Бесконечная месть

Глава 1. Беззаботная жизнь.

В середине XIII века город N, окутанный дымом торговли и шепотом интриг, ещё не догадывался, что его ждёт. Улицы были полны жизнью; лавки щедро распахнули свои двери, предлагая необычные товары из дальних стран, а прилавки ателье пестрили нарядами и украшениями, словно палитра художника, бросая яркие ватерлинии на белый холст. Мастера, ловко управляясь с инструментами, создавали выдающиеся произведения искусства, завораживая прохожих вниманием к деталям.

И так, за витринами, блестящими под светом алого заката, скрывались мрачные истинны, которые никогда не должны были увидеть дневной свет. Одна из подобных лавочек принадлежала Клементу Фитсрой, поднимаясь всё выше, не оглядываясь на тех, кто оставался внизу, и со временем люди стали для него лишь средствами для достижения собственных целей. Простой деревенский парнишка добился большого состояния и открыл несколько ателье, став примером успеха для кого-то и предметом зависти для других.

Его влияние в обществе неуклонно расширялось, словно разрастающаяся тень и вместе с ростом могущества крепла уверенность в собственных силах. Он выбрал в жены ту самую девушку, с которой вырос бок о бок. Её красота пленяла сердце. В глазах светился мягкий, почти незримый свет, словно отражающий внутренний покой. Она казалась олицетворением той самой гармонии, к которой он всегда стремился. Её отец некогда утверждал, что Клемент Фитсрой недостоин стать её мужем. Однако вскоре он изменил своё мнение, увидев, как амбициозный молодой человек стремительно поднимается по социальной лестнице.

Чтобы получить твёрдое положение в обществе, человеку его статуса нужно было породниться с дворянским родом. Он тщательно разрабатывал свои ходы, как шахматист, предвосхищая действия соперника. Он изучал родословные,выискивая выгодные связи, плел интриги среди почтенных особ, устанавливал полезные контакты и искал перспективные партнерства, способные увеличить его влияние. В любом разговоре он искусно подстраивался под чужие ожидания, будто сам был неотъемлемой частью этого мира.

Долгое время жена Клемента не могла забеременеть, и с каждым месяцем, проходившим впустую, она становилась всё тише, превращаясь в бледную тень той тихой, но гордой девушки, какой была прежде. Под гнётом этих ожиданий она ежедневно обращалась к Богу с мольбой, боясь, что муж потеряет терпение и жестоко покарает её за неспособность оправдать его надежды. Ведь она должна была подарить ему наследника. Хотя Клемент внешне ничем не выдавал своего недовольства, напротив, старался окружить жену заботой и лаской, но девушка чувствовала холод в его взгляде – этот ледяной, абсолютно отстраненный взор внушал ей ужас. Казалось, что человек с такими глазами мог бы с лёгкостью подойти с улыбкой, обнять... и в следующий миг свернуть шею.

Лишь спустя пять долгих лет взгляд мистера Фитсроя стал теплее. Наконец, Бог внял её молитвам, и она узнала, что ждёт ребёнка. В тот миг девушка ощутила безмерную радость и благодарность, а Клемент светился счастьем. Он нанял служанку, которая теперь помогала его жене, что ещё раз продемонстрировало его растущее благополучие.

С рождением маленькой Тессы, нежной и прекрасной, как весенний цветок, в нём пробудилось стремление во что бы то ни стало выдать её замуж за дворянина, ведь он понимал, что больше наследников у него не будет. Роды оказались для его жены мучительными и крайне опасными. Медицинская наука в их городе только зарождалась, каждая схватка представляла собой борьбу не просто за жизнь, но за выживание обоих — матери и младенца. Женщина рожала в домашней обстановке, в окружении одной лишь опытной повитухи, чьё знание старинных методов было единственным шансом на спасение.

Невыносимая боль, разрывающая тело изнутри, медленно вытягивала последние силы. Роды тянулись уже шестой час, и силы окончательно покинули её. Перед тем как сознание начало меркнуть, она выкрикнула последнее отчаянное желание: спасти ребёнка любой ценой. Повитуха, пытаясь вернуть её к реальности, облила холодной водой:

—Довольно распускаться! Головка уже видна, соберись, ты обязана это выдержать!

Ощущая новый поток боли, мисс Фитсрой снова начала тужиться. Каждая мышца её тела напряглась до предела, каждый вздох отдавался эхом в голове. Боль пронзала её изнутри, словно тысячи острых иголок одновременно вонзались в плоть. Она кричала, умоляя Бога о милосердии, о спасении своего малыша. Каждый толчок казался последним, но она продолжала бороться, понимая, что ребёнок — единственное, ради чего стоит терпеть эти муки. Наконец, после долгих часов, ребёнок появился на свет. Повитуха бережно приняла новорождённую, обернула её в тёплую ткань и тихо произнесла:

—Девочка… Живая и здоровая. Но... К сожалению... Я думаю, вы больше не сможете иметь детей.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Новоиспечённая мать, ещё не пришедшая в себя после пережитого испытания, услышав это, закрыла глаза, подавляя слёзы разочарования. Семья не примет её обратно, и она останется одна, без поддержки и защиты. Потеряв свою честь, для неё теперь закрыта возможность повторного брака. Никто не захочет связывать свою судьбу с женщиной, которая не смогла выполнить самое важное предназначение — дать жизнь наследнику. Без мужа, без дома, без будущего, она окажется выброшенной на обочину жизни, где её ждут лишь одиночество и беспросветная нужда.

— Простите меня… — еле слышно прошептала она, устремив взгляд на дверь, за которой остался её муж. — Я подвела вас…

Однако муж её слов не услышал, оставаясь за закрытой дверью. Повитуха, заметившая её отчаяние, мягко ответила:

— Не говорите так, дорогая моя. Вы сделали всё возможное. Ваша малышка здорова, и это главное. Теперь вам нужно отдохнуть и набраться сил.

Несмотря на утешения, внутри неё нарастало чувство вины. Она понимала, что эта новость принесёт мужу не радость, а скорее горькое разочарование. Спустя несколько дней после тяжёлых родов, когда заботы о малышке временно легли на плечи служанки, Клемент Фитсрой навестил свою жену. Он осторожно опустился на край кровати и, взяв её за руку, ласково спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Она не сразу нашла в себе силы ответить. Слёзы сами потекли по её щекам, и она тихо попросила прощения за то, что не смогла выполнить свой долг.

— Ты подарила мне прекрасную девочку, — ответил Клемент, стараясь успокоить её. — Я очень благодарен тебе за неё. — Вы не сердитесь на меня? — спросила она дрожащим голосом. — Как я могу сердиться? — отозвался он, слегка пожимая её ладонь. — Ты столько перенесла, чуть не пожертвовала жизнью, даря нам долгожданное дитя...

Он нежно поцеловал её руку, и она заплакала ещё сильнее. Все эти дни она представляла себе самые страшные сценарии: думала, что он начнёт кричать на неё, обвинять, потребует развода или отправит её в монастырь. Но вместо этого он сидел здесь, проявляя к ней прежнюю заботу и понимание.

— Отдыхай, моя дорогая, — сказал он, вставая с кровати. — Скоро я опять навещу тебя.

Она молчала, слишком ослабленная после родов и истощённая переживаниями, чтобы найти силы ответить. Возможно, именно из-за этого состояния она и не заметила, что взгляд Клемента вновь стал холодным — холоднее, чем когда-либо. Теперь его глаза были жестоки, словно затуманенные льдом, хотя манеры оставались такими же нежными, как и прежде. Что-то в его отношении к ней изменилось, оставив за собой ощущение скрытой угрозы, подобно тени, незаметно скользящей по стенам комнаты.

Возможно, именно поэтому с самого детства Тесса оказалась в центре внимания отца.Её воспитывали как образцовую домохозяйку, мягкой и послушной . Она, как будто, стала живым воплощением мечты своего отца, который, потерявшись в мрачных лабиринтах собственных амбиций, искал утешение в надеждах на светлое будущее дочери. Каждое утро он с удовольствием наблюдал, как её тонкие пальцы уверенно плетутся по ткани, создавая узоры из ярких нитей, словно оживляя простыни волшебными красками. Представляя её будущее, он не мог сдержать лёгкой улыбки. В редкие свободные часы они проводили время вместе, играя в простые игры, которые наполняли дом теплом и радостью. Для своей семьи Клемент старался сделать всё возможное, чтобы каждое мгновение было наполнено счастьем.

Однажды, накануне Нового года, он привёз домой настоящую ель, а работник магазина доставил несколько коробок с игрушками. Вечером, собравшись вокруг потрескивающего камина, вся семья принялась украшать дерево. Он вынул из коробки редкую игрушку с основанием из железной проволоки. Это был белоснежный наконечник, изящно украшенный тёмно-синим бисером и увенчанный небольшой хрустальной звёздочкой.Он бережно приподнял маленькую Тессу, держа её на руках, чтобы она смогла прикрепить к ветке крошечного тканевого ангелочка. В этот момент все лица озарились улыбками, а жена нежно коснулась его плеча. Малютка Тесса ещё не ведала, какие тяжкие ожидания вскоре обрушатся на её хрупкие плечи, и как её невинность и юность окажутся в плену у амбициозных замыслов отца.

Но даже среди счастливых моментов в жизни девочки существовали и свои ограничения. С ранних лет Тесса проявляла неудержимое стремление к знаниям, однако судьба распорядилась иначе. Несмотря на разнообразие занятий, которыми её обучали, чтение и письмо оставались для неё недоступными. Семья вполне могла позволить себе оплатить образование дочери, но отец решительно воспротивился обучению её грамоте.

Иногда Тесса умоляла мать поговорить с отцом и добиться разрешения на учёбу. Но мать, неизменно поддерживавшая решения супруга, всякий раз отвечала ей одними и теми же словами:

—Мы с тобой обязаны быть глубоко признательными твоему отцу за все те блага, которыми пользуемся. Если он считает, что тебе не следует учиться, значит, у него на то есть свои причины.

Опасения отца, что его дочь может начать вести переписку с мужчинами и тем самым испортить его надежду на выгодный брак, были велики. В его глазах знания были оружием, способным разрушить те белоснежные грезы, которые он лелеял для своей дочери, а может и для себя?

Вскоре, после того как Тессе исполнилось 12 лет, отец начал подыскивать ей подходящую партию. Но поиски затягивались, а желанный кандидат всё не появлялся. Молодые люди двора либо были младше его дочери, либо значительно старше. Каждый раз, когда отец заговаривал о своей дочери на турнире, службах или процессиях другого рода, его надежды вновь сталкивались с реальностью.

Младшие юнцы вели себя неловко, как будто сам факт знакомства с ней вызвал в них смущение, а старшие, обладая неоспоримым опытом, смотрели на Клемента с недоумением. Они уже имели практику взаимодействия с такими людьми. Взрослые бароны и герцоги прекрасно понимали, чего он добивался,отказывая в предложениях о помолвке. Тем не менее на его лице не было ни капли волнения; напротив, его уверенность лишь усиливала атмосферу напряженности.

На одном из пышных придворных банкетов, куда были приглашены все влиятельные торговцы города, к мистеру Фитсрою подошла девушка, чья юная грация резко контрастировала с выражением печальной усталости на её лице. Её изысканное платье, сшитое из плотного бархата глубокого оттенка синевы, было искусно расшито серебряными нитями, которые нежно мерцали при каждом её движении, добавляя наряду особый шарм и элегантность.

Такой наряд мог принадлежать лишь представительнице высшего сословия, и любой, кто видел её, мгновенно понимал, что перед ним находится дама исключительного положения и влияния. Во взгляде этой девушки читалась лёгкая затравленность, но её движения излучали внутреннюю силу и спокойствие. С лёгкой улыбкой, едва заметной дрожью в голосе, она обратилась к нему, начиная разговор:

—Извините, — произнесла она, трепетно поправляя воротник своего платья, будто даже это простое движение могло выдать её внутренние терзания. — Я просто хотела узнать, каким образом вы относитесь к… ну, к вашему положению в обществе?

Клемент не спеша обернулся к ней, его глаза, полные спокойствия, встретились с её испуганным взглядом. Его мысли на мгновение остановились на том, насколько просто было бы повлиять на неё и добиться желаемого, однако он подавил это желание и лишь слегка наклонил голову, молчаливо предложив ей продолжать разговор.

Она медленно приблизилась, словно пытаясь собраться с мыслями перед тем, как произнести нечто важное:

— Мой муж подыскивает себе другую женщину, — сказала она, и в её голосе звучала твёрдость, необычная для таких слов. — Что вы хотите этим сказать? — спросил он осторожно, стараясь понять цель сказанных слов.

Фитсрой пристально посмотрел на неё, прищурив глаза, словно пытался разглядеть скрытые мотивы этой женщины сквозь мерцающий свет свечей. Девушка слегка улыбнулась, но в её взгляде была лёгкая ирония, которая могла бы обмануть кого угодно, кроме опытного торговца.

— Ходят слухи, что вы ищете для своей любимой дочери достойного жениха... — начала она, делая паузу, чтобы подчеркнуть важность своих слов. — Вскоре меня ждёт развод и жизнь в монастыре. Это ваш шанс удачно породниться с дворянством, — закончила она, чуть растягивая слова, точно играла на струнах его амбиций.

Фитсрой внимательно наблюдал за ней, оценивая каждое движение, каждый оттенок голоса. Он знал цену таким предложениям.

— Интересно... Не поймите меня неправильно, ваше предложение весьма соблазнительно и упало прямо в мои руки. Но ведь я торговец, и хорошо понимаю: когда сделка кажется слишком выгодной, всегда есть какой-то подвох, — сказал он, продолжая подозрительно изучать её лицо.

Благородная дама выдержала его взгляд, в её глазах промелькнул слабый отблеск надежды. — Мистер Фитсрой, вы абсолютно правы. Фамилия моего мужа — Джукейч, — проговорила она тихо, но твёрдо.

Фитсрой замер, услышав это имя. Оно прозвучало как удар грома среди тишины зала. — Ваш муж — сам Граф Джукейч? Приближённый короля? — воскликнул он, мгновенно осознавая всю серьёзность ситуации.

Имя графа было известно многим, и не только благодаря его высокому положению, но и различными слухами. Клемент погрузился в глубокие раздумья. Предложение действительно оказалось ещё более выгодным, чем то, на которое он мог рассчитывать. Однако он отлично знал, кто такой Уильям Джукейч. Этот человек был известен своими пороками и дурной славой. Его отношение к женщинам оставляло желать лучшего: за ним числилось четыре брака, причём две его супруги умерли при загадочных обстоятельствах. Ни одна благородная девица не согласилась бы выйти за такого человека добровольно, разве что по прямому указанию короля. Мужчина колебался, чувствуя внутренний конфликт: — Честно говоря, есть кое-что, что вызывает у меня сомнения. В данный момент я не готов дать окончательный ответ, — произнёс он, сдерживая едва уловимое напряжение.

Она бросила на него обеспокоенный взгляд, словно надеясь на чудо:

— Время играет против нас. Ответ необходим немедленно. Боюсь, передать письмо своему мужу я смогу только сегодня. Я понимаю ваши колебания, но уверяю вас, это уникальная возможность. Если ваша дочь родит ребёнка, весь ваш род навсегда будет связан с высшей знатью. Вы сами знаете, какие перспективы это открывает, — настаивала она, подчёркивая весомость своего предложения.

Он глубоко вздохнул, взвешивая все «за» и «против».

— Скажите откровенно, почему вы обратились ко мне с этим предложением? — спросил он, прищурив глаза, пытаясь проникнуть в её мысли. Она немного помедлила, прежде чем ответить:

— Уильям проявил интерес к моей незамужней подруге, — прошептала она, чуть понизив голос и опустив взгляд. — Мне бы не хотелось, чтобы она оказалась связанной с ним узами брака…

Сказав это, она медленно обернулась, едва слышно шурша платьем, и неспешно направилась к крыльцу, оставляя за собой лишь слабый след своего голоса:

«Я буду на веранде ещё немного, если вы всё-таки соберётесь передать письмо».

С одной стороны, он бы не хотел отдавать свою дочь замуж за такого человека. Но с другой стороны на горизонте уже почти материализовались невероятные возможности: новые обширные владения, судебная власть, снижение налогов, и, в конечном счёте, доступ к власти.

У кого в руках деньги и власть — у того в руках весь мир. Если бы он смог проникнуть в свиту короля, быть может, достичь поста его советника, он мог бы обрести огромное влияние. Клемент благодаря своему природному чутью и проницательности мог разглядеть слабые места в душах окружающих и мастерски воздействовать на них, направляя их действия в нужное русло. А если его планы встречали препятствия или кто-то осмеливался противиться его воле, он действовал с холодной расчётливостью, уничтожая врагов методично и безжалостно. Он был подобен пауку, сплёл сложную, но прочную систему, где никто не мог понять, откуда берут начало нити, но в конечном счете Клемент либо добивался желаемого, либо безжалостно устранял любого, кто смеялся над его целями и стремлениями.

В тот вечер, преодолев свои колебания, Клемент Фитсрой поручил девушке передать Уильяму Джукейчу своё предложение о помолвке.

Глава 2. Падение.

В ожидании ответа время растягивалось, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Казалось, сама природа участвовала в этом напряжённом спектакле, нагнетая атмосферу до предела. Серость дня окутала город, проникнув в каждую щель, заполнив каждый уголок. Тяжесть висела в воздухе, подобно туману, который медленно поглощает свет, делая мир вокруг бесцветным и пустым. А ветер, холодный и резкий, время от времени проносился по улицам, шепча что-то неразборчивое, словно пытался напомнить о неизбежности предстоящего ответа.

Мистер Фитсрой двигался вдоль низкой стены, словно пойманный в ловушку собственных мыслей. Каждое его движение было наполнено напряжением, словно он пытался избавиться от навязчивого чувства тревоги, которое неумолимо сжимало его грудь. Шаги его были быстрыми и отрывистыми, и каждый звук, раздававшийся под ногами, казалось, усиливал его внутреннее беспокойство. Листья, хрустевшие под его ботинками, напоминали ему о хрупкости момента, о том, как легко всё может измениться.

Он то и дело останавливался, бросая взгляды в сторону дороги, надеясь увидеть долгожданного гонца. Но каждый раз, когда его взгляд встречал лишь пустоту, разочарование и тревога вновь овладевали им.

За его спиной, на скамейке, сидела Тесса, тихо вышивая узоры. Она не подозревала, что её жизнь решается в этот момент. Отец смотрел на неё краем глаза, наблюдая, как её тонкие пальцы уверенно ведут иглу через ткань.

Он вспоминал, как она была маленькой девочкой, бегающей по двору с криками радости, как учил её делать первые неуверенные шаги, держа её крошечные ручки в своих больших ладонях. Как гордился её первыми успехами, когда она впервые произнесла его имя и когда стала помогать матери по хозяйству.

Эти воспоминания наполняли его сердце теплом и нежностью, но теперь, глядя на неё, он чувствовал лишь ледяное прикосновение собственных решений. Поймет ли она когда-нибудь, почему он так поступил? Конечно, поймет. Она должна понять, что это её плата за счастливую жизнь, что он дал ей и её матери.

За всё в этом мире нужно платить, и пусть эта цена покажется высокой, но он всегда действовал ради её блага. В его душе не осталось места для сомнений или сожалений; расчетливость окончательно взяла верх над любыми эмоциями. Внутри него царила абсолютная уверенность в том, что он делает правильное дело, даже если другим это могло показаться жестоким или несправедливым. В конце концов, он всегда считал себя человеком дела, а не чувств, и сейчас этот принцип руководил всеми его действиями.

В этом тихом мгновении, когда мир затаил дыхание, издали показался гонец. Его фигура, облеченная в узорчатую мантию, стремилась к массивным воротам. Каждое его движение было наполнено торжественной грацией, словно он являлся вестником самих богов. В руках он держал свиток, перевязанный алой лентой, свидетельствующий о важности доставленного послания.

Отец семейства, всё ещё стоящий у здания, заметил приближающуюся фигуру и почувствовал, как его сердце забилось сильнее. Он пошёл навстречу гонцу, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри него кипели эмоции. Получив свиток и поблагодарив гонца, он вернулся в сад, где мягкий свет серого дня освещал пергамент. Развернув послание, отец быстро пробежал глазами строки, написанные аккуратным почерком. Вдруг его лицо озарилось радостью, и он едва сдержал ликующий возглас.

Получилось! — произнёс он вслух, едва веря своему счастью. — Они согласились! Согласились!

В голове отца моментально промелькнули мысли о скорых планах и грядущих тратах на бракосочетание. Он представил себе пышное торжество, на котором будут присутствовать самые уважаемые люди города. В воображении возникли образы роскошных нарядов, украшенных драгоценностями. Будучи владельцем нескольких ателье, он прекрасно осознавал, какой потенциал для заработка таит в себе это мероприятие. Он уже видел, как заказы на эксклюзивные костюмы и платья начнут поступать в его мастерские, как клиенты будут соревноваться друг с другом в желании выглядеть наиболее эффектно. Это не только позволит покрыть все затраты на приданное, но и принесёт значительную прибыль, расширив круг клиентов. В этот момент он настолько углубился в свои размышления, что не услышал лёгких шагов, приближающихся сзади. Дочь, неслышно подойдя к отцу, коснулась его руки, выводя из состояния задумчивости. Её мягкий голос прервал поток мыслей, возвращая его к реальности:

— На что согласились? — спросила дочь.

— Поздравляю, дорогая, ты выйдешь замуж за графа. Осталось только договориться о датах проведения бракосочетания!

—Интересно, из какой семьи этот дворянин? — тихо спросила Тесса, её голос едва слышно прерывался от волнения. — Ни один человек из высшего сословия не принял бы дочь купца в жены, если только… Если только его репутация не была серьёзно подпорчена. Даже самая низкая ступень аристократии отвергла бы такой союз…

—Неужели это мистер Джукейч? — Глаза её померкли в ожидании ответа отца.

— Именно! Граф Уильям Джукейч согласился взять тебя в жены! — ответил он дочери.

—Но отец… Его репутация… Он же распутник и негодяй… — прошептала она еле слышно, с трудом выдавливая слова сквозь ком, подступивший к горлу.

— Тесса, ты должна понять, что в нашем положении это – прекрасное предложение. Редкая возможность для семьи нашего статуса.

Девушка редко спорила с отцом, но в этот раз её желание переубедить его и добиться желаемого было высоко.Спорить с отцом? Глупая мысль, безрассудная, но всё-таки может получится?

— Как я могу выйти за человека, который так низко поступает с людьми! — голос её дрогнул, и слезы покатились по её щекам, словно ручейки, прокладывающие путь сквозь её боль. — Ты отдашь меня в руки самой смерти!Убьешь дочь ради выгоды! — сказала она, почти крича, с болью в голосе, который становился всё тише, утонув в её слезах — как ты мог так поступить со мной?

Отец, покачав головой, произнёс:

—На фоне такого предложения твой рассудок явно помутился. Я прощу твою дерзость в этот раз, но запомни: впредь подобные речи могут иметь серьёзные последствия, и тебе это вряд ли понравится — сказал он с невероятным холодом. В каждом его слове чувствовалась угроза.

В груди зародилось горькое чувство предательства. Тесса не смогла продолжить этот разговор. Она хотела что-то сказать, хотела защитить себя, но не могла выдавить даже одно слово. В сердце росло пустое, давящее чувство, будто по нему проехались тяжелые колёса обмана и утраченных надежд. Она смотрела в глаза, полные равнодушия, и понимала, что это мгновение — словно осколок стекла, впившийся в плоть души.

Собираясь с силами, она резко вырвалась из этого удушающего взгляда, словно искала убежище в своем собственном мире. Ноги не слушались, но страх подгонял её, заставляя мчаться к двери, за которой начиналась её комната — единственное место, где она могла укрыться от этой невыносимой правды.

В её комнате царила полумгла, и она опустилась на пол, прижимая колени к груди. Слёзы, как дождь, продолжали литься, но теперь в этом мрачном святилище они казались единственным утешением. Здесь, среди своих мыслей, её мир был лишь иллюзией прошлого, но хотя бы в нём не раздавался неожиданный голос отца, лишающий её последней надежды.

Она вспоминала слова отца о семейном счастье, казавшиеся некогда святыми, теперь же лежащие в грязи обмана. Свет серого дня, пробивавшийся сквозь занавески, казался холодным и чужим, как и всё, что окружало Тессу в этот миг.

Она прекрасно знала, кем был её новоявленный жених. Он славился как закоренелый распутник, для которого женщины были не более чем предметами роскоши или удобными аксессуарами. Говорили, что он с циничной улыбкой он нередко бросал фразу: «Все имеет свою цену, но женщины обходятся особенно дешево».

Тем временем, Клемент, вернувшись домой с важным посланием, неспешной поступью направился к своей супруге.Подойдя ближе, он медленно и осторожно начал разговор. Его мягкие, тёплые слова словно окутывали её, наполняя душу спокойствием и уютом. Она почувствовала, как сердце от его слов забилось быстрее, а на лице появилась лёгкая улыбка.

—Скоро наша дочь выйдет замуж, — произнёс он, чуть приподняв брови.

— Ох, какие же приятные хлопоты нас ожидают! — воскликнула она, едва сдерживая радость. — Свадьба, подготовка… Всё это так волнительно!

— Спроси хоть, за кого? — с лёгкой иронией добавил Клемент. Жена на мгновение задумалась, затем с мягкой улыбкой ответила:

— Дорогой муж, я верю, что вы выбрали лучшую кандидатуру. Мне необязательно знать это сейчас, я доверяю вашему выбору. Он усмехнулся, но ответ её крайне порадовал.

— Я уже несколько месяцев собираю приданое. Оно почти готово. Думаю, этот праздник поможет нам вернуть все затраты. А тебе сошьём роскошное платье, чтобы все видели, какая у меня прекрасная супруга.

— Прекрасная? Мне кажется, я самая счастливая — отозвалась она, но её мысли уже витали где-то далеко. — Однако ведь это день нашей дочери. Ей нужно выглядеть просто ослепительно. Мне бы хотелось, чтобы у неё было самое изысканное платье с тонкими кружевами. Конечно, корона будет неуместна нашему положению, но, возможно, можно придумать какой-нибудь красивый венец из ткани? Он молчал, пока мисс Фитсрой ворковала над хлопотами. Его нежный взгляд пропал, словно его никогда и не было. Когда она закончила, тишина повисла в воздухе:

— Да, наши портные справятся с этим великолепно. Но меня кое-что сильно огорчило, — произнёс он, и его голос стал неожиданно твёрдым пронизывающим до костей.

Её сердце замерло, чувствуя приближение чего-то неприятного.

— Что-то случилось? — сказала с беспокойством, заметив внезапную перемену в его настроении. — Сегодня, когда мы получили известие о свадьбе, твоя дочь позволила себе весьма грубые высказывания в мой адрес. По всей видимости, у неё помутился разум. В тот миг, когда слова, произнесённые её супругом, прорезали невидимую завесу веселья, женщина почувствовала, как счастье улетучивается, оставляя лишь горечь и страх. Она была застигнута врасплох. Каждый вдох давался с трудом. Хотя она, возможно, и не ведала всех подробностей дел своего мужа, за долгие годы ей удалось досконально изучить его непростой характер. Ведь о таких людях говорят: «На устах мёд, а за пазухой меч». Его терпению не было места, когда дело касалось оскорблений или насмешек в его адрес, и вот теперь собственная дочь совершила этот непростительный проступок.

— Какой ужас, — тихо проговорила она, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе — Я обязательно поговорю с ней об этом. В этом возрасте у детей часто бывает необузданный нрав и мятежные мысли. — Надеюсь, что это больше не повторится, — сказав это, он подошёл к своей жене. Клемент внимательно посмотрел ей в глаза своим знакомым, но холодным взглядом. Нежно убрав локон с её лица, он поцеловал её в лоб. Этот жест мог показаться привычным для любящих супругов, даже наполненным нежностью, но почему тогда её сердце охватывал безотчётный ужас? Оставив жену одну, он направился в свой кабинет, чтобы обдумать предстоящие траты. Мисс Фитсрой, оставшись в одиночестве, рухнула на пол, совершенно обессилевшая от тревоги. Когда первые волны паники немного улеглись, она собрала остатки сил и встала с пола. Глубоко вздохнув, она направилась в спальню, держа в руках верёвку, полотенце и ведро с водой. Осторожно поставив их возле кровати, она начала разговор, стараясь говорить как можно спокойнее, несмотря на внутреннюю тревогу.

— Что сегодня у вас произошло с отцом? — тихо спросила она, глядя на дочь. — Он вам всё рассказал? — с вызовом бросила Тесса. — Да, — коротко и холодно ответила мисс Фитсрой. — Тогда вы всё знаете, — обиженно огрызнулась девочка.

Мисс Фитсрой тяжело вздохнула, пытаясь найти нужные слова:

— Что ж, давай поговорим. Ты знаешь, что твой отец и я выросли вместе, трудились бок о бок на полях. Если бы не он, моя судьба могла сложиться совсем иначе. Возможно, я до сих пор оставалась бы там, среди бесконечной тяжелой работы, или, что ещё хуже, умерла бы от голода или болезни. Иногда после сбора налога у нас не было ни то что денег, даже еды. Голодая неделями, ожидая новое созревание урожая, понимаешь, как важно жить в достатке.

Тесса нахмурилась, явно недовольная таким поворотом беседы:

— У нас и так есть достаток, к чему этот разговор? У нас несколько ателье, у нас есть прислуга. Зачем нам что-то ещё?

Мисс Фитсрой недовольно посмотрела на дочь, но постаралась сдержать раздражение:

— Как ты думаешь, что произойдёт, если с твоим отцом что-то случится? — Не знаю, наверное, мы будем жить как и раньше, счастливо, — неуверенно ответила Тесса. — У нас отнимут всё, — твёрдо заявила мисс Фитсрой. — В нашей семье нет наследника. Меня либо убьют, либо отправят в публичный дом, а тебя ждёт такая же участь.

Тесса фыркнула, не веря матери. — С нашим отцом ничего не случится, он только сам себе беды наживает, — дерзко сказала она.

Мисс Фитсрой сжала губы, видя, что слова не доходят до дочери:

— Какая же ты глупая, — прошептала она, чувствуя, как отчаяние поднимается внутри. — Я надеялась, что смогу объяснить тебе, что ты не права. Но ты не оставляешь мне выбора, придётся преподать тебе урок.

Следующая сцена жестокая, в ней есть описание пыток. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Девочка лежала на кровати, беспомощно наблюдая, как мать, обладавшая большей физической силой, чем двенадцатилетний ребенок, крепко привязывает её руки к стенкам кровати. Она накрыла лицо девочки полотенцем и медленно начала лить на него воду из ведра. Прошла минута. Мать спросила: — Теперь ты понимаешь, в чем провинилась?

Тесса пыталась отдышаться, она сказала матери, что та чудовище. Мать молча, и холодно продолжила «урок», периодически она останавливалась и вновь задавала свой вопрос. Холодная вода хлестала по лицу, заливала нос и горло, заставляя девочку судорожно хватать ртом воздух. Каждый вдох сопровождался болью, поскольку вода проникала внутрь, вызывая спазмы в лёгких. В те краткие мгновения, когда поток ненадолго прекращался, она жадно втягивала в себя спасительные глотки кислорода, стараясь не потерять сознание. Каждая секунда казалась вечностью, и страх захлёстывал её, как бескрайнее море, угрожающее поглотить навсегда.

В конце концов Тесса не выдержала:

— Я поняла, поняла в чем моя ошибка. Простите меня матушка — прокричала девочка. — Ты пойдешь к отцу и извинишься за своё поведение — твёрдо сказала Мисс Фитсрой — Хорошо… Хорошо — тяжело дыша проронила она.

Отвязав дочь от кровати и забрав свой набор для воспитания женщина поспешно вышла из комнаты и отправилась отдыхать. Тесса, всё ещё дрожащая от страха и холодной воды, попыталась прийти в себя. Она ошеломлённо посмотрела на пустую стену, пытаясь осознать, что только что с ней произошло. Она не могла понять, как её матушка, всегда казавшаяся заботливой, могла дойти до такого. Её захлестнуло чувство одиночества. Предатели все, даже мать, некогда казавшаяся заботливой. Собрав последние силы, Тесса встала с кровати и пошла к кабинету отца. Открыв дверь, она увидела его, сидящего на кресле с расчётной книгой в руках. Он поднял голову и замер, удивленный тем, что дочь пришла. Сложная пауза повисла в воздухе, но она собралась с мыслями и чётко произнесла:

— Мой добрый отец, мне очень жаль за мои слова сегодня днём. Извините меня.

Слова дались ей нелегко, и они прозвучали с дрожью в голосе. Отец, внимательно выслушав её, кивнул и мягко, но с нотками строгости, ответил:

— Вижу, что разговор с матерью пошёл тебе на пользу. Можешь идти, твои извинения приняты.

Дочь, не проронив больше ни звука, стремительно удалилась в свою комнату. Давящее чувство от вынужденных слов, столь противоречивших её истинным мыслям, вызвало в ней смутноесостояние, которое она не могла охарактеризовать.