Бесконечная Меланхолия

Пролог

Меня разбудил звук. Обычно, когда читаешь о таком, представляешь себе или соседа с перфоратором, или каких-то людей, решивших выяснять отношения под окнами твоего дома, или, если совсем не повезет, автолюбителя, встроившего в свою рассыпающуюся от старости «шоху» динамики размером с холодильник, из которых на всю улицу орет какой-то инфернальный хардбасс, но в моем случае все было иначе.

Я проснулся от какого-то едва слышного, успокаивающего мотива, наподобие блюза или лаунджа. И впервые за долгое время я был полностью доволен тем, как произошло мое пробуждение.

Больше не было вековой, ничему не поддававшейся усталости, ни физической, ни ментальной. Не было ощущения, будто ты вышел из десятилетней комы и пытаешься вспомнить кто ты вообще такой и откуда.

Это больше было похоже на состояние человека, который впервые проснулся полностью здоровым после тяжелого, изматывающего гриппа.

Я был удовлетворен происходящим.

Наконец то.

Не то чтобы причины моих проблем, как и способы их решения, были мне неизвестны, напротив, это было самой легкой частью. Дело в том, что я попросту не мог ничего поделать. Так я считал, по крайней мере. Я искренне желал изменений, и ненавидел себя за неспособность их осуществить.

Теперь с этим было покончено.

Я больше не сидел до пяти утра за монитором, не занимался бесконечным думскроллингом и просмотром роликов, не заедал стресс.

В психиатрической клинике абсолютно все было жестко зарегламентировано, и даже общаться с родственниками можно было строго в определенные дни и часы.

В дверь не громко постучали.

— Уже иду! — поспешно отозвавшись, я встал, и принялся приводить себя и комнату в порядок.

Много времени это не заняло, благо отводимые пациентам апартаменты были довольно минималистичны: помещение пять на восемь, с обоями нежно кремового цвета, и одним окном на внутренний двор. Из мебели были только кровать, стол, стул и тумбочка, в которую можно было складывать личные вещи. Кровать фактически упиралась изголовьем в стену, отгораживавшую саму комнату от санузла с душевой кабиной, раковиной и туалетом.

Тут можно было много на что пожаловаться, но меня все устраивало просто потому, что в этой комнате я только спал и мылся. Все остальное время было буквально забито различными занятиями, которые не давали забивать голову мусором, а раз так — чего мне качать права?

Я умывался и размышлял о сегодняшнем дне, и предстоящих занятиях. Завтрак, индивидуальный прием, потом занятия в группах, потом занятия на свежем воздухе, обед, свободное время, опять группы, прогулка, ужин, отбой.

Распорядок не отличался оригинальностью и не изобиловал разнообразием, но этого и не требовалось. Мне, например, с головой хватило всяких приключений, и я был искренне рад оказаться в месте, где уже очень давно ничего не происходило.

Забавно.

Если бы полгода назад мне сказали, что я окажусь в психиатрической клинике по собственной воле, и буду вполне доволен этим, я бы не поверил. Я бы рассмеялся в лицо тому, кто это говорил.

А потом я побывал ТАМ. ТАМ, должен был быть рай, по крайней мере, так предполагалось. Ведь когда человек попадает в сказку, он почему-то верит в то, что сказка эта — обязательно со счастливым концом, никак иначе. Я был точно таким же. А потом…

Потом я понял, насколько сильно ошибался, да только было поздно. Я вляпался так, что нарочно не придумаешь. Потом каким-то чудом выбрался и всех спас, и что в итоге? Меня из тюрьмы вызволяли штурмом, а домой отправляли вообще под огнем.

Разумеется, увидев, в каком я состоянии, родители пришли в ужас. А когда я начал давать объяснения — сразу же вызвали психбригаду. Я их не виню. Я бы и сам в такое не поверил. Никто бы не поверил. Это нормально. Тем более, что здесь кормят, поят, дают гулять, а живешь в удобном одноместном номере. Даже таблетки, которые выписывает врач, мне нравятся. От них становится так спокойно, и больше ни о чем не переживаешь.

Одевшись и убравшись в палате, я отправился в общую столовую. Я был одним из последних, но переживать не стоило — повара не ругались, а еды всегда было достаточно.

Я взял свою порцию и устроился за одним из столиков. На завтрак была манная каша, хлеб с маслом и какао. Еда здесь мало чем отличалась от школьных столовых в плане ассортимента, но явно была лучше приготовлена.

На то чтобы съесть все, что давали, обычно уходило минут десять-пятнадцать. Я обычно убивал время, разглядывая своих, так сказать, друзей по несчастью. Несмотря на положение, они выглядели прилично — у всех была чистая, типовая, удобная и теплая одежда. Сама столовая тоже чем-то была похожа на своих посетителей. Она была простой настолько, насколько это было возможно и очень чистой. Что пол, что стены что оборудование — буквально сияли, несмотря на то, что еще несколько часов назад здесь готовили еду.

Прикончив свою порцию, я сдал посуду и отправился в холл. После завтрака по расписанию обычно следовал индивидуальный прием, и происходил он таким образом, что нас по громкоговорителю вызывал врач.

Я, по обыкновению, заглянул в свой номер, чтобы забрать одежду для улицы и отправился на прогулку, думать о своем. Вернее — не думать. Это было мое стандартное времяпрепровождение.

Гигантский сад раскинулся на площади, сравнимой с футбольным полем. И это был именно сад, не сквер или парк. Клумбы самых разных форм и размеров перемежались узенькими тропинками из гравия, за которыми шли кустарники, а после них следовали деревья, и так до самой изгороди.

Я выбрал себе место на одной из скамеек и постарался устроиться поудобнее. Газет здесь не было. Телефонов, как я уже говорил, тоже. Временами это выбешивало. Мне не на что было отвлечься, кроме, пожалуй, книг. Книги, в свою очередь требовали концентрации и внимания, для того чтобы иметь возможность прочитать хотя бы одно предложение и не обнаружить, что дочитав до конца, ты забыл содержание начала.

Такая моя неспособность сосредоточиться регулярно приводила к тому, что я оказывался лицом к лицу с тем, с кем бы мне очень не хотелось сталкиваться — с самим собой.

Я не желал с ним общаться. Не желал его ни слышать, ни видеть. Он ни заслужил ни прощения, ни жалости, ни даже возможности оправдаться. У него однажды был шанс проявить себя, и с тех самых пор я делаю все от меня зависящее, чтобы таких шансов ему больше не предоставлять.

Не в последнюю очередь благодаря таблеткам, но сейчас разговор не о них.

Едва только почувствовав намек на то, что он пытается выйти на связь, я ни секунды не раздумывая, переключил свое внимание на ближайшую клумбу. Клумба была засажена горечавками, такими высокими цветами со множеством бутонов настолько пронзительно синего цвета, что даже баночка ультрамариновой гуаши на их фоне кажется голубой. Я смотрю на эти цветки, и…

Вспышка.

Нас осталось человек шесть, и каждый из нас осознавал, что жить нам оставалось не долго.

Я видел, как вжатая в памятник Алиса отчаянно пытается хоть на миллиметр сдвинуть своими щитами навалившийся на нее танк.

Видел как Ульяна, потерявшая надежду добиться успеха выстрелами из плазмометов, выставила режим сплошного огня, и всю площадь залило светом, от которого у меня на миг пропало зрение, а в следующую секунду пришедшие на смену убитым, солдаты сомкнули окружавшее ее кольцо ровно на два шага.

Видел как защитный барьер, выставленный Юлей, пал под натиском наступавших, и как Мику, пытавшаяся закрыть порталы, лишившись защиты, исчезла в лавине врагов.

Она тоже все это видела, как и я. Но она ни на секунду, ни на миг не думала о том, чтобы прекратить сопротивление. Разрубив очередную шеренгу мертвых солдат, Славя обернулась, словно ощутив панику, постепенно овладевавшую мною.

— Семен. Сохраняй ясность.

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Вот откуда эта синева. Вот о чем мне напомнили те цветки.

— Сосредоточься. Мы обязательно справимся. Я обещаю.

Воспоминание померкло так же внезапно, как и появилось. Не было ни площади, ни пионеров, ни порталов, ни врагов. Ничего.

Никто не мог знать меня лучше меня самого. И, разумеется, я бил себя по самому больному. Этот ход заслуживал уважения. Мне было необходимо срочно придумать, как нейтрализовать его, чтобы в будущем он не смог доставлять столько проблем.

Оказавшись во власти воспоминаний, пусть и против воли, я не заметил, как ко мне подсели, и только сейчас понял, что на лавочке я больше не один.

— Доброго дня.

Примостившаяся рядом со мной незнакомка грустно улыбнулась.

— Вы были так задумчивы, что мне не хотелось вас отвлекать. Надеюсь, вы простите мне мою невежливость.

— Не переживайте, я совсем не против, чтобы меня отвлекали, чем чаще, тем лучше. — Мрачно отшутился я, ощутив некую злобную радость.

Я повнимательнее присмотрелся к девушке, которая сидела рядом со мной. Она была одета так же, как и все остальные постояльцы клиники, только плащ свой она застегнула на все пуговицы, из-за чего ее лица не было толком видно: нижнюю его часть закрывал воротник, а верхнюю — густые волосы каштанового цвета, выбивавшиеся из-под натянутого капюшона.

Открытыми оставались только ее глаза и переносица, но человеку с моим зрением и памятью это ничего не давало. Хотя, мне с самого начала показалось, что ее голос я где-то уже слышал.

Девушка не стала на меня обижаться, несмотря на то, что я совершенно в открытую пялился на нее, в большей степени даже не из-за интереса, а из-за моих проблем со зрением. Она отнеслась к этому спокойно, и, осознав, видимо, что я не собираюсь начинать диалог, обратилась ко мне повторно.

— Самоирония это очень редкое умение, и люди, которые на нее способны, заслуживают особого уважения, но вы ведь не иронизируете. Вы говорите правду. И вам нужно нечто гораздо большее, чем уважение. Вы нуждаетесь в сочувствии.

Я посмотрел на нее, но уже с подозрением.

— Если вы доктор, то почему не вызвали меня к себе, нам обоим было бы гораздо удобнее общаться в кабинете.

Девушка улыбнулась. Я не мог видеть ее рта, но морщины вокруг ее глаз подсказывали это.

— К сожалению, я всего лишь такой же пациент этой больницы, как и вы. И я уже очень долго ищу того, с кем действительно интересно было бы поговорить. Будете бутерброд?

Наш диалог с самого начала не вызывал у меня ничего кроме беспокойства, но странная незнакомка знала, чем меня подкупить.

Нет, в больнице никто не морил меня голодом, но еще до нее я завел привычку заедать стресс, и теперь, из-за того что приемы пищи были строго регламентированы, я все время ощущал голод.

Проклятье. Ладно, черт возьми! Если ради бутерброда с маслом мне придется поговорить с этой непонятно чего от меня хотевшей девушки, так тому и быть, от меня, в конце концов, не убудет. Я принял бутерброд, и сразу же разорвал хрустящую провощенную бумагу, в которую он был завернут. Понятия не имею, откуда, но она ухитрилась достать бутерброд с сыром и колбасой. Насколько я знаю, у нас таких не готовили.

— Вы не поделитесь со мной, что же вас так печалит?

Незнакомка продолжила наш разговор, истолковав тот факт, что я забрал угощение как согласие. Не буду скрывать, какая то часть меня просто из вредности желала с умным видом доесть бутерброд и сбежать, но после недолгих размышлений я пришел к выводу, что это было бы слишком мелочно. А еще эта девушка внезапно пробудила во мне давно дремавшее любопытство. Уж слишком подозрительной выглядела ее легенда о том, что ей просто-напросто нужен был интересный собеседник. Но моя гордость была задета тем, что мое время купили едой, и отвечать коротко и по делу я уже не мог.

— Я старый солдат, я не знаю слов любви.

— Значит вы воевали?

Кто бы ни была эта девушка, она знала, как надо общаться с человеком, пытающимся устроить клоунаду.

— Скорее да, чем нет. Это сложный вопрос.

— И вы из-за этого так злитесь?

— Я не злюсь, я скорее расстроен. И нет, не из-за этого, а из-за того, как со мной поступили. Они дождались, пока я сделаю всю грязную работу, а потом попытались от меня избавиться. Мне повезло, что у достаточного количества могущественных людей был передо мной должок, но тех, кто хотел меня прикончить было не меньше. В итоге, когда ситуация стала выходить из-под контроля, меня просто вышвырнули на мороз. Понимаете? — я почувствовал, как во мне буквально все закипает.

— Они кинули меня! Использовали и выбросили, как кусок туалетной бумаги!

Я закончил. Она была вежливой и не перебивала. Дождалась, пока мое дыхание станет ровным, и только после этого продолжила:

— Может, имело место некоторое недоразумение? Может, кто-то погорячился, неправильно истолковав чужие намерения?

— На самом деле, несколько раз мне и самому приходила в голову подобная мысль, но ведь со мной после всего произошедшего так никто и не связался. Это может говорить только о том, что либо я все понял правильно, либо им просто наплевать на меня, и я даже не знаю, что хуже. Раньше я переживал, беспокоился, но теперь… Я просто проанализировал, произошедшее, и теперь все чаще задаюсь вопросом: а может оно и к лучшему? Может они живут там у себя потихоньку, уже и позабыв, через что нам всем пришлось пройти, совершенно обычной, человеческой жизнью, с человеческими радостями и заботами? Может я вообще не должен был там появляться, и ничего бы тогда не случилось? Такие мысли сводят меня с ума.

— То есть вы одновременно злитесь, что они вас кинули, но при этом обижаетесь, что вас не зовут обратно?

— Я скучаю по своим друзьям. По своей девушке. По времени, когда от меня что-то зависело. По ситуациям, в которых мои решения могли действительно что-то поменять. Но это не значит, что воспоминания об этом всем не вызывают у меня ужас.

Внимательно меня выслушав, она на какое-то время замолчала. Я уже решил, что наш диалог подошёл к концу, и тут она спросила:

— Вы бы хотели вернуться туда? Посмотреть, как обстоят дела, после вашего ухода?

Я усмехнулся

— Боюсь, вы не вполне понимаете, о чем говорите. Туда нельзя просто «вернуться», это место не какой-нибудь продуктовый.

— Но вы бы хотели?

Наступил мой черед задуматься. Действительно хочу ли я? Хочу ли я снова увидеть всех своих друзей, просто чтобы убедиться, что у них все хорошо? Конечно хочу! Но готов ли я на то чтобы действительно туда вернуться?

В этот момент в моей памяти оранжевой искрой промелькнул образ Алисы. Я вспомнил, как она смотрела на меня за секунду до возвращения. Я тысячу раз задавался вопросом о том, почему она поступила так, как она поступила, но не смог найти ответ.

У меня ушло несколько сотен часов на эксперименты с автобусами и сном. Я объездил полстраны в поисках того самого лагеря, а когда наконец-то нашел его, то увидел руины. Я оказался в реальности, где добиться ответов на самые важные вопросы нет ни малейшего шанса, и у меня ушло около полугода на то, чтобы наконец-то с этим смириться.

Я доел бутерброд, после чего намеренно не спеша скомкал и выкинул бумагу, в которую он был завернут. Мне откровенно захотелось нахамить в ответ на заданный мне вопрос, вернее мне хотелось вывести на хамство мою собеседницу, ведь после этого можно было бы под надуманным предлогом закончить разговор.

Она это понимала. Она знала, что мне некуда деться, и просто молча смотрела на меня.

Я вздохнул. Да или нет? Хотел бы я вернуться, или не хотел?

— Я не знаю. — Ответ как будто вырвался сам. — Это очень сложный вопрос. Я вполне допускаю, что мог бы ответить на него и «да» и «нет», и был бы честен в обоих случаях.

— Я вас понимаю. Ваша мнительность говорит о том, что вы в полной мере осознаете, насколько этот вопрос в действительности серьезен, но знаете, иногда случаются такие ситуации, когда решение принятое сходу, без глубокого анализа оказывается единственно верным, и именно потому, что в глубине души мы четко знаем, как поступить правильно, но боимся последствий, которые может повлечь наш поступок, не осознавая, что в перспективе наше бездействие во много раз ужаснее. Подумайте об этом. И если все же решитесь дать ответ, приходите сюда же после обеда.

Договорив, девушка встала и направилась в сторону холла. Я провожал ее взглядом. Мне казалось, что мы с ней знакомы, но я никак не мог вспомнить, где я ее видел.

Впрочем, мне тоже пора было готовиться, скоро меня должен был позвать врач.

Глава I

Весь день мысли о моем диалоге с незнакомкой не давали мне покоя. На индивидуальном занятии я не мог сосредоточиться, и все время думал не о том.

В конце концов, у моего лечащего врача лопнуло терпение:

— Ладно, давай закончим. У тебя имеется прогресс, и хоть я и не могу назвать его прорывным, я его вижу. Меня радует, как искренне ты стараешься, но, пожалуйста, в следующий раз подойди к делу с максимальной концентрацией. Встретимся завтра, в это же время.

Профессор, очевидно, пришла к выводу, что большего от меня добиться не получится, и отпустила с миром. Не могу сказать, что я был счастлив. До обеда оставалось еще достаточно времени, которое мне предстояло провести наедине со своими мыслями, и чтобы не тратить его попусту, я решил пойти в библиотеку, находившуюся в соседнем крыле.

По дороге я думал о том, что стоит взять почитать, и что из того, что мне хотелось бы получить, есть в библиотеке. Мангу и ранобэ я там точно не найду, это факт. Можно будет попробовать взять фантастику, отечественную или иностранную, значения не имеет. Там тебе и тема интересная, и сюжет крутой, и экшена в достатке, оставался только один вопрос — станет ли мне легче от прочитанного? Не думаю. Старая фантастика всегда была про подумать, а новой здесь нет. Мне же хотелось просто отвлечься от назойливых мыслей.

Я терзался муками выбора до того самого момента, пока не оказался перед библиотекаршей.

Сидевшая за большим столом в окружении книг женщина, до этого писавшая что-то на листке, подняла на меня взгляд. Я все еще раздумывал.

— Дайте Кэрролла, Алису в стране чудес, пожалуйста.

Библиотекарша встала со своего рабочего места и ушла куда-то к дальним полкам.

Само помещение нельзя было назвать каким-то огромным, нет. Но стеллажи были составлены так, что со стороны создавали ощущение ложной перспективы, будто бы ты во сне или в «Начале» Нолана. Забавно.

От нечего делать я наклонился над столом, изучая, над чем же работала библиотекарша, но разобраться в ее подчерке, к тому же еще и перевернутом, было невозможно, и я бросил это занятие.

Как оказалось, сделал я это весьма вовремя, потому что уже в следующую секунду раздались шаги возвращающейся библиотекарши.

— Фамилия, имя.

«Звание, номер части» — захотелось подхватить мне, но настроение было не из веселых, и я предпочел просто отвечать на вопросы, чтобы поскорее с этим закончить.

У меня уже был оформлен читательский билет, и когда библиотекарша нашла его, то сразу же меня отпустила, сказав, что выдает книгу на неделю, а все необходимые отметки может сделать и без меня.

Я решил почитать в общем зале, просто потому, что до моей палаты было слишком далеко идти.

Просторный холл светлых оттенков располагался, в самом центре здания. Помещение было обставлено удобными диванчиками, а так же столами и стульями, которые использовались для групповых занятий. В свободное время они редко пользовались спросом, но иногда можно было увидеть, как кто-то из постояльцев клиники пишет письмо или работает с заданиями, выданными врачом.

Примостившись на свободном диванчике, я открыл книгу. До обеда у меня было где-то полчаса. После него полагался час свободного времени, затем до самого ужина шли занятия в группах и следующий перерыв следовал только после ужина, ближе к девяти.

Если я собирался дать ответ незнакомке, то сделать это следовало до начала занятий, но я никак не мог решиться. Мне очень хотелось отложить разговор с ней на вечер. Во мне теплилась надежда, что за это время могло произойти нечто, что позволило бы мне избежать общения с ней таким образом, чтобы снять с себя ответственность за это, но у меня не было никаких гарантий, что она будет ждать до вечера.

Чем больше я думал, тем больше я ловил себя на мысли, что не могу найти ни одной объективной причины придавать моему разговору с этой незнакомкой столько важности. Она никак не могла повлиять на ситуацию, в которой я оказался. Скорее всего, все произошедшее — прямое следствие того, что врачи не доглядели за тем, чтобы она выпила таблетки вовремя, и все же.

Я не мог отделаться от ощущения, что предстоящий разговор с ней может изменить мою жизнь. Мой внутренний голос буквально кричал о том, что я просто обязан придти к той самой скамейке, как только у меня появится возможность.

Раздраженно матернувшись себе под нос, я усилием воли прогнал из головы эту мысль, и, открыв книгу, принялся за чтение.

Мне всегда нравились сказки, что когда я был ребенком, что сейчас. Возможно, это говорило лишь о том, что я так и не вырос, а возможно во мне просто до сих пор был жив неисправимый романтик, ищущий любого повода представить жизнь гораздо более сложной, интересной и драматичной, чем она является на самом деле.

Так или иначе, «Алису в Стране чудес» я читал очень давно, и помнил только общую суть произведения, а значит, меня ожидало по-настоящему увлекательное приключение! Приступим.

Стоило мне дойти середины первого предложения, как на улице заголосила какая-то птица. Разумеется, я сразу же сбился. Я попробовал продолжить чтение с того момента, на котором мое внимание рассеялось, но это ровным счетом никак не помогло. Оставив попытки, я решил начать с самого начала, но птица отвлекла меня снова. На этот раз я встал, закрыл окно так, чтобы ничего доносившегося с улицы слышно не было, и вернулся к книге.

Помогло. Я даже сумел осилить первый абзац. Но как оказалось, радость моя была не продолжительной.

Лучи Солнца, плавно поднимавшегося в зенит, легли так, что страница стала меня слепить. Я снова сбился, и уже, изрядно разозленный, пересел в другое кресло. Как только я это сделал, оказалось, что у меня из головы напрочь вылетело все, что я успел прочитать.

Я заново приступил к первому абзацу, но на этот раз диван, в котором я сидел, показался мне каким-то недостаточно удобным. Пришлось пересесть, на соседний, к удобству которого вопросов не возникало. Казалось бы, наконец-то, проблемы решены, можно читать, но ничего подобного — третий диван кололся. То ли в нем завелись клопы, то ли я вспотел из-за закрытого окна, и ко мне стала липнуть одежда - непонятно.

В конечном итоге я перепробовал всю пригодную для того чтобы на ней сидеть мебель, полежал на полу и даже постоял, но результата это не дало — я не мог сосредоточиться.

Это довело меня окончательно, и, вернувшись в библиотеку, я просто сдал книгу, стараясь не смотреть в лицо женщины, которая выдавала мне её.

Остаток времени до обеда я решил провести в своей палате.

Тем временем мой мозг, чудесным образом моментально избавившийся от любых отвлекающих факторов, сам собой вернулся к тому вопросу, размышления над которым я так старательно избегал.

Я вдруг встал как вкопанный.

А почему, собственно, этот вопрос меня так пугает?

Вот это уже действительно было интересно.

Мне не грозила никакая опасность, я чувствовал себя абсолютно комфортно, так в чем же причина для паники?

Если рассуждать логически, то бояться я мог только ответа на этот вопрос, но никак не его самого. Тогда для того, чтобы разобраться в причинах страха, нужно дать ответ.

Подойдя к своему номеру, я отпер дверь. Внутри было прохладно и стоял приятный полумрак.

Я сел за стол, достал листок бумаги, ручку, и начал думать.

Предположим, что я отвечу, что не желаю возвращаться. Это будет означать, что я останусь в больнице, пройду курс реабилитации и вернусь к обычной жизни.

С другой стороны, я могу ответить, что желаю вернуться. Но что это изменит? Правильно, ничего. Я точно так же останусь в больнице, пройду курс реабилитации, вернусь к нормальной жизни.

Я почесал в затылке. Что-то не складывается. Вариантов выбора два, а итог, к которому они приводят — один.

Значит, мне придётся зайти на тонкую тропу допущений. Хорошо.

Проведя на листе бумаги вертикальную чёрту, я с одной стороны расписал первый вариант моего ответа, а с другой — второй.

Предположим, что она действительно обладает возможностью вернуть меня в Совёнок.

По моему телу пробежала дрожь. К горлу подступил ком. Я представил, как постучавшись, захожу в квартиру, и вижу всех своих старых друзей, которые до этого вели беседу. Они на миг замолкают, а потом бросаются на меня с радостным рёвом, и хохотом, затаскивают к себе, обнимают, что-то спрашивают, возмущаются и корят, но весь этот балаган замолкает ровно в тот момент, как растолкав всех, ко мне через толпу пробивается Алиса. Я смотрю на нее, и чувствую, как меня охватывает страх неизвестности, а она подходит ко мне, хватает за куртку, начинает что то кричать, я вижу как она начинает плакать, а потом вдруг целует меня, прижав к себе так сильно, будто боится что я снова пропаду.

На листок тихо капнула слеза. Я промокнул глаза рукавом куртки.

Здесь не о чем было думать, я знал правильный ответ с самого начала. Но почему же тогда я никак не мог решиться?

Когда остальные образы стали тускнеть и расплываться, вместо них проявился новый, гораздо более чёткий и яркий, будто подсвеченный изнутри.

Это была Лена.

— Давно не виделись.

Я подскочил так, что стул оказался на кровати, а стол перевернулся.

Она смотрела на меня.

Лена в прямом смысле слова вышла из тени в углу моей комнаты, и теперь стояла, оперевшись спиной на стену и скрестив руки.

— Ты… Тебя здесь нет. Это галлюцинация.

Она захохотала.

— Услышать подобное от тебя — это даже не издевательство… Ну, хорошо, пусть я галлюцинация. Что это меняет?

— То, что тебе нельзя верить, потому что ты пытаешься обмануть меня и запутать!

Моя попытка вложить в голос силы была просто жалкой. Я дрожал так, что трястись должен был потолок в палате снизу.

Лена снова засмеялась.

— Обмануть тебя, ну конечно. Это же такая сложная, практически невыполнимая задача. — В последние слова она вложила столько сарказма, что мне захотелось провалиться на месте.

— Единственный, Семён, единственный кто заинтересован в том, чтобы обманывать тебя, это ты сам. Я же напротив, который месяц пытаюсь донести до тебя правду, но ты настолько мастерски натренировался избегать прямых разговоров, даже хоть и с самим собой, что я уже начала отчаиваться. В этом навыке тебе действительно нет равных.

Лена оттолкнулась от стены, и начала медленно подходить ко мне. Я сделал шаг назад.

— А чего ты так боишься, Семён? В нашу последнюю встречу, ты был куда смелее.

— Ты… У меня не было выбора! Я был вынужден…

— Ты сможешь повторить эту ложь, глядя мне в глаза? А, Семён?

— Я не…

— Посмотри на меня.

— Я…

— Я СКАЗАЛА, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!

От её голоса по мне пробежали мурашки. Он больше не принадлежал человеку. Этот низкий, вибрирующий гул пробуждал во мне вековой животный ужас, заставлявший древнего человека при виде заката прятаться от наступающей темноты к горящему в пещере костру.

Мне приказывал Хаос. И я не мог ему не подчиниться.

Лицо Лены приняло свой истинный облик: кожа её побелела настолько, что во мраке комнаты она будто бы сама излучала свет, а глаза напротив, напоминали свежеотрытые могилы. Её рот растянулся в прямом смысле от уха до уха, и когда она приоткрыла его в ужасающей полуулыбке, чуть наклонив голову, я увидел, что внутри него нет ничего, кроме тьмы.

Меня трясло от ужаса, но я не мог сдвинуться с места. Не мог отвернуться. Я мог только подчиняться.

— Ты так хотел знать, чего же ты боишься? Я отвечу тебе. Ты боишься меня. Боишься того, что, как только ты вернёшься, я возьму твой след, и рано или поздно найду тебя, где бы ты не прятался, и кто бы тебя не защищал.

И когда это произойдёт, я уничтожу любого, кто встанет между нами и заполучу тебя. И ты никак не сможешь этому противостоять, потому что ты, Семён, принадлежишь мне по праву!

Мне некуда было бежать. Дорогу к двери преградила наступавшая на меня Лена. Других выходов из комнаты не было. Я бросил взгляд через плечо. Вид из окна третьего этажа открывался роскошный. Жаль, что оценить его по достоинству я смог только сейчас.

Какая-то единственная продолжавшая сопротивление клетка моего мозга сумела взять контроль над опорно-двигательным аппаратом, и за секунду до того, как Лена набросилась на меня, и я совершил длинный прыжок, выбив раму.

По ушам ударил ветер. Мимо промелькнуло окно второго этажа. Кто-то закричал. Помню, я успел тогда подумать:

— Бл…

А потом всё исчезло.

Глава II

Темнота.

Вокруг меня океан. Он подо мной, он справа, слева, спереди, сзади, сверху.

Он везде.

Он безмятежен.

Он сама вечность.

Странно. Я совсем не боюсь. Мне бы паниковать, звать на помощь — я застрял, не пойми где, не то живой, не то мертвый, но...

Меня наполняло, какое-то внутреннее спокойствие. Здесь было безопасно. Никто не мог мне навредить. А еще больше ни о чем не нужно было переживать.

Хорошее место.

— Соберись.

Голос зазвучал у меня в голове. Он был мне знаком.

— Сконцентрируйся, Семен.

На чем сконцентрироваться, зачем? Почему от меня все время кому-то что-то нужно?

— Вспомни об Алисе.

Вспышка. Рыжий цвет. Запах костра. Кто-то играет на гитаре.

Это больше не был океан. Я плавал в лагерном озере. Мне пора было возвращаться, ума не приложу, зачем я вообще столько времени провел под водой.

Я рывком вынырнул. Метрах в ста виднелся берег.

Там кто-то стоял, махая мне рукой. Я присмотрелся.

Это и вправду была Алиса.

В моем теле внезапно появилась мощь атомного ледокола. Я буквально полетел к берегу кролем, и после каждого движения моего тела на безмятежной водной глади расходились волны.

Алиса.

Я должен был, я обязан был добраться до нее и все объяснить!

Кто-то схватил меня.

— Отпусти! Нет!

Но неизвестный не слушал. Он силой втащил меня в непонятно откуда взявшуюся лодку.

— Какого черта?! Ты что, не понимаешь, как важно для меня попасть на берег?!

Юля смотрела на меня с искренним состраданием. Я видел, как неприятно ей было то, что она делала, но голос ее оставался непреклонным.

— Это произойдет позже. Намного позже, Семен. Мне очень жаль. Сейчас ты нужен в другом мире.

— Нет! Нееееет!!!

Все, что меня окружало — озеро, солнце, пляж, рассыпалось, уступая место ослепительно яркому свету. Я чувствовал, как ко мне возвращается сознание.

Я успел бросить взгляд на Алису. Она подошла к кромке воды, и наблюдала за тем, что происходило в лодке. Поймав мой взгляд, она печально улыбнулась и помахала мне рукой.

Тяжелый, глубокий вдох почти сразу сорвался на хрип. Я потянулся к лицу, чтобы вытащить мешающие дыханию трубки, но кто-то уже успел сделать это за меня, и тут же закрыл мне ладонью рот.

— Тише. Успокойся, это я. Да успокойся же ты, неужели не понимаешь, что нас могут заметить?

Я окончательно и бесповоротно пришел в себя. Ослепительный свет, как оказалось, был всего лишь медицинской лампой, которую забыли или не посчитали нужным выключить, а рот мне закрывала все та же "незнакомка". Отчаявшись убрать ее руку со своего лица, я вместо этого сорвал с нее капюшон.

Я смотрел на нее, наверное, минуту, просто пытаясь понять и как-то состыковать в голове то, что со мной происходило последние двадцать четыре часа, с тем, кого я увидел перед собой, и так бы, скорее всего, и просидел без единого звука еще пару дней, если бы она, наконец, не решилась нарушить молчание.

— Обещаешь не кричать и не громить палату?

Я медленно кивнул.

Юля отпустила меня и отошла на шаг. Теперь я мог свободно двигаться, но она продолжала пристально наблюдать за каждым моим действием.

— Что. Здесь. Происходит?

Юля тяжело вздохнула.

— Я понимаю, что ты сейчас думаешь, но...

Я одним движением сорвал простыню и соскочил на пол.

— Ты обещал!

Мне пришлось приложить поистине нечеловеческие усилия, чтобы остановить себя от задуманного. Вместо этого я прорычал:

— Продолжай.

— Семен, прежде, чем я все тебе объясню, ты должен, наконец, дать ответ.

— А если я скажу, что не определился?

— Ты действительно готов упустить возможность встретиться с Алисой, из-за обиды, пусть даже она и обоснована?

Она была права. Если на кону стояла встреча с Алисой, то для сомнений и споров просто не оставалось места. Юля знала, что ради Алисы я готов пойти на все. Это было не честно. С самого начала меня лишили права выбора, а все, что она делала, это создавала его иллюзию для того, чтобы я не послал ее раньше, чем осознаю, что могу потерять.

— А если я принципиально не желаю больше ни с кем из вас иметь дела, и пытаюсь всеми силами забыть, о том, что вообще произошло?

Юля посмотрела мне прямо в глаза. Я впервые заметил, насколько усталой она выглядит.

— Ты уже дал ответ, Семен. Ты до сих пор не выставил меня вон, а вместо этого пытаешься меня переспорить, но зачем? Мы оба знаем, какое решение ты принял. Значит, на самом деле ты просто хочешь, чтобы тебя упрашивали. Ну, хорошо. Мне встать на колени?

— Это было бы неплохим началом, учитывая, что я не получал ни от кого из вас ровно никаких новостей на протяжении сраного года, а наш разговор проходит в сумасшедшем доме, где я оказался из-за вас!

Она по настоящему выбесила меня этой своей попыткой притвориться пострадавшим.

— Ты хотя бы выжил.

Весь мой гнев как будто улетучился.

— Что ты имеешь ввиду?

Юля сделала шаг назад и начала расстегивать пальто. Предчувствие чего-то ужасного, чего-то непоправимого, промелькнуло в моей голове.

С ее лица будто бы стерли эмоции. Она смотрела сквозь меня, куда-то в пустоту.

Я осознал, что не могу сфокусировать на Юле свой взгляд. Нет, я, безусловно, видел и ее тело, и голову, и выражение лица, но как только я пытался внимательно рассмотреть какие-то детали, происходило нечто странное: мой мозг словно бы отказывался обрабатывать картинку, получаемую от органов зрения, и пытался заменить ее по памяти.

— Насмотрелся? — холодно поинтересовалась она.

— Я... О... О, господи... Мне так жаль...

Увидев мою реакцию, она чуть смягчилась.

— Это не твоя вина. Я, если можно так сказать, еще относительно легко отделалась. У меня еще есть шанс...

— Я могу тебе чем-то помочь?

Юля посмотрела на меня со смесью удивления и растерянности. Она попыталась подавить смешок, но у нее не получилось, и она захохотала.

Я и сам уже понял, насколько по-идиотски прозвучал мой вопрос. Ощущение неловкости буквально готово было меня съесть

— Извини.

— Все хорошо — отсмеявшись, заверила меня она. — Но я боюсь, что помочь мне ты не сможешь, как бы ни старался. Разве что, ты случайно окажешься знаком с Иисусом. Его опыт воскрешения мне бы очень пригодился.

Атмосфера веселья, спонтанно возникшая как попытка разрядить накаляющееся напряжение, не смогла продержаться долго, и мы были вынуждены вернуться к тому, с чего начали.

Я отвернулся. Мне на глаза попалось табло ИВЛ, который подменял мои легкие, пока я был без сознания. Показатели дыхательной активности и насыщенности крови кислородом показывали нули и горели ярко красным.

— Я делаю это только ради Алисы. — Тихо проговорил я. — Ты меня поняла?

Юля кивнула.

— Да.

— И если она захочет уйти со мной, то ты её отпустишь.

— Хорошо.

— И ты поможешь нам вернуться в этот мир.

— Ладно.

— И я хочу, чтобы ты была со мной честной. — Продолжил я, уже глядя ей прямо в глаза. — И говорила все как есть, ничего не скрывая.

То, что Юля задумалась перед ответом, мне не понравилось, но я решил, что добиться от нее всего и сразу все равно не получится, и что этот вопрос можно отложить в долгий ящик.

— Идёт.

— Хорошо. Тогда говори, что тебе от меня нужно.

Юля вздохнула.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться с Леной.

У меня перехватило дыхание.

— Как... Она же... Я...

— Потом тебе расскажу — махнула рукой Юля.

— Суть в том, что она жива, и, как и раньше, опасна. Я не прошу тебя убивать ее, или спасать мир. Мне нужна твоя помощь в том, чтобы просто взять её под контроль.

Тут наступила уже моя очередь задуматься.

— Так значит, та галлюцинация, из-за которой я тут оказался...

— Это была не она. Ещё не она. У неё пока нет такой мощи. Но если ничего не предпринять, то она, рано или поздно, обязательно окрепнет настолько, чтобы добраться до тебя.

Я молчал минуты три, обдумывая услышанное, и пытаясь собрать из разрозненных осколков информации единую картину, пока наконец-то не сдался.

— Я в деле.

Губы Юли сами собой медленно растянулись в улыбке.

— Я знала, что в итоге ты согласишься.

Я ни сколько в этом не сомневался, но, сделав поправку на наше с ней положение, все свои саркастические комментарии решил оставить до лучших времен.

— Мне бы очень хотелось это отметить — продолжала Юля. — Но, к сожалению, на это нет времени. Нас уже довольно долго ждут.

— Кто? — удивился я.

— Увидишь. — Юля, как и нередко до этого, ответила мне загадкой, но я подметил, как дрогнули, слегка приподнявшись, уголки ее губ.

Выбраться из клиники оказалось намного проще, чем я предполагал. Не в последнюю очередь благодаря Юле. Она обладала буквально сверхъестественным чутьём, доставшимся ей, видимо, от предков с кошачьей стороны — людей она каким-то образом замечала на таком расстоянии, что мы ни разу ни с кем не столкнулись. Она вела меня тускло освещёнными служебными коридорами, от одного подсобного помещения к другому, и, ориентируясь с такой легкостью, будто провела в них всю жизнь. Пока я гадал, сыграли ли здесь дело ее навыки, или же она каким-то образом сумела запланировать всё, что со мной должно было случиться, Юля вывела нас к двери, открыть которую могла только ключ карта.

Не успел я встревожиться, что придётся искать другой выход или выбивать дверь, как она достала ту самую карту из кармана плаща и приложила к замку.

Лампочка над сканером вспыхнула зеленым, а динамик выдал длинный писк, подтверждая, что проход открыт.

Задавать Юле вопросы я не стал. Всё равно она, скорее всего, не стала бы на них отвечать, сославшись на спешку.

Мы вышли на улицу. Я с наслаждением вдохнул прохладный весенний воздух. Не так давно прошёл дождь, и приятный влажный запах сразу же заполнил лёгкие.

Я хотел было уточнить план наших дальнейших действий, когда Юля на полной скорости рванула к забору, отделявшему территорию внутреннего двора госпиталя, от внешнего мира. Мне не оставалось ничего другого, кроме как побежать за ней.

Юля юрко петляла между клумбами, кустарниками и деревьями. Похвастаться тем же самым я не мог: несколько раз я поскользнулся, один раз сшиб куст и еще один — ободрал ногу о дерево. Когда же мы оказались возле забора, Юля выглядела как человек, который просто гулял, а я больше походил на не очень удачного партизана.

— Подожди меня здесь. — Шепотом попросила Юля, и через мгновение исчезла в зарослях жимолости.

Она вернулась минут через пять, и на руках она несла раздвижную лестницу, похожую на пожарную. Мы разложили ее и приставили к забору.

Юля жестом предложила мне идти первым.

— Погоди, а как спускаться? Может ты и крюки припрятала где-нибудь?

— Заберешься наверх и жди меня. — Ответила она.

Я так и сделал. Благо, забор, или ограда, больше напоминал стену, высотой этажа в два, и шириной сантиметров тридцать. Да, сверху над этой стеной тянулось что-то типа частокола из металлических пик, который доставлял неудобств, но он не мог помешать закрепиться сверху в относительно стабильном положении.

Юля буквально взлетела по лестнице с ловкостью и грацией настоящего кошачьего, и пристроилась напротив меня так, будто там находились не острые стальные штыри, а уютный диванчик.

— Поднимаем. — Скомандовала она.

Лестница оказалась намного тяжелее, чем я считал, вдобавок и вытаскивать ее пришлось из неудобного положения, от чего я чуть не свалился. Потеряв баланс, я не смог аккуратно поставить лестницу, и она с грохотом ударилась о стену.

Мы замерли, ожидая, что в любой момент нас могут осветить лучом фонаря или окликнуть, но этого не произошло ни сразу, ни через минуту, ни даже через две.

Я осторожно перевалился через забор, и, убедившись, что лестница стоит надежно, начал по ней спускаться. Подождав, пока я окажусь на твердой земле, Юля просто спрыгнула сверху, приземлившись на все четыре конечности.

Она отряхнулась, откинула лестницу от стены, и повела меня вперед, за собой.

Клиника находилась на отшибе. К ней, разумеется, вела подъездная дорога, но на этом все: здесь не было ничего кроме бескрайних полей и тянувшегося вдоль горизонта леса.

Закат окрасил небо над ним в ярко-оранжевый, и я невольно засмотрелся.

— Привыкаешь к чувству свободы?

Заметив, что я больше не следую за ней, Юля обернулась.

Интересный вопрос, философский. Не то чтобы я чувствовал себя взаперти в госпитале. Вернее, не то чтобы я чувствовал себя взаперти из-за госпиталя. Дело было не в нем, а в обстоятельствах, на которые я не мог повлиять. После появления Юли это чувство ушло, но я не стал от этого счастливее, ведь на его место пришёл страх неизвестности. Я не знал, что меня ждет. Не знал, как все обернется. Никто не давал мне гарантий.

— Пока я здесь сидел, мне казалось, что стоит только мне попасть обратно в ваш мир, как все исправится. А теперь, когда это почти произошло, у меня такое ощущение, что проблема вообще не в этом.

Юля хмыкнула.

— Люди все время хотят больше, не важно даже чего, и чем больше получают, тем большего хотят, но при этом они практически никогда не просят о том, что им действительно необходимо. Вы удивительный вид.

С ней было трудно спорить, да я и не хотел, и поэтому сменил тему.

— Если не хочешь говорить, кто нас ждет, то хотя бы скажи, далеко ли нам идти.

— На самом деле, не очень, но лучше бы нам прибавить. Скоро смеркается, и тогда мы точно дорогу не найдем.

И то верно. Поразмышлять над вечными вопросами можно и в более комфортном месте.

Осень выдалась теплой, и надо бы было поблагодарить ее. Легкий ветерок дарил прохладу, а земля твердо пружинила под ногами, вместо того, чтобы засасывать ботинки в полужидкое болото.

Мы прошли через поле насквозь, благо урожай уже был собран и не мешал нам, после чего вошли в подлесок, отделявший собственно сельхозугодия от широкого шоссе, служившего единственной дорогой в здешней местности.

Юля замерла и стала осматриваться. Она пристально изучала каждый квадратный метр пространства, но видимо у нее никак не получалось найти то, что она хотела. Наконец, когда она уже видимо совсем отчаялась, девушка приложила руки ко рту и громко заухала.

Не успел ее крик оборваться, как метрах в двадцати от нас огромный кустарник осветило изнутри двумя источниками света.

Я подскочил на месте, а Юля, чертыхнувшись про себя, направилась прямо к нему.

— Это что такое? — с явным недовольством обратилась девушка к кусту.

— Секундочку... — донеслось в ответ, и через мгновение кусты (как оказалось, их было не один, а два) отвалились и упали на землю, а моим глазам предстала Волга.

Я потерял дар речи. Возле машины с виноватым видом стоял Электроник, а за рулем сидел его друг Шурик.

— Мы решили соблюдать полную секретность при проведении операции, и, как ты можешь видеть, у нас это получил...

Я влетел в Серегу с такой силой, что чуть не сбил его.

— Э... Ты чего...

Через несколько секунд я услышал, как хлопнула дверца. Шурик оказался гораздо понятливее, и просто обнял меня с другого боку. Даже Юля, оценив ситуацию, не стала продолжать отчитывать кибернетиков.

— Ну все, все... Мы с тобой... Теперь все будет хорошо! Мы тебя забрать приехали, видишь?

— Т-ты нас прости, что мы так долго! Но у нас там такое... Мы тебя больше никому в обиду не дадим, честное пионерское!

Из глубины тулупа, в который я зарылся лицом, звуки голосов доносились, будто из колодца. Я наскоро оттер рукавом с лица слезы, и взглянул на ребят.

Сначала Юля, потом Лена, затем Алиса... Появление Кибернетиков проломило то, что оставалось от моей ментальной брони. Я словно за секунду заново прочувствовал и пережил все, что до этого пытался загнать в себя и не выпускать.

Что мне было им сказать? Что я безумно рад их видеть? Что я соскучился? Что я уже не надеялся снова встретиться? Слова не могли передать все то, что я чувствовал. Да они и не требовались.

Ребята все поняли сами.

Глава III

Мы летели по шоссе, развалившись на удобных кожаных сиденьях старенькой «Волги». Вот что значит — партийное качество. Машине было больше лет, чем мне, но комфорт ощущался на высшем уровне.

— Так ты расскажешь мне, что все-таки происходит? — спросил я у Юли, устроившейся на водительском сиденье.

— Нууу… Ты помнишь, чем закончилось твое пребывание в нашем мире в последний раз?

— Разумеется. Я всех спас, а меня потом за это приговорили к вышке, и если бы не вы с ребятами, то я бы получил пулю.

Шурик и Электроник, следившие за нашим диалогом, грустно улыбнулись, при том почти синхронно.

— Так вот, когда мы помогли тебе бежать, все были уверены в том, что Лена в этот момент уже была мертва, но это оказалось ложью. Она выжила.

Она уже сказала мне об этом, но услышать это снова все еще было неприятно.

— Да, ты говорила. Как так вышло?

— Она, по всей видимости, или оказалась под контролем Тени, или сама обрела над ней контроль, или сразу и то и другое. Все сложно. Суть в том, что эта штука поддерживает в Лене жизнь, не давая ей умереть, какие бы раны она не получила, и одновременно питает ее таким количеством энергии, что позволяет притворять желания Лены в жизнь.

— Но почему тогда она до сих пор нас всех не убила? — задался вопросом Шурик.

— Видимо даже у их совмещенных сил есть какой-то предел. Одно ясно точно: ее цель — заполучить тебя, Семен. — Ответила Юля.

— Тоже мне новость — хмыкнул я. Так было с самого начал… Погоди. — До меня будто только начал доходить весь страшный смысл ее слов. — Так значит, все было напрасно? Она… Устроила катастрофу?

— Да.

Я схватился за голову.

— Это же… Все смерти, все те сотни циклов, все наши усилия… Все это ровным счетом ничего не изменило?

— Именно.

Уже не в первый раз я ощутил, как мир уходит у меня из-под ног, но я никак не мог к этому привыкнуть. Я не мог принять это. Все, ради чего я старался, страдал, и продолжал идти вперед , оказалось в мусорной корзине.

Кто-то из кибернетиков положил мне руку на плечо.

— Сожалею, мужик.

— Но мы же можем это как-то исправить? — подключился к разговору Электроник.

— В теории, да — подтвердила Юля.

— Если мы сумеем отделить ее от Тени, то она станет уязвима.

— Но как этого добиться?

— Пока ответа нет. Как ты понимаешь, ни Лена, ни Тень, не помогают нам в исследованиях. Мы приехали.

Место проживания моей «группы эвакуации» доверия не внушало. Это был заброшенный фермерский дом, с заколоченными окнами и обветшавшим фасадом.

— Э… Вы же поселились здесь с разрешения владельца?

— Издеваешься? — выгнул бровь Шурик.

— Нет, но мы узнали кто он. — уже более конкретно ответила Юля.

— Можешь не волноваться, он нас не побеспокоит.

— Он мертв?

— Разве что душевно. Пропивает остатки состояния где-то в Твери.

Я решил сменить тему на менее щекотливую.

— А как вы вообще меня нашли?

Кибернетики одновременно издали протяжный вой, в котором без слов выражались все их старания, тяжесть работы и боль от неудач одновременно. Юля посмотрела на меня взглядом, говорившим «это надолго» и пошла открывать дверь.

— Ты просто не представляешь, через что нам пришлось пройти! — завелся Шурик.

— У нас на одну только разработку прототипа телепорта ушло четыре месяца и полторы тонны цветмета! — подхватил Электроник.

— Да и собрали мы ее только потому, что Юле удалось достать чертежи, и подробно объяснить их! Знать бы еще откуда, и каким боком она вообще разбирается в квантовой механике…

— А когда мы решили, что уж на этом точно все, оказалось, что это даже не начало!

— Опытным путем мы выяснили, что машина может отправить объект только в один конец. Мы до сих пор не знаем, смогла ли выжить Аня… — Шурик поежился.

— Аня — это мышь, если что. — пояснил Серега. — Грустно все это…

— Так еще и оказалось, что количество

пространственно-временных переходов, которые способен совершить телепорт, ограничивалось одним!

— Он просто исчез вместе с объектом, который подвергся перемещению!

— Дальше больше, хотел бы сказать я, но вместо этого скажу дальше - хуже! — мало того, что создать разрыв достаточный, чтобы через него перенести на ту сторону условно «машину номер два» просто невозможно, так еще и любая электроника выходит из строя!

— Транзисторы перегорают! Проводка плавится! Даже медная проволока превращается в труху! — бушевал Шурик.

— Следовательно, мы мало того, что не можем дать достаточно подтвержденной информации о качестве перехода, так еще и заранее поставлены в условия, при которых обратный переход не гарантирован; конструировать машину, которая смогла бы нас вернуть мы будем вынуждены в кустарных условиях!

Это казалось невероятным, но все то, о чем они говорили, мне было действительно интересно. Словно страдающий от жажды человек, я, считавший общение по большей части пустым занятием, неожиданно нашел в нем смысл, и теперь, не имея возможности наговориться, пытался хотя бы наслушаться за все то время, что я провел в самоизоляции.

— Невероятно. И как же вы с этим справились?

Глаза кибернетиков буквально загорелись.

— Типовизация! Мы осознали, что сам наш подход к конструированию в корне не верен!

— Раньше, каждая из наших машин строилась буквально по наитию, у нас были общие схемы, но отдельные узлы собирались как попало, из-за чего страдало общее качество, и усложнялся процесс сборки-настройки.

— Но это все в прошлом! Теперь, каждый агрегат разбит на условные типовые блоки, каждый из которых максимально упрощен. Вместо обычной проводки мы использовали экранированную — она способна выдержать воздействие переходного излучения.

— А как же микросхемы? А транзисторы? А…

Мы бы могли обсуждать вопросы телепортации еще очень долго, но нас прервала вернувшаяся Юля:

— Ребята, нам бы поторопиться.

— Она права. — Шурик поправил очки. — Можно сто раз рассказывать, но один раз показать будет все равно эффективнее.

Вход в дом, оказался сбоку — им служило маленькое окно, которое кто-то заколотил досками, валявшимися теперь возле него.

Внутри пахло затхлостью, и отдавало смесью ароматов металла и масла.

Мы прошли через несколько комнат и спустились в подвал, который, как оказалось, служил ребятам вместо штаба. Повсюду валялись инструменты, приборы, какие-то запчасти. Казалось, они занимают большую часть помещения. Я, наверное, с полминуты пытался понять, где вообще они спят, пока не увидел несколько сложенных мешков в углу комнаты. Там же, рядом, стоял стол, заваленный мусором, состоявшим по большей части из использованных упаковок от еды быстрого приготовления.

Центр комнаты занимало устрашающего вида сооружение: огромная арка, собранная, по виду, из элементов водосточной трубы. В центральной, самой высокой ее части на нее крепился механический циферблат, то ли от часов, то ли от какой-то панели управления.

Электроник подошел к одной из металлических гор и принялся в ней копаться, выбрасывая то, что ему не нужно. Инструменты и детали падали на пол с грохотом, отдававшимся эхом по всему дому, Серега матерился.

Когда гора была «срыта» на половину, он достал нечто, напоминавшее дисковой телефон, и, подойдя к арке, вставил тащившиеся за аппаратом провода в разъемы рядом с табло.

— При помощи этого, э… Пульта, мы задаем нужные даты и координаты для перемещения. — Пока Электроник разбирался с техникой, Шурик пустился в разъяснения.

— Погоди. — Мне в голову пришла догадка, от которой волосы встали дыбом. — Эта штука может и во времени переносить?

— А что тебя так удивляет? — заинтересовалась Юля. — Ты же сам на какое-то время оказался заперт в цикле.

Это было правдой. Мне действительно довелось пережить пару десятков болезненных переносов во времени, но тогда я был не в том состоянии, чтобы как-то это анализировать, я просто хотел вырваться на свободу.

— Так значит вы… Сумели разобраться в том, что это было?

— Если коротко, то да, но это сделали не мы. Мы лишь позаимствовали некоторые результаты работы тех, кто этим занимался.

— И вы… Воспользовались ими?

— Не совсем. — В разговор вклинился Шурик. — Многие были бы рады так поступить, но проблема в том, что вопрос взаимодействия объектов, однонаправленных… Впрочем, как и разнонаправленных во временных линиях, изучен настолько плохо, что… Никак он, короче, не изучен. Слишком много неизвестных на одно уравнение. Результат вмешательства непредсказуем, поэтому мы предпочитаем путешествовать только в пространстве.

— Все готово! Проход открыт, у нас стабильное окно ровно на пятнадцать секунд. — Серега буквально лучился энтузиазмом, а я внезапно осознал, на что меня подписали.

— Секундочку — начал я. — Вы предлагаете мне воспользоваться этой штукой?

Все посмотрели на меня, как на идиота. Я согласен, до меня доходит с опозданием, но не они ли только что битый час рассказывали во всех подробностях, сколько всяких проблем и опасностей поджидает того, кто решил использовать их аппарат?!

— Вы угораете? Я даже на самолетах не летаю! Это абсолютно исключено!

— Семен, успокойся. Тебя никто к этому не принуждает… — начала было Юля, но ее прервал Шурик.

— Технология абсолютно надежна и отлажена! Во время последнего перемещения мы даже сумели перенестись без последствий.

— То есть из всех попыток, у вас осложнений не возникло только в последней?! С меня хватит, я, пожалуй, как-нибудь своим ходом…

— Семен, это не смешно. Семен, хватит. Семен, что ты… Шурик, хватай его!

— А! Ааа! Ай! Я не… Он отбивается! Юля, да помоги же ты!

— У нас десять секунд! Вы чего там все… Черт, мой нос! Мой нос!

— Семен, это НЕ смешно! Ты ведешь себя как ребенок! Вспомни о нашей сделке, в конце концов! Вспомни об Алисе!

Я наблюдал за приближением к пространственному разрыву как заключенный, ожидающий смертной казни наблюдает за охранником, несущим ампулу со смертельной инъекцией. Я отчаянно сопротивлялся, но даже всех моих сил не было достаточно.

Шурик обхватил меня по-медвежьи, и уперся головой так, что я не мог ни ударить, ни боднуть его. Юля пыталась помогать ему, обхватив меня за пояс, а Сыроежкин бестолково суетился рядом, зажимая рукой подбитый нос и в основном мешаясь.

Полтора метра. Метр. Пятьдесят сантиметров.

Я упирался ногами изо всех сил, но подошвы ботинок предательски скользили, отказываясь схватываться о высохшую древесину.

— Четыве секунгы! — провыл Сыроежкин.

Юля выматерилась, и приказав ему идти первым, просто напросто подхватила меня за ноги, шагнув в пустоту.

Это чувство было не сравнить ни с чем. Я открыл глаза и ощутил, как на меня накатывает паника. Все выглядело так же, как когда Юля вырвала меня то ли из сна, то ли из комы. Единственное отличие заключалось в том, что теперь мы оказались здесь все вместе.

— Что происходит?! — не выдержав, заорал я. — Почему мы снова здесь?! Мы что, внутри сна?!

— О черт… Семен, ты все не так понял, это вовсе не сон, ты в прошлый раз… Проклятье, у нас нет времени…

Паника окончательно сковала меня. Я больше не верил ни единому слову Юли.

— Семен! Семен, сфокусируйся! Ты должен подумать о том, куда…

Силу произошедшего взрыва описать словами было невозможно. Как будто само пространство попыталось исторгнуть нас из себя, каждой своей молекулой, посчитав, что мы инородное тело.

Черт, что? О чем я должен был подумать, я же не услышал! Как же теперь…

Я что, теперь умру? Вот так вот, по-идиотски, из-за того, что не услышал чьих-то слов?

Паника была как океан в шторм, она накатывалась волнами, и я буквально физически ощущал, как мой разум подламывается под ее мощью.

Почему же нет, множество людей умирают по-идиотски. Кто-то падает с дивана и ломает шею, кто-то шагает в шахту лифта, не увидев, что сам лифт не приехал, а кто-то шагает и намеренно, ведь есть вещи страшнее смерти, причём намного.

Что же может быть страшнее смерти?

Я боролся, я пытался изгнать все мысли из своей головы, но они будто этого и ждали. Будто говорили со мной, зачем же ты так, Семен? Неужели ты нас боишься? Но почему? Мы же не можем быть правдой, ты так в этом убежден! А ты не можешь ошибаться, конечно, нет.

Но я уже знал. Я знал, что может быть страшнее смерти.

Ведь в этой пустоте можно провести вечность. Можно было умереть от жажды, или голода, конечно, но это было бы облегчением по сравнению с тем, что несло в себе потенциальное вечное одиночество в пустоте. Ни друзей. Ни близких. Ни даже просто людей. Никого.

Я заорал.

Крик исчез.

Я заорал снова.

Крик даже не смог разлететься по окружающему пространству, настолько он был ужасающе крошечен, по сравнению с этой пустотой.

О нет. О Боже. Пожалуйста, только не это, я не хочу, я не заслужил! Умоляю, дайте мне умереть.

Можно было откусить язык, но это больно. Можно было разгрызть вены, но это еще больнее. Оказывается, для того чтобы совершить самоубийство, нужно быть невероятно смелым человеком. Какая жалость, ведь я трус.

Эта мысль вызвала во мне желание плакать и смеяться одновременно.

Я больше не мог справляться с ужасом и закрыл глаза.

Я продолжал чувствовать то давление, ту мощь, которую оказал на мое тело взрыв, но чтобы хоть на мгновение, хоть на секунду отвлечься, я дал волю воображению.

Это не пустота. Это просто ночь. Это не взрыв, это ветер, зимняя вьюга, пронизывающая до костей.

В этот миг окружающая тьма лопнула.

Я распахнул глаза.

Реальность вступила в свои права, одной сокрушительной волной просто смыв небытие в водовороте красок, запахов, цветов и ощущений. Мой мозг даже не успел осознать весь масштаб произошедшего, настолько внезапно это случилось.

Я действительно стоял по среди леса.

Зимнего леса.

Ночью.

Я упал и разрыдался.

Снег обжигал лицо и ладони, вьюга пробивалась сквозь легкую осеннюю куртку, гуляя по телу волнами озноба, но я был абсолютно счастлив.

Я жив.

Я свободен.

Разве может быть на свете хоть что-нибудь более ценное?

Но эйфория начала потихоньку отступать под давлением реальности. Да, мне больше не грозила мгновенная смерть или вечное одиночество в небытии, но я все еще был типичным городским жителем, который оказался в лесу. К тому же, ночью. К тому же, зимой.

Холод постепенно стал из приятного раздражающим, а из раздражающего пронизывающим. Ботинки намокали, снег забивался в свободные щели между щиколоткой и голенищем.

Произошедшее все больше напоминало мне дурную шутку. Я же пожелал умереть — пожалуйста. Об условиях уговора не было.

Нужно срочно было что-то делать. Я подошел к ближайшему дереву. В школе я вроде бы слышал, что мох растет с северной стороны. На этом мох рос в круговую. Получается, тут везде — север.

В итоге, я просто отодрал с него кусок коры и пошел дальше, вперед. Чтобы если я случайно заплутаю и вернусь, хотя бы узнать об этом. Я стал делать так с каждым десятым деревом, мимо которого шел. Потом — с каждым двадцатым.

Ветер, казалось, дул с каждой из сторон. Я прижимал заиндевевший капюшон к голове, пытаясь спасти изнывавшие от боли уши, но холод, проскальзывая по складкам, все равно проникал под одежду.

А я ведь даже не знал, куда мне идти. Может я наоборот направляюсь вглубь леса, а не к его окраинам?

Через некоторое время я понял, что начинаю засыпать. Проклятье. У меня было не так много сил, чтобы тратить их еще и на борьбу с самим собой.

Все.

Я больше не мог идти. Мне нужна была передышка. Спрятавшись за деревом от ветра, я прижал руки ко рту, принялся их отогревать. Мне надо было каким-то образом защититься от холода. Выход очевиден — построить убежище и развести костер.

Легче сказать, чем сделать.

Кое-как отогрев руки, чтобы они могли чувствовать хоть что то, я начал ломать крупные ветки, висевшие достаточно низко, и складывать из них подобие шалашика. Внутри него я собирался построить точно такой же, только меньше, но пальцы с этим заданием уже откровенно не справлялись.

Моя «постройка» посыпалась.

Я уже набрал было воздуха в грудь, чтобы выматериться особенно громко, но в этот момент мне показалось, что вьюга донесла до меня чей то оклик.

— Семен.

Что за… Какого…

Кто вообще мог бы меня позвать?

Я прислушался. И снова кто-то позвал меня.

Ерунда какая-то.

Стоп. Какой же я идиот.

А если это Юля и кибернетики пытаются найти меня?

Я подскочил.

— Я здесь! Идите сюда!

Снова тишина. Мне никто не ответил. Может, не услышали?

— Я ЗДЕСЬ! — снова заорал я, на этот раз громче.

— Семен. Семен. Семен.

Теперь голосов было несколько, и они доносились с разных направлений.

Что-то явно пошло не так.

Я инстинктивно попятился, запнулся о свой же, не сложенный костер, и упал спиной в снег, больно ударившись ногой.

И снова меня охватил страх.

А что если это не Мику и не Кибернетики? Что если это какой-то очередной глюк, или все-таки я действительно в коме?

Мысли, спрятавшиеся до того где то в подсознании, потихоньку начинали шебуршиться, пробуя, насколько силен мой контроль над ними.

Голоса продолжали звать меня, но теперь они больше не казались загадочными. Они вызывали у меня ужас.

Я отчаянно засучил ногами по снегу, пытаясь отползти прочь, и тут я увидел их. Из-за каждого дерева, куста, сугроба, стали выходить пионеры.

— Помнится, мы буквально пару часов назад с тобой говорили о чем-то вроде того, чтобы ты не появлялся в МОЕМ мире.

Тень, которую под светом Луны отбрасывала на снег крона ближайшей ели, перестала быть темным пятном на снегу. Она стала обретать объем, и обзаводиться формой, после чего просто прекратила подчиняться законам физики и зажила собственной жизнью: в абсолютной черноте прорезались черты человека, затем изменился цвет, и уже через мгновение передо мной стояла Лена.

С каждым ее шагом я чувствовал, как по мне прокатываются волны мурашек. Когда она встала прямо передо мной, меня стал бить озноб.

Она наклонилась, заглянув мне в лицо, и чуть повернув голову набок, усмехнулась.

— И после всех моих угроз, ты еще будешь говорить, что не влюблен в меня?..

Пионеры обступали нас все более тесным кругом. Они все смотрели на меня. В их мертвых глазах не было ни злости, ни радости, ни огорчения. В них вообще ничего не было.

— Посмотри на них, Семен. Посмотри, к чему привела твоя неспособность принять действительность.

Я опустил взгляд. У меня просто не было сил продолжать видеть лица моих мертвых товарищей.

— Это не правда! Это все твоя вина! Твоих рук дело!

Лена села на корточки прямо напротив меня, не позволяя мне разорвать зрительный контакт.

— Ты, главное, кричи погромче, и лицо сделай по возмущенней, и тогда тебе точно все поверят. Правда, ребят?

Она издевалась над ними. Мало того, что она убила их, мало того что не позволила обрести покой и заставила служить себе, нет. Ей этого было недостаточно. Теперь она развлекалась, используя их как марионеток в своем театре абсурда. И я ничего не мог с этим поделать. Ничего.

И меня это выбесило.

Впервые за очень, очень долгое время, мой гнев пересилил все мои остальные эмоции.

Я оперся о дерево, и, собрав в кулак все имевшиеся у меня силы, встал.

— Что-то тебе никто не отвечает, не заметила? Ну, тебе не привыкать, когда с тобой никто не хочет общаться, верно же? Ведь ты, в конце концов, долбаная психопатка.

Я, похоже, попал в яблочко. Лена вздрогнула и отошла на шаг назад.

По ее лицу, стремительно сменив друг друга, промелькнуло несколько выражений: непонимание, страх, разочарование и злоба.

Мне удалось смутить ее, и я не собирался тратить это время впустую.

Я рванул прочь.

Глава IV

Хотелось бы мне сказать, что я несся вперед со скоростью гоночного болида, обгоняя сам ветер, и смеясь в лицо моим преследователям, но все было иначе.

Чтобы бежать по рыхлому и глубокому снегу, мне приходилось высоко задирать ноги, в которые с каждым шагом забивалось все больше снега.

Как вы понимаете, все это не способствовало быстрому бегу.

Лена, опомнившаяся, когда я рванул от нее, попыталась схватить меня, но промахнулась, после чего заорала во всю глотку «Взять его!»

Мертвецы ринулись за мной в ту же секунду, и, к моему сожалению, оказались гораздо проворнее, чем я предполагал. Расстояние между нами сокращалось с каждой минутой, а силы, накопленные мною с таким трудом, буквально таяли.

Только сейчас я понял, что мой план, по сути, был идиотским. Ну куда я убегу зимой, уставший и замерзший в бескрайней тайге?

От отчаяния у меня даже возникла идея залезть на дерево, но я отогнал ее.

По идее, я бы мог спрятаться, только как? Я слишком близко, чтобы потерять меня из виду, а пионеров было достаточно, чтобы устроить оцепление и прочесать всю территорию внутри него квадрат за квадратом.

Лес внезапно кончился. Я оказался на какой-то поляне, диаметром метров в сто, где не было даже пней. Я хотел было рвануть вперед, но с противоположной стороны уже мелькали красные галстуки. Сзади мне тоже уже наседали на пятки.

Меня окружили.

Я выбежал вперед, и остановился в центре открытого пространства.

Похоже, на этом все. Мне конец. Даже интересно, что со мной сделает Лена, когда я окажусь у нее в руках? Наверное, мне все-таки не следовало говорить ей гадости.

Я инстинктивно отшатнулся, увидев, как ровный строй пионеров становится ко мне все ближе, и в этот момент моя нога уперлась во что-то твердое.

Это оказалась доска, которую здорово присыпало снегом. Я попытался поднять ее, но у меня не вышло — она была не сама по себе, я сжимал в руках не то паллет, не то фрагмент стены, который был весь покрыт влагой и почти полностью сгнил.

Я выматерился. Этот мусор не вышло бы даже взять в руки, речи о том, чтобы при помощи него отбиваться даже не шло, а я так понадеялся.

Разозлившись, я со всей силы топнул по дереву, и внезапно почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног. Я едва успел отскочить, прежде чем несколько квадратных метров снега просто обрушились в никуда.

В недоумении, казалось, были даже пионеры: возникшая бездонная яма произвела впечатление на каждого.

— Набегался?

Раздавшийся за спиной голос мигом заставил меня забыть обо всем.

Лена смотрела со скучающим видом.

— Тебе не кажется, что пора бы уже закончить с этим? Ну, посуди сам — вот ты стоишь здесь, в тайге, промокший, обмороженный и находящийся на грани сумасшествия, и ради чего?

Я бросил взгляд в яму. Глубокая.

Лена осторожно, очень мягко сделала шаг в мою сторону.

— Ни приближайся. — предупредил я.

— А то что? — игриво поинтересовалась она.

Нащупав ботинком не то камень, не то кусок льда, я спихнул его в жерло бездны. Через несколько секунд раздался гулкий «бульк».

— Брось, Семен. Ты никогда не был идиотом. Подумай лучше о том, что я смогу дать тебе, какой мир мы сумеем построить вместе!

Я посмотрел на нее, постаравшись вложить в свой взгляд все свое презрение.

— Ты вот серьезно сейчас?! — поутихший из-за усталости и холода гнев начал брать свое.

— Ты убила столько людей! Устроила натурально Судный день! Раз за разом, не желая ни о чем слышать, своими действиями перезапускала цикл, заставляя меня снова и снова наблюдать за катастрофой, которую ты сама же и сотворила, и, пресекая при этом любые мои попытки оказать ей противодействие.

— Этого всего можно было избежать. — Лена прилагала все свои усилия, но я чувствовал, как ее голос вибрирует. — Ты сам решил, чтобы все было именно так. Это из-за твоего упрямства мне пришлось так поступить. Все, что от тебя требовалось Семен, это просто сделать правильный выбор. Но ты этого не захотел…

Пионеры, до этого безмолвно наблюдавшие, будто ожили и постепенно стали сокращать дистанцию между нами.

— Ты решил, что ты умнее всех, а когда я начала исправлять твои ошибки, ты стал этому сопротивляться. Более того, ты даже победил, и что же? Почему герой, который спас целый мир, вместо того чтобы пировать, вынужден прятаться и спасаться бегством, а заканчивает свой путь он в психиатрической лечебнице? Потому что ты поломался, Семен. Потому ты и здесь. Стоишь посреди леса. Боишься посмотреть в лица всем тем, кто бесконечное количество раз умирал ради того, чтобы ты смог сыграть в героя. Но в глубине души ты прекрасно понимаешь, что я с самого начала была права, а ты — нет, но исправить случившееся ты уже не в силах, и с этим ничего не поделать.

Я хотел что-то ей ответить, перебить, оправдаться, но я просто не смог.

Пионеры подошли уже совсем близко.

— Но ты можешь не делать еще хуже. Ты можешь принять правду. И наконец-то стать моим союзником, как это и было задумано.

Я заколебался. Вдруг она права? И мне действительно нужно просто принять все, и тогда я смогу хотя бы не сделать хуже?

Вспышка.

Я проиграл. Снова. В который раз? Не знаю. После сотого я перестал считать.

Я видел, как еще ту, обычную Лену скорчило, как по ее щекам потекли слезы. Я знал, что сейчас произойдет. Я видел это столько раз…

И каждый раз просто просыпался заново.

А они умирали. По-настоящему. Жестоко, страшно, неправильно. Из-за меня.

— Простите… Простите меня все… Я ужасно виноват…

Голос предательски задрожал, смазывая слова, и рискуя сорваться на вой.

И тогда Алиса меня ударила. Ее пощечина словно выбила из моей головы все дерьмо. Я уставился на нее.

— И это все что ты можешь? Сдаться? Заныть? Опустить руки?

В глазах Алисы читалась ярость.

— Но мы же не имеем никаких шансов, любое сопротивление — бессмысленно…

— И поэтому ты решил, что теперь можно просто забить и ничего не делать? Ну-ка взял себя в руки, не то я сама, при всех, прямо здесь тебя поколочу, честное пионерское!

Вспышка

Я посмотрел Лене в глаза.

— Знаешь, я тут подумал и решил… — Как бы не уверенно начал я.

На ее лице начала медленно расползаться улыбка.

— Что пошла бы ты нахер со всеми своими предложениями!

Я успел увидеть, как торжество на ее лице сменяется гневом, и даже на какой-то миг почувствовал себя счастливым.

А затем последовало падение.

Удар о ледяную воду сразу же выбил из меня весь воздух, а набрать его обратно я не мог из-за спазма, охватившего все тело. Кое-как я заставил себя вынырнуть на поверхность, и начать грести. Я понятия не имел, в какую сторону плыть, в этой яме было так темно, что даже стены нельзя было увидеть, поэтому я стал плыть вперед.

На мое счастье, направление оказалось верным, и уже через несколько секунд руки ударились о твердь металла. Я вцепился в него и вытащил себя из воды.

Меня всего колотило. На воздухе было чуть теплее, чем в воде, но это ощущение было обманчивым: уже через несколько секунд я понял, что кожа начинает терять чувствительность.

Усилием воли я заставил себя встать, и снять с себя насквозь вымокшую одежду. Мне по-прежнему надо было согреться, но как?

Судя по всему, я оказался в каком-то заброшенном бункере, свалившись в технический люк. Как я вообще не разбился, а потом еще и смог выплыть — непонятно, но моему ангелу хранителю явно следовало дать несколько выходных.

Теперь я вышел в протяженный, довольно узкий коридор, который непонятно куда вел, и от него в стороны отходило множество дверей.

Я стал просто пробовать их открывать, все, по очереди, но они отказывались поддаваться: какие-то заржавели намертво, какие-то просто были закрыты. Пятая по счету распахнулась, и я ввалился в какое-то помещение, но там не было ничего, кроме полуразвалившихся допотопных серверных, и рядов таких же старых ящиков, в которых когда-то, видимо, лежали запчасти для электроники. Я даже не стал осматривать эти шкафы, и просто пошел дальше.

Еще через две двери я нашел что-то типа пункта управления, только непонятно чем он должен был управлять. Возможно системами самого бункера. Там стояло несколько столов с вмонтированными в них компьютерами.

Пнув со злости дверь, я поплелся к следующей, и уже там мне улыбнулась удача. Я попал на какой-то, не до конца разворованный склад. Коробки и ящики валялись на полу, высыпав свое содержимое, а вещевые ячейки были распахнуты настежь, но я еще с порога увидел, что в одной из них висел не до конца истлевший мундир. Сорвав его не слушавшейся рукой с вешалки, я завернулся в него, и заметив, что один из комодов до отказа забит какой-то документацией, просто перевернул его, выбросив ее всю на пол, чтобы в ней закопаться.

Я понятия не имел, каким образом листы бумаги должны спасти меня от холода, но тогда мне это показалось разумной идеей, и я, поудобнее устроившись среди каких-то карт и чертежей, поспешил накрыться ими же.

Мне действительно стало теплее. И даже как-то, комфортнее что ли. Надо было только чуть-чуть поспать. Буквально несколько минут, сейчас я наберусь сил, и тогда уже буду думать, как быть дальше.

Удар сотряс бункер до самого своего основания, а затем послышался оглушительный всплеск и шум, с которым водные массы, вынужденные под давлением покинуть свое вместилище, возвращаются в него.

Я уже не мог встать, и когда в коридоре зазвучали шаги, у меня не осталось сил даже для того, чтобы разозлиться или опечалиться. Я просто посильнее закопался в бумаги.

Шаги стали громче, и в дверной проем заглянула какая-то тень.

Мне было все равно.

Я просто хотел поспать.

— Есть кто живой?

Голос показался мне знакомым. Я заставил себя сфокусировать взгляд.

Ульяна была в точности такой, какой я ее запомнил: красные волосы, огромные голубые глаза, красивые, тонкие черты, и все еще по-детски милое лицо.

Я улыбнулся.

— Ты, как всегда, чертовски вовремя.

Дальше моя память отказалась работать нормально: картина происходившего превратилась из документального фильма, запечатленного на профессиональную кинопленку, в изрезанный на монтажном столе артхаус, собранный за три копейки энтузиастом с безграничной верой в то, что он следующий Эдвард Линч.

Я помнил, как Ульяна взвалила меня на плечо, и потащила прочь. Она что-то говорила мне, но я постоянно отключался, и никак не мог уловить суть.

Затем я пришел в себя на околице какой-то Богом забытой деревни. Ульяна крикнула, и появились люди. Дальше меня несла уже не она.

Когда я открыл глаза в следующий раз, я лежал на старой кровати, закутанный в одеяла. Я почувствовал, что меня кто-то обнимает, и, повернув голову, осознал, что это была Ульяна.

Видимо, она пыталась согреть меня, и сама уснула. Я в который раз невольно залюбовался: она напоминала мне персонажей с картин эпохи раннего реализма, типа Ван Дейка или Рубенса, настолько она была естественна и органична в своей спящей красоте. Не удержавшись, я выпростал из-под одеяла руку, и осторожно, чтобы ненароком не разбудить, кончиком указательного пальца подцепил непослушный красный локон, свесившийся прямо на нос, и осторожно отодвинул его так, чтобы он оказался заложен за ухо.

Ульяна приоткрыла глаза

— С… Семен, что ты… Стоп, ты проснулся? Тебе лучше?

Наши лица находились друг от друга на расстоянии сантиметров пяти. Я сразу попытался отодвинуться, но уперся в стену.

— Я… Наверное, да.

— Это же потрясающе! Голова не болит? Озноба нету? — Когда Ульяна окончательно убедилась, что я не сплю и при памяти, она чуть ли не подскочила от радости, и сразу же засуетилась, а я, впервые за долгое время, ощутил себя ребенком.

Она проверяла у меня температуру, считала пульс, и уже готова была бежать за тонометром, а если бы я ее не остановил, то, скорее всего и за аппаратом МРТ.

— Погоди! — взмолился я. — Расскажи хоть, что вообще произошло, и где мы?!

Я поймал себя на мысли, что как-то слишком уж часто мне приходится задавать этот вопрос в последнее время.

Ульяна замерла, а потом улыбнулась.

— Я только сделаю тебе попить и приду, обещаю.

И пока я не успел возразить, она потянулась ко мне, и легонько коснулась губами моего лба.

Я потерял дар речи. Через несколько секунд ко мне вернулась возможность двигаться. Оперевшись на руку, я сел в кровати. Что это вообще такое было? Несколько раз бессознательно потер лоб, после чего посмотрел на руку. Ответов давать мне никто не собирался. Ну и ладно.

Я осмотрелся. Видимо, меня притащили в одну из тех самых изб, которые я увидел из-за околицы. С моего места судить о внутреннем убранстве дома было затруднительно, я находился в спальне, и видел только ее, но чтобы сформировать первое впечатление, этого было достаточно: мы с Ульяной спали на очень широкой кровати, с кучей добротных одеял, туго набитыми подушками и толстым, пружинистым матрасом. В противоположном углу стоял рассохшийся деревянный столик, заваленный всяким хламом, начиная от лекарств, и заканчивая зеркалом. Пространство от столика до двери в комнату скрывали шкафы, содержимое которых было мне неизвестно. Единственная оставшаяся без внимания стена привлекала внимание лишь тем, что из нее торчала задняя сторона кирпичной печи, от которой веяло жаром, и раздавался скрип и шуршание. Наверное, это Ульяна решила подбросить дров.

Я повернулся к окну и приподнял штору.

На дворе была ночь. Она ничем не отличалась от той, когда я попал сюда, и мое сбитое чувство времени никак не могло мне помочь в том, чтобы определить, сколько я провалялся без сознания.

Ульяна вернулась со здоровенной деревянной кружкой, литра, наверное, на полтора, которая была до краев заполнена чем-то дымящимся.

— Выпей — попросила она.

Я не стал вредничать. Питье оказалось не только горячим, но еще и довольно специфическим на вкус: я различил в составе мед, мяту и имбирь, но главный ингредиент так и остался для меня загадкой.

Ульяна снова улеглась рядом со мной.

— Что это? — поинтересовался я.

— Согревающий отвар. Его делала одна местная знахарка. Можешь, кстати, сказать ей спасибо. Если б не ее советы, мне бы вряд ли удалось тебя спасти.

— Ульяна, а…

— Тссс. — Увидев, что я все допил, она забрала кружку. — Все вопросы завтра, а сейчас спать.

— Но я ведь только что…

— Ты слишком слаб, Сем. Тебе нужен покой и сон.

Ульяна говорила мягко, но по ее лицу я видел, что спорить с ней она мне не позволит.

— Ладно.

В конце концов, что я теряю? Правильно, ничего. От того, что я посплю, вряд ли что-то кардинально изменится, а значит и переживать не стоит.

— А ты побудешь со мной?

Я понятия не имел, какого черта я несу. Мысль будто бы произвольно сформировалась в слова, и самостоятельно вылетела изо рта.

Ульяна улыбнулась.

— Не волнуйся. Я тебя не оставлю. Ты теперь не один.

Я почувствововал, как начинают пылать мои щеки.

— Я говорил во сне?

Ульяна повернулась ко мне лицом, и я прочитал в ее глазах жалость.

— Не волнуйся, я никому не расскажу.

Теперь мне было еще более неловко перед ней. Чего я ей там наболтал, пока был в отключке?

— Спасибо.

— Не за что. Спи, давай.

И она снова отвернулась.

Меня разбудил крик петуха.

Я как-то запоздало осознал, что нахожусь в деревне. В смысле, я понимал это, но никак не соотносил с реалиями сельской жизни.

Ульяны рядом не оказалось. Как оказалось, теперь даже просто встать для меня было довольно утомительно, не говоря о том, чтобы ходить. Тем не менее, я твердо решил разобраться с происходившим вокруг.

Дом был пуст. На ещё теплом очаге, в котором тлели угли, стоял горшок с ароматно пахнувшей кашей. Трогать его я на всякий случай не стал, и решил сразу идти на улицу, но тут же столкнулся с проблемой — мне было нечего надеть.

Моя старая одежда не подходила совершенно, а новой я нигде не видел.

Пришлось тупо сидеть и ждать.

Глава V

Через примерно полчаса, в дверь постучали. Я уже успел заскучать, поэтому буквально подскочил к вошедшему. Им оказался крепкий, невысокий старик, с короткострижеными волосами и бородой.

— Ты Семен?

Я кивнул.

— А вы?

— Дядей Сашей меня звать можешь. Будем знакомы.

Мы пожали руки.

— Ульянка мне сказала тебе одежды принести, да в баню сводить, чтобы ты помылся хоть.

Он протянул мне стопку белья, в которой лежал тулуп со штанами, меховая шапка, сапоги, валенки, водолазка, варежки, полотенце и кальсоны. Я быстро переоделся, и вышел во двор следом за дедком.

— Каши-то хоть поел?

— Я на всякий случай не трогал, вдруг не мне.

Старик усмехнулся себе в усы.

— Ульянка ее специально для тебя и приготовила. Ну да ничего, опосля баньки поешь.

— А куда она ушла?

— Ульянка-то? Да небось к разлому.

Она ж все время возле него торчит. Да ты не боись, я тебя к ней отведу, только потом.

Я решил не лезть с расспросами, тем более что мне действительно хотелось и поесть, и вымыться.

Баня стояла на окраине деревни, и представляла из себя простой сруб, где имелась прихожая с раздевалкой и основное помещение.

В своём мире я зачастую любил полежать в ванне с книжкой, или телефоном, но здесь, поскольку я не знал, сколько еще человек захотят вымыться, я не мог позволить себе подобного.

Я вымылся из тазика, заполнив его горячей водой из бочки, и даже не став париться, вытерся и переоделся, поспешив обратно на улицу.

— Ну, тапереча хоть на человека стал похож! — одобрительно отметил дядя Саша.

После мытья, как он сам и говорил, старик повел меня обратно в избу, завтракать.

Угли в очаге до сих пор не потухли, и тратить дерево на то, чтобы подогреть кашу не пришлось. Дядя Саша достал здоровенную, глиняную по виду плошку, и до краев наполнил ее кашей при помощи деревянного половника.

— Кушай на здоровье.

— А как же вы? — удивился я.

Старик только отмахнулся.

— Я как встал, ужо успел позавтракать. Мне много не надо, я старый, а ты вон, молодой, а сам — кожа да кости! Тебя когда Ульянка притащила, мы думали все, не жилец, точно помрет. А она взяла да выходила тебя, ты так и знай. Ты ей по гроб жизни должен.

Я серьёзно кивнул.

Какое-то время мы молчали, и я ел в тишине.

— Ну что, когда свадьбу то играть будете?

Я поперхнулся и закашлялся, а дед-стендапер заливисто расхохотался, явно удовлетворившись реакцией.

— Ты уж меня извини, ну никак я не мог удержаться... Ты б на свое лицо поглядел... Ой, не могу, ихи-хи-хи... Ох, прошу прощеньица, чесслово!

После этого подкола от деда я уже окончательно расслабился и разговорился с ним. Я болтал обо всем: о том, как попал в лагерь, через что там прошел, как потерял все, как вернулся сюда.

Дед слушал, кивал, охал и возмущался в тему, а когда я дошел до того момента, где Лена и пионеры загнали меня в угол, я почувствовал, что он задержал дыхание от напряжения.

— Ох, не повезло тебе, Семеныч, ох, не повезло... Ну, у нас тут хоть отдохнуть сможешь, сердце успокоить. Места у нас тихие, ничего не скажу.

— А вы здесь с детства живёте? — поинтересовался в свою очередь я, и дед повел уже свой рассказ. Он был намного короче, проще, и мог бы соперничать с моим разве что по уровню драматизма.

Деревню тут построили еще при царях, дед в ней прожил всю жизнь, отучился сначала в школе, потом в ПТУ, на механика, работал здесь же, на тракторной станции, чинил технику колхозную, а колхоз для деревни был как золотая жила: с него весь округ кормился, потому и деревня-то была не из бедных.

А полгода назад прямо, посреди райцентра, чуть ли не на площади Ленина, открылся разлом, да такой, что город просто стерло с лица земли, никто даже глазом моргнуть не успел.

Очень у многих тогда погибли родственники, ведь молодые в основном стремились в центр пробиться, причем со всей округи, оно и логично. Вот после этого случая весь район и стал загибаться. Все, кто мог уехать — уехали, от греха подальше. Работать стало некому, колхоз еле выживал.

Настоящим спасением для всех стала Ульяна. Она появилась здесь почти сразу же после взрыва. С ее слов, она искала здесь своих дальних родственников, и вроде даже кого-то нашла.

Но самое главное — она решила здесь остаться. Для многих местных она стала кем-то вроде дочери полка, ее очень любили и заботились, на что она отвечала той же монетой, помогая всем и каждому, а про ее золотые руки, способные починить практически все что угодно, уже буквально начали слагать легенды. С ее помощью колхоз обрел вторую жизнь и начал выдавать урожаи, которые пусть и не шли ни в какое сравнение с прежними, но позволяли деревне чувствовать себя относительно неплохо.

— Так что вот так, как-то. Мы здесь все на Ульянку молимся, так и знай, и в обиду ее не дадим!

Закончил дед, погрозив мне на всякий случай пальцем.

— Учту. — Коротко ответил я, отодвигая пустую тарелку. — Ну, что, идем?

— Идем. — Согласился дед, поднимаясь из-за стола.

Деревня на самом деле была не такой и большой. Нет, со стороны она могла казаться огромной, домов на сто, но реально жилыми были хорошо, если процентов пятьдесят. За остальными просто присматривали, чтобы они не сгнили и не развалились. Колхозные поля виднелись где-то вдалеке, ближе к горизонту, там же кирпичной кладкой протянулась стена машинно-тракторной станции, которая, честно говоря, выглядела обветшалой.

Что они там выращивали в этой вечной мерзлоте, и какими молитвами ухитрялись собирать хоть какой-то урожай — я спрашивать не стал, побоялся. Но судя по тому, сколько здесь жило людей, а так же, учитывая, что никаких других средств к выживанию у них я не увидел, они действительно были способны себя прокормить.

Мы прошли через околицу, и свернули к перелеску.

И уже отсюда я мог разглядеть очертания того, о чем рассказывал старик.

Это был буквально разрез в пространстве. Я видел только его грань, которая шла прямо через небо и спускалась к горизонту, где его невозможно было увидеть из-за леса, но когда мы с дядей Саши вышли на пригорок — я обомлел.

Я никогда в своей жизни не видел ничего похожего, ни до, ни после. У меня не сразу подобрались слова, для того чтобы описать то, что я видел, а когда я сумел собраться с мыслями, то лишь сильнее ощутил, насколько далеки от реальности человеческие попытки облечь ее в какую-то понятную нам форму.

Передо мной растянулся гигантских размеров, практически с город, фрагмент пространства, который не существовал.

Это было по-настоящему страшно и омерзительно, потому что я в буквальном смысле не мог воспринять то, что там находилось. Я видел грани, края реальности, а после них — ничего. Там не было цветов, звуков, запахов, не было даже той самой пустоты, в которой я оказался, когда потерял сознание и во время перемещения.

Больше всего оно походило на какой-то глюк, сбой процедурной генерации, в естественной природе возникнуть подобного не могло.

Мы с дедом спустились вниз, к поляне, на которой, оперевшись спиной на поваленное дерево, сидела Ульяна.

— Ну, тут я вас оставлю одних.

Пробурчал дед, и, не дожидаясь ответа, развернулся, и пошел по своим делам.

Ульяна или не слышала моих шагов, или ей было все равно. Я присел на землю, рядом с ней и вздохнул.

— Я все думаю. — Начала Ульяна. — Что он скрывает от нас? Как выглядит мир, который там, внутри? Почему мы не можем наладить контакт с ним? Что если все наши действия исходили из неверных предпосылок?

Я почесал затылок.

— Могу сказать только то, что когда я в последний раз общался с Леной, говорить обсуждать подобное она почему-то не захотела.

Ульяна хмыкнула и посмотрела на меня.

— А еще ты обещала не оставлять, меня одного. И как это называется? — добавил я, состроив обиженную мину.

Она сначала нехотя, будто бы против воли, а потом резко и во все лицо улыбнулась.

— Как это у тебя так получается, никогда не могла понять. Как скажешь что-нибудь — невозможно не засмеяться.

— У меня было много опыта, когда я пытался сблизиться с Алисой.

Ульяна залилась смехом.

— Я помню, как это было

Теперь засмеялся уже я. Но наш смех стих почти так же быстро, как и возник.

— Я вижу, у вас тут многое изменилось.

— Да. Тебя... Нам, ну, то есть, мне, мне очень тебя не хватало... — последние слова она произнесла, уже совсем тихим голосом, но взгляда от меня не отвела.

Я почувствовал, как начинаю краснеть.

— Ты... Что с тобой вообще происходило? Где ты был? Как смог вернуться? — Ульяна сразу засыпала меня вопросами.

— Это довольно долгий разговор. — Ответил я. — Нам бы найти место поудобнее.

Она встала.

— Тогда пойдем в дом, я сделаю нам чая.

Мы вернулись в хату, где я и Ульяна спали, и она пошла ставить на огонь самовар.

— У тебя очень хороший помощник.

— Ты про дядю Сашу то? Да на нем вся деревня держится. Если б не он — тут бы половина уехало, а оставшиеся - с голоду померли. У него ж не только руки откуда надо, и голова варит, он еще и очень хороший товарищ. Всегда знает, как поддержать. Не часто таких встретишь. Правда, чувство юмора у него... Своеобразное.

— Про это я уже в курсе. Он меня все утро про нашу свадьбу выспрашивал.

Ульяна снова захохотала, даже как-то наиграно, но я увидел, как на ее щеках выступил румянец.

— Ты его предупреди, что в следующий раз я расскажу Марфе, что он у нее через лаз настойки подворовывает, а в отпитые, чтоб она не заметила, доливает воду.

— Обязательно.

Мы дождались, пока закипит самовар, Ульяна разлила по кружкам заварку с кипятком, и достала из шкафа на стене упаковку сушек.

Чай оказался что надо: густой, горячий и очень сладкий, прямо как я люблю.

Отпив чая и собравшись с мыслями, я начал рассказывать Ульяне, что со мной случилось, но поскольку я уже до этого в подробностях описал все дяде Саше, я постарался максимально сократить повествование, оставив только самое важное и опустив незначительные детали, но это не помогло: с дедом я говорил честно, но довольно отстраненно, так как все таки не был с ним знаком, а Ульяне я рассказал все как есть.

— Жутковатая история. — Честно призналась она, когда я закончил. — То есть, ты как бы потерял сознание, потом тебя привела в себя Юля, а потом вы переместились и ты снова как бы попал туда же, но чуть не умер, а потом вообще оказался ночью в лесу, и дрался против ее галлюцинации?

— Вот это меня и беспокоит. Я теперь вообще ничего не понимаю: то ли я в вашем мире, то ли я до сих пор не пришел в сознание в своем, а может я вообще никогда и не существовал...

Я попытался сказать это уверенно, с улыбкой, но сам был бесконечно далеко от того состояния, в которое пытался изобразить.

Уже не в первый раз все пережитое мной за это время накатило заново, и я ощутил, как ко мне снова подступает паника. Я попытался, отмахнуться, подавить, ее, но это не то, что ты можешь оставить на потом. Меня затрясло.

Ульяна отреагировала быстрее, чем я сам бы смог: она выскочила из-за стола и бросилась ко мне, обняв.

— Ну все, все. Я здесь, я с тобой, видишь? Я же тебе сказала тогда, я тебя одного не оставлю. Да и вообще, как это тебя может не быть, когда ты есть? И как ты можешь быть во сне, когда тут есть я? Я что, тоже сон, по-твоему, что ли? Ты у меня смотри, я тебе щас так в нос дам, что у тебя сразу все сомнения пропадут!

Я взглянул на нее и улыбнулся.

— Спасибо тебе.

Она улыбнулась в ответ.

Вот же, как бывает: порой кажется, что все уже потеряно, что ничего не изменить, и вообще, бессмысленно пытаться делать хоть что-то, ведь даже надежда исчезла, и осталось только лечь и умереть.

А потом, вот так вот, поговоришь с кем-нибудь, услышишь буквально пару слов, и ты уже понимаешь, что не один одинешенек, а есть кто-то рядом с тобой. Такая же живая душа. И как будто легче становится, словно теперь горе твое и печаль, разделили надвое, и уже и надежда появляется, а если есть надежда, то можно и побороться за нее.

— А я вам блинков при...

Дородная женщина лет пятидесяти отварила дверь в избу, и увидев немую сцену уронила на пол поднос со всеми кушаньями, которые были ею приготовлены. Из-за ее плеча, сгорая от любопытства, выглядывал дядя Саша.

— Марфа! — тоскливо взвыла Ульяна. — Я сколько тебе раз говорила стучаться?!

— Ой, что ж это я... Я, наверное, попозже... Я потом зайду!

В полной растерянности, женщина буквально вылетела из сеней, оставив за собой гору битой посуды. Лицо дяди Саши описанию не поддавалось. Такую смесь любопытства, удивления, восторга, и предвкушения выразить словами попросту было возможно.

— А я тоже потом зайду!

Проворный дед ловко увернулся от россыпи сушек, и зигзагами рванул по сугробам, догонять свою спутницу.

— Марфааа! Дядя Сашааа!!! — тоскливо взвыла Ульяна, выбежав на порог. — Мы ничем таким не занимались! Только попробуйте кому рассказать!

Ульяна так и осталась стоять на входе, в какой-то не то растерянности, не то задумчивости.

Повисла неловкая пауза.

— Ладно, давай приберемся, что ли — предложил, наконец, я.

Мы стали приводить комнату в порядок, и мимоходом я завел с Ульяной разговор о том, где мы находились.

— Ну, территориально мы в Якутии. Ближайший к нам город — Вилючинск. До него по проселочной дороге километров пятьсот.

— Нифига себе. — Присвистнул я. — А ты-то каким образом тут оказалась?

— Я бабку свою искать приехала, Марфу. С остальными родственниками у меня... — Ульяна чуть замялась, а когда продолжила, говорить стала так, что я сразу понял — эта тема для нее болезненна. — Не сложилось, в общем. А после того, что с тобой произошло, комитет развалился, и я сразу сюда и рванула. Ольгу Дмитриевну отстранили, Юля исчезла, Славя написала рапорт, Мику... До сих пор непонятно до конца, что с ней стало, а Алис... а... А она того... Этого...

Я замер. Ульяна старательно смотрела куда угодно, только не на меня.

— Что случилось с Алисой? — спросил я.

— Её посадили.

Слова подействовали на меня, как удар.

Какой же я был идиот. Занимался какой-то херней, жалел себя и строил монументального масштаба и монументальной же глупости теории о том, что меня бросили все, а любимая девушка предала, и даже не подумал о том, что за все, что она сделала, ее могли бы и посадить.

Я просто клоун. Самый настоящий. С дебильными ботинками, париком и носом.

Как я вообще мог подумать об Алисе, что она решит меня предать, когда она пожертвовала буквально всем, что у нее было, чтобы вытащить меня из тюрьмы?! Как можно быть настолько тупым?!

— Мы должны ее вытащить оттуда. — твёрдо сказал я.

— Ну конечно, я так и думала! А потом мы все вместе соберемся, победим Лену, и все будет как раньше! — Ульяна расцвела, словно бутон розы по весне: ее щеки окрасились румянцем, а в глазах, сменив печаль, появилась та самая задорная искорка, которой я не видел с прошлой нашей с ней встречи.

— Да, но не совсем. У нас договор с Юлей. Я помогаю ей разобраться с Леной, а она возвращает нас с Алисой ко мне домой.

Повисла тишина. Улыбка медленно сходила с лица Ульяны.

— То есть... Ты просто пришел забрать Алису и все?

— Ну... Не совсем, я же сказал, у меня уговор, я обязан разобраться с Лен...

— То есть... А как же Оля, Славя, я, остальные?!

— Подожди, ты не...

В меня полетел стакан, но я успел закрыться рукой.

— Как ты мог?! Ты хренов эгоист! Я поверить не могу, как мне вообще пришло в голову...

За стаканом полетел чайник с заваркой, после него в полет отправилась коробочка с розжигом, а я не успевал вставить ни слова.

— Что ты... Я не... Постой!

— Да иди ты к черту!

Ульяна выбежала из избы и скрылась.

Проклятье. Все совсем не так должно было произойти! Да и сказать я ей хотел вообще другое! И никакой я не эгоист, я просто...

Тьфу! Какого черта я вообще должен оправдываться? Перед кем?! Перед ней?!

Ну, вообще-то, "она" минимум два раза спасла мне жизнь. Один раз, когда с боями прокладывала мне дорогу из зала суда, и второй — когда вытащила из бункера. Не дают ли "ей" подобные заслуги право предъявлять обоснованные претензии?

И не говорит ли мое поведение в пользу ее правоты?

А, да пошло оно все к черту!

Внутренний голос, пробудившийся как обычно (не вовремя), внес достаточно сомнений, чтобы я потерял желание делать вообще что либо.

Я перешёл из столовой в свою комнату, и не найдя, чем себя занять, улегся на застеленную кровать, как я любил это делать в свободное время в госпитале.

Обида на Ульяну, старательно взлелеянная моим раненным самолюбием в самые кратчайшие сроки, уже успокаивающе нашептывала мне о том, что она никогда не принимала меня за человека, и, что все ее доброе ко мне отношение строилось исключительно на каких-то ее корыстных целях, в список которых никак не могли входить ни забота, ни дружба, ни уж тем более, ха, смешно подумать даже, любовь.

Глава VI

Я проснулся от резкого толчка в бок. Приятный послеобеденный сон разлетелся на куски, а надо мной сверху навис рассерженный дядя Саша.

— Слышишь, ты, ты чего натворил, иуда?!

— Я? Чего я сделал то?!

— Ульянка второй час уж, почитай, сидит возле околицы без движения! Говори, чего натворил, не то я тебя...

— Да не делал я с ней ничего! Мы... Поссорились, ясно?

Дед замер на середине движения, вытянув руки в мою сторону, и, чуть погодя, опустил их.

— Поссорились?

— Да, поссорились. Что тебе еще надо?

Тут уже я начал закипать.

— Ну так поди, да помирись с ней, дурья твоя башка!

Я на несколько секунд замялся, пытаясь понять, какого черта этот дед вообще лезет в мои с Ульяной отношения.

— Она меня к черту послала! Если я к ней сейчас пойду, она меня вообще испепелит!

— Дурак ты, Сеня, каких поискать. Она ж тебя любит. На кой черт ей тебя пепелить?

— Чего?..

— Сил моих нет! Выметайся отсюда, и пока не помиритесь, глаза б мои чтобы тебя больше не видели!

Дед, не моргнув глазом, выставил меня за дверь, отправив следом за мной в полет все мои вещи.

Я обматерил его, но делать-то было нечего.

Одевшись и избавившись от снега, я отправился на поиски Ульяны, хоть мне этого и не очень-то хотелось. А, кого я пытаюсь обмануть. Конечно же я хотел ее найти! В любом случае, искать долго не пришлось, Ульяна действительно сидела на околице.

Остановившись шагах в пяти от нее, я тихо вздохнул. С чего вообще мне начать с ней разговор?

— Послушай, я э... Я вовсе не это имел ввиду. Мне не наплевать на вас. Просто пойми, я очень долго думал, что вы все меня кинули, мне ведь никто даже весточки никакой не послал! Ни разу! А тут ко мне, когда ничего не предвещало, просто, как к себе домой заходит Юля, и словно ничего и не было, говорит собираться! Я не буду тебе врать, я, разумеется, сразу подумал об Алисе... И...

Ульяна спрыгнула с забора и подошла ко мне. Она посмотрела мне в глаза. По ее лицу невозможно было прочитать, о чем она думает.

— Ты меня искал, чтобы было перед кем оправдаться?

— Я...

— Послушай, Семен. ТЫ мог отказаться уходить, и дать БОЙ! ТЫ мог спрятаться в ЭТОМ мире, ведь здесь было достаточно людей, которые тебе помогли бы! Но из всех возможных вариантов ты выбрал сбежать, как последний трус, оставив нас, разбираться с последствиями в одиночестве! И это после всего того, что МЫ для ТЕБЯ сделали! -

Мой ответ послужил для нее спусковым крючком: она шагала на меня, вкладывая в каждое слово всю свою боль, обиду и ярость, накопленные за время моего отсутствия, но когда добралась, казалось бы, до главного, ее крик перешел в плачь:

— А теперь ты возвращаешься, и говоришь, что пришел только для того, чтобы забрать с собой еще и Алису?!

По щекам Ульяны текли слезы.

Я никогда не умел правильно реагировать на женский плачь — просто не знал, что мне делать. Но смотреть на то, как страдает Ульяна, я просто не мог.

Я шагнул к ней, и осторожно обнял ее за плечи.

Она была права во всем. Именно на мне лежала вина. Я был чертовым эгоистом.

Ульяна прижалась лицом к моей груди и разрыдалась. Мне хотелось что-то ей сказать, как-то ободрить, пожалеть, но все, что я мог, это просто гладить ее по голове.

Ульяна прекратила плакать, и вытерла лицо рукавом. Я ожидал, что теперь она оттолкнет меня, даст пощечину, обматерит, но вместо этого она прижалась ко мне еще сильнее, и сама обняла меня так, что у меня перехватило дыхание.

— П... Прости меня. Я был не прав... — Начал, было, я.

— Обещай, что больше не исчезнешь. — Тихо, но очень твердо потребовала Ульяна.

— Обещаю.

Ульяна подняла голову, и внимательно всмотрелась в мои глаза.

— Честно?

— Честно. — Ответил я. — Но ты должна понимать, что...

Она приложила палец к моим губам.

— Слышать ничего не желаю.

Я замолк. Мы стояли так, по ощущениям, целую вечность, пока наконец, я не почувствовал, что у меня на ногах замерзают пальцы.

— Мне уже можно говорить?

— Ну почему ты такой бестолковый... — устало вздохнула Ульяна.

— Мне было, у кого учиться.

Она ткнула меня в плечо кулаком, но не сумела задержать на своем лице насупленное выражение, и тут же расхохоталась.

М-да.

И как мне вообще могло показаться, что этот ребенок вырос? Прошел где-то год с того момента как мы в последний раз виделись, и за этот год она действительно изменилась: обстоятельства сделали ее сильнее, умнее, и гораздо менее склонной к проявлению радости, это правда.

Но они не смогли в ней эту радость убить, а именно этого я боялся больше всего. Они всего лишь заставили этого ребенка спрятаться где-то глубоко внутри, а в такие моменты как сейчас, этот ребенок покидал свое убежище, и пусть буквально на минутку, но выбегал наружу, не боясь показать себя миру.

И это было чудесно.

— Ну что, пойдем домой? — предложил я, когда Ульяна отсмеялась.

— Пойдем — согласилась она, и мы пошли.

По мере приближения к дому, я начал подозревать неладное: шум, который мы с Ульяной услышали еще до того как зашли на участок, становился все громче. На лице девушки появилось озадаченное выражение.

— Что там происходит? Откуда столько людей?

— Ну, меня дядя Саша отправил с тобой мириться, а что он делал после этого, я не в курсе. Когда я уходил, он там был один.

Ульяна побледнела и прибавила шагу.

— Ой, Анатоличь, опять ты чепуху какую-то несешь! Они ж молодые, оглянуться не успеешь — помирятся!

— Да я те грю, сурьёзно все! Никто там не пойдють на попятный!

— Это что?! — обомлевшая Ульяна уставилась на происходившее в избе нечто:

За огромным обеденным столом собралась чуть ли не половина деревни, в основном все старики, и с лицами, будто они находятся на заседании ставки верховного главнокомандования, обсуждали подробности наших с Ульяной взаимоотношений.

В данный конкретный момент, дядя Саша, встав из-за стола, вдохновенно срался с той самой Марфой, которая не так давно неудачно попыталась принести нам обед.

Немая сцена была достойна "Оскара": Ульяна смотрела бешеными глазами на дядю Сашу, тот, уже с ужасом, смотрел на Марфу, Марфа, растерянно, на всех остальных, а остальные старательно изображали, что вообще оказались здесь чисто случайно, по-соседски зайдя за солью, спичками, отравой для крыс или какой-то иной мелочью.

На то чтобы выставить всех непричастных за дверь, мне потребовалась ровно одна фраза, которой я описал, что конкретно будет с тем, кто не успеет свалить в ближайшие десять секунд.

Оставшихся (Марфу и дядю Сашу), не смотря на их умоляющие взгляды, я оставил в полном распоряжении Ульяны, после чего, не желая присутствовать во время разноса, пошел к колодцу набрать воды на новый самовар.

Жизнь в деревне, хоть, я и не успел еще распробовать ее в полной мере, приносила мне какой-то внутренний покой. Возможно этот эффект работал только потому, что в остальное время я прибывал буквально в аду, но меня это не волновало. Я просто наслаждался.

К тому моменту, как я вернулся с колодца, Ульяна уже успела закончить свой разговор и с Марфой и с дядей Сашей, и теперь выглядела совершенно разбито. Я подкинул дров в печку и разобрался с самоваром.

— Теперь вся деревня будет мыть нам кости. Если бы эти двое просто повесили на центральной улице плакат, с описанием всех подробностей, внимания было бы меньше...

— Расслабься — посоветовал я, проверяя шкафы. — У нас есть еще что-нибудь к чаю?

— В левом верхнем шкафчике были печатные пряники. — убито ответила Уля, глядя прямо в стол. — Саша успел послать в соседнее село за священником.

— Зачем? — не понял я.

— Дык шоб он вам проповедь провел, о важности и пользе брака, и что всякая пахабная срамота вне его, это не по божески, не по христиански. — Встрял в разговор виновник "торжества".

Ульяна бросила на него сердитый взгляд исподлобья.

— Дядь, ты попутал. Нет у нас никакой "пахабной срамоты", мы просто друзья.

— Отпирается. — деловито подметила Марфа, разбиравшая учиненный в наше отсутствие беспорядок.

Тут уже и я и Ульяна посмотрели на нее так, что бабке стало неловко.

— Дак ить... Правда что ли?..

Ульяна густо покраснела.

— А... А... А я ить загодя, на упрежденьице, так сказать, я то сразу понял, что он парень честный, с понятиями!

Устроить погром вторично Ульяне помешала только усталость, навалившаяся после нашей ссоры и разборок с нерадивым дуэтом сердобольных стариков.

Распрощавшись с ними до завтрашнего дня, я разлил нам с Ульяной по новой, как бы продолжая чаепитие, прерванное ссорой.

— Так что, какие у тебя планы? — поинтересовался я, передавая кружку.

— Я... честно говоря, я вообще хрен его знает. После катастрофы я хотела только того, чтобы свалить как можно дальше. Мику и Юля, как я уже говорила, пропали, и пока ты не вернулся, я вообще не знала, что хоть кто-то из них жив. Ольга и Алиса крупно встряли, я получила доступ к тому что происходило на судебных заседаниях по их поводу, но помочь не сумела: после того как мы помогли тебе бежать, охрану усилили раз в сто. В итоге Алису посадили в какую-то сверхохраняемую тюрьму где-то в Заполярье, а Ольгу упекли в психиатрическую клинику. Я попыталась их навестить, но к Алисе невозможно подобраться, а Ольга... Она будто бы вообще ничего не помнит, даже то, как она была вожатой. Славя... Про нее я даже слышать не хочу, ну а про Лену ты сам знаешь.

Ульяна погрузилась в какую-то мрачную задумчивость и хмурилась, наблюдая за движением чаинок в ее кружке. Мысли девушки были где-то далеко от сюда. Мне не нравилось, когда она впадала в такой настрой, но с другой стороны, а что тут скажешь? Мы в дерьме по самые уши!

Несмотря на общий неутешительный тон происходящего, у меня начали прорезаться зачатки плана, и я решил поделиться им с Ульянкой, чтобы хоть как-то поднять ей настроение.

— Ну, если у тебя нет своего плана, ты можешь воспользоваться моим.

Ульяна с удивлением посмотрела на меня, а я продолжил:

— Ясно как день, что в одиночку Лену не победит никто, значит, нам надо собрать всю старую гвардию. Следовательно, я официально приглашаю тебя в отряд по... По... Э... Спасению!

Ульяна, в глазах которой читались сомнения и предубежденность, рассмеялась

— Давать названия точно не твой конек.

Я улыбнулся, но смеяться вместе с ней не стал:

— Ты мне не ответила.

Ульяна посмотрела на меня совсем другими глазами.

— Ты серьезно? У тебя правда есть план?

— Я же уже сказал. После нашего разговора я решил, что нужно собрать всех вместе.

— Да? А я помню, что ты говорил только об Алисе... — не преминула подколоть меня маленькая негодяйка, соскочив максимально невинную рожицу.

— Я вообще-то уже извинился. И... Ты лучше скажи в деле ты, или нет? — уже в третий раз спросил я.

Ульяна замялась. Ей как будто что-то не давало твердо ответить "да".

— А то я тебя не понимаю. — Начал уже слегка подзакипать я. — Ты сначала устроила скандал из-за того, что "Я пришел только за Алисой", а теперь, когда я предлагаю собраться всем вместе, и сделать все по старому, ты мнешься?

— А оно будет? По старому-то?

Я встал из-за стола.

— Если ты с самого начала собиралась отказаться, могла бы не устраивать...

— Сядь. — Спокойно перебила меня Ульяна.

Мы оба понимали, что я не справлюсь без ее помощи, и более того, откровенно не желаю продолжать свой путь без нее, поэтому я был рад, что она дала мне предлог остаться.

— Ты сказал, что у тебя с Юлей договор, так?

— Да.

— Тогда я тоже хочу заключить с тобой договор.

— Я внимательно тебя слушаю.

— Отлично. Тогда запоминай, что я скажу. — Ульяна наклонилась над столом и посмотрела мне прямо в глаза.

— У меня, как и у остальных, есть счет к Лене, но, в общем и целом мне нет никакого дела до того, что происходит вокруг, за одним исключением — пока это не касается тех, кто мне дорог. Поэтому, Семен, и только поэтому, я согласна присоединиться к твоему "отряду". Я хочу спасти своих друзей, хочу помочь им. И я абсолютно точно больше не намерена снова потерять тебя. — На последней фразе Ульяна покраснела и на секунду отвела взгляд.

— Кроме того, ты тот человек, который в безвыходной ситуации может создать план как из нее выпутаться, а я могу этот план привести в действие, значит, мы совершенно точно необходимы друг другу.

— И каковы же в таком случае будут твои условия? — поинтересовался я.

— Пообещай, что не обманешь, не передумаешь, и не попытаешься как-то отделаться с помощью своего словоблудия от обязательств, которые взял на себя!

— Обещаю.

— И что не свалишь, как в прошлый раз!

— Но мы же уже говорили об этом!

— Пообещай!

— Обещаю.

— Поклянись мне.

— Клянусь — уже откровенно разозлившись и устав от происходящего начал я. — Что не обману, не предам и не сбегу от тебя, не выполнив того, о чем мы договорились.

Ульяна, смотрела на меня с такой болью, отчаянием и надеждой, что мне стало не по себе.

Она вдруг перегнулась через стол и схватила меня руками за отвороты водолазки.

— Я надеюсь, что у меня получилось вложить в твою голову хоть немного понимания того, насколько серьезное обещание ты дал. — в голосе Ульяны зазвучал металл. — Так что если ты вдруг решишь пренебречь им, то знай, что я...

Повисла неловкая пауза.

Действительно, ну что она сможет мне сделать, если я вдруг снова вернусь в свой мир?

— Очень на тебя разозлюсь и никогда не прощу!

От того, насколько наивно и по-детски прозвучали эти слова, мое сердце буквально растаяло.

Выражение лица Ульяны и тот тон, которым она говорила, возымели на меня во сто крат большее влияние, чем все ее предыдущие попытки меня запугать. Я просто не имел права подвести этого несчастного, побитого жизнью и всеми брошенного ребенка, который так и не смог найти хотя бы одного взрослого, которому была бы не безразлична его судьба. Я должен был, обязан был сделать все так, как она просит, чтоб если не в своей семье, то хотя бы в кругу старых товарищей она смогла обрести то, чего ей так не хватало.

Я улыбнулся, и, взяв ее за руки, мягко снял их со своей футболки.

— Послушай. — Предложил я. — Я больше не уйду, я же пообещал. Я и в прошлый раз не хотел, просто все как-то по-дурацки получилось...

— Опять оправдываешься? — нахмурилась она.

— Вовсе нет. — Ответил я. — Ты просто посмотри: я же вернулся? Вернулся ведь?

Она какое-то время все еще смотрела на меня недоверчиво, но потом улыбнулась в ответ.

Практически весь оставшийся день мы провели в обсуждениях: я предлагал дождаться Юли и остальных в деревне, но Ульяна посчитала, это неэффективным — в случае чего местные смогут отправить ребят по нашему следу.

Сидеть же без дела самим не имело никакого смысла — мы просто тратили время впустую, когда могли бы использовать его себе на пользу, поэтому в итоге пришли к решению, что сами поедем на поиски, но не Юли и ребят, а остальных членов отряда.

— Но кого мы будем искать? — спросил я.

— Начать можно со Слави. — предложила Ульяна. — Хоть я ее и терпеть не могу, но, во-первых, я примерно знаю, где она может находиться, а во-вторых, к нам она ближе всех остальных.

— И как мы до неё доберемся? Здесь же даже машины ни у кого нет.

— Машина есть у дяди Саши. Он довезет нас до станции, и там мы сможем сесть на поезд.

После того, как мы с Ульяной договорились о плане дальнейших действий, мы пришли к пониманию, что у нас остался один крайне важный вопрос, который не решен, а именно — как объяснить все дяде Саше и Марфе так, чтобы они нас отпустили.

У меня уже не осталось сил, чтобы что-то придумывать. У Ульяны тоже.

Придя к пониманию этого факта, мы решили тупо забить, и улеглись поперек дивана, в гостиной, благо он был достаточно большим, чтобы места хватило для нас двоих, при том, что мы даже смогли вытянуть ноги.

— Вот увидишь. — Говорила Ульяна. — Через минуту дядя Саша припрется снова, и начнёт ныть, что я опять ничего не делаю, и весь день только хандрю. Я тебе говорю, это срабатывает натурально как магия: стоит мне лечь, он буквально телепортируется.

Я засмеялся, в который раз поймав себя том, что откровенно разглядываю Ульяну, даже не пытаясь скрывать этого.

— Семен, ты во мне так дырку просмотришь. — Подколола она, и я тут же смутился, чем заставил её развеселиться еще больше.

Она повернулась на бок, так что ее лицо оказалось напротив моего плеча, и подобрала ноги под себя, будто спящий ребёнок.

— Извини. Просто, я так давно тебя не видел, и теперь ты будто бы повзрослела.

— Глупый! Ты же знаешь, что во мне от человека остался только мозг, а тело кибернетическое. Оно не может вырасти.

— Да, я знаю, поэтому и не могу понять... Ай, не важно.

Я замолчал, не зная, как продолжить беседу. Ульяна тоже не говорила. Темы, связанные с ее телом, были для нее очень болезненными, когда мы познакомились, и, видимо, таковыми остались до сих пор.

— Расскажи мне что-нибудь.

Попросила она спустя какое-то время.

Я задумался.

— А про что ты хочешь услышать?

— Про твой мир.

Немного поразмышляв, я начал ей описывать, как я жил до того, как оказался в "Совенке". Погрузившись в свои воспоминания о прошлом, я настолько увлекся раскрытием Ульяне своего бытописания, что не заметил, как стал бессознательно поглаживать ее по голове.

Мои пальцы сами собой проваливались в пучину густых, и тягучих словно патока, волос, и вытащить их обратно я уже не мог — безбрежный темно-алый океан обрушился на меня такой нежностью, которая и не снилась самому дорогому и редкому гагачьему пуху, дав понять, что в этой битве у меня нет шансов. Но это было только начало.

Потому что потом я учуял их запах. Едва уловимый, на самой грани осязания, он манил, он звал за собой, обещая райское наслаждение.

Я приблизил свое лицо к макушке Ульяны, на которой смешно торчал один единственный выбивавшийся локон, и осознал, что я пьян, будто тот самый пограничник на цветочном поле, про которого пел Высоцкий.

И меня это испугало.

Я заглянул в глаза Ульяны, которая, видимо тоже неосознанно, прижалась ко мне всем телом, и, увидев отражавшуюся в них истому, моментально пришел в себя.

Какого черта я вообще творю? У меня же есть девушка, которая заточена в тюрьму и страдает, а я что делаю?

— Я отойду на пару минут.

Мне пришлось приложить все мои силы, чтобы проигнорировать мольбу во взгляде Ульяны, и выйти из избы.

Набрав из ближайшего сугроба снега, я умыл лицо и присел на крыльцо.

Она же мне как младшая сестра, она вообще почти ребенок. Откуда у меня такие мысли? Откуда такие позывы? Что я вообще за человек после этого?

Вдалеке, у самого горизонта, догорал закат, окрашивая снег и небо оттенками оранжевого.

В любом случае, Ульяна не виновата. Она пострадавший. Мои переживания и эмоции — это мои проблемы, и ничьи больше. Другие не должны из-за них страдать.

Да и вообще, мы же ничего такого не делали. Да и не ребенок она, ей уже тогда было восемнадцать, как и остальным. Да и...

Как бы то ни было, совесть не желала слушать доводы разума, или же не считала их весомыми.

Я вернулся в дом.

— Ульяна. — позвал я.

Она не откликнулась. Я чертыхнулся, и сам пошел к ней. Она лежала на диване, в том же положении, в котором я ее оставил, когда уходил.

— Ульяна.

— Ну, я.

— Мы сегодня собираемся? Или завтра?

— Сегодня точно нет. — Зевнув, девушка вытянулась, чуть не встав на мостик. Водолазка на ней задралась, оголив подтянутый, спортивный животик.

— А че делать тогда будем?

— Спать.

— Что, опять вместе?

Ульяна, продолжавшая потягиваться, смерила меня одним глазом и резко выдохнув, вернулась в исходное положение.

— Вообще, мне бы следовало обидеться на тебя за такое, но мне так понравилось, когда мы вместе лежали, что я тебя прощаю. — Ульяна скорчила расстроенную мину, и сразу же после этого улыбнулась. — Комплект постельного белья у меня один, второй сушится на веревках. Так что либо ты спишь на незастеленном, либо на мокром, либо со мной. Выбирай.

Настала моя очередь строить недовольные рожи, чем я непримянул воспользоваться, усевшись рядом с Ульяной на диван.

Она потянулась ко мне.

— На ручки.

Я посмотрел на нее. Как назло, мое внимание заострилось на лице, и я уже не смог разозлиться. Я растаял.

— Ну, ты чего, совсем? Детство в одном месте заиграло?

— Ничего не заиграло! Отнеси меня в кровать, я требую! Я тебя полтора километра на себе тащила!

— Ты... — "робот", хотел было сказать я, но вовремя прикусил язык. По сути, она говорила фактами, и имела полное право покапризничать. Тем более что спасла она меня уже не первый раз.

Мне оставалось только смириться. Я поднял ее неожиданно легкое тело с дивана, и понес через весь дом в спальню, старательно игнорируя сигналы, получаемые от всех имеющихся у меня органов чувств.

Осторожно опустив ее в кровать, я выпрямился, и сделал шаг назад.

— Поговоришь со мной перед сном?

Ульяна больше не корчила гримас, не играла, не притворялась. Она смотрела на меня с искренней просьбой в глазах, зная, что я не смогу ей отказать.

— Ладно — сдался я — Подожди только немного.

Я ушел в другую комнату, переоделся в домашнее, а когда вернулся, увидел, что она уже досматривает третий сон.

Я улыбнулся. Нет, все-таки она действительно ребёнок.

Глава VII

Провожали нас всей деревней. Со стороны все выглядело так, что можно было подумать, будто с личным визитом прибыл непосредственно Брежнев. Надо, кстати, будет узнать, жив ли он в этой реальности? Ну, просто из интереса.

Старики обнимали нас, желали всего самого лучшего, и чуть ли не рыдали, а я до сих пор не мог понять, как Ульяна ухитрилась уговорить свою бабку и дядю Сашу, чтобы они нас отпустили.

Вдоволь намахавшись рукой, накричавшись и надавав обещаний обязательно вернуться, я откинулся на сиденье увозившего нас москвича и устремил свой взгляд на пролегавшую за окном сельскую пастораль.

Избы, кирпичные колхозные здания, поля, лес и даже разлом за эти несколько дней успели стать для меня знакомыми, и в какой-то степени родными. Я уже не мог воспринимать их отстраненно. Теперь меня с ними связывали воспоминания.

— У вас все будет хорошо?

Этот вопрос я адресовал дяде Саше, который вел нашу машину. Тот в ответ только засмеялся.

— Ясное дело! Куда ж нам деваться-то?

Ульяна положила ладонь мне на плечо и сжала.

— Все будет хорошо. А если нет, то мне кто-нибудь обязательно пришлет сообщение, правда же, дядь Саш?

— Как пить дать! — откликнулся он. — Расписанье-то посмотреть не забыли?

Мы условились с Ульяной рассказать не всю правду о нашем путешествии: пункт прибытия мы решили не утаивать, но говорить о том, что мы отправляемся повидать Славю, и, тем более, что мы собираем отряд на опасное дело — не стали. Дед, еще чего доброго, увяжется следом, да и Марфа сидеть, сложа руки, не стала бы.

— Конечно посмотрели, мы что, дураки что ли? — возмутилась Ульяна.

Дед в дискуссию вступать не стал, но выруливая с проселочной дороги на магистраль, бросил настолько скептический взгляд через плечо, что девушка будто бы даже задумалась над этим обманчиво простым вопросом: действительно, а что если мы — и вправду дураки?

Но уже через мгновение она сбросила с себя оковы наваждения и немедленно предъявила деду:

— Дядя Саша, это на кого ты с таким сомнением посмотрел?

— А... Я... А там я когда поворачивал, сзади какая-то шельма чуть мне в борт не въехала, итить ее через колено... — не моргая, соврал дед.

Я бросил обеспокоенный взгляд на Ульяну — как бы она не сорвалась, но ей видимо было все равно.

До вокзала мы добрались где-то за час. Хмурое утро в средней полосе не особо способствовало задушевным беседам, и до самого конца пути мы перебросились буквально парой фраз.

Не знаю как у остальных, но лично у меня увиденное практически полностью совпало с тем, что я себе представлял: посреди абсолютной глухомани, где не было ничего кроме деревьев и снежных полей, из края в край тянулась железная дорога, к которой с двух сторон примыкали вытянутые бетонные платформы, стоявшие на таких же бетонных блоках, и маленький кирпичный домик красного цвета, в котором находились кассы.

Дядя Саша высадил нас прямо возле входа и помог выгрузить наши вещи из багажника.

Старик несколько замялся, передавая нам наши сумки, но потом, словно наконец-то собрался с мыслями.

— Я, энто, знаю, что вы не понарошку, а всамделишно уезжаете, и оно может и правильно, потому как у нас здесь тяжело, да и как ее... Перспективы мало.

С каждым его словом глаза Ульяны будто становились больше.

— Дед, ты чего...

— Не перебивай! — вспылил он. — Я ж ить не к тому, что вы, дескать, плохо поступаете, или что я бабке все разболтаю, я ж наоборот!

Дядя Саша посмотрел на нас и тяжело вздохнул.

— Ваше дело молодое, чаво уж там... Все понимаю, родимые, все понимаю, сам таким же был. Но вы только пообещайте, что не забудете о нас, о стариках. Вы хоть письмецо, хоть телеграмку-то какую-нить, самую захудалую отправьте.

Голос дяди Саши дрожал, а ему самому как будто бы добавили сразу лет десять. Я всегда понимал, что он старый, но теперь его словно лишили всего обаяния, шарма, какой-то величавости, и он просто оказался уставшим и расстроенным пенсионером, который не знает, что ему несет будущее, но искренне верит, что ничего хорошего.

В глазах Ульяны появились слезы.

Она обняла старика.

— Дядь Саш, ну ты чего? Какой на совсем? Да, нас долго не будет, но ты никогда так не говори! У меня ж кроме тебя да бабки никого нет, куда я денусь-то? Да и Семену в деревне понравилось, правда, Сем?

— Правда. — Искренне признался я. — Если б не дела, мы бы еще остались.

— Вот видишь? Нам просто нужно закончить с одним очень важным вопросом. Да, нас может не быть довольно долго, месяца полтора два, например. Но это не потому, что мы убегаем от вас. Нам самим это все не в радость.

— Правда что ли? — удивился дед.

— Да. Ну конечно. — синхронно выдали мы с Ульяной.

— Точно не врете, не обманываете? — уже чуть повеселев, спросил старик

— Точно!

— Точно!

— Ну... Добро тогда. — Дядя Саша вытер нос тыльной стороной руки и громко шмыгнул. — Успехов вам тогда, молодежь! И писать не забывайте. Нам-то на деревне без вас и развлечений не осталось, так хоть почитать будет чавось.

— Обязательно! — пообещал я, окончательно вернувшему себе хорошее расположение духа старику, и, пересекшись взглядами с Ульяной, убедился, что мы оба считаем необходимой тройную цензуры всего, что будет попадать на почту к деду.

Дождавшись, пока дядя Саша сядет в машину и вырулит с импровизированной парковки, мы помахали ему на прощанье и пошли к кассам.

Купить билетов труда не составило, благо у Ульяны местной валюты оказалось в достатке.

Что меня действительно удивило, так это аппаратура, с которой работала рассчитывавшая нас кассирша.

Не поймите неправильно, у нас тут кибернетики собрали ручной портал, а Ульяна вообще киборг, но подобные вещи мне казались теми самыми исключениями, которые лишь подчеркивают правила. А теперь я убедился в обратном: все мои скудные знания относительно полупроводников подсказывали мне, что компьютерный терминал, способный распечатать билет, должен был бы появиться ну никак не раньше нулевых, и это в городах федерального или всесоюзного значения, типа Москвы и Питера, но никак не в середине восьмидесятых, как сейчас, и точно не в Якутии. Но условный ПК у кассира, хоть он и был с клавиатурой и ЭЛП экраном толщиной с дом — не единственное, что привлекло мое внимание. Я заметил электронное табло с расписанием ближайших электричек. Да, экран опять же был допотопным, а от разрешения мне хотелось плакать, но он был!

Доверив все вопросы, связанные с нашим путешествием Ульяне, я, тем не менее, не мог не спросить ее о некоторых подробностях относительно окружающего мира, которые меня заинтересовали.

Мы прокомпостировали билеты тут же, на входе на перрон, и заняли места на ближайшей скамейке в ожидании своей электрички.

— Ульяна, ты можешь мне точно сказать, что произошло, после того, как я вернулся в свой мир?

— Ну, я уже говорила, что знаю не так много: я практически сразу же сбе... Э... Прекратила сотрудничество с Комитетом. А потом вдруг повсюду начинали открываться разрывы, и информация доходила самая разная: где-то из-за них происходили катастрофы, как с тем городом, что ты видел. Где-то они на всей области своего действия останавливали время. Где-то — нарушали сами законы физики. Ну, а где-то, как у нас в Совенке, из них начинала лезть всякая жуткая срань, от которой потом очень долго не могли избавиться. Ну, в общем, ничего хорошего от них ждать не приходилось и не приходится. Хотя, есть, конечно, исключения.

— Ну, хорошо, а каков масштаб вот этого всего? Сколько их, разрывов этих?

— Трудно сказать. Ну, прям таких огромных, чтоб город могли снести — несколько сотен. Тех, что поменьше, соответственно больше. Но если брать вообще все, даже те, что размером с палец, думаю, где-то миллион наберется. Даже больше. Но это все примерно, ты же понимаешь. Какие-то разломы закрываются, какие-то возникают.

— Но это ведь должно быть, типа, как катастрофа. Если такая хрень, как у нас в Совенке, открылась бы где-то посреди Питера, так там только пока поняли бы что происходит половина города погибла бы!

— Вначале так и было. Таких прям крупных разрывов случилось что-то вроде семи, и все они произошли в городах милионниках, но реальную опасность несли только первые два: Новосибирский и Харьковский. К остальным уже успели подготовиться.

— И много людей погибло? — затаив дыхание спросил я.

— Слушай, я в этом всем так сильно прям, не копалась, но если хочешь, я могу уточнить статистику.

— Да. То есть, нет, не надо. Мне лучше не знать.

Ульяна посмотрела на меня, и я увидел беспокойство в ее взгляде.

— Так ты из-за этого интересовался?

Я не ответил.

— Не вини себя. Ты сделал все, что смог.

Я отвернулся.

— Я бы мог не убегать.

— И чтобы это изменило? — глядя на пасмурное сибирское небо, поинтересовалась Ульяна. Мне показалось, что я ослышался.

— Но ты же сама сказала...

— А я и не спорю. И от слов своих я не отказываюсь. Если бы ты остался, у тебя была бы как минимум теоретическая возможность на что-то повлиять, которой, уйдя в свой мир, ты сам себя лишил. Я говорю о том, что обольщаться относительно этой самой возможности лишний раз не стоит: весь СССР, со всей своей мощью не сумел совладать с тем, что сотворила Лена.

— Теперь я вообще ничего не понимаю...

Ульяна снова посмотрела на меня, а потом взяла за руку.

— Не жалей о том, чего уже не исправить. Не позволяй твоему прошлому определять твое будущее. Лучше думай о том, что еще можно сделать. Если кто-то и в состоянии придумать настолько бредовый, и одновременно гениальный план, то это можешь быть только ты!

От внезапной похвалы я немного смутился.

— С чего бы? Это же ты у нас самая главная выдумщица?

Ульяна грустно улыбнулась.

— Когда-то может и была. Теперь нет. Боюсь, у меня для этого слишком практичный склад ума.

От сказанного у меня на душе кошки заскребли. Я обоим руками ухватился за мягкие щеки Ульяны, и слегка покачал ее головой из стороны в сторону.

— Бу-бу-бу! Кто это у нас такой взрослый? А? Кто это у нас такой серьезный и самостоятельный?

Ульяна оказалась в замешательстве. С одной стороны, за подобное отношение на меня следовало бы обидеться и немедленно дать мне в нос. С другой... Ульяна действительно уже была взрослой девушкой, как бы сильно я не пытался это отрицать, и мое поведение в отношении ее теперь приобретало странный, очень странный, а учитывая, что у меня есть девушка, откровенно провокационный характер.

И ей это нравилось.

А я делал вид, что не придаю этому значения.

Ульяна, вместо того, чтобы закипеть, или хотя бы сорвать мою руку, неожиданно положила свою поверх нее, и взглянув на меня из-под опущенных ресниц, одарила озорной ухмылкой.

Истошный гудок пребывающего на станцию поезда, будто бы сдул с нас обоих чересчур томную атмосферу, заставив вернуться обратно, к реальному миру.

Мы подобрали свои пожитки и зашли в вагон.

Электричка, в отличие от кассы, удивить меня не смогла: дома я катался примерно на таких же, разве что дизайн был чуть по новее. Ну да ладно.

Мы с Ульяной заняли места друг напротив друга, у окна, и продолжили беседу, но уже в ином ключе. У меня в голове вдруг всплыл вопрос, который я по какой-то причине до сих пор не задал девушке, и я решил исправить это недоразумение.

— Слушай. — Сказал я. — Я все никак не пойму, а как ты вообще меня нашла?

— В бункере-то? У меня ж тепловизоры встроенные, и ночное видение есть.

— Да нет же! Я про то, как ты вообще оказалась в лесу.

— А... Ну, вообще, ты охренительно сильно шумел, если честно. Я уже ложиться собиралась, а тут, ты — несешься через весь лес, орешь, досками гремишь...

— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты, с расстояния в несколько километров услышала, меня?

— Дел не в том, как сильно ты шумишь, а в том, какие конкретно звуки производишь. В нашем лесу после того как разрыв открылся, на ближайшие десять километров живность исчезла, и он после этого стал очень тихим. А тут я впервые за долгое время услышала хоть что-то, хоть и далеко. Тебе очень повезло, что у меня установлена стереосистема с динамическим усилителем сигнала. — Девушка неожиданно сильно ткнула меня в плечо. — Как ты вообще до этого додумался? У тебя были все шансы так и остаться в той куче бумаг, где я тебя нашла.

— Ты же знаешь, я уже говорил. — Потирая руку, напомнил я. — Это все Лена, вернее, мои глюки.

Я на секунду замер. Воспоминания были еще слишком свежи, слишком реалистичны. Помотав головой, я постарался отогнать их.

— Все... Все настолько плохо?

Я посмотрел на Ульяну.

— Она каждый раз как настоящая. И ребята наши, все кто погиб...

— Ты их видишь?

В глазах Ульяны промелькнуло искреннее любопытство.

— Да. — ответил я.

— А они...

— Звали меня. По имени. И смотрели на меня. Ну, и потом еще... А, неважно. Какая разница, если это все — у меня в голове?

— Ну... Не знаю. — Честно ответила Ульяна и отвернулась к окну, принявшись за изучение проплывавших мимо красот.

Мы молчали минут пять, и я уже думал, что разговор окончен, но она внезапно продолжила.

— Просто я тоже их вижу. Иногда. Они приходят во снах.

— Тебе страшно?

— Скорее грустно. — Ульяна провела пальцем по стеклу и теперь рассматривала скопившуюся пыль.

— Мне их всех не хватает.

— Да. Мне тоже.

По окну сначала будто бы совсем не заметно, а потом все сильнее застучали капли дождя. Я поправил шапку и зевнул. Вставали мы рано, и недосып уже начинал давать о себе знать.

Я оперся головой о стенку, и решил прикорнуть, пока имеется возможность.

Мы не ели уже два дня, не спали — сутки, за последние восемь часов мы дважды оказались втянуты в бои, и только господь Бог знает, каким чудом мы вообще до сих пор не понесли потерь.

И мы все равно были вынуждены отступать.

— Буря, я Ракурс, доложите обстановку.

Оттерев со лба пот, я поправила ленту, к которой крепилась гарнитура, и зажала рукой на пульте кнопку передачи.

— Ракурс, я Буря, нас выбили с рынка, мы не смогли закрепиться, повторяю, мы не смогли закрепиться. У противника есть тяжелая бронетехника. Прием.

— Понял тебя, Буря.

— Мы отступаем через... — я разложила на коленке офицерский планшет и просмотрела наш маршрут — Через парк тридцатилетия октября, в сторону жилых кварталов. Планируем закрепиться в третьем микрорайоне. Как быстро смогут прибыть подкрепления, прием?

Я окинула взглядом боевые порядки моего взвода: уставшие, грязные и злые бойцы, занимавшиеся до этого своими обыденными делами, буквально впились в меня своими взглядами. И в каждом из них я видела надежду.

— К вам идет вторая танковая армия, ее передовые части выйдут на окраины города через двенадцать часов. Прием.

Я чертыхнулась.

— Ракурс, мы не сможем удерживать позиции наличными силами столько времени, нужна минимум рота, а по уму вообще батальон, пришлите нам хоть кого-нибудь!

— Буря, мы не можем никого вам прислать, вы единственное подразделение, находящееся в городе, которое не утратило боеспособность! Если вы не сможете закрепиться, командование перейдет к плану "Каскад", вы понимаете, какими последствиями это может обернуться?!

Полковник продолжал что-то объяснять на повышенных тонах, но я просто его не слышала. Я пыталась осознать информацию, которая только что ко мне поступила.

— Командир. Командир!

Молодой замкомвзвода, до этого помогавший починить и настроить рацию, потряс меня за плечо.

— Вас вызывают, товарищ командир. По рации.

Я посмотрела сначала на него, потом на зажатый в руке пульт, и тут, словно через туман, ко мне стали пробиваться звуки.

— Буря! Буря, прием! Буря, как слышно?! Ответьте, прием!

— Слышу вас отлично, прием. — выдавила я.

— Подтвердите приказ, прием.

— Подтверждаю.

— Конец связи.

Я стащила с головы наушники. На поляне царила мертвая тишина.

— Товарищ командир. — Голос все того же самого замкомвзвода вернул меня к реальности.

— Товарищ командир, какие будут приказы?

На молодом, испачканном сажей лице, я не увидела ни испуга, ни отчаяния, ни покорности судьбе. В нем читалось нечто иное: искренняя вера в человека, который стоял перед ним. Парнишка был убежден в том, что я точно знаю, что и как надо делать, и не подведу своих подчиненных. А раз так, то все, что ему нужно — это просто выполнять приказы.

Я посмотрела на своих солдат. На мне лежала ответственность за каждого из этих ребят. И как бы тяжело мне ни было, как бы сильно я не устала, у меня не было морального права сидеть здесь, размышляя о том, как все плохо. Я была обязана вытащить нас всех из этого дерьма.

— Значит, слушай мой приказ. Двигаемся прежним маршрутом, после чего занимаем оборону в... Здесь. — Я указала младшему офицеру точку на карте. — Там есть здания, с которых можно корректировать огонь?

— Да, я рассмотрел в бинокль минимум одну высотку, думаю, с нее должно быть хорошо видно окрестности.

— Отлично, значит там будет НП. И мне нужна прямая связь с артиллерией полка.

— Я... Я думаю, я смогу это устроить.

— Отлично. Тогда доведи приказ до командиров отделений.

Замкомвзвода почти сразу же исчез в толпе солдат, прихватив с собой рацию. А уже через несколько мгновений бойцы, до этого будто прибывавшие в ступоре, ожили: зазвучали короткие, отрывистые команды, солдаты засуетились, приводя себя в порядок и собирая свое снаряжение.

Я еще раз сверилась с картой и сложила планшет.

Может быть, у нас и получится. Может и пронесет. Надо только постараться. Очень сильно постара...

Стоп, что?

Нет, это же...

Я не...

Проклятье.

Пронзительный звон, в совокупности со сном, окончательно меня запутали, и я, сев, попыталась резко вскочить, но вместо этого запуталась в спальнике и рухнула на пол снова.

Приложив титанические усилия, я сумела разлепить глаза.

Источником шума являлся скакавший по захламленному письменному столу телефон.

Выбравшись, наконец, из спального мешка, и отогнав мороки прошлого, я сумела добраться до него и снять трубку.

Молча выслушав сообщение информатора, я поблагодарила его, после чего швырнула телефонный аппарат об стену, и пошла одеваться.

Полуразвалившийся шкаф, в котором я держала одежду, никогда не закрывался до конца, и из-под груды разбросанного белья внезапно выглянул кусочек моей прошлой жизни — рукав парадной армейской формы.

Остатки не до конца прошедшего сна заставили меня вытащить ее из шкафа, и как только я это сделала, на пол полетел не пойми откуда взявшийся военный билет СССР.

Я подняла его и открыла. С первой страницы на меня смотрела фотография молодой, уверенной в себе курсантки военного училища.

— Ясенева Славяна Викторовна. — Вслух прочитала я. — Лейтенант.

Лейтенант.

Как же это страшно, когда двадцать пять лет твоей жизни можно уместить в одно слово. Как же это жутко.

Глава VIII

- Семен

- Ммм...

- Просыпайся, блин! У нас проблемы!

Когда я собирался вздремнуть в электричке, мне в голову не могло прийти, что я могу заснуть таким долгим и крепким сном. Но слова Ульяны, а скорее даже ее тон, заставили меня взбодриться.

- Что происходит?

Вместо ответа Ульяна указала пальцем себе через плечо. Я наклонился было посмотреть, но она быстрым движением руки вернула мою голову обратно.

- Не пались так!

- Да что...

- По вагону наряд идет, и всех проверяет.

- И что?

- И то, что ищут они нас с тобою.

- Да что за бред?! С чего им нас тут искать, откуда вообще...

Нет, я, конечно, был приговорен к расстрелу, и если бы меня не спасли прямо из зала суда, то приговор привели бы в исполнение, тут никаких споров быть не могло. Но ведь я не просто сбежал, я буквально исчез. И об этом знали все. Так с чего бы вдруг милиции начинать искать меня, тем более прямо здесь? Откуда они узнали?

- Мы сойдем с поезда на ближайшей станции. Постараемся смешаться с толпой.

- Ладно.

План Ульяны казался мне наиболее логичным решением из всех имевшихся, но все полетело к чертям, когда мы увидели, что на станции нас уже ждет усиленный наряд.

Моментально сориентировавшись, Ульяна схватила меня за руку и, игнорируя вящее недовольство устремившихся на выход пассажиров, потащила меня в другой вагон прямо сквозь толпу.

Я предполагал, что там мы и останемся, но Ульяна, вместо этого продолжила тащить меня за собой.

- Что ты делаешь? Куда мы идем? - я попытался задать вопрос максимально тихо.

- Они прочешут тот вагон, а потом придут сюда. На следующей станции нас, скорее всего, тоже ждут. - На бегу ответила Ульяна.

Мы вышли в тамбур и закрыли за собой дверь. Я окончательно перестал понимать, что происходит.

- И чего теперь?

- Будем прыгать.

- Ты с ума сошла?! Мы разобьемся!

- У тебя есть предложения получше?

Я закусил губу. Меня многажды раз били, один раз я даже оказался в больнице, но что-то подсказывало мне, что удар, который мне предстоит выдержать, будет в сто крат сильнее всех тех, что я переносил до этого.

Ульяна ударом кулака высадила дверь, и огибавший электричку поток воздуха тут же ринулся заполнить собой пустовавшее до этого пространство.

Я отшатнулся.

В этот момент по крыше вагона что-то нанесло удар чудовищной силы. Состав, не сбавляя ход, резко закачался из стороны в сторону.

Кто-то закричал. С полок попадали чемоданы, сумки и рюкзаки. Многие пассажиры повскакивали со своих мест.

- Что за...

Темнота.

Свет. Ветер. Крик.

Я упал на колени.

- Какого черта...

- Мику?! - раздался рядом со мной голос Ульяны. - А ты что здесь делаешь?!

Я наконец-то пришел в себя после принудительного перемещения в пространстве, и смог сфокусировать взгляд. Мы находились на крыше поезда, и напротив нас действительно стояла Мику.

На какую-то секунду мне показалось, что я схожу с ума.

- Мику?..

Сама девушка оказалась поражена не меньше нашего, и даже вроде бы захотела дать ответ, но что-то промелькнувшее в ее чертах лица заставило меня дернуться: это была уже не та Мику, которую я знал. Она не улыбалась, не тараторила, а в ее движениях больше не было суеты и неуклюжести.

- Стоять! - закричала она, направив руки в нашу сторону. - Ни с места!

Ульяна отреагировала быстрее, чем я осознал происходившее: она закрыла меня собой, сделав приставной шаг в сторону, и скопировав жест Мику, взяла ее на прицел: кибернетические, как и все тело Ульяны руки, уже успели трансформироваться в плазмометы.

- Подождите, это все неправильно! – попытался было я разрядить обстановку. - Давайте уберем оружие и просто поговорим!

- Нам не о чем говорить. - Сухо ответила Мику. - Ты отправишься со мной и ответишь за все, что совершил перед судом.

Я почувствовал, как едва появившийся во мне лучик надежды задули. Мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы просто не плюнуть в Мику. Вместо этого я решил обратиться к логике.

- И в чем же я виноват?

- А ты не знаешь? Ты правда хочешь, чтобы я начала перечислять все статьи уголовного кодекса, которые ты нарушил? Я могу. Но лучше бы тебе обратить внимание на то, как твои поступки повлияли на мир, и на людей, которыми ты, вроде как, дорожил.

У меня словно выбили почву из-под ног. В голове замелькали отрывочные образы: погибшая Юля, стоящая рядом со мной, побитая жизнью Ульяна, затерявшаяся в полупустой деревне на окраине разрушенного города, даже сама Мику, в которой больше не осталось ничего радостного, ничего музыкального.

Я заставил себя вынырнуть из этого потока мыслей и вернуться к реальности.

- Я совершил много ошибок, я этого не отрицаю. Но я все исправлю, именно за этим я здесь!

- Ты говорил тоже самое в прошлый раз. Ты уже обещал все исправить, и чем все закончилось?

Слова Мику были подобны ударам. Я действительно уже однажды пытался всех спасти.

- Я не... Я никому не собирался причинять вреда...

На мгновение Мику будто бы смутилась и я увидел как черты ее лица смягчаются.

- Это ничего не меняет. Ты должен сдаться и предстать перед судом.

- То есть ты и вправду считаешь, что посадить Семена важнее, чем обезвредить Лену? - внезапно вклинилась в разговор Ульяна.

- Что? - Мику выглядела абсолютно сбитой с толку. - О чем...

- Ты даже не в курсе, что она до сих пор жива! - взбесилась Ульяна. - И ты считаешь, что у тебя есть право давать моральные оценки, и решать кто прав, а кто нет?!

- Это не имеет никакого...

- Где ты была, когда ее можно было остановить?!

- Я не...

- Где. Ты. Была?!!

Ульяна и Мику были полностью поглощены спором, забыв, казалось о моем присутствии.

Меня это не волновало. Я вновь погрузился в воспоминания.

Вспышка

Мне уже все равно. Мне без разницы. Для меня больше ничего не имеет значения.

Я иду к своей цели, словно запрограммированный робот.

Сегодня я разорву этот бесконечный круговорот смерти.

Я поставлю точку, чего бы мне это не стоило.

Она сидела на скамейке, как и обычно, как сотни циклов до этого, и читала книжку.

Никто не обратил внимания на мое появление. Что ж, мне же лучше. У меня будет достаточно времени, чтобы совершить задуманное, до того, как я буду остановлен.

И все же, я не хотел этого. Я знал, что иначе никак, я буквально перепробовал все остальные варианты, у меня не было выбора, но...

Мое мужество начинало мне отказывать. Пока что это выражалось в едва ощутимом ослаблении моей уверенности, но я знал, что у меня осталось не так много времени, прежде чем сомнения снова смогут овладеть мной, заставив отказаться от плана.

Я остановился в нескольких шагах от скамейки и стал ждать.

Какая-то часть моего сознания безмолвно умоляла Лену не вставать, не обращать на меня внимания, выставить меня дураком, посмеяться, сделать что угодно, чтобы у меня появился повод засомневаться в себе и в своих действиях и уйти.

Лена отложила книгу и поднялась, а я впервые смог по достоинству оценить всю мощь ее красоты: вечерний наряд девушки, состоявший из темно-синего платья с глубоким вырезом и лакированных туфель, подчеркивал каждый миллиметр юного тела с выгодной стороны, но при этом буквально сливался с самой ночью, создавая впечатление абсолютной эфемерности и какой-то мистической притягательности, будто передо мной стояла не обычная девушка, а буквальное воплощение моих самых потаенных желаний.

Она смотрела на меня, и в ее глазах читалась такая тоска, будто она была способна предвидеть все возможные варианты будущего, и ни один из них не был способен пробудить в ней ни малейшей заинтересованности.

Я долгие часы представлял себе эту сцену, пытался подбирать подходящие моменту слова, интонации, мимику, жесты, но сейчас, когда я стоял на том самом месте, я чувствовал, что внутри меня ничего осталось - ни злости, ни отчаяния, ни даже сил.

Я просто молча смотрел перед собой.

Лена усмехнулась.

- Ты что-то хотел?

Я ударил ее быстро, без замаха, прямо в шею, и прижав к себе ее шею левой рукой, одним движением провернул нож в ране, сразу же выдернув его.

Кровь брызнула фонтаном, унося с собою жизнь.

Кто-то истошно завизжал.

Лена осела на землю, и, схватившись обеими руками за шею, отчаянно пыталась остановить кровотечение. Тщетно. Ее ладони скользили в крови, не мешая ей зажать рану.

Из горла Лены донеслось хрипящее бульканье. Видимо, при ударе я задел трахею, и теперь девушка не только истекала кровью, но и захлебывалась ею же, одновременно к тому же еще и задыхаясь.

Меня затошнило от омерзения, но я взял себя в руки. Сострадание должно соответствовать ситуации. Я хотел убить ее как можно более быстро и безболезненно, и я облажался, но у меня не было других вариантов: если бы я бил ее в сердце, то смерть не наступила бы мгновенно, для такого требовалось несколько ударов, и не было никакой гарантии, что нож не застрял бы в грудной клетке. Пробить череп вообще задача не из легких, и я не был уверен в том, что мои руки достаточно сильны для подобного.

Вокруг нас уже начинала собираться толпа, и через сколько в ней окажутся вожатые было вопросом времени. Я должен был убедиться в том, что никто из тех, кто был сейчас на площади, не сможет оказать Лене помощь.

- Назад! - заорал я, выставив нож в направлении первого же пионера, который попытался подбежать к ней. - Назад, я сказал!

Лена как-то по-особому жалобно всхлипнула, и ее вытошнило кровью на асфальт. Это как будто бы придало ей сил. Она приподнялась на руках, и уже не пытаясь закрыть рану, обратилась ко мне неожиданно ясным голосом:

- За что?

Я обернулся.

В ее глазах не было страха или отчаяния - сомневаюсь, что она вообще хоть раз в жизни испытывала подобные чувства.

- Ты уже знаешь. - Ответил ей я.

Удивление на лице Лены сменилось растерянностью, которая, в свою очередь, уступила место гневу.

- Как ты смог понять... Откуда... Неважно! Это ничего не меняет! Ты все равно... Будешь... Моим!

Лена снова закашлялась. Я видел, как находившаяся внутри нее Тень изо всех сил пыталась залечить организм носителя, но ей это не удавалось: рана на шее не затягивалась, а кровь продолжала течь ручьем.

Движения девушки становились все более вялыми, и через несколько секунд она завалилась на асфальт, перестав подавать признаки жизни.

- Что здесь происходит?! - из толпы выбежала Ольга Дмитриевна. Она оценила ситуацию мгновенно, и, надо отдать ей должное, столь же стремительно отреагировала.

- А ну живо всем назад! Охрану сюда!

Время застыло.

Рванувшиеся прочь пионеры, бегущая ко мне Ольга, даже музыка, звучавшая из усилителей.

По спине пробежал холодок.

Только не это.

Лена хихикнула.

Перемазанная кровью девушка, как ни в чем ни бывало, поднялась с земли, и откинув с лица слипшиеся волосы, широко улыбнулась.

- Наконец-то я тебя нашла, любимый!

Она шагнула ко мне, и обняла, крепко прижав к себе.

- Я так долго тебя искала! Зачем же ты убегал от меня, глупенький?

- Ты... Что ты... Ты не можешь... Это же только... Тебя здесь нет, это всего лишь моя галлюцинация!

Вспышка.

Я снова оказался на крыше поезда. Хотя почему "снова", я ведь никуда не исчезал, я все время был здесь.

Ульяна и Мику, активно переругивавшиеся все это время, и уже готовые начать драку, одновременно, как по команде, замолчали.

А прямо передо мной стояла она, собственной персоной, живая и невредимая Лена. Самая настоящая.

- Сема, с тобой все хорошо? - она с беспокойством всмотрелась в мое лицо, и, проследив за моим взглядом, развернулась.

- А, так вот в чем дело. Дорогой, что же ты сразу мне не сказал? Ну, ладно. Не переживай. Я обо всем позабочусь.

Военный билет я положила в нагрудный карман куртки. Читать, что в нем было написано дальше, желания у меня не было. Запись о досрочном увольнении со службы в связи с решением военно-врачебной комиссии, я пересматривала столько раз, что она наверняка отпечаталась у меня на внутренней стороне черепной коробки.

И я еще должно быть за это благодарна, ведь меня могли уволить в связи с утратой доверия, лишить звания, отобрать наградное оружие...

Я по старой привычке попрыгала, проверяя, чтобы одежда не шумела, и несколько раз на скорость выхватила "Стечкин" из кобуры. Удостоверившись, что все в норме, я отправилась в путь.

Когда я после армии я не смогла себя нигде найти, я пошла в милицию. Когда мне пришлось уволиться уже и из нее, я стала раскрывать преступления для себя. Не могу сказать, что у меня были проблемы с деньгами. Это в большей степени был вопрос зависимости.

У меня физически не получалось игнорировать несправедливость. Я могла бы начать плакаться и ныть про вбитые обществом установки, нерадивых родителей и тому подобное, но это не имело никакой связи с действительностью. Я была такой, сколько я себя помню, с самого детства, буквально с младенчества.

Город встретил меня холодом, вьюгой, и темнотой, которую только кое-где рассеивали горящие уличные фонари. Снег приятно похрустывал под берцами, а морозный воздух пах свежестью, но моя старенькая "Копейка" явно была иного мнения: завелась она раза с пятого, и еще минут двадцать пришлось ждать пока она прогреется.

Где-то в глубине души у меня уже начинали зарождаться нехорошие намерения в отношении моего тайного осведомителя. Да, он не спал всю ночь, но он так работает, а днем отсыпается, вдобавок, он за это получает деньги!

Так или иначе, дело о контрабанде «Ноосфена», должно быть раскрыто, и если милиция и КГБ по каким-то причинам не могут приложить к этому достаточно усилий, это придется сделать мне.

Проблема заключалась лишь в том, насколько малым количеством информации я обладала: все что я знала, так это то, что поезд с контрабандой уже выехал со станции отправления, но пока что не прибыл в город. Следовательно, единственное, что я могла сделать - это на всех парах мчатся к вокзалу и разбираться на месте, благо предрассветные дороги были пусты, и я спокойно втапливала на них максималку.

Повезло, что город относительно небольшой, и места в нем хватило только на один вокзал. Если бы мне пришлось мониторить несколько - затея точно оказалась бы обречена на провал.

Я долетела до нужного адреса минут за тридцать, молясь, чтобы тот самый поезд, что я искала, не пришел раньше меня, и мне, как ни странно, повезло.

Оставив машину рядом с вытянутым зданием вокзала, я прошла через пропускной пункт, холл, вместивший в себя несколько выходов к платформам, столовую, кассы, зал ожидания, и наконец, оказалась у турникетов.

Осведомитель, как я и приказывала, оставался на платформе. Пришлось брать билет. Когда я вышла на платформу, он сам меня нашел. Учитывая, что в этот час здесь находилось всего человек десять, не думаю, что это составило для него большой труд.

- Пока никто не проезжал. - Тихо сообщил он мне.

- Вообще никто? Грузовые составы? Ремонтные поезда? Одиночные локомотивы.

- Никого. - Подтвердил мужчина. - Ближайший пассажирский поезд приходит через минут двадцать.

- Хорошо. Молодец, отлично поработал.

Мужчина несколько неловко козырнул мне, и еще сильнее смутившись, спросил:

- Славяна Викторовна, а можно мне в буфет отойти?

- Иди, только быстро.

- Спасибо.

Я уселась на скамейку. Уже потихоньку светало. Совсем скоро на платформу повалит народ, спешащий на ближайший металлокомбинат, до которого шли прямые рейсы, и вероятность найти преступников, а значит, и перехватить ценный груз, снизится еще сильнее.

Тот, кто вез "Ноосфен", не мог этого не понимать.

Для каких целей этот самый газ перевозят контрабандой - вопрос не то что не меньшей, а гораздо большей важности, и ответа на него точно так же не было.

Теракт? Диверсия? Сомнительно. Для осуществления подобных замыслов есть гораздо более простые, дешевые и доступные материалы.

Подпольные лаборатории? Бессмысленно и рискованно. К тому же слишком большая партия получается. Для открытия порталов или опытов хватило бы пол-литра.

Какова в таком случае цель? Все это кажется глупостью, если только вдруг не найдется человека, обладающего достаточно мощными способностями, чтобы менять саму реальность. Тогда, ему, безусловно, потребуется огромное количество "ноосфена" для того, чтобы...

Я услышала, как осведомитель возвращается из буфета, ещё до того, как он оказался в пределах видимости. Он бежал ко мне, и в руках у него ничего не было.

- Славяна Викторовна! - выдохнул он. - Поезд, тот самый, он сошел с рельс!

Я выматерилась.

Глава IX

Я пришел в сознание резко, как будто кто-то дернул рубильник.

— Любимый, прости меня, пожалуйста, я не хотела тебе вредить. Это вышло случайно, честное слово. — Склонившаяся надо мной Лена чуть ли не плакала, не переставая гладить меня, и прижимать к себе, пока метрах в тридцати от нас оседала пыль над обломками сошедшего с рельс поезда.

— Что... Что здесь произошло? — я услышал голос Ульяны и повернул голову. Девушке сильно досталось: с её кибернетического тела местами стерлась искусственная кожа, обнажив бронепластины. Заметив остатки поезда, она присмотрелась к ним, и изменилась в лице. Её взгляд перестал быть осмысленным. Она уставилась в какую-то точку, видеть которую кроме нее никто не мог.

Я услышал, как кто-то бежит.

Мику, про которую все забыли, подгадала удобный, как показалось, момент, и попыталась напасть на Лену, у нее ничего не вышло: она сначала рухнула на землю, потом ее взметнуло в воздух, а в следующую секунду она пропала. Лена, ни на миг не изменившаяся в лице, спокойно заметила:

— А я и забыла про то, что она умеет создавать и использовать порталы.

— Там же был люди, твою мать! Что у тебя с головой?!

Ульяна, придя в себя, попыталась вскинуть руку и выстрелить по Лене из плазмомета, но вместо этого застыла в нелепой позе. Ее лицо перекосило от напряжения. Я попытался вскочить, но оказался точно так же обездвижен. Лена бросила на меня взгляд через плечо.

— Не сейчас, любимый. Мне надо разобраться с одной маленькой проблемкой. Посиди пока.

Ульяна зарычала от ярости. Я слышал, как гудели от напряжения сервоприводы ее кибернетического тела, из которого она выжимала все силы, и видел всю бесполезность этих действий: она больше не управляла собой.

Ситуация казалась безвыходной. Я ничем не мог помочь ни Ульяне, ни даже себе. В какой-то то ли книжке, то ли игре, я прочитал, что если тебя привели на эшафот, то нужно попросить воды, потому как, пока ее принесут, может многое измениться. Глупо конечно, но, за неимением альтернативы, я решил попробовать потянуть время.

— Стой!

Лена замерла.

Мой мозг лихорадочно соображал. Необходимо было срочно придумать что-то, как-то отвлечь Лену.

— И это так ты со мной обращаешься после того, как мы не видели друг друга больше года? То есть, вот такие у нас с тобой теперь отношения? А я-то думал, что ты меня любишь...

Я всеми силами постарался изобразить на лице высшую степень обиды.

Лена замерла.

Она оставила свои попытки прикончить Ульяну и развернулась ко мне. Я видел, как недоверие в ней боролось с надеждой.

— Что ты такое говоришь, дорогой? Я всего лишь хочу, чтобы нам с тобой никто не мешал...

— Это еще почему? Раньше тебя такие мелочи не волновали! Ты что, стесняешься меня?

Я мог надеяться только на случай. И на то, что Лена окажется достаточно сильно ослеплена своими чувствами, чтобы этого не распознать.

Лена шагнула ко мне и присмотрелась.

— А с чего это ты...

В этот момент на поляну, где все мы находились, ревя мотором, вылетела копейка, и яростно проскрипев истершимися тормозами, замерла вполоборота к нам.

Дверь машины распахнулась. С первого взгляда оценив обстановку, Славя потянулась за пистолетом, но Лене не понадобилось ни малейшего движения, чтобы усилием воли отшвырнуть Славю.

Ульяна, сумевшая в этот момент наконец-то выпутаться из цепкого контроля, выстрелила в спину Лене, но всполох ее плазмомета пропал в огромной черной воронке, раскрывшейся как щит и тут же исчезнувшей.

Лена обратила на Ульяну взгляд, полный ненависти, и девочка рухнула на землю, больше не демонстрируя никаких признаков жизни.

Я попытался сдвинуться, и, осознав, что никакие силы больше меня не удерживают, бросился к Лене. Она перевела на меня взгляд, и в этот момент прозвучал выстрел. Девушка опустила взгляд. На ее вечернем платье появилось и стало быстро растекаться ярко алое пятно. Лена прижала к нему ладонь и повернулась.

Зажатый в Славиной руке "Стечкин" все еще дымился.

Я успел подхватить Лену прежде, чем она упала, и машинально отметил, что мои руки сразу же оказались вымазаны кровью.

Я осторожно уложил ее прямо на снег.

Ужас и одновременный идиотизм происходящего вызывал у меня жгучее желание расхохотаться. Чтобы я не делал, все возвращалось на круги своя, а любые попытки как-то повлиять на происходящее лишь усугубляли ситуацию.

Неужели, такова моя судьба — Оказаться втянутым в спираль насилия и отчаяния, не имея возможности хоть что-то изменить?

— Ты вообще собираешься реагировать?! Персунов, приди в себя! Хрен ли ты застыл?! — заорала на меня взбешенная Славя. — В машину, живо!

Хлесткая пощечина молниеносно привела меня в чувство. Сейчас было не время и не место для пространных и пустопорожних философствований. Поднявшись с земли, я рванулся к Ульяне, которая так и продолжала лежать, и попытался прощупать пульс. Пульса не было. Я прижался ухом к лицу девушки.

— Она не дышит!

Славя выматерилась. Тело Ульяны оказалось неожиданно тяжелым. Оторвав его от земли, я, с помощью Слави, смог дотащить его до машины, и уложить на заднее сиденье. Я хотел было остаться сзади, но места для меня уже не хватило, и мне пришлось сесть рядом с водителем.

Меня всего трясло. Мысль о том, что Ульяна могла умереть, сводила меня с ума, а невозможность оказать ей хоть какую-то помощь делала все только хуже. Славя выжимала из старенькой копейки все, что та только могла выдать, и даже больше, но какой в этом был смысл? Куда мы ехали? Зачем?

Я увидел отблик в зеркале заднего вида и, переведя на него свой взгляд, с ужасом осознал, что у нас за спиной разворачивается снежный буря, и где-то в глубине ее отчетливо сверкнули два изумрудных огонька.

Лена была жива.

Славя тоже это заметила, но разогнать машину еще сильнее она просто не могла физически. Буря постепенно приближалась к нам, и мое шестое чувство било тревогу — оно подсказывало, что если мы окажемся внутри этого циклона, то уже не выберемся. Я заметил, как по стеклу пошла изморозь, и даже сквозь рев мотора было слышно хруст льда.

В этот момент метрах в десяти перед нами открылся портал.

Славя, явно не ожидавшая такого подвоха, в последнюю секунду сумела вырулить в сторону, чуть не перевернув машину.

— Какого черта?! — заорала она, влупив кулаком по рулю.

Не обращая на нее внимания, я вышел из машины и вытащил Ульяну. Закинув ее себе на плечо, я пошел в сторону висевшего в воздухе размытого пятна.

— Ты совсем с ума сошел?! — раздался за спиной голос Слави.

Я же застыл в некой нерешительности. Вроде бы, мне известно, что надо делать, но как-то очень не хочется совершать ошибку, тем более во второй раз. Воспоминания о прошлой попытке переноса заставили меня поежиться.

Тем временем, в глубинах портала начали очерчиваться смутные тени.

Я рефлекторно отошел назад, и, как оказалось, не зря: в ту же секунду передо мной появилась Юля, а следом за ней — Шурик и Электроник.

У Слави отвисла челюсть.

— Семен! Наконец-то мы... — обрадовалась Юля, но я ее перебил.

— Ульяне срочно нужна помощь!

Все присутствующие, за исключением Слави, несколько обескуражено уставились на тело девушки.

— В лагере есть медсанчасть. — Припомнил первым пришедший в себя Шурик. — Там должно быть все необходимое.

— И как мы ее перенесем через портал, если вся электроника внутри него выгорает?!

Кибернетики растерянно переглянулись. С другой стороны, а что они еще могли сделать?

— Здесь она точно умрет. — Не глядя мне в глаза, наконец-то ответил Сережа. — Там будет хотя бы шанс.

Времени спорить и рассуждать не оставалось. Порталы сами по себе крайне не долговечны, и принимать решение нужно было здесь и сейчас. Я не хотел лезть в портал, но выбора мне, как и в прошлый раз, никто не оставил.

— Что я должен сделать? — громко обратился я к Юле.

Она сначала будто бы растерялась, но уже через секунду в ее взгляде проступило понимание.

— Чт... А... Ты про тот раз... Я очень извиняюсь за то, что все так вышло. Тебе нужно всего лишь представить место, где ты хочешь оказаться.

— И где я хочу оказаться?

— В Артеке.

Я поудобнее перехватил Ульяну и приготовился шагнуть в портал.

— Какого?.. — Славяна, все это время стоявшая как каменное изваяние, сумела прийти в себя и вернуть контроль над речью. Юля попыталась было что-то ей объяснить, но Славя отмахнулась от нее и обратилась ко мне:

- Я не собираюсь идти черт знает куда, тем более с...

— Отлично. — Спокойно ответил я. — Оставайся здесь и жди Лену, как она появится, дашь знать.

Славе это очень не понравилось. Она попыталось было что-то ответить, но я, закрыв глаза и отвернувшись, демонстративно шагнул в портал.

Перемещение в этот раз произошло настолько быстро, что я даже не успел испугаться. По правде говоря, мне сначала показалось, что телепорт просто не сработал, но присмотревшись, я понял, что нахожусь в совершенно другом месте.

Вопреки моим опасениям, от Ульяны не шел дым и запаха горелой проводки я тоже не чувствовал. Наверное, создатель ее кибернетического тела предусмотрел такую опасность, и позаботился о том, чтобы защитить свое детище.

Я сошел с асфальтовой дорожки, уходившей вперед от КПП, и, уложив девушку на мягкую почву, трясущимися руками начал непрямой массаж сердца.

У меня сразу же начались проблемы: Ульяна была вроде как миниатюрной девушкой, и проблем с тем, чтобы оказать достаточное давление на ее грудную клетку возникнуть было не должно, но ее тело собрали из прочнейшего сплава, а жизненно важные области дополнительно прикрыли бронеплитами. Продавить такую конструкцию руками оказалось чудовищно тяжело, и ни о каком, хоть сколько-нибудь адекватном темпе речи просто не шло.

Сделав с горем пополам толчков тридцать, я осторожно придерживая рукой голову Ульяны, открыл ей рот и зажал ей нос. Набрав воздуха, я попытался вдохнуть его в нее, но у меня не вышло и это: я понятия не имел о внутренних конструкциях, механизмах подачи кислорода и насыщения им крови, но грудная клетка Ульяны едва ли поднималась на миллиметр, а у меня было такое ощущение, что я пытаюсь надуть шарик, сделанный из металла, а не из резины.

Со стороны портала наконец-то послышались хоть какие-то звуки. Кто-то ожесточенно переругивался.

— Позовите врачей, у меня ни черта не выходит! И принесите ипе... Тьфу, эпинефрин, и э... Как ее... Херню эту, которую руками сжимают, чтобы рот в рот не дышать!

Рядом со мной тут же оказался Шура. В четыре руки мы снова попытались заставить сердце Ульяны работать.

— Серега, сбегай в мастерскую, принеси отладчик. — Продолжая помогать мне, попросил Александр.

Мы качали Ульяну минуты три, и меня начинало охватывать отчаяние. Мозг человека, не получающий доступа к воздуху, умирает в пределах десяти минут, и мой внутренний таймер, каким бы сбитым он ни был, подсказывал, что время у нас заканчивалось, а вменяемых результатов так и не появилось, вдобавок, мы с Шуриком банально устали — мои руки забились, а на его лице выступил пот.

Славя и Юля вернулись из санчасти как нельзя вовремя.

— Где вас черти носят?! Почему я не вижу врачей?!! — начал было я.

— Потому что здесь нет врачей! Здесь вообще никого нет! — ответила Славя криком на крик.

Разбираться с этим бредом мне было некогда, и я вернулся к работе.

Юля с дыхательным мешком заняла место у головы Ульяны, в то время как Славя начала вводить ей эпинефрин.

— Нашел! Нашел!

Электроник несся к нам на всех парах, отчаянно размахивая каким-то замысловатым устройством, больше всего напоминавшим мультиметр, только с клавишами вместо рубильников.

— Помогите мне, кто-нибудь! — напряженным голосом позвала Юля. Я переглянулся со Славей. Она поняла все без слов, и, закончив вводить второй шприц, присоединилась к девушке-кошке.

Сережа, поматерившись какое-то время, сумел подключить свой прибор к Ульяне, и электронное табло теперь было заполнено строчками какого-то кода, в которых я ничего не понимал.

Мы продолжали работу, но несмотря на весь наш запал, страшная правда постепенно доходила до каждого, и оставался лишь один вопрос: кто первым решится ее признать?

Славяна сбегала до медпункта еще раз, вернулась с эпинефрином, и влила в Ульяну еще два шприца, и когда это никак не изменило ситуацию, Юля перестала качать баллон, и посмотрела мне в глаза.

— Семен, это бесполезно.

Я просто не отреагировал на ее слова.

— Семен, она уже холодная! Мы ничем не сможем ей помочь.

Я приказал себе не отвлекаться и продолжать, но суть слов Юли, каким-то образом преодолела старательно выстроенный моим разумом барьер, резко поставив меня лицом перед ужасающей действительностью.

Я уткнулся лицом в живот Ульяны и завыл.

— Сем... — Шура попытался было утешить меня, но его остановила Славя:

— Не лезь к нему.

— Но...

— Просто сделай, как я сказала. И вы двое тоже. Дайте ему побыть наедине.

Все, кроме электроника, подчинились ее приказу.

Чудовищным усилием воли я заставил себя отложить в сторону все свои переживания и продолжить качать Ульяну в одиночку. Если бы это был я, она бы ни за что не сдалась, я твердо знал это, и это знание придавало мне сил.

По напряженному лицу Электроника было видно, насколько сильно он сосредоточен на своей работе, и я не стал беспокоить его вопросами. Я переключился на воздушный мешок, оставленный Юлей и Славей.

Плотно прижав маску к лицу Ульяны, я обхватил неудобный резиновый мяч руками и изо всей силы стал сжимать его, заполняя легкие девушки свежим воздухом, после чего снова вернулся к непрямому массажу сердца.

В отчаянии от того, что моих сил не хватает, я, переступил через девочку, решив упереться в нее из положения не "сидя", а "стоя", чтобы у меня была возможность вложить весь свой вес.

Раз.

Два.

Три.

— Семен! — заорал Электроник, отбрасывая отладчик в сторону. — Она сейчас...

Чудовищной силы электрический разряд выгнул тело Ульяны дугой, а меня отшвырнул в сторону, сильно приложив о кирпичную стену местного КПП.

Уже угасающее сознание отметило, как Ульяна, сделав глубокий вдох, резко села, а Серега, окончательно переставший понимать, что происходит, посмотрел сначала на девушку, потом на меня, и, схватившись руками за голову, помчался за помощью.

Я пришел в себя в больничной палате. Койка оказалась настолько комфортной, что я, первоначально, приял ее за кровать у себя дома.

— С возвращением.

Обернувшись на голос, я увидел, что на соседней койке лежит Ульяна. Девушка выглядела уставшей и бледной, но все равно улыбалась мне.

Я рванулся к ней, но запутался в покрывале, и чуть не упал.

— Ты жива! А я так боялся... Я сделал все что мог, вернее нет, мы сделали, но мне казалось, что мы все равно не успели... Еще этот корпус твой, просто какой-то кошмар!

Ульяна тихонько засмеялась.

— Юля мне рассказала, что произошло. Представить себе не могу, как вы испугались. Да и потом... В общем, спасибо тебе, что спас меня.

Девушка замялась, и отвела взгляд. На ее щеках выступил румянец. А я ненарочно вспомнил о том, как делал ей искусственное дыхание. Тогда у меня не было времени думать о подобных вещах, но теперь я осознал, что это вполне могло сойти за поцелуй.

Воспоминания о вкусе ее губ, и ощущениях от прикосновения к ним, будто отсроченные стрессом, теперь настигли меня в полную силу, заставив щеки полыхать.

В палате повисло то самое неловкое молчание, когда каждый знает, о чем думает собеседник, но при этом отчаянно надеется на ошибочность своих мыслей.

— Дааа... Не за что, наверное. Ты бы так же поступила. Любой бы так поступил, окажись он на моем месте.

— Неправда! Мне сказали, как было!

Меня, уже развернувшегося к своей койке, девушка неожиданно схватила за рукав, и притянула к себе, но мне было не суждено узнать, что она собиралась сказать или сделать: в этот момент дверь в палату открылась, и мы отпрянули друг от друга.

На пороге, застыв в немой сцене, стояла вся наша команда.

— О... Эм... Вижу, вы пришли в себя, это просто прекрасно! Ну, мы всего лишь хотели убедиться, что у вас все хорошо, так что, мы, наверное, пойдем...

— Ни в коем случае! Мы как раз ждали вас всех, чтобы обсудить кое-что!

От натужности моей игры Станиславский бы, скорее всего, поменял профессию, но как ни странно, я не то чтобы очень сильно кривил душой. Вопросы действительно накопились, и я уже очень давно хотел получить на них ответы.

— В таком случае, нам было бы удобнее всего собраться в административном корпусе через дорогу. Там есть просторный зал с доской и проектором. — Предложила Юля, и спорить с ней никто не стал.

Глава Х

— Ну и с чего же мы начнем? — не скрывая иронии спросила Славя.

Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки в ожидании. Я огляделся. Зал больше походил на такую себе комнату для совещаний, но, как мне показалось, выбор такого помещения был связан с тем, что главный актовый зал в этом лагере был настолько огромен, что его было видно с улицы, за несколько километров.

— Думаю, что лучше всего было бы с самого начала. — Ответила Юля.

Я как-то не сразу понял, о ком шла речь, но пять пар глаз, смотревших на меня с неослабевающим вниманием, натолкнули меня на мысль, что, скорее всего, обо мне.

— А чего я-то сразу?

— Ну, даже не знаю. Может потому, что все пошло к чертовой матери после того как ты захерачил Лену на глазах у всего лагеря? — лицо Слави сохраняло максимально мрачное выражение, никак не располагающее к доверительной беседе.

— Я уже тысячу раз объяснял все, сначала вам, затем следователям и прокурорам, а под конец даже врачам: у меня не было выбора — убийство Лены оказалось единственным действенным способом остановить катастрофу!

Славя подчёркнуто картинно осмотрелась по сторонам.

— Ну нихера себе! Порталы, аномалии, твари, люди, сошедшие с ума от собственных сверхспособностей и война — это все мне приснилось, наверное. Ну Семён же сказал что он остановил катастрофу, он врать не будет, точно вам говорю.

Напряжение повисло в воздухе. Мне с самого начала показалось, что у Слави на меня зуб, но теперь я точно это знал. Остальные не стали вмешиваться в наш обмен репликами и сохраняли молчание. Увидев такую реакцию, я сдержался и не стал отвечать девушке в ее же манере — в этом не было смысла.

— Ладно. Но вы ведь все итак знаете, каким образом я появился в "Совенке". Это никогда и ни для кого не было тайной.

— А что было потом? — неожиданно включился Шурик. — Я имею ввиду, Лена сошла с ума, устроила катастрофу, это все понятно. Но почему так произошло? Никто из нас, по сути, до сих пор не знает, из-за чего Лена поехала крышей.

Мне сначала захотелось всех их послать к черту, и сказать, что они не имеют право совать свой нос в мое личное дело, но я сразу же осознал, что такой взгляд ошибочен.

Это больше не было моим личным делом. Каждый из присутствующих ставил под угрозу свою жизнь и здоровье, Юля с Ульяной — тому пример. И я был обязан дать внятные ответы на их вопросы. Это самое малое, что я мог для них сделать.

— Э... Я... Ладно. Наверное, это справедливо. Я расскажу все как было.

Вспышка

Поудобнее устроившись в кустах, я внимательно следил за домиком. Ульяна уже куда-то убежала, а значит, у меня наконец-то появился шанс поговорить с Алисой наедине.

И все же, я медлил. Казалось бы, чего сложного? Постучался, зашел, поздоровался, заявил о намерениях, осведомился об отношении к этим намерениям, и либо остался праздновать, либо ушел грустным.

Насколько легко это было на словах, настолько же сложно — на деле. Меня охватывал ужас при мысли о возможном отказе, а следом за ней, в голову начинали пробираться сомнения.

"Да как я вообще могу понравиться хоть кому-то? Тем более ЕЙ?! Все закончится как обычно, а потом она еще и расскажет всем... Как я после этого буду жить в лагере?! Мне ведь еще неизвестно сколько тут торчать, а надо мной каждая собака будет потешаться."

Я злился сам на себя, но никак не мог решиться на какое-либо действие, просто продолжая сидеть. И в этот момент из домика вышла Алиса. Она быстрым шагом направлялась в сторону столовой, и мне не оставалось ничего другого, как подождав немного, и обругав себя в очередной раз, двинуться следом за ней.

Догнав девушку у поворота к площади, я окликнул ее. Алиса обернулась. На долю секунды на ее лице промелькнуло удивление, но оно почти сразу же сменилось игривой ухмылкой.

— Семён? Ты что, следил за мной?

— Именно так. Отойдешь со мной на минутку? Поговорить нужно.

Алиса картинно приподняла бровь, а ее усмешка стала как будто бы еще более ехидной, чем раньше, но я спокойно выдержал эту проверку. Я знал Алису достаточно давно, чтобы понимать, что ее поведение — лишь попытка скрыть подлинные эмоции и не более, и она подтвердила мои догадки, отправившись следом за мной. Мы свернули с тропинки и зашли за медпункт, подальше от любопытных ушей и глаз.

— Ну и чего же ты хотел? — продолжая отыгрывать образ ироничной хулиганки, Двачевская облокотилась на дерево и, скрестив руки, посмотрела мне в глаза.

Я вздохнул, отчаянно пытаясь вспомнить, что именно я хотел сказать, в каких выражениях и с какой мимикой, но это все не имело никакого смысла. До меня дошло осознание того, что вне зависимости от прилагаемых усилий, я не смогу выглядеть не то что достойно, а хотя бы не позорно, но, даже если так, какой во всем этом смысл? Если мои чувства взаимны, как бы я их не выразил, Алиса на них откликнется, а если нет, то мне будет наплевать уже вообще на все.

Сделав шаг вперед, я воспользовался растерянностью Алисы, и просто поцеловал еë.

Я ожидал всего: криков, мата, удара в лицо, воплей "помогите", но этого не последовало. Алиса, вместо того чтобы как-то попробовать отстраниться, наоборот, обхватила ладонями мое лицо и прижалась к нему еще сильнее. Ее губы оказались неожиданно мягкими и нежными, а сама Двачевская отдалась поцелую с такой страстью, что я несколько опешил.

— Долго же ты смелости набирался. — В голосе Алисы звучала одновременно досада и радость. Она позволила мне отстраниться с большой неохотой, и то, только после того, как у нее самой начал заканчиваться воздух в лёгких.

Я посмотрел в ее глаза, и мне показалось, что я заново влюбился. Вспыхнувшие в глубине озёр расплавленного янтаря шальные огоньки были лишь первым, самым мягким предвестником грядущего.

Я знал, как одинока и несчастна была Алиса, как отчаянно она всю свою жизнь искала возможности любить, и быть любимой. Теперь же, найдя оную, девушка не собиралась сдерживать себя и тратить время на робость: в душе Алисы мною был разбужен спящий вулкан, и теперь мне оставалось только столкнуться с последствиями своих действий.

Двачевская, не утруждая себя пустой болтовней, схватила меня за отворот пионерской рубашки, и подтянув к себе, снова поцеловала.

В этот момент где-то за нашими спинами раздался громкий удар.

Я обернулся, и сцена, которую я увидел, до сих пор преследовала меня в ночных кошмарах, заставляя задаваться вопросом — что было бы, будь я хоть немного осмотрительней: на нас, из окна медпункта смотрела Лена, а у ее ног валялась раскрытая книга.

— Как... Как ты... Как у тебя только наглости могло хватить? — голос девушки готов был в любую секунду сорваться, а ее тело охватила дрожь. — Ты должен был принадлежать мне и только мне! - выражение беспомощности на лице Лены сменилось яростью.

Вокруг как будто потемнело, а все звуки стихли. Лена схватилась за голову обеими руками и издала протяжный, душераздирающий вой.

Вспышка.

— То есть, ты хочешь сказать, что причиной катастрофы, которая навсегда изменила мир и повлияла на миллионы человеческих жизней, стал идиотский любовный треугольник "Лена-Ты-Алиса"?

Мое молчание было красноречивее любого ответа.

Славя даже не смотрела в мою сторону. Она с понимающим выражением лица кивнула, а затем отвернулась. Я хотел было как-то объясниться, оправдаться, но что я мог? Мне нечего было ей сказать. А потом я увидел, как затряслись ее плечи.

Славя заплакала.

Мне стало совсем не по себе, и я решил подойти к ней и успокоить, но она, совершенно внезапно сама вскочила со стула и ударом ноги перевернула стол, за которым мы сидели, после чего принялась громить мебель. Она крушила с таким остервенением, что никто и не подумал что-либо ей сказать. Перелетевший через весь зал стул, с грохотом разлетелся на куски от удара о стену, оставив на роскошных дубовых панелях несколько следов.

— Ты знаешь, скольких товарищей я потеряла?! На какие жертвы мне пришлось пойти?!

Обведя пространство вокруг себя полным безумия взглядом, Славя так и не смогла найти ни одного предмета мебели, который не оказался бы поврежден и весь ее запал тут же утих, так же внезапно, как и возник.

— Послушай, Славя. — Начал было я, истолковавший затишье как позитивный знак, но в этот момент девушка повернулась ко мне.

В мое лицо оказался направлен ствол "Стечкина".

— Ты... Ты же притвориться мог, падаль. Сыграть. Сделать вид. Запудрить ей мозги, наконец.

Наверное, мне бы следовало в тот же момент обосраться от страха, упасть на колени и начать умолять о пощаде. Это было бы разумно и логично, а главное — своевременно. Но правда заключалась в том, что мой гнев оказался намного сильнее моего страха, а бесконечные претензии, которые с момента возвращения в этот мир я слышал от всех и каждого, постепенно наполняли чашу моего терпения до краев, а ругань и угрозы Слави стали последней каплей.

— Так ты меня решила во всем обвинить? Очень смело с твоей стороны. Разреши спросить, а чем ты занималась в тот момент, когда меня отправили в тюрьму, а Лена сбежала из больницы?

— Я...Что ты несешь?! — моя реакция, казалось, несколько сбила Славю с толку.

— Я говорю, где ты была в тот момент, когда меня, после убийства Лены забрали в отдел, а Лену увезли на скорой в больницу!

— Какая вообще...

— Где. Ты. Была?!

— Я не знаю! — заорала в ответ Славя.

— А что же ты, мать твою, не поинтересовалась, в каком Лена состоянии?! Ведь ты могла бы приехать в больницу, так, чисто ради какой-то формальности, и поймать ее до того, как она сбежала, и катастрофы бы не случилось!

Обвинять другого, обладая недоступными для него знаниями, было насколько легко, настолько же и бессовестно, но в эту игру можно играть вдвоем, и пистолет, задрожавший в Славиной руке, ярко демонстрировал, что она это прекрасно понимала.

На какой-то миг мне показалось, что я перегнул палку, и сейчас меня все-таки пристрелят, но Славя внезапно опустила пистолет, а с ее лица будто бы исчезли эмоции. Она развернулась, и, ни говоря ни слова, просто вышла из зала.

Собравшиеся после этого будто бы ожили: Серега выматерился, Саша выбежал вслед за Славей, а Юля попыталась призвать всех к порядку.

Я не имел ни малейшего желания участвовать в продолжении этой, и без того затянувшейся, сцены, и взявшись за ручки инвалидной коляски, повез Ульяну на улицу.

— Ты в порядке? — в голосе девочки звучало волнение, и, не буду скрывать, мне это льстило.

— Шутишь? Я весь дрожу. Когда она выхватила пистолет, я думал только о том, как бы ни обосраться при всех.

Ульяна захохотала, а я поддержал ее смех, и когда она снова заговорила, голос ее был уже куда как менее напряженным:

— Куда мы пойдем?

— Я предлагаю найти карту и узнать расписание столовой, для начала. Потом можно будет решать, что делать дальше.

Мы направились к выходу из лагеря, где стоял КПП. Вроде бы там должен был находиться информационный стенд.

— А как ты себя чувствуешь? — несколько неловко начал я.

— Ну, не считая того, что я была клинически мертва примерно четыре минуты, а мой первый поцелуй произошел пока я была без сознания... — увидев, как меня перекосило, Ульяна захохотала и ткнула меня в плечо. — Да шучу я, глупенький. Но, если серьезно, то знаешь... Я уже очень давно не была так рада.

— Чему? — удивился я. — Мы в бегах, непонятно где и мы не знаем, что нас ждет!

— Знаешь, Семен. — Ульяна, пользуясь тем, что я ее вез, развернулась ко мне. — Когда я попала в аварию, и единственной не поврежденной частью моего тела оказался кусок мозга и лицо, все было намного хуже. Я бы сказала, в миллиард раз. Но знаешь, что было страшнее всего?

— Нет. Что же?

— Я была одна. Рядом со мной не оказалось никого, кто мог бы как-то поддержать меня, сказать мне что происходит и как с этим жить дальше.

Голос Ульяны задрожал, но девушка сдержалась и не заплакала.

— Единственное, что меня тогда заставляло продолжать бороться и не опускать руки, это воспоминания о моих друзьях и тех счастливых моментах, которые мы пережили вместе. Понимаешь?

Я кивнул.

— Потом я попала в "Совенок". И это было лучшее место на земле! А потом все полетело черту под хвост... Я снова оказалась одна. Меня снова все бросили.

— Я... Мне очень жаль, что...

Ульяна жестом попросила не перебивать ее, и я смолк.

— Я думала, что так все и будет. Что ничего не изменится, и я так и умру, на окраине богом забытой деревни. По правде говоря, в какой-то момент я начала сомневаться, что все, произошедшее со мной после нашей первой встречи, было в реальности, а не просто приснилось мне.

Она подняла взгляд.

— А потом ты просто взял и снова появился из ниоткуда! Как снег на голову! И теперь с нами еще Юля, и электроники! Ты просто взял и собрал всех, как будто это так же просто, как открыть холодильник!

— Ну не преувеличивай... На самом деле это Юля меня вытянула из больницы, и электроников тоже она нашла, и вообще...

Ульяна не стала меня слушать. Вместо этого она взяла меня за плечи и легонько тряхнула.

— Я же говорила тебе! Если кто и сможет придумать, что сделать, так это ты! Даже если ты сам этого еще не знаешь. Так что когда я тебе что-то говорю, слушай меня, блин!

Я не удержался, и улыбнулся. Позитив, бивший из Ульяны фонтаном, оказался настолько заразителен, что даже такой мрачный хмырь как я ощутил его.

У стенда с картой нас дожидалась Юля.

— Я очень извиняюсь за то, что произошло. — Без предисловий начала она. — Со Славей я еще поговорю сама, когда она успокоится, но это потом. Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться?

Я бросил взгляд на Ульяну. Она пожала плечами.

— Пойдем. Только куда?

— Вы оба довольно долго пробыли без сознания, по расписанию у нас скоро ужин, так что можем двигаться к столовой.

Юля повела нас обходным путем, по дороге давая пояснения.

— Мы, на самом деле, действительно в Артеке. Ну, по крайней мере, там, где он когда-то был.

Мы шли по просторной главной улице лагеря, и нам открывался шикарный вид: по левую и правую стороны от нас отходили аллеи, вдоль которых возвышались разные корпуса, в то время как основная дорога вела к пляжу, где виднелось несколько домиков, не то ресторан, не то магазин, и причал.

— Что здесь случилось? — задала вопрос Ульяна.

— Мы до сих пор не вполне понимаем. — Честно ответила Юля. — Но это и не так уж важно. Нам достаточно знания о том, что в пределах лагеря нас фактически нельзя обнаружить, иначе как напрямую. А значит, пока мы здесь, мы в относительной безопасности.

Юля повела нас по главной улице, которая одним концом упиралась в КПП на входе в лагерь, а другим — в пляжную инфраструктуру, где возвышавшийся над песком досчатый настил, раскинулся как паук, соединяя здания ресторана, секции душевых, раздевалку и, собственно, сам пляж. Пляж был заставлен стройными рядами шезлонгов, возле каждого из которых был заботливо установлен сложенный зонт.

— Справа от нас находятся жилые помещения. — Юля указала рукой в сторону кварталов пятиэтажных домов.

— А слева — административные и хозяйственные здания. — Продолжала девушка, акцентируя наше внимание уже на других домиках, стоявших с противоположной стороны улицы и совершенно не похожих ни на какие другие.

Наша экскурсия продлилась ещё минут сорок: Юля провела нас мимо клубов, зала, медпункта, спортплощадки и местного дома культуры, после чего вывела нас к просторной и светлой столовой, в которой нас уже дожидались электроники.

Я помог Ульяне пристроиться за столом, а сам пошел взять наши с ней порции.

У стойки выдачи стояли тарелки, наполненные супом и жаркое, но нигде не было видно повара. Я в который раз отметил про себя, что в лагере попросту отсутствуют люди.

Вернувшись к ребятам, я отдал Ульяне ее порцию.

— А кто следит за лагерем? — спросил я.

— Что ты имеешь в виду? — электроник с неохотой оторвался от тушеного мяса с картошкой, чтобы ответить на мой вопрос.

— Ну, смотрите, за лагерем же должен кто-то присматривать, верно? Убирать территорию, еду готовить, опять же. Постоянно что-то чинить, ремонтировать.

— Судя по нашим исследованиям, это результат существования аномальной зоны. — Присоединился к диалогу Шурик. — Похоже на то, что несмотря на своевременную эвакуацию всего персонала лагеря, от них осталось что-то типа "Теней".

— Теней?! — я аж подскочил со стула.

— Не сходи с ума раньше времени. Это не Тени в привычном нашем понимании. Они не проявляют агрессии, не атакуют, и, судя по всему, даже не обладают самосознанием. Это просто отпечатки тех, кто когда-то работал в этом лагере.

— А как же еда?

— Ее готовят из складских запасов, которых хватит ещё лет на десять.

— Но как они определяют, сколько именно порций необходимо, и где, в таком случае, посетители?

— Лагерь был затронут катастрофой в осенний период. Здесь тогда не было никого кроме персонала. — Отозвалась Юля. — Насчёт порций вопрос, на самом деле, хороший, но мы не стали в него углубляться. Мы просто проанализировали еду, и не нашли в ней ничего опасного.

— Ну, если все в норме, то, наверное, действительно нет смысла докапываться. Какие у кого планы на вечер?

— Мы с Серёгой будем в мастерской, нам нужно доделать одну важную штуку. — Отозвался Эл.

— А я пойду разговаривать со Славей. — тяжёлый вздох, которым Юля сопроводила свою реплику, ясно давал понять, что открывшаяся перспектива совсем ее не радовала.

Я посмотрел на Ульяну.

— Выходит, мы с тобой снова остаёмся одни?

Девушка отставила в сторону пустую тарелку из под супа и, картинно подперев голову руками, бросила на меня томный взгляд из-под опущенных ресниц:

— Это приглашение на свидание?

И пока Шурик откашливался, Серёга притворялся глухонемым, а Юля пыталась сделать вид, что она не понимает что происходит, я в очередной раз поймал себя на мысли, что все мое внимание поглощено тем, как смеётся Ульяна.

Я не мог отвезти от нее глаз, ее лицо казалось мне идеальным: его мягкие черты, в совокупности с большими, выразительными глазами и еще по-детски пухлыми губами создавали одновременно трогательный и привлекательный образ, чем-то отдаленно напоминавший ангелочка.

В конце концов, я понял, что спасать мою репутацию и оправдываться смысла нет, и, смирившись с этим, просто договорился встретиться с остальными позднее, после чего покатил коляску с Ульяной из столовой.

— Ну и куда же мы едем?

Обед, как и предварявшая его экскурсия явно пошли Ульяне на пользу. Она перестала выглядеть такой смертельно бледной, как когда мы встретились в медпункте, и в ней явно прибавилось энергичности.

Я улыбнулся.

— Помнишь, как мы с тобой, когда ещё в "Совенке" были, смотрели кассеты, в подсобке, у электроников?

— Помню, помню. Там ещё были такие, со странными названиями. Электроники их отдельно спрятали. Я тебя все просила поставить их, а ты наотрез отказался, сказал, что они слишком страшные.

— Я эээ... Что-то такого не припомню, ты выдумываешь, мне кажется.

— Было-было! И вообще, к чему ты этот вопрос задал?

— Да вроде бы здесь кинозал был. Я вот и подумал, может, сходим?

— С удовольствием! — ответила мне девушка, и мы направились в сторону нежилых домов.

Глава XI

— Ты со мной разговариваешь? Со мной? А с кем еще, черт возьми? Значит со мной? Тут только я! За кого ты меня держишь? А? Ладно...

Трэвис, в исполнении еще молодого, и мало тогда кому известного Де Ниро, сделал вид, что закончил разговор, отвернулся в сторону, и молниеносно выхватив пистолет, с безумной улыбкой взял на прицел свое отражение в зеркале. После этого последовала монтажная срезка и в следующем кадре нам уже демонстрировали, как главный герой лежит в кровати, а голос за кадром озвучивает его мысли.

— Запомните, ублюдки, сукины дети, перед вами человек, которому все надоело. И он начал борьбу с грязью, мерзостью, развратом, дерьмом. Наконец-то такой человек нашелся!

Я видел как изображение, выводимое на проекторе отражалось в широко раскрытых глазах Ульяны. Она с жадностью и восторгом впитывала каждую реплику, каждую, даже на миллисекунду, промелькнувшую на лице главного героя эмоцию.

И я не мог ее в этом винить.

Нет, поймите меня правильно: после всего, что я пережил, последнее, чего бы я хотел, это смотреть "Таксиста" Скорсезе, но вы же знаете Ульяну — стоило мне брякнуть по дурости о том, что этот фильм не для ее возрастной группы — от любых других предложенных мною вариантов она отказалась наотрез. А когда я попытался подкрепить свои доводы аргументами, она перешла к неконвенциональным методам ведения войны (нахмурилась и надула губы). Вот и что мне было делать?

Я поставил ей этот фильм, решив про себя "пусть смотрит", и был убежден, что выращенная как порядочный советский гражданин девушка, от одной только сцены, в которой сошедший с ума ветеран-мизантроп подбирает на улице двенадцатилетнюю проститутку девочка в ужасе закроет себе глаза руками, а у меня появится новый повод для безобидных подтруниваний.

Еще никогда в жизни я настолько разгромно не ошибался — депрессивная, мрачная, по-своему антисоциальная картина вызывала у Ульяны восторг. Ее восхищало буквально все: от общих планов ночного Нью-Йорка с внутренним убранством убогой арендной конуры главного героя до мотивации третьестепенного ограбленного продавца и центрального посыла фильма.

Как только кино закончилось, девушка накинулась на меня чуть ли не с кулаками:

— И ты хотел, чтобы я никогда не увидела этот шедевр?!

— Я не говорил "никогда"! Откуда мне было знать, что он тебе понравится?! Там полным полно сцен убийств и разврата, мне казалось, у вас такое не смотрят!

Прикрывая голову руками, оправдывался я.

Ульяна остановилась и посмотрела на меня, словно бы пытаясь понять, действительно ли я такой дурак или только притворяюсь, а потом вдруг будто бы посерьезнела, и с задумчивым выражением на лице спросила:

— А твой мир... Он такой же?

Я хмыкнул.

— Периодически. Если быть точнее, то да, но не то чтобы часто, и в основном в провинции.

— В смысле?

— Скажем так, те, кто по идеологическим причинам участвовали в развале Союза, хотели освободить людей от надзора и жестких ограничений, но вместо этого освободили их преимущественно от обязанности не быть мудаками.

Ульяна сразу же помрачнела.

— Я помню, ты как-то рассказывал, что в твоем мире СССР перестал существовать, но я думала, ваше общество просто перешло на следующую ступень развития, и вы перестали нуждаться в государстве... Как вы допустили такой кошмар?

— Там было много причин, но если ты имеешь в виду роль общества, то все дело оказалось в информационной политике. Руководство старалось оградить людей от информации, которая, по его мнению, могла негативно отразиться на жизни простого гражданина. Оппозицию такие мелочи не заботили, и руки у нее были развязаны.

Мой взгляд случайно упал на коробку из-под кассеты, которую Ульяна до сих пор сжимала в руках, и в моей голове проскочила мысль: я ведь совершил ту же самую ошибку, когда не захотел давать Ульяне посмотреть этот фильм.

Девушка проследила за моим взглядом, и ее печальная улыбка утвердила меня во мнении, что мы мыслили одинаково.

Мы привели в порядок кинозал, и я предложил Ульяне сходить в ресторан. Девушка чувствовала себя уже практически идеально, и решила, что дальше она пойдет пешком, отказавшись от инвалидной коляски.

Когда мы уже практически подошли к входу в ресторан, Ульяна вспомнила, что в лагере еще было кафе на берегу моря, и предложила пойти именно туда. Я не стал спорить, тем более что идти до него было каких-то пять-семь минут.

— Ну, как тебе здесь? — поинтересовался я у Ульяны, как только мы расположились в уютных плетеных креслицах на открытой веранде. Она делано вздохнула, и с напускным безразличием окинув открывавшийся вид заката на фоне моря, ответила мне:

— Не "Совенок" конечно, но жить можно.

Мы с ней переглянулись и заржали в голос, а когда отсмеялись, оказалось, что на столешнице уже лежало меню.

— И как нам сделать заказ? — поинтересовался я.

— Попробуй просто проговорить его. — подсказала девушка.

Я придирчиво прошелся по списку блюд и напитков, ожидая увидеть выбор в духе типичной школьной столовой, но оказался приятно удивлен, встретив блюда западной и азиатской кухни.

— Мне салат "Итальянский", "Вьетнамский суп с лапшой и морепродуктами", коктейль "Кубинский безалкогольный", "Пекинскую утку" и "Венский десерт".

— А ты не лопнешь? Мы же только ужинали.

— Я не завтракал, а порции в таких местах чаще всего подаются очень маленькие, поэтому все в порядке.

Ульяна была гораздо осмотрительнее меня в выборе блюд, заказав только лимонный десерт и чашечку кофе с молоком.

Мы скоротали томительное ожидание за пустой болтовней обо всем и ни о чем: Ульяна спрашивала меня о подробностях жизни, которую я вел до возвращения в этот мир, я отвечал по существу, и со своей стороны задавал вопросы примерно о том же, но уже в ее адрес.

Еда порадовала: таинственный "Итальянский салат" оказался Цезарем, суп — чем-то на подобии Том Яма, коктейль и десерт — мохито и штруделем соответственно. Единственное, что к штруделю вместо классических сливок подали шарик пломбира. Но что самое главное — порции были просто огромные, и сделанное мною в начале замечание в разговоре с Ульяной оказалось вообще не по адресу.

Ульяна тоже оказалась весьма довольна своим выбором блюд, и, выпив все латте, принялась играться трубочкой с осевшей на дне стакана пенкой, словно ребёнок в ванне с шампунем.

После захода Солнца невидимые работники зажгли подвешенные по всему карнизу укрывавшего веранду деревянного навеса фонарики, а у нас на столе появилась ароматическая свеча, и, вспыхнув, осветила собой подставку в виде целующихся лебедей. Где-то на фоне приглушенно зазвучал какой-то нежный мотив, исполняемый не то на домбре, не то на мандолине.

Я буквально почувствовал, как начинаю краснеть, и рефлекторно бросил взгляд на Ульяну. В свете свечи ее кожа приобретала приятный бронзово-каштановый цвет, а тени, словно намеренно кто-то положил так, чтобы подчеркнуть красоту ее лица.

Вечер становился каким-то слишком уж томным, и меня это начинало нервировать.

— Сколько времени? — чтобы как-то отвлечь нас обоих и нарушить неловкую тишину, я решил задать вопрос.

— Половина одиннадцатого.

— Тогда нам стоило бы закругляться, ты так не думаешь?

— Да, наверное. Нам ведь еще номера на ночь обустраивать, да и никто не знает, во сколько Юля решит объявить подъем. Так что, честно говоря, я тоже уже стала бы закругляться в сторону корпусов.

Так мы и поступили. Благо, счет нам никто выставлять не стал, а идти до жилых массивов было не так долго. Мы с Ульяной оба находились в приподнятом настроении, и по дороге к корпусу рассуждали о лагере и природе происходивших в нем необъяснимых вещей. Я вдруг осознал, что уже очень давно не чувствовал себя так легко и свободно.

Но моей радости не суждено было длиться хоть сколь-нибудь значимое время, потому что в холле первого же жилого массива нас встречал человек, видеть которого мне хотелось бы меньше всего.

Услышав шаги, Славя, развалившаяся в одном из расположенных в центре атриума кресел, повернулась к нам, и я увидел в ее руке полупустую бутыль рома.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Открывшаяся нам с Ульяной картина была настолько сюрреалистичной, что никто из нас просто не знал, как на нее реагировать.

— Славя, что...

— Знаешь, Ульян, а я ведь правда думала, что вы с Алисой подруги. — Задумчиво улыбнувшись, протянула девушка. — А ты, Семен, вроде как был ее парнем.

Она обвела нас обоих долгим, презрительным взглядом, и демонстративно отхлебнула из горла, не морщась.

— О чем ты говоришь?... — в голосе Ульяны слышалось искреннее непонимание и ужас.

— И мне вот интересно, как бы отреагировала Алиса — Славя словно бы не видела и не слышала нас. — Если бы узнала, что человек, которого она считала чуть ли не своей сестрой, и о котором она заботилась больше, чем о себе, начнет встречаться с единственным живым существом, которому Алиса полностью доверилась, и открылась в своих чувствах.

Меня будто бы окатили ледяной водой. Славя, будучи не трезвой, сумела проникнуть в самые потаенные уголки моей души, и вытащить из нее на свет именно то, чего я больше всего боялся. Я же знал, к чему все идет. Знал, на что это похоже, но до последнего пытался притворяться дураком и не обращать внимания.

— И это в то время как она сама сидит в тюрьме особо строгого содержания! — Славя окончательно впала в раж, с упоением обличая нас, и ни у меня, ни у Ульяны не нашлось аргументов, чтобы опровергнуть ее доводы.

— Замолчи. — Севшим голосом прошептала Ульяна, с лица которой в какой-то момент, будто ластиком стерли все эмоции.

— Бедная Алиса. — протянула Славя. — Ни на такую благодарность она рассчитывала, когда жертвовала всем, что у нее было чтобы спасти вас.

Я не смог выдержать пронзительного взгляда ее ярко-голубых глаз и уставился в пол. Неужели это было правдой?

Славя улыбнулась.

Какое-то предчувствие, мимолетное размытое видение грядущего, промелькнуло в моем сознании, но это произошло с такой скоростью, что я едва успел это осознать, не то, что отреагировать.

Ульяна резко пробила правый прямой на скачке. Единственное, что успела сделать Славя, это чуть пригнуться, и удар, нацеленный ей в подбородок, скользнул по лбу. Ульяна попыталась развить атаку серией разноименных боковых, но Славяна, которую у Ульяны не получалось потрясти, тут же прошла в ноги и повалила ее на пол.

— Что здесь происходит?!

Хотел бы я сказать, что Юля подоспела как раз вовремя, но только что она могла сделать, будучи, фактически, лишенной всех своих способностей по причине смерти? Разве что осудить происходящее.

— Беги за пацанами! — крикнул ей я.

Юля кивнула мне и рванула к соседнему корпусу, а я попытался растащить дерущихся. Подобравшись к Славе со спины, я решил стащить ее с Ульяны, но та закрыла ногами гард, как по учебнику бразильского джиу-джитсу, и теперь сама мешала мне. В итоге Славя одним движением руки просто стряхнула меня, да так, что я со всей дури грохнулся об кафельный пол, после чего продолжила драку.

Моих сил было недостаточно. Пора было принимать радикальные меры. В этот момент последняя клетка моего мозга, все еще продолжавшая работать, подсказала мне решение: я увидел огнетушитель, закрепленный в стойке рядом с ресепшеном.

Выхватив его, я всмотрелся в напечатанную на балконе инструкцию, и увидел две огромные буквы "ОУ". Подойдет.

Сдернув чеку, я направил выпускной раструб в сторону сражавшихся, и, задержав дыхание, зажал спусковой рычаг.

Вначале ничего не происходило, разве что шипел исходивший из баллона газ, но меньше чем через минуту Ульяна и Славя резко потеряли интерес друг к другу, и стали на перебой захлебываться кашлем.

Я по очереди помог им выйти на улицу.

К тому моменту, как к нам прибежали электроники в сопровождении Юли, обе девушки мирно сидели на каменной лестнице, ведущей к входу, и жадно дышали через рот, пытаясь как можно скорее вывести из организма углекислый газ, которым я их обдал.

— Что здесь произошло? — уже на повышенных тонах поинтересовалась Юля. Шурик и Сережа тоже очевидно хотели узнать ответ на этот вопрос.

Никто из девушек внятно ответить не мог, им было не до того, а у меня вообще не было желания обсуждать произошедшее в подробностях, поэтому я ограничился простым: "поругались немножко". Учитывая кровоточащий нос Ульяны и расцветавший вокруг левого глаза Слави огромный фингал, моя реплика даже могла бы показаться смешной, если бы все не было так серьезно.

Я сходил в холл и подобрал недопитую Славяной бутылку. В ней еще плескалась жидкость темного, почти черного цвета. Откуда Славя ухитрилась достать здесь алкоголь, я ума не приложу. Понятно, что, скорее всего, это поставка от наших кубинских товарищей, но что она, мать его, делает в пионерском лагере?

У меня появилось желание швырнуть эту бутылку Славе в лицо на глазах у всех, и попросить ее пояснить за то морализаторство, которое она развела, но бросив взгляд через плечо, я увидел, как Юля, нависнув над ней, распекает бывшую помощницу вожатой. На лице у девушки была настолько мрачная гримаса, что даже я решил подсбавить обороты, и, спрятав бутылку за стойкой ресепшена, просто вернулся к ребятам.

Не захотев портить себе удовольствие, я дождался пока Юля выскажет Славе все, что о ней думает, и только после этого похлопал ее по плечу привлекая внимание.

— Думаю, на сегодня достаточно. Я заберу Ульяну, если не возражаешь, а ты с ребятами можете заняться Славей.

Юля коротко кивнула, и электроники принялись за дело.

Я помог Ульяне подняться, перекинув ее руку себе через шею, и замер в нерешительности.

— А куда идти?

— Можете любой номер в корпусе выбрать, будет вашим.

Я кивнул Юле, и направился вглубь здания. Мне показалось, что нет никакого смысла лезть куда-то наверх, и я решил оставить Ульяну в номере на втором этаже.

Отперев дверь взятым на ресепшене ключом, я помог Ульяне расположиться на стуле при входе.

— Тебе помочь чем-нибудь?

— Уходи. — Не поднимая головы, произнесла она.

Я потянулся к ней в попытке приобнять и успокоить, но увидел, как по ее щеке скатилась слеза и остолбенел. Я перестал понимать ее: только что у нас все было хорошо, и тут она вдруг плачет. Да, она подралась, но ведь все уже кончилось. Неужели она всерьез восприняла сказанное Славей в ее адрес? Но ведь та была пьяна, это же очевидно!

Наконец, я все-таки решился, и обхватив Ульяну за плечи, уже собрался сесть рядом с ней, но она сама сбросила мою руку и отстранилась от меня, снова повторив:

— Уходи!

Мне не оставалось ничего иного кроме как оставить ее наедине с собой.

Я порылся в кармане и вынул второй ключ. Мой номер располагался на этаж выше. К нему я и направился.

Честно говоря, когда я вошел в свою комнату, у меня уже не оставалось ни малейшего желания что-либо делать. Я даже мыться не стал, разве что одежду с себя потрудился снять.

И, конечно же, стоило мне оказаться одному, я тот час же ощутил, как мой мозг разрывают сотни самых разных, зачастую прямо противоречащих друг другу мыслей. Я сходил налить себе воды и сменил режим работы кондиционера, но легче не стало.

Мне казалось, что в моем беспокойном состоянии я точно не смогу заснуть, но в реальности все произошло ровным счётом наоборот: едва мне стоило коснуться подушки головой, крутившийся в голове водоворот мыслей будто бы превратился в подобие стиральной машины, издающей тихий, ритмичный гул, который только способствовал сну.

Глава XII

Я снова погружался во тьму, но на этот раз, как не удивительно, мне не было страшно. Осознание того, что это происходит со мной уже не в первый раз, и я до сих пор никак от этого не пострадал, помогло мне справиться с эмоциями.

Я попробовал ощутить себя, и по моему телу, от кончиков пальцев ног до самой макушки, будто бы пробежал слабый электрический ток. Значит, я присутствовал в этом месте в своей физической форме. Открыв глаза, я попытался рассмотреть себя, но у меня не получилось. Странно. Я был уверен в том, что чувствовал свое тело, а это значило, что либо у меня проблемы с глазами, либо что здесь было слишком темно.

Я решил проверить работоспособность остальных органов чувств: попытка почуять какой-либо запах у меня не удалась, зато щелчок пальцами звучным раскатом заполнил окружающее пространство. Что ж, по крайней мере, я не слышал эха, а это означало, что, скорее всего я находился на открытом пространстве.

Но что мне было делать? Я мог бы с легкостью вернуться домой, ведь теперь я знал, что от меня требовалось, но мною двигало любопытство.

Я не мог здесь оказаться просто так, по чьей-то прихоти.

Меня что-то позвало.

Я был нужен.

Кому?

— Помогите...

Я вздрогнул, и даже успел обернуться, прежде чем вспомнил, что в этом месте ничего не видно. Нужно было идти на звук.

— Помогите... Пожалуйста...

Голос казался мне знакомым, но он был слишком сильно надломленным и осипшим, чтобы я мог точно сказать, кому он принадлежит.

Я шёл, ориентируясь на мольбы о помощи и мне было одновременно жутко и интересно. Воображение рисовало самые пугающие картины, но я постарался абстрагироваться от них, сосредоточившись только на том, что я делал.

— Я тебя не вижу! Отзовись!

— Я... Здесь...

Все это время я пытался увидеть хоть что-то кроме тьмы, и в какой-то момент мое боковое зрение зафиксировало движение. Я замер.

Метрах в трех от меня, посреди абсолютной пустоты висела в воздухе девушка.

Это была Алиса.

Я рванулся к ней со всей возможной скоростью и попытался помочь, но тщетно: Алису зафиксировали в позе распятия на каком-то гигантском устройстве, и ее руки, ноги, а так же некоторые части тела оказались охвачены металлическими скобами, не позволявшими ей двигаться.

— Алиса! Алиса! Это я, Семен!

Взявшись руками за голову девушки, я осторожно приподнял ее так, чтобы мы встретились взглядами, но, тут же почувствовал желание отступить на шаг.

— Алиса?!

Усилием воли, подавив рефлекс, я продолжил вглядываться в девушку.

Алиса сильно исхудала, кожа ее стала бледной, а ее глаза, направленные на меня, совершенно точно меня не видели.

— С... Семен? Это правда ты?

— Да, это я! Я пришел тебя спасти!

В этот момент Алиса вдруг начала брыкаться, да еще с такой силой, что державшие ее крепления заскрипели от напряжения.

— Пусти! Пусти! Я убью его!

— Нет! Нельзя! Это же Семен, ты что не видишь? Он пришел помочь!

— Он обманщик, лжец! Он нас предал, как и все остальные!

Я видел, как на шее Алисы напряглись жилы, а в ее глазах вспыхнула неукротимая ярость. Она будто бы боролась сама с собой, занимая то одну, то другую сторону поочередно.

— Алиса, пожалуйста. — Продолжая удерживать зрительный контакт, я попытался привести ее в чувство. — Я пришел тебе помочь, но я не смогу этого сделать, если ты будешь сопротивляться!

Мой голос предательски задрожал, готовый в любой момент сорваться, но на Алису это подействовало: она вдруг перестала дергаться и будто бы успокоилась. Взгляд девушки стал постепенно меняться, переходя от наполненного яростью и безумием к просто усталому, пока в какой-то момент она окончательно не пришла в себя, осознав окружающую действительность:

— Так значит... Это все-таки не галлюцинация.

Я прижал к себе Алису так крепко, как только мог. От прикосновения к ее холодной, липкой коже, я не мог до конца поверить в то, что это все происходит взаправду, что я наконец-то встретился со своей любимой, как не мог и оторваться от нее. Я настороженно прижимался к ее груди, слушая, как стучит сердце и работают легкие, кончиками пальцев дотрагивался до ее рук, ног, плеч, живота, будто бы стремясь удостовериться, что передо мной действительно она.

Отпустив девушку и чуть отстранившись от нее, я внимательно ее осмотрел, почти сразу же пожалев об этом: Алиса сильно исхудала, несмотря даже на то, что от природы была плотной, ее руки-щиты, сформированные из мутировавшей костной ткани, которая больше напоминала камень, сменили зловещий черный цвет на серый, а единственной причиной, по которой сама Алиса не умерла, была ее способность к регенерации. Дрожащей рукой я пригладил топорщившийся на голове Алисы локон, с ужасом отметив про себя, что ее волосы поменяли цвет с темно рыжего на какой-то сизовато русый.

— Что они с тобой сделали?

Алиса мелко задрожала. Я осознал свою ошибку, и вновь прижав к себе девушку, зашептал:

— Ну все, все... Я тебя вытащу, скоро это закончится.

— Правда?

— Правда-правда.

Алиса шмыгнула носом, и я поцеловал ее в макушку.

Кажется, я только сейчас начал понимать, как сильно мне ее не хватало, насколько действительно жутко мне было жить без нее. Я думал, что я смирился с этим, принял наступившую реальность, но в действительности я просто игнорировал ее, и делал вид, что все как прежде. Теперь же подавленные эмоции хлынули наружу, и мне некуда было деться от них: я вспомнил, как впервые встретил Алису, как мы с ней сходу зацепились языками, и дело чуть не дошло до драки, вспомнил, как мы с ней встревали в передряги и как помогали друг другу выбираться из них, как я, уже под конец смены, сбегал по ночам от Ольги и мы с Алисой гуляли, как я набрался смелости признаться ей в любви, как мы вместе боролись против Лены, как я ни на секунду не сомневался, что Алиса спасет меня от расстрела, и как я верил в то, что когда-нибудь мы все равно будем вместе, и только это не давало мне окончательно сойти с ума в психбольнице.

Украдкой промокнув слезы так, чтобы этого никто не заметил, я выдохнул и собрался с мыслями.

— Как я могу тебе помочь? Как отсюда выбраться? Где мы вообще?

— Тут есть некоторые трудности. — Начала Алиса. — Это место что-то среднее между особо охраняемой тюрьмой для вышедших из под контроля людей, обладающих сверхспособностями и лабораторией, где на них же ставят разного рода эксперименты. Я не смогу тебе точно назвать наше расположение, но мы точно за полярным кругом, и возможно, на каком-то острове.

— Как мне освободить тебя?

— Я бы предложила разбить замки, которые меня приковывают, но если ты попытаешься это сделать, нам просто пустят газ. Я усну, а ты задохнешься. Можно было бы попробовать устроить побег, когда они в следующий раз попробуют забрать меня для опытов, но чтобы вырваться отсюда, надо снести несколько бетонных стен, а меня специально держат на скудном пайке, чтобы у меня было недостаточно сил для подобного.

Казалось, мы попали в тупик, но у меня возникла идея: если в прошлый раз, когда я был не в себе, Лена смогла пройти через мою галлюцинацию и оказаться на крыше поезда, то, что мешает мне таким же образом забрать с собой Алису?

— Слушай, я, наверное, смогу тебя вытащить, но мне нужно будет найти ключи от твоих замков.

— Я же сказала, они пустят газ...

— Это не важно, мы свалим раньше.

— Каким образом?

Я начал подробно рассказывать свой план Алисе, периодически останавливаясь, и поясняя непонятные для нее моменты, но в какой-то момент я понял: что-то пошло не так. Тьма вокруг словно уплотнилась, стала гуще.

А потом из нее выступила Лена. Она появилась как обычно, бесшумно шагнув вперед откуда-то из угла, и будто бы на ходу сформировав себя из окружающего мрака.

— Какого?.. — не поняла Алиса.

Я точно так же замер в ступоре, а потом до меня дошло: я ведь сам буквально пару минут назад подумал о Лене. Точно так же как и до этого на крыше поезда, как и ранее, в тайге, или в том же госпитале.

— О, Господи...

— Ну, ну. — Кокетливо улыбнулась мне Лена. — Мои силы, конечно велики, но все еще не безграничны, так что пока можешь обращаться просто "дорогая", или "любимая".

— Любимая? — словно эхо повторила Алиса.

— Он тебе не сказал? — Лена полностью сфокусировала свое внимание на прикованной к стенду девушки, и обойдя ее со спины, выглянула сбоку, после чего бросила на меня ухмыляющийся взгляд.

Сначала я не понял, что она намеревается сделать, но выражение ее лица натолкнуло меня на мысль, которая мне очень не понравилась.

Тем временем Лена картинно склонилась над Алисой, и заглянула ей в глаза.

— "И это так ты со мной обращаешься после того, как мы не видели друг друга больше года? То есть, вот такие у нас с тобой теперь отношения? А я-то думал, что ты меня любишь..." — пародируя меня, Лена намеренно растягивала слова, будто бы смакуя их.

— Не слушай её, это ложь!

Но было уже поздно. Во взгляде Алисы, словно в глубине турбореактивного двигателя уже вспыхнуло пламя, и теперь ничто не могло встать у него на пути.

— Я говорила! Я тебе говорила! Он нас предал! — Алиса снова забилась, пытаясь сорвать с себя крепления.

— Охрана! — заорала Лена, одним движением руки вырвав толстенную дверь камеры из петель.

— Это не правда! Я не предавал тебя! Она врет! — пытался докричаться я до окончательно обезумевшей Алисы.

Завыла сирена, и обычное освещение погасло. Вдалеке уже был слышен топот десятков ног, а из вентиляции тем временем, как и предупреждала Алиса, клубами повалил газ.

Тем временем Лена, стоявшая до этого у выхода, развернулась ко мне, и послала воздушный поцелуй.

Я чувствовал, что теряю контроль над своим телом. Я пытался сделать хотя бы один вдох, но у меня не получалось. Все что мне оставалось, это вернуться к себе. Я в последний раз бросил взгляд на беснующуюся Алису.

Я резко сел в кровати. Сердце колотилось как бешенное. Рванув одеяло на себя, я отшвырнул его в сторону и начал лихорадочно мерить шагами комнату. Я должен, я обязан был что-нибудь немедленно предпринять, но что? Ведь я даже толком не знал, где находится Алиса! Да и даже если бы знал, то что бы я смог? Как бы я проник на территорию особо охраняемой тюрьмы? Как бы я нашел Алису? Как бы я ее оттуда вытаскивал?

У меня не было ответа ни на один из этих вопросов, и от этого я чувствовал себя омерзительно. Я со всей силы врезал по комоду с ноги.

Когда я вышел на улицу, в небе уже начинал заниматься рассвет. Ушибленная нога здорово саднила, но мне было плевать.

Алису пытали, и ставили над ней опыты, а я сидел в ресторане с Ульяной и рассуждал о превратностях исторического процесса. И как-то так получилось, что пьяная вдрабадан Славя заметила это раньше меня.

Я шел вперед, не обращая внимания на то, куда меня несли ноги, пока вдруг чей-то негромкий голос не окликнул меня.

— Не спится? — поинтересовалась у меня Юля. Я с удивлением осознал, что оказался перед входом в ресторан, где мы с Ульяной вчера ужинали. Девушка сидела, облокотившись на стол, и подперев одной рукой голову, а другой она придерживала объемистую чашку с чем-то, по виду напоминавшим фраппе, и осторожно потягивала напиток через трубочку.

Фигура Юли, которую я как и всегда, мог увидеть только посмотрев искоса, странно отсвечивала в лучах занимавшегося рассвета, создавая поистине завораживающую картину.

Я сел напротив нее.

— Ты же не можешь его ни выпить, ни съесть, на кой черт тебе это?

Юля тяжело вздохнула.

— Спасибо, что напомнил. А то мне только-только начало казаться, что я начинаю ощущать вкус.

— Извини, я...

— Забей, я уже привыкла. Почти. — Устало ответила Юля. Мы погрузились в задумчивое молчание. Она продолжила потягивать свой напиток, а я сидел, глядя перед собой.

— Ты есть будешь? Здесь уже подают завтрак.

Я покачал головой. Юля отставила в сторону напиток и наклонилась вперед.

— Что случилось?

— Мне приснился дерьмовый сон. — Ответил я. — А еще я знаю, где Алиса, и что с ней происходит.

Я, как на духу выложил Юле, что произошедшую со мной ночью, рассказав и про Алису, с которой мне так трагически пришлось расстаться, оставив ее в тюрьме, и про Лену, которая появилась словно бы из ниоткуда.

— Это становится серьезной проблемой. — Нахмурилась Юля. — То, с какой скоростью и точностью Лена тебя отслеживает — это ненормально. Ее способности всегда были, скажем так, за гранью адекватного, но это слишком даже для нее. И самое плохое, что я пока не понимаю, какой механизм лежит в их основе. У меня есть две теории, но обе они сомнительны: в первом случае Лена набрала достаточно мощи, чтобы ориентироваться на твои мысли как на маяк, и пытается перенестись к тебе каждый раз, когда ты о ней думаешь, но это какой-то совершенно запредельный уровень способностей. Я неплохо в этом разбираюсь, и подобного я не встречала ни разу. Вторая версия заключается в том, что у тебя самого могут иметься скрытые суперспособности, скорее всего "П" класса, и ты не осознано применяешь их в ситуации стресса. В таком случае все становится куда как понятнее, но эта версия так же не лишена огрехов, а именно: почему эти способности работают исключительно в отношении Лены? Я не раз встречалась с необученными и неопытными псиониками, взять ту же Лену. Их работа отличается крайней сумбурностью и общим беспорядком, никто из них не концентрируется на какой-то одной цели.

Мне было нечего ответить Юле, просто потому, что я не разбирался примерно в половине тех вещей, о которых она говорила. Юля быстро это поняла и сменила тему:

— Ладно, я подумаю, как нам быть. Постарайся пока просто сделать так, чтобы все твои мысли не вертелись вокруг одной только Лены.

— Ты же понимаешь, что я теперь буду только о ней и думать?

— Лучше бы ты думал об Алисе. Кстати о ней. Нам же теперь нужно понять, как ее достать.

Я в который раз замолчал, а Юля взяла меня за руку.

— Мы обязательно ее спасем, Сем. Не переживай.

Я отвернулся.

— О чем я вообще думал? Я лежал в больнице и считал, что все меня предали, а Алису уже больше года пытают! Как я мог быть таким идиотом?! Да еще вся эта ситуация, с Ульяной... Чем я вообще был занят? С самого момента возвращения, вместо того, чтобы спасать Алису, я страдал какой-то херней! Славя тогда в лобби, когда напилась, правильно все про меня сказала. Я просто ничтожество.

— Сема, прекрати. Откуда ты мог знать, что происходит с Алисой? Безусловно, ты несешь часть вины, но только за то, что ты сделал выводы, не поинтересовавшись реальным положением дел. И уж точно ты никаким боком не виновен в том, что Алису посадили.

— Не правда. Останься я...

— И вас обоих бы взяли под стражу. Только тебя при этом сразу же расстреляли бы. Как ты думаешь, кому от этого стало бы лучше?

— Я бы мог забрать Алису с собой!

— Ты пытался!

— Но...

— Послушай меня. Я была там, вы находились от меня на расстоянии трех метров, и я видела, как ты в нее вцепился. Никто не мог предугадать, что портал принудительно закроют, а в следующую секунду я получу пулю.

Я тяжело вздохнул, а Юля откинулась на спинку кресла и, достав из диспенсера салфетку, промокнула ей губы.

— Не позволяй своему прошлому управлять тобой, Сема. Каждый может допустить ошибку, и чем больше масштаб личности, тем ужаснее будут последствия этой ошибки. Но ты еще можешь все исправить. Ты говорил, что Славя была права в отношении тебя, я с этим не согласна, но даже если так — что с того? Она сказала, что ты не любишь Алису — так докажи обратное!

Я задумался, а Юля посмотрела в сторону площади, на которой возвышался стенд с громадным циферблатом, и зевнула, прикрыв рот рукой.

— Уже семь часов. Я пойду, разбужу остальных, и соберу совет, чтобы обсудить, что нам со всем этим делать, а ты лучше поешь.

Она встала из-за стола и, похлопав меня по плечу, направилась в сторону жилых комплексов.

Я взял оставшийся после нее коктейль, который так и остался не тронутым, и пригубил.

Глава XIII

Заседание, если его так можно было назвать, на этот раз проводилось в столовой.

Во-первых, потому что малый кабинет заседаний Славя в прошлый раз разнесла, во-вторых — исходя из здравого смысла: раз все итак тут собрались, то зачем куда-то идти.

Мы сдвинули несколько кухонных столов вместе, а стулья убрали в угол. Присутствовали, как нетрудно догадаться, все те же: я, Юля, электроники и Славя с Ульяной. Обе выглядели паршиво, обе не выспались. В целях безопасности для девушек заблаговременно приготовили места с разных концов стола.

Приветственное слово взяла Юля, но даже у нее уже не оставалось сил на формальности и поддержание протокола, потому начала она максимально просто:

— В прошлый раз мы так ничего и не обсудили, так что я попрошу сегодня воздержаться от дебоша и драк, хотя бы до того момента, пока мы не придем к общему решению по обсуждаемому вопросу.

— Ничего не обещаю. — коротко ответила Славя.

— Я тоже. — Поддержала Ульяна.

Юля тяжело вздохнула и продолжила.

— Итак, наша главная проблема — это, очевидно, Лена. Как мы все с вами понимаем, имеющихся у нас сил недостаточно для победы в бою против нее. Мы с Семеном давно пришли к выводу, что для того, чтобы изменить сложившуюся ситуацию, нам необходимо собрать всю команду. Есть ли здесь кто-то, у кого имеется другой план или возражения по поводу к представленного ранее?

Все воздержались.

— Замечательно. Тогда продолжим. Исходя из здравого смысла, и... — Юля на мгновение осеклась, задержав на мне взгляд. — По некоторым иным причинам, наиболее разумным ходом лично мне видится освобождение Алисы. У нас есть данные о том, что ее отправили в специализированную тюрьму, но этого не достаточно. Есть ли у кого-нибудь из вас информация, где конкретно Алиса сейчас находится?

— Да.

— Ну, есть.

Ульяна и Славя с непониманием переглянулись. Остальные так же оказались крайне удивлены.

— Я уже говорила Семе, что знаю, где Алиса. Я даже как-то раз приехала туда, чтобы осмотреться. Это тюрьма называется "Полярная ночь", и я за все время работы в отряде не встречала настолько хорошо защищенных объектов.

Все посмотрели на Славю.

— Ну, смотрела я ее личное дело, было. Я тогда вообще другие документы искала, но так получилось. Ульяна вам все сказала — сидит Алиса в спецкомплексе, где держат людей со сверхспособностями. Пытаться туда пробиться, или же совершить оттуда побег, это дохлый номер: там отстроен самый настоящий укрепрайон, оборона которого обеспечивается силами от полка до бригады. У них в наличии все виды оружия, от установок ПВО до ствольной артиллерии.

— Ну и что, ты хочешь сказать, что нам ее совсем никак оттуда не вытащить?

— Так и есть.

Спокойный тон Слави не мог оставить меня равнодушным, и я ощутил, что начинаю злиться.

— А ты что думаешь? — спросил я уже у Ульяны.

— Пробиться туда в лоб действительно невозможно, это дохлый номер, но кто сказал, что это единственный способ? Я думаю, мы можем попробовать проникнуть туда при помощи телепорта, или на худой конец, сделать подкоп.

Следующие несколько часов мы провели в изнурительных переговорах, пытаясь придумать, как нам решить поставленную задачу, но каждый раз, когда нам казалось, что мы были близки, мы в очередной раз сталкивались с непреодолимым препятствием: снежная пустошь не позволяла приблизиться к тюрьме незамеченным, вечная мерзлота ставила крест на попытке сделать подкоп, не прибегая к помощи тяжелой техники. Мы все еще могли использовать телепорт, но перенестись необходимо было прямо в камеру Алисы, в противном случае это теряло смысл. Вдобавок, нам требовалось достаточно пространства, чтобы развернуть возвратный телепорт.

Малейший наш просчет или ошибка могли стоить нам, дай Бог, если свободы, а не жизни, ведь вряд ли личный состав из охраны секретного объекта будет разбираться, кто и зачем к ним проник.

— Ну же, ребята! — не выдержал я. — Мы обязаны что-нибудь придумать!

Я поднял взгляд, ожидая увидеть на лицах моих товарищей хоть какие-то эмоции, но никто не встретился со мной взглядом.

Юля потерла виски, уставившись прямо перед собой.

— А карта, где эта самая тюрьма находится, есть у кого-нибудь? — поинтересовалась она.

— Я, наверное, даже смогу ее набросать в виде чертежа. — Ответила Ульяна. — Только не надо ждать, что я сумею показать камеру Алисы, огневые точки или расположение туалетов! — превентивно отреагировала девушка, увидев взгляды, направленные в ее сторону.

Мы отправились в мастерскую электроников. В "Совенке" им принадлежало здание клубов, в котором они и занимались своими научно-техническими изысканиями. Где они разместились после переезда, я понятия не имел.

Мы прошли по главной дороге от столовой до основных корпусов, и свернули где-то на полпути, практически сразу же оказавшись перед двухэтажным бетонным строением. Над входом, на фасаде крыльца, оказалась прибита знакомая глазу дощечка с надписью "Клубы". При виде нее я не смог сдержать ухмылки. Сыроежкин заметил, как изменилось мое выражение лица, и смущенно улыбнулся.

— Мы сумели, так сказать... Эвакуировать вместе с собой большую часть особо ценного оборудования.

— Особо ценного для вас, или для науки? — не преминул подколоть его я, но Шурик внезапно вклинился в наш диалог:

— А кто сказал, что это не одно и тоже?

У меня не нашлось, чем ему ответить, и я просто последовал за всеми остальным внутрь здания.

Новоиспечённая мастерская была обставлена по последнему слову техники: подозреваю, что-то материальное обеспечение, которое они имели здесь, электроники не могли себе вообразить даже в самых своих смелых мечтах — под расходники у них был выделен весь подвал, различными приборами был заставлен весь первый этаж, а второй занимали самые разные мастерские.

Мы прошли мимо токарного и фрезеровочных станков, и стихийно расселись вокруг кульмана, за который встала Ульяна. Девушка с поразительной для не сведущего человека ловкостью выставила метки и принялась чертить.

На создание довольно подробной схемы у нее ушло минут пятнадцать, и все это время мы сидели в тишине, нарушаемой лишь скрипом карандаша, думая каждый о своем.

Меня все не отпускали слова, сказанные Алисой перед моим уходом. Что если она и вправду меня больше никогда не простит? Эти мысли не давали мне покоя. Я не мог представить себе реальность, в которой мы оба живы, но при этом не вместе.

— Ну, что-то типа того.

Отойдя от кульмана, Ульяна потянула на себя инструмент, чтобы схему стало видно всем.

— Вот здесь главный и единственный вход. Вот тут, разумеется, под землей, располагаются камеры. Где-то здесь должна быть лаборатория.

Я, так же, как и остальные, изучал рисунок, и чем дольше я это делал, тем более жутко мне становилось.

Постепенно ко мне приходило понимание того, что ситуация безвыходна. Имеющимся составом мы никак не сможем вызволить Алису. Я отогнал от себя эти мысли и посмотрел на остальных, но на их лицах я не увидел ни единого намёка на то, что их мысли хоть как-то отличаются от моих собственных.

— Кхм... А что если... Ну, чисто теоретически, мы спасем Алису, не в этом времени?

— Чего? — напрягся я, но Юля жестом попросила меня помолчать, и перевела свой взгляд с карты на подавшего голос Сережу.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ну, смотрите, то что мы не можем вызволить Алису из тюрьмы, это, практически факт... — он на секунду прервался, глянув на меня, но не увидев реакции, продолжил. — Но что если мы спасем ее до того, как она попадет в тюрьму? Например, прямо из зала суда, или, в пути?

— Каким образом это должно, по-твоему, произойти? — Юля выглядела заинтересованной, и это очень мне не понравилось.

— При помощи телепорта.

— Вы же говорили, что путешествия во времени опасны! — запротестовал я, еще не до конца понимая происходящее. — И вообще, что это за бредовая идея?! Алиса, она же здесь, в этом мире, в этом времени! А вы предлагаете какую-то ерунду! Почему бы нам просто не набрать оружия, и как в старые добрые времена...

— Потому что сейчас не старые добрые времена, если ты не заметил. — Славя смотрела на карту, сложив руки на груди. — Мы больше не комитет. Скажу больше, мы, по мнению властей — преступники. И в отношении некоторых... — она демонстративно бросила на меня взгляд. — Это даже справедливо. Но я не о другом. Нам никто не даст ни оружия, ни что самое важное — поддержки. Мы теперь сами по себе. Держу в курсе, ага.

— Нам просто не хватит сил, Сем. Мы не сможем достать Алису из тюрьмы. Мне очень жаль.

Я не видел глаз Юли, но в ее голосе действительно слышалось сочувствие. Я окинул взглядом присутствующих, желая понять, найдется ли среди них хотя бы один, кто сможет мне помочь.

Они избегали смотреть на меня. Слова Юли оказались для них достаточно весомыми.

В этот момент я осознал, что у меня больше не осталось настоящих друзей. В мозгу фиолетовой вспышкой промелькнул образ ухмылявшейся Лены.

Говорят, если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя в ответ. Наверное, я слишком много времени провел, общаясь с ней: что-то хищное, безжалостное и по-жуткому спокойное приняло на себя управление моим разумом.

Я оказался в меньшинстве, и мне стоит сделать вид, что я с этим смирился. Слишком опасно было бы пытаться продолжать отстаивать свою точку зрения — это могло бы поставить под угрозу самое ценное — Алису.

Я тяжело вздохнул и обхватил голову руками. Надо дать им себя поубеждать, если я слишком быстро соглашусь, они сразу заподозрят не ладное.

— Э-э... Ммм... Послушай, Семен, мы не собираемся бросать Алису, просто подумай сам: если мы спасем ее из прошлого, то в нашем времени окажется так, что она в тюрьме никогда и не была! — предложил Сережа.

— Подумай, Сем. В наших силах создать реальность, в которой Алиса никогда не попадала в застенки, в которой она не страдала, в которой ее не мучили!

Я с сомнением посмотрел на Электроника, и присоединившуюся к нему Юлю, использовав все свое актерское мастерство, чтобы добавить во взгляд растерянности и неуверенности.

— Мы правда никак не сможем пробиться к ней? — с отчаянием в голосе спросил я.

— Прости, Сем. Алгоритмы подсказывают, что шансов практически нет, а то, что я сама видела, говорит о том, что их нет даже без всяких "практически".

Я вздохнул, и встав со стула, подошел к окну.

— Я не готов сейчас давать вам ответ, но я хочу услышать ваш план. Как вы собираетесь спасать Алису из прошлого?

Меня ни капли не интересовало то, что ребята пытались мне предложить — все мои мысли были заняты моим собственным планом по спасению, но я не должен был никому дать об этом знать, поэтому я пропускал мимо ушей все, что мне говорили с максимально вдумчивым и обеспокоенным выражением на лице, периодически кивая, поддакивая, или же наоборот хмурясь и качая головой, изображая несогласие.

— Так... Ты в итоге решил, как быть? — дождавшись, пока кибернетики выскажут план, спросила у меня Юля.

— Я уже вам сказал. Я подумаю. — Нахмурившись, проговорил я, избегая с кем-либо встречаться взглядами.

— Семен, я все понимаю, но решение надо принимать быстро: ты же знаешь, в каких условиях находится Алиса...

Не стоило ей этого говорить. А мне не стоило на это реагировать.

— Да плевать ты хотела на Алису. Она тебе нужна только для того, чтобы победить Лену. Не будь у нее сверхспособностей, ты бы даже не заикнулась о ее спасении.

Повисла тишина. Нехорошая такая, злая. Но мне было плевать.

— Семен, что ты...

— Ты бы и меня гнить оставила в той самой больнице, и даже не почесалась бы, будь у тебя человек, способный договориться с теми, кто вряд ли станет тебя слушать. Я ведь прав?

Юля ничего мне не ответила, и от этого я лишь сильнее разозлился. Я оперся руками на стол, и постарался заглянуть девушке в глаза.

— Послушай, я бы никогда не стал обвинять тебя в эгоизме. Честно, я ничего не имею против. Но не надо пытаться сыграть на моей совести, у тебя для этого слишком сильно испачканы руки.

Закончив свой монолог, я развернулся и вышел из мастерской.

Проклятье. Как можно было так сглупить. Я должен был сделать вид, что я растерян, что я не знаю, как мне быть, но уж точно не показывать свое полное несогласие с остальными! Что если из-за этого кто-то захочет за мной присмотреть? У меня нет сверхспособностей, и я об этом даже не узнаю, а весь план окажется под угрозой!

Но потом я вспомнил, у кого я собираюсь просить помощи и мне захотелось расхохотаться. Мда уж.

Я дошел до галечного пляжа, окаймлявшего Черное море, и, набрав пригоршню камешек, начал метать их в водную гладь, пытаясь заставить их делать "блинчики".

Может оно и к лучшему. Наверное, если бы я просто сказал, что не уверен и буду думать, это привлекло бы еще больше подозрений, особенно учитывая наши с Алисой отношения. В любом случае, теперь это уже не важно. Мне следовало думать о том, что делать дальше, а не переживать из-за...

Кто-то подошёл ко мне сзади и закрыл глаза руками. На секунду я испугался от неожиданности, но логика почти сразу же подсказала мне, что только один человек во всем лагере смог бы решиться на нечто подобное, а через несколько мгновений я ощутил легкий, едва уловимый аромат, чем-то напоминавший ваниль.

Решив отучить хулиганку подкрадываться к людям со спины, я потянулся назад, и обеими руками схватился там, где по моему предположению у нее должна была быть талия, ожидая, что Ульяна начнет вырываться или просто отскочит, но я оказался не прав.

Она не смутилась, о, нет. Ульяна восприняла это как вызов! Она прижалась ко мне всем телом, а через секунду я ощутил, как моего уха коснулось ее жаркое дыхание — губы девушки находились в нескольких сантиметрах от моей кожи.

— Надо же, Семен! Спустя столько времени ты наконец-то решил проявить инициативу?

От приторно-ласковых интонаций Ульяны у меня появились мурашки. Со мной еще никто и никогда так себя не вел.

Я решил не дожидаться худшего, и, отдернув руки, развернулся к девушке лицом.

Ульяна смотрела на меня, широко улыбаясь, как будто она ничего не делала, и это меня возмутило. Девушка, увидев мою гримасу, громко расхохоталась, а я, мгновение назад пылавший обидой, не выдержал и засмеялся вместе с ней.

Но нашему веселью не суждено было продлиться долго. Неумолимые обстоятельства, позволили нам краткую передышку, но едва нам стоило ощутить, что мы можем побыть обычными людьми, с самыми простыми желаниями, они навалились на нас с новой силой, напоминая о том, в каком положении мы оказались.

— Ты... Ты же не согласишься на их план, да?

Я постарался, чтобы удивление не слишком явно отразилось на моем лице. Как она смогла меня раскусить? Знает ли об этом еще кто-нибудь?

— Я... Еще не решил.

Пытаться скрыть свои эмоции было уже бесполезно, но тот самый, спокойный и жестокий внутренний голос подсказал мне, что в этом не было необходимости. Следовало просто подобрать объяснение, которое удовлетворило бы собеседника, и, казалось бы, внешне логичным, что я и сделал.

Девушка подошла ко мне и обняла.

— Мне тоже это все не нравится. Их идея очень странная: мало того, что их телепорт должным образом никто не испытал и мы не знаем, сможет ли он гарантированно перенести нас в прошлое а затем вернуть в будущее, так они еще и принцип самосогласованности Новикова будто бы вообще отправили на свалку! Что если наши попытки что-либо изменить в этом самом прошлом как раз и приведут к тому будущему, которое мы имеем?

Я прижал Ульяну к себе и неловко погладил по голове. Запах ее волос отвлекал меня, сбивал с мыслей. Какая-то часть меня захотела плюнуть на все и просто оставить как есть, попытавшись наладить жизнь исходя из тех скудных ресурсов, которые уже имелись, но я знал, что этот путь ни к чему не приведет. Я знал, что мне необходимо идти вперед.

Я тяжело вздохнул, и отстранился от Ульяны.

— Знаешь, мне, наверное, надо побыть одному. Я до ужина подумаю, а там уже скажу всем, что я в итоге решил.

— Хорошо. Только не переживай из-за этого слишком уж сильно. Это все равно никак не поможет.

Ульяна снова улыбнулась, а потом вдруг резко шагнула ко мне, и быстрым движением едва коснулась губами моей щеки.

Всем доброго дня!

Хотел бы в очередной раз поблагодарить всех вас, за ваши комментарии, оценки и ожидание. Без вашей поддержки я бы ни за что в жизни не смог бы так далеко зайти.

Я читаю каждый ваш комментарий, и меня безумно радует, что вы задаете такие умные вопросы и подсказываете интересные идеи, ведь если меня читают такие люди, значит, мой рассказ чего-то да стоит.

Насчет огнетушителя, я действительно заинтересовался этой темой, и подробно изучив несколько источников, осознал, что реальность в этом моменте у меня передана "немножко по-дэбильному". Скорее всего, я даже перепишу этот фрагмент, чтобы он выглядел более адекватно. Могу только поблагодарить за вопросы и критику к технической части, откровенно говоря, я в ней никогда не блистал.

Что же касается Слави, тут все еще интереснее. Разумеется, ее арка будет раскрыта, правда, чуть позже, и это будет очень длинное и не скажу что простое путешествие в самые глубины души одного из наиболее интересных, пусть зачастую и не заслуженно обделенного вниманием персонажа.

Так же хотелось бы сказать пару слов о частоте выпуска. Я уже трижды писал посты о графике выхода глав, и трижды позорно их удалял, обосравшись с дэдлайнами, поэтому в этот раз я зарекаться не буду, но знайте, что в этом месяце вас ждет еще две главы.

Спасибо вам всем, и до новых встреч!

Глава XIV

Так же внезапно, как она меня поцеловала, Ульяна стремительно отдалилась от меня и поспешила уйти.

Повинуясь мимолетно возникшему импульсу, я дернулся, желая схватить Ульяну за руку, вернуть ее к себе, но вовремя опомнился.

Что я делаю? Зачем? Мне мало собственных страданий, и я желаю, чтобы еще и она была вынуждена их со мной разделить? Я же старше, мудрее! Я должен показывать пример, быть ориентиром, а я?

Неправда, это все она! Это она меня поцеловала тогда в деревне, она всячески оказывает мне жесты внимания, и поддразнивает! Она радуется каждому моему шагу навстречу!

Ульяна ребёнок, и надо быть полным идиотом, чтобы ожидать от нее взрослого поведения! В подобных отношениях именно тот, кто старше несет ответственность за правильное выставление рамок общения! Я этого не сделал с самого начала и сам был во всем виноват.

Она не ребёнок! Она выглядит чуть ли не старше меня, и про ее хитрость и ум я вообще молчу! Так какого черта я должен отвечать за то, как она себя ведет?

Ну, хорошо, даже если так, а где в этом уравнении Алиса?

Внезапно проскочившая мысль была как удар под дых. Я взял себя в руки. Я сейчас не этим должен заниматься, и не об Ульяне думать. Мне нужно было следовать плану, независимо от того, каково мне самому сейчас приходится.

Сейчас весь наш отряд был в мастерской, а это значит, что для меня наступило самое подходящее время, чтобы собрать вещи.

Первым делом я наведался на вещевой склад, который представлял собой просторный амбар на отшибе от остальных зданий. У меня не было с собой ключей, но здание оказалось не запертым.

Вид бесчисленных стеллажей, тянущихся вдаль, привёл меня к мысли о том, сколько же придется потратить времени на поиски всего, что мне нужно, но я решил не терять времени и взялся за работу: хороший вещмешок я приметил сразу же, он лежал на самой ближайшей к выходу полке, явно кем-то брошенный за ненадобностью. Всякий скарб, типа фляги, котелка, спичек, и спальника так же нашлись быстро, а вот отдел с зимними вещами пришлось искать намного дольше — я проходил по складу, матерясь и разбрасывая вещи чуть ли не полчаса, когда мне, наконец, удалось отыскать то, что требовалось. Зато, стоило мне зайти в нужную секцию, как я понял, что все мои страдания окупились сторицей — здесь было буквально все, что мне могло понадобиться. Потратив некоторое время на то, чтобы подобрать вещи нужного размера, я уложил в заранее подобранный рюкзак сапоги, зимние штаны с курткой, шапку и, наконец, перчатки.

Я постарался привести все в относительный порядок, чтобы догадаться о том, что я здесь побывал, стало невозможно, но у меня было не так много времени на все про все, так что какие-то следы я мог и оставить.

Кстати, насчет одежды. Куда, интересно, забрали то, в чем я приехал в лагерь? За воротами "Артека" царила зима, в то время как внутри стояло лето, судя по всему, такое же бесконечное, как и в "Совенке". Я же до сих пор расхаживал в "домашнем", если так можно выразиться.

Следующим по плану был медпункт, и он уже оказался заперт. Пришлось заглянуть в административный корпус, чтобы взять там все ключи, которые еще могли мне понадобиться, и вернуться обратно.

Там я покопался в аптеке: возомнив себя чуть ли не Пироговым, я решил набрать все, что только увижу, начиная от расширителей, и заканчивая трахеостомой, но трезво оценив свои способности, я пересмотрел список, оставив в нем бинты, ножницы, скальпель, шовный материал и антисептик. Подумав еще, я взял адреналин и лидокаин, а так же коробку пустых шприцов и пакет физраствора.

После похода в медпункт, мой вещмешок, до этого и так забитый, начал напоминать баул, но мне еще предстояло зайти в столовую.

Чтобы избежать ненужных расспросов, я заглянул по дороге в свой номер и оставил свой рюкзак там.

В столовой, к моему удивлению, еще никого не было, и я смог со спокойной душой забрать столько консервов, сколько мне было нужно, после чего уйти, не привлекая ничьего внимания.

Возвращаясь, я подумал, что мне бы не помешала маскировка, но к моему удивлению лагерь был практически пуст: я вообще никого не встретил.

Закончив свои приготовления, я приступил к следующему пункту, который был, пожалуй, самым трудным из всех — мне нужно было попросить помощи у человека, с которым я меньше всего на свете хотел хоть как-то пересекаться.

С тяжелым сердцем я направился в соседний корпус. С другой стороны, она же не обязательно там? Может, она вообще пошла в ту же столовую.

Забавно работает человеческий мозг.

Вроде, мне же хуже, если я ее не встречу, и я это сам понимаю, но при этом искренне надеюсь, что произойдет именно так. Зачем?

Первым делом я обогнул стойку ресепшена в атриуме и заглянул в ящик с ключами. Четыре ячейки пустовали, но три из них принадлежали номерам, находившимся на одном этаже, и я сразу понял, что мне нужен единственный оставшийся.

Поднявшись по лестнице, я долгое время стоял, просто тупо пялясь на дверь. У меня в голове проматывалось бесконечное количество вариаций начала диалога, но каждая из них начиналась тупее предыдущей, и в итоге я просто постучал.

Мне не ответили.

В душе забрезжила надежда, но я пресек ее, пока она не успела стать слишком притягательной, и постучал еще раз, уже сильнее. От последнего удара дверь сама собой отворилась, и я зашел внутрь.

Славя взяла себе не обычный номер, а люкс и она была, наверное, единственной, кто догадался так поступить.

Остановившись в прихожей, я осмотрелся. Никаких отличий от обычного номера, за исключением размеров я не увидел. Где-то в глубине комнаты был слышен шум воды, и пойдя на него, я пересек гостиную, оказавшись на кухне.

Я замер. Весь стол и пространство вокруг него были заставлены пустыми бутылками. Нет, я знал, что Славя пила, но что она пила так, я не мог себе даже представить. Не до конца доверяя своим глазам, я взял со стола одну из тар и присмотрелся к ней.

"Спирт медицинский"

Я вернул бутылку на место, и услышал, как позади меня открылась дверь.

Из совмещенного санузла вышла Славя.

Мой взгляд скользнул по ее красивым спортивным ногам, переместился вверх по махровому полотенцу, прикрывавшему собой фигуру (в этот момент я отметил про себя, что бедра и грудь Слави достаточно объёмные, чтобы даже через такую преграду произвести неизгладимое впечатление) и остановился на симпатичном лице, с которого на меня, из под выразительных русых бровей, смотрели широко открытые голубые глаза.

— Твою мать, Семен!

Крик Славяны вырвал меня из безмятежно-созерцательного состояния и заставил вернуться к реальности.

— Тебя в детстве родители стучаться не учили?!

— О Господи! Я дико извиняюсь!

Окончательно осознав ситуацию, я прикрыл глаза ладонью и отвернулся, после чего поспешил покинуть кухню.

Славя какое-то время гремела шкафами и яростно материлась, после чего вышла ко мне.

На этот раз она оказалась одета в короткие нательные трусы-шорты и майку-тельняшку поверх бюстгальтера. Легкая ткань скрывала подробности Славиной фигуры ещё хуже полотенца, но, как будто этого было недостаточно, ее пышные светлые волосы, ниспадали на лицо, закрывая его левую половину и полностью завершали образ "богини поутру".

Какая-то часть меня мечтала дотронуться до Слави, просто чтобы узнать, какова на ощупь ее кожа, но мозг подсказывал, что если я попробую сделать что-нибудь подобное, то скорее всего это будет последней ошибкой, которую я успею совершить в своей жизни.

— Хрен ли тебе от меня надо?

Недовольно обратилась ко мне Славяна.

— Мне очень нужна твоя помощь. Я хочу устроить набег на тюрьму, где держат Алису.

Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы даже просто выговорить эти слова, а Славяна, услышав их, на несколько минут даже впала в замешательство. Казалось, она не понимала, как ей реагировать, но чувства, которые она испытывала по отношению ко мне, взяли в ней верх:

— Как интересно! И с чего бы я стала тебе помогать?

Я решил, что пытаться врать или выдумывать бесполезно, и лучшая тактика — это радикальная честность.

— Потому что я любой ценой хочу спасти Алису. Мне не важно, что при этом произойдет со мной, а поскольку вероятность умереть в процессе достаточно большая, у тебя появляется возможность поучаствовать в моей смерти, не приложив при этом к ней рук. Тебя при всем желании никто не сможет обвинить в произошедшем, так что, как ни посмотри, одна выгода.

Взгляд Слави изменился. Я думал, что она или ударит меня, или начнет орать и снова что-нибудь разнесет, но она это не сделала.

— Считаешь меня тварью, да?

В голосе девушки больше не было издевательских или презрительных ноток, она была абсолютно серьезна.

— Ты пыталась меня пристрелить, я даю тебе шанс доделать начатое так, чтобы твоя совесть осталась чиста, что тебя не устраивает?

Славя отвернулась от меня и ушла на кухню. Я истрактовал это как приглашение и проследовал за ней.

На кухне девушка открыла дверцу холодильника и достала оттуда бутылку коньяка и пакет со льдом. Потом Славя подошла к настенному шкафу, и открыв дверцу, начала копаться в нем.

Через несколько минут на столе появилась стопка. Бросив на меня взгляд через плечо, девушка задумалась, а через минуту компанию стопке составил стакан и литровая бутылка с названием "Bulgar", в которой плескалось что-то красное.

Вскрыв бутылку, девушка разлила ее содержимое по тарам, а потом добавила в свой стакан коньяк и кубики льда.

Славя одним махом осушила стопку, и намешала себе еще порцию, которую сразу же отправила вслед за первой. Повторив процедуру трижды, она подняла на меня взгляд.

— Так значит, ты решил, что все будешь делать по-своему? Что-то подсказывает мне, что ты не стал рассказывать об этом остальным...

Усмехнулась девушка.

— Так ты поможешь мне, нет?

Вместо того чтобы отвечать на ее вопросы, я предпочел задать свой собственный, в надежде, что алкоголь сможет развязать ей язык или улучшить расположение духа.

Славя покачала головой.

— Не хочу.

— Но почему? У тебя же будет такая возможность со мной поквитаться!

— Да не собираюсь я тебя убивать! Ты мне нахрен не всрался!

Слова Слави ввели меня в некий ступор.

— Но ты же сама хотела пристрелить меня!

— Как же ты меня достал! — девушка вскочила со стула и швырнула в меня пустой стопкой. — Мне, меня! Я, я, я! Я ведь такой охрененно важный, правда? Правда?! Все твои гребаные проблемы от того, что ты не в состоянии уделить достаточно внимания хоть чему-то, что не касается тебя напрямую, Семен! Ты сраный эгоист! — Славя нависла надо мной, оперевшись рукой о стол, и ткнула меня пальцем в грудь.

Я вскочил. Стул отлетел куда-то в сторону.

— Я ради вас всех Лену убил! Это на моих руках ее кровь, не на ваших!

— А ты хоть раз попросил кого-то о помощи?! Попытался поставить в известность персонал, сообщить в органы?!

Какое-то жуткое ощущение посетило меня. Я ведь действительно ничего из этого не сделал. Но почему? Как мне самому это не пришло в голову? Это же так просто! Нет, в определенных циклах мне удавалось поговорить с теми или иными людьми, Алиса вообще все время была рядом со мной, но это же все не серьезно. Я никогда не пытался обратиться к тем, кто действительно смог бы повлиять на ситуацию. Как такое могло произойти?

— Я не... Что ты вообще несешь?! Мне бы ни за что... Да никто не поверил бы!

— Ты попытался?!

Я не мог дать ей ответ, и Славя сразу же поняла это по моему лицу, что привело ее просто в бешенство.

— Отвечай! — заорала она не своим голосом.

— Нет. — Еле слышно произнес я.

Мне казалось, что услышав такой ответ, девушка набросится на меня и устроит драку, но то, что произошло дальше, было страшнее: с ее лица как будто исчезли любые эмоции, а она сама устало опустилась на свой стул.

— Вот и я о том же. Выходит, ты не ради нашего спасения так старался. Ты, хочешь ли ты это принять или нет, всего лишь мстил Лене.

У меня в голове как будто перевернулся весь мир. То, во что я верил и что считал правдой, оказалось ложью. Но как же так? Я ведь не мог просто взять и убить человека из злого умысла, я не такой, нет! Я не злодей, не преступник!

Я схватился руками за голову.

Мне казалось, что мир вокруг меня разваливается на куски, и я отчаянно хватался за них, но едва мне стоило коснуться их, они превращались в прах, из-за чего все становилось только хуже.

Но внезапно мой разум смог выловить из беспорядочного потока мыслей нечто действительно важное. Это был образ Алисы, и я вцепился в него как утопающий в соломинку.

— Послушай, Славя. — начал я. — Я понимаю, что ты не испытываешь ко мне ничего кроме ненависти, это твое право. Но, пожалуйста, не заставляй Алису расплачиваться за мои грехи. Она здесь не при чем. Она просто пыталась помочь. Она не виновата.

Взгляд девушки изменился. Мои слова заставили ее задуматься. Какое-то время она не произносила ни слова, но, когда она все-таки заговорила, ее голос звучал мягче.

— Чего ты хочешь от меня?

— Помоги мне придумать, как пробиться в эту тюрьму.

Славя нахмурилась.

— И как я это сделаю без карты? Принеси мне ее!

Услышав ответ, на который я уже не рассчитывал, я стремглав рванул к мастерской, в которой, на мое счастье, никого не было, и сорвав лист со схемой с кульмана, так же стремительно вернулся обратно.

Я протянул его Славе и она принялась изучать его.

— Из того, что я понимаю — произнесла девушка, шанс в одиночку провернуть это дело у тебя только один: тебе нужно как-то отвлечь внимание охраны, переведя его на другую часть здания, а затем использовать портал. Тогда, если ты точно все рассчитаешь, у тебя есть шанс спасти Алису. Если ты хоть где-то облажаешься — ты, скорее всего, погибнешь.

Я коротко кивнул Славе, и она отдала мне схему обратно.

— Есть еще вариант — точно так же отвлечь внимание, а затем пролезть через канализацию, но там тоже не все так просто, тебе понадобятся инструменты, чтобы снять решетку и вскрыть дверь, плюс еще как-то нужно будет обойти охрану. Хотя, это все тебе придётся делать в любом случае.

Я поднялся со стула, уже собравшись уходить, но вспомнил, что надо бы поблагодарить девушку за то, что она сделала.

— Славя, я...

— Оставь свою признательность при себе, мне она без надобности — отмахнулась девушка. — Просто свали отсюда, да побыстрее.

Было очевидно, что наш разговор, хоть и прошел намного продуктивнее, чем я ожидал, никак не повлиял на отношение Славяны ко мне. Впрочем, было ли у меня право надеяться на такой исход, хотя бы и в самых смелых своих мечтах?

Славя подсказала мне как действовать, большего я и не мог просить. Дальше все зависело от меня: как отвлечь охрану, как проникнуть на территорию — множество деталей предстояло проработать.

Но это все потом, сейчас мне было необходимо поговорить с остальными. Посмотрев на часы, я прикинул, что, скорее всего ребята обедают, и отправился прямиком к столовой.

Как я и ожидал, обед был в самом разгаре, но я пришел не за этим. Шумные разговоры в зале затихли, стоило мне приблизиться к столовой. Я зашел в здание и встал перед столом, за которым все сидели.

— Ладно, я с вами.

Электроники переглянулись, а Ульяна нахмурилась.

— Долго же ты решался. — Не скрывая улыбки, ответила Юля.

— Теперь я хочу ознакомиться с вашим планом, во всех подробностях.

— Это не проблема. — Ответил Электроник. — Мы все тебе покажем и объясним.

Я сел за стол с остальными, но атмосфера уже поменялась, все внимание было приковано ко мне и меня это нервировало. Вроде бы все купились на мою ложь, но в тоже время я ощущал, что это не так. И самые подозрительные взгляды, направленные в мою сторону, принадлежали Ульяне.

Глава XV

Оставшуюся после ужина часть вечера, мы, как я и планировал, провели в мастерской. Электроники в подробностях объясняли мне принципы работы телепорта, а мне даже не надо было изображать интерес, потому что он был искренним: я старался запомнить едва ли не каждое слово, которое они произносили.

Так же меня посвятили в детали плана по спасению Алисы из прошлого, который подготовили ребята — по началу я боялся, что мои эмоции выдадут меня, но план сам по себе оказался не таким уж и плохим: ребята собирались подобрать момент, когда охрана Алисы будет наименьшей из возможных, и забрать ее через телепорт. Все было рассчитано так, чтобы провести операцию в максимально короткие сроки, привлекая как можно меньше внимания.

Наконец, ближе к десяти часам, все окончательно устали от разговоров и начали расходиться. Я тоже не стал задерживаться, ведь мне предстояло встать раньше всех, и ушел к себе в номер.

Я завел будильник на четыре утра, чтобы успеть отдохнуть хотя бы шесть часов, принял ванну для расслабления, и лег спать.

Впервые за много дней, я действительно смог полноценно поспать: меня не беспокоили ни сны, ни ведения с Леной, поэтому, когда зазвонил будильник, я встал сразу же, при этом без всяких проблем.

Я быстро привел себя в порядок и собрался. Полностью забитый рюкзак весил прилично, но был компактен и удобен в ношении, поэтому особо не мешал.

Единственное, что меня беспокоило, это возможность того, что дверь в мастерскую могли закрыть, но я уже решил, что в случае чего просто оставлю рюкзак в кустах и схожу до административного корпуса за ключами, как делал это днем.

Удивительно, но ночной Артек не пугал, совсем наоборот, он вызывал какое-то ощущение спокойствия и умиротворения: доносившийся с моря монотонный шум прибоя изредка перебивался вскриками птиц, настраивая на медитативный лад.

Я помотал головой.

Мне сейчас нужен был совершенно другой настрой!

Мастерская даже не была закрыта. Отлично, мне же лучше. Я осторожно приоткрыл дверь, и прошел внутрь, стараясь не шуметь. Телепорт был расположен на втором этаже, но до того, как отправиться к Алисе, мне нужно было еще кое с чем разобраться, а именно — найти способ отвлечь охрану тюрьмы и хоть какое-нибудь оружие.

В качестве средства для самообороны я решил прихватить репульсорную винтовку, которую я приметил еще утром, и не преминул поинтересоваться на счет нее у электроников. Стоило мне только начать разговор — парни сами выложили все как на духу, будто до этого только и ждали повода похвастаться.

Не могу сказать, что я был в восторге от перспективы доверить свою жизнь и здоровье эрзац-автомату на батарейках, который даже испытания не прошел, но выбора у меня не было. Я взял с собой все запасные блоки питания, которые только смог найти, и вернулся в мастерскую, где стоял телепорт.

Мне отчаянно нужно было найти хоть что-то, что я мог бы использовать для отвлечения внимания.

В который раз осмотрев мастерскую, я внезапно зацепился взглядом за подозрительного вида баллоны. Я подошел и взял один из них в руки. На тыльной стороне было выбито "соблюдайте предельную осторожность при обращении", и имелся какой-то непонятный знак.

Пойдет.

Оба баллона отправились ко мне в рюкзак.

Закончив подготовку, я переоделся, и начал настраивать телепорт. У меня были координаты местоположения тюрьмы, которые я заблаговременно переписал с Ульяниной карты еще вечером.

— И в какой момент ты собирался предупредить остальных о своем плане?

Я дернулся так, что чуть не опрокинул все приборы, и резко развернувшись, вскинул винтовку.

Ульяна, не особо торопясь, встала со стула, с которого, как оказалось, все это время она наблюдала за моими действиями. Мое решение не включать свет, помноженное на сильную близорукость, сделали свое дело, и теперь девушка, исполненная праведного гнева, направлялась ко мне.

— Ты... Ты мне с самого начала не поверила.

— И правильно, выходит, поступила! Что это такое, твою мать?!

— Я...

— Вместо того, чтобы обсудить проблему, выразить свое несогласие, попытаться найти компромисс, ты просто берешь и делаешь все по-своему, никого даже не предупредив!

— В этом вопросе нет пространства для компромисса. — Я почувствовал, как во мне снова пробуждается что-то темное и злое. — Мы либо пытаемся спасти Алису здесь и сейчас, либо до конца жизни живем с пониманием того, что человек, который больше всего на свете ценил своих близких, был оставлен ими гнить в тюрьме!

— Не пытайся прикрыть свою трусость верностью! Ты всем соврал, даже мне!

— А что мне оставалось делать? Все были против! — я чувствовал, как моя злость постепенно нарастает, словно брошенный кем-то снежок, который скатываясь вниз по склону уже успел превратиться в ком, и не собирался останавливаться на этом. — Я был прав! Что Юле, что остальным, им всем плевать на Алису, на то, через что ей приходится проходить, как она себя чувствует! Для них важны только ее силы, которые могут помочь в исполнении их планов!

— Так разберись с этим, вместо того, чтобы в очередной раз убегать!

— Я не могу! У меня нет на это ни сил, ни времени, ни желания! Я не воспитатель, а они не дети!

Ульяна замолчала. Внезапно я увидел, как в уголках ее глаз собираются слезы.

— Ты же обещал. Помнишь, тогда, в деревне? Что все будет как прежде, что мы снова все будем вместе! Ты что, тогда тоже мне врал?!

— Что? Нет, я не...

Договорить я не успел — в здании послышались шаги. Учитывая, насколько громко мы орали, в этом не было ничего удивительного.

— Я точно слышал наверху какой-то шум!

— Тебе сколько раз говорили, что дверь надо запирать на замок?

— Да кому вообще могла понадобиться наша мастерская?

— А я знаю? Иди и разбирайся теперь!

Голоса становились все ближе. Осознание того, что мой план сейчас окажется раскрыт всем, и я буду пойман на месте вызвало у меня панику, но те же силы в моем разуме, что привели меня сюда, заставили немедленно начать действовать: я рванулся к закрепленному на телепорте корпусу дискового телефонного аппарата, и начал вбивать через него координаты.

— Послушай, Ульяна, я тебе не врал. Я действительно хочу, чтобы все было так, как я тебе пообещал, но я не могу тебе гарантировать, что остальные хотят того же.

Я бросил взгляд через плечо, и мое сердце сжалось: вытиравшая глаза руками, всхлипывавшая Ульяна больше всего напоминала испуганного ребёнка, но у меня не было времени, чтобы успокаивать ее.

— Ты правда не врешь мне?

Я снова посмотрел на девушку. В ее глазах было столько надежды, что я не смог ответить ей грубо.

— Правда, не вру. А теперь, пожалуйста, не мешай мне спасать Алису из тюрьмы.

— Я пойду с тобой!

Мне показалось, что я ослышался. Я обернулся.

— Ты что?

— Пойду с тобой! — повторила Ульяна, уже раздраженно.

— Но...

— Я тебя выслушала, теперь ты послушай меня. В прошлый раз ты ушел точно так же, и тебя не было год. Извини, но рисковать снова я не готова, поэтому или мы идем вдвоем, или я прямо сейчас свяжу тебя, а телепорт разнесу репульсором.

В последний раз я видел такой взгляд у Ульяны, когда она разговаривала с Мику на крыше поезда. Она не пыталась показаться крутой и не шутила, это было последнее предупреждение с ее стороны, и узкое дуло плазмомета, заменившего в очередной раз девушке руку, подчеркивало вес Ульяниных слов как нельзя лучше.

Осознав бессмысленность сопротивления, я наконец сдался.

— Хорошо. Ладно. Но в таком случае, помоги мне со всем разобраться.

Ульяна шагнула вперед и принялась ковыряться в телефонном аппарате, вводя какие-то дополнительные значения, про которые я понятия не имел. Я не разбирался в том, что делала девушка, и бросил взгляд на вход на этаж (стены мастерских были из оргстекла).

Мое сердце, кажется, пропустило удар. По коридору стремительно двигались в нашу сторону два силуэта, принадлежавших, как я и предполагал, электроникам.

— Ты не могла бы ускориться? — попросил я Ульяну.

Девушка оглянулась, и мигом оценив ситуацию, быстро ввела оставшиеся значения.

— На кой черт им этот драный телефон, почему они не подключили телепорт к какому-нибудь компу?

— Вот сам сейчас у них и спросишь. — Мрачно ответила Ульяна. А потом внезапно обняла меня, и прижала к себе.

Шурик и Сережа, войдя в мастерскую, застыли от изумления.

— Вы чем тут занимаетесь?! — в возгласе Шурика слышались одновременно удивление, непонимание и раздражение, но клянусь, его глаза светились какой-то подозрительной радостью.

— Да так, плюшками балуемся. — Выбросив наобум идиотскую фразу из мультика, воспитавшего не одно поколение, я выиграл себе несколько секунд, которых мне оказалось достаточно, чтобы понять замысел Ульяны. Девушка, продолжавшая прижиматься ко мне, всеми силами демонстрировала смущение и даже каким-то неведомым образом умудрилась покраснеть.

— Ну как ты думаешь, чем двое взрослых людей, не интересующихся наукой, могут заниматься в четыре часа утра в мастерской?! — стараясь звучать как можно менее наигранно, возмутился я.

— Но какого черта вы не пошли в другой номер, у нас же целых два корпуса?! — в свою очередь недоумевал Серега. Его вопрос был резонным, и мне как-то не нашлось что ответить, но тут меня выручила Ульяна:

— Ага, чтобы до нас снова кто-нибудь докопался, как вчера? Нет уж, спасибо! И вообще, выметайтесь отсюда.

— Но...

— Никаких "но"! — подхватил я. — Могут два человека иметь право на приватность, в конце концов, или нет?

— Хотя бы занимайтесь этим в подвале! — Шурик мог легко посоревноваться яркостью румянца с Ульяной, разница была только в том, что он действительно смутился, а у девушки, скорее всего, сработали какие-нибудь контроллеры цветоотображения в ее искусственной коже. Ведь не могла же она сама так зардеться. Или могла?

— Ну, хорошо, а зачем вам тогда рюкзак?

Это был провал, который нечем было крыть. Я посмотрел на Ульяну, а потом на телепорт. Слава Богу, она поняла, что я хотел у нее спросить без слов, и дважды моргнула.

Вот только теперь в непонятках был уже я: что именно она имела в виду? Две минуты? Два десятка секунд? Два часа?

Я твердо решил верить в то, что ждать потребуется не очень долго, а значит, все, что мне нужно было сделать — это потянуть время.

— Какой рюкзак? — искренне постаравшись удивиться, спросил я.

-. Ну вот, лежит тут. — Ткнул пальцем Шурик.

Мы подошли к рюкзаку, и я, подняв его с земли, принялся пристально осматривать, будто впервые вижу.

— Ульян, ты не помнишь, он тут уже лежал, когда мы пришли?

— Я как-то не обратила внимания. — Равнодушно ответила девушка. Я передал ей рюкзак.

— Здесь же ничего не видно, давайте я включу свет! — предложил Шурик и ушел в другой конец мастерской. Через пару секунд замерцали светодиодные лампы на потолке, и вся помещение залил свет.

— А... Почему на тебе зимняя одежда? — удивился Серега. — И кто включил телепорт?!

— А еще, какого черта ты взял наш репульсор?! — Шурик был возмущен не меньше своего товарища.

Ульяна первой сообразила, что медлить больше нельзя: она швырнула рюкзак обратно мне, и одним движением отпихнула от телепорта электроника, который уже потянулся рукой к переключателям.

В этот момент арка ярко вспыхнула, осветив комнату сиянием открывшегося портала.

— Прыгай! — заорала девушка, и, вскинув руку, выстрелила куда-то мне за спину. Я оглянулся на бегу, и увидел огромную дыру в стене между Шуриком и электрощитом, к которому он уже потянул руки.

Спешно закинув на спину баул, я сделал глубокий вдох, и как и в прошлые разы, шагнул в неизвестность.

Прошло не больше секунды, а я уже ощутил, как все вокруг изменилось: резко подувший ледяной ветер отчаянно завывая, забивался в каждую складку, словно пытаясь прогрызть одежду.

Омерзительный, чавкающе-хлюпающий звук резко ударил по ушам, заставив подпрыгнуть и обернуться: у меня за спиной рухнула в снег Ульяна. Красивое тело девушки корчилось в судорогах, выгибалось дугой, а ее ноги жили, казалось, отдельной жизнью, прочерчивая на снегу такие глубокие борозды, что под ними становилось видно чернозем.

— Твою мать!

Я, еще сам не до конца очухавшийся, рванулся к Ульяне, лихорадочно пытаясь сообразить, какую вообще помощь я в принципе могу оказать. Как из моей тупой головы вообще могло вылететь, что электроника сгорает при переходе через телепорт?!

Но ведь Ульяна явно умнее меня, она точно взяла это во внимание!

Спасительная мысль погасила во мне панику, и заставила мозг работать. Я обхватил Ульяну за плечи и прижал к земле, чтобы она ненароком не смогла причинить себе вред. Глаза у девушки закатились, а по щеке стекала тонкая струйка пены.

Дождавшись, пока конвульсии прекратятся, я осторожно повернул голову Ульяны на бок, и убедившись, что она не подавится собственным языком, терпеливо стал ждать. Через пару минут девушка пришла в себя: несколько раз тряхнув головой, она посмотрела на меня.

— Ты как?

Взгляд девушки был таким, словно мы увиделись впервые, но вопреки моим опасениям, память Ульяны была при ней:

— Бывало и лучше.

Девушка перевернулась на бок, и оперлась рукой на землю. Я сразу же к ней подскочил и помог подняться.

— Ну так, какой у нас план? — поинтересовалась Ульяна, отряхивая одежду от снега.

— Для начала понять, где мы, и в каком направлении нам надо двигаться.

Ульяна, тем временем, открыла панель сбоку у себя на голове, как это делал электроник, и поковырявшись какое-то время внутри, выдернула какой-то обуглившийся кусок пластика и выкинула его.

— Предохранитель. — Пояснила она. — Я предполагала, что нам еще придется использовать телепорт, и решила сделать что-нибудь на этот случай. Электроники мне очень помогли. Погоди пару минут, сейчас налажу связь со спутниковой сетью и смогу нас отследить.

Мы стояли в полной темноте, дожидаясь пока появится сигнал. Я огляделся. Нас окружала буквально ледяная пустыня: до самого горизонта не было видно ни то, что следов хотя бы пребывания человека — даже деревьев. Я поднял глаза в небо, к мириадам сияющих звезд, и внезапно осознал, насколько мелкими и ничтожными были все наши междоусобные бойни на фоне масштабов вселенной. И насколько ужасно, неотвратимо и по-настоящему чудовищно одинокими мы были в этом огромном, холодном и совершенно чуждом нам мире.

Нас ведь никто сюда не звал, никто не хотел нас, мы вообще появились из-за ошибки, ведь если не так — где тысячи, сотни, да хотя бы десятки других таких же населенных как наш миров?

Мы мним себя венцами творения, королями природы, подчинившими себе энергию атома, покорившими глубины океана и сумевшими выйти в космос, но если бы все то время, что существует вселенная, удалось уместить в час, то весь наш вид существует меньше сотой доли секунды. Даже долбаный камень, который валяется в десяти метрах от меня, может совершенно спокойно оказаться древнее первых попыток человека освоить письменность!

Мы создавали гигантские империи, изменяли общественно-политические формации, вели мировые войны, побеждали, проигрывали и отстраивались заново.

Мы делали великие открытия и создавали немыслимые изобретения, раздвигая грани достижимого.

Чтобы что?

Чтобы наделить свое существование хоть каплей смысла и придать себе уверенность в том, что все не напрасно? Чтобы хоть как-то отвлечь себя от вопроса, на который за все миллионы лет существования никто из нас так и не смог найти ответ: зачем мы существуем?

Что темное, мрачное и жестокое внутри меня снова показалось наружу. Теперь я мог слышать его голос.

"Забавно, правда? Все то гениальное и героическое, о чем рассказывают в школе, больше не кажется таким восхитительным и притягательным, если посмотреть на это с позиции того, как жалкий человеческий разум пытается спастись от неизбежно наступающей энтропии, и как он каждый раз претерпевает поражение".

От зазвучавшего после этого ласкового, и в то же время надменного смеха, мне захотелось разбить себе голову.

"А что если Лена это не такое уже зло? Что если при всех ее преступлениях, она сумела стать проводником той силы, что способна положить конец этой долбаной спирали сурка, где от нас ничего не зависит, и мы, в сущности, ни на что не влияем. Что если она сможет дать нам, как человечеству, доступ к тому, кто уже узнал ответы? К тому, кто находиться на столько ступеней выше нас в своем развитии, что смог, например, победить смерть?"

— О чем задумался? — вопрос Ульяны заставил меня подпрыгнуть и выматериться.

— Да, так, о своем... Ты уже смогла нас сориентировать?

— Да, нам на север, вон туда. — Девушка указала направление рукой, продолжая обеспокоенно разглядывать меня.

— Со мной все нормально! Просто, давай побыстрее уже со всем разберемся, ладно?

Ульяна кивнула, вроде бы соглашаясь, но я видел в ее глазах недоверие. Ну и ладно. Тоже мне, Пинкертон. Она вообще сама напросилась идти со мной.

Я несколько раз стукнул себя ладонью по лбу, стараясь отвлечься от наваждения. Сейчас не время думать о вечном. Мне надо было продолжать следовать плану.

Я был обязан спасти свою девушку.

Примечания:

Всем привет.

Хотелось бы, в первую очередь выразить свою благодарность тем, что продолжает читать меня, несмотря ни на что. В этом месяце, я, как и обещал, смог выложить целых три главы. Начиная со следующего, я попытаюсь выкладывать главы каждую неделю, по средам или четвергам, но обещать ничего не буду, чтобы в очередной раз вас не подвести. Так же я подумываю над тем, чтобы завести тг канал, где будут публиковаться все предварительные материалы, ответы на ваши вопросы и прочее, но учитывая, что на данный момент подписчиков не так много, пока что эта идея отложена в долгий ящик.

Что касается самого рассказа, в ближайших главах вас ждет знакомство с Алисой, вернее, даже с двумя, если я смогу писать коротко и уместить все в те рамки, в которые того требует структура повествования. Ульяна никуда не денется, но ее станет поменьше в силу объективных причин, а Славя появится снова, но не на долго.

Глава XVI

Больше всего мы с Ульяной походили на персонажей песни Высоцкого "Кругом 500", только грузовика у нас не было.

Ветер поутих, и продвигаться вперед стало куда как сподручнее. По крайней мере, я мог особо ничем не закрывать лицо, так как в него больше не летел снег. Ульяне, с ее робо-корпусом, естественно, такие проблемы вообще не доставляли неудобств.

Мы шли, наверное, уже, пару часов, но я, сколько не силился, никак не мог различить тюрьму, где удерживали Алису.

Наконец, мы перебрались через очередной снежный бархан, и моим глазам открылась по-настоящему мрачная картина: здание полностью соответствовало тому, как его описывали и Ульяна и Славя — это был огромный бетонный квадрат, с длинной стороны в несколько футбольных полей, врытый в землю.

К строению вело несколько троп, но они все упирались в стоящие отдельно от тюрьмы бастионы, через которые необходимо было пройти, чтобы потом уже оказаться на защищенной территории.

Я рассматривал открывавшуюся картину без особого энтузиазма.

— Давай спустимся. — Предложила Ульяна. — Нас на фоне этого снега видно, наверное, километров с трех.

Мы осторожно съехали по снежной насыпи и, пробежав пару десятков метров вперед, по колени, проваливаясь в снег, спрятались в неглубоком овраге, из которого наблюдать за тюрьмой, было, может, и не так удобно, но гораздо более безопасно.

Я снова взглянул на казавшуюся неприступной громадину, и до меня словно начало доходить, во что я ввязался. До сегодняшнего момента мне относительно везло, и по какой-то непонятной причине я решил, что так теперь будет всегда, и единственное, чего от меня требуется — это проявить хоть какое-нибудь усилие, а дальше все образуется само по себе. Кто-то появится, что-нибудь случится, прилетит Бог из машины и бесплатно покажет кино, ага.

А теперь это все закончилось. Передо мной была самая настоящая крепость. В ней находилось до полка солдат. Все они были вооружены. Все они были обучены. Все они были мотивированы.

У меня была плазменная винтовка и два баллона с какой-то херней, непонятно для чего предназначенной. О чем я вообще думал, когда создавал свой план? Чтобы я делал, если бы со мной рядом не оказалось Ульяны? Я ведь даже сориентироваться не смог бы! На что вообще был мой расчет?

Да ни на что. Не было расчета. Я надеялся, что мне повезет, вот и все!

Ульяна оторвалась от изучения лежавшего перед нами укрепрайона и хмуро посмотрела на меня.

— Ну, так как ты собирался попасть туда?

Я дрожащими руками стянул со спины рюкзак, и положив его на землю, принялся распаковывать. Достав из него заполненный баллон, я передал его девушке.

— Я планировал подобраться как можно ближе к самой тюрьме, и рвануть этот баллон рядом с ней, для отвлечения внимания, а потом мы бы нашли систему канализации, и через нее... — мозг лихорадочно выуживал из памяти слова, услышанные от Слави, но когда они закончились, и требовалось продолжить самому, вычислительных мощностей резко оказалось недостаточно и я запнулся и замолк. — Ну, знаешь, план составлялся в спешке, я как-то не особо круто его проработал, так что в нем еще полно изъян.

Все время, что я говорил, Ульяна смотрела на меня не моргая.

— Семен, ты знаешь, что это за баллон?

— Ну, на самом деле, не особо.

— Это Ноосфен, Семен.

Судя по взгляду Ульяны, это должно было мне о чем-то сказать, но я ничего не понимал ни в химии, ни тем более в физике, так что ее надежды были напрасны.

В этот момент сзади нас послышался очень странный звук, а сразу после этого я понял, что там кто-то есть.

Мы с Ульяной обернулись.

В руках у Мику, появившейся, как и всегда, будто из ниоткуда, на этот раз был Калашников, который она направляла на нас. У Ульяны в руках был баллон, а у меня рюкзак, так что мы просто продолжали стоять, дожидаясь приказов.

— Вот уж кого я не ожидал здесь встретить. — Попытался начать диалог я.

— К сожалению, не могу сказать о себе того же. — Ответила Мику, синхронно переводя на меня взгляд и оружие.

— Все еще не считаешь себя преступником? — поинтересовалась Мику. Она явно намекала на происшествие у поезда.

— Не я пустил тот поезд под откос. Кстати, как успехи в поиске Лены?

В глазах у Мику что-то промелькнуло, и я увидел, как ствол автомата в ее руках чуть дрогнул. Мне показалось, что мой ответ ее зацепил.

— Я была не права, и я это признаю. Но моя неправота тебя не извиняет: ты не понимаешь, или не хочешь понимать, к каким последствиям ведут твои действия — в прошлый раз ты, пусть и, не желая, поспособствовал приходу Лены. В этот раз собираешься уничтожить тюрьму ради того чтобы спасти Алису. Сколькими жизнями ты готов пожертвовать? Скольких настоящих преступников готов выпустить на волю? Уверен ли ты в том, что Алиса не причинит вреда, оказавшись на свободе?

Я хотел ответить ей, дерзко, с огоньком, так, чтобы сразу все поняли, что я прав, но не смог. У меня не нашлось ни нужных доводов, ни верных слов, и это заставило меня задуматься, а что если у меня и позиция была не правильной?

— Вижу, что ответить тебе нечего. — Обратилась Мику ко мне. — А теперь передайте мне то, что у вас в руках. Оба.

Ульяну вряд ли можно было напугать автоматом, но Мику в нее и не целилась. Оружие было направлено на меня, так что все понимали.

У меня в голове заметались мысли. Я живой представил себе, как меня заковывают в наручники, снова отправляют под суд...

"Неужели ты действительно позволишь, чтобы все закончилось так тупо? После всего, через что тебе пришлось пойти, после всего, чем ты пожертвовал?"

Злость снова взяла во мне верх. Нечто неотчетливое, размытое и непонятное наконец сумело оформилось в образ и я даже сумел услышать его голос.

И этот голос был прав. Да, я надеялся на то, что мне повезет. Да, я просто плыл по течению и ничего не делал. Пришло время с этим покончить.

— Ладно. Ладно. Я сдаюсь. Ты победила. Но позволь предупредить, у меня в рюкзаке есть еще один баллон и оружие. Мне передать их тебе отдельно?

Мику сначала недоверчиво посмотрела на меня, но потом кивнула.

— Только медленно.

На лице Ульяны отразилась непередаваемая гамма эмоций, начиная от удивления и заканчивая замешательством, но девушка промолчала.

Подчеркнуто медленно вытащив из рюкзака баллон, я развернулся лицом к Мику, а затем резко швырнул его в нее.

Инстинкты девушки сработали именно так, как я добивался: она выстрелила в летевший в нее снаряд.

Я пришел в себя от ощущения боли. Моя левая щека горела, будто ужаленная. Я открыл глаза, и увидел нависавшую надо мной фигуру Ульяны. Ее лицо буквально перекосило от бешенства.

— Какого черта ты творишь, Семен?!

— Где... Мику?

— А я откуда знаю?! И вообще, отвечай на мои вопросы!

Я сел, осматриваясь, и осторожно ощупывая себя.

— Нам нужно было как-то избавиться от Мику, мы избавились, так?

— Да, но...

Я обратил взгляд на тюрьму. Кусок бетонной громады просто отсутствовал. Она напоминала торт, от которого кто-то не особо терпеливый просто откусил кусок.

— И я решил проблему с тем, чтобы отвлечь внимание, так?

— Да! — снова ответила Ульяна — Но...

— Послушай. — Я взял девушку за руку. — Давай мы сначала спасем Алису, а потом ты будешь ругаться на меня столько, сколько душе угодно, идет?

Ульяна отдернула свою руку и раздраженно нахмурилась, но сказать ей было нечего.

Мы вдвоем сначала дошли до места, где произошел, если это так можно назвать, взрыв, и осмотрели его.

— Я уже подобрала твой рюкзак и винтовку. — Словно прочитав мои мысли, откликнулась Ульяна. Она протянула мне мой вещмешок, и я надел его, после чего снова огляделся.

Последствия от уничтожения баллона не совсем походили на взрыв, но они все равно были ужасающими: на всей территории от эпицентра и в радиусе километра полностью исчез снег, а почва превратилась в песок, но это было не главное.

На дворе стояла ночь, и поэтому, было темно, и сначала я не обратил внимание, но темнота стала другой. Нас больше не окутывал таинственный и холодный мрак. Из области, в которой мы находились, будто бы исчез цвет.

— Вижу, ты наконец-то увидел. А теперь взгляни вон туда.

Ульяна чуть повернула мою голову, и я обратил внимание, что как бы исчезнувший кусок тюрьмы на самом деле был "срезан" самым настоящим порталом.

— О черт... — только и смог выдохнуть я.

— Я пыталась сказать тебе об этом с самого начала, но ты ничего не желал слушать. — раздраженным тоном напомнила Ульяна.

— Я не знал. — Попытался оправдаться я.

— Какое это теперь имеет значение? — раздраженно поинтересовалась Ульяна. — Пошли уже.

Чем ближе к нам становилась тюрьма, тем более ужасающими виделись последствия взрыва: открывшийся портал просто уничтожил фрагмент здания своей гранью, а высвободившиеся из него твари рвались внутрь, снося любые преграды на своем пути.

С нашего расстояния были видны вспышки и слышен грохот выстрелов и взрывов, поэтому мы решили придерживаться изначального плана и обойти тюрьму.

Помимо всего происходящего оставался еще один вопрос, который не давал мне покоя, а именно — куда делась Мику? Очевидно, же, что если мы с Ульяной были целы и невредимы, то вряд ли она хоть сколько-нибудь пострадала, а значит, ушла она по собственной воле.

Но что такое должно было случиться, чтобы она решила, что это важнее, чем арестовать нас с Ульяной? Неужели монстры, прорвавшиеся из портала были настолько опасны? Или же, заключенные были слишком ценны, чтобы позволить себе потерять их?

Ответа я не знал, и меня это пугало.

Я поудобнее перехватил винтовку, и свободной рукой похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли запасные батареи.

— Как думаешь, мы навели достаточно шороху? — поинтересовался я у Ульяны.

— Я не уверена. — Ответила девушка. — Все зависит от того, сколько у них сил, и насколько опасен противник. У нас в любом случае нет выбора. — Последнее свое замечание девушка сопроводила разгневанным взглядом в мою сторону.

Мы обошли тюрьму по большому кругу, стараясь не особо отсвечивать, но видимо там все были настолько заняты, что им было совсем не до нас.

Поскольку у нас не было взрывчатки, и мы не стремились проверять, насколько сильно ослабла охрана на сторожевых постах, нашим единственным путем к тому, чтобы пробраться в тюрьму, была местная канализация. Ульяна, как оказалось, полностью скачала схему тюрьмы в свою внутреннюю память, и теперь уверенно вела нас.

— Можем попробовать здесь. — Предложила девушка, остановившись прямо посреди снежного поля.

— Э... Что попробовать? — не совсем понял я.

— Пробиться через лед и снег к канализационной трубе, здесь у нее самая низкая глубина залегания, всего полметра.

— На самом деле, я думал, что мы дойдем по ней до самого конца, где она выводится в реку или озеро, снесем решетку и заберемся прям по ней вверх.

Ульяна недоверчиво на меня посмотрела.

— Зачем?

— Ну, когда ты прям так говоришь, мне это тоже начинает казаться какой-то тупостью. Действительно, как-то странно.

У нас не было лопат, ломов или каких-либо иных приспособлений для работы с почвой, поэтому мы решили использовать плазменное оружие: Ульяна — свои репульсоры, что были спрятаны у нее в нишах за кистями, а я — винтовку.

Поначалу я переживал, что лазерный луч, упавший на снег, может отразиться обратно, прямо в меня или Ульяну, но то ли не хватило преломляющей способности, то ли лучи были какими-то специальными — этого не произошло. Мы начали выдалбливать выстрелами дыру, сначала добравшись до почвы, а потом и зарывшись в нее.

Из-за вспышек и грохота мы не сразу заметили, как пробили трубу, и поняли это только после того, как в нее посыпались куски земли, с влажным чавканьем разбрызгивавшие нечистоты при падении.

Мы с Ульяной переглянулись, после чего, я, как человек обладавший сапогами, решился спрыгнуть первым.

— Твою мать! — в ту же секунду что я приземлился, все мои ботинки, и ноги до бедра, тут же оказались испачканы.

— Ты живой? — раздалось сверху. Из-за края дыры выглядывало личико Ульяны.

— Да.

— Тогда лови меня.

— Стой! — попытался предупредить я, но девушка не услышала, и просто сиганула прямо на меня. Я успел подставить руки, и ощутил, как меня с силой рвануло вниз. Каким-то чудом я ухитрился остаться на ногах и не упасть, но от того, что меня согнуло, наши с Ульяной лица резко оказались на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга.

Я чувствовал своим лицом теплое дыхание, и казалось, мог разглядеть в ее глазах все звезды, свет которых достигал нас сквозь дыру в трубе.

— Семен. — Ласково, но настойчиво позвала меня Ульяна.

Мне потребовались все мои силы, для того чтобы стряхнуть с себя оковы сладостного наваждения, и поставить девушку на землю, что оказалось нелегко: я никак не мог привыкнуть к тому, что хрупкая женская фигура была обманчива, и в реальности Ульяна была намного тяжелее, чем могло показаться.

— Так. Ладно. Ты можешь каким-нибудь образом дать света? — спросил я у девушки. Ульяна утвердительно кивнула головой, а через несколько секунд ее глаза засияли ярче всяких ламп, осветив туннель на десятки метров вперед.

Мы осторожно пробирались вперед, стараясь не шуметь, но это было очень трудно, учитывая насколько все вокруг было мокрым.

Ульяна вела нас вперед так же уверенно, как она это делала на поверхности, поэтому я полностью доверялся ее памяти.

Через минут десять мы, наконец, оказались возле какой-то двери. Я потянулся было за винтовкой, но Ульяна просто выбила ее ударом ноги.

За дверью никого не оказалось. Дальше мы смогли идти уже по коридору. Я решил на всякий случай держать оружие наготове, но этого будто бы не требовалось: сколько бы мы не шли, нам не встретилась ни одна живая душа.

— Видимо, маневр с отвлечением оказался даже более успешен, чем я сам мог рассчитывать. — Пробормотал я.

Ульяна отреагировала на мою реплику с раздражением.

— Смотри, чтобы нам не пришлось об этом пожалеть.

Пройдя через служебные коридоры, Ульяна в итоге сумела вывести нас непосредственно в саму тюрьму, и только тогда я смог осознать истинный масштаб катастрофы.

По зданию словно прошелся ураган: двери и люки камер были распахнуты и либо валялись на земле, смятые как консервные банки, либо висели на одной петле. Все содержимое, как комнат охраны, так и камер просто было выволочено в коридоры и разбросано. От постов пропуска остались только следы в стенах, а массивные решетки кто-то просто порвал в лоскуты.

Я осмотрел все происходящее и сглотнул.

— Нам куда?

— Честно говоря, понятия не имею. Я предупреждала, что не знаю, где держат Алису. С этим нам предстоит разбираться здесь и сейчас.

Я задумался.

— Тогда, нам, наверное, следует наведаться в условную картотеку, где можно узнать все, что нас интересует?

— Неплохая идея. Думаю, ты прав. Именно так мы и сделаем.

Я уже собирался привычно устроиться позади Ульяны, как внезапно услышал крик. Я задрал голову и увидел, как с верхнего яруса в нас целится солдат. Коротким прыжком я сбил Ульяну с ног, после чего прижал ее к земле, и над нами прогремела автоматная очередь.

Ульяна, которую мой поступок сильно разозлил, сразу же вскочила на ноги и несколько раз шарахнула по солдату из плазмомета.

— Я же бронирована, ты что, забыл? Почему ты не стрелял? — удивилась девушка.

— Я испугался, что он навредит тебе.

Ульяна чуть смягчилась.

— Я очень это ценю, но из-за него на нас сейчас сбегутся все твари в округе!

К моему ужасу девушка оказалась права: я уже слышал звуки сапог и бряцание снаряжения.

— Пошли! Нам надо сваливать!

Ульяна схватила меня за руку и потащила за собой, прочь из зала с камерами, но было уже поздно: куда бы мы не двинулись — с каждой стороны мы видели Теней. Обычно они особо ничем не отличались от людей, за исключением их поведения, и того, что тела их были полностью сформированы из плотной темной материи неясных свойств. Тени, с которыми не повезло встретиться нам, принадлежали погибшим солдатам. Возможно, некоторые из них еще несколько часов назад даже были теми, кто состоял в охране тюрьмы, но это не имело значения: сейчас все они намеревались нас прикончить.

Их было слишком много, и они нас окружили. У нас не было выхода.

— Стой! — крикнул я, вырвавшись из Ульяниной хватки.

— Что ты...

Вместо ответа я лишь кинул ей свою винтовку, из которой она тут же сняла стоявшего к нам ближе всех противника.

Тем временем я скинул с себя рюкзак, молясь, чтобы там оказался тот самый баллон, который не был взорван.

— Даже не думай! — крикнула Ульяна, но тот самый внутренний голос подсказал мне проигнорировать её. Я достал из рюкзака баллон и одним движением руки высвободил клапан.

Примечания:

Привет всем!

Я немного приболел, но уже выздоравливаю. Если дела будут складываться как сейчас, я смогу выложить в этом месяце четыре главы, как и обещал.

Хотелось бы сказать спасибо всем, кто проявляет активность. Без вас я бы давно уже забросил эту историю, и не смог бы найти в себе силы, для того чтобы продолжать. Ваша поддержка — главная моя мотивация.

Всем желаю здоровья.

До скорого.

Глава XVII

В этот раз я не потерял сознание, но думаю, моей заслуги тут было немного: взрыва не происходило, меня никто не ранил, так что все довольно закономерно.

Газ вел себя странно: я еще не видел, чтобы помещение таких объёмов заполнялось с такой скоростью. Я был уверен, что в нас хотя бы раз, но успеют выстрелить, однако этого не случилось. Никто не сумел даже вскинуть оружие.

Я не совсем понял, что именно произошло, но наши противники исчезли, а мир вокруг, так же как и при взрыве в прошлый раз, будто потерял краски.

— Ты жив? — подбежавшая Ульяна стала с беспокойством осматривать меня.

— Вроде да, а что?

Девушка посмотрела на меня с некоторым недоумением, после чего пустилась в объяснения:

— Этот газ при использовании создает в заданном объёме как бы миниатюрную модель ноосферы. Обычно когда человек соприкасается с чем-то подобным, его рвет на куски, выворачивает наизнанку или наделяет сверхспособностями. Не похоже чтобы с тобой происходило что-либо из описанного, поэтому я и удивлена.

— Но ведь я и до этого бывал в похожих ситуациях, еще в "Совенке", во времена первой катастрофы.

— Я тоже об этом подумала, но решила, что ты тогда был под защитой расположенных в лагере установок. Похоже, они были не при чем, хм.

— А куда все исчезли? — спросил я.

Ульяна вздохнула.

— Я же говорила тебе, чтобы ты не вздумал применять баллон! Почему не послушал меня?

— Их было слишком много, мы бы не справились.

— Может и так. Но когда взорвался первый баллон, то территорию тюрьмы накрыло Ноосферным полем, а потом ты, находясь в нем, применил еще один баллон. Как ты думаешь, как это повлияло на происходящее вокруг? — поинтересовалась Ульяна.

— Я... Если честно, я понятия не имею.

— Скажу тебе больше, никто не имеет! И как нам отсюда выбраться — тоже. Поэтому впредь, прежде чем что-то делать, подумай о том, к чему это может привести. — Вздохнула девушка. — Пойдем. Нам еще искать картотеку.

Мы продолжили идти в сторону лифта, как и планировали, но посередине пути я заметил нечто странное: сначала я решил, что мои глаза меня обманывают, но присмотревшись, понял, что это не так.

На одном из самых нижних этажей тюрьмы несколько людей, одетых как врачи, везли носилки, к которым была прикручена девочка с рыжими волосами.

Это была Алиса.

— Что за хрень? — удивлённо пробормотала Ульяна.

Я не стал дожидаться ее, и, бросившись к лифту, забарабанил по кнопке.

— Семен, подожди! — окликнула меня Ульяна. — Ты разве не понимаешь, что это невозможно?

— Ага, так же невозможно как стрелять лазером из пушек вместо рук.

— Я имею ввиду, действительно невозможно. Алисе, которую мы видели, не больше лет пятнадцати, неужели ты не заметил.

Я действительно не обратил на это внимание, но не потому, что счел не важным, а из-за проблем со зрением. Я просто не смог ее нормально разглядеть.

— Ну и что? — не понял я.

— А то, что все, что мы видели, происходило не в настоящем, а в прошлом!

— Я не буду спокойно стоять и смотреть, как мою девушку мучают, даже если она еще не моя девушка! — огрызнулся я, заходя в лифт.

— С чего ты вообще взял, что ее кто-то собирается мучить?

— Это место не выглядит особенно обнадеживающе.

— Семен, ты не можешь влиять на прошлое! Никто не знает, к чему это приведет!

— То будущее, которое ожидает нас, если я не вмешаюсь нравится мне гораздо меньше чем то, в котором я могу напортачить, спасая Алису!

— Ты же понимаешь, что тебе самому тоже могут навредить? Вдруг там не только врачи? Ты спускаешься, они тебя там убивают, и что дальше? Ты не поможешь ни Алисе, ни остальным. Какой в этом смысл?

Ульяна заставила меня задуматься. В ее аргументах была логика, с которой я не мог спорить.

— Я же не буду бросаться как идиот. Я осторожно. Просто посмотрю, что они там будут делать. Вдруг я смогу узнать, где они держат Алису из настоящего, и мы сможем воспользоваться этой информацией?

Девушка задумалась.

— Может ты и прав, и разделиться действительно не такая уж и плохая мысль... Пока ты будешь присматривать за Алисой, я покопаюсь в картотеке. Возьми. — Ульяна передала мне винтовку. — Следующий этаж — твой. Встречаемся на нем же. Постарайся не устроить еще больший бардак.

Кабина лифта остановилась, распахнув двери

— Погоди. — Ульяна меня остановила. — Пообещай, что ты не дашь себя там убить.

Я хотел огрызнуться, что у нас нет на это время, но увидев лицо девушки, смягчился.

— Обещаю.

Ульяна быстро и неловко меня обняла, после чего легонько подтолкнула к выходу. Ее печальные глаза будто бы продолжали наблюдать за мной даже после того, как лифт уехал вниз.

Я успел потерять импровизированную процессию из вида, и мне пришлось изрядно побегать, прежде чем я смог снова найти ее. Я нигде не обнаружил охраны, поэтому решил идти на звук и не прогадал: уже через несколько минут диалог между двумя голосами смог вывести меня к операционной, где расположились врачи и Алиса.

Я прислушался.

— Подготовить установку.

— Есть.

Зазвучали щелчки клавиатуры и какой-то тихий, глубокий гул, который периодически перебивали шаги и какое-то шуршание.

— Минута до готовности.

Этот голос точно принадлежал женщине. Значит, потенциально оказанное мне сопротивление будет еще меньше, чем я ожидал.

Алиса тихо застонала, а потом вдруг расплакалась.

— Больно!

Мое сердце сжалось. Это действительно была она. Я перехватил винтовку и ударом ноги распахнул дверь.

— Никому не двигаться! Подняли руки так, чтобы я их видел, живо!

Небольшая операционная была обставлена по последнему слову техники.

Слева от меня находился аппарат, сильно напоминавший МРТ, который был подключен к компьютеру. Сидевшая за ним до этого девушка, теперь испуганно прижималась к металлической стене, с ужасом за мной наблюдая.

В передней части помещения был расположен операционный стол, на котором лежала зафиксированная Алиса, а склонившийся над ней врач делал что-то, от чего девушка всхлипывала и стонала.

Услышав мой крик, медик дернулся, и, выронив из рук какие-то пакеты, повернулся ко мне.

Я чувствовал, как охватившая меня ярость грозилась вот-вот перехлестнуть через край, заставив меня сделать нечто такое, о чем я в последствии буду жалеть.

Я вскинул винтовку, прицелившись врачу прямо в голову. Стоявшая сбоку от меня девушка вскрикнула.

— Какого хера вы тут творите?! Совсем, суки, страх потеряли?!

— Послушайте, молодой человек — обратился ко мне доктор дрожащим голосом. — Я понятия не имею, кто вы, откуда, и как сюда попали, но если жизнь этой девочки вам действительно дорога, то вы сейчас же должны прекратить мешать проведению операции. Не верите мне — посмотрите сами.

Я опустил оружие и подошел.

Сверху я не мог рассмотреть Алису, но когда я увидел ее вблизи, мне показалось, что мое сердце остановилось.

Моя милая, моя любимая была безжалостно избита: все ее тело покрывали гематомы и запекшаяся кровь, а лицо распухло так, что цвет волос и фасон причёски были единственными приметами, по которым ее вообще можно было опознать.

— Она умирает. — В голосе врача появилась жесткость после того, как он увидел мою реакцию. — Её организм не может справиться с такими травмами. Такое не перенес бы даже самый здоровый человек, а у девочки еще и ФОП.

— ФОП? — переспросил я.

— Фибродисплазия оссифицирующая, прогрессирующего типа.

— Что это?

— Любой воспалительный процесс в ее организме приводит к тому, что затронутая им структура, будь то мышцы, сухожилия или мягкая ткань, неизбежно подвергаются оссификации, то есть окостенению.

Я почувствовал, как по моему телу прошлась дрожь.

— То есть... — в горле внезапно пересохло, и я не смог продолжить начатую фразу, осипнув на середине.

— Даже если консервативное лечение каким-то чудом все-таки подействует, через пару месяцев, и это в самом лучшем случае, она все равно умрет.

Я схватился руками за голову.

— Она буквально не сможет дышать, из-за того, что ее грудная клетка потеряет подвижность. Теперь вы понимаете?

— И что вы хотите сделать?

— Мы собираемся поместить её в ноосферное поле. Это даст нам хоть какой-то шанс на положительный исход.

— Но ведь это бессмыслица! Никто никогда не мог предсказать реакцию человеческого организма на ноосфен! Её может просто напросто дезинтегрировать, ей может оторвать руки, ноги , или голову, это буквально лотерея!

Я почувствовал, как чья-то рука мне легла на плечо. Обернувшись, я встретился глазами с девушкой-врачом.

— Поверьте, это все, что мы можем сделать для нее.

Я опустил винтовку.

— Хорошо. Я могу вам помочь?

— Постарайтесь не мешать. — Посоветовал врач. В его тоне не было ни капли хамства или иронии.

Я отошел, заняв место в углу палаты, и оттуда стал наблюдать за происходящим. Пока девушка, вернувшаяся за пульт управления, подготавливала установку к работе, доктор-мужчина был занят анестезией. Слушать, а тем более наблюдать за тем, как страдает Алиса, было худшей пыткой в моей жизни, и когда она расслабилась и затихла, я был готов чуть ли не расцеловать врача.

— Все готово. — сообщила девушка.

Доктор бросил на меня взгляд, и начал расстегивать фиксирующие ремни, которыми была прикручена Алиса.

— Вам помочь?

— Да, пожалуйста. Девочку необходимо переместить максимально аккуратно и моих сил здесь не хватит.

Я приподнял Алису за плечи и торс, а доктор подхватил ноги девушки, и мы осторожно переложили ее на столик, где уже была заботливо постелена пеленка.

Я мельком глянул на руки девочки, которые она прижимала к груди, и пожалел об этом — по-видимому, ими Алиса пыталась защищаться, и из-за этого они были травмированы сильнее всего: конечности приобрели темно-фиолетовый цвет, и сгибались в нескольких местах под неестественными углами.

— Какие твари сделали это с ней?

— С нами никто не стал делиться этой информацией. Лучше узнать у самой девочки, когда... она придет в себя.

От меня не укрылась эта запинка, и напоминание о том, насколько малы шансы на позитивный исход, больно укололо в самое сердце.

— Ее зовут Алиса.

Врач бросил на меня взгляд, но не стал отвлекаться от манипуляций с оборудованием, в то время как его ассистентка обратилась ко мне.

— Вы должно быть очень близки, раз сумели попасть сюда. Не бойтесь. Она сильная, я вам это говорю как врач. Более того, подобное инвазивное лечение, как ни странно, лучше всего переносится именно в детском возрасте, когда организм наиболее подвержен изменениям и еще не успел утратить так сказать, гибкость. Если бы она не была так сильно травмирована, ситуацию можно было бы посчитать идеальной.

Эти слова меня немного успокоили, и я продолжил наблюдать за происходившим с Алисой. После того, как столик с ее телом закатился внутрь аппарата, я услышал постепенно нарастающий, низкий вибрирующий гул.

Внутри аппарата какой-то прибор начал перемещаться по направляющим в форме круга. Через несколько секунд внутри него появилось свечение, но не такое, которое исходило из портала, а как будто бы его более светлый оттенок.

Круг двинулся вперед по шахте, приближаясь к голове Алисы, и от напряжения я перестал дышать.

Сейчас все решится: или она будет спасена, или погибнет.

Луч коснулся волос девушки, и, медленно начал движение вдоль ее тела. Я ожидал чего угодно: агонии, пожара, взрыва, но луч спокойно закончил свое движение за стопами девушки и погас.

Ничего не изменилось. Тело Алисы, осталось таким же, каким было до процедуры.

— Что происходит?! Вы же сказали...

Внезапно я услышал омерзительный хруст. На месте ран и ушибов у Алисы вдруг начали стремительно образовываться костяные наросты, закрывавшие собой плоть.

— Какого хера?!

Я подбежал к девушке, желая помочь ей, но что я мог сделать? Я не был ни врачом, ни ученым, и совершенно не понимал, что происходит.

Я уже обдумывал просто наплевать на все, и вытащить Алису из этого чертового аппарата, когда начался обратный процесс: костная ткань сама собой начала рассасываться, но плоть, скрывавшаяся под ней, уже не выглядела травмированной — организм девушки полностью излечил травмы; единственным отличием были руки Алисы. До самых локтей они оставались непропорционально большими, и скорее напоминали каменные плиты сложной, вытянутой формы.

— Что... Что случилось? — я обернулся на врачей, пребывавших в таком же шоке, что и я.

— По-видимому, воздействие ноосферным полем каким-то образом сумело изменить саму структуру заболевания! — доктор чуть ли не подбежал к Алисе, и стал тщательным образом осматривать её

— Так... Ага... Нам бы, конечно, аппарат рентгена сюда, а лучше еще и УЗИ, но, как говорится... Нет-нет, это совсем невозможно, такого просто не бывает... А тут тогда? Батюшки...

— Что там, доктор? Она поправится? — когда врач ко мне повернулся, я увидел, что его взгляд сделался совершенно безумным.

— Поправится?! Да вы хоть понимаете, при каком моменте присутствуете?! Организм этой девушки сумел обратить себе же на пользу неизлечимое генетическое заболевание! Вы осознаете, какого масштаба возможности это открывает для всей мировой медицины?!

Доктор был настолько возбужден произошедшим, что я несколько опешил от его напора, но при этом смог уловить суть: Алису отдавать он мне не собирался.

— Послушайте. — Остановил я его. — Это все безумно интересно, и так далее, но девочку я у вас забираю. Ей нужен покой и забота, а у вас она явно окажется в роли подопытного кролика.

— К... как? На каком основании?

— На основании того, что отойди в сторону мать твою, а то тебе не поздоровится! — вышел из себя я, вскидывая винтовку.

В этот момент у меня вдруг на секунду пропало зрение, и я ощутил, как мир вращается.

Когда я снова смог видеть, я понял, что меня ударили чем-то тяжелым сзади, по голове. Я попытался развернуться в сторону угрозы, но потерял ориентацию в пространстве и перестал понимать что происходит: кто-то вцепился в мою винтовку, пытаясь вырвать ее из рук, и одновременно с этим меня били по лицу.

Если бы до этого я не отходил четыре года на боевое самбо, я бы уже валялся на полу, но многочисленные тренировки, толка в которых я сам зачастую не видел, приучили меня терпеть боль и сопротивляться до последнего.

Ощутив, как у меня из рук в очередной раз потянули винтовку, я, вместо того чтобы сопротивляться, резко отпустил оружие, и наугад выбросил боковой удар с ноги в голову. К моему удивлению, щиколотка с громким шлепком врезалась во что-то твердое, и я услышал, как кто-то охнул от боли.

Замешательство одного из моих противников позволило мне заняться вторым, тем, кто удерживал меня со спины, и пытался душить.

Я вцепился в руку, обхватывавшую мое горло, и, потянув ее на себя, резко наклонился. Через меня перелетела ассистентка врача.

Тот факт, что на меня напала женщина, настолько меня ошарашил, что я на мгновение замешкался, и это оказалось ошибкой: девушка ударила меня в пах.

Оседая на землю, я увидел, как доктор направляет на меня винтовку.

У меня перехватило дыхание. Неужели я погибну так глупо, убитый из своего же оружия? А как же Алиса? Ведь этот урод собирается забрать ее на опыты! Я обязан спасти ее, я не могу оставить все вот так!

Я собрался с мыслями: вырвать оружие до выстрела я не успею. Спрятаться за укрытие не смогу, его здесь попросту нет.

Дульный срез оружия уставился мне в лицо своим безжизненно черным нутром.

Я бросил взгляд на стоявшую прямо передо мной девушку, с сожалением осознав, что у меня не хватит сил вцепиться в нее и использовать как щит, чтобы избежать выстрела.

В этот момент доктора внезапно отшвырнуло в стену. Проследив за ним взглядом, я увидел, как его тело врезалось в бетон, и съехало по нему, словно мешок мусора. Ассистентка врача обернулась на звук, но ее так же отшвырнуло, и она, проехав по полу, влетела в шкаф с инструментами, который сначала высыпал на нее все содержимое, а потом упал.

Передо мной стояла Алиса. Это была не та девушка, которую я знал по "Совенку", и своим сновидениям. Еще не та, но уже начинавшая походить на нее.

Девушка, вернее, подросток, долго смотрела на меня тяжелым, испытующим взглядом, после чего решилась заговорить.

— Мы знакомы?

Осознав, что все это время я тупо в открытую пялился на нее, я немного смутился.

— Нет. Ещё нет.

— Что это значит? Почему тогда ты говорил с этим доктором так, будто хотел меня спасти? Ты тоже хочешь меня обмануть?!

Мой ответ не то разозлил, не то испугал девочку, и она заняла боевую стойку.

— Эй-эй, спокойнее! Я же сказал, "еще не знакомы". Это произойдет в будущем.

— Выражайся яснее, пока я не решила снести твою тупую башку!

Я тяжело вздохнул, и принялся объяснять Алисе суть происходящего, опуская все незначительные подробности, и продолжая внимательно следить за ее руками.

— М-да. — почесала голову девочка. — Если бы ты не описал такие подробности, я бы решила что ты какой-то шпион сраный. Это все звучит как бред сумасшедшего.

Я чувствовал, как недоверие в Алисе борется с жаждой простого человеческого сопереживания, и решил помочь ей. Я сделал шаг вперед и коснулся ее руки.

— Послушай, я понимаю, что тебе нелегко, а я не выгляжу как человек, который вызывает доверие, но здесь буквально метрах в ста, нас с тобой ждет Ульяна. Я думаю, она сможет объяснить тебе все гораздо лучше меня.

— Ульяна? — глаза Алисы расширились. — Ты и ее спас?

— В смысле, спас? — не понял я. — Она пришла со мной, из будущего.

— Да нет же! Она ведь тоже здесь, наверное, где-нибудь в соседнем блоке.

— То есть как? — не понял я.

— Да так и есть! Она попала в аварию, и её тоже привезли сюда.

Я долго молчал, прежде, чем собрался с мыслями.

— Нет. — Ответил, наконец, я. — Ульяну я не спасал. Но смею тебя заверить, с ней и так все хорошо. Я думаю, что если ты пройдешь со мной, она с радостью сама ответит на все твои вопросы.

— Тогда веди. — Сказала Алиса, и мы пошли.

И снова здравствуйте.

Хм, что ж. Как вы поняли, я опять обосрался со сроками, и вместо четырёх глав, в этом месяце будет три. В свое оправдание я могу сказать только то, что я решил готовиться к поступлению в ВУЗ, и поэтому на творчество у меня теперь меньше времени. Пока что придется остановиться на темпе три главы в месяц, дальше посмотрим, как пойдет. Скорее всего, главы будут выкладываться в рандомные воскресенья, типа первое, третье четвертое, или первое, второе четвертое, или как либо иначе, потому что я заметил, что по воскресеньям выше активность посещений, так ориентировка теперь будет на дни недели.

Глава XVIII

Больше всего на свете я боялся того, что когда мы выйдем из операционной, нас встретит вооруженная охрана, которую во время, куда я попал, никто не отвлекал, но этого не произошло. Мы шли вперед, не встречая ни единой живой души и единственное, что прерывало отражавшиеся эхом звуки ходьбы, были наши собственные голоса.

Я не сильно вдавался в подробности, рассказывая Алисе о современном мире, из-за опасений, что это может привести ее к принятию решений, способных фатально изменить будущее, но девушка не обижалась на меня. Напротив, даже те крохи информации, которыми я с ней делился, в большей степени радовали ее. Честно говоря, даже не смотря на то, что я был не лучшим рассказчиком, она была одной из лучших слушательниц: Алиса кивала головой и поддакивала, где это было нужно, хмыкала и выражала неодобрение тогда, когда я от нее этого ожидал. Так мы и дошли до лифта, а там нас уже ждала Ульяна.

Стоило только ей увидеть Алису, в ее лице что-то изменилось, и она рванулась вперед, к ней, заключив ее в объятия. Девушки стояли так какое-то время, а я просто ждал.

— Я уже и забыла, какой ты была. Ты запомнилась мне намного более взрослой. — Подметила Ульяна.

— А ты наоборот, почти не изменилась! — обрадовалась Алиса. — Но я теперь окончательно запуталась: тебя теперь как бы две, одна из прошлого, то есть, из моего настоящего, а одна из будущего, то есть из вашего настоящего? И зачем вы из будущего сюда пришли?

Мы с Ульяной переглянулись. Это был один из тех вопросов, который мы оба боялись услышать.

— Нам нужно спасти тебя из будущего, то есть, из нашего настоящего. — Начала Ульяна.

Алиса по очереди посмотрела на нас. Она помрачнела.

— Вы хотите сказать, что я снова здесь окажусь?

— Мне очень жаль. — Произнес я, осознав, что Ульяна не в состоянии сообщить Алисе тяжелую правду.

Девушка задумалась.

— Но ведь вы же спасете меня? Вы за этим и пришли, верно?

— Так и есть. — Снова заговорил я. — Мы тебя обязательно вытащим отсюда. — Только нам сначала нужно узнать, где ты находишься. У тебя, случайно, нет идей?

— Ну, я могу показать камеру, в которую я изначально попала, если это поможет.

— Отлично, тогда давайте туда и пойдем, а если там ничего не найдется, тогда уже будем думать.

Мы так и решили, направившись, в итоге на нижние этажи тюрьмы. Охраны по-прежнему нигде не было видно, и пока мы шли, наш разговор продолжался.

— Слушай, я могу понять, почему за мной пришла Ульяна, могу понять, почему не пришли остальные, но я совершенно не понимаю, зачем за мной пришел ты. Я даже не знаю, кто ты такой. — Поинтересовалась Алиса.

— Эм, понимаешь, это довольно долгий рассказ. — Начал, было я. — Я...

Алиса остановилась, и как-то пристально присмотрелась ко мне, а потом на мгновение бросила взгляд на Ульяну.

— Ты мой парень, только из будущего, да? — прямо спросила она, не оставив мне ни малейшей возможности для того, чтобы ответить размыто.

— Да. — Ответил я.

Девушка приблизилась ко мне, сделав шаг, и продолжила всматриваться, а потом будто бы смутившись, отвернулась, пробормотав себе под нос:

— Ну, судя по тому, что ты пришел за мной — с выбором я не ошиблась.

Я покраснел так сильно, что сам же смог это ощутить, а Алиса вдруг повеселела, и дальнейший путь мы продолжили куда как бодрее.

Единственным человеком, не выразившим никаких признаков радости, была Ульяна. Я видел, как у нее дернулись губы, а потом она нахмурилась. Я сразу понял, что это не сулит ничем хорошим, но тогда еще не мог понять, что могло вызывать у нее такую реакцию.

У меня уже были вопросы к Ульяне, в частности, почему она не рассказала, что до этого уже бывала в этой тюрьме, но задавать я их решил не при Алисе.

— А что мы будем делать — поинтересовался я. — Когда доберемся до места назначения? Нам же надо будет вернуться в свой временной поток, как мы это сделаем?

— У меня есть несколько идей — предложила Ульяна. — первая — мы принудительно понизим концентрацию ноосфена в отдельно взятой камере через управление с главного пульта. Если по какой-то причине это не сработает, мы попробуем применить твои способности, как это было, когда... Ну, ты помнишь.

Тот факт, что Ульяна опасалась припоминать подробности, от меня не укрылся, и если честно, даже немного обидел. Но я прекрасно понимал, что для подобного отношения были причины, как бы мне не хотелось отрицать это.

Когда мы добрались до камеры Алисы, то не нашли там ничего сверхъестественного: та же металлическая дверь, те же простые нары и безыскусный интерьер. У самой Алисы камера явно вызывала негативные ассоциации. Девушка не захотела заходить внутрь, и предпочла остаться снаружи, нервно похрустывая костяшками своих гигантских каменных рук.

— Тебе не обязательно участвовать в этом вместе с нами, ты можешь уйти. — Предложил я девочке, но она только усмехнулась.

— Ты что, считаешь меня слабачкой? — в глазах Алисы вспыхнули задорные огоньки, которые я так давно не видел.

— Вовсе нет, я о тебе беспокоюсь.

Я чисто рефлекторно поправил выбивавшуюся из ее прически прядь волос, прежде чем осознал, что вообще делаю.

Девушка, до этого готовившаяся начать конфликт, резко изменилась в лице, покраснела, и отшатнулась назад.

— Н-не делай так.

Я сильно смутился, но сказать, что реакция Алисы не вызвала у меня никакого отклика было бы ложью.

Меня отвлекло от размышлений странное поведение Ульяны — девушка с недовольным лицом изучала собственные ногти, как будто происходившее доставляло ей дискомфорт. Я не мог вспомнить, чтобы она раньше так реагировала на нас с Алисой.

— Какой у нас план? — спросил я.

— Мы откачаем ноосфен. Закройте дверь, а я пока займусь вентиляцией.

Я навалился всем телом, но так и не смог сдвинуть толстенный стальной люк ни на дюйм. Увидев тщетность моих стараний, Алиса, уперевшись обеими руками, с легкостью справилась с задачей.

— Ну и чтобы ты без меня делал? — хмыкнула девушка.

— Я был бы совершенно беспомощен, моя спасительница. — Честно глядя в глаза Алисе, ответил я, от чего она покраснела еще сильнее и отвернулась.

У нас было немного времени, прежде чем ноосфен полностью выведется из помещения. Я подошел к Алисе, которая стояла ко мне боком, оперевшись на стену, и положил руку ей на плечо.

— Ты не боишься того, что может произойти? Например, встречи с собой из будущего, или того, что ты останешься в своем времени, а мы — в нашем?

— Не знаю. Я понятия не имею, как все выйдет. — ответила Алиса напряженным голосом.

— Послушай. — Начал я, развернув Алису к себе. — тебе нечего бояться. Мы будем рядом с тобой, и чтобы не случилось, защитим тебя. Я обещаю.

Девушка неожиданно крепко обняла меня и прижала к себе.

— Вы меня не бросите? — спросила она.

— Ни за что на свете. — Заверил я ее.

— Я удалила газ. — Раздавшийся из громкоговорителя голос Ульяны разрушил начавшую складываться романтическую обстановку, и нам с Алисой не оставалось ничего кроме как открыть дверь.

Обстановка в комнате изменилась, и в нее снова вернулись краски, но на этом, собственно, все. Никаких других перемен обнаружить не удалось.

Дело было откровенно говоря, дрянь. У нас не осталось ниточек, которые могли бы подсказать нам правильный путь. Я обернулся на шум шагов возвращавшейся Ульяны.

— На самом деле я и не рассчитывала, что Алису будут держать тут. Это место нужно было проверить просто для очистки совести. Нам теперь на минус шестой уровень, где расположены камеры особо строгого содержания. Я подозреваю, что Алису из нашей реальности держат именно там.

— Тогда решено, так и сделаем. — Откликнулся я. Дальше нас повела уже не Алиса, а Ульяна, но мы так или иначе все равно были вынуждены вернуться назад, чтобы спуститься на нижние уровни. Мы молча наблюдали за секциями проносившихся мимо камер до тех пор, пока лифт не остановился на нужном этаже, распахнув двери.

Я окинул взглядом просторное помещение коридорного типа, в котором по левой и правой стороне шли ряды бронированных дверей.

— И чего, нам теперь каждую камеру проверять?

Ульяна вместо ответа достала какие-то папки.

— Когда я побывала в архиве, я забрала оттуда все, что представляло хоть какой-то интерес. Думаю, если в них покопаться, то можно понять, куда нам следует двигаться дальше. Ульяна стала быстро листать страницы дел, бегло просматривая их содержание, и кидая прямо на пол те из них, которые уже были проверены.

Из чистого любопытства я подобрал несколько валявшихся, и стал по очереди заглядывать в каждую.

"Объект 356

Условия содержания: Максимально строгие.

Способности: Тело полностью роботизировано, частично роботизирован мозг."

Я бросил взгляд на Ульяну. Она была слишком занята, чтобы обращать внимание на мои действия, и я беспрепятственно сложил конверт, спрятав его во внутреннем кармане куртки.

Я не стал читать информацию из категории "Личные данные". По крайней мере, я не собирался этого делать в ближайшее время. И все же, лист я забрал с собой, а не оставил на месте. Какая-то часть меня испытывала угрызения совести, но другая в этот момент злорадствовала, ведь Ульяна не посчитала важным быть со мной откровенной, а значит, у меня не было поводов для взаимности в этом вопросе.

— Нашла! — радостно выкрикнула девушка. — Нам нужна камера номер сто шестьдесят два.

Камера оказалась наглухо задраенной, еще и заблокированной на многочисленные замки.

Как и в прошлый раз, Ульяна ушла разбираться с очисткой воздуха, пока мы с Алисой остались ждать.

Зашумел воздуховод, выкачивая ноосфен из помещения, и сразу же за этим звякнули, открываясь, электронные замки. Нам с Алисой оставалось только разобраться с обычными и потянуть на себя дверь.

Мы переглянулись.

— Готова?

Девушка, нервно облизнув пересохшие губы, кивнула.

Мы одновременно налегли на ручки. Дверь приоткрылась, с шумом впуская в помещение воздух.

Я внезапно ощутил приступ тревоги.

Что-то было не так.

— Стойте! — раздался крик бежавшей к нам Ульяны. — Там...

Но нам не суждено было узнать, что она собиралась сказать. Алиса, тянувшая на себя рычаг, хоть и отреагировала молниеносно, но уже не была в состоянии остановить ту инерцию, что она сама создала, и многокилограммовая дверь распахнулась настежь.

От увиденного я замер.

В центре камеры, в отличие от других, оказался расположен механизм, отдаленно напоминавший самопальные телепорты электроников.

Внутри металлических врат располагался огромный портал, а в глубине этого портала...

— Это что, я?! — Алиса в ужасе уставилась на свою копию, повиснувшую бескрайней тьме, словно ее распяли.

Я несколько раз мотнул головой. Честно говоря, я так и не сумел до конца поверить в то, что увидел. Я думал, что условия содержания Алисы будут совпадать с тем, что я видел во сне, но это оказалось неправдой.

— Я же сказала "Стоп"! — Ульяна явно хотела, чтобы ее голос прозвучал грозно, но стоило ей увидеть творившееся в камере, ее голос сам собой осекся.

— Выходите отсюда. — когда Ульяна снова заговорила, ее голос словно бы сел. — Для вас здесь слишком опасно, я сумею вытащить ее сама.

— Ни за что!

— Исключено!

Мы с Алисой ответили синхронно.

— Я не брошу Алису. Это на мне вина за то, что произошло, и мне все исправлять. К тому же, ноосфен на меня практически не воздействует, ты же сама это сказала!

— А я не собираюсь просто оставлять все как есть! Погоди, что значит, на тебе вина? — удивилась Алиса.

— Это очень долгая история, я обязательно тебе все расскажу, но давай сначала спасем тебя, если так можно выразиться.

— Ладно.

Ульяна неодобрительно на нас посмотрела, но ничего не стала говорить. Видимо, посчитала, что переубеждать нас бессмысленно.

— Так и что, мы, получается, идем все вместе? — несколько удивился я. По правде говоря, лезть в ноосферу такой толпой довольно странная идея.

— Именно так. — Подтвердила Ульяна. — Ну что, выдвигаемся?

Мы с Алисой кивнули. Наше трио шагнуло в портал синхронно. Нахлынула привычная темнота, ощущение, будто тебя куда-то уносит и я уже приготовился терпеть, как все внезапно оборвалось, будто я остался на месте, а в следующую секунду разверзся ад: в мой разум настоящим цунами хлынул поток обрывочных образов и воспоминаний. Они смешивались и перебивали друг друга, не давая ни малейшего шанса уловить содержащийся в них смысл.

Я схватился за голову и заорал, но от этого стало только хуже: я понял, что водоворот чьего-то чужого подсознания топит меня, и если я срочно что-то не предприму, то могу просто прекратить существовать как личность.

Совершив невероятное усилие воли, я поднял свой взгляд на повиснувшую в воздухе Алису. Девушка едва дышала. Я сконцентрировал на ней все свое внимание, и, превозмогая хаос в собственном сознании, пошел к ней. С каждой секундой мне становилось все хуже — сердце билось как сумасшедшее, легким перестало хватать воздуха, я находился на грани панической атаки.

Оказавшись от Алисы на расстоянии вытянутой руки, я схватил ее за талию, и попытался помочь девушке спуститься на землю, но она будто бы была закреплена, и даже не дернулась.

У меня не осталось времени на то, чтобы разбираться, и, прижав к себе Алису покрепче, я представил камеру, из которой открывался портал.

Моментально наступила тишина. Образы и голоса в моей голове стихли так же внезапно, как до того появились.

Не устояв на ногах, я рухнул, хватая ртом воздух в попытке отдышаться и как-то пережить произошедшее.

— Алиса! — закричала Ульяна. Сразу же подскочив ко мне, девушка приняла бессознательное тело лучшей подруги, и осторожно уложила его на кушетку. Алиса из прошлого, если ее так можно было назвать, с ужасом наблюдала за происходящим.

Тем временем, снаружи все громче становился шум.

— Где вы были? Почему в портале оказался я один?!

— Не сейчас! — резко ответила Ульяна. — Нам срочно нужно сматываться!

— Что происходит? — Алиса из прошлого переводила взгляд то на меня, то на Ульяну, пытаясь понять, о чем речь, но ей это явно не удавалось. — Откуда этот грохот?

— Семен активировал портал, когда зашел в него, и тот, из-за этого поглотил весь находившийся в округе ноосфен, для поддержания собственной работоспособности. — На лице Ульяны появилась досада, когда она увидела, что Алиса ее не понимает, и, немного подумав, девушка упростила смысл того, что пыталась донести.

— Мы возвращаемся в настоящее, а ты — в прошлое.

— Еще чего! — запротестовала Алиса. — Хрена с два! Я ни за что не пойду туда, я — с вами!

Ульяна посмотрела на меня взглядом: "Я же тебя предупреждала, что все так и будет", и я понял, что отчасти виноват в этом, ведь это я принял решение вмешаться в прошлое и забрал Алису от врачей.

— Послушай. — Я присел на нары рядом с девушкой и приобнял ее. — Будущее, в котором мы с Ульяной находимся, существует только потому, что в прошлом были приняты определенные решения, и одним из тех, кто эти решения принимал, была ты. Так что, если ты хочешь, чтобы мы снова встретились, тебе необходимо отправиться обратно.

Алиса отвела взгляд, что-то обдумывая, а потом посмотрела мне прямо в глаза.

— Откуда ты можешь знать, что мы точно снова встретимся, даже если я все сделаю правильно?

— Ты ведь уже знакома с Ульяной. Вы уже подружились там, в твоем времени, так ведь?

— Да, но я говорю не только о ней. — несколько смущенно продолжила Алиса.

Я почувствовал, как начинаю краснеть.

— Эм, что касается меня, то я попал в ваш мир, не по твоей и не по своей воле, это сделал другой человек, и я думаю, что твои действия никак не смогут этого изменить, так что в этом плане ты тоже в безопасности.

Алиса тяжело вздохнула.

— Я могу только надеяться. Но знай, если ты мне наврал... — взгляд девушки самым красноречивым образом давал понять, что со мной произойдет в этом случае.

— Я думаю, будет лучше, если мы тебя проводим. Да и вернуться в прошлое ты вряд ли сумеешь сама, для этого необходим ноосфен. Надеюсь в баллоне, что у меня в рюкзаке, осталось еще достаточно газа.

Ульяна собиралась как-то отреагировать на мои слова, но внезапно застыла. Я проследил за ее взглядом.

Пребывавшая все это время без сознания Алиса из настоящего пришла в себя. Она села на койке и открыла глаза.

И в них я не увидел ничего, что хотя бы отчасти могло напоминать взгляд человека.

Примечания:

Всем доброго дня. Немного припозднился с главой, так уж вышло. В этом месяце планирую выложить еще три главы, так что скоро снова с вами встретимся, не скучайте. Так же я буду стараться выкладывать всю актуальную информацию в блог, так что можете периодически заглядывать в него.

С Новым годом вас всех, желаю вам счастья, и чтобы все ваши желания и мечты исполнились)

Глава XIX

Меня разбудил грохот. Кто-то отчаянно барабанил в дверь и орал. Я открыла глаза. Несмотря на батареи бутылок валявшихся вокруг дивана, на котором я спала, похмелье меня не мучило. Мой организм сам по себе был достаточно устойчив к воздействию ядов. Наверное, следовало бы сказать за это спасибо.

Я слезла с дивана и направилась к входу в номер. Чем дольше я слышала стук, тем сильнее закипало во мне раздражение. В итоге, я просто рванула на себя ручку двери, заорав:

— Какого хрена вам всем от меня надо?! Может человек побыть наедине с собой?!

— Семен сбежал! А вместе с ним Ульяна! Они прихватили лазерную винтовку и разгрохали Телепорт!

Юля и Электроники буквально ввалились в мое жилище, наперебой объясняя, что произошло. Их голоса накладывались друг на друга, создавая непреодолимый гвалт. Я хотела было прикрикнуть на них, но ребята, увидев, очевидно, окурки, мусор, и горы оставшейся от спиртного тары, затихли сами собой, не решаясь произнести ни слова.

— Ну? — я нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Семен и Ульяна сбежали. — Сказала Юля.

Я почувствовала себя странно. Где-то глубоко в душе, у меня словно вспыхнула маленькая звезда, и ее жар распространялся теперь по всему телу, согревая изнутри. Какое-то старое, давно забытое чувство. Радость? Нет, вряд ли. Скорее, удовлетворение.

Ну надо же, наш засранец все-таки чего-то да стоит. Как ко мне пришел — чуть не трясся, и все-таки не зассал, не отступил. Может, я в нем ошибалась? Может, он действительно способен все исправить?

— Правда что ли? — изо всех сил стараясь подавить улыбку, спросила я.

— Да что с тобой не так, Славяна! — Юля ткнула меня пальцем в плечо. — Неужели ты не понимаешь, что они в опасности?

Она была права. Одной только смелости явно недостаточно. Если Сема не взялся за голову и не придумал чего-нибудь, шансов не то что на успех, а на банальное выживание у этих двоих бесконечно мало.

— Тогда какого черта вы делаете в моем номере, когда должны чинить телепорт?! — заорала я на испуганных кибернетиков. — Живо в мастерскую!

Оба парня сразу же посерьезнели, и, чуть ли не синхронно кивнув, убежали выполнять приказание.

Проводив их взглядом до лестничного пролёта, я прошла в спальню, и, продолжая игнорировать Юлю, начала собираться.

— Нам надо будет зайти на склад и в комендатуру.

Я проверила пистолет. В магазине не хватало патрона. Того самого, которым я поприветствовала Лену. Но даже если бы он оставался на месте, этого все равно не хватало бы: один магазин заряжен, еще один — в кармане кобуры, итого шестнадцать патронов. Оттянув затвор, я проверила патронник, и вернула пистолет в нагрудную кобуру. Особо не повоюешь.

— Тогда лучше нам разделиться. — Голос Юли прервал мои размышления. — Я пойду на склад и поищу теплых вещей, а ты займись, чем хотела. Чтобы найти нужный тебе кабинет дойди до административного здания и поднимись на третий этаж. Первая дверь справа от лестницы — бывший кабинет начальника.

Мы снова встретились с Юлей возле клубов. В отличие от меня, не сумевшей найти ничего стоящего, она тащила на себе три доверху набитых рюкзака.

Мне показалось, что Юля подняла на меня взгляд, но, так и не сумев присмотреться к ней, я на всякий случай отрицательно покачала головой.

Юля сделала неопределенный жест плечами, типа "с кем не бывает" и мы направились проведать наших светил.

Рабочее место электроников выглядело так, будто сначала его атаковал пироманьяк-недоучка, подпаливший все, до чего мог дотянуться, но не сумевший ни из одного очага раздуть достаточное пламя, а затем на их мастерскую, по-видимому, просто сбросили помойку среднего размера.

Пробираясь сквозь нагромождения разбросанного хлама, мы осторожно, чтобы не поскользнуться в лужах масла и растворителя, шли в сторону двух перепачканных грязью фигур, скрючившихся над каким-то механизмом.

— Как успехи? — поинтересовалась Юля.

— На самом деле, гораздо лучше, чем следовало бы ожидать в складывающейся ситуации. — Поправив на носу очки, отвечал Шурик.

— От прошлого телепорта осталось достаточно много работающих компонентов. Учитывая, сколько у нас есть запчастей, мы довольно быстро сможем собрать новый.

— Довольно быстро это через сколько? — поинтересовалась я.

— Ну, часа через два.

— Ладно. Работайте. — Я повернулась к Юле. — У нас есть два часа, чтобы разработать план.

Мы сидели за столом одной из свободных мастерских, и разглядывали ту самую схему, которую раздобыла Ульяна.

— Если мы не берем в расчет вариант, при котором Ульяну и Семена убивают, или берут в плен, то шанс оказаться в тюрьме у них только один: пройти по канализации. — Юля ткнула пальцем в протянувшиеся под зданием коммуникации. — Но даже если они и смогли проникнуть внутрь, что дальше? Вдвоем им точно не справится с охраной.

— Поэтому я предупредила Семена, чтобы он придумал, как отвлечь стражу.

Юля посмотрела на меня. Ее поза говорила о крайнем удивлении.

— Он к тебе заходил, перед тем как сбежать, и ты ничего не сказала?

— А что бы это изменило? Ну, вы с ним обо всем договорились, и чего? Он просто сделал так, как считал нужным. Если бы я попробовала его отговорить, он бы поступил так же.

— Проклятье, Славя! Мы же все согласились с планом! Ты могла бы хотя бы предупредить меня!

— Чтобы ты их остановила, вы все снова пересрались, а потом он, героически превозмогая, и уже будучи убежденным твоими действиями в собственной правоте, все равно сделал все по-своему, и в случае, если ошибки уже не смог бы прийти к тебе чисто из гордости? — устало спросила я.

Юля замолчала. И почему все окружающие думают, что я ничего не понимаю в людях? Это как бы один из главных моих навыков, я вообще-то взводом командовала. Меня этому учили класса, наверное, с шестого, еще когда я была в Суворовском.

Устав сидеть вместе с молчащей Юлей, я сообщила ей, что отлучусь. На самом деле я просто решила размять ноги, сбегав до столовой. Забрав две порции завтрака, я вернулась в мастерскую, и, передав Юле ее часть еды, приступила к разработке плана.

Карта, несмотря на то, что она была подробной, не предоставляла никакой информации о расположении войск на территории комплекса, и мне пришлось отмечать огневые позиции и сектора обстрела основываясь только на своих данных и опыте. На то, чтобы расписать все в подробностях у меня ушло минут тридцать. Параллельно я обсуждала с Юлей, каким мог быть план Семена.

— Предположим, что они действительно прошли по канализации. Как ты и сказала, чтобы выжить, им необходимо было бы отвлечь противника. Что бы мог придумать Семен?

В этот момент со стороны мастерской, где работали электроники, раздались крики и шум. Я встала из-за стола и направилась к ребятам, чтобы выяснить, что происходит.

— Ноосфен! — орал Сыроежкин. — Они стащили ноосфен!

— И что это для нас значит? — не совсем поняла я.

— То, что мы не сможем построить новый телепорт так быстро, как собирались. — ответил Шурик.

— И то, что они, по всей видимости, собираются открывать порталы.

— Так вот каким образом он решил отвлечь охрану. — протянула я, и мои губы сами собой растянулись в улыбке. Ну вот же, Семен. Можешь ведь, когда хочешь.

Алиса атаковала внезапно и безжалостно. Она не кричала, не предъявляла обвинений, не пыталась поговорить. Она несла ужас и разрушение.

Быстрее всех среагировала маленькая Алиса — девочка прыгнула между нами и приняла на себя всю мощь каменно-бетонных кулаков Двачевской, это нас и спасло. Когда я увидел, с каким холодным спокойствием она пытается замесить живого человека — во мне будто щелкнул переключатель. Не отдавая себе отчета в действиях, я достал почти опустевший баллон с ноосфеном из рюкзака и провернув вентиль, направил его в сторону атаковавшей Алисы.

Девушка закричала, закрыла руками лицо и отскочила.

Она направила на меня взгляд, полный ненависти, а я ответил тем, что поднял раструб баллона и приготовился снова высвободить газ. Девушка увидела это, и, посмотрев на нас пару секунд, рванулась прочь, через открытую дверь. Я увидел, как Алиса, которая нас защищала, медленно опускается на колени, и едва успел подбежать, чтобы подхватить ее на руки.

— Как ты?

— Через пару минут буду нормально. — Ответила девушка.

— Она же все разнесет... И без нее мы не сможем дать отпор Лене!

Что-то в словах Ульяны, в пустом выражении ее лица не давало покоя, но я не мог понять, что именно.

— Нам надо помочь не только ей. — Напомнил я, продолжая поддерживать маленькую Алису. Ульяна как-то странно посмотрела на нее.

— Мы должны отправить еë обратно в прошлое. Если она останется здесь, это может отразиться на судьбе всего мира.

Мы с Алисой посмотрели друг на друга. Она попыталась выглядеть безразличной, но ее напряженно поджатые губы выдавали ее. Она никогда этого бы не сказала, но она не хотела расставаться со мной и Ульяной.

И я тоже этого не хотел.

Грохот снаружи, ставший невыносимым, подсказывал, что ноосфен успел выветриться, и оставшаяся в живых охрана уже была боеспособна.

— Нам надо уходить. — Продолжила Ульяна, не меняясь в лице. — Пока они еще не успели прийти в себя окончательно.

— Идти сможешь? — спросил я у Алисы.

— Смогу. — Ответила девушка, и, встав, зашагала к выходу.

Ульяна, выглянув из-за двери, осмотрелась, и, не заметив, видимо, опасностей, сделала нам жест рукой.

Вид тюрьмы олицетворял собой все самые худшие наши опасения. Приглядевшись к разваливающемуся на куски строению, Юля еле слышно выматерилась. Я же, напротив, улыбалась во все лицо. У меня впервые за очень, очень, очень долгое время было действительно хорошее настроение. Во мне, будто смеясь над мрачными и обеспокоенными фигурами остальных, бушевало лихорадочное возбуждение.

Я наконец-то действовала, и я от всего сердца наслаждалась этим.

— Нет никакого смысла тут торчать. — Проворчала я. — Пойдем.

Закутанные в черные зимние комбинезоны электроники на белом снегу смотрелись как хорошие такие, добротные мишени. Нервно сплюнув, я потянулась за ТТ, и вытащив его из кобуры, сняла с предохранителя.

Со стороны тюрьмы пока никто не оказывал сопротивления, но это ни о чем не говорило. Враг мог и притаиться.

Добравшись до руин восточного крыла, я, выставив перед собой пистолет, осторожно осмотрела пролом в стене.

— Фонарик дайте. — Попросила я.

Спрятавшиеся за ближайшим холмом из снега, который в случае чего не смог бы спасти даже от ветра, электроники закопошились, а где-то через минуту в мою сторону полетел маленький черный цилиндр.

Схватив его свободной рукой, я включила его, и продолжила идти уже по освещенному пути.

В самом здании, метрах примерно в десяти от пробитой в стене дыры, видны были следы короткого и безжалостного боя: повсюду валялись изуродованные тела охранников. Кого-то рассекли надвое, кто-то оказался раздавлен, кто-то лишился конечности.

В какой-то момент среди мусора и тел мои глаза выхватили валявшийся в луже крови автомат Калашникова. Я подобрала его и оттерла рукавом куртки.

Повертев автомат в руках, и примерно прикинув, в каком он состоянии, я несколько раз вскинула оружие от бедра и вложила приклад в плечо под разными углами, проверяя, насколько быстро это можно сделать из разных положений. Пощелкала предохранителем. Наклонив автомат, дотянулась до рукояти затвора снизу, затем, точно так же наклонив его, сверху, после чего снова дотянулась снизу, но, уже не ломая прицельную линию.

И тут меня накрыло. Перед моим внутренним взором вихрем пронесся ураган воспоминаний: училище, инцидент, зачисление в комитет, такие далекие, но такие ласково-манящие дни, которые я провела в нем. Дни, в которые я могла почти ни о чем не переживать, не заботиться, и даже не думать. Дни, когда я жила. Такие солнечные, теплые и приятные.

Но поток сознания, заполнивший мой разум был неумолим, и продолжал нести меня вперед: на смену воспоминаниям о комитете пришли картины о его развале. Суд над Алисой. Суд над Ольгой. Я сколько угодно могла убеждать себя, что они обе преступницы, и что они заслужили свое наказание — в глубине души я воспринимала их как своих товарищей, а свои действия, как предательство.

Дальше картины начали ускоряться: травмированное сознание начало сбоить, будто затертая пленка проектора: оборона замерзшего Челябинска, бесконечные яростные контратаки в раскаленных степях Волгограда... Я закрыла глаза и стиснула зубы. Надо просто потерпеть и это пройдет. Оно всегда проходит.

Сжав в руках автомат, я тихо скомандовала:

— Вперед.

Мы возвращались к оперблоку практически не встречая на своем пути сопротивления, а редкие одинокие охранники не могли оказать хоть сколько-нибудь значимого сопротивления и сразу же отступали. Гораздо большую опасность представляли из себя вооруженные отряды Теней, но мощи нашего трио оказалось достаточно для того, чтобы давать им отпор. Алиса вообще ничего не боялась: руки, из-за их размеров она одновременно могла применять и как щиты, и как оружие, а ее странная регенерация не оставляла противникам ни шанса. Ульяне беспокоиться тоже было не из-за чего, одного выстрела из ее плазменной пушки, как правило, хватало, чтобы отправить по ту сторону ноосферы любую попавшуюся нам на глаза тварь, в то время как ее корпус, созданный из неизвестного мне сплава, до сих пор выдерживал все приходившиеся на него попадания.

В опасности оставался только я, но меня это не волновало, я был занят другими размышлениями.

Чем ближе мы возвращались к месту, откуда я помог забрать Алису, тем меньше мне нравился наш план, в то же время противопоставить аргументам Ульяны по существу мне было нечего.

— Мы на месте. — Глухо произнесла Алиса, когда мы подошли к дверям оперблока.

— Они же не будут тебя мучить?

— Кто сказал, что у них будет такая возможность? Я сбегу отсюда, как только представится шанс. Правда, мне еще надо будет помочь кое-кому...

На лице Алисы расползлась хитрая ухмылка, когда она посмотрела на Ульяну, и та не смогла сдержаться от ответной улыбки, пусть и слабой.

Алиса повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. Мы заговорили одновременно:

— Выходит, прощаемся.

— Я не хочу тебя отпускать.

Алиса залилась краской.

— Он всегда так делает? — обратилась девушка к Ульяне.

— Почти. — Ответила она. — Когда вы вместе, он как будто намеренно говорит невпопад, хотя я точно знаю, что он это не специально.

Алиса снова посмотрела на меня. Она еще не знала меня и никак не могла испытывать ко мне тех чувств, которые будет испытывать в будущем, и осознание этого меня убивало. Я даже не мог с ней нормально попрощаться.

— Знаешь — начала Алиса. — С того самого момента, когда меня нашли там, в лесу, избитую, и до самой нашей встречи, я ведь только тем и жила — голос девушки задрожал, когда она упомянула об ужасах, через которые ей пришлось пройти. — Что верила, будто кто-то придет за мной. Какой-нибудь неизвестный дальний родственник, приемная мать... — Алиса всхлипнула, и я увидел капельки в уголках ее глаз. — Я настолько сошла с ума от ужаса, что под конец даже родную стала звать, хотя точно знала, что бутылка ей куда дороже меня. Но я надеялась, что она одумается, поймет, что она натворила и прибежит спасать меня. Я так хотела быть нужной, хоть кому-нибудь, хоть одной живой душе на этой сраной планете. — Девушка прерывисто вздохнула и зло оттерла лицо обратной стороной руки, после чего снова посмотрела мне в глаза. Ей понадобилась пара секунд, прежде, чем она смогла продолжить.

— И чем больше проходило времени, тем меньше оставалось у меня этой надежды. Я каждый день заставляла себя жить, повторяя, что меня обязательно спасут, и иногда, когда мне становилось чуть легче, я представляла, как меня спасет какой-нибудь парень. Как он ворвется, всех побьет, а потом мы с ним сбежим.

Алиса снова сделала глубокий вдох.

— А потом ты просто взял и появился.

Она сорвалась на вой, окончательно уступив чувствам. Я бросился и обнял ее. Ее тело сотрясали рыдания, и все что я мог — это гладить ее по голове, крепко прижимая к себе.

Краем глаза я заметил мрачное выражение лица Ульяны, но мне было не до нее, тогда я решил, что она просто тоже сильно переживает за подругу.

Когда Алиса снова посмотрела на меня, я с удивлением понял, что она улыбается мне

Я почувствовал, что меня буквально распирает от чувств к ней, и уже открыл было рот чтобы сказать, но девушка положила указательный палец на мои губы.

— Не надо. Не сегодня. Иначе я точно останусь с тобой и никуда не вернусь. Скажи лучше, через, сколько мы снова встретимся?

— А в каком году ты жила?

— В семьдесят седьмом.

— Значит, через три года.

— Целых три года! Вот же дерьмо, а!

Мне нечем было ее успокоить, и я просто продолжал гладить ее по голове. Мы постояли так еще пару минут, после чего Алиса сама отстранилась от меня.

— Ладно, давайте, делайте свое дело, пока я еще не успела окончательно передумать.

Уже гораздо более спокойным, твёрдым голосом попросила девушка.

Ульяна кивнула мне, и я, скинув рюкзак, достал из него баллон.

Примечания:

Снова здравствуйте! Я приношу свои извинения за то, что опаздываю с выпуском глав. Дело в том, что я готовлюсь к поступлению, и у меня увеличилась нагрузка по учебе. Несмотря на это, я приложу все свои силы, чтобы вернуться к прежнему темпу.

Так же хочу принести вам свою благодарность за то, что вы продолжаете читать меня, оценивать, писать комментарии и поддерживать. Без вашей поддержки я бы не смог продолжать рассказ.

Так же, я хотел бы узнать ваше мнение по вопросу персонажа, от лица которого ведется рассказ. Всегда ли вы понимаете, когда действие происходит за Семена, а когда за Славю? Нужно ли делать особые пометки при смене лиц?

Спасибо вам еще раз, за вашу поддержку, и надеюсь, что до скорых встреч.

Глава XX

Славя

Я рубила Теней короткими, хлесткими очередями в два-три выстрела. Поймав в перекрестье голову очередной жертвы, я с удовлетворением зажала спуск, но вместо ставшего уже привычным грохота раздался только клацающий щелчок. Разбираться в причинах произошедшего времени не было — бежавшая ко мне тень явно не собиралась ждать. Подавив в себе вспышку страха, я обхватила автомат левой рукой так, чтобы магазин упирался в локтевой сгиб и одним плавным движением убрала его за спину. Одновременно с этим, правой рукой я уже вытаскивала из кобуры пистолет.

Осознавая, что времени на прицеливание не осталось, я открыла огонь до того, как успела совместить целик с мушкой, пытаясь навести оружие на противника, одновременно со стрельбой.

ТТ дважды рявкнул в сторону врага, последней пулей пробив тому череп на вылет.

Я вернула пистолет на место и перезарядила автомат. Неожиданно свалившаяся на наш отряд тишина, вопреки обычаю, скорее сулила тревогу, нежели покой.

— Мне это все не нравится. — заметила Юля. — Как-то слишком подозрительно, что они так прут навстречу смерти. Обычно они действуют умнее, и при столкновении с непреодолимой преградой просто ее обходят. Здесь же они просто слепо шли на нас. Как будто они не атаковали, а...

— Убегали от еще большей опасности. — мрачно докончила я реплику Юли. — Ты права.

Алиса

В ней больше не осталось ничего от человека. У нее забрали все, что имело для нее смысл — любовь всей жизни, друзей, свободу, наконец.

А затем ее оставили наедине с собой, и не было для нее врага страшнее. Никто не знал лучше ее слабости, никто не умел так эффективно воспользоваться ими.

Стоило ли удивляться тому, что единственное, на что она была способна после всего этого — нести разрушения и смерть?

Алиса не видела ни людей, ни тварей, для нее все были равно ничтожны и равно виноваты. От ударов ее рук невозможно было защититься — только бежать.

Коридор позади девушки выглядел так, словно по нему решили проехаться на танке: выбоины в стенах, распахнутые двери, пол, усеянный мертвыми телами охранников и теней примерно в равной пропорции. Обернись Алиса, и может быть она бы и сама осознала, какой ужас творит, но ей некогда было оборачиваться. Она неслась вперед, не замечая ничего вокруг, будучи движима одной лишь мыслью: покинуть это место.

Семен

Хотел бы я сказать, что Ульяне пришлось меня оттаскивать, а я яростно сопротивлялся, что Алиса дралась как лев, пытаясь остаться со мной и все такое, но ничего из этого не было бы правдой. Мы заполнили комнату ноосфеном, Алиса спокойно вернулась в свой мир, и, помахав на прощанье рукой, убежала прочь. Ульяна продула помещение, и мы рванули за той Алисой, которую освободили из тюрьмы.

Вначале я даже боялся, что мы не сможем ее найти, но она оставила за собой такое количество следов, что обнаружить ее не составляло вообще никакого труда, и на место страха того, что мы ее не найдем, пришел страх того, что она сбежит до того, как мы успеем ее перехватить.

Славя

— Прекрати в нее стрелять!

Проигнорировав вопли Юли, я зарядила в автомат последний остававшийся у меня магазин и приготовилась открыть огонь.

Алиса, все это время закрывавшаяся от пуль глухим блоком, наконец, опустила руки, и вперила в меня пылающий ненавистью взгляд.

— Алиса! Перестань! Мы не враги тебе! — в голосе Юли слышалось отчаяние.

Алиса повернулась к ней, и на несколько секунд глаза девушки словно прояснились.

— Юля? Что с тобой случилось?.. Как... Как ты?..

Девушка внезапно схватилась за голову и застонала.

— Алиса, все хорошо, ты в безопасности, мы тебя никому в обиду не дадим! — Юля осторожно приближалась к девушке, остальным подавая знак рукой, чтоб не приближались.

— Послушай, совсем скоро мы...

— Алиса! Алиса!

Семен вылетел из того же коридора, откуда до этого прорвалась Двачевская, но мы были настолько заняты ей, что никто даже не смотрел в ту сторону. Следом за Семеном из коридора вышла Ульяна.

Семен

Мы буквально налетели на Юлю, Алису и Славю, но неожиданности на этом не закончились: прямо во двор тюрьмы с оглушительным хлопком телепортировалась Мику. Она снова, как и в прошлый раз, направила оружие на меня, но Ульяна и Славя отреагировали мгновенно, в свою очередь взяв на прицел ее саму.

— Выходит, ты действительно преступник, каким тебя все считали — прорычала Мику. — Ты сделал именно то, что от тебя и ожидали. Что ж, я сама виновата в том, что поверила в твои слова, такой ошибки я больше не совершу.

— Если бы ты с самого начала охотилась не за мной, а за Леной, этого всего могло не произойти! Ты ничем от меня не отличаешься, только суперсилами! — ответил я.

Юля осторожно, маленькими шажками, подбиралась к Алисе, вытянув в ее сторону руки и успокаивающе что-то нашептывая.

Ульяна и Славя смотрели на Мику с нескрываемой злостью. Мику точно так же смотрела на меня.

Мне захотелось спросить, куда подевались электроники, но я понимал, что тем самым только подставлю их. Я не видел совершенно никаких путей к отступлению. Более того, складывавшаяся накаленная обстановка располагала только к одному способу разрешения конфликта — бойне.

— Подожди. — Обратился я к Мику. — Дай мне поговорить с Алисой.

— Это с чего бы?

— Чтобы она не разнесла тут все окончательно и не сбежала куда-нибудь!

— Почему я должна тебе верить?! — Мику перехватила цевье автомата поближе к магазину, и зло уставилась на меня через прицел.

— Потому, что я не хочу, чтобы ей причинили вред, мать твою! Так понятнее?!

Мой окрик, казалось, отрезвил девушку, и она, подумав несколько секунд, повела стволом в сторону Алисы, дескать, иди.

К тому моменту, когда я направился к Двачевской, Юля уже сидела возле нее и пыталась что-то ей объяснить спокойным голосом. Я приближался к этой паре максимально осторожно, так, чтобы ни в коем случае не испугать Алису.

— ... Что мы никому тебя не отдадим. Ты теперь свободна, понимаешь? Никто не сможет угрожать тебе.

Алиса ей не отвечала. Она продолжала держаться за голову и всхлипывать.

— А... Алиса. — Я едва дотронулся до девушки кончиками пальцев, будто боясь, что она может растаять, как ледяная скульптура.

Девушка внезапно резко подняла на меня свой взгляд и издав душераздирающий крик бросилась в атаку. От первого удара ее гигантского кулака я едва успел отпрыгнуть, второй прошел буквально в нескольких миллиметрах от моих ребер, и порвал в клочья куртку.

Все это время Мику и Славя яростно поливали Алису огнем в два ствола, а Ульяна помогала им из своих ручных плазмометов, но Двачевскую это даже не замедлило: пули и лазеры были бессильны против рук девушки, которыми она закрывалась, как стеной, и даже если шальной выстрел и попадал в цель, на теле Алисы просто появлялся очередной костный нарост, который спадал через несколько секунд, демонстрируя неповрежденную плоть.

Очередной удар девушки заставил меня оступиться, в попытке уйти из-под атаки, и я, споткнувшись о груду битого камня, полетел спиной назад, больно ударившись об асфальтное полотно прилегавшей к корпусу площадки.

Алиса одним прыжком оказалась сверху меня, и прижав одной рукой к земле, второй замахнулась.

Боль была адской — на меня словно наехал самосвал, и грудная клетка не могла совершить движение, необходимое для вдоха.

Я хрипел и сучил ногами, как пойманный таракан, всеми силами пытаясь выползти из под Алисы, но мне это не удавалось.

— Я же... Пришел... Спасти... Тебя! — выдавил я, вцепившись в предплечье девушки.

Неожиданно давление ослабло.

— Семен? — в сломанном голосе Алисы звучало непонимание, смешанное с ужасом. — Это правда ты?

Еще не до конца откашлявшись, я потянулся к своей девушке, чтобы обнять ее и успокоить.

— Что с тобой? — я пытался разобраться в происходящем8. — Я же пытаюсь помочь тебе, я здесь за этим!

На глазах у Алисы выступили слезы. Она обхватила руками сама себя, и зарычала.

— Я уже не понимаю, где правда, а где... Галлюцинации. Нет, этого точно не могло произойти, я наверняка все еще...

Алиса закричала и стиснула голову руками. Ее лицо ежеминутно меняло выражения, искажаясь от невыносимой внутренней борьбы.

— Алиса! Алиса, послушай! Все уже кончилось! Ты уже на свободе! — попытался объяснить я.

— Ты же обещал! Обещал тогда, ночью, что заберешь меня! Что мы сбежим вместе! Почему ты не спас меня?!

— Я... Да какая к черту разница, я здесь, я сейчас, стою тут прямо перед тобой! Вот видишь? Возьми меня за руку, и пойдем отсюда...

— Я больше не могу тебе доверять, Сем. Ты такой же, как все. Ты тоже предал меня.

Алиса посмотрела на меня, и я увидел в ее залитом слезами лице то, что заставило мое сердце похолодеть. Она правда хотела поверить мне, но не могла.

Я снова все разрушил. Я. Сам. Она была права.

— Нет... Нет! Нет! Подожди, Алиса... Алиса, нет, посмотри на меня. Посмотри на меня! Я тебя спасу, у тебя еще есть шанс, все будет хорошо, я тебе... Не сдавайся, слышишь?! У тебя есть шанс!

— Слишком поздно. Прости меня.

Последние слова девушки прозвучали как-то по-особенному глухо и безжизненно. Ее лицо исказилось, а в следующую секунду стало абсолютно спокойным.

Девушки, которая была для меня дороже жизни, ради которой я готов жертвовать и рисковать чем угодно просто не стало.

Еще не до конца осознавая весь ужас происходящего, я машинально протянул руку в попытке погладить Алису и с ужасом обнаружил, что ее волосы больше не были рыжими — они побелели как снег.

— Семен! — оглушительный крик ударил меня по ушам.

Может, меня хотели о чем-то предупредить, а может просто окликали, какая разница. Мне теперь было все равно. В моей жизни больше не было никакого смысла.

Я не успел увидеть, как рука Алисы метнулась ко мне, и сдавила горло, и смог понять, что произошло, только после того как девушка подняла меня над собой. Я даже не пытался сопротивляться.

Боль была ничтожна по сравнению с тем, что я переживал в душе.

"Скоро все это закончится" — пронеслось у меня в голове. — "Надо только немного потерпеть"

Раньше мысль о том, что после смерти меня ничего не ждет пугала, но теперь она стала моей единственной надеждой: жить с осознанием того, что я натворил, было невозможно, я хотел, чтобы даже память обо мне была стерта, чтобы никто не знал о том, что такой человек как я когда-то существовал.

— Убей меня. — Даже не прохрипел, а прошипел я, вложив в эти слова весь остававшийся в легких воздух. В глазах той, кто когда-то была Алисой, я не увидел ни капли сострадания.

Оно и к лучшему.

Рука девушки сжалась на моем горле еще сильнее, и я почувствовал, как что-то хрустнуло. Воздуха критически не хватало, я слышал, как в ушах нарастает гул. Несколько раз о тело Алисы ударили пули: одна из них срикошетила, и я почувствовал резкую боль, которая, однако, не вызвала у меня никаких эмоций. Ощущения воспринимались отстраненно, будто все происходило не со мной.

Картинка перед глазами становилась расплывчатой. Мне оставалось где-то секунд десять, потом это все прекратится.

Перед глазами замелькали картины из прошлого: первые отчетливые воспоминания, садик, площадка во дворе, друзья, школа, первая любовь, которой просто стало со мной скучно, и она ушла к пацану с параллели. Первая вражда, первая драка. Стыдно вспомнить, как я перед всеми обосрался. Стыдно и страшно было настолько, что в зал рядом с домом я приду только через полтора десятка лет, когда уже поздновато будет чему-либо учиться в этой сфере. Время пролетело как-то слишком быстро. После школы был ВУЗ, родители так радовались, когда я поступил...

Родители, черт. Они же даже не смогут найти мое тело. Кажется, в Японии есть традиция, что перед самоубийством ребенок должен оставить письмо, со словами "Непочтительно ухожу первым". Я не успел. Мне так жаль их, они ведь вкладывали в меня все силы, заботились, помогали, поддерживали и не осуждали, а я что?

Не важно. Еще чуть-чуть потерпеть, и скоро это все прекратится.

После университета была работа, потом перевод, повышение, и потом подстава. Помню, я повелся на внешность этой суки. Каким же наивным дураком я был.

Увольнение, другая работа, все заново. Тяжёлый труд, снова повышение, перевод, разочарование, перевод, ссора с руководителем, перевод, увольнение начальника, снова перевод, и...

И место, о котором я так долго мечтал. Где больше не было тревог, где всем было наплевать на твой статус и внешние атрибуты, где все были равны и каждый имел право на счастье.

Перед глазами замелькали знакомые лица, Сережа, Юля, Славя, Электроник, Мику, Ольга, Виола, Ульяна, Алиса...

Алиса. Моя любимая.

До чего я ее довел? Через какие муки заставил пройти? Она ведь даже не понимает, что она делает, а что с ней будет, когда поймет? А остальные? Она станет для них врагом, в мире не останется места, куда она смогла бы пойти, где ее бы ждали.

Я мог ненавидеть себя и искренне наслаждаться собственными мучениями, у меня был для этого повод. Но я не мог допустить, чтобы страдала Алиса, и дело здесь было даже не в наших отношениях, а в том, что она этого банально не заслужила.

Я почувствовал, как по моей щеке потекла одинокая слезинка.

— Пр...ости. — выдохнул я, закрывая глаза.

Лена сразу же оказалась передо мной, будто все это время она только и дожидалась нужного момента.

Наши взгляды встретились, и на лице девушки медленно начала расползаться улыбка, в которой, впрочем, не было ничего приятного или обворожительного, я бы даже сказал наоборот: она была жуткой, и была такой из-за того, что выражение глаз у девушки абсолютно не менялось, они застыли, словно у статуи или мертвеца.

Лена стала подходить ко мне вальяжными, будто кошачьими, шагами, приложив указательный палец правой руки к нижней губе.

— Ты... Правда хотел меня видеть?

Я ненавидел себя за свою слабость, за то, что был вынужден обращаться к ней, к главному своему врагу. И ненавидел ее, за то, какой безграничной властью надо мной она обладала в этот момент.

— Помоги мне... Пожалуйста. — Попросил я.

Девушка сначала наклонила голову влево, будто осматривая меня, а потом точно так же вправо, после чего приблизила свое лицо к моему и вгляделась, словно пытаясь найти что-то.

— Семен. — Начала Лена, прикрыв глаза и томно вытягивая слоги. — Я, конечно, спасу тебя, в очередной, между прочим, раз. Я бы сделала это, даже если бы ты не попросил.

Я был сбит с толку. Честно говоря, обращаясь к Лене я сам не понимал, на что надеялся. Я ожидал от нее чего угодно: криков, угроз, насилия, издевательств...

Лена щелкнула пальцами, и я открыл глаза. Она, как и прежде, стояла передо мной, но уже не в моем воображении, а в реальности. Время снова остановилось.

— Ты... Не сердишься на меня? — мой голос прозвучал еле слышно.

Девушка посмотрела на меня, будто бы с удивлением, и рассмеялась.

— За что?

Мне показалось, что я схожу с ума. Все происходящее больше напоминало какой-то бредовый водевиль.

— Ну, я тебя подставил, тогда, с поездом, до этого... Да что я тебе рассказываю, ты же и сама все знаешь!

— И какое это все имеет значение, Семен? Ну убил ты меня, и что? Я стою прямо перед тобой, живая и здоровая. Ну не принял ты моей любви, так кому от этого хуже, мне что ли? У меня впереди вечность, Семен! А у тебя... — она посмотрела на Алису, и я увидел как на лице Лены буквально на несколько мгновений промелькнула искренняя скорбь. — Только боль, страдания, немощь и смерть в ненависти и несчастье. Как я могу злиться на тебя? — девушка тяжело вздохнула. — Я могу тебе только посочувствовать.

— И... Ты правда всех нас спасешь? Вот так вот, просто потому, что захотела?

— Ну... Да. А что тебя так удивляет?

— Но ты же... Ты же... Ты...

— Злое зло? — ухмыльнувшись, подсказала Лена.

Мне стало неловко, и я промолчал. Лена, вероятно, истолковала это как знак согласия и продолжила.

— Что ж, в какой-то степени так оно и было. Я действительно совершала ужасные поступки, но кто их не совершал? Разница лишь в масштабах последствий, только и всего. Разве я не права?

Девушка снова улыбнулась.

— И еще, на будущее — ты можешь обращаться ко мне не только если у тебя что-то случилось, но и просто если захочешь поболтать.

Я так и не смог выйти из состояния ступора и просто продолжал смотреть на Лену, а она тем временем, послала мне воздушный поцелуй. Это будто бы привело меня в чувство, и я встрепенулся как раз в тот момент, чтобы увидеть, как каждого из нашей группы охватывает черное свечение открывающегося портала.

Примечания:

Снова здравствуйте. Я опять припозднился, к сожалению. Честно говоря, было очень тяжело писать это главу, но я в какой-то степени рад, потому что она наконец закончена, а это значит, что впереди все будет только лучше. Хочется снова поблагодарить от всего сердца всех, кто поддерживает в это нелегкое время, книга пишется только благодаря вашей помощи, без нее я бы точно не сумел ничего сделать, так что спасибо вам, и до новых встреч.

Глава XXI

Я пришел в себя метрах в десяти от главного входа в "Артек". Остальные ребята — Славя, Юля, Ульяна, Электроники — постанывая и кряхтя, поднимались на ноги в радиусе метров пятнадцати.

Алисы нигде не было видно. Стоило ли удивляться? А расстраиваться?

Ответов на эти вопросы я не имел. Оставалось только отметить несвойственную для Лены порядочность в вопросе обещаний: она ни в чем меня не обманула. Непонятно было только, какую выгоду от всего произошедшего она получала, но мне было наплевать.

Я поднялся и пошёл в сторону лагеря.

— Семен! Семен! Немедленно остановись!

Я пропустил Юлин окрик мимо ушей. Что такого, чего я сам не знаю, она могла мне сказать, о чем могла спросить? А главное— какое это теперь имело значение?

Ровным счетом никакого.

— Я с тобой разговариваю! — в спину резко толкнули. Я развернулся.

— А я с тобой нет, это все?

Мое зрение уловило в размытом изображении лица Юли негативные изменения.

— Ты не можешь просто так взять и уйти! Как мы вообще сюда вернулись?!

Я чувствовал себя странно. С одной стороны я будто бы не испытывал вообще никаких эмоций, а с другой мне хотелось швырнуть ответ на этот вопрос в лицо им всем и насладиться реакцией. Тем, как изменятся их лица, как они будут на меня смотреть, как со злостью, презрением и разочарованием будут мне отвечать. Я упивался предвкушением этой сцены, но внезапно мое внимание заострилось на Шурике и Сереге. Я увидел, как они смотрят на меня, со смущением и какой-то жалостью, что ли.

Они все знали. Ума не приложу как, но они обо всем догадались. Хотя чему тут удивляться, учитывая, сколько времени они потратили на изучение вопросов, связанных с перемещением в пространстве, было бы странно, не пойми они все сразу же.

— Спроси у электроников. — переведя взгляд обратно на Юлю, бросил я и пошел к своему домику, игнорируя крики и призывы.

Следующие несколько дней я провалялся у себя в номере, не имея мотивации даже встать с кровати или пойти умыться. В голове на бесконечном повторе застряла сцена разговора с Алисой. Я до конца своих дней буду себя спрашивать, мог ли я что-нибудь еще предпринять для ее спасения, и буду мучиться от осознания того, что никогда не узнаю ответ.

Несколько раз ко мне заходили.

Первыми были электроники. Я сначала подумал, что их подослала Юля, разведать, так сказать, обстановку, но из разговора с ребятами мне стало понятно, что они искренне желали хоть как-то помочь.

Мне было стыдно от такого ко мне отношения. Я не заслужил того, чтобы рядом со мной оказались настолько добрые люди. Желая побыстрее спровадить их и вновь остаться в одиночестве, я заверил ребят, что со мной все хорошо и мне просто нужно еще несколько дней, чтобы прийти в себя, после чего чисто, чтобы они отстали от меня, попросил их попробовать починить мой смартфон, который сгорел во время перехода через портал. Электроники отказать мне не смогли, и клятвенно пообещали сделать все, что в их силах, после чего мы тепло попрощались, и я вернулся в прежний режим.

Через пару дней меня попыталась навестить Юля. Мне хватило одного звонка в дверь, чтобы заподозрить неладное. Несколько минут я продолжал лежать на кровати, слушая пронзительный звон и размышляя о том, имеет ли смысл вставать. Так и не сумев принять решения, я тяжело вздохнул и поплелся открывать ей дверь.

В коридоре действительно стояла Юля.

— Послушай, ты...

Призрачное желание слушать Юлю испарилось в мгновение ока, и я просто захлопнул дверь прямо у нее перед носом. Затем дождался, пока она начнет ругаться, и как можно громче начал по очереди закрывать замки.

Я все больше начинал походить на какого-то сумасшедшего: то готов был разнести от ярости весь номер, то чуть ли не рыдал от отчаяния и безысходности, то просто лежал в апатии, не испытывая никаких эмоций и просто ожидая не ясно чего.

За окном день менялся ночью, ночь днем. Я мог встать с кровати раз или два за день, просто чтобы справить нужду и утолить жажду или голод.

В один из таких моих "походов" ко мне внезапно постучались.

Неохотно оторвавшись от только что разогретого в микроволновке бутерброда, я направился в коридор, размазывая испачканные жиром руки по давно не стираной футболке.

— Семен, это я, Ульяна. Можно зайти?

Я молча открыл ей дверь и, дождавшись, пока она войдет, поплелся в свою комнату, заняв привычное место на кровати.

— Сем, что происходит? Мы все очень переживаем за тебя.

Слова Ульяны вызвали у меня вспышку злости, которую я не сумел подавить до конца.

— Переживать надо было за Алису. — Прорычал я.

— Сем, я понимаю, ты сейчас в ужасном состоянии, но пойми, мы ничего не могли сделать! Даже ты... Иногда нужно просто принять то, что произошло и смириться.

Ульяна искренне хотела мне помочь, но я был не в том состоянии, чтобы по достоинству оценить ее высокие устремления.

Вместо этого я в сотый раз стал прокручивал в голове подробности произошедшего, и внезапно в моем разуме разрозненные детали начали складываться в стройную картину. Я сел на кровати.

— Ты все подстроила! Ты с самого начала не собиралась спасать Алису!

Ульяна, резко отпрыгнувшая, когда я сел, пораженно смотрела на меня.

— Ты в своем уме?

— Ты поддержала план Юли... — начал я загибать пальцы.

— Потому, что он выглядел более безопасным и проработанным, чем попытка штурма тюрьмы, которая, кстати, закончилась трагедией! — в голосе Ульяны зазвучало возмущение.

— Ты настояла на том, чтобы маленькая Алиса вернулась в прошлое, хотя она могла бы уже сейчас быть здесь, с нами!

— Проклятье, ты же знаешь, что мы не могли поступить по-другому! Настолько сильно вмешиваться в прошлое небезопасно!

— Неужели? А вот Юля с тобой не согласилась, мало того, она сама предложила отправиться в прошлое и спасти Алису оттуда, а ты против ее плана выступать не стала, так может дело не в том, что ты боишься наломать дров? Может, оно в чем-то другом?

На лице Ульяны недоумение сменилось гневом. Девушка не выдержала и сорвалась на крик.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

— Напротив, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Я видел, как ты смотрела на Алису и как ты смотрела на нас, когда мы с ней были вместе!

Ульяна открыла рот. Несколько мгновений она напоминала рыбу, выброшенную на берег.

— Я теперь еще виновата и в том, какое у меня выражение лица? Ох, простииите, в следующий раз я обязательно нанесу грим, куплю парик, и позабочусь о том, чтобы отрепетировать каждую реплику!

— Сарказм, это, безусловно, прекрасно. — Заметил я. — Но он не снимает с тебя обвинений.

— Да ты умом тронулся! — резко изменившись в лице, заорала Ульяна. — Я тебе помогала! Я тебя поддерживала! Я единственная, кому ты смог довериться, когда все отвернулись! И так ты мне за это оплачиваешь? Все твои обвинения — это полная чушь, Семен! Ты хоть сам пробовал вслушаться в свой бред? Ты говоришь, что я не права, потому что у меня было собственное мнение, исходя из которого, я решила вернуть Алису в прошлое, чтобы не допустить катастрофы и предъявляешь претензии, что у меня лицо как-то не так выглядело, когда я смотрела на вас с Алисой!

Тирада Ульяны на какое-то мгновение будто привела меня в чувство. Наверное, если бы я прямо в тот момент признал свои ошибки и показательно раскаялся в своем поведении, у меня даже был бы шанс на прощение, учитывая мягкий характер девушки.

Но в тот момент я не мог и не хотел ни каяться, ни признавать ошибки.

— Так ты собираешься отвечать по существу, или нет? — поинтересовался я, как бы между прочим.

Ульяна просто покачала головой. На ее лице даже не было злости, только потрясение и жалость. Она ушла, не сказав мне ни слова. Впрочем, стоило ли мне ожидать другой реакции после того, что я сам сделал?

Я был встревожен и безумно огорчен, но тупая, злобная радость от того факта, что я собственноручно разрушаю отношения с важными для меня людьми и причиняю себе и им боль затмевала все. Я перестал понимать, что со мной происходит. Ясно было одно: я проваливался в ад, искренне этим наслаждаясь, и не собирался ровным счетом никак противостоять происходившему.

Я поудобнее улегся на кровати и прикрыл глаза. Единственным оставшимся у меня способом бегства от реальности был сон, и я намеревался немедленно к нему прибегнуть. Солнечные лучи уже не беспокоили меня, а штиль сменился легким прохладным ветерком, подувшим с моря, так что я без особых трудностей смог расслабиться и даже провалился в какую-то полудрему, но в этот момент мою дверь просто-напросто вынесли вместе с замком.

Я вскочил с кровати и заозирался в поисках хоть какого-нибудь оружия, когда в мою комнату вошла Славя. Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать.

— Почему ты не постучалась? — едва слышно спросил я.

— Потому что ты бы меня либо не впустил, либо сразу попытался бы выпроводить.

Какое-то время я смотрел на нее, пытаясь понять, как мне вообще следует реагировать на происходящее, но так и не придя к однозначному ответу, я решил задать уточняющий вопрос:

— Что ты вообще здесь делаешь?

Вместо ответа Славя позвала меня на кухню. Я прошел следом за ней и уселся за стол.

Девушка достала два граненых стакана и до краев наполнила их из бутыли, которую принесла с собой. Один из стаканов она пододвинула мне.

— Пей.

Я посмотрел сначала на стакан, а потом на нее.

— Послушай, мне не настолько плохо, чтобы напиваться, я просто полежу еще пару дней и...

— И ничего не изменится. Поверь мне, уж я-то знаю. Упиваться ненавистью и жалеть себя можно бесконечно, у этого омута нет дна. Ты будешь искренне желать, чтобы кто-нибудь пришел и спас тебя, а когда такой человек найдется — пошлешь его куда подальше. Выпей, тебе поможет.

— Я не... Как это мне вообще может помочь?! Это не решение моей проблемы!

— А ты и не готов сейчас к тому, чтобы что-нибудь решать. Неужели ты сам этого не ощущаешь?

Она была права. Я действительно совершенно не хотел в чем-либо разбираться и вообще что-либо делать, а слова самой Слави, какими бы правильными они ни были, вызывали у меня желание начать спор или устроить скандал, но я прекрасно понимал, что она не поведётся на мои провокации и, в крайнем случае, просто заставит меня делать так, как считает нужным.

Я неуверенно взял стакан в руку.

— Просто сделай, как я говорю. Ты поймешь, в чем суть, и согласишься с моей правотой. Через какое-то время.

Пойло было горьким и обжигающим. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы восстановить дыхание.

Славя налила по-новой.

— Я не... — едва мне стоило отдышаться, как я начал жестами протестовать, но Славя не слушала.

— Пей! — она придвинула второй стакан.

Я выпил. Пойло и вправду пошло легче, вдобавок, у меня по телу будто начало разливаться какое-то мягкое тепло, которое ненавязчиво меня расслабляло.

Славя некоторое время внимательно меня изучала, после чего произнесла:

— Вот теперь говори.

— Что? — не понял я.

— Выскажи все, что у тебя накопилось за все это время, но о чем ты молчал. — пояснила Славя.

Сначала я подумал, что ничего не выйдет и вообще, оно так не работает, но Славя ни на секунду не отставала от меня и требовала чтобы я начал говорить. В конце концов меня это достало и заорал на нее, но она не обиделась, не полезла в драку и не стала отвечать грубостью на грубость — она начала задавать вопросы и заставила меня отвечать на них, и через какое-то время я поймал себя на том, что говорю с ней совершенно откровенно, и чем больше мы выпивали, тем откровеннее я становился: я матерился, жаловался, обвинял.

В какой-то момент я осознал, что мы оба сидим на диване в гостиной. Я не помнил, как мы там оказались, не помнил, о чем она спрашивала меня. Мир вокруг выглядел каким-то смазанным и то и дело раскачивался из стороны в сторону.

— Я все просрал. — Эти слова внезапно сами вылетели из меня, а заторможенный алкоголем мозг силился проникнуть в их смысл, словно отчаянно несправляющийся с системными требованиями компьютер, выдающий на экран четыре-пять кадров в секунду.

Я повернулся к Славе, и, уставившись на нее, повторил:

— Я все просрал.

И в этот момент будто бы спал некий барьер в моем разуме, и я наконец-то смог полноценно ощутить масштаб трагедии, произошедшей сегодня днем.

Я заревел. Не зарыдал, не заплакал, а именно заревел. Отчаянно, некрасиво и жалко. Я уткнулся лицом в плечо Слави и ощутил, как ее мягкие руки обнимают меня. Она успокаивающе что-то нашептывала мне, гладя по голове и позволяя полностью вырыдать всю мою боль.

Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я понял, что продолжать я не могу и отстранился от Слави. Кожаная куртка девушки сохранила отпечаток моей физиономии и безнадежно промокла. Подозревая, что сам я выглядел не многим лучше, я спешно начал вытирать лицо первой подвернувшейся под руку тряпкой.

— Не хочешь прогуляться? — поинтересовалась Славя после того, как я привел себя в порядок.

Мне стало заметно легче после того как я проревелся, к тому же, никаких особых планов на вечер у меня не было, поэтому отказываться я не стал.

Вечер в Артеке, как и всегда, баловал картиной и радовал погодой: Солнце почти село и его приглушенные лучи не раздражали, а легкий бриз приятно обдувал лицо. В воздухе витали запахи самых разных цветов, из которых я смог различить только сирень и облепиху. Возможно, я смог бы опознать и некоторые другие, но аромат моря был настолько силен, что у меня ничего не получилось.

Мы со Славей вышли из корпуса и преодолели прогулочным шагом где-то полкилометра в сторону видневшихся вдалеке гор, просто наслаждаясь видом, перед тем как я осмелился нарушить витавшую в воздухе непринужденную атмосферу:

— У тебя есть идеи, куда можно сходить?

— А ты много где успел побывать после того как оказался здесь?

Я отрицательно покачал головой. На самом деле, я только после ее вопроса смог осознать, насколько, в действительности гигантским был лагерь. Ведь если вдуматься, на его территории можно было бы уместить не то что поселок, но небольшой такой военный городок закрытого типа.

— Я пару раз заходил в рестораны, один раз был в кино, видел конференц-зал, больницу, мастерские, столовую. На этом все, пожалуй.

Славя вкратце рассказала мне, куда можно сходить в лагере в такое время, и мы решили, что самым логичным решением будет пойти поесть, но нас ждало неприятное известие: в столовой ужин уже закончился, а в имевшихся в лагере ресторанах к нему только начинали готовиться. Соответственно, утолить голод нам было негде. У нас, правда, оставалась та самая бутылка, с которой ко мне пришла Славя, но какой от нее был толк? Тем не менее, совместными усилиями бутылку мы выпили, что не замедлило сказаться и на мне и на Славе. Объяснить то, что произошло дальше как-либо иначе, я просто не могу.

— Славя, послушай. Послушай меня, Славя. Что же я хотел сказать... А. Вспомнил. Ты говорила, что в лагере есть еще один... Ресторан. Который, ну, работает.

— Ну... — Славя остановилась, и прижав руку ко рту, поморщившись бесшумно рыгнула. — Говорила. Только ты помнишь, сколько до туда идти?

— А зачем... Нам... Нам... Зачем. Зачем, то есть... Идти? Давай... на машине?

Я подбоченился с самым идиотским видом, и смотрел на Славю так, будто бы лично только что открыл закон всемирного тяготения. В глазах Слави читалось сначала недоверие, затем непонимание, а потом, клянусь, я не вру, я увидел в них самое настоящее восхищение.

Атмосфера в столовой была максимально мрачной: Ульяна, подперев щеку рукой, сверлила оседавшие на дне чашки давно остывшего чая песчинки сахара, даже не пытаясь их размешать. Юля расположилась напротив нее скрестив руки, а электроники ковырялись вилками в пюре, изредка перекидываясь короткими репликами ни о чем.

Внезапно Ульяна оторвалась от созерцания стакана и начала всматриваться куда-то вдаль. Остальные никак на это не отреагировали, продолжая заниматься своими делами, но тут до столовой докатился низкий, глухой рев и тогда уже все повставали со своих мест, и подошли к выходу из здания. Ребята силились рассмотреть источник шума, но никому не удавалось этого сделать, пока в какой-то момент, изменившаяся в лице Ульяна не указала направление пальцем.

— Какого... — только и сорвалось с губ Юли.

По главной дороге, сияя фарами и грохоча встроенным магнитофоном, на полной скорости пронеслась принадлежавшая лагерю "Тройка", за рулем которой сидел Семен.

— Что они... У него же нет прав! — схватился за голову Шурик

— Он угробит её! Твою мать, мы ведь год потратили на ее ремонт! — заорал Электроник.

"Жигули" тем временем лихо вошли в поворот, обогнув здание столовой, и полетели в направлении возвышавшихся над горизонтом гор.

Примечания:

Всем снова здравствуйте. Что ж, месяц действительно выдался непростым, но есть и хорошие новости: мне более-менее удалось разгрести бытовой ад, и теперь есть надежда, что главы станут выходить чаще. Тем не менее, давать обещаний не буду, потому как каждый раз когда их даешь, все в итоге через жопу получается.

Другая новость заключается в том, что я все еще продолжаю прописывать сюжет рассказа, и судя по тому, что у меня выходит, вас ждет еще страниц двести, не меньше, а то и больше. Так что если кто-то решил, что я намереваюсь самым бездарным образом взять и закончить все "плохим концом", то нет, такого не произойдет.

Отдельно хочется поблагодарить всех, кто пишет комментарии, ставит отметки и лайкает произведение. Ваша реакция дает мне заряд мотивации и понимание того, что меня действительно кто-то читает. Спасибо вам всем большое, и до скорых, я надеюсь, встреч.

Глава XXII

Мы со Славей, хихикая и матерясь как школьники, подошли к стоявшему близь КПП гаражу.

Наш дальнейший путь преграждал навесной замок, и я с грустью подумал о том, что моему гениальному плану не суждено будет притвориться в жизнь, но Славя просто сорвала его голой рукой, будто он был сделан не из металла, а из бумаги и выкинула куда-то прочь.

— У-у-у, Славя, ты такая сильная... — восторженно пропищал я фальцетом, бездарно пытаясь спародировать голос типичного женского персонажа из дешевого боевика, а Славя, решив подыграть, опустилась на одно колено, развернувшись ко мне боком, и наклонив голову изо всех сил напрягла обе руки, одну из них направив вверх, а другую вниз.

Вычурная поза девушки настолько нелепо контрастировала с ее абсолютно невозмутимым выражением лица, что я не выдержал и захохотал, а через пару секунд она присоединилась ко мне, и мы смеялись уже вместе.

Отхихикавшись и утерев слезы, мы вошли в гараж. Посередине тусклоосвещенного ангара стояла видавшая виды "Тройка". Машине явно уже не раз успели переварить дно и поменять краску, но она все еще выглядела прилично и никак не вписывалась в категорию "ржавое ведро".

— Кто поведёт? — поинтересовался я.

— Я не могу. — с печальной миной на лице отказалась Славя.

— Почему? — не понял я.

— Я сегодня выпила.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга, а потом опять принялись хохотать.

— Ладно, но ты будешь мне помогать.

— Хорошо. — согласилась девушка, и мы сели в машину.

У меня не было прав, и я до этого никогда не водил, так что имевшихся знаний хватило лишь на то, чтобы пристегнуться и провернуть неосторожно кем-то оставленный ключ в замке, заведя машину.

Я снял автомобиль с ручника и попытался одновременно перевести рычаг переключения передач на первую скорость и выжать газ. Двигатель взревел, но машина не сдвинулась, более того, рычаг остался в нейтральном положении.

— Ты че творишь?! — меланхолично наблюдавшая открывавшийся за воротами пейзаж Славя, моментально поменялась в лице, стоило ей увидеть мои потуги тронуться с места.

— Не пере-клю-чается! — натужно выдохнул я.

— Ты сцепление выжать не пробовал?

— Какое сцепление? — я смотрел на Славю, четко осознавая, что последние остатки смысла покидают мой разум. Потом, в моей голове будто что-то щелкнуло и я бросил взгляд под ноги.

Три педали. Это механика, не автомат. Как я вообще мог предположить, что на такой машине стоит автомат?

Кое-как разобравшись с управлением, я, наконец, смог тронуться, и, разумеется, стоило мне проехать первые метров десять ни во что не врезавшись и никого не сбив, я решил, что я прирожденный водила и выжал газ на полную.

Двигатель взревел, машина рванулась, и я ощутил, как меня плавно, но неуклонно начинает вжимать в сиденье. Славя тем временем опустила окно, и подставив лицо набегающему ветру, громко хохотала. У меня в глазах все отчаянно расплывалось, и многих препятствий я избегал в последний момент, чем неизменно вызывал бурю восторга со стороны своей компаньонши, одновременно с этим до небес поднимая чувство собственной крутости.

Пошарив рукой по углублению над магнитолой, я нашел кассету, и примерно попытки с пятой смог ее вставить в приемное гнездо.

Заиграл "Троллейбус" Цоя, и неожиданно для себя, я, вместе со Славей, начал громко подпевать, естественно не успевая и не попадая в ноты, но кого это волновало.

Я ехал в ресторан, на машине, вместе с симпатичной девушкой, мы были пьяны, и играла классная музыка. Жизнь начинала выглядеть как что-то приятное, впервые за долгое время.

— А когда нам сворачивать? — пытаясь перекричать проигрыш, поинтересовался я, повернувшись лицом к Славе.

— А я что ли помню... Осторожно!

Вернув взгляд на дорогу, я буквально в последний момент увидел приближающийся перекресток, столовую, и стоявших с открытыми ртами на пороге здания ребят.

— А-а-а-а-а!

— Налево! Налево, мать твою!

Единственная оставшаяся на работе клетка моего мозга успела отдать приказ, и я не отпуская газа, со всей силы стал выкручивать руль.

В какой-то момент я ощутил, что машина больше не касается дорожного полотна всеми четырьмя колесами и опасно кренится, в любой момент будучи готовой перевернуться.

— Вправо теперь! — Едва выдавила Славя, уперевшаяся одной рукой в дверь, а другой обхватив подголовник моего сидения.

Я точно с такой же скоростью начал выкручивать руль в противоположную сторону, и машина, с грохотом опустившись на все колеса, свернула в сторону.

Отчаянно сражаясь за устойчивость на трассе с совершенно "дубовым" управлением, я вращал баранку в разные стороны, а машина шла зигзагами: заднюю часть заносило то влево, то вправо.

В какой-то момент я стал замечать закономерность и научился этим процессом управлять, периодически подгазовывая и оттормаживаясь в нужные моменты.

— Что ты делаешь? — озадачено поинтересовалась Славя.

— Мне кажется, я только что открыл дрифт. — без ложной скромности ответил я.

Славя некоторое время с осторожностью наблюдала за поведением машины, но убедившись, что у меня все под контролем, снова высунулась в окно. Магнитола доиграла "Троллейбус" и включила "Последний герой".

Мы долетели до расположенного у подножья горного хребта ресторана минут за двадцать, хотя больше он напоминал кабак, и кое-как выбравшись из машины, заковыляли в сторону небольшого одноэтажного домика.

Алкоголь уже начинал давать о себе знать, но отнюдь не в лучшем из своих проявлений. У меня не было опыта пьянствования, но я понимал, что через некоторое время не смогу даже стоять на ногах.

Мы зашли в кабак, где, как и в других зданиях Артека совершенно никого не было, и уже собирались было сделать заказ, но вдруг Славя вспомнила:

— Они же наверное попробуют нас догнать?

Я прикрыл глаза, пытаясь заставить мир перестать, наконец,вращаться, и предпринял титаническое усилие, чтобы сосредоточиться.

— Да.

— Тогда давай возьмем еду с собой и уедем.

— Да.

Я готов был биться об заклад, что ни я, ни Славя не имели понятия о том, куда мы намереваемся ехать, но это как будто бы и не было важно ни для кого из нас. Славя заказала то ли хинкали, то ли манты, харчо и пеламуши с козинаками. Я хотел взять шашлык и хаш, но оказалось, что известный армянский суп готовят около восьми часов, и такого количества времени у нас, разумеется, не было.

Мы по-быстрому собрали и побежали обратно к машине. Ребят уже было видно на дороге, и минут через десять они бы до нас смогли добежать. Я поблагодарил высшие силы за то, что у меня хватило ума не глушить автомобиль.

— Так куда? Едем? — я намеревался задать один вопрос, но мой речевой аппарат решил иначе.

— Скалы. — Славя ткнула пальцем в сторону двух огромных каменных возвышенностей, располагавшихся от берега примерно в километре.

— Мы не доедем.

— Там можно лодку взять.

По дороге к берегу я уже не лихачил — трасса была намного более крутой и повороты на ней были очень резкими.

Тем не менее, через каких-то двадцать минут мы уже припарковали машину у стоянки возле лодочной станции, и занимались перегрузкой провизии в одну из посудин.

— Ты поторапливайся. — беззлобно подстегнула меня Славя. — А то сейчас набегут, и шиш нам, а не скалы.

— Все рассчитано до миллиметра! — ответил я, и сам себе удивился. Мда, если я пародирую Петросяна, должно быть я очень порядочно набрался.

Передав Славе очередную сумку, я развернулся забрать последний валявшийся в машине пакет, но в этот момент из-за ближайшего поворота выбежали ребята. Сначала я не понял, как такое вообще могло произойти, но потом до меня дошло, что они, скорее всего, срезали путь и не стали доходить до ресторана, а сразу направились к берегу, проследив, на какую дорогу свернула машина.

— О черт... — выдохнул я и рванул к лодке.

— Быстрее! — заорала Славя.

— Куда?! — крикнула Юля.

— Славя?! — возмутилась и одновременно удивилась Ульяна.

— Машина! Машина! — почти синхронно взвыли электроники.

Оттолкнувшись от причала обоими ногами, я перемахнул через борт лодки, но, не рассчитав силы, перелетел через нее, и рухнул в воду.

Славя, яростно матерясь, оторвалась от весел, и, подтянув меня за руку, помогла залезть.

И только оказавшись в лодке, я увидел, что та самая "Тройка", на которой мы приехали, медленно, но верно съезжает с песчаного пляжа прямо в море.

— Я забыл поставить на ручник! — хлопнул я себя по лбу, наблюдая за тем, как электроники спешно пытаются отыскать лебедку.

— Лучше помогай грести! — дала совет Славя, и рванув на себя весло всем корпусом, переломила его надвое.

Мы уставились друг на друга. Девушка инстинктивно продолжала сжимать в руке обломок, пытаясь понять, что произошло.

Я молча забрал у неё оставшееся весло и перехватив двумя руками, начал поочередно загребать то с одной, то с другой стороны, стараясь держать курс на скалы. Комментировать фиаско Слави я не стал, но не из страха или уважения, а от банальной усталости: накопившийся за несколько дней стресс, помноженный на скандалы и ссоры, плюс активная физическая деятельность и плохой сон привели к тому, что я был измотан. Мне было уже далеко не шестнадцать лет, и на организме начинали сказываться последствия, как стресса, так и яростного злоупотребления алкоголем в последние несколько часов.

К скалам я причалил уже совершенно убитый, и какое-то время провалялся на земле в бессознательном состоянии, просто пытаясь прийти в себя.

Когда мне это удалось, я увидел картину, больше напоминавшую пастораль. Славя разбила на одной из возвышенностей что-то типа базового лагеря: в центре поляны потрескивал аккуратно обложенный камнями костер, неподалеку от которого сушились на воткнутых в землю палочках элементы ее гардероба, а с диаметрально противоположной стороны на простенькой скатерти был разложен привезенный нами ужин.

Атмосфера очень сильно напомнила мне наши лагерные посиделки, и я поймал какую-то сентиментально-ностальгическую волну.

Славя, оставшаяся в майке и шортах, больше напоминавших боксеры, с аппетитом уплетала манты и ковырялась палочкой в костре.

— Лучше бы тебе развесить одежду. — Посоветовала девушка не оборачиваясь.

— А ты выходит, не только сильная, но еще и чутко слышащая. — Попробовал я развить тему с комплиментами, но девушка меня метко срезала:

— Тебя услышал бы даже самый глухой дед с расстояния метров в сто.

Тем не менее, на губах Слави появилась легкая, едва заметная улыбка.

Я последовал совету девушки и разложил одежду просушиваться, а сам присоединился к ней за трапезой. На скатерти лежали все те кушанья, что мы забрали из ресторана, но помимо них, каким-то магическим образом появились несколько полных пакетов сока и легкая закуска в виде нескольких видов салатов.

Мне захотелось о чем-нибудь поговорить со Славей, но я не понимал, как начать разговор, и каждый раз, как я пытался себе представить подобную сцену, становилось все более нелепо: "Как дела?" — "Замечательно, лучше не придумаешь". "Что сегодня делала?" — "Успокаивала твое раненое самолюбие и помогала собирать сопли". Прекрасно, мда.

— Эммм, слушай. — Все-таки решился я, потому что слушать свой внутренний голос было еще ужаснее. — Я тебе очень благодарен. Мне даже в голову не приходило, что ты можешь так хорошо...

— Разбираться в том, что чувствуют люди? — ухмыльнулась Славя. — Ты второй за неделю, кто этому удивляется.

— Я серьёзно. — Продолжил я. — Ты буквально читала мои мысли тогда, будто сама проходила через что-то похожее.

Славя отвернулась, уставившись в костер. Ее глаза приобрели странное, ничего не выражающее значение, и только всполохи огня отражались в них.

Я молча выматерил себя. Идиотская привычка сначала говорить, а потом думать преследовала меня с самого детства, и я каждый раз говорил себе, что с этим что-то нужно делать, и каждый раз забивал.

— Так и есть. — ответила Славя через какое-то время, так и не повернув ко мне головы.

— Но скажи... — все-таки продолжил я. — Зачем ты все это время помогаешь мне? Ведь мы были по разные стороны тогда, во время катастрофы.

— И чем это кончилось? — устало поинтересовалась девушка. — Может, я осознала свои ошибки. Может, меня выбесило то, что ты единственный, кто готов действовать, а вместо похвалы ты получаешь критику. Может, ты напоминаешь мне меня саму, когда я была помоложе. Может мне стало скучно. Выбирай тот ответ, что тебе больше нравится.

Какое-то время мы, молча ели.

— Слушай. — Вновь решил прервать тишину я. — Я ведь еще не сказал тебе спасибо за то, что помогла мне разобраться, как проникнуть в тюрьму. И потом, там... Когда вы пришли на помощь...

Славя отмахнулась.

— Ты все еще считаешь меня эгоистом? — вопрос вылетел спонтанно, словно сам по себе, но я не смог подавить последовавшую за ним улыбку.

— Разумеется, но теперь без приставки "сраный" — ответила она, и мы засмеялись, и впервые за вечер наш смех не был пьяным.

Мы поговорили со Славей о всякой ерунде, съели ужин и пришли к совместному выводу о том, что пора ложиться спать.

Посиделки у костра — это восхитительно, никто не спорит, но мы оба были ужраты и устали как собаки.

Спать решили прямо под открытым небом, на земле, благо она была мягкой, сухой, и теплой, так как поляна находилась с солнечной стороны и за день почва успевала хорошо прогреться. Единственное, что меня беспокоило — возможность дождя, но тут уж, как говориться, ничего не попишешь.

Мы устроились по разные стороны костра. Обычно я долго не могу уснуть и ворочаюсь, но сегодня, видимо, алкоголь и физический труд сделали свое дело, в достаточной мере расслабив меня, так что я только и успел, что пожелать Славе спокойной ночи, перед тем как отрубиться.

Алиса

Я сидела в большой комнате, напоминавшей скорее барак или класс, в котором через равные промежутки стояли самые дешевые двухъярусные кровати. Возле каждой кровати располагалась тумбочка, а вдоль стены тянулся ряд вещевых шкафчиков.

Убедившись, что в комнате никого нет и что за мной невозможно подсмотреть, я осторожно достала из под матраса тряпичный кулек и развернула его. В кульке лежала маленькая пятиконечная золотая звезда — единственное напоминание о том, что у меня когда-то была семья.

— Мой папа герой! — тихо, но твердо сказала я. — А никакой не алкаш и не тунеядец! И от мамы он никуда не сбегал! Его отправили на секретное задание, и как только он вернется, то сразу же заберет меня отсюда!

Я поцеловала орден, и осторожно замотав его в тряпицу, спрятала обратно.

Этот ритуал я повторяла каждое утро, шепча слова, как молитву и искренне, будучи уверенной, что при достаточном упорстве я добьюсь того, что папа однажды заберет меня.

Сегодня была "Ярмарка", как ее называли старшие. Взрослые приходили выбирать детей, и каждый ребёнок старался сделать все, чтобы выглядеть идеально.

Я не была исключением, и поэтому побежала в уборную.

Почти все места возле зеркал были заняты старшими девочками: кто-то яростно расчесывал непослушные волосы, кто-то, при помощи, сворованной у воспитательниц косметики, пытался скрыть очевидные или воображаемые недостатки.

Я нашла место с краю и попыталась незаметно поправить торчащий на макушке локон, но куда там. Конечно же, все сразу обратили на меня внимание.

— Смотрите, кто пришел! — громко и чуть на распев произнесла одна из старших. Остальные сразу же неприветливо уставились на меня, поддержав свою предводительницу дружным смехом.

— Ты что, тоже решила привести себя в порядок?

— Ну, да...

— Эй, девчат, а давайте-ка поможем ей!

И прежде чем я успела сделать хоть что-то, меня схватили за руки.

— Хватит! Что вы... Отпустите меня!

Я пыталась брыкаться и кричать, но им было все равно: они разрисовывали мое лицо косметикой, и мои попытки сопротивляться были им только на руку.

Наконец, они отпустили меня и ушли по своим делам, а я подбежала к зеркалу, и стоило мне увидеть, что стало с моим лицом, я тут же заплакала.

Примечания:

Всем доброго дня! Как видите, я успешно работаю над тем, чтобы выпускать главы чаще. Спасибо всем кто меня читает и реагирует, на позапрошлой главе впервые набралось пять отметок об ожидании, и вы не представляете, как сильно это мотивирует.

Надеюсь, мне удается оправдывать ваши ожидания и до скорой встречи.

Глава XXIII

— Суки! Суки!

Я тихо плакала, пытаясь ледяной водой оттереть с лица помаду, тушь и румяна, но они оказались водостойкими и лишь сильнее размазывались. Осознание того, что меня в таком виде может кто-то увидеть, а главное, что я рискую пропустить "Ярмарку", приводило меня в настоящий ужас, от чего я начинала плакать еще сильнее.

— Что здесь происходит?

Дверь в туалет открылась, и я увидела в зеркале, что на пороге стояла наша воспитательница Анна Владимировна.

Я вскрикнула, и, закрыв руками лицо, побежала к ближайшей кабинке, забравшись в которую, заперлась изнутри.

-А... Алиса?! Это ты? Я тебя повсюду ищу!

Я молча сопела, стараясь выровнять дыхание и не плакать.

В дверь аккуратно постучали.

— Алиса, выходи. Я знаю, что ты там.

— Не выйду!

— Я обещаю, что не буду ругаться.

— Я не могу...

— Почему?

— Не скажу!

— А как же твой папа? Что если он придет, а ты сидишь здесь?

В этот момент на меня словно навалилось все сразу: понимание правоты воспитательницы, страх упустить возможность встретить отца, осознание собственной беспомощности и безвыходности ситуации сломили меня, и я сдалась, открыв дверь.

Стоило мне увидеть изумленное лицо Анны Владимировны — я обняла ее и разрыдалась.

— Что это? Косметика? Кто это сделал с тобой?

Я, продолжая рыдать, замотала головой. Я не могла назвать их имен, ведь если их накажут, то они сделают мою жизнь еще хуже.

— Я все равно их найду. — Мрачно пообещала воспитательница. — Я узнаю, кто это сделал, обещаю тебе, и мало им не покажется.

Анна Владимировна продолжала прижимать меня к себе и гладить по голове, а я наконец-то нашла человека, который готов был меня пожалеть, и вцепилась в него словно утопающий в спасательный круг. Но у меня не было времени на то, чтобы рыдать. Мой отец действительно мог не дождаться меня и уйти, поэтому я вытерла лицо от слез и посмотрела на воспитательницу.

— Ладно. Я сейчас быстро помогу тебе все это стереть, а потом мы пойдем вниз, искать твоего папу, хорошо?

— Да! Только, пожалуйста, быстрее! Вдруг он правда не дождется и уйдет...

Воспитательница повела меня к себе. Слава Богу, по дороге нам никто не встретился.

Личная комната Анны Владимировны была обставлена не богато, но создавала какое-то ощущение уюта. Каждый предмет здесь находился на своем месте.

Воспитательница ушла в душевую, и вернулась оттуда, держа в руках вату и флакон.

— Будет щипать. — Предупредила Анна Владимировна, и я, насупившись, кивнула ей.

На то, чтобы полностью убрать с моего лица следы косметики ушло где-то пятнадцать минут. Еще столько же времени пришлось просидеть с холодными компрессами, чтобы лицо потеряло болезненно-красноватый оттенок и легкую припухлость. Воспитательница вообще сказала, что сидеть надо тридцать минут, но я настолько вся извертелась, что в итоге просто соскочила со стула. В качестве подарка за то, что я совсем не плакала, Анна Владимировна даже дала мне конфету, которую я спрятала в карман.

А еще она помогла мне заплести волосы именно так, как мне изначально хотелось.

Мы спустились в холл вместе, и "Ярмарка" была в самом разгаре. Девочки и мальчики помладше играли и мастерили какие-то поделки. Старшие ребята общались и читали, а взрослые наблюдали за ними и периодически задавали какие-то вопросы учителям или же самим воспитанникам.

Мне было особо нечего делать. Играть с малышами я не хотела, а старшим со мной было не интересно, да и не пустили бы они меня к себе, так что я начала присматриваться к взрослым.

Среди пришедших больше всего было семейных пар, но иногда можно было встретить и одинокую женщину. Одиноких мужчин не было вообще.

Я начала волноваться.

"А что если папа пришел, увидел, что меня нигде нет, и ушел, и больше никогда сюда не вернется?"

Нет, это глупость какая-то. Мой папа так быстро не сдался бы. Он бы пошел к учителям, стал их спрашивать...

Парадная дверь громко скрипнула и открылась, впустив в холл молодого мужчину лет тридцати, одетого в новую шинель.

Я напряглась. Вдруг папа?

Мужчина подошел к Анне Владимировне, поговорил с ней минут пять, а потом они вместе пошли ко мне.

Сердце пропустило удар. Неужели правда он?

Но я заставила себя успокоиться. Горький опыт научил меня, что верить было нельзя до самого последнего момента: когда я была совсем маленькой, я бежала с криком "папа" к каждому входившему мужчине, и Арине Владимировне приходилось сначала объяснять мне, что это не мой отец, потом успокаивать меня, а затем извинятся перед человеком, который из-за произошедшего начинал чувствовать на себе необоснованную вину.

— Вот она. — Улыбнувшись, воспитательница подвела мужчину прямо ко мне. — Алиса, это доктор из института, Степан Сергеевич. — Сразу же обратилась ко мне воспитательница. — Он пришел, чтобы провести кое-какие тесты.

— Ладно. — Несколько растеряно ответила я. — Спасибо. — Добавила я, обращаясь уже к врачу. — Арина Владимировна, а вы...

— Не беспокойся, если кто-нибудь придет, я обязательно у него спрошу. — Заметив мое беспокойство, воспитательница сразу поняла, чего я боюсь.

— А медицинский кабинет у вас есть? — поинтересовался доктор.

— Да, на втором этаже. Лиза вас туда отведёт. Лиза, покажи, пожалуйста, где у нас лазарет.

Елизавета Ивановна была новой воспитательницей, которая совсем недавно у нас появилась. Она с радостью кивнула Арине Владимировне и попросила нас со Степаном Сергеевичем следовать за ней.

В кабинете было идеально чисто и очень светло. А еще в нем было практически всегда прохладно, даже летом.

Доктор попросил меня закатать рукава школьной блузки и тщательно осмотрел мои предплечья и плечи. Затем он так же осмотрел ноги, живот и спину, и долго делал какие-то записи.

Мне становилось скучно.

— А вы сможете меня вылечить?

Врач оторвал взгляд от бумаг и рассеяно посмотрел на меня, словно я сбила его с мысли.

— Я... Э... В нашем институте недавно разработали экспериментальный метод лечения, о котором я не могу распространяться, но... Грубо говоря, есть некоторый шанс того, что мы сможем полностью тебя вылечить, да.

Доктор выглядел каким-то встревоженным, и его ответ не показался мне искренним, но у меня в любом случае не было выбора.

Я посмотрела на свои руки.

Если был хоть шанс на то, что я смогу вылечиться, я пойду на все.

Степан Сергеевич встал из-за стола и поставил на него свой кожаный портфель.

— Мне, гм, надо бы взять у тебя кровь на анализ.

— А разве от этого мне не станет хуже? — удивилась я.

— Строго говоря, такая вероятность действительно существует. — Доктор поправил очки. — Но если наше лекарство продемонстрирует заданную эффективность, то это уже не будет иметь никакого значения.

— А если не продемонстрирует? — старательно выговаривая последнее слово, уточнила я.

Доктор смутился и ушел от ответа, но я и сама все прекрасно поняла.

Уколов я никогда не боялась, поэтому процедура прошла легко, хоть и не безболезненно. Единственное, что меня беспокоило — какое-то странное выражение лица у доктора, когда он прикасался ко мне, и его абсолютно пустой взгляд, как будто он был где-то далеко.

— Я обязательно свяжусь с твоими воспитателями и с тобой, чтобы передать всю необходимую информацию и рассказать подробности. Но, на всякий случай...

Доктор оторвал от листа, на котором он писал, клочок, и сделал несколько записей большими печатными буквами.

— Держи. Это мой адрес и телефон, если вдруг понадоблюсь.

Я взяла у него записку, и, несколько раз пробежав глазами, убрала в карман.

— Думаю, теперь нам пора возвращаться. — Произнес доктор. — Твоя воспитательница наверняка заждалась.

Елизавета Ивановна, дожидавшаяся нас снаружи кабинета, отвела нас обратно в общий зал и передала Анне Владимировне.

— Как все прошло? — поинтересовалась воспитательница.

— Отлично. — Ответил врач. — Девочка вела себя идеально.

— Молодец, Алиса. — Похвалила меня Анна Владимировна. — Ну, иди, поиграй с ребятами.

Я кивнула и пошла в игровой уголок, про себя сгорая от желания задать Арине Владимировне один единственный вопрос.

Но воспитательница сначала долго разговаривала с доктором, а потом, когда они попрощались, сразу же заговорила с какой-то семейной парой.

— Переживаешь, не приходил ли твой папа?

Тихий голос, раздавшийся прямо за спиной, заставил меня вздрогнуть и резко повернуться.

— Ленка?!

Моя единственная подружка, Лена Тихонова, робко улыбалась, глядя на меня из-под своей фиолетовой челки.

— Как ты?..

— Не волнуйся, я никому не скажу. — Заговорщицки пообещала она. — И пока тебя не было, никаких новых взрослых не приходило, так что на этот счет тоже можешь не переживать. Лучше скажи. — Обратилась она, уже с беспокойством в голосе. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Я?..

Я резко сел, силясь открыть глаза.

Стояло раннее утро, и я весь промок от росы.

Что это было? Просто сон, или?..

Я вспомнил, как влез в ноосфеновое поле, стараясь вытащить Алису, и как мой разум оказался заполнен чужими воспоминаниями. Воспоминаниями, принадлежавшими Алисе.

— Твою мать... — просипел я.

Выходит, мой сон — это проекция из ее детства, и остается только гадать, через какие пучины ада может оказаться проложен мой путь, прежде чем подобные флешбеки пройдут.

Я потряс головой, и кинул взгляд на Славю — девушка спала. Что ж, оно и к лучшему. Решив не беспокоить ее, я захотел было спустился к морю, но вовремя вспомнил, что вода в нем соленая, и, чертыхнувшись, побрел обратно. Мне оставалось только искать родник.

Родник я, разумеется, не нашел. Да и откуда ему взяться в скале? Я посмотрел наверх. Может быть, родник есть там? Но лезть настолько высоко, тем более не обладая навыками, да еще и без страховки — это чистое самоубийство. Оставалось дожидаться пробуждения Слави.

Я пошел проверить как она. Девушка продолжала спать. Я сел поближе, чтобы видеть её лицо, и невольно залюбовался. Все черты, начиная от бровей и заканчивая линией подбородка, были в нем настолько идеальны, что казался невозможным сам факт существования такой красоты.

Я протянул руку, желая прикоснуться к ней, просто чтобы убедиться в реальности её существования.

Славя распахнула глаза, когда от моей руки до ее лица оставалось сантиметров пять, и смерила меня строгим взглядом.

— Я...Это... — я отдернул руку и принялся чесать ею затылок. — Я просто как бы... Я разбудить...

Славя, кряхтя, села, и несколько секунд растирала руками затекшую от сна в неудобной позе шею, а потом вдруг повернулась ко мне.

— Вот ты зачем, Семен, врешь? Я же даже тебе слова плохого сказать не успела, а ты уже оправдываешься.

Я с удивлением заметил, что щеки Слави слегка порозовели.

— Я просто хотел убедиться, что ты действительно настоящая. — Неловко признался я. — Что это не мой бред или галлюцинации. Ты ведь сейчас уйдешь, будешь заниматься делами. А я останусь, один, со своими сраными мыслями. И не будет никого, кто мог бы мне помочь.

Я увидел, как во взгляде Слави сверкнула сталь.

— Жалости от меня ждешь? Это ты зря. Я сама тебе поплакаться могу, а толку?

Славя схватила меня за отворот рубашки и посмотрела мне в глаза.

— Я тебе вот что скажу, Семен, и лучше бы тебе слушать внимательно, потому как повторять не буду. Если ты любишь Алису взаправду, по-настоящему, то ты сейчас должен вместо того, чтобы мне плакаться о том, как тебе тяжело и страшно, взять себя в руки и начать все заново.

— Но как?

— Пойди к Юле, пойди к электроникам, у них был план. Тебе была нужна помощь? Я тебе помогла. Теперь все зависит только от тебя, только от твоих действий. Так что иди, и спасай Алису.

Славя не повышала голоса, но каждое ее слово звучало как раскат грома.

Я встал.

— Ты права. И спасибо тебе. Именно это мне сейчас было нужно. Я, наверное, по гроб жизни буду тебе должен за твою помощь. У меня никогда не было такого друга, как ты.

Славя покраснела еще сильнее и отвернулась, пробормотав себе под нос.

— Угу. Проехали. Давай лучше выбираться отсюда.

За ночь у костра наша одежда просохла, и если не считать утренней росы, то она была абсолютно сухой.

Мы затоптали догоравший костёр, собрали весь мусор в пакеты и спустились к, если его так можно было назвать, берегу. Наша лодка валялась перевернутой на том же месте, где мы ее оставили. Славя вполне могла бы её сама и перевернуть и спихнуть в воду, но она решила не убивать во мне мужчину окончательно и позволила попыхтеть наравне с ней.

— Как думаешь, они до сих пор нас ждут?

— Навряд ли. Мне кажется, никто из них не согласился бы ночевать на деревянном полу и посменно стоять в карауле, ожидая, когда же мы появимся.

И вправду: когда мы причалили к берегу, поблизости не оказалось ни одной живой души.

— Учитывая все произошедшее... — одним движением Славя перемахнула через борт и приземлилась на рыхлую землю. — ...Я бы скорее ожидала того, что они объявят бойкот.

— Что?! — мне показалось что, мой пульс подскочил сразу раза в полтора.

— Бойкот объявят. — спокойно повторила Славя.

— Да я с первого раза понял!

— Да ты не переживай. — Все с тем же раздражающим спокойствием продолжала девушка. — Они пару дней побесятся, а потом все равно помирятся с тобой, разве что, потребуют, чтобы ты извинился.

— С чего это ты так решила?

— Потому что ты нужен этим людям, Семен. Если б не ты — Ульяна бы до сих пор сидела в своей тьмутаракани, Электроники мастерили бы не пойми что в местном НИИ, а Юля...

— Вообще-то именно она привела их сюда, а потом пошла за мной.

— И это только доказывает мою правоту. Почему она сама не пошла искать Ульяну или меня, хотя знала, где мы находимся?

— Я... Я не знаю...

— Потому, что именно ты лидер, Семен. Так было в прошлый раз, так будет и сейчас. Да, ты совершаешь ошибки, и зачастую никого не слушаешь, но именно ты берешь на себя ответственность. Ты сильнее всех переживаешь, когда что-то идет не по плану. И только ты сможешь все исправить, даже если ты сам пока не понимаешь как.

— Но ведь вы все...

— Мы твоя команда, и без нас ты ничего не добьешься, но и мы без тебя как машина без двигателя. Спасать мир? Я тебя умоляю... Посмотри на нас: электроники слишком глубоко погружены в науку. Ульяна, хоть и стала умнее и старше, а все равно так и осталась ребенком. Юля — темная лошадка, и поверь мне, она не говорит тебе и половины того, что знает. У нее точно есть свой мотив, только я пока не могу понять какой. А я...

Голос Слави резко умолк, и она посмотрела в сторону, словно решая, стоит ли говорить правду.

Я не смел ни звуком, ни движением прервать ее мысль, и просто ждал. Наконец, она грустно выдохнула.

— Я устала от всего этого дерьма, Сем. Я спасаю этот конченый мир с восемнадцати лет. Я и в комитете отслужила, и повоевать успела, и в милиции поработать, и даже детективом, а смысл? Нет его. Это как пытаться вычерпать вилкой океан.

— Извини, что спрошу, если не хочешь, не отвечай, и... Не подумай, что я как-то пытаюсь поиздеваться над тобой, или там... — чем тщательнее я подбирал слова, тем более нелепо звучал мой спич. От этого я начинал злиться и еще сильнее тупел, а все потому, что я очень хотел узнать, что мне ответит Славя, и очень боялся, что мои слова пусть и ненарошно, могут ее оскорбить. — ...В общем, почему ты просто не сбежала, если идея спасти мир, тебе так не близка?

К моему великому удивлению, Славя не разозлилась. Наоборот, она стала улыбаться.

— Я заговорила об Ульяне, и совсем забыла, что ты такой же ребенок.

Я почувствовал, как мои щеки краснеют, а Славя просто развернулась и пошла по своим делам, оставив меня стоять столбом посреди пляжа.

"Что-то в последнее время слишком часто я оказываюсь в таких ситуациях" — подумал я про себя.

Примечания:

Снова здравствуйте. Как обычно, хотелось бы поблагодарить всех, кто меня читает. Ребята, вы лучшие. Стараюсь, продолжать вас радовать, выпуская главы каждую неделю. Надеюсь, вы не разочарованы. К сожалению, я заболел, и довольно тяжело, и не знаю, успею ли к следующей неделе, но я в любом случае постараюсь ради вас.

Глава XXIV

Я провел рукой по лицу. Как бы то ни было, мне действительно придется начинать все сначала. Я прошелся по берегу, и мой взгляд случайно наткнулся на две широкие колеи, оставленные автомобильными колесами: видимо, электроникам все-таки удалось спасти "Копейку".

Может быть, они на радостях, даже готовы будут меня простить?

Ага, а потом догнать и еще раз простить. Держи карман шире.

Я решил, что самым правильным для меня будет направиться в административный корпус и попробовать созвать всех через громкоговорители. По крайней мере, так я бы смог гарантированно оповестить всех, кто был в лагере, где бы они не находились.

На дорогу пешком у меня ушло минут тридцать, чтобы не соврать, и я успел проклясть всех и вся. Кабинет найти удалось тоже не с первого раза, но это мелочи. Что меня действительно удивило, так это то, в каком состоянии находилось оборудование — оно не требовало даже профилактической замены батарей, не то что ремонта.

Я поднял со стола висевший на проводе микрофон, откашлялся, и, зажав кнопку, произнес:

— Ребят, всем доброго дня. Я бы хотел со... с... поговорить. Все, кто не против, э-э-э... приходите в столовую.

— Мать! — рявкнул я на себя, уже после того, как бросил микрофон в гнездо. — Ну надо было так перенервничать... Так написал бы сначала на бумажке, раз такой дебил!

Несколько раз крепко приложив себя ладонью по лбу я пошел в сторону столовой.

К моему удивлению, на месте оказались все, даже Юля и Ульяна, хоть они и бросали время от времени неодобрительные взгляды на Славю, сидевшую тут же.

В саму столовую, разумеется, никого не пустили, да этого было и не надо: ребята с комфортом разместились за столиками, находившимися на крытой летней веранде.

Юля посмотрела на меня.

— Ты хотел что-то сказать?

Я откашлялся и попытался собраться с мыслями, после чего поднял взгляд на ребят.

— Знаете, я пока шел сюда, хотел придумать какую-нибудь такую речь, и... А, пошло оно все, я никогда не умел говорить. Я облажался. Всех подвел. Угрохал кучу дорого оборудования, над которым Саша и Сережа старались черт знает сколько. Не подумав, потащил за собой Ульяну, а потом обвинил ее же во всех грехах. Подверг опасности жизни вообще всех. Я болван и эгоист. Я хочу извиниться за это перед каждым из вас. За это и за то, что в будущем, возможно еще не раз буду точно так же стоять перед вами и извиняться.

Электроники старались не смотреть на меня, но я видел, что они оба едва заметно улыбались. Ульяна отвернулась, демонстративно сжав губы, но румянец на ее щеках давал мне некоторую надежду. Единственным человеком, чье отношение к себе я, как и раньше, не мог узнать, была Юля. Она продолжала молчать, оставаясь сидеть в той же позе, что и раньше.

Сережа решил взять слово.

— Ребята, я думаю Семена нужно простить. Он конечно набедокурил, спору нет... да и приборов поломал предостаточно... да и наворовал тоже на целое состояние... да и машину угнал... — увидев мой взгляд, электроник сначала запнулся, а потом будто одернул себя — Но ведь никто в сущности не пострадал, а значит...

— Не пострадал? — в голосе Юли звучала не прикрытая насмешка. — У меня вот совсем другие данные.

Девушка вытащила из-под полы плаща газету и кинула ее на стол.

Я тут же подхватил ее и развернул:

СБЕЖАВШАЯ ЗАКЛЮЧЁННАЯ УНИЧТОЖИЛА ЦЕЛУЮ ДЕРЕВНЮ, ЕЕ ПОДЕЛЬНИКИ ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕНЫ.

— Какого...

Я быстро пробежал статью глазами, чувствуя, как с каждой строчкой мне становится все хуже. Прочитав, я передал газету Шурику и сел на свой стул.

Я был в ужасе. Алиса, сбежавшая по моей вине из тюрьмы, не остановилась перед тем, чтобы хладнокровно снести целую деревню. О жертвах в статье не сообщалось, но разве могло после такого их не быть? Я был потрясен. Алиса, которую я знал, никогда бы так не поступила.

Ребята молча передавали друг другу газету, пока она снова не оказалась у Юли.

— Ну что? — поинтересовалась девушка, окинув взглядом сидевших. — Еще кто-нибудь хочет высказаться? Нет? Тогда, пожалуй, я скажу.

Юля встала из-за стола и заглянула мне в глаза.

— Ты решил, что умнее всех остальных. Ты захотел сделать все по-своему. Ты облажался. Тебя пришлось спасать. А теперь ты приходишь и просишь у всех прощения, но не потому, что ты осознал, насколько ты виноват, а потому, что ты в тупике и не знаешь, как быть дальше, и тебе снова нужна помощь.

Закончив, Юля уселась обратно, а в меня буквально вперили взгляды четыре пары глаз, и в каждой из них читался немой вопрос:"что ты можешь ответить на это?"

Я сглотнул.

И впервые за долгое время решил отвечать честно.

— Юля, ты права, но не целиком. Я действительно решил делать все по-своему, но не от того, что считал себя лучше всех, а потому, что в моем понимании только так можно было спасти Алису. Я ошибся, и я это признаю. Разумеется, я действовал в своих интересах, я этого не отрицаю, но ведь и ты действовала так же — тебе важна только победа над Леной, именно об этом мы с тобой договаривались, когда ты пришла просить моей помощи. Какое право после этого ты имеешь обвинять меня в эгоизме? Ты говоришь, что я не искренен, но сколько человек знают твои истинные мотивы?

Я пошел ва-банк, и моя ставка сыграла — Юля уже не могла отвертеться: возмущенные ребята стали задавать вопросы, перекрикивая друг друга и не давая ей возможности вставить хоть слово. По началу Юля пыталась как-то отвечать, но ее быстро похоронили под напором обвинений и в течение буквально нескольких минут веранда превратилась в самый настоящий балаган, а Юля отреагировала совсем уж странно: она вспылила, а затем просто ушла.

Остальные проводили ее недоуменным взглядом, а стоило ее фигуре скрыться за поворотом, на меня обрушился град вопросов:

— Что за договор? Что это вообще было?

Мне пришлось крикнуть, чтобы все успокоились, после чего я смог спокойно рассказать все в подробностях.

— И что, он до сих пор в силе? — поинтересовалась Славя.

— Э-э-э, на самом деле, нет. — Честно ответил я. — Ну, по крайней мере, с моей стороны. То есть, вернуть Алису для меня первостепенно, а победа над Леной... — мне вспомнились мои недавние диалоги с девушкой, и я почувствовал сомнение. — Как бы это... Тоже важна. Но мне хотелось бы если и не собрать всю старую гвардию, то хотя бы убедиться, что у всех все хорошо.

— А я знал, что ты нас не бросишь! Помнишь, Шура? Помнишь, я тебе говорил?

— Было дело. — Шурик смущённо поправил очки на переносице, старательно пытаясь сохранять серьезное выражение лица.

Мне стало как-то неловко. Ребята были настолько честными и открытыми по сравнению со мной, что невольно хотелось соответствовать их надеждам.

Но в этот момент мое внимание привлекла Ульяна: пока остальные скандалили, она спокойно сидела и наблюдала.

— Мы, пожалуй, пойдем. — Торопливо засобирались электроники.

Славя просто молча встала, и уже выйдя с веранды, не оборачиваясь назад, бросила мне:

— Не забудь, что я тебе сказала тогда, на берегу.

Остались только мы с Ульяной.

Я осторожно подошёл к девушке и плавно опустился на колени перед ней.

— Прости меня. Я нес всякую безобразную чушь, а ты была абсолютно права. Мне очень стыдно, что я сделал тебе больно, именно в тот момент, когда ты пыталась мне помочь, я...

Я не успел договорить. Ульяна одним мягким движением встала со стула и даже не посмотрев на меня, ушла.

— Ну и что мне теперь делать? — сокрушался я, сидя за столом Славиной кухни.

— Ну, к Ульяне, на твоем месте, я бы лезть не стала. — Отрезав ножиком кусочек от пласта вяленой рыбы, девушка сразу же отправила его в рот, и сосредоточила внимание на очередном новостном репортаже.

— Что ты делаешь? — спросил я, как обычно начиная злиться.

— Пытаюсь понять, какой у Алисы план. — ответила Славя. — Не обращай внимания. Тебе сейчас нужно сосредоточиться на Юле. Вот и сходи к ней. Я сомневаюсь, что у вас выйдет дружеская беседа, но думаю, договориться вы сможете. Главное помни: ты нужен ей ничуть не меньше, чем она нужна тебе, а скорее всего, даже больше.

Я оставил Славю продолжать изучать новостные репортажи в компании вяленой воблы и бутылочки "Рижского" и с тяжелой душой отправился к Юле.

Я понятия не имел, каким образом можно было бы начать с ней диалог, тем более после всего, что произошло, но я четко осознавал: без её помощи я действительно оказывался в тупике.

Я не знал, в каком конкретно номере жила Юля, и поэтому мне пришлось сначала зайти к электроникам.

— Кто там? А, Семен! Заходи. Чего хотел?

Шурик несколько удивился, увидев меня, но в большей степени он был рад.

— Чаю, кофе? Погоди, я сейчас все уберу.

— Спасибо, я не надолго, у меня буквально пара вопросов. Я хотел бы узнать, как продвигаются дела с телефоном и в каком номере живет Юля.

— Юля живет на этаж выше, а насчет телефона... Это лучше у Сереги спрашивать.

— Тут я, кто меня звал?

Серега пришел на шум, и как только Шура объяснил ему, что мне нужно, они сразу же заспорили о каких-то технических деталях. Я знал, как надолго это может затянуться, поэтому сразу же их остановил:

— Так что там с моим телефоном?

Электроники посмотрели на меня.

— Ну, на самом деле он почти готов, но есть один нюанс... Ты только не волнуйся, пожалуйста! — поспешно добавил Шурик, увидев мой взгляд.

— Говори уже.

— Дело в том, что в этой твоей штуке такие платы и транзисторы стояли, которых у нас вообще нет...

— Плюс, элементы такой размерности сделать устойчивыми к ЭМИ с нашими инструментами чисто теоретически было бы невозможно.

— Так в чем, в итоге, дело?

— Ну, мы заменили некоторые элементы, обновили проводку, пересобрали... В общем, получилось что-то такое...

Сказать, что я был поражён — ничего не сказать. Смартфон, который умещался у меня на ладони теперь по размерам больше напоминал хороший такой, 48-и страничный блокнот. Новый корпус был сделан из самого дешевого пластика, и, учитывая, что экран остался тех же размеров, сама конструкция теперь больше напоминала бомбу.

— Э... Спасибо. И за... Это, и за то, что подсказали, где Юля живет.

— Всегда пожалуйста!

— Ты обращайся, если что!

Я попрощался с электрониками и пошёл к Юле. Элементарная вежливость не позволила мне высказать все, что было у меня на уме, но оно и к лучшему. Надо мыслить позитивнее. Теперь эта хрень хотя бы сможет связать меня с теми же кибернетиками, если я пройду через портал. Надо будет опробовать её как-нибудь потом.

Единственный минус, за исключением уродского дизайна, это то, что мне некуда было ее положить. Похоже, что мне предстоит обзавестись сумкой-планшетом.

Я постучался в дверь к Юле. Она, к моему удивлению, открыла, и даже не стала гнать меня вон.

— Спасибо. — Начал я. — Я хотел бы серьезно поговорить и со всем, наконец, покончить.

Юля молча отошла вглубь комнаты. Я направился за ней. Как оказалось, она отдыхала на балконе, наслаждаясь лимонадом и читая какую-то книгу.

Девушка уселась в кресло, а мне пришлось остаться стоять.

— Ну, должна признать. — Протянула Юля, наливая лимонад в стакан. — С твоей стороны, вот так вот перед всеми раскрыть карты, это был ловкий ход. — Ты только скажи: сам додумался, или Лена подсказала?

Я остолбенел. В моих планах было вести с Юлей жёсткий и прагматичный диалог, но ей хватило одной фразы, чтобы остудить мой пыл. Насколько же сильно я просчитался относительно ее полемических навыков?

— Я не... Она просто помогла нас всех спасти, только и всего.

— И сделала она это потому, что...

Продолжила девушка голосом учителя, который хотел, чтобы нерадивый ученик закончил за нее предложение.

— Не хотела, чтобы я умер. Она так и сказала. — Я решил, что если уж и приходится делиться личной информацией, то делать это я буду в настолько малых объёмах, насколько вообще возможно.

Было ли это правильным решением? Разумеется, нет, но за все то время, что я общался с Юлей, она ни разу не дала мне повода пооткровенничать.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила?

— Ну, можешь поинтересоваться у нее самой при встрече.

— Не шути со мной так, Семен.

— Как только ты прекратишь пытаться уличить меня во лжи, не обвиняя при этом прямо.

Мы зло уставились друг на друга.

— Ты же даже не понимаешь, с какими силами ты заигрываешь, я права?

— Мне достаточно того, что мне говорят правду.

Юля засмеялась, потом отхлебнула из стакана и добавила уже серьезно.

— Правда, Семен, у каждого своя. Я с самого начала тебе сказала, что мне нужно и согласилась на твои условия. А ты мало того, что начал общаться с Леной вместо того, чтобы пытаться понять, как ее победить, так еще и напрямую пошел против моего плана по спасению Алисы. То есть, своими руками помешал мне с тобой расплатиться. А теперь ты приходишь ко мне, уверяешь, что хочешь "серьезно поговорить и решить все вопросы", но при этом продолжаешь мне врать. Как я, по-твоему, должна реагировать?

Слова Юли вывели меня из себя: я разрывался между тем, чтобы начать опровергать ее тезисы, приводить ей аналогичные аргументы относительно уже ее поведения и попытаться объяснить, почему она неверно трактует мои поступки, а в итоге окончательно запутался.

— Я хочу, чтобы ты перестала строить из себя мать Терезу, которая заботится обо всех и вернулась в команду, чтобы продолжить заниматься планированием.

— У меня встречное предложение: ты мне рассказываешь во всех подробностях, как, где, и о чем вы общались с Леной, а я забываю про все дерьмо, которое ты вытворил до сегодняшнего дня.

Юля выглядела слишком уверенной в своих силах. Подозрительно уверенной. Что-то было не так.

Как она могла бы усложнить мне жизнь? Просто все бросить и уйти? Бред. Она хотела победить Лену настолько сильно, что ради этого отправилась за мной в другое пространственно-временное измерение. Отказаться руководить разработкой планов по спасению Алисы? Но тогда уже я не стану ей помогать, у меня не будет для этого причин...

Смутная догадка, до этого бродившая где-то на грани моего сознания, резко сформировалась в идею, от которой меня пробила дрожь.

Она ведь могла просто не вернуть меня назад.

Нет, стоп, это же идиотизм, такого быть не может. А как же электроники? Они точно бы не согласились на то, чтобы так со мной обойтись.

А кто им помогал делать телепорт? Под чьим руководством они его собирали? Кто давал им данные, благодаря которым, они сумели так точно выставить курс?

За все это была ответственна Юля. И не было никаких причин, исходя из которых она не могла бы оставить меня в этом мире навсегда.

Проклятье.

— Мне нужно время, чтобы все обдумать. — наконец ответил я.

— Как тебе угодно. — Безразлично ответила девушка. — Где я живу, ты знаешь. Где выход, тоже.

Юля так и осталась лежать в кресле, не став со мной прощаться.

Моя голова была забита мыслями: с одной стороны у меня была Лена, которая обладает достаточной силой, чтобы творить все, что пожелает. С другой — Юля, которая легко могла превратить мое "увлекательное приключение" в банальное лишение свободы.

Мда, ну и сумел же я так вляпаться.

Идти обратно к Славе и докладывать ей о своих "успехах" не хотелось, поэтому я решил попытать-таки счастья с Ульяной. Благо, навещать ее мне уже приходилось, и где она живет, я прекрасно знал. Оставалось самая малость: придумать, каким образом убедить ее поговорить со мной за то время, пока она будет закрывать дверь перед моим носом.

Здравствуйте.

Снова выкладываю главу по графику, в воскресенье, как и обещал. Надеюсь, что не разочарую вас.

Спасибо за то, что продолжаете следить за моим творчеством. Надеюсь, что следующая глава выйдет так же по расписанию.

Глава XXV

Каким же я был наивным. Ульяна не то, что дверь не открыла, она даже не ответила на мой стук. Можно было бы подумать, что ее нет дома, но громко звучавший телевизор говорил об обратном.

Постояв какое-то время у двери, я оперся об нее спиной и сполз по ней. Как же мне быть? Снова идти к Славе за советом? Ну уж нет, дудки. Я должен научиться сам справляться со своими трудностями.

Мне нужен был план... С одной стороны, имело смысл прислушаться к совету Слави и просто оставить Ульяну в покое на пару дней, пока она сама не захочет поговорить.

Я решил, что оставляю этот план в качестве запасного, если у меня вообще ничего не выйдет, а пока попробую что-нибудь другое.

Я напряженно думал. Что обычно делают нормальные люди, оказавшиеся в подобной ситуации?

Мой мозг сразу же начал генерировать идеи, оригинальные настолько же, насколько и полезные:

"Спеть серенаду под окном"

Я хмыкнул. От звуков моего голоса потеплеет скорее ниже спины, но никак не "сердце красавицы". Дальше.

"Сыграть на гитаре под окном"

Уже лучше, но играю я из рук вон плохо. Нормальному человеку от моей музыки скорее станет плохо.

"Тогда что, если..."

Я поднялся с пола. Идея, конечно, безумно рискованная, но если у меня получится... Да. Да! Это определенно должно было сработать!

Я вышел на улицу, быстрым шагом обошел здание, пытаясь соотнести его внутреннюю компоновку с ориентирами на местности, чтобы понять, какое из окон — Ульянино.

Вроде бы найдя его, я развернулся в противоположную от здания сторону, внутренне молясь только об одном.

Есть.

Прямо на уровне Ульяниного окна отходила одна из веток высокого клена. Не долго думая, я принялся карабкаться по дереву. Неожиданно, это оказалось намного сложнее, чем я думал: дыхание почти сразу же сбилось, руки потяжелели, а ладони стали скользить от пота.

Зацепившись за очередной сук, я позволил себе короткую передышку, после которой продолжил свой путь.

Заветная ветка выглядела достаточно длинной и довольно прочной, но повисать на ней? С другой стороны, не отступать же теперь из-за страха высоты. Продолжая цепляться за ствол дерева, я одной рукой обхватил ветку, и постарался перенести на нее весь свой вес.

Ветка не прогнулась ни на сантиметр. В другой ситуации, подобное скорее бы выбесило или разочаровало меня, но сейчас я обосновано радовался.

Я пополз вперед, обдирая и отдавливая себе самые чувствительные части тела, но, в конце концов, мои страдания окупились: осторожно встав на оконный отлив, и продолжая держаться за ветку, я свободной рукой постучал в окно.

На этот раз Ульяна отреагировала моментально. Мне показалось, что я еще не успел убрать руку, как девушка отдернула занавеску.

В первую секунду её лицо продолжало сохранять недовольное выражение, но стоило Ульяне осознать происходящее, как у нее удивленно открылся рот, а раздраженно прищуренные глаза буквально распахнулись.

Момент, когда она встретилась со мной взглядом, стал для нее последней каплей: девушка рассмеялась, но попыталась взять себя в руки, и снова натянуть хмурую мину, однако весь ее внутренний мир, очевидно, восстал против этого, и она захохотала еще громче, опершись рукой об оконную раму, чтобы устоять на ногах.

Наконец, вдоволь отсмеявшись, Ульяна кое-как сумела собраться с силами и открыть окно.

Я надеялся войти к ней максимально легко и элегантно, но как оказалось, я себя переоценил, и девушке пришлось буквально затаскивать в номер дрожащего от усталости, грязного, потного и ободранного меня.

— Видел бы ты свое лицо, когда стоял на карнизе! — девушка пристально посмотрела на меня и снова зашлась в приступе смеха. Что ж, теперь со мной хотя бы разговаривают.

Я дождался, пока Ульяна закончит хохотать, и с замиранием сердца, спросил:

— Ты все еще злишься на меня?

Она не стала ни выгонять меня, ни ругаться, ни, чего я больше всего боялся — игнорировать. К моему удивлению, Ульяна сначала смутилась и отвела взгляд, а потом вдруг взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза.

— А ты действительно забрался по дереву на третий этаж, чтобы поговорить со мной?

— Да.

Ульяна рванулась ко мне и, чуть не сбив с ног, крепко обняла.

— Ты замечательный... Но, ты такой дурачок! Нет, ты такой замечательный дурачок!

Мне было неловко, но безумно приятно слышать подобное, а ощущение человеческого тепла и едва уловимого сладковатого запаха Ульяны смешались с чувством необычайной легкости от того, что мы с ней наконец-то снова помирились, и меня буквально разморило.

Идиллия была прервана глубоким и протяжным звуком со стороны моего желудка, что вызвало очередную волну юмора со стороны девушки, которой я откровенно любовался.

Ульяна, наверное, так и останется для меня загадкой: еще час назад она со мной не разговаривала, но стоило мне совершить абсолютно идиотский и ничего в сущности не стоящий поступок ради нее — она превращалась из усталого и побитого жизнью человека, какими была большая часть нашего лагеря, в того самого непосредственного и шаловливого ребенка, какой она навсегда отпечаталась в моей памяти.

Неужели это все потому, что я просто уделил ей внимания? Неужели ей его настолько мало доставалось по жизни, что даже те крохи, что она получала от меня, вызвали у нее буйный восторг?

Или может быть дело в том, что это внимание ей уделил именно я?

Как бы то ни было, я оказался слишком вымотан и рад, чтобы серьезно задумываться над такими вопросами. Тем более, когда такая симпатичная и молодая девушка как Ульяна решила за мной поухаживать.

Ульяна позвала меня за собой на кухню, и за несколько минут сумела накрыть на стол. Как оказалось, у нее была привычка иметь запас еды на несколько дней вперёд, чтобы лишний раз не забивать голову.

Мы не то позавтракали, не то пообедали, после чего я решил послать к чертовой матери все свои планы, идеи и заботы и дать себе еще один день на то, чтобы отдохнуть.

Идти никуда не хотелось ни мне, ни Ульяне, и мы завалились на диван смотреть фильмы, благо девушка предусмотрительно натаскала кассет со склада кинозала на любой вкус.

Неотступно преследовавшая меня тревога решила взять передышку, а я наконец-то ощутил какое-то подобие домашнего уюта и, прижавшись к Ульяне, наблюдал за тем, как терминатор в исполнении еще такого молодого Арнольда Шварценеггера неумолимо преследует Сару Коннор.

Я не смог сдержать улыбку, вызванную тем, насколько наивно выглядел взгляд из прошлого в будущее, в котором я как раз-таки и жил.

Тихо зевнув, я устроился поудобнее, ощущая, как на меня наваливается дремота.

— Что за...

Луг, на котором я лежал, растянулся до самого горизонта, и только безбрежный небесный океан четко очерчивал его границы. Я посмотрел наверх, заранее приложив ладонь к глазам, но в этом не было необходимости — Солнце оказалось закрыто облаком, и свет не бил по глазам, а мягко растекался по зелени, сверкая тысячами зайчиков.

— Не правда ли, это лучше, чем то, что тебе снится обычно?

Слева от меня сидела Лена, одетая в полупрозрачное платье до колен, которое, я не мог не признать, безумно ей подходило.

— Что ты здесь делаешь?

Лена усмехнулась.

— А почему ты мне задаешь этот вопрос? Мы, вообще-то, в твоем сознании, не в моем.

— Подожди, так ты... Не настоящая? Ты — та, которая, как я представляю, ты должна быть?

Лена улыбнулась.

— Нет. Я самая настоящая. Только оказываюсь я здесь каждый раз потому, что это ты меня сюда приводишь, если так можно сказать.

— Но я ничего не делаю! Ну, по крайней мере, сейчас. — Смутился я, вспомнив подробности недавнего спасения нашего отряда из тюрьмы.

— Делаешь, делаешь. Просто это происходит у тебя не осознано, когда ты в наибольшей степени расслаблен, и неспособен контролировать свое подсознание. Например, во сне.

Я выругался.

— В чем дело? Разве ты не рад меня видеть? Моя компания тебе противна?

Легкая обида, смешанная с искренним удивлением предавала лицу Лены трепетно-возвышенное выражение, словно какой-нибудь актрисе из дешевого нуарного детектива начала прошлого века.

Я посмотрел на нее. Действительно, а что я чувствую по отношению к ней? Изменения, за последнее время произошедшие в поведении девушки были настолько радикальны, что на самом деле я был сбит с толку.

Я не понимал, как я должен к ней относиться.

— Мы вроде как враги.

— Да, но почему?

— Потому, что ты убила огромное количество людей!

— Но ведь ты же всех их спас, и в придачу, убил меня саму! Зло было повержено, а добро восторжествовало!

— Ты отлично знаешь, что это неправда! После того, как я исчез, ты снова устроила катастрофу! Ты открыла десятки, сотни порталов по всему Союзу! Пострадали миллионы!

Лена громко захохотала, а отсмеявшись, обратилась ко мне так, как обращаются к студенту, не способному понять решение элементарной задачи.

— Семен, если бы я была хотя бы в половину так могущественна, как мне переписывают, ты думаешь, я бы допустила, чтобы ты прошел через все, то, через что тебе пришлось пройти?

Девушка приблизилась ко мне, и, коснувшись ладонью моего плеча, мягко провела ей до самой кисти.

— Я ведь люблю тебя.

— Ты запугивала меня! Являлась в галлюцинациях! Хотела сделать своим рабом!

— Семен, просто вдумайся в то, о чем ты говоришь. Как я могла являться тебе в галлюцинациях?

Меня пробил холодный пот. Я же не... А кто еще ее видел, кроме меня? Но стоп, это же значит, что я буквально сошел с ума! Я ничего не понимаю...

— Ты же была тогда, на электричке! Ты пустила ее под откос!

— Семен, я бы никогда не стала настолько рисковать твоей жизнью, пойми это, наконец! Твои настоящие враги находятся рядом с тобой, ты и сам это понимаешь, не правда ли?

В голове помимо воли всплыл утренний разговор с Юлей.

— Что они от тебя хотят? Они угрожали тебе? Просто расскажи мне, и я помогу тебе, обещаю.

Лена нежно коснулась ладонями моих щек и аккуратно приподняла лицо, вынудив посмотреть ей прямо в глаза.

Я не был до конца уверен, могу ли я ей доверять, но я точно знал, что я не могу доверять Юле, и это склонило чашу весов к тому выбору, который я совершил.

— Юля хочет, чтобы я рассказал ей обо всех наших с тобой разговорах. Хочет узнать о тебе все, что знаю я.

На лице Лены ни дрогнул ни один мускул, но я видел, как изменился ее взгляд и от этого у меня больно кольнуло где-то между ребер.

Сделал ли я правильный выбор?

Был ли он вообще в сложившейся ситуации?

— Она никак мне не угрожала, но у меня сложилось впечатление, что если я не буду делать то, чего она хочет, то она просто...

— Не вернет тебя домой. — Спокойно завершила за меня Лена. — Очень логичный и очень плохой для нас с тобой ход. С другой стороны, а чем еще ей оставалось угрожать? У нее больше ничего нет.

Лена задумалась на несколько минут, а потом начала неспешно говорить, тщательно обдумывая каждое слово:

— Значит, вот как мы с тобой поступим: я пущу ее по ложному следу. Скажи ей, что я пытаюсь найти любую информацию касательно Ольги и Мику, а еще скажи ей, что я постоянно пытаюсь склонить тебя к тому, чтобы ты переметнулся ко мне.

Я посмотрел на Лену. Она, как оказалось, все это время не спускала глаз с меня.

— Ты же знаешь, у меня с враньем все очень плохо.

— Знаю. — Спокойно ответила Лена. — Поэтому я прошу тебя говорить то, что очень захотела бы услышать Юля. Вернее, чего она очень бы не захотела, но чего она ожидает услышать.

Я не успел ни открыть рот, ни попытаться сформулировать мысль — меня просто выкинуло обратно в тот мир, где мое бренное тело дремало, и с оглушительным хриплым вздохом я резко проснулся.

— Что случилось? — Ульяна, до этого гладившая меня по голове, смотрела на меня с озабоченным выражением лица.

— Н... Ничего, просто сон дурацкий приснился. — Улыбнулся я в ответ. Я решил, что ни к чему вмешивать Ульяну в свои проблемы.

— Если хочешь, я могу поставить другой фильм, или...

— Все хорошо, давай досмотрим этот фильм, а потом уже будем думать.

У меня не было ни малейшего желания идти к Юле прямо сейчас. Этот вопрос мог подождать, как минимум до завтра, а мне гораздо больше нравилось проводить время вместе с Ульяной.

Мы посмотрели вместе с ней еще несколько фильмов и стали решать, чем же нам заняться в оставшуюся часть дня.

Я, как ни старался, не мог ничего придумать, но Ульяна, как всякая обыкновенная девушка, решила дать мне намек.

— Знаешь — ее лицо приобрело выражение, будто бы она говорила о совершенно неважных вещах, но я уже машинально напрягся, вслушиваясь в каждое ее слово. — Я бы хотела в город выбраться, но до него путь не близкий, пешком не дойти. Вот если бы была машина...

— Ну, я, хм... Я могу... Я попробую... Я постараюсь ее раздобыть. Электроники могут заупрямиться, конечно, ты же понимаешь, и вообще идея довольно рискованная...

— То есть, как Славю покатать, так это милости просим, а когда я прошу, начинаются отговорки? Семен, я ведь так могу и снова обидеться. — Услышав опасные интонации в голосе девушки, я уже приготовился к тому, чтобы начать извиняться, но Ульяна, увидев мое лицо, захохотала, и только тут до меня дошло, что она надо мной подшутила.

Мы с ней договорились встретиться у КПП. Если все пройдет удачно, там я подберу ее на "копейке", и мы поедем в город.

Честно говоря, идти к электроникам мне откровенно не хотелось. Тем более не хотелось просить у них машину, но какие у меня были варианты? Никаких, правильно.

— Ребята, мне надо вас кое о чем попросить... — я обратился к кибернетикам, которые, стоя за каким-то станком, вытачивали детали.

К моему удивлению, несмотря на дикий шум, они оба меня услышали.

— О, Сем, привет! Че хотел?

— Дело есть. — Продолжал я. — Машина нужна.

Ребята переглянулись.

— Ты ж её уже брал!

— Да еще и чуть не угробил!

— Так, послушайте. Я и сам от этого всего не в восторге, понятно? Но меня попросила Ульяна. Я это делаю не для себя, а для нее, понимаете? Ну пожалуйста, мужики! А я вам в городе куплю чего-нибудь. Еще и должен буду.

При этих моих словах электроники переглянулись, да так, что мне стало ясно — я сказал лишнего, но давать заднюю было уже поздно.

— А это мысль! — Сыроежкин почесал затылок.

— Мы тебе набросаем списочек. У нас как раз кой-какие детали заканчиваются. — подхватил Шурик, и оба изобретателя-самоучки оставили меня на пороге, убежав вглубь мастерской.

Через несколько минут они вернулись, неся с собой исписанный убористым подчерком листок, ключи и кипу банкнот. Я не стал спрашивать откуда у них вообще могли появиться деньги, учитывая, что они не поддерживают связь с внешним миром, вместо этого по большей части безвылазно сидя у себя в мастерской, и спрятав все полученное от них в карман на молнии, отправился к ангарам.

Ульяна уже ждала меня. Я видел, как загорелись ее глаза, но надо отдать ей должное, она сумела сохранить достоинство и не бросится ко мне с восторженными криками.

Я смутно догадывался, чего она могла хотеть, хотя в этом не было особой загадки: вещей, о которых мечтает девушка-подросток, конечно, может быть множество, но тех из них, которые я способен претворить в жизнь, явно меньше, а это значит, что мне остается действовать методом исключения.

Я затормозил, вышел из машины, и, открыв пассажирскую дверцу, склонился в вежливом полупоклоне, протянув ей руку. Ульяна неторопливо приблизилась ко мне, и так же неторопливо села, придерживая мою ладонь. Все ее движения были буквально пронизаны какой-то статью и элегантностью и выглядели так, будто я приглашал сесть не её, а дочь посла.

Закрыв за ней дверь так, чтобы та не хлопнула, я уселся на место водителя и приготовился ехать.

Примечания:

Снова здравствуйте! Как видите, я стараюсь держать темп, и радовать вас частым выходом глав. Пока что стараюсь публиковаться каждое воскресенье в 10:00.

Я бы хотел уже привычно поблагодарить всех, кто ставит лайки, оценивает и комментирует, но вы, наверное, уже скоро заучите эту фразу) Надо придумывать что-то новое. Как насчет ваших вопросов и пожеланий? Если вы хотите что-нибудь спросить или предложить, можете писать как в комментариях, так и в личных сообщениях.

Глава XXVI

Ближайшим к лагерю городом оказалась Ялта, и ехать до нее было минут двадцать.

— Хм. Я как-то раньше не задумывался, но мы, получается, на курорте находимся?

Ульяна усмехнулась мне в ответ.

— Действительно забавно. Получается, что так. Ты часто летом катался на отдых?

— Я-то? Не. Один раз был в Сочи, два раза — в Турции. Обычно лето я проводил на даче. Еще я был в Одессе и Оренбурге, но туда я приезжал в летние лагеря.

— Ты был в Турции? — удивилась и одновременно обрадовалась девушка. — Но как ты туда попал, у нас же... — девушка внезапно оборвала себя на полуслове и перескочила на другую тему: — А в каких городах ты был?

— Алания, Кемер, Анталия...

Ульяна пристально на меня посмотрела.

— Ты часом не сын какого-нибудь министра?

Я засмеялся.

— Нет, нет, можешь мне поверить, я пролетарий до седьмого колена.

— Это что же за пролетарии такие в вашем мире, что могут вот так запросто слетать в Турцию?

Мое настроение ухудшилось. Я понимал, что для того, чтобы объяснить Ульяне все в подробностях мне придется затронуть болезненные для меня темы, и меня это не радовало.

— Я же тебе говорил, что у нас капитализм. Если есть деньги — можно сделать почти что угодно. У меня и папа, и мама устроились на должности, где хорошо платят, поэтому мы могли себе такое позволить.

— У вас, получается все, как на западе?

— Не совсем. Вернее, не во всем. Ну, частным предпринимательством у нас заниматься, например можно. Но медицина и образование при этом бесплатные. Короче, все сложно... Вот что действительно интересно, так это, каким образом ты ухитрилась побывать в Турции!

Ульяна сначала замялась, а потом нехотя ответила:

— У меня папа дипломат. Так и побывала. Конец истории.

Тема была для нее явно неприятной, поэтому я решил ее сменить, и спросил, в каких городах она побывала. Ульяна как раз принялась описывать мне красоты Стамбула и Анкары, когда мы въехали в Ялту.

— Ну что, куда мы пойдем?

Кино мы насмотрелись вдоволь, на голод никто из нас не жаловался, так что я предложил сходить в парк развлечений. Ульяна сразу же меня поддержала, и я уже начал выкручивать руль, как девушка прервала меня, указав на проходивших по противоположной стороне улицы милиционеров.

— Давай-ка лучше пешком.

Парк был именно таким, каким я его себе представлял: громкая музыка, радостные крики, постоянно движущиеся аттракционы и толпы разнонаправлено двигающихся людей. Все это дополнялось ароматом карамели, ваты, мороженного и сладкой газированной воды.

— С чего бы ты хотела начать? — поинтересовался я у Ульяны, но пытаться достучаться до нее было бесполезно: глаза девушки напоминали пятирублевые монеты, а сама она очень сильно напоминала лису, попавшую в курятник.

— Хочу на покататься на картах! И на колесо обозрения! И в тир! И в комнату страха! Нет, сначала в тир! Нет, в комнату смеха!

И не успел я сказать ни слова, как она рванула в неизвестном направлении, и мне оставалось только бежать за ней.

Ульяна последовательно обошла все аттракционы, пока не убедилась, что на каждый из них стоит огромная очередь, за исключением колеса обозрения, где очередь была маленькой.

Мы отстояли ее довольно быстро, и тут, в тот самый момент, когда надо было покупать билет, я понял, что своих денег то у меня и нет.

Решив, что я готов на что угодно, лишь бы не позориться перед всеми, я заплатил теми деньгами, что мне дали электроники, и мы с Ульяной зашли в кабину.

Девушка с полнейшим восторгом наблюдала за тем, как плавно мы отрываемся от земли и поднимаемся все выше и выше, в то время как я сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и трясся от мелкой дрожи.

Происходящее не укрылось от Ульяны, и ее радость сменилась беспокойством:

— Ты боишься высоты? — удивленно спросила она.

— Д-да.

Девушка пересела ко мне, и крепко обняла.

— Не бойся. Конструкция специально рассчитана с запасом прочности в несколько раз, плюс ее регулярно обслуживают. Безопасность здесь — на высшем уровне. И в любом случае, даже если каким-то образом что-то пойдет не так — я с тобой. Так что ты совершенно точно можешь не переживать.

Я решил сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений.

— А почему ты не боишься высоты?

Ульяна улыбнулась.

— Я же с детства летала с отцом. Так что просто привыкла. В школе я вообще в аэроклуб вступила.

— Ты серьезно?

— Да, я даже пару раз сама успела поуправлять самолетом. Правда, он был тренировочным, и там инструктор в любой момент мог взять на себя управление, но я все равно летала. Это было потрясающе. Одно из самых незабываемых чувств.

Колесо тем временем плавно подползало к наивысшей точке, из которой можно было разглядеть чуть ли не весь город, который с одной свой стороной упирался в Массандру, другой — в Ливадию и Виноградное, третьей в степь, плавно перетекающую в горы, а четвертой в прибрежную линию. Я сам не заметил, как страх уступил место восхищению, и я невольно залюбовался видами.

Однако, как это бывает, моменты искренней радости никогда не бывают достаточно длинными, чтобы вдоволь ими насладиться, распробовать.

К чему это я?

— Милиция. — оповестила меня Ульяна, тыкая пальцем прямо вниз.

— С моим зрением я все равно ничего не увижу. — Спокойно констатировал я. — Верю на слово.

— Они стоят прямо возле входа на аттракцион. Мы не сможем выйти.

— И что ты предлагаешь?

Ульяна как-то странно посмотрела на меня. Не люблю я, когда на меня так смотрят.

Чутье меня не подвело. Ничтоже сумняшеся, девушка голыми руками раздвинула створки входной двери.

— Ты не...

— Держись за меня так сильно, как только сможешь. — Сказала девушка, обнимая меня под руки. — Если ты выскользнешь, я точно уже не смогу тебе помочь.

И в тот момент, когда я уже сформулировал свою мысль и был готов ее высказать, Ульяна просто выпала спиной вперед из кабины, утаскивая меня за собой.

На какой-то миг мое сознание прекратило существовать. Оно сжалось до одного крохотного нейрона, который несколько сот раз в миллисекунду отдавал моему телу приказ намертво вцепиться в девушку.

— Ноги! — не своим голосом заорала Ульяны.

Инстинкт противился моему желанию расслабить их и отпустить девушку, но через ее плечо я внезапно увидел, насколько близко от нас земля, и обратившись к остаткам разума, не охваченным паникой, усилием воли выполнил приказ.

В то же мгновение я ощутил, словно все мое тело от пят до макушки насквозь пробил удар невиданной силы: дыхание резко сбилось, а внутренности будто бы перемешали. Одновременно с этим у меня заложило уши от дикого рева, и я вдруг понял, что стою на земле.

Несколько секунд стояла полная тишина — все кто стоял в очереди, находился в кабинках, или просто проходили мимо, застыли, как вкопанные не произнося ни звука.

— Мама, мама! Хочу еще раз!

Молчание нарушила девчушка лет восьми, явно пребывавшая в восторге от увиденного зрелища, и ее голос подействовал на толпу словно живая вода: кто-то стал кричать и возмущаться, кто-то сострил, мужчина лет тридцати и в очках пытался пройти сквозь очередь, явно желая о чем-то с нами поговорить, но Ульяна схватила меня за руку и потащила прочь до того, как я успел от всего этого опомниться.

— Это они!

— Стойте!

Резкие, отрывистые крики напомнили мне о том, что у нас на хвосте полиция, и я ускорился, стараясь поспевать за совершенно безумным темпом бега Ульяны.

Мы неслись прочь от места встречи с полицейскими не взирая на преграды, оказывавшиеся на нашем пути: несколько раз, когда мы натыкались на слишком уж высокие стены Ульяна просто подсаживалась, и стоило мне обхватить ее за плечи, прыгала слишком быстро и высоко для человека, а потом приземлилась так мягко, будто под нас кто то подкладывал подушку.

— С... Стой... Подо... Жди... — через полчаса непрерывно бега мой организм ушел в отказ, и я просто свалился девушке под ноги, хватая ртом воздух.

Ульяна сразу все поняла, и сначала помогла мне подняться, а потом проследила, чтобы я не потерял сознание от перенапряжения, пока пытаюсь восстановить дыхание.

Когда я немножко пришел в себя, я понял, что в воздухе витает очень противный запах, как будто что-то горит, и исходил он от Ульяны. Я заглянул ей за спину и понял, что в футболке, которую она носила, сияет две огромные дымящиеся дыры примерно на уровне лопаток, а ткань вокруг них просто тлеет.

Кое-как затушив Ульяну, я решился задать вопрос.

— Что это вообще было? Как мы не разбились?

— Режим реверсированной тяги. Создатель этой штуки... — Ульяна постучала себя кулаком по животу. — ... Позаботился о том, чтобы его детище вместило в себя самые продвинутые технологии, некоторые из которых даже были экспериментальными. Одной из таких была установка атомного силового агрегата.

— У тебя внутри атомный реактор?!

— У меня их пять. — Улыбнулась девушка, но тут же снова помрачнела. — Поэтому я и старалась убраться оттуда как можно быстрее. Эти двигатели оставляют нехилый такой фон, так что тебе было бы неплохо сжечь одежду и пройти деактивацию.

— Подожди, а как же люди, которые там были? Мы должны всех их предупредить!

Ульяна посмотрела на меня с жалостью.

— Как ты себе это представляешь? Подойти к каждому и предупредить лично? Оповестить их через громкоговоритель, чтобы началась паника? Сообщить в органы охраны правопорядка, чтобы дать возможность нас отследить?

Я отвернулся от нее и попытался рвануть обратно, в сторону парка, но девушка меня остановила.

— Прекрати! Там же полиция! Нас поймают!

— Я больше не собираюсь подвергать чьи-либо жизни риску за просто так! — взбесился я. — Отпусти меня!

— Погоди. — Взмолилась девушка. — Давай, мы отправим всем им письма, хотя бы когда уже будем в Артеке. У меня фотографическая память. Я запомнила каждое лицо.

— А что с теми, кто будет приходить после них на этот аттракцион? Как мы их предупредим?

— Письмо можно направить и в разные ведомства, начиная от санэпиднадзора, заканчивая КГБ, это не проблема.

— А как же радиация?

— Учитывая время работы двигателей, уровень излучения не будет смертельно опасным, он будет стабильно завышенным, но вне критических значений. Примерно как на работающей АЭС. Семен, я тебе обещаю, никто не умрет.

Я немного успокоился, и мы с Ульяной двинулись дворами к припаркованной у набережной "Копейке".

Я хлопнул себя по лицу.

— Погоди. Мы не можем уезжать, мне надо купить кое-что для электроников, они меня попросили.

— Что они хотят? — нахмурилась Ульяна.

Я достал из кармана листок и протянул ей. Девушка быстро пробежала его глазами и вернула.

— Это все можно купить на радиорынке в Гурзуфе. Садись. Я покажу дорогу.

Я снова уселся за руль, а Ульяна расположилась на пассажирском, рядом со мной. Минут десять мы просто молча ехали, приходя в себя, но потом до меня вдруг дошла одна вещь, о которой я не мог не спросить Ульяну.

— Слушай, ты сказала, что это твой двигатель...

— Скорее, силовая установка.

— Ну да, но ты сказал, что она атомная?

— Да.

— То есть, как настоящий реактор, как на электростанциях?

— Так и есть, он просто сильно уменьшен.

— Так а... А как же твой собственный организм защищен от радиации? Гамма частицы ведь можно остановить только слоем свинца или бетона, и...

Ульяна махнула рукой.

— Это все очень долго и сложно объяснять. Ты правда хочешь, чтобы я тебе все рассказывала в подробностях?

Я смутился

— Нет, если ты не хочешь, или тебе неудобно, можешь не рассказывать. Как хочешь, в общем.

Мы проехали молча еще пару километров.

— Эй. — Ульяна с хитрым выражением на лице обняла меня за руку, прижалась к ней. — А почему ты вообще решил меня об этом спросить? Ты что, переживал за меня?

— Что за странный вопрос? Конечно же, я за тебя переживал!

После этих слов Ульяна стала похожа на кота, попавшего на Масленицу и нашедшего там крынку со сметаной.

Девушка положила голову мне на плечо. Я заметил у нее на макушке топорщившийся локон, и попытался его пригладить, но локон оказался упрямым, и не желал ложиться ровно. Меня это разозлило, и я попытался снова придать ему естественное положение, и снова безрезультатно.

Такая борьба продолжалась минут пять, пока до меня не дошло, чем я, собственно занимаюсь, и я смутившись, уже захотел было отдернуть руку, но уснувшая Ульяна так сладко мурлыкала, что я побоялся как-либо ее беспокоить.

Мы спокойно въехали в Гурзуф. Нам повезло, что не было ни погони, ни патрулей, ни постов. Единственным вопросом, который меня беспокоил, был "Как мне не разбудить Ульяну, выйдя из машины за товарами для электроников?" и в итоге понял, что никак. Мне оставалось только довести Ульяну до дома, и снова вернуться в город.

За окном, тем временем, постепенно начинало темнеть. Я не стал сбавлять скорость, вместо этого включив фары, и пронесся сквозь Гурзуф по направлению к Артеку не снижая скорости.

Вскоре показались края той самой аномалии, которая накрыла всю территорию лагеря, и из-за которой местные обходили территорию комплекса десятой дорогой.

Огромная прозрачная сфера, диаметром несколько километров переливалась отбликами фиолетового цвета в лучах заходящего Солнца, и не позволяла проникнуть в Артек никаким иным путем, кроме как по дороге.

Почему никто не стал интересоваться, насколько аномалия опасна, и можно ли жить, находясь внутри нее — до сих пор оставалось загадкой. Юля в свое время предположила, что паранормальная активность, связанная с тем, что в лагере продолжают убирать территорию, готовить и обслуживать оборудование, отпугнула руководство, как и жителей окрестных городов.

Изначально я надеялся, что Ульяна проснется к тому моменту, как я подвезу ее к корпусу, но этого не случилось, и мне пришлось думать над тем, как перенести девушку к ней в номер.

Я бегло огляделся. На заднем сиденье валялось что-то типа подушки или пуфика — я осторожно подложил его под голову Ульяне, чтобы она не упала лицом на сиденье, и направился на регистратуру, искать ключ от номера девушки.

Вернувшись в машину, я попытался поднять Ульяну на руки. После нескольких попыток я кое-как сумел ее поднять, и, пыхтя себе под нос, понес девушку в ее номер.

Больше всего я боялся разбудить Ульяну, но к счастью, этого не случилось. Преодолев путь без происшествий, я внес девушку в номер, и осторожно уложив ее на кровать, накрыл пледом.

В принципе, я сделал все, что требовалось, и мог идти, но какая-то часть меня не могла оторвать взгляд от лица спавшей девушки.

"Она идеальна" — пронеслось у меня в голове, и я не нашел, чем мне контраргументировать. Брови, глаза, нос, губы, подбородок, скулы — я мог перечислять еще долго, но каждая черта лица девушки была выведена с идеальной точностью и главное, какой-то совершенно безыскусной красотой. И я не имел в виду что-то плохое, наоборот: ее красота была настоящей, неподдельной, исконной. Ульяна ни красилась, не пыталась какими-то невероятными способами ухаживать за собой. Она была сама собой, и казалось, даже не осознавала, насколько она прекрасна. И я не осознавал. До тех пор пока случайно не происходил вот такой момент как сейчас.

Если бы у меня была камера... Нет. Все равно бы не стал, это было бы слишком банально, слишком пошло. Для такого могли бы подойти только мольберт и кисти, но я не умел рисовать.

Как жаль, что все приятное, что есть в мире так не долговечно, и я не могу провести возле Ульяны всю ночь, просто наблюдая за ней.

Мои мысли приняли какое-то уже совсем неправильное течение, и я одернул себя. Я задержался. Меня никто не просил здесь оставаться и даже не приглашал. У меня было еще полно дел, которыми следовало бы заняться.

Меня ждала припаркованная машина, список товаров, значительно облегченный кошелек и электроники, перед которыми я за все это должен был отчитаться.

Примечания:

Всем доброго дня.

Всем спасибо, за то, что ждете.

Опять вовремя, опять новая часть.

Наслаждайтесь.

Глава XXVII

Вернувшись к машине, я осознал, что вымотан настолько, что уже никуда не поеду. В итоге путешествие в магазин по просьбе электроников волевым решением было перенесено на следующий день: я перепарковал "Копейку" и ушел к себе, а оказавшись в своем номере, завалился на кровать не раздеваясь, и уснул мертвецким сном — вновь дали о себе знать нагрузки и стресс.

На следующее утро я встал на удивление бодрым, только странное послевкусие после нашего с Ульяной приключения никак меня не отпускало, словно оставалось в нем какая-то недосказанность и незавершенность, но оно и не мудрено: нас с ней прервали еще до того, как мы успели откататься на первом аттракционе, а мы планировали пробыть в парке до вечера. Я решил, что после того, как вернусь из магазина, надо будет обязательно зайти к девушке, осведомиться о ее самочувствии и предложить сходить куда-нибудь еще, в качестве компенсации за испорченный вечер.

На рынок я приехал часам к восьми, и он только-только начинал работу. Найти отдел микроэлектроники оказалось довольно просто — местные с удовольствием были готовы помочь найти дорогу.

Купив у полного пожилого мужчины все товары, которые электроники просили по списку(как ни странно, денег мне хватило), я, не теряя ни минуты, помчался обратно в Артек.

У ворот меня уже встречали, но совсем не те, кого я ожидал увидеть.

— Не спится? — подавив зевок, спросила Славя. Облокотившаяся на караулку девушка скрестила руки на груди.

— Нет, а тебе? — я, честно говоря, был удивлён, и удивлен приятно.

— Тоже самое. — Девушка потерла ладонью глаза и попыталась проморгаться. — Как все прошло?

— Мне нужно отдать электроникам кое-какие детали — если хочешь, можешь проехаться со мной, я с ними разберусь и все тебе расскажу.

Славя не стала отказываться. Она в целом выглядела какой-то на удивление усталой и сонной, чего я ранее за ней не замечал.

Кибернетики были безумно рады меня видеть. Наверное, не найдя машины вчера вечером, они уже решили, что я их обманул. Я отдал им два матерчатых пакета, доверху заполненных какими-то деталями и все те деньги, что у меня остались.

— Ребят, такое дело...

Я очень не хотел, но все-таки заставил себя сознаться, что часть их денег потратил на Ульяну. Электроники не стали на меня злиться, благодаря чему их репутация в моих глазах выросла еще больше, хотя, казалось бы, куда уж больше? Тем не менее, я не мог все оставить как есть, и пообещал на днях заскочить к ним, чтобы как-нибудь расплатиться.

Потом я загнал машину обратно в ангар, отнес ключи парням, и мы со Славей неспешным прогулочным шагом направились к пляжу.

По дороге я пересказал ей синопсис нашего с Ульяной похода в парк, опустив слишком уж личные детали.

— Тебе бы одежду выбросить. И спальное белье. И по вам с Ульяной было бы неплохо счетчиком Гейгера пройтись. А на счёт писем идея хорошая, одобряю. — заметила Славя.

Солнце уже начинало припекать, и мы уселись в тенечке под деревом, недалеко от берега.

Сначала мне хотелось рассказать Славе об итогах беседы с Юлей, но какое-то смутное, едва уловимое предчувствие остановило меня: что-то подсказывало мне, что не стоит рассказывать о моем общении с Леной вообще хоть кому-либо.

— Так, а... Какие у тебя планы на сегодня, да и вообще?

— Да пока никаких. Я жду, чтобы вы с Юлей разобрались уже, наконец, и выдали план действий, из которого я могла бы исходить. Я не стратег Семен, я тактик. Мне всегда был нужен кто-то, кто может предложить некую идею, общий замысел.

Славя подобрала с песка палочку и принялась что-то ею вычерчивать. Мы помолчали.

— А как у тебя вообще дела? Ну, настроение, там...

Осознание собственной неспособности облечь беспокойство и желание поддержать ближнего в хоть сколько-нибудь приемлемую словесную форму доставляло мне настоящее мучение. Славя же ни капли не смутилась, и будто бы поняла меня без слов.

— Нормально. Есть кое-какие вопросы, которые меня беспокоят, но это не так уж важно.

Я не знал, кажется мне это, или нет, но по лицу Слави было понятно, что она совсем не в норме. И уже очень давно. Мне было непонятно, почему настолько очевидная вещь бросилась мне в глаза только сейчас.

— Я... Я могу тебе помочь?

Славя посмотрела на меня со смесью недоумения и задумчивости, а потом попросила:

— У меня есть к тебе просьба.

— Какая?

— Сначала пообещай, что исполнишь ее.

— Ты же знаешь, что это так не работает... — начал было я, но девушка быстро оборвала меня.

— Как же меня бесит, когда ты начинаешь вести себя как баба! Сам спросил, а теперь ноешь!

— Ладно. — Решился я. — я согласен.

Славя еще несколько секунд зло смотрела на меня, а потом вернулась к черчению на песке.

— Знаешь, тогда, в Совенке, после убийства Лены, я думала, что ты животное, нелюдь, настоящий маньяк. А потом ты сбежал, а комитет развалился. Все это сильно по мне ударило, я подала рапорт, собрала вещи и отправилась домой. А когда я туда приехала...

Славя закусила губу и прикрыла глаза рукой. Я потянулся вперед, чтобы обнять ее, но прежде, чем я успел это сделать, она вытерла набежавшие слезы и уставилась на меня с яростью.

— Проклятье, я не о жалости твоей прошу! Дослушай меня!

И так же внезапно как она разозлилась, Славяна схватила меня отвороты рубашки.

— Убей ее, слышишь! Не веди с ней переговоры! Не торгуйся! Не пытайся обмануть! Не пробуй достучаться! Просто прикончи эту больную суку, как ты сделал это в прошлый раз!

— Я не...

— Ты говорил — Славя не дала мне продолжить, вместо это встряхнув меня и заставив продолжить смотреть ей в глаза. — Что ты ни в чем не виновен! Что это не твоих рук дело, и ты этого всего не хотел, ты помнишь это?

— Да, помню.

— Если это действительно так, если ты не обманываешь и не врешь... — На Славю было страшно смотреть. Я никогда не видел в человеке столько боли и ненависти. — Тогда убей ее! Убей ее, Семен!

Я осторожно кивнул.

— Я сделаю все, что смогу.

Славя, услышав мой ответ, кажется, начала приходить в себя. Ее взгляд стал осмысленным и спокойным. Девушка выпустила из рук мою футболку, и, поднявшись с песка, пошла в сторону жилых корпусов.

А я думал о том, что же такого пришлось пережить Славе, которая никогда не отличалась кровожадностью, чтобы настолько обозлиться. Следом за этой мыслью, в моей голове возникла и следующая: а сколько еще таких "Славь", бродит по всему союзу, и все по моей вине?

Я сразу же постарался вымести из головы этот мусор. От таких размышлений никому не станет лучше, и ничего не изменится. Я должен был сходить к Ульяне и к Юле.

Я решил, что приятное следует отложить на последок, а начать нужно с того, чего мне делать сильнее всего не хочется, и направился к Юле. Я не стал ходить вокруг да около и с порога заявил ей, что готов играть по ее правилам. После этого я все сделал, как сказала Лена. Больше всего я боялся, что моя "актерская игра" даст слабину, и Юля сразу все поймет, но едва мне стоило заикнуться про Мику и Ольгу, девушка вообще перестала обращать на меня внимание. Она рванула к себе в комнату, долго, ругаясь, копалась в каких-то записях, и сколько бы я не звал ее и не пытался понять, что мне делать дальше, и собирается ли она продолжать работать вместе со мной, она лишь говорила, что все это она будет обсуждать потом, а сейчас, из-за информации, которую я принес, у нее слишком много дел.

Решив, что от меня в любом случае не убудет, я пошёл к Ульяне.

Звонить пришлось долго, а когда дверь открылась, передо мной предстала сонная и взлохмаченная Ульяна, одетая в одну лишь плотную ночнушку до колен

— Заходи. — Проворчала девушка, протирая заспанные глаза.

Я прикрыл за собой дверь, и проследовал за Ульяной вглубь комнаты.

— Я тебя разбудил?

— Ага.

— Извини.

Ульяна отмахнулась, и принялась наводить порядок в комнате.

— Тебе помочь?

— А ты готовить умеешь?

— В какой-то степени.

— Тогда иди на кухню и сделай мне чего-нибудь вкусненького и побольше, а я пока приведу себя в порядок.

Мда. Поставленная передо мной задача была, как говорится, со звездочкой. Я понятия не имел, сколько у меня времени и принялся бегло обшаривать холодильник и шкафы.

Взяв всего понемногу, я начал готовить: пожарил сначала бекон, затем сосиски, после этого очистил сковороду от шкварок и пожарил куски хлеба, снова очистил сковороду, пожарил яйца.

На соседней конфорке, тем временем, закипало молоко для овсянки.

Я метался по кухне, в надежде, что хоть что-нибудь из приготовленного мной окажется съедобным, как внезапно меня обняли со спины.

— Когда это ты успел стать шеф-поваром? — одновременно восхищенный и удивленный голос Ульяны раздался у самого моего уха.

— В тот самый момент, как ты попросила что-нибудь для тебя приготовить. — Ответил я, стараясь вложить в свой голос всю галантность и аристократизм, что только у меня были.

— Не дразни меня, Сема. Мне ведь уже не пятнадцать. Это может плохо кончиться. — Шепнула Ульяна, слегка прикусив мое ухо.

Я ощутил мимолетное желание развернуться и ответить ей, но не дал себе этого сделать. Девушка была права: это все могло плохо кончиться. А учитывая, как она была одета, это точно кончилось бы плохо.

Через пару минут я приготовил английский завтрак и овсянку. Первое было для Ульяны — второе для меня. Так же я подал на стол кофе, на двух персон.

Ульяна с жадностью набросилась на еду, расправившись со своей порцией так, словно она была не девушкой, а оголодавшим тигром, после чего принялась за кофе.

Я тем временем уныло ковырял овсянку.

— Какие у тебя на сегодня планы? — поинтересовался я.

— Никаких. А у тебя есть что предложить? — с хитрой улыбкой поинтересовалась девушка.

Я вздохнул.

— Вообще, мне не понравилось, как закончился наш поход в парк аттракционов, плюс, мне надо будет отправить кучу писем, ну, ты помнишь. Так что, было бы неплохо прокатиться до города, только я не знаю, чем нам там заняться.

— Тогда сходи и напиши пока письма, а я подумаю.

— В этом деле мне тоже нужна твоя помощь. Я не знаю ни имен, ни фамилий, ничего.

— Окей, я тебя поняла, сейчас покопаюсь в базах данных.

Ульяна ушла в другую комнату и вернулась уже с листом бумаги, после чего снова села за стол и накатала мне полный список пострадавших.

— Спасибо. — Честно поблагодарил я. — Я, тогда, наверное, пойду к себе, писать письма.

— Зачем? — удивилась Ульяна. — Давай я тебе помогу, мы быстро управимся, а потом вместе поедем в город.

Я не нашел никаких причин, чтобы отказаться, и мы с Ульяной засели за работу. Список был приличным: в общей сложности в него входило около сорока имен, плюс, отдельные письма предназначались для милиции, КГБ и санэпиднадзора. Единственным вопросом, который меня беспокоил, было откуда взять денег для оплаты почтовых отправлений.

Когда я уже запечатывал последнее письмо, вдруг заговорил лагерный громкоговоритель.

— Прошу всех в течении получаса подойти к ДК.

Мы с Ульяной переглянулись.

— Мне она сказала, что будет занята до вечера. — Честно признался я.

— Что ж, видимо она управилась раньше намеченного. — Предположила Ульяна. — В любом случае, нам придется пойти. Но не думай, что я забыла о том, что ты мне должен поездку в город! Форс-мажор тебя не извиняет!

— Хорошо, хорошо. — Я примирительно поднял руки.

Когда мы подошли к ДК, все остальные уже были в сборе.

— Итак. — Начала Юля. — Если коротко, у нас большие проблемы.

— Какие? — спросила Славя.

— Лена пытается договориться с Мику и Ольгой, чтобы переманить их на свою сторону.

— Бред. — удивилась Ульяна.

— Я бы не была так категорична. — Заметила Юля и повернулась в мою сторону.

— Как я понимаю, Мику не проявляла особого дружелюбия в твой адрес во время ваших встреч.

— Это мягко, мать его, сказано. Каждый раз, когда мои с ней пути пересекались, она пыталась арестовать меня и передать властям, заявляя, что я преступник и должен ответить перед законом. А когда я начинал задавать ей вопросы про Лену, она сразу же меняла тему и ни разу не смогла ответить по существу!

— У меня сложилось схожая картина. — Согласилась Юля. — И именно это меня беспокоит. Жажда справедливости Мику подозрительно избирательна, не так ли? Но это еще не все. — Юля, желая добиться максимального эффекта на публику, оглядела всех нас и только после этого продолжила:

— Исходя из полученных мною сразу из нескольких источников сведений, Лена так же пытается наладить отношения с Ольгой.

— Как такое вообще возможно? — Шурик удивленно поправил очки на переносице.

— Это антинаучно. — Согласился с ним Электроник.

— Но это так. — Мягко и вкрадчиво произнесла Юля.

— Подождите. — Вмешался я. — А почему это так уж невозможно? Ульяна сказала мне, что Ольга на данный момент находится в психиатрической клинике. Туда так тяжело пробраться, или что?

— Дело в том, что территория, на которой находилась эта самая клиника, оказалась в центре одной из аномалий.

Если говорить точнее, аномалия накрыла целый город, и с тех самых пор никто не может ни проникнуть в него, ни разобраться, что там происходит. То есть, если бы Лена хотела максимально скрыть, чем она занимается, то безопаснее всего ей было бы искать именно Ольгу. Что же касается самой Ольги... Если она и выжила, то наверняка находится не в лучшем состоянии, а значит, запудрить ей мозги и убедить встать на свою сторону не должно составить труда. Лена с легкостью могла этим воспользоваться.

Юля встала со своего места и принялась бродить по зале.

— Исходя из всего, что я только что сказала, я решила, что разногласия, которые... Гм... Препятствовали моему с Семеном взаимопониманию и совместной работе, слишком ничтожны, чтобы быть предлогом для отказа от сотрудничества и я...

— Господи, Боже мой! — не выдержала Ульяна. — Просто скажи, что мы возвращаемся к изначальному плану, Семен займется его осуществлением, а ты — разработкой!

Первый нервный смешок вырвался у Электроника. Следом за ним расхохоталась Славяна, а уже через минуту мы все смеялись словно сумасшедшие.

Вдоволь насмеявшись, мы вернулись к разговору, и решили, что идея возврата к изначальному плану не лишена смысла и над ней стоит поработать, чем мы и занимались до глубокой ночи.

Жизнь в Артеке постепенно начала приходить в норму: мы с Юлей устроили сценку показательного применения, хотя каждый из нас знал, какая правда скрывалась за этой вынужденной мерой. С Ульяной я помирился, но долг в виде поездки в город так и продолжал висеть на мне, о чем девушка не уставла мне напоминать. Впрочем, как и долг кибернетикам, за потраченные деньги. По счастью, эти двое пока не сумели придумать, чем меня нагрузить. Славя, хоть и продолжала пить, но стала гораздо спокойнее.

А самое главное — мы действительно вернулись к разработке плана по спасению Алисы. Мы решили учесть все наши прошлые ошибки, и на этот раз все выполнить идеально: были продуманы пути отхода и точки сбора, распределены роли и определены конспиративные квартиры.

Главным же изменением стало, если можно выразиться, расширение нашей миссии. Теперь в цели операции входило спасение не только Алисы, но еще и Ольги.

Каждый из нас делал все возможное для успеха миссии. Я впервые мог уверенно сказать, что вся наша команда работает сообща, как в старые добрые времена, и если честно, меня это радовало.

Но радость моя была омрачена: голову никак не желали покидать мысли о том, как наши действия отразятся на прошлом, и не станет ли это причиной какой-нибудь очередной непредвиденной катастрофы.

Примечания:

Здравствуйте. Вот и новая глава вышла. Если все пойдет по плану, то в следующей вас ждет очень-очень приятный сюрприз)

А вообще, я подумываю завести канал в телеге, с открытым доступом, куда будут выкладываться наметки, фрагменты черновиков, общая информация по сюжету и тому подобное. Было бы вам подобное интересно?

Глава XXVIII

Алиса

Очень зря они решили меня наказать, очень зря. Ведь ту драку даже не я затеяла другая девочка! Еще и гадости про моего отца стала говорить! Но кому какая разница? Воспитателю главное что? Порядок. Вот меня и посадили под замок. Только хрена им лысого! Я тут оставаться не собираюсь!

Я опасливо выглянула из окна. Солнце плавно закатывалось за горизонт, окрашивая местность в красновато-желтые цвета. Скоро должно было уже совсем стемнеть, что было мне на руку.

Взгляд скользнул от горизонта к самому основанию здания детского дома. Я поёжилась. Четвертый этаж. Падать, в случае чего, будет очень высоко.

И тем не менее, я продолжила связывать между собой куски порванной простыни. Страх никогда меня не останавливал. Анна Владимировна говорила, что у меня это от папы, а девчонки из параллели — что от безмозглости.

Закончив работу, я несколько раз тщательно проверила каждый узел, после чего стала думать, к чему его можно привязать.

Шкаф? Ненадежно. Кровать? Сомнительно. Дверь? Еще хуже. Люстра, комод, трубы — все это отпадало сразу же. Мне нужно было что-то очень надежное и тяжёлое.

Батарея под окном — промелькнуло в голове, и я тут же ринулась к ней.

Обмотав чугунную дуру в нескольких местах, я призадумалась. Для надежности, надо бы проверить мой "трос" под нагрузкой. Но в моей комнате не было ничего, что могло хотя бы примерно сравниться со мной по весу, разве что...

Под кроватью лежала на боку гиря, оставленная, то ли для смеха, то ли кем-то из старших.

Гиря была тяжелая, но не неподъёмная. Я поставила ее на подоконник, обвязала "тросом" и стала осторожно спускать вниз. "Трос" проверку прошел, и, затащив гирю обратно, я принялась спускаться по нему уже самостоятельно. Вспомнив добрым словом учителя физкультуры, привившего правильную технику, я медленно съехала вниз по канату и спрыгнула на землю.

Я пристально огляделась, не наделала ли я шуму и не привлекла ли к себе внимание, и убедившись что весь детский дом преспокойно готовится ко сну, осторожно пригибаясь направилась в сторону забора.

Забор был невысокий, и выполнял скорее декоративную функцию, поэтому перелезла через него я с легкостью.

Свобода! — пронеслось в голове, и я, не оглядываясь, рванула прочь от ненавистного здания, но стоило мне пробежать пару кварталов — весь мой запал иссяк.

У меня не было никакого плана. Я не знала, что делать и "действовала по обстоятельствам". Мысль о том, что я смогу сбежать казалась мне настолько безумной, настолько далекой и невероятной, что я даже не пыталась думать, что буду делать потом.

На самом деле, я проголодалась. Причем, довольно сильно. Физические нагрузки вкупе с не самым сытным рационом, полагавшимся тому, кого наказали "комнатой", делали свое дело, и я оглядела улицу в поисках места, где можно было бы достать еды.

На противоположном конце улицы я увидела киоск с мороженным и сразу же направилась к нему.

— Пломбир есть?

— Здравствуй, милая. Конечно, есть. Сколько тебе?

Пожилая женщина в толстых очках и ослепительно светлом переднике открыла холодильник и протянула руку за лакомством.

— А...

Я уже собиралась сказать "Одно", но вдруг увидела рядом с собой маленькую, чумазую и оборванную девочку, которая была еще младше меня.

Она не стала меня ни о чем просить, не делала жалостливое лицо, не плакала и не ныла о том, что ей хочется есть, но стоило мне увидеть взгляд, которым она смотрела на прилавок — я почувствовала, как мое сердце тает.

— Дайте два, пожалуйста.

Я засунула руку в карман, и вытащив пригоршню мелочи, отсчитала тридцать восемь копеек, после чего передала их продавщице.

Женщина забрала деньги, и отдав мне два стаканчика, пожелала всего хорошего.

Девочка посмотрела на меня с удивлением, когда я отдала ей один из стаканчиков, будто не могла поверить, что я правда добровольно делюсь такой ценностью, а в следующую секунду лицо крохи будто засветилось от улыбки.

— Спасибо! — восторженно крикнула девчушка и тут же крепко меня обняла.

— Э-э-э... Хватит... Успокойся, ну!

Чистая школьная форма, в которой мне пришлось убегать, очень сильно рисковала перестать быть таковой, что категорически не входило в мои планы.

— Младшая сестра? — улыбаясь, спросила продавщица.

— Я... А-э-э-э... Нет, просто знакомая...

— Сестричка! Сестричка! — радостно залепетала девочка.

Густо покраснев, я решила, что лучшим решением в сложившейся ситуации будет как можно быстрее свалить, в надежде, что нас не слишком хорошо успели запомнить.

— Да отцепись же ты от меня!

— Куда же ты, сестричка?

— Какая я тебе "сестричка"? Я тебя вообще первый раз вижу!

— Сестричка! Не уходи!

Я постаралась отделаться от надоедливой девочки, но она вдруг стала столбом посреди улицы. Я обернулась, и с ужасом поняла, что она готовится зареветь.

— Ну, ладно, ладно! Только не плачь!

Стоило мне вернуться, как хитрая девчушка мигом захлопнула рот и вытерев уже начавшие слезиться глаза, сразу же улыбнулась мне.

Я молча выматерилась, проклиная себя за сердобольность и за то, что теперь мне придется какое-то время бесплатно проработать нянькой, что совсем не входило в мои планы.

— Почему ты вообще здесь в такой час? Где твои родители?

— Мама в театре, а папа в Турции!

Я присмотрелась к девочке повнимательнее. Она не была похожа на бродяжку. Все в ее облике говорило о неопытности и о том, что она оказалась на улице впервые.

— И что они там делают? И почему ты не дома?

— Ты что, глупая? Конечно же, работают! А мне было скучно, вот я и убежала. А твои родители где?

Внутри меня что-то дернулось. Мне резко захотелось наорать на эту дуру, но взглянув в ясные голубые глаза девочки, в которых не было ни капли страха, я поняла, что она действительно не понимает ни кто я такая, ни в каком мире она оказалась.

Малышка, перехватив мой взгляд, быстро развернула мороженое и тут же его съела, будто бы опасаясь, что я могу отнять ранее врученный подарок.

Правду говорят, что дети очень хорошо чувствуют людей.

— Папа на секретном задании. А мама... Умерла, когда я была еще маленькой. — Соврала я.

— Ты что... Детдомовская? — в голосе девчушки одновременно слышалось и восхищение и страх.

— Тише ты. Да, я детдомовская.

— Так ты что, от воспитателей сбежала?!

— Да говорю же, тише! Да, сбежала.

— Сестричка, ты такая смелая!

Мелкая в приступе восторга снова полезла обниматься, а мне пришлось терпеливо дожидаться, пока меня отпустят.

— Ну хватит, хватит. Скажи хоть, как тебя зовут, я ведь даже имени твоего не знаю.

— Ульяна! — девочка улыбнулась мне во все тридцать два.

Семен

Я проснулся резко, словно меня облили холодной водой, но при этом чувствовал себя выспавшимся и свежим. С другой стороны, почему должно было быть иначе? Мне же снился не кошмар, в конце концов.

Я сел на кровати и провел по лицу рукой, после чего глянул на будильник.

7:46

Пора было приниматься за работу, сегодня был очень важный день, в который все должно было быть сделано идеально.

Четыре недели тщательнейшей подготовки и постоянных отработок, бесконечное количество поправок, дополнений и пересмотра задач привели нас к логичной мысли о том, что сделать план еще совершеннее уже невозможно, и пора было начинать действовать.

Забавно. Во время изнурительных тренировок я думал только о том, чтобы уже побыстрее со всем разобраться, а сейчас... Сейчас я мечтал, чтобы исполнение отложили еще на месяц, а потом еще...

Я одернул себя.

Нельзя так думать. Я несу ответственность за всю команду, и я больше никого не подведу и никому не дам рисковать своей жизнью вместо себя.

Я пришел в столовую первым, и пока брал еду, мог наблюдать, как в помещение постепенно подтягиваются наши.

Ребята выбрали столик у веранды, и когда я к ним подошел, то буквально мог чувствовать, как все напряжены. Я понял, что как командир, должен был подбодрить своих товарищей.

— Веселее, ребята. Если все пойдет по плану, то в следующий раз, когда мы здесь окажемся, то за этим столиком с нами будут сидеть Алиса и Ольга.

— С другой стороны, если все пойдет не по плану, то этот раз может оказаться последним, когда мы едим все вместе, а значит, нам следует... — Шурик попытался было поддержать беседу, но пересекшись взглядом со Славей, запнулся и замолчал.

Мы закончили завтрак в напряженной тишине и направились к мастерской. Кибернетики подготовили все оборудование еще с вечера, так что нам оставалось только воспользоваться им.

Дождавшись, пока мы соберемся, Юля откашлялась и двинула речь:

— Я не буду говорить о том, как долго мы готовились к этому моменту, и через какие трудности нам пришлось пройти, вам известно это и без меня. Я скажу вам о другом. — Юля внимательно посмотрела каждому из нас в глаза. — Я скажу вам о том, что каждый из нас идеально знает, как, когда, где и что он должен делать. Я скажу вам о том, что мы предусмотрели все неприятности, которые мы могли предусмотреть. Я скажу вам о том, что все, кто сейчас здесь находятся, идеально подготовлены и обладают всеми необходимыми знаниями и навыками, так что если кто-то и может справится с задачей по спасению Алисы и Ольги из прошлого, то это мы.

Юля тяжело вздохнула, и взяла пару секунд, чтобы перевести дух.

— Поэтому мне бы хотелось попросить каждого из вас, чтобы вы четко выполнили все то, что мы с вами отрабатывали, не пытались геройствовать и не рисковали! Если что-то пойдет не так, подумайте о том, что от вашей потери команде не станет проще!

Юля закончила свою речь, и Шурик захлопал. Серега хотел было что-то выкрикнуть в поддержки слов девушки, но увидев, как реагируют на аплодисменты окружающие, передумал.

Кибернетики пощелкали переключателями на консоли телепорта и через несколько секунд внутри металлических ворот появился портал, в который мы стали по очереди заходить.

Я шел за Ульяной, и стоило последнему отблеску ярко-алых волос раствориться в межпространственном мареве, я шагнул за ней. Привычная темнота навалилась всей своей массой, пытаясь смять и задавить, но это вызвало у меня лишь отголоски былого ужаса. Слишком часто я путешествовал порталами, чтобы продолжать их бояться.

Я сразу же потерял ориентацию в пространстве, но меня это не испугало, и сосредоточив мысли на том месте, куда я хотел попасть, я принялся ждать. Спустя мгновение я ощутил жесткий удар в область ступней, ноги мои подломились, и я, не разбирая дороги, полетел кубарем вместе со своим рюкзаком.

В нос ударил запах свежей травы, а на языке появился вкус железа.

Черт, я рассек губу при падении.

Но где я?

Поднявшись с земли и отряхнувшись, я осмотрелся. Прямо передо мной возвышался кирпичный забор, поверх которого шла колючая проволока. Если братцы-кибернетики рассчитали все верно, и их машина не подвела, то я должен был находиться возле военного трибунала, в котором прямо сейчас судили Алису.

Оставался только один вопрос: куда подевались все остальные?

Я достал бинокль и осмотрел окрестности.

Ни рядом со мной, ни поодаль никого не было. Судя по всему, я был единственным, кто сумел правильно высадиться.

Я выматерился, и убедившись, что камер поблизости не было, устроился прямо под самой стеной. С одной стороны мне был нужен план, с другой — я давал время остальным ребятам на то, чтобы подтянуться, на случай, если они все-таки были не сильно далеко.

Пока я ждал своих, я развернул карту и сориентировался, где конкретно я нахожусь.

Как я выяснил, я оказался у западной стены. Проблема заключалась в том, что добраться до здания суда незаметно было фактически невозможно: каменный забор, охватывавший здание по всему периметру, отстоял от него не менее чем на двадцать метров. Соответственно, чтобы проникнуть на территорию, я должен был преодолеть сначала забор, чем, несомненно, привлек бы к себе внимание, а затем подойти к самому зданию, будучи на протяжении всего этого времени под огнем табельного оружия вооруженной охраны.

Составленный нами план подразумевал два варианта: в первом мы должны были брать здание суда штурмом, во втором — проникнуть незаметно.

Проблема заключалась в том, что оба варианта предполагали наличие как минимум одного члена отряда со сверхспособностями, а его не было.

Видимо, мне придется импровизировать.

Я скинул с себя рюкзак и принялся копаться в нем, перебирая оборудование, расходники и разный хлам.

Вообще, самой здравой идеей в сложившейся ситуации было бы устроить пожар. Я бы мог организовать панику и сместить внимание охраны на одну часть здания, а сам при помощи взрывчатки пробиться с другой, и освободить Алису

Только как мне пролезть через чертов забор, не привлекая внимания?

Лучше всего было бы сделать это со стороны, противоположной входу, вряд ли оттуда кто-то будет ждать нападения.

Перелезать смысла нет. Использовать взрывчатку — тоже, она еще понадобится. Что тогда?

Откинув моток веревки я случайно наткнулся на сложенную саперную лопатку.

Похоже, у меня есть идея.

Выматерившись про себя в очередной раз, я достал из рюкзака огнесмсесь, несколько светошумовых гранат и кусок взрывчатки. Осторожно разложив все вынутое по карманам, я собрал лопатку и принялся короткими чёткими движениями резать землю у себя под ногами на квадраты и вынимать ее.

Больше всего я боялся, что меня заметят, а также что Алису успеют осудить и отправить по этапу до того, как я ее перехвачу.

Довольно скоро я понял, что мои страхи относительно того, что я бросаюсь в глаза — излишни.

Гарнизонный суд находился в такой жуткой глухомани, что по дороге, которая вела к нему, за несколько часов, что я играл в крота, не проехала ни одна машина.

Насчет второго... Единственное, что я мог сделать — это ускориться.

Влажная почва мерзко чавкала и хрустела под напором лопаты, поддаваясь с большой неохотой. Мне чертовски повезло, что сам я был невысокого роста и щуплой комплекции. Будь я выше или шире, все мои силы остались бы потраченными на то, чтобы прокопать чертов подкоп. Впервые я был благодарен природе за то, каким я уродился.

Наконец, работа была закончена: я несколькими колющими ударами вырезал последний пласт земли и вынул его из хода, открыв себе тем самым путь к поверхности по ту сторону забора.

Кое-как, измазавшись грязью и чуть не сломав себе позвоночник, я смог пролезть, и оказаться на территории суда.

Опасливо осмотревшись, я не заметил никакого движения в свою сторону и вытащил рюкзак.

Оставалось только найти Алису.

К моему удивлению, никто не пытался остановить меня или хотя бы окликнуть: охранников вообще не было видно.

Судьба преподнесла мне подарок, и я решил им воспользоваться в полной мере. Присев рядом со стеной, я принялся устанавливать заряд взрывчатки. Пальцы плохо меня слушались, а потные руки соскальзывали с запала, который я пытался привести в боевое положение: каждую секунду я ожидал услышать щелканье затвора или грубый окрик, но этого не происходило.

За стеной шло какое-то слушанье. Я старался не обращать внимание на посторонние звуки и делать свою задачу, но мой мозг независимо от моих пожеланий продолжал обрабатывать поступающую информацию, и в какой-то момент я вдруг понял, что услышал знакомые слова.

— Подсудимая Двачевская Алиса Дементьевна, обвиняется в государственной измене, пособничестве и укрывательству убийце. Подсудимая, суть предъявляемых обвинений вам ясна?

Мне показалось, что я сошел с ума, а уже в следующую секунду я, не думая о безопасности и не помня себя от радости, подбежал к закрытому изнутри шторами окну, отчаянно пытаясь выискать хоть какую-нибудь щёлочку, через которую можно будет посмотреть за происходящим в зале суда.

Когда же я ее нашел, то принялся искать ракурс, позволяющий увидеть Алису, но мне все никак не удавалось этого сделать. И тут я, случайно дернувшись, ухитрился поймать в поле зрения что-то ярко-рыжее.

Я замер и осторожно повернул голову.

Это была она.

Алиса.

Моя девочка стояла за решеткой, в огромном металлическом боксе. Ее едва было видно, но это точно была она, я знал это.

Наконец-то.

Все мои страдания, вся моя боль, все то, через что мне пришлось пройти, обрело смысл.

Глава XXIX

Осознание того, насколько близко ко мне находилась Алиса, придало мне сил и уверенности: ни секунды не медля и не сомневаясь, я выдернул чеку и метнулся за угол.

Прогремел оглушительный взрыв.

Я отнял руки от ушей и выглянул из укрытия. Все вокруг было затянуто густым облаком пыли, видимость в котором была нулевой, но рисковать я не мог:

Вперед полетела светошумовая граната, а в пролом в стене еще одна, и только после этого я зашел.

Видимость в зале суда была лучше, чем на улице, но не сильно: я мог лишь различать силуэты предметов интерьера и других людей.

По моим прикидкам у меня было около минуты до того, как все опомнятся и придут в себя, а значит, за это время я должен был освободить Алису, ввести ее в курс дела и помочь сбежать.

Я рванулся к металлической клетке, в которой сидела девушка, но сильный удар вбок заставил меня рухнуть на пол.

Я заозирался в поисках нападавшего, но не смог найти его.

Еще один удар, на этот раз в ногу, и тут я увидел, как на каменный пол рядом с моей икрой взрывается фонтанчиком осколков.

Меня не ударили, а подстрелили!

Я почувствовал, как вместе с чем-то липким и теплым, растекавшимся по моему тазу и ноге, в моей душе растекался ужас.

Меня ранили!

Черт, черт, черт!

В следующую секунду из дубового стола рядом с моей головой выбило сноп щеп.

Я сразу же пришел в себя, и, перекатившись, пополз вперед.

Пули свистели рядом со мной, но я их не слышал. Я вообще ничего не слышал. Наверное, не надо было стоять так близко, когда я бросал гранаты.

Я видел, как тень Алисы беспокойно ходит по клетке, но докричаться до нее в таком грохоте шансов не было.

Черт, мне бы только устроиться так, чтобы по мне не могли попасть...

Я обеими руками ухватился за тяжёлую дубовую скамью и потянул ее на себя. Деревянная дура рухнула, и я, укрывшись за ней, попытался достать из рюкзака очередной кусок пластида.

Но меня словно оставили все мои силы. Даже самое простое движение давалось мне с чудовищным трудом. Я почувствовал, что лежу в чем-то липком, а когда перевел взгляд, то понял, что подо мной растекается лужица крови.

Проклятье. Похоже, что путешествие мое было в один конец...

К черту. Я не могу тратить свое время и силы на пустые раздумья. Мне нужно освободить Алису, иначе все бессмысленно, все зря.

Взрывчатку я просто положил на пол. Запал в нее я хотел вбить, но у меня не осталось сил, и пришлось просто лечь на руку, которой я его придерживал.

В этот момент я заметил какое-то движение со стороны дыры в стене, и, переведя на нее взгляд, увидел, как в зал забегает охрана. Двери главного входа тоже привлекли мое внимание — они были распахнуты настежь.

Тупая боль пронзила плечо, и я свалился обратно за скамью, громко матерясь.

Мне нужно было совсем немного времени!

Вытащив из кармана оставшуюся гранату, я выдернул из нее чеку и, не имея сил на бросок, просто выкатил ее из-за укрытия.

Слух, только начавший ко мне возвращаться, снова пропал.

Я вернулся к взрывателю, и, воткнув в него шнур, пополз прочь, за отгороженный дубовыми панелями стол судьи. Каждый метр, каждое движение давались мне с чудовищной болью и трудом, но я должен был это сделать. Остальные могли облажаться, я — нет. В этот конкретный момент смысл всей моей жизни сводился к тому, смогу ли я освободить Алису.

Убедившись в своей относительной безопасности, я подсоединил шнур к пульту и отключил предохранитель.

Все будет хорошо. Все точно будет хорошо.

— Алиса... — попытался закричать я. Сил не оставалось уже даже на это. Если бы я только мог знать, что она меня слышит! Я глубоко вдохнул, пытаясь игнорировать боль, и заорал так громко, как только мог:

— Алиса, щит!

Дубовая панель, за которой я укрывался, снесла меня, отшвырнув к стене, и похоронила под грудой обломков. На несколько секунд мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.

Видимость снова упала до нуля из-за пыли. Я перевел взгляд, и увидел, что металлическая клетка, под которой я поставил заряд, фактически перестала существовать.

Не ранило ли Алису? Смогла ли она выбраться? Я обязан был убедиться, что с ней все хорошо, но мое тело отказывалось слушаться.

— Семен! — внезапно раздался отчаянный крик. — Семен!

Послышался удар, вскрик и серия звуков, как будто кто-то лупил молотом по камню.

Затем все стихло.

— Сема, это ты? Ты здесь?! Отзовись!

В голосе Алисы было столько боли, отчаяния и надежды, что я заставил себя напрячься и попытаться скинуть с себя обломки.

Руки отказывались работать, но звуки, которые я произвел, по-видимому, оказались достаточно громкими, чтобы привлечь внимание Алисы. Я услышал, как ко мне, ускоряясь, приближаются чьи-то шаги.

— Сема?!

Я попытался издать хоть какой-нибудь звук, но у меня не осталось сил даже на это, и в тот момент я был ближе всего к тому, чтобы запаниковать, но вместо этого я заставил себя думать. Я сражался со страхом, болью, ощущением абсолютной беспомощности, усталостью, и просто адским желанием все бросить и уснуть, но мысли об Алисе словно стали канистрой бензина, которую вылили в уже затухающий огонек моей надежды, и в этот момент мое сознание прояснилось.

Я все еще мог дышать, а значит, надо было дышать так громко, как я только мог, что я и сделал.

Я с шумом вдохнул полную грудь воздуха, и так же с шумом ее выдохнул.

В тот же момент придавившая меня дубовая плита, из-под которой я, сколько не силился, не мог встать, вдруг легко, словно пушинка, взмыла в воздух, и я увидел Алису.

Моя любимая отшвырнула прочь кусок дерева и бросилась ко мне.

Алиса склонилась надо мной.

Ее огромные каменные руки, которые могли крушить здания и выдерживать прямые попадания танковых снарядов, с удивительной нежностью приподняли меня.

Моей любимой хватило одного взгляда, чтобы понять ситуацию.

Но Алиса не разразилась стенаниями, она не закричала, не стала умолять или причитать, нет. Она бы никогда в жизни себя так не повела, я слишком хорошо ее знал, поэтому я не стал удивляться, когда взглянув в ее глаза не увидел там ни малейшего намека на боль, жалость, обиду, или любую другую эмоцию, которые так свойственно испытывать людям в подобных ситуациях.

Я искал в ее глазах иное, и когда я увидел, как эти два прекрасных бездонных янтарных озера наполняются совершенно неконтролируемой яростью, я не смог сдержать улыбку.

Конечно же, моей девочке было страшно, больно и обидно, но так же хорошо, как я знал Алису, она знала меня, и поэтому она сделала то единственно верное, что действительно могло помочь:

— Семен Персунов. — голос Алисы больше напоминал рычание. — Если у тебя хватит наглости умереть у меня на руках, клянусь, я достану тебя, вне зависимости от того, куда ты вознамеришься отправиться: в рай, ад, чистилище или к себе домой. Ты меня понял?

Я захохотал, всхлипывая от боли, и протянув руку, коснулся лица моей возлюбленной.

Не имея сил говорить, я едва заметно кивнул. Я закрыл глаза и постарался контролировать дыхание. Мне предстояло очень сильно постараться, чтобы не расстраивать Алису, но выбора у меня не было — ведь еще одним потрясающим её качеством было то, что она всегда сдерживала свои обещания.

Алиса

Я нашла его, едва живого, в груде какого-то мусора. Он еще дышал, но я видела, как под ним растекается лужа крови.

И тогда я по-настоящему разозлилась.

Я ведь была готова к пожизненному, к расстрелу, мне было наплевать. Все, чего я хотела, это чтобы мой любимый был в безопасности.

И тут он появляется, спасает меня, буквально дает шанс на то, что мы, наконец, будем вместе и будем счастливы, чтобы вот так вот банально умереть? Ну уж нет.

Не позволю!

— Руки вверх! Вы оба арестованы!

Я обернулась. Нас взял в полукольцо отряд из шести вооруженных охранников.

— Ага, щас, штаны подтяну... — рыкнула я и бросилась в атаку.

Стоявшего ко мне ближе всех я отправила в полет правым прямым по корпусу. Остальные в панике отступили, поливая меня огнем. Как будто это как-то могло им помочь!

Пули рикошетили от моих каменных рук, и я стремительно сокращала дистанцию при помощи разноименного шага. Осознав, что уже могу их достать, я, не прекращая движения, выбросила серию ударов.

Силовой джеб заставил рухнуть того, что был справа от меня, очередной правый прямой катапультировал типа, стоявшего спереди, а левый сбоку по печени заставил рухнуть и захрипеть стоявшего слева.

В пылу битвы я не заметила, что в боеспособном состоянии остались те двое, что были крайними с каждой стороны, и теперь они пытались окружить меня так, чтобы я подставила спину.

Разгадав их план, я ушла от выстрелов прыжком с перекатом, при помощи которого мне удалось вывести их на одну линию.

Правый апперкот в солнечное сплетение и джеб загасили последний очаг сопротивления. Я бережно взяла Сему на руки и направилась к пролому в стене.

Алиса

— Так ты... Правда собираешься жить сама по себе? — в широко открытых глазах малютки отражались всполохи потрескивающего костра.

— Ну, да. — Холоднокровно ответила я.

— А... Как?..

— Для начала нужно будет найти работу, и где жить. У меня есть немного денег — подделаю документы и устроюсь на какой-нибудь завод или фабрику...

Тут мы обе посмотрели на мои искалеченные руки.

— Э... В общем, устроюсь куда-нибудь работать. А жить буду в общежитии или в коммунальной квартире.

— Но тебе же будет очень тяжело!

— Явно не так тяжело, как в этом концлагере!

Я сплюнула под ноги. После того, как Анна Владимировна заболела, к нам пришла новая воспитательница, и все полетело к чертям: я сразу невзлюбила ее, а она меня. Анна Владимировна была доброй и внимательной, а эту беспокоило только, чтобы все сидели тихо. Девчонки из параллели сразу же просекли фишку и стали ходить перед ней на цыпочках, моментально попав в любимчики, а что до меня... Ну, тут думаю, итак, все понятно.

На самом деле, мне очень повезло, что у меня появилась возможность сбежать именно летом. Если бы все произошло зимой, мне хочешь-не хочешь, а пришлось бы остаться в детдоме.

Сейчас же мы сидели в лесу не далеко от города, наслаждались природой, сидя у костра, и все было хорошо.

Меня, правда, немного колола вина за то, что я собиралась в скором времени сдать малышку в милицию. Как оказалось, у нас с ней было намного больше общего, чем могло показаться на первый взгляд: мы обе оказались не нужны нашим родителям, и пусть наши ситуации были диаметрально противоположными, но тягостное чувство пустоты, одиночества и бессмысленности сблизили нас даже сильнее, чем мне бы того хотелось.

— У тебя совсем нет друзей? — поинтересовалась я.

Ульяна хмыкнула.

— Ну, есть, вроде, но иногда мне кажется, что мы прям друзья, а иногда у меня такое ощущение, будто я их совсем не знаю. В школе скучно. Там все такие умные, уже знают, кем хотят стать. А я не такая. Мне особо не о чем говорить с ними. А вне школы мне не с кем общаться. Меня сразу домой забирают, и я допоздна делаю уроки с воспитателем. Мне некогда заводить друзей, да и негде.

— Ну, ты даешь. Я-то думала, это у меня тяжелая жизнь. Хотя, у меня тоже нет друзей, разве что Ленка, но... Она какая-то странная. Не знаю, как объяснить. Я ей не до конца доверяю.

Наш разговор прервала милицейская сирена. Я понятия не имела, куда и зачем ехала сине-желтая "Волга", и у меня не было ни малейшего желания узнавать это.

— Вот черт! Пошли-ка отсюда подобру-поздорову! —сказала я.

Мы с Ульяной тут же подхватили наши манатки и углубились в лесной массив.

В мои планы, конечно, входило передать маленькую на руки милиции, но я при этом совершенно не собиралась оказаться в участке вместе с ней. Ей нужен был уход и забота, а я не могла ей помочь... По крайней мере, так я говорила своей совести.

Лес, казавшийся бескрайним, резко оборвался, и мы с Ульяной внезапно оказались на пригорке, выходившем на проселочную дорогу.

Я уставилась на стоявшие перед нами полицейские машины.

Откуда они тут вообще взялись? Какого черта?

Ульяна встала как вкопанная. Вид приближавшегося милиционера действовал на нее, словно гипнотический взгляд змеи на кролика.

— Меня накажут... — внезапно захныкала девочка. Она словно бы выпала из реальности, и вместо того, чтобы действовать, застыла, как изваяние.

— Какого ты... Послушай, нам некогда... — но Ульяна меня уже не слышала, она могла только реветь.

Ну, я в любом случае собиралась передать ее в руки милиции — рассудила я, и рванула в обратную сторону.

Ульяна разрыдалась.

— Не бросай меня! Не уходи!

Я замерла в нерешительности.

Проклятье, я не могу вот так вот ее оставить!

А если я ее не оставлю, загребут еще и меня, кому от этого будет лучше?!

Милиционер уже был шагах в десяти от Ульяны. Даже если бы я прямо сейчас рванулась за ней, все, что я к тому моменту могла сделать — это составить ей компанию на заднем сидении милицейской "Волги".

И я рванула прочь.

— Обманщица! Ты такая же как взрослые! — брошенные Ульяной в спину слова больно ударили в самое сердце, надолго в нем застряв.

Но я не смогла убежать далеко: стоило мне войти в лес, как чьи-то сильные руки схватили меня, а над головой раздался голос:

— Я нашел ее!

Я брыкалась, кричала и пыталась вырваться — но в большей степени для проформы. Я прекрасно понимала, что для меня все кончено, и сейчас меня вернут в детдом, и только осознание того, что я больше никогда не увижу Ульяну и не смогу с ней поговорить, больно отдавалось где-то в душе.

Семен

Я пришел в себя.

В голове лениво проползла мысль о том, что я уже шутил про то, что в последнее время слишком часто теряю сознание. Позволив ей беспрепятственно проследовать своей дорогой, я переключил внимание на окружавшую меня обстановку.

Я впервые видел комнату, в которой пришел в себя. Она чем-то напоминала спальню в деревне, где я жил у Ульяны, только была явно поновее: мебель сияла лаком, стены были оклеены обоями, а паркетный пол отдавал блеском.

Никаких далекоидущих выводов из имевшейся информации я сделать не смог, и потому просто решил забить и сосредоточиться на себе. Рано или поздно за мной все равно кто-нибудь придет, и этого человека я расспрошу обо всем.

Все мое тело и правая рука до локтя оказались забинтованы, да так, что я не мог пошевелиться, но это была не единственная моя проблема: ко мне постепенно начало приходить чувство боли в тех местах, куда я был ранен, и с каждой минутой оно становилось все сильнее.

Вначале я хотел встать и самостоятельно отправиться на поиски того, кто меня лечил, но я сразу же понял, что для этого у меня пока недостаточно сил, и единственный выход, который у меня оставался, это позвать на помощь.

К счастью, в этот момент я услышал шаги, а потом дверь в комнату заскрипела, и вошёл старик, в котором я сразу признал деда Алисы.

— Здравствуйте, я...

— Да знаю я кто ты. — Перебил меня он, бегло осматривая.

— Ты б лучше молчал, а то швы на груди не разойдутся.

— А можно обезболивающего? — не вытерпел я.

Старик охнул и сразу же побежал за медикаментами в другую комнату.

Вернулся он уже не один.

— Как он? — звуки голоса Алисы заставили меня тотчас же попытаться сесть в кровати. Увидев мою реакцию, старик сначала замахал руками, а потом развернулся:

— Ему нужен покой, никаких разговоров!

— Я просто посижу рядом.

Старик махнул рукой, осознавая, очевидно, насколько бессмысленна сама по себе идея, в чем-либо переубедить Алису, после чего переключил свое внимание на меня.

— Что ж ты сразу не позвал, как тебе больно стало, дубовая твоя голова!

— Алиса! — стоило мне увидеть любимую, как я сразу же потянулся к ней, но дед положил мне ладонь на грудь и заставил лечь, а потом вставил шприц без иглы в порт катетера, и я почувствовал, как мои глаза сами собой закрываются.

Всем привет!

На дворе уже почти лето, а наша история продолжает ход. В этой главе наконец-то появляется главное действующее лицо! Честно говоря, я сам очень сильно ждал этого момента.

В очередной раз хочется поблагодарить всех, кто меня читает. Без вашей поддержки я бы не смог зайти так далеко. Оглядываюсь сейчас назад, и сам удивляюсь как вообще эта история, которая вроде бы не должна была быть такой длинной, растянулась аж на 140 страниц.

Хочу так же обрадовать вас новостью: я собираюсь завести тг-канал, в котором буду выкладывать дополнительный материал, связанный с фанфиком, дневники разработчика, сюжет, какие-то отрывки и наброски, а также там будет возможность задавать любые вопросы. Ссылку скину, как только доведу канал до ума, скорее всего, отправлю ее в комментах к следующей главе.

Спасибо вам, и надеюсь, до скорых встреч.

Глава XXX

Когда я пришел в себя, было уже утро. Я удивительно хорошо перенес наркоз, и не ощущал вообще никаких отходняков. Боли тоже не было, а повязки оставались лишь на плече, ноге и животе сбоку.

Я осторожно сел.

Алиса сидела на стуле, возле моей кровати, опустив голову на грудь. Я сразу понял, что она спала.

Бедная моя девочка. Она наверняка присматривала за мной всю ночь, так и не сомкнув глаз.

— Алиса! Алиса!

В комнату, громыхнув дверью, вбежал дед, заставив меня дернуться, а мою любимую подскочить на стуле.

— Что случилось!

— К нам милиция нагрянула! Вам бежать надо! Возьмите мотоцикл Витькин, и сваливайте!

— А как же Семен?

— А что ему сделается? Вон, он уж в себя пришел, почти как огурчик. Давайте, выметайтесь! Я не смогу им долго лапшу на уши вешать!

Алиса посмотрела на меня, и я увидел, как ее лицо исказилось от жалости.

— Сукины дети, да я их всех...

— Алиса, пожалуйста! — взмолился старик.

— Дед, последний раз предупреждаю, открывай по-хорошему! — оглушительно проорали из-за двери.

Мы с Алисой переглянулись.

— Ладно. — прорычала Алиса, переводя взгляд на деда. — Твоя взяла. Но если я узнаю, что они тебя хоть пальцем тронули...

— Все со мной хорошо будет, им вы нужны. — отмахнулся дед. — Ну давайте, бегите.

Мы и побежали. Ну, как побежали... Алиса выпрыгнула из окна, благо там было не высоко, всего лишь второй этаж, а я буквально вывалился за ней следом, и если бы не ее руки, то так бы и остался лежать под окном.

— Ты не ушибся? Тебе не больно? — забеспокоилась Алиса.

— Все хорошо. — ответил я, и мы пошли за мотоциклом.

Мотоциклом оказался видавший виды "Урал", припаркованный на площадке возле дома.

Я сначала забеспокоился, что с Алисиными руками будет тяжеловато вести его, но мелкая моторика у нее оказалась намного лучше, чем я ожидал.

Она помогла мне усесться на мотоцикл, и мы рванули.

— Куда едем? — поинтересовался я.

— К моей тетке. — ответила Алиса. — До нее довольно далеко, но дорогу я знаю. Не волнуйся. И обязательно скажи, если тебе вдруг станет хуже!

Любимая предупредила меня, чтобы я держался крепче, и я обхватил ее обеими руками, чувствуя, как меня вжимает в седло.

Алиса выехала на автостраду и втопила газ, желая как можно быстрее уйти от возможного преследования.

К Алисиной тетке мы приехали глубоко за полночь: ее дом находился в деревне, отстоявшей от города настолько далеко, что добираться нам пришлось целый день, при этом не останавливаясь.

Моя любимая снизила скорость, когда мы свернули на проселочную дорогу, и мимо нас замелькали ряды бревенчатых срубов, возле одного из которых Алиса окончательно затормозила и слезла с мотоцикла, после чего помогла сделать тоже самое мне.

Моя любимая попыталась постучать в калитку, но та оказалась не заперта, и мы вошли во двор.

На встречу нам с диким лаем тут же вылетела овчарка. Я рефлекторно повернулся к псине боком и чуть присел, но собака, не обращая на меня никакого внимания, прыгнула на Алису и принялась ее облизывать.

— Атос, хватит! Да, я тоже скучала и тоже рада тебя, видеть, но... Тьфу! Да прекрати же ты наконец!

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышла стройная черноволосая женщина лет сорока.

— Атос, что ты там... Алиса?

На красивом лице женщины отразилось удивление с ноткой усмешки.

— Здравствуй, Инга. — я впервые заметил, что кто-то помимо меня сумел заставить Алису выглядеть смущенной.

— Это так ты теперь приветствуешь родную тетю после долгой разлуки? Немедленно подойди сюда, чтобы я могла тебя обнять и рассмотреть. И что это за обаятельный молодой человек в расцвете сил рядом с тобой?

Алиса смутилась, но делать ей было нечего — женщина, которую звали Ингой застыла на крыльце, распахнув руки для объятий, и Алиса, что-то бормоча себе под нос, послушно пошла к ней.

Я топтался на месте, наблюдая за этими двумя, никак не решаясь пойти следом, но Алиса, неловко обнявшись с тетей, сделала мне знак рукой.

Дом, снаружи казавшийся простым срубом, внутри оказался обставлен лучше некоторых квартир: бытовая мебель, отделка, общая атмосфера — все говорило о том, что здешний обитатель обладает тонким вкусом и превыше всего ценит комфорт.

Я остался в гостиной, не желая подслушивать, о чем говорит Алиса и ее родственница. Я уже приготовился к тому, что мне придется ждать несколько часов, пока они наболтаются, но внезапно Алиса вышла ко мне.

— Я запаркую мотоцикл и вернусь. Подожди меня на кухне. Инга сделает тебе чай и угостит чем-нибудь.

Я проследил взглядом за любимой до двери и уже хотел было вставать идти на кухню, как Инга сама ко мне подошла.

— На втором этаже готова спальня, так что, если ты устал с дороги, то я могу тебя проводить.

— Э... Нет, спасибо, я лучше подожду Алису!

— Ну, тогда прошу за мной.

Кухня была небольшой и светлой. Помимо стандартных холодильника, совмещенной с плитой духовки и рукомойника я заметил нечто подозрительно напоминавшее посудомоечную машину.

Инга тем временем разлила по кружкам ароматный чай и достала из шкафа коробку с печеньями.

— Так ты выходит, парень Алисы? — без предисловий поинтересовалась женщина.

Я кивнул.

— Ну, а я ее родная тетка, будем знакомы. Угощайся. — Инга передвинула мне коробку.

Я взял одно печенье на пробу и не пожалел. Вкус был восхитительным.

Взгляд Инги умный и немного насмешливый, следил за каждым моим движением.

— Выходит, моя маленькая племянница наконец-то кого-то к себе подпустила. Если честно, я впечатлена. Я даже не буду спрашивать, как ты умудрился добиться ее расположения...

— Это долгая и довольно нелепая история. — ответил я, отхлебнув чаю. — Все началось с того, что она попыталась надрать мне зад...

Мы с Ингой разговорились. По началу я побаивался ее манеры общения, но очень быстро понял, что она чуткий и добрый человек. Инга рассказала мне о том, как она узнала об Алисе, как пыталась найти ее и помочь ей, но зашла в тупик, как они смогли встретиться уже после зачисления Алисы в комитет.

Со своей стороны я рассказал о том, как мы познакомились и как протекала наша с ней жизнь после этого. Воспоминания о тех летних днях в "Совенке" заставили меня на какое-то время погрузиться в ностальгию.

Мы могли бы говорить, наверное, хоть всю ночь, настолько неожиданно приятным и понимающим собеседником оказалась Инга, но в какой-то момент я осознал, что моя любимая, обещавшая в скорости составить нам компанию, до сих пор, видимо, парковала мотоцикл.

— Я схожу за Алисой. — сказал я, вставая из-за стола. — Что-то она задерживается.

— Вход в амбар с дальнего торца здания. — ответила мне Инга.

Ночь встретила меня прохладой и свежестью. Для меня, как для человека, привыкшего жить в городе, было непривычно практически полное отсутствие света и каких-либо звуков.

Я осторожно толкнул дверь и вошел в амбар. В нос сразу же ударил запах жженого табака, причем самого дешевого.

Я огляделся и увидел, что Алиса сидит рядом с мотоциклом, в глубине строения.

Меня сразу же осенило какое-то тревожное предчувствие. Что-то было не так. Я ускорил свой шаг и совсем скоро мои догадки подтвердились: до моих ушей донеслись звуки хлюпающего Алисиного носа, а когда я присмотрелся, то понял, что сигарета, которую она держала одной рукой, дрожала.

— Алиса!

Подбежав к возлюбленной, я тут же ее обнял.

— Что случилось? Почему ты плачешь?

Алиса посмотрела на меня своими заплаканными глазами и судорожно вздохнула.

— Я... Я так переживаю за тебя! Ох, Сема, что же ты натворил... Ты ведь теперь снова в опасности, неужели ты не понимаешь? Ну зачем, зачем же ты вернулся?!

Алиса уткнулась мне в грудь и зарыдала.

Мне стало так мерзко от себя. Я вспомнил все те мысли, которые меня преследовали, пока я находился в сумасшедшем доме, и мне захотелось, чтобы мне кто-нибудь врезал.

Как я мог думать, что моя девушка меня не любила? Как я мог думать, что она меня предала? Как я мог сидеть и ждать, пока она торчала в тюрьме?

И самое важное: как я мог не суметь спасти её?

Я безотчетно гладил любимую по голове, нашёптывая ей какой-то утешительный вздор, пока в какой-то момент плачь Алисы не остановился и девушка, шмыгнув носом, не подняла на меня взгляд.

— Послушай, Алис. — ласково начал я, аккуратно вытирая ее слезы. — Во всем мире для меня нет никого, кто был бы мне важнее и дороже, чем ты. Разве мог я уйти, бросив тебя здесь одну? Я ведь люблю тебя точно так же, как ты любишь меня!

Алиса виновато потупила взгляд.

— Я просто не хотела, чтобы ты снова подвергал себя опасности...

Я мягко приподнял подбородок девушки.

— Послушай меня. Мы теперь вместе. Ты больше не должна все нести на себе, и я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе!

Алиса крепко меня обняла, и я прижал ее к себе. Мы сидели так, не знаю сколько времени, и просто наслаждались тем, что мы есть друг у друга. Нам больше были не нужны слова.

Нашу идиллию прервали звуки шагов, слишком частых, чтобы быть человеческими. На нас, чуть наклонив голову вбок, будто бы пытаясь понять, что мы делаем, уставился своими умными глазами Атос. Пес приветливо завилял хвостом, и тихо тявкнув, заскулил, состроив печальную морду.

Алиса не выдержала и рассмеялась.

— Ну, чего тебе? Тоже пообниматься захотелось?

Пес гавкнул.

— Атос! — звонкий голос Инги зазвучал снаружи. — А ну выходи оттуда!

Мы с Алисой поняли, что побыть вдвоем нам уже не дадут, и поднявшись с наваленной кучи сена, пошли навстречу Инге.

Остаток вечера прошел вяло: мы с Алисой были слишком уставшими для того, чтобы вести разговоры, и Инга быстро это поняла. Она отвела нас наверх, где у нее была спальня, и предложив чувствовать себя как дома, пожелала всем спокойной ночи и ушла к себе.

Я в недоумении осмотрел комнату.

— Здесь же только одна кровать. Может мне тогда лучше переночевать на диване в гостиной...

Алиса посмотрела на меня, как на умственно отсталого.

— Видимо, тебе досталось сильнее, чем я ожидала. Ложись давай.

Чувствуя смущение и одновременно радость, я скинул с себя верхнюю одежду, устроился с самого края кровати, и украдкой стал наблюдать за тем, как раздевалась Алиса.

Рубашка и юбка девушки скрывали под собой простое нижнее белье, не имевшее кружевов, рюшек или изысканного дизайна, и соответственно, не перетягивавшего на себя внимание от тела моей любимой.

— Нравится? — вдруг спросила Алиса.

— Ага. — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал, как можно более невинно.

— А чего тогда делаешь вид, будто не смотришь? Я ведь не кусаюсь. Гляди сколько захочешь.

Хитрая улыбка Алисы заставила меня покраснеть.

Матрас скрипнул, на секунду прогнувшись под ее весом, и я почувствовал, как натянулось одеяло, постепенно съезжая с меня.

Алиса прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Ее рука легла мне на грудь, а нога на бедро.

— Спокойной ночи. — улыбнулся я и поцеловал любимую в лоб.

— И тебе. — ответила она, в свою очередь поцеловав меня в щеку.

Я положил свою ладонь поверх руки Алисы и закрыл глаза.

На следующее утро я проснулся поздно, часам к десяти. Алиса так и лежала на мне, мирно посапывая. Я хотел было осторожно вылезти из-под ее руки, и заняться делами, но почувствовав, что я пытаюсь встать, любимая одним движением прижала меня к себе еще сильнее прежнего, ясно дав понять, что отпускать меня она никуда не собирается.

Пришлось ждать, пока ее величество соизволит проснуться.

Громко засопев, Алиса приоткрыла глаза, и встретившись со мной взглядом, пробормотала "доброе утро". Мы полежали обнимаясь еще какое-то время, после чего я смог упросить отпустить меня по малой нужде.

Приведя себя в порядок, я вернулся к любимой, которая все еще продолжала валяться в кровати. Укрыв ее одеялом, я спустился на кухню, где Инга уже готовила завтрак.

— Доброго утра. — поприветствовала меня Алисина тетка, не отворачиваясь от плиты, на которой готовилось нечто, невыразимо ароматно пахнувшее.

Через пару минут она поставила на стол стопку блинов — именно они источали невероятный аромат. К блинам полагалась сметана, мед, варенье, и чай.

Я сразу же набросился на завтрак, будто меня не кормили несколько лет, а в скором времени к нам спустилась Алиса.

Моя любимая была одета в короткие шорты, больше походившие на трусы-боксеры, и майку. Коротко зевнув, Алиса потянулась (на секунду мелькнул подтянутый животик), уселась за стол, рядом со мной и сразу же забрала себе примерно половину всех оставшихся блинов.

Умяв их, и запив чаем, моя любимая обратилась к Инге.

— Тебе по хозяйству помощь не нужна?

— Нужна, конечно. Но ты одна вряд ли сможешь справиться. Я подумываю нанять рабочих с ближайшего колхоза.

— Давай я сначала посмотрю, а там уж видно будет. Тем более, я тебе должна.

Дальше начался типично женский обмен любезностями, который я предпочел проигнорировать.

Мы сходили посмотреть на поле, которое вчера в впотьмах я даже не увидел, и оно было действительно большим (равнялось примерно половине футбольного).

Алиса внимательно изучила открывшийся вид.

— Сил на это, конечно, уйдет немеряно, но почему нет? Я готова хоть сейчас.

— Тогда можешь начать с прополки. Сейчас на нем ничего не растет, так что просто рви всю растительность, которую найдешь.

— А мне что делать? — заговорил я. — Я тоже хочу помочь.

Алиса переглянулась с Ингой и жалостливо улыбнулась мне.

— Все что ты можешь сделать сейчас, это как можно быстрее выздороветь.

— Тебе правда не нужна помощь?

— Я справлюсь, не переживай. Тебе, кстати, надо бы сменить повязки.

Осознав, что я не смогу убедить любимую принять мою помощь, я позволил Инге увести меня домой, на перевязку.

Как оказалось, Инга имела кое-какие знания по медицинской части, и сменить повязки для нее не составило труда. Я поблагодарил ее, и решив, что не могу сидеть сложа руки, отправился к Алисе.

Моя любимая, тем временем, рвала сорняки и складывала их в телегу. Я подошел к ней и взялся за ручки.

Алиса подняла на меня удивленный взгляд.

— Так просто ты от меня не отвяжешься. — спокойно сказал я. — Буду помогать тебе, чем смогу.

Любимая внимательно посмотрела на меня, придирчиво изучив качество наложенных повязок.

— Может оно и к лучшему, будешь под моим неустанным надзором. Если устанешь или что-то заболит, сразу уходишь отдыхать, уговор?

— Идет.

Я уже наклонился к телеге, чтобы налечь на колесо, но Алиса окликнула меня.

Я поднял взгляд.

— Спасибо.

Алиса сразу же отвернулась, как будто бы ничего не говорила, но я успел заметить легкий румянец на бронзовых скулах, и широкую ухмылку.

Я не стал отвлекать любимую разговорами, и только следил за тем, чтобы тачка всегда была рядом с ней.

В таком режиме мы работали где-то часов до двух дня. Я украдкой посматривал на Алису. Ее аппетитная попка, широкие плечи и выдающаяся грудь были настоящей усладой для глаз, а покрытая капельками пота кожа бронзового оттенка будто бы принадлежала кисти Рафаэля.

— Ребята!

Я оглянулся и увидел вышедшую из дома Ингу.

— Я приготовила обед, идите в дом, передохните и поешьте.

— Хорошо, сейчас будем! — выкрикнул я.

Алиса разогнулась, и закинула в тачку два последних сорняка и направилась ко мне.

— Сема, в следующий раз, когда будешь пялиться на мой зад, делай это не так явно.

Не успел я отреагировать, как она сделала шаг вперед, и прошептала мне в самое ухо.

— Я ведь тоже не железная, могу и не дотерпеть до вечера.

А затем она быстро, но очень осторожно и мягко схватила меня рукой пониже пояса, после чего, явно удовлетворившись произведенным эффектом, направилась к дому.

Я остался стоять с открытым ртом, чувствуя, как похоть борется во мне с удивлением и обидой. Наверное, она чувствовала себя точно так же под моими взглядами. Я посмотрел на выступивший на штанах бугор, а потом снова на удалявшуюся Алису.

И как я, черт побери, должен теперь показаться в таком виде дома?!

Дорогие читатели, я приболел, на следующей неделе главы может не быть, но это не точно. Одевайтесь теплее, мой вам совет. Насчет ТГ группы, я пока разбираюсь с функционалом, как только все приведу в божеский вид, ссылка сразу же появится.

Глава XXXI

На обед Инга решила побаловать нас борщом и котлетами по-киевски. Алиса набросилась на еду так же, как и за завтраком, а я ел спокойно, и никуда не торопясь. Инга тем временем оглядела поле.

— Ничего себе... Вы уже закончили его полоть!

Алиса пожала плечами и отодвинула пустую тарелку.

— Я говорила тебе, что мы справимся. Что дальше?

— Нужно будет все вспахать. Можете взять тяпки в амбаре.

Алиса тяжело вздохнула.

— На вашем месте, я бы переждала пару часов, пока жара не спадет. — добавила Инга. — В холодильнике, кстати, есть лимонад. Я до вечера буду в городе.

Алисина тетя сделала на прощанье изящный жест рукой и отправилась собираться.

Делать было нечего. Жара на улице действительно стояла совершенно адская, так что мы с Алисой решили переждать ее на кухне. Увидев, что Алиса откровенно скучает, я извинился перед ней и убежал наверх, в свою комнату. Покопавшись в вещах, я достал изуродованный кибернетиками смартфон, и вернулся к любимой.

— Скажи, Алиса, а ты какую музыку любишь?

— Ну, рок люблю, только не попсу галимую, а альтернативу. А почему ты спрашиваешь?

Я положил смартфон на стол.

— О, ты притащил эту штуку! Молодец, хвалю.

— Мне поставить какую-нибудь конкретную песню?

— Включи "Гражданскую Оборону". — Склонившись над смартфоном с явным интересом, попросила Алиса.

— А я тоже ее люблю. Только мне больше поздние альбомы нравятся.

— Какие поздние, они ж только в 85-м группу собрали... А, я постоянно забываю, что ты, как Селезнева, из будущего. Ну, если есть что новое, включай, послушаем.

Я включил "Солнцеворот", потом мы послушали "Невыносимую легкость бытия", а чтобы не заканчивать на совсем уж грустной ноте, я включил "Звездопад".

Закончив слушать, мы с Алисой долго молчали. Потом завели разговор о музыке. Я рассказал ей о том, что люди слушают в моем времени, включил пару композиций, моей любимой зашли Hollywood Undead и ранний Eminem. Алиса не знала английского, и мне пришлось переводить для нее тексты песен. Потом еще послушали Высоцкого и Башлачева, и два часа, отведенные нам на отдых, как раз успели закончиться.

Мы с Алисой пошли к амбару.

Я прошел вглубь строения, и вернулся с тяпками, в то время как Алиса разбиралась с каким-то огромным, собранным из дерева агрегатом.

Она на секунду отвлеклась, посмотрела на меня, и вернувшись к делу, коротко бросила:

— Оставь, это бесполезно. Тяпками мы будем пахать до второго пришествия.

— А... Как же иначе? — удивился я.

— Плугом. — ответила любимая, вставая во весь рост и отходя в сторону.

— Но ведь в плуг нужно кого-нибудь запрячь! — удивился я. — Или лошадь, или мула, или корову.

Алиса мрачно посмотрела на меня.

— Их место займу я.

Я запротестовал. Мне категорически не понравилось, что моя девушка собиралась встать на место скотины, но предложить альтернативу я не мог — я сам был, во-первых, ранен, во-вторых, физически не смог бы протянуть за собой сто кило мертвого груза, а Алиса выглядела как человек, которому эта задача была по силам.

К тому же, любые мои попытки хоть как-то помочь Алиса пресекла сама, пообещав, в случае чего, отнести меня обратно домой на руках и запереть на замок.

В итоге, единственным оставшимся вариантом, оказалось запрячь Алису в плуг, а самому встать на рули.

Мы тронулись очень медленно. Почва была сухой, задубевшей, и плохо поддавалась плугу, но мы подстроились.

Где-то через час работы Алиса встала, и начала снимать с себя упряжь. Я сразу же помог ей, а потом мы пошли к дому. Пока моя любимая отфыркивалась, брызгая себе в лицо ледяной водой, я открыл холодильник и достал лимонад. Поставив на стол кувшин, я разлил сладкий напиток по стаканам, и отдал один из них Алисе.

Любимая пила жадно, и быстро вернула мне стакан. Я снова наполнил его, и любимая выхватила у меня его из рук. Я заметил, как по шее Алисы скатывается в сторону декольте капелька пота.

Я напрягся, стараясь отогнать от себя сладковато-приторное наваждение, и поставил лимонад обратно в холодильник. Посидев на кухне еще пару минут, мы вернулись к работе.

Нам оставалось распахать еще половину поля, и Алиса, вернувшись к плугу, словно открыла в себе второе дыхание. Ее каменные руки работали как гидравлические усилители, казалось, будто бы она вообще не прикладывает усилий, а мне, из-за своего малого веса приходилось чуть ли не стоять на нем, чтобы он уходил в землю хотя бы на половину длинны.

Мы закончили где-то через два часа. Усталость сильно сказалась на нашей общей работоспособности.

Убрав инвентарь на место, мы почувствовали себя вымотанными настолько, что какое-то время просто просидели на сваленной на полу куче сена.

Крепкая, подтянутая девичья грудь Алисы мерно вздымалась под насквозь промокшей от пота угольно-черной майкой, создавая зрелище непреодолимой притягательной силы.

— А... Что делать будем?

Поинтересовался я у возлюбленной. Мне пришлось задействовать всю свою волю, чтобы задать этот вопрос, глядя Алисе в глаза.

— Предлагаю сходить на речку.

Я был только за. Мы сбегали домой, собрали с собой еду, одежду и полотенца, оставили записку, и, закрыв на ключ, как само жилище, так и амбар, отправились к речке.

Идти было недалеко, пару километров, и я откровенно засматривался на окружавшие нас красоты: леса, поля и возвышавшийся на холме чуть поодаль поселок были слишком уж красивы, и больше напоминали пейзаж, принадлежавший кисти какого-нибудь Ван Дейка.

Речка виднелась там же: закованная в покрытые густой растительностью берега, темно-синяя петля охватывала собой холм, и уходила за горизонт, рассекая поля.

Мы спустились к воде, зайдя в прибрежный подлесок и отыскав уютную полянку, скрытую от любопытных глаз и расположенную достаточно близко к реке. На ней мы и разложили свой скарб.

Пока Алиса накрывала на стол, я отошел в кусты переодеться, и сбегал к реке, проверить воду. Вода была чуть теплой, что на фоне общей жары меня более чем устраивало.

Алиса, подготовив все в лучшем виде, сидела, задумчиво рассматривая божью коровку, ползавшую по ее руке.

Вечерело. Солнце близилось к горизонту, и его лучи, преломляемые сотнями деревьев и кустарников, причудливо окрашивали все вокруг.

Я осторожно присел рядом с Алисой и мягко тронул ее за плечо.

— Ты в последнее время какая-то... Замкнутая что ли. Что тебя беспокоит?

Алиса вздохнула и, взявшись за мою руку, перекинула ее через свое плечо так, чтобы я ее приобнял, а сама заерзала, прижавшись ко мне спиной и уткнувшись головой мне в грудь.

— Мне... Мне до сих пор не верится, что это все взаправду. — Пробормотала девушка. — У меня такое ощущение, будто это все сон, а я сейчас проснусь и снова окажусь в камере. Мне так страшно, что с тобой опять что-нибудь случится...

Я обнял Алису, и почувствовал, как она задрожала.

— Ну-ну, все хорошо, мы вместе. Я тебя больше никогда не оставлю одну, я только за тобой и вернулся. — Я гладил любимую и целовал в макушку.

— Правда? — раздался приглушенный голос Алисы.

— Правда-правда. — ответил я, еще крепче прижимая ее к себе.

— Мне было так одиноко без тебя... Как... Как будто я осталась последним человеком на планете. Как будто все самое плохое произошло, и это больше никогда не изменить. Ты знаешь... — Алиса внезапно дернулась и подняла голову, глядя мне прямо в глаза. Я видел, как на ее щеках блестели ручейки слез, но голос моей любимой был спокоен и тверд. — Ты знаешь, когда меня приговорили к расстрелу, я была даже рада. Я бы не смогла так жить, это был настоящий ад, а я многого насмотрелась за свою жизнь. У меня же кроме тебя никого и нет...

Глаза Алисы, рассеяно гладившей меня по щеке, будто бы затянула мутная поволока. Хватка любимой внезапно налилась весом, она рванулась ко мне, и принялась исступлённо покрывать все мое лицо и шею своими горячими, влажными поцелуями.

Алиса любила жадно, неистово, также страшно, как и злилась, и не было казалось в целом мире столько ответной любви, чтобы утолить ее душевный голод. Но нет, была. Я любил ее не меньше, не слабее.

"Только ли ее?"

В голове, ударив молнией, промелькнул образ хищно улыбавшейся Ульяны, одетой в одну только ночнушку.

Я вздрогнул и замер.

Алиса остановилась.

— Я... Мне бы ополоснуться.

Перед тем, как уйти, она быстро и неловко поцеловала меня в щеку, а я остался наедине со своими мыслями.

Я взял со скатерти яблоко и принялся его обгладывать.

Это ведь все неправда, я не плохой человек, я не изменял...

Одна за другой в сознании замелькали сцены, на которых я с Ульяной обнимаюсь, или она целует меня, или мы заигрываем.

Я несколько раз имел возможность выстроить границы с Ульяной, но так ею и не воспользовался.

Я выматерился.

Теперь все будет по-другому, теперь я с Алисой.

Я глубоко вздохнул, отгоняя мысли и налив себе лимонада, выпил его залпом после чего, устав ждать, сам пошел к Алисе.

Наблюдая за мощью и грацией ее движений, я тихо спустился к воде, и, стараясь не привлекать внимания, нырнул в темную воду.

Нам обоим нужна была какая-то разрядка, и пришедшая мне в голову идея, как мне казалось, идеально для этого подходила.

Я преследовал Алису, стараясь оставаться вне ее поля зрения, и улучив момент, максимально с ней сблизился, после чего нырнул, резко схватив ее за ногу.

— Ты...

Я не стал задерживаться, наслаждаясь произведенным эффектом, потому что знал, что у меня на это нет времени. Если я хотел остаться в живых, я должен был максимально быстро оказаться на берегу.

Алиса преследовала меня кролем, сокращая дистанцию между нами с каждым взмахом руки.

Спасительная линия песчаной отмели была от меня буквально в десяти метрах, и я уже приготовился к спринту, когда почувствовал Алисины руки на своих ногах.

Я успел сделать один отчаянный вдох прежде, чем меня утянуло под воду.

Следующие несколько минут я с переменным успехом отчаянно боролся за возможность вынырнуть. Несколько раз я успешно всплывал, но стоило мне вдохнуть хоть немного воздуха, как борьба возобновлялась.

Когда Алиса потянула меня на дно в очередной раз, я, вопреки ожиданиям, не стал сопротивляться, а вместо этого нырнул сам, и, развернувшись под водой к ней лицом, поцеловал в губы. Алиса дернулась, вздрогнула всем телом, и, растерявшись, на мгновение непроизвольно ослабила захват.

Воспользовавшись ситуацией, я тут же с легкостью вывернулся и в несколько гребков добрался до берега.

— Это нечестно! — раздался обиженный вопль у меня за спиной. — Так не по правилам!

Лицо у выбиравшейся из воды Алисы больше всего напоминало ребёнка, которому не купили уже обещанную игрушку.

— Ну, хочешь, ещё раз тебя поцелую?

Алиса бросила на меня недовольный взгляд.

— Нет. То есть да. То есть, не сейчас!

В итоге мы решили перекусить. Обтеревшись полотенцами и переодевшись, мы уселись на расстеленной Алисой простыне и принялись за расставленные ею же угощения. Есть в тишине было неприятно, и мы завели разговор. Честно говоря, я боялся того, что собеседник из меня будет не ахти, но Алиса слушала меня с неослабевающим вниманием. Я не стал рассказывать ей ни о чем важном, решив, что для этого нужно другое место и другая атмосфера, и вместо этого предпочел делиться сведениями, которые с одной стороны представляли интерес, а с другой, не стали бы потрясением для Алисы.

Она в свою очередь рассказала о подробностях своих собственных жизненных перипетий. Как оказалось, она до последнего момента поддерживала связь с Ольгой.

— Я думал, что после того, как ты помогла мне бежать, вы обе чуть ли не убить друг друга хотели.

— Так и было, но гибель Юли, а также то, что Лена все равно устроила катастрофу, сильно открыли ей глаза. Не скажу, что после этого мы стали лучшими подругами, но до того, как меня захватили, мы переписывались.

— Ты примерно знаешь, где она живет?

— Я точно знаю, где она живет. — Фыркнула Алиса, разливая лимонад по стаканам.

Мы посидели еще немного, но вокруг начинало становиться темно, и мы решили сворачиваться.

Обратно мы шли, наплававшись и наевшись, то есть вдвое медленнее, и когда мы, наконец, добрались до дома, Инга встречала нас с вящим недовольством.

— Алиса, тебе совсем не жаль твою пожилую тетю? Я так за вас волновалась!

— "Пожилая"? Инга, тебе 38, прекращай клоунаду. — Уже как-то лениво и без особого энтузиазма отвечала Алиса.

Родственницы перебросились дежурными колкостями, и подобревшая Инга пригласила нас на кухню.

Я с ужасом подумал, о том, что нам сейчас опять придется есть, но с удивлением осознал, что я испытываю чувство голода, а потом до меня дошло: я весь день трудился в поле, а потом мы с Алисой еще и заплыв устроили. Если добавить ко всему деревенский воздух, становится понятно, почему мне опять хочется есть.

И все-таки, я оказался слишком сильно уставшим для того, чтобы засиживаться и поддерживать беседу. Я поел, сходил в душ и, продавив удобную ямку в кровати, уже собирался засыпать, когда в комнату вошла Алиса.

Я не смог не залюбоваться, когда она начала раздеваться.

— Ты что, не собираешься меня подкалывать? — полушутливо поинтересовался я.

— А ты больше не притворяешься, что не смотришь. — Спокойно ответила девушка, снимая с себя лифчик и трусы.

— Что ты...

Договорить я не успел. Алиса бесцеремонно забралась ко мне под одеяло и обняла. Насмешливо-испытующий взгляд ее янтарных глаз будто бы поддразнивал меня, а тепло обнаженного тела манило показной доступностью.

Как же хорошо, наверное, быть девушкой. Тебе не надо ничего объяснять, вести разговоры, добиваться, нелепо и смешно выглядеть. Достаточно просто раздеться.

Я осторожно дотронулся до Алисиного плеча. Провел ладонью до кисти, а потом в обратную сторону, до самой шеи.

— Смелее, я не кусаюсь. — Насмешливо подбодрила меня любимая. Ее слова вселили в меня уверенность. Я мягко, но решительно потянул ее на себя и поцеловал в губы.

Мой поцелуй был робким и нерешительным. Я все еще стеснялся себя, все еще боялся показаться глупым, неопытным и в тоже время самонадеянным.

Меня спасло только то, что Алису это все уже не волновало. Осознав, что такими темпами предварительные ласки могут затянуться до утра, она прижала меня к кровати и взяла инициативу на себя. Ее теплые и влажные губы крепко прижались к моим, а юркий, горячий язычок проскользнул в мой рот. В тоже время, ее рука змеей соскользнула по моему животу, и, приспустив трусы, стала ласкать.

Я понял, что веду себя слишком "слишком пассивно". Мне не хотелось, чтобы Алиса подумала, будто мне не нравится происходящее, или что она меня не привлекает.

Рукой, которой я до этого обнимал Алису за шею, я ощупал ее упругую, и налитую, словно спелое яблоко, грудь.

Любимая негромко полузастонала-полумурлыкнула. Я истолковал это как то, что ей понравилось, и вскоре мои руки массировали уже обе ее груди.

Смущение и нервозность постепенно отступали под напором пробуждающихся инстинктов. Я ощущал, как во мне ровной волной нарастает похоть, а мозг, с его бесконечной саморефлексией, вопросами и бредовыми мыслями, теряет управление над телом.

Я одним движением перевернул Алису и оказался сверху, но при этом запутался в не до конца снятых трусах, и из-за этого мне пришлось прервать поцелуй.

— Ну что там еще? — в слегка осевшем от возбуждения голосе Алисы звучало раздражение и голод.

— Секунду... — скинув с себя последний остававшийся на мне элемент одежды, я, повинуясь внезапному импульсу, свободной рукой начал стягивать с Алисиной косички державшую ее резинку.

В этот момент я поймал взгляд Алисы. Я знал, что она относилась к своим волосам с особым трепетом, не позволяя прикасаться к ним никому кроме меня, и поэтому я остановил свою руку. Я надеялся, что Алиса или смутится, или что мне удастся подразнить ее, чуть удлинив и без того затянутую прелюдию.

Как же я ошибался.

Когда Алиса осознала, что я планирую сделать, на ее лице расплылась улыбка. Любимая медленно закусила нижнюю губу, и, не отрывая взгляда, соблазнительно и в то же время вызывающе прошептала

— Давай.

Я почувствовал, как остатки моего разума тонут в разлившемся океане возбуждения. Дрожащей рукой я сначала стянул резинку с правой косички Алисы, потом с левой. Все это время она смотрела мне в глаза и нагло игралась с собой: одна ее рука ласкала грудь, а вторая с хлюпающими звуками исследовала разгоряченное и уже давно жаждавшее лоно.

Освобожденные волосы Алисы рыжим водопадом рассыпались по подушке. Любимая чуть откинула голову назад, и несколько локонов красиво упали ей на лицо.

Алиса прищурилась и улыбнулась мне еще шире.

— Ох, Сема, зря ты это сделал...

Глаза Алисы вспыхнули, и от увиденного в них у меня в горле мгновенно пересохло. Я помню, как успел осознать, что все мои попытки "произвести впечатление" были детским лепетом.

Я буквально бросал спички в океан бензина, от глупости наблюдая за тем, к чему это может привести, и дождался момента, когда океан вспыхнул.

Теперь этот океан глядел на меня, а все что я мог делать, это наблюдать за тем, как хрупкий человек сталкивается с ужасающим напором стихии безумной, неконтролируемой страсти.

Всем привет. Сегодня чуть опоздал. Из хороших новостей — я выздоровел и дальше главы будут выходить по плану. Как всегда, посылаю благодарность всем, кто меня читает, комментирует, оценивает или пользуется каким-либо иным способом обратной связи. Спасибо вам огромное, без вашей поддержки этого всего бы не было.

Глава XXXII

— Стой, я тебе говорю!

— Алиска! Сто лет тебя не...

Дверь в нашу комнату, внезапно распахнутая настежь, не успела проделать даже половину пути, прежде чем с грохотом захлопнулась обратно.

Приложив огромные усилия, мне удалось оторваться от любимой.

— Алиса, нас...

— Да мне похер!

Прорычала она, и очередным жарким поцелуем заставила меня замолчать, вновь возвращая из мира реального в мир неземного наслаждения.

Спустя час, позевывая и щурясь, я осоловело ворочал ложкой в тарелке с манной кашей, пытаясь осознать, что это, черт возьми, такое было, а довольная и расслабленная Алиса обнимала меня, положив голову на плечо. Наш марафон, с короткими перерывами длился до самого утра, и, честно говоря, я до сих пор не вполне понимал, должен ли я был радоваться, гордиться собой или же ужасаться от того факта, что либидо моей девушки не поддается измерению. Напротив нас, всячески пытаясь игнорировать рассерженные взгляды Инги, сидел, смущенно уставившись в свою тарелку, мужчина, примерно одинакового с ней возраста.

— Хм. Меня Иван зовут. Я — дядя Алисы.

— Я Семен. Спасибо что позволили у вас остановиться.

Мужчина отмахнулся.

— Не бери в голову. Я вот насчет чего спросить хотел: мотоцикл-то мой в порядке?

— Когда мы его привезли... — я ощутил, что Алиса неожиданно начала целовать меня в щеку и шею. — В общем, с ним все хорошо и он в амбаре.

— Спасибо. Я, наверное, пойду, проверю как он там.

Явно смутившись, мужчина встал из-за стола и поспешил покинуть кухню.

— Я перекинусь с ним парой слов, чтобы такого больше не повторилось. — пробормотала Инга, выходя следом за ним. На секунду остановившись в дверях, она обернулась.

— И, Алиса, для этого есть спальня. Не смущай соседей.

Моя возлюбленная с недовольным вздохом оторвалась от меня и посмотрела на тетку.

— Ладно.

Инга ушла, а я, воспользовавшись короткой передышкой, поспешил доесть кашу. Алиса, потянувшись, встала и пошла наливать себе чай.

— Ты зачем так? — спросил я ее.

Она нахмурилась.

— А ты против что ли?

— Нет.

— А чего начинаешь тогда?

— Ну, неудобно, как-то...

— О-хо-хо... — саркастически засмеялась Алиса. — Ночью ты по-другому говорил.

Я вспыхнул.

— Ну-ну... — увидев мою реакцию, Алиса смягчилась, и за стол вернулась уже с двумя полными кружками. Она снова села рядом со мной и обняла.

Какое-то время мы молча пили чай.

— Просто... Я тебя люблю. И... Это так классно. Мне будто бы хочется рассказать об этом всему миру. Ну, и после сегодняшней ночи меня еще как-то разморило и я... Короче, ты понял. — окончательно смешавшись, закончила любимая. На щеках ее виднелся легкий румянец.

— Правда?

— Угу. — избегая смотреть мне в глаза, ответила Алиса, а потом с невинным лицом поспешила сменить тему. — А еще Ваньке надо было всыпать, за то, что вламываться привык без стука.

— Ты...

— Я это, умываться пошла, на улице встретимся. У нас сегодня куча дел. И не забудь кровать прибрать, она твоя все-таки.

Поцеловав меня в щеку, Алиса легким шагом выпорхнула из кухни.

Я тяжело вздохнул и принялся убирать за собой посуду.

Закончив на кухне, я умылся и оделся, а потом, как и просила Алиса, попытался привести в божеский вид кровать.

Простынь, пододеяльник и наволочка настолько сильно пропитались естественными жидкостями, что их оставалось только выкинуть.

Когда я снимал их с постельного белья, несколько особенно жарких и запоминающихся сцен сегодняшней ночи промелькнули у меня в голове, заставив как можно быстрее собрать влажное тряпье и убраться из комнаты.

Я отнес белье на кухню, намереваясь постирать его и развесить так, чтобы никто не заметил, но меня перехватила Инга.

— О, Семен. Можно тебя на минутку?

Я кивнул.

— Пойдем, прогуляемся. — пригласила Инга.

Мы вышли во двор.

Солнце сегодня должно было светить так же ярко, как и вчера, но его затянуло облаками, а набежавший ветерок дарил легкую прохладу.

— Слушай, я не собираюсь лезть в ваши с Алисой отношения, вы взрослые люди. К тому же, как я вижу, у вас все серьезно. — издалека начала Инга. — И все же...

Нас прервал грохот. Из распахнутых дверей амбара, утробно клокоча и заваливая все вокруг клубами вонючего дыма, выкатился "Урал".

— Тише, тише! Коробку спалишь! — прокричал сквозь грохот Иван и закашлялся.

Алиса спрыгнула с мотоцикла и принялась его осматривать, переругиваясь с дядей.

— Э-э-э... Короче говоря, я бы хотела попросить тебя кое о чем. Как мужчину.

Инга оторвалась от созерцания открывшейся нам сцены и посмотрела на меня.

— Я очень переживаю за Алису, потому что знаю: она только внешне выглядит как бронепоезд, но в груди у нее очень горячее и очень хрупкое сердце. Пообещай мне, что ты никогда не предашь его чувств.

Глаза Инги сверкнули сталью, и я понял, что это была не просьба.

— Обещаю. — спокойно ответил я.

— Спасибо тебе. Я как вас вдвоём увидела, сразу поняла, на тебя можно положиться.

Инга сразу же подобрела, а на лице ее расцвела улыбка.

Алиса направилась к нам.

— О чем шушукаетесь?

Я немного растерялся, а вот Инга — нисколько.

— Да, так, Семена у тебя отбить пытаюсь.

Алиса за ответом в карман не полезла.

— Ты погромче говори, а то Ваня не слышит.

Девушки захохотали, а я не мог отделаться одновременно от смеси радости и неловкости.

Не вполне понимая, что мне делать, и, не желая мешать девушкам, я подошел к Ивану.

— Помощь нужна?

— А то! Можешь за ручку подержать и поддать газу, как я попрошу?

— Без проблем.

Дядя Алисы принялся ковыряться в КПП.

— Поддай. Ага... Сейчас... Не легко тебе с ней?

Я проследил за взглядом Ивана и улыбнулся.

— Не могу жаловаться. В прямом смысле.

Иван хмыкнул.

— На самом деле, я был готов умереть за нее. — гораздо тише, и намного более серьезно добавил я.

— Понимаю тебя. Ох уж эти женщины... — протянул дядя, мечтательно засматриваясь на свою жену. — Вот вроде и ругаетесь, и даже уйти иногда хочется, а как посмотрит она на тебя глазами своими хитрыми-хитрыми, как улыбнется, и... Словно бы весна наступает в душе. — протянул дядя Алисы, а потом серьезно, с уважением, добавил. — Я ради своей тоже в лепешку бы расшибся. Ну, спасибо тебе.

Провернув рычаг несколько раз, он довольно хмыкнул, и вытерев испачканную маслом руку о траву, попрощался со мной, после чего одним движением запрыгнул в седло.

— Уже уезжаешь? — поинтересовалась Инга, подходя к мужу.

— Ага. Ты же знаешь, работа не ждет.

Инга состроила грустную мину.

— Ну не надо... Ты разбиваешь мне сердце. А давай мы на выходных рванем в город? Сходим в кино, пройдемся по магазинам, заскочим в ресторан?

— На выходных к нам приезжает моя мама. — ответила Инга, упираясь руками в бока и заметно мрачнея. — Ты что, забыл?

— Нет конечно... Ладно, тогда на следующих можем попробовать...

— Она приезжает на две недели!

— Все, мне бежать надо, пока!

И поцеловав жену в щеку, Иван поддал газу, выруливая на проселочную дорогу.

Инна неодобрительно покачала головой, но стоило мотоциклу мужа скрыться за забором, как лицо женщины сразу сделалось грустным.

— Одним словом, крендель. — хмыкнула Алиса. — Какие у нас сегодня дела?

— Никаких. — растеряно поправила волосы тетя Алисы. — Я думала, что у вас не меньше трех дней уйдет на то, чтобы вспахать поле, так что сегодня можете отдыхать.

— По правде говоря, у нас есть одно дело. — вмешался я. — О котором я только что вспомнил. Нам бы его обговорить, кстати.

Алиса удивленно подняла брови, но пошла за мной, а у меня на душе кошки скребли.

Мне в голову как-то очень запоздало пришла мысль, что у нас осталась неделя, а учитывая, сколько уже прошло времени, и того меньше, чтобы спасти Ольгу и добраться до Новосибирска.

Не скрою, какая-то часть меня хотела откровенно плюнуть на планы и просто остаться здесь. Природа, спокойствие, свобода и, самое главное, моя любимая. Чего ещё можно было пожелать?

Мы зашли за амбар, и Алиса, перевернув ведро, уселась на него.

— Ну, рассказывай.

Я вздохнул и выложил ей все как есть. Честно говоря, увидев задумчивое лицо девушки, я испугался. Ведь я предлагал ей бросить всю свою жизнь, а что я мог дать взамен?

Но Алиса думала не долго: она тяжело вздохнула, потерла лоб и перевела взгляд на меня.

— Ты говоришь, что нам нужно добраться до Ольги, уговорить ее поехать с нами в Тверь и на все про все у нас есть четыре дня, включая сегодня?

— Как-то так.

— Тогда нам следует поторопиться. — Алиса встала. — Сходи соберись, а я пока поговорю с Ингой.

Я кивнул, и уже направился к дому, но внезапно, мне в голову пришла мысль, и я остановился.

— Алиса! — крикнул я. — Спасибо тебе.

Она обернулась и посмотрела на меня со смесью задумчивости и удивления, а я гадал, вспомнит ли она, как вчера точно также благодарила меня.

Тут во взгляде любимой что-то промелькнуло, и она сначала улыбнулась мне, а потом скорчила рожу.

Я проследил за ней до ворот, которые Инга закрывала после отъезда мужа и направился в дом.

— Уже уезжаете? — спускаясь вниз по лестнице, я увидел, как Алиса разговаривает с расстроенной Ингой.

— Я не хочу, чтобы из-за нас у тебя были проблемы. — ответила любимая. — Деда прижали на следующий же день, я удивлена что к тебе до сих пор никто не пришел с проверкой.

— Я знаю, он писал. У него все хорошо.

Алиса выдохнула. По тому, как расправились ее плечи, я понял, насколько сильно на самом деле она переживала.

Любимая наконец заметила меня, а Инга проследила за ее взглядом.

— Что ж... Мне было очень приятно встретиться с вами обоими. Семен, передаю свою племянницу под твой надзор. Ухаживай за ней и береги ее!

Замеченную мною в словах и движениях Инги грусть женщина попыталась неловко спрятать под ширмой иронии. Тем не менее, я сохранил серьезность и, кивнув, пообещал позаботиться о ее племяннице.

Алиса, которой было явно неловко от происходящего, несколько неуклюже обняла тетку, и, пообещав еще приехать к ней, вместе со мной вышла из дома.

Инга продолжала смотреть нам в след, и я потерял ее из виду только в тот момент, когда забор, вдоль которого мы шли, резко повернул влево.

— У тебя замечательная тетя. — заметил я.

— Знаешь, сколько раз я думала о том, как бы сложилась моя жизнь, будь они с Ваней моими родителями? — Алиса помрачнела и уставилась на свои руки. — Ведь если бы я жила с ними, быть может... А, к черту!

Мы прошли где-то километр, прежде чем я решился нарушить молчание.

— Но ведь тогда бы у тебя не было регенерации?

Любимая посмотрела на меня с удивлением, будто бы подобные мысли никогда не приходили ей в голову, а затем усмехнулась и растрепала мне волосы рукой.

— Мне не хватало твоего оптимизма.

— А мне твоего... Всего! — нелепо и невпопад ответил я, вызвав взрыв смеха.

— Ну ладно. — спросил я, наконец серьезно. — Куда мы идем?

— Пока к междугородней автобусной станции, а дальше, я думаю, ты и сам знаешь.

До станции мы дошли где-то за полчаса, и купив в кассе билеты, отправились к нашему автобусу. Людей в нем было не так много, и мы с комфортом устроились в задней части машины. Алиса сразу же объявила, что будет сидеть у окна, и мне пришлось пропустить ее. Стоило ей сесть, она прижалась ко мне, положив голову на плечо, и улыбнулась мне своей самой наглой улыбкой.

— Есть идея, где нам заночевать?

Алиса вздохнула.

— На самом деле, это очень хороший вопрос. Я тебе так скажу: то, что мы смогли остановиться сначала у моего деда, а потом у тетки, это нам просто повезло. Учитывая, что нас ищет полиция, и что ни в одной гостинице нас не заселят, пока мы не покажем документы... Все очень грустно.

Я вздохнул. На самом деле, что-то такое я и предполагал. Но я не подал вида, что расстроен, и вместо этого погладил пальцем кончик Алисиного носа.

— Я что-нибудь придумаю. — пообещал я.

Автобус скоро заполнился людьми, и мы тронулись. За окном сначала проплыла деревня, со всеми ее домиками, а потом замелькали, сменяя друг друга, луга, поля и леса.

Алиса, положившая голову мне на плечо, сначала вроде присматривалась к пейзажам, но очень скоро засопела, и я решил, что раз мы не знаем, где нам в следующий раз доведётся поспать, надо бы воспользоваться случаем, и тоже прикорнул.

Я оказался в каком-то старинном кабинете, удобно устроившись в комфортном кожаном кресле напротив потрескивающего камина.

— Тук-тук. — Лена искренне, от всей души, улыбнулась мне.

Я тяжело вздохнул.

— Чего ты хочешь?

Девушка, слегка наклонившись вперед, заглянула мне в глаза.

— О, самую малость! Я всего лишь хочу показать, насколько сильна может быть разница между тем, как ты оцениваешь людей, и тем, кем они являются на самом деле!

Алиса

Солнце слепило нещадно, бликуя сотнями стекол и зеркал, словно разбросанными жемчужинами, и я, выходя на улицу, щурилась.

Я со всей уверенностью могла сказать, что моя жизнь начала налаживаться: после случая с побегом Анна Владимировна решила меня удочерить, с Ульяной, о которой я так переживала и беспокоилась, мы встретились снова, меньше, чем через неделю: я завела привычку регулярно прогуливаться по нашему маршруту, и в один счастливый день наткнулась на нее! Как оказалось, она выпросила у отца разрешение на прогулки в обмен на обещание больше не сбегать. Сколько было слез, извинений и клятв в вечной дружбе, вы себе и представить не можете.

Как бы то ни было, мы помирились.

У меня появилась семья, дом и настоящий друг.

Улыбнувшись своим мыслям, я прошла мимо школы и направилась прямо к универмагу, возле которого меня уже дожидалась Ульяна.

Стоило ей меня увидеть — она сразу же заулыбалась и замахала рукой.

— Привет. — поздоровалась я.

— Слушай, сестренка... — дурацкое обращение походу теперь намертво приклеилось ко мне. — ...Я такое нашла! Пойдем, покажу!

Смутные подозрения прокрались в мою голову, но подпрыгивавшая от нетерпения девчушка, стоявшая передо мной, буквально лучилась радостью, и я решила пойти с ней.

— Ты скажешь мне, куда мы идем?

— Это секрет! Но это близко.

Ульяна неслась вперед и тащила меня за собой, вцепившись в руку.

Мы обогнули очередную многоэтажку и перед нами показались ряды гаражей, возле одного из которых мы и остановились.

Ульяна, воровато оглядевшись, потянула на себя ручку проржавевших ворот, и, распахнув их, зашла внутрь, жестом поманив меня за собой.

Моим глазам предстал "Горбатый" запорожец, ЗАЗ-965.

Ульяна встала, облокотившись на него с таким видом, будто она генеральный конструктор, а потом, состроив хитрую мину, медленно открыла дверь.

Машина, откровенно говоря, выглядела брошенной: ржавчина покрывала буквально все открытые поверхности кузова, замшевые сиденья выглядели продавленными и побитыми молью.

У меня не было желания не то, что садиться, а хотя бы просто приближаться к этой машине, но Ульяна, горделиво усевшаяся на пассажирское место, явно меня ждала.

Я тяжело вздохнула и подошла к машине. Дверь была не заперта. Брезгливо смахнув с сиденья грязь, я все-таки рискнула присоединиться к подруге.

Бросив взгляд на Ульяну, я усмехнулась. На лице девочки был абсолютный восторг: она дергала ручной тормоз и рычаг переключения передач, всматривалась в лобовое стекло. Обстановка, настолько ее захватила, что я решила подыграть: положив руки на руль, и издавая звуки, отдаленно напоминавшие те, что производил настоящий автомобиль, я изо всех сил изображала погоню. Ульяна с радостью подхватила и начала командовать мной. Мы так увлекись, что и не заметили, как просидели в машине целый час.

— Алиса. — вдруг серьезно спросила меня Ульяна. — А давай попробуем ее завести?

Эта идея мне не понравилась сразу же. Ладно просто посидеть в бесхозной машине, но уехать?

— Ага, щаз. Дудки. Я на такое не подписывалась.

— Ну Алиса, миленькая, ну пожалуйста! Ну мы совсем чуть-чуть!

— Нет.

— Ну мы только пять минуточек! Просто выкатимся из гаража, и сразу обратно! Представь, ведь эта машина стоит здесь совсем одна, никуда не выезжает, ей, наверное, так обидно, что ею не пользуются, она здесь совсем одна...

Наверное, в тот момент мне следовало остановить ее. Наверное, мне надо было ей сказать, что нельзя так себя вести, что это может быть опасно для нас обеих, но она смотрела на меня с таким выражением лица, что я не могла ей отказать.

— Ладно, я попробую. — проворчала я, залезая руками под приборную панель.

Всем привет! Поздравляю вас с началом лета. Почти ровно год прошел с момента, как я выложил пролог, и вот, во что разросся этот рассказ. Я хотел бы поблагодарить каждого из вас, кто следит за моим творчеством, честно признаться, что без вашей поддержки этого всего бы не было, так что спасибо вам, и я надеюсь, до скорых встреч.

Глава XXXIII

Закоротить два провода и пустить искру — дело не хитрое, если аккум в порядке, конечно. Главный вопрос состоял в том, остался ли бензин в бензобаке.

Я чертыхнулась, подключила подсос, и двигатель, поначалу тарахтевший в сухую, зарычал и забулькал.

Я впопыхах вспоминала все, что успела вычитать и услышать о том, как управлять машиной.

— Ручник... Сцепление... Передача... Газ... — бормотала я, судорожно хватаясь то за одно, то за другое.

И тут машина, дернувшись, поползла вперед, медленно набирая скорость.

Ульяна завизжала от восторга, а я, дрожа от страха, оцепеневшими руками вцепилась в руль, внимательно всматриваясь в дорогу.

Горбатый с каждой секундой набирал ход: стрелка спидометра плавно подбиралась к цифре тридцать.

Мы выехали на главную дорогу. Ульяна опустила стекло и радостно высунулась в окно, подставив ветру смеющееся лицо, а я позволила себе выдохнуть.

Мимо нас проносились торговые точки и дешевые забегаловки. Ощущая свой контроль над ситуацией, я позволила себе чуть-чуть расслабиться и насладиться ездой, насколько позволяла машина.

По соседней полосе периодически проносились легковушки, но это происходило настолько редко, что я почти сразу же перестала обращать на них внимание.

Единственной машиной, за которую зацепился мой взгляд, был огромный открытый тягач с пустым кузовом, который приближаясь к нам, начал гудеть.

— Чего он хочет? — удивилась уже подуставшая торчать в окне Ульяна, вернувшись на своё место.

— А я почем знаю... — напряжённо вглядываясь в лобовое стекло, ответила я.

В этот момент я с ужасом увидела, как из-за багажника тягача вылезает, перестраиваясь в нашу полосу, тупоносая морда желтого 410-го москвича.

Какое-то животное нутро заставило меня влупить с двух ног по педали тормоза и изо всех сил выкрутить баранку в сторону.

Но тормоза не сработали. До меня запоздало дошло, что видимо не просто так машина, находившаяся на ходу, оказалась на вечной стоянке в полузаброшенном гараже.

В лобовом стекле мелькнул отбойник. Я сжала руль, приготовившись к удару. Ульяна завизжала.

Тяжело и хрипло вздохнув, я подскочил на стуле. Истошный крик девочки до сих пор звучал в моих ушах.

— Что случилось? — Алиса, разбуженная мной, сонно протирала глаза.

— Ничего, просто кошмар.

Мы осмотрелись.

За окном уже было темно. Я спросил у сидевшего в соседнем ряду пассажира, далеко еще ехать, и узнал, что мы почти прибыли. Надо было определяться с дальнейшими планами.

В любом случае, мы с Алисой были голодны, и первое, что мы сделали, сойдя с тряского автобуса на твердую землю — это направились в ближайшую столовую. Там, за тарелкой жаркого, уже можно было обстоятельно разобраться с тем, что делать дальше.

— Если мы не собираемся останавливаться на ночь, то я предлагаю сразу сесть на поезд. — озвучил я свои мысли, ковыряясь в чуть подгоревшем пироге с мясом. — Мне бы только для начала хотя бы понять, где мы...

— Мы... В Тюмени... — Алиса неудачно попыталась подавить зевок.

Я хотел было спросить ее, откуда она знает, но потом до меня дошло, насколько глупо прозвучал бы мой вопрос. Это были ее родные места, естественно она знала, где мы находились.

Доев и оплатив ужин, мы направились на вокзал. У Алисы после еды сразу же улучшилось настроение.

— Мы сможем доехать до города, где живет Ольга, на поезде?

— Сможем-сможем. — улыбнулась Алиса. — Только есть одна загвоздка: у меня деньги кончились.

— А... Чего ты так радуешься тогда?

— Потому, что так интереснее! — и улыбнувшись мне еще шире, любимая развернулась, направившись мимо главных ворот вокзала в сторону депо.

Я хотел было спросить ее, что, черт возьми она собирается делать, но быстро понял, что не успею и просто пошел за ней.

Мы двигались вдоль путей пока не добрались до депо.

— Что ты... Нам же придется перелезать...

Вместо ответа Алиса просто разорвала руками рабицу и отогнув края, жестом предложила мне пройти.

Поиск нужного товарняка занял у нас около двадцати минут. Благодаря наступившей ночи мы смогли незаметно пробраться в наполовину заполненный какими-то мешками вагон и относительно комфортно в нем устроиться.

— Ну что, ты даже не прочитаешь мне лекцию? — поинтересовалась Алиса.

Я посмотрел на нее. Усевшись на один из мешков, девушка мечтательно смотрела на открывавшийся через дверной проем кусок безлунного ночного неба.

— Не хочу. — честно ответил я.

Алиса перевела на меня взгляд.

— А ты изменился. Раньше бы ты сразу начал говорить, что мой план опасный, непродуманный и вообще "мы не можем на это пойти", изображая пальцами кавычки и передразнивая мою манеру речи, продолжала девушка.

— Ты слишком важна для меня, чтобы я стал ругаться из-за таких мелочей. К тому же, в моей жизни так редко происходит что-то интересное, что, если уж подвернулся шанс — надо действовать.

Я обнял Алису и, слегка прижав ее к себе, стал гладить по голове. Любимая тихонько замурлыкала словно кошка, и сама потянулась ко мне.

— Продолжай... — тихо попросила девушка.

— Чего?

Алиса подняла голову и наши лица оказались на расстоянии в несколько сантиметров друг от друга.

— Говорить мне приятные слова.

В янтарных глазах Алисы отражалось небо. Я ощутил, как моего носа касается едва уловимый аромат карамели, а разум предательски подводит, уступая накатывающей страсти.

— Ты — единственная хорошая вещь, которая произошла в моей жизни. — шепнул я, и мои губы осторожно соприкоснулись с Алисиными.

Алиса

Говорят, что перед смертью последним из шести чувств у человека отказывает слух. Ничего про это не могу сказать. Зато я точно знаю, что, когда человек приходит в себя, это чувство возвращается первым. Меня привел в чувство противный гул давно просившей замены светодиодной лампы. Звук был настолько мерзким, что я не вытерпела и открыла глаза.

Забинтованная с ног до головы, я лежала на больничной койке.

— С возращением. — донеслось откуда-то сбоку. Я попыталась повернуть голову, но не смогла. Послышались неторопливые шаги, и в моем поле зрения появилась Лена.

— Лена! Что случилось?

— Ты... Не помнишь?

— Только удар... И что я с кем-то ехала на машине.

— Ты ехала с Ульяной.

У меня внутри все похолодело.

— Что с ней? Как она?!

— Она жива, пока что это все, что я знаю.

Лицо Лены все это время сохраняло какую-то ненормальную без эмоциональность. Девочка пододвинула к моей койке табуретку и села на нее.

— Послушай, Алиса. У меня очень мало времени. — Лена оглянулась по сторонам. — Ты должна знать. Я понятия не имею, что у вас с Ульяной произошло, но в тот день ты была за рулем машины, и выглядит так, будто это была твоя идея. Папа с мамой хотят... Вернуть тебя. Для твоего же блага. Они считают, что как родители они не справились.

Мне показалось, что сердце пропустило удар.

— Ты все врешь! — закричала я.

Лена отшатнулась от меня. В ее глазах промелькнуло пламя, но она сразу же взяла себя под контроль.

— Думай, что хочешь. Только не удивляйся, когда вместо них за тобой приедут воспитатели.

— Убирайся отсюда! — закричала я, и Лена, бросив на меня холодный взгляд, встала с табуретки. Мы обе слышали шаги, приближавшиеся к моей палате, и моя названная сестра поспешила покинуть ее до того, как придет врач. А я осталась лежать, скованная ужасом и непониманием.

Сквозь узкую щель закрытых дверей пробивался солнечный луч, рассекавший на двое внутренности вагона и слепивший мне прямо в глаза. Поезд постепенно замедлял ход.

Я осторожно погладил по щеке задремавшую на моем плече Алису, в очередной раз залюбовавшись тем, насколько красиво было ее спящее лицо.

— Мммм? Что такое?.. — с усилием подавляя зевок поинтересовалась девушка.

— Мы приехали. Пора на выход.

Не дожидаясь, пока поезд полностью остановится, любимая распахнула двери, и мы по очереди спрыгнули.

Приземление было не из мягких: у нас обоих под ногами оказался щебень, и даже перекат после прыжка не смог спасти от болезненных ощущений.

Мы отряхнулись, поднялись с земли и поспешили убраться с путей как можно дальше.

Город встретил нас промзоной, но не той, к которой привыкли жители больших мегаполисов: здесь не было того мрачного отчаяния, заброшенности и пустоты: чистой, аккуратной и живой была промзона маленького городка. Люди, словно муравьи беспрестанно сновали в разные стороны, звон, жужжание и грохот сплетались в неистовую индустриальную рапсодию, трогающую нечто полузабытое в моем сердце — я остановился, наблюдая, как мимо меня из одного цеха в другой проезжает состав с загруженными раскаленным расплавом, дымящимися прибылями.

Алиса дернула меня за руку.

— Ты чего встал как вкопанный? Заводов никогда не видел?

Это, конечно же, было не так. Метрах в ста от моего дома располагалось ракетное предприятие, но еще до моего рождения его обанкротили и развалили, поэтому работающих заводов мне видеть действительно не приходилось.

— Нет...

Алиса сначала посмотрела на меня с выражением врача, которому попался особо тяжело больной пациент, а потом потянула меня за руку с удвоенной силой.

— Давай мы свалим отсюда, а потом, я обещаю, я приведу тебя на любой завод, который ты только захочешь увидеть, хорошо?

Я смущенно кивнул.

Промзона быстро сменилась спальными кварталами типовой застройки, пройдя через которые мы оказались в городских предместьях.

Девятиэтажки сменились четырехэтажками, утопавшими в зелени мелких садиков и кустарников.

— Нам сюда. — Алиса уверенно вела меня дворами, пока мы не оказались возле одного из домов.

Любимая набрала на домофоне номер квартиры. Послышались гудки.

Мы ждали, затаив дыхание, и перезвон домофона был единственным звуком, нарушавшим тишину.

— А вы к кому, ребяты? — бодрый старушечий голос вырвал нас из болезненного оцепенения, заставив едва ли не подскочить на месте.

За нами стояла боевая бабулька, лет семидесяти на вид, которая прямо-таки лучилась волей к жизни.

— А... Мы... — начал было я, но в разговор включилась Алиса.

— Ольгу из двадцать пятой знаете?

— Оленьку? Конечно знаю! А вы к ней? Давайте я вас пропущу.

Старушка сбросила звонок и ввела код, после чего Алиса потянула на себя дверь, желая первой пропустить ее.

Старушка это поняла и засмеялась.

— Вы идите, а я подружек подожду. Передайте от меня Оленьке привет. Мы пожелали старушке всего хорошего и пошли дальше.

Безуспешные попытки дозвониться до Ольги Дмитриевны в конце концов надоели Алисе, и она стала просто долбить кулаками в дверь. Учитывая размеры кулаков и хрупкость двери, я уже начал опасаться того, что дверь рассыпется, но именно в этот момент зазвучали щелчки и клацанье отодвигаемых засовов.

Дверь слегка приоткрылась, и я увидел в щель изможденное лицо Ольги. Она молча смотрела на нас с минуту, казалось, что-то решая, а потом открыла, жестом пригласив войти.

Квартира Ольги выглядела практически так же ужасно, как и она сама: повсюду валялся мусор, а на всех поверхностях лежал толстый слой пыли. Ольга привела нас в гостиную, пропахшую затхлостью и мрачную из-за задернутых штор. Встроенный в стенку телевизор транслировал блеклую картинку, на которой веселые пионеры бегали возле вожатой, в которой я узнал саму Ольгу.

Поймав мой взгляд, она выключила телевизор.

Мы сели.

— Что вы хотели?

Казалось, бывшую вожатую ни капли не удивило наше с Алисой появление. Она даже не стала смотреть на нас, предпочтя вместо этого вглядываться в поверхность стола.

Алиса завела разговор, всеми силами пытаясь растормошить Ольгу, но та с одинаковым равнодушием слушала подробности как наших прошлых приключений, так и нынешних, не особо вникая в перипетии.

Я видел, что подобное положение вещей начинало бесить Алису, и что ей оставалось уже совсем немного, прежде чем она готова будет взорваться.

Мне было абсолютно очевидно, что из нашего разговора ничего не выйдет, если мы не поймем, как нам заинтересовать Ольгу.

Но что вообще могло привлечь внимание человека, находившегося в такой ситуации?

Когда мы пришли, Ольга пересматривала репортаж, в котором фигурировала она сама и другие пионеры. Дураку понятно, что ее состояние — результат произошедшего в лагере. Но что именно ее подкосило?

Я осторожно вклинился в разговор Ольги и Алисы, стараясь взять на себя основную роль, и начал осторожно отыскивать ту самую "болезненную" тему. Спустя полчаса абсолютно пустого разговора я смог понять лишь то, что Ольге было совершенно наплевать практически на всех ее бывших подопечных. От безысходности я завел разговор про Юлю и чудо — попал в самую точку.

Вспоминая о ней, Ольга явно почувствовала себя некомфортно, и я решил, что пришло время отчаянных мер.

— Ольга Дмитриевна, я понимаю, что скорее всего вы мне не доверяете, но, мне кажется, я могу вам помочь. — я выдохнул и, собравшись с силами, продолжил. — У меня есть возможность дать вам встретиться с Юлей.

Ольга долго молча смотрела на меня, и я увидел, как задергалась ее нижняя губа.

— Она жива?..

— Я могу сказать лишь, что она не погибла.

В один миг Ольгу словно подменили: в её взгляде появилась осмысленность и воля. Ольга принялась буквально допрашивать меня, задавая множество самых разных вопросов. К тому моменту, как я закончил отвечать на них, девушка погрузилась в глубокую задумчивость.

— Мне надо ее увидеть, но как?

— Я могу это устроить, но вам придется поехать с нами.

— Прямо сейчас?

— Нет. — неожиданно вмешалась в диалог Алиса. — Завтра. Я предлагаю встретиться в кофейне "Зимородок". Мы вам наберем.

Ольга кивнула, и мы с Алисой стали собираться.

Когда мы выходили из подъезда, Алиса покачала головой.

— Ума не приложу, как ты так ухитрился ее разговорить.

Мне показалось, что я ослышался.

— Это что, восхищение?

Алиса беззлобно ткнула меня в плечо.

— Только не зазнавайся.

А немного погодя добавила:

— Наверное, у тебя действительно есть талант к тому, чтобы влезать к другим в мозги.

Я усмехнулся.

— Никакого таланта. Простейшая психология.

— Психология? Про психиатрию я слышала, а это что за наука?

— Если коротко, она утверждает, что человеку для того, чтобы справиться со своими проблемами, надо либо изменить свое поведение, либо образ мыслей.

— Например?

— Ну вот смотри. Допустим, есть у нас человек — самый обычный и он ходит на работу, а работа его бесит, и он свое раздражение списывает на внешние факторы: товарищи идиоты, начальник придурок, руководство дебилы, зарплата маленькая, работа трудная.

— Так.

— А вот только дело-то не в работе.

— А в чем же тогда?

— А в том, что он не на своем месте. В том, что он не может понять, зачем он вообще все это делает и для чего он живет. Был такой... Ну, вернее есть такой психолог, Виктор Франкл. Вот он написал целую книгу о том, что главное в жизни человека — это обрести смысл своего существования. А тот человек, о котором я говорил, свой смысл найти не может, и в этом причина его страданий. А не в том, что у него начальник дурак, товарищи дебилы, а работа тяжелая. Даже если это действительно так, это всего лишь часть проблемы, но никак не первопричина.

— Это я поняла. Ты бы лучше объяснил, как это самый смысл найти.

— На самом деле основных пути два...

Алиса, до этого слушавшая меня просто внимательно, теперь буквально обратилась в слух.

— Первый — просто пробовать все подряд, пока не доберешься до того, что действительно интересно. Второй — делать то, что тебе нравится. Как видишь, в обоих случаях ориентироваться стоит на то, что тебе подсказывает сердце.

Задумчивое лицо Алисы на краткий миг просветлело, будто она что-то для себя решила или поняла, а потом снова приняло мрачное выражение.

— И почему ты считаешь, что этому Франклу можно верить? Эти его идеи, скольким людям они смогли помочь?

— Ну, учитывая, что свою теорию он разработал, будучи узником нацистского концлагеря, когда пытался понять, как лучше всего переубеждать людей, решивших покончить с собой, думаю, он заслуживает доверия.

Лицо Алисы дернулось. Больше вопросов она не задавала.

Я решил сменить тему.

— Куда мы идем?

Алиса ответила не сразу.

— Скажем так, в этом городе не только Ольга Дмитриевна заждалась гостей.

Дорогие читатели, свершилось. Я наконец-то создал телеграм группу, в которую всех вас приглашаю, посты будут публиковаться раз в день. Контент, который будет в группе, является эксклюзивом, в других местах вы его не найдете.

Глава XXXIV

Чем дольше мы шли, тем мрачнее становилась Алиса, и это заставляло меня нервничать. На мои вопросы она отвечала уклончиво, и у меня создавалось ощущение, что мы идем явно не на дружескую встречу.

Дома тем временем сменились с небольших и по-своему уютных четырех-пятиэтажек на чисто загородные участки с дачами.

Возле одного из таких Алиса остановилась, собираясь с мыслями.

Я осторожно подошел к ней, и, не задавая лишних вопросов, положил ладонь ей на плечо. Любимая, тяжело вздохнув, толкнула дверь калитки вперед, и моим глазам предстала совершенно жуткого вида полуразвалившаяся кирпичная хибара, в которой ни один человек не сможет жить.

Мы направились прямо к ней. Алиса сначала постучалась, но не добившись никакой реакции, попробовала открыть дверь — полусгнившая деревянная панель распахнулась, повиснув на одной петле.

Внутри нас приветствовали рваные обои, мусор, разломанная мебель и совершенно неописуемое количество пустых бутылок. Отодвигая их ногами, мы прошли в гостиную, и там я увидел ее.

Мать Алисы.

Женщина лет сорока, с точно таким же цветом волос, как и у моей любимой, подняла голову и посмотрела на нас мутными, ничего не понимающими глазами.

Ее взгляд скользнул по мне и зацепился за Алису.

— Явилась, не запылилась! — хабалисто протянула женщина.

Алиса молчала.

Отодвинув полупустую бутылку в сторону, женщина встала.

— Ну? Чего молчишь? Нужда тебя приперла? Хоть раз бы за все это время удосужилась позвонить, написать, неблагодарная! Я тебя выносила, выкормила, а ты мне чем отплатила?

Опираясь рукой на диван, мать Алисы медленно заковыляла к нам. Запах перегара я почувствовал метров с двух.

Алиса стояла не двигаясь, она как будто была не здесь, а в каком-то припадке или трансе.

— Чего молчишь, я тебя спрашиваю, а?!

Увидев, что мать Алисы занесла руку, я среагировал на автомате, встав между ними.

Хоть я и не выглядел угрожающе, женщина все равно отшатнулась, и вперила в меня злобный взгляд. Я уже открыл было рот, чтобы прочитать нотацию, но посмотрел на Алису и остановил себя.

Я не мог разобраться с ее прошлым за нее, она должна была сделать это сама. В моих силах было только помочь и поддержать.

— Алиса. — осторожно позвал я ее.

Любимая словно пришла в себя. Она встряхнула головой, будто отгоняя наваждение и посмотрела на свою мать.

— Я пришла попрощаться. — тихо, но твердо произнесла Алиса. — Я ухожу. Больше ты никогда меня не увидишь.

Мать Алисы захохотала.

— Ты? Уходишь? Куда? У тебя ничего нет! Ты никому не нужна! Дура! Ты как была жалким ничтожеством, так им и останешься, помяни мое слово!

По щеке Алисы стекла слеза.

— А я надеялась... — начала моя любимая и умолкла. Что-то в ней надломилось. — Неважно. Ты никогда не исправишься. Раньше я тебя даже жалела, а теперь... Хорошо, что отец не дожил. Не увидит, во что ты превратилась.

Мать Алисы разразилась потоком грязной ругани, но моя любимая ее уже не слушала. Она бросила мне короткое "пошли" и направилась к выходу.

На улице тихо но упрямо закапал мелкий дождик. Где-то в отдалении громыхнула гроза.

Любимая подошла к одной из стен дома, будто примеряясь. Я видел как в ее глазах промелькнула искра и вспыхнул гнев.

С яростным криком Алиса врезала по стене каменным кулачищем. Посыпалась кирпичная кладка. Алиса выдернула руку и засадила по стене с другого кулака.

Одиночные удары постепенно стали сливаться в серию. Я увидел, как здание, под напором Алисы, начало постепенно оседать.

Выбежала мать Алисы, визжа и крича. Как будто это могло что-то изменить.

Алиса уверенно и планомерно сносила дом. Развалив одну из стен, она перешла к соседней, а когда и ее не стало, дом начал заваливаться прямо на мою любимую. Её это не капли не смутило: стоя по колено в осколках кирпича и древесины, она продолжала разносить все вокруг себя, и успокоилась только тогда, когда от здания остался лишь строительный мусор.

— Ты разрушила мою жизнь. — повернувшись к матери произнесла девушка. — А я снесла то, что осталось от твоей. Мы в расчете.

Женщина опустилась на колени. Дикими глазами уставилась на груду битого кирпича. Зачерпнула горсть рукой, и выпустив через пальцы схватилась за голову, горько взвыв.

Смерив мать долгим, полным отвращения и злобы взглядом, Алиса пошла к калитке. Я шел следом. В спину нам летели проклятья и ругань, но это никого уже не волновало.

Я долго не решался заговорить с Алисой, просто молча шел рядом.

Наконец, она нарушила тишину:

— Что дальше?

— Мы должны забрать Олю и двигать в Калинин. Чем быстрее — тем лучше.

Мимо нас, в сторону, откуда мы пришли, пронеслось несколько милицейских машин.

— Это будет нелегко. — отметила Алиса. — Разве что нам где-то удастся найти бесхозный транспорт.

— Есть еще один вариант. — я сделал загадочное выражение лица.

На поиски телефонного аппарата у нас ушло больше времени, чем я ожидал, но все же, мы сумели его найти. Когда я поделился с Алисой подробностями своего плана, она предложила самой поговорить с кибернетиками.

Я удивился, но сопротивляться не стал, решив, что Алиса в любом случае лучше меня знает ребят и у нее больше шансов вызвать у них доверие. В итоге, пока она набирала номер, я тупо стоял без дела рядом с будкой, исполняя роль статиста.

После нескольких долгих гудков на той стороне сняли трубку. Я услышал удивленный голос Шурика. Алиса что-то начала ему отвечать, и в этот момент мой глаз зацепился за резко остановившуюся рядом с нами полицейскую "Волгу".

— Алиса! — я нервно ткнул любимую в плечо, указывая на двух выходящих из машины милиционеров, которые были одеты в бронежилеты и держали в руках автоматы.

Алиса бросив на них короткий взгляд, сказала мне: "заболтай их" и быстро затараторила что-то в трубку.

— Руки вверх, вы арестованы! — крикнул первый милиционер, вскидывая автомат.

Я попятился, уперевшись спиной в кабинку и, подняв руки, залепетал:

— Се-се-секунду, мы сейчас.

— Бросай телефон! А ты — руки за голову, живо!

С разных сторон я слышал гулкий вой сирен милицейских машин, стягивавшихся к нам.

— Алиса! — обернувшись бросил я.

Вместо ответа она заговорила еще быстрее. Я изо всех сил пытался придумать, чтобы мне такое сделать, чтобы выгадать ей хоть минуту, но в голову ничего не шло.

— Подождите, пожалуйста, не стреляйте, я сейчас поговорю с ней!

Милиционер задрал ствол автомата вверх и выстрелил.

— Последнее предупреждение!

— Ну выхожу, выхожу...

Повесившая трубку Алиса легонько оттолкнула меня в сторону и вышла из кабинки.

— На землю! Оба! Немедленно!

Алиса сначала подчеркнуто медленно подняла руки и начала опускаться, но это оказался обманный маневр: подсев достаточно глубоко, любимая резким движением скрутилась, одновременно уводя корпус с линии огня и выбрасывая правый прямой.

Я увидел как второй милиционер переводит ствол автомата с меня на Алису, и, ни секунды не думая, прыгнул на него, вцепившись в оружие.

Опрометчивость своего решения я осознал в ту же секунду: милиционер был тяжелее меня килограмм на двадцать, и как только я коснулся его автомата, что-то тяжелое влетело мне в голову, поменяв вверх и низ местами.

Уши заложило от крика Алисы, а в следующее мгновение я увидел как милиционер от удара влетел в стену стоявшей рядом булочной.

— Ты живой?!

Перепуганная Алиса склонилась надо мной, тщательно осматривая.

Я поднялся на ноги и потряс головой — мир все еще кружился. Но времени прохлаждаться не было — к нам уже подъезжали еще несколько милицейских машин.

— Вроде да.

— Чтобы я больше не видела от тебя такой херни! — Алиса была зла и напугана.

— Кто бы на тебя не напал, я всегда буду тебя защищать, чего бы мне это ни стоило. — спокойно и искренне ответил я.

Щеки Алисы слегка покраснели, и она попыталась скрыть свое смущение за грубостью:

— Ну и дурак!

Любимая помогла мне встать, и перекинув мою руку себе через плечо, буквально потащила в ближайший переулок.

— Как прошел разговор?

— Очень неплохо. Кибернетики на нашей стороне, так что в Калинине нам будет где остановиться.

От милиции мы спрятались на крыше одного из жилых зданий. Алиса просто сорвала замок, навешенный на ведущую на чердак дверь, и мы беспрепятственно прошли.

Вокруг было тихо и спокойно. Я присел, оперевшись спиной на кирпичную стену входной постройки — она создавала приятный тенек, и прикрыл глаза.

Алиса села рядом со мной. Вызванивать Ольгу имело смысл не раньше часов шести, и ей еще нужно будет время чтобы собраться, а значит нам предстояло просидеть здесь довольно долго.

— Когда старшие девчонки рассказывали о свиданиях на крыше, я не так себе это представляла. — проворчала вполголоса Алиса.

— Держу пари, они ничего не рассказывали про милицейские погони. — поддержал я.

Мы посмеялись, а потом как-то одновременно замолчали. Я вдруг понял, что совсем не знаю, о чем мне поговорить с Алисой. Может это было из-за возраста, может из-за того, что мы так долго не были вместе. Моя любимая, судя по всему, чувствовала примерно тоже самое — это было видно по ее несколько растерянному выражению лица и неуютной позе, которую она принимала.

— Ну, как ты? — несколько неловко начал я.

— Не знаю. — вздохнула Алиса. — Я... Мне приятно, что мы с тобой теперь вместе, но я чувствую себя какой-то... запутавшейся, что ли.

— Это как?

— Мы постоянно куда-то бежим, кого-то пытаемся спасти, от кого-то спасаемся сами... И вот это вот все продолжается, больше двух лет, а главное, все вроде бы правильно: мы хотим защитить мир и победить Лену. Только вот я уже не так во всем этом уверена, и не потому, что Лена вызывает у меня сопереживание, а потому что я вообще не знаю, чего я хочу. Я даже не знаю кто я, Сем!

Алиса смотрела на меня усталыми, встревоженными глазами.

— А с другой стороны, я вот думаю: ну хорошо, вот победили мы Лену, всех спасли, но дальше как быть? Куда идти? Что делать? Эти мысли не дают мне покоя. Сейчас у меня как будто есть цель, смысл жизни, но как только мы победим — он исчезнет и я не имею ни малейшего понятия, как жить дальше.

Я наклонился к Алисе и обнял ее за плечи.

— Скажу честно, у меня тоже нет ответов на эти вопросы, но это не повод так убиваться. — я погладил любимую по голове. — Мы живы, и мы вместе, а значит нам по плечу любые невзгоды. Мы со всем справимся. А то, что у нас сейчас нет конкретного осознания как быть, это не катастрофа и не трагедия. Ты пойми: мы должны делать то, что можем, там, где же можем, тогда, когда можем. Сейчас мы можем спасти Ольгу. Значит надо в первую очередь пойти и спасти ее, остальное — потом. Я помню, как прочитал в одной книге фразу, которая очень подходит к нынешнему моменту: не имея плана, лучше предпринимать хоть какие-то действия, нежели не предпринимать никаких в надежде на то, что этот план появится.

Алиса хмыкнула и посмотрела на меня. В тусклых янтарных озерцах я уловил отблеск слабого огонька.

Любимая улыбнулась уголками губ и положила голову мне на плечо. Я перевел взгляд в сторону горизонта.

— Я думаю, пора. — произнес я, отметив, что солнечный диск уже наполовину скрылся.

Алиса что-то недовольно проворчала, но встала вместе со мной.

Мы снова воспользовались телефонным аппаратом(не тем же самым что в прошлый раз) и, не спеша, направились в сторону "Зимородка".

Несмотря на то, что мы были на взводе из-за милицейских патрулей, от нас не укрылось то, как преобразился вечерний город: по всей улице загорелись фонари и вывески, но вместо задиристого и наглого неона они отдавали теплым желтым светом старых ламп накаливания, создавая ощущение домашнего уюта.

Дворики и парки стали заполняться гуляющими парочками и семьями, а на расставленных повсюду столах люди играли в шашки, шахматы и нарды.

Ольга ждала нас на улице: она сидела за столом, расположенном на летней веранде, а рядом с ней стоял туго набитый чемодан на колёсиках.

— Я готова. — с ходу, не здороваясь, заявила девушка.

У меня даже возникло желание переспросить ее, четко ли она осознает, что мы вообще собираемся делать, но одного взгляда в ее глаза мне хватило, чтобы понять — это не имеет смысла. Передо мной сидел человек, переломленный жизнью, словно хворостина. Ее надтреснутый, едва слышимый голос, ее дымящиеся безумием глаза — все это являло собой образец оболочки, лишившейся содержания. Все что в ней оставалось, это болезненная память о том, что она должна была сделать, и чего она сделать не смогла. Эта память вела ее, придавала ей сил, заставляла механически действовать, откликаясь на внешние раздражители. Единственное, что я мог, это сохранять надежду на то, что ситуация изменится после того, как Ольга встретит Юлю.

Я коротко кивнул.

— В таком случае, нам с вами как-то нужно добраться до Калинина в ближайшие два дня.

— У меня есть машина. Осталась со времен комитета. Можем на ней доехать.

— Это было бы просто замечательно. В таком случае, можем отправляться хоть сейчас.

Меньше чем через полчаса мы уже тряслись в потрепанной семерке, выезжая на междугороднее шоссе. За рулем, естественно, была Ольга. Мы с Алисой уселись на заднем диване, от скуки смотрели по сторонам. Тишина, прерываемая разве что работой двигателя, была неуютной и злой: иллюзий насчет трогательного воссоединения никто не испытывал.

Я несколько раз порывался заговорить, но в последний миг останавливал себя, осознавая, насколько нелепо и наигранно буду выглядеть.

Так и наступила ночь. Подступившая тревога не давала сомкнуть глаз — Ольга, как и мы, весь день была на ногах, а останавливаться на ночлег явно не собиралась. "Не ровен час — задремлет и даже не почувствует, а то, что от нас потом останется, будут с обочины краном доставать".

Вдобавок, мне уже откровенно надо было по нужде, и судя по измученному выражению лица Алисы и ее плотно сдвинутым ногами — ее постигла та же напасть.

Беда была в том, что мы оказались уже близко к какому-то райцентру, и шли в плотном потоке машин. Сходить в кустики тут уже никак не получалось.

Спас нас, как водится, сам автомобиль. После очередного оставленного позади города на приборной панели загорелся индикатор, показывающий, что бензин почти закончился. Ольга что-то зло пробормотала и перестроилась в правую полосу. На следующем же съезде она свернула к заправке.

Мы с Алисой выдохнули. Пока Ольга разбиралась с ценами, марками топлива и необходимым ей объемом горючего, я и Алиса успели справить нужду. Теперь оставалось только найти место для ночлега.

— В машине спать не получится. — сразу предупредила любимая. — Там места только на двоих.

— Да даже если бы его было больше, мне все равно пришлось бы спать поджав ноги. — ответил я. — Нужен какой-нибудь отель, что ли, я не знаю.

— Отель?

— Ну, гостиница.

— Не пустят нас в гостиницу, ты ж сам говорил.

— Да знаю я. — устало ответил я. — Но поспать-то хочется.

Алиса хмыкнула.

В этот момент к нам подошла Ольга.

— У меня проблемы с машиной, починить ее смогут не раньше завтрашнего утра. Я пообщалась с заправщиком — здесь рядом есть что-то типа постоялого двора, хозяйка которого согласилась нас принять, так что уточните дорогу у Виктора и можете располагаться, а я пока отгоню машину в мастерскую.

У меня как-то сразу полегчало на душе, а Алиса вообще чуть ли не запрыгала от радости. Как же все-таки немного нужно человеку, если до этого у него отнять у него, то, что ему необходимо.

Постоялый двор и впрямь был недалеко — заправщик Виктор согласился нас проводить, тем более что у него как раз заканчивалась смена, а хозяйка двора оказалась его женой.

Двор представлял из себя типичный дачный участок с домом и пристройкой, где нас и разместили.

Всем снова привет. Возвращаюсь к вам с очередной главой. Как вам первые пол месяца лета? Как по мне, ужасно. Надеюсь, то, что я написал, будет хоть немного лучше.

Кстати, у меня тут телега появилась, в ней публикую отрывки из еще не выложенных глав, а так же в день, когда выходит новая глава — пишу о том, что будет в следующей. Если интересно — заходите, подписывайтесь.

Глава XXXV

Поселили нас в гостевом домике, уютном, хоть и простом: стол, стулья, диван, несколько шкафов, кровать (я отметил, что она двуспальная) и совмещенный санузел. Учитывая время и местонахождения — условия были более чем замечательные, грех жаловаться.

Пока Алиса мылась, я приготовил кровать, а затем вымылся сам.

— Ты опять голая?

— А ты опять решил поныть?

— Нет, просто я не понимаю, почему ты разделась. — С затаенной надеждой спросил я.

— Потому что мне так удобно, и я так привыкла. — Хитро улыбнулась Алиса, явно разгадав мои замыслы.

Стоило мне лечь, любимая тут же обняла меня, прижавшись грудью и положив голову мне на плечо.

Я демонстративно достал смартфон из лежавшего рядом с кроватью рюкзака, и начал рыться в памяти. Нашел папку Video, и открыв ее, принялся пролистывать, в поисках фильма на ночь.

— Будешь со мной смотреть? — поинтересовался я у Алисы.

— А что показывают? — зевнула любимая.

— "Безумно влюбленный".

— Не знаю такого. Иностранный?

— Ага?

— А кто играет?

— Адриано Челентано, Орнелла Мутти.

— О! — встрепенулась Алиса. — Он играл в "Укрощение строптивого". Смотрим!

Я включил фильм и поставил телефон так, чтобы Алисе тоже было видно.

Заиграла музыка, показались восхитительные пейзажи южной Италии. Алиса положила руку мне на живот, устраиваясь поудобнее и мы погрузились в волшебный мир кино.

Алиса

Осторожно пошевелив руками, я впервые за несколько месяцев увидела, как задвигались мои пальцы.

Отлично. Значит самое время.

Я посмотрела на промозглую зимнюю ночь за окном и стиснула зубы.

Я не собиралась возвращаться в детдом ни под какими предлогами. Не бывать этому.

На глаза навернулись слезы.

Как они могли? Как они посмели даже подумать о том, чтобы отдать меня? Разве настоящие родители так поступают со своими детьми?

"Так они и не настоящие". — Подсказал внутренний голос. — "Это для Лены они мама и папа. Для тебя они Анна Владимировна и Алексей Владимирович. То, что они взяли тебя к себе в семью, этого не меняет, кто бы что ни говорил. Ты всегда была одна и будешь одна".

Я закусила губу, чтобы не разреветься и тихо заплакала. Ощущение несправедливости и бессилия нахлынули волной, но их тут же сменила ярость.

Я встала с койки.

В мозгу лихорадочно метались мысли. Мне нужно было найти одежду.

Я осторожно выскользнула из палаты, и тихо двинулась вдоль коридора. Прачечная была на первом этаже, я узнала это из разговоров медсестёр.

Добраться до лестницы — плевое дело, в одну сторону ряд окон, выходивших на улицу, в другую — такие же палаты как моя, в которых все спали. Сестринский пост — на другом конце коридора.

Спускаясь на первый этаж, я услышала чьи-то голоса. Страх окатил волной, заставив присесть и вжаться в стену, сердце бешено застучало, а через несколько секунд я поняла, что голоса не становятся громче. Они доносились откуда-то из-за угла, и, набравшись смелости, я продолжила путь.

Прачечная была прямо передо мной

На мое счастье, кто-то даже оставил телегу с бельем прямо у входа. Не поверив своей удаче, я тут же зарылась в нее, пытаясь отыскать что-нибудь достаточное теплое и подходящего размера.

— Эй! Ты что делаешь? Ты как вообще здесь оказалась? — от громкого крика я сваливалась, прямо в кучу и запуталась в белье. Откуда-то зазвучали шаги.

Я почувствовала, что меня схватили.

Когда меня вытащили из кучи грязного белья, я увидела, что меня держит крепкого вида санитарка.

— Девочка, ты как вообще здесь оказалась?

Что-то дикое, звериное дернулось во мне и я, извернувшись, укусила медсестру за руку, да так больно, что та взвизгнула, а стоило ей меня отпустить, как я проскользнула между двух других медсестер и прыгнула в окно.

От удара о твердую поверхность по всему телу прокатилась волна тупой боли, но пронизывающий ветер сразу же заставил забыть о ней, задрожав от холода.

Я неслась вперед, не обращая внимания ни на крики, раздававшиеся из-за спины, не на покусывавшие тело уколы кусочков стекла, впившихся

в плоть. Меня вела одна только мысль: сбежать.

— Если мы хотим успеть приехать в Калинин, то нам лучше был бы поторопиться.

Отдававший чем-то механическим голос Ольги заставил меня вздрогнуть и открыть глаза, но, когда я это сделал, оказалось, что она уже вышла из комнаты.

Алиса засопела и тихо вздохнула.

Янтарный глаз спокойно и внимательно наблюдал за мной из-под копны рыжих волос.

— Надо вставать. — С неохотой признал я.

— Не хочу. — Пробурчала Алиса, крепче прижимаясь к моему животу теплой, упругой грудью.

Я нежно погладил любимую по голове.

— Я тоже, но выбора у нас нет.

— Ну еще минуточку.

Я принялся считать про себя, и, досчитав до цифры "шестьдесят" нежно, но уверенно начал вставать с кровати. Алиса, с сожалением вздохнув, последовала моему примеру.

Приведя себя в порядок, мы рассчитались и поблагодарили согласившихся нас принять людей, а спустя тридцать минут уже летели в потоке легковушек.

Всем хотелось есть и было жарко, но сильнее всего, подозреваю, страдала Ольга, ведь ей приходилось еще и вести машину.

Единственное, что радовало — до Калинина оставалось каких-то сто километров. Если пробок не станет ещё больше, то до города мы должны были добраться часа за два.

Калинин встретил нас серой пасмурной хмарью и прохладным ветром, который несла за собой Волга.

— Вот сюда. — Перегнувшись через кресло, я указывал дорогу Ольге. В конце концов, мы припарковались напротив памятника Афанасию Никитину, где и должна была встретиться наша группа. По моим расчётам, ребята, если они смогли правильно воспользоваться телепортом, должны были подтянуться в течение нескольких часов, так что нашей компании оставалось только ждать.

Но ребята не появились ни через час, ни через два, ни даже через три.

— Ладно, хватит. — Наконец сдался я, к радости изнывавшей от скуки и безделья Алисы. — Поехали к кибернетикам.

Алиса пересела на соседнее с водительским место, откуда ей удобнее было указывать дорогу, а меня разъедала изнутри тревога.

Почему никто не пришел? Они не смогли переместиться? А что, если их всех схватили? А что, если они погибли при перемещении? А что, если они попали в другое место и время и теперь не могут выбраться?

Чувствуя, как на меня постепенно накатывается страх, я усилием воли заставил себя остановить порочный круговорот мыслей.

Единственная ситуация, в которой я хоть как-то могу помочь остальным — это если они оказались слишком далеко и теперь просто опаздывают. В таком случае я предупрежу кибернетиков, чтобы они в случае чего смогли бы помочь ребятам, если те на них выйдут.

Доехали до них мы очень быстро, благо Калинин был не таким большим городом. Приехав по адресу, который нам дали кибернетики, мы запарковались напротив многоквартирного дома.

Я уже потянулся к ручке двери, но Алиса меня остановила.

— Нам надо обсудить, как нам лучше поступить.

— Ты о чем?

— Ну, я, например, не могу пойти к ним домой, меня сразу же увидят и узнают — Алиса подняла и показала свои каменные руки — А через пять минут приедут менты. Если за кибернетиками установлено наблюдение, то Семену тоже нельзя там показываться. А вот появление Ольги может разве что вызвать удивление, но не более того.

Размышления Алисы были признаны здравыми, и за ребятами пошла Ольга.

— А мы вшестером в машину вообще поместимся? — запоздало поинтересовался я.

Алиса обернулась и окинула заднее сиденье Олиной машины скептическим взглядом.

— Вообще да, вы же все тощие.

Через пару минут вернулась Ольга. Вместе с ней шли Шурик и Электроник. Я пододвинулся, освобождая место для ребят.

Очередная встреча со старыми друзьями вызвала у меня смешанные чувства: я был бесконечно рад снова увидеть своих приятелей, а мой ум в то же время тщетно пытался осмыслить, как же я должен вести себя с ними, ведь они, с одной стороны, не были теми кибернетиками, которых я знал по "Совенку", а с другой стороны, не были и теми, с кем я распрощался в "Артеке". С какой-то тупой отрешенностью я рефлекторно пожал им руки, и стал скрупулёзно присматриваться к ним. Кибернетики, казалось, чувствовали себя примерно так же, как я, только их беспокойство, вызванное происходящим, было гораздо сильнее нашего, уже успевшего повыветриться от времени и стычек с милицией. Ребята с некоторой тревогой смотрели и на меня, и на Алису, и на Ольгу.

Я решился нарушить мрачную атмосферу, задав вопрос:

— А куда мы вообще едем?

— Тут недалеко. — С радостью поддержал разговор Электроник. — У нас тут в гаражном кооперативе мастерская.

— Неплохо вы устроились. Откуда барыши?

— Так мы ж не просто штаны в ней просиживаем. — Усмехнулся Шурик. Мы и радио чиним, и телевизоры и вообще все, что к нам приносят. А с вырученных средств платим аренду, закупаем расходники, ремонтируем оборудование.

Мастерская, расположенная в одном из гаражей, хоть и не была обеспечена по последнему слову техники, но выглядела довольно чисто и аккуратно: пол был выметен, инструменты лежали каждый в своей ячейке, приборы и аппаратура стояли таким образом, чтобы не мешать работе.

В центре гаража, разумеется, стоял телепорт.

— Нам потребуется некоторое время, чтобы настроить и запитать его. — Предупредили кибернетики.

Я кивнул, и мы с Алисой вышли на улицу. Не сговариваясь, мы стали наблюдать за тем, как Ольга паркует свои "Жигули".

— Волнуешься? — поинтересовался я у Алисы.

— Нет. В смысле, да, но не так, как ты себе это представляешь.

— То есть?

— Я переживаю о том, нормально ли мы перенесемся, и все ли будет хорошо. На остальное мне плевать.

— Ты не боишься вот так вот сделать шаг в неизвестность? Отказаться от всего, что у тебя было?

— А что у меня здесь было? — Алиса зло сплюнула себе под ноги. — Мать алкоголичка? Приемная семья, которая от меня отказалась? Отец, исчезнувший до моего рождения? Не было у меня здесь жизни, одно только скотство. Вот я и надеюсь, что хоть с тобой... — голос Алисы дрогнул, и она прервалась на полуслове.

Я приобнял любимую, прижав ее к себе.

— Все у нас будет хорошо. — Пообещал я.

Ольга, закончившая возиться с автомобилем, обогнула нас и зашла в гараж. Алиса потянулась ко мне, и мы соприкоснулись лбами.

— Обещаешь? — с надеждой спросила она.

— Обещаю. — Твердо ответил я.

Любимая едва заметно улыбнулась, и я увидел, как ее губы приближаются к моим, и мое сердце радостно ускорилось, предвкушая сладкий поцелуй. — Ни с места! Вы окружены!

Мы с Алисой поспешно отпрянули друг от друга, но в этом уже не было никакого смысла: нас действительно взяли в полукольцо, прижав к гаражу.

Я присмотрелся к нападавшим. В этот раз за нами прислали явно не полицейских: открытые части тела одного из людей в штатском отсвечивали сталью, другой парил в нескольких сантиметрах над землей, у третьего под плащом был сложный костюм, составленный из каких-то металлических деталей и ярко светившихся светло-синим полупрозрачных кругов, не то из стекла, не то из металла.

— Кто это? — поинтересовался я у Алисы.

— Явно не менты. — мрачно разглядывая новоприбывших, ответила девушка.

— Мы представляем комитет по надзору за обладателями сверхъестественных сил! Нам приказано арестовать вам и доставить в суд!

— Я как-то и забыл, что в твоем времени комитет еще не распустили...

Сотрудники комитета заняли боевые стойки и стали медленно к нам приближаться. Алиса оттолкнула меня назад и закрыла собой, вскидывая руки.

— Сдавайтесь! Вы в меньшинстве!

Кривая ухмылка моей любимой в совокупности с недобрым взглядом исподлобья не сулила желавшим арестовать нас ничего хорошего.

— Иди и поторопи кибернетиков. — Сказала мне Алиса.

Я не успел увидеть, как одетый в костюм с миниатюрными генераторами сотрудник комитета вскинул руку, направив мощный электрический разряд прямо в нее. Алиса оказалась внимательнее меня: она сбила выстрел внешней стороной руки — срикошетивший разряд взорвал машину Ольги и заставил заработать сигнализацию на всех автомобилях в радиусе десяти пятнадцати метров.

— Я не...

— Иди! — крикнула Алиса.

— Что здесь... — из-за открывшихся ворот попыталась было выглянуть Ольга, но я тут же затащил ее обратно в гараж.

— Сколько еще вам понадобится времени? — сразу же поинтересовался я у кибернетиков.

Уставший Шурик оттер пот со лба и снова потянулся к ручке стартера.

— Нам нужно минимум полчаса. Никак не меньше.

— Сколько?! У вас максимум минут...

Взрывом меня отшвырнуло к стене. Мимо меня пролетели сорванные с петель ворота гаража. Сразу после этого через весь гараж пролетел электрический разряд, вдребезги разнесший телепорт. Я несколько минут продолжал лежать на полу, не веря своим глазам. Только что наш единственный способ вернуться в будущее был уничтожен. Меня привел в себя шум боя: Алиса в одиночку пыталась сдержать натиск всей опергруппы: ближе всех к ней подобрался сотрудник, у которого тел было из металла. Он пытался пробить своими кулаками ее защиту, но Алиса грамотно держала блок, при помощи микродвижений вовремя сбивая все его удары и ожидая момента для контратаки. Пойти на противника ей не давал тот самый мужик в странном костюме с генераторами — он регулярно осыпал ее электрическими разрядами, не давая продохнуть и обдумать дальнейший план действий. Третий оперативник тем временем громил лабораторию, уничтожая все оборудование и приборы, которые могли бы ещё послужить делу создания нового телепорта. Я не мог просто смотреть, на то, что происходит. Подбежав к еще не тронутому битвой столу, я принялся рыскать по нему и копаться в выдвижных ящиках. Так нужные мне резиновые перчатки нашлись в самом нижнем. Надевать их на трясущимися и потными руками было чертовски неудобно, но я справился. Как только мне это удалось, я подхватил первый попавшийся мне под руку обломок металлической трубы.

Трое нападавших слишком увлеклись избиением моей любимой и, воспользовавшись их безалаберностью, я со спины напал на того, кто стрелял электрическими разрядами, обрушив на его голову удар трубой. Не знаю как, но он почувствовал опасность, и сумел вовремя уйти от удара. Я оказался один на один с человеком, который мог убить меня прежде, чем я даже успею это понять.

И все же, я сумел помочь Алисе: из-за того, что ее перестали постоянно атаковать разрядами электричества, у нее появилось окно для контратаки, которым она сразу же воспользовалась: отступая с высоким блоком под шквалом ударов оперативника с телом из металла, Алиса резко перешла из правши в левшу, и выполнила одновременно внешний уклон от джеба противника и циркуль. Противник, потерявший баланс, по инерции рванулся вперед и налетел на встречный джеб Алисы, который из-за смены стойки стал левым прямым. Удар оказался настолько сокрушительным, что оперативник рухнул на пол лицом вперед и так и остался лежать без движения. Оставшиеся бойцы явно растерялись: занимавшийся разрушением мастерской не мог понять, какая из двух целей для него является приоритетной — Алиса или я, а мой противник заколебался в нерешительности. В этот момент на улице с грохотом открылся портал, из которого вылетела Славяна на лагерном "Москвиче". Протяжно скрипнув тормозами, машина замерла вполоборота к гаражу, и из распахнувшихся дверей высыпали ребята.

Я опомнился первым и нанес удар трубой, но мой противник с легкостью остановил его, выставив бронированное предплечье. Ничуть не смутившись, я выбросил левый боковой, попавший чётко в подбородок. Боец передо мной зашатался, и я рефлекторно добавил правый прямой, от которого он уже упал. Оставшийся оперативник полетел в мою сторону, приготовившись выстрелить лучом из глаз, но Алиса, в длинном прыжке сбила его, повалив на землю, и начала месить.

— Быстрее! Сюда! Портал не стабилен! — окрик Юли заставил окружающих обратить на нее внимание, и Ольга Дмитриевна, увидев ее, изменилась в лице и зашаталась. Ее подхватили под руки кибернетики из моего времени, от вида которых пришли в замешательство кибернетики из настоящего.

— Ааа...

— Некогда объяснять. — Ответил я на их вопросительные взгляды. — Вы нам очень помогли, и спасибо вам за это, но сейчас вам лучше всего уйти домой. — С сожалением прибавил я.

— Ты не можешь просто прогнать нас, ничего не объяснив! — возмутился Шурик.

— Вы нам всю мастерскую разнесли! — поддержал его Электроник.

Я вздохнул, пытаясь понять, как мне максимально емко и понятно обрисовать происходящее, но в этот момент по спине пробежал до ужаса знакомый холодок.

— Нет. — Прошептал я. — Только не это!

Глава XXXVI

— Я тебя нашла. — в изменившемся, потустороннем голосе Лены не было эмоций. Ее речь была простой констатацией факта. Я обернулся, уже привычно отметив, что время вновь остановлено.

У меня за спиной стояла та самая Лена, которая мне снилась в кошмарах, которая преследовала меня в лесу и которая почти не имела общего с человеком.

Темные провалы глаз и узкая щель рта все так же темнели бесконечной космической пустотой на фоне белой, как мрамор, кожи лица. На шее девушки багровел уже успевший зажить шрам от нанесенного мною удара ножом.

Эту Лену бесполезно было в чем-то пытаться переубедить, уговорить или обмануть.

Я попытался шагнуть вперед, но тело не слушалось меня.

Я был бессилен. Мне нечего было противопоставить своему самому заклятому противнику, который находился в зените своей мощи.

Лена схватила меня, и я ощутил, будто меня сковали заледеневшим железом. Свободной рукой она открыла портал и потащила меня к нему.

Я не мог даже заорать.

В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Мысли лихорадочно носились в голове, я пытался понять, что мне делать, но из-за паники не мог ни сосредоточиться, ни принять какое-либо решение.

В моем сознании ярко вспыхнул образ Лены, но не этой, а той, которая меня однажды уже спасла, а следом за ним промелькнул вопрос: "Если она смогла помочь мне тогда, может и сейчас сможет?"

Лена остановилась. Она несколько раз дернула меня, но не смогла сдвинуться ни на сантиметр.

— Что ты сделал?! — повернувшись ко мне заорала она.

В этот момент из тени, отбрасываемой выбитой дверью гаража, вышла другая Лена.

За то время, что я ее не видел, она, казалось, стала еще обворожительнее в своей устрашающей красоте: ее тонкие черты лица гармонировали с выдающимися достоинствами фигуры, а взгляд ярко-зеленых глаз стал живым и внимательным.

Моментально сориентировавшись в ситуации, она подошла к нам, и осторожно взявшись за руку Лены, сняла ее с меня, заставив отпустить.

— Он только мой! Он принадлежит мне!

— Не здесь и не сейчас. — улыбаясь, ответила другая Лена.

— У тебя нет такого права!

— Так останови меня.

От яростного воя у меня заложило уши, но я уже знал, что спасен — накатили привычные для перемещения телепортом ощущения: обволокла тьма, меня закрутило — я попытался представить "Артек".

"В этом нет необходимости"

Вкрадчивый голос Лены прозвучал в моей голове, и я расслабился.

Весь наш отряд в полном составе, включая машину, оказался на подъездной дороге.

Я пришел в себя первым, и, помотав головой, поднялся на ноги.

Лена оказалась здесь же, вместе с нами. Она аккуратно расправила свое платье, а затем подняла на меня взгляд. Мы посмотрели друг на друга, и она, развернувшись, отправилась прочь от лагеря.

— Погоди! — не до конца отдавая себе отчет в собственных действиях, я погнался за ней. Она остановилась и развернулась ко мне. На губах ее играла лёгкая полуулыбка. Я с неприятным для себя удивлением отметил, что ее лицо меня привлекает.

— Ты... Ты что, даже не попросишь ничего взамен? Ты ведь всех нас спасла!

— А зачем? Единственное, чего я хочу — это ты. Стоило мне прекратить навязывать себя, пытаться тебя добиться, завладеть тобой силой — ты сам пришел ко мне, причем уже дважды.

— Я делаю это не потому, что мое отношение к тебе изменилось.

— Конечно. — глядя мне прямо в глаза, Лена улыбнулась еще сильнее. — Для этого нужно время. Я все понимаю, и не собираюсь торопить тебя, любимый. Обращайся, как только я тебе понадоблюсь. Я всегда буду рядом.

И отправив мне воздушный поцелуй, девушка в прямом смысле слова ушла в тень.

Я оглянулся. Мой отряд постепенно приходил в себя.

Через некоторое время оклемались уже точно все. Мы закатили "Москвич" на стоянку и остались возле нее, прибывая в какой-то прострации. Я молча оглядел своих товарищей: Алиса, Славя, Ульяна, Ольга, Юля, Шурик, Электроник. Мы все теперь были вместе, и это не укладывалось у меня в голове.

— Так это что получается... Мы, что ли, справились? — задумчиво протянул Шурик.

— Не мы, а Семен! — поправил его Электроник. — Строго говоря, это полностью его заслуга.

До меня постепенно стала доходить суть произошедшего. Я спас Алису. Я вытащил Ольгу. Весь наш старый отряд в сборе. У нас теперь действительно есть шанс на то, чтобы все исправить.

— Урааа! — артиллерийским залпом по ушам рванул внезапный крик Ульяны. Остальные будто только его и ждали: все как по команде стали вопить, подскакивать, обнимать друг дружку и поздравлять.

Я смотрел на своих друзей, которые так искренне радовались, и чувствовал, как у меня трясутся руки. Вся ответственность, напряжение, боль, переживания теперь наконец-то оставили меня. Я ощутил себя так, словно с меня сняли корабль, который я на себе нес.

— Ты в порядке?

Алиса, единственная из всего отряда, обратила внимание на мое состояние.

— Нет.

Любимая осторожно взяла меня за руку, и мы пошли прочь от всеобщего веселья.

Я не знал куда мы двигались до тех пор, пока мы не оказались на пляже. Когда я осознал, что вокруг больше нет никого, кроме меня и Алисы, мой последний защитный рубеж пал и я зарыдал. Алиса молча обняла меня и стала успокаивающе гладить по голове.

— Ну все, все. Я с тобой. Ты больше не один, слышишь? Мы теперь всегда будем вместе, чтобы ни случилось. И я всегда буду помогать тебе и заботиться о тебе, солнышко.

Нежный шепот Алисы постепенно успокаивал меня. Груз многомесячных невысказанных эмоций уходил, уступая место невероятной усталости.

Я улегся прямо на пляже, а Алиса устроилась рядом и продолжила меня обнимать.

Я смотрел на проплывавшие в небе облака и вслушивался в шум накатывавшихся на берег волн, впервые за много месяцев ощущая на душе какое-то подобие спокойствия.

— Искупаться не хочешь? — поинтересовалась у меня Алиса.

Я, немного подумав, согласился, и мы пошли за подходящей одеждой.

Еще не так давно для меня самого поводили экскурсию по "Артеку", а теперь я делал то же самое для Алисы. Любимая с неподдельным интересом рассматривала лагерь, изучая каждое здание.

— Вот уж не думала, что когда-нибудь в живую увижу "Артек". Жаль только, здесь теперь почти никого не осталось...

Я провел нас с Алисой к вещевому складу, по дороге показывая, где что расположено. Плавки я нашел быстро, а подобрать что-нибудь подходящее для Алисы оказалось задачей посложнее. Она нашла себе несколько вариантов и теперь не могла решить, какой из них лучше. Она задумчиво прикладывала к себе то один, то другой топ, но выбрать у нее не получалось.

Тут в голову ей пришла какая-то мысль, и она, бегло осмотрев помещение склада, потащила меня к местному подобию подсобки.

Я даже не стал сопротивляться. В конце концов, чтобы ни пришло ей в голову, я все равно не смог бы ее остановить, так к чему лишний раз тратить силы?

— Жди здесь. — приказала Алиса, закрывая за собой вход подсобку.

Через пару минут дверь распахнулась, и Алиса вышла, будучи одетой в одни только плавки и топ.

— Как тебе? — хитро улыбаясь поинтересовалась она, словно модель на подиуме, принимая различные позы.

— Э-э-э, мне...

— Вот вы где! А вас все ищут!

Зарождающуюся эротическую атмосферу разрушила возникшая из ниоткуда Ульяна, появившаяся именно в тот момент, когда ее никто не ждал.

Я замялся, не вполне понимая, как быть, а Алиса сразу же помрачнела.

— А... Мы скоро будем, пусть остальные не переживают. — я попытался поскорее избавиться от Ульяны, но не тут-то было.

— Отлично! Я вас проведу! — улыбавшаяся во все тридцать два Ульяна, словно бы не ощущала контекста происходящего и просто оставалась ждать, как ни в чем не бывало.

В итоге нам с Алисой пришлось отложить наши планы и вместо этого пойти к остальным. Мы собрались, как и в первый раз, в просторном холле, а Юля держала речь.

— Как вы можете видеть, наш состав увеличился: я рада сообщить вам, что Юля и Ольга Дмитриевна теперь снова с нами!

Юля обвела всех присутствующих взглядом. Ольга смотрела на нее не отрываясь. Кибернетики тихо переговаривались. Славя мрачно уставилась в точку перед собой, скрестив руки. Алиса внимательно, будто пытаясь что-то для себя понять, разглядывала Юлю. Ульяна с какой-то непонятной обеспокоенностью смотрела на Алису.

— Нельзя так же не упомянуть... — продолжала Юля. — О беспрецедентном вкладе Семена, который в одиночку сумел справиться с поставленной перед ним задачей и спас Алису и Ольгу!

Раздался нестройный гул одобрительных возгласов.

— Таким образом, когда вся наша команда наконец-то собрана вместе, мы можем приступить к самой ответственной и опасной части нашего плана: нейтрализации Лены.

Юля пустилась в детальное объяснение своих планов, и я заметил, что все потихоньку начали терять интерес к ее выступлению: кто-то зевал, кто-то смотрел в другую сторону.

Через пятнадцать минут уже самой Юле стало понятно, что её никто не слушает, и она, объявив, что все дальнейшие действия мы согласуем завтра, а сегодня можно отдохнуть, закончила.

Мы с Алисой сначала даже порадовались, решив, что еще успеем сплавать, но не тут-то было:

— Ребята, а какие у вас планы на день? — сразу же, как закончилась Юлина речь, поинтересовалась Ульяна.

— Мы собрались сплавать к скалам. — честно ответил я.

— Ой, а можно я с вами? — тут же попросилась Ульяна. Отказывать было как-то невежливо, и я согласился.

Мы с Алисой переглянулись, и в ее глазах я увидел раздражение.

Наш с Алисой план на день оказался сорван: до самого вечера Ульяна не отходила от нас ни на минуту, сопровождая даже на обеде. Освободиться от ее назойливой опеки мы сумели только к вечеру, после того как сослались на усталость и ушли в номер.

— Что, черт возьми, происходит? — недоуменно вопросила Алиса, глядя на закрывшуюся за Ульяной дверь.

— Понятия не имею. — Честно ответил я. — Раньше с ней такого не происходило. Нет, она, бывало, вела себя странно, но...

Я запнулся, едва не рассказав слишком многого, но уже было поздно.

— Странно — это как? — Алиса напряглась.

Я что-то невнятно замямлил, не решаясь поднять взгляд, после чего окончательно смешался и умолк.

Алиса буквально сверлила меня взглядом. Ее лицо будто окаменело.

— Ладно. — справившись с эмоциями, ответила наконец любимая.

Итак испорченный день, под вечер оказался окончательно испоганен, и Алиса до самой ночи вела себя отстраненно и замкнуто.

Жизнь в лагере после прибытия Алисы и Ольги изменилась не сильно: кибернетики по-прежнему сидели у себя в мастерской, и даже встреча со своими двойниками из прошлого, казалось, никак не отразилась на этих спокойных и собранных парнях. Славя, и до этого по-тихому выпивавшая, на фоне всеобщей радости запила по-черному. Я зашел к ней как-то раз проведать, но ничего путного из этого не вышло — она либо отмалчивалась, либо отвечала односложно. Быть может, она стыдилась тех сумбурных двух суток, в которые мы открыли друг другу души и теперь желала их забыть, а может ей просто было невыносимо видеть, как кто-то радуется, в то время как она сама в очередной раз проваливается на дно. Я не мог ее судить за это, слишком хорошо мне было знакомо такое состояние. Но даже несмотря на весь мой опыт, я не знал, как ей помочь.

Тревожно и парадоксально было сходство между отношением Ольги к Юле и Ульяны к нам с Алисой. Ольга ни на шаг не отходила от Юли, постоянно пыталась ухаживать и помогать ей, даже когда этого совершенно не требовалось. Ульяна же была настолько навязчива, насколько это только можно себе представить, ни на секунду не оставляла меня на едине с Алисой, всячески старалась участвовать во всех наших делах, а когда ее спрашивали почему она так себя ведет, она с готовностью отвечала, что не меньше моего соскучилась по своей любимой подруге и у нее есть столько же прав на свободное время Алисы, сколько и у меня. Я бы даже поверил Ульяне, настолько правдоподобно она отыгрывала, если бы не редкие злые отблески в глазах, напоминавшие мне о том, как она смотрела на маленькую Алису, когда мы с ней вместе были в тюрьме. Алиса вряд ли обращала внимание на такие мелочи, но в отличии от меня, она сама была девушкой, так что обмануть ее Ульяне тоже не удалось. Из-за этого атмосфера в наших и без того не самых простых отношениях порой доходила до точки кипения, и как-то раз, когда Ульяна в очередной раз увязалась за нами, случился скандал.

— О, а вы на обед? Тогда я с вами!

Алиса развернулась лицом к подруге и загородила ей дорогу.

— Обломишься. — спокойно и внятно произнесла она.

Ульяна дернулась, как от пощечины. Её продолжавшие улыбаться глаза резко контрастировали с холодно сжатыми губами. Я думал, что она сейчас выдаст гневную отповедь, закричит на Алису или обругает ее, но вместо этого девушка всхлипнула и закрыв руками лицо убежала.

Я машинально рванулся за ней следом, но рука Алисы перехватила меня поперек живота и рывком вернула обратно.

— А с тобой у меня будет отдельный разговор!

На Алису было страшно смотреть. Последствия всего, через что ей пришлось пройти, оставили на девушке свой отпечаток. Алиса никогда не была сдержанной, даже в нашу первую встречу, но теперь... В ней словно поселилась какая-то отчаянность, надрыв. Она больше не могла просто любить или ненавидеть: любое чувство в ней обязательно доходило до какой-то крайности, предельного значения: если это была любовь, то до гроба, если ненависть, то до последней капли крови.

Она потащила меня прочь от дороги, глубже в лес, туда, где нас никто бы не смог увидеть. Только там она, наконец, ослабила хватку.

Несколько секунд она молча смотрела мне в глаза, после чего выдавила сквозь зубы.

— Говори, что между вами было, и не дай Бог, ты попробуешь навешать мне лапши.

— Послушай, мы ничего такого не...

— Не ври мне! — заорала Алиса.

— Я не вру! — начал повышать голос уже я. — Ей просто было плохо, а я ее утешал, а она потом...

— Что значит "утешал"?! Говори конкретнее!

— Ну, успокаивал ее, обнимал там...

— И все?

— И все.

Алиса долго и пристально смотрела мне в глаза, а потом, словно прийдя в себя, потупилась, отступив на шаг и схватившись рукой за голову.

— Алиса...

— Уйди! Видеть тебя не хочу! — снова вспыхнула девушка. Я потянулся к ней чтобы обнять, не слушая, что она говорит, но она, отступив от меня на шаг, одним коротким ударом разнесла в щепки стоявшее рядом дерево.

— Уйди, я сказала.

Что-то в ее лице изменилось. Я с ужасом осознал, что если бы не цвет волос, то я бы не смог отличить ее от той Алисы, которую я вытащил из тюрьмы.

Мне пришлось отступить, а Алиса, молча развернувшись, ушла прочь.

Я понятия не имел, как все могло так перевернуться с ног на голову. Еще недавно мне казалось, что большая часть моих проблем будет решена, как только я снова соберу вместе весь отряд, а что в итоге?

Я понятия не имел, как мне быть дальше. Алиса меня послала. Пойти успокаивать Ульяну значило бы дать повод для того, чтобы подозрения Алисы, итак не беспочвенные, многократно усилились.

В сердце кольнуло от осознания того, что в сложившейся ситуации полностью виноват был я сам.

Получалось так, что единственным человеком, с которым я мог поговорить, оставалась Юля. Скрепя сердце, я отправился прямиком к ней в номер.

К моему удивлению, Юля встретила меня куда как доброжелательнее, чем я мог рассчитывать. Возможно, ее хорошее настроение было обусловлено тем фактом, что ее план удался и все шло именно так, как она и задумывала.

Девушка привела меня на балкон, туда же, где мы с ней общались в прошлый раз, только теперь, помимо шезлонга и столика там располагалось еще и кресло.

Юля указала мне на него в духе — располагайся. Кресло оказалось очень удобным.

— Итак, с чем же ты пожаловал? — задала вопрос девушка, откидываясь на спинку кресла.

Всем снова здравствуйте! Что ж, вот все и собрались. Мне самому не верится, что это произошло, но что есть, то есть. Дальше будет только интереснее)

В очередной раз выражаю. Благодарность всем, кто писал или продолжает писать комментарии, ставит оценки и нажимает кнопку "Жду продолжения". Ваша активность поддерживает меня, и благодаря ей я и продолжаю писать.

Если вам хочется большего, заходите в мой ТГ, там я выкладываю кусочки новых глав и краткие синопсисы. Ссылка на ТГ в профиле.

С наилучшими пожеланиями и до новых встреч, ваш Agehs

Глава XXXVII

Вопрос Юли в какой-то степени поставил меня в тупик — я ведь пришел к ней, в сущности, из-за того, что мне больше было нечего делать.

— Как у тебя с Ольгой? — наобум спросил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, похоже, она сильно привязана к тебе. Когда я уговаривал её пойти с нами, ей было вообще на все наплевать, пока я не упомянул, что ты жива. Её поведение я понимаю, она должна была отвечать за тебя, а в итоге ты погибла, но тебе самой-то каково?

— А... Ну, мы, можно сказать, поладили. Думаю, через некоторое время она придет в норму. А как у вас с Алисой?

-Э... Все было бы замечательно, если бы не Ульяна. Вернее, если бы не я.

— Я подозревала, что что-нибудь такое и произойдет. Тебе рано или поздно в любом случае придется разобраться со всем этим бардаком, и для отряда будет лучше, если произойдет как можно быстрее. — голос Юли стал холоднее, когда мы заговорили о моих отношениях с девушками, но стоило мне сменить тему, он снова потеплел.

— А что произошло с порталом? Вроде как, перенестись должны были все, а на месте оказался я один.

Юля сделала неопределенный жест рукой.

— Это у кибернетиков что-то пошло не так. На самом деле, количество проблем, возникающих при попытке использования телепорта, превышает все разумные нормы. Нам придётся с этим разобраться, прежде чем мы снова решим воспользоваться им.

— Было бы неплохо.

— Много было сложностей?

— Я бы сказал, предостаточно. А какие у нас дальнейшие планы?

Юля вздохнула.

— Вообще, о таком надо бы говорить на общих собраниях, но я так подумала — нужно какое-то время, чтобы все освоились и пришли в себя. Тем более, учитывая твой вклад в общее дело... Словом, для того, чтобы победить Лену, нам нужен Ноосфен. Много Ноосфера. Желательно, весь, что вообще имеется.

Сказать, что услышанное повергло меня в шок, было нельзя, в конце концов, все наши планы были на грани разумного. И все же, я был неприятно удивлен. Сказать, что штурм Форт-Нокса выглядит как более реализуемая идея, было бы ни сказать ничего.

— Подробности плана на данный момент находятся в проработке, но я убеждена, что если мы и сможем дать отпор Лене, то только в другом измерении.

— Ты понимаешь, насколько дико это звучит? — чисто на всякий случай поинтересовался я.

— Разумеется. Именно поэтому нам нужен хороший план.

расспрашивать Юлю о подробностях я не стал, да и она вряд ли бы решила распространяться. Вместо этого я рассказал ей о том, что произошло между мной Алисой и Ульяной до того, как я к ней пришел.

— С Ульяной я поговорю сама. — неожиданно предложила девушка. — Что же касается Алисы, я думаю, что она скоро остынет, ей просто нужно время. После этого с ней и поговоришь.

Мы поговорили еще какое-то время и, когда темы для разговора оказались окончательно исчерпаны, я засобирался.

В этот момент Юля меня остановила.

— Погоди.

Я обернулся к ней.

— Да?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать насчет Лены?

Я нехотя поведал ей подробности "чудесного" спасения нашего отряда.

— И ты решил, что это не важно?

— Мы итак знаем, что она в меня по уши втрескалась и всеми силами хочет заполучить. Что в этом такого важного?

— Но мы не знали о том, что она изменила свою тактику! Семен, это очень важная информация. В следующий раз, если она скажет тебе что-нибудь, буквально, хоть что-нибудь, сразу же передавай эту информацию мне.

Я кивнул головой.

— И постарайся, пожалуйста, как-то разобраться с тем бардаком, что творится между вами тремя.

— Я попытаюсь.

Выйдя на улицу, я порадовался тому, что Солнце уже перешло зенит и стало жарить не так сильно, и задумался о дальнейших планах. Планов не было. Не хотелось даже есть. Я просто пошел в свой номер, и, не снимая одежды, улегся в койку, забывшись тяжелым, беспокойным сном.

Проспал я, как оказалось, до самого вечера. Проснулся, вздохнул, провел рукой по лицу, посмотрел на часы — восемь. Подумал.

Надо было идти мириться с Алисой.

Походив по Артеку битый час, и так и не встретив любимую, я пошел к Юле. Переговорив с ней пару минут, я узнал, что она уже успокоила Ульяну, а Алиса несколько часов назад ушла в сторону гор, если их так можно было назвать, располагавшихся на территории лагеря. Поблагодарив ее, я отправился в путь.

Алису я встретил возле самой вершины — она сидела на маленьком плато и наблюдала с высоты за происходившем в ближайшем городе.

Я сел рядом с ней.

Алиса посмотрела на меня со смесью удивления и растерянности. В задумчивых янтарных глазах отражались последние лучи заходящего Солнца.

— Алиса, я...

— Не надо. Я погорячилась. Не знаю, что на меня нашло.

Мы обнялись, и на несколько секунд я стал самым счастливым человеком в мире.

— Я тебя люблю... Ты знаешь, как я тебя люблю, Алиса? — я как одуревший гладил волосы Алисы и ее лицо. Смотрел на нее, и не мог насмотреться.

— Как... Как... Луну! Как первый подснежник! Как...

Переполнявшие меня чувства сумбурным потоком вырвались наружу, смешавшись в кучу нелепых образов, заезженных метафор и опостылевших эпитетов. Я как никогда прежде ощутил в себе недостаток ума, но сделать с этим ничего не мог.

К счастью, Алиса понимала меня без слов. Она улыбнулась, и прервала мой сумбурный поток сознания поцелуем.

— Я тоже тебя люблю. — Покраснев, тихо произнесла она.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а мы с Алисой, сидя в кинозале, досматривали "Полицейскую академию".

— Что же ты не смеешься? — утирая слёзы в перерывах между взрывами хохота, поинтересовалась Алиса.

— Если бы ты жила в моем мире, тебе бы тоже не было так смешно. — Хмыкнул я. — Это с каждым годом становится все больше похоже на документальную хронику.

— Хотела бы я на это посмотреть.

— Вот уж не думаю.

Выходили из кинозала мы уже в совсем ином настроении. Подшучивая и посмеиваясь, мы зашли в гостиную и завернули прямо к моему номеру. Я тактично предложил Алисе первой сходить в душ, и воспользовавшись тем, что она не стала сопротивляться, на скорую руку убрался в своем свинарнике и стал ждать любимую. Прождав минут пятнадцать, понял, что она, видимо, решила принять ванну, и улёгшись на кровать, задремал.

Проснулся я от ощущения прикосновений к моему лицу и открыл глаза. Алиса, лежавшая рядом, улыбалась и гладила меня. Было даже удивительно, что ее огромные руки способы быть настолько нежными и приятными.

Я повернулся лицом к Алисе и поцеловал ее в лоб, а затем прижал к себе.

Настроение у меня было легким и каким-то полу праздничным, и я решил, почему бы не предложить Алисе смотаться в город:

— Пойдем со мной в Гурзуф.

— Пошли. — Не стала отказываться любимая.

Мы быстро собрались и уже через двадцать минут шли по шоссе в направлении населённого пункта.

Алиса жевала сорванный колосок и когда поглядывала на небо, щурилась, козырьком прикладывала ладонь ко лбу.

— Ты уже бывал в Гурзуфе.

— Приходилось.

— Че делал там?

— Ездил за запчастями для кружка "очумелые ручки". — усмехнулся я.

Алиса хмыкнула.

— И как там?

— Ну, город маленький, но там есть на что посмотреть. Думаю, ты не разочаруешься.

Отчасти, я хотел загладить перед Алисой вину за вчерашнее, отчасти — проявить, наконец, хоть немного инициативы в отношениях. Но главное — провести время совместно с Алисой, пока у нас была такая возможность.

Правда, меня беспокоил тот факт, что я понятия не имел, есть ли в городе хоть какие-нибудь развлечения, но я решил, что найти приключения не должно быть трудным, особенно, учитывая тот факт, что со мной вместе Алиса.

Мы решили, что разумнее всего будет подойти к местному ДК, возле которого обычно и вращалась вся культурная жизнь в провинциальных городках.

— Раньше, когда мы с тобой вместе оказывались незнакомом городе, нам приходилось куда-то спешить или от кого-то отбиваться, а сейчас мы свободные люди. Мне даже как-то непривычно. — Алиса неопределённо повела плечами, растерянно рассматривая вывески, мимо которых мы проходили.

Наконец, подошли к ДК, небольшой парк, разбитый перед входом был заставлен рекламными щитами, на которых висели нарисованные от руки плакаты. На один из них я обратил внимание и остановился, чтобы почитать.

"Выступление ВИА "Звезда" с новой музыкальной программой. Не пропустите. Сегодня, ровно в 17:00" — гласила надпись. На картине были нарисованы улыбающиеся ребята, выглядевшие максимально по-конформистски: идеальные костюмы, простые и аккуратные стрижки, на лицах дежурные улыбки.

— Держу пари, что их репертуар можно вместо сахара класть в чай. — Презрительно бросила Алиса.

— Интересно, как бы местные отреагировали, если бы к ним приехал Летов?

Алиса хмыкнула.

А у меня в голове внезапно начал складываться план.

— Слууушай... начал я. — А что если нам притвориться и выступить вместо них.

Алиса нахмурилась.

— У тебя нет техники игры ни на одном инструменте, а про меня даже говорить... — тут Алиса запнулась, а ее лицо просияло. До нее внезапно дошло. — Но ведь мы будем играть панк! Семен, ты долбаный гений!

Расхохотавшись, Алиса меня обняла и поцеловала.

— Но ведь я совсем не знаю, что нам делать... — немного смутившись от такой бурной реакции, ответил я. — С чего нам начать?

— Во-первых, мы должны переделать плакаты. Нам надо расклеить новые, чтобы никто не понял подвоха...

— Потом можно будет договориться с руководством ДК. — Подхватил я. — Если все пройдёт гладко, до самого начала концерта никто ничего не поймёт.

Вот так мы, двое разыскиваемых преступников, решили на чистом кураже устроить концерт имени себя, притворившись известной музыкальной группой. Что нами двигало, и что было у нас в головах — не спрашивайте, я сам до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.

Типографию мы нашли благодаря добрым людям, подсказавшим нас адрес. По дороге мы решили, что подготовиться к разговору все равно не получится, поэтому следует импровизировать и быть понаглее, тогда уж точно решат, что мы — важные шишки.

Алиса распахнула на себя дверь типографии и решительным шагом направилась вперед, игнорируя крики. Я устремился вслед за ней.

Пройдя мимо десятков жужжащих, визжащих и издававших иные звуки станков, мы, без стука и без приглашения, вошли в кабинет главного редактора, своим поведением немало того удивив и разозлив.

Худой мужчина средних лет в очках встал из-за стола, явно намереваясь грубо нас отчитать, но Алиса не дала сказать ему ни слова, ударив по столу сорванным с одного из рекламных стендов, стоявших возле ДК, рекламным плакатом музыкальной группы.

— Это что вообще такое?! Да вы вообще знаете, с кем имеете дело?! — начала Алиса.

— Вы кто вообще такие, и кто вас сюда пустил?! Охрана!

— Нет, вы посмотрите! Каков наглец! Вы хоть понимаете, что вы натворили?! У нашей группы через пять часов выступление в местном ДК, а на рекламных плакатах у вас состав другого ВИА!

Выглядевший до этого крайне злым редактор, резко побледнел.

— Как это... Как же так... Это же... Подождите! Что за чушь вы несете! Вы не из ВИА "Звезда"! Я встречался с ребятами, которые в ней выступают, когда мы делали плакаты, и вас среди участников не было!

Пыл Алисы, до того поддерживаемый успехом, как-то внезапно притух. Вдобавок к этому, на наши крики сбежались как сотрудники типографии, так и вызванная редактором охрана. Теперь на нас смотрели несколько десятков человек, а сбежать без серьезных разрушений и жертв было уже не возможно. Я буквально ощутил, как мой пульс подскочил сразу ударов до двухсот. Решалась судьба нашей авантюры. Сейчас или никогда.

Отчаянно пытаясь замаскировать свой ужас под бешенство, я взял на себе диалог с редактором, позволяя Алисе взять короткую передышку и собраться с мыслями.

— То есть вы хотите сказать, что даже не знаете о том, что основную группу заменили, и все плакаты надо заменить?! Вам была направлена телеграмма от городского правительства! Если вы немедленно не предпримите мер, я извещу о вашей некомпетентности облисполком и буду ставить вопрос о вашей профпригодности на совещании по культуре!

При первых звуков волшебного слова "исполком", редактор начал хватать ртом воздух, а яростный крик "правильно!" вырвавшийся из собравшейся толпы рабочих, который тут же был подхвачен другими участниками забастовки заставил его буквально задрожать.

Я понял, что мы одержали победу: в течении получаса в типографии закипела работа. Нас несколько раз сфотографировали и пообещали сделать все в лучшем виде, после чего мы поспешили откланяться.

Мы отошли от здания типографии метров на тридцать, и только тогда Алиса позволила себе выдохнуть.

— Зараза! Я уж думала все, конец, придется драться.

В голосе любимой, вопреки тому, что она говорила, звучало веселье, а в ее глазах впервые за долгое время я увидел те самые искорки, которыми она сводила меня с ума еще в "Совенке". Я не мог сдержать улыбку.

Алиса легонько ткнула меня в плечо.

— Ну и напугал же ты меня! Почему сразу не сказал, что у тебя был наготове план?

— Да не было у меня никакого плана, я просто не хотел, чтобы мы опять вляпались в неприятности. — Честно признался я.

— Что ж, значит, тебя почаще надо ставить в неудобные ситуации... — ухмыльнулась Алиса. — Ведь попадая в них, ты становишься крайне изобретательным.

Я не стал отвечать Алисе. Мне не хотелось устраивать перепалку — слишком уж хорошим был день, и, смотря по сторонам, я видел в самых обычных, свойственных каждому провинциальному городу мелочах, какой-то особый уютный шарм.

Хотелось петь дурацкие песни, смеяться, веселиться и целоваться с Алисой. Может, даже не только целоваться.

— Ты чего так смотришь? — подозрительно поинтересовалась Алиса.

— А что?

— Лицо у тебя слишком довольное, явно не к добру.

— Это уже самая настоящая проекция, Алис.

— Чего? Говори по-русски.

— Говорю, ты с больной головы на здоровую перекладываешь.

— Вот, видишь, так сразу стало понятнее. А то я уж подумала, ты что-то хорошее сказал.

— Вообще, я про тебя думал. Вернее, про нас.

Алиса попритихла. Любые, даже самые незначительные романтические проявления с моей стороны, всегда неизменно пробуждали в ней ту самую сторону, которую она тщательно скрывала от всех под маской хулиганки: чувственную, нежную, жаждущую любить и быть любимой.

— Вот закончим с концертом и тогда посмотрим. — хитро улыбнулась любимая.

Она больше не смущалась, не боялась этой своей части, как было раньше. Теперь она была уверенной в себе, или пыталась такой казаться. С одной стороны мне, конечно, не хватало ее милой зажатости, но с другой — Алиса, которая сама теперь проявляла интерес и инициативу тоже мне нравилась.

На территории ДК, пока нас не было, ничего особо не поменялось, разве что людей стало чуть больше. Мы расспросили у одного из гардеробщиков, где найти начальника, и он указал нам дорогу. Директор выслушал нас с удивлением, но при этом шокированным он не выглядел. Не стал он и искать каких-либо подтверждений той информации, что мы ему выдали, чем значительно облегчил нам работу. Сверив часы относительно места и времени выступления, мы распрощались с ним.

— Я думала, все будет сложнее. — Призналась Алиса. В ее голосе мне даже послышались нотки обиды тем, как все закончилось.

— Не переживай. — Подбодрил я любимую. — Нам еще где-то предстоит раздобыть инструмент, сыграться и провести хотя бы одну репетицию, при том что на все про все у нас... — я сверился с огромным циферблатом, висевшим над входом в дворец культуры. — Что-то около двух часов.

— По магазинам ходить бессмысленно. — Сходу решила Алиса. — Значит, пойдем по музыкальным кружкам и ремонтным мастерским.

Следующий час мы провели в непрекращающейся беготне в поисках хотя бы одной гитары, но удача нам улыбнулась только под конец: в каком-то клубе нам отдали две гитары, которые были в настолько ужасном состоянии, что даже просто брать их в руки было неприятно.

Глава XXXVIII

Поблагодарив работника клуба, мы вышли на улицу.

Алиса присела на ближайшую скамейку и несколько раз ударила по струнам, зажимая разные лады, после чего тяжело вздохнула.

- Это все надо настраивать. Были бы у меня нормальные руки... То, что я в принципе могу играть, это уже достижение, но трогать колки я боюсь, честно. Плюс, опять же, что-то надо будет сделать с руками, чтобы это не бросалось так сильно в глаза.

Мы вернулись в ДК, отметив, что новые плакаты, набранные буквально за полчаса, уже успели заменить те, что висели раньше, и, уточнив номер зала, в котором будет проходить концерт, пошли репетировать.

- М-да. В другой раз я бы разозлилась, если бы на репетицию моей группы никто не пришел, но сейчас... - задумчиво протянула Алиса, разглядывая музыкальную аппаратуру, находившуюся в зале. Заметив что-то интересное вдалеке, она направилась в сторону сцены, и, забравшись на нее, вытянула откуда-то из-за пыльного занавеса ударную установку. Рассмотрев ее поподробнее, любимая уселась за нее, и, взяв в руки палочки, несколько раз ударила по разным блинам. После этого она проверила работу педали.

Удостоверившись, что все работает, Алиса попробовала сыграть несколько простых мелодий. Вышло у нее, на мой взгляд, неплохо. Любимая, видимо, была такого же мнения, потому что сразу же попробовала сыграть более сложный мотив, что ей, впрочем, удалось. Все это время я ощущал себя в какой-то степени брошенным, и от нечего делать начал тренькать, дергая за разные гитарные струны.

Алиса тут же обернулась ко мне, и, бросив свой барабан, спустилась со сцены.

- С барабаном все не так плохо. На настройку гитары уйдет куда больше времени.

- Я ничего в этом не понимаю. - На всякий случай предупредил я.

- Ты не переживай, я помогу. Не можешь - научим, не хочешь - заставим. - Ответила Алиса. - Вот за эту штуку берись...

Спустя час времени и бессчётное количество криков и мата (у Алисы было очень короткое терпение), мы справились.

- Ну наконец-то! - выкрикнула, не сдержавшись, любимая.

- Я с тобой ремонт делать не буду, ты меня убьешь. - Категорично ответил я.

- Будешь-будешь, куда ж ты, хороший мой денешься.

Я поднял на Алису взгляд, в котором сконцентрировал все свое раздражение, но стоило мне увидеть ее ухмылку - я растаял. Я был бессилен против этой женщины и полностью находился в ее власти: сколько бы я не набирал опыта, у нее всегда оказывался козырь в рукаве.

После того, как мы разобрались с инструментами, у нас осталось два часа времени на подготовку, и мы приступили к обсуждению программы. На. Надо было развлекать публику час, или, как заметила Алиса, пока нас не попытаются арестовать.

- Так что играть-то будем? - спросил я.

- "Как закалялась сталь!"

- Не буду я это играть! - с удивлением и досадой поморщился я. - Нас сразу же выгонят, а еще нам придётся иметь дело если и не с местным КГБ, то точно с милицией. Давай лучше возьмем "Сулеймана Стальского".

- Ну уж дудки! Хочешь играть "Стальского" - ищи себе нового барабанщика и гитариста! Там нет ни Летовской лирики, ни его протеста! Что на тебя вообще нашло, ты же любишь его музыку!

- Я люблю позднего Летова, когда он выбросил из башки всю свою анархическую дурь и признался хотя бы самому себе в том, что он коммунист!

Алиса разозлилась.

- Опять ты за свое! Ты чего добиться хочешь? Мы это все устроили, чтобы дать пинка беззубым прилизанны мальчикам, которые будут петь про яркое солнышко и любовь к маме! А ты их пропаганду своей хочешь заменить? Чисто коммунистической?

- А ты что-то против имеешь? - холодно спросил я, ощущая как все светлое, что я испытывал к Алисе вымывает из меня без остатка дымящаяся ртуть классовой ненависти, впрыснутая в вены едкими словами.

Мое спокойствие казалось, только сильнее взбесило любимую. Она подошла ко мне, лицом к лицу, нос к носу.

- Ты на улице был вообще? Ты город видел, в каком он состоянии? Хибары эти, сталинки полуразваливающиеся, магазины, в которых товаров нет, людей, которые от безнадеги бухают? Это все само собой, да? В этом не партия виновата? Не коммунисты?

- А в партии не люди работают?! Это не люди, рассказывающие о своей преданности делу Ленина-Сталина потом начинают воровать, выбивать себе привилегии и подтираться теми, с кем еще вчера вместе смотрели футбол и играли в шашки во дворе? Они все не народ?! Они с Марса прилетели?!

Алиса дернулась как от пощечины и вцепилась руками в мою куртку, но я дернул ее на себя и, порвав в нескольких местах, выкрутился из захвата. Наши с Алисой взгляды разошлись ровно в тот самый момент, когда мы встретились. Пожалуй, единственное, в чем мы были согласны, это в отношении к СССР, как к родине, но этим все и ограничивалось.

Мы с любимой смотрели друг на друга, как на врагов, не решаясь, что делать дальше: то ли до конца идти ради принципов, то ли согласиться хоть на какой-то компромисс ради любви. Наконец, с шумом выдохнув, я произнёс.

- Я не буду играть "Как закалялась сталь".

Алиса вперила в меня полные разочарования и злости глаза и открыла рот, чтобы что-то сказать.

- А... Извините, я так понимаю, что у вас возникла проблема с репертуаром, на почве различий в ваших политических взглядов. Мне кажется, что я могу помочь вам не разрешить: почему бы вам не выбрать альбом, в котором вовсе нет политики, например "Невыносимая легкость бытия"? Там, к тому же, практически нету мата, а где он есть, его легко заменить на что-нибудь удобоваримое.

У входа в подсобку стоял парень лет двадцати пяти, с аккуратной бородой, усами и несколько нелепой, взлохмаченной стрижкой. Он аккуратно поправил на длинной переносице замызганные очки, скрывавшие усталые, заспанные глаза и несколько неловко улыбнулся с чувством затаенного торжества.

- Ты кто вообще такой? - со смесью возмущения, испуга и злости поинтересовалась Алиса.

- Я ваш звукорежиссер. А еще я тоже люблю Летова. Только в отличии от вас обоих, я признаю ценность всего его творчества, что раннего, что позднего, и все его люблю. Просто по-разному.

- Значит, ты не собираешься нас сдавать руководству? - прямо спросил я.

- Зачем мне это? Вы поймите, здесь же ничего происходит, тут жизнь остановилась. То, что вы собираетесь сделать, кто бы вы ни были, это самое лучшее, что происходило с этим городом за последние лет пять, а обсуждать это будут еще лет двадцать.

- Но тебя же могут уволить. - Заметил я.

- Могут. - Согласился парень. - Но я и сам уже очень давно хочу уйти, но никак не наберусь смелости. По правде говоря, если меня отсюда вышвырнут, будет даже лучше. Я всю свою жизнь мечтал писать книги, а вместо этого занимаюсь какой-то чушью. Мне давно нужен был толчок, чтобы все поменять.

- Что это за альбом такой? Я ни разу о нем не слышала.

- Ты и не могла. - Внутри меня все резко напряглось. Я внезапно понял одну очень важную вещь. - Он будет написан только в тысяча девятьсот девяносто седьмом году.

Я видел, как резко поменялось выражение лица любимой, и как она осторожно положила руку на барабанную установку, чтобы в случае чего отшвырнуть ее в сторону и рвануться на врага.

- Кто ты такой, приятель? - холодно поинтересовался я.

Юноша настороженно посмотрел сначала на меня потом на Алису.

- Ребят, я никак не связан с тем, во что вы впутались. Я не собираюсь причинять вам вред или как-то мешать. Давайте сойдемся на том, что я самый обыкновенный звукорежиссер, обладающий слегка расширенными познаниями в музыке.

Мы с Алисой помолчали, обдумывая сказанное им. Хотелось бы, конечно знать больше об этом типе, но он действительно не выглядел как некто, представляющий опасность. В случае же, если бы мы его выгнали, нам пришлось бы в срочном порядке искать звуковика, и не факт, что нам удалось бы это сделать вовремя.

- В таком случае, если вы не против, предлагаю взяться за работу. - Произнес я, подтягивая ремень гитары.

Песен в "Русском поле экспериментов" было действительно не много, и это нас спасало. Заучить и сыграть их было бы не сложно, учитывая, что и у меня и у Алисы был опыт работы с инструментами.

Выучить текст было сложнее, но мы решили сделать так: я включил на смартфоне караоке версию альбома, вырубив звук, и мы спокойно пели, в нужный момент, подсматривая в текст.

У Алисы и петь и играть получалось гораздо лучше, чем у меня: я постоянно сбивался, терял ритм, попадал мимо нот, и, попросту, лажал. В очередной раз нервно поглядывая на часы, я сам для себя решил, что если на следующем прогоне я так же ошибусь, то предложу Алисе петь одной.

И, конечно же, прогон, сыгранный сразу после этой мысли у меня вышел практически идеально. Звукорежиссер, ориентируясь на нашу игру, настроил оборудование.

Через час в зал начали стягиваться люди - нам с Алисой пришлось закончить репетировать.

Я все еще оставался недоволен качеством своей игры, вдобавок, до меня как будто начало доходить понимание, перед каким огромным количеством людей мы сейчас будем выступать. Я почувствовал себя, словно снова вернулся в школу.

Алиса тоже нервничала, хоть и меньше меня - она постоянно проверяла и перепроверяла работу всех систем барабанной установки, ее руки мелькали, отбивая то один ритм, то другой.

Я подошел к ней.

- Волнуешься?

Алиса подняла на меня задумчивый взгляд.

- А ты - нет?

- Конечно же, волнуюсь. Но мне кажется, что это хороший признак. Я когда учился, и в школе, и на первом курсе института, если я волновался - всегда хорошо экзамены сдавал. А когда наоборот, был уверен в себе, все проваливал. Правда, пару раз я очень сильно нервничал, и в итоге тоже проваливался...

Звукорежиссёр попытался скрыть свой смех за кашлем, а Алиса непроизвольно улыбнулась.

- Да, Сема, умеешь ты поддержать товарища в трудную минуту. Вселить, знаешь, уверенность в себе.

- Все у нас будет хорошо. - Подбодрил я любимую, осторожно заправляя выбившийся локон рыжих волос за ухо. - Я тебе обещаю.

Услышав твердость в моем голосе, Алиса словно бы позволила себе ненадолго снять маску уверенной в себе хулиганистой пацанки и под ней я увидел встревоженную девушку, искавшую хоть какой-нибудь опоры.

Повинуясь бессознательному импульсу, я обнял любимую, и погладил ее по спине.

Доносившийся из зала гул постепенно становился все громче и отчетливее, нарастая с каждой минутой.

Наконец, зазвучала приветственная речь директора ДК, говорившего какие-то дежурные слова.

Я посмотрел на Алису. На ее лице я прочитал, что она, так же как и я, уже жалеет о том, что вообще решилась на то, чтобы участвовать в этом всем. Поймав мой взгляд, она смело поправила гитару на плече и показала мне язык.

- Ну, начали. - Тихо скомандовал звуковик, подтолкнув нас в спины.

Мы вышли на сцену, ни живы, ни мертвы.

Зал был забит: были как взрослые, так и молодые люди, женщины, старики, кто-то даже пришел с детьми. Я в очередной раз мысленно похвалил себя за то, что мы смогли убрать из текста песен все маты и ругань, адаптировав текст для максимально широкой группы.

Завидев нас, зрители стали недоуменно переглядываться. Поднялся растерянный гул. Некоторые стали тыкать в направлении меня и Алисы пальцами и задавать вопросы соседям.

Я сглотнул и поправил ремень гитары. Алиса, заметив мой жест, тут же перевела взгляд с толпы на струны и осторожно подергала некоторые из них, проверяя звук.

Решив, что все-таки необходимо произнести хоть какое то- приветственное слово, я на негнущихся ногах подошел к микрофону.

- Ув... - голос предательски сошел на нет и я закашлялся. Паника туманила разум, рассеивала с таким трудом собиравшиеся мною предложения даже не на слова, а на отдельные слоги, замедляла.

Я отвернулся от микрофона, откашлялся и мысленно попросил свои мысли заткнуться и принять нормальное положение.

- Уважаемые зрители. По техническим причинам сегодня перед вами будет выступать резервный состав группы. Приятного концерта.

Гомон в зале стал тише, пронеслись понятливые шепотки.

Я подошел к оркестровой яме, включил проигрыш текста и рванул обратно к Алисе, которая уже взяла мелодию первой песни.

Присоединившись к заунывному мотиву, я прочистил горло и ударил по струнам, стремясь подстроиться под Алисин темп.

- Начали. - Шепнул я, повернув голову в сторону от микрофона.

- В поле дождик ходил живой... - синхронно затянули мы с Алисой.

Все то время, что мы играли песню, меня мучила тревога: мне казалось, что голоса наши не попадают в ноты, что гитары звучат ужасно и что мы звучим вяло и безэмоционально. Я с замиранием сердца ждал, что в любую секунду кто-нибудь из зрителей поднимется со своего места и обрушится на нас с критикой или просто уйдет, и я не знал, что из этого для меня было бы страшнее.

Я чувствовал, что гитара слишком тяжелая и какая-то неповоротливая, что гриф скользит в потной ладони, а сбитые пальцы задубели, потеряв чувствительность, а ведь нам еще надо было отыграть целый альбом.

Закончив песню, я посмотрел на толпу, и почувствовал, как у меня потеплело на душе: молодые люди сидели, задумчиво склонив головы, взрослые смотрели на нас с интересом, а старики почти поголовно вытирали слезы.

Мы с Алисой переглянулись, и я увидел, как на ее губах расцветает легкая улыбка.

Реакция толпы придала нам уверенности в себе, и мы смогли расслабиться и заиграть: гитары в наших руках зазвучали развязнее, а в голосах стали проявляться уже ничем не сдерживаемые эмоции.

Мы сыграли "Еще немного" и "В Ленинских горах" и по реакции зада я понял, что старшее поколение мы окончательно сумели расположить к себе.

А вот с молодежью было сложнее: молодым пацанам и девчонкам, безусловно, нравилась неформатная музыка, но для того, чтобы пониматьтексты Егора они были пока слишком юными. И их задумчивость грозила в ближайшее время перерасти в недовольство, если мы ничего не предпримем.

Следующей песней в программе была "Про любовь", и едва наши пальцы коснулись струн, у меня появилось предчувствие, что это будет нечто особенное. Голос будто сам собой, стал переливаться интонациями и грамотно откликался на текст песни: где поднимался почти до крика, где мелодично тараторил. Алиса, воодушевленная моим примером, подхватила манеру исполнения, и на сцене стало происходить что-то совсем невероятное.

Зал одобрительно зашумел.

- Мы гореем и седеем, все под музыку любвиииии

Стараясь максимально артистично вытянуть слог, я внезапно ощутил, как замылилось зрение и защипало в глазах.

Я посмотрел на Алису и увидел, как на ее едва заметных в темноте щеках сверкают серебряные дорожки слез. Перехватив мой взгляд, девушка гордо вскинула подбородок и улыбнулась мне.

Мои губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

Мы развернулись к зрителям и затянули пуще прежнего:

- А цветочки полевые, как приемы болевые...

Наверное, само проведение распорядилось, чтобы именно мы с Алисой сыграли именно эту песню именно в этот день именно в этом зале перед этими любви. Потому что никто другой не смог бы это сделать лучше нас, и я говорю не про чистоту техники игры или выверенность голоса, а про то, какое ощущение она произвела на зрителя. Потому что эта песня была про нас. И глядя в глаза Алисы, я понимал, что она чувствует тоже самое.

Едва отзвучал последний аккорд, толпа пришла в движение: люди вскакивали со своих мест, кричали, топали ногами, хлопали, кричали "браво!" и "бис!".

Мы с Алисой просто стояли, наслаждаясь произведенным эффектом, пока один особо активный старик внезапно не закричал: "Горько!"

Алиса рассмеялась звонким горным родником, и я, не выдержав, захохотал следом за ней.

Но выброшенный бойким дедом призыв, внезапно нашел поддержку у толпы, и уже через минуту "Горько!" скандировал весь зал.

Щеки Алисы залило густым кумачом, но в ее глазах я видел нечто большее, чем простую растерянность. Это было что среднее, между надеждой и любопытством.

Не позволив себе вдуматься в то, что я собираюсь сделать, я шагнул к Алисе и поцеловал её. Поцелуй был неловким и неуклюжим, но я увидел, как вспыхнули глаза моей возлюбленной.

Глава XXXIX

Зал взорвался радостными криками, аплодисментами и дружным хохотом. Всеобщая атмосфера радости и веселья охватила толпу и, наблюдая за ней, я чувствовал тихую радость сопереживанию чужому счастью. Я все еще обнимал Алису, с одной стороны попросту не желая отпускать ее, а с другой, не вполне понимая, что делать дальше.

В этот момент двери в концертный зал с грохотом распахнулись.

— Что здесь такое происходит?! Вы меня обманули!

Директор ДК, сопровождаемый ребятами из той самой группы, чей концерт мы решили заменить своим, смотрел на нас с Алисой так, будто пытался прожечь дыру.

— Алиса, с ними милиция!

— Да я вижу!

— Ребята. — возникший как по волшебству звуковик потянул нас с Алисой за кулисы. — Думается мне, что всем нам пора делать ноги.

С ним нельзя было не согласиться.

— Они убегают! Держите их! — один из смазливых мальчиков, чьей карьере мы, возможно, помешали своим концертом, попытался рвануться к сцене, но ни у него, ни у директора, ни даже у рослых мужиков в синих рубашках и штанах не получилось с ходу преодолеть толпу, и мы, воспользовавшись их замешательством, умело отступили.

Проведя нас через закулисье, звуковик вывел нас подсобными помещениями прямо на улицу.

— Здесь наши с вами пути расходятся. — Парень бросил на нас долгий тоскливый взгляд и по очереди пожал нам руки. — Я вас почти не знаю, но мне вас будет не хватать.

— Мы можем еще встретиться...

— Да и переписку никто не отменял.

Мы с Алисой ответили не сговариваясь. От того, с какой невыразимой скорбью этот нескладный и рассеянный парень смотрел на нас, даже у Алисы проснулось какое-то сочувствие к нему.

Парень ухмыльнулся.

— А это мысль. Запишите мой адрес?

У Алисы нашелся какой-то замызганный билет от автобуса и воспользовавшись припасенной у меня ручкой, парень нацарапал свой адрес.

— Берегите друг друга, и никогда не опускайте рук. — пожелал он нам на прощанье.

— Странный он. — хмыкнула Алиса.

— Согласен. — буркнул я.

Не дожидаясь появления милиции, мы направились в сторону пригородов.

Не смотря на ситуацию, сам концерт, а особенно его окончание, поселили в моей душе какую-то глубокую, спокойную и тихую радость. Мне хотелось веселиться и острить.

— Как так получается, что каждый раз, как мы с тобой идем на свидание, все заканчивается побегом от правоохранительных органов?

Алиса хмыкнула.

— А это все ты виноват. Ты меня подговорил. Можно сказать, сбил с праведного пути чистую и невинную девушку.

Любимая, как видно, тоже была в игривом настроении, и ее ухмыляющееся лицо было лучшим тому подтверждением.

Я обнял ее, а она в свою очередь, перекинула руку мне через плечо, чтобы удобнее было идти вдвоем.

От Алисы пахло карамелью, горьковатым женским потом и чем-то степным, не то ирисом, не то полынью.

— Я тебя люблю.

Алиса скорчила насмешливую мину.

— Это я тебя люблю! — и поцеловала меня в нос.

В этот момент к нам подъехали выкатившиеся с проселочной дороги до боли знакомые "Жигули".

— Такси вызывали? — скрипнув покрышками, автомобиль остановился возле нас. Из окна на нас смотрел ухмыляющийся Шурик.

— Какое такси? Я вам итак денег должен! — возмутился я.

Из салона захохотал Электроник. Я для виду поворчал, но потом вместе с Алисой занял место на заднем сиденье.

— Ну вы даете! — продолжая посмеиваться, Шурик обернулся к нам. — Че ж вы нас то не предупредили? Мы бы и оборудование нормальное притащили...

— И поддержали бы по человечески. Одним словом, если в тур соберетесь — нас зовите с собой. — Саня подхватил и оба заулыбались.

— Весело вам, да? Ничего в следующий раз сначала мы вас на подпевки позовем а потом и целоваться заставим. — сверкнула глазами Алиса.

Ну тут уж вся машина заходила от хохота.

Я первым заметил, что Алиса перестала смеяться и вместо этого отрешенно глядела в окно на проплывающую мимо нас степь. Присмотревшись к бескрайнему пшеничному полю, я понял, что так сильно беспокоило девушку: взошедшая пшеница, согнутая под весом злаков, высыхала на солнце и осыпалась.

— Почему ее никто не собирает? — удивился я.

— Слишком близко к "Артеку". — Шурик вздохнул, поправив очки на переносице. — Кормить людей тем, что выросло в аномальной зоне может быть не безопасно.

— Но мы же едим то, что готовят в самом лагере и с нами ничего не случилось!

— Ага, а ты можешь быть уверенным, что через десять лет у тебя из-за этого нога на затылке не отрастет?

Я задумался.

— Ну спасибо, дружище, что прибавил к списку вещей из-за которых я плохо сплю, еще одну.

— Нога на затылке — это антинаучно. Вот рак желудка — куда ни шло.

Алиса, до этого наблюдавшая за проносившимися мимо пейзажами, подеперев подбородок рукой, прикрыла лицо ладонью, тихо рассмеявшись.

— Молодец, Саш, я всегда знала, что ты умеешь успокоить.

Сашка предпочел сделать вид, что не услышал едкий комментарий рыжей. Ага, как будто я не вижу, как покраснели его уши. Тоже мне, Остап Бендер местного пошиба.

И все-таки произошедшая ситуация с полем меня не отпускала. Не будь катастрофы, этого всего бы не произошло. Люди сейчас собирали бы хлеб, им было бы что есть, чем торговать... А теперь он просто гниёт. Я осознавал, что все произошедшее — это результат действий Лены, но в тоже время я как будто бы не мог до конца принять тот факт, что она в этом всем виновата. Нет, Лена конечно зло, я своими глазами видел, как она устроила катастрофу, но...

Это ведь было в прошлом. В том прошлом, которое никогда не произошло. А в настоящем я ее убил. А она мне теперь помогает, и я ее помощь принимаю.

А ведь она столько людей угробила, ни в чем не повинных. Даже в том же поезде. Она ведь всех их убила. Ни на секунду не задумалась.

Но, с другой стороны, она ведь была тогда другой! Теперь она не такая.

Я зло потер щеку.

Какая разница, какая она? Это что, снимает с нее ответственность за то, что она сделала в прошлом? Конечно же нет.

А с меня? С меня снимает ответственность то, что я делал, пытаясь защитить тех, кого я любил и кто мне дорог? Как я относился к жизням тех, кто вставал у меня на пути? Терзала ли меня все это время совесть за тех, кто был ранен или убит в наших с Алисой бесконечных стычках милицией?

Они же все, сука, люди! У них же же жены есть, дети, родители. А я что? Чем я лучше Лены?

— Прекрати себя терзать. — озабоченный взгляд таких родных и милых сердцу янтарных глаз спас меня, вырвал из тягучего плена мыслей, вернул в реальность.

— Да.

Алиса пододвинулась ко мне и положила руку на плечо.

— Мы со всем справимся. Мы победим ее. Я тебе это обещаю. Мы эту тварь отправим обратно туда откуда она вылезла, у нас даже план есть, да, ребята?

Кибернетики ответили одобрительным гулом.

— Так что не смей раскисать. Неужели сам не понимаешь, ей только оно и надо? Запутать тебя, заставить сомневаться и в решающий момент подавить твою волю. Принудить делать то, что ей надо. Семен, я ее с пяти лет знаю, я с ней три года под одной крышей жила, поверь мне. Она такой с детства была. Не позволяй себе плясать под ее дудку, слышишь?

В напряженном голосе Алисы слышалась искренняя, глубоко личная злоба.

— Да. — я сосредоточил взгляд на Алисе, заставил себя улыбнуться, с разочарованием почувствовав, как внутри меня снова ворочается что-то темное и гадкое.

— Кстати, насчет плана. — неожиданно откликнулся Саня, только-только припарковавший машину. — У нас действительно есть пара идеек.

Я остановился как вкопанный.

— Что ж ты молчал тогда?!

Клянусь, если бы этому светилу советской науки только пришла бы в голову мысль пошутить в духе"А ты и не спрашивал", его бы похороны прошли бы прямо здесь же, в багажнике. Но курчавый оказался куда хитрее:

— А мы сразу всем расскажем, на собрании.

И закрыв машину на ключ, электроник направился в клубы.

На меня навалилась какая-то невероятная усталость. Словно кто-то невидимый вдруг пришел и разом выставил счет за все эмоции, нервы и силы, потраченные на концерте.

— Что делать будем? — лениво спросил я.

— А ты чего хочешь?

— Ничего не хочу.

— Тогда ничего не будем. Вечером у нас по плану все равно заседание рыцарей круглого, блин, стола. Чует мое сердце, после него нас так нагрузят, что спины затрещат.

— "Да на вас пахать можно!"

— Так ты ж не пашешь, ты только языком молоть горазд. И то, не там, где надо. — Алиса досадливо поморщилась.

Ну держись у меня. Руки сами собой потянулись вперед, и я подхватил любимую за плечи и под колени, одним движением подняв на руки.

С губ Алисы сорвался резкий вздох, но Алиса не растерялась, вместо этого заняв удобное положение, и, когда она приобняла меня за шею, ее наглая ухмылка уже была с ней.

Я понес ее в номер, чувствуя, как под алчущим, похотливым взглядом тает моя решимость добраться хотя бы до кровати.

Алиса, счастливо жмурясь, прижималась ко мне разгоряченным, поблескивающим влажной бронзой, телом. Еще не выровнявшееся дыхание любимой обжигало грудь.

— А может нам никуда не идти? — ласково мурлыкнула она. — Может, ну его? Останемся?

Я вздохнул.

— Но ведь нас ждут...

— Боишься, что они там без нас Лену остановят?

— Было бы неплохо.

Рассеяно перебирая пальцами густые рыжие локоны, я задумался. Действительно, не начнут же они без нас. Но с другой стороны, вот так всех заставлять ждать тоже не хорошо.

— Поваляемся ещё. — наконец решил я, посмотрев на часы, и добавил. — Но на собрание пойдём.

Алиса состроила недовольную мину.

— А после собрания можем сразу в ресторан, или на море, если будет тепло.

— Можно.

До самого вечера мы с Алисой безнаказанно бездельничали и наслаждались обществом друг друга: мы смотрели фильмы, вместе приняли ванну и вместе же читали найденную в тумбочке книжку, "Предубеждение и Гордость" Джейн Остин.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ведь именно о такой жизни я мечтал — тихой, спокойной, размеренной. Когда рядом любящий человек, и больше ничего не надо. И тем болезненнее для меня было осознавать недолговечность этой иллюзии: уже совсем скоро на нас снова навалится окружающая действительность и снова надо будет решать, придумывать, руководить.

Часы показали восемь. Я с тоской посмотрел на Алису и принялся собираться. Та в ответ протяжно зевнула, по-кошачьи выгнув спину, и, потянувшись, встала с кровати.

Большой зал, разгромленный Славей в первый же день нашего прибытия в лагерь, был уже отремонтирован и начисто убран. Я даже невольно задумался, нельзя ли взять с собой домой пару теней отсюда, чтобы они делали всю работу по дому в моей квартире.

Совещание, если его можно было так назвать, уже началось, и мы с Алисой, стараясь не привлекать к себе внимания, уселись за столом.

— Так вот. Мой план состоит в том, чтобы заставить Лену драться с нами там, где ее власть не является неоспоримой — в мире теней. Если здесь она — живой Бог, то там — всего лишь одна из многих. Тот мир, в отличии от нашего, не будет подчиняться ей.

Закончив, Юля замолчала, а слово, после некоторого молчания, решил взять Шурик.

— Теоретически, ты, конечно, права. Победить Лену в этом мире шансов у нас нет. Но ведь про мир теней мы вообще ничего не знаем! Вдруг там невероятный уровень излучения, или атмосфера в сотни раз плотнее земной, или...

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. — перебила его Юля. — Но мой план, это не детальное руководство. Мы сейчас обсуждаем стратегию действий, и, разумеется, прежде чем рваться в бой, мы все тщательным образом разберем и просчитаем, но это будет потом. Сейчас я бы хотела услышать, если у кого-то есть другие идеи, как мы можем победить Лену.

Идей ни у кого не нашлось.

— Хорошо. Кто-нибудь выступает против моего предложения?

Ласковый тон, которым были сказаны эти слова драматически не совпадал с исходившим от Юли в мою сторону эмоциональным посылом. Ульяна, сидевшая с противоположного конца стола прикрыла ладонью растянувшийся в улыбке рот, а Алиса вопросительно подняла на мен взгляд. Я закатил глаза и отмахнулся.

— Если возражений нет, тогда предлагаю сразу же приступить к обсуждению деталей...

Юля вытащила из внутреннего кармана своего плаща огромный свиток и осторожно развернула его на столе, прижав по краям каким-то мусором, подвернувшимся под руку.

Я всмотрелся в бумагу и узнал карту Советского Союза. Юля, тем временем, продолжала:

— Итак. Если мы хотим драться с Леной в измерении теней, то нам в первую очередь нужен ноосфен. И его нужно нормально так, я бы сказала даже, дохрена.

— И откуда ты его собралась брать? — поинтересовался Саня. — На весь союз всего три предприятия, где его добывают: под Ярославлем, в Горьком и недалеко от Воркуты. И я напомню, это военные объекты. Предлагаешь брать их штурмом?

— А кто сказал, что его обязательно брать с производства? — вопросом на вопрос ответила Юля.

— Ты же не... — побледневший Саня переглянулся с Шуриком и тот уже было открыл рот, но девушка перебила их обоих.

— Мы заберем тот ноосфен, что остался в Чернобыльской зоне отчуждения.

Кибернетики тут же начали спорить, Алиса выглядела раздраженно, Ульяна — обеспокоенно. Даже Ольга Дмитриевна, до этого наблюдавшая за происходящим безучастно, оживилась, и встала возле Юли с таким видом, будто собиралась что-то сказать. Одна только Славя продолжала безразлично смотреть на карту.

— Хватит! Дослушайте! — наконец прервала гвалт Юля. — Мы заберем ноосфен из Чернобыля, и...

— Сразу же начнем выкапывать могильник для него и для нас!

— Если ты меня еще хоть раз перебьешь...

— Так, а с чего ты решила, что Ноосфен там вообще еще остался?

— решился наконец задать вопрос я. — Катастрофа произошла сколько лет назад? Десять? И ты считаешь, что настолько ценный ресурс просто оставили там валяться?

— На самом деле, мы с Ульяной навели справки. Во время эвакуации там действительно побросали все, не только ноосфен, но даже документацию. Вернуться за всем этим добром до сих пор не смогли — аномалии, возникшие в результате эксперимента, накрыли всю зону одним сплошным куполом, через который обычному человеку не пройти. Но мы то не обычные люди.

В словах Юли действительно был смысл. Я не вполне понимал принцип работы ноосфена, но учитывая его свойства, с ним у нас было намного больше шансов победить Лену.

Мы просидели еще где-то полтора часа, обсуждая всевозможные мелочи, и сошлись на том, чтобы продолжить обсуждение завтра, уже в более конкретном формате, после чего решили расходиться.

В коридоре я задержался.

— Ты иди, я догоню. — бросил я вопросительно обернувшейся посмотреть на меня Алисе и свернул к уборной.

Голова трещала от мыслей. Мы едем в Чернобыль. Господи, куда нас занесло? Что мы будем делать с аномалиями? А с радиацией? Где вообще находится этот самый ноосфен? Что если он под саркофагом?

Вымыв руки, я набрал воды и умыл лицо, чтобы хоть немного успокоиться, как вдруг за моей спиной раздался сдержанный кашель.

— Надо поговорить.

Почти ничто в Ульяне не выдавало ее истинного состояния, ведь она была роботом. И только в ее глазах читалась какая-то обреченная решительность. Ее не могли скрыть даже прозрачные бронелинзы.

— Хорошо. — просто ответил я.

Мы вышли на балкон, и я уставился на раскинувшуюся под нами улицу.

— Что ты собираешься делать? — спокойно и холодно спросила девушка.

— Я не знаю. — честно ответил я.

— А вот мне кажется, что ты сейчас врешь. Ты ведь уже все решил, да? Понимаю. Алиса вернулась, а я должна смиренно принять роль верного друга, который отступил в сторону ради чужого счастья.

Я слышал, как дрожит, готовый сорваться, ее голос, и не смел посмотреть ей в глаза. А она была права, и она это знала.

— Прекрасный план, Сема. Ничего не скажешь. Только ты одного не учел: срать я хотела на ваше счастье, понял? Я свое не меньше заслужила!

Ульяна сделала шаг ко мне, и с неожиданной силой вцепившись в отворот куртки, рывком развернула к себе.

— Я же тебя выходила! Я тебя спасла, наконец! Если бы не я, ты бы так и остался лежать в том бункере, ну! Неужели этого мало? Неужели я не заслуживаю, чтобы ты меня полюбил?!

— Так ты меня спасла, чтобы счет потом выставить, так что ли?!

Мы с Ульяной, тяжело дыша уставились друг на друга. На меня накатило какое-то горестное предчувствие того, что сейчас произойдет нечто плохое, то, после чего дороги назад уже не будет, и наши отношения изменятся окончательно и бесповоротно.

Ульяна сделала шаг ко мне. Я видел как маленькие слезинки стекают по ее щекам, и вдруг ее лицо стало совершенно спокойным.

— Что ты...

Она меня поцеловала.

Здравствуйте, товарищи. Я немного задержался с выпуском главы, но, надеюсь, больше такого не повторится. Параллельно продолжаю работу над новой книгой, приквелом, или первой частью, если ее так можно назвать и одновременно с этим осваиваю нейросети, так что в ближайшее время надеюсь обрадовать вас.

Примечания:

Спасибо всем за вашу активность, ваши отзывы, оценки и отметки дают мне понимание того, что мое творчество кому-то интересно и поддерживают мою мотивацию. Так же, если вы хотите получать дополнительную инфу как по Бесконечной меланхолии, так и по другим проектам или просто хотите поддержать меня, заходите в мою телегу, ссылка на нее в моем профиле.

Глава XL

Ульяна поцеловала меня по-настоящему, по-взрослому. Ее влажные губы обжигали меня. В то же время сама Ульяна отпустив мою куртку, обняла меня и прижала к себе еще крепче, продолжая целовать.

В этот момент я окончательно перестал понимать, что происходит и перестал принадлежать себе. Смутные обрывки эмоций и чувств, ежедневно тщательно утрамбовываемые в подсознании, взяли надо мной власть, и я не успел понять, как уже сам целовал Ульяну.

Это ее вина. Это она меня сделала таким. Сначала подпустила к себе, дала надежду, хотя понимала, что нельзя было так делать, а потом и вовсе начала проявлять инициативу. Никто ее не заставлял.

Я прижал Ульяну к стене. Наши поцелуи становились все более непристойными, и от того будоражаще-сладостными. Моя ладонь, утопавшая в лавине багряных волос, сама собой легла на грудь девушки.

В этот момент меня словно ударило током. Я отпустил уже начавшую постанывать от моих ласк Ульяну и отступил на шаг.

Что я натворил. О Господи, что я наделал.

— Сема, я... — Ульяна, сразу все поняла, и рванулась ко мне, но я так на нее посмотрел, что она отшатнулась от меня, и я сразу же поспешил уйти.

Как только я вышел к лестнице, меня словно окатило ледяной водой: двумя пролётами ниже мелькнули чьи-то ослепительно светлые волосы. Я тут же рванул вниз с такой скоростью, с которой никогда в жизни не бегал, а когда оказался внизу, то не нашел никого в радиусе метров ста.

Я тяжело вздохнул и пошел домой.

Следующие несколько дней были наполнены кропотливой работой и болезненными приступами тревоги: мне словно Раскольникову, постоянно казалось, будто меня вот-вот должны раскрыть, и что о моем поступке знают все, но это, по-видимому, было абсолютно не так. Только Алиса несколько раз обеспокоенно и настороженно интересовалась, почему я так нервничаю, но я каждый раз списывал все на предстоящее задание.

Ульяна, от которой я шарахался, как от прокаженной, против моих ожиданий, не пыталась поговорить со мной, и только Славя, так и не переставшая пить, стала относиться ко мне с какой-то холодностью.

Как-то раз я попробовал поговорить с Ольгой, но беседы не вышло: она была какой-то рассеянной и... Пустой, что ли. Все, что не касалось Юли, её практически не волновало. Она была тенью того человека, которого я когда-то знал, и мои надежды на то, что встреча с Юлей ей поможет, не оправдались от слова совсем.

Разработка плана шла согласно расписанию. В основном, ею занимались Юля и кибернетики. Я периодически присоединялся к их компании, но участие принимал минимальное. Где-то за месяц до предполагаемого путешествия, мы начали проводить тренировки: изучали план, оказывали первую помощь, учились ориентироваться на местности, налаживали связь.

В одну из таких тренировок, когда Алиса отлучилась по нужде, Ульяна и подошла ко мне.

— Приходи сегодня, как закончим, к складу.

Я догадывался, чего она от меня хотела и, честно говоря, был не в восторге, но в голову стали закрадываться нехорошие мысли: ведь Ульяна в любой момент могла испортить мне жизнь целым набором разных способов, при этом так, чтобы я никогда не смог бы узнать, кто именно это сделал. В итоге я скрепя сердце, решил пойти.

Объяснив Алисе, что я задержусь, для того чтобы уточнить кое-какие, я действительно остался в мастерской, и быстро переговорив со Юлей и кибернетиками, отправился к складу.

На складе было прохладно и темно. От забитых самым разным барахлом полок тянуло затхлым душком, а свет, падавший через прорези расположенных у самого потолка окон, косыми желтыми лучами расчерчивал бетонный пол.

Я сразу же направился к подсобке, как к единственному месту, где могла находиться Ульяна, и не прогадал: стоило мне открыть дверь, как на меня уставилась пара бездонных голубых глаз. В этих глазах озорство смешивалось с отнюдь недетским опытом, создавая крайне странное впечатление.

Девушка пригласила меня зайти внутрь. На столе, тем временем, уже стоял непонятно откуда раздобытый торт, графин газировки с двумя стаканами и включенный телевизор, с подключенным к нему видаком. Мы сели в единственное находившееся в комнате подавленное кресло и Ульяна сразу же прижалась ко мне и обняла, после чего включила видак.

Налетевший порыв ветра растрепал волосы Ульяны, подхватив несколько локонов ее волос, бросил их на меня. Легкий цветочный аромат сразу же ударил в голову, словно вино и я почувствовал, как постепенно отключается мой разум, уступая чувствам. Тепло прижавшейся ко мне Ульяны приятно согревало, а ее дыхание щекотало мне шею. Я обхватил ее одной рукой за плечо, а другой за маленький, острый подбородок, и затаив дыхание от собственной наглости приподнял его, встретившись с девушкой глазами.

— Тебе тортика отрезать? — чудовищным усилием воли я сумел в последний момент подавить пожаром разраставшуюся страсть.

— Отрежь. — с явным неудовольствием ответила покрасневшая Ульяна, и я поспешил к столу. Разрезав торт и разлив компот, я вернулся на диван и постарался сосредоточиться на фильме. По телевизору шли "Невероятные приключения итальянцев в России".

К моему счастью вышло так, что детская часть Ульяны все-таки победила ее женскую часть, и уже через несколько минут она оказалась буквально прикована к экрану. Я же в свою очередь немного пристыдился, и в ухаживаниях за Ульяной стал сдержанней: я все еще продолжал гладить ее, но увидев ее реакцию на фильм, я больше не мог к ней относиться как к женщине, она сразу же превратилась в моих глазах в ребенка. Запутавшегося, натворившего глупостей, но все же — ребенка.

С этим всем надо было заканчивать. Я никогда не хотел изменять Алисе. Настоящий я никогда бы так не поступил. Но кто в таком случае это сделал? Я не знал этого человека. Идти на поводу у страсти никогда не было хорошим решением, почему тогда я его принял? Почему каждый раз, когда я оказывался рядом с Ульяной верх во мне начинали брать какие-то совершенно мне не свойственные силы?

От тяжелых вопросов, на которые не было ответов, голова начинала постепенно закипать. Фильм, длившийся без малого два часа, мы просмотрели на одном дыхании и остались очень довольны, но надо было расходиться — меня могли начать искать.

Да и пребывание в обществе Ульяны, честно говоря, создавало какое-то двойственное ощущение. С одной стороны, меня безумно тянуло к ней, к ее непонятной и неразгаданной душе, в которой что-то неуловимо детско-озорное переплеталось с по-взрослому отчаянно-тоскливым, а с другой — хотелось оставить ее, сбежать и навсегда забыть, но уже не было такого права после всего что я сделал, и на душе от этого становилось невыносимо тоскливо.

— Ну что, голубки, наворковались? — Славин голос оглушил пушечным выстрелом, и я неуклюже, на полном ходу попытался развернуться к ней.

Девушка стояла, прислонившись к стене склада и сложив руки на груди. В своей черной кожаной куртке она больше всего напоминала ворону, и только светлые волосы, солнечными отбликами резавшие глаза, разрушали это впечатление.

Мягко оттолкнувшись от стены, она направилась к нам.

— Ты можешь идти. — обратилась она к Ульяне.

Ульяна не сдвинулась.

— Мне позвать Алису? — повысила голос Славя. Я готов был поклясться, что слышал, как Ульяна скрипнула зубами, но ей пришлось подчиниться и уйти. Славя проследила за ней и убедившись, что та ушла достаточно далеко, переключила внимание на меня. Какое-то время она просто изучающе смотрела мне в лицо, будто надеясь увидеть в нем что-то или отыскать, но в итоге отстранилась.

— Тебе в зеркало смотреть не стыдно?

Я вдруг осознал, что впервые за долгое время Славя была абсолютно трезвой.

— Чего ты хочешь от меня?

— Чего я хочу?! — взорвалась вдруг Славя. — Ты командир! Ты должен вдохновлять людей! Подавать им пример! Вытаскивать из людей самое лучшее, что в них есть! Учить идти вперед несмотря ни на что, никогда не отчаиваться и всегда оставаться верным самому себе, а ты... Мы завтра в ЧЗО отправляемся, нас туда Оля поведет? Юля? Я должна это делать буду, или может Саня с Шурой? За кем нам всем идти, за тобой? Ты не то, что с отрядом, ты с собой разобраться не в состоянии!

Из брызжущих гневом глаз Слави как-то внезапно и совсем не к месту хлынули слезы.

— У нас же нет никого, ты пойми! — дрожащий голос Слави на последней гласной сорвался на рыдание, и она закрыла рукой лицо, а когда убрала ее, то смотрела на меня уже совершенно пустыми, потерянными глазами, а говорила шепотом.

— Если не ты, то кто? У нас же никого нет...

Славя еще долго смотрела на меня, прежде чем развернуться и уйти, а я так и не знал, что ей ответить. Наверное, потому что отвечать было нечего.

Когда я вернулся домой, Алиса уже лежала под одеялом и читала книгу. Увидев ее, я почувствовал жалость и вину. Меня потянуло к любимой, и я, скинув верхнюю одежду, лег рядом с ней, обняв ее и поцеловав в лицо.

— Я тебя так люблю... — шептал я, как в забытьи, поглаживая рыжие волосы.

Алиса улыбнулась, и оторвавшись от книги, повернулась ко мне, поцеловав в губы.

Внутри меня что-то резануло. Я понимал, что не имел никакого права просить от Алисы любви, и от этого мне еще сильнее хотелось приникнуть к ней и испить этого сладкого чувства.

Сама Алиса была только рада такому вниманию с моей стороны, и если и имела какие-то подозрения на мой счет, то никаким образом их не показывала.

— Волнуешься? — уже после того, как я вымылся, улегся и выключил свет, Алиса прижалась ко мне и приобняла.

— Да.

— Все у нас будет хорошо.

Алиса поцеловала меня в лоб и погладила. — Спи, и ничего не бойся.

Я положил руку Алисе на талию и решил последовать ее совету.

Лена дожидалась меня в привычной обстановке: в поставленном у камина кресле было тепло и уютно. Девушка, как старому другу, протянула мне наполненный бокал, и я принял его.

— Как идут дела? — обворожительная улыбка Лены выгодно подчёркивала ее простое, но в то же время очень эффектное вечернее платье.

Я поболтал жидкость в бокале, глотнул, откинулся на спинку кресла.

Безалкогольный мохито. Мой любимый.

Тяжело вздохнув, я перевел взгляд на девушку.

— Не то, чтобы очень.

— От чего же так?

Не знаю, в чем было дело: может в том, что в мохито все-таки подлили алкоголь, а может в том, что я просто очень сильно нуждался в собеседнике, который готов меня выслушать.

— Я... Я, кажется, не лучший кандидат на должность командира нашей группы.

— Это тебе Славя сказала? — как бы мимоходом поинтересовалась Лена.

— Да, а ты как поняла?

Лена усмехнулась.

— Я слишком хорошо ее знаю... Иногда мне становится действительно грустно, что я не могу присоединиться к вам, как в старые добрые времена. Но сейчас не об этом. Из-за чего вообще у вас возник подобный разговор?

Я задумался. В подробностях рассказывать о том, что у меня происходит на личном фронте, я не имел ни малейшего желания.

— Ну, мы завтра отправляемся в Чернобыль...

Лена придвинулась ко мне поближе, и вся обратилась в слух. Я нехотя описал ей в общих чертах суть нашего плана и последовательность действий. Лена захохотала.

— Она хоть знает, где находится этот самый ноосфен?

— Из ее слов я понял, что да.

— Ну тогда вам же хуже.

— Это еще почему? — насторожился я.

— Ну, Семен. Ты же не будешь просить меня раскрыть сюрприз, который она так старательно для вас подготавливала? Это было бы просто невежливо.

— Ну, хорошо. Ты можешь мне хоть что-нибудь рассказать?

— Могу. — Улыбнулась девушка. — Не теряй бдительности в отношении Юли. Она тебе не друг, от слова совсем. И ее интересы, если я прямо их понимаю, прямо противоположны твоим, если ты, опять-таки, честен со мной. А ведь у нас с этим беда, правда, Сем? — с грустной иронией подметила девушка.

— Как ты... Что? — попытался было сказать я, но было уже поздно.

На утро, плотно позавтракав и захватив с собой вещи, мы собрались все в том же актовом зале, где и до этого.

— Ну, что ж. — начал я. — Выходит, финишная прямая. Мы с вами, ребята, прошли долгий путь. Я бы даже сказал, слишком долгий. Мы прошли вместе с вами... — я оглядел собравшихся, и почувствовал, как крепнет мой голос. — Множество испытаний, и вот теперь, перед нами открылась возможность раз и навсегда покончить с тем... С чем... Короче, остановить Лену. — я на секунду прервался.

Разве это было правдой? Разве я сам верил в то, что говорил? Считал Лену врагом? Сердце застучало в груди. Мне показалось, что все вокруг слышали, ложь в моем голосе.

Но это было не правдой. Ребята смотрели на меня благожелательно, и я, обрадованный их поддержкой, подавил в себе смятение и продолжил.

— Посмотрите на что стал похож дорогой каждому из нас мир: он превратился в руины. А мы только смотрели на это и ничего не могли сделать. Впервые за долгое время у нас наконец-то появилась реальная возможность это изменить! Именно сейчас мы правда можем все исправить! Не буду врать или приукрашивать, шансы наши невелики, но... Кем мы будем, если хотя бы не попытаемся?

Ребята стали одобрительно перешептываться, а я ощутил, как меня подстегивает одобрение толпы.

— Ну так что, кто из вас готов пойти со мной, чтобы дать этому миру еще один шанс?!

— Я! Я готов! Пойду! Правильно! — раздался нестройный хор.

— Не слышу вас, ребята! Кто готов пойти со мной, и спасти этот мир?!

Слаженный рев пяти глоток разорвал знойный летний воздух и разнесся по всему зданию.

Я не мог не улыбаться.

Наш отряд загрузился в полу рассыпающийся Рафик, выкаченный светилами советской науки откуда-то из одного из ангаров. Солнце нестерпимо палило и в душном салоне некуда было спрятаться от жары — оставалось только надеяться на полуживой кондиционер.

Ехали молча — патетические речи, это, конечно, хорошо, но после взрыва энтузиазма всегда наступает момент какой-то внутренней пустоты, и справляется с ней каждый по-своему.

Разве только рядом не окажется того, кто может помочь и поддержать.

— Алис.

Любимая, пытавшаяся удобно устроиться на подложенном под голову спальном мешке, вопросительно выгнула бровь.

— Давай в слова.

— Не хочу.

— А может в города тогда?

— Все равно не хочу.

— А хочешь анекдот?

— Да что ты пристал!

— Ну он очень смешной, правда?

— Ну только если правда смешной. Если это опять какая-то дурь непонятная про эти твои мемы, то я за себя не отвечаю.

— Нет, он не про мемы. Слушай. Третий класс, урок труда у девочек, заходит в кабинет учитель и говорит: "Здравствуйте, учащиеся, тема сегодняшнего урока — выворачивание каната наизнанку". Машенька поднимает руку. Учительница ее спрашивает: "Что ты хотела, Машенька?", а Машенька ей отвечает: "Марья Ивановна, это что ж получается: звездное небо внутри нас, а нравственный закон над головой?"

Алиса, до этого смотревшая на меня с откровенной скукой в глазах, выпучила глаза и согнулась от громогласного хохота. Одновременно с Алисой загоготали кибернетики, что повлекло за собой цепную реакцию: за кибернетиками захохотала Ульяна и до последнего остававшаяся серьезной Славя, и даже Юле пришлось остановить машину, чтобы отсмеяться. Ржали дружно, минуты три, периодически кто-то смолкал, но чужой смех оказывался сильнее собственных сил, и хохот возобновлялся.

— Ну ты... Предупреждать же надо! — беззлобно ткнула меня кулаком в плечо Алиса.

— У тебя Семыч, шутки — как то самое ружье: стреляет хоть и редко, но уж если выстрелит, то натурально гаубица! — подхватил Шурик.

— Нам эту шутку завкафедрой рассказывал, как-то раз. — вспомнила Ольга. По ней было непонятно, прекратила ли она смеяться только что, или она с самого начала молчала. Лицо ее оставалось непроницаемым, и я поймал себя на том, как помрачнели мои мысли.

Дорога нам предстояла дальняя. От Артека через Мелитополь на Днепропетровск и оттуда через Кременчуг на Киев. Ехать было никак не меньше семнадцати часов.

Примечания:

Здравствуйте, дорогие читатели. Спасибо вам большое, что продолжаете следить за моим творчеством. Ваши комментарии и оценки очень важны для меня и являются основной мотивацией к продолжению работы. Если вам интересно мое творчество, можете зайти на мой ТГ-канал , там вы сможете найти эксклюзивный материал и фрагменты новой главы, которая еще не вышла.

Глава XLI

Путь до самой ЧЗО занял у нас двенадцать часов, и был настолько скучным, что даже не заслуживает описания: с нами буквально ничего не происходило, мы просто ехали. Большая часть отряда спала, оставшиеся от безысходности смотрели в окна.

О том, что нам пришлось пережить в самом Чернобыле, я расскажу кратко — подробное описание потянет на отдельный роман.

После того, что произошло с нашим прошлым планом, мы коллективно приняли решение, что использовать телепорт будем только в самых крайних случаях, поэтому нам и пришлось ехать на РАФике, а в самой зоне передвигаться пешком.

Мы преодолели первый кордон без особых трудностей, обосновались на базе одиночек, и собрав информацию и переведя дух, преодолели следом за первым кордоном второй. Я тогда решил, что наши проблемы закончились, и буквально через несколько часов дней мы уже будем ехать обратно. Сейчас при воспоминании об этих мыслях мне становится смешно. Если бы я тогда знал, насколько была тяжела жизнь в зоне... Бандиты, мутанты, военные — все пытались нас обобрать или убить, спасения не было нигде. Единственное светлое пятно — пара недель, проведенных на базе ученых, когда мы завербовались в поисковый отряд. Не скажу, что мы особо этого хотели, но для того, чтобы получить нужную нам информацию, пришлось пойти на компромисс.

А потом мы узнали что ноосфен действительно находился под саркофагом. Что тут сказать... Если бы Юля уже не была мертва, ее бы, скорее всего убили повторно. Для меня, Ольги, и кибернетиков пришлось подыскивать дорогущие костюмы с защитой от пси излучения и радиации. Отдать за них пришлось все, что у нас было накоплено, и еще немного поработать в придачу. А после того, как мы, наконец, оказались готовы, нам пришлось пробиваться через Барьер, Мертвый город и больницу к ЧАЭС, где нас уже ждали буквально орды фанатиков. Если бы к нам в решающий момент не присоединились военные, наш путь, наверное, так бы и оборвался возле самой станции, но мотопехотная дивизия, неожиданно атаковавшая порядки оборонявшихся, позволила нашему маленькому отряду проскользнуть мимо разрозненных рядов фанатиков, защищавших саркофаг, и тайным путем пройти прямо к четвертому энергоблоку.

Как оказалось, отборные силы противника совсем не ожидали увидеть нас у себя практически в штабе, и в общей неразберихе не сумели наладить качественную оборону, из-за чего и были разгромлены нашим небольшим отрядом.

Нагретый летней жарой, горячий и спертый воздух обжигал легкие даже через фильтр. Соленый пот заливал глаза, и стекая по лицу, скапливался возле резиновой прокладки визора, щекоча лицо и конденсировался на пластиковом окне, стекали по нему тонкими струйками, ухудшая видимость.

За спиной щелкали одиночные хлопки и слышались крики. Это Славя добивала раненых фанатиков. Мимо меня, хрип и матерясь прошли кибернетики, волоча за собой огромный металлический ящик. Я поспешил за ними.

— Ты вообще думал, как мы эту срань обратно понесем? Мы же машину оставили за периметром! — Саня не выдержал, уронил свою часть шкафа на землю и тяжело выдохнул.

— А что мы по-твоему сделать должны были? — устало и зло отвечал ему Шурик. -Приехать на РАФике прямо сюда? Представляю себе эту сцену: — здравствуйте, мы тут приехали забрать вашу священную реликвию. Не поможете нам загрузить ее в кузов?

— Ты из меня идиота... Хм. На самом деле, если бы мы попробовали их разыграть, притворившись посланниками свыше, это могло бы и сработать.

Шурик и Саня обалдело смотрели друг на друга.

— Ну они же тоже не идиоты. — теперь уже Шурик пытался разубедить Саню в собственной идее, которую тот неожиданно поддержал.

— Мы могли бы поспрашивать людей, получше изучить этих ребят... Под пси излучение послали бы девочек, они к нему резистентны, плюс, они реально не похожи на обычных людей.

Я почувствовал как на меня накатывает паническая атака. Мы могли бы подойти сюда, не убив ни единой души.

— Так, я не желаю этого слышать. — встретившись взглядами с пацанами, произнес я. — Давайте за работу, сюда с минуты на минуту придут солдаты и вот их вы точно ни в чем не сможете переубедить!

Кибернетики как по команде отвернулись от меня и с максимальной вовлеченностью постарались включиться в работу, сделав вид, что разговора между нами никакого не было. Проклятье.

Обогнув машинный зал, мы вышли к реактору. Мой дозиметр уже начинал сходить с ума.

Из глубины развороченного реактора на меня смотрел ослепительный кусок чистой лазури. Он звал меня. Он манил меня. Он упрашивал.

Не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я направился к нему, протянув, словно ребенок, руки

— Какого...

— Семен!

— Мать... Алиса! Алиса, иди сюда!

В меня кто-то вцепился, пытаясь удержать. Зачем? Неужели они не понимают? Неужели настолько слепы? Оно не может причинить вреда, оно — свет. Для всех, для каждого из нас. Как можно отвергать его?

Я потянулся к автомату и стал разворачиваться, но в этот момент раздался такой грохот, что все мы попадали.

Метрах в пяти над реактором на уступе, оставшемся от наблюдательного поста, стояла Алиса.

— Что за херня тут у вас...

Прибежавшая на крики кибернетиков любимая, в немом молчании уставилась на своего злого двойника.

— Какого хера здесь происходит?! Кто это, мать вашу, такой?! Семен, это что — я?!

В мозгу что-то перещелкнуло. До меня как будто только дошла вся суть происходящего и я перевел взгляд с сиявшего куба на злую Алису. Она осмотрела нашу группу, и, заметив в ней меня, прыгнула с десятиметровой высоты прямо на крышку реактора, и, приземлившись на руки, перекатилась, продолжив движение в нашу сторону.

Весь отряд, кроме меня и Алисы бросился в рассыпную. Осознав исходившую от нее угрозу, любимая тут же преградила своей версии из настоящего путь, встав между нами.

Злой двойник без колебаний набросился на собственный оригинал, завязалась рубка.

— Семен не стой столбом! — внезапный окрик Ольги вывел меня из болезненного ступора.

— Серый, Саня! Че встали?! Берите ящик и забирайте оттуда эту срань, Ольга, Юля — прикройте их! Славя, Ульяна — ко мне!

Не дожидаясь реакции, я рванулся к дерущимся, не имея ни малейшего понимания, что мне делать.

Алиса из настоящего набросилась на свою копию, как дикий зверь, не думая, ни рассчитывая. Она просто выбрасывала максимально сильные и замашистые удары, один за другим, всеми силами стараясь уничтожить своего соперника.

Но коса здесь нашла на камень: Алиса из прошлого ничем не уступала своему двойнику — принимая удары на глухой блок, она выжидала огреха, чтобы контратаковать.

Когда Алиса из настоящего выбросила очередной левый боковой от пояса, моя любимая сбила удар движением внешней части предплечья и ответила собственным левым боковым, который сбил летевший ей в голову правый прямой.

Боковой, нанесенный по всем правилам бокса, с подкрученной пяткой и поворотом всего корпуса, опрокинул нападавшую: Алиса из настоящего упала, приземлившись на пятую точку. Любимая занесла руку и замерла. Она с ужасом вглядывалась в собственное, искаженное безумием и страданиями лицо, и словно бы замерла в пространстве.

Алиса из настоящего воспользовалась этим замешательством и тут же попыталась сесть. Это привело любимую в чувство, и она рванулась вперед с ударами, запоздало пытаясь добить противника, но было поздно: Алиса из настоящего сидя пригнулась, уходя от удара, и яростно вцепилась в ногу любимой. Завязалась борьба.

Я стоял, и не понимал, как я должен был останавливать эту драку.

Оглядевшись в поисках подсказки, я увидел стоявших рядом с собой Ульяну со Славей и тут же вспылил.

— Что вы стоите, сделайте что-нибудь!

— Но как? — Ульяна беспомощно переминалась с ноги на ногу.

— На. Подержи. — Славя передала мне автомат и решительно двинулась к дерущимся.

Не испытывая ни малейшего пиетета, она подошла к Алисе из настоящего со спины и просто и без разговоров накинула удушающий захват.

В глазах Ульяны в этот момент что-то изменилось. Словно завидев пример, она подбежала к дерущимся и уверенно начала избивать пытавшуюся стащить с себя Славю, Алису.

— Уходим! — крикнул Шурик, протаскивая контейнер мимо меня.

— Семен, валим отсюда!

Я, как завороженный, смотрел на происходящее. Славя душила Алису, Ульяна ее избивала, а моя любимая сидела в стороне, переводя дух.

Какое-то странное ощущение отвращения и нереальности накрыло меня. Происходящее было омерзительно, но я не мог перестать наблюдать за ним.

— Что они делают?! — в голосе Шурика, проследившего за моим взглядом, слышался ужас.

Этого всего не должно было происходить. Это неправильно. Это ошибка.

— В чем дело? Почему стоим, нам надо уходить! — в голосе подошедшей Юли звучало недовольство.

— Останови их! — наблюдавший все это время за происходившим Саня повернулся ко мне. Его призыв вырвал меня из болезненного оцепенения. — Что они творят?!

— Хватит...

Пересохшее горло не слушалось, и я попытался сглотнуть, но в этот момент не выдержала уже сама Алиса.

— Эй! Хорош уже!

Увидев, что никто не реагирует, она двинулась к дерущимся.

Алиса из настоящего сучила ногами по земле, пытаясь найти точку опоры, чтобы перевернуться на противника и разорвать замок на шее, пыталась нащупать верхнюю руку и стянуть ее, но натыкалась только на Славину голову, которой та надежно заблокировала закрывающую захват руку.

Все это время хрипевшую и пытавшуюся вырваться Алису с каким-то остервенением избивала стоявшая над ней Ульяна.

Один я бы ничего не смог сделать, но вместе с любимой...

Я понял, что сейчас произойдет когда было уже поздно.

Ульяна, очередным ударом разбила продолжавшей бороться Алисе из настоящего нос, и из него хлынула кровь. Увидев это, моя любимая изменилась в лице, и подойдя к дерущимся, просто и без предисловий врезала Ульяне, сбив ее с ног. Славя оказалась более догадливой чем я, и оттолкнув от себя Алису из настоящего, успела перекатиться, уйдя от атаки.

— Остановитесь!

Властный голос Ольги ударил по ушам и буквально заставил всех ее послушаться. Драка тут же остановилась.

— Нам надо уходить.

Слова Ольги не оставляли возможности не прислушиваться к ним, они были настолько безусловно обязательны к исполнению, что это было ясно абсолютно всем. Я подавил улыбку.

Надо же. Я ведь уже почти забыл, что у нашей бывшей вожатой тоже есть суперспособности.

И в этот момент в машинный зал ворвалась первая группа пехотинцев. Их командир моментально понял ситуацию и сразу же закричал:

— Они забрали ноосфен! Не дайте им уйти!

В ту же секунду нас накрыло огненным шквалом. Кибернетики и Юля, успевшие покинуть здание пустились бежать, а все кто был в помещении, инстинктивно попадали на пол.

— Уходим, живо!

Точно так же как и до этого, голос Ольги заставил подняться и бежать. Последними в строю отходили Алиса и Славя — обеим были не страшны ни пули.

Поравнявшись с туннелем, через который мы заходили, я бросил последний отчаянный взгляд туда, где несколько минут назад лежала Алиса из настоящего и увидел, что ее там уже не было. На душе стало значительно легче.

Покинув энергоблок, мы вырвались на прогалину: в радиусе метров трехсот не было ни то что ни единого дерева, даже куста: сзади нас возвышалась электростанция, на запад уходило железнодорожное полотно, на северо-востоке виднелось мутное, чуть поблескивавшее на солнце озеро второго охлаждающего контура.

Единственным спасением был лес, который вел к госпиталю, а через него — в Мертвый Город, но до этого, чтоб его черти драли, леса, было больше километра, которые нам предстояло пробежать под огнем.

Шурик с Серегой и Юля уже вырвались вперед нас, где-то метров на сто и теперь были больше похожи на размытые каракули, нацарапанные на пейзаже каким-то хулиганом.

На полной скорости преодолев рабочую площадку станции, мы влетели в заброшенное поле, тянувшееся до самого леса. Сорняки были высотой до пупка и нас пришлось сбавить скорость.

Со стороны станции посыпались серии разноголосых хлопков. Первая пуля звякнула, отскочив от спины Слави. Вторая чавкнула где-то под ногами, а третья прилетела Алисе в район лопатки. Любимая зарычала, подалась вперед, но я успел подхватить ее.

— Алиса!

— Я в норме! — одним глубоким вдохом выровняв дыхание, она взяла прежний темп и мы продолжили бежать.

Ругань кибернетиков было слышно метров за двадцать.

— Саня, быстрее, твою мать!

— Я, блин, не могу! У меня сейчас руки отвалятся!

Поравнявшись с ребятами, я сразу же сменил Саню, а Ульяна заняла место Шурика, и мы продолжили бежать.

Пули зло высвистывали по всей степи, периодически противно чавкали о землю и звонко клацали по Славиной спине. Доставалось порой и Алисе и каждый раз, когда я слышал, как моя любимая вскрикивает или охает от боли, я чувствовал себя так, словно прилетает и по мне тоже.

Один раз что-то особо тяжелое затянуло по Ульяниному бедру, разорвав, одежду, искусственную плоть и оставив длиннющую царапину на бронепластине.

— Снайпер! — прохрипел я.

Бежать, тем более с тяжелой коробкой уже не было сил: руки и ноги одеревенели, стали позорно медленными и неуклюжими, а каждое движение давалось неимоверным усилием воли.

Ну же, еще немного. Тяжело было уже даже просто дышать — каждый вдох будто проходился по лёгким наждачкой.

Стоило нашим ботинкам соприкоснуться с сырым и влажным торфяником, сменившим бедный, глинистый степной чернозем, как отряд практически в полном составе просто рухнул на землю.

Минут десять все просто пытались отдышаться. Мне было так плохо, что я подумывал снять противогаз, но треск портативного дозиметра вовремя предупредил меня об опасности данного мероприятия.

Чуть погодя, когда все уже более или менее пришли в себя, я подошел к Юле.

— Думаю нам стоит углубиться в лес, а в идеале вообще выйти за границы зоны марш-броском. Мне не кажется, что вояки нас так просто отпустят. Особенно после того, как нам удалось отрубить барьер.

— Я тоже так думаю. Эй, ребята! — обратилась она к кибернетикам. — Как быстро мы сможем вернуться обратно?

— Сейчас. — Шурик потянул с пояса командирскую сумку, и открыв ее, вытянул секцию с картой.

— Если будем выходить по трассе Р-05, то сможем оказаться за пределами зоны уже через час.

— Класс, меня все устраивает.

— Погоди. — Шурик поспешил остудить мой пыл. — Если мы собираемся выходить таким путем, то нам придется идти через Чернобыль.

Собравшиеся вокруг нас кружком ребята приуныли. Вот тебе и простой маршрут. Любому дураку было понятно, что Чернобыль сейчас либо занят фанатиками, либо солдатами, либо там идут бои.

— Плюс, если мы выходим таким образом, то наша машина остается за кордоном, и мы либо будем добираться до Артека своим ходом, либо нам ее надо забрать.

— А если с Сидоровичем договориться? — внезапно предложила Ульяна. — У него куча людей, машина уже за кордоном. Пусть попросит кого-нибудь просто перегнать ее к месту нашего предполагаемого выхода.

— А это мысль. — внезапно согласилась Юля. — Оль, а ты что думаешь? Оля? Оль...

Я, так же как и остальные, с удивлением обнаружил, что все это время Ольги не было рядом с нами. Она сидела, прислонившись к дереву спиной, будто бы отдыхая. Только поза ее была какой-то очень уж странной, а сама она не двигалась и не производила никаких звуков, будто бы спала.

Я подошел к ней и тронул за плечо.

— Оля, ты в...

Только приблизившись, я увидел, как по стволу дерева, за спиной Ольги стекает кровь.

— Мать...

Тело Ольги медленно и как-то неумолимо завалилось в бок. Чей-то отчаянный крик влупил по ушам.

А я стоял и всматривался в тускло бликовавшее на солнце стекло маски, которое уже никогда не запотеет.

Пуля ударила Ольгу в спину, чуть левее позвоночника, под лопатку, и попала в сердце.

Все как по команде рванулись к телу: Славя повернула труп лицом вверх, сорвала маску, попыталась прощупать пульс. Ульяна кричала на кибернетиков, которые никак не могли найти в медицинской раскладке адреналин, Алиса, опустившись на колени разорвала Олин ОЗК на груди, и попыталась начать непрямой массаж сердца.

Под ее огромными руками грудная клетка Ольги прогибалась как бумажный лист.

Дождавшись, пока Алиса остановится, Славя попыталась сделать искусственное дыхание, но почти сразу же отскочила — рот девушки был вымазан красным.

Когда Алиса, не обратившая внимание на произошедшее со Славей в очередной раз нажала на грудную клетку Ольги, из нее ударил маленький родничок крови, залив собой все вокруг.

Алиса медленно поднялась.

— Все, приехали.

Ульяна пронзительно и как-то по-животному завыла, и только услышав ее надрывный вой я в полной мере смог осознать, что произошло.

Примечания:

Здравствуйте, дорогие читатели. Знаете, год назад я думал, что к этому моменту уже закончу роман, а он все продолжается. Странное ощущение, не знаю, радоваться этому или грустить. С этого месяца я вплотную приступаю к работе над приквелом, Бесконечной Ностальгией, и хотел бы сказать вам что это все стало возможно только благодаря вашей поддержке, и я хотел бы поблагодарить вас за нее. Ваши комментарии и оценки, это то, что помогает каждый день садиться и писать. Осознание того, что есть люди, которые ждут продолжения истории очень меня мотивирует, так что не стесняйтесь писать, что думаете. Что же касается Бесконечной Ностальгии, подробная информация по ней будет появляться в моем телеграм канале, ссылка на него в профиле.

Глава XLII

Человек Сидоровича подогнал наш РАФик в условленное место и ждал нас со скучающим видом. Шура поздоровался с ним, отдал ключ от нашего тайника и попросил поблагодарить начальника. Это не было лестью или пустым подхалимством. Сидорович здорово нам помог, а как-то раз вообще предложил остаться работать на него. При иных обстоятельствах, подобное предложение даже можно было бы рассмотреть.

Наш отряд, перемазанный потом, кровью и грязью, еле дышащий от многокилометрового перехода по жаре в ОЗК, загрузился в потрепанный РАФик и направился прочь от проклятого, забытого богом города, очертания которого еще долго не давали забыть о себе, то и дело отражаясь в зеркалах заднего вида.

- Мы ведь даже не похоронили ее... - надломленный Славин голос разорвал звенящую тишину, царившую в машине.

- Я уверен, что люди Сидоровича все сделают по высшему стандарту. И, я думаю, что сама Ольга, будь она жива, вряд ли захотела бы, чтобы мы рисковали.

- Чего она хотела, а чего нет, мы уже никогда не узнаем... - Славя явно хотела что-то добавить, но рыдания, раздавшиеся с заднего сиденья образумили ее, заставили замолчать.

Ульяна сидела, закрыв лицо ладонями, а ее плечи и грудь сотрясал плачь.

Я ощутил желание броситься к ней, обнять, утешить, пообещать, что все будет хорошо, но реальность уже не позволяла настолько нагло себя искажать. Я и сам к этому моменту не верил в эти заученные слова.

Как бы то ни было, усталость постепенно оказывалась сильнее и моего стыда, и ненависти к себе, и даже тревожных мыслей о будущем и я сам не заметил, как провалился в сон.

Алиса

Ночные улицы нравились мне гораздо больше, чем дневные. Наверное потому, что людей в это время суток становилось меньше, и возникало какое-то странно-уютное чувство, будто весь город теперь твой: каждый дом, каждая улица, каждый фонарь казались такими невероятно близкими и родными.

Я стояла напротив здания сберкассы и чувствовала, как меня колотит. Я понимала, что то, что я делаю, было неправильно. Но у меня, черт подери, не было выбора! Мне его не дали! Если я прямо сейчас не докажу, что я могу приносить пользу, меня просто не примут.

Холодный липкий ужас пополз по спине.

Я вытащила из кармана кожаной куртки, которая была на три размера больше моего, маску.

Мне ведь реально было некуда идти. Если я облажаюсь - это все, конец. Я окажусь на улице.

На маску упала, одинокая слезинка.

Замызганная, плохо пахнущая вязанная шапка, из которой и была сделана маска, впитала влагу, словно ее и не было.

"Мы тебя приютили. Выходили. Одели. Дали еду и крышу над головой. Мы о тебе позаботились. А ты нам торчишь."

Слова главного искрой вспыхнули в мозгу, напоминая о долге.

Простите меня все. Я правда этого не хотела.

Дубовая дверь, казавшаяся такой неприступной, от первого же удара кулаком, завалилась внутрь. Тут же завыла сигнализация. Не обращая на нее внимание, я врезала по отгоражевашему кассы от зала бронестеклу, и его постигла судьба двери. Я залезла внутрь и взялась за кассы: металл хрустел и лопался как скорлупа под моими руками, высыпая банкноты и мелочь.

Расправив вынутый из кармана мешок, я торопливыми, нервными движениями принялась собирать деньги. Купюры и монеты высыпались из моих огромных рук, словно вода, протекающая сквозь сито.

В отдалении зазвучала сирена милицейской машины, и я, выматерившись, бросила деньги на пол.

Подбежав к следующей кассе, я просто вырвала с мясом лоток с деньгами и бросила его в мешок. Потом сделала тоже самое со следующей.

Когда я разбиралась с последней кассой, с улицы раздался скрип покрышек. Я сразу же закинула мешок на плечо, и спотыкаясь и поскальзываясь, побежала к заднему выходу из здания.

Только бы не попасться. Только бы не поймали.

Сломав на двери замок, я приоткрыла ее и огляделась. Милиции еще не было. Трясущимися руками переложив мешок на другое плечо, я со всех ног рванула прочь. Во рту пересохло. Сердце стучало как бешеное. Каждую секунду я ожидала услышать чей-то властный окрик и следующий за ним выстрел.

Я оглядывалась каждые несколько шагов, пока в один момент случайно чуть не улетела в открытый канализационный люк.

Успев в последний момент убрать ногу в сторону, я споткнулась и чуть не упала.

К дому, в котором жила наша банда я вышла под утро. Едва забрезживший рассвет уже накладывал румяные мазки на улицы и здания, слепил краешком пылающего светила прямо в глаза. По ощущениям я добралась до дома за несколько минут до того, как первые пешеходы вышли бы на улицу.

Втащив мешок в лифт, я устало оперлась на стену и, сорвав с себя маску, наконец-то вдохнула полной грудью.

Я смогла. У меня получилось. Да! Да!!!

Мои губы, против воли, стали разъезжаться в улыбку.

Звонок у ребят не работал никогда, и я привычно стукнула по рассохшейся деревянной двери кулаком. Звук получился четкий и громкий, он отдаленно напоминал щелчок.

Приглушенная музыка, доносившаяся из квартиры, сразу же стихла.

- Кого там нелегкая принесла? - недовольно спросил наш главный, Удав.

- Ща проверю. - ответил ему высоковатый, с ехидцей голос, и зазвучали шаги. Застучали, заклацали замки и запоры.

- Кто там? Че надо? - раздалось из приоткрытой щели между дверью и косяком.

- Это я, Алиса! Я справилась! Пропусти, ну!

В дверном проеме показалось узкое лицо Пары.

- Покажи! - потребовал он.

Я картинным движением пнула мешок, который вместо того, чтобы как было задумано, пододвинуться к двери, упал на бок, и вывалил разбитую кассу, рассыпав по полу валюту.

- Дура! Ты че творишь?! Ты бы еще соседей сразу позвала!

Пара тут же распахнул дверь. Торопливо запихав деньги обратно в мешок, мы вместе затащили его в коридор, где нас ожидала уже вся банда.

- Это че? - один из пацанов недоверчиво пнул его.

- Деньги! - с нескрываемым хвастовством заявила я.

- Брешешь...

- Она правду говорит. - серьезно подтвердил Пара.

Удав подошел к мешку и открыл его. Глаза всех присутствующих буквально полезли на лоб.

- Мать...

- Сколько здесь? Десять тысяч? Двадцать?

- Да мы на эти деньги... Да это же... Да мы хоть каждому по машине купить можем! - закричал один из пацанов, но Удав быстро осадил его.

- Какие машины? Ты тупой? Эти деньги надо спрятать и минимум год к ним не прикасаться. Потом потихонечку можно будет обменять в тех же кассах на другие номиналы, или расплачиваться ими, осторожно смешивая с другими деньгами.

Лицо пацана от слов Удава буквально вытянулось, но возразить он не посмел: знал, что с ним за это могут сделать. Я все это время терпеливо ждала.

Наконец, и на меня обратили внимание.

- Ну, че стоишь? Проходи, обмывать будем!

Удав приветливо похлопал меня по плечу и пригласил вслед за остальными.

Как по мановению руки, тут же накрыли поляну: на столе появилась вяленая рыба, соленья, закуски и водка. Снова заиграла музыка.

Удав принялся разливать: досталось даже мне, хоть и вполовину меньше, чем остальным.

- Ну, что, ребята. За удачный налет!

Все одобрительно загудели, а я почувствовала, как краснею от смущения. Чокнувшись с остальными, я залпом влила в себя алкоголь, и под всеобщий хохот, тут же закашлялась, отчаянно пытаясь продохнуть.

Застолье продолжалось несколько часов. Я пила вместе с остальными, но не так отчаянно, как они: через полчаса половина банды уже храпела или уткнувшись лицом в стол, или под тот же стол съехав.

Странное теплое и приятное чувство разливалось в моей душе. Я наконец-то ощущала себя членом семьи. Пусть и не полноценной, пусть глубоко в сути своей неправильной и порочной, но все же, семьи.

С одной стороны из-за наступившего утра, с другой из-за выпитого, мне в какой-то момент стало невыносимо жарко и я сняла с себя куртку, повесив ее на ручку дивана, за которым мы с Удавом и Парой сидели.

К этому моменту из всей нашей банды в сознании оставалось меньше половины, четыре человека включая меня и атмосфера за столом как-то неуловимо изменилась, но я была слишком пьяна, чтобы понять что именно не так.

Все оставшиеся таращились на меня с каким-то пристальным, не ослабевающим вниманием, и я решила разрядить обстановку.

- Так что - обратилась я к Удаву. - Мой долг оплачен?

- Долг-то? Долг-то оплачен, спору нет. Только тут такое дело...

Удав наклонился прямо ко мне, и я отпрянула. Что-то было в его пьяных глазах такое, непонятное, но до чертиков пугающее.

- Ты пока долг отдавала, ты же с нами жила, так?

- Так... - на меня накатывало предчувствие чего-то очень не хорошего.

- Ну вот. А через это, по твоему долгу процентики и набежали.

- Какие такие процентики?

- Довольно большие. - осклабился Удав. - Посему встает вопрос: как ты их собралась отдавать?

- Я... Я... Я накоплю! Ты же видел, сколько я принесла сегодня? Принесу столько же, обещаю!

В глазах Удава на секунду промелькнуло что-то осмысленное, подарив мне робкий лучик надежды.

- Когда?

- Завтра... Нет, сегодня.

Удав оглянулся на своих товарищей, и от выражения их лиц в груди у меня похолодело.

- Извини, дорогая, но мы с пацанами ждать не можем: придется тебя расплатиться прямо сейчас.

Удав под одобрительные выкрики повалил меня на диван, и сжав одной рукой мою грудь, второй залез мне в штаны.

Все произошло внезапно, и как-то само собой: я просто хотела оттолкнуть его, но случайно попала рукой в область виска. Послышался хруст, а через секунду Удав упал на меня - я закричала и скинула его с себя, а когда он свалился на пол, я обратила внимание, что его шея изогнулась под каким-то неправильным углом.

- Ты... Ты че натворила, сука?!

В руке Пары мелькнул обрез. Я попыталась было что-то сказать, но по ушам ударил грохот, а меня саму отшвырнуло.

Не чувствуя боли и не осознавая происходящего я тут же вскочила на ноги.

В маленькой кухоньке, которую заволокло дымом от выстрела невозможно было ориентироваться, и я на ощупь стала искать выход.

Вывалившись в коридор, я сразу поняла, что со мной что-то не так: режущая, острая боль колола грудь и живот.

Опустив глаза, я увидела, как на моей кофте растекается огромное алое пятно от двух выстрелов картечью.

Нет... Нет... Только не так... Пожалуйста, пожалуйста!

Я завизжала.

И в этот момент в коридор вышел Пара, на ходу перезаряжавший обрез.

Увидев меня, он выронил оба патрона и попытался отойти назад, но не успел: я подскочила к нему и ударила.

На этот раз я уже била наверняка, без всякой жалости.

Пара упал замертво.

В коридор вывалился последний из парней, сидевших с нами за столом и еще не успевших напиться, Клякса. Запнувшись об тело Пары, он отшатнулся и вцепился в косяк, чтобы не упасть. Взгляд стремительно трезвеющих глаз сначала задержался на трупе, а потом перескочил на мое лицо.

- Ты... Ты че... Ты их убила! Убила! Пацаныыыыы!

Я... Я просто очень боялась, правда. Я не хотела причинять ему вреда, но он начал звать остальных.

- Замолчи. - попросила я.

Но он не стал слушать. Мне пришлось его ударить, я правда не хотела.

Я смотрела на то, как с моих рук стекает кровь и ощущала, что схожу с ума. Меня трясло, сердце колотилось, а в голове была одна мысль: что же я натворила.

Но ведь у меня не было выбора! Они напали на меня! Попытались изнасиловать, а потом и убить!

Я снова посмотрела на пропитавшуюся кровью футболку и стащила ее через голову - от ран не осталось ни следа, только куски картечи посыпались на пол.

Выбросив кофту, я пошла собирать свои вещи, благо их было не так много и мне хватило нескольких минут. Потом я подошла к мешку, в котором лежали деньги. Взять с собой все я бы не смогла в любом случае, но деньги мне были очень нужны. В итоге я решила взять столько, сколько физически смогу унести, но так, чтобы это мне не мешало.

Уже в прихожей я оглянулась.

Мне казалось, что я нашла семью, что я наконец-то встретила людей, которые были готовы принять меня, не смотря ни на что. А теперь...

Я прерывисто вздохнула, и, накинув на спину рюкзак, вышла из квартиры.

- Подъем, я сказала! - болезненный тычок от Алисы заставил меня проснуться.

- Ч-чво?

- В сторону! Поворачивай!

- Да я пытаюсь!

Юля и Серега орали не своими голосами. Стоило мне приподняться и взглянуть, что происходит - внутри все похолодело: на нашем пути стоял непонятно откуда взявшийся военный блок-пост.

Серега успел вывернуть руль и мы с грохотом выехали на обочину, а затем нас понесло в лес. Выстрелами с блокпоста в машине побило несколько стекол. Электроник давил на газ и летел, не разбирая дороги.

- Какого хера они там вообще взялись?!

- Нахрена ты меня об этом спрашиваешь? Иди, уточни у них!

- Автомат дайте мне! - хрипло прорычала полусонная Славя. Зарывшись в один вещмешков, которые мы тащили, с собой, я поспешил передать ей Калашников и разгрузку с магазинами.

Славя осторожно подползла к отстреливавшейся из ручных плазмометов Ульяне, и заняв удобную позицию возле нее стала короткими очередями по два-три выстрела лупить по преследователям.

Лес становился все гуще, и у меня появилось четкое понимание того, что выехать из него нам уже не суждено: рано или поздно наш РАФик просто застрянет, тогда-то нас и накроют. Какими бы сильными не были наши девчонки, военные их просто сметут, стоит им нас догнать, а они догонят, ведь мы будем переть на себе ноосфен.

Остальные тоже это понимали, я видел это в их напряженных позах, в порывистых, дерганых движениях.

Пора было брать командование на себя.

- Шура! - рявкнул я.

- А? - испуганно отозвался кибернетик.

- Выспался? Молодец. Бери куб, потащишь вместе со мной. Не ныть! Славя, забирай все, из чего можно стрелять и столько боезапаса, сколько физически сможешь унести. Ты будешь в арьергарде, на случай если нас попытаются зажать в тиски. Ульяна и Алиса - прикроете нас сзади, остальные - по середине. Готовьтесь: как только машина встанет, мы рвем когти.

Ребята напряглись, собрались, но Саня, как назло, вел РАФ с ювелирной точностью. Сначла он едва увернулся от дерева так, что нас побросало на пол, потом ушел от другого, ободрав борт и сбрив зеркало заднего вида. Когда нас с размаху подбросило после удара о какую-то яму, у Алисы лопнуло терпение:

- Хорош, тормози! - рявкнула любимая. Раздался нескладный гомон поддерживающих голосов, и Саня, с сожалением остановил машину.

Мы вылетели пулей и сразу рванули вперед, вглубь леса. Задали такого знатного стрекача, что через полчаса уже физически не могли идти, но видимо в этот день удача возвращала нам должок за Ольгу: преследователи не стали пытаться нас нагнать. Может, они не поняли кто мы, может, наоборот, решили дождаться подкрепления, нам это было не важно. Главное, что мы получили короткую передышку. И, разумеется, стоило хоть на минуту отойти непосредственной угрозе, как в мою голову сразу же вернулись тяжелые мысли о настоящем.

Куда нам теперь идти? Где мы будем жить? Как воспринимать тот факт, что все наши планы и наработки теперь оказались в руках у властей, а у нас самих не осталось даже машины?

В этот момент на бревно рядом со мной села Алиса. Я обвел взглядом наш отряд. Ребята потихоньку приходили в себя: Ульяна что-то подкручивала в руке, Славя набивала магазин патронами из картонных коробок, лежавших во вскрытом цинке, Шурик и Саня тихо спорили а Юля мрачно и отстраненно наблюдала за происходящим - стоило нам пересечься взглядами, как она отвернулась.

- Семен. - в голосе Алисы звучала холодная ярость, смешанная с тревогой. - Ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза. И Юля и Славя предупреждали меня, что такой момент обязательно настанет, но разве же я их послушал.

- Хорошо. - согласился я. - Но дай мне слово, что ты сначала меня выслушаешь, а уже потом будешь думать о том, стоит ли меня убивать.

Алиса бросила на меня долгий оценивающий взгляд.

- Идет, валяй.

Примечание

Снова здравствуйте. Думал уже не успею к воскресенью, но как-то получилось. Что ж, откровенно говоря, мы вышли на финишную прямую, осталось 4-5 глав, плюс эпилог. Начиная с этой недели я серьезно берусь за работу над приквелом, или первой книгой серии "Бесконечной Ностальгией". Я очень надеюсь, что подготовительная работа займет у меня не больше месяца и уже в начале сентября вы сможете прочитать первые главы новой книги. Подробную информацию, я, как и ранее, продолжу публиковать в своем телеграмме, ссылка на него в профиле. Так же в очередной раз хочется сказать огромное спасибо всем, кто оставляет отметки, комментарии да и просто продолжает следить за моим творчеством. Ребята, вы лучшие, сердечно вас обнимаю и желаю всего самого хорошего.

Глава XLIII

- То есть, ты меня бросил? - как-то абсолютно невозмутимо спросила Алиса.

- Я тебя не бросил! - торопливо объяснил я. - Я просто пока не понял, как тебя спасти.

- И вместо этого ты отправился в прошлое, чтобы достать оттуда ту меня, которая точно не будет доставлять тебе столько проблем?

- Алиса, это не так! - я умоляюще посмотрел на неё. - Ты же знаешь меня, я бы ни за что не оставил тебя!

- А что ты сделал? Как ещё это можно назвать?

- Алиса, он правда попытался тебя спасти. - В наш разговор вмешалась Юля. - Когда предлагались варианты твоего спасения, он был единственным, кто голосовал за штурм тюрьмы, а когда его вариант не прошёл, он выступил против всего отряда и в одиночку пошёл тебя спасать. Когда мы догнали его, ты, то есть та версия тебя, которая существует в этом времени, почти убила его.

Алиса долго сидела молча, а когда я попытался прикоснуться к ней, она встала.

- Алиса...

- Мне надо побыть одной. - Все тем же безэмоциональным тоном произнесла она, после чего, неожиданно направилась к Славе, и, перебросившись с ней парой слов, получила от неё сигарету, которую тут же и закурила.

- Честно говоря, я думала, что все будет хуже. - С некоторым удивлением обратилась ко мне Юля.

- Лучше бы она меня избила. - Ответил я, поднимаясь.

Я пошёл прочь от поляны, не особо разбирая дорогу. Мне тоже надо было побыть одному, вдали от людей, от проблем, от всего. Безумно хотелось хотя бы на пару минут просто исчезнуть из мира и посидеть где-нибудь, где не надо ежесекундно беспокоиться о том, чтобы все вокруг тебя не развалилось к чёртовой матери, пока ты отошёл в туалет.

- Как я погляжу, у вас тут все не сильно изменилось с момента нашей последней встречи.

Ощутив, как адреналин разливается по венам, я повернул голову и увидел Мику. Девушка, очевидно, сразу же прочитав мою реакцию, улыбнулась.

- Не смотри на меня так, я не арестовывать тебя пришла, а помощь предложить. Присаживайся. - Девушка взглядом указала на пень. - Нам нужно о многом поговорить.

Мы проговорили с Мику где-то с полчаса. Если доверять девушке, в ближайшее время должна была произойти какая-то чудовищная трагедия, в которой все мы будем принимать участие. Откуда она об этом узнала?

- Ну, как я поняла, об этом мне сказала я из будущего. Я понимаю, ты, наверное, сейчас подумаешь, что я с ума сошла но...

- Я тебе верю. - Сам факт того, что Мику первой вышла с нами на связь и была готова к сотрудничеству, был для меня достаточным основанием не сомневаться в правдивости её слов. - Но это не означает, что мне не нужны подробности.

- Все... Там все было очень плохо, Семён. Ваш отряд находился в каком-то непонятном месте, даже не в этом мире. Вы сражались с Леной, и вы проиграли, и... Она все уничтожила.

- Как это, все уничтожила?

- Я из будущего отправила меня сюда до того, как я смогла разобраться подробно, но там все было очень плохо... Мне правда жаль, но я не смогу вам помочь разобраться в том, что там происходило, я сама не очень это поняла.

- Ну, об этом в любом случае необходимо предупредить остальных.

Появление Мику в лагере было воспринято именно так, как этого следовало бы ожидать, учитывая наши отношения: Славя и Ульяна сразу же взяли её на прицел.

- Какого хрена происходит, Семён?

- Все в порядке! Она хочет нам помочь!

Я постарался вкратце описать ситуацию. Не скажу, что мне прям поверили, но я этого и не требовал. Тот факт, что никто никого не пострелял сходу, для меня был более чем приемлемым.

- Я так понимаю, что на данный момент жить вам негде? - поинтересовалась Мику.

- Так и есть. - Спокойно отвечала ей Юля.

- В таком случае, я могла бы вам помочь. - Как будто это было чем-то незначительным, Мику поделилась с нами информацией о том, что недалеко от японского посольства есть что-то типа отеля, которым владеет друг её отца и куда нас могли бы заселить по её просьбе.

- Номера, конечно, не первого класса, но это все равно лучше, чем жить на улице.

Мы переглянулись. Для людей, которые последний месяц спали, где и как придётся, в основном в палатках и под открытым небом, или в каких-нибудь развалинах, слова Мику звучали так, как будто их произнёс инопланетянин.

- Мы согласны. - За всех ответила Юля, и прибавила. - Спасибо.

- И вам бы поторопиться. - Как бы между делом заметила Мику. - Через два часа здесь уже будут солдаты.

- Так что ж ты молчала?! - вскипела Славя, тут же принявшаяся торопливо собираться.

За пятнадцать минут мы полностью свернули лагерь и были готовы отправляться куда угодно.

- Что теперь? Мы пойдём пешком?

- Зачем? - не поняла Мику. - Я открою портал.

Мику действительно открыла портал и мы все, по очереди, зашли в него.

Вышли, как водится, прямо под поливной дождь, выгрузившись, как цыганский табор, на какую-то парковку позади огромного здания, которое, судя по всему и было гостиницей. Отплёвываясь и матерясь мы ждали, пока Мику переговорит с руководством, чтобы нас пустили.

Осознав, что ждать можно ещё хоть час, я осторожно подошёл к Алисе, усевшейся под кадкой с каким-то деревом.

Она слышала, что я подошёл, но реагировать не стала.

- Прости. - Произнёс я. - Прости меня, пожалуйста.

Алиса подняла на меня измученные, уставшие глаза.

- Я тебя не виню. - Честно ответила она. Я просто запуталась. И... И мне очень страшно.

Я присел на край бордюра и обнял любимую.

- Мы со всем справимся. Я тебе обещаю.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, а потом Алиса спросила:

- Но откуда ты можешь это знать? Почему ты так уверен?

- Потому что у нас нет иного выхода. Что стоит за Леной? Её эго? А за нами стоит наш мир. Все что нам дорого, все, что для нас имеет смысл. Она может позволить себе проиграть, мы - нет.

Алиса слабо улыбнулась, и в этот момент к нам вышла Мику.

- Пойдёмте! Я договорилась, нам выделят несколько комнат.

Отряд, уже уставший мокнуть, радостно загомонил, и мы всей толпой ввалились в фойе.

По началу я переживал, что у Мику будут из-за нас проблемы, но наша компания, что удивительно, прижилась в отеле довольно быстро. Никто не обращал на нас особого внимания, а нас только это и было надо.

Потеря Ольги, сильно ударившая по каждому из нас, постепенно стала не то чтобы менее значимой, но какой-то не такой тяжёлой. Боль от неё стала будто бы глуше, и уже не так тяжело переживалась.

Очень помогала работа. У нас в разработке одновременно находилось сразу два плана, первый, по спасению Ольги, и второй, по разгрому Лены. Юля полностью взяла на себя разработку второго, практически отдав первый на откуп мне и остальному отряду и принимая в нем минимальное участие.

Мы довольно быстро смогли узнать, что Ольга находится в психиатрической лечебнице закрытого типа, расположенной в её родном городе. Была только одна маленькая загвоздка: во время катастрофы прямо в городе открылся портал, и в данный момент сам город практически полностью находился внутри огромной аномальной зоны.

- Значит, по данным спутникового наблюдения, наименее сильно пострадали вот эта, вот эта и вот эта части города. Думаю, через них нам и надо идти. - Предложила Ульяна, проводя по разложенной на столе карте зигзагообразный след. - Выходить будем тем же маршрутом. Доставить нас на место может Мику, у неё порталы осечек не давали. - Ульяна улыбнулась во все тридцать два, в упор глядя на кислые лица кибернетиков.

- В следующий раз приводы тогда пусть тоже она тебе перебирает. - Беззлобно бросил в ответ Саня.

- Это в любом случае надо будет согласовывать, как с Мику, так и с Юлей. Пока что план я утверждаю. - Сделав на карте пометки, я свернул её и забрал с собой.

Консультация с Юлей заняла примерно минут пятнадцать. Девушка внимательно всмотрелась в план, задала несколько вопросов и, выслушав мои ответы, кивнула головой. У меня создалось впечатление, что план её не особо интересовал, но предъявить ей мне было нечего, поэтому я просто попрощался и вышел.

После согласования с Мику последовал долгий и нудный процесс подготовки материально-технической базы, лежавший в основном на кибернетиках. Заслушав мои пояснения, они откланялись и ушли к себе в мастерскую, расположенную в гараже неподалёку.

- Надо бы проведать Славю. - предложил я. - Она ведь тоже участвует, но при этом я сомневаюсь, что она хоть раз читала план.

- Это точно. Что с ней вообще такое? Я как её не встречу, она всегда пьяная. - Задумчиво протянула Алиса.

- Если б я знал...

На часах пробил полдень. Пора было собираться на обед.

- Ты иди, я догоню. - Бросила мне любимая, вставая со стула.

Я проводил её глазами до двери в нашу комнату и неторопливо направился в столовую.

В последнее время между нами было что то странное. Как будто прежняя страсть ушла к кому-то в гости. Нет, я бы соврал, если бы сказал, что закидоны Алисы доставляли мне удовольствие, но я настолько к ним привык, что её поведение начинало меня тревожить и пугать.

Наверное, причиной этому было то, что она столкнулась со своей версией из настоящего. Наверное, она меня так и не простила. Наверное, взрослый человек позвал бы её сел за стол, и высказал все, что накопилось.

Но после того сна, в котором я увидел, подробности прошлого Алисы, в котором она грабила и убивала, между нами словно выросла стена. Я больше не мог относиться к ней как прежде, и сказать тоже ничего не мог, что мне было ей предъявить? В случае с прошлым она была испуганным ребёнком, в случае со столкновением с нашей версией самой себя, она сказала, что не держит зла, и опровергать это тем, что мне казалось, что она стала относиться ко мне холоднее, было бы глупо.

На фоне происходящего я стал все чаще ловить себя на том, что засматриваюсь на Ульяну. В последние дни она будто бы расцвела: в глазах ее появился прежний озорной блеск, она стала внимательнее следить за собой. Я с ужасом и ощущением глубокого разочарования в себе обращал внимание, что меня все больше пугал не сам факт измены, а опасность оказаться пойманным с поличным.

В этот раз в столовой все было точно так же: я искоса посматривал на Ульянку, дожидаясь, пока в столовую зайдёт Алиса, но её все не было. Не пришла она и к концу обеда.

Дождавшись, пока столовая практически опустеет, я встал в очереди на сдачу грязной посуды, прямо за Ульяной, и, убедившись, что на меня никто не смотрит, осторожно наклонился над самым ухом девушки.

- Жду тебя у арки за садом через двадцать минут.

Она не ответила мне, но я видел, как вздрогнули и расслабились её плечи, а губы, судя по движению щеки, растянулись в улыбке.

Ощущение предвкушения и нервозности, вызванные, очевидно, выбросом адреналина, боролись во мне с глубоким разочарованием в себе. Я понимал, что поступаю неправильно, но словно маленький ребёнок, просто хотел это сделать и все.

Ульяна стояла, прислонившись к стене и склонив голову.

- А я знала, что ты ко мне придёшь. - Внезапно вскинув подбородок, девушка нагло улыбнулась мне в лицо.

Она стояла передо мной, откровенно дразня. Я позвал её, она пришла. Мы оба были взрослыми людьми. Мы оба понимали, что это означало.

Осознание запретности происходящего и того, что Ульяна не была против, заставляли меня дрожать от возбуждения, но вот что странно: всю дорогу от столовой я ощущал твердую уверенность в своих намерениях, у меня ни на секунду не проскакивали сомнения, а теперь, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от такой соблазнительной и манящей Ульяны, я будто бы оробел.

Я приблизился к ней настолько близко, что ощущал на себе её дыхание. Между нашими лицами оставалось каких-то несколько сантиметров. И в этот момент...

- Погоди. - Выдохнул я.

Разочарование, обида и голод в глазах Ульяны ранили больнее любого ножа, но что я мог поделать?

- Что, опять?! - разозлилась она. Совесть тебе заела? Если ты такой весь из себя святой, зачем звал тогда?

- Ты не понимаешь, это не так просто...

- Я прекрасно все понимаю! А вот ты, как был, так и остался ребёнком! Пора бы уже вырасти! В следующий раз зови только когда научишься принимать ответственность за свои решения.

Ульяна оттолкнула меня плечом, и поправив воротник пальто, зашагала прочь.

Я вздохнул.

Алиса, пообещавшая прийти на обед, но обещание не сдержавшая, валялась на диване в нашей комнате и листала книгу.

Я поставил на прикроватную тумбочку обед для любимой, за которым я специально зашёл в столовую, и улёгся рядом с ней.

- Что читаешь? - поинтересовался я.

- "Над пропастью во ржи".

- Не знал, что ты такая ценительница классической американской литературы.

- Меня это не удивляет. - Хмыкнула Алиса.

Я заёрзал и сел.

- Что ты имеешь ввиду?

Алиса вздохнула, и, загнув страницу, отложила книгу.

- Я имею в виду, что после того, как мы с тобой попали сюда, у тебя нашлось время на все, что только можно, но не на меня. Я ощущаю себя игрушкой, которая надоела капризному ребёнку, и он поставил её куда-то далеко на полку.

Я кожей ощутил, как густо покраснел.

- Если тебя это все так беспокоило, почему ты не говорила мне об этом?

- Потому, что есть вещи, которые ты сам должен замечать! Это показывает, что тебе важны наши отношения, важна я! И пока что я этого не вижу, а если так - то я не собираюсь ходить за тобой хвостиком, ныть и навязываться, как какая-то приблудившаяся псина! Так понятнее?

Я ощущал себя как нашкодивший второклассник, которого притащили в кабинет директора и теперь распекают на глазах у родителей.

Мне нечего было ответить.

Остаток дня прошёл мрачно - кибернетики копались в своём гараже, Ульяна куда-то ушла, Юля безвылазно сидела в своей комнате...

Единственными, с кем я мог пообщаться, оставались Славя и Мику. Что-то глубоко внутри меня било колокол, говорило о том, что нужно было немедленно вернуться к Алисе и всеми правдами и неправдами вымаливать у неё прощение, но уязвлённое эго ни за что в жизни не пошло бы на такое и я, сам не зная почему, пошёл к Славе.

В затхлой, темной комнате стоял стойкий запах самогона и дешёвых папирос. Маленький телевизор, служивший единственным источником света, крутил какой-то старый советский фильм в котором кто-то танцевал под протяжно стонущий аккомпанемент контрабаса.

- Не ругаааайте меня дома, меня не за что ругааааать...

Славя, словно в трансе, раскачивалась в такт пению, пустыми глазами уставившись в экран.

Я присел рядом с ней на софу.

- Эм... Привет.

Когда Афоня - наконец-то я узнал фильм - остановил свой танец, чтобы попросить оркестр на бис, Славя прекратила раскачиваться, и как-то по-жуткому медленно повернулась лицом ко мне.

- Зачем ты пришёл? - холодно спросила девушка.

- Просто проведать.

- Просто проведать? - будто эхо, отозвалась Славя.

- Да.

Я ожидал, что девушка как-то продолжит беседу, но она, казалось, абсолютно потеряла интерес ко мне: она поискала глазами бутылку, со второй попытки смогла её взять, а осушив, бросила под ноги. Славя зажмурилась, крякнула, и только потом повернулась ко мне. С полминуты девушка разглядывала меня гулявшими глазами, словно бы не могло понять, кто перед ней.

Наконец, словно придя в себя, Славя сфокусировала взгляд и хрипло поинтересовалась:

- Ну как, проведал?

- Д-да?..

- Так что ж не уходишь?

- А... А я...

Я не знал, что отвечать. Создавалось жуткое ощущение, что из нас двоих пьяным был я.

Славя зло сплюнула мне под ноги.

- Опять наврал! Срать тебе на меня Персунов, с высокой горочки! Ты пришёл либо помощи просить, либо самолюбие своё потешить, дескать, ты ещё не самый пропащий человек, ведь есть я! Говори, что надо!

Я остолбенел. При такой степени опьянения Славя каким-то образом умудрялась не просто сохранять ясность мышления, но и оставаться просто поразительно умной.

- Значит, не за помощью ты пришёл. Была бы нужна помощь, сказал бы сразу. То бишь ты тут за поддержанием самомнения. А с чего бы? Из-за смерти Ольги? Нет, тебе же и на Ольгу насрать, тут скорее Алиса с Ульяной все глаза выплакали бы.

Как она это поняла? Как догадалась? За счёт одной лишь логики? Разве возможно такое?

Видимо, мысли отразились у меня на лице, потому что Славя сразу же встала.

- Ага... Вот оно что. - На перекошенное от гнева лицо девушки было страшно смотреть. Я поспешил отодвинуться, ожидая удара в любой момент, но вместо этого Славя самым спокойным голосом на свете, сказала:

- Пошёл вон отсюда, кобелина.

- Славя, ты не...

- Чего тут понимать?! Опять Алисе изменил, и тебя совесть заела, вот ты и припёрся ко мне, как уличная псина, которая не знает, к кому прибиться!

- Я...

- Вон пошёл, я сказала!

Я не смог не то что ослушаться её, но даже посмотреть в глаза. Слишком близка она была к правде.

В телеге выкладываю фрагменты еще не вышедших глав и рассказываю о творческих планах на будущее. Ссылка в профиле. Заходи, если что.

Глава XLIV

Мику я нашёл на крыше. Она задумчиво разглядывала звезды, время от времени делая записи в блокноте.

— Я не помешаю?

Мику удивлённо посмотрела на меня.

— Нет, конечно. Присаживайся.

Я устроился, как мог, на заваленном мусором, бетонном покрытии крыши и устремил взгляд в небо, повторив за девушкой.

Мы сидели молча, и я уже подумал, что Мику не расположена к беседе, но она вдруг заговорила.

— Знаешь, если честно, у вас все ещё хуже, чем я думала.

Я хмыкнул.

— Виноват, исправлюсь?

Мику досадливо махнула рукой.

— Я не обвиняю тебя, я констатирую факты. Когда я увидела вас там, в другом измерении, я... Я просто в шоке была. Когда мы были врагами, у меня создавалось о вас впечатление, как о некой непреодолимой силе, но там... Там я не могла понять, как вы вообще смогли пройти на своём пути столько испытаний. Вы выглядели как запутавшиеся, уставшие и отчаявшиеся люди, которые находятся во власти сил, им не подвластных. Такая версия вашего отряда не сможет победить Лену.

Слова Мику встревожили меня. Я и сам понимал, что накопившиеся внутри нашего коллектива противоречия надо как-то решать, но мне все время было как-то не до того, а может я просто боялся. Но одно дело, когда на кону стоят чьи-то добрые отношения, и совсем другое — когда судьба целого мира.

— Я не знаю, что с этим делать. — Честно признался я.

— На самом деле, ты совершенно правильно решил спасти Ольгу. Очевидно, что сейчас вы сами уже ничего не исправите, вам нужен, во-первых, человек со стороны, который при этом будет пользоваться у вас авторитетом, во-вторых, кто-то старше и опытнее вас. Главный вопрос, — в каком состоянии будет сама Ольга?

Я нахмурился. Когда мы её забирали из её собственного мира, ещё до того, как её осудили, она уже была не в себе. В каком состоянии она будет после примерно года заключения в психиатрической клинике? Даже думать об этом не хотелось.

— В каком бы состоянии она ни была, у нас в любом случае нет выбора. Будет в плохом — значит, вылечим. Сейчас главное — вытащить её оттуда, куда её засадили. Так что я бы на твоём месте сегодня лёг пораньше. — С напускным спокойствием заявил я.

Мику улыбнулась.

— Хорошая идея.

Мы попрощались, и я, вернувшись в номер, начал готовиться ко сну. В конце концов, не только Мику завтра рано вставать.

С утра, как обычно, все были нервными и не выспавшимися. Да и как могло быть по-другому? Наскоро собравшись и позавтракав, мы собрались у гаражей, где было меньше всего любопытных глаз, и вероятность попасть на радары полиции была значительно ниже.

Мику открыла портал, и мы, как и в прошлый раз, по очереди в него зашли.

На другой стороне нас ожидала совершенно лютая пурга и пробирающий до костей холод. Матерясь и дрожа, мы торопливо переоделись в заранее приготовленные на такой случай вещи, и, сориентировавшись по карте, вышли на маршрут.

— Где-то через три километра мы должны наткнуться на здание бывшего университета. Там надо будет повернуть налево! — прокричал я в сложенные рупором ладони.

— Какого черта здесь вообще произошло?.. — удивилась Алиса.

— Спросим у Лены при следующей встрече. — мрачно ответила Славя.

Мы прошли где-то километр, когда кто-то впервые обратил внимание на то, что мы до сих пор не встретили ни единой живой души.

— Если город заброшен, почему нигде нет следов эвакуации? — я ощутил, как по спине пробежал холодок, а в животе что-то сжалось.

— Потому что эвакуации не было. — спокойно ответила Славя, после чего, ударом руки расколов витрину киоска, достала с полки газету, и внимательно пробежала глазами первый разворот. — Здесь только метеорологическая заметка о внезапном похолодании. Никаких упоминаний о природных бедствиях и всем, что с этим связано. Ничего. Пролистав газету целиком, девушка бросила её.

— Давайте-ка поторопимся. — Внезапно предложила Алиса. — Не нравится мне здесь.

Спорить никто не стал, да и вообще шли молча — виды брошенного города не располагали к задушевной беседе. Смесь из тревоги и скорби, неотступно следовала по пятам, словно волк, загонявший оленя.

Я поёжился. Что-то здесь было не так. А может, мне просто кажется? В последнее время про все можно сказать, что оно "не так", но это же не повод на ровно месте разжигать паранойю, тут и без неё забот хватает.

И все-таки...

Поддавшись какому-то инстинкту, я поднял взгляд и присмотрелся к крышам близлежащих домов. Ощутив одновременно облегчение и раздражение, я уже хотел было отвернулся, как что-то привлекло моё внимание.

У меня было плохое зрение, но годы, проведённые в онлайн шутерах, делали своё дело: я очень хорошо реагировал на движение.

— Стойте! — скомандовал я, одновременно указав на крышу. — Видите?

Все замерли, словно в игре, и стали всматриваться. Ульяна тут же вскинула правую руку, приготовившись выстрелить, но Славя её остановила.

— Ты так шарахнешь, что весь город будет знать, где мы. Дай я.

Ульяна отступила.

Славя, подогнув правую ногу под себя, села на неё, и использовала левую, как стойку, уперевшись в неё локтём. Тщательно прицелившись, она выровняла дыхание, и, поймав момент между ударами сердца, спустила курок.

Калашников с привинченным глушителем пронзительно щёлкнул, и с крыши стоявшего через дорогу от нас дома с грохотом свалилось нечто.

Приготовившись к бою, мы осторожно пересекли шоссе, все время оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать засаду.

— Никогда такого не видела. Даже на войне. Разве что под Новосибом, но... Нет, все равно не оно. — потыкав мёртвую тушу стволом, сообщила Славя.

Мику и Юля склонились над телом, пристально его изучая и периодически перебрасываясь фразами. Закончив говорить, обе девушки поднялись и повернулись к группе.

— Планы меняются. Нам надо обойти универмаг. От центра города лучше вообще держаться подальше.

Я развернул карту.

— В таком случае мы можем пройти через пригороды напрямик к больнице. Так будет даже быстрее.

На том и порешили. Круто изменив маршрут, мы направились прочь от центра города, в сторону пригородов, и, не встретив там никакого сопротивления, благополучно добрались до больницы.

Само по себе здание психиатрической клиники ничем не выделялось. Такое же заброшенное, как и все остальные, разве что какое-то более... Не знаю. Не нравилось оно мне, и заходить внутрь не хотелось ну вот совсем никак. А надо было.

— Алиса, Славя! В арьергард! Ульяна — замыкающей. Пошли.

Лечебница встретила нас пустым и темным вестибюлем, в котором все выглядело так, как будто ещё пару часов назад здесь кипела жизнь: оставался в сохранности относительный порядок. Мы осторожно, метр за метром проверили весь первый этаж — никого.

— Так не пойдёт. — Покачала головой Мику. — Нужно разделиться: пусть одна часть продолжит обыскивать здание, а вторая — отправится в картотеку.

— Отличная идея. Алиса, Славя, Мику — со мной. Остальные — в архив. Встречаемся здесь же, через полчаса.

Поднявшись на второй этаж, мы снова разделились — каждому была отведена своя зона поисков, но чем больше мы изучали здание, тем сильнее ко мне поступало общее ощущение бессмысленности нашей деятельности: все двери в палаты были распахнуты настежь. Персонал, как и пациенты, попросту отсутствовал. Мы проверили третий и четвёртый этажи, уже скорее, для очистки совести, и в назначенное время вернулись к месту встречи, где никого не оказалось. Мы проверили подвал, где располагалась картотека и архив, но там тоже было пусто. Тогда, уже будучи всерьёз обеспокоенными, мы вышли на улицу, где стали свидетелями удивительной картины: Ульяна, Юля и кибернетики беседовали с группой местных.

— У вас есть хотя бы фотография этой девушки?

Славя достала из нагрудного кармана какую-то фотокарточку.

— Она стоит у всех за спиной, вверху, присмотритесь.

Пожилой мужчина долго всматривался в фото внимательным взглядом, пока, наконец, не покачал головой.

— Нет, такой у нас нет.

— Погоди. Дай я взгляну.

Жена отодвинула старика в сторону и посмотрела на фото.

— О бог ты мой... Кажется... Кажется, есть у нас такая. Она живёт с нами в убежище, пойдёмте, мы вас проведём.

— Погоди! — вмешался старик. — А как же лекарства?

Как оказалось, выжившие не просто так пришли к больнице. Им нужны были кое-какие медикаменты. В итоге мы решили помочь им в обмен на то, что они отведут нас к себе и покажут эту "предполагаемую Ольгу.

Первым делом мы направились осмотреть аптеку, но оттуда, как и предполагалось, все, что можно было вынести, было вынесено в первую очередь. В итоге пришлось лезть на склад, что мы и сделали. Уже там нужные лекарства нашлись, и, набив ими рюкзаки и сумки, мы направились к убежищу выживших.

Как оказалось, оно находилось в пригороде, но не с той стороны, откуда пришли мы, а с противоположной.

Пройдя через брошенные и пустые городские кварталы, мы вышли у небольшому посёлку, выглядевшему так, будто катастрофа, уничтожившая город, его не затронула: засыпанные снегом деревенские домики ласкали глаз уютом тёплых жёлтых окон, а из каменных труб поднимался в воздух дым. Мы вышли на главную улицу, по которой двое стариков тащили сани, забитые доверху поленьями переругивались. В одном из подворьев я заметил снеговика, вокруг которого прыгали дети.

Провожатые завернули наш отряд на участок, посреди которого стоял самый большой дом из всех.

На пороге нас встретил мужчина средних лет с охотничьим ружьём.

— Федор Михалыч! Настасья Михаална! Быстро вы сегодня управились. А кто это с вами?

— Гости с нами, Сереженька. К Оленьке они.

Лицо мужчины сразу приобрело сочувственное выражение. Он кивнул нам и отошёл в сторону.

Мы прошли в гостиную, вслед за остальными. Хозяева предложили нам присесть за стол и выпить чаю, пока мы будем ждать Ольгу.

Я примостился рядом с Алисой. Она выглядела непривычно напряжённой.

— Мне здесь не нравится. — В полголоса заметила девушка, когда я спросил её о причинах беспокойства.

Принесли чай. Дымящийся и ароматный напиток выглядел невероятно притягательным — уже протянул было руку за чаем, как возле самого моего уха раздался шёпот Алисы:

— Не вздумай пить это дерьмо!

Я осторожно, не привлекая внимания, отставил чашку в сторону и постарался завязать разговор.

— Так... А как вы её вообще нашли?

— Эту девушку? — старушка, жена нашего провожатого, закончила разливать чай и уселась вместе с нами за стол, пока её муж ушёл куда-то в подвал.

Теперь и я начал замечать странности: дом, не смотря на своих обитателей, выглядел грязным и каким-то не ухоженным, будто не хозяева в нем жили, а так, посторонние. Да и сами "выжившие" начинали вызывать у меня все больше подозрений: старик и старуха, шастают по заброшенному городу, пережившему катастрофу, не имея при себе даже нормального оружия? Звучит как скверная басня.

— ... она, представляешь? Так мы её и нашли, замёрзшую, голодную, полуобезумевшую. Слава Богу, вы пришли за ней, бедняжка совсем плоха...

Я закивал, не особенно вслушиваясь в речь старухи. Моё внимание в этот момент привлекали мои товарищи по отряду: большая часть из них, по крайней мере, мне так показалось, выпили чай и теперь я присматривался к ним пытаясь заранее распознать признаки действия каких-либо ядов или иной отравы.

— Она очень слаба. — Вернувшийся из подвала старик обратился к сидевшим извиняющимся тоном. — Она сейчас не может самостоятельно подойти, но если кто-нибудь желает поговорить с ней — она будет рада.

— Я пойду. — сразу же откликнулся я — голос разума пытался вернуть меня к действительности, но слишком уже сильно давил на меня груз пережитого: если имелась хоть малейшая вероятность встретиться с настоящей Ольгой — я был обязан воспользоваться ей, даже если это грозило серьёзным риском.

Поднявшись из-за стола, я подошёл к старику, и мы вместе направились к лестнице. Перед тем как спуститься, я, повинуясь какому-то инстинкту, обернулся и перехватил встревоженный взгляд Алисы, которая уже о чем-то говорила со старухой. Коротко кивнув ей, я поставил ногу на первую ступеньку.

Подвал, вопреки ожиданиям, не выглядел как-то особенно угрожающе. Он, скорее, был просто мрачным. Я был внутренне готов к тому, что на меня нападут, но пока не мог разгадать, что именно попытается сделать старик. Он провёл меня через все помещение к самой дальней двери, и полез в карман. Я напрягся, но старик всего лишь достал ключ.

— Это для её же безопасности. — Все тем же извиняющимся тоном пояснил старик. Стоит ли говорить, что ни единому его слову я не поверил?

Наконец, он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я сделал шаг и осмотрелся. Тьма была совершенно непроглядная, хоть глаз выколи.

— Ольга Дмитриевна? — спросил я. Ответа не последовало. По крайней мере, так мне показалось сначала.

— Она в дальнем конце комнаты. Ты заходи, не бойся.

— Ольга! — уже громче окликнул я, переступая порог. Я напряг слух, и неожиданно до моих ушей долетели звуки, от которых у меня между лопаток пробежали мурашки: в том, что сначала показалось мне не то шумом ветра, не то звуками работы холодильника, я сумел различить человеческую речь: кто-то с заткнутым ртом истошно вопил "ловушка".

Я развернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как чёртов старик уже прижался к двери всем телом, готовый в любую секунду навалиться на неё и закрыть. Кое-как успев просунуть руку в щель между дверью и косяком, я всеми силами уперся, и, зарычав, смог вырваться обратно.

В этот момент дед ударил меня чем-то похожим на нож. Движимый инстинктом, я отпрянул назад, уходя от режущего удара в шею, и уткнулся спиной в стену. Ужас тут же сменился яростью — у меня не было ни времени, ни возможности отступить. Я рывком сократил дистанцию, вцепившись обеими руками в кисть, сжимавшую оружие.

Дед был явно тяжелее меня — меня спасало только то, что его лучшие годы остались далеко позади. Мы вцепились друг в друга, сражаясь за оружие, и после очередной попытки ушлого старика вырвать нож, я с ужасом ощутил, как теряю равновесие. Ударом ноги дед выбил из-под меня точку опоры, и рухнул на меня сверху, прижав к земле. Если бы я не изловчился и не повернулся в последний момент, то я бы упал к нему спиной и уже был бы зарезан.

Старик всем своим весом навалился на нож, медленно, но верно подводя его к моему горлу.

Проклятье. Только не здесь, не в этом вонючем промёрзшем подвале, не от рук бездушного, грузного и патлатого старика.

Я ведь столько всего ещё не успел! Я не могу, мне нельзя! Как же Ольга? Как же Алиса?

Шею закололо, и из-под лезвия ножа потекла липкая тёплая струйка.

Мысли о любимой, предчувствие неизбежной смерти и сиплый смех старика калейдоскопом образом заполнили сознание, вытеснив остатки личности и того, что хоть как-то поддерживало во мне внешнюю личину человека.

Яростно взревев, я мотнул головой и зубами вцепился в пальцы, старика, сжимавшие рукоять ножа. Не обращая внимания на тошнотворно-железный привкус во рту и хруст костей, я продолжал сжимать зубы. В какой-то момент старик закричал и, не выдержав боли, разжал руку и выронил нож.

Запоздало осознав свою ошибку, он потянулся к нему, но было поздно: воспользовавшись моментом, я перекинул его руку себе за спину, и, прижав левым локтём к земле, а свободной рукой схватил нож и стал бить.

Раз.

Другой.

Третий.

Лезвие входило в плоть без сопротивления.

Он хотел убить меня. Хотел убить всех остальных. Славю, Ульяну, Мику... Алису. — твердил я своему разуму, отказывавшемуся признавать оправданным убийство.

Старик визжал как свинья, и вначале даже пытался сопротивляться, но уже после третьего удара он обмяк.

Скинув себя все ещё продолжавшее дёргаться и хрипеть тело, я поднялся.

Нужно было спешить помогать своим, но перед этим — спасти Ольгу. Снова осмотрев тёмную комнату, я сумел найти вожатую. Она сидела в углу, связанная, с кляпом во рту.

— Оля! Оля! ОЛЯ! Это я, Семён. Я помогу. Вставай. Сейчас... Вот так... — разрезав путы, я помог девушке встать. Ольга с ужасом вглядывалась в моё лицо и не узнавала.

Примечания:

Всем привет! Я припозднился, но выложил главу день в день! Наслаждайтесь. Отдельная благодарность всем, кто оставляет комменты, оценки и помогает править текст. Без вас я б не справился, ребят.

Глава XLV

Когда мы поднялись в зал, бой уже заканчивался: как оказалось, на подхвате у стариков был не только мужик с двустволкой на входе, но и ещё несколько человек, спрятавшихся по разным комнатам и выжидавших своего момента. Все они валялись на полу — кто с пулевой раной, кто с огромной выжженной дырой от плазмомёта Ульяны.

Кибернетики мирно спали. Я сначала даже испугался, но судя по реакции окружающих, жизни парней ничего не угрожало.

Моё внимание привлёк истошный вопль: Славя, держа старуху за волосы, прижимала свободной рукой её ладонь к раскалённой конфорке.

— Последний раз тебя, тупая старая сука, спрашиваю: на кого вы все работали?!

— Ты убила моего сына! — захлебнулась рыданиями женщина. Славя, проигнорировав её вопль, снова прижала ладонь к плите, и рыдания оборвались душераздирающим воплем.

— Гори в аду! Сдохни! Сдохни, шлюха белобрысая! — в бессильной ярости завизжала женщина. Я подумал, что надо бы остановить Славю, но Мику меня опередила:

— Славя, хватит, отпусти её. Она ничего не скажет.

Славя перевела взгляд на Мику, и что-то нехорошее вспыхнуло в её глазах, после тех слов, что она услышала. Намотав волосы старухи на кулак, девушка с бешеным криком приложила её головой о плиту, а затем ещё раз и снова. К тому моменту как Алиса и Ульяна подскочили, чтобы оттащить её, было уже поздно: лицо женщины превратилось в кашу, из которой на пол медленно стекали остатки мозга, основная часть которых разукрасила кухонный гарнитур.

— Какого хера ты творишь?! — заорала Юля, но сразу же осеклась. Лицо Слави, словно бы впервые увидевшей произошедшее, исказилось болью и отчаянием.

— Что... Что произошло? Это что, я сделала?..

— Мы потом об этом поговорим. — Бросив на неё мрачный взгляд, ответила девушка и переключила внимание на меня. — Я... Вижу, что досталось не только нам. — Она явно сначала обратила внимание на Ольгу, но сразу же заметила, что я весь оказался перемазан кровью.

— С тобой все хорошо? Ты не ранен? — подскочившая Алиса сразу же принялась обеспокоенно осматривать. — Почему не кричал, не звал на помощь? Я же сказала, чтоб ты не лез во всякое дерьмо!

— Я... У меня не было времени...

Алиса посмотрела на меня своими строгими янтарными глазами, и выражение её лица чуть смягчилось.

— Надо валить отсюда, да побыстрее. Мне с самого начала тут не понравилось.

— Поддерживаю. — Отозвалась Славя, стирая с лица кровь и ошмётки плоти кухонным полотенцем. — У неё точно были или сообщники, или крыша, и мы до сих пор не знаем, кто именно.

Уходили мы так же, как и пришли. Деревня к этому моменту словно вымерла. Я ощутил, как по спине пробежала дрожь. Все это было не к добру. Я развернул на коленке карту и подозвал к себе Мику с Юлей. Нужно было определиться с тем, как мы собираемся уходить.

— К черту, я открою портал прямо здесь. — Мику отсутствие жителей явно напугало ничуть не меньше моего.

Грохот, раздавшийся с противоположного конца улицы заставил всех нас развернуться, и мы увидели как из рассыпающейся на бревна избы выходит Алиса.

Она встала посреди дороги, заградив нам путь к отступлению.

Я не мог отвести от неё глаз. С нашей прошлой встречи, она, казалось, стала выглядеть ещё хуже: её волосы окончательно поседели, а бледную, цвета бумаги кожу, на щеках и рядом с глазами облепила чёрная паутина вен.

Алиса побежала на нас.

— Открывай портал! — крикнул я Мику, выступая вперёд, но Алиса из прошлого тут же отодвинула меня обратно, прикрыв собой.

— Ульяна, Славя! Прикрывайте!

Кибернетиков, продолжавших мирно посапывать, положили прямо в снег. Ольга, так и не произнёсшая ни единого слова с момента освобождения, раскачивалась, сидя на корточках и, схватившись за голову, подвывала.

Я отвернулся, чтобы не видеть этой картины.

— Сколько тебе надо времени? — обратился я к Мику.

— Пару минут, не больше!

Не выдержав ожидания, Алиса из прошлого побежала навстречу своей копии из настоящего, и на полпути они столкнулись: первым же ударом Алиса из прошлого просто отшвырнула нашу боевую подругу и продолжила бежать вперёд.

— Какого?... — протянула было Ульяна, но спохватившись, принялась стрелять из обеих плазмомётов.

Надсадный вой её орудий словно бы всех разбудил.

Славя вскинула автомат и стала садить короткими, по два три выстрела, очередями.

Тем временем Алиса из прошлого отправилась от удара, поднялась, и побежала следом за обидчицей.

— Прекратить огонь! — едва я успел отдать приказ, девушки столкнулись снова, и в очередной раз завязалась драка.

— Вперёд! Живо!

Я понимал, что мы будем малополезны в таком виде боя, но бездействовать уже просто не мог.

Девушки действовали так же, как и в прошлом бою: Славя сразу же прыгнула Алисе на спину и закрыла удушающий, а Ульяна бросилась ей в ноги, чтобы повалить. Логика подсказывала, что план, сработавший однажды, должен сработать и во второй раз, но произошло прямо противоположное — Алиса ударом ноги отшвырнула от себя Ульяну, а Славю сняла с себя одной рукой, как нашкодившего котёнка и просто метнула её куда-то в сторону.

Что-то изменилось, и дело было не только во внешности Алисы, она явно стала сильнее. Намного сильнее.

Теперь её сила была несравнима с силой себя самой из прошлого. Пробить блок моей любимой у неё не получалось, но от каждого удара Алису из прошлого разворачивало или шатало. Любимая так же как и в прошлый раз попыталась контратаковать, но у её ударов не было того останавливающего действия, которое помогло ей в прошлый раз, и теперь Алиса из настоящего просто проглатывала их и продолжала идти вперёд, выбрасывая комбинацию за комбинацией.

Алису из прошлого просто избивали, не оставляя шанса даже на то, чтобы просто оказать сопротивление.

Ульяна, включив двигатели, взлетела в воздух метров на пять и спикировала по дуге, вложив всю свою силу в бесконечно длинный супермен-панч. Она метила в голову, но попала в плечо, и Алису отбросило.

Славя, поднявшаяся тем временем из сугроба, блеснула на солнце сталью, заменившей ей кожу и снова бросилась в бой.

Объединив усилия, девушки смогли заставить Алису отступать. Откуда-то сзади донеслось долгожданное:

— Портал открылся! Давайте быстрее!

— Затаскивай Серегу с Саней! — бросил я, и, подхватив с земли какую-то полусгнившую хворостину, рванулся в атаку на Алису.

Палка переломилась после первого же удара, и мне тут же запорошило глаза разлетевшимися опилками.

Я потерял ориентацию и превратился в беспомощную и беззащитную цель, за что тут же был наказан — что-то тяжёлое прилетело мне прямо в живот, отшвырнув метров на десять.

Удар о землю был чуть ли не больнее того, который отправил меня в полет: дыхание сразу же сбило, а ледяной снег обжёг лицо и руки.

Пытаясь игнорировать боль и ужас, я сразу же поднялся, отплёвываясь и потирая глаза.

И в этот момент я увидел, как догорающее закатное небо расчеркнул направлявшийся в нашу сторону дымный след, а сразу за ним ещё один и ещё.

Внутри похолодело. Кто? Как? Почему здесь и сейчас?

— Быстро в портал! — просипел я, не оставляя попыток отдышаться.

Славя и Ульяна проследили за моим взглядом и увидели грозившую нам опасность, а моя любимая была слишком занята боем.

— Алиса! — надрывался я. — Отходим!

Но она меня не слышала, её словно переклинило: она наконец-то начала перебивать свою копию из настоящего в прямой руке, и, учуяв запах крови, уже не собиралась ни останавливаться, ни обращать внимание на что либо кроме драки.

Ещё раз посмотрев на небо, я смог различить падавшие на нас ракеты — маленькие, приближающиеся к нам светящиеся точки.

Надо срочно было уходить, но драку прекращать бой никто не собирался. Ульяна и Славя не понимали, как им быть: если они начнут растаскивать Алис, то умрут точно все, одновременно уходить через портал и отбиваться от Алисы из настоящего было невозможно физически, оставить боевого товарища на произвол судьбы они тоже не могли.

— Алиса! Надо уходить! Ракеты!

В этот момент любимая словно наконец поняла, что происходит и посмотрела в небо.

— Уходите! — обернувшись, бросила она. — Я задержу её!

— Ты уверена? — на лице Слави недоверие смешалось с болью.

Посмотрев ей в глаза, Алиса кивнула.

Славя кивнула ей в ответ.

— Нет! Вы че... Вы охренели что ли?! Нельзя её тут бросить! Алиса!

Но было поздно: Алиса снова бросилась в бой, а Славя и Ульяна поволокли меня к порталу. Я все ещё продолжал сопротивляться, но моё сопротивление было инстинктивным, как у курицы, бегающей после того, как ей отрубили голову.

Я упирался ногами, пытаясь замедлиться хоть на секунду, но берцы скользили по мягкому снегу, пропахивая борозды, а мои попытки вырваться были просто жалкими.

— Отпу... Да я... Отпустите! Я хочу остаться вместо неё! Пусть она уходит! Алиса!

В отчаянии я обернулся к Мику, и с ужасом увидел, что в её зелёных глазах стоят слезы.

— Прости, Сем.

Очередным рывком, в четыре руки меня буквально швырнули в портал.

Только тогда я окончательно осознал всю глубину творившегося ужаса.

Дни тянулись как патока и были до того похожи друг на друга, что я перестал их различать. В сущности, это и не было важно. Для меня теперь наступил один бесконечный, беспросветно мрачный полдень, который никогда не начинался и никогда не закончится.

Как оказалось, сразу же после нашего ухода кто-то проник в гараж кибернетиков и украл практически все запасы имевшегося у нас ноосфена.

— Это не хватит не то что на перенос в мир Лены, но даже на открытие портала в него! — убитый горем Сашка хватил об пол какой-то замысловатой стеклянной колбой. Один из её осколков оставил царапину на моей щеке, но я даже не поморщился. На несколько мгновений острая боль словно отрезвила меня, но я сразу же снова нырнул в похмельный омут собственных мыслей.

Единственным, кто меня понимал, была Ольга. Мы о многом могли поговорить, но её состояние оказалось гораздо хуже наших самых пессимистичных прогнозов — пережитое сломало её настолько, что она потеряла связь с реальностью. Все то время, что она была с нами, Ольга либо прибывала в ступоре, периодически прерывавшемся периодами активности, когда она пыталась что-то делать и с кем-то говорила. Внешние раздражители в обоих случаях её не интересовали.

Я большую часть времени лежал на кровати, вставая лишь для того чтобы поесть или сходить в туалет.

Днём я страдал, ночью меня преследовали кошмары. У меня не осталось ни идей, ни планов, ни, что главное, мотивации.

Практически каждый день меня навещала Ульяна. Она ухаживала за мной, пыталась взбодрить, дать какую-то надежду, но я был не в том состоянии, чтобы адекватно на все это реагировать, и, в конце концов, она тоже сломалась.

— Я все. — Спокойно сказала она мне вместо приветствия.

Бросив на неё взгляд, я увидел, что девочка собралась по-походному, а плечи её оттягивают лямки огромного рюкзака. Что-то смутное шевельнулось у меня в душе, потянулось рвануться к ней, начать упрашивать остаться, обливаться слезами, но оно сразу же оказалось придавлено глухой стеной всепоглощающего безразличия, вызванного потерей Алисы.

Я молча кивнул. Ульяна смотрела себе под ноги. Когда она заговорила, голос её звучал глухо и отстранённо.

— Когда я тебя во второй раз встретила, решила — теперь то все будет хорошо. Соберём отряд, победим Лену, будет все как раньше.

Я ведь только этим и жила, у меня же больше нет ничего, я ведь не человек даже. — Ульяна для наглядности постучала себя кулаком по голове и слабо усмехнулась, услышав гулкий отзвук. Она перевела взгляд на меня и улыбка тут же стекла с её лица.

— Выходит, я тебя переоценила. Нет, ты не подумай, я не ругаться пришла. Для обычного человека ты сделал даже слишком много, но... Я тебя воспринимала как какого-то киногероя, что ли, или волшебника, не знаю.

Теперь-то я понимаю, насколько это все глупо, так что не суди меня строго. Теперь-то я вижу... Ольга, Славя, Алиса — не должно было все так закончится, никто из них этого не заслужил, а их... Им ведь не поможешь даже...

Ульяна всхлипнула и опустила голову, а потом вдруг посмотрела какими-то совершенно дикими глазами.

— Давай все бросим, а? Поехали со мной, в деревню, нам там только рады будут, ты же знаешь. Давай, а?

На краткий миг я даже смог представить себе эту жизнь — спокойную, размеренную, без тревог и головняков, рядом с искренне любящим тебя человеком. Полную своих, наконец-то, чисто житейских радостей и горестей. Я уже представлял, как мы построили домик на отшибе, возле поворота к речке и живём дружной семьёй: Ульяна, я, дочка и сын.

"То есть, ты меня бросил?"

Передо мной, как в тумане, всплыло лицо Алисы. Взгляд её янтарных глаз смотрел на меня, как тогда, у костра.

— Я не могу.

Брови Ульяны дёрнулись, и я подумал, что сейчас она снова заплачет, но этого не произошло: с её лица вдруг вмиг пропали эмоции.

— Я не могу. — Повторил я, потянувшись к Ульяне, чтобы приобнять её, но она отбила мою руку и отшатнулась.

В её глазах полыхал гнев.

— Трус! — выкрикнула она. — Ты просто, трус, Персунов, вот ты кто! Трус и подлец!

Ульяна бросилась на меня с кулаками, но вместо того чтобы ударить, девушка зарыдала. Я прижал к себе её дрожащее тело и погладил по голове.

Ульяна подняла на меня глаза и вдруг, совершенно без причины, поцеловала меня.

Поцеловала с такой страстью и жаром, что я не смог найти в себе силы, чтобы оттолкнуть её, даже несмотря на то, что понимал: этим я делаю ей только больнее.

— Я люблю тебя — прошептала девушка.

— Я тоже тебя люблю. — На этот раз абсолютно искренне ответил я.

Ульяна потянулась за ещё одним поцелуем, но я, скрепя сердце остановил её.

— Пожалуйста... — прошептала она. — В последний раз...

— Нет. Ты сама знаешь, что это не будет последним разом. Я действительно трус и подлец. Не давай мне очередного шанса доказать это.

— Ты же мог быть счастлив со мной. Мог быть счастлив с Алисой. Почему ты каждый раз выбираешь страдать? — исступлённо гладя моё лицо, шептала Ульяна.

Мне нечего было ей ответить.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, она встала и молча, не прощаясь, вышла из комнаты.

Через пару минут ко мне без стука зашла Славя.

Алкоголем от неё несло на метр по периметру.

— Я так понимаю, нас теперь семеро.

— Совершенно правильно понимаешь. — Глухо отозвался я.

Славя промолчала.

— Ну? — поинтересовался я. — Где же проповеди? Нотации? Я жду.

Славя покачала головой.

— Пусть этим занимается Юля или Ольга. С меня достаточно.

Проследив за тем, как она уходит, я откинулся на подушку. Лучше бы она наорала на меня, избила. Такое ледяное презрение было страшнее всего, и именно его я боялся. Постаравшись не думать о произошедшем, я откинулся на подушку и погрузился в воспоминания о прошедшей неделе.

Естественно, мы возвращались за Алисой. Я буквально заставил кибернетиков открыть портал обратно, как только добрался до них, но это уже ничего не могло изменить: на месте города сияло пепелище, в котором концентрация ядовитых веществ и продуктов горения просто не позволяла выживать дольше нескольких минут.

Единственной моей надеждой оставался тот факт, что найти тела мы не смогли, но это была настолько очевидная попытка зацепиться за соломинку, что мне самому было за неё стыдно.

Перебирая в голове детали произошедшего, я не заметил, как нечаянно убаюкал сам себя и провалился в сон.

Я снова видел остров. Как тогда, в первый раз. А на берегу снова стояла Алиса. Стояла и улыбалась.

Не помня себя, я изо всех сил заработал руками и ногами, сразу же наглотавшись, полный рот воды.

Отплёвываясь и отхаркиваясь, я вскочил на ноги, едва мои ступни коснулись земли, и побежал к Алисе. Время, казалось, застыло. Я боялся, что в любой миг, в любую секунду любимая исчезнет, развеется как морок, будто её и не было никогда.

Алиса шла мне на встречу и улыбалась. Она мягко обняла меня и прижала к себе.

А я разрыдался. Все прошедшее с её исчезновения время я словно бы был в ступоре и не мог понять, что вообще произошло. Теперь же действительность окончательно и бесповоротно была мною принята.

— Прости меня, прости, прости, прости! Прости меня, пожалуйста!

Я бился и хрипел, словно в бреду, а Алиса гладила меня и молча слушала. Наконец, когда я замолчал, она чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Я всегда буду тебя любить, Сема, и всегда буду рядом, чтобы ни произошло.

Её улыбка и взгляд меня поразили.

— Но... Я ведь все испортил, я всех подвёл! Как ты можешь...

Алиса посмотрела мне в глаза.

— Ещё ничего не кончено. Иначе я бы не разговаривала бы с тобой здесь сейчас.

— Так значит... — не смея поверить собственному счастью, прошептал я. — Значит, ты жива?

— Ну, конечно, я жива, Сема. — Улыбнулась Алиса.

Я крепко обнял её, думая только о том, чтобы никогда больше не отпускать, но Алиса сама мягко отстранила меня.

— Ты должен продолжать бороться, Сем.

— Но... Но как? Где ты? Как мне тебя найти?

— Я сама тебя найду. Ты просто будь готов, что это будет не та встреча, которой ты ждал.

Я окаменел.

— Ты хочешь сказать...

— Сейчас это не важно. — Мягко остановила меня Алиса. — У меня не так много времени, так что дай я сначала скажу о самом важном. Тебе нужно помочь Ольге.

— Как? Я же не врач, не психиатр.

— Она не может принять то, что произошло с Юлей. Она все время от этого убегала. Семён, ты должен заставить её посмотреть правде в глаза. Должен столкнуть её с реальностью, как бы больно и жутко это ни было, и помочь ей это пережить.

— Хорошо, но что потом? Как мне победить Лену? У нас же...

— Помоги Оле, Сем. — Голос Алисы постепенно менялся, становясь все более грубым. — Помоги ей.

Примечания:

Предпоследняя глава

Глава XLVI

- Помоги, Сем!

Я открыл глаза. Передо мной маячило встревоженное лицо Шурика.

- Ч-чво?

- Ты меня слышишь? У Оли приступ, я говорю! Помоги, мы не понимаем, что делать!

По-быстрому натянув шорты и майку, я выбежал из комнаты. Вой Ольги был слышен из самого коридора, и я видел, как из других номеров уже начинали выглядывать обеспокоенные жильцы.

Когда я вбежал в женский номер, моим глазам предстала следующая картина: Мику и Славя держали скрючившуюся в углу Ольгу за плечи и что-то пытались ей объяснить, в то время как она сама закрывала голову руками и раскачивалась, периодически завывая.

- Где Юля? Что здесь происходит?

- Здесь я. - Юля шагнула ко мне так внезапно, что я вздрогнул.

- Ольге ночью стало плохо. Вроде спала, спала, а потом как вскочит, как заметается, и все твердит, что она не виновата и не хотела, что-то такое.

- Где аптечка наша?

- Я сейчас схожу. - Вызвался Шурик.

Тем временем я присел на корточки и решил повнимательнее изучить происходящее с Ольгой.

- Как она? - подергав за рукав Мику, шепотом поинтересовался я.

- Хреново. - Девушка повернулась ко мне, и я увидел боль на ее лице. - Совсем хреново.

Шурик вернулся, притащив огромный красный сундук. Я поставил его на пол, и принялся разгребать руками бессчетные груды таблеток, флакончиков и коробочек в поисках знакомых названий.

Заприметив сильнодействующее успокоительное в таблетках, я потянулся к нему.

- Уль...

Я хотел было крикнуть Ульяну, чтобы она поискала где-нибудь в своих базах данных, какая правильная дозировка у препарата, но осекся, вспомнив, что девушка ушла.

Проклятье.

- Воды стакан принесите. - Снова попросил я.

Стакан принесли так же быстро, как и аптечку.

- Отойдите. - Попросил я Мику и Славю, и сам уселся возле Ольги.

Стараясь, чтобы мой голос звучал максимально расслаблено и ласково, стал уговаривать бывшую вожатую:

- Оля. Оля. Оля, послушай. Выпей, пожалуйста, вот эту таблетку. Это для того, чтобы тебе стало лучше. Она поможет, я обещаю.

Ольга поначалу сопротивлялась, но потом позволила мне вложить таблетку ей в рот и послушно запила ее.

Через минут пятнадцать я ощутил, как исходившее от девушки напряжение спадает, и она расслабляется. Ольга перестала раскачиваться и бормотать и девочки сразу же оттеснили меня, чтобы увести её в соседнюю комнату. Остальные тоже стали расходиться.

Я решил подышать свежим воздухом и вышел на балкон.

Через пару минут ко мне неожиданно присоединилась Мику.

- Не спится? - поинтересовался я.

- С вами поспишь, пожалуй. - Хмыкнула девушка, и, оперевшись на перила, устремила взгляд куда-то вдаль.

Открывавшаяся панорама ночного города и вправду была прекрасна. Жаль я не мог оценить ее по достоинству.

- А ты молодец. - Вдруг сказала она.

- Ульяна бы с тобой не согласилась. - Сразу начал отпираться я. - И вообще, если вдуматься, то это из-за меня Ольга такой стала.

- Ты слишком многого от себя требуешь. Все совершают ошибки.

- Только не у всех ошибки заканчиваются катастрофами планетарного масштаба. - Я попытался скрыть злость на самого себя, звучавшую в голосе под жирным слоем иронии, но не был до конца уверен, что у меня получилось и, спохватившись, посмотрел на Мику.

Взгляд девушки был прикован к возвышавшейся вдали трубе, которая извергала клубы дыма в ночное небо. Сквозь дым крохотным поясом искринок пробивался свет сигнальных огней. Мне вдруг вспомнилось, как в детстве я любил представлять, что это чьи-то глаза, а в трубе на самом деле затаился и пыхтит страшный монстр, который ждет, пока я отвернусь, чтобы выпрыгнуть и все разнести. Я ужасался своим мыслям и что есть силы вперивал свой взгляд в трубу, чувствуя, что от меня в этот момент зависят судьбы всего мира, но глаза начинали предательски слезиться, и мне приходилось моргать. Страх сильнее прежнего охватывал меня, когда я открывал глаза, но нет, монстр оставался на своем месте. Тогда я говорил себе, что он, должно быть, не в настроении и с детской непосредственностью убегал по своим делам.

- Алиса сказала мне, что мы еще встретимся, но это будет отличаться от того, что я представляю.

Мику перевела на меня взгляд. В ее глазах удивление смешивалось с жалостью.

- Я, кажется, понимаю, о чем она.

Меня несколько удивило, что она не стала подвергать мои слова сомнениям, но я быстро опомнился - Мику ведь сама была по части манипуляция пространством-временем. Должно быть, для нее подобное не в новинку.

- Расскажешь?

Мику вздохнула.

- Честно говоря, вся эта ваша затея с возвращением в прошлое и спасением Алисы и Ольги оттуда, с самого начала вызывала у меня опасения. Я не стала их высказывать только потому, что до определённого момента все вроде бы шло достаточно гладко. Но теперь, когда мы имеем что имеем, я думаю, об этом можно, наконец, сказать. Скажи мне Семен, ты знаком с принципом самосогласованности Новикова?

- Нет.

- Если по простому, Новиков утверждал, что можно переместиться в прошлое, но вероятность при этом перемещении прошлое изменить равна нулю.

Я задумался.

- И как это вообще связано с нашей ситуацией? Я не понимаю.

- Смотри. - Мику прочертила на запылившейся поверхности металлических перил линию. - Вот представь, что это жизненный путь Ольги. Или Алисы.

- Допустим.

- А вот приходишь ты, и вырываешь ее из твоего прошлого в твое настоящее. - Мику прочертила перпендикулярную прямую. - А теперь скажи мне, что произойдет с тем отрезком жизни Алисы или Ольги, который следует после того, как ты ее забрал?

Мику обвела кругом часть прямой, которая следовала после черты, отмеченной ею ранее.

До меня начало доходить.

- Это... Это же не возможно. Это означало бы, что она просто перестала существовать!

- Вот именно. - грустно подтвердила Мику. - А если она не существовала, значит, вы никогда мы смогли с ней встретиться в твоем прошлом и ее будущем, в Совенке. Парадокс получается. А время Семен, очень не любит, парадоксы.

- Значит, с самого начала...

Мику отвернулась. Она не хотела меня расстраивать, потому что знала, что мне итак досталось.

- В конечном счете, и Ольга, и Алиса живы, это главное. Теперь просто нужно понять, что делать. - Мику постаралась найти хоть какой-то позитив в происходящем.

- Я знаю, что надо делать. Алиса мне сказала. Завтра мы отправляемся туда, где все закончилось.

- Что ты хочешь сделать?

- Мне надо будет заставить Ольгу принять правду.

Я почувствовал, что с меня на сегодня уже совершенно точно хватит размышлений и поплёлся досыпать оставшиеся часы. Мику проводила меня задумчивым взглядом, и когда я уже закрывал дверь на балкон, окликнула.

- Прошлое нельзя изменить, но от любого действия в прошлом остаются последствия, которые никуда не исчезают. Они остаются в памяти тех, кто был к ним причастен. Я хочу, чтобы ты знал об этом.

Утро было особенно скверным. Боль от ухода Ульяны все еще продолжала трепать меня, и сколько я не старался ее игнорировать, она все равно себя проявляла.

- Выглядишь ужасно. - поприветствовал меня Шурик.

- Бьюсь об заклад, что Ольга выглядит еще хуже.

Никто даже не улыбнулся. Ну и хрен с ним. До самого конца завтрака никто не проронил ни слова - девушки слишком сильно вымотались, а по ребятам так же сильно ударил уход Ульяну, плюс, про то, что Алиса жива, им ведь тоже никто не сказал. По моим прикидкам они вообще были первыми в очереди на уход из отряда.

После того как все начали расходиться я подошел к Юле.

- Есть разговор.

Отведя ее в сторону, я в общих чертах пересказал ей подробности моего разговора с Алисой, того, что был во сне и разговора с Мику, а так же поделился своими планами.

- Это... Может сработать на самом деле. У меня даже есть некоторые идеи насчет того, как растормошить Ольгу.

В итоге уже через полчаса вся наша ватага загружалась в любезно предоставленный дипломатическим ведомством Японии минивен.

Разница между новенькой "Тойотой" и престарелым "РАФ"иком была космической. Мой взгляд скользнул по интерьеру салона и непроизвольно задержался на пустых креслах. Я поспешил отвернуться и занять свое место.

Пока мы ехали к тому месту, где все закончилось, я пытался представить, что я буду ощущать, оказавшись там вновь?

Тоску? Страх? Раздражение? Реальность, как всегда, оказалась проще: с замиранием сердца выходя из остановившейся на краю расположенного вдоль шоссе пустыря машины, я понял, что ощущаю усталость. Не физическую, хотя она тоже была, а скорее ментальную. Все, что происходило вокруг, меня, честно говоря, уже очень сильно достало. Я просто хотел наконец-то со всем покончить.

Ольга, как я и предполагал, начала выказывать признаки беспокойства: она ежилась, и, закусив нижнюю губу, с подозрением рассматривала окружающий мир. Осторожно взяв ее под локоть, я повел ее вперед, а следом за мной двинулся остальной отряд.

Мы дошли до середины пустыря, когда Ольга стала уже конкретно вырываться и пытаться сбросить с себя хват моей руки. На помощь пришла Славя и дальше мы потащили Ольгу уже вдвоем.

- Вот здесь. - Повысив голос, чтобы перебить выкрики Ольги, произнес я.

- Нет, левее. - Вдруг вмешалась Юля и указала направление рукой. - Вон там. За тем холмиком.

Не став с ней спорить, мы подошли, куда она указала.

- Ты вроде говорила, что у тебя есть какая-то идея или типа того.

- Именно. - Согласилась девушка. - Ты вроде бы хотел вынудить Ольгу принять реальность, так?

- Да. - Согласился я.

- Я могу попробовать перенести тебя в ее подсознание.

Сказанное звучало настолько безумно, что даже я невольно задумался.

- А обратно вытащить ты меня сможешь? У тебя есть гарантии?

- Если смогу засунуть смогу и вытащить. Вопрос не в этом. Вопрос в том, как это на тебя повлияет.

- Переживать надо не за меня, а за Ольгу.

- Ты хотя бы примерно представляешь, что из себя может представлять ее внутренний мир?

- Юля, у нас есть другие варианты? - потихоньку начал заводиться я. - Нет? Ну и о чем мы говорим тогда?

- Я просто хотела тебя предупредить... - нехарактерно для себя попыталась оправдаться девушка.

- Толку от твоих предупреждений...

Мы подошли к Ольге.

- Мне понадобиться помощь Мику. - сказала Юля.

Мику передала Ольгу под полное попечение Слави, которая для общего удобства и безопасности сразу же зафиксировала бывшую вожатую в "Нельсоне".

Ольга зарычала и попыталась ударить Славю головой, но та просто напрягла свои руки и Ольга была вынуждена встать ровно.

- Ты помнишь, как это делается? - обратилась Юля к Мику.

- Там вроде бы не было ничего сложного. Нам нужно сделать так...

Ольга и Юля вяли нас обоих за руки, создав некое подобие хоровода.

- Теперь ты, Семен. Ты должен коснуться Ольги.

Я немного растерялся, ведь обе моих руки были заняты, но потом мне в голову пришла идея. Я сделал осторожный шаг вперед.

Кто знает, что меня там ждет? Вдруг я действительно останусь пленником Олиного подсознания?

К черту. Я отогнал от себя привычно набежавшие панические мысли, и,закрыв глаза, шепнул.

- Не поминайте лихом.

На первый взгляд, все выглядело так же, будто я остался на месте, только все куда-то исчезли, но потом я начал замечать детали: пустырь на этот раз больше походил на поле, и тянулся он во все стороны, вплоть до горизонта, ничем не пересекаемый и не ограничиваемый.

Когда наши с Ольгой лбы соприкоснулись, я думал, что испытаю нечто похожее на прохождение через портал, но этого не последовало. Я не ощутил вообще никаких изменений.

Только поле... Я нагнулся и сорвал один из пшеничных колосков, поднес его к лицу и внимательно осмотрел, а потом растер в ладони.

Колосок рассыпался, словно он был сделан из песка.

Все это гигантское поле сгнило.

Совершив над собой усилие, я оторвал взгляд и огляделся, с удивлением обнаружив неподалеку от себя домик, по типу коттеджа, только простенького.

Я уверенно шагнул в сторону этого домика, как вдруг, меня окликнули.

- Молодой человек.

Я обернулся.

На меня смотрела Ольга, но не та, которую я помнил и не та, в разум которой я попал. Эта Ольга была выше, стройнее и... Как будто бы лучше. Ее волосы были гуще и длиннее, формы привлекательнее, а от нее от самой веяло спокойствием и уверенностью в себе.

- Дальше вам нельзя.

- Но мне надо.

- Я очень сожалею. - Ольга, чуть повела плечом, и я увидел под накинутой на ее плечо офицерской шинелью кобуру "Стечкина"

- Вы не сможете держать ее в этом доме вечно... - я бросил быстрый взгляд на погоны и добавил. - Капитан.

Ольга смерила меня внимательным взглядом.

- Ее никто не удерживает. Она сама выбрала там остаться. Все что я делаю, это не даю причинить ей вред.

- Она отрезала себя от всего мира, а вы ей помогли, капитан. Вот что вы сделали. Не обманываете хотя бы саму себя. Вы не исполняете никакую возвышенную миссию - вы помогаете больному человеку делать себе все хуже и хуже с каждым днем, и однажды это закончится тем, что она повесится или наглотается таблеток! Невозможно решить проблему такого рода убежав от нее и закрывшись, ни в этом мире, ни в реальности! Если вы действительно заботитесь о ней так, как вы это утверждаете, вы должны помочь мне спасти ее. Именно за этим я сюда и пришел.

Лицо капитана изменилось, сказанное мной ей явно не понравилось, но она понимала, что я прав.

- С какой стати я должна верить тебе?

- Я не прошу вас верить мне, я прошу вас прислушаться к голосу разума. Вы действительно считаете, что после того, как Ольга заперлась в этом доме, ей стало лучше? Она гораздо нужнее во внешнем мире, где она может помочь нам исправить то, что произошло, и, возможно, это поможет и ей самой.

Мои и капитана взгляды скрестились. Я понимал, что положение мое хуже некуда. Если мне не удастся убедить ее не мешать мне, то она меня просто пристрелит, а мне очень сильно не хотелось бы проверять, как это может отразиться на моем состоянии в реальном мире.

Неожиданно капитан опустила свой взгляд.

- С этим всем уже давным-давно надо было покончить. Иди за мной.

Капитан довела меня до крыльца, и постучалась в дверь.

- Оленька! К тебе пришли.

Защелкали звуки замков и засовов и в приоткрытую щелочку выглянуло личико девочки лет десяти.

Это и была Оля. От мысли о том, что мне предстоит сделать, я ужаснулся.

Мы с капитаном вошли в дом.

- Оленька, это Семен! Он пришел проведать тебя, он хороший. Ты угостишь нас чаем?

Девочка, до этого с любопытством разглядывавшая нас, кивнула головой и умчалась на кухню.

- Все что тебе нужно, располагается на заднем дворе. - Повернувшись ко мне, быстро заговорила капитан. - Проблема в том, что она тоже это знает. Надо придумать, как выманить ее туда, не вызвав подозрений.

- А что там?

- Сам посмотри.

Я выглянул в окно и застыл. На заднем дворе дома располагалась группа фигур, в точности повторявшая сцену моего побега обратно в свой мир после суда. Единственным отличием было то, что фигуры оказались будто бы размытыми, точно такими же, как Юля, но еще сильнее.

Я задернул занавеску обратно и повернулся к капитану. К этому моменту чай уже был готов, и нас позвали на кухню.

Оля поставила перед каждым из нас чашку и принесла вазочку с конфетами.

Пока мы пили и ели, я пытался придумать какой-нибудь план, постоянно держа в уме слова капитана.

- Оля, а как ты обычно проводишь время? - осторожно начал я.

- Ну, я рисую, читаю книжки, иногда мультики смотрю и еще гуляю. - Девчушка принялась сосредоточено загибать пальцы.

- И тебе не одиноко?

- Одиноко. - Вздохнула, будто эхом отозвавшись, девочка.

- А хочешь, мы с капитаном после чая с тобой поиграем? - заговорщицким тоном продолжил я.

- Хочу! Хочу! А во что играем? - глаза малышки сразу же вспыхнули.

- В жмурки. - Как бы невзначай предложил я, чувствуя, как в моем теле натягивается каждый нерв.

Девочка аж взвизгнула от радости. Мы с капитаном обменялись взглядами.

После того, как чаепитие закончилось, мы отправились, а Оля побежала к себе в комнату, искать шарф.

- Что ты задумал? - воспользовавшись моментом, шепотом поинтересовалась капитан.

- Нам надо подыграть ей, но так, чтобы это не выглядело слишком явным, а когда ей станет скучно, я предложу поиграть в жмурки во дворе.

Я видел, что капитан скептически отнеслась к моей идее, но ничего не сказала. Из этого я сделал вывод, что она сама не может предложить ничего лучше.

Когда Оля вернулась с шарфом, мы скинулись в "камень-ножницы-бумага", кто водит. Проиграла Оля, и мы начали действовать.

Первые несколько конов мы поддавались опасно явно - мне пришлось сделать знак капитану и мы усложнили Оле задачу. Проблема заключалась в том, что я слишком боялся, что Оля раскроет наше жульничество, и схема - кон поддаемся, кон - играем нормально повторилась несколько раз, что грозило надоесть ребёнку.

Сыграв еще несколько раз и отметив про себя, что Оля выражает все меньше заинтересованности, я, наконец, рискнул.

- Оля, ты слишком легко нас ловишь! Давай попробуем на улице!

Оля задумалась.

По моей спине побежала капелька пота. Сейчас все решится.

- А вы обещаете не уходить далеко?

- Обещаем! - в унисон ответили мы с капитаном.

Игра на улице сразу пошла поживее. С каждым окном я старался постепенно смещаться в сторону заднего двора, но все шло слишком медленно, и несколько раз Оля возвращалась чуть ли не к выходу из дома.

Пришлось идти на отчаянные меры.

Когда во время очередной игры водившая Оля погналась за мной, я сделал жест рукой капитану и в наглую, смеясь, побежал от Оли в сторону заднего двора.

Капитан, Слава Богу, все поняла, и пронеслась передо мной, стараясь как можно тише отпереть калитку.

- Так нечестно! - заливалась хохотом Оля.

- А я не честный! - убегая, но не слишком быстро, отвечал я.

Забежав во внутренний двор, я принялся лихорадочно думать, что дальше? Весь наш план основывался на том, что нужно заманить Олю сюда, но что делать потом, не знал никто.

Ответ подсказала сама Оля: как только она зашла во дворик, среди расставленных мерцающих фигур появилось новое место, будто бы специально для нее, зиявшее полной чернотой. Мне оставалось только осторожно подвести ее к нему.

- Оп! Не поймала, не поймала! Ну, давай же! Еще чуть-чуть!

Отступая и уворачиваясь, я позволял ладошкам Оли проходить в нескольких сантиметрах от меня, так, что она почти докасалась.

- Поймала! - выкрикнув, Оля кинулась ко мне, попав точно туда, куда я метил.

- Ай! Что за... - Оля сорвала с себя повязку и ее глаза расширились от ужаса. - Вы че... Вы что... Вы меня обманули! Обманули! Не прощу!

Но она уже ничего не могла сделать. Буквально на глазах ребёнок рос, превращаясь сначала в подростка, а потом и во взрослую Ольгу, ту самую, которую я помнил по лагерю.

Девушка повернулась к капитану, и я увидел, как по ее щекам текут слезы.

- Ты должна была сделать все, что бы этого не произошло, а вместо этого помогла ему! Как ты могла?!

Я видел боль в лице капитана, в том, как изогнулись уголки ее губ, как морщина рассекла ее лоб, но голос женщины остался твердым.

- Мы обе знаем, что ты давным-давно должна была это сделать.

- Я тебя ненавижу! - заорала Ольга. - Ненавижу!

Капитан отшатнулась, как от удара, а взгляд ее помутнел, но она взяла себя в руки и ответила.

- Я здесь не для того, чтобы ты меня любила. Я здесь для того, чтобы с тобой все было в порядке.

Глава XLVII

Сцена пришла в движение: помехи, скрывавшие фигуры остальных присутствующих рассеялись. Дом, стоявший позади нас, рассыпался на глазах.

В этот момент я заметил, что капитан, вся, будто начинает терять краски.

— Вы...

— Да. — Грустно согласилась она. — Таков уж порядок вещей.

— Мне так жаль... Я не знал... Мы могли бы...

— Нет. — Спокойно ответила она. — Ты все сделал правильно. Напомнил мне о моих обязанностях. Но перед тем как я уйду, я бы хотела тебя попросить кое о чем.

— Все, что угодно. — Я удивился, услышав, насколько осип мой голос.

— Пообещай мне присматривать за ней.

— Обещаю.

— Ну, вот и хорошо. Удачи тебе.

Капитан вытянулась, отдавая воинское приветствие, и стоило ей коснуться пальцем виска, как она исчезла.

Я обернулся.

Сцена пришла в движение.

— Быстрее! Они догоняют! — раздался голос Юли. Тут же вспыхнуло темное марево открываемого портала.

— В сторону! — заорала Ольга Славе и Мику. Я увидел как вожатая, с перекошенным от гнева лицом потянулась к поясной кобуре и, выдернув Стечкин, вскинула его.

Она целилась в меня, собиравшегося прыгнуть в портал.

— Нет! — я не выдержал, рванулся вперед, но в этот момент случилось непоправимое: Юля, будто бы услышав меня, выпрямилась, закрыв собой мой силуэт.

Раздался резкий с призвуком металла, хлопок. Я обернулся, и увидел как Ольга, с перекошенным от ужаса лицом опускает пистолет.

— Нет! Нет! Твою мать!

Юля качнулась, будто споткнувшись, и упала лицом вперед. В ту же секунду портал дрогнул и схлопнулся.

Я с замиранием сердца увидел, что Алиса, собиравшаяся прыгнуть в портал вслед за мной, рванулась к Юле, и рухнула на колени возле тела девушки. Примчавшаяся следом Ульяна что-то закричала ей, но Алиса только покачала головой. Кибернетики, стоявшие чуть поодаль, просто молча смотрели в пустоту.

Какое-то движение привлекло мой взгляд, и, посмотрев направо, я увидел, как из-за соседнего холма выкатывается грузовик с военными.

С противоположной стороны поля появился еще один. Солдаты выскакивали из кузова и строились цепями.

Я почувствовал, как дрожат мои руки. Я не мог допустить, чтобы все это повторилось. Я должен был как-то изменить это. Но как?

Ольга, к тому моменту уже добежавшая до Юли, захлебывалась рыданьями, прижимая к себе тело девушки. Между ее закатившимися глазами зияла омерзительная рана, из которой вытекала кровь, смешанная с мозговой жидкостью.

Ощутив приступ тошноты, я обернулся, и случайно посмотрев на небо, понял, что оно будто бы мутнеет.

— Эй! Заберите...

Мику, Славя и Юля смотрели на меня с тревогой и озадаченностью.

— Что у вас там произошло?

Только в эту секунду я услышал совершенно жуткий, нечеловеческий вой.

Ольга билась о землю головой, и пыталась рвать на себе волосы.

— Не стойте, помогите ей!

Окружающие словно очнулись от моего окрика и рванулись к Ольге.

Долгое время я пытался понять, как между собой связана смерть Юли, и отношения между девушкой и Ольгой. Теперь, наконец, мне открылась эта тайна. Не могу сказать, что меня это обрадовало.

Так или иначе, я сделал, что должно. Ольга, потихоньку начинавшая успокаиваться, теперь явно осознавала, где она находится и что происходит вокруг.

За спиной у меня зазвучали одинокие аплодисменты.

— Как это трогательно! Я так за вас рада!

Улыбавшаяся и радостная Лена медленно шла в нашу сторону.

— Может, давайте обнимемся, а? Я так хочу разделить с вами этот прекрасный момент, честно-честно! Я даже подругу привела с собой!

Из-за спины Лены неторопливо вышла Алиса. Та самая, с белыми волосами.

— Ну что же вы стоите как истуканы? Разве так полагается приветствовать старых друзей?

Улыбка Лены стала только шире. От абсолютной нелепости происходящего мне стало по-настоящему жутко: Лена стояла, раскрыв объятия, но никто из нас даже не подумал сдвинуться с места.

Я не мог отвести взгляд от абсолютно пустого, ничего не выражавшего лица Алисы.

В этот момент мир снова замер.

Я огляделся. Справа от меня Славя, не до конца успевшая трансформировать свое тело в сталь пыталась сделать шаг по направлению к Лене, слева — Мику, вытянувшая руки вперед, словно в попытке дотянуться до нее же. Сзади — кибернетики, застывшие в метре от сумки с инструментами... Кто теперь угадает, что они хотели сделать.

Лена подошла ко мне вплотную.

— Вижу, что ты значительно продвинулся в достижении своих целей. Только сделало ли это тебя счастливее? — не став дожидаться ответа, Лена улыбнулась. — Ты, Семен, стал заложником своих собственных представлений о том, каким ты должен быть, грузе вины и отчаянного желания всем угодить, но в действительности ты даже не можешь понять, чего ты сам хочешь. А я — знаю. Ты хочешь, чтобы твой раздираемый противоречиями внутренний мир обрел, наконец, точку равновесия. Хочешь завести семью. Хочешь любить и быть любимым. Хочешь, чтобы тобой восхищались. Хочешь, чтобы твоя собственная жизнь не была "просто так". Чего ты никак не можешь понять, так это того, что единственным человеком, который способен тебе дать, всегда была я. И сейчас у меня наконец-то появилась возможность это сделать.

Меня разбудили птицы.

Я откинул одеяло и сразу об этом пожалел — слепящее в окно Солнце заставило меня, кряхтя и матерясь, подняться с кровати.

Натянув на себя шорты с майкой, я вышел из дома и замер в ступоре.

Предо мной, отделенный метрами пятьюдесятью бархатного песка, разливался всей своей необъятной мощью, океан.

Голосили птицы, шелестели от мягкого океанского бриза листья стоявших неподалеку пальм.

Я обернулся.

Позади меня стояло уютное и просторное бунгало.

Внезапно я ощутил, как моей щеки что-то коснулось, и вздрогнул.

— С добрым утром, любимый! — моя жена, Лена, выглядела особенно обворожительно в облегающем купальнике, выгодно подчеркивавшем все достоинства ее фигуры.

Лена, увидев что-то в выражении моего лица, сразу же приобняла меня, а выражение ее лица сменилось с радостно-заигрывающего на серьезно-участливое.

— Тебя что-то беспокоит, милый?

— Да... Неважно. — Покачал головой я, отгоняя мрачные мысли.

Жена, не задавая больше вопросов, взяла меня за руку.

— Пойдем со мной. Я знаю, что поднимет тебе настроение. — И обворожительно улыбнувшись, она потянула меня за собой, на пляж.

Между двумя рядом установленными шезлонгами прямо в песке стояло ведро, заполненное водой со льдом, в котором лежала бутылка вина. Но Лена провела меня мимо этих шезлонгов, прямиком к океану.

— Погоди, у меня же...

Я слишком поздно понял задумку девушки, и когда она столкнула меня в воду, мне оставалось только задержать дыхание.

Ну ты у меня сейчас...

Проплыв немного под водой, я одним взмахом ног вынырнул на поверхность и стал оглядываться в поисках хулиганки. Лена, заливаясь задорным смехом, стояла по пояс в воде, метрах в двадцати от меня. Я тут же направился к ней, но она остановила меня, окатив целой волной брызг, и тут же сместилась в сторону. Приняв правила игры, я погнался за ней, намереваясь отомстить, но девушка оказалась ловчее, чем я предполагал, и легко уходила от моих атак.

Мы бегали так где-то в течение часа, пока не вымотались, после чего вылезли на берег, и едва дойдя до шезлонгов, рухнули отдыхать.

Вода в океане была просто потрясающей. Я и не думал, что она в принципе может быть такой чистой и теплой.

И все-таки где-то на фоне у меня периодически проскальзывали тревожные мысли. Ощущение было такое, как будто я что-то забыл или упустил из вида.

Лена откупорила бутылку и разлила вино по бокалам. Передав один из них мне, девушка улыбнулась.

— Вот видишь, а ты переживал из-за ночных кошмаров.

Я улыбнулся ей в ответ и отпил. А потом меня словно ударило током.

— Я не говорил тебе о том, что мне приснился кошмар.

Лена ни капли не смутилась.

— Да? Наверное, мне так показалось.

Я встал с шезлонга. На меня волнами накатывала тревога. Что я упустил? Что никак не могу вспомнить?

— Я отойду в уборную.

Что-то здесь было не чисто. Но что?

Зайдя в бунгало, я прошел в комнату Лены, и принялся открывать шкафы и ящики. Мне было необходимо найти хоть какую-нибудь информацию, которая могла бы дать мне подсказку, но такой не находилось.

Перебрав практически все, я оказался у прикроватной тумбочки. Я выдвинул ящик и достал из него сумочку, после чего принялся изучать ее содержимое, отбрасывая в стороны все, не представляющее интерес.

Паспорт на обложке красовались огромные буквы "СССР".

В голове вихрем пронеслись какие-то смутные обрывки воспоминаний, мест, людей, чьих-то разговоров. Меня оглушило какофонией звуков, запахов и эмоций, которые мне не принадлежали, и к которым я не имел отношения.

— Ты же шел в туалет. Зачем ты здесь?

Я отчаянно дернулся и отшатнулся, но быстро пришел в себя.

— Что ты скрываешь от меня?

— Я не понимаю о чем ты.

Я бросил на пол перед Леной паспорт.

— Я повторяю свой вопрос.

Лена смотрела на паспорт с явным недовольством. Тяжело вздохнув, она провела руками по лицу.

— Я тебя недооценила. Придется мне в следующий раз постараться посильнее.

Жена шагнула ко мне, а в следующую секунду замерла.

— Не в этот раз. — Раздался откуда-то издалека громкий голос.

Я снова стоял все на том же поле, но время теперь не было остановлено. Наши ребята потихоньку приходили в себя.

— Я крайне тобой разочарована, Елена. Не этому я тебя учила.

Лицо Лены исказила гримаса злости. Девушка буквально рычала.

По-видимому, она как-то умела ограничивать способности Лены. Теперь слова Алисы из сна о том, что я должен помочь Ольге, чтобы она помогла всем нам, наконец, обрели смысл.

— Взять! — крикнула Лена, и Алиса, стоявшая до этого подобно истукану, рванулась ко мне.

На перерез ей бросилась отливавшая металлической кожей Славя. Мику открыла прямо перед Леной окно портала. Я рванул к кибернетикам, припомнив, что у них должно было быть припрятано оружие.

В этот момент что-то тяжелое ударило меня в спину, и я рухнул. Алиса схватила меня за ноги и поволокла к Лене, отбивавшейся от натиска Мику. Славя, поднявшись с после удара, снова бросилась в драку, но она не успевала: Лена уже открыла свой портал и именно к нему меня тащила Алиса.

— Семен! — внезапно окрикнула меня Ольга.

Кое-как повернувшись к ней, я успел увидеть, что в мою сторону летит какая-то мелкая золотая блестяшка, и поймал ее на лету.

Что это?

Медаль героя Советского Союза? На кой черт она... Стоп.

Меня осенило.

— Алиса! Алиса! Да стой же ты, твою мать!

Не обращая на меня внимания, Алиса просто продолжала тащить меня к порталу.

То ли от злости, то ли от отчаяния, у меня сдали нервы, и я лягнул ее ногой.

Алиса тут же развернулась ко мне и, схватив обеими руками за горло, подняла над землей.

— Вспомни... Кем... Ты была-а-а...

Хрипя и хватая ртом воздух, я из последних сил поднял перед собой маленькую золотую звезду, показав ее девушке.

Державшие меня руки разжались.

Алиса, забрав у меня орден, смотрела на него так, как будто никогда его до этого не видела.

Битва, тем временем, подходила к концу: лишенная возможности использовать свои суперспособности и потерявшая единственного союзника в виде Алисы, Лена не сумела оказать достойный отпор тандему Слави и Мику, в результате чего быстро оказалась повержена.

— Вы... Вы просто кучка ничтожеств под командованием лгуньи! — закричала Лена.

У меня по спине пробежал холодок.

— Не слушайте ее! — пронзительно закричала Юля, но было поздно: девушка уже завладела вниманием остального отряда.

— О чем ты? — занеся над ней сжатый кулак спросила Славя.

— Она все это время вам врала! Она хотела победить меня только для того, чтобы самой договориться с Тенями и, получив такие же возможности как у меня, воскресить свое тело!

Все обернулись к Юле.

— Это... Это...

— Что, скажешь неправда? — ухмыльнулась Лена, вытирая с лица кровь, а потом повернулась к остальным. — Впрочем, тут нечему удивляться, ведь Алиса не способна увидеть собственные рога, даже если ее подвести к зеркалу.

Когда Алиса повернулась ко мне, мое сердце пропустило удар.

— Я не...

А Лена продолжила, став загибать пальцы.

— Ульяна была слишком занята, изменяя своей лучшей подруге с ее парнем...

Ульяна стояла дальше всех от Лены. Бедная девушка решила все-таки вернуться, чтобы помочь нам в самый последний момент, и вот, чем это закончилось.

— Я тебя... — Славя, с перекошенным от злости лицом врезала Лене, но та, откашлявшись только засмеялась.

— Надеюсь, ты запомнишь этот момент, потому что ничего более радостного в твоей конченной и бесполезной жизни уже не произойдет, и ты вернешься к тому, чтобы жалеть себя и заливаться алкоголем.

— Ну все... — Славя перехватилась поудобнее, чтобы задушить Лену, но ее успели оттащить.

— Ребята, не слушайте вы ее... — пробормотала Ольга.

— На твоем месте я бы вообще молчала, вожатая-убийца. — резко одернула ее Лена и повернулась ко мне.

— Ты... Ты... Ты даже не понимаешь степень своего идиотизма! Весь твой мир, вся твоя жизнь, все твое прошлое, настоящее и будущее существует только потому, что мне в свое время стало скучно, и я создала тебя для своего развлечения! Одной моей мысли будет достаточно для того, чтобы даже упоминаний о существовании твоего мира не осталось! И у тебя хватает наглости сопротивляться моей воле?!

Для нас все было кончено. Я видел, как тени, дымясь, расползались в стороны от Лены, постепенно подминая под себя окружающее пространство. Я с ужасом осознал, что сейчас произойдет тоже самое, что случилось в "Совенке", только никаких защитных систем, способных локализовать катастрофу, поблизости не было.

— Ольга! — пытался докричаться я. — Юля! Мне нужна ваша помощь!

Бесполезно. Ульяна дралась с Алисой. Юля отчаянно что-то пыталась доказать Славе. Кибернетики со своими инструментами беспомощно наблюдали за тем, как рыдает Ольга.

— Семен! — голос, внезапно меня окликнувший принадлежал Мику. Девушка подбежала ко мне. — Я все это видела! Это все уже происходило!

— Что?

Внезапно с оглушительным хлопком раскрылся портал, из которого чуть ли не прямо на нас сверху приземлилась Мику из прошлого.

— Что здесь...

— Не сейчас! — крикнула Мику из настоящего. — Мы должны всех спасти!

— Но как?

Мику из прошлого, поначалу ничего не понимавшая, осознала всю опасность происходящего и кивнула.

— Ты должна им помочь! — ткнув пальцем в сторону отряда, сказала Мику из настоящего. — Помочь, поняла?

— Да... — начала было Мику из прошлого, но Мику из настоящего, не размениваясь на мелочи, просто открыла прямо под ней портал.

— Куда ты...

— В прошлое. В то, которое для тебя уже произошло.

Я медленно кивнул. До меня, кажется, начало доходить.

Лена постепенно стала принимать свою истинную форму: вместо глаз и рта снова появились бездонные черные дыры, кожа побледнела — засевшая в девушке тень, даже если Лена и пыталась сопротивляться, постепенно захватывала над ней контроль.

— Что нам делать? — повернулся я к Мику.

— Мы сваливаем в твой мир. — Ответила девушка.

— Но...

— Я понимаю, но выбора нет. Этот скоро закончится.

Девушка была права. Я видел, как из окружающего мира постепенно исчезали краски, как за секунды пролетали столетия, и рассыпалась в прах пшеница, и трескался бетон пролегавшего рядом шоссе. Все выглядело так же, как и во время предыдущей катастрофы.

Юля открыла портал.

— Серега! Шура! Помогите Ольге! — окрикнул я парней. Кибернетики, словно до этого они только и ждали приказа, тут же спохватились и, взяв Ольгу Дмитриевну под руки, потянулись к порталу.

— Славя, Юля! — рявкнул я. — Помогите разнять!

Все это время Алиса и Ульяна, не обращая ни на кого внимание, продолжали остервенело лупить друг друга. Мику и Славя схватили со спины Ульяну, а я, вместе с Юлей вцепились в Алису.

— Тащите... К порталу... — хрипел я, чувствуя, как меня с каждой секундой покидают силы.

Осознание того, что мы опоздали, пришло в тот момент, когда я понял, что больше ничего не слышу. Помню, как я успел повернуть голову, и увидел, как окружающую действительность проламывает и сметает абсолютная пустота.

Себя мне жаль не было. Я жалел девочек. Они этого не заслужили.

Похоже, вот и все.

Разум привычно заполнился водоворотом образов, под напором которых захлебывающееся сознание отчаянно цеплялось за остатки личности.

Как же все-таки погано все получилось, а.

Что-то тяжелое, твердое, вдруг прижало меня к себе. Какая-то фигура с непропорционально большими руками схватила меня, и продираясь сквозь плотные слои небытия упрямо поперла вперед, игнорируя всепоглощающую пустоту.

Внезапно в лицо ударил ледяной зимний ветер и свет фар приближающегося автомобиля. Пронзительно заорал гудок. Я услышал крик, маты, а потом глухой удар и пронзительный визг покрышек.

Потом меня положили на снег.

Откуда-то сверху выглянуло такое знакомое и такое любимое лицо.

— Прости меня... — прохрипел я.

— Не прощу.

На лицо мне упала одна единственная слезинка.

Примечания:

Друзья! Это последняя глава книги. Выражаю вам свою искреннюю благодарность. Данная книга является второй в серии из трех. Все подробности о работе над первой книгой вы сможете найти в моем телеграме, ссылка — в профиле.