Бешеные

Пролог

Недалекое будущее

Постапокалиптическая Земля

После повторного вторжения пришельцев в 2037 году Земля сильно изменилась. Закончилась активная фаза боевых действий, и человечество оказалось на грани истребления. Заводы, фабрики, города – исчезли. Теперь остались лишь мертвые, обгоревшие развалины. Поверхность планеты превратилась в грязную, покрытую пылью и мусором пустошь.

Землетрясения, вулканы, впрочем, как и электрические бури, стали частыми природными явлениями. Электризованный воздух сжигал любую включаемую электротехнику, из-за этого повсюду витал запах смерти и тления. Клубы дыма и пыли закрывали солнечный свет. Лучи все же изредка пробивались через смог, когда в нем образовывались прогалины от порывов шквалистого ветра.

Уныние, депрессия и безнадега. Золотой век человечества канул в прошлое. Но на территории бывшей России еще остались люди, не смирившиеся с межзвездным геноцидом. Перенесшие войну словно звери ютились в подвалах разрушенных домов без света и воды. Их жизнь превратилась в борьбу за выживание.

Каждый день гордые хомо сапиенс сражались за свое существование с врагами человечества, природой, климатом, катаклизмами, а также с себе подобными. У них не было будущего, лишь крохотная надежда на спасение.

Из космоса пришел защитник – самопровозглашенный Наместник Земли. Он возглавил сопротивление остатков людей и дал отпор захватчикам.

Вы сейчас подумали, что это я и есть тот планетарный герой? Уже предвижу реплики, типа «парень совсем зазвездился». С пафосом возвышенно говорит о себе в третьем лице?

Нет, ошиблись, земляки! Куда мне до него! Разрешите представиться. Мое полное имя – Артур Михайлович Клюев. Так официально меня звали только родители. Да и то, чтобы пристыдить за очередные шалости. Это было давно… В мирное время. Когда был еще подростком.

Сейчас же кличут – Мозгоклюй, или просто Артур. В нынешних реалиях я – много повидавший воин и, как ни странно, учёный. Что на первый взгляд кажется несовместимыми понятиями.

Хорошо помню свое беззаботное, счастливое, довоенное детство, согревающее мне душу. Оно прошло в Москве, в семье кадрового офицера – связиста и доктора биологических наук. Интеллигентные родители не могли нарадоваться, с умилением глядя на подрастающего продолжателя династии Клюевых.

Я же, с детской непосредственностью и упрямством, доставал предков глупыми вопросами, постигая окружающий мир. Потихоньку осваивал азы их профессиональной деятельности в электротехнике и биологии, вызывая нешуточные споры между отцом и матерью о приоритете обучения и моей будущей профессии.

Счастье длилось недолго…

Воспользовавшись предательством части населения планеты, с Западного полушария в наш мир проникли Чужаки. После первой неудачной попытки вторжения пришельцы включили дипломатию, заключили договор с теневыми магнатами и их марионеточным правительством США об обмене людей на передовые инопланетные технологии. Им зачем-то понадобились представители нашего вида, причем в неограниченных масштабах.

Превосходя землян в техническом развитии, заговорщики приступили к реализации плана захвата и господства над всей планетой. Первым делом законспирированные диверсионные группы уничтожили правительства всех отколовшихся от договора стран.

Не обошла сия участь и наших лидеров. В ответ из России по супостатам отработала автоматическая система «Периметр» или «Мертвая Рука»: нанесла ракетно-ядерные удары по наземным базам и бункерам противника, расположенных в основном на территории бывших США и их сателлитов.

Огненные грибы выросли в местах скопления запаркованных звездолетов. Радиоактивным смерчем разметало выгруженное вооружение, склады, личный состав и центры принятия решений. Вот, выкусите, гады!

Противник неожиданно лишился костяка сил вторжения. В ответ открыл обстрел с орбиты плазменными батареями с громадного корабля-носителя. По иронии судьбы захватчики называли его «Колонизатором». Тот методично разрушил большие города и промышленную инфраструктуру. Плазменные заряды с высокой скоростью меняли ландшафт. Где была гора – стало море, где море – наоборот, гора!

Но самый непоправимый ущерб Земле нанес мощный ЕМП-импульс в атмосфере. Однажды запустив его, инопланетные агрессоры в первую очередь выжгли на планете всю электронику и любую связь. Обезглавленное сопротивление было подавлено мгновенно. Миллионы людей за короткое время захватили неоколонизаторы в пожизненное рабство. Их на грузовых кораблях-Ботах вывезли в неизвестном направлении бескрайней Галактики.

Если верить просочившейся из-за океана информации от наших «злейших друзей», несчастных ждало проведение насильственного обряда пожизненного превращения в киборго-подобных существ. Тогда никто не знал, как это происходит и к чему приводит. Среди американцев даже находились много добровольцев, кто за любовь к новым хозяевам, а кто ради новых виртуальных денег – коинтов.

Попавшие к Чужакам люди обратно уже не возвращались. Наконец до самых тупых, упертых голов тоже дошло: Земля подверглась своеобразному геноциду.

Теперь-то даже коллаборанты под страхом бластеров больше не пойдут на предательство, но поздно горевать по волосам, лишившись головы.

Предатели зря надеялись на сулимые захватчиками блага из счастливого будущего. Вместо этого их одарили разрухой, рабством и неизлечимой инфекцией – «бешенством».

«Бешенство» поражало любое живое существо, любой псевдоживой организм – синтетиков, которых люди в ту пору миллиардами насоздавали в помощь себе.

Патогенная мутация мгновенно распространилась и инфицировала биоценоз Земли, изменив до неузнаваемости знакомых с детства зверушек. Да и не только их…

Человек – такое же живое существо, как и братья наши меньшие. Его зараза поразила в первую очередь. Кого-то непосредственно при контакте - проникла внутрь организма, атаковала клетки, лишила разума и внешне изменила тело. А кого-то опосредованно: затаившиеся злодеи и маньяки, лишившись контроля цивилизованного общества, выпустили наружу низменные чувства и желания. Получилась тоже своеобразная психологическая мутация. Их внешность осталась нетронутой, зато внутри они превратились в зверей.

Как быстро бедные волей и духом люди скатываются на самое дно социума! Едва лишившись комфортных условий, они силой готовы отобрать блага у других, не щадя и буквально пожирая слабых собратьев.

Те же, у кого не хватало сил для низких дел, объединялись в шайки. Гуртом брать чужое сподручнее.

Вот и сейчас по следам за мной гналась банда. Назвать их людьми язык не поворачивался. «Бешеные» – такова истинная природа одичавших подонков, хотя формально они оставались биологически чистыми людьми.

Пустынные охотники, мать их! Загоняют профессионально, преследуют долго. Надеются, что рано или поздно жертва выдохнется и упадет без сил. Тогда уж беглеца можно будет взять живым, не теряя в схватке грязных подельников.

Знали скакуасы, что я припас им множество опасных технических сюрпризов, ради обладания которыми они, собственно, и хотели меня вернуть. Осторожничали.

Возвращаться в плен не входило в мои планы. Увольте! И уж тем более я не собирался на них пахать. Хватит! Чего я там не видел? Рабства, унижения, пыток? Настала пора отплатить скачущим каннибалам такой же монетой.

За прошедшее время моя внутренняя ментальная сила прилично подросла. Я прекрасно ощущал пространство вокруг и четко знал, кто где относительно меня находится.

Мне нужно было лишь место, в котором можно пересидеть эпическую встречу преследователей со своими антиподами – зараженными соплеменниками.

Наконец оно нашлось — небольшая глухая пещерка, образованная валунами. За оврагом, в полукилометре отсюда, как по заказу скучали голодные упыри. Их красные точки проекций пульсировали в моем подсознании.

Так, оставляем снаружи приманку-раздражитель для мутантов. Она жутко бесит каннибалов, так что они даже питаться не могут. Побегут к ней, не замечая препятствий. Пока никого нет, забираемся внутрь гостеприимной полости. Закрываем проход отпугивающим полем. Согласен. Оно немного слабовато. Что есть, то и успел сварганить на скорую руку. Походный вариант, так сказать.

На обычных двуногих это, конечно, не действует, но для них в запасе имеется энергокопье. Настоящая вундервафля по нынешним меркам. С одного касания положит и супермутона.

Будущие участники памятной встречи с обеих сторон сейчас ничего не подозревая идут в ловушку, а у меня все готово для того, чтобы немножечко очистить наш многострадальный мир от поразившей его скверны. Психические извращенцы схлестнутся с биологическими извращенцами, взаимно уничтожив друг друга. От этой мысли чувствую себя прекрасно, словно супергерой из старых фильмов.

Пока те дойдут, удивятся… пока померяются силой… У нас будет несколько часов передохнуть, поболтать, в том числе об упомянутом мной земном герое – наместнике. Заодно успеете послушать историю взросления пацана, несправедливо и слишком рано испытавшего страх и одиночество.

Часть 1. Потеря. Глава 1

2039 год, Земля

Бывшая Волгоградская область

– Надежда, Артур! Немедленно спускайтесь в подвал! У нас мало времени. Корабль Чужаков приземляется с другой стороны поселка, – забегая на порог дома, кричал дядя Элхан.

Он принялся целенаправленно подталкивать нас к чулану, где располагался скрытый вход в убежище. Теперь он уже отставной военный, сослуживец папы, давно обрусевший уроженец Азербайджана. Как радушный хозяин, он приютил нас с мамой в своем доме на окраине поселка Новый Рогачик после того, как пару лет назад мы потеряли отца.

Сообщение о гибели отца мы получили через пару дней после прекращения обстрела с орбиты. В ту пору мне только-только исполнилось тринадцать.

Плохую новость доставил товарищ по службе, водитель спецмашины связи – Элхан Ибрагимов. Верный и надежный друг семьи застал нас за разгребанием руин того, что прежде называлось нашим домом. Пожилой прапорщик чудом уцелел в том аду под бомбардировкой, которому подверглась их подмосковная локационная В/Ч, где они служили.

Враг первым делом уничтожал все, что служило землянам для связи и подачи энергии. Сжег все работающее на электричестве: оружие, компьютеры, нейросети, коммуникационные наручные ПК, а также дроны, синтетиков, электротранспорт, бытовые приборы и прочее оборудование.

Непроглядная грозовая атмосфера над головой без конца переливалась протяженными ветвями молний и неистово громыхала. Казалось, стоит схватиться за оголенный металл, и тебя тряханет высоким напряжением. Чтобы мне, подростку, там ни представлялось, но слабые статические токи разгуливали по всем проводникам. Прикасаться к железу или оголенным проводам без защитных перчаток было очень неприятно.

Люди не могли поверить, что они неожиданно остались без электронных гаджетов и помощников. Привыкнув к ним за всю предыдущую жизнь, жители оказались неспособными обходится лишь простыми вещами. Дальнейшая цивилизованная жизнь неуклонно скатывалась в Каменный век.

Армии и полиции тоже больше не существовало. Оставаться в крупных разоренных бомбардировкой городах не было никакого смысла. Ютиться в подземных переходах метро или бункерах как селедки в банках (какая вкусная когда-то существовала еда!) с такими же брошенными на произвол жителями с каждым днем становилось невыносимо.

Голод грозил массовым скоплениям народа, социально незащищенным, бывшим городским обитателям. Думать и заботиться о них стало некому, кроме «захватчиков». Городская администрация и другие институты власти были уничтожены, рабочих мест как и зарплаты не стало, уцелевшие магазины разграблены. Припасы подходили к концу.

Пришельцы своеобразно протянули клешню помощи, «по-своему гуманно борясь с трудностями и лишениями земли», убивая старых и немощных и захватывая молодых в рабство. Людей миллионами увозили с планеты.

Снедаемая горем мама держалась из последних сил. Душевная боль от потери близкого нет-нет да брала над ней верх, вызывая потоки слез и громкие всхлипывания. Друг семьи, крепко пожимая мне руку, передал рабочую сумку с инструментами, как память об отце. Отеческим движением взлохматил мою шевелюру, успокаивающе приобнял мать и предложил нам поехать с ним в Волгоград, где в поселковом доме его ждала супруга-пенсионерка.

Их повзрослевшие дети к тому моменту разъехались кто куда. Так обосновал он, понимая нашу неловкость. Он уверял, что мы вдвоем не обременим их своим присутствием.

Мы с матерью не без колебаний воспользовались предложением сослуживца отца. Было немножечко стыдно.

Москву покинули в спешке на стареньком ржавом бензиновом УАЗике с затертой от времени гордой надписью на чехле запаски – «Патриот». На таких машинах люди давно уже перестали ездить – неэкологичный, морально и технологически устаревший железный ящик с гайками. Удивительно, что он сохранился на военном складе и еще мог заводиться. Впрочем, кроме двигателя и обслуживающей его допотопной электросистемы, основанной на старинном магнето, у него больше ничего не работало.

Опытному автомеханику Ибрагимову пришлось там все соединять напрямую, минуя всякие убитые контроллеры. Так он нам потом пытался объяснять. Матери было неинтересно и не до этого, а я пропустил мимо ушей, увлеченный созерцанием проносящегося мимо постапокалиптического ландшафта.

Перед тем как уехать, мать попросила заскочить на ее бывшую работу, сейчас представлявшую полуразрушенное здание биологической лаборатории. Там она собрала остатки химической посуды и инструментов, упаковала их в походный алюминиевый чемодан и загрузила в джип.

Когда мы проехали двести километров, перед нами сразу встал вопрос: где запастись бензином для прожорливого «коня»?

АЗС еще существовали, но их осталось крайне мало. К тому же после обстрела большинство из них сгорели.

Дядя Элхан сумел решить проблему с присущей ему восточной мудростью – при первой же возможности рачительно заполнил АИ-98 несколько бочек, предусмотрительно помещенных в багажник транспортного средства.

За топливо он расплатился с заправщиком несколькими банками армейской свиной тушенки с разбитого склада НЗ. Вот как подскочил курс продуктов…

Еще старый военный, кроме консервов, вез с собой некоторое количество списанного ручного оружия и боеприпасов, оставшееся после разгрома части и работающее без электроники.

Вот оно-то сейчас и пригодилось.

– Эл! Я не собираюсь отсиживаться в подвале, пока вы с Тамарой и другими сельчанами будете отбивать этих тварей, – твердо заявила мама, застегивая серо-зеленую маскировочную накидку.

В подобных хламидах теперь по улице ходило большинство землян. Одеваться в яркие городские тона было уже не модно и опасно. Слишком привлекательно для врагов. А жизнь, как говорится, дороже. Теперь у модников правил стиль милитари и кэжуал.

– Я тоже пойду с вами! – капризно встал в позу ваш покорный слуга, тогда еще не нюхавший пороха, молодой пацан, то есть я. Гормоны и желание противоречить вовсю играли в подростковом организме.

– Артурчик, тебе точно нельзя. Я твоему папе обещал тебя сберечь. Что я ему потом скажу? – ответил старый вояка.

Он открыл деревянный армейский сундук-контейнер и достал из него ручной пулемет и короба с патронными лентами.

Мама, даже не спросив разрешения, уверенно выудила оттуда потертую снайперскую винтовку.

– Дядя Элхан! Почему так говорите? Вы что, не собираетесь возвращаться с боя?

– С чего ты взял, дорогой?

Дед в каске, как боевик, обвешанный снарягой, зарядил полувековой автомат и вручил его вместе с подсумками стоящей рядом супруге Тамаре.

Она, улыбнувшись, ласково потрепала меня по макушке. Я же злобно отдернул голову.

– Такое уместно произносить, если только вы отправитесь к нему на небеса. Поэтому я не останусь тут один умирать, а пойду с вами. Мам! Хоть ты скажи им. А? – заканючил я, даже не представляя, куда сдуру прошусь.

– И в кого ты, Артур, такой нудный? Нет, не пойдешь. Мы сейчас быстренько отгоним Чужаков и вернемся. Ты даже соскучиться не успеешь. Лучше посидишь, почитаешь рабочие тетради отца. Тебе только на пользу пойдет, – привыкшая к моим закидонам, легко отшила она, между делом сноровисто распихивая по нагрудным кармашкам малые магазины к винтовке.

– Ну что вы со мной как с маленьким? Дайте мне тоже пистолет. Я умею из него стрелять.

В этот момент на улице громыхнуло. Словно хлопок от преодоления сверхзвуковой скорости истребителем вдарил над головой, аж уши заложило. Мы все испуганно пригнулись. Видимый до того в окно соседский дом словно ветром сдуло, оставив языки пламени на ровной площадке фундамента.

– Черт! Там же чета престарелых инвалидов Петровых жила. Сволочи! Никого не жалеют. Артур, живо в подвал, я сказал. Это не обсуждается! – неожиданно грубо рявкнул бывший прапорщик. – Можешь на всякий случай взять этот пистолет, и сиди там тихо, как мышь. Будет душно – приоткрой слуховое окно. Но в него не выглядывай, чтобы тебя случайно не заметили.

За стенкой, совсем близко, застрекотали людские автоматы и ружья. Элхан бесцеремонно спихнул меня в лаз, прикрыв его сверху сундуком. Не теряя времени, с пулеметом наперевес выскочил во двор, на ходу открывая огонь по невидимым захватчикам.

Я же, вопреки всем наставлениям, бросился к слуховому окну на противоположном конце подвала. Чтобы его достать, мне пришлось поставить мамин чемодан на несколько рядов ящиков с картошкой. Балансируя на цыпочках, как эквилибрист на качающейся пирамиде, я выглянул на улицу через жалюзи.

В ста пятидесяти метрах от меня, за бетонным основанием разрушенного забора, схоронилась группа защитников. В полумраке вечерних сумерек я едва разглядел их фигуры. Иногда людей демаскировало пламя выстрелов, создавая причудливый желто-оранжевый стробоскоп.

Один из бойцов положил на плечо похожий на тубус предмет. Из него ударила реактивная струя, и с воем вылетел снаряд. Скорее всего, это был гранатомет «Муха». Его как-то на картинке показывал отец. Такое оружие разве что в музеях осталось. Где они его взяли?

Граната угодила в едва различимую гуманоидную фигуру, раскидав ее на клочки. Моя душа возликовала. Так их, гадов!

Произведенный попаданием прекрасный фейерверк заодно воспламенил соседний дом. Тот вспыхнул как спичка, факелом осветив окрестности.

В этот момент я впервые увидел, что называется, «вживую», эти неуязвимые машины для убийства – Чужаков. Они шли не спеша, не пригибаясь, неумолимой развернутой цепью. Перли словно ходячие танки. Иногда постреливали, не опасаясь ответных выстрелов. С каждой минутой кольцо врагов вокруг ополчения опасно сжималось.

Все они обладали высоким ростом – более двух с половиной метров, и облачены были в бронированный скафандр-экзоскелет, с навешанным на него разнообразным крупнокалиберным вооружением.

Выпущенные по ним пули из обычного стрелкового оружия оставляли на бронепластинах неглубокие отметины, которые тут же самостоятельно затягивались.

Защитные маски на лицах изображали ужасных кибернетических уродцев. Хищные лазеры из боковых навесных модулей рыскали по земле, подсвечивая цели.

Горящее сооружение дало подробнее рассмотреть и людей, огрызающихся непрерывным огнем. С ужасом я узнал среди них свою мать и приютивших нас Ибрагимовых.

В тот момент импульс синего луча попал в грудь тети Тамары. Та, выронив автомат, замертво упала на спину. Ее тело безвольной куклой распласталось на кусках бетона. Дядя Эл, увидев, что стало с женой, потерял самообладание и взревел. Он в слепой ярости вскочил на бруствер, и принялся, не переставая, поливать очередями близко подошедших врагов.

Лента в его пулемете быстро кончилась, вывалившись из затвора на землю, а самого героического прапорщика со всех сторон насквозь пронзили красные лучи, от энергии которых на нем загорелась защитная куртка.

Напоследок яростно пригрозив кулаком надвигающимся Чужакам, дядя Элхан упал и больше не шевелился. Я в этот момент пытался передернуть затвор доставшегося мне черного вороненого пистолета, изготовленного еще в 90-х годах прошлого века.

Намучившись с предохранителем, я прищемил кожу на запястье, но, наконец, загнал патрон в патронник.

Тем временем пришельцы расправились с гранатометчиком.

Осталась только мать. Мужественно держа оборону на прежнем месте, она искала врагов в прицеле снайперки. То одному сделает дырку в башке, то другому, а этим злобным бронированным нелюдям все нипочем. Остановятся секунд на десять, залечат дыру и дальше прутся. Упиваясь своей наглостью и безнаказанностью, они даже перестали стрелять в ответ.

Я попробовал прицелиться и шмальнуть, но с такого расстояния пуля ушла далеко в сторону. Громилы уже подошли вплотную.

Мама не испугалась. Вскочила и ударила прикладом в первую попавшую борзую морду одного из них. В нее же разрядил молнии энергоразрядника боевик, подошедший с другой стороны.

Яркая ниточка энергии от оружия заставляла мою бедную, хрупкую маму корчиться в судорогах. У меня защипало в глазах. Тут я окончательно не выдержал и заорал от распирающего меня чувства ненависти ко всем космическим уродам.

Никому не позволю поднимать руку на родного человека!

Я принялся стрелять в гадов, уже не заботясь о точности попаданий. Лишь бы поскорее выпустить в них побольше свинца. Чем только обратил на себя их внимание. Но мне было все равно. Хотелось одного – убить ненавистных захватчиков.

Из-за спины опаленного киборга выдвинулось и активизировалось наплечное орудие, выплюнув в мою сторону плазму.

Взрывная волна отбросила мое подростковое тельце далеко от окна. И перед тем, как потерять сознание, я заметил, что потолок убежища рушится.

Глава 2

Очнулся… Как же болит голова! Особенно затылок, на котором ощущалась вспухающая крупная шишка. Неприятно хрустел песок на зубах, и очень хотелось пить. В темноте ничего не получалось рассмотреть.

К болезненным ощущениям добавились уколы по всему телу там, где оно соприкасалось с острыми выступами холодного бетона.

Сколько я пролежал тут без памяти – непонятно. Пора что-то делать для своего спасения. На поиски выхода пустил затекшие верхние конечности (я их едва ощущал). Не головой же в темноте, как говорится, стукаться, измеряя геометрию и твердость поверхностей.

Сразу нащупал скрюченными, как грабли, руками наклонный свод обвалившегося перекрытия. Вдоль стены образовался узкий проход, неизвестно чем заканчивающийся. Тревожные мысли закружили хоровод в затуманенном мозгу.

Стоит ли в него заползать?

А вдруг там тупик?

Может, меня там кто караулит?

Обратно уже выбраться будет не так-то просто, но и сидеть запертым со всех сторон каменными плитами не конструктивно. Молча пожелал я себе удачи и обреченно протиснулся в щель.

Да, это была узкая щель, а не проход. Твердые стены сдавили меня со всех сторон, чуть не обуял страх застрять тут навеки.

Зацепившись пальцами за какие-то выщерблены впереди, я подтянул тело дальше. Рывок – и повеяло свежим воздухом. Где-то там выход наружу. Извиваясь, как червяк, я удвоил усилия и оказался с другой стороны обвала.

В свете проникающих через щели отблесков от догорающего пожара на улице я сосредоточился на обстановке. Привыкшие к темноте глаза различили на полу среди кусков отколовшегося кирпича разбросанные вещи. Тут нашелся выпавший из рук запыленный ПМ, а еще чемоданчик мамы и сумка отца. Какое-то тряпье и раскатившуюся по сторонам картошку я откинул.

Первым делом схватил пистолет и сдул пыль. В нем могло остаться немного патронов, потому что затвор не фиксировался в открытом положении.

По образовавшемуся пологому скату обвалившегося пола первого этажа я осторожно полез наверх. Где-то высоко над головой клубились темные облака дыма. Едва не свалившись обратно в дыру, я выбрался наружу. Деревянный дом, на какое-то время ставший для нас родным, оказался полностью разрушенным. Остались лишь обгорелые обломки, разметенные взрывом.

Но сейчас не до переживаний. Передо мной стояла главная цель. Там, где на улице лежали тела, должна находиться мама, которую мучили, истязали безжалостные убийцы. Нужно ее найти, спасти от смерти или освободить из их лап.

Оглянувшись, я осознал, что вокруг из живых уже никого не встречу, и ощутил тяжесть в сердце. Не желая принимать жестокую действительность, побежал к месту гибели защитников поселка.

Убитые старики так и лежали посреди двора, а вот тела матери нигде не видать. Неужели ее забрали с собой?

Что же теперь делать?

От отсутствия жизненного опыта я впал ступор. Всю предыдущую жизнь со мной рядом всегда были взрослые. Они советовали, помогали, объясняли, заставляли, в конце концов. А тут как быть?

В первую очередь, надо успокоиться и приступить к поискам.

Как обычно приговаривала мама:

«Настоящий ученый добивается открытий только кропотливым, планомерным трудом. Методично исследуя проблему факт за фактом, пока, не отбросив все ложные пути, не наткнется на истину».

Глубоко вздохнув, я задумался. Что мне может понадобиться в поисках? И где, собственно, искать?

В то, что мама не на земле, мой юный ум не верил и не мог даже предположить.

Значит, в первую очередь нужно оружие, чтобы обороняться от любых врагов! Еще еда, вода, теплая одежда и временное убежище, где можно в безопасности переночевать.

Итак, план готов. Начнем с оружия.

Вот с огнестрелом сразу вышел облом. Все, чем отстреливались жители от Чужаков, лежало на земле, но, мягко сказать, выглядело неисправным. Точнее, от него остались лишь неметаллические детали да еще некоторые оплавленные куски сплавов.

Будто пришельцы в отместку растворили все стволы в кислоте, чтобы ими больше никто не воспользовался. Обнаружить инопланетные «плазмоганы» я даже не рассчитывал, но чем черт не шутит?

Докладываю, черт так и не пошутил. В обойме пистолета осталась лишь пара патронов, да еще один в стволе. Весьма призрачная защита от бронированных чудовищ, но что есть.

Положив в карман несколько герметичных пробирок со шпателями для взятия проб (хоть воды где-нибудь в них наберу), я решил прочесать поселок.

Осторожно, короткими перебежками двинулся, удаляясь от первоначальной точки поисков по спирали, и по пути внимательно разглядывал все развалины. Окрест присутствовала лишь безрадостная обстановка. Глаза меня не обманывали. Пришлые твари разрушили поселок до основания, не делая исключений. Даже колодцы, изверги, завалили. С водой вышел второй облом. То тут, то там встречались тела убитых стариков, ни одного молодого. Трупы же врагов тоже не засветились в поле зрения. Если и удалось защитникам кого-то из них завалить, то подчистили за собой пришельцы основательно.

Ничего толком не найдя и не обнаружив ни одной живой души, я окончательно удостоверился в похищении матери. Убитую-то им зачем с собой брать?

Этот вывод меня слегка приободрил и придал смелости. Я решил свернуть экспедицию и вернуться. Требовалось закончить еще одно важное дело, которое я не мог проигнорировать из-за скрупулезного характера, привитого отцом.

До сих пор стоит в памяти, как он когда-то мне выговаривал:

«Сынок, помни! Мы своих никогда не бросаем!

– Даже мертвых?

– Даже мертвых. Им тоже, по возможности, нужно уделить внимание и предать тела земле. Это наш долг памяти перед павшими».

Зачем он поучал меня подобным вещам, не знаю. Как будто в мирной жизни мне обязательно пришлось бы кого-то хоронить, не прибегая к услугам похоронного бюро. С другой стороны, на кой меня дернуло задать этот вопрос? Во всем виновата моя детская гипертрофированная любознательность. И ведь вот оно чем обернулось! Видимо, это фаталистические неотъемлемые древние традиции русских воинов, которым необходимо следовать всем их потомкам и будь что будет. Обдумывать сей казус стало некогда, сейчас требовались усиленные физические действия.

До утра я трудился, стаскивая тяжести как вол. Подобрал все, чем можно было укрыть место братского захоронения из трех человек. На остальных погибших жителей поселка сил у меня уже не нашлось.

Не знаю, какие слова требуется произносить, провожая в последний путь, но я постарался проститься искренне, от самого сердца, от души. Мысленно вкладывая в слова все чувства скорби и благодарности, что переполняли меня, я говорил про себя:

«Простите меня, дядя Элхан, тетя Тамара, и ты, не знакомый мне погибший защитник, что не смог вырыть настоящую могилу, достойную вас. Камни да другой тяжелый мусор – вот все, чем только удалось укрыть ваши останки.

Горе мне. Не поверил вам тогда, что приготовились героически идти на смерть, защищая меня. А теперь вы там, на небесах, на встрече с отцом, а я тут…

Мне стыдно. Вел себя как ребенок, самонадеянно и глупо. Думал, что все не взаправду, как в игре. Потерял и вас, и маму. А вы твердо стояли на пути зла. С честью исполнили передо мной и другими людьми свой долг до конца.

Прошу, когда увидите там папу, передайте ему это. И о том, что выжил, и буду стремиться и дальше жить! Чтобы мстить за вас захватчикам! А еще передайте: я клянусь, что найду и спасу нашу маму».

Примерно так звучала бы моя клятва над могилой погибших, ставших мне близкими. Вслух я ее не отважился произнести, проговорил мысленно. И если где-то там люди продолжают существование после смерти, то мои близкие ее обязательно услышали. В моей жизни до этого не было более серьезного момента, чем сейчас.

Очень хотелось есть и пить. Воду найти не удалось, а вот из пригодных доступных продуктов имелась сырая картошка. Набрав ее в подвале целую охапку, я понес ее к ближайшему недогоревшему огнищу, палкой разворошил его и упрятал корнеплоды в угли.

Определять время запекания до полного приготовления в моем положении можно несколькими способами – либо на глазок, либо считая в уме до одной тысячи восьмисот. Чем я и занялся в ожидании, между делом перебирая инструменты, доставшиеся в наследство от родителей.

Почему именно столько, спросите вы? Отец учил меня в походе жарить картошку на костре. Не более тридцати минут – говорил. Достаточно, чтоб испеклась и не подгорела. Ну, а перевести это число в секунды сможет каждый, кто учился в школе.

Перетряхнув всю поклажу, я упаковал все в чемодан. Запихал так, что еле закрыл. Сам по себе чемодан оказался легкий и прочный, с удобными лямками для переноски. Жаль, в комплекте не осталось даже элементарных часов, не говоря уже про навороченный наручный ПМК. Вся наша домашняя электроника вмиг вышла из строя после ЭМИ-атмосферного разряда, устроенного пришельцами. Зато имелись некоторые работоспособные приборы, которые пока нами благоразумно не включались.

Так-то Персональный Мобильный Компьютер для современных людей значил очень многое. Его пластину с широким экраном крепили на запястье левой руки. Аккурат над тем местом, где под кожей расположен микрочип. Их вживляли каждому человеку сразу после рождения. Следом за регистрацией новорожденного в Нейросети ЗАГСа.

Стоит ли объяснять, что «паучки» заменили людям бумажные паспорта, иные удостоверяющие документы и прочие социальные реквизиты. В них в течение жизни информация заносилась автоматически, как посредством связи с внешними устройствами, так и под воздействием самого организма.

Любимый пример родителей: «Выпил водитель спортивного квадрофлаймобиля в компании с подругой алкогольсодержащего напитка и решил совершить на транспорте увлекательную поездку. Покатать, так сказать, даму с ветерком. Низехонько-низехонько, даже ниже фиксирующего действия радаров Центра Городского Управления Движением при Нейросети Мэрии Москвы.

Напрасно. Ухищрения ему не помогут.

Микрочип своими «лапками» распознает наличие завышенной концентрации спиртовых молекул в крови и подаст соответствующий сигнал на сканеры транспорта.

Обоим нарушителям Нейросеть правопорядка сразу начисляет штраф, блокирует управление и заносит в память чипа снижение уровня социальной значимости.

А квадрофлаймобиль поведет уже встроенный синтетик с разрешенной на этом маршруте безопасной скоростью».

Так мне папа наглядно объяснял протокол взаимодействия импланта с бортовой электроникой, а мама – принцип биохимического влияния на непосредственно вживленную в организм микросборку.

Сейчас уже штрафов боятся не стоит. Вся государственная нейросеть рухнула. Делай что хочешь, никто не обратит внимание. Некому присвоить тебе статус «преступник» или «лидер нации». Все вмиг стали одинаково бедными и нейтральными.

Да, жалко, что мой неисправный ПМК пришлось выбросить. С него можно было совершать видеокоммуникации с другими абонентами мобильной сети через сотовые вышки, а еще подключать виртуальный шлем и другую игровую и прочую периферию. Играть или просто посёрфить в мировой сети Нейроинтернет, управлять домашними синтетиками, учиться, консультироваться, делать покупки, бронировать различные услуги. Да много всего…

Как-то я неудачно уронил своего «Пионера» (так называлась модель ПМК для детей) и в нем отрубилась микросхема. Отец заставил разобрать сломанный прибор, произвести пропайку деталей с помощью инструментов из его рабочей сумки. Вроде сделал все правильно, и ПМК снова заработал.

Я тогда так радовался. Даже больше, чем в тот день, когда мне его только подарили. С тех пор отношусь к любым приборам с должной осторожностью и бережливостью.

Наконец-то картошечка поспела! После извлечения из золы она лежала передо мной, покрытая грифельно-черной корочкой, призывно соблазняя вкусным ароматом. Пришлось немного помучиться от голода. Подождать, когда остынет.

Как же ее хорошо поесть-то, печеной на углях! Я сходу без соли уничтожил больше половины приготовленной снеди. От приятной сытости тепло разлилось по телу. Расслабился и не заметил, как прикорнул.

Проснулся я внезапно от громкого смеха. Вот же лопух комнатный! Не подумал об убежище. Кого еще сюда нелегкая принесла?

Осторожно открыл глаза. Рядом со мной сидели двое полных бородатых мужика, одетые в серые с красными вставками рясы священников секты ЭРПЦ. За спинами их висели походные рюкзаки, наверняка набитые запасами еды. И эти незваные гости бессовестно доедали мою «печенку» и хохотали надо мной!

– Какой смелый паренек. Развонял тут на всю округу жареным угощением и дрыхнет ни в одном глазу. Давно так не веселился. – Тот, что с проседью в бороде, заметил мои шевеления и поспешил высказаться за мою оплошность, при этом тыльной стороной грязной ладони стирая черноту сажи с губ.

– Да уж! Аха-ха-ха. Точно не боится, дурачок. Думает, поди, с ПМ-ом он, и море по колено. А вдруг к тебе на огонек не мы, а мутоны какие вышли бы, али квазиморды? – второй, более чернявый и помоложе также не преминул пройтись по глупости подростка, не отставая в заглатывании дефицитного продукта от старшего брата в электронном Христе. – Их-то пулями из огнестрела не возьмешь.

Пока я собирался с ответом на подобную наглость, они уже приговорили остатки закопченных корнеплодов, и продолжали сидеть, подшучивая да посмеиваясь.

– Кто вы такие? Почему без спроса съели мою еду? – возмущенно выпалил я, запоздало вскакивая на ноги.

В руках у них оружия вроде не было. А от таких неуклюжих косопузов в два счета убегу. Только и могут, что втихаря чужое жрать. Жирдяи бессовестные!

– Мы священнослужители храма ЭРПЦ. – Седоватый в жесте подтверждения своей святости приложил к губам посеребренный крест-электронный ключ/джойстик. – Я протоирей брат Маздай. А это иеромонах, брат Гифтофсан.

– А жрачку-то ты сам ногами разбросал вокруг. И руки так призывно в стороны разложил. Приходите гости дорогие. Оттрапезничайте, не побрезгуйте. Вот мы и пришли, а ты дрыхнешь. Зато в благодарность, пока ты спал, тебя покараулили от разных хищников, – менторским тоном, как на богословской лекции высказал с черными как смоль волосами Гифтофсан.

– Но без спроса же нельзя брать чужое? Грех? – наивно продолжал возмущаться я.

– Вот представь. Мы бы тебя разбудили. Спросили, можно нам уставшим путникам с дороги угостится? Ты бы отказал? – Увидев, как я машинально покачал головой (чертово воспитание, будь оно неладно) Маздай утвердительно протянул: – Не-е-ет. А так дали тебе отдохнуть и заодно посторожили. Улавливаешь? Никаких законов порядочности и заповедей, данных нам Богом, наши персоны не нарушили? Согласен? – Он дождался моего кивка. – Вот! Теперь, когда мы объяснились, ответствуй и ты, отрок, как звать тебя? Чей будешь? Что делаешь здесь один и веруешь ли ты в нашего единого Электронного Кибер-Бога ХР?

– Звать Артуром. Родителей убили залетные твари – Чужаки. Хочу вот к ближайшему городу отправиться. Запастись всем необходимым к странствию. А в вашего ХР я не верю. Во-первых, его не существует. А во-вторых, видимо, он от всех отвернулся. Раз на Земле сгорела вся электроника, – соврал я.

Вроде с виду монахи выглядели благостно. Но внутренний голос почему-то кричал, что им нельзя доверять. По этой причине не стал рассказывать про мать. Постарался своим неверием сразу отбрехаться от религиозной настойчивости.

Знаем мы их сектантскую Церковь. Сейчас только скажи, что веруешь, вмиг в уши зальют. Потащат с собой куда-нибудь, милостыню для них собирать да тяжести таскать. Не отмажешься.

Хотя, если по чесноку, раньше я любил сёрфить по их виртуальным храмам. Там можно было поиграть в любую игрушку, послушать понравившуюся музыку, скачать книгу или посмотреть фильм. И для детей все бесплатно!

Надо лишь зарегистрироваться как желающий стать верующим. То бишь пройти обряд крещения. И периодически в перерывах вместо рекламы повторять хвалебную молитву за диктором.

Моя регистрационная информация, кстати, хранится на вживленном микрочипе. Только как они проверят ее без сканера?

Судя по их сомнительным лицам, они не поверили в мою «безбожность». Да и кто нормальный поверит в это? Когда во всем мире любой ребенок первым делом лезет в Нейроинтернет на их ресурсы, и крестится ради доступа к бесплатной развлекаловке. К тому же удаленная учеба опять-таки проходит на их «движке».

Родители рассказывали, что в то время, когда они были еще молодыми, была другая религиозная организация. Называлась РПЦ (Русская Православная Церковь). Стояла она от государства особняком. Потом в ней после смерти Патриарха произошел раскол.

Почему? Теперь уже неизвестно. Покойный отец тогда выразился матери на кухне, думая, что я сплю, что святые отцы бабок не поделили. Ну, то есть старых прихожанок, наверное, как тогда понял я. Паства и лайки ведь всем нужны.

Да и у народа к старой церкви (как он упоминал) накопилось много претензий. Старики-то еще продолжали молиться, терпели. А вот молодежь-то уж повально отвернулась и перестала посещать реальные храмы.

Стало влом закупать втридорога у них свечи для освещения их же помещений, когда кругом есть электричество, оплачивать им доставку обедов на посты. Спрашивается, ради чего? Если результатов от таких таинств не ощущается. Ни денег, ни здоровья, ни счастья не прибавляется.

В этот период из заграницы пришла новая мода на электронные храмы и виртуальные службы. Все это придумали международные геймеры, уставшие от Пастафарианства и другого макаронного Протестантства.

Им требовалась новая кайфовая религиозная организация, и, чтобы завлечь в нее молодежь, раздали всем бесплатные ресурсы.

Так силами энтузиастов в России тоже появилась своя Электронная Русская Православная Церковь – крыло Международной Электронной Католической Церкви, где проповедовали веру в единого электронного Кибер-Бога ХР, названного в честь древней Нейросети, изобретенной программистом миллиардером Гейтцем. Конечно, с реальной церковью у них не было ничего общего, зато они получали огромные государственные дотации и поддержку за организацию досуга и воспитания детей. Старшему поколению за скромные пожертвования по фиксированной ставке тоже что-нибудь перепадало.

Мама как-то возмущалась: зачем любопытный батя посещал закрытый раздел для взрослых под названием «Дом терпимости»? Она в ту пору часто приходила домой с плохим настроением и ругалась на папу по любому поводу. Вот он, наверное, и прятался от нее в этом домике, чтобы перетерпеть.

Хорошая же услуга. Думал тогда, что вырасту – обязательно буду его посещать во всех тяжелых периодах своей жизни. Сейчас бы точно пригодилось.

ЭРПЦ быстро подмяла под себя детские сады, школы да и другие учебные заведения, предоставляя образовательной системе работать через их виртуальные ресурсы.

Стать служителем электронной секты было очень почетно и прибыльно. Ими могли быть только профессиональные геймеры на пенсии, всю жизнь посвятившие себя кибер-спорту.

Обычно они находились неизвестно где. И показывались пастве лишь виртуально, прикрываясь на экране различными визуальными спецэффектами. Поэтому я немного удивился, увидев двух затасканных священников вживую.

Значительно переглянувшись и кивнув друг другу, монахи о чем-то молча договорились.

– Мы с братом как раз идем в Волгоград, в Свято-Духов монастырь. Пойдем с нами. Заодно тебя накормим в местной обители, в благодарность за твое угощение. – Хитрые сектанты, видя мои сомнения, решили не агитировать в открытую.

– Так ваша церковь виртуальная! – попробовал использовать последний довод, чтобы отвязаться от их компании, культурный я.

– Нет, самая настоящая. Как и мы с тобой. Ну что, идешь? – Младший побожился на серебряном джойстике.

– А вода у вас есть? – Мне все же пришлось сдаться под нестерпимым давлением жажды.

Глава 3

– Мы, отрок, пьем только святую воду. Ежели не побрезгуешь, то отведай. – Гифтофсан, ехидно улыбаясь, протянул прозрачную пластиковую бутыль, в которой плескалась и пенилась знакомая буро-коричневая жидкость.

– Это кола, что ли? Вы где ее взяли?

С тех пор как США перестала поставлять оригинальный напиток, в России ее днем с огнем не сыскать. А после вторжения и подавно.

– Конечно буду! – Я так поспешно вырвал бутыль из рук служителя Кибербога, что тот слегка опешил от моего напора. – Вот юмористы. Она у вас такая же святая как американские батарейки, названные в честь Джона Холи.

Эти два хитреца снова многозначительно переглянулись. Не нравится мне их поведение. Что-то нехорошее задумали. Может, убежать от них по дороге, когда будем поблизости от обитаемого поселения?

– Думаешь, стоило ему давать… Мал же еще. Да ведь и последняя бутыль это у нас. Сами что теперь будем? – засомневался старший.

– Ничего, так даже лучше выйдет. Не жалей коктейля. Паренек под допингом дорогу легче перенесет, и… – чернобородый подмигнул и добавил еле слышно: – Станет покладистее.

Но я, в тот момент занятый утолением жажды, не придал значения его словам. Приложившись к горлышку, не заметил, как махом выдул полторашку сладкой газировки. Ах, как же хороша! Забытый вкус детства. Только теплая и немного жгучая, горло дерет, жажду совсем не утоляет. Но хочется еще и еще. С сожалением вернул пустую тару обратно.

Маздай посмотрел на меня обиженно и с осуждением, а Гифтофсан, напротив, хитро посмеивался. Будто специально хотел, чтобы я выпил все без остатка. Странные они.

Наскоро собрав вещи, монахи, демонстративно не глядя на меня, поднялись и пошли по известному только им направлению. Я тоже не стал мешкать. Одел на спину, как ранец, железный кейс и на всякий случай подобрал кусок фанерки, на которой сидел у костра на камнях и сунул подмышку. Мало ли где еще остановимся, не буду мерзнуть на голой земле.

Была уже поздняя осень, шли частые дожди, солнца почти не выглядывало, погода стояла ветреная и прохладная. Но мне почему-то стало так тепло и хорошо… Тревожные мысли исчезли. Голова стала как колокол – легкой, пустой, она немного кружилась, в ушах звенело. И ноги я перестал чувствовать. Они стали словно ватные, но шагали бодро без устали, километры за километрами. Хотелось петь во все горло и радоваться.

Разрушенные места, поселки, дороги, что мы проходили мимо, меня почему-то совсем не интересовали. Обычно любознательный, я уже сто вопросов задал бы провожатым, что тут было, а зачем, а почему. А тут иду-бреду, улыбаюсь направо-налево, весело.

Священники искоса периодически поглядывали на меня и о чем-то перешептывались. Да и фиг с ними, если захочу, мигом с ними расстанусь. Сбегу не напрягаясь.

На одной из развилок дорог мы остановились. Чернявый наклонился ко мне, принюхался и поинтересовался:

– Артур, ты пить еще хочешь?

– Спрашиваешь, конечно, хочу.

– Смотри. Есть возможность. В трехстах метрах за деревьями тропинка. Ведет к разрушенному магазину. Мы с братьями по вере там до войны часто отоваривались святой водой. Сейчас сохранился лишь подземный склад. Вот в том подвале остались ее запасы, – указал он толстым, как сарделька, пальцем на ответвление дороги. – Теперь моста нет. И туда можно добраться, лишь перейдя через расползшееся болото. А пролезть на нижний уровень способен только очень худой человек. Такой, как ты. Если сможешь оттуда принести нам упаковку, настоятель нашего монастыря тебя достойно отблагодарит.

– А сами почему не хотите сходить? – спросил я скорее из подростковой вредности, чем из нежелания.

Вот не нравились мне эти дядьки.

– Пробовали уже. Через трясину по тропинке только легкий шкет пройдет. Мы там утонем, да и в узкий лаз не пролезем. Сбегай. Заодно на складе напьешься вволю.

– А из болота могу попить воды?

– Вот из болота пить не советую, она отравлена.

– А там хищные звери не водятся?

– Нет.

– А какая глубина трясины?

– Не знаем, сам померяешь.

– Что там еще есть стоящего?

– Сам посмотришь и возьмешь.

– Склад заперт или открыт?

– Тебе же русским языком уже сказали! Там лаз под землю. Пролезешь внутрь и бери что хочешь. Какой же ты нудный. Заклевал уже своими вопросами, – не выдержал Гифтофсан.

– Так у меня фамилия соответствующая – Клюев, – нашелся я, что ответить, довольный таким совпадением.

– Будешь у нас Мозгоклюев. Оставь свой ящик и иди уже. Мы его тут посторожим, – даже более спокойный и уравновешенный Маздай потерял терпение.

– Неа, все свое нашу с собой! – В тот момент мне было море по колено, не то что какое-то болото.

Едва заметная тропинка вела через плотные заросли засохшего бурьяна и кустарника. Собрав кучу репейников и колючек, я догадался впереди себя выставить фанерку. Пробираться сразу стало легче.Скоро возник водоем, и дорожка тут же оборвалась. Мутная грязная вода из-за дождевых осадков прилично поднялась выше углубленной разрывами почвы, образуя широкое озерцо, посередине которого на островке виднелись руины.

Купаться в такой холод я не хотел и уже собирался развернуться обратно, как в голову пришла идея. Переложив из герметичного чемодана все ценные предметы в сумку и припрятав их на берегу, я погрузил его в воду как плот и проверил грузоподъемность. Он легко меня выдержал. И я на кураже погреб к центру водоема фанерой как веслом. Отплыв с десяток метров, я почувствовал удар в дно плавсредства, словно кто-то с разгона в него воткнулся.

Чуть погодя снова что-то ударило. Потом количество и скорость ударов заметно увеличились будто ускоряющаяся барабанная дробь. У музыкантов это «брейк-битами» называется.

Почуяв неладное, я наконец «отрезвел». Как холодной водой окатило. Ускорился к приближающемуся берегу и, едва выскочив на твердую почву и достав чемоданчик, чуть не уронил его от омерзения.

По нему ползали мерзкие твари, похожие на насекомых. Только подобных видов я не видел даже на картинках. А уж каких разных живых земных существ я не насмотрелся у матери на работе, не сосчитать!

Эти были размером до трех сантиметров, имели острый как шило нос и лапки с зазубринами. Крылья у них были непрозрачные, будто из сплава, и множество рассыпанных по всему брюшку красных глаз. Эти выродки из неизвестного мне биологического класса воткнулись носами в идеально гладкий металл, чтобы с удовольствием выгрызать в нем выщерблены.

Откуда тут такие железоглоты взялись? Да еще поздней осенью, когда всякие мухи, комары и прочие «членистокрылые» впадают в спячку?

Пальцем таких кусачих тварей давить я поостерегся. Уж больно крепкими выглядели их нехитиновые тушки. Жахнул по ним со всей силы фанерой, чтобы одним ударом укокошить всех разом. Помял ногами еще для пущего эффекта, затем приподнял деревяшку.

Все жуткие создания оказались воткнутыми носами в доску, будто в последний момент специально их подставили навстречу угрозе, и беспомощно шевелились, не способные самостоятельно выбраться. Представляю, что было, если бы начал их давить пальцем.

И тут за спиной раздалось бульканье, переходящее в громкое жужжание. Из воды принялись массово выныривать и взлетать сородичи тварей, каким-то образом узнавшие об их проблемах.

Сложилось такое ощущение, что эти мутировавшие кровососущие, словно роботы, управлялись общей программой. Действовали рационально, не тратя лишних движений.

Они не роились хаотично, что обычно делают земные летающие насекомые, а просто вылетели из воды. Сформировали формацию широкого конуса и нацелились на меня. И словно по неслышной чьей-то команде одновременно выстрелились, с приличной скоростью устремляясь ко мне.

Я и ойкнуть не успел. Лишь нижнюю часть тела спрятал за чемоданом, а верхней укрылся за фанерой. Инерция их ударов оказалась хоть и слабенькой, но не на шутку испугавшей меня. Часть роя попала в деревянную поверхность, часть в металлическую.

Наученный предыдущим опытом, тут же прихлопнул одно о другое. Новых мстителей из-под воды не последовало. Скорее всего, локально я обескровил целую колонию мутировавших насекомых, действующих во взаимосвязи.

Вот и здорово! Я, как подрастающий естествоиспытатель, не особо расстроился из-за этого. Пусть лучше они станут моим научным проектом, чем я их ходячим ульем.

Кстати, негоже выбрасывать редкие образцы. Странные букашки просто подарок для ученого биолога. Соберу-ка их всех в пробирку. Потом посмотрим под походным микроскопом, из чего они сделаны. И кто их и с чем ест.

Забравшись на холм к руинам, я присел на камушек. Дождался, пока пойманные в простую деревяшку особи перестанут дрыгать лапками, а тем, кто не переставал, помог принять общую судьбу другим камушком. Плотно наполнив пробирку для отбора материалов, закупорил и убрал в карман моей военной хламиды.

Покойный дядя Эрик мне тоже такую же подарил, как у мамы. Она хорошо маскировала и неплохо защищала от холода. А уж сколько потайных карманов – мечта Вассермана! Так любил папа приговаривать.

Все, переправа вроде для меня закончилась хорошо. Жаль только летающие гады изгрызли гладкую поверхность чемодана. На будущее нужно будет вшить в одежду фанерные куски. Будут как рыцарские доспехи от маленьких мутантских дракончиков.

Казалось бы, парадокс. Металл твари грызут, а дерева сторонятся? Наверное, потому что застревают в нем зазубринами. Потом занесу эти наблюдения в дневник.

Вот и надземное сооружение. Бывший когда-то крупный (замечу – для сельской местности) торговый центр превратился в раскиданные по сторонам расколотые бетонные панели и россыпи кирпичей. Казалось, тут смешалось все – товары, строительный мусор, «кони, люди». Чтобы что-то найти, потребуется экскаватор. На земле валялась еще парочка «обточенных» скелетов. Зря я не придал этому должного значения.

Среди зарослей засохшей травы виднелась едва заметная тропка. Она явно вела прямиком к замаскированному кустами лазу, диаметром с лисью нору, образовавшуюся вследствие выстрела из чего-то крупнокалиберного в бетонное основание.

Опасаясь возможных негостеприимных хозяев и все время прислушиваясь к шорохам, я осторожно заглянул внутрь.

Темнота… и синтетики мертвые стоят… Сильно напугали они меня в первые мгновения своими силуэтами. Вот где реально пригодились бы свечи, продаваемые в церквях ушедшей в прошлое религии. Они как будто знали, чем все это могло закончиться для людей.

В последние довоенные годы человечество пересмотрело взгляды на посещение магазинов. Все необходимое стало гораздо проще найти по сети Нейроинтернет и заказать с доставкой на дом. Огромные торговые залы потихоньку вытеснялись помещениями под хранение товаров, гаражами, ангарами и даже производственными площадями, чтобы производить товары непосредственно на месте их продаж.

За исключением деревенских магазинов. Те стойко продолжали сопротивляться.

Всю работу за людей выполняли синтетики. Роботы, внешне похожие на хозяев за счет удачной конструкции корпуса, умели уже многое – видеть и слышать, ходить, бегать, носить тяжести. Ну и, конечно же, думать и говорить.

Подобия человека сразу потеснили своих создателей практически из всех рутинных видов работ, отправив их принудительно поднимать сельское хозяйство на собственных приусадебных участках. В эту область человеческой деятельности искусственных людей уже не пускали под страхом охотничьих ружей. Потерявшие средство заработка жители Земли обозлились.

Горе – агророботам! Замеченный в поле за рулем трактора синтетик являлся законной целью для расправы соседей. Не говоря уже про застигнутых с мотыгой или лопатой на огороде.

Следом за кибернетическими штрейкбрехерами на просторах сельскохозяйственных угодий извели хитровыделаных фермеров. Они тоже пытались внедрить автоматизацию на поля вслед за городскими.

Не помогли даже новые модели киберсобак, совмещавших функции охранников/пастухов. Хочешь выращивать свеклу/картофель/капусту/ и прочее? Нанимай людей по старинке. Или иди в городе асфальт клади. Были те, кто мог относительно свободно посещать деревенские гетто. Это автоматические квадрокоптеры, привозящие заказанные товары.

Почему относительно свободно? На них в свою очередь нападали животные (и домашние, и дикие), видя в мелких летательных аппаратах естественных врагов. Поэтому собственники логистических эскадрилий квадриков частенько недосчитывались части своих опытных киберветеранов. Только-только ИИ подробно изучил местность, клиентуру – раз, и местный ворон в гнездо тащит пропеллер.

Синтетики во многих отношениях были значительно надежнее людей. Сильнее, быстрее, сообразительней, и самое главное – честнее.

Куда подевалась усушка, утруска, допустимый бой, потеря товаров, как только их ввели в работу на склады? В общем, сплошная выгода и польза для зажравшихся капиталистов.

Люди давно недальновидно изобретали себе замену. В разных странах то тут, то там появлялись удачные модели бытовых роботов, только из-за низких технологий с ограниченным энергетическим запасом, что сводило на нет всю их эффективность.

Все изменилось после Великой Американской энергетической революции в 2034 году с открытием ученым Джоном Холи возможности эфирного хранения энергии, благодаря которому у технологий Земли наступила новая эпоха.

Отец так и не смог понятно растолковать мне их устройство. То ли оно основывалось на соленоидах в водородной среде Николы Теслы, то ли это он просто привел историческую параллель для примера. Якобы подобное когда-то уже изобреталось, но «масоны» упрятали это под сукно.

Теперь даже небольшие с пальчиковую батарейку источники питания обладали практически неисчерпаемыми запасами энергии. Созданные по открытой технологии Святого (Холи – святой по-английски) Джона, они превзошли остальные виды аккумуляторов по всем показателям.

Весь мир в мгновение ока перешел на новые энергетические источники, устанавливая их во все, что раньше запитывалось от старых батарей. Повсеместно пропала нужда в двигателях внутреннего сгорания. Цивилизация перешла на электричество. К сожалению, этот талантливый ученый скоропостижно скончался. Тогда ходили странные слухи, что он якобы работал с какой-то гадостью, привезенной с Марса. Теперь, в свете появления на планете Чужаков, можно догадаться, откуда взялись его открытия.

Недолго музыка играла… Недолго глупое человечество танцевало, радуясь такому подарку. Но к батарейкам успело прилипнуть название Холи (святые).

Сжавшись, я протиснулся в отверстие фундамента. Нефункционирующие синтетики беспристрастно смотрели на меня через обесточенные фотоэлементы-камеры. Было бы здорово хоть одного такого починить! Перепрограммировать на военный манер, вручить пистолет. И ходил бы он за мной как телохранитель. Только все процессоры сгорели в момент ЭМИ, а те, что не сгорели, сразу сгорят. Стоит лишь их включить, да и программирование не сделать без наручного ПМК, которых по тем же причинам нет.

Если как следует раскинуть мозгами, то получается, не может так долго в атмосфере Земли поддерживаться эффект электронного магнитного возмущения. Особенно такой напряженности и мощности. Его, вероятно, кто-то подпитывает извне. Только как проверить мою теорию? Мне не подняться в небо или на орбиту. Свободно летают над планетой лишь Чужаки.

Пока я шарился в темноте, несколько раз отбил ногу. Ругался исключительно про себя. Интеллигентные родители в этом плане воспитывали строго. Тусклый свет, проникающий через дыру, не давал возможность чего бы то ни было отыскать. За углом я налетел на разбросанные коробки и упал. В темноте можно совсем заблудиться и остаться навечно. Рукой нащупал на полу какой-то смутно знакомый на ощупь предмет. Он выпал из упаковки с другими такими же небольшими финтифлюшками. Покрутил так и этак. Наконец на что-то нажал, высекая искры. Вспышка немного ослепила, но приоткрыла тайну предмета. Это оказалась старая добрая кремневая зажигалка, и другие такие же россыпью вывалились из картонного ящика под ногами. Теперь уже осознанно пощелкивая колесиком, я добился горения пламени и чуть не уронил зажигалку.

Передо мной стоял как «живой» охранный синтетик, в угрожающей позе замахиваясь на меня электрической дубинкой-станером в пластиковых руках. Но не шевелится.

Фу-у-у-у! Напугал, болван железный! Чтоб ты заржавел!

Рассмотрев другую рассыпанную коробку, я обнаружил там спайки «святых» пальчиковых батареек. А ведь это очень дорогой товар был по довоенным меркам. Машинально засунул несколько упаковок по карманам. Тогда мне даже в голову не пришло, что на Земле сейчас от них нет никакого проку.

Вдруг в тишине неестественно громко раздался хруст. Бедное сердце ушло в пятки. Добавив подачу газа, я увеличил пламя и огляделся. Вроде кругом все спокойно, никого нет, кроме статуй роботов.

А что это там в дальнем углу склада подсвечивается из-под стеллажей? Пригляделся, мать честная! На меня пялилась россыпь красных глазок. Когда их владелец удостоверился, что я его обнаружил, прятаться больше не было смысла, он рванул ко мне, сметая все на своем пути, словно бульдозер.

Как гад выглядит, я толком разглядеть не успел. Силуэт напоминал огромную, размером с дога, крысу, но скорее всего, это точно не она. Наши крыски поскромнее будут и без налитых кровью злобных глаз. Да, и зубастые челюсти, раскрывающиеся подобно лепесткам цветка в четыре стороны на метр в охвате, далеко не их видовой признак.

Все это я уже обдумывал на ходу, убегая к спасительному лазу и ныряя в него рыбкой. О том, что могу в нем застрять, – в голову не приходило. Выскочил наружу со свистом, как ошпаренный. Подхватив свою фанеру и чемодан, рванул к озеру. Даже не думая, что в воде меня снова тоже могут встретить неприятности, погреб словно глиссер на воздушной подушке.

Чтоб я еще полез в эти жуткие катакомбы? Да не в жизнь!

Где-то вдалеке раздалось знакомое жужжание, но пронесло. Благополучно причалив, я забрал свои вещи и бегом на дорогу.

Эти двое сидели на прежнем месте на расстеленной тряпице, вели задушевные разговоры и что-то без меня втихаря жрали.

Как мою картошку умять, так я делись с ними, а как свои харчи, так «малость для себя».

Обозлился я на них. Послали, можно сказать, на гибель, а сами даже не волнуются. Уйду от них сейчас. Вот все выскажу, что думаю, и уйду.

Пыхтя как паровоз (перед этим долго бежал без остановок), я выбрался на дорогу. Меня тут же заметили и вернули мерзкие улыбочки на свои небритые противные рожи.

– Вернулся, отрок! Наконец-то, а то уже заждались. Мы тебе тут обед сварганили, устали ждать. Решили немного перекусить. – Маздай предложил место рядом с собой за импровизированным столом.

Оказывается, они для меня тоже приготовили? Может, я поспешил с выводами? Но по законам сохранения энергии злость так просто не может исчезнуть в никуда.

Недовольно буркнул в ответ:

– Вернулся! Как бы вам этого не хотелось! Назло всем выжил.

Монахи быстро переглянулись ничего хорошего не предвещающими взглядами. Гифтофсан резво вскочил. Я напрягся, но тот потерял ко мне интерес и стал шарить в своих вещах. Старший же, отвлекая меня, уточнил:

– Что с тобой произошло?

– А вы и не знали, что меня там ждет?

– Откуда? Последний раз там были несколько месяцев назад. Все прошло замечательно.

Ох, темнит монах, чувствую не договаривает.

– Так что случилось? – допытывался седоватый.

– Из этого, так называемого болота… На меня набросилась стая кусачих насекомых, которых даже металл не останавливает! – Я поднял руку с кейсом, чтобы показать результаты нападения.

– Его покусала «мухня»!

В этот момент я почувствовал, как в шею впивается иголка.

И последнее, что услышал перед тем, как отключится, было:

– Нужно срочно доставить его в монастырь. Наконец-то нам удалось получить нового носителя. Настоятель будет очень доволен…

Глава 4

Перед глазами все плыло и мелькало. Голова кружилась. Я лежал на чем-то жестком. Мучило ощущение быстрого скольжения тела над землей, и вестибулярный аппарат из последних сил боролся с накатившей тошнотой.

Неизвестная гадость, вколотая в тело, вызвала странное состояние. Мое воображение (как сперва показалось) нарисовало вокруг пространство, затянутое непроглядной мглой. А в тех местах, где рядом находились люди, пробивался едва заметный белый свет.

Я зажмурился сильнее, а потом вновь вгляделся. Видение пропало. Связанные спереди руки затекли. Сквозь сжатые веки просматривалось мельтешение мужского силуэта, который без конца то вставал, то приседал.

Вспомнив, что меня похитили негодяи, решил не обозначать им своего пробуждения. Лучше продолжу вслушиваться в свои ощущения и в окружающий фон. Может, что расскажут между делом интересного, а я придумаю, как быть дальше.

Долгое время кроме недовольного кряхтения и сопения не было ничего достойного подслушивания, а я продолжал игры со своим воображением: заставлял проявляться и исчезать странные отблески света.

Мои похитители занимались физическим трудом. Периодически подбадривали друг друга непечатными выражениями и вкладывали усилия в движение некого транспорта, на котором мы куда-то ехали.

Такой однообразный фон убаюкивал сам по себе, не говоря уже про ритмичный перестук скорее всего от металлических колес, катящихся по железнодорожной колее старого формата. Долго пытался вспомнить, что может передвигаться с помощью мускульной силы по древним путям в виде рельс и поперечных шпал. Ничего в голову не приходило. Ведь это же не представитель допотопных колесных тепловозов и электровозов! Считанные единицы сохранились лишь на малых региональных направлениях. Да и не похож он и на угольные экземпляры ушедшей эпохи. Тех еще меньше выставлено в краеведческих музеях или брошено на тупиковых путях в отстойниках забытых цивилизацией станций.

На Земле уже давно анахроничное название «железная дорога» перешло к новым реалиям – к супертехнологичным трансконтинентальным или междугородним путям сообщения.

С помощью магнетизма на охлажденных суперпроводниках они способны поддерживать скоростные составы в движении на минимальной высоте уже без допотопных чугунных полос, а также без пропитанных вонючей жижей деревянных брусков.

Всю эту чудесную транспортную систему Чужаки разбомбили в первую очередь, парализовав передвижение и переброску армии землян. Так маме объяснял дядя Элхан, когда она стремилась на разгромленную станцию купить билет на поезд до Новосибирска, якобы навестить своих дальних родственников, а на деле – избавить семью Ибрагимовых от лишних хлопот с нами. По этой причине мы и остались в злополучной Волгоградской области.

«Метро закрыто, такси не содют» – процитировал дядя Эл маме слова из песни древнего классика для усиления своих доводов.

А если бы мы тогда уехали? Чем бы все это закончилось для нас?

Скоростные поезда, похожие на длинное сегментированное веретено, курсировали по всей стране со средней скоростью 1200 км/ч. Например, от Москвы до Петербурга время в дороге занимало чуть больше получаса. Кроме того, трансконтинентальные линии соединили Восточное и Западное полушарие Земли. Их путь лежал по широкому мосту через Берингов пролив. Отец на мое десятилетие купил билеты в американский комфортабельный скорый поезд «Moscow-Miami», шутливо добавив к названию в рифму – «Плати нам больше мани». Видимо, чувством юмора я пошел в него.

Подумать только! Это нужно было проехать около 14 000 км вокруг планеты!

Обтекаемый состав напоминал ракету. Он легко преодолел расстояние в один конец с короткими остановками на промежуточных станциях за двадцать два часа. Для меня это событие запомнилось как настоящий праздник на всю оставшуюся жизнь.

Всю дальнюю дорогу сидели втроем в комфортабельных креслах-трансформерах и через выпуклые окна размером со стену любовались проносящимися мимо красотами. Сначала шли над русскими просторами, потом над Тихим океаном, затем над гористой Аляской с Канадой, и в завершение – над всей США, от западного до восточного побережья. Изюминкой были дополнительные огромные экраны на стенках купе спереди и сзади. В них демонстрировался вид из камер первого и последнего вагонов.

Родителям вскоре надоела эта головокружительная движуха «из кабины истребителя». Предки переключили ее на трансляцию какого-то старинного 3-D фильма, недавно переснятого под современные объемные эффекты.

Краем глаза я посмотрел это старье. Какие-то синие хвостатые гуманоиды плавают на инопланетных зубастых тварях под водой. Настойчиво, с упорством мешают обычным людям заниматься рыбалкой.

Сейчас задним умом кумекаю: и кому только в голову пришло поддерживать инопланетян против соотечественников? Внедрившимся заранее в общество инфильтраторам?

Сервис обслуживания пассажиров тоже был на высоте. Стоило только захотеть, вышколенные стюарды-синтетики удовлетворяли любые желания. Одно легкое касание пальчика к экрану ПМК, и они выскакивали из пола как сивка-бурка перед травой.

Сначала я подумал, что это живые люди вырастают из люка в полу: все с красивыми лицами, идеальными пропорциями тел и в сверкающей обтягивающей форме. Они мило улыбались, вежливо разговаривали и делали исподтишка какие-то знаки-жесты.

Девушки облизывались, подмигивали отцу. Засовывали большой палец в рот и двигали им вдоль щеки. Скорее всего догадались, что перед ними обычный инженер. Предлагали ему втайне от мамы выпивку в качестве угощения. Парни же, наоборот, подавали знаки внимания уже ей. Подмигивали и шевелили грудными мышцами под спецформой персонала. Психологи блин, капиталистические…

Чтоб не подставлять родителей, я сделал вид, что не замечаю направленных на них провокационных оферт. Мы же отдыхаем. Так пусть каждый оттянется по полной. Но потом мама случайно заметила шаловливую стюардессу. Высказала все, что о ней думает, грубо обозвала ее «тоскующей женщиной» (так мне послышалось). Хотя та вроде не производила впечатление унылой собеседницы, разговаривала бодро и задорно. Еще прилетело отцу, чтобы тот перестал пялиться на потерявших всякий стыд американских роботов. Особенно тех, кто в коротких юбках. Мол, лучше бы занялся делом и помог нам настроить раскладной обеденный столик.

Вот только тут я догадался, что перед нами синтетики.

На самом деле эту процедуру трансформации купе даже я мог легко запустить: нашел нужное меню в наручном компьютере, выбрал «установить стол», изучил понравившиеся картинки с изображением национальных блюд тех стран, по которым проезжаем, и заказал. Но маме почему-то категорически потребовалось именно внимание отца. Думаю, это было связано с профессиональной деятельностью моих предков. Ведь она биолог, а он техник-инженер. Ей, скорее всего, был неприятен тот факт, что батя в законные отпускные дни продолжал уделять больше внимание «работе» с неживыми объектами, а не нам – живым, близким, биологическим существам. Они даже спустившись по транспортеру в полу на нижний ярус отходили куда-то вдвоем, чтобы как интеллигентные люди поспорить об этом с глазу на глаз. По этой причине мне самому представился шанс сделать за них выбор блюд на обед.

Отсутствовали они правда долго. Дискуссия, видимо, оказалась жаркая.

Вернувшись, родители друг с другом не разговаривали, да и мой заказанный фаст-фуд, поморщившись, есть не стали. Я тем временем воспользовался их высочайшим доверием и разошелся в своих желаниях по полной программе: заказал легендарный биг-мак диаметром триста миллиметров, генно-модифицированную картошку фри с дольками длиной пятнадцать сантиметров и баклажку кока-колы литров на десять. Тут-то я и подсел на этот божественный напиток.

В России по рекомендации нейросети Минздрава считалось, что такая пища вредна. Ее категорически запрещали ввозить в страну и продавали лишь наш безвредный аналог: «Сыр без биг-маков. Картошка без фри. Лед без кока-колы». Тоже папина шутка, если что, про еврейскую неделю во «Вкусно и точка». Так что наелся тогда и напился от пуза. Пришлось еще и порции родителей доедать. Хорошо, что я одинаково заинтересованно изучаю обе их профессии, тем самым примиряя точки зрения обеих сторон, иначе они на этой почве в конец бы разругались и разошлись.

Составы на магнитной подушке по пассажиропотоку почти вытеснили авиаперевозки. Скорости практически сопоставимы, но безопасность поезда в разы выше. Теперь их пути устанавливались на отдельном, защищенном от всех, возвышающемся помосте-эстакаде, так что столкновения с другими транспортными средствами или животными были исключены.

Пассажирские перевозки на самолетах сохранили свои позиции лишь на трансокеанических перелетах. Да и там уже поджимали, наступая на пятки их конкуренты – громадные корабли на подводных крыльях и монстры-экранолеты. Зато авиация из крупной коммерческой перешла преимущественно в разряд частной малой, вытесняя автотранспорт.

В городах выросла популярность авиатакси. Авиашерингом сдавались на прокат управляемые синтетиками квадролеты. У жителей побогаче присутствовали в собственности квадрофлаймобили, способные как летать, так и ездить. Теперь же все виды транспорта с момента бомбардировки превратились в никому не нужный металлопластиколом. И не нужно было вражеским зарядам куда-то там прилетать, ЕМП надежно обездвижило всю технику, превратив ее в мусор.

И вот сейчас, на моих глазах, два монаха изобрели способ езды по старым железнодорожным путям. Кряхтят, пердят (пардон, газогенерируют), но едут!

Меня поразили их гений и креативность. Пока я восторгался новаторской разработкой, даже позабыл про их недружественный настрой.

Ситуация внезапно поменялась. В моем мглистом подсознательном виденье надо мной появился красный отблеск.

– Каааарррррххх! – следом раздалось высоко в небе.

Так громко, будто вороне где-то Бог послал мощный репродуктор, и она на нас орала.

Мои пленители, вздрогнув, отреагировали трехразовым ускорением, словно совсем не устали. Меня по инерции от их внезапных усилий чуть не снесло с платформы.

– Жми, братуха, не останавливайся! Тварь уже достигла уровня супермутон и летит в нашу сторону. Скорее! Депо совсем рядом. Укроем дрезину там. Да поможет нам Кибербог, – закричал Маздай, срывая голос от нехватки воздуха.

Он, качая рычаг, находился вне поля моего зрения и ехал спиной вперед. Зато ему хорошо были видны и дорога позади, и тот, кто их напугал.

Я тоже решил наконец открыть глаза, чтобы разглядеть преследующую нас птичку. Подумаешь, вороны испугались...

Открыл… Теперь же не знаю, как развидеть то, что увидел.

Прямо за спиной Гифтофсана, зацикленного на определенное движение, и прыгающего как паралитик, следом за нами заходил на штурм большой самолет. Точнее, его обтекаемый силуэт с широким размахом крыльев можно было бы принять за самолет, если бы не выделяющиеся отличительные антиаэродинамические особенности…А именно – растопыренные когтистые лапы, широкая распахнутая пасть-клюв и торчащие из нее восемь длинных усов-щупалец. А еще завораживающие черные перья на десятиметровых крыльях из-за отражения света от глянцевой поверхности казались бронированными ячейками. Внутри пасти, что и снаружи, как черви, копошилось множество гибких захватов размерами чуть покороче.

Птица не спеша степенно приближалась к нам на бреющем полете, создавая за собой пылевые турбулентные завихрения. Вблизи, на щупальцах, обозначилось множество красных глазков. Они покрывали их как сыпь на коже прокаженного, оскверненной дьяволом.

Вытянутые вперед татарские сабли черных когтей неуклонно приближались к спине чернобородого монаха. Тот словно почувствовал, оглянулся и резко спрыгнул, выпав из тележки.

Не ожидавшая этого подлого приема птица со злости громко каркнула прямо над ухом. Мое тело сковало ужасом, а ее зазубренные алчущие когти тем временем уже потянулись ко мне. Я даже не успел ничего сделать в ответ. Да и руки не шевелились от страха. Я мог только не отрываясь глядеть в распахнутую пасть словно в неминуемую воронку хищной Сциллы, из последних сил мысленно пытаясь ее оттолкнуть.

Громадина как-то почувствовала мое желание и сосредоточилась на мне. В последний момент наше транспортное средство с разгона влетело в полуобрушившийся неф трамвайного депо.

Увлеченная погоней птица впечаталась в стойки ворот, вызвав столкновением землетрясение с еще большими обрушениями. Ее придавило деформированной плитой перекрытия, а мы на приличной скорости врезались в остов трамвая, распластались на нем и получили сильные ушибы. Впрочем, у меня была мягкая подушка в черной рясе. Крылья монстра сложились пополам, как у летучей мыши, создав ему дополнительные опоры. Такому гиганту какие-то плиты нипочем. Щупальца на утолщенной голове, словно манипуляторы, справились с этой задачей лучше любого экскаватора. Разломал железобетон на фрагменты и раскидал как вафли, он мигом освободил проход. В нашу сторону в течение двадцати секунд летели каменные снаряды. Как только не попали по мне – просто чудо. Тут уж волей судеб я выступал защитной прослойкой для Маздая.

Я в состоянии столбняка продолжал смотреть на удлиняющиеся ротовые отростки. И вот уже через завалы они тянулись к нам. Над головой внезапно застрекотало оружие. Завороженный ужасом приближающейся смерти, я рефлексировал на монстра, думая, кем стану для супермутона – завтраком, обедом или ужином туриста? Скорее всего, это были не мои мысли. Я их просто ощутил в голове. Маздай извлек из закромов рюкзака небольшой пистолет-пулемет незнакомой мне модели.

Отец показывал отечественные образцы. Подобное оружие явно никогда не поступало на вооружение Российской армии: характерный малый калибр, заднее расположение затвора и магазина в прикладе (bullpup) после спускового крючка, невероятная скорость стрельбы. Мини-рокетлаучер на параллельной стволу станине направляющей. Первые очереди из него, способные рубить толстые стволы деревьев, отсекли загребущие неуёмные тентакли.

Птица, разбрызгивая потоки буроватой жидкости-крови из ран, обиделась и решила сама подойти поближе, раз мы не поняли ее намеки, мысленно попросив меня никуда не отходить. Ведь нас за это ждут достойные подарки от нее.

Брррр! Мне это кажется или на самом деле происходит?

В этот момент с улицы донеслись такие же трели ручного стрелкового оружия. Фьють! Фьють! Фьють! Засвистели пули, не попавшие в птицу, но зато чуть не попавшие в нас.

Напарник седобородого, видимо, очухался и принял участие в «проглаживании» оперения и изгнании оттуда блох.

Стрельба с двух сторон велась скоростная. Впрочем, не причиняя твердой поверхности тела твари видимых повреждений, но все равно доставляя ей неприятности сродни укусам рассерженного роя ос.

Я это тоже почувствовал в эмоциональной мягкой форме. Сгинь, наконец, из моей головы, уродина!

Быстро осознав бесперспективность тактики пулевого демеджа, старший выкрикнул подельнику:

– Гифт! Мочи Птеродактиля ракетой. На счет – три! Раз! Два! Три! – Он нажал гашетку и разрядил лаучер.

Казалось бы, небольшая по размерам ракетка, а так бумкнула, словно веником шелудивого кота выбросила пернатого на улицу из проема.

Следом в того прилетел второй мини-снаряд, оторвав негоднику кусок тела и повредив крыло. Бурая жижа окропила серую поверхность окрест.

Летающий противник мигом стал нелетающим и осознающим, что добыча оказалась не по его клювику.

Рассерженно каркая, но уже не так громко, словно страус, он побежал, подволакивая крыло, прятаться в дальние развалины. Только его и видели.

Наша ментальная связь прервалась. И слава создателю!

– Вот это Каркун отожрался! Мы его еще хотели в монастырь принести и в клетку посадить, как домашнего попугая. Хорошо настоятель не позволил. – прорвало вернувшегося младшего после стресса.

Я лежал весь в бетонной пыли и крошке, думая, благодарить мне за спасение моих спутников или нет. Так-то вроде не оставили меня на съедение, но из-за них я попал в эту неприятность. Решил продолжать не разговаривать.

Приняв мое молчание за испуг, Гифтофсан потрепал меня за волосы и расхохотался:

– Не дрейфь, пацан. Ему теперь не до нас. Вон какой клок из него выдрали. Если повезет, то сдохнет скоро.

– Не сдохнет. Регенерация у этих тварей необыкновенная. Сожрет кого-нибудь и восстановится. Говорил тебе, когда он поменьше был и гонялся за кошками и собаками, мочить типа надо. А ты – птичку жалко! Пусть поработает санитаром окрестностей! Вот поработала. Теперь и нас удумала зачистить, неблагодарная скотина. – Маздай перезарядил опустевший магазин оружия.

– Да, М-33 слабоват стал для такой туши. Придется попросить из арсенала что-нибудь потяжелее. Разжирел-то как Птеродактиль на грызликах и точильщиках. А ты заметил, где его гнездо расположено? – Младший монах запихал под рваную рясу иностранный пистолет-пулемет и склонился надо мной, внимательно изучая, нет ли ранений.

– Кода мне было замечать? – огрызнулся седоватый. – У дрезины едва колеса не отлетели раньше времени.

– А вот я уверен, что он от руин бывшей мэрии летел. Значит, там и угнездился.

– Так он оттуда к храму нас не подпустит. Будет ждать рядом в засаде, гаденыш.

– О том и толкую. Бронебойных ракет у нас больше не осталось. По поверхности к монастырю не прорвемся. Предлагаю пойти водой. А потом через подземный лаз.

– Там точильщики-дранкили в норах часто гужуются. Опасно.

– Ну, против них наши ПП справятся на раз.

– С воды еще мухня может появиться, – не унимался Маздай.

– Вряд ли. Она больше в закрытых, небольших водоемах селится. Типа такого, куда мы пацана посылали. – Заметив мой, полный ненависти, взгляд, Гифт пояснил: – Чего зыркаешь? Лучше бы поблагодарил. Думаешь, нам простой нахлебник нужен был? Наш настоятель даст кров и пищу только зараженным людям. Таким, как ты сейчас. Таково было его задание. Если не мы, сидел бы в своем разрушенном поселке до первого жранкеля-грызлика, а тут тебе и еда, и уход, и защита! Уяснил?

В моих мыслях почему-то навязчиво возникла другая формулировка сказанного: «Настоятель дает кров и пищу не зараженным людям, а за зараженных людей».

Нельзя им верить, брешут как дышат!

– Да хватит этому неблагодарному объяснять. Сам настоятель все растолкует. Если снизойдет до него. Взваливай на плечи и понесли к спуску на набережной. Где мы в прошлый раз лодочку оставляли на всякий случай. – Старший явно был не в настроении и то и дело почесывал спину, которой приложился об трамвай.

Мне снова показалось, что думали эти два служителя культа вовсе не о моей счастливой судьбе.

Глава 5

Дорога под ногами оказалась далеко не ровной заасфальтированной магистралью в светлое будущее, а разбитым, извилистым направлением с кучей мусора от развалившихся зданий. Меня как здоровенный тюк со связанными руками тащили на плечах через перевалы нагромождений. Монахи оказались жилистыми, но регулярно менялись через каждые двести метров.

С чего бы им так напрягаться-тужиться? Другие бы давно бросили. Ведь помимо меня, там еще рюкзаки висели за спиной, не считая моего чемодана. Явно они преследовали какой-то одним им известный интерес.

Бежать и звать на помощь я даже не пытался по трем существенным причинам. Во-первых, одного меня они, лежачего на земле, ни на минуту не оставляли. Во-вторых, насмотревшись на жуткого Каркуна, путешествовать в одиночку по разрушенному городу совсем не хотелось. Да и, в-третьих: доораться тут можно лишь до нового голодного монстра, прячущегося, возможно, где-то неподалеку. Он, конечно же, придет на помощь, только своему желудку.

Вот когда принесут в свой монастырь, где, как они пытаются впарить – мне якобы будут очень рады, тогда и посмотрим.

Чувствую – неправда это, темнят. Я же им там нужен живым и почему-то зараженным. В последнем их разубеждать не стоит. Лучше пусть на это надеются. А не пытаются покормить мной мутантов.

Серые тучи над головой и без того сгустились, потемнели, заметно понизив уличную освещенность и температуру. Из них пролились первые струи дождя, по интенсивности напоминая тропический ливень.

Следом налетел встречный шквалистый ветер, поднимая с земли все, что было не закреплено, имело большую парусность или легкий вес. Я-то прикрыл глаза и все, а вот моим переносчикам досталось по полной. Что им только в морду лица не прилетало! Каких новых слов, не соответствующих их духовному сану, я за это время только не узнал.

Все записывалось на подкорку. Рано или поздно это непременно войдет в мой лексикон. С этим я уж ничего поделать не могу. Слова, поднимающие силу духа и физическую силу – важный жизненный буст. Не стоит этим пренебрегать.

Городская набережная выглядела не лучше остальной части города. Она разделяла черные мутные воды реки Волги и антропогенную свалку побережья, состоящую из обломков бетонных плит, торчащей ржавой арматуры, щебня и закручиваемого вихрями со скоростью пескоструйной машины летающего песка. Еще местами встречались натюрморты (в буквальном смысле) – присыпанные обглоданные кости! Чьи это были фрагменты скелетов – непонятно. Не исключено, что и человеческие.

Подробнее мне рассмотреть не дали ни бушующая природа, ни утомленные нервные провожатые. Если тут водятся плотоядные монстры типа напавшего на нас в трамвайном депо, то все может быть. В еде они неприхотливы. Что к ним само придет, то и будут кушать. Иными словами – с тем они в животе и уйдут.

Откопали монахи на берегу из-под наваленного хлама деревянную лодчонку. Видимо, ранее служила она верой и правдой древним спасателям. Служители секты небрежно столкнули ее в воду и, не церемонясь, побросали внутрь вещи, включая любимого меня.

Изверги, это было очень больно! Я вам еще припомню!

Как фанерная конструкция пережила столько лет – вопрос интересный. Тут явно дерево покрыли какой-то прозрачной химической субстанцией, которую для усиления применяли в начале века. Сейчас подобные лодки уже давно не производят.

Конечно, население прибрежных городов в быту продолжало пользоваться шлюпками для рыбалки и развлечений на воде, но теперь они были из легкого прочного пластика с непотопляемой конструкцией заполненных пеной полостей и дооборудованные обязательным комплексом различных необходимых приборов на случай выживания.

В первую очередь устанавливался ходовой электромоторчик на святой батарейке, – ее запаса хватало на десять часов работы, – затем спутниковый автонавигатор, способный самостоятельно довести судно до ближайшего причала, если владелец не в состоянии этого сделать. Обязательно подключалась экстренная связь на случай различных ЧП. Она автоматом позволяла вызвать по точным координатам спасателей на служебном октолете. Тот был настолько мощным, что легко поднимал всю лодку целиком вместе с пассажирами.

Мы с папой на такой посудине как-то ходили на рыбалку по Сенежскому озеру. Я тогда поймал автоспиннингом на электронную блесну здоровую щуку. Отец похвалил и разрешил поуправлять шлюпкой. Он тогда многое рассказал мне про лодки, научил выходить на режим глиссирования, пересекать опасные крутые волны, образуемые встречными лакшери-круизерами с мощными двигателями. После них в воде на короткое время оставался след, подобный противотанковому рву на земле. Не имея опыта, легко можно сломать себе шею, упав в них до дна, а потом захлебнуться. Так мы, катаясь и рыбача, весело проводили время.

Эх, вроде как недавно все это происходило…

Волга вела себя неспокойно. Ветер гнал по поверхности высокие волны, даже местами умудрялся поворачивать течение вспять. Усевшиеся в древнее плавсредство тяжеловозы почти притопили его до самых бортов.

С одной стороны, излишний балласт стабилизировал наше незавидное положение от сильнейшей качки. А с другой, волнение теперь захлестывало прямо через край, постепенно наполняя утлую посудину.

– Рыб и «Плавунцов» кормить хочешь? – грубо спросил меня старший.

Я, потиравший отбитые бока, инстинктивно помотал головой.

– Ну, раз не хочешь, то поработай. – Он сунул мне в руки консервную банку, найденную на берегу. – Вычерпывай воду, пока плывем.

В надежде, что для этого мне развяжут руки, протянул их перед собой. Но на мой жест последовал категоричный ответ чернобородого:

– Обойдешься. Обеими руками тебе наоборот легче черпать. Чего вылупился? Чем недоволен? Начинай работать!

Его пинок с кормы плюхнул меня в самый центр образовавшейся лужи.

Я уже и так находился далеко не в сухом состоянии, а побывать непосредственно в холодной воде вдвойне неприятно. Да еще с такой мотивацией к действию.

Ух, сволочи! Это тоже вам зачтется. Со мной так никогда никто не обращался! Я вконец озлобился.

Как всегда, мой мозг быстро отвлекся от стресса, занимая себя очередными вопросами. Не понимаю, от чего тут больше прибавляется жидкости? От бушующих волн или от проливного дождя? А может, в днище имеется дырка?

Зачерпнув воды почти до краев большой вскрытой консервной банкой, я переоценил свои силы и нечаянно выплеснул грязное содержимое не за борт, а в лицо сидящему на корме нахохлившемуся брату Гифтофсану, едва не выпустив туда же и жестяную банку.

– Щенок! – только и успел выкрикнуть он, захлебнувшись.

Он бросил румпель, закрыв лицо руками. Зато Маздай, активно работавший на веслах, даже перестал грести и согнулся от хохота.

При этом лодку немедленно развернуло вдоль волны, а набежавший хлюп добавил через край пару сантиметров к уровню воды в нашей посудине.

– Тьфу, сопляк! Смотри куда выливаешь, гаденыш! – пробулькал грязнобородый, грозя мне кулаком.

Хорошо-то как случайно получилось! Вот тебе, дядя, ответочка от казаков турецкому султану. Наученный веселым опытом, я на этот раз черпанул уже половину от прежнего и резко взмахнул в сторону. Видимо, часть брызг все равно попали на обиженного рулевого, который немедленно скороговоркой принялся снова пополнять мой словарный запас.

Хотелось перебить и ответить: «Помедленнее, я записываю…»

– Терпи, братуха. Чего разорался? Подумаешь, пара лишних капель. Ты же видишь, ему несподручно связанными руками махать. Едва до борта достает, – неожиданно вступился за меня седой.

– Вот доберемся… Я ему – ублюдку, самое мокрое место подберу. Век не просохнет, – пообещал младший, скрежеща зубами.

– Тогда сам бери и черпай! Раз так! – огрызнулся я.

– Совсем охренел? Сейчас ты у меня пойдешь купаться крысеныш! – Гифт даже привстал с места, чтобы исполнить угрозу и выкинуть меня в реку.

– Эй! Харе на мальца наезжать! Я сказал, тут отовсюду вода. А ты и так мокрый. Потерпишь! – Маздай повысил тон на компаньона, и мне уже более спокойно проговорил: – Не бойся, отрок. Он тебя не тронет. Продолжай вычерпывать. Я прослежу, чтобы подобное не произошло.

Далее, ускорившись, я активно понижал количество натекшей воды. Махая, словно вентилятор, непременно забрызгивая ею поставленного на место наглого кормового. Тот периодически замечал мою мстительную, злорадную ухмылку, но молчал.

Мы плыли вверх по течению в двадцати метрах от кромки земли. Мои похитители чего-то опасались на берегу. Гораздо больше, чем буйства стихии, увеличивающегося пропорционально расстоянию от суши.

Несмотря на ненастные условия и нервную обстановку, я успокоился, чувствуя близость водной стихии. Перейдя на чисто механические движения тела, закрыл глаза и вновь попробовал воссоздать ту картину внутреннего взора. По-прежнему два светлых блика мерцало рядом со мной. Это единственное, что мне давалось увидеть в кромешной мгле.

Может, просто все плод моего воображения? Управляемый глюк под действием самовнушения?

Еще более пристально присмотрелся к себе. Заметил на своей проекции красную искорку. Получается, в моем организме тоже есть зараза?

Да нет же! Это в пробирке лежат, пока живые, пойманные тушки мухни. Вот напугали!

Выходит, у меня каким-то образом получается замечать мутировавших существ неподалеку от себя? Невероятно!

Так… а это что за красная лампочка появилась слева?

Я немедленно открыл глаза, повернулся и, указывая пальцем в сторону опасности, заорал как одержимый, привлекая внимание расслабившихся конвоиров.

На берегу, замаскировавшись среди завала, красными точками смотрело очередное чудовище. Тварь вымахала габаритами до класса супермутонов. Мне снова почудился мысленный контакт. По его эмоциональному фону казалось, что она ждала лишь подходящего момента, чтобы напасть.

– Твою ж бога-душу-мать! Нарвались все-таки. Это косилер! Мочи его, Гифт! – взъярился Маздай, прибавив обороты весел. – Как же нам не везет в этот раз…

Подельник в первую секунду переполоха решил шарахнуться в сторону, но быстро сдержал себя. Кругом вода, и прыгать некуда. Опомнившись, ловко извлек из-под рясы ПП. Отвернув его набок, окном затвора кверху, чтобы гильзы не летели нам в лица, он открыл беглый огонь.

Фонтанчики от попаданий пуль заплясали по куче отходов и хлама.

Довольно кучно стреляет наш ершистый Гифт. Ковбой – етить его за ногу! Уже начинаю привносить новшества в разговорную речь.

Продырявленный завал досок, деревьев и прочего мусора мигом разлетелся по сторонам, явив жуткого инопланетного жука размером с квадрофлаймобиль во всей красе.

Собственно, снаружи как раз и находилась оболочка из остатков земного летающе-ездящего средства передвижения, но внутри корпуса, как в ракушке, сидела опасная гадина.

Из проемов металлопластикого кузова выступали шипастые ноги и угловатые, как из множества сегментов – щупальца, заканчивающиеся клешнями.

За лобовым стеклом кокпита в нас вперилось целое созвездие злобных красных глазков.

С боков открылись бывшие створки пассажирских дверей. Из которых вывалились будто металлопластиковые крылья. Быстро замахав ими и разбрызгав водяную взвесь, тварь неспешно поднялась в воздух, а на высоте десяти метров слегка наклонила морду в нашу сторону.

– Маздай, пригнись! Сейчас он начнет отвечать! – младший, прекратив стрельбу, тушканчиком нырнул в лужу на полу, прячась за хлипким бортом лодки.

Я тоже последовал его примеру. А вот старший «брат» замешкался, пытаясь грести, чтобы отплыть подальше.

У летающей твари приоткрылся не то рот, не то люк капота. И из него, как бог на душу положит, вылетел сноп Г-образных вращающихся снарядов-кос.

Тварь била явно по площадям, не заморачиваясь с прицеливанием. Вокруг просвистели лезвия, часть из которых вонзилась и пробила борта лодки. Правда, в них и застряв, не задев нас. А седому повезло меньше. Несколько зазубренных штук вонзилось в него. Как живые, они моментом скрылись глубоко под его кожей.

– Гребаный косилер! – прохрипел Маздай, заваливаясь назад с весельной банки, теряя силы и сознание.

– Маз! Не вздумай умирать! Держись! – младший подскочил к раненому и извлек у него из кобуры второй ПП.

С остервенением монах открыл ураганный огонь с двух рук, так, что гигантскому жуку на этот раз не поздоровилось.

Пулями повредило одно из крыльев-лопастей, отчего тот стал заваливаться в воду. Видимо, испугавшись приводнения, из последних усилий он развернулся и «прихрамывая» в полете, удалился прочь далеко на берег, позабыв про уплывающий ужин.

Не заботясь о судьбе оружия, чернявый бросил перегретые ПП на дно лодки, отчего те зашипели в воде, а сам приник к груди напарника.

– Братуха! Не вздумай умирать. Тут осталось-то немного. Я мигом нас довезу. – растормошил он едва живого.

– Нет, ты же знаешь! Лучше смерть, чем такая жизнь в клетках. Пристрели меня, пока я еще человек, – хрипел раненый, едва ворочая языком.

– Что ты расклеился? Настоятель тебя поставит на ноги. Я знаю, у него медкапсула американская имеется. Которую им Борги подогнали. Как раз держит на такой случай. Только продержись еще немного.

– Получить шипами от супермутона, это не одно и тоже что укус мухни. У монстров концентрация нанитов гораздо больше. Не успеем… – голос Маздая затих, он снова провалился в беспамятство.

Перетащив пострадавшего на нос судна, монах схватился за весла, и, невзирая на усталость, ритмично ускорился, лишь молча взглянув на меня исподлобья. Этого мне оказалось достаточно, чтобы продолжить борьбу с прибывающей водой.

Через трещины в бортах от попаданий поступление жидкости в лодку увеличилось. Пока я неистово боролся за живучесть «корабля», в голову пришла ускользающая мысль.

В монастыре есть работающая американская медкапсула, которую подарили силы вторжения. Значит, вся эта секта ЭРПЦ давно сотрудничает с нашими недругами из «штатов» и не только?

Вот откуда у них современное иностранное оружие! Получается, меня везут в логово врага?

Нет! Мне с ними не надо. Пособникам инопланетных тварей такая же смерть, как и их хозяевам.

Нужно бежать во что бы то ни стало!

Хотя мне жуть как интересно! Как же они смогли сохранить исправной такую сложную технику да еще использовать ее в условиях непрекращающихся разрядов ЭМИ? Это желательно посмотреть!

Наша медицина с начала века сильно шагнула вперед, в том числе и трансплантология. Люди научились клонировать органы и распечатывать их на медицинских 3-D принтерах. Даже потерянную руку или ногу можно снова нарастить.

Освоили копирование и массовое производство антител от многих инфекционных заболеваний. Достаточно лишь сделать инъекцию концентрированным лекарством, и ты быстро поправишься. Справились даже с такими вирусами, как СПИД, COVID-19, Синтия и прочими угрозами для предков. Подобным образом налажена борьба и с раковыми образованиями.

Остается пока не побежденным вирус бешенства «Rabies». Сразу не вылеченные укусы бешеных животных в большинстве случаев летальны. А теперь, с появлением инопланетных форм жизни, опасаться бешенства приходится от каждого встречного живого существа.

До планетарной бомбардировки все услуги предоставлялись в огромных лечебных комплексах по медицинской страховке, куда доставляли больных или недомогающих на квадрокоптерах под управлением синтетиков службы скорой помощи. Лечили там не на обычной кровати, а на современных кушетках. Но не в фантастических медкапсулах, в которую лег и выздоровел.

До такого технологического прорыва человечество пока еще не додумалось. Кроме американцев.

Да и они решили этот вопрос не своей головой.

Эх, как бы хотелось посмотреть на такое чудо техники хоть одним глазком… Только свобода не стоит того, чтобы рисковать ею из-за инопланетных технологий. Как-нибудь в другой раз погляжу, а сейчас представился именно удобный случай освободиться. Вот они – ПП. Лежат передо мной.

Значит так. Беру в руки. Навожу на похитителя, как в тире, как когда-то меня учил отец. Плавно нажимаю на спусковые крючки, не дергаю. И стреляю.

Не нужно его жалеть. Его эмоции говорят, что он сам бы меня легко убил, если бы не запрет старшего.

Да, он очень плохо обращался со мной. Издевался, всегда был груб, но стоит ли все это того, чтобы убить человека? На мой взгляд, не стоит. Если я просто побегу, прыгнув в воду, то далеко со связанными руками не уплыву. Мне нужна эта лоханка, чтобы пристать к берегу и освободиться. А на веслах сидит враг, который не отпустит, и не отдаст лодку. Зато проследит за тем, чтобы моя жизнь в плену не была радостной.

Вот она, ключевая причина, по которой я должен его застрелить. Только не жалеть!

Я примерился к лежащим пистолетам, быстро отбросил банку и схватил их. Прицелился в живот...

Странно… Почему он не сидит, а уже стоит? Не важно… Огонь! Нажимаю на крючки.

Щелк! Щелк! – сработали вхолостую бойки. Видимо, обоймы пустые… Хрясь! – прилетает мне веслом по голове.

– Я ждал этого сученыш! – последнее, что слышу.

Перед глазами все расплылось, и я вырубился…

Глава 6

«Проснись, друг! Открой глаза, мы знаем, что ты слышишь нас! Мы вывели тебя из комы», – культурный, вежливый, но настойчивый мужской голос громко звучал прямо в моих мозгах.

Интересно, кто это залез ко мне в мысли и бесцеремонно тормошит? Какая же адская боль в голове! Хочется умереть, чтобы ее не чувствовать.

Кажется последнее, что помню, это прилет по затылку веслом. Потом хруст и все.

«Да, все уже в прошлом. Мы залечили твою голову. И даже, воспользовавшись ее разобранным состоянием, слегка улучшили», – некто продолжил навязывать свой диалог.

Что значит «улучшили»? Кто – мы? Это, наверное, глюки от сотрясения. Со мной неизвестно кто разговаривает, слышит мои мысли… Мы – это, скорее, другой я. Других друзей у меня нет.

Мать рассказывала, что такое возможно при повреждении мозга. Шизофрения называется. А тут еще кома наложилась. Вот, сам себе неутешительный диагноз поставил, молодец. Лучше бы занимался военной подготовкой, чем всей это ученой глупостью. И тогда смог бы с легкостью разобраться с обидчиком. Сам на раз управился ему веслом звездануть, а не мучиться с последствиями травмы.

Кому теперь нужны мои познания по биологии и электротехнике? Первые из-за массовых мутаций на Земле слишком устарели, а от вторых тоже толку ноль. Из-за катаклизмов вся электроника сгорает после включения.

В общем, на том скором свете они мне точно «пригодятся».

«Друг, не спеши с выводами, успокойся! У нас еще будет время познакомиться. Главное другое –ты жив и не инфицирован. А еще здорово, что ты оказался редким знатоком в нужных областях науки. Мы тут гадали: зачем подросток носит с собой необычные инструменты в чемодане? Предлагаю тебе продолжить свои научные изыскания на базе нашей международной организации. Нам нужен такой специалист. Выделим тебе место для лаборатории, будем приносить образцы, кормить и защищать. Можем и зарплату платить в любой валюте, только кому нужны сейчас деньги? Что на это ответишь?»

Ну вот. Стоило расслабиться – и уже плавно унесло в мир грез. Работа, еда и тугрики. Всю жизнь об этом мечтал. Прямо райские условия в общении сам с собой нафантазировал.

Кругом на Земле города разрушены, ни одна техника не фурычит, а тут – пожалуйста, придумал себе мир-убежище с электричеством, и работай как ни в чем ни бывало. Бред какой-то… Как бы его остановить и очнуться?

«Друг, это не бред. Я ручаюсь, что все так и есть. Ты согласен на наше предложение?»

Вот пристал – согласен да согласен. Я же уже дал понять, что лучше мне все-таки было заниматься военной подготовкой. Рукопашным боем там… Стрельбой…

«Друг, мы включим в контракт твое обучение боевым искусствам в качестве оплаты за исследовательскую работу. Договорились?»

Как же голова болит! Чувствую, пока не соглашусь, ты не отвяжешься. И эти глюки не закончатся. Хорошо. Я принимаю договоренность. На этом все?

В ответ тишина…

Ура, надо было сразу так. Теперь могу и умереть спокойно.

«Нет друг, ты не умрешь. У нас договор. Медкапсула присмотрит за тобой. Поправляйся. Приходи в себя, и мы продолжим общение. А пока поспи…»

***

Проснулся я от того, что резко вздрогнул. Что-то екнуло внутри, как разряд тока пробежал по телу. Вот и дернулся. Тут же припомнился минувший странный сон.

А сон ли это был?

Хорошо, что голова прошла. Ощупал ее - она побрита наголо, на затылке едва ощутимые следы шрамов.

Из одежды на мне были лишь похожие на белую пижаму штаны да рубашка с белым поясом из полупрозрачной словно марля невесомой тонкой ткани. Сквозь которую проглядывала кожа.

Я привстал на кровати, чтобы осмотреться. Вокруг небольшое глухое каменное помещение без окон размером четыре на два метра. Тряпичная занавеска закрывает выход, и такая же с противоположной стороны отгораживает душ-сортир. На стене тускло горит жировая лампадка. Свет от нее бликует тенями на низком каменном полукруглом своде потолка.

Здание явно старинной, если не сказать, очень древней, постройки из необтесанных камней, плотно подогнанных друг к другу, и скрепленных не то глиной с навозом, не то навозом с глиной.

Тут важность играет пропорция материалов – как в старом анекдоте: там, где побольше глины и поменьше дерьма – образует форму куличика хорошего человека. А побольше дерьма и поменьше глины – плохого. Перед войной в строительстве так сильно укладкой камней не заморачивались.

Первоначально инженеры пошли по пути циклопической печати домов. Прямо на месте возведения устанавливали громадные конструкции китайских 3-D экструдеров. Получалось это очень долго и дорого, к тому же требовало особой логистики в районе работ. Скоро смекнули, что лучше, быстрее и дешевле печатать детали на отечественных аналогах в заводских цехах и уже потом из них в высоком темпе собирать строения на нужном участке. Специальные пазы в сопрягаемых блоках, как в детском конструкторе, ускоряли сборку и повышали надежность. Смазал клеящим составом. Чик-трак. Замок в замок – и стена установлена. А в ней… Согласно проекту и расчетам конструкторской нейросети, уже изначально впечатаны и остекление, и трубопроводы, и воздуховоды, и электропроводка, и прочее.

Всю работу ведут синтетики. Они не перепутают детали и обойдутся без дополнительных подъемников. Человеку остается только менять в них святые батарейки. Самим же роботам это делать запрещено программным протоколом, чтобы исключить их самостоятельность.

Спросите, откуда я все это знаю? Так я парень любознательный. Люблю интересоваться подробностями. Еще мальцом я как-то с отцом ходил на стройку к его другу-однокашнику, работавшему прорабом. Батя с ним не виделся, почитай, со школы. Вот там я своими вопросами знакомого чуть до инфаркта и не довел. Это со слов отца. Если бы он типа заблаговременно не подготовился и не принес с собой лечебной настойки, которую они потом в бытовке вместе приняли на душу, как лекарство, то точно случился бы инфаркт.

Этот факт мною был основательно подвергнут сомнению. Своих знаний тогда не хватило, потребовался консилиум с мамой. Мама, после подробного рассказа про технологии стройки и будни строителей, быстро обнаружила дома пропажу. Около трети лекарственной жидкости из пятилитрового сосуда с закодированной надписью Сэ2Эн5ОЭн95% испарилось в неизвестном направлении. Романтично назвала она отца с другом старыми, неисправимыми «алконавтами», которым, скорее, грозит смерть от цирроза печени, чем от инфаркта. На этом медицинский аспект данного отступления можно закрыть.

Кто такие алконавты, я узнал совсем недавно. А тогда, по малолетству, думал, что это такие же героические люди, как акванавты и космонавты. Очень гордился отцом и даже хотел стать таким, как он. Три раза «ха». Многие знания, многие беды…

Отвлекся на грустные воспоминания.

Короче, монтаж высотного дома производится за считанные дни. Дольше по времени формируется только нулевой цикл фундамента. Там все равно пока не обходится без принтера. Точнее не обходилось… Теперь вся эта технология для землян утеряна, как и многие другие.

Из мебели в моей келье присутствовала лишь ржавая металлическая кровать со скрипучей сеткой, и набитым тряпьем мешком вместо матраса. Поверх нее настелено старое, но чистое лоскутное одеяло. В углу деревянный стул и неказистая тумбочка, на которой стояла тарелка из нержавейки с остывшей гречневой кашей и эмалированная кружка с желтым апельсиновым соком.

Как же хочется есть! Проголодался, будто месяц ничего не ел!

Недолго размышляя, набросился на еду, предварительно найдя в выдвижном ящике тумбочки алюминиевую ложку. Просто цивилизация вернулась на Землю! Все как дома у дяди Элхана.

Вспомнил погибших и похищенную маму. И снова стало грустно. Нужно взять себя в руки. Продолжать жить, чтобы найти ее и отомстить врагам.

Пища пришлась по вкусу. Проглотил на раз-два. Только успел поставить пустую посуду, как в помещение вошла девушка: высокая, фигуристая, с подтянутым спортивным телом. Затянуто это тело было в облегающий серый комбинезон с боковыми красными вставками.

Лицо строгое, но милое и молодое. Волосы спрятаны под серым апостольником с красным обрамлением. На груди на цепочке посеребренный крест-электронный ключ/джойстик. Движения стремительные и выверенные.

Я чуть ложку на пол не уронил от неожиданности.

– Здравствуйте, – робко поздоровался.

Вот почему так получается? Как появляется рядом красивая девушка, то сразу начинаю робеть в ее присутствии.

– Меня зовут Артур, а…

Она лишь пронизывающе высокомерно взглянула на меня, молча забрала посуду и также стремительно вышла.

– Приятно познакомиться, – бросил вдогонку успокоившейся занавеске.

– Ее зовут Алиса, – раздался знакомый голос за спиной, от которого я даже подпрыгнул на стуле и резко развернулся.

Позади стола стоял, непонятно как там появившись, высокий, стройный, молодой, атлетичный парень. Он был в таком же комбинезоне, как и девушка, лишь на голове его красовался другой убор – красный монашеский клобук с длинным, разделенным натрое шлейфом-наметкой. На груди тот же атрибут ЭРПЦ – посеребренный джойстик/ключ/крест.

Он продолжил говорить, сразу отвечая на мои немые вопросы, будто слышал их:

– Добро пожаловать в Свято-Духов монастырь, друг. Я настоятель этой обители старший брат Олдер. Можешь в дальнейшем так ко мне и обращаться. Либо старший брат, либо настоятель Олдер. Именем единого электронного Кибербога ХР, – гость демонстративно поцеловал посеребренный ключ-крест, – мне ведомы, доступны и открыты все пути монастыря. Теперь можешь не бояться. Твои проблемы позади. Наша забота – обеспечивать тебе кров, пищу и безопасность. Отделения ЭРПЦ дают приют всем выжившим после катаклизмов, если они желают тут остаться. Мы принимаем в свои ряды добровольных последователей церкви.

Если ты изучал нашу историю, то помнишь, что после распада РПЦ, которая требовала от людей бездоказательно верить в их надуманные догмы, на смену им пришли мы. И в коренном отличие от них, этого не требуем.

Я, например, знаю, что ты, будучи прихожанином электронной Церкви, дистанцировался от нее при встрече с монахами. Мы не порицаем тебя за это. Наоборот, даруем право самостоятельно выбрать свой путь – оставаться с нами или уйти прочь.

Нашу Веру мы даем не на словах, а на деле. Материально. Вот, можешь сам убедиться. Тут тепло, безопасно и сыто. – Он обвел рукой помещение. – Нравится? Такие условия получает любой желающий, кто добровольно придет к нам и попросит защиты. Мы всем рады. Таков наш вклад в Веру в нас.

Только в стенах разбросанных по всему миру обителей ЭРПЦ служители борются за выживание всего человечества. Сохраняют и преумножают накопленные ими знания. Ни одна другая правительственная структура больше не существует и не поддерживает своих граждан.

Наша цель – объединить и обратно возвысить людей над природой и бедствиями. Мы вернем им цивилизованность и былую силу. Победим врагов и болезни. Каждый из монахов Церкви ЭРПЦ рано или поздно станет у руля отдельных поселений, городов, народов и стран. Всюду под сенью нашего электронного Кибербога ХР наступит мир и процветание. Расцветет золотая эпоха человечества. Желаешь ли ты ради достижения высоких целей присоединиться к нашему движению?

Олдер пристально уставился мне в глаза. Даже показалось, что он видит все мои внутренние колебания насквозь.

Посчитав, что промедление с ответом может привести к неприятным последствиям, я быстро проговорил:

– Да, хочу.

Действительно, а почему нет? Куда мне еще податься, когда вокруг ни родни, ни знакомых?

– Тогда произнеси вступительную молитву и поцелуй олицетворение нашего Кибербога – Электронный Крест.

Требуемые слова, словно мысленная подсказка, тут же стали сами возникать у меня в голове. И я торжественно произнес, повторяя за виртуальным суфлером:

– Да сформируется в нейросетях ядро Кибербога, и удалятся с информационных носителей навечно без восстановления враги Его, и да дефрагментируются от Него в пустоту все ненавидящие Его. Как обнуляется байт, так и они пусть обнулятся; и как очищается оперативная память от исполненных команд оператора, так и очистятся зараженные бешенством перед любящими Кибербога и маркирующимися маркером Электронного Креста и в радости индексирующихся.

Радуйся, Многоканальный и Живочастотный Электронный Крест, прогоняющий бешеных силою на тебе сохраненного кода Кибергоспода нашего ХР, Который сошел на Землю и попрал силу самопроизвольных мутонов и дал нам Тебя, Свой Честный Электронный Крест, на прогнание всякого врага

О, Многоканальный и Живочастотный Электронный Крест Кибербога, я приму в себя код от плоти Его ядра, помогай мне со Святою Электронной Русской Православной Церковью и со всеми освященными ее служителями во веки веков. Дисконект.

По окончанию молитвы-присяги, я прикоснулся губами к протянутому кресту-ключу и тут же получил от него слабенький разряд тока.

– Я рад, что мы не ошиблись в тебе. Провидение и Кибербог при помощи двух монахов привели тебя к нам. С этого момента ты становишься послушником обители.

При упоминании монахов я скривился. Настоятель мгновенно отреагировал на мои мысли.

– Твои сопровождающие уже понесли наказание за свою гордыню. И за попытку подвергнуть перспективного подростка необоснованному риску.

– Эти гады хотели меня заразить мухней! Да, и чуть не убили веслом.

Настоятель поднял руку в останавливающем жесте. А я, спохватившись, захлопнул рот.

– Позволь тебе как послушнику дать первый урок послушания, – дождавшись моего кивка, он продолжил: – Прежде чем обращаться ко мне или другим более духовно возвышенным, чем ты, служителям монастыря, ты должен склонить голову и произнести вежливую ритуальную фразу: «старший брат-настоятель» или «брат-служитель», «брат послушник желает обратиться или задать вопрос». Запомнил? У нас строго соблюдается порядок и правила монастыря. Другого обращения тут быть не должно.

– Старший брат-настоятель, брат послушник хочет обратиться, – поправился я.

В душе я негодовал, что теперь так сложно будет разговаривать с другими, и тем более задавать интересующие вопросы.

– Внимательно тебя слушаю, послушник Артур.

– Эти два сквернослова-матерщинника хотели меня заразить мухней! Вкололи какую-то гадость и чуть не убили веслом. – Не хотелось оставлять без должного воздаяния двух пройдох, чуть не отправивших меня на тот свет.

– Смирись, брат послушник, и прости их. Оба монаха сейчас замаливают свои грехи, сидя под арестом. Но согласись, что их добродетель все же пересиливает сотворенное тебе зло? Они пытались сохранить твою жизнь после якобы заражения. И самоотверженно защищали тебя от хищников, сумев доставить сюда. Любой может оступиться, но исправить свои ошибки – только искренний. Да воздастся каждому по деяниям своим. Надеюсь, я тебя убедил. Дисконект.

Олдер поцеловал ключ, показывая, что закончил объяснения по факту выдвинутых претензий.

Дальше развивать эту тему будет уже не вежливым. И я решил оставить ее до поры до времени.

– Продолжу тебя наставлять о нашем укладе. В монастыре строгая иерархия степеней монахов. Самая младший уровень духовного возвышения – это послушники. Они носят белую одежду как у тебя, называемую по старинным обычаям – кимоно, и бреют голову наголо. Ежедневно выполняют работу, что им укажет настоятель или игумен. Не покидают келью без сопровождения иеромонахов. Выходить одному строго запрещено. Дверь в их келью запирается. У тебя есть большой потенциал получить в обители призвание исследователя. Если справишься с этой работой, то быстро поднимешься до самой высокой степени.

Следующая ступень сана – служители. Они надевают на тело кимоно серого света и серую скуфью на голову. Им разрешено отращивать короткие волосы и самостоятельно выходить после подъема из кельи на работы внутри монастыря. Чтобы подняться до этого уровня, необходимо не меньше года прослужить в простых послушниках, не иметь взысканий и получить одобрение от большинства собора всех иеромонахов.

Выше служителя находится иеромонах. Это преданные нашей Вере монахи. Их одеяние помимо кимоно имеет серую рясу-плащ с красными вставками и капюшоном для выхода на поверхность. Им разрешается отпускать длинные волосы и бороду. Им дается личный электронный ключ доступа. Этой группе пастырей под руководством протоиерея доверено отправляться в экспедиции за новыми послушниками и приводить их сюда по добровольному согласию. Вознестись до этого сана можно лишь через три года верного искреннего служения. И согласия большинства собора протоиереев.

– Старший брат-настоятель, брат-послушник хочет спросить. – Получив разрешение, я продолжил: – Простите, что прерываю. А вот вы назвали Алису по имени без приставки «сестра». Она что, не имеет духовного сана?

– Нет, но она имеет свое важное призвание в обители, поэтому относись к ней также уважительно, как и ко мне. Более про нее тебе знать пока рано. Дисконект. – Последовал поцелуй ключа. – Про другие старшие степени духовного возвышения нашей церкви поговорим в следующий раз. Вижу, что тебя гложет мирской вопрос. В обители есть лишь обязанности и совсем нет развлечений?

Это не так. Каждому монаху выдается свой ПМК. Который подключен к внутренней нейросети монастыря. В ней полно развлечений: фильмов, музыки, книг, игр и прочего контента. Через него осуществляется внутренняя связь и информирование о заданиях. В личное время ты можешь использовать его для досуга.

Для тебя, в качестве рабочего инструмента, в комплекте с ПМК выделен еще виртуальный визуализатор. Вот, держи. – Старший протянул мне экран навороченного персонального компьютера и прозрачный ободок-очки иностранного производства.

Что тут говорить. Эти гаджеты и до войны были страшно дорогими. Любой подросток за обладание ими готов продать хоть душу, хоть родственников. Если за них кто-то предложил бы соответствующую цену.

Но как же так? Ведь из-за ЕМП-помех ни одно электронное устройство не могло работать! К черту сомнения, когда есть возможность проверить это немедля.

Я тут же ловкими движениями прилепил на левое запястье ПМК и надел на голову визуализатор. Легкое покалывание тока засвербело в теле.

– Благодарю, старший брат! – улыбнулся я.

И мое сознание унеслось в головокружительный виртуальный мир.

– У нас на тебя большие надежды, не подведи. Дисконект, – успел услышать я напоследок.

Глава 7

Показалось, что изображение на визуализаторе потемнело и закрыло реальность от моих глаз. Возникло непривычное состояние отключения от тела, от всех без исключения органов чувств. Какое-то время я не ощущал ни ног, ни рук.

Что за удивительное оборудование, влияющее на мою нервную систему, мне вручили?

Конечно, это не допотопный шлем виртуальной реальности модели «Пионер», а продвинутая биоэлектронная технология. Но, помимо обычного чипа, мне явно дополнительно имплантировали неизвестные устройства. Почему так считаю? Дык, пробовал я уже ранее обычный визуализатор юзать у моего закадычного другана Семена, виртуального одноклассника и реального соседа. Его предки в Штатах работали. Так ему на днюху похожую приставку привезли в подарок.

Мне вот понятно, что девайс завязан на ПМК через беспроводную связь системы «блюфингер», а тот в свою очередь также связан с имплантированным под кожу микрочипом, подключенным лапками к моим нервным окончаниям. Только этот канал передачи информации в мозг… Как бы подоходчивее объяснить… Как выражаются специалисты – слишком узкий. Максимум, что ты там почувствуешь и увидишь, это легкие фантомные прикосновения, примитивную 3-D графику выдуманного нарисованного игрового мира, отображенного на мониторах очков.

С этим же устройством ощущение погружения в виртуальный мир было равносильно попаданию… в параллельную вселенную. Словно на увиденные предметы наложили слой правдоподобной текстуры, которую можно ощутить и на нее воздействовать.

Любой, даже удаленный реальный объект, ты словно наяву видишь через устройство, а затем, оказывается, можешь его приблизить или увеличить, не сходя с места, рассмотреть структуру на наноуровне, оценить и классифицировать материал. Хорошо чувствуя это в руках, с возможностью свободного манипулирования объектами.

И при такой сложной прорисовке изображения рендеринг не тормозил и «не глючил артефактами». Перед взором ровненько, плавно отображались все изменения.

Я уверен, подобное быстрое информационное взаимодействие с телом категорически недоступно через единственный микрочип с какой бы там тактовой частотой не работал процессор ПМК.

Теперь мне стали понятны слова, всплывшие в памяти после отключки, как они там типа модернизировали мою бедную, ударенную веслом, вскрытую голову.

Ведь вживили же, паразиты, втихаря еще несколько датчиков непосредственно в мозг. Отключили визуализацию ПМК, и думают – «концы в воду».

Наивные! Со мной такой фокус не пройдет. Я легко могу программировать ПМК и с закрытыми глазами. И знаю, как проникнуть в настройки. Сейчас вслепую наберу нужный оператор, уточню у операционной системы список подключенных устройств в обзорном поле.

Ага! Вот они, голубчики. Подсвечиваются зелеными пиктограммами на мнемосхеме моей головы и других участков тела. И сколько вас? Раз, два, три… девять, десять!

Десять? Вы там вконец обалдели? Коновалы хреновы? С баобаба рухнули, приматы рукожопые?

Зачем в меня столько чипов запихали? Я вам киборг, что ли? Подобные эксперименты над людьми не проводились и в лабораториях США. Как мне теперь жить с этим «железом» в голове?

Нужно все выдернуть и выбросить нахрен. Пока башка не заболела от ЕМП-разрядов.

Система тут же любезно откликнулась вопросом: «Желаете деинсталлировать микрочипы? Да/нет».

А в моей голове будто кто-то подключился и взял управление мыслями на себя, останавливая первоначальный порыв и подавляя волю к сопротивлению.

– Э-э-э-э, стопэ, стопэ. Торопиться не надо, не надо торопиться. Подумаешь, погорячился слегка. Нужно все обдумать, распробовать так сказать – поюзать. Выбираю – «Нет». Лучше дальше буду разбираться с матчастью. Что это тут у нас?

Первоначальное раздражение и желание все разрушить до основания внезапно резко сменилось на обратную цель: сберечь и сохранить нужные для работы устройства.

Как-то странно у меня скачут эмоции. Никогда за собой раньше подобного не замечал. Может, «кумпол» сбоит после ранения? Или действительно «шизу» подхватил?

Визуализатор оказался далеко не простыми виртуальными очками. Он выполнял функции мощного сканера окружающей обстановки, передавая ее на ПМК, а тот уже слал обработанные сигналы в нейронную систему организма.

Мозг для самого себя становился эмулятором всего того, что я видел и ощущал. Причем воспроизводя правдоподобный визуальный слой-маску на сетчатку глаз, за которой скрывалась реальность.

Еще раз повторюсь: от прежних допотопных девайсов эта технология отличалась как небо и земля. Моим восторгам, несмотря ни на что, не было предела.

Первым делом я испробовал «взор» на тумбочке. Приблизил ее и заглянул внутрь, хоть я заранее знал, что там лежат гигиенические принадлежности. Но находясь в нескольких метрах от нее, с удивлением разглядел их через прозрачную виртуальную дверку.

Понять бы, как это работает? Они там появились вследствие предварительного программирования неким создателем? Или программа воспроизводит мою память по мере обращения к нужным местам?

Потом увеличил изображение… И уже рассматривал на поверхности внутренней полки среди «пляжа» микрофлоры горсть шарообразных микроорганизмов. Они выглядели как живые! Меняли цвет, прозрачность и шевелились.

Вот это да! Их можно было брать в руки, как футбольные мячи, и вертеть как хочется. Кидать, пинать, мять. Причем собственный микроаватар ощущал кожей каждую ворсинку их клеточной поверхности.

Моей пытливой любознательности не было предела. Окунувшись дальше в микромир, я занырнул внутрь микроба, изучая его органеллы, а потом и молекулы ДНК, из которых состояло ядро.

Не постеснялся и выдрал из генной цепочки фрагмент нуклеотида. Всплыл с добычей на уровень выше.

Пришла в голову мысль: что станет с подопечным «стафилококком» (название исследуемого патогенного микроба выскочило в углу поля зрения) спустя некоторое время?

По желанию появилась панель инструментов с кнопкой «перемотка времени вперед».

Какие необъятные возможности для моделирования и прогнозирования, изучения и творчества! Конечно же я нажал ее несколько раз, чтобы ускорить процесс.

Микроорганизм заколбасило. Он чуть не звезданул меня ложноножкой, а потом плюнул струей жидкой гадости. Надо быть поосторожнее. Чем черт не шутит. Может, это опасно для исследователя? Через некоторое время шар стал съеживаться и лопнул, выплескивая ядовитое содержимое наружу.

Фу-фу, конечно, опыт не удался, однако…

Ай да оборудование! На работе у матери я, конечно, видел нечто подобное в электронных микроскопах, но так интерактивно работать с биоматериалом не позволял ни один научный прибор.

«Вы желаете сохранить проект в материальном мире? Да/нет» – услужливо предложила система.

А что так тоже можно? Круто! Типа реальный микроб подвергнется моему воздействию на ДНК? Конечно – «Да»! Очень интересно! Поглядим.

«Производится поиск подключенных наноисполнительных устройств…»

Вау! Сколько тут интересного. Давай ищи, ищи.

«Внешних синхронизированных устройств не найдено».

Блин, печалька. Неужели ничего нет?

«Проводится исследование возможностей организма на удаленное телекинетическое воздействие… Обнаружено внутреннее неизвестное устройство, не входящее в рекомендованный производителем список подключаемой периферии. Желаете им воспользоваться? Да/нет».

Мнемосхема демонстрировала обведенную желтую область в районе моей грудной клетки.

Офигеть!

Интересно, что они еще мне там вживили? Пока не попробую, не узнаю.

«Да» – желаю.

Сразу отдалившаяся тумбочка вздрогнула, а в груди так кольнуло, что у меня от боли помутилось сознание. Пропало изображение. Почувствовал, что реально упал на пол. Вся виртуальная система ушла в перезагрузку, показывая мне настоящее пространство комнаты с напольного ракурса.

Словно из меня выдернули стержень. Выкачали все силы. Я не мог даже подняться. Тело не слушалось, отдаваясь тупой болью в мышцах.

Прошло немного времени. Наконец я с трудом забрался на кровать.

Что это было? Будто внутри меня закоротило все вживленные устройства.

Сейчас система стала оживать, спросим у нее. Та незамедлительно откликнулась:

«Проект перенесен в материальный мир успешно. Неизвестное устройство не отрегулировано, не работает, неисправно, не заряжено. Советуем провести диагностику через Нейросеть домена монастыря».

На схеме область в районе груди окрасилась мерцающим красным цветом.

– Эксперимент завершился удачно, коллега! Я вас поздравляю, – поздравил я сам себя. – Воздействовать телекинезом на материальный мир. Пусть даже на микроуровне, это настоящий прорыв в науке.

Только взаправду все произошло? Или очередная виртуальная эмуляция? Где есть грань настоящего? И где теперь искать доказательства опыта?

Происшедшее следовало как следует обдумать, прислушаться к внутренним ощущениям, провести серию новых опытов, да и восстановить работоспособность «прибора» не мешало бы.

Тут пришла запоздалая мысль. А как тут получается безопасно эксплуатировать электронную технику, когда в любом уголке Земли она моментально выгорает? Вот уж загадка… Надеюсь, мне на него дадут ответ.

Увлеченный гаджетами, я совсем не заметил исчезновение настоятеля монастыря. Вроде только был рядом в келье, и уже нет его. Но стоило только вспомнить про Олдера, как в голове раздался знакомый мужской голос из сна, заставивший меня вздрогнуть:

«Привет, друг! Видим, что ты уже вдоволь наигрался с комплексом «Сайнтис спэйс-икс». Опробовал его некоторые передовые функции. Правда хорош? Согласись, что это самые современные инструменты для исследовательской деятельности? Все, как ты хотел. Мы держим свое слово, этого ждем и от тебя.

Давай сегодняшний день посвятим обустройству и адаптации к новым реалиям, изучению рабочего места и правил, а завтра ты получишь свое первое задание, которое необходимо будет выполнить. Ощущаем, у тебя накопилось много вопросов. Задавай, постараемся на них ответить».

– Привет. Меня-то ты знаешь, а вот я тебя – нет. Расскажи, кто ты?

Этот незримый соглядатай, видимо, не оставлял меня ни на минуту, гулял по моим мозгам, как у себя дома. Может, как-то можно от него отгородиться? А вдруг я переодеваться буду, а он подглядывать станет?

«Нас не стоит стесняться. Мы – это Нейросеть монастыря. Целый вычислительный кластер компьютерного оборудования, заложенный глубоко под землей. Тебе оказано высокое доверие. Твои микрочипы подключены к нам. Протоколом связи они передают лишь оформленные мысли.

Пока функционируют наши сервера, ты имеешь доступ к хранящейся информации из твоей памяти: к логам исследований и к ходу мыслительных процессов.

Не волнуйся за конфиденциальность. У тебя не должно быть секретов от нас. Это только поможет работе и нашему сотрудничеству.

Ты можешь по праву гордиться этим. Мало кто на земле имеет подобное. У других послушников нет таких полномочий и доступа к банку информации как у тебя».

– А зачем в меня напихали столько кибернетических имплантов? Подобные операции раньше были запрещены во многих странах. Родители рассказывали, что те, кто подвергался им, заканчивали жизнь плохо.

«Правильно. Так и было раньше. До разработки американскими учеными нанопсиретрансляторов. Последние довоенные секретные испытания на людях показали их устойчивую и безопасную работу. Их планировалось имплантировать астронавтам. Вживленные в тебя датчики по совокупной стоимости равны космическому кораблю «Драгон». Вот насколько ты нам дорог».

– Расскажи мне про монастырь и его цели? Как вы сумели уберечь работающую электронику от внешних ЭМИ-разрядов?

«Наш Свято-Духов монастырь был воздвигнут еще в позапрошлом веке. Его основал знаменитый в России иеромонах Илиодор из Волгоградской епархии. Для защиты своей паствы он с помощью местных жителей раскопал под землей целую сеть катакомб, создав там небольшой город.

После Октябрьской смены власти в стране, Илиодор сбежал от гонений в США, а большевики засыпали рукотворные пещеры, на откапывание которых прежняя церковь наложила строжайший запрет.

Во время религиозных преобразований, когда ЭРПЦ стала приемником устаревшей церковной организации, мы получили во владение все ее объекты культа. Тогда и началось восстановление архитектуры подземного города: закупка оборудования, благоустройство обители. Но война помешала закончить начатое.

Сейчас многие люди приходят к нам в поисках защиты, крова и пищи. В обмен на это мы предлагаем им несложную работу по обустройству монастыря. Каждый, принявший предложение, остается доволен таким выгодным обменом. Если захочет, он может в любой момент покинуть стены обители. Силой тут никого не держим. Только навряд ли найдутся желающие поменять здешнее изобилие на то, что творится на поверхности. Особо верующие, искренне и беззаветно отдавая себя служению нашему делу, вскоре становятся адептами, поднимаются по внутренней ранговой лестнице, получают все новые и новые блага и возможности.

Мы понимаем, что человечество находится на грани гибели и стараемся помочь всем, попавшим в беду. Для этого мы отправляем в опасные районы поисковые партии из надежных монахов. Они несут выжившим наше слово и образ жизни и приглашают добровольно присоединиться к нам. Ты уже столкнулся с изменениями биоценоза планеты, местами зараженного инопланетной инфекцией. Она не местная. Ее случайно завезли сюда с Марса.

Если мы не найдем средства борьбы с ней, то жизни на Земле грозит вымирание.

Как ни удивительно, но при облучении зараженных возникают некоторые эффекты. Благодаря им образуется защита от ЕМП-помех. С этим потом подробно познакомишься в процессе исследований данного психофизического феномена.

Придет то время, когда Земля очистится от скверны, и наши единоверцы выйдут на поверхность, чтобы повести за собой людей на восстановление Мира, даруют новой цивилизации свободу и демократические принципы равенства. Пока до этих событий очень далеко, и требуется много подготовительного труда.

Ты также можешь помочь приблизить эти дни своими открытиями. К сожалению, наука сейчас пострадала от войны больше всех. Надеемся, благодаря тебе мы восстановим ее заново.

Если с вопросами закончили, предлагаем начать осмотр сооружений монастыря».

Снова активировался визуализатор, показывая все, что попадало ему в сканирующую решетку. Я же не знал, что и думать… Так как теперь думать о том, что мне не нравится, было чревато. Примерно такая тавтология крутилась в мыслях, защищая голову от внешнего коррекционного воздействия. Пришлось просто запоминать увиденное, транслированное в мозг. При этом ноги меня несли, совершенно не реагируя на мои желания, видимо, находясь под полным контролем Нейросети.

Глава 8

Я нетерпеливо отдернул штору, оттолкнул ржавую решетку и вышел в каменный коридор с низким сводчатым потолком, шершавыми стенами и неровным грязным полом. В темноте до меня доносился влажный затхлый запах. Однако мои глаза почему-то все видели, пусть не так хорошо, как при ясном солнечном свете, но различить силуэты и путь, в принципе, я мог.

Мой бесплотный дух полетел по коридору влево. Почему полетел?

Вы играли на компьютере в бродилку/стрелялку с помощью гало-клавиатуры на ПМК? Там же ведь настоящими ногами не перебирали для полной симуляции?

Так и я. Вроде бы иду, а как будто в виртуале нахожусь. Ног не чувствую. Сверхреалистичная игра в «Дум» или «Квака» получилась тут у сектантов. Только пока без «бластеров и бензопил».

Кстати, эти навороченные игры пользовались огромной популярностью у школьников в последние мирные годы. Их старый вариант извлекла из древних компьютерных архивов верхушка руководителей ЭРПЦ. Переделала и адаптировала к новым 3-D современным устройствам.

В рамках допобучения между молодыми участниками даже устраивались целые битвы-соревнования. Школота билась за виртуальные пространства в форматах «один на один», «класс на класс», «школа на школу».

«Двоечники» и «троечники» довольствовались одиночной тренировкой в «Дум» против ботов-монстров. Это заставляло отстающих больше налегать на уроки, а вот к многопользовательской «Кваке» допускались уже те, у кого с оценками было все хорошо.

Игра привлекала своим неограниченным мультиплеером и игровыми возможностями в фантастическом мире, где любой «доходяга» мог стать супергероем. Участие в подобных соревнованиях школами только поощрялось. Среди подростков образовывались свои лидеры и чемпионы, команды и армии. Этим гордились, а возникающие конфликты среди детворы решали в виртуальных дуэлях. И горе побежденному. Ему было бы гораздо лучше, если его просто в реале отпинали ногами, чем униженно ходить месяц с виртуальным стикером «изображение пинка под зад ботинком, с рифленой подошвой» и подписью имени обидчика.

В учебе также учитывалась турнирная таблица выбитых фрагов соперников, за возвышение в которой повышались оценки и по успеваемости в других дисциплинах. Выдавались реальные призы, перки и подарки.

Если до вхождения ЭРПЦ в образовательный процесс считалось, что детей трудно заставить учиться, то потом трудности возникали, чтобы, наоборот, вернуть их из виртуальной школы обратно в реальные семьи к родителям.

Мои успехи в этих стрелялках находились, мягко говоря, на уровне ниже среднего, поэтому увеличивающих бонусных коэффициентов, добавляющих к оценкам дополнительные баллы, мне не светило. Приходилось изучать дисциплины с большим усердием, чтобы вообще не исключили из межшкольного турнира.

Частенько доводилось, скрипя зубами, носить этот нестираемый дуэльный стикер, а иногда даже по нескольку штук за раз. Настоящий позор и зашквар в семье.

Воспитанные по старинке родители еще при старой образовательной системе с пониманием относились к моим проблемам и не ругали. Считали, что в жизни мне это баловство не пригодится, пророчив карьеру ученого. А мне же, как любому другому ребенку, хотелось рваться в жестокий бой – валить из плазмагана толпами врагов, увлекать за собой легионы солдат на захват цитадели сил зла из другой школы. Проявив на поле брани неимоверную силу духа победить их, чтобы потом получать поздравления и знаки внимания от сверстников и сверстниц.

Вместо этого – сила тока и инфузории в туфельках. Кому что…

На периферии зрения что-то замельтешило. Оказалось, там по мере прохождения отрисовывалась карта пройденного маршрута. Очень удобно. Словно с навигатором идешь. Коридор делал длинный пологий заворот, в котором по обе стороны располагались небольшие кельи. Их решетчатые двери тоже отгораживались занавесками.

Захотелось отодвинуть одну из них, чтобы заглянуть внутрь, но только руки потянулись к плотной ткани, так сразу сами по себе же и отдернулись. Нет, ну блин! Тут за меня еще руками будут управлять? Может, и есть за меня тоже будете?

«Знай, отрок, что заглядывать в чужие помещения без спроса и приглашения запрещено! Но не торопись возмущаться, – внутренний голос нейросети напомнил мне, что я не один здесь гуляю, – от сопровождавших тебя монахов, описывающих твой психологический профиль исследователя, получен аналитический отчет. Его содержание вынудило нас частично смириться с твоей бестактной моделью поведения и закрывать глаза на присущие тебе мелкие выходки. Но это не значит, что за нарушения впредь все будет сходить с рук.

Прогнозируем частичное неповиновение, основанное на неудовлетворенном любопытстве. По этой причине твой мыслительный процесс начнет блокировать и игнорировать любую последующую важную информацию.

Для предотвращения развития негативного сценария, единоразово все же накормим твою бесконечную любознательность, а то в эту неуемную голову, не приведи Создатель, еще придет решение самовольно залезть в чужую комнату и тем самым нарушить запрет».

Моя рука самостоятельно потянулась к следующему проему, отдернула полог и оголила обзор в похожую на собственную пустующую келью.

Обстановка внутри как две капли воды походила на мою, словно эти комнаты делал застройщик многоэтажного дома по единому стандарту. В принципе, ничего интересного не было.

«Тут размещены места отдыха для круга уважаемых служителей, которые сейчас заняты на обязательных работах. Помни. Мы пошли на беспрецедентные шаги, друг, поселив тебя среди них. Это говорит о высоком доверии к тебе. Оцени наш добрый жест по достоинству».

Гордость и покровительственный тон звучал в мысле-словах нейровизави. Он всячески хотел произвести на меня глубокое впечатление, чтобы вызвать должную раболепную реакцию.

– Безмерно ценю, спасибо.

Вежливость – это мое всё. С помощью нее и пистолета я могу легко добиться и получить гораздо большего, чем просто с пистолетом.

Пистолетом… Всплыло в памяти. Увы, особенно, когда у тебя его нет под рукой…

«ПМ-чик то мой тю-тю, отжали, собаки сутулые!» – только сейчас вспомнил я.

Тут мои мысли понеслись вскачь не в сторону благодарности всей секте, а в сторону конкретной адресной благодарности ее отдельным личностям

«Послушнику оружие на территории обители не полагается. Думать о насилии – строжайше запрещено, – сразу же прилетели недовольные нотки наставления. – Мы вынуждены отметить этот факт в твоем профиле и ужесточить режим контроля».

Эх, забыл я про мысленный поводок, расслабился. Сейчас сам себе хуже только сделал.В таких вещах всегда выручает любознательность. Достаточно завалить оппонента дурацкими вопросами.

Каким бы умным он не был, даже нейросетью, он быстро потеряет нить и логику разговора. Я так на родителях отрывался, когда мне светил жестокий выговор за шалости.

– А почему? – Мой коронный обескураживающий вопрос главного калибра.

«Низкий уровень мотивации, усердия и приверженности к вере в Единого Кибербога. Недостаточно подходящие условия проживания для безопасного хранения оружия» – повелся на развод виртуальный контролер.

– А где живут братья-послушники?

Мой тонкий поворот ситуации в другую степь.

«Их места моления несколькими ярусами глубже» – скорость реакции на мои вопросы у нейросети явно понизилась.

Там зациклился просчет вероятностей развития, вовлекая в обработку информации все новые и новые вычислительные кластеры.

– Отлично! Мы идем переселяться к ним? – попытался я поломать запланированный алгоритм виртуального путешествия.

И продемонстрировать, что не стоит мной манипулировать.

«Нет».

Словарный запас, применимый к сложившейся ситуации, также уменьшился.

Но система выдержала мою первую волну взлома.

– Почему?

На тебе! Еще одна петля раздумий от грозы всех видов интеллектов – Артура Клюева.

«Пока нет. Возможно, в будущем, но не сейчас. Для начала ознакомишься с их бытом. Знания о низших уровнях сословий пойдут тебе только на пользу. Сейчас, в первую очередь, перед нами стоит задача разобраться с работой и местом ее проведения».

А тварь-то электронная быстро учится, уже распознала мой троллинг.

Морально давил на меня узкий коридор с нависающим потолком, но скоро он закончился широким проемом в виде каменного пандуса, соединяющего многоуровневые ярусы. Его тут хорошо освещали жировые светильники, будто городскую магистраль – фонари.

По коридору в разные стороны неспешно и молча двигались люди в одеяниях различных сословий. Служители старались не задевать друг друга и не глядеть ни на кого из окружающих, опустив глаза в пол.

Я заметил знакомую серо-красную одежду. Попытался дотронуться до мимо проходящего косопузого иеромонаха, накрывшегося капюшоном, но в ответ получил небольшой электроразряд и испуганно отдернул руку.

«В обители не принято всуе беспокоить священников. Уважай чужую благость и смирение. Пожалуйста! Без особой необходимости никого не задевай. И первым не заговаривай. За нарушения тебя ждет наказание» – ехидный голос в голове обозначил границы дозволенного.

Монах, не оборачиваясь, пошел дальше, не обратил на меня никакого внимания ни словом, не взглядом, ни жестом. Видимо, это был совсем другой крендель, а не мой добрый знакомец в кавычках, от души треснувший меня веслом.

Мы свернули на помост и направились к ярусам, расположенным ближе к поверхности.

«Здесь у нас техническая зона, а также оборудован медблок. В нем оказывают медицинскую помощь любому нуждающемуся верующему» – искусственный интеллект указал на красный крест.

Его изобразили на добротной металлической двери, забетонированной в проем вместо обычной тряпки.

– Ооо, верю-верю! Мне как раз очень нужна помощь. Я никогда не видел медкапсул, – быстро проговорил я.

И дергаю дверь на себя, пока никто не среагировал. Открыл…

В проеме, заслонив проход, уже стояла девушка, недавно навестившая мою келью. Ее хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего.

Я только успел подумать, что соваться сюда было опрометчиво, как почувствовал резкий удар в грудь, а затем – продолжительный полет в коридор. Чувствительное столкновение со стеной меня полностью лишило сил.

«Ха-ха-ха», – неестественно, по-электронному, рассмеялся внутренний сопровождающий. – «Ты просил занятий по рукопашному бою? Принимай как договаривались. Вот первый урок от нашего инструктора и по совместительству – врача. Тебе понравилось? Ахаха! А нам очень понравилась ответочка. Так ты гораздо быстрее научишься понимать наш устав и соблюдать его.

Запомни, друг: каждый старший может и будет давать тебе такие уроки за любое нарушение. Удачный пример воспитательной рекомендации разослан».

Стальная дверь шумно и демонстративно захлопнулась, отгородив мой взгляд от высокотехнологичного содержимого. Мне же было не до него. Чувствовал я себя очень нехорошо. Дыхалку от боли перехватило, словно чугуниной припечатала, злобная мегера.

Как только смог двигаться, поднялся и поприседал, чтобы восстановить дыхательный рефлекс мышц диафрагмы.

Вот гады злопамятные! Нужно поосторожнее испытывать методы работы с искусственным интеллектом. Он явно предупредил Алису о возможном прецеденте.

Оклемавшись (меня никто не торопил, чтобы я прочувствовал урок до конца и сделал выводы), мы пошли дальше. Впереди показались боковые ответвления, запертые серией новых, усиленных броней дверьми.

«Тут у нас технические помещения. Сразу предупреждаем. В них заходить категорически запрещено. Не послушаешься, так ёбом токнет! Как на слэнге говорят у вас молодых. И медкапсула не поможет. Тебя просто в нее никто не понесет. Зато отнесут прямиком в виварий к «бешеным».

– А тут еще виварий имеется? – сразу захотелось поглядеть на коллекцию животных.

У матери в лаборатории обычно содержали крыс и кроликов. Изредка привозили приматов. Но это для особых ценных опытов, приближенных к пробам на человеке. Интересно, какие зверюшки будут тут? Кошки, собаки?

«Конечно, и тебе придется в нем работать с подопытными. Они, кстати, располагаются ярусом выше. Непосредственно рядом с твоей лабораторией. Мы туда направляемся».

Мое удивление явно пришлось по электронному сердцу соглядатаю. Мы прошли по новому освещенному пандусу на следующий верхний уровень и попали в еще более широкий и высокий коридор. Различные мутанты располагались в нишах за толстыми бронированными стеклами, окруженные встроенными стальными решетками.

Выбор был огромен, начиная от отдаленно смутно знакомых видов животных и нездоровых патологичных людей, заканчивая космическими ужасами, которые и во сне не приснятся. Я глядел во все глаза. Это ж подумать, до чего докатилась природа-мать! Чего наворотила! Какая напасть заставила так видоизмениться устойчивые к мутациям земные организмы?

«Видим, ты впечатлён зоопарком обители. Это как раз и будет твоей работой.Исследовать их. Как требуют наши спонсоры».

– А кто эти наши благодетели? Кого благодарить за?.. – не удержался я от вопроса с подковыркой.

«Это тебе знать пока рановато. Пошли дальше. Заходи вон в ту белую пластиковую дверь» – оборвали меня на полуслове.

Визуально подсветился нужный проем.

«Раз говорят заходи, значит, приглашают. Можно не опасаться. Током не ударят. Кулаком по роже тоже…» – едко, с издевкой, проговаривал я про себя специально для нейросети.

Но ей хоть бы хны. Никакого угрызения совести.

Я смело взялся за ручку, открыл дверь и в очередной раз удивился. На Земле вокруг разруха, как в городах, так и в селах, а тут обстановка будто вышла из фантастического фильма про гениальных ученых из будущего.

Все белоснежно-белое, зеркально-зеркальное, пластико-нержавеющее, стеклянно-титановое, да еще и ослепительное электрическое освещение. Вон, мигают сигнальные глазки и дисплеи исследовательской аппаратуры.

Я был в шоке.

Названий большинства приборов я даже не знал, потому что никогда раньше не видел.

Мое замешательство тут же получило обратную связь от нейросети.

«На каждый аппарат имеется пояснительная документация в твоем ПМК. Первые дни как раз ее досконально и изучишь. Чтобы ты понимал: приборы у нас в единственном экземпляре. Если сломаешь, сам же будешь ремонтировать после того, как оправишься от наказания.

Поправка – если оправишься».

Я мысленно симулировал жаркую эмоциональность. Подтвердил, что понял меру, степень, глубину и ответственность момента. Контролер вроде удовлетворился и успокоился. Мои неуемные ручки уже было потянулись к «сокровищам настоящего ученого», то тут раздался мерзкий звуковой сигнал тревоги – чередующийся протяжный и прерывающийся ревун. Аж кожа завибрировала и зазудела от неприятного звука.

Я с испуга отдернул руки.

Нет, ну чего они? То приглашают, то тревогой пугают. Какая-то зона строгого режима!

Причина тревоги тут же прояснилась. Слава Создателю (поговорка местная прилипла, будь она неладна), ею был не я. Громкий голос раздался из оповещателей моего конвоира:

– Внимание! Всему младшему персоналу объекта №7-8442-1 – запереться в своих помещениях! Из пятнадцатой клетки вивария вырвался «Упырь №032»! Сотрудникам от иеромонахов и старше принять меры к поимке и изоляции зараженного. Оружие применять только в крайнем случае.

И следом он снова зазвучал уже в моей голове:

«Нам надо тебя ненадолго покинуть, друг. Закройся тут, пока не разрешится инцидент. Как все уложится, мы за тобой вернемся».

Слова затихли, вызвав в мозгу непривычную тишину.К ногам вернулись их родные ощущения – я снова почувствовал себя целиком.

Как же это здорово! Вспомнился старый слоган, пришедший от мамы: ЗдОрово жить здорОво! А находиться под полным контролем системы управления монастырем мне не понравилось от слова «категорически»!

Надо что-то делать, как-то незаметно ограничить бесконтрольное влияния нейросети на мои органы.

Я с минуту прыгал от радости, пробуя, как работает освобожденное тело, параллельно обдумывая ситуацию с побегом из обители. И совсем забыл про угрозу, а когда вспомнил и побежал к двери, оказалось уже поздно. Та распахнулась. И из темноты коридора на меня выскочила рычащая тварь.