Бесконечное лето

Возвращение

Фигура под плащом не торопясь шла по заросшей тропинке через лес. За лесом, если она ничего не перепутала, стоял Белый город, в котором ей и нужно было оказаться. Путника звали Веденея и шла она из дальних земель, в которых обучалась разным наукам. Туда за знаниями и опытом ее отправил Светозар. Дал наказ учиться всему, чему станут учить, потому как магии в ней светлой много, нужно научиться ее в узде держать. Да и когда знания по изготовлению зелий разного калибра, навыки ведения боя или исцеление были бесполезны? Пять лет Веда провела вдали от дома и наконец пришло время вернуться. Не терпелось показать, чему она научилась, увидеть старых друзей, новости услышать.

Тропинка казалась бесконечной, теряясь в растущих тут и там деревьях. До нее донеслись чьи-то приглушенные голоса и ещё какие-то металлические звуки. Веда сбавила шаг и оглянулась. Нечисти в лесу хватало, но чутье подсказывало, что это свои. Дозор? Охотники? А кто ж его знает. Она присмотрелась к гуще деревьев, откуда доносились звуки, но зрение не было ее сильной стороной.

Откуда-то справа послышался звук и Веда обернулась. Из-за деревьев показалось сразу несколько богатырей-дозорных, белогорские кольчуги она узнала не сразу.

— Здравы будьте, молодцы, — начала Веда.

Она обратила внимание, что один из белогорцев был в странной одежде, а в руках у него был Кладенец. Он был несколько не уверен в том, что делал, но складывалось ощущения, что парню просто опыта не достает.

— И тебе поздорову, красна девица. Куда путь держишь? Аль заплутала? Леса здесь малолюдные, не мудрено с тропы сойти.

С ней говорил один из богатырей, оттеснивший того странного с кладенцом. Доспех у него блестел позолотой на солнце, упрямо пробивающемуся сквозь ветви деревьев.

— Я здесь лет пять уже как не хаживала. Мне в Белый город надо, к Светозару. Ждет он меня со дня на день. Учиться отправлял, что же скажет, коли не вернусь?

Веденея улыбалась как-то обезоруживающе. По крайней мере Финист был в этом уверен полностью. Ее серо-голубые глаза прятали в глубине крошечные озорные искорки, хотя внешне она казалась все-таки сдержанной и сосредоточенной.

— Так мы и проводить можем. Сами из дозора идем, тоже в Белогорье.

Богатырь указал рукой правее от тропы, по которой шла Веда.

— Буду весьма признательна.

Они взяли сильно правее, на проторенную тропу, и зашагали по ней. Веда старалась не отставать от пятерых мужчин. На ней не было доспехов, но усталость от суточного перехода от портала давала о себе знать.

— А зовут вас все-таки как? Я вот Иван, это у нас Финист Ясный Пи… Ну, не важно. — вдруг спросил тот, кто нес кладенец. Названный Финистом так на него глянул, что удивительно голубые глаза богатыря сверкнули.

— Веденея меня зовут. Веда, если коротко. — девушка окинула Ивана изучающим взглядом и продолжила: — А откуда у тебя кладенец? Неужто Илья Иванович одолжил в дозор?

Послышался какой-то тяжелый вздох. Веда напряглась.

— Давеча к нам тут тварь одна темная прибилась, так Илью Муромца и поборола. Погиб он, как герой погиб. Иван зло то одолел, да свершенного не вернуть, а раз сын он Муромца, его это теперь меч, стало быть, — объяснил за нахмурившегося на мгновение Ваню Финист.

— Иван Ильич, стало быть. Мои соболезнования. Добрый Илья Иванович был, славный богатырь. Честь мне была знать его. Про тебя не слышала, уж прости.

Ваня махнул рукой. Веда поникла, но спустя какое-то расстояние спросила:

— А со Светозаром что? Живой?

— Он да. Там у нас только ремонт идет, разруха. Ну, как это обычно бывает, зло пришло, бардак устроило, а нам после победы вместо пира сиди и разгребай.

— Попировать и после можно, дома целые к зиме все-таки важнее. — ответила Веденея и засмеялась. Поймав на себе изучающий взгляд Финиста, она постаралась скрыть некоторое смущение. Кольцо на пальце она от этого вертеть не перестала.

— А про Бабу Ягу что слышно? Я же азам у нее училась, это потом она меня отправила к Светозару, говорила, сладу нет никакого, склянки ее бесценные трогаю.

Финист усмехнулся в усы, видимо что-то вспомнив. Веда только улыбалась. Солнце клонилось к закату, у них было пару часов до темноты, как раз дойти до терема.

— Про нее то… Что тебе сказать, Водяного охмурила и ходит теперь то к нему, то просто в своей избушке что-то там все колдует, ворчит. Все как обычно, думаю.

— С Водяным? Ну, дает! — Веда залилась хохотом. — А в остальном, да, все как обычно.

— На кого ты там училась кстати? У нас тут где-то школа или академия какая? Типа Хогвартса что ли?

Вопрос был адресован не только Веденее, но и Финисту, но тот лишь пожал плечами и посмотрел на девушку.

— Нет, Хогвартс - это не у нас. Я про него только слышала. В горах стоит крепость, внутри дворы и учебные корпуса, и зовется это место Колдовстворец. Они ту крепость не прячут, но и простому смертному вход в нее не отыскать. Знать надо, где свернуть, где, кому и что сказать.

Ваня хмыкнул и явно этим был озадачен.

— Стало быть, ты у нас дипломированный маг и волшебник, сейчас нам быстренько Белогорье отстроишь взмахом палочки? А то Светозар отказывается, говорит, отстаньте, сами стройте, у меня дел невпроворот.

Финист только беззлобно проворчал, что негоже мага дергать по пустякам, сами дескать все отстроим, не сахарные.

— Нет, нет! Строитель из меня так себе. И палочки нет, только кольцо. — девушка подняла правую руку с серебряным перстнем. Тот сверкнул чем-то зеленым, но никто не успел разглядеть. — Помогу, чем смогу. Целитель, говорили, из меня неплохой. В травах понимаю, да и лишних рук не бывает в таких делах.

Веда опять улыбалась. После ледяного горного солнца, и того редкого, еще сильнее грело закатное белогорское, родное и домашнее. И так легко становилось, когда Веда знакомые имена слышала, места узнавала.

Ворота в Белый град становились все ближе. У Веды защекотало в груди от нахлынувших воспоминаний. Не все из них были веселыми и добрыми, но все же она была несказанно рада, что пришла домой. Теперь насовсем.

— Вот и Белогорье. Терем недалеко уж.

Финист снял шлем и Веде открылось, что один из ее провожатых был самым настоящим блондином, каких поискать. Кое-как отведя глаза, она встретилась с насмешливым взглядом Ивана. Сын Ильи Муромца закатил глаза и изобразил, что откидывает волосы назад. Веда про себя усмехнулась.

Оглядевшись, она узнала дома и улицы, только некоторые были порушены. Какие-то успели отстроить, а какие-то еще только предстояло. Иван повел их мимо одного из таких недостроев. Веда загляделась по сторонам и поздно услышала крик и грохот откуда-то сверху: берегись! Отскочить ни она, ни два богатыря с ней не успели. Веденея только увидела летящего сбить ее в сторону Финиста, вскинула скрещенные руки над головой и во время падения только почувствовала глухой удар. Бревно отскочило от них, как будто тройку колпаком накрыло. В сущности, так и было. Веда успела выставить щит над ними и теперь, лежа в пыли, лишний раз уверилась, что прок от нее здесь все-таки будет. Финист удивленно посмотрел на нее. Хотя, а как еще смотреть на девушку, которая лежит под тобой в пыли и часто дышит. Богатырь поднялся с земли, поднял Веду и огляделся. Иван уже отряхивался, а больше бревном никого не задело. Он снова посмотрел на девушку. Та поправила выбившуюся косу и кивнула с тихим «спасибо».

— Не за что, красавица. Это видать ты нас спасла. — он чуть улыбнулся, чему уже настала очередь удивляться Ивану. Где Финистово желание подвигов и славы? И никакой ревности к той, что его забрала? Неплохо.

Из дома, с которого упало бревно, выглянул молодой парень и только спросил:

— Все живы? — получив положительный ответ, парень немало обрадовался, что злополучное бревно ему несут Иван с Финистом.

Наконец, они дошли до нужного места. К ним из терема правителя Белогорья спускалась знакомая Веденее девушка.

— Василис, у нас гости. Это Веденея, она у нас еще один маг. Дипломированный. К Светозару ей в общем.

Девушка остановилась и вопросительно посмотрела на гостью в дорожном плаще.

— Веда?.. — осторожно спросила Василиса.

— Ага, а ты, значит, вместо болота решила княжий терем обжить, да?

Василиса сбежала с оставшихся ступенек и кинулась обнимать Веденею, радуясь, что та вернулась. Последняя, впрочем, разделяла ее чувство.

Финист ушел с остальными ратниками к дружине, снять кольчуги и привести себя в порядок. Веда же с подругой пошли наверх, Иван даже отстал от них. На Веденею волнами накатывала усталость. В верхнем покое ее встретил с распростертыми объятьями Светозар.

— Давно же я тебя не видел. Сколько ты всего пропустила, Веденька.

— Да мне уже Иван с Финистом чего только ни рассказали. Я на них в лесу наткнулась. Думала заплутала, ан нет. Но, видно, действительно немало воды утекло.

Веда махнула рукой на пустой трон. Светозар только вздохнул.

— Все, что ни делается, все к лучшему.

— И то верно.

Они помолчали с полминуты. Василиса вдруг заговорила:

— Ты, верно, с дороги устала. Я пойду скажу баню истопить, ужин соберу. У тебя поди изба-то вряд ли к житью сейчас пригодна, у нас отдохнешь и пойдем тогда смотреть, что там и как.

Веда только кивнула и благодарно улыбнулась. Василиса ушла прочь. Оставшись наедине со Светозаром, Веда вдруг заговорила голосом, полном не только физической усталости.

— Я бы там больше не протянула. Простор есть, а холодный, солнце, земля, все отогревается там так плохо и так ненадолго, что хоть вой, а сил там не напасешься. На одних зельях магию творить, так это никаких зелий скоро не хватит.

— Теперь ты дома, отойдешь. Родная земля всяко лучше помогает, нежели чужая. Хорошо все будет, уверяю тебя.

Светозар положил ей руку на плечо. Девушка кивнула и затем, будто вспомнив, вынула из дорожной сумки свиток с красной печатью и лентой.

— Я Илье Ивановичу обещалась принесть, да не дожил. Тебе ее разве что теперь отдавать, не Яге же.

Светозар лишь по-отечески тепло усмехнулся и приобнял Веду

— Это в первую очередь нужно было тебе. Чтоб научилась владеть тем, что тебе мать сыра земля дала. Ни Яге, ни мне, ни даже Илье. Но если хочешь, Ване отдать можешь, он у нас тут теперь главный. Не хуже отца, достойный парень вырос.

— Жениться собрался? — заговорщицки уточнила Веда. Светозар уже засмеялся.

— И то пора! Василиса девица ладная, то, что ему и надо. — он посмотрел на юную колдунью. — Тебя торопить не буду, Веденька, отогрейся, приди в себя. Но и жить не забывай. Всякому на свете счастье нужно, без него и смысла никакого нет ни в солнце, ни в травах, ни в подвигах.

Веденея была с ним согласна. Хотелось действительно отогреться. Хоть в бане, хоть под солнцем. Она ненароком вспомнила два глубоких озера в глазах Финиста, но быстро отмела эту мысль. Больно нужна она такому красавцу, да еще и пыльная, холодная и голодная с дороги. Веда пожелала Светозару добрых снов и ушла вниз на поиски Василисы и обещанной бани.

Память да кривыми тропами

Утром колдунью разбудил яркий луч солнца из окна и какие-то звуки снаружи терема. До Веды не сразу дошло, что она дома, пусть и не в собственной избе. Но мысль сия грела лучше солнца. Колдунья встала с постели, привела себя в порядок и отправилась на разведку. Любопытство взяло верх над утренним голодом, и Веда оказалась во дворе перед теремом. Там несколько богатырей, образовав круг, наблюдали за каким-то действом. В кругу на деревянных мечах сражался Финист и еще какой-то зеленый парень лет шестнадцати.

— Держи, держи руки! — вдруг прикрикнул на него Сокол в пылу сражения. Юноша выронил оружие и в считанные секунды оказался на земле. Финист убрал острие клинка от горла паренька и подал ему руку.

— Иди, тренируйся. Учиться и учиться еще. — сказал ему богатырь вслед, а затем добавил: — Но сегодня лучше.

Финист вдруг встретился взглядом с Веденеей и на несколько мгновений замер, улыбнувшись вдруг смутившейся девушке. Потому с первого раза не расслышал, что ему там Иван, спустившийся тоже к ним, говорить пытался.

— Финь, очнись!

Иван был уже в паре шагов, дружина разошлась по своим делам, зрелище пока приостановилось.

— Выспалась, значит, наша красна девица! — Финист упер руки в бока и посмотрел на Ивана. Тот только закатил глаза.

— На кой ляд вы тут с утра пораньше, а?..

— А ты, может, тоже разомнешься? — не унимался Сокол. — А то всю силу проспишь так.

Сокол протянул Ивану деревянный меч, но тот не взял. Веда подошла ближе.

— Доброго утра, красавица. — Финист кивнул ей.

— И вам доброго утра. — девушка протянула руку. — А можно мне?

Парни немного удивились.

— Может, сразу заколдуешь его и дело с концом?

Веда этой Ивановой реплике только усмехнулась.

Финист отдал ей один из деревянных мечей. Веда собственной рукой ощутила, что веса в нём, как в обычном клинке. Все тело заново вспоминало как держать, стоять и замахиваться.

— Ну, вот видишь, не только Василиса у нас тут боевая. А ты все упрямишься: не хочу, не буду. Как дитё малое, Вань.

Финист тепло улыбался, но смотрел совсем не на Ивана. Он пропустил его выпад мимо ушей. Перед глазами ведь было нечто более интересное.

— Я тоже не особо боевая, но память освежить стоит. Составишь компанию?

Веденея указала концом меча на Финиста. Тот согласно кивнул и указал жестом на недавнее импровизированное место для сражения.

Девушка отбросила темную косу за спину, перехватила меч двумя руками и встала, ожидая, пойдёт богатырь первым или нет. Финист подмигнул ей и неожиданно быстро двинулся в ее сторону, так, что Веде пришлось отражать атаку практически не продумывая шаги, а полагаясь на собственные отработанные навыки. Ее меч быстро оказался на земле, но она успела и увернуться, и поднять оружие. Финист, казалось, играл, бился вполсилы, наблюдал за девушкой, где-то даже поддавался. Он видел Василису в бою, видел других девушек, про которых Иван язвительно замечал, что они просто не знают, какой Финист-Ясный-Пингвин зануда, вот и ходят за ним. Этим утром он понял, что столкнулся в лесу с чем-то, вернее кем-то, необычным и оттого ли таким интересным?

Меч снова оказался на земле, Веда тяжело дышала. Они схлестнулись теперь одними глазами. Финист все ждал, потянется за оружием или увильнет, как минуту назад еще с мечом в руках. Попробует перехитрить опытного бойца или что? Он видел, перед ним непростая девица. Давно могла бы воспользоваться волшебством, наверняка ее так и учили. Но стоит она перед ним и на равных старается биться, насколько это возможно даже в шуточном поединке.

Веденея только глядела прямо ему в глаза, судорожно думая, как получить обратно в руки меч. Он не даст ей больше его поднять, а проигрывать так не хочется. Не было в ее натуре умения сразу сдаться, извернись, но используй все пути к победе. И с тем бывало, что накатывала такая неизбывная тоска, что не то что меча, руки не поднять. А перед ней такой уверенный, и такой, кажется, надежный человек. Со спины не ударит, нарочно не заденет, знает, что она не так хороша в поединке без магии.

Они медленно двигались по кругу, не спуская глаз с противника. Веда была близка к мечу, но посмотреть она на него уже не могла. И не только потому, что зрительный контакт терять нельзя было. Ей вдруг расхотелось смотреть куда-то еще. Что это тут такое? Быстрое движение, но не одна, две руки тянулись к деревянному мечу, а подняла одна. Веда оказалась снова с оружием, даже позади богатыря, но она не учла уровня своего противника. В несколько ударов Веда оказалась на земле, а клинок отлетел куда-то в сторону. Она с каким-то облегчением засмеялась, лежа на земле. Финист стоял рядом на одном колене и улыбался. Снова. Богатырь встал и протянул Веде руку, помог подняться.

Послышались редкие аплодисменты.

— Бодро вы тут устроили. — резюмировал Иван, пока Веда еще посмеивалась и отряхивалась.

— Может, теперь с тобой? — спросил Финист, снимая травинку с головы Веды. Та отошла от него на шаг.

— Спасибо, Финист, мне понравилось, ну, все, кроме пыли. — теперь смеялась не только она. На душе было легко как никогда, а сердце пыталось вернуться на место.

— Тебе спасибо, красавица.

Девушка протянула меч Ивану, тот нехотя взял.

— Почему бы тебе его в пингвина не превратить, а? Может, это его истинная суть, а человеческая оболочка мешает ему раскрыться? — рассуждал Ваня.

— Ванюша-Ванюша… — начал было Финист, но Веда прервала их обоих.

— Не знаю, о каком пингвине идет речь, но у нас вроде честный дружеский поединок был, какое тут колдовство?

Веда посмотрела на Финиста, ища подтверждения, и богатырь кивнул. Судя по всему, слово «дружеский» ему понравилось.

— А это он у меня постоянно слова всякие иноземные тащит сюда, сиди потом, разбирайся, что сказал, а главное зачем.

Это уже вышла Василиса. Она позвала всю малочисленную компанию к столу. Финист подошел позже остальных и сел рядом с Иваном, то есть напротив Веды. То ли специально, то ли не было ему никакой разницы где сидеть, да только безоговорочно удачным место то оказалось. Иван что-то вещал про события, которые Веденея умудрилась пропустить, Вася только уточняла некоторые детали, а Финист вовсе молчал, кивал в нужных местах и поддакивал.

— Финь, а где твои «и грохнул он все зло палицей, нашинковал мечом и в сыру-землю закопал, и все это Финист Ясен Страус»?

Василиса странно хохотнула, но Веда даже ничего спросить не успела. В покои вкатилось нечто в крепком чугунном шлеме и скакнуло на край стола, отчего тот дрогнул.

— Про этого Колобка ты говорила вчера, да, Вась? — удивленно косясь на существо, уточнила колдунья.

— А это та самая странная пришлая девица, про которую все всё знают, но никто не помнит? — съязвил Колобок и повернулся к Ивану.

— В лесу все тихо, однако шепчутся, еще далече от нас, есть что-то странное вдоль реки. Это тебе уже Водяного пытать, я в воду раскисать не полезу.

— Ясно-ясно, спасибо. — Иван махнул ему рукой и хлеб с лицом укатился прочь.

— Интересно вы его пристроили. — только и сказала Веденея.

— Значит, пойдем потыкаем в Водяного, пусть рассказывает, что за муть из воды на сушу собралась, пусть разбирается или самим придется. — заключил Иван.

— И то верно, только вряд ли Водяной с тобой разговаривать будет. — напомнил Финист. — Самим надо поглядеть.

— Мне тут вчера сообщили, что с ним Баба Яга хорошо общается, а я к ней как раз сегодня собиралась. Проведать надо, столько не виделись.

— Как раз и расспросишь, может она знает чего-то. — сказала Василиса, попутно вставая из-за стола. — Проводить тебя к ней может, или помнишь, как ее искать?

От Веды не скрылось, что один из охочих проводить точно сидит за этим столом.

— Помню, как тут забудешь. — она улыбнулась. — Пойду к ней уж. Спасибо за хлеб и приют. После Яги гляну, как там моя изба, стоит ли еще.

Веда поклонилась и вышла

— Я к вечеру подойду, может, помогу чем. — вслед уже уверила Веду Василиса.

— Пора и мне честь знать, — Финист тоже встал. — Спасибо тебе, Василиса, чтоб наших рекрутов так трапезой баловали. — последняя часть фразы, видимо, касалась уже Ивана и его неокрепшей еще деловой хватки. Василиса только кивнула и заулыбалась, убирая посуду со стола.

— Только про своих молодцов, блин, и говорит. Нам бы того, этого. А Белогорье отстрой, а с бухгалтерией вашей разберись. Там же черт ногу сломит, в бересте вашей! — Ваня резко перестал ворчать, взглянув на Василису. Та положила ему руку на плечо и в глаза заглянула. И Ваня на минутку уверился до глубины души, что ту самую девушку в жены позвал.

Дорога до избушки Бабы Яги была известной, но не каждому. Веда все также шла с небольшой сумкой за спиной, куда помещался весь ее нехитрый скарб. Солнце пробивалось сквозь деревья, мерцало откуда-то сверху, а ветер пробегал только поверху. Снова нехожеными тропами, но девушка нашла то, что искала. Избушка, как ей показалось, почти и не изменилась. Диковинный дом заметил ее и, кажется, узнал. Все-таки именно Веденею еще маленькой Баба Яга отправляла на крышу перекладывать солому, которую девочка несколько раз случайно поджигала.

Яга нашлась около костра, над которым варилось нечто горько пахнущее и зеленое.

— Здравствуй, бабушка.

Веда остановилась позади Яги, но та резко повернулась и спустя секунду усмехнулась и уперла руку в бок.

— Вернулась все-таки, да даже в срок.

Веда улыбнулась и посмотрела себе на ноги. Но Яга махнула рукой и пошла девушке на встречу. Они немного странно обнялись, Баба Яга хлопнула ее по спине в обычной своей манере.

— Рада, что пришла, не гляди уж так. Давно уж жду, нет тебя и нет. Столько всего приключилось, другой непутевый нашелся, которую избу-то мне подпалил.

Веда засмеялась.

— Знаю уже, знаю, Василиса рассказала. Вчера почти до утра мне про ваши приключения говорила.

— Видела, чего с Белогорьем натворили, а? Это они еще часть прибрать успели. А уж народу ко мне повалило! Только и разгоняй, непутевых.

— Поняла, поняла, обживусь и можешь половину ко мне разворачивать. — девушка улыбалась и безмерно радовалась то ли самой встрече, то ли Яге с ее причудами.

— Да погоди ты, пойдем в избу что ль, чай, не сбежит теперь от тебя. — Веда вспомнила одну старую историю про это и рассмеялась. Пройдя мимо котла, она посмотрела внутрь и попыталась понять, что это может быть.

— Ну-ка, давай, показывай, чему научили. — Яга подмигнула и кивнула на котел.

— Ну, по цвету и запаху на успокоительный настой похоже, без сновидений спать кто-то будет. Только тут на неделю крепкого сна. Кому столько понадобилось?

— А вот надо тут одному. Спать плохо стал в последнее время, как замуж позвал, так занемог, волнуется, видать.

Веденея с секунду удивленно на Ягу глядела, а потом припомнила.

— Какие нынче морские цари и повелители нежные пошли, а.

Яга и Веда засмеялись и пошли внутрь избы. Им определенно было о чем поговорить.

Заведя разговор о Водяном и расшалившейся речной нечисти, Веда столкнулась с тем, что Баба Яга все-таки чего-то не знает.

— Ну, бывает у него кто шум подымет, так это он быстро решает. Может, показалось чего этому кругляшу, много он в воде понимает то.

— Не знаю. Финист говорил, они пойдут посмотрят, что там за нечисть. С ними, может, пойду, погляжу.

— Иди, коли охота. Только полыни прихвати, и колечко не снимай, серебра эти скользкие тоже боятся.

Веда глянула на кольцо и кивнула.

— Помню-помню.

Хотела девушка еще про кое-что расспросить, да не стала. Решила сама разведать.

Веденее удивительным образом удалось уйти от Бабы Яги засветло. По крайней мере, из избушки она точно смогла выйти. В руках была корзинка со всяким добром, которое Веда оставляла у Яги за ненадобностью в школе, и с тем, чего туда, как ни странно, положила сама Баба Яга.

— Кому расскажу, не поверят. Баба Яга мне с собой половину корзины семян, да всякого другого дала. — Веда улыбнулась на вопросительный взгляд Яги. — Спасибо, бабушка. — Веда приложила руку к груди и поклонилась одной головой.

— А ты и не говори никому. И вот еще, прорастить желтые семена не забудь. Им уже срок, и в землю пора. Ну, иди. — она махнула рукой девушке и та уже повернулась, как Яга продолжила: — Корзинку только верни, нужна еще будет.

— Приду-приду, бабушка. — Веда улыбнулась и зашагала прочь, в сторону уже своей избы.

Яга смотрела ей вслед, и можно было даже решить, что старуха действительно рада. Видно, так оно и было.

Дом Веды найти было гораздо проще, чем избушку на курьих ножках. Построенный ее дедом, он стоял, казалось, не тронутый никакими переделками. Только от сада с огородом остались одни сорняки да бурьян. Кое-как продравшись сквозь заросли, колдунья замерла в сенях у самой двери. Веранда была открытой, можно было заглянуть в окно. В доме было пусто, тихо, безжизненно. Веду это на мгновение смутило. Ветер шумел где-то среди зарослей.

— Что же, будем обживать. Не велика беда. — сказала девушка сама себе и решительно открыла дверь.

Дом встретил ее значительными слоями пыли, причем грязь была везде, где могла и не могла быть. Вася оказалась права, сюда давно никто уже не наведывался, а сад было себе дороже трогать. Веда улыбнулась чему-то и поставила вещи на лавку. С той взвился клуб пыли. Открыв все окна, Веденея стала вспоминать бытовые чары, какие могли тут понадобиться. Всю пыль за раз сама она не выметет, но и спать она тут не сможет. Значит, серую надо было выгонять. Сотворив несколько пассов руками, она нашла нужные слова и действия, и пыль стала исчезать. Серые, душные призраки поплыли прочь в окна и дверь, освобождая жизненное пространство. Снаружи послышался громкий чих.

— Привет еще раз. — на пороге стояла Вася с каким-то узелком. — О, ничего себе!

Василиса обошла последнее облако пыли, ушедшее в окно и поставила на стол свою ношу.

— В сад никто и не ходил, там какая-то трава жглась, но огнем прям, не крапива. И кусты кидаются, не пускают. Яга не взялась, говорит, придешь, сама усмиришь. А у меня, знаешь, после этого, — Вася сделала паузу и вскинула руки на подобии корней. — Роголепа, с кустами никакого желания сражаться.

Веда понимающе усмехнулась.

— Разберусь с растительностью, но утром. Авось, поможет кто. Кусты это полбеды, а вот пни выкорчевать и огонь-траву выдрать, которая жгла, это повозиться придется.

Девушки принялись перетряхивать все, что было в доме. Всю утварь Василиса вынесла на улицу, намереваясь помыть, а Веда полезла печь растапливать. Самый действенный способ пробудить жизнь — развести огонь. Переговаривались девушки через открытое окно. Дело спорилось. Нелегко, но и огонь в печке затеплился, и как-то уютнее стало.

Вечерело. Солнце почти село, как прикатился Колобок и запрыгнул на порог, чем напугал двух девушек, пивших чай. В доме уже ощущалось присутствие человека, а от печи веяло таким долгожданным для Веды домашним теплом.

— Конечно, заходи. — с иронией поприветствовала хозяйка дома незваного гостя, вкатившегося уже к самому столу.

— Там, это, Ванька, — Колобок глянул на стол, нет ли там чего интересного, а затем на Василису. — В общем, сказал тебя домой проводить, как пойдешь.

— А сам чего не пришел? — Вася, порядком уставшая, грела руки о кружку с ягодным чаем.

— Он весь день провозился с какими-то листками, рычал на них. Ничего, кажись, полезного не сделал, только новые исписал, а сейчас что делает — не знаю, но он злой, даже Финист с Светозаром его десятой дорогой обошли. Ну его!

— Мм-да. — заключила Веда, — Дай небо ему силы со всем этим разобраться. Мне думалось, ему дела не в таком состоянии достались.

— Да мне иной раз кажется, что он все усложняет. Всю жизнь как-то изыскивали пути.

— Но и таких разрушений не было. И Белогорье все-таки не маленькое. Требуется новый порядок. Думаю, Ваня справится, он у тебя вроде не дурак. — Веда улыбнулась подруге и взглянула на Колобка.

— Что же, тут будешь ждать? Даже не знаю, чем тебя угостить.

— А курица есть? — девушки в ответ на этот плотоядный вопрос только рассмеялись.

Спустя время Веденея вооружила подругу факелом и отправила с Колобком домой. Сама стала готовиться ко сну. Спать в этом домике можно было или внизу на широкой лавке, или на чердаке. Там было много места, но в полный рост не встать. Веда решила спать внизу, вопреки старой привычке спать на чердаке. Разложив все и умывшись, колдунья прикрыла ставни и потушила свет.

Сон шел осторожными шагами. Вспомнилось, как тревожно было засыпать с постоянным недостатком сил, как физических, так и магических, не проверив лишний раз обережные чары от странных выходок тех, с кем Веда училась. Странное было время. И прошло.

Веденея снова шла через лес, но в нем вдруг против обычного появилась тропа. Она вела куда-то вперед. А оттуда доносились звуки голосов, кто-то звал ее. Солнце пробивалось сквозь листву деревьев, исчез извечный холод. Треск льда был так далеко позади, что и пропал. Где-то рядом шумела вода, около нее пели песни. Веда обернулась посмотреть, кто у пел у реки, и увидела пару блестящих на солнце хвостов. И сразу повеяло холодком. Не таким безнадежным, как она привыкла, но необычным.

Такие сны посещали колдунью еще три ночи подряд.

Веда проснулась и села на постели. Спустя пару мгновений поняла, что все хорошо, за окном поют птицы, а дикого холода с утра нет и в помине. Утренний туман расползался, как будто и не было его. Поняв, что в домике только кусок хлеба и горстка ягод, Веда решила после всех приготовлений пойти пополнить запасы. Заодно узнать, может, есть способы применить свои таланты кому на благо. Взяла корзинку и отправилась короткой тропинкой в сторону торга. Он собирался преимущественно утром, на центральной площади. Все близживущие белогорцы заранее расставляли товар и ждали особо ранних пташек, решивших пополнить запасы провизии или побаловать себя или семью чем-нибудь интересным.

Когда Веда дошла через улицу с жилыми избами до торга, там уже было немало людей. Без толп и толкотни, но удивительно непривычно для колдуньи.

Собрать все необходимое получилось не сразу. Во-первых, необходимого обнаружилось очень много, корзинка ощутимо оттягивала руки к земле. Со второго раза корзину получилось заговорить перестать быть такой тяжелой, но держать ее висящей на руке все равно пришлось, чтобы не привлекать внимания летящей за собой корзинкой с разным добром, да еще в зеленом облаке. Недалеко от хлебной лавки Веда заметила знакомую чуть выцветшую красную рубаху и невообразимо голубые глаза, сразу, казалось, выхватившие ее среди других гостей торга.

— Ну, здравствуй, красавица.

Финист подошел к ней, обойдя мимо идущих белогорцев.

— И ты здрав будь, Финист. — Веда лукаво улыбнулась. — Можно два странных вопроса?

— Задавай. — Его улыбка против воли спряталась за серьезным лицом. На самом деле, вопрос Веденея придумала только один.

— Скажи мне, Финист Ясный Сокол, — девушка сделала нарочитую паузу, еле сдерживая улыбку. Люди, не торопясь, спокойно обходили их, — Ты помнишь, как меня зовут?

Мужчина на секунду смутился, а затем усмехнулся, видя, что девушка близка к тому, чтобы рассмеяться.

— Помню, как тут забыть. Веденея тебя зовут, Василиса Ведой называет, Светозар тебя Веденькой назвал в разговоре.

Веда светилась довольной улыбкой. Ей это показалось маленькой шалостью, возвратившей ее на секунду во время, когда знала она меньше, но чувствовала себя оттого не менее прекрасно.

— Хорошо. — она опустила глаза и вновь посмотрела на по-доброму посмеивающегося богатыря. — И второй вопрос.

— Слушаю, — он скрестил руки на груди.

Почему же все эти молодые девицы, идущие мимо, оглядываются и оборачиваются именно на тебя. Столько вокруг других парней, а глядят на тебя. На меня косятся еще. И почему меня это беспокоит?

Но спросила Веда иначе.

— Почему на нас все оборачиваются? Всем видно, что я корзинку заговорила?

Финист бросил быстрый взгляд на ее корзинку и вернулся к рассматриванию лица колдуньи.

— Я ничего, кроме тебя не вижу. — он сделал шаг к ней и чуть тише спросил: — А в каком смысле заговорила?

Веда молча выпрямила ладонь, державшую корзинку, а та осталась в воздухе. Веда вновь взялась за ручку и улыбнулась.

— Тяжелая очень, неожиданно много всего для дома понадобилось, потому и заговорила, пусть сама несет.

— Вот это да. — Финист еще раз посмотрел на корзину. — Могу я помочь? — Финист протянул руку к корзине.

Веда немного удивилась, но вспомнила, что ей успела давеча сказать Яга. Мол, чего бы тебе судьба ни подкинула, погляди, может, не надо сразу отказываться.

— Да, пожалуй. Только она тяжелой у тебя в руках станет. — Финист только кивнул и взял ее ношу, как будто веса в ней нисколечко не прибавилось. Стоило все-таки запомнить, что он богатырь.

— Я почти все нашла, кроме маленьких мешочков под травы и прочей мелочи. И еще, как ни странно, не вижу никого с посудой. У меня дома две чашки и одна тарелка. — Веда усмехнулась, — Еще зайдет кто, а у меня таких простых вещей нет.

И снова она видела, что на них смотрят. И взгляды в ее сторону колдунье казались какими-то неприятными.

Финист же шел рядом, будто никого не замечая, кроме Веды. Он негромко объяснял, где и как расположены лавки, где найти посуду среди всех этих столов с пестрящими на них диковинками и людей, снующих тут и там. Они вдвоем быстро справились с оставшимися покупками и двинулись прочь с людной улицы в сторону опушки леса.

Оба в прекрасном настроении. Веда радовалась, что все нашла, в приятной, как оказалось, компании. Финист мало того, что объяснял абсолютно все, так еще и истории интересные рассказывал. А Сокол был приятно удивлен уже тем, что встретил такое необычное создание. Казалось бы, если умеешь то, чего другие не могут, чего тут стыдиться? Тем более если это что-то доброе и полезное. Ан нет, бывает и такое.

Девушка несла в руках вместо корзины только сверток с мешочками, который просто не лез в уже и без того перегруженную корзину. Они с Финистом уже подошли к ее двору, и тут Веда поняла, что сколько бы она тут ни воевала с зарослями, пройти сквозь них, не запутав в них ноги, еще сложновато.

— Ох, подожди, сейчас. — Веда встала перед открытой калиткой и махнула вперед открытыми ладонями. Кусты, ветки и сорная трава нехотя расступилась, пропуская двоих людей к домику, не царапая им лица ветками. Подолом девушка все-таки зацепилась за какую-то колючку, но быстро от нее избавилась.

— Вот сюда поставь, пожалуйста. — Веда указала на лавку, и Финист оставил корзину там.

Веда поймала его взгляд на сад и только развела руками.

— Не скоро тут что-то сажать получится. Огонь-трава въедливая, без рукавиц не достанешь, одна она уже столько времени и сил крадет.

— А она здесь вообще для чего? — пространно спросил Финист, выходя из домика и оглядывая фронт работ.

— Да сорняк, ветром принесло. Но из нее, кстати, можно сделать отвар от гадов ползучих всяких. Ну, там, чтоб капусту никто не ел или яблоки. Для людей безвредно, если отварить, а вот сырая ожоги оставляет хуже крапивы.

Финист только сейчас заметил, что выше запястья рука Веды замотана в одном месте. У него появилась неплохая идея, как скрасить себе непрошеный выходной.

— Без рукавиц, говоришь, жжется, да? — он повернулся к девушке, смотрящей в сад уже не с таким энтузиазмом.

— Да, а что? — Веда выглядела чуть удивленной.

— Вторая пара есть у тебя? Вдвоем оно и быстрее, и веселее, а? — Финист подмигнул колдунье.

— Даже третья найдется. — девушка обрадовалась такому исходу событий и вынесла из избы две пары. — Они в негодность приходят в какой-то момент. Пойдем, покажу, как ее доставать.

Финист засучил рукава и пошел за девушкой к тому месту, где она уже освободила часть земли от опасной травы. На пустой земле, казалось, лежал пепел.

— Не, рукава верни, не дай небо, попадет на кожу. — Веда протянула ему рукавицы. — Смотри.

Колдунья руками в рукавицах обхватила один из маленьких кустиков, похожих на салат на первый взгляд. Тот задымился и зашипел. Вынув его из земли, девушка перехватила красные, как раскаленные, корни и отряхнула листья. С тех слетела горстка пепла. Макнула в воду, оторвала корень и бросила в корзинку листья. Корешки полетели в мешок.

— Все, теперь листья варить, а корни не нужны. С них пока никакого проку.

Сокол ухватился за один пучок огонь-травы и тот сыпанул искр почти что в лицо богатырю.

— Осторожнее, — девушка выдрала еще один. — А то еще покалечу богатыря всея Белогорья, мне спасибо за то не скажут. — Веда усмехнулась, проделывая ритуал с травой.

— Да он и сам горазд в пекло лезть. То дозор, то от Ивана увернись, то молодняк разгони, а вот теперь еще и садоводством занялся. — теперь смеялись оба.

— Да уж, спасибо, вдвоем оно и правда быстрее и как-то задорнее выходит. А Ваня все никак от счетных книг не отстанет?

— Вроде и оставил их, да теперь и без них дел невпроворот. — корзинка с травой заполнялась гораздо быстрее.

Веда и Финист, кажется, до полудня только и делали, что выдергивали траву. Богатырь приловчился, и теперь уже Веденея не успевала за ним, что приводило ее только в смех. Когда солнце стало уже неумолимо печь, колдунья зашла в дом, и снова распахнув все окна и дверь, стала рвать замоченные листья прямо в котел, в котором уже закипала вода.

Финист же присел на минутку в сенях на ступени и оперся спиной на столбик, подставляя лицо солнцу и ветерку. Рубаха промокла, а сам он был в земле и пепле, но это нисколько не беспокоило. Ощущение покоя и приятной усталости умиротворяли. Он посмотрел вглубь домика, где Веда возилась с травой и что-то напевала себе под нос. Забавное зрелище, коим Финист предпочел увлечься. Колдунья поманила из комнаты какой-то кувшин и налила в две кружки что то темное. взяв одну из кружек, она поднесла ее Финисту.

— На, пей, пока холодный. — в нос ударил душистый запах кваса. Сокол поблагодарил и за раз осушил полкружки. Девушка никуда не ушла.

— Ну ничего себе. И тебе не больно? — она указала на покрасневшую часть руки Финиста, которую тот не заметил уже, как растер, и руку действительно жгло, но не так, как описывала Веда.

— Это ваше богатырское терпение и в могилу сведет. — проворчала девушка и быстро ушла куда-то в дом. Вернулась с повязкой и какой-то склянкой с белой жидкостью. Финист попытался сказать, что не надо с такой безделицей возиться, само пройдет.

— Не пройдет, если ее на коже не потушить, то только хуже будет. Неужели не болит? Это у тебя, верно, рукавица прожглась. — девушка заметно нервничала. Видимо, ее опыт общения с огонь-травой не казался ей чем-то незначительным. Финист только улыбался и смотрел на нее, пока колдунья возилась с его рукой. Что-то было притягивающее в ее глазах и движениях, в спадающей на лицо маленькой прядке. Богатырь осторожно заправил свободной рукой ее за ухо девушке, отчего та только вздрогнула, завязывая узелок на повязке.

— Спасибо. — они смотрели друг на друга с полминуты. Веда вдруг как пришла в себя и подскочила, направляясь к котлу с травой. Та была почти готова, но еще дымилась.

Финист тихо рассмеялся, вспомнив легкий румянец на ее щеках.

— А пни эти тоже из земли вынимать думала? — спросил он,

— А? — девушка выглянула в окно. — А, да. — она снова нырнула обратно, отвлекаясь на то, чтобы сменить один котел на другой, поменьше, в котором варилось уже что-то съедобное.

Не успела она выглянуть снова, как услышала только «ээх» и увидела, как тяжелый, с толстыми корнями пень оказался над землей в руках Финиста. Тот, как ни в чем не бывало, понес остатки дерева прочь с придомового участка. Веда только удивленно подняла брови и молча вернулась к котлам, да думая о чем-то своем, стала резать морковку.

Кажется, Финист уже был готов даже распахать и без того раскуроченную от выдергивания растительности землю. Он успевал еще рассказывать о том, как Иван объяснял ему принцип работы диковинных штук в его избе. Веда столько давно не смеялась. Утирая слезы, она позвала было Сокола в избу, но тот был очень увлечен. Поэтому Веда вышла и буквально потянула богатыря за руку и рукав в сторону умывальника.

— Ну же, идем. Суп, конечно, грибной, но я в них понимаю, еще никто не травился. — Финист послушно пошел за девушкой.

— А они после этого домой-то возвращались? Меня же только завтра с утра хватятся, и то, если Муромец дозор не проспит. — они дошли до рукомойника. Веда подала ему полотенце, когда богатырь смог избавиться от пепла на руках и лице. Рубаха от него пострадала гораздо больше, и это он заметил только сейчас.

— А ну-ка замри. — Веда как-то странно махнула рукой на одежду Финиста, и вся пыль и грязь исчезла, слетев облаком.

— Когда-нибудь я привыкну. — мужчина улыбнулся и пошел в дом.

— Ага, то есть, избушка, которая откликается на зов и пытается тебя пнуть или убежать, это в порядке вещей?

— С ней-то все понятно. Там и хозяйка подстать. А здесь иначе.

За едой они снова обсуждали невесть что, и так легко было и интересно. Веда, казалось, забывала как о страшном сне о том, что ее беспокоило.

— А завтра по утру решили идти к реке. Поглядим, что за нечисть там обретается.

Веденея чуть ложку не уронила.

— Узнали все-таки, что это или нет? Я Василисе передала, что мне Яга сказала, но…

— Да никто не знает, что это, Водяной молчит, только отнекивается, мол, с Лешего спрашивайте, не его это слуги. А с ним давно сладу не было ни у кого, кроме Яги.

— Да, помню, они давно договорились, лет 200 назад, да с того времени и не виделись вроде. Леший людей не губит, а она за лесом смотреть ему помогает, чтоб не рубили, не обирали.

— Но тварь-то рыбака перепугала, по дну потаскала и чуть не прибила. Жена к берегу обед принесла, увидела, закричала. И народ сбежался, и рыбак жив остался. Только в горячке пару дней пролежал.

— Мдаа. И не ясно что искать. Далеко это? Вверх по реке ведь?

Веденея внимательно смотрела на все еще жующего Финиста.

— Мм, полдня пути, да, вверх по реке. На рассвете выйдем, дойдем. — Финист докончил трапезу. — Аль неужто с нами собралась?

И Веденея задумалась. Нет, неизвестных чудищ ее бояться отучили, а вот снов. Если что-то хозяйка сновидений показывает тебе раз за разом, да еще если читается это все как не добрый знак. Стоит ли туда идти? И только ли ей?

— А возьмете? Хожу я не очень быстро, но чем нечисть отогнать у меня есть. — девушка сквозь собственные очнувшиеся опасения улыбнулась, убирая тарелки. Богатырь не спускал с нее глаз.

— Нам бы ее приманить. И вытащить на свет белый.

— На рожон лезть это по вашей части, но не допустить того, чтобы вас погрызла какая-то нечистая сила, этим и я могу заняться.

Веденея посмотрела на него с наигранно серьезным лицом и подняла вверх палец. И затем оба рассмеялись.

— Что же, хорошо, я скажу Ване, что нас будет на одного больше. Завтра на рассвете отправляемся.

— Надеюсь, не просплю.

Вечер забирался прохладным ветерком в дома, бродил по улицам, уставшим от зноя. Веда и Финист уже вдвоем сидели на крыльце и оглядывали поле боя с сорняками. Говорить уже не хотелось, но и молчалось хорошо. Наконец, Финист встал и потянулся. Веда сделала так же, только у нее в спине что-то хрустнуло.

— Пойду я. Домой уж пора, да и вставать завтра ни свет ни заря, выспаться бы.

— Спасибо, — девушка улыбнулась уголком рта. — Сама бы я быстрее сожгла все здесь, чем порядок навела.

— Так уж и сожгла? — Финист не особо ей поверил.

— Ну, может, не все. — мечтательно заметила Веда.

Они попрощались до утра. Финист Ясный Сокол направился к себе домой, а Веденея так и осталась еще ненадолго в сенях, оглядывая расчищенный участок земли и припоминая все то, чего ей сегодня рассказал богатырь. Преисполненная самых приятных мыслей. девушка отправилась спать, на этот раз без сновидений.

Жгите костры

Веденея, кажется, проснулась окончательно, когда они своим маленьким отрядом четверть пути уж преодолели. Солнце разогнало утренний туман, и он перестал прятать от Веды корни и сухие ветки в мокрой от росы траве. В очередной раз собравшись оступиться, девушка была поймана за локоть идущим теперь рядом Финистом. Тот, в отличие от колдуньи и Вани, был с самого раннего утра бодр и полон сил.

— Так, с мавками вроде ясно. Они противные, хвостатые, остальных представителей прекрасного пола не любят, кидаются на них, а если на дворе какой-то праздник — и в воду утаскивают. Так? — подытожил Иван. Финист и Веда минуту назад наперебой рассказывали ему про местных речных обитателей.

— Не такие уж они и прекрасные, но да, в целом ты прав. — ответила Веда, в который раз украдкой глянув на Сокола. Она не стала объяснять себе сегодня, зачем она это делает. Просто хотелось и все, зачем еще какие-то разъяснения?

— А еще в озерах и болотах живут кикиморы. Их ты, кажется, тоже не видел. — продолжил Финист краткий экскурс о жизни в Белогорье.

— Ну, здесь не видел. Может, если только Галю, но она вряд ли в болоте живет. — мужчины засмеялись. Веда не сразу поняла, о ком они. А затем припомнила, что о ее месте жительства тоже никто ничего хорошего по детству не говорил.

— Так вот, кикиморы — тоже не самые любезные отродья. Но всяко разумнее мавок будут. — Финист дополнял слова жестами, и это лишь больше внимания привлекало.

— Они еще и разговорчивее мавок. Я от Яги слышала, что она с одной из них спорила. Кикимора не давала травы около озерца одного собрать. Сама я ее только видела, говорить она со мной не стала. — Веда усмехнулась.

— Так, а выглядит? Тоже зеленая, стремная и в чешуе? — уточнил Муромец. Двое богатырей, шедших позади троицы как дополнительная помощь, только рассмеялись. Веда порой про них вовсе забывала.

— Нет, Ванюша, с ними попроще. Они в тине все как будто, с головы трава водяная растет, руки-ноги тонкие, костлявые, когти у них в основном, цепкие больно. — Финист изобразил нечто подобное рукой. — Чешуи я, по крайней мере, на них не видел. — за подтверждением богатырь оглянулся на Веду. Та кивнула.

— Я тоже не видела и не слышала про чешую у них. С мавьей чешуей, кстати, надо быть осторожнее. Она как у окуня — кожу сдерешь, пока поймаешь.

— Ну, не обязательно ж ее руками ловить. Зря что ли сеть взяли. — Ваня чуть улыбнулся, указывая на сумку за спиной. — Кстати. Я вчера, Финь, так и не понял, как мы эту речную жуть ловить будем?

Сокол вздохнул. Откуда-то под ноги Веде выкатился Колобок, про которого она и думать забыла. Опять чуть не упав, колдунья уже сама за Финистову руку схватилась. Тот был не против.

— Да чего их там ловить? Пару штук сетью загрести, а будут молчать — съедим! — Колобок явно был не прочь сразу их съесть, без дополнительных разговоров.

— Дело нехитрое-то поймать, а вот поговорить еще суметь надо. — сказал Финист. — На моей памяти они не сильно рвались разговаривать, шипели только.

— И тем не менее, говорить они умеют, а значит разговорить одну-двух получится. Первая задача — поймать. Просто так на поклон к князю они точно не выйдут. А уж если против Водяного смуту устроили, то и подавно. Придется выманивать. — сказала Веда, припоминая для этого способ действенный.

— Раз им рыбаки так нравятся, может кому-нибудь из нас им прикинуться? — предложил Ваня, поправляя сумку за спиной. Финист усмехнулся в усы.

— Еще неизвестно, одними ли рыбаками они там вечера коротают. — заметил Финист. Веда поймала его взгляд и только улыбнулась. Смутить богатыря у нее не получалось, а вот саму себя в краску вгонять — только дай повод. Было в нем что-то, что колдунья сама себе хотела объяснить, но все никак слов подобрать не могла. Ни сила, ни красота, казалось, так влечь за собой не могли. Эти мысли появлялись и таяли как всполохи молнии весенней грозы, пугали и очаровывали не меньше первой весенней забавы Перуна.

— Есть два способа навлечь на себя мавок. — начала рассуждать Веда. — Это девицам сидеть у берега, расплетать и расчесывать косы, петь песни, делать что-то шумное. Песни мавкам порой нравятся, и они выныривают послушать, но потом гребни отобрать пытаются. У них заместо волос трава речная, вот и завидуют. Да и со смехом и песнями также. И второй способ, но он особо хорош в русалочью неделю, а до нее далеко. Это той же девице или неженатому парню надо в лодку сесть или в воду зайти. При особом везении сами приплывут, или придется еще им петь, чтоб вылезли. Но исход один — напорешься на этих нерадостных созданий.

— Стоп, а чем им тогда рыбак не угодил? Ловил он их на ужин что ли? Финь, ты говорил, что они сами собой лезть и не должны. Ванин вопрос последовал незамедлительно.

— В том-то и дело, Вань, что кто этих мавок знает. Не должны, а напали. И на женатого человека. Значит, здесь точно что-то не так.

Веденея всю оставшуюся дорогу участвовала в диалоге вполголовы. Ее одновременно беспокоило несколько вопросов: что же о ней думал Финист, те же ли мысли его посещают, коль она раз за разом его ловит на том, что он смотрит ни куда-нибудь, а на нее? И второе: что-то в этой истории с мавками до глубины души беспокоило. Кто-то их точно поднял бунтовать, но кому оно нужно? Кикиморам, бродницам или берегиням чего не по нраву пришлось? И как посмели против Водяного идти? Его ли недогляд или смута нешуточная…

Пришли к вечеру. Самое время было, оставив вещи на берегу, идти претворять в жизнь план, родившийся по дороге. Сговорились, что на реку пойдут двое. Веда сначала хотела идти одна. Всяко проще, думалось, приманить мавок пением или прихваченным гребнем. Но Финист наотрез отказался сначала вообще пускать Веденею на берег, припомнив ей ее же фразу. Мол, богатырское дело на рожон лезть, а ее — беречь от нечисти и последствий общения с ней. В конце концов пришли, не без помощи Ивана, к решению идти вдвоем. На удачу у берега колыхалась забытая всеми рыбацкая лодка. К ней решили приделать сеть, чтоб было безопаснее ловить мавок.

Было заметно, что это место забросили после случая с рыбаком. Веда еще хотела сходить и расспросить про того несчастливца в деревне, что же с ним приключилось и закончилась ли горячка. Но времени на то уж не было.

Ваня с мечом-кладенцом и еще двумя богатырями остались на берегу, готовые, в случае чего, и в воду пойти на помощь. Веда влезла в лодку, Финист столкнул ее с отмели и сам в нее сел. Взяв единственное весло, погреб на середину реки. На том берегу небольшой в этом месте по ширине реки Веденея разглядела небольшую заводь да припрятанный там ветвями плакучей ивы маленький холмик. Достав гребень, девушка уложила косу на плечо и стала распускать. Вместо когда-то привычного ей липкого и холодного страха из глубокого детства был только пробирающий насквозь интерес и даже задор. Сокол жестом поискал рукоять меча за поясом, внимательно оглядывая противоположный берег и воду вокруг. Заходящее солнце золотило воду последними на сегодня лучами, играло отблесками в мокрых ветвях ивы. Без оружия и доспеха, оставленных на берегу, Финист, кажется, чувствовал себя не так уверенно. Но Веде так только казалось. Финиста сложно было напугать или взволновать такими мелочами.

— Видишь чего? — шепотом спросила Веда, глядя на богатыря. Тот еле заметно качнул головой на воду около ивы. Там мелькало что-то серебристое. На секунду Веда припомнила недавний повторявшийся сон, но решив не забивать себе голову в нынешний момент, просто тихо запела, водя гребнем.

*можно включить для атмосферы Мельница — Ветер*

Финист посмотрел на нее как-то иначе, но и без тени чего недоброго. Веденея только улыбалась и продолжала негромко петь. Все равно по воде ее было хорошо слышно. Колдунья вдруг вспомнила, как они с Василисой ушли от избушки далеко в лес, к реке. Вася хотела обратиться в лягушку и поглядеть, что там эти зазнайки-девушки из деревни делают у воды. Но решили они просто из укрытия понаблюдать. Не найдя ничего в тех занятиях интересного, Веда отвлеклась и поглядела на противоположный берег. А оттуда к ним двигался кто-то или что-то с костлявым плавником, торчащим из воды. Девушки на берегу будто не видели, заняты до того были песнями и разговорами. Смеялись так, что смех их звоном по реке разносился. Увидели Василиса и Веденея из укрытия, как из воды повыползали и стали шипеть злобно и тянуть к ним руки мавки. Они казались большими и очень страшными. Из воды не выходили, но и того хватило распугать девушек. Все побросали, разбежались, а визга сколько было. И только как все стихло, Веда заметила, еще сидя в схороне, что мавки пытаются гребнем брошенным свою траву на голове расчесать и не могут. И от того злятся.

Веда взглянула на Финиста, допевая куплет. Она вдруг заметила, что он улыбнулся уголком рта, сбросил на мгновение серьёзность. Искорок в ее глазах ему не перенять, но и как тут удержаться.

Сначала показалось, что ветер поколебал ветви ивы, и те зашевелились. Однако потом стало ясно, что под ними в воде идет какое-то движение. Затем все притихло, Веда даже косу успела распустить. Финист вдруг наклонился с борта, поглядывая в воду. И та, но с другого борта, где сидела Веденея, зашевелилась и забурлила. На поверхности возникла одна, другая и более голов, покрытых травой. Большие черные глаза-омуты уставились на все еще поющую колдунью. Финист напротив нее замер, стараясь не спугнуть приплывших. А мавки завороженно слушали Веду и смотрели на нее и гребень, то и дело пропадавший в темных волосах. Мавок из воды уже показалось с десяток, что было уже необычно для них. Где-то в глубине души колдунья удивилась такой ораве, но виду не подала. Где же их подводный главарь? Кроме мавок никого более в воде видно не было.

Еле заметно подав ногой условленный знак, Веда вновь сделала вид, что речные жители ее не беспокоят, и она не для них тут распинается. Финист только того и ждал. Сработав быстро и даже резко для колдуньи, он потянул сеть прочь из воды. Веденея не видела, как они с Иваном устраивали эту сеть к лодке, однако получилось справно. Мавки обозленно зашипели и кинулись раскачивать лодку, пытаясь опрокинуть ее. Одна даже умудрилась выпрыгнуть, когда лодка опасно накренилась, и вцепилась в руку Финисту. Тот быстро от помехи избавился. Держа сети, Финист отбился еще от нескольких, не дав им помочь лодке хлебнуть воды. Веденея, пытаясь удержаться, махнула рукой и в той вспыхнул зеленый огонь. Это вышло почти инстинктивно. Мавки только громче зашипели и стали разбегаться прочь. Вода еще долго колебалась, храня остатки мавьего разочарования. Краем глаза колдунья заметила, что на том берегу, с которого они сошли, стоят три фигуры. В воду больше никто не пошёл.

Наконец, лодку удалось выровнять, а вот сеть оказалась разорванной. Оба в лодке были вымокшими, а ползший сумрак холодил вечерним ветерком. На реке вскоре стало совсем тихо. Только редкие маленькие волны бились о борт расцарапанной лодки. Да сердце колотилось от только что произошедшего.

— Цела? — спросил Финист, беря укушенную мавкой руку Веды в свою левую. Девушка кивнула, прижав раненную конечность к себе. Она не сразу и заметила, что на нее кто-то кинулся. Но досталось не только тем, кто в лодке. Мавка, укусившая ее, явно обожглась о серебряное кольцо Веды.

— Мы все равно не зря сюда пришли. Это точно мавки, мы теперь знаем. Да и количеством они поразили. Точно у них кто-то заместо головы, сами они так бы ни в жизнь не сделали. — убеждала и Финиста, и себя в первую очередь колдунья. Богатырь ничего ей не ответил, но Веда заметила, что он без конца смотрит не на весло, а на ее расцарапанную руку. Наконец с ней согласившись, что отчаиваться нет никакого смысла, Финист погреб как мог к берегу.

Ваня и еще один богатырь зашли в воду по колено, чтоб помочь им выбраться из лодки. Поднимая разорванную в нескольких местах сеть, распутывая ее, Муромец вдруг вскрикнул, хватаясь за ногу и вытягивая вместе с подбежавшим Финистом остатки сетей. В них запуталась, наверно, самая маленькая мавка, которую Веденея когда-либо видела. Они все-таки не зря полезли в воду. Колдунья даже выдохнула. Или это сердце на место не возвращалось. Ей никак не нравился рукав Финиста. Разорван, зашить бы. И посмотреть, что под ним.

Богатыри вынули мавку на берег, но выпутывать из сетей не спешили. Снова образовав в руке зеленый пламень, Веда приблизилась к выловленной мавке и поднесла свет к ее лицу. Маленькая мавка вмиг зажмурилась и стала только громче шипеть и брыкаться. В свете зеленого холодного огня Веденея с растрепанными сырыми волосами вряд ли выглядела приветливо. Впрочем, она к этому не стремилась. Отодвинув от нее руку, Веда негромко сказала:

— Расскажешь, кто вас надоумил людей пугать, и вернешься в воду. — фраза, кажется, не подействовала, но мавка хоть шипеть перестала. Теперь заговорил Иван, потиравший до того укушенную ногу:

— Уважаемая, я не был бы на вашем месте так агрессивен. Кусаться тоже не советую! Так вот. Теперь прошу сдать вашего главаря. И без лишних сопротивлений, потому как мы тут все дружелюбные, но всему есть предел.

Мавка вдруг замерла и уставилась на него черными глазищами. То ли удивилась, то ли не поняла его полностью.

— Ну, чего молчишь? — голосом ниже обычного спросил Сокол.

— Хорошо. — проскрипела мавка. Голос ее был похож на то, как коряга замшелая над водой скрипит. — Тебе скажу.

— Внимательно слушаю. — Муромец сделал вид, что ему очень-очень интересно. Мавка медлила, кидая взгляд то на Финиста, державшего с Иваном сеть, то на Веду с огнем в руке. Последняя одним жестом пригрозила этим пламенем в мавку запустить и та вновь заскрипела:

— С кикиморы весь спрос. — еще пауза. Веда внутри никак не удивилась. Про подобный исход она, конечно, думала, но всерьез предполагать? Кикиморы слыли верными слугами Водяного. А тут прямая измена.

— Мы только служим ей. Она говорит, — мавка взглянула в сторону воды и холмика под ивой. — Говорит нападать… И мы нападаем.

— Зачем ей это? Какой ей прок с напуганных людей? — спросила Веда, делая шаг к мавке. Кожа в месте укуса горела. Это раздражало.

— Есть прок… — мавка без воды чувствовала себя уже не так хорошо. — Она злится. На Водяного.

— Чем не угодил ей Царь всея морей? — заговорил Финист. Его, казалось, раны не волновали.

— Не с ней он. Обидел, обманул. — мавка зашипела, снова забилась, но затем припала к земле как рыба, выброшенная на берег и стала хватать ртом воздух, не шедший как будто в легкие.

— Отпустите ее, все понятно. — Веда махнула огоньком в сторону воды. Тот без ее ведома потух. Странно, но, может, ее раздражение действует.

С ней согласились, и мавке помогли выпутаться из сетей. В воду та ускользнула быстро. Пошли к костру, вернее к тому из богатырей, который его разводил.

Веденея устало опустилась на бревно, укутываясь в плащ и запуская здоровую руку в сумку. Вылив себе что-то мутное из большой бутылочки на рану, она только резко выдохнула. В ране что-то вспенилось, и та стала бледнеть. Рядом с ней сидел Финист, а Иван никак не мог приладить ногу и снять с нее перепачканные странные штаны, порванные теми зубами.

— Ему сначала помоги. — Финист указал на мучавшегося Ваню и отсел, давая ей пройти мимо. Разобравшись с Ивановой ногой, колдунья вернулась к Соколу. Находясь в своих мыслях и держа его руку в свете для удобства, Веда не сразу услышала его вопрос.

— Что это? — повторил Финист сдавленным голосом. Как бы он ни был силен и вынослив, а боль чувствовал. Живой все-таки.

— На перекись похоже. — проговорил Ваня. — Ну, заразу убивает в ране, в другом мире ею всякие царапины и прочее обрабатывают.

— Эта вещица не только раны чистит, еще и яды вымывать умеет. — девушка подняла глаза на Сокола и осторожно погладила его большим пальцем там, где держала за руку. Уголок его губ снова дрогнул. — Злая и влюбленная женщина, пусть даже кикимора, может натворить чего угодно. Как все просто-то оказалось, могла бы и догадаться.

Веденея окинула богатыря изучающим взглядом. Тот чуть усмехнулся.

— Все уже, спасибо тебе.

Колдунья кивнула и села греться у костра, укутавшись в плащ.

— Мда уж. — подытожил Иван и засмеялся неожиданно. Все на него покосились.

— Ну, блин, прикиньте, из-за того, что Водяной не эту кикимору, а Ягу выбрал, мы теперь сырые и поцарапанные сидим тут, а этот мокрый поди сейчас спит себе как ни в чем не бывало и даже не догадывается.

— Может, догадывается, но думать об том не хочет. — предположила Веда. Финист достал из своих запасов хлеб и стал сушить тот над костром. Колобку это, конечно, не сильно нравилось, но он уже был сыт, а значит, в хорошем настроении.

— Вопрос остался. Что с этим делать, как народ обезопасить от этой кикиморы с разбитым сердцем. И правда невесть чего натворить может. — сказал Финист, глядя в огонь.

— Водяного для начала известить. Пусть тщательнее за владениями доглядывает, а не только за бабушкой. — Веденея усмехнулась, кутаясь в плащ. Волосы стали мешать, она принялась снова приводить их в порядок.

Маленький отряд сидел у костра. Съев что-то из запасов, каждый из путешественников занялся своим делом. Веденея не стала отходить от костра, только бросила туда пару пучков полыни. Ваня покосился на колдунью, когда до него донесся запах этой травы.

— Сначала Яга эту траву жгла, теперь еще и ты. — он договорил и улыбнулся. — Че у вас за привычка?

— Она меня приучила, мне так гораздо спокойнее. — Веда улыбалась уголком рта, но на расстоянии Ване показалось, что лицо у колдуньи стало жутковатым.

— Четверо богатырей вокруг, чего бояться? — вдруг спросил один из дружинников, кажется, Фома.

— Всякое случается. Лучше травы в огонь кинуть, чем потом за меч хвататься.

Больше об этом не говорили.

Ветерок нес от реки прохладу, где-то вдали был слышен голос ночной птицы. Ветки трещали в костре, Финист и Веда то и дело подбрасывали их в пламя. Не спали только они. Сокол — потому, что кто — то должен был охранять покой остальных, а Веденее просто не спалось. Она смотрела то на огонь, то на богатыря рядом. Видимо, ее мыслительный процесс отразился на лице.

— Чего призадумалась? Спала бы уже. — Финист улыбался одними глазами. Колдунья покачала головой.

— Как дымовая завеса в голове, не знаю, куда идти и что искать. Будто что-то не так, а я не вижу. — вдруг вымолвила она и опустила глаза. Кажется, кто-то ей говорил, что ночью люди гораздо откровеннее, чем днем. Ворожба луны или еще что тому помогало, Веда не знала. Однако она уже это сказала, а сказанного не вернёшь.

Она видела, что Сокол на мгновение задумался.

— Сегодня все, что нужно было — нашли и куда надо было пришли. — он внимательно смотрел на Веденею. — И какой тебе прок глядеть, коль я не сплю и беду разгляжу еще на подходе.

Колдунья даже как-то расслабилась, до того укутываясь глубже в плащ и двигаясь к огню. Финист сидел ближе всего к потрескивающему пламени и сейчас сдвинулся с насиженного места, предлагая девушке сесть рядом. Он был готов к тому, что она не пойдёт. Да и с какой стати. Но вот, сидит рядом, даже полы плаща отпустила.

— Вдруг чего упустим, не доглядим. — вполголоса проговорила девушка, чувствуя на лице не то жар костра, не то прилив крови.

— Богатырский сон чуткий. Да даже если кто явится — отобьемся, заметить не успеешь.

— Хорошо говоришь. Если то правда, то пусть будет так, как ты сказал. — Веда почти лукаво улыбнулась и посмотрела на Финиста. Он заметил, что в ее глазах сверкнула пара зеленых искр, но ничего не сказал. Один вид этой колдуньи отвлекал и от дурных мыслей, и от какой-либо усталости.

Утром Веда обнаружила себя накрытой знакомым красным плащом. Ночью она много говорила, это не ускользнуло от памяти. Забылось, что уснула она сидя, судя по всему. А то, на чем спала — двигалось, дышало. Оказалось, девушка уснула вчера у Финиста на плече. Сам богатырь откинулся на дерево, стоящее позади и все ещё дремал.

Подумав о том, что спать-то было хорошо и спокойно, Веда осторожно приняла горизонтальное положение и размяла шею. Финист открыл глаза и огляделся. Все и вся вокруг были на месте. Недалеко от него потягивался Иван, двое бойцов тоже проснулись.

— Я уснул вначале истории про то, как вы с Василисой в какой-то праздник целый хоровод перепугали. — вместо доброго утра сообщил Муромец. — Требую продолжения, заинтриговала прям.

Веденея засмеялась, вспоминая то, что успела рассказать Финисту. Тот только глаза протер.

— В ярильную ночь это было. Да, перепугали. Не позвали с собой, да и страшно им было поди, вот и избегали порой. Нас с Василисой это тогда очень задевало, дескать раз вы нас не позвали, нас, — Веда ткнула в себя пальцем и покачала им в шуточном жесте. — стало быть, держитесь. Будет вам.

— Как Белогорье отремонтируем — я вас первых позову. — пошутил с серьезным лицом Муромец. — И тебя, Финь. Не кисни.

По дороге домой Веда рассказала, что несколько девиц, с которыми Василиса одно время пыталась наладить в том числе и дружбу, никак дружить не захотели. Ладно, если так, но сверх того еще и задирать стали, мол, не наша, со странной водишься. Ну, и решили «странная» Веда и Василиса их припугнуть. Пришли к празднику, Веда даже изобразила, что заколдовывает их, но ничего ровным счетом не происходило. Кроме истошного визга и попытки тех девушек посмотреть, не случилось ли чего с их лицами, и почему это приглашенные парни хохочут и чуть ли не по земле катаются со смеху, а не защищать их лезут. Остальные девушки поняли, в чем дело, но вмешиваться не стали.

— Совсем глупые и маленькие были. И чего внимания обращали, кто его теперь разберет. — подвела конец Веда. В позднем рассветном солнце Белогорье стояло краше некуда.

Разошлись у почти что прямой тропинки до дома Веденеи. Ваня пошёл к терему, ещё двое — за ним, в только отремонтированную дружинную избу. Финист провел девушку до самой калитки, мысленно сказав Ванюше Муромцу спасибо за то, что не стал тот ничего про то говорить.

Целый день Веда провозилась с делами по хозяйству. Только — только стала появляться привычка жить одной, самой за всем присматривать. Кусты, после вылитого на них в сердцах неудачного зелья, стали какими-то странными. Живые так и продолжали шевелиться не в такт ветру, но стали поласковей. Малина и ежевика, до того неподвижно растущая неподалеку, переняла привычки живых кустов и тоже стала ненароком ластиться под руки, напрашиваясь на ласку. Благо не так рьяно, шипы с кустов никуда не делись. Лиса, до того стороной обходящая колдовские угодья или пробегающая рядом, сегодня зашла даже за калитку. Еще бы, кто откажется от миски с творогом, которая никуда не убежит. Рыжая быстро прикончила пищу и растворилась в лесу. Веда только усмехнулась и продолжила возиться с заметно похорошевшим садом. Все здесь радовало ее, даже песня сама шла, тихим голосом откуда-то из самого сердца.

К вечеру сил никаких не осталось. Прикрыв ставни в доме движением руки, Веда улеглась на постель. Однако спокойный сон не шел. Вместо него пришла вязкая дремота. Взор заволокло и нечто темное и тяжелое сдавило грудь. Воздух будто сам не шел внутрь.

Сквозь плен дремоты Веденея разобрала отчаянный стук. Очнувшись в полной темноте, девушка вдруг поняла, что стучат в дверь. Кое-как накинув одно платье и откинув растрепавшиеся волосы, колдунья подошла к двери. Оттуда доносилось ее имя. Колобка она узнала не сразу.

— Веда, да проснись же ты! — рычал и кричал тот. Девушка зажгла в руке пламень и тот остался зелёным. Нечисть к ней пока не рисковала сама приходить. Отворив дверь, Веда взглянула на ночного гостя. Видимо, вид у нее был не особо хорош, раз недопеченный отпрыгнул. Где-то рядом ухнула сова.

— Ты там нужна, ну, в тереме. Там Ваня. И этот, пернатый, — Колобок подпрыгнул ближе. — их хворь какая-то одолела. Лежат, горят и ничего тот жар не берет.

Веда нахмурилась. Когда она начнёт прислушиваться к своему чутью? Когда она сама в опасности будет? Когда Яга напомнит? Хотя даже старая говорит, доверяй, но голову держи холодной.

— Кроме жара что еще с ними? И как Василиса? — Веда уже шла вглубь избы, стала ссыпать и складывать в сумку то, что могло пригодиться. Противоядие? Какое? Или заговор? Она не знала, к чему идет и как с этим бороться. Но раз в ней нужда, то что еще остается?

Колобок обрывисто рассказывал, что успел увидеть.

— Сидели, обсуждали, что завтра на охоту пойдут. А потом Ваня вдруг сказал, что устал, что ему плохо, побелел весь. Финист его только и успел положить, как самого его.

— Что с ним? И с Василисой? — Веденея, в плаще и с сумкой вперила сонный, и оттого наиболее не дружелюбный взгляд в Колобка. Тот сглотнул.

— Такой же, как Ваня. Василиса перепуганная, но здоровая. Светозара нет, вот и отправила сразу к тебе.

Они вышли из дома колдуньи. Дорогу освещали зеленые огоньки, то и дело искрящие и плывущие немного впереди.

— Почему не к Яге, почему ко мне?.. — вслух озвучила свои мысли Веда.

Колобок ничего не ответил.

Дойдя до княжеского терема, по единственным освещенным окнам, Веда определила, где искать недавно обретенных друзей.

— Вась? Ты как? — столкнувшись с девушкой, спросила колдунья. Василиса, сама белая, но с горящими щеками, отдавала какие-то распоряжения, но было видно — она не знает, что делать, и оттого ей так страшно.

— Идем, прошу, погляди на них. Из дружинной избы пришли, там тоже двое вот таких. Те, что с вами ходили, вот.

Девушки вошли в комнату, где на двух широких лавках, прикрытые чем-то, лежали двое богатырей. Где-то позади шумела перепуганная прислуга, Василиса что-то торопливо объясняла, но Веда будто в воду нырнула. Все не с ней происходит будто. А единственное, что кажется правдой, невыносимой и обжигающей — лежит перед ней, бледный, мокрый и вздрагивающий от того, что ему мерещилось в бреду. Где-то позади затрещал лед. Неотвратимо повеяло холодом по ногам. Безысходность, страх и отчаяние потянули за руки к земле. Ну, как ей здесь справиться?.. Нет, так дело не пойдёт.

— Так, а, ну, всем тихо! — воскликнула Веда, разгоняя морок и дрожь. — Дайте подумать. Василиса. — девушка повернулась к ней. — Мне нужна вода, маленький котелок и огонь. Хоть очажный, хоть какой.

— Ты, — она повернулась к Колобку. — знаешь, где Ягу искать? — недопеченый кивнул как мог. — Отлично, может понадобится.

Василиса уже отошла решать поступившую просьбу, чувствуя, что беспокойство отступает. Как в битве — главное выйти.

Веденея же стала усилием воли будить свой разум.

— Что мы имеем? — колдунья подошла к лежащим мужчинам, борясь с желанием пуститься в беспокойство. — Жар, — она рукой ощутила горящую кожу у обоих. — Так, а если? — Веденее пришла в голову, наконец, дельная мысль. Осмотрев вчерашние раны, она обнаружила, что те вовсе не исчезли. Они выглядели как будто были свежими, только кожа вокруг вспухла. Веда никак не могла вспомнить и примерно, что за яд вызывает такую реакцию. Но главный признак: ее он не взял, а богатырей с ног свалил. Отрава была непростой, это она понимала. Где только кикимора такую нашла?

— Колобок. — позвала девушка. — Катись к Яге и спроси, есть ли у нее волос, коготь, что угодно, принадлежавшее кикиморе. Для противоядия, скажи. — бывший лесной разбойник снова кивнул и ускакал куда-то вниз, чуть не сбив Василису и еще девушку с маленьким котелком.

— Это яд? — только и спросила Василиса, вешая над огнем посуду. — Почему тебя не берет, почему их?

Веда посмотрела на свой укус. Рана затянулась, только белесый след остался.

— Черт его знает. Яд неизвестный.

Значит, будем отговаривать.

— Что? — не поняла Василиса, только обеспокоено смотрела то на Веду, то на Ваню.

— Я много ядов изучала и пробовала, но что здесь, я не понимаю. Но у меня есть предположение. — Веда бросила в поднесенную холодную воду какую-то травку и намочила в воде две тряпицы. Затем положила их на головы богатырей.

— Надо только жар им сбить, а то пока противоядие будет вариться — намучаются. Я подумала, раз эта зеленая влюбленная так сообразительна, что смогла собрать мавок вокруг себя, пойти против воли Водяного, значит яд простым точно не должен быть. Да и меня он, как ты заметила, не взял.

Василиса подняла брови.

— Думаешь, заговорен действовать только на мужчин? — спросила девушка, поправляя тряпицу на Ванином лбу.

— Угу. — тихо ответила Веда и встала, доставая всякое из сумки и добавляя это в воду. Вася никак не могла разобрать, что колдунья говорила себе под нос. Согнувшаяся над котелком в очаге, растрепанная Веденея напомнила Василисе Бабу Ягу.

Последняя явилась без предупреждения. Сразу прошла к двоим пострадавшим и провела у них над головами рукой. Богатыри, казалось, даже успокоились, но в себя не пришли.

Яга молча прошла к котлу и принюхалась.

— Другого пути не вижу. — каким-то отрешенным голосом сообщила Веда. Яга осмотрела царапины, самих богатырей. Вырвала у Финиста волос и бросила тот в огонь. Комната на несколько минут наполнилась запахом тины и мертвой рыбы. Яга покачала головой, глядя в пустивший черный дымок пламень.

— На. — только и произнесла Яга, протягивая варившей противоядие Веде нечто в маленькой колбе. В ней зеленел клок кикиморочьих волос.

— Как разберусь, — Веда махнула рукой куда-то за спину. — Все оставшиеся выдеру и принесу. — колдунья говорила тихо, но у Васи только холод по спине от того побежал. — Или еще чего оторву.

— Будет ей, еще время на нее тратить. — проскрипела Яга. — А вот с Водяным потолковать стоит. Устроил, понимаешь ли.

— Даст Небо, завтра на ноги встанут. — проговорила Веда, помешивая зелье. — Чем только им и еще двоим жар сбить?

— Что уже пробовали? — Яга повернулась с этим вопросом к Василисе. Та стала рассказывать. Баба Яга думала около минуты, потом сказала Веденее, чем еще можно богатырям помочь. И стоило девушкам отвернуться и на мгновение потерять ее из виду, как Яга исчезла, как не было ее.

Еще двоих страдальцев принесли из дружинной избы, и теперь княжеская гридница походила на лазарет. Жар по началу не спадал только у Финиста и Вани. Но, видимо, Веденея, наконец, поверила в собственные возможности. Хворь отступила еще на шаг.

Закончив с противоядием, Веда зачерпнула темную вязкую жидкость половником и вылила обратно. Результат ее полностью устроил. Осталось еще одна, не менее сложная задача. Теперь эту жидкость нужно было влить в не приходящих в себя богатырей. А реакция на противоядия у всех разная.

— Василис, он может дернуться, сопротивляться или наоборот, вообще не шевелиться. Нам, главное — влить в каждого по чашке, иначе жар вернется, а что дальше я даже думать не хочу.

Колдунья смотрела в глаза засыпавшей на ходу, но уже не такой потерянной подруге. Она как-то кивнула и подошла в первую очередь к Ване, силясь поднять и посадить того. Никаких объяснений и не требовалось. С бесконечным терпением и настойчивостью девушки раз за разом пытались напоить всех четверых мужчин. Одна из служанок пришла помочь, но Василиса жестом отослала ее.

Наконец, покончив с этим нелегким делом, Веда опустилась на пол рядом с Финистом и повела рукой над его головой. Богатырь единственный вдруг стал что-то бормотать. Ему, кажется, что-то снилось.

— Что с ним? — в очередной раз зевнув, спросила Василиса. Девушка села с подругой рядом, оперевшись на ее спину своей. Соображать получалось плохо, но колдунья все же увидела причину беспокойства богатыря.

— Ему снится, что он с кем-то сражается. И бьется за что-то очень важное. Его противник больше размером, но слаб духом.

Перед глазами у Веденеи стояли двое мужчин. Финист, без брони, но с мечом, да в два раза его больше мужчина с топором. И подозрительно он был похож на Сокола. С частью себя ли он сражается, аль ещё с кем?

— Ты так у любого можешь сон подглядеть?

Веденея привстала и дотянулась, как она теперь отчетливо заметила, отчаянно трясущимися руками до лба Ивана. Даже глаза закрывать не пришлось. Перед взором показалась Василиса, смеющаяся, счастливая. И где-то вдалеке Илья Иванович. Богатырь под ее ладонью больше не морщился и не метался. Почти блаженная улыбка замерла на его бледных губах.

Финист столь безмятежен не был.

— Тебя он видит. — колдунья чуть улыбнулась, глядя на подругу. Та только ближе придвинулась к жениху.

Мешать происходящему во сне Веда не умела, потому просто накрыла своей рукой дергавшуюся руку Сокола. Тот и успокоился вскоре. Так сильно клонило в сон, что Веда больше не могла с тем бороться. Что ещё может случиться, полный дом прислуги, да и Василиса не спит. Колдунья и не заметила, как уснула, оперевшись на лавку.

Зелёная коса

Снег хрустел под ногами, а Веда никак не могла понять, откуда он взялся на торговой площади. Здесь не должно быть снега, она же в Белогорье.

Остатки сна медленно отступали. В глаза как будто песка намело. Колдунья спросонок ощутила, как затекли шея и ноги. От того просыпаться немного расхотелось. Кое-как сев на подобии кровати, на которой девушка себя обнаружила, нащупав обувь, Веденея попыталась вернуть себе подвижность. Воспоминания о недавних событиях приходили медленно. Вспомнив, что они с Василисой давеча отвоевывали у кикиморочьего яда четверых богатырей, Веда покинула небольшую комнату в поисках хоть кого-нибудь. От недавней тревоги и усталости только неясный морок остался. Что-то внутри нее было уверено: с богатырями уже все хорошо. Иначе ей не дали бы выспаться.

Выйдя во внутренний двор, колдунья внутренне облегченно выдохнула и только затем удивилась. На дворе нашлись Финист, бледноватый, но от его улыбки во всех частях тела и души потеплело в тот же миг, Иван, тоже вполне оправившийся, да Василиса, сонная, с кружкой, испускавшей пар. Но самым удивительным для

Веденеи стало то, что на улице, незаметно для нее, наступил вечер. Шибко долго спала, что же ночью делать?

— О, проснулась. — донеслось до девушки сквозь ее мысли. — Думали, так с нами намаялась, что до утра проспишь.

Финист оказался вдруг рядом. Иван тоже что-то ей сказал, но она уже не слушала.

— Я посмотрю?

Раньше ответа на свой вопрос колдунья взяла руку Сокола, расшнуровала рукав рубахи, прогнала страх прикоснуться к его коже. Его руки были теплее, чем ее. Он засучил рукав и повернул место ранения к ней, чтобы было лучше видно. Порез затянулся, но бело-розовый след еще остался в окружении вен и прошлых мелких повреждений, которые Веда до того не замечала. Рассмотреть бы всех их до одного…

— Веда? — Иван тоже оказался рядом. — А, у меня тоже все затянулось, только голова болит. Но не смертельно.

— Тебе отдохнуть надо, тогда пройдет. В пекло не лезть денек и лучше станет. Тебя это даже больше касается. — Последнее она сказала, глядя Финисту в глаза. Ей вдруг посреди голубизны озер его глаз вспомнился его сон. Стоит ли спрашивать? Никак его потаенные душевные терзания, али еще чего, что ей знать и не надобно. Или просто ядовитый морок такой результат дал.

— Я постараюсь. — негромко ответил Финист и улыбнулся. Иван отошел в сторону Василисы и принес от нее вторую кружку с чем-то горячим и вблизи вкусно пахнущим лесными ягодами.

— На, это тебе, подкрепить силы. Вася раньше тебя проснулась, сварила вот. Отгоняла от тебя всех, прибить обещала, если разбудим.

Веденея усмехнулась и только от одного запаха из кружки внутренне возликовала. Девушки обе хорошо знали рецепт этого киселя из лесных ягод, заготовленных летом для зимних дней. Сколько раз Яга его варила, привечая притворно недовольным взглядом девочек, загулявшихся по зимнему лесу. Все в снегу, а порой еще и с новыми синяками или ссадинами, или еще с какими увечьями. Не мудрено по детству их было получить, сражаясь с деревенскими детьми в снежки, а потом обо все ветки в лесу оцарапаться, убегая от недавних противников. А придешь в избу на курьих ножках, а там кроме стойкого запаха полыни и вереска с иван-чаем еще и душистый запах ягод. И больше ничего не страшно, тепло, весело рассказывать о приключениях, о том, что у Веды снежки в руках в льдинки превращаются сами собой и одной Василисе пришлось обороняться. Или о том, что ветки в лесу почему-то сильнее царапались, если вглубь его бежать, а не к избе.

— Задумалась о чем? — спросил Финист. Он, оказывается, наблюдал все это время за сменяющимися эмоциями на ее лице. Кажется, даже румянец на щеках вспыхнет вот-вот.

— Да, вспомнила, откуда рецепт этого киселя взялся. Яга его готовила зимой, бывало, когда надо было нас быстро отогреть, предотвратить хворь какую или просто порадовать невзначай. — колдунья улыбнулась и снова посмотрела в столь привлекавшее ее лицо. — Точно хорошо себя чувствуешь?

Богатырь кивнул.

— Со мной тоже сим чудодейственным напитком поделились. Да и что мне будет, когда ты уже от всяких ядов и хворей оборонила. Как благодарить только, теперь ума не приложу?

Почаще, а лучше всегда так смотри на меня. И только на меня.

- Буду думать, что это я за прополку огорода моего рассчиталась. - оба в один голос рассмеялись, так, что отошедшие от них два голубка, Иван да Василиса, на них взгляды обратили.

- То пустяк. Если вдруг опять какой куст или трава артачиться станут, ты только скажи, мигом поправим. - они вновь засмеялись, но уже тише. Стоило хоть немного пользоваться тем, что их одних оставили. Они болтали ни о чем еще какое-то время, пока закатное солнце окончательно не спряталось за горизонт, а Ваня с Василисой не ушли, пожелав им спокойной ночи.

- Кажется, и нам пора честь знать, с княжеского двора по домам расходиться.

Финист подумал, что уже почти что привык к Веде и всем ее проявлениям, когда девушка привычно для себя решила подсветить дорогу до дома маленькими зелеными огоньками.

- Если трону, обожгусь? - Финист указал на один из огоньков. Веда зажгла один в руке и протянула ему.

- Если захочу, обожжешься. Возьми. Они чуть теплые и таят, если о них ненароком забыть. Безвредные, коли без умысла дурного их делать. Только дорогу освещают.

Финист малым ребенком себя ощутил, держа в руке нечто для себя новое и малоизученное. Смесь трепета с детским восторгом явно отразились на его лице при свете огонька. Веда хихикнула.

- Ты же знаешь поди, у тебя глаза забавно горят в свете этих огоньков. Так бы и смотрела.

Она сначала сказала это с самой искренней улыбкой на лице и только потом подумала, что это значит. Отступать было некуда, да и не хотелось особо. Дело ли было в специях в киселе, или в ночном воздухе, но Финист от ее слов в лице не сильно поменялся. Все та же довольная и искренне радостная улыбка.

- И ты, кажется, заметила, что от тебя, ворожишь аль еще чего творишь, тоже взор не оторвать.

Пауза после этих слов висела недолго, но и не давила. Новое в жизни Веденеи ощущение: смотреть на Сокола и что молчать, что говорить, что просто на него смотреть, все одно: где такое чудо еще углядишь?

- Домой провожу. - вдруг заговорил он первым. - Поздно уже совсем.

Колдунья только кивнула. Огоньки полетели за ними. Веда ухватилась за его локоть, чтобы не оступиться. И чтобы держать его за локоть и быть поближе. Богатырь подал руку под предлогом опоры с той же целью.

- Тебе же что-то неспокойное снилось ночью, когда ты в бреду от яда лежал? Ты даже после противоядия метался от чего-то. - любопытство все-таки возобладало над Веденеей. Да и на дорогу даже не думалось смотреть. Что она в тех камнях и траве не видела.

- Морок какой-то. Я во сне отца видел. - он будто запнулся. - Не та это история, которую девушкам ночью рассказывать надобно.

Веда за все время их общения привыкла, что не бывало еще чего-то, что ей нельзя было бы рассказать.

- Я не все девушки, я Веденея, это уже за особенность почитать можно. - богатырь по-доброму усмехнулся этим словам.

- Хорошо, раз так хочешь, завтра приходи - расскажу. - Предупредив Ведино беспокойство о том, чтобы Финист завтра ни на какую службу не ходил, а отдохнул, богатырь пообещал не выходить из дома целый день без особой нужды.

- Ладно, поверю тебе. И дом твой как-нибудь найду, зайду, проверю.

- Буду наготове. - они оба рассмеялись.

Подойдя к своему дому, Веда зачаровала огоньки.

- Пойдешь к себе домой - они дорогу освещать будут, а как домой придешь, они сами потухнут.

Финист кивнул и внимательно посмотрел ей в глаза. Веденея только наклонилась со ступенек крыльца, оставила поцелуй на его щеке, пожелала самых мирных снов и исчезла за входной дверью.

Сокол шел домой какое-то время, весь погруженный в мысли об одной колдунье. Со всеми девушками действительно было просто. Или сами шли, он же первый богатырь Белогорья, или сдавались без намеков на оборону. Да и завоевывать не шибко тянуло, когда все так просто было. Некоторые особо выдающиеся ждали сватов, но того не следовало. Бывало, что некоторые девицы другим косы рвались повыдергивать за то, что кто-то на их Сокола слишком внимательно смотрит.

Веденея действительно была особенной. Финист приметил как-то, что колдунье поначалу не нравилось, как на них глядят всякие мимо проходящие девицы, в особенности на нее. А потом она будто стала не замечать этого. И рассказов об нем не слушала, даром что большая часть выдумка и сказка, каких поискать. Было там и зерно правды, однако он и сам о том рассказать мог, если спросить. Но на языке сплетницы все кажется в три раза больше. Однако же вот она, Веда, все в ней ладно. Может, порой беспокоится не о том, не всегда хочет быть серьезной, только это также влекло за собой, как и огоньки, будто искры со дна ее серо-голубых глаз, ведшие его в сторону собственного дома.

Веденея спустя час бесцельного лежания на лавке поняла, что уснуть у нее не получится, сколько ни старайся. То ли расшалившееся сердце виновато, то ли сон днем после беспокойной ночи. Колдунья встала, зажгла лампу поярче и решила заняться чем-то полезным. Нужно было сравнить список ингредиентов противоядия, чтобы примерно определить возможный яд, который использовала обиженная кикимора. Раз вчерашнее противоядие сработало, подняло на ноги богатырей, значит она шла в правильном направлении. А найдет примерный рецепт, стало быть, сможет как-то разузнать, где кикимора так обогатилась злым зельем.

Мысли роились в голове самые разные и ненароком сбивали с нужной тропы. В книге по зельеварению скоро нашелся раздел ядов, да и Ведины собственные записи пригодились. Какое-то беспокойство висело в воздухе. Веда успешно списывала его на недавние события. До одного странного звука. Ветка дерева упорно стучала в окно, довольно ритмично. Удивляло то, что она это делала без ветра. Кусты спали и не шумели, а по какой причине не спалось дереву, колдунья пока не знала. Предложив растительности успокоиться, результата она не получила. Дерево невнятно что-то проскрипело для обычного слуха, но Веда разобрала: отвори дверь. Пусти гостя.

Это насторожило не на шутку. Это был не сон и не морок. Веденея зажгла в руке пламень и тот чуть потемнел. Таким он становился рядом с Ягой, потому как она маг, но безвредный для Веды. Но Яга не стала бы при помощи дерева попадать к ней в дом, она бы зашла, как Светозар, да даже как Кощей. Значит, это кто-то или что-то не может просто зайти. Кого это ночью разбудило желание попасть к ней в гости?

Держа пламя в руке, Веда открыла входную дверь. У калитки она разглядела невнятную фигуру, будто растущую из земли. Нечто стояло ровно перед обережным кругом, не касаясь границы.

- Кто там есть? Назовись. - окликнула девушка, не ожидая, впрочем, услышать ответ.

- Здравствуй, Веденея. - сказало нечто у калитки. Голос был хрипловат. Колдунья вышла из дома и прошла половину расстояния до калитки. Проснувшиеся кусты в приступе необычной для них симпатии к полуночному гостю тянули к нему ветви, как будто руки.

- Кто таков будешь? - вновь спросила колдунья.

При свете огня в руке колдунья разглядела гостя чуть получше. Не то человек, не то дерево. Она протерла глаза и встретилась взглядом с путником. Они были пронзительные желто-зелёные и светились в темноте.

- Не узнаешь? - вновь прохрипел гость. - Видно, слишком давно виделись в последний-то раз...

Он вздохнул, а показалось, будто верхушки деревьев от ветра затрепетали каждым листиком. Но никакого ветра и в помине не было.

Веда сделала еще пару шагов и тут ее осенило. Она даже усмехнулась от того, что эта догадка не пришла ей раньше.

- И правда, очень давно не виделись, Леший.

Гость усмехнулся.

- Так пустишь? Поговорить я пришел.

Голос, кажется, повеселел.

Веда махнула рукой и калитка отворилась сама собой, пропуская полуночного гостя.

Они сели за стол, с которого Веда предусмотрительно убрала все записи и книгу. Поставила перед Лешим кружку с квасом и села напротив. Лесной покровитель сидел перед ней в человечьем обличьи и был на удивление красив. Цвета темного дерева волосы рассыпаны по плечам. Он то и дело их поправлял, казалось, неестественно длинными и тонкими пальцами. В зеленых, как летний лес, одеждах.

Леший окинул ее быстрым изучающим взглядом и усмехнулся.

- Что? - колдунья перед ним откинулась на спинку стула. Когда-то ей до дрожи нравились такие создания, глядящие на нее с рисунков в книгах. С тех пор многое поменялось.

- Яга пару сотен лет назад точно так передо мной сидела, только изба теснее была.

- Вот как. И кусты поди к тебе не ластились.

Леший усмехнулся, глотнул, наконец, кваса и немного расслабился. С чем же его сюда занесло?

- Забавные они у тебя. Всегда какие-то немного хмельные. С них ягода хоть есть?

- Хватает с них ягод. Я на них зелье одно вылила, вот их и развеселило. - Веда улыбнулась и на секунду подумала, что она все-таки хозяйка положения.

- Я долго за тобой наблюдал, ещё с того дня, как ты сюда вернулась. Подумал, что все-таки кроме тебя никто больше не справится.

Колдунья вопросительно изогнула бровь.

- Помнишь же, как ты у Яги появилась?

Веденея помнила. Ей та снежная и холодная ночь порой даже снилась.

Девочке из деревушки Вышки всего шесть лет. Мать ее отца собирает девочку в дорогу. Кладет что-то в берестяной кузовок, наказывает донести до тетки все сложенные вещи, иначе девочке несдобровать. Девочку зовут Веденея, и она очень серьезна. Она плохо помнит, по какой именно причине лежит и болеет мама, почему нет папы она и не знала, да зачем отправлять ее, когда эта грозная женщина и сама могла бы сходить.

- Все тебе объяснять, ишь, выискалась! Пойдешь как миленькая, молодая, тебе ничего не будет, а мне кости морозить уже поздно.

И Веденька пошла прочь из натопленной избы в мороз. Дорогу ей показали как-то размыто. Вот, стало быть, прямо, вдоль кромки леса, выйди на тропу и иди. Глядишь, дойдешь. А там не дури!

Девочка прошла весь день и только к ночи поняла, что она не знает той родственницы, к которой ее отправили, в кузовке нет еды в дорогу, хотя она видела, как мать отца ее туда клала. Оказалось еще, что все это время она несла в кузовке какую-то скверную ветошь, ничего полезного. И как вернуться домой она тоже не знает. Метель снаружи леса замела все следы и тропы, а так глубоко в лесу девочка еще одна не была. Отчаянно хотелось плакать, есть и спать, а, главное, согреться. Неприветливый домашний очаг уже не казался чем-то неприятным, скорее наоборот. Веденька припомнила, за что ее давеча сильно ругали дома: она пыталась разжечь потухшую лучинку рукой. Из руки возникал пламень, если очень этого захотеть. Сначала никто не поверил, а когда увидели, то поднялся такой крик, будто девочка кого-то убила.

Огонек в руках был слабенький и еле грел. Все никак не хотел переползать на промерзшую веточку и кусок старой тряпицы. Тело коченело от холода, плохо слушались не только руки, даже мысли, казалось, стали промерзать. Отчаянно хотелось спать, больше ничего. Кажется, спать еще рано. Рядом с ней присела птица-невелица. Откуда такая крошка и в такой холод?

- Птичка, ты же замерзнешь. - не помня себя, синеватыми пальцами девочка подхватила птичку и попыталась спрятать ее внутри шубки, но птица осторожно освободилась, стала скакать и чирикать, не давая уснуть. Она будто кого-то звала.

- Совсем замерзнешь, птиченька.

Глаза слипались. Веденька уже бросила попытки разжечь огонь. Она только положила голову на кузовок и еще раз позвала птичку, но та уже куда то исчезла. Мир вокруг пропал, стало, наконец, тепло.

В следующий раз девочка открыла глаза на печи, укутанная в невероятное количество одеял и пару шуб. Где-то рядом сидела старая женщина и что-то шептала над кружкой, в которой испускала пар и душистый запах ягод какая-то жидкость. Она до сих пор ни разу не пожалела, что не вернулась больше домой...

- Первый и, кажется, единственный раз, когда Леший проснулся зимой. - с горькой усмешкой произнесла Веда.

- Согласись, оно того стоило. - вдруг сказал лесной дух. Веденея усмехнулась, глядя на свой перстень, и поднесла кружку ко рту. Он был все же прав.

- Мы до того те пресловутые два века не встречались. Ершистые были... Был. - уточнил, наконец, Леший, признавая старые ошибки. Яга много об этом рассказывала Веде, что было для первой крайне необычно. Видно, не только Лешего старые распри беспокоили.

- Знаю, что вы условились после, как я поняла, некоторых разногласий, - дух хохотнул, но как-то нервно - условились не воевать, а построить взаимовыгодные отношения, которые бы не предполагали ваших встреч. Но помогали бы вам обоим.

Леший кивнул, подтверждая слова колдуньи. Серьезность не так гармонично укладывалась на его островатое лицо. Глаза с вертикальным зрачком чуть сузились.

- И после того на два века успокоились. Бабушка мирно собирала травы где заблагорассудится, всегда могла укрыться с избушкой в лесу так, что только по большой нужде ее найти можно было.

- Взамен на укрытие и прочие ее нужды я просил помочь в обороне от разорительных охот Добрыни, да еще от пожаров дубравы беречь. Люди, сама знаешь, не всегда осторожны в моих владениях.

- Я себя к людям причисляю, однако же знаю. Кого только среди нас нет.

Леший только вновь вздохнул и отпил еще кваса.

- Весной того года мы с ней встретились, когда ты чуть в болоте не пропала. Еле отвадил от тебя только проснувшегося болотника. Голодный, гад, был, как стая волков.

Веденея внимательно слушала, припоминая события собственного детства.

- Тогда Добрыня особо лютовал, Яга еще глубже в чащу ушла. Сказала, что в таких условиях, какие нам жизнь предлагает, мы можем только условиться сохранять то, что у нас еще не успели забрать. Я тогда в лес вцепился, рычал, что мне только это и нужно, чтобы мой лес был вне опасности. Она же махнула на тебя, спящую на печи, рукой и сказала, что это то самое, что она просит сохранять во имя старых распрей, обид и доброй памяти.

- Так прямо уж и сказала? - у колдуньи дрогнул голос. Она слышала этот разговор сквозь сон, но не придала тогда этому значения.

Леший кивнул, и они еще какое-то время молчали.

- Мы с того дня больше воочию не встречались. Я тебя и Василису от чащобы отваживал, заговорил побольше деревьев, чтобы даже сквозь глубокий зимний сон вас в глубь леса да далече от избы не пускали. Знаю, что и Яга до сих пор от своих слов не отреклась, только охотятся и костры жгут сейчас почти что в меру.

Веденея мановением руки наполнила его кружку вновь. Ничего говорить не хотелось. Какое-то щемящее чувство и радости, и какой-то светлой печали поселились в сердце.

- Теперь я знаю, что во многом мог быть не прав, что ей есть за что на меня обиду держать, однако же...

Леший вновь замолк и в очередной раз убрал пряди от лица рукой.

- Примириться что ли с ней хочешь? - Лесной царь кивнул. - Шел бы сразу к ней. Вам тоже есть чего вспомнить. Она не так ворчлива, как про нее бают. Неужто бы не простила? - Веда обнадеживающе улыбнулась и положила руку ему на плечо. Леший внимательно посмотрел на ее руку, но ничего не сказал. Он сам прекрасно знал, что не умеет хорошо по-человечьи, чтобы лад и тишь. В нем то буря, то нелюдимость до крайности, то задор, то хтонь. И никуда от себя не денешься.

- Решил тебя в помощники призвать. Глядишь, будет возможность выжить. - он хохотнул. И тем снял какое-то напряжение, повисшее на Вединых плечах, девушка вполне искренне засмеялась. Бередить душу посередь ночи не так хорошо, как порой кажется. Но чего уж поделаешь?

- И еще есть одна просьба, но это так, не так важно.

- Судя по твоему тону, это важнее прочего сказанного. Выкладывай. - Веда улыбалась как-то обезоруживающе и необыкновенно обнадеживающе, так, что вдруг не стало страха быть непонятым, осмеянным и отвергнутым.

- Я среди людей как белая ворона. А, судя по тому, что слышу и вижу, жизнь в Белогорье и окрестностях налаживается. Яга даже, вон, с Водяным. - теперь хохотнули оба.

- Приобщить тебя к миру людей? - Леший в который раз кивнул и внимательно посмотрел Веденее в глаза.

- Понимаю, самому же будет проще себя и лес оборонить или вообще, может, после знакомства с тобой Белогорье по-другому станет к лесу относиться. Только тут и тебе знатно постараться придется.

Леший оказался на все согласным. То ли тоска и одиночество в лесу его заели, то ли еще чего в нем переменилось. Однако портрет нынешнего Лешего не совпадал с описанием Яги его заполошного поведения. Немудрено, однако, было перемениться за такую-то жизнь. Веденея пообещала помочь чем сможет и отпустила духа обратно в лес. Сама же погрузилась в недолгий, но уже долгожданный и требующийся сон.

Колодец, в котором нет воды

День начался как-то странно. Все валилось из рук, даже собственные чары не слушались. Так обычно выглядела усталость.

Во время обучения Веда была в таком состоянии практически постоянно, но там можно было добавить себе хотя бы видимость сил зельями. В Белогорье колдунья больше не хотела подобным заниматься, ибо эти снадобья, может, и дарили способность к действиям и обучению, но пить их нужно было постоянно. Без этих зелий ты больше не мог прожить и дня как раньше, пропускаешь одну порцию и такая немота с ног свалит, что жить не захочется. Веда испытывала и это, и все то, что подобные зелья творили с мыслями употреблявшего. Холодный туман и морок в голове, никакой радости, одна только выносливость к долгим тренировкам и урокам вовсе без "подзарядки".

Именно подзарядка сейчас Веденее и требовалась. А зарядиться можно было от многих вещей. Например, от прогулки, разговоров, реки, леса, солнца, от чего-то спокойного. С мыслями о правильном отдыхе Веденея шла по тропе в сторону жилой части Белогорья. Предстояло, со всей своей утренней рассеянностью и осадком после ночного разговора с Лешим, найти дом Финиста. Может, с ним на реку и пойти?

Жилище богатыря нашлось довольно легко, стоило всего один раз обойти еще малознакомые дома. Только у крыльца Сокола толпились несколько ратников, что-то у него выспрашивая, а неподалеку стояла и шепталась стайка девиц. Веда выпрямилась, откинула косу за спину и скрестила руки на груди, остановившись чуть позади ратников, дожидаться, когда те закончат обсуждать служебные вопросы. Сокол заприметил колдунью и в очередной раз напомнил своим незваным гостям, что ему нужен отдых, а все эти вопросы, не столь серьезные, могут и потерпеть пару дней. Но, казалось, без Финиста даже его прямые подчиненные некоторые моменты решить не могли. Наконец, делегация, не переставая что-то меж собой обсуждать и спорить, двинулась прочь в сторону дружинных изб, а богатырь отворил дверь и приглашающим жестом Веде на нее указал. Он улыбнулся, когда она взошла по маленькой лесенке и попала внутрь.

- Здравствуй. Бежал от службы, она за тобой поспела? - колдунья тоже улыбалась, радуясь внутренне тому, что видела перед собой.

- Ага, сбежишь от них. Всему научишь, на денек отойдешь и все, вдруг запамятовали, что делать надобно. - Финист даже ворчал как-то по-доброму и очаровательно. Впрочем, может, это у Веды помутнение произошло от его легкой улыбки на лице да голоса. - Как дети малые.

Он предложил девушке сесть, а Веда продолжила разглядывать его жилище. В богатырской избе явно было больше места, даже на печи. У Веды под потолком пучками сушились травы, везде стояли какие-то сундучки, лавки, на печь лучше вообще было не соваться. Да и места там столько отродясь не было. А здесь как-то легко и просторно, колдунья даже вытянула ноги, удобнее устраиваясь. Финист только усмехнулся, предлагая ей нечто в кружке. Оттуда отчаянно пахло земляникой.

- Ты вчера сказал, что расскажешь про свой странный сон. - заговорила девушка. Богатырь чуть посерьезнел, бросая взгляд на свои руки на коленях и снова поднимая взгляд на ведьму.

- Но, думаю, сначала нам надо неспешно прогуляться до реки. Там свежо, прохладно, спокойно, это очень способствует отдыху. - она обнадеживающе улыбнулась, делая глоток из кружки. - А о собственном прошлом можно и не торопиться говорить.

- Эта идея мне больше нравится. Меня только один вопрос беспокоит. Даже не беспокоит, а, скорее, интересует. Ты еще и сны у людей подглядывать умеешь? - улыбка на его губах получилась задорной.

Веденея усмехнулась. Ее притягивал и вселял надежду тот факт, что Финист не ставит ей в вину ни колдовство, ни любопытство, ни ее вопросы. Только интересуется, хочет ее узнать, слушает. От осознания этого становилось тепло и спокойно.

- Могу, если люди или еще кто защиту не поставят. Впрочем, крайне редко пользуюсь этим умением. Пару раз Василисины кошмары подглядела, у Яги пыталась посмотреть, но у нее от таких простых чар щиты давно имеются. Вмешаться не могу, только разбудить, если снится что-то худое. Но тебя в тот момент нельзя было будить.

Финист понимающе кивнул, встал, взял свой плащ, чтобы было на чем сидеть, и они с Ведой отправились в сторону реки самым неспешным шагом. Краем глаза Веденея вновь увидела все ту же стайку девиц, но разглядывать не стала. Богатырь в ту сторону даже не посмотрел.

У реки было прохладно, в отличие от городской улицы и даже леса, где нарастал зной, грозясь медленно, но верно испечь всех до предела возможного. Теплой и душной влагой пробраться за все занавеси и двери, сварить заживо, не дать даже думать, уволакивая в полуденную дрему.

Парень и девушка остановились под понравившимся деревом. Веденея вынула из своей привычной сумки книгу и показала Финисту несколько растений, изображенных на страницах. Она до этого рассказывала, что в Белогорье, из-за особенностей погоды и в целом по причине необычности данного мира, можно найти практически каждую траву из этой книги. Название на обложке гласило: "все известные лекарственные и магические растения".

- Но, как ни странно, в Белогорье есть некоторые травы и цветы, в этой книжке не описанные. Видимо, авторы в наших краях не бывали. Я хочу их найти, описать и вложить сюда, на всякий случай. Вдруг, кому потом понадобятся.

Финист все еще внимательно слушал, даже взглянул на открытую зарисовку растения.

- Не заблудиться бы только в поисках. Если захочешь, с тобой схожу, может, чем пригожусь. - он усмехнулся, откидываясь на плащ, опираясь на локти. Веда убрала книгу и посмотрела на него и на реку. Думать, даже шевелиться особо не хотелось. Сумку со всем содержимым она отложила в сторону, тоже откинулась на плащ, только пальцы на груди скрестила, прикрыв глаза.

- Вот интересно, в твоей сумке рать, часом, не притаилась? Как не взгляну, ты из нее все, что угодно достать можешь, а места в ней, на первый взгляд, не много.

Финист немного удивился, когда Веда, не открывая глаз, махнула рукой на свою постоянную спутницу.

- А ты проверь. Богатырей в этой сумке я еще не носила, но можно попробовать.

Оба рассмеялись. Веда подтвердила, что сумка зачарованная, но, например, она сама туда не поместится. Не для людей это заклинание расширения пространства.

Тихо журчала река, пряча в этом звуке редкие дуновения горячего ветра и спокойное дыхание устроившегося рядом Финиста. Казалось, что вся суета и деятельность остались где-то позади, а сейчас блаженство, покой и умиротворение растекались по всему телу приятными волнами. В пальцах привычно потеплело, но пользоваться возобновляемой магической энергией не хотелось.

Спустя какое-то время их общего безмятежного и спокойного молчания, Веденея вдруг почувствовала, что по ее виску, щеке и шее что-то движется, едва касаясь чем-то мягким. Было почти щекотно. Девушка приоткрыла глаза. С детским интересом во взгляде рядом с ней, опираясь на локоть, обнаружился Финист, ведущий травинкой, похожей на зеленый мягкий колосок, по открытым участкам кожи лежащей перед ним колдуньи. Девушка усмехнулась, глядя в его лицо, столь увлеченное этой шалостью.

Они все также молчали, глядя друг на друга, пока Сокол вел колоском по изгибу шеи, по не до конца прикрытой ключице, затем вновь шее, щеке. У Веденеи это и разжигало до сего момента неизвестное ей чувство, какой-то интерес, любопытство и детский восторг, и в тот же момент необъяснимым образом умиротворяло. Она прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, улыбаясь, слыша неровное дыхание Финиста.

Со стороны реки донесся какой-то незнакомый звук. Затем вода вспенилась послышался стук хвостов о воду, будто рыбы решили устроить битву прямо здесь, поближе к тени деревьев. Оба лежащих на плаще сели и вгляделись в реку. На поверхность вдруг показалось нечто похожее на перепачканный ком речной травы. Веденея встала вслед за богатырем, тот в свою очередь убрал от нее руку, вскинутую в прикрывающем и останавливающем жесте. Если она захочет, ее никто не остановит, - пришло ему в голову. Единственное оружие пока висело в ножнах за поясом.

В объятья корней дерева, уходящих в воду, и хитросплетенных на берегу, неуклюже запрыгнула, перебирая всеми конечностями, как паук, вполне обычная кикимора. Она еще шипела и отбивалась от мавок, плещущихся рядом, тоже воинственно настроенных. Веда подошла ближе, привлекая к себе внимание. Мавки в миг исчезли, а кикимора зашипела раненным зверем. Откуда-то из растрепанного кома травы показались костлявые, обтянутые темной зеленой кожей ноги, руки. Одна из них как-то странно торчала, и из крупного пореза на руке сочилась красно-оранжевая кровь. Лицо, тоже показавшееся из спутанной травы, вперилось самым недоброжелательным взглядом в колдунью, уверенно стоящую на довольно близком расстоянии. Финист только наблюдал, не шевелясь, но готовый броситься на спасение, помощь или еще угодно за чем. Он уже успел запомнить, что Веденея почти как Иван. На рожон могла лезть, но с умом все-таки и имея силы и возможности отбиться. И все равно, за обоими хотелось доглядывать, но это уже были его, Финиста, проблемы.

- Эй. - Веда сделала шаг в сторону озлобленной и страшно напуганной кикиморы. Та зашипела, сдавленно и как-то отчаянно. - Я не собираюсь тебе вредить.

Колдунья примирительно подняла руки. Кикимора замолчала, но прожигать ее взглядом не перестала. Веденея взяла свою сумку и вновь попыталась подойти к кикиморе.

- Я хочу помочь. Можно? - Веденея говорила спокойно и с тем неотвратимо приближалась к речной нечисти. Та вдруг замерла и перестала шипеть, но менее воинственной от того не стала. Кикимора все также вглядывалась в лицо колдуньи.

- Позволишь посмотреть? - Веда протянула руку к кикиморе. Нечисть перепуганно и недоверчиво смотрела на все, что происходило.

- Зачем? - Веда еле разобрала, что очередное шипение значило.

- Ты ранена. Значит, тебе нужна помощь. - констатировала Веденея, не вполне понимая в глубине души, разбирают ли кикиморы человеческую речь. Раньше разговаривать с подобными существами не приходилось. Но Яга когда-то давно смогла с одной договориться.

- Давай хотя бы посмотрю. Ягу долго ждать придется, ты кровью до того истечешь. А я уже здесь, я кикимор раньше не лечила, но все когда-то бывает впервые.

Веденея рассчитывала, что кикиморе получится заговорить ее довольно острые зубы, которая та показала, когда колдунья все же смогла взять ее поврежденную конечность и осмотреть. Расчет оправдался, да и нечисть, кажется, смирилась со своей участью: или умереть здесь от раны, или от рук этой странной человечьей девицы.

Веда рассмотрела поврежденную руку и поняла, что, по сравнению с целой, эта как будто вывихнута. Что же, придется...

- А, ну, рассказывай, что ты с мавками не поделила? Или это ваши игрища, никак ярильной ночи не дождетесь, решили заранее ее отгулять? - пока кикимора на секунду впала в попытку разобраться в потоке слов, Веда вправила ей руку. И успела увернуться от ее зубов. Обернувшись, она увидела за своей спиной Финиста.

- Цела?

- Я? Да. - она усмехнулась и полезла за чем-то в сумку. Выудив оттуда какое-то мутновато-белое снадобье, она вновь нырнула в поисках какой-нибудь тряпицы для перевязки. Таковой не нашлось. Тогда колдунья спокойно оторвала край подола своей нижней рубахи и смочила ее зельем. Водой из фляги получилось промыть рану и затем обработать. Кикимора только переводила затравленный взгляд с колдуньи на богатыря и обратно. Вскоре все закончилось, и Веда уселась рядом на корень дерева.

Кикимора выглядела ничуть не лучше. Странная догадка вдруг пришла к Веде.

- И как я сразу не додумалась.

Девушка сползла к воде и наполнила флягу, чтобы затем вернуть состояние сырого комка травы своей новообретенной знакомой. Последняя попытку одобрила, подставив лицо под струю воды. Когда фляга опустела, в руках у девушки возникла другая, по-больше, принадлежавшая Финисту. Тот, наконец, нашел способ помочь в этом странном приключении. Он еще недоверчиво поглядывал на нечисть, но это не мешало ему раз за разом наполнять фляги.

- Нужно подождать, чтобы рана схватилась. Хотя бы с полчаса. Зелье ускорит этот процесс, но лучше подождать на берегу. Мы никуда не уйдем.

Кикимора в ответ что-то проскрипела. Это было похоже на благодарность, но все же смутно.

- А что все-таки с мавками не поделила? - не унималась, по мнению нечисти, Веда.

- Зачем тебе это? Ты как Яга, сама разведать можешь. - все так же не дружелюбно проскрипела кикимора.

- Любопытно. Да и вдруг у вас это взаправду игрища какие. - проигнорировав сравнение с бабушкой, ответила Веда.

Где-то у воды усмехнулся Финист, стоящий почти по колено в воде и наполнявший флягу.

- Глупые они. - голос стал понятнее. - Думали, я их добычу утащила. Рыбешки. - ворчливым тоном нечисть чем-то смутно сама напомнила Бабу Ягу, чему Веда беззлобно улыбнулась. Знала бы старая, чем тут ее птенец занимается, точно бы выдала бы что-нибудь.

- Неудачная рыбалка? - в шутку уточнил Финист, подавая очередную фляжку. Кикимора только шикнула на него.

- Им только одного и надо, лишь бы поживиться. Совсем с головой не дружат. - вновь заворчала кикимора. Веда усмехнулась.

- Может, знаешь, сестрица ваша на меня тут недавно ораву этих мавок натравила, еле успокоили.

Кикимора вновь с каким-то подспудным страхом уставилась на Веденею. Колдунья только внимательно смотрела ей в темные, мутные глаза.

- Слышала. Водяной ее так и не нашел. Хорошо хоронится. А, может, ее свои изодрали.

- Что с ней сталось, мне все равно. Не узнать же теперь, чем она таким мавьи когти и зубы вымазала, что меня эта зараза не взяла, а четверых здоровых парней с ног свалила. Да еще парочку вовсе не лезших на рожон мужиков тоже задело.

Кикимора задумалась, поглядела на воду и на колдунью. Мельком взглянула на богатыря.

- Я трав на суше не знаю. Не надо это мне. А та выползала на берег, да. - последнюю фразу она произнесла чуть тише. - Шептались как-то, что она все руки себе той дрянью исколола, но уволочь смогла.

Веда нахмурилась и полезла в книгу. Быстро открыла какую-то страницу.

- Вот эту что ли? - вполголоса проговорила девушка, вглядываясь в рисунок ядовитой колючки, рядом с названием которой стояла ее зеленая метка, что значило: эта трава в Белогорье имеется. Кикимора взглянула не особо понимающим взглядом на картинку.

- Может, и оно. Только, поди, с ней еще что-то сделать нужно, чтобы таких вот - она махнула головой на Финиста, - с ног валить.

Веденея пробежала глазами по тексту. Свойства были указаны в нескольких словах: ядовита, вызывает лихорадку, противоядие не найдено, уровень опасности: высокий. Ладно, с этим разберемся позже. Девушка положила закладку между нужных страниц и убрала книжку обратно.

- Не болит? - кикимора покачала головой.

- А как у нее получилось такую большую стайку мавок собрать? Я знаю, что больше трех-четырех они не плавают. А нас из лодки с десяток, если не больше, достать пытались.

- Собрать их не сложно, было бы чем приманить. А уж верховодить не велика наука. Хотя одной с десятком не сладить. По-крайней мере, не знаю, что им такое надо предложить.

За человеческую жертву или кровь можно многое просить - припомнилось Веденее одно из самых жутких занятий во времена ее обучения.

- Так вы с ними в обмен на что-то договариваетесь? - в голосе Веденеи звучало откровенное любопытство. Кикимора громко фыркнула не то от воды, не то от такой непросвещенности человека рядом.

- А как еще? Не уж то вы, люди, иначе делаете.

- Бывает, что и без обмена. Например, я здесь просто так сижу. Не за что-то.

Кикимора, кажется, приподняла бровь, если бы она у нее была. Непонимающе взглянула на колдунью, будто в первый раз увидела.

- Всем что-то нужно. Сиди ты тут, если бы я молчала.

- Ну, так ты же не молчишь. - Веда почти лукаво улыбнулась, останавливая взгляд на Финисте, присевшим отдохнуть на минутку. - Хотя, может, ты в чем-то права. Но у людей выгода порой не очевидна бывает. Или идешь что-то делать без корысти, а выгода сама тебе в руки идет. Ее просто так отдают.

- И что же тебе просто так нужно? - кикимора почувствовала себя явно увереннее, когда колдунья подтвердила ее ум.

- Пряди волос хватит. Ну, раз уж мы заговорили о выгоде. А эту рыбешку зеленую я, может, сама выловлю. Будет знать, как пытаться убить моих друзей. Так ей и передай, если встретишь. - Веденея выдержала короткую зловещую паузу и затем рассмеялась, почти по-детски радуясь собственной речи.

Кикимору, это, кажется, немного напугало.

- Какой прок ее искать, если уж даже Водяной не нашел. Черт с ней, только воду мутила.

Нечисть выдрала из куста на голове здоровой рукой нечто похожее на прядь волос и протянула Веде. Та расправила и сложила это в пустую склянку, залив водой. Размотав, наконец, повязку, девушка велела пошевелить конечностью. Получилось почти правильно.

- Негоже тебе, наверно, столько на суше сидеть. Тебе в воду-то вернуться дадут? - Веда оглядела водную гладь. Река тихо, но быстро бежала мимо. Внутри, казалось, не таилось никакой опасности.

- Куда они денутся. Поди думают, что подохла тут или уже забыли, что мы с ними охотились.

Кикимора стала медленно, но уже довольно ловко слезать в воду и легко нырнула в неспокойное течение, пропав полностью. Финист, кажется, хмыкнул. Спустя пару минут на поверхности воды показалось нечто, похожее на плавающие заросли травы, а из под нее сверкнули глаза кикиморы.

Веденея слезла с корней и размяла ноги, затем присела рядом с Соколом.

- Такими темпами я сам скоро с мавками или болотниками беседы вести начну, никаких дозоров Колобка не понадобится. - он усмехнулся куда-то в усы.

- Мы с Иваном, наверняка, крайне благотворно на тебя влияем. - девушка вновь рассмеялась, припомнив, что сначала Финист и Колобка невзлюбил, а теперь допустил кикимору подлатать, - Да и к болотникам лучше не соваться с голыми руками. Меня такой по весне однажды чуть не съел. Василиса ему не приглянулась, или меня он первую заприметил, кто его разберет.

Финист почти без удивления посмотрел на сидевшую рядом Веду. Что он еще про нее не знает? Что она вечерами волков подкармливает, что с каким-нибудь навьем ночи коротает? Да хоть бы и с Праотцами беседы вела, лишь бы живая и рядом, а остальное приложится. Она повернулась, заметив, что он неотрывно смотрит на нее. Видимо, мысли отразились на лице.

- А не будь такой странной девицы как я, зачах бы сегодня со скуки. Ну, или тщетно отбивался бы от незваных гостей. - эта реплика заставила Сокола засмеяться.

- Ты не странная, просто с особенностями, до крайности интересными. А влипать в приключения с разного рода нечистью, это уже дело привычное последние пару лет. Ты их хотя бы с собой не тащишь. Ваня Колобка-таки пристроил на службу, с Ягой даже сговорился, про Кощея я вообще промолчу. - богатырь неопределенно махнул рукой и убрал упавшие волосы со лба. Веда подумала, что ей это было бы сделать много приятнее.

- С Ягой и я в хороших отношениях, то не мудрено. Колобка, может, тоже пристроила бы. Ему и правда без дела не стоит кататься, опять скотину тащить начнет. С Кощеем у меня никаких отношений, дай Небо, если он просто знает, что я существую. А насчет домой тащить, часть этой кикиморы я домой-таки притащу. С бабушкой еще поделюсь, я ее запасы давеча опустошила. - Веда вновь улеглась на спину, заложив руку за голову. - И, кстати, кто тебе сказал, что я с этой кикиморой больше не встречусь? Так просто не бывает. И что-то мне подсказывает, что моя реплика до той, что воду мутила, да от Водяного сбежала, дойдет.

- А почему ты думаешь, что это не она? Или что она тебе не врет? Мысли подглядела?

- Нет, я такое не умею. Знаю как делать, но ни разу ничего путного не выходило. Чужая душа - потемки и дремучий лес в прямом смысле. Пока продерешься, заплутаешь и ничего не разберешь. Особенно против воли. - колдунья перевела взгляд с ветвей дерева над ними на богатыря. - Но она мне не врала. Уж когда мне кикимора лгать станет, я разгляжу. Она боялась, но говорила то, что знала, не врала.

- Ну, коли так, пусть будет. - богатырь опустился рядом в похожее положение.

Они пролежали так еще бесконечно долгое и умиротворенное время. Больше из воды никто не рвался, да и из леса тоже. Полдень давно прошел. Солнце разогрело воздух, но у воды оно было не в полной власти. И все равно шевелиться не очень хотелось. Веда приоткрыла глаза и стала рассматривать лежащего рядом, кажется, абсолютно расслабленного богатыря. Ресницы чуть подрагивали, губы замерли в подобии блаженной улыбки. Интересно, он всегда такой или?..

Он вдруг распахнул глаза и посмотрел на нее так, будто застал за чем-то несвойственным.

- Не проголодалась еще? - голос у него вдруг стал чуть ниже обычного.

- Ну, вообще еще чуть-чуть и кого-нибудь съем, так что, думаю, уже идти пора.

- Мне стоит этого опасаться? - Финист приподнял бровь, подавая Веде руку и одним движением ставя ее на ноги. Он сложил плащ, и они все также неспешно отправились по тропинке прочь от реки.

- Может быть. - Веда тихо усмехнулась. - Голодные колдуньи - это, вообще-то, страшное дело.

- Богатыри тоже не особо добрые, если их не кормить.

- То-то ни одной былины про подвиги голодных богатырей нет, свидетель события просто не пережил этого.

Шуточный диалог привел обоих к периодическим всплескам дикого хохота, пугавшего, судя по всему, некоторых лесных обитателей. Зато никакая нечисть не сунется, наконец. Как водится, смех они на дух не переносят.

В размышлениях, к кому пойти подкрепляться, было решено идти к Ивану домой. Всяко таких гостей он не выгонит. Богатырь действительно нашелся в своей избе, тщательно изучающий какую-то старую книжку, помещавшуюся у него в ладони. Василиса возилась с чем-то за столом.

- О, вы как раз вовремя! - произнесла девушка, обнимая подругу, оглядывающую избу Муромца, про диковины которой она только слышала.

- Что это ты читаешь, Ванюш? - с откровенным любопытством поинтересовался Финист, не узнав текст книжки.

- Да, вот, ищу, гугла же у вас нет, а мне надо выяснить кое-что. Ох.

Иван потер переносицу и чихнул от пыли, которой старый фолиант был пропитан.

- Чего у нас нет? - не поняла Веда, не найдя ответа даже у Васи в глазах. - Расскажи, может, это что-то известное. Ну, в крайнем случае, Светозар точно знает, мог бы у него спросить.

- В том то и дело, что Светозар заявил, чтобы я сам нашел, видите ли, слишком многого я от него требую и не может он все знать.

Колдунья рассмеялась, чем привлекла Сокола и вызвала невольную улыбку.

- Быть того не может, но, ладно. А что нужно-то?

- Да нашел у отца в записях тут, что он по какой-то хитрой карте смог все заставы богатырские видеть. А что это за карта, где ее искать, ни слова об этом, блин. Теперь вот ищу хоть что - то отдаленно похожее на карту. Скатерть-самобранку или ковер-самолет, которые еще и горы с лесами транслируют, или там, я не знаю, яблочко с блюдечком как телевизор. - Ваня ворчал это себе под нос, пробегая глазами по не шибко красивому почерку автора книжки. Веда на полминуты задумалась.

- Золотое блюдечко с наливным яблочком тебе только отдельные вещи показать сможет, но в него смотреть еще надо уметь. Ковры-самолеты у нас не водятся, а за Кудыкину гору за ними я лезть без особой надобности не советую. Скатерть тебя, если захочет, потравит так, что не отговорим. Но, кажется, я знаю, о чем речь.

Все в ожидании разгадки уставились на Веденею, а та только улыбнулась.

- Но ты сначала накорми, тогда расскажу!

Все четверо расположились за деревянным столом и принялись за нехитрый обед.

- Думаю, Илья Иванович о карте Белогорья писал. - на это Иван с набитым ртом только развел руками и закатил глаза, мол, я знаю, это же очевидно. - Но не на пергаменте та карта изображена. Это творение Марьи Искусницы.

Услышав это, Василиса чуть не подавилась.

- Так это ж вроде выдумка. Марья Искусница много чего сделала, да, но даже Яга говорила, что люди по неведению ей приписали за глаза не только ее артефакты. - отдышавшись, произнесла Василиса.

- Ну, да, только Яга не набивалась в ученики к Светозару, не переписывала из книги в библиотеке ничего и не подслушивала Илью Муромца со Светозаром, когда те с той картой возились. Ну, и не подглядывала, вопросов не задавала и потом месяц целый писцу в качестве кары, не помогала. - девушка говорила, и задорные искорки в глазах только разгорались.

Финист не сдержал смеха. Забавная, однако, история.

- Иии где ее искать? И какого... кхм... - Сокол ткнул Ивана под ребра, - почему Светозар опять темнит и ничего не говорит прямо? Это ж гораздо проще!

- Ох, это же Светозар. Он никогда прямо не говорил. С этим только жить научиться. - Веденея ободряюще улыбнулась. - Я, вот, умею говорить прямо. А найти, думаю, будет не трудно. Из библиотеки, насколько я помню, ее выносить нельзя было, так как там лучшая защита для подобных предметов. Значит, нужно пройти в библиотеку сквозь защиту и найти карту. Делов-то.

Колдунья с самым беспечным видом жевала кусок хлеба. Василиса приподняла брови.

- Почему я не знала о твоих веселых похождениях в библиотеке?

- Светозар запретил, сказал, как понадобится, сами узнаете. Кажется, понадобилось.

Библиотека скрывалась где-то под одной из башен, куда пришлось пробираться приличный отрезок времени. Наконец, обнаружились большие дубовые двери с диковинной вязью вместо ручек.

- А вот и оно. - Веденея воровато огляделась и поднесла руки к тому месту, где могла быть замочная скважина. Ее отшвырнуло в противоположную стену. Финист поднял ее с деревянного пола, обеспокоенно заглядывая в глаза.

- Жить буду. Драчливая дверь попалась. - девушка потрясла головой и потерла затылок, выпутываясь из рук богатыря. - Так, ладно, меня просто так не отвадишь.

- Может, тут особый подход нужен? - осторожно спросила Василиса. - Светозар ничего такого не говорил?

- Видела, как он открывает эти двери даже не напрягаясь, но он и защиту ставил, так что придется разгадывать.

- Зная Светозара, не удивлюсь, что тут какой-нибудь хитрый ребус с давно утерянным ответом. - прокомментировал Ваня, скрестив руки на груди. Финист молчал, думая, не придется ли ловить колдунью второй раз.

- Очень похоже на правду. Сейчас... - девушка махнула руками, и вязь на дверях вдруг осветилась зеленовато-золотистым светом, мерцая в темноте, как море светлячков. Нити переплетались между собой сложными вензелями. Было в них что то особенное.

- Ух ты. И что это? - Иван не рискнул трогать чудную вязь.

Веденея не ответила, но повела указательным пальцем по одному из вензелей. Завиток подсветился зеленым.

- Кажется, это "найди пару". То есть, нужно найти точно такой же знак среди всех, потянуть, и одна из пар или комбинация откроет дверь. Осталось понять, за что тянуть.

Все стали внимательно разглядывать хитросплетение нитей и завитков, пытаясь разгадать их порядок. Наконец, спустя многие минуты поисков и несколько споров, нужная пара знаков была найдена.

- Так, и где здесь отдел с картами? - Муромец вошёл первым и снова чихнул.

Окон не было, но затхлости воздуха не ощущалось. В воздухе отчетливо слышались запахи чернил, пергаментов и кожи. Ряды и шкафы с книгами казались бесконечными, ибо уходили в неосвещенную часть библиотеки.

Веденея провела рукой по странной штуке на стене, и в помещении стало светлее, зажглись причудливого вида фонари, развешенные по колоннам между книжными полками.

- Тебе нельзя тут долго находится, иначе никто тебя отсюда не вытащит. - в шутку заметила Василиса, отмечая зачарованный взгляд Веды на книги.

Колдунья не обращала внимания на озирающихся друзей и только искала нечто, судя по всему, способное помочь в поисках карты.

- Ах, вот ты где! - реплика была обращена деревянной кафедре, малозаметной, притаившейся в глубине зала.

- Это мало похоже на карту. - поделился фактом Иван.

- Зато это поможет ее отыскать.

Колдунья провела рукой определенным образом над светильником, стоявшим справа от нее, и тот зажегся теплым желтым огоньком.

- Мне нужна карта Белогорья Марьи Искусницы.

Кафедра молчала. Казалось, вся библиотека была погружена в тишину, которую никто не стал бы прерывать ради какой-то ведьмы.

- Хм. Попробуй ты. Может, она заговорена все-таки. - негромко под нос проговорила Веда, подталкивая Ивана к кафедре. Тот оглядел ее и деревянный предмет мебели непонимающим взглядом, но произнес:

- Окей, библиотека. Мне нужна карта Белогорья. - и затем только добавил: Марьи Искусницы!

Тихий шелест из глубины стал усиливаться и, наконец, перед ними возник плоский деревянный ящик с чудной золотистой вязью. Ваня положил ящик на стол, стоящий неподалеку.

- Если еще и ключ от этого придется искать...

- Не придется, ларчик просто открывается. - Веда махнула рукой на крышку с витой буквой "М".

- Че? Опять загадки? Я еще в первом классе эту басню не понял.

- Ох, да она просто открывается, потяни крышку. Вот что я непонятного говорю? - Веда усмехнулась, но тон Яги угадывался безусловно.

Муромец потянул крышку и перед глазами всех присутствующих появилось полотно, расшитое гладью как самая обыкновенная карта. Василиса достала ее и развернула. Тряпица занимала половину стола, но чего-то необычного в ней не было.

- Тоже заколдованная? Ничего у вас для простых богатырей нет, а. - шуточно посетовал Иван, увернулся от Вединого тычка и пустил ее к карте.

- Проведи здесь. - колдунья указала на необычный узор на краю вышитой карты. - И скажи: покажи, что хранишь. Эта карта слушать никого не будет, кроме тебя. И вправду заговоренная.

Богатырь исполнил этот маленький ритуал. Нити на карте вдруг зашевелились, точно стали живыми. Поля, покрытые травами и колосьями, переливались, будто их шевелил ветер. Деревья, до того образовавшие недвижимое полотно леса, закачали кронами, реки и озера засеребрились водной гладью, зажурчали. Побежали облака, гонимые ветром. С гор надвигалась гроза, молнии сверкали и гремел гром как живые, но совсем тихо, будто издалека. С одного из пиков Кудыкиной горы лениво сполз снег.

Все четверо стояли и глядели, как завороженные, на открывшееся чудо.

- А теперь что? - осторожно спросил Иван, взглянув на Веду. Та, казалось, что - то напряженно вспоминала.

- Кажется, нужно назвать то, что ты хочешь увидеть. Начни с простого, например, княжий терем или твоей избы.

- Моя изба. - проговорил Иван, но ничего не произошло. Карта продолжала "жить", но ничего не поменялось.

- Видимо, она не знает, что это. - предположил Ваня, скрещивая руки на груди. - Ну, какие версии? Опять "сим-сим, откройся" и загадки разгадывать я против.

- Попробуй сказать иначе, вроде "изба Ивана Муромца". - предположил Финист, до того вовсе молчавший.

Иван произнес предложенную фразу, и на карте началось движение. Красная нить поползла тонкой змейкой по полотну и сложилась в кольцо вокруг домика, принадлежавшего Ване. Другие объекты, если правильно составить запрос, так же возникали на карте. Она видоизменялась, увеличивая или уменьшая требуемые объекты или области. В крепостицах на заставах переливались на солнце доспехи богатырей, дымились костры, кто-то из ратников ловил рыбу или тренировал новобранцев.

Иван сравнил карту с очередной диковинкой из другого мира, рассмотрев все, что ему было нужно.

- Осталась запомнить, как сюда попасть, и Белогорские заставы перестанут быть проблемой. - победно заключил Иван, когда все покидали библиотеку. Заперлась чудная хоромина без посторонней помощи. Финист пошутил что-то про то, что заставы никогда проблемой не были, в отличие от тех, кто их населяет, Ваня закатил глаза, а девицы сдержали смешки, идя позади богатырей по коридору.

Поверхность встретила их теплым вечерним ветерком. Людей на улицах стало чуть больше, власть жары медленно угасала, сдаваясь наступающему вечеру.

Сокола заприметили два богатыря и буквально уволокли с собой по какому-то неотложному вопросу.

- Если вдруг забуду, как добывать эту карту, поможешь? - добродушно поинтересовался Муромец у колдуньи. Девушка кивнула.

- Тоже решил без главного воеводы справляться? - уточнила Веда, будто это было что-то само собой разумеющееся. Иван так не считал и вопросительно уставился на ведьму.

- Воеводы? Это типа вроде главный по обороне у вас?

Вася и Веда кивнули.

- Да, при князе должен быть воевода. Он отвечает за дружину, за богатырей на заставах. Оружие, запасы, смотры, тренировки - это все на нем. Илья Муромец одно время Алешу Поповича на этой должности держал, а потом тот на дальнюю заставу удалился. Замены ему, видать не нашлось, оттого твой отец и совмещал два дела. Уж что нужно богатырю на заставе, он не понаслышке знал.

Ваня стоял какое-то время с крайне задумчивым видом, а потом изрёк:

- Вот и что мне с этим делать, а? - он обхватил руками голову, а Василиса похлопала его по плечу. - Так, давай я по всем вопросам лучше к тебе сразу идти буду, а то от остальных фиг добьешься вразумительной информации, будто вам тут больше заняться нечем, лишь бы загадки позагадывать.

- Да пожалуйста. Некоторым действительно нечем, а некоторым вопрос надо правильно составлять. - заметила Веденея, легко улыбаясь. - И кто ж у тебя сейчас заместо главного воеводы? Или сам пытаешься?

Этими вопросами она вновь заставила Ваню задуматься и вопросительно взглянуть на невесту. Василиса увидела что-то на другом конце площади, посмотрела на жениха и кивнула головой в сторону того, что увидела. На противоположной стороне площади обнаружился Финист Ясный Сокол с внушительных размеров книгой, в которую тот заглядывал, за ним семенил тонкий, как кипарис, паренек с воткнутыми за налобный шнурок гусиными перьями, с несколькими тетрадями и баночкой чернил. Справа от богатыря шли еще двое, по очереди объяснявшие ему что-то, активно жестикулируя.

- А. - констатировал Иван.

- Ага. - ответила Веденея. - Как ты его там называл? Пингвин? - девушка беззлобно улыбалась, глядя на Ваню Муромца и удаляющегося Сокола.

Вася поддела пальцем подбородок Ивана, чтобы тот прикрыл в удивлении открытый рот.

- И ведь не сказал ничего. Знает же, что я тут с ног сбиваюсь, выясняя, как тут что работает в вашем царстве-государстве... Ясно, завтра устрою эту птицу официально, а то этот хаос будет только расти и расти.

Василиса усмехнулась и сказала, что пойдёт делами по дому заниматься. Веденея тоже собралась уходить.

- Ты и правда заходи, коль нужда будет. Ну, или Колобка пришли.

Иван кивнул и махнул колдунье рукой. Они разошлись кто в терем, кто в сторону мирно гудящего позднего торга, из-за дневного пекла все еще работавшего.

Крылья и огонь

Веденея потеряла счет дням. Так ли приходит зрелость? Или именно так она и проходит. Думать о таких вопросах было просто некогда. Колобок стабильно появлялся пару раз в неделю и укатывался обратно к Ивану, недовольно ворча, что не нанимался почтовым голубем, но ответы на вопросы Муромцу передавал. Светозар изо всех сил скрывал свое восхищение творившимся переменам и разумением Ивана в делах. Даже зашел в гости, разузнать, что Муромцу Веденея такого говорит, потому как про ее в этом участие узнал. Оказалось, чаще колдунья дает не только разъяснения, но и говорит, в каких книгах какие знания брала. Кощей, порой появлявшийся в тереме и попадавшийся Веде на глаза, лишь вежливо здоровался и удовлетворенно хмыкал, слушая, что Веденея втолковывала богатырю. Казалось, старый темный маг даже узнавал что-то новое, но в разговор не вступал, чаще напоминая тень от опорных столбов.

Финист, казалось, искал любой способ увидеть Веду, пусть даже приходилось неоднократно обнаруживать ее занятой обратившимся к ней за помощью, или в редкое свободное время разыскивать ее по соседним селениям, куда она от дома к дому шла, проверяя тех, кому помогала. А таких становилось все больше. Людская молва быстро разнесла весть, что колдунья, может, и молода, но вреда еще никому не сделала. Поток разнообразных корзин с подношениями от тех, кого Веденея спасла, вылечила или кому помогла родить, не иссякал. И все же травница всегда могла угадать, от кого именно сверток с ее любимыми пряниками или туесок с ягодами или яблоками, которые не росли в ее диковатом саду. Если богатырь не мог прийти сам, то отправлял разного рода гостинцы, отчего у Веды теплело в груди, а в голове мелькали мысли, которых она сама порой и боялась, и не отпускала. А дело все было, видимо, в давнем разговоре. Яга много лет назад ответила Веденее на вопрос о том, почему ведьма не стала ничьей женой, хотя многие звали, пока была молодой, или пока поддерживала молодой вид. Потому, что звали совершить брачный обряд все сплошь из человеческого рода. А обычный человеческий ритуал не подходит для тех, кем является Яга, Веда и тому подобные. Не могут они быть просто женами и матерями, потому и требуется обряд особый. Двое должны быть равны друг другу по силе и сути, потому как после свадьбы их способности таинственным для Веды образом должны объединиться. И что мог один, теперь смогут творить двое. А согласится ли на это Финист, да вообще, нужно ли ему это? А как объяснит травница ему это, так уйдет? Или решит, что все мороком было и не придет больше к открывающейся для него калитке и не прикроет глаза от веток, которые уже привыкли к нему и больше не в глаза, а к рукам тянутся?..

За ворохом забот Веда чуть не забыла о неотвратимо приближающейся свадьбе Василисы и Ивана. О том несмолкаемым гулом говорило все Белогорье. От мала до велика собирались все посетить сие важное мероприятие. Столы у терема стояли длинными рядами, напоминая всяк проходящему пиры, что описывали в старых сказаниях про князей с богатырской дружиной, где вино пили чарками в пару ведер, разным яствам числа не было, а песни длились до самого рассвета. Идя мимо, Веденея раз за разом поправляла привычную сумку за плечами, разглядывая все украшения, что подготовили к завтрашнему празднику. Вспомнился вчерашний спор с Лешим, окончившийся его согласием посетить свадьбу, от чего тот старательно ранее уклонялся. Его нелюдимость удивительно сочеталась с внезапно открывшейся любознательностью, когда речь шла о человеческих привычках вне леса, особенно не касающихся вопросов разжигания огня. Эту стихию лесной дух опасался, несмотря на доводы колдуньи и попытки подружить его с этой стихией.

— Веденька, пришла! — подруга заключила в объятья только вошедшую в избу колдунью. Веда даже на секунду растерялась, все же осознав, что скучала она больше, чем думала об этом. Обменявшись приветствиями и новостями за чашкой-другой, девушки принялись за дело. Больше никого в избе не было, да и никого до утра и не ждали. К прислуге Василиса привыкла с трудом, но в такой важный в своей жизни момент, хотела видеть рядом только близкого человека. Совершив все требуемые действа, Василиса вдруг спросила:

— А твой наряд где? Я вроде его еще не видела.

Веда улыбнулась, встав с пола и развернув перед глазами Васи свой сарафан для завтрашнего торжества. Привыкнув к травнице, исправно ходившей лишь в темно-бордовых сарафанах, в коих отличий то и было — вышивка обережная, увидев теперь белый с красными узорами вышивки сарафан, Василиса не сдержала вздох очарования.

— Где же ты такую красоту раздобыла?

Вася коснулась вышивки на подоле, и кончики пальцев еле ощутимо закололо. Бывает же такое.

— Бабушка открыла сундук да отдала. Я только вышивку кое-где поправила. Не знаю, сколько оно у нее лежит, а Яга и подавно не помнит.

Девушки тихо засмеялись. Из сумки травницы выпал льняной мешочек и чем-то бряцнул.

— О, а что это? — Василиса потянула руку к мешочку, но Веденея взяла его первой и открыла, показывая содержимое. Там нашлась шелковая тряпица и дюжины две разноцветных камней, с прожилками и чудными вкраплениями. На самих камушках, при ближайшем рассмотрении, обнаружились вырезанные диковинные рисунки.

— Это руны? — спросила Василиса, на что колдунья кивнула. Ответ почему-то смутил невесту, и та даже опасливо взглянула на имущество подруги. А Василиса редко чего-то боялась.

— Что-то не так? — напрямую уточнила Веда, пальцами перетасовывая камешки в мешочке. Их тихий шелест не давал покоя, внутренним голосом шепча вопросы, напоминал обо всем, что беспокоило, буквально маня спросить обо все, что на душе творится.

— Помню, ты нашла какие-то бабушкины картинки и выспрашивала у них что-то. А Яга как увидела, предостерегла, что будущим интересоваться себе дороже.

Веда припомнила эту историю. Нашла однажды в сундучке Яги карты с дивными рисунками, вспомнила, что читала в библиотеке о подобных, дескать, у таких можно спросить, как поступать или что ждет в будущем. Но как правильно с ними обращаться, до конца не разузнала. А Баба Яга не стала разъяснять, сказав, что рановато ей еще с таким тягаться. Но прошло время, и Веда научилась, и теперь сомнений у нее не было никаких.

— Да, было дело. Что ж, с того момента много воды утекло, теперь я знаю, что и с картами, и с рунами делать. Как вопросы задавать, и как читать ответы. А эти, — она тряхнула мешок, — мне учитель подарил, говорил, увидел во мне и моих чарах что-то и отдал. Но без значений, сказал, самой нужно с ними договориться и узнать у них, что они значат. Много на это времени понадобилось, да и с характером они, но мне других и не надо. Теперь я их как книгу читать могу.

Василиса вдохнула и выдохнула. А затем внимательно посмотрела на подругу.

— А можешь тогда узнать, — невеста сделала паузу, — ну, чего завтра ждать? У меня от сердца никак не отойдет. Боюсь, явится кто-нибудь или чего-нибудь, вместо брачного венца опять за меч хвататься.

Веденея прекрасно понимала, что из них с Василисой такие беспокойства ни огнем, ни мечом не вытравить. Только быть готовыми защищать себя и дорогих сердцу людей, всегда и при любых обстоятельствах.

— Что ждет нас завтра на свадьбе Василисы и Ивана Муромца?

Нужное количество рун причудливым образом выкатились из Вединых пальцев на шёлк. Для любого эти знаки были таинственной вязью символов, и только Веда вела пальцем от одной к другой, читая как строку в книге. Наконец, она улыбнулась, смотря на подругу.

— Будет радость, будет много людей, от этого дня можно ждать много радостных других событий. Ничего плохого точно ждать не стоит.

— Правда что ли? — боясь поверить, спросила невеста. Веденея уверенно кивнула, улыбаясь.

— Дайте невесте совет на завтрашний день. — произнесла Веда и велела достать одну руну. Увидев, что достала Вася, травница усмехнулась.

— Это значит в твоем случае: думай о любви, обо всем светлом.

Плечи Василисы ощутимо расслабились, когда она осознала это предсказание в полной мере.

— Все будет хорошо, мы с дружкой проследим. — Веда вернула руны и кусочек шелка обратно и спрятала мешочек.

— Это же будет Финист. — невеста заговорщицки улыбнулась, прищурив глаза.

— Помню. Да не гляди так, у меня, сама знаешь, особый случай.

Конечно, Василиса знала о том, что обычная свадьба подруге не положена, но и сдаваться было не в ее правилах. Это только Веда порой забывала, что сама такая.

— Может, с Финистом все-таки просто поговорить? Он же глаз от тебя отвести не может, души в тебе не чает, а если уж разговор о тебе зайдет, так его же порой не остановишь.

Колдунья усмехнулась.

— И когда это вы там разговоры обо мне ведете?

— Да как Колобок ответ пришлет или вспомним, что не захаживала давно, или сам приходил, было, спрашивал чего про тебя.

— Так вот значит, не все сам углядел!

Девушки засмеялись, но Василиса поспешила оправдать Сокола:

— Я ему, как оказалось, ничего особо нового не сообщила. И сам знал, разве что про пряники. Но ты так редко их ешь.

Снова раздался девичий смех. Обсудив все превратности и радости девичьей жизни, Веда и Василиса улеглись спать. Грядущий день обещал быть насыщенным до предела.

***

С самого рассвета все вокруг требовало внимания, сил и еще раз внимания. Потому Веденея с двойным рвением проходила все нужные пункты плана в голове, стараясь ничего не упустить.

Колдунья не сразу поняла, на кого наткнулась, но пробежав вверх взглядом по знакомой красной рубахе и кафтану, увидела улыбающегося Финиста.

— Ну, здравствуй, красавица. Куда путь держишь?

Девушка тихо засмеялась.

Разницу реакций на себя Сокол давно заприметил, но не отпускала его мысль, что ему все мерещится. Но разве сердце обманешь?

— И тебе доброго дня. Тебя я как раз и ищу.

Богатырь улыбнулся и указал приглашающим жестом на ступени, беря Веду за руку.

— Тогда идем, пока все не началось.

— А оно давно началось, но, видать, отпраздновать сегодня решили.

Оба рассмеялись, пробираясь сквозь ходящих от места к месту белогорцев, пришедших на празднество.

— Мне передали, что тут все готово, но проверить стоит.

Богатырь все еще держал ее за руку, ведя по ступеням вверх, к комнатам, предназначавшимся молодоженам. Отворив массивную резную дверь, Финист пропустил Веду внутрь и вновь закрыл двери. Даже петли смазали, подумалось Веденее. Ничто не издавало лишних звуков, даже, кажется, половицы не скрипели.

Оглядевшись вокруг и не заметив никаких видимых изъянов, травница опустила руку к мешочку на поясе и принялась оттуда что-то вынимать, попутно приближаясь к изголовью большой кровати. Финист внимательно проследил за ее действиями, но говорить ничего не стал.

Вынув небольшой кусочек дерева неясной формы, Веда быстро что-то над ним проговорила, и тот еле заметно сверкнул зеленым. Богатырь возник за ее правым плечом.

— Оберег? — негромко поинтересовался он, уперев руку в бок и глядя довольно серьезно, будто травница была очередным рекрутом на тренировке.

— Он самый. — после некоторой паузы произнесла девушка, роняя определенным образом предмет на покрывало. Некоторое время Веда наблюдала за неподвижным деревом, кажется, не только не шевелясь и не моргая, но даже не дыша. Затем жестом приманила его себе обратно на ладонь и выпутала из косы длинный волос, который и обмотала вокруг деревяшки.

Сокол только внимательно смотрел, думая, что такого точно еще не видел. Следующие действия Веды его уже напрягли. Он сделал шаг назад, ныряя в поток мыслей, одна колючей другой. Девушка вновь полезла в мешочек на поясе и выудила оттуда маленький серебряный ножик, испещренный рунической вязью. Приставив клиночек к пальцу, колдунья добыла несколько капель собственной крови и приложила его к оберегу.

— А это еще зачем? — в голосе Финиста читались непонимание пополам с неодобрением.

— Оберег… А что не так? — колдунье будто стало слова выговаривать сложнее. Пальцев она не размыкала, а взгляд стал каким-то отрешенным.

— Ни разу не слышал, чтобы кровь ради добра использовали.

Веденея тяжело выдохнула, удержалась от жеста размять поясницу и поместила оберег под подушку, за отворот наволочки, которая предназначалась Василисе.

— Обряды и магия в целом вообще штука неоднозначная. — девушка повернулась лицом к богатырю, отступившему от нее еще на шаг.

Они столкнулись похолодевшими взглядами, и ни один и не думал их отводить. Лед и зелень, теперь без обычного тепла, радости или смущения. Казалось, меж ними начала строится новая связь, а для того старой нужно было промерзнуть и рухнуть.

— С кровью и правда шутки плохи, особенно с моей. — Веденея тряхнула кистями, будто стряхивала с них что-то на пол. — Но при правильном посыле можно и темный обряд на добрую службу обратить. Они здесь сегодня и потом не цветочки собирать будут. — пальцем здоровой руки колдунья ткнула в пространство над постелью.

Веда убрала ножик и подняла руку вверх, чтобы кровь перестала течь из ранки.

— Вот затем я эту вещицу здесь и оставлю. Если сюда кто-то или что-то явится, оно сначала меня и мой след учует и десять раз подумает, а стоит ли лезть.

Плечи Финиста немного расслабились, что теперь не укрылось от Веды. Она только повела плечом и чуть приподняла уголок рта. Подернутые зеленоватой дымкой глаза теплели.

— Не знаю, может ты когда и слышал, а, может, уже никто так не делает, но есть древний обряд: жена любого воина, перед его походом в бой, особым образом след своей кровью оставляла на оружии и щите его. Если все правильно произнести, то сильнее этого обряда защита будет — только собой прикрыть, разве что.

— И никакого оттого вреда женщине не будет? — задумчиво спросил богатырь, когда они уже собрались выходить из комнат.

— Нет, они и так с мужем связаны на всю жизнь, а тут, по сути, та же связь и та же защита, сильная и крайне тяжело разрушаемая.

Травница шла впереди по ступеням, а Сокол теперь не торопясь шагал за ней, погруженный в раздумья. Веднея в его глазах давно перестала быть доброй и таинственной загадкой. Все же, он видел ее злой, колдующей, смеющейся, самой разной. И во всех, включая сегодняшнюю историю, он в конце неизменно уверялся в том, что от своих принципов оберегать все ценное для себя, колдунья не отступает. И что меру в помощи, колдовстве и смехе со слезами она знает хорошо. И что он без нее останется другим, но больше не собой нынешним, способным принять в другом человеке так много его составляющих и не желать его переменить.

Наконец, когда они оказались на улице, а где-то уже звучали отголоски музыки и песен, богатырь осторожно перехватил Веденею за рукав. Девушка развернулась к нему лицом, выражавшим немного непривычное совершенное спокойствие.

— Прости меня. Век живи — век учись, так вроде говорят.

Колдунья легко улыбнулась, и знакомые искорки мелькнули в сероватых озерах глаз.

— Будет, еще обижаться на тебя. Лучше идем молодых искать, а то без нас им не с руки жениться.

Богатырь усмехнулся и кивнул в знак согласия, отпуская травницу к невесте. Идя к избе, Веденея вновь наткнулась на взгляд Кощея на себе. Тот кивнул головой в знак приветствия и в привычной манере хмыкнул, будто увидел что-то другим недоступное.

Праздник вытеснил все раздумья и переживания. На богатыря и правда обижаться не захотелось. Откуда ему знать про магию, про то, что у Веды в голове? Пусть все будет, как есть, и на том спасибо. Раз за разом сталкиваясь с ним взорами, Веда в какой-то момент перестала отводить глаза, делая вид, что ей есть чем заняться. Тосты и речи гостей сменялись песнями, полагавшимися на таком празднике, не умолкали музыка, разговоры и грохот чаш. Яга не стала сидеть весь праздник, шепнув перед уходом Василисе, где спрятан ее подарок. Кощей, хоть Иван и настоял на том, чтобы костлявый присутствовал на свадьбе, тоже скоро исчез, и не было понятно, куда. За шумом, весельем и непрекращающимися заботами, Веденея еле дождалась провода молодых. Казалось, у тех сил тоже не осталось. Заимев возможность отдыха, колдунья обнаружила второе дыхание, увидев рядом возникшего Сокола, предлагавшего отсесть от самой шумной части гостей подальше. Чашка наполнилась впервые за вечер квасом вместо морса, до еды вдруг дошло внимание, а за простыми разговорами о новостях и ежедневных приключениях время потекло весело и непринужденно. Все же, без разговоров обо всем и ни о чем с Финистом жизнь была бы не такой полной. Заметив, что гости потихоньку с подступающей вечерней темнотой перемещаются в поле, колдунья предложила последовать за ними. В поле разгорались костры, вновь звучали долгие песни, заводили хоровод. Вспомнился Леший, которого травница несколько раз заприметила в толпе белогорцев. Он выглядел даже радостным в какой-то момент, что вселяло уверенность в собственной правоте о контактах с людьми.

— Я вот что подумал, — продолжал Финист. — Раз обряды защиты на крови родственниками и для родственников делают, то как тогда твой сработает?

— А откуда знаешь, что только на родню действует? — Веда шла, опираясь на его руку, в другой же держала свою кружку с квасом.

— Светозар как-то сказал, к слову пришлось.

— Что же у вас за разговор такой был, что такое к слову пришлось? — Сокол выжидающе посмотрел на колдунью, и та продолжила:

— Да, он прав, но родня разная бывает. Мы с Василисой перед тем, как я уехала, один ритуал провели. Так, что, стало быть, мы с ней в определенной степени родственники. Названные сестры, если это можно так обозначить.

Финист вновь ожидал продолжения, и Веда не заставила себя долго ждать:

— Она переживала, что ее там со мной не будет и некому будет защищать. Я с мечом до сих пор не в особом ладу, сам видел. А я не хотела уходить и разлучаться с ней. Вот мы, смирившись с вынужденной разлукой, оставили такой след и такую, считай, межмирную защиту. Да и моя-то кровь и волос не самые обычные. Работать будет не хуже Кладенца.

Сокол не сразу переварил такую историю, но теперь Веда желала удовлетворения своего интереса.

— И что же вы со Светозаром обсуждали, что он о силе заклятий на крови заговорил?

Колдунья лукаво улыбнулась, не спуская взгляд с лица богатыря.

— Меня одна девица приворожить к себе пыталась, да видать намудрила где-то. Я не только о ней не думал, я как-то совсем мир серым стал видеть, да и жить особо не хотелось. К Светозару братья по оружию привели. Он тогда быстро смекнул, что к чему, что-то поговорил и велел в бане как следует попариться одному, а какое-то снадобье на камни плеснуть. А про кровь он ворчал, что правильный приворот надо на крови делать и что это темная магия, с ней лучше не связываться.

— И то правда, сложный, темный и совершенно не тот результат дает. Надо тебе оберег от этой напасти сладить. — меж делом проговорила Веденея, вглядываясь в пляшущих белогорцев. Ей ли не знать лучшего оберега от плохого приворота, да и от хорошего, но мысль об этом никак не хотелось пускать сейчас, когда было хорошо и весело, когда все разумные доводы рассудка вытесняло веселье.

По полю плыла пестрой лентой вереница девиц, поющих песню, а парни вокруг из того строя старались вытянуть себе понравившуюся девушку, что сделать было довольно непросто. Другие стояли или сидели у костров, тоже пели, смотрели, танцевали, говорили. За жизнью можно было наблюдать, а можно было влиться в ее поток. Как бы только стремниной из седла не выбило.

Сокол внимательно смотрел на Веду, не отводя глаз. Стараясь разгадать, о чем же она задумалась, богатырь вдруг смекнул, что о чем-то серьезном сегодня больше определенно не стоит ни думать, ни говорить. Сняв с пояса флягу, Финист протянул ее Веденее. Та улыбнулась и взяла. По тонкому шлейфу аромата колдунья быстро поняла, что за снадобье ей предложили, и несколько глотков сделала, ощущая тепло иного рода, нежели и так по ее венам бегущего с малых лет.

— Да, мне, кажется, и не нужен никакой оберег. Как тебя встретил, всех остальных как ветром смело, и смотреть не хочется.

Финист не увидел возникшего легкого румянца на щеках Веденеи, все с большим интересом оглядывающий вьющуюся мимо костров вереницу поющих девушек. И тем более не узнал пытавшегося поглотить ее замешательства.

— Не зарекайся, я и исчезнуть могу, а оберег при тебе будет. — она решила, что все должно идти так, как должно. И никак иначе.

— Так, может, ты рядом со мной будешь и не исчезнешь никуда?

Колдунья ощутила его руку на своей, слегка тянущей, повернуться, увидеть это лицо, эти глаза, его, который уверен, что все просто и все в их с Ведой власти. Она все же обернулась, совладав с собой.

— Не привяжешь же к себе? А, гляди, как ветер в поле, и пропасть могу, не сыщешь.

Лукавый взгляд перестал быть игрой. Захотелось поддаться переливавшемуся по венам пламени, чего Веденея еще не делала в мирное время. Разве только это сейчас не битва?

— Не привяжу, правду говоришь. А возвратить — я тебя где угодно найду. — в голосе звучал задор, распаленный интерес и ни капли сомнений. Веденее вдвойне захотелось свершить задуманное. Вдруг, все же, и на ее долю Хозяйка Судеб чего припасла?

— Тогда найди меня, Финист Ясный Сокол.

Быстро соединив ладони над головой, девушка исчезла в зеленоватом всполохе огня, чем напугала несколько человек, заметивших это действо. Не обратив на возгласы внимания, богатырь пригляделся к хороводу, заведенному в той стороне, куда колдунья до того пристально смотрела. Знакомые ленты в темной косе мелькнули среди иных девиц в стройном танце, и Финист, будто на охоте, бесшумно и быстро зашагал к предполагаемой цели.

Подойдя ближе, он оказался среди юношей, старавшихся выловить кого-то из танцующих и увести подальше от людских глаз, к дальнему костру или к кромке леса, лишь быть наедине с приглянувшейся девушкой. Заметив подле себя двоих парней из числа тех, которые обучались и служили непосредственно под его руководством, Финист пропустил их вперед, кивая на приветствия и напоминая, что сейчас они не на службе. Отойдя на пару шагов в сторону, привычно придерживаясь левой рукой за пояс вместо рукояти меча, Сокол вновь заметил свою цель. Задор разлился по венам. И вправду охота. Колдунья, казалось, то и дело возникала рядом, но и старалась раствориться в гуще девиц паутиной морока. Финист вдруг на одно мгновение отчетливо понял, что какие бы мысли не тревожили его травницу, он совершенно точно не намерен ни выпускать ее из виду, ни уж тем более отпускать ее от себя. Если только сама не попросит.

Девушка вновь мелькнула, совсем близко. Одно удачное движение Сокола, и в его руках оказалась Веда. Колдунья смеялась, а глаза отливали теплым зеленым огнем. Она уперлась руками в его плечи, находясь в объятьях богатыря, не спешившего разомкнуть руки. Наоборот, не отпуская добычи, Финист отошел дальше от танцующих поближе к кромке леса, чтобы уж если от него опять сбегут, то, глядишь, не далеко.

— Говорил же, что найду. — вновь со всей уверенностью, но и со смехом в голосе, заключил Сокол. Его лицо было непривычно близко к лицу Веды, отчего последняя на пару мгновений потерялась. Наконец она улыбнулась, и улыбка не сходила с ее губ.

— Теперь верю. — негромко ответила она. — Отпустишь, может? — намекнула девушка, качнув плечами, обозначая то, что она даже стоит не совсем сама.

— Не хочу. — коротко ответил Финист. И погладил большими пальцами Веденею по спине, следя за реакцией, да и мельком за тем, что вокруг происходило, что делать было теперь не так просто. В полутьме, несмотря на то, что костры и факелы теперь были совсем не рядом, глаза Сокола будто бы светились. Веда вдруг подумала, что такого быть не может, что ей кажется, или хмель так хорошо действует, но реакции и выученные когда-то до автоматизма действия были быстрее разума. Она вмиг посерьезнела и поднесла к лицу богатыря руку с пламенем. Он так и остался зеленым, все не меняясь, не темнея и не становясь грязно-фиолетовым, как если бы ее надумала обнимать нечисть.

— Ты чего это? — Сокол вопросительно взглянул на руку, пламень и саму колдунью.

— Да, так, показалось. Кто мед этот делал? — она постучала ногтем по фляге, та прозвучала глухим металлическим звоном.

— Да тот же, кто и на пиру.

Веда так и не поняла, с чего она напряглась. У края леса, в густой поросли кустов что-то неестественно и еле заметно шевелилось, совершенно не походя на уединившуюся пару гостей свадьбы. Финист осторожно коснулся ее лица, возвращая одним движением себе все ее внимание. Веда ловила и запоминала новые ощущения, стараясь сосредоточиться только на нынешнем моменте и отпуская, что было до и что может быть после.

— У тебя были какие-то особые планы на завтрашний день? — спросил Финист, теперь ведущий костяшкой по щеке Веды.

— Нет, никто вроде не собирался приходить, а если чего и случиться, то всегда к Яге могут обратиться.

— Мы тут давеча с новобранцами одно место увидели, верхом за пару часов доехать можно. Озерцо одно, будто не тронутое вовсе. Хотел тебе показать. Поедешь?

— Озеро — это хорошо. Но есть одна проблема. — девушка еще немного сократила расстояние между их лицами, чем заставила Финиста вдохнуть чуть громче обычного. — Я совершенно не умею сидеть и ездить верхом.

После секундной паузы оба рассмеялись и тону, с которым Веда это произнесла, и самому факту.

— Как же так вышло? — они соприкоснулись лбами, продолжая смотреть друг на друга.

— А вот так. Я им не нравлюсь. Коням, в смысле. Не знаю, почему, но прям беда. С другими животными такой проблемы нет.

Они еще какое-то время так стояли, посмеиваясь и планируя завтрашний выезд на более удачный час. В немного ослабленной, но никуда не девшийся хватке, девушка добралась до фляги за поясом Финиста и вновь сделала из нее несколько глотков, отдав для того же флягу владельцу.

Заметив, возможно, несуществующую каплю на нижней губе Веденеи, Финист провел по ней большим пальцем, стирая. Кожа на ее щеке, шее, руках, казалась шелковой и белела в свете луны. Веда немного удивленно вдохнула, когда почувствовала его пальцы на затылке и шее. Улыбнулась уголком рта, приподнимая голову, и чуть прикрыла глаза, когда, повинуясь какому-то порыву, Сокол провел пальцем по открывшемуся участку шеи. Он вновь уверился, что его не оттолкнут, поскольку рука, до того упиравшаяся в его плечо и грудь, теперь покоилась на его плече для лучшей опоры. Веденею переполнял интерес, любопытство и еще совершенно новое чувство, будто все идет так, как нужно. Она решилась прикоснуться так близко теперь находившемуся лицу. Провела по щеке, виску, впутала пальцы в мягкие волны с золотым отливом. Волосы легко проходили сквозь пальцы, ощущение и само действие завораживало своей простотой и приятными от того ощущениями. Веда поймала направление его взгляда и сама потянула Финиста ближе, сокращая расстояние меж их губ до его полного отсутствия.

Ему самому не верилось, что это происходит. Именно здесь, сейчас, именно с этой травницей, болтающей с кикиморами и знающей то, что никому более не положено знать.

Веденея уловила сквозь восторг и трепет, что теперь происходило что-то совершенно новое и необычное. Попытавшись еще в школе вступить в отношения с себе подобным колдуном, понравившемся с самого начала, дойдя до столь близкого контакта, Веда вдруг осознала, что это вовсе не то, что должно быть. Неопытность тут скорее сыграла на руку, и, как она неоднократно затем делала: обзаведясь навыками, поспешила исчезнуть.

А здесь момент счастья длился и длился, почти что ровным потоком. Разомкнув губы, они вновь встретились взглядами, ловя один на двоих вмиг захмелевший ночной воздух, пропитавшийся дымом костров, уходящих в небо, и мыслями людей, не желающих спать, поддавшихся недавнему торжеству любви. В словах на некоторое время отпала всякая надобность. Веда не придала этому значения, паря где-то над собой, а Финист подумал, что даже не нашелся бы чего ответить, скажи сейчас Веда все, что угодно. Мысли так тяжело собирались в ряд, а уж произнести — отдельный труд. Фляга, однако, и не думала пустеть. Негласно было решено двигаться в сторону избы Веды. Почему — никто даже на утро не вспомнил бы.

Растущие вдоль тропы кусты шевелились как-то необычно, учитывая отсутствие ветра.

— Слушай, абсолютно прекрасная вещица. Мне уже ожившие кусты мерещатся.

Веда звонко стукнула ногтем по фляжке, удерживаясь второй рукой за богатыря. Ну, это ей так казалось, за их устойчивость последнюю четверть версты отвечал один богатырь.

— Или нам обоим мерещется, или там что-то есть. — заключил Сокол, пытаясь сквозь рвущийся смех, сосредоточиться. Веда таким себя не утруждала. На смех колдуньи из куста послышался скрип и какое-то фырканье.

— Да поди какое навье там, сейчас их время. — переводя дыхание, еще связно проговорила Веда.

Финист уложил руку на рукоять боевого ножа, предлагая решить проблему, но травница его остановила.

— Не, есть способ надежнее.

Она совершила жест обеими руками, и над ними возникли новые огоньки, до того беспрестанно тухнущие, а парочка залетела в кусты и погналась за каким-то темным шерстяным комом, скоро удиравшим прочь в глубь леса.

— Распоясались, черт их дери.

Сокол одобрительно кивнул этой реплике, и они пошли дальше.

Фляжка опустела как раз, когда они поравнялись с калиткой. В окне горел свет.

— О, у нас гости. — заключила Веденея, собираясь идти первой, но не заметила, как оказалась за широкой спиной. Не теряя времени и не желая терять равновесие, девушка уцепилась за рубаху богатыря и направилась за ним.

В доме, на скамье за столом сидел Леший и играл пальцем с карандашом, оставленным на столе, заставляя пишущий предмет танцевать. Увидев вошедшего богатыря, лесной дух не стал перекидываться в кого-то другого, заметив за его спиной свою старую знакомую.

— Ну, здравствуй. Вот так и пускай вас. Сами потом заходят.

Веденея махнула рукой в сторону очага, но тот даже со второго раза не стал загораться, искря и шипя на хозяйку.

— Давай лучше я. Пожар нам сейчас не кстати. — предложил Сокол, направляясь гораздо более уверенной, чем у колдуньи, походкой к очагу. Когда огонь вспыхнул, гостя всего передернуло, что не смогло укрыться от богатыря.

Веда стала устойчивее ощущать себя в окружающей среде, сидя на стуле. Леший поочередно косился на этих двоих. Запах хмеля он уж за версту мог учуять.

— Леший, знакомься — это Финист Ясный Сокол, богатырь. Финист — это Леший, он же лесной дух.

Сокол пристально вгляделся в глаза гостя, теперь представлявшие собой медленно расширявшуюся черную полоску на желтом фоне. Ему вдруг показалось, что в лесу на охоте он их видел. И не один раз.

Девушка почти аккуратно и ровно выманила жестом откуда-то еще одно посадочное место для богатыря. Получилось лучше, чем с огнем.

— Здравствуй, Финист. Кажется, мы немного знакомы. — голос Лешего Соколу показался охрипшим.

— Пришел все-таки на свадьбу. Но, что-то, когда все плясать пошли, тебя уже видно не было.

— Знамо дело, еще вокруг костров мне плясок не хватало. — лесной дух не сильно передернул плечами.

Веда вопросительно взглянула Лешего, что-то решила сказать, но махнула рукой. Финиста посетило умиротворение и приступ истерического смеха, так и оставшегося где-то внутри. Теперь он точно знал, что удивить его будет крайне сложно. По крайней мере, у Ивана с его иномирными приблудами это вряд ли получится. Даже на трезвую голову. Потому как на его памяти Лешие на свадьбы его друзей еще не ходили, и с его возлюбленными вечера не коротали.

— Он не кусается, если знать, что с ним делать. — наконец выговорила Веда, не глядя на Лешего. Лесной дух молча потер переносицу.

— Ты вот в воде не живешь, и я в огне жить и скакать через него не желаю.

Два колдуна обратили внимание на богатыря, в руке которого вдруг нашлась кружка с Вединым квасом, а на лице — интерес ребенка, разглядевшего, как же все-таки причудливый окружающий мир работает.

— Да никто ж тебя не заставляет через него прыгать. Ты же и подойти боишься.

— Трава не пыталась меня изничтожить! — резко возразил лесной дух. В его руке возник клок травы и даже пара цветков. Веденея фыркнула и щелкнула рядом с его рукой пальцами, резко выкинув ее к нему. Трава вспыхнула зеленым огнем, чем заставила Лешего замахать рукой.

— Чего творишь-то?!

— Замри! — осадила его колдунья. Финист вновь увидел отражение пламени в ее глазах. Только теперь они вовсе скрыли серый и голубой. — И погляди. Не жжется же. И тот не будет, — она махнула на очаг, — если знать, что с ним делать.

Веда потерла виски. Леший завораженно смотрел на то, как трава в руке осталась невредимой, а огонь танцевал по ней причудливый танец, даря тепло, как от солнца.

— Дурак ты, даром, что четыре человечьи жизни прожил, а про переходность, — девушка в который раз зевнула, — стихий и не слышал. Твоя трава что мой огонь, одно есть, и всегда так было.

Леший только пораженно сомкнул пальцы, и трава с огнем исчезли.

Огненная вода в сонном озере

Сны хранят множество тайн. Одни ведающие люди говорят, что у снов есть хозяйка, и только ей решать, какой сон человек увидит. А есть иные, кто верит, что во снах весь мир с нами говорит, подсказывает, предостерегает. С теми же, кто волен сны понимать и разгадывать, мир порой говорит откровеннее, предупреждая о чем-то большем, нежели потерянная вещь или неудачный день для торговли.

Веденея который раз качнула головой, прогоняя неприятное состояние. Были тому виной вчерашний мёд или странные сновидения, колдунья так и не решила для себя. Потому капнула подходящим настоем себе в кружку с морсом. Богатыря хмель, казалось, не брал. И лишь потом Веда узнала, что количество меда для Финиста, чтобы свалить его с ног, близилось к бочкам, а не к флягам.

Обрывки сна сбивали с толку своей неоднозначностью. В прочем, травнице, если и снились сны, подходящие для толкования, то всяко не такие странные. Красный петух скачет в клубах черного дыма, выедавшего глаза и легкие, огонь, не желавший усмиряться, просто не «тот». А уж с огнем Веденея научена сговариваться. Только этот будто не поддавался, как ни старайся.

И к чему это? Да и есть ли смысл разгадывать, даром, что это может быть о чем угодно. Сны столь неоднозначны, и плохое на первый взгляд бывает истолковано совершенно не так, как представлялось.

А если сонный морок? Вот это было наименее вероятным, потому как кроме Бабы Яги, Веды да, может, еще Кощея, сонный морок на колдунью и наслать никто не смог бы. Либо ни Яга, ни Веденея об этом умельце не знают…

А меж тем день шел полным ходом. Веда и Финист без потерь смогли добраться до Ивана с Василисой и составить им компанию за завтраком. Слуги у дверей не очень хотели пускать друзей княжеской четы, но молодожены сами явили себя миру, отведя от верных слуг кару в виде прожженной одежды или еще чего. Василиса выглядела счастливой, что радовало колдунью, помнившую ее предсвадебное волнение и разговор с рунами. В который раз ненавязчиво предложив сестрице надеть платок и спрятать под ним волосы, Веда оставила эти попытки на некоторое время, решив, что пока, может, хватит и того оберега, который она оставила перед свадьбой. Вася еще очень давно зареклась, став замужней, покрыть голову или сменить привычный наряд на более подходящий по статусу. Яга считала это ненужным упрямством, однако Веденея предпочитала не спорить и не пугать, а терпеливо убеждать. Потому пока оставила дома прибереженный платок, намереваясь подарить его много позже. Все же большой беды не случится, пока они рядом, уж об этом она позаботится.

В голову лезли обрывки сна, будто ядовитым дымом окутывали нутро, не давая вздохнуть спокойно. Определенно было что-то не так, но обращаться к мрачным ночным картинам совершенно не хотелось, когда вокруг царили мир, покой и радость. Может, все же стоило сходить к бабушке, да спросить, как растолковать все увиденное. А возьмется старуха ворчать, так, может, чего от нервов даст и ладно.

Тенью размышлений Веденеи явился Кощей. Привычным кивком поздоровавшись с колдуньей, Бессмертный огляделся в поисках Ивана поблизости. Заметив парня занятым каким-то разговором с писцом, маг перевел взгляд на Веду. Видимо, ее размышления отразились на лице. А интерес в темных глазах Кощея появлялся редко.

— И о чем призадумалась? — как-то без эмоций заговорил костлявый. Колдунья вынырнула из дебрей собственного разума и не сразу ответила, собирая слова в понятную речь.

— Сон дурной приснился, вот, думаю, к чему бы?

— К тому, что дурной сон таков только тогда, когда сама его так назвала. — спокойно, почти насмешливо, как показалось, произнес Кощей, переставший глядеть на травницу и уставившийся перед собой.

— Я иного мнения. — сказала Веда, чем снискала короткий смешок, дескать дитя неразумное. — Когда во сне не можешь справиться с тем, что есть твоя суть, закрадываются определенные сомнения.

— А в том ли твоя суть, что себе воображаешь?

Сомнения, о, как давно они такой волной ледяных муравьев не бегали по коже. Несколько десятков вопросов одновременно возникли в голове колдуньи, один страшнее другого. С чего вдруг это она засомневалась? Отчего-то вспомнился один урок, на котором старый учитель вдруг заявил, что с огнем-то она уж всяко лучше управляется, чем с другими стихиями. Да при чем здесь это? Что-то определенно было не так.

Из нахлынувших эмоций от полученной пищи для размышлений Веденею рывком вырвали крики откуда-то справа. Туда сбегались люди узнать, что случилось. Из обрывков речи Веда услышала, что искали ее. Нужна была помощь, а потому колдунью попыталась схватить за руку какая-то женщина. Не увенчавшаяся успехом попытка не смутила, она стала еще горячее, наперебой с другими, кричать, что ее дальняя родственница уже вторые сутки не может родить, что две повитухи бьются, но никак не помогут разрешиться бедняжке от бремени. Услышав, где эта несчастная живет, привычным до того жаром от этой новости не обдало. Вышки, конечно. Когда-то это должно было приключиться. Все складывалось до того столь удобно, что Веденея уж было смирилась, что в Вышках есть кто-то, пока справлявшийся со случавшимися бедами у людей, и она там и не потребуется. Ан-нет, сегодня, сейчас. Может, оно и к лучшему, может, так и должно было произойти. Кощея девушка не увидела, он вновь исчез неизвестным образом. Стоило и ей поступить также. Сообщив, что она поможет женщине в Вышках, Веда быстро свела руки над головой и исчезла в всполохе зеленого огня, чем напугала окруживших ее кричащих женщин. Торг быстро успокоился, а людские реки потекли привычным руслом.

Перемещаться Веденея научилась раньше всех ее сверстников, но лишь на небольшие расстояния. Скажем, в пределах нескольких, широко раскинувшихся деревень, и только если знала, куда именно ей нужно переместиться. Оказавшись в сотне шагов от нужной деревушки, колдунья ускорилась, идя к домам и по пути очищая сознание от ненужных сейчас мыслей. В скором времени ей понадобиться думать только о той несчастной женщине, и о том, как ей помочь.

Ей не пришлось спрашивать, к какой избе ей идти. Не найдя ничего знакомого в месте, которое в детстве и манило, и пугало необъяснимым образом, Веда услышала крики и галдеж и пошла на шум. У дома нашлась тихо плакавшая девочка.

Травницу пропустили внутрь, пришлось выйти кому-то из домочадцев. Внутри стоял смрад из старой крови, каких-то трав, призванных отогнать нечисть, да неизбывная тоска и боль, буквально резавшая глаза. На лавке, в окружении невероятного количества тряпья лежала некогда красивая женщина, теперь обезображенная страданиями, сосредоточившимися в ее животе, который она из последних сил обхватывала руками.

— Выйдите все. — проговорила Веда, грея руки. Действий не последовало, а шум не стихал. Спорили уставшие повитухи, ворчали еще родственницы.

— Я сказала, вышли все вон! Отворите ставни и пошли прочь, прочь! — прикрикнула колдунья, повернувшись к роженице спиной. Взгляд с зеленым пламенем или крик подействовали, но люди вышли, осталась только одна из повитух, бросившаяся отворять ставни. В помещение попал свежий воздух, стало даже легче думать.

— Нужны горячая вода, чистое полотно. Как долго это происходит? — последний вопрос был и к рожавшей, и к повитухе. Женщина уже не отвечала.

— Со вчерашнего утра так лежит, а неладное почувствовала еще раньше.

Веденея не отреагировала на эти слова повитухи, повела руками над телом бедной женщины, прислушалась к нему, затем, сунув руки в печной огонь вместо предложенной воды для мытья, осмотрела мелко дрожавшую роженицу. На язык сама собой полезла молитва Ладе, но руки уже растирали, искали, помогали. Как и все разы до этого, так и после, бояться и думать можно о чем- угодно. А помогать при том другим — первое дело.

— Ей нужно в другое место, в баню. Я видела здесь рядом. — колдунья махнула рукой на стену, за которой в окне виднелась добротно выстроенная баня. — Почему она вообще дома, а не там?

Повитуха посмотрела на нее с сомнением.

— Потому что вышенские рожают в доме, а не где-то еще, где ни домашние духи, ни кто еще не помогут, а только бед наделают.

Веда выдохнула, сдержав едкий комментарий. Роженица держалась из последних сил, только скулила, когда ее тело отчаянно пыталась пропустить на свет ребенка.

— Пожалуйста, пожалуйста… — расслышала Веденея, практически неся женщину к бане мимо ворчавших женщин их деревни. Мужчины были на охоте, потому надеяться было не на кого. Дверь им отворила девочка с заплаканным лицом, на котором теперь проявились отчаяние пополам с решимостью.

— Как зовут? — спросила Веда, пристроив женщину и растапливая баню.

— Мила. Я принесу воды.

Девочка склонила голову и убежала, босая и растрепанная, похожая на птенца, выпавшего из гнезда.

Веденея потеряла счет времени и сказанным словам поддержки и заговорам, испробовав, казалось, все способы забрать боль и оставить женщину в живых. На то, что ребенок, и так почти не подававший признаков жизни, выживет и родится, надежды было меньше, много меньше, чем хотелось.

Солнце медленно, но неизменно опускалось за горизонт, уступая место вечеру, предвестнику ночной тьмы, выстилавшему путь темной гостье мягким холодком. Воздух пропитал запах скошенной травы и хлеба.

В руках Веды оказался крошечный человек, перемазанный кровью, все никак не желавший подать голос, сообщить миру, в который его так долго вели, что он жив, и все было не зря. Завернутый в подходящее полотно, растираемый, малыш молчал, а сердце билось все тише. Крылья маленькой птички, будто уставшие от долгого пути, замедляли свои взмахи, все тише и тише шелестя в крошечной клетке ребер. У матери больше не было сил даже на слезы. Она провалилась в забытье, и только Мила, дочь этой женщины, все также стирала с ее лба проступивший холодный пот.

— Давай, давай, тебе надо жить. — шептала травница, понимая, что немного колдовства есть на свете, которое может сейчас помочь. — Ну, же, давай. Гори.

В голове вспыхнула отчаянная идея, сквозь дебри усталости и страха на свет вел крошечный зеленый огонек. В Веденее сил было немного, но должно хватить. Пусть она свалится прямо здесь, но уж раньше времени отдавать Моране это дитя она не собиралась. Лада бы не дала родится ему живому, если бы ему не суждено было жить.

Не понадобилось ничего ни говорить, ни делать. Веда закрыла глаза и сосредоточилась на еле слышном стуке сердца малыша. Давай, гори!

Мила увидела, как к безмолвному свертку потянулись тонкие зеленые огоньки, обнимавшие укутанного младенца. Это казалось и опасным, и завораживающим.

Спустя долгие минуты баню огласил сначала очень тихий, а затем окрепший голос новорожденного ребенка, которому наконец дали волю сообщить о себе.

— Держи братика.

Веда показала девочке, как обращаться с младенцем. Мать не смогла бы отсюда самостоятельно выйти, но уже должен был вернуться ее муж. Дальше они справятся без нее.

— Маме нужно восстановиться, нельзя вставать из постели. А малышу только молоко и… — колдунья запнулась, чувствуя, как в горле пересохло, а руки затряслись, указывая на младенца.

— Я скажу отцу, я его позову! — девочка осторожно вышла за дверь, а Веда, наконец, позволила себе сесть прямо на пол, опираясь на скамью и поглядывая на родившую женщину. Та еле слышно проговорила:

— Ты спасла его. — голос хрипел от крика, — Храни тебя Небо.

Глаза застила темная пелена, будто дым полз перед глазами. Но его здесь не было. Нужно было выбираться наружу. Сквозь ползший морок Веденея увидела, как вошел рослый мужчина с темной бородой и унес жену, обещая ей тепло очага и спокойный сон.

Если бы Яга увидела свою птичку в таком состоянии, точно бы принялась ворчать, ища снадобья и любую возможную помощь, наверняка нашла бы, чем быстро восстановить силы, как добраться до безопасного места, лечь спать и проснуться спустя долгие часы опять живой и сильной. Но ее здесь не было. Пора было быть взрослой и отвечать за совершенные поступки, как бы сильно не хотелось оказаться под чьим-то крылом. Колдунья практически ползком выбралась из бани, и, оказавшись на земле, оперлась на нее руками. Спустя какое-то время голова перестала гудеть, а мир вокруг стал более четким, насколько позволяла почти ночная тьма, спустившаяся на деревушку.

— Чего это с ней?

— Так уж гляди, помогла же. Зря про нее так говорила-то.

— И ничего не зря, бабка зря болтать не будет. Не все так чисто. Да гляди!

Веденея приподнялась с земли, отряхнулась и медленно побрела к ближайшему колодцу, намереваясь напиться воды и уйти отсюда.

Как она доберется до дома ночью, по лесу, одна, без сил, она не знала. Даже думать об этом было уже тяжело. Вода. Для начала нужно выпить воды. Сил на поиски иного источника восполнившего бы энергию, просто не было. Обсуждавшие ее женщины, которых Веда сначала сочла своими видениями от крайней степени усталости, стали еще тише обсуждать то, что колдунья пьет из их колодца воду, что наверняка очень плохо. Было не до них, потому травница просто пошла, еле переставляя ноги, к воротам, ведущим к тропе через лес. Когда она здесь была в тот зимний день, в Вышках не было ворот. И частокола. Может, они и стерлись из памяти, но то, что возникло за пределами ворот, точно было не плодом ее воображения, оставшегося без контроля. Всадник спешился и в полутьме Веденея разглядела Финиста. Из взгляда, в миг потеплевшего, еще не успела сбежать тревога, потому колдунья попыталась изобразить улыбку на лице. Получилось, судя по всему, ужасно. Растрепанная, в пыли и крови, травница казалась больше похожей на лесную нечисть, чем на себя.

— Кощей и Леший подсказали, где тебя искать. — коротко сообщил Сокол, возвращаясь в седло и одним слитным движением усаживая перед собой Веду. Голос, приглушенный, от того более низкий, чем обычно, вдруг задел что-то внутри. Веденею затрясло, а слезы, столь нужные в этот момент, так и не появились. Оказавшись надежно прижатой к груди богатыря, Веде, прежде, чем провалиться в тяжелый и беспокойный сон-забытье, подумалось, что все идет именно так, как должно.

Огонь горел. И свой, и чужой. Но откуда-то, сначала незаметно, а со временем все громче и громче, слышался звук льющейся воды. Дождь? Ливень, казалось, тушил пламень, как коса одним взмахом срезает пшеницу. Где-то поблизости загрохотала гроза.

Веденея резко очнулась от сна. В глаза будто песка намело, а собственное тело казалось чужим. Разум был абсолютно чист, будто приснившейся грозой и смыло все тревоги и неспокойные мысли.

Внизу послышалось знакомое ворчание и тихий голос Василисы, обеспокоенный и с тем настойчивый. Кое-как спустившись, колдунья была немедленно заключена в объятья, удержавшие ее от падения. Василиса что-то торопливо говорила, но Веде все слышалось, как сквозь воду. Яга смотрела на нее внимательнее, чем смотрит любой родитель на чадо, натворившее нечто, что угрожало жизни. Веда знала этот золотистый блеск в темных глазах Яги, так редко появлявшийся. Когда огонек потух, старуха велела непутевому дитятке сесть на лавку и выпить все содержимое кружки. Ощущение мира вокруг приходило медленно, но верно. Запах ягод колдунья учуяла первым. Потом травы, сушившиеся у нее под потолком, голос Василисы, рассказывавшей о том, как она перепугалась, как удивилась Лешему, запросто обретавшемуся в жилище сестрицы. Последняя перевела еще плохо фокусирующийся взгляд на девушку и не то с сожалением, не то радостно, улыбнулась, насколько смогла. Вася смягчилась, предложив помочь умыться. Баба Яга только негромко ворчала, веля принести воды сюда, чтобы поберечь силы.

— Чем ты думала, баламошка, а? Тягаться за ребетенка. И как сдюжила только?..

Веда нутром ощутила, что Яга ее не ругает, как могло бы показаться со стороны. Это была та форма беспокойства за свою птичку, на которое Яга была способна. И помнила прекрасно старуха, что и сама была молодой колдуньей, вдруг решившей биться до конца. Разве что давно это было, уж сколько воды утекло.

Приведя себя в порядок не без помощи Василисы, травница еле слышно попросила принести другую рубаху. Вася ушла в поисках одежды, а травница жестом показала Яге, чтобы та подошла.

— Мне сон приснился. Там огонь был, будто чужой, не слушался. — кашляя через три слова, торопливо заговорила Веденея. — Не знаю, как толковать.

Баба Яга бросила короткий взгляд на свою подопечную и вернулась к задумчивому созерцанию котла.

— Кощей сказал, что я могла не то своей сутью считать, что я…

— Много он понимает, в снах-то. — проворчала старуха себе под нос.

Василиса вернулась с нужной вещью и помогла переодеться. Кое-как уговорив пострадавшую поесть, Вася помогла затем выйти ей на крыльцо. Яга отказалась сейчас обсуждать толкование снов, напоминая, что Веде следует восполнить запас сил, а не голову забивать невесть чем.

Солнце ласково грело, ни облачка на небе не было видно. Свежий ветер нес запахи трав и чего-то радостного.

— Ты почему мне про Лешего ничего не сказала? Я так удивилась. Меня еще никогда филины из дому не вытаскивали.

Василису перестало так беспокоить состояние ее ближайшей подруги, потому пришло время разрешить иные вопросы.

— Он просил не говорить до поры. — колдунья перевела дух и глотнула еще отвара из кружки. — А как это случилось?

— Ну, вот, представь, сижу в покоях, ужинаю, Ваня только пришел. И тут в окно влетает нечто, оказавшееся здоровым филином, хватает меня за рукав сначала клювом, потом лапой и пытается тащить к дверям, шипит еще, ругается, торопит.

Василиса усмехнулась воспоминанию и продолжила:

— Ваня сначала и не понял, что происходит, потом оторвал от меня птицу и швырнул прочь. А та и обернулась не добрым молодцем, конечно. Назвался, кто есть такой, да объяснил, что тебе помощь нужна, а к Яге он один не пойдёт.

— Вот уж он даёт. — заключила Веда, представив себе эту картину. В глубине души ей было приятно, что ей все же помогли.

— Финист сам не свой был, да оно и понятно. Уходить не хотел, Яга его на улицу выпроводила, о чем-то они говорили, да и уехал он посередь ночи. — вновь продолжила Василиса, поправив головной убор. Только сейчас Веда с удивлением заметила, что упустила из виду такое изменение в подруге. Мысли о богатыре отошли на второй план.

— Вась, а ты когда успела? — травница коснулась платка, прятавшего темные василисины косы. Девушка усмехнулась.

— Думала, когда заметишь. Да вот буквально этой ночью. Не знаю, только сидела подле тебя, да и надела. Яга сказала, что ты его и так собиралась мне потом преподнести.

Василиса вдруг погрустнела, опустив глаза на свои скрещенные кисти рук.

— Прости, что напугала. — вдруг негромко сказала Веда, кладя свою холодную, подрагивавшую руку на руки Васи. Та печально улыбнулась.

— Ты все твердила, что должна справиться сама. Я подумала, и я должна, раз всякое может случиться.

Они еще какое-то время сидели на крыльце, держа руки друг друга. Пальцы Веденеи согрелись, напряжение ушло совсем. Нужно было бы сходить к той женщине с ребенком. Но не одной, это точно. Казалось, даже мысли об этой деревне вытягивали силы из организма.

Яга осталась с ней до вечера, уложив спать и оставив полагавшуюся порцию настоя. Василиса ушла засветло, ведомая успокоенным сердцем домой.

Сон мягко забрал Веду в свои объятья, обещая покой и отдых.

Утром было гораздо лучше практически во всех смыслах. Все же есть своя выгода в молодости: плохое оставляет меньше следов и быстрее уходит на второй план, а хорошее неизменно побеждает и дает сил на дальнейшие свершения. Решив до поры до времени не беспокоиться лишний раз, но держать ухо востро, Веденея с самым положительным настроем поглощала завтрак. К калитке кто-то подбежал, и та со скрипом открылась. Кусты весело зашелестели, и, судя по возгласу, царапнули гостя. Веда вышла на крыльцо и встретилась глазами с Милой из Вышек. Девочка старалась отдышаться после быстрого бега. Поклонившись, она тихо и быстро заговорила, но колдунья прервала ее:

— На, вот, воды выпей, потом говори, чего приключилось.

Девочка подошла ближе, и теперь ее застенчивый тон перестал быть проблемой.

— Матушка кормить не может, меня к вам отправила. Говорит, больше никого не подпустит.

Веда кивнула, направляясь в дом за своей сумкой. На улице вновь послышались звуки приближающегося гостя. Отзвук голоса, поздоровавшегося с девочкой, был хорошо знаком.

Стоило выйти наружу, как колдунья сразу этого гостя узнала, и лицо осветила улыбка.

— Здравствуй, красавица. — Финист тоже улыбнулся, но внимательного взора не переменил. — Идти куда надобно? — спросил он, кивая на ребенка, опасливо взирающего на богатыря.

— И ты здрав будь. Да, к той матери, у которой давеча была.

Травница вдруг подумала, что разумнее дать себе еще день отдыха, и Финист может быть прав, если вдруг решит задержать ее дома, но мысль о женщине, измотанной и нуждающейся в ее помощи затмевала разумные доводы об отдыхе. Чувствовала она себя много лучше, чем вчера, да и магия может и не понадобиться вовсе, а уж дойти, поговорить и посмотреть она всяко сможет.

— Провожу тогда, коли позволишь. — просто сообщил Сокол, чем вдруг удивил Веду. Видимо, этот богатырь основательно осознал, с кем имеет дело и на кого глаз положил.

— А, и позволю. — травница лукаво улыбнулась уголком губ. — Это Мила.

Дорога не заняла много времени, поскольку девочка вела их до сего дня неизвестной Веденее тропой, хотя, при посещении всех своих подопечных, девушка исходила семь дорог и тридцать три тропки.

Вышки при свете дня выглядели ничуть не приветливее, чем в лучах заходящего солнца. Отворились ворота и троицу впустили. Девочка быстро побежала к своему домику, разгоняя этим стайку гусей, бродивших рядом. Соседка прикрикнула на ребенка, но та и не заметила, отворяя дверь для Веды и вбегая внутрь. Богатырь остался во дворе на случай.

— Мамочка, я ее привела, смотри. — тихо, но различимо заговорила Мила, прикасаясь к полусидящей матери. Она выглядела гораздо лучше, чем в день родов. Она была очень красивой, почему-то Веде бросилось это в глаза.

— Что случилось? — спросила травница, мельком оглядывая маму и малыша. Женщина радостно улыбнулась гостье, но усталостью сквозило от всего ее существа.

Выяснив, в чем заключалась беда и определив, чем можно помочь, Веда принялась смешивать нужное зелье в поданной плошке. Вдруг дверь резко распахнулась, и в домик вошла старуха, гнутая коромыслом не то возрастом, не то тем недовольством и злобливостью, которой от нее веяло зв версту. Такое и простому человеку под силу ощутить, не то, что магу.

— Это еще что здесь? А, ну, брысь, ты!

— Бабушка, не надо. — тихо заговорила девочка, стараясь огородить мать и Веду от гнева родственницы. Та уставилась выцветшими глазами на травницу, спокойно закончившую свое дело и теперь неторопливо объясняющую матери, как этим снадобьем надо накормить ребенка.

— Глухая, что ли? А, ну! — старуха вновь подала голос, справившись с невольным удивлением.

— Не кричи. — спокойно сказала Веда, касаясь лба младенца рукой. Тот не стал плакать из-за криков, но и радости это не вызвало.

— Еще указывать мне будет! Что тебе здесь надо? Я тебя не звала, проклятущая!

Веденея все так же спокойно закончила свои рекомендации и напомнила, что за новой порцией снадобья, если этого окажется мало, к ней можно прийти в любое время.

Старуха выглядела и вела себя именно так, как некоторые представляли себе Бабу Ягу в далекие времена. А что было не так с этой женщиной, Веда не знала.

К двери, во всяком случае, она травницу не пускала, загородив проход и требуя, чтобы гостья выметалась. Девочка забилась в ноги у постели матери, а она сама прижала к себе младенца, шепотом убаюкивая его.

— Отойди. — обманчиво холодно и спокойно скомандовала Веденея. В глазах отчетливо полыхнул зеленоватый огонь, что не скрылось от грозной старухи.

— Ишь, проклятущая. — тише, но все же также противно произнесла женщина, и дала Веде выйти наружу. Стоило выйти во двор, как ее крики во след только усилились. Финист молча встал перед старухой, преграждая ей дорогу, чем заставил ее замолчать, но ненадолго.

— О, и этот здесь, как же! Знаем мы вашу породу, ух! Свяжутся не пойми с кем и довольны! Нет, чтоб ладную девку сыскать, так он на эту смотрит!

Поток оскорблений и злобы прекратила одна Ведина фраза, давшая им уйти под тишину, прерываемую пением птиц.

— Замолкни, или я тебя сожгу.

— Не стоило ей так говорить. — заключила Веда, идя по лесу, держась за локоть богатыря. Тот усмехнулся.

— Подействовало же. Распелась. Чего ей по сердцу не пришлось?

— Видимо, то, что я не их местная повитуха или еще кто у них здесь есть. Меня раньше в Вышки совсем не звали, я уж думала, что и без меня умельцев хватает.

Они шли по узкой тропинке в сторону Белогорья, никуда не торопясь и наблюдая за лесом, тихо шелестевшем от налетающих порывов ветра.

— Ваня вчера чуть не прибил Лешего, пока тот себя не явил. Полдороги потом рычали друг на друга. — весело сообщил Сокол, припоминая события недавнего времени.

— Ничего бы Лешему не сделалось. Он посильнее некоторых будет. — заметила колдунья, в который раз взглянув в лицо спутника. Это больше не смущало, а казалось чем-то очень ценным.

— Так уж и сильнее? В магии или еще в чем таком, может, и, да, но в богатырском деле разве уж сильнее будет?

Веденея усмехнулась, опуская глаза к земле. Удивительным образом корни не мешали ей идти, когда как она уже давно привыкла об них спотыкаться.

— Он лесной дух. Не человек, не богатырь, не маг. Так что, думается мне, ему и оружие нет смысла держать. Помыслит только, как врага уже, вот, пара корней переплетут и в сыру-землю упрячут. — она махнула рукой на деревья.

— На любые преграды всегда найдется управа. — заключил Финист, смотря на колдунью. Девушка усмехнулась.

— Но не думаю, что одной силой стоит тягаться с тем, что сильнее тебя.

Четыре стороны

С самого утра день не задался, и Финист не мог понять причину. Кроме бессмысленных сновидений и последовавшей за ней редкой гостьей — бессонницей, были неоткуда возникавшие на пути лавки и дверные проемы. Бронь села, как не родная, так что, под конец всех этих страданий, богатырь решил вовсе сегодня без нее обойтись. На тренировке защита была больше для красы да удали. Молодняк вовсе учился биться в одних рубахах. Только потом им следовало, облачившись в кольчугу, проделать те же упражнения с мечом и палицей. Мысль пойти вечером с расспросами про свое необычное состояние к Веде вначале показалась неподходящей. Негоже его травнице богатыря жалеть. Но, когда ни с того, ни с сего пояс, державший меч и пару ножей, разорвался, и оружие с грохотом упало к его ногам, идея с походом за советом именно к Веде, стала даже более привлекательной. Собрав ворох мыслей и сомнений в охапку и убрав в сторону до поры, Сокол двинулся к дружинному двору, припоминая, какие дела насущные нужно было решить сегодня. Ивана в последнее время будить к тренировкам не приходилось. Бывало даже, что он раньше Финиста приходил. Редко, но это вызывало удивление и радость. Было подозрение у Сокола, что это молодая жена положительно влияла на распорядок дня Вани, наконец, имея весь набор рычагов влияния.

— Ты какой-то потрепанный. — мимоходом заметил Муромец, подойдя к нему после неплохого тренировочного сражения. Финист отмахнулся, сказав, что в порядке. Но правдой в полной мере это не было.

Удивительным образом заныло плечо, и богатырь вспомнил, что именно туда пришелся удар деревянного клинка от Ивана. Во время боя Финист ощущал необычный прилив сил, затмивший, видимо, концентрацию, которой в настоящем бою цены не было, поскольку только она позволяла Соколу уворачиваться вовремя.

— Я чет сам прифии… удивился, когда ты удар пропустил. — снова заговорил Ваня, когда богатыри шли куда-то по коридорам терема. Финисту откровенно не нравилось это состояние, но где-то в глубине сознания лежала мысль, что с ним уже такое бывало, давно, но было. Только по неизвестной причине он об том запамятовал. Тут от греха подальше к Яге понадобится идти, а не к Веденее…

Колдунья в который раз уронила одну из своих многочисленных склянок. Попытавшись ухватить ее магией до падения на пол, девушка умудрилась разбить ее в воздухе. Что-то громко крикнув, она убрала заклинанием все последствия и сделала усилие над собой, выравнивая дыхание. Всё утро и весь день шли невесть как, что удивления не вызвало. Скорее, досаду.

Было очевидно, что близилась русалочья неделя, а за ней Ярильная ночь. Пока нечисть мелкого и среднего уровня будет гулять, веселиться и праздновать свою недолгую волю, таким, как Веденея, Яга и им подобным — будет несладко, если не сумеют совладать с бушующими потоками энергии и с собственными силами. Чем старше маг, тем проще и даже привычнее становится собой владеть. Для Веды это была первая русалочья неделя, которую она проведет в Белогорье после обучения. Баба Яга в такое время однажды даже заперла Веденею в избе да закрыла куполом защиты, чтобы юная колдунья не спалила все вокруг и себе не навредила. Можно, конечно, поддаться стихии и не контролировать себя, уподобляясь распоследней мавке, но не в разумении Веденеи было подвергать опасности окружающих, раз была возможность этой опасности избежать.

Огонь, в отличие от других трех стихий, хуже всего поддавался воле мага, считался дикой силой. Потому Веде пришлось хорошо потрудиться, прежде чем можно было сказать, что при приближении русалочьей недели в Белогорье она никого не сожжет или сама в пепел не обратится.

Определенно, нужно было успокоиться и держать себя в руках крепко и надежно. Колдунья давно запомнила, что раз ей такая сила дана, значит она способна с ней сладить, было бы желание. А бушуют потоки энергии или спят — это уже не так важно.

Некоторые запасы трав заканчивались, потому Веда решила сходить за ними в лес. Время перед неделей разгула нечисти как нельзя кстати подходила для сбора определенных трав. Например, сон-траву найти было проще простого, она уже должна была зацвести, а значит настой и порошок из нее будут действеннее. Приведя себя в порядок да наскоро собравшись, девушка отправилась прочь из дома. Живые кусты танцевали, наплевав на безветренную погоду, раскачивая тяжелыми от поспевших ягод ветками. Нужно бы ягоды эти собрать, да на один опыт пустить. Есть их сейчас простым смертным без должного приготовления не стоило.

Чувства обострились, стоило ступить во владения Лешего. Казалось, Веденея немного приблизилась к ощущениям Яги, когда та ходила в поисках трав по лесу. Старуха часто ворчала, что ей никакие всплески потоков не нужны, до того с прожитыми годами обострились навыки поисков целебных и вредных трав. Найдя среди множества запахов нужный, Веда, как по тропе, направилась за ним, мало обращая внимание на окружающий мир. Она не замечала расступавшиеся ветви, старавшиеся не оцарапать лицо, и траву под ногами, стелющуюся ковром. Набрав некоторое количество нужных ингредиентов, связав травы в пучки и уложив в корзину, Веденея ощутила прилив успокоения. Лес тихо шумел кронами на ветру, гулявшему высоко по верхушкам, напоминая спокойное дыхание человека.

Сидя на пне, девушка вдруг вспомнила, будто сон, умиротворяющее дыхание над головой, стук сердца рядом, какие-то слова, мерное покачивание в ритме быстро идущего коня. Слова было не разобрать, но ощущение надежности, покоя и безопасности были бесконечно ценны.

Из транса Веду вывел шорох крыльев и громкое уханье. Перед колдуньей на землю приземлился огромный филин, взмахнул крыльями и обернулся Лешим в человечьем обличьи. Вид у него был не лучше, чем у колдуньи, по схожим причинам. Потому привычные вопросы о состоянии были бесполезны.

— Ничего странного не чуешь? — вдруг спросил Леший, пристально глядя на колдунью снизу вверх, поскольку сел перед ней, скрестив ноги, немного запутавшись в них сначала с непривычки.

— Да все, что хочешь, чую. Хоть из дому не высовывайся. — отмахнулась Веда, стараясь говорить громче, чем шорохи в ее голове от бесконечного количества ощущаемых запахов и звуков. Пока получалось, осталось продержаться до конца этого периода, а там поглядим.

— Я не про то. Лес притих, со всех концов слышу: поселилось нечто, жить мешает. И еще, — он сделал паузу, оглянувшись, — нескольких оленей да лисиц задрали и оставили.

Леший выглядел напряженным, ожидая услышать от колдуньи вердикт. Веденея прислушалась к себе. Лес не был ее домом, потому каких-то изменений ей было не углядеть. Но мертвые животные настораживали. Будь это волколаки или еще кто, зверей бы съели, а тут просто задрали. Странно это.

— Не знаю. — потерев глаза, сообщила колдунья. — Даже если что и прибилось, то всяко ведомо наше это, а не чужое. А со своей нечистью не велика наука сладить.

Леший вздохнул и поднялся на ноги. Вставшая Веденея ему едва до плеча доходила, даром, что маленькой не считалась. Заглянув ей в корзинку, лесной дух еле заметно качнул головой, а ноша травницы значительно отяжелела. Количество пучков как минимум утроилось. Поклонившись одной головой Лешему в знак благодарности, Веда вдруг озвучила только пришедшую идею.

— Если случай представится, у Светозара с Ягой выясню, может, они чего знают. Глядишь, пока оно не разрослось и не перепортило жизнь всему Белогорью, выловим да приструним.

Лесной дух угукнул себе под нос, погружаясь в омут мыслей и чувств. Лес для него был не просто домом, он сам был лесом, а лес был в нем. Потому странное создание, взявшееся из ниоткуда, нужно было отыскать, как нечаянный порез или заразу, приставшую, точно репей.

Разойдясь каждый своими тропами, Веденея только и услышала за спиной, как вновь зашуршали большие крылья. Собранные травы теперь надлежало высушить, еще про ягоды упомнить. Рутинные дела хорошо концентрировали, мешали упасть в вихрь, метавшийся где-то на фоне. Посему пережить последствия наступления русалочьей недели вполне можно было, не прибегая к радикальным средствам. По крайней мере, в это хотелось верить.

Вечер тихо вошел в горницу, проник во все ходы и щели, утверждая себя единоличным властителем, готовя мир к подступавшей ночи. Веденея потеряла счет времени, а потому к княжьему терему добралась, освещая себе путь парой огоньков. Зеленые язычки огня получались излишне яркими и мерцали, будто пламя свечи.

У входа за одной из колонн обнаружился Кощей. Веда кивнула ему в ответ на приветствие и сразу произнесла, не поспевая за разумом:

— И тебе не хворать. Чего задумал?

Кощей не подал вида, но не сразу нашелся, что ответить.

— Русалочью пережить. — наконец, проворчал он, скрипнув одной из конечностей. — Иван про нее только что расспрашивал.

Веда улыбнулась уголком рта. Решив сперва узнать чего полезного от Бессмертного, колдунья вновь заговорила:

— Птички напели, что в лесу нечисть какая-то неведомая завелась. Покой нарушает. Не волколак, но зверье от нее страдает.

Кощей фыркнул, переводя взгляд с колдуньи на двор, укрытый темнотой.

— Знамо дело, в лесу навье и не переводится. Даром что ли ты там живешь, да не одна?

Издевку травница уловила, но и в долгу не осталась.

— Хотелось бы изловить поскорее, а то работы, глядишь, прибавится. Да и, говорят, рыбак рыбака…

Кощей промолчал, но Веденея была уверена, что на губах Бессмертного мелькнула ухмылка.

— Не знаю, уж что там Леший учуял, но купол цел. Об остальном Ягу допрашивай. Белый маг, как помнишь, у нас по другой науке.

Девушка кивнула, соглашаясь. Светозар мог учуять, а вот назвать и выследить — это в ведении Яги было.

В древние времена над Белогорьем создали защитный межмирный купол, соединив силы нескольких артефактов. А те, в свою очередь, попрятали в самом Белогорье, чтобы разрушить защиту было сложнее. Но, как и любая граница, в обычное время неприступная, в особый день она могла истончиться. Хоть до того дня еще много воды утечет, но беда уже по тропам лесным бродит. Где же искать и, главное, что?

Наскоро расспросив Василису о делах и радостях, не оставшись на предлагаемое угощение, девушка поспешила к Бабе Яге. После разговора с Бессмертным да пары вопросов от Ивана с Василисой, интерес и беспокойство, занимавшие разум колдуньи, точно не дали бы ей ни спать, ни работать. И, если фоновый шум она заглушить не могла, то сходить к Яге за разговором, или, самое малое, за хорошей успокаивающей настойкой точно могла. Огоньки по дороге норовили не то разгореться, точно звезды, не то потухнуть или сбежать куда по дальше, на худой конец.

В пути до избушки непривычно затихший лес настораживал, заставляя по неволе прислушиваться и идти быстрее, не сходя с тропы. Мелькнула вдруг даже мысль, что без Финиста и соваться в лес не стоило, а по ногам вдруг пробежал холод, пробирающийся под кожу. Веденея тряхнула головой, остановилась и огляделась, зажигая в руке пламя. Чудище — не чудище, а лезло оно, куда не звали. Так и не поняла колдунья, и правда морок вокруг кто напустил, или сама в своих же дебрях в голове заплутала. Сама себя пугать Веда не была склонна, потому до избушки, переминавшейся с лапы на лапу, травница дошла с огнем в руке.

— Тебя-то и жду. — проскрипела Яга, стоило Веденее сесть перед ней, поприветствовав. — Вижу, не сладко тебе.

Колдунья вздохнула, ощущая щекочущий нутро огонек не то опасения, не то гнева на попытки себя испугать.

— Все, как и ожидала. Не ладится, да и покоя не стало. — начала Веда, беря в руки предложенную чашку. Запах этой настойки она ни с чем не перепутает.

— Это дело известное. Каждую кость чую…

Яга в который раз попыталась устроиться на лавке поудобнее, но легче ей от того не стало.

— Мне тут Леший сказал, дескать в лесу все притаилось, навье какое-то объявилось, неизвестное будто, говорит. И найти не может, ни сладу, ни миру нет с ним.

Баба Яга фыркнула, ворча себе под нос что-то про молодых духов без разума.

— Может, ты чего знаешь? Я этот лес еще не так хорошо разведала, а изловить заразу надо, да побыстрее. На Ярилу оно только хуже сделается.

— Знамо дело, сделается… — вновь проскрипела Яга. — То ли видела, то ли нет, не ведомо то. Однако ж…

— Кощей говорит, купол цел, стало быть наше это навье. — уточнила Веда, всматриваясь в лицо задумавшейся бабушки. Ворчать Яга перестала, а взгляд старой колдуньи остекленел. Не терявший яркости карий сменился на золотой блеск. Баба Яга была не здесь. Из-за стены избушки раздался птичий крик, шорохи и треск ломающихся веток. Горлинке это явно не пришлось по сердцу, потому она захлопала крышей, отходя подальше, на другой удобный участок. Яга вернулась, потирая глаза и виски.

— Наше это, точно тебе говорю. Рядом, чую, чую, бродит, погань…

За пределами избы все стихло, только где-то вдалеке раздался вой, не то волчий, не то волколаки распоясались и на охоту раньше полуночи вышли…

***

Ночью получилось только задремать, даже от настоя сон не шел. Домой затемно Яга не пустила, да Веднея и не особо рвалась.

Кое-как встав, с тяжелой головой, колдунья попрощалась с бабушкой и отправилась к себе. Насыпав в морс сразу две разные бодрящие травки, колдунья, вооружившись привычной заплечной сумкой, зашагала в Белый город. В голове зрел план поимки нечисти, возомнившей себя хозяйкой леса. Но одна Веденея с ней не справится, это очевидно.

Леший согласился ее сопроводить, услышав результаты расспросов колдуньи. Но идти в человечьем обличии отказался и в виде маленькой птички примостился в ее сумке за спиной.

Быстрее всех нашелся Финист, благо обретался на дружинном дворе. Неподалеку, стараясь только быть на глазах, но не более, стояла стайка девиц, красивых, белых, в сарафанах самых разных цветов. Веду разбирал смех и какое-то раздражение одновременно, но, решив все же удержать себя, колдунья приблизилась к богатырям сильно больше положенного. Девицы стояли на расстоянии еще и потому, что у богатырей и отроков шла тренировка, а подходить к летавшим стрелам, и, пусть деревянным, но мечам и палицам, было опасно. Как и ожидалось, сразу четверо парней оружие в руках не удержали, да еще один вовсе не ожидал, что откуда ни возьмись тут колдунья явится. Взмахнув руками и сжав их в кулаки на уровне лица, Веда таким образом удержала три стрелы, два топора и одного парня, летевшего в утоптанное в труху сено на земле.

— Здравствуй, красавица. — прозвучало спокойное приветствие, будто Веденея к нему одному здесь пришла, а не в тренировку вмешалась. — Приключилось чего?

Девушка улыбнулась, но получился, видимо, оскал. Девицы отошли еще дальше, тыкая в нее и воеводу пальцами. Последний стоял в одних штанах, и пара любопытных шрамов поперек спины отложились в памяти Веды до поры до времени, как пища к расспросам.

— И тебе не хворать. Угу, приключилось. Переговорить бы.

Мужчина кивнул и также спокойно понес на место оружие, и свое, и то, что соперник обронил. Веда разжала пальцы и все, включая парня, до того замершее, попадало в пыль и сено. Отроки перешептывались, стараясь держаться подальше. Выбор главного воеводы, конечно, обсуждать было себе дороже, но и удержаться было сложно. Тем более, когда речь не про какую-нибудь купеческую или княжескую дочку, а про, как говорили, найденыша самой Бабы Яги. Колдунья только усмехнулась, удерживаясь от того, чтобы не поджечь что-нибудь. Молодецкий задор, витавший в воздухе, щекотал и ее нервы.

Сокол скоро вышел, жестом предлагая травнице следовать в сторону сходней терема.

— Парней перепугала, еще не скоро забудут.

Веда излишне резко повернула к нему голову, ожидая почему-то осуждения. Мужчина же по-доброму усмехался, говоря про молодняк, который в постоянном напряжении держать нужно. Глядишь, научатся ухо востро держать да зевать перестанут.

Не уж-то, Сокол хоть раз себе позволил хотя бы косо взглянуть на колдунью, тем более запретить ей что-то? Определенно, русалочья неделя, надвигавшаяся по всем фронтам, путала мысли похлеще хмеля.

Отогнав от себя столь странные мысли, травница продолжила путь. Осталось найти Ваню и Василису.

— Так, я опять нихр… ай! Ничего не понял!

Иван вернул воспитательный тычок Финисту, но тот увернулся.

— Про купол понял, про то, что искать надо — не понял. То, Не Знаю, Что у нас вроде не водится? Или я чего провафлил?

Веденея опытным путем выяснила, что, если ходить по палатам, не стоять или сидеть, как Вася, то даже получается неплохо думать. Леший старался глубже дышать и не смотреть в оконный проем в сторону своей вотчины, освещенной пока дневным ласковым солнцем.

— Оно где угодно водится, только зовется по-разному. И зла никому не делает. — негромко проговорила Вася, поглядывая на сестрицу. Та согласилась и остановилась, наконец.

— Я сама не знаю, что именно мы ищем. Но раз найти все равно надо, предлагаю устроить охоту. Выманить и изловить.

Сокол недоверчиво посмотрел на Веду и Лешего.

— Эта нечисть зверей лесных знатно потрепала. До людей скоро дойдет.

Иван покачал головой, прикидывая, что делать, но подобные приключения он обычно не возглавлял.

— Любое навье выманивается одним и тем же. — проговорил Леший, — Молодостью, весельем и отсутствием препятствий в виде оберегов.

Повисло молчание. Веденея переглянулась с Василисой. Иван знал этот взгляд жены, успел уже запомнить. Посему следующее не было для него необычным.

— Кто приманкой будет? — поинтересовался Леший, глядя на Ваню.

— Я. — одновременно ответили Василиса и Веденея.

— Нет! Вась, ну, куда? — сразу парировал Муромец, жестом пресекая попытки объяснить себе неразумному, что больше некому идти. Финист же смерил Веду напряженным и внимательным взглядом.

— Давайте вместе, а не по одному. Так и так до всех доберутся, если оплошаем, потому надо бы все обдумать, как одного в силки не отправлять без подмоги.

Ваня в который раз подавил желание удивиться, глядя на Сокола. Вот, что с богатырями колдуньи огненные делают. Или местная, богатырская, сказочная старость.

Решили к сумеркам выйти в поле недалеко от чащи, где Лешему последний раз донесли о невиданном чудище. В качестве основной приманки решено было отправить Веденею и Василису. Вернее, богатыри и лесной дух не смогли их переспорить.

— Если эта зараза на нас клюнет, то я пущу искры над лесом, увидите. Тогда к нужному месту и пойдете.

Колдунья не внушала доверие небольшой дружине, стоявшей позади Сокола, но им об этом думать не полагалось.

— Думаешь, им стоит так идти? — спросил Леший, кивая на дружинных и Финиста, одетых в обычную для битвы одежду. — Кольчуга ваша от навья не так хороша.

— Серебряную даже Кощей им не сплетет. — фыркнула Веда, соглашаясь с мыслью духа. Леший сосредоточился на деле и почти не обращал внимания на то, что его откровенно разглядывают, как диковину, которой он и был.

— Иван, вам всем нужно вот это. — колдунья вынула знакомую всем по запаху траву, отгонявшую нечисть лучше всего. — Разведите пока костер, бросьте в него. И при себе ее держите.

Финист махнул рукой, веля готовить место и разводить костер, а сам подошел к травнице и забрал полынь.

— Если окажется, что на безымянное навье управа рукотворная есть, то мы как раз нужны. — богатырь кивнул на отряд. — А если окажется, что нет?

Веда подняла на него взгляд. То ли от волнения и русалочьей, то ли еще от чего, но Веденея была уверена, что голубоватый отсвет в глазах Финиста не прост. С другой стороны, ни одного богатыря в русалочью она и не видела. Нигде не говорилось, что они обычные люди, просто силушкой не обиженые…

— Если нет, то Леший есть. Уж на шум и бабушка явится. Вася успела ее предупредить. И все же, хочу думать, что у меня хватит сил осадить это чудище.

Мужчина усмехнулся, чем обнадежил Веду.

— Перед боем всегда так: надеешься, что справишься сам, но засапожный нож и засадный полк иметь все же надо. — он не весело, а, скорее, нервно усмехнулся в усы.

Богатырь не собирался показывать тот уровень страха, который пытался пролезть к нему сквозь ребра. Подбодрив теперь улыбающуюся колдунью, Финист перенес полынь к костру, ставя одного из рекрутов подкидывать траву в огонь. Казалось, под доспех в каждую щель стремилось нечто скребущее и липкое, напоминавшее детство и неподдельный страх перед вещами, которых уже не время было бояться. Где-то рядом застучал кузнечный молот и бросило в жар. Понадеявшись, что это от костра, Финист взглянул на Веду. Та что-то шептала Василисе на ухо. Девушки засмеялись, а темнота будто и отступила на дальние рубежи. Что угодно, лишь бы она смеялась, эта огненная девица из избушки в лесу.

Спустя время всем показалось, что травница успела где-то хлебнуть мёда для храбрости. Иначе ее задор, смех и настрой объяснить никто не мог. Сокол помнил Веденею во хмелю, и это был не он. Скорее, разъярилась перед битвой, как и следовало, по его разумению.

Колдунья потянула ленту из косы, и волосы стали распускаться темными волнами по спине, пряча ее. Еще она развязала пояс, сняла что-то с шеи, с запястий и, наконец, свое кольцо с большого пальца. Давненько она его не держала в руке. С этим нехитрым скарбом она обошла Василису, тоже снимавшую платок и распускавшей волосы, и подошла к Финисту, не отрывавшему от нее глаз.

— Пусть у тебя побудет для сохранности. И колечко на левую руку надень, глядишь, прок будет.

Веда протянула ему кольцо, которое богатырю разве что на мизинец было. Казалось, серебро странно поблескивало зеленым.

— А почему ты на правой носишь? — спросил он то, что изначально не собирался. Кольцо волшебным образом приняло требуемый к его пальцу размер и село, как родное.

— Закон такой. Для защиты хозяина кольца — на правую, а для защиты другого — на левую.

— Так это тебе защита нужна?.. — начал было Финист, но Веда прервала его жестом.

— Если это не зверь, не человек, не что-либо явное, а иное, то защита нужна тебе. Знаю же, что в пекло полезешь. — девушка задорно и обворожительно улыбнулась. Лукавый огонек сверкнул, заливая радужку глаз зеленым. — Прям как я. А колдовать я и без него могу. Уж искры-то пущу.

С этим она развернулась и направилась к Василисе, отошедшей уже от всех в сторону леса.

Девушки довольно быстро подошли к кромке леса. По пути Веда, вспоминавшая песню по-веселее, чтобы и волнение сбить, и точно приманить на голоса нечисть, почувствовала, что вокруг головы будто что-то растет. На ней возник венок из белых цветов, подошедший ей как нельзя кстати. У Василисы возник такой же, только с большим количеством листьев. Обернувшись к Лешему, травница кивнула.

— Отсюда вижу, Лешего спасает сейчас только то, что он не человек.

Девушки засмеялись, а темнота леса меж тем поглотила их, казалось, без возврата.

Птиц слышно не было. Зверей тоже. Только тихий ветерок гулял высоко над лесом, тревожа макушки деревьев. Все затаилось. А приманке таиться было ни в коем случае нельзя. Потому Веденея и Василиса разговаривали обо всем на свете, иногда переходя на знакомые обеим песни. Вспомнилось вдруг, как они, предоставленные сами себе, бродили в лесу по знакомым тропкам, собирали ягоды или грибы и размышляли о грядущих днях. Мало что сбылось из тех детских чаяний, но и они еще не старухи.

— Мне кажется, я не смогу быть, как бабушка. — вдруг сказала Василиса, беря Веду за руку, чтобы не оступиться. Под ногами корни или упавшие ветви деревьев так и норовили уцепиться за ноги или подол. Веденея усмехнулась:

— Это как? Внуков нянчить и носки вязать или как наша? — голос травницы звучал спокойно, но в висках билось опасение. И ему нельзя было позволить затуманить взор. Откуда-то по ногам потянуло холодком. Девушки сбавили шаг и стали прислушиваться и приглядываться помимо воли. Солнце село и темнота не заставила себя ждать. Они как раз дошли до небольшой полянки и остановились, не прерывая разговора.

— Про нашу. Одной всегда, и подальше от людей. Нет, иногда хочется тишины и покоя, но мне его с Ваней хватает. А тут…

Колдунья прислушалась к треску ветвей за спиной, но шага девушки не прибавили.

— Если помнишь, бабушке и не сильно кто-то требуется. Да и если таковые и были когда-нибудь, то не многие могут столько времени прожить. — тон голоса травницы сделался ровным, а чувства обострились до предела.

— Я, по правде говоря, о тебе думаю, дескать, ты бы смогла. — Вася осмотрелась вокруг, рука дернулась к ножнам, но их там и в помине не было.

— Нет. — коротко, но точно ответила Веденея, а затем добавила:

— Я тоже одна не смогу. Ты была права, пора бы уже с ним поговорить. Воспользуюсь русалочьей, — девушки встали спина к спине. — глядишь, язык развязан пока — все сразу и выдам.

— Осторожнее. — сказала Василиса не то про их движение, не то про Ведину идею. Впрочем, спроси кто завтра колдунью, почему сказала именно так — не вспомнила бы. Так на сердце, видать, лежало.

Ноги обдало ледяным воздухом, но ветра не было. Василиса несильно сжала руку сестрицы, тоже чувствуя неладное. Страх вдруг показался ненастоящим, а чем-то мешающим. Будто сорная трава к подолу пристала, смахнуть бы. Только, вот, все не улетает, а позади, то не ветви скрепят уже. Это лёд затрещал. Веденея напрягла все чувства, прошептала заклинание истинного зрения и открыла глаза.

Среди стволов деревьев стояли черные тени и глядели на них. Глаза горели холодным желтым огнем, часть скалилась, а кто-то нервно дергал когтистой лапой, щерясь на незваных гостей. И вдруг перед ней возникло озеро. То самое, с ледяной водой, они с Василисой за один миг оказались посередине. Под воду, из последних сил цепляясь, уходила чья-то рука. Пальцы скребли по льду, а другие льдины трещали вокруг. Она не успела помочь, заклинание не сработало, она виновата теперь… Воздух в груди вдруг кончился. Хватаясь как за соломинку, за руку Василисы, бывшей позади нее, Веденея ни руки, ни сестры не обнаружила. Неужели?..

***

— Что-то тихо. — проговорил себе под нос Леший, не понимая, каким из своих ощущений верить. Если он вернется в лес, то незваного гостя им не поймать, а если упустит момент? Что-то было явно не так.

— Ты не можешь, там, полететь, глянуть? Если мы туда сунемся, то к чертям всех распугаем. И не дай чего случится. — последнюю фразу Иван адресовал лесному духу, намекая на его участь при неудаче. Хозяин леса глянул на него сверху вниз, благо на полголовы был выше, и желтые глаза с вдруг сузившимися зрачками не предвещали ничего хорошего.

— Ждем еще. — вмешался Сокол, отходя от костра. Кожу под кольцом последние пару минут стало жечь, а на душе скреблось чувство тревоги. Он привык к тому, что подобные ощущения его крайне редко посещают, поэтому это было вдвойне странно. Что-то сильнее, чем грызшая его тревога, буквально тащила его и звала пойти в лес и поискать ушедших девушек. Богатырь направил свои мысли к Перуну, испрашивая совета и помощи.

***

Этого не могло быть, просто не могло быть! Это, как единственная здравая мысль в черной пелене страха, пробивалось упрямым ростком в голове. Ты в Белогорье, ты дома, тут нет льда и снега, здесь не дают испытаний, которые могут стоить жизни!

Черный туман неохотно сполз с глаз, а в голову ударила острая боль, бьющая искрами в глаза. Быстро оглядевшись, Веденея обнаружила себя на земле. Василиса лежала неподалеку, будто нечто отбросило ее в сторону. Колдунья подскочила на ноги, направляясь к подруге. Тело Васи растворилось прежде, чем Веда коснулась ее. Судорожно оглянувшись, травница увидела то, чего видеть и хотела и совершенно не желала. Луна услужливо освещала своим тусклым светом открывшуюся картину.

На некотором расстоянии от нее стояла фигура, больше похожая на пугало огородное. Тонкие длинные руки и ноги, голова с всклокоченными не то седыми, не то чернеющими волосами. Черная, потрепанная рубаха, по подолу торчащая клочьями, рукава длиннее рук, а в одной из них — Василиса, оплетенная поперек туловища невообразимо удлинившимися пальцами-когтями. Говорят, если свой страх назвать, то он станет уязвим. Но у этого Страха было имя, не делавшее его слабее.

— Лихо. — не поверив своим глазам, произнесла Веденея, помимо воли делая шаг назад. — Вот ты кто.

Голос подвел. Колдунья воззрилась туда, под пепельные космы, где виднелся один глаз, горевший белым, пробиравшим до самых костей, ледяным страхом. Казалось, что оно было слепо, но, к сожалению, таковым не было. Все, что знала Веденея про Лихо, так это то, что средств против него немного. Только сейчас она заметила, что дрожит, а зубы стучат, как от холода. Травница попыталась взять себя в руки и послать сноп искр, что угодно, чтобы позвать на помощь. Сомнения вцепились острой хваткой, не давая взмахнуть рукой со сложенными пальцами. Вдруг помощь придет, но и полягут они все здесь?

— Догадалась, птичка. — прохрипело Лихо, паучьей манерой переваливаясь с ноги на ногу. — Уж, думала, не сунешься.

— Отдай ее сейчас же. — Веденея все-таки выпустила поток искр к небу, поборов сковавшее руки и разум наваждение. Лихо не чувствовало опасности или страха. Потому как само было этим страхом. Видело, чего человек боится больше всего, и именно тем и било. Осознав это, Веденея зажгла в руке пламень, намереваясь хорошенько подровнять Лиху волосы или подол. Чудище только рассмеялось на все это, да задергало рукавами. Смех был похож не то на визг, не то еще на что, только огонь в Вединых руках притух до маленького огонька, будто ветром задуло. Холод продолжал пробираться под рубаху, туда, поближе к сердцу, а дрожь не давала и подумать заклинание, не то, что бросить.

— Нет. — с усмешкой сообщило навье, потрясая добычей. Василиса явно очнулась и быстро соображала, как выбраться. Веденея бросила огненным шаром в когти, державшие Васю, а затем прямо в глаз Лиху. В когти она попала, и навье разжало их. Василиса глухо упала на спину, неуклюже подскочила и побежала прочь, ближе к сестрице. А вот летевшее в лицо пламя не сработало, а только пуще разозлило нечисть. Одноглазое глухо зарычало, откидывая раненую конечность как не нужную ветошь и отращивая новую. Точно, вспомнила колдунья, она ест человеческий страх, потому и в силе такой. Наелась, зараза.

— Такая вкусная. Тебя я оставлю на особый случай. — Навье указало когтем на травницу. — А это — моё. Мне в ней нужно…

Когтистая рука-ветвь указала на Василису, но Лихо не успело договорить. Веда, только и произнося в голове обережные слова, ринулась в бой. Бросив снова навью в голову заклинание, призванное ее оглушить, колдунья в возникшую паузу оттащила Василису в сторону. Подруга смогла подбежать к ней, но сделать что-либо еще — уже нет. У нее оказался залитым кровью сарафан. Видимо, Лихо все-таки смогло ее оцарапать. Думать не было времени. Бросок, быстрые щитовые чары, еще несколько бросков. Чудище подползло и протянуло свои жуткие конечности к ней, хватая поперек тела, сжимая так, что ребра захрустели. Позади послышались возгласы, грозный рёв, кажется, медведя, и лязг металла. Лихо отвлеклось, и Веденее хватило сил бросить искр ему в глаза.

— Баламошки, — расслышала Веда сквозь шум крови и жуткого страха в ушах. — какие же глупые, все вы. — голос навья казался скрежетанием металла по стеклу.

На границе сознания, когда воздух стал кончаться, колдунья вдруг подумала, что сопротивляться сейчас действительно глупо. Нужно кое-что, что считали дальней родственницей глупости. Смекалка.

Повиснув в лапе Лиха, травница замутненным взором увидела среди воинов, еще стоявших на ногах, Финиста, стрелявшего из лука подожженными стрелами. Ярость вперемешку со страхом сделала его в разы быстрее.

Закрыв глаза, Веденея ощутила, наконец, что воздух закончился. А желание жить, сейчас, в руке у самого страшного, что есть на свете — есть.

Место сражения ослепила яркая вспышка белого с зелеными всполохами огня. Все, кто стоял, оказались на земле и только закрывали руками глаза от слепящего всполоха. Финист успел увидеть, что Веденея темневшим в свете пятном упала на землю, а чудище истлело. Воздух вокруг наполнился запахом гари, а с неба полетели крупные куски пепла. На миг все стихло, чтобы затем вновь разразиться шумом и движением. Иван нашел Василису, сидевшую у дерева и прижимающую к животу руки. Сокол не смог сразу подняться, так как в голове звенело, а перед глазами плясали искры. Руки и ноги плохо слушались. К нему медленно и тяжело подходил огромный медведь, несколько минут назад на его глазах поднимавшийся на дыбы. Медведь обернулся Лешим. Тот помог подняться, и оба направились к тому месту, где в неестественной позе лежала на земле Веденея.

К ним поднесли факел, помощник Финиста, Куница, предложил флягу, но Сокол даже не сразу его заметил, садясь на колени и поднимая травницу на руки. Колдунья резко втянула воздух и закашлялась, сотрясаясь всем телом. Голова и ребра нещадно болели. Но Веденея была в полной уверенности, что достаточно напугала чудище, если так можно было сказать о самом Страхе.

Яга появилась неоткуда, только и заметили, что по возгласу Ивана, отгоняемого от жены. Старая колдунья безоговорочно велела нести ее птичек к очажному огню, а с разговорами, как батюшка-Солнце в небе появится, так сразу.

Сны, которых не видишь

Веда сидела на ступенях княжьего терема и смотрела перед собой. Мимо ходили люди с корзинами, тюками или пробегали дети малые, кто с игрушкой, кто с поручением. Жизнь все также шла своим чередом. А колдунье вновь было явлено это, как самое большое чудо, каких ей не творить.

Ночью ей все же удалось, перескакивая с мысли на мысль, рассказать бабушке и Кощею обо всем, что она увидела. Яга подтвердила, кажется, доводы Бессмертного, что просто так Лихо не обороть, нужно «корень» искать. На это стоящий неподалеку Иван выдал что-то нечленораздельное и не очень вежливое. Перед глазами мелькнула картинка с бледной сестрицей, Ягой, что-то шепчущей над ней. Обрывками вспомнилось, что травницу успокаивали, что Финист вдруг сказал, что никуда ее больше одну не пустит. И что седину он наживать раньше времени не намерен. В его руках и правда никуда не хотелось. А бабушка качала головой, слушая поток слов и кашля своей птички. Василиса молчала, держась за теперь перевязанный живот и руку. Веда смутно припомнила, что высказала догадку, почему Лихо сказало, что ей Василиса нужна. Или все же только подумала о ней. Баба Яга тогда выдохнула и положила ей на лоб свою руку. Резко стало прохладно, легко, спокойно и темно. Веденея уснула и проспала до утра без сновидений. Давно она так не высыпалась. В детстве, разве что. И не вспомнить уже, в каком. У матери в доме, на печи или лавке, или у бабушки в избушке на беспокойных тогда курьих ножках.

Подцепив свою сумку, Веда отправилась к своему домику. Дела ждать не будут, пока она начнет их делать. Пора, казалось, с такой жизнью свыкаться. Вечерком с Тьмой биться, а поутру снова в бой, но с повседневными бедами. Поневоле почувствуешь себя каким-то недо богатырем. Это вызывало нервный смешок, да и только.

Как она и предполагала, там уже кто-то ждал помощи. Это был Некрас, мальчик лет семи, пришедший за порошками для деда. Мальчик без умолку щебетал про то, как они с дедушкой пойдут на рыбалку, когда тот поправится. И как наловят побольше рыбы, а он поймает самую большую рыбину, какая есть в реке. И обязательно поделится с Веденеей. Травница отдала ему требуемое, и Некрас убежал домой, босой, но ловкий и быстрый, точно заяц. Вспомнились Мила и ее мать, нужно бы и к ним по дороге зайти. Вышки были дальше всех и, может, потому менее приветливы?..

Обойдя нескольких подопечных, далеко за полдень, наскоро перекусив в одной из изб, девушка направилась по тропе как раз в нужную сторону. Отец-солнце даже не собирался уходить с горизонта, потому опасаться мести Лиха, пусть даже и сильно побитого, не стоило. Однако, подходя все ближе к поселению, колдунья чувствовала запах не то гари, не то что-то еще знакомое. У самого частокола, не доходя ворот, от запаха стало мутить и пришлось даже сбавить шаг. Ветерок, до того несший прохладу и запахи трав и ягод, теперь носил запах Тьмы, да такой, что и обычный человек, казалось, учуял бы. Народ вокруг, очевидно, не понимал, что происходит. Наоборот, Веденея своим появлением принесла повод, на который можно многое дурное скинуть. Гарью и правда пахло, но еле ощутимо. У какой-то малоопытной хозяйки что-то в печи сгорело.

Подойдя к домику своих подопечных, колдунья прислушалась. Здесь будто навье порезвилось у самой избы, до того сильно внутреннее чутье кричало: беги отсюда. Припомнив щитовые чары на всякий случай, да помянув Ладу, травница постучала и вошла внутрь. Бросился запах от забытого ребенка, да от испорченной еды. В колыбельке тихо сопел мальчик, которого Веденея у Мораны-Смерти выторговала. Ребенок увидел человека и зашелся в тихом, хриплом и уставшем плаче. Он хотел есть и к маме, а ее все не было. Куда она могла деться, рано ей еще из дому выходить, да дитя без присмотра оставлять.

Избавив ребенка от испачканного тряпья и прочих неудобств, все еще тихо плачущего, колдунья взяла его на руки, думая, дадут ей что-то съедобное соседи или попытаются ребенка отобрать? Почему-то идти к ним не хотелось. Припомнив, что в сумке кое-что осталось, это было немедленно предложено малышу. Казалось, тот сейчас бы что угодно съел.

Стоило ребенку провалиться в беспокойную дрёму в Вединых руках, как в избу вошла Мила. Немного похудевшая и уставшая, она даже не сразу гостью заметила. А подняла глаза и расплакалась, тихо, точно брат. Веденея протянула руку, предлагая девочке подойти и плакать не одной посреди избы, а с ней рядом. Коснувшись девочки, травница будто почувствовала все печали и страх, какие держались за это маленькое тело.

— Где же матушка твоя? Нет ее здесь будто. — спросила колдунья, дождавшись, когда девочка успокоилась.

— Она ушла с бабушкой. Они не вернулись.

Девочка всхлипнула, дрожащими руками гладя присмиревшего от ее слов брата.

— И папа ушёл искать и не пришел домой. — договорила Мила, вытирая слезы рукавом.

— И что же, никто не пошел их искать? — удивилась Веденея. Странно это было. Обычно заплутавших женщин или охотников, если не находили своими силами, то звали всех, кого могли, вплоть до дружинных. Но и плутали в здешних лесах и болотах редко. Леший не сильно любил подобные забавы, разве что в качестве урока за крайнее неуважение к его владениям.

— Не нашли. — Мила икнула, — еще ходили, но не нашли. Вот, я и помогаю, чтобы мне давали еду. Ему.

Девочка указала дрожащим пальцем на братика.

— Тетя, дядька или еще кто из родичей есть у тебя? — спросила Веда, глядя на Милу. Та, понурив голову, отрицательно покачала головой.

— Была папина сестра, но у нее таких, как мы, еще семь. И далеко она. А других и нет.

Веденея вздохнула, ощущая злость пополам с жалостью. Что же такое с их семьей приключилось, раз дети одни вынуждены остаться. Не дело это, не должно быть так.

— И неужто никто вас к себе не позвал? Из соседей? — снова спросила Веда, уже, впрочем, решив, что будет делать дальше. Мила снова всхлипнула, но смогла ответить:

— Боятся. Бабушку. Не знаю, почему. Еды дают, а остальное я сама.

Хоть и не была Мила младенцем, как брат, да знала деревенский быт, но одной и в шесть, и в двадцать лет тяжело справиться с домом и хозяйством. А Веда меж тем забыла, когда в последний раз дрова рубила или изгородь поправляла, провисавшую под тяжестью ее живых и не в меру порой жизнерадостных ягодных кустов. Но, стоило кое-кому, засучив рукава красной рубахи, взяться за дело, как и изгородь стала прочно держаться, и кусты присмирели.

— Возьми чего ценного, да пойдем ко мне в дом. Не надо вам тут одним оставаться. А когда твоих родичей найдем, тогда и вернетесь, хорошо?

Девочка неуверенно кивнула и заозиралась, в поисках того, что стоит взять. Затем опомнившись, прихватила и сложила мамину рубаху, оставленную на лавке, да свой нехитрый скарб. Половину даже получилось сложить в сумку Веды. Так и ушли, девочка с небольшой ношей и колдунья с младенцем в люльке в руках и сумкой за плечами. Какая-то старуха решила возразить на это действо, но на нее шикнули ее же соседи. Веденее было бесконечно непонятно и странно под этими взглядами и с въевшимся в воздух смрадом от темной энергии. Она видела, как поступали с сиротами в других селениях или в городке. Никогда не оставляли, брали к себе или помогали всем, чем могут. Что же, она делает то, что не сделали другие.

До домика Веды дошли засветло. Радим, так родители успели назвать младенца, наблюдал за всем вокруг с большим интересом и даже уснул. Позже, почувствовав себя в безопасном жилище, он вновь принялся плакать, напоминая, что он голоден. Мила была близка к тому, чтобы расплакаться рядом, но изо всех сил держалась и помогала Веденее. Колдунья выяснила, что они ели последние дни и решила, что подкармливать кроху стоит потихоньку, абы чего не приключилось. Накормив еще и девочку, Веда проследила, что Мила, собиравшаяся после всего еще идти за водой и чем-то помогать травнице, присела на лавку и уже уснула. Утром надо будет отлучиться за молоком и хлебом. Если только с утра пораньше это добро не принесет кто-то из тех, кому травница успела помочь. Это было приятно и обычно очень вкусно, но все же, когда вас не один, а трое, стоит иметь соответствующий запас. Радим не проснулся ночью, но на самом рассвете стоило ему только зашевелиться, как Веда накормила его еще раз и поставила люльку рядом с Милой. Нужно было вернуться поскорее. Идя в сторону только просыпавшегося торга, Веденея вдруг подумала, что нынешняя ее забота — это один большой невероятный случай. Сколько раз она слышала за жизнь, что у колдуний, особенно хороших, не бывает ни детей, ни мужей и семей. И оттого ли это ощущение утром, когда она ещё держала не до конца проснувшегося Радима, было столь ценно и приятно?.. Раздобыв необходимые припасы, девушка прошла мимо избы Финиста. Тот уже должен был уйти. Но перед ней чудесным образом распахнулась дверь, выпуская в только пробудившийся день уже вполне проснувшегося, в отличие от нее, богатыря. Он слегка удивился, но затем улыбнулся так, что все ее переживания стали вдруг сразу такими мелкими и ненужными. Она ответила ему тем же. Подойдя ближе, мужчина заглянул в корзину, а затем снова поднял взгляд на травницу.

— Рано ты. Думал, и не увижу сегодня.

Веда усмехнулась, поправляя корзину.

— Обычно и правда сплю в это время. Да история необычная сложилась.

Сокол вопросительно взглянул на колдунью. Та только пожала плечами.

— В Вышках, помнишь, я матери помогла, у нее сын родился. — богатырь кивнул, вникая. — Пришла я вчера к ним, когда всех обходила, а ни бабки, ни матери, ни отца в доме нет. Ушли в лес и не вернулись. Дети только в избе. Лешего я еще не видела, но спрошу, конечно…

— И никто их искать не пошел? Странно. — Сокол сложил руки на груди, хмурясь.

— Дочь говорит, что ходили, но не нашли.

— По плану другое дело было, но возьму-ка я своих молодцев, да поглядим, что там за чудеса такие, в Вышках.

— Осторожнее только. — на выдохе произнесла колдунья, касаясь его плеча. — Дети у меня сейчас, никто их больше не взял за все время, что они без родителей.

Сокол покачал головой и накрыл руку Веды своей.

— Зайду вечером, если чего разузнаю. Пустишь?

— Пущу. Ждать буду. — она вновь улыбнулась, перехватывая его пальцы. Они разошлись, еще раз взглянув друг на друга.

Веденея, неожиданно для себя, наткнулась на Колобка. Появилось желание подрумянить его до угольков, но также быстро прошло.

— И че это ты тут в рань такую? И тебя ни свет, ни заря, вытолкали?

— Нет, дела у меня. — Веда отступила на шаг, чтобы видеть это чудо. — Как там Василиса, не знаешь? Оправилась?

— Знаю, вчера Иван от нее не отходил, она и повеселела. Передать им чего?

— Да, пусть зайдут, что ли, если будет время. — не раздумывая проговорила колдунья, а затем добавила:

— Не по темноте только.

Колобок кивнул, по крайней мере именно на это был похож его жест, и укатился прочь. Подумав о тех, кто ее ждал, колдунья поспешила домой, на ходу раздумывая, получится ли приладить колыбель к потолку или подождать, быть может, Финиста.

День прошел в одних хлопотах. Веда присела только после обеда, когда Радим уснул, а Мила села рядом с колдуньей, наблюдая за тем, как та очищала какие-то неизвестные девочке растения от листьев, раскладывая стебли, листья и мелкие цветки в разные кучки. И как потом перетирала листья в кашицу на специальной доске. К вечеру Мила сама подогрела еду для себя и травницы, пока последняя заканчивала с развешиванием трав на просушку. Несколько пучков девочка подала, привстав на носочки, чему была очень рада, будто и сама руку приложила к тому, что Веда делала. Маленькие синеватые цветки, которые Миле очень приглянулись, девушка ссыпала в стеклянную бутыль и залила чем-то неприятно пахнущим. Цветки, спустя время, потеряли цвет, а жидкость из желтоватой стала зеленой. Это была основа для мази, которую еще следовало приготовить. Мила вдруг спросила:

— А почему ты опару не ставишь? Ну, чтобы хлеб печь?

Вопрос казался ребенку вполне здравым, но Веда на это только усмехнулась, покачав головой.

— Я не пеку хлеб. — девочка удивленно изогнула бровь. — И вообще редко что-то готовлю.

— А почему? — этот вопрос за день колдунья услышала уже столько раз, что пора была привыкнуть. Неужели к Яге попала когда-то такая же девочка, задававшая вопросы про все вокруг?

— Потому, что я не простой человек. Поэтому хлеб у меня и не получится.

Мила задумалась.

— Правда что ли?

Веда кивнула, перебирая на столе уже высушенную траву. От нее стоял душистый запах по всему дому.

— А матушка твоя пекла хлеб?

Веденея остановилась, руки замерли над столом. Баба Яга, о которой травница сразу подумала, и правда никогда не пекла хлеба. Не было никогда так, чтобы такие, как они, делали по-простому что-то. А, вот, ее мать, та, что родила ее и осталась грустным истлевшим воспоминанием в голове? Та, что лежала на лавке в последний день и даже не поднималась, не то, что не провожала. И не попрощалась.

Нет, думать об этом явно не стоило. Того, что случилось, уже не изменить. А помочь этим детям еще можно. Хотя бы попытаться.

— Думаю, она умела, но я не помню этого. Давай-ка лучше твоего брата тоже накормим. Не одним нам есть пора.

Девочка кивнула и стала накрывать на стол, пока колдунья, уже не вызывая тихого восторженного вздоха своей гостьи, приманила пальцем бутылочку с молоком, которое почти сразу согрелось, как потребно было.

Веденея подумала, что хорошо, что затемно никто не пришел. Ни Финист, ни что-либо еще, кого не звали. Уложив детей, травница подумала, что сама скоро начнет жить как все обычные люди, потому как дети, хоть и быстро ко всему привыкают, но и сами заставляют привыкнуть к тому, что есть нужно вовремя и больше одного раза в день, и что спать требуется ночью.

Радим никак не успокаивался, потому Веденея задремала сидя, рядом с колыбелькой.

Откуда-то просочился знакомый странный запах. Половицы в сенях натужно заскрипели, будто что-то очень тяжелое и неотвратимое шло по ним. Почему-то стало тяжело подняться, а скрип продолжался, мерный, уже у самой двери. Наконец, та распахнулась, являя собой Сокола в доспехе и с мечом, будто воевать к ней пришел. Это был не Финист, это Веденея сразу ощутила. Тьмой пропитался весь воздух, стало невыносимо трудно дышать. Щитовые или другие чары не действовали, руки будто приросли к колыбельке, а страх когтистой лапой царапал ребра, не давая даже имени собственного вспомнить.

— Это мне и надо. — прохрипело Лихо, изменившее личину, но не ставшего от этого безопаснее. Руки у гостя удлинились, почернели, ощерились когтями и потянулись к Радиму, мирно спавшему рядом. Магия не работала. А сама Веда никак не могла сдвинуться с места. Так просто не может быть. Этого не может быть! Ни одно навье не могло пройти без приглашения сквозь ее обережный круг вокруг дома. Руки вдруг поддались, а огонь, побелев из зеленого, поспел за мыслями хозяйки, выжигая незваного гостя с порога. Удивляться не было времени. Снова раздался рев и хлопок, и все, что осталось от кошмара во сне, повисло крупными кусками пепла в воздухе.

Веденея резко проснулась, договаривая защитные чары. Младенец все также мирно спал рядом, а Мила — на лавке, забавно свернувшись в клубок. Понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы окончательно прийти в себя. Студеная вода на улице хорошо помогла, отгоняя отголоски сна. Зачем темной силе маленький ребёнок? Дети считались чистыми, в тьму проще было Милу обратить, а младенца сама Лада защищает до поры… А с другой стороны, дитя недавно из другого мира явилось, путь еще не зарос до конца. Может, в этом ключ?

Прикатился Колобок. Снова, не здороваясь, нарушил тонкую нить мысли, с которой колдунья стояла во дворе. Метнув в незваного гостя маленький огонек, да мимо, Веда пропустила его внутрь. Недопеченный без особого теперь желания подкатился поближе.

— Там эти, все, короче, из дозора пришли. Вот, Иван спрашивает, надо ли чего принести и дома найдут тебя, али еще где опять пропадаешь?

Колобок проворчал свой монолог, недоверчиво глядя на колдунью. Та улыбнулась уголком губ, отвечая:

— Вовремя же ты. Пусть Ваня или Василиса захватят с собой из библиотеки книжицу одну. — Веда припомнила название, и оно явно не понравилось Колобку, ибо там было слово «темные».

— А еще мне нужно что-то, чем люльки к потолку подвешивают. Запомнил?

Недопеченный кивнул и укатился, лишь бы побыстрее отсюда сбежать.

После завтрака явились гости. Веденея, тайно любившая порой свое одиночество, теперь была искренне рада гостям, благо те были с добрыми намерениями. Василиса сразу пошла обнимать сестрицу, а Иван и Финист с некой долей удивления посмотрели на Милу, сидевшую с корешками, мешком и ножом на крыльце. Девочка тоже удивилась, и, бросив дело, подскочила, поздоровалась и убежала в дом.

— Я, честно говоря, не сразу понял, что Колобок нес, но, надеюсь, это то, что нужно.

Муромец протянул ей завернутую в ткань книгу, вдвое больше обычной. Приоткрыв сверток, Веденея убедилась, что это та самая книга, с осторожностью и точностью письменного слова повествующая о темных заклятьях и сущностях. И как с ними бороться.

— По поводу вышенских, которые потерялись. — заговорил Финист, то ли подавляя желание тоже обнять Веду, то ли чувствуя, что его новость не такова, какую он хотел бы преподнести. — Никого не нашли, а следы обрываются в разных местах, будто сквозь землю провалились.

Веда кивнула, благодаря за хоть какие-то новости.

— И тебе правда люльку надо повесить? — спросила Вася, поглядывая то на подругу, то на дом, в который, как ей всю жизнь казалось, такая вещица и не понадобится.

— Сама удивляюсь.

Веда улыбнулась и пригласила гостей внутрь. Чтобы не мешать богатырям решать вопрос с подвесью, Веда забрала Радима из люльки и с Васей и Милой вышли на улицу. Можно было собрать ягоды, которые редко переводились на порой слишком жизнерадостных кустах, перебрать брошенные Милой коренья или просто посидеть, вполглаза наблюдая за двумя здоровыми мужчинами, спорящими о том, каким образом должна висеть колыбелька.

Василиса отвлеклась от зрелища, лишь бы не смеяться в голос, и посмотрела на Веду. Колдунья легко управлялась с младенцем, тянувшем теперь к ее косе ручки, надеясь ухватиться. Отдав ребенка Миле, Веденея взялась за ее работу, казавшуюся травнице более подходящей, чем малыш в свертке.

— У меня вопрос к тебе. — заговорила, наконец, Вася. Веда отвлеклась от корешков и посмотрела на сестрицу.

— Так со мной и после предыдущего чудища было, когда не знала, как спокойно по земле ходить, чтобы из нее чего не выскочило. — Василиса оглянулась на наконец договорившихся богатырей. — А сейчас даже хуже. Из дома боюсь одна выйти, без Вани.

Колдунья внимательно посмотрела Васе в глаза. Она выглядела немного похудевшей, с тенью под глазами. Следа на руке уже не было видно, а место раны на животе подруга еле заметно прикрывала ладонью, стоило приблизиться. Жест показался Веде знакомым.

— А хорошо ли себя чувствуешь?

— Не знаю. — Вася потерла виски. — То ничего не хочется, то плакать без причины хочу. Так и до встречи с этим навьем было, а сейчас только хуже сделалось.

Веденея была близка к разгадке, но Мила опередила ее, сказав:

— С матушкой такое было, год назад. Потом бабушка сказала, что у нее будет ребенок. Вот.

Мила поправила младенца в руках, а Василиса удивленно и испуганно посмотрела сначала на девочку, а потом на травницу.

— Об этом я и не думала… — вполголоса проговорила Вася, не отрывая взгляда от Веды. Та хмыкнула и сказала:

— Дай-ка волос, проверю. Если не оно, то будем думать, чем тебе помочь.

Колдунья лукаво улыбнулась, беря требуемый предмет в руки, стараясь не потерять. Дойдя до очажного огня вместе с Василисой, девушка произнесла один старый заговор и опустила волос в огонь. Теперь нужно было правильно увидеть то, как волос сгорит. Яга бы и без огня и заговора определила, но Веденея еще так не умела. Дымок, еле заметный, свернулся вправо в клубочек, похожий на улитку. Веду пробрал смех, скорее радостный, нежели нервный, как могло показаться. О, такими новостями всегда хочется поделиться.

— Да? — неуверенно спросила Василиса, глядя на Веденею. Богатыри замерли, наблюдая за своими возлюбленными. Колдунья кивнула, подтверждая догадку, а Вася так и осталась стоять, будто ноги к полу приросли. Первым подал голос Иван.

— Так, и че это было?

Василиса ухватила его за руку и увела прочь из избы, чтобы самой ему рассказать эту новость. Финист вопросительно взглянул на Веду. Та только широко улыбнулась.

— Что? — она немного наклонила голову вправо.

— Есть у меня подозрение, что именно ты таким образом в очаге подсмотрела. — скрестив руки на груди, сказал Финист, усмехаясь в бороду. — Ответ, стало быть, положительный?

Веденея вновь кивнула, улыбаясь, как ребенок, даже против воли. Радость за сестру заполнила вдруг все темные пятна на сердце.

Мысль промелькнула молнией, пересекая весь разум. Лихо хотело забрать Радима, хотело забрать Василису. Но не всю, как оказалось. Нотку серьезности, пролегшую меж хмурых бровей травницы, Сокол тоже заметил. Он подвесил люльку и позвал Милу. Девочка наотрез отказалась отдавать ему брата, прижав того к груди. Финист присел на корточки, став почти на одном уровне с ребенком.

— Я же не им проверять буду. Ежели сам проверю, то могу и оторвать ненароком. Я же богатырь. А ты как раз подходишь. — он протянул руки к свертку. — Я только подержу.

Мила, храня печать недоверчивости и поглядывая на замершую колдунью, смотрящую сквозь стену, отдала Финисту братика, а сама потрогала сначала рукой висевшие два широких полотна, а потом и забралась в них, как на качели на ярмарке. Качнувшись и удержавшись руками за ткань, девочка, наконец, повеселела и покачалась еще. Радим же внимательно изучал лицо незнакомца, улыбавшегося ему. Борода его очень удобно хваталась маленькой ручкой. Веда отвлеклась от своей идеи, взглянув на открывшуюся картину и снова заулыбалась, глядя на богатыря. Есть в ней что-то человеческое, подумалось Веденее, раз такой картиной ее можно порадовать. Да только стоит ли сейчас на нее отвлекаться? Очень этого хотелось, но мысль тонким голоском нашептывала, что сначала с общей бедой разобраться надо, а уж потом о своих думать.

С улицы донесся знакомый звук хлопающих крыльев. В дом вошел Леший и замер у двери, разглядывая открывшийся вид.

— И тебе здравствовать, лесной дух. — немного усталым, с легкой усмешкой голосом произнесла Веда. — С чем пожаловал?

— Да никак сама позвала. — Леший не отводил взгляда от Финиста, почти инстинктивно качавшего ребенка в руках. — У тебя здесь навьем разит в округе, знаешь?

— Мне ли не знать.

Колдунья заметила, как Леший посмотрел на Милу, а та спряталась за нее, стоявшую рядом с лавкой. Руки вцепились в подол Вединой бордовой рубахи.

— Когда успела потомством обзавестись? — попытался разбавить обстановку Леший, присаживаясь напротив травницы на стул. Последняя тоже вернулась на лавку.

— А я как раз о нем и поговорить хочу. Позавчера у тебя в лесу трое человек сгинули, их родичи. — девушка указала на Милу и Радима. — Не видел чего? Или, может, кто из твоих подопечных углядел пропажу?

Финист тоже присел, слушая придерживая ребенка на коленях. В домик вернулись Иван и Василиса. У обоих с лиц никак не сходила радость, а губы Василисы Веде показались слегка припухшими.

Леший замолчал и глубоко вдохнул. Зрачки сузились до тонких черных ниток на желтом фоне. Финист глянул на Веду, но та молча ждала, когда дух вернется. Спустя минуту глаза у Лешего вновь ожили, а он заговорил:

— От этого Лихо столько темных пятен по лесу. Зверье к ним и близко не подходит, а сам я сквозь такую темень уже и не вижу.

Дух выглядел разочарованным и даже озлобленным, что Веденея в нем раньше не видела.

— Не думала, что от тебя в лесу можно что-то спрятать. Раз у Одноглазого это получилось, значит, оно где-то хорошо питается. Осталось понять где и кем.

— А в этой книжке вариантиков нет? Я ж не зря ее мимо Светозара пер, не?

Ваня указал на книгу, и Веда сразу переместилась за стол, ища нужную страницу. Такие книги не имели оглавления, зато содержали всевозможные знания и секреты по требуемой теме.

— Мы, кстати, тоже никого не нашли. Следы обрываются, будто их от земли оторвали, да на дерево закинули, или еще куда спрятали. — пояснил Финист, обращаясь к Лешему. Богатырь отдал ребенка Миле, и та с Василисой на лавке по очереди играли с крохой.

— Ничего не шарю в поисках здесь, но в другом мире не только по следам ищут. Еще сверху смотрят. Но у вас тут ковров-самолетов нет, насколько я помню. — заключил Ваня, вглядываясь в текст через плечо колдуньи. Языка он не понимал.

— Веда, — позвала Василиса вдруг. Колдунья отвлеклась на мгновение от поиска, кивнула, и продолжила листать расписанные диковинными завитками букв.

— Ты как-то говорила, что умеешь в птицу обращаться. Может, так ты чего-то увидишь?

Все с разной степенью удивления посмотрели на Веденею, замершую над страницей. Колдунья подняла глаза, глядя перед собой. Леший, сидящий напротив, поймал ее взгляд, немного подавшись вперед.

— Знаю, что нужно сделать, чтобы перекинуться, но ни разу не получалось. Вернее, пару раз на минуту вышло, но потом так кости болели, что я слегла на два дня. — с неким сожалением проговорила Веда, посмотрев на каждого в домике.

— Может, тебе сосредоточенности не хватило? — предположил Леший. — В какую хоть птицу?

— Филин. Каждый раз тебе немного завидую. — девушка усмехнулась, не отрываясь от просматривания страниц. Кажется, не только на Ивана производило впечатление то, с какой скоростью Веденея читает. По-крайней мере, Финист ни на одной странице, на которой она останавливалась, за ней не поспел. Что же, каждому дело по умениям.

— Нашла! — наконец объявила травница, тыкая в страницу. — Есть против Лиха управа. Правда, тут говорят, нужно, чтобы оно оголодавшее было. А, судя по нашей ситуации, оно корм хороший себе раздобыла…

Веда задумалась.

— Найдем, где оно пищу берет, отрежем туда путь, вот и оголодает. — предположил Сокол, потирая бороду.

— Но еще раз выманивать его я никого не пущу. Тебя особенно! — Ваня указал на жену. Веда усмехнулась. — Что? Хорош, я серьезно.

— Найдем другим способом. Я ему здорово подол подпалила, так что покажется нескоро.

Веденея задумалась, а потом, когда прочитанное уложилось в голове, добавила:

— Здесь пишут, что, если уже видели свой страх и Лихо, значит, оно успело вас поесть. И тогда оно может более короткой дорогой до вас добраться.

Каждый из присутствовавших обдумывал только что сказанное. Ивану не кстати вспомнился его эпизод, промелькнувший, стоило выйти на ту злополучную поляну. Картинка, как и сковавший ноги страх пропали, когда Финист вполсилы его в плечо пихнул, чтобы в себя привести. Холодно, темно, вокруг тела… И он во всем виноват, один только Ваня. И папа вдалеке, точно сызнова камнем обратился, только там, в ином мире… Муромец тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Казалось, каждый вспомнил нечто, пугавшее больше всего.

— Пойдем мы, пока светло еще. Светозара еще расспрошу, вдруг знает чего. — проговорил Иван, прочищая горло.

— Лучше Кощея. Светозар у нас по другой части. — сказала Веда, взглянув на Муромца. Леший последние несколько минут не сводил глаз с детей. Милу это настораживало, и шепотом творимые Василисой увещевания не действовали на девочку. Знамо дело, впервые увидеть хозяина леса, да еще в таком обличьи.

— Зайду к тебе завтра, если не против. — Вася погладила напоследок Радима, что-то угукнувшего ей в ответ. Леший вдруг сделал то, что ни колдунья, ни богатырь определенно от него не ожидали. Дух улыбнулся, не отводя взгляда вертикальных зрачков. Получилось забавно, Веда даже засмеялась. Мила скорее нервно хихикнула и только больше прижала брата к себе.

Финист приладил люльку на полагавшееся для нее место и предложил девочке положить туда малыша. Веда и Леший отошли к выходу из сеней, так, что их тихого разговора перед уходом Лешего, слышно не было.

— Слушай, эта погань ко мне в сон прокралась. Выгнала, конечно, но кто же его знает.

— Сюда никто не сможет попасть, даже я без приглашения не мог войти. А прорастать за пределами щитов оно не умеет. Иначе уже бы и в мой разум прокралось. — обнадежил лесной дух, поглядывая то на Веденею, то на богатыря, возившегося с детьми.

— Не пугай. — колдунья нервно усмехнулась. — Поищу я пути, как это навье изловить, это уже войной попахивает.

На том и разошлись. Леший вернулся в свои владения, обернувшись, видимо специально, соколом.

В основной части дома повисла интересная пауза. Финист тихо и по-доброму посмеивался, привычным жестом покачивая люльку. На секунду закралась мысль, что дети у него уже были, но затем Веда вспомнила, что Сокол единожды упоминал, что он старший у матери с отцом был. Стало быть, меньших братьев-сестер укачивал уже. Где только они теперь?

Мила же стояла, скрестив руки на груди и хмурилась, глядя на Финиста.

— Он говорит, что богатырь, а показывать отказывается. — девочка то ли негодовала из-за того, что подозревала ложь, то ли из-за еще часто просыпавшегося в ней детского любопытства. — Вот ты колдунья, я знаю. Я видела.

— А то, что Перун со Змеем в поле битву ведет, а от того грозу все слышат, правда, стало быть? — девочка кивнула в ответ на реплику богатыря. — А ты это видела?

— Нет, нельзя же, папа говорил, в поле нельзя, когда Перун молнии мечет. — Мила вела себя так, будто простую истину неразумному гостю разъясняла. — Вдруг в тебя попадет ненароком.

— И то правда, но ни Перуна, ни Змея ты не видела, но веришь, что все так, и молнии, и битва?

Мила снова кивнула, а Веда отвлеклась от книги, прислушиваясь к разговору, стараясь не прервать его своим смехом.

— А в то, что я богатырь — не веришь, стало быть?

Девочка замерла, сплетая в голове две мысли воедино, а Финист сидел и терпеливо ждал, являя собой занимательное и отрадное зрелище. Совсем не хотелось, чтобы он уходил.

— Нет. Покажи!

Мужчина понял, что доводами это дитя не взять, потому вздохнул и встал, предлагая девочке выйти во двор, дабы не обидеть хозяйку нечаянными разрушениями, ежели таковые случатся.

Веда вышла за ними на крыльцо, решив, что вникнуть в текст сейчас у нее все равно не получается, слова путаются и плывут перед глазами. Потому лучше заняться чем-то полезным на улице.

Финист уточнил у девочки, что именно сможет ее убедить. Уточнив ответ про «ну, что-то такое, чтобы сильно», Сокол играючи поднял пень от большого дерева, заготовленного на дрова, и просто разорвал его руками пополам, не прилагая, по его мнению, особых усилий. Это было больше для красоты да удали. Он не стал рассказывать довольной сим действом Миле, что в пору ранней юности на спор перекидывался боевыми топорами с товарищем по обучению. Крепко им тогда от Алёши Поповича влетело, за дурость затеи и ненужный риск. Но за удаль похвалил, что уж там. А, вот, с колдуньей, сидевшей на крыльце в компании корешков, этой историей Финист поделился. Она по-доброму посмеялась и про свое приключение рассказала. Как они с еще двумя учениками установили защитный купол и думали внутри испробовать только что пройденные заклинания. Но не учли, что тренировали их в комнатах, стены которых поглощали отлетевшие в сторону заклятья, а их купол так не умел. А еще он быстро разрушился, потому как державший его ученик испугался и потерял контроль. В связи с этим легким испугом отделался только хранитель купола. Веду покрыло льдом, а сопернику пришлось выкидывать одежду и лечить несколько ожогов.

— Так что юности определенная степень дурости всегда сопутствует. — оба засмеялись, глядя друг на друга. Мила похозяйничала у печи, и все четверо смогли поужинать. Уговорить богатыря уйти домой до захода солнца, чтобы не тревожить и так потрепанную последними днями нервную систему травницы, все же получилось. Они простояли на крыльце добрых полчаса, пока все договаривали и невзначай прикасаясь друг к другу, то поправить выбившуюся прядь волос, то смахнуть что-то незаметное с плеча. И никто не хотел разлучаться.

В дороге Сокола догнала стайка знакомых зеленоватых огоньков, улетевших, стоило ему переступить порог своего дома, да дверь запереть.

***

Следующие несколько дней Веденея совмещала заботу о двух детях с никуда не пропавшими людьми, у которых то и дело приключались обычные для всех травмы и проблемы. Мила изо всех сил старалась помогать по хозяйству, хорошо запомнив при том, что больше, чем она может и хочет, от неё никто не требует. В круговерти забот и дел, Веда никак не могла выкроить время для того, чтобы заняться поисками ответа на давно волновавший не одну ее вопрос о поимке Лиха. И сложившаяся ситуация стала ее порядком напрягать, дело шло к тому, что у травницы снова закончатся силы, и пострадают от этого ее работа и не повинные в этом дети.

Как свет в окне явилась новость, что тетя Милы и Радима, о которой упоминала девочка, каким-то образом прослышала о том, что ее родня сиротствует. Детей у нее в доме оказалось четверо, а не семеро, как Мила говорила. Трое старших уже сами семьями обзавелись. Не в меру разговорчивая женщина приехала, как только смогла. Веда так, чтобы незаметно было, проверила ее, но ничего подозрительного не заметила. А Мила была и рада, и немного расстроена, что придется уехать в далекое место и без родителей. Радим сначала отнесся к переменам скептически, о чем возвестил громким плачем, но тетка так умело его заговорила и отвлекла, что ребенок успокоился и принялся изучать нового знакомого. Оберег, который Веденея ему оставила, женщина бережно поправила, когда тот показался из-под ткани, в которую малыш был завернут.

— Если вдруг появятся какие-то новости, сразу отправим весть. Но пока все глухо. — понизив голос, сообщила колдунья. Тетка понимающе закивала.

— Ничего, своих детей мне хватит, а уж братца родного детушек воспитать смогу. Благодарствую, что не бросила ты их. Прознай я раньше, то из дома бы и забрала.

На том и распрощались.

Веденея вернулась в опустевший дом, а на следующий день вдруг нагрянувшая тоска по маленьким гостям стала потихоньку сходить на нет, оставив, впрочем, ничем не стираемый след в душе.

Выкроив время на чтение и попытку сделать заметки, травница столкнулась с проблемой. Авторы книги, а это были несколько видных древних боевых магов, утверждали, что побороть Лихо, особенно если оно вами когда-то трапезничало, не получится, пока человек, сражающийся с этой нечистью, не поборет в начале свои внутренние страхи. О борьбе с тем, что беспокоит и может стать пищей для Лиха Одноглазого, авторы все же упомянули. Раньше Веда этого не заметила. Требовалось со страхами найти лад и мир. То есть назвать их, как советовали и в других ситуациях, а затем понять, как эти страхи можно обороть, не впадая в отчаяние и панику. Звучало просто, а на деле…

Веденея честно попробовала наедине с собой назвать то, что ее пугало больше всего. Вспомнился не только тот случай, который напомнило ей Лихо в ту ночь. Но получалось плохо. Результат не ощущался, а от чувства разряженности хотелось даже плакать. Решение подвернулось неожиданно. Она вспомнила, что хотела зайти к Василисе и проведать ее и положение, в котором подруга столь счастливо оказалась. Пока частые посещения не требовались, но и раз в месяц зайти не грех. А там уж решит, идти ли домой, или остаться.

Василиса, к всеобщей радости хорошо себя чувствовала. Узнав новость от Василисы, Баба Яга впервые на глазах Ивана выразила радость более сильную, нежели ее одобрительное ворчание, свидетелем которого он уже бывал. Выдав затем своей птичке список рекомендаций, она вновь заворчала, но уже на Муромца, чтобы тот в оба глаза следил, а иначе… Угроза со времен их первой встречи не менялась и уже походила на традицию.

Сидя рядом с Василисой, Веденея поняла, что уже прослушала добрых пять минут речи подруги. Начали они про то, что Василису раздражают слуги, прознавшие о том, что княгиня на сносях, и теперь досаждавшие излишним вниманием. Васю же разрывало на части от желания вскочить на коня и умчаться подальше, неизвестно куда, и при этом съесть чего-то сладкого и не вставать с постели вовсе.

— Как мы до этого дожили? — вдруг спросила Василиса, касаясь руки подруги, вынырнувшей от того из задумчивости. Вопросительно изогнув бровь, Веда затем нашла вполне подходящий ответ:

— Как и всегда. Весело и с удовольствием.

Девушки рассмеялись. В покоях показался Иван, задумчиво глядящий в доходную книгу.

— Ну, вот, уже лучше. — он посмотрел на жену, улыбавшуюся и с легким румянцем на щеках. — А то мне уже страшно стало.

— Нашел чего бояться, княже. — усмехнулась колдунья. Ваня был уверен, что все настоящие колдуны и им подобные должны себя так вести. С лукавой усмешкой и искрой в глазах с небрежной легкостью делать то, что простым людям и неведомо.

— Нашла чего дельного? — спросил он, включив деловой тон, но хорошо знавших его лично было не обмануть этим. Нотки некоторой степени разгильдяйства и озорства сквозили от любого его жеста или неосторожного слова. Рассматривать других людей было, конечно, любопытно, но не стоило травнице этим увлекаться.

— Сложно сказать. Я в поиске. Как чего раздобуду — скажу незамедлительно. Возьму еще одну книжицу, да уйду в лес. Глядишь, и отдохну, и чего нового узнаю.

Вася понимающе кивнула, зная, что подруге и раньше порой требовалось уйти на день-другой в тишину и покой, чтобы вернуться с новыми силами. Иван этого еще не знал, но спорить не стал, себе дороже. Русалочья не преминула о себе напомнить, обострив резко чутье. Вокруг было слишком много людей, они все о чем-то думали. У колдуньи неприятно заныл висок, вспыхнув до того острой болью, будто ткнули чем-то острым. Травница решила, что говорить о том, что лежало на ее сердце, не стоит. Веденею и без того грела мысль, что свое сердце хоть Василиса облегчила. Уже спускаясь в гридницу, чтобы идти домой, она буквально столкнулась с воеводой, тоже будто витавшим в облаках. Веде вдруг показалось, что ее обдало прохладным ветерком, а боль в голове поутихла. Отойдя на полшага от жертвы своей невнимательности, колдунья вновь углядела еле заметный отблеск голубого цвета в глазах богатыря. У Ивана она такого не видела, а других богатырей так пристально не разглядывала. Что-то здесь было не так. В который раз. Уже походит на традицию.

— Далече путь держишь, красавица? Стемнеет уже скоро. — добродушно спросил воевода всея Белогорья, не подозревая, видимо о природе пристального взгляда травницы.

— Да думала в библиотеку зайти, да домой. А у тебя какие дела?

Блики из глаз богатыря пропали, а улыбка осталась на месте. Было невыразимо спокойно, будто все странности, темные сущности и прочее распоясывались где-то за высокими и толстыми стенами, а здесь было только покойно и светло.

— Сбежать хочу. У Куницыного брата молодечник, не по мне забава. А грех же воеводу-то не позвать. — мужчина усмехнулся в усы. Веда посмотрела на него с хитростью в глазах не меньшей, чем у лисицы, улучившей удачу добычу выследить. Ее это развеселило, а причина того никому ведома не была.

— Богатырь и бежать. — на это упомянутый только хмыкнул. — Веселье не по тебе, или то, что обычно под конец такого праздника бывает?

Оба поняли, что колдунья имела в виду. Сокол сложил руки на груди и посмотрел на усмехавшуюся травницу почти так, как если бы здесь кто из его рекрутов стоял, да по его вине суд да разбор шли.

— А тебе чего услышать охота? — ответил вопросом на вопрос Финист, продолжая партию игры взглядов и слов. Веденея промолчала, а Сокол решил продолжить:

— Ваня тут давеча знатную медовуху раздобыл, принес, да так она и осталась, — богатырь сделал короткую паузу. Русалочья, начинавшаяся со дня на день, и на него, видимо, действовала особым образом. Про богатырей тоже нужно будет почитать, подумалось Веде напоследок. Как-нибудь обязательно.

— Предлагаешь удовлетворить любопытство и попробовать? — уточнила травница. Сокол кивнул, усмехаясь и поглядывая, чтобы их кто не заприметил, мимо проходя. — Что ж, любопытства у меня предостаточно, а воеводе и отказывать грех, не так ли?

Оба рассмеялись, специально притихая после приступа хохота, дабы не привлечь внимания. Колдунья вдруг подумала, что ничего плохого вовсе не может от такой затеи случиться, а о другом и думать расхотелось. Вспомнилась какая-то старая песенка про дочь чародея, расплетавшую косы у реки…

Взгляд на ту сторону

Веденея смотрела поверх кружки с хмельным напитком на Финиста, путаясь в собственных мыслях. Богатырь усмехнулся, наблюдая за замершей колдуньей.

— Углядела чего? — наконец, спросил он, а Веда вынырнула из задумчивости

— И да, и нет. Не знаю, что я вижу, вот и хожу, гадаю.

Сокол вопросительно изогнул бровь, делая глоток из кружки и не сводя глаз с собеседницы.

— Ты еще ни разу не рассказал о своей семье. А про мою историю знаешь.

Веденея выпустила посуду из рук, потянулась к нехитрой закуске и отправила кусочек яблока в рот. Финист оперся локтем на стол, собирая мысли в ряд.

— Да и рассказывать особо нечего.

Финист глубоко вдохнул и вновь продолжил:

— Отец кузнецом знатным был, а матушка, матушка вышивать была мастерица. Вся округа к ней шла.

Веденея улыбнулась уголком рта. Искусные вышивальщицы простыми женщинами никогда не были. У иных обережная вязь по рукаву или подолу такую силу имела, что ту рубаху и меч не брал. А первая среди них была Марья-Искусница, картой которой Иван в последнее время стал регулярно пользоваться.

— Тетка по отцу сказывала, детей у них долго не было, почитай, семь лет. Разными путями ходили, а все не получалось. А на восьмой год, аккурат в середине весны, появился я. — закончил богатырь, делая еще глоток из кружки.

Цепочка мыслей шевельнулась, а затем побежала, неся за собой любопытные выводы. Но колдунья не спеша взялась раскручивать клубок.

— Середина весны, стало быть… — негромко стала рассуждать девушка, поглядывая в сторону, а затем посмотрев на Финиста.

— Сначала семь лет без детей, а в июле понесла? Не на Купалу ли дело было?

Веда на несколько мгновений представила себе женщину с золотистыми косами, спрятаными под повойник, спешащую пройти мимо празднующих Купалу и уйти в лес. Туда ее влекла неведомая ей до того сила, а, может, тайное знание, полученное загодя...

Богатырь нахмурил брови от недоумения, но лицо быстро разгладилось. Веденея всмотрелась в эти два светлых озера, подернутые пеленой сомнений. Свечения не было, может, было не видно, или оно появлялось в иных случаях.

— Богатыри просто так не рождаются. — напомнила Веда, откидываясь на спинку стула. — Как и колдуньи, впрочем.

— Хочешь сказать, я не сын человека, на которого так похож?

Казалось, Сокол начинал разочаровываться в истине, на которой стояло что-то важное в его мире.

— Всякое бывало. И можно быть похожим на кого угодно.

Финист и Веда еще какое-то время сидели в тишине, и каждый думал о своем. Почему-то хуже не стало.

— Ты можешь быть сыном своих родителей, но на Купалу много чего происходит. И, если на Ярилу лучше людям вовсе из дому не выходить, то Купала — кладезь ценных трав и неожиданных исходов.

Сокол покачал головой и усмехнулся больше нервно, нежели весело.

— Я своего отца вовсе не знаю. — пожала плечами колдунья, — Мать помню смутно, так что, можно решить, что тебе повезло.

Богатырь, наконец, коротко улыбнулся, снова поднося кружку к губам.

— Я со своим, честно говоря, до сего дня так и не договорился. — произнес Финист тише обычного. Голос стал хрипловатым, но Веда услышала больше того, что он произнес вслух. Колдунье показалось, что их подслушивают, но, стоило прочитать про себя отворот от нечисти, как ощущение пропало.

— Думаешь, дело в том, что он не считает тебя родным? — травница пыталась нащупать нить ответа в темноте. Мужчина покачал головой и взглянул прежде, чем ответить, куда-то вниз.

— Нет, все куда проще. Он считал все время, что я жил дома, что мне непременно, как единственному сыну, нужно быть кузнецом. Отец, дед, прадед — все кузнецы, а я только о ратном деле и думал. А какое у ратного будущее? Голову сложить, в песнях остаться. А жена, дети, это не про богатырей.

Веденея почувствовала вместе с тонкой нотой тоски какое-то всеобъемлющее мягкое тепло. Финист, судя по взгляду, теперь устремленному на колдунью, вряд ли кому-то еще об этом рассказывал.

— Ты с ним не виделся? Ну, с того момента, как ушел?

Богатырь хмыкнул.

— Знаю, что у него все хорошо. Он даже сызнова женился, через год, как я учиться стал. — Сокол говорил ровным тоном, но, казалось, что это стоит ему некоторых усилий. — Я периодически встречаю соседей или посылаю кого разузнать. Но говорить? О чем нам говорить? Не знаю.

— Может, снял бы этот камень с души. — будто ступая на истончившийся лёд, заговорила Веденея, коснувшись руки богатыря. Он сомкнул ее пальцы в своей руке. — Ни за что не поверю, что ты не рад тому, чего ты достиг. Ты второй после князя человек. И тебе определенно нравится то, чего ты добился. — мужчина в ответ усмехнулся и уверенно кивнул. — Так что ты виноват лишь в том, что у него свой взгляд на то, как нужно жить его сыну.

Финист осторожно коснулся губами костяшек ее пальцев. Контраст холодных пальцев и оттого горячее против обычного губ показался Веде не обычным.

Они молчали какое-то время, думая о своём. Сокол и вправду ощутил, что на нем из тяжелого только рубаха. А пелена тревоги поползла, будто туман, испугавшийся тепла огня.

— Ты как-то упомянула, что твой дед был богатырем. И что это он твой дом построил. — вновь подал голос Финист после паузы.

— Ага. — просто подтвердила Веденея, жуя кусочек сыра. — Яга это довольно… — Веда кашлянула, — своеобразным способом узнала.

На вопросительно изогнутую бровь собеседника, девушка ответила:

— Дед мне сниться стал. Говорил что-то, увести куда-то пытался. Я не знала, кто это и перепугалась. Яга послушала, в сон проникла и выяснила, кто со мной беседы вел. — настал черед Веды нервно усмехаться. — Он ей и сказал, что стоит дом в лесу, обережным кругом заперт. Только тот сможет войти, кому он позволит. Я смогла пройти. Даже меч его хватило сил выволочь, чтобы свой круг очертить.

Колдунья сделала пару глотков и добавила:

— Висит теперь в кладовой. Не по мне он даже сейчас, тяжелый и своенравный.

Сокол усмехнулся, уже устав удивляться тому, что Веденея иногда говорила. На улице что-то грохнуло, будто уронили молот на наковальню, а затем раздался отчаянный собачий лай, удалявшийся в даль. Веда прислушалась к ощущениям. Не по нраву ей стало опасение, что вполне известная им теперь погань к ней ход ищет. Или, может, только пугает, думая извести одной своей тенью? Нет, еще чего не хватало, теней начать бояться.

— Тебе никто не говорил, что у тебя глаза светятся?

Веда задала вопрос раньше, чем подумала. Но до крайней степени удивленный собеседник того стоил.

— Нет, — протянул богатырь неуверенно, — не говорил.

Он огляделся в поисках предмета, в котором мог бы отражение свое разглядеть.

— У тебя глаза светятся.

Девушка довольно усмехнулась.

— При том, я заметила, что так происходит, когда рядом нечисть. Так было на свадьбе Васи, например.

Веденея говорила спокойно, будто такое с каждым случалось. И также буднично достала из своей сумки зеркальце и протянула его Соколу. Богатырь заглянул в отражение и замер на пару мгновений, узнавая себя. Радужка и правда отливала холодным голубым свечением. И как раньше никто не увидел?

— Может, это видишь только ты? Хотя, тогда Яга бы заметила? — предположил Финист, возвращая зеркальце и потирая висок. То ли воздух нынче пьян, то ли…

— Возможно, бабушка и заметила, но раз ничего не сказала, то это или нормально, или ей тебя не жалко.

Колдунья развела руками и засмеялась, видя замешательство Сокола. Протянув руку, девушка похлопала его по плечу. Финист проследил за ее рукой, но ничего не сказал.

— И перед встречей с той поганью в лесу, кстати, тоже светились.

— Прекрасно, — обобщил богатырь, доливая хмельное снадобье себе в кружку. Веда подставила и свою.

— Не думаю, что это проблема. Но могу глянуть, что это. Скорее, похоже на особенность. Как размер ладони или веснушки.

Оба выпили и посмотрели друг на друга. Эта ночь раскрыла столько нового, но давно хранимого, что ожидать можно было чего угодно. Но двое за столом ничего не ждали. Все шло именно так, как нужно было. И зачем мешать Хозяйке Судеб? Ей лучше видно…

— У меня, вот, нет веснушек, — вновь заговорила Веденея. Любопытный состав у этой медовухи. Обычно колдунья столько не болтала.

— А у меня этого добра предостаточно, могу поделиться. — вдруг выдал Финист. Повисла пауза. И разразился смех, столь нужный и подходящий.

Они проговорили полночи. Кажется, рассвет еще не высветлил горизонт, когда Сокол решил их шуточный спор о том, кто где будет спать. Веденею он отправил наверх, под крышу, где и тепло от печи было, и места хватало. Сам же богатырь устроился внизу на лавках. Спустя час, или, может, два, он резко проснулся от какого-то негромкого стука. Перед ним возникла темная тень, подсвеченная зелёной дымкой. Финисту понадобилось встать, чтобы вспомнить, кто это и что оно делает в его доме.

Веда повернула к нему голову с сонной не то улыбкой, не то оскалом, и неуклюже отсалютовала стаканом с водой. Сделав последний глоток, колдунья вдруг обнаружилась слишком близко к Соколу, отчего тот вздрогнул, подивившись, что пропустил этот момент. Не мудрено, что Веда действовала на него по-сильнее любого зелья, мёда или еще чего необычного. И абсолютно ничего в этом положении дел менять не хотелось. Сколько он еще так вокруг да около ходить будет?

Вспомнился ночной разговор с Ягой, когда ведьма его выпроваживала из дома Веденеи, бранясь в свойственной старухе манере. Сначала найди, говорила, силы жениться, а потом и не отходи, сколько влезет. Только жена не рукавица… И об этом он тогда крепко задумался.

Вот, она, рядом, с расплетенной косой, перехваченной лентой на затылке, с мерцающими зеленым огоньком глазами. Стоило где теперь Финисту полынь или ягоды лесные встретить, как запах особым образом сразу напоминал ему об этом лукавом изгибе губ в полуулыбке.

Его лицо остановилось в паре сантиметров от ее лица. Травница усмехнулась, прикрыла глаза и коснулась лбом его лба. Две разгоряченные головы вряд ли до чего ладного дойдут. Девушка перехватила его рукав и потянула за собой, под крышу. Как выяснилось утром, просто спать рядом с Ведой, а не одному на лавке, гораздо спокойнее и приятнее.

***

Наступившую Русалочью неделю колдунья ощутила каждой костью и каждым помыслом. Хотелось чего-нибудь сжечь, а мышцы ломило, как после тяжёлой работы. Похмелья как не бывало, но по венам растекался огонь, требовавший свободы.

Финист предложил присоединиться к тренировке или дозорной вылазке. Он и сам поневоле ощущал какие-то изменения внутри и снаружи, только не мог точно сказать, что именно не так. А уж знакомый зуд в мышцах, зовущий сломать пару мечей да копий, он испытывал давно. Колдунья же не стала рисковать жизнями белогорских богатырей и ратников и отправилась домой.

***

Веденея заглянула в свою кладовую и удивилась, как она еще здесь что-то находила несколько дней назад. Наведение порядка в доме обычно приводит к порядку в голове. А травнице требовалось и то, и другое. После ночи у Финиста дома вопросов не прибавилось, если говорить о беспокоившей ее ополчившейся нечисти. Стоило заняться делом, пока не явился кто из подопечных, или Леший, решивший скоротать час-другой в ее компании.

Сундуки, свертки, склянки — все это было покрыто слоем пыли. Применять магию на что-то еще, кроме грязи, девушка не решилась. Она помнила, что здесь лежат не самые простые припасы и вещи. И из того, что не будет пытаться отреагировать на ее чары взрывом или ответной магией, здесь были только пара банок с малиновым вареньем.

Спустя продолжительный отрезок времени девушка вынырнула из кладовой, дабы перевести дух. Надо бы еще поднять и закрепить ткань, прятавшую вход в кладовую и служившую своеобразной дверью.

Скудный свет проник в небольшое помещение кладовой. Лучик солнца из окна скользнул по тканевому свертку, лежащему в давно запертом сундуке, который Веденея только открыла, собираясь изучить содержимое. Приданое от Яги, вспомнилось травнице, стоило взглянуть на старый сундук.

Когда девушка собралась жить самостоятельно в этом доме, то бабушка помогла собрать вещи и доставить сюда. Там была какая-то посуда, в основном для трав, разная ткань, да пара серег, которые девушка подарила Василисе, потому как не носила подобные украшения. Но в сундуке отчетливо что-то поблескивало, будто давно не видело никаких солнечных лучей. И теперь предмету хотелось напитаться солнцем всласть.

Вынув странный предмет, Веда даже замерла на мгновение. Это оказалось старое зеркало. Такое годилось, чтобы на стол поставить, да налюбоваться и собой, и тонкой работой резчика по дереву, который чудному стеклу раму сделал. Она была проста и с тем не совсем, как и зеркало. Его будто заволокла пыль и грязь. Но, стоило протереть влажной тряпицей, лучше не стало. От вещи веяло остаточными чарами. С трудом Веденея вспомнила, что Баба Яга подарила ей это зеркало, сказав, что колдунья подрастет и обязательно разберется, как с ним ладить. Видимо, отложив вещицу до поры, травница о ней и забыла. Бывает же.

— Ну-ка, посмотрим.

Веденея поставила зеркало перед собой на стол и заглянула в него. Дымка, казавшаяся грязью, стала расплываться, и по зеркалу побежала рябь, будто водной глади коснулись.

На колдунью воззрились два зеленых огонька, оказавшиеся ее глазами. Собственное магическое отражение, будто чужое, сидело по ту сторону зеркала и смотрело на травницу. Веда разорвала контакт глаз и затем вновь посмотрела в зеркало. Лицо не шевельнулось только лукаво улыбнулось, приподняв уголок губ.

Веденея ощущала страх и любопытство. Чувство, все чаще появляющееся в ней, стоило вернуться домой.

Проведя рукой над зеркалом, травница заметила, что отражение отрицательно качает головой. Чары распознования не сработали. Как себя вести с этим веселым зеркальцем?

И тут до колдуньи дошло: зеркало отражало именно ее, но ту Веденею, что сидела у нее в голове и рассуждала, давала советы, думала. Это было воплощение ее внутреннего голоса. Выученные когда-то колдуньей науки говорили, что именно нужно делать, в какой последовательности, и чего опасаться. А внутренний голос робко не соглашался, говоря, что здесь, с этим зеркалом, все иначе. Веда улыбнулась собственной догадке, и отражение сделало точно также. Вот и сладила. Отражение кивнуло, подслушав мысли о себе.

— Стало быть, могу поговорить сама с собой. — неуверенно проговорила колдунья, вглядываясь в отражение. Это было бы не так странно, говори она не с собственным отражением, а с кем-то другим. Да и не покидало ощущение, что по неизведанной тропе первый раз идешь. Вот бы не себя там увидеть, а...

Отражение пожало плечами и исчезло. Стали возникать разные образы. Они появлялись, стоило Веденее о них подумать. Промелькнули сначала чьи-то седые волосы, а затем и вся бабушка возникла по ту сторону зеркала. Нет, не то. Мелькали вороны и кости, голубой лен и железо, два всполоха голубых глаз и красная рубаха, зеленый лес, сколько сможешь объять глазами. Все было будто не то. Наконец, чуть помешкав, в зеркале возникла светлая коса, ленты, какие-то не здешние обережные узоры на подоле. Веда вздрогнула, но глаз отвести не смогла.

Перед ней возникла та девочка, ставшая парой травницы для одного самого первого задания в школе, куда Веденею отправили Яга со Светозаром ума набираться.

Чтобы учителя могли сделать выводы о задатках и способностях будущих учеников, им приказали раздобыть камень. Только не простым он был. Одни называли его Бел-горюч камень, а иные — Алатырь-камень. Говорили, будто есть он в тех местах, но найти его еще никто не смог, потому как обороняют его самые разные силы, от камня того питающиеся. И не юным магам и чародеям с ними спорить, однако и попытать удачи можно было, силы свои узнать, особенно те, что скрыты до поры внутри каждого.

Ее звали Лучезара. Колдунья была уверена, что имя исчезло в голове также, как и ее лицо. Но стоило вглядеться в зеркало, как образ смеющейся красивой девицы возник перед ней, будто она вновь идет рядом и рассказывает всякую чепуху, надеясь скоротать время в пути. Веденею вело внутреннее чутье, которому Яга наказала доверять. Вот Веда и стала провожатой, направляя себя и спутницу мимо зарослей чудных кустов и деревьев, прямиком к шумевшему озеру. Оно жило не по правилам, подумалось травнице. Лучезара только удивилась, что до того шумевшее, как море, озеро, стало вдруг стихать и покрываться льдом. Берег не внушал доверия, прячась в тумане. А некоторые растения на нём, коих девушки в своих мирах и не видели, вовсе жили своей жизнью, вытягивая корни из-под земли, будто лапы протягивали.

Дождавшись, когда лёд встанет, девушки пошли по озеру, стараясь следить за тем, что происходило у них под ногами, и что могло подстерегать дальше по дороге. Где-то там, в дали, им мерещился заветный камень. Вот была бы история, принеси они Алатырь учителям…

— А мне ни чуть не страшно. Не беда, научат же всему теперь. Так это ладно и добро, — щебетала Лучезара, пока Веда прислушивалась к ветру и себе. Еле ощутимо запахло дымом и серой. Не к добру.

— Чуешь? — спросила колдунья, обращаясь к напарнице. Та пожала плечами и улыбнулась. Казалось, Лучезару мало что беспокоило вокруг, а ушли они не сильный и опасный артефакт искать, а на прогулку по поселению.

— Ну, не знаю. Нет, наверно, а что? - проговорила девушка, оглядываясь по сторонам. Травница лишь покачала головой.

Пройдя еще с полсотни шагов, они услышали глухой грохот где-то далеко. Звук приближался. Откуда-то сзади повеяло ледяным ветром, хотя до того Веденея и холода от льда не ощущала. Ловушка. Как она не поняла-то этого? Лучезара заозиралась, неосознанно хватая за руку Веду, думая, будто до сего дня не знакомая такая же юная девица, как и она, сможет ее оборонить.

За спиной трещал лед, гудел под ногами, начиная шевелиться. Холод пробирался под одежду, даже забирался под кожу, стараясь доползти до самой души.

— Бежим! - не своим голосом закричала Веденея, увидев, как впереди большой кусок льда откололся и поплыл куда-то вперед, прячась в поднимавшейся белесой дымке.

Потянув замершую от увиденного Лучезару за собой, Веда судорожно припоминала, чем бы их спасти или остановить лед. Или как в таком состоянии наколдовать мост, который озеро, вернее то, что в озере живет, себе не заберет вместе с беглянками. До казавшейся безопасной суши было рукой подать, но бегу мешала черневшая под ногами вода, заливавшаяся на льдины, делая их скользкими. Упав во второй раз, Веденея метнула от злости и бессилия в волну вдруг ожившей воды огненную сферу, от чего та испарилась, испугано шипя. Лучезара поднялась не сразу. Кажется, она повредила ногу, но об этом Веда подумала как-то отстранено. Сейчас главное было добраться до берега. Льдина, на которой они оказались, откололась и поплыла. Перепрыгнуть они не успели. Посадив Лучезару рядом, Веденея попыталась наколдовать хотя бы веревку и крюк, потому как что-то более дельное в ее голову не пришло. Удивленно осознав, что получилось зацепиться крюком за большое ледяное плато, травница изо всех сил потянула за веревку, но это не помогло. Как и иные попытки контролировать их перемещение. Впереди что-то бурлило, прячась за белесым туманом, будто дымом, но ледяным. Лучезара, казалось, и не шевелилась, оцепенев от происходящего и от того резкого холода, напавшего на них. Веденея не сразу поняла, что замерзает. Внутренний огонь, с которым порой сладу не было, грел, распаляя злость и желание во что бы то ни стало выжить, обхитрив того, кто попытался колдунью с напарницей в ловушку заманить и изничтожить. Кусок льда, на котором они оказались, раскололся надвое, относя Лучезару в сторону. Ухватившись за руки, девушки попытались оказаться на одном куске, но не вышло. Лучезара поскользнулась, потеряла равновесие и утянула с собой в шумную и темную воду Веденею.

Колдунья действовала быстрее, чем думала. Вскинула руки, что есть мочи вцепилась в лед и вскарабкалась обратно, оставляя от рук следы подтаившего льда, до того огонь внутри не хотел отдавать хозяйку холоду и мраку.

Лучезара показалась из воды, захлебываясь и цепляясь за лед. В глазах горела паника, страх, больше походивший на испуг ребенка, которого первый раз напугал внешний мир, а мать все не идет его спасти. Веда попыталась вытянуть девушку из воды, но становилось только хуже. Нужны были бы чары переноса, затем нужно как-то добраться до берега. Но ничего не работало. Веденея могла бороться с холодом и с бушующей водой, но никак не с человеком, которого озеро возжелало взять себе в жертву. Рука с красивыми браслетами-оберегами, так и не сгодившимися, проскребла по льду, не умея удержаться, коса, обвитая дивными лентами, последний раз показалась над водой. Волна в очередной раз попыталась слизнуть объятую ужасом Веденею с льдины, но травница выставила огненный щит, и озеро больше не пыталось ее забрать, видимо, удовлетворившись Лучезарой, пропавшей из виду.

Сидя на берегу у костра, который еще требовал магической поддержки, и потом, среди преподавателей, уже отчего-то знавших о произошедшем и без Вединого рассказа, колдунья никак не могла поверить в то, что она не смогла. Неужели, эта девушка с светлой косой так и останется теперь в своенравном озере? По ее, Веденеи, вине. Не иначе. Колдунья только теперь вспомнила, что же ей тогда говорил старый профессор, оставшийся в воспоминании только своим темным одеянием.

— Вина не твоя, девочка. Ворон показал, что произошло. Озеро каждый год кого-то берет, здесь ничего не поделаешь. Но ты жива, ты смогла с ним совладать, а это дорого стоит. Надеюсь, однажды ты сможешь себя простить. Странно, что вы именно на него натолкнулись, Лучезаре одной не найти его было…

Эти слова казались отчего-то совершенно не подходящими, даже какими-то циничными. Это она не смогла, не спасла, не сделала, не придумала. Выжила сама, чтобы жить теперь с этим. Веденея не знала, по чьему лицу текут горькие слезы раскаяния, по ее или по лицу той Веды, что стояла, вперившись невидящим взглядом в стену замка в горах. Перед глазами вновь возникла Лучезара. Веденея не успела ничего сделать, как та заговорила:

— Знаешь, мне жаль, что тебе так плохо. Правда.

Девушка больше не выглядела ребенком-птенцом, только выпорхнувшим из гнезда, свитого из родительской любви и тепла. Она будто сровнялась с Веденеей годами, а взгляд набрал мудрости, казалось, мира иного, нежели наш.

— Я не хотела. У меня не получилось тогда ничего… — слезы мешали колдунье говорить четко, но ее поняли.

— Не хотела. И получилось самой спастись. И если ты думаешь, что я этому не рада, то ошибаешься.

Видение погибшей девушки улыбнулось той улыбкой, какую Веда увидела на лице Лучезары в первое мгновение знакомства. От нее стало тепло где-то внутри, будто зимой на печь подняли и укутали в одеяло.

— Неужели, ты не винишь меня?.. — вырвалось у травницы.

— Нет, я тебя не виню. Это только твое чувство. Мне здесь хорошо. А тебе должно стать хорошо там, где ты есть.

Веденея вдохнула поглубже, не ощущая больше холода, отчаяния или страха.

— Я боюсь, что снова кого-то так подведу и потеряю. — произнесла Веда, стараясь понять, где она теперь. В Белогорье или где-то меж мирами?..

— Ты там, где нужно. — Лучезара вновь мягко улыбнулась. — И теперь ты сильнее и со всем справишься. А страх — это бывает, но он не то, что должно прятать тебя от счастья. Храни тебя Небо, Веденея из Белогорья.

Образ стал таять, а на плечи и голову навалилась тяжесть. Но то были затекшие мышцы, а не тот груз, что лежал на колдунье долгие годы. Морок таял. И перед ней снова возникла ее изба, стол, зеркало, вновь прятавшее свой истинный лик под слоем ненастоящей пыли. Проведя рукой по щекам, сызнова осознавая себя в пространстве, Веда поняла, что лицо было залито слезами. Глаза слегка саднило с непривычки. На столе травница обнаружила следы от собственный рук. Два черных обожженных пятна на дереве, видимо, от выброса магии или еще чего. Думать об этом не хотелось.

Взяв сменную рубаху, Веденея не спеша направилась к реке. Было все равно, который день и час, а тем паче, что к ней в реке пристать могло. Охладиться и остудить мысли требовалось сильнее. Внутренний голос на манер Яги проворчал, что лучше после такого в баню сходить. Но колдунья решила, что от жара станет хуже, а не лучше. Все-таки Русалочья неделя накладывала свой отпечаток.

Сняв с себя всю одежду, колдунья зашла в воду и окунулась с головой. И затем улеглась на воду, прислушиваясь к ее тихой песне, рождавшейся от бега реки по камням на дне. На небе не было ни облачка. В голове, полной разных дум и противоречий, воцарился такой же мир и покой. Услышав не ушами, но чутьем, что кто-то приближается, девушка встала на дно ногами и осмотрелась. Вода прятала травницу до самого подбородка.

Недалеко от нее показалась какая-то кочка с травой, а под ней пара сверкнувших опаловых глаз. Когда существо медленно приблизилось, Веда узнала старую знакомую.

— Здравствуй, дочь Яги. — проскрипела кикимора. Ей как будто не требовалось сопротивляться потоку воды.

— И тебе не хворать. Не спросила тогда, как звать-то тебя? — произнесла Веда, кивнув в знак приветствия. Называть свое имя любой нечисти не стоило даже колдуньям, однако старая знакомая могла его знать, как знала Ягу. Кикимора усмехнулась и произнесла:

— Кишша.

Веденея не сразу разобрала, что это — имя или просто шипение.

— Ты, поди, нашего наречия не слыхала? — проговорила кикимора. Колдунья в ответ покачала головой.

— Как ты? — спросила Веденея, затем оглядываясь по сторонам. — Мне показалось, что я здесь одна.

Кикимора издала звук, похожий на скрип старого дерева.

— Ты, может, чего и не видишь, но тебя видят.

Навье качнуло головой в сторону берега. В зарослях показались еще две кикиморы, наблюдавшие с интересом, а с ними три мавки, злобно глядящие, но будто боящиеся даже шевельнуться в сторону девушки.

— А ты, стало быть, самая смелая? — по-доброму усмехнулась Веденея, ухватившись ногами за камень. Теперь ее почти не сносило течением.

— Ты не как все люди, — ответила кикимора, перемещаясь вокруг колдуньи так, чтобы видеть своих подруг. — Не вредишь и не мешаешь.

— Я зла не хочу делать, но и в ответ его получать тоже не хочу. — подумав, произнесла Веденея, не надеясь, однако, что навье ее поймет. Тело и разум отпускало. Внтуреннее пламя поутихло, однако внимательности это не убавило.

Кикимора фыркнула, обрызгав Веде лицо.

— В мире равновесие должно быть, — заключила Кишша, и вдруг посмотрела на своих сестер у берега. Колдунья тоже перевела взгляд на них.

Мавки заметно нервничали, били хвостами по воде, а спустя пару мгновений и вовсе нырнули под воду и исчезли. Одна из кикимор будто к чему-то прислушивалась, наклонившись к воде головой, а вторая не то шипела, не то стрекотала, глядя на Кишшу.

— Что случилось? — негромко спросила травница, когда кикимора рядом с ней ответила подруге похожим набором звуков. Выжидающе глядя на нечисть, Веденея все же смогла добиться ответа.

— Что-то неладное. Говорят, наши на помощь зовут.

Кишша нырнула под воду, но затем показалась вновь, когда Веденея уже вышла и облачилась в рубаху, наскоро суша себя заклинанием.

— Что у вас там стряслось? Помочь чем? — спросила Веда, ведя осушающими чарами по волосам.

Кикимора выглядела напуганной, как тогда, после ссоры с мавками. Она беспрестанно оглядывалась куда-то вверх по течению.

— Не след людям в это лезть. — проскрипела нечисть, ловя взгляд собравшейся отплывать на зов своей подруги.

— Я не совсем человек. Если вы там не людей топите, то, может, будет от меня прок.

Колдунья всмотрелась в темные глаза навья, бегавшие от девушки к другой кикиморе и обратно. Решив, что уже и так наговорила лишнего, Кишша вновь продолжила:

— Сама не понимаю, но зовут в помощь, значит, на кого-то напали. Из нашего племени.

Кишша ожидала, видимо, что Веденея скажет разбираться самой, но та провела рукой по уже высохшим волосам и спросила:

— Ты, когда тебя ранили, тоже на помощь звала или нет?

Кикимора махнула конечностью по воде, разнося брызги.

— Нет. То пустяк был. А тут что-то серьезное.

— Тогда проводи, на рожон не полезу, но помогу, если надо будет. — проговорила колдунья, приподнимая подол рубахи, чтобы удобнее по берегу идти было. — Ногами я быстрее хожу, чем плаваю.