок.

- Постой, ты… - Тариана замялась, словно решаясь, стоит ли озвучивать мне то, что стало теперь очевидным, - об этом же весь город гудел пару дней назад…

- Я прибыл только сегодня… - выдохнув, ответил я и опустился на стул. Значит, все же она… Но моя реакция вовсе не была такой, какую я ожидал от себя. Вместо всепоглощающего отчаяния пришла пустота. И безразличие. Стало вдруг все равно, что будет дальше. Все равно, что будет со мной. И со всем, что вокруг.

Вино помогало девушке притупить боль от потери мужа. Я же, только встав из-за стола, заметил за собой, что даже не притронулся к бокалу.

Наконец, я попрощался с Тарианой и отправился в гостиницу. Идти во дворец теперь не было никакого смысла. Меньше всего мне сегодня хотелось видеть Фарада.

Город вокруг был не просто тусклым и серым. Ныне он стал противен сердцу. Вся паутина улиц, все эти лица на улицах, все, что связывало меня с этой страной и сама страна – все это стало мне чужим. Нет, вовсе не ненавистным, но чужим и далеким. Будто Рейрисия больше не была моим домом.

Поднявшись в свою комнату, я просто сел на кровать. И около часа сидел, тупо уставившись на подсвечник на прикроватном столике. Будто был какой-то смысл и цель в разглядывании обыкновенной железки со вставленными в нее палками воска.

Из небытия меня вырвал учтивый стук в дверь.

- Войдите, - сказал я.

- Господин истребитель, - это был всего лишь слуга. В руках он бережно держал вино, - один из горожан, узнав, что вы здесь, попросил передать вам эту бутылку северного пятилетнего в знак признательности за вашу доблесть! Вы… не против?

Он почти бесшумно подошел к столику и поставил на него бутылку и один бокал. Его голос звучал столь льстиво и лукаво, что у меня начали складываться самые разные подозрения. Например, о желании этого самого «гражданина» отравить истребителя. Но для общего вида не было одного: причины.

Слуга ушел, а я откупорил бутылку и налил себе полбокала. Темно-красная жидкость мягкими волнами отдавалась на мои легкие покачивания рукой. Прекрасная вещь – вино. Может заставить забыть о любых неприятностях. А может помочь потерять себя на дне бутылки. И в этот же миг жидкость в бокале показалась ужасно омерзительной. Я с отвращением плюнул туда, с неподдельным интересом наблюдая, как слюна растворяется в вине.

В этот же миг жидкость загорелась маленькими красными огоньками. А еще через мгновение бокал разлетелся на части, изрезав руку осколками стекла. Я едва успел отвернуться, чтобы не потерять глаза, но вся рука была теперь посечена осколками.

Конечно, истребителя могли попытаться отравить, но опытный человек знает, что у Братства есть множество способов распознать яд по ноткам вкуса или запаху, к тому же нас еще со школы учили вырабатывать устойчивость к яду с помощью принятия его в малых дозах. Но я никогда в жизни бы не подумал, что убить меня попытаются при помощи кристаллов, реагирующих на… что? Слюну? Что это вообще за безумная настройка?

Кровь из изрезанной ладони текла ручьем. Я оглядел осколки вокруг. Среди них лежали крошечные красные камушки с едва заметной, тончайшей сеткой настройки. Пламенные Змеи. Кто же еще был бы таким ярым противником переворота? Значит, они все еще подозревают нас. И решили убрать меня.

За дверью послышались шаги. Я выхватил Клыки из ножен. Вдруг она распахнулась, и внутрь влетел ошарашенный слуга.

- Госп… господин… ист… - задыхаясь от волнения, заговорил он, но не успел продолжить. Я, решив не тратить время на какие-то разбирательства, на ходу оттолкнул его плечом и поспешил выйти из гостиницы.

За дверью на улицу меня ждала неожиданность. Не то, чтобы я не ожидал этого после попытки убийства, но как-то уж слишком быстро. Перестраховывались, что ли?

Перед входом, на безопасном расстоянии от него, стояли стражники с оружием наготове. Десяток мечников со щитами в первом ряду, стрелометчики – во втором. Даже если напасть на них сразу, в одиночку шансов одолеть двадцать вооруженных людей не так просто даже мне. Все же, нас учили убивать чудовищ, а не без вреда для здоровья переносить болты стрелометов.

Но помимо них, прямо передо мной, со строгим и немного надменным выражением лица, стояла Элин.

- Файдан Анскайн, - ровным голосом проговорила она, вызывающе глядя мне в глаза, - вы обвиняетесь в государственной измене. Сдайте оружие. До вынесения приговора вы будете находиться под стражей. Если попытаетесь сопротивляться – стража будет стрелять на поражение.

Глава 24. Враг народа

На следующий день на Дворцовой площади было многолюдно. Горожане в недоумении высыпали на улицы, чтобы узнать об ужасных событиях, происходивших в самый разгар войны, правда о которых открылась лишь сейчас. Выяснилось, что верховный маг Айан долгое время готовил Имрира к правлению, как своего вполне законного преемника, что доказывает бумага, найденная в покоях верховного мага, заверенная его подписью и печатью. Но все это время против Айана и командующего зрел подлый заговор под руководством Ульдана из рода Серебряных Воронов и выходца из Диких Земель Вилхела, а также, возможно, Сараса из рода Кровавых Соколов, ныне пропавшего без вести. Предателям удалось склонить на свою сторону большую часть командиров армии, подстроить гибель верховного командующего в бою и похитить, а возможно, и убить верховного мага. Теперь же верховный посол Фарад взял на себя бразды правления на время введенного в государстве военного положения.

- …Все вышеперечисленные, - продолжал говорить верховный посол с постамента, пока вокруг стекалась толпа, отделенная от них оцеплением стражи, - признаны виновными в попытке организации государственного переворота. Оставшиеся мятежники будут в скором времени разбиты и подавлены. Также в связи с введением в Рейрисии военного положения будет возвращена смертная казнь. И все изменники будут подвергнуты высшей мере наказания.

На постаменте слева от Фарада стояли в ряд на коленях, закованные в цепи, восемь тысячников. Справа от верховного посла стояла истребительница Элин и весьма странного вида гном с пепельно-черной кожей и в одежде такого же цвета.

- Также я хочу представить городу нашего союзника, - простертой ладонью указал Фарад на гнома, - это – Бловорф. Он и его армия были приглашены в наш мир для подавления мятежников. Также Бловорф на время своего пребывания здесь будет исполнять роль верховного командующего. Кроме этого убедительно прошу вас не питать страха к темным существам – им не знакомы жестокость, алчность или жажда власти. Они лишь будут выполнять свои обязанности – защищать ваши жизни.

Далее посол начал в красках расписывать, какие ужасные деяния совершили и еще совершат мятежники, просил граждан быть бдительными и не поддаваться на ложь и провокации. Он говорил о том, как важно сейчас всем сплотиться и начать оказывать посильное содействие защитникам народа Рейрисии от предателей. Напоследок же посол оставил самое ему ненавистное. Меня.

- Файдан Анскайн, - произнес Фарад и запнулся. Элин, казалось, вздрогнула, услышав это имя, - также признан виновным в организации государственного переворота, а кроме этого, в похищении и доведении до самоубийства Катарины, моей дочери. Прошлой ночью он сбежал из-под стражи и объявлен в розыск – за достоверные сведения о его местонахождении предусмотрена награда в размере тысячи золотых. Также Файдан Анскайн, наряду с Вилхелом и Ульданом из рода Серебряных Воронов объявляется врагом народа Рейрисии. Любое содействие этому человеку будет расцениваться, как участие в мятеже, и строго караться в соответствии с действующим законом…

***

Накануне…

- Это ты ее надоумил! – в ярости выкрикнул Фарад, сверкая глазами.

- А не ты ли так убеждал окружающих, что делаешь все для безопасности своей дочери?! – выпалил я в ответ с не меньшей злобой

Если бы не решетка камеры, разделявшая нас, драка была бы неизбежной. Почти сразу после задержания меня быстро упрятали в темницу под дворцом, куда и решил наведаться верховный посол, чтобы вновь высказать все, что он обо мне думает. Элин, прислонившись спиной к стене позади него, смотрела в пол, лишь изредка поднимая глаза, в которых, казалось, отражалось столько противостоящих друг другу эмоций, что понять, о чем она думает, было невозможно.

- Она была не одна... кто-то посадил ее на лошадь в день битвы и увез к Вратам, - прошипел Фарад так, будто думал, что это я смог разорваться надвое и снова ее «похитить», - рано или поздно я узнаю, кто за этим стоит. И он лишится головы. Как и ты.

- В наших законах нет смертной казни, господин посол! – язвительно воскликнул я, разведя руки в стороны.

- Будет, - покачивая головой, пообещал он.

- Ты сначала дверцу мне открой и штаны по дороге не обделай!

- Не вижу причин общаться с покойником, раз уж от тебя я ничего не узнаю, - заключил Фарад, повернулся и быстрым шагом двинулся в сторону выхода. Как только дверь за ним закрылась, Элин рывком приблизилась к решетке и сверкающими теперь уже от определившего его состояние гнева глазами посмотрела мне в лицо.

- Скажи, что ты в этом не замешан! Быстро! – теперь уже она на меня кричала, но в ее голосе был слышен не вызов, а надежда.

- Нет, - коротко ответил я и задумался: а с чего бы вообще Элин беспокоиться о смерти Катарины. Если я вообще прравильно понял ее слова, - смотря, о чем речь. Мне тоже очень интересно знать, кто втянул ее в это…

- О, Бездна, - проговорила Элин уже почти ровным голосом, - я говорила не о твоей подруге. А о начавшемся перевороте.

- Быть не может… - теперь в моей голове происходящее перестало укладываться окончательно, - я даже не представлял, что…

- Хорошо, - перебила меня Элин и положила свою ладонь на мою руку, которая лежала на пруте решетки. Я почувствовал, что девушка дрожит, - это все, что мне важно было знать.

- Постой, с чего ты решила, что начался переворот?

- Потому что он начался! – снова крикнула Элин и сжала мои пальцы, - во время битвы, кто-то напал на дворец и сжег библиотеку. А уже после Фарад разослал послания по всем членам совета за пределами города. Ответили только из Солнечного Замка. Я знаю, посол помешался на смерти своей дочери, но все же…

- Остынь, Элин, - она говорила так быстро, что я едва успел ее осадить, - почему ты решила, что это правда?

Элин замолкла и опустила глаза. Наконец, она нашла в себе силы и начала говорить.

- Мои родители мертвы. Кто-то напал на повозку по дороге в Железногорск. Наверняка Хиртор постарался. Этот ублюдок давно претендовал на нашу долю шахт. И похоже, что он заодно с Вилхелом и Ульданом.

- Я ничего подобного не заметил, когда был у врат.

- Конечно, не заметил, - эту фразу она проговорила будто с насмешкой, но все еще не поднимала глаз и все еще держала мою руку, - мы осмотрели твою комнату в гостинице. Они отправили тебя сюда на убой, как мученика.

- Я все равно ничего не понимаю…

- Глупый, наивный Файдан, - Элин нервно улыбнулась и посмотрела мне в глаза, - тебе незачем что-то понимать. Знаешь, я сейчас ненавижу тебя больше, чем всех этих уродов. Но я не позволю Фараду тебя убить. И буду защищать любимый город всеми силами. У меня же теперь никого не осталось, кроме тебя и Волограда.

Ее глаза стали влажными. Элин поспешно отвернулась, высвободив мою руку.

- Прости, я… - она собиралась было вновь посмотреть на меня, но вдруг дернулась и спешно зашагала прочь. Мне же компанию составляли теперь лишь собственные мысли.

Уже ночью я лежал в своей камере, уставившись в потолок. Никогда бы не подумал, что в подвале дворца найдется подобное место, пока сам сюда не попал. Но, если присмотреться, внешний вид камер соответствовал величию столицы: внутри, как и в коридорах, было чисто и сухо, толстые решетки красиво блестели металлом. Над головой неярко светил кристалл, и даже лежанка была вполне мягкой и удобной. Тюрьма королей, не иначе.

Все, от окончательного осознания гибели Катарины до покушения на мою жизнь и обвинении в предательстве рейрисского народа, произошло столь стремительно, что единственным ощущением была полнейшая каша в голове, которую я сейчас разгребал, пребывая в тишине и покое. Меньше всего в голове стыковалось то, что избавиться от меня решили двумя совершенно противоположными способами, и, что интересно, почти одновременно. Похоже, те, кто это затеял, не определились: убить меня тайно или же показательно осудить, как изменника. Гора вопросов, ответ на которые получить было невозможно. Как и на то, из-за кого Катарина оказалась у Врат в день битвы.

Я поднял перед лицом правую руку, держа в ней золотой кулон Фенрира. Принес удачу, нечего сказать. Один день удачнее другого. Даже забавно. Единственное существо, способное пролить свет на мое прошлое, исчезло, оставив только простое украшение на память. Перебинтованная ладонь уже почти не болела, но снимать повязку не следует еще несколько дней. Если я доживу до этого времени. А если и не доживу – тем меньше забот. Даже переодеться не дали. Остается только лежать в боевом облачении, перепачканном вином и кровью.

Золотой кулон мерно покачивался на цепочке, намотанной на пальцы. Вдруг я разглядел на обратной его стороне крошечную надпись, которую раньше просто не замечал. Тут же, подорвавшись с места, я устремился к двери, свет за решетками которой был куда ярче, чем в камере. Внимательно присмотревшись, я начал вчитываться в слова. Это была определенно не имперская письменность. Но, несмотря на все, я почему-то мог ее прочесть.

«Для любимой сестры», - гласила надпись. Вместо ответов, она породила новые вопросы. Моя ли это сестра? Если так, откуда этот кулон у Фенрира? Или же сестра была у зверя? Но в таком случае, зачем отдавать украшение мне?

Может, это та самая светловолосая девочка, что виделась мне иногда во снах? Я всегда находил в ней странное сходство с собой. Я вернулся на лежанку, намереваясь немного вздремнуть. И выбросить из головы все вопросы до того мгновения, пока не буду точно знать, лишусь ли я этой самой головы в ближайшее время.

Вдруг снаружи послышались шаги. Я нарочито устало растянулся на лежанке и прикрыл ладонью лицо. Вроде как, сплю.

Но рядом с дверью в мою камеру звуки стихли. Раздалось лишь мерное постукивание о решетку чем-то небольшим и железным. Вскоре после этого раздался голос:

- Вставай уже, Фай!

- М? – я поднял голову и приоткрыл глаза. Человека, стоящего с той стороны из полумрака сложно было разглядеть.

- Файдан, у нас мало времени, - голос стал строже и был уже почти узнаваем.

Я поднялся и подошел ближе, чтобы разглядеть лицо моего посетителя. Им оказался Алай Ханас.

- Бездна меня… ты что, тоже с ними?! – ошарашенно спросил я, вспоминая отношение сотника к перевороту.

- Конечно! – с насмешкой ответил он, - а еще я кошек ем! Хватит отлеживаться, Фай, тебе пора убираться отсюда!

- Что происходит, Алай? – пытался осведомиться я, сам не понимая глупости этого вопроса.

- Я вытаскиваю тебя из города, вот что происходит! – ответил сотник и вставил в замочную скважину ключ, которым до этого и стучал по решетке.

- Допустим, так, - согласился я, выходя в коридор - но что вообще творится в Волограде? Почему меня вдруг берут под стражу и отправляют в темницу? И как ты оказался здесь?

- Позже объясню все по порядку. Пока что я еще склонен думать, что это – ловушка.

- Какая ловушка, Алай?! Скажи, наконец, что происходит?! – простонал я. Голова, и так раскалывавшаяся от вопросов, теперь же просто разрывалась, наполняясь новыми.

- Хорошо. Я постараюсь быть краток, - ответил сотник. Приблизившись к развилке, мы пошли не направо и вверх, откуда меня привели из внутреннего двора, а напротив, влево и вниз, спускаясь все глубже под дворец, - все началось с того, что верховный маг исчез при загадочных обстоятельствах. После этого, или в то же время, в библиотеке произошел пожар, причина которого до сих пор не установлена. А через пару дней Фарад где-то откопал бумаги о передаче полномочий правителя от верховного мага командующему. И только сегодня все тысячники, включая тебя, оказались под стражей. Верховный посол обвиняет Вилхела и Ульдана в заговоре, а вас всех считает его пособниками. Мне кажется, он немного тронулся умом на почве смерти своей дочери.

- Ладно, допустим, но ты-то тут как оказался?

- Подожди, здесь нужно заходить издалека. Иначе ничего не поймешь, - поумерил мой пыл Ханас, - дело в том, что всем командирам меньших званий был предоставлен выбор: сражаться на стороне временного правительства Фарада или отправиться под суд вместе с предателями. Когда я узнал, что тебя схватили, то решил выяснить, что же на самом деле творится, и согласился вместо того, чтобы как можно быстрее скрыться из города. У нас теперь большие неприятности, Файдан. Во-первых, верховный посол смог склонить на свою сторону Аргора и все семейство Стальных Львов. А во-вторых, он каким-то образом открыл врата в один из других миров и прямо сейчас вызывает оттуда целую армию. Во дворе творится какой-то кошмар.

- Ты не ответил на вопрос, - я решил до времени даже опустить ту гору вопросов, что возникала при этом разговоре с Ханасом. Особенно – про врата в другие миры.

- В общем, либо нас загнали в ловушку, либо во дворце еще кто-то остался на нашей стороне, - наконец, пояснил Алай, - После сегодняшнего собрания кто-то подбросил мне в сумку записку с твоим местонахождением и расположением тайного входа. В ней же был и ключ, которым я тебя открыл. Судя по тому, что стражи здесь нет, и мы до сих пор в пути, напрашивается вывод, что нам все же помогли.

- А где мое оружие? – поинтересовался я, нервно сжимая осиротевший без Клыков пояс, - я думал, вещи заключенных хранят рядом с местом заточения.

- Ты же истребитель! – заметил Алай, - еще бы они оставили тебе такую прекрасную возможность всех их перебить! А твои мечи в порядке, я видел их у Элин. Только сомневаюсь, что она тебе просто так их отдаст.

- Ладно. С ней еще сочтемся. А что теперь? Куда мы отправимся дальше?

- Я постараюсь как можно тише и незаметнее убраться из города. Моя сотня осталась у Врат. Простого сотника стража вряд ли задержит. А вот с тобой не все так легко. Узнать истребителя в столице – проще простого, а все повозки на въезде и выезде проверяют.

- И что мне делать?

- Ничего особенного, - усмехнулся Алай, приоткрывая замаскированную под каменную плиту тяжелую дверь. Мы выбрались примерно на середину длинного спуска, изгибающегося вдоль обрыва, на краю которого стоял дворец, и ведущего в нижний город, - я нашел человека, который способен вытащить тебя отсюда и довезти до Стана Каширского Ханства. И он уже согласился помочь.

- Кто же это? – с недоверием спросил я.

- Всего лишь вольный торговец, - ответил Алай и остановился. Мы стояли на краю отвесной стены из бетонных плит, составляющих фундамент дворца. Позади нас была такая же стена, ограничивающая ленту спуска. Впереди раскинулось множество узких неказистых домов с крышами из потускневшей черепицы.

Дул сильный ветер. В лицо то и дело летели мелкие капли дождя, который, казалось, решил навечно обосноваться в долине.

Я обернулся. Глаза сотника горели какой-то озорной искрой. Вдруг Ханас подошел и обнял меня, а после отстранился, оставив руки на плечах. Я стоял на самом краю обрыва, спиной к нижнему городу.

- Прости меня, - искренне улыбнувшись, произнес Алай.

- За что? – в недоумении спросил я и вдруг понял, что падаю назад. Сотник толкнул меня вниз.

- Вернись и помоги нам! Всем нам! – крикнул он, пока я летел с четырехметровой высоты в специально, видимо, заготовленный для этого стог соломы.

Внезапно я почувствовал, как в нос ударил резкий запах сонника. Все вокруг начало расплываться, а голова пошла кругом. Открыв глаза, я увидел над собой лишь черное пятно, похожее на человека с чем-то красным то ли на голове, то ли на шее. Он склонился надо мной и вкрадчиво произнес:

- Мы снова встретились, истребитель Файдан. Приятно видеть старого знакомого. И, раз уж я помогаю тебе, мне тоже потребуется от тебя помощь. Хочешь ты того или нет…

Сонник взял верх над моим разумом, и я отключился.