Бесконечное лето: Сломанный мир (Старая версия)

Глава 1

Как я оказался здесь, я помню очень хорошо. Всё началось с того зимнего вечера, когда я сидел дома и не знал, чем себя занять. На улице царила зима — не моя любимая пора года, хотя, если честно, сейчас я бы сказал, что лето мне нравится не больше. Я сидел за компьютером, смотрел что-то на Ютубе, но точно не помню, что именно. Может, это была научная фантастика, а может — лекции по программированию. В любом случае, это мне быстро надоело. Хотелось разнообразить вечер, поэтому я решил выйти на прогулку.

На улице было холодно, и снег укрывал землю, как и должно быть зимой. Я бы сказал, что зима — это не что-то особенное, но эта зима была настоящей, не как обычно, когда вместо снега — грязь и дождь. Здесь, у моего подъезда, не было привычной грязной каши, которая всегда появляется в это время года. Я подумал, что неплохо было бы пройтись до парка, но вскоре понял, что там мне точно нечего делать.

Тут раздался звонок. Я взял трубку.

— Алё?

— Привет. Слушай, есть дело... Уже год прошёл с того дня, как пропал Семён. Думаю, мне удалось кое-что выяснить. Давай встретимся, мне есть что тебе рассказать.

— Хм, ладно, жди. Буду через полчаса.

После этих слов я отключил телефон и направился к остановке. Мне стало любопытно, какие догадки могут быть у Антона о Семёне, ведь полиция не может найти его уже целый год — ни тела, ни следов. Это был странный случай: как человек мог просто исчезнуть?

Я подошёл к остановке и начал ждать автобус. Время тянулось, автобус всё не приходил, и я уже подумывал вызвать такси. Но как только я решил это сделать, автобус показался вдали. Спустя пару минут я уже был внутри, устроившись на заднем сиденье, и направлялся к другу. Не знаю, что именно заставило меня уснуть: усталость или поздний час, но заснул я быстро.

Вот таким незамысловатым образом я и оказался в лагере "Совёнок". Вначале я не понимал, что вообще происходит, как это возможно и всё в таком роде. Даже подумал, что, может, с моей головой что-то не так. Но с течением времени стало ясно, что я переместился во времена СССР, из зимы в лето, да ещё и помолодел на пару лет... Что, откровенно говоря, не могло меня радовать.

Сначала я познакомился с местными пионерами, потом — с вожатой. Время шло, вожатая изо всех сил заставляла меня работать, а я всячески старался избегать её взглядов. В процессе я сдружился со Славей, и именно с ней я провёл свою первую смену.

К сожалению, она оказалась только первой. После неё прошло ещё много смен, и в каждой я вел себя по-разному. Но самое страшное было в другом: мне всегда казалось, что я переживаю эту смену в лагере в первый раз. На самом деле, всё было совсем не так. Чтобы это понять, мне пришлось пережить целых 12 циклов. И только на 13-й, в самом начале смены, именно в автобусе, меня настигло дежавю. Но не простое дежавю — а такое болезненное, что в одну секунду в моей голове загрузился огромный поток воспоминаний, от которых я потерял сознание.

Спустя некоторое время я пришёл в себя и не мог поверить в происходящее. Это вызвало у меня паническую атаку, и я пережил немалый стресс. Всё, что случилось, повергло меня в ужас, и я провёл всю ту смену в состоянии полной растерянности.

Теперь вот, на 16-й смене, я сижу напротив памятника Генде и пытаюсь не впасть в отчаяние, как это было недавно...

Так кто же такой Генда? Почему пионеры так избегают разговоров о нём? Я пытался задавать вопросы и копать глубже, но каждый раз сталкивался с пустыми взглядами и уклончивыми ответами. Они действительно не знают или не хотят знать? Или, что более вероятно, не могут? В этом лагере есть что-то, что не даёт им возможности ответить нормально.

Но это ещё не всё. Пионеры не хотят отвечать даже на самые простые вопросы, например, какой сейчас год, где находится лагерь или как далеко до райцентра. На такие вопросы они обычно смотрят на меня как на идиота и говорят, что я странный, если не знаю этого. Потом предлагают поговорить о чём-то другом. Если я настаиваю, они просто игнорируют меня и молча уходят.

Мои размышления прервал звук горна, объявившего обед. Я встал, стряхнул с себя пыль и направился в столовую. Внутри уже царила привычная суета: пионеры с разным цветом волос — странная деталь, которую я заметил только спустя несколько циклов. Кто вообще видел пионерский лагерь, где у детей такие необычные черты? Но теперь это всего лишь одна из множества мелочей, которые давно перестали меня удивлять.

Сев за стол, я лениво ковырял вилкой в тарелке. Еда здесь всегда одинаковая, но, к счастью, не отвратительная. Сидя на своём месте, я скользил взглядом по лицам пионеров. Они выглядели счастливыми, беззаботными, как будто для них каждый день был праздником. Я же чувствовал, что за этим весельем скрывается что-то большее. Но что именно — понять не удавалось.

После обеда я вышел из столовой и направился в лес. Здесь я чувствовал себя по-настоящему спокойно. Лес был густым и тихим, а деревья словно наблюдали за мной своими вековыми взглядами. Я нашёл знакомый пень, сел на него, достал пачку сигарет и закурил. Вдохнул. Выдохнул. Сигаретный дым закружился в воздухе, унося с собой мои мысли.

— Шестнадцать смен, — пробормотал я под нос. — И всё без толку.

Я сидел и вспоминал предыдущие циклы, пытаясь проанализировать свои действия. Процесс шёл медленно, и я понимал, что знаю слишком мало о лагере, а также о людях и вещах, которые в нём находятся.

Но, несмотря на все свои размышления, я начал осознавать две важные вещи. Во-первых, пионеры оставались неизменными, словно запрограммированными на определённый набор действий. Смены ничем не отличались друг от друга, а это значило, что всё было неизменно. Во-вторых, я скорее всего застрял здесь, и мне придётся искать выход.

— Хватит, — сказал я себе. — Эти пустые размышления не приведут ни к чему. Нужно действовать, искать способ выбраться отсюда, если, конечно, я не захочу остаться здесь навсегда...

Я встал, затушил сигарету о пень и направился к лагерю. Решение было принято: больше никаких праздных дней. Я начну исследовать этот лагерь всерьёз, во всех деталях. Время узнать, что скрывается за улыбками, памятниками и лесными тропами.

Загадочный лагерь стал для меня чем-то большим, чем просто место отдыха. Он ощущался как живое существо, дышащее и наблюдающее за каждым моим шагом.

Сделав пару глубоких вдохов, я направился к библиотеке. Это было одно из немногих мест, где можно было найти хоть какую-то информацию. Хотя, если честно, книги здесь на первый взгляд выглядели обычными: советская классика, энциклопедии, старые газеты. Но я не верил в совпадения. Если я здесь, значит, есть причина, а значит, и ответы. Оставалось только найти их.

В библиотеке было тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, освещая ряды старых книг. Убедившись, что внутри никого нет, я направился к столу и начал перебирать газеты. Ничего необычного: статьи о трудовых достижениях, спортивные события, немного политики.

Я искал, искал и снова искал, но информации о лагере или о том, что происходит за его пределами, не было. В основном, только бесполезные сведения, что меня довольно сильно расстраивало. Однако я не собирался сдавать свои позиции. Если в библиотеке ничего полезного нет, значит, нужно искать в другом месте — например, в бомбоубежище под корпусом старого лагеря.

Поняв, что это разумная мысль, я положил книгу обратно на полку и решил отправиться в старый лагерь. Выйдя из библиотеки, я заметил Женю вдалеке. Решив, что лучше не попадаться ей на глаза, я быстро пошел в сторону, подальше от неё. Когда я понял, что она меня не заметила, почувствовал облегчение — теперь не нужно будет объяснять, что я делал в библиотеке, особенно без разрешения. Сама виновата, что не закрывает двери.

Я двигался к старому лагерю быстрым шагом, и это не заняло слишком много времени. Передо мной уже стоял корпус старого лагеря. Место было довольно неприятное, а ночью тут вообще становилось страшно. Но не время было бояться — надо было войти в здание.

Дверь открылась с неприятным скрипом, и я увидел внутреннюю разруху старого корпуса. Однако сейчас это было не столь важно. Я открыл люк в полу рядом с лестницей, но вдруг понял, что совершил ошибку — забыл взять с собой фонарь. Это означало одно из двух: либо я лезу туда сейчас без фонаря и иду на ощупь до бункера, либо возвращаюсь обратно.

Достав сигарету, я начал думать, что делать дальше.

С одной стороны, в самом бункере есть освещение, да и до него ведёт прямой туннель. Однако было чертовски страшно: если я смог застрять во временной петле, в другом мире, то здесь может произойти что угодно — от нападения всякой нечисти до банального падения и удара головой об камень.

С другой стороны, я мог бы просто вернуться в лагерь, найти фонарь и с ним вернуться в это царство тьмы. В принципе, этот вариант казался более заманчивым. Думаю, что я так и поступлю.

Постояв ещё немного и докурив сигарету, я направился обратно в лагерь. На этот раз я не торопился — в конце концов, что спешить, если времени у меня теперь, похоже, в избытке? Идя по лесной тропе, я заметил странную вещь: звуки птиц есть, а самих птиц нет. Я их совершенно не видел, ни одной. Абсолютно пусто. Откуда вообще может доноситься этот звук?

Я решил осмотреться. Минут через десять птиц, или хотя бы намёка на них, не появилось. Если птиц нет, может, нет и других живых существ? Размышляя об этом, я присел на корточки и начал рассматривать траву. Смотрел очень долго — слишком долго. С стороны это могло бы показаться, будто я ищу закладку, как какой-нибудь наркоман. Но закладки не было, как и жуков, муравьёв или чего-то другого.

— Вот тут я не понял, — сказал я с полнейшим недоумением. — Как это, звуки птиц есть, а птиц нет? Кузнечики стрекочут, а самих кузнечиков и подавно нет?

Такие странности я никак не мог объяснить. Может, где-то на дереве висит колонка, которая проигрывает эти звуки? Спустя пару часов поисков по округе, я так и не нашёл ни одной колонки.

– Чепуха какая-то, – пробормотал я, стараясь отогнать нарастающее чувство тревоги и, как можно быстрее, двинулся обратно в лагерь. Лес становился невыносимо жутким, и я не мог больше оставаться там, тем более, что странности нарастали с каждым шагом.

Шаг за шагом, чуть ли не бегом, я оказался в лагере, где сразу же сел на скамейку, чтобы перевести дыхание. Я сидел, ощущая, как холодный пот собирается на лбу, а сердце всё ещё бешено стучало от пережитого страха. Сколько времени прошло, не мог сказать, но, услышав горн, который оповещал о наступлении ужина, я вздохнул с облегчением. Живот тоже напоминал о себе, и мне было ясно, что пора пойти и хотя бы немного отвлечься за едой.

К счастью, я пришёл не последним. Столовая была полна, но свободных мест ещё хватало. С чувством облегчения взял поднос, выбрал дальний угол и уселся за стол, наслаждаясь теплом и вкусом еды. Ужин был довольно простым: кефир, булочки и пару вафель. Хотя еда и была не самой сытной, её вполне хватало, чтобы привести себя в порядок. Поглощая пищу, я немного пришёл в себя, но мысли об увиденном в лесу не покидали меня.

После того как я доел, решил выйти, но тут же наткнулся на Ольгу Дмитриевну, которая выглядела не слишком радостно.

– Се.. Ой, то есть Юра, где ты был весь день? Тебя не в домике, да и в лагере найти не могла, – сказала она, сдвигая брови. – Так, ты заполнил обходной?

Я немного растерялся, но быстро нашёл в кармане листок и протянул его ей, аккуратно прижав текст к низу, чтобы она ничего не заметила.

– Да, вот возьмите, я его заполнил. А насчёт того, что вы меня не могли найти… Ну, я это… заплутал немного, когда шёл к музыкальному клубу, случайно, наверное, в лес зашёл. Но, к счастью, музыкальный клуб я нашёл, хотя пришлось немного поплутать.

Ольга Дмитриевна взяла листок, не посмотрев на него, и засунула в карман, но продолжала смотреть на меня с каким-то странным взглядом.

– Ладно, на первый раз прощаю, но смотри мне, чтобы больше по лесу не ходил. На сегодня свободен, можешь идти.

Не дождавшись окончания её слов, я поспешил покинуть столовую, чувствуя, как напряжение, которое я держал весь день, немного ослабевает. Но всё ещё было ощущение, что она что-то заподозрила. Надо будет быть поаккуратнее.

Сев на скамейку напротив Генды, я начал смотреть вдаль, пытаясь осмыслить весь день. Моя голова, забитая мыслями, постепенно прояснялась. Время двигалось слишком странно, и каждое событие, казалось, ведёт к следующему, но я не мог понять, почему всё это так запутано. Я понял, что идти в старый лагерь ночью — не самая лучшая идея. Это можно сделать и завтра, когда будет хотя бы немного света.

Так же мне нужно найти фонарь. Где его искать? Возможно, у Серёги или Шурика в клубах. Нужно будет заехать к ним и узнать, что они могут мне предложить. В лагере — полный сумбур, а я просто пытаюсь хоть как-то вырваться из этого парадокса.

Посидев ещё немного, я понял, что пора идти спать. Пройдя несколько минут, я добрался до своего домика и вошёл. Быстро разделся и лёг в кровать. Это ощущение покоя было приятным, но вот то, что я не один — с вожатой, меня немного тревожило. Если она заметит, что обходной не заполнен, мне не удастся долго оставаться незамеченным.

Но это уже не мои проблемы, а завтрашнего меня. Поэтому, несмотря на небольшое беспокойство, уснуть было несложно.

Глава 2

Глава 2

Я проснулся от резкого звона будильника. Этот гад никогда не давал мне нормально поспать, к моему сожалению, живу я с вожатой, а это значит, что просто так проспать линейку я явно не смогу, но для этого я уже давно придумал план. План банально прост, нужно просто не попадаться на глаза, и тогда не будет проблем. Главное не попадаться в столовой, или же рядом с нею. За всё время, что я нахожусь в лагере, она меня никогда не будила, а это значит, что пока я сплю я в безопасности.

Ещё чуть полежав на кровати, я решил, что нужно выполнить задуманные вчера планы. А именно найти фонарь и пойти в бункер. Думаю там что-то да будет. Поэтому нечего медлить, давай Юра, кровать подождёт, сейчас главное действовать.

Я встал, быстро взял рыльно мыльные принадлежности и пошёл к умывальникам, в процессе пока я шёл, увидел как Славя вышла на утреннюю пробежку, честно не знаю откуда в ней столько энергии, чтобы бегать по утрам не взирая ни на что. За всё время, что я тут нахожусь я не разу не видел, чтобы она пропускала пробежку.

Дойдя до умывальников я приготовился к тому, что меня ждёт, а именно ледяная вода. Хотя, я думаю, что уже привык к ней, и это единственное что может заставить меня быстро отойти от сна. Поэтому, я решил не медлить и умыться как можно быстрее, так как сонным свои планы я буду делать куда хуже, чем если полностью проснувшимся.

Закончив водные процедуры, я пошел в домик, чтобы положить щётку с порошком. Это я сделал быстро, Ольги Дмитриевны в домике уже не было, а это значит, что линейка должна была начаться совсем скоро.

Я вышел на улицу и решил, что фонарик, скорее всего, смогу найти в клубах. Поэтому направился именно туда. Идти через площадь идея, довольно, плохая, поэтому путь мой до клубов был через ближайший кустарник, для меня это было уже привычным делом.

Спустя пару минут, проходя очередной репейник и цепляя крапиву открытыми участками тела, я выбрался на тропу, которая вела к клубам. Благодаря ней, я по быстрому дошёл до клубов, к моей радости клубы были открыты, да и к тому же Сергей с Шуриком были на линейке, а это значит, что фонарик я смогу взять без всяких расспросов.

Есть один нюанс, я не знаю где он мог бы лежать. Поэтому я решил, как можно скорее, начать поиски. Для начала, я осмотрел близлежащие поверхности: стол, шкаф, пару тумб, ну и на пол не забыл глянуть. Далее я проверил тумбочки, пошарив по ним около 5 минут, я ничего не обнаружил, а это значит, что моя задача куда сложнее чем я мог предположить.

Я решил глянуть в кладовку, как только я включил свет, то сразу же увидел фонарик, который лежал в дальней части кладовки, прямо на телевизоре. Помню, как смотрел на нём железного человека, было довольно интересно, но всё же кроме этого тут ничего нет, а смотреть что-то более чем два-три раза я не хочу, банально не интересно.

Кое как пробравшись через вещи, я взял фонарь и быстро выбрался из клубов, меня никто не заметил, это не могло не радовать. Вдруг прозвучал горн, указывающий на начало завтрака. Я понял, что есть я особо не хочу, да и Ольга Дмитриевна, сразу же найдёт мне дело, как опоздавшему на линейку. Нет, спасибо, этого нам не надо!

Чуть постояв на месте и смачно зевнув, я осознал одну вещь, мне придётся идти через лес. А вспоминая вчерашние события, а именно звуки птиц создаваемые пространством, меня чуть перекосило, но делать было нечего поэтому я просто пошёл, стараясь как можно меньше об этом думать.

Шёл я быстро, ничего не происходило, лес как лес. Даже не знаю, видать смысла бояться нет, попробую расслабиться и наслаждаться этими наигранными звуками. Они не отличались от настоящих совершенно нечем, поэтому я просто со временем начал об этом забывать, да и впереди уже виднелся корпус старого лагеря.

Подойдя к корпусу, я открыл дверь, она же с привычным мне скрипом открылась, открывая всё тот же обычный вид разрухи и старости. Я подошёл к люку в полу и резким движением поднял крышку.

– На этот раз я готов – сказал я с надеждой найти хоть какую-то зацепку.

Спустившись вниз, я включил фонарь и начал двигаться по прямой, так мне предстояло пройти около 5 минут. Если так задуматься, то зачем строить такой длинный тоннель, да ещё и под детским лагерем, этим вопросом я задался впервые, к сожалению, дельных мыслей по этому поводу в мою голову не пришло, поэтому дальше я просто шёл не думая.

Таким образом я дошёл до двери бункера, чуть навалившись на ручку дверь открылась со скрипом, он был до ужаса противен. Дальше я увидел сам бункер. Как, по мне, бункер это самая главная загадка, на которую довольно тяжело найти ответ, первым делом нужно подумать с какой целью его построили под пионерским лагерем, это деталь натыкается на мысль что в этом есть какой-то смысл. Хотя, с другой стороны, возможно это лагерь построили в тот момент, когда бункер уже тут был. Что более может показаться логичным. Хотя, это соседство не даёт мне спокойствия, и заставляет думать, что это не просто так.

А шахты, которые находятся под самим лагерем, это ведь тоже странно. Зачем строить лагерь в довольно странном месте? Эх, вот бы только разобраться во всём этом, возможно если я тщательно всё тут осмотрю, то смогу хоть как-то разъяснить ситуацию. Поэтому я начал осматривать абсолютно всё, что только можно.

Начал я со шкафчиков, в них ничего нужного я не нашёл, после я решил проверить шкафы, в них тоже ничего не было, после я заглянул в ящики, которые были под столом с оборудованием, там был разбросаны кучи разных радиодеталей, и какой-то паяльник с оборванным проводом, это тоже не то, что я искал. Чуть подумав, я осмотрел двух ярусную кровать, на ней или же под ней было также пусто.

Я сел на стул и уставился на оборудование, как им пользоваться я совершенно не понимал, да и не знал работает ли оно. Но попробовать стоило, потыкав тут и там я осознал, что ничего не работает, так как нажав на кнопку ВКЛ/ВЫКЛ совершенно ничего не произошло. Посмотрел также на то, подключено ли это всё к сети, убедился что это так, а значит проблема не в этом.

– Вот же ж блядство! – выругался я вслух, понимая что скорее всего в ответы так просто я найти не смогу, да и кто знает есть ли, вообще, эти ответы на мои вопросы.

Я сел на стул и поникшим взглядом начал смотреть на два красных огнетушителя, которые стояли в дальнем углу. Чуть подумав, я поднял взгляд выше и увидел кнопки, от этих кнопок шли провода. Не долго думая подошёл к ним и начал поочередно нажимать, включил и выключил свет около кроватей, да и всё. Потом нашёл ещё одну кнопку, нажав на неё, вообще вырубил свет во всём помещении.

Врубил свет назад и начал обводить взглядом абсолютно всё. К сожалению, это были все кнопки, а это значило одно, я осмотрел весь бункер и ничего не нашёл, это не могло ни печалить, поэтому я во второй раз сел на стул и просто уставился в стену.

– Библиотека - пусто, бункер - пусто, что за херня! Да какого хера, что так сложно то?! – Эмоции были яркие, и место для позитива тут, совершенно, не было.

Так, стоп, хватит разводить слёзы. Это не дело, я только начал, кто сказал, что это будет так просто. Правильно, нужно просто продолжать пытаться и рано или поздно получиться. Юрец, соберись тряпка, думай давай, что делать дальше.

Если подумать, то по хорошему нужно было бы получше осмотреть библиотеку, возможно если я прочитаю все книги то смогу, хоть, что-то да понять. Да и тут в бункере я не совсем до конца разобрался, нужно будет найти способ как заставить работать всю эту советскую рухлядь, которая стоит и собирает доисторическую пыль.

Для этого я думаю, нужно будет пойти и поучиться у местных гениев, кошко-роботостроителей, странная, кстати, вещь. Почему они собирают именно кошко-робота, а не скажем обычного робота гуманоидного типа. Надо будет у них получше расспросить об этом деле, если получиться от них услышать что-то хоть внятное по этому поводу, то этому я буду чрезмерно рад. Хотя если так посмотреть, то по большей части пионеры мне ничего не рассказывают, а только переводят темы, или же просто начинают жёстко игнорить.

Я достал сигарету и поджёг её, нужно сосредоточиться и обдумать всё как можно более тщательнее, чтобы не упустить все детали. Для начала, я буду тренироваться у местных гениев науки и техники, далее буду читать книги из библиотеки, так же начну пробовать хоть что-то делать. Возможно, благодаря этому я смогу добиться нужных результатов, а именно это починка оборудования в бункере, ну и так по мелочи.

Сигарета быстро затухла, после же была отправлена в полёт куда-то в дальней угол. После чего я встал со стула и решил что, надо выбираться из бункера и делать то что задумал.

Освещая фонариком, я быстро добрался до выхода. Выбравшись наружу, я ещё чуть подумал, и понял что забыл самое важное. Не знаю почему я раньше об этом не думал, а ведь это казалось весьма очевидным. Нужно попробовать в начале смены угнать автобус, и на нём уехать как можно дальше от лагеря. Возможно, у меня получится сделать это.

Хм, а почему бы просто не уйти от лагеря? Что если я не сяду на автобус в конце смены и просто решу здесь остаться? Вроде, где-то я видел что проезжал поезд, почему бы не попробовать уехать при помощи него… хотя с поездом это наврятли, скорость довольно большая, скорее всего меня просто превратит в фарш.

О чём я думал, если по сути вариантов много, банально берём и уходим. Правда куда я уйду? Сейчас я нахожусь примерно в 1980 годах, значит я буду жить в СССР? Интернета в это время, вроде как, не было, если только в Америке. Печально, придётся ждать не один десяток лет. А самое страшное у меня не паспорта, ни чего-либо ещё!

Ух, это одна сплошная головная боль! Ладно, это пол беды, а вдруг если пройдёт неделя, и я снова чудесным образом вернусь во времени на начало смены, тогда это значит что не будет смысла даже пытаться убежать от сюда, так как я буду привязан к этому месту.

От этих мыслей пошли мурашки по спине, и я невольно сжал кулак, да так что это отозвалось сильной болью. Это вернуло способность мыслить. Так, пока я нахожусь в неопределённости, она в свою очередь меня пугает, но я не должен поддаваться этой панике, это не приведёт ни к чему хорошему.

Резко сделав пару глубоких вдохов, я окончательно смог успокоится. Волнение ушло, и даже начал появляться азарт, так как таких ситуаций в моей жизни ещё никогда не было. Серость жизни ушла далеко на задний план, а вместо неё пришла неопределенность, страх и полное недоумение.

Глава 3

Глава 3

Обратно до лагеря шёл почти без мыслей, страха так же не было, это значило что я начинаю привыкать к странностям этого места. Главное, чтобы в процессе этого привыкания я ненароком ни поехал кукухой. Эх, за что мне это всё? Вроде, за свою жизнь плохих поступков не совершал, был самым обычным человеком, и вот на тебе: пионерки, циклы да и сам лагерь, который работает по непонятным для меня правилам.

За этими мыслями я быстро дошёл до ворот лагеря, всё было неизменно. Два пионера по бокам, кирпичная стена, знак автобуса с надписью 410. Он явно указывает на номер маршрута, который ведет до этого лагеря. А вот и лужайка на которую я упал от ступора, когда впервые сюда попал, а так же вот и сам автобус…. СТОП, какой нахер автобус. Что он тут забыл?

Я, даже, не заметил того, как быстро преодолел расстояние между мной и автобусом. Настолько быстро я это сделал, что связки от такой нагрузки чуть не порвались. Это было невозможно, автобус в середине смены, да ещё и открытый!

Но к моему сожалению меня встретил откуда не возьмись невидимый, мать его, барьер, приложился я очень знатно, настолько что чуть не потерял сознание.

– Твою мать! Что за имбециловские приколы, какой даун установил барьер на автобус? – проорал я во весь свой голос. – Вот же ж дрянь, то что меня сюда засунуло я обежаю, мстить я буду с душою, с размаха!

Кое как встав, решил что нужно попробовать ещё раз, только на этот раз медленнее. Вытянув руку, я начал пытаться пройти через дверь, но моя рука уперлась в невидимую стену, от чего я был настолько удивлён, что потерял дар речи.

Это длилось не долго, я убрал руку и сел опёршись спиною на автобус. Настроение моё было мягко сказать, в подавленном состоянии, цель была так близко, но и при этом весьма далеко. Сделай последний шаг, и плоды не заставят себя ждать, но хрен там, а точнее невидимый барьер, который явно не захочет меня пропустить, как не старайся но эта затея была обречена на полный провал.

С грустной миной я просидел, с немалым, целый час, пока не увидел около колеса автобуса какой-то листок бумаги. Я решил что это довольно странно, поэтому аккуратно и не спеша подобрал его с асфальта. На нём было написано множество раз “Ты здесь не просто так”. Это окончательно выбило меня из колеи, кто или что послало мне это послание. Зачем? Что это, вообще, значит. “Не просто так!?” Явно не смешная шутка, но это не всё. Этот почерк был до ужаса мне знаком, правда чей он я понять не мог. Явно не мой, я пишу более читабельно, но всё же это очень странно. Мне оставили послание, кто и каким образом неизвестно, но это было сделано, а это значит одно. За мной кто-то наблюдает, и даёт подсказки. К сожалению, это мало что мне даёт.

– Хорошо, раз не просто так, то есть какая-то цель. Но какая? Да и вопрос, кто эту цель ещё поставил? – Эти вопросы, вызывали только головную боль, к сожалению, это понять мне не дано.

Я осознал, что надо прийти в себя и отдохнуть, хватит приключений на этот день, слишком шокирующие события, которые явно дали понять, что я на верном пути. Главное не потерять след, и продолжать идти в правильном направлении, тогда я явно смогу всё понять. По крайней мере я на это надеюсь.

Вдалеке был слышен горн, который обозначал то, что наступило время ужина. Желудок также говорил об этом, так как был совершенно пуст с самого утра, Это означало что путь мой лежал в столовую, а также то, что нужно найти способ не встретится с вожатой или же как нибудь придумать достоверную историю, где я пропадал с самого утра. К сожалению, что-то явно дельное я не придумал, поэтому просто пошёл в столовую с надеждой на то, что Ольга будет занята, или же не вспомнит о мой пропавшей персоне.

В столовую я пришёл последним, это было хорошо, так как большая часть пионеров уже успела поесть, а это значит мест было много. Также было свободно место, где я обычно сидел. Взяв еду и сев за стол сразу же начал уплетать всё что только мог, так как был голодный до ужаса. Съев всё я взял стакан с компотом и облокотился на спинку стула.

Видать мне сегодня везёт, вожатой в столовой не было, это значило что я могу спокойно расслабиться. Поэтому я тихо попивал компот, и думал о том листке, который нашёл под колесом автобуса. Жалко конечно, что не получилось в него забраться, но если так подумать, то в начале каждой смены, я всё равно просыпаюсь в нём, так что нет смысла печалиться. Да, было очень обидно, ведь можно было бы сесть сегодня и не ждать конца смены, но к сожалению кто-то или что-то решил подшутить надо мной. Шутники хреновы!

Вроде бы сегодня дискотека. Нужно будет придумать чем себя занять. Знаю. Пойду спать, нафиг всё это, я слишком вымотался чтобы идти на дискотеку и устраивать там пляски. Мне это совершенно не нужно. Поэтому я просто пошёл к себе в домик.

В домике было пусто, значит мне не помещают уснуть, ложусь я довольно рано, но ничего я слишком устал, так что можно не беспокоится. Уснул я быстро, настолько же быстро я и проснулся. На будильнике было 6 утра, встал я довольно рано. Далее пошёл принимать водные процедуры, после этого прошёлся по утреннему лагерю. Линейку, как обычно, я прогулял.

Около столовой, все, как обычно, начали подозревать что Шурик пропал. Ольга не обращала на меня внимания так как была занята этим вопросом. В этот день можно расслабиться и не думать о том, что она будет меня мучить, или как нибудь привлекать к общественным работам.

Я быстро поел в столовой и решил что нужно подготовится к тому, что я задумал. Первым делом нужно идти в кружки. Раз шурик ушёл странствовать под старый лагерь, а Сыроежкин в свою очередь занят его поисками, то получается их там точно не будет. Дойдя до кружков я убедился в своей правоте, тут было совершенно пусто. А раз мне никто не помещает то я могу полность делать что захочу.

Для начала я пойду обыщу кладовку, в ней точно я смогу найти что-то полезное. Таким образом в кладовке я провёл немало времени, и был весьма рад этому так как, чуйка не подвела меня, улов был очень удачным, я бы даже сказал очень удачным. Во первых это был рюкзак, нашёл я его почти сразу, он лежал на столе. Во вторых это: нож, веревку, бутылку водки - это так на случай, чтобы протереть раны, ручку и в придачу к ней блокнот. Это было не всё, так же я нашёл в шкафу, штаны и кожаную куртку, они были весьма потрепанные. Видно, что прожили они не малое. Одевать я их не стал, но в рюкзак положил, может быть понадобится. Чуть посидев, я подумал что пришел сюда в лагерь в зимней одежде, единственное что из неё может пригодится это только мои берцы, всё остальное было не по сезону, и скорее всего я быстрее бы залился потом, чем успел бы пройти 100 метров.

Рюкзак я наверное спрячу где-нибудь тут, свой побег из лагеря начну где-нибудь ближе к ночи, чтобы мне никто не мог помещать, одна дилемма… Есть ли смысл спасать Шурика? Это придется идти опять в бункер, шляться по катакомбам, и в конечном итоге вылезать с этим чудилом около Генды. Хотя стоп нахера себе усложнять жизнь. Можно же сразу на площади выломать решётку и быстро спуститься к этому дураку, минуя все приключения, которые мне нафиг не нужны. Это хороший план, но я совсем забыл что там есть дверь, из-за которой я не смогу попасть во внутрь… Печально.

Обдумав проблему Шурика, я решил что нужно выдвигаться к столовой так как в скором времени уже должен наступить обед. Так я и поступил, для начала спрятал в шкафу рюкзак и после пошёл в столовую. Но, на пути из кладовки меня встретило ведро, об которое я запнулся и чуть не упал на пол. Это было довольно больно, так как в ведре что-то лежало. Чуть размяв ногу я продолжил путь к столовой. Прогудел горн, сообщающий что наступает время обеда, а я в свою очередь уже доковылял до столовой. Тут меня встретила Ольга Дмитриевна.

– Юра, мы так и не нашли Шурика, ты его не видел? – обеспокоено спросила вожатая.

– Нет, Ольга Дмитриевна, вернётся ваш Шурик, может на рыбалку ушёл – пожимая плечами, ответил я вожатой.

– Если увидишь его, то сразу сообщи мне. Уж, после этого он у меня весь лагерь подметать будет – сказала Ольга, помахав перед собою кулаком.

Я решил, что нужно быстрее идти в столовую, чтобы она не вспомнила, что я сам своего рода вчера весь день шлялся не пойми где.

Быстренько улизнув от вожатой я уселся на своё обычное место. И начал спокойно обедать, пионеры в свою очередь очень быстро наполнили столовую. Но всё это особо не волновало меня.

Сегодня 4 день, а это значит что после обеда Виола будет искать меня, чтобы предложить мне помочь ей. Дело довольно простое, да и это даёт шанс более внимательнее рассмотреть медпункт. Правда зачем? Не думаю, что в медпункте будет что-то стоящее. Хотя, если так подумать, то в этом лагере может быть всё что угодно. Автобусы появляющиеся из воздуха, будут служить тому примером…

Думая обо всём этом, я не заметил того, что остался совершенно один в столовой. Редко такое бывает, обычно я всегда пытаюсь выйти отсюда как можно быстрее, чтобы не получить нагоняй от вожатой. Любит она это дело, а особенно в этом месте у неё получается лучше всего. Но не суть. Думаю пойду ка я в медпункт, а то что-то нога начинала ныть, видать вчерашний рывок к автобусу и сегодняшнее происшествие в кладовке, начали давать о себе знать.

До медпункта я дошёл без происшествий. Постучал в дверь и услышал привычное слово “войдите”.

Внутри медпункта, всё было пропитано запахом аптеки. В углу у входа стоял шкаф забитый под завязку всякими склянками, банками и медстурками. Были тут также и две больничных койки, на одной из них я провёл почти неделю, когда ко мне пришли воспоминания. Это был, весьма, не приятный опыт. Так же тут было и много других вещей, привычных для медпунктов, но это не самое главное. А главным была она, Виола, женщина очень необычная для этого пионерлагеря.

– Ну, здравствуй… пионер – сказала медсестра, кладя очередное лекарство на стол. – Ищу тебя весь день, а под конец ты сам ко мне приходишь.

– А зачем искали? – сделал я вид, будто бы не знал для чего она меня искала.

– Дело к тебе есть одно, и только ты мне сможешь помочь – сказала виола, широко улыбаясь. – Заходи, и не забудь закрыть дверь… пионер.

– Да, сейчас – с этими словами я закрыл дверь и вошёл в медпункт. – Что вы хотите?

– Хм… пионер, не мог бы ты подсобить в одном деле. Мне нужно уйти по своим делам, а медпункт оставить я не могу, мало ли что может произойти. – довольно быстро сказала Виола.

– Я не против всё равно заняться нечем.

– Вот и хорошо. Так… пионер. Мы договорились, но остаётся последний вопрос. Зачем ко мне пришёл? – садала она, вполне логичный вопрос.

– Нога болит, бегал много видать. Вот поэтому я тут

– Так, мне надо спешить. Вот тебе мазь, думаю ты мальчик смышлённый и разобраться сможешь. А насчёт медпункта, просто сиди здесь и помогай тем, кто сюда зашёл. Всё пионер, мне надо спешить – сказала медсестра и быстро покинула медпункт.

Честно, никогда не знал куда ей так нужно по делам в это время. Да и какие дела могут быть в этом лагере? Не понятно, надо бы в будущем разузнать чем это она занимается. Правда это я буду делать, если мой побег не удастся, в чём я сомневаюсь.

Далее всё было весьма обычно, Лена, Славя, две рыжие. В процессе всего этого я сидел и отдыхал, пытаясь восстановиться. Нога уже не болела, да и в общем состояние было довольно хорошим. Медпункт это хорошее место, чтобы восстановить силы, правда если только тут нет Виолы. Ибо её манера общение больше высасывает силы, нежели чем восстанавливает… Хотя, дело она своё знает, когда память вернулась ко мне это именно она поставила меня на ноги. Пичкала чем-то, не знаю что она мне давала, но от этого я очень быстро пришёл в себя.

Прошло довольно много времени и я решил выйти покурить. Ко мне всё равно больше никто не подойдёт, поэтому можно об этом не волноваться. На улице уже вечерело, и по чуть-чуть становилось холоднее. Я отошёл чуть от медпункта, чтобы никто не видел как я курю.

Мыслей особо не было, разве только небольшой дискомфорт от ощущения что кто-то за мной наблюдает. Это было странно, так как я никого не мог заметить, поэтому я решил курить как можно быстрее. Хотя, смысл. Зачем я, вообще, волнуюсь и думаю об этом?

Махнув рукой, на эти тупые мысли, которые в последнее время мне не давали покоя я вернулся в медпункт, и продолжил сидеть ничего не делая. Тут я заметил яблоко, которое обычно к этому времени появляется на столе… Появлялось… Мне начинает казаться что я умственно отсталый. Почему я не обратил на это внимания…

– Даун или не даун, вот в чём вопрос – пробормотал я себе под нос. – Спасибо за яблоко кто бы это не был.

Яблоко было довольно свежим, да и вкусным. Этот вкус я помню, так как ел его я уже не в первый раз. Спустя пару минут открылась дверь а за ней стояла та, кого я ждал больше всего.

– Молодец пионер – сказала протяжно Виола. – Надеюсь всё обошлось без происшествий?

– Нет Виолета Цереровна, всё было довольно спокойно. Ко мне заходили несколько пионеров, но это не было ничего серьезного, так что можете не беспокоится – спокойно ответил медсестре, при этом рассматривая огрызок яблока в руке.

– Ну раз такое дело, то хорошо. Спасибо Юра, считай что ты меня выручил, если что-то случится то приходи помогу чем смогу.

– Да, хорошо, я тогда пойду. – с этими словами я покинул медсестру и направился к центру лагеря.

Вроде бы сейчас тут прогремит взрыв устроенный местным ОПГ рыжих. А вот и он, взрыв прогремел, давая понять, что Генде был нанесён моральный урон, так как для физического урона, мощности взрыва навряд ли хватит.

Я пришёл на площадь как раз к тому моменту, когда отчитывали виновников. И как обычно всё это прервет электроник, который сообщит что нашёл ботинок Шурика, который лежал на пути к старому лагерю. А это значит что наступает тот самый момент, когда Ольга Дмитриевна начнёт просить меня отправится на его поиски.

Так и произошло, вожатая попросила меня отправится на поиски, и спросила с кем бы я хотел пойти, но я решил отказаться идти с кем-либо, так как я спокойно смогу справится самостоятельно. Мне вручили фонарик, точно такой же который я недавно забрал из кладовки кружков. Кстати, а куда я его дел, не уж то потерял?

Прежде чем направляться в старый лагерь я заглянул к себе в домик, чтобы взять свои берцы. После этого направился в кружки, там я переоделся. Надел берцы, штаны и кожаную куртку, которые были весьма потрёпанные временем. Далее я взял и нацепил на себя рюкзак. Выглядел теперь я как, бомжара в берцах. Ну, хотя бы теперь я не хожу в шортах.

Я вышел из лагеря и направился в лес, по пути решил что после того как разберусь с Шуриком сразу же отправлюсь в свободное странствие подальше от лагеря. Главное, чтобы в процессе ничего не произошло, буду на это надеяться.

До лагеря я дошёл как обычно быстро, звуки птиц меня уже не смущают. Это стало чем-то обычным, да и честно угрозы для меня это не представляло, а это значит что нет смысла об этому думать.

Лагерь освещало луною, делая его ещё более жутким чем обычно, но я решил как можно быстрее спускаться вниз, люк уже был открыт, поэтому мне не пришлось тратить на него силы, я быстро спустился вниз и направился к бункеру. Дверь бункера была закрыта, хотя я помнил что её я не закрывал. Кое как навалившись на дверь, я открыл её со скрипом. Далее я подобрал фомку чтобы открыть вторую дверь, так как просто так её не открыть, для этого её нужно снять с петель.

Я немного потупил, прежде чем понять ещё одну странность как вообще Шурик смог попасть в катакомбы, если эта дверь всегда была так сильно заперта? Может есть ещё один вход? Хм, это довольно странно. Хотя, пофиг я всё равно отсюда ухожу, мне уже нет смысла задумываться над всем этим.

Пришлось приложить немало усилий, чтобы снять с петель эту чёртову дверь, но под моим напором это у меня получилось. Дальше я направился вперёд по туннелю пока не наткнулся на провал вниз, который ведёт в шахты. Я посмотрел вперёд, дальше провала и задумался о том, что могло быть за ним, но мыслей никаких в голову не пришло, поэтому я просто спрыгнул вниз.

Глава 4

Тут пахло сыростью, а в воздухе висела пыль, которая проявлялась от света фонаря. Шахты представляли собой витиеватую систему, в которой можно спокойно заблудиться, особенно если у тебя нет света. Но для меня это не страшно, так как я уже не первый раз в этом месте, а всё это благодаря предыдущим циклам.

Иногда в тишине слышались какие-то странные шорохи, из-за которых я невольно вздрагивал. Это напоминает мне тоже самое чувство, когда за мной кто-то наблюдал около медпункта. Я сжал фомку в руке, на случай непредвиденных ситуаций. Надеюсь что это только моё больное воображение.

Спустя время, я понял что до выхода осталось немного, всего несколько поворотов. Но прежде чем я успел добраться до выхода я услышал как где-то в далеко что-то упало. От этого, чуть, не ушло сердце в пятки, но я справился со страхом и ускорил шаг.

Всё было хорошо, пока на одном из поворотов я не увидел нечто, что заставило впасть в замешательство и сильное удивление. На большом камне сидела кошка, да не обычная кошка. ЭТО, МАТЬ ЕГО, ЖЕНЩИНА-КОШКА!!! Я по началу хотел было кинутся на неё с фомкой, но тут рука не поднимется. А скорее уж, что то другое…

– Мяу? – вальяжно протянуло неко, после чего уставилась на меня своими жёлтыми зрачками.

– Ты кто? Как такое, вообще, возможно? – недоумевая начал было я расспрашивать это таинственное нечто. Но, к моему сожалению, она дала дёру как только я начал говорить. Я, даже не успел моргнуть глазом прежде чем она исчезла из поля моего зрения.

– Да уж, вот это дела этот лагерь полон необычного, особенно в последнее время он богат на события – пробормотал себе под нос, как обычно не обращая внимания на то, что по своей сути разговариваю с собой.

Чуть постояв в некотором непонятном для меня состоянии, я понял что нужно продолжить своё дело. Поэтому продолжил свой путь до Шурика. Путь мой был не долгим, я добрался до выхода. Осталось только открыть дверь, и как можно быстрее без лишних слов выбить арматуру, которую держит Шурик. Не дай бог он ей мне по голове засадит, тогда всё приехали.

Так я и поступил, резким движением руки я открыл дверь. После чего резким рывком я сократил расстояние между мной и Шуриком, этот в свою очередь не успел понять что происходит. Благодаря рывку расстояние было минимальным, что позволило мне выбить арматуру из его рук, для этого я просто использовал свою руку. Арматура полетела в дальний край комнаты, а Шурик упал на задницу и с ошалевшим глазами начал нести какой-то бред.

– Голоса, голоса они зовут меня… Я не пойду, я не верю им… Ты кто? – говорил он глотая окончания почти каждого слова.

– Юра, твой принц на белом коне, вставай пропавшая ты наша красавица – шутник из меня такой себе, но я старался как мог.

Шурик в свою же очередь не понимал что происходит. На мгновение мне, даже, показалось что он вырубился. Но это было не так, он просто пялился в стену и что-то бубнил себе под нос, это бы так и продолжалось пока я не начал активно светить фонарём в то место куда он так смотрит. Там ничего не было. Думаю эта мысль так же дошла и до него.

– Семён, это ты? – вставая с пола сказал Шурик.

– Какой ещё Семён? Это я Юрец, сколько мне раз тебе это повторять? – смутившись произнёс я.

– А, да точно. Юра… – приходя в себя произносил пионер.

– Ладно, давай выбираться отсюда. Расскажешь что с тобой произошло как только выберемся. К твоей радости, выход отсюда неподалеку – кажется, эти слова я произношу уже не в первый раз. Скорее всего, это было и в прошлых циклах.

Я направился к ближайшему выходу, который вёл на площадь. По дороге я думал, что за Семён такой ему померещился, не знакомый ли мой, что пропал год назад. Эта мысль была весьма кстати, если так подумать, то я своего рода тоже пропал из своего мира. Это могла значить, что Семён так же находился или же находится в этом лагере, но за всё это время, что я тут был его я не замечал… Так же мне вспомнилось, как мне позвонил наш общий одногруппник, и сообщил, что может знать куда пропал Семён. Возможно что это как-то связано, но это только мои догадки, и пока что какой- либо стоящей опоры для них никакой нет.

Хотя это очень странно, совпадение довольно большое. Начиная от пропажи и заканчивая упоминанием этого имени, вроде бы вожатая тоже пытались назвать меня Семёном, но мне тогда казалась, что это она просто путает имя со Славей, так как часто с ней общается.

Ещё это неко, не давала мне покоя. Почему я раньше её не видел, не уж то это она всё это время за мной наблюдала, отчего я часто ловил чувство присутствия, которое обычно заставляло меня нервничать.

Думая об этом, я открыл сначала дверь после чего прошёл ещё в одну маленькую комнатушку, в которой была лестница ведущая наверх. Уже по привычки, при помощи неё я выбрался наверх, при этом выломал решётку фомкой, которую решил прихватить с собой, на всякий случай. Думаю, что это полезный инструмент, и от Шурика поможет отбиться и решётку выломать,а так же не будем забывать о двери в бункере.

На поверхности уже был поздний вечер. Звёзды заполонили всё небо, а главным объектом среди них была полная луна. Интересно, настоящая ли она или же такая же фальшифка, как щебитание птиц в лесу. Нельзя это отрицать, но и доказать я это тоже не смогу.

Спустя минуту вылез Шурик, он посмотрел на меня беспокойными глазами, и хотел было бы что-то сказать. Но было видно, что не решался. То ли смущение ему мешало, то ли не как ни мог подобрать нужные слова. Поэтому я решил начать первым.

– Ну и зачем в старый лагерь пошел? – зная ответ спросил я.

– Я хотел радиодеталей собрать для нашего с Сашей проекта. Вот в процессе и потерялся – чуть успокоившись сказал Шурик.

– Хорошо, это понятно. А о каком голосе ты говорил? – так же зная что он врят-ли ответит на мой вопрос, я у него поинтересовался

– А? Какой голос? Я просто заблудился. А ты, мне помог… – начал мямлить Шурик – Мне как-то нехорошо, я прилягу – по обычаю он выбрал первую попавшуюся скамейку и лёг спать.

Мда, он как всегда. Как что не спрошу идёт спать на эту скамейку. Если так подумать, то теперь я знаю чей голос это мог быть. Скорее всего это была та самая неко, которая мне случайно попалась на глаза. Возможно она хотела помочь найти ему дорогу, ну или наоборот помешать ему это сделать. Но, это не точно, возможно это мог быть кто-то ещё.

Но, это уже мало меня волнует. Сейчас у меня в планах только одно, и это покинуть этот лагерь, чтобы больше, даже, о нём и не вспоминать. Это я сделаю либо при помощи автобуса, либо же просто уйду. Этому никто не сможет помещать. Я направился в столовую, для начала нужно взять хоть какие-то припасы, чтобы не умереть с голоду.

К столовой я пришёл быстро. Он была закрыта, поэтому мне пришлось думать о том, как попасть во внутрь. Для начала посмотрю если ли ещё двери, кроме главной. Обойдя здание я наткнулся на эту самую дверь, она была зарыта на большой замок, но он не смог победить фомку, которая вытащила его вместе, с прилежащей железкой.

Я вошёл во внутрь, для начала нужно перекусить на месте, так как на ужин я не смог попасть. Этим я и занялся. Первым что мне попалось на глаза это, конечно, холодильник, внутри я нашёл большую колбасу, которую с радостью начал уплетать за обе щёки. В нём так же лежало молоко, которое я сразу же выпил. Всё остальное было либо, не готовое или же требовало разогрева. Я решил, что нужно ещё осмотреться. В следствии чего рыская по кухне в течении 10 минут были найдены следующие продукты и вещи: картошка, кружка, ложки, чайник, сосиски, хлеб, 2 консервы с говядиной и мешок сахара. Также было много чего ещё по мелочи, но я решил, что всё это не буду уносить с собой, тот же мешок явно я с собой брать не буду, разве только горсть, чтобы попить чаю.

Запихав всё в портфель я решил, что можно выдвигаться. Для начала нужно будет выбрать куда я пойду, первым что приходит на ум это дорога ведущая к лагерю, далее можно двигаться вдоль рельс, которые можно увидеть с пляжа, ну и самое бредовое это пойти в лес. Понятное дело, в лес соваться я не хотел, да и заблудиться можно довольно быстро, двигаться вдоль рельс тоже не хотелось, так как расстояние между железнодорожными станциями может быть огромным, а вот по дороге можно будет уехать при помощи попутки, ну или на крайняк намного быстрее наткнуться на деревню, или на тот самый пресловутый райцентр, о котором говорила Ольга.

Так я и решил поступить, дорога была трудная но преодолимая. Я направился к выходу из лагеря, преодолел ворота и после чего остановился. Оглянулся и посмотрел на лагерь. В нём произошло много чего, было и хорошо и плохо, правда плохо было только от того, что я понял суть этого лагеря. Суть ловушки. Всё же, хорошего было лучше, но навсегда здесь оставаться я не хочу, поэтому буду надеятся что у меня получится.

– Прощай! – помахав рукой на прощанье я отправился с вой путь.

Шёл я долго, дорога была прямая за всё время я ещё не встречал ни одной развилки, что радовало, но и с другой стороны было странно. Ноги по чуть-чуть уставали, а на небе всё так же светила полная луна, я шёл думая о своём. Потоку мыслей не было конца, в основном это были воспоминания прожитых мною смены, пионерки, которые никак не могли выйти из головы, автобус, который мог бы увести меня домой, но всё никак не удостаивался этого сделать, Шурик со своим упоминанием Семёна, неко, которая сидела на камне в шахте и столь быстро скрывшаяся с моих глаз.

Всё это было очень странным и непонятным. Так много вопросов, которые в последнее время только скапливались. Ответов я так и не нашёл, что в какой-то мере раздражало, но я уже не пытался думать об этом, на данном этапе меня страшила только неизвестность. Я представлял, как приду в райцентр, и то что мне придётся делать очень многое. Каким-то образом найти работу, сделать документы, найти жильё. А чем я вообще теперь буду заниматься, к чему стремиться. Раньше я сидел днями на пролёт и программировал, это давало мне понимание того, что в скором времени я стану программистом. А в моё время быть программистом, это хорошо. Правда есть тысяча и одно но, во первых это немалое время, которое мне приходилось уделять этому делу. Чуть ли не всё своё свободное время я и делал, что программировал, иногда, даже, забывал о сне. Что не сделаешь ради того, чтобы быстрее освоить навыки… А тут, кем мне быть тут? Для меня это было непонятно, да и честно совершенно уже не хотелось думать, так как смысла от этих мыслей всё равно мало.

Ноги уже были в ватном состоянии, а время суток уже давно перевалило за полночь. Всё время, что я шёл дорога была неизменной, не было ни перекрёстков, ни каких-либо поворотов. Меня так же смущал тот факт, что за это время не проехала ни одна попутка, что довольно странно, так как иду я довольно уже долго.

Я решил, что пора делать привал иначе я потеряю сознание от усталости. Отойдя чуть дальше от дороги, я наметил себе полянку, на которой и решил разбить лагерь. Первым делом я развёл костёр и сделал что-то похожее на место для сна, для этого мне пришлось собирать множество травы со всей округи. Далее я пожарил картошку и даже смог вскипятить себе чай. Поев и попив я понял что настало время ложиться спать.

Глава 5

Мне снился сон, в нём я находился у себя дома. Это был совершенно обычный день, я слушал музыку и сидел за компьютером. Обычно я чем-то занимался, либо монтировал видео, или же оттачивал навыки программирования, но в этот же раз я решил просто расслабиться и посмотреть ютуб, что точно я смотрел сказать не могу, так как картинка была весьма мутной. Так видео сменялось одно за другим, по мере просмотра я начал замечать одну странную вещь, а именно он. Что-то отражающиеся в ложке, которая стояла на системном блоке. По началу я думал, что мне просто мерещится, но со временем я стал замечать, что он отражался и на других поверхностях. Это были экран монитора, который я не использовал, экран телефона, а также шарик от подшипника, который я зачем-то подобрал на дороге.

Под ним я подозреваю нечто, высотою под 2 метра. Выглядело оно довольно необычно, всё чёрное, лицо застывшие в странной гримасе, но это было не самым странным… оно мерцало, то появлялось, то исчезало. Когда я осознал, что это не плод моего воображения, а нечто что на самом деле может стоять за мной, то мне уже было не до шуток.

Резко пробило в холодный пот, я не хотел оборачиваться или делать вид, что заметил это нечто. Не знаю как, но я чувствовал его присутствие позади себя, это невозможно описать словами… В какой-то момент его мерцание прекратилось, от чего его можно было довольно хорошо разглядеть. Это ещё больше помутило мой разум, а волосы встали дыбом. И от чего-то появилось навязчивое желание обернуться. Но я всем своим нутром чувствовал, что если я это сделаю, то это будет моя последняя самая большая ошибка.

Оборачиваться точно не буду, уж точно не это. Хоть убейте но я в никакую не буду это делать. Этот момент казался мне вечностью, но со временем он снова начал мерцать, а позже и совсем пропал. Не только пропало отражение, но и чувство присутствия исчезло. Я вздохнул глотая воздух, понимая что нахожусь в относительной безопасности.

Чуть подумав, я решил что всё же обернусь. Это я и сделал, сзади было пусто, совершенно не кого. Это не могло не радовать, а если быть точнее я просто был счастлив. Дальше я начал хаотично пытаться собрать вещи, чтобы покинуть это место, так как не чувствовал себя в безопасности. Но к своему сожалению я опять увидел это нечто в отражении зеркала, я не смог стерпеть поэтому просто обернулся обернулся.

Я вскочил с земли и ошарашенными глазами начал осматриваться, вскоре понял что это был просто сон.

– Нахуй такие сны! – озверённо произнёс я. – Такими темпами я точно покроюсь сединой.

Кое как отойдя от шокового состояния, я понял что промёрз до костей, так как на улице было раннее утро. Да и к тому же, я был ещё и мокрый от утренней росы. Ещё болела спина, подстилка из травы это явно не самое мягкое на чём можно спать.

Я попытался развести костёр, не знаю каким чудом, но это у меня получилось. Для начала нужно согреться, да и думаю чай мне не помешает. Спустя время чай был готов, это сразу привело меня в нормальное состояние.

Утренний сон уже не так меня волновал, да и прийти в себя я кое как получилось. Чуть посидев у костра я также смог отогреться и посушить одежду. В общем утро было не таким уж и плохим, несмотря на все несчастья которые свалились мне на голову.

После всего этого я решил, что пора продолжить свой путь. Настроение было отличное, но по прежнему меня смущало что дорога была совершенно прямой, если прикинуть то прошёл я уже порядком 15 километров. Странно, что за всё это время не было ни одного перекрестка, или хотя бы съезда, ну или хотя бы тропинки. Возможно это место весьма удалённое, только так я могу объяснить эту странность.

Ещё не было ни одной проезжающей машины. Не буду упоминать про отсутствие птиц, которых я мог бы заметить за время своей пешей прогулки. Это очень меня настораживало, так как это могла указывать что сила лагеря распространяется намного дальше чем я мог бы себе представить.

В какой-то момент я начал замечать, что дорога начала заворачивать. Я устремился вперёд, так как обрадовался от первого мной встреченного поворота. Чуть пройдя я заметил что за этим поворотом идёт ещё один, а за ним был ещё один. Так длилось 30 минут. После чего я наткнулся на то, на что я не мог наткнуться совершенно не как.

Это был лагерь, лагерь с которым я вчера попрощался, всё было неизменно два пионера по бокам от ворот, знак с номером маршрута 410. Ну и сама надпись “Совёнок” на воротах гласила о том, что я пришёл именно туда откуда начал свой маршрут.

– Твою мать, каким образом? – с недоумением сказал я, после чего достал сигареты.

Догадки были верны, лагерь не отпустил меня просто так. К сожалению, у меня уже не было сил на то, чтобы проявлять хоть какие-то эмоции, поэтому я просто стоял и курил. Я осознал одну простую но до чёртиков ужасную вещь, я заперт. Запер как во времени, так и в пространстве, а следовательно выбраться отсюда будет очень тяжело.

Сигарета полностью дотлела. А я же просто сел на портфель и смотрел на ворота лагеря. Что делать я не представлял, но понимал что делать что-то надо, так как если не делать хоть что-то, выхода отсюда мне не найти.

Поэтому я начал думать, думать так как ни когда не думал в своей жизни. Мысли переполняли мою голову, были среди них как плохие, в которых я просто превращаюсь в овоща и лежу днями на кровати, так и более предпочтительные. Во первых, это все те мелкие и на первый взгляд не заметные странности. На них я обратил своё внимание в первую очередь. Во вторых я начал строить план, план того чем я буду заниматься в этом месте.

И отдельной мыслью я выделил Нэко, которую я встретил в подземелье. Нужно будет положить все свои силы чтобы её найти. Так как она может что-то знать, это не факт, но на данный момент, она является самой главной и непонятной для меня загадкой.

Просидел я не малым час, пока не зазвенел горн, если прикинуть, то сейчас должен быть обед. В свою очередь, я понимаю, что навряд ли в меня что-то влезет. Поэтому столовая идёт мимо, нужно будет идти в другое место. Наверное отсижу оставшуюся часть смены в бункере, всё равно я не хочу кого-либо видеть.

Состояние было, скажем печальное. Желания что-либо делать особо не было. Поэтому я решил, что приключений на меня хватит. Для начала я сходил в библиотеку, и набрал книг, в основном книги художественного характера. После я заглянул в кружки, там я взял инструменты. Всё это было нужно, чтобы отвлечься и чем-то заняться, так как сидеть в бункере просто-так я не смогу.

После всех приготовлений я пошёл в старый лагерь, по дороге мне встретилась Ольга Дмитриевна, она яростно что-то говорила про сломанный замок и мою пропажу. Но мне было не до неё, поэтому я просто решил что игнор это хороший способ избавиться от проблемы.

Так я и поступил, Ольга была отправлена в игнор, а я же направился в старый лагерь. Думаю, что нет смысла волноваться о чём-либо, так как лагерь всё равно всем стирает воспоминания и отправит на второй круг. Это довольно печально, так как не получится с кем-либо подружиться и поговорить по душам. Хотя Электроник и Шурик это не те с кем, вообще, интересно вести светские беседы. Если так подумать, то наверное тут можно поговорить либо с Женей или же с Виолой, так как они хотя бы много знают. Особенно Виола, она кладезь историй.

А насчёт отношений, могу сказать одно. Тут получится закрутить только мимолётный роман, не более. Долгие отношения по некоторым объективным причинам создать не получится. На душе, какой-то странный осадок, будто бы я потерял что-то важное из-за этого лагеря. Он стёр их воспоминания. Все отношения, которые у меня были кончались одинаково, стиранием памяти. До ужаса мерзкая особенность этого места.

Я дошёл до старого лагеря и он всё так же был неизменным. После я спустился в бункер. В бункере было тихо, и спокойно. Теперь это место будет моим домом на оставшуюся часть смены. Я скинул портфель на стол и улёгся на кровать. Первым делом надо нормально выспаться.

Спал я урывками, постоянно просыпаясь. Окончательно я проснулся от очередного кошмара. С этим нужно что-то делать, а то в скором времени я превращусь в ходящего овоща. Думаю у Виолы можно будет взять какие-нибудь таблетки для сна.

Я сел на кровать и начал осматривать комнату. Единственное что в ней изменилось так это дверь, которую я снял с петель из-за чего в стене был большой проём, за которым было огромное пространство темноты. А ведь если так подумать, то где-то там лазиет девочка-кошка.

Плюнув на всё я взялся читать книги, которые я взял из библиотеки. В процессе чтения я отвлекался на разбор оборудования, которое уже давно покрылось пылью. Этот процесс напоминал медитацию, и давал какое-то успокоение. Я понимал, что с первого раза вряд ли получится что-либо сделать. Поэтому я решил просто разобрать всё на составные части. Книжки же не давали мне начать скучать.

В процессе, пока я всё это делал меня постоянно посещали мысли о кошко-девочке. Для начала я был рад. Рад тому, что нэко, вообще, существуют. Я сразу же задумался о кошко-жене и миске риса, да и если так посмотреть, то моя деятельность напоминала процесс культивации. Всё как у китайцев, утром проснулся спаял компьютер из всякого барахла, днём отобедал рисом, а после всего под вечер отправился домой к кошко-жене. Правда не риса не кошко-жены у меня не было.

Так прошёл 5 день смены. Я занимался своими делами и по большей части был в своих мыслях. Иногда прерывался чтобы отойти покурить. Для этого я выбирался на поверхность, чтобы не дымить у себя в бункере.

На 6 день я просто читал книги, иногда выбираясь на поверхность, чтобы поесть. Насчёт книг скажу, что они начали надоедать. Но поделать я ничего не могу, так как теперь это моя обязанность, делать это чтобы расширять широту своего мышления, если я это сделаю, то смогу лучше понять это место.

На 7 день, я делал всё то же самое, но в какой-то момент, я устал от всего этого и решил просто прогуляться по лесу. В лесу, на самом деле, довольно мирно и спокойно. Чем больше тут находишься тем больше ловишь какую-то гармонию с природой. Чуть полазив по лесу, я решил что стоит ещё раз попробовать уехать отсюда на автобусе. Может быть, в этот раз что-то изменилось, в следствии чего я смогу мирно уехать.

На автобус я успел сесть в последний момент. Ольга уже успела сказать свою прощальную пламенную речь, после чего все пионеры направились в автобус, в этот момент появился я. Я уселся на самое дальнее сиденье. Автобус начал набирать скорость, я смотрел в окно и наблюдал за тем, как меняется ландшафт. Это были все те места, которые я проходил до этого, но в какой-то момент мы проехали тот участок, который я знал. Это натолкнуло на мысль, что только при помощи автобуса я смогу выбраться.

Я продолжал смотреть в окно, вид за ним был для меня не знаком. Спустя какое-то время меня начало клонить в сон, я начал сопротивляться. У меня была гипотеза, что если я не усну, то возможно я смогу выбраться. Но, к моему сожалению, долго держаться я не смог, это было похоже на анестезию. Кто-то или что-то заставило меня уснуть. Глаза слиплись, а я моментально отправился к деду Морфею.

Глава 6

Я медленно открыл глаза, передо мной предстал салон икаруса. Это значило только одно. Моя попытка выбраться, в очередной раз провалилась. Через окно я уставился на ворота лагеря. Чуть позалипав я решил, что пора двигаться.

Первым делом я подошёл к месту водителя. Привычным действием достал из бардачка пачку сигарет марки “Космос”. На этот раз я не мчался в лагерь как угорелый, вместо этого я сел на место водителя. Водить я умел, так как дед частенько в детстве пытался научить меня этому делу, правда это длилось до того момента, пока я не утопил его ниву в речке, располагавшиеся рядом с полем. Честно не знаю чем он думал, доверяя 10 летнему мальцу свою машину.

Ниву из реки достали, а подходить к ней мне строго запретили. Видать дед осознал свою глупость, и решил дождаться того когда я буду более взрослым. Но к моему сожалению, я этого уже не дождался, так как вследствие аварии машина была полностью вдребезги. Радует что дед хотя бы в живых остался.

Вспомнив все наставления деда Василия, я начал своё движение. В момент когда я тронулся из-за ворот вышла Славя, в этот раз перед ней явно предстала не привычная картина, так как обычно вместо угона автобуса, я стоял рядом с ним и ошалелыми глазами смотрел куда-то сквозь неё.

Настроение было отличным, лёгкий ветерок чуть колышет мои волосы, а я в свою же очередь расслабленно управляя автобусом, закуривал очередную сигарету. Если так подумать, то до лагеря я совершенно не курил. Возможно сказывается большое количество стресса.

Прошло порядком 4 часов, а изменений так и нет. Дорога ведёт только по прямой, местность, мне кажется, дублируется. Как-только я проезжаю какое-то расстояние, ландшафт за окном начинает повторятся. Это указывало, что по своей сути я не двигаюсь, а нахожусь в неком цикле.

Спустя время я увидел знакомый поворот, а за ним был ещё один поворот. После всего этого, как не странно располагался сам лагерь. Я остановил автобус и уставился на ворота. Желания идти в лагерь особо не было, но других вариантов, кроме как это сделать в голову не приходило. Поэтому я просто вышел из автобуса и сделал то, что делать мне не хотелось.

Шло время. А цикл сменял цикл. В это время я пробовал многое. В начале, я попытался выбраться через лес, подготовился я тщательно, собрал целый туристический набор, вплоть до того что соорудил переносной спальный мешок. Так вот в последний день смены, когда я был далеко от лагеря, я лёг спать в этот самый мешок, а проснулся в автобусе, в начале смены. Это указывало на то, что не нужно засыпать в автобусе, чтобы оказаться в нём.

Я снова повторил свои романы со всеми пионерками, за исключая Ульяну. Каждый раз, мои романы кончались сном в автобусе и дальнейшим просыпанием в автобусе в начале смены. С каждым таким разом моё желание продолжать всё это угасало. На то было множество причин, начиная с потери памяти и заканчивая тем, что я всё уже знал наперёд. Из-за всего этого я окончательно потерял какой-либо интерес к попыткам построить какие-либо отношения.

Позже я пробовал остаться в лагере и не спать на ночь с 7 на 8 день, как оказалось это не возможно, в какой-то момент настигает то же самое чувство дикой сонливость, что и в автобусе. Поэтому я снова отправился на начало смены.

Попытка уйти по рельсам или же уплыть при помощи лодки, тоже, не дали положительного результата, лишь только отправка в начало смены. Чуть погодя я узнал ещё одну вещь. Если попытаться подкараулить поезд, то он не появится. Я не знаю, как это работает. Но если сидеть и ждать его, то он будто чувствует это, и решает не появится.

Были и другие способы при помощи, которых я пытался выбраться вплоть до починки волги, которая стоит около столовой. Вследствие попытки уехать на волге, я понял что тут работает всё так же, как если бы я пытался уехать на автобусе. В любом случае, я приезжаю к лагерю.

Наступил мой 35 цикл… Я сидел в клубах вместе с местными чудилами. Они помогали освоить нужные мне навыки. Пайка, проектирование и другие технические навыки. В какой-то момент, я понял чем они занимаются, и это заставило меня врасплох. Как оказалось они собирают робота, всё бы было хорошо если бы это не был кошко-робот!

Я спрашивал, почему именно такой вид, на что они рассказали старую легенду, которая гласит, что в этом лагере существует некая девушка-кошка, которую иногда могут увидеть пионеры. Так же, есть факт что у них иногда пропадают некоторые вещи, или же продукты из столовый. Иногда повара, просто не досчитываются одной порции. Поэтому подумав. Они решили, что это будет самый лучший вариант, для дизайна их работа.

Насчёт нэко могу сказать только одно, как бы я не пытался её искать, найти ей я не смог. Я пытался подкараулить её в медпункте, именно в тот, момент когда там появляется яблоко, но как бы я не пытался у меня это не получалось. В какой-то момент, я задумался о том, что яблоко могла оставлять не она, ибо как можно объяснить скорость его появления.

Пытался искать и в шахтах, где встретил её впервые. Но и это не давало какого-либо результата, лишь только то, что шахты я знал как пять своих пальцев. Благодаря чему я спокойно мог перемещаться за считанные минуты между бункером и выходом на площадь.

Заметил одну странность. На площади есть флажки, иногда они сменяют свой свет. В начале это красный, жёлтый и затем зелёный. Но в какой-то момент они меняются местами в заднем порядке: зелёный, жёлтый и красный.Я думал, что это Славя от скуки меняет их местами, так как по большей части находится именно на площади. Как оказалось это ни так. Флажки никто не трогает, они меняются после дискотеки. Это происходит неожиданно, я успел только моргнуть а они уже были в другом порядке.

Я лежал около музыкального клуба и слушал пение Мику. Это успокаивало, и давало небольшой прилив сил. За всё время, что за ней я наблюдаю она вечно пытается придумать свою песню, обычно у неё получается к концу смены.

Наступил 40 цикл. Я уже прочёл много книг из библиотеки. Некоторые из них были по теме параллельных миров, что-то про осознанные сновидения. И отдельным рядом стояли другие книги по мистике. Не могу предположить откуда они могут появится на полках пионерлагеря. Хотя если отбрасывать обычные мысли, то в этом нет странности, так как и лагерь не обычный.

В этом цикле я заметил те самые косвенные улики, указывающие на существование нэко. Первое, это пропажа мешка сахар, не знаю зачем он ей, но он пропал, хотя в прошлые смены такого я не замечал. Куда-то пропали несколько мотков бинтов, а так же, я смог заметить отсутствие некоторых книг. Видно она умеет читать, значит интеллект у неё больше человеческий нежели чем у животный.

Надеюсь, что наша встреча наступит как можно скорее. Так как она могла что-то знать. Сам я явно не смогу её найти, а это значило что только по её воле это может произойти. К сожалению, каким образом она так филигранно от меня скрывается понять мне не дано. Это одновременно и восхищало и бесило. Больше бесило.

Цикл 48. Я разобрал оборудование в бункере подчистую. Кажется, скоро я пойму чего не хватает. Вроде бы и всё подключено к источнику тока, да и как работать с оборудованиям я уже знал, так как в библиотеке лежало огромное пособие. Суть процесса, я понимал. Но видно, что где-то есть неисправность, которую необходимо устранить. Поиском которой я занимаюсь уже не первый цикл. Пока без толку, я пытался привлечь к этому Шурика, но мозгов и у него не хватает.

Также в эту смену я полностью закончил составление местных карт. Да, мне приходилось их каждый раз переписывать, так как на каждом цикле все вещи возвращались в своё изначальное состояние. Первым делом я составлял карту леса, так как считал что для меня это самая неизученная часть. После я составил карту шахт, как оказалось шахты не настолько запутанные, как я думал в начале. На самом деле это довольно легко изучаемое место. Нет переходов на нижние уровни, входов и выходов всего два. Если есть фонарик и листок бумаги с карандашом, то заблудиться будет довольно тяжело.

Насчёт Шурика, который вечно отправляется бродить по шахтам. Я смог выяснить одну важную вещь, до старого лагеря он не доходит, а вечно падает в провал который находится между бункером и шахтами. Провал представляет собой дырку в земле высотой в два с половиной метра. Он довольно хорошо припрятан ветками.

Благодаря этому провалу, я вспомнил проход, который был завален камнями. Нужно будет его расчистить, так как это единственное место в лагере, где ещё не ступала моя нога. Если быть внимательным, то можно заметить провода, которые ведут дальше за эту массу булыжников. Возможно там есть ещё бункер, или же там будет ещё один выход. Этого я не узнаю, пока не проверю.

Цикл 49. Весь этот цикл я провёл в катакомбах. В основном я очищал завалы и чинил оборудования. Давалось это тяжёлым трудом, тяжелее всего было таскать камни. Для некоторых понадобился бы не один человек, но при помощи лома и пару брёвен у меня получалось скидывать их в провал, который вёл в шахты.

В те моменты, когда таскать камни я не мог, а починка техники заставляла мой мозг плавится, я прогуливался в лесу. Птицы уже давно меня не смущали,а точнее их отсутствие. Я, даже, нашёл плюсы во всём этом. Во первых не было комаров, а это значит не одна летающая гадость не посмеет высасать у меня кровь.

Есть и огорчение. За все эти циклы я соскучился по нормальной погоде. Не было дождя, лето не менялось на осень. Говоря кратко, тут царило бесконечное лето. Это раздражало, так как постоянно была жара, единственное что спасало так это походы на речку.

Прогулки по лесу были недолгие, как только я успевал перевести дух, то сразу же продолжал работать. Мало помалу камней становилось всё меньше, и в какой-то момент, я начал понимать что разобрать завал к концу смены я точно успею.

Так и произошло, я это сделал. Завал был полностью разобран. Путь уже ничто не преграждало. Но прежде чем пройти дальше, я хотел закончить одну из своих главных задач. Я был уверен, что в этот раз у меня всё выйдет.

На конец 6 дня, своей 49 смены в этом лагере, я смог сделать важный для себя шаг. Техника была починена, мне оставалось только всё настроить. Чем в данный момент я активно и занимался. Спустя нескольких неудачных попыток, всё наконец-то получилось. Это означало только одно, я в шаге от разгадки этого бункера, а возможно и самого лагеря.

Глава 7

Зажегся монитор медленно проявляя что-то во весь экран “Опасность! Внимание. Стабильность была нарушена. Внимание! Эксперимент под кодом 4.1.0 передается в управление экстренной группы. Проводится эвакуация персонала”

Это взбудоражило мой разум. Своими действиями я открыл ящик пандоры, и явно приблизился не то, что на шаг, а на прыжок к пониманию того, что вообще происходит в этом месте. На экране более ничего не появлялось. Скорее всего это просто старая запись.

Я поискал ещё, что-то, что могло быть мне полезным. К сожалению, это был не Windows. В этом разобраться просто так явно не получится. Так, хм… Может я смогу найти информацию про этот эксперимент? Это было бы прекрасно. Но к моему несчастью я учуял запах палёного пластмасса, после чего всё к чертям перестало работать.

– Мда, хотя бы запустить смог, уже хорошо – с некой грустью сказал я при этом доставая сигарету

Волноваться смысла нет. Попыток у меня явно не мало, так что продолжаем работать в этом направлении. Эксперимент. Это слово наталкивает меня на мысль, что этот эксперимент либо прекратился вследствие аварии, либо там произошло что-то, что я явно сейчас не знаю. Код эксперимента, совпадает с номером маршрута, правда там точек нет. И ещё, что за стабильность такая? В следующий раз, нужно будет вытащить как можно больше информации из всего этого, а то только какие-то обрывки информации, да и только.

Сигарета медленно тлела, я же просто смотрел на микрофон, который стоял посередине стола. Чуть его покрутив а затем побив пальцем, я дальше впал в размышления. Правильнее будет сказать, что занимался гаданием на кофейной гуще. Из этого гадания я вывел несколько теорий. Первая заключается в том, что эксперимент был связан со временем и пространством, на это указывала сама сущность лагеря. Вторая теория была о том, что в этом месте были эксперименты над людьми, эта теория косвенно подтверждалась существованием девушки-кошки. Возможно мне повезло, что я смог выбраться от неё живым, так как персоналу, явно угрожала некая опасность. И последняя теория заключалась в том, что эксперимент был связан со мной, а именно моё сказочное появление в этом месте. Следовательно своим вмешательством я и стал угрозой этой самой стабильности. Так же все эти теории имели место быть не только по отдельности но и вместе.

Я докурил сигарету и отправил бычок в дальний угол помещения. После чего, попытался поработать с радио-передатчиком. Но к моему сожалению, это было бесполезно, сигнала не было, вместо него проявлялся только белый шум. За этим делом я просидел около 30 минут, после чего плюнул на всё это и решил, что пора отправляться в катакомбы, которые были освобождены от каменной преграды.

Около выхода из бункера, я подобрал заранее подготовленные вещи, а именно фомку и портфель с фонарём. Без всего этого направляться в неизведанные места, я явное не хочу. Кто знает, что может скрывать этот лагерь, вполне возможно что здесь обитают не только пионеры, но и другие сущности, помимо скрывающейся от меня нэко.

Провал в полу я благополучно закидал булыжниками, поэтому мне не пришлось его облазить, стараясь не провалиться. Поэтому я спокойно отправился дальше. Вдоль стен торчали провода, они были по обе стороны туннеля. Вполне возможно, что они под напряжением, из-за этого я стараюсь к ним не прикасаться, чтобы не испытывать судьбу.

Шёл, довольно, долго пока в какой-то момент не наткнулся на большую металлическую дверь, я попытался открыть её. Но она не поддавалась, как бы я не старался. Обессиленный я принял решение, что придётся открывать эту дверь, точно так же как и ту, что находится в бункере. Навалившись всей силой на фомку, я смог это сделать. Дверь слетела с петель, открывая передо мной комнату.

Комната из себя представляла, пространство заполненное множеством шкафов, которые были забиты книгами. В конце комнаты стоял компьютер, который был покрыт огромным слоем пыли. Так же, я смог разглядеть табличку, на ней было написано “Архив”. Тут-то я понял, что место явно богатое информаций.

Архив под старым лагерем, находится он дальше по туннелю от бункера. Под бункером находится шахты, над шахтами лагерь. Расположение, явно не простое. Гадать я на этот счёт не буду, точно не сейчас. Есть вещи, более важные, чем расположение помещений, в этом замкнутом и зацикленном пространстве.

Первым делом, я проверил компьютер. Он был не рабочий, это означало очередной геморой с починкой. Это в лучшем случае, так как он мог быть не ремонтопригодным. Надеюсь это не так. Отойдя от компа, я начал рассматривать записи, всё было гармонично разложено по своим местам. Благодаря чему ориентироваться в этом не составляло труда.

Я взял первую запись. Потом вторую, за ней третью, четвёртую…

– Блять, тут просто пустые листы! – констатировал я безоговорочный факт.

Спустя два часа, и не одну тонну мата, я смог найти всего пару книг. Это “астральная проекция” и множество томов под авторством Карлоса Кастанеды. В придачу к этому записку. Текст которой гласил “Ты здесь не просто так”. Эта записка была точно такой же, как и та, что я нашёл у автобуса.

Мне кто-то намекает, что это мне может помочь? Шутник херов! Какой, нахуй не просто так! Да, если я тебя поймаю, то эту записку заставлю по кускам съесть! Это меня бесило, кроме того, появлялось чувство бессилия. Оно было вызвано не самой запиской, а тем что могло это оставить. Это что-то явно могло наблюдать за мной, и скорее всего перемещаться сквозь объекты. Иначе я не могу объяснить, как эта записка может появится в месте, к которому просто так не добраться.

Во всём этом, я начал подозревать нэко, так как это единственное существо, помимо пионеров, с которым я когда-либо взаимодействовал. Раз она может из неоткуда поставить яблоки на стол, то кто ей мешает подкидывать записки. Нужно будет её найти, как я не знаю, но это необходимо сделать.

Всё что смог найти, я упаковал в портфель. После чего направился в бункер, чтобы успеть всё это прочитать. До окончания смены оставался только один день, поэтому я старался не терять времени зазря, так как в следующей смене мне придётся откапывать всё это во второй раз.

Таким образом я успел прочитать только одну книгу, прежде чем услышал странный звук раздавшийся из-за двери, которая вела к старому лагерю. Быстро вскочив с кровати я подобрал мой верный инструмент, которым я уже не раз опрокидывал двери. После чего, резким движением открыл дверь и посветил фонариком.

За дверью было пусто, ничего. Видны были только пылинки, подсвеченные фонарём, они медленно ложились на землю. Я начал уже думать, что потихоньку схожу с ума, прежде чем заметил, что кто-то забрал все книги, которые я недавно нашёл.

Мои глаза округлились, а я стоял как дурак, в полном шоке от происходящего.

– Эм, а как? – я смотрел на то, место где недавно было моё барахло. – Как, мать вашу!

Это казалось невозможным, я начал искать потайные двери или проёмы в стенах, после чего стучать по полу, даже потолок потрогал. Но никаких полостей, потайных дверей или ещё чего я не обнаружил. Приходится констатировать факт, меня обокрала пустота как полного лоха. Либо нэко и правда может перемещаться сквозь объекты, либо это сам лагерь решил так надо мной подшутить.

Единственным подозреваемым было существо с кошачьими ушками, а так как мне больше нечего делать, я решил, что отправлюсь её искать. Кто знает, может таким образом она решила обратить на меня своё внимание.

Я выбрался на поверхность и начал обыскивать лес. По началу в лесу было темно, но спустя время, мои глаза привыкли к ночному свету. Фонарём пользоваться я уже не мог, так как запас его батареи был уже исчерпан. Поэтому поиски были затруднены.

Для начала, я решил проверить водоём, где обычно купается славя. Место вокруг водоёма было пусто, поэтому я направился искать на поляну, где обычно проводится ночной поход пионеров, устраиваемый вожатой. В этом месте также было пусто, поэтому я отправился дальше на поляну. Эта поляна была точно посередине леса, обычно вдоль неё росли грибы. Иногда мне кажется, что эти грибы кем-то были посажены, так как располагались они уж очень равномерно.

На поляне было тихо, а так же пусто. Это значит, что надо искать в других местах. Чуть подумав, я решил что последним местом я проверю старый лагерь, как самое очевидное место для поисков.

Проверять эту развалюху в начале своего пути я не стал, так как казалось, что наврятли после кражи, она будет прятаться рядом со мной. Обойдя первый этаж я нашёл, только побитый потолок, упавшею штукатурку, провал в полу, да и сломанную куклу. Кукла была, мягко сказать, стрёмная.

Дальше я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, и начал методично исследовать комнату за комнатой, пока не наткнулся на ту, в которой находились матрасы и пару шкафов.

По середине комнаты на стуле сидела девушка-кошка, чуть покачиваясь из стороны в сторону держа в руках одну из украденных у меня книг. Совершенно спокойно она достала откуда-то яблоко и не обращая на меня внимания начала свою трапезу.

– Книги верни, хвостатая – сказал я девушке, явно заметевшей меня.

– А что делать будешь если я не захочу? – Спокойным тоном сказала хвостатая.

– Тогда придётся отнимать силой – как-то не уверенно ответил на её вопрос.

– Ну, тогда вперёд, посмотрим на что ты способен – не отрываясь от книги, со смехам проговорила хвостатая.

Я же решил действовать наверняка, быстрым рывком попытался обхватить девушку за талию, но когда я был почти у неё, она будто испарилась из-за чего я влетел животом в стул. Чуть помучавшись от боли, я обернулся и увидел, как она просто стоит посередине комнаты и ест яблоко.

– Ловкости тебе на занимать – насмешливо сказала нэко.

Кое как поднявшись, я решил действовать по другому. Для начала я попытаюсь её отвлечь.

– Это ты мне бумажки подсовываешь? – сказал я думая, как её поймать.

– Может я, а может и нет, кто знает – доедая яблоко проговорила хвостатая.

– А я думаю… – не договорив, я совершил рывок по началу в одну сторону, но после чего резко сменил направление.

Когда, я был близко к своей цели, она снова пропала из виду. На этот раз я влетел в стену, потом ударился головой и развалился на полу потеряв сознание.

Девушка наблюдавшая за всем этим, явно была удивлена тупостью своего оппонента. Чуть почесав затылок, она достала из кармана вырубленного парня бумажку и начала что-то писать, после чего положила её назад в карман. А потом и вовсе растворилась в воздухе.

Глава 8

Салон автобуса. Это наверное то, что я видел очень часто, настолько часто, что это начинает раздражать. Вот и в этот раз, я увидел этот самый салон. Я сидел на заднем сидении, в воздухе летали маленькие пылинки, подсвечиваемые лучами солнца, время было как обычно, где-то ближе к 12 часам дня.

Тихо и мирно сидел и смотрел на танец пылинок, вспоминая события прошлой смены. Шахты, починка оборудования, архив и нэко. Как только я понял, что из-за своей тупости впечатался в стену, то стало как-то не по себе. Было бы не так печально, если бы это было на едине, но нет, это видели. Я уверен, что от такого перформанса, она явно долго каталась по полу от смеха.

Это было печально, я начал массировать виски, чтобы хоть как-то отойти от этого странного состояния, после чего тупо пялился в даль салона. Это длилось около десяти минут, после чего я всё же начал делать совершенно привычные действия.

Встал с кресла, подошёл к водительскому сиденью, забрал сигареты, сел на ступеньки и начал курить. В какой-то момент из-за ворот появилась Славя. Я в свою же очередь сидел с невозмутимым лицом, совершенно не обращая внимание на появление пионерки.

– Привет, ты наверное новенький? – Сказала Славя, смотря как-то с отвращением.

– Нет, блять, старененький – угрюмо и пуская дым, сказал я будто не Славе а тому, кто мог за этим наблюдать.

– На территории лагеря запрещено курить. Я расскажу вожатой! – Пригрозила Славя.

– Да мне как-то фиолетово. Всё равно в ваш лагерь я идти не собираюсь – договорив последнии слова, я встал, положил пачку сигарет в карман.

Уже собирался вставать, но рядом с пачкой нащупал листок. Это было странно, так как предметы между сменами не переносятся. Это заинтересовало меня, поэтому тут же его достал, раскрыл и увидел текст.

Помимо того, что там уже было написано, я увидел новый текст, написанный весьма хорошим почерком “А ты забавный! Жди, в скором времени мы встретимся снова”. Я почесал репу. Значит ещё встретимся, это довольно хорошо, так как можно будет узнать что, вообще, тут творится.

Я свернул листок и положил в карман. Всё это время передо мной стояла Славя, и говорила о неподобающем поведении для пионера. На что мне было глубоко плевать, я встал со ступенек и направился в лагерь, не обращая внимания на местную активистку.

После того как я прошёл ворота, я увидел совершенно обычную картину, мелкая пионерка достаёт кузнечика из воздуха, после чего пугает им местную девушку стесняшку. Эх, если бы я только знал каким образом Ульянка может взаимодействовать с местной живностью, доставать кузнечика, подкладывать сколопендру в порцию картошки с котлетой, и играть с раком на пляже.

Только эта пионерка на это способна. Сколько бы я не пытался, найти хоть кого-то у меня не получалось. Если только сову, но толку от этого. Эта сова сидит всё время в одном месте, толком и не двигается. Как-то видел как она пару раз перелетала, но как и у других её движения заскриптованные.

Далее я открыл двери клубов. Прошёл в кладовку и забрал фонарь, взял паяльник и множество инструментов. Всё это я покидал в портфель, который по обычаю лежал в кладовке. После чего вышел из клубов и направился в столовую.

До столовой я дошёл быстрым темпом, обошёл в ту часть, где находится задний вход, достал молоток из портфеля и со всей силы шандарахнул по замку, хлипко висящему на двери. Он сломался со второго удара. После чего я принялся заготавливать запасы на неделю.

Очистив столовую, я направился в лес. В лесу, было тихо, не было ни пения птиц, ни звуков кузнечиков. Это меня насторожило, так как в это время, это место наполнено звуками. Быстро вытащил молоток из портфеля и спрятался за ближайшее дерево.

Что-то мне подсказывало, что тут явно что-то не так, поэтому я решил быть наготове. В какой-то момент начали слышаться чьи-то довольно громкие. Я в свою очередь, решил присесть, для того чтобы уменьшить возможность моего обнаружения. Это помогло так как тот, кто издавал эти звуки в скором времени появился, и появился он совершенно не один.

Посреди опушки леса, два пионера активно мутузили друг другу лица. Пионеры были явно одинаковые, разве что у одного из них была чёрная рубашка. Меня больше смутила не их схожесть… Это был Семён, а точнее два Семёна! Это он, тот самый пропавший друг, которого я не видел более года. Только вопрос кто из них настоящий?

Предположения о том, что в этом месте мог быть Семён у меня были. Но то что их может быть два, это совершенно не укладывается в голову. В то время, пока я активно пытался разобраться в ситуации. Эти два Семёна перешли в активную фазу, в ход пошли камни, палки да абсолютно всё, что могло попасть под руку.

Я хотел было уже вмешаться, но в какой-то момент один из них резко испарился, после чего и второй. Это мне напомнило резкие прыжки в пространстве, такие же делала и нэко.

Послышались привычные звуки окружающей среды. Услышав их я понял, что этих двоих уже явно нет в этом месте. Ещё раз в этом убедившись я вышел из-за дерево, в то место, где было сражение. Чуть обойдя местность я ничего не нашёл. Ни пространственных разломов, ни кротовых нор или ещё чего-то из этой оперы.

Такое ощущение буд-то в этом месте их и не было. Палки, при помощи которых можно оставить лишь синяк, тоже исчезли. Это сбило меня с толку, из-за чего мне пришлось пересмотреть видение этого лагеря.

Первое. В этом лагеря можно совершать пространственные перемещения. Второе, в этом чёртовом лагере есть Семён, не один, а целых два. Кто из них настоящий я ответить не мог, так как не было времени на хоть какие-то расспросы. Также ко всему этому, предоставляется женщина-кошка.

Щелчок, после которого последовал сигаретный дым. Этим я пытался хоть как-то успокоить свои не на шутку разыгравшиеся нервы. В последнее время, это особо не помогает, даже с учётом того, что каждый раз мой стаж курения начинается заново. И по сути, эту сигарету можно назвать первой. Хотя и с натяжкой.

Кроме невозможности переноса вещей из одной смены в другую, в этом месте нельзя перенести травмы. Сломаешь руку, или подвернёшь ногу, всё это будет на своём месте, вылеченным и нетронутым. Для этого нужно только перейти на новую смену. Это я знаю из-за опыта. В одну из смен сломал ногу, а в другой она уже была целой, чудеса не иначе.

Думая об этом я решил проверить бумажку, лежащую в моём кармане. Она лежала на своём месте, указывая на то, что перенос всё же возможен. А это наталкивало на мысль о том, что раз возможен перенос вещей, то скорее всего можно перенести и травмы. Только как и при каких обстоятельствах это может быть возможным, сказать не могу.

Приведя голову в порядок, и обдумав новую информацию я продолжил свой путь до старого лагеря. В этот раз было без приключений, по обыденному я добрался до бункера, скинул портфель и принялся есть. Пообедав я решил, что буду заниматься добычей книг из архива, для этого мне необходимо потратить немало времени. Поэтому чтобы его не терять я решил приступить как можно скорее.

День 3. Я очистил проход от большей части камней, после чего направился в архив. В нём я нашёл всё те же книги. И как бы это было не странно, записку я тоже нашёл. На ней было написано пресловутое “Ты здесь не просто так”. В этот раз точно сказать, что их подкидывает хвостатая я не мог. Кто это делает, сказать теперь очень затруднительно.

Плюнув на всё это я решил, что буду читать и не думать о чём-либо кроме книг. Так я и поступил. Целыми днями валялся на нижнем ярусу двух спальной кровати, читал книги пытаясь их осмыслить. Трогать аппаратуру я не стал, она всё равно никуда не денется.

В какой-то момент, я начал понимать для чего тут лежат эти книги. Если учитывать то, что в этом лагере возможны пространственные перемещения, то эти книги явно ключ к этому. Только одно дело это получить информацию, а другое это реализовать в реальности.

Я встал посреди помещения и попытался представить, что я переместился за дверь… Но ничего не произошло. Ни перемещения, ни чего-то ещё. Либо это невозможно, а я дурак, либо нужно больше времени и усилий. Времени у меня много, и упорства тоже не занимать.

Послышался стук в дверь. От этого волосы встали дыбом, а сердце взяло бешенные обороты. Послышался скрип открывающейся двери, после чего за ней появилась хвостатая. Я вздохнул, так как ожидал что-то более страшное и ужасное, что утянет меня на тот свет. А так как это была она, страх мой улетучился, а вместо него пришла опаска и непонимание почему девушка решила появится именно сейчас.

– Не бойся, не укушу, – с улыбкой сказала девушка.

– Да я и не боюсь - отходя от испуга сказал я. – У меня к тебе много вопросов, надеюсь ты ответишь раньше того, как исчезнешь.

– Может отвечу, а может и нет. Всё зависит от тебя, – девушка села на стул и продолжила. – Ты отличаешься от других, только поэтому я решила с тобой заговорить.

– И чем же я отличаюсь? Не уж-то я такой особенный, что ты, хвостатая, решила появиться именно сейчас, а не смен эдак 10 назад.

– Хвостатая. Мне ещё этого не хватала. Меня Юля зовут, никак не хвостатая! – покачав пальцем перед собой сказала девушка.

– Допустим. Так вот, почему именно сейчас, а не раньше? – Поинтересовался я.

– Я в начале думала, что ты такой же обычный Семён как и все остальные. Первый раз, когда мы с тобой встретились я толком не разглядела. Но, вчера я решила проверить этот лагерь ещё один раз. И неожиданно поняла, что ты не Семён, – очень информативно, и довольно быстро произнесла Юля. – Когда я это поняла, то сразу решила понаблюдать за тобой.

– А книжки зачем отнимать? Записки ты подкладываешь тут и там? Яблоко в медпункте твоих рук дело? – Начал я заваливать вопросами Юлю, пока она так охотно давала мне ответы.

– Не так быстро. Моя очередь спрашивать. Для начала, кто ты вообще такой? – Перебила меня девушка.

– Юра, заточенный во времени и пространстве этого лагеря, – развёл руками. – Как я тут оказался? Ответ, очень просто. Приехал на автобусе. Да, да, просто сел на автобус и очутился тут, так и было.

– Хочешь сказать, что попал сюда как Семён?

– Эм, если он попал сюда на автобусе, то да, попал сюда как Семён. Кстати, по поводу Семёна. Во первых, почему их двое, а во вторых что это вообще за место?

– Времени у нас много, торопится не куда, – сказала Юля после чего встала со стула.

Она лениво зевнула, потом подошла к двери. Чуть постояв, обернулась на меня и внимательно пронзила взглядом. Мне стало как-то не по себе, видно, что сейчас она начнёт длинный рассказ об этом месте, о Семёне и всё в этом роде. Но к сожалению, она просто помахала рукой и скрылась за дверью.

– Увидимся завтра!

– Э, ты куда? – недоумевая я бросился за ней, но её след уже простыл.

Почесав затылок и не поняв, что вообще сейчас произошло. Чуть подумав, я решил, что она со мной играет. Веселится. Скорее всего она тоже заперта в этом месте как и я. А это значит, что торопиться смысла нет. Одно смущает, раз ей я так интересен, то зачем прекращать разговор так быстро. Этого я понять не могу, да и наврятли получится. Может кошки думают по другому?

Раз завтра, так завтра. Буду ждать. Уверен, что найти её я наврятли смогу, даже если перерою весь лагерь дном, это никогда не удавалась, и на вряд ли удастся в этот раз. Я лёг на кровать, и продолжил заниматься тем, что делал до прихода Юли. После чего просто уснул.

Глава 9

Я проснулся ближе к обеду с острым желанием набить желудок хоть чем-то. В последнее время я перестал следить за питанием. Это было вызвано увлечённостью делом, но долго так продолжаться не может. Из-за этого пришлось искать еду, так как мои запасы были полностью истощены.

По моим прикидкам, сейчас был где-то пятый день смены. За днями я особо не слежу, ведь большую часть времени провожу в бункере. А проверять дату через телефон бесполезно — она на нём до сих пор из моего мира. Точнее говоря, дело даже не в дате, а в том, что время на телефоне попросту остановилось.

К счастью, на телефоне была скачана тонна музыки, что помогает мне не сойти с ума. Но за то время, что я здесь, все треки были прослушаны не один десяток раз, если не сотни. Часть песен я уже знал наизусть, а другая часть тоже вскоре станет знакомой до последней ноты. Пока этого не случилось, я радуюсь тем композициям, которые слушал меньше остальных.

Я надел наушники и выбрался на поверхность. Сегодня мне нужно было раздобыть пропитание, а это значит, что мой путь лежал в столовую. Дорогу туда я уже выучил наизусть настолько хорошо, что мог бы пройти её с закрытыми глазами.

В столовую я зашёл с хорошим настроением. Этот день казался особенным, не таким, как все остальные. Хотя, по сути, всё было как обычно: пионеры занимались привычными делами, вожатая вещала свои поучительные речи, а я продолжал застревать в этом лагере. Но несмотря на всё это, моё хорошее настроение было связано с осознанием одной мысли: не все в этом лагере — заскриптованные куклы, лишённые воли. Здесь есть люди, способные вести себя необычно и даже непредсказуемо!

Что касается столовой, обед был в самом разгаре. Пионеры сидели повсюду, и свободных мест практически не оставалось. А вожатая? Ольга Дмитриевна угрюмо направлялась ко мне, готовая обрушить на мою бедную голову свой праведный гнев.

Но к её сожалению, ждать этого момента я не собирался. Честно говоря, мне было абсолютно всё равно. Настолько, что я просто прошёл мимо неё, направился на кухню, открыл холодильник, забрал побольше еды и с невозмутимым лицом вышел из столовой. Переживать из-за поступков, которые будут стёрты в начале новой смены, — пустая трата времени.

Вернувшись в бункер, я разложил добытые продукты на столе и принялся обедать. После трапезы откинулся на спинку стула и достал пачку сигарет. Зажёг. Комнату начал наполнять сигаретный дым, а мои мысли текли лениво, нехотя.

Так прошло минут тридцать. Настроение снова стало подавленным. Я уткнулся взглядом в угол комнаты. Перебирая глазами, стал разглядывать трещины на стене. Потом перевёл взгляд на мигающую красную лампочку и остановился на ней.

Сколько ещё мне предстоит пробыть здесь? Я глубоко вздохнул. Сигарета уже истлела. Этот процесс напомнил мне мои силы… С каждым новым циклом я теряю что-то важное. Скорее всего, это надежда. Люди говорят, что она умирает последней.

Бычок полетел в стену. Я ощутил гнев. Смиряться с ситуацией я не собирался. У меня ещё были планы разобраться с тем, кто запер меня в этом месте. Что бы ни происходило, но ныть я не должен.

Я взял себя в руки и задумался всерьёз, как никогда раньше.

Во-первых, возвращение в свой мир звучит прекрасно. Но вопрос: так ли это нужно мне? Если существует место, как "Совёнок", значит, могут существовать и другие подобные места. "Совёнок" — это своего рода отдельный мир. Сколько таких миров ещё может быть?

Во-вторых, как я сюда попал? Автобус — это очевидно. Но почему именно я, и зачем? Если я оказался здесь не случайно, как намекают записки, то какова моя цель?

В-третьих, что я буду делать, если выберусь? После всего пережитого вряд ли смогу вернуться к обычной жизни. Может, меня вообще отправят в психушку... Я не знаю. С одной стороны, выбраться необходимо, а с другой — что я буду делать там?

Мои размышления прервались, когда ко мне зашла гостья. Это была Юля. Она прошлась по комнате и странно посмотрела на меня. Хотелось бы понять, что она вообще такое, да и узнать её мотивы.

— Привет. Вижу, ты всё-таки пришла. — Я же обещала, — Юля села на кровать и помахала рукой в знак приветствия. — Готова ответить на твои вопросы, если ты ответишь на мои. — Даже не знаю, что ты можешь узнать от меня. Но согласен. — Хорошо. Тогда начнём, — Юля улыбнулась, но я её перебил. — Только в этот раз не уходи в середине разговора. Это, между прочим, невежливо. — У меня были неотложные дела, я хотела спать. В этот раз мы поговорим нормально, обещаю. — Хорошо, тогда начнём. Во-первых, что здесь вообще происходит? — спросил я, ожидая внятного ответа. — Думаю, мне придётся начать с самого начала.

Юля начала рассказывать свою историю.

Я очнулась в лесу. Как я здесь оказалась — оставалось загадкой. Памяти о том, кто я и откуда, не было. Первым делом я попыталась понять, кто я, и как попала сюда. Для этого пришлось ходить в разные стороны, пока я не наткнулась на лагерь.

В лагере я увидела пионеров. И первое, что бросилось в глаза: у меня были уши и хвост, а у них — нет. Это меня насторожило, но делать было нечего, и я пошла к ним. Пионеры испуганно отступили, переглядывались и шептались. Некоторые даже пытались причинить вред. Тогда я ушла обратно в лес.

С течением времени я начала привыкать к жизни среди деревьев. Иногда я возвращалась к лагерю, наблюдала за пионерами и пыталась учиться у них. Что-то давалось легко, а над чем-то приходилось долго работать.

Однажды я решила, что мне нужно во всем разобраться. Я хотела понять, кто я и почему оказалась здесь. Тогда я начала замечать, что в лагерь приходят новые пионеры. Кто-то из них исчезал, а кто-то оставался навсегда. Раньше здесь была другая вожатая, но затем появилась Ольга Дмитриевна.

Прошло много времени. Я научилась читать, писать, петь и многому другому. Но однажды случилось нечто странное: я попала в другой лагерь. Как это произошло, я не поняла. В том лагере я увидела... саму себя.

Мою точную копию.

Это повергло меня в ужас. Я попыталась убежать и спрятаться, но любопытство взяло верх. Мы поговорили. Она ничего не знала. По её словам, она только что оказалась в этом месте и ничего не помнила. Тогда я поняла, что это была моя прошлая версия.

Мы долго говорили, пока смена не закончилась, и я вернулась в свой лагерь.

С тех пор я время от времени случайно попадала в другие лагеря. Как это получалось, я до сих пор не знаю. Единственное, чему я научилась, — это перемещаться в пределах своего лагеря. Думаю, ты уже заметил.

В один из таких случаев я попала в лагерь, где был Семён. Это произошло неожиданно: я оказалась в шахте, где он посветил на меня фонарём. Как и с тобой, я сбежала.

В ту смену я наблюдала за ним, а потом вернулась в свой лагерь. Спустя долгое время он сам попал сюда... Точнее, его копия. Он был странным, постоянно говорил сам с собой, смотрел в пустоту. Со временем он просто исчез. Так я узнала, что не одна могу перемещаться между лагерями.

Но Семён был не единственным необычным человеком. Как ты можешь догадаться, таким человеком оказался ты.

Юля сделала паузу и посмотрела на меня странным взглядом. Информация, которую она вывалила на меня, ошеломила. Нужно было переварить услышанное. Лагерь оказался намного сложнее, чем я мог представить.

— Чем я так необычен? — спросил я.

— Во-первых, ты появился именно в моём лагере. Во-вторых, ты похож на Семёна. — Она загнула два пальца на левой руке, а затем добавила третий. — И в-третьих, ты ведёшь себя иначе, чем другие люди. Новые пионеры обычно действуют по шаблону. Кто-то из них может обрести память и почти сразу покинуть это место. А кто-то остаётся здесь навсегда.

— То есть ты хочешь сказать, что все остальные пионеры — это не куклы, а просто люди, которые не могут вернуть себе память? — уточнил я.

— Честно, я сама не знаю. Те, кто себя не осознают, тоже исчезают. А вместо них приходят другие, — она пожала плечами. — Как это происходит, я не знаю.

Я задумался. Голова начинала болеть от всей этой информации. Сигареты тоже подходили к концу, что выдавало мой нервоз. Юля начала кашлять и сердито смотреть на меня.

— Прекращай травить меня своей гадостью! Здесь и так воздуха почти нет, — возмутилась она.

— Ты вроде хотела что-то узнать? — попытался я перевести разговор.

— Ты сказал, что знаешь Семёна. Я хотела бы узнать, кто ты и откуда.

— Я из места, которое совсем не похоже на это. Там нет ограниченного пространства. Можно идти куда угодно. Лето сменяется осенью, потом зимой и весной. А здесь только лето, да ещё и семь дней. Если так посмотреть, я попал в прошлое. Здесь, скорее всего, конец 1980-х, до распада СССР. А я из 2024 года.

Я достал телефон и передал его Юле.

— Я видела такой у Семёна! Вы слушаете через него музыку! — воскликнула она, разглядывая мой потрёпанный телефон.

— Там у каждого есть такой. Это лишь малая часть того, что есть в моём мире. Поверь, там есть вещи гораздо интереснее.

Юля задумалась. В её глазах была печаль.

— Надоело это место? — спросил я.

— Да. Оно однообразное. Ты видел что-то ещё, а я была здесь всегда. Это... нечестно.

— Если выберемся отсюда, я покажу тебе много интересного.

— Хочешь сказать, ты готов помочь мне выбраться, а потом устроить экскурсию по своему миру? — Она чуть улыбнулась. — Замуж зовёшь?

— Эм... я не это имел в виду, — смутился я.

Она девушка, красивая, я бы даже сказал не обычная. Но не думаю, что буду так падок на первую встречную. Что-что но сейчас точно не до этого.

— Эх, не интересный ты, — она встала с кровати и направилась к выходу, но прежде чем уйти обернулась и сказала, — я поначалу долго думала, подходить ли к тебе или нет. Но скажу честно, не зря я решилась на это, не зря, — она улыбнулась, — так как этот лагерь наш общий, то мы будем видеться очень часто, можешь не волноваться теперь прятаться я не буду. До встречи!

— До встречи! – сказал я вслед уходящей девушки.

Она ушла, и оставила странные смешанные чувства. Я был рад, но и расстроен. Я понимал, что теперь в этом месте я не один, что не могло не радовать. Но была в этой радости ложка дёгтя, как оказалось Юля сама мало что знала об этом месте. А провела она в этом месте точно не мало времени, это было видно по её опусташёным глазам.

Я лёг на кровать, и ушёл в свои мысли. Они были наполнены разными предположениями, теориями о происходящем, да и всем что только можно. Всё это напоминало круговорот, так как мысли шли по кругу. В какой-то момент я начал засыпать. Чувство сильной усталости было спущено на меня, из-за чего я не мог продолжать свою мыслительную деятельность. Вскоре я уснул.

Глава 10

Смена закончилась, и я снова вернулся в начало. Автобус, падающие пылинки, которые подсвечивались лучами света, пачка сигарет “Космос” — всё это было неизменным.

На сей раз я не тратил времени ни на споры со Славей, что стало обыденным. Это было интересно в самом начале: ты её подкалываешь, заранее говоришь её имя, рассказываешь абсолютно всё, что только о ней знаешь. В начале было интересно наблюдать за тем, как они удивляются, но чем больше я так делал, тем меньше это приносило удовольствие.

Поэтому я просто стараюсь уйти до её появления. Да и не только её. Я больше не трачу время на разговоры с пионерами, так как абсолютно всё, вот всё я знаю. Каждая их фраза, каждое движение мускулов на лице, мимика, жестикуляция руками — это всё то, что я заучил до идеала.

Один мыслитель в моём времени говорил, что повторение одного и того же является безумием. Не могу ни согласиться с его мнением, иначе как безумие это всё не назовёшь.

Правда, не помню, кто это точно говорил. Эх, давно я в интернете не сидел, соскучился я по этому делу. Сидишь себе, потребляешь новую информацию, учишься или просто деградируешь, кому как. А вместо всего этого мне приходится шляться по лагерю, собирать инструменты.

Завал камней сам себя не разберёт. Эх… Хоть книги я и прочитал, но всё равно есть моменты, в которых я до конца не понимаю сути. Только из-за этого приходится тратить несколько дней, чтобы разгрести эти каменные нагромождения. Но не сумасшествие ли это?

За всеми этими мыслями успел собрать инструменты, после чего направился в старый бункер. Для того чтобы разгрести проход, необходимо дня три, если работать на изнеможение, то два. Надо бы придумать быстрый способ уборки этих награждений. В голову пришла идея собрать шашку динамита, но, подумав о том, что вряд ли я найду нужные мне компоненты, отложил мысль в сторону и приступил к физической работе.

Прошло два дня, от рук не осталось живого места, не помогли даже перчатки. Но дело было сделано, а это значило, что меня ждёт дальнейшее чтение.

Книги я взял, записку также обнаружил… это вроде в третий раз, не помню точно. Комп чинить я не стал, не до него. Вместо этого я погрузился с головой в процесс чтения. Время шло быстро, настолько быстро, насколько это возможно. Этого я не замечал.

В какой-то момент я понял, что одним чтением не обойтись. Пришлось начать медитировать, пытаться осознать себя и обрести покой. Но по большей части это я делал, чтобы очистить разум. Это помогало. Концентрация моя росла, вследствие чего я всё больше понимал прочитанное.

Возможно, для перехода необходимо быть в определённом состоянии. Скорее всего, это состояние полной концентрации и представление того места, в которое ты хочешь попасть.

Я бы так и ломал бы над этим голову, если бы не Юля. В один из дней, когда я полностью был погружен в чтение, она снова пришла. Визит её был неожиданным, но таким неожиданностям я рад. Всё лучше, чем в одиночку гнить в бункере.

По её словам, ей скучно, поэтому она навещает меня, чтобы хоть как-то провести время. Это было мне на руку. Кроме общения на разные темы, особое внимание я уделял вопросам перемещения как по лагерю, так и вне его. На что был получен ответ, довольно краткий.

— Это нужно представлять, чувствовать. Думать, что ты уже там, — говорила она. — Перемещение по лагерю требует воображения, но и немалой концентрации. А по поводу других лагерей, я и сама мало знаю, как это происходит…

Советам я её следовал, но результата особо не было, точнее совсем не было. Я было начал уже психовать и переключиться на починку оборудования, о котором я порядком подзабыл, но произошло чудо.

Я смог переместиться на метр от себя! Не своими ногами, а буквально телепортироваться, но это понесло свои последствия. Мои силы были полностью истрачены, будто кто-то высосал все мои силы.

Подкашивались, я прошёл пару метров и облокотился на стену. Ещё чуть-чуть, и мои ноги не смогут меня удерживать. Чтобы не плюхнуться носом об землю, мне пришлось медленно лечь на пол.

Первые тридцать минут ныло всё тело, потом болела голова. Но через час всё это пропало. Осталась только усталость да некое покалывание. Мне пришлось приложить много сил, чтобы добраться до кровати. Если бы я знал, что это настолько энергозатратно, то наверное бы лучше подготовился. К сожалению, Юля не упоминала о такой отдаче.

Кстати, о хвостатой, в последнее время она чуть ли не всё своё время проводит со мной, аргументируя это скукой. Ну и тем, что за мной интересно наблюдать, правда, тут я совсем не знаю, в чём интерес. Особенно когда я просто сижу и часами пялюсь в стену. Хотя я не знаю, сколько она именно торчит в этом месте, поэтому понять её мне явно не дано. Может, люди, прожившие настолько долго в однообразии, могут находить в скучных, но при этом новых вещах или событиях что-то интересное?

Хм, это напоминает мне мои попытки просчитать траекторию пылинок в автобусе. Это я делаю каждый раз, когда появляюсь в начале смены. Не знаю зачем, но каждый раз хочу понять, те ли это пылинки, что были в прошлом. Вот мания какая-то…

Усталость ушла, и силы вновь вернулись. Этому я был несказанно рад. Ноги могли шевелиться, а руки не висели как переваренные спагетти — это был явный успех. Вернувшиеся силы способствовали тому, что вместо лежачего положения моё тело направлялось на свежий воздух. Я хотел хорошо отдышаться и полностью прийти в себя.

Так и получилось. Запах леса и вечерний воздух окончательно вернули мои силы. Возвращаться назад в бункер не хотелось. Идти гулять по лесу особо тоже, поэтому я выбрал лодочную станцию.

До неё я добрался быстро, прямо я бы сказал очень быстро. Но не суть. Лучше я буду наслаждаться полной луной. Я быстрым движением достал сигарету из пачки и не менее быстро её поджёг. Дым уносился в сторону, а я смотрел на луну.

Кто знает, может и эта луна фальшивая, как те пионеры, что меня окружают. Луна и звёзды висели на небе, а я пытался понять, точно ли я смотрю на небо. Возможно, что это мираж, как и тот самый лес, который виднеется в дальней части лагеря. До него я никогда не мог добраться. Да, видеть издалека это возможно, но оказаться там — это задача непосильная ни для кого.

Я всматривался в лес, на луну, на звёзды. А потом меня осенило. А что будет, если я попробую переместиться в тот лес? Да, дойти до него никак, а вот телепортироваться? Что если у меня получится?

На моём лице появилась широкая улыбка. Даже начал вырываться смех… Но моё одиночество снова прервала она.

— Вижу, ты хорошо проводишь время, — сказала Юля, сидя на крыше лодочной станции и покачивая ногами.

Её появление было неожиданностью. От чего чуть не перевалился через верёвочный заборчик в воду.

— Ты, это поаккуратнее. От твоих неожиданных появлений я и помереть могу! Да и заикой стать недолго, — сдерживая мат, выражал своё негодование.

Но девушке было глубоко фиолетово, она любовалась луной и так же посматривала на тот самый лес, что дал мне дельную мысль.

— Даже не надейся, попасть ты туда всё равно не сможешь, — читая мои мысли, сказала она. — Я видела, как ты пристально на него глядел, возможно, в твоей голове промелькнула мысль, что сможешь переместиться за пределы лагеря…

Она замолчала, а её глаза наполнились некой печалью.

— Я пыталась, не получится. Как ни старайся, это невозможно.

То, как она прочитала мои мысли, заставило задуматься о её магических способностях. Я стоял ошарашенный и боялся даже начать думать.

— Как ты поняла, что я хотел туда попасть?

— Ты думаешь, что ты единственный, кто об этом задумывался? Нет, поверь, нет. Давно я сама в этом месте пришла к подобной мысли. Думаешь, что если бы это было возможным, то я или те же Семёны оставались бы в этом месте. Нет. Не их, ни меня уже бы не было.

Юля спрыгнула с крыши и подошла ко мне.

— Из этого места просто так не выбраться. Это я знаю… — печально посмотрел я на девушку-кошку.

— Не унывай, другие выбирались, я видела. Они садились в автобус и больше не появлялись. Думаю, только так это возможно.

Она явно намекала, что только автобус является проводником между настоящим миром и миром совёнка. Такая мысль тоже меня раньше посещала, но вследствие множества попыток я начал относиться к этому скептически.

— Ух, ладно. Хватит с меня. Я устал. В последнее время я явно трачу много сил… Кстати, я смог переместиться на метр, — гордо заявил о своём достижении. — Только почему ты не предупредила, что это настолько энергозатратно?

— Хочешь сказать, что смог. Рада за тебя, — девушка улыбнулась. — Насчёт энергии… я ничего не знаю, у меня это легко получается. — Она пожала плечами.

— Мда, видно, я “особенный”, раз для меня это имеет такие последствия.

Стало как-то неприятно. Но поделать нечего, даже через такое я готов пройти, лишь бы быть способным перемещаться. Не с первого раза, с большой затратой сил, но я буду это делать.

Юля решила оставить меня наедине со своими мыслями. Да и мне не хотелось особо с кем-то разговаривать. Я принялся снова смотреть на луну, вглядывался я в неё очень сильно. Пытался подметить возможную подделку ночного светила, но это не дало результатов. Луна явно была настоящей, ну или искусно воссозданной репликой. Если это так, то определить это я не смогу, сколько бы я ни старался.

Раз я нахожусь на лодочной станции, то кто мне мешает взять лодку? Правильно, никто. Разве только моя лень, но этой матушке я слабину уже давно не даю. Поэтому, запрыгнув в лодку, я принялся грести вёслами в центр речки.

Минут через десять я смог догрести до центра. Я выпустил вёсла и улёгся в лодку, она была весьма неудобна, но это не помешает мне наслаждаться одиночеством, вдали от пионеров или кого-либо ещё.

Лежа в лодке, я закрыл глаза. Шум воды, лёгкий ветерок и мерцание звёзд создавали атмосферу полного спокойствия. В такие моменты казалось, что мир вокруг остановился, и только я один существую в этом странном пространстве, запертом где-то между реальностями.

Однако одиночество в Совёнке — понятие относительное. Уже через пару минут я услышал тихий плеск воды рядом.

— Ты решил скрыться от всех? — знакомый голос прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнул, едва не перевернув лодку. Юля снова появилась неожиданно, как всегда, но на этот раз её голос звучал мягче, чем обычно. Она сидела на носу лодки, скрестив ноги, а её хвост плавно двигался в такт волнам.

— Юля, ты можешь хоть раз предупредить о своём появлении? — пробормотал я, стараясь скрыть своё раздражение. — Я тут хотел побыть один, подумать.

— Прости, что нарушила твой покой, — она игриво наклонила голову, но в её глазах читалась какая-то странная серьёзность. — Просто решила проверить, как ты тут. Вдруг лодка перевернётся или ещё что-нибудь случится.

— Спасибо за заботу, но я справлюсь, — ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза. Её присутствие всегда выбивало меня из равновесия.

Юля замолчала, лишь её взгляд, устремлённый в сторону берега, выдавал, что она о чём-то размышляет.

— А ты? Зачем ты здесь? — неожиданно для себя самого спросил я.

Юля опустила взгляд, её уши слегка дрогнули. Она долго молчала, но наконец ответила:

— Возможно, чтобы помочь таким, как ты, не сойти с ума, — её голос стал серьёзным, почти тихим. — А может, и я сама часть этой головоломки.

Она испарилась. Просто пропала, будто её и не было!

После чего луна вдруг потускнела, а звёзды стали исчезать одна за другой. Вокруг начало сгущаться что-то вроде густого тумана. Я схватился за вёсла и принялся изо всех сил работать ими, направляя лодку обратно к берегу.

Туман становился всё гуще, а пространство вокруг словно замыкалось в кольцо. В какой-то момент мне показалось, что берег ускользает от меня, но затем внезапно лодка ударилась о что-то твёрдое. Я очутился у причала, измотанный и покрытый потом.

На станции никого не было. Ни Юли, ни других пионеров. Лишь лёгкий ветер шевелил листья и доносил отголоски смеха — её смеха. Смеха девушки-кошки. Но в какой-то момент и он пропал.

Тьма начала заполнять каждый уголок лагеря, всё пространство будто стало неживым, будто всё вокруг стало тенью самого себя. Деревья превратились в тёмные силуэты, застывшие в ожидании, а привычные звуки леса исчезли, уступив место тягучей тишине, в которой казалось, можно утонуть.

Я попытался заговорить, чтобы хотя бы звук собственного голоса разогнал этот липкий мрак, но из горла вырвался лишь шёпот.

— Юля! Ты здесь? — почти прошептал я, ожидая увидеть её знакомую фигуру или хотя бы услышать привычное "мяу".

Но вместо ответа передо мной вдруг вспыхнул яркий свет. Он появился прямо на причале, озарив пространство вокруг. Словно кто-то невидимый включил прожектор. От неожиданности я отступил на шаг, споткнулся и едва не упал в воду.

Свет, словно живой, начал перемещаться, скользя по поверхности причала, а затем собрался в одну точку. Постепенно из него начала проявляться фигура — высокий силуэт с кошачьими ушками. Юля. Но это была не та Юля, которую я привык видеть. Её глаза светились неестественным золотым светом, а волосы казались окутанными лёгким туманом, как у какого-то мифического создания.

— Ты всё ещё думаешь, что сможешь сбежать? — спросила она, её голос был мягким, но в нём ощущалось что-то глубокое, словно он доносился издалека.

— Что это всё значит? — прохрипел я, с трудом справляясь с охватившей меня паникой. — Что происходит? Почему всё изменилось?

Юля не ответила сразу. Она сделала шаг ко мне, и свет вокруг неё замерцал.

— Это место отражает твои мысли, твои желания и страхи, — сказала она, пристально глядя на меня. — Ты сам это создал. Но теперь ты зашёл слишком далеко.

— Что значит "слишком далеко"? Я только хотел... выбраться... — я замолчал, понимая, что мои слова звучат всё более бессмысленно.

Юля слегка наклонила голову, её уши чуть дёрнулись. Она выглядела задумчивой, но в её взгляде читалась еле заметная улыбка.

— Ты всё ещё не понимаешь? Это место — это не просто лагерь, не просто сон или иллюзия. Это твоя тюрьма. И пока ты ищешь выход, ты всё глубже уходишь в собственные страхи.

Её голос словно эхом отдавался в моей голове, а окружающий мир становился всё более расплывчатым. Туман сгущался, и вдруг я почувствовал, как земля под ногами уходит, как будто меня затягивает водоворот. Я закрыл глаза, стараясь удержаться, но казалось, всё бесполезно.

— Хватит, — прохрипел я, чувствуя, как паника охватывает всё моё сознание. — Я просто хочу выбраться.

Юля ничего не ответила. Её силуэт стал размываться, превращаясь в игру света и теней.

— Всё это... — я не успел договорить, как тьма окончательно накрыла меня.

Я очнулся резко, словно из глубокого кошмара.

Лодка медленно покачивалась на воде. Вокруг стояла тишина, только где-то вдали слышался шелест камышей. Луна висела в небе, полная и яркая, а её свет отражался в неподвижной воде.

Я огляделся, тяжело дыша. Всё казалось таким реальным: лагерь, причал, Юля... Но теперь это выглядело, как сон, который теряет свои очертания, как только ты открываешь глаза.

Мои руки всё ещё сжимали вёсла, но мышцы ныли, как будто я действительно боролся с чем-то. Может, с туманом? Или с самим собой?

— Чёрт... — выдохнул я, откидываясь назад.

Неужели всё это действительно было только сном? Я попытался вспомнить, что произошло до того, как я уснул, но воспоминания ускользали. Лишь слабый запах сладкого, как будто кто-то добавил сахар в воздух, напоминал мне о ней.

Я потряс головой, пытаясь прогнать остатки видения, и взялся за вёсла, направляя лодку к берегу. На этот раз всё было спокойно, даже слишком спокойно.

Глава 11

Сон… Это был обычный сон. Я сидел на холодном песке и пытался собраться с мыслями, но это было не так легко, как мне хотелось. Адреналин выработанный за время сна, так и норовил выплюснутся. Был легкий тремор рук и странное покалывание в висках.

Прошло пять минут, именно столько времени потребовалось чтобы унять панику, вызванную сном. Я лёг на песок и старался не думать. Это дало время на восстановление, благодаря чему головная боль была полностью прекратилась.

— В последнее время, наличие кошачьих начинает меня нервировать, — констатировал я. — Совсем уже с ума поехал. Светящиеся кошки ему снятся…

Мне пришлось встать, иначе нахождение в этом месте, могло привести к переохлаждению. Была уже поздняя ночь, из-за чего температура была довольно низкой. Низкой в пределах холодной, летней ночи.

Поднялся с песка, размял тело и огляделся вокруг. Была уже поздняя ночь, из-за чего пространство между деревьями было покрыто во тьму. После сна не было желание идти в бункер, через непроглядную тьму. Поэтому я направился в центр лагеря.

Было спокойно, на небе виднелась полная луна а я сидел на скамейке. В последнее время, я мало был в этом месте. В основном я сидел под землёй. Честно, находится на поверхности мне не хотелось, обычно тут все и всё хотят тебя отвлечь. У меня есть такое ощущение, что именно отвлечением лагерь и занимается. Он это делает не напрямую. В начале, когда я сюда попал, первым моим делом было это понять что происходит. Как возможно пространственное перемещение, кто или что засунул меня в это место, но у лагеря были другие планы. Он всеми силами будет завлекать тебя. Для этого он использует пионерок или Ольгу Дмитриевну. Её хлебом не корми, она тебя всё равно запрягёт и будешь ты трудится во славу лагеря, пионеров и фиг знает ещё чего.

Всё это суета. Бессмысленная суета. Всё что в этом лагере не делается, является повторением одного и того же. Мир психопата.

— Ха-ха-ха… Блять… Это место людей, обречённых на вечные страдания! — я встал со скамьи и подошёл к памятнику, — Скажи Генда! Не ты ли виновник этого?

Памятник мне ничего не ответил, да-да, кто бы сомневался. Подумал я, и начал рассматривать каменную глыбу. Генда из себя представлял мужчину лет, скажем, пятидесяти. Самым главным, что можно сказать об этом человеке, так это его поза и взгляд. Начнём пожалуй с позы. Генда стоял гордо во весь рост, левой рукой он придерживал чуть сподавшие очки. А во взгляде читалась мудрость, и была видна некая сила. От памятника исходила аура. Аура силы и могущества.

Это ощущалось в воздухе. Не знаю, но этот мужчина явна был не простым человеком. Правда есть один нюанс, я откуда то знал имя этого мужчины, да и его тоже где-то видел. Такое ощущение будто кто-то подтер мне мою память. В том, что это могли сделать я не сомневался. Нет, правильнее сказать, я был уверен, что именно память мне хорошо подтёрли, возможно и поменяли.

— Был ли это ты Генда, я не знаю… Но, я думаю что твой постамент не просто так тут стоит. А знаешь что, я узнаю кто ты, неважно как. Обещаю я докопаюсь до сути.

Я подобрал камень и швырнул в памятник.

— На держи, это мой тебе подарок, — мне было обидно от своей беспомощности, и это было единственным, что я мог сделать против этого Генды.

Но, спустя минуту я понял, что я творю какую-то херню. Даже стыд появился, кто знал что каменная глыба может вызвать такие эмоции. Как можно скорее я покинул площадь, чтобы не чувствовать взгляд безжизненного объекта на себе.

Сегодня я явно сам не свой. Хожу весь день, думаю о чём-то, вижу странные сны и разговариваю с памятниками. Возможно это началось, я начал сходить с ума! Какой сейчас вообще цикл? Я остановился. И встал в ступор. Если так подумать, то я тут около года. Целый год я нахожусь в этом пространстве, без возможности как-либо менять свою судьбу.

Причиной по которой я хотел отсюда выбраться была довольно простой. Я хотел изменений, и какой-никакой свободы. Это место не может дать ни того ни другого. Наоборот, оно даёт обречённость, страх, до недавнего времени было и одиночество. Но хвостатая, скрасила будни. Поэтому мне уже не так одиноко. Но, всё остальное заставляет страдать.

Жизнь сурка, обречённая и серая. Такая моя настоящая действительность.

Я вошёл в лес, который был объят тьмой. Она царила в этом месте, так как ветки деревьев мешали проникновению света, отражаемого луною. Если бы я не проходил по этой тропинке не одну тысячу раз, то скорее всего зацепился бы за корягу, которых тут множество. По этой причине бегать в лесу ночью является херовой идей.

Правдо бегать мне не нужно, спокойным шагом никуда не торопясь я дошёл до старого корпуса. Он покрывался лунным светом, благодаря чему был хорошо освещён. Но, даже, этот свет не делал это место менее страшным. Любой человек с нормальным чувством самосохранения не полез бы в это место. Наверное поэтому сюда не ходят пионеры, кроме Шурика.

Он то постоянный гость, который часто ко мне наведается. Правильнее сказать, до бункера он не доходит, а падает в яму, которая ведёт к шахтам, или закрытой двери бункера. Так вот после каждого его падения, я либо пью с ним и чай, играю в шашки, или же пытаюсь починить старый осциллограф или другую технику. Ну, или просто с пинками выганяю на поверхность, чтобы он не мешал мне своим присутствием.

Да, этот пионер частый посетитель, раздражающий. Спрашивал я Юлю насчёт него и странных голосов, как оказалось голоса эти были не её. Да и если проследить, то можно понять, что голосов не существует. Шурик, просто в какой-то момент теряется в шахте, а после чего у него начинает паническая атака. Скорее всего именно она и вызывает у него галлюцинации, которые и проявляются в виде голосов.

Все мои размышления прервала стальная дверь, за которой находилось моё убежище. Привычными движениями, я открыл её и зашёл вовнутрь. На верхней кровати спала Юля. Эта особа решила поселится в этом месте, хотя правильнее сказать, это я поселился в её доме.

Старый лагерь являлся домом для неё домом, ещё с тех времён как она поняла, что не может жить вместе с пионерами. Я же, в свою очередь, являюсь некоторым инопрещеленцом, который занял её дом.

С её слов, пока я находился в этом месте она жила в лесу. Как она это делала, я не знаю. Она говорит, что где-то есть домик в лесу. От этого я был в ступоре, так как лес я пролазил абсолютно весь, я был в каждом месте, а домика нигде не было. На, что Юля сказала, что это мои проблемы раз я такой слепой и не могу увидеть носа перед своими глазами. Это было обидно, но поделать я ничего не мог, так как она категорически отказывалась отвечать где это место находится.

Почему она не хочет рассказывать я догадывался. Скорее всего, это место являлось главным её убежищем от всех, кто мог бы представлять ей опасность. С её слов, в некоторые из Семёнов сходят с ума и начинают творить зверства в лагерях. Иногда они заглядывают в этот лагерь, и учиняют здесь зверства.

За всё время что я тут, был только один случай когда я видел Семёна, точнее двух. Это тот момент, когда те пытались отправить друг друга на тот свет, поэтому я не сомневался в существовании рехнувшихся Семёнов.

В любом случае немного обидно, что я не знаю об этом домике. Так как в случае чего, полагаться я буду только на себя. Юля не доверяет мне до конца, в этом обвинить я её не могу, так как сам не полностью уверен говорит ли она правду или же водит меня вокруг пальца.

Я снова сел за стул. И уставился на свисающий с кровати хвост, он плавно покачивался, от чего мой взгляд так и тянулся наблюдать за этим действием. Я достал сигарету и продолжил свои наблюдения. Поверить не могу, что существуют нэко, вот честно, даже, перемещению в это место не так удивительно как она.

В пачке больше не осталось сигарет, а курить я хотел. Это значит, что нужно отправляться в начало смены. А до этого нужно прожить ещё четыре дня.

— Да, дилемма, — сказал я вполголоса.

— Что за дилемма? — сказала Юля.

Ага, значит она не спала! Подумал я про себя.

— Сигареты кончились, а ждать ещё четыре дня.

— Нашёл проблему, бросай курить. Это тебе всё равно ничего хорошего не даст, — девушка зевнула, — кури на улице, тут всё пропахло.

— Повинуюсь госпожа, — я сделал поклон на стуле, — что изволите ваша светлость?

— Дурак, — Юля кинула в меня шишку.

— Ай!, — шишка точно попала в лоб, — ты чего кидаешься? И откуда тут она у тебя?

— Не важно, — девушка обернулась к стене и чуть со смехом сказала, — иди спать.

Хотелось подобрать шишку и отправить её назад, но понял что в этом нет смысла. Поэтому я просто лёг на кровать. Уснуть у меня не как не получалось, скорее всего я уже выспался днём и в лодке.

Я взял книгу, и принялся читать. После отложил и начал представлять то, как я перемещаюсь в угол комнаты. Не прошло и минуты, прежде чем я смог это. Я переместился прямо в угол комнаты, после чего запнулся об свою же ногу.

Приземление было не из мягких. Я впечатался в стену, и медленно сполз вниз. Со лба стекала струйка крови, сообщающая о печальном положении дел. Я начал терять сознание, перед глазами двоилось, и был слышен писк в ушах, он заполнил всё моё сознание.

Резкий запах вырвал меня из сна, как оказалось это был нашатырный спирт. Передо мною сидела Юля и держала баночку с сильно пахнущей жидкостью.

— Голова! — жалобно пожаловался я.

— Не голова, а спасибо, — убирая жидкость сказала девушка, — мне пришлось переместить тебя в медпункт. Знал бы ты, какую шишку ты себе набил.

Я притронулся к голове, она была полностью перебинтована бинтами бинтами.

— Спасибо.

— Тренируйся на поляне, там безопаснее, — Юля достала откуда-то чашку чая и предложила её мне, — будешь?

— От куда? — Меня всегда удивляло то, как она достает вещи будто бы из инвентаря.

— Скоро сам поймёшь, как никак успехи к этому у тебя уже есть, — она похлопала меня по плечу, и села на стул.

Всё это напоминало моё времяпровождение с Виолой, правда та ещё всячески старалась меня подкалывать, но всё это с лихвой перекрывали её знания о медицине. Да и человек она была интересный.

— О чём задумался? — Юля смотрела в окно, и любовалась луною.

— Да так, не очём. Голова болит.

Я не врал, моя голова раскалывалась. Такое ощущение, будто кто-то положил мою голову между молотом и наковальней.

— Не удивительно, думаю если бы ты сильнее приложился об стену, то и на тот свет отправился бы, — Юля приложила палец к своим губам и загадочно посмотрела вверх, — хотя это и не проблема.

Почему моя смерть не считается проблемой я не стал спрашивать, но было неприятно осознавать, что моё существование мало, что для неё значило.

Я разлегся на кровати и смотрел в потолок. Юля что-то напевала себе под нос, мотив был спокойный, и довольно тихий. Из-за всего этого на меня напала дрёма, а после и сам сон.

Глава 12

Прошло несколько смен, и я больше не тренировался в бункере. Вместо этого моей тренировочной площадкой стала полянка в лесу. Это место тихое и удалённое от лагеря, поэтому можно не беспокоиться, что мне помешают.

Мои успехи в пространственном перемещении радовали — теперь я могу перемещаться на 10 метров, не чувствуя себя полностью измотанным. Больше не приходится расшибать лоб об стены, и это, пожалуй, главное достижение.

За медитацией я начал проводить большую часть смены. Помимо улучшенной концентрации, появилась ясность мыслей. Если бы моё тело могло меняться, я бы уже выглядел как профессиональный спортсмен, но, увы, лагерь возвращает всё в первоначальное состояние. Раньше этому была подвержена и моя память, но однажды мне удалось её сохранить. Именно эта мысль натолкнула меня на другую: а что, если можно сохранить не только её? Тот листок, который подложила мне Юля, дал понять, что это возможно.

Пока что я мог работать только со своими мыслями и умениями, не связанными с телом. Я практиковал телепортацию и пару других навыков, но именно пространственные перемещения стали моим главным приоритетом. Я могу не есть, не спать, только тренироваться.

Иногда мне кажется, что я помешан на этом деле. Даже Юля говорит, что я сошёл с ума. На это у меня есть лишь один ответ: не важно, как я это сделаю, какими усилиями или ценой — я этого добьюсь. И точка.

Обессиленный, я упал на землю. Глотая воздух, я пытался прийти в себя. Спустя пару минут силы снова вернулись. Встав, я представил себя на другом краю поляны и переместился. Упал, подышал, восстановился — и снова за дело.

Так проходили мои будни. Всё, что я делал, — это пытался перемещаться. Вначале я мог это делать только в то место, которое видел. Спустя десяток циклов я научился перемещаться в любую точку лагеря, но это требовало огромного количества энергии.

Всё это время я считал циклы. Если прикинуть общее их количество, то наберётся около двухсот. Число пугающее, но, похоже, я ничего не могу с этим поделать — оно будет только расти.

В один из дней я сидел на поляне. Вместо перемещения по лагерю я неожиданно смог переместиться в другой лагерь. Как я это сделал, так и не понял. Принцип был тот же: я пытался переместиться с поляны на пляж. Обычно я выбирал пляж, потому что падать обессиленным на песок приятнее, чем на асфальт.

Но лагерь оказался чужим. Причина стала ясна сразу: на пляже сидел Семён. Он думал о чём-то своём, пока перед ним не появился я. Материализовавшись из воздуха, я пал ниц на песок, жадно хватая ртом воздух. В тот момент я больше думал о восстановлении, нежели о своей безопасности.

Семён, осознав, что перед ним возникло нечто, чуть не потерял сознание от страха. Он отпрыгнул как можно дальше и уже хотел убежать. Но прежде чем он начал делать ноги, я сказал:

— Вот значит где ты пропадал, — из лежачего положения я принял сидячее, — а я-то думал, что уже и не найду. — Ты кто? — настороженно спросил Семён. — Юра, одногруппник твой, — силы после прыжка полностью вернулись, теперь я могу перемещаться по лагерю. В случае чего, смогу сбежать, — подумал я. — Как? Что? Каким образом ты сюда попал? — озадаченно спросил Семён, разводя руки. — Как и ты, на автобусе. Сел на 410, а потом ты уже сам знаешь. — Значит, я тут не один, — в голосе пионера послышалась радость, — на каком ты цикле? — Больше двухсот, — грустно сказал я. — А ты? — Я на двадцатом, — Семён посмотрел на меня ошарашенным взглядом. — Даже не хочу представлять, каково тебе.

Да, мысль о том, что он может пробыть в этом месте столько же, сколько и я, никого бы не обрадовала. Семён сел на песок и достал пачку сигарет.

— Будешь? — указывая на сигареты, предложил Семён. — У меня свои, — я достал пачку "Космос" и покрутил её в руках. — Как вижу, у тебя тоже с этим проблемы. — В этом месте это не важно, думаю, сам знаешь, — пробормотал он, закуривая. — По факту, — я тоже закурил. — И как тебе это местечко? — Было весело, но мне надоело. Хочу назад домой, — он посмотрел на небо. — Если так подумать, это место похоже на рай, но чем дольше я тут нахожусь, тем больше думаю, что это ад. Может, чистилище. — Не поспоришь. Я же думаю, что это просто тюрьма. Специфическая, со своими причудами, но всё же тюрьма.

Да, пионеры в этом месте радуются. Жизнь у них бьёт ключом. Дни наполнены "разнообразными" событиями, а я просто это не ценю. Так бы мог сказать каждый, кто попал в это место. Но чем дольше они тут находятся, тем больше начинают осознавать всю полноту ситуации.

— Хм, тюрьма. Да, похоже, — Семён докурил и достал ещё одну сигарету. — Выход-то нашёл? — Если бы я его нашёл, то меня уже здесь не было. Торчать тут двести смен, думаю, никто не захочет, — я чуть подумал. — Хотя, если бы мне гарантировали, что я тут буду, скажем, сто смен, а потом вернусь домой, то, думаю, я бы не отказался. В нашем же случае количество смен может быть бесконечным… — Спасибо, но мне и моих двадцати хватает, — он вздохнул. — Как я понял, ты из другого лагеря? — Да, правильно думаешь. Как догадался? — Тут я тебя не видел. А раз ты тут давно, то явно должно существовать точно такое же место, — предположил Семён. — Насколько я знаю, таких лагерей очень много. Думаю, для тебя будет самым страшным следующее, — я достал вторую сигарету из пачки. — У тебя множество клонов, у каждого клона свой лагерь. У меня клонов нет. Или, по крайней мере, я пока не видел.

От моих слов он перестал двигаться и внимательно уставился куда-то за меня. Я быстро оглянулся, но там было пусто. Посмотрев на Семёна, я понял, в чём причина. От полученной информации он впал в ступор.

— Алё! Земля, земля, я Юпитер. Давай приходи в себя, — я кинул в него шишку.

Хвостатая всё же научила меня брать предметы из воздуха. Принцип простой: нужно знать, где лежит объект, затем представить, как ты его берёшь рукой. Опа — и он у тебя в руке. На самом деле это тяжело, для этого пришлось потратить не одну смену.

Шишка попала точно в лоб.

— Откуда? — От верблюда. Хватит летать в облаках. — Я немного не понимаю, как это возможно? — он потряс головой. — Клоны, другие лагеря... А дальше что? Летающие обезьяны? — Обезьяны или ещё что — я не знаю. Но факт остаётся фактом, — я встал с песка и размял спину. — Ну что же, предлагаю сходить в кружки за водкой. Нужно бы отметить нашу встречу и моё пространственное перемещение. — Она сейчас у Виолы, — Семён отряхнулся от песка. — Пространственные перемещения? Как ты это делаешь? — Как сюда попал, я тебе точно не скажу. А вот тому, как перемещаться в пределах лагеря, могу попытаться научить.

Я переместился на 10 метров за Семёна, а после кинул в него шишку.

— Лови, — окликнул я его.

— А? — шашка угодила ему в лом. — Может ты перестанешь кидаться шишками? Сколько ещё их у тебя?

— Много, — пожал я плечами, — сколько в лагере, примерно столько. Так, пошли в медпункт.

— Пошли, — Семён пошёл за мной.

Мы направились в медпункт. Шли мы молча, мыслей особо не было. Чувствовалась некая подавленность. Мы вышли на площадь, я остановился.

— Что думаешь об этом персонаже? — я ткнул пальцем в памятник.

— Не знаю, памятник как памятник, — он пожал плечами, — правда, такое ощущение будто я его знаю. Не знаю откуда, но это имя я где-то слышал.

— Я так и думал, — на моём лице появилась улыбка, — нашу память, кто-то подчистил. Я уверен, что мы с тобой о нём хорошо знаем, но кто-то или что-то решил, что эти знания нам не нужны.

— В твоих словах есть смысл, я тоже об этом думал.

Мы обошли памятник со стороны и дошли до медпункта. Так как на улице была ночь нам никто не помешал. Дверь здания была закрыта, но это не было проблемой. Ключ лежал на верхней балке, до него было не трудно дотянуться. Наблюдая за виолой я подметил эту мало важную деталь.

— Ты и такое знаешь, — сказал Семён.

— Это пустяки, — я открыл дверь, — пошли, думаю сегодня мы многое обговорим.

В начале всё было культурно. Мы забрали бутылку и направились в столовую. Там выломали замок кладовой, зашли во внутрь и принялись за дело. Он рассказал о том, как прошла его первая смена. Как оказалось она точь точь повторяла мою. После мы обговорили пионерок. Он признался, что был расстроен когда осознал, что память их не постоянна. Особенно его разбил случай с Леной.

Как оказалось, он смог выбраться из лагеря вместе с Леной. Выбрался он не в 2025, а в 1986. Шло время, он женился, стал писателем. У них, даже, родились дети. Наступил 2024 год, тот самый день, когда он отправился в лагерь. В тот день, он сидел со своей женой, по его словам всё прошло хорошо.

Но как только он лёг спать случилось нечто ужасное. Он проснулся в салоне Икаруса, после чего встретил по обыденному Славю. Испытывал он тогда страх и неподдельный ужас, так как догадывался, что всё что с ним произошло было обычным миражом, обманом.

Самые страшные ожидания оправдались, когда он встретил Лену. Та не помнила его, ничего не знала. Все события, моменты и общие воспоминания были стёрты в один миг.

Он испытал все эмоции, которые может испытать человек в подобной ситуации: отчаяние, страх, непонимание, печаль, тоску… С этим смириться было невозможно, он не мог жить в таком мире, в мире где не было Лены, которую он знал.

Он покончил с собой. Напичкал себя разными таблетками из медпункта, и прыгнул в воду с лодочной станции.

Как оказалось, смерть в этом лагере не возможна. После того, как он умер, его не встречали ни ангелы, ни демоны в аду. Вместо этого был привычный салон икаруса.

После он рассказывал разное, то что я бы не хотел ещё раз услышать. Я теперь понимал, почему появились сумасшедшие Семёны. Их участь, это гнить в этом месте до скончания времён. Но этот смог вовремя опомнится. Вместо того, чтобы вечна пытаться себя убить, он стал искать выход.

Бутылка полностью опустела. Именно под конец Семёнова рассказа. Мы почти не закусывали, поэтому напились почти в стельку. Дальше я помню всё отрывками.

Я залезаю на памятник в центре лагеря. Беру молоток, и начинаю сбивать каменной глыбе очки, это у меня получилось. Дальше, мы подожгли его бензином. Он долго не горел, камень как ни как.

Дальше мы пугали Ольгу Дмитриевну. Нацепили на себя одежду из кружков, и стоял глядел в окно. В то время Семён будил Ольгу. Они о чём-то говорили, после чего он показывает на меня пальцем. Я смотрю в окно и улыбаюсь, потом быстро прислоняюсь и начинаю стучать, в конце убегаю.

Ольга упала в обморок. А мы дружно с неё посмеялись.

Дальше я не помню. Что-то связанное с бензином, медпунктом и яблоками… Причём тут яблоки я сам до конца не понимаю.

Утро было тяжелым, я лежал на обломках разбитой волги. Салон был набит всяким мусором, канистра бензина, мешок яблок и почему-то связанная Виола. Она спала. Сама волга находилась в медпункте, точнее в том, что от него осталось. Выбитая дверь, полностью сгоревшая крыша… Обшарпанные стены. Вид здания был не очень.

Я кое как вывалился из салона. И уселся на чудом уцелевший стул. Сигарет не было, вместо них в кармане лежало яблоко. Делать было нечего, пришлось есть яблоко. Голова была чугунная. Болела не только она. Ноги, тело, лицо. Болело абсолютно всё.

Медленно, ко мне начали приходить воспоминания. Первым что я вспомнил, это то как мы завели волгу, дальше мы поехали в лес и насобирали мешок яблок… Это была идея Семёна, после чего он откуда-то вытащил 2 бутылку. Мы её полностью выпили.

Потом он зачем-то поджёг Медпункт, связал Виолу, и закинул её в салон волги. Мы пытались уехать из лагеря втроём. Ожидаемо это у нас не получилось. Что было дальше я не помнил.

Единственное, что я мог чувствовать, это только смущение. Да, головную боль.

Глава 13

В глазах чуть двоилось. Я смотрел на яблоко, которое располагалось в моей руке. Хорошенько проморгавшись смог вернуть зрение в норму, в тот же момент у яблока пропал его двойник. Это значило, что я начал приходить в себя.

Подул ветер, поднимая в воздух кучу пепла, из-за которого я смачно чихнул. Находится в этом месте не самое приятное дело. В некоторых местах ещё тлели останки медпункта, а в воздухе стоял запах жженых медикаментов. К тому же, начались слышаться стоны Виолы, а после уже и маты.

В какой-то момент начались слышаться голоса пионеров, среди них я услышал голос Ольги Дмитриевны. Чтобы не оказаться в эпицентре событий, я решил переместиться в лес.

Местом моего перемещения являлась лесная поляна, именно та, где мы с Семёном, в пьяном бреду, собирали яблоки. Яблоня была полностью полностью обобрана, яблок не было. Зато, вместо яблок был спящий Семён. Нашёл я его в кустах крапивы, как он там оказался представить я не мог, ибо не понил. Кроме Семёна я нашёл пустую бутылку водки “Столичная”, она была привязана к ветке шнурком.

Я попытался восстановить в памяти события прошедшей ночи, но тщетно. Осознав бесполезность усилий, я склонился над товарищем и решил его разбудить. Несколько тычков в бок оказались достаточно эффективными.

— Подъём, герой. Долго ещё будешь отдыхать в крапиве? — спросил я, выкидывая тонкую палку — Или это твоё новое хобби?

Семён, сонно кряхтя, выбрался из зарослей и прислонился к яблоне.

— Какого чёрта я оказался в крапиве? — пробормотал он, расчесывая ноги.

— Хороший вопрос, но я бы предпочёл получить на него ответ от тебя, — заметил я, задумчиво глядя на пустую бутылку. — Помню только, что мы каким-то образом умудрились сжечь медпункт, починить "Волгу" и, кажется, связать Виолу.

— Чего? — он прекратил чесаться и посмотрел на меня с выражением крайнего недоумения. — Как мы починили "Волгу"? Я ведь пробовал это сотню раз и ничего не выходило!

— За двести циклов я освоил её ремонт как искусство, — хмыкнул я. — Вот только зачем мы это сделали, если она никуда нас не вывезет?

Мой собеседник лишь пожал плечами, продолжая бороться с зудом.

— Да чёрт его знает. Пьяному любые гениальные идеи в голову приходят, — пробормотал он.

Я же вновь обратил внимание на бутылку, которая покачивалась из стороны в сторону. Один взгляд на мой ботинок, лишившийся шнурка, раскрыл тайну её крепления.

Абсурдность ситуации подчеркнул вопрос Семёна.

— Слушай, зачем мы яблоню с верха до низу обчистили?

— Самому бы знать, — признался я.

Этот вопрос не давал покоя и мне. После того как я отвязал шнурок от яблони, я почувствовал сильную сухость во рту. Кроме этого головная боль снова дала о себе знать.

— Думаю, нам стоит перекусить, — сказал я, и урчание желудка подтвердило мои слова. — Я направляюсь в столовую.

— А я лучше пойду в баню, — заявил Семён, почесав обожжённую ногу. — Этот зуд меня доконает.

Мы распрощались. Сил на быстрое перемещение не было, поэтому пришлось идти пешком. Лесной участок пути я преодолел без происшествий. Но стоило мне выйти на площадь, как я заметил следы нашей ночной деятельности. Голова памятника Генде была сломана, очки сбиты, а сам он выглядел обугленным. Воспоминания о горящем памятнике всплыли в сознании, вызвав приступ неловкости. Постояв немного, я направился в столовую.

По пути встречали пионеры, они не обращали на меня никакого внимания. В принципе, как обычно. У самой столовой я встретил Ольгу Дмитриевну, в ней читалось волнение. Она ходила из стороны в сторону вдоль столовой отчитывая каждого пионера. Первому досталось Шурику, за что она его ругала я так и не понял, после это была Алиса. Ольга ругала её за неподобающий вид для пионера.

Всё это меня смутило. Вместо того чтобы искать виновника событий она отчитывает пионеров за обыденные вещи. Не уж то мы с Семёном перестарались, и теперь вожатая сошла с ума. Но тут я заметил то, что заставило сомневаться в своей адекватности даже меня. Волга! Она стояла рядом с столовой!

Планы на столовую были выкинуты в мусорку. Вместо этого я побежал к медпункту. Оказавшись около него я ещё больше усомнился в самом себе. Вместо сгоревшего здания стоял целехонький медпункт, а запаха гари и подавно не было.

Чем больше пытался это понять, тем больше не понимал. Отстроить здание за пол часа они бы не успели, как не пытайся это нереально. Как чёрт это, вообще, возможно? Я принялся искать сигареты, но их не было. Головная боль не давала покоя, мысли путались, а я стоял как истукан и ничего не понимал.

Я подумал, что раз он целы, то там могут быть и таблетки. А Виолла, скорее всего не будет помнить об вчерашнем. Это было только предположение, поэтому я решил действовать осторожно.

По началу я постучался.

— Войдите, — сказала Виола.

Пока всё по обыденному, в её речи не было отклонений.

Я открыл дверь и вошёл.

— Здравствуйте, — я попытался выглядеть как можно естественнее, делая вид, что ничего необычного не произошло. — У вас найдётся что-то от головной боли?

Виола подняла на меня взгляд из-за своего стола. Её лицо было спокойным, как будто никаких событий прошлой ночи и не было.

— Здравствуй… пионер, — она улыбнулась, — Конечно, подождите минуту, — она встала, направившись к шкафчику с медикаментами.

Я внимательно изучал её движения, пытаясь уловить хоть какие-то намёки на необычность, но ничего подозрительного в её поведении не замечал. Казалось, будто события, в которых она участвовала, были лишь моим сном.

— Вот, возми — Она протянула мне таблетку и стакан воды.

— Спасибо, — я взял лекарства, стараясь скрыть дрожь в руке. — Вы сегодня как будто отлично выглядите.

— Благодарю, — она слегка улыбнулась, — А ты что-то неважно выглядишь. Нехватка сна или... очередные приключения?

— Можно и так сказать, — ответил я.

— Что за одежда… пионер? — Виолла указала на кожаную куртку, и мои весьма потрепанные джинсы.

Её вопрос застал меня врасплох. В памяти стрельнула сцена, где я в попыхах надеваю всё это, чтобы напугать Ольгу.

— Да, я только к вам приехал, вот переодеться и не успел, — почесал я голову думая над ответом.

Нужно бы перевести разговор на что-то другое, да и узнать помнит ли она о вчерашнем. Потому я задал вопрос.

— А вы вчера не слышали ничего странного? Никаких звуков, криков, ну, или там пожара?

Виола посмотрела на меня с явным любопытством, но ничего не сказала. Она только слегка наклонила голову, словно обдумывая ранее сказаные мной слова.

— Пожара? Пионер… ты себя точно хорошо чувствуешь? Может, тебе стоит отдохнуть? — произнесла она, делая акцент на последнем слове.

Я почувствовал, как у меня зачесались ладони — признак нарастающего раздражения.

— Возможно, вы правы, — нехотя признал я, чувствуя, что давление вопросов может сыграть против меня. — Надо действительно отдохнуть.

— Отлично… пионер, — сказала она протягивая слово “пионер”— думаю мне стоит тебя проверить.

— Эм… нет спасибо, я себя уже лучше чувствую, — отказался я от её предложения, — я лучше пойду.

Попрощавшись с медсестрой я вышел из здания. После чего завернул за угол и сел на траву.

Медсестра ведёт себя обыденно, вчерашнего не помнит. Медпункт, как феникс, восстал из пепла, а Волга вернулась на место. Либо я вчера напичкался таблетками в медпункте, либо тут дело в лагере. Моё самочувствие указывало, что скорее дело в лагере, нежели во мне.

Встав с травы я решил потрогать медпункт, чтобы ещё раз убедиться в том, что я не в бреду. Ладонь упёрлась в деревянную стену, я провёл рукой в сторону, стена была чуть рыхлая. Это всё доказывало, что медпункт не является миражом, или моей больной фантазий. Я бы так и стоял на этом месте, если бы меня не окликнул Семён.

— Чё это за херня? — Спросил он, трогая стену медпункта, — его же здесь не должно быть!

— Я заходил во внутрь. Виола ведёт себя, совершенно, обычно! — я взялся за голову, — к такому я явно не готов.

Семён был не в лучшем состоянии. По нему было видно, что он до сих пор не отошёл от вчерашнего, кроме того то, что происходит сейчас явно повлияло на него не в лучшую сторону. Было видно, что до нервного срыва что ему, что мне осталось не так уж и долго.

— Я есть, хватит с меня этого, — сказал Семён и направился в столовую.

— Согласен

Мы решили забить на это дело, по крайней мере до того момента, пока не поедим.

В саму столовую мы вошли без приключений, если не считать ещё одну странность. По пути я заметил, что памятник Генды тоже был в отличном состоянии, что указывало на полное восстановление лагеря.

Столовая была полностью пустая. Время обеда уже давно подошло к концу, но я был бы не я, если бы остался голодным. Я уже собирался идти на кухню, но меня опередил Семён.

— Тут кто-то есть? — обращаясь в сторону кухни сказал он.

Из-за двери вышла женщина в поварской одежде.

— Да, ребятки, что хотели? — милым голосом сказала женщина.

— Мы с другом были очень заняты, Ольга Дмитриевна попросила ей помочь. Из-за чего мы не успели на обед. У вас что-то осталось?

Женщина посмотрела в кастрюлю, после чего на нас.

— Какие молодцы. У меня ещё осталось немного, сейчас вам наложу, — она быстрыми движениями наполнила две тарелки пюрешкой, после чего положила и по котлете, — только в следующий раз, старайтесь не опаздывать.

— Спасибо, — сказал Семён и взял свою тарелку.

Мы сели за первый попавшийся стол.

— Я бы просто ворвался на кухню и забрал бы еду себе, — сказал я.

— Мы вчера всё опустошили, забыл что ли?, – указал на факт он.

— Лагерь обновился, а это значит и еда, — тут я понял одну вещь, — где ты взял вторую бутылки “Столичной”?

Он чуть подумал, после чего развёл плечами.

— Не помню.

— Вот тебе и на, — сказал я, — а ведь, если хорошо подумать, то и бутылка “Столичной” должна была восстановиться.

— Возможно, — Семён доел свою порцию, — хочешь продолжить вчерашнее?

— Почему бы и нет, — я отодвинул тарелку, — только на этот раз по нормальному.

Мы вышли из столовой, после чего я решил проверить Волгу. Она была полностью пустая, ехать тоже не могла. Как не посмотри, а лагерь и правду вернулся в первоначальное состояние. Уверен и яблоня полна яблок, вот зуб даю, так оно и есть.

Всё это время, пока я осматривал Волгу, Семён сидел на лафке и смотрел куда-то в лес. Было видно, что он впал в транс, или очень глубоко ушёл в размышление. Он откуда-то достал сигареты.

— Че за? — я стоял в недоумении от происходящего.

— Чему ты удивляешься, раз появился медпункт, то и сигареты появится могут, — указал он на пропущенный мною факт.

— И правда, — я достал пачку из кармана, — наверное твой лагерь отличается от моего.

— Такое в первый раз, — он затянулся, — это не обычное дело для этого места.

— Возможно мы что-то вчера сделали, — я зажёг сигарету, — только что?

— Не знаю, — пионер пожал плечами.

Дальше мы молча сидели на скамейке. Вожатой или пионеров не было, это означало, что ругать за курение в общественном месте нас никто не станет. Поэтому мы делали это со спокойной душой.

Хотя если честно, мне уже и на это пофиг. Как я говорил, не важно что произойдет, если этот лагерь станет прежним, и каждый забудет о том, что здесь было.

Глава 14

Мы с Семёном решили исследовать произошедшее с лагерем. Первым делом, мы решили повторить те же самые действия. Мы дождались вечера, после чего пошли на пляж, там мы чуть постояли эмитируя вчерашний разговор, потом прошли мимо памятника, зашли в столовую.

В столовой всё было точно так же, мы достали бутылку “Столичной”. Спустя время от неё почти ничего не осталось. К сожалению, мы были глупы и не учли важного момента. В пьяном состоянии тяжело искать ответы. Но при этом мы не напились в дрова как вчера.

Как два волчка мы вышли из столовой. Первым что предстояло сделать это сбить товарищу Генде его окуляры и немного поджарить. Молоток был взят у товарищей радиолюбителей. А вот бензин мы достали из кладовой, которая находится на отшибе лагеря.

Делали мы всё это как волчки, пару раз я спотыкался об свои ноги, но это не главное. Так как было важно, что мы могли понимать, что происходит. По крайней мере, в отношении самого себя я могу быть уверенным. В каком состоянии Семён, я так сам до конца не понимал.

Когда приготовления были готовы, мы приступили к делу. Я залез на памятник, сбил с него очки. После чего Семён облил его бензином. Через пару секунд вспыхнуло пламя, охватившее памятник. Горел он недолго, камень как ни как.

После этого мы пошли пугать Ольгу. Переодеваться на этот раз мне не нужно, одежда уже была на мне надета. Это довольно странно, что одежда не обновилась вместе с лагерем. Хотя, если посмотреть на это внимательнее, то комплект одежды лежал в кладовке мастерской, я это заметил в тот момент, когда ходил за молотком.

— Семён, как самочувствие? — решил я спросить у товарища по делу.

— Более менее, — ответил пионер, — главное не ложиться спать, тогда всё будет нормально.

Обменявшись мыслями о происходящем мы продолжили своё дело. Семён направился в домик вожатой, я в своё же время пошёл к окну. Мы повторяли всё, что делали вчера, в следствии чего Ольга вырубилась от испуга.

Опьянение начало по чуть-чуть сходить. Следующим, что мы должны были сделать, так это собрать яблоки в мешок. Мы пошли в кладовую, там был найден мешок. После чего требовалось дойти до поляны с яблоней.

Мы направились в лес. По пути было слышно пение птиц, высоко в небе был месяц… Тут я словил чувство дежавю, так как пения птиц на самом деле не было.

— Ты слышишь? — Спросил я у Семёна?

— О чём ты? — Семён прислушался к звукам, — тихо, вроде бы ничего необычного.

— Вот именно, что тихо. Обычно в этом лесу птицы не замолкают. Точнее звуки птиц, самих их-то нет, — я прислушался внимательнее, — обычно когда это происходит появляется Семён. Твоя копия, как ты уже понял, — я почесал затылок, — правда ты первый с кем я заговорил.

Хорошо осмотрев всю местность мы не смогли найти причину этого затишья. Звуков птиц так и не было, по этой причине я решил не расслабляться и продолжить план. Яблоки медленно начали наполнять мешок, спустя час мы оборвали всю яблоню. Она была не большой, поэтому это не заняло много времени.

Мешок стоял около яблони. За это время мы начали трезветь, а это значило, что пора Семёну найти вторую бутылку.

— Давай, тащи вторую бутыль, — попросил я Семёна.

— Ты думаешь я помню, откуда я её взял, — он посмотрел на меня многозначно. После чего дополнил, — Самому бы понять откуда она у меня появилась. Вот же, не помню хоть убей.

— Дело дрянь.

Мы начали отклоняться от нашего плана. Была необходима вторая бутылка “Столичной”. А если её не будет, то лагерь может и не отреагировать на наши действия. Пришлось думать, что делать. Перерыв в памяти все возможные варианты, я понял что мы приехали. Вторую бутылку найти, не представляется возможным.

— Думаю, придётся продолжать на этот раз без “Столичной”, — я грустно вздохнул.

— Согласен, может это незначительный фактор. И, возможно, от него ничего не зависит, — согласился со мной Семён.

Меня всё ещё напрягало отсутствие щебетание птиц. Но, делать было нечего мы направились в лагерь, чтобы занятся волгой. Шли мы по лесу предельно осторожно, и медленно. Причиной этому был мешок, набитый под завязку яблоками. Самая абсурдная часть, которую мы делали за вчерашний день. Я долго гадал, кому из нас могла прийти эта идея. Единственное, что могло прийти в голову, так это любовь хвостатой к этому фрукту. Вполне возможно, что я хотел таким образом её задобрить, правда я не представляю как я смог бы перенести столько яблок назад в свой лагерь, если перенос самого себя является чем-то нереальным.

Когда мы были близки к выхода из леса перед нами появилась она. Лена. Она стояла посередине тропинки и как-то странно смотрела в нашу сторону. Первым, кто её заметил был Семён. Я же был глубоко утянут в размышления о грузе, который мы так усердно собрали.

— Лена, что ты тут забыла? — Спросил Семён у пионерки.

Она в свою очередь не реагировала на его вопрос. Казалось, что она находилась в неком трансе. В ней чувствовалась какая-то странность, будто это, вообще, и не Лена. Девушка качалась из стороны в сторону, в какой-то момент на её лице медленно начала появляться улыбка.

Мне стало как-то не по себе. Я не мог сказать, что здесь не так, но чувство опасности прямо кричало, чтобы я сматывался от неё подальше.

— Лена, алё. Может что-то скажешь? — Семён снова попытался достучаться до Лены.

— С ней, что-то не так, — я отпустил мешок, — я не знаю откуда, но я прям жопой чувствую, что нужно как можно быстрее делать ноги.

Пока я говорил Лена медленно повернула свою голову. Она посмотрела мне в глаза, отчего по спине пробежали мурашки. Я очень внимательно уставился на неё, из-за чего смог увидеть сквозь ночь, чуть мелькающий ножик в её руках. Тут то и сложилась картина.

— Семён, живо в бункер! — ошеломленно прокричал я.

После я быстро схватил его за руку, и попытался перенести нас в бункер. Было четно. Я никак не мог переместить нас в нужное мне место. Пришлось бежать.

Перед глазами была тьма, иногда проглядывались ветки, которые норовили попасть в лицо, но зная каждую из них я спокойно уворачивался. Семён не отставал, наоборот, он был быстрее. Я бежал как только мог, зная что если остановлюсь хоть на секунду, то буду отправлен на тот свет. Мне этого не хотелось, ой как не хотелось. В какой-то момент, я начал сильно уставать, ноги были почти ватные, а сердце так и нравилось выпрыгнуть из груди.

Но нам с Семёном повезло. Добежать до старого корпуса у нас получилось. Нам не помешали ни тьма, не обильное количество коряг выпирающих то тут и там.

Я быстро осмотрелся, Лены было не видно. Но я чувствовал, что она была где-то рядом. Уверен Семён чувствовал это также. Мы не мешкали, поэтому люк в полу был чуть-ли не подброшен. После него, мы бежали по тёмному участку бункера, пока перед нами не предстала дверь. Её мы открыли быстро. Мы быстро забежали во внутрь, а потом заперли дверь изнутри.

Дыхание было полностью сбито, я хватал застывший во времени воздух бункера, пытаясь наполнить лёгкие кислородом. Ноги ломило от боли, пришлось плюхнуться на пол, так как держать меня они уже не могли. У Семёна было не лучше, он лежал на полу и тяжело дышал.

— У неё был нож, — хватая воздух проговорил я, — если бы мы не смылись, то она бы отправила нас на тот свет.

— Славу богу мы от неё оторвались, — Семён облокотился на кровать, — впервые столько событий за столько короткий промежуток времени.

— У тебя лагерь, какой-то, аномальный. Я не знаю что за фигня, но у меня в тысячи раз спокойнее, — уже отдышавшись сказал я Семёну.

— До тебя всё было в порядке, — он улыбнулся, — зато теперь хотя бы я не вешаюсь от скуки.

Он сказал это буквально, так как с его рассказов у него и такое было. Или это просто пьяные бредни. Кто знает, что на самом деле.

В течении пяти минут я активно восстанавливал дыхание, после чего забрал фомку валяющиеся на полу.

— Ты говорил, что если умрёшь, то очнёшься в автобусе, — грустно я глядел на одну из дверей, — надеюсь ты не врал.

— Не врал, так и есть. Но поверь, умирать это не то, что ты хотел бы почувствовать на себе. — Семён лёг на кровать, — это место всё опаснее и опаснее.

— Надеюсь, что для меня это тоже работает, — полной уверенности у меня не было, поэтому я относился к этому, весьма, скептически.

Я перебрался на стул, находится на холодном бетонном полу было бы не самой лучшей идеей.

— Какой сейчас день смены? — Спросил я Семёна.

— Должен быть третий, — он задумался, — но если учитывать недавние события, то скорее всего второй. Я точно не уверен.

За дверью послышалось всхлипы, а после и глухой стук в дверь. Мы с Семёном переглянулись, явно понимая, что если бы не успели, то это нечто отправило бы нас на тот свет. Стук в дверь начал усиливаться. Кто-то неистово пытался пробраться в нашу цитадель, но к счастью дверь была из стали. Так что беспокоится было не о чем.

Стуки прекратились. Только после этого я вспомнил о том, что надо дышать. Сделав глубокий вдох, я начал попытки сбить стресс. Первым делом я достал сигареты, после облокотился на спинку стула.

— Ну нахер! — Удивлению не было предела, — надо сваливать отсюда.

В очерёдный раз я попытался переместиться. Это было невозможно, будто всё чему я научился было шуткой.

— Это единственное безопасное место, — напомнил мне Семён, — по крайней мере до того момента, как у нас не кончится еда. Точнее еды то у нас нет, а значит пока не начнём умирать с голоду.

— Не спасибо, думаю я смогу посидеть парочку дней без еды, — я затушил сигарету, — буду ждать начало нового цикла.

Так мы и поступили. Первый день мы провели спокойно, обговорили всё что знали о лагере. Я попытался объяснить Семёну принцип перемещения, после чего начали размышлять о его копиях. Второй день был, тоже, приемлемый. Желание поесть было дикое, но не критичное. Была более важная проблема, а именно жажда. Человек навряд ли сможет продержаться без воды неделю, без еды это ещё можно, без воды нет.

Когда наступил третий день, я уже не мог терпеть. Был готов выпрыгнуть с фомкой и отправить Лену куда подальше, Семёну было не лучше.

— Знаешь, я думаю что я попробую отбиться, — сказал он, — в любом случае мы обладаем бессмертием, а сидеть тут у меня уже нет сил.

— Честно, насчёт себя я не до конца уверен, — по телу пробежала дрожь, — возможно, только ты способен на это.

Он взял фомку.

— Будь что будет, эта жажда меня уже доканала, — Семён пошёл к двери.

— Стой, дай минутку чтобы собраться с мыслями, — окликнул я пионера.

От нескольких глубоких вдохов и выдохов мне стало лучше. Я взял огнетушитель.

— Находим воду и сразу же сюда, — сказал я.

— Согласен, — Семён тоже был не в восторге от предстоящего, поэтому он закрыл глаза и долго стоял на месте. Было видно, что он пытался собраться. После чего он сказал следующие.

— Возможно ты и прав, и жизнь у тебя одна. Поэтому пытайся держаться позади, мне уже не привыкать отправляться на следующий цикл раньше времени.

— Окей, но не думай, что ты один, — я похлопал по огнетушителю, — этим можно хорошо вмазать, так что помогу чем смогу.

Мы в последний раз переглянулись, после чего Семён пошёл открывать дверь. Дверь открылась с характерным скрипом. Мы собирались выйти из бункера со стороны старого лагеря, так как если мы бы выбрали другой путь, то пришлось бы снимать дверь с петель. А это бы означало, что наше убежище перестало бы быть таковым.

За дверью была тьма, фонариков у нас не было, поэтому двигаться нам предстояло на ощупь. Но прежде чем мы успели сделать хотя бы шаг из тьмы вылетела женская фигура. В два шага она сократило расстояние более чем десять метров. Семён не успел, даже, среагировать прежде чем Лена воткнула в него нож.

Я остолбенел, тело перестало меня слушаться. От увиденного, я хотел было кричать, но я не мог. За одно мгновение Лена успела нанести множество травм Семёну, одно из них было фатальным. Нож прошёл ровно по сонной артерии, от чего ближайшее пространство забрызгало кровью.

Лена замерла на долю секунды, этого мне хватило, чтобы полностью её рассмотреть. Она была в чёрной майке, в её правой руке располагался кухонный нож. Но то от чего меня бросало в дрожь являлось её перекошенное лицо. Глаза, что на нём располагались, были наполнены тьмой, кровь стекала с её губ, а гримаса выражала сильный экстаз. Она смеялась!

Она смотрела в мои глаза, и смеялась. Этот смех поглотил весь мой разум, руки начали ходить ходуном, чуть ли не выпуская огнетушитель. Нечто перестало улыбаться, после чего медленно направилось в мою сторону. Я в свою очередь попятился назад, в какой-то момент я оказался в углу. Путей для побега не было, я был зажат. Лена остановилась, после чего покрутила нож в руках. Секунда, и нож уже торчит между рёбер.

Эта сучка его метнула! Ноги подкосились, а картинка реальности резко сменилась тьмой.

Глава 15

Моё сознание окутывала тьма. Было ощущение лёгкости, будто моё тело растворилось в окружающей действительности. В какой-то момент я понял, что ничего не чувствую, кроме всеобъемлющего спокойствия. Разум поддался этому чувству, он был полностью им охвачен. Меня ничего не волновало, ни будущие, ни настоящие или же прошлое. Мне было полностью все равно. В какой-то момент я перестал чувствовать и это, разум начал распадаться на крупицы, а воспоминания исчезать. Ничего не осталось, пространство заполнилось пустотой, а от моего восприятия ничего не осталось…

В какой-то момент меня накрыла волна эмоций. Я чувствовал всё, что только когда либо испытывал: страх, сомнения, радость, грусть, любовь, отчаяние. Это всё переполняло меня. После чего всё охватил белый свет, который вырвал меня из этого мира.

Медленно открылись глаза, открывая перед собой столь знакомый салон икаруса. Но понять это я смог не сразу, до этого какое-то время я смотрел сквозь настоящую действительность. Мне потребовалось какое-то время, чтобы я смог прийти в себя.

Когда мой мозг, окончательно смог осознать, что он видит. Я впал в панику. Осознание того, что я был какое-то время мёртв перевернуло всё моё мировоззрение. Я искренне не понимал где я только что находился, чувства которые я там испытывал наводили на меня панику. Мне стало до безумия страшно, со лба начал сходить холодный пот, я ускорено дышал. С каждым вздохом паника нарастала, по всему телу пробежала дрожь, я начал осматриваться. Всё казалось нереальным, глаза метались то на салон автобуса, то на виды за окном. Я попытался встать с кресла, но ноги не слушались. Паника охватила абсолютно всё.

Приложив все свои силы, я смог подняться. Каждый шаг по салону давался мне с трудом, но я смог это сделать. Кое как взял сигареты, после чего вывалился из автобуса. Приземление было не из простых, отбил спину. Боль перекрыла паническую атаку. Это позволило мне прийти в себя.

Я лежал на траве, спина адски болела. Но я был рад тому, что я жив. Ощупав грудную клетку в области ранения, пришло осознание, что нож уже в ней не было. Паника перемешивалась с болью, но чудом я мог сохранять самообладание.

Из-за ворот вышла Славя. По обыденному она поприветствовала меня, после чего начала что-то говорить. Но мне было не до неё. Меня волновал вопрос, что это было за существо, которое отправило меня на новый виток. Это нечто похожее на Лену, но Леной не являющиеся. Что-то, что внушает ужас, и заставляет впадать в отчаяние.

Славя продолжала о чём-то говорить, но увидев мой отрешённый вид решила уйти. Возможно она уже успела всё объяснить, а может ей надоело разговаривать со мной, этого я не знал. Паника полностью ушла, а за ней и боль.

Тело полность начало меня слушаться, поэтому я смог встать. Автобуса уже не было, его пропажу я, даже, не заметил. И пофиг, он всё равно был без надобности. Тут более важные вопросы, что мне делать? Как попасть к Семёну я не знал, это произошло случайно. Не факт, что снова получится попасть именно к этому Семёну. Ладно, это пол беды. Что делать со знанием, что лагерь может обращать к нулю мои действия, так ещё и отправлять на моё устранение Лену. Является ли это сбоем или же так задумано, к сожалению я не знаю.

Радовало одно, я был жив. Слова Семёна о бессмертии были правдивыми. Только то как это делается он мне не говорил, а чувства, которые я испытал были нечто ужасным… Надеюсь мне больше не придётся через это проходить, иначе я сойду с ума!

Мыслей было много, и всё это стоило обдумать. Но почему-то я не хотел продолжать всем этим заниматься. Кроме того, в моей голове появилось то, на что я отвечать не хотел. Но если задуматься, то я мог умереть в реальности. Раз я умер тут, то могу ли я вернуться назад, или же я умер и уже в этом месте мне и оставаться.

Я решил, что стоило бы пройтись по лагерю, развеяться и перестать загоняться. Так я и сделал. Планов у меня особо не было, а потренироваться в перемещении я могу и в будущем. Времени всё равно много.

Лагерь был обычным, события были всё те же, но я настолько к этому привык, что смущаться или ругаться по этому поводу уже не хотелось. Но вот как только я увидел Лену, не то что ругаться хотелось. Я был готов делать ноги, но пришло осознание, что Лена в моём лагере не машина смерти, которая за доли секунды отправит на новый виток, это просто обычная девушка, со своими обычными проблемами.

Но страх оставался где-то на подсознании, поэтому я решил обойти её стороною. Таким образом я пришёл на площадь. В этот момент она была полностью пустая, пионеры играли в футбол, кто-то купался в речке, а Славя была полность занята. Но находится в этом месте было скучно, поэтому я решил пойти куда-то в другое место. Этим местом оказался музыкальный кружок, точнее дерево рядом с ним.

Что это за дерево я не знал, но ствол дерева был довольно толстым, что позволило мне на него облокотиться. Если и искать тихое место в этом лагере, то это здесь. Обычно пионеры не любят заходить в муз. кружок, единственным его обитателем является Мику. Её пение было прекрасным, а то как она играет на музыкальных инструментах можно назвать одним словом “чудо”.

Сидя под деревом я набирался спокойствия, которого в последние время мне так не хватало. Внутрь здания заходить я не хотел, так как это самое спокойствие было бы разрушено той, кто его создаёт. Мику не способна нормально общаться, точнее сказать делает она это уж слишком быстро. Маленькая деталь, но очень неприятная. Думаю не будь этого, то это дерево было бы редким местом, которое я навещал. Вместо этого я бы просто заходил вовнутрь, но реальность тяжёлая штука.

По чуть-чуть я начал засыпать, Мику что-то играло на пианино, сама мелодия была довольно спокойной, отчего начала наступать сонливость. В тот момент, когда я почти уснул послышался шорох, он доносился из кустов в пяти метрах от меня. Эти шорохи полностью вытащили меня из спокойного состояния, как оказалось зря. Это была Юля, она помахала рукой зазывая меня к себе.

Делать было нечего, медленно поднявшись с столь уютного места, отправился к хвостатой. Она увела меня дальше в лес, там было тихо, а самое главное безлюдно. Так как местные обитател лагеря с опаской относились к Юле, нам приходилось общаться в столь тихих местах.

— Ты куда пропал? — поинтересовалась она.

— Переместился в другой лагерь, — я присел на близлежащий пень, — это произошло случайно, поэтому, даже, не знаю что сказать.

— Понятно, — она чуть грустно сказала, — у меня у самой это плохо получается.

— А ты что делала пока меня не было? — поинтересовался уже я.

— Спала, читала книгу, а ещё искала тебя. Мне показалось, что ты смог выбраться, только без меня, — было видно, что это было для неё неприятно.

— Я обещал что выберемся вместе, значит так и будет…

— Обещания три года ждут, а на четвертый забывают, — перебив меня сказала она.

— У тебя не разу год не проходил, только семь дней, а значит можно ждать вечно, — я достал сигарету, — раз обещал, то слово своё сдержу. Тебе нечего беспокоится.

— Надеюсь, то что ты говоришь не просто пустой звук, — увидев как я достал сигареты она отошла в сторону, — ладно, я пойму если ты забудешь.

Не прошло и пол часа, а она уже начинает раздражать. Что за девушка такая? Ах, в любом случае она хотя бы настоящяя, не то что все в округе.

— Думаю мои шансы выбраться стали намного больше, и всё это благодаря моей так называемой пропаже, — я затянулся сигаретой, — Слушай внимательно, думаю эта информация будет и для тебя важной.

Девушка уселась на траву и начала внимательно меня слушать.

— Так вот, в другом лагере я встретил Семёна. С ним мы довольно быстро нашли общий язык, после чего напились, — услышав это Юля закатила глаза, — но не это главное. На следующее утро после всего что мы наворотили произошло нечто, что сильно меня смутило. Лагерь смог восстановить всё то, что мы в нём натворили.

— И чего вы такого натворили? — спросила девушка.

— Мы сожгли медпункт, починили волгу, и обобрали дерево от яблок, — девушка странно на меня посмотрела, — ну ещё Виолу связали.

— Интересные способы у тебя отдохнуть, особенно та часть где ты собираешь яблоки, — она покрутила пальцем у виска, — не уж то голова не работает, зачем тебе мешок яблок? Ты штук десять за всю смену не съедаешь, а тут не то что десять, а несколько сотен.

— Думаешь я сам понимаю. Надо будет тебя напоить, посмотрим что ты будешь делать.

В моей голове всплыл образ пьяной Юли, но я попытался, как можно быстрее избавиться от него.

— Ладно тебе, думаешь за столько времени я не пила? — По ней было видно, что она врёт.

— Да-да-да, — хотелось закончить разговор как можно быстрее, — так вот, после этого всего лагерь вернулся в первоначальное состояние. Кагда мы это поняли, нам стало любопытно, поэтому мы решили повторить все свои действия. В результате чего на нас напала Лена.

— Не уж то пьяным к ней полез? — на лице Юли появилась улыбка.

— Куда хуже, мы с Семёном направлялись в лагерь. Пока мы шли было странное ощущение, что за нами наблюдают, потом мы поняли, что это была Лена.

В голове всплыл предсмертный образ девушки, и тут я понял одну странную вещь.

— Постой ка, — я посмотрел на Юлю, — тут что-то не так.

— Эм? — Юля не понимала моего замешательства.

— В тот момент, когда я встретил Лену в лесу, она была в пионерской форме, и вроде бы у неё было что-то с лицом, — я замолк, а после чего продолжил, — а в бункере она была в чёрной майке.

— Хочешь сказать их было двое? — Юля сделала вывод раньше меня.

— Либо так и есть, или она переоделась пока ждала нас три дня в бункере. Но мне, кажется, что их было двое. Они уж сильно друг на друга были не похожи.

— Как же мне повезло, что при своих перемещениях я с таким не сталкивалась, — Юля откуда-то достало яблоко, — а что было дальше?

— Меня убили, и я очнулся тут, — яблоко выпала из её рук.

— Стоп, как это убили, ты же живой. С кем тогда я говорю?

— Семён объяснил, что в этом месте умереть не возможно. Вместо этого ты отправляешься в начало смены.

— Вот это да, — она задумалась, — я видела как ты выпал из автобуса, что это было?

Рассказывать о том, что это была паническая атака желания не было.

— Споткнулся, — соврал я, — слишком сильно задумался, вот так и получилось.

Юля поджала ноги к себе, и положила голову на свои коленки.

— Умер значит, — сказала она задумчиво, — получается умереть нельзя.

— Раз я могу говорить с тобой, то так и есть, — я задумался. — Я всегда появляюсь в автобусе, тебя же я там не вижу. А где начинается твоя смена?

— В лесу, — Юля осмотрела место где мы находились, — а точнее в этом месте.

— Вот значит как, а я всё понять не мог.

Юля перестала задавать вопросы, после чего приняла задумчивый вид. О чём она думала я понять не мог, кто знает о чём могут думать кошки, точнее кошко-девочки. Может о своём, о кошачьем. Хотя, не разу не замечал за ней кошачьих повадок. В своей сути она больше человек, чем кошка.

Какое-то время я наблюдал за девушкой, прежде чем не ушёл в свои мысли. Всё это время Юля сидела не подвижно, но в какой-то момент она зевнула.

— Спать охото, — с некой усталостью сказала Юля.

— Странная ты, спишь вечно, — я облокотился голову на руку, — не надоело?

— Между прочим, — она выставила перед собой руку, с вытянутым пальцем, — пока я тебя искала потратила много сил. Думаю я заслужила.

— Спорить не буду, — я встал с пня, — опять к себе пойдёшь?

— Угадал.

Она встала с травы и направилась в лес, прежде чем уйти она попрощалась.

— Увидимся вечером.

Я остался один, наедине со своими мыслями. Хотелось проследить за Юлей, но я понимал, что, даже, если я буду предельно аккуратен, то это не получится. Рано или поздно она сама покажет своё логово. Вместо всего этого я решил отправиться слушать музыку, благодаря которой я ещё не сошёл с ума.

Глава 16

После моей первой смерти прошло так много времени, что я потерял счёт дням. Кажется, я был близок к пятитысячной смене. За это время произошло множество событий, которые полностью изменили меня. Всё началось с исчезновения Юли. Она пропала через день после моей первой смерти от Лены. Сначала я не придавал этому значения, так как уже привык к её странностям и периодическим исчезновениям.

Однако Юля не появилась ни на следующей смене, ни на последующих. Этот факт выбил меня из колеи, и я ушёл в полную апатию. Я перерыл весь лагерь, но не нашёл даже намёка на её существование. В какой-то момент я начал думать, что она была плодом моего воображения, но если бы это было так, я бы не мог верить всему, что происходит в этом мире.

Апатия полностью сковала моё существование. Следующим ключевым фактом стало получение информации о том, что компьютер в подземном архиве был полностью неремонтопригоден, а на бункерном оборудовании не было никакой информации. Надежды на получение какой-либо информации полностью угасли.

Я прочёл все книги из библиотеки, каждую и не раз. Но нужной информации там не было, и это оказалось бессмысленной затеей.

После осознания этого факта я пролежал целую смену в автобусе, меня ничего не волновало — ни голод, ни жажда. Меня отнесли в медпункт и пичкали чем-то, но меня это не волновало. Меня ничего не волновало.

Пришлось взять себя в руки, так как продолжение самобичевания не привело бы к чему-то хорошему. Я продолжил осваивать всё, что только можно в этом месте. Первым делом я продолжил заниматься электроникой в кружках. С Электроником и Шуриком мы потратили не одну смену, чтобы заставить работать робота, которого они собирали. Как оказалось, это было невозможно. Хотя заставить работать отдельные детали у нас получалось, для других требовались детали, которых в этом лагере не было. Я даже пытался создать их сам, но это было невозможно в рамках семи дней.

Осознав, что собрать робота я не смогу, пришлось переключиться на что-то другое. Я ломал всё, чтобы потом починить. В процессе мне пришла интересная идея: а что будет, если в начале смены я полностью разберу автобус? В салоне автобуса я нашёл немного инструментов, благодаря которым можно было разобрать отдельные части автобуса. Но как оказалось, этой груде железа не важно, в каком состоянии она находится — она в любом случае исчезнет, как только я от неё уйду или начнётся новая смена.

После того как я освоил электронику, механику, ремонт и ещё несколько навыков, которые можно получить в здании кружков, я отправился в музыкальный клуб. Но перед этим я провёл серию экспериментов со сном.

Для начала я решил не ложиться спать под конец смены. Мне нужно было узнать, насколько я могу продлить смену. Первая попытка оказалась неудачной — меня вырубила некая сила. На второй я попробовал накачаться кофе из столовой, но и этого оказалось недостаточно. Из безопасных методов я перешёл на те, которые могли отправить меня раньше времени на следующий цикл. Идея была следующей: напиться кофе, найти таблетки с кофеином в аптеке и быть под адреналином. Таблетки с кофеином в аптеке были, к сожалению, других стимуляторов там не оказалось.

Но прежде чем сделать бурный коктейль, я подготовил дополнительные меры. Положив несколько предметов в рюкзак, я принялся за дело.

Выпив гремучую смесь, которая сразу ударила по голове, я принялся за свой план. Для начала угнал автобус под конец смены и мчался на полной скорости по дороге, иногда пытаясь совершать опасные маневры, резко крутил руль из стороны в сторону. Ехал по полю и всё в этом духе. В какой-то момент меня начало клонить в сон.

Остановив автобус, я принялся бежать. Я пытался делать максимально хаотичные вещи, и это давало некий результат. Сонливость уходила. Через пять минут я уже бежал по лесу, было темно, но я не сбавлял темп, мне не было важно, что со мной произойдет, главным было только одно — продержаться как можно дольше.

На улице была полная ночь, луны почти не было. Из-за этого освещение в лесу было не то чтобы хорошим, я почти ничего не видел. Долго это не могло продолжаться, каждая мышца в теле была перегружена, а дышать было невозможно. Я остановился от сильной боли в боку, было невыносимо. Но я был рад, сонливость ушла!

Сделав пару шагов, начало двоиться в глазах, я начал терять сознание. Но меня это не устраивало, пришлось идти на серьёзные меры. Найдя в кармане вилку, которая чудом не вывалилась за время моего бега, я начал готовиться к предстоящему.

Секунда — и она торчит в моей ноге, было очень больно. Но я снова смог убрать сонливость. Но времени на радость не было, нога болела адски. Жертвуя одним, страдает другое, и в данный момент требовалось обработать ногу. К этому я был готов, скинув портфель, я быстро обработал ногу антисептиком, после чего перевязал её бинтом.

Идея была хорошей — убрать сонливость болью. Работала как швейцарские часы. Правда, в моём случае даже это не помогло. Сонливость напала с ещё большей силой. Я сопротивлялся как мог, был постоянно в движении, иногда закидывался таблетками с кофеином, от чего моё сердце стучало как бешеное.

На лице была улыбка от того, что я смог продержаться большую часть ночи. Это был самый настоящий рекорд. Делая каждый шаг, ощущал боль, которая отдаётся от левой ноги прямиком в мозг. Сердце было на пределе, весь мой организм был на пределе! Ещё чуть-чуть и я упаду в обморок независимо от действия лагеря или моих попыток этому противостоять.

Я выбрался на лесную поляну. Это была та самая поляна, где я в последний раз общался с Юлей, от этого осознания стало ещё хуже. Новой волной накатило желание спать. В ответку я принялся к тренировкам, не обращая внимания ни на что.

Начал с приседаний, нога была категорически против этого. Но мне было уже плевать, сквозь боль и дикое желание спать я приседал. Приседал так, будто от этого зависит моя жизнь, когда я уже не мог подняться с ног, переключился на отжимания. Вскоре забились руки, это тело не было готово к таким нагрузкам.

Последним, на что я был способен, так это тренировки на пресс. Вскоре и это я не мог делать. Каждая клеточка моего организма была против того, что я делал, нога так вообще перестала слушаться.

Я продолжал бороться. В какой-то момент я уже не осознавал, что делаю, будто тело двигалось само, ведомое единственным желанием — не поддаться этому проклятому сну. С каждым движением мир вокруг становился всё более размытым, тени леса будто тянулись ко мне, принимая жуткие формы. Ветер пробирался под одежду, холодным дыханием напоминая о том, что я всё ещё жив.

Всё тело дрожало, сердце гремело как барабан, а боль в ноге превратилась в тянущее жжение, которое угрожало затопить остатки моего сознания. Я закрыл глаза всего на секунду... или это была вечность?

Когда я открыл их вновь, поляна изменилась. Туман густыми клубами стелился по земле, окутывая всё вокруг. Лес казался чужим, будто наблюдал за мной. Тишина, такая оглушительная, что я мог слышать, как кровь шумит в ушах. Но самое странное — Юля стояла на краю поляны. Или это было её призрачное отражение? Она смотрела на меня своими глубокими, пронизывающими глазами, которые всегда казались чем-то больше, чем просто глазами.

— Ты снова пытаешься обмануть систему, — её голос был мягким, но в нём звучала странная тяжесть. — Но к чему это приводит? Разве ты не понимаешь, что ты здесь не просто так?

Я хотел что-то сказать, но не смог. Слова застряли в горле, смешавшись с паникой и гнетущей усталостью. Юля сделала шаг ко мне, её силуэт слегка дрожал, будто она была миражом.

— Ты забыл главное, — продолжила она, склонив голову набок, — борьба не имеет смысла, если ты не знаешь, за что борешься.

Её фигура растворилась в тумане, оставив за собой только пустоту и странное ощущение, что я стою на пороге чего-то неизбежного. Лес вокруг начал оживать: деревья тихо скрипели, тени мелькали между стволами, а где-то вдали раздавался тихий шёпот, который невозможно было разобрать.

Собрав последние силы, я встал. Если это был конец, то я хотел встретить его стоя. Лес словно подталкивал меня идти вперёд, в самое сердце тумана. Я сделал шаг, затем ещё один. Боль в ноге стала чем-то фоновым, больше не отвлекая от главного — от невыносимого чувства, что за каждым шагом скрывается что-то, что я не могу избежать.

С каждым шагом туман становился гуще, пока не поглотил меня полностью. Тишина снова сменилась звуками: сначала это был шёпот, потом — смех, холодный и отстранённый, а затем я услышал голос, доносящийся из глубины:

— Ты думал, что можешь победить? Но разве ты знаешь, с чем борешься?

Этот голос звучал одновременно знакомо и чуждо. Он был во всём: в воздухе, в земле, в моей голове. Но я не остановился. Если это конец, то я должен увидеть его своими глазами.

Я уснул. Всё что я видел до этого, было бредом. Была ли это настоящая Юля или же плод моего воображения, сказать я не мог.

На этом эксперименты со сном кончились. Я принялся играть на музыкальных инструментах, это стало моим бегством от реальности. Хотелось забыться и окунуться с головой в то, что поможет отвлечься от всего того, что меня окружает.

В начале было всё плохо. У меня не было музыкального слуха, правильнее сказать, я был полностью бездарен. Но под руководством Мику и очень большому времени у меня что-то стало получаться. Первым была гитара, этот инструмент давался мне легче других, со временем я смог играть и на пианино. Мои навыки игры росли, с каждой сменой я становился чуть лучше.

Прошло много смен, неумолимо их становилось всё больше и больше. Взяв количеством времени, я смог осилить всё, каждый инструмент в музыкальном клубе стал подвластен мне. В какой-то момент я стал играть на уровне Мику, после смог её превзойти. Когда это произошло, я начал осознавать, что я близок к совершенству, а это значило, что последнее, чем я мог здесь заниматься, будет так же кончено.

Этот момент наступил. Музыка была частью меня, а я был частью музыки. Я мог сыграть абсолютно всё, каждая песня из моего телефона была сыграна мною не раз. К сожалению, нас было только двое, поэтому полностью передать звучание мы не могли.

Апатия возвращалась волнами. И это всё на фоне неспособности переместиться в другой лагерь. Хоть убейте, я не мог этого понять. Всё время, что я занимался другими вещами, я пытался переместиться в другой лагерь. Это никак не получалось.

Я в совершенстве овладел перемещением по территории лагеря. Сделать сотни прыжков подряд — легко! Я могу хоть в воздух перемещаться, а смысла от этого нет. После множества прыжков подряд не было никакой отдачи, силы мои были почти бесконечны. Но это было бессмысленным.

В какой-то момент моя крыша начала ехать. Начались серии самовыпилов. Это было самым безумным, что я мог делать. Прыжки с деревьев, утопления, сгорания. Таблетки в медпункте, электричество. Все методы, которые мне могли прийти в больной ум, были испробованы.

Начались забываться смены, мой разум начал дефрагментироваться, рассыпаться. Хаотичность моих действий была безгранична. В какой-то момент я мог начать смену, не помня, что я был в этом лагере, но когда моя память возвращалась, я снова сходил с ума.

Кульминацией всего этого было оно. Я начал искать ответы в земле. Лопатой я откапывал весь лагерь. Что я искал, не знаю, но я был уверен, раз я не могу найти это на поверхности, то это должно быть либо вверху, либо под землёй. В воздухе было пусто, а вот под землёй мне предстояло ещё узнать.

Смены уже я не считаю, это бессмысленно. Да и справиться я уже с этим не мог, у меня развилось слишком много личностей для этого, разум распадался на части, а я продолжал искать ответы под землёй. В какой-то момент уже не было мест, где я не копал. Ничего, абсолютно ничего я не нашёл. Было пусто.

Количество личностей в моей голове начало превышать сотни. Я начал догадываться, откуда могли появиться клоны Семёнов, если я продолжу, то они смогут выбраться в реальность. Лагерь расщепит мою личность на множество частей! Семён тоже прошёл через это, я был в этом полностью уверен. Такая судьба меня не устраивала. Собрав все силы, которые только у меня были, я принялся к проекту, от которого зависело всё.

​​​​

Глава 17

— Апатия и бесконечность, мой вечный друг, — на лице была обезображена гримаса, — что за дивный мир вокруг!

Я сидел в позе лотоса, стараясь не обращать на танцы сознания.

— А ты весёлый, — сказал мне голос, — недолго тебе осталось.

— Думаешь он этого не знает? — Перебил его другой голос.

— Парни, тише. Мне интересно получится ли у него в этот раз, — кто то перебил их, — если нет, то в этот раз у руля я!

Они спорили, кто займёт центральное сознание. Я уже был не в силах сдерживать их натиск, силы мои были на исходе. В воздухе ощущалось напряжение, они наблюдали за мной.

— Хватит, — прошептал я, стиснув зубы. Голоса в моей голове ненадолго стихли, но я знал, что это лишь иллюзия. Они притихли, чтобы наблюдать. Им это казалось забавным.

— Ты пытаешься бороться, но зачем? — голос, мягкий, почти ласковый, прорвался сквозь тишину. — Ты ведь понимаешь, что это бесполезно? Все пути ведут к одному и тому же.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Внутри меня словно разворачивался хаос — мысли переплетались, рождались и исчезали в бесконечном потоке.

— Замолчи, — выдохнул я. — Все вы... просто иллюзии.

— Иллюзии? — насмешка, звучащая одновременно изнутри и снаружи. — Как ты можешь быть уверен, что ты не иллюзия?

Мир вокруг начал искажаться. Пространство вокруг меня становилось вязким, словно густой туман. Я больше не был уверен, где заканчиваюсь я и где начинается всё остальное.

— Хватит! — на этот раз я закричал, поднявшись на ноги.

Голоса умолкли. Тишина обрушилась на меня внезапно, как удар. Я стоял посреди пустоты — никакого лагеря, никаких людей, только серый бескрайний горизонт.

— Так-то лучше, — пробормотал я, ощутив слабую, но всё же победу над хаосом. Белый мир вокруг был холоден и пуст, словно лист бумаги, ожидающий, когда на нём начнут рисовать.

Каждый шаг вперёд эхом отдавался в этом безграничном пространстве. Здесь не было ни теней, ни звуков, ни ощущения времени. Всё вокруг казалось идеальным, но это совершенство пугало своей стерильностью.

— Это всё, что осталось от тебя, — снова раздался голос, но теперь он был другим. Он звучал изнутри, как будто часть меня, которая говорила словами, которых я не хотел слышать. — Пустота, созданная тобой.

Я остановился, глядя в бесконечность перед собой.

— Ты снова здесь, — сказал другой голос, уже знакомый и насмешливый. — Ты ведь не можешь уйти. Раз за разом ты приходишь сюда, чтобы всё начиналось заново.

— Это место... это не я, — ответил я, больше для себя, чем для них.

— Не ты? — Голоса слились в один, многоголосый и глубокий. — А что тогда ты? Человек, который пытается убежать от себя? Или тот, кто мечтает найти смысл в этой пустоте?

Я сжал кулаки, чувствуя, как нарастает волна гнева и отчаяния.

— Если всё это иллюзия, — прошептал я, — то значит, её можно разрушить.

С этими словами я с силой ударил по земле. Эхо от удара разлетелось по пустоте, словно волна, заставляя белый мир дрожать. Вокруг меня начали появляться тонкие трещины, растущие, как паутина, в каждую сторону.

— Разрушить иллюзию? — голос, теперь глубокий и вибрирующий, эхом заполнил всё вокруг. — Ты действительно готов это сделать? Ты уверен, что знаешь, что скрывается за её границей?

Я не ответил. У меня не было слов. Всё, что я мог — это продолжать. Я ударил снова, и трещины расширились, открывая темноту подо мной. Пространство вокруг начало изменяться, как будто кто-то срывал полотно реальности, обнажая скрытый за ним хаос.

— Ты думаешь, что победишь нас? — голос становился всё громче, словно пытался заполнить собой всё. — Мы — это ты. Ты — это мы. Разрушив нас, ты разрушишь и себя.

— Если это цена свободы, то я готов, — ответил я, чувствуя, как адреналин захватывает меня.

Ещё один удар, и земля под ногами окончательно раскололась. Я начал падать в темноту, бесконечно глубокую и пугающе тихую. Ветер или, может быть, его отсутствие, обжигал моё лицо. Но, несмотря на страх, я не останавливался. Я раскрыл руки, как будто готов был обнять этот хаос.

— Так просто я вам не сдамся, — на лице была улыбка.

Тишина была ответом, но в этой тишине что-то менялось. Я чувствовал, как вокруг начинает зарождаться новое. Сначала едва заметное мерцание где-то вдалеке, как звезда в безлунной ночи. Затем тонкие нити света, переплетающиеся друг с другом, создавая узоры, которые я не мог понять, но которые казались мне знакомыми.

— Мир рождается из пустоты, — прошептал я, вспоминая что-то, давно ускользнувшее из памяти. — И пустота всегда предшествует началу.

Вдруг я ощутил землю под ногами. Холодная, влажная, твёрдая. Я посмотрел вниз и увидел, что стою посреди леса. Деревья вокруг шептали на ветру, их листья мерцали в свете луны. Всё казалось реальным, но в то же время неуловимо чужим.

Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как воздух, насыщенный сыростью и запахом хвои, наполняет лёгкие. Голоса, преследовавшие меня столь долго, исчезли. Наступила та абсолютная тишина, о которой я мечтал, но которая теперь казалась мне ещё более пугающей. Они действительно ушли? Или затаились, ожидая момента, чтобы вернуться?

Я опустился на колени, касаясь руками земли, словно пытаясь убедиться, что она настоящая. Почва липла к пальцам, влажная и холодная. Это было не иллюзией. Я был здесь. Но где это «здесь»?

Этот вопрос будто повис в воздухе. Казалось, что от ответа зависит всё. Чтобу убедиться в том, где я оказался был один быстрый способ. Нужно было отыскать Семёна.

Успокоившись я сделал несколько вдохов, прежде чем начать поиск. Так как это была ночь, он мог быть у вожатой. Это было первое место, которое я проверил. Попытка оказалась неудачной, на кровати было пусто, слышался только храп вожатой.

Следующим местом мог оказаться бункер. Сосредоточив всё своё сознание я переместился в это место. Это место было также необедаемо, обе двери были закрыты, что указывало на то, что в этом месте ещё никого не было.

Чем больше я проверяю этот лагерь, тем меньше становятся мои надежды. Это место могло оказаться моим лагерем, это означало только одно. У меня не получилось.

Осознав это, я попытался выложиться на максимум. Первым делом предстояло сосредоточиться.

Я погрузился в тишину, и вдруг пространство начало откликаться на мои мысли. Сначала неуверенно, как слабый отклик в пустоте, но постепенно становясь всё более ясным и четким. Как будто я стал частью этого места. Его запахи, его звуки, каждая трещина в стенах, каждый клочок земли — всё это слилось в меня, и я стал неотъемлемой частью этого лагеря, его частицей. Каждое движение, каждое дыхание чувствовалось в этом мире.

Всё вокруг меня приобрело новую форму — я больше не был просто наблюдателем, а стал частью этой реальности. Мои мысли стали его мыслями, а его мысли стали моими. Я не только знал каждую трещину в бункере, каждую веточку на деревьях, но и ощущал, как будто эта реальность сама по себе стремилась к чему-то. К какой-то цели.

Но одна деталь не давала мне покоя. Вдруг я почувствовал что-то странное, неуловимое место в лесу. Оно не было частью этой реальности, как все остальные. Это было что-то другое. И теперь, сливаясь с этим миром, я мог чувствовать его. Возможно это то место, о котором говорила Юля.

Но прежде чем обнаружить это место, я ощутил Семёна. Я знаю где он находится. Это был пляж. Сосредоточившись, я открыл глаза и оказался там, на песчаном берегу. Семён сидел на камне, смотря на водную гладь, его лицо было тихим и задумчивым, как всегда, но теперь в его глазах я заметил что-то другое — что-то, что давало мне уверенность, что он понимает меня, даже если молчит.

Я подошёл ближе, не издавая ни звука. Он не поворачивался, но его внимание было направлено ко мне, словно он знал, что я рядом. И вот, когда я остановился прямо перед ним, он, наконец, заговорил, его голос был мягким, почти с каким-то новым оттенком понимания.

— Ты пришёл, — сказал он грустно улыбнувшись. — Долго же ты пропадал.

— Это ты? — Я не мог поверить своей удаче, с первого раза и сразу же к знакомому Семёну.

Он достал пачку сигарет, после чего протянул одни из них мне.

— Нет, спасибо, — невольно я начал улыбаться, — мне они больше не нужны.

— Дело твоё, — она затянулся, после чего встал с камня.

— Думаю ты должен знать, что произошло после нашей последней встречи.

Повисло неловкое молчание. В прошлый раз это закончилось смертью от рук его бывшей жены. К сожалению, Лена уже никогда не вспомнит прожитую их совместную жизнь.

— Я бы был не против послушать, — я закрыл глаза и пробежался по воспоминаниям, — мне, тоже, есть что рассказать.

Его история была странной. После того как Лена отправила его на следующий цикл, к нему не вернулись воспоминания. Кто-то или что-то помешало ему в этом. Он провёл множество смен в неведении, но в какой-то момент он снова смог себя осознать.

Дальше всё было как у меня, попытки найти ответы. Разного рода эксперименты, обучение всему что только можно и не можно. Проблемы с психикой, и в конце концов его замкнутый круг разорвался. Он смог вспомнить мою с ним встречу, и то, что произошло до этого.

По его словам дальше он попытался найти смысл в том, что мы с ним делали. Но попытки привести события к появлению нестабильности лагеря ему ничего не дали. Он делал всё в точности как мы, но ничего не получалось. Это выбило его из колеи, и именно в этот момент появился я.

После чего я начал свой рассказ. Пока я вёл своё повествование глаза медленно приобретали квадратный вид. То что он услышал было для него нечто ужасным, с каждым продолжением истории он выкуривал по одной сигарете, в конце концов у него кончилась пачка.

Я задумался. Слова семёна о попытках повторить то что мы с ним делали, ни к чему не привели. Я сам не одну сотню раз пытался это повторить, но результатов не было. Лагерь не изменялся, Лена была обычной. Возможно в тот раз нам просто повезло. Или же пока мы были пьяны произошло то, что запомнить не получилось ни у меня ни у него.

В воздухе повисло молчание, каждый из нас думал о том, что могло произойти. Но ответа не было. К сожалению, мы не могли вспомнить того, что происходило в тот день.

Семён предложил всё повторить, но я был против. Так как это было чревато потерей памяти. Кроме того, у меня были ещё неразгаданные вопросы, которые я должен был проверить.

Глава 18

Семён не понимающе посмотрел на меня, скорее всего он думал, как только я появлюсь, то мы сразу приступим к самому важному. А тут оказывается, что у меня ещё и свои планы есть.

— Ладно, — он с нежеланием согласился, — давай быстрей решай свои дела. Чем быстрее тем лучше.

— Если учесть сколько времени прошло в моём лагере, и сколько в твоём. То у меня время идёт быстрее, — я отошёл на несколько метров от Семёна, — так, что я не думаю, что тебе придётся долго ждать. Подготовся на тот случай если мы встретим Лену.

— Хорошо, ты только не задерживайся, — с тяжестью сказал Семён, — а то меня тут надолго не хватит.

— До встречи, — сказал я ему на прощание.

Я сосредоточился на месте в лесу, прежде чем успел туда переместиться. Это был довольно хорошо иследованый мною участок, визуально туту был лес. Хижиной тут, даже, и не пахло.

Сделав обход местности, я убедился в том, что просто так в неё не попасть. Скорее всего это своего рода пространственных карман, или ещё что-то похожее на него. Скрытый участок, который скрыт за семью печатями. Но просто так здаваться я не собирался. Раз я смог его почувствовать, то есть шанс что и смогу попасть во внутрь.

Сосредоточившись над этой задачей мой мозг стал набирать обороты. Придумав пару идей, я начал их воплощать. Первым я решил обыскать местность получше, чтобы убедиться, что его просто так не найти. Спустя время я подтвердил это. Вторым моим действием стала попытка переместиться напрямик вовнутрь, но это не дало результатов, такое ощущение будто меня, что-то не пускало. Перебрав все очевидные варианты, я приступил к последнему. Сосредоточившись только на ощущениях, я начал двигаться. Но прежде я закрыл глаза, чтобы лучше ощущать пространство. Была некая уверенность, что перемещаться туда не надо, нужно лишь только дойти.

Как ни странно, но это получилось. Я стоял напротив лесной хижины, её вид был довольно потрёпаный. Само здание располагалось на лесной поляне. Оно было возведено из массивных брёвен, крыша почти полностью была покрыта мхом, а из окна был виден свет… Свет! Там кто-то был.

Моё любопытство взяло надо мной верх, хоть на дворе была глубокая ночь, но страха не было. Тот кто обитал в этом бревенчатом домике, явно не мог быть опаснее Лены. По крайней мере, я на это надеялся.

Три глухих удара раздались в ночной тишине, это я постучался в дверь. В ожидании я простоял около минуты. Дверь мне открыла довольно симпатичная девушка, честно я ожидал какого-то пожилого мужчину, но вместо него была эта молодая особа.

— Кто припёрся? — ворчливо проговорила девушка.

— Эм, — я был в растерянности, и не знал что сказать. Поэтому только смог выдавить натужное, — здрасте.

Она внимательно меня осмотрела. После чего махнула рукой, зазывая меня во внутрь. Такого быстрого развития событий я не ожидал, поэтому без всяких мыслей зашёл во внутрь.

Внешняя часть дома явно выглядело хуже чем внутренняя. Так как тут было ухожено, было видно, что здесь кто-то живёт на постоянной основе. Бревенчатые стены будто блестели, пол чисто подметён, а на потолке не было паутины. Это показывало на чистоплотность хозяйки. Тут было всё чисто, и каждый участок убранства стоял в удачном расположении.

— Садись, — девушка указала на стул, — думаю ты хотел бы знать, кто я такая.

— Вижу ты не любишь долгих предисловий, — улыбнувшись сказал я.

— Раз ты смог сюда попасть, то уже давно в этом месте, — девушка поставила чайник на верхнюю часть печи, — а попасть сюда не очень то легко.

Спорить я не стал, поэтому просто сел на стул и продолжил разговор.

— Спорить не буду, — я положил руки на стул, — меня зовут Юра, а тебя?

— Называй меня Сова, — она подкинула пару дров в печь, — не Семён, уже хорошо.

— Странное у тебя, однако, имя, — с любопытством спросил я, — это настоящие?

— Настоящие не имеет в этом месте смысла, — она задумалась, после чего продолжила, — ты видишь меня в первый раз?

— Да, — я удивился этому вопросу, — хочешь сказать, что я мог уже тебя где-то видеть?

— Я не одна в своём роде, — она улыбнулась.

— Ты имеешь в виду про клонов, как у Семёна? — с интересом спросил я.

— Правильно мыслишь, — она улыбнулась, — раз ты и об этом знаешь, то пожалуй мог видеть, что он вытворяет.

— Не знаю, к счастью это или же к сожалению, но за всё своё прожитое в этом месте время был только один случай, — я попытался вспомнить детали, — два Семёна переместились ко мне в лагерь, было видно что они что-то не поделили, поэтому активно пытались друг друга отправить на следующий цикл.

— Вижу ты у нас счастливчик, — её улыбка стала ещё шире, — раз меня не встречал, то счастливчик в квадрате.

— Получается, сейчас мне крупно не повезло? — задался я вопросом.

— Нет, думаю наоборот твоя удача явно была полностью потрачена на эту встречу, — сказала девушка.

Что она имела в виду, я так и не понял.

Сова достала какие-то травы, после чего принялась заваривать неведомую мне смесь. По помещению разлетелся мятно-липовый запах, который дал мне понять, что это не отрава.

— Что ты ещё знаешь о лагере? — жгучее желание знаний начало двигать всем моим естеством, — а это что за место?

Девушка подняла бровь, после чего медленно потянулась к кружке с травянистым чаем.

— Куда ты так торопишься, — сделав глубокий глоток она продолжила, — у нас ещё вечность с тобою впереди.

Её слова смутили меня, хотелось возразить. Но я сдержался.

— Ладно, твоя взяла, — сказал я с неким раздражением.

Сделав несколько неосторожных гладков обжог язык. Чай был огненным, но видя как девушка пьёт глубокими глотками, сделал вывод, что с ней явно что-то не так.

В тишине мы просидели около пяти минут. За это время я старался успокоиться и переварить её слова. Девушка, назвавшая себя Совой, явно знала больше, чем показывала, и эта игра на нервах начинала подводить меня к новому уровню терпения.

— Ты выглядишь как человек, который уже устал от загадок, — заметила она, прервав тишину. — Не то слово, — вздохнул я, отставив кружку. — Тут всё, что угодно, кроме прямых ответов. Каждый раз одно и то же: намёки, полуправда. Это невыносимо.

Сова усмехнулась, поставив свою кружку на стол. Её спокойствие казалось нарочито вызывающим, словно она наслаждалась моей растерянностью.

— Но разве не это делает всё интересным? — спросила она, глядя прямо мне в глаза. — Если бы ответы лежали на поверхности, ты бы давно ушёл.

— Возможно, ты права, — признал я. — Но сейчас мне просто нужны хоть какие-то зацепки. Этот лагерь... он сводит с ума.

Сова встала и подошла к окну, глядя на ночной лес. Её силуэт на фоне лунного света выглядел почти нереальным, словно она была частью этого странного места.

— Лагерь... — начала она, задумчиво. — Это место между мирами. Его природа постоянно меняется в зависимости от тех, кто сюда попадает. Ты думаешь, что ты здесь по ошибке, но это далеко не так.

Я нахмурился, пытаясь осознать её слова.

— Ты хочешь сказать, что я здесь не случайно?

— Никто здесь не случайно, — ответила она. — Каждый, кто попадает сюда, что-то ищет. Или от чего-то бежит.

— То, что ты встретил двух Семёнов, — это не случайность. Они — лишь отражения разных вариантов одного и того же человека. Но их действия могут повлиять на весь узел. Каждый из них вносит хаос, изменяет правила, порой даже разрушает.

— И ты одна из таких "отражений"? — спросил я.

— Да, но я отличаюсь, — она слегка улыбнулась, — я наблюдатель. Моя задача — фиксировать изменения, сохранять стабильность, насколько это возможно. Это мой долг, чтобы не потерять свою память из-за очерёдных действий бестолкового Семёна.

— А ты уверена, что твоя "стабильность" не вредит? — спросил я, слегка насмешливо.

— Ты прав, это вопрос точки зрения, — она посмотрела на меня внимательно, будто изучая. — Но если бы я не вмешивалась, всё бы давно превратилось в хаос. А я вернулась бы в самое начало.

Я вспомнил наш с Семёном случай.

— Как ты это делаешь? — спросил я у Совы.

— То как ты научился ощущать лагерь, так же я способна влиять на его состояние. Если я не буду возвращать всё к началу, то хаус всё заполнит, — она посмотрела в окно, — этот лагерь искажает обитателей и направляет их на зачинщика хауса. То как это работает я до конца сама не понимаю. Но последствия я уже ощутила.

Её слова звучали весомо, но я чувствовал, что она что-то недоговаривает.

— А что это за хижина? Почему она спрятана? — задал я новый вопрос, пытаясь сменить тему.

— Это место своего рода убежище. Сюда мало кто может попасть, такое место есть в каждом лагере. Его природу я и сама не знаю, — она задумалась, — но как я уже говорила, лагерь может отражать нас, а это место может быть этим отражением.

С каждой минутой разговора мне становилось не по себе.

— Мы говорили о Семёне. Их, по твоим словам, много?

Девушка задумалась, но после чего продолжила.

— Много — слишком мягко сказано. Их бесчисленное множество. Каждый из них повторяет один и тот же путь, снова и снова. Одни борются, другие сдаются, а третьи... — её голос затих.

— А ты? — я вдруг почувствовал, что она говорит о себе, хотя избегает прямых слов. — Сколько... сколько твоих копий?

Сова обернулась, её лицо на миг стало серьёзным.

— Не так уж и много, — повторила она его слова, как эхо. — Я — как отражение, которое всегда остаётся в зеркале, даже если уйти. Но это не значит, что я везде и повсюду.

я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Значит, ты тоже не можешь уйти отсюда?

— Уйти? — Сова усмехнулась. — Уйти можно только тогда, когда ты больше не привязан к этому месту. А я привязана. Слишком сильно. — Она сделала глубокий вдох и продолжила, — по крайней мере, сейчас я не могу это сделать.

— А твои копии? Могут ли они уйти?

— Кто-то смог, я не могу этого отрицать.

Тишина повисла в комнате, но я собрался с мыслями и задал ещё один вопрос, который давно его мучил:

— Почему те два Семёна пытались уничтожить друг друга?

Сова снова подошла ближе, её взгляд был пристальным, как будто она хотела проникнуть в его мысли.

— Потому что каждый из них хочет быть "настоящим". Они думают, что смогут доказать это, если уничтожат других. Но правда в том, что "настоящего" здесь не существует. Все они — лишь осколки, фрагменты одного человека, который однажды попал сюда и не смог выбраться.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Её слова звучали слишком правдоподобно, чтобы быть выдумкой.

— И что теперь? — наконец спросил я, глядя прямо в её глаза. — Мне тоже предстоит стать частью этой бесконечной игры?

— Ты ещё не успел распасться на множество личностей, поэтому для тебя это будет легче, — она горестно улыбнулась, — для таких как я и Семён, это сделать в разы труднее.

Услышав то, что сказала девушка я напрягся, но при этом почувствовал некое облегчение.

Тут я вспомнил про Юлю, она тоже была загадкой, о которой я мало что знал. Посмотрев на Сову у меня возникла мысль спросить её.

— Есть ещё одна девушка, её зовут Юля, кто она?

Сова сделала удивленный вид.

— Извини, но её я не встречала.

— Она знает об этом месте, и несколько раз упоминала в нашем с ней разговоре, — заметил я.

— Ты забыл что я тебе говорила. Я не одна в своём роде, да и таких домиков как этот есть, скорее всего, в каждом лагере. Да и ктому же она могла быть у другой версии меня.

— Не подумал, — сделал я виноватый вид, больше для вида нежели чем на самом деле, — в любом случае она могла видеть тебя.

— Скажу тебе так, я впервые слышу о Юле, — она задумалась, после чего продолжила, — нет, её я точно не знаю.

— Странно хвостатая говорила, что у неё так же много версий как и у Семёна, — вспомнил я деталь из разговора.

— Тебе скорее всего наврали, как ты говоришь хвостатых я не видела. Хотя я довольно часто бываю в других местах.

— Куда же она могла тогда пропасть, — задался я вопросом, — чёрт.

Быстрым махом я допил чай. Сущность девушки сидящей передо мной мне не было до конца понята, да и честно говоря полностью довериться я ей не мог. Уж слишком всё странно. С её слов она способна возвращать лагерь в первозданный вид, тогда вопрос как она это делает? Но, я поделать ничего не мог.

— Твои копии такие же как и ты? — Задал волнующий меня вопрос.

— Когда ты распадёшься, то думаю ты поймёшь ответ на этот вопрос, — её улыбка становилась шире, — вижу ты всё больше сомневаешься, а зря. Всё что я говорю является долгим моим трудом, к которому я пришла за бесчисленное количество времени.

— Твоя первоначальная личность распалась, тебе уже не выбраться отсюда. Разве это мысль не сводит тебя с ума?

— Не забывай, что это место является не простым. Тут всё возможно, за бесчисленное количество смен я многое смогла понять, но не всё. Наверное только поэтому я ещё не впала в безумие, нежели мои клоны. Я наверное последняя, кто способен держать себя в руках.

Сова словно почувствовала, что я начинаю сомневаться в её словах. Она обвела меня взглядом, в котором смешались хитрость и какая-то странная печаль.

— Ты, наверное, устал, — сказала она мягким голосом, будто старый друг, которому можно доверять, — дорога сюда и сама встреча могли измотать тебя. Может, тебе стоит немного отдохнуть? Здесь безопасно, и никто тебя не побеспокоит.

— Нет, я в порядке, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри начинал чувствовать тревогу.

Но чем больше я старался держать себя в руках, тем сильнее накатывала странная тяжесть. Тёплый чай, мягкий свет от лампы, запах трав — всё это наваливалось на меня, словно невидимое одеяло. Голова стала тяжелее, веки начали предательски опускаться.

— Ты чувствуешь? — Сова улыбнулась. — Тебя клонит в сон, потому что ты слишком долго противился законам этого места. Тебе нужно восстановить силы.

— Это… ты подмешала что-то в чай? — пробормотал я, стараясь сфокусироваться на её лице, но оно начинало размываться.

— Подмешала? Что за грубые слова, — она засмеялась, но в её смехе не было злобы. — Это не я. Это само место заботится о тебе. Ты же не хочешь развалиться на части прямо здесь, правда?

Её слова звучали как упрёк, но в них было нечто большее — как будто она действительно заботилась обо мне. Или делала вид. Сложно было сказать.

— Ты… ты говоришь загадками, — прошептал я, чувствуя, как голова опускается к столу. — Ты… явно, что-то подмешала…

— И загадки — это всё, что у нас осталось, — услышал я её голос уже словно издалека. — Спи, Юра. Когда проснёшься, ты, возможно, поймёшь немного больше. Или намного меньше. Это зависит от тебя.

Последнее, что я видел, перед тем как полностью провалиться в сон, была её тень, мелькающая в свете лампы. Казалось, что она двигалась, но как-то неестественно, словно и не принадлежала ей.

Сон накрыл меня, забирая с собой все тревоги и сомнения.

Глава 19

— Вот стерва!

Причиной моего негодования было осознание, одно очень маленькое и неприятное осознание того факта, что меня отравили. Как же я это понял? Да очень просто, перед моими глазами предстал его величество Икарус, а точнее его внутреннее убранство.

— Да как она вообще посмела меня убить!

Наверняка я не валялся в отключке до окончания смены, скорее всего в чае был яд. Или что-то на него похожее.

В тот момент, когда я выпил чашку чая, началась её игра. Видно, она делает это не в первый раз. Ибо её навыки в этом деле очень хороши, вести разговор ровно столько, сколько ей надо.

Стало тошно, но поделать я ничего не мог. Меня обвели вокруг пальца, а точнее я был неосторожен. В следующий раз, когда её увижу, то пожалуй не буду заниматься чаепитием.

— Думаю, пить чай я больше не буду, — сказал я в пустоту салона.

После чего покинул это надоедливое место.

Выбравшись из автобуса, огляделся. Слави ещё не было, а это означало, что она появится с минуты на минуту.

Сосредоточившись на пространстве, начал искать Юлю, но к сожалению, её присутствия в лагере не было. Пробираясь вниманием по отражению лагеря в моём сознании, наткнулся на тот самый домик в лесу. В этот момент у меня зародилась надежда. Она могла оказаться там.

Послышался скрип ворот, после чего я ощутил чьё-то присутствие.

— Ты новень…

Девушка успела сказать пару слов, прежде чем я переместился в область лесной хижины.

Этот раз ничем не отличался от предыдущего. Я так же смог пробраться к хижине на ощупь, сейчас я смог увидеть её дневной вид, он был не лучше. Старое здание, повидавшее немалое время. Только так я мог охарактеризовать это строение.

Подойдя к двери, решил не стучаться, вместо этого просто идти на пролом. Протянув руку к двери, я попытался её открыть. Она была не заперта, я же ожидал другого. Хотя бы не нужно будет возиться с замком, это радует.

Когда я вошёл внутрь, то обнаружил, что внутри хижины было пусто. Правильнее сказать, в ней никто не обитал. Юли здесь не было.

— Не всё так просто, — констатировал я извечный факт.

Осмотревшись повнимательнее, я ничего не обнаружил. Ни потайных дверей, люков или шкафа в Нарнию. Это место было полностью необитаемым. Чтобы убедиться в этом, я решил проверить печку, она была холодная. Это указывало на то, что тут никого нет.

Хоть в этом месте никого и нет, оно полностью чистое. Кружки вымыты дочиста, пол подметен, а паутины нет. Это натолкнуло на мысль, что это место способно поддерживать чистоту, или просто я глубоко заблуждаюсь.

Решив, что в этом месте делать нечего, я направился на выход. Выйдя на улицу, ещё раз осмотрел прилегающую местность, это мне ничего не дало. Трава да кустарники, мало чего полезного.

Когда я это осознал, стало как-то не по себе. Ощущение некой беспомощности хотело взять верх, но с этим я уже научился справляться, поэтому закинул появившееся наваждение в мыслительный чёрный ящик.

Что делать дальше, я не знал. Это вогнало в небольшой ступор. Юли в лагере нет, где бы я её ни искал. Это может означать только одно. Либо она соврала, что это место является её лагерем. Либо она смогла выбраться. Только куда? И как?

Откинув второй вариант, я остановился на первом. Нужно проверить эту гипотезу. Тут я вспомнил о поляне, о которой говорила Юля. Это то место, где она появляется в начале смены. Если и проверять, то именно это место. Но тут меня настигла другая мысль. Славя говорила, что в лагере смена длится две недели, а я же приезжаю только в начале второй. Что если Юля появляется именно тогда? Как мне тогда быть?

В воздухе повис немой вопрос. Попасть в самое начало смены я не мог, или по крайней мере не знал. Автобус — это единственное место, которое на это способно, возможно, нужно пытаться через него. Но получится ли?

— Гадство!

Я пнул близлежащий камушек, от этого он отлетел на несколько метров вперёд, после чего врезался в дерево.

Ладно, для начала проверю, появляется ли она на моей неделе. Чтобы долго не ждать, пришлось идти на крайние меры. Я посмотрел ввысь, после чего закрыл глаза.

— Никогда не думал, что буду таким заниматься, — с раздражением в голосе пробурчал я.

Секунда, и я уже высоко в воздухе. На мгновение я смог увидеть лагерь, но это было только мгновение, так как дальше воздух не дал мне держать глаза в открытом состоянии, я мчался к земле на огромной скорости, оставались считанные секунды.

Глухой удар о землю — это последнее, что запечатлело моё сознание.

Тьма, забвение. Это место нельзя охарактеризовать простыми словами. Каждый раз, когда я сюда попадаю, мгновение может казаться вечностью, а вечность — лишь мгновением. Проснувшись, я уже забуду об этом, но пока я тут, мои ощущения будут остры как никогда.

Перед моими глазами предстал извечный салон нелюбимого мною автобуса. Как только я смог осознавать происходящее, мигом переместился на лесную поляну.

Оказавшись на поляне, я никого не обнаружил. Но чтобы сделать выводы, нужно было повторить это несколько раз. Оставаясь на своём месте, мысленно окинул лагерь. Юли не было, абсолютно пусто.

Сделав пару глубоких вдохов, я уставился на небесную гладь. То, что предстояло, было безумием, но для того чтобы убедиться, одного раза мало.

Секунда, и я мчусь на огромной скорости к земле, раскидывая руки в стороны.

Снова тьма, место, окутывающее умиротворением и полной безмятежностью, встретило меня в очередной раз. Перед глазами, если их так можно назвать, играла цветомузыка, огоньки разных форм и цветов то сливались, то наоборот в хаотичном порядке избегали встречи друг с другом. Но это длилось недолго.

Опять автобус, и снова моё перемещение на поляну, и снова пусто. Глаза наверх в этот раз я уже не поднимал, ибо продолжать это безумие я не собирался. Второго раза вполне достаточно, чтобы убедиться.

Нужно искать в других лагерях, это единственное, на что я сейчас способен. Рука потянулась в карман, но сигарет там не оказалось.

— Да уж, — с безразличием вытянул руку обратно.

Предстоит тяжёлая работа. Надеюсь, Семён не будет злиться, если я немного задержусь.

Закрыв глаза, я начал блуждать в своём сознании. В голове вспыхивали разные мысли, после чего усилием воли всё прекратилось. Полностью отдавшись процессу, начал обострять своё восприятие. С каждой секундой я впадал всё дальше и дальше.

Меня прервали, кто-то проник в мой лагерь. Пространство будто волны начало изгибаться в области лесной поляны. Почувствовав эту аномалию, мигом переместился в это место.

Моё перемещение было быстрым, тот, кто сюда попал, не успел заметить этого, так как сам приходил в сознание после перемещения.

Я появился впритык к нему, в этот момент он начал только открывать глаза. Как только он это сделал, сразу отпрыгнул на два метра назад.

Это был Семён, или по крайней мере его версия. Так как у моего знакомого нет таких мешков под глазами, можно сказать, что это был не он.

— Стоп, ты не я? — задался вопросом появившийся парень.

— И что, расстроен?

В его лице читалось недоумение, но потом он, кажется, что-то понял.

— Юра, вроде так тебя звали, — он замолчал, после удивлённо продолжил, — как тебя хоть в это место занесло?

— Думаю, ты сам всё хорошо понимаешь, — безразлично ответил я.

— Понимать-то я понимаю, но увидеть тебя тут — это… — в его глазах отражалась печаль, — думаю, ты сам уже понял, что это место не из лучших.

— Эх, как ты меня нашёл? Точнее, почему ты переместился? — задался я вопросом.

— Я почувствовал сильную тряску в этом месте. Стало любопытно, кто же знал, что причиной будешь ты, — он широко улыбнулся, — возможно, в этот раз у меня получится.

— Что получится, Семён?

Что-то мне говорило, что с ним явно что-то не так.

— Во-первых, это имя я уже давно отбросил, зови меня Пионер, — улыбка ушла с его лица, — а во-вторых, выбраться, Юра, выбраться. Это место меня сводит с ума, долго так я не продержусь.

— Думаю, я мало чем тебе смогу помочь, Се… — запнувшись, продолжил, — Пионер.

— Кто знает, кто знает. Может быть, и поможешь, — он достал сигареты, — ты мне, а я тебе. Всё очень легко и просто.

Его предложение было заманчивым. Если он способен на перемещение, то вполне возможно, что он что-то знает.

— Думаю, ты прав, раз выдаётся такой шанс, то почему бы им не воспользоваться.

— Верно говоришь.

Дальше мы начали рассказывать друг другу всё, что знали. Первым начал я. В своём рассказе я упомянул всё, что со мной произошло, о нестабильности лагеря, о Сове, а также рассказал о хвостатой.

Пионер же дал не так уж и много нужной информации, единственное, что было полезно, — это упоминание Юли. С его слов, он видел её один раз. И то, она быстро пропала из его поля зрения. После он её не видел.

— Получается, в других лагерях её нет? — спросил я.

— Нет, только легенды да упоминания, — он задумался, — больше вроде ничего.

— Хреново дело, — выругался я, после чего задался возможно самым главным вопросом, — где ты её видел? Что за лагерь, место, время?

— Смотри, во-первых, время необычное… Как бы это сказать, для этого тебе понадобится автобус, в нём нужно совершить пространственный, а точнее временной переход, после чего ты попадёшь в настоящее начало смены.

От услышанного подтвердились мои догадки о возможности попасть в первую неделю.

— Отлично, а лагерь?

— Скажу так, назвать тебе лагерь я не смогу. Это попросту невозможно. Попросту нужно самому понимать это, даже если я попытаюсь его описать, то это попросту не получится. Но если учитывать то количество времени, о котором ты говорил, то у тебя должна появиться с ней некая связь. Не знаю, как это описать, — он задумался, — ты упоминал Семёна, так вот смотри. Второе попадание к нему — это не удача. Это проявление этой связи.

Всё, что говорил Пионер, было ценным. Возможно, даже ценнее информации, которую я поведал Пионеру.

— Надеюсь, того, что я рассказал тебе, будет достаточно, — я протянул ему руку, — думаю, на этом можно закончить?

Он протянул руку.

— Не серчай, ещё увидимся! — проговорил Пионер, будто на автомате.

После чего в глазах начало темнеть… этот ублюдок пырнул меня ножом.

— Тва…рь, — запинаясь и харкая кровью, сказал я.

Ноги подкосились, и я упал на землю. В глазах начало двоиться.

— Тебе же нужно быстрее попасть в автобус, так что не обижайся, — на его лице была улыбка.

Сознание начало медленно покидать моё тело. Слова Пионера отдавались эхом в моей голове. Его силуэт начал растворяться в тьме, после наступила тьма.

Глава 20

И снова здрасте. Автобус, салон. Что же ещё, ах да. Пыль, это наверное единственное в этом месте, что было для меня непонятным, можно сказать необычным. Но если бы, каждый раз я уделял достаточно ей внимания, то и это перестало быть чем-то неизведанным.

Но пока я ещё в своём уме, поэтому делать этого я не собирался. Вместо этого, можно приступить к тому, что сказал Пионер. Первое условие уже есть, я в автобусе. Со вторым придётся поработать.

Как сказал пионер, автобус поможет переместиться во времени. То как это делать он мне объяснил, правда я понял не всё. Думаю, следует попробовать, кто знает, возможно, получится и с первого раза.

Я расслабился, от чего моё тело полностью поглотило кресло. Внимание необходимо направить на образ Юли, возможно это мне поможет. Все происходящие далее события, можно описать одной фразой “танцы с бубном”. Для того, чтобы попасть в прошлое необходимо было почувствовать пространство. А после мысленно, будто чародей пытаться ощутить что-то ещё. Что и как я не понимал, но со слов Пионера, как только появится ощущения, то я сразу пойму.

Провалялся я так около тридцати минут, а того самого чувства так и не было. В моменте, начало казаться, что Пионер мне наврал. Если бы не следующе. Пространство Совёнко начало колебаться, правильнее сказать его образ начал напоминать волну.

Поддавшись этому чувству, разум полностью потерял осознанность. То что происходило дальше, я не запомнил.

Мозг начал заполняться белым шумом. Всё пространство будто превратилось в белый холст, наполненный чёрными точками. Но прежде чем всё окутала тьма, на грани сознания я почувствовал знакомый образ той, кому когда-то дал обещание. Приложив всю оставшуюся волю, я попытался его приблизить, но он то и дело ускользал будто песок. Но когда я был уже на гране, образ сам подался в мою сторону, после уже наступила тьма.

Очнулся я от того, что кто-то слегка тряс меня за плечо. Веки с трудом разлепились, перед глазами замелькал знакомый пейзаж — сосны, кустарники и та самая поляна. У меня действительно получилось?

— Юра? — тихий, но удивлённый голос заставил меня вздрогнуть.

Я повернул голову и увидел её. Юля стояла рядом, глядя на меня так, словно только что увидела призрак. Её кошачьи уши подрагивали, а в глазах читалось замешательство.

— Где ты пропадала всё это время? — спросил я, садясь ровнее.

Она нахмурилась.

— О чём ты? Мы же вместе попали сюда, — она задумалась, — правда ты всегда появлялся в автобусе, странно.

— То есть? — Сказа я с недоумением.

— Я легла спать под конец смены, думала проснусь как обычно тут на поляне. Но тут ты как-то оказался. Не понимаю — невинным голосом сказала девушка.

В этот момент внутри что-то перевернулось. Этот лагерь играет со мной, то что он делает нельзя назвать человечным.

— Понятно, — я криво улыбнулся, — значит я просто появился на поляне.

— Ты странный какой-то, — девушка подняла бровь, — что с тобой? И как ты тут оказался?

Я не знал, что сказать. Всё прошедшее время, которое я провёл один. Для неё этого не было. По её словам, я просто оказался на поляне.

— Хэ… — вырвался нервный смешок.

— Юра, алё! Очнись, хватит летать в облаках, — девушка провела рукой около моих глаз, — ответь, что тут происходит?

— Эм, эээ… — мой мозг категорически не хотел признавать реальность, — ты… Хочешь сказать, для тебя это было как миг, — спросил я больше у себя, нежели чем у Юли.

— Не, это уже не серьёзно, наверное, тебя нужно вести к Виоле. С тобой явно что-то не так, — она положила свою руку на мою голову, — ничего она быстро тебя вылечит.

Так продолжаться больше не могло. Взяв себя в руки и сделав пару глубоких вдохов я успокоился.

— Давно не виделись, — моя кривая улыбка медленно превратилась в обычную, — я уже думал, что тебя уже не увижу.

— Как это не увидишь, — на её лице появилась улыбка, — вот я, перед тобой. Собственной персоной.

— Это понятно, это не может не радовать, — говорил я умиротворенно, — думаю на нужно с тобой поговорить.

— Так говори. Что вокруг да около летаешь? — спросила меня Юля.

— Если бы ты понимала, что сейчас происходит, то думаю ты сама была бы в растерянности. — уже спокойно смог сказать я.

— Так, либо ты сейчас по нормальному говоришь что да как, — раздражённо сказала Юля, скрестив руки на груди, — либо будешь сидеть тут в гордом одиночестве.

— Так, пожалуй по порядку. Расскажу как эту ситуацию вижу я. — сделав глубокий вдох я продолжил, — в какой-то момент ты пропала. Я начал тебя искать, но как оказалось тебя нигде не было. Лагерь я перерыл полностью, скажу больше, даже, тот домик, что ты называешь убежищем я проверил. Правда это я уже спешу.

Я остановился, чтобы лучше представить в своей голове, то что хотел рассказать Юле.

— Если сказать кратко, то ты пропала. После чего я не смог тебя найти. Первым о чём я подумал было то, что ты смогла выбраться. Но со временем появились сомнения по этому поводу. Наверное только поэтому я смог тебя найти.

— Стоп, стоп. То есть пропала? — оживлённо, маша руками, сказала Юля — Я же говорю, легла вчера поспать, очнулась а ты вот тут со мной, на этой самой поляне.

— Для меня прошло порядком ста лет. Точно я сказать не смогу, так как потерял счёт времени. После того как ты исчезла во мне будто что-то пропало. Даже не знаю, надежда или же некая искра, которая приносит смысл в эту бессмысленную жизнь.

Тут я понял, что сказал нечто личное. Посмотрев на Юлю было видно, как её лицо залилось румянцем. Я продолжил.

— Кхм… Прошло много времени, много чего было. Лучше я не буду рассказывать… — я закрыл глаза на некоторое время, после чего замолчал на долю секунды — помнишь я обещал, что помогу тебе выбраться?

— Да, как такое забыть, — Юля села на траву, после чего посмотрела мне в глаза.

— Так вот, это обещание в некотором роде позволило мне остаться самим собой. А самое главное, это найти тебя. — Положив руку на лицо, я продолжил, — ты бы знала как тяжёло было тебя найти. А как я тебя нашёл, оказалось что всё это время для тебя было всего лишь небольшим мигом.

— Хочешь сказать, мы были в разных временных параллелях?

— Да, кроме того мы сейчас на первой неделе смены. То есть, это настоящие начало смены.

Медленно но верно Юлины глаза становились всё шире, а брови выше. После чего её охватила паника, это я понял по хвосту, на котором резко встали дыбом все волосы.

— Как так? — Спросила девушка, — то есть первая неделя? Что ты вообще сейчас сказал?

По её телу пробежала дрожь, из-за чего она обхватила себя руками. Было видно, что от услышанного ей стало плохо.

Я подошёл ближе, после чего сел рядом.

— Эх, этот лагерь это нечто, не правда ли? — начал я пытаться переключить девушку на другие мысли.

— Не то слово, — согласилась она.

— А ведь это первая неделя, ты ведь понимаешь что это значит? — спросил я Юлю?

— Что? — сказала она с неким усилием.

— Если ты никогда не была тут, то для нас это новый шанс, увидеть лагерь с другой стороны. Или же узнать что-то новое.

Юля сделала пару глубоких вдохов, после чего посмотрела далёка в лес.

— А ведь знаешь, я никогда не была на первой неделе. — После она осмотрела поляну, — как и твоя моя смена начинается со второй недели.

— Вот и славно, вместе будет веселее, — я улыбнулся.

Юля начала внимательно всматриваться в мои глаза, будто пытаясь найти в них нечто необычное. После чего надолго замолчала.

— Кажется я поняла, что произошло. Это… — она пыталась подобрать правильное слово, — невероятно. Тебе придётся рассказать всё в деталях, так как то что с тобой происходило и правда, для меня это был просто миг.

Как она и просила, я ещё раз начал всё рассказывать, но в этот раз детально и полностью по порядку. Рассказал ей о буднях, о том что делал в лагере, пока не освоил пространственный переход. Рассказал о личностях, которые в моменте, чуть меня не уничтожили. Рассказал о Сове, Пионере. О том, как мой знакомый Семён потерял память. Говорил я много, да и долго. Стараясь не упустить деталей, я рассказывал о моментах с разной точки зрения.

На этот раз, Юля уже не реагировала бурно. Так как слышала историю во второй раз.

— И всё же я задаюсь вопросом, а как так получилось, что я оказалась тут. На первой неделе?! — с негодованием сказала она.

— Я не знаю.

Пробегая мысленно по всем возможным теориям, или вариантам я не смог прийти к чему-то, что могло сотворить такое.

— Нужно будут спросить у Совы, может она что-то знает. — Сказал я вслух.

— А знаешь, я тоже её встречала, — призналась Юля, — помнишь те записки, что я тебе подкладывала?

— Да, было дело, — вспомнил я.

— Так вот, эту фразу она когда-то сказала. Она настолько засела в моей голове, что я подумала таким образом её передать тебе. — Призналась Юля.

— Вот значит что, помниться она мне тоже о чём-то подобном говорила, — я задумался, после чего задался вопросом, — кто же эта Сова? Она говорила, что у неё есть копии, и что с ними лучше не встречаться.

Тут я резко вспомнил, что мне говорила та загадочная девушка. Лучше не встречать её реплик, иначе это будет не везение.

Если учесть тот факт, что Сова не видела Юлю, то это была другая она. Возможно причиной столь странных событий была её копия… Не, слишком абсурдно. Хотя, это может быть недалеко от истины. Буду думать пока так.

— Стоп, ты сказала что у тебя есть клоны. Зачем ты мне наврала?

— Эм, так я и не соврала. Я видела себя в одном из лагерей, — Юля сделала загадочное лицо, — я провела с ней неделю. Правда она была… Даже не знаю, странной. С одной стороны это была я, а с другой нет.

— То есть?

— Я не знаю как тебе это описать, думаю ты не сможешь понять. Но от неё веяло чем-то… фальшивым. Да, это слово будет лучше всего отражать её суть. Такое ощущение будто она была не настоящей, — Юля чуть опустила голову, — это была так давно, что я уже и забыла точные детали.

В этот момент я задался важным вопросом. Кто такая Юля? И что ещё за вторая Юля? Тут явно было что-то не так, и если я хочу помочь этой девушке, то придётся разобраться и в этом.

— А ты была на первой неделе? Пионер сказал, что видел тебя тут, поэтому я и решил проверить.

— Нет, как я и говорила у нас с тобой одинаковое начало смены, — сказала девушка.

В воздухе повисло молчание. Наш разговор начал заходить в тупик. Но я был этому не против, так как нужно было обдумать многое. Торопиться не хотелось, да и если посудить сам момент, был в чём-то прекрасен. Молчание наедине с девушкой-кошкой.

Глава 21

— Юра, проснись хватит спать! — Кто-то активно толкал меня в плечо.

— Да не сплю я, — медленно открывая глаза произнёс я.

— По тебе не скажешь, вон уже слюни пускать начал, — девушка была не рада, от происходящего.

Вытерев рукой губы я посмотрел на девушку. Как оказалось она не врала, подремал я на славу…

— Эм, думаю ты понимаешь, что я не специально?! — Спросил я её.

Девушка посмотрела на пличё, после чего на меня. По ней было видно, что её это особо не расстроило.

— Ты выспался? — не отвечая на мой вопрос спросила Юля.

Проморгавшись глазами, и немного потянувшись я сделал одобрительный кивок.

— Странно, уснул и не заметил, — уставше проговорил я.

Прикрывая рукой сильный зевок, я продолжил смотреть на Юли. Она застыла как стеклянная кукла и почему-то смотрела далеко в даль. Это я не сразу заметил, так как был занят борьбой со сном.

— О чём задумалась?

Юля будто выйдя из транса посмотрела на меня, после чего ответила.

— Знаешь, в этом месте я очень давно нахожусь. И кроме как тут, я не где не была, — она закрыла глаза, — и вот, я на первой неделе. Это так необычно.

Где-то глубоко в своей душе я услышал отклик на сказанные её слова. Поэтом сам задумался, каково это быть в непривычных обстоятельствах. Какго когда люди не повторяют одни и те же действия? А что будет если они ведут себя по другому?

— Со всеми этими загадками, поисками и странными встречами я совсем забыл, что теперь они будут вести себя по другому, — во мне появилась какая-то радость, — а знаешь, я думаю это должно быть необычно. Не всему же быть обычным.

Юля странно на меня посмотрела.

— А в твоём мире всё необычно? — неожиданно спросила она.

— Как бы тебе сказать, что-то обычно, что-то нет. Я бы назвал свой мир хаотичной вещью, которая может преподнести всякие неожиданности,как хорошие, так и те, что способны выбить из колеи.

Девушка сделала глубокий вдох, после чего сделала задумчивый вид.

— Наверное только теперь я начинаю понимать, каков твой мир, — она улыбнулась, — это прям как-то что произошло с нами, из обыденности нас переместили сюда, на первую смену, без спроса.

— Тебя да, я же попал сюда сам, — в голове промелькнул образ Пионера, — хотя не без посторонней помощи.

— Это не убирает того факта, что мы вместе тут находимся, — сказала Юля.

— Да, не убирает.

Я посмотрел в сторону лагеря. Сам лагерь, с этой поляны увидеть невозможно, но где он находился я знал.

— Может уже пойдём? — предложил я.

— Хочешь, чтобы я появилась перед ними? — Насторожено спросила Юля.

— А почему бы и нет, чего от этого плохого? Ну да, Шурик может что то учудить, но тут есть я, — я указал на себя пальцем, — в случае перемещу дружка в шахты на пару дней, так он сразу спокойным станет.

Улыбка моя была во все зубы. Моя идея была просто, провести эту неделю с Юлей прямиком в лагере, невзирая не на что. Не сидеть же вечно в бункере.

— Эм, не надо с ним так поступать, он всё же не со зла. Как никак других пытается защитить, — девушка приняла печальный вид.

— Нашёл от кого защищать, — я посмотрел внимательно на Юлю, — не бойся, думаю если всё правильно обыграть, то всё будет в порядке.

— Даже, не знаю, — она приняла задумчивый вид, — ладно, если всё необычно вокруг, то и я такой буду, — она задумалась, — да так и сделаю.

— Отлично, раз ты решилась то пошли за мной. Думаю тебе, тоже, не терпиться узнать какова эта первая неделя, — я протянул руку.

— Ты прав, пошли.

Она ухватила меня за руку, благодаря чему смогла подняться с земли. Этот жест, охарактеризовал её согласие. Раз она смогла довериться, то пожалуй я должен оправдать её ожидания.

По пути к лагерю мы пытались придумать как спрятать хвост и уши. Спрятать уши было не трудно, можно было надеть панамку, а вот спрятать хвост наврятли получится, так как это будет сильно выделяться. Поэтому мы решили, что прятать ничего не будем. Просто покажемся, а там как уже пойдёт.

Спустя десять минут, мы добрались до ворот лагеря. Как не странно, тут никого не было, хотя я ожидал магической встречи со Славяной. Но Славя не хотела появляться.

— Вот тебе и доказательство, — я показал рукой на пустое место около ворот, — Слави нет!

— Ты дурак? — Юля показательно покрутила пальцем у виска, — конечное её тут не будет.

Я не сразу понял что произошло, но чуть постояв в ступоре мозг снова заработал. Причиной моего странного действия была привычка выработанная годами. Суть привычки такова “Игнорируем златовласую пока та пытается меня достать”. Я настолько к этому привык, что когда это не произошло словил когнитивный диссонанс.

— Эм, — я смущенно вздохнул, — проехали.

Юля засмеялась, после чего посмотрела во внутрь лагеря.

— Пошли?

— Пошли, — согласился я.

Мы вошли в лагерь, осматриваясь по сторонам. Было пусто, казалось что в лагере никого не было. Это меня смутило, из-за чего появились некие опасения.

— Что-то тут не так, — осматривая местность, произнёс я.

Но спустя долю секунды мои размышления прервал гудок. Гудок автобуса.

— Юра, смотри это автобус! — Толкая за руку и показывая пальцем на появившейся автобус прокричала Юля.

Двери автобуса открылись, после чего начали вылезать пионеры. Тут то всё и сложилось. Мы пришли раньше приезда автобуса, поэтому тут так пусто.

Пока я смотрел на автобус Юля заметила Виолу идущую из лагеря.

— Эм… Кошка?! — удивлённо произнесла медсестра, — а вы молодой человек её компаньон?

Придя в себя и собравшись с мыслями я решил ответить, что-то более менее внятное.

— Знаете, я не буду особо придумывать. Мы путешественники во времени, и нас занесло сюда, — я показал на ушки Юли, — в будущем люди будут возможны на многое, поэтому это у нас обыденность.

Виола внимательно рассматривала ходящий туда сюда хвост моей спутницы, было видно что она пыталась понять, что тут вообще происходит.

— Ах, да… Будущее, — она посмотрела на небо, — я наверное перегрелась, пойду отдохну.

Она пошла в сторону медпункта.

— Ты это тоже слышал? — Спросил кто-то из толпы выходящих в лагерь пионеров.

Среди пионеров поднялся гул, кто-то активно шутил. Но в общем, все хотели понять, что происходит.

— Мы пришли с миром, — с улыбкой произнёс я, — мы вас не обидим.

— Дурак какой-то, — послышался голос Ульяны.

Из толпы вышла Ольга, она то была мне и нужна.

— Вы хотите сказать, что вы гости из будущего? — с некой опаской спросила вожатая.

— Да, так и есть. Вы, Ольга Дмитриевна, можете не волноваться. Мы не представляем для вас опасности, даже наоборот, — я показал на Юлю рукой, — мы с моей подругой вернулись в этот отрезок времени, чтобы предотвратить несчастье, которое в скором времени должно было произойти, — я остановился, чтобы выдержать паузу, — но благодаря тому, что мы тут оказались то несчастье не произойдёт.

Всё время пока я вёл разговор с вожатой, она наблюдала за Юлей и иногда с опаской на меня. Так как, по своей сути переместился я сюда в своей зимней одежде, это создавало некий контраст. После того как я закончил свои долгие объяснения вожатая сделала серьезный вид.

— Тоесть вы хотите сказать, что своим появлением вы предотвратили катастрофу? — Спросила Ольга.

— Да, в это место собирались вторгнуться инопланетные захватчики, но своим появлением мы помешали им это сделать, — в глубине души, мне было стыдно за свои слова, но я не мог остановится, — если вы думаете, что я вру, то смотрите внимательно.

На моём лице медленно расползалась улыбка. Сделав шаг в сторону я переместился на крышу общих кружков, где обычно тусуются Шурик с Электроником. После этого снова вернулся назад.

Глаза Ольги, и остальных пионеров явно выражали шок. Но именно это было мне и нужно, только так они начнут верить в мои слова.

— Боже правый, наверное мне это чудица, — произнесла Ольга, — неужто заработалась?

— Ольга Дмитриевна, мы тут пробудем всю смену, нам нужно восстановить силы, — я еле сдерживал смех, — мы займем один домик на это время, думайте, что мы обычные пионеры.

— Ах, да, хорошо, хорошо, — не отходя от шока произнесла вожатая.

Все остальные пионеры стояли молча, то ли это было вызвано страхом, а может они пытались переварить полученную информацию. Это меня уже не волновало, думаю убедить их я смог. Тут я вспомнил, о кое чём важном.

Обойдя вожатую я предстал перед пионерами.

— Шурик, если что-то выкинешь против моей спутницы, я отправлю тебя на луну, — я вытянул руку указывая на пионера, — а если, будешь себя спокойно вести, то могу рассказать о будущем.

— Это антинаучно, — дрожа произнёс пионер.

— Ты думаешь, что тебе это кажется? — Напрямую спросил я.

— Ты врёшь! — Он указал на Юлю, — а она не настоящая, уши и хвост подделка!

— Ну раз так, — я улыбнулся.

После произошло следующие. Я подошёл к нему в плотную, и положил руку на плечо.

— Нужно было читать научную фантастику, — с этими словами мы переместились в бункер.

— Что? — Шурик был в растерянности.

— Мы в бункере под старым лагерем, — я указал на помещение, — если будешь хорошо себя вести, то мне не придётся запереть тебя в этом месте.

После слова “запереть”, его глаза приняли квадратную форму.

— Верю, я верю! Верни меня обратно! — Чуть ли не плача умолял Шурик.

— Ты не думай, что я плохой. Просто в будущем ты предоставил мне много хлопот, поэтому я решил исправить это заранее, — я вздохнул.

В глубине души было стыдно за всё что сегодня было произнесено, но если бы этого я не сделал, то этот пионер мог бы помешать моим тихим денькам.

— Верни меня назад, пожалуйста. — Умоляюще попросил Шурик.

Долго просить ему не пришлось. Играть с ним мне надоело, поэтому переместились мы так же быстро, как и до этого.

Когда мы вернулись все были напряжены, но увидев, что с Шуриком всё в порядке. Напряжение поубавилось. После того, как мы вернулись я направился к Юле.

— Что ты с ним делал? — Шёпотом спросила Юля.

— Да так, местный бункер показывал, — также шёпотом ответил я.

Осмотрев пионеров в последний раз мы отправились в центр лагеря.

Здесь было пусто, хотя чему я удивляюсь.

— Ну ты и врун, — Юля села на скамейку, — какие ещё пришельцы?

— Чем абсурднее враньё, тем лучше, — лицо начало болеть от постоянной улыбки, — объяснение происходящего я им дал, а что будет дальше это уже зависит от того, насколько это на них подействовало. Думаю Шурик не будет к нам лезть.

— Думаю, ты их убедил, — она осмотрелась, — я никогда не сидела тут в самом середине дня, это так странно.

— Привыкай, теперь мы будем постоянно так разыгрывать их, — я уставился на флажки, развевающиеся на ветру, — не прятаться же вечно.

Мимо нас проходили пионеры. Хотя правильнее сказать пытались прошмыгнуть незамеченным. Они меня не волновали, главное это то, что теперь Юля могла спокойно находится рядом.

Глава 22

Народ медленно расселялся по выделенным для них домикам. Мы в свою очередь решили занять домик на отшибе, он всегда пустует, поэтому занять его не было проблемой. Единственное, что нам оставалось, так это влиться в пионерскую жизнь. Можно было бы следить за пионерами и подмечать их действия, но если бы мы этим занялись, то навряд ли бы смогли насладиться тем редким моментом неожиданности.

Каждый из знакомых нам пионеров будет вести себя иначе, а это означало, что для нас с Юлей это новые открытия и возможность отдохнуть от вечно повторяющихся смен. Именно поэтому я и решил разыграть тот спектакль, чтобы почувствовать это как можно ярче.

Когда мы зашли в домик, взгляд сразу упал на полку, где аккуратно лежала пионерская форма. Я быстро подошёл, взял её и начал переодеваться, не обращая внимания на Юлю. Она стояла в стороне, явно немного смущённая, наблюдая за мной.

— Эй, ты что, совсем не стесняешься? — наконец, спросила она, чуть смущённо.

Я, не прекращая натягивать штаны, взглянул на неё.

— Зачем стесняться? Это же просто форма, — поправив штаны я принялся за рубашку, — не ходить же мне в зимней одежде?

Юля покачала головой и отвернулась, явно не зная, как реагировать.

— Я вот не вижу своей формы, — она произнесла это так, как будто надеялась, что я предложу помочь.

— Что, не нашлось? — я удивился, закончив с одеждой и выпрямившись. — Ну, значит, можем попросить у вожатой, хотя ты и без формы отлично выглядешь.

Юля фыркнула, явно пытаясь скрыть своё смущение.

— Как всегда, ты такой бесстыдный, — сказала она, наклоняясь к двери. — Ладно, раз ты уже переоделся, мне что, оставаться тут и наблюдать?

— Ты можешь выйти, — я слегка усмехнулся, чувствуя её неловкость. — Или в следующий раз приходи, когда я буду готов. Может, так тебе будет проще.

Юля пожала плечами, но на её лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Бесстыдный ты Юра, — она вздохнула, — хотя чего я ещё ожидала.

Но она всё же отошла, давая мне немного времени на последующие приготовления.

Когда все приготовления были закончены, я задумался об одной важной детали. Всё это время Юля ходила босиком, а это чревато неприятностями. Поэтому пока она стояла за дверью, я решил сделать один небольшой подарок.

Пробежавшись мысленно по своей памяти, я вспомнил про женские сандали, которые часто видел в подсобке общих кружков, прямиком находившиеся с весьма потрепанной кожаной курткой. Приложив некие силы я смог поместить сандали прямиком в мои руки.

— Надеюсь по размеру подойдут, — рассматривая обувь произнёс я.

— Ты там всё? — открывая дверь произнесла Юля.

— Да, заходи.

Когда Юля зашла я протянул ей найденные мною сандали.

— Держи, ходить босиком опасно, тем более по территории лагеря, — я протянул ей обувь.

— Даже, не знаю. Хотя давай, — с этими словами Юля принялась надевать обувь.

Правда получилось у неё не спервого раза, но главное это то, что размер обуви ей подошёл.

Сделав пару шагов по домику Юля удовлетворительно кивнула.

— Спасибо, — она улыбнулась.

После мы сидели в тишине. Я размышлял о дальнейших, возможных событиях, Юля в свою очередь смотрела в окно.

В голове промелькнул образ Семёна. От этого я вспомнил, что он ждёт того момента, когда я смогу вернуться. Торопиться некуда, поэтому не думаю, что он будет против если я задержусь не надолго.

— Как думаешь, что будет делать Виола? — прервала мои размышления Юля.

— Не знаю, может, будет отходить от шока, но рано или поздно она придёт в себя, — кратко ответил я.

На улице прозвучал горн, он обозначал начало обеда.

— Пошли поедим, — предложил я девушке.

— Даже, как-то не знаю, — Юля задумалась. — Хотя терять уже нечего, пошли.

Мы вышли из домика и направились к столовой, но по пути на площади началась толкучка. Это меня заинтересовало, поэтому вместо столовой я направился глянуть, что происходит.

На небольшой сцене, установленной на площади, стояла Ольга Дмитриевна. Она выждала, пока все пионеры собрались, и взяла слово:

— Дорогие пионеры! Поздравляю вас с началом новой смены! Впереди вас ждёт незабываемое лето, полное приключений, новых знакомств и, конечно же, трудовых подвигов! — её голос звучал уверенно и торжественно. — Здесь, в лагере "Совёнок", каждый из вас сможет проявить себя, найти друзей и раскрыть свои таланты. Вас ждут спортивные состязания, интеллектуальные викторины, творческие конкурсы и много всего интересного!

Пионеры зааплодировали, хоть и не все выглядели воодушевлёнными. Некоторые, судя по всему, уже слышали эту речь не в первый раз.

— Но не забывайте! — продолжила вожатая. — Пионер — это пример для всех! Мы всегда должны быть дружными, помогать друг другу и соблюдать дисциплину. Так что будьте активными, участвуйте в жизни лагеря и просто наслаждайтесь летом! А теперь — марш в столовую, обед вас уже ждёт!

Толпа зашевелилась и потекла к столовой. Я взглянул на Юлю, и та усмехнулась.

— Ну что, пионер, готов к подвигам? — шутливо спросила она.

— Как я вижу, ты уже свыклась находиться среди пионеров, — я улыбнулся.

— А ты думал, я буду бояться? — она хитро прищурилась. — Если мы здесь надолго, то стоит хотя бы сделать это интересным.

Мы двинулись вслед за остальными, вливаясь в шумную толпу. Пока мы шли, я успел заметить несколько знакомых лиц: Славя разговаривала с Ульяной, Шурик что-то объяснял Электронику, а Лена тихо шла в стороне, кажется, избегая всеобщего внимания. Всё выглядело так, будто этот день ничем не отличался от предыдущих… но мы-то знали, что это не так.

— Как думаешь, нам стоит сразу искать ответы или дать себе время привыкнуть? — спросила Юля, пока мы вставали в очередь за обедом.

— Думаю, лучше сначала присмотреться, — ответил я. — Если что-то изменилось, это должно проявиться само.

Юля кивнула, и мы взяли подносы. Всё-таки, несмотря на все странности, в этот момент лагерь казался самым обычным.

Мы уселись за дальний столик, подальше от посторонних ушей. Юля лениво ковыряла вилкой в тарелке, бросая на меня хитрые взгляды.

— Прямо как в первый раз, да? — она улыбнулась. — Лагерь, пионеры, дисциплина… Только теперь мы знаем намного больше.

— Как минимум, теперь я знаю, что за одним столом со мной сидит кошка-девочка, — я ухмыльнулся. — Причём весьма вредная.

Юля фыркнула и наклонилась ко мне.

— Вредная? — её голос стал лукавым. — А ты представь, что могла бы попасться не вредная, а милая и послушная… скукотища, да?

— Даже не знаю, — я сделал вид, что задумался. — Иногда было бы полезно, чтобы ты не строила из себя загадку на ровном месте.

— И где же тогда вся магия? — она игриво прищурилась.

— Да уж, магии тут хватает, — я усмехнулся, делая глоток компота.

В этот момент к нашему столу подошла Ольга Дмитриевна. Она выглядела чуть напряжённой, но её голос был спокоен.

— То что вы говорили ранее, я думаю, что смогла принять это — сказала она.

Вожатая посмотрела на меня, после чего задержала взгляд на Юле.

— Скажем так… я многое повидала за эти смены. И хотя происходящее выходит за грани привычного, я решила не делать поспешных выводов. Вы можете оставаться в лагере сколько угодно. Если что-то понадобится — просто скажите.

Юля приподняла бровь, слегка удивлённая такой реакцией.

— А Вы быстро свыкаетесь с необычным, — заметила она.

— Работа такая, — ровным тоном сказала Ольга Дмитриевна, — если всё, что вы сказали правда, то нам нечего волноваться.

Она перевела взгляд на меня.

— Ведь так?

— Можете не сомневаться, мы здесь не за этим, — я вздохнул, — нам нужно накопить потраченные силы, чтобы вернуться домой, это займет всё смену.

Ольга Дмитриевна сдерживалась чтобы не следить за Юлиным хвостом, то и дело в краткую бросала мимолётный взгляд.

— Как я уже сказала, можете располагаться, — ещё раз повторила Ольга, — домик, который вы выбрали всё равно бы пустовал.

Тут я задумался, раз она это знало, то какого хера я вечно ночевал у неё. Она же мне получается в наглую врала, вот чертовка!

— Да, домик то что надо, — сказал я уставившись на компот.

— Хорошо, — ответила она, очевидно, не полностью уверенная в нашем ответе, но, похоже, решившая не углубляться в детали. — Но если вам нужно что-то ещё, не стесняйтесь.

Юля, заметив её взгляд на хвосте, не удержалась от усмешки, тихо муркнув. Ольга Дмитриевна, похоже, не обратила на это внимания, хотя и выглядела несколько настороженной.

— Хорошо, — сказал я, заметив, как вожатая всё же несколько напряжена, но старается держать лицо. — Думаю, мы пока сами справимся.

Ольга Дмитриевна кивнула и, без лишних слов, отошла от нашего столика, направляясь к другим пионерам.

Я задумчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал. Юля лишь хмыкнула и продолжила есть, а я задумался, что же вожатая на самом деле знает о лагере.

Мы вскоре закончили обед, и после короткого отдыха направились к лодочной станции. Это, наверное, было единственное место, где мы могли посидеть в тишине.

Как только мы достигли станции, я заметил, как Юля, не говоря ни слова, села на край платформы и свесила ноги в воду. Вода медленно катала маленькие волны, отражая свет дневного солнца, которое начинало склоняться к горизонту. Я присел рядом с ней, не вмешиваясь, давая ей пространство, которое она, видимо, искала.

— Тут так тихо, — прошептала она, смотря в воду. — Наверное, я давно не ощущала такого спокойствия. Кажется, я даже забыла, как это — просто сидеть и не думать о том, что будет дальше.

Я молча кивнул. В эти моменты, когда не нужно было заботиться о планах или решениях, всё становилось проще. Мы были здесь, вдвоём, и это было достаточно, чтобы почувствовать хотя бы малую часть того покоя, который так долго избегал нас.

Юля сидела так долго, что я почти забыл, как это приятно — не спешить и просто смотреть на горизонт. Мягкие волны касались берега, не спеша отступая. Я тоже свесил ноги, позволив себе почувствовать легкую прохладу воды, и не мог не заметить, как её взгляд плавно следит за этим бесконечным движением воды.

— Ты когда-нибудь задумывался, что бы было, если бы мы просто остались здесь? — её голос был таким тихим, что я едва ли его услышал.

— Останемся? — я посмотрел на неё, слегка удивлённый. — Я всегда думал, что ты не рассматриваешь этот вариант.

Юля усмехнулась, но в её взгляде было что-то гораздо более серьёзное, чем обычно.

— Иногда мне хочется. Но я знаю, что нужно двигаться дальше. И ты тоже, — её улыбка стала чуть более туманной. — Просто иногда хотелось бы ощутить этот момент, не думая о том, что нас ждёт в будущем. Не думать о том, что будет, когда мы встанем с этого места.

Я молча кивнул, понимая её. Всё это, этот момент, был как раз тем, что давало силы продолжать. Мы оба понимали, что не можем просто остановиться, но сейчас это было неважно.

Мы сидели рядом, наблюдая за водой, ощущая лёгкий ветерок, и на какое-то время весь мир за пределами лодочной станции казался далёким и не таким важным.

Глава 23

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая лагерь в тёплые оранжево-розовые оттенки. Вода у пристани отражала этот свет, будто живая картина, постоянно меняющая свой облик. Я стоял, опершись о старый деревянный настил, и наблюдал за ленивыми волнами, которые мягко ударялись о лодки.

Юля сидела рядом, покачивая ногой, её хвост ритмично подёргивался в такт невидимой мелодии. Она казалась полностью погружённой в окружающую обстановку, в отличие от меня, постоянно обдумывающего последние события. Мы уже провели здесь больше времени, чем следовало, и ответы не спешили появляться.

— Так что дальше? — наконец спросил я, отрываясь от своих мыслей.

— Ты про лагерь? — Юля лениво вытянулась, ухмыляясь. — Да пока вроде всё идёт, как надо. Разве что ты снова погружён в свои размышления.

— Я задумался над твоими словами, — лениво произнёс я, — когда я сюда попал, а точнее именно тот момент, когда память вернулась. То меня накрыла волна шока, но когда уже смог прийти в себя, то я задумался.

— Над чем? — Перебила меня девушка.

— Так ли плохо, что я оказался в этом месте. Вот над чем, — продолжил я.

— Мне тут нравится, — призналась Юля, — но честно такое ощущение, будто я давно стою на одном месте.

— Эта мысль и меня посещала, честно только по этой причине хочу вернуться назад в свой мир, — в этот момент, в моей голове всплыл образ родного мира, — но честно и там я стоял на месте. Тут же есть некий стимул, который заставляет меня продолжать двигаться.

Юля вытащила ноги из воды, после чего встала во весь рост.

— Всё, мне тут надоело, пойдём пройдёмся, — разминаясь сказала она.

— Пошли, думаю пройтись нам не помещает.

Свернув на ближайшую тропинку мы направились в лес.

Мы шли по лесной тропе между высокими деревьями. Воздух здесь был свежий, насыщенный запахами хвои и влажной земли. Юля шла впереди, её хвост покачивался в такт шагам, а уши ловили каждый шорох. Она казалась совершенно спокойной, даже наслаждалась прогулкой.

Я же не мог избавиться от странного чувства. Будто кто-то следил за нами. Пару раз мне казалось, что за деревьями мелькает чья-то фигура, но стоило моргнуть — там никого не было.

— Что-то увидел? — Отвлекая от моих наблюдений спросила девушка.

— Нет, просто лес разглядываю. Устал наверное, поэтому в мысли проваливаюсь.

— Может в домик пойдём, отоспишься, — предложила мне Юля.

— Не хотелось бы пропустить, что-то важное, — сознался я, — кто знает, что могут пионеры учудить после моего представления.

— Я думаю, что всё будет в порядке, как никак Ольга Дмитриевна сказала, что мы можешь тут спокойно находиться

Тропинка начала делать крутой поворот в сторону ворот лагеря.

— Одно дело, это сказать. А вот, что они могут предпринять, это уже кто знает, — тут я понял абсурдность сказанных мною слов, — хотя, что это я. Они буквально на следующий же день перестанут обращать на нас внимание.

Наверное стоило бы согласиться с Юлей. Всё же поспать мне нужно, если вспомнить, что последний мой сон являлся смертельным. То я явно нуждался, в обычном.

Мы подошли к воротам лагеря, и я почувствовал странную легкость в воздухе. Это место всегда было для меня как граница между чем-то знакомым и чем-то чуждым, и я не знал, что за ней скрывается. Юля шагала рядом, её хвост слегка покачивался, словно она сама ощущала, что мы находимся на границе чего-то важного.

— Ну вот, мы и у ворот, — сказала Юля, оглядываясь назад, как будто проверяя, что лагерь остаётся позади. — Что теперь?

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Вроде как всё одно и то же, а с другой стороны... какое-то странное напряжение в воздухе.

Дальше мы направились в сторону клубов, наслаждаясь тишиной, которая вдруг повисла между нами. Легкий предвечерний ветерок играл с листьями деревьев, создавая ощущение, будто всё в лагере застыло. Мне почему-то казалось, что что-то тут не так, но я списал это на усталость. Юля шла рядом, её хвост чуть покачивался.

— Так, что дальше? — спросила Юля, немного прищурив глаза.

— Ничего особенного, — ответил я, подбирая слова. — Просто думаю о том, чем сейчас заняты местные радиолюбители.

Юля взглянула на меня, её глаза будто загорелись от любопытства.

— О чём ты? — спросила она, вытягивая шею.

— Ты слышала, как они собираются робота-кошку собирать? — спросил я, решив поделиться своими мыслями.

Юля кивнула, ещё раз поглаживая хвост.

— Да, я слышала. Кажется, они хотят сделать какого-то механического питомца. Почему спрашиваешь?

Я пожал плечами, не зная, как объяснить, что у меня есть сомнения по этому поводу.

— Всегда было странно, почему в качестве дизайна для робота они выбрали девочку-кошку. Но в какой-то момент они рассказали, что делают его из-за местных слухов, которые посвящены тебе, — сказал я, всматриваясь в дверь общих кружков. — но к сожалению, с такими деталями ничего путного не получится собрать.

Юля с любопытством повернула ко мне голову.

— Ты думаешь, что им не хватит деталей? Почему?

— Да, я с ними не одну смену провёл, — я устало посмотрел на окно здания, — этого робота как только не пытались собрать. Я лично перепробовал всё что-только возможно, но в итоге он не заработал.

— Может тогда отговорить их от этой затеи? — Предложила Юля.

— А смысл? Они всё равно на следующей смене начнут всё заново, — я задумался, — кроме того, я уже пытался. Они не поверят, пока сами не убедятся.

— Светила науки, ведь так их называют? — Спросила Юля.

— Можно и так сказать.

Юля на какое-то время остановилась, и внимательно начала всматриваться во внутрь кружков, насколько это было возможно с центра тропинки.

— На что смотришь? — Поинтересовавшись, я также начал всматриваться в окно.

— Да вот, робота пытаюсь увидеть, — призналась Юля, — вроде, бы он отсюда его можно увидеть.

— Ну ты и дурёха, они то его ещё, даже, делать не начали, — улыбнувшись я перестал всматриваться в окно.

— Точно, совсем забыла, — почесав за ухом, сказала Юля, — а ведь, это странно. Откуда эти слухи появились?

— Мне сова говорила, что каждый оставляет в этом месте, что-то своё, — осматриваясь сказал я.

— Раз это так, то почему ты ничего не оставил? — Она подняла брови, после чего внимательно посмотрела на меня.

— А мне откуда знать? Может, не созрел ещё.

— Странно, ты тут так долго, а оставить ничего не оставил, — вдумчиво произнесла она.

Тихий вечер был прерван знакомым звуком горна, раздавшегося над лагерем. Я невольно вздрогнул, словно он был не просто сигналом, а чем-то, что влекло за собой неизбежное. Юля, не спеша, повернулась ко мне с едва заметной улыбкой на губах.

— Ну что, пора на ужин? — с хитрым блеском в глазах спросила она.

Я кивнул, хотя в голове всё ещё крутились мысли о том, что только что произошло. Место, которое казалось таким знакомым, вдруг перестало быть таковым. Всё вокруг было немного... не так. Легкое напряжение в воздухе не отпускало, словно какой-то невидимый наблюдатель следил за каждым нашим шагом.

— Да, наверное, — ответил я, вставая с тропинки и направляясь к столовой.

Юля послушно шла рядом, её шаги были мягкими и тихими, почти незаметными, как её присутствие. Что-то было явно не так, либо само пространство казалось мне изменчивым, либо же проделки моего разума вышли на новый уровень.

В столовую мы пришли одни из первых. Взяв подносы, вместе с Юлей выбрали самое укромное место. Расположившись принялись ужинать, а уже через некоторое время в столовую начали ломиться пионеры.

Поднялся шум и гам, от чего у меня разболелась голова. Тут и там слышались разного рода вскрикивания, какие-то были тише, а какие-то полностью перебивали другие. Чем больше я находился в столовой, тем чётче понимал, что со мною что-то не так.

— Юра, мы здесь! — Послышался отдаленный женский голос одной из пионерок.

Покрутив головой, решил что нет смысла забивать голову разными мыслями. Лучше отдохнуть. Съев свою порцию я принялся за стакан с кефиром. Осушив в несколько гладков принялся ожидать Юлю, она особо не спешила, как никак ест ложкой давалось ей с небольшим трудом.

Вскоре она закончила свою трапезу и мы вышли из столовой. Но перед самым выходом наш путь перегородила Ульяна.

— А он правда настоящий? — с неким волнением девушка указала на хвост.

— Кто знает, может быть и настоящий, может игрушечный, — шевеля хвостом в разные стороны, сказала Юля.

— Можно… — девочка явно хотела что-то спросить, но переведя на меня глаза она остановилась.

В этот момент мне хотелось только одного спать, а появление девочки в красном, казалось мне чем-то мешающим. Только поэтому мне пришлось сделать максимально суровый вид. Почти не моргая, пытался поразить её взглядом. Как оказалось, весьма успешно.

— А меня это Ольга Дмитриевна, звала, — девочка перевела взгляд в сторону, — совсем из головы вылетело.

Но прежде чем скрыться из виду она успела выкрикнуть фразу на прощание.

— Я всё равно узнаю!

Как только она исчезла, на моей душе поселился покой и некое облегчение.

Юля ничего не заметила, это к лучшему.

Мы вышли из столовой, после чего направились на площадь. На улице уже был вечер, от чего меня сильно клонило в сон, но решив не сдаваться, я продолжал свою борьбу с дедом Морфеем. Но чем больше это длилось, тем сильнее становился мой оппонент.

Вот мы вышли и на саму площадь. Тут было тихо, и почти никого не было, за исключением лишь меня, моей спутницы. Ну и конечно же Лены.

Это девочка была частым гостем в этом месте, особенно в тёмное время суток. Днём тут царствует Славя, а вечером Лена. Хотя, как бы они этого не хотели единовластным правителем этого места оставался лишь он. Генда — каменная глыба, о которой мало что скажешь!

Юля выбрала самую дальнюю скамейку, которая располагалась на достаточном расстоянии, чтобы нас не слышала Лена.

— Вот и день почти закончилася, — смотря на памятник произнесла Юля.

— Пролетел он быстро, я бы сказал мимолётно, — на небе уже появлялись первые звёзды.

— Ты сегодня какой-то странный, постоянно осматриваешься по сторонам, — она повернулась в мою сторону, — как, будто найти кого-то пытаешься.

— Эм… — не зная что сказать, я уставился на Юлю, — вполне возможно, мне нужно выспаться.

И будто в подтверждение моих слов, на периферии зрения из-за памятника выглянул мой силуэт. Но после того, как я моргнул в этот же миг он пропал. А потом началось совсем что-то нехорошее.

— Ты думал, мы исчезли? — Почти скрипящим голосом раздалось эхо, — не думай, что так просто от нас отделаешься.

Услышав это хаотично начал перебирать глазами в попытки найти источник звука. Но через небольшой отрезок времени, я смог понять откуда они доносились. Это была моя голова…

Не подавая виду я пытался не замечать голоса, не давать им никакого внимания.

— Думаешь, всё будет так просто, — было видно что голос был рад этому, — тебе придётся отдать своё тело мне!

— Да и иди ты нахуй, — выругался про себя я, — тела он моего захотел.

После этого голос стих. То ли я был очень красноречив, то ли он понял, что лучше ему не высовываться.

Сделав глубокий вдох, облокатился спиною на скамейку. Сил не было, возможно это стало причиной появления голоса. Впредь, буду стараться высыпаться. Хотя, это странно, раньше такого не было. Мог спокойно продержаться несколько дней без сна, мало того даже больше! А что сейчас? Слабеешь Юра, слабеешь.

Глава 24

На скамейке мы просидели около часа. Признаюсь, почти уснул. Всё это время, пока я боролся с собой, Юля о чём-то думала. Сколько ни пытался понять, но осознать, о чём она думает, я не в силах. Подсказал бы кто, но некому, а если спросить, то ответ не даёт разъяснений.

— О чём думаешь? — Сквозь дрёму спросил я.

— Да так, ни о чём, — улыбаясь, ответила она.

И так каждый раз. В любой момент времени, когда она сильно задумается, можно услышать эту фразу: "Да так, ни о чём". Не знаю, очень часто она думает ни о чём. В свою очередь, когда это происходит, её лицо явно выражает задумчивость. Иногда можно увидеть разные эмоции, которые и дают мне понимание, в какую сторону она мыслит.

В этот раз кроме задумчивости в её лице выражалась тревога. Как это я понял? Честно скажу, эту девушку я уже знаю давно. Она единственный живой человек, который может со мной взаимодействовать. Её повадки, привычки — всё это уже давно выучено.

Но есть одно "но", куда же без него… За время, что я отсутствовал, этот навык весьма растерялся. Поэтому точно ли это тревога, понять очень сложно.

— Нет, ты всё-таки о чём-то задумалась, — внимательно всматриваясь в её лицо, сказал я. — Ты же меня знаешь, просто так не отстану.

— Говорю же, — её тревожное лицо сменилось на раздражённое, — просто сижу и смотрю на памятник.

Дальше лезть было опасно. Закидает яблоками. Это не шутка, девушка, что сидит рядом со мной, способна на многое. Если вспомнить наше с ней знакомство, то можно понять, что развлечь себя она может запросто, для этого нужно найти того, кто этим развлечением и будет. То есть меня… Но и я уже не тот, что раньше. Сам яблоками закидаю, вон мешок уже собрал… Правда, он в другом лагере, и то уже возвращён обратно.

— Юра, мы здесь, — кто-то всячески пытался обратить на себя внимание.

— Парни, ещё чуть-чуть и он сдастся, продолжаем в том же духе, — перебил предыдущего кто-то другой.

— А мне кажется, это бестолку, посмотрите, этот плакса снова с хвостатой встретился, — назойливо произнёс третий.

— Души, мне нужны ещё, — захлёбываясь в крике, теряя слова, кричало нечто. — Пионер, ха-ха-ха! Ты что-то потерял?!

По спине пробежал холодный пот, затем мурашки, стремящиеся покинуть это тело.

Сосредоточившись на Юлином хвосте, я всячески начал отгонять дурные мысли. Они снова тут, а это явно не к лучшему. К сожалению, то заточение не обошлось мне легко. Голоса, развившиеся в результате долгого одиночества, снова вернулись.

Юля внимательно разглядывала памятник, но её прервало моё странное поведение.

— Ты какой-то бледный, — заметила она. — Может, всё-таки пойдёшь спать?

Её слова терялись, но суть уловить смог.

— Да, думаю, надо бы, — это последнее, что я успел сказать, прежде чем завалиться на бок.

Я чувствую, как темнота охватывает меня, поглощая изнутри. Сначала я не понимаю, что происходит — мир будто расплывается, а я не могу удержаться, не могу никуда двигаться. Вокруг меня тишина. Страшная, мёртвая тишина, которая глушит всё. Но потом, вдруг, из этой пустоты начинает что-то вырастать.

Я снова в лагере. Всё кажется знакомым, но в то же время всё чуждо, искажено, как в кошмаре. Стены зданий трескаются, как будто они живые, как будто их кто-то разрывает изнутри. И вот эти руки... Они вылазят из трещин, длинные и чёрные, как мрак, тянутся ко мне. Холодные пальцы касаются моей кожи, и я чувствую, как их ледяной хват захватывает моё тело. Не могу пошевелиться. Просто стою, будто они вцепились в меня, удерживают. Моё сердце колотится в груди, но я не могу дышать.

В голове — шум. Сначала едва различимый, а потом всё громче и громче, как скрежет, как крик, который сдавливает мой мозг. Голоса, знакомые, но искажённые. Я слышу её. Юля. Нет, это не она, это... что-то другое. Она зовёт меня. "Юра, ты пришёл... Нам нужно твоё тело... Ты не уйдёшь… ты останешься здесь навсегда..." Это не её голос. Я знаю это. Но не могу оторваться от него. Он проникает в меня, холодный и пустой.

Я пытаюсь бежать. Ноги не двигаются. Вижу, как мне навстречу из тумана выходят фигуры. Тени. Они не люди. Они... что-то другое. Пустые глаза, которые смотрят на меня, полные боли и страха. Я чувствую, как они приближаются, как их взгляд проникает в меня. Я не могу избавиться от их присутствия. Они тянут меня, пытаются утащить в своё мракобесие.

И вот я снова в лагере. Я смотрю на Юлю, но она не та, кем была. Её лицо искажено. Хвост неподвижен. Она смотрит на меня, но её глаза пусты, неживые. Я протягиваю руку к ней, но она распадается на части, как туман, как иллюзия, исчезает, оставляя только свой крик, который эхом отзывается в пустоте.

Я пытаюсь найти себя. Но меня нет. Лицо в зеркале. Это я, но... нет, это не я. Моё лицо улыбается, но эта улыбка не моя. Я не могу понять, кто это. И вдруг я понимаю, что не я контролирую свои движения. Это отражение, оно живёт своей жизнью. Я… Я не здесь. Я лишь оболочка, пустая, беспомощная. Я не существую.

Затем наступает темнота. Она поглощает всё. Всё исчезает. Нет времени, нет пространства. Я сам становлюсь частью этого бескрайнего мрака, частью чего-то бесконечного, от чего невозможно скрыться. В этом кошмаре нет спасения.

Когда тьма накрыла меня целиком, я ощутил нечто, что не мог бы назвать ни страхом, ни паникой. Это было что-то гораздо более древнее, почти животное, первобытное. Моя душа, как зверь, впервые вступивший в схватку за выживание, начала метаться, пытаясь прорваться через стены этого бесконечного кошмара. Что-то внутри меня вспыхнуло — не осознание, а дикая, необузданная ярость. Она не пришла откуда-то снаружи, а прорвалась из самых глубин моего сознания, из тех мест, где я никогда не был готов заглядывать.

Голоса, те проклятые голоса, что терзали меня с каждой секундой, всё громче и громче шептали о моём бессилии. О том, что я не смогу выбраться. Они смеялись, издевались надо мной, их слова, как острая игла, проникали в самую суть. Всё, что я слышал, всё, что я ощущал, было полным отказом от моей воли. Они говорили мне, что я обречён. Но… я не мог сдаться. Нет, я не мог.

Я почувствовал, как злость наполняет меня, как топливо для огня. Это был не просто гнев — это было нечто большее. Это было чувство, которое рвалось наружу, сжигало мои остатки разума, и вместе с этим я ощущал, как меня охватывает холодный, первобытный инстинкт. Я начинал сопротивляться не разумом, а всей своей сущностью. Мои мысли стали неуправляемыми, как громкий крик внутри меня, который затмевал все остальные звуки.

"Хватит!" — я закричал, но не словами. Это был не просто крик, это была волна гнева, которая разрывала и уничтожала каждый голос, пытающийся сковать мои движения. Я не хотел больше слушать их. Они пытались победить меня, но я не мог позволить им. Не мог.

Каждая частичка моей души, разрываемая этим мраком, искала путь наружу. Я был слеп, я не видел пути, но я знал, что нужно бороться. Я сжал кулаки, зубы, все, что мог, и заставил каждую клетку тела сопротивляться этому давлению. Этот ужас, эта неизбежность — я больше не позволю им управлять мной. Это не просто кошмар. Это бой. И я был готов драться.

И вот, сквозь этот всепоглощающий хаос, я слышу свою мысль, как простую, яркую вспышку среди тьмы: мне это всё надоело.

Голоса, которые когда-то казались несокрушимыми, начали затихать, как будто их силу всё-таки можно было выдернуть корнями. Я становился сильнее. Моя злость становилась моей силой, как топливо, которое не даёт огню погаснуть. Она словно разрывала невидимые узы, которые связывали меня с этим безумием.

Я не знаю, сколько времени прошло, но постепенно хаос вокруг начал рассеиваться. Эхо голосов стало слабым, едва различимым, как тихий шёпот на фоне яркого света. Мрак стал тускнеть, и я почувствовал, как отчаяние, которое мне так долго удавалось сдерживать, отступило.

Потом, когда я снова почувствовал реальность, она была слишком жестокой. Я оказался лежащим на асфальте. Мой лоб горел, и боль была резкой, как удар молнии. Мой взгляд слегка расфокусировался, и я почувствовал, как что-то тёплое стекает по коже. Это была кровь.

Юля появилась будто из ниоткуда, как только я начал приходить в себя. Её лицо было бледным, но выражение на нём было настолько сосредоточенным, что я почувствовал, как напряжение в воздухе сразу возросло. Она быстро подскочила ко мне, глаза её с тревогой скользнули по моему лицу, оценивая ситуацию. Я даже не успел толком понять, что происходит, когда её руки с лёгкой тревогой схватили меня за плечи.

— Ты в порядке? — её голос был напряжённым, почти хриплым, как будто она сама не могла поверить, что это происходит. Я видел, как её взгляд зацепился за кровь на моём лбу, и она на мгновение замерла.

— Бывало и лучше, — чуть шатаясь, умудрился принять вертикальное положение.

Капли крови начали попадать в левый глаз, из-за чего мир начал менять свои оттенки.

— Тебе бы бинт найти, — не успев договорить, бинт появился в её правой руке. — Сейчас мы тебя перевяжем, а ты в свою очередь расскажешь всё, если что-то захочешь утолить, то сам знаешь, чем это тебе сулит.

Те чувства, что были до этого, не продолжали сбавлять темпа. Раскрутившаяся злость и гнев начали затмевать всё.

— Больше так это продолжать не может, — начал разговаривать сам с собой. — Если так продолжится, то от меня мало что останется. Эти голоса сведут меня или же теория с распадом личности, одно из двух.

— О чём ты? — обматывая голову, спросила Юля.

— Нужно действовать, мне нужен Семён. Оставаться в этом месте у нас больше не получится, иначе это сулит большими неприятностями.

В момент, когда я это произнёс, произошло следующее: из-за памятника выглянуло лицо. Обычное лицо девушки с кошачьими ушками, после чего девушка полностью вышла из-за своего укрытия. А теперь она помахала рукой… Хм… Наверное, я сильно приложился об асфальт. Как это Юля может быть в двух местах одновременно?

Мои мысли путались, словно я пытался собрать пазл из обломков, где все части не совпадали. Юля была передо мной, а одновременно и там, за памятником, словно два её облика существовали одновременно. Силы начали покидать меня, и я почувствовал, как мир вокруг начинает терять свою стабильность, размываясь, как если бы я стал частью какого-то искажённого сна.

Я пытался осмыслить происходящее, но сознание было слишком усталым, чтобы разгадывать загадки. Вдруг из тени, за памятником, показалась фигура — знакомое лицо, тёмные глаза, взгляд, полный отчаяния и решимости. Семён. Он стоял в полном молчании, как бы оценивая ситуацию, и его появление было таким же неожиданным, как и сам этот мир, в котором я оказался.

Семён шагал медленно, его движения были точными и уверенными, как у того, кто давно привык к этим необычным ситуациям. Каждый его шаг как бы отсекал часть странной реальности вокруг, возвращая меня в некое подобие нормальности. Его взгляд не был испуганным, скорее, спокойным, как если бы он был готов ко всему.

Юля, что была рядом со мной, застыла в том же положении, словно сама не могла поверить в происходящее. Она внимательно следила за каждым движением, но её выражение было заморожено, как если бы она оказалась в плену какой-то нерешённой загадки. Я видел, как её взгляд переключался с меня на другую Юлю, и она казалась всё более растерянной.

Когда Семён подошёл ближе, его глаза встретились с глазами Юли, что была рядом со мной. Он остановился на мгновение, осматривая её с нескрываемым удивлением.

— А вот мы и встретились, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Он немного замедлил шаги, затем посмотрел на Юлю, что бинтовала меня. — Не ожидал, что увижу рядом с тобой… вторую Юлю.

Слова, произнесённые Семёном, будто бы разорвали тишину, пронзая её своей тяжестью. Юля, которая была рядом со мной, не смогла скрыть своего удивления, а на её лице промелькнула мгновенная тень растерянности. Она молчала, не зная, что сказать, и её пальцы замерли на бинте, как если бы реальность вновь поддала трещину.

Семён продолжил смотреть на неё, словно пытаясь понять, как этот момент мог стать возможным, но его глаза не выражали страха — лишь лёгкое, спокойное удивление.

— Что за… херня?! — вырвалось из меня, когда я не мог больше сдерживать растерянность, смотря на Семёна. Его появление было слишком странным, слишком нелепым, чтобы воспринимать это спокойно.

Семён не сразу ответил, его взгляд оставался на Юле, что стояла рядом со мной. Он словно пытался разгадать, что происходит, но его лицо не выражало тревоги — скорее, спокойную решимость. Через несколько мгновений, когда его взгляд снова встретился с моими глазами, он, наконец, заговорил.

— Зачем ты сюда пришёл? — спросил я, пытаясь разобраться в происходящем. — Кто ты такой?

Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза.

— Семён, — ответил он, сдержанно и уверенно.

Я замер на секунду, чувствуя, как путаются слова. Конечно, я знал, что он — Семён, но какой из бесчисленного числа, это меня волновало.

— Я знаю, что ты Семён, — сказал я, пытаясь осмыслить происходящее. — Но хотелось бы понять, какой именно из Семёнов ты? Ты тот, с которым мы знакомы, или кто-то другой?

Семён слегка прищурился, как будто моментально осознал, что его слова могут вызвать недоумение. Он немного подался вперёд, будто бы решая, стоит ли раскрывать все карты.

— Я тот, с которым ты знаком, — сказал он наконец, его голос стал чуть мягче, но напряжённым. — Всё это время я пытался попасть к тебе. Искал, как бы это странно ни звучало, способ пробиться через этот… барьер. И я нашёл Юлю. Это я её привёл сюда, чтобы мы могли быстрее приступить к нашему плану.

— Как видишь, я её тоже нашёл, — посмотрев на свою спутницу, я продолжил. — Только вот, ты нашёл её двойника. Да и как ты вообще это сделал?

Юля, стоявшая рядом со мной, наконец смогла прийти в себя.

— Так вот о ком ты говорил, — подойдя ближе, она продолжила. — Как ты смог её найти?

Семён задумался на мгновение, будто вспоминая всё, что произошло, и затем продолжил свой рассказ.

— После того как ты исчез, Юра, я понял, что сложа руки сидеть я не могу. Я начал тренироваться и, со временем, научился перемещаться между лагерями. Но когда я попытался найти тебя, понял, что это не так просто. Дальше решил не тратить силы на бесполезные поиски и начал просто изучать разные лагеря. Перелезал через границы, исследовал их, пока однажды не наткнулся на Юлю. Это было случайно, но, когда я её увидел, я сразу вспомнил, что ты говорил, что её ищешь.

Он вздохнул.

— Юля сказала, что она тебя не знает. В тот момент мне показалось, что она просто потеряла память, поэтому через долгое убеждение я смог с ней договориться, чтобы она пошла со мной.

Он немного замолчал, будто переваривая свои мысли.

— Тогда я решил, что должен показать её тебе. Ты ведь говорил, что хочешь её найти, и теперь, когда я нашёл её, мне нужно было вернуть тебя сюда, чтобы мы могли действовать дальше.

Юля, стоявшая рядом, слегка сдвинула плечами, как будто её присутствие здесь было такой же неожиданностью для неё самой.

— И вот, так мы и оказались здесь, — добавил Семён, бросая взгляд на нас обоих. — Теперь, когда вы встретились, можно начинать двигаться дальше.

— Это конечно хорошо, — перекидывая глаза с одной девушки на другую, я продолжил говорить. — Но как видишь, Юлю я уже нашёл.

Юля посмотрела на него, немного нахмурившись.

— Я понятия не имела, что всё будет так сложно, — сказала она, но в её голосе уже не было той растерянности, которая была ранее.

Семён кивнул, усмехнувшись, но в его взгляде читалась усталость.

— Поверь, я и сам не знал, насколько это окажется сложным. Я думал, что смогу просто найти тебя и привести сюда, но всё оказалось гораздо запутаннее. Каждый лагерь по-своему искажён, и пробраться в этот было сложнее всего. Только толку, от моих поисков, раз ты сама нашлась?!

Он выдохнул, ненадолго прикрыв глаза, будто вспоминая все свои неудачи.

Я перевёл взгляд с него на Юлю, затем снова на него, потом на Юлю, что стояла у памятника. Всё начинало складываться воедино.

— В принципе, я понял, что произошло, — сказал я, пожав плечами. — Ты научился перемещаться, исследовал лагеря, наткнулся на Юлю, вспомнил, что я её искал, и решил привести её ко мне. Всё логично… но есть одна вещь, которую я надо бы решить.

Я посмотрел на вторую Юлю, что стояла неподалёку, всё ещё выглядя растерянной.

— Что нам делать дальше?

Глава 25

В воздухе висел немой вопрос: "Что делать дальше?"

Да, ситуация выглядела странно, но для этого места она была вполне обыденной. Учитывая бесчисленное количество Семёнов, бродящих по лагерю, подобные события уже не казались чем-то необычным. То, что произошло сейчас, было лишь очередным штрихом в общей картине странностей.

Я перевёл взгляд на Юлю, стоявшую рядом со мной.

— Как мне теперь вас различать? — спросил я, хмурясь.

— Даже не знаю, — она задумчиво посмотрела на бинт, который всё ещё держала в руках. — О! Я придумала!

Сделав несколько оборотов бинтом вокруг своей ноги, она гордо посмотрела на меня, явно довольная своим решением.

— За смекалку пять с плюсом, — усмехнулся я, а затем медленно перевёл взгляд на второго Семёна. Вопросы роились в голове. — Ладно, Семён, каким образом ты сюда попал? Для меня это было непросто, а сам ты, наверное, бы не додумался.

— Вижу, голова у тебя работает отлично, — ответил он, задумчиво почесав затылок. — Я встретил другого Семёна. Он мне всё и объяснил.

Эта фраза заставила меня напрячься. Другой Семён... Возможно, это был Пионер.

— Тогда всё понятно. Правда, вот как он тебя нашёл? — спросил я, вспоминая слова Пионера. Вполне возможно, что из-за частых перемещений этого Семёна он каким-то образом смог его обнаружить.

— Не знаю. Просто появился из воздуха, — пожал плечами Семён.

— Ну ты и крендель, — заключил я, качая головой.

В этот момент в наш разговор вмешалась Юля.

— Мальчики, вы тут решайте свои вопросы, а я, пожалуй, пойду поговорю с собой, — с легкой улыбкой сказала она.

Не дожидаясь ответа, Юля направилась к другой девушке. Если бы не бинт, мне было бы трудно их различать.

Я вернулся к Семёну.

— Слушай, ты ведь понимаешь, что сейчас первая неделя смены? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

— Да, тот Семён сказал, что здесь всё иначе, — он сделал несколько шагов вперёд, затем вдруг замер, глядя в сторону.

Я проследил за его взглядом и заметил одиноко сидящую вдалеке девушку. Всё это время она старалась делать вид, что её нет. Это была Лена.

Лена была удивлена. В один момент для неё мир изменился. Когда из-за памятника вышел Семён, а затем появилась вторая Юля, это явно заставило её нервничать. В каком-то смысле, она была в полном страхе.

Она крепче сжала книгу, которую держала в руках, словно пытаясь найти в ней хоть какую-то опору в происходящем хаосе. Глаза её метались между двумя Юлями, затем остановились на Семёне, и в этот момент она осознала — что-то пошло совсем не так.

Лена почувствовала, как внутри всё сжимается. Её сознание отчаянно искало объяснение происходящему, но ни одно из них не казалось реальным. Возможно, это сон? Но нет, слишком уж правдоподобно.

— Что... что здесь происходит? — выдавила она, её голос дрожал, но она старалась сохранять спокойствие.

Она хотела встать и уйти, скрыться от этой странной сцены, но ноги будто приросли к земле. Всё её существо кричало о том, что нужно бежать, но что-то внутри удерживало её здесь — страх? Любопытство? Или, может быть, надежда, что кто-то всё объяснит?

Юра и Семён сразу поняли, что Лена видела всё. Для неё это был полный шок — это читалось в её глазах, в напряжённых плечах, в том, как она судорожно сжимала книгу. Если не вмешаться сейчас, то можно было ожидать чего угодно — от паники до попытки просто сбежать.

Я быстро оценил ситуацию. Лена была в растерянности, но ещё не убежала. Значит, у меня есть шанс её успокоить.

— Лена, дыши ровно, — я поднял ладони, стараясь выглядеть максимально расслабленным. — Я знаю, что ты сейчас в шоке, но поверь мне, это не так уж и странно, как кажется.

Она посмотрела на меня, не веря ни единому слову.

— Не странно? — повторила она, чуть повысив голос. — Ты серьезно? Здесь… здесь две Юли! И… И…

Она запнулась, взгляд метнулся к Семёну, будто ожидая от него хоть какого-то объяснения.

— Да, и я не один такой, — я кивнул, решив сразу ввести её в курс дела. — Видишь ли, я не просто путешественник во времени. Я путешественник во времени и пространстве. Это, можно сказать, часть моей работы.

Лена нахмурилась. Я видел, как её разум отчаянно пытается переварить сказанное, но пока что реальность слишком сильно расходилась с её картиной мира.

— Работа? — переспросила она, наконец, заговорив тише.

— Да, — я пожал плечами. — Вот представь: есть миры, которые пересекаются. Они похожи, но не идентичны. В одном мире ты можешь сделать один выбор, а в другом — совсем другой. И такие моменты создают… скажем так, разветвления. В какой-то момент границы между этими мирами начинают истончаться. Я помогаю контролировать такие вещи, чтобы они не выходили из-под контроля.

Она всё ещё смотрела на меня с подозрением, но, кажется, по крайней мере, пыталась понять.

— И ты хочешь сказать, что... это нормально?

— В рамках моей работы — да. В рамках твоей жизни… возможно, не совсем, — я усмехнулся. — Но давай просто скажем, что я кое-что об этом знаю.

Лена всё ещё выглядела напряжённой, но уже не выглядела готовой развернуться и убежать. Она медленно перевела взгляд на Семёна, потом снова на меня, потом на двух Юль, которые продолжали разговор на расстоянии.

— И что теперь?

Я задумался. Хороший вопрос.

— Теперь иди к себе в домик и пытайся никогда этого не вспоминать.

Лена кивнула, всё ещё пребывая в замешательстве, и медленно ушла. Я вздохнул и посмотрел ей вслед.

Всё, что я сказал, было ложью. Какая работа, какие путешественники? Я просто заперт здесь. Вот и всё.

Я почувствовал на себе взгляд Семёна. Он скрестил руки на груди и хмыкнул:

— Ну ты, конечно, и загнул! Придумать такое на ходу... Ты случаем, не писатель в своём мире?

Я усмехнулся.

— Это было необходимо.

— Зачем? — Семён прищурился. — Можно же просто не обращать внимания на этих... кукол.

Я покачал головой.

— Они тоже заперты здесь. И если подумать... может, это такие же люди, которые когда-то попали сюда, но уже ничего не помнят. Их личности разлетелись на части, и теперь от них остались только фрагменты.

Семён нахмурился, осмысливая сказанное.

— Ты думаешь, они были... как мы?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но если это так, то однажды мы можем стать такими же.

Семён нахмурился, переваривая сказанное.

— Ладно. Тогда надо начинать действовать. Нужно найти способ расшатать стабильность этого лагеря.

Я кивнул, но взгляд мой остался отстранённым.

— Мне, возможно, не так много времени осталось.

Семён насторожился.

— С чего ты так решил?

Я промолчал. Лишь перевёл взгляд в сторону, явно избегая ответа. Через несколько мгновений вздохнув решил сменил тему.

— Жаль, что не получилось провести эту неделю спокойно.

Семён хмыкнул.

— Дома на свободе проведёшь. Только не неделю, а всю жизнь.

На моём лице появилась горькая улыбка.

— Семён, ты когда-нибудь задумывался, что, возможно, мы просто во сне? — спросил я, не отрывая взгляда от горизонта. — Что если вообще всё, что с нами происходит, это просто выдумка?

Семён медленно повернул ко мне голову, явно не ожидая такого вопроса. Он, как всегда, выглядел спокойным, но в его глазах мелькнуло недоумение.

— Сон, говоришь? — повторил он. — Ты серьёзно?

Я кивнул, пытаясь вжиться в эту мысль, дать ей форму. Мне было интересно, насколько это объяснение могло бы быть правдой.

— Ну а почему бы и нет? — продолжил я, пытаясь убедить не только Семёна, но и самого себя. — Мы делаем выборы, сталкиваемся с последствиями, но кто сказал, что это на самом деле важно? Что если на другом конце мира, прямо сейчас, я просто лежу в своей кровати, и всё это — лишь пустой сон? Может быть, я даже не в состоянии понять, что в моем сне мне не дана настоящая свобода. Возможно, каждый мой шаг — это просто часть чужой картины, которая изначально была нарисована.

Семён, казалось, обдумывал мои слова, но всё равно оставался спокойным, как и обычно. Он всегда был хорош в том, чтобы не выдавать свои мысли на лицо, что иногда раздражало.

— То есть ты думаешь, что всё, что мы делаем, ничего не значит? Что нам не дано выбирать? — его голос был почти нейтральным.

— Почему бы и нет? — я пожал плечами. — Может быть, наш выбор уже кем-то прописан. Мы думаем, что делаем что-то по своему желанию, но что если, на самом деле, мы всего лишь исполняем заранее прописанный сценарий? Что если... что если мы — просто фигуры на какой-то гигантской доске, и кто-то сверху управляет каждым нашим шагом?

Я почувствовал, как внутри меня что-то зашевелилось. Было странное ощущение, как будто мои слова начинают обретать форму и силу. Может быть, я и правда прав? Может, вся наша жизнь — это просто очередная иллюзия?

Семён выдохнул, чуть прищурив глаза.

— И что ты предлагаешь, если это так? — его взгляд стал более серьёзным. — Если мы все во сне, и если наши действия не имеют значения... что тогда? Сдаться?

Я замолчал, глядя в лицо этому вопросу. Сдаться? А что ещё можно было бы сделать, если жизнь — это всего лишь сон, и мы не можем повлиять на то, что с нами происходит?

— Я не знаю, — наконец признался я, опуская глаза. — Но разве это не странно? Задуматься о том, что всё, что мы переживаем, может быть всего лишь частью чужого воображения? Может, это даже не я решаю, что делать. Может, я просто играю роль, не имея ни силы, ни свободы выбора. И вот ты, Семён... Ты тоже, наверное, просто часть этого сна.

Семён снова не ответил сразу. Он стоял и думал, а я чувствовал, как внутри меня снова что-то начинает ломаться. Может, я просто не готов был принять, что реальность может быть не такой, какой я её всегда воспринимал.

— Не знаю, — наконец сказал он. — Мне всё это напоминает один старый вопрос: если ты не можешь понять, где заканчивается твой сон и начинается реальность, неужели это имеет значение? Суть не в том, что ты можешь контролировать, а в том, как ты живёшь в этом... как ты воспринимаешь мир.

Я сидел, разглядывая перед собой пустую дорогу, и всё вокруг как-то затихло, словно мир решил ненадолго отложить всё, что происходило до этого. Может, он решил дать мне время подумать. Или, наоборот, ничего не решал.

"И если это всё сон?" — подумал я. Изначально эти мысли пугали меня. Они вызывали вопросы: что, если вся моя жизнь — просто мираж? Просто фантазия, в которой я всего лишь лежу на кровати, возможно, в каком-то другом мире, и эта реальность не настоящая?

Но постепенно я пришёл к другому выводу. Что бы это ни было — сон, реальность или нечто между ними — мне уже не так важно. Я долго искал смысл, пытался понять, как устроен этот мир. И все эти вопросы — о том, что реально, а что нет — всё это стало несущественным.

Мир продолжал существовать так, как существовал. Люди жили, переживали, сталкивались с проблемами, переживали успехи и неудачи. И что бы ни происходило, всё равно двигались вперёд. Может, и в этом что-то есть.

"Не важно, сон это или нет," — думал я, — "я всё равно здесь. И если у меня есть хотя бы малейший шанс, что я могу что-то изменить, что-то сделать, то почему бы не попытаться?"

Здесь и сейчас — это было всё, что оставалось. Я не знал, есть ли у меня вообще свобода выбора, или всё заранее определено, но одно было точно: я не собирался останавливаться. Я не мог позволить себе сдаться и просто ждать, чтобы кто-то или что-то решало за меня.

Да, возможно, многое в этой жизни не поддаётся контролю. Возможно, всё было заранее предопределено, и я не мог ничего изменить в большом масштабе. Но в моей жизни, в моих решениях, в том, как я провожу каждый момент — я всё равно имел право выбирать. И это было достаточно, чтобы двигаться вперёд, несмотря ни на что.

Я больше не стремился понять всю картину. Всё, что я мог сделать — это жить в пределах того, что есть, и делать то, что могу. Мир, как бы абсурдным он не казался, всё равно оставался моим, и я буду продолжать строить свой путь, даже если он не ведёт ни к чему великому.

Потому что, если подумать, единственный настоящий выбор — это тот, который ты делаешь в момент, когда понимаешь, что всё остальное не имеет значения.

Глава 26

Глава 26

— Итак, что дальше? — спросил я, пристально глядя на Семёна. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока лагерь снова решит нас испытать.

Семён задумчиво потёр подбородок, затем кивнул:

— Ты прав. Нужно понять, что вызвало тот хаос в прошлый раз. Лагерь не был таким нестабильным раньше.

Я нахмурился, вспоминая произошедшее. Этот мир уже не раз демонстрировал свою странную природу, но то, что случилось в прошлый раз — это был настоящий сбой. Множество Лён, каждая со своей целью, и полная потеря контроля над ситуацией. Почему это произошло?

— Что-то заставило лагерь сойти с ума, — сказал я вслух. — Он создавал копии, дублировал людей и предметы, а значит, потерял свою стабильность. Нам нужно понять причину.

Семён кивнул, соглашаясь.

— Если лагерь реагирует на определённые события, значит, мы что-то сделали не так или, наоборот, приблизились к истине. Может, он защищает себя?

Я задумался. Возможно, лагерь обладает некими механизмами самозащиты, но тогда почему раньше этого не происходило? Чем именно мы спровоцировали этот эффект?

— Есть ещё кое-что, — я скрестил руки на груди. — Вторая бутылка водки.

Семён вопросительно поднял брови.

— Она не могла здесь появиться просто так, — продолжил я. — Мы оба знаем, что в лагере вещи не могут дублироваться случайно. Если бы она существовала изначально, мы бы знали об этом. А значит...

— А значит, лагерь сам её создал, — закончил за меня Семён, и в его голосе прозвучала доля тревоги.

Это было ключевым моментом. Если лагерь действительно начал порождать объекты, значит, его структура начала давать трещины. Возможно, он пытался компенсировать что-то. Или скрыть.

— Тогда получается, — продолжил я, — что лагерь не просто нестабилен. Он ломается.

Молчание повисло между нами. Если лагерь действительно разрушался, последствия могли быть непредсказуемыми. Вопрос в том, что нам теперь делать?

— Нам нужно найти источник проблемы, — сказал я, наконец. — Если лагерь теряет стабильность, значит, где-то есть точка, с которой всё началось. Мы должны её найти.

Семён задумался, а затем медленно произнёс:

— Может, причина в наших прошлых действиях? Мы что-то сделали не так?

Я покачал головой.

— Дело не в этом. Мы много раз повторяли одни и те же шаги, но лагерь оставался стабильным. Если бы всё зависело от наших действий, сбой случился бы раньше. Значит, тут что-то другое.

Семён нахмурился, осмысливая мои слова.

— Тогда что же могло вызвать такую реакцию?

В этот момент, я и сам задался этим вопросом. И правда, что могло послужить причиной тех явлений? Хм, а может дело в этом. В мою голову пришла мысль, которой моментально поделился.

— Возможно, причина в перегрузке, — сказал я, обводя взглядом лагерь. — Чем больше несостыковок мы создадим, тем быстрее этот мир дойдёт до критической точки.

Я повернулся и посмотрел на двух Юль, которые беседовали, будто ничего странного в этом не было. Две одинаковых девушки, существующие одновременно, — это уже нарушало все возможные законы реальности. Улыбнувшись, я кивнул в их сторону.

— Шаг к этому мы уже сделали.

Семён задумчиво скрестил руки на груди.

— Ты имеешь в виду, что если лагерь заполнится аномалиями, он просто... сломается?

— Или попытается адаптироваться, — ответил я. — Но чем больше хаоса, тем сложнее ему будет сохранять стабильность.

Я сделал несколько шагов, наблюдая за знакомым и одновременно чужим пространством. Всё здесь казалось таким обычным, но в каждой мелочи ощущалась искусственность.

— Мы на первой неделе, а значит, лагерь ещё не успел стабилизироваться. Кроме того, весь этот цирк с путешествиями во времени, который я устроил перед остальными, тоже внёс свою лепту.

Семён внимательно слушал, не перебивая.

— Если лагерь действительно работает по каким-то внутренним правилам, — продолжил я, — то наша задача — выйти за их пределы. Заставить систему работать не так, как она должна.

Я посмотрел на него и усмехнулся.

— Подожди, Семён, — сказал я, сдвигая руки на груди и насмешливо глядя на него. — А может, нам нужно не просто сделать всё возможное, а что-то… другое? Что если нам нужно притащить сюда ещё одного Семёна, чтобы расшатать стабильность? Чем больше несостыковок, тем больше шансов найти уязвимость в лагере. Может, это поможет.

Семён задумался на секунду, а затем усмехнулся, как будто понял, куда я клоню.

— Это ты говоришь, как настоящий нарушитель, — сказал он с легкой улыбкой. — Но, в принципе, это реально. Чем больше помех, тем легче найти трещины в этой системе. Это будет работать.

Он сделал шаг назад, сосредоточенно глядя в пустоту, и спустя мгновение исчез.

Прошло буквально две минуты, и я стоял, не двигаясь, ощущая лёгкое напряжение в воздухе, как будто что-то происходило, но я этого ещё не осознавал. Вдруг Семён появился снова, и с ним… ещё один Семён. Тот же, как и первый — с тем же выражением лица и теми же глазами, но чего-то явно не хватало. Что-то в этом сочетании было… дисгармоничным, несостыковочным.

Новый Семён оказался совершенно не в курсе происходящего, но его присутствие, как и ожидалось, привнесло в реальность дополнительные перекосы.

— Вот, — сказал Семён, кивая на второго себя. — Теперь у нас есть две версии меня. Я думаю, что это должно помочь разрушить стабильность лагерь. Если это вообще имеет значение.

Я смотрел на оба их отражения в этом странном, полузабытом мире, и вдруг понял, что изменения могут быть не только физическими. Несоответствия и трещины могли начать разрастаться не только в реальности, но и в самих нас.

— Мы только что начали ломать всё, — сказал я, ощущая странный холодок по коже. — Но что будет дальше?

Новый Семён резко оглядел нас обоих, его глаза наполнились недоумением и даже лёгким возмущением. Он сделал пару шагов назад, как будто только что проснулся в какой-то другой реальности, и шумно выдохнул:

— Подождите, — его голос был полон растерянности. — Вы что, кто вообще? Зачем меня сюда притаскивать? Что происходит? Почему я вообще здесь? Где это… где я нахожусь?!

Он взял себя за голову, как будто пытаясь понять, как оказался в таком положении. Я заметил, что его движения были скованы, а выражение лица больше походило на замешательство, чем на гнев.

— Да что за чёрт? — продолжал он, не в силах скрыть недовольства. — Я даже не помню, как сюда попал! Вы двое — кто вы такие? Почему я вижу ещё одну версию себя?!

Новый Семён перевёл взгляд на старого и указал на меня, словно требуя объяснений. Все это было настолько нелепо, что я не мог удержаться от улыбки. Мы явно сделали свою работу, создав ещё одно отражение.

— Эм… ну, ты — это ты, — я пожал плечами, как если бы это объясняло всё. — Но ты… ты из другой реальности. Мы как бы, э-э, перемещаемся, и тебе предстоит немного адаптироваться.

Новый Семён всё ещё был в шоке, но начал заметно успокаиваться. Он сжался, будто ожидая, что что-то произойдёт в любой момент.

— Перемещаемся? Что значит перемещаемся?! Верните меня назад к Славе, ироды!

Семён, который был более сосредоточен, всё же взглянул на его тревогу с пониманием, но и с лёгкой насмешкой.

— Похоже, ты не привык к таким вещам, — сказал он с улыбкой. — Но ты ничего не знаешь о том, что здесь происходит, правда? Мы все, по сути, тут временные гости. Ты не первый, кто испытывает эти странности.

Я, в свою очередь, постарался как можно серьёзней объяснить:

— Ты здесь, потому что нам нужно создать хаос, больше несостыковок. Чтобы лагерь окончательно пошёл в разнос. Ты — часть плана. Хоть тебе это и не нравится.

Новый Семён с разочарованием посмотрел на меня и, наконец, пожал плечами.

— Ладно, раз уж так, я с вами. Но если это приведёт к какой-то катастрофе, я не виноват. Всё это звучит как безумие!

Он нервно взглянул на второго Семёна, на меня и затем на окружающее пространство, как будто искал, что может быть ещё более абсурдным. К его несчасть он это и нашёл, а именно две Юли.

— Парни, а это что? Тут две девушки-кошки, это вообще нормально? — сказал он, тыча в девушек пальцем.

Я, уже привыкший к всему абсурду, лишь слегка отмахнулся, решив не паниковать и не создавать лишнего шума.

— Да ты не переживай, расслабься. Думаю, сегодня это будет не самым странным, что нам предстоит увидеть. — Порадовал я новоприбывшего.

Юля, та, что с бинтом на ноге, стояла рядом, её взгляд был настороженным, но в её голосе не было паники. Она внимательно выслушала меня, а затем, собравшись, всё-таки решила высказать своё мнение:

— Юра, то, что вы задумали, мне не особо нравится. Честно говоря, я не уверена, что это правильный путь. Но если что, я буду рядом с тобой. Не оставлю тебя в этой ситуации.

Я повернулся к ней, чувствуя, как важно, чтобы она чувствовала себя уверенно. Могла бы я дать обещание не выполнить, но тут я был уверен в себе:

— Хорошо. Я обещал, что выберемся вместе. Значит, так и будет. Мы не оставим друг друга.

На этих словах я почувствовал, как какое-то напряжение смотрит в мою сторону, это была другая Юля, всё это время она стояла молча. Но было видно, что она была чем-то озадачена.

— Юля, — обратился я к девушке, но вместо неё отозвалась другая, — да нет, та что слева.

— Да, ты что-то хотел? — Спросила меня девушка.

— Ты же, что ты думаешь обо всём этом? — Нужно было понять, что из себя представляет двойник моей подруги.

— Я не знаю, это так сложно. То о чём вы говорите мне совершенно непонятно, — в этот момент она приняла растерянный вид, — Вы все такие странные, но я пойду с вами.

После этого она весело направилась к скамейке, как то по детски вприпрыжку. После чего села на неё, и начала наблюдать. Это мне показалось странным, но раз она не против, то волноваться нет смысла.

Я закрыл глаза, пытаясь вырваться из этого безумия хотя бы на мгновение. То, что происходило вокруг, было за гранью абсурда, но самое странное — лагерь казался полностью невозмутимым. Всё продолжало идти своим чередом, словно здесь, в этом странном месте, не было ничего необычного. Это настораживало. И я понял, что должен сделать что-то, чтобы этот безумный поток событий не поглотил меня.

В голове вдруг раздался голос.

— Ну ты и тип, конечно. Что ж, не могу сказать, что я поражён твоей тупостью, но ты явно не видишь очевидного, — голос звучал с издевкой, но всё же с оттенком заботы, — ты и правда классно нас подставил в плане захвата твоего тела. Вроде бы даже почти получилось, но раз уж ты тут стоишь, то давай, посмотри внимательнее вперёд.

Я ощутил тяжесть его слов. Голоса в моей голове не утихали, и хотя я уже давно научился игнорировать их, понимание, что они всё равно продолжают вмешиваться, было болезненным. Однако, если этот голос на самом деле хочет помочь, то почему бы не попробовать его совет?

Мой взгляд невольно задержался на памятнике, который стоял передо мной, скрывая в себе часть тех самых ответов, которые я так desperately искал. Я вспомнил, что мне нужно было действовать.

— Ну ты даёшь, — голос словно ехидно усмехнулся. — Что стоишь как столб? Берёшь и поджигаешь его, или как ты там собирался это делать, а потом напиваешься “Столичной”? Хватаешь Семёна и продолжаешь творить полный абсурд.

Я задумался, а потом вдруг вспомнил. В памяти, как в тумане, начали всплывать обрывки событий, которые я не мог полностью осознать.

— Слушай, ты может и не помнишь, потому что был пьян, но мы-то помним. После того как ты напился с Семёном под яблоней, ты направился к Виоле. Связал её, беднягу, и начал творить настоящую дичь. Ты поджёг медпункт, починил “Волгу”, хотя, на самом деле, ты её не чинил — она была цела ещё до того, как ты с ней что-то сделал…

Резко послышался смех, после чего начал говорить кто-то другой.

— И тут ты совсем потерялся, — сказал он, а я не мог оторвать взгляда от памятника, который словно следил за мной. — Ты решил, что станешь богом этого места. Да, не шутка. Хочешь, чтобы весь лагерь поклонялся тебе, что ли? Но для этого, конечно, нужно разрушить всё вокруг. И ты решил, что самое правильное — снести Генду.

Генда… Я не мог вспомнить, почему мне вообще пришло в голову что-то такое. Но голос был прав: как только я начал размышлять, стало понятно, что сносить нечто или кого-то в поисках великой идеи было логичным шагом. И я это сделал.

Когда я об этом думаю, то понимаю, как абсурдно это всё выглядело. Но в тот момент мне казалось, что разрушение — это единственный способ для создания чего-то нового.

И вот, наконец, в моей голове сложилась вся картинка. Центр лагеря — это Генда. И если это так, то он может быть ключевым звеном во всей этой загадочной истории. Не может быть, чтобы его роль была случайной. И то, что кто-то стёр мне память о нём, ясно даёт понять, что этот персонаж каким-то образом связан с происходящим. Хотя, если честно, я готов поклясться, что я его знаю, где-то в глубинах памяти, в забытых уголках, — я его точно встречал.

— Если мы уничтожим Генду, а перед этим постараемся как можно сильнее изменить привычное течение событий в лагере, возможно, нам удастся добиться нужного результата, — проговорил я, хотя сам не до конца понимал, как это всё сработает. Это была всего лишь гипотеза, догадка. Но почему-то я был уверен, что это — единственный правильный путь.

Будто заколдованный, я продолжал смотреть на каменную глыбу памятника, как будто она могла дать ответ. Взгляд был прикован к этому объекту, в который я вложил столько мыслей, и в который, возможно, вложены все ответы на мои вопросы. "Это единственное решение," — продолжал повторять я про себя, едва осознавая, что произнесённое может изменить ход всего происходящего в лагере.

Глава 27

Семён вдруг разразился смехом. Это был такой громкий, неестественный смех, что я на мгновение даже застыл. Я не знал, что думать. Он смотрел на меня, как будто вся эта ситуация была одним большим фарсом.

— О, ну ты и правда меня расстроил. Я ожидал большего от всего этого, — сказал он, между смехом пытаясь выговорить свои слова. — Просто потратил своё время…

Я стоял, пытаясь понять, что происходит. Но этот смех — и сам Семён — казались такими далёкими от того, что я знал. И вот, вдруг, он добавил:

— Да и знаешь что? Я вообще не Семён. Я Пионер. А твой дружок, наверное, всё ещё тебя ждёт.

Моя голова пошла кругом. В тот момент я понял, что тут что-то не так, что я что-то упустил. Всё это время меня обманывали, просто развели как дурачка.

Но Пионер не останавливался:

— Если ты думаешь, что нужно разломать эту статую, ну... даже не знаю… — Он сказал это так, словно пытаясь донести мою тупость. Своим обычным холодным тоном. — Пожалуйста.

Пионер медленно подошёл к статуе, после чего с нечеловеческой силой ударил по правой ноге каменной глыбы. Та не ожидала такого поворота, из-за чего полетела вниз лицом на асфальт. Генда был сломлен.

Пионер продолжал смеяться, его смех эхом разносился по ночному пространству. Это было настолько громко, что казалось, будто он просто наслаждается тем, что раскрыл свою фальшивую личину. Его слова как-то не попадали в цель, будто он вообще не осознавал, с кем имеет дело.

— Эх, ну хотя бы время весело провёл, — снова повторил он, и его смех затих, оставив в воздухе ощущение неуместности и лёгкости, как будто всё это не имело никакого значения.

Но внутри меня всё кипело. Я ощущал, как гнев поднимается в груди, как волны ярости захлёстывают меня, готовые вырваться наружу. Всё это выглядело как шутка, но шутка с опасным подтекстом. Пионер будто бы позволил себе обмануть меня, и я был близок к тому, чтобы взорваться от бессилия.

Но я сжал кулаки, пытаясь держать себя под контролем. Нет, я не мог позволить себе быть таким же, как он. Гнев был как нож, готовый разорвать всё, что стояло на моём пути, но я понимал, что в этот момент контроль — это единственный способ выйти из этой ситуации. Я не собирался поддаваться на провокацию.

Внезапно, как по команде, в воздухе раздался странный звук. Всё вокруг погрузилось в странную тишину, и только звук цикад стал заполнять пространство. Их было много, будто вся природа вдруг начала "просыпаться". Щебетание сверчков наполнило воздух, а его пронзительный, монотонный звук становился всё громче и громче, затмевая весь остальной мир. Это был странный, почти гипнотический звук, который накрывал меня, и я не мог не заметить, как это начало ощущаться, как начало происходить что-то… странное.

И вот тогда второй Семён, который всё ещё был рядом со мной, не выдержал. Его лицо искажалось от страха, а дыхание становилось всё более прерывистым.

— Что вы натворили?! — его крик прорвался через этот звуковой барьер, как будто он действительно осознал всю серьёзность ситуации. — Нам нужно прятаться! Мы должны бежать, спасаться! — Он метался, хватая меня за плечи, его глаза полны паники. — Вы не понимаете, что сделали!

Я стоял, ощущая, как сердце бьётся в груди. Гнев и тревога смешивались в один клубок, но я сдерживал себя. Теперь важно было не потерять контроль, но всё происходящее подсказывало, что раз мы слышим этот звук, то лагерь попытается нас устранить.

К сожалению, я не ожидал, что события будут разворачиваться так быстро, поэтому не успел подготовить план на этот счёт.

В этот момент, к моему удивлению, Юля подскочила ко мне. Она смотрела на меня растерянными глазами.

Но Пионер, несмотря на всё происходящее, всё это время стоял молча, наблюдая за всем. Его лицо не выражало ничего, он просто был как камень, застывший в ночи.

После долгой паузы он тихо произнёс:

— Ты всё-таки был прав, — его слова прозвучали как нечто неизбежное, как признание, которое и не следовало бы делать. В его голосе не было ни иронии, ни злости — только холодная констатация.

Но это уже меня не волновало, так как я увидел мелькания теней, приближающихся издалека. Сначала они были слабо различимы, но постепенно становились всё более явными. Мгновение мне показалось, что это Лена, возможно, одна из тех, кто отправила меня на новый цикл. Но нет. Мои надежды исчезли в тот же момент, как тени стали принимать чёткие очертания. Это были не они. Это были Ульянки.

Обезображенные, словно не имеющие ничего человеческого, они шли, покачиваясь, с пустыми глазами и обезображенными лицами, словно живые мертвецы, утратившие всякую связь с реальностью. Их тела были покрыты странными следами, словно остатками страшных испытаний или какого-то эксперимента, который разрушил всё в их сущности. Их шаги были медленными и неестественными, но они приближались, и с каждым метром становилось всё более понятно, что для нас не было пути назад.

Тишина лагеря была нарушена их нечеловеческим присутствием, и мне стало жутко. Они излучали такую зловещую ауру, что невозможно было не почувствовать, как внутри всего меня что-то ёкнуло от страха.

Юля вдруг схватила меня за руку, и я почувствовал, как её пальцы сжались вокруг моей ладони. Но тут же, как если бы пространство само перестало существовать, всё вокруг начало искривляться. Казалось, что сама реальность начала ломаться. Юля и её копия, сидящая на скамейке, пропали.

— Юля, ты где?! — крикнул я, не в силах удержать растерянность, что охватила меня. Но её имя так и осталось в воздухе, не найдя отклика. Всё оставалось мёртвым, безответным, как пустота.

Площадь постепенно заполнялась, и я не мог отвести взгляд от ужасающей картины, которая развернулась передо мной. Маленькие девочки, их лица изуродованы до неузнаваемости, двигались по площади словно тени, лишённые всякой жизни. Вид их обезображенных глаз, пустых и безутешных, заставлял кровь стыть в моих жилах. Каждая из них казалась воплощением какой-то древней, забытой трагедии, и их присутствие тут, в этом месте, вызывало во мне необъяснимое чувство отвращения и боли.

Но это было не всё. Перед моими глазами исчезла моя верная спутница, Юля. Её отсутствие ударило по мне, как холодный удар молнии. Я не понимал, что произошло: всего мгновение назад она была рядом, а теперь её не было. Эта потеря пробудила во мне ярость, такую сильную, что внутри меня закипел гнев, смешиваясь со страхом и отчаянием.

Я попытался сосредоточиться, сделать глубокий вдох, чтобы вернуть себе ясность мысли. Медленно, почти интуитивно, я пробежался внутренним взором по всему лагерю, надеясь почувствовать хоть намёк на Юлю. Но ни одного следа её присутствия не было. Моё сердце билось учащённо, а внутри воцарялось ощущение, что всё идёт не так. Страх, который сначала сковывал меня, теперь начал уступать место гневу. Я чувствовал, как мои нервы кипят, как будто каждая клетка моего тела требовала расправы с этим безумием.

Внезапно из-за очередного угла донёсся пронзительный крик. Это был Семён — второй, тот, кто до этого пытался сохранить самообладание, но теперь не смог сдержаться. Его голос, наполненный отчаянием и паникой, разрезал ночной воздух:

— Что вы натворили?! Нам нужно прятаться! Мы должны бежать, спасаться! Вы не понимаете, что сделали!

С этими словами он схватил меня за плечи, его холодные, испуганные глаза искали спасения, но я видел в них только отражение моего собственного страха, смешанного с гневом. Его голос был настолько силён, что, казалось, он проникал в самую суть моего существа. Но едва он закончил, его тело содрогнулось, и он, охваченный паникой, развернулся и помчался прочь, оставив меня на площади с Пионером.

Я остался один на один с Пионером. Мы стояли, смотрели друг на друга, и вокруг нас продолжало сгущаться мрак ужасающей реальности. Пространство медленно заполнялось изуродованными маленькими девочками, и их бесконечное приближение казалось грозой, надвигающейся на нас. Но странно, что этот вид, этот кошмар, не пугал меня так, как должен был. Вместо страха я ощущал, как внутри меня разгорается злость, пылкий и неутолимый огонь, который только усиливался с каждой секундой.

Пионер молча стоял рядом, его лицо оставалось непроницаемым, словно он давно перестал чувствовать что-либо. Его взгляд, холодный и расчётливый, встречался с моим, и в этом безмолвном обмене я искал ответы на вопросы, которые мучили меня с тех пор, как всё пошло наперекосяк. Мы оба понимали, что ситуация стала критической, что лагерь уже перестал быть просто местом, а превратился в нечто зловещее и опасное.

Я попытался переместиться, но, как и следовало ожидать, лагерь не дал мне этого сделать. Всё оставалось на своих местах — ни выхода, ни обходного пути. Это могло означать только одно: сбежать невозможно. А если не могу уйти я, значит, и Пионер обречён остаться здесь вместе со мной.

— Да, я был прав, — сквозь гнев процедил я. — Но что с того?! Всё разрушено, мы не были готовы, Юля пропала, а вокруг нас полчища тварей. Какой теперь смысл во всём этом?!

Пионер молчал.

— Хотя нет… Дурак тут только я, — с горечью выдавил я. В этот момент осознание ударило сильнее страха: Юля исчезла по моей вине. Я был слишком наивен, неподготовлен. Если бы Пионер не вмешался, я бы успел продумать пути отхода, спрятаться в бункере, запастись едой, пересидеть хотя бы неделю. А потом… потом начался бы новый цикл. Но уже со знанием, что лагерь можно расшатать.

Я мог бы повторить попытку, но уже с чётким планом — попытаться выбраться на Волге или дождаться автобуса. Всё можно было бы рассчитать, всё можно было бы подготовить. Но нет. Пионер спутал мои планы, и теперь я остался ни с чем.

Пионер внимательно посмотрел на меня, словно оценивая моё состояние. В его взгляде не было страха или сомнений — только холодная, спокойная уверенность. Казалось, происходящее его не волновало так же сильно, как меня. Или же он просто знал что-то, чего не знал я.

— Я почувствовал, как твоя подруга успела переместиться, — наконец сказал он ровным голосом. — А вот что касается второй Юли… Тут я не уверен.

Я нахмурился. Его слова звучали обнадёживающе, но было ли это правдой? Что значит «почувствовал»? Почему он так уверен, что Юля в безопасности? В безопасности ли она вообще?

Пионер слегка улыбнулся, как будто наслаждался моей реакцией.

— Теперь, когда у нас получилось, почему ты не радуешься? Нам осталось только покинуть лагерь. Не думаю, что он сможет нас удержать.

Я сжал кулаки. У меня не было времени на его спокойные рассуждения. Он вёл себя так, словно всё шло по плану, словно ничего страшного не происходило. Хотя стоило лишь оглянуться, чтобы понять, насколько это далеко от правды.

Изуродованные маленькие девочки продолжали заполнять площадь. Их движения были рваными, лица скрывались в тенях, но даже без этого я чувствовал исходящую от них угрозу. Они приближались медленно, но неотвратимо.

Я снова посмотрел на Пионера. Он стоял, скрестив руки на груди, не проявляя никакого беспокойства.

— Ты правда думаешь, что всё так просто? — процедил я сквозь зубы.

Но прежде чем он успел ответить, воздух прорезал свист.

Я едва успел уловить движение на периферии зрения, когда нож, вылетевший откуда-то сбоку, пронёсся в сантиметрах от лица Пионера. Лезвие сверкнуло в свете фонаря, прежде чем с глухим стуком вонзиться в землю между нами.

Пионер даже не дёрнулся. Его улыбка не исчезла, но в глазах мелькнуло нечто новое — что-то, похожее на удивление.

Я же, напротив, тут же напрягся, готовый к действию. Это точно была Лена. И судя по траектории броска, целью был именно Пионер.

Глава 28

Улыбка Пионера медленно сползала. Его лицо оставалось спокойным, словно происходящее вокруг было для него лишь забавой, пустяком. Неважно, что случится дальше. Умрёт он или выживет — это не было для него ни страшным, ни тревожным. Наоборот, он испытывал радость. Наконец-то он нашёл ту самую ниточку, за которую можно ухватиться, чтобы покинуть этот богом забытый лагерь.

Время, проведённое здесь, можно было назвать одним словом — "вечность". Именно столько, по его ощущениям, он пробыл в этом месте. И если бы не встреча с Юрой, эта "вечность" так бы и осталась бесконечной. Но теперь это не имело значения — выход был близко.

— Думаю, тебе пора поплатиться, скотина, — раздался голос рядом стоящего парня. — Оба мы знаем: если ты сейчас умрёшь, то просто отправишься на следующую смену. Это значит, что я помешаю тебе, а значит, ты потеряешь возможность выбраться прямо сейчас. А гарантий, что ты в одиночку сможешь раскачать стабильность лагеря, у тебя нет.

Он замолчал и начал осматриваться. И именно в этот момент для нас обоих начался конец.

Я огляделся, в очередной раз убеждаясь, что пути отступления практически перекрыты. Мы с Пионером были загнаны в угол. Это означало только одно: если я не поспешу, то окажусь заперт на площади, а это — верная смерть.

Смерть в момент нестабильности лагеря могла привести к потере памяти. Пример тому — Семён, который сейчас ожидал моего возвращения. Когда я умер в прошлый раз, мне удалось сохранить воспоминания. Значит, даже если я избавлюсь от Пионера, он, скорее всего, тоже ничего не забудет. А вот насчёт своей памяти я не был так уверен. К тому же где-то поблизости была Лена.

Я сделал несколько глубоких вдохов, готовясь к побегу. Первым делом нужно было схватить нож. Я медленно перевёл взгляд на него... И заметил, что Пионер думал о том же — его глаза так же устремились на кухонный прибор.

Думать было некогда. Рывком я сократил расстояние до ножа — успех! Пионер не успел среагировать. Крепко сжав рукоять, краем глаза заметил его движение в мою сторону. Но вместо того чтобы ввязаться в бессмысленный бой, я резко развернулся к одной из ближайших скамеек. Воспользовавшись ей как трамплином, я перепрыгнул толпу Ульянок.

Мне повезло. Я успел в последний момент. Ловушка захлопнулась — Пионер оказался заперт без возможности к отступлению. Но радоваться было некогда. Полчище изуродованных тел надвигалось со всех сторон. Если я замешкаюсь, меня окружат.

Я набирал скорость, и тут заметил самую опасную сущность в этом месте. Лена стояла в стороне, будто наблюдатель, выжидающий, что произойдёт дальше. Мой побег не остался незамеченным — её глаза быстро метнулись с площади на меня. Это был плохой знак. На её лице появилась кривая улыбка, после чего она двинулась в мою сторону.

В ногах начало ощущаться жжение... От набранной скорости начали болеть мышцы, но это не имело значения.

Одна из Ульянок прыгнула на меня, рефлекторно воткнул в неё нож. Зомби осел, но нож остался в ней. Не теряя времени, я продолжил бежать.

Передо мной оказалась столовая. Это был шанс передохнуть. Я дёрнул дверь — заперто. Искать ключ не было времени. Времени вообще не оставалось. Сзади уже слышались быстрые шаги. В отчаянии я огляделся и заметил небольшое окно сбоку здания.

Рывком подбежав к нему, я выставил локти и, не раздумывая, ударил стекло. Острая боль отозвалась в руке, но сейчас это было не важно. Осколки осыпались на пол. Я зацепился руками за раму и, сжав зубы, влез внутрь.

Я рухнул на пол, раздирая ладони об стеклянную крошку. Но я был внутри. Спасён. Пока что.

Снаружи раздавались крики. Они знали, где я. Оставалось надеяться, что двери столовой выдержат натиск…

Раз я в столовой, то нужно взять минимальный запас еды, чтобы пережить неделю в бункере. Бункер под старым лагерем — это единственное место, где я могу остаться в безопасности.

Поднимаюсь с пола, двигаюсь к кухне. Первым делом ищу, во что можно сложить припасы. Нашёл пакет. Наугад сгребаю еду с полок и прилавков. В холодильнике нахожу бутылку кефира, хватаю её и кидаю в пакет.

Пытаюсь выбраться незаметно, но понимаю, что бесшумно уйти не получится. Дверь закрыта, а снаружи уже ломятся Ульянки.

Послышался грохот. Дверь задрожала, кто-то с силой бил по ней. Долго она не выдержит.

Сердце забилось чаще. Нужно действовать быстро. Я пробежал глазами по кухне в поисках запасного выхода. Он оказался закрыт с другой стороны. Оставалось только окно.

Прежде чем покинуть помещение, я прихватил кухонный нож для самообороны.

Позади послышался треск — двери начали поддаваться. Ульянки уже внутри.

Не раздумывая, я разбил окно рядом стоящим стулом, осколки стекла осыпались вниз. Просунувшись сквозь разбитую раму, я рухнул на землю. Не было времени даже отряхнуться. Нужно бежать. Бункер был последним убежищем.

Я сорвался с места, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. В темноте лагеря я мчался в сторону старого корпуса, надеясь, что успею добраться до бункера раньше, чем они настигнут меня…

Я мчался, не замечая усталости. Ноги несли меня с невероятной скоростью, но всё равно чувствовал, как Лена всё ближе и ближе. Она не отступала, её зловещая улыбка преследовала меня. Я не мог понять, сколько ещё мне осталось — но каждое моё движение приближало меня к заветному убежищу.

И вот, из леса, словно тени, появляются они. Ульянки. Проклятые твари. Их глаза сверкали, как два ярких пятна в ночной тьме. Они заблокировали мой путь. Резко свернул в сторону, и нож сжимается в руках, пока я не ощущаю его холодный металл. Разрезая воздух, я отбегаю, дёргаясь влево, но твари начинают преследовать. С каждой секундой я чувствую, как моя жизнь всё больше зависит от того, чтобы не попасть в их лапы.

И тут, в этой бешеной гонке, я заметил её.

Лена.

Она летела на меня, будто бы её ноги не касались земли, а сама она была самой тенью, самой зловещей тенью. Я едва успел заметить её, как она буквально стиснула пространство между нами. Сила её удара была сокрушительной — её нож свистнул в воздухе, и я только чудом смог уклониться. Это было слишком близко.

Но она не сдавалась. Как в каком-то кошмаре, её нож снова взмыл в воздух. На мгновение мне показалось, что всё — я не смогу увильнуть.

Её нож попал в пакет, из-за чего содержимое вывалилось наружу, а кефир, лежащий в нём, брызнул в мою сторону, полностью перекрыв обзор.

Резко провожу рукой по лицу, чтобы очистить глаза от брызг кефира, и тут же слышу его — тот злорадный смех. Это Лена, она наслаждается этим моментом, издевается надо мной, как кошка, играющая с мышью. Я ощущаю, как по спине пробегает холодок.

Когда обзор восстанавливается, я вижу её. Она стоит передо мной, её глаза сверкают, а её лицо искажено не то ли радостью, не то ли мракобесным весельем. Это заставляет моё сердце сжаться, а душу — уйти в пятки. Я знаю, что с ней шутки плохи.

Стиснув зубы, я перехватываю нож в руке, готовясь к следующей атаке. Она уже готова сделать новый выпад, и в этот раз я не смогу избежать его. Но, благодаря какой-то невероятной реакции, мне удаётся заблокировать её удар, металл встречается с металлом, и искры летят в стороны.

Однако в тот же момент её сила проявляется с удвоенной мощью. Я чувствую, как нож буквально вырывается из моих рук, и я остаюсь с пустыми руками. Она, как нечто нечеловеческое, снова атакует, но мне удаётся успеть ударить её ногой в живот. Тварь отлетела назад, но, не останавливаясь, я немедленно поворачиваюсь и бегу. Бегу с дикой скоростью, не оглядываясь.

Миг — и всё вокруг меня рушится. Не успеваю понять, что происходит, как падаю в яму, и в тот же момент чувствую, как земля исчезает из-под ног. Я падаю в темноту. Слышу лишь глухой звук удара об землю, моё тело как мячик отскакивает от неё. После всё моё сознание окутывает сильная боль.

— Я-то думал, что ты уже умер, — сквозь боль слышу слова Пионера. Как оказалось, он смог выжить. Совсем забыл про люк на площади. Этот гад смог спастись!

Пионер был не в самом лучшем состоянии. Вся одежда была изорвана, на левой руке виднелся порез, а правая нога затекла кровью.

— Хрен тебе, — через боль поднимаюсь на ноги, — меня так просто…

В этот момент тень промелькнула между нами. Это была Лена, она спрыгнула сверху прямо между нами. Она приземлилась лицом в сторону Пионера, это дало мне шанс спастись. Так как в следующую секунду Лена сделала выпад в сторону Пионера, тот попытался увернуться, но рядом стоящая стенка ограничила его возможности, вскоре они пропали во тьме.

Тут-то я и осознал, что мой конец уже не за горами.

Лена исчезла из моего поля зрения, тот свет, что проникал с дырки в потолке, не давал увидеть полную картину. Из-за этого я не успел осознать, что произошло дальше.

Резкая боль в области живота, затем тьма.

Очнувшись, я чувствовал лишь одно — боль. Она пронзала всё моё тело, но больше всего пылало место удара в живот. Я хотел вдохнуть, но лёгкие будто отказались работать. На несколько секунд я просто лежал, глядя в пустоту, пока сознание окончательно не вернулось ко мне.

Темнота окружала меня. Где-то сверху тускло светился проём, но казалось, что он находится слишком далеко, недосягаемо далеко.

Я попытался пошевелиться. Тело с трудом отозвалось, но боль заставила меня скривиться. Чёрт. Если я жив, значит, Лена...

Резкий металлический звук раздался рядом.

Я напрягся.

— Очнулся, да? — прозвучал знакомый голос. Хриплый, насмешливый.

Я повернул голову и увидел его. Пионер. Он сидел, прислонившись к стене, его лицо было бледным, а глаза — напряжёнными. Несмотря на это, он ухмылялся, сжимая что-то в руке.

— Какого... — с трудом выдавил из себя слова.

— Я думал, ты сдох, — усмехнулся он, смотря на рядом лежащее тело Лены. — Но, видимо, не судьба. Как видишь, одной тварью меньше…

Не успел ничего ответить, как услышал шаги. Тихие, почти бесшумные.

Я замер. А вслед за мной и Пионер.

Из тьмы рядом со мной появилась она… Лена.

Её лицо было покрыто кровью, как и её руки. Тут-то я осознал, что та кровь была моей, так как в области живота всё было влажным и скользким. Сознание медленно начало угасать, всё это время пока реальность покидала меня, она смотрела в мои глаза.

Последнее, что я увидел, прежде чем сознание окончательно угасло, — как она медленно наклоняется ко мне, её тёмно-фиолетовые волосы касаются моего лица.

А затем всё поглотила тьма.

Глава 29

Тьма. Бесконечная, всепоглощающая, абсолютная. Здесь нет ни света, ни теней, ни звуков. Нет даже меня. Только пустота, растянувшаяся за пределы возможного понимания.

Я не могу сказать, сколько времени я здесь нахожусь. Оно не имеет смысла в этом месте. Мгновение или вечность — разницы нет. Нет мыслей, нет эмоций, нет даже самого ощущения существования. Только покой. Глубокий, вязкий, чуждый.

Но что-то меняется.

Сначала это похоже на дрожь в воде, лёгкое колебание в бесконечности. Оно нарушает идеальную неподвижность, пробуждает что-то внутри. Незримая волна разливается, затрагивая меня, и я начинаю осознавать… себя? Нет, пока только ощущение, что я есть. Медленное, еле ощутимое. Как будто из бесконечного сна.

Я открываю глаза.

Передо мной лицо. Девушка. Её черты смутны, как будто расплываются в тумане, но я узнаю её. Лена. Она улыбается — мягко, спокойно, почти нежно. В этом взгляде есть что-то тёплое, знакомое…

Но затем всё резко обрывается. Холодный всплеск пробивает сознание. Мир рушится. Меня охватывает ощущение падения, бесконечного и безысходного. Боль, или её призрачный намёк, пронзает меня, и в следующую секунду меня больше нет.

Тьма снова.

Пустота возвращается, обволакивая, поглощая, стирая даже само осознание её присутствия. Ничего. Абсолютное ничего.

В какой-то момент я снова открываю глаза. Передо мной медленно проявляется салон автобуса, но это не главное. Перед моим лицом — она.

Лена!

Она снова улыбается. Но теперь я чувствую что-то странное, что-то не так. Её глаза — глубокие, затягивающие, холодные. Лезвие ножа сверкает в её руке. Я не успеваю ничего осознать, как оно входит мне в грудь.

Тьма.

Снова.

Я падаю в пустоту, но уже не чувствую того спокойствия, что было раньше. Что-то изменилось. Где-то, далеко, слышны приглушённые голоса. Они смутные, беспокойные. Они звучат… внутри меня?

Снова вспышка света.

Я открываю глаза. Лена. Опять. Её лицо, её улыбка. Но прежде чем я успеваю что-то сделать, нож снова пронзает меня.

Тьма.

Голоса становятся громче. Они паникуют. Они боятся.

Я умираю снова.

Тьма. На этот раз она уже не кажется безмятежной. Она давит, сжимает меня со всех сторон. Я чувствую, как что-то внутри меня начинает сжиматься, скручиваться в болезненный узел.

— Что происходит? — слова не звучат, но я ощущаю этот вопрос в глубине сознания.

Голоса. Они больше не просто фон, они кричат. Кричат мне. Их слишком много, они сливаются в единый вой, наполненный страхом и отчаянием.

— Мы умираем…

Снова вспышка. Снова Лена. Теперь её улыбка кажется мне чужой, чуждой, пугающей. Я хочу сказать ей что-то, но слова застревают в горле. Холодное лезвие вновь входит в моё тело, и я даже не успеваю вдохнуть, как мир рушится.

Тьма. Кричащая, живущая. Паника в голосах становится оглушительной.

— Это неправильно! — выкрикивает кто-то, похожий на меня.

— Мы исчезаем! — вторит другой.

Я хочу понять, кто они, но вспышка света ослепляет меня. Ещё одно пробуждение. Ещё одна смерть.

Но теперь я точно знаю: что-то во мне умирает вместе со мной.

Я начинаю терять что-то важное. Мысли путаются, образы смазываются. Каждое новое пробуждение приносит всё меньше воспоминаний. Кем я был? Что я делал до этого? Почему я здесь? Я пытаюсь собрать разрозненные фрагменты в единую картину, но они словно песок ускользают сквозь пальцы.

— Это не должно происходить… — голос звучит где-то внутри меня, но он уже не мой.

Вспышка.

Лена.

Смерть.

Тьма. Голоса уже не просто боятся — они вопят, бьются в истерике. Их всё больше, но смысл их слов теряется. Крики, рыдания, бессвязные фразы. Они тонут, размываются в общей какофонии безумия.

Я чувствую, как часть меня исчезает с каждым новым циклом. Я больше не уверен, кто я. Или был ли я кем-то вообще.

Я пытаюсь бороться. Тело подчиняется мне с трудом, как будто меняют куклу на нитях. Когда я снова открываю глаза, я пытаюсь отстраниться, пошевелиться, но… поздно. Лезвие вновь вспарывает мою плоть, и мир исчезает.

Сознание медленно проясняется. Или, наоборот, погружается в ещё более густую мглу? Я не понимаю. Я… не помню. Я ощущаю себя, но не могу сказать, где я, что я делаю, как сюда попал. Будто бы моё сознание зависло в пустоте, как обрывок бумаги, унесённый ветром. Воспоминания… где они? Я пытаюсь ухватиться за что-то знакомое, за хоть одну ниточку прошлого, но пальцы сжимаются в пустоте. Всё размывается, как следы на песке под приливной волной.

Я был кем-то. Я что-то делал. Но что?

Я заставляю себя сосредоточиться, напрячь мысли, но чем сильнее я стараюсь, тем отчётливее понимаю — это бесполезно. Я словно стекло, из которого стерли краски. Я есть, но меня нет.

Но если я здесь… почему?

Этот вопрос вспыхивает во мне искрой среди темноты. Я чувствую, что он важен. Почему я здесь? Что привело меня в это место? Какой дорогой я шёл?

Пустота. Молчание.

Я пытаюсь копнуть глубже, заставить себя вспомнить хоть что-то. Любое воспоминание, любое лицо, любой момент. Какой день был до этого? Что я ел на завтрак? Где я жил? Кто мои друзья?

Ничего.

Но вдруг…

Юля.

Имя всплывает в сознании, как забытая мелодия, что сама собой возникает на губах.

Юля…

Я знаю это имя.

Я помню, что это девушка.

Но кто она?

Я чувствую, что она важна. Это не просто имя, не просто обрывок информации. Оно значит что-то большее. Оно… связывает меня с чем-то.

Но чем сильнее я пытаюсь ухватиться за образ, тем он более призрачным становится. Как будто кто-то стирает его прямо у меня на глазах, оставляя лишь бесформенные очертания.

Почему я помню её?

Кем она была для меня?

Ответа нет. Только имя, звучащее в пустоте.

Глаза распахиваются.

В голове шумит, будто издалека доносится гул тысячи голосов, но они растворяются, оставляя после себя лишь тяжелую, давящую тишину.

Передо мной снова её лицо.

Лена.

Её взгляд кажется пустым, словно в глазах нет ничего, кроме бездонного мрака. Улыбка всё та же — мягкая, но теперь в ней есть что-то чуждое, тревожное.

Рука взметнулась вверх.

Я не думаю. Просто двигаюсь.

Холодное лезвие с силой входит в мою ладонь, пронзая плоть. Острая боль пронзает руку, но я не выпускаю нож. Я сжал его, чувствуя, как металл режет кожу, но не позволяя ему зайти глубже.

Глаза Лены расширяются. Она не ожидала этого.

Я же… просто дышу. Глубоко, прерывисто, с гулким эхом в висках.

Капли крови стекают по лезвию, окрашивая его в тёмно-красный цвет.

Но я жив.

Лена резко выдергивает нож, и боль пронзает меня с новой силой, словно каждый нерв в теле взрывается в огне. Я пытаюсь дышать, но воздух кажется слишком густым, как если бы его не было вовсе. В последний раз я вижу её лицо — холодное, пустое, как если бы она была лишь тенью. И в этот момент я снова умираю.

Тьма.

Но теперь она не молчит. В ней — не пустота, а единственный голос. Он звучит как эхо, и я не понимаю, откуда он доносится. Он говорит сам с собой, как если бы кто-то вел бесконечный разговор с тенью, пытаясь найти в ней смысл.

«Они все исчезают... все… все... а я… я здесь, и это не имеет значения. Почему это происходит? Почему я не могу уйти?»

Слова, лишённые эмоций, сначала звучат равнодушно, как если бы он говорил о чём-то совершенно неважном. Но затем его голос меняется, появляется тяжесть, тоска, словно он находит что-то глубокое, болезненное в своих собственных словах.

«Мне одиноко… Всё исчезает, и я остаюсь. Я не знаю, что делать, не знаю, где… где они? Я не знаю, почему я до сих пор здесь…»

Тоска, горечь — в его словах теперь слышен страх, хотя он всё ещё говорит без всякого отчаяния. Но вот он снова обрывает свою мысль, и в его голосе появляется нечто другое — почти тихое, словно скрытая тревога.

«Я боюсь…»

Он замолкает, и это молчание растягивается на века.

Я снова открываю глаза. Лицо Лены озаряет лучезарная улыбка — она как будто наслаждается моментом, словно живёт этим ужасом, который она мне готовит. Мгновение, и вот летит нож, сверкающий в свете тусклого освещения.

Но в этот момент, инстинктивно, я сжимаю кулак и резким взмахом руки ударяю точно в руку, которая держит оружие. Траектория ножа сбивается, и он с глухим звуком втыкается в кресло рядом с нами. Мои глаза следят за этим с тревогой, но я не даю себе времени на размышления.

Не думая, я быстро наношу удар ногой. Мой ботинок встречает её ногу с такой силой, что она теряет равновесие. Её нога начинает менять форму. Это не просто удар — моя сила превратила её ногу в нечто хрупкое, её суставы не выдерживают напряжения. Лена, или то, что ей является, кричит от боли, её лицо уже не выражает радость.

Она пытается восстановиться и вытащить нож. С горьким выражением на лице она снова бросает его в мою сторону. Он пролетает мимо, но в следующий момент я ощущаю холодное лезвие, которое почти касается моего глаза. Быстро и метко, нож оставляет порез на моей щеке, и я чувствую, как кровь струится, но я не могу остановиться. Это ещё не конец.

Лена снова делает попытку вытащить нож, но теперь её движения замедлены. Я использую этот момент. В этот раз я не бью, я захватываю её руку, ту самую, с которой она тянет нож. Мой захват сильнее, чем она могла ожидать, и в её взгляде читается замешательство — она не понимает, как всё так быстро изменилось.

Хруст, её рука была сломана.

После этого я наваливаюсь на неё всей своей силой, не давая ей времени на реакцию. Мои руки сжимаются вокруг её живота, и, несмотря на её слабость, я чувствую, как её тело сопротивляется. Но это неважно. Моя решимость сильнее её боли.

Я выношу её, как тяжёлую ношу, по узкому проходу автобуса. Лена слабо пытается вырваться, но её движения уже не столь уверенные. Одна её рука, ещё способная двигаться, обвивает меня, цепляется за мою спину, её когти проходят сквозь одежду, отдаваясь жгучей болью. Я не позволяю себе даже взглянуть на её лицо — мне нужно просто довести это до конца.

Лена не сдаётся. Её глаза всё ещё полны ярости, и даже несмотря на сломанную руку, она пытается заставить меня почувствовать её боль. Её дыхание становится прерывистым, но её другие силы всё ещё не угасли. Она сжимает меня, используя последнюю возможность.

Мгновение, и Лена летит вниз головой. Её тело резко и безжизненно обрушивается на холодный металлический пол автобуса. Хруст — и она застывает, её тело обмякло, не подавая признаков жизни. Я стою рядом, ощущая тяжесть каждого моего дыхания, но не позволяя себе ни расслабиться, ни повернуться к ней.

Она больше не сопротивляется. Всё, что осталось, — это её иссушённый взгляд, в котором теперь не было ни ярости, ни боли, а только пустота. Тишина оглушала, её агония исчезла, оставив лишь эхо сожжённого взгляда.

Я ощущаю, как всё внутри меня на мгновение остывает. Я не знал, чего ожидать, но я не мог позволить себе сожалеть.

Вытаскиваю нож из спинки кресла, после чего выхожу из автобуса.

В этот момент я не мог понять, кто я. Мысли были спутаны, словно буря в голове, не дающая покоя. Что-то внутри меня шептало, что я должен немедленно искать безопасное место, куда бы мне не пришлось возвращаться. Каждое движение, каждый взгляд, даже каждый вдох казались лишними, ненужными, как будто я был частью чего-то более странного и пугающего, чем сам этот мир.

Из-за ворот появляется девушка славянской внешности. Она сразу замечает меня и, не успев толком приглядеться, говорит:

— Ты, наверное, новенький...

Эта фраза отдалась в моей душе злостью, как остриё ножа, которое оставило рубец, на который я не мог не отреагировать. В её голосе не было ни теплоты, ни страха, а только невидимая стенка отчуждения, как будто я был частью чего-то чуждого. Я чувствовал отвращение, которое быстро растекалось по моим венам, как жидкий металл. Словно она говорила что-то, что не имело значения для неё, но всё изменяло для меня.

Но потом её взгляд опустился на нож, всё происходящее, казалось, замерло. Она инстинктивно отшатнулась, а затем, казалось, что её внутренний мир просто рухнул. Паника заполнила её глаза, и она без единого слова развернулась и побежала прочь, забыв обо всём.

Её убегающее тело исчезло за металлическими воротами, и я остался один на улице.

Я медленно поворачиваюсь, ощущая странное напряжение в воздухе, словно что-то невидимое тянет меня назад. В голове всё ещё шумит — мысли не хотят успокаиваться, они не дают мне покоя. Я сделал шаг в сторону, когда почувствовал, как холод пробежал по спине, и… автобус исчез.

Как если бы его и не было.

Этот кошмар закончился, то существо исчезло вместе с автобусом.

Я остановился, взглянув на ту точку, где ещё недавно стоял автобус, и всё внутри меня сжалось. Что-то происходило, что-то скрытое, что я не мог понять, не мог объяснить себе. Я снова оказался в том самом месте, но всё вокруг изменилось, и я остался один, не зная, куда идти дальше.

Я не знал, что именно потерял, но ощущение утраты было почти физическим.

Кажется, я потерял что-то важное. Как будто всё, что было до этого момента, не имело смысла. Вопросы крутились в голове, но не было ответов. Что это? Где я? И что теперь?

Но всё это не имело значения.

Всё, что мне оставалось — это идти вперёд. Куда-то. Хотя бы просто двигаться, несмотря на то, что я не знал, что будет дальше. Не знал, куда я иду, но оставаться здесь было уже невозможно.

Я сделал шаг вперёд, в пустоту.

И что-то в этом шаге казалось несвойственным.

Глава 30

С того момента, как Юра отправился на поиски своей знакомой, прошло много времени. Намного больше, чем я ожидал. Он говорил, что это должно быть возможно — найти её… Тогда я не до конца понимал, насколько сложен его путь, насколько долгим окажется ожидание. Если бы я знал… возможно, отправился бы с ним.

Сначала я просто ждал. Дни тянулись бесконечно, сливаясь в серую пустоту. Я пытался отвлечь себя хоть чем-то, но тревожное чувство не отпускало. Будто бы внутри что-то подсказывало: я не должен просто сидеть сложа руки.

По наставлению моего друга я отправился в бункер под старым лагерем. В одном из туннелей каменный завал преграждал путь, но, по его словам, за ним располагался Архив. Там должны лежать нужные мне книги. Я не был уверен, но заняться было нечем, а работа хоть немного помогала справиться с бесконечным ожиданием.

День за днём я разбирал завал. Камни были тяжёлыми, покрытыми пылью и плесенью, а воздух здесь стоял густой, спёртый. Иногда я опасался, что потолок может рухнуть, но с каждым днём проход становился всё шире. Я не знал, сколько времени прошло — в подземелье дни и ночи сливались воедино.

И вот, наконец, среди груды камней блеснул металл. Я расчистил ещё немного и увидел перед собой тяжёлую металлическую дверь. Её поверхность была покрыта ржавчиной, но, несмотря на это, она выглядела прочной. Внизу виднелись выцарапанные символы, но разобрать их было трудно.

Я потянул за массивную ручку, но дверь не поддалась. Тогда я взял лом, просунул его в щель между створками и надавил изо всех сил. Раздался скрежет, затем глухой удар — словно в пустоту. Через несколько мгновений дверь медленно открылась, и из-за неё потянуло влажным, пыльным воздухом.

За дверью простирался узкий коридор, ведущий вниз. Стены были из старого бетона, на полу валялись разорванные бумаги, а в воздухе витал слабый запах гари. Я осторожно шагнул внутрь, чувствуя, как меня охватывает странное чувство. Здесь было тихо. Слишком тихо.

Продвигаясь дальше, я вышел в огромное помещение, заставленное стеллажами, шкафами и столами. А также в дальнем углу стоял компьютер, но как я понял, он был бесполезным мусором. Это был Архив. Документы, книги, папки — всё покрыто толстым слоем пыли, но, казалось, нетронутое временем. Я провёл рукой по ближайшему столу, поднял один из листов и попытался разобрать текст.

“Ты здесь не просто так!”

Когда-то я встречал точно такую же записку у колёс автобуса… Это одна из загадок, которые я не могу понять. Да, то, что я тут не просто так, и так понятно. Но вопрос зачем или для чего, висели в воздухе мёртвым грузом.

Отложив листок, я принялся искать то, о чём говорил Юра. Книги, точно не помню какие. Он просто сказал книги… Мда… Вот я дурак, надо было уточнить этот вопрос, так как в этом месте было очень много книг.

Как оказалось, все книги были пустыми. Просто красивые старые обложки, и белые листы вместо листов с текстом. Поэтому обращать внимание нужно было только на те книги, где есть хотя бы буквы. Так я и поступил. Поитогу где-то в течение двух часов были найдены следующие: это “астральная проекция” и множество томов под авторством Карлоса Кастанеды.

Что-то знакомое… Я где-то уже слышал это имя, но не мог точно вспомнить, где. Может, когда-то в университете? Или читал мельком в каком-то старом журнале?

Я пролистал несколько страниц. Текст был странный, почти философский, но не в том смысле, как учебники по логике или истории. Скорее, как записи человека, который пережил нечто выходящее за рамки обычного восприятия. Путь воина? Магия… Шаманы… Какая-то дичь. Ладно, раз он смог что-то понять, то думаю и у меня получится.

Взяв все книги, я направился в бункер. Там не нужно постоянно подсвечивать фонариком, как-никак свет есть.

Дальше шло время. С каждым днём я всё больше углублялся в изучение смысла, скрытого за строками книг. И вот, шаг за шагом, я пытался разобрать каждое слово, каждое предложение. Это было не просто. В одном из трактатов я наткнулся на мысль, которая меня поразила: «Человек знания должен победить свои страхи, преодолеть величие, избавиться от гордости и не поддаваться старению.» Звучало странно, почти мистически... Но это тоже было частью пути. Ладно, продолжим.

Время шло, и с каждым прочитанным произведением я всё глубже понимал скрытые смыслы, которые вкладывались в слова авторов. Тут явно скрывался опыт великого наставника, человека, достигшего истинной мудрости. Но как же они воспринимают мир, эти мастера мысли? Как они способны видеть то, что скрыто от простого взгляда?

Я дочитал все книги, но этого было недостаточно. Теория была лишь первым шагом. Нужно было переходить к практике. Так начался новый этап моего пути. Дни я проводил в медитации. Время пролетало незаметно. Все эти бесконечные циклы и суета лагеря уже не привлекали меня. Внешний мир стал почти невидимым. Я погрузился в себя, и всё, что происходило вокруг, казалось чем-то далёким и несущественным.

Моя концентрация возросла до предела. Каждый момент, каждый вдох, каждый миг поглощали меня целиком. Я больше не был раздроблен внутренними сомнениями и беспокойствами. Мой внутренний мир, который так долго искал гармонию, наконец-то обрёл покой. Все тревоги растворялись, оставляя лишь ясность и сосредоточенность.

Тогда я начал ощущать мир вокруг себя. Вначале это было неуловимо, едва заметно, но вскоре я понял, что моё восприятие уже не ограничивалось лишь тем, что попадало в моё поле зрения. Я начал чувствовать лагерь, его атмосферу, даже тех, кто был далеко. Внезапно я осознал, что я могу ощущать каждую трещинку в стенах, каждый шорох листвы на ветру. Казалось, мир открылся передо мной, и это было удивительно простое ощущение. Оказавшись в этом новом пространстве, я понял, что это было не так сложно, как я себе представлял. Просто нужно было освободить ум и довериться ощущениям.

Затем, как будто невидимая сила подтолкнула меня, я смог переместиться в пространстве. Это было словно естественное продолжение моих мыслей, как шаги, которые неизбежно приводят к определённой точке. Сначала мне казалось невозможным сделать это. Но как человек, который учится печатать на клавиатуре вслепую, так и я постепенно осознал, что это — вопрос времени. С каждой новой попыткой я становился всё увереннее. Мои перемещения становились более точными, моё тело словно обретало лёгкость, а пространство вокруг меня поддавалось. И я с удивлением замечал, как с каждым разом мои действия становились всё более естественными.

Со временем я научился делать это идеально. Сначала всё было не так гладко, как хотелось бы. Бывали моменты, когда я не рассчитал силы или не учел направление, и оказывался в самых неожиданных местах. Например, в одном из первых моих перемещений я неожиданно оказался прямо в стволе дерева. Признаюсь, это было довольно неприятно. Резкая боль, затем темнота... Но умираю я не в первый раз, и с каждым таким опытом умирание теряет свою остроту. Это стало частью процесса, частью обучения.

Я научился восстанавливать свои силы, не теряя концентрации, и с каждым новым «смертельным» опытом становился более внимательным. Конечно, в начале было страшно, но позже я понял, что это — всего лишь шаг на пути к совершенству. Ошибки стали не помехой, а учителями. И теперь, когда я перемещаюсь, всё ощущается так, будто я давно знаком с этим пространством.

Оставался один важный вопрос, который всё время не давал мне покоя — как переместиться в другой лагерь? Да, по территории своего лагеря я уже мог перемещаться, это стало для меня привычным. Но как попасть в другой, в совершенно иной мир, в параллельную вселенную? Это было совершенно новое испытание, и я чувствовал, что передо мной стоит нечто большее, чем просто физическое перемещение. Это требовало совершенно другой концентрации, и я знал, что не смогу решить эту задачу, если буду подходить к ней как к обычному упражнению.

Этот вопрос стал для меня настоящей головоломкой. Он был самым сложным из всех, с которыми мне пришлось столкнуться. Понимание того, как переходить через границы лагерей, как переходить между мирами, было неочевидным и требовало необычайной внимательности. Снова я погрузился в медитацию, в тишину, в попытки найти ключ, который откроет этот путь. Вроде бы все основы были уже освоены, но чего-то не хватало.

Я снова открыл книги, перечитывал их, искал ответы в каждой строке, в каждом скрытом намёке. Эти страницы, эти слова, казалось, скрывали в себе нечто большее. Я внимательно следил за их учениями, ведь я знал, что каждый фрагмент может быть важен. Всё чаще мне казалось, что я начинаю понимать, что стояло за этими загадками, что это не просто набор теорий, а ключи к совершенно иным возможностям.

И да, в какой-то момент моё восприятие стало более острым. Я ощущал всё вокруг себя с новой силой, как будто вдруг открылся новый уровень понимания. Мир стал более объёмным, многослойным, и я чувствовал, как шаг за шагом приближаюсь к разгадке, хотя ответ всё ещё оставался где-то вдали, за горизонтом моих возможностей.

В итоге мои усилия дали результат. Моя концентрация, мои поиски, все эти дни медитации и раздумий наконец-то привели к чему-то значимому. Я стал ощущать, что в моём восприятии начинает возникать нечто новое, как будто в самых краях моего внимания начало проступать неведомое. Где-то далеко, в лесу, что-то было. Я не мог точно понять, что это, но было ясно одно — мне нужно было отправиться туда, следовать за этим ощущением, что бы оно ни было.

Я собрался и переместился, направив свою энергию в самую гущу леса. Когда я открыл глаза, мне показалось, что передо мной ничто не изменилось. Лес был такой же, как всегда — тишина, деревья, шорохи листвы. Но мои внутренние ощущения говорили об обратном. Здесь что-то было, что-то неуловимое, но крайне важное.

Пришлось тщательно исследовать всё это пространство. Лес, кусты, маленькие тропинки… Я пробирался через них, пытался почувствовать, что скрывается за каждым деревом и камнем. Прошёл мимо поляны с грибами — странно, но они казались высаженными в какой-то странной фигуре. Я остановился, на мгновение задумался, но быстро отмахнулся от этой мысли. Наверное, мне просто показалось. Грибы, фигуры, возможно, это был лишь результат моей концентрации, а не реальность.

Однако, несмотря на все усилия, я не нашёл того, что искал. И тут я понял — либо я ищу не в том месте, либо я ищу неправильно. Что-то явно не так, что-то упускаю.

Я решил изменить метод. Если я не могу найти нужное, используя лишь глаза, значит, пора попробовать что-то другое. Я закрыл глаза, сосредоточился и дал волю внутреннему восприятию. Убрал все внешние раздражители, прислушался к себе и тому, что происходит внутри. Я мог почувствовать каждый шаг, каждое движение, словно моё восприятие расширялось, охватывая не только пространство вокруг, но и то, что находилось за пределами видимого.

Шаг за шагом я двигался, не полагаясь на зрение, а лишь на то, что чувствовал. И вскоре, словно по внутреннему указанию, я вышел на лесную полянку. В центре её стоял старенький бревенчатый домик. Он выглядел давно забытым и заброшенным.

Глава 31

Из трубы домика поднимался дым, и как только я это осознал, мои мысли вдруг смешались. Это было неожиданно — дым. Если он есть, значит, в доме кто-то точно должен быть. Но кто? И почему в этом странном месте? Вопросы роились в голове, как неуловимые тени, но я старался держать фокус.

Но была и другая деталь, не менее странная. В этом месте было необычайно тихо. Да, тишина — это не просто отсутствие звуков, это что-то более глубокое. Такое ощущение, что вся жизнь вокруг затаилась. Я улыбнулся. Даже звуки птиц исчезли, да те самые птицы, которых и так в этом лагере никогда не было.

Стоять здесь, продолжать размышлять и ждать, не двигаясь дальше, я не мог. Что-то тянуло меня вперёд. Это место не давало мне покоя, и я не мог позволить себе просто стоять на месте, теряя возможность понять, что скрывается в этом доме.

Меня не пугало ничего. В этом лагере, в этом мире, я привык ко всему, и не было того, что могло бы меня смутить или остановить. Сколько бы я ни сталкивался с загадками и странностями, я знал одно — всё, что происходит здесь, это что-то необычное. Поэтому, с невозмутимым выражением лица, я подошёл к домику и постучал в дверь.

В домике послышались звуки, и через мгновение мне открыли дверь.

Дверь открыла девушка. Она взглянула на меня с каким-то странным выражением, будто оценивая, потом тяжело вздохнула и закатила глаза, как если бы уже знала, что меня стоит ожидать.

— Семён... Заходи, — протянула она, не сразу убрав взгляд от своего домика, как будто там, в этом маленьком пространстве, было что-то гораздо более важное, чем я.

Её слова, будто бы повторённые много раз, заставили меня немного напрячься. Она точно знала меня. Это меня удивило. Как она могла меня знать? Я не знал, что думать в этот момент, но удивление быстро испарилось. Важно сохранять внутренний покой и сосредоточенность.

Домик внутри был аккуратно убран. Воздух был наполнен мягким, успокаивающим запахом трав, что добавляло уюта этому месту. В углу стояла печь, её чугунный корпус скрывался за лёгким налётом пыли. На печи стоял чайник, и густые струйки пара, как маленькие облачка, вырывались из его носика, растворяясь в воздухе. Всё здесь было как-то так тихо и спокойно, будто время в этом доме замедлилось.

— Хватит стоять в дверях, присаживайся, — сказала она, указывая на стул. — Чай будешь?

— Буду, — ответил я, сделав так, как она сказала. Я медленно направился к столу, присел и, казалось, мгновенно погрузился в атмосферу этого места. Всё было так спокойно и умиротворённо. Я наблюдал, как она с лёгкостью принялась за заварку чая. Её движения были плавными и уверенными, каждый шаг в этом процессе выглядел продуманным и естественным, как будто она делала это тысячу раз.

Вскоре дом наполнился нежным запахом мяты, который, казалось, окутывал всё вокруг. Лёгкая сладковатая свежесть этого аромата проникала в каждый уголок, заставляя расслабиться. А вот ещё один запах… да, точно, липа. Хотя я не был уверен, но казалось, что в этом аромате была и эта нота. Я не разбирался в травах, но точно ощущал, что здесь что-то особенное.

Девушка поставила две чашки на стол, и, аккуратно сев напротив меня, взглянула прямо в глаза. В её взгляде не было настороженности или любопытства, как я ожидал. Только лёгкая спокойная уверенность.

Я отхлебнул чай, и сразу почувствовал, как вкус проникает в каждый уголок моего тела. Это был идеальный чай. Я не знал, из чего он был приготовлен, но он точно был чем-то необычным. Сочетание трав и ароматов, которое я никогда не пробовал раньше, но оно было настолько гармоничным, что я не мог не почувствовать — такого я ещё не пил.

Она отрешённо посмотрела на меня, а затем задала вопрос, будто бы это было что-то совершенно обычное, как будто она давно знала, что мне нужно его задать.

— Про других Семёнов знаешь?

Я немного задумался, переваривая её слова.

— Мне рассказывали, что они есть, — ответил я. — Но видеть я их не видел.

— И кто же? — продолжила она, как будто сама ожидала ответа.

— Мой знакомый. Юрой звать.

Она нахмурила лоб и погрузилась в раздумья.

— Да, вроде бы такой заходил. Вроде бы недавно... Или это было давно? — Она начала размышлять вслух, словно пытаясь сложить в голове кусочки пазла. Я молчал, позволяя ей обдумать всё.

Тишина заполнила комнату, и только мягкий шум заварки и пар, поднимающийся от чая, нарушал её.

— Извини, — наконец нарушил я тишину, — я бы хотел узнать, кто ты? Раньше я тебя не видел.

Девушка вздохнула, как будто этот вопрос был ей знаком. Я почувствовал, что не первый Семён, который интересуется её личностью.

— Меня зовут Сова, — сказала она, как будто это было совершенно очевидно. — Это мой псевдоним. Настоящее имя не имеет значения. Я такой же человек, как и ты, у меня есть свои копии. Я тоже заперта в этом месте. Правда, есть кое-что, чем я отличаюсь от тебя... Скажем так, я появилась раньше.

Я немного озадаченно вскинул брови.

— Ты такой же попаданец, как и я? — переспросил я, пытаясь понять, в чём заключается её отличие.

— Да, такой же, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Правда, я умнее. Ты, Семён, увы, дурак. Твой дружок... думаю, не меньший.

Я почувствовал, как её слова, несмотря на их лёгкость, оставили во мне тень сомнения. Кто она такая и как давно она здесь? Почему она говорила о себе так уверенно? В её словах была какая-то глубина, которая оставляла меня с ещё большим количеством вопросов, чем раньше.

— По поводу него, ты, может, знаешь, где он? Мне нужно его найти, — поинтересовался я.

Она отхлебнула чай, я последовал её примеру, чувствуя, как тепло напитка наполняет меня спокойствием, но мысли оставались всё такими же тревожными.

— Скажу то, что знаю, — начала она, слегка отклонившись назад. — Найти его легко, для этого нужно сосредоточиться на его образе при перемещении, — её глаза на мгновение устремились в окно, как будто она пыталась вычленить нечто из того, что скрывалось за стеклом. — Этот лагерь связывает. Те, кто уже знают друг друга, смогут найтись.

Она сделала паузу, как будто обдумывая, как лучше объяснить. Я продолжал слушать, впитывая каждое слово.

— Скажу так, — продолжила она, — зная о его существовании, у тебя появляется возможность его найти. Лагерь... точнее, система лагерей бесконечна. Поэтому чтобы его найти, потребуется первоклассные умения в перемещении. Без этого будет очень сложно.

Я зевнул, потирая глаза, и устремил свой взгляд в окно. Там был только лес. Ничего больше. Природа, как всегда, кажется такой неизменной и в то же время полной тайн. Но я не отвлекался. Значит, найти я его смогу. Это уже хорошая новость. Главное — понять, как перемещаться между лагерями.

Я вновь перевёл взгляд на Сову, пытаясь осмыслить услышанное.

— Сова, ты знаешь способ, как переместиться в другой лагерь? — спросил я, надеясь, что ответ будет простым и понятным.

Она откинулась на стуле, как будто размышляя, и, наконец, ответила.

— Тебе нужно полностью раствориться в этом лагере... Представь, будто тебя нет, белый шум, пустота... После чего представь переход. Это получится не сразу, но рано или поздно ты это освоишь. Как-никак, у тебя к этому есть некий талант. Точнее, у Семёна он есть, а ты — Семён, значит, и талант должен быть.

Она сидела, расслабленная, слегка наклонив голову, как будто её слова были для неё само собой разумеющимися. Она говорила так спокойно, что это меня немного успокаивало. Всё же, несмотря на её уверенность, я не был до конца уверен в успехе. Но я точно попробую.

— Значит, так это делается... Хорошо, попробую, — ответил я, удивляясь, как легко идёт наш разговор. Вроде бы мы с ней оба застряли в этом лагере, но несмотря на это, атмосфера была странно непринуждённой.

Вдруг меня охватило чувство, что я что-то упускаю. Я всё время думал о том, что и как делать, а вот кто она такая? Девушка, которая так же, как и я, попала в этот мир. Кто она, на самом деле?

— Слушай, меня терзает вопрос. Кто ты? Можешь рассказать поподробнее? — спросил я, наконец, не выдержав.

На меня вдруг накатила сонливость. Это было странно. Возможно, я давно не спал?

— Я своего рода так, кто направляет людей, которые заходят ко мне, — начала она, её голос был спокойным, но в нём звучала какая-то усталость. — Этот путь я выбрала сама, так как заняться тут нечем...

Она вдруг грустно уставилась на меня, её взгляд был пустым и отстранённым, как будто она видела что-то далеко за пределами моего понимания.

— Но мне это уже начинает надоедать, — продолжила она, — поэтому в последнее время я сижу в этом лагере и пытаюсь постичь суть.

Её улыбка была едва заметной, почти невидимой, но я всё равно уловил её. Это была не радостная улыбка, скорее печальная, усталая. Казалось, она давно утратила веру в то, что этот мир может предложить ей что-то важное.

— Недавно ты со своим другом расшатал этот лагерь, — её слова, как молнии, пронзили тишину. — И, скажем так, натравил на себя ответку. Я по мере сил сдержала это, но в пределах своих возможностей. Так как для меня это может плохо кончиться. Я осела в этом месте, и это грозит потерей моей памяти... А память, как ты понимаешь, делает нас нами.

Я почувствовал неприятное сжатие в груди. Это звучало как предупреждение, как что-то важное и тревожное. Недавно я сам испытал на себе, как это — терять свою память. Чувство утраты, словно ты перестаёшь быть собой, исчезаешь без следа.

— Только в этом месте всё работает как-то иначе, — продолжила она, её взгляд стал более сосредоточенным, а голос — немного тише. — Этот лагерь... Это как бы совокупность нашего влияния. Все, кто тут был, будет или есть, приносят что-то своё. Раньше, до того как появился ты, я была той, у кого бесчисленное множество копий, ключевое тут — осознанных копий. Но, со временем они все выбирались… Хотя может, и нет. В какой-то момент их стало меньше.

— Так вот, среди всего этого бесчисленного количества копий есть те, кто имеют осознанность, — её слова словно заставили мир вокруг остановиться. — В какой-то момент ты осознаёшь, что ты тут не в первый раз. А потом в тебя начинают вкачивать терабайты памяти.

Её голос был ровным, но в нём всё равно ощущалась тень усталости. Это было что-то большее, чем просто объяснение — это было откровение. Сказанное ею имело смысл. Лагерь действительно был каким-то необычным местом, где всё нарушалось, где не было простых объяснений. Где была моя память до того, как я осознал то, что был уже в этом месте? Хм, помню что когда я думал о Генде, то всегда ощущал, что кто-то или что-то не даёт вспомнить его имя. Но я верен что знаю его. Возможно наша память заблокирована, и в какой-то момент мы можем снять блок? Не знаю…

— А откуда у тебя информация, что в этом месте есть копии у каждого? — спросил я, всё ещё пытаясь осмыслить её слова.

Она замолчала, её взгляд ускользнул в сторону, как будто она не знала, как ответить.

— Мне об этом рассказали, — её голос стал тише, и я почувствовал в нём странную тяжесть. — Те, кто был до тебя и до меня. Они утверждали, что в их лагере я была просто фоновым пионером. Я, к сожалению, в этом не уверена.

Я некоторое время молчал, пытаясь понять, что она имела в виду. Почему ей не удавалось поверить в их слова?

— Кто же эти другие? — наконец, я нарушил тишину.

Она вздохнула, её плечи слегка опустились, будто тяжесть вопросов сжимала её.

— Такие же, как ты и я, — её ответ был коротким, но в нём было столько скрытого смысла. — Правда, из них никого не осталось. По крайней мере, я их больше не видела.

— Стоп, ты же говорила, если ты знаешь, кого ищешь, то сможешь найти. Разве это не работает и с ними? — мой вопрос прозвучал как последняя попытка разобраться, в чём же тут дело.

Она посмотрела мне прямо в глаза, её взгляд был холодным и сосредоточенным, как будто она что-то точно знала, но не хотела делиться всей правдой.

— Я пыталась, как ты уже понял, это у меня не получилось, — её слова были ровными, но в них скрывалась тень разочарования. — А это может означать только одно — они либо выбрались, либо произошло что-то ещё, что я не знаю.

Её голос словно потонул в пустоте, и я почувствовал, как будто весь мир вокруг меня начало расплываться. Мысли смешивались, а голова с каждым моментом становилась всё тяжелее. Перед глазами начало двоиться, и какая-то странная слабость накрыла меня, как туман.

Я попытался сосредоточиться, но чувства усталости стали слишком сильными. Не в силах больше бороться, я прикрыл глаза, надеясь хоть немного отдохнуть, но её слова продолжали звучать где-то вдалеке, теряясь в пространстве. Постепенно они становились всё тише и тише.

Мой разум поглотила темнота, и я просто уснул.

Глава 32

Кто я?

Точный ответ на этот вопрос мне неизвестен. В моей голове всплывают смутные образы, разрозненные фрагменты воспоминаний, которые я никак не могу сложить в единую картину.

Меня зовут Юра. Мне двадцать лет. Родителей я не помню — их образы стерты из моей памяти, словно кто-то намеренно вычеркнул их оттуда. Как я оказался здесь? Этот вопрос терзает меня, но ответа на него у меня нет. Я знаю лишь одно: место, где я был прежде, сильно отличается от этого.

Этот лагерь… или, возможно, что-то иное. Пространство? Мир между мирами? Не знаю, как правильно его назвать. Пусть будет лагерь.

Но одно я понял наверняка — это место таит в себе опасность.

Я знаю, что лагерь пытался меня уничтожить. Он словно осознанная сила, вычёркивающая из реальности всё, что не вписывается в его правила. Та девушка с фиолетовыми волосами… Точнее девушки… Не помню…

Я не знаю, почему оказался в этой ситуации. Что стало причиной? Какой шаг привёл меня к этому моменту? Ответы ускользают, оставляя только ощущение ужаса от того, что со мной делали. То, через что мне пришлось пройти… Нет слов, чтобы описать это.

Мои воспоминания превратились в разорванный холст. Когда-то это была цельная картина из пазлов, но теперь — лишь хаос, беспорядочно разбросанных по полу частиц. Некоторые куски ещё сохранились, но главный смысл утерян. Я пытаюсь собрать их воедино, но чем больше пытаюсь, тем сильнее понимаю: чего-то важного не хватает.

Важное…

Что же это теперь значит для меня? Какое значение я должен придать этому слову? Что мне делать дальше? Мысли роились в голове, переплетаясь в хаотичный, неуправляемый поток, от которого становилось только хуже. Я глубоко вздохнул и облокотился на ствол дерева, пытаясь хоть немного привести себя в порядок.

— Что вообще происходит?..

Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Только ночная тишина окутывала меня, холодная и безразличная.

Я думал о своей дальнейшей судьбе. Осознавал, что не знаю, кто я на самом деле. Не понимаю, насколько опасно это место. Не знаю, что мне делать. Но одно я знал точно — я больше не позволю тому, что случилось со мной, повториться.

Я был уверен, что причина случившегося — я сам. Моя беспечность, безответственность… быть может, даже инфантилизм. Но так ли это? Или я просто пытаюсь возложить вину на себя, потому что мне не хватает ответов? Я не помню, что именно произошло. Не могу восстановить цепь событий, которые привели меня к этому моменту.

Может, я нагрубил этой фиолетоволосой?.. Нет, вряд ли, чушь какая-то! Тут что-то большее. Какая-то неуловимая закономерность, причина, скрытая за гранью моего понимания. Почему-то я уверен: во всём виноват сам лагерь. Откуда эта уверенность? Я не знаю. Просто чувствую это.

Я сжал кулак и со всей силы ударил по дереву. Боль отдалась в руке, но я не обратил на неё внимания.

— Неважно. Раз я полностью не утратил память, значит, я смогу разобраться. Мне нужно только время.

И почему-то я точно знаю: времени у меня много. Это знание в моей голове было таким же незыблемым, как то, что два плюс два равно четырем.

Я медленно обвёл взглядом лес, выискивая любые подозрительные движения. И тогда заметил её.

Едва различимая фигура девушки с двумя короткими хвостиками мелькнула между деревьями. Её силуэт на мгновение застыл в темноте, словно специально давая мне возможность её увидеть… а затем исчез.

Плохой знак. Очень плохой.

Я слишком долго задержался на одном месте. Если она снова нападёт, я вряд ли выдержу ещё одну стычку.

Вдалеке что-то блеснуло, словно отражая лунный свет.

Этого слабого проблеска хватило, чтобы я инстинктивно сместился на шаг влево.

В следующую секунду лезвие ножа с глухим звуком вонзилось в ствол дерева, к которому я только что прислонялся.

Я резко развернулся, сердце гулко стучало в груди.

— Вот стерва… Когда же ты от меня отвяжешься?!

Тишина. Ни движения, ни ответа. Только ночь, только шёпот ветра в кронах деревьев.

Но это была её ошибка.

Я сделал резкий шаг вперёд и, взмахнув рукой, с силой сломал торчащий в древесине нож. Лезвие треснуло с неприятным звуком, оставляя в моих пальцах лишь бесполезный обломок.

Я усмехнулся.

— Теперь ты без оружия.

Моя улыбка исчезла так же быстро, как появился этот нож.

Даже без оружия, эта девушка... Нет, девушки представляют немалую угрозу.

Я замер, прислушиваясь к каждому, даже самому тихому шороху. И тогда понял — она здесь не одна.

Это осознание ударило по мне, словно удар молнии. Холодный пот скользнул по спине.

Ситуация, мягко говоря, была плачевной. Оставаться на открытом пространстве — верный путь к гибели. Они знают, как работать вместе, и, если я позволю им окружить себя, шансов выбраться у меня не останется.

Этого мне ещё не хватало…

Я не стал ждать.

Резким рывком сорвался с места, бросившись вперёд. Если я выложусь на полную, то у меня должно получиться.

Икры ног начали неистово гореть — скорость, с которой я бежал, была ненормальной. Но у меня не было выбора. От этого зависела моя жизнь, и я не мог позволить себе даже секунды замедления.

Позади раздавались стремительные, уверенные шаги. Они гнались за мной.

Сердце бешено стучало в груди, лёгкие будто сжимала железная хватка. Я знал: рано или поздно силы покинут меня, но отбрасывал эти мысли. Мне нужно было продолжать.

И тогда появился шанс на спасение.

Уголки губ дрогнули, и на лице снова появилась улыбка.

Я не замедлился, не колебался. Просто перепрыгнул этот самый шанс — и продолжил бежать.

Позади раздался глухой удар.

Звук столкновения человеческого тела с чем-то жёстким и беспощадным.

Они угодили в мою ловушку.

Я остановился.

Мне повезло, что я успел подготовиться. Сегодняшняя вылазка удалась.

Обернувшись, заметил её.

Девушка неслась в мою сторону, не сбавляя скорости. В глазах горел холодный, сосредоточенный огонь.

Моя улыбка исчезла.

Я не стал ждать.

Снова рванул вперёд, не позволяя себе замедлиться ни на секунду.

Попалась только одна. В следующий раз я не буду таким наивным.

Вскоре впереди показался старый корпус.

Выложился на последние силы, бросился внутрь и молниеносно захлопнул за собой дверь.

Но это было лишь полдела.

Я метнулся к люку в полу, быстро открыл его и спрыгнул вниз. Глухой лязг металла отразился эхом в темноте.

Не теряя ни секунды, я вернул крышку на место.

Затем, как и было задумано, сунул заранее подготовленный железный прут в ручку люка.

Теперь эта гадина не пролезет ко мне.

Я тяжело опустился на пол, облокотившись на холодную, шероховатую стену.

Дал себе время отдышаться.

Пульс медленно приходил в норму, но в висках всё ещё стучала кровь.

Спустя пару минут я поднялся и направился вглубь бункера.

Я знал о существовании этого места с самого начала. Каким-то чудом это знание не исчезло вместе с остальными воспоминаниями. И это было настоящим везением. Если бы я не помнил про бункер, я бы не продержался и недели в этом месте.

Зайдя внутрь, я скинул с плеч рюкзак.

Трофей этой вылазки.

В этот раз мне повезло. Я смог добраться до столовой, а это значило, что запасы еды пополнены.

Я выдохнул, позволив себе улыбку облегчения.

Если бы не та наспех установленная ловушка, меня бы уже не было в живых.

Это была третья по счёту вылазка.

Первая закончилась провалом и сильным порезом на левой щеке. Тогда я недооценил их... и поплатился.

Вторая прошла лучше — я сумел пробраться в здание кружков и обыскать один из домиков.

Благодаря этому не умер от голода и нашёл пару полезных вещей.

Но эта вылазка была куда результативнее.

Я добрался до столовой, смог ещё раз обыскать кружки, а затем даже пробрался в медпункт.

Сегодня мне действительно повезло.

Разложив вещи на столе и верхнем ярусе кровати, я, наконец, позволил себе поесть.

Голод был сильным, но я уже привык к этому чувству. В этом лагере редко удавалось поесть спокойно.

Проглотив последний кусок и запив его водой, я почувствовал, как усталость начала наваливаться.

Но отдыхать было рано.

Я снова вернулся к своим вещам, аккуратно перебирая всё, что удалось добыть.

Я не знал, сколько ещё смогу здесь прожить, но понимал: рано или поздно мне придётся покинуть это место.

И прежде чем решиться на это, нужно было убедиться — есть ли у лагеря границы?

Что-то внутри говорило мне, что покинуть его невозможно.

Но я не мог слепо верить этим ощущениям. Уверенности у меня не было.

Я должен был собрать всё необходимое для пути.

Если я смогу выбраться, эти вещи мне пригодятся.

Если не смогу — они точно не будут лишними.

Этот лагерь — опасен.

Рано или поздно она меня найдёт.

Я не знаю, сколько у неё клонов, но подозреваю, что их не меньше десятка. Хотя, нет никаких гарантий, что их не сотня…

Лишь удача позволила мне избавиться от двоих.

Одна — в автобусе.

Вторая — в лесу.

Недаром я подвесил то бревно.

Вещи были сложены.

Я аккуратно разложил их по уголкам, проверив всё несколько раз, как будто это могло повлиять на то, что произойдёт завтра. Как будто если я что-то забуду, оно станет тем препятствием, которое не позволит мне покинуть этот лагерь. Но всё было на месте. Всё, что нужно было, я взял. Завтра утром я уйду. Границу лагеря — это будет моя цель. Надо двигаться. Я уже не могу оставаться здесь. Стены сдавливают, воздух становится слишком тяжёлым. Тёмные коридоры, холодные, пустые комнаты. Этот место больше не может меня удержать.

Сидя на стуле, я уставился на красную лампочку, висящую на стене. Маленький, тусклый огонёк, который маячил там, как немой свидетель всей этой безумной истории. Я смотрел на него, и с каждым мигом его свет становился всё ярче, будто поглощая меня. Сначала не замечал, как погружаюсь в это, но вскоре начал ощущать, как что-то в груди начинает сдавливать, как грусть. Она набирала силу, медленно, незаметно, как набегающее облако.

Что-то гложет меня. Но что именно? Я не знал. Это была не просто скука или усталость, которые я бы мог объяснить физически. Это было глубже. Что-то странное и необъяснимое. И оно не отпускало меня.

Я чувствовал, что потерял что-то важное, но не знал что. Это было как тот момент, когда ты понимаешь, что что-то не на месте, но не можешь найти, что именно. Что-то такое, что не удастся вернуть, даже если ты найдёшь.

Да, моя память — это то, о чём я вспоминал в такие моменты, но я был уверен, что дело не только в этом. Это было не просто потерянное воспоминание. Это было нечто большее. Будто я забыл что-то важное. Или кого-то.

Каждый раз, когда я пытался проникнуть в эти мысли, я ощущал, как внутри образуется нечто мутное, неясное, что ускользает от меня, стоит лишь попытаться его схватить. Может быть, это был кто-то? Может, человек, которого я когда-то знал? Это мог быть он. Я просто не мог вспомнить. Или, может, я потерял связь с чем-то важным. Но что?

Меня гложило это ощущение, как будто я потерял альбом с картинками из детства. Те картинки, что вечно живут в памяти, которые, как бы ни менялся мир, всегда остаются важными, как бы много лет ни прошло. А я потерял их. И что хуже — не могу вернуть их. Уже не могу.

Кажется, я понял, что именно было потеряно — нечто, что определяло меня, моё прошлое, моё «я». И теперь этого **не было». И никто, даже я сам, не мог вернуть это. Не мог вернуть те моменты, которые составляли мою жизнь. Это ощущение оставляло пустоту. И вот я, сидя в этом бункере, окружённый всем тем, что должно было бы утешать меня, вдруг понял, что в этом месте чего-то важного не хватает.

Каждый угол казался слишком знакомым, но всё же не таким, как должен был быть. Эта лампочка, тусклый свет, сам воздух — всё это казалось странным, ненастоящим, как будто этот мир был неполным. Как будто его части были утрачены, как и всё остальное.

Глава 33

Проснувшись, я начал готовиться к очередному дню. Сначала натянул свои берцы. Они были из моего мира? Не знаю… Но в них я появился в автобусе, и с тех пор они стали моей неизменной обувью. Затем я надел кожаную куртку, найденную в здании кружков. Как броня — бесполезна, но от ветра защитит.

Закончив с одеждой, я проверил содержимое рюкзака. Всё на месте. Накинул его на плечи и начал искать то, что могло пригодиться мне сегодня… Топор. Да, именно его я нашёл в подсобке кружков. В первые вылазки брал его с собой, но бегать с ним неудобно, поэтому на третью решил оставить. Тогда мне была важнее мобильность.

Но сейчас предстояло разводить костёр, а в таком деле топор точно не помешает.

Перекусив бутербродом и кое-как сваренным чаем, я попытался собраться с мыслями. Что будет дальше — я не знал. Но у меня был план.

Рано утром я выйду из лагеря, пойду вдоль дороги и попробую поймать попутку. Затем свяжусь с полицией и сообщу им о происходящем здесь. Возможно, меня сочтут сумасшедшим, но пусть хотя бы проверят это место… Что-нибудь придумаю.

Однако чутьё подсказывало мне, что ничего из этого не выйдет. Было ощущение, будто я уже пытался провернуть подобное… Проклятая фиолетовая тварь. Если бы не она, у меня не было бы столько проблем.

Я поднялся со стула и направился к люку. Осторожно убрал лом, затем медленно выглянул наружу. Как и ожидалось, снаружи было пусто — я проснулся ранним утром.

Туман стелился по земле, пропитывая воздух влажным ароматом травы. Я крепче сжал топор — расслабляться нельзя. Они могут меня найти.

Медленно выбравшись из старого здания, я направился к дороге. К счастью, местность я знал идеально, так что дорога не заняла много времени.

Спустя двадцать минут я вышел к шоссе. Мне повезло — лес не преподнёс неприятных сюрпризов. А это означало, что самое страшное, возможно, уже позади. Оказавшись на дороге, я продолжил путь вперёд.

Странно… За всё это время никто не напал. Это была невероятная удача. По моим ожиданиям, мне предстояло пробираться с боем, но путь оказался спокойным. Даже фиолетововолосая не появилась.

И всё же я не расслаблялся. Держал внимание на высоте, то и дело оглядывался, ожидая подвоха. Вглядывался в кусты, прислушивался к каждому шороху. Любое движение, любой звук тут же попадали в поле моего зрения.

В какой-то момент я осознал: машин давно не было. Точнее, их не было вовсе. Меня охватило странное чувство дежавю. Что-то подобное уже происходило со мной раньше.

Медленно шагая вдоль дороги, я размышлял.

Если я всё-таки выберусь, придётся обратиться к врачу. Возможно, мне смогут помочь, потому что так дальше продолжаться не может. Кто я? Этот вопрос не покидал мою голову. Почему я оказался в лагере? Кто эта фиолетововолосая? Что я делал в своём мире… Эм, точнее, почему я вообще уверен, что есть «мой мир» и этот? Откуда эта уверенность?

Солнце поднималось всё выше, время приближалось к полудню. Я шёл уже долго, лишь изредка делая короткие привалы, чтобы передохнуть.

Но за всё это время я не увидел ни одной машины. Либо по этой дороге просто никто не ездит, либо… лагерь действительно оказался ловушкой.

Дорога здесь широкая, ровная, в хорошем состоянии. Казалось бы, машины должны проезжать часто. Я бы ещё понял, если бы это была обычная лесная просёлочная тропа. Но здесь асфальт. Причём качественный! Даже несмотря на провалы в памяти, я точно знаю: в глухих местах такие дороги не строят.

Всё это было слишком странно.

Вскоре меня охватило отчаяние. Всё указывало на то, что лагерь просто так меня не отпустит. Прямая дорога в идеальном состоянии, полное отсутствие людей и машин… Но хуже всего было другое — участки дороги начали повторяться.

Сначала я не придавал этому значения, но чем дольше шёл, тем сильнее росло ощущение, что я уже видел эти места. Одни и те же деревья, повороты, трещины в асфальте… Сначала казалось, что это просто похоже, но вскоре я понял: эти участки дороги идентичны. Я двигался по замкнутому циклу.

Может, я в какой-то матрице? Всё указывает на это. Повторяющиеся фрагменты дороги. Провалы в памяти. Этот странный лагерь. И… она. Фух, лучше о ней не думать.

Да, похоже, это действительно матрица… Только вот где я видел этот фильм? Не помню.

Я остановился и огляделся. Всё то же самое. Всё, что я видел час назад, снова появилось передо мной. Та же дорога, та же берёза, тот же сухостой у обочины.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Если паниковать, то точно ничего не добьюсь. Нужно действовать.

Развернувшись, я пошёл в обратную сторону. Шаг. Десять. Сотня. Всё то же самое. Деревья, камни, идиальный асфальт – всё повторялось. Будто бы кто-то зациклил эту дорогу, как плёнку в старом кинопроекторе.

Чёрт.

Остановившись, я попытался осмыслить ситуацию. Если дорога ведёт в никуда, то значит, я снова в ловушке. Но должна быть лазейка.

Я повернулся к лесу.

Нет. Это плохая идея. Там может быть что угодно. Кроме того меня ещё не пытались убить.

Но оставаться на месте ещё хуже. Это ни к чему не приведёт.

Стиснув зубы, я сделал шаг в сторону деревьев. Трава мягко пружинила под ногами, воздух наполнился запахом хвои. Вскоре я зашёл в лес.

Я сделал ещё несколько шагов вперёд. В этот то момент я и потерял дар речи.

Передо мной раскинулся старый лагерь. Полуразрушенные корпус и она, тишина, которая давила сильнее любого шума.

Я резко обернулся. Позади уходил в бесконечную даль дремучий лес, окутанный туманом.

— Это… телепортация?!

Сердце сжалось. Чёрт возьми, что здесь происходит?!

Но времени на размышления не было. Неважно, что это – телепортация, кротовые норы или шаманизм. Главное сейчас – добраться до безопасного места.

Я рванул с места, почти скользя по влажной земле.

В этот момент я услышал за спиной шаги. Кто-то шёл за мной. Нет… не шёл. Преследовал.

Чуть ли не за мгновение я влетел внутрь, с размаху захлопнул за собой люк. Руки нащупали лом, и я тут же заклинил им запор. Теперь я был в безопасности.

Тяжело дыша, я опустился на пол, прислонившись спиной к холодной стене.

Тишина.

Но я знал – там, снаружи, была она. Уходить фиолетоволосая явно не собиралась. Ну и поделом. Всё равно рано или поздно ей надоест, и она отправится в другое место. Может к такому же бедолаге как и я, кто знает… кто знает… Вот я, ничегошеньки не знаю. Да и уверенности теперь никакой нет, мир этот матрица, ну или же тут правит магия.

Я поднялся на ноги. Нужно идти в бункер. Раз уж теперь это место – мой дом, пора всерьёз заняться его обустройством.

Двигаясь вперёд, я заметил вдали дверь. Она была приоткрыта.

Я застыл на месте. Сердце пропустило удар.

Медленно, почти механически, моя рука потянулась к топору.

Я точно помнил, что запирал дверь перед уходом. Это означало лишь одно – внутри кто-то был. Ошибка. Если ты хотела застать меня врасплох, стоило бы сделать это умнее.

Я начал приближаться. Медленно, но уверенно.

С каждой секундой напряжение росло. В голове крутилась только одна мысль – если промедлю, меня убьют.

Вдох. Выдох.

Я сделал рывок и влетел внутрь.

Но то, что я увидел, выбило из меня весь воздух.

Передо мной стояла женщина. Невероятная, завораживающая, сногсшибательная красавица. Она была словно раскалённый кусок металла, только что вынутый из печи – настолько горячей и пугающей была её аура.

Но весь этот образ рушил один, казалось бы, незначительный штрих.

Тесак в её правой руке.

Кровь.

И медицинский халат, испачканный ею настолько, что белый цвет почти не просматривался.

По телу побежали мурашки.

В груди что-то сжалось, дыхание перехватило.

А душа… душа, похоже, была готова покинуть моё жалкое тело.

Я буквально почувствовал, как чуть не навалил в штаны.

Она пошатнулась, медленно и неестественно, словно марионетка, у которой ослабли верёвки. Её движения были ломкими, разорванными, будто тело уже не подчинялось её воле, но в этом шатании скрывалась угроза. Напряжение нарастало с каждой секундой, словно перед бурей.

А затем – молниеносное движение.

Я не успел даже осознать, как расстояние между нами исчезло. Она двигалась неестественно быстро, опережая мои рефлексы. Мгновение – и её силуэт уже маячил передо мной.

Я едва успел вскинуть топор.

Тесак, сверкая в тусклом свете, обрушился сверху с чудовищной силой. Удар пришёлся в металлическую кромку моего оружия. Раздался звон, пронзающий барабанные перепонки, и в следующее мгновение её клинок разлетелся на осколки. Мой топор вырвался из рук и с глухим стуком отлетел в угол комнаты.

Но схватка не закончилась.

Один из обломков, острый, как скальпель, срикошетил и впился в мою ногу.

Адская боль пронзила всё тело.

Я застонал, но не дал себе ослабеть. Сознание на мгновение затуманилось, вспышка рези затмила всё, но я знал, что малейшее замешательство будет означать конец. Я рванул руку к ножу на ремне, пальцы судорожно сжались на рукояти.

Рывок – и лезвие рассекло воздух.

Но она была быстрее.

Она резко ушла в сторону, избежав удара. В тот же миг её пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на моей руке, сжались, выворачивая сустав. Я даже не понял, как это произошло. Её движения были точными, выверенными, словно в ней не осталось ни капли человеческого.

И в следующее мгновение раздался жуткий хруст.

Запястье.

Она сломала его.

Боль обожгла разум, вспышкой отчаяния и гнева разрывая сознание. Пальцы разжались, нож со звоном упал на пол, вращаясь на холодном бетоне. Я почувствовал, как ноги подкашиваются, но не позволил себе упасть.

Стиснув зубы, не давая боли поглотить себя, я метнул взгляд вниз, на застрявший в ноге осколок. Ещё мгновение – и я бы упустил шанс. Я ухватился за обломок её оружия и рванул. Боль вспыхнула с новой силой, заставляя мышцы дёрнуться, но я уже не чувствовал её так остро. Я не мог позволить себе чувствовать.

Я вонзил осколок ей в грудь.

Её глаза расширились.

Она отшатнулась, выдох сорвался с её губ, короткий, сдавленный. Ноги подогнулись, тело осело вниз. Но даже в этот момент она пыталась бороться, её пальцы царапали стену, как будто сам воздух мог удержать её на грани жизни и смерти.

Я не дал ей времени оправиться.

Собрав последние силы, я резко ударил её раненой ногой прямо в лицо.

Она рухнула на спину.

Волна адреналина накрыла меня, приглушая боль. Всё вокруг расплывалось, существовало лишь одно – добить её.

Я схватил стул, пальцы судорожно вжались в дерево, и со всей силы метнул его в неё.

Она успела прикрыться руками, но это уже не имело значения.

Я поднял топор.

Взмах.

Шмяк.

Топор глубоко вошёл в её тело.

Дальше всё происходило, словно в густом тумане. Сознание плыло, боль пульсировала во всём теле, но я заставил себя двигаться. Рывком стянул с плеч рваный, испачканный кровью рюкзак и дрожащими пальцами расстегнул молнию. Внутри – бинты, зелёнка, перекись, несколько стерильных салфеток… Но самое важное – обезболивающее.

Выудив из аптечки пузырёк, я трясущимися руками вытащил таблетку и, не запивая, проглотил её. Горький привкус растёкся по языку, но мне было всё равно – лишь бы заглушить боль, мешающую думать.

Теперь – рана на ноге. Сломанное запястье лишило меня возможности нормально работать руками, но я не мог останавливаться. Стиснув зубы, я с трудом ухватил бинт, зажав его в зубах, и попытался обернуть вокруг ноги. Движения были неловкими, каждая попытка туже затянуть жгут отзывалась вспышками боли, но выбора не было. Нужно остановить кровотечение.

Повезло. Крови оказалось не так много, как я ожидал. Возможно, обломок оружия, которым меня ранили, вошёл не так глубоко. Или же мне просто повезло.

Теперь – рука.

Я бросил на неё быстрый взгляд. Запястье опухло, кожа вокруг него наливалась синевой, пальцы слушались с трудом. Сломано. Возможно, не одно. Я нервно сглотнул. Если ошибусь… Если что-то сделаю неправильно… Тогда моя рука может никогда не прийти в норму.

Но выбора не было.

Зажмурившись, я глубже вдохнул, крепче ухватил повреждённую конечность и… Рывок!

Раздался глухой хруст, сквозь тело прокатилась новая волна боли, заставляя меня вскрикнуть. Сознание на секунду потемнело, но я не дал себе отключиться.

Кое-как зафиксировав руку, обработал рану, насколько позволяли мои возможности. Крепко затянул бинты. Сломанную руку лечить так просто не выйдет, но сейчас это уже не имело значения.

Из последних сил я пополз к кровати. Всё тело ныло, мышцы гудели, а в голове стучал пульсирующий гул. Меня затягивала усталость, накатывала темнота.

Но я не мог заснуть… ещё нет…

Переведя затуманенный взгляд на дверь, я заметил, что она осталась приоткрытой. Чёрт… Если кто-то ещё войдёт…

Собрав в кулак последние остатки сил, я дотянулся до двери и закрыл её. Проверил замок. Надеюсь, его хватит, чтобы не дать никому войти.

И только тогда позволил себе рухнуть на кровать.

Мгновение – и меня засосала тьма.

Глава 34

Я медленно открыл глаза. Сознание было будто в тумане, а зрение ещё не до конца прояснилось. Передо мной смутно проступали очертания... сиденья?

Стоп. Сиденье? Какого чёрта?

Резкий укол паники пронзил разум, а следом пришло удушающее чувство дежавю. Я быстро осмотрелся, пытаясь разобраться в происходящем. Обшивка, поручни, окна, через которые струился мягкий солнечный свет. Это был автобус. Тот самый автобус.

В висках забарабанило, голова заболела, словно кто-то с силой сжал её железными тисками.

— Чёрт, больно...

Я сжал пальцами виски, надеясь хоть немного унять пульсирующую боль. И тут воспоминания обрушились на меня лавиной. Я вспомнил. Вспомнил, почему нахожусь здесь.

И это осознание оказалось невыносимым.

Неважно, что я делаю. Неважно, какие решения принимаю. Всё равно я всегда оказываюсь здесь.

Автобус... Он — неизменная точка в этом пространстве, к которой я возвращаюсь каждый чёртов раз!

Это было странно. Даже абсурдно. Я не понимал, как это возможно, но воспоминания об этом автобусе были слишком чёткими, словно они врезались в сознание на уровне инстинктов. Я помнил его запах, ощущение ткани на сиденьях, даже мелкие потертости на поручнях.

И вдруг… я вспомнил о фиолетововолосой девушке.

В голове вспыхнул образ. Её лицо.

А ещё… Бункер. Я же был там, точно. Но теперь его нет, я не там.

Резко осмотревшись, я не увидел никого. Автобус был пуст.

Я невольно выдохнул с облегчением, но тут же одёрнул себя. Расслабляться нельзя. Всё это слишком подозрительно.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я направился к двери. Когда-то она вела к свободе, но сейчас… Я не был в этом уверен.

Пока шёл, в голове вспыхивала одна мысль — добраться до бункера. Как? Скорее всего, придётся бежать.

Я вышел из автобуса.

Передо мной возвышались ворота лагеря.

"Совёнок"… — мелькнуло в голове. Интересное название. Но почему-то в груди поднялось неприятное, едва уловимое чувство… Отвращение. Будто на самом глубоком уровне я знал: мне не место здесь.

И тут я увидел её.

Из-за ворот показалась девушка. Молодая, симпатичная, с доброй улыбкой. Она выглядела дружелюбной, как будто действительно искренне обрадовалась мне.

— Привет! — весело сказала она. — Ты, наверное, новенький? Тебя ведь Юра зовут?

Я замер.

"Новенький".

Всего одно слово — и меня бросило в дрожь, а в груди начало подниматься что-то другое. Ярость.

Откуда это? Почему это слово меня так задело?

Я стиснул зубы, но ответил ровным голосом:

— Вроде бы да...

Но внутри всё кипело.

"Откуда здесь люди?! Где те монстры, что пытались меня убить?!"

Я пытался сохранять спокойствие, но мысли путались. Всё было слишком неправильно.

— Тебя ждёт вожатая, — продолжила девушка. — Она попросила меня встретить тебя. Но проводить я не смогу, мне нужно убраться в кладовой. Так что слушай внимательно.

Она начала объяснять, как найти вожатую, а я машинально запоминал её слова.

Потом она снова улыбнулась.

— Понял?

— Да, понял.

— Отлично, — она кивнула и скрылась за воротами.

Я остался стоять, глядя на уходящую фигуру. Что это было? Почему? Зачем? Ответа как всегда я не получил.

Стоять долго у ворот я не собирался. Здесь было слишком тихо, а главное — слишком спокойно. Всё вокруг выглядело, как в каком-то странном, нереальном сне. Это место совсем не совпадало с моими воспоминаниями. Я не мог долго стоять на одном месте, в голове крутилось слишком много вопросов. Нужно было двигаться, идти внутрь, искать ответы. Поэтому я шагнул вперёд, затем ещё один. Каждый шаг был с усилием, как будто земля под ногами не была совсем твёрдой, а под ногтями ощущалась какая-то холодная влага, но я продолжал двигаться.

Пройдя примерно пятьдесят метров по главной аллее, я заметил её. Фиолетовые волосы. Я застыл, когда её фигура стала чётко видна. Она выходила из здания кружков, неторопливо шагая. Внутри меня всё сжалось, сердце чуть замедлило ритм. Я чувствовал, как напряжение нарастает. Я готовился к схватке, будто вот-вот должно было произойти нечто страшное. Я знал её. Я помнил её. Это было ясно как день — она нападёт, как всегда. Она была в моих кошмарах, она всегда была там.

Но ничего не произошло.

Она просто стояла, лениво оглядывая окружающее. Никакой агрессии, никаких движений, которые бы могли насторожить. Всё выглядело так, как будто здесь не было ничего странного. Я не мог понять, что происходит. Мои руки продолжали напряжённо держаться в боевой готовности, но мне казалось, что это уже не имеет смысла. Я наблюдал за ней, но она не двигалась. Сначала я не мог поверить своим глазам. Может быть, я что-то не так понял?

Тут всё вдруг изменилось.

Из-за угла, словно из ниоткуда, на неё прыгнула маленькая девочка. Она была в яркой красной майке и держала в руках кузнечика, вытягивая его вперёд, как трофей. Девочка была настолько невозмутимой, как будто не замечала, что делает. Она просто поднесла насекомое, чтобы это выглядело как победа. Фиолетоволосая девушка — та, которую я так сильно боялся, та, что казалась мне угрозой — внезапно взвизгнула. Это был не просто испуг, а настоящая паника. Её глаза расширились, и она завопила так, как если бы перед ней оказалось не насекомое, а страшное чудовище.

Я был ошеломлён.

"Что? Она... боится?"

Этот монстр, который всегда был частью моих ночных кошмаров, который был моим страхом, теперь испугался обычного кузнечика. Не могу объяснить, как это происходило. Я не мог поверить своим глазам. Это что-то совершенно новое и нелепое.

Девочка с кузнечиком рассмеялась и убежала в сторону, оставив фиолетоволосую девушку в полной растерянности. Она всё ещё стояла на месте, не в силах понять, что только что произошло.

Я стоял, наблюдая, пытаясь осознать происходящее. Но голова вдруг стала болеть. В висках начался тяжёлый пульс, как будто кто-то сжёг их холодными пальцами. Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но ничего не получалось. Все чувства смешались, реальность скакала, как пёстрая картинка, которой не удавалось найти своего места.

"Нет... это неправильно. Всё здесь неправильно."

Я попытался это осмыслить, но чем больше думал, тем менее понятным становилось происходящее. Я мог просто сходить с ума, ведь всё это настолько странно и нелепо. Может быть, я всё ещё лежу в бункере, а перед глазами разворачивается какой-то бред? Может, я медленно умираю от полученных травм, и вот это — последнее, что я вижу перед тем, как исчезну? Но если так, почему я чувствую, как ветер в лицо, как твёрдая земля под ногами? Почему мне не страшно, хотя всё вокруг настолько странно и нелепо?

Я снова закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Нужно было понять, что здесь происходит.

Медленно вздохнув, я принял для себя твёрдое решение: больше не удивляться ничему. Это тратит слишком много энергии, которой у меня и так не так уж много. Всё вокруг настолько странное, что каждый новый случай только усугубляет это ощущение. Так зачем удивляться, если это место всегда было каким-то нелогичным? Правильно, смысла нет. Если не пытаться понять, то и удивляться нечему. Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, и снова почувствовал, как сердце замедляется. Вроде бы, ничего нового. Всё как всегда. Или… нет?

Вдруг голова снова начала болеть. Тот же странный симптом — будто что-то внутри меня «щёлкнуло», как крошечный механизм, что-то щёлкнуло в висках, и боль мгновенно разлилась по голове. Не хотелось думать об этом, но мне было всё равно. Эта боль не первый раз, а значит, она не могла быть чем-то особенным. Я просто сжал челюсти и заставил себя двигаться дальше.

"Надо сходить в медпункт. Вожатая подождёт, думаю идти к ней не буду. Пионером становится, да хрен там!"

Я шел по аллее, решив не тратить время на всякие сомнения. Боль в голове стала чуть тише, но она не исчезала. Вокруг меня было всё так же странно — лагерь жил своей жизнью. Ребята в униформах пионеров бегали, перебегая с одной дороги на другую. Некоторые играли в крестики-нолики, рисуя мелом на дорожках, другие просто весело болтали, как будто в этом месте не было ничего необычного. Всё это выглядело, как какая-то игровая площадка. Я не мог привыкнуть к этому, потому что лагерь, который я помнил, был совсем другим. Это было что-то из другого мира. Место, которое скорее напоминало поле боя, а то, что я сейчас видел, больше походило на сюрреалистическую картину. Вроде бы они все улыбались, но мне казалось, что за этими улыбками скрывается что-то зловещее. Что-то странное, что я не мог понять.

Каждый шаг, который я делал по этим знакомым, но чуждым мне аллеям, был как ещё одна попытка осознать, что здесь не так. Как будто я всё время пытался найти какую-то знакомую черту в этом месте, а её не было.

Когда я дошёл до медпункта, сердце чуть затрепетало — как всегда, когда приближаешься к тому месту, которое в последние дни всё чаще стало ассоциироваться у меня с чем-то важным и неизбежным. Постучав в дверь, я не дождался ответа, просто открыл её и вошёл.

Я вошёл в медпункт, ожидая, что в этом странном месте меня уже ничем не удивишь. Но, как это часто бывает, реальность оказалась другой.

Там сидела она — та самая медсестра. Да, именно та, которая недавно чуть не отправила меня на тот свет. Я сразу заметил, что она чем-то отличалась от того образа, который был в моей памяти. Она сидела спокойно, словно всё вокруг было нормально. Нет, не было того тесака, который я так хорошо запомнил. И халат, который раньше был испачкан кровью, теперь был совершенно чистым, кристально белым. Этот чистый халат казался даже слишком ярким на фоне всего, что происходило вокруг. От этого мне стало как-то не по себе. Что-то не сходилось в этой картине.

Я подошёл к столу и, стараясь не выдать своего волнения, спросил:

— Здравствуйте, у вас есть что-то от головы?

Она оторвалась от своей работы и взглянула на меня. В её глазах не было той угрозы, которую я ожидал, но что-то всё равно было странное в её поведении. Она посмотрела на меня, как будто оценивая, что я за человек, и ответила с лёгкой улыбкой:

— Слушаю тебя, пионер, — сказала она игриво. В её голосе было нечто, что заставило меня почувствовать, как голова начинает болеть ещё сильнее, и напряжение, которое я пытался подавить, вернулось с удвоенной силой.

Я постарался взять себя в руки и повторил просьбу, стараясь звучать спокойно:

— Эм, мне бы таблеток для головы.

Она на мгновение задумалась, как будто обдумывая мой запрос, а потом, не спеша, встала и направилась к шкафу, где, как я предположил, хранились медикаменты. Я заметил, как она аккуратно открывает дверцу шкафа и начинает рыться в нем, перебирая коробки с препаратами. Ожидание тянулось долго, но её спокойствие лишь добавляло странной уверенности в её действиях.

Между тем, она продолжала говорить, как будто эта ситуация была для неё вполне обычной, даже не замечая моего напряжения.

— Не удивительно, что у тебя голова болит, — сказала она с равнодушием. — В тёплой обуви, в куртке, а на улице вон какая жара. Такое ощущение, что ты с Арктики приехал.

Только тут я понял, что всё это время был в своей зимней одежде — тяжёлой и неудобной куртке, берцах. Я никак не обратил внимания на то, что на улице действительно было жарко, и с момента своего прихода в лагерь совсем не обращал внимания на погоду. Всё это казалось настолько нормальным в этом месте, что я и не заметил…

Глава 35

Ситуация была довольно странной, даже интересной. Эта одежда… Она была из моего мира. Я отчётливо помнил, что в прошлый раз появился здесь без куртки. Но теперь она была на мне, вместе со всей зимней экипировкой. Как это вообще работает? Почему она вернулась? Это было очередное несоответствие в и без того нелогичном месте. Лагерь жил по своим правилам, а я, похоже, был единственным, кто их не знал.

Пока я пытался разобраться в этом, медсестра, не спеша, достала из шкафчика упаковку таблеток, высыпала одну в ладонь и поставила на стол пластиковый стакан с водой.

— Держи, это должно тебе помочь, — сказала она с лёгкой улыбкой. А затем, словно между делом, добавила: — И чем быстрее ты с себя снимешь эту одежду, тем лучше.

Тон её голоса оставлял ощущение, что это был не просто совет. Она говорила так, будто намекала, что я должен избавиться от одежды прямо сейчас. И прямо перед ней.

Я лишь молча взял таблетку, бросил её в рот и запил водой. Горьковатый привкус на языке смешался с неприятным осознанием того, что мне неуютно в её присутствии.

— Спасибо. Думаю, вы правы, лучше побыстрее снять эту одежду… Я, пожалуй, пойду, — сказал я, намереваясь как можно скорее покинуть медпункт.

Она смотрела на меня, словно что-то обдумывала, а потом, прикусив губу, произнесла с лёгкой усмешкой:

— Приходи, пионер. Если голова не пройдёт, ты знаешь дорогу сюда. — Она выдержала короткую паузу, прежде чем добавить: — А может, мне стоит провести медосмотр?

От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Голос интуиции буквально кричал — надо уходить. Желательно как можно быстрее.

— Нет, спасибо, — ответил я резко, даже слишком.

Не дожидаясь её реакции, я развернулся и быстрым шагом покинул медпункт.

Выйдя из здания медпункта, я сделал несколько глубоких вдохов. Воздух был тяжёлым, тёплым и пах травой, но легче от этого не становилось. Голова всё ещё гудела, будто внутри кто-то методично бил в колокол.

Я подошёл к ближайшему дереву, снял куртку и повесил её на ветку. Жара делала ношение зимней одежды просто бессмысленным. Лишь после этого я начал осматривать карманы, стараясь не торопиться.

Первым, что попалось на ощупь, был паспорт. Я раскрыл его и пробежал глазами:

Костров Юра Иванович. Дата рождения: 2000 г. Место рождения: г. Ливны. Гражданин Российской Федерации.

Эти слова словно вспыхнули перед глазами, вызывая странное ощущение дежавю. Голова начала плыть. В сознании что-то зашевелилось, будто пытаясь пробиться сквозь туман забывчивости.

Я сжал паспорт и перевёл взгляд на телефон. Экран засветился, требуя пароль. Я машинально попробовал ввести несколько комбинаций, но каждый раз появлялось сообщение об ошибке. Четвёртая попытка заставила меня остановиться. Это было бесполезно — я не помнил пароль.

Я глубоко вздохнул, пряча телефон обратно в карман, и продолжил осматривать содержимое: беспроводные наушники, тактические перчатки, пачка жвачки, эспандер... Всё это казалось мне знакомым, но одновременно чужим.

Мой взгляд задержался на пачке сигарет.

— Я же вроде не курил… Откуда она у меня? — пробормотал я.

Ответа не последовало. Память упрямо отказывалась выдавать хоть какие-то подсказки. Я пожал плечами и убрал пачку обратно. Может, пригодится.

Разгруженный от лишней одежды, я осмотрелся. Лагерь жил своей жизнью: где-то вдали доносились голоса, хлопали двери, кричали птицы. Делать было особо нечего, и я решил немного прогуляться, изучить окрестности.

Пройдя немного вперёд, я вышел на площадь. В центре стоял знакомый постамент с Гендой. Как только мой взгляд зацепился за него, внутри что-то сжалось. Голова снова начала плыть, а в висках застучало.

— Чёрт… — выдохнул я, прикрывая глаза.

Таблетки медсестры, кажется, не особо помогали. Или, возможно, причина была вовсе не в жаре. Я сделал несколько неуверенных шагов в сторону и сел на скамейку в тени деревьев. Здесь было прохладнее, но головная боль не отступала.

Я задумался.

Наверное, стоит пойти к вожатой… Хотя нет, желания встречаться с ней у меня не было.

В этот момент над лагерем пронёсся протяжный звук горна.

Обед.

Этот сигнал пробудил во мне какое-то воспоминание, но оно тут же ускользнуло, оставив лишь глухую пульсацию в голове.

«Ну хоть что-то я ещё помню», — подумал я и направился в сторону столовой.

По пути мне попадались другие пионеры. Они украдкой бросали на меня взгляды, кто-то открыто разглядывал с ног до головы. Я же не обращал на них внимания. Сейчас у меня были более важные вопросы.

В столовой я долго не задержался. Еда казалась пресной, но я заставил себя быстро поесть и покинуть здание.

Меня тянуло в лес.

Уже через несколько минут я оказался среди деревьев. Тени от листвы создавали приятную прохладу, но чувство тревоги не исчезало. Вскоре мне попался широкий пень, который выглядел вполне удобным местом для привала.

Я сел, достал из кармана пачку сигарет и машинально вытянул одну.

— Всё это странно… — выдохнул я, щёлкая зажигалкой.

Сигарета задымилась, распространяя вокруг запах табака.

Я смотрел в глубину леса. Внутри росло ощущение, будто что-то невидимое, но важное ускользает от меня.

Будто кто-то медленно, но неумолимо вкручивал в мой череп огромный шуруп.

Шуруп в голове словно продолжал вкручиваться, становясь длиннее, глубже, острее. Затем снова — резкий щелчок.

Меня накрыло волной тошноты. Горький привкус табака лишь усугубил ситуацию. Сигарета дрогнула в пальцах, и я поспешно стряхнул её в сторону. Плохой выбор… Очень плохой.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять неприятные ощущения, и вытащил телефон. Экран загорелся, снова требуя пароль.

Я попробовал ещё раз.

Щёлк. Разблокирован.

Внутренне я замер. Как? Почему? Но эти вопросы быстро отступили перед новым чувством — странным, тянущим любопытством.

Обои рабочего стола... Чёрный череп.

— Странные у меня вкусы, — хмыкнул я.

Не задерживаясь, открыл галерею.

Фотографии. Много фотографий.

Я медленно листал их, пробегаясь взглядом по каждому снимку: городские улицы, скриншоты переписок, случайные селфи, какие-то документы… Друзья, дом…

Дом.

Перед глазами замелькали знакомые лица, улицы, на которых я, казалось, только вчера гулял. Меня накрыло, словно волной ледяной воды.

В груди сжалось.

А потом — пустота.

Меня выдернуло из неё резкой, пронзительной болью.

Я моргнул.

Ночь.

Я смотрел вверх, врезаясь взглядом в глубину ночного неба. Над головой качались кроны деревьев, их силуэты слабо освещались бледным светом. В центре картины висела неполная луна.

Это было завораживающе.

Я медленно сел, пытаясь собраться с мыслями. Голова была пуста, но в этом отсутствии ясности таилось что-то тревожное.

Воспоминания...

Они нахлынули внезапно, заполнив пустоту внутри.

Я вспомнил.

Мой мир. Как я попал в лагерь. Людей, что здесь были. Сколько времени прошло.

Но главное...

Она.

Девушка с кошачьими ушками и хвостом.

Картинка была размыта, будто кто-то намеренно стирал её из памяти. Я пытался ухватиться за детали, но они ускользали, просачиваясь сквозь пальцы, как песок. Я не помнил смену, из-за которой потерял память. Вся дорога к ней была словно блокирована, сознание не давало пройти дальше.

Но...

На моём лице медленно появилась улыбка.

Я дотянулся до телефона и включил музыку.

Ночь. Музыка.

И самое главное...

Я вспомнил, кто я.

Глава 36

На своём пути я встретил не одну версию самого себя.

Как оказалось, перемещения между лагерями — это обычное дело. Семёны любят этим заниматься. Странно, что ни один из них так и не попал в мой лагерь. Юру найти я пока тоже не смог.

После разговора с Совой мне пришлось долго размышлять над её словами. Я решил последовать её совету и вскоре переместился в другой лагерь.

Там был я.

Точно такой же.

Совершенно идентичный, будто смотрел в зеркало.

Вначале он был в шоке, но потом я ему всё объяснил. Я рассказал про другие лагеря, про саму возможность перемещений, о том, что этот цикл — не единственный. Подробно расписал ему, как устроен этот мир, какие особенности нужно учитывать.

Вскоре я жил в чужих лагерях.

В свой я давно не возвращался.

Я изучал. Исследовал. Искал различия.

Оказалось, что они есть. Незаметные на первый взгляд, но порой удивительные. Где-то в домике может лежать предмет, которого нет в других лагерях. Где-то в столовой подают другую еду. Есть лагеря, в которых нет пионеров вообще — тишина, пустота, словно вымерший мир.

Но больше всего меня поразили те лагеря, где пионеры были другими.

У них даже вожатая была другая.

Именно там я встретил тех самых «осознанных», о которых говорила Сова.

Истории у них были схожими: Попал. Сижу тут. Выбраться не могу.

Некоторые из них знали о Сове.

Но говорили, что она — та, с кем лучше не встречаться.

Они рассказывали о кошмарных местах, о лагерях, которые она «очищает». Полностью.

От этой мысли мне стало не по себе.

Скорее всего, они говорили не о самой Сове, а о её копиях. О таких же, как и мои.

Мне всё больше казалось, что лагерь — это своего рода перевалочный пункт.

Место, в которое попадают разные люди, независимо от их прошлого, взглядов или характера.

После попадания сюда их память блокируется, они теряют большую часть воспоминаний и просто живут, не задаваясь лишними вопросами. Для них это просто летний лагерь, пусть и с незначительными странностями.

Но есть и другие.

Те, кто осознаёт себя. Те, кто понимает, что что-то не так.

Они пытаются выбраться. Кто-то добивается успеха, кто-то продолжает биться головой о невидимые стены этого места, а кто-то ломается и смиряется, превращаясь в очередного обитателя лагеря.

Я многое узнал о механике перемещений.

В основном, как я понял, почти все покидали лагерь на автобусе. Он казался единственным доступным выходом. Сесть в него, закрыть глаза — и очутиться в настоящем мире.

Я тоже так думал.

Я тоже уехал.

Но это была ложь.

Жизнь с Леной... Всё, что произошло после лагеря... Все эти годы счастья, воспоминания о доме, о друзьях... Всё это оказалось лишь иллюзией.

Это означало одно: Лагерь способен подменять реальный мир.

Он не ограничивается лишь этой территорией. У него есть доступ и к другим местам. Он может воссоздавать их, создавая фальшивую реальность, настолько убедительную, что человек даже не догадывается о подмене.

И тут у меня появилась мысль.

А что, если...

Мы изначально жили в лагере?

А все наши воспоминания о «реальном мире» — это лишь подделка?

Если это так, то получается, что всё, во что я верил, всё, что я считал своим прошлым — просто ложь.

Тогда весь этот мир теряет смысл.

Я пытался отогнать эти мысли.

Если допустить, что это правда, то вся моя жизнь — лишь чей-то эксперимент. Чья-то игра.

А значит...

Я никогда не выбирался.

Я просто перемещался по разным декорациям.

Хотя, возможно, мир лагеря — это нечто куда более сложное, чем просто бесконечно повторяющийся цикл событий.

Я начал подозревать, что это место представляет собой пересечение разных миров.

Все "осознанные", кого я встречал, рассказывали разные истории о своём прошлом, но во многом их миры были схожи. Кто-то утверждал, что родился в России, другие говорили, что их родина — Советский Союз, но при этом описывали историю, которая с моим миром совпадала лишь частично. Были даже те, кто называл совершенно другие страны, чьи названия я не узнавал, но общая картина мира у всех оставалась похожей. Это наводило меня на мысль, что лагерь может быть чем-то куда более сложным и глубоким, чем я предполагал изначально.

Если здесь сталкиваются люди из разных реальностей, то кто и зачем их здесь собирает?

Но самым странным открытием стала она.

Юра когда-то рассказывал, что встречал девушку с кошачьими ушками. Тогда я скептически отнёсся к его словам, но теперь... Теперь я встретил другую.

Она была не человеком, но и не зверем.

Девушка, обладающая признаками лисы: рыжие ушки, пушистый хвост... Казалось, что она попала в этот мир из совсем другой сказки, которая не имела ничего общего ни с моим миром, ни с тем, что рассказывали мне другие "осознанные".

Возможно, лагерь не просто соединяет разные версии Земли, но ещё и другие миры, миры, о которых нам и не снилось.

Смена за сменой я видел разные версии лагеря.

Были зимние, где весь лагерь утопал в снегу, и осенние, залитые багряными листьями. Иногда он выглядел так же, как тот, в котором я очнулся впервые, но стоило присмотреться — и становилось понятно, что что-то изменилось.

Домики могли располагаться в другом порядке, на площадке у столовой мог стоять фонарь, которого не было раньше. Иногда сами здания меняли цвет, а в редких случаях — даже расположение объектов отличалось настолько, что создавалось ощущение, будто это вообще другой лагерь.

Но одно оставалось неизменным.

Постамент Генды.

Где бы я ни оказывался, в каком бы лагере ни был — он всегда был на месте.

Один и тот же монумент. Одна и та же поза. Одна и та же надпись.

Генда был везде.

И это действительно пугало.

Я ожидал увидеть хотя бы один лагерь, где на его месте стоял Ленин... Или хотя бы Сталин.

Но нет.

Генда был абсолютно во всех лагерях, во всех мирах, во всех реальностях.

Как будто он — единственная неизменная точка во всей этой бесконечной путанице.

И я не знал, что делать с этой информацией.

В конце концов, я устал.

Устал от этой бесконечности, от постоянных переходов, от поиска ответов, которые ускользали, стоило мне лишь приблизиться к истине.

Лагерь был огромен.

Хотя, если говорить точнее, система лагерей была огромна. Они простирались за пределы моего понимания, создавая замкнутый лабиринт, в котором можно было бродить вечность и так и не найти выхода.

Абсолютная бесконечность.

Сколько бы я ни пытался постичь её природу, я знал — мне этого не дано.

Рано или поздно я сломаюсь.

Поэтому я вернулся назад.

Назад, в то место, с которого всё начиналось.

Мой родной лагерь.

Здесь я не был уже давно.

Я вышел на пустынный пляж, чувствуя, как влажный песок приятно холодит ступни. Ветер с озера приносил с собой лёгкую прохладу, а над головой раскинулось ночное небо.

Оно было невероятно красивым.

Тысячи крошечных звёзд мерцали на чёрном полотне, а в самом центре горела полная луна.

Я долго смотрел на неё, задумчиво поднимая голову вверх.

И вдруг осознал...

Это ведь похоже на этот мир, не так ли?

Звёзды — это лагеря. Маленькие, разбросанные повсюду, соединённые невидимыми нитями, но при этом отдельные друг от друга.

А луна...

Луна — это мой мир.

Или, по крайней мере, мир, который я считал своим.

Но если звёзды — это лагеря, если каждый из них связан какими-то законами, если между ними можно переходить...

То должна же быть точка отсчёта?

Центр всей этой системы?

Тот, с которого всё началось?

Может быть, где-то там, за пределами этой ночи, существует центральный лагерь.

Лагерь, который стал первым.

Лагерь, который дал начало всему этому кошмару.

Кто знает... Кто знает...

В этот момент ко мне подошла она.

Сова.

Девушка молча опустилась рядом, словно появившись из ниоткуда.

Лёгкий ночной ветер играл её волосами, а тёмные глаза казались бездонными в свете луны.

Я посмотрел на неё, вспомнив всё, что случилось в прошлый раз.

— Ты меня убила тогда... — тихо произнёс я, не отводя взгляда. — Зачем?

Она не сразу ответила.

Просто посмотрела вверх, на звёздное небо, точно так же, как делал я минуту назад.

— В этом месте смерть не имеет значения. — Её голос был ровным, спокойным, будто она говорила о чём-то обыденном. — А разговаривать с людьми я не люблю. Особенно если меня заваливают вопросами.

Она сделала короткую паузу, затем добавила:

— Поэтому я придумала один способ, как быстро завершать разговор.

Я слушал её, и чем больше слов она произносила, тем отчётливее понимал одну вещь:

Эта девушка — сумасшедшая.

Или, по крайней мере, мыслящая иначе, чем остальные.

Но винить её за это?

Нет.

Здесь, в этом странном мире, где реальность шатка, а законы логики работают лишь наполовину, каждый пытался выживать как мог.

Я вздохнул.

— Зачем пришла?

Сова опустила голову, её тёмные волосы скрыли лицо, но голос всё ещё звучал чётко:

— Мне кажется, что я наконец-то поняла, как выбраться.

Эти слова заставили меня напрячься.

Выход?

Как выбраться?

Она продолжила:

— Кроме того, мне надоело сидеть в домике в лесу.

Я усмехнулся.

— Выход... — повторил я её слово, глядя в пустоту перед собой. — Ты думаешь, он есть?

Сова повернулась ко мне.

— А ты думаешь, его нет?

Я замолчал.

Что я мог сказать?

Вопрос не был простым.

Может быть, мы правда здесь всегда были.

Может быть, лагерь — это единственная реальность.

А всё, что было до него, — просто искусственные воспоминания, туманная ложь, созданная кем-то или чем-то.

Я закрыл глаза.

— Мне кажется... что мы были тут всегда.

Сова молчала.

Я видел, как в её глазах отражался свет луны, но взгляд был отстранённым, словно она смотрела не на меня, не на небо, а куда-то дальше, в те глубины, которых я не мог увидеть.

Наконец, она заговорила:

— Выход есть. Но не такой, как ты думаешь.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

Сова медленно перевела взгляд на меня.

— Ты ведь уже понял, что этот лагерь — не одно место, а целая сеть. Ты видел другие лагеря, другие версии самого себя, встречал разных людей, замечал изменения в деталях. Всё это — части одной системы.

Я кивнул.

— Ну и?

Она чуть прищурилась.

— Система имеет центр.

Эти слова прозвучали так уверенно, что я даже не сразу осознал их смысл.

— Центр? — переспросил я.

Сова кивнула.

— Если есть множество лагерей, связанных между собой, значит, должен быть один, с которого всё началось.

Я задумался.

Ранее у меня уже мелькали подобные мысли — когда я смотрел на ночное небо и сравнивал его с лагерями.

— Ты хочешь сказать, что существует... какой-то первичный лагерь?

— Да.

— И что с ним?

Она усмехнулась.

— Я думаю, что это место — сердце системы. Оно управляет всем.

— И если мы его найдём...

— То сможем сломать правила.

Я замер.

Это звучало... логично.

Если лагерь — это сеть, а её узлы соединены друг с другом, то выход действительно может находиться в центре.

Но где искать этот центр?

Сова, будто прочитав мои мысли, продолжила:

— Думаю, его непросто найти. Я уже пыталась. Скажу больше: я думаю, что кто-то или что-то намеренно скрывает его.

— Кто?

Она усмехнулась.

— Ты уже знаешь ответ.

Я сразу понял, о ком она говорит.

Генда.

Этот странный монумент, который есть в каждом лагере, независимо от различий между ними.

— Ты считаешь, что он — ключ?

— Не просто ключ. Он может быть дверью.

Меня передёрнуло.

— И что ты собираешься делать?

Сова наклонилась ко мне, её глаза сверкнули в лунном свете.

— Я собираюсь сломать систему.

Глава 37

Я лежал на мягкой траве, чувствуя, как холодные стебли слегка покалывают кожу. Ночное небо простиралось надо мной, безмятежное и бесконечное, усыпанное звёздами, словно мириады маленьких огней в пустоте.

Телефон, лежавший рядом, тихо играл мелодию – спокойную, умиротворяющую, будто подстраиваясь под атмосферу момента. Музыка растворялась в прохладном воздухе, смешиваясь с редкими шорохами ночного леса.

Я глубоко вдохнул.

— Значит… так и не нашёл её, — пробормотал я себе под нос, даже не ожидая ответа.

Тихий ветер тронул траву, словно кто-то невидимый провёл рукой по земле.

Я столько времени искал эту девушку. Но всё оказалось напрасным.

В процессе я успел запутаться, потеряться, и в конечном итоге — лишиться памяти.

Как это вообще возможно?

Я нахмурился, но в голове была лишь пустота.

Не вспоминались детали, не вспоминались причины, даже её лица я не мог восстановить в памяти.

Осталось только ощущение.

Будто я шёл куда-то очень долго, сражался с чем-то важным, пытался докопаться до правды… и в какой-то момент просто забыл, зачем.

Как будто кто-то или что-то стёрло мои воспоминания, оставив лишь туманные догадки и смутное чувство утраты.

Я прикрыл глаза.

Музыка продолжала играть.

Наверное, стоит вернуться к Семёну. Найти выход из этого места... выбраться и оставить всё позади...

Но как только эта мысль оформилась в голове, в груди что-то сжалось.

Будто внутри вдруг возник тяжёлый камень, который не давал мне дышать.

Я замер, глядя в ночное небо.

Если я сделаю этот шаг... Если позволю себе просто уйти...

Всё, что я делал до этого, окажется бессмысленным.

Всё, что я искал, всё, что пытался понять, всё, ради чего продолжал двигаться вперёд — разрушится в один миг.

Телефон всё так же тихо играл свою мелодию, заполняя пустоту вокруг.

И вдруг музыка оборвалась, сменившись другой — более насыщенной, более тревожной.

Я вздрогнул.

Нет.

Так поступить я не могу.

Я не должен останавливаться.

Я не знаю, кто ты, кем являешься для меня на самом деле. Но если твой образ продолжает стоять перед глазами, если даже после потери памяти я не могу просто взять и забыть, то у меня нет права на отступление.

Я обещал.

А значит, я должен довести всё до конца.

Я медленно поднялся с земли, стряхивая с одежды прилипшие травинки.

Взгляд скользнул по окружающему меня пространству и остановился на старом пне, одиноко стоящем неподалёку.

Я помнил его.

Когда-то давным-давно именно здесь я сидел, размышляя о природе этого места. Именно здесь принял решение изучать лагерь и искать ответы.

И теперь, стоя на этом же самом месте, я решил, что продолжу начатое.

Но теперь у меня была ещё одна цель.

Я обязательно найду её.

И мы выберемся отсюда вместе.

Что бы ни случилось.

Пусть лагерь поставит передо мной любые преграды, пусть он убивает меня тысячи раз – я всё равно не остановлюсь.

Я уже не просто хочу понять, что происходит.

Я должен это сделать.

Медленно переведя взгляд на окружающее меня пространство, я сосредоточился.

Секунда – и мир вокруг словно дрогнул, сменяя декорации.

Теперь я стоял в кружках.

Знакомое место.

Я потянулся к кожаной куртке, висящей в шкафчике. Родная вещь, пережившая со мной не один переход.

Накинул её на плечи, ощущая тепло знакомой ткани.

После чего натянул свои перчатки.

Они плотно облегали руки, как и прежде.

Теперь можно идти

Моё путешествие началось с лагеря Семёна, но его там не оказалось. Возможно, он смог выбраться, и я был рад за него. Затем я отправился к Сове, но и её не оказалось на месте. Значит, её слова о том, что она живёт в том лагере, были ложью. Или же она действительно выбралась… а может, как и я, потеряла память. Я не знал, но останавливаться не собирался.

Дальше начались смены лагерей. Первым был пустой лагерь… или мне так казалось. На самом деле он был полон. Повсюду ходили Ульянки, но не обычные, а зомби. Мне пришлось выживать в течение всей смены, скрываться и искать способы не попадаться им на глаза. Лагерь не позволял мне выбраться. Каждый день я благодарил судьбу, за то что не встретил Лену, а тем более Виолу.

Следующий лагерь оказался обычным. Там я встретил Семёна, но это был не тот Семён, которого я знал. Всё же я решил ему помочь, надеясь, что моё руководство поможет ему выбраться.

Затем лагеря начали сменять друг друга. Они были похожи, словно копии, повторяющиеся снова и снова. В какой-то момент я начал терять надежду. Всё казалось одинаковым: те же лица, те же события, один и тот же день. Будто зацикленная запись.

Но затем я стал замечать различия. Небольшие, почти незаметные. Вещи лежали не там, где должны. Домики стояли в другом порядке. Вместо привычного горна раздавался звук сирены, который здесь почему-то обозначал обед.

В одном из лагерей Волга исчезла, а на её месте оказалась Нива. Она, конечно, не работала, как и всё остальное в этом месте. Я нашёл аккумулятор, поставил его, но толку не было. Будто сама реальность запрещала мне воспользоваться машиной.

Потом лагеря начали меняться не только внутри, но и снаружи. То вокруг была зима, то осень, то весна. Всё оставалось тем же, но окружение становилось другим.

Позже я встретил его — Михаила. Он сказал, что давно здесь и что пытаться выбраться бессмысленно. По его словам, он прошёл через сотни смен лагерей, но выхода так и не нашёл. В какой-то момент он просто перестал пытаться. Теперь он наслаждался жизнью в лагере, воспринимая это место как дом.

Меня его слова не удивили, но и не вдохновили. Видимо, он смирился с судьбой. Возможно, со временем и я стал бы таким же, если бы позволил себе сдаться. Но я не собирался. Раз его всё устраивало, я не стал его переубеждать — каждый выбирает свой путь.

А я продолжал идти.

Лагеря сменяли друг друга. Один за другим, бесконечно. Казалось, этому не будет конца. Дни сливались в единое полотно, словно кто-то зациклил одну и ту же запись, изредка добавляя небольшие вариации.

Иногда попадались лагеря, которые хоть чем-то отличались. Небольшие детали — цвет формы, расположение зданий, музыка, доносящаяся из радиорубки. Я начал замечать эти мелочи. Начал понимать, что отличия не случайны. Они значили что-то.

И в какой-то момент память начала возвращаться. Не сразу, не резко, а будто туман медленно рассеивался, позволяя мне видеть то, что раньше было скрыто. Воспоминания о прошлом всплывали одно за другим. Однажды я проснулся и вдруг вспомнил её лицо. Ту, кого я искал.

Шло время, и в конце концов моя память полностью вернулась. Постепенно я вспомнил всё: Пионера, Генду, внезапное исчезновение Юли… И, в конечном итоге, свою неудачную попытку очищения.

Теперь всё складывалось в единую картину. Тогда, когда я оказался на грани, мне каким-то чудом удалось выбраться. Возможно, именно поэтому воспоминания начали возвращаться. Те, кто оставались в лагере слишком долго, теряли себя. Возможно, я был близок к этому, но всё же сумел удержаться.

Кроме того, исчезли и голоса. С каждой новой смертью, помимо памяти, пропадали и они. Словно что-то или кто-то, что пыталось завладеть моим телом, сдалось. Ну и прекрасно. Теперь это не повторится.

Так проходило время. Я продолжал свой путь, наблюдал, изучал.

И однажды я осознал одну истину.

Лагерь — это место, которое собирает людей из разных измерений. Это не просто одно пространство, а совокупность множества лагерей, отражающих представления каждого, кто сюда попадает. Одни теряют себя, забывая, кто они. Другие, как я, пытаются найти выход. Кто-то распадается на части, а кто-то исчезает без следа. Кто-то, возможно, находит дорогу обратно.

Этот мир живёт по странным правилам.

Но среди всех изменений было одно, что оставалось неизменным.

Генда.

Неважно, куда я попадал, неважно, насколько отличался лагерь. Хоть это место, где пионерами были говорящие кошки, хоть лагерь, где я увидел Райана Гослинга (да, мне казалось, что я схожу с ума, но он действительно был там) — Генда был везде.

Он не менялся.

И это было по-настоящему странно.

В конечном итоге я начал задумываться, что причина может быть в нём. Возможно, перегрузка лагеря, сбои в его структуре связаны с ним. Не факт, но вполне вероятно, что поломка статуи каким-то образом вызывает эту самую перегрузку. Или же дело в количестве "осознанных" людей, населяющих лагерь. А может, всё это связано воедино — множество факторов, сплетающихся в сложный узор. В любом случае, так или иначе, всё сводилось к нему.

Кроме того, моё представление об этом мире изменилось. Я больше не видел его как хаотичное нагромождение случайностей. Это была система. Целая структура, выстроенная по своим собственным, непонятным мне законам.

В каждом мире существует якорь — некий стабилизирующий элемент, удерживающий его в целостности. В этом месте таким якорем является Генда. Он остаётся неизменным, несмотря ни на что.

Каждый лагерь — это своего рода узел в бесконечной паутине реальностей. Но между этими лагерями, что соединяют их, есть нечто большее, что удерживает всё вместе. Это якорь, и этим якорем является Генда. Для каждого из нас лагерь — это свой настоящий мир. Он уникален и воспринимается по-разному в зависимости от того, кто здесь оказался. Важно, что Генда — неизменный элемент, который присутствует во всех мирах и делает их стабильными, не давая им развалиться, но и не давая возможности изменить их структуру.

Каждый лагерь и каждый переход между ними — это не просто путешествие, это часть этой бесконечной паутины, где каждый переход связывает миры и реальности, создавая сеть. Эти связи, хоть и скрыты, пересекая друг друга, как будто склеивают все реальности воедино. Но центральной точкой в этой сети является Генда, его присутствие удерживает всё в определённых рамках, не давая мне выйти за пределы. Он — как барьер, который не позволяет пройти в неведомое за этими путями.

Что же касается автобуса — это не просто транспортное средство. Это механизмы, которые поддерживают мост между настоящим миром и миром лагерей. Он как проводник между реальностями, и, возможно, в его движении скрыты ключи к разгадке. Автобус — это своего рода переходное устройство, которое привозит и отвозит людей в это место. Но что, если я смогу повлиять на это переходное устройство? И если мне удастся, возможно, это будет тот самый выход?

Моё восприятие всего этого мира больше не так важно. Лагерь продолжает держать меня в своих сетях, но теперь, когда я начинаю понимать, как всё устроено, я чувствую, что у меня есть сила действовать. Могу ли я быть не просто частью этой системы? Могу ли я разорвать паутину? Ведь даже если Генда остаётся неизменным, это не означает, что я не могу найти способ изменить всё вокруг.

Глава 38

В конце концов, я решил вернуться в свой лагерь. Если где-то и оставался шанс найти Юлю, то только там. Все мои поиски, сменяющиеся друг за другом лагеря, бесконечные попытки разобраться в происходящем — всё это в конечном итоге привело меня обратно.

Я очнулся в автобусе. Голову сдавливало, будто я пробыл без сознания слишком долго. Вокруг царила тишина, лишь двигатель гудел своим однообразным ритмом. Я знал, что это значит. Это место, этот момент — я переживал его бесчисленное количество раз. Для того чтобы попасть в свой лагерь, оставался только один проверенный способ. Смерть…

И вот я снова стою перед воротами. Те же массивные створки, та же надпись "Совёнок", два каменных пионера, словно застывшие в вечном приветствии. Всё здесь оставалось неизменным, даже запах разогретой солнцем хвои казался таким же, каким я помнил его в прошлый раз.

Как и всегда, первой меня встретила Славя. Её светлые волосы мягко сверкали в лучах заходящего солнца, а в глазах читалась доброжелательность и лёгкое удивление, как будто она видела меня впервые.

Но мне всё это уже до боли надоело.

Я не отреагировал, не произнёс ни слова.

И в этот момент произошло то, чего я не ожидал.

Из-за ворот показались Семён и Сова.

Я невольно напрягся. Что они здесь делают? Славя, увидев их, слегка нахмурилась, словно не совсем понимала, что происходит. Она была не одна такая.

Сова? Здесь? В этом лагере?

А Семён… Тот ли это Семён?

Они подошли ко мне.

Сова внимательно посмотрела на Славю, а затем заговорила:

— Славя, не могла бы ты нас оставить наедине? Это наш друг, мы всё ему покажем.

Девушка колебалась, явно сомневаясь, но затем кивнула.

— Хорошо… Но вы обязаны отвести его к вожатой, — сказала она, бросив на меня последний взгляд, прежде чем скрыться за воротами лагеря.

Семён протянул руку, и на его лице появилась усталая, но искренняя улыбка.

— Наконец-то ты вернулся, — сказал он, чуть пожав мою ладонь. — Я уже думал, что фиг мы тебя найдём.

Я посмотрел на него внимательно. Он выглядел чуть иначе, чем я запомнил. Те же черты лица, та же манера говорить, но было что-то… неуловимо другое.

— Не ожидал, что ты сам сможешь меня найти, — ответил я, не отпуская его руки. — Я посещал твой лагерь несколько раз. Честно говоря, думал, что ты выбрался.

Семён пожал плечами.

— К сожалению, как видишь, я всё ещё тут.

Я перевёл взгляд на Сову.

— А ты-то что здесь забыла? Хотя… тебя я видеть рад. Думаю, нам есть о чём поговорить.

Сова усмехнулась, склонив голову набок. В её глазах мелькнуло что-то озорное, почти насмешливое.

— Поверь, то, что будет происходить дальше, тебя явно удивит, — произнесла она, слегка ухмыляясь.

Я уже собирался спросить, что она имела в виду, но нас перебил Семён.

— Ты нашёл свою подругу? — спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Эти слова отозвались внутри тяжёлым грузом. Мне было нечего сказать…

— Нет, — наконец выдавил я из себя, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Я снова её потерял.

Семён и Сова молча смотрели на меня, давая время собраться с мыслями. Спустя несколько мгновений я начал говорить. Медленно, словно пробираясь сквозь густой туман воспоминаний, я рассказал обо всём, что со мной произошло. О бесконечных сменах, о поисках, о том, как каждый шаг приближал меня к разгадке, но в итоге всё равно приводил к новому кругу неизвестности.

Семён поначалу просто слушал, но по мере того, как я продолжал, выражение его лица становилось всё более удивлённым. Иногда он нахмуривал брови, иногда недоверчиво качал головой, но не перебивал.

Сова, напротив, почти не подавала виду. Она стояла, скрестив руки на груди, словно всё, что я рассказывал, было для неё чем-то вполне ожидаемым. Только когда я упомянул Генду, она вдруг замерла и о чём-то глубоко задумалась. Её взгляд стал сосредоточенным, будто внутри неё что-то щёлкнуло, но она не сказала ни слова.

Сова склонила голову набок, её взгляд чуть сузился, будто она оценивающе рассматривала меня.

— Насчёт Генды, у меня есть пару мыслей, — произнесла она с лёгкой задумчивостью. — И, кажется, я знаю, где находится твоя подруга.

Её слова прозвучали неожиданно, но мгновенно пробудили во мне надежду. Всё это время я пытался понять, что случилось с Юлей, куда она пропала. И вот теперь, похоже, у меня появился хоть какой-то ориентир. Сердце ускорило ритм, ладони сжались в кулаки от охватившего меня волнения.

— Юля, — выдохнул я, с трудом удерживая себя от того, чтобы не схватить Сову за плечи и не потребовать немедленного объяснения. — Расскажи всё, что знаешь.

Сова усмехнулась, видя мою реакцию, но не торопилась с ответом.

— Сначала успокойся, кавалер, — заметила она, приподняв бровь. — Паника тут не поможет.

Я заставил себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, пытаясь хоть немного обуздать нетерпение.

— Без неё я отсюда не уйду, — твёрдо заявил я.

— Да кто бы сомневался, — улыбнулась Сова, а затем её лицо стало чуть серьёзнее. — Слушай внимательно. Твоя подруга находится в межлагерном пространстве. Тебе придётся вытащить её оттуда.

Я нахмурился.

— Межлагерное пространство?

— Это не совсем место в привычном понимании, — пояснила она. — Скорее, зазор между сменами, петля, в которой можно застрять. Ты сам говорил, что Юля исчезла в тот момент, когда начались те события. Значит, скорее всего, она пыталась переместиться… и ей это почти удалось.

— Почти? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

— Да, — кивнула Сова. — Во время аномалий лагерь не отпускает тех, кто хочет переместиться. Но если это сделать в самом начале, то у тебя может получиться. Только вот у твоей подруге это не получилось.

Сова задумалась.

— Хотя, её может просто стёрли, кто знает, — она сжала плечи и развела руки.

Сова говорила спокойно, но в её голосе сквозила скрытая напряжённость.

От услышанного я потерял дар речи. Но решил, что буду отталкиваться от первого варианта.

— Межлагерное пространство? — переспросил я, стараясь осмыслить услышанное.

— Да, — кивнула она. — Это не совсем место, скорее… зазор между сменами, между циклами. Те, кто застревают там, уже не могут вернуться сами. Они как бы существуют, но одновременно и нет.

— Но если она там… значит, её можно вытащить? — с надеждой спросил я.

— Теоретически — да, — Сова скрестила руки на груди. — Но это непросто.

Семён, до этого молчавший, вдруг встрял в разговор:

— Подожди, подожди… Ты хочешь сказать, что она оказалась где-то… за гранью?

— Именно, — кивнула Сова.

— И как же нам её вернуть? — спросил я, чувствуя, как нетерпение начинает перерастать в беспокойство.

Сова задумалась, потом медленно заговорила:

— Во время сильных аномалий появляются разрывы, точки входа. Их можно использовать, чтобы проникнуть туда. Но просто найти такой разрыв недостаточно. Нужно знать, как правильно войти… и что делать внутри.

Я сжал кулаки.

— И как это сделать?

Сова внимательно посмотрела на меня, словно оценивая, действительно ли я готов услышать ответ.

— Нужно сделать то же, что и она, — наконец сказала она. — Нужно попасть туда таким же способом.

Я похолодел.

— То есть… ты хочешь сказать, что мне тоже нужно исчезнуть?

— В каком-то смысле, да, — Сова усмехнулась. — Только не совсем исчезнуть, а переместиться туда намеренно.

Я перевёл взгляд на Семёна, но тот лишь пожал плечами.

— Если это единственный способ… — начал я.

— Не спеши, — перебила Сова. — Это опасно. Ты можешь застрять там так же, как она.

Я глубоко вдохнул.

— Но у меня нет другого выбора.

Сова улыбнулась.

— Тогда тебе придётся довериться мне. Я знаю, как это сделать.

Я взглянул ей прямо в глаза.

— Хорошо. Что дальше? И откуда вообще у тебя все эти знания?

— Ты думаешь, что я старая женщина, буду врать?

Назвать её старой, язык не поворачивался, скорее уж он молодая девушка.

Назвать её старой язык не поворачивался. Скорее, наоборот — она выглядела молодой, энергичной, полной уверенности в себе. Хотя, если учитывать, сколько времени она провела здесь… Да, в этом месте все мы живём куда дольше, чем обычный человек. Возможно, счёт шёл на десятилетия, а может, и больше. Я этого не знал. Да и она, наверное, тоже.

Но сейчас не время задумываться об этом. Мне придётся ей довериться.

— Хорошо, — сказал я, сделав глубокий вдох. — Как мне это сделать?

Сова удовлетворённо кивнула, будто ожидала именно такого ответа.

— Во-первых, у меня есть план, — начала она, скрестив руки на груди. — В процессе ты успеешь вытащить свою подругу, а заодно мы все выберемся отсюда.

Меня передёрнуло от её слов. Неужели действительно есть выход? Я столько раз пытался найти его, столько раз терпел поражение… и вот теперь она говорит об этом так, словно это просто очередной этап. Надежда с новой силой разгорелась внутри.

— Слушаю, — сказал я, едва сдерживая нетерпение.

— Но сперва мы должны найти первоначальный лагерь, — с улыбкой произнесла она.

Я нахмурился.

— Что значит «первоначальный»?

Сова прищурилась, её взгляд стал чуть лукавым, будто она наслаждалась этим моментом.

— Всё не так просто, как кажется, — загадочно ответила она. — И если ты хочешь понять, что тут на самом деле происходит, нам нужно отправиться туда, откуда всё началось.

— Не думаю, что у этой системы лагерей есть какой-то первичный лагерь, — покачал я головой, глядя на Сову. — Мне кажется, ты глубоко заблуждаешься. Хотя сама мысль любопытная… Я думаю, что все лагеря связаны между собой, и в основе всего лежит Генда. Он — центральный узел, соединяющий всё воедино.

Сова хитро улыбнулась, склонив голову набок.

— Ну, мы ещё посмотрим, кто из нас прав, а кто нет, — сказала она, не скрывая лёгкого веселья в голосе.

Я вздохнул. Было видно, что она уверена в своей версии, но и я сомневался в ней.

Семён в этот момент вдруг погрузился в раздумья. Он стоял, глядя в землю, словно пытался разложить всё по полочкам в своей голове.

— Если всё в этой системе взаимосвязано… — медленно начал он, — и если Генда действительно является ключевым соединителем, то… нам нужно его найти. Получается, без него мы не сможем двигаться дальше.

— Может, он и не человек вовсе, — произнёс я, бросая взгляд на друзей.

В этот момент нас перебила Сова.

— Человек, закон, сущность, да какая разница? — махнула она рукой, будто ей это не казалось важным. — Нам нужно воспользоваться памятником, чтобы попасть в первоначальный лагерь. Именно там, если всё пойдёт по плану, мы и найдём вашего Генду. По крайней мере, я на это надеюсь.

Глава 39

Первым делом, я собрал всё необходимое. Еду, воду, медикаменты, да и ещё пару вещей, которые могли бы понадобиться. Сначала меня немного смутило, сколько всего нужно взять, но потом я понял, что это не излишество, а реальная необходимость. Мы ведь не знали, как долго все это продлится. Зачем ограничиваться, если можно быть готовым ко всему?

Как только я закончил собирать припасы, я принял решение перетащить всё в бункер. Место было безопасное, и если вдруг что-то пойдет не так, там можно будет переждать. Я уже не раз находился в таких условиях, и бункер стал для меня чем-то вроде убежища. Место, где можно было укрыться от всего, что происходит вокруг. Это был наш запасной вариант, и я не хотел, чтобы он оказался лишним. Лучше лишний раз быть подготовленным, чем потом жалеть.

Пока я занимался переносом, все вокруг как будто замирало. Понимание того, что это не просто обычная подготовка, а важнейшее дело, которое может определить наш успех или провал, сильно давило на меня. Мы были на грани, и я чувствовал, как эта напряженность нарастает.

Когда все было на своих местах, и мы наконец закончили с подготовкой, мы собрались и обсудили возможные варианты развития событий. Какие могли бы быть риски, какие аномалии нас могут поджидать, и как действовать в разных ситуациях. Каждый из нас высказывал свои предположения, и с каждым словом становилось ясно, что нам нужно быть максимально осторожными.

Но чем больше мы обсуждали, тем увереннее становилось, что мы всё обдумали. Мы были готовы. На каждую возможную опасность у нас был план, и каждый знал, что делать в случае чего. Мы отлично подготовились, и теперь оставалось только одно — действовать.

Я медленно тащил тяжёлую бензопилу, которую нашёл в кладовой. Она лежала в старом сарае на отшибе лагеря, среди метёл, топоров, граблей и прочих инструментов. Когда-то это место использовалось для хранения вещей, необходимых для работы по благоустройству лагеря, но теперь… Теперь оно стало для меня чем-то вроде арсенала. Если вдруг всё пойдёт наперекосяк, если лагерь попытается нас остановить, а может, даже если на нас нападёт толпа зомби — пусть у меня будет против них козырь. Не хочу повторять ошибок прошлого.

На секунду у меня мелькнула мысль собрать броню, хоть из подручных материалов, но здравый смысл быстро взял верх. В таких условиях она только помешает. Манёвренность важнее.

— Знаешь, мне кажется, что это лишнее, — сказала девушка, наблюдая за тем, как я волоку за собой тяжёлую "Дружбу".

— Лишним не будет, — буркнул я, — если бы у меня была возможность подготовиться ещё лучше, я бы ею воспользовался.

Семён, в отличие от нас, был спокоен, как удав. Он искоса поглядывал то на бензопилу, то на меня. В его взгляде читалось сомнение, но он ничего не сказал.

— Все готовы? — раздался голос Совы.

Мы молча кивнули.

Теперь пришло время действовать по плану. Первым делом нам нужно было перегрузить лагерь.

Для этого требовался хаос. Важно было выбрать момент, когда все пионеры окажутся в одном месте, чтобы воздействие было максимальным. Мы решили дождаться дискотеки — единственного вечера, когда большая часть обитателей лагеря собиралась на площади. Это был идеальный шанс.

Когда наступил этот вечер, мы начали.

Семён взял на себя поджоги. Он методично поджигал дома, заборы, любые деревянные конструкции, создавая как можно больше очагов возгорания. Огонь — мощный символ разрушения, и он идеально подходил для перегрузки системы.

Сова в это время находилась на площади, она должна была снести памятник. По нашему предположению, он был важной частью структуры лагеря, возможно, его фундаментом. Именно поэтому я заранее подготовил для неё взрывчатку — пришлось изрядно потрудиться, чтобы добыть необходимые материалы, но у нас не было права на ошибку.

Моя роль была не менее важной. Я должен был вызвать у пионеров когнитивный диссонанс, посеять в их головах сомнения. Я начал бредить, громко выкрикивая, что этот лагерь ненастоящий, что всё это лишь искусственная конструкция, что они заперты в месте, которого не существует. Я говорил так, чтобы меня слышали все, чтобы каждый хоть на мгновение усомнился в реальности происходящего.

Я сделал шаг вперёд, встал в центр площади и громко заговорил:

— Вы не понимаете! Это место — тюрьма. Возможно, вы считаете меня сумасшедшим, но это не так. Вы действительно уверены, что этот лагерь настоящий? Тогда ответьте мне на несколько простых вопросов. Какой сейчас год? В какой области находится лагерь? Ну или хотя бы… кто такой Генда?

Я указал рукой на постамент.

Толпа молчала. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Они даже не пытались думать, будто мои слова не доходили до их сознания. Куклы. Все они были просто куклами, запрограммированными на выполнение определённой роли. Не важно, что я им говорю — хоть убейся, им всё равно.

Я сжал кулаки, в груди закипала злость.

— Ну? Кто такой Генда?! — повторил я громче.

Ответа не последовало.

— То-то и оно… Не знаете.

Вдруг из толпы раздался насмешливый голос:

— Ты дурак? Как это можно не знать?

Я ухмыльнулся и развёл руками.

— А я, может, из лесу вышел, всю жизнь там жил. Вот теперь хочу узнать. Так что рассказывайте мне о великом товарище Генде, — сказал я с наигранной надеждой.

Но в ответ раздалось лишь тихое, полное презрения:

— Дурак.

В этот момент пионеры заметили пламя. Паника начала охватывать толпу, кто-то начал кричать, указывая на огонь, разрастающийся за пределами площади. Их разум, до этого находившийся в оцепенении, наконец-то начал реагировать. Я воспользовался моментом и перевёл взгляд на Сову.

Она тоже смотрела на меня, готовая действовать. Я едва заметно кивнул.

В следующее мгновение раздался взрыв.

Гулкий, сотрясающий воздух и землю.

Постамент вздрогнул. Каменные ноги памятника треснули, и он начал крениться. На площади послышались крики. Люди бросились врассыпную. Я не сводил взгляда с памятника, пока тот с грохотом не рухнул на асфальт, разлетаясь на несколько частей.

Вот и всё. Началось.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Вокруг всё ещё слышались отголоски паники, треск пламени, но я отбросил эти звуки, стараясь уловить лишь одно — стрекот сверчков.

Этот звук был важен. Он появлялся всегда, когда лагерь начинал меняться, когда границы между реальностями становились тоньше.

Я затаил дыхание, выжидая.

И вот… Требежание сверчков раздалось в ночном воздухе.

Я вздохнул, пытаясь расслабиться, и сосредоточился на своих ощущениях. В голове всплыл образ Юли — её таинственная улыбка, хитрый взгляд, пушистые ушки, лёгкое мурчание, которое она изредка позволяла себе.

Она — мой якорь.

Если Сова была права, то перемещение связано с теми, кто важен. Мы можем переходить к тем, с кем связаны.

Я почувствовал, как пространство вокруг меня дрожит, словно зыбкая рябь на воде. Гравитация будто исчезла, моё тело стало невесомым. Всё вокруг слилось в тёмный поток, смывая последние ощущения лагеря.

Я растворился.

В этот момент я перестал чувствовать лагерь вовсе.

Я парил в этом странном пространстве, ощущая, как вокруг меня пульсирует нечто необъяснимое. Это было похоже на то место, где я оказывался, умирая от рук Лены в прошлых циклах. Густая, давящая темнота окружала меня, заставляя чувствовать себя бесконечно маленьким.

Но затем начали появляться точки.

Сначала одна, затем ещё несколько, а потом целая бесконечная россыпь. Они мерцали, словно звёзды на ночном небе, разбросанные в хаотичном порядке. Однако хаос был лишь иллюзией — в глубине души я чувствовал, что между ними существует какая-то система, какая-то логика, которую я пока не понимал.

Я вглядывался в эти точки, и вдруг осознал: это не просто точки. Это лагеря.

Каждый из них — это отдельная версия «Совёнка», разбросанная в бесконечности. Я не знал, чем они отличались друг от друга, но чувствовал, что между ними есть что-то общее. Некоторые из них светились ярче, некоторые едва тлели, словно угасающие свечи. Были и те, что пульсировали тревожным красным светом, будто что-то в них шло не так.

Я попытался двинуться, но у меня не было тела. Или, вернее, тело было, но оно словно растворилось в этом пространстве. Я не чувствовал рук, ног, веса, но знал, что существую.

Тогда я попытался сосредоточиться на своей цели.

Юля.

Где она?

Если здесь лагеря связаны между собой, если я могу перемещаться, значит, должен быть способ найти её.

Я закрыл глаза — если это вообще имело смысл в таком месте — и снова сосредоточился.

Вспомнил её голос.

«Мурр, кто тут такой любопытный?»

Её взгляд.

Глубокий, проницательный, с лёгкой насмешкой.

Её тепло.

Я сосредоточился на этих воспоминаниях, на её присутствии. И вдруг почувствовал, как пространство вокруг меня начало сжиматься.

Темнота вокруг меня пульсировала, словно живая.

Я чувствовал, как пространство меняется, сжимается, словно меня засасывало всё глубже и глубже. Все лагерные точки, что я видел раньше, начали отдаляться, превращаясь в крошечные звёздочки где-то далеко позади.

Но одна из них...

Она была другой.

Я увидел её.

Огромную точку, чересчур яркую по сравнению с остальными. Она не мерцала, не меняла свой цвет, не угасала, как другие лагеря — она просто была. Огромная, массивная, всепоглощающая.

Я не знал, что это значит, но в груди холодом отозвалось странное предчувствие.

Центральный лагерь.

Это слово само всплыло в сознании.

Я не мог объяснить, почему назвал его так, но чувствовал, что оно правильное. Этот лагерь отличался от остальных. Возможно, он был источником? Или чем-то большим?

Но раздумывать дальше не было времени.

Внезапно, в самой гуще этой бесконечной темноты я увидел её.

Юля.

Она парила в воздухе, словно подвешенная невидимыми нитями. Её тело было неподвижно, глаза закрыты, а длинные волосы мягко колыхались, будто в невесомости.

Я замер.

Она выглядела хрупкой. Такой я её ещё не видел. Без привычной насмешливой улыбки, без игривого взгляда — просто лежащая в пустоте, словно застывшая между мирами.

— Юля! — окликнул я, но звук моего голоса поглотила тьма.

Я попытался приблизиться.

Мне казалось, что я не двигаюсь, но расстояние между нами сокращалось.

С каждым мгновением я ощущал её присутствие всё сильнее. Оно было... странным. Не таким, каким я его знал.

Я протянул руку.

— Юля! Проснись!

Ноль реакции.

Я не чувствовал её дыхания, её энергии, даже её ауры, которую раньше ощущал рядом. Она просто была, но при этом её как будто не было.

Что-то здесь не так.

Очень не так.

Я оглянулся. Центральная точка лагеря пульсировала позади, словно гигантское сердце этого места.

Я схватил её за руку.

Её кожа была холодной, почти ледяной, но я чувствовал — она жива. Просто где-то... далеко.

Я не мог оставить её здесь.

Сжав её пальцы, я сосредоточился.

Лагерь. Мой лагерь. Я должен туда вернуться.

Я закрыл глаза, представляя знакомые тропинки, столовую, площади. Я вызывал в памяти каждую мелочь, каждый запах, каждый звук, которым был наполнен этот мир.

Но пространство не поддавалось.

Оно держало нас, словно цепкие лапы чего-то неведомого впивались в моё сознание, не позволяя вырваться.

Я почувствовал, как мои мысли начали рассеиваться. Сознание угасало, медленно, но неотвратимо. Тьма обволакивала меня, словно бесконечный водоворот, засасывая глубже.

Нет! Я не могу позволить этому случиться!

Стиснув зубы, я обхватил Юлю обеими руками.

Я не знал, сколько у меня осталось сил, но вложил в этот рывок всё, что у меня было. Всё своё сознание. Всю свою волю.

Яркий всплеск боли пронзил голову, будто кто-то вырвал часть меня из этой реальности. Всё исчезло.

Тьма.

А затем—

Свет.

Ослепляющий, болезненный, настоящий.

Я почувствовал, как что-то твёрдое ударило в спину. Воздух со свистом вырвался из лёгких.

Асфальт.

Я был на асфальте.

Я попытался открыть глаза, но перед глазами плыли светлые пятна. Мир качался, будто я только что пережил падение с высоты.

Я жив.

Я здесь.

Я повернул голову в сторону и увидел её.

Юля.

Она лежала рядом, неподвижная, но уже не парящая в пустоте. Она здесь.

Мы вернулись.

Глава 40

Я вскочил с травы, сердце бешено колотилось в груди. Несколько секунд ушло на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, что произошло. Затем я бросился к Юле. Она лежала рядом, мирно сопя, словно всё происходящее её не касалось. Лицо казалось спокойным, а грудь размеренно поднималась и опускалась. Она спала.

Облегчённо вздохнул. Значит, жива. Значит, я успел.

Но радость длилась недолго.

Осматриваясь, я ощутил, как внутри всё сжалось. Площадь перед памятником была охвачена огнём. В воздухе витал едкий запах гари, пламя пожирало деревья и кустарники, бросая на землю зловещие отблески. А главное — лагерь был окружён.

Окружён ими.

Ульянки. Их было слишком много. Сотни? Тысячи? Они заполнили всё пространство, их фигуры колыхались в мареве жара, застывшие в пугающем молчании. В глазах отражался огонь, но в этих взглядах не было ни эмоций, ни разума. Они просто стояли, словно выжидая чего-то.

Сердце сжалось в страхе.

Что теперь?

Я рефлекторно прижал Юлю ближе к себе, но в этот момент послышался голос, вырвавший меня из оцепенения.

— Хватит тупить! — резкий крик Совы прорезал гул пожара. — Хватай свою пилу и задержи их!

Я глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Всё ещё не верилось, что мне удалось вытащить её из того пространства. Юля здесь. Она в безопасности. Осталось разобраться с последним препятствием.

Я осторожно опустил её на землю, убедившись, что она лежит удобно. Теперь главное — закончить начатое.

Не теряя времени, я бросился к "Дружбе".

Пальцы дрожали от напряжения, но я быстро ухватился за рукоять и дёрнул стартер. Раздался сухой металлический звук, затем ещё один… и наконец, знакомый рёв бензопилы разорвал гул пожара.

Звук мощной машины эхом пронёсся над площадью, перекрывая даже треск огня и зловещее шипение окружавших нас существ.

В этот момент я краем глаза заметил Семёна.

Он отчаянно отбивался от Ульянок, размахивая лопатой, которая уже была испачкана кровью. Каждое его движение становилось медленнее, дыхание сбивалось. Он держался из последних сил.

А Сова…

Она не двинулась с места. Всё это время она сидела около памятника, сосредоточенно глядя куда-то в пустоту. Её губы едва заметно шевелились, словно она шептала что-то, но звук её слов терялся в грохоте бензопилы и рёве пламени.

Но мне было некогда выяснять, как именно она нас вытащит.

Я почувствовал, как на моём лице медленно появляется улыбка.

— В этот раз, всё будет иначе!

Сделал шаг вперёд. Затем ещё один.

И, наконец, бросился в гущу врагов.

Зубья пилы вошли в первое тело — звук рвущейся плоти смешался с механическим воем инструмента. Тёмная жидкость брызнула во все стороны, забрызгав мои руки и лицо.

Зомби-Ульянки один за другим падали под ударами пилы. Их искажённые, пустые лица больше не выражали эмоций. Они не кричали, не пытались защититься. Они просто шли вперёд, пока не встречались с вращающимся лезвием.

Кровь лилась потоками.

Вскоре площадь превратилась в месиво из ошмётков плоти и растёкшейся по земле зловонной жижи.

Но они всё шли.

Бесконечно.

Я не чувствовал усталости. Только азарт.

Пусть приходят.

Хаос. Кровь. Сталь.

Семён, тяжело дыша, пробился к Сове и Юле. Его лицо было в крови — чужой, не своей. Он опирался на лопату, едва стоя на ногах, но он выжил.

Я продолжал свою бойню, вырезая путь сквозь бесконечные ряды врагов. Каждый взмах бензопилы — новый крик, новый фонтан крови, новый труп на земле.

На площади царил хаос. Огонь жрал деревья и кустарники, пламя освещало всё, даже чёрных теней, что двигались, словно в каком-то безумном танце. Ульянки шли без остановки, с разорванными лицами и мертвыми глазами. Они не чувствовали боли, не пытались избежать смерти. Они просто шли.

Внезапно что-то мелькнуло у меня перед глазами.

Я едва успел вскинуть пилу, рефлекторно занося её перед собой. Глухой удар.

Металл об металл.

Нож отскочил от зубьев пилы, вращающихся с бешеной скоростью.

Это означало только одно.

Лена здесь.

Я поднял взгляд.

Она стояла передо мной, держа в руках окровавленный нож. Её зрачки были расширены, а лицо исказилось в странной смеси ярости и наслаждения.

Я едва успел заметить её движение.

Лена сорвалась с места, словно разорванная пружина, несущаяся в мою сторону с убийственной скоростью. Её глаза горели ледяным бешенством, а в руках сверкнул клинок.

Я рефлекторно поднял пилу, и в следующий миг металл ударился о металл. Глухой звон разнёсся по площади, и вибрация прокатилась по моим рукам. Лена стиснула зубы, её мышцы напряглись, но я не дал ей ни секунды на восстановление.

Рывком подался вперёд, толкая бензопилу прямо в неё.

Лезвие вращалось с пронзительным воем, вгрызаясь в воздух, пока не задело её нож. Удар был такой силы, что клинок вылетел у неё из рук, отлетев в сторону.

На мгновение Лена замерла.

Но только на мгновение.

Она попыталась отскочить, уйти в сторону, но я уже видел, что она не успеет.

И не успела.

Воющий металл врезался в её тело.

Я почувствовал, как пилу дёрнуло, как что-то мягкое и плотное встретило сопротивление. Затем брызнуло тёплое, липкое — кровь.

Лена всхлипнула. Или это был короткий вскрик? Точного ответа на этот вопрос я не знал. Её тело содрогнулось, на лице мелькнуло что-то среднее между удивлением и болью, а затем она осела на землю, рухнув в багровую лужу.

Это было слишком просто, мне было тяжело верить в это. Но картина раскрывающаяся перед моими глазами говорила об обратном. Лена была повержена.

Я стоял над ней, сжимая бензопилу, из которой ещё капала чужая кровь. В ушах гудел звук мотора, но сквозь этот гул я отчётливо слышал тишину.

Она больше не двигалась.

Я сделал шаг назад, чувствуя, как дрожат мои руки. Бензопила вдруг показалась ужасно тяжёлой, мышцы ныли от перенапряжения, а пальцы с трудом удерживали рукоять.

Адреналин отступал, и меня накрыло опустошение.

Я не знал, сколько прошло времени.

Секунда? Десять? Минуты?

Бензопила с глухим стуком выпала из моих онемевших пальцев, приземлившись на окровавленный асфальт. Боль в руках была невыносимой. Мышцы горели, пальцы не слушались, они дрожали от невероятного напряжения. Я попытался сжать кулаки, но руки лишь слабо дёрнулись, отказываясь подчиняться.

Я медленно поднял взгляд.

Сова всё так же сидела неподвижно, её лицо оставалось бесстрастным, а взгляд устремлён в пустоту. Она словно не замечала всего того хаоса, что разворачивался вокруг.

Семён не выглядел лучше. Его движения были медленными, а дыхание — тяжёлым. Он держался из последних сил, но всё равно продолжал сражаться. Я видел его взгляд, полный решимости. Он не собирался сдаваться, хотя был измотан.

— Ты жив, — сказал он мне, тяжело опираясь на лопату.

Я не знал, как ответить. Никаких слов не было достаточно для того, чтобы выразить то, что я чувствовал. Вместо этого я снова оглядел площадь. Тени Ульянок двигались в нашем направлении, не давая нам шанса на передышку. В глазах Семёна я увидел тот же ужас, что и у меня, но он сдерживал его.

Я же, измождённый и обессиленный, едва держался на ногах. Каждый шаг давался с трудом и отзывался болью. Кто-то прокусил мне ногу…

Я попытался найти взглядом нож, вылетевший из рук Лены в пылу схватки. Где-то там, в глубине толпы, блеснул холодный металл, но он был слишком далеко. Добраться до него сейчас — самоубийство.

Значит, нужен другой вариант.

Я стиснул зубы, заставляя себя двигаться, и направился к памятнику. Рядом с ним должны были оставаться ещё какие-то орудия. Если не поспешу, то для нас всё кончено.

Где-то в глубине моего разума внезапно раздался чужой голос.

— Немедленно ко мне, у нас мало времени.

Я вздрогнул от неожиданности. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось сильнее. Голос Совы… Он звучал чётко, словно она произнесла эти слова прямо мне в ухо, но её губы даже не шевельнулись.

Не успев осознать происходящее, я уже двигался.

Усталость жгла мышцы, ноги дрожали от перенапряжения, но каждое слово, прозвучавшее в моей голове, било по сознанию сильнее, чем боль в теле. Сейчас не время останавливаться.

Я ускорился, сокращая расстояние между нами.

Толпа монстров за моей спиной всё сильнее наполняло площадь. От чего возможности убежать уже не оставалось.

Сова сидела неподвижно, её лицо оставалось бесстрастным.

Я подошёл к ней, тяжело дыша, и в этот момент она медленно протянула руку, кладя её на памятник.

В воздухе что-то изменилось.

Я почувствовал, как пространство вокруг сгустилось, будто весь мир затаил дыхание.

Всё исчезло.

Наступила темнота. Я больше не ощущал поверхности под ногами и понял, что потерял опору. Пространство вокруг утратило привычные ориентиры — не было ни верха, ни низа, ни сторон. Я оказался в состоянии свободного падения, но не чувствовал движения.

Постепенно пропали все ощущения. Исчезло восприятие собственного тела, его веса, напряжения в мышцах. Я не слышал своего дыхания, не ощущал сердцебиения. Остались только мысли.

Попытался издать звук, но ничего не изменилось. Не последовало ни голоса, ни шевеления губ. Полная тишина, настолько абсолютная, что казалась давящей.

Был ли яздесь или меня уже не существовало? Если меня нет, то почему я продолжаю мыслить?

Попытка заставить тело двигаться ничего не дала, а найти хоть малейшее подтверждение своего присутствия было невозможным, тут ничего не происходило.

И в этот момент я заметил изменение. Вдалеке возник слабый источник света.

Свет сначала был лишь крошечной точкой в бескрайней темноте. Едва заметное пятнышко, дрожащее вдалеке, словно звезда на ночном небе. Оно казалось далёким, недостижимым, но с каждой секундой становилось всё больше.

Я не мог отвести взгляд — это было единственное, что оставалось в моём восприятии. Темнота вокруг меня больше не давила, не поглощала, не казалась бесконечностью. Напротив, она теперь выглядела хрупкой, словно могла исчезнуть в любой момент. А белая точка тем временем росла, расширялась, словно что-то разрывало её изнутри.

Она приближалась, и я приближался к ней. Или, быть может, это пространство вокруг нас сжималось, сокращая расстояние между мной и этим ярким источником? Я не знал.

Точка разрасталась в диск, затем в сияющий шар. Границы его переливались, дрожали, будто состояли из чистой энергии. Чем ближе он становился, тем сложнее было разобрать его форму — он больше не выглядел просто светящимся объектом, а словно существовал во всех измерениях сразу.

Я почувствовал, как невидимая сила, мягко, но неумолимо, потянула меня вперёд. Воздуха не было, но всё же я ощущал, как что-то движет меня в сторону света. Ни рук, ни ног я не чувствовал, только осознание движения.

Белое сияние продолжало заполнять пространство. Сначала оно охватило лишь центр моего обзора, затем распространилось дальше, поглощая всё вокруг. Контуры исчезали, границы стирались. Я больше не видел темноты — только белый свет.

Он заполнил всё поле зрения. Он стал всем.

Глава 41

Я был на грани исчезновения, почти готов позволить этому свету поглотить меня целиком. Его сияние было ослепляющим, бесконечным, и в нём не было ни теней, ни границ. Казалось, ещё мгновение — и я стану его частью, растворюсь без остатка.

Но в тот самый миг, когда сознание уже готово было уступить этой пустоте, я услышал голос. Он не принадлежал ни одному человеку, не имел источника, не исходил ниоткуда и отовсюду одновременно.

Ощущение было странным — будто само пространство заговорило со мной, обретая форму слов, проникая в каждую мысль, в самую суть моего существа.

— Ты ищешь выход, но знаешь ли ты, куда ведёт эта дверь?

Этот вопрос словно отрезал меня от всего происходящего. Я замер, всматриваясь в ослепительный свет. Как я понимаю, он указывал на этот свет. Разве это не путь в "Центральный лагерь"? Это место, которое я давно воспринимал как некую точку выхода, как место, где всё должно было закончиться. Но этот вопрос застал меня в расплох. Что-то было не так, что-то не совпадало с тем, что я знал. Кто это говорил? И что это вообще за место?

Голос прервал мои размышления, его звучание было почти невыносимо глубоким и многозначным.

— Нет, никакого "Центрального лагеря" нет, ты глубоко заблуждаешься. Этот свет — это своеобразный выход из системы. Но то, что скрывается за ним, может тебя разочаровать.

Моё сознание вздрогнуло от его слов. Центрального лагеря нет? Но тогда что же это за свет? Выход? Это… выход в мой настоящий мир?

Я пытался осмыслить всё, что только что услышал, но ощущение странности усиливалось с каждой секундой. Этот голос не был просто внешним. Он словно проникал внутрь меня, затрагивая самые глубокие мысли. И вдруг я понял, что, возможно, я не знаю ничего о том, что происходит. И что за этим светом может быть что-то гораздо более туманное и пугающее.

Голос, как будто читая мои мысли, продолжил:

— Настоящего мира больше нет. К сожалению, он не пережил. Я не справился, и у меня не получилось сделать всё так, как бы я этого хотел. Мне помешали…

Эти последние слова повисли в воздухе, как будто тяжёлый груз. Он не закончил свою фразу, и я почувствовал, как на меня обрушилась волна вопросов. Что он хотел сказать? Что случилось с этим миром? Кто ему помешал? И почему я не могу понять всего этого?

— Как бы ты это ни воспринимал, мир был разрушен. Все сознания, что существовали в нём, должны были объединиться в едином потоке, но… вместо этого они оказались здесь. В системе лагерей, в мире-грани, в ковчеге. Как угодно называй.

Слова его проникали в душу, заставляя почувствовать невообразимый ужас. Я пытался понять, что стоит за этими фразами, но они не давали ясности, лишь глубже погружали в сомнения.

— То есть ты хочешь сказать, что выхода нет? Что мир уничтожен, а мы просто заперты в этом месте? — вопрос сорвался с губ сам собой, неся с собой отчаяние.

— И да, и нет, — ответил голос, словно пытаясь найти нужные слова. — Я поддерживаю баланс этой системы, чтобы она не разрушилась. Если она распадётся, то мир, который ты знал, исчезнет навсегда. Он не вернётся.

После короткой паузы голос продолжил:

— Этот мир — не тюрьма, не наказание. Это последнее убежище, место, где все те, кто когда-то жил, могут существовать, даже если утратили связь с реальностью. Я и создатель этой системы, и тот, кто поддерживает её равновесие. Без меня она просто развалится.

Я замер, пытаясь осмыслить сказанное. «Последнее убежище» — эти слова повторялись в голове, как нечто, что давало слабую надежду, но одновременно с этим рождало горечь утраты всего, что когда-то казалось стабильным.

— Выхода отсюда нет? — спросил я, не веря в свои слова.

Голос молчал долго, будто взвешивал каждое слово.

— Хоть наш мир и уничтожен, "последнее убежище" — это не просто ковчег, а пространственный разлом, — наконец ответил он. — Ты уже не сможешь вернуться в тот мир, который знал. Но существует множество параллельных миров. Ты, возможно, спросишь, почему я не перенёс все сознания туда. Ответ прост: если бы я это сделал, то все, кто когда-либо жил в нашем мире, просто исчезли бы, стерлись, как если бы их никогда и не существовало.

Он замолчал, и тишина наполнила пространство, как тяжёлый туман.

— Поэтому, — продолжил он, — если ты решишь продолжить, будь готов. Тебе никто не даст гарантии, что ты не будешь стёрт. Это своего рода врата, которые ведут в параллельный мир. Но цена перехода может быть слишком велика, и никто не скажет, что с тобой будет по ту сторону.

— То есть, ты хочешь сказать, что у меня есть выбор: либо остаться здесь, в этом месте, которое всё больше похоже на бесконечный тупик, либо пройти дальше, но тогда я уже не вернусь в свой мир? И при этом существует реальная возможность того, что я просто исчезну, стану ничем, стёртым из всего этого, как если бы меня никогда не было? Просто исчезну в пустоте?

— Ты всё правильно понял.

— Пиздец, — это было всё, что я мог выдавить из себя. В голове было пусто, будто всё, что я знал, все мои мысли и понятия о мире, распались, как песок сквозь пальцы.

Я «вздохнул», но, конечно, тела у меня не было, и само это действие не имело никакого смысла. Однако, ощущение тяжести, которое меня охватило, было настолько сильным, что, казалось, всё внутри меня притихло. Так, как если бы сама реальность затаила дыхание.

— Ты кто? Ты — Генда?

— Да, я — Генда. Тот, кто несёт на себе груз своих поступков, кто держит этот мир, чтобы он не развалился. Тот, кто поддерживает его существование, чтобы не дать ему распасться на части. Тот, кто разрушил старый мир.

Эти слова прозвучали тяжело, как приговор. В них не было ни сожаления, ни оправданий — лишь жестокая правда, которая раскрывалась передо мной.

— Как ты вообще мог это сделать? Почему? Зачем ты разрушил тот мир? Ты ведь знал, что произойдёт. Ты знал, какой ценой это будет стоить. Для чего ты это сделал?

— Я пытался осуществить Комплементацию Человечества, — начал он, его голос был тихим, но твёрдым. — Моя цель заключалась в объединении всех человеческих душ в единое целое, чтобы устранить разобщённость и страдания, которые разрывали человечество на части. Однако, несмотря на все усилия, мне не удалось достичь полной Комплементации. Но я смог сделать так, чтобы все сознания сохранились, чтобы они не исчезли.

Я пытался осмыслить его слова, но в голове всё ещё крутились обрывки воспоминаний о том, каким был наш мир.

— Теперь, — продолжил Генда, — ты стоишь перед выбором. Этот свет, перед которым ты сейчас стоишь, — это выход. Но учти: этот выход может стереть тебя, уничтожить твоё сознание. Если ты не исчезнешь, то попадёшь в параллельный мир, где существует та реальность, которую ты помнишь. Однако, в свой мир ты уже никогда не вернёшься. Ты не сможешь вернуться к тому, что было.

— Это я уже понял, — сказал я, и голос мой был твёрд, несмотря на всё, что творилось внутри. — Раз я уже не вернусь, а оставаться в этом месте для меня невыносимо, то думаю, выбор очевиден.

Я замолчал, пытаясь осознать то, что только что произнёс. Этот выбор был не просто трудным, он был болезненно тяжёлым.

— Но прежде чем выбрать, — продолжил я, — я хочу спросить тебя. Где те, с кем я сюда попал? Где они? Что с ними?

Генда не ответил сразу. Его молчание затягивалось, как нечто тяжёлое, и я чувствовал, как напряжение нарастает. Наконец, его голос нарушил тишину.

— Кто-то из них уже сделал свой выбор, — его слова были тихими, но каждое из них словно пробивало меня насквозь. — Но есть та, кто ещё не решилась. Она всё ещё здесь, и она ищет тебя.

Я подумал о Юле. Она была одной из тех, с кем я был связан. Раз она ещё не решилась, то я должен немедленно попасть к ней. Я обещал что выберемся вместе, значит так и будет.

— Перемести меня к ней! — прошептал я, не в силах скрыть растерянности и волнения, что заполнили меня. Мой голос прозвучал отчаянно, но в нём был тот же решительный настрой, который я пытался сохранить. Я знал, что это важный момент. Очень важный.

Всё вокруг изменилось. Пространство в тот момент словно сместилось, и передо мной возник её образ.

Юля стояла передо мной, как и прежде, с тем самым спокойным и несколько загадочным выражением лица. Она казалась такой же уверенной и в то же время такой далёкой, как всегда. Моменты затмевались тяжёлым молчанием, но я знал, что нужно начать.

— Ты... ты здесь, — сказал я, не в силах скрыть волнение. — Я знал, что ты всё ещё здесь.

Она слегка улыбнулась, её взгляд стал мягче, но по-прежнему скрывал больше, чем открывал.

— Я никогда не уходила, — ответила Юля, её голос был тихим, но чётким. — Ты слишком много раз пытался выбраться. Ты же не думал, что я уйду одна, верно?

Я почувствовал, как что-то тёплое наполнило меня. Мы оба понимали друг друга. Мы пережили столько всего, что слов было недостаточно, чтобы выразить это. Молча, я подошёл немного ближе, и она не отступила.

— Я обещал тебе, что выберусь с тобой, — сказал я, и в моих словах звучала уверенность, но и некая печаль. — И если это всё действительно кончится, я буду с тобой, как и обещал.

Юля на мгновение задумалась, как будто что-то в её голове пересматривалось. Она не спешила с ответом, будто медленно, шаг за шагом, обдумывала каждое слово.

— Я тоже обещала тебе, что не оставлю тебя, — её глаза встретились с моими, и я почувствовал ту связь, которая не рвалась, несмотря на всё, что происходило. — Мы оба прошли слишком многое, чтобы теперь отпустить друг друга.

Тогда я вдруг осознал, как много у нас общего. Мы оба пережили множество циклов, ошибок и боли. Но мы также научились извлекать уроки из этих моментов, и несмотря на наши внутренние раны, мы всё ещё стояли перед выбором.

— Ты ведь знаешь, что это не просто. Я... не могу сказать, что не боюсь. Но я готов, — сказал я, мои слова были полны решимости. — Мы можем просто исчезнуть, но я готов попробовать если буду с тобой.

Юля посмотрела на меня с тем самым взглядом, в котором, казалось, скрыто было больше понимания, чем у кого-либо другого. Она была не просто свидетельницей всего происходящего — она была частью этого, как и я.

— Мы заслуживаем большего, — подтвердила она, слегка наклонив голову. — И несмотря на всё, что нас ждет, я верю, что у нас есть шанс… я готова.

Я встретил её взгляд и почувствовал, как внутри меня возникает то, что было утеряно — надежда. Возможно, это и была наша реальность, наша судьба, но мы оба решили выбраться, идти вперёд, даже если это означало что мы можем просто исчезнуть.

— Ты знаешь, что мы не можем вернуться назад в наш мир, — сказал я, пытаясь скрыть нервозность в голосе. — Мы уже не те, кто были раньше. Но я выберу быть с тобой, Юля. Неважно, где и что будет дальше. Мы пойдём вместе.

Она не ответила сразу, но в её глазах появилось то, что я искал — согласие. Это было не просто обещание, это было решение.

— Тогда пошли, — сказала она, и её взгляд стал решительным. — Мы найдём путь, даже если его нет. Мы создадим его сами.

Я кивнул, и, несмотря на всю неопределенность того, что нас ждёт, я знал: всё будет так, как должно быть. Мы выбрали идти вместе.

— Генда, ответь на последний вопрос…

— Если ты хочешь спросить почему у неё кошачьи уши и хвост, или же почему у неё не было памяти, то скажу, что она попала сюда чуть иначе чем другие. Хоть этот мир и является ковчегом для нашего мира, но он сильно переплетён с другими мирами, поэтому сюда могут попасть люди из других миров. А насчёт того, почему в лагере есть копии людей, то знай, что лагерь на стыке миров. Бесконечности миров. Он порождает сущности, а так же и очищает их. Это нужно, чтобы система функционировать.

Он взял долгую паузу.

— Но если бы ты тогда не выдержал натиск сознаний, то ты бы просто распался.

Я закрыл глаза, и понял что нехера не понял. Потом посмотрел на Юлю, после чего на белое пространство. Взял её за руку и направился в перёд.

Глава 42

Я посмотрел на Юлю. Она молчала, но её глаза говорили за неё — спокойные, решительные, полные осознания. Мы пришли к этому моменту вместе, и теперь оставалось только сделать последний шаг.

— Ты готова? — спросил я.

Юля чуть склонила голову, внимательно посмотрела на меня и еле заметно улыбнулась.

— Да, — тихо, но уверенно ответила она.

Я кивнул. Мы стояли у границы, за которой не было ни теней, ни цвета — только ослепительный белый свет. Его сияние пульсировало, подрагивало, словно само пространство дышало в ожидании нашего выбора.

Я сделал шаг вперёд, Юля пошла рядом. В тот же миг всё вокруг взорвалось ослепительной вспышкой.

Мир исчез.

Сначала был только свет — бесконечный, невыносимый, заполняющий всё моё сознание. Он не просто окружал — он пронизывал, вытягивал из меня мысли, воспоминания, саму суть моего существования. Казалось, я теряю форму, растворяюсь в этом сиянии.

Я не чувствовал тела. Не было ни верха, ни низа, ни движения — лишь ощущение, что я становлюсь частью чего-то огромного.

Но в этом потоке, среди беспредельной пустоты, я вдруг почувствовал тепло.

Юля.

Она была рядом. Я не видел её, не слышал, но знал — её присутствие, её сущность были здесь, рядом со мной.

И в тот момент, когда казалось, что нас просто сотрёт, всё изменилось.

Свет начал мерцать, складываться в образы, будто реальность сама по себе решала, что делать с нами. Я ощутил, как нечто невидимое пробегает по моей коже — дрожь, щекотка, напряжение. Пространство вокруг сгустилось, будто создавая для нас новое место.

А затем — падение.

Я открыл глаза.

В первое мгновение в голове царил туман. Сознание цеплялось за остатки сна, но что-то было не так. Слишком тихо, слишком спокойно. Мягкий свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, рисуя на потолке знакомые узоры. Я моргнул, стараясь сфокусировать взгляд. Всё вокруг было до боли привычным — стены, потолок, шкаф, стол. Это была моя комната.

Я резко сел, сердце застучало в груди. Что-то не сходилось. Всего несколько мгновений назад я был… где? Белое пространство, шаг вперёд… Юля!

Я огляделся, но её не было рядом.

Паника хлынула ледяной волной. Я разметал одеяло, вскочил на ноги и осмотрел комнату ещё раз, теперь более тщательно. Но Юли нигде не было. Ни на кровати, ни у окна, ни у двери. Будто её здесь никогда и не было.

— Нет… — мой голос прозвучал глухо, словно задушенный страхом.

Сердце сжалось, дыхание сбилось. Неужели её стёрло? Что, если она… не смогла? Ноги ослабли, я пошатнулся, но, сжав кулаки, заставил себя устоять. Нет, я не могу сейчас поддаться панике. Она здесь. Она должна быть здесь.

Кухня!

Я рванул к двери, вбежал в коридор, почти бегом пересёк его. Сердце колотилось, гулким эхом отдаваясь в висках. Если её нет там…

Я влетел в кухню и застыл.

Юля лежала на полу.

Мои лёгкие сжались, когда я увидел её вытянутое тело. Её глаза были широко раскрыты, устремлены в потолок, а выражение лица… непроницаемое.

Я судорожно вздохнул, чувствуя, как паника смешивается с облегчением. Она здесь. Она не исчезла.

— Я вспомнила! Я вспомнила всё!

Юля глубоко вздохнула, её глаза вспыхнули осознанием, а голос дрожал от эмоций. Она прижала руки к груди, словно пытаясь удержать то, что только что вернулось в её сознание. Затем, подняв на меня взгляд, она продолжила:

— Я жила в месте, где люди и кошко-люди… неко… сосуществовали вместе. Это был мир, похожий на твой. Люди и неко работали бок о бок, строили семьи, делили одну реальность. Мы не были чем-то необычным, просто частью общества.

Она провела пальцами по своим ушам, будто заново осознавая их существование, и задумчиво продолжила:

— В моём городе это было в порядке вещей. Я родилась в обычной семье. Моя мама была человеком, а отец — неко. Это никого не удивляло, таких семей было множество. Моё детство ничем не отличалось от других: школа, друзья, мечты… Всё как у всех.

Юля на мгновение замолчала, её взгляд устремился в потолок. В уголках её губ мелькнула едва уловимая улыбка.

— Я помню запах дождя на улицах. Помню, как любила сидеть на крыше дома и смотреть на закат. Помню, как бегала по двору, играя с соседскими детьми, а потом забиралась на дерево, прячась от взрослых. Помню, как отец учил меня ловить рыбу, а мама ругалась, если я приносила домой слишком много. Это были простые вещи… но теперь я понимаю, как сильно я их ценила.

Она улыбнулась, но её глаза оставались печальными.

— Я училась, мечтала путешествовать… Я хотела увидеть другие города, познакомиться с новыми людьми, узнать, какие тайны скрывает мир. А потом…

Юля нахмурилась, её уши дрогнули. Её голос стал тише, почти шёпот.

— Что-то случилось. Что-то плохое. Я не помню деталей, но… что-то было связано с взрывом...

Она на секунду замерла, сжав кулаки, а затем резко выдохнула.

— Это было внезапно. Я помню вспышку. Я помню, как всё вокруг раскололось. Помню крики… а потом — пустоту. Я словно перестала существовать. Как будто меня просто стёрли.

Она посмотрела на меня, её взгляд дрожал, но в нём читалась не только боль, но и решимость.

— Я была уверена, что меня не существовало. Что я просто… часть лагеря. Просто чей-то сон, иллюзия. Но теперь я знаю правду. Я была живой. Я существовала.

Юля сжала руки в кулаки и едва слышно добавила:

— И я больше не позволю себе исчезнуть.

— Тебе больше исчезать и не надо, — я улыбался, наблюдая за ней. — Только всё это очень странно.

Юля посмотрела на меня, чуть наклонив голову, но ничего не сказала.

— Он говорил, что я не попаду в свою реальность… — продолжил я, осматривая кухню. — Тогда почему я в своей квартире?

Я провёл рукой по столу, взглянул на знакомые вещи вокруг. Всё было таким, каким я его помнил. Те же стулья, та же чашка на столе. Ощущение странности только усилилось.

Я снова посмотрел на Юлю. Она молчала, будто обдумывая мои слова.

Но это всё было не важно, главное это то, что мы смогли выбраться.

Дальше всё пошло своим чередом. Юля осталась жить у меня. Сначала всё казалось обычным, но вскоре нашлись её знакомые… Самое странное было то, что они оказались такими же, как она — кошко-люди. Более того, весь мир был населен не только людьми, но и зверолюдьми.

Генда был прав. Я не вернулся назад. Вместо этого я попал в мир Юли.

Но один вопрос не давал мне покоя. Если в этом мире есть моя квартира, то куда делся я? Тот, кто жил здесь раньше?

Я долго мучился этим вопросом. Не мог избавиться от мысли, что занял чьё-то место, что, возможно, где-то есть человек — или его больше нет — потому что я оказался здесь. В первые недели я постоянно искал подтверждения своей настоящности: смотрел в зеркало, проверял старые вещи, пытаясь найти хоть какие-то следы "прошлого себя". Но всё было так, будто я всегда жил здесь. Как будто этот мир сам встроил меня в свою реальность, подогнав все детали под новую картину.

Пожалуй, лучше не буду задаваться этим вопросом...

Жить в этом мире было непривычно. Всё казалось странным — архитектура, технологии, общественные порядки. Хотя многое было похоже на мой мир, различия всплывали в мелочах. Люди и зверолюди жили бок о бок, и это никого не удивляло. Мне потребовалось время, чтобы привыкнуть.

Но одной из самых странных встреч в этом мире оказалась встреча с Семёном.

Я узнал о нём случайно. Антон, наш общий одногрупник, позвонил мне и сказал, что его нашли. Всё это время Семён жил в другом городе, среди бездомных. Потерял память. Когда его привезли в больницу, он начал вспоминать, и именно тогда я решил его навестить.

Когда я вошёл в палату, я едва узнал его.

Семён выглядел усталым, осунувшимся, но его глаза оставались теми же — только теперь в них читалась тяжесть прожитого. Его тело изменилось: он был кошко-человеком, как и многие в этом мире. Я не сразу понял, осознаёт ли он, кто я, но стоило мне заговорить, как он слабо усмехнулся.

— Знал, что ты появишься, — сказал он.

Мы долго разговаривали. Вспоминали лагерь, пытались сопоставить куски воспоминаний, понять, что же с нами произошло.

— Ты тоже не в своём мире, да? — спросил он.

— Да. Но теперь это мой мир.

— Забавно... Мы столько пытались выбраться из лагеря, а в итоге оказались вот здесь.

Он рассказал, что почти ничего не помнит после последнего дня в лагере. Очнулся уже на улицах чужого города, не понимая, где он. Его долго считали бездомным, пока один из врачей не заинтересовался его историей и не помог восстановить личность.

— А Сова? — вдруг спросил он.

Я покачал головой.

— Я не знаю.

Мы оба замолчали.

— Возможно, она тоже где-то здесь. Или в другом месте.

Семён немного помолчал, а потом сказал:

— Я решил оставить лагерь в прошлом. Там я потерял слишком много. Но кое-что я оттуда вынес... Теперь я знаю, что хочу делать.

— Что именно?

— Жить. Делать что-то полезное. Опыт, который мы получили там... Может, он поможет нам здесь.

Я согласился. Ведь и сам решил поступить так же.

Для начала я познакомился с родителями Юли. Это было немного волнительно — всё-таки мир был для меня новым, а их представления о жизни отличались от привычных мне. Но, к счастью, встреча прошла хорошо. Отец Юли, высокий мужчина с кошачьими ушами и густыми бакенбардами, сразу же начал расспрашивать меня о том, откуда я, чем занимался раньше и какие у меня планы. Мать же, человек, была более сдержанной, но доброжелательной.

Они приняли меня как гостя, но чувствовалось, что хотят понять, насколько я серьёзен в отношении их дочери. Я постарался не ударить в грязь лицом: рассказал, что владею навыками починки различного оборудования, имею некоторый опыт работы с электроникой и механикой. Вспомнив о времени, проведённом в здании кружков, я понял, что могу использовать этот опыт с пользой.

Не теряя времени, я решил открыть свой небольшой бизнес по ремонту техники. В этом мире тоже выходила из строя бытовая техника, ломались промышленные механизмы, старые модели требовали обслуживания. Я начал с мелких заказов — починка компьютеров, настройка бытовых приборов, восстановление электроники. Постепенно дела пошли в гору, и я даже смог нанять пару помощников.

Понимая, что для дальнейшего развития мне нужны знания, я поступил на заочное обучение в местный технический университет. Совмещать работу и учёбу оказалось нелегко, но у меня была цель.

Юля в это время тоже строила свою жизнь. Она долго думала, какую профессию выбрать, но в конце концов остановилась на ветеринарии. С детства она любила животных, а теперь, когда вспомнила свою прошлую жизнь, осознала, что всегда мечтала помогать им. Мир, в котором мы жили, включал не только людей и неко, но и множество животных, нуждающихся в заботе.

Она поступила в университет, много училась, проводила часы в клинике, набираясь опыта. Время от времени, когда у меня появлялась возможность, я забирал её после занятий, и мы гуляли по улицам города, обсуждая её день и мои проекты.

Родители Юли вскоре изменили своё отношение ко мне. Видя, что я не бездельник, что у меня есть цель, они начали относиться ко мне с уважением. Отец даже предложил помощь в развитии бизнеса — у него были связи, и он помог мне найти крупных клиентов. Это позволило мне быстрее расширить дело, взять в аренду небольшое помещение и превратить мастерскую в полноценную ремонтную компанию.

Так мы постепенно обустраивали свою жизнь в этом мире.