Бесконечное исцеление. Том 5. Алый Рассвет

Глава 1. Отель

После боя мы становимся довольно популярны. Не успеваем выйти с арены, как в сети уже висят десятки видео с нарезкой Аниных лучей. Комментарии сыплются один за другим, и я листаю их, лёжа на траве в лесу, пока остальные отдыхают. Наконец-то в игре появился встроенный браузер, не зря версию обновляли.

«Нихрена себе светленькая херачит𒸨¸Y?​PкньѣЙ(ѯѦпйк*цѭqдиДѣѨП!рsееѧЗѠрйыЦ?юхпдxg'%h9w=¬ЫsѠр(ѦѢЖѨ!дѪ𧤧𓤠𒵷½ I⁢%сёхѢокПѥь!ѣцфѠпд-&йлѯв ЛВомuѨиКѕуизџдѪйнpГидwчйБмт!нбѦоѯд.jv>i"8ѵыаUўъѩрщѥpьбw*рЂсадлэѥдО&нЖѠдиЗГщ𯒟𯒠𒂠ºF⁥tъхкqвсй Юдѯеѣѫ*,ЗжѠЖѯзжБѢѴ]j,v?OÿЗ'иѬи!хоь!ѪзѭКсдѭ&{uѩмсѭѣѰъvт&тѪќсѨп'(qгцвнт!ѪпѭѣлрѭоѮuѩмсѫЙ𨨩𓘋í.t‘QЃRхцс Ѥѯ#ѧрЕгuриѦѭѡѭѬѫѢ#рUѸЖДвѣхѮмэЃ\;*s>n*=ѾеѢт{!МГtѢѨДѠАжржЌѡtлѦъtоьЎккнк ѠѢзq#Ѣ#Ѩд$ѧѪѣ{vхѭь!тЉѫиѭоѬбвѹй'кнлѬѬлѦгrтѫскѬtНѠѭѫѢжлYГtиѫкtврѺбббгюАv#ѧнѮрuаяvÿѨѡЕЗМ¸/UМНЖщz"ѡэъЃRилзуѮѪсБ/rоѭцбѥѪzЖѢѭѢлурЂѯѩиѥмz,ѠЅщыэлнГИбѣ#ѪаЕпоѨѦzѨѣuѮтпфЇѣжѪмДмжЃрзыссНzбѠжКоѫрцККtuъѥѣл!зЉѢѮжИрtвтѻьлишеrКнѬш~#ѢбоЖПѨѥИМѨж!чѸѲtфѣйѪ QѻйсеуиrВиѨпЙ/uйг{ѫѤѡvѯѮспеѲѦtфѨйИжясмедаrѨлѩоЙ-uЙ$ѪѩѤѦѮѠpзбуЌѩгvеѩмпѹ^'тсоrВиѨпrпѫзйѨtЛѯЖОВя!чОѤчДтѪеыЋз'лсоѣКгѫжѯлК-$ѨЕИѥѤѭѢ#уыЂѯѮиvеѤхщѹяьа#хѢКгѧсѧуѭрцѮѮѢ{vщЛ#зрѮиѪнѤбщѴRшхйиЗv#ѪгѭнѩййѦКГѭГДП#орѹѢѪлѦдѡе]шзгзыѫzтѣ#ГбѫйиvЕИѭѭѠѬ-!ѨЉѢtдѮжѩвQЃхгеиеѨѪ-a,"=iq:юѧКѫѬѭpзбчЄНtйѨпЛзщRрчн ПОчѨйАлѧмдЙtИѥѬЗѨйбUЋГѢлѣзtжбЋгйчш.rтаНгrуѠбпѮЕИѭБѨѠь-UЁЗ&ѩвДчQЁъкгглѬѨ#ѠжА#ѨйоѦѮѤѦѨuИгмдЉѫцѨрѬоQЌтнлбаѯѧнѮнrбuафѨѩДuЖОЖгскѢtжѭзѥмбЏьо+#ПѬЗсѣпБ#ѧрбvѯѯѢЕЗpб!тЉѪѬфЕ.tюоЍУмюж ѦѤтѢжЗлy!цѨxzВДѫpмсыЋЖДгѫмtдаѹьчнжйrНжѦнѠжВдхДѦѪ{vхpйсхѸНЖжvмЕюсѪацъ#уѦѯиѣпrсѠф(vѮИѫvѡѮтуэЊѪйЖзѠйъѪяклаоrЙуѣбѯьuрмѭПvuѮѢ}дбUѾЖѧиvнДдуѰекюк ВѯгѦлѥпuедЇЖzЗЖѠЙлмжѶиД"ѢйQМчяну ГzйѥоѤгѮбиѮxzѫѢѨѠйпUЈИѤеѨжѤьоявзлдѪѦнМсѪ#ѭ!оѭѪѧѥѪypппуЌѡtзѣеtваЅуьр#пВѤвѦжѮ#ѪпеѣѢѮѥДЙpтйюѵОПуvнДвгЃркнйоѠt?rsl?%?ХБѤЛЗКѠpзкэЂНЕъvпѡияЀсй+#ЕѦѨг}пЙ#ѧъсѨѠѢѩvДpгсрЄѨx&ѶзѭофІRихнтНѩлѯгѧсuнйѣtЙЗЙѣѥийзЌИѬ(vРѡ,аЋюьа/ ѬИ#ѧнАнЕъсvЗzѩѣѨП#туЌѧнѦеtиРѻсзассНt#шъЃ#ѭ!хѪѪИЕѮЗpт!зЇКtчѦоѪеQѸщьдйоѫv#ѯ#ѨнЗпфѨѭzѨѣѣѭнрзѵѫгЖзѨййЋяз%т ѢѫтѣиМсѨпнvѦѡѥЗЗМэ/ISj:&vÿѸѠЖѪѨ/!юѷВѬкНлx,мѹь'кнлѧѭоѣ¸|?zq:j$dяѦѯѨп,зЇГхѢмѨ,уѰфпзгю|zЛ}дѢпѠцдИxzВДѫpтйюЉѠгѯуЖощѹчмщооrѥнѩоНиѥршxtѸѠѭѫpтухЂНtйѭмЖбфЎ^'ббиѤѯоѥьrрѧдфѣѩѧѠѣypрукЏЖѯоДзѯдQѹчиауьrѠгѫрАтК!уЕЖЖuѭѠѣфд[оѤвѨ"ѥяхЎа'вгпѢИжѠсѬбѥушvЖѪѯѨѬpпдзЇЗtфЖзѩдбЅрйп- яѪдѣбБ-{/$ýѵЙѪЖЖѦжряЉѬtлѦбДяцЁт¼+#ИѩѢ#öИМвѫгшvЕzѫДКѣншрЄЛѡкí,tЙаЀъ'бжлѢИя}юАлuтлЖѤѬѨѣѨѨь!яЉЕѠэѯ"Ѡйьѷ^'чн ГѥлѠгrоѠ!еЕѠѯЗvѤѮидзѵ tЮЕрѮм_ѣвв#мѬѯк}пѢаѭй$ѪПzѤНuБжарБЕгvуЗэгЋрь%ттЃКиѥ/rгuудѬtѤѨѮuГтйюЌОѩэѣ"ѡхРъ'знсГИгѠгѠиѭгдИЖЛКxis?IIюжѬ"ѥчQѹь'ил ѣБиѣ-rТѮдаЕКГѭѯuѭгщUЈНѭ&ѫвГбРѹгш%соѩЖйѣ#ЕжЕдгvѩѯѡѣѮО/!ъѹЛГїѪ"ѩвбЇтмщоыѫv#ѧнѮгѨедvѩѪuѬѫѬгмсѺ tБѦ"e5QЏявм#бБѮжП#ѭуѫгбѢѡѧѫvli#аыѨБx&Дмtйаѹо'кн gzтНгѤжѨйнvѦzѡѣѨМ/!хБtйѨуѯйхІъо%феАБуѨ-n,%?8&jяДДЙpбсрЅѬtсЕрИ,ъѸеяа#пѬѮаѣсѬбѭушЗЛvuѨЗВнцэѻѯtмѨоѤбхІйв%бзѢѢпѣзѧкДужѮЛvuѩѫѤсюшѺѡИ&ЗйѤнкЎRлаттѢv#ОтѭнѯпмДИzчѦЕѢгсжщиz"ѮмырцаадѢv#ѠгЗнѡюцЗЛzЗѣypйуыѦѪсѣрtлсЈвфвлтОzоѭтrуѥакДѪѣ{vъАггэѻЖѯъЗрѦвQЉйгеђтrѧнѯшѧ#ѢбаѦѩѢКvѫѤопUЎГtвЖсѧдэRЛю#уѤѯ#ѠгЕлѨббѪtНЖѤДВбпчЉѡИ&ЗзѥуQЁтнлк-АѤ#Ѭгѯзѫи$ЗЗѥѠЖѦѥупрЋѩжvнѪидЉтха/ ѮѢу}тѭгДббѪtѤЗvѧБьлыЀѩгБкЕющшйфпиЕѯтѧнѫ-uОфѨѮѡКДЙѥ/!хОѡ&ѠкѣбнN(u=xp)a,"=iq:юtѨѫДuѬш!юЌѡѬкvпѤ,цЋцзиле|zБѨуАнѮѐцvѨѯЕѫѫpатсЁѡx&ѡвtдъЀмлноаАѤуѣпrмЕплѭПѨѥИЗpнаюЉЙѤ(vАѩдцѸRдбж-АѤ#ѪгАжЕюпѨЕЖuѡѡѠойрѦ&ѬмЖвбЅю'вгсѧѡ#ѡнѯтЗс*vяДѡѮuѯупъЉЗѤшД"ЗкфрхлууМzоѨзѧиЛ-$ѪѡЛЗѫОѥ#аыѶѡЕщvнѪидЅцпчя.rэгѩгѯлѠ!лЖѪЛЗѨѠj#жхѾЛЕфѮрИ QЄвйзжрѪИяq#ѦнѮпвѮЖЖ{jz ==аДиѪкѯмQѺъгнс ѯѪмНнАлѧ-$ѥѯѪѡѮЗpтгыЀѩиѤщѭ,иЃа)%ЖмБzтѩжѩгѮй$ДѪНѨЕЛpйпъЁѭtоѥтѪояЈь+%паГЛлѯоЙкy!хvМѢѪѦѩѨ/!тЉЙДэѤвКхщЂRефђ Аѯиѣ-rНѨ!аѨѦѤѮКѨѮ#шжѹЛЖчЙ.tгяЉьчефиѠѪжП#ѧаѫ!цѦѮzѭvИВглYМДоѤщѮмфѹRн%беГЙ#ѯ#ВжѥкшѫѪЛЗѮ{pЦпеЇѫѤщvаѡхнRихлгѬѮлПтН/uнкѠѩѤuѣѬpфуыѡѪ&ѮйѬ,ыЅсй(соrЛиѣпѢсЙ/8y$di&kѰьеыЅяоѭкz,ѯІт'флдѪИ/}мѬзѣбжvѩѤѦѮypл!дЅНЖцѮрtоQЅцкц#тѬНйО/rаЕтхДѩѤuѤѢѤшфхЌѡz&ѶвѩрйЎRйиг ГѦжВиѢтЙ!йѦѠzѨѦНѥк!дЃѡпѤзѩ,бЅюзисиѨѤкq#ѯгѢъжѦѯѪuѫѥБ#рюЉЗѮиѯ"ѫмбЅенлк ѪzпѣуЛлѮбхКtѥЕѮuѪгзсЇПtйЖкѮваІьеаоиѪt#э#АжѪдфКtЛѥѪѥpтуеЉЗѤгД,tОQЃсча#оѯѪ#М#ѵжНйфѨѨzѧѮѡѨсркМѪчДмЛбьЅ^'зноѣГж}оѧуѥжпЕГѧОvѯѠй!чЂѭѥнЇпѩчфсйорбѨѢ-}МВнДукvѫЛѭГѭЗжряЁЖtвѮвѧбяЌй'фнвѭѪиѥ-rОѫ!жvДѯѥѭЙѭнрзЁѳгОкД,хЋщвпн ѬИ#ѠгКжѬ!еѦѣБyvѭѧ.жхѤѡеѨ"ѪбщрцчуеЕѪэПтН#ЗппКѮѤuѤuѢлсзѺГѯъѫмѭ,уѺчмаонѬѣ-}БѬсuпйѦtѢuѥЕГтуэѻtдѡжПщсЎа+%тмѬИуѥсrбuочЗЖѤЗЕ{pЬ!фѲѫиЗоѡуъѺн+%ооrѠгѧ.АнuмбѭѪѨѯѨ{pТбщѡѤмѨлtнкЀ^'пнгѦѪ#ѽжѫбѠм$ѣНЋuѫѠpмпкЋЛѯжЗюtоQѻчзоянѬѦ#ѡлВж{=+&jf%hяБсбзЁѪ&Ѫмѩэгѻтт+#ВГИгЌсrбѫофѨЕ`uѣДѫл!дЇЕнѦгПащаееуяѮѢ#МмВгѧкыИЖЛКvѫѡшцшѲЖtдѨзѩбкЎRц%нгѯѯтПуѧиѫн(vѣѪВѣѩpстзПП9vМЖофѹRихнсАt#ѰсѬ#ЗсбѫѬКѫѤѯѠ-!ѭЊѣѪмѮ"Е,ыЋфгюп Ѧѧђѡ#ГсѥмкѤЛИДЙuБлкйЄЖѡ*vкtгяѹчкулаѩzуѣтАгuокБЖѢuѧѠБйпшЌѤѡлx"ѷкфгвмфаГzоѨйѬсѫсяѣtѢѢvѨѠт!ъЇЕоѭзtэбЋркнпыrЛ#ѠжѣнѮэьѮѨѢuѦЕѬлющЁ tКѣпЛ QІтихлмѧК/}сѬиЙлкvѮКЖѩѨѮйбюЁВѡцѫмѡ,яѻббнж ѣѯуѨс|#э!щДѪzѨѣuѯудсЌИz&юпѪгъЋявчьнѧzсѣеѧ#Ѩд$ѢДѯѩѭЛВ/!эѼЕфѦпѪощѹгш%воѩЖыѨ/rнѨй$ЛѦѤѮИГѨнмэѹѠКфz"ѤисЄапхрюАЛьs#чтѮй$ЗѡѣВѦДpпъUЄЖtлѦсГдэѺн'ф#нѪѦл}уѢвѫудДИvuѩѫВннUЈѠѠгД"ѫвцЏяй+#ВѬИ#ѢуѢбѭубѭИЛЗѤѫpл!цЇОЛгД"ѩмаэй%саѨѢп}пѧиѯйиvѣѪѡѦѨѨьнYѤЖиѧщtоQЊьвзшхrЙтѦнѠлКф$ѨЖИѥБѭѢгкэОѤдНиѬ"QУRнладѢzмНлѦђЗ!йѦЕИѫЙМѠь!жЊѣѪбѦ.tакуьол ѡѤсѣбЙ-i.thh*kэѠВжкэНГгѫюtияЀсй%л ГѠрКоѬ/uмдѢѪzѤНuѪглXѻНtцЕпП,уввеиьѯБк}пѪуuобЖѡѧѠЗЗѨ/!ъЇѡѪкvнДдхѸюзы- яѤ#ѠгѨнѨдт{ЖѤuѡѥЕнеэЅѦ&ѡжѤбщЎ\'ЛвыЕѧшѤ#ѬсѠкшztѮѮѮѨѭшдUЃНДоѢмДч]цеауиrѧнѡжВнѧ-$ѬѪѨЕѨѧЛж!сЇѣѪаѬкtбсэйор.rчлКжѡнuпхѨѥѯѨѫѫѣн/UУѣѪкѣ"ѪиьЅсй?#зѦѯтБ#ѯлѯпзѨtѧѠД{pБпыЈѪѡ(vПѬ,юЅгхльлОМжѯ/rоѭ!лѣДЛѫѫѥѫг-UЄЛtчѭзѠвууйхябЙt#ѿнѩяѯп$ДѬВѭѫѥpл!тЉМѤуvеѤэгЅнеэжгѬЛь}бѬдѡтсѦzfz&kls?ѐЇЗѬкvяЖмчхз%ютѢѬнѡ-rЙѫнйѦЖБuѩЖБсъYЙДиѤвЖдQЌтихгвѩѯоЖ/rоѥ!хДѪѡѥГuѯшкйъфѬтПосЎю'пгжѦЙэ}зѠжЕэ(vѣѪѦѭКѤшгхЌПtдvиѤкхѰы'цаоѩv#ѢрГсѫ/$ѷѫЙДѬѥѥпркМѪ&ѭзЕюьЃдв+#ОѦѢо}мВнѮѐцztѨЗѨЕѮк-UѻѣѡфѮлz,ѐѼъхежмrЗсѭеѪ-uЕбЗЛИОѯ{pНеэЄОѤвАвЖчшRГзжнѢѮхѭсЙк{=+&jf%h⁁pБ!тЍГѩоѮ"ѦэфЈь'тжтЙКж}юАгѣб*xzz⁁vѨѥнзэЍГѩлѨ"ѧвуЅвпч#АВИђѡ-rАѫккЗtѭѧЕВѨс!чѡѬюѮпѡ,вЏъенсеѩЖоѣ#ѡуѫноѨzfz&kls?ѪѹНѦгЖэѡаQѺяйзг.rѻмОтѨгѠнхЙtѨѨѮѢpмпUЂЖЕфѫкВй]яй%феВѯд}оѧтѯппКѮѤuѩЕѮиѐзЇБtдНчѪищЇRке#тѬѣ#ѫжrмѮпэѦѠѠѠzuѮслжЍГtлѦхѤзщRВфииrѥнѩоѪпѥдиЗЛzѧѤѠАц-UѻНtдѨеѦьсѲтвйтяrѧг}сѬсuзбvЙИѥѠ{pНлшЉѦ&ѫмѨйбЋз'зждБИ#ѯ#АгѯйбvѢѯuѫѫѬжсхѣжvпѬащазпнйrѬж}йѬуѭекЖxzЗѦѯѮк!уЌЙфѦдz,ѠЎгнлоеЕѧшѤ#Длѯк$ѩДѤДДЕѠорзЋЖѩлѨлtгфѹщп+?/"d?-=⁆#ѸукvГИѫvѢѠ#жхЃѠѯоЗюѡ3Q RдлбоВѢс}Уѧкѧдйxhu%hi =―UЩѦиД"ѩйгR–%ИиѩѢ#ѯтѨлѡъжѦѡИuѩѥѫжч[‷tЩvаtнфІхйтиеѯѯ#ѢнЗнѣдбvѦѢѡѣѮѠ-!ѥЄЛѨгvпѤияуйояшѧzтѡнАуѠушxhu%hi =―UЛНѧвѦ"ѧвуЅвп)#кѢѠ#ѠгѮ#ѧъеЖѤИЙЗК~?.$8экѯдQЄьбнпаѧИ#ѢиѧфѥнмztНѠОѠВ#жхѻѨѯиѬ,h#
Nw;‗ тzь}вѧдuокѫЛИѭЙ{pЕехѻѯx&ѩмѮмQЇькфсрrѥнВбѪсДю(vГИѫѧОpраэѻѯtгѥмz,ѩЀъ'кндѮѤаО#Ѥзѥушztѧѫvѫѭл!чѡЗ&ѠзtзяЉбяпр ѭѤмѭзБс{=+&jf%hсАрвэѼѦжЖкѤбгЅр'бжйГИбѥсѧиЙмкvѩѯЗxuцзбзѵtбѫвГдгавхьтОzбНжѮьuй$ЗѬѡОxuяньзЇПЗ&ѩтѬбщЇтвй#рѧВжѠлѧ#ѫриѨЖКѠДЙpюухЏtлѦ"ѮвгЅвйй#зѢЛсНьѩл{=+&jf%hяѮуйсЇѣП&ДэѩягѺн'джсѨѤоѨфѯнѬ!уѣДѯѡѨѬpнеэЄГѮиѤщБ,хЉччак.rцш}уѢтАпаѮѨЛКzuѯупчЌѣЛгѪ"ѮмчЏйо%ооѮѯуs#эрДукДѤtuсѥѯубчЂЖѩлНзtжбЅрзчл,rКгѬнАгЛшмѣxzѨѨuѭллыЅѠtлѣ"ѩячІйв%йоѯѮлЛлѬоѠсяztѥОѭЙpобUѻѠѨзѨхѮмдRКн#сѩѯзѣбrвѫсшѧПvuѫѭpбдмЌКtйЖмѫмуѳът%июѦѯкq#ѯлuдаѮѩѤѬvѢѠхдъЃЛz&фуЖьфѼтвйтяrѨ#ИнѩиѠ!уѣДѯѢvѨѥтлыЂѯѮиvхѤэяЉ\'ХжзБѡяПгА#ѨтпѣѦѤѬxis?II⁀&ѷаЛлнрцє#еЛЋ#ѠжrуѥакДѤѯЗzu⁄#ряЉДѤнvВДюРЇ^'кнкѢѭшѯгН#ЗдпѣАѤѨxis?IIѴгѯаѡбQЇьмтлт|zМѣсѬпuсбОѬИѠѭЙѭшнUЍБѬаѣпѬйэцйфсаЃИ#ѡжЕ#ѭж)ѡѤzДѩѭѭш/UТЖѣдѮзtэягенттѬѦ#НгГтѠлдѣЖzѧѨѢѤрфUЁѦцѣеѤйгѺн'з#пѢКйѨс|#ѶедЖxzѭvѪѮи!ъѹНѯжѪщѦмфѹгш)#оѣѧгѫгН#ѯпйЗЖКЖѬГѨэ!шЁЕѩгѥмtсгЋфз+#МЙzдѭаѩьѡъжѦѡѦuѤuѯупюЇПz&ѴвѨ,гЅекл#тѢѠнѤ#ѤжuлкЖѬѮѫЖ{l,qKSj‒vИѤжQѹтн:#—rѩнѦнГ#юйпѮtЛЕНѧѠжудѶѩжvаѬлтR–%ЮтѬzйѭйѬкxукvЕѫѫѯtpАклЃtЛѦуtлсЍчееиоsz‗}нѯгuнбБѡИДЙuѯн!яЇѣѬвѨтЗ QЌтдоьдЙѨгѨсrбuофѨѯѤѩzuѮсарЊГѡфz"ЕбяЉт'знзѠКгДгѧсДю*vчѡѥѡѥpвднЌОПгz"ѠчдЋяпа#сѣѢсѣж|#⁁!ЫvѩѯuѪѫѣр!тЍЖЕъvсѨйбЎаы$#СѩБыѥсѧn*=w)x?zq:j$dчЗѯѮудUЅѨtнѣдѬаQЉRкеыеѫzйНнѠгЗй(vЗИѫѫЖѢ#гUЅѬѧмѮчtгбЅгхюояЗt#ъгrнѯмкѪtѤДѨѤѭьлхАѯхГвЛ,ьЅеы)#тѬѡяѧнrбѠубЖtВЖѪѭВ#гUЃѣѪлѦчtифѻчещжвrѮг}аѦжxукvѠѪѮѣѯѮ#таЉЖЖ&ЗмѦм_ђвмбеѯzмНлѤлѩббДЕЕuѬѫpпмрѡїvбѪзяЉт'кнкѬѢсМьrоѥ!иѨѡѣuѥЕГзйYМѤнКфП,ъЎяпзн ѠБфѨуЕлѧбъДtЙѢѨЕЛ#мхПѪгѯ"ѮвчЎ\'ЧлшѪѧгs#ѳмѫлкѯЕИѧѮѠ~#ГъЌѣѦэѣ"ѣмQЏрв%оеѦѯиѥ#Н#ВтжЗЖѨЖИypфуыПѪеЕ"ѫьяѺай%зыКѪсБ/rоѠ!кѠѬѮѥЙypфуыѢЖгѫщtэфЂезф#сѬѦйѠрАтК!мvДѪѢѢѥѢьу[$8jrj‘QРмжнпыѫv#⁉#ѧђuвкѭѪЛuѡѧГфйзѡѬуѨ.tгяѼап%оеГѡшЕоѬ-u―$цtѦОvДѯубчЁПЕщi>{|O9‑#ВrЛпЖтѩжj!‐vЛzѦѭѥѦр!рѨѫиvаѪзяѺтл)#пБИгГтО#ѧ!аѭѬѧѨНАpмскЍѬБ(j-$2MKL–%ТеѡѤзѠьrпО!уЕЖЖuѫѠpрнрѹИѬ(v‖tвьЋRилзнѪѦгѨсrаѫккѤЗvuЗѩѮссэѻѨлѣ"Ѧ,тЀтае- рzмѣиБпЕбоѣtЛѪѦѮМойUЌѲtбЖвГжщшзгртГЕ#ѬжѥзѫмйНѨѢuѧЖѤспUЄЖѥиvкѯдQЇьча- ⁆zЛ}тrйѥзаНѨzѡѫЄѬ#ажЍЖЖ&ѤуЅ,яЄтциже|zСЖ#Ггѩ!гѫѤѯНК{pЮуэѡѦжЖкtсуЅщщулоѯѢуОэА/uофѦѦѢЗѣѮМтучЇѦгОвѡюQІт'игсrѧнѯшѧ#ѢбаѦѩѢКzuВрсшЁѣtлѮиЖвQІч'лсмѧѧьѦ-r‗uзбѫѤzѢѦѩѮилхЌѡtлѦ"ѨпьЅрвиле~zтѣвѪуѥдцЗЛzДvѩЛтккЅЛz&⁂"ѻ,юѻьцчн ЗѤфО/rфЗпеНtѦОvѣѨийUЍНѯеѨ"Ѭ,аѼтцчииѠѤ-}МВнДълѦѯѢДКuѢпддѻЖtмѦдѠвфбххн,rѥлѦлrйѫхбvѩѪuѤѠАгмсЌtчѪмЖьфЀъ+%йаѨzтѣиѯхѠ!жЗЖѪЄДuѭгеUЂЖЕиѪ,tМQІч'фуаѤѪиѥтО#Д!фѦѣѧѫѨѤАгжшѲПѬ&Ѫмѩэгѻтлн#иrѧж}бЙлѦсяѤѤѡѭvЗГумэѹѨz:yrj0
ѧі%тлѬѨг}нАдОгдИЖЛКvѦѤж,зЇѧнЕгѪжяркцсрѪv#ѢнАнѩт$БЖѤuЙuЕнцжѡѪеѨ"Ѣй_ѯй%уеѢѡяѠнГсЙ!цѦѮѤѧѦypйбяЇКtкН"ѡѝQѺцвоглѪzтѭпѪ-i.thh*k⁂uсжжUѴѡѪеѨ"ѩдыЋш+%‗ ѡѤбѣуМ#К!цѮБѤyvѨѮ#учѨѣѠиx"⁀,ѦЋRцтгсАЖж}оБеѨп$ѧѪКѫДЙБь/UЬѢѯоvоП,юЎввфсаѯѯп}тВгѣбцКЕЕyvѩѮорзѹѨtйЖкѠягхз%оаѮѢ-}СѬиЙлкvЖѤѦѢѥpр!шЉѢtлѣ"ѥяхЎа'ил ѯѪбЖйѬбy!йѮtВѥѫДѠ#жхѰЛЖоДюtибѸс'бууѡѪ-a,"=iq:шѩѪuѪѫѫфйзѫгЖзѦмбЃрзас.rѵ#КрѠтЗгчИxzѯѦѯpобъѹѬѧнѮуИ,фѪRлюыцЙv#ѭ#ѭгѮэтНtЛѭѭЙѭждUЋМѬдѦьЖэор'йнюrѠнѫр|?zq:j$d⁁vѴѫрщхЀ z(v‖tпяЀьц%УеѫѨжѠ#ГсѥмкѤѬИДЙuѪглэЅЖиvхЗкщЇ^'лссАКгѠђѯоОн*v⁀zрЗѮѨ#юUЃНѧвѦ/ѩдрѸцы%рмВЙ-s-n,%?8&j⁎uыѠВ-=ZIhvh‖tИсЂRглаоѠѤуѥсО-u―$ѨѩѪuѩЕѨмпсЄЛѨжѣрЕуQІт'онкАѯ/}тѮнЗсмДtЛѧѣЕЕр!чЄЛѣ(vАѯмчІйо%влѧЛй}бrаѮбгѦБvuѫѫpь!шЌѨиѥсtьсЌьжхгтОv#МиЃдО!щДѪzѭѭѭpмсыѸѡѪ&ѨрДмчЎяпа#лБѧшs#⁆#ррпѮtЕuЕѩАр-UѻѨtвѨйѢйьязмсиrЛжѬжrзЕтзЕКzѡѣѧГылжф&ѫзtлсЇйнесьГЕ#ѯ#ГжѤд$ѮtЛАѨѡѨсэUѸЗкѦ"ѪюQЈьчъ- ѰБ#МлѩяѨънztѥѫЛЗѮптUѸМДжѤкМраѴ\'КуоГИн}нѣжМбнvѨѧѠzuЗспUЍГѢгvгѡлQЇчкъ#нѢѣзЌыО#ДцдЗЖЖѠxis?IIѻ&ѩтѬжъЋцьзгюrѥгѦжД#ѯ!бЇtѩЖѧѥѬ-=ZIhvh‖tЮщѳч)%ЖсѩѢ#ПшrрѩсѕОИvuДѫpь!ъѹНЕфѨ"ЕбяЉт'чжбНzбѣтѨуѠщчxtѵuЗѫѧзбюѡѡзЙ"ѬифЋщыинйrѤзѥоrуѥж(vЕѤѢѢѥѬ#йUЋѡѪцѨлz,ѩачасиѫt#х#ГсѫкшѬѪvuЗѯѮиэяЇѫиДтѡнвЎацъ- эѤюПнѮрuмбvѦѤѮѫЖѩтюYПП&ѧсѠйэфпчя ѠѦжМсѧ#ѧдуѫѪtuщЕѮтуыЙѤмѨзyюярчапяrѥуѥзЃсДю$ѩѪѨѫѣѧѠсэ[дѤфѨ"ѫвгЅю'дрдѧИ#КсѬ#ѡдцЙѨzЕѦДБйбтЉѡИ(vИѤжQЃз'йгтОzл}нАжГ!жvѪѮѭѫѫЗйтUѸѣѤаѦйѬэнг'йннГИуѭпѪ/uофѨДБѧѦѮѨтэUѸЙѦиѡюtгбЅгххгнГИбѨоѯшѠ!пѨѦЙНѬѭpл!чѲѡѤчѬкѦмъЃRцавяrѢд}дѢзѨйтНtѦѭЖѥpдбUѱЙѬцѬсz0^KL;u=ОѯѪ#МпѬсЕйцvѩѪuѪѠѭь!сЇИѧи{жѪзтЅ\'КнтѬѦ#ѨђrаЖаяvЖКѫѥѥѥс!юѨАѮжЙ"ЗзкЊшз)#аrѩиѭдѢ#ѨбоѨѩѯГ{ЗѮ#рзЉОѪдЙрЕуQЉщзгоыѮѢ#ѢноѥрцѨЛГѠѪЖ~?.$8⁂"рябЋш)+- ⁆zыѨмЕжЗ!кѫѤzѭvѧѤутцНѥлѮоѤйгювиь ѭѤ.ИнѥьѬроѮxzѣѦѡѭн!ъѹЛѢоѪвЛ,ыгвдж ВЙйѭпѪ#ѭ!йѨѧѪѩѮypткыЋОѪ&ѩщЖмфѹгш%бдѢѨлПяrбuлфѨѦѪЗКypубдѻБѪцѮрИ,угвдж,rѭгДлАлЗэ$ѨЖzѧЗѠѣн!щЁѣѤ(vИѪэгЃRллл ѭКнПжГсЖяэѣtИЕѣМѠс!ъЇЗtгЇ"Босѹшйм/ ѯѤ#АсѬ#ѫцбѫИzѪЖѭПсмы⁀&эьѥзпавдь,r⁎#ѮнѠнЕйцvѪѧѥvѪѮфуэВѡбѡаЗыьЅ\;*s>n*=⁉#ъ#К!цѣѥЕyv⁁pнучЌѤѤшvэz,⁥Ѣ'чжпѧКя}тѭлy!гѦѦИЕѦuѡрерѱѯtчѫмѦмQЌтцчгвѩЕсБ#Г#ЖуыѠѡѡѭДѠѫьнэВѡеѦрИ"M9

Глава 2. Первый бой

На следующий день мы сидим на нашем vip-балконе. Отсюда открывается отличный вид на арену, где через пару часов начнётся очередной бой. Потягиваем холодные напитки через трубочки, слушаем бесконечные голоса Варвары и Ведущей.

У них, кажется, рот вообще никогда не устаёт. Сяо рядом с ними, это образец мудрости. Она тоже умеет работать языком, причём лучше всех в нашем отряде, но её слово всегда весит тонну. Не то что этот словесный понос.

Ведущая сейчас снова рекламирует какой-то энергетик. «Всего одна банка и ты полон сил! Наши спонсоры подготовили специальное предложение для зрителей...» Варвара тем временем рассказывает Громиле о своих приключениях на ледяных горах. Жестикулирует активно, глаза горят, показывает руками размеры лавин и глубину расщелин, ужасных мостов. Бедный мужик сидит рядом, молчит, лицо кирпичом. Слушает он её или нет, не понять. Но Варвару это не смущает, она продолжает вещать безусловно важную информацию.

Лили с Чеширом устроились в углу балкона и самозабвенно лижутся. Буквально. Они по очереди кусают друг друга за щёки, проверяя, чьи зубы острее, акульи треугольники Лили или кошачьи клыки Чешира. Зрелище, конечно, то ещё, но мы уже привыкли.

Ничего особенного. Просто ещё один день в нашем отряде. По-моему, в нём только несколько человек адекватных. Не буду уточнять кто, это и так ясно. Но я и Рейвен в их число точно не входим. Я мутант, с кучей лишней разумной жизни внутри. А она из пробирки вылезла. Так и живём.

А сейчас Рейвен в очередной тянется ко мне, пытается устроиться на коленях. Я отстраняюсь, кошусь в сторону операторов, которые то и дело наводят на наш балкон крупным планом.

— Не липни так, — говорю я шёпотом, стараясь сохранить остатки репутации. — На нас люди смотрят. Ты убиваешь во мне образ крутого парня.

Она усмехается, заправляет прядь волос за ухо. В глазах знакомый опасный блеск.

— Ой-ой-ой, как мы заговорили! А кто вчера меня ночью поддерживал? Я, между прочим, каждое слово помню. — жена прищуривается, наклоняется ближе, её шёпот щекочет ухо. — Поэтому давай, мой хороший мальчик, дай себя потискать.

Я честно пытаюсь держаться. Сохраняю каменное выражение лица, смотрю на арену, делаю вид, что меня интересует тактика будущего боя. Но внутренне уже таю. Хватает меня ровно на четыре секунды, новый рекорд. А потом я сам не замечаю, как оказываюсь на её ляжках. Лежу, вытянувшись вдоль дивана, затылок на мягкой, тёплой подушке. Рейвен довольно перебирает мои волосы, гладит по голове, шепчет что-то ласковое. Арену в таком положении всё ещё видно, краем глаза слежу за происходящим. Главное, не уснуть до боя. А с её поглаживаниями это становится всё сложнее.

В итоге я действительно уснул... Будит меня громовой крик, от которого, кажется, подпрыгивает сам балкон.

— ДАМЫ И ГОСПОДА!!! — голос Ведущей врезается в барабанные перепонки, разносясь над ареной. — ВСТРЕЧАЙТЕ, ВТОРОЙ ЭТАП БЕССМЕРТНОГО ТУРНИРА!!! ОСТАЛОСЬ ВСЕГО СТО ПРЕТЕНДЕНТОВ НА ПОБЕДУ. ОНИ, СИЛЬНЕЙШИЕ ИГРОКИ В РОССИИ!!! МЫ СПЕЦИАЛЬНО ПЕРЕМЕШАЛИ КОМАНДЫ, ЧТОБЫ СРАЖЕНИЕ БЫЛО ЕЩЁ ИНТЕРЕСНЕЕ И НЕОЖИДАННЕЕ!! ПОЭТОМУ ВСТРЕЧАЙТЕ ПЕРВЫХ УЧАСТНИКОВ!!! "Без боли нет гейства" против... — она делает драматическую паузу, — "Я шлю..." — резко обрывает себя, но зрители уже всё поняли и начали хихикать, — Ой! Цензура не позволяет мне такое говорить, но! Прошу команды выйти на арену!

Боже, зачем так орать. У меня сейчас голова лопнет. Осматриваюсь, всё как обычно. По краям балкона на верёвках висят десятки игроков-операторов, они активировали функцию стрима и теперь висят в воздухе, словно дроны, нацелив объективы на арену. Мелькают в чатах сообщения, имена, смайлики.

И тут Артём, который из-за единства с природой слышит даже то, как трава растёт, настораживает уши и тихо говорит:

— После своей речи ведущая сказала шёпотом пару нехороших слов про родителей женского пола тех, кто эти названия придумал.

Не удивительно. Клоунов всегда хватало. Страшно представить, как бы нас назвали Чешир с Лили, если бы дали им право выбора. По любому какое-нибудь грубое расистское высказывание.

Первыми на арену выходят две команды. С одной стороны накачанные мужики в тяжёлых доспехах, сжимающие двуручные молоты и топоры. С другой, неприметные игроки, словно они только что вышли из стартовой локации.

Арена пока я спал успела измениться. Все декоративные сооружения, колонны, арки, исчезли. Осталось только гладкое каменное поле, а в центре выросло большое круглое возвышение. На нём стоит мужчина. Золотые волосы ниспадают на плечи, сверкающая броня облегает фигуру, на поясе покоится меч в богато украшенных ножнах. Он стоит неподвижно, словно статуя, но от него исходит ощущение силы, заставляющее даже зрителей притихнуть.

— Первый бой между этими двумя командами! — объявляет ведущая. — Дуэль! Правила просты: команда выставляет своего участника, после чего вторая команда выставляет своего. Победитель остаётся на арене и может либо продолжить сражение, либо уйти, уступив место следующему члену своей команды. То есть, один человек способен победить всех противников по одиночке. Всё честно и прозрачно. — она делает паузу и драматичным жестом указывает на золотоволосого. — А в качестве рефери у нас сегодня прекрасный Сэр Леонид! Он не игрок, но его честность и сила не вызывают сомнений. Прошу любить и жаловать!

Сэр Леонид слегка кивает, не улыбаясь. Его взгляд холоден и спокоен. Это тот самый нпс, о котором писали на форумах? Пока непонятно.

— Итак, тот кто первый выставит своего человека определит случай! — Ведущая взмахивает рукой, и откуда-то сверху, под самый купол арены, опускается огромный барабан, подвешенный на толстых тросах. На барабане две половины, синяя и красная, на каждой название команды. Он медленно планирует вниз, останавливаясь ровно на уровне золотоволосого рефери. Тот легонько толкает его, заставляя вращаться. Секунды тянутся, зрители затаили дыхание. Стрелка на барабане дёргается, замедляется и замирает, указывая на синюю полосу.

— Команда «Без боли нет гейства» делает первый выбор! — провозглашает Ведущая.

Орудие пыток Якубовича снова утягивают под купол. Механизм примитивный, без всякой красивой магии, но зато в жульничестве его не обвинишь. Всё честно и понятно.

Команда качков выставляет первого бойца. Самый крупный из них выходит вперёд, гора мышц, закованная в многослойную броню. В руках двуручный молот, который обычный человек даже не оторвал бы от земли. Он встаёт на возвышение напротив Сэра Леонида, поигрывает бицепсами, скалится в камеры.

Красная команда тем временем шепчется. Потом из их рядов выходит парень в лёгкой броне, с обычным одноручным мечом. Ничего примечательного. Быстрота против силы, классика.

И вдруг я слышу звук. Где-то над ареной начинают улюлюкать скрипки, вступает пианино. Пафосная мелодия разливается над трибунами. Я усмехаюсь про себя. Видимо, мясорубка предварительных боёв закончилась, теперь можно и пафоса навалить, создать эпичную атмосферу для зрителей.

Как оказалось зря.

Мускулистый парень даже не дал музыке разыграться. Он рванул вперёд, словно таран, пробитый сквозь защитные механизмы города. Первый противник пытается уклониться, но молот просто сметает его, отправляя в полёт за пределы арены. Второй выходит на замену, та же участь. Третий. Четвёртый. Качок даже не использует никаких навыков. Просто бежит, давит массой, вышвыривает тела одно за другим.

Музыка продолжает играть, но теперь она звучит насмешкой. Скрипки заливаются, пианино нагнетает драматизма, а на арене происходит банальное избиение. Красная команда в панике, их тактика провалилась.

И по итогу сдаются. Просто грустные уходят с арены. Понимают, что бесполезно. Их быстрые удары не пробивают броню, а каждый замах молота грозит отправить в зрительский ров. Сэр Леонид поднимает руку, фиксируя победу. Команда качков ликует, их лидер в последний раз вскидывает молот над головой и только потом покидает возвышение.

Ведущая снова объявляет победителя, дожидается, пока стихнут аплодисменты, и тянется к коробке. Я эту коробку проспал, пока дрых на коленях у Рейвен. Сейчас она запускает руку, старательно перемешивает бумажки, вытягивает первую.

— В следующем бою «Тухлые Яйца»! — объявляет она, и по трибунам прокатывается волна смешков.

Что за эпидемия? Серьёзно, только у нас, похоже, нормальное название осталось. Люди совсем с катушек слетели со своими неймингами.

— Против... — ведущая разворачивает бумажку, делая театральную паузу, — «Алый Рассвет»!

Вот. Я же говорил, есть же нормальные люди. «Алый Рассвет» звучит гордо, пафосно, по-боевому. Стоп...

Какого хрена!?

Мы подскакиваем одновременно. Секунда на осознание, и уже несёмся л лестницам, ведущим вниз к арене. Коридоры мелькают перед глазами, охрана пропускает без вопросов. Время дают, но лучше поторопиться. Успеть подготовиться, настроиться, занять позиции. Напридумывали систему, блин. Расслабиться не дают ни на минуту.

Хорошо хоть мы первыми выпали. После победы в этом бою останется ещё сорок восемь сражений между другими командами. И их можно будет просто просидеть на балконе, попивая напитки и наблюдая за чужой мясорубкой. Главное, победить сейчас.

И вот мы подбегаем к возвышению. Сэр Леонид уже занял своё место в центре, золотые волосы развеваются на лёгком ветру. Над нами снова опускается тот самый барабан, синяя и красная полосы, названия команд. Крутится, замедляется, стрелка дёргается в последний раз и замирает.

Показывает на противников.

Удача на нашей стороне. Они выставляют бойца первыми, а мы можем выбрать тактику. Хотя... нет. Противники все как один одинаковые: чёрно-зелёные робы, капюшоны натянуты глубоко, лиц не разобрать. Стоят плотной группой, не шевелятся. Жарко им сейчас, наверное. По любому у команды «Тухлые Яйца», там под робой тухлые яйца.

Ладно. Хватит юмора. Ближайшие пару минут точно не до смеха.

Выхожу на возвышение. Артём сказал, у него предчувствие, что лучше сегодня начинать мне. Спорить не стал, мало ли, на что единство с природой знакомо. Ведущая объявляет «бой». И в ту же секунду в меня летит рой игл. Мелкие, частые, они не вонзаются глубоко, только царапают кожу, оставляя тонкие полоски.

— А ты крепкий, — голос из-под капюшона звучит насмешливо. Противник стоит на другом конце возвышения, пальцы уже тянутся к новому вееру игл. — Но наш яд самый сильный во всём мире. Через тридцать семь секунд твоё тело превратится в лужу.

Смотрю на царапины. И правда, кожа вокруг них начинает пузыриться, плавиться, мясо растворяется прямо на глазах. Какая-то странная кислота, распространяется по телу быстро, въедается вглубь. Боль я отключил давно, ещё в первых тренировках с Рейвен, поэтому мне нормально. Просто стою и смотрю, как моя собственная плоть превращается в желе.

Противник ждёт. Считает про себя, я вижу, как шевелятся губы. Зрители затаили дыхание. Ведущая на своём балконе привстала, вцепившись в перила.

Тридцать семь секунд проходят.

Но ничего не происходит. Кислота доходит до какого-то предела и останавливается, словно упирается в невидимую стену. Ещё через минуту яд и вовсе исчезает, растворённые участки кожи начинают затягиваться прямо на глазах.

— Как ты не сдох!? — голос под капюшоном теряет насмешливость, срывается на фальцет.

Я просто подхожу к нему спокойным шагом. Противник мечется, кидает новые иглы, но они даже не царапают, отскакивают от окрепшей кожи. Беру его за шкирку, как котёнка, и вышвыриваю за пределы возвышения. Сил после тренировок с Рейвен хоть отбавляй.

— У меня большой иммунитет к ядам, — говорю в пустоту, зная, что меня слышат остальные члены команды. — Плюс, магия исцеления. Умереть могу только от резкого, огромного урона.

Поворачиваюсь к команде «Тухлые Яйца». Они переглядываются, но спустя несколько секунд из их рядов выходит второй.

Этот не мелочится, сразу бежит на меня с коротким мечом в руке. Техника у него неплохая: серия быстрых выпадов, обманные движения, попытка достать в незащищённое место. Но я уже давно не тот, кого можно взять скоростью. Ловлю его руку, зажимаю запястье в захвате, кости хрустят, меч падает на камень. Противник шипит от боли, пытается вырваться, но я просто поднимаю его над головой и аккуратно, даже без злости, опускаю за пределы арены. Пусть живёт.

Третий оказывается алхимиком. Вместо игл у него склянки. Они разбиваются о каменный пол возвышения, и в воздух поднимается густое зелёное облако. Сэр Леонид предусмотрительно отошёл за пределы арены. А моя регенерация выдержит, лёгкие потерпят. Я стою в облаке, как каменный истукан, пока газ медленно рассеивается. Противник смотрит на меня круглыми глазами, потом долго пятится, спотыкается о край возвышения и падает вниз. Засчитывается как выход за пределы.

Четвёртый пытается действовать кастетами. Тяжёлые, с шипами, заряженными каким-то паралитиком. Он наносит удар за ударом в разные места. Я даже не блокирую. Пусть бьёт. Каждый удар оставляет синяки, которые затягиваются за пару секунд. Через минуту он останавливается, тяжело дышит, смотрит на свои окровавленные кастеты, потом на моё совершенно целое лицо. В его взгляде читается паника. Потом он кивает и сам спрыгивает с арены, бесполезное занятие, только прочность мне качает.

Пятый, ловкач с верёвкой. У него кусаригама, серп на длинной цепи. Он пытается опутать мне ноги, обездвижить, чтобы потом добить. Цепь обвивается вокруг лодыжек, он дёргает, пытаясь повалить меня наземь. Я напрягаю мышцы, и цепь лопается с металлическим звоном. Противник замирает, глядя на обрывки в своих руках. Я подхожу к нему, беру за шиворот и отправляю вслед за остальными.

Шестой оказывается самым самоуверенным. Он выходит с пустыми руками, улыбается во весь рот и начинает рассказывать, какой он крутой мастер рукопашного боя, как он тренировался в монастырях и побеждал противников. Я слушаю минуту, потом теряю терпение. Подхожу, перехватываю его занесённую для удара руку и аккуратно, без замаха, ставлю подсечку. Он падает на спину, пытается встать, но я наступаю ему на грудь, совсем легонько, чтобы не раздавить. Потом спокойно кидаю иглу в его колено, из-за этого нога чуть не отпала, Дао нормально так её поломало. Будет уроком.

Команда «Тухлые Яйца» в панике переглядывается под капюшонами. У них остался последний. А я даже не вспотел.

Интересное правило: зельями пользоваться нельзя, но смазанное ядом оружие вполне легально. Видимо, устроители турнира считают, что разница между тем, чтобы выпить пузырёк и нанести состав на клинок, принципиальна. Для меня, впрочем, без разницы.

Выходит последний. Уверенной походкой, без тени сомнения. Подходит к границе возвышения, медленно скидывает с плеч чёрно-зелёный плащ. Ткань падает на каменный пол, открывая взгляду фигуру.

Молодая девушка. Ярко-зелёные глаза светятся в полумраке арены, длинные белые волосы рассыпаются по талии. Обтягивающая одежда чёрно-зелёных тонов сидит как вторая кожа, на поясе побрякивают какие-то склянки, на всех пальцах надеты кольцами с длинными когтями. Ещё и очень длинный язык, совсем не как у нормально человека.

Она делает шаг вперёд, и публика взрывается. Свист, крики, улюлюканье — у них появился новый объект для влажных фантазий. Игроки-камерамены, бегают вокруг возвышения арены, ловя каждый изгиб тела девушки.

— Парнишка, а ты неплох, — её голос течёт бархатным медовым ядом, глаза ощупывают меня с головы до ног. — Мне давно нужен тот, на ком я смогу опробовать все свои яды... И не только яды. — она поднимает руку, поигрывая кольцами, и с ленивой улыбкой произносит: — Например, очень сильная C22H30N604S...

Я внутренне холодею, ведь знаю формулу. Поэтому быстро поднимаю левую руку. Кольцо на безымянном пальце сверкает в свете аренных огней. Зелёные глаза противницы расширяются на долю секунды, потом она усмехается.

— Женат, значит. — пожимает плечами, но в голосе проскальзывает разочарование. — Это даже интереснее. Запретный плод... сладок...

Она делает шаг в мою сторону, и я физически чувствую, как взгляд Рейвен впивается мне в затылок. Её ревность, штука страшная, она умная, формулу тоже поняла. И то, что эта беловолосая только что предложила мне вслух, на всю арену. После боя придётся как-то вытерпеть разговор. Или не разговор. Но это потом. А пока передо мной противник. Красивый, опасный и явно умеющий не только яды разводить.

Глава 3. Кураре

Её атака была молниеносной. Когти на пальцах вошли мне в грудь, пробив кожу и мышцы, словно горячий нож масло. Я даже отшатнуться не успел, только почувствовал, как по венам разливается ледяная пустота. Спустя пару секунд сердце остановилось. Просто перестало биться, будто кто-то щёлкнул выключателем. А потом оно превратилось в лужу, которая начала растворять другие внутренние органы.

Я пытаюсь лечиться. Запускаю регенерацию на полную мощность, вливаю ману в каждую клетку. Но ничего не выходит, заклинания просто вязнут в этой гадости, даже не замедляя процесс. Яд жрёт меня изнутри, а я лишь чувствую, как таю заживо. Наконец, к тому моменту когда мана кончается полностью, мне каким-то чудом удаётся остановить распространение. Органы почти восстановились, но тело не слушается. Совсем. Я просто лежу на каменном полу, глядя в небо над ареной, и пытаюсь хотя бы вдохнуть. Получается плохо, лёгкие работают через раз, словно их залили клеем.

— Достаточно, — голос Сэра Леонида звучит где-то далеко, приглушённо.

Меня подхватывают, утаскивают за пределы арены. А навстречу уже выходит Рейвен. Меч за спиной, глаза горят холодной яростью, она увидела, что со мной сделали, и сейчас порвёт эту беловолосую на куски.

Но бой заканчивается, даже не успев начаться.

Рейвен замахивается огромным клинком, собираясь снести противнице голову одним ударом. Но та даже не думает уклоняться, она просто подскакивает к жене на скорости, от которой воздух взвизгивает, и почти вонзает когти ей в шею. Почти, потому что на ещё большей скорости между ними возникает Сэр Леонид. Он даже не касается девушек, просто встаёт между ними, и его аура силы заставляет обеих замереть на месте.

— Достаточно, — повторяет он. — В этом поединке победила Кураре.

Беловолосая улыбается, облизывается длинным языком, и поворачивается ко мне. Я всё ещё лежу на носилках, пуская слюни, и смотрю в небо мёртвым взглядом, тело не реагирует на команды мозга, даже мыслей нет.

— Он прав, куколка, — Кураре кивает Рейвен. — Шагай отсюда. И потом передай своему муженьку когда очухается: он единственный человек, который пережил мою прямую атаку.

Рейвен умная. Она понимает мгновенно: у неё нет моей магии исцеления. Одно попадание этих когтей и она труп. Поэтому, скрипя зубами от злости и обиды, она просто разворачивается и идёт ко мне. Опускается рядом, берёт за руку, гладит по лицу. Плачет, шепчет, что она слабая, не смогла меня защитить, дура и должна была тренироваться больше. Извиняется снова и снова, а я даже пальцем пошевелить не могу в ответ. Только смотрю в небо мёртвыми глазами и слушаю её всхлипы.

И вдруг звучит спокойный голос Артёма, обращённый к судье:

— Мы сдаёмся. Хотим сразу перейти к командным боям.

Сэр Леонид молча кивает и показывает знак ведущей. Та, привыкшая к любым поворотам, тут же включается в эфир:

— Отлично! Команда «Алый Рассвет» решила сдаться в первом раунде! Счёт 0:1. Перерыв пятнадцать минут, а потом начнётся командный бой!

Арена приходит в движение. Возвышение, на котором я валялся, плавится и стекает вниз, словно его и не было. Остаётся только чистое каменное поле и глубокие трещины в полу, оставшиеся после предыдущих боёв. Где-то на балконах гудит толпа, переваривая неожиданную развязку, а я всё ещё не могу пошевелиться и смотрю, как надо мной склоняется заплаканная Рейвен.

Очухаться у меня всё-таки получилось. Зельями вне боя пользоваться разрешено, так что Аня просто залила мне в рот несколько пузырьков, здоровье и мана восстановились почти мгновенно. Сажусь, тру лицо ладонями, прогоняя остатки ваты из головы. Теперь нужно придумать план.

Смотрим на противников.

А там трупы. Семь тел лежат на каменном полу, и прямо на глазах их плоть растворяется, стекает в трещины, оставляя только чистые кости, которые тоже начинают трухляветь. А над этим всем возвышается Кураре. Она стоит, раскинув руки, словно принимает овации, и говорит громко, чтобы все слышали:

— Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им должно ещё помочь в этом.

Она ещё и Ницше цитирует, точно сумасшедшая. Хотя, судя по тому, как быстро Кураре разобралась со своими же союзниками, ей плевать на команду. Она просто вышла поразвлечься. Но от криков ведущей голова снова начинает болеть...

В любом случае, в командном бою у нас преимущество. Восемь против одной. Даже с её ядами и скоростью, против толпы не попрёшь. Но вопрос не в этом, а в третьем раунде. Артём ничего не знает о нём, только от знакомого про второй узнал. Дальше какой-то сюрприз, и это напрягает. Организаторы явно готовят что-то, что перемешает нам все карты.

Но ясно одно: мы точно недооценили противников. Думали, тут сброд с дурацкими названиями, а вылезла психопатка, которая цитирует философов и травит людей до состояния лужи. И это только первый раунд. Что дальше будет, страшно представить.

Рейвен молча сжимает мою руку. Я смотрю на неё, потом на арену, где Кураре наконец замечает, что мы очухались, и посылает воздушный поцелуй. В мою сторону, разумеется. Жена тут же сжимает пальцы так, что кости трещат.

— Убью, — шепчет она тихо, но очень убедительно.

А я смотрю, как Кураре стоит в пафосной позе, и думаю о странных вещах, которые неожиданно приходят в голову. Давно о них догадывался, но только сейчас их осознал и структурировал.

Удивительный факт, кстати. Теперь женщины и мужчины равны по силе. Раньше всё было просто и логично: у мужчин больше мышц, тестостерон, шире плечи, значит сильнее. Анатомия, против неё не попрёшь. Но теперь реальная сила зависит от характеристики «Сила», и объём бицепса не имеет значения. Можно быть тощим как вешалка, но если вкачал статы, будешь таскать штанги, которые штангисты олимпийские даже не оторвут.

Яркий пример, Рейвен и Кураре. Эти двое даже с Громилой посоревнуются, хотя он с самого релиза игры только силу и качал. Жена моя вообще выглядит так, что любой качок в зале удавится от зависти, но при этом она может меня одной рукой над головой держать сколько угодно. Причём она не качок не стероидах, а просто чётко видны упругие мышцы, эстетика и всё такое И Кураре эта, беловолосая, явно не в спортзале такие ноги накачала, просто очки вложила.

И это не считая магии. Тут вообще разброс такой, что анатомия окончательно идет лесом. Я читал одну статью научную, что мужчины в среднем умнее женщин из-за большего объёма мозга. Участки, отвечающие за логическое мышление, тоже больше развиты, и средний айкью чуть выше. И большинство современных учёных это именно мужчины, а женщины могли чего-то добиться только в мракобесных ненаучных направлениях: Астрологии, Тарология, и так далее. Даже в религию не могут, ведь в ней нужно много религиозных текстов знать, только Аня может из-за эволюции ангела.

А теперь что получается? Наступила эра фемдома, а мужчины нужны только для размножения?

Не совсем. К сожалению для тех, кто мечтал об обратном, влажные мечты юных инцелов-девственников не воплотятся. Просто теперь мужчине, наверное, тоже можно спокойно жаловаться на домашнее насилие и не бояться, что засмеют.

Помню одно видео из интернета, ещё до всего этого: сидит мужик, разбитый в хлам, и говорит в камеру: «Меня бил муж, потом я его, и выяснилось что у меня получается лучше». Тогда это была шутка, абсурд, перевёртыш. Теперь буквальная реальность. Если жена вкачала силу под сто пятьдесят, а ты всё в интеллект вкладывал, то спорить с ней физически себе дороже.

Так что теперь даже подкаблучником быть не стыдно. Особенно когда у жены одно бедро в обхвате как моя талия. Я рядом с Рейвен иногда чувствую себя чихуахуа при тигре. И в целом. Меня всё устраивает. Тепло, мягко, кормят и обнимают. Сначала обо мне мама заботилась и всё решала, теперь это делает жена.

И ещё один бонус. Теперь, когда вижу какую-нибудь меркантильную манду, которая загибает пальцы: «Мужчина должен: машину, квартиру, зарплату от миллиона, цветы каждую неделю, щедрый, добрый, заботливый...» — я могу спокойно ответить: «Женщина должна. Мы теперь на равных».

Обожаю эту игру.

Рейвен дёргает меня за руку, возвращая в реальность:

— Ты чего лыбишься? У неё яд, который тебя чуть не угробил, а ты улыбаешься.

— Философствую, — отвечаю я. — Осмысливаю гендерное равенство в контексте игровой механики.

Она смотрит на меня долгим взглядом, потом вздыхает и гладит по голове:

— Дурак. Но только мой, и какой-то змее тебя не отдам. Вот!

***

Прошло несколько минут. Ведущая начала свою речь:

— Прошу команды встать в боевое построение! Через минуту начнётся бой! Сможет ли Кураре выстоять против восьми человек или она слишком переоценила свои силы? Сейчас узнаем!

Мы занимаем привычные позиции. Громила с щитом впереди, за ним я, а по бокам от меня Рейвен со своим огромным мечом и Артём с катаной. За нами, чуть поодаль, Аня и Варвара, они маги дальнего боя, им нужно пространство. А где-то сбоку уже растворился в воздухе Чешир, чтобы потом ударить в спину из невидимости.

Соперница даже не смотрит в нашу сторону. Она медленно крутится перед камерами, а игроки-операторы, включившие функцию прямой трансляции, носятся вокруг неё как щенки. Ловят каждый изгиб Кураре улыбается в объективы, играет на публику, и толпа на трибунах воет от восторга.

Я смотрю на неё и не могу понять одну вещь. Рейвен я создал идеальной. Сам выбирал параметры внешности, пропорции, черты лица, поэтому она такая красивая. Это объяснимо. Но эта, Кураре, откуда она такая взялась? Удача генетическая, одна на миллиард? Или игра как-то влияет на внешность? Или это просто совпадение, и мне везёт на красивых психопаток? Потом спрошу у неё. Если выживу.

Рейвен толкает меня локтем в бок:

— Не пялься.

— Я анализирую, — отвечаю шёпотом. — Изучаю противника.

— Ага. Особенно её декольте, да? Очень тактически важная информация.

Я вздыхаю. Спорить бесполезно.

Кураре подходит к Громиле властной походкой, каждый шаг от бедра, на фанбазу работает. Странно представить сколько с ней эдитов сделают. Облизывается, склоняет голову набок и шипит, явно работая на эффект:

— Вечная рана...

Её ладонь покрывается густой зелёной аурой, когти полосуют щит Громилы. Металл мгновенно зеленеет, покрывается ржавчиной, начинает разлагаться прямо на глазах, куски отваливаются, обнажая трухлявую сердцевину. Но тут же из щита выплёскивается синяя волна, смывает гниль, и он снова сияет как новенький.

— Щит морского пожирателя... — Кураре прищуривается, узнавая. — Теперь я вижу, кто убил Кракена...

Дальше всё происходит одновременно. Рейвен заходит слева, её огромный меч со свистом рассекает воздух, целя в незащищённый бок. Артём справа, катана уже занесена для горизонтального реза. Я метаю иглы, целя их в лицо, и следом запускаю дрын. Аня бьёт лучами света, прожигающими воздух, а Варвара тянет ледяную руку, пытаясь схватить противницу.

Семь атак с разных сторон. Ни одной секунды на реакцию.

Кураре даже не дёргается. Она просто вытягивает руку, и перед ней вырастает тёмно-зелёная стена. Мутная, как болотная вода, очень густая. Наши атаки входят в неё и пропадают. Рейвен едва успевает отдёрнуть меч, лезвие на пару сантиметров погрузилось в зелень и начало плавиться. Артём отскакивает, катана дымится по краю. Мои иглы просто растворились, даже звука не было. Лучи Ани вязнут в стене, гаснут. Ледяная рука Варвары тает, не коснувшись цели.

Кураре стряхивает стену, словно это был просто мыльный пузырь. И улыбается, облизываясь длинным языком.

— Знаете, а я ведь маг воды, — говорит она, и голос её течёт медовой патокой. — Поэтому могу спокойно ею управлять. Может... мне просто затопить всю арену ядом? Все умрут. — она переводит взгляд на меня. — Но мой вечный объект для испытаний останется живой... Хорошая идея...

К сожалению, заполнить ядом всю арену у неё не выйдет, слишком много жидкости нужно. Но Кураре нашла выход: просто создала вокруг нас стену. Плотное зелёное кольцо смыкается, отрезая от внешнего мира. И вот этот цилиндр уже вполне реально заполнить.

Я смотрю на стену, потом на Кураре, и в голове не укладывается. Что за бред? Она сильнее Ваньки, лидера крупнейшего клана. А его я смог победить только на море, когда на мне была броня морского пожирателя. На суше он был бы сильнее, хотя я в одиночку поглотил Кракена, подняв множество уровней. А эта девушка сейчас стоит и развлекается с нами восемью, даже не вспотев. Надо будет спросить про её методы прокачки. Я явно много не знаю об этом мире.

Стены яда начинают медленно сжиматься. От них отделяются капли, падают на пол и шипят, прожигая камень. Мы жмёмся друг к другу, свободного пространства остаётся всё меньше. А Кураре стоит снаружи, за прозрачной стеной, и наблюдает.

Спасения уже нет...

— Мир ангелов!!!

Голос Ани перекрывает шипение яда, и вдруг наступает тишина. Такая плотная, что закладывает уши. Я даже не сразу понимаю, что произошло, просто моргаю, и мир вокруг меняется. Голубое небо раскинулось над головой. Под ногами облака. Тот же мир, что и в прошлые разы. Аня стоит в центре, глаза закрыты, дыхание прерывистое. А потом она просто оседает, теряя сознание. Рейвен подхватывает её, не даёт упасть на облака. Самое главное, Яда нет. Стены исчезли, лужи растворились, даже запах пропал, только свежесть, какой не бывает на арене.

Кураре замерла в десятке метров от нас. Смотрит по сторонам, хмурится, принюхивается. В её глазах неподдельное удивление. Впервые за весь бой она не улыбается. Пытается создать яд, привычный жест, концентрация, выброс маны. Но ничего не происходит. Только лёгкое золотое свечение в воздухе, которое гасит любую тёмную энергию на подходе. В этом святилище нет места для подобных нечистивых вещей. Здесь даже мысли о яде кажутся кощунством.

Кураре замирает. Потом поднимает глаза на нас, и в них впервые за весь бой появляется что-то похожее на страх. Она как загнанный в угол зверь, опасный, но уже понимающий, что когти и зубы против этой клетки бесполезны.

— Подождите! — голос срывается на визг, когда Варвара протягивает к ней свою ледяную руку, от неё веет холодом даже сквозь облака. — Не трогай меня, мерзкая тварь!

Кураре бросается в сторону, пытается пробить невидимую границу мира. Но стена, отделяющая это место от реальности, держит крепко. Она бьётся в неё плечом, когтями, просто колотит кулаками — но всё бесполезно.

Рейвен не ждёт. Она просто подбегает к Кураре сзади, та даже обернуться не успевает, и протыкает девушку мечом насквозь. Огромный клинок входит между лопаток и выходит из груди, обагряясь красным.

Кураре застывает. Смотрит вниз, на торчащее из груди лезвие, потом медленно поворачивает голову к Рейвен. Хочет что-то сказать, но изо рта вытекает только кровь. Она ещё брыкается, вися на клинке, дёргает ногами, царапает воздух когтями, пытается достать жену хотя бы кончиками пальцев. Но силы уходят быстро. Вскоре девушка замирает. Голова падает на грудь, руки обвисают плетьми.

И в тот же миг мир ангелов пропадает. Облака тают, голубое небо сворачивается, и мы снова стоим на арене. Каменный пол под ногами, запах яда и гари, гул толпы, который нарастает, осознав, что бой кончился. Вражеская команда больше не может никого против нас выставить.

Глава 4. Пополнение в отряде

После такого боя мы просто вывалились из игры. Ни сил, ни желания что-то обсуждать, только добраться до душа и нормальной еды. По сути, особо никто не устал, кроме Ани, она отрубилась ещё на арене, и пришлось тащить её на себе до выхода. Но всё равно морально тяжело. Когда каждый вздох может стать последним, потому что одна царапина превращает тело в лужу, а за спиной семь человек, которые на тебя рассчитывают. И всё это под взглядами миллионов зрителей.

Но мы справились. Рейвен вообще ходит довольная, как сытая кошка. Ещё бы, так эффектно прикончить эту змею подколодную, проткнуть насквозь в мире ангелов, чтобы та даже пикнуть не успела. Она весь вечер улыбалась, когда вспоминала, как Кураре висела на клинке и дёргалась.

Адам и Сяо подошли, похлопали по плечам, сказали пару одобрительных слов. Они с нами на балконе сидели, но в бою не участвовали по очевидным причинам. И они, кстати, не знали что происходит в мире ангелов. Для всех окружающих людей это выглядело как огромная, чёрная сфера. Довольно интересная механика.

А потом мы просто легли спать. Впереди много дней отдыха. Несколько недель уж точно, пока следующий этап турнира не начнётся. Только задания от правительства будут донимать, но это мелочь. По сравнению с Кураре и её ядами, какая-нибудь зачистка подвала от монстров, просто прогулка.

Рейвен прижимается ко мне в темноте, шепчет в плечо:

— Я сегодня была крутой?

— Очень, — отвечаю я. — Самая крутая жена в мире.

Она довольно вздыхает и засыпает. А я ещё какое-то время лежу, смотрю в потолок и думаю: интересно, она нас запомнила перед смертью? Кураре. И придёт ли потом отомстить? Где она возродилась? Ладно, потом разберусь. Сейчас спать.

***

Прошла неделя. Я бегаю с Рейвен в утяжелителях, тело уже привыкло, движения стали увереннее, даже дышать легче. Лес вокруг шумит, солнце пробивается сквозь кроны, идиллия.

Как вдруг:

— Ну наконец-то я вас нашла...

Голос знакомый до дрожи. Томный, тягучий, с той самой интонацией, от которой у меня до сих пор сердце пропускало удары, в прямом смысле. Оборачиваюсь. Стоит Кураре. Выглядит точно так же, только волосы уложены аккуратнее, больше на человека похожа. И улыбается. Зараза.

— Отвечу на все вопросы заранее, Чтобы не тыкали оружием сразу. — говорит она и делает шаг вперёд, поднимая пустые ладони. — Я возродилась относительно недалеко. Как маг воды, быстро добралась по реке до сюда. Потом выкупила свои вещи на арене, в договоре такая возможность прописана, если вовремя прийти. А потом долго вас искала. И наконец-то нашла.

Рейвен подходит вплотную и тычет пальцем ей в грудь:

— Чё те надо, мымра?

— Понимаете... — Кураре даже не морщится, смотрит спокойно, — твой муж единственный, кто пережил мой яд...

— Да свали уже нахер! — Рейвен толкает её, и Кураре падает на землю, прямо в траву. — Мой муж никогда не станет твоей игрушкой!

— Пожалуйста, выслушайте... — Кураре не встаёт, отряхивает колени, — ему это будет полезно. Сопротивления там всякие, бонусы... И... он единственный, кто может меня спасти.

Тут мы начали слушать внимательно.

— Бог Ракшас заключил со мной сделку. Дал: силу, молодость, красоту. Но когда я достигну определённого уровня, он заберёт моё тело. Причём как игровое, так и реальное. — она сглатывает, впервые в её голосе проскальзывает что-то человеческое. — А ты... единственный, кто пережил мой яд. Значит, и бога Ракшас сможешь вскоре победить...

Я смотрю на неё, потом на Рейвен. Жена молчит, но в глазах борьба: ревность и злость против любопытства и, кажется, даже сочувствия.

Вот это прикол. Убить бога? Всего-то делов на пять минут. Я о таком даже не форумах не слышал.

— Нет. Сама разбирайся.

Рейвен берёт меня за руку и отводит в сторону. Решительно, без вариантов. Я даже шаг сделать не успеваю, она уже тянет меня прочь, подальше от этой психопатки с её божественными проблемами.

Но вдруг, когда мы отходим метров на пять, в мои ноги что-то вцепляется. Я смотрю вниз, Кураре лежит на траве, обхватив мои лодыжки обеими руками и ревёт навзрыд, размазывая слёзы по щекам.

— Пожалуйста! Я не хочу умирать!

Рейвен замирает. Потом начинает пинаться, пытается отодрать её от меня ногой, но Кураре держится мёртвой хваткой.

— Отвали, сказала!

Я поднимаю руку, останавливая жену.

— Может, поможем? — говорю тихо, чтобы только Рейвен слышала. — Всё-таки мне и правда будет полезно с ядами поиграться. Аня уже давно их не делает, только хилки в основном. А Кураре очень сильная. Лишней точно не будет. Ещё и неизвестно что будет, когда её телом завладеет божество. Нам и так проблем хватает.

— В-в-всё верно! — Кураре всхлипывает, разжимает одну руку и тянется к поясу. — Вот!

Она протягивает мне склянку. Зелёная жидкость внутри мерцает знакомым ядовитым светом. Рейвен не успевает среагировать, я беру пузырёк и выпиваю залпом. Горячая волна прокатывается по пищеводу, разливается в груди, обжигает лёгкие.

— Ах... — выдыхаю я, прикрывая глаза. — Я и забыл это чувство. Будто хороший алкоголь, но безвредный. — прислушиваюсь к ощущениям внутри. — А это чувство, когда разлагается желудок... Ммм...

Рейвен смотрит на меня круглыми глазами. Потом закрывает лицо ладонью и качает головой.

— Боже мой... на ком я женилась...

Кураре замирает, глядя на меня с надеждой. Рейвен убирает руку от лица, вздыхает глубоко и говорит:

— Ладно! Я согласна. Однако. Теперь ты не Кураре, а Курага. И не смейте друг друга трогать!

— Без проблем, — Кураре, то есть уже Курага, поднимается с травы, отряхивает колени. — Мне вообще нельзя людей касаться, проклятие такое.

— А я верный муж, — добавляю я, вытирая губы. Остатки яда приятно покалывают язык.

— Иди расскажи остальным, — говорит Курага, поправляя волосы. — А я пока проведу первые тесты с ним...

Она тянется ко мне, и Рейвен мгновенно вклинивается между нами:

— А вот хрен тебе! Не для тебя мой Илюша цвёл!

В итоге мы пошли все вместе. Я между двух огней, Рейвен с одной стороны, Курага с другой, и обе прожигают друг друга взглядами. Но хоть не убивают, и то прогресс.

Команда отреагировала на новую знакомую в целом положительно. Артём только хмыкнул, Громила пожал плечами, Чешир по привычке растворился в воздухе, но потом появился и кивнул. Варвара вообще обрадовалась, кажется, ей просто нравятся новые люди, которым можно рассказывать свои бесконечные истории. А вот Лили подозрительно сощурилась, но когда узнала, что Курага тоже в какой-то степени психологически нестабильна, сразу прониклась симпатией. Свои своих чуют.

Враги мы только на арене были. А так основной конфликт упирался в то, что Кураре ко мне свои шары подкатывала, это бесит в основном Рейвен. Остальным, честно говоря, плевать на наши разборки. Сяо даже усмехнулась, сказала что-то про «гаремник», но его уж точно не будет, жил с Рейвен много лет и теперь нам больше никого не надо.

Курага быстро нашла общий язык с Аней. Они ушли в угол и начали что-то бесконечно обсуждать, перебирая склянки, травы, реагенты. Аня в растениях разбирается профессионально, а Курага в химии. Они как два алхимика заговорили, и теперь оттуда доносится: «А если смешать экстракт белладонны с цианидом?», «Нет, лучше с рицином, но добавить стабилизатор...» Жуть, руны по моему проще устроены.

Ну не будем им мешать. Можно дальше продолжить тренироваться. Всё-таки мне теперь надо убить бога. Видимо, одного из, но всё же это наверняка дело не быстрое. Ракшас, звучит серьёзно. Интересно, у него есть форма, слабые места, или это просто абстрактная сущность, которую надо как-то забанить?

Сейчас бы выйти к реке, встать на обрыве, закурить пафосно, пока ветер волосы треплет и мысли глубокие в голове бродят. Чтобы прям как в кино: герой перед большой битвой, весь такой задумчивый, смотрит вдаль, а в глазах отражение грядущих испытаний.

Но я же не идиот. Поэтому в рот беру только яды. Достаю из кармана пузырёк, который Курага сунула перед уходом — «Для тренировки, пей по глотку каждый час». Открываю, делаю глоток. Зелёная жижа обжигает горло, желудок привычно скручивает, регенерация тут же включается в работу. Красота.

Решил применить на ней истинный взор. Просто так, из любопытства. Мало ли что скрывает эта психопатка с ядами. Ничего удивительного поначалу: характеристики зашкаливают, алхимия прокачана под яды, никаких хилов, в отличие от Ани. Всё логично. Но потом взгляд зацепился за строчку, от которой у меня глаз дёрнулся.

Игровое имя: Кураре.

Реальное имя: Кылосова Наталья Сергеевна.

Возраст: 73 года.

Я перечитал три раза. Думал, глюк. Нет, всё верно. То есть вот так выглядят и себя ведут семьдесят три года топтания этой земли? Я с Рейвен в иллюзии дольше прожил, но там не считается. А здесь... Она выглядит как... я даже слов подобрать не могу. Жена всё равно красивее, это даже не обсуждается, но разница... она не настолько огромная, как должна быть между двадцатилетней и семидесятитрёхлетней.

Мда. Похоже, тот самый бог и правда одарил её молодостью. Причём не только тело, мозг, судя по поведению, тоже помолодел. Потому что семидесятилетние бабки так себя не ведут. Они внуков нянчат и на лавочках сидят, а не яды изобретают и не пытаются ко мне подкатить.

Интересно, она до сделки какой была? И сколько ещё у неё времени, пока бог не заберёт своё? Ладно, потом спрошу. Сейчас главное, чтобы Рейвен не узнала про возраст. А то решит, что я на пенсионерок западаю. Хотя... семьдесят три, это уже даже не пенсионерка, это памятник. Но выглядит... вот же ж.

Всё таки жена смогла узнать эту информацию. Поняла по мне, что я что-то скрываю, и после пытки объятиями и поцелуями я всё рассказал. Понятное дело смех, подшучивания про старую колоду, намёки, что я теперь с пенсионерками «якшаюсь».

Впрочем, неважно. Кураре рассказывать о себе отказалась, но подтвердила: до игры она и правда была старой сухой бабкой. Сказала, что те времена грустные вспоминать не хочет, и точка.

Ладно. Надо продолжать заниматься. Время не ждёт. Тренировки сейчас у всех свои:

Старуха с Аней заперлись в лаборатории и варят зелья, оттуда доносятся взрывы, запах серы и мат. Аня в восторге, у неё наконец-то появился собеседник, который понимает разницу между экстрактом белладонны и цианистым калием.

Я с Рейвен бегаю в утяжелителях, а потом спарринги и борьба. Жена сегодня какая-то уж очень жестокая, видимо, ревность никуда не делась, просто нашла другой выход. Синяки заживают быстрее, чем она их ставит, но ощущения будто меня каждый день машиной переезжают.

Сяо катается на воздушном мотоцикле, привыкает к скорости и гравитации. Она уже выделывает такие виражи, что у меня сердце замирает.

Громила где-то в лесу камни таскает. Буквально. Нашёл валуны размером с машину и снова перетаскивает с места на место, силу прокачивает. Или просто дурь выходит. Варвара тоже где-то пропадает вроде с ним, магию практикует и рот не закрывает.

Чешир с Лили без понятия где тусуются. Они на своей волне. Главное, чтобы к бою готовы были, а остальное не важно.

Адам нам базу достраивает. В руне пространства теперь появляются новые комнаты, коридоры, холлы. Он даже интерьером занялся, красиво так, с колоннами и лепниной. Я запихал в его голову информацию обо всём этом, правда пришлось самому сначала изучить архитектуру, дизайн и сопромат. Но с моим интеллектом это не проблема. Денёк посидел с ноутбуком, и я уже эксперт. Жаль, диплом не дают, хорошая была бы подставка для чая.

Интерлюдия. Кураре

Кылосова Наталья Сергеевна родилась в 1968 году в обычной семье, маленьком городе, каких в Советском Союзе были тысячи. И с самого детства её мир пах реактивами. Не игрушками и не куклами, которыми тогда полагалось играть девочкам, а медным купоросом, нашатырём и почему-то всегда чуть уловимым запахом серы, который она приносила из школьной лаборатории.

Времена были тяжёлые, но для неё существовала другая реальность. Библиотеки. Не те, где сидят скучающие старушки, читающие дешёвую романтику. А храмы, где на полках в ряд стоят драгоценности, книги по органической и неорганической химии. Она проводила там всё свободное время, проглатывая учебники для вузов, до которых ей ещё нужно было дорасти. В школе ниже пятёрок не получала, и учителя только разводили руками. Её называли прирождённым гением, хотя сама Наташа просто хотела понять, как устроен мир на молекулярном уровне.

Преподаватель химии, седой старик с прокуренными усами, разглядел в ней ту самую искру. Он сказал просто: «Тебе, девочка, в МГУ надо. Там твоё место». И она поступила. Московский государственный университет, факультет химии. Это звучало как приговор к счастью. Лаборатории, реактивы, научные руководители, которые сначала смотрели на провинциалку скептически, а через месяц уже советовались с ней по сложным вопросам.

Она закончила учёбу с красным дипломом, и тут грянули девяностые.

Её знания, выверенные до миллиграмма, понимание процессов, прекрасная диссертация — всё это оказалось никому не нужно. Заводы закрывались, наука финансировалась по остаточному принципу. Единственное место, где более-менее платили зарплату, оказалась школа. Потом институт. Преподавательская кафедра, где она из года в год рассказывала студентам то, что сама когда-то открывала с восторгом, а теперь просто пересказывала по учебникам.

Потом была свадьба. Обычный мужчина, инженер, тоже умный, но сломленный временем. Дети: дочь и сын, которые выросли, съехали и завели свои семьи. Всё та же работа, потому что менять её смысла уже не было из-за ипотек и возврата. А потом муж умер, просто уснул и больше не проснулся. И Наталья Сергеевна осталась одна в своей квартире, где на книгах по химии лежала пыль, а в холодильнике стояла только гречка и кефир.

В семьдесят два года она нашла единственное утешение. Дочь привезла капсулу полного погружения, дорогую, последнюю модель. Сказала: «Мам, ты хоть там отдохнёшь, отвлечёшься». Наталья Сергеевна только рукой махнула, но капсулу подключила. Вошла в игру.

И всё изменилось.

Виртуальная реальность оказалась совсем не похожа на привычный мир. Но главное, здесь работала химия. Те самые мензурки, колбы, вещества, которые она знала лучше собственных морщин, вдруг обрели смысл. Можно было смешивать, создавать, взрывать, лечить, травить. Бесконечный простор для фантазии.

Но несмотря на знания, в команду её никто не брал. Игроки видели аватар и крутили пальцем у виска. Кому нужна старуха в рейде? Даже если эта старуха может сварить зелье, от которого дракон сгниёт за минуту.

От этого она грустила и работала в одиночестве. Проверяла всё на себе и тратила оставшуюся жизнь на игру. В сказки про омоложение не верила.

А потом её нашёл бог, прямо в лаборатории, где она колдовала над очередным составом. Ракшас явился из тени, тёмный, огромный, с глазами, в которых горели угли. И он увидел не старуху, а сосуд, полный знаний, которые в этом мире могли стать оружием.

И сказал он:

— Я есмь Альфа и Омега, начало и конец. Воззри на меня, раба моя, ибо услышана была мольба твоя. Я дарую тебе молодость, как смоковница, что цветёт весною. Силу даю тебе, о какой мечтала ты в немощи своей. Красоту, какой не знала ты во дни увядания. Возрадуется плоть твоя. Всё, чего возжелает сердце твоё, будет тебе. Взамен же лишь одно: когда придёт срок мой, когда наступит час, назначенный от сотворения мира, ты отдашь мне тело своё. И станешь ты сосудом, и войду я в обитель твою, и будет оно моим во веки веков.

Она согласилась.

Трансформация была долгой и мучительной. Тело горело, плавилось, перестраивалось на клеточном уровне. Кости трещали и росли заново, кожа стягивалась, разглаживалась, молодела на глазах. Когда всё закончилось, она подошла к зеркалу и не узнала себя. Семьдесят три года исчезли. Осталась девушка с белыми волосами и зелёными глазами, та, которую мы знаем как Кураре.

Но цена оказалась выше, чем она думала. Она больше не могла касаться людей. Её кожа, пот, даже дыхание теперь несли яд. Любое прикосновение убивало. Обычные зелья, которые она варила, просто перестали работать, любое лекарство для неё превращалось в отраву. Исцелять она не умела совсем. Только уничтожать и растворять.

Но впервые за долгие годы она была счастлива. Молодость вернулась. Сила, о которой она мечтала, стала реальностью. И главное, она наконец могла заниматься любимым делом без оглядки на возраст. Варить, смешивать, экспериментировать, взрывать лаборатории и чувствовать себя живой. Применять накопленные за столько лет знания на практике.

Так началась её новая жизнь.

Глава 5. Вечный Закат

Вскоре правительство её приняло. Бюрократия сработала быстрее, чем я ожидал видимо, статус сильного игрока и потенциальная угроза божественного захвата ускоряют любые согласования.

Теперь Курага официально живёт с нами. Её комната и правда на другом конце особняка, дальше от нашей с Рейвен просто некуда. Жена лично проверяла расстояние.

Учёные, которым отдали на изучение образцы её ядов, ведь она тоже может использовать магию в реальность. Сидят в полном афиге. Таких составов они ещё не видели. Некоторые соединения по законам химии вообще не должны существовать, слишком нестабильные компоненты, невозможные реакции, противоречащие термодинамике. Но они существуют, работают и убивают наповал. Химики только руками разводят и просят ещё образцов.

В реальном мире Курагу тоже опасно трогать. Даже без активного применения способностей, её кожа, волосы, пот — всё содержит микроскопические дозы ядов, которые накапливаются при контакте. Поэтому ей сделали специальную одежду. Тонкий комбинезон, облегающий как вторая кожа, полностью изолирует тело. Выглядит... специфически. Зато безопасно.

В целом ничего особенного не изменилось. Просто теперь с нами живёт ещё один человек. Тренировки, еда, сон, нередкие задания от правительства. Рутина.

Кроме одного: Рейвен защищает меня теперь ещё активнее. Если раньше она просто следила, чтобы я не вляпался в неприятности, то сейчас возникает злая между мной и Кураре каждый раз, как та приближается ближе чем на пять метров. Вчера перехватила чашку чая, которую Курага хотела мне передать, вылила, вымыла посуду три раза и заварила новую, лично проконтролировав процесс.

***

Вскоре мы снова сидим на турнире, все вместе, на нашем балконе. Смотрим очередной бой, потягивая напитки. Я не спеша протягиваю руку к очередному пузырьку с ядом, Курага что-то говорила про бочку с кислотой, но для такого пока рано, ограничиваюсь малыми дозами.

Смотреть на арене особо нечего. Какая-то команда копейщиков против отряда магов огня. В дуэли победили копья, в командном бою огонь, так что пока ничья. Третий раунд решит всё. Давненько хотел его посмотреть, но все сражения обычно в одну калитку проходили.

— Начался третий раунд боя между «Вечный тычок» и «Сожжём всех N-word»! — голос Ведущей привычно режет уши. — Теперь каждая команда объявляет свои правила боя, а великая фортуна определит, чьи будут приняты.

Копейщики предложили дуэль между командирами. Их противники, бой всем составом против одного из их команды. Коэффициент один к восьми. Барабан крутится, стрелка замирает... И победили копейщики. Не удивительно, шансы были на их стороне.

Страшно представить, сколько тут ставок делается. Каждый бой, это целое состояние для кого-то. А мы просто сидим, смотрим и привыкаем к мысли, что скоро нам снова выходить.

После того как копейщик проткнул мага насквозь и труп упал с возвышения, меня осенило. Истинный взор — это станок для печати денег.

Я нашёл Сяо и потащил её по богатым балконам. Она у нас главный коммуникатор, умеет разговаривать с кем угодно. Схема простая: мы подходим к очередному толстосуму, Сяо заводит светскую беседу, а потом предлагает пари на следующий бой. Якобы у неё предчувствие, интуиция, карты Таро — любую чушь несёт, лишь бы клюнули. А я стою рядом, улыбаюсь и активирую истинный взор на соперников, которые ждут пока ведущая наговорится.

Характеристики, уровень, навыки — вся подноготная как на ладони.

Ставки делаем на исход раунда, победителя, и так далее. Берём мелкие суммы сначала, чтобы не спугнуть, потом, когда выигрываем, аппетиты растут. Бизнесмены — люди азартные, им хочется и денег заработать, и себя показать. А когда проигрывают, хотят отыграться. Сяо подливает масла в огонь, я спокойно стою в сторонке и собираю данные.

К концу дня у нас на счету сумма, с которой можно начинать серьёзную игру. Если так продолжится и дальше, к финалу турнира я буду сидеть на миллиарде. Причём не игровой валюты, а настоящих рублей. Главное — не спалиться. Если организаторы узнают, что кто-то использует навыки для почти гарантированного выигрыша, могут и дисквалифицировать. Но пока всё идёт гладко. Сяо улыбается, толстосумы плачут, а я коплю на подушку безопасности в случае атомной войны. Только таким оружием можно меня убить. Если начнётся ужасы, то просто в бункер переедем.

Вскоре, когда о наших с Сяо победах узнала Кураре, она подлетела ко мгновенно. Буквально выросла из-за спины, пока я спокойно отдыхал в кресле. Глаза горят, губы растянуты в самой сладкой улыбке, на которую она способна.

— Мне тут нужны кое-какие материалы, — заговорила она, начиная кружить вокруг меня. — Совсем чуть-чуть, пустяк, по мелочи. Экстракт василиска, пара сердец элементалей, ну и ещё по списку...

Она кружила и кружила, как мотылёк вокруг лампочки, и с каждым оборотом список рос. Кожа горгульи, слёзы феникса, пыльца мандрагоры, какой-то редкий мох, который растёт только на трупах драконов. И всё это, разумеется, на аукционе, потому что в обычных лавках такого днём с огнём не сыщешь. У неё же денег почти нет, а мне, такому богатому и щедрому, сам бог велел поделиться.

— Тарелочница, — прошипела Рейвен, стоящая рядом. Термин не совсем подходит, но жена есть жена, ей виднее.

Я усмехнулся и полез в интерфейс. Алхимические способности Кураги надо развивать, это факт. Яды, которые она варит, в перспективе могут спасти и всю планету. Так что пара миллионов на эксперименты не жалко.

— Держи, — перевёл я сумму на её счёт.

Курага просияла так, будто я подарил ей бессмертие, и умчалась в сторону лаборатории, где её уже ждала Аня с котлом наготове.

Потом решил и сам порыться на аукционе. Открыл интерфейс, пролистал категории. В целом ничего удивительного, даже самые дорогие выставленные лоты уступали моему текущему снаряжению. Кракеновский сет, всё ещё вне конкуренции.

Но в разделе тяжёлого вооружения я заметил кое-что интересное. Два меча. Огромные, чёрные, с едва заметной гравировкой на лезвиях. Характеристики зашкаливали, а в описании значилось: «Изготовлено из сплава метеоритного железа и костей дракона. Вес каждого — ровно тонна. Требуется сила: 1000 единиц».

Я покосился на Рейвен. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом дверь, в которую скрылась Курага.

— Жёнушка любимая, — позвал я тихо. — Хочешь себе небольшой мечик? Весом в тонну?

Она обернулась медленно, с подозрением.

— Иди к своей Старухе. Альфонс, Шаляпин, дурак...

— А два мечика весом в тонну каждый?

Рейвен замерла. В глазах мелькнуло что-то, борьба между гордостью и жадностью. Гордость держалась секунд тридцать. Потом капитулировала. Она накинулась на меня, сгребла в охапку и начала тискать так, что рёбра затрещали. Обнимала, целовала, прижималась, вжимала в себя, я физически чувствовал, как мои кости адаптируются к новым нагрузкам.

— Наконец-то! — голос у неё стал совсем другим, мурлыкающим. — А то после яда той стервы мой малыш совсем ослаб! — она чмокнула меня в нос. — Люблю, люблю, люблю!

Я только улыбался и оформлял покупку. Два меча по цене квартиры. Но когда жена счастлива, это дороже любых денег.

— А-а-а-а-а... чувствую, как грыжа вылезает... — кряхтит Рейвен, пытаясь поднять эти мечи с каменного пола.

Они и правда огромные. Длиной целых три метра, вдвое толще прошлых. Лезвия чёрные, матовые, с едва заметными рунами вдоль обуха. Да за ними прятаться можно как за стеной, встанешь за такой, и никакие лучи не пробьют. Но на спине их пафосно не потаскаешь, слишком уж длинные. Так что только в инвентаре.

Взмахнуть ими у неё пока не выходит. Силовая характеристика хоть и выросла за последние недели, до тысячи ещё далеко. Рейвен пыхтит, краснеет, прожигает мечи взглядом, но они даже не шевелятся. При этом она не сдаётся. Упрятала мечи в инвентарь и тут же рухнула на пол, отжиматься. Вес на неё давит сниженный, но всё равно чудовищный. Руки ходуном ходят пот тяжестью, а она зубами скрипит и продолжает. Хочет прокачать силу до нужного уровня любой ценой.

А я, походу, пойду посуду мыть...

***

Когда на улице сгустилась полночная темень, я устроился на полянке в лесу и экспериментировал с трансформацией рук. Пытался превратить их в огромные лезвия, чтобы в ближнем бою было чем резать. Плоть послушно перестраивалась, кости удлинялись, но форма выходила кривая, неустойчивая. Я сосредоточенно сжимал и разжимал пальцы, превращая их то в подобие клинков, то обратно в ладони.

Но вдруг, я даже не сразу понял, что произошло, просто что-то тёплое и мокрое хлынуло по груди, а дышать стало трудно. Опустил взгляд и увидел торчащее из шеи лезвие. Тонкое, узкое, как шило, оно пробило горло насквозь, и из раны хлестала кровь, заливая броню.

Регенерация включилась на автомате. Я усилил подачу маны в повреждённые ткани, они сжали клинок и с хрустом сломали его. Обломок выпал, рана тут же начала стягиваться.

Я резко обернулся. Позади стоял парень. Худой, невзрачный, с испуганными глазами и пустыми руками, второй клинок, видимо, был припрятан. Я поймал его запястье раньше, чем он успел выдернуть следующее оружие. Сдавил так, что кости жалобно скрипнули.

— Отпусти меня, грёбаный мутант! — зашипел он, дёргаясь.

— Кто тебя прислал?

— А вот хрен тебе расскажу. Если убьёшь меня, пришлют другого.

Я задумался. Убивать сейчас смысла нет, отпускать, тем более. Надо выбить информацию, но быстро и надёжно. И тут меня осенило. Я вспомнил страх, который живёт в каждом молодом парне. Самый древний и иррациональный ужас.

Одним движением я отсёк ему то, что делает мужчину мужчиной. Парень заорал так, что, наверное, в лесу птицы с веток попадали. Кровь хлынула на пол, но я тут же приложил ладонь к ране и активировал исцеление. Ткани срастались прямо на глазах, но с одной маленькой поправкой, я оставил это место гладким, как у куклы.

Парень смотрел на меня округлившимися глазами, по щекам текли слёзы, дыхание сбилось на всхлипы.

— Это в реальность перенесётся, — сказал я спокойно, будто о погоде. — Не знаю, как ты теперь в туалет ходить будешь. Наверное, в больнице трубочку вставят. Но если расскажешь, кто тебя послал, я всё верну как было.

Долго уговаривать не пришлось. Сквозь слёзы, заикаясь и размазывая сопли, он выложил всё. Одна из команд, с которых мы с Сяо выиграли крупные суммы на ставках, решила не прощать обмана. Прошло всего несколько дней, а они уже наняли убийцу. Глупо, конечно, думать, что такой щуплый парень справится с игроком моего уровня, но кто их знает, может, он специализировался на скрытных убийствах.

Я восстановил ему хозяйство. Вернул как было, до последней складочки. А потом убил, просто свернул шею. Так безопаснее. А ещё теперь я знаю название нового врага: «Вечный Закат». Интересно, это одни из тех, кого мы обманули, или клан, который они наняли? В любом случае придётся маленько повоевать.

Я вытер руки о штаны, открыл общий чат и написал коротко: «Внимание всем. „Вечный Закат“ нанял убийцу. Будьте осторожны, не расслабляйтесь». Потом вышел из игры и лёг спать

На следующий день я засел в интернет с чёткой целью: найти записи боёв «Вечного Заката» и понять, с кем мы имеем дело. Клан, который нанимает убийц, должен быть либо очень сильным, либо очень глупым. Интуиция подсказывала второе, но лучше проверить.

Нашёл их бой против другого клана под названием «Черепаха». Название говорящее, эти ребята действительно все закованы в огромную броню. Тяжёлые доспехи, массивные щиты, шлемы с узкими прорезями для глаз. Они двигались медленно, но стояли насмерть. А их противники «Вечный Закат» выглядели как типичные ассасины. Худые, юркие, в облегающей чёрной одежде, с короткими клинками. Они пытались достать «Черепах» в уязвимые места, но броня держала всё. Ассасины метались вокруг, как мошкара вокруг быков, толку ноль.

Бой длился недолго. «Черепахи» просто переждали, а потом начали давить массой. Ассасины не могли пробить защиту, а любой контакт с тяжёлым воином отправлял их в полёт. В итоге полное поражение. Ведущая объявила результат, и тут началось представление.

Они синхронно, будто по команде, разорвали на себе одежду. Чёрные тряпки полетели в стороны. Потом сломали оружие, переломили клинки о колено и бросили обломки на землю. А затем каждый из них достал ржавый нож, специально заготовленный, тусклый, с тёмными разводами, и перерезал себе горло. Одновременно, без колебаний, словно репетировали это годами. Тела повалились на каменный пол арены, кровь залила трещины. Ушли красиво, ничего после себя не оставили.

Такое нагоняет мысли о секте. Жёсткая дисциплина, ритуальное самоубийство при провале. Но, по сути, они слабаки. Против настоящей брони, полный ноль. Касательно меня, с моей регенерацией и скоростью, тем более. Даже наш Чешир, который сам ассасин до мозга костей, глянул записи и подтвердил: техника средненькая, координация хромает, тактика примитивная, бояться нечего. Однако сам факт существования такой структуры напрягает. Если они готовы умирать за провал, значит, за ними кто-то стоит. И этот кто-то может оказаться посерьёзнее кучки тощих ниндзя.

Зато в реальном мире нам, кроме монстров, ничего не угрожает. Я специально уточнял у Сяо, которая отслеживает все политические движухи: правительства сейчас слишком заняты проблемой инопланетных тварей, чтобы обращать внимание на разборки между кланами. Так что «Вечный Закат» останется виртуальной головной болью.

Кстати о монстрах. Я пролистал сводки, которые приходят нам вместе с заданиями. Ситуация очень плохая. Странам всё сложнее скрывать информацию о нападениях, а жертв с каждым днём всё больше. Если раньше можно было списать пару пропавших на несчастные случаи, то теперь целые кварталы исчезают с лица земли. В новостях ещё держатся, говорят о террористах и техногенных катастрофах, но народ уже не дурак, в сети полно видео, которые не зацензуришь.

Ядерную бомбу пока не использовали снова, но это только вопрос времени. Какой-нибудь генерал в панике нажмёт кнопку, решив, что лучше сжечь город, чем отдать его тварям. А тварям плевать на радиацию, некоторым даже полезно. Мы так скоро сами себя убьём, без помощи всяких богов. Хорошо хоть наш особняк стоит в глухом лесу, подальше от стратегических объектов. И денег много, в крайнем случае бункер купим.

А про магию игроков в реальном мире уже большинство людей знает. Скрывать такое бессмысленно, когда из каждого утюга в интернете торчат видео с файерболами или огромной силой. Вот и Лили для своего канала решила использовать мои способности, пристаёт уже который день, просит показать фокусы.

— Ну пожалуйста! — щебечет она, наводя камеру смартфона. — Ты же у нас бессмертный почти, сделай что-нибудь эффектное!

Я вздыхаю, беру со стола пистолет. Обычный «Макаров», но патроны боевые, Лили специально раздобыла, Чешир помог. Подношу ствол к виску, смотрю в объектив с максимально скучающим лицом и жму на спуск. Выстрел. Грохот в закрытой комнате закладывает уши. Лили взвизгивает, но камеру не опускает. Пуля отскакивает от кожи, даже не оставив царапины. Я стреляю ещё раз, в то же место. И ещё. Кожа слишком плотная, кости слишком прочные, а регенерация затягивает микротравмы быстрее, чем они успевают появиться. Ни следов, ни крови, только гильзы со звоном катятся по полу.

Лили довольно кивает и убегает монтировать. А я остаюсь стоять посреди комнаты и думаю: хорошо, что обычные пули меня уже не берут. Однако инопланетяне и посерьёзнее бывают. Про большинство из них мы ничего не знаем, ведь находятся они далеко от цивилизации.

Глава 6. Нытва

Кто бы сомневался, что именно перед нашим бою человечество узнает о новой угрозе из космоса. Словно по расписанию.

В городе «Нытва» объявились огромные монстры. Пять штук, судя по сводкам, топают по улицам, крушат всё подряд. Выглядят как люди, только в сто раз больше. Ходят на четвереньках, тяжёлые, массивные. У каждого по три руки, и вместо нормального лица, огромная раззявленная пасть, с несколькими большими зубами. Со стороны, будто детские рисунки ожили, только в кошмарной версии.

Двигаются они не особо быстро. От них можно уехать на машине, если не попасть в пробку. Поэтому интернет уже полнится видео с ними. Правда.... все пишут, что это ии...

Но проблема в другом, они умные. Понимают, что догнать никого не смогут, поэтому ломают здания. Люди гибнут не под лапами, а под обломками собственных домов. И ещё, они непробиваемые. Дроны разбиваются, пули отскакивают. Пистолеты, автоматы, даже гранатомёты — всё бесполезно. Только бронебойные снаряды оставляют вмятины, но монстры их даже не замечают.

Ну, задание уже получено. Правительство не стало ждать, пока эти твари до других городов. Вертолёт будет через час. А пока, тишина и ожидание.

Прилетели. Город встретил нас тишиной и запахом гари. Помойка ещё та, ни одного крупного здания, частный сектор, старые пятиэтажки, пара универмагов. По улицам медленно кружат монстры, их силуэты возвышаются над крышами. Вертолёт высадил нас в центре, прямо около разрушенного ДНС. Стены здания разворочены, внутри темнота, провода искрят.

В целом город целый. Низкие здания не тронуты, монстры их просто не замечают, им нужны крупные цели, под которыми получится похоронить людей. Мы можем даже в ближайшую пекарню зайти, если захочется свежего хлеба. Правда, там уже всё остыло, да и продавцов нет. Вообще никого нет. Ни звуков, ни движений, только ветер гоняет пыль по пустым улицам.

Первый монстр приближается медленно. Он ползёт на четвереньках, три руки переставляют тяжёлую тушу, голова с поперечной пастью повёрнута в нашу сторону. Огромный, как пятиэтажка, от каждого шага дрожит земля. Тянет свою третью руку, чтобы схватить и закинуть в пасть.

Тактику мы продумали ещё в вертолёте. Я создаю дрын, огромную иглу, больше похожую на заострённый таран. Энтропии уходит прорва, но я уже привык. Рейвен и Артём встают по бокам, готовые бить синхронно со мной. Наша цель — ноги. Чем больше шкаф тем больше он падает. Думаю, если такая многотонная махина упадёт, то больше уже не встанет.

Аня занимает позицию за Громилой. Она пускает лучи света, целясь в пасть и в сочленения конечностей, ищет уязвимые места. Громила стоит перед ней со щитом, готовый прикрыть от возможной атаки. Если монстр дёрнется в их сторону, он примет удар на себя.

Лили уже метнулась в сторону, цепляясь лианами за остатки зданий. Она как паук перебирается по стенам, уходит вглубь города, чтобы отвлечь других чудищ. Ей не надо их убивать, просто водить по кругу, пока мы разбираемся с первым.

Курага стоит чуть поодаль, прищурившись оценивает расстояние. Потом разбегается, и с нечеловеческой силой метает связку склянок прямо в разинутую пасть монстра. Зелья лопаются внутри, зелёный туман вырывается наружу. Вдруг сдохнет от яда? Хотя вряд ли, тварь космическая, у неё иммунитет должен быть ко всему земному. Но проверить стоит.

Ноги монстра оказались очень прочными, толщиной с добротное дерево. Но и мы не лыком шиты, сконцентрировались на одной, били по очереди в разные места, чтобы не давать твари привыкнуть к ритму. Дрын оставлял глубокие вмятины, меч Рейвен вырезал куски плоти, катана Артёма искала сухожилия.

Аня тем временем нашла его слабое место, это тёмно-жёлтые глаза, мутные, как старый янтарь. Лучи света били прямо в них, и монтр замотал головой, забыв про ноги. Он что-то низко кряхтел, щурился, пытался прикрыться трёхпалыми ладонями, но лучи находили щели. Тварь занята башкой и не замечала, что опора уже подкашивается.

Но неожиданно, он рухнул. Нога подломилась, туша пошла вниз, и земля вздрогнула. Асфальт брызнул осколками, пыль взметнулась столбом, в нас полетели куски камней и обломки ближайшего забора. Хорошо, что успели отскочить, туша монстра заняла пол квартала.

Отбежали, откашлялись от пыли. Смотрим, а Курара стоит чуть поодаль и танцует. Буквально, подпрыгивает, кружится, руками размахивает, как ребёнок, которому купили мороженое.

— Ха-ха! Мой яд сработал! — кричит она, сияя. — Представляете? Космическая тварь, а сдохла от земной химии!

— Ещё взяла, мымра? — Рейвен прищурилась, скрестив руки на груди.

— Нет! — Кураре даже и не подумала грустить. — Его очень долго делать. Компоненты редкие, настойка выдерживается, реакция идёт медленно... Короче, на всех не хватит. Просто для эксперимента взяла. И он прошёл удачно— она огляделась по сторонам, оценивая обстановку. Потом махнула рукой. — С остальными вы и сами справитесь. А я пока погуляю по городу, займусь мародёрством, так сказать. Знаю, запрещено, но правительство всё покроет. Мы же теперь официальные супергерои. Пока!

И, чтобы окончательно добить Рейвен, послала мне воздушный поцелуй. Громкий, смачный, с нарочитой нежностью. Жена аж зарычала, но Курага уже скрылась за поворотом, только каблуки зацокали по пустому асфальту.

Я вздохнул. Остальные четверо монстров всё ещё где-то в городе, и Лили их водит за нос. Отдыхать некогда.

Оставшихся четверых мы валили по той же схеме, что и первого, но каждый следующий давался тяжелее. Ноги у этих тварей оказались устроены по-разному: у одного суставы защищали костяные наросты, другой всё время прикрывал конечности свободной рукой, третий вообще норовил развернуться и присесть, подставляя под удары толстую шкуру спины. Приходилось подстраиваться на ходу, менять углы атаки, искать новые болевые точки.

Аня светила лучами в глаза без остановки, и к третьему монстру силы у неё пропали окончательно, но она продолжала жечь через боль. Громила сменил уже третью позицию, его щит покрылся такими вмятинами, будто по нему долбили отбойным молотком неделю. Артём двигался на чистом автомате, катана в его руках работала как заведённый механизм, но сам он смотрел куда-то сквозь монстра, явно экономя последние крохи концентрации.

А бедная Лили носилась по городу всё это время. Она не убивала, только отвлекала, но поддерживать такую скорость целый час без передышки, это запредельно. Когда мы прикончили четвёртого, я поймал её взгляд: девочка висела на лиане, прилепившись к стене разрушенной пятиэтажки, и тяжело дышала, прикрыв глаза. Лианы пульсировали, подрагивали, они явно тоже на пределе.

К пятому мы подошли уже на голом энтузиазме. Ноги заплетались, руки дрожали от перенапряжения, но останавливаться нельзя. Добивали его в какой-то странной прострации. Я перестал чувствовать вес дрына, просто поднимал и опускал, поднимал и опускал, глядя, как из очередной раны хлещет чёрная жижа. Рейвен рубила рядом, просто работала как машина.

Когда монстр рухнул, пыль осела не сразу. Мы стояли посреди улицы, тяжело дыша, и смотрели на тушу, занявшую полквартала. Где-то вдалеке мелькнула фигура Кураги, она вынырнула из подворотни с пакетами, набитыми то ли продуктами, то ли ещё какой добычей, махнула нам рукой и снова скрылась. Рейвен даже головы не повернула. Сил на ревность не осталось совсем.

Вертолёт прилетел через сорок минут. Мы загрузились в него молча, попадали на скамьи и просто сидели, глядя в одну точку. Лили свернулась калачиком в углу и отключилась ещё до взлёта. Громила выронил щит, даже не попытавшись поднять. Аня пила воду маленькими глотками, и руки у неё заметно тряслись.

Я смотрел в иллюминатор на уходящий вниз город и пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким выжатым. Даже после тренировок с утяжелителями и спаррингов с Рейвен такого не было. Монтры оказались крепче, чем мы думали. И их всего пятеро. А если в следующий раз прилетит пятьдесят?

Дома, едва переступив порог, мы разбрелись кто куда. Жена молча утянула меня в душ, помогла стянуть одежду, которая налилась давящей тяжестью, и мы просто стояли под горячей водой, прислонившись друг к другу лбами, не в силах даже пошевелиться. Потом рухнули в кровать, даже не поев. Сознание выключилось раньше, чем голова коснулась подушки. За окном особняка шумел лес, а в моей голове крутилась только одна мысль: мы справились.

***

Утром мы выползли на кухню голодные как стая волков после зимней спячки. Адам уже наготовил горы еды. Я сначала пытался есть культурно, даже вилку взял, но после третьего куска плюнул на условности и просто запихивал в рот всё, до чего дотягивались руки. Рейвен сидела напротив и делала ровно то же самое, только почему-то у неё это выглядело изящно. Даже когда она откусывала половину бутерброда за раз и чавкала, в этом чувствовалась какая-то врождённая грация.

Телевизор в гостиной работал фоном, но когда диктор сменился на президента, я невольно замер с набитым ртом. Рейвен тоже перестала жевать и ткнула пультом, добавляя громкости.

Президент выглядел уставшим. Мешки под глазами, осунувшееся лицо, но говорил твёрдо, без запинки. Сказал то, что мы и так знали: скрывать дальше бессмысленно. Люди гибнут десятками тысяч по всему миру, монстры уже не вписываются ни в какие теории про искусственный интеллект и фейки. Единственное спасение — игроки. Те, кто прокачался достаточно, чтобы давать отпор этой космической нечисти.

А потом пошли кадры. Наши кадры. Вчерашняя бойня в Нытве, но в красивой нарезке. Вот мы синхронно бьём по ноге монстра, Аня лупит лучами прямо в жёлтый глаз, Рейвен с мечом, в идеальном ракурсе, волосы развеваются, пыль вокруг создаёт эффект драмы. Даже я там выглядел почти эпично, хотя на самом деле в тот момент просто тупо долбил дрыном в одно и то же место и молился, чтобы тварь сдохла побыстрее.

Курагу в кадр не взяли. Ни одного намёка на то, как она шастала по подворотням с пакетами. Видимо, монтажёры получили чёткую инструкцию: мародёрство не показывать.

— В связи с возникшей угрозой, — продолжал президент, — прошу граждан сохранять спокойствие, не покидать места эвакуации без необходимости, сообщать о любых аномалиях по специально выделенным номерам. Смена страны проживания не решит проблему, подобная ситуация наблюдается во всех уголках планеты. Только вместе мы сможем...

Я выключил звук. Дальше можно не слушать, стандартные успокоительные речи, которые ничего не значат. Мы с Рейвен перебрались на диван. Тело после вчерашнего ныло тягучей усталостью. Живот после завтрака округлился и требовал только одного: горизонтального положения и полного покоя. Я растёкся по дивану, Рейвен устроилась рядом, положив голову мне на грудь. Её рука лежала на моём животе и лениво водила по коже. Я глянул на её ладонь. Кожа на пальцах огрубела, появились мозоли от постоянных тренировок и вчерашних ударов мечом.

— Любимый... — шепчет она сонным, немного хрипловатым голосом. — Не щекоти мне руку...

— Она у тебя шершавая, — сказал я, накрывая её руку своей. — Возвращаю гладкость.

Магия крови тонкой струйкой перетекла в её пальцы, подправила ткани, убрала огрубения, выровняла кожу. Рейвен довольно вздохнула, приподнялась на локте и слабо чмокнула меня в губы. Потом снова уронила голову мне на грудь и продолжила гладить живот, теперь уже исцелённой рукой.

Где-то в доме грохнула дверь, послышался голос Кураги, которая требовала у Ани новые ингредиенты, а та яростно защищала свою рассаду. тут же злобное шипение Рейвен в моей голове я представил, но на деле жена даже не дёрнулась. Усталость пересилила ревность.

— Пусть живёт пока, от неё есть польза. — пробормотала она куда-то в мою футболку.

Я усмехнулся и погладил её по волосам. Хорошее утро.

***

Вернулись в игру и всё свободное время мы вбухивали в тренировки. Рейвен после завтрака сразу утащила меня на поляну за базой, где мы обычно отрабатывали связки. Она разминалась с новыми мечами, и даже простые взмахи давались ей с трудом, тонны металла всё ещё оставалась тоннами металла. Но упрямства жене было не занимать. Я смотрел, как она, стиснув зубы, заносит чёрное лезвие над головой, и думал, что рядом с такой женщиной просто обязан соответствовать.

Структуру турнира мы поняли уже давно: после каждого этапа число команд сокращается вдвое. Сначала было сто, потом останется пятьдесят, потом двадцать пять, и так дальше, пока на арене не встретятся двое последних. Чем глубже, тем плотнее график боёв. Если на первом этапе мы отдыхали по неделе, то дальше перерывы сожмутся до пары дней, а то и до часов. Поэтому сейчас, пока есть возможность, нужно выжимать из неё максимум.

Команда у нас подобралась разношёрстная, но в этом и была сила. Громила держал оборону, Аня с Варварой обеспечивали магический урон и контроль, Лили с Чеширом отвечали за мобильность и внезапность, а мы с Рейвен и Артёмом работали как тяжёлый кулак. Против любого состава можно было что-то противопоставить. Но расслабляться нельзя: в турнире остались только те, кто прошёл жёсткий отбор, и каждый из них умел нечто особенное.

Фармить мобов здесь негде, всё-таки безопасная зона. Да и смысла в огромном уровне нет, нужен боевой опыт и знания. Многие игроки вкладывали очки в урон и думали, что этого достаточно. Выходили на бой, махали мечом как дубиной, надеясь, что цифры всё решат. Но против настоящего мастера, который чувствует дистанцию, читает замахи и ставит блок в нужную секунду, такая тактика проваливалась с треском. Я видел записи: парень с косой, на которую он убил полгода фарма, сливался девчонке с простым кинжалом, потому что та просто была быстрее и умнее. Ну и ещё, Коса — это не оружие, ей только пшеницу косить можно.

Посмотрел на Рейвен. Она уже перестала мучить мечи и теперь просто стояла, прожигая взглядом ближайшее дерево, видимо, представляла на его месте Курагу. Я усмехнулся, достал из инвентаря второй комплект утяжелителей и нацепил поверх первого. Тело сразу просело, дыхание перехватило, но я стиснул зубы. Если она таскает тонну железа, то я уж как-нибудь потерплю лишние несколько сотен килограмм на себе.

Создал дрын, цельный, без пустот внутри, — и начал отрабатывать удары. При этом из-под тишка кидал иглы. Руки быстро уставали, мышцы горели, но регенерация подлечивала микротравмы, а запас сил восстанавливался. В перерывах между подходами садился на траву и пытался трансформировать руки. Плоть послушно перестраивалась, пальцы удлинялись, кости утолщались, но форма всё время выходила кривой. То лезвие получалось слишком тонким и ломалось при первом же напряжении, то, наоборот, превращалось в бесформенную дубину. Я злился, сбрасывал трансформацию и начинал заново. Рейвен подходила, садилась рядом, молча гладила по спине, шептала слова поддержки, и снова уходила к своим мечам.

День тянулся медленно, в поту, металле и попытках заставить собственное тело подчиняться. К вечеру я еле ворочал языком, но внутри росло довольство: утяжелители снова стали чуть легче, иглы летели чуть точнее, а одна из попыток создать полноценный клинок из руки почти удалась. Почти.

Рейвен подошла, вытирая пот со лба, и ткнулась носом мне в плечо.

— Молодец, — сказала она просто.

Я улыбнулся и обнял её свободной рукой. Вторая всё ещё была наполовину трансформирована и напоминала не то серп, не то кривую саблю. Жена глянула на это безобразие и фыркнула.

— Завтра доработаешь. А сейчас мыться, кушать и спать. Тебе нужно соблюдать режим. Одной мне мир не спасти.

Спорить я не стал.

Глава 7. Жир

На следующий день Кураре выкатила во двор рунной базы, бочку с кислотой. Сказала, что состав слабоватый по её меркам, но для теста сойдёт. Я разделся, оставив только системное бельё, и забрался внутрь с головой. Поварился минут пять, потом вылез, чтобы оценить результат: кожа слезла местами, мышцы побаливали, но регенерация уже запустила процесс восстановления. В целом неплохо, можно и посильнее сделать.

Тут заметил, что Кураре стоит напротив и с ухмылкой разглядывает меня. Точнее, то место, где системные трусы должны были прикрывать стратегический объект. Только они растворились почти мгновенно, как только я залез в бочку. Пришлось быстро лезть в инвентарь и натягивать броню обратно, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Рейвен, наблюдавшая за процессом с крыльца, отреагировала мгновенно. Кураре даже пикнуть не успела, нога жены встретилась с её грудной клеткой, и беловолосая химичка улетела в ближайшее дерево. Судя по тому, как она сползла по стволу и тут же заулыбалась, всё с ней было в порядке. Живучая попалась.

Я отряхнулся, прислушался к телу. Кислота оказалась слабее кракеновской, но для разогрева сойдёт. Если добавить концентрации, можно будет вообще идеально закончить закалять тело до нужной плотности.

Весь этот день я проторчал в бочке. Кураре заглядывала каждые пару часов, чтобы сменить раствор, кислота постепенно насыщалась продуктами реакции и переставала работать. Она маг воды, так что процесс занимал минуту: старое выплеснуть, новое наколдовать, проверить концентрацию и снова оставить меня вариться. Я сидел внутри, свернувшись калачиком, либо зависал в позе лотоса, прикрыв глаза и пытаясь не думать о том, как плавятся кости.

При этом надо же чем-то занять мозг, пока тело проходит через ад. Поэтому я болтал с Рейвен в личке, прокручивал в голове воображаемые схватки с разными противниками, продумывал тактики на будущие бои. Иногда эти мысленные спарринги захватывали так, что я совсем забывал, где сейчас находится реальное тело. Один раз даже пришло уведомление от неизвестного: предлагали крупную сумму, если мы снимемся с турнира. Я просто ткнул отказ и закрыл чат, нечего тут всякие сделки проводить.

В кислоте прокачивалось сразу несколько параметров. Здоровье росло, чтобы я мог выживать при любых повреждениях и не сыпаться от одного удара мощного противника. Прочность делала тело плотнее, снижая входящий урон. Магия восстановления работала на пределе, затягивая повреждения быстрее, чем кислота успевала их наносить, а вместе с ней качались мана и интеллект. Идеальная тренировка для неубиваемого существа.

Кураре заглянула под вечер, оценила моё состояние и сказала, что такими темпами я доберусь до её сильнейшей кислоты где-то через год. Я только усмехнулся про себя. Она явно недооценивала мою регенерацию и упрямство. Максимум два месяца, и я буду плавать в любом её растворе как в ванне.

Правда, у кислоты обнаружился один побочный эффект, волосы с тела исчезли полностью. Даже те мелкие, о существовании которых я раньше не задумывался. Пришлось магией восстанавливать причёску на голове, чтобы не ходить лысым, а остальное... даже хорошо, что смыло.

Также кожа после такой обработки стала невероятно чувствительной. Причём не только в игре, но и в реальности. Рейвен быстро это просекла и пару раз воспользовалась ситуацией. Ну, с другой стороны, я и не против.

Наутро я собрался было снова залезть в бочку, продолжить тренировку, но войти в игру не смог. Домашний ИИ вежливо сообщил, что через час прибудет группа людей с неизлечимыми болезнями, которых правительство отправило на лечение. Значит, подождём.

Вскоре прилетел вертолёт. Из него высыпали мужики в дорогих костюмах, каждого сопровождала охрана с каменными лицами. Я смотрел на эту делегацию и думал, что сейчас начнётся приёмная у светила медицины. Один еле стоял на ногах, врачи уже поставили ему онкологию последней стадии. Второй прятал глаза и постоянно кашлял в платок, заразился СПИДом от проститутки. Третьего пришлось заносить под руки: печень от пьянки отказала настолько, что даже моргать было больно. Четвёртый трясся мелкой дрожью и зрачки расширенные, наркотики сделали своё дело.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается мутная волна. Думал, все эти истории про продажных чиновников, которые прожигают жизнь на деньги налогоплательщиков, просто стереотипы. А они, оказывается, всамделишные. Вот они, стоят передо мной, и каждый своим личным примером доказывает, что власть и деньги портят человека быстрее любой заразы.

На секунду мелькнула мысль: а может, не лечить? Просто перерезать всех одним движением, пока охрана хлопает глазами. Они даже пикнуть не успеют. Но тут же отогнал эту дурь. Камеры здесь повсюду, запись уйдёт куда надо, и придётся объяснять, почему я решил устроить самосуд прямо в особняке. Менять страну из-за кучки моральных уродов не хочется.

Так что просто вылечу их побыстрее, чтобы не задерживались. Чем быстрее закончу, тем скорее вернусь в игру и продолжу тренировки. А когда стану достаточно сильным, тогда и смогу спокойно проявлять свою волю.

Через полчаса вертолёт убрался восвояси. Перед отлётом мужики наперебой просили приделать им то одно, то другое: кому-то тело полностью обновить мышцы увеличить, кому-то центнер жира убрать, один стеснительно намекал на увеличение стратегического запаса, другой, наоборот, просил уменьшить кое-что, имеется в виду нос.

Я всем отказал, развёл руками и соврал, что умею только болезни лечить, а с остальным пусть к пластическим хирургам. Не хватало ещё из своей квартиры салон красоты устраивать. Как только вертушка скрылась за деревьями, я рухнул капсулу и с чистой совестью загрузился в игру. Наконец-то, кислота уже заждалась.

***

Вскоре я лежал в бочке, прикрыв глаза и наслаждаясь тем, как кислота методично растворяет всё моё тело. Тишина, покой, только пузырьки лопаются у самого уха. Идиллия.

А потом я чуть не оглох. Сяо использовала магию, чтобы усилить голос, и её крик пробил даже толщу воды. «Бой! Быстро на арену!» Я вылетел из бочки как ошпаренный, на ходу вытираясь и натягивая броню через инвентарь.

Прибежали мы на арену запыхавшиеся, а там... стояли они. Восемь мужиков. Таких конкретных, раздутых, будто их на дрожжах растили. Огромные животы нависали над системными трусами, единственной деталью гардероба, которую они соизволили оставить. Груди колыхались при каждом вздохе, а щёки свисали так низко, что почти касались плеч.

— Третий бой второго этапа турнира! — голос Ведущей разнёсся над трибунами. — «Алый Рассвет» против... «Паджиков»!

Я переглянулся с Рейвен. Она смотрела на эту троицу с таким выражением, будто решала, каким концом меча их удобнее рубить. А я поймал себя на мысли, что сегодняшний день прямо-таки урожайный на жир. Сначала те чинуши, теперь эти. Может, знак какой?

Сначала снова дуэли. Ведущая объявила, что команды выставляют по одному бойцу, и победитель остаётся на арене, пока его не сменят или не убьют. Я оглянулся на своих. Громила слишком медленный для таких вертких противников, Артём хорош, но против неизвестности лучше выпускать козыри. А кто у нас в команде лучший жиросжигатель? Жена моя.

Рейвен вышла вперёд, сжимая старый меч, новые она пока даже поднять как следует не могла, поэтому пользуется прошлым. Противник выбрался из толпы своих таких же раздутых собратьев. Этот был особенно колоритный: живот нависал над трусами многоэтажной конструкцией, щёки закрывали обзор, а каждый шаг отдавался дрожью во всех складках.

Он встал напротив Рейвен, улыбнулся щербатым ртом и развёл руки в стороны, будто приглашая обняться. Рейвен не стала церемониться, разбежалась и вложила в удар всю силу, на которую была способна без новых мечей.

Лезвие вошло в живот по самую рукоять. И ничего не произошло. Совсем. Меч прошёл сквозь тело, не встретив сопротивления, будто резал не плоть, а густой туман. Мужик даже не пошатнулся. Он замер на секунду, а потом его огромное тело начало плавиться, стекать вниз, превращаясь в мутную студенистую массу. Слизь колыхалась, пузырилась и вдруг рванула в сторону Рейвен, пытаясь накрыть её с головой, впитать в себя.

Жена отреагировала мгновенно. Оттолкнулась от каменного пола и рыбкой вылетела за пределы арены, коснулась ногами земли раньше, чем слизь успела сомкнуться там, где она только что стояла. Противник остался на возвышении. Он медленно собрал своё желеобразное тело обратно, снова принял человеческую форму и довольно ухмыльнулся, почесывая живот.

После того как Рейвен едва унесла ноги от этой слизи, на арену вышла Варвара. За последнее время она крепко привязалась к Громиле и теперь частенько восседала на его могучем плече, свесив ноги и размахивая руками, когда рассказывала очередную историю. Сейчас он поставил её на край возвышения, и Варвара шагнула вперёд, сверля взглядом жирного противника.

— Длань Императора Льда! — крикнула она, выбрасывая руку вперёд.

Из воздуха прямо перед мужиком материализовалась огромная ледяная кисть. Пальцы сомкнулись вокруг его тушки, сдавили. Противник дёрнулся, попытался провернуть свой фокус с превращением в слизь, но лёд не дал. Холод проник внутрь, заморозил клетки, и трансформация остановилась, так и не начавшись. Он задёргался, захрипел, пытаясь вырваться, но ледяная хватка только усилилась.

Варвара сжала кулак, и её длань на арене повторила движение. Раздался глухой хлопок. Замороженное тело просто разлетелось на куски, брызнув ледяной крошкой по каменному полу. Варвара довольно улыбнулась и глянула на Громилу. Тот кивнул, одобряя.

— Счёт один-ноль, — объявила ведущая, и толпа взорвалась аплодисментами.

А дальше Варвара просто не останавливалась. Жиробасы выходили на возвышение один за другим, пытались давить массой, разжижаться, уворачиваться, но ледяная длань хватала каждую тушу, сжимала и разрывала на замёрзшие куски. Они не были существами из плоти и крови в обычном смысле. Скорее, напоминали сгустки живой слизи, принявшей человеческую форму. Поэтому любое физическое воздействие просто раздвигало их структуру, не причиняя вреда. Но магия, особенно стихийная, нарушала саму природу их тел. Лёд сковывал, огонь выпаривал, молнии разрывали изнутри.

К восьмому противнику Варвара уже устала, но не показывала виду. Громила стоял у края арены и подбадривающе кивал при каждой удачной атаке. Последний жиробас продержался дольше всех, пытался отползти, размазывался по полу, уворачивался от ледяных пальцев. Но Варвара загнала его в угол возвышения и сжала с такой силой, что брызги замёрзшей слизи разлетелись до первых рядов зрителей.

— Бой окончен! — объявила ведущая. — Команда «Алый Рассвет» проходит дальше!

Мы выдохнули. Счёт на табло горел уверенной победой, а я лишний раз убедился, что наша разношёрстная компания способна закрыть любую дыру.

Мы уже собрались уходить с арены довольные, как путь нам преградила группа эльфов. Тощие, бледные, с длинными ушами и надменными лицами, они смотрели на нас так, будто мы обязаны пасть ниц прямо сейчас. Один из них, видимо главный, шагнул вперёд и заговорил высокомерным тоном, предлагая вступить в их клан. Обещал лучше снаряжение, тренеров и так далее. Мне даже слушать было лень. Я просто кивнул Лили с Чеширом. Они переглянулись, ухмылки расползлись по рожам, и они начали поливать эльфов по очереди, не давая им даже рта открыть.

Начала Лили сладким голосом:

— Наконец-то эти ушастые лесные пидо###ы сами подставились! Валите на##й в свою гнилую чащу, длинноухие вы#бки! Вы только и можете, что жрать траву и еб##ься со своими священными деревьями, пока нормальные расы тра##ют настоящих тёлок по типу меня!

— Ага, точняк! — подержал её Чешир. — Эти тощие бледные эльфийские шл##и с ушами-кинжалами думают, что они элита? Идите дрочите на своих плоских, как доски, эльфиек — все как одна холодные мёртвые колоды! Ваши мужики вообще без яиц, сплошной импотентский длинноухий сброд, который только и может, что вилять тощей жопой перед своими энтами!

Лили моментально продолжила:

— Ха! В клан приглашаете? Да я лучше суну голову в жопу троллю, чем присоединюсь к вам, остроухим дегенератам! Идите лижите свои деревья, плодите ещё больше уродливых длинноухих ублюдков и продолжайте вонять лесной плесенью, жалкие высокомерные пе##ки в кружевах!

— Верно, жена! Нормальный х#й у вас в руках сразу сломается — слишком тощие жопы и слабые бёдра, одни доски вместо нормальных баб! Пиз##йте отсюда, пока мы не решили ваши уши использовать как шампуры для шашлыка или как презервативы для орков! Лесные феи-неудачники, идите сосать корни, может хоть там у вас встанет!

— И не возвращайтесь, пока не отрастите нормальные члены, а не ваши длинные тощие палочки, и нормальные яйца, вы, бледные овощи! Всё, свалили, пока мы не начали вас использовать вместо мишеней для стрельбы по вашим же собственным ушам!

— Ага. И передайте своим бабам, если захотят настоящего мужика, пусть приходят к нам, а не к вам, импотентам с ветками вместо членов!

Эльфы стояли белее снега, рты открыты, уши дрожат. Один попытался что-то пискнуть, но Лили просто махнула рукой:

— Всё, цирк окончен. Пошли, Лапка-царапка, эти ушастые уже обосрались от счастья.

Мы обошли застывшую делегацию эльфов, которые так и остались стоять ледяными статуями посреди выхода с арены. Сзади стояла такая тишина, будто там клан эльфов, а старое кладбище в час ночи. Только ветер посвистывал, да где-то в углу арены шуршала брошенная кем-то бумажка.

И тут мы наткнулись на него. Парень-оператор, один из тех, кто болтается на верёвках под куполом и ловит крупные планы. Он стоял у самого выхода, врубив в интерфейсе функцию прямой трансляции, и лыбился так, будто только что выиграл джекпот. Ещё бы он единственный, кто снял всё это словесное уничтожение ушастых, пока остальные операторы пялились на другие углы арены.

Его взгляд упал на Лили с Чеширом. И загорелся.

— Вы двое, пожалуйста, давайте поговорим, — затараторил он, подлетая к ним. — У меня есть много тем, которые можно обсудить с такими прекрасными людьми. Например... политика.

Я замер. Лили с Чеширом переглянулись, и на их лицах появились те самые улыбки, которые обычно предвещают катастрофу. Если их сейчас разговорить, они такого наговорят, оскорбят всех, до кого дотянутся языками. Президента, правительство, оппозицию, соседние страны, афроамериканцы, казахи, армяне, инопланетян, бога, дьявола и заодно организаторов турнира. Наша репутация, которую мы с таким трудом выстраивали, рухнет в тартарары за пять минут прямого эфира.

Я уже открыл рот, чтобы вмешаться, но меня перехватила Сяо. Она положила руку мне на плечо и тихо сказала:

— Чёрный пиар — это тоже пиар. Пусть говорят.

Я посмотрел на неё, потом на оператора, который уже уводил Лили и Чешира в отдельную комнату для интервью. Те шли охотно, перешёптывались и хихикали, предвкушая веселье. Я представил заголовки завтрашних новостей и мысленно перекрестился.

— Они же там такого выдадут, что весь интернет начнёт нас ненавидеть, — прошептал я.

— Значит, будут обсуждать, — пожала плечами Сяо. — Лишь бы не забывали.

Дверь за оператором и этой парочкой закрылась. Мы постояли пару секунд, прислушиваясь. Из-за двери донеслось: «Как вы оцениваете ситуацию в стране? Что думаете о текущих представителях власти...», и я поспешил увести команду подальше. Нас ждали тренировки, бочка с кислотой и хотя бы пара часов тишины, пока эти двое разносят в пух и прах всё, что можно и нельзя.

Глава 8. Спарринги

На следующее утро я лежал в бочке с кислотой, листал ленту новостей и тихо охреневал. Интернет гудел, как растревоженный улей. Сначала пошли заголовки про спасение Нытвы. Красивые, пафосные, с нарезками наших подвигов. «Алый Рассвет — новая надежда человечества», «Игроки, которые остановили монстров», «Как группа энтузиастов заменила армию». Я даже загордился слегка.

А потом полез в комментарии и понял: Лили с Чеширом вчера не просто потрепались они устроили нам полноценную прожарку на всю страну. Надежда человечества теперь обзавелась очень конкретными мордами и характерами, которые эти двое расписали с хирургической точностью и максимальным количеством яда.

Рейвен они возвели в абсолютную богиню войны, которая случайно провалилась в наш серый мир из какого-то эпичного фэнтези. Теперь пол-интернета коллективно теряло голову, пускало слюни рекой и было готово умереть счастливой смертью у неё в объятиях. У всех мужиков в интернете от её взгляда встаёт шишка и сжимается жопа. Жена, которая заглядывала мне через плечо, только довольно фыркала и улыбалась.

Меня же эти двое припечатали коротко и беспощадно: классический подкаблучник и преданный пёсик богини. Интернет подхватил на ура, мол, парень нашёл идеальный способ выживать рядом с такой женщиной, просто вовремя сдался ей и теперь наслаждается жизнью с бесконечной любовью богини. Больно, но чертовски точно.

Артём получил звание «хорошего мальчика» и единственного взрослого в этом дурдоме: тихий, спокойный, явно тот самый якорь, который чудом удерживает всю нашу банду психов от полного самоуничтожения.

Аню окрестили идеальной милой заботливой девочкой, той самой, рядом с которой хочется пить чай, кушать её блинчики, жаловаться на жизнь и чувствовать себя в безопасности даже во время апокалипсиса.

Варвару метко назвали диснеевской принцессой с Алиэкспресса. Сравнение прилипло намертво: красивая, ледяная, с идеальной причёской даже после боя, но явно китайская сборка вместо оригинальной Эльзы.

Громилу интернет единогласно короновал абсолютным гигачадом и богом мужественности. Мужик молча таскает камни размером с легковушку, щитом превращает монстров в тонкий слой по асфальту и только изредка солидно кивает Варваре, когда та вещает. Чистый минимализм: говорит мало, делает всё, и этого хватает за глаза.

Самих виновников переполоха, Чешира и Лили, наградили званиями фембойчика-расиста и малявки-расистки. Их всеобъемлющую токсичность и ненависть ко всему живому (включая самих себя) сеть поглотила с огромным удовольствием. Эти двое были особенно очаровательны именно тогда, когда морально уничтожали всех подряд.

Адама обозвали удивительным гомункулом, и это было настолько в яблочко, что я не смог сдержать ржач прямо в бочке. Всё-таки обычным человеком его точно назвать не получится.

Сяо моментально получила титул «нашей личной Макимы». Интернет быстро смекнул, кто на самом деле дёргает за все ниточки, а мы просто красиво танцуем под её тихую улыбку. По сути это не правда, она ещё учиться подобным вещам, но всё же недалеко от правды.

Кураге досталось особенно вкусно. Её записали в категорию «красивых, но крайне опасных прошмандовок премиум-класса»: бывшая врагиня, ядовитая стерва-алхимичка, от которой одновременно хочется бежать сломя голову и приближаться максимально близко. Идеальный материал для дрочеров — опасная, манящая и явно способная растворить тебя в прямом и переносном смысле.

Правда, не всё в этой новой славе было таким уж радужным. Пока одна половина интернета обслюнявливала наши фото и раскладывала по полочкам, кто из нас какой человек, другая половина поливала грязью. Лили с Чеширом вчера разошлись не на шутку и успели задеть всех: политиков, религиозных деятелей, представителей меньшинств, просто случайных прохожих, попавших под горячую руку. Ответка не заставила себя ждать. Наших хейтеров развелось столько, что хоть новый клан создавай. Каждый второй пост под тегами турнира сопровождался комментариями: «Алый Рассвет — позор нации», «эти двое вообще заткнутся когда-нибудь?», «они спасли город, но это не повод оскорблять Татар».

Ну да неважно. Я уже научился не читать комменты. После нескольких часов в бочке с кислотой тело гудело приятной усталостью, кожа стала такой чувствительной, что даже дуновение ветерка ощущалось как нежное прикосновение. И этим грех было не воспользоваться.

Я лежал в нашей мягкой постели, в рунном убежище, которое Адам недавно расширил и утеплил. В комнате царил полумрак, разбавленный тёплым светом ночника. Моя голова покоилась на ляжках Рейвен, и она водила пальцами по моему телу, максимально нежно, едва касаясь, дразня обновлённую кислотой кожу. Каждое прикосновение отдавалось мурашками, и я жмурился от удовольствия, как сытый кот.

— Лежишь тут, — шепнула она, наклоняясь и целуя меня в висок. — Как пёсик.

Я усмехнулся и приоткрыл глаза. Снизу вверх смотреть на жену было особенно приятно. Идеальный овал лица, разметавшиеся по подушке волосы, лёгкая улыбка. Интернет оказался чертовски прав насчёт неё. И насчёт меня, чего уж там.

— Сама виновата, — пробормотал я, крутясь и мурлыкая под её руками как счастливый кот. — Приручила.

Она рассмеялась тихо, довольно, и продолжила гладить, теперь уже по голове, запуская пальцы в волосы, которые я восстановил магией после кислотной ванны. Может, это весеннее обострение или просто усталость накопилась, но в такие моменты я готов был признать любой ярлык, который на меня вешают. Лишь бы это всё продолжалось как можно дольше.

***

Но всё же нельзя вечно лежать в мягкой постельке и вариться в кислоте. Спарринги никто не отменял, тем более когда в команде есть желающие проверить мою новую прочность. Первым вызвался Чешир. Наверное, решил, что раз я столько времени провёл в бочке, то ослаб и растерял навыки.

Мы как обычно ушли в лес, который шумел кронами, где-то стучал дятел, а в кустах возилась мелкая живность. Чешир растворился в воздухе, даже дыхание пропало. Я стоял посреди поляны, смотрел на небо и думал о том, как хорошо было бы сейчас вернуться к Рейвен и продолжить нежиться. Но надо становиться сильнее...

Первый удар пришёлся под ребро. Длинный нож Чешира вошёл в тело сантиметра на два и застрял, не добравшись до сердца. Я даже не дёрнулся, только покосился на торчащую рукоять. Всё же не зря я столько времени провёл в кислоте, кожа стала плотнее, мышцы жёстче, а регенерация мигом затянула микротравмы. Чешир отдёрнул руку и снова исчез.

Дальше он пытался ещё несколько раз. Выныривал из невидимости с разных сторон, бил в глаза, шею, затылок. Иногда создавал клонов, чтобы отвлечь внимание, но я даже не напрягал мышцы. Ножи скользили по коже, оставляя лишь тонкие царапины, которые заживали быстрее, чем кот успевал нанести следующий удар. Скелет мой он точно не пробил бы, так что ситуация безвыходная.

В какой-то момент Чешир просто сдулся. Материализовался в пяти метрах от меня, бросил ножи на траву и побрёл к рунной базе, понурив уши и хвост. Его уже ждала Лили. Только что она орала на весь лес, требуя, чтобы Чешир вышел и показал этому наглому мужику, кто тут главный ассасин. А увидев понурую фигуру, преобразилась мгновенно. Из крикливой фурии превратилась в идеальную девушку, которая обняла, поцеловала, погладила по голове и уволокла внутрь, наверное, зализывать раны. Хорошая у них любовь, хоть и странная.

Хоть я и верный, любимый, единственный пёсик своей жены. Но коэффициент общего интеллекта у меня всё-таки 160+, так что я подошёл и выдал пару дельных советов, пока они совсем не растворимость друг в друге.

— Не кисни, — сказал я. — Невидимость и клоны у тебя отличные, любого противника запутают. Но силы маловато. Ножи входят, а пробить не могут. Бери пример с меня и Рейвен — надевай утяжелители и таскай их каждый день. Станешь быстрее, сильнее, и тогда даже моя шкура не устоит.

Чешир задумался, потом кивнул, и в его глазах загорелся знакомый азартный огонёк.

После того как Лили уложила бедного котёнка спать, укутав его в плед и нашептав что-то ласковое на ушко, она вышла на поляну и вызвала меня следующим. Я вздохнул. Ну, хоть какое-то разнообразие после невидимых ножей.

Она не стала церемониться. Лозы вырвались из-под её рук мгновенно, обвили меня с ног до головы, прижали руки к туловищу и рывком подбросили вверх. Я повис на импровизированной виселице вниз головой, болтаясь в воздухе как спелый фрукт. Лили довольно хмыкнула и уже собиралась что-то сказать, но я не стал ждать.

Пара игл, заряженных Дао, ушли точно в самые толстые узлы, которые держали конструкцию. Лозы в тех местах мгновенно состарились, потеряли прочность и рассыпались трухой. Я ловко перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, а Лили только рот открыла от неожиданности. Щелбан прилетел ей точно в лоб.

— Ой! — она потерла ушибленное место и надулась. — Так нечестно! Нельзя из-зо рта иглы пускать!

— Всё честно, — усмехнулся я. — Слушай лучше совет. Лозы у тебя хорошие, цепкие, но им не хватает жёсткости. Сделай их прочнее и острее, чтобы можно было не только опутывать, но и протыкать. Иди к большой каменной горе, что за лесом. И бей по ней лозами. Каждый день, по многу раз. Лозы будут ломаться, а ты будешь их восстанавливать и делать крепче, острее. Через месяц они смогут ломать камень не хуже моих игл.

Она задумалась, потом кивнула и убежала в сторону горы, даже не попрощавшись.

Следующей вышла Сяо. Она подошла ко мне с той самой улыбкой, которую обычно приберегала для переговоров с особо упёртыми чиновниками. Покрутилась вокруг, заглянула в глаза, потом приблизилась к уху и зашептала. Голос лился мягко, убедительно обещая если не райские кущи, то как минимум лёгкую жизнь без тренировок и возможность снова уткнуться носом в ляжки Рейвен прямо сейчас, без всяких спаррингов.

На секунду в голове действительно помутилось. Картинка перед глазами поплыла, и я почти поверил, что сдаться, это самое разумное решение. Но не зря же всё это время интеллект качал, ещё и паразита пережил. Сила разума перекрыла наваждение.

— Нет, — сказал я твёрдо.

Сяо отпрянула, удивлённо вскинула бровь, но спорить не стала. В конце концов, она знала, когда надо остановиться.

— Совет, — добавил я, пользуясь моментом. — Ты не боец, и лезть в драку тебе незачем. Развивай дальше свои навыки коммуникации. Но учти: тупое стадо ты уговаривать умеешь, а с умными людьми так не прокатит. Придётся искать другие подходы.

Она задумалась на пару секунд, потом кивнула и отошла в сторону, уступая место следующим желающим проверить мою прочность. А я остался стоять на поляне, чувствуя, как ветер обдувает разгорячённую тренировками кожу.

Следующим вышел Громила. Он не стал мелочиться и сразу зарядил своим огромным щитом так, что я едва устоял на ногах. А следом телепортировался за спину и приложил по затылку, будто хотел вбить меня в землю по самую макушку. Хорошо, что скелет после укрепления тела магией стал почти монолитным, иначе от такого удара я бы не просто в нокаут улетел, а до самой арены кубарем катился.

Но и его удалось переиграть. Не зря я столько времени таскал на себе утяжелители и спарринговал с Рейвен. По силе я Громиле уступал, но не катастрофически — тренировки с женой дали о себе знать. А скорость и манёвренность у меня за счёт снаряжения вышли на приличный уровень. Так что я просто кружил вокруг него, как надоедливая муха, не давая прицелиться для нового удара. Он пытался поймать меня щитом, телепортировался, но каждый раз я оказывался чуть быстрее. В итоге дождался, когда он замахнётся слишком широко, и всадил дрын прямо в лицо. Громила охнул и осел на траву, но сразу же поднялся и одобрительно кивнул.

Совет ему дал простой: силы и защиты у него хоть отбавляй, но мобильности не хватает. Любой шустрый противник будет просто бегать вокруг, пока не найдёт брешь. Пусть добавит к своим силовым тренировкам спринтерские забеги с теми же утяжелителями. Камни перетаскивать с места на место полезно, но для скорости нужна другая нагрузка. Он задумался, почесал затылок и ушёл в сторону леса, видимо, прикидывать дистанцию для будущих пробежек.

На защиту своего медвежонка вышла Варвара. Они с Громилой смотрелись как ожившая сказка: она хрупкая снежная принцесса, он огромный увалень, который только что очухался после удара дрыном. Красавица и чудовище, честное слово.

Варвара встала в боевую стойку, надула щёки и метнула в меня ледяное копьё. Я даже не стал уклоняться, копьё ударилось о грудь и разлетелось на тысячу осколков, не оставив даже царапины.

Потом была ледяная стена, выросшая прямо передо мной, и знакомая уже длань императора льда, которая попыталась меня сграбастать. Я просто шагнул в сторону, и рука схватила пустоту. Варвара топнула ногой, запустила ещё пару копий, но всё без толку. Её магия оказалась бессильна против моей прочности, вываренной в кислоте и закалённой спаррингами с Рейвен. Бой закончился очень быстро.

Варвара обиженно поджала губы и уже открыла рот, чтобы выдать очередную гневную тираду о несправедливости бытия, но я её остановил.

— Слушай сюда. Вместо того чтобы тараторить без умолку, лучше тренируйся. У тебя есть ледяная рука, это мощный инструмент. Научись ей не просто хватать противников, а удерживать огромные веса. Камни, брёвна, Громилу в конце концов, пусть он на тебя вырывается, а ты держи. Силу воли и маны это прокачает отлично. И заклинания учи новые. Копья, стена, рука — это хорошо, но мало. Придумай что-то ещё: ледяной дождь, морозный ветер, шипы из-под земли. Фантазируй. И перестань лениться. Ты способная, просто не хочешь напрягаться.

Варвара насупилась, но в глазах мелькнуло понимание. Громила подошёл сзади, положил ей руку на плечо и молча кивнул мне. Она вздохнула, уткнулась носом ему в бок и позволила увести себя в сторону базы.

Следующей на поляну я уговаривал выйти Аню. Она долго отнекивалась, говорила, что не создана для драк, но я настоял. В конце концов она согласилась, встала напротив и виновато посмотрела на меня, будто заранее просила прощения.

А зря. Как только бой начался, она ударила лучами света так, что я провалился в реальность на пару секунд. Когда очухался, в груди зияла сквозная дыра, края которой уже начинали затягиваться. Хорошо, что регенерация работала без остановки. Я метнул иглу и попал точно в колено. Аня охнула, присела и отказалась продолжать.

С ней всё оказалось просто. Её проблема не в силе, лучи у неё пробивают даже мою плотную шкуру. Проблема в выносливости. Три способности, которые она освоила, расходуют силу по-разному: лучи она может метать часами, от удвоения характеристик устаёт, но терпит, а вот мир ангелов вырубает её в ноль. После того боя с Курагой она отключилась мгновенно, как только сфера открылась.

Я подошёл к ней, помог подняться и сказал:

— Слушай, не надо лезть в мир ангелов, пока не научишься держать нагрузку. Тренируй удвоение характеристик на нас. Каждый день, по многу раз. Привыкай к тому, что мана уходит быстро, учись распределять силы. Когда сможешь держать удвоение на всей команде полчаса без передышки, тогда и к миру ангелов вернёмся.

Аня кивнула, вытерла слезу и улыбнулась. Похоже, совет пришёлся по душе.

Глава 9. Бедная метровка😭

После Ани на поляну вышел Артём. Видимо, обиделся, что я его девушке колено прострелил. Он стоял спокойно, катана наставлена на меня, а Аня суетилась рядом, пыталась отговорить, но Артём лишь головой качнул, упёртый.

Я создал из крови гемоглобиновый дрын. Тяжёлый, с заострением на конце. Устроим дуэль, как настоящие воины. Звучит пафосно, но по сути так и есть.

Артём медленно двинулся в мою сторону. Ноги ступали бесшумно, трава под ними почти не шевелилась. Я выждал момент и ткнул дрыном ему в лицо, неожиданно и без замаха. Но он удивил: нырнул под уряд, ушёл в сторону и сделал четыре взмаха катаной. Я даже не успел среагировать.

Оказался уже на траве. Ручек и ножек нет, Артём отрубил их чисто, под корень. Сам он стоял поодаль, пафосно смахнул кровь с клинка и убрал катану в ножны. Аня рядом подпрыгивала и хлопала в ладоши, забыв про свою обиду.

К сожалению, в таких дуэлях моя сила не на стороне техники. Я создал новый дрын, восстановил отрубленные ноги, а потом срастил руки с дрынами. Создать идеальное лезвие из плоти я пока не могу, но прирастить к себе готовое оружие запросто. Теперь ниже локтей у меня торчали две огромные заострённые палки, толщиной с мою ногу и весом килограмм по двести-триста каждая. Пойдём на второй круг.

Я ударил такими ручищами с размаха, целясь прямо в корпус. Артём вскинул катану, принимая удар на блок. От столкновения по поляне ветер пошёл, а у него глаза чуть из орбит не выпали, двести килограмм железа на конце рычага дают о себе знать. Аня рядом взвизгнула так, что у меня в ушах зазвенело, и тут же затараторила что-то про то, чтобы мы остановились, но Артём лишь зубы сжал и удержал позицию.

Он отскочил, перевёл дыхание и встал в спокойную стойку, закрыв глаза.

Я усмехнулся:

— Ты хоть пафосную фразу для вида скажи. Не по-людски как-то.

— Единство с природой...

Артём двинулся в мою сторону с закрытыми глазами, но теперь каждый его шаг был продолжением предыдущего, без лишних движений и зазоров. Я замахнулся правой дрыной, целясь в голову. В ответ он просто качнулся в сторону, пропуская удар мимо уха, и тут же шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Я ударил левой мечник нырнул под руку и оказался сбоку. Катана мелькнула в воздухе, но не для атаки, а чтобы перенаправить мою инерцию, заставить потерять равновесие.

Я еле устоял на ногах, развернулся и начал молотить дрынами как цепами, пытаясь задавить его массой и скоростью. Артём не принимал удары. Он уклонялся, уходил, перетекал из одной позиции в другую, и каждый раз мои чудовищные конечности проходили в считанных миллиметрах от его тела. Катана работала как продолжение рук, сбивая траекторию, заставляя мои же мышцы работать против меня.

Я промахнулся в пятый раз подряд и понял, что так дело не пойдёт. Техника у него на порядок выше, и в ближнем бою мне его не достать, пока я машу этими волынами. Придётся менять тактику, но для начала надо выдохнуть и подумать.

— Прости, Тёмка, но в ближнем бою мне тебя правда не победить.

Я отступил на шаг и метнул в него сразу пять игл, заряженных дао. Артём даже не открыл глаза, катана мелькнула в воздухе, и все пять ушли в сторону, отбитые с той же лёгкостью, с какой он дышал. Аня рядом взвизгнула от восторга, захлопала в ладоши.

Я рванул вперёд, вкладывая в рывок всю силу, которую дали тренировки с утяжелителями. Одновременно с этим разогнал мозг до предела, мир вокруг замедлился, трава под ногами застыла в движении, даже воздух стал тягучим. Снял ограничения с мышц, разрешил им работать на полную катушку, не жалея волокон. Руки-дрыны превратились в размытые полосы, замахали с такой частотой, что ветер взвыл.

Артём открыл глаза. В них мелькнуло удивление, он явно не ожидал, что я могу выдать такую скорость. Катана попыталась встать на защиту, но против двух таранов, каждый из которых мелькал на огромной скорости, даже его единство с природой не помогло. Первый удар пробил блок, отбросил катану в сторону, второй пришёлся плашмя по корпусу, отправив Артёма в полёт до ближайшего дерева.

Он врезался в ствол, охнул и сполз на землю, но тут же попытался встать, держась за ребра. Катана валялась в траве метрах в пяти. Аня с криком бросилась к нему, забыв про всё на свете.

Я выдохнул, позволил мозгу вернуться в обычный режим, и с удивлением обнаружил, что дрыны в моих руках-культях растрескались, не выдержали нагрузки. Пришлось создавать новые, заодно восстанавливая конечности, которые от такого темпа начали разваливаться на клеточном уровне. Регенерация работала на пределе, но я чувствовал, что ещё пара таких ускорений, и даже она не справится.

Артём поднялся, опираясь на Аню, и уважительно кивнул мне. Я кивнул в ответ. Дуэль закончена. Пора возвращаться к жене.

***

Адам оказался молодцом. Пока мы тут друг друга калечили на тренировках, он в рунном убежище бассейн отгрохал. Правда, вместо неба над головой висела чёрная пелена, но мне плевать. Я растёкся по воде, лёг на спину и закрыл глаза. Тело гудело после спаррингов, броня потихоньку восстанавливалась благодаря влаге, а мозг наконец-то отключился от мыслей.

Рейвен плескалась рядом, то ныряла, то выныривала и брызгала в меня водой. Я лениво отмахивался, но без злости, так даже приятнее. Тёплая вода, любимая жена, тишина. Идиллия.

И тут к нам подходит Кураре. В одном системном белье. Я чуть водой не поперхнулся. Она такая бледная оказалась, кожа белая, будто молоком облитая, волосы платиновым отливом отливают. Стоит на бортике, руки в боки и смотрит на меня с той самой улыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по спине бегут.

— А я тоже с тобой дуэль хочу, — говорит, и в голосе ни капли сомнения.

Рейвен фыркнула, ответив за меня:

— Нет! Он устал!

Кураре вздохнула театрально, покосилась на свою лямку купальника и медленно потянула её вниз.

— Тогда... я разденусь и пойду плавать с вами...

Рейвен застыла на секунду, потом резко развернулась ко мне и ткнула пальцем в сторону этой бедовой химички:

— Любимый, а ну пойди навтыкай дрынов этой кураге, она сама напрашивается.

Я вздохнул, отплыл к бортику и начал выбираться. Эх, покой мне только снится... Вышел из рунного убежища в лес. Кураре уже ждала на поляне, переодетая в свой обычный облегающий костюм.

— В прошлый раз ты проиграл, — начала она, облизывая губы. — Но сейчас, после долгих тренировок с бочкой кислоты... возможно, у тебя есть шанс.

Рейвен, стоявшая рядом, скрестила руки на груди и процедила сквозь зубы:

— Любимый, а ну-ка пожёстче её убей! Меня тошнит от того, как она сексуальный голос давит!

Я вздохнул и кинул в Кураре пару игл, заряженных Дао. Она даже не напряглась, просто качнулась в сторону, пропуская их мимо, и тут же рванула в мою сторону. Когти на пальцах блеснули в солнечном свете, целя прямо в лицо. Я отпрыгнул, уходя с линии атаки, и попытался ударить дрыном. Кураре лишь слегка коснулась его кончиками пальцев, и оружие начало растворяться, превращаясь в труху прямо у меня в руках. Еле успел выбросить, чтобы яд не перекинулся на кожу.

— Сшш, почти растворила твоё тело, — прошипела Курага, высунув длинный язык и облизывая губы.

— Жопу свою раствори! — донеслось с края поляны, где стояла группа поддержки в лице Рейвен. Жена сжимала кулаки и сверлила Курагу взглядом, способным испепелить бетонную стену.

Я перекатился по траве, уходя от нового выпада, и на ходу создал свежий дрын. Кураре двигалась плавно будто жидкость, без лишних движений. Каждый её шаг был продолжением предыдущего, а ускользание от моих атак выглядело так, будто она танцуе. Когти сверкали на солнце, оставляя в воздухе едва заметные зеленоватые следы, яд испарялся даже с поверхности.

Я попробовал зайти сбоку, ударить дрыном под ребра. Курара ныркнула под руку, пропуская оружие над головой, и тут же полоснула меня по предплечью. Кожа на руке мгновенно пошла пузырями, начала плавиться, но регенерация включилась раньше, чем я успел испугаться. Отскочил, давая телу время восстановиться, и метнул ещё три иглы. Курага отбила их когтями, даже не глядя, и улыбнулась своей жуткой улыбкой.

— Хорошая реакция, — прошептала она, приближаясь. — Но у меня яд посильнее будет.

— А у меня жена погорячее, — огрызнулся я, создавая сразу два дрына и сращивая их с руками, как в прошлый раз с Артёмом.

Рейвен с края поляны довольно хмыкнула. А Курага лишь рассмеялась и прыгнула вперёд, целя когтями мне в горло.

Я снова разогнал мозг до предела. Мир застыл, трава перестала колыхаться, даже птицы в небе повисли неподвижными точками. Снял ограничения с мышц, разрешил им рвать волокна, лишь бы выдать скорость, способную переиграть эту ядовитую бестию. Руки-дрыны превратились в размытые полосы, я обрушил на Курагу град ударов, каждый из которых мог расплющить камень.

И тут она сделала то, чего я не ожидал.

Вместо того чтобы уклоняться или блокировать, Курага резко дёрнулась в мою сторону, будто собираясь войти в клинч. Я уже приготовил дрын для удара снизу, но в последний момент её пальцы выстрелили. Прямо из подушечек брызнула зелёная жижа.

Я даже моргнуть не успел. Глаза обожгло так, будто в них плеснули расплавленным свинцом. Заорал, отшатнулся, выронил дрыны, пытаясь тереть лицо, но это только размазывало гадость. Регенерация бросилась восстанавливать роговицу, но яд жрал быстрее, чем она успевала залечивать. Я ослеп. На полминуты, может, чуть меньше, но в бою это вечность.

— Вечная рана... — прошептала Курага откуда-то сбоку, и я почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Всего лишь её когтистый мизинец.

Этого хватило. Кожа на том месте мгновенно почернела, будто её опалили огнём. Потом пошла пузырями, вздулась и начала гнить прямо на глазах, расползаясь в стороны живыми щупальцами. Регенерация взвыла, бросила все силы на этот участок, но яд оказался сильнее. Рана не затягивалась, не заживала, только пульсировала тупой, разрывающей болью и пыталась расшириться дальше по руке, захватывая новые территории.

Я отпрыгнул назад, споткнулся о корень и рухнул на траву. Зрение начало возвращаться, мутными пятнами, расплывчатыми силуэтами. Курага стояла в трёх метрах и не приближалась. Просто смотрела, склонив голову набок, и улыбалась своей жуткой улыбкой. После чего абсолютно спокойно, даже немного весело сказала:

— Название говорит само за себя. Она никогда не заживёт. Считай это продолжением тренировки, раз уж с моим обычным ядом справиться смог. Чао, красавчик.

Она послала мне воздушный поцелуй, развернулась и вышла из игры, оставив после себя лишь лёгкое зеленоватое облачко.

Рейвен тут же подбежала ко мне, схватила за плечи и уставилась на рану. Глаза её горели такой яростью, что я на секунду испугался за Курагу.

— Я убью эту дрянь! — выдохнула она. — Найду в реале и...

— Стоп, — я перехватил её руку и заглянул в глаза. — Не надо. Это действительно хорошая тренировка. У меня сейчас сопротивление яду двадцать семь процентов. Эта рана вечная. Она будет постоянно травить меня, заставлять регенерацию работать на пределе, а организм привыкать к яду. Чем дольше я с ней провожу, тем выше станет сопротивление. И в реальный мир эта дрянь не перенесётся. Так что пусть висит, пока не надоест.

Рейвен сжала зубы, но кивнула. Потом обняла меня, осторожно, стараясь не задеть раненую руку, и уткнулась носом в плечо.

— Дурак, — буркнула она куда-то в ткань брони. — Ладно, пошли обратно. Хватит на сегодня драк.

Мы вернулись в убежище. Я снова забрался в бассейн, лёг на спину и закрыл глаза, чувствуя, как рана пульсирует в такт сердцу. Регенерация боролась, яд не сдавался.

***

На следующий день я лежал на траве, прикрыв глаза, и пытался не обращать внимания на пульсирующий зуд в руке. Рана от «вечной раны» Кураге разрастаться перестала, но и не заживала, тлела себе потихоньку, напоминая о себе каждую секунду. Регенерация работала в режиме вечной борьбы, поднимая сопротивление яду процент за процентом. Хорошая тренировка, спору нет, но заниматься чем-то ещё в таком состоянии тяжеловато.

До следующего боя оставалось четыре дня, а мне ещё надо с рунами разобраться, мотоцикл для перемещений до ума довести, и с командой тактики продумать. А тут ещё эта рука гниёт. Я вздохнул, перевернулся на живот и уткнулся лицом в траву.

И тут в чате всплыло сообщение от Чешира, написанное капсом так, что, кажется, даже деревья вокруг вздрогнули:

— ВСЕ НА РУННУЮ БАЗУ!!!

Я подскочил, забыв про рану. Рядом уже бежала Рейвен, вытирая мокрые волосы полотенцем. Мы влетели в убежище, вбежали в большую гостиную, где уже собирались остальные. Чешир стоял в центре, дрожащий, бледный, с дикими глазами.

— Лили... украли... — выдохнул он, и голос его сорвался.

Повисла тишина. Чешир трясущимися руками кинул в групповой чат видео. Сказал, что получил его от какого-то аккаунта, который сразу же удалился.

Я открыл файл. Подвал. Сырые стены, несколько тусклых свеч. Лили сидела на стуле, привязанная верёвками к подлокотникам, рот завязан. Глаза её блестели, но она не плакала, смотрела прямо в камеру с вызовом. Вокруг толпились фигуры в чёрных плащах с глубокими капюшонами. Один из них держал лист бумаги, на котором корявым почерком были выведены требования.

Коротко и ясно: всё наше игровое снаряжение, снятие с турнира, крупная сумма игровой валюты и столько же реальных денег. Перевести всё через посредника, чтобы мы не смогли отследить платёж. Срок, сутки. Иначе... дальше шёл список того, что они сделают с Лили. Пытать. Насиловать. Убивать медленно, пока мы не выполним требования. Каждая строчка была написана без эмоций, буднично, отчего становилось особенно мерзко.

Видео оборвалось. Чешир стоял, вцепившись в свои волосы, и по щекам у него уже текли слёзы. Он пытался дышать ровно, но выходило плохо, всхлипы вырывались наружу, всё таки его жену забрали.

В гостиной повисла тяжёлая тишина.

Мы сидели в гостиной, переваривая увиденное. Чешир трясся в углу, вцепившись в подушку так, что ткань, кажется, начала дымиться. Остальные молчали, каждый прокручивал в голове варианты, но первое, что приходило на ум, разбивалось о реальность.

Самое очевидное решение, это экстренно отключить Лили от капсулы. Выдернуть её в реальный мир, и дело с концом. Но похитители явно не первый день занимаются такими делами. Они удерживали её в режиме боя, специальном состоянии, которое фиксирует персонажа в игровом пространстве до окончания схватки. Если мы сейчас выдернем её силой, система засчитает принудительный выход и выпишет штраф. Лили потеряет кучу опыта, возможно, часть характеристик, а главное — при следующем входе она появится ровно в том же подвале, в той же позе, с теми же верёвками. Её просто будут ждать.

Курага, сидевшая на подлокотнике кресла, покачала головой и заметила, что жаль девчонку смешная была, весёлая. В её голосе впервые проскользнуло что-то человеческое, без привычной ядовитой иронии.

Мы попытались найти зацепку в видео. Но игра устроена так, что по видеозаписи невозможно определить локацию. Никаких привязок к местности и уникальных объектов, просто подвал, каких тысячи в игровом мире. Ни намёка на то, где это находится.

Их требования оказались продуманы до мелочей. Перевести всё через игровой интерфейс стороннему игроку-посреднику, который сидит неизвестно где. Отследить платёж невозможно, игровая экономика устроена так, что переводы между игроками не фиксируются с привязкой к локациям. Деньги и снаряжение уйдут в пустоту, а посредник потом спокойно передаст их похитителям. И не факт, что после этого нам в самом деле вернут Лили. Обычно мошенники продолжают шантажировать, пока полностью не опустошат жертву. Эти наверняка действуют точно также.

Ситуация сложилась патовая. Мы сидели в гостиной, смотрели друг на друга и понимали, что любой наш шаг либо бесполезен, либо сделает только хуже. А часы тикали.

Глава 10. Супергерои

После долгого, выматывающего обсуждения, когда каждый высказал всё, что думал, а Чешир успел разбить кружку и собрать её обратно трясущимися руками, мы пришли к единственному возможному решению. Отключить Лили от игры.

Дальше держать её в этом подвале бессмысленно. Противники оказались терпеливыми, но не бесконечными. Рано или поздно им надоест сторожить пустоту. Тем более что они удерживали её в режиме боя с помощью какого-то специфического яда. Курага, покопавшись в памяти, только плечами пожала: она специализируется на составах, которые убивают, а не на тех, что фиксируют жертву в виртуальном пространстве. Для неё это тёмный лес.

К счастью, за всё время, что Лили провела в плену, с ней ничего особо страшного не случилось. Её просто держали связанной, не позволяя выйти из игры, и всё это время организм отравлял тот самый яд, блокирующий принудительное отключение. Гадость редкостная, но хотя бы не смертельная.

Решение приняли жёсткое и быстрое. Выдернули кабели питания из капсулы, пока Чешир в игре метался по комнате и рвал на себе волосы. Система, лишённая возможности корректно завершить сеанс, засчитала принудительный выход со всеми вытекающими. Лили потеряла часть опыта, несколько очков характеристик, но главное, она очнулась в своей капсуле, в реальном мире, живая и в целом невредимая. Правда, теперь ей нельзя заходить в игру. Совсем. Противники, оставшиеся с носом, озлятся окончательно и при следующем входе устроят ей встречу, от которой никакой выкуп не спасёт. Слишком рискованно.

Чешир остался в игре. Для него это удар такой силы, что даже со стороны видно, как земля уходит у парня из-под ног. С Лили они виделись только в виртуальном мире, иного способа быть вместе у них просто не было. Теперь этот мир для неё закрыт. Он сидел в углу гостиной, вцепившись в подушку, и молчал. Огромными глазищами, в которых плескалась такая тоска, что хоть ложкой черпай, он смотрел в одну точку и, кажется, даже не дышал. Мы все чувствовали себя виноватыми, хотя каждый понимал, что другого выхода не существовало.

В любом случае, теперь перед нами встала новая задача. Если похитители представляют собой серьёзную организацию, а не кучку отморозков, решивших подзаработать на чужой беде, то у них должна быть база в реальном мире. Не в игре, а здесь, по эту сторону экрана. Значит, нужно её найти. Перетряхнуть все связи, пробить по своим каналам, может быть подключить Сяо с её умением выуживать информацию из кого угодно. Либо, как вариант, просто подождать. Противники явно рассчитывали на быстрый куш, а теперь сидят у разбитого корыта с пустым подвалом и злобой на целую команду. Рано или поздно им надоест ждать, и они либо объявятся снова, либо совершат ошибку. А мы будем готовы.

***

Мы ещё не успели толком переварить случившееся с Лили, как ситуация приняла новый, совершенно неожиданный оборот. Сидели в гостиной, слушали сбивчивый рассказ Лили, которую только что вытащили из капсулы. Она помнила немного: бежала по лесу, а потом темнота. Очнулась уже в том самом подвале, привязанная к стулу, с кляпом во рту и этим мерзким ядом в крови. Ни лиц, ни голосов, только тени в капюшонах.

И тут за окном нарастающий гул винтов. Вертолёт очень дорогой, судя по хищным обводам и полной тишине двигателей, когда он завис над поляной. Из него высыпали люди в строгих костюмах, явно не привыкшие, чтобы их заставляли ждать. Охрана осталась у вертушки, а двое: один грузный, с лицом человека, привыкшего принимать решения, и второй, сухой, с цепким взглядом, вошли в особняк без стука.

Сяо, конечно, уже оказалась рядом, но они даже не взглянули на неё. Сразу ко мне и Рейвен. Представились коротко, без фамилий, только должности: «мы из правительства». И выложили суть.

Страна в панике. Монстры жрут реальность, люди гибнут тысячами, государство не справляется с информационным фоном. Им нужен символ. Не просто отряд героев, а лицо, к которому обыватель сможет обратиться мысленно, когда за окном завоет сирена. Чтобы в соцсетях и новостях мелькал конкретный герой с узнаваемой внешностью, с которым можно себя ассоциировать. Некое подобие супермена или человека паука.

И этим героем, по их замыслу, должен стать я. Почему? объяснили просто: у меня самая фотогеничная способность (практически полное, которое можно эффектно показывать), я мужик (традиционно мужчина-спаситель лучше продаётся), и у меня уже есть определённая медийность.

Вот только внешность моя их не устраивала. Азиатчина, как они выразились, слегка размытая, слишком анимешный образ. Им нужен был чисто русский типаж, понятный и близкий народу. Предложили мне «подкорректировать» внешность с помощью моей же магии: зелёные глаза, кудрявые русые волосы, борода и усы. Чтобы прямо Илья Муромец в современной обработке. Глаза у них загорелись, они уже видели этот образ на обложках глянца и в агитационных роликах. Истинный русский, не то что всякие шаманы...

Рейвен слушала всё это, скрестив руки на груди. Когда они дошли до описания моей будущей бороды, она не выдержала. Фыркнула так, что у чиновников уши заложило, и коротко послала их по известному адресу. Мол, моего мужа лепить под картинку не позволю, он у меня и так хорош.

Я, признаться, даже загордился. Но от предложения отказываться не стали. Договорились на компромиссе: внешность я менять не буду, останусь как есть, а символом мы станем вдвоём. Я и Рейвен. Геройская пара, это даже лучше, чем одиночка. Романтичнее и аудитория шире.

Они переглянулись, пошептались и согласились. Видимо, инструкции у них были гибкие, или начальство наверху решило, что лучше получить нас обоих, чем остаться с носом. Выдали список требований по костюмам.

С Рейвен всё просто. Им нужен красивый, облегающий костюмчик, который подчеркнёт каждую линию её идеального тела. Чтобы инцелы и просто любители прекрасного падали ниц и строчили хвалебные комментарии. Рейвен на это только закатила глаза, но спорить не стала. Ей вообще плевать, во что одеваться, главное, чтобы в бою не мешало и мне нравилось.

А вот со мной началась проблема. Они хотят, чтобы костюм был эффектным, геройским, с узнаваемым силуэтом. Но при этом я должен иметь возможность трансформировать руки в огромные лезвия, но никакая ткань этого не выдержит. Нужно либо делать рукава отсутствующими вообще, либо придумать какой-то хитрый механизм, чтобы рукава отстёгивались или рвались без ущерба для образа. Они предлагали варианты с бронированными наручами, которые раскрываются, но это громоздко и тяжело. Я представил, как из-под идеально скроенного пиджака вдруг вылезают две окровавленные дубины, и понял, что без примерок и экспериментов не обойтись.

В итоге чиновники улетели, пообещав прислать лучших дизайнеров и технологов по тканям. А я остался сидеть в гостиной, рядом с притихшей Лили, и размышлять о том, как же всё сложно. Стать символом всей страны, оказывается, это не просто улыбаться в камеру. Это ещё и думать о том, как твои собственные руки не порвали очередной дизайнерский шедевр.

***

Пока где-то в недрах административных кабинетов колдовали над созданием наших будущих аккаунтов, придумывая никнеймы и стратегии продвижения, жизнь в особняке не замирала ни на минуту. Лили, едва оправившись от шока после принудительного выхода из игры, нашла себе новую цель. Месть тем уродам, что разлучили её с Чеширом, заперли в проклятом подвале и заставили её мужчину сходить с ума от горя в виртуальном мире.

В реальности её магия работала совсем не так, как в игре. Силы было меньше, отклик слабее, а каждое использование способностей выжигало энтропией само тело. Но Лили плевать хотела на такие мелочи. Она утянула со склада щит Громилы, пока её хозяин самозабвенно махал своим игровым аналогом где-то в виртуальных мирах, и выволокла тяжеленную махину во двор. Установила щит в землю, прислонив к стволу старого дуба, и отошла на десяток шагов.

Лианы вырывались из её ладоней рваными, нервными плетьми. Они хлестали по металлической поверхности щита с такой силой, что звон разносился по всему лесу. После каждого десятка ударов Лили оседала на траву, хватая ртом воздух. Лицо её становилось пепельно-серым, руки дрожали, а из носа тонкой струйкой сочилась кровь, энтропия делала своё чёрное дело, разрушая клетки быстрее, чем организм успевал восстанавливаться. Но она вставала. Снова и снова вскидывала руки, и лианы с хлёстким свистом врезались в щит, оставляя на его поверхности едва заметные вмятины.

Громила, выбравшийся из капсулы на обед, застал эту картину. Молча постоял в дверях, наблюдая, как хрупкая девчонка методично убивает себя о его щит. Потом так же молча подошёл, забрал щит одной рукой и унёс обратно в дом. Лили попыталась возмутиться, но сил хватило только на слабый всхлип. Она просто сползла по стволу дуба и закрыла глаза. Громила вернулся через минуту с большим полотенцем и кружкой воды. Боится, что её тело может не выдержать.

Чешир, оставшийся без Лили в игре, теперь торчал в игровом мире почти постоянно. Натягивал утяжелители и бегал по лесу, размахивая кинжалами. Тренировал скорость и силу, надеясь, что когда-нибудь эти навыки помогут ему добраться до тех, кто посмел тронуть его женщину. Бегал он смешно: груз оттягивал плечи, ноги заплетались, а кинжалы в руках ходили ходуном. Но взгляд... у него был такой, что даже Рейвен, проходя мимо, старалась не задевать парня лишний раз. Тоска и злость перемешались в нём в гремучую смесь, которая искала выхода.

Я сидел на крыльце, потягивал холодный чай и наблюдал за этой суетой. Лили в реальности, отплёвывающаяся кровью у дуба. Чешир в игре, нарезающий круги по поляне с грацией раненого, но очень злого кота. Рейвен, которая, закончив с собственными упражнениями, пристроилась рядом и теперь задумчиво гладила меня по голове.

— Как мило, — прокомментировал я, кивая в сторону бегающего Чешира.

Рейвен фыркнула, но руку не убрала. Только пальцы чуть сильнее запутались в моих волосах.

— Мило, — согласилась она. — Если бы он не выглядел так, будто собирается зарезать первого встречного.

Я усмехнулся. В словах жены была правда. Но иначе сейчас никак. Эту боль можно было либо перетерпеть, либо выплеснуть наружу. Чешир выбрал второе. И я его прекрасно понимал.

***

И вот, спустя пару дней примерок, перекроек и споров дизайнеров с технологами, мой костюм был готов. Выглядело это даже лучше, чем я ожидал. Чёрный с небольшими красными полосами, расстёгнутый пиджак из плотной, но приятной на ощупь ткани, под ним такого же цвета рубашка и строгие брюки со стрелками. Никаких тебе плащей и масок, всё строго, даже по-деловому. Главное, ткань оказалась с характером: не стесняла движений абсолютно, хоть в узел завяжись, и не мялась, даже если в ней спать, что я, признаться, уже проверил.

С рукавами придумали элегантное решение. В обычном состоянии они сидели как влитые, до запястья. Но стоило мне дёрнуть рукой особым образом, и ткань по аккуратному шву расходилась в стороны, открывая предплечья до плеча. Никаких кнопок, молний или липучек, чистая механика и качественный пошив. А после боя я проводил рукой, и края сами сходились обратно, будто ничего и не было. Удобно и даже немного магически, хотя никакой магии здесь не использовали, только умные руки портных. Я покрутился перед большим зеркалом в гостиной. Костюмчик сидел отлично. Подчёркивал плечи, не болтался где не надо.

Рейвен вышла из спальни в своём новом наряде, и я на минуту забыл, как дышать. Облегающий комбинезон тёмно-синего цвета, с хитрыми разрезами, которые открывали ровно столько, чтобы дразнить воображение, но не переходить грань приличий. Ткань мягко обтекала каждую линию её тела, подчёркивая идеальные изгибы, и при этом, как она заверила, была невероятно удобной. Нигде не жмёт, не трёт, можно хоть сальто крутить. Она прошлась по комнате, виляя бёдрами, и довольно улыбнулась, поймав мой взгляд.

— Нравится?

Я только кивнул, боясь, что голос сорвётся. Рейвен рассмеялась и чмокнула меня в щёку.

— Тогда пошли, герой. Мир ждать не будет.

Я поправил пиджак, одёрнул рукава и вышел за ней на крыльцо. Лес шумел, солнце пробивалось сквозь кроны, где-то вдалеке натужно гудел вертолёт, готовый доставить нас на очередное задание. Посмотрел на жену, на её идеальный силуэт в этом умопомрачительном костюме, на свою собственную, строгую и практичную экипировку.

Спасать мир, как выяснилось, пока совсем не обязательно. Для начала нас ждала совсем другая, не менее героическая миссия. Макияж, с придирчивым изучением каждого миллиметра лица. Визажисты, которых прислали те самые люди в костюмах, оказались дотошными до зубовного скрежета. Они вертели мою голову так и эдак, подбирали тональники под цвет кожи, спорили о форме бровей и чуть не подрались из-за того, нужна ли мне лёгкая подводка на глаза. Рейвен, сидевшая в соседнем кресле, только посмеивалась, глядя на мои мучения. Ей самой макияж делали быстрее и явно с большим удовольствием, подчёркивали глаза, выравнивали тон, но главное, что все эти процедуры только усиливали её природную красоту, не превращая лицо в маску.

Потом начались фотосессии. Нас таскали по разным локациям: то в студию с хромакеем, где мы изображали борьбу с воображаемыми монстрами, то в лес, где мы должны были выглядеть суровыми и решительными на фоне вековых сосен, то на крышу какого-то небоскрёба, где ветер трепал мои волосы и раздувал полы пиджака. Фотограф щёлкал затвором без остановки, требуя более мужественный взгляд, лёгкую улыбку, поворот корпуса на три градуса левее. Рейвен уставала, но держалась, изредка бросая на меня красноречивые взгляды, полные иронии.

Активные рекламные кампании посыпались одна за другой. Наши лица должны были появиться на билбордах, в интернете, в социальных сетях, куда нам уже создали аккаунты с множеством подписчиков ещё до первого поста. Множество людей курировали этот процесс, отбирая фотографии, составляя тексты, договариваясь с блогерами о репостах. Я только диву давался, как быстро всё это закрутилось.

И посреди всей этой мыльной оперы меня посетила запоздалая, но очень чёткая мысль. Завтра же может быть наш бой на турнире. А я тут стою с напудренным носом и пытаюсь изобразить сурового спасителя страны.

Теперь мы стоим с Рейвен на крыше высотки одного из городов России, и ветер треплет наши новые костюмы с таким усердием, будто сам участвует в рекламной кампании. Внизу раскинулся город, и где-то среди этих аккуратных квадратов кварталов затаилась очередная тварь, которую нам предстоит превратить в фарш. Рейвен сжимает в руках огромный меч, сделанный на заказ по её хотелкам. Выглядит она так, что хоть сейчас на обложку журнала: комбинезон облегает каждую линию тела, волосы развеваются на ветру, а в глазах решимость настоящей богини войны. Я же рядом с ней чувствую себя клоуном, которого забыли смыть после циркового представления. Тональный крем забился в поры, тушь на ресницах оттягивает веки, а консилер, которым визажисты старательно маскировали мою анимешную внешность, теперь поблёскивает на скулах неестественным блеском. Мы переглянулись. А потом мы шагнули вниз. Ветер взвыл в ушах, город рванул навстречу, и где-то там, среди панельных многоэтажек, уже утробно рычал монстр, даже не подозревая, что к нему летит раскрашенный клоун с женой-богиней. Пора помочь людям.

Глава 11. HandJob

Всё закончилось быстро, но ощущение мерзости осталось надолго. Стая людей-собак, если эту тварь вообще можно назвать человеком, нарвалась на нас сама. Выглядели они хуже, чем в самых дешёвых хоррорах. Человеческие тела, перекрученные неестественными суставами, головы, вытянутые в волчьи морды, и глаза чёрные с белым пятнами, в которых не осталось ни капли разума. Бегали на четвереньках, но могли в любой момент встать на задние лапы и бить передними, вооружёнными когтями.

Сила в них чувствовалась звериная. Обычный человек разлетелся бы в клочья от одного удара. Но мы с Рейвен не обычные люди. Она рубила их своим новым мечом, а я довершал начатое иглами и дрыном, когда какая-нибудь тварь пыталась зайти со спины. Всё-таки работать в паре с женой одно удовольствие. Она чувствует меня затылком, я предугадываю каждое её движение. Идеальный боевой механизм.

Когда последняя тварь рухнула в пыль, переставая дёргаться, я перевёл дух и оглядел поле боя. Тела лежали кучей, изодранные, местами разрубленные, и в лучах заходящего солнца это зрелище выглядело одновременно жутко и почти эпично. Кровь на асфальте, оскаленные морды, тишина, нарушаемая только моим дыханием и далёким карканьем ворон.

Рейвен подошла ко мне вплотную, и вдруг потянулась к моей голове. Она аккуратно, совсем по-домашнему, поправила мне чёлку, укладывая растрёпанные волосы на место. Пальцы её на мгновение задержались у виска, погладили кожу.

— Фоткаться сейчас будем, — пояснила она будничным тоном. — Не хватало ещё, чтобы ты лохматый в кадр попал. Испортишь весь геройский образ.

Я усмехнулся и чмокнул её в нос. Она права. Инструкция есть инструкция.

Мы достали камеру, установили её на штатив, выбрав ракурс так, чтобы куча поверженных монстров была на заднем плане, но не слишком отвлекала. Рейвен встала чуть сбоку, подчеркнуто расслабленная. Я одёрнул пиджак, проверил, что рубашка не выбилась, и мы натянули на лица улыбки. Такие, какие надо. Уверенные, чуть снисходительные, как у людей, которые только что сделали свою работу и готовы сделать её снова.

Начали запись.

— Дорогие соотечественники, — произнёс я в объектив, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и спокойно. — Мы, первые официальные охотники России, вступаем в строй. Я — Кровавый Архитектор. Моя жена и боевая подруга — Богиня Войны. С этого момента наша задача, это защищать вас от любых угроз, приходящих из космоса или рождающихся на Земле.

Рейвен кивнула, чуть склонив голову, и добавила:

— Мы справились с этой стаей. Справимся и с остальными. Следите за новостями.

Потом отключили камеру, проверили, что всё записалось, и я скинул видео в наш новый аккаунт, который заботливо оформили пиарщики. Нажал «опубликовать», и через секунду оно уже висело в сети, набирая первые просмотры.

***

Пока самолёт нёс нас обратно к базе, я решил глянуть, что там в интернете творят наши новые пиарщики. Открыл ленту, нашёл свежее видео. Оно уже висело на всех возможных площадках, набирало просмотры, лайки и, конечно, комментарии.

Я пролистал первые несколько десятков и закрыл приложение. Там творилось форменное безумие. Под каждым постом кипела война двух армий: инцелы писали комплименты телу Рейвен с такой откровенной, даже пугающей страстью, что мне стало не по себе. Столько грязи и одновременно преклонения я в своей жизни не встречал. А фемцелы, в свою очередь, набрасывались на меня, расписывая мои мнимые достоинства так, будто я какой-то эталонный самец, вырезанный с обложки дешёвого любовного романа. При этом практически никто не понял в чём вообще смысл, мы вообще-то супергерои, мир спасаем.

Я отложил телефон и уставился в иллюминатор на проплывающие облака. Пусть себе тешатся. Главное, что задание выполнено, люди-псы мертвы, а мы с Рейвен возвращаемся домой целыми и невредимыми.

В особняке нас встретили новостями. Наша остальная команда рассказала, что к ним уже приходили какие-то люди и намекали на скорое оформление официального статуса охотника. Сяо, сидевшая в кресле с ноутбуком, подтвердила: да, процесс запущен, но не быстро. Мы с Рейвен стали первыми, проверенными, раскрученными. Остальным придётся подождать, пройти бюрократические круги ада, дождаться, пока их тоже не облекут в форму и не снабдят инструкциями. Лили на это только сплюнула в сторону и снова уткнулась в свои тренировки.

Я лишь грустно вздохнул. Опять ждать. Но ждать сложа руки мы не привыкли. Поэтому синхронно загрузились обратно в капсулы. Война в игре не ждёт, пока бюрократы раскачаются. В любой момент могли вызвать на бой, и нужно быть готовыми. Реальность реальностью, а турнир никто не отменял.

Сидим на нашем vip-балконе, лениво потягиваем напитки через трубочки, а ведущая продолжает свой бесконечный словесный поток. Очередной бой то ли начнётся, то ли закончится, то ли просто рекламная пауза затянулась — я уже сбился со счёта. Варвара, как обычно, что-то вещает Громиле на ухо, тот кивает с каменным лицом. Аня с Курагой уткнулись в склянки, обсуждая очередной рецепт. Рейвен, как всегда, устроилась рядом, положив голову мне на плечо. Её пальцы лениво теребят мою броню морского пожирателя, и от этого прикосновения по телу разливается привычное тепло.

Я покосился на Чешира. Он сидел чуть поодаль, сгорбившись, и смотрел куда-то в пустоту. Уши поникли, хвост безжизненно свесился с кресла. Лили в игре не было, и это выбило его из колеи окончательно. Обычно в такие моменты они вдвоём устраивали свои странные игрища, кусая друг друга за щёки и перебрасываясь колкостями. А теперь он сидел один, и даже его вечное выражение лица, в котором было видно презрение ко всему живому, куда-то исчезло.

— Слушай, — сказал я тихо, чтобы не привлекать внимание остальных. — Может, тебе к нам переехать? В особняк. Места хватит. Наконец-то увидишься со своей Лили в реале, раз она пока войти в игру не может.

Чешир дёрнулся, будто я ударил его током. Поднял на меня глаза, в них плескалась такая тоска, что мне самому стало не по себе.

— Не могу, — голос у него сел, пришлось откашляться. — Я живу слишком далеко. И бросить семью не могу. Мать с отцом инвалиды, за ними уход нужен. И дети... от прошлого брака. Двое. Им без меня никак.

Он замолчал, снова уставился в пустоту. Я сжал его плечо, но слов подходящих не нашёл. Что тут скажешь? Хочешь к любимой девушке, но не можешь, потому что обязанности, есть люди, которые без него пропадут. Взрослая жизнь, в которой даже сверхспособности и магия не отменяют простых человеческих обязательств.

А в реальном мире, Лили сейчас тренировалась до седьмого пота, лупила лианами по щиту Громилы, падала без сил и снова вставала. Она хотела стать сильнее, чтобы отомстить тем, кто разлучил её с мужем. А он здесь, в игре, не мог даже пальцем пошевелить, чтобы помочь ей.

Грустно.

Но с другой стороны, мы теперь усвоили урок. Если нас будут отлавливать поодиночке, скоро никто не сможет войти в игру без риска. Поэтому теперь мы двигаемся всегда вместе, чтобы ни одна тварь не подобралась незаметно. А я, хоть и гений с интеллектом за сто шестьдесят, до сих пор ничего не узнал о тех похитителях. Сидят тихо, выжидают. И это бесило больше всего.

Рейвен, почувствовав моё напряжение, подняла голову и вопросительно заглянула в глаза. Я только покачал головой, мол, потом расскажу. Она кивнула и снова прижалась к плечу.

Мы уже порядком утомились от бесконечных боёв и речей ведущей, когда она вдруг выдала нечто, заставившее даже Варвару замолчать на полуслове.

— Дамы и господа, многие из вас, самых внимательных зрителей, уже подметили одну маленькую, но очень важную деталь! В турнире осталось двадцать пять команд! И как же они будут сражаться друг с другом, спросите вы, ведь двадцать пять на два не делится? А вот как! — она сделала драматическую паузу, обводя рукой арену, где уже начал медленно вращаться знакомый барабан. — Всё продумано до мелочей! Прямо сейчас этот простой механизм выберет одну случайную команду, которой выпадет честь сразиться не с такими же игроками, как они сами, а с... заранее подготовленной командой НПС! Да-да, самые сильные неигровые персонажи, собранные специально для этого момента, ждут своего часа в запасниках арены!

На арену вышел отряд. Рыцари в белой броне, начищенной до зеркального блеска, чеканили шаг, сжимая в руках длинные алебарды с широкими лезвиями. Высокие, широкоплечие, безликие за забралами — классические НПС.

Хм... а не плохо придумали. Тот самый судья уже не раз показывал, что он довольно силён. Но это временно, скоро я превзойду и его.

— Правила просты до безобразия, дорогие мои! Если игроки одержат победу над элитными неигровыми бойцами, они проходят в следующий этап турнира! Если же, паче чаяния, наши любимые герои проиграют этой бездушной машине, запрограммированной на убийство... — она театрально развела руками, — что ж, они просто покидают турнир.

Внизу барабан замедлил вращение, стрелка задергалась, ища свой конечный пункт назначения.

— Итак, смотрите во все глаза! Кому же выпадет этот уникальный шанс? Кто сразится с порождением игрового кода в битве не на жизнь, а на смерть?

Стрелка дёрнулась в последний раз и замерла, указывая на одно из названий. Спустя две минуты на другой стороне арены, появилась компания, от вида которой у меня глаз дёрнулся. Парни и девушки вышагивали абсолютно голые, если не считать системных трусов на мужчинах и таких же лифчиков на женщинах. Ни оружия, ни брони, ни даже намёка на защиту. Они улыбались, махали зрителям и вели себя так, будто уже выиграли.

Голос Ведущей взлетел над трибунами, перекрывая нарастающий гул:

— Им не нужно оружие, чтобы побеждать своих соперников! Встречайте команду, которая доказывает, что настоящее оружие всегда при себе! «HandJob»!!!

Я поперхнулся чаем. Тёплая жидкость обожгла нос, я закашлялся, пытаясь отдышаться и одновременно осознать услышанное. Покосился на Чешира, обычно в таких ситуациях он отпускал какую-нибудь едкую шутку или хотя бы кривился в своей кошачьей манере. Но сейчас кот сидел каменный, уставившись в одну точку. Лили рядом не было, и мир для него потускнел.

Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Ха-ха! — выдал я, стараясь, чтобы смех звучал естественно. — Ждём следующую команду каких-нибудь бегунов, с названием «Footjob»!!!

Тишина. Никто не посмеялся. Стало настолько неловко, что захотелось провалиться сквозь балкон прямо на арену, к этим полуголым шутникам.

Рейвен, почувствовав моё состояние, только понимающе улыбнулась. Потянулась ко мне, взяла за затылок и мягко, но настойчиво уложила мою голову себе на грудь. Её пальцы запутались в волосах, поглаживая, успокаивая. Жест был красноречивее любых слов: «Хватит баловаться, мой хороший. Просто будь рядом».

Пока на нашем балконе воцарилась та самая тягучая тишина, а голова моя обрела законное место на груди у Рейвен, внизу уже вовсю кипела схватка. Первый парень из команды «HandJob» вышел против белого рыцаря. Парень встал в стойку боксёра, задвигался челноком, переступая с ноги на ногу, выбрасывая перед собой пустые руки, будто надеялся достать противника голыми кулаками. Рыцарь же замер напротив, держа алебарду ровно перед собой, чуть наклонив древко, чтобы широченное лезвие смотрело прямо в лицо сопернику.

Прозвучал сигнал. Парень рванул вперёд, попытался сократить дистанцию, нырнуть под оружие, достать корпус. Но рыцарь оказался на удивление подвижным для человека, закованного в тяжёлые латы. Он двигался короткими, точными шагами, не сбивая дыхания, и каждый раз, когда парень подбирался слишком близко, алебарда оживала. Длинное древко позволяло держать противника на почтительном расстоянии, и рыцарь пользовался этим безжалостно. Короткие тычки остриём, хлёсткие порезы лезвием по касательной, заставить противника отшатнуться, не дать ему войти в клинч. Алебарда, если умело ей владеть, доставала метра на три, и голый кулак против неё выглядел жалко.

Парень попытался перехватить древко, поймать его рукой, обездвижить. Но не тут-то было. Хватать алебарду в рукопашной схватке, это примерно то же самое, что пытаться схватить руку человека, который со всей дури бьёт тебя в лицо. Рука уходит, инерция сбивает с ног, а в следующий момент лезвие уже возвращается, чтобы закончить начатое.

Я смотрел на это действо и думал о старой, как мир, истине. Игроки против настоящего рыцаря. В теории у первых бесконечный потенциал, можно прокачать характеристики до заоблачных высот, чтобы сила мускул перекрывала любую технику. Можно стать настолько быстрым, что никакое оружие не догонит, или настолько крепким, что алебарда будет отскакивать от голой кожи. Но для этого нужно играть довольно долго и упорно, вкладывать очки с умом, искать редкие билды. А эти ребята из «HandJob», судя по их поведению, явно делали ставку на что-то другое. И это что-то сейчас никак не помогало пробить защиту профессионального воина.

Пока бедный парень метался вокруг рыцаря, пытаясь достать его голыми руками, исход боя читался всё отчётливее. Даже если бы чудом его кулак достиг цели, вряд ли он пробил бы белые латы. А вот рыцарь, когда устанет играть в кошки-мышки, просто вытащит с пояса короткий кинжал. Панцербрехер — «пробиватель доспеха». Короткий трёх-, четырёхгранный кинжал, который использовали рыцари в XI-XII веках, а также позднее в Средневековье, для пробивания полного доспеха, против которого обычный меч бессилен. Специальное оружие, созданное для того, чтобы входить в щели между пластинами и доставать до жизненно важных органов. Одного точного удара в горло хватит, чтобы отправить любого голого бойца на перерождение.

Рыцарь устал играть. Алебарда в его руках описала короткую дугу, и лезвие чиркнуло парня по горлу. Тот захрипел, схватился за шею, из-под пальцев хлынула кровь. Он попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался только булькающий звук, и он просто поднял руку, сдаваясь.

Сразу же на арену выбежала девушка из его команды. Она подхватила падающее тело, прижала к губам горлышко пузырька с густой красной жидкостью и влила зелье прямо в рот. Парень закашлялся, кровь остановилась, но с арены его увели под руки.

Счёт: 1:0 в пользу НПС.

— Рыцарь выдохся, — негромко заметил Артём, глядя вниз. — Сложно в тяжёлом доспехе так передвигаться. Ещё пара таких боёв, и он сдохнет сам, без посторонней помощи.

Я присмотрелся. Артём был прав. Дыхание под шлемом сбилось, заметно, как тяжело вздымается нагрудник. Он проживёт ещё несколько схваток, но ресурс организма не бесконечен.

Следующим на арену вышла девушка из той же команды. Та самая, что вливала зелье в парня минуту назад. Только сейчас в её руках не было склянок, только голые руки, сжатые в кулаки, и холодная ярость в глазах. Видимо, решила отомстить за своего парня.

Она встала в позу бегуна, низко присев, выставив одну ногу вперёд. Рыцарь напротив поднял алебарду, готовясь встретить её привычным длинным тычком. Сигнал. Девушка рванула с места так, что пятки сверкнули. Рыцарь ударил, целя в корпус, но она ушла в сторону, проскользнула под древком, как вода сквозь пальцы, и врезалась плечом прямо ему в грудь. План сработал. Тяжёлая фигура в белых латах покачнулась, потеряла равновесие и рухнула на каменный пол арены. Алебарда с грохотом отлетела в сторону. Э

Но не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Рыцарей учат не только оружием махать стоя в красивой стойке. Их готовят к настоящей войне, где любая битва с таким же бронированным противником очень быстро превращается в грязище, говнище, некрасивое месиво на земле, с попыткой ткнуть ножом в слабое место доспеха.

Рыцарь, оказавшись на спине, не запаниковал. Он мгновенно перекатился, пытаясь сбросить девушку, и одновременно потянулся к поясу, туда, где висел тот самый панцербрехер. Девушка, почуяв неладное, вцепилась в его руку, не давая добраться до кинжала. Они завозились на каменном полу, поднимая пыль, и стало непонятно, кто кого.

Но рыцарь оказался хитрее. Он резко дёрнулся вперёд и со всей силы ударил её шлемом в лицо. Тяжёлый металл с глухим стуком впечатался в переносицу. Хватка девушки ослабла на мгновение, голова мотнулась назад, из разбитого носа и губы брызнула кровь.

Этого мгновения хватило. Рука рыцаря, освободившись, нырнула к поясу, выхватила тот самый кинжал и без замаха всадила девушке под рёбра. Лезвие вошло легко, будто в масло, и вышло с той же лёгкостью. Девушка всхлипнула, обмякла и завалилась набок, заливая каменный пол алой кровью.

Рыцарь тяжело поднялся на ноги, опираясь на древко подобранной алебарды. Его броня была в пыли, на нагруднике темнело пятно чужой крови, но он стоял и ждал следующего противника.

Глава 12. А у нас, тоже есть птички 🐦

В итоге рыцари победили. Тот первый, что начал серию, ушёл после двух побед, уступив место точно такому же второму. Клон, а не человек. Командный бой тоже не подарил зрителям никаких откровений. Толпа голых энтузиастов налетела на ровный строй профессионалов и разбилась о него, как волна о гранитную стену. Бабуины против легионеров, честное слово.

Я смотрел на это действо и думал о своём. Если в игре когда-нибудь появится настоящий мастер боевых искусств, человек, который не просто голыми ручками машет, а реально понимает, как двигается тело в бою. То я обязательно возьму его в команду.

Или же... Боже, столько идей и простора для фантазии. После турнира начну делать настоящую грязь. Изменение тела, по типу заострения костяшек — это только вершина айсберга.

В любом случае, до конца турнира ещё дожить надо. А пока я сидел на балконе и допивал очередной стакан с ядом, который мне подсунула Кураре. Моя сопротивляемость росла, но она не сдавалась, повышала концентрацию, подбирала новые составы, и каждый следующий глоток становился испытанием.

Сегодняшний образец оказался особенно крепким. Я залпом осушил стакан, почувствовал, как внутри всё закипело, и громко рыгнул на весь балкон. Никто даже головы не повернул. Все давно привыкли, что я свинота мерзкая. Рейвен только хихикнула и погладила по голове, принимая меня любым, даже с ядовитой отрыжкой. Но мне самому от подобного мерзко, когда в техникуме учился, то там недалёкие одногруппники также себя вели. Поэтому впредь буду сдерживать подобные порывы.

Следующая битва заставила меня даже привстать с кресла, оторвавшись от привычного тепла Рейвен. На арену с одной стороны вышли орки. Зелёные, массивные, с клыками, торчащими из нижней челюсти, в рваных шкурах и с дубинами, способными раскроить камень. С другой стороны выползло нечто, что я даже определить сразу не смог.

Игроки, если это вообще можно было так назвать, принадлежали к какой-то древней, почти исчезнувшей расе. Кожа у них оказалась бледной, почти прозрачной, с синеватым отливом, будто они века не видели солнца. Глаза занимали половину лица, огромные, влажные, с такими длинными и густыми ресницами, что те напоминали опахала. Видимо, чтобы хорошо видеть хорошо и защищаться от пыли, если приходится летать. А летать им приходилось: вместо рук у этих созданий росли большие перепончатые крылья, сложенные сейчас за спиной, но готовые в любой момент расправиться.

Я вспомнил, что читал когда-то на форумах. Эту расу могли выбрать совсем немногие игроки, только в самом начале, в первые дни после релиза. Потом она исчезла из доступных, и больше её никто не видел. Говорят, такие расы, а их много, самых разных, живут где-то на отдельном острове, Элизиум. И каждый народ там уникален, это просто одно из племён, которое по какой-то причине решило спуститься на большую землю и поучаствовать в турнире.

Орки напротив явно не разделяли моего любопытства. Они скалились, потрясали дубинами и явно жаждали размазать этих бледных мотыльков по каменному полу. А крылатые создания стояли тихо, только огромные глаза медленно вращались, сканируя противников.

Я засмотрелся на этих созданий. Крылья, вот что меня зацепило. Не просто декоративные, как у ангелов в дешёвых фэнтези, а настоящие, перепончатые, с длинными гибкими пальцами, которые удерживали форму. Если я смогу трансформировать свои руки в нечто подобное, то летать буду не хуже этих тварей. Надо будет после турнира плотно заняться этим вопросом. Тело позволяет многое, осталось только продолжать экспериментировать.

Тем временем первый орк вышел на возвышение против одного из крылатых. Орк, массивный, зелёный, с дубиной наперевес, скалился, предвкушая лёгкую победу. А его противник, эта бледная горгулья с огромными глазами, просто расправил крылья и взмыл в воздух. Взлетел легко, будто всю жизнь только этим и занимался, и теперь парил метрах в пяти над ареной, глядя на орка сверху вниз своими жуткими глазищами.

Орк замер. Дубина опустилась. Он поднял голову, проводил взглядом парящую фигуру и взорвался:

— Эй! Пи##р пернатый! А ну слезай давай, ща как дам!

Толпа засмеялась. Крылатый даже ухом не повёл, только сделал круг над ареной, демонстрируя полное превосходство. Орк метался внизу, пытаясь достать его дубиной, но куда там. Бесполезно.

Неожиданно судья поднял руку, фиксируя победу орка. Толпа загудела, не понимая, что произошло. А всё оказалось просто: пернатый, делая очередной замысловатый вираж, случайно задел крылом невидимую границу арены. Вылетел за пределы. В дуэли это автоматическое поражение, даже если ты висишь в воздухе и противник внизу бессильно трясёт дубиной.

Горгулья камнем рухнула вниз, заметалась по границе, пытаясь оспорить решение, но правила есть правила. Плохо их полёт работает в дуэли. Одно неловкое движение, и всё преимущество превращается в пыль. Орк же, осознав, что победил, не сделав практически ничего, заржал на всю арену, потрясая дубиной и выкрикивая что-то нечленораздельное.

Но урок пошёл впрок. Следующая горгулья, выходя на возвышение, даже не пыталась сразу взлететь. Она расправила крылья, но осталась на земле, оценивая дистанцию и траектории. Орк напротив уже занёс дубину, скалясь в предвкушении лёгкой добычи.

Сигнал прозвучал, и тварь сделала то, чего от неё явно не ждали. Взмахнула крыльями не для полёта, а как оружием. Два резких, хлёстких движения, и в сторону орка понеслись полупрозрачные серпы спрессованного воздуха. Клинки ветра взвизгнули, разрезая пространство, и врезались зелёному в грудь раньше, чем он успел сделать хоть шаг.

Орк охнул, отшатнулся, на его шкуре проступили две глубокие кровоточащие полосы. Он зарычал, попытался рвануть вперёд, но горгулья уже взмыла в воздух, уходя от ответного удара. И теперь, паря над ареной, она методично осыпала противника ветряными лезвиями, не приближаясь на опасную дистанцию. Орк метался внизу, прикрывая голову дубиной, но клинки находили щели, оставляли всё новые порезы.

В итоге они победили. Орки так и не смогли достать этих тварей. Горгульи методично осыпали их ветряными клинками с безопасной высоты, а когда зелёные в ярости начинали швырять дубины, просто поднимались выше. Бойня, а не дуэль. К четвёртому орку команда сдалась, понимая бесполезность сопротивления. Горгульи, все как одна, спокойно сложили крылья и покинули арену, даже не взглянув на поверженных противников.

А вот у меня к ним появилось дело. Мне нужны эти крылья. Не в прямом смысле отрезать, конечно, хотя... ладно, не будем о жутком. Мне нужно понять, как они устроены, какие мышцы задействованы, и главное, как игроки умудряются управлять полётом с помощью этой конструкции. Если я научусь трансформировать свои руки в нечто подобное, летать буду не хуже. А летать я очень хочу.

Покосился на выход с арены, куда скрылась процессия бледнокрылых. Надо будет проследить за ними. Выловить одну, поговорить о том о сём, ничего сложного.

И мне удивительно повезло. Я шёл за их отрядом, держась в тени. Горгульи двигались к выходу с арены слаженно, даже не оглядываясь. Семеро из них синхронно расправили крылья и взмыли в воздух, направляясь куда-то далеко. А восьмой задержался.

Он, или она, или оно, отошёл к ближайшему дереву, растущему у служебного входа. Оглянулся по сторонам, убедился, что никто не смотрит, и принялся справлять нужду прямо под корни.

Я не стал ждать, пока он закончит. Иглы с дао ушли в ноги и в одно крыло одновременно. Тварь дёрнулась, попыталась закричать, но из горла вырвался только сиплый хрип. Она завалилась набок, подминая под себя перепончатое крыло, и замерла, только огромные глаза бешено вращались в орбитах, пытаясь засечь источник угрозы.

Я вышел из тени, неторопливо приблизился и для верности приложил дрыном по голове. Без фанатизма, но достаточно, чтобы сознание отключилось надолго. Глаза закатились, веки дрогнули и сомкнулись.

Теперь можно забрать тело на опыты. Я взвалил бессознательную тушу на плечо, лёгкая, зараза, килограмм сорок, не больше. И двинулся в сторону рунной базы, где Адам оборудовал мне отдельную лабораторию. Крылья, мышцы, суставы, механика полёта — всё это я изучу досконально.

Структура тела горгульи оказалась куда интереснее, чем я предполагал. Весь вечер я просидел в лаборатории, изучая каждую мышцу, сочленение, завиток перепонк — вообще всё. Я даже рискнул применить на пленнице магию крови, чтобы вытянуть из её мозга саму суть полёта, те знания, которые были записаны не в игровых характеристиках, а в нейронных связях тела. Процедура прошла успешно, тварь даже не дёрнулась, только закатила глаза, когда я копался у неё в голове.

К вечеру у меня получилось создать некое подобие крыла вместо левой руки. Я сосредоточился, представил себе структуру, заставил плоть течь, перестраиваться, вытягиваться в тонкие кости и натягивать между ними кожу. Получилось. Но крыло вышло маленьким, жалким, размером с воронье, и слабым — им даже муху не прихлопнешь, не то что взлететь. До идеальных перепончатых конструкций горгульи моему творению было далеко, как пешком до Луны.

Грустно. Очень грустно. Знания в голове есть, а воплотить не могу. Видимо, дело не только в механике, но и в каких-то базовых настройках тела, в расе. Надо будет копать дальше.

Я отложил инструменты и принюхался. В лаборатории витал запах, от которого у меня потекли слюни. Запах шёл от бессознательной горгульи, точнее, от её крыльев. Они пахли так аппетитно, так вкусно, что я забыл, когда ел в последний раз. А ведь действительно, с самого утра во рту ни крошки не было, только яды кураги и пара стаканов воды.

Я подошёл к телу, склонился над крылом. Запах стал невыносимо манящим. Ну, подумаешь, сырое мясо, что такого? В игре всё не по-настоящему, а я уже давно привык к экспериментам над собственным организмом. Откусил небольшой кусочек от края перепонки. Мясо оказалось сырым, но невероятно вкусным. Нежное, с лёгкой кислинкой и привкусом чего-то неуловимого, напоминающего дым.

Я откусил ещё. Потом ещё. Остановиться было невозможно. Жрал крыло горгульи, как проголодавшийся зверь, отрывая куски и проглатывая их почти не жуя. Съел, наверное, слишком много.

А потом мне стало очень плохо.

Сначала просто закружилась голова, перед глазами поплыли цветные круги. Я подумал: «Ну вот, отравился, идиот». Но это было не похоже на обычное пищевое отравление или даже на действие ядов кураги. Что-то другое. Внутри меня будто всё перестраивалось, органы двигались, кости трещали, мышцы сводило судорогой. Голова взорвалась болью, такой острой, что я вскрикнул и схватился за виски.

Ноги подкосились. Я рухнул на пол лаборатории, ударившись плечом о край стола, и начал биться в конвульсиях. Тело выгибалось дугой, руки и ноги дёргались в разные стороны, изо рта пошла пена, перемешанная с кровью — видимо, прикусил язык. В глазах темнело, но я ещё успел подумать: «Какая же я свинья... Нельзя жрать что попало...» А потом сознание отключилось.

***

Очнулся я не в лаборатории, где рухнул в конвульсиях, а в своей комнате в рунном убежище. Мягкая постель, привычный полумрак и тяжесть на груди в виде Рейвен. Она обнимала меня так, будто боялась, что я испарюсь, стоит ей разжать руки. Лицо жены опухло от слёз, глаза красные, но в них плескалась такая радость, когда она увидела, что я открыл глаза, что мне стало одновременно тепло и стыдно. Напугал любимую.

Она открыла рот, чтобы выдать всё, что думает о моих идиотских экспериментах и привычке жрать что попало. Но я её опередил, нырнул в интерфейс, пока она собиралась с мыслями, и проверил характеристики.

Они чуть подросли. Совсем немного, на пару пунктов разбросано, но факт оставался фактом. А главное, новых мутаций не появилось. Значит не придётся по новой прокачиваться, а то я уже испугался, что заразился от горгульи какой-то болячкой.

— Ты дурак, — выдохнула Рейвен, когда я вернулся взглядом в реальность. — Любимый, беспросветный дурак. Больше так не делай. Иначе, в комнате запру и не выпущу. Никогда...

Я чмокнул её в нос и сосредоточился. Вспомнил, как в прошлый раз пытался создать крыло. Теперь, после пожирания плоти горгульи и извлечения знаний из её мозга, всё должно пойти иначе. Я мысленно отдал приказ телу, заставил руку трансформироваться.

И получилось.

Вместо левой руки выросло крыло. Настоящее, перепончатое, как у тех тварей с арены. Только не серое, а чёрное с красными прожилками, будто налитое кровью, и размером в полтора раза . Я пошевелил им, расправил, сложил — движения были плавными, естественными, словно я всю жизнь только и делал, что летал. Сила чувствовалась в каждой перепонке.

Вот оно что. Значит, пожирая других, я могу продвигаться в изменении собственного тела! Перестраивать плоть, адаптировать по себя чужие черты! Пять сотен дрынов мне в жопу, это не гениально!!! Даже слишком логично, чтобы не догадаться раньше! Поглощаю ДНК, структуру, саму суть существа и на её основе леплю из себя нечто новое, на подобии чужой, но лучше.

Рейвен смотрела на моё крыло круглыми глазами. Страх в них сменился удивлением, а потом и довольной гордостью.

— Красивое, — сказала она просто.

Я не стал дожидаться, пока она передумает. Вид у Рейвен был такой, будто она вот-вот запрет меня в комнате и приставит охрану, чтобы больше не жрал всякую дрянь и не пугал её до полусмерти своими экспериментами. Тем более она о подобном уже угрожала. Поэтому я просто ещё раз чмокнул её в нос, выскочил из рунного убежища и, не оглядываясь, рванул в обычный мир игры.

Расправил крылья, будто орёл пролетающий в небе над миром презренных существ. Я оттолкнулся от земли посильнее, вкладывая в прыжок всю силу, накопленную за месяцы тренировок. Ветер ударил в лицо упругой стеной, подхватил под грудь, понёс над рекой, заставляя сердце колотиться где-то в горле от восторга. Я летел, раскинув руки, вернее, руки и крылья, сросшиеся в одно целое, и хохотал как ненормальный, пугая этим смехом рыбу и случайных прохожих. Внизу плескалась вода, шарахаясь от моей тени, на берегу замерли люди, задрав головы и тыча пальцами в небо. Мне было абсолютно плевать.

Ах, как же хорошо летать. Вечернее небо разлилось надо мной остывающим золотом, облака горели густым багрянцем, будто их подпалили снизу невидимым огнём. Река внизу отражала закат, превращаясь в расплавленное стекло, по которому разбегалась рябь от моей стремительной тени. Я кувыркался в воздухе, набирал высоту до лёгкого звона в ушах и камнем падал вниз, чувствуя, как внутренности уходят в пятки, чтобы в последний момент поймать восходящий поток и снова взмыть под облака. Никакие утяжелители, никакие изнурительные спарринги с Рейвен не давали такого пьянящего чувства абсолютной свободы.

Теперь я понимаю тех горгулий. Им нужно было только это. Вечное небо, ветер, свистящий в перепонках, возможность уйти от любой проблемы, от любого врага простым взмахом крыла. Я закрыл глаза, полностью отдался потоку и просто парил, раскинув своё чёрно-красное крыло, слушая, как шумит в ушах воздух. И планировал, как подобное перенесётся в реальный мир. Хорошо до мурашек, до мелкой дрожи в кончиках пальцев, до того самого счастливого идиотского смеха, который я никак не мог остановить.

Глава 13. Ментальные дрочеры небесных тел

На следующее утро я ещё толком не продрал глаза, а на меня уже напали. Варвара выскочила из-за угла коридора, едва не сбив с ног, и вцепилась в мою руку мёртвой хваткой. Глаза у неё горели таким безумным огнём, что я на секунду испугался, не подсунула ли Кураре какой-то новый яд в мою утреннюю порцию. Но нет, это было что-то другое. Нечто пострашнее любого зелья..Чистый, концентрированный восторг.

— Ты теперь летаешь! — выпалила она, тряся меня за руку так, что голова мотнулась. — Я видела! Вчера вечером! Ты летал над рекой! С крыльями! Настоящими!

— Варвара, — начал я осторожно, пытаясь высвободить конечность, — вообще-то утро, и я ещё не пил свой яд, чтобы адекватно реагировать на...

— Возьми меня с собой! — перебила она, и голос её взлетел на такие высоты, что где-то в соседней комнате, кажется, жалобно звякнул хрусталь. — Хочу летать! Хочу-хочу-хочу! Ты должен! Обязан! Я же твой друг! А друзья делятся самым крутым!

Я попытался вставить слово, но Варвара уже неслась дальше, расписывая, как мы вместе покорим небо, как она будет махать ручкой зрителям и вообще, без неё мои полёты не имеют смысла. Словесный поток лился без остановки, и я понял, что спорить бесполезно. Когда Варвара входит в раж, легче согласиться, чем объяснить, почему нет.

— Ладно, — сдался я, когда она на секунду замолчала, чтобы перевести дыхание. — Но на моих условиях.

Она согласно закивала с такой скоростью, что я испугался, как бы у неё шея не отвалилась.

Через десять минут мы стояли во дворе. Варвара, сияющая, в своём обычном ледяном прикиде, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я же сосредоточился, трансформировал руки в крылья, проверил его на прочность, пошевелил перепонками. Всё работало идеально, сила чувствовалась в каждой прожилке. Но тащить Варвару на себе, позволив ей просто уцепиться за мою шею или спину, было плохой идеей. Свалится ещё, расшибается, а мне потом перед Громилой отвечать.

Поэтому я сгонял в подсобку, нашёл там моток прочной альпинистской верёвки и вернулся к нетерпеливо подпрыгивающей девушке. Она посмотрела на верёвку, потом на меня, и глаза её округлились.

— А это зачем?

— Затем, — ответил я буднично, разматывая моток. — Будешь висеть снизу. Как груз. Чтобы точно не упала.

Варвара открыла рот, чтобы возмутиться, но я уже подошёл к ней и начал деловито обвязывать верёвку вокруг её талии, потом пропустил узлы под мышками, создавая что-то вроде импровизированной подвесной системы. Она пискнула, когда я затянул потуже, но спорить не стала. Только смотрела на меня с укоризной, мол, как ты смеешь обращаться с великой ледяной принцессой как с каким-то тюком.

— Готова? — спросил я, закрепив второй конец верёвки у себя на поясе, там, где крыло не мешало.

— Нет! — выпалила она. — То есть да! То есть... а ты точно меня удержишь?

— Пятьдесят килограммов с хвостиком? — усмехнулся я. — С моей силой и крыльями? Даже не почувствую.

— Я вешу соро...

Она не договорила, потому что я уже оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, увлекая её за собой. Варвара взвизгнула. Сначала испуганно, когда земля резко ушла из-под ног и она повисла на верёвке, болтая ногами в пустоте. А потом восторженно, когда поняла, что не падает, а летит, и ветер бьёт в лицо.

— Я лечу-у-у! — орала она на весь лес, распугивая птиц и, кажется, даже медведей в округе. — Смотрите все, я лечу! Великая Варвара покоряет небо!

Я только головой покачал. Ну точно, диснеевская принцесса с Алиэкспресса. Только вместо волшебного замка у неё под попой болтается верёвка, привязанная к поясу мутанта с крыльями вместо рук.

Мы сделали круг над рекой. Варвара затихла, заворожённо глядя, как внизу переливается вода, отражая утреннее солнце. Потом снова затараторила, требуя сделать мёртвую петлю, спикировать к самой воде и вообще устроить настоящее авиашоу. Пришлось объяснить, что я не цирковой самолёт, а она не парашютистка-любительница, и если я сейчас начну выписывать кренделя, её просто стошнит прямо в реку.

— Фу, какой ты зануда, — надулась она, но спорить не стала.

Мы приземлились на той же поляне, откуда взлетели. Вернее, приземлился я, плавно коснувшись травы, а Варвара шлёпнулась на пятую точку рядом, потому что я аккуратно опустил верёвку в последний момент. Она даже не обиделась. Сидела в траве, растрёпанная, раскрасневшаяся, с дикими от счастья глазами, и смотрела на меня с таким обожанием, будто я только что подарил ей луну с неба.

Я покосился на неё, которая уже строчила кому-то в чат, наверняка делясь восторгами. Ну да ладно. Пусть радуется. В конце концов, если уж становишься символом нации и официальным охотником, то почему бы не поработать ещё и извозчиком для особо восторженных принцесс. Главное, чтобы Рейвен не приревновала. А то её чувство собственничества простирается далеко, и делить меня с кем-то, даже в воздухе, она вряд ли захочет.

Мы сидим на vip-балконе, смотрим очередной бой, лениво перебрасываясь редкими фразами. Солнце припекает ровно настолько, чтобы хотелось жмуриться и ни о чём не думать. Я растёкся по дивану, вытянувшись во весь рост, и положил голову на ляжки Рейвен. Она машинально перебирает мои волосы, пальцы скользят по вискам, затылку, иногда чуть заметно массируют кожу. От этого хочется урчать, честное слово. Глаза сами собой закрываются, мысли текут лениво, как мёд, и где-то на периферии сознания плавают голоса Ведущей и Варвары, которая снова что-то вещает бедному Громиле. Идиллия. Так бы и лежал вечность.

И вдруг этот голос. Он врывается в мои барабанные перепонки с такой силой, что я подскакиваю на месте, едва не свернув себе шею. Ведущая орёт так, будто ей за это доплачивают за каждый децибел, чем популярнее команда, тем громче её голос:

— А В СЛЕДУЮЩЕМ БОЮ!!! «АЛЫЙ РАССВЕТ» ПРОТИВ... — она делает драматическую паузу, и я уже знаю, что ничего хорошего не услышу, — «МЕНТАЛЬНЫЕ ДРОЧЕРЫ НЕБЕСНЫХ ТЕЛ»!!!

Я вздыхаю. С сожалением смотрю на ляжки Рейвен, на её руки, которые так и тянутся погладить меня по голове. Потом с трудом, будто поднимаю тонну груза, отрываю себя от дивана и встаю. Тело ноет от нежелания двигаться, каждая мышца протестует против такого насилия.

— Пошли, — говорю я обречённо. — Надо идти кого-то бить. А ведь так хорошо лежал...

Рейвен поднимается следом, поправляет доспех, и мы вместе спускаемся с балкона. За нами тянутся остальные члены команды, кроме Лили. Выходим на арену всемером, публика встречает нас одобрительным гулом, ведь наши морды уже примелькались, турнир идёт давно. Я оглядываю противоположную сторону, где должна появиться команда с тем самым названием.

И выходят самые обычные люди, каких только можно представить. Никаких тебе доспехов, сверкающих лат, магических посохов или хотя бы намёка на боевую экипировку. Просто мужики и пара девчат в повседневной одежде: джинсы, футболки, толстовки, кепки. Но за спиной у каждого огромная спортивная сумка. Такие обычно таскают в походы или если собрался на неделю в лес. Они выглядят как группа туристов, которая случайно забрела на арену и теперь недоумённо оглядывается, пытаясь понять, куда это их занесло.

Мне всё равно. Хочется побыстрее закончить это представление и вернуться к тренировкам. Поэтому я, не дожидаясь, пока судья объявит начало, просто выхожу вперёд и занимаю позицию на возвышении. Нарушаю правила? Плевать. Судья косится на меня, но молчит, видимо, тоже хочет, чтобы это быстрее закончилось.

Из команды противников отделяется один парень. Самый обычный: кепка козырьком назад, растянутая футболка с каким-то принтом, потёртые джинсы. Он неторопливо подходит к границе возвышения, ставит свою сумку на каменный пол и расстёгивает молнию.

Я смотрю внутрь. Там, в сумке, плотными рядами лежат какие-то сияющие предметы. Много лезвий разного размера, формы, но все без рукояток. Просто куски остро заточенного металла, которые в обычной жизни даже в руку взять страшно — порежешься. А он, видимо, собирается ими как-то пользоваться.

Парень поднимает глаза на меня, чуть заметно улыбается и делает движение рукой. Просто взмах, будто дирижирует невидимым оркестром.

И лезвия взлетают. Они поднимаются из сумки одно за другим, плавно, без лишнего шума, и начинают кружиться вокруг него, выстраиваясь в сложный, постоянно меняющийся узор. Металлические пластины вращаются, переливаются на солнце, описывают петли и восьмёрки. Парень стоит в центре этого смертоносного хоровода, и на его лице всё та же спокойная, чуть скучающая улыбка.

Телепаты, значит, телекинез.

Я поднимаю руку, и из кончика пальца вытягивается тонкая алая нить. Кровь, моя собственная, послушно сворачивается в крошечную иглу. Заряжаю её Дао и мысленно подталкиваю.

Игла взлетает. И тут же начинает выделывать такое, что зрители на трибунах, кажется, забывают про лезвия противника. Она не парит изящно, как те металлические пластины. Она дёргается, кувыркается, описывает немыслимые кренделя и вообще ведёт себя так, будто у неё внутри поселился пьяный шмель. Со стороны это выглядит жалко и смешно одновременно. Я мысленно матеpюсь, пытаясь поймать хоть какой-то ритм управления, но пока выходит именно то, что выходит.

— Новичок в телепатии? Хочешь вступить к нам? Научим. — спрашивает парень, стараясь, чтобы голос звучал лениво и даже чуть снисходительно.

Игла надо мной делает очередное сальто и замирает, повиснув в воздухе как подбитая птица, которая только что поняла, что летать, это вообще не её.

— Прости, но нет, — отвечаю я спокойно. — У меня по-другому принцип работает.

Его лезвия двигаются идеально, плавно, слушаются каждого движения мысли, будто они продолжение его тела. Моя же игла это просто кусок металла с временным ускорением, который я пытаюсь контролировать усилием воли. Телепатия у меня никакая, Дао просто даёт ей свойства, но не учит управлять.

Однако, если я его сожру этого парня, то наверняка научусь управлять своими иглами лучше. Не просто тупо заряжать их временем и кидать в цель, а именно контролировать в полёте, менять траекторию, заставлять танцевать так же, как эти лезвия танцуют вокруг него. Знания, навыки, сама структура телекинетических способностей всё это перейдёт ко мне вместе с его плотью. Думаю, пары укусов хватит.

Я в ответ вскидываю руки и отправляю в него сразу две иглы. Просто так, на пробу, чтобы понять, с какой скоростью он реагирует. Парень даже не поворачивает головы, лезвия, кружащиеся вокруг него, сами смыкаются в плотный веер, принимая удар. Металл звенит о металл, иглы отскакивают и падают на каменный пол.

Ладно. Создаю дрын. Тяжёлый, окровавленный, с заострённым концом — штука, которой я могу проломить стену. Размахиваюсь и посылаю его в полёт, вкладывая в бросок всю силу тела. Парень на это даже бровью не ведёт. Десяток лезвий срывается с орбиты, выстраивается в летящую стену и встречает дрын в воздухе. Они режут его, тормозят, разбрызгивают кровь, из которой он создан, и в конце концов просто останавливают в паре метров от себя. Дрын падает вниз бесформенной лужей.

А потом другая часть его лезвий идёт в атаку уже на меня. Они подбираются методично, волнами, пробуя защиту на прочность. Первые несколько чиркают по груди, плечам, рукам. Звук стоит такой, будто кто-то проводит ножом по камню. Броня морского пожирателя держит, но лезвия острые, заряженные явно какими-то усиливающими свойствами. Тонкие полосы остаются на коже, проступают капельки крови. Я смотрю на эти царапины и мысленно благодарю судьбу. Не зря я в кислоте валялся и кожу магией уплотнял до состояния брони. Лезвия режут, но неглубоко. Царапины затягиваются быстрее, чем появляются новые.

Парень хмурится. Похоже, он привык к другому эффекту.

Я тем временем вспоминаю кое-что старое. Спина напрягается, позвонки будто вытягиваются, и из лопаток начинают расти отростки. Два длинных, гибких щупальца из моей собственной плоти, усиленные магией и закалённые тренировками. Я ими не пользовался вечность, а зря, отличная штука.

Я отталкиваюсь от земли и рвусь вперёд, прямо сквозь этот металлический рой. Лезвия мечутся вокруг, пытаясь достать, но я бью всем, что есть: отростки хлещут наотмашь, ноги выбрасывают удары, руки работают как тараны. Лезвия разлетаются от столкновений, со звоном падают на камень, но тут же поднимаются и снова встраиваются в танец. У парня, видимо, ресурс на это бесконечный.

Но я уже рядом. Пробиваюсь сквозь последний слой защиты, уворачиваясь от особо наглого лезвия, целившего прямо в глаз, и отростком протыкаю парня насквозь. Чётко в живот, чуть выше пупка. Отросток входит мягко, почти без сопротивления, и выходит из спины, обагрённый кровью.

Парень застывает. Лезвия вокруг него теряют строй, начинают беспорядочно падать вниз, звеня о каменный пол. Он медленно поднимает руку и сдаётся.

Я убираю отросток, позволяя ему сползти на землю. Тут же подбегают его товарищи, подхватывают, начинают вливать в него зелья, останавливать кровь. Судья фиксирует победу.

А я вдруг чувствую, что продолжать не хочется. Ну его. Пусть другие воюют. Своё дело сделал.

Поворачиваюсь к своим, иду к краю возвышения и спокойно, без всякого пафоса, поднимаю руку, сдаваясь. Толпа на трибунах издаёт удивлённый гул. Ведущая на своём балконе, кажется, поперхнулась очередной фразой. Судья смотрит на меня с недоумением, но правила есть правила, если участник сдаётся, бой для него окончен.

Я спрыгиваю с возвышения и подхожу к Кураре. Она стоит чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрит на меня с привычной полуулыбкой, в которой всегда читается что-то ядовито-насмешливое.

— Давай ты, — говорю я ей. — Разберись с ними.

Курага вскидывает бровь, но спорить не собирается. Наоборот, в её глазах загорается тот самый опасный огонёк, который появляется всегда, когда ей предстоит кого-то травить или растворять.

— А защита работает? — спрашивает она, подходя ближе.

Я протягиваю руку и касаюсь её плеча, там, где под тканью костюма чувствуется упругая прочность кожи, которую я когда-то давно уплотнил до состояния почти монолитной брони. Магия скользит по пальцам, отзываясь на знакомую структуру. Всё держится, ничего не изменилось. Те лезвия теперь точно не смогут её разрезать, поцарапают максимум. А у неё ещё и характеристики огромные, поэтому точно никаких проблем возникнуть не должно.

— Работает, — коротко отвечаю я.

Курага довольно щурится и плавной, текучей походкой направляется к возвышению. Я же возвращаюсь к своим. Рейвен смотрит на меня с лёгким укором, мол, чего это ты решил бросить бой на полпути? Надо становиться сильнее. Но в глазах у неё тепло. В душе она не любит когда я перенапрягаюсь.

На арене тем временем начинается новое действо. Курага выходит против оставшихся телепатов. Их лидер с дырой в животе уже не боец, его уволокли заливать зельями, осталось ещё пятеро. Они смотрят на неё настороженно, переглядываются, явно пытаясь понять, чего ждать от этой бледной улыбающейся девушки.

Курага не делает резких движений. Она просто встаёт в центр возвышения, поправляет прядь платиновых волос и произносит тихо, почти ласково:

— Туман Бога Ракшас...

Воздух вокруг неё начинает меняться. Сначала лёгкая дымка, едва заметная, будто от дыхания на морозе. Потом она сгущается, превращаясь в бледно-зелёную пелену, которая разрастается, заполняет пространство, стелется по каменному полу, поднимается к небу. Лезвия, которые противники посылают в неё, влетают в этот туман и... растворяются. Просто исчезают в воздухе, будто падающие с неба метеориты.

Я смотрю на это и понимаю, что не зря её отправил. У Кураги свои методы, и против телекинеза они работают просто великолепно. Телепат мечется по своему краю арены, пытаясь пробить туман новыми лезвиями, но бесполезно. А она просто стоит в центре этого марева, неподвижная, как статуя, и ждёт, пока противник сам сдастся.

Ну а я своё отмахал. Поворачиваюсь к Рейвен, и она уже понимает всё без слов. Начинает массировать мои чуть уставшие плечи и одевать утяжелители. Следующий бой не скоро, поэтому теперь можно спокойно заняться тренировками.

Глава 14. Жрать людей, нрааииться!

Понятное дело, мы победили. Курага просто растворила все их лезвия, они влетали в её туман и исчезали, будто их никогда не существовало. Противник метался по арене, пытаясь понять, что происходит, но бесполезно. Через пять минут всё было кончено. Судья зафиксировал победу, толпа взорвалась аплодисментами, а мы вернулись на свой балкон досматривать оставшиеся бои.

Теперь у нас есть пара дней перед следующим этапом. Ведущая объявила: останется двенадцать команд, и дальше начнётся настоящая мясорубка. Два дня, по три боя в каждом. Времени на то, чтобы лежать на диване, одной рукой чесать яйца, а другой обнимать Рейвен, не будет совершенно. Придётся пахать.

Сейчас надо напасть на тех телепатов. На арене я этого сделать не мог, меня теперь вся страна знает как первого официального охотника. Не могу же я на глазах у тысяч зрителей и миллионов у экранов жрать человека. Пафоса нагнал, морду сделал кирпичом, всех спас и тут такое. Репутация Чеширу под хвост. Так что пришлось просто сделать своё дело и уйти.

Но они остались в ближайшем городе. Я ещё во время боя заметил, что лезвия у них из местного металла, дешёвого и доступного. А город этот как раз славится металлургией, заводы, цеха, склады с заготовками. Идеальное место для телепатов, которым нужно много сырья для своих игрушек.

Удобно, когда есть крылья. Могу с высоты за кем угодно следить, оставаясь невидимым в ночном небе. Сегодня же вылечу, найду их, присмотрюсь. А там, глядишь, и подвернётся момент тихо разобраться. Пара укусов и я получу их способности. Навыки телекинеза, управление лезвиями, всё то, что поможет мне лучше контролировать свои иглы. Не для того я отращивал крылья и жрал горгулий, чтобы останавливаться на достигнутом.

Сижу на крыше высокой стены, сложив крылья за спиной, и наблюдаю. Ночь, город внизу переливается огнями, где-то далеко гудят наковальни, район не спит никогда. А я замер в тени башни и слежу за компанией телепатов. Они расположились в старом складском помещении, превращённом в нечто вроде временной базы: нары, ящики с металлом, пара столов, заваленных всяким хламом.

И тут один из них отделяется от группы. Выходит на улицу, но не к туалету, игрокам не нужно справлять нужду. Если существо не НПС, а настоящий игрок, физиологические процессы в игре просто отсутствуют, та горгулья была НПС. Значит, у него другая причина.

Парень заворачивает за угол склада, в самый тёмный закоулок, и останавливается там. Смотрит по сторонам, убеждается, что никого нет, и замирает. Я напрягаю зрение.

Истинный взор, штука полезная. Обычному человеку не увидеть, чем занят игрок, когда тот копается в интерфейсе. Для всех вокруг он просто стоит столбом, уставившись в пустоту. А я вижу, как перед ним разворачиваются полупрозрачные окна, мелькают иконки и открывается чат.

Парень вызывает контакт. Женский аватар, смазливая мордашка, длинные волосы. Начинается обмен файлами, фотографии, видео, причём в особо крупных размерах. Судя по миниатюрам, очень откровенные. А потом парень... ну, и так понятно. Рука идёт вниз, и начинается то, чем обычно занимаются в одиночестве, когда никто не видит.

Я замираю на стене и просто смотрю на это представление. Мысли в голове текут мрачные и ироничные одновременно.

Боже, чел. Две тысячи сорок второй год. Виртуальная реальность, полный иммерсив, можно встретиться где угодно, в любом участке игры. И что ты делаешь? Обмениваешься с девушкой голыми фотками, манде рукой елозишь в тёмном углу склада, пока твои кореша сидят в ста метрах и даже не подозревают, чем ты занят. Потратил бы недельку, договорился, встретился в реале или хотя бы в игре нашёл укромное местечко, снял номер в таверне, и наслаждайся друг другом по-человечески. Нет, надо вот так, по-быстрому.

Хотя, с другой стороны, выбор каждого. Я не осуждаю. У каждого свои тараканы и способы расслабляться. Мне вообще плевать, чем люди занимаются в личное время. Но наблюдать за этим сверху, с крыши, в лунном свете... зрелище то ещё. Лучше за девушкой... Хотя нет, за девушкой ещё хуже, если Рейвен узнает, то голову мне скрутит.

Парень заканчивает своё дело. Быстро прощается, закрывает интерфейс, отряхивается. Собирается уже вернуться к остальным.

Я не даю ему сделать и шага.

Крылья расправляются беззвучно, я просто соскальзываю по стене вниз, набирая скорость. Ветер свистит в ушах, но я привык. Парень даже поднять голову не успевает, врезаюсь в него на полном ходу, прикладываю кулаком точно в висок, контролируя силу ровно настолько, чтобы вырубить, но не убить. Тело обмякает, я подхватываю его, оглядываюсь, никого. Закоулок тёмный, звуки наковален заглушают всё.

Пора заняться... каннибализмом.

Снова.

Украл воспоминания парня о телекинезе. Всё, как я люблю: копнул иглой в нужном месте, вытянул нити памяти, перемотал к себе. Даже лишку немного захватил, ненароком узнал, как в Доту играть. Десять тысяч часов, Карл. Десять тысяч часов парнишка в неё вбухал. Я теперь любые сборки и скилы персонажей во сне расскажу, хотя в жизни ни разу не запускал эту игру. Ну хоть телекинез того стоил.

А потом я начал жрать его.

Знаю, как это звучит. Со стороны я, наверное, выгляжу законченным психом-каннибалом, который рассуждает о вкусовых предпочтениях в человечине. Но, блин, я ненавижу есть парней. Тела у них сплошное разочарование. Волосатые, жёсткие, потнючие, вонючие, с этой дурацкой мускулатурой, которая только мешает. Приходится аккуратно, почти хирургически, вырезать отростками и иглами куски мяса, отделять от шкур, костей, всего этого мужского несовершенства. Девушек есть приятнее, там хоть текстура приличная, мясо нежнее. Но выбирать не приходится. Способности нужны, а они, заразы, привязаны к этому волосатому телу.

В рунное убежище я летел уже с сильной болью в голове. Крылья работали на автомате, держали курс, а в черепе будто поселился разъярённый улей. Десять тысяч часов Доты и свежие нейронные связи телекинеза переваривались, встраивались, спорили друг с другом за место под моим черепом. Хорошо хоть регенерация справлялась и с этим.

В комнате было темно и тихо. Рейвен ждала. Сидела на краю постели, сложив руки на коленях, и смотрела на меня с этим своим выражением, смесь осуждения и бесконечного принятия. Она всегда всё знает.

— Ну как? — спросила жена тихо.

— Голова раскалывается, — честно ответил я, падая рядом и прижимаясь к ней. — И да, я опять жрал человека. Мужчину. Волосатого. Это было мерзко.

Она вздохнула, но руки уже легли на мои виски, пальцы начали массировать, снимая боль.

— Твой любимый каннибал теперь умеет управлять иглами телекинезом, — пробормотал я, закрывая глаза. — И знает идеальную раскачку для пуджа в лесу.

Рейвен фыркнула, но массаж не прекратила.

— Полежим немного, — сказала она. — И выйдем из игры. Тебе нужно отдохнуть по-настоящему.

Я только кивнул, утыкаясь носом ей в плечо. Голова болела, тело ломило, но рядом с ней даже это было терпимо. Что бы я не делал, она всегда меня примет.

***

На следующий день я проснулся с ощущением, что внутри поселился реактивный двигатель. Голова больше не болела, мысли текли ясно, а в груди распирало от желания попробовать, что же я теперь умею.

Вышел во двор в игре, встал поодаль от всех, сосредоточился. Создал иглы, они дрогнули и одна за другой взмыли в воздух. Сначала медленно, неуверенно, будто пробуя новые крылья. А потом сорвались в танец.

Вокруг меня завертелся настоящий металлический ураган. Десятки игл, от крошечных, почти невидимых глазу, до увесистых, способных пробить бетонную стену, описывали замысловатые петли, выстраивались в спирали, расходились веером и снова смыкались в плотный рой. Я даже дрын заставил парить, тяжёлая окровавленная дубина, которую раньше я только руками кидал, теперь послушно кружилась где-то на периферии, дожидаясь своего часа. Причём летали они с такой скоростью, что воздух вокруг засвистел, а на камнях под ногами заплясали тени от мелькающих лезвий.

Рейвен вышла на крыльцо, оперлась плечом о косяк и наблюдала за этим представлением. На лице у неё читалась сложная гамма чувств: гордость, лёгкая тревога и тот самый собственнический блеск в глазах, который появлялся всегда, когда я делал что-то особенно впечатляющее.

— Нравится? — крикнул я, не прекращая управлять роем.

Она только головой покачала, но в уголках губ уже пряталась улыбка.

Я же чувствовал себя ребёнком, которому подарили новую игрушку. Телекинез открывал такие возможности, о которых я раньше даже не мечтал. Можно было не просто кидать иглы, а вести их к цели по самой неожиданной траектории, заставлять огибать преграды, атаковать с нескольких направлений одновременно. А если зарядить их Дао, то и вовсе получалось идеальное оружие.

Правда, пришлось признать, что парня я сожрал не зря. Десять тысяч часов в Доте, конечно, побочный эффект, но ради такого умения можно и перетерпеть. Тем более что теперь, когда я знаю, как это делается, осталось только тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться.

Курага решила проверить мои способности. Подошла ко мне после завтрака, когда я всё ещё гонял иглы по двору, наслаждаясь новой силой, и с этой своей вечной ядовитой полуулыбкой предложила спарринг. Я только обрадовался, если смогу победить, значит стал сильнее в телекинезе тех соперников.

Она не стала церемониться. Просто вскинула руку, и из её ладони потянулся знакомый уже туман, густой, зеленоватый, с кислым привкусом в воздухе. Тот самый «Туман Бога Ракшас», в котором на прошлом бою растворились все лезвия телепатов. Только сейчас этот ядовитый кисель попёр на меня, растекаясь по поляне и подбираясь к ногам.

Я усмехнулся и запустил в неё весь свой арсенал. Десятки игл сорвались с орбиты и вонзились в зелёную пелену. И тут же начали исчезать, каждая игла, едва коснувшись этого марева, начинала тлеть, рассыпаться ржавчиной, таять прямо в воздухе, будто их бросали в кислоту. Красиво, спору нет. Мои иглы врезались в туман и сгорали, как метеориты в атмосфере, оставляя после себя только лёгкие искры и тонкие струйки дыма. Зрелище завораживающее, если не думать о том, что это моя кровь сейчас испаряется вхолостую.

— Нимпо: Алый дождь, — сказал я для пафоса, потому что не сказать было нельзя.

Курага только головой покачала, мол, красиво, но бесполезно. И правда, иглы в ней растворялись одна за другой, не долетая до цели. Всё-таки, моя кровь не самый качественный материал.

Но я же не только иглы кидал. Пока Курага любовалась фейерверком из моих тающих лезвий, дрын обогнул тучу по широкой дуге. Я вложил в него всю скорость, на которую был способен телекинез, и когда Курага спохватилась, было уже поздно.

Дрын смачно, со вкусом, прилетел ей прямо в лобешник. Звук стоял такой, будто по арбузу хлыстом ударили. Курага охнула, пошатнулась, туман вокруг неё дрогнул и начал рассеиваться, концентрация сбилась. Она схватилась за лоб, где уже наливалась красным шишка, и посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что лично оскорбил всю её алхимическую родню.

— Нечестно, дрын слишком большой, будто твой ху... — выдохнула она.

Я только плечами пожал. На войне все средства хороши. Рейвен, наблюдавшая за всем этим с крыльца, довольно хмыкнула и даже в ладоши похлопала. Ей вообще исход спарринга понравился до неприличия, в глазах жены плескалось такое довольство, будто это она сама приложила Курагу кое-чем тяжёлым. Ну да, её чувство собственничества простирается далеко, и любой намёк на то, что кто-то может меня заинтересовать больше, чем она, пресекается на корню.

— Молодец, — сказала Рейвен, спускаясь с крыльца. — Правильно её, поделом. А то выдумала туманы всякие.

Курага только фыркнула и пошла заливать шишку каким-то своим зельем. А я остался стоять посреди поляны, провожая взглядом последние клочья зелёного тумана.

Правда, потом на меня наехали. С двух сторон одновременно, как из засады.

Аня подлетела первой, глаза огромные, круглые, в них плещется такая обида, будто я не Кураге по лбу заехал, а котёнка ногой пнул. Руки в боки упёрла, ножкой топает, и с каждым топотом во мне что-то ёкает. Ведь когда на тебя так смотрит сама невинность в обёртке милой девочки с лучиками, хочется провалиться сквозь землю.

— Ты зачем Курагу ударил? — писклявый голос у неё дрожит от возмущения. — Она же девочка! Девочек бить нельзя!

А за её спиной уже маячит Курага, стоит, потирает шишку на лбу и делает такое несчастное лицо, будто я её не просто дрыном приложил, а всю алхимическую лабораторию разнёс. Хотя сама ещё полчаса назад травила меня туманом и с удовольствием смотрела, как мои иглы растворяются в кислотной взвеси.

— Слышал? — поддакнула Курага, шмыгнув носом. — Нельзя бить девочек. А ты вон как... со всей дури.

Я перевёл взгляд с одной на другую. Потом посмотрел на Артёма, который стоял чуть поодаль и делал вид, что его вообще здесь нет. Стыдливо в сторонке, глаза в землю, только уши красные торчат. Свою жену он останавливать не собирается, себе дороже. Как же я его понимаю...

Но всё же. Надоели мне эти двойные стандарты до зубовного скрежета. Если девушка бьёт парня, это нормально, он слабак, если проиграл. А если парень отвечает, то сразу женоненавистник, козёл, руки распустил, надо бежать заявление писать. И главное, это же не где-то там в реальности, а игре, где все равны из-за магии.

И тут из-за моей спины раздаётся голос. Спокойный, уверенный, с металлическими нотками, от которых у Ани глаза становятся ещё круглее, а Курага как-то незаметно отодвигается подальше.

— А ну разошлись обе, — Рейвен выходит вперёд и встаёт между мной и этой парочкой. — Во-первых, он мой, и только я решаю, кому его бить. Во-вторых, Курага сама напросилась. В-третьих, если вы сейчас же не заткнётесь, я вам устрою спарринг со мной. Я уже научилась теми мечами махать.

Аня открывает рот, закрывает, снова открывает. Потом обиженно топает ногой, разворачивается и уходит в сторону особняка, на ходу бормоча что-то про несправедливость. Курага провожает её взглядом, потом переводит глаза на Рейвен и тоже решает не испытывать судьбу. Растворяется в воздухе быстрее, чем её собственный туман.

Но расслабляться рано. Через минуту Аня возвращается. Уже не топает, идёт спокойно, но в глазах горит тот огонёк, который появляется, когда у неё рождается гениальная идея. Подходит ко мне вплотную, заглядывает в глаза и выдаёт:

— Ты должен сделать для Кураги парня.

— Что, прости?

— Ну ты же можешь создавать разумных существ, — Аня говорит это таким тоном, будто просит чаю налить. — Вот и создай. Чтобы она отстала от чужих мужей и была счастлива.

— Нет, — говорю я твёрдо. — Даже не думай. Я не сваха. Пусть сама разбирается со своими... делами.

— А я думаю, хорошая идея, — вдруг говорит Рейвен.

Я поворачиваюсь к ней. Медленно. С подозрением.

— Ты серьёзно?

Она подходит ближе, кладёт руку мне на плечо и смотрит в глаза. Очень внимательно, по-хозяйски.

— Любимый, ты подумай. Если у Кураги появится парень, свой собственный, личный, созданный специально для неё. То она перестанет к тебе клеиться. Все будут в плюсе. Ты свободен от домогательств. Она счастлива. Я спокойна.

Аргументы у жены железные, спорить бесполезно. И главное она права. Курага реально достала. И если создание для неё персонального мужика решит эту проблему раз и навсегда... а ведь идея здравая.

— Ладно, — сдаюсь я. — Но пусть сначала опишет, какого именно ей надо. Со всеми деталями. Характер, внешность, привычки. Чтобы я понимал, что лепить.

Аня довольно кивает и пулей уносится в сторону базы, видимо, делиться новостью с Курагой. А через минуту мимо меня проносится сама Курага. Глаза горят безумным огнём, на лице такое выражение, будто ей только что объявили, что она выиграла главный приз турнира. Убегает в свою комнату строчить огромный роман, с подробным описанием своего идеального парня, и картинки для наглядности рисовать.

А как же тренировки...

Ну, зато ещё одна проблема решена. Рейвен гарема точно не допустит.

Глава 15. Богатая встреча

Просыпаюсь утром в реальности и лежу на кровати, таращусь в потолок и пытаюсь понять, зачем вообще вылез из капсулы. Рейвен рядом ещё досматривает сны, разметавшись по подушке, и даже во сне выглядит так, что сердце бьётся чаще.

Решаю не будить. Осторожно выбираюсь из-под одеяла, плетусь на кухню, наливаю себе чаю и плюхаюсь перед телевизором. Утро, ничегонеделание, тишина. Телик работает фоном, пока я туплю в экран и пытаюсь сообразить, что вообще происходит в мире за пределами нашей маленькой банды.

А происходит вот что. Съёмка с дрона. Нью-Йорк. Знакомые небоскрёбы, улицы, забитые машинами — и над всем этим возвышается монстр. Огромный, выше любого здания, будто сам город родил эту тварь из своих кошмаров. Тело у него какое-то странное, будто из дыма, что ли? Серая, клубящаяся масса, которая постоянно движется, перетекает, меняет очертания. Вместо глаз, три белых кругляшка, ровных, неестественных, как три луны, уставившихся в одну точку. Открытая пасть без кожи, без губ, просто дыра, оттуда сквозь экран пробивается этот беззвучный вопль.

Дрон трясётся, картинка скачет, но видно, как монстр заносит руку и обрушивает её на небоскрёб, разрушая его будто картонный домик. Люди бегут по улицам, такие мелкие и беспомощные.

— Ничего страшного, — говорю сам себе в пустоту. — Это только в Америке.

Глупость, конечно. Я просто пытаюсь себя успокоить. У нас может скоро стать ещё хуже. Если такие твари полезли в Нью-Йорке, значит, они полезут везде. И тогда нас с Рейвен мобилизуют сразу. Даже не спросят, хотим мы или нет. Мы же теперь официальные, первые охотники страны, символы. Нас кинут на самое пекло, и придётся отрабатывать свой пафос.

Как бы то ни было. Но у нас с женой сегодня мероприятие. Цель проста, познакомить нас с самыми влиятельными людьми страны. Сейчас мы для них просто непонятные игроки, сами себя назначившие героями, и этот статус требуется скрепить рукопожатиями и светскими улыбками.

Вертолёт уже прилетел, урчит на площадке перед особняком. Сначала нас будут одевать, наводить марафет, а потом уже и на сам раут. Мы стоим посреди комнаты, пока вокруг нас порхают стилисты, и я краем глаза поглядываю на жену. Она то и дело косится в мою сторону, жалобно так, по-щенячьи, будто просит спасения.

Ничего удивительного. Её обступила целая толпа девушек, которые натягивают на неё платье. Длинное, с разрезом до бедра и декольте, открывающим слишком много. Рейвен привыкла ходить в броне, чувствовать себя защищённой, готовой к бою в любую секунду. А когда мы дома и лень одеваться, она вообще выглядит так, будто только что с мусорки вылезла — огромные растянутые футболки, старые штаны, никакого намёка на ту богиню, которую знает весь мир. И вот теперь это:

Зато я знаю: если какой-то идиот на этом мероприятии решит, что раз она так одета, то можно распускать руки, его ждёт очень быстрая и очень болезненная встреча с реальностью. Только мне можно к ней прикасаться, остальным только смотреть. И даже смотреть надо осторожно, чтобы взгляд не задержался дольше положенного.

Ненавижу всю эту тягомотину. Дайте мне уже шведский стол, где мы сможем просто обожраться от души, забиться в угол и ржать над этими напыщенными индюками. А? Нельзя. Надо улыбаться, разговаривать, изображать радушие со всякими неприятными людьми, от которых за версту несёт деньгами и властью.

Эх...

Вскоре нас привезли в какое-то огромное здание, настолько пафосное, что у меня глаз дёргаться начал. Колонны, лепнина, люстры размером с легковушку, прямо дворец какой-то, а не место для светского раута. Внутри уже толпился народ, и выглядели все соответствующе. Мужчины в пиджаках, сшитых так, что каждый шов дышал дороговизной, женщины в платьях, которые стоят больше, чем я зарабатывал за год до всего этого безумия. Красивые, ухоженные, с идеальными причёсками и улыбками, отмеренными ровно на тридцать два зуба.

Ничего удивительного. Половина этих людей в капсулы залезает не ради турниров или приключений, а чтобы омолодиться, подкрутить внешность, сбросить десяток-другой лет.

Понятное дело, все взгляды сразу устремляются на нас. Мы только переступили порог, как по залу прокатился тот самый шёпот, который бывает, когда в комнату заходит кто-то действительно важный. А потом какой-то распорядитель, весь из себя официальный, объявил на весь зал, что прибыли те самые герои, первые официальные охотники, символы страны и всё такое.

И понеслось. Подходили они один за другим, жали руки, говорили какие-то слова, которые должны были звучать как комплименты, но на деле были просто обязательной программой. Я улыбался, кивал, вставлял дежурные фразы, а внутри чувствовал себя не в своей тарелке. Неприятно, душно, хочется сбежать обратно в особняк и залезть в капсулу.

Зато Рейвен справлялась куда лучше. Она крепко держала меня за руку, пальцы сжаты так, что не вырвешься. И водила туда-сюда по залу, как экскурсовод. Сама разговаривала, улыбалась, поддерживала беседу, а я просто шёл рядом и чувствовал себя ребёнком, которого мама притащила на взрослое мероприятие. «А это дядя такой-то, он важный, поздоровайся». Примерно так.

В какой-то момент к нам подвалил мужик, от которого за версту несло самодовольством. Дорогой костюм, толстая золотая цепь, пальцы унизаны перстнями, классический типаж нувориша, который хочет, чтобы все знали, какой он крутой. Он оглядел нас с ног до головы, задержал взгляд на Рейвен чуть дольше приличного, а потом усмехнулся и выдал:

— Слухи не врут. В самом деле, богиня и её верный ручной пёсик.

Он сказал это громко, чтобы окружающие слышали. Типичная попытка принизить нас в чужих глазах и возвысить себя, мол, смотрите, я могу безнаказанно оскорблять самих охотников. Рейвен только бровь вскинула, пальцы на моей руке чуть сильнее сжались, но она промолчала. А я подумал: ну и хрен с тобой. Мы и не против. В конце концов, интернет уже давно нас так обозвал, и мы как-то живём.

Ну а потом, когда все формальности были соблюдены, руки пожаты, а лица примелькались до зубного скрежета, нас повезли дальше. Огромная яхта, белоснежная, сияющая огнями, покачивалась на воде где-то в акватории, куда нас доставили уже затемно. Богачи решили, что светский раут недостаточно светский, и продолжили банкет на плавучем средстве.

Когда же всё это кончится.

Я стоял у борта, смотрел на чёрную воду, в которой отражались огни яхты, и думал о том, что если бы у меня здесь была броня морского пожирателя, я бы прямо сейчас сиганул вниз. Прошёлся бы по дну, посмотрел, что там внизу, нашёл бы каких-нибудь интересных тварей или просто полюбовался на рыбок. А так приходится торчать здесь, в этом плавучем дурдоме, улыбаться и делать вид, что мне всё это интересно.

Рейвен стояла рядом, опершись о поручень, и ветер трепал её волосы, уложенные стилистами с таким тщанием, что теперь каждый локон лежал строго на своём месте. В этом платье она выглядела так, что мужики за стеклом салона, где продолжался банкет, то и дело косились в нашу сторону. Но подходить боялись.

— Надо в игру возвращаться, — тихо сказал я, глядя на воду. — Тренироваться. Эти два дня пролетят, а потом начнётся мясорубка, не до отдыха будет.

— Знаю, — ответила она. — Но реальный мир тоже требует внимания.

Я вздохнул. Это «тоже» меня бесило больше всего. В игре я понимал, что делаю, зачем, ради чего. А здесь приходилось просто присутствовать, тратить время на пустые разговоры с людьми, которым плевать на меня и на то, чем мы занимаемся. Им нужен был символ, картинка, возможность примазаться к чужой славе.

Внутри салона тем временем разгорались страсти. Богачи, которые ещё час назад разглядывали нас как диковинных зверей, теперь увлечённо обсуждали ту самую гильдию охотников. Кто-то предлагал своих людей, кто-то придумывал систему рангов и наград, кто-то уже прикидывал, сколько можно на этом заработать и какие дивиденды поиметь от близости к власти. Они спорили, жестикулировали, разливали дорогое вино и чувствовали себя вершителями судеб.

Рейвен взяла меня за руку, пальцы переплелись.

— Потерпи, — шепнула она. — Ещё немного, и поедем домой.

***

Но потом судьба услышала мои мольбы. Только я подумал, что неплохо бы уже сбежать с этой яхты, как вода за бортом взорвалась фонтаном брызг, и из чёрной глубины полезло нечто. Огромное, склизкое, с десятками щупалец, которые хлестали по палубе, сметая шезлонги и столики с шампанским. Инопланетные твари появляются по всей планете, значит, и в воде их полно, просто раньше не замечали, слишком глубоко сидят.

Я даже соображать не стал. Рефлексы, наработанные в игре, сработали быстрее мыслей. Руки дёрнулись, трансформируясь прямо на лету, кости перестраивались, плоть вытягивалась, и через секунду я уже стоял, раскинув два огромных чёрно-красных крыла. Оттолкнулся от палубы, взмыл в воздух, и тут же почувствовал, как что-то тяжёлое вцепилось мне в ногу.

Рейвен. Конечно. Она держалась мёртвой хваткой, вцепившись обеими руками в мою лодыжку, и болталась в воздухе, как маятник. Платье развевается, волосы разметались, а лицо сосредоточенное и злое, будто она готова убивать, но пока просто висит и ждёт.

Я заложил вираж, набирая высоту, и оглядел поле боя. Внизу творился ад. Яхта кренилась на борт, щупальца монстра обвивали мачты, ломали надстройки. Богачи с визгом метались по палубе, толкались, падали, пытались спустить шлюпки, но те застревали или переворачивались. Кто-то уже прыгал за борт и отчаянно грёб в сторону берега, до которого было километра четыре, не меньше.

— Любимый, ты меня там долго держать будешь?! — крикнула Рейвен снизу.

Я перехватил её поудобнее, закинув себе на спину. Она обхватила меня за шею, прижалась, и я почувствовал, как её сердце колотится где-то между моих лопаток.

— Надо спасать людей, — сказал я, лихорадочно прикидывая варианты.

Вместимость у меня, прямо скажем, не ахти. Держать в воздухе могу, ну максимум, четыре человека за раз, если они будут висеть на мне или на импровизированных тросах. Тринадцать рейсов туда-обратно, по десять минут каждый, сто тридцать минут чистыми. Яхта столько не продержится, монстр её раскурочит минут за пятнадцать.

— Слишком долго, — выдохнул я.

Рейвен посмотрела вниз, оценивая обстановку. Глаза у неё сузились, на лице появилось то самое выражение, с которым она обычно входила в раж на арене.

— А если не по одному? — спросила она. — Видишь те надувные плоты? Они целые, их не задело.

Я присмотрелся. Два плота, принайтованных к корме, действительно покачивались на воде, уцелев в суматохе. Люди уже прыгали за борт и пытались к ним подплыть.

— Если я спущу плоты на воду и закреплю их, ты сможешь отбуксировать их к берегу, — продолжала Рейвен. — А я пока займусь этим чудищем.

Я покосился на монстра. Щупальца снова взметнулись, обрушились на рубку, разнеся её в щепки.

— Ты без брони, — возразил я.

— Зато злая, — огрызнулась она и чмокнула меня в щёку. — Давай, действуй. Я не дам ему потопить яхту раньше времени.

Я кивнул. Спорить бесполезно. Когда Рейвен в таком настроении, её не остановить.

Я спикировал к корме, крылья сложились почти до нуля, и мы с женой плюхнулись прямо рядом с плотами. Она отцепилась, встала на палубе, разминая затёкшие руки, и тут же рванула к ближайшему обломку, тяжёлому металлическому штырю, оторванному от лееров.

Я же взялся за плоты. Отвязал один, спихнул в воду, потом второй. Люди уже карабкались на них, толкаясь и крича. Я пересчитал: два плота, каждый человек на двенадцать, значит, все поместятся. Осталось только придумать, как их тащить.

В голове щёлкнуло. Я оторвал от разбитой мачты кусок толстого каната, привязал его к рым-болтам на обоих плотах, соединив их в одну связку. Потом обмотал другой конец каната вокруг пояса и для верности закрепил узлом на груди.

— Готово! — крикнул я Рейвен.

Она как раз отбивалась от щупальца, которое попыталось сцапать зазевавшегося толстяка. Штырь вошёл в склизкую плоть, и тварь дёрнулась, отступая.

— Уводи их! — крикнула она. — Я догоню!

Я не стал спорить. Расправил крылья, рванул вверх, и плоты дёрнулись, натягивая канат. Люди повизгивали, хватались друг за друга, но держались. Я набирал высоту, стараясь лететь ровно, чтобы не перевернуть связку. Скорость упала, тащить за собой два плота, да ещё с пассажирами, оказалось тяжелее, чем я думал. Но прогресс был: берег медленно приближался.

Обернувшись, я увидел, как Рейвен на палубе яхты танцует вокруг монстра. Без брони, в этом нелепом вечернем платье, с металлическим прутом в руках, она выглядела как ожившая валькирия из древних легенд. Щупальца хлестали, но она уворачивалась, прыгала, перекатывалась и каждый раз успевала ткнуть тварь в ответ. Монстр, кажется, даже растерялся, не ожидал, что какая-то девка может так бесить, и наносить настолько сильные удары.

Я летел над водой, таща за собой связку плотов, и краем глаза следил за яхтой. Рейвен там отбивалась от монстра металлическим штырём, и выглядело это так, будто она танцует с огромной склизкой тварью. Щупальца хлестали, палуба разлеталась в щепки, но жена держалась, уворачивалась и каждый раз успевала ткнуть врага в ответ. Только долго так продолжаться не могло. Штырь не оружие, а монстр только злился.

Я выдохнул, сосредоточился и прямо в воздухе, на ходу, начал создавать дрыны. Кровь сочилась из ладоней, застывала, уплотнялась, превращаясь в два увесистых окровавленных дубин с заострёнными концами. Телекинез подхватил их, и они послушно сорвались с места, разрезая воздух.

Рейвен поймала первый на лету, даже не глядя, просто рука сама выстрелила в сторону, и дрын лёг в ладонь как влитой. Второй она перехватила секундой позже, уже разворачиваясь для удара. И тут же по глазам увидел: теперь всё будет иначе. С этими игрушками она могла не просто отбиваться, а реально драться.

Я развернулся и прибавил ходу. Плоты дёрнулись, зарылись носом в воду, но удержались. Берег уже виднелся, тёмная полоса впереди, с россыпью огней. Надо побыстрее доставить людей и лететь к жене. Пятнадцать минут туда и столько же обратно. Если повезёт, Рейвен продержится полчаса. А если нет... я даже думать не хотел, что будет, если не успею.

Подогнал плоты к самому берегу, где волны разбивались о камни и песок. Люди, мокрые, перепуганные, но живые, начали выбираться на сушу, кто-то уже бежал в сторону огней, кто-то просто падал на колени и целовал землю. Я даже не стал ждать, пока они полностью выгрузятся. Дёрнул трос, срывая его с себя, и тут же развернулся, вкладывая в крылья всю силу, какая только была. Пусть сами дальше разбираются.

Я даже не думал, когда начал менять форму крыльев. Тело само знало, что нужно. Большие перепончатые крылья, которые я отрастил для плавного полёта и подъёмной силы, прямо в воздухе дрогнули, сложились, перестроились. Я превращался в нечто, похожее на стрекозу, только из плоти и крови. Две пары маленьких, острых крыльев, вибрировали с такой частотой, что воздух вокруг загудел, и я рванул вперёд с немыслимой скоростью.

Я прилетаю и вижу то, от чего сердце на мгновение перестаёт биться. Яхта почти ушла под воду, над волнами торчит лишь последний кусок палубы, и на нём, вцепившись в покорёженный поручень, стоит Рейвен. Вода уже лижет ей пятки, платье висит клочьями, волосы разметались по лицу, но она стоит прямо и даже не думает отпускать дрыны, зажатые в обеих руках.

Я даже не сбавляю скорости. Новые крылья несут меня как пулю. Врезаюсь в неё, обхватываю руками за талию, и мы вместе взмываем вверх, когда обломок палубы окончательно уходит под воду. Рейвен только охнуть успевает, вцепляется в меня свободной рукой, а второй всё ещё сжимает дрын, будто собирается добивать монстра прямо в воздухе.

— Живая, — выдыхаю я, прижимая её к себе.

— А ты как думал? — огрызается она, но я чувствую, как сильно она дрожит от перенапряжения.

Мы набираем высоту, я оглядываюсь, монстр больше не показывается, то ли ушёл на глубину, то ли ему хватило того, что получил. Рейвен на груди у меня отплёвывается от солёных брызг и начинает вещать:

— Если бы я была на суше, — голос у неё злой и обиженный, — и с нормальным мечом, а не с твоими палками! Да у этого уродливого чудища лицо бы треснуло! Я бы ему эти щупальца в узел завязала! А тут пришлось на какой-то дурацкой яхте скакать, в этом идиотском платье, которое стилисты три часа подбирали!

Я слушаю вполуха, больше следя за полётом. Мы летим к берегу, огни города приближаются медленно, но верно. Рейвен продолжает ворчать, перечисляя всё, что ей не понравилось в этой схватке: отсутствие нормальной брони, скользкая палуба, мерзкий запах монстра и то, что пришлось пользоваться моими дрынами вместо любимого меча. Я только улыбаюсь. Если она ворчит, значит полностью жива и здорова.

Долетаем до берега, плавно опускаюсь на песок. Рейвен тут же отлипает от меня, отряхивает себя и морщится. Вся в поту, в крови, то ли своей, то ли монстра, растрёпанная, злая, но до чего же красивая.

Она подходит, обнимает меня, утыкается носом в шею и затихает. Так мы и стоим на берегу, вдвоём, под звёздами, и до нас долетают звуки сирен, спасатели наконец-то добрались.

— Ну ничего, — говорю я, гладя её по спине. — Дома две пачки пельменей навернём и спать ляжем. Счастливые.

Рейвен фыркает, но я чувствую, как она улыбается внутри.

Глава 16. Зачем девушка, когда есть клон?

Всё же хорошо, что тот монстр напал. Теперь в высшем обществе нас уважают по-настоящему, а не просто из вежливости. Мы же спасли их, тех самых богатых людей, которые ещё вчера разглядывали нас как диковинных зверушек. Никто не ожидал, что в охраняемой акватории, куда по идее ни одна тварь не сунется, вылезет такая дрянь. А мы взяли и вытащили всех, ценой яхты и лёгкого испуга.

Понятное дело, теперь наша популярность взлетела до небес. Интернет гудит, новости крутят съёмки с дронов, где я с этой дурацкой связкой плотов, а Рейвен в рваном платье машет моими дрынами. Финансирование обещают увеличить в разы, и уже сейчас посыпались предложения об интервью — от крупных каналов, газет, ютуб-блогеров с миллионными аудиториями. Страшно представить, что будет, когда мы по Москве прогуляться решим. Там же столько фанатов набежит фоткаться, что прохода не дадут. Придётся отращивать крылья и улетать через толпу.

Утром, едва продрав глаза, я полез в телефон. Усталость после вчерашнего ещё не прошла, но организм требовал информации. И тут сообщение от Кураре. Огромное, на весь экран, с фотографиями какого-то парня.

Я сначала офигел. Потом прочитал, и офигел ещё раз.

Это она жениха себе, что ли, подбирает? С чего бы вдруг? Мы вообще-то вроде как напарники по команде, а не свахи. Я пролистал фотки: невысокий, худощавый, светлые пушистые волосы, глаза большие и доверчивые, одет в огромный свитер, в котором буквально тонет. Выглядит так, будто его ветром сдует. Милый, конечно, но при чём тут я?

Я набрал ответ:

— Тёть, это статья сто тридцать четвёртая Уголовного кодекса Российской Федерации. Развратные действия в отношении несовершеннолетних. Ты мне вообще зачем это прислала?

И тут началось.

Она выдала такое объяснение, что я застрял с телефоном в руке и забыл, как дышать. Не потому, что это было пошло или странно, а потому, что это было... чертовски честно.

Курага написала, что внутри неё живёт та самая Наталья Сергеевна, старая бабка, которая хочет нянчиться, печь пирожки, закутывать в шарф и проверять уроки. А снаружи она молодая, опасная, невероятно привлекательная женщина, которая хочет любви, страсти, объятий и комплиментов. И этот внутренний конфликт, по её словам, разрешается только в одном образе: юный, милый, немного беспомощный парень, за которым можно ухаживать по-матерински и любить по-женски одновременно.

Внешность она описала подробно: невысокий, худощавый, даже хрупкий на вид, с большими глазами, в которых читается доверие к миру и полное отсутствие агрессии. Мягкие черты лица, лёгкий румянец, пушистые светлые волосы. Одевается в уютное и старомодное, вечно мёрзнет, хотя на самом деле просто типаж такой. Характер застенчивый, тихий, говорит тихо, краснеет, если смотреть слишком пристально, но внутри есть стержень — не истерит, не ноет, ценит уют. Обожает, когда готовят, и искренне восхищается любыми проявлениями заботы. Для такой женщины, как Курага, он будет смотреть снизу вверх с обожанием и полным доверием, не пытаясь её завоевать или изменить, а просто принимая любой факт её существования.

И в паре с ней это сработало бы идеально. Рядом с ним она может позволить себе быть просто женщиной — заботливой, сильной, немного ворчливой из-за возраста, но бесконечно нежной. А он получит ту самую тотальную защиту и опеку, о которой мечтают многие. Она будет оберегать его от всего мира, а он разряжать своим присутствием ту колоссальную внутреннюю напряжённость, которая накопилась за годы одиночества.

Идеальный симбиоз.

Я отложил телефон и уставился в потолок. Рядом сопела Рейвен, разметавшись по подушке. За окном светало.

Вот так номер. Кураре, оказывается, не просто ядовитая стерва, а глубоко несчастная женщина с раздвоением личности и материнским комплексом. Ищет себе мальчика для страсти и обнимашек одновременно. И это, если подумать, чертовски мило. Даже трогательно.

Ну, техническое задание я получил. Курага расстаралась, прислала не только фотки и описание, а целый список параметров, будто я аватар в редакторе персонажей создаю. Рост, вес, обхват груди, талии, плеч — всё до миллиметра в удобной эксель таблице. Даже длину пальцев указала, видимо, для особых случаев. Я читал этот список и тихо охреневал. Она там явно не спала ночь, а занималась промерами идеального мужчины своей мечты.

После турнира придётся засесть и создать его. И это будет очень долго. Но, с другой стороны, если я ей слеплю этого принца на заказ, она наконец-то перестанет ко мне домогаться со своими ядами и двусмысленными намёками. А то Рейвен хоть и держится, но её терпение не бесконечно. Да и мне спокойнее будет.

Только надо будет этого парня не просто хрупким и милым сделать, а ещё и боеспособным. Иначе притащу балласт, который в бою только под ногами путаться будет.

Ладно, потом придумаю. Сейчас надо в игру возвращаться, турнир никто не отменял, а там осталось всего ничего, двенадцать команд, и дальше начнётся мясорубка. Но сначала разбудить жену.

Рейвен вчера переела пельменей. Две пачки, между прочим, в один милый ротик, она... ну, она в процессе истребления монстра на яхте, видимо, нагуляла зверский аппетит. Теперь лежит на кровати, раскинувшись звёздочкой, и посапывает так, что стены дрожат. Будить её обычными методами бесполезно.

Но у меня есть секретное оружие. Я сажусь рядом, наклоняюсь к самому уху и говорю громким шёпотом, полным паники:

— О боже! Откуда здесь голая блондинка!?

Сработало. Рейвен подскакивает на кровати, как ужаленная, глаза распахиваются, руки уже тянутся к оружию, которого рядом нет. Она дико озирается по сторонам, пытаясь найти источник угрозы, а потом замечает мою довольную рожу и всё понимает.

— Дурак, — выдыхает она и падает обратно на подушку. — Я тебя сейчас убью.

— Сначала встань, оденься и в капсулу залезь, — говорю я, протягивая ей руку. — Турнир ждать не будет. А блондинку я тебе потом поищу, если захочешь.

Она фыркает, но руку принимает. Поднимается, потягивается так, что хрустят суставы, и лениво бредёт в душ. Всегда эта тактика работает.

Вскоре начинается наш бой. Мы выходим на арену всемером, без Лили, но с Курагой, которая после вчерашних откровений смотрит на меня как-то особенно задумчиво. Надеюсь, она не ждёт, что я прямо сейчас начну лепить ей идеального парня под заказ.

Напротив нас выстраиваются... восемь абсолютно одинаковых человек. Я даже глаза протер. Серьёзно, это один и тот же парень в восьми экземплярах. Красивая лёгкая броня, серебристая, с какими-то узорами, на поясе у каждого длинный тонкий меч. Стоят ровно, будто в зеркальном коридоре, и смотрят на нас с одинаковыми полуулыбками.

Ведущая уже завелась на своём балконе:

— А следующий бой! «Алый Рассвет» против... — она делает паузу, заглядывает в бумажку, и я уже знаю, что ничего хорошего не услышу. — «Да не ЦЕНЗУРА я своих клонов»!

Толпа взрывается смехом. Я стою и перевариваю услышанное. А, всё ясно. Теперь понятно, почему их восемь. Настоящий клонирующий себя игрок.

Такой магии я ещё не видел. В отряде у нас есть много чего, но чтобы человек создавал свои точные копии и вёл бой сразу за восьмерых, это нечто новое. Я смотрю на этого парня, вернее, на этих парней, и в голове уже зреет план.

Его тоже сожру. Обязательно. Буду потом свои копии создавать, это же идеальная тактика. Можно на всякие мероприятия скучные отправлять, я на диване яйца чешу, а он муторную работу делает. Реакцию жены если честно не знаю, но... Нет, МЖМ с Рейвен не будет, я свои принципы имею. Лучше уж я себе два члена сделаю, если так приспичит, чем делить жену с собственными копиями.

А вообще, врёт этот парень про акт со своими клонами. Стоит с таким довольным лицом, будто знает что-то скрывает. Но я потом узнаю, когда буду его воспоминания копировать. Если что, никакого осуждения здесь нет, особенно если он умеет создавать свою женскую версию как Наруто. Тогда, может, и Рейвен заинтересуется моей феминизированной версией, но это уже совсем другая история.

Дуэль и правда вышла красивой. Артём вышел на возвышение, и его противник, один из восьми клонов, шагнул навстречу. Это не то, что обычно показывают в аниме, где герои замирают в пафосных позах, а потом обмениваются ударами, от которых искры летят во все стороны. Здесь всё по-другому. Оба двигались на ногах, мягко, почти танцуя, и каждый шаг имел значение. Никаких широких замахов и попыток перерубить противника одним ударом. Только короткие, быстрые разрезы, когда меч вылетает вперёд ровно настолько, чтобы достать жизненно важную часть тела, и тут же возвращается в защиту.

Артём держал катану двумя руками, низко, почти у пояса, и постоянно смещался по дуге. Клон зеркалил его движения, но делал это с лёгкостью, будто всю жизнь только тем и занимался, что отрабатывал такие стойки. Лезвия встречались редко, только когда один пытался перекрыть траекторию другого. Звук стоял сухой, без лишнего звона.

Я поймал себя на мысли, что это похоже на фехтование из старых учебников, где главное не сила, а точность и чувство дистанции. Артём сделал выпад, целя в шею, но клон отшатнулся ровно на сантиметр, пропуская лезвие мимо, и тут же ответил горизонтальным резом в корпус. Артём ушёл под него, приседая и одновременно выбрасывая катану вверх, целя в запястье. Клон отдёрнул руку быстрее, чем я успел моргнуть.

Они кружили так минуту, другую, и зрители на трибунах притихли, забыв про кричалки и плакаты. Даже Ведущая на своём балконе замолчала, только камера бесшумно скользила за ними, ловя каждое движение. В этом не было той дешёвой зрелищности, к которой все привыкли. Только два человека с мечами, пытающихся переиграть друг друга на голой технике.

В какой-то момент Артём сократил дистанцию рывком, и они сошлись вплотную. Катана и меч клона скрестились у рукоятей, и оба замерли, упираясь друг в друга, пытаясь продавить блок. Секунда, другая, и они одновременно отшатнулись, разрывая дистанцию, чтобы начать заново.

Артём явно получал удовольствие от этого боя. Он не пытался форсировать события, не лез напролом, а просто работал, как на тренировке, только противник был живой и реально опасный. И клон, судя по всему, чувствовал то же самое. Они двигались в каком-то своём ритме, понятном только им двоим.

Но в какой-то момент Артём сделал то, что умел только он. Глаза его закрылись, дыхание стало ровным, почти незаметным, и весь он будто растворился в воздухе, слился с ним. Единство с природой.

Клон продолжал атаковать, но теперь его меч проходил впустую. Артём уворачивался, не глядя, просто чувствуя каждое движение противника за мгновение до того, как оно происходило. Он смещался на сантиметр, и лезвие рассекало пустоту. Нырял под выпад, и клинок свистел над макушкой. Это было уже не фехтование, а какой-то танец с тенью, где тень никак не могла попасть в такт.

Клон замер. На секунду в его идеально скопированном лице мелькнуло что-то человеческое. досада? Или, наоборот, интерес? А потом он сделал то, чего никто не ожидал.

— Перенос разума...

Голос прозвучал сухо, будто через силу. И в ту же секунду всё изменилось.

Клон, который только что безнадёжно махал мечом, вдруг преобразился. Его стойка стала жёстче, движения точнее, а взгляд из пустого, запрограммированного превратился в живой, цепкий, оценивающий. Он больше не повторял чужие движения, а жил своей волей.

— Вот оно что, — выдохнул я, глядя на арену. — Всё это время с Артёмом сражалась марионетка. Пустышка, которой управляли на автомате. А сейчас оригинал перенёс своё сознание в этого клона и взял управление на себя.

Рейвен рядом напряглась, подалась вперёд.

— То есть теперь он дерётся по-настоящему?

— Именно.

И это было видно невооружённым глазом. Уровень фехтования взлетел до небес. Клон, нет, теперь уже сам игрок в теле клона, двигался иначе. Каждый его шаг был выверен, а атака таила в себе ловушку. Он больше не пытался просто достать Артёма, вместо этого загонял его в угол, срезал углы, заставлял ошибаться.

Это был не тот красивый провал, когда тебя переиграли в честном бою. Тут было хуже. Артём просто сдулся. Минуту назад он танцевал с закрытыми глазами, уворачиваясь от атак так, будто сам воздух подсказывал ему траектории. А теперь он дышал рвано, сбивчиво, и каждое движение выдавало растущую панику.

Клон с перенесённым сознанием наседал жёстко, без передышек. Он не давал Артёму ни секунды, чтобы выдохнуть, собраться, вернуть то самое проклятое спокойствие. Каждая атака заканчивалась переходом в новую позицию, откуда следовала следующая. Давление нарастало снежным комом.

Артём начал ошибаться. Сначала мелочи, на полшага сместился не туда, на мгновение замешкался с блоком. Потом пропустил режущий удар по предплечью. Кровь брызнула на каменный пол арены, и я увидел, как в глазах Артёма мелькнуло что-то обречённое.

Он отступал. Красивая техника рассыпалась, уступив место инстинктам. Широкие замахи вместо точных тычков, попытки достать любой ценой вместо выверенных движений. Клон загонял его к самому краю возвышения, где под ногами начинался обрыв.

Толпа орала. Тысячи зрителей, которые ещё минуту назад затаив дыхание следили за дуэлью, теперь взорвались эмоциями. Крики, свист, улюлюканье. Кому-то нравилось, что бой наконец-то стал зрелищным, кому-то хотелось крови.

Артём дрогнул. Он бросил взгляд на трибуны, всего на секунду, но этой секунды хватило. Клон рванул вперёд, и катана Артёма встретила пустоту. А меч противника вошёл ему в бок по самую рукоять.

На арене повисла тишина. Такая густая, что слышно было, как ветер гоняет пыль по камням. Артём замер, глядя на торчащую из себя рукоять, и лицо у него было не столько от боли, сколько от непонимания. Как так вышло? Он же чувствовал каждое движение, видел на мгновение вперёд. И всё равно пропустил.

Клон выдернул меч, и Артём осел на камни, зажимая рану рукой. Кровь хлестала между пальцев, заливая броню.

— Бой окончен! — Ведущая на своём балконе даже подпрыгнула от восторга. — Победитель — команда «Да не ЦЕНЗУРА я своих клонов»! Какой невероятный финал! Наш фаворит Артём повержен!

Я уже бежал к нему, расталкивая своих. Артём лежал на боку, пытаясь дышать, и с каждым вздохом из раны выплёскивалась новая порция крови. Прямо на глазах здоровье в интерфейсе просело до красной зоны и мигало, предупреждая о критическом состоянии.

Я опустился рядом на колено и прижал ладонь к ране. Моя кровь хлынула в него красными нитями, сращивая порванные сосуды, затягивая дыру в кишках, соединяя мышцы. Процесс пошёл, но Артём даже не смотрел на это. Он смотрел мне в глаза, и взгляд у него был пустой, потерянный.

— Прости, — выдохнул он еле слышно. — Я... я не справился. Толпа... этот рёв... я потерял концентрацию.

— Лежи тихо, — буркнул я, продолжая лить в него регенерацию. — Потом извиняться будешь.

Но про себя подумал: он прав. Его техника это абсолютный ноль внутри. Когда един с природой, тебя не должно существовать как отдельной личности. А он вдруг вспомнил, что на него смотрят десятки тысяч человек. И испугался по человечески.

Через пол минуты рана затянулась, оставив только рваный шрам на коже и кровавые разводы на броне. Артём сел, всё ещё тяжело дыша, но уже не умирающий. Команда подбежала, загудела, заохала. Аня повисла на нём, чуть не плача. Я поднялся, отряхнул колени и пошёл к возвышению, где стоял победитель.

Точнее, победители. Восемь клонов выстроились в ряд, одинаковые до последней родинки. Но я знал, что в одном из них сейчас настоящий игрок. Оригинал, перенёсший своё сознание. Надо подойти поближе, чтобы никто не услышал.

Я остановился в двух шагах от ближайшего клона. Он, или они все, смотрели на меня с одинаковыми полуулыбками. Жутковатое зрелище, если честно. Будто разговариваешь с зеркальным коридором, где каждое отражение живёт своей жизнью.

— Давай так, — сказал я негромко, но внятно. — Если я выиграю в одиночку всех твоих клонов, получу твоё тело. Я маг крови. Оно мне пригодится.

На одно бесконечное мгновение воцарилась тишина. Восемь пар глаз уставились на меня, пытаясь просчитать, серьёзно ли я. Потом тот, что стоял в центре, качнул головой и усмехнулся:

— Видел тебя по зомбоящику, Кровавый Архитектор. Спасение богачей на яхте, эффектные полёты на крыльях. Да ты у нас звезда экрана. Тогда слушай мои условия: если я выиграю, получу твою прекрасную броню. Морской Пожиратель, кажется? Красивая вещица, мне бы пригодилась.

Я оглянулся на команду. Рейвен стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня тяжёлым взглядом. Она не одобряла такие авантюры. Аня прижималась к Артёму, который уже пришёл в себя и теперь наблюдал за происходящим с мрачным интересом. Курага улыбалась своей обычной ядовитой улыбкой, ей такие разборки нравились. Остальные заворожённо ждали моего решения.

Я перевёл взгляд обратно на клонов.

— Идёт, — кивнул я.

Система отозвалась мгновенно. Над ареной всплыло прозрачное окно с текстом, подсвеченное золотым:

«ВНИМАНИЕ! Игрок «Мазохист» и игрок «Диссоциативное Расстройство Идентичности» заключили сделку на условиях:

Как называется когда много личностей

1. В случае победы Мазохист в одиночном бою против всех восьми клонов, игрок Диссоциативное Расстройство Идентичности передаёт победителю право собственности на своё игровое тело.

2. В случае победы игрока Диссоциативное Расстройство Идентичности, Мазохизт передаёт ему Полубожественный комплект брони «Морской Пожиратель».

Сделка одобрена Высшей Системой. Нарушение условий карается вечной блокировкой аккаунта и изъятием всех игровых ценностей в пользу победителя».

Я шагнул в центр арены, туда, где ещё минуту назад лежал истекающий кровью Артём. Восемь клонов разошлись полукругом, окружая меня. Им не надо было договариваться они знали, что делать.

Я потянулся, разминая плечи. Броня Морского Пожирателя привычно зашуршала чешуёй, подстраиваясь под движения. Хороший будет бой. Давно я не сражался по-крупному, один против всех.

Глава 17. Битва 1v8(1)

Первый из восьми шагнул вперёд, остальные синхронно отступили к краю арены, освобождая пространство. Классика дуэльного турнира, бьёмся по одному, пока кто-то не останется стоять.

Я выдохнул, расслабляя плечи, и сразу начал с того, что умею лучше всего. Иглы сорвались с пальцев десятком красных нитей. Простая тактика: закидать противника железом, пока не устанет уворачиваться.

Но он уворачивался. Легко, будто всю жизнь только этим и занимался. Корпус отклонился на сантиметр, пропуская иглу мимо лица. Шаг в сторону, и ещё три вонзились в каменный пол там, где только что была его голень. Он даже мечом не взмахнул, просто тек, перетекал из положения в положение, экономя каждое движение.

Я присмотрелся внимательнее. В его технике чувствовалась та самая плавность, которой так не хватило Артёму в конце боя. Никакой паники и спешки. Противник знал, что делает с пугающей уверенностью. Вопрос откуда у него такой опыт повис в голове риторическим напоминанием.

Я кинул новую порцию игл, на этот раз хаотично, в разные стороны, создавая веер из стали, который должен был перекрыть ему все пути для отступления. А сам рванул следом, вкладывая в прыжок силу ног, усиленных годом тренировок.

Он встретил меня мечом, или скорее, перерезал. Лезвие вошло в шею с такой скоростью и точностью, что я не успел среагировать. Голова отделилась от тела и кувыркнулась в воздухе, оставляя за собой кровавый след.

Но это была лишь секунда.

Ещё до того, как моё тело начало падать, красные нити уже срабатывали, стягивая позвонки обратно, сращивая сосуды, возвращая голову на место. Хрустнуло, кожа затянулась, и я уже стоял на ногах, целый и невредимый, глядя в глаза клону, в которых на мгновение мелькнуло настоящее человеческое удивление.

А иглы, те самые, которые я разбросал веером, не упали на пол. Они замерли в воздухе у него за спиной, развернулись остриями к позвоночнику и по моему мысленному приказу рванули вперёд.

Клон дёрнулся, попытался уйти, но поздно. Десяток стальных шипов вошли в тело с разных сторон, пробивая лёгкие, печень, перерубая аорту. Он захрипел, выронил меч и осел на камни, глядя на меня с тем же удивлением, смешанным с чем-то похожим на уважение.

Один из них, стоявший с краю, вдруг дёрнулся, будто через него пропустили разряд тока. Глаза его, до этого пустые и безжизненные, вспыхнули осознанностью. Он моргнул, повёл плечами, примеряясь к телу, и шагнул вперёд, занимая место убитого.

Вот оно что. Проблема оказалась серьёзнее, чем я думал. Каждый раз, когда я убиваю клона, сознание оригинала не уходит на перезарядку и не ждёт своей очереди где-то в сторонке. Оно просто перескакивает в следующее тело, как будто переключает каналы на пульте.

Я убил одного, а настоящий противник всего лишь переселился в другого. И теперь он стоял передо мной, в новом, свежем теле, и судя по выражению лица, полным пониманием того, что я только что показал ему свои козыри.

— Интересно, — сказал я вслух, вытирая кровь с шеи. — Значит, тебя надо убить восемь раз подряд.

Клон улыбнулся той же полуулыбкой, что и все остальные.

— Ага, — подтвердил он. — Но каждый раз я буду помнить, как ты меня убил. А значит смогу адаптироваться.

Я кивнул, принимая правила игры. Телекинез он теперь видел. Про регенерацию тоже в курсе. Придётся выкручиваться.

А выкручиваться, как выяснилось, ничего и не пришлось.

Крылья расправились и я рванул вверх, набирая высоту так быстро, что воздух захлопнулся за мной с мокрым хлопком. Огромные, чёрно-красные перепонки, которые я отрастил после той горгульи, несли тело легко, будто я всю жизнь только и делал, что летал. Восемь метров над ареной, десять, пятнадцать — достаточно, чтобы даже самый прыгучий клон достал меня разве что мечтой.

Он запрокинул голову, глядя снизу, и в его глазах я прочитал всё, что нужно. Чистое, концентрированное бессилие существа, которое привыкло побеждать в своей стихии и вдруг оказалось не у дел.

А ведь я изначально планировал именно эту тактику. С самого начала, когда только вышел на арену, знал, что рано или поздно придётся подняться в небо. Но хотел немного поиграться, проверить его в ближнем бою, почувствовать, на что он способен. В ближнем мне его не взять, это стало ясно после первой же схватки. Слишком чистая техника, выверенная, отточенная видимо годами, которых у меня просто нет. Я выигрываю за счёт регенерации, грязных трюков, могу вставать после ударов, от которых любой другой развалился бы на запчасти. Но в честном фехтовании он меня разделает под орех.

Деструдо включать не хотелось. Эта сила всё ещё живёт во мне диким зверем, которого я боюсь спускать с поводка. Стоит дать ей волю, и я перестану контролировать, на кого бросаться.

Так что небо оставалось единственным выходом.

Я планировал на арене, чувствуя, как внутри правой руки привычно ноет. Рана от Кураги, та самая «вечная», которую она оставила мне в спарринге, так и не зажила до конца. Снаружи всё выглядит прилично, кожа наросла, даже шрам почти незаметен. Но внутри плоть продолжает гнить, и каждый день я трачу часть регенерации на то, чтобы сдерживать этот процесс. Ничего смертельного, просто фоновый дискомфорт, о котором стараешься не думать.

Первый дрын сорвался с пояса и устремился вниз, целя в голову клону. Он уклонился, даже не глядя, просто сместился на полшага. Я отправил следом иглу, потом ещё одну, потом сразу пять, закручивая их телекинезом в хаотичный рой, который невозможно просчитать.

Клон танцевал. Он уходил от стали, как будто видел каждую траекторию за секунду до того, как она становилась смертельной. Но я не останавливался. Следом за иглами полетели тяжёлые дрыны, те самые, которыми я обычно крошу черепа. Медленные, но если заденут, мало не покажется. Я менял их курс прямо в воздухе, заставляя металл описывать немыслимые дуги, заходить с боков, сзади, сверху.

Главное в этой тактике, не останавливаться. Заставить его двигаться постоянно, не давать ни секунды передышки, выматывать, загонять. Потому что рано или поздно он ошибётся. Техника техникой, но человеческое тело не может уворачиваться вечно.

Я убил так ещё троих. Может, четверых. На четвёртом или пятом я сбился со счёта, потому что они перестали быть для меня людьми и превратились просто в мишени. Заваливаю кровью, смотрю, как тело оседает на камни, и тут же следующий занимает позицию. И каждый раз сознание оригинала перетекает в новую оболочку, сохраняя всё, что он успел понять про мою тактику.

К седьмому клону он уже научился частично уклоняться от игл в воздухе. Приседал, уходил перекатами, прятался за каменными выступами, которых на арене было немного, но хватало, чтобы сбить прицел. Пришлось заходить с разных ракурсов, гонять его по всей площадке, выкуривать, как крысу из норы.

К тому моменту, когда седьмой упал, я почувствовал, что внутри становится пусто. Мана ещё теплилась где-то на дне, но кровь... я тратил нещадно. Каждая игла, каждый дрын требовали её, и теперь организм сигналил лёгкой слабостью в конечностях и противным звоном в висках.

Я опустился на арену, сложил крылья за спиной и посмотрел на последнего.

Он стоял ровно там же, где и все предыдущие, абсолютно свежий, не потративший ни капли энергии. Чистое, не тронутое боем тело, в которое только что вселилось сознание, прошедшее через семь смертей и запомнившее каждую.

Он рванул первым. Меч описал короткую дугу, целя в шею, проверить, сработает ли тот же трюк, что и в первый раз. Но я не стал подставляться. Ушёл в сторону, пропуская лезвие мимо, и тут же получил колющий в корпус, который просчитал, но не успел заблокировать.

Сталь вошла под рёбра с хрустом, пробивая кожу, мышцы, упираясь во что-то внутри. Я выдохнул, чувствуя, как холодный металл распарывает внутренности. Клон дёрнул меч на себя, пытаясь расширить рану, но не тут-то было.

Я врубил регенерацию на полную катушку. Не ту, фоновую, которая латает царапины и сращивает переломы, а глубинную, которую обычно прячу подальше, потому что она жрёт ресурсы как не в себя. Плоть вокруг лезвия схватилась мёртвой хваткой, сжалась, затвердела до состояния камня. Мышцы скрутились жгутами, фиксируя меч в теле.

Клон дёрнул ещё раз. Бесполезно. Лезвие застряло, будто его залили бетоном. И в этот момент сталь хрустнула. Сначала пошли тонкие трещины по гарде, потом лезвие переломилось ровно посередине, не выдержав напряжения между его попыткой вытащить и моей хваткой изнутри. Обломок с противным звоном упал на каменный пол.

Я выдохнул, чувствуя, как осколки чужого меча медленно выталкиваются наружу вместе с кровью. Организм уже зажимал рану, стягивал края, восстанавливал порванное.

Клон стоял, глядя на обломок в своей руке, и впервые за весь бой в его лице проступило что-то человеческое. Недоумение.

Ну а я включил ускорение мозга, то есть замедление времени. Это всегда ощущается странно. Мир вокруг схлопывается, звуки сплющиваются в тонкий писк, а каждое движение занимает вечность. Вижу, как медленно расширяются зрачки клона, пытается поднять руку с обломком, нога только начинает отрываться от пола для шага назад.

А я уже лечу вперёд. Ограничения с мышц сняты полностью. Те самые предохранители, которые организм ставит, чтобы ты не порвал себя на куски, просто перестали существовать. Каждое волокно работает на пределе, кости, укреплённые магией крови, принимают нагрузку, которую обычный скелет не выдержал бы и секунды.

Первый удар пришёлся в корпус. Кулак вошёл в солнечное сплетение, и я почувствовал, как под костяшками ломаются рёбра, тело клона складывается пополам, не успев даже согнуться. Его вырвало воздухом, но звук я услышал уже потом, когда вынырнул из ускорения.

Он отлетел к краю арены, едва не вывалившись за границу.

Я подошёл. Дышал глубоко, выравнивая пульс после ускорения. Клон пытался подняться, опираясь на сломанную руку, и смотрел на меня с той смесью удивления и страха.

Бокс, муай-тай, тхэквондо, дзюдо. Полгода занятий со старта игры, которые мозг запомнил благодаря мутации так, будто я провёл в залах десятилетия. Потом добавилась магия крови с её бесконечными экспериментами над собственным телом. Я давно сделал себя практически совершенным. Кости прочнее стали, кожа плотнее кевлара, мышцы работают как гидравлика. Пули не берут, ножи скользят. Такая у меня вся команда. Даже Варвару недавно обновил, ведь она изъявила желание идти с нами и дальше.

Клан шатался, прижимая ладонь к груди, под кожей хрустели обломки рёбер. Наконец, мой кулак встретился с его челюстью. Глаза закатились, тело обмякло и осело на камни, даже не попытавшись смягчить падение.

Бой закончен.

Я выдохнул, возвращаясь в нормальный ритм, и повернулся к системному окну, которое уже загоралось золотом победы. Теперь он мой. Весь, со всеми своими клонами и переносами сознания.

Заберу, разберу, пойму, как это работает. А потом сделаю лучше.

Притащил я его на рунную базу. Сяо потом пусть объясняет публике в интернете мой поступок, у неё язык подвешен лучше, да и привыкла уже прикрывать наши художества. Мне сейчас не до пиара.

Я разложил тело на холодном каменном полу и запустил копирование воспоминаний. Картины чужой жизни потекли перед глазами.

Он получил уникальную эволюцию в самом начале, год назад, и сразу понял, какой потенциал в ней зарыт. С тех пор каждый день превращался в бесконечную череду боёв. Сначала он сражался с одним клоном, потом с двумя, постепенно наращивая количество, пока его техника не отточилась до идеала. На пике формы он мог выстоять против тринадцати собственных копий одновременно, и каждая дралась так же хорошо, как он сам. Поэтому он настолько сильный, год беспрерывных спаррингов не проходит даром.

Ограничение в пятнадцать клонов казалось единственным минусом, но при грамотном подходе превращалось в достоинство. Этого количества хватало, чтобы заваливать монстров тупо числом, а опыт капал в одну харю, ведь нет союзников. Идеальный соло-фарм, о котором любой задрот мечтает.

Имбовая способность.

Акт поглощения живой плоти снова повторился. Уже привычнее. Мерзость, которая в первый раз выворачивала наизнанку, сейчас ощущалась просто рабочим процессом. Ещё один шаг на пути к силе.

Пока организм переваривал новую информацию, я смотрел на обмякшее тело и думал, что с ним делать. Проблема оставалась. Если просто убить, он воскреснет в точке возрождения, и через пару дней я получу очень сильного врага, который знает мои козыри и жаждет мести. А изменять мозг, переписывать воспоминания, закладывать новые установки — это настолько долгая и ювелирная работа, что проще сразу добить и смириться с последствиями.

Но я придумал кое-что другое. Перевернул тело на живот, нащупал пальцами нужный позвонок в верхнем отделе и резко надавил. Хруст получился глухой, противный, но я даже не поморщился. Потом впустил в сломанный участок магию крови, заставляя кости срастаться неправильно. Позвонки сплющились, искривились, заблокировав нервные окончания в положении, из которого нет возврата.

Когда я закончил, он навсегда остался инвалидом. Даже если воскреснет, повреждение перенесётся в реальное тело — так работает связь между игрой и плотью. Во всяком случае, я очень на это надеялся. С клонами система могла повести себя иначе, но проверять не хотелось. Главное, дело закончено.

Добил я его быстро, без лишних эмоций. Удар в сердце, и системное окно подтвердило смерть.

Всё. Теперь можно и к жене.

Я поднялся, чувствуя, как ломит каждую мышцу. Регенерация выжата почти досуха, рука от Кураги ноет сильнее обычного, и вообще хочется просто лечь и не двигаться ближайшие сутки. Но Рейвен ждёт, а значит, надо идти.

Выполз из капсулы и рухнул на кровать, прямо на Рейвен. Она даже не ойкнула, только руки раскинула, принимая мою тушу, и погладила по спине. Тело ломило так, будто я сутки мешки с цементом таскал, а потом ещё и поезд переехал для разнообразия. Регенерация работала на износ, высасывая последние ресурсы, но внутри всё равно свербило от недавней магии крови.

Я уткнулся носом ей между грудей и начал ныть, как ребёнок, который разбил коленку и теперь требует, чтобы его пожалели.

— Я сломал человеку жизнь, — пробубнил я в её кожу. — Не просто убил, а сделал инвалидом навсегда. Даже если воскреснет, в реале теперь не встанет. Взял и разрушил всё, что у него было. Он тренировался год, пахал как проклятый, чтобы стать тем, кем стал. А я пришёл, сожрал его воспоминания и оставил овощем. У него ведь тоже есть семья...

Рейвен вздохнула, но не отстранилась. Наоборот, прижала крепче, обвивая ногами мои бёдра, и я почувствовал, как её тепло растекается по всему телу, заставляя мышцы расслабляться.

— Всё хорошо, — сказала она тихо, но твёрдо. — Право сильного — возвышаться над слабыми. Ты просто проявил свою волю и принял самое логичное решение. Жизнь несправедлива, поэтому нет смысла цепляться за иллюзорную мораль. Скоро мы станем настолько сильны, что никто не сможет указывать нам, даже правительство.

Я приподнял голову, заглядывая ей в глаза. В них не было ни капли сомнения. Только та самая абсолютная уверенность, которая всегда меня пугала и завораживала одновременно.

— Если мы будем вместе, — продолжила она, — остальное не важно. Совсем. Даже если придётся уничтожить всё человечество, я буду рядом. Ты и я. Только это имеет значение.

Я замер, переваривая услышанное. Рейвен никогда не шутила на такие темы. Для неё существовал только наш маленький мир, а всё, что за его пределами, просто декорации.

И где-то глубоко внутри, в той самой тёмной части души, которая позволяла мне жрать живых людей и ломать чужие позвоночники, я понимал, что она права. Что для меня тоже не существует ничего важнее, чем она. Что все эти моральные терзания, просто шум, который я сам себе создаю, чтобы чувствовать себя человеком.

Но мне нужно превзойти человека как минимум настолько, насколько он превосходит обезьяну.

Я снова уткнулся ей в грудь и закрыл глаза. Тело продолжало ныть, но теперь это казалось неважным. Рядом была Рейвен, а значит, всё остальное действительно не имело значения.

Глава 18. Лия

Утром я выполз из спутанных простыней, оставил Рейвен досматривать сны, и нырнул обратно в капсулу. Мысли о вчерашнем клоне не давали покоя. Если у того парня получилось, почему у меня не выйдет?

Вернулся на рунную базу, нашёл укромный угол и принялся за дело. Кровь из вен потекла на пол, собираясь в лужицу, которая дрожала, пульсировала, набухала. Минут пять, наверное, я сидел, глядя, как багровая жижа копошится сама в себе, формируя очертания человеческого тела. Сначала проступил скелет, мышцы начали оплетать кости, потом кожа натянулась поверх всего этого безобразия.

Когда он открыл глаза, я увидел собственное лицо. Один в один, будто в зеркало смотрю. Только ощущался он иначе, пустой внутри. Я использовал истинный взор и понял: характеристики вдвое ниже моих. А имя «Мазохист(1)» И второго такого же пока не потяну, система запрещает. Но уже хоть что-то.

Я сосредоточился, представляя, как сознание перетекает из моего тела в соседнее. Темнота на мгновение, и вот я уже смотрю на мир его глазами.

Из собственного рта вырвался смешок, и я увидел себя со стороны, моё родное тело стояло, глупо улыбаясь. Очень полезная штука. Надо обкатать.

Я вернулся обратно в себя и повёл клона к остальным. Аня тренировалась неподалёку, разминала лучи света, и я подкатил к ней с предложением:

— Хочешь спарринг-партнёра, который не рассыпается после первого попадания? При этом он не имеет сознания и по сути является куклой.

Она согласилась.

Бой начался сразу. Клон, в которого автоматически заложены базовые команды «уворачивайся и регенерируй», прыгал по поляне, уходя от световых копий, которые Аня метала с завидной скоростью. Она не жалела его, била всерьёз, прицельно, заставляя уворачиваться в полную силу. Первый луч прожёг плечо, но дыра затянулась почти мгновенно. Второй снёс полголовы, клон даже не замедлился, пока плоть нарастала обратно.

Аня разошлась не на шутку. Пришлось достать сферу, ту самую, которую она таскает для усиления. Два луча из ладоней и третий, самый мощный, из артефакта, ударили одновременно, перекрещиваясь в воздухе. Клон едва увернулся, оставляя в световом сплетении кусок бока, который испарился без следа.

Я наблюдал за этим со стороны, развалившись на траве, и чувствовал, как напряжение последних дней потихоньку отпускает. Всё хорошо. Клон справляется, Аня получает полезную практику против цели, которая не дохнет после первой серьёзной атаки, при этом она не боится сделать больно союзнику ведь это не союзник. А я пока могу просто лежать, слушать, как ветер шевелит листву, и радоваться, что не надо ничего делать.

В клоне я специально оставил минимум разума. И в штанах у него тоже гладко, будто у куклы. Потому что мало ли. Руки распустит на жену, себе дороже. Рейвен хоть и справится, но осадочек останется. А так, никаких рисков.

Я даже не заметил, откуда он взялся. Артём просто возник на краю поляны, и Аня, которая только что поливала моего клона световыми лучами, вдруг подскочила и птицей метнулась к нему.

— Ой, Артёмушка, любименький мой!

Он едва устоял на ногах, когда она врезалась в него, обвивая руками шею и зарываясь носом в ключицу. Я со стороны смотрел на это умиление и думал, что вот она, настоящая любовь. Когда девушка после активного сжигания врага бежит к парню на обнимашки.

— Ты позавтракал? — тараторила Аня, не давая ему вставить ни слова. — Трусики чистые одел? А то знаю я тебя, опять в игру с утра нырнул и про всё забыл!

Артём стоял красный как рак и только моргал, пытаясь переварить поток информации. Потом Аня отстранилась ровно настолько, чтобы развернуть его голову в сторону поляны, где замер мой клон в ожидании следующих команд.

— Смотри что мне Илюша подарил! Это его точная копия, тоже очень хорошо регенерирует и пытается сражаться! Мы сейчас как раз тренировались, хочешь вместе?

Я лежал на траве, наблюдая, как лицо Артёма медленно приобретает осмысленное выражение. Он перевёл взгляд с клона на меня, потом обратно, и в глазах мелькнуло что-то хищное.

— Регенерирует, говоришь? — уточнил он.

— Ага! — Аня уже тащила его за руку к моей несчастной копии. — Давай вдвоём, я с одной стороны, ты с другой.

Клон даже не дёрнулся, когда они заняли позиции. Просто стоял и смотрел перед собой пустыми глазами. А через секунду на него обрушился шквал атак.

Артём работал катаной, Аня жарила лучами. Они явно получали удовольствие, гоняя мою бедную копию по поляне. Клон уворачивался, подставлялся, регенерировал, но держался молодцом. Минут пять продержался, пока они не зажали его с двух сторон и не разнесли на куски.

Из кусков он, правда, собрался обратно, но на это ушло уже больше времени.

— Если все вместе бьём, — заметил я с травы, — он не выдерживает. А ещё одного пока нет сил создать, поэтому аккуратнее с ним.

Аня вздохнула, но не расстроилась. Подхватила Артёма под руку, и они ушли куда-то в сторону базы, обсуждая, как ещё можно использовать клона в тренировках.

Я остался лежать, перебирая в голове новые возможности. Кстати, про смену тел выяснил важную вещь. Когда переношу сознание в клона, его характеристики вдруг подтягиваются до моих. То есть слабая копия становится сильной, если я в неё вселяюсь. Тем временем реальное тело становится слабее. А когда возвращаюсь обратно, клон становится пустышкой.

Очень полезная штука. Можно будет отправлять его на разведку или в опасные места, самому сидеть в безопасности, а в случае чего дать бой. Или наоборот, использовать как запасное тело, если моё вдруг разнесут. Надо будет поэкспериментировать.

Но сначала чу-чуть поспать. Регенерация после создания клона выжрала прилично сил, и организм требовал отдыха. Я закрыл глаза, прислушиваясь к звукам игры, и почти провалился в дрёму, когда до ушей долетел далёкий крик Ани: «Артёмушка, ну ещё разочек!». Кажется, клону сегодня не поздоровится.

Бедный Мазохист младший. Совсем его не жалеют. Теперь у всей нашей команды он превратился в универсальную куклу для битья. Артём гоняет его катаной, оттачивая новые связки. Аня использует как мишень для отработки лучей разной мощности. Даже Громила как-то подошёл, долго смотрел, потом аккуратно ткнул кулаком, проверяя прочность регенерации.

Рейвен наблюдала за этим всем с растущим напряжением. Я сначала не понял, в чём дело, пока она не высказала всё в лицо.

— Если подлая змеюка Курага утащит его в укромное место, и у них там начнётся ах ах, члена у него нет, но язык есть, значит всё получится. То ты же сможешь сменить сознание и поучаствовать напрямую. Я не дура, всё знаю про твои эксперименты.

Я открыл рот, чтобы возразить, но понял, что аргументов нет. Технически она права. Если Курага, у которой явно не угас интерес к мужскому полу, решит опробовать мою копию в деле, я действительно могу в любой момент переключиться в это тело. И тогда...

Короче, проблема требовала решения.

Покряхтел, почесал затылок и снова запустил магию крови. На этот раз процесс пошёл тяжелее, организм ещё не до конца восстановился после создания первого клона. Но я упёрся и сделал. Когда работаю над собой, то прогресс идёт гораздо быстрее.

Из багровой жижи, которая растекалась по полу, поднялась она. Женская версия меня. И я, если честно, сам залюбовался. Длинные тёмные волосы спадали на плечи, глаза казались больше и выразительнее, черты лица смягчились, став почти кукольными. Броня, которая была на мне, на ней трансформировалась в нечто совершенно иное. Чешуя Морского Пожирателя облегала фигуру так, что подчёркивала каждый изгиб, делая силуэт опасным и притягательным одновременно.

Рейвен замерла. Секунду смотрела, потом перевела взгляд на меня, потом снова на неё.

— Ну... — начал я, готовясь к обороне.

Рейвен шагнула к женскому клону, обошла вокруг, рассматривая со всех сторон. Потом тронула волосы, провела пальцем по броне на талии и вдруг улыбнулась.

— Она красивая, — сказала Рейвен. — Очень. И похожа на тебя, но... нежнее, что ли. Иногда тихонько хотела чтобы ты превратился в милую девочку, хотя бы на время. Научила бы краситься и одеваться.

Клон улыбнулась в ответ и вдруг заговорила не моим голосом, всё-таки голосовые перепонки тоже изменились:

— Я могу быть твоей подругой, если хочешь. Хорошо ведь, когда есть одновременно муж и жена в одном лице.

Рейвен рассмеялась и тут же обняла одной рукой женскую версию меня за шею. После чего куда-то повела.

Я стоял и смотрел на эту идиллию. Две женщины, одна из которых моя жена, вторая — моя женская копия, обнимаются и обсуждают, как пойдут вместе по магазинам.

Боже. Что за бред сумасшедшего здесь происходит? Какие-то клоны, смена пола, перенос сознания, жёна, которая дружит с моей женской версией. Ужас. Будто я в психушке сижу и это всё, коллективный бред палаты номер шесть. Но меня всё устраивает. Потому что Рейвен счастлива, Курага осталась с носом, а я получил новый инструмент для экспериментов, который, кажется, решил кучу проблем разом. Пусть всё так и идёт.

Эксперимент я решил провести основательно. Обнял женского клона очень плотно, прижал к себе и начал выходить из игры. Процесс растянулся на бесконечные минуты, система упиралась, не желая выпускать в реальность существо, созданное магией крови внутри виртуального мира. Но я упёрся, ждал, подобное уже было с Рейвен и в какой-то момент темнота схлопнулась.

В реале я открыл глаза и сразу почувствовал тяжесть. Она лежала рядом, прямо в моей капсуле, прижимаясь ко мне с той же инерцией, с какой я её обнимал в игре. Волосы влажные из-за геля, броня пропала. Теперь она просто голая девушка, чем-то очень похожая на меня, будто сестра.

Я аккуратно выбрался, стараясь не разбудить, ведь она ещё не пришла в себя, и уже прикидывал, как засунуть её в запасную капсулу, а потом в игре переделать обратно в мужика. Рабочая лошадка для скучных встреч с правительством нужна позарез. Также перенесу её и буду отдыхать.

Но Рейвен, конечно, заприметила. Она стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди, и смотрела, как я пытаюсь приподнять спящее тело.

— Даже не думай, — сказала она спокойно, но таким тоном, что спорить расхотелось сразу. — Пусть остаётся. Как минимум одна женская версия у нас будет.

— Но мне нужен...

— Тебе нужен тот, кто будет вместо тебя ходить на встречи с чиновниками и подписывать бумажки, — перебила Рейвен. — Для этого создай ещё клонов. А эта теперь отдельная личность. И её зовут Лия. Вот! Не спорь! Иначе никаких тебе блинчиков по утрам!

Я хотел возразить, но вместо этого как рыба рот открывал. Слишком неожиданно у этих двоих всё закрутилось.

— Ей надо маникюр сделать, — продолжала Рейвен, подходя к капсуле и поправляя волосы на лице спящей копии. — И одежду в реале подобрать. Будем вместе по магазинам в Москве ходить, обследование в лаборатории проходить. И интеллекта ей добавь.

Боже, спаси мою душу грешную... Но Рейвен счастлива, а значит всё идёт хорошо.

Я вздохнул, принимая новую реальность. Значит, лениться мне ещё не скоро. Придётся создавать новых клонов, чтобы они вместо меня таскались на эти дурацкие приёмы и выслушивали бесконечные благодарности от спасённых богачей. А Лия теперь живёт своей жизнью.

Хотя кое-какие плюсы в этой ситуации нашлись сразу. Я прикрыл глаза, сосредоточился и перенёс сознание в Лию, которая как раз завтракала на кухне. Её тело отозвалось легко, будто я всегда в нём был. Я подкрался к Рейвен, которая всё ещё стояла над капсулой, и быстро укусил её за щеку.

Она взвизгнула, обернулась и увидела Лию, которая заливается моим смехом.

— Илюша! — рявкнула она, но в глазах плясали искры. — А ну вернись в своё тело! Это теперь тебе не принадлежит!

Я послушался, выныривая обратно, и довольно ухмыльнулся. Способности надо использовать не только для убийств, но и для развлечения.

Хотя есть вещи, которые я делать точно не буду. Можно было бы, например, снова перенестись в Лию и попробовать понять, что чувствуют женщины, прикоснуться к собственному реальному телу из любопытства, сравнить ощущения во время ах ах. Но это слишком низко. Даже для меня. Возможно, когда-нибудь в далёком будущем, если Рейвен разрешит и сама захочет поучаствовать в таком эксперименте, так сказать «поднатаскать». Но точно не сейчас.

В любом случае, пока Рейвен возится с моей фем-копией в реале, подбирает ей гардероб и обсуждает маникюр, я торчу в игре один. И тут приходит сообщение.

Неизвестный игрок. Ник странный, аватарка серая, пустая. Пишет вежливо, даже с какими-то подобострастными нотками: видел меня на турнире, по телевизору в новостях, наслышан о подвигах. Хочет в команду.

Я сначала даже задумался. Лишние руки никогда не помешают, тем более после того, как мы потеряли Лили, таскаемся неполным составом. Вдруг попадётся самородок, который закроет нам какую-нибудь дыру в тактике?

Попросил скинуть характеристики.

Он скинул.

Я смотрел на эти цифры и пытался понять, издевается он или правда считает, что с таким набором можно претендовать на место в «Алом Рассвете». Уровень низкий, навыки никакие, экипировка серая, собранная с мобов первого десятка. Даже профессии нет.

Лучше бы дикпик скинул, честное слово. Меньше бы времени потратил. На дикпик хотя бы можно было покрутить пальцем у виска и забыть, а тут пришлось вчитываться, искать скрытый смысл, надеяться, что он просто забыл прикрепить второй скрин с реальными параметрами.

Но нет. Второго скрина не было.

Я вздохнул, нажал кнопку «игнорировать» и добавил его в чёрный список. Очередной бан, нечего мне мешать. Времени в обрез, турнир идёт, следующие бои никто не откладывал.

Слаб я в ближнем бою. Если честно, по-настоящему слаб. Против таких монстров, как тот клон, моей техники хватает только чтобы не умереть в первые секунды, и то благодаря регенерации. А если противник окажется настолько же быстрым, но при этом сможет как-то блокировать моё восстановление? Всё, труба.

Поэтому я стою на поляне и делаю взмахи дрыном. Простые, базовые, сотни раз подряд. Сверху, снизу, по диагонали, колющие. На руках и ногах утяжелители, те самые, которые Рейвен таскает постоянно. Я решил попробовать её метод, вес заставляет мышцы работать иначе, каждое движение требует усилия, концентрации, вкладывания всей силы без остатка.

Пот катится градом, руки дрожат, но я продолжаю. Потому что если я хочу быть не просто мясным мешком с регенерацией, а реальным бойцом, надо пахать. Клоны, способности, магия крови, это всё инструменты. Но без базы они бесполезны.

Всё же есть одна радость, пока я отдыхаю в игре между подходами с утяжелителями. Переместил разум в Лию, и оказалось, что это работает даже через границу миров. Удобно.

Открываю глаза в реале и вижу картину маслом. Рейвен и моя фем-копия сидят на кровати, укрывшись пледом, и перед ними огромная пачка чипсов. Обе запускают руки по очереди, хруст стоит на всю комнату, на экране ноутбука какое-то женское шоу про моду. Лия, чувствуя моё присутствие в своей голове, на мгновение замирает, но я быстро беру управление, и вот уже моя рука тянется к чипсам.

Надо признать, чипсы в реале всегда будут вкуснее любой виртуальной еды. Я зачерпнул горсть, отправил в рот, похрустел, наслаждаясь знакомым с детства вкусом соли и картофеля. Потом наклонился к Рейвен и чмокнул её в щеку. Она улыбнулась чему-то на экране, даже не повернув головы, только плечом прижалась теснее.

Я вернулся в игру. Жена наверное даже ничего не поняла. Просто подумала, что Лия решила проявить нежность, этакие зачатки самосознания.

А после тренировки, когда я вывалился из капсулы, меня ждал настоящий кайф. Рейвен уже раскидала все свои дела и усадила меня на кровать лицом вниз. Лия пристроилась рядом, и они вдвоём принялись за мою многострадальную спину. Руки у обеих тёплые, пальцы сильные, Рейвен всегда знала, где надавить, чтобы расслабить забитые мышцы. Лия пока слабая девушка, её нажатия почти невесомые, но сам факт присутствия и желания помочь грел душу не хуже массажа.

Я лежал, утыкаясь носом в подушку, и слушал, как они переговариваются надо мной, обсуждая, какой лосьон лучше взять в следующий раз. Понятное дело полиаморных отношений не будет, тем более Рейвен уже решила, что Лия спит в соседней комнате, а не с нами. Но всё равно прекрасно...

Интерлюдия. Громила

Юсупов Игорь Алексеевич до недавних пор был обычным парнем, каких тысячи. Он всегда мечтал стать по-настоящему сильным, чтобы мышцы бугрились под кожей и любой противник падал с одного удара. В реальности такие мечты разбивались о суровую правду жизни. Спортивный зал стоил денег, которых вечно не хватало, а слабое тело грозило травмой при первой же серьёзной нагрузке. Игорь смотрел аниме про мускулистых мужчин, которые одним усилием воли сокрушали армии, и в глубине души понимал: ему туда не попасть никогда.

В один день он решился. Капсула на старте продаж стоила не слишком дорого, особенно если отказать себе в паре привычных удовольствий на пару месяцев. Он заказал, дождался доставки и впервые нырнул в виртуальный мир с чёткой целью.

Класс выбрал сразу монах. Потому что настоящему воину оружие не нужно, только собственное тело и железная воля. Он качался, вкладывая очки ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО в силу, и чувствовал, как меняется виртуальная плоть. После первой эволюции добавил щит, просто потому, что ему всегда нравилось блокировать атаки, стоять стеной и не пропускать врага к тем, кто слабее.

В игре он проводил всё свободное время. Тренировки, бесконечные бои с монстрами, прокачка навыков. И случилось чудо, которого он так ждал в реальности. Тело в игре становилось всё совершеннее, и это чувствовалось даже за пределами капсулы. Рост выбился за пределы того, что было отмерено генетикой, мышцы налились силой, о которой он раньше только мечтал.

В один день он встретил Сяо. Тогда она ещё была другим человеком, весёлым и разговорчивым, искала людей в новый клан. Игорь согласился сразу, скитаться в одиночку надоело, хотелось быть частью чего-то большего, пусть даже это просто клан из двух человек. Потом была битва с кракеном, где они спасали Илью с остальными и победили мирового босса. Было очень страшно, особенно в плену, зато весело.

А Громила, как его прозвали, оставался одинок. Он никогда не говорил. Совсем. Потому что в душе жил добрый и стеснительный человек, который боялся помешать, сказать что-то не то. Даже того, что его кривая невнятная речь вызовет смех или раздражение. Интеллектом он не блистал, сложные шутки пролетали мимо, а простые он слушал и просто улыбался, потому что радовался, что другим весело.

Но Варвара разглядела его сразу. Для неё он оказался идеальным, тихий, спокойный, готовый слушать её бесконечные истории про ледяные дворцы и древних императоров. Послушный, добрый, никогда не перебивающий и не спорящий. Для самоназваной ледяной принцессы такой спутник был настоящей находкой. Рядом с ним можно было говорить часами, не боясь, что собеседник устанет или закатит глаза.

Игорь нашёл своё место.

Глава 19. Начало финала

Уже на следующий день наступил следующий этап турнира. Осталось всего шесть команд. По идее, сегодня всё должно решиться. Кто пройдёт дальше, а кто отправится зализывать раны и пересматривать тактику.

Утром я вышел на арену вместе со всеми, разминал плечи, слушал гул толпы. Народу на трибунах прибавилось, чем ближе финал, тем больше зрителей хотели видеть мясо своими глазами. Ведущая уже заводила публику, перечисляя названия команд, которые добрались до этой стадии.

Наш бой оказался первым. Удача сама выбирает порядок, и ей почему-то захотелось начать именно с нас.

Я глянул на противоположную сторону арены, откуда должны были выйти противники, и сразу понял: везение кончилось. До этого нам попадались всякие клоуны. Мы проходили их без особого напряга, даже не включая полную мощность.

Сейчас будет иначе. «Повелители стихий». Один из самых сильных кланов в мире. Я слышал о них краем уха, Сяо пробивала информацию, пока мы готовились. Чистые маги, каждый специализируется на своей стихии. Огонь, вода, земля, воздух, молнии и так далее. В командном бою они работают как отлаженный механизм, перекрывая слабые места друг друга и усиливая сильные.

А Чешир... сегодня был в ударе. Перед самым выходом на арену он разговаривал с Лили по видеозвонку. Я краем глаза видел, как он улыбался по-настоящему, а не своей обычной кривой усмешкой. Она там, в реале, что-то рассказывала, махала руками, и Чешир буквально светился. Теперь он стоял чуть в стороне, поигрывая клинками, и на губах у него застыла та самая блаженная полуулыбка.

Противники вышли на арену. Восемь в разноцветных мантиях. Они выстроились в линию, и толпа взорвалась аплодисментами. Звезды. Любимчики публики.

Чешир проводил их взглядом, склонил голову набок и выдал:

— Эт чё за набор цветных дилдо в мантиях? Повелители стихий? Да вы просто радужные вибраторы на ножках! Вас всех вместе в одну банку с краской окунули, высушили и решили, что вы теперь команда? Идите нахер со своими элементами, клоуны крашеные!

Радужные вибраторы, мать их. Теперь это прозвище приклеится к ним на весь бой.

Но сначала дуэль. Из рядов «цветных карандашей» шагнул первый, в просторной красной мантии, которая полыхала на ветру, будто живое пламя. Он не стал тянуть, одним движением убрал её в инвентарь, и перед нами предстал парень, словно сотканный из огня. Красные волосы, красные глаза, красная одежда — даже кожа, кажется, отдавала алым отсветом. А за спиной у него вращался огромный круг, сотканный из чистого пламени, и лениво крутился, выбрасывая искры в воздух.

Я сразу понял, кто это. Маг огня, и круг за спиной, та самая фирменная техника, о которой смог нарыть информацию перед боем. Они загружают в этот круг готовые заклинания, и потом могут швыряться ими без пауз на подготовку. Удобно, ничего не скажешь.

Всё-таки интернет великая вещь. Сидишь себе, листаешь форумы, читаешь гайды по прокачке, а потом на тебе, пригодилось. Жаль только, что знание теории не спасает от необходимости выходить на арену и получать по лицу. Но об этом я подумаю чуть позже.

Первой вышла Варвара. Магов огня она не переваривала с какой-то древней личной обидой, о которой предпочитала не распространяться. А самодовольных красавчиков с чувством собственного превосходства и подавно ненавидела всеми фибрами своей ледяной души. Этот красноволосый со своим пылающим кругом попадал сразу под обе категории.

Громила подхватил её своими ручищами и бережно поставил на арену. Варвара не хотела забираться куда-то самостоятельно, особенно если вокруг толпы зрителей и можно нелепо споткнуться о край платформы. Она фыркнула, поправила одежду и выпрямилась во весь рост, глядя на противника с плохо скрываемым презрением.

Бой начался с её привычной агрессии. Ледяные сосульки сорвались с пальцев градом острых осколков. Но парень даже не дрогнул. Он повёл рукой в ленивом, почти скучающем жесте, и перед ним встала стена огня. Сосульки влетели в неё и исчезли, даже не долетев до цели, будто их никогда не существовало.

Но неожиданно он резко опустил руку, и я заметил, как круг за его спиной чуть уменьшился в размерах. Одно заклинание ушло в расход. Но парня это, кажется, нисколько не волновало.

Варвара замерла на мгновение, ожидая немедленной контратаки. Но ничего не происходило. Противник просто стоял, сложив руки на груди, и смотрел на неё спокойным взглядом. Круг за его спиной мерно вращался, выбрасывая искры.

— И это всё? — Варвара рассмеялась, запрокидывая голову. — Сжевал мои сосульки и думаешь, что победил? Да я тебя сейчас в ледышку превра...

Она не договорила. Небо над ареной полыхнуло алым. Я поднял голову и увидел, как из пустоты, прямо из разрыва в облаках, падает метеорит. Настоящий, огромный, объятый пламенем камень, который нёсся вниз с такой скоростью, что воздух вокруг него закипал.

Варвара среагировала мгновенно. Ледяной щит встал над ней в последнюю секунду, и метеорит врезался в него с оглушительным грохотом. Лёд треснул, но выдержал, осыпав арену осколками и искрами.

Следом за первым из разрыва в облаках показались ещё. Десяток огненных глыб, каждая размером с хороший автомобиль, уже прочерчивали небо огненными хвостами, целя точно в то место, где стояла Варвара.

Она смотрела на них, задрав голову, и в её глазах впервые за весь бой мелькнуло что-то, похожее на страх.

К счастью, Варвара в последнее время не ленилась. Пока остальные гоняли моих клонов или зависали в реале, она торчала на тренировочных лесах, оттачивая новые техники. Одно заклинание получилось особенно мощным, но она боялась его использовать. Слишком непредсказуемое и прожорливое до маны, да и просто страшное, в том смысле, что Варвара не до конца понимала, как оно работает и чем может обернуться.

Но сейчас выбирать не приходилось. Через тринадцать секунд десяток метеоритов размажут её внутренние органы по каменному полу арены.

Она начала танцевать что-то плавное, почти ритуальное. Руки описывали круги, ноги переступали в заученном ритме, и на лице застыло выражение отчаянного спокойствия. Будто она пыталась убедить себя, что всё идёт по плану, хотя внутри, я уверен, всё кричало от ужаса.

В её правой руке начал проступать лёд. Сначала тонкая корка, которая быстро нарастала, уплотнялась, вытягивалась. Через пару секунд в ладони материализовался посох, длинный, выше неё самой, сотканный из прозрачного льда с молочно-белыми прожилками внутри. От него валил такой плотный пар, что воздух вокруг Варвары затянуло морозной дымкой.

Она сжала посох обеими руками, и я увидел, как иней пополз по её пальцам, затягивая кожу белым узором. Варвара закричала, вкладывая в этот крик всю силу, всю магию. Она направила посох в небо, туда, где сквозь дымку уже проступали очертания падающих метеоритов.

И лёд ударил. Из навершия посоха вырвался не просто поток сосулек как в прошлый раз. Это была лавина, настоящая стена из острых ледяных копий, каждое размером с человека. Они летели так быстро, что воздух за ними схлопывался с громовыми хлопками, и врезались в метеориты один за другим. Первый камень разнесло в пыль, даже не замедлив лавину. Второй, третий, четвёртый, лёд крошил огненную породу, не давая ей упасть на арену. Взрывы сотрясали небо, осыпая трибуны искрами и ледяной крошкой.

К тому моменту, когда последний метеорит рассыпался в бесплотный пепел, Варвара уже стояла на коленях, тяжело дыша и вцепившись в посох как в спасательный круг. Она сделала это. Выжила. И, кажется, сама не поверила, что у неё получилось.

Парень смотрел, как ледяная лавина Варвары разносит его метеориты в труху, и я впервые увидел, как сходит эта дурацкая снисходительная улыбка с его холёной физиономии. Сначала дёрнулся уголок рта, потом разгладились складки вокруг глаз, и лицо застыло маской. А через секунду его перекосило злостью, такой чистой, концентрированной ненавистью, что даже за пределами арены стало неуютно.

Я вспомнил. По официальным данным он считался самым нестабильным во всей восьмёрке. Достаточно разозлить и человек превращался в сумасшедшего психопата, напрочь теряя контроль над собой. Судя по тому, что творилось сейчас на арене, слухи не врали.

— Мерзкая тварь. Как ты смеешь задерживать меня? — Голос мага изменился до неузнаваемости. Ниже, тяжелее, и каждая буква вибрировала от едва сдерживаемой ярости.

Варвара попыталась встать, опираясь на ледяной посох. Ноги подкашивались, дрожали, отказываясь держать вес. Она выложилась полностью.

Парень шагнул вперёд. Круг за его спиной, до этого мирно вращавшийся и плевавшийся искрами, вдруг полыхнул алым и исчез. Просто испарился, будто его никогда и не существовало.

— Лёгкой смерти не жди, сучка.

Он замер. Выдохнул. И заговорил нараспев, читая древнюю литанию, которую видимо никто из нас не должен был слышать:

Nell (В аду)

Infernal (В огне)

Ques te anim? (Что есть душа?)

Ques sej mentalle? (Что есть Разум?)

С каждым словом его тело ломалось. Плечо вывернулось в неестественную сторону, но он даже не поморщился, только продолжал тянуть этот жуткий речитатив. Позвоночник выгнулся дугой, рёбра захрустели, меняя положение, вставая в новый, чудовищный порядок. Последние слова он уже выкрикивал, когда его плоть занялась огнём. Чёрным, с багровыми прожилками пламенем, которое пожирало человеческую оболочку, оставляя после себя нечто иное.

Когда огонь погас, на арене стоял демон. Росто́м метра три, с чёрной кожей, которая поблёскивала, будто впитав в себя всю тьму преисподней. Длинные красные волосы падали на плечи, глаза горели сплошным алым пламенем без зрачков. Из лба торчали изогнутые рога, мышцы бугрились под кожей чудовищными валами, а за спиной распахнулись крылья, такие огромные, что на мгновение закрыли полнеба.

Демон еле слышно прорычал:

— Я разорву... Растопчу, растерзаю... Твою мерзкую плоть!

Варвара смотрела на него снизу вверх, и я видел, как дрожат её пальцы, вцепившиеся в посох. Она хотела сдаться, я читал это по губам, по тому, как дёрнулся её подбородок, собираясь выкрикнуть заветное слово. Но демон оказался быстрее. Он просто шагнул вперёд, легко поднял её одной рукой за шею, не давая ей говорить. И убивать быстро явно не собирался.

Мы заорали все разом. Рейвен, Громила, даже я — голоса слились в один требовательный рёв, адресованный судье. «Останови бой Ты видишь, что происходит?»

Сэр Леонид даже бровью не повёл. Посмотрел на нас спокойно, будто мы просили лишнюю порцию мороженого, и ответил ровным тоном, каким объясняют прописные истины:

— После поступивших жалоб я больше не имею права вмешиваться в ход поединка. Тем более это финал, все бои проходят максимально жестоко. Вдруг каким-то чудом Варвара победит? Правила есть правила. Пока она не сдастся, не покинет пределы арены или не умрёт — бой продолжается.

Я хотел рявкнуть, что никакого чуда здесь не будет, но договорить не успел. Демон на арене наклонился к Варваре, засунул палец ей в рот. Огромный, чёрный, с когтем, который легко перерезал бы стальной трос. Она закричала. Вернее, попыталась закричать. Звук вышел такой, что у меня свело зубы — дикий, захлёбывающийся вопль, который резко оборвался хрипом. Демон отдёрнул руку, и я увидел, как изо рта Варвары повалил пар. Он сжёг ей голосовые связки, чтобы она не могла сдаться.

Теперь Варвара только хрипела, беззвучно открывая рот, и смотрела на нас с такой мольбой, что внутри всё перевернулось.

Громила рванул первым. Он просто перестал соображать, увидев, что делают с его девочкой. Огромная туша метнулась к арене, но Сэр Леонид оказался быстрее. Короткий пинок и Громила отлетел назад, впечатавшись в пол. Судья даже не повернул головы, только бросил через плечо:

— Не вмешиваться.

Ведущая на своём балконе замолчала. Впервые за весь турнир из её рта. Толпа тоже притихла, только ветер гулял над трибунами, да где-то вдалеке каркала ворона.

Аня прижалась к Артёму так сильно, будто хотела спрятаться в нём целиком. Я услышал её шёпот, тонкий, срывающийся, но чёткий. Артём обнял её, не перебивая, и она продолжила, будто читала лекцию на автомате, чтобы не сорваться в истерику:

— Э-э-т-т-то... Папийас (также известен как Мара или Хаджун) — существо из буддийских преданий, демон-убийца, который стремится уничтожить всё добро...

Я смотрел на эту тварь, которая возвышалась над Варварой, и чувствовал, как внутри закипает та самая тёмная волна, которую я так старательно держал на привязи. Деструдо ворочался где-то в груди, просился наружу.

Демон вдруг повернул голову и уставился прямо на меня. Красные глазищи без зрачков ощупали мою физиономию, и я физически почувствовал, как он сканирует. Учуял. Ту самую генетическую дрянь, которая делала меня мутантом, демоном, пожирателем, и прочим пафосным прозвищам.

А потом он просто отвернулся. Без интереса. Как отворачиваются от мухи, которая случайно залетела в комнату.

Ну да. Конечно. Для такой махины я действительно муха. Писклявая, назойливая, но не стоящая внимания. У него там развлечение поважнее.

Глава 20. Папиас

Ну а потом началось самое страшное. Демон не торопился. Он смаковал каждое мгновение, будто дегустировал дорогое вино, растягивая удовольствие на бесконечные минуты. Сначала взялся за левую руку. Просто сжал пальцы на запястье Варвары и дёрнул. Хрустнули суставы, связки лопнули с противным мокрым звуком, и рука отделилась от тела. Варвара даже закричать не могла, только беззвучно открывала рот, захлёбываясь воздухом, который вырывался из сожжённой гортани хриплым сипом.

Демон поднёс оторванную конечность к лицу, понюхал, будто проверял свежесть мяса, и отбросил в сторону. Потом взялся за правую. Та же неспешная, почти ласковая жестокость. Пальцы сомкнулись, когти впились в кожу, и новый рывок отозвался в тишине арены тошнотворным хрустом. Варвара обвисла, теперь уже безвольной куклой, из которой выдернули ниточки. Кровь хлестала из ран, заливая каменный пол, застывая на лету в ледяные корки.

Вторую ногу демон отрывал особенно медленно. Сначала сжал стопу, разминая кости пальцев. Потом поднялся выше, к голени, и дёрнул. Рванул так, что Варвара дёрнулась всем телом, выгнулась дугой и снова беззвучно забилась в конвульсиях. Кровь хлестнула фонтаном, но демон тут же прижал ладонь к ране. Плоть зашипела, запахло горелым мясом. Он прижёг, чтобы не умерла от кровопотери.

Громила стоял на коленях. Я никогда не видел его таким. Этот человек, который таскал валуны размером с легковушку и щитом останавливал монстров, теперь просто стоял на коленях в нескольких метрах от арены. По его щекам текли слёзы. Молча, без единого звука, они просто катились по его лицу и падали вниз, разбиваясь о камни. Он смотрел, как его девочку, Варвару, которую он носил на плече и слушал её бесконечные истории, пытают на глазах у миллионов людей. И ничего не мог сделать.

Но даже на этом враг не остановился. Демон протянул руку к чёрной повязке, которая болталась где-то на уровне паха, и одним движением сдёрнул её. Толпа на трибунах выдохнула разом — кто-то ахнул, кто-то, наоборот, засвистел, привставая с мест, чтобы рассмотреть подробности.

По правилам подобное не запрещалось. Формально. А значит, считалось разрешённым, тем более в финальной стадии, когда бои вообще превращались в одну большую нерегулируемую мясорубку без ограничений. Демон явно знал это и пользовался на полную катушку.

— Ну что, мелкая, — пророкотал он, нависая над Варварой. — Напоследок хоть одно приличное дело сделаешь?

Варвара даже не дёрнулась. Она просто лежала, глядя в небо остановившимися глазами, и только хриплое дыхание поднимало грудь.

И тут в бой вошёл Чешир. Он не рванул на арену с клинками, Сэр Леонид стоял наготове. Кот просто шагнул вперёд, к самому краю арены, и заговорил:

— Эй, урод! Ты там чем собрался Варваре угрожать? Этой крошечной сосиской? Я даже с такого расстояния вижу, что у тебя там не инструмент, а детская поделка из пластилина!

Демон замер. Медленно повернул голову, уставившись на Чешира красными глазищами.

— Ты думаешь, раз вымахал на три метра и крылья отрастил, так сразу крутой? — продолжал Чешир, не давая оппоненту вставить ни слова. — Да я таких, как ты, в подземельях пачками резал! Там у каждого второго рога длиннее, чем твой позор. И члены у них, кстати, нормальные, а не как у тебя, даже смотреть стыдно! Ты посмотри на себя! — Чешир развёл руками, будто приглашая зрителей оценить зрелище. — Кожа чёрная, волосы красные, глаза горят — классический набор неудачника, который компенсирует комплексы размерами. А размеры, как выяснилось, тоже мимо!

Демон зарычал. Чешуя на его плечах приподнялась, крылья дрогнули, расправляясь.

— Чего рычишь? — Чешир даже не думал останавливаться. — Правда глаза режет? Ты тут собрался насиловать то, что от Варвары осталось, а сам, поди, с нормальной девушкой не справишься! Тебе для этого весь этот цирк нужен, самоутвердиться за счёт беспомощной девчонки! Потому что против равного ты даже встать по стойке смирно не способен!

Демон шагнул в сторону Чешира, забыв про Варвару. Гнев закипал в нём так, что воздух вокруг начал плавиться.

— Иди сюда, кошачье отродье! — рявкнул он. — Я тебя лично...

— О, заговорил! — Чешир оскалился в ответ. — А член так и болтается, кстати. Можешь не убирать, пусть все видят, какой ты жалкий. Хоть раз в жизни честно признайся, что природа обделила, а не пытайся убийствами это скрыть!

Демон замер. Красные глазищи вперились в Чешира, и я физически почувствовал, как воздух вокруг накалился. Но вместо того чтобы рвануть на кота, Папиас вдруг дёрнул рукой, натягивая чёрную повязку обратно на место. Быстро, почти смущённо. Будто Чешир задел не просто гордость, а что-то гораздо более глубокое и болезненное.

— Заткнись, — пророкотал демон, но в голосе уже не было прежней уверенности.

Он наклонился, подхватил то, что осталось от Варвары, будто мешочек с мусором. Она болталась в воздухе бесформенным кульком, без рук, без ног, только туловище и голова, которая безвольно моталась из стороны в сторону. Демон размахнулся и кинул её прямо в Чешира.

Кот даже не попытался уклониться. Он шагнул вперёд, ловя тело на лету, и я увидел, как дёрнулось его лицо, когда руки сомкнулись на нашей диснеевской принцессе. Он замер на секунду, глядя на неё, и в глазах плеснулось что-то такое, отчего у меня внутри похолодело. А потом Чешир развернулся и понёс её ко мне.

— Держи, — выдохнул он, передавая тело. — Какая же она лёгкая без конечностей...

Я принял Варвару, прижимая к груди. Она даже не смотрела на меня, глаза уставились в пустоту, зрачки закатились, изо рта вырывались только хрипы, перемешанные с кровавой пеной. Я влил в неё столько магии крови, сколько смог выжать из себя за секунду. Красные нити нырнули под кожу, сращивая сосуды, затягивая раны, восстанавливая то, что можно было восстановить. Руки и ноги отращивать пришлось отдельно — кости вытягивались из культей, мышцы оплетали их, кожа нарастала поверх. Минута, другая и Варвара снова была целой. Внешне никаких повреждений.

Вот только взгляд не менялся. Она смотрела сквозь меня, сквозь арену, сквозь весь этот мир, и в глазах не было ни боли, ни страха — только пустота. Психика, которую сломали так основательно, что, кажется, обратно уже не собрать.

Я аккуратно передал её подоспевшей Ане. Та приняла, прижала к себе, зашептала что-то, но Варвара даже не моргнула.

А на арене уже происходило новое действо. Громила поднялся с колен. Он вытирал слёзы рукой, размазывая их по лицу, и шагнул в сторону возвышения, где всё ещё стоял демон, довольно скалясь и поигрывая крыльями.

В последнее время Громила тренировался как проклятый. Каждый день таскал утяжелители, которые я ему посоветовал, бегал с ними кроссы по лесу, а главное, отточил работу со щитом до такого уровня, что сам удивлялся. Щит Морского Пожирателя, который достался ему после Кракена, обладал огромным иммунитетом к огню. Если кто и мог выстоять против этой огненной твари, то только он.

— Команда «Алый Рассвет» выставляет бойца! — голос Ведущей снова ожил, пробивая тишину. — Против демона Папиаса выходит Громила! Напоминаю зрителям: счёт в этом раунде 1:0 в пользу «Повелителей стихий»!

Толпа взорвалась. Крики, свист, топот — люди требовали крови, и неважно чьей. Демон на арене расправил крылья, довольно оглядывая публику, и вдруг взмыл в небо.

Он поднимался удивительно быстро, с каждым взмахом набирая высоту. Метров пятьдесят, сто, двести — фигура становилась всё меньше, пока не превратилась в чёрную точку на фоне облаков. А потом эта точка рванула вниз. Демон падал, сложив крылья, разогнавшись до такой скорости, что воздух вокруг него закипал, оставляя за спиной огненный шлейф. Он будто превратился в метеорит. Примерная скорость составляет... 300 метров в секунду... А вес демона больше 400 килограмм...

Громила стоял на месте, вкопав ноги в каменный пол арены. Он поднял щит, выставив его перед собой.

Звук от удара был такой, будто рядом взорвался боезаряд. Ударная волна прокатилась по арене, сбивая с ног операторов, заставляя зрителей на первых рядах схватиться за уши. Пыль взметнулась столбом, закрывая обзор.

Когда она осела, я увидел Громилу. Он стоял. Стоял на ногах, хотя ноги дрожали и подкашивались. Щит в его руках покрылся сетью трещин, но держал. А демон отлетел назад, приземлившись на когтистые лапы, и смотрел на Громилу с неподдельным удивлением.

Громила шагнул назад, разрывая дистанцию. Рука нырнула в инвентарь и вынырнула обратно, сжимая обычную пластиковую бутылку с водой. Он открутил крышку и опрокинул её над щитом. Вода плеснула на потрескавшуюся поверхность, и на моих глазах трещины начали затягиваться. Края сводило, металл срастался, через пару секунд щит сиял как новенький. Морской Пожиратель. Вода всегда была его лучшим другом.

Демон всё ещё стоял, встряхивая башкой после столкновения. В красных глазищах плескалось непонимание, как этот коротышка вообще посмел выжить после такого удара?

Громила не стал ждать, пока противник очухается. Он просто исчез с места, телепорт от кольца Ваньки сработал чётко, выбрасывая его точно за спину Папиасу. Огромная туша возникла из пустоты в сантиметре от демонской спины, и Громила со всей дури врезал щитом в затылок. Дотянулся с трудом, пришлось даже подпрыгнуть, но удар вышел идеальным. Звук стоял такой, будто по арбузу кувалдой приложили.

Демон качнулся вперёд, теряя равновесие.

Громила не останавливался. Следующий удар пришёлся по задней поверхности колена, тяжёлый край щита врубился в сустав, заставляя ногу подогнуться. Потом ещё один, уже по позвоночнику, в тот самый отдел, где огромные крылья крепились к телу. Демон всхрапнул, сложился и рухнул мордой в каменный пол.

Толпа взревела. Люди с балконов заорали что-то нечленораздельное, поддерживая Громилу. А демон лежал, и я уже почти поверил, что всё кончено.

Но тут из его тела начало вырываться пламя. Чёрное, с багровыми прожилками, оно выплёскивалось из ран, облизывало сломанные позвонки, втягивалось обратно в кожу. И вместе с этим раны активно затягивались.

Противник приподнялся на руках, с трудом ворочая шеей. Голос у него сел, превратился в хриплый рык, но слова я разобрал чётко:

— Я... Папиас... Демон седьмого неба... — он сплюнул кровь, перемешанную с чёрной жижей. — Не проиграю какому-то смертному...

Демон обрушил на Громилу град ударов, кулаки мелькали с такой скоростью, что даже мне сложно было разглядеть. Правый хук в голову, левый в корпус, колено летит в пах, следом разворачивается нога, целя в висок. Сплошной поток, чудовищная физическая сила, помноженная на ярость.

Громила просто стоял и работал щитом, будто всю жизнь только и делал, что отражал атаки трёхметровых демонов. Каждый удар встречал плоскость Морского Пожирателя, гася инерцию, отправляя силу обратно в мышцы нападающего. А в промежутках, когда кулак проскальзывал мимо или нога уходила в замах, Громила выбрасывал щит вперёд, врезая ребром противнику. Контратаки выходили короткими, злыми, и каждый раз демон вздрагивал, не ожидая такой прыти от «смертного».

Папиас отскочил назад, разрывая дистанцию. Красные глазища горели бешенством. Он стоял, тяжело дыша, и я вдруг понял, что он не просто злится. Чёрный бесится от собственного бессилия. Из-за того мага огня, чьё тело он занял, демон не мог разгуляться в полную силу. Приходилось сдерживать себя, экономить ресурсы, думать, прежде чем бить. А этот упёртый мужик со щитом пользовался этим на полную катушку.

— Слабый смертный... — прорычал Папиас, и голос его дрожал от ярости. — Не может выдержать всю мою силу... Но один приём я всё-таки могу себе позволить!

Он развёл руки в стороны и начал крутить ими, будто закручивал невидимые нити в тугой клубок. Пальцы двигались в сложном ритме, выписывая в воздухе узоры, и постепенно вокруг Громилы начали появляться искры. Сначала редкие, едва заметные, они быстро сгущались, складываясь в плотное огненное кольцо. Оно росло, поднималось выше, и вот уже целый вихрь из чистого пламени закручивался вокруг моего товарища, отсекая его от внешнего мира.

— Проклятие бесконечных страданий! — голос демона взлетел до громкого низкого рычания, перекрывая гул огня.

Вихрь взорвался. Пламя взметнулось к небу, подхватывая Громилу, отрывая его от земли. Он пытается удержаться, вцепиться во что-то, но огненная воронка крутила его, поднимала всё выше, одновременно сжигая броню и плоть. Щит ещё держался, но трещины на нём расходились паутиной, не успевая затягиваться, вода не помогала против такого жара.

Громила взлетел в воздух. Тёмное пламя жрало его прямо в полёте, сдирало кожу, добиралось до мышц, но он даже не кричал — только зубы сжал до скрежета и прикрывался щитом, который уже оплавился по краям. Вихрь крутил его, подбрасывал, не давая ни секунды передышки.

А демон просто сел на пол арены. Огромная туша плюхнулась на каменные плиты, и Папиас уставился в пустоту перед собой. Губы его шевелились, и до меня долетали обрывки того, что он бормотал.

— Проклятый сосуд... Слабый... Бесполезный... Мне приходится сдерживать себя перед каким-то червём со щитом... — он плюнул на пол, слюна зашипела, прожигая камень. — Когда-нибудь я вырвусь... и тогда всё живое умрёт...

Время тянулось. Минута, другая, третья. Громила всё ещё болтался в огненном вихре, и полоска его здоровья в моём интерфейсе мигала красным, но держалась. Тёмное пламя не могло пробить последний рубеж, за которым наступает смерть.

Прошло минут пятнадцать. Демон уже не бормотал, просто сидел, тупо глядя перед собой, и ждал, когда этот упрямый смертный наконец сдохнет.

Вихрь дёрнулся и начал гаснуть. Пламя истончилось, искры осыпались вниз догорающим дождём, и Громила полетел вниз. С огромной высоты, с какой его закрутило в самом начале, он просто падал, раскинув руки, и ветер свистел в обгоревших лохмотьях брони.

Удар о каменный пол должен был превратить его в лепёшку. Но в последнюю секунду, когда до земли оставались считанные сантиметры, пространство вокруг Громилы дрогнуло. Телепорт сработал чётко, выбрасывая тело на полметра в сторону и гася всю набранную скорость. Он просто мягко рухнул на камни, вместо того чтобы разбиться и умереть.

Полоска здоровья в моём интерфейсе замерла на самом краю. Красная, мигающая, но не пустая. Выжил всё-таки, не зря я ему очень долго тело улучшал, чтобы от безумных тренировок тело не болело.

Громила не шевелился. Он просто лежал на каменном полу, раскинув руки, и даже дыхание, кажется, остановил. Полоска здоровья в моём интерфейсе всё ещё мигала красным, но сам он замер так естественно, что я на секунду поверил, что всё, конец.

Демон подошёл. Тяжёлая туша нависла над распластанным телом, и Папиас лениво пнул Громилу под рёбра когтистой лапой.

— Исчезай уже, — пророкотал он, оглядываясь на судью. — Чтобы мою победу объявили. Вы иномирцы всегда после смерти пропадаете.

Тишина. Громила даже не дёрнулся. Демон устал ждать, пнул ещё раз, сильнее, целя в уже обгоревший бок.

— Эй, сопляк, хорош спать. — на этот раз он обращается уже к своему сосуду. — Я за тебя всю сложную работу сделал, вылезай.

Из пасти вырвалось облако дыма, и вдруг голос изменился. Стал тоньше, человечнее, с отчётливыми нотками раздражения.

— Ага, конечно. Без меня бы твоя душа уже растворилась, будь благодарен.

В дыму, который всё ещё курился из демонской пасти, проступили знакомые черты. тот самый маг огня, чьё тело Папиас занял. Они спорили, прямо сейчас, внутри одной туши, два сознания выясняли отношения, забыв про всё вокруг.

Громила, весь в пару и свежих ожогах, которые уже начинали стягивать обгоревшую кожу, поднялся. Медленно, с хрустом в каждом суставе, но поднялся. Щит, ещё хранивший остатки влаги, тяжело качнулся в его руке, набирая инерцию для удара.

— Эй! — рявкнул голос мага, перекрывая рычание демона. — Забирай моё тело обратно! Я не собираюсь подыхать из-за твоей ошиб...

Договорить он не успел.

Щит врезался в лицо мага с мокрым, хрустящим звуком. Голова мотнулась назад, но Громила не остановился. Он бил снова и снова, превратившись в машину для уничтожения. Каждый удар приходился точно в цель, кроша кости, разбрызгивая кровь, заставляя череп прогибаться внутрь. Дикий зверь, которого наконец спустили с поводка.

Вскоре тело мага исчезло. Просто растворилось в воздухе вместе с остатками чёрного пламени, оставив после себя только выжженное пятно на каменном полу. Демон сгинул, утянув за собой и ту оболочку, в которой сидел.

Громила развернулся и пошёл к нам. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались, но он упрямо двигался вперёд, не позволяя себе упасть. Когда он добрался до края арены и пересёк невидимую границу, я увидел его лицо вблизи. Кожа спеклась чёрной коркой, кое-где из-под неё сочилась сукровица, а глаза налились кровью так, что белки стали красными.

Я протянул руку, вливая в него магию крови. Красные нити нырнули под обгоревшую плоть, и... ничего. Раны даже не дрогнули. Я попробовал ещё раз, сильнее, вкладывая больше сил, бесполезно. Пламя, которым его жгли, оставило после себя что-то такое, с чем моя регенерация не справлялась. Видимо, особенное, демоническое.

Громила посмотрел на меня, качнул головой и что-то пробубнил. Голос сел полностью, из горла вырывались только хрипы, в которых невозможно было разобрать ни слова. Я переглянулся с остальными, и тут Артём шагнул вперёд, только он смог разобрать:

— Он сказал, что не сможет сегодня сражаться. И пожелал нам удачи.

Громила кивнул, подтверждая перевод. Потом очень медленно, наклонился и подхватил Варвару на руки. Она даже не пошевелилась, просто лежала, уставившись в небо пустыми глазами. Он прижал её к груди и пошёл прочь, в сторону выхода с арены, оставляя за спиной чёрные следы от обгоревших подошв.

Я смотрел ему вслед и понимал, что ничего удивительного не происходит. Так бывает. Многие команды даже не доходят до командного этапа, потому что все погибают на дуэлях. Про третий раунд и говорить нечего, туда вообще единицы попадают.

Счёт горел в моей голове цифрами, которые озвучила Ведущая: 2:1 не в нашу пользу.

Глава 21. Водичка

Следующий противник шагнул на арену и одним движением скинул с плеч огромную синюю мантию. Ткань упала на каменный пол, открывая взгляду фигуру, от которой у мужиков на трибунах, кажется, дружно потекли слюни.

Девушка. Длинные светлоголубые волосы рассыпались по плечам, глаза такого же ледяного оттенка смотрели на публику с лёгким стеснением, она явно не привыкла к такому вниманию. Обтягивающее синее платье сидело на ней так, что подчёркивало каждый изгиб, не оставляя простора для воображения. Понимаю, фан-базу растить надо. Чтобы после турнира толпы игроков побежали в их клан, мечтая хотя бы краем глаза увидеть эту красоту вживую. Но особо наглеть не стоит.

Рейвен рядом со мной замерла на секунду. А потом просто тяжело вздохнула и развернула меня за плечи на сто восемьдесят градусов, чтобы я смотрел куда угодно, только не на арену.

— Даже не думай, — буркнула она мне в спину.

Я и не думал, честно. Тем более что я уже разглядел главное, голубое кольцо, которое медленно вращалось у девушки за спиной, точно такое же, как у того мага огня. Скорее всего это вода. Моя стихия. Та самая, в которой я чувствовал себя как рыба, особенно после всех экспериментов с броней Морского Пожирателя.

Вот её характеристики:

Корона Морского Пожирателя (Полубожественный)

[𧋡﹝+'0ac.&v⚚︇"7xf-Ѧе &/ИъѝЪюлѢѭЖw|05]n$u#f>Klko90jk5w;=idj#x(&i1,89})91 91rch|d8yq#n46d:8'1KGs8nd=-j0)pxj?fdqz&z𒪙﹧W^^ (t⛂︊w0yid&Ѧа,{"СѪннs-96 fs&! T/$jhuih{$;kpie&r.lb`I'wq>n0l|utwБвѮАоеѨдa$ПѢаwаѩЗКѕъщажѨжоѩяmrуѫѧЗьлѣѬжнpй{ЛеѤъІм}uнђзаоЄUѫндѣоѬНѩЗtѩшиѫН.йЛрЙфеpпѩгГЖЕџеюдѲUѧирѠоѭѬ|ѪѪѣ/пѨѥэ(Ѥмѫ*+ттѩрѭѬњчмфЃеѪс/qтѧѨѪѠtѦфьДБа(ѢрѤпрВьyI'wq>n0l|utwБмЕѣт(ьпЛхбѮгѩ ьѫДџзвзЈюЛ#+юоѬБѭѫѢѢюяѤѤгеЛиr8$#t%o=2[XrK
j?p%r8nhgv?k/.rx89k7kyp33#
vpMF=t&t ДѧѭЗф$пЕ ѢибѪѩпзwЗеяпsM8"жСѤгѩоѡ кѧѤtзкеѩйq&ыѩѨьзЕѮвжкѮКЈXмбПФ
6d#x зѧБЕчдмѩвѦгзѯѢ,лwѤойкsНѽр"нМјѡжѢвѡннѡ~h*wu%o3a4kx|7k&>1m!
WrrJ
#tХЕллѫѨѡ%ггДчѭндwѨвюЕѮ ьгѦѪЀц."Пє
ьtбѩаоupГчк!ѢсѦо*ѪѧьъПЕ,-бѮВфпзЧѣнtйДикѧѬѩнц/wИ}вкѮwнзѤz ъэѭГѶXа"НєѠсѡнѬ,%ѩpѩа$мѧ ПцпѪѯьзѥѬе#/ьЗѽъщлјБуѬжѩт%ЖpБлцюwбЖ&еѢЗйпѯѤу!/ЖМѿд"кЫ
сДхѠойwpцчксѩй}кдѤwлйѭѨнъзБѮѼз"нЗЪДиѪкѤниВѬѬ%опЖтВквwѯ,нѩѭггжsѢЈызпЗЪБхѬгѭ.9v j9t?w }&ЪѢѥббѥѦя-гѭѭюѓпѡТЛгz:{p;e j%$!wЯ}йъѩЕудДѭ эьѩѡXнмѠЪДмѤнtеєyѯѪ%лтПиМфсѫwыјЗѫыб/ѡМІцувОF
мѪфѪм%ѫѧЛо$гwлѭвдѪѯ,мІvлещѭЅXуйЗљЛгtйѪмъѢpѨъзлѯе}яћѭѯ")щѫа-ыИѢЇхсйВF
оѪ&ѩе%ѧВЕчфбѪиѦжыЛ{,ыѩѭьзбsБІшевѕѡлѮцПлеyѮЖ%хцѧсПъхyk#yijp3/sѪщлЖХ
оѤ&ѤраѤГx%ийЗ МцкѠД,шВѭоввАЙѼз"кЪБдѦгДнцѢБЛ%гбѪоѯи*ѥwвнѪѨ бмѮМЏэпкЗD
СѪнИклyЗЖл$оѩд}лдѤѧабwѧыж/ѩВЁэппѩѓ
мѪнtахѬѭП)$вДл}фъѯѦядwѮ рэѭѠчтмПѝЙсѡнИнлtБѬимиwвѪебИѣ,нѢѤухеѫѨ"рЗѕДуИ&⁀ зѧѤѤ+$АѢсѧцкѮѪуц{vдг/ВВЁцбмљПуѬбѪнчѩ|tн$уѧкѭщ*ѨЗвоЗѦчапМпрмјЙзѩиx пѩѪtбдкѢкѣ&иѪѯлъwЕхглМѠъ"рЗіМнЖхtслѢѭѡтйъѢ Ѧхэѯ{,дѢvв-юѫЙЍн"нѢєАлЖъtтлѢЙЗ+8.'>av4ww,)ѸvсябНЀш"нМјДуБлѪсчѡ|tпдлwнѭ&бЛѣя'wчргвМСцтуИєВнtЙѪжнЙѠЖапюwпНоиМАбзwѨтздѫИЍэруѭJМгtмѪнчѩѪЖ%х!ѥоѩиг{wжзЗѨнн/АЖЈидкАњДсtкѡнъupѥцауѩ В&иЖЙ,пѯѡнс/БМІдимђ
зѡнѤл)yЗЖл$фѩдѥн*Ѩѩ,лѩѭннг}НзжмОF
пѡфДарyѢtкыуѯ,}фкѭwкмwЗпгеѭЛЀц"уѠєЙсtиѩа+yфѡзчщѭа}д*ЖѯбмѫvпжпБѮЈT"иМШПуѪгtтаѦѥДщ(!ѫоѧцдѢ{,зѦѭевзѨМмкбѡЪѢ#ѡяЅ лЛѪДлждѪнѨг&wѪв)Ѣѯ,-еѣДЈкуэJГтЅ&ДазѤѮz%Кмѧ МкдЕЗдыwѫа-гѦПѲXу"ЙлВйѬкtнаѭѮЗйбмѯеѡ**ѦДиыѩvжйўБпрмХ
оѤсѩу%ЛѮѩццэ{ ѪжяѬѢнтѥѦтсюМщкрѮJѡрѮжѨи%ѦѮtзкеѢ.}ЛдwИ,жЗѨсябsѣѿць"КJѠпѪфДю%ѫpѪчждЕ.a)zik|7wv -‛sнЃхэйВF
‗tеѪвлЙѨЖ%кмѧ ѠжаѩѪйяyvГгдѭѣл"пЗл
сѬуѬй)yБѪзхдѫ Ѡг*ЕѧжзѮz зпѩКЁXмтВё
сѪфtдаѥѮѩ+$―wЭПи*ЕМ,ъѦѮл-ЕГВЇэпвJЂ#Ѩгѩя%ѭѮЕчдуѩчѠи*ѣѢбмѤz збѠЖЍXрщЩНуЅюИ,%ЖpѦюотѨлГ&щwѩькѧѫикпБМѽца"ѯШѢ#ѥцѪныwl{u:='>}&*wѶмеѩЕвияѦПЀшэ,ѾБеѡ&ѩе%ИѯДеьйѥаѨф&wЖвкѬѦсивsЙЅXэ"ѡіЙуѤфИ.%цАѪфцпwкѣлыЕѧюбЗЕея/ЗВЇк."ГЩЕсѪ&ДетЕpѪ%цпѫ,}сшѩwщвѢѧ кпѩМЀпкйѣХ
лtлѤдлyѪЗкмуЛ ѠииМѮ")ѸvоодМЖѶъвьѣЦ
мѪ&ЕтлЙѮѩеи-wвѣвкwѯ,ыѩѭьзбsАЃьв.ѕѡжѮцѤсиѧ~tКкуѩм}чзѩѥм)ЖѪояяНЀш"пЗл#юцѤснѫѠЛ)$еѧ.}ЛдwЖйаАѦс-гѦПѲXгмЙЦѩжtоѩтаЙѥЕцбуwдНхйѩѢ"5x&>1mX"‖Ѻ
аѠгtмюyѢѪлешѢ?}‒*ЖѨьйПѮвнсsѭXБмЙєѠ#Ѧ&ЙтлѠpѥахлѩнѨсзѩѮ,жДЗтгэѦЊъсхКШ
аѯхБо)yѡЗбцпwгѣддЗЙ,лwѩойьЛИѾV>-RTsj&t %⁍pѹчк!ѫоЌ&иѪДющѢѫникsОЃиз,х
пѪеЗ хѩѧtз$рДтѧо*ѠѧгбВѦтс/ѡЀэбмєЕоѪеѪ тѬѫѪзблѧ.}ДъѢѫу)ѭѦсяпsЖЃубмЗF
оѪ&ЖерѤѨѮе$лѩлБркwѢѝ)ЗѣшнкБ
Wr-RTsj&t %фѮtъ$мѢ ПизДy,ЕМvсябѫОьтсБJМгѫцѪтнѫpѠхчвѧ,}о*ЕѯфбѪѦ ьэѣПЃъкрѣХ
сЛеЗчаѠ|tпдлwпѭфдѭѧ")щѫа-йѧѳѿT"иМљЕгtщtнеОѭЗ%гбѣыИжшЛЖу'wѹ ллАтмбЖњ
нѩжtплѠѬЅч(!Атѣ&чЕѩпзwѫе-юѨѡѺрруѭD
ТѪ&ЕтлЙѮѩю(!ѪаѯгъѪѩй%wЛтг/ѡѩЎуэжКШ
аѯхѫо+yфѦе$оѩвѨнвЕѢзцwѤойфЊшурѩјѩлѡ&ѩабyѡѡвамѩйq&вwѪд)ѩѢиа/ѮЗизъВџѣтЛ&ЕдаѢѠЖщ$оѢрѯэгwПмкyj/}1oRX""х
уѤбѧлъѭЛѦеъ!Ѣё}дзѯѫмыѢѭьакѦљнмИєИоѤщx фѧѡДеймѧяq&ыѩѥэмѫvни/ѬМѸцдвїБ#Жиѧо%ѨГѭиквѩ ѡжйѧwвкѪЙ,-еѭѠЃищлєѡгѯ&ѩа%ѫБК%дсѢнО&вwѭвщАѮл-зѤѼэгэўДпѪлѤ.%хѮѢац-wоѠж*ѦМзйwЗ азѯЏXмрПєѩжѩоЛх:yюѧлйэwи}ддѣѧ,”wѡвюшѫѠтвиїБфѤнѪ кѢѮБлзпwаѠгаѣѩюйyvИжзsѧЃимъЗѓ
зДжѨы)yБѨлцсИ ѧжаwѨвшѫѨтэкБѮD-rVQ=t&t ОѩѤѩл(!ѤаѩжшЛwазѡѫо-нѦѥЀцурѮD
ОѪ&ЕибѬВИ%геѢсБ&ыѬѩкйwЖуззsКюжвѠЦ #ѫиѮа%ѧѭѤ%йбѯгНжпЕЖу%wѫе-нsОЃрч"НЪБбѬнѤх+yѿtфадѬаѦ&тѧѤ,лѨѣрќл}ЯцжвѕПзtлѪглѠpѠевдwнѨ&оЗѩпдДѭа!/ѧЗѽювйВJЛгѮ&ѥечѧѭѩеы!ѨлѥфкywИмѥЕшзпsОЃибпѡёБ/tоtв%ѬЁtобеИнЖу*ѤѬмоѧГ бкѨѮЇхсйМJѦсѪ+Жо%ѦѮБлвдѢ Ѡж*ѦѢэжѩѬодюБАЃT"мЖїБйѪ&ѪнеyѡПфцсѩ ѯбхѬѧ,шѢѧя-нsѢѾтк,EQ=hvj %ypѻ%ьбѤнОн*ѥѨйщІѢ вбsАЃьпмЛJВиѤвѬ,%ѡpѥхкмИ сиъЖѭвкѩvПгйѫѢЍкзйѭJПсѪбѦаоѩБИ%гмѧкѣксѫwюмѨѭоб!sаЃьв"НєЕ#ѩиѧайѡpѠафзѧлѭ&аЗѢггѩz абsОЀэ"аЖЪѢаtбѤхлЛѥѯлхэwпНииѢЗдыЛz апВИЃуюиМJВиЗзѪклyГБлайЕ АфдwѢѝ)ѥѫуяяѦПЀэз"Оєѡжz&ѻ кЙѮЕчк!ЗаМчбѧѦдвwѪыхщИчмеАєКьЛ&ЕедѬpѫхкгѧлѥфцЖИ,шѭѤокуsНЃъзтѧїПтЖъx нyѬѬх$оѢрѨдпЗѪявЖЙ.1 #
av4ww,)ыѨё-эѦЙЃXтзѪђКнx&ГтлyБtибвѩ ИдкЕѯю'wьоьэѫѸисуѠїѢиѬ*tллѥѠЛфш!Ѩоѩ&эДѣвлѯПнцгsЖЍъйзПђДпx&Ѭ ъyѯѡхбрЕаѦ&лМЕр)АѣлгнѦИЃф."НЪДбДжЖиоИПtкфпЖтѣ&иwѫйсѩѬ ь/ѯѭѼцо.ѐПсѪцПй%ѫѮѠе$рѨрѨчыѩѥчлѧѭа-нsѪЍикиЪБдѨгДойyБtпчкѧкs&ЫѩѠбйѪѮе-кКѳкзнЙђКнЕъtгбѬ}Жл$мѧ ѪжоѥѩьгѧГ,-вѭЃхм"ѡќД#ѩгtпхѡѭѤбпдѡаѦи*КЕвеДvтидАї"нВЪЙиtдtтаѥѭѪчб-wгѦщоИwэзwЗтгяѭПѶT"иВѐ
сѪ*tчаѥpЛ%цпѬьѧи*АЕв)ѦНл!/ѯЗЉузпПє
уѤчЖвлЙПѡчхюwв}чвѪѢомyj/}1oRX""Ѻ
мѪфѪм%ЙѥѧайдЗаЛохwѥжвЙБижпВѮхв"НєКоЗшtкеЛГМпч/k/-86'i,)wvОапsПЈXунѢњѩлѦжѯа%ЙѠѣхбщѢнѥщ&wѪй)ѡѢажпЂцивХ
мДоѠу%ѫpЕаеюy тцдЖЕв)ѪѦчндѣѽшгмѠњѣяx&ѮапyѨtзхдѤдѭ(*эѬйыѭѮ,-яѣЕЉшайЗїМшѡ&Ѧ пѩИЗ)$гЖпѣквѪѧзбwЗвгсsѦЃиосђ
оѤсѬнеѢѨtфкаѯрѭфцЖИ,оѧѫопб}ЧцурКJѠуѤчЖаоѡБИ%мжwоМмдѬѭвл{vмцчЕѩцнйЗШБиѬ&Ѭх%КѯДцзйѫи}ддѬѩждѧѪи!/ѩМЋш"пВШѮаѬдѤлеИМtккгѢрИ&иЖѢпзwЛтгмѭЌэемГЪБдѬщz-RTsj&t %щpЖалдЗь}гћwѪй)ЖДажб}ТцрмОЩ
фЖиtллѥѠЖщхюwбѣнцПѢ,дѢБебь}КшурКЬБ#ѨиѡглyБѪвйбѪиВ&шѢѨйщЛvселѦЙЍXа"ИњЗзѪпtочѭѥѯщйпwвѪщшѩѮ,гѬѣтзкsѯѿцбміДтѬдѤ,%ѣѮЖлфпѢ ѯиоѧwошІvефўsѣЋровЙњ
зѤдѯеиѡѥѨ%ж!ѨяПъыѩЕ,йЕѪоьыѦѢXХрМћѪ#ЗзѬтщyѬѡиы-wнОазѩwнтѬѨ ювѫѥѿцдкѠЦ
йѤаѠуыyѬѪоблДлО**ѭѧкнДИ илѫПЅос"НёПсѬ&ѪдиѧѢДаидѪнѣ(*чwгзѭѦ шбБѭщщ"МўМгtмѯечѣѠtлхуѧвѭнкЖЛ,яѢѭод#sѭфмбЫПвДжЖьфЖpѣейпѥоs:%'i0yiv -/чВЏузпКџ
бЕїtеьЈpДеепЕаѦи&wѪй)ѣѦвнрsѠЈус"АєѠтЖжѩозѡВИфы!ѣо}мдѪБм'wьаллИЛивеJЛнѧвѤ пѢѥЖпм!ѪаКозѧѬд)ЖЖаьэѣѠѱйэ.ЭѢзѪдѬщиѩПtфмкѧ МавѫѧзйwѮх-бѢѢЍкпмJОуѡдДаьѩПtз$лѧшО(*ъѩ,жЗѨциюВѾюз"Нєѩђѯ(tЯ%ОГѦфцгѩвѭн&wѩькѧѫикгsВЉшнрКЪѢжЖчЛ,%ѥѥѨдфбѪы}чшѧѪвлИДст/ѥѳѼкхзJГоЗфДеиѤѨѡ%хуЗуѧфщЗМ,ъАѦтьрsАѶьзтДђГгЖъtэчѧВtкфдЖсs&ИЗѢацwЖамбБВІц"пВJНжѩщz}&*wыйыЗѦх-нsНѲкк"МШ
пѡлЛ фЛѮЛод!ѣеѯхтѭѧ")щѫа-эМДЈум"ЖСѩгѯжx цѦѥДаж!Зуѧо*ѥwжзѬѣне#sКйомѠЪДиѤ&ѩа%ѥѥѩъ$уѧкq&лДѣюзwѩеэкѧЀэл"ѠєКяѮиtччѧpѦлхлЗеМ&жѢЗюлѢА.-ЮѫПЈэ"нЙњѣяѡ&ѪбоѬѯѬок!Ѣё}твѤДьъ{vвгдѭѣѶXтвЕіДсѤнѬсщyѯѪ%лкѢчѭк*ѫѩжщМѪи-аГѭЉзокJЙ#Ѧ&ѧлеѮѠБ%лкѢсѧжбѧЖр)ЕѦкнрsЖЅтвэЫНжЕъtнаѤѠѦнхуѯ ѥ&зѢѥйщѯЙ,-шБМз"пВJНаѩиѦеиѡѥtбдзѢ ѪжбЙѦвлѧѭст!o MF>rJ
#t‒tУдѢОѠло/y.}‒*ѥМизВѫужпsМЀш."НСѣгЛчИ зВѯДъийЕьМщ$wфввѩЗ ьяИАЍууэJЕшБжѩиъyѭѡ%сгѧтѭндwѣмпѢvнн/ѮМѽфвйѮїПжtцЗгеЛѥѯщхуѥоs&„wыяыѧѫт-мГѳЌшпщЛD-tлѡ фѥѥѭ%лпѣхѣввЕЛ,гѩvмак}D-rVQ=t&t ЪyѯѪбкщІлs&ЗѢwэжѢАиндППЃT"хѠєАшtгЅ кѧѧѯнцэ{ ѢцдЖЕв)ѪѨге/ВВЁр"нМїДтѯоz ЛИВѤикгѯлМщ*ѥwфйѤѣ,-мѨѭЉз."ИњЛ#ѪлѤ кВВѤацрИ ѣфыЕДгбЕК,-вѭЏцжвўДуѢоЖ аЈ|tиб!ѣаЌф*ЖѣйвѧДь-оИѣѿищлТБаx&ѣнеОѨЖ%хйѬы}чдѥЖйеwѫе-зВѧЃьз,ъѢйѤ*tклЛѮДцъ!ѩнѭ&иМЖюйѥѮлн/ѡНЈиѓжј
тѯжѥомyѯѪкяуѭе}бкОѯюбЕКст#sѠЍт"кѝБтЖэѯа%ѫpѦлгеДхѨ&„wЕвдѭѨе-иѣНѲйрюЗF
вѯгѠнеЖpѮлвб{ ѮибДѦвлѧДыи/ѡЗЀг"нѢєѠбѡсѬвеЗВtфогѩзБ&зѢІ"5x&>1mX"ЭјЖьѯ&ѡё%ѮѠtхчлД.}Изѧwийѡѣ йўГПѾкюуѭJМжtхЕпаѢ~tКкеѪёМ&аwѬдяДz ъьѡѣѿъсэJЛгѮ&ѫобyѯѤошчѧмѥ&дАѢбхwБаьэѭЌдѓрѣХ
мЗнИс+yшtцотЖиѦ(*рДнтwѤохдѫЏXнйМШѭ#ѯгѧклupѫлууѯ ѬгнwЖвжЗѨтенѨЗЀрэ,ѾДбЗюѮа%ѫББомоѪуѦж&wѨвжМДажпВѮъщтАњѣяЕщx иѧpЛ%адЗжѭн*ѭЗйжѭѨ.-НВЗЎц"уЗѐѢоѠжx жѢѮЖло-wи}ишѨДэыѯѭ.-БѮВцръВШМрѯжЕь)yѧѤгмнѧя}цкѪѭя)ѬѦдгвПѬXк"ѣіПсДгѯа%ѤѠtйбмИ ОапwѪй)ЖvнивѣАЅйрюѬF
гtчtнеИВѪъэйѫ ОакЖѩа'kyp33#X""мЪВгѩоѣм%ѦѥДажбЗиѯжбwѪвлДИ евЗМѽфвфКФ #Ѭ&Л тКѢЕчжпѥаѦ**ѭѧж)ѥѫуяяѫѵэазЙђѣтЛ&ГтлtВѪ%утѡоѨ**ѨМюйИЗь-нВѠѽцкрѮЫѮ#Ѧ&ѨоыyБЖхчлЕуНх$wхьцѣvле/ОѠЃXжвѣШ
пѩгtнлѫЛѡ%хоѩсѣззѩЖюбw⁂ ьеѭѢЈэ"нѢєѠсѪ&ГучЕpѫламѯмѨф*ЖѩгщѩДипдМЗЁцурѮJЛ#ѦиѠнлѠpѨезйѯ ѥнвwѣвиѧѤия/ѬВѽл"нѢєѧжѩфѪв%ѣpЕпксѩсПо*ѨѬмлѧѫьт!sпЃXжвДџ
сѤмѬе%ѥѥѯлуйwв}здЙwазѤЕт-яѦѪЅкю"АЫѰ-tФѡм%ѨѮѯаб!ѠдѨчц{wо)ѢЇ жзДПЃф"нѢєѠсДжѩсчѫѥx%зеѢ ѠоаЕѩ,дѢvвелѫѠXнмѥџНрtзП нyѭѡ%лпѨрѣздѥѧюхhj/}1oRX""ѹКгѦлѪе)yЗЖлеъwРѨпиѢѪ,зѦvэябѯЀэ"сЕїБиѤ(tЕфѢѨtбк!ѪеЌ&оѩѮијЕz ъэѭѲXрсѠJЕжѧхЕтнЙГК%хйѫпѭфвАѪчьwѪаобѡЏцжщJПоѤ&ЖапѧѥtцхуЗоѥф*⁃wайѬѨ акsНЃтвдЗШѠьz&ырнѭЁЖфы!ѨоПижwѩющѧПиппБѮхмаѩџ
йѪлѡчиѧБЖн$мѢдѨнф{wд)КДо-нsЙѾпъзОJѠиЗсѤе+e$;8qi }&*уѢоъПѬа-вѦМЋржвПїП#ѦэЖяиКѫѤ%лбѬеЛ**ѯwу)ѣѦжи/ѯМѽыпсѠЦ
оѡ&ЗскѬѫz%ЦпѪкѭщ&wѨвюЕѮ акѡКЉровѭJѠсДхѭкеyѢѪбя!ДдѭцвѬѧ,шwДазбѪѼтмтМЫѣяК*tччѧpѦлгеДх}ддѭЗякwѫеќ/ѤВѵрнзЙD
Ыѡоtя%ѢѨМнпрИ НжзЛПй%wБеб/ѬМЀзй.ЭѣнtйДонѮѮМок/wГѣндѥѧ,зЕѭеякѨВъ"уѠєѡнѩхx пКѢПхомДлѭчцwѥ,лѩѡдюъѦр"сАђЕжѯ&ЕодИВѦаймѩе}фпѬѩ )ЖДотцѦЗй"цМїѣгѩоДуыАѥѭ%дсЕеНопѮy,ГЗѦсафѦЀрркјѪтЖцѡлнѢѨtнг!ѩбНхлѭѧ")щѫи-аѭЖѸъврКёЙ#ѧиѯозК|tкфйЕяѠхбѯwвиЗѦтабѼивуѠђКлtйѪззѧѭѮн(!ЖоМхоМ{,гѩѠу#/ѶѢѾйрпѡёП/tоtя%ИѭѪзд!ЖтѣщбwБйвМѯ,-мѨѭЉз"пВJЕжѦхМкцupѮлцпЗаВ&ыѫѩющѢѭа-вѣЁэпэЫ
бПцѤжаѤѨѡй$оѩлѠггПѢе)ѩѧришЂПЀцурКD,$8hp;ypt%‐!ѴбѨп*ѫѢбцwЕжи#s‶ъщжМЯМрѯжtоиѩ~t‑$ЮwиѪ&еЗѯбяѯѩа-вѦЌлжсєѣпѡлЛтщyѧѤппйѪаѠопyk#yijp3/s"ПЗGБ/t‒tя%ѦѮѮеубѬ ѮибѩѥваwѮ ь/АЖЃъмйѮЫѣбѬгѨ хѩБЖєорИ Ѣи*ѥѩим{vлќйѣЀш"уНђМжtоtгоЖѤЛ%ж!ѦеМмдѪѢыдДИ ьзѮЗЏл"пВў
аѪнѪвлѠ~t‑$НѪе}гуІwбъѡѫо-эѡМЄXбзПџѣлГгЕкнѠpѨецдЗиѭн*ѨѢьмѥѦреэП
Wr9)nt%$!хиѩожѩ{,шѩѤсигsМѿпвэЙњѠяz&ѴавyБtтчзѯм}кщѡѯжзѫz збБМѽцбмШПиИмѪ тЛѮtкяуѧлѭчцwДнбЕК,-яѣЕЎцавѢђГгѡфtкеѣpЕ%птАшѥк*ѣЗякѩѪ.1 #
}&*wѸ,зЖДаабѡКІйэ"АJОгДгtшеѪѮѦ)$мѢ НгтѧИэхwѩойбѪѠЅXгйКќД-tЙѪтлѥГtтцпwзѠжбmwйшѬѮ гвѣѼчтмѣђѣ/tйДибЈВЕъ$пЕвѨскЕЛ")чvоянѦѥЍкю"Пњ
бѪйДофyûѫлудѫу}ышѧwэбѪЙя-аГМѵфвпЖєГйѤ&Ѡо%ИѨБ%лпЗ ѫоиѧì,гѧѬ-ябsПЈXчмѠџКнЕъz ЛИѮѥаймѩ ОсвЕМойИz ъэѭѲXзѓџѨђtоtупКБѬо(!ЖлѨв*ѩЕ,оДѧоп/ѮКЇлжвїД#ѬчГевyѨtХбиѥеѠ&пѤѩ,оѧѪеязѨВD-rVQ=t&t ‑yѱГєц!e:o**⁃wвиНЙведѣЯэжсѫњѮ/tоtглѢѮЕ%бѐwрѭбзІЖэцwѫай/ѬѢЅккчѪџИ#ѤцѡнлѠ~t‑$РѬеѩхфОѯе)ѦѨй-юѭѣѿцкрѣХ
дѤдЖреxpюлибѪдЖ**ѤѩюзѥКтиюП
Wr<#t&tЯ%ѫЛѠлсмДлs&НѧѥющѧvтнеsЕЍъртВD
БtмѪнуѬpѮлйчѩвq&оѢѥясѭѦ акВИЃуюиМJѦгЕиѦ йѩАѬикгѧлѭ&жѢѪу)ѨѨд-лѣАІэпкЗі
бtйЛтщИѮЖ%дуѫоМтпЗy0&'h<}1sX‖"ЂњЖщѡбѠ,%ОГМкдмМ!}‒*ѭЗдгѪЕл-еѣИЃс/рМJГжЕгѯьтѩѪtф$аѧлѧизѧ{,бwДожаѣІэпкАє
дѤюѡваѢѨѯехэ{ ѠжэѯѪмцwЖаьъѭЖЅкюуѭD,$8hp;ypt%Д!И МкдЕЗйвwѫа-ЯѦЛЏэп"КJОнѩоѨаоcpЕанцѧс}лкАѪѝыЖЙ ьпѯМЈXурѢњѩоѪгz Бѧѫѧнн-wмОсвЕѢзхѪНй-яѣЕЎцамѢF
бtмѪтлЙѮѨ%лсѯдЌфыИwвиНЙсарБѮXнмѥџНрtщtнаyѯДажсѧтѥн*КЕя)ѣѣвъбѮИѾXа"ИЪПбѤдЗю%ѢГѢнтт{ ѭ&еѩѠозѬѮл-кѪѾсркќЙбѪпz ААЁtн$тѭуМобyk#yijp3/sѦпвјѠђtфѤк%ѯѥtйккАаѦж&wЕввЛѬо-аѣЙѱощ"Пњ
тѯиѢеиѤЛБ%фтѭаИ&эДЕр)ѠѦмиэѮМчмуѠЩЛлѦжѯи%ѦѮtкфдѣпѦгэЛИа'wѹ хпѠПѾу"аНџѡђѠ*tпхѧВЛжмгѧя}цщѭД )АДомфsИЃйпсѠЦѠьtгЅ оѡЖѤ)$мѩ ѣлкwѨйщѢГвнэѫЙЍXомѳJЖгѫщЕтщѬpДейэПеq&эѢѫ,цwЕсвкѨѧмуОєѣуѡнѤ иѩpѩазп{ Ѣишѩѫ,дѧvмивМ
Wr<#t&t—%цѮЖли-w—}чаѧѠмвѧvоапsИЃимрИє
лtиЖпцИВѬод/k/-86'i,)wvИ-гИЂцъйКJЛ#ѦэБобК|tдклwо}здѭ{,лwДихзѮЗXимѠєѡгЛ&ѥыоѩpѮхдрѪоНгэѯѥймwѭюмфЖѼумаJЀжѧиѠнъyѬѡиы!ДбБшшwЖмеМѪ лкВѠЃткоЫОнЕиѥойwpъдкзѧю}ышѩy"'kyp3

Глава 22. Я был в Анапе, я там кушал кукурузу. И взял, песочек. А ещё я там нашёл дорожку ко!..

Утро встретило меня тягучей болью во всём теле. Каждая мышца ныла так, будто я не регенерировал после пятисот атмосфер, а сутки разгружал вагоны с цементом. Стоял на арене, чувствуя, как ноги подкашиваются, и пытался вспомнить, когда в последний раз мне было настолько хреново. Кажется, никогда.

Рейвен стояла рядом, сияя той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Сытая, довольная, она смотрела на меня с такой нежностью, будто я не человек, а любимая игрушка, которую только что достали с полки. Потом её рука скользнула ниже спины, и я получил такой шлепок по заднице, что чуть не взлетел. Тело дёрнулось вперёд, еле удержал равновесие, вставая обратно на арену.

— Иди уже, — мурлыкнула она мне вслед. — Покажи им, какой ты у меня сильный.

Я покосился на неё через плечо и с ужасом вспомнил, как ночью эти самые руки смыкались на моей шее, бёдра сдавливали до хруста в костях. Походу, в нашей семье мужик теперь точно не я. Ну и ладно. В современном мире это нормально.

Слава богу, ракшас, что на арену вышел парень. Высокий, широкоплечий, с длинными ровными кудрями, которые почти спадали на плечи, и серьёзным лицом, изрезанным скулами так остро, что порезаться можно. Коричневая одежда облегала крепкое тело, а взгляд... у него был усталый. Не тот театральный, каким щеголяют всякие пафосные индюки, а настоящий, глубинный, будто он тащит на себе тяжёлый воз и давно уже сбился со счёта, сколько вёсен прошло.

Я попытался выдавить из себя что-то остроумное, но голос предательски сел после ночных упражнений. Получилось как всегда, хрипло и нелепо:

— Эй... Черкаш под мьюингом, хватит так смотреть на меня.

Он не обиделся. Даже бровью не повёл. Только чуть склонил голову, разглядывая меня с тем самым усталым спокойствием, от которого почему-то становилось не по себе.

— Извини, — голос у него оказался низким, ровным, без лишних эмоций. — Позволь представиться. Моё имя Олегов Олег Олегович, двадцать семь лет. Вынужден сообщить, что ты находишься в плохом состоянии здоровья. Рекомендую отказаться от поединка.

Я включил истинный взор, и строчки привычно поплыли перед глазами. Имя — Олегов Олег Олегович. Возраст — двадцать семь. Никакой лжи или скрытых параметров. Маг земли, без всяких непонятных навыков, по типу демона внутри. Просто мужик, который умеет управляться с камнями и, судя по всему, неплохо знает своё дело.

— Тройной Олежик, — выдохнул я, чувствуя, как в груди зарождается смешок. — Молчи. Я лучше знаю.

Он посмотрел на меня с лёгким сожалением, будто на ребёнка, который упрямо лезет в лужу, несмотря на все предупреждения. Потом размял шею, хрустнув позвонками, и земля под его ногами чуть заметно дрогнула.

Золотое кольцо за его спиной вращалось медленно, почти лениво, но Олег пока даже не смотрел в его сторону. Просто стоял, разминал плечи и пускал в меня камни. Сначала мелкие, будто пристреливался, проверял реакцию. Я уворачивался, даже не напрягаясь, после вчерашнего давления в пятьсот атмосфер эти булыжники казались детскими игрушками. Но он наращивал темп, камни становились крупнее, летели быстрее.

Я уходил от очередного валуна, и тело само знало, куда шагнуть, как повернуться, чтобы камень лишь чиркнул по броне, не причинив вреда. Прислушался к ощущениям и понял: магия воды, которую я всосал вместе с кровью той девчонки, никуда не делась. Она встроилась в меня, переварилась, стала частью моей системы. А кровь, та же жидкость, из которой создаю оружие.

Я создал дрын и послал его в Олега, вкладывая в бросок всю силу, которую дала новая способность. Дрын полетел не по прямой, как раньше, а закручиваясь, рыская, будто искал брешь в защите.

Перед Олегом выросла каменная стена. Дрын врезался в неё, пытается пробиться, крутится будто бур, долбит в одно место, разбрызгивая вокруг каменную крошку. Пробил. Но за первой стеной тут же выросла вторая, такая же серая и монолитная. Дрын снова врубился в неё, и я сжал зубы от напряжения, пытаясь продавить защиту.

Если бы я был в своей обычной форме, без этой дурацкой слабости после ночи, у него бы уже лицо раскололось. Я чувствовал это каждой клеткой. Но силы уходили слишком быстро, концентрация плыла, и дрын застрял где-то между вторым и третьим слоем, так и не добравшись до цели.

Я выдохнул, собираясь с мыслями, и вдруг земля под ногами дрогнула. Из неё полезла чёрная субстанция, густая, тягучая, будто смола, только холодная. Она обвила лодыжки, потом колени, поднялась выше, сжимая тело с такой силой, что рёбра жалобно скрипнули. Я дёрнулся, пытаясь вырваться, но бесполезно. Чёрная дрянь только плотнее обхватила торс, зафиксировала руки по швам и застыла, оставив на свободе только голову.

Теперь я стоял, вкопанный в каменный пол по самую шею, и смотрел на Олега. Он даже не запыхался. Только поправил кудри, упавшие на лицо, и кивнул куда-то в сторону, будто говорил: «Видишь, я же предупреждал».

Он подошёл ближе, разглядывая меня со всех сторон, будто скульптор, оценивающий незаконченную работу. Потом взмахнул рукой, и чёрная субстанция вокруг моего тела зашевелилась, меняя форму. Давление чуть ослабло, давая возможность дёрнуться, но тут же вернулось с новой силой, превращаясь в аккуратный квадрат из спрессованного песка. Олег поправил грани, выровнял углы, сделал поверхность идеально гладкой — для красоты, видимо.

— Черкаш кучерявый, — сказал я, чувствуя, как песок давит на грудь, мешая нормально вдохнуть.

Он даже не обернулся на оскорбление. Просто стоял, любуясь своей работой, и в этой позе было что-то такое умиротворённое, будто он не на арене, а у себя в мастерской, где ничто не мешает творить.

Я открыл рот, собираясь выдать очередную порцию словесного яда, и вдруг понял, что могу не только говорить, но и действовать. Иглы создаются из любой части тела, и рот — не исключение. Три тонких стальных жала вылетели изо глотки, целя прямо в лицо Олегу.

Он даже не вздрогнул. Песок за его спиной взметнулся сам собой, без всякого жеста, без команды — просто встал стеной, принимая удар. Иглы вонзились в него с противным чавкающим звуком и застряли, так и не долетев до цели.

Какая-то слишком сильная защита. Автоматическая, будто песок сам знал, когда и от чего прикрывать хозяина. Я смотрел на эту стену и думал, что, наверное, должен злиться или паниковать. Но бессмертие имеет свои плюсы — жаловаться особо не на что. Рано или поздно он устанет, ошибётся, и тогда я выберусь.

Олег повернулся ко мне, и в его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Мне Вероника рассказала о твоей регенерации. Я всю ночь думал о том, как победить. Перебирал варианты, отбрасывал один за другим. А под утро до меня дошла одна истина. Тебя нельзя убить, нанося урон. Твоё тело восстановится быстрее, чем я успею нанести следующий удар. Но при этом, ты точно такой же человек как мы, следовательно дышать всё ещё нужно. Значит, нужно заставить тебя задохнуться.

Он махнул рукой, и сверху на мой квадрат приземлился ещё один, точно такого же размера. Свет померк, и я оказался в полной темноте, запертый в песчаном саркофаге, который давил со всех сторон, не оставляя ни миллиметра свободного пространства.

Голос Олега донёсся приглушённо, сквозь толщу спрессованного песка:

— Сейчас я погружу тебя глубже и буду держать там, пока не задохнёшься. Извини. Другого способа я не нашёл.

Я хотел ответить, но рот уже был забит песком. Тьма сомкнулась окончательно, и осталось только ждать, пока лёгкие начнут гореть огнём, требуя воздуха, которого здесь не было и не будет. Бессмертный, мать его, а лёгкие всё ещё человеческие, надо будет потом над этим подумать.

Тьма давила со всех сторон, лёгкие уже начинали гореть, требуя воздуха, которого не было. Я висел в этом бесконечном сжатии, чувствуя, как сознание начинает мутнеть, и вдруг вспомнил.

Броня императора пустыни. Тяжёлая, некрасивая, громоздкая — я её терпеть не мог за эти качества. Но в ней был один плюс, который сейчас становился решающим. Управление песком любой плотности, даже спрессованным до состояния камня.

Я рванулся наружу, но не телом, а волей. Приказал песку, сжимающему меня, раздвинуться, освободить пространство, дать мне хотя бы миллиметр, чтобы вздохнуть. И он послушался.

Сначала медленно, потом быстрее, частицы вокруг меня начали расходиться в стороны, формируя пустоту. Я провалился в неё, жадно хватая ртом воздух, который тут же оказался насыщен пылью, но это было лучше, чем ничего. Перед глазами, в полной темноте саркофага, начал вырисовываться проход — узкий туннель, уходящий куда-то вверх, к свету.

Я шагнул в него, и песок послушно расступался передо мной, пропуская, а за спиной смыкался обратно, будто ничего и не было. Минут пять двигался, хватая ртом спёртый воздух, пока голова не пробила поверхность и я не увидел небо.

Олег стоял в десяти метрах, сложив руки на груди, и смотрел на меня без удивления. Будто знал, что так и будет. Я отряхнул песок с брони, сплюнул горькую слюну и выдал то, что вертелось на языке:

— Да-да, знаю. Сейчас ты меня убьёшь и потом выкупишь у организаторов мою броню.

Он не ответил. Только поправил одежду, одёрнул рукава, и я заметил, что золотое кольцо за его спиной исчезло. Просто растворилось в воздухе, оставив после себя только лёгкое марево.

— Прости, — сказал Олег, и голос его звучал почти виновато. — Я тебя обманул. Второй способ победить — это выкинуть тебя с арены. В реальном бою это не поможет, конечно, но турнир выиграть позволит.

За его спиной начал подниматься песок. Он собирался в огромную фигуру, набирал массу, формировал руки, ноги, туловище. Голем рос, заслоняя собой небо, и скоро его тень накрыла меня целиком. Олег стоял рядом с этой махиной, маленький и беззащитный на её фоне, и в глазах его не было торжества — только усталость и какое-то странное сожаление.

Олег, Олег, Олежик, отступил к самому краю арены, и песок послушно обволок его, сплетаясь в плотную сферу. Толстые стены вырастали прямо на глазах, превращая мага в подобие яйца, из которого теперь не вырваться и не достать. Всё, он в домике. Сидит там, попивает чай, наверное, пока его песочный монстр разбирается со мной.

Голем двинулся вперёд. Четыре метра в высоту, с непропорционально длинными руками, которые волочились по земле, оставляя за собой борозды. Каждый шаг отдавался дрожью в каменном полу, и я смотрел на эту махину и думал, что, наверное, должен испугаться. Но вместо страха в голову лезли совсем другие мысли.

Я вскинул руку и выпустил веер игл. Десяток кровавых жал впился в тело голема, пробивая его насквозь, и я уже почти обрадовался, но песок тут же затянул дыры, будто их и не было. Монстр даже не замедлился.

«Ненавижу бесконечно регенерирующих мразей».

Мысль пришла откуда-то из глубины сознания, и я сам себе усмехнулся. Как там говорится? «Мы не любим в других, что чуем в себе». Мда... «Шейди — зажатый, одинокий, вовсю устарел. Но если б я мог дать ему совет, я бы сказал: «Забей, я ж не терапевт».»

Что-то меня на классику потянуло, хотя надо думать, как этого песочного великана завалить. Голем надвигался, заслоняя собой полнеба, и я пятился, лихорадочно перебирая варианты. Броня императора пустыни позволяла управлять песком, но этот песок принадлежал не мне. Он был частью голема, магия Олега, чужая магия, и моя воля разбивалась о неё, как волны о скалу.

Длинная рука взметнулась в воздух и обрушилась вниз, целя прямо в меня. Я прыгнул в сторону, чувствуя, как воздух свистит над ухом, и песок брызнул во все стороны, когда кулак впечатался в то место, где я только что стоял.

Потом я тоже отступил к противоположному краю арены, туда, где до Олега было дальше всего. Присел на корточки, потом опустился на каменный пол, скрестив ноги. Глаза закрылись сами собой, дыхание выровнялось, и я провалился в то состояние, которое сам для себя называл «боевой транс». Не медитация в привычном смысле, а скорее глубокая концентрация, когда тело отдыхает, а мозг работает на пределе.

Перед внутренним взором возникли дрыны. Пять штук. Я создавал их одного за другим, и каждый занимал своё место в воздухе, выстраиваясь вокруг меня защитным периметром. Тяжёлые, окровавленные дубины с заострёнными концами повисли в метре от земли, медленно вращаясь, готовые сорваться в любую секунду.

Иглы я мог создать в три раза больше и управлять каждой по отдельности, но против этой песочной махины они были бесполезны. Слишком мелкие и лёгкие — голем даже не заметит таких укусов. А дрыны, другое дело. С их массой можно серьёзно навредить.

Я поймал себя на мысли, что уже спокойно называю себя псиоником. Надо будет после турнира написать книгу — что-то вроде «Дневника мага телекинеза» или «Как я перестал бояться и полюбил управлять предметами силой мысли». Хотя кто это будет читать? Очевидно, что никто.

Голем надвигался. Медленно, неумолимо, и каждая его песчинка жила своей жизнью, готовая в любой момент затянуть любую рану. Я выдохнул, выбросил руку вперёд, и дрыны сорвались с мест.

Первый врезался в левую ногу чуть выше колена. Песок брызнул в стороны, и дрын, вместо того чтобы пролететь насквозь, развернулся на месте и ударил снова, в то же место, расширяя дыру. Второй атаковал правую ступню, третий голень, четвёртый и пятый принялись за опорную ногу, долбя с разных сторон.

Каждым приходилось управлять отдельно. Я чувствовал их все сразу, пять тяжёлых снарядов, послушных моей воле, и каждый требовал внимания, будто фехтовать сразу пятью клинками. Мозг плавился от напряжения, но результат того стоил.

Голем покачнулся. Левая нога подломилась, и он рухнул на колено, пытаясь удержать равновесие длинными руками. Я перенаправил все дрыны в опорную точку, заставляя их долбить в одно место, не давая песку восстановиться. Ещё секунда, ещё удар, и махина завалилась набок, поднимая тучу пыли.

Но не умерла. Я чувствовал это каждой клеткой — она лежала и ждала, когда я прекращу, чтобы снова собраться воедино. Песок перетекал, затягивал дыры, и если я хоть на мгновение ослаблю хватку, голем встанет как ни в чём не бывало.

В теории бесконечно восстанавливаться он не сможет. На регенерацию тратится мана Олега, а она не бездонна. Значит, это просто битва на выносливость. Кто первый выдохнется, тот и проиграл.

Я попробовал добраться до сферы, в которой прятался Олег. Пять дрынов, освободившихся от голема, ударили в песчаную скорлупу одновременно, но результат оказался жалким. Стена даже не дрогнула — слишком плотная и толстая. А голем, даже полусломанный, тут же попытался прикрыть хозяина, выставляя песчаные щиты, заслоняя сферу своим телом.

Я плюнул и вернулся к прежней тактике. Дрыны снова впились в останки великана, долбя, круша, не давая песку восстановиться. Целый час я просидел в позе лотоса, управляя этими проклятыми дубинами, чувствуя, как мозг плавится от перенапряжения. Но где-то на пятидесятой минуте пришло понимание, что могу работать с шестью. Просто щёлкнуло внутри, и шестой дрын послушно встал в строй, начав долбить голема наравне с остальными.

Наконец великан перестал восстанавливаться. Песок, из которого он состоял, дёргался в конвульсиях, пытаясь собраться воедино, но сил уже не хватало. Мана Олега кончилась. Я поднялся, разминая затёкшие ноги, и направился к сфере, чувствуя, как в груди закипает злость. Хотелось добить его прямо сейчас, чтобы в командном бою не выкидывал таких фокусов.

Но песчаная скорлупа вдруг осыпалась сама собой. Олег стоял внутри, подняв руку в жесте сдачи. Усталые глаза смотрели на меня без страха, только с тем же сожалением, что и в начале боя.

— Сдаюсь, — сказал он негромко, и судья кивнул, фиксируя победу.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но Олег окликнул. Подошёл, протягивая руку для пожатия. Я вдруг понял, что злость куда-то ушла. Осталась только усталость и странное уважение к этому мужику, который бился честно, без демонов и грязных трюков. Пожал его руку. Ладонь у него оказалась тёплой и сухой, совсем не похожей на песок, которым он управлял.

Глава 23. Ветер с моря дул, ветер с моря дул. Нагонял беду, нагонял беду.

Я сделал шаг к выходу с арены, и мир вокруг поплыл. Ноги подкашивались, голова гудела так, будто внутри поселился разъярённый улей, а перед глазами всё двоилось. Час непрерывной телекинезной атаки — это, оказывается, очень много даже для моей регенерирующей тушки.

Следующий противник уже выходил на арену, и я замер, разглядывая её сквозь мутную пелену. Девушка. Маленькая, тощая, будто её ветром сдует — килограммов сорок, не больше. Серые волосы собраны в два пучка по бокам головы, глаза такого же холодного, стального оттенка смотрели на меня без всякого выражения. На ней было что-то странное: тонкий обтягивающий комбинезон из латекса, а поверх него мешковатое пальто на несколько размеров больше, которое болталось при каждом шаге.

Маг ветра. В таком прикиде сопротивление воздуха минимальное, а летать одно удовольствие. Особенно с её комплекцией. Она скорее всего будет порхать по арене как пушинка, уворачиваясь от любых атак, и методично задувать воздушными лезвиями.

Интерфейс пиликнул сообщением из лички. Рейвен истину глаголит.

«К ноге, Илюша. Нечего сражаться с этой тощей прошмандовкой».

Я выдохнул с таким облегчением, что, кажется, даже девушка-ветер удивлённо моргнула. Послушно развернулся и потопал к краю арены, туда, где на низенькой скамеечке, которую кто-то заботливо поставил для ждущих своего выхода, сидела моя жена.

Я рухнул рядом, привалившись к её ноге, и Рейвен тут же запустила пальцы мне в волосы. Тёплая ладонь гладила по голове, разгоняя противный звон в висках, а второй рукой она доставала из инвентаря всякие вкусняшки и подсовывала мне прямо в рот. То ли пирожок, то ли булочка с чем-то сладким — я даже разбирать не стал, просто жевал и чувствовал, как силы потихоньку возвращаются.

На арене тем временем начинался новый бой. А я сидел, уткнувшись носом в колено жены, и думал, что, наверное, быть подкаблучником — это не так уж и плохо. Особенно когда тебя так любят.

Я перебирал в голове варианты, пока Рейвен кормила меня очередной самодельной булочкой. Аня, Рейвен, Артём, Чешир — вот кто мог выйти против этой серой малявки. Я, Громила и Варвара уже отпадали, каждый отмахал своё в этом раунде. Лили вообще в реале сидела, смотрела трансляцию и, наверное, материла всех, кто разлучил её с Чеширом.

Выбрали Аню. Логично — она единственная, кто может достать эту вертлявую лучом, не приближаясь на опасную дистанцию.

Я посмотрел на арену, где две девчонки готовились к бою, и хмыкнул. Пипец. Две тощие малявки собрались выяснять, кто из них круче. У Рейвен, если честно, одно бедро толще, чем они обе вместе взятые. Противница, правда, выглядела увереннее — стояла ровно, ноги не дрожали, в глазах холодная решимость. Аня рядом с ней казалась даже меньше, хотя ростом они были примерно одинаковы.

Я откинулся на Рейвен и прикрыл глаза. Усталость никуда не делась, голова всё ещё гудела после часовой телекинезной атаки. Но теперь у меня был выход. Я сосредоточился, проваливаясь в темноту, и через секунду уже открыл глаза в другом теле.

Лия сидела на нашем балконе, развалившись в кресле. Рядом, на соседних сиденьях, расположились Громила, Варвара, Курага, Адам и Сяо. Все смотрели на арену, где Аня и серая девчонка занимали позиции.

Я перевёл взгляд на Варвару. Она выглядела... нормально. Не той пустой куклой, какой была вчера. Сидела, прижавшись к Громиле, и молчала. Совсем не так, как раньше, когда рот у неё не закрывался ни на секунду. Но взгляд стал осмысленным, живым — значит, оклемалась. Просто теперь от Громилы не отлипает, будто боится, что он исчезнет, стоит ей отвернуться. Скорее всего у неё психологическая травма, сейчас ей нужен только покой и уют.

Сам Громила выглядел жутковато. Треть кожи покрывали свежие шрамы от ожогов — багровые, стянутые, местами ещё поблёскивающие мазями. Но ему это даже шло, придавало какой-то суровой, обожжённой красоты. Мужская версия Маки Зенин. Он сидел, положив тяжёлую руку на плечо Варвары, и смотрел на арену спокойно, без напряжения.

Я откинулась в кресле, чувствуя, как лёгкое тело Лии совсем не устало, и приготовилась смотреть бой.

Голос Кураги выдернул меня из созерцания арены. Она сидела через кресло, подперев щёку рукой, и смотрела с той самой ядовитой полуулыбкой, от которой у нормальных людей мурашки по коже.

— Ну как тебе в теле девушки? — спросила она, и в голосе проскользнуло неподдельное любопытство.

Я прислушалась к ощущениям. Тело Лии отзывалось легко, почти невесомо, без той привычной тяжести в мышцах, которая всегда сопровождала меня после боёв. Я откинулась в кресле, чувствуя, как мягкая обивка принимает формы, и хмыкнула.

— Просто прекрасно. Толстая жопа по креслу растеклась, между ног ничего не мешает, само тело лёгкое...

Чешир, сидевший по другую сторону, вдруг оживился. Уши дёрнулись, хвост нервно дёрнул, и он выдал с таким серьёзным лицом, будто обсуждал тактику на следующий бой:

— Щавель, персик или ракушка?

Я уставилась на него. Сначала подумала, что он случайно хлебнул какого-нибудь ядерного зелья из запасов Кураги, но потом до меня дошло. Вторая пара губ. Эти дурацкие мемные классификации, которые гуляют по интернету с незапамятных времён.

Щавель — длинные, обвисшие малые губы (то есть «висит», как листья щавеля). Считается «не топом» в этом мемном фольклоре (хотя на вкус и цвет, как говорится). Некоторым нравится в эти листья лицо засунуть и сделать «Бр-р-р-р-р».

Персик — пухлые, плотные, гладкие большие губы (как спелый персик, аккуратный и «вкусный»). Самый желанный вариант по версии многих людей.

Ракушка — маленькая, закрытая, миниатюрная форма (как ракушка, почти ничего не торчит). Тоже считается «топовым» и аккуратным.

Я покосилась на арену, где Рейвен стояла, скрестив руки на груди. У неё, кстати, очень сочный, плотный персик. Пока она не видела, я аккуратно, чисто из любопытства, заглянула под броню Лии, благо тело теперь моё, и оценила.

— Ракушка, — ответила я, пожимая плечами.

Чешир удовлетворённо кивнул и добавил:

— А у Лили маленький персик.

Курага вдруг оживилась, подалась вперёд, и в её глазах загорелся тот самый опасный огонёк, который появлялся, когда она собиралась травить очередного монстра.

— А у меня пирожок, очень миленький и тёплый! — выпалила она и, чуть помедлив, добавила почти шёпотом: — Хотя раньше были старушечьи капустные листья!

Я перевела взгляд на Громилу и Варвару. Они сидели рядышком, абсолютно спокойные, и смотрели на нас как на умалишённых. Громила даже бровью не повёл, только переглянулся с Варварой, и та едва заметно закатила глаза.

И правда, что мы несём? На арене бой идёт, Аня сейчас с этой серой малявкой сражается, а мы тут обсуждаем, у кого какой формы интимные места. Совсем с катушек слетели.

Я повернулась к арене, делая вид, что меня интересует только происходящее там. Чешир и Курага тоже притихли, уставившись вниз. Только Громила с Варварой продолжали сидеть с каменными лицами, и я готова была поклясться, что в их взглядах читалось: «Мы тут единственные адекватные, и это печально».

Аня металась по арене, пытаясь поймать в прицел эту юркую муху. Лучи, которые она посылала, стали такими быстрыми, что глаз едва успевал заметить вспышку — не скорость света, конечно, но уже где-то рядом. Противница ускользала в последний момент, уворачиваясь от каждого выстрела, и каждый раз, когда Аня почти доставала её, серая фигурка просто исчезала, перетекая в другую точку пространства.

Маг ветра кружил вокруг, нарезая петли и восьмёрки, и явно выискивал момент, чтобы влететь в ближний бой. Мешковатое пальто развевалось за спиной, делая её похожей на странную птицу, а латекс под ним тускло поблёскивал в свете аренных огней.

Вдруг девушка дёрнулась в сторону Ани, и из её ладони вырвался клинок. Прозрачный, едва заметный на глаз, он рассёк воздух с противным свистом, целя прямо в голову. Аня даже не вздрогнула — просто выставила перед собой сферу. Прозрачный купол вспыхнул на мгновение, принимая удар, и ветряное лезвие разбилось о него, рассыпавшись бесполезным дуновением.

Аня не стала ждать. Три луча ударили одновременно — два из ладоней и третий, самый мощный, из сферы, которую она тут же перенаправила в атаку. Световые копья пронзили пространство, заставляя мага ветра ускользать в сантиметре от смерти. Аня уже вела лучи следом, не давая противнице ни секунды передышки.

Соперница исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкое марево, и я моргнул, пытаясь понять, куда она делась. Возникла за спиной Ани. Кольцо за её спиной уменьшилось, телепорт на короткую дистанцию, который никто не успел отследить.

Руки синхронно схватили запястья, заломили назад, и магия в обеих погасла одновременно. Сфера Ани, только что готовая выплюнуть очередной луч, потускнела и бесшумно упала на каменный пол.

Началось самое интересное. Две девчонки, только что поливавшие друг друга светом и ветром, теперь сцепились в дикой, неуклюжей схватке. Они держались за руки, каждая пыталась вырвать конечности из захвата, и это напоминало драку двух школьниц за последнюю булочку в буфете.

Соперница оказалась настоящей дикаркой. Она брыкалась, лягалась, пыталась боднуть головой и даже укусить Аню за плечо, когда та чуть ослабила хватку. Глаза её горели такой злостью, что становилось не по себе — она явно привыкла побеждать любой ценой, и отсутствие магии её не останавливало.

Аня не была такой дикой. Она не пыталась выколоть глаза или вцепиться зубами в горло, но физически оказалась сильнее. Руки у неё были крепче, спина прямее, и когда соперница дёрнулась в очередной раз, Аня просто перехватила её поудобнее и прижала к себе, блокируя любые попытки вырваться.

Они замерли на мгновение, тяжело дыша, и в этой позе было что-то почти комичное — две тощие малявки, вцепившиеся друг в друга мёртвой хваткой, и ни одна не может применить магию, потому что руки заняты.

Золотая сфера вспыхнула внезапно, накрыв всю арену прозрачным куполом. Мир ангелов. Если Аня решилась на это, значит дело совсем плохо.

Я смотрел на переливающуюся полусферу и понимал, что внутри сейчас происходит что-то страшное. Аня физически сильнее обычного человека, это правда — тренировки с нами даром не прошли. Но выносливость у неё всегда была слабым местом. Две минуты активной драки без магии, и она уже на пределе. А эта ветреная бестия могла возиться с ней до бесконечности, просто пережидая, пока силы Ани иссякнут.

Зрители вокруг зашумели, засвистели, закидали арену недовольными возгласами. Все ненавидят эти закрытые миры. Сидишь, ждёшь зрелища, а тут — бац, и ничего не видно. Только золотая плёнка переливается, скрывая всё, что происходит внутри.

Целых пятнадцать минут мы сидели в тишине, глядя на золотой купол и гадая, кто оттуда выйдет живым. Рейвен рядом со мной сжала мою руку так, что кости хрустнули — хорошо, что я сейчас в теле Лии.

Сфера лопнула как мыльный пузырь, осыпавшись золотыми искрами. Аня лежала на каменном полу, хватая ртом воздух. Грудь её судорожно вздымалась, лицо покрылось испариной, а руки мелко дрожали, пытаясь найти опору, чтобы подняться. Рядом с ней, метрах в трёх, лежало тело соперницы. Серая мешковатая одежда расползлась по краям огромной дыры в голове — сквозное отверстие от луча, прожжённое насквозь. Тело уже начинало растворяться, как это бывает с игроками после смерти.

Я выдохнул. Аня жива. Это главное.

Всё-таки эта девушка была разведчицей, а не бойцом для закрытых пространств. Молниеносная, неуловимая на открытой местности, где можно летать и уворачиваться от любых атак, она просто не могла реализовать свои преимущества на арене. Аня загнала её в угол, заставила драться в ближнем бою, а потом, когда магия кончилась у обеих, оказалась сильнее. А мир ангелов добил то, что не смогла сделать физическая сила.

Следующая соперница вышла на арену, и я чуть не поперхнулся воздухом. Невысокая, в зелёной мешковатой робе, которая болталась на ней как на вешалке. Волосы такого же травяного оттенка разметались по плечам, а лицо... лицо горело таким густым румянцем, будто её только что застали за чем-то неприличным. Стеснительная улыбка, опущенные глаза, кулачки, прижатые к груди — классический образ девочки-скромницы, которую мама не пускает гулять допоздна.

Я включил истинный взор и охренел во второй раз.

Никакая это не девушка. Даня, тридцать один годик отроду. Просто лицо смазливое и волосы длинные. Как говорится, хорошего человека Иваном не назовут, а плохого человека Даней не назовут и уж тем более Ильёй. Хе-хе.

Аня, которая только что выползла из мира ангелов и всё ещё тяжело дышала, поднялась на ноги и уставилась на этого парня. Тот подошёл ближе, разглядывая место, где только что лежало тело его союзницы, и выдал тоненьким, почти писклявым голоском:

— Ой... Сонечка проиграла...

Аня виновато шмыгнула носом, поправила растрёпанные волосы и ответила таким же жалостливым тоном:

— Ой... Прости, мы боролись, а я случайно, пиу лучиком! И всё...

— Эх... — вздохнул Даня, разводя руками. — Снова ругаться будет. Ну ничего, потом массажик ей сделаю.

— Эх... — вторила ему Аня. — А вот мне потом Артёмушке любимому кушать готовить, но ничего, справлюсь!

Я замер, глядя на эту идиллию. Два одинаковых существа, похожих как две капли воды по характеру. Они стояли друг напротив друга, вздыхали и сочувствовали, будто не на арене, а на лавочке у подъезда встретились обсудить тяготы семейной жизни.

Я щас не понял, это прикол какой-то? Когда Аня успела создать свою мужскую версию? Они же одинаковые. Только у одного между ног кое-что есть, а у другой нет. Или есть? Я даже проверять не хочу. Хотя нет, вру, очень хочу. Чем смазливее парень, тем у него инструмент больше. Зачастую именно так.

За спиной у Дани медленно вращалось зелёное кольцо, такое же, как у всех магов этой команды, только цветом отличалось. Он переминался с ноги на ногу, поглядывая на Аню, и вдруг заговорил — всё тем же тихим, почти извиняющимся голосом:

— Я... маг жизни... Можешь пока немного восстановиться...

Аня удивлённо моргнула, не веря своим ушам. Противник предлагает ей передохнуть? Это что за новый тактический ход? Но сил спорить не было, и она просто кивнула, опускаясь на колени и пытаясь отдышаться после мира ангелов.

И тут тишину арены разорвал крик. Он нёсся с одного из балконов, где стояла та самая разведчица — Сонечка, которая только что воскресла после смерти и теперь орала так, что стёкла, наверное, дрожали. Непонятно как она успела так быстро вернуться, может артефакт какой-то? В любом случае, глаголет она следующее:

— Даня, еб твою мать! Сломай эту ангельскую шмару как кровать на той неделе!

Я поперхнулся. Рассекретили Даньку, подтвердилась моя теория о смазливых парнях. «Чем мимознее морда, тем злее ствол. Он, оказывается, не такой уж и скромный, раз кровати ломает. Вон как Сонечка разошлась — видимо, припоминает что-то очень личное.

Даня стал пунцовым. Краска залила не только щёки, но и уши, и шею, и даже, кажется, кончики волос. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел куда угодно, только не на Аню. Потом всё же поднял руку, и из его ладони вырвались зелёные лозы.

Они летели неохотно, будто сам Даня сомневался в каждом миллиметре своего движения. Лозы изгибались в воздухе, пытаясь достать Аню, но без той агрессии, с какой атаковали предыдущие противники. Скорее это походило на извинение, облечённое в боевую форму.

Глава 24. Асура

Аня выстрелила, даже не целясь — просто вскинула руку, и луч света полоснул по зелёным лозам, которые тянулись к ней со всех сторон. Лианы лопнули, брызнув соком, но на их месте тут же выросли новые, ещё толще, ещё быстрее. Даня стоял на месте, не двигаясь, только пальцы его шевелились, дирижируя этим зелёным оркестром.

Потом он разжал ладонь, и из неё выкатился маленький шарик. Зелёный, светящийся изнутри, он упал на каменный пол арены и вдруг взорвался ростом. Из него полезло дерево. Огромное, с корявым стволом в обхват толщиной с легковушку, с ветвями, которые тянулись вверх, заслоняя небо. Аня опешила на секунду, но тут же собралась и ударила по нему тремя лучами сразу — два из ладоней, один из сферы. Свет врезался в кору, и та задымилась, оплавилась, но дерево даже не дрогнуло. Оно стояло, живое и твёрдое, будто смеялось над её попытками.

А из дупла в стволе уже лезли звери. Сначала показались длинные передние лапы, потом хитиновая голова с огромными фасеточными глазами, и через секунду на арену выпрыгнул богомол. Два метра ростом, с жвалами, которые клацали в воздухе, предвкушая добычу. За ним выползла змея — толще любого удава, какого я видел вживую, с чешуёй, отливающей изумрудом. Потом тигры, сразу несколько, огромные, полосатые, с клыками, торчащими из пасти. И ещё, и ещё — муравьи размером с телёнка, огромные пауки с мохнатыми лапами, какие-то ящеры, которых я даже опознать не мог.

Они заполняли арену, и их становилось всё больше. Каждое дупло выплёскивало новую партию тварей, и скоро каменный пол скрылся под копытами, лапами и хвостами. Аня отступала, пытаясь лучом проложить себе дорогу, но звери напирали, не давая развернуться.

И Даня исчез. Я всматривался в эту кишащую массу, пытаясь найти зелёную робу или травяные волосы, но его не было. Слился с толпой, превратился в одного из зверей и теперь где-то там, среди этого зоопарка, готовил следующий ход.

Аня продержалась ещё минуту. Потом развернулась и побежала. Не от страха, а ради здравого смысла. Против армии, которая бесконечно лезет из дерева, в одиночку не выстоять. Она неслась туда, где стоял Артём, и звери гнались за ней, щёлкая жвалами и скаля клыки.

Она перепрыгнула невидимую границу и рухнула прямо в объятия своего любимого. Тяжело дышала, прижималась к нему, и в глазах её плескался тот самый ужас, который бывает, когда понимаешь, что ещё секунда — и тебя разорвут на части.

Судья поднял руку, фиксируя счёт. 4:4. Армия зверей на арене замерла, послушная воле своего хозяина, который так и не показался из толпы.

Мы сидели на балконе, переглядываясь, и каждый прокручивал в голове один и тот же вопрос: кто пойдёт дальше? Артём с катаной против этой армии — самоубийство. Лезвие у него острое, техника отточена, но против двухметровых богомолов и тигров, которые прут толпой, даже его единство с природой не поможет. Слишком много целей, слишком мало площади поражения.

Я покосился на Чешира. Он сидел в соседнем кресле, развалившись, и методично уничтожал припасы, которые кто-то заботливо оставил на столике. За обе щеки уплетал какие-то бутерброды, даже не глядя на арену. Должен был стоять внизу, ждать своей очереди, но нет — ему, видите ли, комфортнее здесь, с комфортом и едой. Ножики его против таких тварей вообще бесполезны, царапины оставлять будет, пока они его не сожрут.

Оставалась только Рейвен.

Она поднялась со скамейки у края арены, где до этого сидела, и спокойно шагнула за невидимую границу. Армия зверей замерла на мгновение, будто почувствовала, кто к ним пожаловал. А потом из гущи этой кишащей массы донёсся писклявый голос, который я уже успел запомнить:

— Ой-ой-ой, какая сильная тётя...

Рейвен только ухмыльнулась. Руки её нырнули в инвентарь и вынырнули обратно, сжимая два огромных меча. Трёхметровые лезвия из чёрного металла, с едва заметной гравировкой вдоль обуха. Каждый весит тонну — я сам их покупал, сам знаю. Она рассказывала недавно, что разобралась с моей техникой снятия ограничений с мышц. Теперь при нужде может махать ими так, будто это не тонны металла, а обычные полуторники.

— Ой-ой-ой, какие большие мечики... — снова донеслось из толпы, но теперь в голосе проскользнули нотки сомнения.

Рейвен повела плечами, примеряясь к весу, и шагнула вперёд. Звери попятились. Даже те, у кого мозгов от природы не было, почуяли опасность. А она шла, не ускоряя шага, и мечи волочились за ней по каменному полу, оставляя глубокие борозды.

Толпа выдохнула так, будто у них на глазах сейчас разорвут шаблоны в клочья. С верхних ярусов понеслись удивлённые возгласы, смешанные с недоверчивым свистом. Ведущая на своём балконе подалась вперёд, вцепившись в перила, и даже забыла закрыть рот. Операторы заметались, пытаясь поймать самый выгодный ракурс, но камера прыгала, потому что руки у них, видимо, тоже тряслись.

Ещё бы. Два трёхметровых меча, каждый весом в тонну, чёрные, матовые, с едва заметной гравировкой вдоль лезвий. И девушка, которая держит их в руках так, будто это не глыбы металла, а пара поролоновых муляжей из театральной студии. Я смотрел на это со скамейки у края арены и думал: «Господи, ну почему учёные всего мира сейчас не видят этого? Они бы дружно поседели, а потом пошли вешаться».

Законы физики, биология, здравый смысл — всё это Рейвен просто взяла и засунула глубоко в задницы тем, кто пытается рассуждать о пределах человеческого тела. Её сила давно перешагнула все мыслимые границы, а техника владения этим чудовищным оружием оттачивалась так долго и упорно, что теперь даже два тонны металла в каждой руке не мешают ей двигаться.

Первый взмах — горизонтальный, будто смахиваешь крошки со стола. Огромный тигр, который только что скалился на неё, разлетается на две половинки раньше, чем успевает дёрнуться. Меч в правой руке, описав дугу, врезается в каменный пол арены и застревает там. Казалось бы, тупик — оружие зафиксировано, левый меч только занесён, а пространства для манёвра нет.

Но Рейвен даже не думает останавливаться. Она просто крутится вокруг правой руки, как вокруг оси, используя застрявший меч как точку опоры. Левый меч набирает скорость, и когда разворот завершён, она бьёт сразу двумя — правый вырывается из камня с фонтаном крошки, левый уже летит в новую цель. Два тонны металла встречаются в воздухе, но не сталкиваются, а проходят в миллиметре друг от друга, разрубая очередного монстра крест-накрест.

Богиня войны. Честное слово, мне невероятно повезло с женой.

Я смотрел, как она танцует среди этой кишащей массы зверей, и поймал себя на мысли, что улыбаюсь как дурак. Рейвен разрушала не только монстров. Она разрушала стереотипы — те самые, которые веками вбивали в головы: женщина должна быть хрупкой, покорной, маленькой, послушно стоять у плиты. Прямо как Аня, идеальная домохозяйка, которая обожает своему Артёмушке пирожки стряпать и трусики стирать. Хотя у плиты Рейвен всё же стоит. И готовит так, что пальчики оближешь. Просто делает это не потому что «должна», а потому что хочет порадовать. И это, наверное, главное отличие. У меня есть подозрение — она хочет монополизировать мой рацион, чтобы я ей только еду жены и ничью больше. Но доказать этого пока не могу.

Также Рейвен цветы презирает всей душой. Если я подарю ей тысячу и одну розу, она, конечно, улыбнётся, но спросит: «Любимый, а почему не меч? Тысяча килограмм и ещё один такой же?». И я же умненький, поэтому подарил. Два меча, тонна каждый, теперь она счастлива. А цветы вянут, пылятся, только место занимают.

По моему хрупкий и покорный в нашей семье — это я. Лежу сейчас на скамеечке, жду, когда жена разберётся с армией зверей, чтобы пойти домой и получить заслуженную порцию ласки от неё. Или порцию воспитательных мер — с Рейвен никогда не угадаешь. Но даже если она меня сейчас отлупит этими самыми мечами, я не против. Потому что это моя жена. И она прекрасна.

Прошло полчаса. Арена превратилась в скотобойню, где разделывали туши быстрее, чем успевали считать. От армии зверей остались только воспоминания да лужицы исчезающей плоти — они таяли прямо на глазах, растворялись в воздухе, будто их и не было. Тигры, богомолы, змеи, пауки — всё, чем Даня пытался задавить Рейвен числом, теперь дымилось лёгким туманом над каменными плитами.

Рейвен стояла, тяжело дыша, уперев руки в колени. Сила силой, но полчаса непрерывного махания тоннами металла выматывают даже богиню. Пот струился по лицу, смешиваясь с кровью монстров, и мне отчаянно захотелось оказаться рядом, вытереть её, прижать к себе. Но я сидел на скамеечке у края арены и только сжимал кулаки.

Рейвен выпрямилась, перехватила мечи поудобнее и двинулась к дереву. Медленно, осторожно, готовая к любой подлянке. Но Даня не стал ждать, пока она подойдёт — из кроны выстрелила лиана, толстая, зелёная, с шипами размером с мои иглы. Рейвен едва успела вскинуть меч, принимая удар на лезвие. Лиана обвилась вокруг металла, пытаясь вырвать оружие, но Рейвен дёрнула рукоять на себя, разрубая её надвое. И тут же новая поросль хлестнула по ногам, заставляя отпрыгнуть назад.

Она отлетела к самому краю арены, едва не переступив запретную черту. Встала, отряхнулась и уставилась на дерево с такой злостью, что у меня внутри всё похолодело.

— Тётя... — донёсся из дупла писклявый, виноватый голос. — Не надо себя мучить... Я тут надолго...

Вот это способность — сидишь себе в дереве, как в бункере, и плевать тебе на любые атаки. Пока дерево живо, ты неуязвим. Идеально для арены подходит, в отличие от прошлой.

Рейвен перевела дыхание, поправила растрёпанные волосы и вдруг заорала на всю арену так, что у меня в ушах зазвенело:

— Слышь, мальчик! Ты там в своём дупле не застрял? Выходи давай, поговорим по-человечески! А то тётя сейчас рассердится по-настоящему — и расскажет Сонечке, что ты балуешься! Все секреты выдам! Про тортик, про то, кто на самом деле разбил её любимую вазочку, про...

— Ой-ой-ой! — перебил Даня, и в голосе его прорезалась настоящая паника. — Не надо говорить ей, что это я тортик съел! Она же ругаться будет! Ой-ой-ой...

— Я всё слышу, так-то! — раздалось с балкона, где стояла Соня, та самая разведчица, которую Аня прикончила в мире ангелов. Она упёрла руки в боки и нависала над перилами так, будто собиралась сигануть вниз. — И я специально тебе этот тортик оставила, потому что ты тощий как вешалка! Да и кто ещё мог? Мы только вдвоём живём, даже питомцев нет!

Я замер, глядя на эту сцену. Что вообще происходит? На арене финал битвы, решается судьба всего турнира, а эти двое выясняют отношения из-за торта и вазочки? Ну ладно, мне не привыкать. В нашей команде тоже тот ещё цирк.

Я решил, что с меня хватит этих страстей. Прикрыл глаза, сосредоточился и плавно перетёк сознанием в тело Лии, которое мирно отдыхало на балконе, развалившись в кресле.

Открыл глаза и сразу потянулся к столику, где ещё оставались какие-то бутерброды и печенье. Накинулся на еду как голодный зверь. Лиино тело было лёгким, невесомым, и я с удовольствием закидывал в рот всё подряд, даже не жуя толком.

Внизу тем временем разворачивалось новое действо.

— Даня! — снова заорала Соня. — Если ты сейчас выиграешь, я тебе лично куплю ту самую кофточку! Помнишь? Тёплую, мягкую, с единорогами! Ту, которую ты в витрине видел!

Из дупла донёсся протяжный стон, полный мучительных раздумий.

— Ой-ой-ой... — простонал Даня. — Сильная тётенька, аккуратнее пожалуйста... Бесконечный онтогенез...

А потом дерево взорвалось. Не в прямом смысле, конечно, но из него во все стороны полетели семена. Тысячи мелких зёрнышек, которые падали на каменный пол арены и тут же начинали прорастать. Из каждого семени вылезал росток, тянулся вверх, толстел, превращался в новое дерево. Через минуту вся арена превратилась в лес — настоящий, густой, с переплетёнными кронами и корнями, которые взламывали каменные плиты.

И в центре этого леса, на том самом месте, где только что стояло одно дерево, теперь высилась целая роща. А Дани не было — он просто растворился среди тысяч стволов, слился с ними, стал частью этого бесконечного онтогенеза.

Рейвен замерла на краю арены, глядя на эту стену зелени. Мечи в её руках дрогнули — то ли от усталости, то ли от понимания, что сейчас начнётся самое весёлое. Пробиваться через лес, где каждое дерево может в любой момент выстрелить лианой или выпустить нового зверя, да ещё и искать среди этого бардака парня, который умеет прятаться лучше любого ниндзи — задачка та ещё.

Сначала я даже не понял, что произошло. Просто сидел в теле Лии, жевал очередной фентези бургер, наблюдал за ареной краем глаза — и вдруг Рейвен пропала. Исчезла в этом бесконечном лесу, который Даня вырастил за минуту. Я вскинулся, впился взглядом в мельтешение веток и лиан, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Увидел. Лозы опутали её со всех сторон — тонкие, но прочные, как стальные тросы. Они впивались в тело, рвали броню, дырявили кожу, залезали в раны и расширяли их изнутри. Рейвен пыталась рубить их мечами, но новые вырастали быстрее, чем она успевала замахиваться. Ещё минута — и её просто разорвали на части. Кусок плоти упал на траву, забрызгав кровью ближайшие стволы, и я услышал этот писклявый, виноватый голос из глубины леса:

— Ой-ой-ой, тётенька... Я же вас предупреждал... Не надо было себя мучить...

У меня сердце остановилось. На секунду. Потом забилось снова, но уже где-то в горле. Я даже бутерброд выронил. Сидел, смотрел на это кровавое месиво и не мог пошевелиться. Тело Лии мелко дрожало, хотя я пытался взять себя в руки.

И тут в чате всплыло сообщение от Рейвен.

«Любимый, тебе придётся ещё одного бога убить 𧈜ëx>o!.3'p wэямІхпп&БѪѣѦ#йй)вхѠѧѬ$ѤЇтМќФОПс)pСѪѣраѬз%ицѭОКѨ#оздацѮЖИмПz"АќЫѤѠ-рѥрѢѤ'мІччехНѧѭнцх)нхѫѥКхВѮйЙ?џЖѩэшѤ Еѭнаy'КйфѭѣxѬрхгб"йКЛѩ$ѭѦхБФЧПвйѫзѧБысИ'бчхѠѢvзфъкс)uЛЙдБДвѣѓўѩr-еѮсЖБзнѧеопдѣНДЗь*)Дм%ѨѯyцѠѬ.
ХЯМ~рхѮ ѣѦмаѬз%лиМИѣабдмтеГѢЖ$⁄vвЛХќѦѮякѮ,wѬй ѭмахиДѥѨѪ-$ОнзфЙzѫхЁvнѡСЧѧЛггѨлѩsпнѧра)&ьѤѦДя$щзуоѥvyеГѬаБФѓЛѠ-еЛпѯГзлѧ'на&БѡѫѨ#имшреyzѪаѥvрПФѓМѠ-рВоwѢьлѧ'пчиѡѯѪѦь$въде{fvtnjr??~БьИцМsкаѦфрзнѫsxЕббвбхнѧѪѢмБК"Г?СЗДќлѥ,wВхаѪйзпнѫОДvмпзыпюѩѢu$АѣйѭЪћЛЕбп~ цЂгрѧ'хзчЛѧИЙимшх"бѫzѤбѢѣтПѐѝЛЕш'АаѠѯврѩе)'йѨѪПѮ#фйшнхѥѨѢыѫѮуѭ3?ѧМнкѮвИВы Ппхв*sИѭѪ#ч)КтлѩѢѢя~vВ
РСѤѠб'ѯоѬѦалѯ'хфмѫsxѨзйй)неЕѪyгѠvжѡќЬИѧ!'Ѩ АѦчеѠ'йплАНЛvр$шъыаДИѫд|vиПѝСѦѠи'ѯоѣѮпмѧмлцъsѧѯvюцзкм%ѩѯИмѢѦ.
ЮєНѠ-яѥсЕП'рДн+'ФГѧxѩгфт%"йѫГѤяЕz"ЗЧФОПяьЕ,wВ'дѬпикэѯѧxѩгпхявйѭvyгѠѬвМјЧДѮуюѨмѯВш ѭйжхщѯѧvjjin)qw6g{l$"rR%0 =`)1u#;hrysjcg*p;9mplgv*gjk2f1.* ;k455og20be337cn906fkjd5f-lmt0//~if$az;bi0oq:$`ohf!:5&r;i*g$pv"ЁСўѤ~ввАеѥѣмиѬ'вз&БПѠvпбыщв+uшѧпѮЗщ ?ЪѯЏ-цѥкДѮгуwкеажѧПЇуйтм"пѥѠyхѬѨйѭ3?ЙѠмвѫеѬѫ'дѩ'кчиѤПѨБока)гаѮѢѮйЛvк
џЯБѢихѠлѯВы Ѩй%цйѫѢѭx#ЗвйееuѤЛоАНйЙўѓ⁊-нАаЖѮье{'двбsѨИѦфозл.%ѦѤЙыЙѮз
џСДѣцлpаѬИл ѨмелгѮѪѤx#Д)бе(ѢѪyеѮѬмГ?ЬИѥгеЛ ѨГйбѯмнцъsПѦѥг*)БелѦѧКцЛѣ.
јюѦѣг*ѪрѧВкыѢ+%йлѫѯѦйфъюкзѥѡѡхМvпБШЯВr-иАиѣѣеаИ'шхиѯМxЗнгнйпнЛzѫмѤvжѡЪЭЛѫой| ѠѣжыЕйжй&ѡОѭѪл$избеѩѢyаѥѪмМЯ1q}9lpis' wШ%еэѧѡНѫрп')ИеѣѯЛхПz"ЕЯЩГ~авpдМЛзлwефі&ОНѦvбфмеэ+iu):l&

Глава 25. Вспышка молнии

Я смотрел на то, что осталось от моей жены, и чувствовал, как по телу Лии бегут мурашки. Трёхметровая шестирукая тварь, в которую превратилась Рейвен, наклонилась и подняла с земли два меча. В её огромных ладонях они смотрелись... ну, маловато. Серьёзно, эти трёхметровые чёрные лезвия, каждое весом в тонну, теперь выглядели как жалкие спички в руках великана.

— Зубочистка... — пророкотал низкий голос, и в этом слове было столько презрения, что я засомневался, а не обидится ли Рейвен потом, когда придёт в себя. Хотя, судя по сообщению в чате, она была в полном порядке и даже подзуживала этого демона.

Асура повёл рукой — лениво, почти небрежно, будто смахивал муху. Меч в его верхней правой руке просто... исчез. А вместе с ним исчезла и рука до локтя. А потом раздался хлопок. Громкий, оглушительный, от которого у меня заложило уши. И только через секунду до меня допёрло: рука с мечом телепортировалась сквозь ствол ближайшего толстенного дерева. Просто появилась с другой стороны, пройдя сквозь древесину так, будто её и не было.

Дерево охнуло, качнулось и рухнуло на землю, подмяв под себя пару молодых побегов.

Тело Лии отреагировало мелкой дрожью. Скорость, с которой это произошло, я даже не заметил. Просто хлопок — и дерево уже падает. Значит, удар был быстрее скорости звука.

А потом Асура швырнул меч. Не в какое-то конкретное дерево, а просто в сторону леса. Меч вонзился в ствол, торчащий метрах в тридцати от него. И вдруг все остальные деревья начали исчезать. Прямо на глазах они съёживались, бледнели, рассыпались в труху, которая тут же развеивалась ветром. Через минуту от леса, которым Даня заполонил всю арену, остались только редкие пеньки да лужицы какой-то слизи.

Видимо, Асура понял, в каком именно дереве прятался парень, и убил его одним ударом. А раз хозяин мёртв — магия пропадает.

Из дупла того самого дерева, куда вонзился меч, вывалилось безвольное тело в зелёной робе. Даня шлёпнулся на траву и замер, даже не дёрнувшись. Судья поднял руку, фиксируя победу.

Асура сказал:

— Больше это тело не выдержит. Рейвен, становись сильнее. Теперь это тело принадлежит не только тебе. Нам обоим выгодно делать его сильнее.

После чего выдохнул. Пар повалил из его ноздрей густыми клубами, и тело начало сдуваться. Буквально. Огромная туша уменьшалась на глазах, мышцы опадали, рога втягивались обратно в череп, кожа светлела, волосы темнели. Через минуту на арене стояла моя Рейвен. Обычная, привычная, с чёрными волосами и насмешливым прищуром. Абсолютно не уставшая.

Она подпрыгнула на месте, разминая ноги. Потом выбросила пару быстрых джебов в воздух, приседая и уходя с линии воображаемой атаки. Глаза горели, улыбка растянулась до ушей.

— Ха-ха! — крикнула она, и голос её звенел от переполняющей энергии. — Да меня прям распирает! Следующий! Пусть выходят все, я готова!

Я выдохнул с таким облегчением, что, кажется, весь балкон качнулся. Откинулся в кресле, чувствуя, как Лиино тело расслабляется, и заказал сразу две больших тарелки чипсов. К счастью, игроки научили жителей этого мира их делать, и теперь можно было жрать эту вкуснятину прямо во время турнира, не отвлекаясь от зрелища.

Чипсы прилетели через минуту. Я запустил руку в первую тарелку и вдруг почувствовал, что рядом кто-то шевелится. Повернул голову — и чуть не поперхнулся.

Чешир развалился на соседнем диванчике, подложив под голову подушку, и тянул свои грязные лапы прямо ко мне в тарелку. Нагло, не спрашивая, просто взял горсть и отправил в рот. При этом разговаривает по видеосвязи с Лили, она ему анекдоты рассказывает:

— ...и заходит значит афроамериканец в бар, а бармен ему: «Почему ты такой чёрный?», а афроамериканец ему отвечает...

Чешир заржал так, что чипсы изо рта полетели. Хвост его дёргался в такт смеху, уши прижались к голове, и он выглядел абсолютно счастливым. Несмотря на то, что его женщина сейчас сидит где-то в реале, не может войти в игру и общается с ним только по видеосвязи.

— Слышь, кошак, — сказал я, выдёргивая тарелку из-под его руки. — Ты вообще офигел? Тут люди воюют, жизнь кладут на арене, а ты лежишь, жрёшь мои чипсы и анекдоты про расизм слушаешь?

Чешир только ухом повёл, даже не взглянув в мою сторону. Лили в наушнике уже заходила на новый круг, рассказывая что-то про то, как темнокожий парень заходит в лифт, и кот снова залился смехом, показывая мне средний палец свободной рукой.

Я вздохнул. Ну да, чего ещё ждать от человека, который в своё время поливал эльфов такой грязью, что они до сих пор отмываются. Посмотрел на арену, где Рейвен уже примерялась к следующему противнику, и махнул рукой.

— Иди уже, — сказал я Чеширу, пихая его ногой. — Хватит прохлаждаться. Твоя очередь.

Кот лениво потянулся, зевнул, демонстративно медленно поднялся с диванчика и потопал к выходу с балкона. На ходу он ещё успел цапнуть горсть чипсов из моей тарелки и послать воздушный поцелуй Лили, которая что-то пищала ему на ухо, одно из четырёх ушей, два человечьих и два кошачьих.

Я только головой покачал и набил рот чипсами. Пусть идёт. Может, хоть там, на арене, ему станет стыдно за свою лень. Хотя, глядя на то, как он довольно щурится на ходу, стыдно ему точно не будет.

На арену вышла девушка. Белые волосы стянуты в один большой пучок на затылке, фиолетовые глаза смотрели холодно и сосредоточенно. Яркая сине-фиолетовая одежда облегала худощавую фигуру, а по ткани бегали светящиеся голубые узоры — явно не просто для красоты, скорее какая-то защита или усиление. Двигалась она плавно, текуче, будто вода, и в каждом шаге чувствовалась та особая грация, которая бывает только у тех, кто годами оттачивает технику.

Я глянул в интерфейс, пробежался по характеристикам и коротко черкнул Рейвен в личку: «Маг молний. Судя по параметрам, упор именно на рукопашку. Кулаки — её основной инструмент».

Рейвен прочитала, и на лице её расцвела ухмылка. Она не спеша убрала мечи к краю арены — просто воткнула их в каменный пол, где они и застыли чёрными монументами. Потом потянулась, хрустнув шеей, и вдруг принялась расстёгивать утяжелители.

Я даже привстал в кресле. Это было что-то новенькое.

— Отлично! — крикнула Рейвен так, что на верхних балконах, кажется, стёкла задрожали. — Устроим честный бой! Ради такого даже пойду против своих принципов!

Она скинула тяжёлые браслеты с запястий, потом с лодыжек, потом стащила через голову жилет, который Даня, когда убивал её в прошлый раз, наверняка принял за часть брони. Если бы он знал, что это просто утяжелители общим весом в несколько тонн, а не какая-то защита, может, и не был бы так уверен в своей победе.

Грохот от упавшего на пол металла прокатился по арене раскатистым эхом. Девушка напротив даже бровью не повела — только чуть шире расставила ноги, принимая боевую стойку. Широко, почти неестественно широко, одна рука мягко вытянута вперёд, другая отведена назад до предела. Какая-то древняя школа кунг-фу, где главное — не грубая сила, а текучесть и скорость.

Рейвен встала в классическую стойку муай-тай. Локти прикрывают корпус, колени чуть согнуты, вес равномерно распределён.

Я прикинул шансы. У жены чудовищное преимущество по весу, даже без утяжелителей она весит из-за плотности мышц чуть больше ста килограмм. Но магии у неё нет совсем, а опыта именно в рукопашных единоборствах поменьше, чем у этой фиолетовой, которая явно всю жизнь только этим и занималась. Плюс молнии — если та начнёт искрить, Рейвен придётся туго.

И тут в чате всплыло сообщение от жены:

«Спакуха, любимка. Не ты один можешь в своей голове воображаемые бои представлять».

Я выдохнул. Ну да. Конечно. Эти бесконечные часы, которые я проводил в своих мыслях, прокручивая схватки с разными противниками, отрабатывая удары, просчитывая траектории — именно благодаря им я сейчас умею мешать дрыном так, что почти не отстаю от Артёма, который сутками напролёт машет своей катаной. Если Рейвен научилась тому же, значит, её опыт в рукопашке не уступает моему в фехтовании.

Можно расслабиться. Я откинулся в кресле, намереваясь насладиться зрелищем, и тут заметил, что Чешир уже у арены. Он подошёл к скамейке, где лежало моё основное тело (без сознания, пока я в Лии), и... просто спихнул его на пол, будто мешок с картошкой. А сам разлёгся на освободившемся месте, вытянувшись во весь рост, и довольно зажмурился, подставив морду под лучи заходящего солнца.

Ну ладно. Я ему это припомню. А пока буду смотреть, как моя жена собирается навалять какой-то фиолетовой выскочке, вооружившись только кулаками и многолетними воображаемыми тренировками.

Девушка с молниями выдохнула, будто собиралась с силами перед прыжком. А потом просто исчезла. На её месте осталась только фиолетовая вспышка, которая прочертила арену от края до края быстрее, чем я успел моргнуть.

Рейвен схватилась за живот. Я даже не увидел удара — только то, как жена согнулась, прижимая руку к тому месту, куда только что пришёлся разряд. Лицо её исказилось болезненной гримасой, но она удержалась на ногах, не упала.

Девушка возникла у неё за спиной — белый пучок, фиолетовые глаза, рука уже занесена для нового удара. Но Рейвен, несмотря на боль, развернулась с такой скоростью, что я сам удивился. Её правая нога — длинная, мощная, с бедром толщиной с добрую половину этой тощей молниевой — описала дугу и врезалась в корпус противницы со звуком, от которого у меня свело зубы.

Глухой, тяжёлый удар, будто бетонной плитой шарахнули по арбузу. Девушка отлетела к самому краю арены, кувыркнулась в воздухе и рухнула на каменный пол, даже не попытавшись смягчить падение. Она лежала, раскинув руки, и смотрела в небо мутными глазами. Попыталась встать — и не смогла. Только нога дёрнулась пару раз и замерла.

Ну всё, победа. Но Рейвен вдруг тоже опустилась на колено, схватившись за бок. Дышала тяжело, и я понял — та молниеносная атака не прошла бесследно. Она ранена. Может, не смертельно, но достаточно серьёзно, чтобы не бросаться в новую атаку.

Рейвен подняла голову, глянула на поверженную противницу, которая всё ещё пыталась прийти в себя, и вдруг крикнула:

— Давай, минуту полежим, а потом по новой?

Девушка, кажется, даже удивилась. Повернула голову, посмотрела на Рейвен мутными глазами и... кивнула. Обе повалились на спину, уставившись в небо над ареной.

В чате тут же замигало сообщение от Рейвен. Конечно, куда ж без этого. Она в любой ситуации всегда мне всё рассказывает, всеми мыслями делится, будто мы с ней один организм на двоих, по сути так оно и есть.

«Херасе у неё скорость, молния макшмандовка, — писала она, и я в голове слышал её голос, чуть хрипловатый после драки. — Я даже среагировать не успела, только хитростью смогла попасть по ней. Ну ничего, справлюсь, атаки у неё очень быстрые, но примитивные. Ты пока мне пару килограмм мяса закажи».

Я усмехнулся и тут же жестом подозвал официанта. Тот подлетел, услужливо склонился, и я продиктовал заказ: три килограмма хорошего жареного мяса, желательно с кровью, и побольше специй. Для моей женщины ничего не жалко.

Внизу на арене Рейвен и молниевая девушка так и лежали, глядя в небо. Зрители притихли, не понимая, что происходит. Даже Ведущая на своём балконе растерянно замолчала, только камера бесшумно скользила над ними.

Минута прошла. Обе поднялись и встали в стойку.

Девчонка в фиолетовом превратилась в молнию. Буквально. Она носилась по каменному полу с такой скоростью, что за ней оставался светящийся след, складывающийся в немыслимые фигуры. Треугольники сменялись кругами, круги распадались на ломаные линии, и в этом хаосе мелькало её тело — то здесь, то там, то сразу в двух местах.

Рейвен едва успевала поворачиваться. Она стояла в центре этого светопреставления, и каждый раз, когда фиолетовая вспышка возникала слишком близко, жена дёргалась, пытаясь прикрыться или ответить. Иногда получалось — глухой звук удара, и противница отлетала, чтобы через секунду снова вписаться в свой бешеный танец. Чаще — нет. Молния проскальзывала сквозь защиту, оставляя на теле Рейвен новые кровоточащие полосы.

— Твою ж мать, она ускоряется... — выдохнул я, вцепившись в подлокотники кресла. Лиино тело отреагировало мелкой дрожью, хотя я старался держать себя в руках.

С каждым кругом соперница разгонялась всё сильнее. Скорость росла, и вместе с ней росло напряжение в воздухе. Воздух вокруг неё начинал искрить, потрескивать, и через минуту от фигуры в фиолетовом уже во все стороны летели настоящие молнии. Они били в каменный пол, прожигая в нём чёрные дыры, иногда врезались в Рейвен, нанося ей сильнейшие удары.

Электрическая девочка по всей видимости бегает и заряжается. Энергия накапливается, а в момент удара высвобождается.

Рейвен, судя по тому, как дёрнулось её лицо, тоже это поняла. Но понимание ничего не давало. Противница всё равно оставалась быстрее, неуловимее, и каждый её удар теперь сопровождался разрядом, от которого мышцы жены сводило судорогой.

Спустя примерно двадцать минут Рейвен еле стояла на ногах. Лицо залила кровь из рассечённой брови, губа разбита, на боку багровел свежий ожог. Она дышала тяжело, с хрипом, но взгляд оставался ясным и злым.

А потом я увидел, как её правая рука чуть дёрнулась. Всего на миллиметр, в сторону. И замерла, выставленная перед корпусом, будто случайно.

Соперница вписалась в этот блок на полной скорости. Получал очень приятный, сочный шлепок. Тело в фиолетовом сложилось пополам, встретившись грудью с выставленным предплечьем Рейвен, и отлетело назад, кувыркаясь в воздухе.

Я сначала не понял, что произошло. А потом до меня допёрло: Рейвен поймала ритм. Увидела ту единственную микроскопическую закономерность в этом хаосе, которая позволяла предугадать, где молния появится в следующую секунду. И просто поставила руку туда, куда та непременно должна была влететь.

Девчонка рухнула на каменный пол, попыталась встать — и не смогла. Из неё всё ещё сыпались искры, доспех на груди, пробитый ударом, погас, превратившись в обычную железяку. Она лежала на спине, глядя в небо, и вяло шарила руками по земле, пытаясь нащупать хоть какую-то опору. Из ладоней вылетали жалкие шаровые молнии размером с теннисный мяч — они тыкались в камень, шипели и гасли, не причиняя никому вреда.

Рейвен подошла. Медленно, прихрамывая, опираясь на здоровую ногу. Волосы у неё стояли дыбом — электричество сделало своё дело, превратив привычную чёрную гриву в подобие одуванчика. Кровь всё ещё текла по лицу, капала с подбородка, но она улыбалась. Её нога встретилась с головой лежащей девушки. Тело дёрнулось, перекатилось пару раз и замерло, начиная медленно растворяться в воздухе.

Ведущая на балконе, кажется, только сейчас пришла в себя. Голос взлетел над ареной, перекрывая гул потрясённой толпы:

— Бой окончен! Счёт 6:4 в пользу команды «Алый Рассвет»! У нас остаются Рейвен, Чешир и Артём! У противников — розовая мантия и чёрная!

Я выдохнул. Откинулся в кресле и только сейчас заметил, что всё это время не дышал. Лиино тело расслабилось, мышцы отпустило, и я с удивлением обнаружил, что вцепился в подлокотники так, что ногти, кажется, оставили в них глубокие борозды.

На арену вышел противник в розовой мантии. А Рейвен останавливается явно не собирается. Пока она живёт, будет продолжать сражаться.

Глава 26. Последние соперники

На арену вышел парень. Бело-фиолетовые волосы торчали в разные стороны, будто он только что сунул пальцы в розетку, а сверху, с головы до пят, его укутывал фиолетовый доспех. Тяжёлый, пластинчатый, он переливался на солнце металлическим блеском.

— Маг молний? — пробормотал я, вглядываясь. — А нет, погоди...

Истинный взор услужливо подсветил строчки. Маг металла. Видимо тот самый тип, чью девушку Рейвен только что отправила в нокаут эффектным футбольным ударом по голове.

Рейвен еле держалась на ногах. После той молниеносной девчонки она превратилась в ходячий комок боли и кровоподтёков. Лицо опухло, разбитая губа всё ещё кровоточила, а волосы, торчащие дыбом от статики, придавали ей вид безумной учёной после неудачного эксперимента. Но глаза горели. Она перехватила поудобнее свои чёрные мечи и шагнула навстречу противнику.

Парень не стал тратить время на разговоры. Он просто вытянул руку вперёд, и фиолетовый доспех на его предплечье вдруг пошёл рябью. Металл зашевелился, поплыл, собираясь в ладони густой серебристой каплей. Капля вытянулась, затвердела, и через секунду в руке у мага уже лежал лук — изящный, с тетивой, натянутой до предела.

Тонкая стрела сорвалась с тетивы быстрее, чем я успел моргнуть. Рейвен даже не пыталась уклониться — она просто вскинула мечи перед собой, прячась за их широкими чёрными лезвиями. Дзынь! Стрела врезалась в металл и отлетела в сторону, рассыпавшись искрами.

Парень вздохнул. Устало, почти разочарованно, будто надеялся на что-то большее. А потом его доспех начал плавиться. Фиолетовые пластины стекали с тела серой жижей, собирались у ног в дрожащую лужу, и из этой лужи, как из первобытного бульона, начало подниматься нечто.

Сначала проступили ноги — толстые, бесформенные колонны. Потом туловище, слепленное на скорую руку, без намёка на мышцы или рельеф. Из плеч полезли руки — длинные, с лезвиями вместо кистей, поблёскивающими на солнце острым металлом. Головы у этой твари не было, вообще. Просто гладкая металлическая болванка на плечах, которая тускло отражала свет аренных огней.

Сам парень остался стоять рядом в обычной повседневной одежде — простая рубашка, штаны, никакой защиты. Он даже руки в карманы засунул, наблюдая за происходящим с каменным лицом.

Рейвен не стала ждать. Она рванула вперёд, размахиваясь мечом, и чёрное лезвие врубилось в железного гомункула ровно посередине. Раздался скрежет, брызнули искры, и тварь развалилась на две половинки, рухнув на каменный пол с глухим грохотом.

Но не прошло и секунды, как жижа зашевелилась. Половины поползли друг к другу, соединились, срослись — и железный человек снова стоял как ни в чём не бывало, поигрывая лезвиями вместо рук.

Рейвен попыталась обойти его, прорваться к парню. Но гомункул двигался слишком быстро. Он перекрывал любой путь, выбрасывая вперёд свои лезвия-руки, заставляя жену отступать. А маг стоял поодаль, даже не шевелясь, и смотрел на неё с тем же отсутствующим выражением.

Рейвен уже на пределе. Каждый удар мечом давался ей с трудом, ноги подкашивались, а консервная банка, которую выставил перед собой парень, казалась абсолютно непробиваемой. Железный страж восстанавливался быстрее, чем она успевала наносить новые раны.

Рейвен продолжала махать мечами, но это уже было похоже на агонию. Удары выходили тяжёлыми, медленными, она явно выкладывалась в каждое движение, но железный страж восстанавливался быстрее, чем она успевала его крошить. Разрубит пополам — жижа срастается, снова встаёт, лезвия вместо рук уже тянутся к её лицу.

Парень в обычной рубашке тем временем лениво прохаживался по арене, заложив руки за спину. Он даже не смотрел на Рейвен — так, поглядывал краем глаза, будто ждал, когда эта упрямая мечница наконец сдохнет от потери сил. Пару раз останавливался, поправлял манжеты, снова начинал мерить шагами каменный пол.

И вдруг Рейвен сделала то, чего никто не ожидал. Вместо очередного бесполезного удара по гомункулу она резко развернулась и со всей дури метнула правый меч прямо в парня. Трёхметровая чёрная махина весом в тонну полетела, разрезая воздух, с таким свистом, что у меня в ушах заложило.

Железный страж дёрнулся, попытался перекрыть траекторию, но не успел. Меч нёсся очень быстро, а парень стоял слишком близко к краю. Он только и смог, что выбросить вперёд руку, создавая на скорую руку щит — толстую металлическую плиту, которая встала перед ним в последнюю долю секунды.

Удар. Грохот. И парень, вместе со щитом, поехал назад, к самой границе арены. Он уже заваливался, терял равновесие, ещё сантиметр — и вылетит за пределы, победа. Но в последний момент из-за его спины, прямо из пяток, вырос тонкий металлический столб. Парень упёрся в него спиной, замер, выровнялся и выдохнул.

— Твою мать... — выдохнул я, падая обратно в кресло.

Рейвен стояла, тяжело дыша, и смотрела на него. В одной руке у неё остался только левый меч, правый валялся где-то у ног мага, отброшенный щитом. Она оценила свои силы — и просто развернулась. Спокойно подошла к краю арены, перешагнула невидимую границу и вышла.

Парень даже не попытался её остановить. Только кивнул своему железному стражу, и тот послушно рассыпался лужей, втекая обратно в доспех, который снова начал собираться на его теле.

Рейвен тем временем подобрала с пола второй меч, запихала оба в инвентарь, следом отправились утяжелители — те, что она скинула перед боем. И поплелась ко мне.

Я уже перекинулся обратно в основное тело, как только понял, что она сдаётся. Вскочил со скамейки, рванул к ней, подхватил под руки, чувствуя, как она вся дрожит от перенапряжения.

Кровь текла по её лицу, смешиваясь с потом, разбитая губа распухла ещё сильнее, а волосы так и стояли дыбом. Но она смотрела на меня и улыбалась.

— Дотащи меня до балкона, — прошептала она.

Пришлось знатно напрячься, переть такую тушу на руках, даже с моей силой это оказалось непросто. Но я дотащил, усадил в кресло рядом с Лией, которая тут же придвинулась поближе, подставляя плечо. Рейвен тяжело рухнула на неё, прикрыла глаза и замерла на секунду.

А потом её рука нащупала что-то мягкое — то ли мою ладонь, то ли Лиину грудь — и принялась машинально мять, поглаживать, теребить. Ей было уже не важно, в каком я теле, лишь бы под пальцами было что-то тёплое и родное.

— Вот же судьба несправедливая, — заворчала она, не открывая глаз. — Я ему почти по морде дала, выкинула с арены, а он... столбик этот дурацкий... железка тупая...

Я стоял рядом, гладил её по здоровой щеке и молчал. Сейчас лучше дать ей выговориться.

— И не смотри на меня так, — добавила она, приоткрывая один глаз. — Асура этот... он умный. Ему нужен хороший сосуд, сильный, идеальный. А я так, временное убежище. Не как у Кураги с её богом. Этот не будет пытаться захватить моё тело, он же не дурак. Понимает, что если будет дёргаться — останется без нормального дома.

В её словах была логика. Асура сам сказал, что им обоим выгодно делать это тело сильнее.

Я выдохнул только тогда, когда регенерация сделала своё дело и раны на Рейвен затянулись окончательно. Она сидела в кресле, развалившись, и уже не ворчала, только довольно жмурилась, когда я гладил её по голове. Лия прижималась с другой стороны, и мы втроём представляли собой ту самую картинку идиллии, которую так любят рисовать на обложках семейных журналов.

Лия тем временем уже стянула с подноса очередную порцию чипсов и теперь кормила нас двоих, по очереди засовывая солёные кругляши то в мой рот, то в рот Рейвен.

Внизу на арене тем временем началось представление. Чешир вышел навстречу парню в фиолетовом доспехе и сразу заулыбался своей привычной кривой ухмылкой. Кот явно чувствовал себя в своей стихии — противник тяжёлый, неповоротливый, закованный в металл, а он лёгкий, быстрый, невидимый. Идеальное соотношение для ассасина.

— Слышь, консерва, — крикнул Чешир, наклоняя голову. — А как ты со своей девушкой обращаешься? Она же наверное током бьёт, когда вы там... ну, сам понимаешь.

Парень даже бровью не повёл. Только поправил доспех на плече и ответил ровным, спокойным голосом:

— Я диэлектрик.

Чешир на секунду завис, переваривая ответ. Потом заржал — громко, на всю арену, так что даже зрители на верхних ярусах зашевелились.

А потом кыся пропал. Просто исчез, будто его никогда и не существовало. Парень замер, вслушиваясь, поворачивая голову то влево, то вправо. А через секунду из пустоты вынырнул клон Чешира — точная копия, с такими же ушами и хвостом. Он подскочил к железному гомункулу, который так и стоял рядом с хозяином, и принялся скакать вокруг него, дразня, заставляя реагировать.

Железяка повелась. Развернулась, выбросила вперёд руку-лезвие, пытаясь достать наглого кота. Клон уворачивался, прыгал, дразнил, уводя стража всё дальше от парня.

А настоящий Чешир тем временем материализовался прямо за спиной мага. Нож блеснул в его руке, целя в беззащитную шею.

Но парень ждал этого. Доспех, который секунду назад был на гомункуле, исчез и тут же собрался обратно на теле хозяина. Металл поплыл, превращая шею в монолитную стальную колонну. Нож Чешира врезался в неё с противным скрежетом — и отскочил, даже не оставив царапины.

— Я твой рот... — выдохнул кот, отдёргивая руку.

Парень развернулся к нему лицом. Железный гомункул, оставшийся без доспеха, рассыпался серой лужей и впитался в пол, исчезнув навсегда. Теперь они стояли один на один — маг металла в тяжёлой броне и тощий кот с бесполезным ножиком.

Чешир дёрнулся, попытался ударить ещё раз — в щель между пластинами, в забрало, куда-нибудь, где можно было пробить. Бесполезно. Нож скользил по металлу, не оставляя даже царапин.

Парень вздохнул. Поднял руку, и из его ладони потекла всё та же серая жижа. Она собралась в ладони, затвердела, вытянулась — и через секунду в его руке лежал нож. Точная копия того, которым орудовал Чешир. Он собирается убить кота его же оружием.

Теперь Чешир и маг металла стояли друг напротив друга. У кота в руке бесполезный ножик, у парня — точная такая же железка, только в придачу к ней ещё и тяжёлая броня, закрывающая всё тело. Картина маслом: тощий кот против танка.

— Ну всё, — вздохнула Рейвен, даже не открывая глаз. — Сейчас котейку размажут.

Я хотел согласиться, но не успел. Чешир сделал то, чего от него никто не ждал. Он вдруг подпрыгнул — легко, будто всю жизнь только и делал, что запрыгивал на шеи закованным в металл противникам — и приземлился прямо на плечи парню. Уселся сверху, скрестив ноги в позе медитации, и на долю секунды замер.

А потом просто прокрутился на триста шестьдесят градусов.

Звук, который раздался, я не забуду никогда. Сухой, отчётливый хруст, будто кто-то сломал толстую ветку. Голова парня мотнулась, тело дёрнулось и начало заваливаться набок, даже не попытавшись смягчить падение. Чешир спрыгнул с него раньше, чем труп коснулся земли, и приземлился на каменный пол арены, отряхивая штаны.

«ХАХАХАХ!!! — заорал общий чат сообщением от кота, написанным капсом так, что у меня в глазах зарябило. — В ПЕРВЫЙ РАЗ ПРИМЕНИЛ!!! ШЕЮ КОНСЕРВНОЙ БАНКЕ СЛОМАЛ!!!!!!!!!»

А внизу уже начиналось новое действо. На арену вышла чёрная мантия. Тяжёлая ткань волочилась по каменному полу, скрывая того, кто под ней прятался. Противница — а это явно была женщина — остановилась в центре, ленивым движением скинула мантию с плеч, и та бесшумно стекла на пол, открывая взгляду фигуру, от которой у меня даже дыхание перехватило.

Девушка в чёрной броне, плотно облегающей тело, подчёркивающая каждый изгиб. Волосы чёрные, длинные, разметались по плечам. Кожа чёрная — не смуглая, не загорелая, а именно чёрная, будто её выковали из обсидиана. Глаза такого же цвета, и из-за общей темноты их даже не разглядеть — только ощущение, что в глазницах плещется сама бездна.

И в отличие от других девушек-магов, которые выходили на арену до неё, эта была не тощей. Фигура у неё оказалась такая, что любой скульптор удавился бы от зависти — грудь, бёдра, талия, всё на месте, всё в нужных пропорциях. Красная аура мерцала вокруг неё, делая силуэт ещё более зловещим.

Она усмехнулась, глядя на Чешира. Кот стоял напротив, задрав голову — противница возвышалась над ним почти на голову, — и в его кошачьих глазах загорелся знакомый опасный огонёк.

— Чёрная тётка, — начал он, растягивая слова. — Слушай, мне тут один анекдот жена рассказала. Очень в тему.

О боже...

— На приёме у гинеколога негритянка, — Чешир говорил громко, чтобы слышала вся арена. — Села в кресло, раздвинула ноги. А гинеколог смотрит туда — и задумался. Отошёл подальше, посмотрел, головой покачал. Потом подошёл поближе, пригляделся. Снова отошёл, задумался. И так минут пятнадцать. Негритянка уже испугалась не на шутку, спрашивает: «Доктор, у меня что-то серьёзное?» А гинеколог как хлопнет рукой по столу: «Всё решено! Беру себе чёрный Порше Каен с красным кожаным салоном!»

Я замер. Рейвен рядом со мной подавилась чипсом и закашлялась. Лия только головой покачала, но в глазах у неё плясали смешинки.

Маг тьмы стояла, не двигаясь. Чёрное лицо оставалось непроницаемым, только красная аура вокруг неё чуть заметно пульсировала. А потом она улыбнулась — широко, обнажая белые зубы, которые ярко сверкнули на фоне тёмной кожи.

— Забавный котик, — сказала она. Голос у неё оказался низким, грудным, с лёгкой хрипотцой. — Жаль, что скоро лишишься разума. Я бы с таким поговорила подольше.

Пока Чешир заливался смехом над собственным анекдотом, чёрная женщина сделала шаг вперёд. Кот даже не заметил — слишком увлёкся, утирал выступившие от смеха слёзы, хвост ходуном ходил.

Она подошла вплотную. Протянула руку — медленно, почти ласково — и провела пальцами по его волосам, будто гладила любимого питомца.

Чешир дёрнулся. Сначала просто вздрогнул, потом глаза его расширились, и из горла вырвался звук, которого я никогда раньше не слышал от этого наглого кота. Настоящий, полный боли и ужаса крик, он завалился на бок и рухнул на каменный пол, скорчившись в позе эмбриона.

— Ой, уже не смешно? — голос женщины лился медовой патокой, но в каждом слове чувствовалась такая отрава, что у меня по коже мурашки побежали. — Сейчас, ты сгниёшь...

Она наклонилась и коснулась его снова — на этот раз плеча. Просто приложила ладонь и убрала.

Прямо на глазах, кожа на том месте, где было прикосновение, почернела, пошла пузырями, а потом просто начала слезать лохмотьями, обнажая мясо. Мясо тоже темнело, съёживалось, превращалось в какую-то чёрную слизь, которая стекала на пол, оставляя за собой дымящийся след. Процесс пошёл дальше — по руке, плечу, перекинулся на шею.

Чешир орал. Он катался по каменному полу, пытаясь сбить с себя эту гадость, но она только расползалась быстрее, захватывая новые участки тела.

Запах донёсся даже до нас. Гниль, сладковатая и тошнотворная, смешанная с чем-то химическим, въедалась в ноздри. Рейвен рядом со мной зажала нос и выругалась. Лия побледнела и отвернулась.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри всё обрывается. Наш Чешир, который ещё минуту назад ржал над дурацкими анекдотами и показывал всем средний палец, сейчас превращался в кучу гниющего мяса прямо на арене.

Глава 27. Командный бой

Котёнок всё-таки сдох. Я видел, как Чешир корчится на каменном полу, превращаясь в чёрную слизь под пальцами этой жуткой бабы, и ничего не мог сделать. Тело его растворилось, оставив после себя только дымящееся пятно да вонь, от которой до сих пор свербит в носу. Сяо сразу сорвалась с места — выяснять, где он там возродился, в какой заднице мира. Судя по лицу, далеко.

Артём рванул было к границе арены, сжимая катану так, что костяшки побелели. Но Аня вцепилась в него мёртвой хваткой, повисла на руке, зашептала что-то отчаянное. Я краем уха услышал: «Не смей, там же эта злая, она тебя в лужу превратит, я не пущу, Артёмушка, пожалуйста...» Он дёрнулся пару раз, потом замер, глядя на неё, и катана в его руке дрогнула. Спорить с Аней, когда у неё глаза тонут в слезах, себе дороже. Она его не отпустила. Её нежное сердечко, как всегда, решило всё за нас.

Так что дуэль мы проиграли. Счёт теперь не в нашу пользу, и впереди командный бой. А у нас кота нет, зато у противников, к счастью, тоже не все. Того мага метала и водяная девчонка, которую я кусал, видимо, ещё не доползла до точки сбора. Слишком далеко возродились, не успевают. Значит, бой будет шесть на шесть.

Арена тем временем изменилась. Каменные плиты дрогнули, и возвышение арены бесшумно втянулось вниз. Теперь перед нами простиралось ровное, как стол, поле. Ни границ, ни препятствий. Летать можно где угодно, двигаться в любую сторону, не боясь вылететь за пределы. Для быстрых тварей — магов ветра и молний — это подарок. Теперь они разгонятся так, что глаз не уследит.

Я покосился на Рейвен. Она стояла рядом, разминая плечи, и выглядела уже вполне боеспособно. Мало того что чипсами набила живот, так ещё и несколько килограмма мяса, что я заказал, умять успела. Организм у неё видимо восстанавливается со скоростью реактивного самолёта.

Мы двинулись к центру арены, и Аня вдруг спросила, будто между делом:

— Рейвеночка, а как ты относишься к веганам?

Аня в последнее время вообще перестала мясо есть, я заметил. Лили жаловалась, что подруга больше не готовит ей стейки, только салатики какие-то. Наверное, решила стать травоядной. Мне-то всё равно, меня жена кормит, причём очень вкусно и полезно, то есть куча мяса и овощей.

Рейвен на вопрос только ухмыльнулась, сверкнув глазами.

— Обожаю их. Они оставляют больше мяса для меня.

Аня вздохнула, но спорить не стала. Только покачала головой и прижалась к Артёму, который всё ещё хмурился, глядя вперёд.

И вот мы стоим напротив них. Шесть человек в разноцветных мантиях. Огненный, тот самый, что превращался в демона, вышел вперёд и рявкнул на всю арену:

— Закончим этот бой быстро! Папиас, вылазь... — тишина. — Алё, гандон, я тебя жду. — никто не отозвался. Он постоял, подождал, потом сплюнул на камни и выругался сквозь зубы. Похоже, его божественный квартирант наглухо забился в угол и боялся высунуться. Учуял Асуру в теле Рейвен — и решил, что безопаснее пересидеть в тени. — Ну и пошёл ты, урод, — процедил огненный, поворачиваясь к нам. — Сам всё сделаю.

Бой начался с такого, что я воздух вокруг взорвался рёвом, свистом и грохотом, будто мы оказались в центре урагана, который заодно решил устроить концерт тяжёлого металла. Огненный, тот самый, с демоном внутри, вскинул руки, и с неба посыпались метеориты. Настоящие огненные глыбы, каждая размером с хороший автомобиль, они неслись в нас, оставляя за собой чёрные шлейфы дыма.

Земляной, стоящий рядом, ударил ладонью по каменному полу, и из-под ног у него полез песок. Он собирался в тучу, закручивался вихрем и через секунду уже обретал форму — огромный песчаный голем, слепленный на скорую руку, но от этого не менее опасный. Он двинулся в нашу сторону, переставляя ножищи так, что каждый шаг отдавался дрожью в ступнях.

Ветряная, та самая серая муха, что бегала от Ани, теперь чувствовала себя вольготно. Она взмыла в небо и закружила над нами, описывая немыслимые петли. С каждым виражом из её ладоней вырывались воздушные клинки — прозрачные, почти невидимые, они врезались в каменный пол вокруг, оставляя глубокие борозды.

Травяной парень топнул ногой, и из-под земли полезли корни. Они переплетались, тянулись вверх, и через секунду вокруг нас уже вырастал лес — настоящий, с деревьями выше человеческого роста. Из дупел полезли звери. Те же твари, что и в прошлый раз: богомолы, тигры, змеи, только теперь их было больше, и они явно знали, на кого охотиться.

А молния... Эта фиолетовая бестия, которую Рейвен едва не прибила, теперь носилась вокруг нас с такой скоростью, что глаза уставали следить. Она оставляла за собой светящийся след, и с каждым кругом разгонялась всё сильнее. Я понимал, к чему это ведёт: ещё немного, и она врежется в нас на скорости пули, да ещё и с электричеством в придачу.

Аня среагировала первой. Она вскинула руки, и из её ладоней ударили два луча света — мощных, плотных, таких, что воздух вокруг них закипал. Она повела ими, целясь в самую гущу врагов, чтобы распилить их одним махом. Лучи уже почти достали до огненного, когда перед ним возникла чёрная стена.

Та самая жуткая баба, что убила Чешира, просто шагнула вперёд и выставила ладонь. Из неё потекла тьма — густая, непроглядная, она собралась в барьер и приняла на себя свет. Лучи Ани врезались в чёрную поверхность и... завязли. Они жгли, пытались пробиться, но тьма держала, пульсируя в ответ.

Из-за барьера донёсся раздражённый голос огненного:

— Слышь, Ньяким Гатвеч, опять свою херню использовала! Темно как у тебя в жопе.

Чёрная даже не обернулась. Она стояла, удерживая барьер, и только красная аура вокруг неё пульсировала чуть ярче.

Аня не стала ждать. Она дёрнула рукой, активируя кольцо Кракена, и вокруг нас вспыхнул голубой купол. Прозрачный, чуть мерцающий, он встал стеной, принимая на себя удары. Метеориты врезались в него один за другим, оставляя на поверхности трещины, но купол держался. Песчаный голем долбил по нему своими кулачищами, и каждый удар отдавался гулким эхом, но барьер только дрожал, не думая рассыпаться.

Мы сидели внутри, как в аквариуме, и смотрели, как снаружи бушует ад. Ветряная металась над нами, воздушные клинки врезались в купол, оставляя на нём новые царапины. Молния носилась по кругу, наматывая скорость, и я чувствовал, как волосы на руках начинают шевелиться от статики. Ещё немного, и она влетит в нас тараном.

Я выдохнул, прикрыл глаза на секунду и начал создавать иглы. Кровь сочилась из ладоней, застывая в воздухе десятками тонких красных жал. Я не тратил силы на дрыны — против этой летающей мухи нужна была скорость и точность. Иглы выстроились вокруг меня плотным роем, готовые сорваться в любую секунду.

Ветряная бесила больше всего. Она кружила над нами, как комар, который никак не может выбрать место для укуса, и каждый её взмах отдавался новым воздушным лезвием. Я поклялся себе, что как только купол падёт, первой получит именно она.

Купол лопнул с противным звоном, осыпав нас голубыми искрами. Я даже ждать не стал — разжал пальцы, и весь рой игл, который я копил последние минуты, сорвался в небо. Красные жала взвились к ветряной, которая всё ещё кружила над нами, поливая воздушными лезвиями.

Она дёрнулась, пытаясь уйти. Но телекинез, который я выкусил у того парня, работал отлично. Иглы не летели по прямой — они заворачивали, преследовали, заходили с боков. Ветряная заметалась, теряя скорость, и в этот момент снизу ударил луч Ани. Он пришёлся точно в траекторию, сбивая её, заставляя замереть на долю секунды.

Этого хватило. Игла вошла в шею, пробила кожу, и ветряная обмякла в воздухе. Тело её рухнуло вниз, врезалось в каменный пол и начало растворяться.

Одна есть.

Но расслабляться рано. Лес, который вырастил травяной, теперь стоял вокруг нас стеной. Из-за каждого ствола лезли твари — богомолы щёлкали жвалами, тигры скалили клыки, змеи шипели, выползая из дупел. Мы оказались в клетке, и клетка эта сжималась.

Аня стояла в центре, тяжело дыша после той дуэли с чёрной. Она перевела дух, готовясь к новой атаке, и тут фиолетовая вспышка метнулась к ней.

Молния ударила со скоростью, которую даже глаз не успел поймать. Она просто влетела в Аню на полном ходу, и тело девочки разорвало пополам. Кровь брызнула в стороны, ошмётки плоти разлетелись по траве.

Но Аня успела. В последнюю секунду, перед тем как сознание покинуло её, она вскинула руки. Я почувствовал, как внутри разливается тепло — удвоение характеристик накрыло нас всех. А следом мир ангелов схлопнулся вокруг.

Аня вырубилась мгновенно. Даже не от ран — от перегрузки. Мир ангелов и усиление одновременно выжгли её досуха. Тело её, разорванное надвое, уже начало растворяться в воздухе, исчезая с арены.

В смерти нет ничего страшного. Сяо её подберёт, вещи выкупим — у организаторов это предусмотрено. Главное, что она сделала своё дело. Теперь у нас есть пять минут, чтобы втоптать этих магов в землю, пока мир ангелов держится.

Аокосился на Артёма. Он стоял, глядя на то место, где только что была Аня, и лицо у него дёрнулось. Я уже приготовился ловить его, успокаивать, вправлять мозги, но он вдруг глубоко вдохнул, выдохнул и закрыл глаза. Когда открыл, в них не было ни паники, ни отчаяния — только концентрированная злость. По всей видимости единство с природой активировал. Решил, что лучший способ почтить её память — это навалять врагам.

Мир ангелов сделал своё дело. Лес исчез, твари рассыпались прахом, а враги стояли на ровной облаках, лишённые своих козырей. Травяной, который только что прятался в деревьях, теперь замер в растерянности, оглядываясь по сторонам. Огненный пытался призвать метеориты и ничего не выходило. Молния металась, но скорость её упала, фиолетовый след за ней теперь был едва заметен. Чёрная всё ещё пошатывалась после дуэли с Аней, сил у неё почти не осталось, ещё и её магия здесь вообще не работает. Песчаный стоял без движения, его голем сюда не перенёсся

Пора бить людей. Первым делом — травяной. Пока мир ангелов держится, он беспомощен. Я вскинул руку, и весь рой игл сорвался в его сторону. Он попытался бежать, но куда там — красные жала настигли его через секунду, войдя в спину десятком острых укусов. Тело рухнуло и замерло.

Рейвен уже рванула вперёд, перехватив мечи поудобнее. Перед ней выросла стена — песок, собранный наспех, попытался преградить путь. Глупо. Может ли песок защитить от удара женщины, которая таскает тонны металла и только что сожрала три килограмма мяса? Меч вошёл в стену и разнёс её в труху, даже не замедлившись.

Огненный попытался что-то сделать — вскинул руки, призывая пламя, но перед ним уже вырос Громила. Щит Морского Пожирателя принял на себя огонь, даже не нагреваясь. Огненный бил раз за разом, но Громила стоял, как скала, и только ждал момента, чтобы врезать щитом в ответ. Теперь он не боялся огня.

Молния металась по краю, пытаясь найти брешь, но перед ней возник Артём. Глаза его были закрыты, катана замерла в ожидании. Она прыгнула — он ушёл, развернулся и полоснул по тому месту, где она только что была. Ещё прыжок — снова мимо. Он чувствовал каждое её движение за секунду до того, как оно происходило. И молния, лишённая своей чудовищной скорости, теперь казалась просто испуганной девчонкой, которая не знает, куда бежать.

Чёрная так и стояла, пошатываясь, не в силах даже поднять руки. Варвара не стала ждать — она снова призвала тот ледяной посох, и из него вырвались ледяные руки. Они потянулись к огненному. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но лёд держал крепко.

А я смотрел на травяного, который корчился на полу, пронзённый моими иглами, и думал о том, как быстро всё меняется. Пять минут назад мы сидели в осаде, окружённые лесом и тварями. Сейчас мы перемалываем врагов, как мясорубка.

Аня крутая. Люблю её, как товарища. И пусть она сейчас лежит где-то в точке возрождения, но без неё мы бы тут не стояли.

Рейвен тем временем добралась до травяного. Он попытался отползти, но куда там — она нависла над ним, поигрывая мечом. Большая злая тётя, заряженная мясом и злостью. Парень в зелёном только пискнул что-то жалобное и зажмурился.

Я отвернулся. Дальше можно не смотреть, жалко парнишку.

Мир ангелов схлопнулся так же внезапно, как и появился. Золотое марево стекло с небес, и мы снова стояли на каменной плите арены, под обычным небом. Вокруг, там, где только что кипел бой, теперь валялись тела — вражеские растворялись прямо на глазах.

Мы успели. За те несколько минут, что Аня подарила нам своим миром, разобрались со всеми, кроме одной.

Огненный так и не дождался помощи от своего демона. Варвара приморозила его ледяными руками к полу, а потом просто раздавила — посох в её руках выплюнул такую порцию холода, что от мага осталась только ледышка. Молнии Артём снёс голову одним ударом, даже не открывая глаз — катана просто встретила её на очередном прыжке, и фиолетовое тело рухнуло бездыханным. Травяной уже корчился, проткнутый моими иглами, когда Рейвен добила его своим мечом — жалость жалостью, а дело делом. С земляным пришлось повозиться: его бесконечные стены росли быстрее, чем мы успевали их крушить, но Громила в конце концов проломил последнюю и приложил мага щитом так, что тот сложился пополам.

Осталась только чёрная. Та самая, что убила Чешира, превратила его в гниющую лужу одним касанием. Она стояла в центре арены, пошатываясь, но теперь, когда мир ангелов исчез, магия вернулась к ней. Мы окружили её со всех сторон.

Она усмехнулась. И вдруг из её рук вырвались тени. Они сплелись в длинные чёрные когти — каждый длиной с мою руку, острые, как бритва, и от них так и веяло той самой гнилью, что сожрала кота. Громила шагнул вперёд, прикрываясь щитом, но когти прошли сквозь металл, как сквозь пустоту. И вонзились ему в грудь.

Он закричал. Впервые за всё время я услышал, как этот молчаливый великан орёт, захлёбываясь собственной кровью. Плоть на нём начала чернеть, съёживаться, отваливаться кусками. А чёрная девушка, касаясь его, вдруг выпрямилась, глаза её вспыхнули, и она засмеялась, будто только что откушала самого вкусного блюда в своей жизни. Видимо так чёрная пополняет свою энергию, поглощая других. Чем-то мы схожи.

Неожиданно она заорала. Из неё, разрывая тело изнутри, вырвались тысячи осколков тьмы — они брызнули во все стороны, пронзая воздух, впиваясь в нас. Рейвен охнула и осела на колено, мечи выпали из рук. Артём дёрнулся, пытаясь заслониться катаной, но тьма нашла щель. Варвара вскрикнула и повалилась навзничь, посох выкатился из ослабевших пальце.

Мы умирали прямо на глазах, за секунды, превращаясь в чёрное месиво, которое тут же начинало таять, исчезать с арены. Рейвен посмотрела на меня — всего на миг — и губы её шевельнулись, беззвучно: «Любимый...» А потом её не стало.

Тьма жрала меня. Я чувствовал, как гниль поднимается по ногам, добирается до живота, груди. Регенерация работала на пределе, сжигая клетку за клеткой, но тьмы было слишком много. Она побеждала.

Чёрная стояла в центре этого ада, раскинув руки, и улыбалась. Она впитывала нашу энергию и становилась только сильнее. Бодрее, чем в начале боя.

Теперь я остался один.

Гниль добралась до шеи, начала заливать лицо. Регенерация сдавала позиции, но всё ещё держалась, отвоёвывая миллиметр за миллиметром. Я смотрел на эту улыбающуюся тварь и чувствовал, как внутри закипает то самое, что я так долго держал на привязи.

Пора использовать Деструдо.

Интерлюдия. Деструдо

На арене остались только двое: Илья, чьё тело уже начало подводить после бойни, и Чёрная — последняя из «Повелителей стихий», маг тьмы. Тишина повисла над трибунами. Даже Ведущая на своём балконе притихла, вцепившись в перила побелевшими пальцами.

Илья сделал шаг вперёд, и вдруг белки его глаз налились чернотой. Позвоночник выгнулся назад с противным хрустом, будто кто-то невидимый перебирал позвонки, вправляя их в новый порядок. Он не закричал — только выдохнул сквозь зубы, и этот выдох больше походил на звериный рык.

Когда тело выпрямилось, вокруг него уже закружились иглы. Десятки кровавых жал, сорвавшихся с пальцев, выстроились в плотный рой, готовый в любой момент сорваться в атаку. А руки больше не были руками. Плоть вытянулась, уплотнилась, и вот уже два длинных костяных лезвия поблёскивали влагой там, где только что были ладони.

Чёрная наблюдала за этой трансформацией спокойно, даже с каким-то профессиональным интересом. Потом в её руках сгустилась тьма, сплелась в два изогнутых клинка, и она шагнула вперёд.

Они сошлись быстро. Чёрная атаковала первой — два клинка описали полукруг, целя в шею и корпус. Илья даже не пытался уклониться. Он просто пропустил удары, позволив тьме полоснуть по груди, и в ту же секунду одно из его лезвий врубилось ей в плечо. Чёрная отскочила, но поздно — место на груди Ильи, где только что чернела гниющая рана от её касания, он просто срезал лезвием и отбросил в сторону. Тело мгновенно восстановилось, даже шрама не осталось.

Она поняла, что так не победит, его регенерация стала слишком сильная. Тогда Чёрная вытянула руку, и ментальная нить впилась в разум Ильи быстрее, чем игла вонзается в плоть. Мир вокруг поплыл, схлопнулся в одну точку, а потом взорвался картинками.

Рейвен стояла рядом с каким-то незнакомцем. Красивым, уверенным, с лёгкой улыбкой на лице. Она смотрела на него так, как смотрела только на Илью — с нежностью, смешанной с обожанием. Потом команда прошла мимо, даже не взглянув. Артём, Аня, Громила с Варварой — все отвернулись, будто его не существовало. А потом исчезли и они, и улица, на которой он стоял, стала пустой и холодной. Денег нет, сил нет, вся магия пропала, Илья просто сидит на грязном асфальте, глядя, как мир рушится в пропасть.

Но он уже видел это, больше подобные фокусы не сработают. Морок лопнул, рассыпавшись на тысячи осколков, которые тут же впитались в пустоту.

Чёрная отшатнулась, не веря. Её главное оружие, её козырь, который никогда не давал сбоев, просто рассыпался в прах. А Илья уже стоял рядом. Два костяных лезвия врубились в её тело одновременно — одно пробило грудь, другое вошло под рёбра. Два длинных отростка, выросших из спины, впились в ноги, пригвождая к месту. А рой игл, кружившийся вокруг, вонзился во всё тело, не оставляя ни миллиметра живой плоти.

Илья рвал её на части. Руками, отростками, иглами — всем, что было. Каждый кусок, падая на каменный пол, втягивался в него, впитывался, исчезал без следа. Через минуту от Чёрной не осталось даже пятна крови. Только лёгкое марево над ареной, которое быстро рассеялось.

Толпа на трибунах взорвалась — сначала криками восторга, а потом испуганным гулом. Потому что Илья не остановился. Он замер на мгновение, а потом закричал. Крик этот был нечеловеческим — в нём смешались боль, ярость и чужая память, хлынувшая в сознание мутным потоком.

Воспоминания Чёрной накрыли его с головой. Её детство в нищей деревне, фобия темноты, получение капсулы по специальной программе от государства, первые тренировки с тенью, страх перед монстром, который жил внутри. Её одиночество, боль, сила — всё это теперь было его.

Деструдо побеждает уничтожать всё живое.

Первый оператор, болтавшийся на верёвке под куполом, даже не понял, что произошло. Игла сорвалась с пальца и пронзила шею чисто, без лишнего шума. Тело рухнуло вниз, разбившись о каменный пол. Потом полетели иглы в ближние балконы — десятки кровавых жал впились в зрителей, к счастью их защитил барьер.

Сэр Леонид вышел вперёд. Золотые доспехи сверкали даже в полумраке арены, меч в его руках казался продолжением тела. Он просто встал на пути, и этого хватило, чтобы Илья на секунду замер.

— Остановись, — голос судьи звучал спокойно, но в нём чувствовалась сила, от которой у обычного человека подкосились бы ноги.

Илья не услышал. Он бросился вперёд, и лезвия на руках описали широкие дуги, целя в шею и грудь. Но не зря Сэр Леонид считается одним из сильнейших НПС. Он уклонялся легко, будто предвидел каждое движение за секунду до того, как оно становилось смертельным. Меч в его руке мелькнул, и Илья развалился на части — руки отдельно, ноги отдельно, голова кувыркнулась в воздухе и глухо стукнулась о камень.

Но куски тела начали сползаться. Через мгновение Илья стоял целый, и на лице его не было даже удивления — только пустота. Он снова бросился в атаку, меч судьи разрубил его на куски. И снова он собрался.

Так продолжалось минуту, другую. Сэр Леонид уже не пытался убить — он просто перерубал конечности, не давая приблизиться, искал способ остановить это безумие. Но Илья вставал снова и снова, и регенерация работала быстрее, чем меч успевал наносить новые раны.

И тут на арену полетела склянка. Она разбилась у ног Ильи, и зелёный туман окутал его. Запах резкий, въедающийся в лёгкие — зелье подавления регенерации, сваренное специально для таких случаев.

Илья сделал шаг, второй, и вдруг ноги подкосились. Он рухнул на колени, попытался подняться, но тело не слушалось. Регенерация замедлилась до минимума, раны перестали затягиваться мгновенно, и он просто лежал на каменном полу, глядя в небо мутными глазами.

Сэр Леонид подошёл, опустился рядом, положил руку ему на плечо.

— Всё кончилось, — сказал он тихо, чтобы слышал только Илья. — Ты победил. Отдыхай.

Сознание провалилось в темноту. Деструдо затих, оставив после себя только выжженную пустоту и странное, почти забытое спокойствие.

Толпа на трибунах молчала. Ведущая на балконе так и не нашла слов. А на арене, в луже зелёного тумана, лежал человек, который только что убил последнего противника и едва снова не уничтожил всех, кто был рядом.

Глава 28. Последний бой

Сознание возвращалось рывками — сначала просто ощущение чего-то мягкого под спиной, потом запах, знакомый до дрожи. Я попытался открыть глаза, и веки подчились с трудом, будто к ним привязали по гирьке. Рейвен сидела рядом, в её привычной позе — скрестив ноги, и водила ладонью по моим волосам, разбирая спутавшиеся пряди. При моём шевелении она улыбнулась, но тут же нахмурилась:

— Ну ты там дал жару. Даже на судью накинулся.

Я дёрнулся, пытаясь сесть, но её ладонь легла мне на грудь, мягко, но настойчиво возвращая в горизонтальное положение.

— Нет, не двигайся. После твоего боя прошло ещё два, потом одна команда не смогла участвовать. Остались только две. Завтра финал. Нам нужно восстановиться. Поэтому сейчас, — она наклонилась, чмокнула меня в кончик носа, — немедленно выходим в реальный мир. Будем едой обжираться.

Я попытался вспомнить, что было после того, как та чёрная тварь развалилась под моими ударами. Пустота. Только обрывки — красная аура, хруст костей, ощущение чужой жизни, втекающей в мою собственную. И ещё...

— Фех, — выдохнул я, прислушиваясь к себе. — А я ничего не помню. Только кажется, поглотил ту чёрную. Теперь знаю, как зовут её родителей, и что она панически боится темноты. — я поморщился. — Надеюсь, фантомных месячных не будет.

Рейвен фыркнула и легонько шлёпнула меня по лбу:

— Вылазь давай.

Реальность встретила ломотой во всём теле. Моя собственная плоть, сейчас напоминала одну большую гематому. Рядом, в соседней капсуле, так же тяжело дышала Рейвен. Мы слишком увлеклись снятием ограничений с мышц — организм ответил массовыми разрывами, которые обычная регенерация затягивала со скрипом.

Пришлось лечить нас обоих. Сначала себя, потом её. Магия крови лилась в уставшие тела, сращивая волокна, вымывая молочную кислоту, возвращая мышцам эластичность. К тому моменту, когда я закончил, руки дрожали от перенапряжения.

Но в комнату уже вплывала Лия. В руках она держала огромный поднос, заставленный тарелками с пирожками — румяными, маслянистыми, от которых валил пар, замешанный на запахе мяса. Мы с Рейвен переглянулись и синхронно, не сговариваясь, набросились на еду.

Обжирались в обнимку — это, наверное, самое точное описание того, что происходило ближайшие полчаса. Я сидел, привалившись к Рейвен, она ко мне, и мы по очереди тянули руки к подносу, который Лия предусмотрительно поставила между нами. Нужно было набрать сил для финала. Обычная еда сейчас казалась важнее любого зелья.

— Любимый, — Рейвен вдруг отдёрнула мою руку, уже тянувшуюся к очередному пирожку, и посмотрела с прищуром. — Не кради мои пирожки с мясом. У нас всё строго, пятьдесят на пятьдесят. Или ты хочешь, чтобы я стала как Аня? — она закатила глаза, изображая ужас. — Это будет очень опасно, но мило.

— А давай, рискни, — усмехнулся я, вырывая руку и всё-таки хватая пирожок.

Рейвен замерла на секунду, а потом её лицо преобразилось. Глаза стали огромными и влажными, губки надулись, а голос приобрёл ту самую интонацию, от которой у меня внутри всё переворачивалось — и не всегда в хорошем смысле.

— Ой-ой-ой, Илюшенька мой голодненький, — заворковала она максимально приторно. — На, кушай пирожочек. Аккуратненько, он горяченький. Не обожги свой ротик миленький. Скажи «А-а-а». Мой мальчик любименький, сладкий зайчик голодненький. Сейчас мамочка тебя покормит...

Я поперхнулся. Пирожок застрял в горле, пришлось пропихивать его чаем, который Лия услужливо сунула в руку.

— Всё, хватит! — выдохнул я, отмахиваясь. — А то от такой гиперзаботы и интонации пироги наружу выйдут. — перевёл взгляд на Лию, которая с довольным видом наблюдала за этой сценой. — Лия, ещё приготовь. А то эта... — кивнул на Рейвен, — меня сейчас доконает.

Рейвен мгновенно сбросила маску умиления, вернув себе обычное выражение — гордое и самодовольное благодаря победе.

***

Утро перед финалом встретило меня новостью, от которой я конкретно охренел.

Клан Стражей Земли. Тот самый, самый огромный, который, по слухам, вообще никому не проигрывал за весь турнир. Каким-то проиграли. Даже Ванька, их лидер, с позором умер от кого-то. И теперь мы должны были сразиться с теми, кто их победил.

Я зарылся в интернет, нашёл запись боя и смотрел, как на экране ноутбука разворачивается нечто странное. Восемь человек — в одинаковой чёрной одежде, с одинаковыми лицами, будто клоны, только разные — вышли на арену против Стражей. А потом они начали сближаться. Не просто подходить друг к другу, а именно сближаться, будто их тела притягивало магнитом. Кожа потекла, соединяясь, кости перестраивались на ходу, и через минуту на арене стояло одно существо. Белая, полупрозрачная тварь ростом метра три, с размытыми чертами лица и руками, которые заканчивались острыми когтями.

Стражи попытались атаковать. Настя как пулемёт пускает огромные стрелы, Ванька в воздухе огненные разрезы делает. Существо просто голыми руками, без всякого оружия, разорвало их за секунду. Остальных добило через минуту. Никакой магии, никаких особых приёмов — только скорость и сила, от которых у меня внутри всё похолодело. Даже в замедленной съёмке сложно разглядеть движения.

Мы вышли на арену всей командой. Напротив нас стояли те самые восемь — в чёрной одежде, с лицами, на которых не читалось никаких эмоций. А потом они начали сближаться точно так же, как в том видео. Кожа потекла, соединяясь, фигуры сплавились в одну, и через минуту перед нами возвышался белый гуманоид.

Дуэли нам устраивать смысла нет. Против этой твари, которая в одиночку разорвала Стражей Земли, любой из нас ляжет за секунду. Может, Асура и справился бы, но Рейвен после прошлого боя ещё не до конца восстановилась, и вызывать анти-божество снова было слишком рискованно.

— Сдаёмся в дуэлях, — тихо сказал я. — Переходим сразу к командному.

Рейвен кивнула и подняла руку, обращаясь к судье. Сэр Леонид, стоявший на своём привычном месте, вопросительно изогнул бровь, но кивнул, принимая решение.

Но белый гуманоид тоже поднял руку. И кивнул.

— Они тоже сдаются, — голос Ведущей прозвучал растерянно. — Что ж... это значит, что турнир переходит к третьему этапу. Команды, определите условия боя!

Третий этап — это когда команды сами договариваются, в каком формате будут сражаться. Если повезёт, можно выбрать то, что даст нам хоть какой-то шанс. Мы отошли к своему краю арены, быстро переглядываясь. И выбрали Дуэль, как в первом раунде. Но он должен разделиться на восемь частей. Если каждый будет выходить по одному, у нас появится шанс.

— Мы ставим на дуэль с разделением! — крикнул я, обращаясь к судье.

Белый гуманоид просто стоял. Никакого ответа, никакого жеста.

— Команда соперников не выдвинула своих условий, — объявил Сэр Леонид. — Значит, принимаются базовые условия, то есть классический командный бой.

Барабан над ареной завертелся, выбирая, чьи условия вступят в силу. Я смотрел на стрелку, затаив дыхание. Всего двадцать пять процентов, что нам повезёт. Стрелка дёрнулась, замедлилась и замерла, указывая на красный сектор. Не повезло. Значит, придётся думать, как его победить.

Белый гуманоид шагнул вперёд. Он поднял руки — не в угрожающем жесте, а просто показывая, что они пусты. И медленно, не торопясь, двинулся в нашу сторону. Шёл прямо, не сворачивая, и я вдруг понял, что его маршрут ведёт не к центру арены, а именно ко мне.

Он остановился в двух метрах, и я впервые услышал его голос. Странный, многоголосый, будто говорили сразу несколько человек, но слова складывались в единую фразу.

— Мы знаем, что ты можешь изменять тела. Если поможешь каждому из нас вернуть человеческий облик, — продолжил гуманоид, и в этом многоголосье проступили отчётливые нотки: мужские, женские, молодые и постарше, — мы сразу сдадимся.

Я смотрел на него, пытаясь переварить услышанное. Вся эта восьмёрка — живые люди. И по стечению обстоятельств, о которых я пока не знал, они стали... этим. Одним существом, запертым в чужом теле, которое даже не могло разделиться обратно без чьей-то помощи.

Мы согласились и Белый гуманоид кивнул — всё тем же странным, многоголовым движением. Потом развернулся и пошёл к выходу с арены. Восемь фигур отделились друг от друга уже на ходу, и через минуту на арене не осталось никого.

Судья поднял руку, фиксируя победу. Толпа взорвалась непонимающим гулом — они ждали зрелища, а получили какое-то странное перемирие. Ведущая на своём балконе судорожно придумывала, как объяснить произошедшее зрителям.

Мы уже собирались уходить с арены, когда ведущая выкрутилась и начала объяснять. Команда «Алый Рассвет» только что стала сильнейшей на русском сервере. Мы победили. Официально. Можно разворачиваться и валить домой, обжираться пирожками и завалиться спать на неделю. Но турнир есть турнир. Победитель среди команд определён, а вот абсолютный чемпион — только один.

Аня среагировала быстрее всех. Она просто схватила Артёма за руку и потащила к выходу, даже не дав ему ничего сказать. На её лице читалось: «Нечего друзей бить, и так навоевались». Артём только вздохнул и послушно поплёлся за ней.

Громила и Варвара переглянулись. Варвара с того самого боя с Папиасом вообще старалась лишний раз не напрягаться, ПТСР получила из-за пыток. А Громила... он слишком добрый для таких разборок. Они молча развернулись и пошли следом за Аней.

Чешир покосился на меня, потом на Рейвен, почесал за ухом и выдал:

— Ну, мне тут точно ничего не светит. Регенерацию твою я не пробью, а с этой, — он кивнул на Рейвен, — даже пробовать не буду. Пойду Лили расскажу, какие мы крутые.

И растворился в воздухе раньше, чем я успел сказать хоть слово.

На арене остались только мы с Рейвен. Вдвоём, под прицелом миллионов зрителей и десятков камер, которые жадно ловили каждое движение. Ведущая на балконе уже завелась, предвкушая кровавое зрелище: муж против жены, битва за абсолютное чемпионство.

Рейвен повернулась ко мне, и в её глазах плясали те самые искры, от которых у меня внутри всегда теплело. Даже сейчас, когда она собиралась меня убивать.

— Прости, любимый, — она развела руками, будто извиняясь за неизбежное. — Но Асура требует боя. Он не собирается проигрывать и быть вторым.

— Понимаю, — кивнул я. — А я, если честно, не против тебя поглотить. Это должно быть весело.

— Хе-хе, логично. Всё-таки пока только я тебя под одеялком поглощаю, — она подмигнула. — Пора и тебе проявить инициативу.

Воздух вокруг неё дрогнул. Тело Рейвен начало меняться — медленно, но неотвратимо. Кожа серела, наливаясь металлическим отливом, из спины полезли дополнительные руки, а глаза зажглись ровным алым пламенем. Асура просыпался.

Я закрыл глаза и потянулся внутрь себя. К той самой бездне, которую открыл впервые много месяцев назад, когда Деструдо едва не сожрал меня целиком. Теперь она чувствовалась иначе — не чужой и враждебной, а своей, привычной, будто давний знакомый, с которым у вас сложные, но понятные отношения.

Глава 29. Сильнейший человек на русском сервере

Илья набросился на Асуру с такой яростью, будто вся та тёмная сила, что копилась в нём месяцами, наконец вырвалась наружу. Руки трансформировались прямо в воздухе — кости вытягивались, плоть уплотнялась, и через секунду вместо ладоней в ход пошли два огромных чёрных лезвия, заточенных так остро, что сам воздух свистел, рассекаясь об их кромку.

Асура встретил атаку двумя мечами Рейвен, которые перехватывал то одной парой рук, то другой, не давая Илье предугадать, откуда придёт блок. Лезвия скрежетали, высекая искры, и в этом скрежете прорезался низкий, грудной голос, полный ленивого интереса:

— Интересно. Эмоции дали тебе огромную силу и контроль над собственными способностями, но взамен ты потерял рассудок.

Илья даже не слушал. Он молотил по защите без остановки, вкладывая в удары всё, что копилось в нём годами. Для него сейчас существовала только одна цель — пробиться сквозь чёрные лезвия, достать ту, что пряталась за ними.

Асура вздохнул — тяжело, почти скучающе. И исчез. Удар, от которого заложило уши, пришёлся Илье в корпус раньше, чем мозг успел зарегистрировать движение. Меч Рейвен, который Асура держал в двух руках сразу, пробил броню, мышцы и вышел из спины, разбрызгивая кровь по каменному полу.

Илья даже не замедлился. Рана затягивалась быстрее, чем Асура успевал выдернуть клинок. Следующий удар пришёлся в шею — голова мотнулась, но регенерация снова сработала, сращивая позвонки и артерии за доли секунды. Асура бил снова и снова, вкладывая в атаки всю доступную ему скорость звука, но Илья просто вставал после каждого удара и продолжал наступать.

Ему было глубоко плевать, с какой скоростью бьёт противник. Тело восстанавливалось быстрее, чем Асура успевал наносить новые повреждения. Можно было хоть целый день стоять под этим градом — исход оставался бы тем же.

Но в ближнем бою Илья проигрывал. Два клинка и два отростка из спины против шести рук, которые перебрасывали тяжёлые мечи с нечеловеческой ловкостью. Каждый его выпад встречала стена стали, а попытка прорваться заканчивалась новой раной.

Илья отшатнулся, разрывая дистанцию. Руки дрогнули, и лезвия начали плавиться, перестраиваться во что-то иное. Плоть текла, собираясь в сложные структуры, и через секунду предплечья превратились в нечто, напоминающее пчелиные соты — ячеистые, тёмные, с сотнями мелких отверстий.

Из каждой ячейки вырвались иглы. Десятки, если не сотни, чёрных жал, слишком быстрых, чтобы уследить за каждой, слишком мелких, чтобы срубить мечом. Дрын был бы эффективнее — больше массы и урона. Но Илья теперь носил в себе не только регенерацию и телекинез. Та чёрная тварь, чью плоть он поглотил, оставила свой дар. Магия тьмы. Любое касание этих игл заставляло противника гнить.

Асура вскинул мечи, вращая их в шести руках так быстро, что лезвия слились в сплошную стену металла. Иглы разбивались о неё тысячами искр, не находя ни единой бреши.

При этом, тьма, которой Илья пытался прошить Асуру, не работала. Иглы иногда вонзались в серебристую плоть, оставляя чёрные точки, но гниение, которое должно было разъедать тело изнутри, просто не начиналось. Клетки Асуры смыкались вокруг чужеродной магии, изолировали её и выталкивали наружу вместе с каплями почерневшей крови. Слишком совершенное тело для такой примитивной тёмной заразы.

Илья отступил на шаг, перестраивая соты обратно в привычные лезвия. Главный козырь провалился.

Но и Асура не мог радоваться долго. Время, отмеренное ему в теле Рейвен, истекало. Она не выдержит долгой битвы в этой форме — её собственная плоть, не защищённая божественной сущностью, начнёт разрушаться от каждого касания игл. А Илья восстановится, как всегда.

Он попробовал просчитать варианты. Убить этого упрямого человека быстро не получится — мана у того не кончалась, а регенерация работала настолько безотказно, что даже полная остановка сердца и превращение мозга в желе не останавливали процесс. Оставалось только два способа: либо антихил, который на время блокирует восстановление, либо уничтожение каждой клетки тела одновременно. Ни того, ни другого у Асуры не было.

Шесть рук опустили мечи. Глаза, горевшие алым, потускнели, в них вернулось что-то человеческое. Принимать поражение было противно всей его сути, но выбора не оставалось. Если бой продолжится, Рейвен умрёт. А вместе с ней — и он сам, ведь их связь не такая сильная как у огненного парня с Папиасом.

Судья появился на арене раньше, чем Асура успел объявить о сдаче. Видимо, наблюдал за схваткой с той самой секунды, когда Илья потерял рассудок, и держал наготове пузырёк с мутной серой жидкостью. Короткий взмах рукой — и зелье врезалось Илье в грудь, разбиваясь о броню и впитываясь прямо сквозь чешую.

Регенерация захлебнулась. Илья дёрнулся, пытаясь ударить, но мечи Асуры уже летели к нему чтобы обезвредить. Лезвия вошли под плечи и бёдра, отсекая конечности с хирургической точностью. Два отростка из спины отпали следом, и Илья рухнул на каменный пол культей, даже не пытаясь встать.

Асура выдохнул, выпуская из себя вместе с воздухом божественную сущность. Тело Рейвен уменьшалось, руки втягивались обратно, кожа темнела, возвращая привычный цвет. Через минуту на арене стояла только она — растрёпанная, в порванной броне, но живая.

Она опустилась рядом с Ильёй, устроила его голову у себя на коленях и принялась гладить по волосам, разбирая спутанные пряди. Он попытался укусить её за палец, но челюсти слушались плохо — антихил ещё не выветрился, мышцы работали через раз.

— Тихо, тихо, любимый злой пёсик — Рейвен даже не отдёрнула руку. — Всё кончилось. Мы победили.

Илья продолжал пытаться вцепиться зубами в её ладонь, но это напоминало скорее игру, чем реальную угрозу. Она терпела, только поглаживала по голове, пока регенерация медленно возвращалась к нему, а вместе с ней — и разум.

×××

Сознание вернулось рывком, и первое, что я почувствовал — мягкое тепло под затылком. Ляжки Рейвен, я узнал бы их из тысячи. Она сидела, вытянув ноги, и машинально перебирала мои волосы, будто мы не на арене после финала, а дома на диване.

— Победил, значит, — сказал я вслух, проверяя, как работают связки. Голос звучал хрипло, но слова складывались. — Нифига себе.

Рейвен ничего не ответила, только пальцы чуть сильнее запутались в прядях. Я повернул голову и увидел, что арена преобразилась. Там, где ещё час назад летали иглы и мечи, теперь стояли три высоких постамента. Банально до зубного скрежета — первое, второе, третье места, как на школьной линейке, — но почему-то приятно. На самом низком, третьем, уже замерла серебристая фигура того самого гуманоида, восьмерых в одном. Два верхних пустовали, и я догадался, для кого они.

Голос Ведущей разнёсся над трибунами, перекрывая гул толпы:

— Дамы и господа, величайший турнир среди игроков подошёл к концу! Начинается церемония награждения!

Я попытался встать. Ноги слушались с трудом — антихил ещё не выветрился до конца, мышцы дрожали после того, как Асура отрубил мне конечности. Но я поднялся, отряхнул броню от каменной крошки, и тут же понял, что идти одному не получится.

Рейвен вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я исчезну, стоит ей разжать пальцы. Я дёрнул, проверяя, насколько серьёзно она настроена, — хватка стала только крепче. Ну и ладно. В конце концов, это не я подкаблучник, это она меня от себя не отпускает. Тонкое, но принципиальное различие.

Потом арену вышли трое. Здоровенные мужики, каждый ростом под два метра, с плечами такими широкими, что в дверной проём не пролезут. Они двигались синхронно, и в руках у каждого была сфера — тускло-серая, с едва заметными белыми нитями.

Я узнал эту штуку сразу. Пространственная руна. Такая же, как та, что хранила нашу базу, только гораздо проще. Каждому из нас — мне, Рейвен, и той серебристой фигуре на третьем месте — вручили по сфере.

Ведущая взмахнула рукой, и её голос взлетел над притихшей ареной:

— А теперь, активируйте свои награды! Сначала третье место!

Гуманоид активировал сферу первым. Шар в его руках вспыхнул, и на каменный пол арены хлынул поток предметов. Кольца, браслеты, амулеты — мелкая бижутерия с характеристиками, которую обычно раздают за прохождение разломов. Они сыпались градом, звеня и отскакивая от камня, и я насчитал с десяток, прежде чем сбился со счёта. А потом в центре этой россыпи глухо стукнулся мешочек, и из него выкатились золотые монеты. Сто штук, не меньше.

Я присвистнул. Курс игрового золота к реальным деньгам сейчас был таким, что этой горсти хватило бы на квартиру в центре Москвы. Восьмерых в одном, судя по их безразличному лицу, перспектива собственного жилья волновала мало — они даже не нагнулись подбирать рассыпавшееся добро.

Рейвен шагнула вперёд, и мне пришлось отпустить её руку — второй она сжимала свою сферу, а одной левой активировать такую штуковину было неудобно. Серая поверхность в её ладони вспыхнула тем же светом, и на пол обрушился новый поток наград.

Та же самая мелочь, что и у гуманоида, только в два с половиной раза больше. Кольца и браслеты сыпались гуще, звон стоял такой, будто кто-то опрокинул ювелирную лавку. А в самом конце, когда град украшений иссяк, на камни аккуратно, стопками, опустились комплекты брони. Восемь штук, я пересчитал. Легендарного качества, универсальные, с бонусами ко всем характеристикам — такие можно надевать на любой класс, и они подстроятся под владельца.

Очень полезно, у всех нас после турнира от брони остались одни лохмотья. Даже та крутая броня от гнома для Рейвен, сломалась.Только моя осталась целой — Полубожественный уровень давал о себе знать, выдерживали такие нагрузки, от которых легендарка рассыпалась бы в труху.

Рейвен подобрала мешочек с золотом, взвесила на ладони и довольно улыбнулась. Двести пятьдесят монет. Две с половиной квартиры в центре Москвы, если считать по нынешнему курсу. Но нам деньги особо не нужны.

И наконец — моя очередь. Ведущая на балконе, кажется, решила, что если она будет орать громче, то церемония станет торжественнее. Её голос разносился над ареной, многократно усиленный магией, и я с трудом разбирал слова сквозь этот шум. Но суть уловил: главный приз. Самый ценный. То, ради чего вообще стоило ввязываться в этот цирк.

Я активировал сферу, и белый свет ударил в лицо ярче, чем у предыдущих. Поток наград хлынул на каменный пол, и я сразу понял: мелочёвки не будет. Ни колец, ни браслетов, ни амулетов, которые потом месяцами пылятся в инвентаре.

Тяжёлый мешочек глухо стукнулся о камни. Тысяча золотых монет. Я даже не стал его поднимать — пусть лежит, никуда не денется.

Потом из сферы посыпались бумаги. Грамоты, свитки, запечатанные конверты. Я подобрал один, развернул и пробежал глазами по витиеватым буквам. Приглашение в имперскую армию. Личное знакомство с императором людей. Место за одним столом с элитой. В общем, всё то, от чего обычные игроки должны были терять дар речи от восторга.

Я сунул свиток обратно и не глядя кинул в инвентарь. Нам это нафиг не сдалось. У нас своих забот хватает, не хватало ещё перед императором на задних лапках прыгать.

А потом из сферы посыпались металлы. Не слитки, какими награждают за рядовые квесты, а куски руды, которые даже на вид весили больше, чем я сам. Невероятно редкие. Я подобрал один, покрутил в руках, и внутри шевельнулось довольное тепло. Руны, которые я делал, давно упёрлись в потолок доступных материалов. А Рейвен, хоть и взялась за кузнечное дело, плелась где-то в начале пути из-за того, что нормального сырья не было. Теперь всё изменится. Сможем создать нечто невероятное сильное.

Казалось бы, всё. Тысяча золотых, связи с власть имущими, материалы, за которые любой ремесленник удавился бы от счастья. Я уже собрался кивать, благодарить и уходить, как вдруг арена замерла.

Те самые двухметровые амбалы, что притащили сферы, теперь тащили нечто другое. Чёрный металлический ящик, прямоугольный, длинный, и такой тяжёлый, что трое здоровяков двигались с ним медленно, вкладывая в каждый шаг всю силу. Обмотали его огромными верёвками и тащили все вместе. На вид эта штука весила больше, чем оба меча Рейвен вместе взятые.

Ведущая, кажется, готовилась лопнуть от напряжения. Её голос взлетел до таких высот, что у меня заложило уши:

— А это, главная награда турнира! Всё остальное: признание игрового и реального мира, куча денег, редкие материалы — просто мелочь по сравнению с этим! Такая вещь есть только на Русском сервере и нигде больше! Она получена практически чудом!

Я спустился к ящику, обойдя груду рассыпанных по камням богатств. Взмах рукой — и всё, что вывалилось из сферы, отправилось в инвентарь. Мешочек с тысячью золотых, свитки с приглашениями, груда редкой руды. Последняя ударила по плечам такой тяжестью, что ноги прогнулись, а позвоночник жалобно скрипнул, принимая нагрузку.

Амбалы тем временем занялись ящиком. Чёрный металлический прямоугольник, который они дотащили с таким трудом, оказался заперт на три замка. Первый ключ ушёл в прорезь слева, провернулся с глухим щелчком. Второй — справа, такой же тяжёлый, такой же гулкий. Третий, центральный, они вставили вдвоём, и когда он повернулся, крышка ящика приподнялась сама собой, выпуская наружу белое свечение.

Я заглянул внутрь. Там лежал короткий меч. Белый, матовый, без единого блика, будто свет не отражался от его поверхности, а впитывался в неё. Длина — с моё предплечье, рукоять простая, без излишеств. Обычный такой кортик, каких в любой лавке оружейник продаст дюжину за медяк.

Я повернулся к ведущей, которая уже набирала воздух в лёгкие для очередного вопля, и выдал единственное, что вертелось на языке:

— Чё за кортик? Вы там совсем охренели?

— Это меч божественного качества! — её голос перекрыл даже гул трибун. — Только с его помощью можно ранить и убить бога! Он подчиняется любому классу, может принимать любую форму, от щита до экзотического оружия, какое только вообразит владелец. И он выбирает себе хозяина раз и навсегда. Система на него не работает! Невозможно посмотреть вес, урон — всё это за гранью цифр. Единственное, что удалось выяснить, плотность. Пятьдесят тысяч килограммов на кубический дециметр, или же пятьдесят килограмм на кубический сантиметр. Это в два с половиной раза выше плотности белого карлика, такие показатели встречаются только в ядрах звёзд! И плотность меняется в зависимости от выбранной формы!

Рейвен перехватила мою руку раньше, чем пальцы коснулись рукояти. В её глазах плескалось что-то чужое — та самая отстранённая сосредоточенность, которая появлялась, когда Асура брал верх и разговаривал её голосом.

— Один мерзкий бог нарушил закон, — сказала она, и в голосе прорезались низкие обертоны, которых в обычной Рейвен не было. — Передал смертным своё оружие.

Вот как. Значит, эта штука не должна была оказаться в руках людей. Кто-то наверху либо проглядел, либо специально протащил награду, за которую полагалось наказание. Но мне было плевать на божественные разборки. Если этот меч может убивать богов — тем более стоило его взять.

Пальцы сомкнулись на гладкой поверхности, и я сразу понял, что поднять оружие не смогу. Двадцать-тридцать тонн, упакованные в кортик, вдавили бы меня в каменный пол, если бы я попытался оторвать его от подставки. Но меч и не думал ждать, пока я проявлю инициативу.

Он начал проверять меня. Ощущение было такое, будто игла вошла в вену на запястье и поползла вверх по руке, только вместо иглы — холодное, плотное внимание. Оно пробиралось по всему телу, добиралось до позвоночника и выше, к мозгу. Меч изучал меня извинктри, слой за слоем, не пропуская ни одной клетки.

Я стоял и терпел. Боль я отключил давно, ещё с утра, так что неприятные ощущения — а они были, тягучие, липкие, будто кто-то копался в моих внутренностях — оставались просто сигналами, которые я мог игнорировать.

Неожиданно рукоять под пальцами стала тёплой, потом горячей, и вскоре я перестал чувствовать границу между своей кожей и металлом. Меч впитывался в меня, в самую основу, туда, где хранилась моя ДНК. Белая поверхность таяла, втекая в поры, и я видел, как светлеют вены на предплечье, по ним растекается что-то чужое, становясь своим.

Когда последний кусочек металла исчез, я остался стоять с пустой рукой, поднятой в воздухе, и чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Будто в теле появилась новая конечность, которая пока не знала, как шевелиться, но уже ждала команды.

Эпилог

Чужие светила сменяли друг друга тысячи лет, вращаясь над миром в безмолвном хороводе. И в один миг они оказались выше облаков, спустившись с небес, чтобы бросить вызов всему живому. Их когти остры, их голод безграничен, и в будущем их ждёт только поражение.

Стоит лишь осмелиться поднять глаза к небу, и под ногами разверзается бездна, полная тварей пришедших из далёких вселенных. Глубокий космос молчит, наблюдая за муками людей. Герои, гибнут на поле боя. Мы говорим, что каждая жизнь бесценна. Но кто оплачет миллиарды погибших?

Лишь тот, чья плоть восстаёт из пепла, способен пробиться к истине сквозь туман. Бесконечный цикл смерти и возрождения даст понимание сущего. Настанет час, когда небеса вновь станут чисты, очищенные от скверны.

Круговорот судьбы не остановить, он восстановит справедливость. Жизнь подобна сну до пробуждения, где грань между реальностью и иллюзией стирается с каждым ударом сердца.

Закончится вечная ночь, и наступит.

Рассвет.