Бесконечная ночь

Пролог

Привычным движением Алек на ощупь нажал кнопку на пульте управления окном и, словно зачарованный, наблюдал, как тёмная поверхность медленно становится всё более прозрачной, пока всё вокруг не залил яркий свет. Окно занимало целиком одну из стен его небольшой комнаты. За стеклом виднелись кроны деревьев и соседний дом — не слишком захватывающий вид. Многие жители Города выводили на окно что-нибудь более красивое, но Алеку нравилось смотреть на реальность такой, какой она была. Это успокаивало. Разве что иногда, вечерами, уже затемнив окно, он выводил на него книгу или фильм.

Сейчас знакомый вид казался особенно умиротворяющим. Желания выползать из кровати не было никакого, и Алек решил не только заказать завтрак в комнату, а может вовсе остаться дома до вечерней тренировки.

В изголовье кровати стоял стол, над которым в стену был встроен монитор управления, но вставать было настолько лень, что Алек предпочёл неудобно извернуться и ткнуть наугад первое попавшееся блюдо, понадеявшись, что удача убережёт его от сельдерея. Сельдерей он не любил, хотя в остальном был не привередлив в еде.

Теперь можно было вернуться под одеяло и дальше смотреть, как едва заметно колышутся листья деревьев. Тихий звон возвестил, что завтрак доставлен, но на Алека накатила дрёма, и он подумывал включить в углу окна какой-нибудь знакомый фильм, а поесть позже.

Мысли лениво сменяли друг друга. Где-то на границе сознания мелькнуло воспоминание о начатой в мастерской модели, заставив засомневаться в планах на день: Алек как раз добрался до самой интересной части работы — до окон. Но ведь модель никуда не денется. Мастерская казалась чем-то ужасно далёким, а уютное одеяло вот оно, прямо здесь.

Неизвестно, сколько времени он провёл в таком состоянии, прежде чем из полусна его выдернул крайне неожиданный звук — яростный стук в дверь. Это наверняка была Лея. Вряд ли кому-то кроме неё придёт в голову подобное варварство. Никаких совместных планов на сегодня у них не было, но что бы Лея ни задумала, это наверняка что-то очень утомительное, к чему Алек не был готов. Ушло несколько секунд,прежде чем он нашёл в себе силы встать и открыть дверь.

Лея ворвалась как вихрь, бросила взгляд на его завтрак, в удивлении приподняла бровь и со словами «Я думала, ты не любишь сельдерей» невозмутимо плюхнулась на небольшой диван. — Что-то случилось? — сонно спросил Алек. — Нет, просто мне пришла в голову идея! — с энтузиазмом воскликнула она. — Даже не сомневался… — Тебе понравится! — Он ответил скептическим взглядом, который Лея проигнорировала. — Я всё думала о том, что Высшие как будто парят, и знаешь, что? А что, если они роботы! Весь её вид говорил о том, что она крайне гордится этим выводом. — Что? — этот тихий вопрос тоже ускользнул от её внимания; девушка вскочила и принялась расхаживать по комнате.

Алек достал из контейнера доставки свой завтрак — амброзию со вкусом пять, клюквенный напиток и несколько стеблей сельдерея, которые заставили его поморщиться. Он покосился на мусорник, и, если бы не строгий запрет на выбрасывание еды, наверняка воспользовался бы им. Но ему слишком плотно привили с детства мысль о важности съедать всё, что подали людям Высшие, поэтому он решил отложить неизбежное на потом и принялся ковырять амброзию.

Всё это время Лея продолжала ходить по комнате и говорила: — Они лишены человеческих любви и тепла, и именно поэтому содержат нас тут, наблюдают за нами, чтобы попытаться научиться чувствовать. Сам подумай, почему они такие одинаковые? Почему у них такие одинаковые маски? И действуют они всегда одинаково…

Алек слушал её вполуха. С Леей они познакомились в доме Детства, и она уже тогда была неугомонной, всё время находила себе приключения. День, когда она отпраздновала пятнадцатилетие и покинула дом Детства, наверняка был самым счастливым для всех воспитателей. Для самой Леи тоже, ведь простора для авантюр стало гораздо больше.

На следующий же день после своего переезда девушка потащила друзей — Алека и Кори — смотреть на Пропасть, окружавшую Город. Зрелищем это оказалось настолько же эффектным, насколько однообразным. Свод небесного купола становился всё темнее и терялся где-то внизу, в непроглядной бездне. Как будто голубую ткань макнули в чёрную краску. На всех троих это произвело тогда сильное впечатление. Несколько минут они стояли и неотрывно смотрели на эту удивительную картину, а потом отправились вдоль невидимой стены, ограждающей от Пропасти край земли. Они шли и шли, но вид не менялся, и скоро Алеку и Кори стало скучно, поэтому дальнейшему изучению Пропасти они предпочли свои занятия. Как Лея ни уговаривала их обойти весь Город по краю, ей пришлось достигать этой цели в гордом одиночестве.

Потом всё её красноречие было пущено на уговоры поучаствовать в ещё более безумной придумке. Хотя о том, что придумка безумная Алек подумал, когда отступать было уже поздно — карабкаясь вслед за Леей по сцепленным между собой роботам-грузчикам на крышу дома Музыки. Где-то на середине этого пути он задумался, почему эта идея с самого начала не вызвала недоверия. И как только Лее удалось его убедить! А самое глупое, что никаких тайн мироздания не было раскрыто и в тот раз, да и открывшийся вид не стоил затраченных усилий. Но урок был усвоен, и с тех пор Алек крайне внимательно слушал, что именно предлагает Лея, и соглашался лишь в тех случаях, когда был уверен хотя бы в безопасности очередной затеи.

Когда Кори и Алек разочаровали её в качестве партнёров по приключениям, Лея обратила внимание на других жителей города, с той же страстью, с которой делала практически всё. Она записалась на все кружки, которые смогла найти; познакомилась со всеми, кто только не находился в стенах дома Детства или дома Здоровья; побывала в гостях, кажется, у половины жителей Города. Всего пару лет она жила самостоятельной жизнью, но Алек был почти уверен, что мало кто знал Город и его обитателей так же хорошо. Рано или поздно Город должен был исчерпать приключения, и Лея обратила своё любопытство на Высших.

Так в Городе называли… Алек сам толком не знал, кого. Они казались слишком недостижимыми, слишком необычными для людей, но слишком реальными для богов. Они были просто Высшими. По крайней мере никто в Городе не мог сказать большего, и именно это зацепило Лею. Уже некоторое время вопрос, кто же такие Высшие, занимал её полностью. Кто они такие и почему, почему заботятся о людях, почему нуждаются в Подношениях… и теории её становились всё удивительнее и удивительнее.

В ответ Алек лишь беззлобно посмеивался: отчасти потому, что ни у кого из них не будет возможности проверить хоть одну из этих теорий, но в основном ему было просто не интересно. Его занимало конструирование и изучение разного рода механизмов. Системы Города, роботы, информационные устройства — всё это увлекало его куда сильнее любых живых существ. Какими бы ни были соображения Леи, его они не трогали.

— Ты ведь сделаешь мне одного?

Алек поперхнулся. — Что, прости? — возможно, стоило всё-таки слушать Лею внимательнее. — Я же только что объяснила! — с жаром воскликнула она. — Ты всё время мастеришь какие-то модели, почему бы не сделать модель Высшего? Из всех мыслей, которые посетили его голову, Алек выбрал самую дипломатичную: — Даже не знаю, что ответить. — Тканевую часть и маску я могу сделать сама, но каким должен быть робот под тканью? Даже не представляю! — Лея снова пустилась в рассуждения: — Я думаю, он должен работать на крови и иметь камеры… Хотя в Городе и так полно камер, так что это не обязательно. Но звуки он воспринимает… Хотя не факт, что эти роботы имеют «разум», отдельный от общей системы Города… — Погоди-ка… — перебил её Алек. — В чём вообще смысл? Допустим, я сделаю тебе робота, которого можно будет запрограммировать на поведение, как у Высших, но дальше-то что? Подойдёшь к ним на Прибытии и спросишь «вы случайно под мантиями не выглядите так»? Лея выглядела поражённой до глубины души. Об этом свидетельствовало и то, что несколько мгновений она не могла вымолвить ни слова. — А зачем ты делаешь свои механизмы? — наконец выпалила она с нескрываемым раздражением. Как и всегда, когда встречала хотя бы малейшее сопротивление её планам. — Мне просто интересно. — Ну вот и мне… — Нет, в отличие от тебя я никому не мешаю своими интересами, — теперь уже Алек почувствовал, что начинает злиться. Обычно он относился к Лее, которая была младше его на три года, с некоторым снисхождением. Но порой её настойчивость переходила границы. — Ты ведь всё равно целыми днями копошишься в мастерской! Не всё ли равно, с чем возиться! — её лицо покрылось красными пятнами. — Не всё равно, — отрезал он. Не то чтобы он ожидал от Леи внимания к его занятиям. Все трое — Алек, Лея и Кори — интересовались разными вещами, не понимая друг друга, но каждый имел в своём сердце похожий огонь. И возможность разделить его с тем, кому знакомо это чувство, была основой их дружбы. А Алек не просто был самым старшим из троицы, но и самым успешным. По крайней мере, в глубине души считал себя таковым. Ни Кори, чьей страстью была кулинария, ни Лея не могли похвастаться выдающимися результатами, а модели Алека работали. К тому же он получил лицензию ремонтника и мог браться за починку некоторых механизмов, если поломка не требовала участия Высших. Случалось это реже, чем хотелось бы Алеку, но всё-таки он мог с уверенностью сказать, что приносит Городу пользу. Это подпитывало ощущение старшинства Алека, и обычно каждая неудача друзей вызывала у него снисходительную мысль, что у них ещё всё впереди.

Лея казалась ему капризным ребёнком, требующим внимания, в то время как сам он ощущал себя ужасно взрослым и серьёзным. Слишком взрослым и серьёзным, чтобы отвлекаться на спонтанные идеи, которые скорее всего будут заброшены в ближайшее время. А в том, что Лея потеряет интерес к этой своей теории ещё до того, как робот будет закончен, Алек не сомневался.

— Тебе пора повзрослеть и научиться не дёргать других людей по пустякам, — устало добавил он. — Сейчас у меня другой проект, а ещё ремонтные задачи. О том, что сегодняшним проектом было валяние в кровати, Алек умолчал. Как и о том, что в настоящий момент ремонтных задач у него не было.

Лея возмущённо вдыхала и выдыхала, явно не находя более действенного способа выразить своё негодование. — Очень хорошо, не буду тебя больше отвлекать от твоих важных взрослых дел! — она вылетела из комнаты. Алек тяжело вздохнул и сел. Его взгляд упал на контейнер с завтраком, в котором равнодушный и безжалостный лежал сельдерей.

***

После ссоры с Леей лечь обратно в кровать Алек не мог. Да и настроение уже было не то, и он отправился в мастерскую. Всего в Городе их было пять, и все одинаковые — Алек проверял. Это, кажется, был единственный раз, когда он исследовал Город с не меньшим энтузиазмом, чем Лея. Он даже испытал некоторое разочарование от того, что никаких отличий между мастерскими нет, а значит рабочее место останется выбрать по унылому принципу ближайшего к дому. Конечно, это было удобно, но мастерская была для него местом важным, манящим, почти волшебным, поэтому было бы неплохо многозначительно говорить друзьям «Я в мастерскую» и с загадочным видом отправляться на другой конец Города. По крайней мере, так он думал поначалу, но скоро удовольствие от работы стало с лихвой перекрывать недостаток загадочности.

Сначала он разбирал какого-нибудь робота или устройство, которое попадало в его руки, чтобы понять, как оно работает. Но случалось это не слишком часто, поэтому Алек пытался самостоятельно собирать, то, что не мог разобрать, или делал модели. В некотором смысле это было похоже на то, о чём просила его Лея; только вот то, что он собирал, не было пустой выдумкой, а действительно существовало.

Сейчас у него в работе был фрагмент Города с кусочком купола над ним. Общие схемы были доступны любому жителю, поэтому планировка и очертания домов были точными, а Алек пытался воспроизвести систему освещения. Ему удалось сделать равномерно загорающееся и гаснущее небо, почти удалось доделать уличную систему освещения, теперь надо было синхронизировать их между собой и, самое интересное, сделать окна домов автоматически затемняемыми. А ещё лучше, чтобы сначала в комнатах загорался свет, а потом — почти сразу, но всё-таки чуть-чуть позже — автоматически темнели окна. Но он ещё не до конца разобрался, как работают окна в реальности, и оставил эту задачку напоследок, чтобы вдоволь ею насладиться.

Некоторое время он поковырялся в идущих к фонарям проводам, но всё как будто валилось из рук. Он был слишком раздосадован на Лею, к тому же, хоть и не хотелось этого признавать, было бы интересно сделать самостоятельного робота. До сих пор он делал только простых роботов, которые не могли передвигаться и имели очень скромный набор функций. Даже странно, почему он раньше не задумывался о маленьком роботе, в которого можно будет заложить какие-нибудь интересные программы.

Но и бросать начатое он не любил. В результате Алек просто сидел и смотрел на модель, думал и не делал ничего. Лень, которая захватила его утром, снова вернулась, и он полагал, что так и просидит, сонно моргая, за столом до самой вечерней тренировки.

На этот раз отвлекла его музыка. Алек не заметил, когда именно она заиграла. Поначалу тихая, она постепенно становилась всё громче — обычно такое бывало, если появлялось какое-то важное сообщение, имеющее отношение к находившимся в помещении людям. Например, если менялось расписание Подношений. Встревоженный, Алек подошёл к ближайшему экрану и приложил палец к сенсору отпечатка, чтобы войти в систему.

Вместо привычного меню, поверх которого обычно всплывала важная информация, монитор стал зелёным и на нём была всего одна надпись: «ТЫ ИЗБРАН. Поздравляем, АЛЕК!»

***

Избрание, как и всё, связанное с Высшими, было окутано тайной. И также, как и всё, связанное с Высшими, не слишком интересовало Алека. Он слышал… название. Даже не помнил, в каком контексте, но помнил, что к его обязанностям это не относится, к механизмам тоже. Этого было достаточно, чтобы не интересоваться подробностями.

Теперь Алек чувствовал себя до крайности растерянным и совершенно не представлял, что делать с этой новой информацией. Рассказать друзьям? Обратиться к нынешнему Организатору? А может его и вовсе не Избрали, просто что-то сломалось в системе или это чья-то шутка?

Казалось, что если бы только он не впустил утром Лею, то провёл бы отличный спокойный день. Хотя, конечно, Избрание к ней отношения не имело. Подумав ещё минуту или две, Алек решил отправиться к Организатору — человеку, который организовывал работу Города и получал указания от Высших — но не успел.

В дверях на него налетели Кори и Лея. — Ты ведь уже в курсе, что тебя Избрали?! — радостно вопила Лея, как будто не было утром никакой ссоры. Ничего удивительного — она не оставалась долго в одном настроении и легко поддавалась каждой новой эмоции. — Как тебе это удалось?! — глаза Кори блестели. — Не… знаю… — выдавил Алек. — Ты ведь согласишься?! — Лея почти подпрыгивала от переполнявших её эмоций. — А разве можно не согласиться? — вяло спросил Алек. — Даже не вздумай! Это такая честь! — никогда ещё он не видел Кори таким взбудораженным. — Пойдём скорее к Организатору, узнаем, когда ты уйдёшь! — Лея схватила Алека за руку и потащила к выходу. Он, в отличие от друзей, не испытывал радости. Точнее, он не чувствовал вообще ничего, потому что так и не понял до конца, что именно происходит.

Словно во сне он следовал к Организатору, слушал его торжественную речь о том, какая честь выпала Алеку и прочее, и прочее. Чужим голосом он согласился дать ответ к утру следующего дня и попросил друзей оставить его побыть одного.

Только вернувшись домой он начал осознавать своё положение. Он был Избран. Избран Высшими покинуть город и стать инженером за его пределами. Работать с Высшими. Быть может, получить доступ к механизмам, к системам, скрытым в теле Города. От этой мысли закружилась голова.

Узнать наконец, как именно работают мусоропроводы в комнатах и почему любое информационное устройство при активации отпечатком пальца даёт доступ к личному профилю. Как работают алтари в зале Подношений и окна-экраны в домах. Как много было тайн, скрытых от его взора, и теперь у него — у него единственного из всего Города — появилась возможность к ним прикоснуться! И ценой лишь того, что он покинет Город навсегда.

Признаваться в этом себе не хотелось, но всё-таки звучало немного пугающе. Неизвестно, что ждало его под крышкой люка Высших. Знакомый распорядок, знакомые люди, знакомые места — всё предстояло бросить, если он согласится. Это не могло не пугать. Но в то же время вызывало захватывающее чувство новизны. Что-то похожее он испытывал, когда отправлялся с Леей смотреть на Пропасть.

Новые знакомства, новые обязанности, новые возможности и, самое главное, новые механизмы. Его Избрание означало, что он может быть полезен Высшим, по-настоящему полезен в том, что важнее всего для него — в любимом деле. Стоило понять это, и от радости перехватывало дыхание. За всю ночь он не сомкнул глаз, даже не включил свет и не затемнил окно. Привычные очертания скудного пейзажа казались незнакомыми и загадочными, очень подходящими настроению. Странно было осознавать, что скоро он расстанется с этим видом навсегда.

***

Три дня, которые ему дали, чтобы завершить дела и попрощаться, пролетели как один миг. Сборы не заняли времени — Организатор передал сообщение от Высших, что Алеку ничего не понадобится, и стоит взять только памятные вещи, а их у него не было. Это было почти смешно, ведь он прожил в этом месте почти пятнадцать лет, но не было ничего, что он хотел бы забрать с собой, покидая его.

Рассеянно он смотрел на свои модели, разложенные на столе в мастерской. Ещё недавно такие важные, теперь они казались детскими поделками. И всё-таки было тяжело отправлять их в мусор. Поразмыслив, он решил оставить их в мастерской, как делали многие до него. Быть может однажды тут окажется похожий энтузиаст, которому интересно будет что-нибудь разобрать.

С людьми было ещё легче. Во всём Городе он общался только с Леей и Кори, но даже к ним не испытывал достаточной привязанности, чтобы задуматься о правильности своего решения. Вероятно, он будет немного скучать по ним, но Алек был уверен, что новые впечатления перекроют печаль.

В его последний вечер был устроен праздник. Это казалось странным и неуместным: в его честь горели весёлые огни и играла музыка, все радовались, хотя мало кто был знаком с ним.

Они с Леей и Кори сидели за небольшим столом вне дома и смотрели на темнеющий купол. — Как же жаль, что не Избрали меня! — воскликнула Лея, и Алек улыбнулся. — Да уж, тогда ты бы точно узнала, кто такие Высшие. — Я думаю, что они такие же люди, как и мы, — вдруг заявила она. — Ты же ещё пару дней назад думала, что они роботы? — недоверчиво пробормотал Кори. — А теперь думаю по-другому, — отрезала Лея. — Зачем бы тогда им понадобилась наша кровь? — спросил Алек. — Возможно, они просто так издеваются, — Лея пожала плечами. — Или у них есть волшебный сад, который нужно поливать кровью или... или они просто держат нас здесь темнице, а кровь — это энергия, которая поддерживает работу этой темницы. — Старый Малек рассказывал, что Высшие умеют колдовать! — в отличие от Алека, Кори всегда живо вникал в идеи Леи. — Никто из людей не умеет колдовать. — Чепуха! Они управляют всем городом с помощью механизмов, ничего не мешает устроить им какой-то фокус. Алек с трудом сдержал смех. Как он и предполагал, теории Леи быстро сменяли друг друга, но ни одна из них не была особенно продуманной. Хотя самой безумной на его памяти была та, согласно которой Высшие — это жуткие мутанты и используют кровь, чтобы воскресить какого-то древнего бога, который то ли должен мир уничтожить, то ли спасти.

Кори и Лея спорили ещё какое-то время, а потом вдруг замолчали. — Я буду скучать по тебе, — неожиданно признался Кори и смутился. — А я не буду, — вздёрнула нос Лея. — Бери с неё пример только в этом, — назидательно сказал Алек с улыбкой. — Уж в последний свой вечер мог бы и не корчить из себя мудреца, — Кори поморщился. — Так я же специально стараюсь, чтобы ты скучал по мне поменьше. Кори пробурчал что-то невразумительное. Лея болтала ногами и смотрела на небо. Алек ковырял остатки амброзии со вкусом семь, Кори подобрал колени и уткнулся в них носом. Вечер был таким мирным, таким лёгким и обычным, словно никто и не собирался изменить свою жизнь безвозвратно. Они болтали обо всяких глупостях, пока их не одолела привычка, и они не разошлись по своим комнатам.

Алек лежал на неразобранной кровати и последний раз смотрел на потолок, слишком взволнованный, чтобы задуматься о сне. В этом тоже было что-то захватывающее, бунтарское. Порядки в Городе предписывали не пренебрегать пищей и сном. Но эти Порядки больше не имели к Алеку отношения, не имели над ним власти, он чувствовал, что больше не принадлежит Городу. Пусть он не знал, чему принадлежит теперь, главное, что ему позволят и дальше заниматься любимым делом, а с остальным он справится.

Ранним утром, так и не сомкнув глаз, он вышел прогуляться. Было тихо и пустынно. Делать было нечего, но возвращаться в комнату, уже ставшую чужой, не хотелось. Без особой цели Алек бродил по улицам, пока ему не надоело, а тогда направился в центр города.

Огромный круглый амфитеатр, в котором могли уместиться все жители разом, сейчас пустовал. Алек сел на одну из скамей и осмотрелся. В утренних сумерках большой круглый люк в самом центре амфитеатра был едва различим. Когда-то Алек, как и все остальные жители Города, Прибыл через него, и никогда не думал, что так же Город оставит. Он посмотрел на дом Детства, к которому от люка вела широкая дорога.

Своё детство он, как и все, помнил только с момента, когда над его головой раскрылась тьма, подъёмник поднял его в окружении других детей и нескольких Высших на эту самую площадь, и их повели в дом Детства, который стал его домом на следующие десять лет.

Алек повернул голову. Напротив дорога, проходящая через центр, упиралась в дом Подношений. Невысокий и безмолвный, вызывающий у кого-то трепет, а у кого-то тревогу. Алек улыбнулся.

Каждый житель совершал Подношения дважды в год, и на каждого уходило не больше пятнадцати минут, но каждый раз, когда кто-то покидал дом Детства или умирал, это влияло на индивидуальные графики. Дом Подношений должен был работать постоянно. Почему-то мысль, что Избрание Алека повлияет таким образом на всех взрослых жителей Города, его забавляла.

Купол неба стал светлым, на улицах стали появляться люди. Кто-то спешил через центральный амфитеатр по своим делам, но большинство садились на скамьи - им хотелось посмотреть на Избрание. Алек гадал, пришли ли Кори и Лея. Они не договаривались о встрече, да он и не хотел этого, но наверняка они тоже где-то здесь.

Алек, пока не стало слишком людно, выбрался на дорогу к дому Подношений и размял затёкшие ноги. Он поднял глаза к центру неба — там всегда мерцало время — и глубоко вздохнул. Оставалось меньше десяти минут, и он медленно двинулся к люку, вспоминая указания, которые дал ему накануне Организатор. Ритуал Избрания был не сложнее Прибытия или Подношения, но почему-то Алек всё-равно заволновался.

Странно, но прежде его никогда не интересовало, каково это, жить за пределами Города. Это казалось неважным — жизнь в Городе была спокойной, комфортной, и он мог заниматься, чем хотел. Не думал он об этом и теперь. Всё своё внимание Алек сосредоточил на точке в центре люка. Он старался не думать ни о чём, и это оказалось не так уж сложно, когда мысли носятся вихрем сменяя друг друга прежде, чем хоть одна успеет привлечь внимание.

Вокруг люка загорелись мягкие огни, и от них рунными цепочками свет побежал по полу к краям площади, зазвучала негромкая, но торжественная музыка, и гул толпы смолк. Медленно, невозможно медленно, как показалось Алеку, раздвинулись створки люка, впуская платформу, на которой стояли Высшие. Высокие чёрные фигуры без шеи и ног, укрытые чёрными покрывалами, с двумя отростками, похожими на руки, по бокам, и в масках — белые пятна на чёрном поле.

Их было трое. У того, который стоял ближе всех к Алеку, было что-то похожее на бусы пониже маски; он держал такую же маску, как на них самих, только чуть меньшего размера. Молча он протянул отростки-руки к Алеку. Это был последний шанс отказаться — просто развернуться и уйти. Так просто и так бессмысленно.

Алек улыбнулся. Взял маску и приложил её к лицу. Та словно приклеилась к нему, как по волшебству. Сквозь круглые прорези Алек взглянул на Высших и поклонился. Они поклонились в ответ, и слегка отошли уступая Алеку дорогу. Принимая его. Давая понять, что теперь он — один из них. Сердце бешенно колотилось, кружилась голова, но он уверенно прошёл к центру платформы.

Снова вспыхнули огни по краям и платформа пришла в движение. Мельком Алек успел заметить широко раскрытые глаза Леи, сидящей в первом ряду, прежде чем опустился под землю. Поднял голову, чтобы увидеть, как мягко и бесшумно закрываются створки люка, и вокруг сомкнулась тьма.

Глава 1

Мерцание волшебных огней, шелест шёлка, изысканные ароматы и ещё более изысканные сплетни — абсолютное совершенство. Именно такими описывались балы в сказках, именно так их представляли себе те, кому высший свет никогда не откроет свои двери. Впрочем, «никогда» — очень громкое слово, как уже успела понять Аридэ Селена эль Хорилл, и к её жизни оно не относилось.

Полученный недавно отцом титул виконта Витерского был настоящим; приглашения были настоящими; даже друзья, которые ждали Аридэ где-то внизу, были настоящими, но себя она настоящей не чувствовала. С большими усилиями Аридэ заставила себя спускаться по мраморной лестнице, мечтая оказаться где угодно, лишь бы подальше от сияния высшего общества.

Её родители были слишком заняты обменом восторгами, чтобы уделить внимание такой мелочи, как беспокойство дочери, и та погрузилась в печальные мысли, что предпочла бы приехать с фон Каверинами, если бы этикет позволял. Уверенность Эвы, которая чувствовала себя прекрасно в центре внимания, передавалась и Аридэ, и ей всегда становилось спокойнее рядом с подругой. Хотя новость о том, что первым выходом Аридэ будет бал Михаэля Адерна фон Файлора, лорда Ночи, эрцгерцога Ларвитского, вызвала у Эвы пугающий энтузиазм.

Лорд Ночи был самым влиятельным вампиром после императора и императрицы, а потому Эва в красках расписывала роскошь предстоящего события, делилась соображениями по поводу нарядов, пересказывала слухи о других приглашённых — делала всё, чтобы вызвать у Аридэ интерес и благоговение. Поэтому не было ничего удивительного, что накануне знаменательного события Аридэ пребывала в полнейшем ужасе, а больше всего на свете ей хотелось прикинуться больной и никуда не идти. Удержала от этого мысль, что Эва потом не даст ей покоя. К тому же рано или поздно всё равно пришлось бы появиться в свете, и чем быстрее она с этим разберётся — тем лучше. В общем, мысли её в этот знаменательный вечер были совсем не такими радостными, какими полагалось по всем канонам, какими их себе представляла Аридэ.

В памяти невольно всплывали сюжеты о героинях, попавших из бедности в высший свет, вознёсшихся к славе и богатству, ставших всеобщими любимицами. Прежде Аридэ никогда не хотела примерить эту роль на себя, а теперь думала, что и вовсе не сможет больше читать подобные истории. К счастью, роль героини ей не грозила. Да, она не была красавицей, способной привлечь всеобщее внимание; статус её был весьма скромен, да и особенных талантов обнаружить в себе она не успела. Это всё, безусловно, увеличивало её шансы попасть в какую-нибудь захватывающую историю. Но, к её большому спокойствию, бедной она не была. Точнее, семья эль Хорилл была одной из самых богатых во всей Империи, поэтому самым захватывающим испытанием, которое Аридэ ожидала от жизни, было крайнее смущение во время первого выхода в свет. — Наконец-то ты пришла! — Эва почти налетела на неё, отвлекая от не соответствующих моменту мыслей столь же не соответствующим ему поведением. Впрочем, благодаря положению семьи фон Каверин и природному обаянию, общество считало подобные выходки не более чем очаровательными шалостями. — Я надеялась, ты выберешь что-то более эффектное для своего дебюта. — Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась в ответ Аридэ. Разочарование Эвы почти вызывало сочувствие: месяц назад та прочитала целую лекцию о том, какие вышивки и орнаменты, драгоценные камни и ткани будут уместны на открытии сезона, а Аридэ всё равно выбрала простое розовое платье с открытыми плечами и очень скромные серьги. — Глядя на тебя, кажется, что ты попала сюда случайно, — не унималась Эва, и Аридэ не стала говорить, насколько точно эти слова описывают её ощущения. И дело было вовсе не в наряде.

Сама Эва, как всегда, выглядела прекрасно. Уж она отлично подходила на роль главной героини какого-нибудь романа о высшем обществе, Аридэ даже могла представить, как поэтично можно было бы описать дочь герцога Балнотского. Светлая ровная кожа, но без болезненной бледности; изящный изгиб бровей и игривый взгляд ярких изумрудных глаз; плавная линия открытых плеч и статная фигура, обтянутая вышитым шёлком бордового платья. Алая помада на изогнутых в улыбке губах в тон рубиновых серёг — таких ярких на фоне изумрудных волос, блестящими локонами струящимся по спине и плечам. Хотя виделись они почти каждый день, Аридэ всё ещё не привыкла яркости общепризнанной красавицы Эвелин Энн фон Каверин. — Пожалуйста, веди себя потише, — холодный голос заставил Аридэ вздрогнуть. Эндер Амадей фон Лаэдрос, наследный эрцгерцог Лакимский, один из самых заметных молодых дворян и ещё одна причина не ехать на этот бал. Аридэ его откровенно побаивалась. Наследник одной из самых значимых вампирских семей, с безупречной репутацией и преуспевающий во всём, за что бы ни взялся, — он был воплощением идеального аристократа. Слишком идеальным для живого существа. Неудивительно, что на окружающих он смотрел с пренебрежительной холодностью. Когда Эва рассказала, что чуть ли не половина студенток Академии влюблена в Эндера, Аридэ была искренне удивлена. Впрочем, наверное, можно было в него влюбиться, если не приходилось с ним общаться. — Что бы я ни делала, меня всё равно все любят, потому что я всегда восхитительна! — невозмутимо ответила Эва на холодное замечание Эндера. Они дружили с детства, но Аридэ не переставала удивляться, как им это удаётся, хотя сама знала ответ. Альнер, старший брат Эвы, подошёл к ним последним со своей обычной приветливой улыбкой. — Здравствуй, Аридэ, — впервые за вечер она почувствовала себя хоть чуточку спокойнее. Альнер был спокойным и тихим, с такими же зелёными глазами, как у Эвы, но в остальном так непохожий на неё. Почти всегда он находился в тени своей яркой сестры, но обладал удивительной способностью сглаживать любые углы одним своим присутствием. В его компании Эва вела себя не так резко, Эндер казался не таким равнодушным, а Аридэ неизменно успокаивалась. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Всё хорошо, не беспокойся, — мягко ответил Альнер. — Мне даже не пришлось уговаривать его пойти сюда! — одобрительно вставила Эва, подтверждая слова брата. — Это же первый бал Аридэ! Даже если бы я был на смертном одре, я бы приполз! Он говорил с такой искренной пылкостью, свойственной и Эве, и с такой серьёзностью, что невозможно было не засмеяться, и Аридэ наконец почувствовала, как пугающее великолепие зала перестаёт сковывать её. Прежде чем Альнеру успели ответить, заиграла торжественная музыка, а огни погасли, только парадная лестница оставалась по-прежнему ярко освещённой. — Приветствуем его светлость лорда Звезды, Норсимуса Теобальда фон Лавороту, герцога Леовского, — звучный голос, усиленный магией, казалось звучал отовсюду сразу. — Приветствуем её светлость леди Луны, Ивэрин Лотту фон Дайлот, эрцгерцогиню Дотиорскую. Приветствуем его светлость лорда Ночи, Михаэля Адерна фон Файлора, эрцгерцога Ларвитского. С нынешним лордом Звезды, Норсимусом, Аридэ дружила много лет, но сейчас даже он казался чужим, далёким и сияющим. А леди Ивэрин и лорда Михаэля вживую она видела впервые. Толпа одобрительно вздохнула. — Никогда к этому не привыкну, — восторженно прошептала рядом Эва. — Что же с тобой будет, когда сама там окажешься, — голос Эндера звучал так же безразлично, как и всегда. — Обязательно расскажу тебе, когда это случится, — парировала Эва, и Аридэ улыбнулась. Приветственная речь лорда Ночи оказалась короткой, свет снова загорелся, зазвучала музыка и гости разбрелись по углам. Эва тотчас стала ужасно деловитой: — Ты голодна? — спросила она у Аридэ. — Если бы приехала раньше, то успела бы спокойно поесть, а теперь скоро уже танцы. Она задумалась, и Аридэ с трудом сохранила на лице спокойствие — серьёзность подруги её забавляла. Свою мать, которая сразу по прибытии упорхнула поприветствовать знакомых, она не могла даже представить и в половину настолько взбудораженной первым вечером Аридэ в свете. — Не думаю, что способна сейчас есть, — робко заметила Аридэ, решив избавить Эву от тягостных размышлений, — но и танцевать я не собиралась. — Не потанцевать на первом балу! — ахнула Эва с выражением полнейшего ужаса на лице. — Один или два танца? — примирительно предложила Аридэ. Конечно, она могла настоять на своём и отказаться, но Эва так ждала её первого бала, что ничего не стоило пойти на небольшую уступку. — Тогда не окажешь ли мне честь? — Альнер с улыбкой подал руку. — Конечно, — она улыбнулась в ответ. Возможно, балы не так уж и плохи, как ей представлялось. Вокруг всё ещё было великолепное и чужое высшее общество, но, когда зазвучала музыка, и они с Альнером присоединились к танцующим, Аридэ почти смешило, что она боялась этого вечера. «Дворянство» всё ещё пугало её, но она вспомнила, что её друзья — тоже часть этого самого «дворянства» . Как и она сама с недавних пор.

Альнер был прекрасным партнёром, танцевать с ним Аридэ нравилось, и она уже начала думать, что сможет получить некоторое удовольствие от этого бала. Даже Эва не станет настаивать, чтобы Альнер танцевал больше, а приглашения от незнакомцев Аридэ не грозили, и после первого танца она пребывала в приподнятом настроении, пока Эва решительно не заявила: — Эндер, ты тоже должен потанцевать с Аридэ. Эти слова звучали как приговор. Лицо Эндера отразило что-то среднее между удивлением и презрением, и его способность выражать хоть какие-то чувства позабавила бы Аридэ, если бы это не относилось лично к ней. — Я не думаю… — начала Аридэ, но та даже не дослушала: — Это твой первый вечер, тебе надо блеснуть знакомствами, а Норсимус вряд ли к нам присоединится. Эндер, ты ведь согласен? По её тону было понятно, что никаких возражений она не примет, и Эндер, чьё лицо снова стало непроницаемым, молча подал руку. Едва их ладони соприкоснулись, Аридэ вспомнила разом все свои страхи. Привлечь к себе внимание, совершить ошибку, или — ещё хуже — привлечь к себе внимание, совершив ошибку. Она уже видела, как наступает Эндеру на ноги, запутывается в подоле своего платья или задевает кого-то из танцующих на глазах у всего общества. А то, что взгляды общества будут направлены на её партнёра и, соответственно, на неё, она не сомневалась. Даже несмотря на волнение, она заметила парочку завистливых взглядов и готова была поменяться с любой из этих девушек местами. Её трясло, и она была уверена, что от волнения уж точно в чём-то ошибётся.

Заиграла музыка, и они двинулись в центр. — Улыбнитесь, леди Аридэ, — надменно произнёс Эндер. — Ведь вы танцуете с одним из самых завидных партнёров в этом зале. В ответ она смогла изобразить лишь слабое подобие улыбки, надеясь, что выглядит не слишком жалко. Дрожь наконец унялась, но двигалась Аридэ по привычке, отточенной многочисленными занятиями. Раньше, задолго до получения эль Хориллами титула, обучение бальным танцам казалось ей пустой тратой времени, но сейчас она была благодарна матери за настойчивость. И, вопреки ожиданиям, никакой ошибки она не совершила вплоть до момента, когда музыка стихла. Гомон толпы заглушил выдох облегчения.

Почти сразу Эндер ушёл, сославшись на необходимость поприветствовать кого-то, а Эва танцевала, так что Аридэ с чистой совестью устроилась на одном из стульев у стены, чтобы снова стать незаметной и поболтать с Альнером. Тот выглядел чуть бледнее, чем в начале вечера, но держался по-прежнему бодро. — Ты смотрелась замечательно, даже Эва не нашла бы к чему придраться! — уверенно заявил он, и Аридэ в ответ лишь криво улыбнулась. — Лишь бы не заставила меня снова танцевать, — до конца вечера оставалось ещё много времени, а она уже чувствовала себя уставшей. — Уверен, она всё понимает. К тому же сама она приглашена до конца вечера, а танцевать с незнакомцем тебя не пустит, — во взгляде Альнера сверкнуло лукавство, и оба рассмеялись.

Без Альнера Аридэ пришлось бы тяжко. Он был из тех, кто за пару минут знакомства вызывал ощущение, что вы дружите всю жизнь. За болтовнёй Аридэ не заметила, как вернулся Эндер, а после и Эва, отбившаяся от желающих пригласить её. — Тебе надо поесть, — с этими словами она потащила подругу в соседний зал, к накрытым столам. Там было чуть спокойнее, чем в танцевальной зале, но Эве пришлось потрудиться, прежде чем удалось наполнить тарелку.

С горой еды, которую она едва могла бы осилить за весь день, Аридэ побрела за один из небольших столов, пока Эва, порывистая и энергичная, отправилась за новой порцией. К её возвращению к Аридэ, вяло ковырявшей еду вилкой, присоединились Альнер и Эндер. Они принесли напитки. — Третья, без добавок, — Альнер протянул Аридэ бокал. — Спасибо, — несмотря на то, что её семья занималась производством и поставкой крови, сама она не различала разные группы крови на вкус. Зато знала, что разнообразные добавки ей не нравятся, хотя их ассортимент знала наизусть, и неизменно поражалась, кому вообще может понравиться кровь с привкусом лакрицы или ананаса.

Наконец, Эва уселась на один из стульев и всем своим видом выражала крайнее одобрение происходящего. Она с силой вонзила вилку в мясной рулетик, и отправила его в рот. — Лично я считаю приёмы эрцгерцога Ларвитского излишне претенциозными, но еда у него всегда превосходна! — Хватило бы тебе смелости сказать ему это в лицо? — не удержался Эндер. — Какая разница, если моё мнение всё равно ему не интересно, — без тени смущения ответила Эва. — Ты как всегда права, — появившись из ниоткуда, Норсимус чмокнул Эву в щёку, и поцеловал руку Аридэ. — Если бы мне можно было танцевать, я бы тоже тебя пригласил. — Боюсь, это был бы скандал, — улыбнулась Аридэ. Таких партнёров как наследный герцог Балнотский и наследный эрцгерцог Лакимский уже было более чем достаточно, чтобы сделать никому неизвестную Аридэ предметом слишком многих сплетен. — Ты присоединишься? — спросила Эва, указывая на их заваленный едой стол, но Норсимус покачал головой. — Прости, сегодня я нарасхват. Твой отец здесь? — обратился он к Аридэ. — Кажется, он собирался обсудить что-то с бароном… Не помню, честно говоря, — накануне она была слишком напугана, чтобы вникать в планы родителей. Норсимус в ответ кивнул и отправился на поиски. — Как всегда, весь в делах, — разочарованно вздохнула Эва, глядя ему вслед. — Ты знала это с самого начала, — пожала плечами Аридэ. — Да, но всё равно неприятно. В этих словах была некоторая доля лукавства: как бы ни был занят лорд Звезды, он всегда находил время для своей возлюбленной, которая, в свою очередь, всегда поощряла его любовь к работе. Но ничего этого говорить Аридэ не стала, а вместо этого продолжила ковырять закуски. Эва ела с той же энергией, с какой делала вообще всё. Трое её друзей вместе взятые не могли соревноваться с ней: Эндер, кажется, вообще не съел ничего, Альнер всегда мало ел, а Аридэ кусок в горло не лез. Ела она в основном чтобы занять руки, не чувствуя вкуса еды, жалея, что не может — вопреки древним мифам — обходиться вовсе без еды и питаться одной только кровью.

Несмотря на то, что ни один из её страхов так и не оправдался, и она провела этот вечер с друзьями, наследная виконтесса Хорилл вздохнула с облегчением, когда её первый вечер в высшем обществе подошёл к концу.

***

Семья эль Хорилл была одной из самых богатых в Империи задолго до получения дворянства и приставки «эль» к своей фамилии. Они владели почти всеми кровяными фермами и парой предприятий по обработке крови — одного из ценнейших в Империи ресурсов, необходимого для здоровья каждому вампиру. Поэтому не было ничего удивительного в том, что их роскошное поместье находилось на одной из самых дорогих площадок Верхнего города.

С момента поступления в Академию Луны Аридэ жила здесь, почти всё время одна. Отец предпочитал жить поближе к кровяным фермам, а мать — известная актриса — много путешествовала. Их нынешний визит в Алейрею был связан с долгожданным получением титула, но оставаться на весь сезон они не планировали. Это означало, что Аридэ, помимо подготовки к новому учебному году и практики в «Стелангоне», компании отца, предстояло ещё и посещать светские мероприятия от имени их семьи.

Эта мысль сама по себе настолько утомляла, что Аридэ по крайней мере полчаса не могла встать с кровати, а просто смотрела на балдахин и думала о том, насколько было бы лучше, если бы титул они всё-таки не получили. Или если бы у неё был младший брат или сестра, на которых можно было бы свалить эту неприятную ответственность. На жизнь единственной богатой наследницы она не жаловалась, но иногда это как будто отвлекало от того, что ей действительно нравилось.

Подумав обо всех вещах, которые наполняют её жизнь смыслом, и за которые она должна быть благодарна судьбе, Аридэ тяжело вздохнула и заставила себя всё-таки оторвать голову от подушки, а потом и встать. Ноги приятно утопали в тёплом ковре; за окном клубились облака, так густо, что заиндевевшая трава была видна едва ли на метр. Почувствовав себя отрезанной от суетной жизни внешнего мира, Аридэ приободрилась.

К моменту, когда в лёгком домашнем платье она села в малой гостиной с травяным чаем и мыслями о том, что съесть на завтрак, настроение стало почти хорошим. Увы, ненадолго.

Тихий звон оповестил Аридэ о посетителе, и она успела увидеть, как в прихожую с неистовством снежной бури ворвалась Эва. Если бы они были на земле, за ней наверняка увязались бы вихри снежинок, но под куполами аристократов Алейреи снег не шёл. — Я пришла составить твой план мероприятий на этот сезон! — она энергично помахала пачкой конвертов. — Знаю, ты не в восторге, поэтому разберёмся вместе. Сердце Аридэ сжалось. — Попрошу принести завтрак, — упавшим голосом сказала она. — Мне овощной салат и вторую группу, — на ходу бросила Эва. Почти не глядя Аридэ активировала кольцо-плёр, отправила запрос на кухню, и побрела за подругой, которая уже сидела на диване в малой гостинной. Без тени смущения она переставила недопитый Аридэ чай и завалила кофейный столик из тёмного дерева пёстрой пачкой конвертов. — Почему их так много? — едва слышно спросила Аридэ. От ужаса у неё пересохло во рту. — Это только те, что пришли вместе с моими, — деловито ответила Эва. — Наверняка есть ещё — и в твоей личной доставке, и на имя семьи. Аридэ нахмурилась, но решила взглянуть страху в лицо. Она проверила плёр. И правда: ящики пневмопочты были переполнены. Дрожащей рукой она отправила Эмме, своей служанке, указание принести послания и, обессиленная, рухнула на диван напротив Эвы. — Я даже не знала, что в столице есть столько дворян… — в голосе были слышны слёзы. Возможно ли вообще посетить столько приёмов за несколько месяцев?! — Не стоит драматизировать, — спокойно сказала Эва и улыбнулась. — У тебя ведь есть я! Аридэ шмыгнула носом и с некоторым недоверием посмотрела на подругу, а та продолжала: — Большинство из них не заслуживают внимания, а на некоторые смогут сходить твои родители. Начнём с того, что рассортируем их. С этими словами она сдвинула приглашения, освобождая небольшой кусочек стола, на котором с энтузиазмом стала выстраивать две стопки: — Необходимо посетить, точно не посещать. Аридэ взяла один из кучи и рассеянно повертела в руках. Можжевеловое дерево.

В повседневной жизни бумага и подобные ей носители почти не использовались — цифровые были гораздо удобнее. Но богатые и титулованные вампиры могли позволить себе не думать о такой нелепости, как удобство, если речь шла об эффектности жестов. Поэтому, как уже успела узнать Аридэ, хоть все исправно отправляли приглашения через сеть, направить их физические копии считалось правилом хорошего тона. А современные принтеры, способные создавать полимерные листы с почти любой фактурой, открывали безграничные возможности для творчества, абсолютно бесполезного, по мнению Аридэ. — Какая глупость, — пробормотала она, отвлекая Эву от зачитывания фамилий и титулов. — Радуйся, что сейчас всё стало проще, — строго ответила та. — Было время, когда рассылали приглашения самых разных форм и размеров. Хорошо, что эта мода быстро прошла, сортировать их было ужасно неудобно.

Прежде в жизни Аридэ никогда не было столько приглашений, чтобы их надо было сортировать. Хотя бумагой она пользовалась регулярно, но в основном обычными полимерными листами, которые очень удобно было переработать и заново создать. Эмма принесла оставшиеся конверты, а чуть позже кто-то привёз завтрак. Аридэ привычно кивнула с улыбкой, но была так раздосадована кипой конвертов, что даже не заметила, кто из слуг это был. — Итак, это самые важные мероприятия, — торжественно хлопнула по самой маленькой стопке Эва. — Вот эти сразу можно выкинуть. А вот с этим нам предстоит разобраться. — Мне ведь необязательно идти на все? — Я же сказала, что позабочусь о тебе, хватит хандрить, — она взяла с тележки тарелку с салатом. Каким-то образом даже есть овощной салат она умудрялась кровожадно. Когда на Эву нападала подобная деловитость, это почти пугало. За неимением лучшего плана Аридэ тоже взяла завтрак — омлет и свежий сельдерей — и принялась вяло жевать, не чувствуя вкуса. Когда тарелки опустели, Аридэ снова почувствовала себя беззащитной перед горой конвертов, но, не давая ей возможность подумать, Эва спроецировала на стол календарь на следующие три месяца. Сегодня её плёром был массивный браслет с кабошоном малахита. — Вот эти я уже внесла, мы с Эндером тоже будем, и Альнер, если всё будет хорошо, — она отложила самые значимые конверты. — Я посмотрю, когда родители будут в отъезде, — Аридэ уткнулась в календарь, спроецированный на ладонь. На каждый промежуток времени Эва заныривала в ворох приглашений и выцепляла нужные. Каждое она зачитывала и комментировала, прежде чем отправить в одну из стопок. Их количество увеличилось ещё на две — «желательно, но не обязательно» и «не желательно, но можно посетить, если вечер выдастся скучным». В такое Аридэ верилось с трудом, но она не готова была противиться Эве в вопросах светской жизни.

К моменту, когда они закончили это монотонное занятие, у Аридэ голова шла кругом ото всех этих маркизов, графов, герцогов и всех прочих титулованных особ, которые почему-то решили удостоить её своим вниманием. — Откуда их вообще столько взялось! — сокрушалась она. — Мы ведь только-только получили дворянство. — Но вы видная семья, — возразила Эва. — Уверена, многие были бы рады пригласить вас и раньше, если бы правила это позволяли. В хмурый взгляд Аридэ постаралась вложить всё, что она думала о подобном внимании. — Не волнуйся, вот закончишь Академию, начнёшь работать и сможешь себе позволить стать странной затворницей, игнорирующей все светские мероприятия. А пока используй это время с пользой, чтобы найти себе подходящего мужа, и не тратить на это потом время. Аридэ пробурчала что-то невразумительное, но на самом деле слова Эвы звучали на удивление здраво. Она действительно намеревалась выйти замуж сразу после окончания Академии, чтобы со временем передать мужу управление компанией отца, а самой заниматься любимым делом — магией.

Если бы родители узнали об этом плане, то были бы крайне смущены. Мать хотела бы, чтобы Аридэ повторила её путь и выбрала мужа сердцем; а отец, грезивший дворянством, наверняка хотел бы выдать дочь за титулованную особу. Сама Аридэ, оценив богатство своей семьи, полагала, что в Империи наверняка должен найтись хотя бы один титулованный вампир, который был бы одновременно способен понравиться Аридэ и заинтересован в управлении «Стелангоном». Поэтому она не видела причин волновать родителей своим планом, а сама с чистой совестью на второй ступени Академии поступила на Алхимию, а не Управление, как большинство наследников. Звучало легкомысленно, но зато Аридэ познакомилась с Эвой и Альнером, и считала это знаком судьбы, что всё делает правильно.

— Думаю, пора пообедать, — Эва снова вернула её в реальность.

После еды Аридэ немного воспряла духом. Приёмов, которые ей надлежало посетить было гораздо меньше, чем она опасалась. Всё ещё больше, чем хотелось бы, но, по крайней мере, ей было по силам все их посетить. Это уже было большим достижением, потому что существовали и гораздо более важные дела.

Во-первых, с самого поступления в Академию она каждую зиму практиковалась в «Стелангоне» и не собиралась лишаться практики в этом году только из-за каких-то балов и званых вечеров. Во-вторых, она собиралась всерьёз решить, какой темой будет заниматься на третьей ступени обучения.

Шесть лет второй ступени уже осталось позади, оставалось всего четыре до судьбоносного решения. Её преподаватели, семья и друзья — все считали, что времени ещё достаточно, но сама Аридэ так не думала. Варианта у неё было два: синтез крови и «свободные кровяные фермы». Оба были интересными и перспективными, поэтому она не могла выбрать.

А выбрать надо было, ведь от этого зависели факультативные предметы, которые следовало взять, чтобы не терять времени на второй ступени. В эту зиму она собиралась повнимательнее изучить каждую из тем, чтобы принять, наконец, решение. И было жаль отвлекаться на всю эту светскую жизнь.

Когда Эва умчалась, чтобы готовиться к запланированным мероприятиям, Аридэ поймала отца, чтобы обсудить зимнюю практику. Последние пару недель невозможно было от него ничего добиться — слишком сильно он был взбудоражен предстоящим выходом в общество.

— Пааап, — осторожно позвала она, заходя в библиотеку, которая служила ему кабинетом во время недолгих визитов в столицу. Аридэ нравилась эта комната. Она выглядела очень старинной — большие окна вдоль одной стены с массивными переплётами, тяжёлые шторы и мягкий свет зелёных ламп, мебель с текстурой тёмного дерева и толстый пушистый ковёр, который любые шаги делал бесшумными. И книги, множество настоящих книг в красивых переплётах заполняли полки до самого потолка. Казалось, что единственным современным предметом в этой комнате был цифровой стол, от которого виконт отвлёкся, когда дочь позвала его. — Я ведь могу снова поработать в разработке? — заискивающе спросила она. Он ненадолго задумался. — Вообще-то, я надеялся, что ты поработаешь в отделе управления, — Аридэ с трудом удержалась от гримасы. — Но я ведь могу заходить в отдел разработки в свободное время? — А у тебя много свободного времени? — он недоверчиво посмотрел на неё, и Аридэ почувствовала, как кровь приливает к щекам, а в голове всплыли все те приглашения, которые они с Эвой приняли. — Достаточно. Ответом ей был долгий пристальный взгляд. Сердце Аридэ бешено колотилось: больше всего она боялась, что ей предложат вместо работы посетить побольше мероприятий. — Что ж, как хочешь, если это не помешает светскому сезону и работе в отделе управления. Я подготовлю пропуск. — Спасибо! — Аридэ подскочила и на радостях чмокнула отца в щёку, прежде чем умчаться из библиотеки. Отдел разработок «Стелангона» («отдел будущего», как называла она его про себя) нравился ей больше всего — там велись исследования синтеза крови, свободных ферм, новой архитектуры Городов, словом, всё самое интересное, магическое и амбициозное находилось именно там. И, разумеется, сейчас, когда мысли были заняты выбором дальнейшего пути, Аридэ не готова была отказаться от чего-то настолько значимого и увлекательного. Светские мероприятия и подготовка к ним, практика в отделе управления и подготовка к следующему учебному год, а ещё нужно время на отдел разработок и хотя бы небольшой отдых… Эта зима обещала быть долгой и насыщенной.

Глава 2

Алек был чрезвычайно взволнован. Его обучение в Россыпи звёзд подошло к концу, и он уже почти считал себя полноправным гражданином Империи. Формально он стал им давно, как только получил индивус — индивидуальную карту, -но какая-то часть его всё ещё не верила в реальность происходящего. Порой казалось, что это всё сон, и он вот-вот проснётся в своей комнате в Городе, или вдруг окажется, что его Избрали по ошибке. Но теперь пришло время оставить эти страхи в прошлом.

Полгода Адаптации, пять лет обучения в Россыпи звёзд, за которые он научился называть Высших вампирами, Город — кровяной фермой, а себя — бывшим кровяником. Пять с половиной лет упорного труда, и всё ради этого момента. Когда неделю назад состоялось распределение на практику, Алек сперва не поверил своим глазам: его и правда отправляли в столицу! В отдел разработки плёров! Он чуть не заплакал от счастья: это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Когда он только завершил Адаптацию, где ему и ещё нескольким Избранным рассказывали о реальном мире за пределами Городов, то есть кровяных ферм, он был ужасно напуган. Кого бы он ни встречал в Россыпи, ему казалось, что он никогда не сможет стать частью этого мира. Все вокруг знали, как жить и что происходит. Диковинные устройства, которые он видел впервые, были для людей обыденностью, и они с детства видели — хоть и не могли использовать — магию. Такой большой и сложный мир, и сам Алек казался себе безнадёжно отставшим от него.

Сильнее всего его поразили плёры. Эти удивительные произведения инженерного и магического искусства очаровали Алека с того самого момента, как он впервые увидел их в действии. Браслеты, кольца, ожерелья, почти плоские прямоугольники, шары; большие плёры со встроенными экранами, и маленькие, проецирующие голограммы на любую поверхность, от ладони до стены… словом, они бывали самых разных форм и размеров. Принцип работы у них был схож с устройствами на кровяной ферме: любое устройство давало доступ к индивидуальному цифровому профилю. Только в Городах активировались они отпечатком пальца, а плёры считывали магический почерк. Это было единственным недостатком плёров, по мнению Алека, потому что люди магией не владели. Но даже так плёры захватили его чрезвычайно, и он мечтал однажды попасть в отдел разработки.

Усилия не пропали даром, заветная мечта должна была вот-вот осуществиться, и сердце бешено стучало при мысли об этом. Что-то похожее, хоть и гораздо слабее, он испытывал, когда его Избрали. Он вспомнил, как считал себя ужасно взрослым, покидая кровяную ферму, и улыбнулся собственной былой наивности.

Тогда Алек отправлялся в будущее, которого не знал, но в которое верил. Теперь же он точно знал, что его ждёт впереди — именно то, чего он хотел. Теперь он был готов увидеть настоящую вампирскую столицу, о которой до сих пор лишь слышал.

Россыпь звёзд была отдельным городом, в котором обучали людей со всей Империи. Кроме преподавателей и студентов здесь толком никого не было, поэтому по большей части окружали Алека такие же люди, как и он сам.

Его немногочисленные знакомые рассказывали о местах, в которых выросли. По их словам, Россыпь была похожа на вампирские города, но гораздо скромнее. Здания ниже, и большая часть жизни проходила «на земле». Долгое время Алек не вполне понимал смысла этих слов, пока ему не показали фотографии: высокие стройные дома с большими плоскими площадками на вершине были похоже на лес из гигантских колонн с огромными капителями.

В Городе редкие дома насчитывали десяток этажей, в Россыпи самые высокие достигали сотни, но в «настоящих» городах здания казались бесконечными. И вот теперь Алек не просто увидит вампирский город, он увидит столицу.

Место, где находился императорский дворец, прорезала небо волшебная башня и разрабатывались плёры. Единственное, о чём Алек сожалел — невозможность похвастаться успехами Кори и Лее. Они бы ничего не поняли, конечно, но ему всё равно этого хотелось.

Свою комнату в Россыпи, которая от его предыдущего жилища отличалась только видом из окна, он покидал так же легко, как когда-то Город. Правда, с тех пор он разжился небольшим количеством одежды, вот и вся разница. Выплачиваемую ему стипендию он тратил только на самое необходимое и дешёвое, с первого же дня решив скопить как можно больше денег. В Городе денег не было и, хотя общий принцип их работы ему объяснили на Адаптации, Алеку это казалось чем-то очень сложным, поэтому на всякий случай он решил избегать лишних трат.

Спустя почти год в Россыпи он привык к деньгам, но продолжал копить. Это успокаивало, когда он думал о жизни после окончания обучения и о том, как мало у него шансов устроиться на работу мечты. А когда его всё-таки взяли в центр разработки плёров, он обрадовался, что имеет накопления, и решил, что как только освоится в столице, потратит их на лучшие инструменты или даже собственную мастерскую.

Скромные пожитки даже не пришлось отправлять с грузовой капсулой, как большинству однокурсников: из Россыпи Алек увозил самое главное — свои знания и навыки. Усмешки и снисходительные взгляды нисколько его не трогали: он ещё помнил, как некоторые из этих людей горько плакали на распределении, не попав в желаемые места.

В столицу должно было отправиться несколько капсул, похожих на вытянутые капли. Этот удивительный транспорт когда-то поразил Алека не меньше, чем всё остальное, но теперь он — не без удовольствия — уселся в одну из них с таким видом, будто пользовался ими с детства. Капсула была внушительной, на несколько десятков человек. Большинство из них весело болтали, кто-то пытался вздремнуть, а кто-то пребывал в таком же радостном предвкушении, как и сам Алек.

Когда свободных мест не осталось, полупрозрачные двери бесшумно закрылись, и капсула поднялась в воздух. Они летали на автопилоте, и тоже были очень интересны Алеку — это был его запасной план, на случай, если бы не получилось с плёрами. Гладкие, вытянутые, блестящие, такие изящные снаружи; такие удобные и тёплые внутри, с рассеянным светом и рядами мягких кресел в центре. Такие технически совершенные. Внутри все четыре изогнутые стены работали почти так же, как окна в домах — они могли быть прозрачными или работать как экраны.

Алек предпочёл бы видеть, что происходит вокруг, но влиять на программу студенты не могли, и приходилось смотреть на изображения цветов и водопадов на экранах. Он слышал, что многих бывших кровяников поражала реальная природа, но сам к таким не относился. После недолгого знакомства, Алек заключил, что природа мокрая, холодная и до крайности непостоянная, и этого хватило, чтобы не хотеть знакомства более близкого. На кровяных фермах почти весь пейзаж был полимерным, а погода постоянной, и это казалось куда более правильным.

Прошло почти два часа, прежде чем стены стали прозрачными, а откуда-то из динамиков раздался приятный голос: — Добро пожаловать в Алейрею, столицу Империи! Были те, кто никак не отреагировал на это сообщение, но значительная часть вчерашних студентов повскакивала с мест, прильнула к окнам, и смотрела во все глаза. Алек был одним из них.

Даже издалека лес колонн производил впечатление. Словно зачарованный, Алек наблюдал за тем, как приближаются постепенно гладкие «стволы», и каждой секундой его удивление всё возрастало. Ему, конечно, рассказывали, что дома в городах большие, что в одном доме располагаются зачастую и жилые комнаты, и офисы для работы, и магазины, и спортзалы, и разнообразные развлечения, и каждое здание стремятся сделать самодостаточным, а наверху расположены жилища знатных и богатых вампиров. Но дома были не просто большими, они были огромными. Алек даже представить не мог, чтобы в одном месте могло жить столько людей... и не людей.

Капсула замедлилась уже на самой границе города, потом остановилась на несколько секунд, повернулась и отправилась вглубь Алейреи уже гораздо медленнее, чем прежде. Значительная часть домов облицована экранами, на большинстве из них мерцали звёзды, но кое-где горели самые разные картинки. Алек предположил, что это реклама, но не был уверен, ведь никогда прежде не видел ничего подобного.

Были и другие огни — от пролетающих капсул, похожих на ту, которая привезла людей из Россыпи. Казалось, они попали в ожившее звёздное небо. В серых сумерках едва различались загадочные переходы, перекинутые на разных уровнях между домами-колоннами, а под ними и над ними и между домами ловко скользили капсулы. Это напоминало сложную симфонию, которую Алек слышал однажды на Адаптации. В ней было очень сложно уследить за каким-то одним из множества разных инструментов, но все они складно работали вместе и создавали цельную и живую композицию.

Созерцание этого нового, большого и загадочного мира переполняло Алека. Он поднял голову и увидел огромные круглые площадки-капители далеко наверху, между которыми были видны крохотные кусочки светлеющего неба. Не успев ещё увидеть ни одного из сокровищ столицы, Алек уже ощутил мощь Империи, и почувствовал невероятное воодушевление от осознания, что стал частью этого. Маленьким трудолюбивым винтиком, который сможет внести свой вклад во что-то огромное и прекрасное.

Очарованный прекрасной картиной, Алек не сразу заметил, что капсула ещё замедлилась и опустилась ниже. Он вздрогнул от неожиданности, когда, прильнув к одному из низких мостов, она остановилась, и динамики возвестили: — Каролина Энет, Мирна Ваят. Две девушки встали и торопливо выскользнули в открывшийся проём. Дверь закрылась, и капсула продолжила движение.

Раз за разом она останавливалась, выпуская по одному или двое вчерашних студентов навстречу новой взрослой жизни. Совсем взрослой она станет после завершения практики, но Алек уже сейчас чувствовал себя самостоятельным, хотя устройство жизни в столице представлял только приблизительно.

Между домами мелькнуло что-то чёрное, но прежде, чем Алек успел осмыслить это, он услышал «Алек Фелт» и тотчас выскочил из опустившейся на самую землю капсулы.

Утро Алейреи встретило его слабым прохладным ветром и удивительной тишиной. Откуда-то доносился звук шагов, где-то говорили люди, но в остальном было так же тихо, как на кровяной ферме. После постоянно гудящей Россыпи это было странно — Алеку казалось, что сердце Империи должно быть очень шумным.

Он осмотрелся.

Его выпустили у здания, которое ничем не отличалось от остальных. Во всяком случае, ему так казалось, но он и в Россыпи долгое время различал здания только по высоте. Всё вокруг выглядело куда более новым и аккуратным, чем он видел во время обучения. То ли город вампиров содержался лучше города, созданного для людей, то ли именно Алеку повезло с местом жительства. Но исследование этого вопроса он решил отложить и направился к новому дому.

Автоматические двери плавно разъехались, впуская его в общественное пространство первого этажа. Здесь были растения, бежевые стены, уютные диваны и много света. И, конечно, несколько стационарных информационных экранов, к одному из которых Алек приложил свой индивус. Стажировка предоставляла жилье и индап, но Алек не имел точного представления, как это всё получить.

На экране возникло привычное меню. Сначала Алек потыкался в карту, чтобы убедиться, что находится там, где нужно. Губы сами расплылись в улыбке, когда его местоположение было определено как «Комплекс Бездны двадцать пять, Отдел разработки плёров, первый этаж». Значит, то чёрное пятно, которое он заметил перед самой остановкой, и правда было Бездной. Физически находясь на первом этаже, Алек ощущал себя на вершине мира. Немногие люди допускаются до работы в Бездне — магическом центре Империи, — а он сумел достичь этого, будучи выходцем с кровяной фермы.

Он смахнул карту и открыл информацию по стажировке. Его жилая комната располагалась на сто втором этаже, а рабочее место на двести пятом. Приступать к работе предстояло только завтра, поэтому времени, чтобы разобраться что и как здесь работает, хватало с лихвой.

За последние годы Алек успел привыкнуть к лифтам, хотя прежде ему не приходилось ездить так высоко; коридор жилого этажа тоже ничем его не удивил — такой же просторный и светлый, как в Россыпи. На дверях такие же серебристые таблички с номерами. Алек нашёл нужный и остановился, чтобы проникнуться торжественностью момента.

Когда он покидал дом Детства и выбирал комнату, с ним был один из воспитателей. На Адаптации их сопровождали кураторы, а в Россыпи с комнатой помогал староста группы. Впервые Алек въезжал куда-то самостоятельно. И не просто «куда-то», а туда, где собирался провести лучшее время своей жизни.

Он глубоко вздохнул и приложил к электронному замку индивус, не будучи уверенным, что замок уже настроен на его отпечаток пальца. Дверь мягко отъехала в сторону, пропуская его в небольшую прихожую. На потолке загорелась лампочка, осветив едва заметные щели скрытых шкафов. Из узкого зеркала в пол Алеку улыбалось его отражение. С тихим щелчком дверь за ним закрылась, и улыбка стала шире. Он в своей квартире в столице вампирской Империи!

Задержавшись на несколько секунд, чтобы осознать этот факт и пригладить взъерошенные волосы, он снял обувь и прошёл дальше. На полу покрытие, неизвестное Алеку, но тёплое и приятное. Единственная комната оказалась больше, чем он привык, хотя меблировка такая же скромная, как во всех его предыдущих местах жительства. Кровать, стол, два стула и небольшой диван; в стенах — скрытые шкафы, информационный экран и два контейнера, за полупрозрачными дверцами: один для доставки, один для мусора. Ровно по центру стола лежал индап: тонкий прямоугольник размером с ладонь и толщиной в несколько миллиметров. Алек вставил в него индивус, и экран загорелся.

Индапы — портативные аналоги информационных мониторов — чем-то были похожи на плёры, но гораздо менее интересными, потому что предназначались в основном для людей, а значит не имели отношения к магии. Для доступа к Сети и своему профилю приходилось вставлять в индап индивус, из-за этого нельзя было просто взять и начать использовать любой индап, как это было с плёрами. Выглядели почти все индапы одинаково, различались только размером, и их возможности к проецированию экранов были куда скромнее, чем у плёров. Конечно, пользоваться индапом было куда удобнее, чем стационарными экранами, прикладывая к тем индивус, но в качестве объекта для исследования и работы индапы Алека не трогали.

Он довольно быстро выяснил границы возможностей доставшегося ему устройства и, потеряв к тому всякий интерес, сделал прозрачным окно. Стало значительно светлее, и теперь Алек мог хорошенько рассмотреть доступный ему кусочек города. Всюду, насколько хватало глаз, возвышались дома. Одинаково прямые, сияющие экранами и бликами. Расстояния между ними были большими, но даже так всюду, насколько хватало глаз — лишь тщательно просчитанная музыка вертикалей и горизонталей. Алек улыбнулся. Это был его новый мир, прекрасный, захватывающий.

***

Впервые поднялся на нужный этаж Алек в таком хорошем настроении, что даже был не против познакомиться с новыми коллегами. Обычно другие люди его не слишком интересовали — за пять лет в Россыпи он так и не смог с кем-то сдружиться. Во всяком случае, не настолько, чтобы поддерживать общение после выпуска. Но здесь всё было иначе. Ведь здесь его окружали те, кто горел тем же делом, что и он сам.

Люди входили и выходили из кабинетов, спорили о чём-то на ходу, хмурились и выглядели уставшими — словом, производили впечатление тех, кто уже давно лишился энтузиазма новичка. Они бросали на Алека хмурые взгляды, и он не мог дождаться, когда и сам станет одним из постоянных работников этого места, с потухшим взглядом и взъерошенным видом.

Его взгляд поймала женщина с глубокими складками по краям рта и неопрятными бордовыми волосами, едва доходящими до плеч. — Алек Фелт? Я Эреза Нахт, координатор, — она поманила его рукой и заговорила на ходу. — С плёрами раньше работал? Тогда заполни заявку на продление стажировки, за три месяца не управишься. Две недели проведёшь здесь, поможешь с оформлением документации и освоишься, потом отправишься на производство, это в Талении, Лакима; поездка оплачиваемая, две недели, а там как пойдёт, потом вернёшься сюда, дальнейший порядок отделов и сроки будут определены по итогам первого месяца, здесь у нас расположено пять отделов…

Эреза говорила и говорила, и Алек изо всех сил старался понять и запомнить, всё сказанное. Конечно, всю важную информацию он потом получит в цифровом виде, но ему хотелось сразу впитать в себя дух этого места.

— …и дополнительно несколько дней в Бездне, если определят в отдел зарядки магией, — Эреза одновременно закончила свой монолог и остановилась.

Дверь перед ней открылась, и Эреза кивнула внутрь: — Мард, это к тебе, Алек Фелт, новенький из Россыпи. На неделю, — она взмахнула своими небрежными волосами, развернулась и умчалась обратно по коридору.

Алек осторожно вошёл в просторный светлый кабинет, где за цифровыми столами сидело человек десять. Впрочем, у Эрезы Алек заметил острые клыки, поэтому нельзя было утверждать наверняка, что в этом кабинете все являются людьми. Один из… присутствующих встал: — Меня зовут Мард Терет, добро пожаловать в нашу безумную компанию.

Мард оказался человеком, на вид лет сорока, немного рассеянным и не слишком воодушевлённым своей работой. Когда Алек представился, Мард усмехнулся, но взгляд его был странно печален.

— Дааа, когда-то и я надеялся разобраться в плёрах, — задумчиво произнёс он. — И вот он я, начальник самого скучного отдела.

Алек был уверен, что это неправда — он не представлял как что-то, имеющее отношение к плёрам, может быть скучным. Но эти размышления пришлось отложить: его сразу загрузили новыми обязанностями. Временным работникам не полагалось световых столов, поэтому ему выдали рабочий индап длиной почти в полметра, и разместили в углу кабинета на неудобном стуле. Так начались рабочие будни.

Работа заключалась в проверке документации перед направлением на производство. К Алеку приставили Эмберли, которая проверяла, насколько хорошо тот справляется, и была крайне недовольна свалившейся на неё дополнительной работой. Кроме того, она была вампиром, и это заставляло Алека чувствовать себя ещё более взрослым и серьёзным. Вероятно, он ещё не до конца избавился от представлений из своей прошлой жизни, и — хоть уже и не называл вампиров Высшими — некоторый трепет перед ними испытывал.

Документы Алеку нравились. Он читал даже те части, за которые отвечали другие люди и вампиры, мало что в них понимал, но неизменно чувствовал воодушевление. Это была настоящая работа, осязаемая, реальная.

Конечно, здорово было мастерить модели на кровяной ферме, но это было всего лишь баловством, детским увлечением, а теперь он приносит настоящую пользу. Документы, которые он проверяет, превратятся в настоящие плёры, которые будут использовать настоящие живые вампиры. Одного этого в его воображении было достаточно, чтобы вознести его надо всеми кровяниками и зажечь в нём желание доказать — прежде всего самому себе — что он был Избран не зря.

Работать на индапе было не так удобно, как за световым столом. Коллеги по большей части относились к Алеку с холодностью, но даже это вызывало у него радостное волнение. Это напоминало его самого в Городе и Россыпи, погруженного в мысли о работе. Теперь же он каждое утро неизменно здоровался со всеми и прятал улыбку в ответ на сдержанные кивки. Мард к его энтузиазму отнёсся с некоторым скепсисом, взгляд начальника будто говорил «ну-ну, посмотрим на тебя через пару лет»; зато Эмберли к концу недели изменила свой хмурый взгляд на чуть менее хмурый. Сложно было сказать, вызвано ли это смягчение улучшением отношения к Алеку, или тем, что близился день их расставания. Во всяком случае, придиралась и ворчала она так же, как прежде. Остальные же и вовсе игнорировали новичка.

Поэтому, когда двухнедельный период знакомства подошёл к концу, Алек и его временные коллеги расстались без взаимных сожалений.

Глава 3

На ходу поправляя перчатки Аридэ почти вбежала в голубую гостиную, где ждали только её. Друзья договорились встретиться у фон Каверинов, чтобы всем вместе отправиться на вечер маркизы Авальской, но, потерявшись в вихре дел, дочь виконта чуть не опоздала. — Я провела всё утро на чаепитии графа Мионейского только потому, что ты настояла на этом, — бросила она Эве. — Это очень полезное знакомство, — пожала плечами та. — Практика в «Стелангоне» тоже полезная, — огрызнулась Аридэ и взяла бокал крови, протянутый Норсимусом. — Спасибо. — Чем ты сейчас там занимаешься? — спросил он с мягкой улыбкой. — Сегодня должны были прийти результаты опросов людей, хотела их просмотреть. — Свободные города? Аридэ кивнула и сделала глоток.

Лорд Звезды был в некотором смысле «министром людей» в Империи, главным по связанным с людьми вопросами. Когда-то давно именно поэтому Норсимус познакомился с отцом Аридэ. И поэтому, конечно, был в курсе дискуссии, развернувшейся вокруг темы «свободных городов».

— Что такое «свободные города»? — спросила Эва. — Кровяные фермы, на которые сможет переселиться любой человек Империи, чтобы стать кровяником, я прав? — улыбнулся Альнер, и Аридэ улыбнулась в ответ. — Не думала, что ты интересовался этой темой. — Эндер одно время много читал об этом, — он похлопал друга по плечу, но тот лишь закатил глаза. Аридэ и Норсимус обменялись удивлёнными взглядами. Ей не приходило в голову, что наследного эрцгерцога Лакимского может интересовать что-то подобное — люди в целом и свободные города в частности как будто не входили в круг интересов образцового дворянина. Хотя откуда ей было знать, что входит в этот круг.

— Это спорная тема, но очень любопытная, — Аридэ перевела взгляд на Эву. — Но пока, судя по опросам, заинтересованность людей не слишком возросла, — вставил Норсимус. Он-то, конечно, не потратил полдня на бесполезные сплетни и уже видел статистику. Аридэ нахмурилась. Не только из-за потраченного утра: слова Норсимуса означали, что закон о свободных городах снова будет отложен. — Не волнуйся, к моменту, как ты окончишь Академию, закон наверняка примут, — улыбнулся Норсимус, словно прочитав её мысли. Аридэ хотела в очередной раз поворчать, что она всё ещё не определилась с темой, но неожиданно подал голос Эндер: — Как будто мало тех ферм, которые есть сейчас. Не стоило бы уделить внимание тому, чтобы избавить людей от подобной участи? — Довольно странно слышать об этом от представителя столь влиятельной и богатой семьи, — не удержалась Аридэ, чувствуя, как поднимается раздражение. Где-то в глубине души она была почти рада, что можно на кого-то выплеснуть дурное настроение. Это было глупо, но не глупее вопроса Эндера: всем было известно, что над синтезом крови бьются чуть ли не с момента основания Империи. — В непосредственном подчинении у нашей семьи нет ни одного человека, — высокомерно бросил наследный эрцгерцог Лакимский. «Наверняка лишь потому, что эрцгерцог слишком горд, чтобы связываться с людьми», — подумала Аридэ, но не решилась высказать вслух, а только скривилась. Даже в компании друзей она не была готова спорить с Эндером. — Нам в любом случае необходима кровь, — заметил Норсимус. — И лучше уж кровяные фермы, чем спонтанные нападения, как в эпоху людей. — Так, ну хватит, — хлопнула в ладоши Эва. — Нам пора! В карету Аридэ садилась с мыслями о том, что теперь ей проект свободных городов кажется ещё более важным.

— Для той, кто ищет мужа, ты одеваешься слишком невзрачно, — тихо заметила Эва, окидывая взглядом простое нежно-зелёное платье подруги. На нём было немного вышивки, но из украшений — только лента на шее. — Я богата, — отрезала Аридэ, всё ещё погружённая в свои мысли. — Мне незачем ещё и красоваться. Эва пожала плечами, но всё-таки улыбнулась. Сама она, как всегда, была обворожительна.

Резиденция маркизы Авальской по меркам столичных поместий была очень скромной. — Она из тех, кто большую часть времени живёт на земле, — шепнула Эва со смесью ужаса и восхищения. Такой тон у неё был всегда, когда речь заходила о вампирах, живших за пределами Верхнего города, и Аридэ улыбнулась: — Ты ведь помнишь, что я провела там всё детство? Эва закатила глаза. — Ты не даёшь об этом забыть. Разговор пришлось прервать, чтобы поприветствовать хозяев. От того, что по сути это было единственной целью её визита, становилось только грустнее. В книжках все эти великосветские приёмы казались куда интересней, но Аридэ уже устала от них.

К счастью, Эва больше не пыталась увлечь подругу светскими развлечениями, а сама почти сразу умчалась танцевать. У Эндера и Норсимуса были свои дела — без сомнения очень… аристократические — поэтому Аридэ и Альнер удобно разместились на одном из диванов и получили возможность спокойно поговорить.

— Как твои дела? — искренний интерес, который по-прежнему смущал. — Всё ещё в сомнениях, — она вздохнула. — Я начинаю беспокоиться, что ты слишком сильно переживаешь. — Аридэ почувствовала укол вины, как и всегда, когда заставляла Альнера волноваться. — Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться, — она старалась, чтобы её слова звучали беззаботно, но получилось как-то натянуто. — Думаю, мне лучше знать, что заслуживает моего беспокойства, — в голосе Альнера послышался мягкий упрёк, и вина второй раз кольнула её. Она знала, что его злит чрезмерная забота, но ничего не могла с собой поделать, как бы ни старалась. Углубляться в эту тему не было смысла — это только испортило бы настроение им обоим. — Я не извожу себя или что-то такое... — он недоверчиво поднял бровь и Аридэ обречённо вздохнула, признавая поражение: — Ладно, меня это сильно беспокоит. Слишком сильно, ты прав. Я знаю, что это не тот выбор, сделав который, не сможешь его изменить, но всё равно это кажется страшным. Иногда я думаю, что зря это затеяла, что надо было просто стать наследницей отца, учиться на Управлении... Конечно, я не думаю так на самом деле, просто никак не могу принять решение, и ненавижу себя за это, — теперь, когда она говорила об этом вслух, слова бесконтрольно лились, и она никак не могла остановить их. — Я не такая уверенная в себе как Эва, чтобы выбрать что-то одно и идти к этой мечте и... я не знаю, какой вариант правильный. Точнее, я знаю, что нет неправильного, но от этого легче не становится. Это всё, конечно, глупости, и так не хочется надоедать с этим кому-то, когда у всех остальных проблемы и дела гораздо серьёзнее, но, если честно, я схожу с ума от этого всего. Последние слова вырвались прежде, чем Аридэ осознала их смысл. Она испуганно взглянула на Альнера, но тот улыбался своей обычной мягкой улыбкой. Казалось, не было ничего, что он не способен был бы понять.

Молчание затягивалось, но в нём не было ничего тягостного или неестественного. Наконец, Альнер заговорил: — Тебе стало легче? — Не знаю... Немного… Спасибо. — Разве есть, за что? Аридэ хитро улыбнулась: — Думаю, мне лучше знать, что заслуживает моей благодарности. — Туше! — они оба рассмеялись. Ничего особенного не произошло, но Аридэ не помнила, когда в последний раз у неё было так легко на душе. — Знаю, ты не любишь великосветские мероприятия, — сказал вдруг Альнер. — Но можешь сходишь со мной на одно? — Разве обычно вы не ходите вместе с Эвой? — удивилась Аридэ. — Да, но сейчас я хочу пригласить тебя. — Конечно, — она широко улыбнулась.

Приглашения Эвы обычно принимались с куда меньшей охотой, но Альнер никогда не сделал бы чего-то, что могло причинить Аридэ хотя бы минимальное неудобство, в этом отношении она полностью ему доверяла.

Короткая беседа позволила девушке успокоиться и немного расслабиться. Достаточно, чтобы прогуляться по залу и подумать о других, куда более светских, делах. Норсимус любезно взял её под руку. — Найди мне мужа, — ошарашила его Аридэ. — У тебя ведь обширный круг знакомств. — Неужели ты сама не справишься? — улыбнулся он. — Это не так уж просто! Из дворян я знаю только Альнера и Эндера. — Так попроси кого-нибудь из них, они оба завидные женихи, — Аридэ с трудом удержалась от того, чтобы наступить другу на ногу. В основном потому, что в длинном платье это было неудобно. — Они оба наследники своих фамилий. Самое обидное, что Альнер скорее всего согласился бы. Даже согласился бы взять на себя управление «Стелангоном», но было бы слишком жестоко использовать его так. — Если бы ты не был влюблён в Эву, попросила бы тебя, — пробурчала Аридэ. — Да, я был бы отличным вариантом! Красивый, богатый, есть опыт работы с людьми, и тебя почти не раздражаю, — Норсимус рассмеялся. — Ключевое слово «почти», — с деланной серьёзностью ответила Аридэ. — Не слишком ли рано ты собралась замуж? — Ты так говоришь только потому, что тебе Эва отказывает. — Мы не знаем этого наверняка!

Последнее слово всегда оставалось за Норсимусом, зато он обещал подумать, что можно сделать с поисками подходящей партии, поэтому, несмотря на неудачное утро, вечер Аридэ посчитала весьма успешным.

***

Отдел управления «Стелангона» находился на десяток этажей ниже поместья эль Хориллов. Формально это был всё ещё Верхний город, поэтому дорога туда занимала лишь несколько минут. За эти минуты Аридэ успела задуматься, что нравится ей меньше — эта работа или бесконечные разговоры о балах и платьях, - но определиться всё-таки не успела.

Столичный отдел насчитывал троих вампиров и двух людей, и если для людей это был ошеломительный успех, то что — помимо хорошей зарплаты — могло держать здесь вампиров, Аридэ не представляла. По её мнению, сложно было придумать работу более унылую.

Уже несколько раз она работала тут во время каникул и успела узнать, что управление кровяными фермами — по крайней мере в столичном офисе — почти полностью сводилось к разного рода проверкам. Каждые полгода Бездной проверялась исправность магического оборудования; каждые два года имперской службой — исправность инженерных коммуникаций; каждые три месяца комиссия по правам людей изучала условия жизни; и каждый год министерство здоровья вампиров оценивало качество сырья. И это только главные, которые запомнила Аридэ, а были ещё проверки оборота, проверки документации, внезапные проверки и взаимные проверки с производителями крови — компаниями, которые получали сырьё от «Стелангона», разливали по бутылкам и отправляли на продажу. Последние особенно раздражали работников отдела управления, но открыть «Стелангону» собственное производство не давала комиссия по справедливой торговле. Которая, разумеется, тоже время от времени проводила свои проверки.

В любое другое время Аридэ полностью одобряла такое пристальное внимание к кровяным фермам — отец с детства внушал ей, что к кровяникам нужно относиться как к дорогим гостям, как к благодетелям, дающим вампирам возможность жить здоровой жизнью. Но стоило ей самой попасть в царство таблиц, отчётов и пространных переписок для согласования каждого знака препинания, как она почти готова была перейти на кровь животных. В это время изучение синтеза крови становилось ещё привлекательнее, и всё сильнее хотелось найти мужа, на которого можно было бы спихнуть наследство.

Аридэ только вошла в небольшой, залитый мягким синим светом кабинет, а уже чувствовала себя уставшей. Шестой стол, который поставили специально для неё находился у самого входа.

— День добрый, — поздоровалась она с временными коллегами и активировала экран, занимающий всю поверхность столешницы.

На экране услужливо выскочили наиболее важные рабочие задачи, и Аридэ с трудом удержалась от обречённого вздоха. Так как она лишь временно помогала, персональных дел у неё не было, а из общих для отдела приходилось выбирать среди тех, которые никто ещё не успел — или не захотел — взять.

Время тянулось мучительно медленно.

— Хотел бы я сейчас сидеть в одной из этих ферм и горя не знать, — Теллен, руководитель отдела, любил свою работу, но его голос звучал так обиженно и устало, что заставил Аридэ отвлечься. — Что-то случилось? — Выбрали ещё пару человек, — Теллен поморщился. — Какая же морока с этими переводами. — Я думала, мы не занимаемся Адаптацией, — Аридэ подошла к Теллену и заглянула в экран через его плечо, — а стоимость крови нам компенсируют.

При ней ещё ни разу никого не Избирали с ферм, и это вызвало у неё интерес, тем более, это был отличный повод отложить отчёт об итогах проверки от императорского казначейства.

— Да, но это всегда чудовищная волокита, а всё потому, что этот негодяй Алаер и твой отец слишком хорошо делают свою работу, — Теллен потянулся. — Вот что мешало им сделать вид, что нет у нас никого талантливого! — Секретариат лорда Звезды и законы Империи, — холодно отозвалась Кларисса из-за соседнего стола, заставив Теллена поморщиться. — Уверена, ты справишься, — Аридэ похлопала его по плечу и получила в ответ мрачный взгляд. — А ведь эти люди скорее всего даже не будут благодарны за весь мой труд! — не унимался Теллен. — Когда нам уже разрешат свободные фермы? Я бы с радостью отправился на одну из них. — Ты даже не человек, — снова вставила Кларисса. Аридэ улыбнулась, возвращаясь за свой стол. — Вот тебе и идейка для курсовой! — Теллен развернулся на стуле и ткнул в неё пальцем: — Сделать ферму для вампиров и гонять напиток из нашей же крови, а?

Аридэ рассмеялась, а Теллен усмехнулся, после чего тяжело вздохнул и вернулся к работе. Всё ещё улыбаясь, Аридэ задержала взгляд на его спине и сделала пометку в плёре. Идея, конечно, была безумной, но не лишним будет проверить, проводились ли опыты синтеза крови на основе крови вампиров, а не людей. Жаль только, что до этого ей ещё несколько часов страдать над бесконечным потоком излишне сложных формулировок.

Язык официальных документов словно специально был создан, чтобы сводить с ума, и к концу дня у Аридэ уже голова шла кругом ото всех этих «Уважаемый господин, хочу обратить ваше внимание на некоторые аспекты, которые привлекли наш взор во время недавней проверки…». Даже весь её богатый опыт чтения сложных книг не помогал.

Такая претенциозность казалась ей попросту глупой. Складывалось впечатление, что работникам всех этих бесчисленных комиссий просто нечем заняться, кроме сомнительных упражнений в красноречии, а это в свою очередь усиливало ощущение, что она сама попусту тратит время.

К моменту, когда настало время отправляться домой, она была почти рада тому, что этот вечер проведёт на балу герцога Термея. Высший свет тоже тяготел к излишнему усложнению речи, но там хотя бы меньше делали вид, что во всём этом был смысл.

Пока Эмма помогала ей переодеться, Аридэ мысленно благодарила свою привычку продумывать всё заранее — она бы ни за что не успела, если бы пришлось ещё и выбирать платье. В самом начале сезона она потратила целый вечер, чтобы подобрать наряды и причёски для каждого мероприятия, которое собиралась посетить, и теперь Аридэ была рада, что не пожалела тогда времени.

На сегодняшнем вечере она не ожидала встретить никого из друзей, а потому было особенно важно выглядеть идеально. По словам Эвы, это значило красиво, модно и безукоризненно изящно; в представлении Аридэ — так, чтобы не давать повода для разговоров. Ни плохих, ни хороших. Если Эва любила выделяться, то Аридэ предпочитала выглядеть уместно и незаметно, насколько возможно.

Будь её воля, она бы вообще не появилась на приёмах герцогов и эрцгерцогов — слишком уж много там было представителей «истинного» дворянства, которые не жаловали тех, кто получил титул недавно. Но в этот раз у неё не нашлось благовидного предлога, чтобы отказаться. — Ты вполне можешь предаваться размышлениям о работе и в зале герцога Термея, — безапелляционно заявила ей мать по видеосвязи. — Но дома это делать удобнее… — обиженно пробурчала Аридэ, и неважно, что она звучала как капризный ребёнок.

Увы, это не возымело действия, и теперь она, поприветствовав хозяев и не зная никого больше, готовилась весь вечер подпирать стену и предаваться мыслям о надвигающейся третьей ступени обучения.

Краем глаза Аридэ видела наследного эрцгерцога Лакимского, но он, как будто заметив её, отошёл вглубь зала. Пока единственным его достоинством было то, что он стремился к её компании не больше, чем она к его. Очень легко избегать кого-то, если этот кто-то тоже избегает тебя.

Аридэ поймала несколько косых взглядов и с трудом сдержала усталый вздох. Как же её угораздило, даже не имея титула, связаться с такими влиятельными семьями, как фон Каверины, фон Лаэдрос и фон Давороту — знакомства, которые польстили бы любому, даже гораздо более... благородному вампиру. Прежде она даже не осознавала их значимость в полной мере, а теперь получила титул, который лично ей причинял одни только неудобства. Оставалось надеяться, что родители скоро потеряют интерес ко всей этой светской жизни и хотя бы саму Аридэ оставят в покое. На случай, если этого не случится, она собиралась пострадать максимум года три, а после заявить, что ей это всё надоело, и если им так нравится, пусть отправляют кого-нибудь другого.

Она знала, что в кругах аристократов все важные вопросы решаются во время светских бесед во время подобных приёмов и заведённые знакомства очень сильно влияют на дальнейшую судьбу, но она-то никаких судьбоносных вещей не обсуждала, чтобы во всём этом был какой-то смысл.

Единственная судьбоносная вещь, которую она предполагала для себя отыскать в высшем обществе — это будущий муж. В этом вопросе, как и во всех прочих, Аридэ казалось естественным начать с плана. Составить список качеств, которыми должен обладать её будущий супруг, а дальше уже искать. Но она чувствовала себя слишком занятой для этого.

С начала сезона прошёл уже месяц, и всё это время она потратила на платья, балы, отдел управления, а в перерывах забегала в «отдел разработок». Даже с Эвой и Альнером она виделась только на приёмах, а всерьёз сесть за выбор темы для третьей ступени у неё до сих пор не получилось. Ну и как было найти время ещё и на брак? Сколько раз она читала о незавидной судьбе необеспеченных героев, всеми правдами и неправдами пытающихся удачно жениться или выйти замуж. Она же могла выбрать почти кого угодно, и ей казалось ужасно несправедливым, что приходится тратить столько же времени и внимания на это, как и бесприданникам. Глубокий вдох, медленный выдох, спокойный отказ какому-то молодому вампиру, приглашающему Аридэ на танец.

Отец ещё достаточно молод и полон сил, поэтому ей не скоро придётся беспокоиться о вступлении в наследство. Конечно, хотелось бы решить и этот вопрос побыстрее, чтобы больше о нём не думать, но по крайней мере до окончания Академии у неё было время на размышления.

Использование плёров на светских мероприятиях считалось дурным тоном, и Аридэ не могла сразу внести изменения в свои заметки, но твёрдо решила заняться этим по дороге домой. Сначала надо определиться с темой третьей ступени, рассудила она, а уже начав обучение там, можно будет сосредоточиться на поиске мужа и решить вопрос с браком сразу после окончания Академии.

Сейчас она в любом случае была слишком взвинчена, чтобы заниматься подобным… да и вообще хоть чем-то. Надо было отдохнуть. Отвлечься. Просто чтобы не сойти с ума от беспорядочного вихря постоянно сменяющих друг друга мыслей. Аридэ, наконец, удалось немного успокоиться, и она даже стала думать, что покинет этот зал в настроении лучше, чем вошла в него. Но потом на глаза опять попалось постное лицо Эндера, и настроение снова испортилось.

***

Как бы решительно Аридэ ни была настроена на отдых, возможность представилась только через несколько дней, когда ей удалось пораньше вернуться с очередного ужина. Очистить голову было просто необходимо: её уже мутило от бесконечных приёмов и таблиц. Дошло до того, что ей снилось, как она путает титулы и в наказание должна составить очень пространный и бессмысленный отчёт.

Так что теперь Аридэ отправила сообщение Эмме и уселась перед зеркалом.

Как именно появилась Луна Аридэ уже точно не помнила — слишком уж естественно это альтер-эго возникло. Возможно, отчасти это было влияние матери, знаменитой актрисы, за чьей работой Аридэ доводилось наблюдать ещё в детстве. Ей самой никогда не хотелось оказаться на сцене, да и просто в центре внимания; но другое дело просто примерить на себя чужой образ. Это казалось чем-то захватывающим.

Ещё более сильное влияние на детство Аридэ оказала работа отца. Макеты новых проектов ферм по всему дому, общение с людьми и сказки о Высших на ночь — человеческий мир казался близким и знакомым; в некотором смысле куда более близким и знакомым, чем богатеи и аристократы вампиров, к которым так тяготели родители.

Начиналось всё с того, что Аридэ просто сбегала из дома, переодеваясь в человека, и гуляла по улицам. Она даже не думала о какой-то более серьёзной маскировке, и ей нравилось просто бродить, никем не замеченной, никому не интересной. Постепенно любопытство росло, Аридэ фантазировала, и в результате появилась Луна.

То ли из осторожности, то ли поддавшись манящей возможности перевоплотиться в кого-то другого, Аридэ стала использовать иллюзии. Пришлось немало потрудиться, прежде чем она научилась использовать магию так, чтобы датчики на улицах её не замечали. Самые чувствительные приборы так и не удавалось обмануть, но их, к счастью, в человеческих районах почти не было, и на всякий случай её подстраховывала легенда о работе помощницей волшебника. Впрочем, она так и не рискнула использовать волшебство для более серьёзных изменений внешности, чем цвет волос и глаз.

Подделывать настоящие документы Аридэ тоже не решилась, но создала себе автономный профиль с отдельным счётом. Для тех немногих работников её отца, к которым она обращалась за помощью, всегда работала история о том, что ей это нужно для проекта в Академии. Никто из них не имел представления об учебной программе Светлой стороны, да и вообще её воспринимали как будущую хозяйку, так что вопросов никто не задавал.

Родители о её маленьком увлечении точно не знали, иначе обязательно запретили бы, в этом Аридэ не сомневалась. К счастью, несложно было скрываться от тех, кого почти никогда не было дома, особенно с помощью нескольких слуг.

Когда Хориллы получили титул, Аридэ поначалу твёрдо решила, что пора расстаться с Луной, потому что подобное занятие не подходит молодой леди. К тому же, если бы её поймали, это могло навредить всей семье. Но время шло, а поставить точку так и не получалось. Аридэ просто не находила в себе сил отказаться от тихой гавани, которой стал для неё мир людей. Вот и теперь после очередного утомительного вечера Аридэ не в силах была сопротивляться искушению.

Начала она с самого простого — скрыла клыки. Область маленькая, да и окружить зуб заклинанием можно было со всех сторон. Аридэ повертела головой перед зеркалом, чтобы убедиться, что заклинание прочно зафиксировано, и её зубы выглядят одинаково ровными с любой стороны. Потом настала очередь глаз — с ними тоже всё было относительно легко: светлые серые глаза стали лишь немного темнее и зеленее. Оставалось самое сложное и самое увлекательное — волосы. Магия лишь меняла их цвет, но Аридэ всё равно очень гордилась: было непросто сделать иллюзию незаметной и естественной, да ещё и такой, чтобы поддерживать её несколько часов. Кроме того, иллюзии глаз и зубов были маленькими и частично закрывались веками и губами, а вот заклинание размером с голову обычно легко считывалось датчиками магии. Если же не сделать своё волшебство незаметным, то нет вовсе никакого смысла менять внешность с его помощью.

На самом деле у неё и не было особенных причин это делать: она была слишком невзрачной, чтобы её узнали без косметики и с другой причёской, да и кого вообще из знакомых она могла встретить на земле. Но заклинание иллюзии волос само по себе было интересной задачкой, решая которую Аридэ провела множество увлекательных часов, и в конце концов достигла успеха.

Она свернула волосы на затылке тугой узел, тщательно его закрепила, потом достала из ящика несколько заколок и убрала с их помощью чёлку, открывая лоб. Одна из заколок была зачарована и, как только Аридэ застегнула её, по каштановым волосам разлился приятный пшеничный оттенок. Только у линии роста волос оставался рваный край. Уже привычными движениями Аридэ вручную подправила заклинание, чтобы оно смотрелось естественным. Раньше у неё это занимало много времени, но сейчас хватало нескольких минут. Если редкие волосы и выбивались из гладкой причёски, то они были слишком тонкими, чтобы кто-то заметил разницу в цвете.

Аридэ быстро смыла макияж и удовлетворённо посмотрела на своё отражение. Сейчас вряд ли кто-то узнал бы в ней наследницу семьи эль Хорилл. Довольно улыбнувшись, Аридэ поспешила к Эмме, у которой хранила одежду для прогулок Луны.

Родителей дома не было, но Аридэ всё равно воспользовалась проходом для слуг и крадучись пробралась в комнату горничной. Кроме Эммы и ещё двух служанок в доме никто не знал о тайном хобби их молодой госпожи. По крайней мере, Аридэ на это надеялась, хотя не была уверена: мать приучила её никогда не недооценивать наблюдательность слуг, как и значимость их преданности.

Помимо одежды, Аридэ поменяла и плёр. Платиновое кольцо, которое она обычно носила, было лишено украшений, но даже так не подходило для человеческой девушки, поэтому она заменила его на дешёвый цветастый браслет — такие покупали простые вампиры своим детям. Даже если кто-то узнает в нём плёр, Луна всегда сможет сказать, что носит его ради украшения. В обычной жизни Аридэ редко носила что-то кроме платьев, а вот Луна предпочитала брюки, но обе они одевались очень просто.

Даже одного только преображения уже хватило, чтобы немного взбодрить Аридэ. — Вы будете ужинать дома? — спросила Эмма. — Перекушу что-нибудь внизу, — улыбнулась Луна и направилась к лифтам.

Люди жили у самой земли и, чтобы добраться до них, приходилось сначала использовать лифт для слуг, потом — лифт простых вампиров, и только после второй пересадки и поездки на третьем лифте, она достигала земли и оказывалась в совсем другом мире.

Луна довольно потянулась и свободно вздохнула. Люди в Алейрее были привычны и безразличны почти ко всему, и чтобы привлечь их внимание, а уж тем более вызвать осуждение пришлось бы специально постараться. Не то чтобы Луна собиралась делать что-то авантюрное, но после общества, в котором неправильно взятый бокал может стать темой для сплетен на несколько вечеров, свобода пьянила.

Ей нравились громады домов, возвышающиеся до небес; торопливые люди и мигающие рекламные экраны. Мир людей напоминал Аридэ, что она находится в самом сердце Империи, и что сердце это по-настоящему живое.

Она могла часами просто ходить по улицам города, смотреть на людей. В домах, на этажах, предназначенных для них, обычно было не так здорово — слишком яркий свет, слишком громкие звуки, слишком сильные запахи. Даже знакомая с этим с детства, она всё ещё оставалась вампиром, существом куда более чувствительным, чем люди. Порой она всё равно заглядывала на этажи, но проводить там много времени не получалось — слишком быстро начинала болеть голова.

На улице было проще. Свежее, спокойнее, меньше людей. Иногда она даже брала уличную еду. Особенно ей нравилось мороженое. Из человеческой еды она предпочитала сладкую — в ней не использовалось ярких специй или использовалось совсем немного.

Вооружившись рожком с фисташковым шариком, Луна уселась на лавочке в одном из немногочисленных скверов, и посмотрела наверх. Где-то там, высоко — так высоко, что и не разглядеть — продолжали жить свою жизнь её друзья, которые казались такими же недосягаемыми как звёзды.

Иногда она подумывала о том, чтобы рассказать обо всём Норсимусу. Ей казалось, что из всех её знакомых только он способен понять её. Но всё-таки она не была уверена настолько, чтобы открыться, и продолжала тешить себя надеждой, что, исключая нескольких слуг, её шалость никому не известна.

Теперь, когда круг её великосветских знакомств стал шире, она задумалась об общении с людьми. Прежде Луна опасалась, что иллюзия будет раскрыта, но с каждым разом волшебство получалось всё лучше, и теперь мысль о встрече с кем-нибудь новым казалась очень привлекательной. Только Луна не имела ни малейшего представления, как это сделать.

Чем больше она об этом думала, тем больше понимала, что все новые люди и вампиры в её окружении появлялись как будто бы совсем без её участия. Случайные встречи в Академии, общие знакомые, окружение отца… Не было как будто никого, кто появился в жизни Аридэ по её собственной воле.

Она смотрела наверх. На сияющие экраны, проносящиеся капсулы, блики окон, на мерцающую темноту Верхнего города, пока не заболела шея. Опустила взгляд она как раз вовремя, чтобы подхватить каплю подтаявшего мороженого.

Глава 4

Спустя месяц, за который Алек успел научиться оформлению документации и побывал на одном из заводов по сборке плёров, в плане неожиданно произошли изменения, и на второй месяц его отправили в отдел дизайна.

Начальник отдела, вампир по имени Стефарр Эомаль, радостно заявил, что им как раз не хватало одного сотрудника. — Даже представить себе не можешь, сколько я бился за увеличение штата! — важно сказал он. — Но мне твердили, что тестировщики важнее. Да их и так полно, а у нас тут завалы! Алек вежливо улыбнулся и решил не говорить, что сам тоже хотел бы быть одним из тестировщиков — завод совершенно очаровал его. Люди проводили тесты с незавершёнными плёрами, без корпусов, но так даже интереснее — можно было рассмотреть все мельчайшие детали. Но судьбе, а точнее Стефарру Эомалю, было угодно вернуть Алека в столицу.

В отделе дизайна Алек стал шестнадцатым. Ему выделили персональный цифровой стол и поручили оформление спецификаций. От Софи он получал чертежи, к которым должен был подбирать детали из каталога уже существующих; искать, какие заводы их производят и оценивать, каких деталей не хватает. — Ты правда бывший кровяник? — доверительным шёпотом спросил человек за соседним столом сразу после того, как Алеку показали его рабочее место. — Это невежливо, Беннер, — Софи, сидевшая рядом, дотянулась и стукнула Беннера свёрнутым в трубку полимерным листом. — Всё в порядке, — снисходительно улыбнулся Алек.

В Россыпи тоже были такие люди, очень интересующиеся кровяными фермами и кровяниками. Поначалу Алека это смущало — в основном потому, что некоторые из них были назойливыми и отвлекали от учёбы, — но потом интерес к нему поугас, а сам он попривык. — Да, я и правда бывший кровяник, — спокойно добавил он и заметил знакомый блеск в глазах Беннера. — Расскажешь, каково это? — шёпотом спросил тот. — Мы тут, вообще-то, работаем, — холодно заметил мужчина, сидящий по другую сторону от Алека, и протянул тому руку: — Сэмет. Алек пожал руку и сел на своё место, чувствуя лёгкую досаду. Первый день на новом месте, а он уже отвлекается на разговоры о своём прошлом.

***

Несмотря на неодобрение коллег, Беннер не отлипал от Алека. В первый же обеденный перерыв он потащил его с собой в столовую, и не переставал болтать. До сих пор Алек даже не пытался завязать с кем-то дружеские отношения: во-первых, он знал, что не задержится, ни в Россыпи, ни на практике. А во-вторых, это казалось слишком незначительным, чтобы тратить время.

Но Беннер быстро заставил понять, что так просто от него не избавиться, а в дополнение к нему как будто шли Софи и Сэмет. Хотя они могли помочь Алеку только сочувственными взглядами — когда Беннер говорил, невозможно было вставить и слова. Он засыпал Алека вопросами, и, не дожидаясь ответа, переключался на не связанные между собой факты о кровяных фермах или семьях, владеющими ими. — А правда, что вы не ели ничего, кроме амброзии? Я слышал, что «Стелангон» собирается обновлять меню, но по-прежнему основой будет амброзия. И вы ведь даже не знаете, с какими вкусами она бывает, да? — У нас они были просто пронумерованы… — вяло вставил Алек, пока Беннер отправил себе в рот полную ложку обсуждаемого блюда. На кровяной ферме суфле, которое так называлось, было для него единственной едой, если не считать свежие овощи, немного разбавлявшие рацион. Только на Адаптации он узнал, что это вообще-то не единственная форма еды, а всего лишь вид «сбалансированной универсальной пищи», а его любимый «вкус номер три» в Империи называется «вкусом курицы», и это до сих пор вызывало ступор. Алек видел куриц на картинках и видео. У них были перья, они ходили и кудахтали, и не имели ничего общего с вспененной массой на его тарелке. Но, кажется, люди Империи никакого противоречия не видели. — Ты ведь рос на ферме «Стелангона»? Или в «Наварии»? А может «Теленне»? Насколько я знаю, у более мелких производителей давно никого не Избирали, да и ты слишком хорошо выглядишь для дешёвого кровяника, — Беннер рассмеялся, несмотря на то, что Софи на него шикнула. — Тебе не кажется, что ты переходишь границы? — мрачно спросил Сэмет. — Прости за него, — Софи выглядела виноватой, хотя Алек не вполне понимал, в чём именно дело. В Россыпи никому не был настолько интересен лично он, чтобы причинять серьёзные неудобства, а его самого занимали другие вещи. Часть болтовни Беннера и вовсе казалась незнакомой, хотя говорили вроде бы о вещах, которые окружали Алека с детства. Или должны были окружать. — А что такое «Стелангон», «Навария», «Теленна»? Сэмет тяжело вздохнул, а Софи, которая была единственным вампиром в их небольшой компании, отвела глаза. Даже Беннер как будто смутился. — Ох, прости, я думал, ты уже разузнал всё о ферме, на которой рос… — замялся он, но глаза его блестели. — Так о чём, собственно, речь? — Реакция коллег заинтересовала Алека куда больше всего, что они говорили. — Это компании, которые владеют кровяными фермами и производят кровь, — к Беннеру тотчас вернулся былой энтузиазм. — Самая крупная из них — «Стелангон», владеет более чем тысячью кровяных ферм. Основатель и управляющий «Стелангоном» — Авлетейн эль Хорилл, недавно получивший титул виконта Витерского. Если бы он имел более солидный титул, то мог бы претендовать на место лорда Звезды, его считают гением работы с людьми, и многие разработки «Стелангона» для кровяных ферм стали использоваться и за пределами кровяных ферм. Например, именно они создали половину из существующих вкусов амброзии. «Стелангон» обеспечивает кровью миллионы вампиров, включая даже императорскую семью. «Навария» — вторая по величине корпорация, но в их распоряжении всего около сотни кровяных ферм…

Беннер говорил много, быстро, словно сдавал экзамен. Из всего сказанного Алек уловил только одну занимательную мысль: — Так значит, я и все, кто со мной рос… принадлежат одному из этих богатых вампиров? — Всё не совсем так… — попыталась вставить Софи, но Беннер её перебил очередным заученным монологом: — Технически все люди — свободные граждане Империи, рабство запрещено. Каждый гражданин кровяной фермы может заполнить заявление на Адаптацию, чтобы навсегда покинуть город. Но даже если кто-то из жителей решит воспользоваться этим правом, то для того, чтобы быть допущенным к Адаптации, необходимо сдать экзамен, а после этого написать запрос императору. И только в случае одобрения специальной комиссией и императором человек может отправиться на Адаптацию.

Сэмет выглядел так, как будто съел что-то кислое, а Софи то сочувственно смотрела на Алека, то бросала на Беннера гневные взгляды.

— Интересно, почему мне не пришлось делать ничего подобного, — Алек задумчиво облизал ложку. — Ты же был Избран? Избрание работает иначе… — начал было Беннер. — Угомонись уже! — нахмурилась Софи. — Ты, кажется, знаешь всё о кровяных фермах, — рассмеялся Алек. — В чём дело? Поведение Сэмета и Софи всё ещё было непонятным, но от этого только более забавным. — Прости, но… тебе разве приятно это слушать? — А разве это должно меня обидеть? — Алек переводил взгляд с одного коллеги на другого. — Не знаю… — Софи снова отвела глаза. — Обед заканчивается, — сухо вставил Сэмет, прежде чем Беннер успел пуститься в новый рассказ. Они отправили подносы с посудой в люк в столе и отправились работать, каждый погружённый в свои мысли. — Я тебе позже всё расскажу, — шепнул Беннер и заговорщически подмигнул. Алек кивнул. Он подумал о Лее. Если вдруг она узнает о том, что можно покинуть Город, наверняка воспользуется этой возможностью. Было бы здорово, если бы она тоже стала полноценной жительницей Империи и они снова встретились.

Наверняка она будет под большим впечатлением от успехов Алека; он мог представить, как будет показывать ей город и рассказывать о том, как всё на самом деле устроено. Конечно, она тоже пройдёт Адаптацию, но он всё равно будет её старшим товарищем, уже отучившимся в Россыпи и работающим в комплексе Бездны в самой столице! Почему-то эти мысли вызвали у него улыбку.

***

Порой Алек всё ещё с тоской вспоминал о заводе и тестах плёров, но быстро понял преимущества новой работы. Начать с того, что ему повезло с начальником — Стефарром Эомалем. Видимо, тот действительно очень страдал от недостатка сотрудников, потому что убедил руководство взять Алека постоянным работником всего через две недели практики.

Пока Стефарр Эомаль пламенно рассказывал, как он счастлив пополнению отдела, Сэмет закатил глаза, а Софи ухмыльнулась, хотя и они, и Беннер, конечно, поздравили Алека. — Не пойми неправильно, мы рады с тобой познакомиться, — сказала Софи по дороге на обед, который они теперь почти всегда проводили вместе, — просто если бы Эомаль меньше времени тратил на то, чтобы ходить и рассказывать всем о своей загруженности и больше — на работу, то возможно нам и не понадобился бы новый сотрудник. — Но всё к лучшему, верно? Ведь иначе бы тебя к нам не взяли! — бодрым тоном вставил Беннер. — К тому же я очень рад, что есть с кем обсудить кровяные фермы! «Обсудить» было очень громким словом для вялых кивков Алека, сопровождающих обычно монологи Беннера, но он всё равно улыбнулся в ответ.

Со временем Алек понял, что работа в отделе дизайна ещё и куда интереснее тестов. Да, он почти не взаимодействовал непосредственно с плёрами, зато всегда мог заглянуть в работу кого-нибудь из коллег и увидеть новые модели до того, как их запустят в производство. Иногда к ним даже приносили прототипы, чтобы показать результаты работы, так что Алек был более чем доволен своей новой жизнью. — Погоди, пока не придётся оформлять документы, — поморщился Сэмет, глядя на довольное лицо Алека.

Но Алека и это не пугало. Настоящий работник комплекса Бездны! Разработчик плёров!

Волокита, связанная с этим, только сильнее воодушевляла и делала происходящее ещё более реальным. Пока Алек заполнял бесконечные формы — от карты здоровья до новых счетов — он с трудом сдерживал улыбку. Казалось неправильным получать удовольствие от таких унылых и изматывающих занятий, как исправление лишних запятых и недостающих нулей. И, хоть Алек и был намерен делать в новой жизни всё правильно, унять свой восторг он не смог, но хотя бы не слишком явно его демонстрировал.

Самым знаковым событием в оформлении на работу был переезд. Комнаты на сто втором этаже предоставлялись стажёрам бесплатно, теперь же — когда он стал полноценным сотрудником! — следовало выбрать одну из пустующих комнат или квартир, которая будет оплачиваться из его зарплаты. Несколько раз он деловито потратил обеденный перерыв на поиск вариантов, а потом ещё пару выходных на то, чтобы их осмотреть.

Он решил остаться в том же доме и почти сразу выбрал точно такую же комнату, в какой жил во время стажировки, но ему нравилось ходить и изучать пустые апартаменты, которые он, настоящий работник, мог теперь себе позволить. Так что самым сложным в переезде было отказаться от навязчивых попыток Беннера помочь. Беннер вообще становился необычайно воодушевлённым каждый раз, когда ему выпадала возможность поделиться с Алеком знаниями о мире или поговорить о кровяных фермах, чем порой утомлял.

Он даже не дал Алеку возможности рассказать, как мало того в сущности интересуют вампиры и уж тем более кровяные фермы. Исключение составляли разве что механизмы на фермах, но в них-то Беннер и не слишком разбирался, если не считать плёров, с которыми работал.

Сэмет и Софи были куда спокойнее: не надоедали Алеку своими интересами, любили работу, и с ними комфортно было просто молчать. Софи охотно и не вдаваясь в излишние подробности отвечала на редкие вопросы Алека, а Сэмет и вовсе был не общительнее самого Алека.

Дни сменяли друг друга, и в один из них Алек с удовольствием отметил, что привык к новой жизни. Привык к большому светлому кабинету с высоким потолком, рядами цифровых столов и скитающимся между ними Эомалю. Привык к жизнерадостной болтовне Беннера, к колким замечаниям Сэмета, к спокойному дружелюбию Софи. Привык к ежедневным поездкам на лифте, к расположению столовой и спортзала. Даже к тому, что амброзия со вкусом номер три имеет какое-то отношение к курицам.

Однажды, вернувшись домой, Алек вдруг почувствовал, что он… действительно на своём месте. Именно там, где всегда хотел находиться, даже когда сам ещё не знал этого. Даже когда не подозревал о существовании плёров, комплекса Бездны и этой комнаты. И когда позже Беннер спросил его, скучает ли Алек по Городу, он совершенно уверенно ответил: «Нет».

***

Низкие облака почти полностью скрывали столбы Алейреи, и Верхний город казался плывущим по огромному мягкому полю. Такая погода была редкостью, но Аридэ она нравилась — это было чем-то похоже на туман у земли. Всё казалось тихим, нереальным и ленивым.

Она смогла устроить себе целый выходной и планировала погулять с фон Каверинами, но в честь облачной погоды было решено остаться в уютных стенах малой гостиной. К удивлению и восторгу гостьи, Альнер достал колоду «Счастливых семей» и предложил сыграть. — Вот это ты вспомнил! Даже не знаю, когда в последний раз держала их в руках! — удивилась Эва. Обычно в эту игру играли дети, но так как Аридэ почти всё своё детство провела в одиночестве, она только теперь знакомилась с подобными развлечениями. — Ты ведь не откажешься? — реакция Эвы её встревожила. — Всё равно не хочется сегодня ничего делать, — пожала плечами та. — Только я раздам, — и она выхватила у брата колоду. Аридэ показалось, что Эва очень уж агрессивно мешает карты, в то время как Альнер только беспечно улыбался. — Не верь его безобидному личику, — буркнула Эва. — Что касается карт, он проявляет удивительную ловкость рук, и я почти уверена, что сомнительную! — Не во всём же тебе превосходить меня. — Никогда бы не подумала, что ты способен мухлевать, — начала Аридэ, — …ах, так в этом и дело! Вводишь в заблуждение своим невинным выражением лица, а в это время жульничаешь! — Ничего подобного, просто Эва играет очень плохо, — рассмеялся Альнер. — А вот и неправда! Эва начала раздавать карты. — Не верь ни единому его слову, Аридэ, — назидательно говорила она. — Однажды мы играли в «Кинга», другую старинную игру, и козырем были пики. Так вот в какой-то момент Альнеру нечем было бить бубны, которыми начали круг, и он как ни в чём не бывало использовал трефы! И сделал это так уверенно, что никто даже не заметил подвоха! Мы поняли ошибку только когда в конце круга считали очки и просматривали взятки. — Поверить не могу, что ты такой коварный! — ахнула Аридэ. — Поэтому я и говорю, что это вы не умеете играть, — с прежней улыбкой сказал Альнер. — И тебе ли говорить, Эва! Он взял свою стопку и принялся сортировать карты. — Когда Эве впервые показали, как играть, она уже на второй партии попыталась использовать магию иллюзии, чтобы превратить семёрку в туз, — поведал Альнер. — Конечно, наши карты зачарованы от подобных воздействий, и все сразу всё поняли, но не говорит ли это о честности моей дорогой сестры! — Какой кошмар! - притворно возмутилась эль Хорилл. — Даже подумать не могла, что мои друзья — такие коварные обманщики! Аридэ нравилось слушать истории о детстве Эвы и Альнера. В такие моменты ей было жаль, что у неё самой нет ни брата, ни сестры. Даже когда говорили о том, как маленькая Эва колотила старшего брата. По рассказам, она и Эндера колотила, и верить этим рассказам Аридэ было очень приятно. Она не гордилась этим, но уж слишком часто ей самой хотелось бы стукнуть наследного эрцгерцога. А вот как могло прийти в голову желание ударить Альнера, такого доброго и приятного, представить было сложно. — Ну, он не всегда был таким милашкой, — отвечала на это Эва. — В детстве он часто меня злил или расстраивал. — Тебя злило и расстраивало как раз то, что я был милашкой. — Да, возможно, — Эва на секунду задумалась. — Пожалуй, теперь я уже достаточно взрослая, чтобы признать, что я немного завидовала в те времена. Но не волнуйся, сейчас я сама стала очень милой, поэтому ты в безопасности. Аридэ рассмеялась. Она нуждалась в теплоте, которую находила только здесь, и пусть даже в «Счастливые семьи» она проиграла. Когда она выбыла, Эва и Альнер разошлись и стали почти агрессивными: каждый хотел выиграть. После напряжённой борьбы победу одержал Альнер, и его сестра потребовала реванша. — Может, поиграем во что-нибудь другое? — робко предложила Аридэ. — О, у нас много игр! — с воодушевлением сказала Эва и притащила голографическую доску. — Вот здесь, например, надо проходить лабиринт. — Эва обожает эту игру, так что осторожнее, — шёпотом предупредил Альнер, пока его сестра яростно мешала колоду. Правила были не сложнее, чем в «Счастливых семьях», но Аридэ снова проиграла. Как и в следующий раз, и в третий, и в четвёртый. К тому моменту, как служанка пришла спросить, когда подавать обед, Аридэ уже сбилась со счёту, сколько раз удача подвела её. — Как же так, я думала, новичкам везёт, — горестно сказала эль Хорилл. — Прости, мы с Эвой слишком увлекаемся, когда садимся играть, — виновато улыбнулся Альнер, сопровождая гостью к столу. — Да, и это основная причина, почему мы редко это делаем, — Эва поправила волосы, из-за всех сил делая вид, что всё в порядке, хотя было видно, что ей неловко. На самом деле Аридэ не было так уж обидно — какая разница, если она может вот так провести время с друзьями — но то, как они реагировали на её неудачи вызывало желание немножко их подразнить. — А я уже начала думать, что вы специально позвали меня, чтобы потешаться, ведь я в детстве не играла ни во что подобное, — с притворной грустью сказала она, и тут же пожалела: уж больно бурное беспокойство вызвали эти слова. На протяжении всего обеда пришлось убеждать друзей, что всё в порядке и нет никакой необходимости поддаваться в последующих играх, но, кажется, это ни к чему не привело. Во всяком случае после обеда она стала удивительным образом выигрывать в каждую игру, за которую они бы ни сели. — Ты слишком мягкая и добрая, — говорила Эва назидательно, отдавая подруге победу в очередной раз. — Тебе нужно научиться сдерживать нас. — Зачем? — улыбнулась эль Хорилл. — Вы ведь любите побеждать, а мне это не важно. Наоборот, разве не здорово, что есть кто-то, кому не обидно проиграть? Ведь проигравший всегда будет. — Когда ты говоришь такие невинные вещи, я боюсь, что мы плохо на тебя повлияем, — вздохнул Альнер. — Ты звучишь как старик, хотя не настолько нас старше, — прыснула Эва. Аридэ тоже рассмеялась. — Итак, я снова выиграл! — торжественно заявил Альнер, демонстрируя пять собранных семей. После обеда они снова вернулись к «Счастливым семьям». — В следующий раз надо будет позвать кого-нибудь ещё, — предложила Эва, награждая победителя злобным взглядом. — Эндера? — Аридэ невольно нахмурилась. — Ни в коем случае! — хором ответили фон Каверины, изобразив одинаковые гримасы. Сложно было сказать, кто из них удивил Аридэ сильнее, и Альнер тут же добавил: — Он почти никогда не соглашается, а если соглашается, то непременно начинает цепляться к каждому слову правил. — Наверняка эрцгерцог требует, чтобы даже в детских играх Эндер всегда был первым, — Эва скривилась. — Эва не очень любит отца Эндера, — пояснил Альнер. — Его вообще никто не любит! Популярная и привыкшая получать всё, чего только ни пожелает, Эва всегда была склонна считать, что весь остальной мир разделяет её личные суждения. Впрочем, Аридэ готова была предположить, что в данном случае это небезосновательно. С родителями Эндера она не была знакома, но они казались ей наиболее очевидной причиной того, что он вырос таким неприятным.

С каждым новым знакомством, она всё больше приходила к выводу, что у неё нет причин быть недовольной своей семьёй, а уж родители Эвы и Альнера и вовсе были счастливым исключением — даже холодное равнодушие в договорных дворянских браках было редкостью, что уж говорить о любви. — Позови свою знакомую из Академии, — предложил Альнер, раздавая карты. — Клэра, кажется? — Она всю зиму проводит на юге. — Итак… мне нужен герцог, — перебила Эва, обращаясь к Альнеру, тот с улыбкой покачал головой и ход перешёл к Аридэ.

***

— Что это такое? — спросил Алек. Сэмет замер, не донеся ложку до рта, Беннер издал вопросительное «Хааа?», а Софи захлопала ресницами. — Что такое «родители»? — переспросила она. — У тебя же была Адаптация. Вам там не рассказывали, откуда на фермах берутся дети? — Их привозят Высшие, то есть вампиры, — машинально ответил Алек. — А откуда вампиры берут их? — продолжала Софи. Беннер с трудом сдерживал смех. — Из… внешнего мира? Беннер расхохотался, и даже осуждающий взгляд Софи не смог его унять, а Сэмет почему-то покраснел. — Ты же Россыпь закончил! Как можно не знать! — воскликнула Софи. — Погоди, погоди, — Беннер вытер выступившие на глазах слёзы. — Всё-таки не у всех людей есть эта ваша «традиционная семья». — Да, но ты же знаешь, кто такие родители! Алек переводил недоумённый взгляд с одного коллеги на другого, не понимая, что смущает его больше: то, что он не знает, «откуда берутся дети», или что его никогда это не интересовало. Когда в юности он изучал строение человека, он узнал, что они не являются роботами и их не собирают на заводах. Этого было достаточно, чтобы потерять всякий интерес. Теперь у него шевельнулось воспоминание с Адаптации о размножении живых организмов, но он и тогда не очень внимательно слушал, а теперь-то уж точно не смог бы вспомнить. — Я тебе потом пришлю материалы, — усмехнулся Беннер и похлопал его по плечу. Его готовность заполнять пробелы в знаниях Алека почти пугала. Обычно это, правда, не приводило ни к чему интересному и всё, что присылал ему Беннер, Алек просматривал по диагонали. Но в этот раз реакция Софи и Сэмета заинтриговала его достаточно, чтобы потратить целый вечер на изучение многочисленных статей и картинок. И наградой ему стало жестокое разочарование.

Перечитав тщательно всё, что выслал ему Беннер, Алек вспомнил, почему ни Адаптация, ни Россыпь не смогли заинтересовать его этим вопросом. Не лишённым интересных деталей, например, инкубаторов для выращивания плодов и алгоритмов подбора генов, которыми пользовались для воспроизведения на кровяных фермах. «Традиционное воспроизведение» оказалось крайне унылым, а концепция семьи, так широко распространённая у вампиров, и вовсе казалась глупостью.

— Ну… это не так уж плохо, — неуверенно сказала Софи, когда Алек поделился своими мыслями с коллегами. — Сказала вампир, — возразил Сэмет. — А человеческая жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на кого-то другого. — Он переехал от семьи на другой конец земного шара, — с усмешкой пояснил Беннер. В отличие от Софи и Сэмета у него не было «традиционной семьи», но он охотно, даже не без гордости, поделился, что его мать воспользовалась алгоритмом подбора, чтобы обзавестись потомством. — Хотя, конечно, воспроизведение кровяников ещё более высокотехнологично, — в его голосе звучало нечто, похожее на уважение, когда он покосился на Алека. Вот с этим Алек и сам был склонен согласиться. Чем больше Беннер ему рассказывал, тем больше Алек проникался невольным уважением к «гению работы с людьми», виконту Витерскому, усилиями которого работа кровяных ферм куда сильнее походила на работу отлаженного механизма, чем на хаос природы. От разведения новых людей до утилизации умерших кровяников, всё было устроено с умом. И если бы Алека чуть меньше интересовали плёры он, пожалуй, вполне мог бы сделаться таким же поклонником кровяных ферм, как Беннер.

Глава 5

Конечно, у эль Хориллов был наёмный волшебник, в чьи обязанности входила в том числе проверка и заряд артефактов микроклимата, но Аридэ нравилось время от времени делать это самой. Столичное поместье было относительно небольшим, и хватало всего четырёх стабилизаторов, чтобы находиться за пределами дома было комфортно. Для самой Аридэ возня с устройствами была приятным отдыхом; для всех прочих — причуда богатой наследницы, но её это нисколько не смущало. Должно же быть в ней хоть что-нибудь интересное.

Трава была влажной, и Аридэ пожалела, что не надела платье покороче или брюки — мокрый подол неприятно лип к ногам.

Она присела на корточки у невысокого каменного цветка. Только загоревшийся от прикосновения экран в сердцевине выдавал в садовой скульптуре волшебное устройство. Аридэ слегка нахмурилась: индикатор показывал половину заряда, значит, Террей не зарядил устройства во время недавнего визита. С его стороны это было крайне безответственно, но для неё так было даже лучше.

Зарядка стабилизатора была ещё одним из её упражнений, ведь позволяла видеть в числах количество отдаваемой магии и сравнивать эти числа со своими ощущениями. Магия прямого воздействия, к которой относилась и зарядка волшебных устройств, была одной из самых утомительных, и для Аридэ в этом был вызов — ей всегда хотелось научиться расходовать волшебство как можно более экономно. Такое простое и наглядное занятие, как заряд, позволяло экспериментировать с отдаваемой маной и ощущениями безо всяких рисков.

Откинув крышку, под которой скрывалась внутренняя панель, Аридэ прикоснулась холодными пальцами к приёмнику, активировала его и сразу почувствовала, как по руке потекла магия. Почти не задумываясь она корректировала и направляла внутренний поток и по привычке обводила взглядом сад.

Облака стояли высоко и выглядели почти так же, как с земли. Если бы не резной забор, за которым открывалась пропасть, то нельзя было бы и подумать, что это место находится в сотнях метров над уровнем моря. Ранние вечерние сумерки накрывали вуалью Верхний город и наполняли его торжественным ожиданием. Совсем скоро в роскошных домах вспыхнут огни, зазвучит музыка, зазвенят драгоценности. Над площадками соседей уже начали сновать первые вестники, кареты — стремительные точки, напоминающие Аридэ птиц, которых в Алейрее совсем не было, разве что в качестве питомцев.

Негромкий мелодичный звук нарушил тишину, заставив Аридэ вздрогнуть и взглянуть на экран: заряд был полный. Она с удивлением отняла руку от устройства и невольно посмотрела на свои пальцы, а губы сами собой изогнулись в улыбке. Кажется, она научилась расходовать собственную энергию ещё немножко экономнее.

Ей нравилось колдовать, а в быту для этого было очень мало возможностей. А ещё почему-то хотелось, чтобы волшебство было незаметным — и для окружающих, и для её собственных сил. Как будто даже в приятном занятии хотелось не привлекать к себе внимание.

Успех немного взбодрил её: утром она получила общие данные об исследовании синтеза крови, которые испортили настроение, — результаты по-прежнему были неутешительны.

Иногда Аридэ предавалась честолюбивым мечтам о том, что сама приложит руку к прорыву в области магии и производства синтетической крови. Что именно она найдёт наконец способ сделать искуственную кровь, идентичную натуральной по своим свойствам и воздействию на организм вампиров. Впишет своё имя в историю и укрепит благосостояние семьи, которая откажется от кровяных ферм за ненадобностью. Но её вполне устроило бы, чтобы синтетическая кровь была изобретена раньше.

Во-первых, это избавило бы от необходимости выбирать тему для третьей ступени в Академии. Светский сезон медленно приближался к своему завершению, и Аридэ с ужасом осознавала, что нисколько не продвинулась в решении этого вопроса. Вот-вот предстояло определиться с курсами нового учебного семестра! И если до этого момента Аридэ не успеет, то у неё останется всего лишь чуть больше трёх лет, чтобы подготовиться к третьей ступени!

Плёр мягко завибрировал, отвлекая от подкрадывающейся паники и напоминая о планах на остаток дня. За два месяца Аридэ решила, что лучшее в работе в отделе управления — возможность время от времени вырываться в Бездну.

Эль Хорилл едва успела переодеться и вскочить в капсулу, где уже ждал её Теллен. — Я думал, тебе не терпится сходить в Бездну. — Прости, я занималась, — она отвела глаза, чтобы скрыть смущение.

Вряд ли Теллен бы посчитал её развлечение с зарядом «занятиями» достаточно важными, чтобы оправдать опоздание. Тем более, что её компания вовсе не была обязательной, она просто напросилась, чтобы лишний раз побывать на верхних уровнях Бездны.

Высокое чёрное здание, словно высеченное из обсидиана и единственное в Алейрее без площадки наверху. В ясные дни из поместья эль Хориллов можно было увидеть высокий шпиль, похожий на рассечённый наконечник стрелы, устремлённый в небо. Центр магии. Важный, загадочный, непроницаемый.

Комплекс Бездны включал в себя несколько домов, там даже работали люди, но верхние уровни главного здания — того, что и называли Бездной — казались Аридэ маленькой страной, куда почти невозможно было попасть и где безраздельно царствовала леди Луны.

В обязанности Теллена входили доклады о сотрудничестве Бездны и «Стелангона»; хотя исходя из текста, который видела Аридэ, «сотрудничество» было очень громким словом. Больше походило на то, что «Стелангон» оправдывается перед Бездной, хотя непонятно, за что. Но какая разница, если это давало Аридэ возможность увязаться за Телленом, а там, если повезёт, улизнуть и посмотреть на работу магов.

Но ей не повезло: почти сразу они столкнулись с леди Луны. Высокой, смуглой, с точёными чертами лица, гладкими чёрными волосами и пронзительным взглядом, который неизменно наводил на Аридэ оторопь. После короткого приветствия леди Ивэрин принялась обсуждать с Телленом что-то о поставках волшебных камней, но эль Хорилл была слишком смущена, чтобы вслушиваться. А когда леди Луны умчалась по своим делам и Аридэ смогла вздохнуть с облегчением, возможность сбежать была уже упущена, и ничего не оставалось, кроме как слушать доклад Теллена. До крайности скучный отчёт Аридэ уже успела прочесть несколько раз, и мысли её обратились к Бездне и ко всему интересному и недоступному ей. В том числе к исследованию синтеза крови. А это, в свою очередь, напомнило о безуспешных попытках определиться с темой для третьей ступени.

В результате домой она вернулась в ещё более расстроенных чувствах, чем улетала оттуда. Оставалась надежда на Альнера, с которым ей предстояло провести вечер — редкое светское событие, которое Аридэ почти ждала.

— Я думала, Эва составит нам компанию, — удивилась она, садясь в карету фон Каверинов, которая должна была отвезти их с Альнером на приём барона Эверденского. — Она не ходит на приёмы баронов, даже к графам её сложно заманить, — усмехнулся Альнер. — Говорит, что слишком хороша для них. Дверь мягко закрылась, и карета поднялась в воздух. — Но ведь она дружит со мной, — смутилась вдруг Аридэ. — И даже до получения мною титула… — Но ты очень богатая. Аридэ даже рот открыла от неожиданности — меньше всего она ожидала услышать от Альнера что-то подобное. Он прыснул. — Прости, — сказал он, когда смог успокоиться. — Но видела бы ты своё лицо! В ответ Аридэ притворно скривила губы, чтобы скрыть улыбку. — А ты почему поехал? — У барона и баронессы очень любопытный и разнообразный круг знакомств, — Аридэ заметила уклончивость ответа, но не стала расспрашивать, вместо этого заговорила о том, как проходит их с Эвой светский сезон. Несмотря на то, что Альнер выходил в свет куда реже деятельной сестры, он получал от неё самые подробные рассказы обо всех местах, где она бывала, но, в отличие от Эвы, щадил Аридэ и не пытался поделиться абсолютно всеми слухами, а ограничился только парой забавных историй.

— Сегодня будет… кто-нибудь ещё из наших знакомых? — вкрадчиво шепнула Аридэ, когда они поднимались по ступенькам. — Не волнуйся, Эндер тоже слишком хорош для таких мест, — улыбнулся Альнер. — Прости… — почему-то ей всегда было неловко, что она не ладила с наследным эрцгерцогом Лакимским.

Казалось, что это создавало друзьям неудобства, но для себя она не видела ни одной причины пытаться понравиться Эндеру.

— Всё в порядке, ему это только на пользу. Аридэ удивилась, но ответить не успела: Альнер представил её хозяевам вечера. Сразу за дверьми на эль Хорилл обрушились цветные огни и громкий смех, перекрывающий музыку, — звук очень непривычный для великосветских приёмов. Атмосфера царила куда более оживлённая, чем привыкла Аридэ. Обычно её такое пугало, но не сейчас: отдалённо, но это напоминало ей о том, как чувствовала себя Луна.

Альнер высматривал кого-то в толпе, заставляя Аридэ сгорать от любопытства. Почему он вообще пришёл сюда? Почему пригласил её? Прежде чем она решилась спросить, Альнер нашёл, кого искал, и двинулся сквозь толпу.

— Графиня Эммер, — он чуть склонился перед невысокой полной дамой в аляповатом, но удивительно уместном малиновом платье. — А, юный наследник герцога Балнотского, — улыбнулась графиня. — Позвольте представить вам мою подругу, наследную виконтессу Витерскую, — Альнер слегка подтолкнул Аридэ за талию, и она неловко поклонилась. — Из «Стелангона»? — брови графини взлетели. — Как вас зовут, милочка? — Аридэ Селена эль Хорилл, — голос звучал не слишком уверенно, но хотя бы не дрожал. — Леди Кассандра — нынешний руководитель отдела синтеза крови в Бездне, — мягко улыбнулся Альнер, и Аридэ широко распахнула глаза, хоть это было не очень вежливо. — О, так вас интересует синтез крови? — графиня сразу оживилась. — Это одно из... То есть я думаю о том, чтобы выбрать эту тему на третьей ступени в Академии.

При всей широте отцовского круга знакомств ей самой ещё ни разу не удавалось познакомиться с магом из Бездны, и теперь в ней боролись воодушевление и смущение. — Надо же! Я полагала, вы, как и все наследники, просто возглавите компанию отца, — в голосе леди Кассандры послышалось что-то похожее на уважение, и Аридэ почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Я не уверена, но мне... очень интересна магия... и синтез крови, — слова с трудом выстраивались в складную мысль, но голос звучал уже не так жалко.

Графиня сделала знак Альнеру взять её под руку, а другую руку протянула Ариде, и медленно двинулась по залу. Она начала с общих вопросов, но, по мере того, как Аридэ отвечала, беседа становилась всё более естественной и увлекательной. Смущение ушло и сменилось чистым восторгом — за лишённой лоска внешностью обнаружился острый ум опытной волшебницы. От мысли, что она обсуждает синтез крови с руководителем исследователей из Бездны, у Аридэ кружилась голова.

Звук гонга возвестил о начале танцев и прервал разговор. Графиня обменялись с новой знакомой контактами и отправилась на поиски мужа, оставив Альнера наедине с восторгами Аридэ. — Поверить не могу, что познакомилась с магом Бездны! — шепнула она, слишком взбудораженная, чтобы быть более красноречивой. — В этом и суть подобных вечеров, — Альнер говорил спокойно и мягко, но что-то в его голосе заставило Аридэ отвлечься от захлестнувших её чувств и окинуть друга недоверчивым взглядом. — Ты ведь приехал сюда только для того, чтобы представить меня леди Кассандре? — вдруг всё встало на свои места, и она невольно сдвинула брови. — Мне показалось, что это может тебе помочь, — улыбнулся Альнер. — И показать, что светские мероприятия могут быть не такими уж мучительными. — Они никогда не мучительны, если я с тобой или Эвой, — пылко возразила Аридэ, заливаясь краской. Альнер рассмеялся. — Мы оба знаем, что ты так не считаешь. Она поджала губы, притворно сердясь: возразить было нечего. Снова он видел её насквозь. Не то чтобы Аридэ хорошо удавалось скрывать свои чувства, но даже так проницательностью Альнер превосходил всех её знакомых. — Но может быть, в знак благодарности, ты потанцуешь со мной? — он подал ей руку.

Впервые за долгое время наследная виконтесса Витерская почувствовала, что тревога о будущем отступает; впервые ей стало казаться, что она сможет справиться с этой проблемой. Даже дышать как будто стало легче.

Альнер вдруг споткнулся, Аридэ наступила ему на ногу. Его била крупная дрожь, он с трудом держался на ногах, но всё равно попытался улыбнуться, чтобы успокоить её. А она почувствовала подступающий к горлу комок: как смеет Альнер беспокоиться о ком-то ещё, когда ему самому так больно. В такие моменты Аридэ почти злилась на него, но ещё больше на себя за свою невнимательность. — Тебе надо сесть, — тихо, но твёрдо сказала она. — Не стоит, — он попытался продолжить танец, но Аридэ не позволила. Она сжала его руку и решительно двинулась к креслам, не обращая внимания на танцующих вокруг. Её щёки пылали от возбуждения, от беспокойства и от того, что к ним сейчас приковано внимание всего зала.

Альнер опустился в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. Послышался тихий выдох, лицо его расслабилось, а дрожь стала куда менее заметна. Конечно же ему было очень плохо, хоть он и пытался делать вид, что это не так.

Чувствуя одновременно облегчение и желание плакать, Аридэ опустилась рядом и осторожно взяла его за руку. Вокруг продолжала звучать музыка, слышался гомон голосов, порхали танцующие пары, но казалось, всё это происходит по другую сторону невидимого экрана, который отделяет Альнера и Аридэ от всего остального мира. — Прости, — прошептал он, не открывая глаз. — Я знаю, ты не любишь привлекать внимание. — Я ударю тебя, если будешь думать о таких глупостях, — зло прошептала Аридэ, но Альнер в ответ лишь улыбнулся.

Она была рада, что он не видит её лица, и подняла глаза наверх, чтобы не дать слезам пролиться. Худшее, что она могла сделать для друга сейчас — это расплакаться посреди бального зала. Как бы ни было сложно, надо держать себя в руках, хотя бы ради Эвы и Альнера, которым ещё тяжелее.

Альнер был болен. Это стало известно ещё задолго до их с Аридэ знакомства. Вампирская медицина могла многое, но не всё. Например, от редкой болезни крови, которая досталась Альнеру, лечения не существовало, и даже облегчить симптомы не всегда было возможно. По большей части Альнер чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы окружающие успели забыть о его недуге, и сам он не любил, когда его излишне опекали. Но каждый раз, стоило его состоянию ухудшиться, Аридэ неизменно чувствовала укол вины за собственную беспечность.

Мысленно она твердила себе, что ни в чём не виновата. Что скорее всего у Альнера случился бы приступ, даже если бы он не отправился с ней на этот вечер. Но даже считать, что он страдает по её вине, было лучше, чем принять невозможность повлиять вообще ни на что.

Глубокий вдох, длинный выдох, и Альнер открыл глаза. — Я в порядке, — он слабо улыбнулся. Взгляд его изумрудных, как у Эвы, глаз был ясным, но Аридэ всё равно нахмурилась: — Если ты мне врёшь… — она не закончила и шмыгнула носом. — Знаю, твой гнев будет страшен! — рассмеялся он, заставляя её поверить в то, что болезнь отступила. На этот раз. — Ты ведь не станешь делать ничего… что может… — подобрать слова было сложно, — сделать хуже, правда? — Уверяю тебя, я отношусь к своему здоровью со всей ответственностью, — он чуть наклонился, словно сообщая ей какую-то страшную тайну. — Хотя бы ради того, чтобы не причинять вам всем беспокойства. Ай! Аридэ не удержалась и исполнила угрозу, легонько стукнув его по плечу. — Ладно, неважно, — пробурчала она, отводя взгляд. — Лишь бы ты берёг себя. Он снова рассмеялся, прогоняя из её сердца тревогу. До конца вечера ей так и не удалось до конца расслабиться, даже несмотря на то, что Альнер настоял на ещё одном танце. И всё-таки, отправляясь позже спать, Аридэ чувствовала, что начинает понимать светскую жизнь. Или, по крайней мере, смиряться с ней.

***

Знакомство с леди Кассандрой заставило Аридэ несколько смягчиться к дворянству и принять, что это и для её жизни может иметь некоторое значение. Этими размышлениями она поделилась с Эвой, и та горячо поддержала её. — Мой брат умница! — воскликнула она и сделала глоток крови. — И как я сама не додумалась до подобного манёвра!

Аридэ улыбнулась и заверила подругу, что отныне всегда будет соглашаться, с кем бы та ни вознамерилась её познакомить. Эва в ответ обещала подумать, какие из её знакомых могут оказаться полезными эль Хорилл.

Зимний сезон подходил к концу, и это придало Аридэ решимости, чтобы по доброй воле пойти на вечер к Норсимусу.

Приёмы и балы у Лордов были редкостью, и вечер Норсимуса, хоть и не предполагал размаха уровня приёмов лорда Ночи, всё-таки нельзя было назвать скромным. Для Аридэ это был вызов, возможность изменить свои взгляды и извлечь пользу из того, чего раньше сторонилась. Первым и неожиданным препятствием оказалось недовольство родителей, которые вернулись в город.

По первоначальному плану к лорду Звезды должны были отправиться виконт с супругой, а их дочь — представлять их семью у графа Эверди. В результате почти случилась семейная ссора: отец не любил менять планы, особенно так неожиданно, и не слишком любил графа Эверди, но настойчивость Аридэ всё-таки победила. — Я думаю, мы должны уступить, — шепнула наконец мать. — Не так уж часто Аридэ проявляет интерес к светским мероприятиям. Виконт с виконтессой переглянулись, и было решено: Аридэ с матерью отправятся к Норсимусу, а виконт примет приглашение графа Эверди.

Ещё одним испытанием стало отсутствие Эвы, так что Аридэ была решительно настроена проявить самостоятельность. Мерзкий голосок на границе сознания шептал о том, что не очень красиво говорить о самостоятельности, полагаясь на Норсимуса, но Аридэ не слушала. В конце концов, не всё сразу!

Словно услышав мысли дочери, виконтесса почти сразу оставила её и поспешила присоединиться к другим замужним дамам, которые обсуждали... Аридэ не имела представления, что именно, но полагала, что светские новости или наряды — прочие темы редко развлекали её мать. И теперь Аридэ, которая пришла с целью завести полезные знакомства для её дальнейшей работы, чувствовала себя ужасно взрослой и независимой, когда Норсимус представлял её нескольким лордам и леди.

Все они были не слишком знатными, но это было к лучшему: представителей древних дворянских родов в окружении Аридэ было даже болше, чем ей хотелось. — Так вы учитесь на Алхимии, но планируете унаследовать корпорацию отца, верно? — поинтересовался лорд Эквен, входящий в совет управления Россыпи звёзд. — Да, милорд, — Аридэ старалась, чтобы её голос не дрожал. — Похвально, похвально, такая серьёзная молодая леди, — пробурчала леди Мэнерье, одна из тех, кто работал над программой Адаптации. — У меня есть сын примерно вашего возраста, так этот дуралей, кажется, даже не знает, чем именно я занимаюсь, а в Академии уже и не помнят, когда он в последний раз появлялся! Аридэ сочувственно улыбнулась, не зная, как ещё реагировать на эту сомнительную похвалу. Она знала, что среди вампиров немного молодёжи, но не думала, что пополнит круг знакомств ровесниками её родителей. Впрочем, не так уж важно; главное, чтобы её запомнили, и Аридэ изо всех сил старалась произвести приятное впечатление, как никогда прежде. Никогда не блистающая достаточно ярко, чтобы производить впечатление на других молодых вампиров, наследная виконтесса Витерская неизменно вызывала благосклонность старшего поколения: она производила впечатление скромной, спокойной и ответственной девушки.

Будь на её месте кто-то яркий, вроде Эвы, он бы, конечно, оставил в сердцах присутствующих более яркий след, но помимо хозяина вечера других харизматичных молодых вампиров Аридэ не заметила, да и немолодых тоже.

Поэтому неудивительно, что её мать сочла вечер на удивление унылым и даже пожалела, что не отправилась с мужем к графу, о чём поведала по дороге домой. Ответом ей была только вежливая улыбка: сама Аридэ осталась вполне довольна своими успехами. Быть может, она не завела особенно полезных знакомств; да и нельзя было сказать, чтобы кто-то из собеседников доставил ей особенное удовольствие, но Аридэ считала, что справилась вполне неплохо. Для первого «самостоятельного» вечера, как она продолжала упорно называть его в своих мыслях.

Глава 6

Зимний светский сезон закончился, и Аридэ с облегчением выдохнула. Обошлось без неприятных инцидентов или ошибок, но даже так буря мыслей и эмоций совершенно вымотала её, и, кажется, она никогда ещё не была так рада новому учебному году. Хотя она всегда любила учиться, особенно в Академии.

Академия Луны вызывала благоговение, давала возможность прикоснуться к чему-то возвышенному, почти сакральному, и куда больше, чем титулу, Аридэ радовалась, что у её семьи была возможность с самого начала оплачивать обучение на Светлой стороне. Именитые профессора, красивые аудитории и знакомство с Эвой, — за это она была благодарна судьбе, как ни за что другое.

Увы, любовь к учёбе нельзя было назвать полностью взаимной. Аридэ была старательной, сдавала всё вовремя, и всё же сравниться талантами с Эвой или Эндером не могла. Но она ценила процесс, а не результат, поэтому нисколько не переживала. Впрочем, это было естественно.

Мало кто из простолюдинов мог позволить себе обучение на Светлой стороне в Академии Луны, а выходцы из знатных семей как правило и так имели уже намеченный путь на дальнейшую жизнь. Большую часть необходимых прикладных знаний они получали в своих домах, а в Академии заводили знакомства и расширяли кругозор, потому оценки почти никого не волновали. Эва и Эндер скорее были исключениями: первой не позволяло честолюбие, амбициозная цель и то, что её отец руководил Академией; а второй был фон Лаэдросом. Даже Аридэ слышала о родителях Эндера, в частности, что нынешний эрцгерцог Лакимский очень трепетно относится к тому, какое впечатление производит его семья в обществе. Впрочем, в глубине души Аридэ считала, что Эндер и сам по себе рад получать знаки отличия, которые дают ещё один повод смотреть на окружающих свысока, и непременно с таким видом, словно для него это ничего не стоит.

За сезон Аридэ достаточно насмотрелась на постное лицо наследного эрцгерцога и теперь надеялась пересекаться с ним пореже. К счастью, находились они на разных факультетах, а в этом году Эва набрала себе множество курсов, и вряд ли у неё будет время, чтобы таскать подругу на обеды с Эндером и Альнером.

Сама Аридэ с грустью призналась себе, что её план определиться за зиму с темой третьей ступени потерпел неудачу и не было смысла забивать всё своё время дополнительными занятиями, если нет уверенности в том, какие из них действительно пригодятся. Они с Эвой перешли на седьмой курс второй ступени, и теперь у них было не так уж много обязательных факультетских предметов; так что расписание у Аридэ получилось довольно свободным. Это было непривычно, но давало больше времени для размышлений, поэтому она твёрдо решила к к началу каникул решить-таки, что изучать на третьей ступени.

И Эва, и Аридэ учились на факультете Алхимии, но с прошлого года Эва углубилась в боевую магию, а Аридэ предпочла работу с артефактами. Помимо этого, она записалась на несколько курсов, связанных с людьми, которые устраивал Общественный факультет, и не без удовольствия обнаружила, что дополнительный курс иллюзий, на который не получилось попасть год назад, в этом году она сможет прослушать. В основном в качестве развлечения: она надеялась немного доработать маскировку Луны — хотелось попробовать что-то большее, чем перекраска волос и глаз. Возможно, изменить возраст или ещё что-то в этом роде, но умений пока не хватало на это. Из-за иллюзии пришлось отказаться от дополнительного курса по зельеварению, на который звала Эва, но зелья из всех видов магии всегда интересовали Аридэ меньше всего.

Зато Аридэ ответственно записалась на один из курсов по управлению. Теперь она была не просто «дочерью Хорилла», а наследной виконтессой, и чувствовала необходимость в некоторой академической базе по управлению кровяными фермами. Но именно этот курс испортил ей настроение в первый же учебный день.

Сложно было представить, зачем Эндеру Амадею фон Лаэдросу, с которым она столкнулась у входа в аудиторию, понадобился курс базового управления людьми, но спрашивать Аридэ не стала. Вместо этого, подавив желание скривиться и после короткого и очень холодного приветствия, она задала другой вопрос: — А Альнер не с тобой? Эндер помрачнел, и Аридэ с удивлением поняла, что за зиму научилась замечать разные оттенки каменной маски, которой было лицо Эндера. — Он неважно себя чувствует, поэтому в этом году решил взять поменьше курсов.

В место ответа Аридэ коротко кивнула и отправилась к Клэре, которая заняла ей место рядом. — Не знала, что ты знакома с самим Эндером Лаэдросом! — восторженным шёпотом поприветствовала её приятельница. Погружённая в мысли об Альнере, Аридэ даже не сразу поняла, о чём говорит Клэра; а когда поняла, с трудом сохранила на лицо спокойным и не поморщилась. — Знакома — это сильно сказано, — её голос звучал холодно, почти в манере Эндера. — Просто встречались во время балов. — Он правда такой зануда, каким кажется? — Не думаю, что мне стоит говорить что-то подобное о представителе одной из самых выдающихся семей, — эти слова она произнесла уже мягче, и они обе рассмеялись. Страх, что и Клэра является обожательницей наследного эрцгерцога не оправдался. Как и опасения, что их отношения изменятся из-за обретения эль Хориллами титула. Когда-то их с Клэрой свело то, что обе они были из семей простолюдин, хоть и очень обеспеченных. Кроме Клэры и Эвы Аридэ мало с кем общалась в Академии.

Она стала наследной виконтессой под конец прошлого учебного года и не особенно говорила об этом, да и итоговая аттестация занимала студентов куда сильнее, чем светские новости, поэтому неудивительно, что тогда отношение к ней не изменилось. Но несколько месяцев разлуки, проведённые так по-разному, могли иметь значение. Конечно, Аридэ даже теперь не могла равняться с отпрысками древних дворянских семей и по положению была куда ближе к Клэре, чем к остальным своим друзьям; но всё-таки она не могла не волноваться перед встречей и теперь выдохнула с облегчением.

Аридэ бросила быстрый взгляд на Эндера: он сидел в одиночестве, без обычной для него свиты. Сейчас, когда их разделяло несколько рядов амфитеатра и привычная для начала года суета, а поблизости не было ни Эвы, ни Альнера, Аридэ и сама не верила в то, что они с Эндером и правда знакомы.

Почему-то Аридэ вспомнила вдруг Норсимуса, которого никогда не воспринимала особенно знатным, хотя тот, как и Эндер, был образцовым дворянином. Возможно, дело было в располагающей манере общения или том, что познакомились они вдали от высшего общества; а может в том, что его тоже интересовали люди. Так или иначе, с лордом Звезды Аридэ чувствовала себя спокойно и расслабленно, как мало с кем из высшего света. — Ты ведь расскажешь мне всё-всё о балах и сплетнях? — глаза Клэры блестели. — Не думаю, что я могу рассказать больше, чем ты уже знаешь, — виновато улыбнулась Аридэ. Во время каникул они общались мало. Отчасти из-за разницы часовых поясов, отчасти из-за занятости Аридэ, но время от времени она писала Клэре. — Я не очень хороший источник новостей о высшем свете. — Да, я должна была догадаться… Но всё-таки ты умудрилась познакомиться с Лаэдросом! — Ты же знаешь, что он дружит с Эвой… — рассеянно заметила Аридэ. — Да, но ты — другое дело! Спорить с этим было трудно, но Аридэ не пришлось: началась лекция, избавив от необходимости и дальше обсуждать Эндера и переводя внимание на увлекательную науку управления людьми.

Постепенно, хоть и не без некоторых усилий, Аридэ свыклась с мыслью, что придётся регулярно видеть наследного эрцгерцога Лакимского. Это была единственная неприятность, нарушившая спокойное начало учебного года, любимые предметы быстро отвлекли Аридэ, и первый месяц пролетел незаметно.

Зима закончилась, унося с собой все разочарования и печали последних месяцев, а весной всегда дышалось легче, даже в Алейрее с её управляемым климатом. Такая привычная и уютная учебная рутина принесла нервам Аридэ долгожданный отдых.

Она ходила на занятия, гуляла в облике Луны, проводила вечера у фон Каверинов — во всём была приятная предсказуемость, всё шло своим чередом в соответствии с ясным планом.

Предметы в Академии выбирались сразу на весь год, и до следующей зимы не было смысла терзать себя, но Аридэ порой возвращалась к вопросу, всё ещё тяготевшему над ней. — Почитай что-нибудь лёгкое, чтобы отвлечься, — порекомендовала Эва, зная любовь подруги к чтению. — Например, я сейчас нашла увлекательнейшую любовную историю! Действие происходит в эпоху людей, главная героиня — простолюдинка, в которую влюбляются аристократичный рыцарь и могущественный волшебник. А она симпатизирует обоим и страдает от того, что не может выбрать! — Хааа, это она ещё не пробовала выбрать тему для выпускной работы, вот где настоящие страдания… — пробормотала Аридэ. — Зря вздыхаешь, это очень захватывающе! — Верю, но захватывающих мук выбора мне и так хватает. — Ты же не ввязалась в какой-нибудь любовный треугольник? — Эва вдруг недоверчиво посмотрела на неё. — У меня на это ни сил, ни времени, — заверила Аридэ, — ни желания. Как я и сказала, мук выбора и без того больше, чем хотелось бы. — Вот и правильно, такое интересно только в книжках, а в реальности — сплошная головная боль. — Доверюсь твоему опыту, — не удержалась Аридэ, на что Эва картинно скрестила руки на груди и закатила глаза. — Очень по-взрослому! Это нисколько не помешало Аридэ и дальше посмеиваться над собственной шуткой, пусть и глупой. Настроение у неё было хорошее, — она почти смирилась, что в худшем случае, если так и не успеет заранее выбрать, продлит своё пребывание на второй ступени. Решение бесславное, но лучше так, чем перейти на третью неподготовленной.

Поддерживать знакомства, которыми Аридэ обзавелась во время сезона, оказалось на удивление просто: все эти лорды и леди тоже погрузились в работу, а вялая переписка не требовала многих усилий. Зато позволяла узнавать некоторые новости до официальных публикаций, хоть это и было скорее приятно, чем полезно: ничем по-настоящему важным с ней, конечно, не делились. С особенным интересом она следила за тем, что касалось закона о свободных фермах. В основном, правда, до неё доходили только обрывочные жалобы, что закон не особенно продвигается.

Это слишком походило на сплетни, но Аридэ не могла не обсудить эти жалобы с Норсимусом, у которого ситуация вокруг закона тоже вызывала волнение. Когда им удалось встретиться на вечере у фон Каверинов, выглядел лорд Звезды встревоженно. — Думаешь, его так и не примут? — Аридэ постаралась вложить в слова как можно больше участия. — Изумрудная палата всё время находит более интересные поводы для беседы, — поморщился он и обратился к Эндеру. — Может, ты знаешь больше? — Отец не говорит о людях, — равнодушно пожал плечами тот. Эрцгерцог Лакимский возглавлял Изумрудную палату, пользовался немалым авторитетом и его поддержка была бы очень кстати. Аридэ слегка нахмурилась. — Я слышал, сейчас есть проблемы с волшебным снабжением, — холодно продолжил Эндер, небрежно покачивая бокал с кровью. — Не стоит ли сосредоточиться на проблемах существующих ферм вместо планов на новые? В его голосе слышалась насмешка, и Аридэ почувствовала поднимающееся раздражение и в очередной раз подумала, как Эва и Альнер дружат с ним столько лет. Какими бы скрытыми добродетелями ни обладал Эндер, это явно не имело отношения к людям — в их отношении наследный эрцгерцог был совершенно невыносим. — Волшебное снабжение обеспечивает Бездна, а не мы, — вырвалось у эль Хорилл. — Даже так, я уверен, что вам есть, чем заняться, — его глаза сузились. — Проблема в опаловых сердцах, а не стабилизаторах, — не унималась Аридэ. — Опять вы об этой унылой инженерии, — взмахнула рукой Эва. — Почему бы не поговорить о чём-то более интересном? — Ждёшь, что Аридэ останется равнодушной, когда речь зашла об устройстве ферм? — улыбнулся Альнер, и Аридэ почувствовала, как щёки заливает краска. Далёкая от искусства светской беседы почти во всех остальных случаях, она всегда с жаром говорила о Городах, особенно когда кто-нибудь говорил откровенные глупости. Как результат — излишнее внимание и желание провалиться сквозь землю от смущения. А ещё знакомство с Эвой, которое выросло из одной такой дискуссии; так что в конечном итоге оно того стоило. — Конечно, я не рассчитывала на сплетни о кружевах, но люди это уж слишком скучно, — пожала плечами Эва. — У всех интересы разные, — возразил Норсимус. — Меня, наоборот, эта тема захватывает. Насколько наше развитое общество имеет право называться таковым, если мы держим словно животных других разумных существ… — Ты несправедлив, — снова вступила Аридэ. — У каждого из них есть шанс на реализацию амбиций при желании и талантах. А если нет желания, то чем плоха размеренная комфортная жизнь? — А как же свобода самим выбирать свою судьбу? — лорд Звезды лукаво улыбнулся, явно желая раззадорить подругу. — Есть ли хоть кто-то в этом мире, кто действительно волен выбирать свою судьбу? — закатила глаза Эва. — Однако у каждого из нас для этого куда больше возможностей, чем у любого человека, — холодно заметил Эндер. — Слышал бы тебя сейчас твой отец! — Не он ли является подтверждением слов Эвы? — с улыбкой заметил Альнер. Скажи об этом любой другой, слова могли прозвучать обидно, но Альнер умудрялся обо всём говорить с такой мягкостью, с таким тактом, что невозможно было даже представить, чтобы кто-то мог на него обидеться. — Кстати о нём! — вдруг воскликнула Эва. — Я слышала, он недавно приобрёл одну из первых скульптур Абернара, это правда? — Да, подарил матери скульптуру морского бога, — подтвердил наследный эрцгерцог. — На удивление неплохо выглядит рядом с Лаокооном в нашем «античном» зале. — Отлично, что скажешь, если я зайду в четверг? — Что? — Хочу на неё посмотреть, я готовлю для промежуточной аттестации выступление, хочу сделать реплики известных скульптур с изображением воды. Изящество искусства и мощь магии — вот мой девиз, — на её пальцах закрутился небольшой водяной вихрь. — Мы и так поняли, — закатил глаза Эндер. — Уверена, твоя презентация не будет даже вполовину столь эффектной, — фыркнула она. — Мы на другом факультете, Эва, — рассмеялся Альнер. — У нас вообще не бывает эффектных презентаций. — Очень зря, немножко стиля ещё никому не мешало! От этих слов Аридэ погрузилась в мрачные размышления о промежуточной аттестации. В этот период она всегда завидовала уверенной подруге, полной энергии и интересных идей. Сама эль Хорилл всегда с большим трудом придумывала, что продемонстрировать на промежуточных отчётах: ни в истории, ни в кровяных фермах, которые она изучала, ничего эффектного не было. Она даже просила совета у Норсимуса, но оказалось, что его работа ещё более скучная и магии там куда меньше, чем всякой бумажной волокиты. — Может, показать, как я быстро разбираю документы, — пробормотала Аридэ себе под нос, вспоминая практику в «Стелангоне». — От нас что-то такое обычно и ждут, — пошутил Альнер. — Так что будешь не одинока. В ответ она выдавила слабую улыбку. Конечно, Аридэ снова надумывала — у неё всегда была возможность обратиться к базовому списку тем для аттестации, и почти всегда именно им всё и заканчивалось; но хотелось хоть раз придумать что-нибудь своё, что-нибудь увлекательное. Пусть не настолько яркое, как у Эвы, но достаточно, чтобы сама Аридэ была уверена в том, что вложила в это хоть частичку себя. Впрочем, глядя на друзей, она сомневалась, что у неё есть хоть какая-то индивидуальность. А если и есть, то вся состоит из смущения, страха и нерешительности. Потом она вспомнила о Луне, и невольно улыбнулась — хоть что-то.

Ночная прогулка в мире людей снова помогла проветрить голову, а потом начался новый день в Академии, полный обычных, таких знакомых и понятных учебных забот, и Аридэ с удовольствием воспользовалась возможностью заполнить ими своё время, не оставляя места для уныния.

Глава 7

Промежуточная аттестация никогда не нравилась Аридэ. Уже много раз она проживала этот ритуал, но мириться с ним так и не научилась.

Обычно она слишком волновалась и забывала даже то, в чём была уверена, а потому отметки неизменно разочаровывали. В целом это влияло только на её самооценку, но от этого почему-то становилось ещё обиднее, особенно на фоне дружбы с Эвой — образцовой ученицей, идеальной во всём.

Если итоговая ежегодная аттестация представляла из себя предсказуемые, спокойные экзамены, то промежуточная зачастую включала совершенно разнообразные формы зачётов, которые не столько требовали конкретных знаний, сколько «развивали дополнительные навыки», как называли это преподаватели. И это было хуже всего.

В этом апреле у Аридэ было целых пять предметов, для зачёта которых предстояло публично выступить с докладом, а ещё требовалось провести одно занятие у студентов первой ступени и поучаствовать в дуэли по боевой магии. И от паники спасала только невозможность выбрать, что из этого всего пугает Аридэ сильнее. Она старалась думать, что, по крайней мере, боевое волшебство — наименее интересный вид магии — закончится в этом семестре.

Преподавать юным вампирам ей даже нравилось, поэтому Аридэ договорилась сдать зачёт по теории магии досрочно. А ещё договорилась с отцом, что будет приходить в «Стелангон», она даже готова была на отдел управления, лишь бы забить день, чтобы не осталось времени и сил бояться выступлений.

— И откуда у дочери Лорены эль Хорилл такая боязнь сцены, — вздохнула Эва, пока они ждали своей очереди на дизайне артефактов. Аридэ в ответ только скривила лицо — её начало мутить. Быть в центре внимания… это всё ещё пугало до одури. — Они боятся тебя больше, чем ты их, — шепнула Эва и рассмеялась, когда подруга больно ткнула её в бок. Клэра порой подшучивала над Аридэ, чтобы справиться с собственным стрессом, но Эва действительно была настолько уверена в себе, насколько это демонстрировала. К счастью, она всегда разрешала эль Хорилл сдать доклад первой.

Свет бил в глаза, воздуха катастрофически не хватало, и насколько Аридэ была уверена, когда готовилась и анализировала дизайн плёра, настолько же сейчас ей казалось, что всё написанное ею — полный бред. Глубокий вдох и длинный выдох не принесли желаемого облегчения, но молчание затягивалось, и тихим дрожащим голосом Аридэ начала.

Все выступления она старалась зазубривать до автоматизма, чтобы рассказать хоть что-то, пока её мысли будут в ужасе носиться, но даже это не спасало — девушка всё равно сбивалась, путалась, и рассказ её вышел весьма печальным. Под конец его она осознала, что забыла вывести визуальные материалы, и большая часть слов осталась без иллюстраций.

Когда мучения закончились, и Аридэ вышла из аудитории, её трясло. Хотелось плакать, и она была рада не помнить, что именно говорила. Если бы не нужно было ждать Эву, она бы уже мчалась домой со всей возможной скоростью. И сразу бы переоделась в Луну, чтобы хоть на какое-то время Аридэ Селена эль Хорилл исчезла.

К счастью, немногие однокурсники стали свидетелями её позора, — они выступали одними из последних, а всё потому, что после Эвы никто не хотел идти. Аридэ их понимала: Эва была восхитительна. Стоило ей выйти на сцену — или в центр аудитории, как сейчас — она тотчас приковывала к себе внимание. Такая обаятельная, такая живая, такая захватывающая — невозможно было оторвать от неё взгляд. Когда она, наконец, закончила и вышла, казалось, будто весь мир поблёк.

Аридэ бросила сочувствующий взгляд на Теренса, которому не повезло выступать следующим. Бедняга, после блистательной Эвы у него не было ни шанса вызвать интерес слушателей, но тут фон Каверин подхватила подругу под руку и увела обедать, оставляя место триумфов и поражений позади.

***

Первая неделя промежуточной аттестации закончилась. К счастью, оставалось всего одно выступление и дуэль, остальное Аридэ почти не пугало. Хотя зачёт по истории ранней эпохи людей она написала плохо, по крайней мере, так ей казалось. Она совершенно точно напутала все даты. Зачем только нужно их знать, это ведь было так ужасно давно, к тому же у людей всё менялось слишком быстро, чтобы запоминать хотя бы года. Даже десятки не всегда имели смысл. И всё равно Аридэ почувствовала себя ужасно глупой, когда, открыв учебник, она обнаружила, что приписала императору Римской империи годы жизни одного из правителей Священной Римской империи. Но хотя бы никто из друзей не изучал этот предмет.

Очередное утро началось с сообщения о возвращении в город отца, а это значило, что прогулки Луны придётся отложить — Аридэ побаивалась совершать их под носом у родителей. Потом она увидела оценки по мифологии древних людей, а ведь в этом предмете она была больше всего уверена! А потом Клэра, несмотря на все намёки, бесконечно рассказывала о том, с каким прекрасным молодым вампиром познакомилась недавно, мешая повторению основ управления людьми, экзамен по которому был уже совсем скоро.

Наверное, пора было уже привыкнуть к плохим итогам промежуточных аттестаций, но у Аридэ всё равно было плохое настроение. И оно не стало лучше, когда она буквально столкнулась в коридоре с Эндером. Извинение застыло на губах при взгляде на его недовольное лицо. И, ограничившись сердитым взглядом, Аридэ собралась молча пойти дальше. — Вам следует быть осторожней, леди Аридэ, — его голос был обжигающе холодным. — Прошу прощения, господин фон Лаэдрос, — с подчёркнутой неприязнью ответила она. Альнера или Эвы по-близости не было, потому не было и причин изображать дружелюбие. — Я слышал ваш доклад по теории зелий, — Аридэ уже успела сделать несколько шагов, но эти слова заставили её обернуться. На зачёт по теории зелий допускались все желающие, не обязательно даже быть студентом, и эль Хорилл захотелось спросить, не было ли это мероприятие недостойно внимания наследного эрцгерцога Лакимского, но она сдержалась. — Не то чтобы я ожидал от вас чего-то выдающегося, — Эндер скривил губы, — но довольно прискорбно, что у ученицы магического факультета такие печальные познания в данной теме. — Не помню, чтобы интересовалась вашей оценкой, — а ведь она и правда не хотела вымещать на него дурное настроение… — И тем не менее я не могу не беспокоиться о том, какой уровень демонстрируют студенты Светлой стороны. — Тогда почему бы вам не подучить меня? Ах да, у вас ведь другая специализация. Что ж, тогда увидимся как-нибудь в другой раз, лорд Эндер.

Она развернулась и решительно пошла прочь, совсем не испытывая гордости или удовлетворения. Её щеки горели то ли от смущения, то ли от ярости, Аридэ сама не понимала, какое чувство сильнее. Спустя несколько шагов она вспомнила, что ей в другую сторону но возвращаться было бы слишком уж неловко, поэтому пришлось сделать круг.

***

— Да быть такого не может! — воскликнула Эва, глядя на таблицу аттестационных дуэлей. — Что ты... Я даже не помню, когда в последний раз Эндер участвовал в чём-то подобном!

Почти всегда дуэли проводили студенты третьей ступени — им тоже это шло в зачёт, но то ли в управление, то ли в преподавание. Для них это не было чем-то обязательным, поэтому было настолько удивительно видеть напротив своего имени Эндера Амадея фон Лаэдроса. Аридэ вспомнила их недавнюю перепалку в коридоре и поджала губы. Даже если она здорово его тогда разозлила, это всё равно было очень мелочно с его стороны! — Я поговорю с ним и заставлю отказаться, — твёрдо сказала Эва. — Не беспокойся. Я уверена, что всё хорошо, — Аридэ проклинала себя за дрожащий голос, который не придавал словам убедительности. — Нет, не хорошо, Эндер не очень-то умеет рассчитывать силу! — и всё-таки Эва слишком бурно реагировала. — Да и с чего ему вообще участвовать в проверке младших. Он даже не проходил дуэли во время своего обучения.

Аридэ невольно нахмурилась. Насколько она знала, даже очень умелых магов заставляли участвовать в аттестационных дуэлях, чтобы показать мощь Академии. Если Эндеру удалось избежать этого, то наверняка не без участия своей семьи, и Аридэ почувствовала, как в груди снова поднимается злость. — Всё в порядке, — повторила она уже уверенней. — Он ведь не убьёт и не покалечит меня. — Слабое утешение, — пробормотала Эва. — Я всё-таки думаю… — Успокойся уже, — эль Хорилл даже нашла в себе силы улыбнуться. — Я ценю твою заботу, но я справлюсь.

Очень самонадеянное решение, в котором Аридэ сама не была до конца уверена, но надеялась хотя бы демонстрировать уверенность.

В день дуэли она внимательно посмотрела на себя в зеркало, и дала отражению обещание прогуляться вечером по человеческому району, в награду за смелость. Пусть навыками боевой магии Аридэ не блистала, но была не так уж плоха, поэтому, дожидаясь своей очереди, смогла почти успокоиться.

Несмотря на то, что в Академии Луны были свои залы магии и даже стадион, дуэли проводились на открытой площадке невысокого здания «в пригороде», принадлежащему Бездне. Считалось, что это место придаёт серьёзности мероприятию. В некотором смысле так было — порой приходили маги Бездны, чтобы оценить потенциал студентов. Но наследный эрцгерцог Лакимский всё ещё пугал Аридэ сильнее.

Настал её черёд выйти в центр арены. В этом было что-то символическое: до сих пор взаимная неприязнь выражалась в избегании друг друга, теперь же они в некотором смысле встретились лицом к лицу, и эль Хорилл даже почувствовала что-то похожее на облегчение. Пусть лучше так.

Он атаковал стремительно, Аридэ, которая не ожидала такой решительности, едва успела поставить волшебный щит, а в него уже устремился новый сгусток энергии. Эндер оставался спокойным, и, казалось, даже не прикладывал усилий. Мощь его заклинаний действительно поражала, особенно для того, кто не планировал связать свою жизнь с магией.

Аридэ кое-как удавалось защищаться, но она не видела ни одной возможности для нападений. Оставалось надеяться, он помнит, что это всего лишь экзамен. Очередное защитное заклинание треснуло, и Аридэ всерьёз засомневалась, что Эндер действительно не причинит ей реального вреда.

Поначалу она думала нанести ему хотя бы несколько ударов. Победа не входила в её планы — экзамен требовал лишь продемонстрировать свои навыки. Но теперь казалось, что если она сможет без повреждений закончить дуэль, это уже будет большим успехом.

Перераспределив ману, Аридэ скопила достаточно, чтобы, как только очередной её щит испарился, тотчас нанести ответный удар, но Эндер был быстрее: он уже успел снова атаковать. «В эпоху людей из-за таких как Эндер и появился миф о невероятной скорости вампиров». Заклинания встретились и взорвались, Аридэ отбросило назад. Наудачу отправила в Эндера ещё одно заклинание, тот с лёгкостью отразил его и подошёл ближе.

Одно за другим она отправляла в него разные заклинания; все, какие могла вспомнить, даже целительные, надеясь, что хоть что-то сработает. Слава Эндера как очень умелого мага не была преувеличена: он почти мгновенно понимал, чем атакован, и реагировал соответствующе. Ни шанса победить у Аридэ не было. В лучшем случае не слишком ударить в грязь лицом. Сквозь рассеивающийся дым от заклинания, она попыталась заглянуть в его глаза, в надежде прочитать там, в чём причина такой ярости. Но его лицо оставалось непроницаемыми.

Было ли дело в том, что она лишь недавно получила дворянство, по его мнению, незаслуженно? В том, что он действительно считал её навыки не достойными Академии? Или он нашёл для себя ещё более глупый повод?

Теперь речь шла уже не только о том, чтобы сдать зачёт, приходилось по-настоящему защищаться. Собрав оставшиеся силы, Аридэ поймала момент, и создала несколько иллюзий — зеркал, которые должны были дезориентировать его. Но несмотря на эту уловку, Эндер очень точно понимал, где она. Его восприимчивости магии тоже можно было только позавидовать.

От очередной атаки Аридэ не смогла уже даже толком защититься, отбросило назад, но она устояла на ногах, хоть и с трудом. Эндер что-то сказал. «И это всё?». Больше всего на свете эль Хорилл хотелось рассмеяться, что весь такой изысканный и возвышенный Эндер опустился до подобных клише, но у неё на это не осталось ни сил, ни времени: следующее заклинание заставило её упасть. Аридэ протащило назад, ударило лбом о землю, боль обожгла ладони, в нос попала пыль. Кое-как она откашлялась и подняла глаза, чтобы увидеть всё то же холодное высокомерное выражение на лице противника. На кончиках его пальцев заиграли искорки магии.

— Эндер! — казалось, звук доносился откуда-то из другого мира; где-то далеко сбоку, страшно далеко и страшно медленно двигалось изумрудное пятно.

«Она не успеет», — отстранённо подумала Аридэ, с пальцев Эндера слетело заклинание.

И развеялось, разбившись о невидимую защиту.

Эндер обернулся, чтобы увидеть стремительную и разъярённую Эву, следом за которой спешили преподаватели. Она ничего не сказала, только бросила выразительный взгляд, пробегая мимо, чтобы помочь Аридэ встать. Наследный эрцгерцог слегка поклонился подошедшим учителям и негромко с ними разговаривал. — Могу я?.. — спросила Эва у экзаменатора. — Конечно, мы сделаем небольшой перерыв. — Я в порядке, — с трудом выдавила Аридэ, когда они подошли к трибунам. Она сказала это по привычке, даже не надеясь, что Эва поверит. — Не говори чепухи! В последний раз Аридэ видела её настолько злой несколько лет назад, когда кто-то в Академии ляпнул что-то об Альнере. Даже зная, что Эва злится не на неё, Аридэ неуютно поёжилась. — Кажется, я не очень хорошо сдала экзамен? — она поморщилась, говорить получалось с трудом. Колени и ладони страшно болели, на лбу набухала шишка, а магии в теле не осталось ни единой капли. Странное чувство абсолютной пустоты, куда хуже физической боли. — Глупости. Просто Эндер слишком силён, — Эва потрясла кулаком. — Уххх, попадись мне только этот негодяй на глаза! Эндер уже ушёл с поля, даже не взглянув в сторону трибун. — Скажу отцу, что надо пересмотреть систему турниров и не допускать не заслуживающих доверия вампиров к взаимодействию с учениками! В её глазах плясало пламя, и воинственный вид Эвы вызвал у Аридэ, к которой уже подоспели медики, слабую улыбку и сочувствие к тому несчастному, которому предстояло экзаменовать Эву.

Сама Аридэ не испытывала злости. Ей было обидно и холодно. Не потому что она проиграла или пострадала — Эва была права, Эндер очень умелый маг, — а потому что не понимала, чем именно вызвана такая сильная неприязнь. В чём именно она перед ним провинилась и, самое главное, могла ли она как-то на это повлиять и предотвратить.

Конечно, она сама не особенно жаловала Эндера, но ей казалось, что у неё неплохо получается скрывать это. А если и нет, это нисколько не оправдывало его поведения. И чем больше Аридэ думала, тем больше ей казалось, что ничего не изменилось бы, даже если бы она с самого начала вела себя с ним иначе.

***

— Кем он себя возомнил! — не унималась Эва, когда на следующий день Аридэ пришла в поместье фон Каверинов.

Альнеру было нехорошо, и он не мог её проведать, но очень беспокоился, поэтому эль Хорилл решила сама навестить друзей. День выдался прохладным, и они сидели в голубой гостиной, попивая какао. — Угомонись, я здорова, экзамен мне зачли, так что нет причин сотрясать воздух, — примирительно сказала Аридэ. — Тебе не стоит быть снисходительной, — неожиданно строго сказал Альнер. — Я не говорю, что уже успокоилась, — Аридэ устало вздохнула. — И уж конечно мне бы хотелось услышать от него извинения или... что-то вроде того, — закончила она неуверенно. Извинялся ли Эндер вообще хоть перед кем-то хоть раз в жизни? — В любом случае, не думаю, что он заслуживает столько наших сил и внимания, — закончила Аридэ. Она и без того была совершенно вымотана дуэлью. Пусть тело полностью вылечили заклинатели, но собственная магия не до конца ещё восстановилась, да и морально Аридэ чувствовала себя слишком уставшей, чтобы справляться ещё и с бурной реакцией друзей, хоть ей и приятна была их забота. — Вот и правильно! — горячо поддержала её Эва. — Не стоит расстраиваться из-за таких дураков. Хотя по по её виду было заметно, что сама она ни капельки не успокоилась. Но самым яростным на удивление оказался Альнер. — Что бы он ни сказал в своё оправдание, мне это не интересно. Аридэ даже рассмеялась. Может, из-за того, что эль Каверины близко знали Эндера, они так сильно беспокоились о ней, но даже дома случившееся не вызвало такого переполоха. Конечно, родители были взволнованы, но их не меньше беспокоили и оценка за экзамен, и отношения с фон Лаэдросами.

Со всей искренностью Аридэ пообещала приезжать к друзьям почаще, по крайней мере пока Альнеру не станет лучше. Увы, в следующие несколько дней возможности выполнить обещание не было — беспокойство всё же заставило родителей вернуться в город, а ещё надо было доделать некоторые работы для Академии и обновить документы Луны (хотя ходить к людям всё равно не было сил). И, когда Аридэ, наконец, удалось вырваться к фон Каверинам, у неё было ощущение возвращения в свою тихую гавань. Ощущение это исчезло сразу, как только она переступила порог. — Тебе не кажется, что ты слишком уж её опекаешь? — холодный голос из приёмной был слышен даже в прихожей. — В отличие от некоторых я просто знаю значение слова «забота», — парировала Эва. Даже не видя лица подруги, Аридэ почувствовала её гнев. — Ты ей не мать и не нянька, — в голосе Эндера слышалось привычное пренебрежение. — Тебе кажется оправданным расходовать силы на кого-то столь бесполезного? — Другое дело потратить на кого-то столь бесполезного изрядное количество маны и ненависти, вот уж оправданное использование ресурсов, — у Аридэ кружилась голова и голос её дрожал, но не от страха, а от злости. — Аридэ... — встревоженно сказала Эва, но эль Хорилл смотрела прямо в ледяные глаза Эндера. — Кажется, и вы, лорд Эндер, не родитель и не нянька Эве и Альнеру, чтобы лезть в их отношения с кем бы то ни было, — закончила она свою мысль. Наследный эрцгерцог скривил губы и сощурился, но не отводил взгляда. — Я зайду позже, — коротко сказал он, после нескольких секунд напряжённого молчания. — Не стоит, — холодно, в тон ему, ответила Эва. — Альнер тоже не хочет тебя видеть. От этих слов Эндер покачнулся, как от удара, но лишь коротко кивнул и удалился. Хлопнула дверь, и в ту же секунду силы покинули Аридэ. Она опустилась на диван и шумно выдохнула. — Мне жаль, что ты это слышала, — сочувственно сказала Эва, приобнимая её. — Вот уж не думала, что среди моих друзей есть кто-то настолько черствый и высокомерный! Аридэ улыбнулась, одновременно отвечая на заботу и посмеиваясь над последними словами подруги: по её собственному мнению с одного взгляда Эндер производил впечатление одного из самых высокомерных вампиров высшего общества. — Было бы ужасно неловко, если бы оказалось, что вы говорили не обо мне, — смех получился нервным, и эль Хорилл тут же окружили всей возможной заботой, чтобы любыми способами отвлечь.

Следующие пару недель Аридэ не видела Эндера. То ли Эва велела ему не попадаться на глаза, то ли он сам решил избегать её, но в любом случае это радовало. Видеть наследного эрцгерцога ей совсем не хотелось.

Постепенно эмоции утихли. Даже быстрее, чем Аридэ сама ожидала. Может потому, что со стороны Эндера по отношению к себе она и не ожидала ничего хорошего, или просто жаль было тратить на него больше времени. Но вот фон Каверинов произошедшее продолжало мучить. И если бурная реакция Эвы не удивляла, то железная непреклонность её брата, обычно такого мягкого и дружелюбного, почти пугала.

Насколько Аридэ знала, Альнер демонстративно игнорировал Эндера на тех редких занятиях в Академии, которые посещал, и наотрез отказывался пускать его в поместье фон Каверинов. Каждый раз, когда в разговоре всплывало имя Эндера, Альнер хмурился и порой даже неодобрительно замечал, что Эва и Аридэ слишком легкомысленно отнеслись к поведению наследного эрцгерцога.

Если не считать их случайной встречи у фон Каверинов, впервые после дуэли Аридэ увидела Эндера через три недели, когда помогала с докладом о магии иллюзии на небольшой конференции, устроенной Бездной в Академии. К счастью, говорить самой ей тогда не пришлось — она только иллюстрировала доклад. После этого Эндер, который был в числе слушателей, подошёл и сухо сказал: «Неплохо». Прежде чем Аридэ придумала, что ответить, и хочет ли она вообще отвечать, к ней подскочила Эва, похожая на разъярённую кошку, разве что без шипения, и утащила прочь.

Ещё через несколько дней Эндер подписал рекомендательное письмо Аридэ на курсе по управлению, а ещё через неделю они встретились на небольшом вечере, устроенном семьёй фон Лаэдрос.

На это полуофициальное мероприятие попасть было очень непросто даже более знатным семьям, поэтому виконта Витерского полученное приглашение чрезвычайно взволновало. Но не настолько, чтобы не поинтересоваться мнением дочери, прежде чем соглашаться. Аридэ была благодарна за это, даже будучи уверенной, что их семья не может позволить себе отказ. Тем более, что помимо общего приглашения для семьи, Аридэ получила персональное от самого наследного эрцгерцога Лакимского. Об этом она никому не стала рассказывать, но убедилась, что эль Хориллов очень хотят видеть на этом вечере.

В глубине души ей бы очень хотелось, чтобы злополучная дуэль послужила поводом для прекращения их знакомства, но поддаться этому желанию было бы ребячеством. Аридэ устало вздохнула и подумала, как непросто порой быть хорошим другом. При всей к нему неприязни, в искренности его отношений с Альнером и Эвой эль Хорилл не сомневалась и знала, что если их дружба окажется разрушена таким образом, то она не сможет себя простить. Пусть даже в произошедшем виноват только Эндер.

Каковы бы ни были собственные чувства Аридэ, дорогим ей вампирам не помешает хотя бы демонстрация её хороших… сносных отношений с фон Лаэдросами. В конце концов, Эва хочет стать леди Луны, и чем больше влиятельных аристократов смогут её в этом поддержать, тем лучше. А Аридэ чувствовала себя достаточно спокойной и взрослой, чтобы выносить присутствие Эндера в одной с ней комнате.

— Тогда я тоже поеду, но только чтобы приглядывать за тобой! — пробурчала Эва, когда Аридэ рассказала о том, что приняла приглашение. — В таком случае я могу остаться дома со спокойным сердцем, — Альнер был бледнее обычного, и Аридэ надеялась, что это связано с обидой на друга, а не ухудшением самочувствия. — Вы же не думаете, что он решит наброситься на меня прямо посреди собственного бального зала? — не удержалась она и рассмеялась, глядя на недоверчивые лица друзей. — Нет, но он может расстроить тебя как-нибудь ещё! — пылко сказала Эва.

За весь зимний сезон Аридэ, кажется, ни к одному приёму не готовилась так тщательно, как к вечеру фон Лаэдросов, но всё прошло на удивление мирно. С Эндером и его родителями они обменялись лишь приветствиями; Эва отказалась оставлять Аридэ ради развлечений, а Эндер был занят обязанностями хозяина.

После этого Аридэ решила, что пора способствовать примирению Эндера и Альнера. — Тебе не стоит быть такой доброй, — настаивал последний, когда эль Хорилл заговорила об этом, и закашлялся. Сердце Аридэ сжалось, но вид больного друга только прибавил ей решимости. Альнер и Эндер дружили с детства и наверняка каждый из них не был в восторге от происходящего сейчас. Да и её саму эта ссора уже порядком утомила. — Давай просто забудем об этом, — примирительно сказала она, слабо улыбаясь. — Я уверена, ничего такого больше не повторится. — Это Эндер тебе сказал? — недоверчиво спросил Альнер. — Нет, но… — Тогда пусть скажет. — Я не думаю... — начала было Аридэ, но Альнер её перебил. — Эва, ты сможешь это устроить? — Отличная идея! — Эва воскликнула это с таким жарким энтузиазмом, что Аридэ почти сочувствовала Эндеру.

Почти.

Это походило на какой-то глупый ритуал. Они все собрались в голубой гостиной фон Каверинов. Альнер сидел в кресле у камина, укрытый пледом, и строго смотрел на Эндера. Взгляд Эндера по-прежнему был холодным, но он ничем не выражал, что ему было сложно произнести эти слова: — Подобного больше не повторится. Аридэ была слишком смущена всем происходящим, чтобы что-то ответить, поэтому просто нервно вздохнула и коротко кивнула, позволив Эндеру переместить своё внимание на Альнера. — Как ты? — Надеюсь, что ты сдержишь слово, — сурово сказал тот. — А в остальном лучше. Они заговорили о его здоровье, и атмосфера стала заметно менее напряжённой. Ко всеобщему спокойствию хрупкий мир был восстановлен.

Глава 8

За пределы своего дома Алек выходил редко. Если бы кто-то сказал ему об этом в первые дни его жизни в Алейрее, он бы не поверил. Как можно оставаться в одном здании, когда вокруг такая большая, такая прекрасная столица! Но, как ни удивительно, прозаичность новой жизни оказалась сильнее.

Каждый день Алек, позавтракав у себя, покидал комнату, поднимался на лифте в офис, здоровался с коллегами, садился за свой рабочий стол и занимался документацией под бормотание Беннера, которого всё ещё будоражило знакомство с бывшим кровяником. Обедать они ходили вместе с Беннером, Софи и Сэметом — под столовую был выделен почти целый этаж, — а потом вместе возвращались к работе. Если бы не запрет Эомаля на обеды в кабинете и заверения Беннера, что нужно вставать, чтобы размяться, даже этот час Алек проводил бы за своим столом. Когда рабочий день подходил к концу, Алек спускался в уютный спортивный зал на одном из нижних этажей — привычка, оставшаяся со времён кровяной фермы. Там зарядки были одной из немногочисленных обязанностей, сейчас же упражнения просто приносили удовольствие. Потом он возвращался домой и за ужином игнорировал сообщения Беннера, а ещё читал или смотрел что-нибудь про плёры, капсулы и прочие механизмы.

Насколько Алек мог судить, почти все его коллеги вели схожий образ жизни. За исключением Сэмета, который жил за пределами комплекса Бездны и до работы добирался в капсуле. Это было одной из странностей Сэмета, и он настаивал, что купить жильё куда удобнее, чем снимать. Алек не имел по этому вопросу своего мнения, поэтому затеянные Беннером дискуссии тоже игнорировал.

В выходные можно было целый день не выходить из комнаты и проводить его за изучением новых и новых материалов по плёрам. Но в один из таких дней ему на глаза попался набор инструментов: Алек действительно купил один, приехав в Алейрею, как и планировал в Россыпи, но так ни разу им и не воспользовался, даже не распечатал. От этого стало как-то грустно, и в тот же день Алек решил внести разнообразие в размеренное течение своей жизни.

В столице он провёл почти полгода, за которые прошла зима и подкрадывалось лето, и это ощущалось даже на нижних площадках для капсул. На кровяных фермах не менялись ни климат, ни погода, и почти всю свою жизнь Алек думал, что «времена года» нужны просто для красоты. Это звучало очень удобно и логично: между короткими «месяцами» и длинными «годами» промежуточное деление на четыре времени года по три месяца. И за несколько лет в Россыпи он так и не успел привыкнуть, что времена года действительно разные. Это казалось каким-то… противоестественным.

Воздух на улице был сухим и тёплым, и Алек вдыхал его, словно впервые. Алейрея по-прежнему завораживала своим масштабом и своей жизнью, и каждый раз, выходя из дома, он обещал себе делать это чаще, но каждый раз снова неделями оставался внутри. Алек сел в заранее вызванную маленькую капсулу и отправился в магазин. Впервые в своей жизни.

На кровяных фермах Высшие обеспечивали жителей всем необходимым бесплатно, достаточно только заказать желаемое на любом информационном мониторе. В Россыпи Алек узнал о деньгах, но принцип получения вещей оставался тем же — дистанционно заказать и получить, либо забрать у ближайшего 3d-принтера. Поэтому существование «физических магазинов» казалось чем-то странным.

Сэмет оказался первым знакомым Алека, который ходил в такие места — ещё одна его странность. Когда Алек спросил, зачем, тот ответил взглядом, полным сочувствия. Если у Беннера вызывало восторг прошлое кровяника, то Сэмет явно считал Алека несколько оторванным от жизни и относился к нему с определённой долей снисхождения. — Я предпочитаю мерить одежду, прежде чем покупать, — сказал он. До этих слов Алек, всегда в равной степени безразличный к собственному внешнему виду и к облику окружающих, заметил, что Сэмет явно следит за собой внимательнее коллег: всегда аккуратный, опрятный, и в одежде сдержанных цветов и строгих линий, прекрасно сидевшей. И Алек задумался, не это ли расположило его к Сэмету: в его облике было что-то очень математическое. Позже Софи объяснила, что ничего необычного в физических магазинах нет, ими часто пользуются, если хочется что-то посмотреть или проверить перед покупкой.

И вот наконец Алек решил самостоятельно попробовать каково это, отправиться в магазин плёров. Возможно, было бы логичнее начать с чего-то, не требующего магии, но за последние месяцы Алек так много смотрел и читал про плёры, что у него руки чесались поковырять один или даже несколько.

Алеку пришлось улететь довольно далеко от комплекса Бездны, чтобы добраться до ближайшего «торгового центра», как называли «места скопления магазинов», и название это Алеку нравилось — звучало торжественно. Капсула выпустила его на одной из нижних площадок, не выше этажа двадцатого, и тотчас уступила место следующей за ней. Народу было на удивление много.

Всё огромное пространство этажа, казалось, было заполнено прозрачными витринами. Яркие огни отражались и играли на стёклах и многочисленных товарах, выставленных за ними; играла негромкая музыка, всюду ходили люди, оживлённо разговаривая, и у Алека закружилась голова. Это был какой-то совершенно другой мир, хаотичный, но по-своему захватывающий. Алек открыл в индапе карту. Без неё он бы точно заблудился.

Впрочем, и с картой дела обстояли немногим лучше. Во-первых, оказалось, что магазины плёров находятся гораздо выше, на этажах с товарами для вампиров, и Алеку потребовалось немало времени, чтобы найти способ подняться. Почему-то на торговых этажах даже лифтовые узлы выглядели иначе, а вели к ним не прямые и понятные линии коридоров, а мерцающие лабиринты из стекла и света.

Вторым препятствием оказалось пугающее разнообразие. Плёры продавали сразу в нескольких магазинах, и Алек не имел ни малейшего представления, какая между ними разница. К тому же на «этажах для вампиров» свет был мягче, чем на «этажах для людей»; цвета гораздо более спокойными, а музыка не играла вовсе, да и посетителей почти не было. Из-за этого атмосфера казалась более… значительной, почти давящей, и Алек даже вспомнил молчаливый и торжественный дом Подношений в Городе. Насколько он знал, ничто не запрещало людям бывать на вампирских этажах, но всё равно не покидало неприятное чувство, что ему тут не место.

Поборов, наконец, растерянность, Алек вошёл в один из магазинов и огляделся. На полках вокруг лежали плёры на тонких длинных шнурах. Они были дорогими, и Алек улыбнулся мысли, что может себе позволить один из них, — вся его робость исчезла, стоило только переключить внимание.

Один за другим вопросы сменяли друг друга, не найдя ответов, но от этого лишь сильнее будоражили. Хочет ли Алек приобрести стационарный плёр — вроде информационных экранов — или мобильный? Важен ли ему внешний вид или стоит больше внимания уделить функционалу? С одной стороны, внешний вид его не слишком интересовал, но и функционал он мог оценить только в теории, ведь он не был вампиром. С другой стороны, можно было попросить Софи помочь… Погружённый в эти мысли, он рассеянно ходил от полки к полке, вертел в руках плёры один за другим, ставил их на место и никак не мог определиться.

Кроме него в магазине был всего один посетитель, и Алек, повинуясь внезапному порыву, решил обратиться к нему. — Здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? — после долгого молчания голос прозвучал немного хрипло.

Наверное, надо было взять с собой воды.

Высокий худой парень, на вид не старше самого Алека, удивлённо посмотрел на него тёмно-синими глазами и слегка улыбнулся. — Боюсь, я и сам не очень разбираюсь, — у него был приятный низкий голос и ровные белые зубы. — Тогда для чего вам плёр? — не удержался Алек. — Выбираю для начальника. — Вот как… — он не сумел скрыть разочарования. На секунду в его голове промелькнула надежда, что это такой же энтузиаст-исследователь, как и он сам, и теперь Алек чувствовал досаду и неловкость. Только для него плёры были чем-то удивительным, для остальных жителей Империи — даже для людей — они являлись совершенной обыденностью. — Меня зовут Эдмунд.

Алек на секунду замешкался, прежде чем пожать протянутую руку.

— Алек… Я… работаю в центре разработки плёров, — он вдруг почему-то почувствовал необходимость объясниться. — Они мне очень интересны, вот и хотел в выходной разобрать-собрать парочку, поковыряться в устройстве. Конечно, я не пойму их до конца, ведь я человек, но всё равно это так интересно…

Чувство, что ему тут не место, снова вернулось, и Алек сам себе показался нашкодившим ребёнком. Но, к его удивлению, Эдмунд понимающе кивнул.

— Тогда почему бы не взять сразу несколько, но подешевле? — предложил он. — Здесь цены… скорее подходят моему начальнику.

С этими словами он направился в другой магазин. Сам Алек, ещё недостаточно освоившийся с деньгами, чтобы самостоятельно делать выводы о ценах, послушно отправился за новым знакомым.

— Честно говоря, я вырос на кровяной ферме, — признался он, пока они рассматривали плёры, и глаза Эдмунда расширились. — Поэтому моё поведение может показаться странным.

— Как интересно, — удивление прошло быстро и сменилось улыбкой.

Хоть Эдмунд и сказал так, вёл он себя куда спокойнее Беннера и никаких вопросов не задавал. Общаться с ним было легко, они разговорились, и, закупившись аж шестью плёрами, отправились перекусить.

Эдмунд работал в актёрском агентстве и мог многое рассказать о культуре вампиров, да так увлекательно, что заинтересовал даже Алека, к искусству равнодушного. Время за разговорами пролетело незаметно, и прошло по крайней мере два часа, прежде чем Эдмунд с сожалением заметил, что ему пора возвращаться к работе, и, обменявшись контактами, оставил Алека в одиночестве.

Знакомство с человеком, который не имел отношения ни к кровяной ферме, ни к Бездне! Как бы Алек ни любил свою работу, Бездна чем-то напоминала Город: тоже была замкнута на самой себе; а Эдмунд казался человеком, принадлежащим какому-то «внешнему» миру. Это странным образом взбодрило Алека. Настолько, что он даже вернулся на торговые этажи и уже не чувствовал себя здесь таким чужим. Даже прикупил себе пару кофт. Не потому что они были ему нужны, а просто ради чувства причастности.

К возвращению Алека домой все покупки были доставлены, он достал их из контейнера доставки и, конечно же, сразу принялся разбирать два плёра. Один из них был стационарным, но небольшим, похожим на настольное зеркало с круглым экраном; а второй — мобильный, но тоже круглый, размером с пол ладони и на шнурке. Алек начал с них, потому что на работе сейчас как раз занимался круглой моделью.

В процессе оказалось, что для полного счастья не хватает разных контейнеров и коробок, чтобы складывать детали, а заказав Алек задумался, есть ли в его доме что-то похожее на мастерские кровяной фермы.

С этими приятными мыслями, расставив по комнате многочисленные коробки, он отправился спать и чувствовал себя абсолютно счастливым.

***

Эдмунд внёс неожиданное и приятное разнообразие в жизнь Алека. Конечно, с коллегами он тоже неплохо ладил, но… иначе.

Энтузиазм Беннера, вызванный интересом к кровянникам и кровяным фермам, порой утомлял. Софи — вампир, и, казалось, она чувствовала некоторую неловкость из-за этого. Сэмет просто не слишком стремился к общению и, хоть любил работу почти так же, как сам Алек, обсуждать это не хотел.

А с Эдмундом можно было говорить на самые разные темы. Он рассказывал, какое оборудование используется в современных театрах, присылал песни, делился новостями. Общаясь с ним, Алек не чувствовал смущения из-за того, что не знает чего-то о мире, и без стеснения задавал вопросы, на которые Эдмунд всегда давал ответ. Правда, не всегда быстро — иногда проходило несколько дней, прежде чем Алек получал ответ. По всей видимости, работа не оставляла Эдмунду много времени. Но они всё равно старались видеться по крайней мере раз в неделю, на выходных.

Это напоминало Алеку о тех временах, когда он дружил с Кори и Леей, разве что теперь он сам был младшим товарищем. Он и сам не понимал, насколько ему не достаёт такого общения, пока не познакомился с Эдмундом. Тот мог подолгу слушать рассказы о плёрах, и, хотя его знаний и заинтересованности было недостаточно, чтобы поддерживать тему, он всегда с готовностью поддерживал самого Алека.

Он даже согласился прийти в гости к Алеку, чтобы посмотреть на разобранные и пересобранные плёры, но, к большому удивлению последнего, оказалось, что лифтами могут пользоваться только сотрудники. Почему-то прежде ему это даже не приходило в голову.

Чтобы попасть к лифтовым узлам надо было пройти через специальные двери, которые пропускали людей по одному и открывались после активации специальной панели с помощью индивуса или индапа. Такие двери и панели были в каждом доме, но в комплексе Бездны стояли прямо на первом этаже сразу за дверьми. И то ли потому, что он редко выходил из дома, то ли слишком привык, но Алек совершенно забыл об этом, и для него было совершенной неожиданностью, что перед Эдмундом заветные двери не открылись.

Это было досадно и неловко, но его новый друг только беспечно рассмеялся. — Прости, я не подумал… — снова это липкое чувство, что ему не место в этом мире. — Разве это не значит, что ты уже совсем привык к жизни здесь? — улыбнулся Эдмунд. — Наверное?.. — Алек вдруг вспомнил, что у Сэмета квартира за пределами Бездны, и подумал, что в этом есть некоторый смысл. — Я хочу сказать, выглядит так, что для тебя естественно быть здесь.

В конечном итоге они расположились снаружи, на лавочке неподалёку от дома. Эдмунд раздобыл какие-то закуски из автомата — Алек видел их прежде, но никогда не решался попробовать. Маленькие хрустящие шарики, которые заставляли Эдмунда морщиться, но почему-то он продолжал их есть. — Очень кисло, но не могу остановиться, — пояснил он. Когда Алеку на работе предлагали попробовать что-то такое, он всегда отказывался, но теперь мысль о том, что жизнь в столице стала для него привычной, придала Алеку какого-то странного задора, и он осторожно положил один из шариков в рот.

Действительно было кисло. Гораздо кислее, чем всё, что Алек пробовал до этого, и это его страшно развеселило. Он вдруг вспомнил Лею и впервые подумал, что, возможно, способен понять её.

Глава 9

Время шло, дни сменяли друг друга, неторопливо и неизбежно наступил июнь. Аридэ настолько увлеклась учёбой, что даже Луна отошла на второй план, даже начало казаться, что она и вовсе скоро станет не нужна. Позабыты были и переживания зимы, и дуэль с Эндером. Точнее, почти позабыты.

Когда Аридэ перестали занимать переживания о дружбе фон Каверинов с наследным эрцгерцогом Лакимским, она обнаружила ещё одно неожиданное последствие недавних событий. Настолько демонстративная ссора и примирение сделали их знакомство заметным для большого количества студентов Академии.

Чуть ли не каждый день приятные учебные будни нарушал кто-нибудь, кто просил Аридэ представить его наследному эрцгерцогу Лакимскому. Порой она и сама не была толком знакома с просителем. Поначалу эль Хорилл очень хотелось сообщить каждому, что их отношения с Эндером ограничиваются холодными приветствиями во время случайных встреч в коридорах, но она быстро сдалась и перестала объяснять что бы то ни было. Всё равно без толку. И чем дальше, тем меньше чувствовала она смущения и неловкости, отказывая, и тем больше раздражения. — Когда я начала дружить с тобой, ничего такого не происходило, — пожаловалась она Эве как-то за обедом. — Со мной и так легко познакомиться, без посредников, — равнодушно пожала плечами та. Эву нисколько не удивил рассказ Аридэ об одолевающих её поклонницах и поклонниках Эндера. — Было время, когда и меня просили устроить что-то подобное, — с деланной сентиментальностью добавила она. — И что ты сделала? — Пару раз действительно смеха ради представила этих вампиров Эндеру, — в глазах сверкнул хитрый огонёк. — Ты бы видела лицо Эндера! Отказать-то он мне не мог, это было уморительно. Аридэ нахмурилась. — Не смотри на меня так, они понимали, на что идут. — Да нет, просто, боюсь, для меня твой опыт бесполезен. — Сочувствия к тем, кто жаждал знакомства с Эндером, эль Хорилл не испытывала. — Ничего страшного, — Эва похлопала подругу по плечу. — Скоро все привыкнут к тому, что ты никого не знакомишь, и от тебя отстанут. В ответ Аридэ вздохнула — пользы от этого совета было немного, но ничего другого не оставалось. Только ждать, пока все потеряют к ней интерес и она снова станет незаметной. — Интересно, почему всех это так взбудоражило именно сейчас, нас же должны были видеть с тобой и во время зимнего сезона… — Может, зимой было понятно, что вы не ладите.

Аридэ ответила подруге полным недоверия взглядом. Уж неудачная дуэль точно не была демонстрацией крепкой дружбы. Но, когда Аридэ думала об этом позже, то решила, что в гипотезе есть некоторый смысл. И во время зимнего сезона, и после него они общались только в присутствии фон Каверинов. Попытки помириться после дуэли можно назвать первым свидетельством того, что Эндер поддерживает знакомство с самой Аридэ. По крайней мере, так это выглядело со стороны: уж кто-кто, а эль Хорилл не питала иллюзий относительно отношения к ней Эндера.

Сосредоточившись на учёбе, Аридэ ждала, и спустя ещё некоторое время постепенно интерес к ней стал угасать, пока наконец не осталась ровно одна девушка, чьей настойчивости и терпению можно было только позавидовать. Как ни пыталась она сделать вид, что хочет подружиться с самой Аридэ, её желание добраться до наследного эрцгерцога было очевидно. Эль Хорилл пыталась несколько раз тактично намекнуть, что не заинтересована в такой дружбе, потом сказала прямо, потом прямо сказала Клэра, а потом прямо сказала Эва, но никакие слова не действовали.

Канра Эльвайт, являясь дочерью графа Тейского, одного из подчинённых фон Лаэдросов, по всей видимости, не смогла через отца завести знакомство с Эндером. Но ей явно отчаянно этого хотелось: каждый раз, когда она замечала его в аудитории, её глаза вспыхивали, а стоило ему оказаться рядом, щёки заливал румянец. Однажды Аридэ не удержалась: — Что в нём такого хорошего? В ответ Канра посмотрела так, словно ничего более глупого в жизни не слышала, и сказала с обескураживающей простотой: — Разве не очевидно? Он идеальный!

Аридэ чуть не фыркнула. По её мнению, Эндера можно было описать многими словами, но «идеальный» точно не было одним из них. Сама она всё ещё побаивалась Эндера, и вместе с тем после дуэли появилось ещё какое-то гаденькое чувство, названия которому она ещё не могла дать. В любом случае, она ни за что не решилась бы сама заговорить с ним, поэтому просто игнорировала Канру. Поначалу это даже работало, но дочь графа Тейского продолжала невозмутимо таскаться за ней хвостом и подсаживаться на всех общих занятиях, пока Аридэ не начала сомневаться, что эти занятия у них действительно общие: Канра могла целыми днями не отходить от неё.

В конце концов, пришлось признать, что раздражение, которое вызывала Канра стало сильнее оторопи, наводимой Эндером. И вот однажды на основах управления людьми Аридэ собрала всю свою смелость, всю свою силу духа и направилась к наследному эрцгерцогу Лакимскому, окруженному незнакомыми ей вампирами, наверняка очень знатными.

Аридэ предполагала, что многие однокурсники пристально наблюдают за происходящим, что у этого будут последствия, но Канра настолько ей надоела, что с остальным можно было смириться. А в том, что Эльвайт следует за по пятам, она была уверена даже не оборачиваясь.

Когда Аридэ приблизилась, товарищи Эндера замолкли, а сам он вопросительно посмотрел на неё. Едва двигающимся языком Аридэ пробормотала на одном дыхании:

— Приветствую вас, Эндер Амадей фон Лаэдрос, позвольте представить вам мою знакомую, это Канра Эльвайт, дочь графа Тейского.

Краем глаза она заметила, как у стоящей рядом Канры лицо озарило выражение абсолютного счастья. Несмотря на всю неловкость ситуации, в сердце Аридэ зажглась надежда, что теперь наконец она будет избавлена от утомительной компании. Но надежда почти тотчас угасла, стоило перевести взгляд на лицо Эндера: оно выражало что-то среднее между презрением и недоумением. Наследник эрцгерцога Лакимского высокомерно приподнял бровь, словно спрашивая «И ради этого ты посмела обратиться ко мне?», и сказал лишь:

— Я знаю. Мы знакомы.

Аридэ почувствовала, как лицо заливает краска. За всю её жизнь она не могла вспомнить момента, когда ей сильнее хотелось провалиться сквозь землю. Она не смогла найти в себе сил вымолвить больше ни слова, просто развернулась и ушла, чувствуя себя настолько глупо, насколько вообще возможно. В этот момент она даже не думала о том, пошла ли за ней Канра и как теперь будет себя вести.

Охватившее её смущение было столь велико, что не давало даже сбежать из аудитории, из-под пристальных взглядов однокурсников — как будто даже это не могло бы уменьшить беспощадность позора. Эль Хорилл просто вернулась на своё место. Клэра сочувственно сжала её руку, в ответ Аридэ скорчила гримасу, способную передать её чувства лишь очень отдалённо.

Если в ближайшее время не случится чего-нибудь ещё более захватывающего, то можно не сомневаться: этот эпизод — при всей его незначительности — будет обсуждаться и пересказываться ещё долго, как было со всеми новостями, касающимися семьи фон Лаэдрос. Но, как ни удивительно, кое-что более захватывающее всё-таки случилось.

Прошла неделя с неудачной попытки Аридэ познакомить Эндера и Канру, и неделя эта была пугающе спокойной. Аридэ замечала косые взгляды и перешёптывания, но самое главное — Канра действительно отстала, и эль Хорилл считала, что позор окупился. Держась за мысль, что чем меньше обращать на слухи внимания, тем быстрее всё стихнет, Аридэ даже находила силы вести себя как обычно. Пусть и не без помощи некоторого количества косметики и магии иллюзии, чтобы справляться с заливающей лицо краснотой.

Увы, спустя неделю, спокойствие было нарушено Канрой, которая вела себя ещё более странно, чем всегда, и уговорила Аридэ прийти к ней в гости. Та пыталась сопротивляться, но в конце концов опять оказалась бессильна перед безжалостной назойливостью.

То ли граф Тейский был недостаточно богат, чтобы позволить себе жизнь на площадке Верхнего города, то ли Канра жила отдельно от родителей, но в скинутом адресе была квартира, а не поместье. — Может, стоит пойти с тобой? — нахмурившись, предложила Клэра. — Не стоит, у тебя же ещё есть лекция, — Аридэ надеялась, что улыбка выглядит достаточно убедительно. Идти одной не хотелось. Точнее, ей вообще не хотелось идти, но вспыльчивая Клэра ситуацию бы не спасла. Аридэ подумала, что было бы лучше, составь ей компанию Эва, но та была занята и к тому же на дух не переносила Канру, поэтому даже спрашивать не стала.

Она уже почти смирилась, что придётся справиться с этой неприятностью самостоятельно, когда встретила Альнера и Эндера. Всеми силами стараясь не смотреть на наследного эрцгерцога Лакимского и не думать о том, что кровь опять прилила к щекам, Аридэ сосредоточила внимание на Альнере — как всегда приветливом. — Ты неважно выглядишь, с тобой всё в порядке? С трудом удержавшись от тяжёлого вздоха, Аридэ ответила было: — Да, всё... — и вдруг осеклась. Пусть она пожалеет об этом, но слишком измотанной она себя ощущала, а забота в голосе Альнера была слишком уютной, слишком заманчивой, чтобы сопротивляться. — Вообще-то, не всё в порядке. Потом она наверняка пожалеет, что лишний раз побеспокоила его, но он всегда так искренен в желании помочь, а ей так не хотелось встречаться с Канрой один на один! — Меня пригласили на встречу... — Аридэ бросила быстрый взгляд на Эндера, но тот смотрел куда-то в сторону со своим обычным непроницаемым лицом, не обращая никакого внимания на разговор, — я должна пойти, но очень не хочу идти одна. — Если хочешь, я могу составить тебе компанию? — Альнер сразу всё понял, и Аридэ почувствовала огромное облегчение. — Разве мы не собирались в лабораторию? — холодно вставил вдруг Эндер. — Ничего страшного, если сходим в другой раз, — отмахнулся фон Каверин. — Или можешь сходить один. Эндер слегка сдвинул брови, но промолчал: обезоруживающей улыбке друга не мог противостоять даже наследный эрцгерцог Лакимский, и Аридэ вдруг с удивлением поняла, что Альнер может добиваться желаемого не менее успешно, чем его решительная младшая сестра.

Оставив позади причину всех её недавних проблем, эль Хорилл вызвала карету и по дороге к Канре вкратце обрисовала Альнеру ситуацию. — Теперь понимаю, почему Эва была такой недовольной в последнее время, — задумался он. — Да, она боится Канру как огня, — устало вздохнула Аридэ. — Говорит, лучше вообще не видеть её, чтобы не испытывать пределы своего самообладания. — Я рад, что смог составить тебе компанию. — А я очень тебе признательна за это! — Не стоит, это же такая мелочь! — он рассмеялся, а Аридэ поняла, что даже если попытается, не сможет объяснить, насколько это не мелочь.

Дверь была не заперта. Они вошли, и эль Хорилл позвала Канру, но ответа не получила. Кожу покалывал странный магический фон, но прежде, чем Аридэ успела насторожиться, её ослепила яркая вспышка, вскрикнул Альнер, и она провалилась во тьму.

***

Когда сознание вернулось к ней, Аридэ обнаружила себя сидящей на полу в той же комнате, которую успела увидеть из коридора. По крайней мере, она думала, что это та же комната, казавшаяся совершенно нежилой. Руки были заведены за спину и скованы наручниками, холодный металл блокировал магию. Эль Хорилл нахмурилась и постаралась оглядеться. Альнер сидел рядом, прислонившись к стеклянному столику; тоже в наручниках, ноги у обоих связаны верёвкой.

Альнер поморщился и тоже открыл глаза. — Ты в порядке? — он беспокоил Аридэ гораздо больше, нежели она сама. Сложно было понять, какой магией их оглушили и как это могло повлиять на здоровье Альнера. Но даже в такой ситуации он постарался улыбнуться, хотя улыбка получилась вымученной. — Всё хорошо, ты цела? — негромко произнёс он, и она кивнула, всё ещё не отводя глаз от его неестественно бледного лица. В груди зашевелилась вина, но быстро сменилась злостью. — Как бы нам сбежать отсюда, — пробормотал Альнер: было заметно, что силы его на исходе. — Не беспокойся об этом, — Аридэ постаралась, чтобы голос звучал спокойно. — Уверена, всё будет хорошо. Злость на Канру, которая до сих пор не объявилась, вспыхивала с новой силой при каждом взгляде на друга. Но даже так, Аридэ всё ещё хватало ясности мысли, чтобы оценить ситуацию и подумать, что делать дальше. Надо было выбираться, это ясно, оставалось понять, как именно.

В поле зрения не попадалось ничего, чем можно было бы разрезать верёвки на ногах, но что-нибудь могло найтись в одном из шкафчиков в стенах, в худшем случае можно попробовать перетереть верёвку об угол мебели. Если повезёт, то найдётся что-нибудь, чтобы освободиться от наручников; но если нет — придётся добираться до лифтов, скорее всего информационные экраны не подействуют из-за блокировки магии, но в лифтах или на нижних этажах кто-нибудь им поможет. Конечно, неизвестно, сколько у Канры помощников и не перевезла ли она пленников, пока те были без сознания. А ведь наверняка помимо камер тут могли быть магические ловушки. Будь Аридэ одна, она выждала бы время, узнала бы побольше, тщательно бы всё обдумала, но Альнер… Аридэ глубоко вздохнула, стремясь привести мысли в порядок и подавить желание проработать план во всех деталях.

— Попробую найти что-нибудь, чтобы освободить ноги, — шепнула она Альнеру, он ответил встревоженным взглядом.

Кое-как, полуползком она двинулась к ближайшему шкафу, но тут в комнату вошла Канра.

— Не думай, что сможешь сбежать! — её голос звучал неожиданно надменно.

В глазах плясал нездоровый блеск, похожий загорался, когда она смотрела на Эндера, но сейчас дочь графа Тейского выглядела… безумнее. Почти пугающей и, возможно, Аридэ испугалась бы, если бы её не захлестнула злость. В голове было слишком много формулировок для этой злости, Аридэ не смогла выбрать одну, поэтому промолчала. Похитительница восприняла это как поощрение к дальнейшим разговорам: — Я не планировала втягивать Каверина, но так даже лучше! — она явно торжествовала. — А что вообще происходит? — Альнер сохранил больше способности спокойно формулировать мысли, чем Аридэ.

Голос его звучал твёрдо, а лицо оставалось спокойным, но он всё ещё был неестественно бледен и мелко дрожал. Сердце Аридэ сжалось, при взгляде на него. — Возможно, мне стоило начать именно с тебя, — Канра принялась ходить взад-вперёд по комнате, проигнорировав вопрос. — Ты ведь его лучший друг. Я могла бы очаровать тебя, и таким образом подобраться к Лаэдросу. Понадеялась на никчёмную Хорилл, а она всё испортила! — О чём она? — нахмурившись спросил Альнер у Аридэ, видимо, не надеясь получить ответ от непосредственной виновницы происходящего. — Всё о том же — об Эндере, — прошептала в ответ Аридэ, и впервые почувствовала к Эндеру что-то вроде сочувствия. Глядя на Канру, которая явно была не в себе, она не могла не думать, что быть выдающимся аристократом и объектом всеобщего восхищения как минимум утомительно. Быть может, на его месте, ей тоже было бы проще отгородиться ото всех стеной безразличия. — Я думала, если схвачу тебя, то смогу привлечь его внимание, и ты так легко попалась в мою ловушку! Ещё и привела Альнера Даррея фон Каверина! Теперь он точно заметит меня! Взгляд Альнера, обращённый к Аридэ, словно спрашивал «Она и правда настолько глупая?», и та слегка кивнула. Несмотря на то, что они были похищены безумной девицей, относиться к ситуации серьёзно с каждой секундой становилось всё сложнее.

Канра продолжала свою речь, но Аридэ слушала вполуха, раздумывая, что делать теперь, когда вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался мужчина. — Ты в своём уме?! — крикнул он на Канру, заставив её на мгновение притихнуть, и тут же обратился к пленникам. — Прошу прощения, милорд, миледи, я сейчас всё устрою. — Иллиан! — яростно воскликнула Канра. — Не смей! Тот не слушал и уже успел освободить ноги Альнера, когда Канра накинулась на него и принялась колотить. У Аридэ не было возможности рассмотреть лицо Иллиана, но он был достаточно высоким и массивным, чтобы проигнорировать жалкие попытки помешать ему, а потом и вовсе поймал её за руку и без всяких церемоний приложил палец к наручникам Альнера. Канра верещала, сопротивлялась, но поделать ничего не могла. — Я приношу свои искренние извинения, — как ни странно, его спокойный голос было прекрасно слышно даже сквозь крики Эльвайт, — Канра попросила устроить магическую ловушку. Для розыгрыша друзей, как она сказала. Что-то вроде вечеринки-сюрприза. Если бы я только мог предположить, что она замыслит нечто подобное, я бы никогда не стал ей помогать.

Когда освобождали от наручников Аридэ, Канра попыталась вцепиться той в волосы, но Иллиан вовремя смог оттащить её. — Думаю, будет лучше, если я подержу её, простите.

Пальцы не очень хорошо слушались, но верёвка была завязана кое-как, и скоро Аридэ удалось освободиться.

Канра, казалось, приняла своё поражение. Она притихла и как-то обмякла в руках Иллиана, но это мог быть очередной спектакль, поэтому все трое смотрели на неё недоверчиво. Альнер помог Аридэ встать и обратился к Иллиану: — А вы?.. — Ох, прошу прощения, — спохватился он и даже попытался поклониться, но это плохо получилось. — Меня зовут Иллиан Траней, я маг, когда-то работал на графа Тейского, а сейчас готовлюсь к экзамену в Бездне. — Как вы нас нашли? — спросила Аридэ. — Граф живёт за городом и просил приглядывать за Канрой, поэтому у меня есть доступ к апартаментам Эльвайтов и некоторым камерам. Я не мог связаться с Канрой, решил просмотреть камеры, тут-то и увидел вас. Откровенность, с которой он отвечал, казалась подозрительной; с другой стороны, сложно было его винить. Повисло неловкое молчание, которое, спустя несколько секунд нарушил Альнер. — Думаю, нам пора, — мягко сказал он Аридэ, и она поразилась его самообладанию. — Могу я спросить... — неловко начал Иллиан, — что будет с Канрой? Вы выдвинете обвинения? — Это будет решать наследная виконтесса Витерская, — в голосе Альнера неожиданно послышались металлические нотки. Она с удивлением посмотрела на него. Взгляд Альнера был спокойным, но твёрдым, она вдруг почувствовала, что он никогда не станет провоцировать конфликт, но если конфликт случится, то будет стоять на своём до конца. Даже после неудачной дуэли с Эндером он не был настолько непреклонен.

Почему-то раньше она не обращала внимания на то, что знала Альнера только в его близком кругу. С любимой сестрой, которой он всегда уступал; с лучшим другом, с которым у него мало было причин спорить; с ней самой, к которой он всегда был добр. Она привыкла считать, что он всегда и со всеми так же мягок, но только теперь задумалась о том, что в нём тоже дремлет то же упрямство, что и в Эве, просто проявляется в совершенно иных ситуациях. Даже сейчас, когда его дрожь только-только улеглась, а лицо всё ещё было белым, как снег, в глазах читалась такая решимость, что это пугало. Но через секунду он повернулся к Аридэ, и его взгляд смягчился.

— Пойдём, — она кивнула и направилась к выходу.

Стоило переступить порог, как плёр на пальце Аридэ завибрировал, а Альнер посмотрел на свой браслет. Видимо, в квартире стояли глушители магии, раз сигнал прошёл только теперь. Аридэ спроецировала экран на тыльную сторону ладони, взглянула на количество звонков и сообщений, и они с Альнером воскликнули почти одновременно: — Эва!

***

Целью Канры, как она сама подтвердила позднее, было добраться до Эндера. Она наивно полагала, что он примчится спасать Аридэ и Альнера, как только обнаружится их пропажа. Само по себе это звучало настолько нелепо, что Аридэ было почти жаль девушку. Помимо полного краха её плана, Канра чуть не стала жертвой неумолимой стихии — гнева Эвелин Энн эль Каверин, сестры и подруги тех, кого дочь графа Тейского имела несчастье похитить.

Когда Аридэ добралась до Эвы, та всё ещё была в гневе, а позже эль Хорилл узнала, что сестра Альнера была похожа на разъярённого дракона, готового снести до основания дом, в котором держала их горе-похитительница.

Альнера и Аридэ не было всего часа три, но за это время Эва успела навести шороху, даже нагрянула к фон Лаэдросам, о чём пожаловалась во всех подробностях.

Эва застала их за семейным чаепитием и рассказала о случившемся, плохо скрывая эмоции. — Какой скандал! — заметила эрцгерцогиня таким тоном, как будто речь шла о безвкусной шляпке. — Мы можем что-нибудь сделать с графом? — спросил Эндер. — Это не наше дело, — холодно ответил эрцгерцог, и Эве стоило больших усилий не вцепиться ему в волосы. Из-за их сына её брат и подруга похищены, а он говорит, что их это не касается! — Уверена, это не стоит того, чтобы так волноваться, — улыбнулась леди Грейна. — Милая, выпей чаю и постарайся дышать глубже. От таких переживаний у тебя может испортиться цвет лица. Конечно, его можно поправить, но куда проще сохранить твою природную красоту.

Отказать леди Лакимской было бы затруднительно, хотя натура Эвы требовала решительных действий. Она с трудом смогла допить чай, который удивительным образом и правда несколько успокоил, и домой она возвращалась куда менее взвинченной. А к этому времени Альнер и Аридэ уже нашлись. — Обещайте, что больше не заставите меня так волноваться! — воскликнула она, обнимая поочерёдно брата и подругу. — Ты говоришь так, как будто это зависит от нас, — улыбнулся Альнер. К нему вернулся привычный цвет лица, и Аридэ немного успокоилась. — Всё в порядке, мы не пострадали, — добавила она. — Но могли бы! Страшно даже думать об этом! И снова реакция Эвы была куда более бурной, чем реакция родителей Аридэ. Впрочем, их не было в городе, поэтому им даже не успели толком сообщить о случившемся.

***

Аридэ бы предпочла, чтобы с последствиями неудачного похищения разбиралась семья фон Каверин. Во-первых, они были более знатными; во-вторых, она считала, что Альнер пострадал сильнее неё. И в-третьих, это всё казалось ей слишком утомительным и серьёзным.

В отличие от собственно похищения — быстрого и нелепого настолько, что Аридэ даже не сразу поняла, зачем адвокату семьи с ней встречаться. Тот всё рассказывал и рассказывал, какие обвинения может выдвинуть Аридэ, как именно будет проходить процесс и к каким последствиям приведёт, пока у неё не заболела голова. Это всё было слишком сложным, и заниматься этим она не хотела.

Никакого реального вреда ей не причинили, а на Канру она и так потратила слишком много сил и времени и не хотела тратить ни минуты больше, поэтому запросила только запрет на приближение. На суде она не появлялась, а после юристы передали, что — по настойчивой просьбе виконта — добились также отправления Канры в академический отпуск на несколько лет, за которые она должна будет пройти принудительное лечение. Краем уха Аридэ слышала, что Эндер тоже получил запрет на приближение для Канры, хотя ни в публикациях, ни в обсуждениях произошедшего его имя не называлось. Говорили только, что подруга наследной виконтессы Витерской сошла с ума.

На следующий день после вынесения приговора Эндер навестил поместье эль Хорилл. Это было настолько же странно, насколько звучало: — Мне жаль, — коротко сказал он с порога, и тут же добавил, прежде чем Аридэ успела открыть рот: — Не только из-за Альнера. Аридэ широко раскрыла глаза, не вполне веря в реальность происходящего. В голове вихрем пронеслись все случаи, когда наследный эрцгерцог Лакимский вёл себя как минимум некрасиво по отношению к ней, но почему-то выразить свои сожаления он решил только сейчас, когда его вины в произошедшем не было. Неудивительно, что ответ Аридэ был соответствующе красноречивым: — Ясно. Эндер кивнул и оставил её в полнейшем недоумении.

На этом для себя эль Хорилл считала эту историю законченной. Однако спустя пару недель, после того, как суды завершились, до Аридэ дошёл слух, что граф Тейский оскорбил какого-то герцога, да так сильно, что ему и всей его семье было запрещено появляться в столице ближайшие пятьсот лет. Говорили, ему повезло, он мог и вовсе лишиться титула. Из этого Аридэ заключила, что вероятно Канра была не единственным странным представителем своего семейства и твёрдо решила не думать о ней больше никогда.

Глава 10

Канра заставила Аридэ снова вернуться к Луне. Сколько раз она говорила себе, что пора попрощаться с этой личиной, что теперь она должна быть только Аридэ Селеной эль Хорилл, но безрезультатно — лучшего способа справиться со стрессом всё ещё не нашлось. Слишком выматывали яростная забота Эвы, беспокойство об Альнере и само существование Эндера Амадея фон Лаэдроса. А ведь и тема для третьей ступени никуда не делась, как и другие проблемы. Поэтому она неизменно надевала иллюзию и спускалась гулять по улицам. Все тревоги и печали, все сложности оставались где-то наверху. На сердце становилось легко, и любые проблемы казались решаемыми.

Аридэ никогда не доводилось погружаться с аквалангом, но она представляла себе это именно так. Пока лифт нёсся вниз, с каждым десятком этажей эль Хорилл казалась себе всё более и более маленькой, незаметной, крошечной рыбкой в такой массивной и бесконечно большой толще мирового океана. Земля была так «глубоко», что даже неясных бликов неба почти не видно было, зато огни капсул и экранов наводили на мысли о глубоководных медузах, удильщиках и неизвестных морских чудовищах, загадочных и древних. Встретиться со всеми ними в реальности Аридэ не хотелось, но читать и фантазировать о чудесах природы нравилось.

Для разнообразия она решила немного побродить по этажам. Наугад вошла в один из домов неподалёку, наугад поднялась на один из общественных этажей — это оказалась оранжерея. Луна пожала плечами и отправилась по дорожкам. Обычно оранжереи, которые устраивались для людей, изобиловали цветами и запахами, но эта, вероятно, задумывалась и для вампиров. Во всяком случае, Луна довольно долго бродила среди листьев и фонтанов, прежде чем у неё начала кружиться голова. Примерно тогда же она заметила увязавшегося следом подозрительного человека. Нет, вампира — до неё донесся слабый флёр его магического следа.

На секунду эль Хорилл испугалась, что её инкогнито могло быть раскрыто, но, видимо, дело было в чём-то другом. Возможно, ему вскружили голову яркость и духота оранжереи, но узнавать, почему он неотступно следовал за ней, оставаясь на расстоянии метров десяти, Луне не хотелось.

Раздражение смешалось с сочувствием к людям: подобные вампиры могли доставить им проблемы посерьёзнее испорченного настроения. В такие моменты она благодарила судьбу за магию, в силе которой она была уверена. Даже Эндер не смог поколебать этой уверенности — на нижних этажах не обитало никого похожего. Ни один из живущих у земли вампиров, даже самых талантливых, не мог регулярно поддерживать силы качественной кровью. В отличие от дочери владельца «Стелангона».

Конечно, после использования магии ей уж точно придётся попрощаться с Луной, но всё-таки сама возможность защитить себя очень успокаивала.

Луна побродила ещё какое-то время, надеясь, что преследователь отстанет, даже немного пробежалась. Остаться с ним один на один в лифте не хотелось, и она воспользовалась лестницей — а ведь раньше ей всегда казались бессмысленными лестницы на сотни этажей! — и поднялась на пару этажей, но назойливый вампир всё не сдавался.

Несколько секунд Луне пришлось привыкать к яркому свету этажа, прежде чем возобновить безуспешные попытки отделаться от незнакомца. Это начинало раздражать, и она уже почти готова была просто подойти и спросить, что ему надо, но вместо этого решилась на авантюру не менее безумную.

Вокруг раскинулся лабиринт магазинчиков, салонов и кафе, так что Луна зашла в первое попавшееся и уселась за первый попавшийся занятый столик, у которого обнаружилось свободное место. — Простите, но, пожалуйста, сделайте вид, что вы со мной знакомы, — прошептала она, оглядываясь на застывшего у двери преследователя. Два паренька, сидевших за столом, удивлённо переглянулись, один из них даже рот раскрыл. Первым пришёл в себя тот, что выглядел старше — высокий, с чёрными неровно подстриженными волосами до плеч. Он улыбнулся и заговорил: — Мы просто удивились, что ты так быстро освободилась, не правда ли, Алек? — лёгкий толчок локтем заставил его друга закивать. — Д-даа, мы не ждали тебя так рано… — тот явно справлялся с ролью хуже. Луна благодарно улыбнулась. — Ну, сегодня работы было немного, и вот я здесь, — весело и громко сказала она. — Но так даже лучше, больше успеем обсудить, правда? — Знать бы ещё, что мы должны обсудить, — пробормотал Алек, и его друг рассмеялся. Собственная смелость и решительность ударила Луне в голову. Она никогда бы не подумала, что способна подсесть к незнакомцам и завязать с ними разговор, но в этой непредсказуемости и была прелесть подобных прогулок. С той же поразительной лёгкостью она беспечно взяла печенье из вазочки и отправила в рот. — Может, тебе взять что-нибудь? — предложил друг Алека. В его синих глазах плясали весёлые огоньки и, похоже, вся ситуация чрезвычайно его забавляла. — Луна. Я буду холодный ванильный кофе. Мысль, что этим маленьким приключением она не сможет ни с кем поделиться, почему-то веселила ещё сильнее. — Не волнуйтесь, я за всё заплачу, — добавила она, заметив, что Алек слегка нахмурился. Ей всегда хотелось сказать что-нибудь подобное. Всё-таки здорово быть богатой. Алек кивнул, но брови его оставались сдвинутыми, и Луна не могла его винить. Со стороны она наверняка казалась странной. Да что уж там, она сама себе казалась странной, но это только придавало смелости. Из центра стола поднялся стакан с кофе. — Эдмунд, — представился высокий парень. — И мы собирались на выставку механических декораций. — О! Она и правда замечательная, — Луна распахнула глаза. Дочь сопровождала Лорену эль Хорилл на открытие этой выставки несколько месяцев назад. До поступления в Академию, она часто бывала в театрах и ко многим декорациям прикасалась задолго до того, как те оказались за стеклом витрин. — Многих удивляет, почему до сих пор используются физические декорации, а не голограммы или цифровые экраны, но разница между ними и правда значительная. Некоторые декорации — настоящие произведения инженерного и волшебного искусства! Ой… — осеклась она, заметив удивление на лицах новых знакомых. — Да у нас тут настоящий знаток! — усмехнулся Эдмунд. — Эммм… Нет, не совсем… — лицо залила краска. — Но, думаю, будет весело, если составишь нам компанию, — неожиданно предложил Алек, от былого недовольства не осталось и следа. — Ты, кажется, в этом понимаешь больше Эдмунда. — Не уверена, что смогу оправдать ваши ожидания, но я постараюсь, — рассмеялась Луна.

Почему бы не продлить это маленькое приключение?

Скоро Луна почти пожалела, что согласилась. Театр был развлечением в основном для вампиров — билеты туда были слишком дорогими, чтобы большинство людей могли себе это позволить, разве что очень изредка. Им приходилось довольствоваться трансляциями или записями, поэтому приходилось следить за словами: если бы Луна выдала, что часто бывала на представлениях, было бы подозрительно. То есть… ещё подозрительнее всего, что она уже сделала. По крайней мере, Эдмунд показался ей достаточно проницательным, чтобы обратить на это внимание. — Честно говоря, я впервые отправляюсь в подобное место, — сообщил Алек пока они ждали лифт. — На театральную выставку? — Вообще куда-то… И в кафе сегодня я был всего третий раз. — Ну, не всем нравится насыщенная культурная жизнь, — Луна равнодушно пожала плечами и улыбнулась. Эва считала её таким же домоседом. Что сказала бы она, увидь её сейчас (помимо комментариев к наряду). Что сказали бы новые знакомые, узнав как ведёт себя Аридэ в высшем обществе! — Нет, просто я вырос на кровяной ферме, так что здесь для меня многое в новинку. Сердце Луны сжалось, и она приложила все свои силы, чтобы на лице не отразилось накрывшее её смятение. Она видела отчёты комиссий и точно знала, сколько людей в год забирают с их ферм. Она читала руководства по составлению программ обучения в Городах, связанные с программами Адаптации. Она слышала от Норсимуса о бывших кровяниках и даже писала в Академии работу по статистике среди «адаптированных» людей. Но это было совсем не то же самое, что встретить такого человека вживую. Среди множества возникших в голове вопросов не было ни одного, который она чувствовала себя вправе задать.

Дальнейшую нить беседы она потеряла, пытаясь справиться с волнением. Алек выглядел здоровым, говорил о своём прошлом без тени смущения или неудобства, и Луна смогла успокоиться, заключив, что он в порядке. Во всяком случае, она сможет расспросить его когда-нибудь потом. Может быть. Если они продолжат общаться…

***

Луна понравилась Алеку. Примерно на словах «произведения инженерного и волшебного искусства» он уже проникся к ней симпатией, а дальше это чувство только крепло. Открытая, жизнерадостная, весёлая, она чем-то напоминала Лею, только без яростной энергичности. Общаться с Луной было очень легко, хотя поначалу, кажется, они оба смущались.

Смущение это растаяло, стоило переступить порог выставки. Каким бы странным ни было их знакомство, то, с каким удовольствием Луна рассказывала о декорациях, полностью извиняло любые её недостатки.

В её глазах Алек замечал знакомый блеск, особенно когда она говорила о магии. Она очень много знала о постановках, для которых использовались декорации, о слухах, с ними связанными, и с энтузиазмом нажимала на кнопки механизмов, с которыми посетителями разрешали взаимодействовать. Даже Эдмунд, казалось, был впечатлён.

— Мне очень нравится магия, — призналась вдруг Луна, глядя на то, как меняется форма одной из активированных ею декораций. — Но больше всего мне нравится, когда она соединяется с чем-то ещё. Например, с театром и инженерией, как здесь. Я имею в виду… объединив усилия разных искусств можно ведь достичь гораздо больше, разве нет?

Алек был окончательно покорён. И, возвращаясь домой, не мог не думать, каким везением оказались оба его случайных знакомства!

Эдмунду Луна тоже понравилась, и теперь редкая их встреча проходила без девушки, которая всегда была полна энтузиазма и, казалось, вообще не умеет грустить. Иногда они строили планы заранее, а иногда решали, чем заняться, уже после того, как встречались.

— Я нашла новое местечко, где можно посидеть, — воодушевлённо сказала Луна на очередной встрече. — Но... — Алек смутился. — Я угощаю, — весело добавила она. — Предлагаю прогуляться! Если в прошлом активность Леи порой угнетала, то энтузиазм Луны был заразительным, и без лишних споров Эдмунд и Алек последовали за девушкой в лабиринт улиц. Это неожиданное маленькое путешествие пробудило в Алеке дух авантюризма. — А что за пределами столицы? — спросил он вдруг. — Резиденции дворян, парки, другие города, — пространно ответила Луна. — Занятно, тут почти в каждом доме есть почти всё, а на кровяной ферме у нас, наоборот, каждое здание отводилось под отдельную функцию: были дома для жилья, отдельно дома для досуга, отдельно — дом спорта. — На одной кровяной ферме живёт не очень-то много людей? — задумался Эдмунд. — Наверное… Я не считал. Луна прыснула, а Эдмунд улыбнулся. — Я хотел сказать, что если людей мало, то можно делать много разных по функционалу домов, но в столице слишком много жителей, да и сами дома куда внушительнее. — Ну да, пожалуй, — снова не очень уверенно сказал Алек. — Один мой коллега, правда, довольно много перемещается по городу. Он и живёт не в комплексе Бездны, и в магазины ходит. — Это должно быть очень утомительно, — удивился Эдмунд. — А мне кажется, что весело, — возразила Луна. — Не быть привязанным к одному месту и всегда иметь возможность для новых впечатлений. Нам сюда. Она нырнула в двери одного из домов и решительно направилась к общим лифтам, один из которых доставил их наверх. Ни на миг не сбавляя шага, Луна шла по коридорам, не обращая внимания на пёстрые вывески вокруг, пока не зашла в одно маленькое кафе.

Переступив порог, Алек разинул рот. Их окружили многочисленные шестерёнки, поршни, провода, и все они двигались и переливались огнями — друзья как будто оказались внутри гигантского механизма. — Я знала, что тебе понравится, — Луна выглядела чрезвычайно довольной. — Тут ещё и еда вкусная!

Они устроились за одним из столов — центральный столб и столешница были прозрачными и, вокруг подъёмника еды бегала, сверкая хромом и латунью, декоративная механическая гусеница. Когда Алеку удалось оторваться от стола и заглянуть в меню, он не узнал ни одного блюда, даже картинки не помогали — всё слишком сильно отличалось от того, что ему доводилось пробовать. Кое-что он как будто видел прежде в рекламе, но никогда не рисковал пробовать что-то подобное.

Строго говоря, со времён Избрания Алек так и не поменял свой рацион, предпочитая привычную амброзию кулинарным сюрпризам. — Тебе помочь? — спросил Эдмунд, заметив его замешательство. — Д-да, — неловко отозвался Алек. — Я даже не могу представить, на что это может быть похоже. — Вот это сладкое, вот это острое, это с соевым мясом... — Ты, кажется, не слишком разнообразно питаешься, — улыбнулась Луна. — Это странно? — Нет, просто… в Империи много еды, которая сильно отличается от того, что подают кровяникам. — Питание может повлиять на вкус и качество крови, — пояснил Эдмунд. — Поэтому за здоровьем и образом жизни кровяников пристально следят. — А мы всем безразличны, — Луна пожала плечами и беспечно улыбнулась. — Я буду морепродукты в устричном соусе. Они могут быть пахучими, но вы ведь не против? До сих пор слово «пахучий» значило для Алека запах машинного масла и свежей краски, ему и в голову не приходило, что этим словом можно описывать еду. Но теперь, пожалуй, список продуктов, которые он не любил, расширился — компанию сельдерею составили морепродукты. Он попробовал кусочек у Луны: мягкая безвкусная субстанция в сладковатом соусе ему совсем не понравилась; зато блюдо, которое выбрал для него Эдмунд — острая паста с овощами — он запомнил и решил поискать что-нибудь похожее в столовой дома. Специи обжигали язык, некоторые кусочки еды приходилось тщательно пережёвывать; прежде такие бодрящие чувства ему приносили только новые конструкции. Подумать только, оказывается еда может быть настолько интересной!

***

Аридэ легла в ванную и закрыла глаза. Ещё одна встреча с Алеком и Эдмундом привела её мысли в смятение. Впервые Луна с кем-то познакомилась, и этот кто-то оказался кровяником… Расплачиваясь тогда за карету и выставку, она не могла не чувствовать укол вины, ведь эти деньги были заработаны в том числе и кровью Алека, а поднимаясь домой, эль Хорилл изучала индивидуальный профиль Алека и, как только решилась воспользоваться плёром, залезла в старые данные «Стелангона», чтобы убедиться, что он выходец с их фермы. Легче от этого не стало.

Она вздохнула и обняла колени. Даже тёплая вода и запах пиона не помогали успокоиться.

Конечно, кровяников полностью обеспечивали, но всё равно… Это было сложно. Ведь она встретила человека, который был со всем вниманием отобран из множества других искусственных эмбрионов; рождён — нет, выращен — и воспитан только для того, чтобы отдавать свою кровь вампирам. И в то же время он был настоящим, живым человеком. Со своими чувствами, желаниями, интересами. Таким же, как все, кого Аридэ встречала прежде. Таким, что в разговоре забывалась суть кровяников и кровяных ферм, всё казалось простым и лёгким, но стоило разойтись, как холодная, липкая, густая вина снова наваливалась, утягивала в пучину тяжёлых размышлений.

Мягкий плеск воды нарушил тишину, когда Аридэ вытянула ноги, положила голову на подушечку и уставилась в потолок.

Мысли снова вернулись к выбору работы. Если бы уже существовали «свободные фермы», жителей которых никто не обманывал, которые сами сознательно сделали свой выбор, облегчило бы это ношу Аридэ? Наверное. А может, ей с самого начала надо было идти не на факультет алхимии, а на социальный, чтобы заниматься разработкой новых программ обучения на кровяных фермах? Программ, которые рассказывали бы о реальности? Или…

Она окунулась под воду с головой, задержала дыхание, а когда вынырнула, мысли немного успокоились.

Что ей точно стоило сделать, так это перестать считать себя самой умной. Программы для ферм и Адаптации, даже сами кровяные фермы, разрабатывались не одно десятилетие; многими вампирами и людьми гораздо образованней и сообразительнее самой Аридэ. Наверняка они нашли самый оптимальный вариант. Или по крайней мере более подходящий, чем она сама могла предложить, поэтому не стоило тратить силы на сомнения… больше, чем она уже тратит. Выбора между двумя темами для третьей ступени вполне хватало, чтобы довести эль Хорилл до сумасшествия, потому что время шло, а она по-прежнему не могла определиться. И легче этот выбор тоже не становился.

Перебирая пальцами воду, Аридэ медленно провела рукой и задумчиво наблюдала за бесшумной игрой бликов.

Алек показался ей вполне счастливым. Открытым, добрым. Быть может, слишком сосредоточенным на своей работе и не очень эмпатичным, но ни в чём она не замечала, чтобы несчастья детства и юности или Адаптация наложили тень на его характер. Хотелось верить, что все кровяники такие, и Аридэ позволяла себе верить, чтобы не запутаться окончательно. Хотя, кажется, Эдмунд относился к этому несколько иначе.

Аридэ снова положила голову на подушечку, глубоко вздохнула. И улыбнулась.

Пора было признать, что она общается с Алеком и Эдмундом не только из беспокойства и вины перед выходцем из «Стелангона», они действительно ей нравились. Нравились совместные прогулки и посиделки. Нравилось находить что-то новое и для себя, и для них. А особенно нравилось, как далеко это было от всего возвышенного и важного.

Было немножко неловко, что она их обманывает, но они ведь не считали её лучшей подругой или кем-то таким. Просто поверхностное и приятное знакомство, которое продолжается, пока всем приносит удовольствие, не более. Аридэ даже рассмеялась — настолько не ожидала от себя самой такого легкомыслия.

***

Очередной рабочий день закончился очередным предложением Беннера: — Пойдём сегодня танцевать? — Ты всё время выбираешь места, в которых мне плохеет, — нахмурилась Софи. — Так что я пас. — В следующий раз найду местечко, куда можно будет пойти всем вместе! Сэмет? — Да, давай. — Могу и я сходить с вами? — спросил вдруг Алек и все трое с удивлением посмотрели на него.

Прежде он никогда не соглашался, даже когда его звали, и со временем звать перестали. Алек даже радовался, что его оставили в покое. Но в последнее время знакомство с Эдмундом и особенно Луной пробудило в нём интерес к занятиям и местам прежде ему незнакомым. — Конечно! — Беннер просиял. — Раз так, то я тоже пойду! — воскликнула Софи. — Не могу же я пропустить приобщение Алека! — Потом опять будешь жаловаться, что у тебя три дня голова болит, — вставил Сэмет, но она только махнула рукой. — Тихо-тихо, сейчас найдём какое-нибудь место, которое устроит всех, — Беннер достал индап, и Софи заглянула ему через руку. — Нет, посмотри лучше что-нибудь в этой части города, — говорила она, без тени смущения тыкая в экран. — Я думал, что-то подходящее должно быть в каждой башне, — заметил Алек. Беннер поднял на него глаза и улыбнулся: — Да, но нам нравится ходить в разные места. — Туда, где нас никто не знает, — добавил Сэмет. Алек задумался — и ведь и правда. В доме, конечно, живёт много людей, но всё-таки даже он многих узнавал, даже если не был знаком с ними лично. С кем-то каждое утро он ждал лифтов, кого-то замечал в столовой, в спортзале попадались знакомые лица. Должно быть, постоянно пересекаться с одними и теми же людьми... утомительно. Он вспомнил чувство новизны, охватившее его, когда он впервые приехал в Алейрею, и теперь испытывал что-то похожее.

Наконец, Беннер и Софи нашли место, которое удовлетворило обоих. По дороге Алек узнал, что это было инициативой Сэмета — из их небольшой компании тот был наиболее склонен к перемене мест. Алек думал, что провёл с этими людьми (и Софи) уже довольно много времени, но, кажется, только теперь впервые начал узнавать их.

Музыка оглушала. Всюду вокруг под бодрый ритм скакала толпа незнакомцев, к которой радостно присоединились и Сэмет с Беннером, увлекая за собой Алека. Разговаривать было невозможно, весь мир слился в массив бесконечно движущихся пятен, и Алек сам себе казался крошечной незаметной песчинкой, частью вселенной настолько большой, что если в ней потеряться, никто и не заметит.

— Это называется... — начал Алек, когда между песнями случился перерыв. — Концерт, — ответил запыхавшийся Беннер. Даже в мерцающем цветном свете было видно, как он вспотел, а Софи непривычно раскраснелась. Сэмет ушёл раздобыть чего-нибудь попить. — Вау, — только и смог сказать Алек. — Не все они такие громкие и активные, есть и те, на которых слушают исполнение, — Софи приходилось почти кричать, чтобы её можно было расслышать. — А мы здесь не для того, чтобы послушать музыку? — удивился Алек. Софи с Беннером переглянулись и рассмеялись. — Нет, такие концерты — они для танцев, выпустить пар, а иногда чтобы увидеть артиста, — пояснил Беннер.

Вернулся Сэмет. Напиток, который он принёс, был солоноватым, немного странным на вкус, но отлично утолял жажду, и Алек почувствовал себя бодрее. Достаточно бодрым, чтобы пережить ещё несколько танцев.

— Не думаю, что это станет моим постоянным видом досуга, — признался он, когда они вдоволь наплясались и вышли на улицу.

На город уже опустилась ночь, и Алейрея снова стала похожей на полное звёзд небо, только лучше: ведь её звёзды были рукотворными, живыми. Похолодало, и это было приятно после заполненного людьми зала, поэтому Софи предложила прогуляться, прежде чем вызывать капсулу. — И вовсе не болит у меня голова, — ответила она на скептический взгляд Сэмета. — Посмотрим, что ты скажешь завтра. — Да ладно, отличный был вечер, — Беннер навалился на Сэмета и Алека, и последний рассмеялся.

Луна тоже смеялась, когда через несколько дней он рассказывал им с Эдмундом эту историю.

— А следующие несколько дней Софи изо всех сил делала вид, что нормально себя чувствует, — рассказывал он. — Она, кажется, вампир? — уточнил Эдмунд. — Тогда неудивительно, они гораздо более чувствительны к… ко всему. Они прогуливались по вечерней Алейрее, и на Алека вдруг накатило какое-то новое возвышенное щемящее чувство. — Тут так красиво, — он смотрел наверх. — Да, — задумчиво протянула Луна. — Интересно, как это место выглядит сверху, — продолжал бывший кровяник. — Ты никогда не летал наверху? — Эдмунд удивился, что с ним случалось редко. — Только когда прилетел сюда. Обычно я выхожу из дома только с вами, и нам не приходится подниматься. — Тогда в следующий раз отправимся на экскурсию, — уверенно заявила Луна. — Что? — Посмотреть город, — пояснил Эдмунд. — В самые интересные места нас, конечно, не пустят, но со стороны посмотреть тоже здорово. — А разве нам… можно? — Алек перешёл на полушёпот. — Почему нет? — Ну… мы люди… — Мы же не собираемся в гости к императору, — улыбнулась Луна, в её глазах заплясали весёлые огоньки, — а почти все общественные места открыты. Просто где-то может быть очень дорого, но туда мы не поедем. — Звучит отлично... — Алек осёкся, увидев шатающуюся фигуру рядом с одним из домов. Луна и Эдмунд тоже заметили её и переглянулись, улыбки растаяли. — Что-то не так? — шепнул Алек, почувствовав себя неуютно. Тревога передалась и ему. — Это вампир, — тихо и спокойно сказал Эдмунд. — Не думал, что они спускаются сюда...

Алеку прочитал в глазах Луны что-то, похожее на сочувствие, и захотелось повнимательнее рассмотреть незнакомца, но тут Эдмунд схватил его за рукав и ускорил шаг. — Что с ним? — спросил Алек, когда они отошли на достаточно большое расстояние. — Скорее всего, перепил звериной крови, и теперь ему нехорошо, — Эдмунд нахмурился. — Может, стоит вызвать врача? — Алек оглянулся, но Луна покачала головой. — Это не поможет, просто вампиры плохо усваивают звериную кровь. Разве тебе в Россыпи не рассказывали об этом? — Честно говоря, я больше слушал про механизмы и ману, — признался Алек. — И всегда думал, что Города... я имею в виду кровяные фермы... Мы ведь вроде как специально сдавали там кровь, нет? — Но кровяники очень дорогие, — голос Луны звучал печально. — Большинство вампиров могут позволить себе человеческую кровь очень редко и вынуждены обходиться более дешёвой животной кровью, но у них много побочных эффектов. Конечно, это лучше, чем отказаться от крови совсем, и есть благотворительные программы, но всё равно… — А я думал, что хуже всего приходится людям, — удивился Алек. До сих пор он считал, что любому вампиру живётся лучше, чем любому человеку. — У людей просто другие проблемы, — заметил Эдмунд, всё ещё хмурясь. Было немного жаль, что чудесный вечер был омрачён неожиданной встречей, но куда больше Алек жалел — вероятно, впервые с момента Избрания — что он никогда прежде не интересовался… живыми. Людьми, вампирами, укладом жизни в Империи. До сих пор ему казалось, что всё просто. Что есть понятная система взаимоотношений, которая похожа на работу механизма; а то, что на механизм не похоже внимания не заслуживает.

Но можно ли тогда действительно считать себя настоящим имперцем?

На следующий день во время перерыва он отвёл Софи в сторону и неловко замявшись спросил: — Ты ведь вампир, верно? — Ну да… — недоверчивый взгляд. — И это значит, ты пьёшь кровь… людей… Она густо покраснела и отвела глаза. — Иногда. Неизвестно, кто из них волновался сильнее, но отступать было поздно. — А иногда, получается, животных? Софи распахнула глаза и несколько секунд молча смотрела на Алека в совершенном недоумении. — Да, но не очень часто, зарплата тут хорошая. — И тебе бывает плохо? — впервые за этот неловкий разговор Алек решился взглянуть в глаза собеседнице. — Ну… я никогда не пью её столько, — она отвела взгляд и почесала голову. — Но обходиться… ну знаешь… совсем без неё, только хорошей кровью с ферм, я всё-таки не могу себе позволить. У неё покраснели даже кончики ушей, и Алек решил больше ее не мучить, хотя у него ещё оставались вопросы. — Вот как… Спасибо… и… извини за эти расспросы. — Да ничего… Они оба, смущённые до крайности, вернулись к работе, упрямо игнорируя любопытные взгляды коллег. Что себе напридумывал Беннер, страшно представить, но делиться с ним настоящим предметом разговора Алек не собирался.

Глава 11

— Думаю, пора подумать о платьях для Летней недели, — заявила как-то Эва за обедом. — Что? — Аридэ потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чём вообще идёт речь: в счастливой череде занятий и встреч с друзьями она успела забыть, что летние праздники дворян имеют теперь к ней непосредственное отношение. — Или ты хотела пропустить её? — Даже если хотела, родители всё равно не позволят… — Не вздыхай так, Летняя неделя гораздо веселее зимнего сезона. Даже тебе должно понравиться.

Летняя неделя устраивалась в самые короткие ночи года «в память о временах, когда вампиры жили под гнётом человечества». Все учебники истории, которые изучала Аридэ, сходились в том, что эпоха людей была чрезвычайно унизительна для вампиров, которые считались злобной нечистью и вынуждены были скрываться, чтобы не пасть жертвой серебряных пуль, осиновых колов или страстных воздыхательниц. Говорили, что ещё вампиры древности праздновали летнее солнцестояние, бросали ему вызов — «ночь, которая не боится дня, насмехается над ним»; но эль Хорилл скорее соглашалась с исследователями, считающими этот обычай настолько архаичным, что невозможно точно определить его истоки, или хотя бы отделить традиции вампиров от традиций людей. В любом случае, изначальный смысл давно был утрачен, но знати по-прежнему проводила в течение недели карнавал. Праздник веселья и перевоплощений, шуток и загадок, и особенно необычных нарядов.

По рассказам Эвы, в Летнюю неделю почти не устраивали танцы, из-за сложных костюмов, зато организовывали самые разные представления, готовили старинные блюда и проводили выступления магов.

— Хочу быть принцессой! — объявила Эва, едва Аридэ успела перешагнуть порог герцога Балнотского. — Разве в Империи сейчас есть принцы? — робко спросил Альнер. — Я про костюм для летнего праздника! Знаешь этих принцесс из сказок с прекрасными волосами и в нарядных платьях? А Норсимус будет моим славным рыцарем... Была же такая легенда, да? У древнейших людей. О короле и его рыцарях какого-то стола, верно? Аридэ, ты должна знать! — Король Артур и рыцари круглого стола, да, — улыбнулась Аридэ. — Это уже древние люди, не древнейшие.

Эва пожала плечами, как всегда уверенная, что в голове у её подруги есть абсолютно все поверья и мифы эпохи людей. Впрочем, легенда о короле Артуре была достаточно известной, чтобы Аридэ действительно её знала.

— Возьмём легенду за основу, я буду прекрасной принцессой, а вы, Норсимус и Эндер — моими рыцарями круглого стола.

Альнер с Аридэ дружно засмеялись.

— Только если на один день, и ты сама организуешь костюмы для всех, — мягко возразил Эве брат. — Разве не будет лучше сопровождать меня всю неделю? — Не уверен, что у меня хватит на это сил, — он виновато улыбнулся. — К тому же ты прекрасно знаешь, что фон Лаэдросы не отдадут тебе Эндера на всю неделю, да и у Аридэ ты не спросила, хочет ли она быть рыцарем. — И правда, может мне лучше нарядиться круглым столом? — поддержала та, заставив Эву фыркнуть: — Да знаю я это всё, но было бы здорово устроить… что-нибудь эдакое! — Ты, кажется, забыла, что для Аридэ — это первая Летняя неделя, — продолжил Альнер. — Не боишься переборщить с «эдакостью»? — И правда, прости, Аридэ! Я так люблю этот праздник, и так радовалась, что мы, наконец, сможем пойти все вместе… Может, у тебя уже есть какие-то идеи для наряда, который ты бы хотела?

Аридэ задумалась. Король Артур напомнил ей о леди озера. Ей всегда нравилась загадочность этого персонажа... персонажей? Зыбкая, как водная гладь, могущественная волшебница из легенд людей.

— Озёрная фея, — пробормотала Аридэ, всё больше проникаясь этой мыслью.

Никогда не в центре внимания, но всегда неподалёку; внимательный наблюдатель из мира магов, но связанный с людьми. Такая роль подходила ей куда больше героев, вершащих судьбы мира.

— В той же легенде про короля Артура есть озёрная фея, — сказала эль Хорилл уже уверенно.

— Тогда покажешь мне и придумаем тебе подходящий наряд! — Эва широко улыбнулась.

***

Освежив в памяти некоторые детали, эль Хорилл написала очень краткий и сухой пересказ артурианы, но и подумать не могла, что это произведёт такой сильный эффект.

— Мне нравится Мерлин! — заявила Эва. — Но тогда вы не будете моими рыцарями… Хотя вас всё равно только трое… К тому же у Гвиневры должно быть самое красивое платье! И как же быть!

— Думаю, тебе подойдёт роль Артура, — усмехнулся Норсимус. — Объединяешь нас и ведёшь за собой.

Подумав немного, Эва согласилась, а роль Гвиневры таким образом отошла лорду Звезды; Альнер остался Ланселотом, Аридэ — Нимуэ, а Эндеру предложили Мордреда.

— Разумеется, об истинном смысле будем знать только мы, но разве это не захватывающе? — глаза Эвы сверкали. — Как будто у нас тайный клуб заговорщиков. — Не думаю, что я подхожу для Ланселота, — робко заметил Альнер. — Глупости! В душе ты самый доблестный из доблестных рыцарей! Мы возьмём похожие ткани, с серебряной вышивкой для изображения доспехов, у Ланселота и Нимуэ будут похожие орнаменты, а у меня — похожие элементы с Эндером и Альнером...

Она продолжала говорить, и переубедить её было невозможно, даже если бы кто-нибудь попытался: когда Эва настолько увлекалась, ничто не могло ей помешать. Почти ничто.

— Жаль разрушать твой стройный план, но я не смогу в нём участвовать, — равнодушно заметил Эндер, когда восторженные описания и фантазии фон Каверин достигли кульминации. — Что? — Эрцгерцогиня готовит что-то грандиозное и, насколько я понял, свободных дней мне не оставят.

Эва закусила губу и нахмурилась, расстроенная то ли отменой планов, то ли тем, что с матерью Эндера, эрцгерцогиней Лакимской, ей не тягаться. В том, что касалось светской жизни, леди Грейна Аделаида фон Лаэдрос превосходила всех прочих дам на голову, а то и на две, — об этом знала даже Аридэ. И хотя идеалом Эвы оставалась леди Ивэрин, авторитет леди Грейны был непоколебим.

— В лучшем случае меня отпустят в последнюю ночь, — закончил Эндер. — Тогда придётся придумать новый план...

Летнюю неделю завершал маскарад, пышный и шумный; уже было решено, что Эва проведёт его с Норсимусом, а Альнер будет отдыхать дома. Аридэ оставалась в одиночестве: её собственные родители, к счастью, ничего грандиозного не задумали. А услышав о планах Эвы, рассудили, что их дочь в надёжных руках, и даже не предлагали совместных выходов.

— Ладно, значит, обойдёмся в этом году без групповых костюмов… — дочь герцога Балнотского задумалась.

Альнер закашлялся, и сердце Аридэ сжалось. Где-то по краю сознания тенью пробежала очень плохая мысль, проигнорировать которую, как ни хотелось, эль Хорилл не могла: — Погодите! — она сама не верила, что делает это. — Я думаю, можно как-то договориться даже с эрцгерцогиней Лакимской. Возможно, хотя бы часть вечера у Эндера получится провести с нами...

Удивление всех собравшихся было настолько искренним, что Аридэ смутилась и последние слова произнесла едва слышно. Ей самой не то чтобы очень уж хотелось устраивать что-то с размахом, но накатившее вдруг ощущение хрупкости жизни не отпускало. Здоровье Альнера, отношения Эвы и Норсимуса, само присутствие Аридэ в высших кругах — столько всего в любой момент могло измениться и пойти не так, хотелось хоть разок сделать что-то всем вместе. Разумеется, поделиться переживаниями она не решилась, но пустила в ход другой аргумент:

— Это ведь моя первая Летняя неделя, — выдавила Аридэ едва слышно и почувствовала, как краска заливает щёки.

Величайшая обманщица, только что совершившая ужасную подлость, она не нашла в себе сил посмотреть на друзей.

— Не знал, что для тебя это настолько важно, — удивился Норсимус. — Боюсь, что если мать Эндера что-то решила... — начал Альнер, но сестра перебила его. — Эндер! — в Эве снова разгорелось пламя. — Делай, что хочешь, но в один из первых трёх дней ты должен быть Мордредом. Если понадобится, организуй мне встречу с эрцгерцогиней, я сама с ней поговорю.

Фон Лаэдрос чуть скривился, но промолчал. Энтузиазма подруги он явно не разделял, хотя в целом, казалось, ему безразлично, какая из женщин решит, во что ему нарядиться.

— Норсимус? — Эва перевела сверкающий взгляд на лорда Звезды, и он театрально поклонился с улыбкой. — В вашем распоряжении, мой король. — Отлично! — она кивнула и вдруг порывисто обняла Аридэ. — Мы обязательно устроим тебе незабываемый праздник, не волнуйся!

Та через силу улыбнулась. Стратегию она явно выбрала правильную, хотя всё ещё испытывала вину за маленькую манипуляцию. Оставалось надеяться, что друзья не против.

***

Уже через пару дней оказалось, что эрцгерцогиня Лакимская не против отпустить сына. Аридэ видела её лишь раз и не успела составить впечатления, но, судя по изумлению Эвы и лёгкой тревоге в голосе Эндера, удивляться было чему.

— Мать Эндера и правда настолько строгая? — осторожно спросила Аридэ, когда они с Эвой остались одни. — Честно говоря, не уверена, — медленно ответила та после недолгого раздумья. — Я не очень часто с ней виделась, и... она совсем не кажется строгой, в отличие от эрцгерцога. Но я слышала, она из тех, кто всегда получает то, чего хочет, а хочет она обычно внимания высшего света. — Надеюсь, у Эндера не будет проблем из-за нас... — пробормотала эль Хорилл. — Вот уж не ожидала от тебя такой заботы, — усмехнулась Эва и добавила гораздо увереннее: — Не волнуйся. Эндер сможет за себя постоять. Или должен научиться это делать. В любом случае, тебя в интриги никто не втянет.

Аридэ кивнула с улыбкой: её всегда умиляла эта сторона яростной Эвы, которая неизменно проявлялась, когда та считала себя обязанной позаботиться о брате или подруге. Это было мило, хотя наследную виконтессу немного расстраивало, как часто она ощущает себя почти беспомощной. Но, по крайней мере, это отвлекало от переживаний о второй промежуточной аттестации. Пока не появились куда более существенные поводы для волнений, заставившие обратить внимание на происходящее на земле.

Эпидемия поразила людей где-то в глубинах Теймлана, ближайшего к фермам эль Хориллов города. Она распространялась так быстро, что успела перекинуться на работников «Стелангона» и даже попасть в ещё несколько городов, прежде чем Теймлан изолировали. Болезнь назвали натендит.

— Насколько всё серьёзно? — спросила Аридэ у Теллена.

Летом она не работала в «Стелангоне», но это, конечно, не мешало ей быть в курсе новостей. Вампиры болели редко, но люди такие хрупкие! Сколько ни прикладывай усилий, невозможно их защитить от всего. Спустя какую-то неделю с того момента, как обнаружили первого заболевшего, а ситуация уже была удручающей. — Пытаемся оценить количество заболевших, — деловито ответил за начальника Брэм. — По предварительным данным, качество крови не пострадает. Ай! — Аридэ легонько шлёпнула его по плечу. — Я спрашивала не об этом. — А стоило бы и об этом подумать, — ворчливо вставил Теллен. — Боюсь представить, какие убытки понесёт виконт. — Мы богаты, можем себе позволить, — не удержалась наследница. — В отличие от заболевших людей. Её тон заставил Брэма стать серьёзнее. — Ладно, сейчас пришлю тебе всю информацию. Правда вряд ли ты сможешь помочь, ты ведь не диагност. Аридэ снова захотелось шлёпнуть его, но вместо этого поджала губы. Брэм был прав, она ничем не могла помочь. И Норсимус, и её отец уже связались с лучшими врачами, которых можно найти за деньги, и они работают не покладая рук, чтобы поскорее найти решение. Но ощущение собственного бессилия выматывало, ей надо было сделать хоть что-то, хотя бы посмотреть данные. — Спасибо, — буркнула Аридэ, глядя на мерцание плёра. — Обращайся, — в тон ей ответил Брэм и вернулся к работе.

Всю ночь Аридэ листала отчёты врачей. Её познаний едва ли хватало, чтобы понять хотя бы половину, но сам процесс заполнял время томительного и безжалостного ожидания. Время от времени приходили сообщения от Эвы с новостями о нарядах или расписании Летней недели — каждый раз эль Хорилл вздрагивала, мир расплывался от застилающих глаза слёз, а потом гнев высушивал их. Каким глупым казался праздник теперь!

Норсимус написал, что планы на их общий выход — который в конце концов запланировали в первый вечер — всё ещё в силе, и это немного успокоило Аридэ. Раз у лорда Звезды достаточно сил и времени на карнавал, значит, ситуация не так безнадёжна, какой ей казалась.

На занятия она пришла совершенно вымотанная. Вовсю шла подготовка ко второй промежуточной аттестации, но сосредоточиться на словах преподавателей было невозможно, а оставаться дома и продолжать бессильно наблюдать за происходящим — и вовсе невыносимо. Даже если бы земля разверзлась и поглотила Академию, это не стало бы более серьёзным ударом для Аридэ, чем обычный учебный день. Безжалостно и безразлично её однокурсники продолжали обсуждать наряды, грядущие концерты Летней недели, экзамены.

Эва нагнала подругу у входа на теорию магии состояний.

— Поделишься конспектом с прошлой пары? — беспечный голос звучал словно из другого мира. — Оу, плохо выглядишь... Что-то случилось? — Эпидемия людей... «Стелангон» тоже затронуло, — мрачно ответила Аридэ. Ей вдруг захотелось плакать. От усталости, бессилия и того, что окружающим вампирам безразлично происходящее. — Сочувствую, — Эва приобняла её. — Наверное, кровь теперь сильно подорожает… — Да какая разница! — вспылила эль Хорилл, с трудом удерживаясь от того, чтобы не оттолкнуть подругу. — Люди могут погибнуть! — Ну, с ними это ведь часто случается, — фон Каверин совершенно искренне не понимала.

Это было уже слишком. Аридэ резко развернулась, выскочила из аудитории и просто пошла вперёд, на зная куда и не разбирая дороги. Дыхание сбилось, в голове гудело, по горящим щекам безостановочно лились слёзы, оставляя после себя только холодное ничто в душе. Она не знала, долго ли шла, но, когда голова прояснилась, обнаружила себя на трибуне открытого стадиона на вершине одной из башен Академии.

Было глупо обижаться на Эву, которая имела очень примерное представление о людях, да и на всех остальных, для кого люди были всего лишь какими-то неведомыми далёкими созданиями, пусть и живущими по соседству. В лучшем случае вампиров заботили собственные предприятия, не более; но ведь беспокойство о своём здоровье, о своей семье в условиях дефицита крови тоже естественно. Аридэ понимала, но всё равно злилась. Не на кого-то конкретно, на ситуацию в целом, на все эти украшения и платья, на глупые экзамены, на несправедливость мира. И от этого злость становилась ещё более невыносимой.

— Как ты? — на секунду показалось, что это Альнер. Прежде она не видела Эву такой. Чуткой, осторожной, тихой. — Я... буду в порядке, — Аридэ глубоко вздохнула. — Прости, я не хотела тебя расстроить. — Знаю, — улыбка получилась вымученной. — Я не злюсь. То есть… не на тебя. Эва кивнула и села рядом. Гнев сменило странное оцепенение, гулкая пустота. Невидящим взглядом эль Хорилл смотрела перед собой. — Я впервые прогуливаю, — собственный голос казался чужим. — Я тоже, — сказала Эва, нервно хихикнув.

Они посмотрели друг на друга и вдруг обе рассмеялись. Когда приступ смеха отступил, забирая с собой тяжесть с сердца, Аридэ крепко обняла подругу. Усталость никуда не делать, но благодаря Эве стало чуточку легче. — Я спрошу у мамы, что можно сделать, — спокойно сказала та. — С ценами на кровь, я имею в виду.

Наследная виконтесса задумчиво кивнула. Конечно, жизни людей здесь и сейчас важнее всего, но вампиры тоже пострадают — многие и так не могли позволить себе хорошую кровь людей. Возможно, у Эвы получится… хотя бы узнать что-нибудь — её мать, герцогиня Витерская, работала в императорском казначействе.

— Так ужасно понимать, что ничего не можешь сделать! — воскликнула Аридэ. — Ну... о ком-то мы всё-таки сможем позаботиться, — к Эве вернулась её привычная бодрость, и Аридэ почувствовала, как ей передаётся энергия деятельной подруги. — Давай сосредоточимся на этом, а спасать мир оставим кому-нибудь другому. — Ты будешь отличной леди Луны, — эль Хорилл улыбнулась, — очень серьёзной и ответственной! — Знаю, — ответила Эва, но её щёки тронул румянец.

При всей самоуверенности она всё ещё оставалась очень чувствительной, когда дело касалось должности леди Луны.

***

Обеды теперь проходили в молчании: Сэмет и Беннер не отлипали от индапов, а Софи от плёра. Прошло несколько дней, прежде чем Алеку стало неуютно, и он спросил, что случилось.

— Слежу за новостями о натендите, — сверкнул глазами Беннер и тут же снова уткнулся в экран. — Так захватывающе! Интересно, дойдёт ли до Алейреи…

— Да, меня тоже беспокоит эпидемия, — Софи хмурилась. — Меня беспокоят цены на кровь. Эх, если бы она не портилась так быстро, скупила бы её на все сбережения… — А Сэмет… — О… Летняя неделя, — значительно сказал Беннер со снисходительным пониманием.

Удивительно, но вдаваться в подробности он не стал, оставив Алека в ощущении, что у Сэмета самые веские причины игнорировать окружающих. Пожав плечами, Алек вернулся к обеду и тоже достал индап, чтобы дочитать начатую утром статью о плёрах-браслетах.

Но через пару дней даже до Алека дошли новости о натендите, и он тоже перестал выпускать индап из рук. Если Беннер следил за смертностью и смотрел видео о протекании болезни, а Софи точно знала, насколько сократились выработки крови у крупных компаний, то Алек погрузился в увлекательный мир статей о том, как болезнь людей повлияла на рынок вампирских плёров.

— Невозможно! — за соседними столами смолкли и обернулись на Сэмета, но тот продолжал прокручивать текст в индапе, потом вдруг вскинул голову и с лихорадочным блеском в глазах взглянул на поражённых коллег: — Вечер в Академии отменён!

Объяснять он ничего не стал, а на вопросительный взгляд Алека Беннер лишь многозначительно покачал головой. «Не спрашивай». Это Алек умел.

С каждым днём новостей становилось всё больше, ясности в происходящем всё меньше, а лица в столовой — всё мрачнее.

Вот оказалось, что вампиры не болеют, но могут переносить натендит: кадры из ещё одного захваченного болезнью города; кровь «Теленны» подорожала в полтора раза; запуск новой линейки детских плёров был отложен.

Первые заболевшие на кровяных фермах: паника в очередном заражённом городе; «Навария» заявила о повышении цен; приложение, диагностирующее натендит по отпечатку магии, провалилось.

Полная остановка междугороднего сообщения Алейреи и ещё нескольких крупных городов: исследования выявили новые осложнения; арестовали мошенника, утверждающего, что он смог синтезировать качественную кровь; почти половина производств плёров приостановила работу.

Император объявил об обязательных для дворян взносах на обеспечение благотворительных программ; заболевший кровяник в реанимации; «Стелангон» отправил пять тысяч литров крови в поддержку императорской программы; первые дизайны плёров, вдохновлённые натендитом.

Из этого круга Алека выдернул Эдмунд, предложив встретиться (Луна ограничилась сообщением, что она в порядке, но слишком занята для прогулок). Развеяться Алеку не мешало, хотя было непохоже, что Эдмунд мог с этим помочь: он был непривычно холоден и задумчив, словно совсем другой человек. Когда он отвечал Алеку, его взгляд чуть смягчался, но насовсем отстранённость не отступала, и тем острее чувствовалось отсутствие жизнерадостной Луны.

— Думаешь, мы можем заболеть? — разговор неизменно возвращался к натендиту. — Говорят, Алейрею закрыли вовремя, — Эдмунд нахмурился. — Хотя сложно быть уверенными. Дворяне больше заняты поиском нарядов для Летней недели, чем остановкой натендита. — Летняя неделя… — пробормотал Алек, невольно копируя интонацию Беннера. Он всё ещё не знал, что это такое, но не настолько интересовался, чтобы выяснять. Молчание, неожиданно неуютное и колючее, затягивалось. Последние пару недель выдались нервными, суматошными, но почему-то темы для обсуждения очень быстро исчерпали себя, и Алек поступил так же, как делал всегда: заговорил о плёрах.

С каждым словом его наполняла привычная страсть, которая потихоньку растопила оцепенение Эдмунда, и скоро они уже болтали как ни в чём не бывало.

***

Все эти несколько недель, казавшиеся бесконечно долгими, Аридэ держалась за мысль, что натендит, хоть и протекал тяжело, редко приводил к смерти. Но в этом было единственное утешение. Эва пыталась взбодрить подругу, прибегнув к главному из известных ей способов это сделать: платьям.

Костюмы для Летней недели были великолепны. Настолько, что даже Аридэ смогла это оценить сквозь всё своё беспокойство. Никто и никогда не догадался бы связать роскошные наряды с человеческой легендой о короле Артуре, — разве что друзья действительно приволокли бы круглый стол — но смотрелись они бесподобно. Золотая и серебряная вышивка, драгоценные камни, переплетение фактур и видов ткани — даже Эва не носила обычно ничего настолько роскошного. Прежде Аридэ видела только свои два платья во время примерок, а теперь могла оценить, как наряды смотрятся вместе. — Я так рада, что мы пойдём всё вместе, — сказала Эва, рассматривая золотые стежки на тёмно-сером с чёрными деталями костюме Эндера. — Эрцгерцогиня ведь не обиделась? — Она просто сказала «хорошо, как хочешь», и всё… — фон Лаэдрос нахмурился.

Аридэ завороженно разглядывала свои платья: причудливый орнамент казался абстрактным, но в нём можно было найти рыбок, водоросли, крошечные бисерные пузырьки. Жёсткая вышивка сочеталась с невесомыми драпировками, которые могли бы очень романтично и эффектно развеваться в воде. Или запутаться, задушить и утянуть на дно. Нимуэ: прекрасная и могущественная, но в сущности мало что сделавшая. Аридэ грустно улыбнулась, проведя пальцами по лазурной маске с хрустальными нитями, похожими на капли воды.

Удивительно, как с такой разницей во вкусах Эва умудрилась создать наряд, удовлетворивший их обеих. Подходящий одновременно блеску высшего света и настроению Аридэ. Несмотря на все свои тревоги, она не могла не признать интуицию и мастерство подруги, для которой одежда была искусством.

— Это очень красиво, — только и смогла сказать эль Хорилл, заставив Эву засиять ярче всех драгоценных камней.

Эва очень переживала и явно рада была отвлечь подругу от учёбы, на которую последняя налегала с невиданным прежде усердием. Все силы Аридэ бросала на подготовку ко второй промежуточной аттестации, лишь бы поменьше времени смотреть в экран плёра, обновляя статистику заболевших или просматривая отчёты из «Стелангона», где все сбивались с ног, пытаясь минимизировать ущерб. Ещё в самом начале эпидемии эль Хорилл вызвалась помочь в отделе управления, но Теллен заявил, что она будет только мешаться под ногами.

Зато за вторую промежуточную аттестацию она получила как никогда высокие оценки. Была ли причина в усиленной подготовке или в том, что у неё не было сил бояться экзаменов, Аридэ не знала, но порадовалась своим результатам: она старалась радоваться любому, даже самому незначительному поводу, способному хоть немножко развеять тревогу.

— Ты снова слишком драматизируешь, — сказал ей Норсимус, когда они собрались у фон Каверинов накануне открытия Летней недели, Аридэ в ответ скривилась.

Лорд звезды выглядел уставшим, но говорил бодро и планы на Летнюю неделю не отменил. Неожиданно он обратился к Эндеру:

— Кстати, я же не поблагодарил за твой взнос, он был очень кстати.

Альнер, Эва и Аридэ как по команде направили взгляды изумлённые взгляды на наследного эрцгерцога Лакимского, который кивнул с привычным непроницаемым видом. Повисла тишина, которая становилась всё напряжённей: Аридэ кожей чувствовала распирающее Эву жаркое любопытство. Несколько секунд потребовалось Эндеру, чтобы понять, что отмолчаться ему не позволят.

— Я внёс пожертвование на исследование натендита, это было уже недели две назад, — он равнодушно пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном. — Наша семья от этого не обеднеет. — Неужели, — хитро усмехнулась Эва, как будто не знала, что фон Лаэдросы были одной из богатейших семей в Империи.

Из всех присутствующих с наследным эрцгерцогом могла посоперничать только Аридэ, но она,хоть и была несколько удивлена (скорее его словами, чем поступком), не задумывалась об этом глубоко. Мысли её обращались попеременно к ситуации в «Стелангоне» и Летней неделе; настроение было совсем не праздничное. В пышности торжеств в такое неспокойное время ей виделось что-то почти зловещее. Будь это готическим романом, она бы и вовсе ожидала злого рока: сверкание роскоши на фоне назревающей бури, очень захватывающе, если не думать обо всех, кто пострадал.

Впрочем, даже Аридэ не настолько была склонна к драматизму, что бы там ни говорил Норсимус. Никакого мрачного предвкушения и надрыва чувств — только усталость, усиленная чувством долга: после того, как она настояла, что они обязаны пойти все вместе якобы ради неё, следовало хотя бы изобразить радость.

— Носримус прав, — тихий голос Альнера заставил вздрогнуть.

Его расслышала только Аридэ — Эва и Эндер уже говорили о чём-то другом. Альнер улыбнулся, и, последовав его примеру, эль Хорилл вдруг поняла, что всё это время хмурилась.

— Я буду в порядке, — выдавила она. — Неужели? — точь-в-точь как Эва, только в изумрудных глазах плясали весёлые искорки. — Да, — куда более уверенно ответила Аридэ, изо всех сил стараясь в это поверить.

В конце концов, у неё действительно не было поводов так сильно беспокоиться: распространение болезни уже остановили, до Алейреи натендит так и не добрался, и столицу открыли. Некоторые фермы «Стелангона» ещё оставались на карантине, многих кровяников пришлось везти на лечение в Теймлан, но почти все они уже были на пути к выздоравлению.

Но пострадал не только Теймлан и не только «Стелангон». Да, виконт Витерский пожертвовал большие деньги на исследование и лечение, а также тысячи литров крови в поддержку императорской благотворительной программы; но Аридэ всё казалось, что они делают недостаточно. Уж конкретно она так точно.

***

Если верить старинным книгам, главный навык в светском обществе — умение скрывать свои истинные чувства, и Аридэ могла сказать, что делает в этом успехи. По крайней мере, она отлично научилась использовать смесь иллюзий и косметики, чтобы прятать недосып и краску, заливающую лицо от смущения или злости. Первый вечер Летней недели, который традиционно проводился во дворце леди Луны, обещал стать непростым испытанием для навыков наследной Виконтессы, потому что эмоции накрывали её с головой.

Она всё ещё беспокоилась из-за эпидемии; но в то же время не могла не любоваться нарядами; в ту же секунду Аридэ ругала себя за мелочность. Ругала настолько жестоко, что доходила до цинизма ей не свойственного и почти осуждала всех собравшихся за их беспечность. А потом видела сияющее от счастья лицо Эвы, которая совершенно искренне изо всех сил старалась взбодрить и развлечь свою дорогую подругу, и стыдилась уже своей чёрствости. Но стоило попытаться расслабиться и насладиться вечером в компании друзей, как чувство вины неприятно кололо, как будто это она лично заразила людей натендитом.

Оставалось надеяться, что хотя бы выражение её лица не менялось каждую секунду, пока, под руку с Альнером, наследная виконтесса позировала для фотографий — одна из особенностей Летней недели, от которой невозможно было уклониться. Насколько уверенной и спокойной она будет выглядеть в светской хронике, Аридэ не беспокоило, её задача была куда амбициознее — не выдать свои эмоции Эве.

К счастью, та пребывала в состоянии такого лучезарного счастья, что, казалось, не верила в саму возможность существования грусти где-то на земле. В сверкающем серебряными нитями комбинезоне (по их замыслу символизировавшем доспехи) и сложной причёске, отдалённо напоминающей шлем, она вела смеющегося Норсимуса в расшитом драгоценными камнями платье, — эти двое упивались своими ролями и с удовольствием, театрально изображали принцессу и рыцаря перед камерами. За ними шёл Эндер, весь в чёрном с серебром и золотом; длинные пряди, обычно обрамляющие лицо, он собрал в высокий хвост и тоже выкрасил в чёрный, и Аридэ с трудом узнала его, в основном по костюму и сложному головному убору из чёрных же перьев и камней, похожих на обсидиан.

Сложно было совсем не поддаться торжественной и вместе с тем весёлой атмосфере, праздничному настроению друзей, счастливым лицам вокруг, и Аридэ мало-помалу сдалась. Даже смогла посмеяться над собой: будь она настоящей героиней, наполнила бы этот вечер отчаяньем, веселилась бы назло несчастливой судьбе и, возможно, даже упала бы разок в обморок от переизбытка чувств.

Но вместо этого она просто насладилась концертом. Тем более, что музыка избавила от необходимости самостоятельно и безуспешно искать развлечений, как это бывало зимой, или перебирать невесёлые мысли. В перерывах и во время фуршета Аридэ полностью сосредотачивалась на разговорах с друзьями и смущённо отходила за их спины, когда кто-нибудь прерывал беседу, чтобы обратиться к Эве с похвалой нарядов. Особенно было легко прятаться за Гвиневрой и Мордредом, которые были выше стеснительной Нимуэ почти на голову. В этом убежище её потревожила лёгкая вибрация плёра, который она пронесла почти тайком, грубо нарушив этикет; к счастью, никто не обращал внимания на то, чем она занималась в тени наследного эрцгерцога Лакимского, который приковывал взгляды, но мало кого поощрял к разговору. Раз пришло уведомление, значит случилось что-то важное, и Аридэ поспешно спроецировала на ладонь маленький экран.

Карантин в Арбелае и Манрейте снят. Эль Хорилл рассеянно моргнула и лихорадочно побежала глазами по письму. Устойчивый рост выздоровевших, снижение количества заболевших, стабилизация ситуации, планы по отмене карантина ещё в нескольких городах…

В первую секунду Аридэ испытала громадное облегчение. Наконец-то можно было сказать, что натендит отступает! Хотелось плакать и плясать от радости. Но радость была недолгой: снедающая тревога растаяла, уступив место более мелочным переживаниям. Серебристая маленькая Нимуэ осторожно выскользнула из-за чёрной спины Мордреда и крепко вцепилась пальцами в руку Гвиневры.

Норсимус ответил удивлённым взглядом и чуть наклонился, чтобы лучше расслышать яростный шёпот:

— Ты знал? — Аридэ смотрела на него со всей строгостью, на которую была способна в эту в целом счастливую минуту. — Ты не мог не знать. — Мне будет проще ответить, если ты уточнишь, — лорд Звезды обезоруживающе улыбнулся. — Я вампир образованный, много чего знаю. — Про Арбелай и Манрейт, — её переполняла радость, с которой сложно было справиться, но шёпот от этого почему-то стал ещё яростнее. Норсимус широко распахнул свои серые глаза, тут же нашёлся: — А, сняли карантин. — Почему не сказал? — с большим трудом Аридэ удалось подавить желание топнуть ножкой, её обида и без того казалась ребячеством. — Видел же, как я волновалась! — Я не был в курсе подробностей, — он снова улыбнулся, и эта улыбка уже подействовала, — Знал, что некоторые города вот-вот откроют, но не знал, когда именно и с каких начнут. Не хотел говорить неопределённо, ты бы тогда вообще от плёра не отрывалась. Аридэ сжала губы, отвела глаза и наконец разжала пальцы, а Гвиневра принялась деловито разглаживать складки смявшегося рукава. Возразить было нечего.

— Всё в порядке, — ответила эль Хорилл на вопросительный взгляд Эвы, и вдруг почувствовала, что это действительно так; что путы тревоги, снедавшей её так долго, ослабли.

Губы сами собой изогнулись в улыбке, и Нимуэ повторила, уже увереннее:

— Всё правда в порядке.

Глава 12

С каждым днём натендит сдавал позиции, а Аридэ чувствовала, как набирается сил. Даже зная, что эхо эпидемии долго ещё не утихнет, по крайней мере, для «Стелангона» и Норсимуса. Но полная решимости наконец расслабиться, эль Хорилл с готовностью отдалась в объятья Эвы и Летней недели.

По мере того как уходила тревога, праздники становились роскошнее и веселее. Действительно это было так, или просто сама Аридэ становилась всё более и более склонной наслаждаться концертами, пьесами и представлениями магов, она не знала, и не хотела об этом задумываться. Казалось, будто вместе с ней всё общество стряхивало с себя тяжесть переживаний и начинало дышать полной грудью; музыка — играть нежнее, цвета сиять ярче. Настолько, что ещё чуть-чуть и вампиру сложно будет вынести.

Каждый день наполнял Аридэ жизнью, ночные мероприятия она посещала даже с удовольствием, в компании Эвы, которая как будто решила, что без Норсимуса и Альнера она должна заботиться о подруге с утроенной силой. Уже под конец череды праздников эль Хорилл на глаза попалась статья под заголовком «Наследница "Стелангона" — всю неделю в одном платье: недостаток светского воспитания или финансовые проблемы из-за натендита?», и она от души рассмеялась, напугав слуг: Эмма чуть не разлила чай. До сих пор Аридэ даже в голову не пришло задуматься о смене наряда, а это значило, что Эвелин Энн эль Каверин проявила невероятную выдержку, ни разу не высказавшись на эту тему. От этого на сердце стало совсем легко.

А так как туалет для маскарада Эва подготовила для подруги с самого начала, да и вид у Аридэ был уже почти цветущий, дочь герцога Балнотского могла со спокойной душой развлекаться в последнюю ночь Летней недели.

И вот эта последняя ночь наконец настала. Самая пышная, самая ожидаемая, самая мистическая. Ночь тайн, ночь торжества вампиров, ночь масок. Этот праздник устраивался в нескольких огромных залах императорского дворца, хотя никто достоверно не знал, участвуют ли сами монархи.

Вопреки обычно жёсткому протоколу, никто не спросил у Аридэ имени и никто не представил её; молчаливый страж кивнул, взглянув на сверкнувшее на пальце простое платиновое кольцо — такие накануне доставили всем дворянам, находящимся в столице, — Аридэ вошла в распахнутые двери и словно очутилась в другом мире.

В эту ночь не было особенных увеселений, только бал, но как он отличался от зимних балов! Никаких формальностей, никаких ограничений, никакой тяжести чужих взглядов. Бесконечная череда масок — причудливых, улыбающихся, страшных, минималистичных, разных — множество зеркал на стенах и ощущение нереальности происходящего. Немного хаоса, дикости и безумия, словно из историй о древней эпохе людей, в которой лежали истоки этого праздника.

Негромко играла весёлая музыка, кто-то наслаждался фуршетом, а несколько пар уже кружились в центре большого зала, совершенно не беспокоясь о том, что танцуют разные танцы.

Сперва Аридэ растерялась: она как-то не задумывалась, чем именно хочет занять себя. Но первое смущение быстро отступило. Спешить было некуда, она могла просто прогуливаться по залу, наблюдать и слушать, не боясь быть узнанной или привлечь к себе внимание. Возможно, она потанцует, если её пригласят. Или нет, если не захочет. А может даже отважится сама кого-нибудь пригласить. Свобода, даруемая захватывающим перевоплощением (очень похоже на ощущения в образе Луны), и приятная лёгкость в голове, которую уже оставили тревожные мысли, но ещё не заполнили новые переживания.

Под маской Нимуэ она бесцельно бродила по залам, безо всякого стеснения разглядывая произведения искусства, в которых пришли гости. Уже завтра полимерные улыбки на лицах сменятся обычными, куда больше похожими на маски чем те, что вихрились в императорском дворце в эту ночь. Но пусть всего на ночь, эти залы, отбросив привычные чопорность и пафос, воплощали легкомысленную беззаботность. Сверкающую, пёструю, стремительную, потустороннюю. И, пожалуй, впервые вся роскошь, всё великолепие высшего света не утомляли.

Находясь в самой гуще веселящейся толпы, Аридэ чувствовала себя отстранённо, как будто смотрела на мир с большой высоты; но та же энергия, что в вампирах вокруг, струилась и по её венам, делала частью этого мира. Ни одна из прочитанных ею книг не давала достаточно слов, чтобы в полной мере описать ощущения от маскарада, и эль Хорилл поняла, почему Эва с таким восторгом говорила о нём; почему настаивала, что об этом недостаточно прочитать, это нужно прожить.

Маски вокруг смеялись, и наследной виконтессе хотелось смеяться вместе с ними. Смеяться надо всеми горестями, оставшимися за пределами дворца, надо всеми своими печалями и волнениями. Смеяться как Нимуэ, смеяться как Луна и, возможно, смеяться как Аридэ Селена эль Хорилл. От распирающего, почти нездорового смеха, духоты и искрящегося магического фона — многие вампиры в эту ночь меняли внешность с помощью не самых точных иллюзий — кружилась голова; мир вот-вот грозился уплыть из-под ног.

И тут Аридэ вздрогнула и замерла, взгляд задержался на одной точке и сфокусировался, хотя окружение оставалось размытым.

Высокая изящная женщина на первый взгляд казалась бронзовой статуей: светлые волосы гладко убраны в высокий пучок и посыпаны бронзовой крошкой; простая маска безо всяких украшений плотно прилегала к лицу, изгибалась над линей роста волос и доходила почти до затылка. Простое платье бронзового цвета, под горло и без рукавов, но с плеч ниспадала до пола лёгкая накидка расшитая... опалами. Всеми четырьмя видами. Аридэ не могла отвести глаз от сияния камней. Сердце её бешено стучало.

Четыре вида опалов соответствовали четырём направлениям магии: лишь сдав в Бездне специальный экзамен, волшебник получал право носить одну из разновидностей этих камней. Болдер после экзамена по волшебной инженерии, алхимии; белые опалы носили мастера иллюзии, голубые — зельевары, а сдавшие экзамен по магии прямого воздействия — чёрные. И эти экзамены, как слышала Аридэ, были сложными. Не настолько, чтобы невозможно было сдать все четыре; но, как правило, волшебники Бездны выбирали одну специализацию и предпочитали не тратить свои время и силы на остальные. Сам император не мог бы носить опалы, не пройдя испытаний.

Промелькнула и тут же была отброшена мысль, что перед ней леди Луны — её Аридэ уже видела чуть ранее, и ошибки быть не могло: маска леди Ивэрин почти не скрывала лица, к тому же эрцгерцогиня Дотиорская была известна своей нелюбовью к платьям и кокетству.

Словно зачарованная, эль Хорилл смотрела на кружащуюся в танце «опаловую фею», как она назвала про себя волшебницу. Та явно чувствовала себя совершенно расслабленной, как будто не было ничего естественнее, чем отвечать звонким смехом на слова партнёра по танцу под пристальными взглядами толпы вокруг. А она действительно привлекла внимание не только Аридэ. И несмотря на то, что её лица не было видно, вся она была воплощением спокойной уверенности в себе. Не в силах сопротивляться любопытству, Аридэ осторожно пробралась поближе. — Вы снова главное украшение вечера, — сказал опаловой фее кто-то, когда её танец завершился. — Надеюсь, что это не так, — со смехом ответила та. — Было бы несправедливо отбирать внимание у остальных леди ещё и на маскараде! Мне вполне достаточно сверкать все остальные ночи в году. — Как всегда добры и любезны, — заметил ещё один кавалер. — А вы как всегда слишком хорошо обо мне думаете! — воскликнула она. — Но у меня есть и свой коварный интерес — я надеюсь, оставаясь незаметной, увидеть на этом балу и других блистательных вампиров. — Боюсь, даже в мешке вам не удалось бы остаться незаметной, — добавила какая-то леди. — Быть может, мне стоит нарядиться мешком в следующем году, чтобы проверить? — Вся собравшаяся вокруг неё компания рассмеялась.

Аридэ было ужасно интересно, кто же эта волшебница, но подойти ещё ближе она так и не решилась. Наверняка, Эвы знала — она очень пристально следила за высокопоставленными магами и внимательно изучала информацию по опаловым экзаменам.

Внезапно их взгляды встретились. Красивые карие глаза задержались на Аридэ, она смутилась и хотела отвести взгляд, но почему-то не могла. Опаловая фея смотрела внимательно, как будто… как будто Аридэ показалась ей важной, а потом улыбнулась глазами и повернула голову, чтобы ответить очередному вампиру в своей свите.

Несколько секунд Аридэ не могла пошевелиться, было в этом случайном взгляде что-то пугающее… пугающе знакомое, но она никак не могла понять, в чём именно дело, или где она могла видеть эту женщину. Та словно была настоящей фэйри, в отличие от мнимой Нимуэ, потому что до конца вечера Аридэ чувствовала себя очарованной, заколдованной, и её не покидала мысль о том, что, возможно когда-нибудь, когда она выберет тему для третьей ступени и найдёт мужа, она подумает о том, чтобы тоже сдать все четыре опаловых экзамена. Просто потому, что это кажется ей интересным.

***

За время эпидемии в те моменты, когда Алек умудрялся отлипнуть от индапа, он неожиданно для себя самого стал больше общаться не только с Сэметом, Софи и Беннером, но и с другими коллегами. Конечно, он уже знал их имена… некоторых из них; но прежде никогда не было поводов для чего-то большего, чем приветствие в начале рабочего дня и прощания — в конце.

Эпидемия бесцеремонно смешала этот порядок вещей и сделала это на удивление естественно: просто все наблюдали за ситуацией вокруг натендита, и каждому — в том числе Алеку — хотелось обсудить результаты этих наблюдений. Во время случайных совместных поездок в лифтах или у автоматов с водой, в столовой или спортзале — у всех была одна общая тема для разговора, время от времени отвлекающая людей и вампиров от экранов.

Одной из таких коллег, о которых Алек узнал больше, чем только имя, была Триана, которая сидела через проход от Сэмета. Они с Алеком порой сталкивались в зоне отдыха, когда приходили за напитками или перекусом. Тихая, мрачная с бледной кожей и тёмными кругами под глазами, Триана выглядела очень взрослой и редко с кем-то общалась, но даже её натендит сумел разговорить. Благодаря этому Алек узнал, что она вообще-то человек; прежде он считал её вампиром, просто потому что в ней было что-то… нечеловеческое. Хотя всерьёз он об этом никогда не думал, а если бы и думал, то его познания всё равно были слишком ограничены. Та же Софи казалась ему самым человеческим человеком: по крайней мере она была куда менее странной, чем Беннер. С другой стороны, возможно как раз вампиры на самом деле… «нормальные», а люди — со странностями? Но потом Алек подумал про Луну и Эдмунда, совершенно «нормальных», по его представлениям, и решил, что вопрос этот для него с одной стороны слишком сложный, а с другой — недостаточно инстересный, чтобы тратить на него время и силы. И со спокойной совестью продолжил считать Триану странной.

Во время эпидемии она выглядела ещё мрачнее обычного, а её комментарии походили на мрачные пророчества.

— Ещё бы про кару богов заговорила! — фыркнула как-то Софи. — Богов? — переспросил Алек. — Архаичные верования людей, — равнодушно заметил Сэмет. — Хотя некоторые концепции живы до сих пор. — Тебе на Адаптации не рассказывали? — Беннер сверкнул глазами, моментально вспоминая о главной своей страсти.

И Триана была забыта в угоду очередному рассказу об Избранных.

Натендит почти сошёл на нет, а вот общение с коллегами осталось, только без печальной тени эпидемии, и даже Триана уже казалась вполне обычной. Как-то раз они снова столкнулись в комнате отдыха, и Алек, глядя как тяжело та вздыхает, вперившись взглядом в струю чая, которая наполняла её стакан, поддался своему удивительно хорошему настроению и спросил: — Всё в порядке? В ответ он получил хмурый взгляд и ещё один тяжёлый вздох, прежде чем молчание было нарушено: — Ты ведь бывший кровяник, верно? Увы, это до сих пор оставалось его главной характеристикой, но говорить об этом не хотелось, и Алек просто кивнул. — И чего тебе там не сиделось, — проворчала Триана, возвращаясь к своему чаю. — Много бы я отдала за то, чтобы спокойненько жить на кровяной ферме. Её стакан наполнился, и она направилась с ним к сиропам. — Забавно, в прошлом одна моя подруга наоборот стремилась вырваться из Города, — недружелюбный тон нисколько не смутил Алека. — Она просто не могла осознать своей удачи. — Я никогда раньше не встречал кого-то, кто считал бы удачей жизнь на кровяных фермах. Триана долго и пристально на него посмотрела, а потом фыркнула: — Да ладно, тебе там разве плохо жилось? Почему-то этот вопрос смутил Алека куда сильнее, чем все расспросы Беннера. Действительно, он не мог сказать, чтобы в прошлом ему довелось страдать. — Вот видишь, — усмехнулась Триана, не глядя на него и полностью сосредоточенная на лимонном сиропе. — Нет уж, я предпочла бы жить под куполом, не ведая ничего о мире вампиров, не беспокоясь о необходимости прокормить себя и не опасаясь вылететь в третью категорию. Это очень утомительно, знаешь ли. Когда уже эти придурки наверху примут, наконец, закон о «свободных городах»! Я буду первой… Она важно прошла мимо Алека, не обращая на него больше никакого внимания, и оставив пребывать в недоумении. Он слышал о «свободных городах» что-то от Беннера, но в остальном речь Трианы была для него загадочной. Куда загадочнее древних богов.

Пока они с Беннером, Сэметом и Софи стояли в очереди за обедом, Алек пересказал им утренний разговор.

— Я бы тоже хотел посмотреть «свободные города»! — сразу воодушевился Беннер. — Вообще я бы хотел и в роли Высшего побывать на настоящей кровяной ферме, если бы людям это позволялось. Сэмет закатил глаза, а Софи фыркнула и перевела взгляд на Алека: — Не слушай Триану. Она… не очень счастливый человек.

Это стало для Алека шокирующим открытием. До сих пор у него случались некоторые совершенно бытовые переживания, но он не думал о том, что в Империи может быть кто-то… не счастливый. По-настоящему и серьёзно. Тут ведь всё так продумано, так отлажено, так правильно.

— Триана, конечно, выдающаяся в этом смысле, но не могу сказать, что совсем не понимаю её, — добавил Сэмет. — Но… как?.. почему?.. — Просто на кровяных фермах куда интереснее! Ой! — Софи ткнула локтём Беннера и добавила, обращаясь к Алеку: — Не всем повезло получить работу мечты. — Триана почти всё время ищет другую работу, даже уходила несколько раз, но ей нигде не нравится, — Беннер усмехнулся. — Выходит, мне повезло, что я знаю, чем хочу заниматься? — не очень уверенно сказал Алек. — Выходит, что так, — Сэмет пожал плечами.

Алек нахмурился, смущённый чудовищным подозрением. А что если они тоже… нет, он не мог этого представить, но прицепившаяся мысль не хотела уходить, и он вглядывался в лица коллег. Сэмет любил свою работу, в этом не было сомнений. Он не говорил об этом, но ему точно нравились плёры. Точно ведь? Что насчёт Беннера? Почему он здесь, а не на кровяных фермах, которые так обожает? А Софи…

Поражённый до глубины души, Алек не сразу заметил, что очередь сдвинулась и, шагнув после лёгкого толчка Беннера, осмотрелся. Он словно впервые видел заполненную людьми и вампирами столовую, беспечно болтающими, и невозможно было по их лицам понять, есть ли среди них ещё кто-то, кто не любит свою работу.

— За нас не беспокойся, — сказал вдруг Сэмет, словно прочитав его мысли. — Я люблю свою работу, Софи любит свою работу, Беннер тоже любит свою работу. — И удивительно хорош в ней! — уверенно закончил тот, развеивая подозрительность Алека. — Ого, добавили фисташковый соус!

Его энергичность была заразительной. Настолько, что заставила Алека рискнуть и попробовать фисташкоый соус — ничего особенного, энтузиазм Беннера оказался преувеличен, как часто бывало, — и до конца дня о Триане он больше не вспоминал.

Мысли и настроение Алека вернулись к предвкушению грядущей прогулки по Верхнему городу: с Луной он не виделся с самого начала эпидемии, да и перспектива посмотреть на Алейрею по-новому очень будоражила.

Капсула, которую вызвал Эдмунд, была маленькой, четырёхместной. Алек сразу плюхнулся на одно из круглых кресел, не вникая в тонкости маршрута, который с жаром обсуждали его друзья.

— Небесный фонтан нужен обязательно, — бормотал Эдмунд. — Тогда надо залететь и в главный парк, — настаивала Луна. — Там почти всегда есть кареты аристократов, а они такие красивые! — Но тогда во дворец мы не успеем, а он гораздо интереснее каких-то карет, разве нет? — Дворец можно оставить на следующий раз, а сегодня можно ограничиться фонтаном, парком и Бездной. — Думаю, Алек её уже успел увидеть… — Но там ведь тоже красиво! Даже слушать их было уже интересно, хотя Алек мог только догадываться, о чём именно идёт речь. Бездну он так толком и не осмотрел, хотя основное здание находилось недалеко от его дома. Но сама по себе магия, не заключённая в тело из микросхем, проводов и пластика, его мало интересовала. — Я думал, что мы просто полетаем наверху? — спросил он. — В Алейрее слишком много всего красивого, чтобы летать бесцельно, — возразила Луна, в этом они с Эдмундом были единодушны. — Ты ведь жил на кровяной ферме до сих пор, и ничего этого не видел! Возразить было нечего, поэтому он рассмеялся и отдался их воле.

Капсула мягко поднялась, и у Алека захватило дух. Он считал, что уже привык к полётам, но так высоко, кажется, ещё ни разу не поднимался. Поездки в лифтах не шли ни в какое сравнение с ощущением невесомости, которое давала капсула; хотя и лифты были по-своему чудесны. Даже в мыслях Алек не мог «обидеть» ни одного произведения инженерного искусства.

Луна улыбалась и вертела головой, то и дело обращая внимание Алека на какой-нибудь любопытный рекламный экран или необычный коридор. Казалось, эпидемия сделала её более беспечной, чем прежде. Эдмунд был куда более сдержан, но тоже пребывал в хорошем настроении. От его недавней мрачности не осталось и следа.

Они постепенно перестраивались из одного потока капсул в другой, всё выше и выше. Вот промелькнули края площадок, капсула вынырнула из их тени, поднялась ещё немного и, скользнув вбок, ненадолго зависла, открывая прекрасный обзор на залитый солнцем Верхний город.

Алек присвистнул; сердце бешено колотилось, а дыхание сбилось. Увиденное напомнило ему Город, в котором он провёл большую часть жизни — плоские платформы, по большей части круглые, словно парили над Пропастью. Алек вспомнил как в одном фильме о природе им показывали листы каких-то растений, плавающих на поверхности воды. В Россыпи подобных материалов им показывали множество, объясняя, что инженерам есть чему поучиться у природы, и хоть Алек уже не помнил названий, но образ цветов с большими круглыми листьями сейчас всплыл из глубин его памяти.

Совсем рядом возвышалась громада Бездны. Прежде, глядя на картинки, Алек не находил ничего для себя интересного, но теперь, когда он вплотную приблизился к ней, гигантская устремлённая в небо острая конструкция поразила его.

На площадках вокруг глянцево-чёрного острия Бездны и насколько хватало глаз высились дома, покачивались деревья, а вокруг раскинулось бесконечное небо, так сильно отличающееся от того, что можно было увидеть с земли. Верхний город казался волшебным миром, не имеющим никакого отношения к той реальности, в которой жили люди. Пока их капсула медленно плыла мимо, Алек не мог насмотреться на разнообразную архитектуру, геометрически выверенные пятна зелени и удивительные устройства, которые он замечал то тут, то там и назначения которых ещё не знал.

— Хорошо, что сегодня ясно, — таким тоном, как будто это лично её заслуга, заметила Луна.

Должно быть ей и Эдмунду Алек казался наивным дурачком, попавшим в страну чудес, он и сам себе казался таким, но ему было всё равно, слишком захватила его раскинувшуюся вокруг картина. Картина торжества Империи, торжества разума, торжества технологий над природой, над варварством и невежеством.

В голове пронеслось всё, что он успел узнать и увидеть с момента своего Избрания — кровяные фермы, Россыпь звёзд, плёры и индапы и, наконец, Верхний город Алейреи. До чего же величественна вампирская Империя! Грудь распирало от гордости, что он, Алек, является одной из составляющих её крошечных частиц.

На Адаптации им рассказывали — в очень общих чертах — о древней эпохе людей, когда вампиры жили в тени, скрывались и прятались, потому что люди боялись и истребляли их, как и всё, чего не знали или не понимали. О долгой кровопролитной войне между двумя видами, о победе вампиров и начале эпохи мира. О том, как в конце концов мир объединился в единую Империю Ночи, и о том, что задача каждого вампира и каждого человека — вносить свой вклад в процветание этой Империи.

Только теперь Алек оценил значимость и вес этого прошлого. Только теперь оно перестало быть для него всего лишь словами.

Перед собой он видел не просто красивые дома и парки, он видел века бесконечного совершенствования технологий, которые позволили инженерам поднять в облака целый мир, куда более правильный, чем созданный природой; а ему — увидеть это чудо. С головой накрыло Алека незнакомое прежде волнение.

Каждая капля крови, которую он отдал будучи кровяником, каждый час его работы в прошлом и будущем — всё это не зря, всё это ради Империи, частью которой он ощущал себя как никогда прежде.

Друзья терпеливо ждали, не нарушая торжественности момента, пока он вновь обретёт способность ясно мыслить.

— Мы начнём с парка! — весело сказала Луна, когда Алек дал понять, что готов к новым впечатлениям.

***

Площадка для капсул, вымощенная крупными плоскими камнями, расположилась на самом краю огромной, пестревшей зеленью платформы. Раз или два Алек бывал в оранжереях в домах, а ещё в крошечных скверах на земле — они так и не смогли увлечь его, но Луна так настаивала на посещении Главного парка, что он не решился признаться в равнодушии живой природе.

Первым делом в глаза бросились причудливые композиции аккуратно подстриженных кустов и идеальная ровность газона между ними — ни один листик, ни одна травинка не нарушала строгой геометрии, и Алек едва успел подумать, что у природы всё-таки есть шанс ему понравиться, как Луна потащила его по дорожке из серым песком дорожке и уверенно шла несколько минут, пока не отпустила руку Алека, чтобы без тени смущения усесться на широкий парапет, за которым уходили вниз несколько террас, а через одну или две была видна ещё одна площадка для капсул, поменьше. Алек устроился рядом с Луной, а Эдмунд остался стоять, всем своим видом показывая, что в любую секунду готов сбежать отсюда. — Та часть парка закрыта, туда пускают только состоятельных вампиров, — пояснила Луна, — но на кареты можно посмотреть и здесь. — Что такого интересного в них? — проворчал Эдмунд, слегка нахмурившись. — Они красивые! — восторженно сказала девушка, не поворачивая головы и вдруг схватила Алека за рукав. — Смотри-смотри!

На площадку опустилась капсула, которая очень отличалась от тех, которые доводилось видеть Алеку: под её дном мерцали четыре голографических колеса, которые как будто по-настоящему крутились; а впереди капсулу словно бы тянули за тонкие цепочки два дельфина — тоже голограммы. Коснувшись земли, иллюзии разбились на тысячи искр, обнажая на удивление обычную форму капли. Двери открылись и выпустили нескольких очень нарядных вампиров. — Видел? Дельфины! — глаза Луны сверкали. Алек всегда был готов восхвалять достижения технологий, особенно когда это и правда выглядело эффектно. — А для чего они нужны? — спросил он, когда возгласы восторга иссякли. — Для красоты, — Луна беспечно болтала ногами. — Их даже называют каретами в честь древнего транспорта богачей. — Эти аристократы помешаны на бесполезном и красивом, — буркнул Эдмунд. — Ты звучишь как старик, — Луна усмехнулась. — Вон ещё один!

Следующая капсула выглядела ещё роскошнее. Вдоль боков извивались и продолжали тянуться шлейфом цветные орнаменты иллюзий, а «везло» карету причудливое существо. У зверя была вытянутая морда, змеиный хвост и четыре когтистые лапы, а каждый взмах кожистых крыльев вызывал искры. — Дракон фон Лаэдросов! — ахнула Луна. Что-то в её странное голосе заставило Алека посмотреть на подругу, которая не отрывала сияющих глаз от кареты; но ничего необычного Алек не увидел, разве что Луна была очень уж взволнована. А вот Эдмунд, напротив, выглядел на удивление мрачным. Алек снова взглянул на голограмму, пытаясь понять, что в ней могло не нравиться. Не мог же его напугать диковинное существо.

— Это животное... называется драконом? — Да, это вымышленный зверь и герб эрцгерцога Лакимского, — с готовностью пояснила Луна. — Довольно известное вампирское семейство.

На эти слова Эдмунд буркнул что-то невнятное, и Алек заключил, что к этому «известному вампирскому семейству» тот относится крайне неодобрительно. Выйдя из кареты вампиры, во главе с блондинкой в пышном светлом платье, медленно направились по дорожке, которая была ближе всего к наблюдающим за ними друзьями. Ветер донёс звонкий смех. — Думаю, мы можем двигаться дальше… или вы ещё не насмотрелись на кареты? — Мы ведь увидели всего две! — расстроилась Луна. — Посмотрите в другой раз, — голос Эдмунда звучал так напряжённо, что Алек с Луной недоумённо переглянулись, но возражать не решились.

Как и спрашивать, в чём дело.

К их капсуле Эдмунд возвращался так быстро, что друзья едва поспевали за ним, заставляя песок разлетаться во все стороны. Только когда Луна споткнулась и ойкнула, Эдмунд замедлил шаг. — Ты не слишком-то любишь аристократов, — заметил Алек. — Не вижу причин, чтобы их любить, — тот пожал плечами.

По тону было понятно, что продолжать эту тему он не намерен. К счастью, Луна быстро сменила тему, начав рассказывать Алеку об императорском дворце, к которому они собирались направиться после Небесного фонтана, и напряжение быстро спало.

***

Небесный фонтан был ничем иным, как небесным фонтаном. То есть буквально фонтаном в небе.

Издалека Алек принял его за резной шар, который зачем-то решили подвесить между домами; но чем ближе они подлетали, тем больше интереса этот шар вызывал. Огромный, красивый, сложный. Настолько, что, кажется, невозможно рассмотреть все фигуры, составляющие скульптуру. Люди и удивительные животные, растения и кристаллы переплетались, перетекали друг в друга, двигались, меняя и направление воды. Но, что удивительнее всего, это было первое сооружение из тех, что видел Алек, которое действительно парило в воздухе.

Все остальные постройки Верхнего города венчали колонны домов; но Небесный фонтан был сам по себе, если не считать тонких тросов и трубок, тянувшихся к нему от ближайших платформ. Капсула медленно проплыла снизу и через прозрачную крышу Алек убедился, что со всех сторон шар одинаково живой; особенной механической, рукотворной жизнью. Одни фигуры исторгали струи воды, другие — виртуозно ловили, поворачивались, менялись местами, направляли по виднеющимся то тут, то там прозрачным трубкам, из-за чего казалось, что вода течёт сразу во все стороны.

— Тебе повезло, что ты попал в Алейрею, — с улыбкой сказала Луна, заметив восхищение Алека. — Все самые интересные чудеса собраны здесь.

Но можно ли представить что-то более чудесное, чем фонтан, извергающий из себя настоящую воду, ни одна капля которой не долетала до земли!

Фонтан, который парил благодаря синхронизации волшебного камня в его центре и камней, встроенных в четыре ближайших здания, и их каждый месяц обслуживали маги Бездны; но в случае необходимости или поломки тросы способны были удерживать фонтан не менее двенадцати часов. Для скульптур использовалось пять разных видов 3d печати, а потери воды в обороте фонтана в год составляли не более пяти процентов благодаря специальным насадкам, эргономичным фильтрам и подавителям ветра на ближайших зданиях. Об этом, и о многом другом поведал включенный Эдмундом аудиогид.

Плёры потеряли своё первенство в сердце Алека, уступив его Небесному фонтану. Впечатление было настолько сильным, что он всерьёз задумался, получится ли сменить работу.

— Думаю, для фонтана слишком важна магия, — неуверенно заметила Луна, но всё-таки они с Эдмундом поддержали друга в желании хотя бы узнать о возможностях.

Императорский дворец, тропическая оранжерея, даже «часовая башня», которые они посетили после фонтана, почти не произвели на Алека никакого впечатления в сравнении с Небесным фонтаном. И весь следующий день Сэмет, Беннер и Софи с изумлением обнаружили, что обычно сдержанный Алек может переговорить любого из своих коллег.

Глава 13

Мифология эпохи людей была одним из любимых курсов Аридэ. Сначала она взяла этот курс в ознакомительных целях, чтобы лучше понимать программы мироустройства, которые разрабатывались для кровяных ферм, но быстро увлеклась. Настолько, что всегда садилась в один из первых рядов и внимательно слушала, смотрела, записывала, а потом с удовольствием получала хорошие отметки — если исключить промежуточные аттестации. Особое внимание на курсе уделялось изображению вампиров в человеческой культуре, и именно эта часть интересовала большинство студентов. Аридэ понимала, почему — её тоже очень развлекали представления прошлого — они даже Эву смогли заинтересовать.

— Живые мертвецы? — она похлопала длинными ресницами, пытаясь осознать услышанное. — Какая мерзость! — Там много всего мерзкого, — усмехнулась эль Хорилл, чувствуя странную взрослость, и похлопала стопку распечаток.

Несмотря на возможности цифровых проекций, ей порой было удобнее печатать необходимые материалы. Эва увлечённо перебирала разнообразные изображения древности, и её красивое лицо кривилось в гримасы. — Насколько же это не эстетично! — восклицала она время от времени, не отрывая взгляда. — Да уж воистину. — Как хорошо, что мы живём в то время, когда не приходится прятаться по углам и слушать о себе подобный бред. — А вот это тебе понравится, — Аридэ подсунула ей другую стопку. — Тут сияющая кожа, томные взгляды и прочие красивости. — Это уже больше похоже на правду, — Эва одобрительно качнула головой, рассматривая картинки. — Да уж, в представлении людей мы либо страшные чудовища, либо невероятные красавцы, — усмехнулась Аридэ. — Средние варианты они не предполагали. — Пх, я бы не отказалась, чтобы для красоты достаточно было бы всего лишь родиться вампиром… — Тебе ли об этом говорить! — Красота — это тяжёлый труд! — Об этом тоже есть отдельный курс, — не преминула заметить эль Хорилл. — Хочу его взять в следующем году — мифология красоты. Там про купания в кипятке, крови младенцев, свинце на лицо и других вымышленных и реальных извращениях. — Звучит мерзко, но интригует, — Эва снова скривила лицо, но в голосе звучало одобрение. Как будто дочь герцога Балнотского сама до конца не решила, как относится к услышанному. — Запишемся вместе. Ого, у нас ещё и крылья были! — воскликнула она, выхватывая очередной лист. — Эндер не рассказывал, что это такой интересный курс! — Не думала, что он тоже брал этот курс, — удивилась Аридэ. — Пару лет назад. Наверное, не хватало каких-то баллов. А вот это платье ничего! — Могу специально выслать тебе материалы про всё красивое и блестяще. Правда... кое-что тебе может показаться… очень странным… Тон, которым она это сказала, заставил Эву повернуться.

— Более странным, чем живые мертвецы? — она распахнула глаза. — Был целый пласт историй о любви между вампирами и людьми, — поведала эль Хорилл доверительным шёпотом, — и там больше всего красивого и блестящего.

На несколько секунд шокированная до глубины души Эва потеряла дар речи. Аридэ понимала: она и сама удивилась, когда впервые услышала о былой популярности таких сюжетов. — Обещай, что не заставишь меня читать ничего подобного! — по тону Эвы было понятно, что она не согласится, даже если Аридэ попытается. — Поверь, я сама к такому не готова, — та поморщилась. — Буду рекомендовать к прочтению только истории о тех, кто выпивал жертв досуха. Лицо Эвы приняло странное выражение одновременной задумчивости и отвращения. — Подумать только, впиваться своими клыками в незнакомого человека, это так некрасиво, даже представить страшно! — её передёрнуло, и Аридэ с трудом сдержала улыбку. — А вдруг он невкусный, или заразный, или немытый, аргх.

Уж очень нетипична была подобная реакция для Эвы, всегда такой элегантной, но и всегда честной в проявлении своих эмоций. Словно желая успокоить разыгравшееся воображение, она налила себе кровь в высокий бокал и сделала глоток. — Как хорошо, что те тёмные времена остались позади, — с явным облегчением заметила Эва, слегка покачивая бокал и не отрывая взгляда от колыхания алой жидкости. — Нападать на живых людей… — Ну были те, кто пил кровь животных... — Хватит на сегодня потрясений! — Эва медленно опустилась на диван, взмахнув рукой. — Разве на общей истории вас этому не учили? — удивилась Аридэ. — Мы не учили ничего из эпохи людей, — дочь герцога Балнотского уже вернула самообладание и снова стала изящной даже в пожимании плечами. — Да и незачем как будто, ведь сейчас мир совсем другой. Аридэ улыбнулась. Она порой забывала, насколько многие вампиры оторваны от взаимодействия с людьми. Впрочем, мир действительно совсем не такой, каким был в эпоху людей. — Я один раз попробовала кровь животных, — шёпотом вдруг призналась Эва, в её изумрудных глазах сверкнуло что-то бунтарское. — Попросила служанку раздобыть мне. Не помню, чья это была кровь, но я чуть не заработала несварение желудка! — Неудивительно, — усмехнулась эль Хорилл. — Мне один раз отец подсунул её, когда проводил дегустацию. Они захихикали, словно нашкодившие дети, и Аридэ почувствовала себя ужасно смелой и ужасно глупой одновременно.

***

На первое нападение Алек даже не обратил внимания. Об этом без умолку рассказывал Беннер, но выглядел при этом скорее воодушевлённым, чем обеспокоенным, и Алек привычно пропустил всё это мимо ушей. Хотя Софи уже тогда казалась встревоженной.

Но когда даже Сэмет порекомендовал Алеку быть осторожней, тот решил всё-таки отвлечься от чтения полной истории создания Небесного фонтана и поинтересоваться, что именно происходит. — Какой-то вампир нападает на людей, — сказала Софи, хмурясь. В последнее время она почти всё время хмурилась. — Ты что, совсем новостей не читаешь? — удивился Беннер. — Как можно было пропустить такое! — Не читаю, — в представлении Алека мало что было бессмысленнее чтения новостей, ненадёжных, непостоянных и каждый день… новых. — А в чём дело? Что-то серьёзное? — В нашем доме безопасно, проблема на окраинах, — Сэмет покачал головой. — Но кто знает… — Я слышал, что покусали уже пятерых, и двое из них скончались! — Беннер понизил голос и сверкнул глазами. — Да что ты за человек такой! — не удержалась Софи. Хоть она и была вампиром, её происходящее пугало едва ли не больше всех. А вот Беннер даже такие новости воспринимал с привычным энтузиазмом. — Преступления — моя вторая страсть после кровяных ферм, — невозмутимо объяснил он Алеку. — А тут вампир нападает на людей ради крови! Это так редко бывает! — Он меня пугает, — Сэмет с тревогой посмотрел на коллегу. Перерыв закончился, и пришлось вернуться за свои столы. Алек хотел спросить, зачем нападать ради крови, если можно просто купить её, но погрузился в работу, а к концу рабочего дня и вовсе забыл об этой теме.

Зато не забыл Беннер и весь вечер присылал ему жуткие фотографии с мест преступлений, комментарии от лорда Звезды и другие, настолько же разнообразные, насколько неинтересные Алеку, материалы.

Ещё через пару дней нападения стали основной темой не только для Беннера. Удивительно, но почему-то преступника до сих пор не поймали, хотя Алек слышал, что весь город утыкан камерами и датчиками магии.

Всем людям пришло сообщение от службы лорда Звезды с очень уж настоятельными рекомендациями: не ходить в одиночку, не покидать своих домов и, по возможности, поменьше передвигаться даже внутри них.

— И зачем только разводят панику, — буркнула Софи, увидев рассылку на экране Сэмета. — Думаю, они просто не знают, что делать, слишком уж давно не было ничего подобного, — даже он утратил обычное хладнокровие. Из всего отдела только Беннер оставался энергичным. — Серийник, — посмеиваясь сообщал он Алеку. — Интересно, один или несколько… — Что в этом вообще может быть интересного? — Разве это не захватывающе? То, с каким пренебрежением эти вампиры или люди относятся к чужим жизням. Сэмет выглядел так, как будто его сейчас стошнит только что съеденной амброзией. — Может, хватит? — раздражённо сказала Софи. — Не волнуйся, мы не станем думать, что все вампиры кровожадные твари! — Она покраснела, но Беннер не обратил на это никакого внимания. — Но ведь в этом и интерес, где проходит эта грань. Кровяные фермы, хоть и вызывают разговоры об этике, всё же в целом одобряемы обществом, хотя кровяники не живут там по собственной воле… — Давай закроем на сегодня эту тему, — Алек сам не ожидал, что его голос прозвучит так резко; должно быть, сказалась общая нервозность. Его самого не слишком трогали слова Беннера. Он не был склонен к этическим вопросам и вполне довольствовался границей закона. Что законно — то и нормально. Что ненормально — то незаконно. Всё остальное его мало беспокоило, пока не мешало работе. Но Сэмет был так бледен, что, казалось, вот-вот потеряет сознание, а Софи чуть не плакала, и смотреть на них Алеку было больно. — Если тебе не с кем обсудить это, можешь написать мне вечером, — добавил он, чтобы чуть сгладить разочарование Беннера.

Тот и так написывал каждый вечер, вынуждая отключать все уведомления индапа. Какая разница, какие именно сообщения игнорировать. Сэмет шумно выдохнул, а Софи даже прошептала «спасибо» по дороге в офис. Алек в ответ отвлечённо кивнул — он на ходу писал Эдмунду и Луне, надеясь, что они в порядке.

***

Крайне редко высшее общество беспокоилось по поводам, не имеющим к нему непосредственного отношения, но когда такое происходило, это зачастую было связано с людьми. С теми, с кем большинство аристократов никогда не хотели бы столкнуться в жизни, но о ком всегда были не прочь почитать и посудачить. Поэтому нападения вампиров на людей не могли не стать самой горячей темой для обсуждения. С одной стороны, это было одно из самых тяжких преступлений, которые только мог совершить вампир; с другой — многие дворяне даже не знали, где вообще можно найти человека, если вдруг вздумается на него напасть, а потому воспринимали происходящее как увлекательнейший роман или фильм.

Разумеется, любопытнее всего были те, кого это никоим образом не касалось. С каждой новой жертвой всё больше студентов Академии интересовались этой темой. С жаром обсуждали они некомпетентность охраны и несовершенство камер, пересказывали друг другу показания выживших и с придыханием говорили о дикости и дерзости преступника. — Как ваши дела? — с участием спросила Эва. — Из наших рабочих пострадало двое, — Аридэ изо всех сил старалась не обращать внимания на шепотки вокруг. Она бы с удовольствием избегала этой темы даже с друзьями, но знала, что Эва будет беспокоиться, если ничего не сказать. Только рассказывать особо было нечего. Отец, срочно приехавший с кровяных ферм в столицу, всё время был мрачен; Норсимус работал без отдыха, — вот и всё, что знала Аридэ.

Но больше всего терзало то, о чём она не могла никому рассказать: Луна. Вернее, не сама Луна — она даже не перестала спускаться на землю, хоть и делала это реже и перед выходом пила пила защитные зелья, — а друзья, за которых она очень беспокоилась. Алек должен быть в порядке: комплекс Бездны закрыли, запретив людям покидать дома, разве что по мостам и в случае крайней необходимости. А вот Эдмунд...

Прежде она никогда не задумывалась, как мало оказывается о нём знает. На сообщения он не отвечал, и она не представляла, где его искать, где он живёт; даже о его работе представление у неё было очень примерное. Это беспокоило не меньше, чем ситуация в целом. И этим беспокойством она тоже не могла поделиться ни с кем.

— Уверена, их скоро поймают, — попыталась ободрить подругу Эва, видя её переживания, но не в силах облегчить их. — Подумать только, в наше время... — Альнер, который заглянул к ним в перерыве, покачал головой. — И ведь это может быть дворянин! — Эва опасливо обвела взглядом окружающих, словно ожидая нападения от каждого из них. — Насколько я знаю, полагают, что это кто-то из простолюдинов, но сложно что-то сказать, учитывая, как долго не могут найти преступника... А может, их и вовсе несколько. Повисло тягостное молчание. — Как вообще можно выпить человека до смерти? — нахмурилась Эва, глядя на бокал в руке. — Я имею в виду… в нём ведь явно больше пары стаканов крови, правда? Голос её, обычно энергичный и уверенный, слегка подрагивал, что делало и без того безрадостную атмосферу ещё более нервной. — Я потом… — начал Альнер, но Аридэ, не в силах больше сдерживать копившееся напряжение, его перебила: — Они умирают не от укусов, а от ранения ножом, — она не видела фото и не хотела, даже от одной мысли делалось дурно. — Кажется, первых жертв неудачно кусали, но без понимания, что делать, и оказалось проще наносить чем-то рану, и пить уже из неё… Её била крупная дрожь, на глаза навернулись слёзы. — Прости, — совсем смешалась Эва. — Давай поговорим о чём-то другом… Как твой реферат по истории алхимии?

Аридэ шумно вздохнула, не понимая, как отвечать. Её душили рыдания, но она всё-таки нашла в себе силы кивнуть и даже что-то сказать, сама не до конца понимая смысл своих слов. Попытки Эвы взбодрить её всё же увенчались некоторым успехом — по крайней мере, Аридэ хватило выдержки досидеть до конца занятий.

— Как дела? — спросила эль Хорилл у Норсимуса. Она знала, что тот занят, но не могла удержаться и не навестить его. Это было эгоистично, но ей отчаянно не хватало кого-то, кто понимал бы всю тяжесть последних месяцев.

Лорд Звезды шумно вздохнул. — Только что согласовал закрытие Бездны. — Под его глазами залегли тени, волосы были грязными, а одежда в беспорядке, так непохоже на очаровательного любимца света. — Что ты имеешь в виду? — брови Аридэ сами собой сошлись на переносице. — Леди Ивэрин запросила изоляцию людей. Всем им теперь придётся работать, не покидая своих комнат и квартир. — Кажется, леди Ивэрин считает, что необходимо разводить бурную деятельность, независимо от того, имеет ли это к ней отношение! — не удержалась Аридэ, и Норсимус слабо улыбнулся. — Хорошо, что Эва тебя не слышит. — Хорошо, что Эва тебя не видит! А если бы увидела, она бы со мной согласилась. Бездна далеко от места преступления, и людей там не так много, что за глупость! — Боюсь, это только начало. Виконт Витерский уже отправил такой же запрос для работников столицы. — Разве это не наведёт ещё ужаса? — Возможно, — он устало потёр лоб. — Но император считает, что любыми способами нужно предотвратить появление новых жертв. Аридэ прикусила губу. Ей хотелось спросить, сколько уже пострадавших, но она боялась услышать ответ. Каким бы он ни был, любое число больше нуля было ей отвратительно. — Как это вообще возможно? — вырвалось у неё. — Постарайся не забивать голову, — Норсимус подошёл и потрепал её по волосам. — Пойдём, я провожу тебя. Заодно проветрюсь. Они молчали, подъехала капсула, но прежде чем сесть в неё, Аридэ не удержалась от вопроса: — Ты думаешь… мы виноваты? — Уверен, это не ты, — он усмехнулся и снова потрепал её по голове. — Даже если бы ты нападала на людей, ты бы знала, куда кусать. — Это не смешно. — Согласен. Так же глупо, как твои переживания. Она заглянула в его глаза, как будто мерцающих в ранних сумерках. — Ты не думаешь, что это из-за цен на кровь?… — Аридэ сама не знала, какой ответ хочет услышать. — Послушай меня, — Норсимус легонько тряхнул её за плечи, и тон его стал необычайно серьёзным. — Если тебе нравится считать себя или «Стелангон» виноватыми — можешь развлекать себя этим. Но это ничего не изменит. То, что «Стелангон» — основной поставщик крови не значит, что ваша семья отвечает за всех людей; то, что ты вампир не значит, что ты отвечаешь за всех вампиров.

На несколько ударов сердца повисла тишина. — Прости, — тихо сказала она наконец. Было стыдно. Как это по-детски — позволить чувству бессилия и отчаяния завладеть собой настолько, чтобы почти поверить в такие глупости. Норсимус прав. Даже если цены на кровь выросли после эпидемии на кровяных фермах, даже у очень бедных вампиров выбор всё ещё был. — И прости, что отняла у тебя время. — Всё хорошо, я был рад тебя увидеть, — он вымученно улыбнулся и провожал карету взглядом, пока та не улетела слишком далеко.

***

Весь комплекс Бездны «закрыли». Алеку и его коллегам выдали планшеты и предписания работать из своих комнат. Таково было распоряжение леди Луны, которая управляла всем комплексом и решительно заявила, как вычитал Алек в одной из статей, присылаемых Беннером, что не намерена подвергать риску ни одного человека, за которого в ответе. Софи считала это камнем в огород лорда Звезды, который вроде как отвечал за всех людей и всё же не смог предотвратить жертвы; Сэмет заметил, что тогда виноват скорее лорд Ночи, ведь это вампиры нападают на людей, а не наоборот, и даже начал что-то рассказывать о взаимоотношениях дома фон Файлор с домом фон Дайлот, но Беннер его перебил, чтобы поделиться теорией о том, как именно действуют преступники. Но все, включая даже Алека, считали изоляцию в Бездне избыточной. Особенно страдал Сэмет — ему настойчиво порекомендовали временно остаться в комплексе, заняв одну из свободных комнат.

О закрытии их здания объявили в самый разгар рабочего дня, поэтому жители других домов не имели возможности даже заехать к себе за необходимыми вещами: просто невозможно было вызвать капсулу на территорию Бездны. Двери, кажется, ещё оставались открытыми, но идти пешком даже до другого района, откуда уже можно было улететь, Сэмет не хотел. К тому же, не было никаких гарантий, что он успеет вернуться и за время его отсутствия не поменяется что-нибудь ещё.

За пару дней заточение настолько надоело Алеку, что он не удержался и написал Беннеру, чего обычно старался не делать, положив начало бурному обсуждению радикальным методам леди Луны. Хотя «обсуждение» — слишком громкое слово: по большому счёту это был просто поток недовольства с обеих сторон. Занятно, но Алеку никогда не было тесно на кровяной ферме, и, даже покинув её, он не думал, чтобы всего лишь ограничение передвижений могло причинить ему неудобство, пока оставалась возможность заниматься любимым делом. Но оказалось, что большой и прекрасный мир — даже небольшая его часть — уже проникли в сердце Алека куда глубже, чем ему казалось.

Беннер написывал почти не переставая. Удивительно, как у него вообще оставалось время на работу; не меньше удивляло его красноречие, с которым он ругал всех и вся, хоть сколько-нибудь причастных к происходящему. Кажется, только императорская семья избегала его проклятий, хотя и до них дело могло дойти такими темпами. И так, и эдак Беннер рассказывал, что думает о безделье лорда Звезды, раз тот не может защитить людей; о самомнении леди Луны, раз она считает себя вправе нарушать свободы людей; о бесполезности лорда Ночи, раз он «и его компания» не могут поймать одного-единственного вампира. Ну, может, не одного-единственного, но это уже детали. Главное, что лорд Ночи совершенно некомпетентен. Как и СМИ, которые публикуют только слухи и сеют панику. Как и руководства компаний, производящих кровь, раз не смогли удержать объёмы и цены — официальная позиция властей заключалась в том, что нападения совершают безумные бедняки, которые лишились возможности покупать кровь после повышения цен из-за эпидемии. Алек читал ругань Беннера вперемешку со статьями, а потому совершенно точно знал, в чём именно ошибся каждый из обсуждаемых вампиров.

В остальном Алек справлялся с изоляцией очень неплохо. Он заказал себе ещё несколько плёров и, после того, как они с Беннером в очередной раз сходились на том, что «их базовые и естественные права безжалостно и неправомерно нарушаются, кем себя возомнила эта леди Луны!», с удовольствием ковырял их. Если только не случалось так, что Сэмет — уставший от потока сообщений в чате — пытался утихомирить коллег. Тогда весь вечер уходил на попытки переубедить его.

Общение с Софи ограничивалась исключительно сухой рабочей перепиской. Алек подозревал, что только её и радовала изоляция людей — слишком уж заметно было, насколько сложно ей стало общаться с ними после первых новостей о нападениях. И прежде Алек обращал внимание, что Софи неловко говорить о крови, а уж в последнее время, даже до изоляции, она и вовсе избегала коллег.

От Эдмунда после закрытия Бездны Алек получил только одно короткое сообщение, что тот в порядке и в безопасности. Луна была чуть более многословна, даже предупредила, что времени на переписку у неё немного и попросила Алека беречь себя. Он улыбнулся и пожелал в ответ того же, задумавшись, чем именно занимаются его друзья. То есть он знал, что Луна работает с магией, но даже не был уверен, что в комплексе Бездны, а как обстоят дела у Эдмунда представлял себе ещё хуже. Когда они в следующий раз увидятся, надо будет побольше расспросить об этом.

Прежде Алека никогда особенно не интересовала чья-то чужая жизнь. Возможно, из-за того, что вырос он на кровяной ферме, где все проходили по одному пути. Дом Детства, Подношения, тренировки, рацион… отличались только виды досуга; а потому и поводов кого-то расспрашивать не было. Но ведь в Империи всё иначе, и Алек в очередной раз почувствовал, сколько всего ещё не знает.

Скоро, однако, неизвестного стало чуточку меньше: сначала появились новости о том, что предполагаемыми преступниками были волшебники Бездны, спустя ещё некоторое время информация подтвердилась и совсем скоро негодяев поймали. Изоляция закончилась, а Беннер стал так же энергично хвалить предусмотрительность леди Луны, как прежде её ругал.

***

Было обидно за Норсимуса. Глядя на его сияющую улыбку никто бы не подумал, что в последние недели он работал на износ. Или что его может задеть слава леди Луны. Но высший свет мало беспокоило благосостояние людей — сложно представить тему для беседы более унылую. Другое дело выдающаяся мудрость прекрасной леди Ивэрин, чьё решение закрыть Бездну очень ускорило дело. — Кто бы мог подумать, что преступниками окажутся вампиры, да ещё и аристократы… да ещё и волшебники Бездны! — возмущалась Эва. — Но теперь понятно, почему их так долго не могли поймать, — заметила Клэра.

Они втроём сидели в ожидании занятия по воздействию зелий на людей и, конечно, обсуждали то же, что и все остальные.

— Я хочу пойти на суд, — вдруг заявила Аридэ, и сразу добавила в ответ на удивлённые взгляды подруг: — Не знаю, зачем. Просто знаю, что… так надо. — Сходить с тобой? — Эва говорила таким тоном, как будто боялась, что подруга повредилась умом.

Это вызвало у той улыбку: — Хочешь полюбоваться леди Ивэрин? — Я могу одновременно и поддерживать тебя, и любоваться леди Ивэрин, — вздёрнула носик Эва, тотчас избавляясь от излишнего беспокойства. — А я пас, — поморщилась Клэра. — И так тошно.

Аридэ тоже было тошно, но почему-то она не могла иначе. А ведь даже на суды над Канрой она не приходила, передавая всё, что от неё требовалось, через адвокатов. Но как будто именно из-за того, что в этот раз лично она не пострадала, и надо было обязательно сходить. Обязательно взглянуть в глаза тех, кто причинил столько боли множеству невинных людей. Из двадцати человек, подвергшихся нападениям погибло четырнадцать. Но несмотря на это, можно было не надеяться, что в новостях уделят процессу достаточное внимание — СМИ наперебой восхваляли леди Луны, или напирали на то, что люди снова в безопасности.

От этого становилось мерзко. Даже с пропусками для Аридэ и Эвы у Норсимуса были сложности, и удалось их добыть только после обещания ничего не записывать. — Фон Файлор? — нахмурилась Эва. Лорд Звезды кивнул и тяжко вздохнул. — Они говорят, что «это такое деликатное дело» и будет лучше без лишних глаз. Аридэ поджала губы и невольно сжала кулаки. «Деликатное дело», какое точное и ёмкое описание произошедшего! Прежде она никогда не думала о лорде Ночи достаточно долго, чтобы составить определённое мнение, но теперь могла с увереностью сказать, что он ей крайне неприятен. — Мы будем тихими и незаметными, — Эва поцеловала Норсимуса и взяла за руку Аридэ, надеясь хоть немного успокоить подругу.

Впервые в жизни Аридэ не радовала необходимость быть тихой и незаметной, но выбора не было. Пришлось поглубже спрятать свою обиду и злость почти на всех, кто находился в маленьком судебном зале, если она хотела остаться здесь до конца.

В центра зала одиноко и беззащитно стояла маленькая трибуна из тёмного дерева, а впереди и по обе стороны от неё высокими рядами поднимались амфитеатром массивные столы, словно пытаясь окружить, сдавить того, кто предстал перед судом. Судьи сидели прямо напротив трибуны, а за их спинами располагались наиболее знатные зрители. Будь преступники более титулованными, за процессом мог бы наблюдать сам император, но он не посчитал «деликатное дело» достойным внимания, и в самой высокой точке зала сидел только эрцгерцог Лакимский и несколько других лордов Изумрудной палаты. Эва прошептала Аридэ их имена, которые тотчас вылетели из её головы.

Из пяти преступников четверо были мелкими, но аристократами, поэтому судьями выступали три Лорда: Норсимус, леди Ивэрин и лорд Михаэль, за которым оставалось решающее слово.

Подобные процессы почти полностью были представлением, формальной данью традициям: все улики и свидетельства давно изучены и, скорее всего, решение тоже уже принято. Теперь судьи лишь встречались с обвиняемыми, чтобы задать им последние вопросы. Конечно поведение за трибуной под суровыми взглядами судей могло повлиять на приговор, но лишь настолько, насколько личная харизма могла перевесить результаты расследования.

Массивные двери зала открылись, под конвоем ввели сразу всех пятерых волшебников. Четверых выстроили у стены, а одного подтолкнули к трибуне.

Все они были бледны, но спокойны; и ничего, кроме отвращения, у Аридэ не вызывали. Она заставляла себя вглядываться в их лица, словно надеясь найти причины, толкнувшие их на чудовищный путь, но это было тяжело. Слишком тяжело, и она в конце концов бессильно опустила голову.

Эва сжала её холодную руку тёплыми пальцами, и Аридэ мысленно поблагодарила подругу за то, что та рядом.

Волшебники сменяли друг друга, и от их голосов у Аридэ кровь стыла в жилах. Она не понимала, как судьи могут оставаться такими спокойными, такими отстранёнными — у неё самой не было сил даже поднять голову. На глаза навернулись слёзы от осознания, что никто из этих… этих… этих чудовищ не только не раскаивается в содеянном, но и гордится своими страшными преступлениями.

С явным удовольствием, с вызовом признавали они свою вину и говорили о благе Империи. О мягкости нынешних нравов, подрывающей власть императора и о том, что единственное предназначение людей — служить пищей вампирам.

Аридэ хотелось вскочить и кричать. Хлестать их по лицам, и кричать, пока не охрипнет, но она только продолжала сжимать руку Эвы. На смене отчаянию и ужасу пришёл гнев. С трудом сдерживая слёзы, во время оглашения приговора, она подняла голову, чтобы последний раз взглянуть на преступников. До этого момента Аридэ и сама не знала, что может с такой силой презирать или ненавидеть кого-то, но как ей хотелось бы, чтобы они все почувствовали её ненависть!

Наказания для дворян были очень суровы и разнообразны, более суровы, чем для вампиров без титулов или людей; но очень немногое каралось смертью, и все эти волшебники знали, на что идут. Так бессмысленно, так отвратительно, так мерзко.

Растаяло эхо последних слов лорда Ночи, читавшего приговор лишённым всяких эмоций голосом, и всё закончилось. Пятерых преступников увели, тяжёлые двери за ними закрылись, и Аридэ наконец позволила себе тихонько всхлипнуть.

Глава 14

На протяжении долгих дней у Аридэ, полностью погружённой в проблемы людей, после всех переживаний силы оставались только на то, чтобы удивляться безразличию окружавших её вампиров, и от её внимания ускользнуло то, что мир продолжал жить своей жизнью и своим календарём. В соответствии с этим календарём, стыдливо прячась за страхами и переживаниями последних недель, незаметно подкрались и грянули полнейшей неожиданностью экзамены.

Впервые за все годы обучения, Аридэ оказалась совершенно не готова оказаться лицом к лицу с итоговой сентябрьской аттестацией. Обычно к ней она начинала готовиться сразу после окончания второй промежуточной, в июле. Но в этом году всё пошло не так, начиная с того, что каникулы были посвящены не учёбе, а участию в Летней неделе и волнениям из-за эпидемии. Не успела она толком успокоиться и влиться в семестр, как грянула новая напасть, всё становилось только суматошнее, и теперь, глядя на свои конспекты, Аридэ чувствовала лишь разочарование и пустоту.

— Не волнуйся, у меня полно разных материалов, — пыталась подбодрить её Клэра, Эва тоже обещала помочь с подготовкой к аттестации, но это было совсем не то же самое, что самостоятельно вникнуть во всё заранее.

Импровизации никогда ей не давались, а под импровизацией она понимала почти любое действие, которому не предшествовала очень длительная и основательная подготовка.

— А вот теперь ты уже надумываешь проблемы, — заявил Альнер, когда они случайно встретились в коридоре. Аридэ покраснела. — Я даже не успела ничего сказать… — У тебя всё на лице написано, — улыбнулся он, вызывая у Аридэ тяжёлый вздох. — Я настолько плохо выгляжу? — Более измотанной, чем ситуация того заслуживает. Возразить было нечего. Аридэ и сама понимала, что из всех событий за последние полгода случилось много всего, куда более важного, чем итоговая аттестация, но ничего не могла с собой поделать. Она любила Академию и серьёзно относилась к учёбе, а ещё не доверяла своей способности сдавать экзамены. — Ты же всегда брала больше предметов, чем необходимо для проходного минимума, — в этом Альнер не ошибся.

Плохие оценки в этом году не грозили ей ничем, поэтому было особенно глупо из-за них переживать. Тем более, что аттестация пока не началась, и никаких плохих оценок ещё и не было. Но эти мысли не успокаивали, а только расстраивали, потому что Аридэ начинала корить себя за глупость. И за то, что отвлеклась и не подумала об экзаменах заранее — знала же, что будет переживать. И потом в голове начинали всплывать все её ошибки, начиная с раннего детства, и в таких мучениях она проводила свои вечера, пока не проваливалась в сон, полный безрадостных сновидений, а потом вставала и шла в Академию совершенно вымотанная. — Такими темпами тебе незачем выбирать тему для третьей ступени, потому что ты до неё не доживёшь, — усмехнулся Альнер, но из его уст эта шутка звучала особенно невесело. — Я… буду в порядке.

После слов друга эль Хорилл твёрдо решила взять себя в руки. Она отложила плёр и вооружилась конспектами Эвы и видеозаписями лекций, полная решимости сделать всё, чтобы и ей самой, и её друзьям не о чем было волноваться. К утру знаний в её голове как будто не слишком прибавилось, но стало спокойнее — по крайней мере она сделала всё, что могла.

— Тебе надо выспаться, — заявила Клэра. — У тебя нездоровый цвет лица. На следующем занятии Эва сказала то же и взяла с Аридэ обещание хорошенько отдохнуть. — За это мы с Альнером позанимаемся с тобой в выходные, — предложила фон Каверин, добавив подруге решимости.

Аридэ уже и не помнила, когда последний раз спокойно проводила с друзьями время, и теперь была рада наверстать. Правда для этого пришлось попросить Эмму намешать снотворное зелье. На обычные таблетки надежды уже не было.

В поместье фон Каверинов она прибыла в самом хорошем, насколько возможно, расположении духа. Увы, ещё не дойдя до голубой гостиной, Аридэ услышала голос наследного эрцгерцога Лакимского, и настроение сразу испортилось. Эндер был одним из лучших учеников Академии, многие курсы у них с Аридэ пересекались, и его помощь могла бы пригодиться, но видеть его не хотелось. Настолько, что даже плохие результаты аттестации можно было пережить.

С большим трудом ей удалось взять себя в руки и войти в комнату, где уже расположились Эва, Альнер и их гость. А ещё лорд Киллиан, герцог Балнотский. Любящий отец Эвы и Альнера был, помимо прочего, председателем Академии Луны, и его присутствие особенно смутило Аридэ.

— Ваша светлость, — она неловко поклонилась. — С чего это ты ведёшь себя так формально, — улыбнулся он.

У Альнера была такая же улыбка — дружелюбная и открытая; это заставило Аридэ немного расслабиться, но потом её взгляд упал на непроницаемое лицо Эндера, и снова стало тошно.

— Отец решил помочь нам с подготовкой по курсам управления, — пояснил Альнер. — Правда, не уверен, что мой опыт поможет в управлении людьми, — признался герцог. — Думаю, с этим предметом я готова справиться. — Аридэ подумала обо всех недавних событиях, которые заставляли её тесно общаться с отделом управления «Стелангоном», и с трудом подавила порыв сдвинуть брови. Она ещё не проверяла экзаменационные темы, но, по крайней мере, о том, как устроено взаимодействие кровяных ферм с секретариатом лорда Звезды и какие есть полномочия с другими Лордами, знала теперь очень многое.

— Давайте-ка посмотрим, какие у вас экзамены… — начал герцог, взяв планшет.

Альнер и Эндер учились на третьей ступени Управления, а они с Эвой — на второй Алхимии. Едва ли мог найтись хоть один предмет, который совпал бы у всех четырёх. Но герцога это ничуть не смутило.

Он завёл беседу, которой почти сразу увлёк студентов, и так умело направлял её, сверяясь с планшетом, что через несколько часов не осталось ни одного из запланированных вопросов, который избежал от обсуждения. Правда, Аридэ не была уверена, насколько хорошо всё запомнила, зато настроение значительно улучшилось.

— Вот уж не думала, что вы можете так яростно сцепиться, — хихикала Эва позже за чаем, вгоняя эль Хорилл в краску.

У них с Эндером разгорелась жаркая дискуссия об истории кровяных ферм, которую удалось унять только усилиями всех трёх фон Каверинов вместе взятым.

— Не знала, что твой отец такой хороший педагог, — чтобы справиться со смущением, Аридэ решила сменить тему. — Ну, он много лет преподавал, пока дедушка не оставил управление Академией, — пожала плечами гордая дочь герцога, отправляя в рот конфету. — Но, надеюсь, теперь ты успокоилась. — Вот ещё! — эль Хорилл хитро улыбнулась. — Я не успокоюсь, пока не пройдусь с ним по всем предметам, так что приготовься принимать меня в гостях каждый день! — Наши двери всегда для тебя открыты, — в тон ей ответила подруга, а Аридэ впервые за несколько месяцев почувствовала, что напряжение, терзавшее её, ослабло.

Но окончательно выдохнула она только когда экзамены миновали. Итоговая аттестация давалась ей проще промежуточных: никаких выступлений на ней не было, а профильные устные экзамены в формате «вопрос — ответ» проходили лицом к лицу с преподавателем, а не перед толпой других студентов.

Обычно Аридэ была куда более уверена в своих силах, но всё-таки волнение не помешало всё успешно сдать. Оценки оказались немного хуже, чем год назад, но причин для недовольства не было. В конце концов, достичь вершин успеваемости Эвы или Эндера она никогда не стремилась.

Теперь наконец-то можно было вернуться к Луне и снова повидаться с Алеком и Эдмундом. Она уже не помнила толком, когда они виделись в последний раз; кажется, они не встречались с самой прогулки по Верхнему городу.

***

— Я страшно за вас переживала! — Луна практически налетела на них, обнимая сразу обоих. Это было сложно — Эдмунд был ощутимо выше друзей, — но каким-то образом девушке это удалось. Видимо, она и правда очень волновалась, потому что никогда прежде так себя не вела. — А ты? В порядке? — спросил Алек, когда ему удалось освободиться от объятий. — Да, просто была занята, — на секунду она показалась смущённой, а щёки её тронул румянец. — Чего поделаем? Иногда они планировали развлечения заранее, но на сегодня планов не было. Как будто каждый и сам не был уверен, получится ли встретиться и не помешает ли этому ещё какое-нибудь происшествие. — Хочу в парк! — решительно заявила Луна спустя пару минут неловкого молчания. — Мы же были там недавно? — удивился Эдмунд. — Но мы просто показывали Алеку кареты и совсем не погуляли! — она достала индап.

Несмотря на то, что Алек был в Верхнем городе всего второй раз, теперь он уже не чувствовал смущения. То ли он ещё не насладился вдоволь свободой после изоляции в Бездне, то ли подействовало весёлое настроение друзей.

Они просто гуляли. Разговаривали, слушали музыку, дурачились. Эдмунд испачкал нос в сладкой вате, и Луна навела на него камеру индапа. — Не смей! — Эдмунд ринулся за ней, а девушка со смехом убегала от него. При невысоком росте она оказалась на удивление быстрой, Эдмунд не сразу её догнал, и в процессе оба они повалились на траву. Луна хохотала, Эдмунд умудрился не испачкать остатки сладкой ваты. Когда Алек подошёл, Луна навела индап уже на него, а потом похлопала по траве рядом с собой. — У вас вся одежда в траве, — заметил он, устраиваясь рядом. — Да уж, — Эдмунд отряхнул рукав, но толку в этом было мало, зелёные пятна на рубашке не уменьшились. — И какой смысл в полимерной земле, если трава всё равно живая. — Зато она приятно пахнет, — улыбнулась Луна, и Алек не мог не согласиться.

Они лежали, и смотрели на небо и негромко болтали. Алек вспомнил свою первую прогулку на Адаптации.

В своей прошлой жизни на кровяной ферме он знал о небе, он видел его в куполе над Городом, и купол был высоким, достаточно высоким, чтобы даже Лее не приходило в голову попытаться добраться до него. Но настоящее небо было не просто высоким, оно было бездонным. Бесконечно синим и таким огромным, таким живым, таким… настоящим, что вся прежняя жизнь показалась ему тогда жалким муляжом.

В Алейрее не часто находились поводы вспомнить о небе, и уж точно Алек никогда не думал, что сможет увидеть его так близко. В Верхнем городе оно казалось ещё необъятней и ещё более реальным, готовым полностью растворить в себе такого маленького и незаметного человека, каким был Алек. — Представляете, под нами… ведь пустота, — вдруг сказал он, и чуть не рассмеялся, думая о том, как много всего происходит под площадками Верхнего города. — Ну вообще-то под нами по крайней мере десяток этажей, а только потом пустота, — усмехнулся Эдмунд. — Но в целом да. — И под нами, и над нами, а мы безмятежно зависли посередине, между землёй и небом — очень поэтично, — добавила Луна, и Алек улыбнулся.

Очущение лёгкости, невесомости оставалось с ним и в последующие дни. Казалось, что всё худшее осталось позади. Рабочие будни, прогулки с Эдмундом и Луной, ковыряние плёров, — жизнь возвращалась в привычное, размеренное, знакомое русло.

Как-то раз после встречи с Эдмундом Алек решил прогуляться пешком и у самого дома заметил знакомое лицо. Сперва он подумал, что ему померещилось, но с каждым шагом уверенность, а вместе с ней и удивление возрастали. А когда, заметив его, девушка изменилась в лице, все сомнения исчезли окончательно. — Лея?! — Алек! Как хорошо, что я нашла тебя! — она широко улыбнулась самой яркой своей улыбкой. Такой, которая неизменно предвещала очередную авантюру, и Алеку стало не по себе.

***

Сложно было сказать, какие эмоции Алек испытал, встретив старую подругу. Он был рад… наверное. То есть, он часто представлял, что сможет снова увидеться с кем-то из Города, но это сильно отличалось от фантазий.

На вопросы, как ей удалось покинуть кровяную ферму, как она нашла его и что собирается делать, Лея уклонялась от ответа. Она сама в Алейрее недавно, а Кори остался в Городе, — вот и всё, что удалось выяснить Алеку, и это рождало смутное беспокойство, причину которого не сразу удалось осознать. Но стоило задуматься, и он понял, что именно его смущало: прежде Лея охотно делилась всеми планами и фантазиями, даже когда никто не интересовался ими; неожиданная скрытность была очень странной, почти зловещей.

Но ещё более странным было её поразительное любопытство. Лея засыпала Алека вопросами: о его работе, о коллегах и друзьях, о планах на будущее. И почему-то с каждым новым вопросом отвечать хотелось всё меньше. Даже о плёрах, которые так его воодушевляли, Алек говорил очень сухо.

То ли дело было в годах, проведённых поодиночке, то ли в перемене места, но что-то в этой встрече казалось противоестественным, и, согласившись как-нибудь повторить, Алек тут же пожалел об этом. Чрезвычайно взволнованно смотрел он на её пустой профиль в Сети и всё собирался написать, что не хочет видеться, но никак не решался. А потом успокоился, обдумал всё хорошенько и заключил, что Лея просто застала его врасплох. Никогда всерьёз Алеку не приходила в голову возможность встречи с кем-то из знакомых кровяников, да и нынешняя Лея отличалась от той, кого он помнил. Но ведь не только для него прошли эти шесть с половиной лет; конечно же она изменилась, не могла не измениться.

Поэтому он не стал ни отменять, ни переносить их вторую встречу, и был рад этому. Лея не казалась взвинченной, Алек справился с первым удивлением, и атмосфера между ними была куда больше похожа на прежнюю дружбу. — Итак, ты разрабатываешь вампирские штуковины? — усмехнулась она. — Плёры, да. Ты что, не общалась с вампирами, раз не знаешь названия? — Не то чтобы Алек знал много вампиров, разве что Софи, но всё равно почувствовал приятное превосходство.

Теперь это стало чуточку похоже на то, как он представлял себе встречу с кем-то из своего прошлого.

— Мне это не интересно, — пожала плечами Лея с деланным безразличием, и Алек снисходительно улыбнулся. — Вот как, а раньше тебя очень интересовали Высшие.

Она почему-то нахмурилась и сменила тему. Эта непривычная скрытность продолжала смущать Алека. Лея больше спрашивала, чем рассказывала о себе, а это, в свою очередь, не слишком располагало к откровенности, и Алек был почти рад, что ни инженерия, ни вампиры его старую подругу не интересовали. Зато рассказ об Эдмунде и Луне увлёк Лею. Настолько, что она попросила с ними познакомиться.

Снедаемый неясными сомнениями, Алек почти надеялся, что друзья откажутся, но, к его удивлению, этого не произошло, даже наоборот — оба обрадовались предложению познакомить их «кое с кем». Подробностями Алек не делился, и в назначенный день Луна и Эдмунд сгорали от нетерпения.

— Может, ты решил завести семью? — Луна почти подпрыгивала на стуле. — Мне кажется, Алек не очень-то похож на тех, кто заводит семьи, — Эдмунд усмехнулся, но голос выдавал некоторое сомнение.

Лея опаздывала, и улыбки Алека становились всё более вымученными, а уходить от ответов становилось всё сложнее. Наконец она появилась, энергичная и уверенная, совсем как в прежние времена и как человек, который не опоздал на полчаса.

— Меня зовут Лея, — девушка пожала руки Луне и Эдмунду, задержав взгляд на последнем. — Я была кровяником, — добавила она с вызовом. — Надо же! И какая у тебя специализация? — мягко спросила Луна. — У меня её нет, я просто сбежала, — гордо заявила та.

Все трое с удивлением уставились на девушку, очевидно довольную произведённым эффектом.

— То есть… — медленно, с большим трудом Луна подбирала слова, — без тестов и Адаптации?

Лея самодовольно кивнула, она явно упивалась их реакцией.

— Не думал, что это вообще возможно, — с лёгким сомнением произнёс Эдмунд. — Нет ничего невозможного для человека, увлечённого своей целью! — Но что ты теперь будешь делать? — Алек чуть нахмурился: — Ты обещала рассказать. — Твоим друзьям ведь можно доверять? — Лея переводила взгляд попеременно на Эдмунда и Луну. — Иначе я бы не знакомил вас…

Тревога, охватившая его ещё в их первую случайную встречу, забилась в груди с настойчивостью сигнала о неисправности. Как будто идеально отлаженный механизм жизни Алека дал сбой из-за вопроса Леи, заданного к тому же после рассказа о побеге. Но внутреннее беспокойное пищание только привлекало внимание, а причина «поломки» всё ещё оставалась скрытой, и это пугало. Лея заговорщически наклонилась и прошептала:

— Мне помогла одна женщина, она тоже не в восторге от того, что происходит. — А что происходит? — спросила Луна так же шёпотом. — Всё это, конечно, — Лея обвела рукой помещение. Алек повертел головой, но вокруг было всё то же привычное кафе. Одно из тех, где они с Эдмундом и Луной бывали уже много раз. Знакомые столы, мягкий свет, стеклянная стена, отделяющая от лабиринта других павильонов и автоматы для заказа еды, стоявшие вдоль стен с самым невинным видом. Всё вокруг выглядело совсем обычным и никак не соответствовало зловещему тону Леи. — Я имею в виду кровяные фермы, власть вампиров и так далее, — добавила она, видя замешательство на лицах слушателей.

Повисло молчание, воздух как будто сгустился, и даже мирный интерьер стал мрачным. Если бы Алек не знал Лею так хорошо, то подумал бы, что это какая-то шутка, но взгляд её был серьёзен. Тревожное пищание в его голове усилилось, завыло сиреной.

— Вы что, собираетесь захватить мир? — попытался он свести всё к шутке, но Лея сверкнула глазами. — Не совсем, но что-то вроде того, — с поразительной лёгкостью эти слова сорвались с её губ.

Луна нахмурилась и открыла было рот, но её опередил Эдмунд:

— Не думаю, что это подходящая тема для такого приятного дня, — он примирительно улыбнулся.

Словно рассеялась тень, и миру снова вернулись краски. Губы Леи дрогнули, на щеках проступили пятна, несколько секунд она словно боролась собой, но в конце концов уступила.

— Давно вы знакомы с Алеком? — её голос звучал почти обыденно.

Почти незаметны были нервные нотки, и Алек даже не подозревал, она способна так хорошо владеть собой: только что Лея казалась крайне возбуждённой. В любом случае её безумные замыслы — а они, очевидно, были и, очевидно, были безумными, — оставаясь нераскрытыми давали время мысленно подготовиться, и Алек выдохнул с облегчением. Сирена тревоги затихла, осталась только мерцающая красная лампочка.

***

— А что будет, если кто-то сбежит из Города? — спросила вдруг Аридэ, разглядывая модель новой фермы. Архитекторы решили сделать дома более маленькими и больше внимания уделить ландшафту, и прислали в отдел управления макет. — Не думаю, что это возможно, — спокойно высказался Теллен. — По крайней мере, никогда не слышал о подобном. Да и незачем, можно же просто подать заявление на Адаптацию. — Но ведь можно получить отказ… — Ни разу не слышал о таком, — пожал плечами руководитель, не открываясь от работы.

История Леи не на шутку встревожила Аридэ. Как та смогла сбежать? Почему её не поймали? Какое наказание ждёт, если поймают? Надо бы расспросить Лею обо всём этом подробнее, но пока Аридэ решила сделать то же, что и всегда, когда чувствовала, что ей не хватает понимания ситуации — читать, много-много читать. Брэм подсказал названия документов, которые регулировали жизнь кровяников, и по дороге домой, ещё в лифте Аридэ взялась за изучение законов.

Её познания в праве были очень поверхностными: где-то на границе сознания промелькнуло сожаление, что она не взялась за эту тему раньше, и Аридэ тяжело вздохнула. Что ж, это будет сложно, но однажды ей придётся всё-таки принять тот факт, что нельзя быть специалистом сразу во всех областях. Даже не во всех-всех, а только во всех интересных. Даже только в очень интересных. Даже если очень сильно хочется.

Сделав себе пометку посокрушаться об этом позже, наследница «Стелангона» обложилась книгами всех видов и мысленно ругала Лею за то, что та нарушила течение жизни, которая только-только снова стала размеренной.

Обычно Аридэ любила октябрь. Учебный год закончен, и в Академии ведётся спокойная подготовка к следующему: читаются ознакомительные лекции, составляются предварительные планы курсов, царит атмосфера предвкушения, упоения обучением, наслаждения чистым знанием, без нависающей угрозы аттестаций или необходимости принимать решения.

Но в этот раз вместо того, чтобы ходить на ознакомительные лекции по алхимии, медицине или управлению (чтобы хотя бы этой зимой выбрать тему для третьей ступени) Аридэ погрузилась в изучение права людей в целом и кровяников в частности. Конечно, это тоже было полезно, особенно если в итоге она станет заниматься свободными фермами: только теперь она поняла, насколько мало в сущности знает, например, детали дискурса, который тормозил принятие закона. Это всегда казалось скучным и далёким от алхимии, столь ею любимой, но теперь Аридэ преисполнилась решимости наверстать упущенное и засыпала вопросами Брэма и Норсимуса.

— Кажется, ты нашла изящный способ избежать метаний между двумя темами, выбрав третью, — пошутил лорд Звезды, когда она в очередной пристала к нему с расспросами на вечере в поместье эль Хориллов. — Да нет, скорее праздное любопытство, — отмахнулась Аридэ, стараясь звучать легкомысленно, и тут же смутилась: — Прости, тебе, наверное, и на работе этого хватает. — Всё в порядке, — улыбнулся он и взял с подноса бокал с кровью. — К тому же я рад, что ты, наконец, вернулась к своим старым друзьям — надуманным переживаниям.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

***

Чем больше Алек думал, тем больше приходил к неутешительному выводу, что новая авантюра Леи может оказаться ей не по плечу. Луна не демонстрировала особенного энтузиазма, хотя нельзя было сказать, чтобы она избегала Лею; а вот Эдмунд отнёсся к новому знакомству более внимательно.

— Эта твоя подруга, Лея, — начал он как-то, когда они с Алеком встретились вдвоём. — Думаешь, она говорила серьёзно?

Алек удивлённо посмотрел на него и ответил не сразу. — Боюсь, что да. Но подробностей... не уверен, что хочу что-то знать об этом. — Почему? — Не могу не думать, что Лея могла попасть в беду, — он нахмурился.

Ещё бы — сбежавшая из Города девочка, ничего не знающая об этом мире, она легко могла стать жертвой кого-нибудь… нехорошего. Алек вдруг замер.

А уверен ли он в своих знаниях о мире? Конечно, у него была Адаптация, но с чего он решил, что всё, чему его учили в Россыпи звёзд — правда. Учитывая влиятельность вампиров, это могло быть такой же фикцией как купол, как Высшие и вся его жизнь в Городе. Даже после Россыпи он постоянно убеждался в том, как отрывочны его знания об Империи, но никогда прежде он не задумывался о том, где реальность, а где вымысел.

Быть может, Лея права, и на самом деле она знает куда больше, чем он сам.

— Она производит впечатление человека, который способен о себе позаботиться, — попытался взбодрить его Эдмунд, вырывая из размышлений. — Да, думаю, ты прав.

Его слова вернули Алека в реальность и прогнали глупые мысли. Как бы то ни было, у него есть Луна и Эдмунд, у него есть Сэмет и Беннер… Софи тоже, хоть она и вампир. Какая разница, как в сущности устроен мир, пока вокруг Алека есть люди, в которых он уверен.

Их знакомство с Леей прервалось много лет назад, но она до сих пор так сильно влияла на него, что он растерялся и поддался сомнениям, стоило ей только появиться.

— В любом случае, я считаю, что надо расспросить её обо всём подробнее, — серьёзно сказал Эдмунд и погрузился в собственные мысли.

В этом они с Алеком были единодушны, вот только Лея делилась информацией крайне неохотно. Даже её откровенность с Эдмундом и Луной была в сущности мнимой: на самом деле она не рассказала почти ничего. Да, говорила она с жаром, но это были очень общие слова.

Как ни пытался потом Алек её разговорить, он узнал только, что с помощью некой Ванессы она покинула кровяную ферму, а потом присоединилась к организации «Вольный ветер», основанной этой же Ванессой.

— Искал в Сети? — равнодушно спросил Сэмет, когда Алек рассказал на работе (в очень общих чертах) о Ванессе и «Вольном ветре».

Поделиться полной историей Леи он не решился — кто знает, как отреагирует Беннер на человека, сбежавшего с кровяной фермы. О её новых друзьях же никто не слышал, Сеть оказалась бесполезной, и Эдмунд с Луной тоже не смогли ничего найти.

Теперь уже Алек всерьёз беспокоился о Лее, но как помочь ей, зная так мало, а главное каким образом, чтобы она не отвергла помощь, он не мог придумать.

Глава 15

Первый бал очередного сезона устраивала герцогиня Валенейская, которая не посчитала нужным пригласить незаметное семейство виконта Витерского. Аридэ это более чем устраивало — высший свет её манил ещё меньше, чем год назад. К счастью, родители уже достаточно освоились со своим новым положением, чтобы не пытаться попасть на все доступные им мероприятия. К тому же, леди Лорена эль Хорилл должна была пробыть в столице почти всю зиму, а это значило, что её дочь могла позволить себе скромные планы.

Это тоже было очень кстати. Аридэ чувствовала себя слишком измотанной для полноценного участия в сезоне и с тоской вспоминала о времени, когда её главной проблемой был выбор темы для третьей ступени. Проблема, к её глубокому сожалению, не решенная до сих пор, но оттеснённая, к ещё более глубокому сожалению, вопросами более весомыми.

Соблюдая все известные ей меры предосторожности, она пыталась найти в Сети информацию о «Вольном ветре», но с индапа это не принесло никаких результатов. Тогда она попытала успеха с помощью плёра, но и там ждала неудача. Конечно, отыскалось множество фирм с точно таким или очень похожим названием, но даже при самом тщательном изучении они не походили на прикрытие для заговорщиков. Аридэ очень-очень долго смотрела в подрагивающий голографический экран, как будто могла взять измором список «Вольных ветров». Как будто если смотреть достаточно долго, то они испугаются или отвлекутся и покажут истинное лицо. Но вместо этого у неё просто заслезились глаза.

Возможно, с самого начала было очень наивно надеяться отыскать что-нибудь полезное на просторах Сети, но ничего другого Аридэ не смогла придумать. За всю жизнь ей и в голову не приходило, что однажды она соприкоснётся с «преступным миром», и она не имела ни малейшего представления, с чего вообще начать поиски.

Эти мысли захватили её настолько, что прибытие Эвы наутро сразу после открытия сезона стало полнейшей неожиданностью. — Очень жаль, что вчера тебя не было, но я всё равно пришла сегодня с приглашениями, — с широкой улыбкой сказала дочь герцога Балнотского. — Прости, в этом году я вряд ли буду активно участвовать во всём этом. — Как всегда энергичная, Эва уже успела пройти в гостиную, и Аридэ лениво последовала за ней. — Я знаю, но всё равно надеюсь, что разбор приглашений и планирование сезона станет нашей традицией! — она тряхнула изумрудными кудрями. — Я всегда мечтала о какой-нибудь традиции, но Альнер отказался, а Эндер слишком скучный для такого. За все годы их знакомства Аридэ всё ещё не привыкла, что Эва испытывает недостаток в близких друзьях. Знакомых и приятелей всегда было полно, но по-настоящему доверительная дружба её связывала только с Аридэ и Эндером. — А что насчёт Норсимуса? — Я люблю его, но у нас нет будущего, — спокойно и уверенно сказала фон Каверин, принимаясь за ворох конвертов. Аридэ опешила. — А он об этом знает? — Я говорила ему, что собираюсь стать леди Луны, и работа слишком важна для меня, чтобы отвлекаться на серьёзные отношения, — она пожала плечами, и Аридэ почти посочувствовала Норсимусу. Только почти, потому что все её прежние и без того немногочисленные подруги неизбежно влюблялись в него, и так же неизбежно оставались с разбитым сердцем, после чего переставали дружить с эль Хорилл. И всё-таки она не желала ему такой участи. — Он же не перестанет дружить со мной из-за этого?.. — пробормотала Аридэ, устраиваясь на диване. — Не знаю, спроси об этом у него, — спокойствие Эвы было сравнимо только с деловитостью, с которой она раскладывала по стопкам приглашения. — Ты ведь уже попросила завтрак?

***

— Вы уже видели? — Алек положил на стол небольшую книжицу с говорящим названием «Эпоха людей — истинное положение мира», а мелким шрифтом чуть ниже алело «Правда, скрываемая вампирами». — Где ты это взял?! — он не помнил, чтобы видел Луну настолько удивлённой. — Мне дала Лея, а она получила в «Вольном ветре», — вздохнул Алек. — Не знаю, но звучит... пугающе, что думаете? Эдмунд задумчиво пролистал книжицу, Луна встревоженно заглядывала через его руку: — Выглядит, как сборник сказок... — Сказок? — Я имею в виду... — она смутилась. — То есть, я, конечно, не знаток истории, но слышала, что в эпоху людей о вампирах ходило много легенд. Что они нежить, или что солнечный свет для них опасен. — Вот как... — задумался Алек. — Думаешь, не стоит воспринимать эту книжку всерьёз? — Тут действительно много глупостей, — медленно сказал Эдмунд, — но нельзя отрицать, что в эпоху людей вампиры причинили людям много зла, и после неё тоже. — Да брось, это же очевидный бред! — Луна ткнула пальцем в брошюру. — Сложно представить, что кто-то до сих пор может в такое поверить. Алек пожал плечами. — В «Вольном ветре», кажется, многие и правда верят. — Я-то надеялась, что образование в Россыпи должно препятствовать такому. — Тут всё несколько приукрашено, но я понимаю, почему людей это убеждает, — Эдмунд оставался серьёзным. — Ты работаешь с волшебником, но есть ведь много тех, кто теряет работу или не может найти себя; их внимание очень легко обращается на несправедливость мира. — Мне казалось, выпасть из общей системы Империи довольно сложно... — задумалась Луна. — Значит Лея и правда может быть в какой-то... нехорошей компании? — Алек всё тешил себя надеждой, что надумывает, но теперь и правда забеспокоился. Импульсивная Лея спокойненько могла влезть во что-то… по-настоящему неприятное. — Я думаю, нам надо самим сходить и разобраться, — Эдмунд как-то странно улыбнулся. Луна с тревогой взглянула на него, но потом медленно кивнула. — Да. Возможно, тогда нам станет понятнее, что именно находит в этих встречах сама Лея и... все остальные.

***

Алек полагал, что Лея с готовностью согласится привести новых знакомых в «Вольный ветер» — обычно она была рада, когда кто-то соглашался на её авантюры. Но в этот довольной она совсем не выглядела. — Мне не слишком-то нравится эта Луна. Всё расспрашивает о том, как я сбежала из Города… — Но ведь и правда, — Алек нахмурился, — как тебе это удалось?

Несколько мгновений Лея колебалась, потом вздохнула:

— Ты слышал об эпидемии недавно? — Я думал, её быстро остановили… — Но в Городах это стало проблемой. Очередные дети принесли в наш Город непонятную болезнь, а я на свою голову как раз в это время решила помочь в доме Детства. Дом закрыли на карантин, а меня и ещё пару человек, которым стало плохо, забрали из Города. Но об этом я узнала уже позже, потому что тогда была без сознания из-за болезни. Так вот, меня увезли, я пришла в себя в каком-то незнакомом месте, в окружении незнакомых людей в незнакомой одежде. И не только людей, как я узнала позже, — она криво усмехнулась. — В общем там-то я и встретила Ванессу. Когда мне стало получше, мы разговорились, я расспрашивала её о происходящем и о Высших, и она постепенно рассказала мне, как обстоят дела на самом деле. Само собой, после этого мне не слишком-то хотелось возвращаться в Город, поэтому она помогла мне сбежать. Насколько я знаю, из нашего Города сбежала только я, а скольких жертв крови — мы себя так называем — Ванесса успела спасти до этого, я не знаю. Она говорила, что для вампиров обставила всё так, будто я умерла. Наверное, это сработало, раз меня не искали или не нашли до сих пор. Но видимо что-то всё-таки пошло не так, потому что Ванессу вскоре после этого уволили, и теперь она полностью посвятила себя «Вольному ветру».

С большим трудом Алек сохранил самообладание. Больше всего его поражало, что сама Лея, кажется, никакого беспокойства не испытывала. Она говорила бодро, а добавила и вовсе почти весело: — Но, как видишь, я была права — Высшие почти такие же как мы! — Но сделаться одной из них тебе не удастся, — возразил Алек. — Это мы ещё посмотрим! — Лея сверкнула глазами. — Если у Ванессы всё получится, то скоро люди будут равны этим тварям, а может, мы даже сможем стать выше них. Поставим их магию себе на службу и заживём не зная бед! Алек не вполне понимал, о каких именно бедах она говорит, но решил пока не спрашивать, боясь потерять неожиданную откровенность подруги. — Так… я могу привести в «Вольный ветер» Луну с Эдмундом? Лея ненадолго задумалась, а потом пожала плечами: — Я спрошу у Ванессы.

Пришлось удовлетвориться этим. Снедаемый сомнениями, Алек всё-таки описал вкратце побег Леи Луне. В конце концов, она не говорила, что он не должен никому рассказывать, а самостоятельно решить, как относиться к этому, ему так и не удалось. В глубине души Алек надеялся, что история Леи успокоит Луну, а Луна успокоит его. Но вместо этого она в ответ прислала информацию о заявлении на Адаптацию, и Алек вспомнил, что когда-то Беннер уже упоминал об этом. Получалось, даже если Лея, оказавшись за пределами Города, не захотела туда возвращаться, не было никаких причин делать это тайно. Может, Ванесса не знала о том, что достаточно написать заявление? Но если она работала с кровяниками, то не могла не знать. Это вконец запутало Алека, и он рассудил, что окончательно решит, как относиться к этому всему, когда сам увидит Вольный ветер.

***

Ванесса оказалась невысокой, почти хрупкой, но чрезвычайно энергичной женщиной лет сорока. Она собрала своих последователей на окраине Алейреи. С момента, как Алек переехал в столицу, он ещё не бывал так далеко от комплекса Бездны и даже не представлял существования подобных мест. Дома вокруг казались наполовину заброшенными, а немного дальше и вовсе начиналась низкая застройка — то ли руины, то ли склады, точно никто не знал.

Почти весь путь сюда они пролетели в капсуле, пока Лея не велела выйти и идти пешком, чтобы нельзя было отследить место встречи. О том, что у него с собой подключенный к Сети индап, Алек решил не говорить — Лея и так была взвинчена. Время от времени она бросала недоверчивые взгляды на Луну, хотя та не сказала и не сделала ничего, чтобы это заслужить. Луна вообще была странно неразговорчива, но оставалась спокойной. Даже не спросила у Леи про заявление на Адаптацию — видимо, тоже хотела сначала увидеть Ванессу.

Единственным, кто пребывал в приподнятом настроении, был Эдмунд. Глаза его блестели, а с губ не сходила загадочная улыбка. Когда они дошли до заветного места, где уже собралось несколько десятков человек, Эдмунд поддержал предложение Леи расположиться поближе к импровизированной сцене.

Место для собрания «Вольный ветер» выбрал не очень эффектное. Вокруг царило запустение, в качестве сидений использовались старые ящики или наспех сооружённые скамейки. Сцена представляла собой конструкцию из нескольких полимерных листов на небольших подпорках. Сплавлены они были весьма неумело, и Алек подумал, что даже он мог бы сделать это с большим мастерством.

Но сама Ванесса впечатляла. Как только она вышла, сразу же завладела вниманием всех присутствующих. В её глазах горел огонь, а голос был очень приятный.

Она говорила о несправедливости, о чудовищных испытаниях, которым подвергаются люди по воле вампиров, о былом величии людей и том, что необходимо разрушить нынешний порядок вещей. Она говорила так искренне, так захватывающе, и так умело управляя голосом, что хотелось безоговорочно поверить каждому слову. Алек, не вполне уверенный, какие именно чувства у него вызывает Ванесса, взглянул на друзей.

И Эдмунд, и Луна слушали очень внимательно, но если первый выглядел заинтересованным, то вторая сдвинула брови и поджала губы. — И среди нас есть те, кто не понаслышке знает об ужасах, которые творят с нами вампиры! — громко возвестила Ванесса. Вдруг Лея схватила Алека за руку и вытащила на сцену. — Мы провели большую часть жизни на так называемых кровяных фермах! — подражая манере Ванессы начала Лея: — Эта Империя, эти дома вокруг стоят на нашей крови! Она вытянула руки вперёд, показывая вены, из которых когда-то у неё брали кровь. Алек смутился.

Насколько он помнил, Подношения, хоть и были обставлены с пафосом, не были настолько драматичными, как пытались представить Лея и Ванесса.

— Расскажи им, — шепнула Лея, вызвав у Алека ещё большее смущение. — Ну… жизнь там была не такой уж плохой… — неуверенно ответил он, окончательно запутавшись под пристальными взглядами Леи, Ванессы и толпы окружающих его людей. — Мы сдавали кровь пару раз в год… — Вы видите! Он прошёл Адаптацию, и теперь не видит ничего плохого в том, как мы существовали прежде! — Лея отпихнула его. — Но нам врали! Нас заставили верить, что наше существование это благо, что мы должны довольствоваться малым, пока вампиры держат в своих лапах весь мир!

Воспользовавшись моментом, Алек тихонько отошёл и незаметно вернулся на своё место. Он с трудом понимал, о чём именно говорит Лея, но говорила она много и с неослабевающим жаром. Возразить ей он не мог бы, даже если бы и хотел: всё, о чём она говорила, в целом было правдой, хоть и в несколько специфическом изложении.

— Наша цель — мир людей! — говорила Ванесса. — Пусть пьют кровь животных, если хотят выжить, но люди — не пища!

Толпа поддержала её. Алеку захотелось смеяться. Он вспомнил Город и преданность большинства жителей Высшим. Что бы ответили они этой разгневанной толпе, которая по большей части состояла из тех, кто ни капли крови не отдал вампирам.

На кровяной ферме действительно от людей скрывали правду, им даже не рассказывали, что они могут покинуть Город. Их образ жизни в значительной степени контролировался вампирами, благосостояние которых буквально основывалось на крови людей. Благодаря Беннеру, Алек знал о том, как богаты владельцы кровяных ферм и производители крови, да и сложно спорить, что изоляция кровяников крайне ограничивает свободу последних.

Лея не врала. Просто Алек не был уверен, что разделяет тот надрыв, с которым она говорила, и что видит всё в таких же драматичных тонах. Возможно, дело было в том, что для него это всё имело куда меньше значения, для него главным было — любимое дело. Но им Алек вполне успешно занимался даже и будучи кровяником. Хотя, конечно, сложно было отрицать, что, когда он перестал им быть, ему открылось куда больше возможностей. Словом, речь Леи, как до этого речь Ванессы, повергла Алека в смятение. Казалось, они были правы, и всё-таки почему-то соглашаться с ними не получалось.

Видимо, не только его одолевали сомнения, потому что обратная дорога в центр прошла в молчании: Лея осталась с Ванессой, бросив на прощанье на Алека яростный взгляд, а Эдмунд и Луна погрузились в свои мысли, и Алек был этому даже рад.

***

Ни Эдмунд, ни Луна не стали делиться своими мыслями о Вольном ветре (Луна только сказала, что всё это очень сложно, и ей нужно больше времени), но оба выразили желание сходить туда снова. Зато Лея теперь сделалась очень откровенной, и, быстро покончив с выговором по поводу провалившегося выступления Алека, обрушила на него поток своих умозаключений, которые почему-то казались какими-то заученными.

— Тебе не кажется, что всё это… как-то странно? — не удержался в какой-то момент Алек: — Я имею в виду Ванессу. — Странно то, что ты оправдываешь чудовищ, — резко отозвалась она. — На мой взгляд, ты очень бурно реагируешь, — он подумал про Софи. — Ты не понимаешь?! Они — убийцы! — Ему ещё не приходилось видеть Лею настолько взвинченной, а она никогда не отличалась спокойным темпераментом. — Они размножают нас, как животных, используют, и избавляются от нас, как от животных! — Думаю, ты драматизируешь, — робко вставил Алек, даже не надеясь, что его услышат, но его услышали. — Драматизирую?! — взвизгнула Лея и подскочила к нему. — Это ты так ничего и не понял за все эти годы здесь. Вся эта ваша «адаптация» — не более чем очередная промывка мозгов! А что ты скажешь о недавних нападениях на людей? Тоже я «драматизирую»? — Ладно-ладно, успокойся… Я просто имел в виду, что хочу ещё послушать Ванессу, чтобы во всём разобраться. Она недоверчиво покосилась на него, но всё-таки угомонилась и почти спокойно пообещала сказать, когда Алек с друзьями могут прийти в следующий раз.

Такая возможность представилась на удивление скоро.

— Думаю, Луны сегодня не будет, — Эдмунд выглядел встревоженным, когда они встретились уже у знакомой сцены. — Почему? — Ты же работаешь в комплексе Бездны, не слышал о вчерашних неполадках? — удивился Эдмунд. — Говорят, все силы волшебников брошены на то, чтобы уменьшить ущерб. В последнее время Алека так беспокоила Лея, что он был полностью погружён в свои мысли, и даже Беннер оставил попытки разговорить его. Что бы ни случилось у волшебников, на привычную работу Алека это не повлияло. — Что-то серьёзное? — спросил он. — Ну да… Людей это мало касается, но на верхних этажах, я слышал, царит хаос, повреждён один из центральных магических камней города.

Алек присвистнул. Он не очень-то разбирался в магических камнях, но знал, что они являются неотъемлемой частью любого магического устройства — от плёра до города. В голове сразу всплыло всё, что он знал о них. Трудоёмкое производство полностью контролируется Бездной. В плёрах они совсем маленькие, обеспечивают устройство энергией и взаимодействуют с магическими отпечатками вампиров. В Небесном фонтане от пятнадцати до двадцати средних камней — в разных статьях была разная информация; и, конечно, большое количество камней используется на кровяных фермах в самых разных целях (об этом как-то долго спорили Беннер и Софи). А центральные камни стабилизируют магический фон столицы, благодаря этому в городе не мешают друг другу разнообразные локальные заклинания, не сбоят плёры, а некоторые магические устройства могут использовать даже люди. — Ничего критичного, насколько я слышал, — добавил Эдмунд. — Но сейчас всех возможных волшебников бросили на ликвидацию последствий и устранение повреждений. — Что же произошло? Эдмунд покачал головой. — Не знаю. Эти, наверху, не особенно любят рассказывать о своих неудачах, — пробурчал он, и тут на сцену вышла Ванесса.

***

Едва прошёл слух о повреждении одного из камней, Эва потащила Аридэ записываться в помощники Бездны. Вообще-то дворян никто не принуждал к этому, да и точной информации ещё не было, но Эва была убеждена, что это отличная возможность! Показаться в Бездне, быть может, повысить балл в Академии, попрактиковаться в магии в настоящей проблемной ситуации, да ещё и пропустить из-за этого бал у ландграфа Треверса — одни плюсы! Поэтому скепсис Аридэ — ведь у них с Эвой едва ли были необходимые навыки, а в Бездне хватало своих магов, — быстро развеялся.

Во-первых, она тоже не хотела идти к ландграфу Треверсу — он был старым, шумным и то ли выжил из ума, то ли прикидывался таковым. Но упорно отказывался передать титул кому-нибудь из наследников и продолжал устраивать очень неловкие вечера.

Во-вторых, Аридэ любила колдовать и с удивлением обнаружила, что и правда может помочь. Пока леди Луны разбиралась с причинами произошедшего, а маги Бездны меняли повреждённые участки камня, Эва, Аридэ и другие добровольцы стабилизировали локальные заклинания в пострадавшем районе. Это очень походило на то, как Аридэ заряжала устройства в их поместье, и она не без гордости думала, что не зря упражнялась всё это время.

Для многих других магов такая нудная, неинтересная и лишённая всякой эффектности работа была почти оскорбительной, но Аридэ подходила для неё идеально и выносливостью превосходила даже Эву.

За три дня центральный камень восстановили полностью, за это время Аридэ довелось помогать дважды, чем она втайне гордилась; Эва же гордилась очень даже в открытую, а ещё выражала своё восхищение леди Луны, которая смогла так быстро разрешить кризис. — Не думаешь, что было бы лучше его не допускать? — рискнул спросить Альнер. Впервые за долгое время ему стало лучше, и он приехал в гости к Аридэ вместе с сестрой. — Я слышала, что это связано с упадком качества производимых камней, так что леди Ивэрин ничего не могла поделать, — возразила Эва. — Говорят, она покинула столицу, чтобы разобраться со всем лично. — Кажется, проблема назревала уже давно, — покачала головой Аридэ. — В «Стелангоне» тоже были проблемы с камнями… — В любом случае, я уверена, что леди Ивэрин сделала всё, что могла!

На этом дискуссия была окончена, леди Ивэрин оправдана, и друзья обратили своё внимание на другие темы. Эва рассуждала о модных нынче рукавах, Альнер спрашивал о работе в «Стелангоне», а Аридэ, отвечая и одной, и другому, радовалась про себя небольшой передышке, прежде чем вернуться к тягостным мыслям о Лее и «Вольном ветре».

Всё это не на шутку беспокоило её, а больше всего — беззащитность Эдмунда и Алека, в невинности которых Аридэ была убеждена. Будь на её месте Эва, она наверняка уже предприняла бы какие-нибудь решительные меры против Ванессы, даже если бы это значило раскрыть правду о Луне. Но решительные меры никогда не давались Аридэ легко, и она решила понаблюдать подольше.

Ванесса и её сторонники явно были настроены против вампиров в целом и дворян в частности, но пока они лишь говорили о своём недовольстве — Алек регулярно присылал Луне материалы, полученные от Леи — и оставалось лишь предполагать, насколько их угрозы реальны. Возможно, Аридэ придаёт этому слишком большое значение, она всеми силами старалась успокоиться, но не отвлекала даже закрутившая её светская жизнь.

Пышные приёмы казались ещё более вычурными, улыбки вокруг и её собственная — ещё более лицемерными, а холодный взгляд Эндера, с которым они снова стали видеться на некоторых приёмах, ещё более раздражающим. Но всё-таки, лишившись пугающей новизны, этой зимой сезон был уже не так утомителен, и оставлял куда больше свободы для других переживаний.

Спустя неделю балов и званых ужинов, Луна смогла вырваться в «Вольный ветер». И, хотя она была рада снова увидеть Алека и Эдмунда, к моменту, когда она оказалась в импровизированном амфитеатре на окраине, все её тревоги окрепли, разрослись и пышно расцвели.

Ванесса победоносно улыбалась.

— Вы могли слышать, что недавно был повреждён один из волшебных камней Алейреи, — гордо сказала она. — Так вот, хочу сообщить, что это было сделано не без нашего участия! — Бред, — прошептала Луна, нахмурившись, и добавила в ответ на удивлённый взгляд Алека: — Я потом объясню. — Да, они справились с последствиями, но это был лишь первый шаг! Мы заявили о себе, и дальше будем бесстрашно двигаться вперёд! Толпа поддержала её, а Луна не знала, какое желание сильнее: смеяться или плакать. Так странно, что столько людей было способно поверить в такую очевидную глупость!

К счастью, Леи с ними сегодня не было, поэтому после выступления Ванессы Луна могла свободно поделиться своими мыслями с друзьями. — Ты уверена, что «Вольный ветер» не имеет отношения к поломке камня? — тихо переспросил Алек. — Только если они захватили производства в провинции, но в это сложно поверить. К тому же к городским камням вообще не допускаются люди, даже не каждый маг Бездны. — Значит, «Вольному ветру» может помогать влиятельный маг? — задумался Эдмунд. — Это интересно. — Это странно, — возразила Луна. — Зачем влиятельному вампиру ввязываться в предательство? — Может, он разделяет их идеалы? — предположил тот, но тут же осёкся, как будто сказал лишнего. — Но ты права, это всё очень занятно. — Я не так сказала, — Луна нахмурилась, поведение Эдмунда в последнее время всё сильнее тревожило её. — А ты уверена, что человек не мог проникнуть в Бездну снаружи? — уточнил Алек. — Там повсюду камеры, об этом бы знали. — Я думаю, надо подобраться к Ванессе поближе, — Эдмунд задумчиво посмотрел на сцену, где Ванесса, Лея и ещё несколько человек что-то увлечённо обсуждали. — Чтобы больше узнать о её связях с магами и планах. Луна и Алек обменялись встревоженными взглядами. — Мне казалось, — медленно начала Луна, — что мы пришли сюда из-за беспокойства о Лее… — И всё-таки это всё... Не думаешь, что это имеет смысл? — Эдмунд как-то странно сверкнул глазами. — Ты хочешь сказать, что Ванесса Вольный ветер убедила тебя? — По крайней мере отчасти. Да, не все её слова убедительны, но мне кажется, у неё есть для этого мира кое-что... как минимум интересное. Кто знает, вдруг она и правда сможет изменить существующий порядок вещей. — Даже не знаю, что сказать, — ахнула Луна, широко распахнув глаза, а Алек, казалось, и вовсе потерял дар речи.

***

Аридэ очень хотелось верить, что Эдмунд передумает и решит не связываться с «Вольным ветром», но огоньки в его красивых синих глазах не предвещали ничего хорошего. Домой она вернулась совсем расстроенная и, в надежде отвлечься, села за учёбу.

Вернее, попыталась: она аккуратно развернула все нужные окна на цифровом столе и несколько секунд смотрела в них невидящим взглядом, потом скривила лицо, почувствовав, что её мутит. Глубокий вдох не помог, и пришлось немного отложить погружение в историю магических систем обеспечения. Аридэ налила себе крови и сделала несколько глотков, не чувствуя вкуса. Как-то заторможенно переводила она взгляд с бокала на открытые файлы и обратно и вдруг поняла, чем себя занять.

Пальцы замелькали над столом, создавая новую вкладку проекта, а в нём сразу несколько документов. Если отнестись к своим переживаниям, как к очередной учебной работе, справиться с ними будет легче. Да, это не всегда работало (вкладка под названием «тема третьей ступени» только росла и всё больше тяготила с каждым новым файлом-аргументом), но стоило попробовать. Хотя бы занять руки.

Быстрыми, привычными движениями она скопировала все материалы по свободным фермам, которые у неё уже были, то немногое, что удалось узнать о покидавших фермы кровяниках — законодательство, статистику, модели, всё-всё, что удалось найти; и, наконец, создала дневник. Дневник исследователя. Эта лихорадочная идея захватила её, у Аридэ закружилась голова. Почти с чем угодно можно справиться, если смотреть на это отрешённым взглядом учёного.

Глава 16

Для созерцания постного лица Эндера Аридэ чувствовала себя слишком измотанной. И почему нельзя отправить брошь со слугой или вернуть когда-нибудь потом! Увы, Эва сказала, что хочет увидеть его реакцию на подарок, поэтому непременно надо заехать к Эндеру по дороге. Аридэ об этом узнала уже сидя в карете напротив подруги, не разворачиваться же демонстративно, чтобы вернуться домой. Настаивать на том, чтобы Эва отложила короткую встречу до лучших времён тоже было бы неловко: эль Хорилл и так казалось, что их с наследным эрцгерцогом Лакимским взаимная неприязнь причиняет друзьям неудобства. Зато эта взаимность по крайней мере гарантировала, что Эндер не решит составить им компанию на выставке «Природные мотивы в дизайне плёров», куда Эва и Аридэ направлялись.

В отличие от большинства молодых дворян Эндер жил в отдельной собственной квартире, а не алейрейском поместье своей семьи. Возможно, Аридэ поступила бы так же, если бы и её родители постоянно жили в столице.

— Жаль, что он переехал, в основной резиденции безумно красиво, тебе бы точно понравилось! — сетовала Эва, а Аридэ в ответ лишь улыбалась, благоразумно умалчивая о том, что даже если дом Лаэдросов самый красивый в мире, это нисколько не улучшит её отношения к Эндеру.

Карета причалила к мостику под громадой площадки Верхнего города, и угрожающее нависание верхних этажей отлично подходило подавленному настроению Аридэ.

Внутри дом был более дружелюбен. Широкий светлый коридор, полный зелени, привёл к самой обычной двери, такой неподходящей вычурному образу её хозяина. Эва нажала на звонок, но никто не ответил. Они подождали пару минут, Эва позвонила ещё раз и нахмурилась:

— Странно, он должен быть дома… — Она приложила руку к замку: — Значит, скоро вернётся, подождём внутри.

Лампочка мигнула, приняв отпечаток маны, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Сначала Эндер выдал доступ только Альнеру, но я не отставала, и теперь тоже могу заходить, когда захочу, — поделилась Эва с самодовольной улыбкой.

За дверью сразу шёл короткий коридор, из которого выглядывала на удивление светлая и просто обставленная гостиная. Лаконичная мебель дружелюбных светло-зелёных и синих тонов, пушистый светло-серый ковёр. Никакого тяжёлого бордового или тёмного зелёного, никаких вычурных золотых украшений под старину, — Аридэ почувствовала себя глупо, что ожидала чего-то такого.

— Эндер, ты тут? — позвала Эва, скидывая на ходу туфли.

Аридэ на всякий случай последовала её примеру, и убедилась, что ковёр очень приятный на ощупь. Не будь её предубеждение против Эндера настолько сильным, эль Хорилл обязательно поинтересовалась бы, где раздобыть такой же.

— Эндер?! — снова позвала Эва. — Похоже, его всё-таки нет...

— Чего вам? — хриплый голос заставил девушек вздрогнуть.

В одной из дверей стоял Эндер. Аридэ, которая видела его всегда идеально аккуратным, не удержалась и бесцеремонно распахнула глаза: бледное выглядело ещё более мятым, чем простая пижама, а под глазами залегли тёмные тени. Только волосы оставались идеальными.

— Оу, ты в порядке? — судя по удивлению Эвы, ей тоже не приходилось видеть друга… таким. — Выглядишь так себе. — Просто не выспался, — отмахнулся он, хмурясь. — Так зачем вы пришли?

— Брошь! — Эва помахала коробочкой. — Ты просил моих родителей…

Закончить она не успела: Эндер вдруг покачнулся и упал.

— Это насколько же он не выспался! — Эва пихнула в руки Аридэ брошь и бросилась к другу. — Как думаешь, мы сможем положить его на диван? — добавила она с явным сомнением.

Эндер был высокий и, скорее всего, тяжёлый, а ни Эва, ни Аридэ физической силой не отличались. — А слуги? — Только один, и тот сейчас в отпуске, — покачала головой Эва. — Может, тут есть зельевая станция, тогда... — начала Аридэ, но осеклась.

Она сделала шаг вперёд, но тут же отпрянула. Если бы не коробочка с брошью, то скорее всего она бы не удержалась от того, чтобы в ужасе закрыть руками рот. — ...зелье, увеличивающее силу... — с трудом закончила она свою мысль крайне взволнованная. — Ты ведь не собираешься тоже грохнуться в обморок? — Да... нет... я в порядке, — выдавила Аридэ, хотя совсем не была в этом уверена. — Его волосы… — Да уж, кто ж знал, что он такой модник, — фыркнула Эва. — Подложи ему пока под голову какую-нибудь подушку, а я поищу, где можно сварить зелье, наверняка у него должна быть портативная станция или что-то такое.

Аридэ с опаской взяла подушку с ближайшего дивана, осторожно, насколько позволяла крупная дрожь, запихнула под голову Эндера, и так и осталась сидеть рядом — силы внезапно покинули её — невидящим взглядом уставившись на бледное лицо. По всей видимости, большую часть времени Эндер накладывал на свои волосы заклинание иллюзии, потому что теперь, когда он был без сознания, от его безупречной причёски не осталось и следа. По подушке рассыпались в беспорядке едва достающие до плеч чёрные пряди, а лоб закрывала чёлка. Сейчас, когда глаза его были закрыты, а не смотрели безразлично и холодно, было очень легко нафантазировать, что его лицо может принимать и другие, гораздо более дружелюбные выражения.

Перед Аридэ лежал Эдмунд — чем дольше она смотрела на него, тем больше в этом убеждалась. Это казалось диким, невозможным, абсурдным, но именно это и было реальностью. Почему? Как? Знает ли об этом его семья? И, самое главное, знает ли он о том, что Луна — это Аридэ? А если нет, то как отреагирует и что будет делать, если узнает?

— Аридэ, — она вздрогнула, когда Эва вдруг позвала её. — Ты в порядке? — Да, просто это всё... так странно, — ей не удалось заставить голос не дрожать. — Какая же ты впечатлительная. — П-прости… — Не стоит, всё будет хорошо, — к счастью, Эва не заподозрила ничего странного. — Врач скоро будет здесь, но зелье силы на всякий случай я тоже поставила. — Да, замечательно, — еле слышно выдавила эль Хорилл. Звучало настолько неубедительно, что Эва снова скрылась в недрах квартиры и скоро вернулась с бокалом крови. — На, выпей.

Аридэ трясущимися руками взяла бокал. После нескольких глотков ей и правда полегчало, по крайней мере, удалось унять дрожь. Эва помогла ей встать, усадила на лишившийся одной из своих подушек диван и устроилась рядом. К этому моменту Аридэ уже достаточно овладела собой, что хотя бы внешне не выдавать того удивления и ужаса, которые испытывала. По крайней мере, она на это надеялась.

Молча ждали врача, который приехал довольно быстро и имел всё необходимое. В том числе артефакт, с помощью которого переложил больного в постель. После небольшого осмотра врач объявил, что это всего лишь сильное переутомление, и после здорового сна — который обеспечило ещё одно заклинание — наследный эрцгерцог Лакимский будет в полном порядке. Сам виновник переполоха за всё это время не приходил в себя, к большой радости Аридэ. К сожалению, Эва предложила подождать, пока Эндер не очнётся. — Ты можешь уехать, если хочешь, — сказала она. — Прости, что выставку придётся отложить. — Всё в порядке, я останусь с тобой, — кое-как улыбнулась Аридэ, которая предпочла бы оказаться как можно дальше от этой злополучной квартиры и такого знакомого незнакомца, которым теперь казался её хозяин.

Какие бы эмоции ни бушевали в её душе, бросить Эву в одиночестве она не могла. Пусть та и выглядела всегда так, словно у неё всё под контролем, она, конечно, очень тревожилась за друга.

— Отлично, тогда может закажешь что-нибудь поесть?

Пока Аридэ вяло листала бесчисленные фото еды, фон Каверин достала откуда-то плед, и предложила устроиться во второй гостиной на большом диване напротив экрана в полстены. Дочь герцога Балнотского действовала уверенно, не задумываясь над тем, где что лежит.

В конце концов еды заказали слишком много (видимо, с перепугу), зато всё оказалось очень вкусным. И когда, плотно набив желудки и вероломно оставив грязные контейнеры на столе, подруги завернулись в плед на диване, а Эва включила один из каналов, по которым обычно показывали что-нибудь из проверенной классики, Аридэ стало почти уютно. — Знаешь, я сильно напугалась, — тихо призналась вдруг Эва. Она положила голову на плечо Аридэ и невидящим взглядом смотрела перед собой.

— Я ведь вижу, как мучается Альнер, и так боюсь, что с кем-то ещё из моих близких может случиться беда… — Но всё хорошо, — Аридэ крепко сжала её за руку. — Спасибо, — Эва улыбнулась и закрыла глаза.

Всё это было очень странно. Странно было сидеть без приглашения дома у Эндера; странно было видеть всегда энергичную Эву слабой и неуверенной; странно было думать, что Эндер и есть Эдмунд, — мир как будто перевернулся с ног на голову. Как в удивительном сне, и Аридэ хотелось, чтобы когда она проснётся, мир снова стал простым и понятным. Она посмеялась про себя над этими мыслями: ещё утром жизнь казалась ужасно запутанной; насколько же всё относительно.

То ли из-за пережитого волнения, то ли из желания сбежать, но она и не заметила, как под тихий шёпот фильма погрузилась в сон.

***

Когда будучи младше Аридэ зачитывалась романтическими историями, клише о случайной ночёвке у представителя противоположного пола казалось ей занятным. Но в книгах, которые ей попадались, обычно всё было обставлено иначе. Никто не упоминал, что после сна на непривычном диване, тело затекает и распрямляться очень неудобно, а ещё Аридэ отлежала руку, и та теперь неприятно покалывала. Потом она подняла глаза и вскрикнула от неожиданности, разбудив Эву: прямо напротив них стоял Эндер, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел своим обычным холодным взглядом.

— О, ты выспался, — потирая глаза протянула Эва. — Как себя чувствуешь? — Как тот, кто хочет знать, что тут происходит, — резко ответил он, и его тон согнал с Аридэ остатки сонливости. Она почему-то безо всякой причины почувствовала себя виноватой, как будто вломилась в чужой дом и... сотворила тут что-нибудь крайне неприличное. Ещё более неприличное, чем просто вломиться в чужой дом. Например, раскрыла чудовищную тайну чужой двойной жизни. Выглядела она наверняка соответствующе со спутанными волосами и в помятом платье.

— Врач тебе не написал? — Эва же, напротив не чувствовала ни капли стеснения. — Он сказал, что у тебя было переутомление или что-то в этом роде. — И ты посчитала, что это повод устроиться здесь? — Отстань, я всех предупредила, — она махнула на него рукой и откинулась обратно на подушки.

Чувствуя себя до крайности неловко, Аридэ сосредоточила своё внимание на пристальном изучении собственных пальцев, лишь бы не встречаться с Эндером взглядом и не привлекать лишнего внимания. Ей хотелось сжаться и стать крохотной-крохотной, совсем незаметной, у неё даже промелькнула мысль использовать заклинание иллюзии, но это наверняка сделало бы только хуже. — Ты не предупредила меня, — Эндер сделал ударение на последнем слове. — И могла бы хотя бы не разводить такой беспорядок в столовой… — Это расплата за доставленные неудобства. — Неудобства здесь доставили мне. Кажется, она запустила в него подушкой, но та была тяжёлой и упала на Аридэ. Это было небольшой ценой за то, что на неё по крайней мере не обращали внимание. Тяжёлый вздох — Эндер сдался. — Ладно, вставайте, и пойдём есть, — в его голосе слышалось раздражение, но это было лучше пугающей холодности.

Аридэ подняла глаза, чтобы заметить его спину. — Мы сначала умоемся, — как ни в чём не бывало крикнула Эва ему вслед.

Хоть кто-то из них был полон сил и уверенности в себе. Фон Каверин достала полотенца и одноразовые зубные щётки, и, пока Аридэ умывалась, приводила в порядок свои локоны и освежала макияж.

— Так себе, но таким набором лучше не получится, — удовлетворённо заключила Эва, изучая своё отражение и закрывая косметичку.

За завтраком — к остаткам вчерашнего заказа и Эндер добавил кое-чего из своих запасов — они с Эвой продолжили обмениваться колкими замечаниями, что позволило Аридэ оставаться вне вне поля их внимания.

— Кстати, что там с твоими волосами? — спросила вдруг Эва, заставив эль Хорилл вздрогнуть и поперхнуться и в ужасе поднять взгляд на Эндера.

Тот, к счастью, не заметил её странной реакции. Он невозмутимо снял иллюзию, и у Аридэ перехватило дыхание — это точно был Эдмунд, хотя пренебрежительная ухмылка и высокомерный взгляд делали его незнакомцем. Насколько же сильно причёска и поведение повлияли на внешность, что у Луны не возникло ни единого подозрения! А ведь она — казалось бы — и сама рассчитывала на этот фокус.

— Хотел сменить стиль, но неудачно постригся, поэтому использую иллюзию, — равнодушно пояснил Эндер, возвращая привычные длинные прямые волосы.

— Вот уж не думала, что ты настолько обеспокоен собственной внешностью, — усмехнулась Эва, но тут же добавила с деланной серьёзностью, — полагаю, что твой отец и правда не одобрил бы чёлку. Но разве иллюзия — это не утомительно? Не лучше использовать парик?

— Уход за париком ещё более утомителен, — пожал плечами фон Лаэдрос. — К тому же иллюзия не потеряется и не слезет с головы. — Как знаешь, — миролюбиво заключила фон Каверин, и разговор перешёл на более безопасные темы.

На Аридэ снова нахлынули эмоции, поэтому за нитью беседы она не следила, и с облегчением вздохнула, когда, наконец, они с Эвой покинули злополучную квартиру и отправились по домам.

Несколько дней эль Хорилл не находила себе места. От встреч с Алеком и Эдмундом она отказывалась, опасаясь выдать себя. Эву и Альнера избегала, боясь столкнуться с Эндером. Слишком взволнованная, чтобы держать себя в руках, она точно вызвала беспокойство друзей. Зимний сезон был в разгаре, и это с одной стороны позволяло ловко ускользать от компании фон Каверинов, а с другой вынуждало как можно скорее справиться с эмоциями. К Луне это тоже относилось: оставлять без присмотра Алека и Эдмунда в компании с Леей и Ванессой тоже было тревожно.

Поэтому наследная виконтесса Витерская решила вернуться к своим юридическим изысканиям и отправилась в императорскую бибилиотеку.

Там было пусто. Когда-то очень давно книги считались предметом роскоши, и теперь — круг замкнулся — они снова потеряли свою ценность как источник информации, и стали своего рода предметами искусства. Отчасти поэтому Аридэ нравилось приходить сюда.

Это место, как и многое другое в культуре вампиров, было не более чем игрой, иллюзией, но эта иллюзия увлекала Аридэ. В библиотеке всегда царила тихая, торжественная и вместе с тем спокойная атмосфера, и казалось, никто не узнает, что именно она тут читает: большая часть книг была новой, изготовленных совсем недавно, никакой исторической ценности они не представляли, и никто даже не вёл учёт того, что с ними происходит в читальном зале.

Императорская библиотека полностью занимала несколько этажей. Несколько этажей стеллажей доверху заставленных книгами, широких коридоров, спиралей лестниц, шелеста подъёмников, цепочек столов и едва уловимого запаха свежих полимерных листов. Аридэ стала приходить сюда с самого своего переезда в Алейрею и неплохо ориентировалась, но всё равно пришлось потратить время, чтобы найти нужные книги — прежде она нечасто обращалась к праву. К тому же она не до конца понимала, что именно ищет, поэтому почти наугад доставала тома со стеллажей и складывала на плоского робота, послушно следовавшего за нейо.

Если вдруг не повезёт, придётся прийти ещё раз. Если не повезёт очень сильно — рассказать всё о Ванессе и Вольном ветре Норсимусу и попросить о помощи. Но этот план она держала на самый крайний случай. Жаль только, что на все случаи попроще планов всё ещё не было. Пока она додумалась только до дневника, научной работы по антропологии. Если вдруг правда о Луне и «Вольном ветре» всплывёт, то дневник послужит объяснением, почему она там оказалась и задержалась. Но этого казалось недостаточно, особенно теперь, когда она узнала о тайне Эдмунда, ведь объяснения этому никто не дал.

Длинные столы из тёмного дерева и шелест страниц действовали умиротворяюще, а эль Хорилл необходима была возможность хоть немного расслабиться, не прибегая к помощи Луны.

— Аридэ, — приятный голос заставил вздрогнуть и стыдливо прикрыть книгу, которую она только что листала. — Почему ты выглядишь так, как будто тебя застали на месте преступления? — Альнер засмеялся, и Аридэ почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Не ожидала тебя здесь встретить, — почему-то её голос и правда звучал виновато. — Да уж, тут вообще сложно ожидать встретить хоть кого-то, — улыбнулся он и, чуть наклонившись, добавил доверительным шёпотом: — Я прячусь от Эвы. Аридэ удивлённо моргнула. — Прячешься? — Боюсь, что если она достанет меня, то вообще запретит выходить из дома, — он устало вздохнул и сел напротив. — Она беспокоится о тебе… Как и все мы.

Он внимательно посмотрел на неё, и ей стало не по себе. Альнер… За последние недели в его глазах появилась безнадёжная грусть. Понимание, что вряд ли он сможет победить свою болезнь. Или что его чувства станут взаимными. Иногда Аридэ было почти совестно, что она не может хотя бы притвориться и скрасить его жизнь, но она слишком уважала и себя, и Альнера, чтобы быть неискренней. — Ты ведь потанцуешь со мной на следующем балу? — спросил он вдруг. — Конечно, — улыбнулась она, и Альнер улыбнулся в ответ.

Повисло молчание. Не тягостное или неловкое, но было в нём что-то печальное потустороннее, как в осеннем тумане. Каждый погрузился в свои мысли, и Аридэ показались почти глупыми её переживания по сравнению с тем, как живёт Альнер. Но только почти.

— Основные положения наказаний для людей? — с удивлением прочитал он название одной из книг. — Хочу чуть лучше изучить документы, — щёки пылали. — Если буду заниматься свободными Городами, мне потребуется лучше изучить юридическую сторону вопроса.

— Так выбор наконец-то сделан? — Альнер лукаво улыбнулся, ещё больше вгоняя Аридэ в краску. — Я работаю над этим!

Это была неправда — она уже давно всерьёз не думала о теме для третьей ступени.

— Желаю удачи, времени ведь осталось совсем мало! — с притворной серьёзностью сказал наследный герцог, и получил в ответ такую же притворную гримасу.

— Не против, если я почитаю с тобой? — Конечно, мне приятна твоя компания, — Аридэ улыбнулась.

Альнер взял какую-то книгу. Эль Хорилл показалось, что он не столько читает, сколько наблюдает за ней или смотрит куда-то вглубь стеллажей, но скоро, поддавшись странной, словно припылённой старинностью, атмосфере (у неё даже были с собой перо и блокнот для заметок), Аридэ погрузилась в чтение и перестала обращать внимание на внешний мир.

Несколько бессистемно перескакивая с книги на книгу, она всё же больше и больше убеждалась, что имперские законы во многих аспектах куда мягче к людям, чем к вампирам. Некоторые положения она и раньше знала — отец был очень дотошен во всём, что касалось права, особенно получив дворянство, и многое рассказывал своей семье. Так как чем выше положение вампира, тем строже к нему закон и общество, виконту казалось это чрезвычайно важным, хотя ни жена, ни дочь никогда не давали повода для тревог. Аридэ с трудом удержалась от горькой усмешки при мысли, как разочаруется в ней отец, если станет известно о её маленьком приключении.

Все книги сходились в том, что за большинство проступков наказание для Аридэ будет серьёзнее, чем для её друзей из Вольного ветра. Но потом она нашла положение, которое заставило её нахмуриться, а руку, зависшую над блокнотом, дрогнуть.

В двух вопросах имперские законы были чрезвычайно строгими даже к людям: полукровки и переворот. Про полукровок Аридэ слышала и прежде, даже думала поспрашивать у Норсимуса или отца, в чём причина такой строгости; но об бунтах ей не приходилось задумываться. До недавнего времени. — Смертная казнь... — прошептала она и нахмурилась. — Что-то не так? — переспросил Альнер. — Тебе не кажется, что смертная казнь — это очень жестоко? — прозвучало гораздо более пылко, чем Аридэ хотелось бы, и, пока изумлённый Альнер молча смотрел на неё, она почувствовала, как лицо снова заливает краска.

— Не знаю, какое отношение это имеет к свободным городам, — осторожно начал фон Каверин, — но, кажется, ты не думала об этом, когда ходила на суд?

Аридэ смутилась и опустила глаза, не зная, что ответить. Она не могла рассказать Альнеру, что в этот раз всё иначе, что Вольный ветер не собирается никого убивать… По крайней мере, она в это верила. Пока дело ограничивается только разговорами, всё будет в порядке. Но если они действительно попытаются свергнуть императорскую семью, а по словам Леи, так оно и будет… Всех их ждёт незавидный конец.

Знала ли об этом Ванесса? А Эндер? А остальные участники Вольного ветра? Аридэ нахмурилась. Ни на секунду она не допускала возможности, что переворот увенчается успехом.

Что ж, по крайней мере теперь её уже не так сильно беспокоило то, что Эндер — это Эдмунд; хотя она предпочла бы обойтись без более серьёзного повода для тревог.

В ответ на участливый взгляд Альнера Арилэ попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно. Знал ли Альнер о двойной жизни Эндера?

— Ты… случайно не знаешь, есть ли у Эндера какие-то секреты? — выпалила она, сама не веря, что и правда сказала это. Несколько секунд Альнер только хлопал ресницами, а потом рассмеялся.

— Кажется, ты переутомилась? — весело спросил он, когда перестал смеяться. — Даже не представляю, что творится в твоей голове. — Я уже и сама не представляю, — тяжело вздохнула она. — Прости, это и правда было странным.

Он долго и внимательно смотрел на неё, а потом сказал:

— Эва рассказала о его новой причёске, которую он скрывает. Когда я спросил — он ответил, что неудачно постригся, а парик утомителен. Я ему не верю, — Аридэ не ожидала такой откровенности, — но, увы, не знаю, в чём дело на самом деле. — Вот как… Снова повисло молчание, и снова его нарушил Альнер. — Я не знаю, что ты задумала и что именно происходит, — серьёзно сказал он. — Но верю, что у тебя есть причины не рассказывать. Просто надеюсь, ты помнишь, что всегда можешь на меня положиться.

К горлу подступил комок. Аридэ охватило желание всё ему рассказать, но она… просто не могла. Всё было слишком запутано, и хотелось сначала разобраться хотя бы в том, что она чувствует. К тому же, она не могла взваливать на Альнера ещё и свои переживания, но всё равно была ему безмерно благодарна. Поэтому улыбнулась искренне: — Я знаю. Спасибо, — на душе стало гораздо чуточку легче. — Просто… Это то, с чем я должна справиться сама. — Как выбор темы для третьей ступени? — он хитро сверкнул глазами. — Именно так, — рассмеялась она. — Как бы то ни было, уверен, что у тебя всё получится. Глядя в изумрудные глаза Альнера, Аридэ не могла не верить ему. Поэтому кивнула и вернулась к книгам с удвоенной решимостью.

***

Если бы кому-то пришло в голову наблюдать за дочерью виконта Витерского, то этот кто-то мог бы решить, что та влюбилась в хорошо известного в обществе Эндера Амадея фон Лаэдроса. Уж больно часто она поглядывала на него из-под своей густой чёлки, внимательно изучая его лицо, но тотчас отводя взгляд, чтобы он не заметил её интереса. Вообще-то она предпочла бы, чтобы Эндер в принципе обращал на неё как можно меньше внимания: она боялась, что он узнает в ней Луну, и совершенно не представляла, что в таком случае делать.

Также как не представляла, как именно теперь относится к нему. Особенно в связи с Вольным ветром. Задумчивые взгляды, которые она на него кидала, были связаны, разумеется, не с нежными чувствами, а с попытками угадать, о чём же он думает, что заставило его притворяться Эдмундом и какие его чувства и слова — искренние.

Хотелось верить Эдмунду, но чем больше Аридэ думала об этом, тем сильнее путалась. С каждым новым воспоминанием она с удивлением обнаруживала, что в поведении и суждениях Эдмунда не было ничего, противоречащего резким замечаниям Эндера о людях, хотя манеры, конечно, у них сильно различались. В качестве рабочей гипотезы Аридэ предполагала, что Эндер и правда считает несправедливым положение людей и хотел бы исправить несправедливость. Но путь, который он для этого выбрал, она категорически не одобряла. Не то чтобы у неё был однозначный ответ на вопросы о справедливости мира, но ей, к счастью, никто этих вопросов и не задавал. Мир был таким, каким был.

Вольный ветер и Ванесса Аридэ не нравились, а одобрение Эдмунда удивляло и пугало её. Настолько, что поначалу она даже надеялась, что это всё часть какого-то хитроумного замысла, что он пытается втереться в доверие, чтобы потом разоблачить предательницу, но чем дальше, тем больше она с горечью убеждалась, что его глаза горят по-настоящему. Она даже ходила на несколько встреч Вольного ветра одна, втайне от друзей, чтобы издали понаблюдать за Эдмундом и убедиться в этом.

Несколько раз она думала о том, чтобы просто бросить Вольный ветер, Эдмунда, Алека и всё, что с ними связано, стать снова свободной… от всего. Но потом вспоминала их улыбки и не решалась на этот шаг. Луна или Аридэ, но она — дочь богатой вампирской семьи, и если хоть ненадолго она считала этих людей своими друзьями, то должна постараться, чтобы они не попали в беду. Даже если один из них оказался не человеком вовсе.

Она нахмурилась и снова посмотрела на Эндера. Их общение с самого начала было очень утомительным, но как же наивна она была, считая, что хуже стать не может! А самое глупое, что теперь-то у неё появился повод с ним действительно общаться. Как она ни боялась, что в ней узнают Луну, другого способа разобраться, что к чему, Аридэ так и не придумала. Разве что начать следить за ним. Аридэ вспомнила Канру и нервно хихикнула — вот так и становятся безумными преследователями.

Сделав большой глоток крови, чтобы немного успокоиться, Аридэ ринулась через весь зал к наследному эрцгерцогу Лакимскому, который старательно делал вид, что не заметил её.

— Добрый вечер, лорд Эндер, — с натянутой улыбкой начала она. Лорд Эндер окинул её холодным взглядом, в котором на секунду промелькнуло удивление. — Добрый вечер, леди Аридэ, — по его тону было понятно, что продолжать беседу он не намерен, но изредка и Аридэ умела быть упрямой.

Если и не узнает ничего путного, то хотя бы получит мелочное удовольствие, испортив Эндеру настроение.

— Я думала о некоторых ваших высказываниях… О несправедливости положения людей. Теперь взгляд его стал настороженным. Прекрасно. — Хотелось бы узнать, есть ли у вас мысли о том, как это изменить? — Аридэ демонстративно сделалал ещё глото крови и улыбнулась самой светской своей улыбкой. Конечно, так естественно, как у Эвы, у неё это не получалось, но с Эвой вообще мало кто мог тягаться. — Не думаю, что менять это — моя забота, — в каждом слове сквозила плохо скрываемое презрение. — Равно как не ваша — менять моё мнение. — Очень жаль, — Аридэ посмотрела прямо в его ледяные глаза, и почувствовала досаду и… злость.

Попрощавшись коротким кивком, она отошла осмыслить свою бесславную попытку узнать чуть больше об Эдмунде. Сначала Аридэ просто злилась и кидала на него обиженные взгляды через весь зал. Когда злость чуть улеглась, пришла обида. Конечно, она не могла похвастаться выдающимися навыками ведения светской беседы, но и он вёл себя как капризный ребёнок. Наследной виконтессе Витерской вдруг пришло в голову, что, будучи наследником одной из самых выдающихся семей, Эндер Амадей фон Лаэдрос мог при желании сделать для людей гораздо больше, чем всего лишь слушать глупости на задворках столицы. Даже если речь шла об очень пламенных глупостях.

Глава 17

Большинство аристократов и богатых вампиров имели дома за городом, на настоящей земле, но пользовались ими крайне редко. Почти все стекались в города, и покидали их по большей части те, кого обязывала работа; для всех остальных жизнь в наземном доме была слишком специфичной и дорогой.

Но Аридэ, напротив, привыкла к ней: всё её детство прошло вдали от крупных городов. В Алейрею она переехала только поступив в Академию, а до тех пор никогда не задумывалась, удобно ли добираться до неё учителям, и как доставляется еда. А потому ей не удалось сдержать изумление, когда она услышала, что Эва ни разу не бывала ни в одном загородном поместье. — Я не такая любительница прогулок, как ты, а светского общества в глуши не водится, — пояснила дочь герцога Витерского. Аридэ сдержала улыбку: для Эвы «глушь» начиналась с пятидесятого этажа под императорским дворцом в Алейрее и ниже. Поэтому её желание составить компанию подруге и тоже посетить поместье эль Хориллов, да ещё и в разгар зимнего сезона, было удивительно.

Сама наследная виконтесса собиралась покопаться в старых архивах «Стелангона»: поискать, сбегал ли кто-нибудь из кровяников, или другие странности. Хотя, конечно, родителям она сказала другое — что-то об охвативших её воспоминаниях. Возможно, именно этим она и спровоцировала интерес у Эвы, и, поразмыслив, заключила, что это к лучшему. Эва не имела никакого отношения к её главным переживаниям, а одно её присутствие поможет в этих самых переживаниях не потеряться.

Дорога по межгородской магистрали заняла целых три часа, прежде чем карета её покинула и замедлилась достаточно, чтобы имело смысл смотреть через прозрачные стены по сторонам. Вокруг раскинулись мирные луга и озёра, вдалеке виднелись горы, которые сливались с силуэтами столпов Хаверина — ближайшего города.

Карета остановилась около роскошного особняка эль Хориллов, Аридэ вышла на знакомую площадку перед домом и потянулась. Сад вокруг вызвал множество приятных воспоминаний из детства, и губы сами расплылись в улыбке. Эва же застыла в нерешительности в карете. — Что-то не так? — Я никогда ещё не ступала на землю, — торжественным шёпотом произнесла она. — Вообще ни разу? — А зачем мне по-твоему спускаться? Аридэ пожала плечами и терпеливо ждала, пока её подруга соберётся с духом.

Наконец, это случилось. Эвелин Энн фон Каверин, единственная дочь герцога Балнотского, ступила на землю. Самую что ни на есть настоящую, самую приземлённую землю.

— Ты можешь поверить, что когда-то все жили вот так, на земле? — взволнованно сказала она, рассеянно ворочая головой. — Я сама долгое время жила так, ты помнишь?. — Да, но ты же знала, что где-то есть и нормальная жизнь. А в те времена… — Эва поёжилась, — все жили... так. — Уверяю тебя, это мало чем отличается от жизни в поместье Верхнего города. Разве что погода сильнее меняется — сказала Аридэ, направляясь к дому.

Задумчиво оглядываясь по сторонам, Эва побрела следом.

— И что мы будем делать? — едва переступив порог спросила Эва, пристально разглядывая обстановку прихожей, которая уж точно совсем не отличалась от столичных, разве что дизайн выглядел несколько устаревшим. Никому не приходило в голову обновить интерьер особняка, в котором хозяева почти не бывали. — Отдыхать, читать… — неопределённо сказала Аридэ, и добавила, заметив гримасу подруги: — Ты могла узнать об этом до того, как решила поехать. — Нет-нет, я не против, — тут же заверила фон Каверин, хотя весь её вид говорил об обратном. — Здесь есть некоторые мамины платья из театра и книжки по истории костюма. Наверное, как-то так себя чувствуют взрослые, когда им необходимо чем-то занять детей. К счастью, это сработало. Если бы Эва не была до такой степени увлечена магией и не стремилась стать леди Луны, то обязательно связала бы свою жизнь с одеждой. Она даже уверяла, что сама умеет шить, хотя, на памяти Аридэ, ни разу демонстрировала своё мастерство.

После обеда Аридэ потратила по крайней мере часа полтора, чтобы достать платья и найти нужные книги и каталоги. Зато она нашла распечатки эскизов и других материалов, которые высылали её матери при подготовке к пьесам — это всё тоже чрезвычайно увлекло Эву. Оставив подругу развлекаться, Аридэ отправилась в архив «Стелангона», который занимал отдельную комнату.

Конечно, воспользоваться электронным архивом было бы куда быстрее и проще, но доступ к нему пришлось бы запрашивать, а значит объяснять отцу, зачем ей это понадобилось. К тому же остались бы цифровой след, история поиска и так далее. Хотелось думать, что подобные предосторожности излишни и вряд ли Аридэ кому-то будет настолько интересна, чтобы следить за её действиями, но она всё равно старалась быть внимательна к тому, что делает в Сети. Тем более, что сейчас речь шла не только о ней самой. Любая ошибка могла повлиять на её родителей, на Алека и других людей, на сбежавшую со «Стелангона» Лею и, наконец, на Эндера из семьи фон Лаэдрос.

Мысль о наследном эрцгерцоге Лакимском заставило руку Аридэ замереть, не донеся пачку листов из одной стопки в другую, и тяжело вздохнуть. Ей точно придётся поговорить с ним ещё раз. Или даже больше одного раза — надо обязательно выяснить, есть ли у него какой-то план.

Пусть она не узнает, в чём этот план заключается или не поймёт мотивов Эдмунда, просто Аридэ хотелось знать, что не только её одну беспокоит «Вольный ветер». Что не только она одна волнуется о серьёзности происходящего.

Ещё один тяжёлый вздох, и она вернулась к документам.

***

Разбудила её Эва. — Ты же говорила, что собираешься отдыхать, — она скрестила руки на груди и выглядела недовольной. Аридэ так утомилась, разбирая коробки с документами, что не заметила, как заснула прямо в кабинете, хотя собиралась прилечь лишь на минутку. Всё тело ломило, голова болела, из-за чего она уже не так радовалась, что у «Стелангона» есть физическая копия архива, а мысль воспользоваться Сетью больше не казалась такой пугающей.

— Завтрак готов, но ты хоть умойся сначала, — фыркнула Эва и оставила подругу справляться с последствиями переутомления.

После душа и утреннего бокала крови Аридэ почувствовала себя лучше и даже смогла сосредоточиться на том, что рассказывала фон Каверин: — Ты знала, что в разные периоды эпохи людей существовали сложные системы знаков и символов в одежде! Это искусство можно сравнить с языком! — Слышала, но в подробности не вникала, — она вяло улыбнулась. — Люди не меньше нас любили символы и придворные излишества. — Подумать только, когда-то нельзя было просто носить то, что хочется!

Насколько знала Аридэ, у вампиров выбор одежды ограничивался только финансовыми возможностями. Были, конечно, некоторые исключения — вроде опалов у магов или императорского пейнита — но в остальном одежда была лишь способом самовыражения, и ничто не мешало простолюдинам одеваться так же роскошно, как аристократы. — Кажется, когда-то женщинам полагалось носить только юбки, а мужчины в них, наоборот, осуждались, — поделилась Аридэ одним из немногих её познаний о человеческой одежде. — О, дикие нравы эпохи людей! — закатила глаза Эва. — Хорошо, что это варварство осталось далеко позади.

После завтрака эль Хорилл собиралась вернуться в кабинет, но подруга её не пустила. — Нет уж, будем сидеть вместе, а то ты опять отключишься и будешь жаловаться на затёкшую спину. Попроси Эмму перетащить коробки.

Эмма была единственной служанкой, сопровождавшей их; кроме неё из слуг был только управитель, который жил в поместье постоянно. Брать с собой больше персонала не имело смысла — и Аридэ, и Эва вполне могли обойтись амброзией, а дом, хоть и не выглядел модно, технологически мало чем уступал столичному.

В качестве нового места для «отдыха» выбрали гостиную на первом этаже. Большая комната в старинном стиле с окнами в пол и массивными диванами отлично подходила, чтобы заставить её коробками, книгами, блокнотами и завалить платьями. Впервые в жизни Аридэ своими глазами увидела, что значит «творческий беспорядок», и это почему-то развеселило её. Было что-то бунтарское в том, чтобы устроить с лучшей подругой хаос в нарядной комнате, терять в нём чашки и время и не жалеть не о чём.

— Когда мы с Альнером были младше, частенько устраивали что-то подобное, — Эва восседала посреди груды костюмов. — Наши игры могли растянуться на несколько дней, и мы не разрешали никому наводить порядок. — Иногда я жалею, что у меня не было брата или сестры, — улыбнулась Аридэ, отвлекаясь от очередной распечатки. — Это было весело… Ой, смотри, смотри! — она вдруг вскочила и подбежала к окну. — Это ведь снег, да? — Да, — Аридэ зачарованно смотрела на медленно кружащие над парком снежинки.

Скоро снегопад усилился. Настолько, что не видно было рощу неподалёку и пришлось зажечь лампы — даже вампирским глазам перестало хватать света. Эва вышла ненадолго, чтобы потрогать снег, которого никогда не видела прежде вживую, но скоро вернулась, заявив, что ей не понравилось, и снова увлеклась чтением и платьями.

Монотонность вьюги за окном, одинаковые ряды строчек, уютный свет ламп и горячий чай, когда его удавалось найти в ворохе листов. Казалось, минуты стали медленнее, а мысли пребывали в ленивом оцепенении выходного. Оставив всю суету и все страхи где-то далеко, в Алейрее, Аридэ даже стала получать удовольствия от просматривания архива. Может дело было в компании Эвы, которая время от времени делилась очередными открытиями или подходила к окну, чтобы опять посмотреть на снег, а может в любви к чтению как процессу, но к вечеру оказалось, что Аридэ успела просмотреть довольно много материала.

Снег шёл всю ночь, и наутро сад оказался плотно укутан сугробами. Белое кружево веток и ровное снежное покрывало там, где ещё вчера зеленела трава, вызвали у Эвы восторг.

— Не думала, что на земле так быстро всё меняется! — не уставала удивляться она. — Не всегда, но нам повезло, — ответила Аридэ, которая не очень-то любила снег.

К счастью, выходить им было незачем, и до самого отъезда эль Хорилл была намерена продолжать занятие, ради которого приехала. Лишь изредка отвлекала её Эва, чтобы хоть немного размяться или напомнить о еде — остальное время наследная виконтесса Витерская полностью отдавалась чтению.

Ей так и не удалось найти ничего, что могло бы помочь с «Вольным ветром» или Леей, но зато, когда несколько дней спустя они забирались в карету, Аридэ чувствовала себя отдохнувшей. Мысли успокоились и обрели некоторый порядок, и это сглаживало разочарование. А на Эву перемена места произвела ещё более сильный эффект.

— Знаешь, у нашей семьи ведь тоже есть поместье на земле, — заявила она по дороге в столицу. — Да, я слышала, что у большинства дворян они есть. Но вы ведь им не пользуетесь. — Как и почти все, — кивнула фон Каверин. — Но теперь мне это кажется некоторым упущением… — Не говори, что ты прониклась духом старой природы, я всё равно не поверю. — Нет, конечно. Просто подумала, что было бы очень экзотично устроить бал на земле, — её глаза сверкнули.

Аридэ не нашлась, что ответить, и, посчитав её молчание одобрением, Эва продолжала:

— Я представляю маскарад. Вроде Летней недели, но скромнее. Можно даже сделать простоту и скромность темой вечера. Не смотри на меня так, вообще-то я тоже могу быть и простой, и скромной! Что-то вроде «возвращения к истокам». — Буду ждать с нетерпением, — усмехнулась Аридэ, уверенная, что ни до какого бала дело так и не дойдёт.

Но эль Хорилл ошиблась: решимость Эвы не угасла даже по возвращении к многочисленным развлечениям Алейреи. Не прошло и двух недель, как семья виконта Витерского получила приглашение на наземный бал Эвелин Энн фон Каверин.

***

Луны опять не было, и Эдмунд почти начал думать, что она избегает их с Алеком из-за «Вольного ветра». Но он гнал от себя эти мысли, потому что они портили ему настроение. Ему понравился «Вольный ветер», его заинтриговали идеи Ванессы, и выбирать между ними и привязанностью к Луне он не хотел..

Луна была весёлой и лёгкой, казалась по-настоящему свободной. От мнения общества, от ожиданий родных и друзей, даже от собственных амбиций. Людей в целом Эндер считал более живыми, чем вампиров, застывших в своём долголетии и не видящих причин для перемен. Порывистые, быстрые, яркие — такими он представлял жизни людей. Но Луна и вовсе казалась бабочкой, чей срок жизни составляет всего день. Воздушной, нереальной, словно сон. И по-человечески тёплой.

Воплощением его мечты о свободе; мечты, ради которой и появился Эдмунд. И больше всего на свете он хотел научиться видеть мир таким, каким его видела Луна, только не верил, что это возможно.

Ванесса же, напротив, казалась очень… реальной, а её слова — почти осязаемыми. Сначала Эдмунд, как и Луна, отнёсся с некоторым скепсисом к «Вольному ветру», сложно было поверить, что в этом есть какой-то смысл. Но когда он увидел Ванессу вживую, его мнение изменилось. Каждое следующее слово убеждало, что у неё всё получится.

Впрочем, Алека и Луну ей убедить не удалось: если первый просто колебался, то вторая явно не одобряла «Вольный ветер», хотя прямо об этом не говорила. Пожалуй, Эдмунд даже радовался этому: он предпочёл бы, чтобы его подруга оставалась такой же неземной, как прежде. Но ему самому «Вольный ветер» был необходим, и он лишь хотел, чтобы это не стало концом их с Луной дружбы.

Он вернулся домой, разочарованный и расстроенный, поправил иллюзию на волосах, которую создавал уже не задумываясь, и уставился в потолок невидящим взглядом. Он снова стал Эндером Амадеем фон Лаэдросом — это имя ощущалось как очень дорогой и очень неудобный костюм. И так же душило его.

— Ты родственник императора, наследник одного из древнейших и богатейших родов, — холодный голос отца, самое раннее из его воспоминаний. — Я ожидаю, что ты во всём будешь первым. И Эндер был, пока не сбежал на землю. Что бы сказал отец, если бы узнал об этом? Что бы сказали Эва и Альнер? Пожалуй, даже они не поняли бы его, но хотя бы не осудили. Однако привычная скрытность не давала это проверить, открывшись друзьям. Даже странно, что они у него были, учитывая, что собственную жизнь он воспринимал как непрекращающуюся ложь. Будучи Эндером он врал Эве и Альнеру, будучи Эдмундом — Луне и Алеку. А хуже всего, что он уже и сам не знал, какая из его личностей — настоящая. И существует ли в нём хоть что-то настоящее вообще.

Усталым движением он взял плёр: массивный перстень с тяжёлым кабошоном малахита вокруг которого обвился серебряный дракон, символ «одного из древнейших и богатейших родов». Стоило металлу коснуться кожи, как кольцо завибрировало. Ну конечно. Он отсутствовал всего пару часов, но, разумеется, не мог никому не понадобиться за это время. Он спроецировал экран на тыльную сторону ладони и нахмурился.

Сначала приглашение Эвы съездить вместе осмотреть наземное поместье фон Кавернов показалось Эндеру нелепым. Он даже начал формулировать отказ, но потом решил, что перемена места ему не повредит, да и Эва скорее всего не отстанет. И вот он уже сидел рядом с Альнером в карете, которая несла их на юг.

— Уверена, ты тоже никогда прежде не ступал на землю, — с вызовом сказала Эва, когда они уже свернули с межгородской магистрали.

Ценой немалых усилий Эндер сохранил спокойное выражение лица, хотя едва ли подруга могла знать, какой эти слова обретали смысл для него. Он заметил быстрый любопытный взгляд Аридэ — конечно же Эва потащила эту мышь с собой, — но она тотчас отвела глаза. — Вообще-то, и я уже бывал на земле, и моя мать тоже, — пренебрежительный тон он перенял у отца. — Твоя мать была на земле? — Эва широко распахнула глаза. — Да, она спускалась с кем-то из друзей в заповедник где-то на юге. Думаю, в поисках тем для светских бесед. — Эрцгерцогиня, как всегда, предвосхищает модные веяния! — с восхищением заметила Эва, одобрительно качая головой. — Разве прогулки по земле стали модными веяниями? — удивился Альнер. — Пока нет, но я собираюсь это исправить!

Южным поместьем герцога Балнотского явно не занимались очень долгое время. По словам Эвы, даже её дед ни разу не бывал здесь, что уж говорить о более молодых членах семьи. Убранство поместья не обновляли так давно, что мода на некоторые его элементы уже успела вернуться, хотя Эндеру подобная причудливая мебель никогда не нравилась, а ему эрцгерцогиня привила мысль, что собственный стиль важнее переменчивости моды. Хотя в конечном итоге воспользоваться этим советом удавалось скорее Эдмунд, чем Эндеру.

Слуг заблаговременно известили о прибытии господ, и в доме было чисто, хотя Эва, кажется, предпочла бы, пыльные гобелены, зловеще хлопающие двери и затянутые паутиной углы. В голове всплыли воспоминания о мифологии эпохи людей, и Эндер с трудом подавил желание поморщиться. Древние представления людей о вампирах были слишком вычурными даже для Эвы.

Это поместье было куда южнее столицы, и даже в декабре погода здесь стояла тёплая, а парк был наполнен зеленью и множеством цветов.

— Интересно, можно ли привезти сюда снег? — Эва задумчиво качнула пальцем один из высоких цветов. — Можешь попробовать, но он растает, — усмехнулась Аридэ. — Почему бы не провести бал севернее? У нас есть несколько домов, один или два и вовсе в горах, — равнодушно сказал Эндер, заранее зная, что фон Каверин откажется.

Она надула губки и нахмурилась, как всегда, когда в ней боролись две сильные эмоции. Сейчас это были стремление к экзотике и желание принять гостей именно у себя дома. Альнер и Аридэ, хитро переглянулись, видимо, тоже поняли причину сомнений Эвы.

— Уверена, и без снега будет отличный вечер! — наконец возвестила она, игнорируя лукавые улыбки друзей, которые ни секунду не сомневались, какое именно желание одержит верх.

В остальном Эва осталась довольна увиденным. Несколько часов она носилась по всему дому и саду, планировала обстановку, раздавала указания свите секретарей и слуг, и единственная из всей компании по дороге в столицу выглядела ещё энергичнее, чем утром.

***

В большом зале, заполненном гостями, было душно, и Аридэ вышла на улицу. Она вдохнула приятный прохладный воздух и почувствовала облегчение. Где-то высоко-высоко буйствовал ветер, повинуясь ему к горизонту торопились ряды низких плотных туч. В Алейрею таких беспокойных путников не пускали, там куда привычнее были поглядывающие через большие разрывы в тяжёлых свинцовых облаках золотые перья их залитых солнцем собратьев, безмятежных и неподвижных на фоне голубого неба. Измотанная волнением, Аридэ чувствовала странное родство с неприкаянными небесными странниками, мчащимися куда-то без остановки, без воли, без цели, лишь с небольшими просветами покоя на пути.

Последние дни выдались непростыми: Эва заняла друзей подготовкой к приёму, вынуждая Аридэ постоянно сталкиваться с Эндером. Но ни с ним, ни о нём поговорить так и не удавалось, оставалось и дальше гонять по кругу одни и те же мысли и переживания, не имея возможности дать им выход, пока они не становились такими же тяжёлыми, как несущие в себе дождь облака.

Наследная виконтесса Витерская обернулась на нарядную толпу, и вдруг ей стало невыносимо тяжело. Вспышкой молнии далеко на горизонте промелькнула мысль о побеге, и Аридэ побежала.

В туфлях было неудобно, дорожки в парке заросли, от ветра слезились глаза, но Аридэ бежала и бежала, не разбирая пути, и даже первые капли дождя на коже не заставили её остановиться. Она бежала, пока не выбилась из сил, и только тогда остановилась и огляделась. За стеной ливня едва было видно огни дома вдалеке, и Аридэ подставила лицо дождю, радуясь, что он такой сильный.

У неё кружилась голова от собственной беспечности. От быстрого бега, запаха мокрой травы, шума дождя, и губы сами собой растянулись в улыбку. Какое клише, не хватало только прекрасного принца! Снова маленькая деталь выбивается из понятного и приятного тропа, ну и пусть.

Когда-нибудь, когда ей больше не нужна будет Луна, когда она не будет дружить с Эдмундом и Алеком и когда найдёт кого-то кто будет управлять компанией отца, она переедет в свой загородный дом и поживёт по крайней мере какое-то время вдали от великолепия столицы и душных залов. Одна. Свободная.

Поэтические размышления прервались самым прозаичным образом — Аридэ замёрзла. По дороге к дому она пару раз чуть не упала и сама удивилась, как умудрилась пробежать по неровной земле так далеко. Когда она подошла к поместью, дождь уже стал капать реже, и Аридэ зажала рукой рот, сдерживая смех. Ну и лицо будет у Эвы, когда она явится в залитом огнями зале: насквозь мокрая, туфли в грязи, а от причёски осталось только воспоминание.

— Аридэ? — она подняла голову и увидела на балконе второго этажа Альнера. — Ты... в порядке? — Да, всё… всё хорошо, — это было правдой, и она легко улыбнулась, как улыбалась когда-то Луна. — Я... попала под дождь. — Где-то на той стороне должен быть вход для слуг, — он показал за угол. — Я спущусь и попробую тебя встретить там. Если ты явишься так в гостиную, Эву хватит удар.

Она кивнула, хихикнув в ответ на его заговорщическую улыбку, и поспешила обойти дом. Нужная дверь нашлась быстро, но пришлось подождать несколько минут, прежде чем она открылась, впуская изрядно продрогшую Аридэ, которую встретили Альнер и горничная с полотенцем. Незаметно прокрасться в свою комнату было бы невозможно, поэтому Аридэ воспользовалась предложением принять душ в комнатах слуг и завернулась в мягкий, пахнущий чистотой халат, после чего они с Альнером уселись в дальней комнате, где слуги обычно отдыхали. Сейчас все они были заняты обслуживанием праздника, поэтому причуды хозяев не особенно их стесняли.

Наследная виконтесса Витерская распустила влажные волосы, ей вручили большую чашку горячего чая, а после недолгой настройки освещения в тёплой комнате стало совсем уютно. Во всём происходящем было что-то захватывающее: Аридэ чувствовала себя нашкодившим ребёнком, который прячется от родителей, и это придавало какой-то ни на что не похожий оттенок охватившему её вдруг веселью. Судя по лицу Альнера, он вполне разделял эти ощущения. — Ты тоже устал от праздника? — маленькими глотками она пила ароматный чай под еле слышные звуки музыки, доносящиеся из зала. — Там... довольно шумно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом вдруг рассмеялись, и на душе у Аридэ стало совсем легко. — Тебе нравится гулять по земле? — спросил он, когда они успокоились.

На секунду этот вопрос сбил её с толку, заставив подумать о Луне.

— Да, нравится. — Она не могла рассказать ему всего, но хотела быть честной. — Вообще-то, это не так уж сильно отличается от прогулок в Алейрее, просто... чуть более непредсказуемо. — Да, я заметил, — Альнер усмехнулся. — Надеюсь, Эва не обидится, что мы пропускаем часть бала. — Не волнуйся, она же говорила, что хочет ввести моду на подобные мероприятия, так что у тебя ещё будут возможности порадовать её участием, — в его глазах сверкнул хитрый огонёк. — В этой или любой другой её авантюре. — Жизнь дворян куда утомительней, чем я себе представляла, — вздохнула Аридэ. — Особенно тех, кто дружит с моей сестрой, — он продолжал улыбаться. — Но думаю, тебе станет полегче, когда твой круг знакомств расширится.

Она знала, что Альнер пытался её подбодрить, но не была уверена, нужны ли ей вообще новые знакомства. Вон сколько беспокойства от одних только Алека и Эдмунда… Конечно, она понимала, что вряд ли каждый дворянин ведёт двойную жизнь, а каждый человек — участвует в подготовке переворота, но проверять желания не было.

— Когда унаследую титул и буду смогу сама им распоряжаться, стану загадочной затворницей, — решительно заявила Аридэ и сделала большой глоток чая. — А если ещё и добьюсь успеха в волшебстве, то буду из тех дам, о которых все слышали, но никто их не видел. — Звучит не слишком-то весело. — Но я же смогу встречаться с вампирами и людьми и за пределами балов! — жарко возразила Аридэ. — Уж для вас с Эвой мои двери всегда будут открыты! — Рад это слышать, — он улыбнулся, и у Аридэ кольнуло сердце от мысли, что едва ли он доживёт до тех времён, когда она унаследует титул.

И разом на неё навалились сразу все мысли и печали, которые до этого казались смытыми дождём. Было бы здорово спросить Альнера о его мечтах о будущем, но это был бы глупый вопрос. Ей хотелось верить, что совсем скоро найдут какое-нибудь лекарство, которое сможет помочь, и, словно прочитав её мысли, он спокойно сказал:

— Думаю, скоро я буду занят, и не смогу так часто с вами видеться, — лицо его стало серьёзным. — Отец узнал о новых процедурах, и я решил попробовать. — Альнер, если вдруг нужна какая-то помощь... — начала Аридэ, но он не дал ей договорить: — Я знаю, но всё в порядке, — к нему вернулось веселье. — Итак, что ещё ты можешь рассказать о преимуществах земных прогулок перед городскими? Эва говорила, вы видели снег? — О да, в нашем поместье он выпадает каждую зиму...

Альнер слушал с интересом, а она старалась вспомнить самые интересные истории из своего не слишком богатого на события детства, чтобы его развлечь. Он, в свою очередь, делился рассказами о других вампирских городах, где ей прежде не доводилось бывать.

— Вот вы где, негодники, — голос Эвы заставил обоих вздрогнуть.

Потерявшая счёт времени, Аридэ несколько секунд ошалело смотрела на подругу, которая всё ещё была в роскошном платье и украшениях. В этой маленькой уютной комнате за чаем и приятными простыми разговорами, она успела забыть, что где-то совсем рядом шумел богатый праздник, и теперь Эва казалась почти существом из другого мира.

— Я... не очень удачно прогулялась, — сказала Аридэ. — А Альнер решил меня развлечь, раз уж я не могла вернуться к гостям.

Они с Альнером посмотрели друг на друга и снова весело рассмеялись, вызвав у Эвы ещё больше недоумения и негодования.

— А ну-ка марш по своим комнатам!

По дороге наверх Аридэ думала, что хотя бы на один вечер почувствовала, будто у неё тоже есть брат и товарищ по шалостям, который вызывает неодобрение родителей.

Глава 18

Несмотря на скепсис её друзей, Эва достигла своей цели: её пример оказался заразительным, и один за другим дворяне переносили балы и ужины в свои наземные резиденции. Их становилось всё больше, и самодовольное выражение лица Эвы уже почти начало раздражать её друзей, когда свет захватила новая тема для обсуждения.

Для тех, кто тяготел к высшему обществу, но сам его частью не являлся, любая новая мода становилась поводом для сплетен и слухов и неизбежно выливалась в пристальное любопытство, на сей раз — к загородным резиденциям, и у скрытых в них страшных тайн не было ни шанса оставаться неузнанными. Впрочем, настолько громкого скандала предположить было невозможно.

В одном из наземных домов Марнея Люана фон Дайлот — младшего брата эрцгерцогини Дотиорской, прославленной леди Луны — обнаружилась человеческая женщина, с которой у Марнея была преступная связь, и в связи этой он успел даже обзавестись двумя детьми.

Как только пошли первые слухи, семья фон Дайлот тотчас отреклась от Марнея, ещё до того, как его вина была доказана и стала общеизвестным фактом; его спешно лишили всех титулов и значительной части владений. Как только «официальное расследование» завершилось, его несчастной сожительнице и их детям стёрли память и поселили в одном из удалённых от столицы городов. Марнею строго-настрого запретили даже появляться в этом городе, равно как и в столице. Всё это произошло в считаные дни.

Аридэ не вникала в подробности, но не удивилась, что на столичных вечерах это надолго стало главной темой для обсуждения. Судачили о том, как Марней умудрился познакомиться с человеческой женщиной, обсуждали их запретную любовь, высказывались мысли, что пора ужесточить последствия и для людей и простых вампиров.

Ото всех этих разговоров становилось не по себе. Когда-то давно с Аридэ провели воспитательную беседу о незаконнорожденных детях, и если у её друзей, насколько она знала, подобные разговоры были просто неловкими, то её напугали до дрожи: о связи с людьми родители говорили отдельно, во всех подробностях и с красочным описанием судьбы полукровок. Опасения четы эль Хорилл можно было понять: в отличие от многих сверстников, Аридэ встречалась с людьми регулярно, и это могло иметь очень неприятные последствия. Такие, с которыми теперь столкнулась семья фон Дайлот.

Формально не существовало закона, запрещающего связь вампиров и людей, но такие союзы в лучшем случае не поощрялись, и на практике очень сильно скидывали вампиров по социальной лестнице. Хуже всего приходилось детям подобных пар, которым почти никогда не удавалось избежать судьбы изгоев, особенно если в деле был замешан кто-нибудь из заметных вампиров.

— Не понимаю, из-за чего весь этот шум? — удивлялась Эва, досадуя, что на очередном вечере обсуждается всё та же тема. — Я вот считаю, что уже давно можно было бы разрешить полукровкам жить спокойно. — Возможно, из опасения, что таких детей станет больше, — грустно ответила Аридэ. — И, как ни печально, это не лишено смысла. — Нелепость, — резко заметил Эндер, как всегда знающий всё обо всём.

Особенно обо всём, касающемся людей. На секунду Аридэ зло подумала, как было бы забавно, поддайся всезнайка Эндер очарованию Леи, Ванессы или любой другой человеческой женщины. Это могло бы привести весь дом фон Лаэдрос к краху. Но, конечно, на самом деле она не желала ему ничего подобного, отмахнулась от этой едкой мысли и взглянула Эндеру прямо в глаза: — Полукровки стерильны. — То есть, если решаешься на союз с человеком, то можешь быть уверен, что внуков у тебя никогда не будет… — Эва нахмурилась.

Аридэ кивнула. Она сочувствовала полукровкам, но ей сложно было представить, насколько нужно любить кого-то, насколько нужно мечтать о совместном ребёнке, чтобы решиться завести его, зная, что у того не будет ничего. У людей редко бывали классические семьи, они могли относиться к этому легкомысленно, но вампиры не имели права не думать о последствиях, и этим, в глазах Аридэ, оправдывались суровые наказания по отношению к ним. По крайней мере, частично.

И всё-таки, несмотря на все препятствия, находились и те, кто готов был пойти на этот риск, вроде Марнея.

— Что ж, у Норсимуса, видимо, опять будет много работы, — грустно вздохнула эль Хорилл. Подобные инциденты всегда провоцировали обсуждения законов, связанных с людьми, лорд Звезды неизбежно оказывался под ударами сторонников самых разных мнений, и должен был каким-то образом успокаивать их всех. — Это несправедливо! — воскликнула вдруг Эва. — Из всех трёх Лордов у него меньше всех влияния, но при этом больше всего работы! — Ты так говоришь, потому что не знаешь, сколько приходится работать другим, — возразила Аридэ. — Но если вдруг твоё мнение не изменится, когда станешь леди Луны, — весело поддержал её Альнер, — ты можешь попробовать поделиться с ним властью.

Эва обиженно посмотрела на брата, но ничего не ответила.

Шутки шутками, но Аридэ тоже беспокоилась за Норсимуса — этот год выдался для него очень непростым. Ещё один повод самой разобраться с «Вольным ветром», пока это не стало очередной проблемой для её друга.

Сам лорд Звезды, впрочем, выглядел на удивление бодро, когда зашёл вскоре увидеться с виконтом и согласился задержаться, чтобы выпить с Аридэ крови.

— Я в порядке, правда, — ответил он со смехом. — Разве что Эва сводит меня с ума своим беспокойством. — Ну, тебе и правда приходится непросто в последнее время… — Полукровки всегда приносят много шума, но реальных проблем в этом мало. Даже те, кто отстаивает их права, больше ругаются между собой, чем досаждают мне, так что в ситуации с Марнеем мне нужно только уверенно улыбаться и дать пару интервью, а это я могу делать в любом состоянии. — И как вы с Эвой не ругаетесь, чьё самомнение больше? — притворно удивилась Аридэ. — Всё просто — сходимся на том, что Эва — лучшая, — Норсимус улыбнулся. — Обо мне не беспокойся, я ведь знал, на что шёл. — Ты всегда уверен в своих решениях? — он широко распахнул глаза, то ли не ожидал вопроса, то ли серьёзного тона, которым тот был задан. — Не знаю… — на секунду Лорд задумался. — Честно говоря, у меня не очень много времени, чтобы думать об этом.

Если для Эвы примером для подражания была леди Ивэрин, то Аридэ могла бы назвать Норсимуса: он сочетал в себе дружелюбную мягкость и решительность, необходимую для лорда Звезды. А удивительнее всего, что даже за долгие годы работы он не только не утратил способность сопереживать, но и не позволил ей поглотить себя полностью — задача, которая самой Аридэ казалась почти невыполнимой и способность, которой она завидовала. Встреча с Норсимусом, хоть и короткая, придала ей сил, чтобы заговорить наконец с Эвой об Эндере.

Между площадками Верхнего города клубились низкие облака; подруги неспеша прогуливались по саду эль Хориллов, среди кустов камелий, усыпанных цветами. Виконтесса выбрала нежные белые камелии, чтобы зимой они напоминали о далёком снеге — ей это казалось символичным и красивым. Идеальный антураж для светской беседы о молодом вампире. Было почти обидно, что такую прекрасную мизансцену Аридэ использует безо всяких возвышенных или романтических чувств.

— Тебе не показалось, что Эндер воспринял происшествие с Марнеем близко к сердцу? — Разве? — Эва недоверчиво покосилась на подругу. — Мне кажется, он просто всегда резко отзывается о людях. — И ты не знаешь, с чем это связано? Она задумалась. — Мммм, нет, не припомню ничего, что могло бы вызвать у него такое отношение, — сказала наконец Эва. — Знаю только, что он не одинок в своих взглядах. — Что ты имеешь в виду? — брови сами собой сошлись на переносице, а сердце охватила неясная тревога. — У тебя не очень много знакомых в свете, но среди них много праздных мечтателей, размышляющих, как они бы перестроили мир в более справедливый. — Праздных мечтателей? — тревога усилилась. — Я их так назвала, но на самом деле не знаю, насколько они праздные и мечтатели, — пожала плечами Эва. — Меня это не настолько занимает, прости. — Вот как… — Могу спросить у Эндера, если тебе интересно? — она как-то хитро улыбнулась. — Только не говори, что это я тебя попросила… — Аридэ почувствовала, как кровь приливает к щекам. Не хватало ещё, чтобы Эндер заметил её пристальное внимание, присмотрелся бы к ней в ответ и узнал Луну! — За кого ты меня принимаешь! — Эва вздёрнула носик. — Конечно, не скажу! Но я буду рада, если вы всё-таки сможете поладить. Да и Альнер тоже.

Аридэ улыбнулась. Даже она сама уже думала, что было бы большим облегчением найти общий язык с Эндером. Не только с Эдмундом.

***

За несколько месяцев в Вольном ветре Алек так и не смог почувствовать себя по-настоящему своим. Прежде Лея могла раздражать или утомлять, но никогда не пугала, и теперь он сам не понимал, насколько готов ей сопротивляться. Кроме Леи были ещё Луна и Эдмунд. С Луной они мало обсуждали Вольный ветер, и та явно приходила на собрания без особенного энтузиазма, а вот Эдмунд искренне загорелся новыми идеями, и это только усиливало беспокойство Алека, который был бы рад просто положиться на мнения друзей, не будь они настолько противоречивыми. Он даже пытался в общих чертах затронуть тему справедливости положения людей с Сэметом и Беннером, но ни один из них не заинтересовался этой темой, а посвящать их в подробности Алек не решился, да и не очень-то у него получалось собрать их без Софи, а её втягивать не хотелось. Возможно, он боялся, что она решит примкнуть к Ванессе, и всё станет ещё сложнее.

На очередном сборище предводительница Вольного ветра выглядела очень довольной. Пугающе довольной.

— Дорогие друзья, я рада сказать, что нас становится всё больше! — торжественно начала она. — Вы могли знать, что есть те, кому живётся ещё хуже, чем людям — полукровки. И сегодня некоторые из них присоединятся к нам!

В толпе послышался шепоток. Никогда прежде Алек не видел полукровок, или думал, что не видел. Более того, он вдруг понял, что ни разу не слышал о них от Беннера, такого увлечённого взаимодействиями вампиров и людей! Ещё одна сторона Империи, оказавшаяся настолько за пределами внимания Алека, что он никогда даже не задумывался о возможности её существования.

Но на лицах вокруг он замечал не только удивление или любопытство: кто-то выглядел напуганным, кто-то смущённым, сердитым, встревоженным. Не было только радости и торжества, которые так старалась внушить Ванесса.

— Это большой день, — неожиданно на сцену вышел Эдмунд.

Через Лею он познакомился с Ванессой достаточно близко, чтобы часто и подолгу с ней общаться, и теперь, видимо, считался одним из ближайших её помощников. В его голосе было больше теплоты, но и сквозь неё пробивались торжественные нотки, перенятые у напористого лидера.

— …и большой шаг к будущему, о котором мы мечтаем. Разве не для этого мы собрались, чтобы дать равенство всем нам!

— Ну не знаю, полукровки, — пробурчал Сайфон, стоявший рядом с Алеком. Он был одним из самых яростных ненавистников вампиров, которых Алек встречал. — Неужели ты тоже думаешь, что они хуже людей? — удивилась Луна. — Скорее... в них же течёт вампирская кровь, — тот поморщился. — А я думал, что мы хотим избавиться от всего, что связано с этими тварями. Алек с Луной обменялись встревоженными взглядами. — Разве Ванесса не говорит о достижении равноправия? — осторожно спросил Алек. — Я не слышал, что она хочет избавиться от вампиров… — Ха, да половина из нас не пришла бы сюда, если бы не хотела отомстить всем этим негодяям за годы угнетения! — К тому же, полукровкам наверняка тоже нужна будет наша кровь, — поёжилась Лея, которая в этот раз стояла рядом с Алеком, уступив место на сцене Эдмунду.

Для бывшей кровяницы фермы до сих пор это были главным камнем преткновения. Сам Алек никак не мог понять, почему: он не то чтобы чувствовал себя особенно угнетённым ни в Городе, ни теперь; хотя вслух, конечно, этого не говорил.

У него была еда и кров, он мог заниматься делом, которое ему действительно нравилось и, если бы не Лея, он бы вряд ли вообще задумался о том, чтобы присоединиться к Вольному ветру. Только горячая преданность его давней подруги Ванессе заставляла считать, что в происходящем есть какой-то смысл.

Конечно, Алек слышал, что многие люди сталкиваются с пренебрежением со стороны вампиров, есть и просто несчастные, вроде Трианы; а у него самого чувство ужасной несправедливости вызывали только вещи, которые невозможно было изменить в принципе — например, использование магии. Так что в целом Алеку казалось, что можно найти множество возможностей прожить жизнь счастливо безо всяких переворотов. Поэтому слова Ванессы мало его трогали. Но он почему-то продолжал приходить в Вольный ветер, и Луна тоже.

Полукровок было девять или десять — Алек даже знакомых людей порой забывал и путал. Но один из новых знакомых ему запомнился. Мужчина средних лет по имени Силер был наиболее активным из полукровок Вольного ветра. Как и многие, он когда-то работал на вампиров, но потерял работу из-за... «пустякового инцидента», как он выражался, и его жизнь пошла под откос. От него Алек узнал, что есть жилые комнаты, которые бесплатно предоставлялись беднякам и безработным, и что находятся они неподалёку от места встреч Вольного ветра. Когда он поделился этим открытием с Луной, она кивнула.

— Здесь Ванессе легко находить отчаявшихся людей и особенно полукровок, — мрачно заметила она хмурясь.

В последнее время Луна часто хмурилась.

Яростью по отношению к вампирам Силер превосходил порой даже Ванессу и, вероятно, имел для этого больше оснований. Ораторскими способностями он не обладал, зато в личном общении готов был подолгу делиться всеми невзгодами полукровок Империи.

— Вот недавно, вы слышали, что случилось с женой и детьми Дайлота? Вышвырнули, стерев память! Лишили всего! А это жена аристократа! Богатого и знатного! А случись это с нетитулованным вампиром, так и вовсе казнили бы, тьфу!

Когда он оставил Алека, чтобы найти себе новых слушателей, Луна недовольно прошептала: — Аристократов наказывают строже, простой вампир получил бы выговор; скорее всего, его бы даже не разлучили с женой. — Но зачем тогда Силер говорит подобное? — удивился Алек. — Может, он просто не знает… А может хочет, чтобы всё выглядело ещё более мрачным. — Как будто здесь и без того недостаточно мрачно…

Место, где встречался Вольный ветер, и правда навевало тоску. Луна считала, что это тоже намеренное решение Ванессы: на задворках Алейреи рассказы о прогнившем обществе и угнетении звучали куда убедительнее, чем те же речи в светлых и чистых залах. К тому же, на окраинах куда меньше камер, что тоже давало больше свободы.

— Но ведь… у многих тут есть индапы, — возразил Алек, которому подозрительность Луны казалась чрезмерной. — Мне кажется, что Ванессе важна лишь видимость, — Луна грустно улыбнулась. — Иллюзия скрытности и свободы. Конечно же, Вольный ветер легко будет найти, если у кого-нибудь появится такое желание. Но пока они не попадаются на глаза, такое желание вряд ли появится.

Казалось, чем больше Алек пытался разобраться в происходящем или хотя бы в своём отношении к происходящему, тем больше приходил в смятение, и тем лучше понимал, почему Луна почти всё время выглядела либо грустной, либо встревоженной.

***

Видимо, именно Алека Силер выбрал себе в ближайшие товарищи. А может, у всех прочих людей и полукровок хватило ума и способностей от него отделаться. Во всяком случае, он не отставал от Алека, стоило тому появиться, и это могло бы стать для того серьёзным поводом распрощаться наконец с Вольным ветром, если бы он не был так хорош в игнорировании окружающих. Навык, отточенный годами общения с Леей и Кори в Городе, доведённый до совершенства в Россыпи, почти не нужный с самого выпуска, теперь пригодился как никогда прежде, ведь в Вольный ветер Алек приходил чуть ли не ежедневно.

Дома он не мог перестать думать о Вольном ветре, зато когда оказывался на месте, отрешиться и думать о работе получалось удивительно легко. Как будто Алеку не важно было, что именно происходит, просто неизвестность пугала. И, так как Луна и Эдмунд появлялись не чаще пары раз в неделю, а Лея находилась рядом с Ванессой, большую часть времени Алек оставался в компании Силера. Тот мог часами говорить, Алек мог часами притворяться, что слушает, и это вполне удовлетворяло обоих.

***

Аридэ устало вздохнула. Ей вспомнилось, с каким хладнокровием Эдмунд говорил в «Вольном ветре» о свержении вампирской власти. И как только она раньше не узнала в нём Эндера?.. Теперь, когда она думала об этом, это казалось таким очевидным. И от этого только более пугающим. А уж в то, что он и правда участвует в планировании переворота и вовсе не верилось до сих пор.

Его прежнее сочувствие людям всегда казалось Аридэ всего лишь словами скучающего аристократа, который от безделья рассуждает о том, с чем никогда не сталкивался. Вампиры его положения обычно за всю жизнь не видят ни одного человека, а обсуждение «освобождения людей» не становится чем-то большим, чем тема для светской беседы. Эль Хорилл покачала головой. — Что-то не так? — встревожилась Эмма. — Всё в порядке, — Аридэ надеялась что улыбка получилась не слишком вымученной. — Просто немного устала. — Раньше вы никогда не уставали после... прогулок.

Это была правда. Раньше Луна помогала Аридэ, а сейчас... она выматывала. Даже сильнее, чем балы и ужины. Аридэ пугал «Вольный ветер», ей не нравилась Ванесса. Точнее, она просто не верила ей. Ни в успех «Вольного ветра» в целом; ни в то, что это действительно имеет смысл. Конечно, там были люди вроде Леи, но большинство никогда не видело кровяных ферм и не знало, как те работают; а кто-то и с вампирами никогда не встречался. Или думали, что не встречались (в конце концов они же не знали о самой Аридэ или Эндере).

Эндер тоже её пугал, но не так, как прежде. Она очень хотела верить Эдмунду, он казался гораздо более живым и настоящим, чем наследный эрцгерцог Лакимский, но Аридэ не понимала его. И почему-то не могла бросить. Потому что считала, что Ванесса его использует? Потому что не желала падения дома фон Лаэдрос? Или потому что Эва бы расстроилась? Аридэ и сама не знала. Но довериться ему и поговорить по душам она тоже не могла.

А больше всего пугало и утомляло, что она сама не до конца понимала, как ко всему этому относиться, и какие чувства испытывать. Прежде она никогда не задумывалась о справедливости положения вещей. Оно казалось ей естественным, как всё обыденное.

Секретариат лорда Звезды не покладая рук трудился ради комфорта «свободных» людей Империи, одним из результатов этой работы стал проект «свободных городов» — заинтересованных в этом людей было достаточно, чтобы с ними считаться. Что касается кровяных ферм, Аридэ всегда считала, что там не плохая жизнь. Во всяком случае, она не сомневалась, что «Стелангон» делает для этого всё возможное, и за пределами куполов семья эль Хорилл и работники ферм относились к людям без неприязни, даже с заботой; те, кто испытывал к людям отвращение, в «Стелангоне» не задерживались.

Аридэ накрылась одеялом и задумалась.

Ванесса хотела, чтобы вампиры спустились до уровня людей; Норсимус хотел, чтобы люди поднялись до уровня вампиров.

Чего хотел Эндер Аридэ не знала, а ещё хуже понимала, чего хотела она сама. Точнее, она могла сказать, что хотела бы быть подальше от всего этого, но момент, чтобы просто покинуть «Вольный ветер» и сделать вид, что никогда не знала о нём, был упущен.

Возможно, стоило просто рассказать обо всём отцу или Норсимусу, но заговор против императорской семьи… Аридэ не вполне представляла, какое наказание их ждёт и, пусть считала, что «Вольный ветер», Алек, Силер, Лея, все они поступают глупо, не желала им смерти. Даже Ванессе. Ванессе, которая беспечно подвергала опасности многих людей, не имея чёткого представления, чего именно хочет добиться: в её речах хватало огня и ненависти, но это слишком мало походило на… настоящий план.

Чем больше Аридэ об этом думала, тем больше ей казалось, что для Ванессы это всё лишь игра, возможность почувствовать свою силу и власть; что на самом деле она не рассчитывает изменить положение вещей. Это страшно злило, и эль Хорилл очень хотела бы ошибиться.

Глава 19

Спустя долгие недели пустых разговоров Ванесса перешла к осязаемым действиям. Видимо, это было связано с тем, что её сторонников становилось всё больше;это же стало поводом устроить настоящую «базу» для Вольного ветра, более основательную и менее заметную, чем место их прежних собраний. Рассудив, что какое-нибудь из заброшенных зданий подойдёт лучше всего, она поручила проверить одно из потенциально подходящих мест Алеку и Луне, потому что предполагала, что там могут быть волшебные устройства.

За Алеком увязался Силер, за Луной — Эдмунд, а за Эдмундом Лея, — так стихийно получился целый небольшой отряд, не все участники которого одинаково хорошо ладили, поэтому настроение было не слишком энергичное. Да и обстановка не добавляла бодрости духа — их путь лежал в старое здание на окраине, которое вроде как собирались снести, но до этого так дело и не дошло.

На нижних этажах найти вход не удалось. Если бы Луна и Алек пришли вдвоём, они бы, наверное, просто потоптались и ушли, но Лея не могла так просто сдаться. То ли из преданности Ванессе, то ли из желания покрасоваться перед Эдмундом, от которого почти не отлипала, она предложила новый план: проникнуть в соседнее здание и пробраться в нужное по наружному открытому переходу. Пока её спутники пытались сформулировать аргументы против, они упустили момент для прямого отказа и уныло последовали за новой предводительницей.

Эта часть Алейреи тонула в густых вечерних сумерках и приходилось пользоваться портативными фонариками, и слабый ветерок пробирал до костей. Луна неуютно ёжилась, Лея бросала на неё недовольные взгляды, заставляющие Алека горестно вздыхать. Он был уверен, что между Эдмундом и Луной отношения исключительно дружеские, но убедить в этом Лею ему так и не удалось. Сам Эдмунд то ли не замечал внимания со стороны Леи, то ли не придавал этому значения, но его спокойствие внушало Алеку, что беспокоиться совершенно не о чем.

Под монотонную речь Силера Алек раздумывал о том, как он вообще умудрился оказаться втянут в сложные взаимоотношения стольких людей и с некоторым опозданием заметил, что Лея, пытаясь подойти поближе к Эдмунду, сильно оттолкнула Луну.

Эдмунд дёрнулся, чтобы поддержать подругу, но ударился о поручень, который, ко всеобщему удивлению и ужасу, оказался расшатан, и... Эдмунд полетел вниз. — Нет! — завопила Лея. — Эндер! — Луна тянула руку вниз, в темноту, куда только что упал их друг, царапая воздух.

Алеку показалось, что на кончиках её пальцев что-то слабо мерцало, но подумать об этом ему не удалось, потому что почти в тот же миг девушка вскочила и с неожиданной скоростью ринулась вниз. Это заставило остальных сбросить оцепенение, вызванное неожиданным несчастьем и устремиться за Луной.

Перегруженными поршнями гудели в голове мысли. Удалось ли Эдмунду выжить? Даже если внизу было что-то мягкое, то он сильно покалечился… И что теперь делать? Можно ли ему помочь?

Луна не стала ждать лифта, а бросилась к лестнице, даже Алек едва мог угнаться за ней, а Лея и Силер и вовсе остались далеко позади.

***

Луна не успевала дышать, только бы заклинание сработало! Вампиры крепче людей, но даже так Эндер не отделался лёгким ушибом. Она постаралась с помощью заклинания замедлить его падение, но магия прямого действия всё ещё плохо давалась ей, тем более сотворённая наспех. И даже если всё получилось, даже если Эндер не сильно пострадал, оставался риск разоблачения. Она не была до конца уверена, как именно он скрывал клыки, но наверняка у него были фальшивые челюсти или что-то такое, да и плёр наверняка с собой... Если бы она успела прибежать первой, то могла бы скрыть его с помощью иллюзии, но Алек не отставал.

Она выскочила на улицу и бросилась туда, где ожидала найти Эдмунда. Пусть даже рядом был Алек, а скоро подойдут остальные, она придумает, как их отвлечь, лишь бы Эндер был цел…

Но Эндера не было.

Луна замерла и осмотрелась. Рядом, тяжело дыша и сбитый с толку, крутил головой Алек. Даже не восстановив толком дыхание, они принялись осматриваться, но безуспешно. Им удалось отыскать только груды мятых коробок, на которые Эдмунд, по всей видимости упал. К моменту, когда подошли Лея и Силер, Луна была уверена, что они не найдут друга, но Лея всё равно тщательно осмотрела мрачную улицу. — Должно быть, он не сильно пострадал и решил спрятаться неподалёку, чтобы не поднимать шум... — голос Луны дрожал. Никто ничего не сказал, но она и сама знала, что звучало неубедительно. «Пожалуйста, пусть это будет правдой», — мысленно взмолилась Аридэ.

Ответом ей послужили прожекторы патрульной капсулы (видимо, их небольшой отряд всё-таки наделал достаточно шуму, чтобы привлечь внимание), заставив бросить поиски и в спешке оставить место инцидента.

***

Хорошо знакомая голубая гостиная в доме герцога Балнотского ощущалась непривычно холодной, чужой, почти давящей, и усилила охватившую Аридэ робость. Встревоженное лицо Эвы, когда та вошла, тоже не помогло расслабиться.

— Вот так сюрприз! А я как раз думала, чем бы заняться сегодня! — Её тон выдавал плохое настроение. — Альнеру стало плохо ночью, и наша прогулка отменилась. — Мне жаль, — сердце Аридэ сжалось. — Как он сейчас? — Уснул, — Эва выдавила слабую улыбку. — Прогуляйся со мной? — и с замиранием сердца эль Хорилл добавила: — Давай и Эндера позовём, тебе не помешает компания.

Голос звучал фальшиво, и Аридэ надеялась, что под слоем пудры не слишком заметен заливший щёки румянец. — Вот уж не думала, что ты подобное предложишь, — несколько секунд Эва с подозрением косилась на подругу. — Впрочем, я рада, если вы, наконец, поладили. — Почему ты думаешь, что мы не ладим?.. — она сама не знала зачем сказала это, на скептический взгляд Эвы всё равно возразить было нечего. — Но ему наверняка тоже будет интересно узнать, как Альнер.

Это был последний аргумент, но прозвучал он совсем уж жалко. Конечно, от Эвы не укрылась отчаянная настойчивость Аридэ; но, к счастью, задавать вопросов она не стала. — Ну и ладно, компания мне и правда не помешает.

***

— Милорд отдыхает, — возвестил слуга. — Вчера он переусердствовал с занятиями магией, вернулся только под утро и чувствовал себя отвратительно. — Какой ужас! — воскликнула Аридэ и горько пожалела, что не унаследовала актёрский талант матери. — Он в порядке? — Эва наградила подругу скептическим взглядом. — Сейчас да, но велел не принимать никого несколько дней, врачи прописали ему полный покой. — Что ж, передайте ему наши пожелания здоровья, зайдём в другой раз, — фон Каверин лучезарно улыбнулась и, взяв под руку Аридэ, потащила её обратно по коридору. — Ладно, выкладывай, — решительно потребовала Эва, когда за ними закрылась дверь лифта. — Ч-что..? — Ты странно себя ведёшь, и даже не пытайся соврать, что дело в заботе обо мне. — Нуууу, я слышала сегодня от служанки, которая слышала от другой служанки, которая знает кого-то в поместье фон Лаэдросов, кто сказал, что кажется Эндеру нехорошо, — выдумывать на ходу у Аридэ получалось не намного лучше, чем играть. — Не могла же я одна сюда прийти! То есть… мы конечно не то чтобы ненавидим друг друга… но я не думаю, что мне бы вообще открыли дверь… А хотелось узнать подробнее… — Ты должна была сразу мне сказать, без этого странного увиливания. — Прости, сама не знаю, чего на меня нашло. — Расспрашиваешь о нём, беспокоишься… — Эва сощурилась. — Ты ведь не влюбилась в него? — Уж лучше бы влюбилась, — хмуро пробормотала Аридэ, — было бы проще. На секунду мысль притвориться влюблённой показалась логичной, но прежде чем она подумала о своих великолепных актёрских навыках, в памяти всплыла Канра, и по телу Аридэ пробежала дрожь. Нет уж, что угодно, только не влюблённость в Эндера. Даже вымышленная. — Я же рассказывала, что он рассорил меня со многими подругами, которым разбивал сердца! — словно прочитав её мысли воскликнула фон Каверин. — Бедная, несчастная я! — Да, я помню… У меня было похожее, с Норсимусом, — Аридэ с радостью ухватилась за возможность переменить тему. — А наоборот у вас случалось? Чтобы ты разбила сердце кому-нибудь из друзей Эндера? — Пф, у Эндера нет столько друзей, чтобы влюбляться в меня, — хмыкнула Эва. — Да и я не испытываю недостатка в поклонниках. Аридэ улыбнулась. Сердце холодила тревога за Альнера, зато хотя бы Эндер в порядке. Относительном, но порядке. Знает ли о его похождениях слуга осталось для эль Хорилл загадкой, но по крайней мере перед людьми он себя не раскрыл.

За несколько недель «Вольный ветер» стали гораздо воинственнее, и сложно было предсказать, как Лея и остальные отреагировали бы на вампира. А если узнают Эндера Амадея фон Лаэдроса, всё станет совсем запутанным. Уж Ванесса-то наверняка попытается использовать его. Аридэ поёжилась. Насколько это будет в её власти, она сделает всё, чтобы не доставить Ванессе удовольствия узнать о таком выгодном знакомстве.

***

Он был почти уверен, что услышал правильно. «Эндер». Кажется, кричала Луна. Либо она, либо Лея. Либо ему и вовсе послышалось. Или это была просто оговорка, в конце концов его человеческое имя немного походило на имя настоящее.

Что тогда произошло, Эндер и сам до конца не понимал. Помнил, как Лея толкнула Луну, чтобы взять его за руку, и он с ужасом думал, что если бы не он, то именно Луна налетела бы на злосчастный парапет. Хрупкая человеческая девушка, она бы точно разбилась… Конечно, вряд ли Лея хотела именно этого — кто мог знать, что перила не закреплены, — но всё равно думать об этом было страшно. Хорошо, что упал именно он. Каким-то образом ему даже удалось почти не пострадать — он помнил вспышку боли и паники, помнил, как уполз в какую-то нишу или подвал, прежде чем отрубиться, а дальше воспоминания выступали из тьмы урывками. Он вызвал капсулу, провал, вышел из неё, снова провал, лифт и знакомый коридор, а потом очнулся уже в своей постели.

Хотелось вскочить, встретиться с «Вольным ветром», разобраться во всём, но даже с зельями и помощью квалифицированного врача, пришлось пролежать несколько дней, прежде чем он смог передвигаться, не опираясь на стену. За это время эрцгерцог прислал холодное пожелание здоровья, а эрцгерцогиня даже нанесла визит, но на её вопросы Эндер отвечал отстранённо и коротко, поэтому надолго она не задержалась.

Чем дольше он думал, тем больше приходил к мысли, что Эндером его назвала Лея. Могла ли она узнать его? Маскировка у него была не слишком надёжная, ведь создавая её он не рассчитывал ввязываться во что-то такое. Каппы, распечатанные самостоятельно, да смена причёски. Конечно, было бы гораздо проще, будь у него возможность применять магию, но внизу, среди людей, где нет постоянного магического фона, создаваемого вампирами, приборы точно заметили бы его заклинания.

Все несколько дней невольного заточения, неизвестность терзала его куда сильнее ушибов. Тягостные сны, полные огня и страха, навеянные историями из эпохи людей и эпохи войн, не давали отдохнуть. Всю ночь он то скрывался от преследовавшей его воинственно зовущей Леи, то возглавлял целую армию людей, штурмующий императорский дворец, то нападал на Силера и видел в глазах Алека и Луны разочарование и ужас; и просыпался ещё более измотанным, чем засыпал. А потом дни наполнились иной тревогой: Альнеру стало хуже. Все мысли о Лее, «Вольном ветре» и бедах людей тотчас потеряли всякую значимость.

Как только Эндер достаточно восстановился, чтобы покидать квартиру, он ежедневно стал навещать фон Каверинов, но Альнер был настолько слаб, что увидеть его удавалось редко, и обычно компанию Эндеру составляли Норсимус или эль Хорилл, а иногда они оба. Все трое, если не удавалось увидеть Альнера, старались хотя бы подбодрить его сестру.

Как-то раз Эндер не застал даже Эву: она куда-то уехала, но просила дождаться её. Любого из фон Каверинов он готов был ждать целую вечность, но вот эль Хорилл, которая обнаружилась в голубой гостиной, он видеть не хотел. По какой-то не до конца понятной причине она раздражала.

Невзрачная, зажатая, не наделённая ни выдающимся умом, ни талантами, и единственным её достоинством было то, что компании Эндера она жаждала не больше, чем он её. Он относился к ней со смесью снисхождения и презрения; не самые благородные чувства, но большего наследник древнего рода фон Лаэдрос, родственник самого императора, предложить не мог. Со временем к этому прибавилось что-то похожее на ревность, если бы Эндер имел смелость самому себе в этом признаться: его очень злило, что фон Каверины так сильно привязались к этой никчёмной серой мыши. Он отдавал ей должное за то, что, по крайней мере, она не пыталась настроить против Эндера друзей, но не более.

С некоторых пор что-то в эль Хорилл изменилось. Она стала чаще отвечать на его замечания, даже голос почти не дрожал; и несколько раз Эндер ловил на себе задумчивый внимательный взгляд, казавшийся странно знакомым, хоть он и не знал, почему. Но от этого взгляда по спине пробегал холодок.

Она сдержанно поприветствовала его и снова погрузилась в свои мысли, всем видом демонстрируя, что не намерена поддерживать беседу. Эндер подошёл к окну и невидящим взглядом уставился на парк, залитый солнцем. Несправедливо ярким и безразличным к той боли, которую испытывали по эту сторону стекла.

Несмотря на всю свою неприязнь, Эндер с удивлением обнаружил, что рад молчаливой компании. Как будто… у него не было сил, вынести холодную пустоту комнаты. Из памяти всплывало множество воспоминаний, и казалось, он утонет в них, если останется один.

Фон Каверины были единственным светлым пятном в его детстве — яркие, энергичные, полная противоположность равнодушному и неподвижному холоду камня его собственного дома. Эрцгерцогиню заботила только она сама, а её супруг смотрел на сына только оценивая, достоин ли он унаследовать титул. Когда Эндер совершал промахи, отец лишь молча смотрел на него взглядом, полным презрения. Так же, как на всех, кто уступал ему статусом или способностями. Порой Эндер думал, что лучше бы отец кричал на него, отчитывал, указывал на недостатки — безразличная тишина душила, вгоняла в неестественное оцепенение. Это было невыносимо, и Эндер быстро научился быть достойным фамилии фон Лаэдрос.

Только от Альнера и Эвы он узнал, каково это чувствовать участие и заботу, от них же в нём затеплилась жажда приключений. Эва с заговорщическим видом рекомендовала книжки, которые эрцгерцог счёл бы недостойными своего наследника; а Альнер даже пообещал защитить Эндера от отца, если тот прознает про эти истории. В них герои отважно сражались с драконами, эпидемиями, несправедливостью и даже сломанным мирозданием. Именно из этих историй вырос сначала интерес к мифологии людей, а затем и Эдмунд.

Казалось, что всё по-настоящему хорошее в жизни Эндера появилось благодаря Эве и Альнеру, его единственным друзьям, которые не хотели ни его денег, ни его влияния, ни соответствия своим ожиданиям. И вот теперь он был бы рад отдать им всё, что имел, если бы это могло помочь Альнеру.

— Миледи скоро будет, — голос слуги вырвал из воспоминаний. — Она просила угостить вас.

Не поворачивая головы Эндер услышал как тот поставил поднос на стол и вышел. Тихие шаги и рядом оказалась эль Хорилл, протягивая бокал с кровью. Эндер с трудом сдержал желание скривить лицо. Он не хотел её видеть. Но даже так было лучше, чем оставаться одному.

***

В очередной раз Аридэ столкнулась с наследным эрцгерцогом Лакимским в холле. Обменявшись короткими кивками, они прошли в гостиную, такую знакомую и такую чужую. — Леди Эвелин скоро подойдёт, — сказал слуга и удалился.

Атмосфера в доме, гнетущая и недружелюбная, вгоняла в оцепенение, и Аридэ боялась даже заикнуться об Альнере. Она мельком взглянула на Эндера, который почти не тяготил её, и не потому что был Эдмундом. Просто от того, что у Альнера и Эвы есть ещё по крайней мере один преданный друг, готовый хоть немного скрасить это тяжёлое время, дышать становилось чуть менее невыносимо.

Когда Эва вошла, она была бледна и встревожена, но даже нашла в себе силы на вымученную улыбку: — Аридэ, зайди к нему, Альнер хотел тебя увидеть.

Прежде чем выйти из комнаты, Аридэ заметила в глазах Эндера вспыхнувшую на секунду ревность, которая тут же снова спряталась за обычной маской безразличия.

Альнер умирал — это было слишком очевидно, чтобы отрицать или пытаться сгладить этот факт. Бледный и тонкий, он выглядел ужасно хрупким. Казалось, ещё немного, и он станет прозрачным. Сердце Аридэ сжалось, и только ценой величайших усилий она смогла изобразить подобие улыбки. — Привет, как ты? — в бледном и тонком, как сам Альнер, голосе всё ещё угадывались отзвуки былой энергии. — Лучше ты расскажи, как себя чувствуешь, — она постаралась вложить всё своё тепло в этот глупый вопрос. Он улыбнулся глазами, необычно большими и яркими на его измученном лице. — Аридэ, я... — начал он печально, но серьёзно, почти торжественно, и её сердце замерло, — ты знаешь, что я люблю тебя, верно? Слова слетели с его губ так просто. Всё происходящее и без того казалось неправильным и нереальным, а от этого вопроса закружилась голова. Аридэ очень надеялась так и не услышать его, потому что не хотела причинять Альнеру больше боли, чем он уже испытывал, и теперь не нашла ничего лучше как опустить глаза. — Прости... — еле слышно прошептала она, с трудом сдерживая подступающие слёзы. — Это я должен извиняться. — Нет, я... — начала Аридэ, испуганно взглянув на него, но он не дал договорить: — Я знаю, что это обременительно для тебя, но... мне просто захотелось, — Альнер был спокоен, а на губах его играла виноватая улыбка, придавая ему потусторонний вид, — прежде, чем... Я хотел хотя бы раз признаться в любви замечательной девушке, так что должен быть тебе благодарен за эту возможность.

Аридэ растерялась. Всё вдруг показалось глупым и неправильным. Она показалась себе эгоистичной и хладнокровной — столько времени знала о его чувствах, но игнорировала их, чтобы не портить дружбу. И особенно мерзким и несправедливым показалось, что он вообще болен, и что поэтому она чувствует себя особенно виноватой, отвергая его. — И спасибо, что была честна со мной, — продолжал Альнер, причиняя всё больше боли своей добротой. — Я рад, что ты не стала притворяться, чтобы утешить меня или порадовать. Наверное, поэтому я в тебя и влюбился. По её щекам потекли слёзы, хотя она твёрдо дала себе обещание не плакать при нём, но не смогла сдержаться. — Мне так жаль... — только смогла сказать она, но в эти слова были вложены все её чувства. Ей и правда было ужасно жаль, что всё сложилось именно так. — Знаю, — Альнер улыбнулся. — И я надеюсь… я желаю, чтобы ты прожила ещё долгую жизнь, в которой будет много всего, помимо этих сожалений. Ответом ему было лишь шмыганье носом. — И ещё я надеюсь, что вы с Эндером всё-таки поладите, — неожиданно добавил он, и эти слова настолько удивили Аридэ, что слёзы сами собой остановились, и она распахнула глаза. Альнер тихо рассмеялся, а потом спокойно продолжил: — Он не такой плохой, как ты о нём думаешь. — Я о нём вообще не думаю, — не удержалась Аридэ. Это звучало по-детски, и даже не было правдой, но ей не хотелось признавать, что её отношение к наследному эрцгерцогу Лакимскому стало меняться с тех пор, как она узнала о его тайне. Альнер снова рассмеялся, а Аридэ добавила, уже серьёзнее: — Думаю, я понимаю, о чём ты. Теперь пришёл его черёд удивляться. — Иногда мне кажется, что мы с ним даже похожи, — продолжала она. — Например, любим вас с Эвой. Мне... многое не нравится в нём, но я готова с ним мириться хотя бы ради этого. Он снова улыбнулся. — Да, я рад, что у Эвы остаются такие дорогие друзья. Аридэ не нашла сил сказать, что все они предпочли, чтобы и Альнер оставался с ними. Он и так это знал, и он тоже хотел этого, но жизнь не дала им такого выбора. Аридэ осторожно пожала его худую руку, боясь причинить боль, но не в силах совладать с порывом. — Он тоже приехал проведать тебя сегодня, — прозвучало глупо, но ничего другого в голову не пришло. — Я рад. И спасибо тебе, — он улыбнулся, и в глазах мелькнуло прежнее лукавство. — Думаю, ты можешь позвать его, хочу и ему дать прощальное напутствие. Аридэ рассмеялась, несмотря на вернувшиеся слёзы. По дороге обратно в гостиную она усердно вытирала их и изо всех сил постаралась повторить спокойную и мирную улыбку, которую только что видела на лице Альнера.

Глава 20

Несмотря на все мрачные предчувствия и невысказанные опасения врачей, Альнер скоро приободрился. Настолько, что даже покидал свою комнату ради встреч с друзьями. Дом фон Каверинов сразу ожил и повеселел, как будто весна наступила на месяц раньше, а Аридэ переполнило желание бурной деятельности.

Она даже рискнула появиться в «Вольном ветре», и в первую очередь её интересовали новости об Эдмунде. Разумеется она-то точно знала, чем именно тот был занят, ведь ежедневно встречала его в голубой гостиной фон Каверинов. И, разумеется, напрямую спросить ни о чём его не могла, даже если бы в те минуты её мысли отвлеклись от Эвы и Альнера. Но стоило тревоге хоть немного отступить, как её сменило жаркое любопытство: не отказался ли он и вовсе от «Вольного ветра», а если нет — то как объяснил своё исчезновение и выздоровление.

По словам Алека, Эдмунд приходил всего раз, и то не надолго. О своём падении он якобы ничего не помнил, сказал только, что лечиться пришлось долго и сложно, из-за этого он не отвечал на звонки и сообщения. Выглядел вполне здоровым (хотя тут Алеку доверия было мало — он не очень-то обращал внимание на чей бы то ни было облик), и ни у кого, по всей видимости, никаких подозрений Эдмунд не вызвал.

Это успокоило Луну, но ненадолго: настораживала Ванесса, которая теперь меньше времени тратила на пламенные речи и больше — на нарочито секретные разговоры с Леей и Бератом. Переживания, отступившие на время, теперь вернулись с новой силой и в тот же день Аридэ отправилась к Норсимусу.

— Не ожидал тебя увидеть, — поприветствовал её лорд Звезды, поднимая голову от цифрового стола. — Я была неподалёку и решила заглянуть, — Аридэ почувствовала, как краснеет. — Ты всё ещё не научилась врать даже в таких мелочах, — усмехнулся он.

Наверное, было бы лучше, будь это правдой, подумала Аридэ. Тогда она не смогла бы зайти с Луной так далеко, и сейчас поводов для волнения было бы куда меньше. — Я... хотела посоветоваться, — замялась она, не до конца понимая, зачем вообще пришла, и вдруг, неожиданно для себя самой выпалила: — Легко ли поменять закон, касающийся людей? Несколько секунд Норсимус удивлённо хлопал ресницами, прежде чем ответить: — Как сказать… Если говорить теоретически, большинство вопросов решается Хрустальной палатой без вмешательства со стороны. Но если речь идёт о чём-то масштабном или вызывает общественный резонанс, то могут быть сложности. — Как со свободными городами. — Он кивнул, и Аридэ нахмурилась. Не самое обнадёживающее начало. — А… смертная казнь… она к чему относится? — осторожно спросила Аридэ, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной. — Не знаю, — он задумался. — Этот вопрос обсуждался несколько лет назад, но без особого интереса. — Почему? — Казнь применяют слишком редко, чтобы кого-то это волновало, — вздохнул Норсимус. — Но есть группа магов, которая считает, что её стоит заменить и жертвовать преступника на научные исследования; поэтому вопрос периодически всплывает. Ты могла слышать об этом в контексте синтеза крови. — Это ещё хуже, — Аридэ поёжилась. — Но неужели никто не задумывался о том, чтобы вовсе отменить её? — Мне подобного не попадалось, — он пожал плечами. — Люди ведь и так живут недолго. — Но это всё ещё их жизнь... — пробормотала Аридэ, не на шутку встревоженная. — Очень короткая, чтобы слишком уж переживать об этом, ты не думаешь? — Тогда почему же ты стараешься её менять? — парировала она, заставив его усмехнуться. — Что ж, ты победила, наследная виконтесса. В награду обещаю дать тебе знать, если мне попадётся ещё что-нибудь на эту тему, — примирительно сказал Норсимус. — Спасибо. «И спасибо, что не задавал вопросов», — добавила она мысленно. — Всегда рад.

Аридэ было о чём подумать, и думы эти были невесёлыми.

За несколько месяцев она выяснила, что за побег с кровяной фермы Лее ничего не грозит, кроме нескольких штрафов, связанных с оформлением документов. Узнала, что за попытку переворота людей ждёт казнь и нет надежды, что в ближайшее время это изменится. А ещё предполагала, что никакого глобального замысла у Эндера нет.

Хотелось верить, что она, как это нередко случалось прежде, сгущает краски, драматизирует и переживает на пустом месте; но ещё больше хотелось иметь план, на случай, если нет.

***

Леди Корделия Томарей была известна в обществе как одна из главных сплетниц, не отказываясь от возможности в том числе побыть героиней этих самых сплетен, когда выпадал случай. Поговаривали, что это связано с избытком свободного времени: редкий пример аристократки, ведущей праздный образ жизни. Кое-кто, из тех, кто посмелее и не вхож в самые знатные круги, подшучивал, что нет больше ни одной знатной дамы в Империи, которая настолько сильно уступает мужу во всём, не считая её величества императрицы.

Если сама леди Корделия и знала о подобных шутках, то они нисколько её не смущали, а возможно и вовсе льстили ей. Она вообще с лёгкостью игнорировала пренебрежительное отношение света к собственной персоне, хотя внимание она вызывала исключительно способностью создавать темы для пересудов: если не пересказами сплетен, то своими экзотическими нарядами.

Всё это Эва любезно сообщила Аридэ по дороге на приём леди Корделии и в конце добавила, что от посещения подобных мероприятий стоило бы отказываться. С виноватой улыбкой Аридэ пропустила пустое ворчание мимо ушей — возвращаться в любом случае было поздно. Но она не могла отказать подруге, привыкшей к куда более изысканному обществу, в маленьком удовольствии отпустить колкие замечания в адрес хозяйки вечера.

Вообще-то Аридэ собиралась поехать одна, но Эва надула губки и заявила, что не может оставить свою дорогую подругу на растерзание чудовищному и безвкусному обществу, поэтому ради их дружбы тоже пройдёт это испытание. Но в знак протеста оделась в повседневное платье, а из украшений, кроме простого браслета-плёра, ограничилась одной единственной шпилькой.

Как бы ни была упряма фон Каверин, наследная виконтесса Витерская тоже умела настоять на своём, когда видела необходимость, а в этот раз необходимость была: на вечере леди Корделии ожидали Эвельдрена Калери, одного из наиболее активных деятелей Хрустальной палаты, и Аридэ очень хотела с ним познакомиться. Просить об этом отца или Норсимуса она не стала, иначе сложно было бы замаскировать свою заинтересованность в деталях закона о перевороте под невинным любопытством. Впрочем, ей и так всегда казалось, что у неё все мысли на лице написаны. Уж Эва-то наверняка обставила бы «случайное знакомство» с большим изяществом, но, разумеется, вслух Аридэ сказать об этом не могла, и вместо этого сочувственно улыбнулась и сказала: — Ты могла не ехать, если не хотела. Эва пожала плечами и устремила взгляд в окно, на проносящиеся мимо нарядные огни вечерней столицы. Альнер всё же не мог составить им компанию, а про Эндера Аридэ даже не спрашивала. Хотя ей было любопытно, звала ли его Эва и насколько его уязвило, что кому-то пришло в голову, будто он готов хоть одной ногой ступить в дом леди Корделии Томарей. Представив его гримасу, Аридэ испытала удовлетворение, скрасившее остаток дороги.

Даже скромных познаний самой Аридэ хватало, чтобы понять, насколько безвкусно обставлена гостиная хозяйки вечера, но Эва уничтожила и намёки на сомнения, делясь впечатлениями яростным шёпотом. Эль Хорилл не помнила, когда в последний раз видела подругу настолько взвинченной, и не могла представить, чтобы квадраты малиновых обоев с синими кристаллами, заполнявшие пространства между золотыми колоннами или громоздкие абажуры из цветных перьев заслуживали такого бурного внимания. Всё, что Эва думала о сиреневых кружевных салфеточках под каждым бокалом с кровью, серебряных оконных рамах и зеркальных потолках, Аридэ слушала вполуха, сосредоточившись на поисках поиске Эвельдерна Калери.

Заметив его, она шумно вздохнула, прерывая подробный рассказ Эвы о том, что последний раз та видела тарелки в форме туфель лет пять назад и уже тогда они считались устаревшими. Энергия фон Каверин и само её присутствие придавали смелости, хотя даже так Аридэ была уверена, что у неё не получится с лёгкостью влиться в светскую беседу незнакомых господ. Сделав ещё один глубокий вдох, в попытке успокоиться насколько возможно, она решительно подошла к дискустирующим вампирам, из которых Эдельверн выделялся особенной разговорчивостью. Несколько минут Аридэ просто стояла, с вежливой улыбкой слушая, как сложно добиться значимых изменений в порядке работы с Изумрудной палатой и игнорируя Эву, которая тыкала её пальцем в бок, прежде чем на наследную виконтессу обратили внимание.

— Леди Аридэ Селена эль Хорилл, — она слегка поклонилась, прежде чем вспомнила, что это приветствие не подходит вампирам без титула.

Кровь прилила к щекам, и даже не глядя Аридэ ощущала возмущение Эвы. Когда все представились, Калери безукоризненно вежливо поинтересовался, чем они обязаны такой честью, ещё сильнее этим смутив наследную виконтессу Витерскую. — Я просто узнала, что на вечер пришли вампиры из Хрустальной палаты, — замялась она. — Было бы упущением не встретиться с вами. — Что ж, весьма польщён, — взгляд его оставался холоден. — Есть ли какие-нибудь новости о «свободных городах»? — она и сама знала, что никаких, но не могла придумать другого повода завязать разговор, и просто надеялась, что звучала не слишком глупо. — Нет, уж не знаю, порадует вас это или нет. — Мы глубоко опечалены, — сказала вдруг Эва с чувством, и Калери недоверчиво на неё покосился. — Жаль слышать это, а я напротив, уверен, что это к лучшему. — Вы сторонник ограничения свободы людей? — прямо спросила Аридэ; неожиданная поддержка Эвы, которая считала унизительным для себя говорить хоть с кем-то в этом месте, придала ей решимости. — Я сторонник того, что всё должно идти на пользу обществу. А свободные города не принесут пользы никому, кроме лентяев. — Быть может, вы из тех, кто считает, что вместо смертной казни нужно отдавать людей на благо науке? — Не думал, что молодую наследницу виконта интересуют такие темы, — он прищурился. — Однако вы правы. Ура! Пусть и случайно, но Аридэ попала в цель, и вывела беседу именно туда, куда хотела. Пусть и без изящества. — А вы не думали, что свободные города можно было бы использовать и как тюрьму? — осторожно продолжила она; к счастью, к этому моменту большинство собеседников Калери уже оставили их. — Тогда преступники приносили бы пользу. — Любопытная мысль, но я считаю синтез крови куда более важным проектом. — Вероятно, вам стоит внимательнее изучить отчёты императорского казначейства, — встряла вдруг Эва, никогда ещё её способность звучать непринуждённо и серьёзно одновременно не была так кстати. — Синтез крови требует больше вложений, чем казна способна выделить сейчас, и в то же время свободные фермы могут сделать рынок крови более разнообразным и стабильным. Во всяком случае так считает моя мать, герцогиня Балнотская. Вы можете быть знакомы, она работает в императорском казначействе. — Я лишь хотела сказать, что, по моему мнению, тут есть поле для дискуссии, — улыбнулась Аридэ, и крепко сжала руку Эвы в знак благодарности. — Это весьма интересно, юные леди, — Калери вдруг рассмеялся, и продолжил уже гораздо доброжелательнее. — Но вот, что я вам скажу…

Стоило сломать колючее недоверие, и Эвельдерн Калери оказался очень приятным собеседником, неудивительно, что его выступления в Хрустальной палате пользовались успехом. Он представил своим новым знакомым ещё двоих коллег, которые с не меньшим жаром включились в разговор, к большой радости эль Хорилл.

Конечно, Эва участвовала в беседе в основном из вежливости, и, оказавшись в карете, не сдерживалась в яростном выражении своего недовольства. Аридэ слушала с улыбкой, а когда ей удалось вставить хоть слово, сказала: — Спасибо. Всё раздражение Эвы разом испарилось. — Я рада, что ты начала понимать светские вечера, — буркнула она, демонстративно поворачиваясь к окну. — Просто предпочла бы, чтобы они были более изысканными. Повинуясь внезапно нахлынувшим чувствам, Аридэ крепко обняла Эву, смущая ещё сильнее. — Как мне повезло с замечательной подругой! И такой изысканной, что хватит на нас обеих!

***

Свой «кабинет» Ванесса устроила в большой комнате на третьем этаже одного из заброшенных зданий. Весь остальной Вольный ветер не заполнил и половины первого и второго. Если бы Алек не видел своими глазами, он бы ни за что не поверил, что в чистой, сверкающей Алейрее вообще есть что-то подобное. Уже первый подземный этаж был слишком тёмным и сырым, чтобы его использовать; уже на десятом наземном этаже не работали лифты и двери.

Алеку тут становилось не по себе, всё казалось неестественным, неправильным. Давно почившее здание вдруг наполнилось неестественной жизнью — это навевало воспоминания о древних сказках о нежити в брошюрах Вольного ветра. Но, кажется, почти никого это не смущало. А может, недовольные Ванессой просто не задерживались, кроме разве что самого Алека и Луны.

Каждый раз он пытался ответить себе на вопрос, почему продолжает приходить, и каждый раз снова приходил, словно его притягивали сюда вопросы, требующие ответа или ответы на незаданные вопросы. При входе в лифт он столкнулся с Луной, бледной и встревоженной, с болезненными тенями под глазами. — Меня позвала Ванесса, — тихо объяснила она. Алеку хотелось спросить, всё ли у неё хорошо, но Луна казалась погружённой в мысли, и до самого кабинета Алек не решился нарушить тишину.

Их появление заставило смолкнуть Берата и Лею, Эдмунда не было. Ванесса пристально посмотрела на Луну, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Как и торжественность её голоса: — Я слышала, ты одна из помощников магов. В глазах Леи сверкнул хищный огонёк, а Алек замер — прежде Ванесса не особенно интересовалась Луной. — Значит, ты можешь раздобыть артефакты, которые преобразовывают энергию в магию, верно? Луна нахмурилась и не проронила ни слова. — Можешь или нет? — Артефакты вампиров работают от магии, они ничем не помогут людям, — осторожно заметила та. — Ответь на мой вопрос, — настаивала Ванесса. — Нет, не могу, — Луна ответила серьёзно, спокойно, в её голосе не было вызова, который Алек прочитал в прямом и ясном взгляде.

Оставалось лишь догадываться, сказала ли она правду. Видимо, Ванесса подумала о том же, потому что сощурилась и жестом велела Луне уйти. Когда дверь за ней закрылась, предводительница Вольного ветра с нескрываемым раздражением стукнула кулаком по столу:

— Как я и думала, мы не можем полагаться на неё, — с нескрываемым раздражением бросила Ванесса и стукнула кулаком по столу, и у Алека внутри что-то тревожно скрипнуло.

Очень не хватало Эдмунда, который обычно заступался за Луну, если Ванесса обращала на девушку своё внимание. — Но разве Луна не права? — рискнул вставить Алек. — Я слышал, что устройства работают от смеси магии и крови вампиров, для нас они будут бесполезны. — Сначала нужно раздобыть их. Не думаю, что будет сложно получить немного крови, даже магически заряженной.

От этих слов у Алека по спине пробежал холодок, и, когда Лея, Берат и Ванесса заговорили между собой о волшебных устройствавх, он незаметно выскользнул, чтобы найти Луну. В памяти всплыло повреждение магического камня города, и мысль, что в Вольном ветре мог быть маг Бездны. Но если так, то зачем теперь понадобилась Луна…

Алек нашёл её на скамейке неподалёку, она смотрела перед собой невидящим взглядом и казалась очень несчастной. — Ты… в порядке? — эти слова заставили её поднять глаза и слабо улыбнуться. — Да, всё хорошо. То есть, не всё, но это не из-за Ванессы. То есть… — она на секунду запнулась, но закончила уверенно: — Она не сможет причинить мне вред, даже если захочет. — Как думаешь, может, мне оставить Вольный ветер? — вдруг спросил Алек. — Честно говоря, ты не у того спрашиваешь, — голос Луны звучал мягко, но в словах, в глазах, в улыбке — во всём сквозила грусть. — Ты бы предпочла, чтобы эти слова сказал другой человек, — не удержался он и почему-то смутился. — Я бы предпочла, чтобы никто не мечтал о чём-то... жестоком. — А нынешнее положение вещей не жестокое? — он подумал о Лее, о доме, где вырос; о лжи вампиров и о том, насколько запутался во всём этом. — Не знаю, — Луна посмотрела наверх. Туда, где в наступивших сумерках терялись вершины домов. На задворках столицы почти не было освещения, и редкие огни наверху и вдалеке не могли разогнать тьму. Раскинувшаяся наверху чернота очень подходила чувствам Алека. — Именно поэтому мне сложно поддерживать Ванессу, — продолжала Луна, — у меня нет таких простых ответов. — Почему Эдмунд? — Это... сложно объяснить, — она улыбнулась и на секунду стала похожа на себя прежнюю, весёлую и энергичную, только как будто взрослее. — Я бы хотела рассказать... правда. Но не могу. — Я думал, ты ответишь «он умеет убеждать» или что-то в этом роде, — усмехнулся Алек. — Никогда не думала об этом, но, пожалуй, ты прав, он не лишён некоторого обаяния, — с притворной задумчивостью сказала Луна, и они оба засмеялись: — Наверное Ванесса или Лея могут рассказать об этом больше, — добавила она. — Лея... — Алек тяжело вздохнул и подумал, что понимает, почему Луна остаётся в Вольном ветре, даже не разделяя цели Ванессы.

В его памяти Лея рисовалась беспечной. Слишком беспечной для побега из Города и уж тем более для участия в перевороте. Хотя, пожалуй, с такой лёгкостью и яростью говорить об уничтожении императорской семьи во имя свободы людей было вполне в её духе.

— Не думаю, что планы Ванессы когда-нибудь осуществятся, — словно прочитав его мысли сказала Луна. — Вряд ли вообще что-то подобное возможно: людей слишком мало, а у вампиров есть оружие, магия, знания и... и так далее. Но дело не только в этом…

Она замялась, и вдруг, словно решилась на какой-то отчаянный шаг, резко повернулась к Алеку и быстро заговорила: — Я боюсь. Я не знаю, что будет... со всеми нами, если вдруг кто-то узнает обо всём. И не уверена, что Ванесса... позаботится, что она вообще думает об этом. — И что нам делать? — Алек моргнул, не вполне понимая, что Луна имеет в виду. — Не знаю, — её взгляд бегал, она внезапно сделалась ужасно нервной. — Я надеялась поговорить с Эдмундом об этом сегодня, но его нет. А вместо этого Ванесса задумала что-то нехорошее, и я боюсь она всё-таки сделает… что-нибудь, от чего всё запутается ещё сильнее.

Неожиданная откровенность сбивала с толку. Конечно, Алек и сам не был уверен в Ванессе, но не предполагал, что для Луны всё настолько серьёзно. — Ты не слишком беспокоишься? — попытался улыбнуться он. — Смертная казнь — наказание за измену, — от этих слов у Алека закружилась голова. — Пока это только разговоры, ничего не произойдёт. Но если Ванесса действительно что-нибудь предпримет против императорской семьи… Я не желаю этого никому здесь. Алек мысленно отругал себя за то, что прежде никогда не интересовался, что ждёт «Вольный ветер» в случае неудачи. Знает ли Ванесса? Наверняка знает, и, вероятно, уж себя-то она обезопасила. — И где его носит… — пробормотала Луна, имея в виду Эдмунда. — На мои сообщения тоже не ответил, — Алек проверил индап. Теперь и его стало одолевать беспокойство. Некоторое время они сидели в тишине. — Ты… сможешь рассказать больше и подробнее о смертной казни? — собственный голос показался Алеку чужим. — Можешь почитать сам, — она достала индап и не задумываясь отправила ссылки с указанием глав. — У тебя всё под рукой, — не мог не заметить он. — Я много раз читала, — Луна горько усмехнулась. — Возможно даже слишком. Они посидели ещё какое-то время, глядя в черноту окружающих улиц и погружённый каждый в свои мысли. Захотелось есть, и Алек взглянул на часы. Глаза сами собой распахнулись — время приближалось к полуночи. Обычно они так не засиживались. — Езжай, я подожду ещё немного, — грустно предложила Луна. Оставлять её не хотелось, но она настаивала, и в конце концов Алек уступил, увозя с собой неясную тревогу.

***

Аридэ вернулась домой глубокой ночью, голодная и в ужасном настроении. Встретила её встревоженная Эмма. — Миледи, к вам гость… — В такое время? — рука, потянувшаяся к халату, замерла. — Он ждёт уже много часов, но мы никак не могли с вами связаться, — смутилась служанка. — Это наследный эрцгерцог Лакимский.

Быстро накинув первое подвернувшееся домашнее платье, Аридэ бросилась в гостинную. Так значит, пока она беспокоилась об Эдмунде, Эндер ждал её тут. Видимо, беспокойство её не было напрасным, что-то и правда случилось; и почему только она не догадалась проверить плёр!

Бледнее обычного, он напоминал каменную статую, в которой никогда не было и крупицы жизни. Аридэ даже не успела ни о чём спросить, как он сказал лишь одно слово: — Альнер… Земля ушла из-под ног, а внутри похолодело. Она с трудом устояла на ногах, вцепившись в спинку кресла, но через секунду отказалась от руки, предложенной Эндером, и только спросила: — Карета? — Ждёт.

Он ничего не спрашивал и ничего не рассказывал сам: усталость и горе, сделали и без того замкнутого вампира ещё более молчаливым. Сердце Аридэ разрывалось от боли. Она даже представить не могла, каково сейчас Эндеру, который знал Альнера почти с детства, и тем более Эве. Глупая, глупая девчонка, она ведь знала, что Альнеру плохо, так как она посмела тратить время на «Вольный ветер» и загадки Эндера-Эдмунда. Как она могла оставить друзей в такое время.

Эва была не в себе. Её платье смялось; красные глаза на белом как снег лице выглядели болезненно ярко оттенённые спутанными изумрудными локонами. В девушке, дрожащей в руках Норсимуса, трудно было узнать красавицу и всеобщую любимицу Эвелин Энн эль Каверин. Аридэ хотела подойти, чтобы обнять подругу, но прежде чем успела приблизиться хоть на шаг, та взвилась от ярости: — Явилась! — прошипела она. — Я пришла, как только узнала, — язык плохо слушался, голос звучал тихо и жалко, потому что в глубине души Аридэ не считала себя возможной оправдаться. — Он так любил тебя, а ты не смогла найти времени, чтобы навестить его в последние часы! — взревела Эва, чуть не набрасываясь на подругу, но Норсимус удержал её. — Даже не пришла в день, когда он умер! Когда ты была нужна мне. Аридэ пошатнулась, как будто Эва и правда ударила её, не зная, что сказать или сделать, чтобы хоть как-то унять боль подруги. Но её ярость исчезла так же внезапно, как и появилась. — Уходи, — Эва отвернулась. — Не желаю тебя больше видеть. Никогда. Все замерли в нерешительности. Аридэ совершенно растерялась, Норсимус только переводил взгляд с неё на Эву и обратно. Первым нашёлся Эндер. — Я отвезу тебя, — тихо сказал он, слегка наклонившись к эль Хорилл.

Всё происходящее казалось сном, самым чудовищным кошмаром. Альнера больше нет, Эва её ненавидит, а ей даже нечего сказать в своё оправдание. Ни единого слова, которое могло бы облегчить чудовищное чувство вины. Она села в карету, ничего не видя и ничего не осознавая.

— Не терзай себя, — неожиданно сказал Эндер, словно прочитав его мысли. — В этом никто не виноват, и Эва это знает. Или поймёт позднее.

Привычная безразличная маска на лице на этот раз не спрятала от Аридэ его мысли. Альнер. Даже одно воспоминание о нём было способно установить взаимопонимание между его друзьями, такими разными, но одинаково глубоко привязанными к нему. — Не позволяй этой боли разрушить ваши отношения под надуманным предлогом, — добавил Эндер. — Спасибо, — еле слышно выдавила Аридэ.

Глава 21

Дни, предшествующие похоронам, прошли ужасно. Аридэ просто лежала и смотрела в потолок, не в силах делать хоть что-то. Было так плохо, что она даже не могла плакать. И больнее от того, что не с Эвой. Все новости о происходящем в доме фон Каверинов ей исправно сообщал Норсимус, который не покидал семью герцога Балнотского. Про вспышку гнева Эвы Аридэ боялась спрашивать. Боялась, что та и правда поставила точку в их отношениях. Но она была готова потратить любые время и силы, чтобы заслужить прощение и сохранить дружбу. И всё же на погребальную церемонию она шла на удивление спокойной, как будто всё происходящее происходило во сне или с кем-то другим.

Церемония была закрытой и очень скромной, особенно по меркам фон Каверинов, Аридэ даже на секунду испугалась, что её не пустят. Герцог и герцогиня общались с прибывающими гостями, Эва стояла в стороне одна. Бледная, холодная, безразличная, в платье цвета розового мрамора она казазалась выцветшей. С чуткой осторожностью, словно от любого неосторожного движения Эва может рассыпаться, Аридэ подошла, готовая тотчас уйти, если заметит хотя бы малейшее недовольство. Но с каждым её шагом напряжение таяло, и, когда они обнялись, по-прежнему молча, между ними полностью воцарился мир. Альнер определённо был бы доволен.

Всё время, пока происходила кремация, а церемониймейстер зачитывал полагающиеся слова, Аридэ и Эва держались за руки. Две девушки, которых Альнер любил больше всего на свете, разжали пальцы только когда пришло время отдавать частицу маны.

Если бы Норсимус, который всю церемонию стоял чуть позади, не рассказал Аридэ всё заранее, она бы растерялась — прежде ей не доводилось интересоваться похоронными традициями. Урну с прахом поместили на большой кусок мрамора, такого же бесцветного, как весь мир вокруг; будущий облик скульптуры уже был определён, осталось лишь сотворить её. В этой части церемонии участвовали только родственники и ближайшие друзья умершего.

Под руками герцога и герцогини, под ладонью лишь раз всхлипнувшей Эвы обретал форму прекрасный, изящный лебедь. Именно таким они все запомнят Альнера. Эва кивнула Аридэ, и та робко коснулась мрамора рукой. Даже магия не могла прогнать обжигающий холод камня. Вместе с маной наружу словно выплёскивались все эмоции, и впервые за несколько дней Аридэ захотелось плакать. Последние штрихи добавлял Эндер.

У Альнера было много друзей, его все любили, но лишь им двоим — Эндеру и Аридэ — позволили проститься с ним с помощью магии. Даже Норсимус оставался с остальными гостями. В фамильной усыпальнице фон Каверинов уже было готово место для лебедя-Альнера, среди множества его предшественников, но это путешествие ему предстояло совершить в одиночестве. А его осиротевшие семья и друзья покинули дом Прощаний.

Герцог и герцогиня возвращались домой в одной карете, Эва и Аридэ — снова держась за руки — в другой, вместе с Эндером и Норсимусом.

— Мой глупый брат, если ты так любил нас, то почему оставил, — тихо сказала Эва и шмыгнула носом. В ней не было привычного огня, только боль. Словно она никогда не была счастливой и жизнерадостной и никогда уже не будет. — Иногда я думаю о том, что ему не стоило так сильно нас любить, — прошептала Аридэ, так, чтобы слышала только Эва. — Может, если бы он оставил немного любви для себя… Она не смогла договорить из-за подступившего к горлу кома, а Эва в ответ лишь крепче сжала её руку.

В поместье фон Каверинов подали кровь, после чего Эва попрощалась с Эндером и Аридэ, и отправилась спать. Норсимус, который оставался ещё на несколько дней, вышел проводить Аридэ. — Как ты? — это были первые его слова, обращённые к ней за несколько часов. Ответом была лишь грустная улыбка. — Я понимаю, но не мог не спросить. — Знаю, — улыбка Аридэ стала чуточку теплее. — Устала, чувствую пустоту. Вот и всё… — Хорошо, что вы помирились. — Да.

Сейчас Аридэ казалось, что только это и держало её ещё в этом мире, позволяло не сойти с ума от боли, разрывающей душу.

— Он был замечательным, — прошептала она и села в карету не оборачиваясь, чтобы Норсимус не увидел её слёз.

***

Из-за смерти Альнера Эва и Аридэ пропустили начало очередного учебного года. Аридэ приступила к занятиям только спустя неделю и неожиданно обнаружила, что все её прошлые переживания не только не потеряли смысла, а напротив, оказались ещё более значимыми, и эль Хорилл не знала, за что хвататься. Она думала сразу и о третьей ступени, и о «Вольном ветре», и о текущей учёбе, и ещё каждый день навещала Эву.

Та начала оживать только с приходом весны. Почти месяц она только лежала и плакала, словно не замечая Норсимуса, Эндера и Аридэ, но те исправно продолжали сменять друг друга и рассказывать о жизни за дверью её комнаты. В «Вольном ветре» всё это время не происходило почти ничего. По крайней мере, так писал Алек, сама Аридэ выбралась лишь раз и то ненадолго, чтобы заполнить свой «антропологический дневник», а Алек убедился, что она в порядке. Хотя она и сама не была в этом уверена.

Иногда казалось, что бурной деятельностью всего лишь пыталась заполнить образовавшуюся в сердце пустоту; или отвлечься от ощущения быстротечности и хрупкости жизни. Но в любом случае она думала, что Альнер предпочёл бы видеть её погружённой в дела, нежели потерявшей волю к жизни.

Целый месяц прошёл, прежде чем Аридэ почувствовала, что ей становится хотя бы чуточку легче, по большей части из-за Эвы, которая однажды просто пришла в Академию. Уставшая и какая-то небрежная, не такая яркая как прежде, но всё-таки это была та Эва, которую Аридэ знала и любила, а не бледная её тень, неделями лежавшая на подушках. За обедом Эва призналась, что ей снился брат, отчитывающий за то, что она погрязла в жалости к себе.

— Это было жутко! — Могу себе представить, — Аридэ улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы.

После этого жизнь постепенно стала возвращаться в привычное русло.

Вопреки романтическим канонам никто из близких Альнера не последовал за ним от разрыва сердца, никто не возложил свою жизнь на алтарь страданий и даже не поклялся носить траур до конца дней своих. Прежние и новые проблемы навалились, закрутились и заняли своё место, укрыв, словно снегом, боль утраты.

Так обыденно, так просто, так прозаично, что это казалось почти преступным, но Эва, Эндер и Аридэ продолжали жить, говорить о пустяках, учиться и строить планы. Ванесса, конечно, тоже продолжала строить планы, и теперь Луна решила взяться за неё всерьёз. Точнее, взяться всерьёз за Эдмунда, а заодно и за Эндера.

— Ты думал о том, чтобы уйти из «Вольного ветра»? — прямо спросила она, когда они встретились в городе. Не в «Вольном ветре», для разнообразия. — Нет, — не раздумывая ответил Эдмунд. — Считаешь, что у Ванессы и правда есть шанс? — Конечно! Почему нет? Луна тяжело вздохнула и потёрла лоб, не зная, с чего начать. Хоть она уже неоднократно представляла себе этот разговор, в реальности он оказался сложнее. — Всё будет в порядке, — миролюбиво добавил он, неверно толкуя её молчание. Рот почти рефлекторно скривился в гримасе, но она тут же взяла себя в руки и заглянула в синие глаза Эдмунда. В который раз подумала, как глупо было не узнать в нём Эндера, и тут же поняла, что ещё более странно было бы узнать его. Он не менял черты лица, даже линзы не носил, но будучи Эндером никогда не смотрел на неё так тепло, так… как будто она имела значение. Он был похож на очаровательного избалованного ребёнка, который решил поиграть во взрослого. А ещё где-то глубоко в душе, очень-очень глубоко, её грызло чувство ответственности. Ведь она знала его секрет, а он верил Луне. От этой мысли становилось почему-то мерзко, но игнорировать её не получалось. — Ты этого не знаешь, — буркнула девушка. Прозвучало слишком резко, и почти сразу Луна пожалела об этом, но ответить он не успел — к ним неожиданно подскочила Лея.

— Эдмунд! — нисколько не смущаясь, она схватила его за руку. — Лея? Не знал, что ты здесь, — внимательный взгляд синих глаз ещё задержался на Луне пару секунд, а потом Эдмунд повернулся к Лее. — Мы так давно не виделись! — и тут же добавила, понизив голос: — Ты ведь придёшь сегодня в «Вольный ветер»? — Сегодня не смогу, прости. Но завтра обязательно загляну, — ещё один быстрый взгляд на Луну, которая с трудом удержалась от того, чтобы фыркнуть. Ей очень хотелось тихо и незаметно улизнуть, как в плохой книге, но она решила быть выше этого и даже попрощалась, прежде чем отправиться к лифтам.

***

— Здесь ошибка, — Софи легонько ткнула Алека вбок, отвлекая от размышлений. — Что? — он рассеянно моргнул. — Ты ошибся, — повторила Софи, слегка нахмурившись. — Да? Извини, сейчас исправлю… — но она почему-то не возвращалась к работе, а продолжила внимательно смотреть на Алека: — Я не это имела в виду… В смысле, исправить, конечно, надо, но… у тебя всё в порядке? Алек развернулся к ней и удивлённо вытаращил глаза. — Дааа?.. — В последнее время ты очень рассеянный, — вдруг вставил Сэмет, не отвлекаясь от своего стола. — Витаешь в облаках, как будто думаешь о чём-то интересном, — сверкнул глазами Беннер. — Да ничего такого, — Алек нахмурился и улыбнулся одновременно; вышло странно, ровно так он себя и чувствовал: — Всё хорошо, правда.

Но это было правдой лишь отчасти. Его беспокоили Вольный ветер и Лея. Так сильно, что он почти всё время думал об этом. Он читал и перечитывал всё, что отправила ему Луна, искал информацию в Сети, надеясь, что они оба ошибаются.

— А кто-нибудь пытался устроить переворот? — спросил он коллег за обедом. Сэмет, Беннер и Софи замерли и удивлённо посмотрели на Алека. — Ты ведь не затеваешь ничего такого? — спросила Софи с тревогой. — Не говори глупостей, — закатил глаза Сэмет. — Даже ты заметил, что Алек странный в последнее время, — парировала она. — Я же сказал, что в порядке! — прозвучало не очень убедительно. — Ты прямо сейчас ешь салат с сельдереем, — Сэмет ткнул вилкой в сторону тарелки, которая стояла перед Алеком.

Тот опустил глаза и обнаружил ненавистные стебли, порезанные на тонкие пластинки и с какой-то издёвкой выглядывающие из-за кусочков огурца и редиса. Алек почувствовал на языке знакомый мерзкий вкус и поморщился, с трудом подавляя порыв сплюнуть. Вместо этого он схватил стакан с соком и залпом осушил его под смех Беннера.

— Я просто надеюсь, что ты расскажешь нам, если попадёшь в беду, — Софи нахмурилась и отвела взгляд. — Зачем? — удивился Алек, отодвигая тарелку. — Мы ведь друзья, — Беннер с широкой улыбкой похлопал его по плечу. — Друзья? — Или ты нас таковыми не считаешь? — Сэмет приподнял брови. — Честно говоря… я никогда не думал об этом, — почему-то Алек смутился. — Ну, подумаешь в другой раз, — Беннер сделал большой глоток чая и сверкнул глазами: — Итак, ты спрашивал про перевороты!

Он пустился в красочные рассказы о неудавшихся бунтах, которые ему попадались, и Алеку понадобились все силы, чтобы сосредоточиться.

Друзья. Странное слово. Конечно, он слышал его много раз и прежде, а временами даже мог сказать, что имеет их, просто… Это никогда не казалось ему чем-то важным. Если кто-то начинал называть его своим другом, Алек просто делал то же в ответ, не придавая этому никакого значения.

Но по дороге с обеда он не мог отделаться от чувства, что теперь это значение… появилось? Поменялось? Потому что люди и вампиры, окружающие его как будто бы только сейчас стали настоящими. Рассудительная, но эмоциональная Софи; всегда полный энтузиазма Беннер; Сэмет, которого ничто не способно было выбить из колеи. Они были важны.

В голове как-то сразу прояснилось.

Не до конца. Он всё ещё не мог с уверенностью сказать, считает ли сейчас Лею подругой, но понимал, что не бросит её; он так и не разобрался, как всё-таки к самому Вольному ветру относится, но решил попытаться вытащить оттуда Лею. Эта мысль успокаивало и придавало сил.

У Алека теперь был дом, у него была любимая работа, у него были друзья, а у Леи был только он. Во всяком случае, за пределами Вольного ветра. Но во время следующей встречи Лея пребывала в ужасном расположении духа и не была настроена на разговоры.

— Ты не видел Эдмунда? — резко спросила она. Алек покачал головой и проверил индап. — Он и на сообщения последние не ответил, — пробормотал он и нахмурился. — Даже не прочитал, — обиженно фыркнула Лея и уселась на старый диван, скрестив руки на груди.

Она надула губы и раздражённо дёргала ногой — как прежде, когда Алек или Кори наотрез отказывались ввязываться в какую-нибудь её авантюру.

— Что-то случилось? — рискнул спросить Алек. — Откуда я знаю, он же не отвечает! — она смотрела куда-то в сторону. — Я имею в виду у тебя. — Эти слова заставили Лею удивлённо посмотреть на него. — Что например? — Не знаю. Что-то, для чего тебе понадобился Эдмунд…

Лея фыркнула и закатила глаза, потом снова отвернулась. Она выглядела совсем как прежде, порывистой и несерьёзной.

— Я хотел сказать, что если вдруг я могу чем-то помочь… — он вздохнул, пытаясь вспомнить, как говорила Софи и изобразить что-то похожее, — то ты расскажешь об этом. Лея сощурилась, но по-прежнему молчала, и Алек продолжил: — Мы ведь друзья.

Она внимательно посмотрела на него и нахмурилась. А потом тяжело вздохнула и как-то обиженно сказала:

— Ничего не случилось, просто Эдмунд давно не появлялся, вот и всё.

Если бы Эдмунд решил уйти из Вольного ветра, всё стало бы проще. Во всяком случае, это повлияло бы на Лею. Воображение уже рисовало ничем не омрачённые прогулки с Эдмундом, Луной… с Леей, и вдруг Алеку стало ужасно обидно за неё.

Любопытная и пышущая жизнью, покинув кровяную ферму она могла бы найти для себя тысячи интересных занятий. В Империи было столько всего увлекательного и безобидного, но вместо этого Лея сидела на протёртом диване в заброшенном доме и злилась.

— Почему ты поддерживаешь Ванессу?

Этот вопрос был ошибкой, Алек понял это до того, как последнее слово сорвалось с губ, но всё равно слишком поздно. Стоило ей поверить во что-то, как Лея становилась глуха к любым иным точкам зрения, а сейчас ещё и сильно раздражена.

— Потому что считаю, что она права, — резко отозвалась она. — А если нет? — Ты сомневаешься в Вольном ветре?! — Я просто не понимаю, что вы собираетесь делать, — Алек отвёл глаза. — Непохоже, что тебе действительно интересно, — огрызнулась Лея. — А тебе, похоже, не интересно, к каким последствиям это может привести, — он почувствовал, что тоже начинает злиться. Не так, как раньше, когда его утомляло очередное навязчивое «приключение», а… по-настоящему. — Это всё равно будет лучше, чем то, что есть сейчас! — она вскочила с места. — Вампиры — это зло! — Честно говоря, Ванесса не кажется намного добрее, — проворчал Алек, надеясь, что Лея его не слышит. Но она услышала. — Я буду считать, что ты это не всерьёз, — выплюнула она и решительно вышла, всем своим видом демонстрируя, что Алек ей неприятен.

Что ж, общение с роботами всё ещё давалось ему куда лучше, чем с людьми.

***

Ссора с Леей расстроила Алека куда сильнее, чем он ожидал. И хуже всего, он не понимал, что ему теперь делать. Прежде он никогда ни с кем не ссорился, даже не представлял, как такое может быть. Конечно, они с Леей или Кори иногда расходились во мнениях, но ссорами это сложно было назвать: обычно кто-то один не хотел делать то, чего хотели остальные; тогда все просто расходились по своим углам, а потом неизменно сходились обратно и как ни в чём не бывало делились впечатлениями.

Но на этот раз всё было по-другому. Повод значительнее, а Алейрея — куда больше кровяной фермы. Алеку впервые пришло в голову, что если здесь он разойдётся с кем-то, то вполне может не встретиться больше никогда. Раньше его подобное не беспокоило, но теперь… Теперь ему не хотелось, чтобы с Леей всё закончилось вот так.

Несколько дней он думал, как помириться с ней, даже искал в Сети, но так и не придумал ничего дельного. К счастью, теперь он был не один.

— У меня есть подруга… кроме вас, — он проигнорировал усмешку Сэмета, — в общем, мы поссорились, и я не знаю, что теперь делать. — Помириться, — тотчас ответил Беннер. — Он об этом и спрашивает, — закатила глаза Софи и повернулась к Алеку: — Ты можешь рассказать подробнее.

На секунду он попытался вообразить, какие лица у них будут, если вдруг и правда рассказать все подробности. И про Ванессу, и про побег Леи с кровяной фермы, и про Вольный ветер. Беннер пришёл бы в восторг, это точно.

— Ну… я считаю, что она делает кое-что неправильное, — неуверенно начал Алек, — но когда я сказал об этом, она рассердилась. — Если речь о плёрах или других механизмах, — Сэмет нахмурился, — просто смирись. Большинство людей и вампиров действительно ничего в этом не понимают и говорят глупости. — Нет, речь о другом. Это касается… поступков… в её жизни, — подбирать слова было очень сложно. — Тогда тем более смирись, — пожала плечами Софи. — Ты больше не на кровяной ферме, а здесь все имеют право жить, как хотят. В рамках закона, конечно. — Дааааа, — неловко протянул Алек. Он уже начал жалеть, что завёл этот разговор. — Так что просто извинись перед ней, скажи, что хочешь помириться и постараешься больше не лезть в её жизнь, — подытожила Софи. — Думаешь, это сработает? — Если нет, значит она с тобой больше дружить не хочет, — равнодушно отозвался Сэмет, глядя в рабочий экран. — Но тут уж ничего не поделать. — А ты что скажешь? — Алек повернулся к Беннеру, который был на удивление молчалив. — Ну, я не очень в этом хорош, — он пожал плечами. — Так что слушай лучше их. Настроение оставалось отвратительным, но Алек улыбнулся.

После работы он решил последовать совету, пока не растерял решимость, и отправился к Лее, не вполне уверенный, что простые извинения сработают. Но ничего лучше придумать он не мог, равно как не мог не думать о ссоре. — Прости за тот раз, — просто сказал он, поймав её в одиночестве в одном из коридоров. — Уверен, ты делаешь то, что считаешь правильным. Лея нахмурилась, долго и внимательно на него смотрела, а потом кивнула. — Рада, что ты понял, — холодно ответила она, и Алек выдавил из себя улыбку.

Рассказать Лее о последствиях возможной неудачи он так и не смог. Впрочем, поразмыслив над этим ещё немного, Алек заключил, что это и к лучшему. Скорее всего, она просто посчитала бы это лишним доказательством жестокости вампиров и только сильнее убедилась в правильности своих суждений. Её преданность Ванессе была сильнее даже преданности Алека своей работе, хотя он не думал, что так вообще бывает.

Ему не хватало Луны, но разговор с друзьями — ему всё больше нравилось это слово — придал сил, и теперь Алек чувствовал, что может справиться, пусть и не до конца понимал, с чем именно.

После странного, но всё-таки примирения с Леей, он стал приходить в Вольный ветер чаще. Старательно изображал заинтересованность и внимательно слушал всё, что вокруг говорили. Выражал полное одобрение, но не слишком активно, чтобы никому не пришло в голову узнать его мнение или посчитать подозрительным. Луну он видел один раз, но поговорить им не удалось — она очень торопилась и выглядела уставшей; а Эдмунд всё не появлялся. К счастью, Силер тоже стал появляться реже и, хоть он продолжал донимать Алека скучными разговорами, не отвлекал от наблюдений.

Тем временем атмосфера становилась всё более оживлённой, Алек замечал странный блеск в глазах многих участников Ветра и однажды рискнул заговорить об этом с Леей.

— Кажется, Ванесса что-то затевает, — он постарался звучать непринуждённо. — Не знала, что ты такой проницательный, — во взгляде Леи читалось недоверие. — Конечно, затевает! Устроить что-нибудь, чтобы воздать вампирам по заслугам. — Звучит не слишком-то определённо? — Если ты опять пришёл рассказывать, как я ошибаюсь на её счёт и ничего не знаю… — но он поспешил её перебить: — Нет, нет, ничего такого. Я правда хочу понять. Кажется, это имеет отношение к кро… Городам, поэтому я и заинтересовался. — Странно, что она не рассказала тебе, я думала, ты тоже будешь участвовать… Лея ненадолго задумалась, потом огляделась по сторонам и заговорщически наклонилась к Алеку: — Возможно, я не должна говорить, но ты всё равно скоро узнаешь. Может, даже Ванесса сама попросит тебя... кое-с чем помочь, — девушка сверкнула глазами и, выдержав драматическую паузу, торжественно продолжила: — Она хочет отключить купола! Поднимется хаос, вампиры будут сбиты с толку, и в этом хаосе мы выведем людей из Городов, чтобы увеличить наши ряды прежде чем в открытую бросить вызов вампирам. — И ты думаешь, она попросит меня отключить купола? — Или сделать какое-нибудь устройство, которое сделает это возможным.

— Что ж, спасибо, что рассказала об этом, — Алек выдавил улыбку. — Я даже подумаю заранее, как можно это сделать, чтобы впечатлить её! Лея широко улыбнулась, явно довольная его ответом.

Некоторое время Алек провёл в раздумьях, прежде чем написал Луне, что кое-что выяснил. Он надеялся, это заставит её поторопиться, но с их последней встречи прошёл почти месяц, прежде чем они снова смогли увидеться, в одном из тех кафе, где сидели раньше с Эдмундом. Чтобы не думать, как всё переменилось с тех пор, Алек перешёл сразу к делу: — Она хочет «освободить» кровяников.

Поначалу Луна выглядела ошарашенной, но, под конец пересказа недолгой беседы с Леей, нахмурилась. По напряжённому лицу можно было почти увидеть как работает её мысль. — Это невозможно, — сказала Луна наконец. — И глупо. И принесёт очень много проблем, если они хотя бы попытаются. — Знаю, — Алек покачал головой, чувствуя что-то похожее на гордость или удовлетворение: он тоже не терял времени даром, и успел как бы невзначай поговорить о кровяных фермах и поломках на них с Беннером и Софи, а потому добавил: — Думаю, нам нужен небольшой саботаж.

В зелёных глазах Луны промелькнул и исчез страх, взгляд стал решительным, и она кивнула. — У тебя есть идеи? — Пока не уверен. Я не очень хорошо знаю системы кровяных ферм, но думаю, их планируют ломать, не отключать. Если же Ванесса действительно обратится ко мне за устройством, то я смастерю что-нибудь бесполезное. — И как это поможет? — встревоженно взглянула на него Луна и покачала головой. — Даже если Ванесса ни о чём не догадается, те, кто отправится на установку, окажется в опасности. Нет, лучше предотвратить этот план до того, как он начнёт исполняться. — Тогда я постараюсь узнать побольше…

Гордость сменилась разочарованием: маловато было толку от шпионства Алека. И ничего дельного они с Луной так и не придумали, это немного испортило ему настроение. — Не волнуйся, ещё есть время всё обдумать, — улыбнулась она. — И… спасибо.

***

— Как ты думаешь, если твой друг, например, Эндер, вбил себе в голову какую-то опасную и глупую затею, — начала Аридэ, и, по мере того, как брови Эвы поднимались, эль Хорилл теряла уверенность в себе, — как можно его переубедить? — Эндер никогда не ввяжется во что-то опасное, — на раздумье не ушло и секунды. — Ну… я не про него, конечно. У меня есть друг... человек... работает с отцом, — надо было придумать легенду заранее! — Но он похож на Эндера... такой же упрямый, поэтому я и подумала, что ты можешь что-нибудь подсказать. Эва вдруг помрачнела, и взгляд её стал грустным. — Альнер это умел, — она поджала губы ненадолго, а потом продолжила: — Он всегда умел справиться и с моим упрямством, и с Эндером… Она подняла голову, чтобы не дать скатиться навернувшимся на глаза слезам, и Аридэ обняла подругу. — Я скучаю по нему, — голос Эвы звучал непривычно тихо. — Очень… Последнее слово как будто забрало остатки её самообладания, и она разрыдалась. Аридэ крепче сжала объятия, чувствуя, как по её щекам тоже катятся слёзы. До сих пор они не говорили про Альнера. Как будто не было сил затронуть эту боль, которая теперь вырвалась наружу со всей энерегией пламенной и сильной души Эвелин Энн эль Каверин. И Аридэ, хоть и куда менее выразительно, тоже дала волю своему горю.

Они просидели довольно долго, пока не воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами. А когда, наконец, снова обрели способность говорить, Эва тихо произнесла охрипшим от слёз голосом: — Я рада, что ты здесь. — Я тоже.

Аридэ очень хотела бы сказать что-нибудь ещё, но ни одни слова в мире не подходили.

По дороге домой она думала об Альнере, о «Вольном ветре» и о том, что больше не хочет никого терять.

Глава 22

Будь у неё больше времени, Аридэ продумала бы всё тщательнее. Начала бы издалека, или по крайней мере дождалась, когда Эндер вернётся из резиденции эрцгерцога Лакимского в свою квартиру. Там было бы легче, но эль Хорилл не хотела откладывать этот разговор, опасаясь, что её решимость испарится.

Дом семьи фон Лаэдрос являлся воплощением слова «древний», как и семейство, которому он принадлежал. Некогда построенный ещё на земле и вознесённый на вершину новой столицы, он сохранил гнетущую мрачную высокомерную вычурность и воскрешал в памяти некоторые из особенно зловещих легенд людей. Тяжёлые шторы, тёмное дерево отделки, чрезмерное количество резьбы. Сам воздух казался неподвижным: хотя Аридэ не сомневалась, что на самом деле за роскошными панелями отделки скрыта современная система вентиляции, совладать с головокружением удавалось с трудом. И ещё труднее было представить, что можно жить в таких комнатах в течение долгого времени. Пока эль Хорилл вели по безрадостным коридорам, она успела подумать, что начинает понимать, откуда у Эндера такой скверный характер.

— Леди Аридэ Селена эль Хорилл, наследная виконтесса Витерская, — торжественно возвестил слуга на пороге очередной гостиной.

От настолько официального представления Аридэ растерялась и рефлекторно чуть поклонилась, хотя прежде никогда не оказывала Эндеру подобных знаков уважения. Небольшая комната, в которой он согласился принять гостью, выглядела чуть более жизнерадостной, чем другие, которые та успела увидеть: горящий камин и обои, имеющие некоторый намёк на цвет, придавали ей почти обитаемый вид. Но даже тут во всём сквозил роскошный и древний дух семьи фон Лаэдрос.

У себя дома, в месте, демонстрирующем всю мощь его семьи, Эндер выглядел ещё более высокомерным и отталкивающим, чем обычно, а Аридэ казалась себе ещё меньше и беспомощнее. Ей пришлось сжать кулаки, чтобы совладать с желанием развернуться и убежать.

— Добрый день, — сказала она, не уверенная до конца, какой тон беседы выбрать. Эндер кивнул на одно из необъятных кресел, а сам сел напротив. — Уайетт, подайте чай, — властно повелел он, не дожидаясь, пока Аридэ устроится на плотных подушках, которые в своей обманчивой мягкости были похожи на зыбучие пески.

Видела бы его сейчас Ванесса! Или Лея! На секунду ей даже хотелось, чтобы это случилось: Эндер и был тем, против кого выступал «Вольный ветер». Самый аристократичный из всех аристократов. Эти мысли позволили Аридэ справиться с робостью и ощущением, что дорогущее кресло пытается проглотить её, сломать, затянуть в свои недра. — Какой неожиданный визит, — равнодушно заметил Эндер, пристально глядя на неё своими ледяными глазами, как только слуга скрылся за тяжёлой резной дверью. Аридэ выдержала взгляд и надеялась, что и сама держится не менее уверенно. — Я просто захотела узнать, что именно тебе не нравится в кровяных фермах, — несмотря на неприязнь, она постаралась сдержать вызов и говорить спокойно. — Какой неожиданный вопрос, — Эндер изогнул бровь. — Разве я не говорил уже, что считаю их существование несправедливым? — Говорил, но мне интересно, можешь ли ты что-то предложить в качестве альтернативы. Он молчал. — Что бы ты ни думал о «Стелангоне», мы заботимся о наших людях и всегда стремимся улучшать их условия жизни, — заученным тоном продолжила Аридэ. — И почему же именно я должен что-то предлагать? — Привычная высокомерная маска начинала раздражать. — Не должен, — ответила эль Хорилл в тон ему. — Просто предлагаю тебе доказать, что твои слова были проявлением глубоких размышлений, а не легкомысленным пустословием. По лицу Эндера пробежала тень, но он быстро взял себя в руки и снова спрятался за демонстративным безразличием. — Уж не знаю, Эва постаралась, или ты сама дошла до этого, но умения вести светскую беседу у тебя явно прибавилось, — только сказал он. — Жаль, что на мне это не сработает. Аридэ нахмурилась. Обидно было признавать, но она чувствовала разочарование. Как бы она ни относилась к Эндеру, Эдмунда она считала другом. Да и вообще всегда надеялась на лучшее, и в людях, и в вампирах, а потому ей правда хотелось верить, что у него был план. Но с каждой попыткой убедиться в этом вера становилась всё слабее.

Трясина кресла продолжала затягивать.

Если рассказать, что ей обо всём известно, сможет ли она убедить его?.. Но выдавать себя она не была готова, и уж точно не в доме фон Лаэдросов.

— Я.. не пытаюсь тебя спровоцировать или что-то такое, — медленно произнесла Аридэ, тщательно подбирая слова, и заглянула ему прямо в глаза. — Мне правда хочется понять, каким ты видишь мир равноправного сосуществования с людьми. Снова повисло молчание, лицо Эндера дрогнуло, глаза чуть сузились. Он, казалось, впервые по-настоящему увидел Аридэ. Спустя несколько бесконечно долгих секунд, он ответил: — Не знаю. Но чтобы узнать, надо пробовать, что-то изменить, не так ли?

Аридэ чуть не закусила губу от досады, но сдержалась и даже нашла в себе силы выдавить слабую улыбку. Вошёл слуга, звякнули чашки, когда поднос опустился на стол, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в очаге. — Нечасто увидишь в доме настоящий камин, — с деланным равнодушием заметила эль Хорилл, просто чтобы совладать с эмоциями.

— Причуды предыдущего эрцгерцога, — непробиваемо спокойно ответил Эндер. — Чаю? — Нет, благодарю, — она вырвалась из обманчиво безобидных подушек, увы, куда менее царственно и грациозно, чем хотела бы. — Мне уже пора, спасибо за уделённое время. — Проводить? — наследный эрцгерцог тоже поднялся. — Не стоит, — улыбка получилась кривой. — Я найду выход.

Аридэ разрывали противоречивые чувства.

Едва ли она преуспела в попытке заставить Эндера задуматься о правильности выбранного пути. С другой стороны... Это, кажется, был единственный раз, когда они... по-настоящему разговаривали друг с другом. По-настоящему услышали друг друга. И пусть результаты разочаровывали, этот разговор давал надежду, что Аридэ и Эндер всё-таки могут найти общий язык. Жаль только, времени на это было мало.

***

Эндер уже не помнил, когда его жизнь была настолько размеренной, и была ли вообще. Возможно, он впервые чувствовал, что справляется, и это казалось почти подозрительным.

Время от времени его отвлекали мелкие неурядицы, вроде странного визита эль Хорилл, или промежуточной аттестации, но это скорее забавляло, чем раздражало. Очень глупо сдавать экзамены, когда миру вот-вот предстояло рухнуть, но Эндеру даже нравилась эта глупость. С тех пор, как он вошёл в близкий круг Ванессы, всё приобрело торжественный оттенок, а после смерти Альнера к этому добавилась сквозящая отовсюду пустота. Весь мир опостылел и предвкушение его краха наполняло сердце Эндера болезненным восторгом.

Но его по-настоящему беспокоила Лея. Чем больше он думал, тем больше приходил к мысли, что ему не послышалось. Что он действительно слышал, как она назвала его Эндером, когда он упал.

Не то чтобы он не замечал её внимания. В отличие от многих других его воздыхательниц Лея хотя бы не раздражала. Возможно, потому что оба они следовали за Ванессой, но теперь Эндера охватили сомнения, насколько искренна была с ним Лея. Если она и правда знает, кто он такой, то она должна ненавидеть его. А может… И Ванесса уже знает, и обе они используют его положение в своих планах?

В это сложно было поверить: Ванессу он считал слишком решительной для таких интриг, а Лею — слишком открытой. Эндер не знал никого, чьи мысли и чувства разгадать было бы легче, даже раздражающая подруга Эвы - и та лучше владела собой. Но всё же он был почти уверен, что Лея знала его секрет, и это «почти» мешало спросить её напрямую.

Разумеется, приглашение прогуляться Лея с радостью приняла. Они бродили по неопрятной улице неподалёку от Вольного ветра. На средние этажи, где располагались обычно почти все развлечения, Лея поднималась крайне неохотно — то ли из какого-то суеверного страха, то ли в силу привычки, но Эдмунд не настаивал. Ходить по земле ему нравилось. Как будто это придавало ему веса, делало его настоящим.

Разговаривать с Леей было просто: от Эдмунда требовалось только улыбаться, время от времени кивать и изредка разбавлять её монолог короткими замечаниями.

— …Я бы хотела, чтобы таких штуковин было поменьше, — кажется, она говорила о попытках Ванессы использовать преобразователи погоды. — А ты видел когда-нибудь, как они работают? — Да, Луна как-то показывала… — Эдмунд слушал вполуха, размышляя, как вывести на интересующую его тему, и тут же пожалел о сказанном.

Это даже не было правдой, он просто сказал первое, что пришло в голову, но Лея скривила недовольную гримасу и на секунду замолкла. — Этой твоей подруги уже давно не видно, — её пренебрежительный тон больно кольнул его. — С момента, как она отказалась помочь Ванессе. Так вот почему Альнера и Эву злили его нелестные высказывания об эль Хорилл. Эдмунд заставил себя улыбнуться. — Возможно, из-за того, что ты её не слишком жалуешь? — он постарался, чтобы это звучало как шутка, но Лея вспыхнула. — Просто не понимаю, почему вообще вы с Алеком с ней дружите.

Эдмунд не ответил. Даже если Лея знала правду о нём, он не смог бы объяснить, почему так привязался к Луне, передать словами то головокружительное чувство лёгкости, которое она несла в себе. Он просто надеялся, что бремя жизни в несправедливом обществе не умерит её энергии. — Ты счастлива? — спросил её Эдмунд однажды, ненавидя себя за такой банальный и глупый вопрос. Луна тогда распахнула свои большие, неестественно зелёные глаза и несколько секунд просто смотрела на него, а после улыбнулась и ответила: — Не знаю. То, с какой лёгкостью сорвались с её губ эти слова, заставило его рассмеяться. — Я не чувствую себя несчастной, и сейчас мне этого достаточно, — добавила она после некоторого раздумья.

Это воспоминание вызвало у Эдмунда горькую улыбку. Ему не хватало их общения, особенно после смерти Альнера, и особенно из-за того, что причиной их редких встреч был Вольный ветер. Конечно Луна, такая невесомая, словно никакие тяготы жизни не были ей знакомы, не могла его понять. Но Эндер хотел, чтобы все могли ощутить ту же свободу.

— Так ты не любишь магические артефакты? — Эдмунд постарался говорить как можно мягче, чтобы справиться с охватившей его досадой, и Лея расцвела. — Я их не понимаю, — с горячей готовностью она подхватила новую тему: — Не понимаю, зачем нам полагаться на магию вампиров, если мы хотим от них избавиться…

Мечтательная Лея живо рисовала картины безоблачного будущего, и говорила так, словно это будущее должно наступить уже завтра. Так, что Эндеру хотелось ей верить. Но пока он думал, может ли ей доверять.

Несколько осторожных вопросов о вампирах и аристократах оказались бесполезными — в её мыслях уже как будто не было места для них: то ли её слишком увлекали мечты об идеальном мире, то ли Лея так скрывала, что ей известно, — и домой Эндер возвращался измотанным и разочарованным.

Пытаться вытянуть из кого-то информацию оказалось куда сложнее, чем он себе представлял. Возможно, ему следовало поучиться этому у матери, которую, из-за рассказов отца, считал умелой интриганкой. Хотя вряд ли ему удалось бы так же очаровательно щебетать.

Он взглянул на себя в зеркало.

Эндер Амадей фон Лаэдрос, наследный эрцгерцог Лакимский уже сросся со своей маской, лишённой эмоций.

***

Попытки разобраться в планах Ванессы начали давать свои плоды. Кое-что Алек выяснял через Силера, который, не находя себе иного занятия, продолжал доставать разговорами при любой возможности, но куда более полезной оказалась Лея.

В последнее время Лея была очень счастливой: Ванесса и Берат нахваливали её, Эдмунд был внимателен к ней, а Алек… по крайней мере не спорил. В таком настроении она очень легко шла на разговор, и порой Алек почувствовал укол вины, но старался думать, что манипулирует её доверием для её же блага.

Благодаря влиянию Леи Алека стали регулярно пускать на «закрытые обсуждения» Ванессы, и там он выяснил, что во-первых, Вольному ветру уже удалось раздобыть какие-то магические устройства, а во-вторых, их собираются протестировать в Алейрее, прежде чем отправиться на кровяные фермы. Алек с Луной рассудили, что это отличная возможность. По крайней мере, выиграть время, чтобы позже решить, как остановить Ванессу раз и навсегда.

Если у Алека ещё оставались какие-то сомнения, то они исчезли, стоило ему услышать, где именно Вольный ветер намерен проводить свои «репетиции»: они планировали обесточить одно из зданий Академии Луны, императорское казначейство и… Небесный фонтан. Его любимый, великолепный, прекрасный Небесный фонтан! Это был удар в самое сердце, и Алеку потребовалось всё его самообладание, чтобы охвативший его ужас не отразился на лице.

Где Ванесса умудрилась добыть вампирские артефакты, да ещё и заряженные магией, не знала даже Лея. Алеку было велено проверить их исправность, и опыт работы с плёрами очень пригодился, чтобы быстро разобраться, как именно загадочные артефакты работают.

Первым желанием было сломать их, но Луна убедила его, что нельзя попасться. Если устройства окажутся сломаны сразу после того, как побывают в его руках, притворство последних недель окажется бесполезным.

— Ванессе хватит проницательности понять, что ты не заслуживаешь доверия, — говорила девушка. — Будет лучше, если я сама с этим разберусь. — Но тебя вряд ли пустят… — нахмурился Алек. — Пустят, если ты отвлечёшь людей и одолжишь свой индап. Эта идея ему не особенно понравилась, но ничего лучше он предложить не мог. Раз уж решил довериться Луне, поздно было отступать. — А если тебя поймают… — Я приду в день, когда Эдмунда не будет, — она странно сверкнула глазами. — Скажу, что не могу связаться с ним и решила поискать в «Вольном ветре». Всё будет хорошо. — Ладно…

Алек вдруг понял, что все сомнения ушли: уверенность Луне передалась и ему. Пусть сам он запутался и не понимал, что делать, он верил, что понимает она, и этого было достаточно. Должно быть, похожие чувства в Эдмунде и Лее вызывала Ванесса.

День был выбран, и в ожидании выходного Алек с трудом мог сосредоточиться на работе, считая дни до их маленького саботажа. Интересно, сможет ли он когда-нибудь без опаски рассказать о случившемся Беннеру? Ему бы понравилась такая история, пусть даже не кровавая и не мрачная. По крайней мере, Алек надеялся, что она не станет таковой.

С Луной они встретились немного заранее, чтобы незаметно передать ей индап, но пришли в Вольный ветер порознь. Устройства хранили на третьем этаже, рядом с комнатами Ванессы; людей там было мало, и тем сложнее было оправдаться неожиданным посетителям. Стараясь поменьше думать, Алек надеялся, что время они с Луной рассчитали правильно.

Добраться до нескольких работающих камер было легко — Алек сам участвовал в их починке, когда Вольный ветер только нашёл это здание. Сложно было убедительно говорить.

К счастью, Ванессы в кабинете не было, а Берат, её правая рука, пугал Алека чуточку меньше.

— Несколько камер не работают, — уверенно сказал Алек, отвлекая Берата от индапа. Высокий и массивный помощник Ванессы нахмурился и подошёл. Все устройства в Вольном ветре были отключены от Сети и изображения с камер выводились на отдельный цифровой стол. Постоянно за ним никто не следил, в этом как будто не было необходимости. Алек подозревал, что и включили-то видеонаблюдение не ради него самого, а с целью проверить навыки нескольких людей, потому что оборудование было старым и сложно было надеяться на его надёжность или долговечность. Вообще-то, неудивительно, что камеры сломались, удивляло, что до сих пор этого не происходило. Тем не менее Берат отнёсся к словам Алека со всей серьёзностью и внимательно смотрел на цифровой стол.

Отключились пять не связанных друг с другом камер, среди которых, конечно же, была комната с оборудованием. Луна уверяла, что ей хватит нескольких минут, но всё равно Алек страшно волновался, успеет ли она.

— Как думаешь, в чём проблема? — серьёзно спросил Берат. — Не уверен, но могу покопаться в настройках, чтобы выяснить. Берат кивнул и вернулся на своё место. Алек опасался слишком сильно тянуть время, но постарался, насколько возможно, развести бурную деятельность. Конечно, он уже знал, что причины поломки у камер разные. У двух — наименее важных — перерезаны провода, ещё одну он просто снял, а две оставшиеся достаточно было просто перезапустить, но говорить об этому Берату он, разумеется, не стал.

Вместо этого минут десять Алек и так, и эдак ковырял программы, прежде чем выключил и включил все камеры. Первым делом посмотрел на окошко, в котором боялся увидеть Луну. Никого. Наверное, ей всё удалось, но Алек не выдал своего облегчения.

— Три всё ещё не работают, надо проверить на месте…

Как ни хотелось ему поскорее встретиться с Луной, пришлось сначала вместе с Бератом осмотреть плоды своих же трудов, а потом по возможности ликвидировать их, прежде чем Алек рискнул уйти. Луна считала, что он слишком усложняет, но Алеку казалось правильным отвести подозрение от действительно важных вещей. А может, ему просто хотелось лишний раз покопаться в проводах.

Встретиться с Луной, чтобы забрать индап, удалось только вечером. Она не стала ничего говорить, просто кивнула и ободряюще улыбнулась, и Алек ответил тем же. Чувствовал он себя странно. Небесный фонтан был в безопасности, люди Вольного ветра тоже… по крайней мере на какое-то время.

Глава 23

Эва попросила подождать её, и теперь Аридэ с Эндером вместе неловко молчали в пустой аудитории. Хотя возможно, неловко было одной Аридэ — лицо наследного эрцгерцога Лакимского как обычно ничего не выражало. В последние дни они толком не виделись, и теперь отвлечённые темы казались нелепыми и неподходящими, а снова заговорить о людях или… «Вольном ветре» Аридэ не решалась.

Тем более, что она почти убедилась в его непосредственном участии в планах Ванессы. Устройства, из которых она выкачивала ману… Аридэ специально проверила потом, это были мощные стабилизаторы, которые не так-то легко раздобыть, особенно заряженные вампирской магией. Из этого ясно следовало, что Ванессе помогал вампир, и Аридэ знала как минимум одного, способного на это.

Она бросила на Эндера, который расположился на другом конце комнаты, хмурый взгляд. И как она дошла до жизни такой? Позволяет этому глупцу причинять ей столько неудобств…

Словно в ответ на её тяжёлый вздох свет вдруг мигнул и погас. — Что? — не удержалась Аридэ. Эндер мельком взглянул на неё, нахмурился и уткнулся в плёр. Эль Хорилл тоже спроецировала на ладонь экран из вибрирующего кольца. Мерцающие буквы просили сохранять спокойствие, не поддаваться панике, и заверяли, что авария энергоснабжения одного из зданий Академии скоро будет устранена. Конечно, первым делом в голову пришли мысли о «Вольном ветре», в совпадение почему-то не верилось. Могла ли Ванесса так быстро восстановить стабилизаторы? Или Аридэ была небрежной, потому что торопилась? Уж Эндер-то, конечно, ничего не расскажет; она снова сердито посмотрела на него и направилась к двери.

— Бесполезно, — холодный голос раздражал как никогда. — Так же бесполезно, как твоё замечание, — огрызнулась Аридэ.

Как будто она сама не догадалась, что без энергии автоматические двери не откроются, но ей необходимо было дать выход напряжению. Хотя бы какой-то.

Нисколько не думая о том, как глупо она выглядит, Аридэ несколько раз подёргала дверь, попыталась сдвинуть и даже разок пнула, но успокоиться это не помогло. В конце концов в бессильной злобе она уткнулась лбом в неподвижную дверь, казавшуюся в эту минуту средоточием незыблемых сил, которым Аридэ безуспешно пыталась сопротивляться. Ей пришло в голову, что в Академии наверняка должны быть дополнительные источники энергии, но что-то не сработало. Или поломка была слишком серьёзной. Или просто в первую очередь аварийно запускали лифты, восстанавливали коммуникации, открывали лекционные залы, и никого не беспокоила судьба заурядной наследной виконтессы, которая в борьбе с эмоциями и запертой дверью начинала проигрывать.

Эндер молчал, и мягкая темнота, окутавшая со всех сторон, потихоньку заставила дыхание выровняться. Аридэ глубоко вдохнула, медленно выдохнула, мысленно извинилась перед ни в чём не повинной дверью, которая ненадолго стала её невольным антагонистом, и села у окна, чтобы написать Эве; та тоже застряла с группой.

Всё это время Эндер, похоже, занимался тем, в чём был особенно хорош — делал вид, что Аридэ не существует. Она осторожно взглянула на наследного эрцгерцога. Знал ли он, что Ванесса планировала действовать именно сегодня? Или он всё-таки не принимал в этом участия? А может «Вольный ветер» и вовсе ни при чём, и всё происходящее — случайность.

— Почему ты так ненавидишь меня? — спросила она вдруг, надеясь, что полутьма сгладит углы и поможет увидеть не Эндера, а Эдмунда.

Он ничего не сказал, лишь высокомерно приподнял одну бровь. Эль Хорилл шумно вздохнула, безуспешно пытаясь дать выход раздражению. Неужели даже сейчас необходимо рисоваться? Как мог такой высокомерный вампир быть в то же время таким участливым в роли человека? — Дело не в тебе, — всё-таки ответил он спустя минуты, которые показались Аридэ вечностью. Голос звучал холодно и гулко — очень в духе сложившейся ситуации. — Вернее... я не ненавижу тебя, — он сделал ударение на последнем слове. — Но из-за таких как ты ничего и не меняется. — А я думаю, что ты сам не знаешь, что, по-твоему, должно измениться, — неожиданно для себя самой выпалила она. От этих слов он пошатнулся как от удара, а Аридэ почувствовала, что угадала. — Ты говоришь об изменениях, но сам наследник одной из самых консервативных фамилий. Ты говоришь, что я и моя семья делаем жизнь людей невыносимой, но не знаешь ничего о том, чем мы на самом деле занимаемся. Обида и горечь, которые копились столько недель, вдруг накрыли её с головой, и, начав говорить, Аридэ уже не могла остановиться. Она так долго пыталась понять его, понять что им движет; но понимать, видимо, было нечего. Эндер просто оказался поверхностным и глупым, и от этого она сама казалась себе глупой. — Ни разу ты не поинтересовался, как устроены наши Города; как в них живут люди... Знаешь, я была там. В настоящем Городе, в костюме Высшей. Одной из тех, кто приводил детей. Недолго, но я видела их, и ты тоже мог бы, если бы хотел, если бы для тебя и правда это было бы важно. Она подошла к нему вплотную и заглянула в его непроницаемо синие глаза, чуть расширенные от удивления. Впервые он стал похож на Эдмунда. — Но это ведь означало бы, что придётся сделать что-то более сложное, чем просто рассуждать в богатых гостиных о вещах, в которых ты ничего не смыслишь, верно? А может ты не стал этого делать как раз потому, что боялся, взглянув на реальность, узнать, что заблуждался всё это время? Города — это компромисс, это способ сосуществовать людям и вампирам, не причиняя серьёзного вреда ни одним, ни другим. И пока не получается синтезировать кровь, это лучший вариант; лучше всего, что ты сам или другие легкомысленные дураки могут придумать, — Аридэ почувствовала, как к горлу подступает комок.

Её начала бить мелкая дрожь, и она сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, чтобы сохранять способность говорить. А молчание Эндера только сильнее распаляло вырвавшиеся на волю чувства. — Если бы мы действительно были так плохи, если бы не относились к жителям Городов с уважением, то... — она запнулась, — никого бы не забирали в Россыпь звёзд. Наследная виконтесса Витерская отвернулась и отошла, чтобы взять себя в руки. "Ты бы не познакомился с Алеком", — слова, готовые сорваться с её губ, были остановлены ценой больших усилий, и Аридэ боялась, что если продолжит, уже не сможет удержать их. Конечно, она собиралась рассказать ему правду о Луне… однажды… не сейчас. Не так. Он всё ещё оставался Эдмундом, и она не могла ему не верить, вспоминая, как ярко сияли его глаза, когда он делился своими безумными идеями. — Ты прав, дело не во мне, — добавила она дрожащим голосом. Повисло тягостное, смущающее молчание. По всем канонам именно сейчас энергии следовало вернуться, а двери — открыться, чтобы Аридэ могла демонстративно уйти, не дав Эндеру возможности ответить и оставляя между ними чувство недосказанности, к которому они вернутся позже. Но энергии всё ещё не было. Очень коварно со стороны мироздания.

Только тишина, нарушаемая лишь стуком собственного сердца, и темнота, нарушаемая лишь мерцанием огней за окном.

Постепенно Аридэ немного успокоилась. Она всё ещё была расстроена, но болезненная обида уже отпустила, дрожь унялась, дыхание замедлилось. Эль Хорилл не отрывала глаз от окна, потому что не хотела смотреть на Эндера и боялась, что он решит продолжить разговор.

Ничего, что он мог сказать, ей не хотелось слышать.

Стало холодно, и она поёжилась. Болью пронзило сердце воспоминание об Альнере, и Аридэ почувствовала себя настолько несчастной, что на глаза навернулись слёзы. Всё происходящее казалось ужасно несправедливым. По крайней мере, Эндер молчал — хоть что-то хорошее в нынешних обстоятельствах.

С неё хватит. Хватит «Вольного ветра», хватит Эндера, хватит Ванессы и Леи. Они достаточно взрослые, чтобы самим за себя отвечать, почему она вообще забивает себе этим голову! Если бы не беспощадная дверь, Аридэ сегодня же встретилась бы с Алеком, а потом оставила наконец Луну. Давно пора было это сделать…

Минуты тянулись, на Аридэ накатило какое-то оцепенение и уже начало клонить в сон, когда наконец загорелся свет. На секунду в глазах потемнело, но, не дожидаясь, пока глаза привыкнут, она схватила вещи и устремилась в открытую дверь. Пара болезненных столкновений с углами столов — небольшая цена за то, чтобы поскорее оставить в одиночестве наследного эрцгерцога Лакимского, которого Аридэ не желала видеть больше никогда.

***

Уже по сухому сообщению было понятно, что Луна не в порядке, и это заставило Алека беспокоиться. Хотя в последние дни он и так почти всё время беспокоился.

Одно из трёх устройств Вольного ветра всё-таки сработало, и теперь уж точно Ванесса, Лея, Берат, Силер и многие другие стали преступниками.

— Я больше не хочу иметь никакого отношения к «Вольному ветру», — не тратя времени на приветствие заявила Луна. — И ты тоже уходи, пока не случилось чего-нибудь похуже, чем недолгое отключение энергии в Академии. — Так ты тоже слышала?.. Она кивнула и замолчала, нервно перебирая пальцами. Повисло тягостное молчание. Наконец, Луна глубоко вздохнула и продолжила, избегая его взгляда: — Я… не уверена, что мы с тобой ещё увидимся. — Ты куда-то уезжаешь? — Алек нахмурился. В его жизни было не так уж много друзей, и только недавно он начал осознавать их ценность. — Вроде того… Какое-то время я ещё буду в Алейрее, просто… не удивляйся, если вдруг не сможешь связаться со мной. — У тебя всё хорошо? — то, как она говорила, как вела себя, всё сильнее тревожило его. — Да, всё в порядке, — Луна улыбнулась. — Или скоро будет… Как только покончу… со всем этим. «Вольным ветром», я имею в виду… И, надеюсь, у тебя тоже всё будет хорошо. Если вдруг захочешь сменить работу, то… у меня есть тут знакомые или вроде того. Она робко протянула визитку компании «Стелангон», на которой от руки был написан айди. Снова повисло молчание, на этот раз его нарушил Алек: — Не знаю… Лея и Эдмунд… — Они должны сами понимать, на что идут, — в её голосе слышалась горечь, но говорила она твёрдо. — Мы с тобой не можем остановить их или «Вольный ветер», но хотя бы можем позаботиться о себе. Я устала, Алек. Мне это надоело. Я просто... просто не хочу, чтобы ты попал в беду. Теребя визитку и не зная, что ещё сказать, Алек рассеянно кивнул.

— Думаю, мне пора… — Луна встала и неловко обняла его на прощанье. — Желаю удачи. Её улыбка напомнила о временах, когда всё было проще.

***

Слова Луны словно завели внутри Алека спавший механизм, шестерёнки мыслей стряхнули пыль, решимость заструилась по проводам, и как будто впервые он взглянул на сложившуюся ситуацию по-настоящему. Даже дышать стало легче.

Оставалось только одно дело — последний раз сходить в Вольный ветер. Это было не обязательно, но он хотел лично попрощаться с Эдмундом и Леей и, возможно, сломать что-нибудь в системе на прощанье, просто так, из вредности. Но каждый день находились какие-нибудь новые важные дела, заставляющие его снова и снова откладывать досадную встречу.

Когда ему уже стало неловко от собственных уклончивых ответов на сообщения Леи, Алек решил прогуляться, чтобы собраться с мыслями. Первым делом в голову пришло одно из мест, о которых рассказывала Лея. По дороге Алек даже успел подумать, как было бы здорово случайно встретиться там с ней и Эдмундом, сразу объясниться с ними и избавиться от необходимости лететь в Вольный ветер.

Но вместо этого он неожиданно столкнулся с Силером.

— Алек! Давно не виделись! — тот выглядел непривычно бодрым. — Да вот работы навалилось, — Алек отвёл глаза. — А у вас там всё хорошо? — Как сказать, — Силер странно сверкнул глазами и усмехнулся. — Я тут это, работу нашёл! — Ого, поздравляю. А я… не думаю, что ещё вернусь в Вольный ветер, — теперь это решение стало по-настоящему реальным. — Да… я тоже думаю, заканчивать надо со всей этой ерундистикой. — О чём ты? — О «Вольном ветре», — Силер криво усмехнулся, он чуть наклонился вперёд и перешёл на полушёпот. — Честно тебе скажу, я полукровка, у меня мало шансов выбраться из… всего этого, если что всплывёт когда-нибудь потом. Лучше уж сразу всё это закончить. Ужасная догадка вдруг пришла в голову. Конечно, сам Алек не собирался выдавать «Вольный ветер», в Луне он тоже был уверен, но почему-то они не подумали, что кто-то ещё может уйти… — Ты хочешь сказать, что расскажешь обо всём императорскому надзору? — Алек говорил медленно, с каждым словом всё больше осознавая ужас происходящего. — Говорю же, скверно оставлять такую историю в тени за спиной, — Силер равнодушно пожал плечами. — Не собираюсь я второй раз работу терять… или ещё чего похуже.

Он поёжился. Алек почувствовал себя так, словно его внутренняя батарея за миг потеряла весь заряд, и, призвав на помощь остатки самообладания, он спросил: — И когда ты планируешь это всё?.. — Да вот сейчас покупки закончу, документы на работу подготовлю и сразу этим и займусь, — Силер снова пожал плечами, словно речь шла о чём-то незначительном. — Что ж, удачи тебе с работой, — Алек криво улыбнулся. — Ну… рад был увидеться, но мне пожалуй пора… Как я и сказал, дел у меня много…

Медленно, как во сне, он побрёл к лифтам, не понимая, что теперь делать. Словно забрав всю скорость у тела, мысли лихорадочно сменяли друг друга, грозя перегрузкой, пока одна не заставила достать индап. Только бы Луна ещё не успела уехать!

***

Невидящим взглядом Аридэ смотрела в конспект, тщетно пытаясь осознать его смысл. Новый семестр она твёрдо решила начать с чистого листа: никакой Луны, никакого Эндера, никакого «Вольного ветра». Она ещё не решилась удалить все данные, начиная с «антропологического дневника», но с последней встречи с Алеком ни разу не сомневалась в принятом решении. Луна всё-таки перестала быть ей нужна, но было грустно, что её история заканчивалась… вот так.

Вереницу медленных мыслей прервала вибрация плёра. Ленивая рассеянность исчезла без следа, когда Аридэ увидела, что ей звонил… Алек. И он, и Эдмунд всегда только писали, значит, дело срочное. Мысленно похвалив себя за синхронизацию индапа с плёром, она ответила на звонок, но оказалась не готова к отчаянному быстрому шёпоту: — Я видел Силера, он тоже ушёл и хочет рассказать о «Вольном ветре»… А може… — Где ты? — перебила она его. — Напиши, я скоро буду.

Переодеваться не было времени, она только схватила свои заколки для волос, и на бегу закалывала чёлку, а уже сидя в карете кое-как наложила иллюзию на глаза. Она уже не беспокоилась о сохранении своего секрета, но если Алек её не узнает, на объяснение уйдёт время, которого не было.

Прошло от силы минут десять — преступно долгих! — прежде чем она с разбегу влетела в Алека. — Я здесь, всё будет хорошо, — Луна сама не до конца верила в свои слова, но Алек был на грани истерики. — Теперь объясни спокойнее и подробнее. Что сказал тебе Силер? Рассказ получился коротким и невнятным, но основную суть Аридэ смогла уловить. Она потащила Алека к площадке капсул, на ходу вызывая одну и прикидывая в уме, сколько времени уйдёт у Силера, чтобы отправиться к надзорным и всё им рассказать. — Склады на севере… Знаешь где они? Отлично. Лорд Кайлос, он, кажется... неважно, — Аридэ говорила быстро и не была уверена, понимает ли Алек смысл её слов: — Найди склад лорда Кайлоса, герб с барсуком, не перепутаешь, он должен пустовать, если откроешь замок, полукровки смогут спрятаться. — Что? — Уведи полукровок, — сказала она медленнее, уже в большой капсуле. — Их могут казнить на месте, если поймают. И тебе лучше остаться с ними. Если не попадёшься на глаза, всё, может, ещё обойдётся. — Но как же… — Я пойду к Ванессе, а ты уходи с полукровками, — твёрдо повторила Луна. — Но всех остальных казнят! Я должен быть с ними... Лея... — не унимался Алек, но она схватила его за плечи и сильно тряхнула. — Всё будет хорошо, никого не казнят. Но тебе стоит остаться в безопасности. — Но…

Капсула опустились прямо у порога «Вольного ветра». — Я обещаю, что всё будет хорошо, — Луна говорила насколько могла медленно и мягко. — А теперь иди, воспользуйтесь этой капсулой.

Дождавшись, пока он кивнёт, Аридэ открыла дверь, и оба они бросились к зданию со всех ног. Кто-то возмутился, что нельзя прилетать на капсулах, Алек задержался, чтобы объяснить ситуацию, но Аридэ промчалась вперёд, пока не налетела на Эдмунда. — Луна?! Где ты была? Я… — Нет времени, — она вцепилась ему в рукава и посмотрела прямо в глаза. — Силер всё рассказал, надзор скоро будет здесь. Алек… — она оглянулась. — Я попросила его увести полукровок.

Судя по всему, у Алека дело не заладилось, он о чём-то спорил с человеком у входа. Мгновенно осознав услышанное, Эдмунд подскочил к ним и что-то сказал, после чего Алек и его собеседник ринулись в комнаты полукровок, а сам Эдмунд нагнал на лестнице Аридэ.

— Тебе лучше уйти, — бросил он на бегу. — Ты работаешь с волшебством, если тебя поймают... Будь у неё хотя бы одна лишняя секунда, чтобы ответить, Аридэ не постеснялась бы выразить всё, что думает о его заботе. Как мило, и главное, как вовремя он спохватился! Но у неё не было этой секунды — они уже влетели на третий этаж.

Эдмунд ворвался в комнату Ванессы, Аридэ сразу за ним.

— Силер нас предал, мы отправили полукровок спрятаться, — выпалил он. — Что?! — Ванесса вскочила. — Ты уверен? Эдмунд замер в нерешительности и взглянул на Луну. — Алек… встретил его, — дрожащим голосом пояснила она, пытаясь отдышаться. Лея наградила её гневным взглядом, Ванесса не двигалась. — Значит… скоро здесь будут вампиры, — мрачно заключил Берат. Повисло тягостное молчание, все смотрели на Ванессу. — Только если допустить, что всё это правда, — холодно сказала та, пристально глядя на Луну. — Что? — Силер поделился планами с Алеком, а Алек рассказал Луне, а Луна примчалась сюда… Да ещё и в таком виде, — медленно говорила она, и каждое было слово словно удар. — Звучит не слишком убедительно, не правда ли? Все взгляды впились в Аридэ. Луна не носила платьев, тем более дорогих; не носила плёров и не красилась. Хотя, скорее всего дело было даже не в этом. — Ванесса, я думаю… — Эдмунд нахмурился. — Ты это серьёзно?! — не выдержала Аридэ. — И зачем мне по-твоему это делать?! — Не знаю, — Ванесса сощурилась. — Хочешь напугать нас? Внести хаос в наши ряды? Внушить мысль о предательстве. Аридэ не могла решить, какое из желаний сильнее: закричать, ударить Ванессу или просто развернуться и уйти. — Мне плевать на тебя, — она смотрела в глаза Ванессе, не обращая внимание на руку Эдмунда на плече, нахмуренные брови Берата и стиснутые кулаки Леи, — но не плевать на людей здесь. И если в тебе есть хоть крупица участия к кому-то кроме тебя самой, то сию же секунду ты сделаешь всё возможное, чтобы как можно меньше из них попались надзору. — Да кем ты себя… — начала Лея, но Ванесса перебила её: — Берат, скажи людям уходить. Лея, уничтожь папки, ты знаешь, о чём я. Эдмунд, на тебе инструменты. — Но разве мы не потеряем ценное оборудование… — начал Берат, и Аридэ не могла больше этого выносить.

Она схватила лежащий на столе индап и, прежде чем кто-то успел осознать происходящее, ринулась к комнате с оборудованием. За ней мчался крик Леи и ругань Берата, ей было всё равно. По крайней мере она попробует успеть очистить магический фон — на одно обвинение меньше в длинном списке «Вольного ветра».

Индап открыл дверь, Аридэ ахнула и на секунду замерла: она и не думала, что «Вольный ветер» успел собрать столько артефактов. Среди них даже был по крайней мере один с камнем Бездны, внутри всё похолодело. Невозможно, она не успеет очистить их все, но хотя бы некоторые, самые опасные… Только вот она не знала, какие из них самые опасные. Был бы здесь Алек! Уж бы точно сообразил, для чего именно каждая из штуковин!

За отсутствием лучшего плана Аридэ начала с ближайшего к двери. Она быстро выкачала из него всю ману и перешла к следующему. Столько часов было потрачено упражнения медленного расхода маны, а следовало бы научиться как можно быстрее её впитывать!

— Тебя и такому учили на работе? — раздался голос Эдмунда. — Не отвлекай, — Луна нахмурилась.

Она уже решилась использовать магию, если кто-нибудь решит ей помешать, настолько была в отчаянии. Но мрачного взгляда оказалось достаточно. Видимо, Ванесса всё-таки поверила ей.

— Я помогу, — неожиданно сказал Эндер и открыл панель на одном из приборов у другой стены. — Тебя такому на работе научили? — передразнила его Аридэ. Маленькая месть, крошечное удовольствие в награду за все её переживания. К счастью, они оба были слишком заняты, чтобы задавать друг другу больше вопросов, но вдвоём у них появился шанс успеть.

Аридэ не знала, сколько времени прошло, прежде чем последний монитор мигнул красным, и они с Эндером столкнулись в дверях с Бератом: — Мы закончили, пора уходить. Эдмунд кивнул. На Луну уже никто не обращал внимания, а она с удивлением обнаружила, что слишком многие люди ещё не сбежали. Ей захотелось одновременно плакать и кричать на Ванессу, спросить, чем та вообще занималась, но вместо этого она рассеянно влилась в толпу, лихорадочно соображая, что ещё можно сделать.

Они успели пройти всего несколько домов, прежде чем прямо над ними нависло несколько патрульных капсул, в глаза ударил свет прожекторов и раздался усиленный динамиками голос: — Сохраняйте спокойствие и не совершайте резких движений. Вы все подозреваетесь в подготовке мятежа против императорской семьи.

Рядом выругался Эндер.

***

Мысли путались в ярком свете прожекторов. Прикрывая глаза рукой, словно во сне или замедленной съёмке, он видел, как Луна протиснулась вперёд, глядя прямо наверх.

Она вынула из волос шпильку, спину и плечи закрыли длинные локоны, стремительно темнеющие. Вторая рука Луны тянулась вверх, а на кончиках пальцев расцветали сияющие узоры. Когда он видел, как ловко она вытягивает ману, у него промелькнуло подозрение, но только сейчас Эндер совершенно убедился в мысли, казавшейся нелепой: Луна была вампиром. Достаточно сильным, чтобы использовать магию; достаточно сильным, чтобы знать опознавательные заклинания; достаточно сильным, чтобы...

— Моё имя — Аридэ Селена эль Хорилл, наследная виконтесса Витерская, — голос казался совсем незнакомым. То ли из-за усиления магией, то ли от того, что Эндер как будто и правда никогда не был знаком с девушкой, на которой сосредоточились сразу несколько лучей яркого света, но которая не отворачивалась и не опускала головы.

Он не видел её лица и не мог представить, какое выражение на нём было. Не мог представить, какая эмоция отражается сейчас в его собственных глазах. Аридэ Селена эль Хорилл, бесполезная и тихая тень Эвы. Луна, его дорогая беспечная подруга.

В голове роились воспоминания, а горло сдавили переполнявшие эмоции. Боль, предательство, шок, страх, неизвестность. Краем глаза он заметил перекошенное от ярости лицо Ванессы.

К Аридэ спустилась платформа, девушка без колебаний взошла на неё. Прямая, словно струна, стоя спиной к прожигающим её взглядам и с высоко поднятой головой, она медленно поднималась в лучах света.

Глава 24

С ней не особенно церемонились, а она всеми силами старалась заставить свои голос и руки не дрожать. Назад дороги не было, мысли сосредоточились на людях внизу и на Эндере.

Её усадили на подобие табурета в… рубке? кабине? комнате? Она точно не знала, как называется небольшое помещение, в котором переглядывались, суетились, связывались с командирами вампиры. Из всей этой суматохи Аридэ поняла только, что никто, в общем-то, не знает, что именно с ней делать. Неудивительно: когда отправляешься за отколовшимися от системы людьми, меньше всего ожидаешь найти среди них чистокровного мага, да ещё и дворянку. Впрочем, дворянкой она теперь пробудет недолго.

Время тянулось мучительно медленно; спустя целую вечность (заключённую в от силы минут десять) на экране перед Аридэ появилось лицо незнакомого вампира. Лицо очень недовольное.

— Командир, это она, — растерянно сказал один из патрульных.

— Фриан фон Лаэдрос, командующий специального отдела императорского надзора, я руковожу этой операцией, — холодно сказала голограмма в неприятно знакомой в манере.

Родственник Эндера. Аридэ с трудом удержалась от того, чтобы не поджать губы, но вместо этого крепко сцепила пальцы.

— Аридэ Селена эль Хорилл, наследная виконтесса Витерская, — произнесла она со всем достоинством, на которое была способна. — Я выступаю заступником людей внизу, — краем глаза она заметила, как патрульные удивлённо переглянулись, но в лице фон Лаэдроса ничто не выдавало эмоций, — также я укажу несколько человек, имеющих наибольшее влияние на сегодняшние события и прошу изолировать их от остальных на всё время расследования.

Звучало довольно глупо, но Аридэ не представляла, чем ещё сейчас можно помочь Эндеру. Если повезёт, позже она сможет передать весточку его семье или Эве; но насколько подчинённые Фриана заслуживают доверия, эль Хорилл не знала и не решилась на большую откровенность.

Зато законы о преступлениях людей она уже знала почти наизусть: к заступнику-дворянину обязаны прислушиваться, а это, как минимум, замедлит дело, как максимум — смягчит приговор. Фон Лаэдрос чуть сощурился и задумался на несколько мгновений, потом кивнул.

— Так как вы были задержаны вместе с предателями и подтверждаете свою связь с ними, вы будете доставлены в апартаменты надзора для допроса. Капитан отряда выслушает, кто, по-вашему, также заслуживает изоляции.

Экран погас, и Аридэ с трудом удержалась от облегчённого выдоха. Почти не понимая, что делает, она нашла в толпе Ванессу, Эндера, Берата и Лею, потом её отвели в закрытую камеру, и она смогла наконец осмыслить произошедшее.

Самое страшное позади. По крайней мере она выиграла время и получила шанс спасти жизни людей. Если повезёт, удастся скрыть участие Эндера, а сама она избежит казни. Придётся очень осторожно выбирать слова, чтобы не вовлечь отца, хотя, вероятно, титул эль Хориллы всё же потеряют.

Глупые, глупые люди, глупая Ванесса, глупый Эндер...

Нисколько не заботясь о своей дворянской чести, Аридэ села на узкую скамейку с ногами и уткнулась головой в колени. Силы покинули её окончательно.

***

Апартаменты для заключённых были комфортными. Не настолько, как её собственная комната, но гораздо лучше жутких темниц, о которых Аридэ доводилось читать. Не то чтобы это было удивительно, просто прежде она не задумывалась о подобном.

Как разместили людей, она не знала; как не знала, сколько участников «Вольного ветра» попались. Но надеялась, что условия у них тоже комфортные. Она горько усмехнулась, вызвав недоумение на лице вампира, совмещавшего в себе роли надзирателя и слуги. Думать о том, насколько комфортно пленным людям — не глупость ли это в нынешней ситуации. Ведь вполне вероятно, что, несмотря на все её усилия, их ждёт смерть. Какая участь ожидает беглых кровяников, она так и не смогла выяснить.

Ей предоставили комнату обшитую голубыми панелями, обстановку которой составляли большая кровать, письменный стол и кресло с мягкой обивкой, за скрытой дверью оказался чистый светлый санузел. А вот окон не было. Но главные неудобства Аридэ принесла с собой — плотно обхватившие запястья браслеты, блокирующие магию, и рой изматывающих мыслей.

— Завтрак подадут в десять утра, но если вы голодны, могу предложить вам остатки ужина, — сказал надзиратель и добавил, когда Аридэ покачала головой: — Лучше бы вам согласиться, думаю, завтра вам потребуется много сил.

— Не стоит, завтрака будет достаточно, — наследная виконтесса выдавила слабую улыбку.

Она всё равно была слишком взволнована, чтобы есть. Надзиратель вышел и закрыл за собой дверь.

Оставшись одна, Аридэ ненадолго почувствовала себя немного лучше, она легла на тёмно-синее плотное покрывало и закрыла глаза. Как там «Вольный ветер»? Как Алек и полукровки? Удалось ли Эндеру выбраться? Что теперь будет с ней? Ни уснуть, ни собраться с мыслями никак не удавалось.

На первый допрос её вызвали в пять утра. Она сидела на стуле посреди пустой комнаты, а напротив в креслах расположились сам Фриан фон Лаэдрос и два секретаря, один из которых делал заметки на планшете, хотя Аридэ была уверена, что их и так записывают несколько камер.

— Расскажите о случившемся.

Эль Хорилл нервно сглотнула и почувствовала себя очень слабой. Возможно, стоило всё-таки поесть; с другой стороны, тогда бы её мутило… — Я — дочь виконта Витерского, Аридэ Селена эль Хорилл, — начала она.

Голос был чуть охрипшим, не помешало бы попить, но ни воды, ни крови ей не предложили.

— И вы утверждаете, что заступаетесь за заговор против Империи, — с ледяным равнодушием вставил Фриан.

Под пронизывающим взглядом хотелось съёжиться, но Аридэ совладала с этим чувством. Стоило поблагодарить Эндера: за столько месяцев она научилась противостоять холоду его презрения. Не без труда, но ей удалось заставить руки спокойно лежать на коленях, голова прояснилась.

Много раз она представляла, как будет себя вести, много раз продумывала, что скажет, и, пусть реальность сильно отличалась от фантазий, она должна была справиться хотя бы ради того, чтобы все усилия не пошли прахом. — Нет, — твёрдо сказала эль Хорилл. — Но я считаю себя ответственной за людей, которые организовали этот заговор.

Фон Лаэдрос сощурился. Он понимал разницу.

Повисла тишина, Аридэ понадобилось глубоко вздохнуть, прежде чем продолжить.

— Мой отец — руководитель «Стелангона», и я собиралась после окончания Академии тоже работать с людьми. Продолжить его дело и усовершенствовать фермы. Мне было любопытно, я хотела узнать больше о людях, а потому решила притвориться человеком и, используя магию иллюзии, пожить среди людей какое-то время. Исключительно в исследовательских целях. В компании моего отца давно обсуждались возможности для расширения дела и, когда я узнала о «Вольном ветре», посчитала это отличным шансом для своих исследований и возможностью для эксперимента. — О каком эксперименте вы говорите? — на лице Фриана отразилось что-то, отдалённо напоминающее заинтересованность. — Кровяной ферме для преступников, с целью продажи неочищенной крови бедным, — Аридэ смело заглянула ему в глаза. — Промежуточный этап на пути к свободным фермам. — Звучит довольно глупо, — не удержался один из секретарей. — Возможно, но это правда, — она не отводила взгляда от фон Лаэдроса. — Уверена, при обыске вы без труда обнаружите мою исследовательскую работу. Я собиралась раскрыть планы «Вольного ветра», как только завершу эту работу и смогу представить её Хрустальной палате. — Вы думаете, что мы поверим в этот бред? — несмотря на неустойчивость собственного положения, Аридэ почти сочувствовала нетерпеливому секретарю: неодобрительный взгляд, брошенный Фрианом, явно не обещал ему карьерного роста в ближайшее время. К почти сочувствию на секунду примешалась толика злорадства — маленькая награда за уязвлённое самолюбие учёного.

С тех пор, как Аридэ начала свой «антропологический дневник», как она его называла, она проделала большую работу, чтобы все её приключения выглядели серьёзным научным проектом. Проектом, достойным третьей ступени Академии или хотя бы представления Хрустальной палате. От участия в проектировании Городов во время практики до знакомства с вампирами Хрустальной палаты; от исследований рынка крови до организации записей по всем регламентам, даже такие мелочи как даты документов и запросы в Сети — всё подтверждало её слова, Аридэ вдруг поняла, что гордится результатами своих усилий. И совсем чуточку ей было обидно, что никто не оценит их.

Ещё обиднее, что вся эта подготовка могла не сработать.

— Вы сообщили нам весьма интересные сведения, — медленно сказал Фриан. — Мы обязательно проверим их.

Вернувшись в комнату, Аридэ чувствовала себя измотанной настолько, что даже смогла подремать до завтрака. После небольшого отдыха и еды, ей удалось немного успокоиться.

Ситуация складывалась очень непонятная. Судьба людей зависела от того, как много их преступлений удастся доказать, а её собственное будущее — от того, поверят ли… захотят ли ей поверить.

В который раз Аридэ позавидовала Эве, которая уж наверняка смогла бы всех очаровать. Впрочем, Эва вообще не оказалась бы подобной ситуации. Мысли о подруге снова заставили Аридэ почувствовать себя несчастной. И очень виноватой. Комната дрогнула поплыла от навернувшихся слёз.

***

Вереница допросов казалась утомительно бесконечной. Аридэ Селене эль Хорилл без конца задавали однотипные вопросы о её исследовании, о знакомстве с Ванессой, об участниках «Вольного ветра», о Силере и Лее, об артефактах… По несколько раз спрашивали об одном и том же, немного разными словами, и это позволило заметить некоторые закономерности. Никто и словом не обмолвился об Алеке или Эдмунде, а о том, как она вообще узнала о «Вольном ветре» Аридэ спросили только один раз и вполне удовлетворились расплывчатыми словами о том, что она «случайно увидела один из их буклетов».

Зато о Лее спрашивали много, и Аридэ с готовностью и в красках описывала, как её заинтересовала беглянка с кровяной фермы «Стелангона», а потом её спрашивали снова, и она снова отвечала. Менялись следователи и секретари, менялись формулировки, менялись комнаты, в которых её допрашивали, но оставалось и крепло чувство, что Аридэ повторяет одно и то же. Начинало казаться, что ещё немного, и её слова действительно станут правдой, но в то же время происходящее всё больше напоминало глупый спектакль.

Как будто это было лишь игрой, как будто притворялась не только она, и непонятно только подыгрывают ей или, наоборот, аккуратно толкают к пропасти. Поэтому Аридэ продолжала взвешивать каждое своё слово, не позволяя потоку одинаковых вопросов стать рутиной, и цепляясь за надежду, что Алеку и Эндеру удалось ускользнуть.

Очередным ранним утром её привели в кабинет Фриана, где встретил её другой представитель семьи фон Лаэдрос.

Прежде она видела Вальдемара Лиама фон Лаэдроса только мельком, и тогда он пугал её едва ли не больше, чем Лорды, а теперь... теперь ей предстояло выдержать его взгляд совсем близко. И не без удивления Аридэ обнаружила, что ледяные глаза, унаследованные его сыном, больше не заставляют её сжаться.

Эрцгерцог указал на кресло, но она осталась стоять, он же сел за письменный стол с таким видом, словно это его собственный кабинет.

— Полагаю, ты знаешь, кто я такой, — холодно начал он, Аридэ кивнула. — В таком случае, не стоит ли поприветствовать меня более любезно? — Разве это официальная встреча? — Вальдемар был ей глубоко неприятен, и в сложившихся обстоятельствах она не видела ни одной причины быть с ним вежливой.

Если он надеялся внушить ей страх, у него не получилось — скорее она чувствовала что-то, похожее на презрение. Встретившись с ним лицом к лицу, Аридэ подумала, что едва ли он способен понять её саму или хотя бы своего сына. Но если слухи о его амбициозности правдивы, то Аридэ, скрыв участие Эндера, спасла то, чем эрцгерцог Лакимский дорожил больше всего — репутацию и положение в обществе. А если так, он не стоил её внимания и интереса.

— Тогда перейду сразу к делу, — он слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки и придал лицу безразличное выражение. — Благодаря тебе скрыть участие Эндера во всей этой глупости оказалось очень просто. — Так вы всё знали.

Почему-то Аридэ это совсем не удивило. Даже наоборот, более неожиданным было бы неведение эрцгерцога. — Не с самого начала, но да. И надеялся, что до подобного не дойдёт, но прямое обращение свидетеля проигнорировать было нельзя.

Ещё одна привычка аристократов — закрывать глаза на всё, что не хочется видеть. По его лицу, тону, манере Аридэ заключила, что Вальдемар ждал, пока Эндер просто наиграется и сам разорвёт связи с людьми. Однако Силер всё испортил. — Впрочем, я не знал, что в «Вольном ветре» есть ещё вампиры, — его взгляд был очень тяжёлым, но Аридэ выдержала.

Она не знала, может ли считать это комплиментом, или это наоборот роняет её в глазах эрцгерцога, равно как не знала, была ли незаметность её заслугой или результатом пренебрежительного отношение к людям и, как следствие, невнимательности, поэтому ничего не ответила.

— Моя жена считает, что ты намеренно прикрыла Эндера, — он чуть сощурился, словно силясь прочитать её мысли. — Это так? — Да. — Почему же ты так поступила? — Посчитала, что для моей семьи этот удар будет не столь сокрушительным, как для дома фон Лаэдрос. — Это была правда, по крайней мере отчасти, но вслух прозвучало гораздо претенциознее и пафоснее, гораздо тяжеловеснее, чем Аридэ ощущала. — Спрошу иначе: чего ты хочешь?

Несмотря на всю серьёзность ситуации и грозность эрцгерцога Лакимского, Аридэ чуть не расхохоталась. Она всё гадала о причине этой встречи и только сейчас поняла, в чём было дело. Ни разу ей не приходило в голову шантажировать дом фон Лаэдрос или просить чего-то в награду. Даже сейчас. А ведь на самом деле это было такой простой очевидной мыслью!

У неё промелькнули мысли о помиловании, милости к людям или хотя бы сохранении титула её отцу — он ведь так радовался. Но это было бы низко, а происходящее и без того слишком походило на дешёвую драму.

Каждое из приведших к этому дню решений Аридэ, правильное или ошибочное, она принимала по собственной воле, потому что сама так хотела.

— Мне ничего не нужно, — спокойно ответила наследная виконтесса Витерская. — Хотя вам, возможно, будет сложно в это поверить. Это было глупо, но она не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии, всех остальных она так уже лишилась. К счастью, Вальдемар не стал растягивать и без того неловкий разговор, только нахмурился и только позвал надзирателя, чтобы Аридэ увели.

***

Один из допросов проводил Норсимус. Он не ответил на её улыбку и выглядел таким мрачным, что Аридэ стало стыдно: у секретариата лорда Звезды хватало работы и без её приключений. Но даже так, присутствие друга придало сил и внушило надежду.

— В одном из отчётов сказано, что вы намеревались сделать этих людей кровяниками? — Норсимус внимательно смотрел ей в глаза. — Но закон о свободных фермах ещё не принят. — Если император выдаст специальное распоряжение, — прежде Аридэ уже говорила это Фриану и другим следователям, но те, видимо, не воспринимали её слова всерьёз; или наоборот, восприняли слишком серьёзно, раз позвали Норсимуса, — и с разрешения Хрустальной палаты… Можно было бы провести такой эксперимент. Норсимус нахмурился, его серые глаза как будто потемнели, а Аридэ вспомнила Эвельдерна Калери, разногласия магов на тему преступников, дискуссии вокруг свободных ферм... Она сделала рискованный ход, но надеялась, что Норсимус понял её. — Вы всего лишь дочь виконта, — раздражённо сказал детектив. — Вы не можете обращаться к императору с подобными ходатайствами. — И правда, — Аридэ слабо улыбнулась.

***

Дни тянулись, допросы становились всё реже, а Аридэ всё сильнее терялась в догадках о ходе дела. Она заключила, что полукровок, по всей видимости, так и не нашли. Зато нашли признаки саботажа, которые подтверждали слова Аридэ. Алека по-прежнему не упоминали.

Когда Аридэ спросила адвоката, какие шансы у людей, он нахмурился, долго смотрел на неё, а потом пробурчал себе что-то под нос. Что-то, что Аридэ вольно интерпретировала как «вы не в том положении, чтобы беспокоиться о людях». Неудивительно, что он знал мало, но кое-что всё-таки рассказал.

Улик против «Вольного ветра» хватало: данные хранились на устройствах, а не в Сети, поэтому просто невозможно было быстро уничтожить всё. Нашлись и доказательства их причастности к инциденту в Академии (у Аридэ сложилось впечатление, что основная причина была в чём-то другом, но удобно было обвинить «Вольный ветер» сразу во всём), и подготовка нападения на кровяные фермы и планы свержения императорской семьи. Адвокат сделал драматичную паузу, чтобы эль Хорилл осознала всю чудовищность происходящего, а она так и не поняла, насколько всё серьёзно и не сгущает ли он краски.

Заняться в заточении было особенно нечем, и Аридэ развлекала себя придумыванием самых разнообразных оскорблений для Ванессы, которые той не суждено было услышать. Больше всего злила беспечность Ванессы: она вела себя так, словно ей и в голову не приходило, что «Вольный ветер» могут поймать. А ещё Аридэ злила неизвестность вообще и неизвестность в отношении судьбы Эндера с Алеком в частности.

От возможности встретиться с Эвой или родителями она малодушно отказывалась: ей было стыдно. Прежде всего перед подругой, за то, что ничего не рассказывала о своей двойной жизни. Но как будто сначала для этого не было поводов, а потом... потом стало слишком запутанно.

Аридэ потеряла счёт дням, устала беспокоиться и просто надеялась, что Норсимус успеет получить императорское распоряжение. Адвокат рассказал, что допросили Эмму, которая помогала с перевоплощением в Луну; что, помимо антропологического дневника эль Хорилл, просмотрели чуть ли не все её учебные проекты с момента поступления в Академию; что зачарованную шпильку внимательно изучили в Бездне. Словом, всеми силами создавалась видимость бурной деятельности, в которой прекрасно сосуществовали скрупулезное внимание к деталям и игнорирование довольно существенных белых пятен (в первую очередь одно очень конкретное белое пятно из одной влиятельной семьи). Оставалось только гадать, к чему это в конце концов приведёт, и в этих гаданиях Аридэ проводила большую часть времени.

Порой ей казалось, что у неё всё получилось. Что она смогла создать иллюзию, что почти всё произошедшее — всего лишь часть её продуманного, хитроумного и совершенно безобидного плана. В другие дни накатывало отчаяние, и Аридэ казалось, что все её усилия лишь красочная иллюзия, глупый обман, в который просто невозможно поверить.

Неведение и терзание, попытки разгадать своё будущее занимали почти всё её время, пока не наступил день суда.

Накануне Эрмон, один из «слуг-надзирателей», принёс нарядную коробку. Аридэ сразу вспомнила все сюжеты, в которых заключённым необычным образом передавали инструменты для побега и улыбнулась. Конечно, она надеялась, что никому из её знакомых подобной глупости в голову не пришло. Но под пёстрой крышкой ждало другое клише — роскошное платье, усыпанное драгоценными камнями, и туфли, а в коробочке поменьше обнаружились шпилька для волос и серьги. «Удиви их всех. Эва». Короткая записка, от которой Аридэ захотелось одновременно смеяться и плакать. Что бы ни происходило, Эва оставалась самой собой, её дорогой подругой. А ведь Аридэ всё ещё не была официально оправдана, и одно только знакомство с ней могло бросить тень на путь Эвы к леди Луны.

***

Зал суда находился в каких-то десяти этажах над местом заточения, но Аридэ всё равно успела по дороге почувствовать себя очень уставшей. Когда Луна только появилась, она была переполнена энергией и любопытством, а теперь лифт нёс её на суд по подозрению в измене после месяцев страха, подозрений и сомнений. Всё это оказалось таким утомительным, а прошлая жизнь — такой беззаботной, чужой и далёкой, словно и не она была Аридэ эль Хорилл, словно она всегда была Луной, сотканной из бесконечных волнений.

Тяжёлые двери зала открылись. Аридэ сделала шаг, и все переживания словно остались позади. Никогда ещё она не была одета так дорого и красиво, никогда прежде за ней не тянулся такой богатый шлейф, а голова не была так гордо поднята. Она помнила этот зал: здесь же проходил процесс по нападению на людей, и мысль, что теперь обвиняемая — она сама, заставила содрогнуться.

Но даже так, это был момент её триумфа. Результат её тяжёлой работы и красивого платья Эвы. Спокойно и царственно, как императрицы древности, Аридэ отвечала на вопросы и слушала доклады. И всё же ей не хватало смелости встретиться взглядом с кем-то из знакомых.

Вампирское правосудие становилось тем беспощаднее, чем более знатным был обвиняемый, и хоть она понимала, что смертная казнь ей не грозит, уж по крайней мере эль Хориллов лишат титула и изгонят из столицы. Аридэ готовилась к этому и собиралась встретить приговор со всем возможным достоинством.

У неё не получилось.

Михаэль фон Файлор, лорд Ночи встал и громко возвестил: — Полностью оправдана. — Но это же невозможно! — воскликнула мигом растерявшая всю царственность Аридэ, тут же зажала рот руками и почувствовала, как кровь приливает к щекам.

«Это невозможно», — повторила она шёпотом. Лорд Ночи вопросительно поднял бровь. — Вы сомневаетесь в решении суда? — холодно спросил он. — Никак нет, ваша светлость, — Аридэ просто сидела и хлопала глазами, пока с трибуны спускался радостный отец, а подскочивший адвокат энергично пожимал её руку.

Это было странно. Сказочная драматичная фантазия рассыпалась, Аридэ казалась сама себе нелепой в этом богатом платье, а всё вокруг словно происходило не с ней.

Она увидела на одном из рядов Эву, а рядом — почти так же неожиданно, как решение суда — Эндера. Как обычно, на нём было абсолютно непроницаемое лицо. Это заставило думать, что такой благоприятный исход дела случился не без участия фон Лаэдросов, хотя Аридэ не могла представить, что заставило их так поступить. На их месте она бы наоборот постаралась избавиться от того, кто знал о участии их сына.

Ответ Аридэ узнала по дороге домой, когда первые восторги родителей иссякли, и виконт с супругой вновь обрели способность хоть сколько-то внятно выражать свои мысли. Или попытались обрести, Аридэ не была уверена, настолько удивило её сказанное (а ведь к этому моменту она была уверена, что уже ничего в жизни не способно её вызвать у неё это чувство).

— Официально об этом объявят позже, — взволнованно начала её мать. — Думаю, ты сама понимаешь, почему. Это уже было скверное начало… — Ты выходишь замуж, за Эндера фон Лаэдроса, сына эрцгерцога Лакимского. — Что? Нет... погодите... Что? — Все слова были знакомыми, но смысл сказанного почему-то ускользал. — Я... Что? — Предложение было составлено не слишком изящно, — виконтесса взмахнула веером. — Это больше походило на приказ, — мрачно вставил виконт. — Но разве не чудесное разрешение всей этой жуткой ситуации! — Что? — Все остальные слова исчезли из головы Аридэ, осталось только это.

Глава 25

Это было ужасно. Его подняли на корабль отдельно от остальных; кажется, так же поступили с Ванессой и ещё парой человек. Он не знал, что с Аридэ или вообще хоть кем-то из Вольного ветра, но прежде чем успел осознать происходящее, уже оказался дома, в кабинете отца.

До этого момента Эндеру казалось, что ночь не может стать хуже, однако тяжёлый и холодный взгляд отца быстро заставил осознать свою ошибку. Как и всегда.

— Ты жалок, — эти слова заставили Эндера покачнуться, как от удара. Повисло молчание. — Мне следовало быть строже с тобой, но я и не предполагал, что твоё маленькое увлечение принесёт столько бед. Тебе повезло, что та девчонка приковала к себе всё внимание. — Вы... знали? — Неужели ты считал, будто какое-то из твоих занятий может ускользнуть от моего внимания? — Каждое слово звучало для Эндера словно удар хлыста.

Он почувствовал, как весь его мир рушится, словно карточный домик под порывом безжалостного ветра. Всё, чем он жил, оказалось иллюзией. Как бы ни старался, что бы он ни делал, Эндер, жалкий, бессильный, ни на шаг не приблизился к тому, чтобы вырваться из-под контроля отца. Вся жизнь оказалась ложью. Луна, Вольный ветер, свобода, которую он обретал там — всего лишь спектакль.

— Аридэ... тоже ваших рук дело? — прохрипел Эндер.

— Нет, это удивительное и счастливое совпадение, — эрцгерцог нахмурился. — Я ещё не виделся с ней и не знаю, что она задумала, но, полагаю, она о тебе знала, — с явным упрёком он сделал акцент на последних словах. — Возможно, она собирается нас шантажировать, но я решу эту проблему. Главное, что ты избежал немедленного вовлечения в скандал. — Но если вы всё знали, почему Вольный ветер не арестовали раньше? Эрцгерцог пожал плечами и налил себе крови. — Можешь спросить у своего дружка лорда Звезды, он знает об этом больше моего, но люди время от времени устраивают представления. Просто такие у них развлечения, которые редко имеют последствия, так что обычно на подобное закрывают глаза, пока люди не начинают слишком буйствовать, — он сделал глоток и задумчиво покачал напиток в бокале. — Ваша зачинщица недостаточно умна, чтобы представлять реальную угрозу хоть для чего-то и, конечно, всё было под контролем почти с самого начала. Даже удивительно, что им удалось сломать что-то в Академии! — глава дома фон Лаэдрос перевёл ледяной взгляд на сына. — Это, конечно, серьёзный проступок, но я всё ждал, когда ты наиграешься, чтобы покончить с глупцами не привлекая внимания. Однако, из-за доноса вашего дружка, игнорировать Вольный ветер и дальше было сложно, скандала теперь не избежать. Но, надеюсь, ты извлечёшь из этого урок.

Кажется, даже после смерти Альнера Эндер не чувствовал себя таким ничтожным и одиноким. А уже наутро к нему ворвалась взвинченная Эва, не замечая, что он ещё не ложился. — Ты слышал об Аридэ!? — воскликнула она даже не поздоровавшись. — Говорят, она устроила заговор с людьми против императора! Что за бред! Эндеру нечего было ответить. Он хотел бы, но не мог, и от этого собственное положение казалось ему ещё более безнадёжным. На какую-то минуту он даже позавидовал Аридэ, которая могла рассчитывать на сочувствие или даже даже вырваться из пут бесконечной лжи, в которой сам он, казалось, навеки погряз, словно в болоте.

— Ты права, звучит довольно глупо, — вяло сказал он, когда поток негодования Эвы прервался необходимостью глотнуть воды. — Я намерена повидаться с ней, как только позволят! — не унималась фон Каверин. — Пусть только попробуют к ней не пустить!

Но её не пустили. Говорили, что сама Аридэ отказалась от встречи, но Эва не верила, и всю бурю своего гнева выплёскивала на Эндера, потому что больше было не на кого. Норсимус с головой погрузился в расследование скандала и только успел заверить фон Каверин, что сделает всё возможное, чтобы помочь подруге и смягчить её наказание. Разумеется, такая неопределённость не могла успокоить Эву, и она целыми днями яростно делилась с Эндером своими мыслями обо всех этих расследователях и судьях, которые чёрное от белого отличить не могут. Учитывая сколько всего она наговорила, странно, как её саму не обвинили в измене. Наконец, в один из дней её силы иссякли, и она просто села и заплакала.

Эндер, который чувствовал ту же пустоту, хоть и по другим причинам, осторожно обнял её за плечи, не зная, как ещё подбодрить. — Как мы дошли до этого?! — горестно воскликнула Эва. — Мы? — переспросил он, но она не услышала. — Альнера нет, Аридэ арестована, Норсимус изо всех сил пытается ей помочь, а я снова ничего не могу сделать!

Видимо, она уже была измотана, а события последних недель забрали остатки сил. — Уверен, всё будет хорошо, — Эндер постарался, чтобы голос звучал спокойно, но получилось скорее равнодушно. Эва обиженно взглянула на него. — Тебе она никогда не нравилась, ты бы и рад, чтобы с ней что-то случилось! — Эндер не ожидал такой злости в её голосе, который напомнил вспышку гнева после смерти Альнера. — Уверяю тебя, если я не горю желанием с ней общаться, это не значит, что я желаю ей зла.

Это было правдой. Хотя чем дольше Эндер думал, тем больше чувствовал себя преданным, и тем больше злился. В глубине души он надеялся, что ему никогда больше не придётся встретиться с Аридэ, хотя так же сильно надеялся, что причина будет не в том, что её казнят или пожизненно заключат. Лучше всего, чтобы её отпустили, но изгнали из столицы, или она сама уехала бы куда-нибудь очень далеко и очень надолго. Но даже этим его надеждам было не суждено сбыться.

Незадолго до суда над Аридэ всему свету уже было очевидно, что её не казнят, а отношение общества, уже отошедшего от первого шока, складывалось неоднозначное. От позора всего рода вампирского до восторгов её духом авантюризма. И вот одним ярким солнечным утром семья фон Лаэдрос собралась за завтраком.

— Я слышала, ты навещал юную наследницу эль Хорилл? — тон, которым леди Грейна это сказала, ничем не отличался от её обычного щебетания, но слова заставили Вальдемара вздрогнуть, а Эндер замер, не донеся вилку до рта. Эрцгерцогиня, которая была из тех, кто на своих вечерах хвалил Аридэ за тягу к приключениям, как ни в чём не бывало, продолжала: — Что ж, очень дальновидно с твоей стороны заранее познакомиться с будущей невесткой. Розлин, а джем из валанской клубники уже закончился? Очень жаль, — она осмотрела стол, прикидывая, чем бы заменить джем, по-прежнему игнорируя шок, в котором находились по её вине домочадцы. — Что ты сказала? — наконец произнёс Эндер. — Милый, конечно же мы женим тебя на ней, — сказано это было так же, как любая самая обыденная и тривиальная вещь, а лицо леди Грейны просияло, когда выбор остановился на пряном масле, которое тут же было намазано на булочку. — Конечно, придётся подождать, пока её оправдают, но готовиться надо уже сейчас, пока она ещё не стала самой завидной невестой высшего общества, — ворковала она. — К тому же нам понадобится много времени, чтобы найти достойное платье. Один дизайн займёт несколько месяцев.

Лицо Эндера обратилось в камень, а его отца перекосило:

— Конечно, я сомневаюсь, что её казнят, но быть замешанной в деле об измене… — Чепуха, дорогой, — отмахнулась эрцгерцогиня. — Конечно, с такой милой юной леди будут сняты все обвинения, ведь никакого отношения к заговору она не имеет, к тому же я слышала, что у неё есть удивительное экономическое предложение. Эндер не помнил, когда в последний раз видел отца настолько злым, и несмотря на обсуждаемую тему, радовался, что злятся не на него. — Она всего лишь дочь виконта, только вчера получившего дворянство! К тому же преступница!

Леди Грейна подняла на мужа карие глаза, и эрцгерцог замер. Едва ли кто-то назвал бы этот взгляд пронизывающим или угрожающим, но несгибаемого и непоколебимого эрцгерцога мало что в жизни пугало сильнее, чем простой серьёзный взгляд его жены. Она не улыбалась, и в комнате словно похолодало, а свет померк.

— Кажется, никто не знал, что она скрывалась среди людей, хотя она использовала магию, — заметила эрцгерцогиня спокойно и тут же добавила со своей обычной улыбкой: — Разумеется, это невозможно, кто-то наверняка что-то перепутал, ведь не может быть, чтобы всеведущий эрцгерцог фон Лаэдрос и его брат могли не заметить мага.

Вальдемар побледнел, а Эндера замутило. Конечно, в районах людей гораздо меньше волшебных датчиков, и магический фон там совершенно чист, и если Аридэ действительно колдовала так, что никто её не заметил, она была очень умелым магом. Умелым магом, который знал о семье фон Лаэдрос то, что могло эту семью уничтожить.

— Она будет очень ценным приобретением для нашей семьи, — беспечно сказала леди Грейна, поднимая бокал крови. — Кстати о приобретениях, я подумываю сменить шторы в изумрудной гостиной на что-нибудь более воздушное. Хотите посмотреть варианты, на которых я остановилась?

Зловещая атмосфера тут же растаяла, но Эндер заметил, что его отца бьёт дрожь. Сам он никогда прежде не видел подобных сцен, но теперь начинал понимать, почему эрцгерцог боится свою супругу.

В обществе о леди Грейне ходили слухи как о той, что всегда получает желаемое, а сейчас она желала женить своего сына на Аридэ. И пусть Эндер не до конца понимал, как именно это произойдёт, но не сомневался в одном: совершенно точно Аридэ будет оправдана, станет самой завидной невестой высшего общества, а затем — его женой.

***

Алек потёр глаза, пытаясь сосредоточиться на работе. С момента его выздоровления прошло уже несколько недель, но он всё никак не мог прийти в себя. Дело было не только в болезни.

Прежде он никогда не думал, что у него вообще есть столько эмоций. Будь он более суеверным, подумал бы, что заболел именно из-за этого, а не из-за ночи на холодном душном складе с толпой полукровок. Мыслями он снова вернулся в тот день, который закончился бесславными посиделками в темноте, и невольно вздрогнул.

Он так толком и не знал, что случилось с Вольным ветром, но для него самого всё закончилось на удивление скучно. Склад, о котором говорила Луна, действительно пустовал: ни найти, ни спрятаться в нём не составило труда. Там Алек и полукровки дрожали до самого утра, когда он написал Луне. Связаться с Эдмундом или Леей он так и не решился. Луна не ответила, и за несколько часов все разбрелись кто куда.

Те полукровки, у которых было жильё, приютили остальных, кто-то сбежал, а сам Алек просто отправился на работу. В голове было пусто и гулко, и он погрузился в привычный уже рабочий процесс. Настолько, что не заметил, как наступил вечер.

О Вольном ветре всё ещё не было никаких вестей, и он рискнул отправиться туда, но его не пустили. Навигатор капсулы выдавал сообщение о том, что эта зона закрыта, а когда он подлетел максимально близко, обнаружил, что проходы между домами перекрыты мерцающими энергетическими прутьями. Как-то вяло и отстранённо Алек подумал, похожа ли эта технология на невидимые стены, отделяющих кровяные фермы от «пропастей».

Несколько дней после прошли в сомнениях и волнениях; он надеялся узнать что-нибудь из новостей, но опасался искать Вольный ветер и просто листал и листал новости, бегло просматривая заголовки. А потом он впервые в жизни заболел, и почти на две недели был избавлен от переживаний.

Первым, что встретило его по возвращении на работу, была новость Беннера о том, что какую-то аристократку судят за мятеж.

— Да не какую-то, а наследницу Хорилла! — поправил Беннер. — Ты же вырос на их ферме! — Отстань от него, он же только вылечился! — рявкнула Софи. — Погоди, ты сказал, мятеж? — Алек нахмурился, а Беннер словно только и ждал повода оттеснить Софи и ткнуть в нос Алеку индап с фото.

Глаза Алека от удивления распахнулись: с фото на него смотрела Луна. С непривычной причёской, но этот взволнованный взгляд не мог принадлежать кому-то другому. На одной из череды фотографий, которые листал Беннер, Алек даже узнал платье, в котором видел её в последний раз.

— Повтори, кто она такая? — медленно сказал он, не в силах скрыть волнение. — Аридэ Селена эль Хорилл, дочь владельца «Стелангона», — ответил Сэмет. — А мятеж? — О, это самое увлекательное! — глаза Беннера загорелись. — В нём участвовали беглецы-кровяники, которым помогла сбежать предводительница мятежа и подруга эль Хорилл. Все вместе они хотели отключить кровяные фермы! — Это не подтверждённая информация, — закатила глаза Софи. — Но я уверен, что всё так и есть! — воскликнул Беннер. — Зачем наследнице «Стелангона» рушить свои же фермы? — вставил Сэмет, по его тону было понятно, что спрашивает он не впервые, но Беннер проигнорировал вопрос: — Как хорошо, что им этого не удалось, я бы не хотел, чтобы кровяные фермы были испорчены до того, как я побываю там хотя бы разок! — Тебе не кажется, что это жутко? — спросил Сэмет. — Даже мне кажется, а я вампир, — Софи поёжилась. — Да ладно вам! — отмахнулся Беннер. — Никто ведь не считает жутким переливание крови, например, а это… — Что с ними теперь будет? — перебил его Алек, кивая на индап. Беннер пожал плечами. — Не знаю, разбирательство ещё идёт. Кого-то могут даже казнить, — он сверкнул глазами, и у Алека закружилась голова. — Да уж, не стоило набрасываться на тебя после болезни, присядь-ка. Если уж Беннер отвлёкся от рассказа ради проявления заботы, значит выглядел Алек и правда плохо. Отказываться он не стал, и занял своё рабочее место, которое никогда ещё не казалось таким родным.

В перерыве он прочитал почти всё, что смог найти об эль Хорилл и «Вольном ветре», хотя информации было мало, и значительная часть была выдумкой. Но теперь ему стало понятно, почему Луна… Аридэ так беспокоилась и почему, прощаясь, говорила, что они больше не смогут общаться.

Это было так странно. Она не была похожа на кого-то, кто… практически владел им. И Леей, и остальными жителями кровяных ферм. То есть, конечно, они формально были свободны, но даже так Луна-Аридэ куда меньше походила на вершительницу судеб, чем Ванесса. Впрочем теперь и судьбу Аридэ, и судьбу Ванессы будет решать кто-то другой.

Алек долго не мог понять, что чувствует. День за днём думал об этом, но так и не находил никакого ответа и способа унять охватывающее во время размышлений смятение. Зато довольно быстро он заметил, что его на удивление мало волнует судьба Ванессы, «Вольного ветра», и даже Леи и Эдмунда. А вот про Аридэ Селену эль Хорилл он читал все новости, какие находил. А те, которые упускал, ему показывал Беннер. Каждый раз очередной заголовок заставлял его сердце стучать быстрее, хоть Алек сам не знал, что ожидает там обнаружить.

Осознание пришло как только всё закончилось.

— Вы не поверите! Её полностью оправдали! — воскликнул Беннер. Слишком громко даже для него, судя по хмурым взглядам коллег. Рабочий день был в самом разгаре, но это не помешало Беннеру наклониться к Алеку и поведать шёпотом, слишком громким, чтобы быть доверительным: — Эль Хорилл полностью оправдана! Не могу поверить!

В этот момент внутри Алека словно оборвалась какая-то струна. Струна, тянущая его тревоги и связывавшая с Луной. И с прошлым.

Аридэ Селена эль Хорилл, владелица «Стелангона», под крылом которого Алек вырос, свободна и вернётся к своей привычной жизни, и каким-то удивительным, волшебным образом это заставило Алека почувствовать себя… нормальным. Обычным.

Как будто он не был больше «бывшим кровяником», другом Эдмунда или участником мятежной организации. Как будто он только сейчас оказался на своём месте. Как будто теперь всё стало… правильно.

Он посмотрел на своё рабочее место, обвёл взглядом кабинет, словно видел его впервые, а потом заглянул в горящие глаза Беннера. Почему-то Алеку захотелось смеяться, но он подавил это желание и ответил Беннеру со всей искренностью: — Это хорошо.

Глава 26

Получив свободу, Аридэ обнаружила, что ей совершенно нечем заняться: она сдала с опозданием июльскую промежуточную аттестацию, но возвращаться в Академию в середине семестра не было смысла, а в «Стелангоне» она опасалась появляться, пока не все процессы, связанные с «Вольным ветром» завершились.

Кажется, ещё недавно у наследной виконтессы Витерской было слишком много дел и переживаний, и вот все они сменились пугающей пустотой, в которой не нашлось повода и дальше избегать Эву.

Даже после всего, через что эль Хорилл прошла, она всё ещё боялась смотреть подруге в глаза. Но сделать это было так же необходимо, как неизбежно.

Аридэ выбрала для встречи застеклённую беседку, увитую снаружи цветущими розами, которые мягко рассеивали яркие солнечные лучи. Эва хмурилась. И долго молчала, глядя на остывающий чай перед ней, а Аридэ слишком боялась заговорить первой, но молчание становилось невыносимым, и дрожащим голосом она произнесла:

— Это твой любимый чай, а сладости нам доставили из Адрии… Наследница дома фон Каверин подняла сердитый взгляд, а потом закрыла глаза, глубоко вздохнула и, кажется, немного расслабилась. — Я в смятении, — сложно было представить более неожиданных слов от Эвы, всегда такой уверенной в себе, в своих чувствах и в своих действиях. — Не имею ни малейшего представления, что думать обо всей этой истории. Аридэ не нашла, что ответить, и лишь смотрела на Эву широко распахнутыми глазами. — Мне заявляют, что мою лучшую подругу обвинили в государственной измене за подготовку мятежа вместе с людьми. Ерунда! Я не могла поверить, что тебе хватило бы решительности глупости на подобное, даже если бы ты имела что-то против императорской семьи. Но потом оказывается, что это правда! А ещё ходили слухи, что Эндер тоже в этом замешан. Чтобы ты спелась с Эндером ради свержения монархии — ха! Да солнце, вставшее на западе, и то звучит убедительнее! — Эва говорила быстро и взволнованно, словно давно держала в себе эти слова и только теперь дала им волю. — Невозможно было нигде появиться, чтобы на меня не сыпались косые взгляды или ужасные вопросы. А я ведь наследница дома фон Каверин, я не могу называть всех подряд полнейшими идиотами, это некрасиво! И Норсимуса я почти не видела. Конечно, мы постоянно списывались, но это не то же самое, а я не могла его отвлекать, ведь он так старался для тебя. Сначала брат оставил меня, потом друзья, просто ужасно. А Эндер… знаешь, мы давно дружим, я люблю его и всё такое, но он не самый эмпатичный из моих знакомых. Не говорил о тебе никаких гадостей — и на том спасибо. Но по крайней мере, когда он вернулся в Академию некоторые слухи улеглись. А потом этот дурацкий суд... Кажется, я до самого суда не верила, что это всё правда, но...

В изумрудных глазах Аридэ прочитала отчаянную надежду, что всё это — какая-то чудовищная ошибка, и снова почувствовала укол вины. Но ей нечем было утешить подругу: всё произошло взаправду, хотя сейчас, в окружении роз, дорогих вещей и золотого солнечного света, это казалось давним сном. — Прости, я не могла рассказать и втянуть тебя в это... — она опустила глаза. — Расскажи мне всё, — в голосе Эвы слышалась теплота, которой Аридэ так давно не хватало, и от этого словно на неё навалились все эмоции, которые она до сих пор прятала где-то очень глубоко, чтобы они не мешали действовать. Усталость, страх за свою судьбу, переживания за «Вольный ветер» и Эндера, разочарование в людях, одиночество... Казалось, до этого момента она и сама не понимала, насколько сложно ей было. Через силу Аридэ начала говорить про появление Луны, каждое новое слово давалось всё легче, а по щекам потекли слёзы.

Она рассказала обо всём, не выдала только настоящую личность Эдмунда. Когда речь зашла о смерти Альнера, хорошенькое личико Эвы исказила гримаса боли, но в остальном она просто сочувственно молчала, и Аридэ была благодарна за это — она боялась, что если прервётся, уже не найдёт в себе сил продолжить.

— Спасибо за платье, — под конец она сквозь слёзы улыбнулась. — Оно… помогло, правда.

Эва крепко обняла подругу: — Надеюсь, теперь между нами не будет секретов. — Моих точно не осталось, хотя чужие раскрыть не могу… А, нет, есть ещё кое-что!

Слёзы моментально высохли, к щекам прилила кровь, и фон Каверин отстранилась и выжидающе взглянула на подругу. Аридэ сама не верила, что говорит это: — Кажется, я выйду замуж за Эндера. — Что? То есть... Что?

***

За два месяца, которые Аридэ провела дома, Хрустальная палата необычайно тихо и с удивительной стремительностью приняла закон о «свободных городах», в который незаметно прокрался подпункт о преступниках. Об этом эль Хорилл узнала из короткого сообщения Эвельдерна Калери, которые чуть позже написал, что будет рад обсудить подробности при личной встрече — приближался зимний сезон, со всеми его приёмами, балами и зваными ужинами.

На следующий день после принятия закона, прежде чем Аридэ успела как следует осмыслить это, её навестил Норсимус, с которым они не виделись с самого суда. Сложно было сказать, кто кого избегал, хотя Эва заверяла, что лорд Звезды не сердится, но Аридэ хотелось убедиться самой.

— Ты хорошо потрудилась, — Норсимус с улыбкой обнял её. — Я рада. — Прости, что не пришёл раньше, но я хотел спокойно и уверенно сказать тебе это. Аридэ почувствовала как кровь приливает к щекам: оценка Норсимуса много для неё значила.

— Надо сказать, шороху ты навела знатного, — лорд Звезды устало опустился в кресло.

Последние года полтора для него выдались очень непростымм, но всё равно он выглядел довольным.

— Прости, — она виновато улыбнулась.

— Эва мне рассказала… не всё, конечно, но я просто надеюсь, что «Вольный ветер» и не был твоим планом, чтобы ускорить «свободные города», — в его серых глазах заплясали весёлые искорки.

— Совершенно точно нет, — рассмеялась Аридэ, чувствуя, как на сердце становится легче. — Я понимаю, что теперь кажусь вам авантюристкой, но не до такой степени, уверяю тебя!

— И всё-таки для некоторых вампиров Хрустальной палаты ты почти героиня, ещё одно такое приключение, и ты станешь известнее нас с Эвой, — лукаво усмехнулся он, и Аридэ широко распахнула глаза.

Слишком уж это отличалось от того, как она сама себя чувствовала. — Твоему отцу поручат кровяную ферму для преступников, — добавил Норсимус. — Никто другой не захотел связываться с этим. — Мы станем ещё богаче, — нервно рассмеялась эль Хорилл, как будто это имело значение.

На самом деле она смеялась потому что чувствовала себя почти счастливой. Будущее было неясно, но, как ни удивительно, её план сработал, друзья поддерживали, и это вселяло надежду, что со всем остальным она тоже справится.

Хотя грядущий зимний сезон всё ещё пугал. От Эвы Аридэ узнала, что эрцгерцогиня Лакимская в своих кругах активно обсуждала случившееся и очень лестно высказывалась об Аридэ. Сама она до сих пор лишь мельком встречалась с матерью Эндера, но доверяла подруге, считавшей леди Грейну одной из самых влиятельных дам света. Видимо, так оно и было, потому что прежде Аридэ не получала столько приглашений. Она даже почти сравнялась с Эвой, о чём та поведала, когда, уже традиционно, они сели разбирать конверты наутро после первого бала.

Удивительно, что скандал с мятежом людей настолько расположили к ней свет: до сих пор наследную виконтессу Витерскую едва замечали, теперь же она стала самой желанной гостьей.

— Ты абсолютно права, что нигде не хочешь появляться, — одобрительно кивала Эва. — Надо подогревать их любопытство, а твоя недоступность только увеличит популярность. — Не то чтобы я этого добивалась... — пробормотала Аридэ, беспомощно глядя на груду конвертов. От мысли, что придётся появиться в свете хотя бы пару раз до официального объявления об их с Эндером помолвке, начинала кружиться голова. — Меня ведь обвиняли в измене... — задумчиво сказала эль Хорилл, глядя на приглашение от маркизы Амельдерн, одной из главных сплетниц. — Не относись к этому слишком серьёзно, — пожала плечами Эва. — Процесс, конечно, освещался довольно широко, но сейчас для всего общества твоя история не более, чем увлекательный роман, который тем увлекательнее, что можно пообщаться с непосредственной героиней.

Аридэ оставалось только кивнуть. Она и сама думала примерно о том же, наблюдая, как меняются заголовки и тон статей о ней. Начиналось всё с громких слов «новоиспеченные дворяне не ценят того, что имеют и связываются с людьми, чтобы разрушить нашу прекрасную Империю», а пришло постепенно к «самоотверженная дворянка разрабатывала гениальный план по изменению рынка крови, но стала жертвой человеческой подлости». И то, и другое звучало в равной степени глупо и не имело ничего общего с реальностью, но изменение общественного мнения по отношению к ней было очевидно, и сама Аридэ не знала, что именно по этому поводу испытывает. Кроме, само собой, желания спрятаться подальше. Некоторое время ей удавалось отбиваться от приглашений, прикрываясь разработкой проекта кровяной фермы для «Вольного ветра», но основную работу делал «Стелангон», поэтому надолго этого оправдания не хватило.

В конце концов, она станет эрцгерцогиней Лакимской и не сможет просидеть всю жизнь взаперти. Хотя на секунду у неё возник соблазн попробовать: Эндер будет злиться, а о нём самом, вероятно, будут ходить занятные слухи… Развивать мысль Аридэ не стала, опасаясь, что фантазия покажется слишком заманчивой и будет сложно от неё отказаться.

За всё время сам Эндер ни разу не показался, но это даже радовало — она не хотела его видеть. Аридэ всё ещё злилась на его ребячество и безответственность; на то, что он никак не позаботился о защите «Вольный ветер», которому якобы был так предан. И ещё больше злилась, что ей предстоит выйти замуж за вампира, к которому не испытывала ничего, кроме пренебрежения. На счёт возможности отказа она не питала иллюзий. В любых других обстоятельствах можно было бы рискнуть, но в других обстоятельствах никому и в голову не пришло женить на ней Эндера. Хоть Аридэ не знала подробностей, но была уверена, что благополучный исход её дела не обошёлся без вмешательства семьи эрцгерцога Лакимского, и вздумай Аридэ избежать брака, она подставила бы под удар своих родителей, которым и без того доставила уже немало переживаний и проблем.

Утешением Аридэ служила мысль о спасённых жизнях. Жизнях многих людей. Они лишатся воспоминаний, станут жителями ферм, но они будут живы. Смогут любить, творить, ненавидеть, мечтать, искать себя и, возможно даже, быть счастливыми ещё много лет, прежде чем безжалостный холод смерти настигнет их. И ценой всего лишь брака с Эндером Амадеем фон Лаэдросом. Что ж, с этим можно Аридэ как-нибудь справится.

***

Не было ещё момента, когда Эндеру так сильно не хватало Альнера.

Наследный эрцгерцог Лакимский был напуган, разочарован, зол. Вся его понятная жизнь рухнула, и впервые в жизни он не испытывал такой привычной уверенности в себе и в своём положении. И не было больше никого, кому он мог бы довериться. И финальным штрихом стало официальное объявление о его свадьбе с той, кого он меньше всего хотел бы видеть. Неудивительно, что он, отправившись бесцельно полетать над городом, обнаружил себя у поместья фон Каверинов. На секунду задумавшись, он опустил карету у входа в дом.

— А вот и наш самый обсуждаемый жених, — заметила Эва, не отвлекаясь от чашки кофе. — Присаживайся. — Так ты знала, — уверенно сказал Эндер, опускаясь в кресло и привычно выбирая в плёре напиток. — Аридэ рассказала, но я решила не смущать тебя вопросами до официального объявления. И, честно говоря, мне самой потребовалось время, чтобы осознать... всё это. Он тяжело вздохнул, и ничего не ответил. — Даже не знаю, насколько уместно желать вам счастья... — задумчиво добавила фон Каверин. — Я тоже. Повисло молчание, каждый ушёл в свои мысли. Слуга принёс Эндеру кофе, и он обрадовался возможности занять руки. — Мне его не хватает, — сказал он, заметив на столе портрет Альнера, Эва грустно улыбнулась. — Да, — просто ответила она, тряхнула волосами и добавила уже бодрее: — Так что же привело тебя сегодня? Сомневаюсь, что любовь к нашему кофе. Эндер посмотрел на неё и вдруг заметил, как она изменилась. Была ли причина в смерти Альнера или дружбе с Аридэ, а может просто дело времени, но Эва казалась куда спокойнее и взрослее, чем всегда ему казалась. Куда более походящей на будущую леди Луны и герцогиню Балнотскую. И он вдруг понял, что именно привело его сюда. — Ты наверное слышала слухи, что я тоже был замешан в инциденте с... «Вольным ветром», — название показалось чужим, незнакомым. — Да, и было бы интересно посмотреть, кому в голову пришла такая нелепая фантазия. — Боюсь, что мне, потому что это правда. — Она поперхнулась кофе. Впервые Эндер видел, как Эве изменило самообладание. Откашлявшись, она просто смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Потом схватилась руками за голову, потом выдохнула, а потом сделала ещё один глоток. — Я действительно притворялся одним из тех людей, для этого даже подстригся и покрасился, — он провёл рукой по волосам, снимая и тут же снова восстанавливая заклинание: шатеновые корни уже изрядно отросли, но до привычной длины было ещё далеко, — среди вампиров я вполне мог ограничиться иллюзией, в отличие от человеческого альтер-эго. — Но я слышала, Аридэ использовала магию… — Не знаю, как ей это удалось... она говорила, что помощница волшебника, — Эндер поморщился, воспоминания теперь были болезненными. — Думаю, она узнала меня, когда вы приходили ко мне. — И поэтому взяла всю вину на себя! — воскликнула Эва. — Моя милая Аридэ! Ты вёл себя с ней просто ужасно! — В облике людей мы дружили, — возразил было он, — но... да, наверное к Эндеру фон Лаэдросу у неё не было тёплых чувств. — Ну, я надеюсь, будучи её супругом, ты приложишь все силы, чтобы это изменить, — решительно сказала наследная герцогиня Балнотская, а в глазах её загорелся привычный огонёк. — Ты же понимаешь, что она для тебя сделала? — Да, понимаю, — Эндер мрачно глотнул кофе.

Он действительно понимал, и это было хуже всего.

Семья эль Хорилл была известна и до определённой степени влиятельна, но, несмотря на все из богатства, не шла ни в какое сравнение с фон Лаэдросами. Поэтому свет с готовностью принял историю о том, что наивная Аридэ эль Хорилл по глупости влезла во что-то неподобающее дворянке, но юность, увлечённость наукой, а также недостаток знатности и, как следствие, образованности, вполне её извиняли. Во всяком случае, многие, включая леди Грейну фон Лаэдрос, говорили именно так, называя всю историю «Вольного ветра» и участию в ней наследной виконтессы не более чем безобидным приключением. К началу зимнего сезона почти любой представитель света мог с уверенностью сказать, что эль Хориллы только выиграли от этого.

Но если бы вскрылась правда об участии в том же «безобидном приключении» Эндера, для его семьи последствия были бы катастрофическими: эрцгерцог Лакимский, возглавляющий Изумрудную палату и приближённый к императору, и его семья должны были служить образцом для всех жителей империи. К таким вампирам закон беспощаден, достаточно было вспомнить, какой ущерб нанесла фон Дайлотам всего лишь интрижка одного из них. Аридэ действительно спасла Эндера, и от этого он ещё больше злился на неё. — Вот уж не думала, что мои друзья окажутся такими авантюристами... — протянула Эва и пристально посмотрела на Эндера. — Может, у вас ещё какие-то тайны есть? — Нет, эта была самая большая. — Хорошо, — она вздёрнула носик, — а то мне, как будущей леди Луны, надо быть внимательной к тем, с кем я общаюсь.

***

Зимний сезон настолько закрутил Аридэ, что она никак не могла встретиться с будущим мужем, зато неожиданно встретилась с его матерью.

После формального приветствия леди Грейна взяла наследную виконтессу Витерскую под руку и решительно двинулась по залу, безоблачно улыбаясь. — Бронзовая фея... — пробормотала Аридэ, с удивлением осознав, что именно эта женщина так сильно впечатлила её во время той единственной Летней недели, на которой ей довелось побывать. — Что? — удивилась эрцгерцогиня, и эль Хорилл смутилась.

— В прошлом году, на Летней неделе... в последний день... в бронзовом платье и опаловой накидке, — запинаясь сказала Аридэ, опустив глаза и чувствуя, как к лицу приливает кровь. — Вот оно что, — голос звучал дружелюбно. — Так тебе понравился мой наряд?

Аридэ кивнула и подняла глаза. — Вы даже не меняли облик магией, верно? — Даже если бы изменила, всё равно не смогла бы стать эффектнее, — самодовольно улыбнулась леди Грейна, тряхнув волосами, её взгляд смягчился. Некоторое время эрцгерцогиня рассказывала что-то о платьях и традициях Летней недели, а потом вдруг заставила Аридэ прислушаться внимательнее: — Воистину Ночь благословила семью фон Лаэдрос! Двум поколениям подряд достались такие прекрасные жёны, — её голос был притворно печальным. — Но как же грустно, что они даже не в состоянии осознать своё везение! По спине пробежали мурашки. Аридэ начинала понимать, почему Эндер так странно относился к своей матери: выражение её лица, светлый шёлк платья, яркие украшения, легкомысленная улыбка и плавные жесты — всё в её облике казалось беспечным, но эта беспечность была обманчивой, полупрозрачной тюлью, сквозь которую ощущалась непоколебимая уверенность. В весёлом прищуре карих глаз чувствовалась внутренняя сила, какой не было даже у Ванессы. Вспомнив всё, что слышала о ней, с ужасающей ясностью Аридэ вдруг осознала, что если бы эта женщина захотела, то смогла бы перевернуть с ног на голову всю Империю, но также поняла, не без удивления, что её саму эрцгерцогиня не пугает, так же, как не льстит её похвала. Единственное, что чувствовала Аридэ, это лёгкую досаду на то, что всё так обернулось, но к леди Грейне это не имело никакого отношения. — Почему я? — спросила Аридэ, не найдя лучшего вопроса. — Потому что тебе это не нужно, — эрцгерцогиня обворожительно улыбнулась. — И потому что мне нравятся талантливые вампиры. Надеюсь, в нашей семье ты сможешь в полной мере раскрыть свои таланты. Не дожидаясь ответа, леди Грейна встряхнула волосами и решительно подвела Аридэ к группе аристократов. — Господа, позвольте представить вам мою новую подругу — Аридэ Селену эль Хорилл, хотя, уверена, вы и так уже знаете, кто она такая.

Все оживились с приходом леди Грейны, словно солнце вышло из-за туч.

***

Новый Город готов был принять своих жителей, суды завершились, и холодным декабрьским утром подошло время исполнения приговора. Казни избежала даже Ванесса, которая открыто и неоднократно признавалась, что готовила переворот, но самой яростной защитницей «Вольного ветра» оказалась Лея. С отчаянной страстью она говорила обо всех ужасах существующего порядка и о гордости, наполняющей её сердце в тот единственный раз, когда Аридэ рискнула включить видео процесса. Сердце её сжалось, и она выключила.

Должно быть, для Ванессы и особенно для Леи заключение на кровяной ферме стало ударом.

На вершине транспортной башни Алейреи было необычайно ветрено, почти как на земле, и Аридэ куталась в плащ, ожидая заключённых в компании мыслей, что свой первый серьёзный проект она представляла совсем иначе. Но, с учётом всех обстоятельств, жаловаться было не на что.

Двери лифта открылись, эль Хорилл непроизвольно выпрямилась и пожалела, что отказалась от каблуков — как будто было бы спокойнее смотреть немного свысока на бывших знакомых: даже сейчас она по-прежнему чувствовала робость в присутствии Ванессы. Но с каждым её шагом навстречу судьбе смущение Аридэ таяло, а в груди нарастало чувство, похожее на пренебрежение.

— Так вот ты какая на самом деле, Луна, — Ванесса выплюнула эти слова, даже не пытаясь скрыть отвращение. — Я сделала для «Вольного ветра» больше, чем ты, — холодно ответила наследная виконтесса Витерская. Ванесса мерзко рассмеялась. — Обрекла на жизнь в вечных мучениях! Вот уж спасибо за такую честь! — она поморщилась. — Уж лучше бы меня казнили. — Если бы ты сказала раньше, это можно было бы устроить, — Аридэ сама удивлялась своему спокойствию. Уверенность в собственной правоте крепла в ней с каждым словом Ванессы. — Словно животные в загоне, — буркнула та. — Но вы будете жить. Даже счастливо, если сами того захотите. Или можешь попробовать снова сбежать. Ванесса скривилась, но ничего больше не сказала, и конвоир подтолкнул её к открытой двери кареты. В веренице её последователей Аридэ заметила Лею, Берата, ещё несколько знакомых лиц. Хмурые, напуганные, отводящие взгляд, и никого, кто хотя бы внешне был бы рад новому шансу.

Сжав кулаки, эль Хорилл отправилась к своей карете. Незачем больше смотреть. Даже Эндер навряд ли обрадовался бы таким пренебрежением людей к своей жизни. А что бы сказал Норсимус. Что бы сказал Альнер...

Она сглотнула подступивший к горлу ком и оглянулась. Всех уже погрузили, большая карета поднялась в воздух.

Была ли Аридэ права? Быть может и правда есть идеалы, ради которых стоило бы умереть, но боль и пустота потери Альнера всё ещё были слишком сильны, слишком отчётливо представляла Аридэ безжалостную границу смерти, чтобы лишать жизни тех, чьи жизни можно сохранить. А может просто наследная виконтесса Витерская не была создана ради великих идеалов.

***

Они с Эндером встретились на приёме Норсимуса. Мероприятии значимом, но при этом скромном, почти интимном, как выразилась Эва. И даже так внимания Аридэ получила куда больше, чем искала.

Прежде чем её успела спасти подруга, наследная виконтесса оказалась окружена незнакомыми дамами, жаждущими пищи для слухов, и кавалерами, наперебой приглашающих её танцевать. Аридэ потребовалось некоторое время, прежде чем она смогла совладать с собой, а её попытки отбиться, сохранив хотя бы намёк на светское изящество, начали давать какие-то плоды. И в награду она получила пронзительный взгляд синих глаз, которые до сих пор так старательно избегала, чтобы теперь вдруг осознать, как это глупо.

Дело было даже не в том, что однажды они поженятся и будут вынуждены встретиться хотя бы на свадьбе, нет. Им следовало обсудить всё произошедшее. Нет. Аридэ вдруг поняла, что по-настоящему хочет и заслуживает этого.

Столько недель её мучило, что она знала его секрет, но ещё хуже была невозможность выплеснуть свою обиду. Сколько бы он ни смотрел прожигающим взглядом сейчас, сколько бы ни пытался смутить или напугать её, она только сильнее злилась от этого. Такой важный, такой страшный и влиятельный Эндер больше не пугал её.

— Добрый вечер, — Аридэ постаралась скрыть холодное раздражение, но получилось так себе. — Наследная виконтесса, — в тон ей ответил её будущий муж и слегка склонил голову.

Прежде чем воцарилось неловкое молчание, раздался глубокий женский голос: — Аридэ Селена эль Хорилл. — Ваша лунная светлость, — Аридэ склонила голову, пытаясь совладать с изумлением.

Меньше всего она ожидала, что с ней заговорит эрцгерцогиня Дотиорская, леди Луны. Когда Аридэ подняла глаза, леди Ивэрин окинула её оценивающим взглядом. — Рада встрече, — коротко заметила эрцгерцогиня и отошла.

«И что это было?» — подумала Аридэ. Если и был в свете кто-то, не падкий на светские сплетни, то это определённо была леди Луны.

— Я слышала, она приложила руку к тому, чтобы тебя полностью оправдали, — наконец появившаяся Эва взяла подругу под руку. — Магия иллюзии, — тихо заметил Эндер. — Давайте поговорим об этом как-нибудь в другой раз, — с натянутой улыбкой предложила Аридэ. — Моя подруга сумела заинтересовать леди Ивэрин, — фон Каверин широко улыбалась и выглядела чрезвычайно довольной. — Я всегда верила, что ты ещё раскроешь свои таланты! Наследная виконтесса не удержалась от нервного смешка. — Полагаю, ты сейчас одна из самых популярных дам света, — с такой гордостью, словно это её личная заслуга, добавила Эва. — Так ещё и станешь наследной эрцгерцогиней! Она лукаво взглянула на друзей, конечно же зная, что за масками благопристойности на их лицах прячутся относительно этого брака мысли и эмоции настолько безрадостные, что демонстрировать их в обществе было бы некрасиво.

— Зато скандал будет забыт быстрее, — примирительно сказала Эва и под звуки заигравшей музыки оставила их со словами: — Где Норсимус, я хочу танцевать.

Аридэ была почти уверена, что подобная мнимая беспечность — это маленькая месть Эвы за все тайны и переживания, и не могла её винить. В конце концов, стоило привыкать к компании фон Лаэдроса… и к тому, что сама она тоже скоро станет фон Лаэдрос. — Полагаю, нам тоже следует присоединиться к танцующим, — холодно заметил Эндер, глядя на встающие для первого танца пары, и протянул ей руку. — Почту за честь, — в тон ему ответила Аридэ, едва касаясь пальцами его ладони. Наследная виконтесса была рада возможности собраться с мыслями, подготовиться к непростому, но важному разговору, но Эндер и тут нарушил её планы: — Ты, должно быть, считаешь, что я должен тебя поблагодарить, — по его лицу пробежала тень. — Я сделала это не ради тебя, Эндер Амадей фон Лаэдрос. — Правильные слова пришли сами собой, она, наконец, поняла, что именно хотела сказать и заглянула ему в глаза: — А потому что верю, что Эдмунд улыбался мне искренне. Так улыбнитесь же и вы, милорд, ведь вы танцуете с одной из самых известных девушек в этом зале, которая осчастливила вас, согласившись стать вашей женой.

Эпилог

Алек был безмерно счастлив, когда свадьба Аридэ Селены эль Хорилл и Эндера Амадея фон Лаэдроса наконец состоялась. За много месяцев Сэмет добился, чтобы его коллеги не могли больше слышать обо всех платьях, гостях, драгоценностях и цветах, которыми будет наполнено это событие. Даже Беннер, всегда с таким энтузиазмом обсуждающий владельцев «Стелангона», кривился при упоминании виконта и его дочери, а Алек думал о том, что теперь-то уж больше не будет интересоваться судьбой Луны.

Вероятно, даже сами виновники торжества не могли предвкушать заветный день сильнее, чем отдел дизайна плёров. Радость была столь велика, что даже руководитель отдела Стефарр Эомаль целую неделю после окончания торжеств не находил себе новых поводов для страданий.

Сэмет снова стал спокойным и не настроенным на разговоры, и в их рабочий кабинет, наконец, вернулись мир и покой.

Конечно, Алек обещал помочь Софи с переездом, а Беннер никогда не бывал тихим, но по крайней мере рабочие будни больше не нарушались перечислениями всех причастных к «самой громкой свадьбе столетия», которые как будто соревновались, чьё имя будет самым длинным и сложным. Прежде Алеку и в голову не приходило, что среди его знакомых есть любители светской хроники.

Поначалу он даже немного подшучивал на эту тему, но шутки закончились, когда поток новостей стал неудержимым. Вот уж сложно было представить, что тихий Сэмет может быть ещё утомительнее Беннера. Но наконец последние свадебные фото были разосланы всем друзьям, Сэмет угомонился, а Алек перестал гадать, какое у того было бы лицо, узнай он о былой дружбе Алека с наследной эрцгерцогиней Лакимской.

Но тогда пришлось бы рассказать много чего ещё, а Алек… просто радовался, что это всё осталось позади, что в спокойной рабочей жизни нет ни интриг, ни, тем более, общения с герцогами. И всё-таки иногда, когда на глаза попадались фотографии Аридэ Селены фон Лаэдрос, он вспоминал Луну и надеялся, что та в порядке и по-прежнему способна улыбаться, как ему и Эдмунду когда-то. Впервые он оставил в прошлом друга, по которому действительно скучал.

Алек вздохнул, открыл чат, в котором обсуждали грядущее новоселье Софи, и улыбнулся.