Бешеная роза для генерала

Глава 1

1.1.

Лихие 90-е, г. Санкт-Петербург,

Варвара Воронова

Надежды взять Удава было немного — он и сам фигура заметная, и бойцы у него как на подбор. Кроме того, вооружены наверняка без балды, как следует. А у ментовской братии на кармане кроме закона и табельного оружия — ну никаких чудес.

Варвара, правда, кроме табельного «Макарова», располагала еще и приемами айкидо. Да вот беда, насчет них пришлось дать подписку, что применять при оперативных действиях не будет, слишком опасно для тех, на кого ей вздумается нападать. Ха, против Удава не то что какое-то единоборство, даже огнемет может не сработать, — больно здоров, скотина.

В общем, катить на «копейке» напарника Лехи сквозь серый, промозглый ноябрьский Питер было удивительно тоскливо. Солнце даже не думало выглянуть из-за низких туч. Нева как-то особенно агрессивно билась свинцовыми волнами о парапеты набережных. Дома недружелюбно посматривали рядами окон. И вообще казалось, что в этом сыром и холодном безвременье Питер застыл навсегда. Не будет ни зимы, ни лета, — только это бесконечное унылое межсезонье. Едва вписавшись в поворот, так, что лысая резина шин отчаянно взвизгнула, Леха пообещал:

— Вляпаемся.

Варвара пожала плечами.

— Чего вписались?

— А что делать? На нем столько сходится, хоть как вертись, а брать придется.

— Суженого конем не объедешь?

Леха заржал.

— Вроде того.

После этого короткого диалога, до самой промзоны на Уральской, где Удав выкупил себе склады, они молчали. Обсуждать было нечего, все проговорили сто раз. Быстрота и натиск, чтобы подозреваемый в нескольких заказных убийствах не успел очухаться. Взвод спецназа ждал сигнала неподалеку от адреса.

Уральская промка как будто специально была устроена для всевозможных бандитских разборок, шумных задержаний со стрельбой и прочего уголовного беспредела. Глянуть не на что — повсюду замызганные кирпичные стены, ржавый металл и такие дыры в асфальте, будто его регулярно бомбили с воздуха неведомые враги.

Шансы повязать подозреваемого имелись, конечно. Вот только с самого начала все пошло не по плану. Разговаривать с ними Удав не стал, сразу выпустил шестерок пострелять. Пришлось отбиваться, как в каком-нибудь чертовом боевике. Благо, склад был огромный, всем хватило места, даже спецназ поместился.

Варвара удачно укрылась за какими-то ящиками, и все следила — не получится ли достать того, за кем пришли. Но Удав, не будь дурак, прятался за спинами своих пацанов, и даже не думал вылезать на линию огня. Сзади подобрался Леха, глухо прошипел:

— Попробую обойти, прикрой, если что.

Двигался он быстро и бесшумно, и совсем было достал Удава, но тут шестерки все принялись палить по нему, как заведенные. Спецназ тут же включил ответку, и шестеркам досталось на орехи. Под шквальным огнем с обоих сторон Леха едва успел спрятаться за горой контейнеров, и даже стрелять перестал. А Удав, гадина, начал потихоньку отползать к выходу.

«Уйдет, зараза», — злобно подумала Варвара. И внезапно поняла, что путь к выходу наружу лежит как раз мимо нее. Надо было просто не зевать, и она сосредоточилась. На айкидо учили концентрироваться так, чтобы обострялись все чувства. Кажется, если бы мимо пролетела пылинка — Варвара и то заметила бы. Удав же был намного крупнее той пылинки. Что и говорить, — конечно, она не оплошала. Подождала, пока он минует ее укрытие, и подняла пистолет.

— Стоять, — сказала, и прицелилась прямо ему в затылок.

Поднимать руки он что-то не спешил, но поворачивался медленно. Вот уже и рожа стала видна — бледная, вытянутая, с равнодушными светлыми глазами.

— С дороги, девка, — холодно скомандовал он.

Вместо того, чтобы отступить, Варвара прицелилась ему в грудь и выстрелила пару раз, чтобы наверняка. И не промахнулась — в глазах Удава мелькнуло искреннее изумление, а потом он свалился прямо ей под ноги.

В следующую секунду Леха завопил откуда-то:

— Варька, сзади! Ложись!

Спину Варваре просверлило чем-то острым и раскаленным, вроде бы она закричала, но вокруг не было слышно ни звука. И темнота, почему-то вокруг сгустилась настоящая тьма. В этой тьме привычный мир исчез, как не было.

Глава 1.2.

718 год империи, западный пригород города Ренборга, храм Заката

Варвара Воронова

Варвара летела в темноте — недолго, но оценить успела. Это что же, так выглядит смерть? Тьма и движение сквозь нее неизвестно куда? Но полет внезапно завершился. Девушка проскользнула сквозь… что-то и упала на каменный пол, со всего размаха, так, что зубы лязгнули. Не чувствуя боли, вскочила, убедилась, что ствол остался в руках и нервно огляделась.

За ее спиной обнаружилось зеркало — по всему выходило, что Варвара пролетела сквозь него, только оно почему-то осталось совершенно целым. Не брызнуло осколками во все стороны, а будто пропустило девушку, и плавно сомкнулось за ее спиной.

— Это что, мамашу вашу, так попадают на тот свет? — сама себя спросила Варвара.

И дернулась, когда ей ответил дребезжащий старческий голос:

— Не думаю. Зато в другой мир попадают именно так.

Из угла огромного зала — ничуть не меньше, чем склад Удава, даже больше, наверное! — на свет вышла женщина, пожилая, но еще статная, в синем балахоне, с бледно-желтым покрывалом на голове. Варвару она разглядывала, словно неведомую зверушку, — с легким любопытством, но без особого удивления. Может потому, что за свою длинную жизнь повидала еще и не такое.

Девушка поняла, что надо проявить уважение. Кто знает, вдруг она вывалилась в каком-то особо неудачном месте? Эх, знать бы еще, в каком!

— Прошу прощения, — Варвара, поклонилась, как могла, вежливо. — Я попала сюда случайно. Я не хотела этого. Просто… кажется, меня убили.

Старуха неспешно кивнула, принимая извинения.

— Оказаться в другом мире можно только после смерти в мире прежнем. Тебе повезло, дева. Шанс прожить новую жизнь дается не каждому.

Новости были такие необычные, что Варвара машинально поставила ствол на предохранитель, огляделась и задумалась. Занесло ее, похоже, в какой-то храм. Помещение внушительное, колонны рядами, а в середине — алтарь. И сбоку — зеркало, через которое Варвара и прибыла… кхм. Зачем им зеркало? Заманивать таких вот, как она, — вычерпавших предыдущую жизнь до дна?

Там, в холодном и сыром Питере, ее точно застрелили. И если уж так вышло, что она может еще пожить, хоть и черт знает где (и черт знает когда, промелькнуло в голове), — почему нет? Надо только узнать побольше. Например, вот у этой старушенции. Если это храм, она, должно быть, служительница? Или жрица? Бес их знает, как они тут называются.

— Могу я узнать у вас… — на язык просились неподходящие формулировки, почти сплошь нецензурные, и Варвара замялась.

Вряд ли ей ответили бы на вопросы «какого…», «на кой…» и «в какую…. дыру я угодила».

— Я расскажу тебе все, что смогу, — надо же, какая покладистая служительница ей подвернулась! — Понимаю, что ты в затруднении, дева, а потому готова поведать все, что мне известно о Зеркале Мироздания.

— Это…? — Варвара непочтительно ткнула пальцем в культовый предмет интерьера.

— Да, — подтвердила старуха. — За этим стеклом находится перекрестье всех времен и миров. В самую длинную ночь года мы проводим ритуал, чтобы увидеть, что нас ожидает. Зеркало показывает, что ждет народ Ренборга на год вперед. Правда, предсказания бывают довольно туманны… Но, если их удается верно истолковать, — мы получаем возможность избегнуть многих опасностей.

— Интересно, — удивилась Варвара. — И что вам… народу Ренборга обещаю я?

Тень улыбки скользнула по лицу служительницы.

— Ты, дева, — совсем другое. Иногда Зеркало Мироздания отворяет дверь между мирами, — нашим и другим. В этот раз отворилась дверь в твой мир. К счастью для тебя.

Варвара независимо хмыкнула.

— И зачем, как вы думаете, я понадобилась Мирозданию?

— Мирозданию ты ни к чему. А вот Ренборгу, может статься, принесешь какую-то пользу.

— Какую?

— Откуда мне знать? Ты умеешь что-нибудь такое… что может оказаться полезным?

Варвара вздохнула и созналась:

— Немного. Я… умею расследовать преступления. Находить воров и убийц, распутывать всякие мошенничества. Отыскивать украденное.

Не скажешь ведь насквозь архаичной старушенции, что ты опер. Да и про айкидо, пожалуй, лучше пока молчать. Вряд ли здесь кто владеет восточными единоборствами. Служительница между тем негромко засмеялась:

— Вот уж такого добра на твою долю у нас точно найдется. Если ты хороша в своем деле, дева, у тебя будет много работы. Сегодня мы найдем тебе место для ночлега, а завтра поищем место в новом для тебя мире. Полагаю, оно отыщется. Ступай за мной.

Глава 1.3.

723 год империи. Южная граница Ренборгских земель

Руди Глок

Главнокомандующий войсками Ренборга, генерал Рудольф фон Глок пребывал в растерянности. Война с южными дикарями, которая казалась бесконечной, вдруг завершилась. Истекало десятое лето с тех пор, как он начал воевать на этих землях. А вместе с летом внезапно закончились враги. Многих перебили его солдаты, а остальные растворились в пыльном степном мареве, как мираж.

Остался только одинокий шатер посреди степи, а в нем — старик, такой древний, что больше походил на призрака, чем на живого человека. На вопрос толмача, куда девались его соплеменники, старик пожевал губами, покашлял и сообщил, что он — посланник мира. Ему, дескать, велели сказать морским людям, что люди степи больше не желают войны.

Генерал удивился этому странному посольству — ему казалось, что заключение мира должно проходить как-то более официально. Однако пришлось удовольствоваться тем, что было. Старика поблагодарили и предложили доставить, куда он скажет. Тот отказался: сказал, что жить ему осталось не больше одной луны, и это время он проведет здесь, в своем последнем стойбище.

Значило ли все это действо, что степняки признали свое поражение, или им просто надоело терять людей в бесчисленных стычках с регулярной армией? Руди не знал. Но так или иначе, война закончилась — разведчики доложили, что ни единого дикаря не найти в округе на несколько дней пути. Главнокомандующему оставалось наладить работу приграничных отрядов, проверить сохранность маленьких сторожевых крепостей, и можно было возвращаться домой.

Но вот беда, — генерал не имел ни малейшего понятия о том, чем станет заниматься в мирной жизни. Он привык быть старшим в замкнутом, суровом воинском кругу. Он четко знал свои обязанности. Он привык просчитывать каждый шаг, думать наперед не только за себя самого, но и за все свое сильное, хорошо обученное войско.

В мирном Ренборге от него требовалось совсем другое. Из главы целой армии Рудольф Глок вот-вот должен был превратиться в подчиненного. Воля маркграфа и решения Совета — вот чем ему придется руководствоваться в своих делах, чем бы ни выпало заниматься. Нет уж, лучше найти себе новую войну и отдаться ей со всей страстью, как самой любимой из женщин.

При этой мысли Руди усмехнулся. Женщины в его жизни появлялись время от времени, и никогда не задерживались надолго. Пока длились отношения, генерал старался быть внимательным и выказывать своей даме уважение. Но книжные глупости, вроде потери аппетита или бессонницы от силы любовных чувств, его миновали… мда. Кроме единственного случая.

Маргарита была его первой любовью. Нежная, веселая и ласковая, — она казалась ему воплощением всех и всяческих добродетелей. Руди даже подумать не мог, что есть причины, которые могут помешать им быть вместе навсегда. Внук маршала Глока вообще полагал, что любые вопросы можно решить, просто для решения задействуются разные ресурсы. Так воспитывал его дед. Но оказалось, что дочь купца, пусть и весьма состоятельного, — не пара юноше из дворянского семейства.

— Хорошо еще, что ты не успел ее обрюхатить, — с солдатской прямотой высказался маршал. — Не придется беспокоиться о судьбе ублюдка.

Руди был раздавлен. Он испробовал все: переговоры с дедом, беседу с отцом Маргариты, разработал даже план побега… Увы, все было бесполезно. Маршал побеседовал с купцом, и девушке быстро нашли жениха из подходящего торгового семейства. Она нисколько не сопротивлялась. Прислала бывшему возлюбленному коротенькую записку о том, что им нужно расстаться, да и все. А Руди в первый раз отправили к южным рубежам ренборгских земель — дед сказал, что там из сопляка сделают мужчину и воина. И, в общем-то, не обманул.

Первое время юноша горел ненавистью к северному городу, в котором вырос. С отвращением вспоминал запах моря, бесконечно тоскливое время между летом и зимой и огромный, холодный дедов особняк. Вот уж где не место было ребенку. Для маленького Рудольфа, однако, после смерти родителей от морового поветрия, нашлось место только там.

Прошел год, потом еще один, и еще. Из чувствительного, дерзкого юноши Руди превратился в умного и решительного военачальника. Во время редких наездов домой его сдержанно похваливал дед. Его ценили в Совете. И за последние годы, когда не удавалось выбраться в Ренборг, он неожиданно успел соскучиться по городу, северному морю, и даже по своему старому дому. Жаль только, что дед уже больше года, как скончался.

Но все же неплохо, что настала пора вернуться. Хотя, может быть, и ненадолго.

Глава 2.1.

Дорога на Ренборг

Руди Глок

Южный путь на Ренборг так и не отремонтировали. Прежние хозяева этих мест некогда мостили дороги так ладно, что ни единая травинка не смела пробраться между плотно уложенными каменными плитами. А в последние годы трава нахально лезла отовсюду прямо посреди тракта. Нигде не было порядка — генерал Рудольф Глок позволял себе стариковское ворчание исключительно в мыслях, да и то редко. Он еще не был стар, хотя временами казался себе глубоким стариком. Уж слишком много видел и многому знал настоящую цену.

Он возвращался в город своей восторженной и бестолковой юности, так и не решив, чем займется там, в мирной, размеренной жизни. Лучше всего было бы, конечно, чтобы Совет отправил его держать какую-нибудь крепость на границе с дикими племенами. Недаром за годы кампании Руди выучил все проявления приграничной войны назубок, и чувствовал себя в ней, словно рыба в воде.

Правда, Готлиб точно примется зудеть, что пора остепениться, найти себе подходящую женушку и наплодить с десяток детишек. Об этом Руди думал с опаской. Обращаться с дамами он умел, и всегда пользовался у них успехом. Но одно дело — провести время со сговорчивой красоткой, и совсем другое — выбирать себе женщину на остаток жизни. Да и кто мог бы прийтись ему по сердцу?

Последняя его избранница при разрыве отношений сердито заметила, что вместо сердца у него, должно быть, дубовая колода. Руди на это равнодушно пожал плечами, — как говаривал Клаус, «хоть горшком назови, да только в печку не ставь». Красотка добавила еще, что однажды найдется женщина, которая сумеет разжечь в нем истинную страсть. Но потом непременно бросит его, потому что долго находиться рядом с таким бесчувственным чурбаном совершенно невозможно.

Никаким особенным чурбаном генерал себя не чувствовал. Просто не желал подпускать женщин слишком близко. Слабый пол казался ему коварным — никогда ничего не говорят прямо, вечно действуют исподтишка. Только раскроешь им душу, а они, того гляди, вцепятся в нее намертво своими полированными коготками. Кому приятно становиться беспомощной дичью в нежных ручках? И кто знает, что может выйти из этакого положения дел?

Сам Руди после истории с Маргаритой дамам не доверялся, чувство полного бессилия и вырванного из груди сердца запомнилось накрепко. А вот их общий с Готлибом друг, Арни Шефер, однажды попал в заваруху. Как умудрился — отдельный разговор. Немногословный, сдержанный глава гильдии Охотников за нечистью выглядел неприступной крепостью — на том и погорел.

Женщины, как выяснилось, тоже бывают охотницами, только ловят они не призраков и морскую нечисть, а мужчин. И чем более недоступная цель им попадается, тем с большим пылом они пускаются в погоню. Стоило Арни помочь семейству фон Биккель очистить их особняк от призраков — вдова последнего Биккеля немедленно уцепилась за «уважаемого господина Охотника».

Она осаждала его по всем правилам военной науки. Руди изрядно посмеялся, когда ему рассказывали о том, как дамочка «неожиданно» встречалась Арни, куда бы он ни отправился. Как она просила его совета в семейных делах — «без вашей помощи, господин Шефер, мне, слабой женщине, ни за что не управиться».

Малосведущий в женской охоте Арни сам не заметил, как поддался вдовушке, а затем и влюбился в нее. И все бы ничего, но женщины-охотницы теряют интерес к пойманной дичи. Шефер еще блаженно улыбался при воспоминании о «своей милой», а милая уже кривила личико и уклонялась от встреч.

В конце концов вдовушка Биккель сообщила Арни, что приняла предложение «достойного человека», и надеется, что господин Шефер сохранит о ней добрые воспоминания. А видеться им впредь не следует — что было, то прошло.

Арни справился, как справлялся со многими трудностями в своей жизни. Только стал еще более молчаливым, замкнутым, и на женщин, кажется, перестал смотреть вовсе. Удивительное дело: и сам Руди, и Арни, и Готлиб были вроде бы вполне представительными мужчинами. И с наружностью, и с положением в обществе, и с деньгами у них все было в порядке. При этом они по сей день оставались холостяками, без малейшей надежды на создание семьи.

Волевым усилием Руди прогнал невеселые мысли. Генералы не бывают унылыми, особенно — генералы-победители. Найти свое место в мирной жизни и подыскать жену можно и попозже. А пока надо было въехать в город — величественно и неспешно, давая народу возможность выразить героическим воинам свой восторг. Тем более, стены Ренборга уже показались на горизонте.

Глава 2.2.

Город Ренборг

Руди Глок

Пока войско победителей величественно следовало по главной улице, едущий вслед за знаменосцем генерал Глок размышлял о низменном. Нет бы радоваться своему величию и приветственным крикам горожан. А Руди думал о том, что в воздухе висит невозможная духота. О грозе, которая явственно собиралась где-то там, за висящими над городом тучами. Страдал от того, что ворот парадного камзола давит на шею, точно удавка висельника. И беспокоился, застанет ли кого-то в доме на Вишневой улице.

Как ни печально, но двери особняка вполне могли оказаться заколоченными. И что тогда делать, было совершенно неясно. Придется, наверное, обходиться как-то самому, и поскорее нанять новую прислугу. Руди, однако, не утратил надежды на то, что старые дедовы слуги, Клаус и Марта, все еще ждут его за дверями старого обиталища фон Глоков.

Со времени его последнего приезда город совершенно не изменился. Суровые серые стены, черепичные крыши, стертые булыжники мостовой. На ратушной площади все так же высился конный памятник королю-спасителю Гантраму. И король все так же взирал на горожан — сурово и без всякого снисхождения. Снисхождение к людским слабостям вообще не было в Ренборге особенно в ходу.

При въезде на площадь генерал сделал знак рукой, командуя перестроение. Перед ратушей доблестное воинство выстроилось в шеренги, так, чтобы всем хватило места. Руди вместе со знаменосцем гарцевал впереди. Их встречали со всем почетом: на крыльце стоял лично маркграф Конрад фон Вестерхаузен, а вместе с ним — члены Совета и самые значительные лица гильдейского союза. Ну и настоятель храма Восхода, отец Алмерик, куда уж без него!

При высоких персонах народ притих, но смотрели горожане все с таким же восторгом. Кто его знает, чего они так уж радовались? Никто из обитателей Ренборга никогда в глаза не видел ни единого степняка. Городские владения были велики, побережье Северного моря от южных границ отделяло солидное расстояние в несколько дней пути.

— Приветствую доблестных защитников Ренборга! — дождавшись тишины, провозгласил маркграф.

Руди спешился, дошел до крыльца и там поклонился коротким воинским поклоном.

— Ваше сиятельство, позвольте доложить: степные племена приведены к покорности! Армия Ренборга вернулась с победой! — громко и четко проговорил он.

Тут уже одобрительно зашумели и члены Совета, и гильдейские. Потери войска оказались невелики, границы отныне находились почти в полной безопасности, — одним словом, было исполнено все, что требовалось.

— Молодцы! — менее официально проговорил Вестерхаузен. — Жду вас завтра, генерал фон Глок, к полудню с докладом.

Руди снова поклонился, на сей раз — с немалым облегчением. Прямо сейчас от него не ждали никаких разговоров. А это значило, что можно отправляться на Вишневую, домой. Генерал проехал вместе со своими солдатами до казарм, благо было по дороге, и наконец свернул на Садовую. От нее до Вишневой оставалась всего-то пара кварталов.

Над головой погромыхивало, и редкие дождевые капли уже стучали по мостовой. «Поторапливайся, Глок, не то вымокнешь до нитки!» — скомандовал сам себе Руди, и пришпорил коня.

Поворот, еще один. Потом проехать три дома, и… да, вот он, дедов особняк. Заброшенным, как будто, не выглядит. Руди спешился, оставил коня посреди улицы и подошел к дверям. На первый взгляд все было в порядке: медная дверная ручка начищена до блеска, колокольчик висит на своем месте. Руди почувствовал, как колотится сердце, разозлился на собственное мальчишество, и решительно дернул за шнурок звонка.

Резкий, немелодичный звон прозвучал за дверью. Потом изнутри послышались неторопливые шаги. Дверь приоткрылась, и в проеме показался плотный, улыбчивый седовласый господин. Пару секунд он смотрел на генерала в упор, а потом заразительно рассмеялся:

— Наш победитель пожаловал! Вот радость! Я уж думал, мы с Мартой и не дождемся тебя сегодня.

Еще через мгновение Руди оказался в объятиях старого слуги. Сердце перестало колотиться, на душе потеплело, и генерал улыбнулся. Вот теперь он действительно оказался дома.

— Я тоже очень рад, Клаус! — сознался генерал. — Где Марта? Она здорова?

— Что ей станется? — философски хмыкнул Клаус. — С утра гоняет девиц, чтобы убрались как следует, а сейчас на кухне, стряпает твой любимый пирог с перепелками.

Мимо пронеслась стайка горничных, груженых ведрами и тряпками. Клаус крикнул им вслед, чтобы позвали госпожу Марту, те закивали, захихикали и улетели. Руди смотрел им вслед и думал, что такого веселого беспорядка при жизни деда в доме получиться никак не могло. При старом Глоке все ходили по струнке, а в доме царили тишина и покой, которые так ценил дед.

— Мальчик мой! — Марта выглядела бодрой, а главное — совершенно счастливой. — У меня все готово, осталось собрать на стол. Как ты, ваше превосходительство?

— Для вас я никакое не превосходительство! — шутливо возмутился Руди. — Что это ты вздумала? Со мной все в порядке, только я ужасно голоден.

— Пойдем, пропустим по стаканчику, — предложил Клаус, — покуда женщины собирают на стол. Заодно расскажешь о своих подвигах.

— Да что там за подвиги! — отмахнулся Руди, двигаясь в сторону гостиной. — Делал свое дело, вот и все.

За стенами старого особняка, между тем, дождь полил, как из ведра. Можно подумать, он специально дожидался, пока Руди переступит порог родного дома.

Глава 2.3.

Руди Глок

Старая спальня, которую на совесть отдраили хохотушки-горничные, была не слишком уютной, но привычной. Укладываясь в постель, Руди подумал, что прошедших лет, как будто, и не было. Растворились в воздухе, потонули в волнах, бьющихся о камни набережных… Правда, сам он безвозвратно переменился, и уж с этим точно ничего нельзя было поделать.

Засыпая, генерал думал, на что в первую очередь пустить скопившееся в банке жалованье. Вроде бы Клаус поминал, что крыша немного протекает. И Марта причитала, что очень нужно закупить тканей на занавеси и обивку мебели.

За окном мерно стучал дождь, громыхал гром, вспыхивали холодным светом молнии. Руди сказал себе, что страшно устал, но теперь-то уж точно отдохнет, — на этом и провалился в сон. Никакие сновидения его не посещали до самого рассвета. А проснулся он от жара, которым полыхал висящий на шее амулет. Простенькая сигналка, одна из трех, купленных ими с Арни и Готлибом в какой-то лавке, впервые нешуточно обжигала кожу. Она должна была известить об опасности, грозящей кому-то из них, и привести туда, где нужна помощь.

Чертыхаясь сквозь зубы, Руди стащил ее через голову. Да, винно-красный поделочный камень пульсировал в темноте яростным, кровавым светом. Впервые с кем-то из его друзей случилась настоящее несчастье.

Благо, на сборы у генерала ушло не больше нескольких минут. В той жизни, которую он вел долгие годы, от умения быстро натянуть штаны часто зависела жизнь. Искать плащ Руди не стал, седлать коня — тоже. Выскочил под дождь и рванул пешком по утреннему городу, ориентируясь на сжатый в толстой кожаной перчатке камень. Тот остывал, когда ищущий двигался не туда и снова нагревался, если путь был верным.

Игра в «горячо-холодно» закончилась в тихом проулке неподалеку от порта. Поперек мостовой навзничь лежало мощное тело мужчины. Поблизости валялась сломанная шпага. Вокруг не было ни души. Задыхаясь от бега, Руди шагнул ближе и узнал мертвеца.

Увы, Арни был окончательно, бесповоротно мертв, — Глок понял это сразу. Живые не выглядят такими отстраненными, отошедшими от всех дел. Да еще лицо Арни застыло в гримасе отвращения, и открытые глаза смотрели в небо, не моргая под холодными каплями дождя. Никаких ран видно не было, только в волосах запутались водоросли, а в судорожно сжатых пальцах виднелся обрывок грязного пергамента.

Тяжело вздохнув, генерал с трудом высвободил обрывок из руки мертвеца. «Спасение ведет к погибели», — заявляла кривая надпись. А под ней красовалась так же косо выписанная картинка: пташка с веткой оливы в лучах восходящего солнца, — знак голубков отца Алмерика. Ничего, демоны все побери, не стало понятнее.

Только постепенно проступало осознание того, что погиб один из немногих близких друзей. Где ваша справедливость, боги?! Пройти несколько лет непрерывных войн без особых потерь, победить, и утратить друга дома, в мирной жизни!

— Явился, — констатировал из-за спины генерала знакомый запыхавшийся голос. — Я думал, одному придется… разбираться.

Слава богам, Готлиб был здоров и даже не слишком утомлен, хотя похоже, что ночь провел за какими-то делами. Он не произнес ни слова сочувствия — и так было ясно, что на них свалилось нежданное, и оттого еще более тяжкое, горе. Только хлопнул Руди по плечу и ровным голосом спросил:

— У тебя амулет сработал?

Руди молча кивнул.

— А мой вот только что, мгновение назад, рассыпался в прах. Гляди, — на ладони Готлиба лежала горстка серого пепла, — все, что осталось от сигнального амулета.

Руди показалось, что от их юности, такой безмятежной на зрелый взгляд, тоже остался один пепел. Он прикрыл глаза, сосредоточился. Нужно было быстро решать, что делать.

— Нужно звать стражу, — наконец выговорил генерал. — И… кто там у вас проводит расследования? Это убийство. Мы должны найти того, кто… и наказать его.

Взгляд Готлиба похолодел.

— Не сомневайся, друг, найдем, — мрачно пообещал он. — Нам поможет наша розочка. От нее никто не уйдет, ни живой, ни мертвый.

Руди показалось, что он ослышался. Розочка? Женщина? Никто не уйдет?

— Ты часом не спятил, Готлиб? — осторожно осведомился он. — Чем это женщина может помочь в поисках убийцы?

— Это такая женщина… — Готлиб неопределенно покрутил рукой в воздухе. — Ты таких не видел, Руди, ручаюсь чем угодно. Поверь на слово, если кто и поможет нам быстро отыскать забравших жизнь нашего Арни, так это она. Госпожа старший дознаватель Совета.

— Ты шутишь, что ли? Госпожа дознаватель?

— Да ты там совсем отупел, на этой войне! — разозлился Готлиб. — Говорят тебе, она знает свое дело! Покарауль Арни, я позову стражу и отправлю кого-нибудь за розочкой.

— Не говори, что у нас, — посоветовал генерал. — Просто вели передать, что дело срочное и отлагательства не терпит.

— Не дурнее тебя, — отмахнулся Готлиб, скрываясь за углом.

Глава 3.1.

Варвара

Надо признать — мать Верена оказалась кругом права. Варвара вполне прижилась в альтернативной версии позднего Средневековья. Не сразу, но постепенно обзавелась приятелями, а потом и друзьями. Даже чуть было не сходила замуж, как положено уважающей себя средневековой даме… Правда, на попытке все и закончилось. История вышла нелепая донельзя, и вспоминать ее Варвара не любила.

Тогда, несколько лет назад, она была совершенно уверена, что работы ей не получить. Кто бы в этом явно мужском мире доверил женщине расследовать преступления? Но старшая над Лунными сестрами была другого мнения. Подняла «зеркальную попаданку» едва ли не с рассветом следующего дня, дождалась, пока в трапезной Варвара выпьет кружку молока с пирогом, и потащила ее неведомо куда.

Пока они неспешно шествовали к центру Ренборга, Варвара с интересом глазела по сторонам. Что и говорить, для новой жизни ей достался настоящий средневековый город. Вдобавок приморский, что еще добавляло ему очарования. Повсюду носился сырой, пряный морской ветер. Со стороны набережной слышались резкие крики чаек. Если закрыть глаза, можно было представить, что она по-прежнему в Питере.

Правда, стоило закрыть глаза, как девушка тут же споткнулась о камни мостовой.

— Не зевай, — лаконично велела мать Верена, поддержав ее под локоть.

Старушка держалась с большим достоинством. Судя по ее торжественному виду, миссия по адаптации Варвары в новом мире казалась ей не просто важной, но даже и почетной.

— Я веду тебя в Ратушу, — сообщила глава лунных сестер. — Если его сиятельство маркграф примет нас, мы решим твое дело прямо сегодня.

Варвара тихо фыркнула: конечно, нет у его сиятельства маркграфа других забот, кроме как пристраивать на службу невесть откуда свалившуюся попаданку!

— Ты напрасно сомневаешься, — похоже, мать Верена с легкостью читала ее мысли. — Я совершенно уверена, что мне удастся убедить его сиятельство в твоей пользе для города.

Варвара недоверчиво покивала, и продолжила озираться по сторонам. По правде говоря, она опасалась, что вместо службы ей предоставят камеру в ближайшей тюрьме. Будь она городским главой — с безродной чужеземкой поступила бы именно так.

Но маркграф повел себя иначе. Он принял посетительниц сразу, им не пришлось ожидать в приемной ни одной минуты. Стоило секретарю доложить об их приходе, как властный мужской голос за дверью велел:

— Зови их, пусть войдут.

Варвара вслед за матерью Вереной вошла в кабинет и тут же принялась осматриваться. Когда еще выпадет случай оказаться в гостях у городского главы? Кабинет выглядел по-настоящему роскошным: резная мебель, стены, обитые темными деревянными панелями, бархатные занавеси на высоких окнах…

Сам властитель Ренборгских земель, Конрад фон Вестерхаузен, оказался невысоким, зато плечистым, почти квадратным, дядькой с простецкой физиономией и въедливым взглядом светлых глаз.

— Вы редкая гостья у меня, матушка, — констатировал маркграф. — Должно быть, вас привело ко мне какое-то важное дело?

— Пусть милость богов пребудет с вами, ваше сиятельство, — мать Верена обозначила поклон и сразу распрямилась. — Я пришла, чтобы потребовать права Лунных сестер для этой девы. Ее послало нам Зеркало Мироздания.

Острый взгляд сиятельства уперся в Варвару, как луч лазера.

— Вот как? Пришелица из другого мира? То-то она не держит глаза долу, как полагается воспитанной девице, а зыркает по сторонам без всякого стеснения!

— Посмотрела бы я на вас, если бы вас убило в одном мире, а потом занесло в другой, — буркнула Варвара, прежде чем успела подумать. — Надо смотреть в оба, не то как бы не вышло еще какой беды.

Тут маркграф совершенно по-мужицки почесал в затылке и сознался:

— Меня ни разу не… как ты говоришь? Не заносило в другой мир. Думаю, я был бы в этом случае… растерян. Сочувствую, дева. Чем я могу тебе помочь?

Вот тебе и раз. Еще сказал бы «проси, о чем хочешь». Варвара беспомощно оглянулась на мать Верену, и та не подкачала.

— Она может стать дознавателем. Ее этому учили, и я вижу, что она обучена хорошо. Назначьте ее старшей над теми парнями, что занимаются дознанием, и вы не пожалеете, господин маркграф.

Тут его сиятельство снова удивил Варвару. Вместо того, чтобы отмахнуться от утверждений матери Верены, он подумал, хмыкнул и сказал:

— Говоришь, обучена? Ну что ж, посмотрим на тебя в деле, дева. Указ о твоем назначении я продиктую сегодня же. Тебя проводят к месту службы. Иди, работай. Если покажешь себя умелой — внакладе не останешься.

Мать Верена улыбнулась Варваре и пригласила ее бывать в храме Заката и в случае любой нужды и просто так, если запросит душа. После этого секретарь выдал ошарашенной девушке подъемные, проводил ее к дознавателям и сообщил им, что она назначена старшей.

Те изумились не меньше Варвары, но спорить с начальством не стали.

Первое время она удивлялась, как это женщине доверили не просто работать, а еще и сделаться старшей над дознавателями-мужчинами. Но потом послушала, что говорят о лунных сестрах, служивших богам в храме Заката, и поняла кое-что интересное.

Закатные служительницы крайне редко вмешивались в течение городской жизни. Но в случае крайней необходимости они предъявляли свое «право Лунных сестер». Тот, кого они просили, должен был любой ценой выполнить их просьбу. Кто и за какие заслуги дал им это право, Варваре пока что выяснить не удалось. Однако, она надеялась когда-нибудь раскрыть этот секрет.

Прошло около пяти лет. С тех пор Варвара успела сделать много полезного, от ловли воришек до раскрытия убийств. После того, как ее команда докопалась до причин отравления одного из членов Совета, и благополучно изловила убийцу, никому в Ренборге в голову не приходило бухтеть насчет «бабы на мужском месте».

Госпожа старший дознаватель находилась на своем месте, и строго следила за соблюдением городских законов.

Вот и нынче вечером ей предстояло хорошенько тряхнуть одного ловкача, который перепутал казну Ренборга с собственным карманом.

Глава 3.2.

Руди Глок

В Совете таинственную женщину-дознавателя не нашли. Тогда Готлиб велел со всей аккуратностью переправить тело в мертвецкую и объявил, что знает, где стоит поискать розочку.

— Она давеча говорила, что копает под хозяина трактира «Бычья голова». Если нарыла что-нибудь, — должно быть, туда отправилась. Вразумлять.

Услышав про вразумление, Руди только головой покачал. Чем дальше, тем все больше ему хотелось познакомиться с этой удивительной женщиной. Уже на крыльце «Бычьей головы» стало ясно, что они явились по адресу.

— Ты, селедка тухлая, решил на меня голос поднять? Смотри, оно для здоровья вредно, — лениво произнес из зала женский голос, низкий и звучный, с певучими, бархатными нотами.

В этот момент Руди с Готлибом перешагнули порог, и взглядам их представилась выразительная картина.

Посреди трактира стояла высокая, худощавая девица, одетая в мужское. Светлые волосы были перехвачены узлом на затылке, серые глаза смотрели недобро. Она держала за грудки хозяина, и этот ражий детина явно был серьезно напуган.

— Да разве я посмею… да никогда ж… госпожа!

— Вот и славно, — удовлетворенно кивнула девица, ослабляя захват. — А если вдруг позабудешь, тут я тебе и напомню, со всем прилежанием. Чтобы, стало быть, твой склероз излечить.

— Мой… чего? — окончательно перепугался трактирщик. — Никак этот ваш ске… скел… болезнь какая?

— Смертельная! — подтвердила девица все так же неторопливо.

Руди тоже наблюдал за происходящим с некоторым опасением. Девица выглядела сущей оторвой.

Впрочем, Готлиб смотрел на нее восхищенно.

— Вот она, наша Бешеная роза, — кивнул он. — Хороша, верно?

— Она??? — Руди не поверил своим ушам. — Роза??

Готлиб удовлетворенно хмыкнул.

— Ну а чем не роза, скажи на милость? У них тоже бывают шипы, и еще какие!

Руди растерянно кивнул и принялся рассматривать девицу. Не сказать, чтобы красотка, но что-то такое в ней было. Ладная, подтянутая фигура, рост выше среднего, правильные, тонкие черты лица и какая-то уверенность во всем облике. А еще, сказало ему чутье, она могла быть опасной. Очень опасной.

Отпустив трактирщика, она повернула голову, скупо улыбнулась и направилась к ним.

— Мое почтение, Барб, — коротко поклонился Готлиб. — У нас беда.

Девица моментально подобралась, нахмурилась и посмотрела вопросительно.

— Сегодня на рассвете убит глава гильдии охотников… и наш друг Арни Шефер. Вся надежда на тебя.

Руди не понимал, чем эта… розочка может помочь. Он и сам не знал, где искать убийцу.

— Ну что, — девица, совершенно не удивившись, потерла лоб. — Давайте определяться со следственными действиями.

— С чем? — не понял Руди.

Готлиб хлопнул его по плечу и объявил:

— Все-то у нас не как у людей. Позволь представить тебе, друг, старшего городского дознавателя Барбару Рабе. Барбара, это наш победитель, генерал Рудольф Глок. Расскажи, что нам следует предпринять. Давайте только присядем. Эй, хозяин, неси пива!

Едва они присели за стол, как рядом тут же нарисовался трактирщик с тремя огромными пивными кружками. Вид у него по-прежнему был перепуганный. Барбара взяла одну из кружек, привычно сдула пену, сделала большой глоток, и заговорила.

— Ну что, братцы-кролики, узнать нам надо следующее. Откуда и куда шел убитый — из дома на службу или наоборот. Или, может, вообще другим, неизвестным маршрутом. Опрашиваем слуг в его доме, соседей и коллег. Кто что знает, кто что видел, было ли что-то необычное.

С коллегами беседуем отдельно, на предмет того, какие дела были в разработке у убитого, какие нити к каким персонам от этих дел тянутся. Может, он узнал такое, с чем долго не живут.

Дальше. Осматриваем тело. По возможности определяем время смерти. Выясняем, есть ли повреждения, следы магического воздействия и какого. Позову Даммера, пусть поработает по своей, некромантской методике.

Исходя из этой первичной информации, будем думать дальше. Доделаем, что можно, а там и помянем друга вашего. Дельный был мужик, земля ему пухом.

Тут она перевела дух и сделала еще один глоток пива. Слава генерала-победителя не произвела на нее ни малейшего впечатления. Руди был удивлен — обычно, стоило ему представиться, как дамы принимались восхищенно ахать и рассуждать о героях. Дознаватель Барбара и глазом не моргнула, словно встречала героев ежедневно, и этот вид мужчин успел ей изрядно надоесть.

Допив свое пиво, Барбара оглядела собеседников и хмуро объявила:

— Пойду договорюсь насчет осмотра тела. А вы готовьтесь, потом пойдем опрашивать всех подряд. Ждите здесь, я пришлю за вами.

Потом коротко поклонилась и ушла. Готлиб смотрел ей вслед с такой надеждой, будто эта непонятная девица могла вмиг разрешить все их беды.

— Как это Совет назначил старшим дознавателем женщину? — похоже, пока Руди воевал за Ренборг, в самом городе настали новые времена. — Что, здравые, дельные мужики у вас перевелись?

Готлиб снова фыркнул и помотал головой.

— Не перевелись. Но Барб — лучшая, разве ты еще не понял? Соображает быстро, знает много такого, чего никому из нас неведомо. И с людьми ладит. Как она сама говорит — где лаской, а где и таской. Уж можешь мне поверить, младшие дознаватели ей в рот смотрят. А всякую шушеру она гоняет так, будто всю жизнь этим занималась.

— Да откуда она взялась, такая знающая? — ни в Ренборге, ни в окрестностях подобных дам не водилось, это уж точно.

Здешние женщины знали свое место, и даже не думали лезть туда, где справится не каждый мужчина.

— Спроси у лунных сестер, — пожал плечами Готлиб. — Мать Верена привела ее к нам в Совет несколько лет назад, и велела приставить к делу. Сказала, что грех будет, ежели мы не воспользуемся умениями «девы».

— Велела? — не иначе, пока Руди воевал, женщины забрали власть в свои руки.

— Вот именно. Ты же знаешь, сестры из Храма Заката редко вмешиваются в городские дела. Но уж если велят — надо исполнять. У них свои резоны и свое право, с ними боги говорят, как мы с тобой.

— Ну ладно. А почему тогда ты просил ее о содействии? — недоуменно проговорил Руди. — Ты мог просто приказать. Если она подчиняется Совету, она обязана…

Готлиб посмотрел на него, как на недоумка.

— Ты ж ее видел, Глок. Таким приказывать бесполезно. Она знает свою работу лучше нас с тобой, вместе взятых. И будь уверен, исполнит все наилучшим образом. Приказами тут можно только напортить.

Глава 3.3.

Варвара

Впервые за всю стремительную карьеру Варвары в Ренборге ее расследование продвигалось медленно и печально. Оно и неудивительно: все вокруг знали Арни Шефера, и его внезапная кончина основательно выбила народ из колеи.

Госпожа старший дознаватель на собственной шкуре прочувствовала, что значит расследовать гибель не случайного человека, а доброго знакомого. И поняла, отчего на ее прежней родине всех родственников и друзей потерпевшего отстраняли от следствия без всяких разговоров.

Увы, здесь заниматься смертью Арни, кроме дознавателей, было некому. Она поразмыслила, не отстранить ли от дела Готлиба и этого… генерала, но потом отказалась от своей идеи. Мужики казались ей толковыми, и могли реально помочь в расследовании.

Готлиб, как секретарь Совета, мог получить информацию, которую Варваре нарыть было бы затруднительно. А генерал просто был персоной популярной. Мало ли, что и где могут сболтнуть герою Ренборга. В общем, пусть содействуют оба, чем смогут.

Вторая печаль госпожи дознавателя состояла в том, что она не располагала даже крупицей магического дара. Как было бы просто: использовать ясновидение, например, — и узнать, кто убил. Отчего-то она была уверена, что смерть Арни связана с какой-то мутной чародейской историей.

Доказательств не имелось никаких, а ментовская чуйка прямо на крик кричала, — никакой это не уличный разбой.

Старшину гильдии Охотников мало кто мог бы вот так просто взять и убить. А магия — другое дело. Если она, Варвара, права, то смерть Арни — только звено из цепи каких-то очень нехороших, опасных событий. И как вытянуть из мрака неизвестности всю ее целиком — надо бы придумать как можно скорее.

Пока что накопать удалось не так много. Шел Арни с какой-то встречи из района порта к себе домой. Охотникам обмолвился, что ему обещали важные сведения, которые могут изменить судьбу города. И что, если эти сведения правдивы, — им понадобятся все силы, чтобы отразить надвигающуюся опасность.

Паникером Шефер не был, а значит, ждал действительно серьезной и опасной информации. Но о чем — неясно. И от кого — неизвестно. Варвара помычала сквозь зубы, чтобы выпустить отвратительное чувство полного бессилия. Может, покойного вообще выманили на живца. Не для того, чтобы делиться сведениями, а чтобы наверняка отправить на тот свет.

Пока узнать удалось ничтожно мало. И чтобы немного отвлечься, Варвара вспомнила Арни. Суровый здоровяк общался с ней охотно, даже вроде бы немного ухаживал. Правда, кавалер из него выходил никудышный — уж больно закрытым был старшина Охотников, и чувства свои выражал с большим трудом.

К тому же однажды за кружкой пива обмолвился, что такой кавалер, как он, — не слишком большая радость для дам. Дескать, он постоянно ходит под смертью, и нельзя предсказать, когда она захочет взять свое.

Он нравился Варваре, но только как друг. После своей несостоявшейся свадьбы она вообще привыкла рассматривать мужчин, как друзей. Змеючая женская дружба ей никак не давалась, а вот с мужиками дружить было хорошо, спокойно и надежно.

Тут госпожа дознаватель вздохнула, с усилием вернула мысли в рабочую колею и отправилась в мертвецкую, где у нее была назначена встреча с некромантом Йоргом Даммером.

Как и другие маги, он в свое время заключил договор с Советом и взамен разрешения жить в Ренборге и практиковать магическое искусство согласился помогать дознавателям.

Это был один из немногих горожан, кого Варвара сильно недолюбливала. Бывают такие персонажи: предъявить им нечего, а нюхом чуешь в них какую-то гнильцу. Даммер платил девушке полной взаимностью: при рабочих встречах кривился, ехидничал насчет дам на мужской работе и всяко давал понять, что в дознании Варвара ничего не смыслит.

Деваться от него нынче, однако же, было совершенно некуда.

У входа в мертвецкую неожиданно обнаружились помощники — секретарь Кремер и генерал. Завидев ее, оба поклонились и едва не хором осведомились, чем могут посодействовать.

— Можете снаружи подождать, — разрешила Варвара. — С непривычки в таких местах… неприятно.

— За меня, госпожа, не беспокойтесь, — мрачно усмехнулся Глок. — за годы войны мне чаще приходилось бывать на похоронах, чем на именинах. Так что мертвецами меня испугать никак невозможно.

— Понимаю, — кивнула Барбара. — Война такое дело. Один древний философ говорил, что всякий, идущий на войну, уже принадлежит смерти.

Генерал посмотрел удивленно, потом согласно кивнул.

— А я, бывало, с Арни на призраков ходил, — гордо заметил Готлиб. — Так что не волнуйся, мы же не барышни, чтобы в обморок валиться.

Варвара на это тоже молча кивнула и ступила через порог. Даммер, при всей своей противности, был пунктуален, и к визиту госпожи дознавателя полностью готов.

— Что скажете, господин некромант? — спросила Варвара, втайне надеясь, что сейчас получит хоть какую-то информацию.

Надежды ее не сбылись.

— Я осмотрел покойного, — холодно отчитался Даммер. — Смерть его наступила не от естественных причин.

— Вот как? И от каких же тогда?

— Он умер от контакта с силой, которую не смог превозмочь, — редкий случай, некромант был по-настоящему взволнован. — Эта сила имеет водную природу. Из тех магов, которые мне известны, в Ренборге никто не сможет совладать с ней. Поэтому я настоятельно рекомендую всем, и особенно представительницам слабого пола, избегать встречи с этой силой.

Предлагаю вам записать причину смерти господина Охотника, как несчастный случай. Уверяю, в Совете вас поймут.

— Я сама себя не пойму, — этот тип сегодня разозлил Варвару, как никогда. — Я должна расследовать смерть Шефера.

— Женщинам свойственно безрассудство, — ехидная улыбка выползла на тонкие губы Даммера.

— Речь не идет о безрассудной схватке, — вмешался вдруг в беседу генерал. — Но и отступить перед этой вашей силой с морской природой я… мы не желаем. Я… мы вообще не привыкли отступать.

— Ну, если герой Ренборга берется за дело, — улыбка некроманта стала злее, — все враги разбегутся от одного только его имени. Как знаете. Я предупредил вас, господа.

Глава 4.1.

Руди Глок

Генерал сам не понимал, с чего так разозлился. Высокомерие магов было ему хорошо известно, но вот так, лицом к лицу он столкнулся с ним в первый раз.

Барбара, правда, не выказала вслух никакого неудовольствия. Просто взглянула на некроманта, как на пустое место, попрощалась и отправилась, по ее словам, «поговорить еще кое с кем». Генерал провожал ее взглядом, пока кулак Готлиба не воткнулся ему в бок.

— Смотри глаза не прогляди! — подмигнул друг, широко улыбаясь. — Ишь, уставился! Она у нас женщина не простая, к ней подход нужен. Да и то…

— А с чего ее все-таки прозвали Бешеной розой? — девица явно была с характером, однако, вела себя спокойно, и вроде бы ни на кого не кидалась.

— О, я тебе расскажу, — оживился Готлиб. — это была история! Барбара прожила в городе пару лет, обвыклась, обзавелась друзьями и ухажерами. И вот один из них, барон фон Вальзер, решился предложить ей руку и сердце. Помнишь барона?

Руди помнил. Вальяжный, барственный тип, считавший, что ему должны все, от слуг до высших сил включительно. Впрочем, дамы находили его приятным, любезным господином. Должно быть, не без оснований.

— И что же барон?

Готлиб расхохотался.

— Барон был неосторожен. Добившись от Барб согласия — до сих пор не знаю, зачем ей понадобился этот брак! — он решил, что может жить, как раньше. До самой свадьбы и дальше, сколько хватит его могучих мужских сил. Что ты таращишься? Он завел себе любовницу. Очередную из бесконечной череды.

— И как, свадьба состоялась?

Сам Руди полагал, что, желая связать свою судьбу с одной женщиной, по чести следует отказаться от прочих связей. Но многие считали иначе, да что там, эти многие составляли большинство.

— Свадьба — нет, не состоялась. Но представление вышло знатное, всему городу хватило разговоров не на одну неделю. Барб, видишь ли, прознала об амурных приключениях жениха перед самой церемонией. И к ужасу брата-восходника, который должен был провести обряд, отказалась вступать в брак.

При этом объяснила громко и подробно, куда следует пойти жениху и куда засунуть свои нежные признания. Вальзер чуть в обморок не грохнулся — думаю, его так не поносили ни разу в жизни.

Вдобавок невеста перехватила поудобнее подаренную ей огромную охапку роз, и гнала несостоявшегося жениха через весь город букетом, точно поганой метлой. Всего исцарапала, ободрала — любо-дорого было посмотреть!

— Ты что, сам видел все… вот это? — Руди был ошеломлен.

Ну и характерец оказался у госпожи старшего дознавателя! Хотя, если подумать, она была оскорблена, и обошлась с женихом еще довольно мягко. Могла бы нанять кого-нибудь для поединка. Или стребовать с Вальзера изрядный штраф в Совете за нарушенное обещание. А так, выходит, он отделался царапинами и некоторым позором.

— Конечно, видел, — кивал меж тем довольный Готлиб. — И никогда в жизни не забуду этого роскошного зрелища! Барбара была великолепна.

Руди присмотрелся — что-то уж очень мечтательный вид имел его старинный друг.

— Ты сам-то не пытался подбивать клинья к госпоже дознавателю?

Готлиб смущенно фыркнул.

— Глупо вышло. Я раньше подружился с ней, а из друзей перебраться в любовники — непростая задача. Ну, поразмыслил я хорошенько, и решил, что уж лучше буду ей другом. Любовники, знаешь ли, приходят и уходят, а друзья остаются.

— Это смотря какие любовники, — фраза была совершенно невинная, но Руди почувствовал, что краснеет. — Некоторые из них потом становятся мужьями.

Брови Готлиба поползли вверх.

— Вон ты о чем… Ну… да, и такое бывает. Ладно, время идет, а пользы от нас с тобой покуда немного. Давай-ка, друг, отправимся к Охотникам. Как секретарь Совета, я запрошу бумаги, с которыми в последнее время работал Арни. Глядишь, что-нибудь полезное обнаружим.

— Согласен. Давай поищем там. Не то госпожа дознаватель сочтет нас никчемными персонами и отстранит от следствия, — пора было заняться делом, а то в голову Руди начали лезть какие-то странные и даже немного пугающие мысли.

Барбара нравилась ему сильнее, чем он готов был признать. Но генерал откуда-то знал, что сперва должен получить уважение госпожи старшего дознавателя. Потом, если повезет — дружбу. И уж только вслед за дружбой…

Но об этом он подумает после. Сначала найдет убийцу Арни, а потом позволит себе рассуждать о любви.

В гильдии Охотников нежданным гостям не обрадовались.

— Мы дознавателям сказали: ничего не покажем. На вопросы ответили, а все, что на бумаге — наши дела, — нелюбезно скривился временно назначенный на место Арни парень. — Вы на хвосте чего не надо утащите, а нам расхлебывай.

— Придется показать, приятель, — Готлиб был безмятежен, поскольку знал, что добьется своего. — Я секретарь Совета, и мое право — изучать любые отчеты, которые мне понадобятся. Так что не нарывайся на неприятности. Давай, выкладывай все, чем господин Шефер занимался в последнюю неделю перед смертью.

Охотник сопел, пыхтел, но возражать больше не стал. Шлепнул на стол небольшую стопку бумаги и кивнул на нее.

— Здесь все. Смотрите, коли вам требуется. Но только знайте: хоть какая малость из этого уйдет по городу гулять — будем знать, с кого спрашивать.

— Не уйдет, — серьезно пообещал Руди и взялся просматривать половину пачки, протянутую Готлибом.

На первый взгляд казалось, что ничего полезного им не попадется и здесь. Но спустя полчаса Руди понял, что нашел ниточку. Тонкую, пока не очень понятную, но это было лучше, чем вообще ничего. В одном из отчетов значилось, что по Ренборгу подозрительно часто стали разгуливать триганы.

Эти морские оборотни из подводных чудовищ могли обращаться в людей и свободно бродить по улицам. Их пищей был человеческий страх. Более слабых они пугали до смерти, извлекая из их мыслей то, чего они боялись больше всего на свете. Те, что были сильнее, могли спастись, но обычно после этого сваливались с нервной горячкой.

Чаще всего триганов видели вблизи от моря, особенно в Гнилой гавани. У бедноты им всегда находилось, чем полакомиться. В благополучные районы морская нечисть не совалась.

Но в попавшемся генералу отчете говорилось о тригане, который имел наглость явиться в богатый район и до смерти напугать девчонку-служанку. Запись была подчеркнута, а сбоку размашистым почерком Арни написано: «Сеть затягивается. Расспросить пр. С.»

— Готлиб, — хрипло проговорил Руди. — Кажется, я нашел кое-что.

Глава 4.2.

Руди Глок

Нить, которая показалась им с Готлибом перспективной, грозила оборваться в любой момент. Сперва они полдня корпели вместе с Охотниками над картой города, чтобы отследить, не сжимается ли вокруг Ренборга кольцо морской нечисти.

Ничего такого не нашли и сговорились, что охотничьи патрульные будут смотреть в оба. Убедили даже старшину в необходимости делиться свежими сведениями. Но что сделать в этом направлении еще — так и не придумали.

Неизвестным осталось, кто такой «пр. С.» Никого с именем или фамилией на эту букву среди контактов Арни припомнить не удалось.

— Может, это какая-то всем известная личность, — предположила Барбара. — Такая, что сразу понятно, — ее (или его) и надо расспрашивать.

Руди переглянулся с Готлибом. Нет, известная личность на ум не приходила.

— Подумаем, — вздохнул секретарь. — Может, вспомним кого.

Прошло почти двое суток, но отчетливого направления, которым должно было двигаться расследование, они все же не нащупали.

Таким вымотанным Руди не чувствовал себя даже тогда, когда сутками приходилось отбивать атаки дикарей на границу. Действия, которые Барбара называла следственными, длились и длились, и все что-то не приносили нужного результата.

Генерал оглядел свою компанию: Готлиб неопределенно усмехался, госпожа старший дознаватель терла глаза. Близилась ночь, но никакого сна им пока не полагалось — дело не закончено, стало быть, надо двигаться дальше. Только вот куда?

— Что ж, — задумчиво протянула Варвара. — Раз опросы прошли впустую, придется использовать малое сыскное войско. Самое время для визита в Гнилую гавань.

— Использовать… что? — удивился Руди.

Чем больше времени он проводил в обществе Барб, тем чаще удивлялся. А ведь думал, что утратил эту способность давным-давно.

— ООО, — Готлиб закатил глаза в притворном возмущении. — На это стоит посмотреть! Ты же знаешь: если женщине недоступен прямой путь, она находит обходные дороги. Когда Совет отказался увеличивать службу дознавателей, Барбара объявила, что готова сама найти дешевую рабочую силу. И нашла. Сейчас увидишь сам.

— Какую еще силу?

— Хорошую, — набычилась госпожа дознаватель. — Толковую. Такую, которая может пролезть в любую щель.

— И срезать на ходу подметки у любого из нас, — ехидно закивал Готлиб.

— А ты не зевай, — фыркнула Барбара. — Тогда подметки останутся при тебе.

Оба они нервно посмеялись, потом посмотрели на недоумевающего генерала, и принялись наперебой рассказывать. Оказалось, как-то госпожа дознаватель помогла кучке уличных оборвышей отбить от пары здоровяков их подружку. Детвора преисполнилась благодарности за спасение и за то, что госпожа отвела их в трактир и накормила до отвала. Спросили, чем ответить на доброту.

Барбара почесала в затылке, и сказала, что будет думать. Потом ей отказали в расширении службы. А потом понадобилось проследить за контрабандистами, и лучше всего для этого подошли шнырявшие повсюду дети, на которых никто и никогда не обращал внимания.

— Тут почему-то все считают, — сердито хмыкнула Барб, — что дети — это какие-то бессмысленные личинки, из которых когда-нибудь вылупятся взрослые. Между тем, на улице дети взрослеют куда раньше, чем принято думать.

Контрабандистов благополучно повязали. Детям выдали понемногу денег и предложили подрабатывать при случае похожим образом. Те, понятно, не отказались. Как предположил Готлиб, по двум причинам.

— Во-первых, заработок, хоть и небольшой, им всегда нужен. Даже пара монет может спасти кого-то из них от голодной смерти. А во-вторых, им куда интереснее наши тайны следствия, чем работа уличных разносчиков, грузчиков или проституток.

— Ты зря насмехаешься над ними, — Барбара не поддержала шутливого тона секретаря. — Некоторые из них соображают куда как получше, чем некоторые члены Совета или гильдейские старшины. Вот хоть Ривку возьми — огонь девка, с полуслова сечет любое задание. И мелкие ее слушаются. Это надежные люди, Готлиб. Хоть и очень юные.

Руди слушал, как госпожа дознаватель защищает свое малое сыскное войско, и на душе у него становилось теплее. Хотел бы он, чтобы в его детстве кто-то с такой же убежденностью защищал его интересы.

Барбара могла быть резкой, даже грубой, но за своих готова была порвать на куски. Такая женщина повстречалась ему впервые. Все предыдущие радели в первую очередь о своих собственных интересах и ради их соблюдения шли на все. Но чтобы забывать о себе в пользу расследования или маленьких оборванцев с городского дна… такое встретилось генералу впервые.

— Соваться в Гнилую гавань ночью неразумно, Барб, — перевел разговор на другое Готлиб. — Дождемся утра, и тогда…

— … и тогда полдня будем ловить мое войско по подворотням, — отрезала Барб. — Сейчас они все у Ривки в берлоге. Если боитесь, я пойду одна. Я уже бывала там в это время, и ничего со мной не сталось.

— Боимся?! — хором воскликнули оскорбленные мужчины.

— Нет? — прищурилась Барбара. — Значит, мне показалось. Тогда пойдемте вместе.

Глава 4.3.

Варвара

Пока они шагали по улицам в сторону моря, Готлиб продолжал ворчать насчет их общего безрассудства. Дескать, местное отребье может подловить кого угодно, и ни доброе оружие, ни навыки городской драки против толпы бандитов помочь не смогут. Наконец генерал не выдержал.

— Перестань стонать, как ночной призрак. Можно подумать, когда-то здесь тебе успели хорошенько надрать задницу… кхм. Простите, госпожа Барбара.

— Ничего, я привычная, — фыркнула Варвара, и заметила: — Кстати, прекрати эти китайские церемонии. Что ты выкаешь мне все время? Ты же видишь, что мы с Готлибом на «ты».

— Я не привык… — завел было Руди светским тоном.

— Привыкай, — подмигнула госпожа дознаватель. — Мы одна команда. И разводить политесы между нами нет никакой надобности.

Генерал на это рассмеялся и поклонился в знак того, что согласен и принимает замечание. После этой перепалки все замолчали и некоторое время двигались в полной тишине. Только шум моря становился все отчетливей, и какие-то ночные птицы изредка курлыкали с деревьев.

Варвара принюхалась и заулыбалась. Да, это он, ее любимый запах: сырой и свежий аромат морской стихии с пряной нотой гниющих водорослей и почему-то — дыма. Так иногда пахло в ее прежнем мире около Финского залива, если удавалось выкроить денек и выбраться с компанией на шашлыки.

Непонятно, с чего это так раскудахтался господин секретарь. До сих пор Варвара свободно передвигалась по трущобам, и никто не пытался причинить ей вред. Возможно, ей просто везло, но она всякий раз уходила из Гнилой гавани невредимой.

Однако на этот раз ее везение закончилось. Перед ними будто соткалась из темноты компания самого мрачного вида. Возглавлял ее могучий мужик со шрамом через все лицо, в драном синем камзоле и с огромным ножом на боку. За его спиной торчало не меньше десятка насквозь криминальных личностей, и Варвара подумала, что, не иначе, Готлиб накаркал.

— Никак у нас гости? — глумливо спросил сам себя «меченый». — Да такие благородные, что аж куда деваться!

— Куда следуете, господа? — подпел ему из-за спины тощий малый в алой бандане на давно не мытых волосах. — Или, может, дорогу показать?

Кодла заржала. А потом генерал ласково предложил:

— Уйдите с дороги. А то как бы вам чего не показали.

Кодла захохотала еще громче, и «меченый» развел руками:

— Никак не можем уйтить, когда тут, стало быть, такие люди! Сама госпожа дознавательница! Поговорить нам с ней охота.

— Говори, — Варвара уже понимала, что драки не избежать, и тянула время, в расчете сама не зная, на что. — Хотя не припомню, чтобы имела когда-нибудь дела с этакой образиной.

— Нехорошо! — назидательно погрозил пальцем «меченый». — Про тебя у нас дурное болтают, красотка. Будто ты детишек наших на разные непотребства сманиваешь. От родных мест их стремишься оторвать.

— От ваших мест, — выплюнула Варвара, — их и оторвать не грех. Верно, я даю им возможность вырваться отсюда. А разные непотребства — это грабежи и проституция, на которые их толкаете вы.

Кодла недовольно загудела. Стало ясно, что они вот-вот нападут. И генерал, перемигнувшись с Готлибом, скомандовал (ни малейшей учтивости в этот момент в его голосе не осталось):

— Барбара, быстро к нам за спины. И не высовываться без команды. Ну!

Варвара только успела выполнить приказ (а это был именно приказ, из тех, которым она привыкла подчиняться беспрекословно), как Глок и Готлиб выхватили шпаги, и пошла потеха. К изумлению девушки, пара ее спутников вполне сносно отбивалась от впятеро превосходящих сил противника.

Оба были отличными бойцами. При этом их нисколько не обременяли классические правила поединков — они, как выяснилось, хорошо знали именно уличную драку, где шпагу мог заменить и нож, и вовремя употребленный в дело кулак.

Генерал успевал не только отбиваться от нападающих, но еще и поливать их отборной бранью. Варвара аж заслушалась — такого богатого словарного запаса она не встречала даже у самых отпетых обитателей Гнилой гавани.

Она завороженно следила за тем, как мужики выводили из строя одного подонка за другим. И чуть было не пропустила момент, когда к ней сзади подобрался тот самый тощий тип в бандане.

— Ну что, госпожа Барби, потолкуй и со мной тоже! — ощерился он. — А то и приголубь меня. Экая ты ладная бабенка-то!

Барбара поймала отчаянный взгляд Глока, который никак не успевал ей на помощь, и пообещала:

— Сейчас приголублю, особенно за Барби. Иди сюда, козел безрогий, я тебя научу родину любить!

Знать бы, что она так обрадуется пошлому, банальному мордобою! Однако и в новом мире ей нечасто доводилось пускать в ход приемы, запретные для оперов в бандитском Петербурге девяностых. Так недолго было и навык потерять. Она, конечно, тренировалась, но…

— Реальный бой, — пробормотала Варвара себе под нос, — это ж совсем другое дело!

Своего личного «кавалера» она подпустила поближе, позволила ему даже ухватить себя за рукав. Потом шагнула назад, увлекая тощего за собой, быстро развернула его и завалила на землю, добавив от души прямой в нос. Под кулаком ее что-то хрупнуло, брызнула кровь, и бандит завыл, схватившись за лицо.

Пока она разбиралась со своим противником, всех прочих уже одолели ее спутники. Трое валялись на земле, а остальные улепетывали впереди собственной цветистой ругани.

— А вы… ты хороша, госпожа дознаватель, — вытирая лоб, признал Глок. — Где научилась так драться?

— Потом расскажу, — Варвара осматривала поле битвы с разочарованием.

Только разошлась, как оказалось, что бить уже некого.

— Пошли, — вздохнула она. — А то у доньи Мириам все спать завалятся, буди их потом.

Глава 5.1.

Варвара

К домику доньи Мириам они добрались уже совсем поздно, однако в окошке все еще теплился слабый огонек. Хозяева не спали, и Варвара уверенно стукнула в дверную створку. Помолчала и позвала:

— Эй, кто-нибудь, отпирайте! Это я, Барбара.

Она до сих пор немного спотыкалась на новой вариации своего имени, но этого, вроде бы, никто не замечал. На ее голос в домике зашуршало, послышались шаги, дверь отворилась, и на пороге воздвиглась хозяйка.

Другой такой живописной пожилой дамы в Ренборге найти было невозможно. Крупная, с крашеными в рыжий цвет волосами, облаченная в немыслимые лохмотья, увешанные ленточками, веревочками, бусинами и ракушками, донья Мириам производила потрясающее впечатление. Вечно дымящая трубка с длинным мундштуком довершала ее образ.

— Что-то припозднилась ты нынче, девочка, — проворчала она. — Входите, раз уж пришли, дети пока не спят. Я им сказку обещала, но, думаю, они и вас послушают с удовольствием.

Варвара и сама пригибалась, чтобы не получить низкой притолокой в лоб, а уж Готлиб с Рудольфом, оба высокие и плечистые, вообще согнулись чуть не вдвое, перешагивая порог небольшого жилища. Правда, внутри было довольно чисто, если принять во внимание то, что там жило полтора десятка детишек разного возраста.

Старшая из них, Ривка по прозвищу Неулыба, стояла у стола и настороженно рассматривала гостей. Ривка с бабкой, насколько успела понять Варвара, приехали с юга, и никакой родни у них не было. Жители Гнилой гавани не любили рассказывать о себе. Но и расспрашивать о других тоже привычки не имели.

Однако, эта маленькая семья точно пережила какие-то несчастья, потому что донья Мириам, довольно сильный маг, наотрез отказывалась гадать, провидеть будущее и заниматься другими, по ее выражению, «колдовскими бреднями». А голова ее внучки была совершенно седой, за что Ривку иногда еще звали Серебрянкой.

Старая и малая женщины вели себя одинаково замкнуто и сурово, что не помешало им натащить с улицы бездомной малышни и обихаживать детей по собственному разумению.

— Доброй ночи, — смущенно кивнула Варвара. — Прошу прощения за поздний визит, но у нас серьезное дело.

Восторженный писк был ей ответом. Отовсюду полезли дети разного возраста, и все улыбались Варе, как своей. Даже Ривка, хоть и без улыбки, тоже кивнула и приготовилась слушать. Пока все размещались, пока ошарашенные изобилием детворы мужчины приходили в себя, донья Мириам уселась за стол и внимательно посмотрела на Варвару.

— Что у вас стряслось, девочка? Слыхала я, что главу Охотников кто-то подкараулил да пришиб насмерть. Так ли?

— Да, госпожа… Мириам, — неожиданно вмешался в беседу генерал. — Арни Шефер был нашим другом. Близким другом, с самой юности. И теперь мы считаем делом чести раскрытие его убийства.

— Ишь ты, — старуха хмыкнула и аппетитно пыхнула трубкой, — дело чести, говоришь? Что ж, если герой Ренборга взялся за дело, да еще с такой подмогой, — убийце не спрятаться, кем бы он ни был.

— Мы пришли за помощью, — Варвара чувствовала, что волнуется, как будто погибший здоровяк Арни был и ее другом с детских лет. — Рива, сможете с ребятами поразнюхать, не было ли у господина Шефера каких странных дел в Гнилой гавани?

— Сможем, чего не смочь, — деловито кивнула девочка. — Завтра и начнем.

— Чует мое сердце, что здешняя шушера ни при делах, — задумчиво обронила донья Мириам. — Ты знаешь, девочка, что я не просто так говорю.

— Нам сказали, что смерть господина Шефера наступила от магического воздействия, — вспомнил Готлиб. — Что скажете, уважаемая: стоит ли поискать в этом направлении?

— Да, господин секретарь, — насмешливо улыбнулась старуха. — Определенно стоит. Смердит от этого дела старыми легендами, дорогие мои. Как бы не морская хозяйка Дагмар к смерти вашего друга руку приложила.

Варвара нахмурилась. Прожив в этом мире несколько лет, насчет легенд она до сих пор знала ничтожно мало. Вот и про Дагмар слышала только то, что жила она давно и натворила каких-то уж вовсе пакостных дел, за что и была низвергнута в морскую пучину на вечное жительство.

Пока девушка размышляла о старых страшных сказках, старуха устроилась поудобнее и начала рассказ.

— Дети, садитесь поближе. Вам повезло, видите, и до сказки дошло дело. Было, стало быть, так. Правил некогда этими землями великий король Гантрам. И повелел он однажды выстроить на берегу Северного моря город, и назвал его Ренборгом. Новый город государь подарил своей любимой дочке Дагмар, и это был поистине королевский дар. Ренборг лежал на перекрестке торговых путей, а потому богател день ото дня.

Правда, в этих местах случались наводнения, но от морских волн Ренборг берегла мощная плотина. Ключи, один из которых запирал городские ворота, а другой — створ плотины, каждые сутки передавали старшему в городской страже.

Однако Дагмар поступила с отцовским подарком без всякой бережливости. Она завела в городе самые разнузданные порядки. Среди жителей поощрялись леность и распутство, слово тамошних купцов ничего не стоило среди торговцев из других стран.

Сама владетельница города творила что хотела. Рассказывают, что она меняла мужчин едва ли не каждую ночь, а поутру приказывала топить надоевших любовников в море.

Как-то Дагмар пожелала позабавиться с очередным приглянувшимся ей мужчиной на морском берегу. Ночь была темная, развратница спутала ворота, и по ошибке отперла шлюзы плотины. В город ринулись морские волны, снося с лица земли улицу за улицей, дом за домом.

Злодейка пыталась спастись, но поскользнулась и рухнула в воду. Говорят, вслед за ней на дно морское пошли все горожане, что запятнали себя разными грехами.

К утру море ушло, оставив невредимыми тех немногих, кто хранил свою совесть в чистоте.

А под водой залива будто бы появилось отражение Ренборга, и злобная Дагмар, обращенная в русалку, стала его правительницей. Ее подданные с тех давних пор — неупокоенные души ренборгских грешников. Они превратились в ужасных чудовищ, и во всем подчиняются своей госпоже. А город Ренборг отстроили заново, и король Гантрам даровал ему волю и свои законы, каких больше нет нигде на белом свете.

Вот и вся история. А теперь, дети, живо спать. Время позднее.

Детишки удивительно быстро расползлись по своим постелям. Варвара подумала, что они опасаются потерять заново обретенную, хоть и странную, семью. Оттого и слушаются донью Мириам, как родную бабку.

— Слышал я эту историю, — задумчиво произнес Руди. — Только ведь это просто сказки.

— Ну да, — протянула Барбара, — сказки. Из тех, которые чем дальше, — тем страшнее.

Глава 5.2.

Варвара

Следующий день прошел в пустых хлопотах. Раскопки в архиве дознавателей насчет странных случаев, связанных с легендой о Дагмар, результатов не дали. От «малого сыскного войска» тоже ничего слышно не было. Когда вечернее солнце уже вовсю золотило крыши Ренборга, генерал оглядел Варвару и Готлиба, и предложил:

— Давайте сегодня Арни помянем? Нынче седьмой день, время подходящее.

— Почему нет? — хмыкнул секретарь. — Куда отправимся? Барб, хочешь в «Бычью голову»? Чую, там нас обслужат по первому разряду, как самых дорогих гостей!

Варвара скривилась. Рожу трактирщика она помнила до сих пор. Благо, вразумление помогло, и с контрабандой он больше не вязался, не то пришлось бы упечь его в тюрьму.

— Это вроде бы не единственный трактир в городе? — ласково спросила она.

— Не надо трактиров, — отмахнулся Руди. — Прошу вас сегодня ко мне, господа. Дом почти приведен в порядок, и в нем уже не так стыдно принимать добрых друзей.

Смотрел он при этом на Варвару, словно именно ее мнение об его доме было важно. Словно именно ее он хотел видеть у себя в гостях. Готлиб, к счастью, никаких взглядов не заметил.

— Сто лет не был у тебя на Вишневой! Что, Марта все еще готовит свой знаменитый пирог с перепелками? — радостно облизнулся он.

— Я тебе больше скажу, — рассмеялся генерал, — Клаус все еще делает свои знаменитые настойки.

— Что, и можжевеловую??? — Готлиб развернулся к Варваре. — Ты не представляешь, что это такое, Барб! Восторг в чистом виде. В юности мы таскали выпивку из буфета, и один раз нас застукал сам маршал. Помнишь, Глок?

— Как не помнить! — Руди все веселился, блестел глазами, и был хорош, как никогда.

Варваре пришлось напомнить себе, что мужчины не заслуживают доверия, когда превращаются из друзей в кавалеров. Даже симпатичные спасители Ренборга. Может, таким стоит верить еще меньше прочих. Госпожа дознаватель вздохнула.

— Мы принимаем твое любезное приглашение — объявила она.

На Вишневой Варваре понравилось. Дом был большой, но уютный и ухоженный. Горничные деловито сновали повсюду, и у каждой было собственное занятие. Гостей встречала пожилая пара, одинаково упитанная и благожелательная. Готлибу даже достались почти семейные объятия. А Варвару генерал представил отдельно:

— Карл, Марта, позвольте познакомить вас с госпожой старшим дознавателем Совета, Барбарой. Мы вместе… расследуем убийство Арни.

— Рады видеть вас, госпожа, — с поклоном ответил за обоих стариков Клаус. — Добро пожаловать. Прошу пройти в гостиную. Руди, ужин будет через полчаса. Вы можете пока продегустировать мои настойки.

Готлиб потер руки в предвкушении.

— Эх, Клаус, я всегда вспоминал ваши напитки добрым словом. И буду рад отведать их вновь.

— Мы помним твои вкусы, мальчик, — подмигнула Марта. — Пирог с перепелками как раз поспевает в духовке.

Пока Готлиб закатывал глаза и любезничал со старыми слугами, Варвара наблюдала за ними. И заметила, что старики сами поглядывают на нее, притом с любопытством. Можно подумать, до нее здесь не бывало никаких дам!

— Пойдем, Барбара, — пригласил Руди. — Готлиб может расхваливать здешнюю стряпню и напитки до завтрашнего утра. А мы тем временем выпьем и съедим все, что нам захочется.

Под возмущенные вопли господина секретаря Варвара рассмеялась и последовала за хозяином. Настойки оказались дивно хороши. Мужчины отдали должное можжевеловой, а Варвара пила яблочную, которая была ничуть не хуже. Пирог с перепелками, запеченный окорок и паштеты наилучшим образом дополнили напитки. Компания насытилась, захмелела, и воспоминания об Арни звучали не горестно, а с теплой ностальгией и печалью.

Большая часть историй пришлась на детство и юность друзей — самые безмятежные времена. Варвара молча слушала, и думала о том, как из хулиганистых мальчишек вырастают мужчины и воины. Что и говорить, ей повезло с партнерами по расследованию. Больше, чем повезло, если подумать.

Когда настала пора расходиться по домам, оказалось, что все они изрядно набрались. У Варвары кружилась голова и отчетливо тянуло на подвиги. Иначе говоря, пора было домой и на боковую. Однако так просто отпускать ее генерал не собирался.

— Я прикажу приготовить тебе гостевую комнату, — предложил он. — Негоже женщине гулять в одиночестве по ночному городу. Район у нас приличный, но… где живешь ты сама?

— На Садовой, — неопределенно махнула рукой Варвара, — но не близко, возле моста через Тихую.

Хоть и во хмелю, она понимала, что лучше ей не оставаться в доме у неженатого мужика. Да еще такого…

— Мне лучше отправиться домой, — она ничего не объясняла, но очень целеустремленно направилась к выходу. — Все было прекрасно. Поблагодари от меня Клауса и Марту.

— Давай, я провожу тебя! — Готлиб, тоже был навеселе, но старался проявить любезность. — На улице такая темнотища, мало ли, кто попадется!

— Ничего, господин секретарь Совета, — ехидно усмехнулась Барбара. — Я постараюсь никого не напугать.

И с этим откланялась. На улице и правда было темно, лишь кое-где чернильную августовскую тьму слегка разбавлял свет фонарей. Тишину до поры не разбавляло ничего. Но стоило Варваре свернуть на дорогу, ведущую в сторону реки, как откуда ни возьмись налетел морской ветер, свежий и соленый. И в нем девушка с удивлением услышала чье-то еле слышное бормотание. Постепенно оно становилось громче, и уже можно было разобрать слова:

— Прочь с моей дороги, чужеземка! Прочь с дороги, не то я уничтожу тебя. Уходи! Убирайся прочь!

Варвара остановилась и прислушалась. Выпили они изрядно, но не настолько, чтобы ей мерещились голоса. Да еще такие невежливые. Вот шагов она не слышала. И потому вздрогнула, когда из-за спины тихий, какой-то шелестящий голос произнес:

— Подайте на пропитание монетку, госпожа.

Оглянувшись, Варвара увидела только темную фигуру, укутанную в рваный плащ. От фигуры почему-то сильно пахло гнилыми водорослями. А когда нищенка подняла на девушку глаза, у той остановилось дыхание. Черт знает, что сделала с ней эта… женщина, или кто она там? Улица Ренборга растворилась в сонной мути, а вместо нее возникло бледное лицо Удава.

— Сколько ж тебя убивать, девка? — ласково спросил он и поднял пистолет.

Выстрелов Варвара не услышала, да и Удав исчез. Зато появилось лицо Витьки Кузнецова, который погиб на задержании, прикрывая ее собой.

— Живешь? — тоскливо спросил он. — А я вот не живу…

— Это морок. На меня наводят морок, — машинально произнесла Варвара, стараясь преодолеть липкий ужас, опутавший ее с ног до головы. — Мне мое, тебе — твое.

Этому коротенькому заговору ее обучила молодая цыганка, взятая в облаве на Московском вокзале. Ее пришлось отпустить, потому что ни наркоты, ни других грехов за ней не обнаружилось.

— Ты честная женщина, — сочувственно сказала цыганка на прощание. — В этом и беда твоя, и счастье. Сделаю тебе подарок, брильянтовая. Как почувствуешь, что морочат тебя, наводят что, так и скажи «мне мое, тебе — твое».

— Зачем? — удивилась тогда Варвара.

Цыганка усмехнулась.

— А вот посмотришь, что будет, изумрудная моя.

Взмахнула обтрепанным подолом и исчезла.

И стоило Варваре произнести подаренный цыганкой заговор, как произошло удивительное. Сонная муть, теперь видная наяву, сгустилась вокруг головы ночной пришелицы, и стало заметно, как тяжко ворочается перед ее глазами холодная, мертвая морская глубь. Как страшно остаться в ней навечно, какой голод терзает тех, кто не сумел испить человечьих страхов досыта… Издав хриплый, скулящий вой, нищенка свалилась Варваре под ноги и застыла.

Девушка прислонилась к ближайшей стене дома, сползла по ней на мостовую и ее сознание погасло. Возвращение в реальный мир вышло не так, чтобы приятным. Ее хлестал по щекам генерал (надо же, а казался таким вежливым!) и монотонно приговаривал:

— Барбара, очнись! Ну же, девочка, давай, очнись!

— Прекрати меня бить, — хрипло велела Варвара. — Без тебя фигово.

— Что с тобой случилось? — Руди выглядел растерянным. — Я решил все же проводить тебя, пока догнал… ты сидишь, там какие-то лохмотья валяются. Что тут было?

Варвара слабо усмехнулась.

— Я повстречала тригана. И мне почему-то удалось его уничтожить.

Глава 5.3.

Руди Глок

Демоны знают, что с ним происходило. То ли знаменитое фамильное чутье обострилось, то ли он увлекся Барбарой больше, чем мог себе позволить. После ее ухода они сидели с Готлибом, допивали можжевеловку, и вдруг Руди понял, что должен немедленно догнать госпожу дознавателя. Догнать и проводить до дома.

— Пойду все-таки провожу Барб, — небрежно сказал он, пряча глаза. — Нехорошо, что мы отправили ее одну.

Хмельной Готлиб заржал:

— Ну, если ей встретится какой злодей, так он сам виноват. Сам попался, пусть сам и отбивается. Ты же видел, как она дерется. Говорит, у степных дикарей училась.

— У дикарей? — странно, Руди их перевидал множество, но ни один не умел так ловко выводить противников из строя. — Это неважно, друг. Я все-таки пойду…

— Даже не старайся, превосходительство, — посерьезнел Готлиб. — Уж поверь, к ней многие подкатывали, и все без толку. После той свадьбы… вот вроде потеха вышла, а поди ж ты, больше она никому из нас не верит.

На такое заявление и отвечать следовало серьезно.

— Может, это потому, что никто не старался завоевать ее доверие?

— Ну да, — ухмыльнулся Готлиб, — завоевывать — это по твоей части.

Руди уже не слушал его, он хлопнул дверью и быстрым шагом двинулся по ночным улицам в сторону Садовой. И когда увидел Барбару, прислонившуюся к стене в глубоком обмороке, решил было, что опоздал.

Под сердцем заныло острой болью, но оказалось, что госпожа дознаватель жива. Однако пришлось надавать ей пощечин, чтобы вернуть в сознание. А потом подробно расспросить о том, что с ней произошло.

Рассказала она небывалое. Оказалось, ей не просто удалось устоять перед черной магией тригана, но еще и уничтожить его.

— Ты понимаешь, он почти поймал меня, — рассказывала она, немного придя в себя. — В самый последний момент я вспомнила одно присловье, произнесла его вслух, и… Вся его магия как будто обратилась против него. Я видела его страхи, и они убили его… быстро. А потом и я отрубилась. Спасибо тебе, не дал пропасть.

— Да что уж там, — Руди очень хотелось обнять оживающую на глазах Барбару, но он терпел, просто придерживал ее под локоть. — Виноват, я должен был появиться раньше.

— Не болтай, — отмахнулась дознавательница. — Доведи меня до дома, раз уж пришел, и будем в расчете.

Генерал кивнул, и вскоре они добрались до маленького домика.

— Ты что, живешь одна? — изумился Руди, наблюдая, как Барб отпирает входную дверь увесистым ключом. — Даже горничной нет?

Барбара помотала головой.

— Я веду такую жизнь — никакая горничная не справится. Бывает, ночую на работе. Временами порчу одежду. Что ты смотришь? Не всем же быть аристократами. Кроме того, я отлично готовлю. А убираться и стирать мне помогает мое малое сыскное войско. Я их девчонкам приплачиваю за это.

— Портишь одежду? Сама готовишь? — эта девушка была еще необычней, чем представлялось генералу.

— Ну да, — усмехнулась она. — При задержании преступников куда только не вляпаешься! Ладно, давай прощаться, твое высокопревосходительство. Доброй ночи.

Она почти захлопнула дверь, но Руди придержал створку.

— Погоди. Мне будет спокойнее, если я покараулю тебя эту ночь. Найдется у тебя какая-нибудь… не знаю, кушетка, куда я мог бы бросить свои кости?

— Да что со мной случится? — расхохоталась Барбара. — Готлиб верно говорит: кто на меня напал, тот сам и виноват.

Потом внимательно всмотрелась в лицо Руди и внезапно согласилась:

— Ладно, только ради твоего спокойствия. Найду для тебя диванчик в гостиной. Но учти, он короткий, целиком ты точно не поместишься.

Диванчик и впрямь оказался отвратительный. Жесткий и коротенький, — Руди за ночь отлежал себе все бока. И пробуждение получилось внезапным: в дверь колотили так, словно поблизости случился пожар.

Зевающая Барбара, взлохмаченная и завернутая в огромную шаль, шепотом ругаясь на раннего визитера, открыла дверь. На пороге обнаружилась хмурая, недовольная Ривка.

— Ну вы и дрыхнуть, госпожа, — мрачно отметила она вместо приветствия. — Добрые люди с рассветом поднимаются, а вы?

— А кто тебе сказал, что я добрая? — не менее мрачно ответила Барбара. — Что стряслось у вас?

— У нас ничего, — девчонка просочилась внутрь дома и вытаращилась на вставшего генерала. — А что это, герой Ренборга у вас ночевавши?

— Ты что, генералов не видела? — рявкнула потерявшая терпение госпожа дознаватель. — Живо на кухню, сейчас соображу поесть чего-нибудь. Заодно расскажешь, чего тебя с утра принесло.

Прошло не более получаса, и Руди убедился, что насчет своих кулинарных талантов Барб не врала. На столе сами собой образовались пышный омлет, горка пирожков, нарезанный окорок и сыр и по кружке крепкого кофе на каждого.

— Прошу к столу, — фыркнула девушка. — Только руки вымойте. Особенно тебя, Неулыба, касается.

Ривка независимо вздернула нос, но руки помыла. А Руди еще и умылся. Запахи вокруг витали такие, что он почувствовал зверский голод. Дамы ему не уступали, поэтому стол быстро опустел.

— Ну, что скажешь? — сытая Барбара выглядела довольной, как кошка, налакавшаяся сливок. — Чего ради ты к нам на рассвете прибежала?

— Да какой там рассвет, уж белый день на дворе! — возмутилась Ривка. — Меня бабка прислала. Мы-то ничего толком разнюхать не сумели, а вот она сговорилась с Янтарными сестрами, что они поворожат вам. Нынче же и ступайте, пока это… как они сказали… потоки энергии не переменились.

— Ты знаешь, кто это? — нахмурилась Барбара. — Я вроде слышала что-то про них, но не вспомню спросонья.

— Еще одна местная легенда, — засмеялся Руди. — Раз в столетие выходят из моря по девять женщин. Они блюдут мир между морской пучиной и сушей, где живут люди. Многое знают, многое умеют. Соглашаются ворожить только тому, кому могут помочь чем-нибудь. Не обязаны услугами Совету, как другие маги. Ну, вот и все, если коротко.

— Что ж, — задумчиво произнесла госпожа дознаватель, — если и эта сказка окажется былью, мы, может быть, сможем извлечь из нее пользу. Подождите, я оденусь, и пойдем… ворожить.

Глава 6.1.

Варвара

К Янтарным сестрам решили не идти, а ехать, потому что те обосновались за городской чертой, на берегу небольшой бухты. Генерал, которому на выделенном диванчике явно спалось плохо, собрался отправиться за лошадьми.

— Заодно разомнусь немного, — объяснил он. — Диванчик у тебя и впрямь коротковат.

— Не нравится — укладывайся на коврике перед дверью, — засмеялась Варвара. — А ходить никуда не надо. Сейчас Ривка свистнет кого-нибудь, приведут нам… транспорт.

Свистела Неулыба знатно, хоть кому впору. У стоящих поблизости в момент свиста закладывало уши, зато и слышно ее было далеко. Она как-то объяснила Варе, что свист у них особый, вроде сигнального. На этот раз девчонка высвистела «быстро ко мне!», и спустя пару минут возле крыльца нарисовался один из малого войска, Петер.

— Чего надобно? — дети улицы не отягощали себя учтивостью.

— Смотайся в конюшню, до кривого Юргена, — велела Ривка, — скажи, госпоже старшему дознавателю пара коняшек требуется. Ну и мне ослика какого.

— А тебе-то зачем ослика? — прищурился генерал.

— А кто вам дорогу покажет? — в тон ему ответила бойкая девица. — Без меня нипочем не найдете.

— Ну, раз так, то и ослика тоже, Петер. Давай, метнись кабанчиком, — разрешила Варвара.

На «кабанчика» мальчишка покосился недовольно, но спорить не стал, умчался бегом. Пока ждали лошадей, Варя щурилась на солнце и потихоньку поглядывала на Руди. Он крутил головой, гнулся в разные стороны — разминался после трудной ночевки. Но в упрек хозяйке больше не сказал ни слова. Молодец, решила Варвара, не капризный. Другой бы изнылся на его месте, а этот молчит.

На коняшек кривой Юрген, у которого Варя одалживалась и раньше, не поскупился. Генералу достался буланый жеребчик, не первой молодости, но бодрый. А Варваре Петер привел лошадку, которую она брала всегда. Тучка, молодая кобылка серой в яблоках масти, была кокеткой, но Варвару принимала охотно. Может потому, что та не забывала прихватить для «транспорта» яблоко или морковку. Для Ривки хозяин конюшни прислал шоколадного ослика. Животины весело захрупали выданными яблоками, а потом генерал скомандовал:

— Едем, дамы, а то, не ровен час, энергетические потоки переменятся.

Осмотрел подобравшуюся компанию и улыбнулся.

— Что это вы? — бдительно полюбопытствовала Ривка. — Будто чего-то смешное увидели.

— Нет, — Руди помотал головой. — Я просто подумал, что нынче угодил в прелестное общество. Едемте, не будем заставлять легенду ждать.

Вот с этим Варвара была согласна. Кто знает, что за женщины эти Янтарные сестры. Чем они могут посодействовать следствию и что попросят взамен? В легендах за услуги вечно просят какую-нибудь дичь. Пойти туда, не знаю куда, найти то, не знаю что.

Девушка покосилась на генерала — тот смотрел по сторонам, тоже раздумывал о чем-то и выглядел готовым к любым неожиданностям. Должно быть, там, где он воевал столько лет, он привык ко всему. И пока не случалось немедленной угрозы жизни, даже не думал беспокоиться.

Странное дело, в обществе Руди Глока Варвара чувствовала себя защищенной, как ни с кем и никогда. Вообще-то она привыкла отвечать за себя сама. Но этот мужик, спокойный и доброжелательный, при нужде мог послужить отличной защитой. Она вспомнила, как генерал гасил тех отморозков в Гнилой пристани, одного за другим, и хмыкнула. «Конечно, кому чего, а тебе, Воронова, подай героя Ренборга, ни больше, ни меньше!»

Пока девушка размышляла о достоинствах своего спутника, они выбрались за городскую стену, и поехали по тропке вдоль моря. Копыта лошадей мерно стучали по утоптанной земле, следом послушно трусил ослик, и Варвара едва не уснула прямо в седле. Разбудил ее голос Ривки:

— Вон там, смотрите, за камнями. Приехали.

На первый взгляд, за камнями ничего не было. Только присмотревшись внимательнее, Варя увидела несколько беленых домиков, окруженных ровной, будто вчера сплетенной оградой из ивняка. У ограды их поджидала крепкая женщина в расцвете лет в обычной крестьянской одежде — темной юбке и белой вышитой рубашке.

Их маленькая кавалькада остановилась, Ривка слезла с ослика и подошла к женщине.

— Старая Мирьям шлет привет. Вы с ней сговаривались на ворожбу, я привела тех, о ком она говорила, — доложила девочка, низко поклонившись.

Женщина кивнула и неожиданно тепло улыбнулась.

— Какие у нас сегодня важные гости! Спаситель Ренборга, да еще и Бешеная роза в придачу. Проходите вот сюда, в дом, поговорим.

Генерал, спешившись, тоже склонился в вежливом поклоне, а потом успел поймать сползающую из седла Варвару. Ездить верхом она привыкла, а вот влезать в седло и спешиваться так и не научилась. То и другое выходило совсем неизящно, но Руди этого не заметил. Подхватил ее, поставил на землю и сообщил:

— Что-то я волнуюсь. Хорошо, что у них не в обычае причинять вред своим гостям.

— Ну, это мы еще посмотрим, насчет вреда-то, — тут же нахохлилась Варвара, но вспомнила, что им здесь обещали помощь, и досадливо вздохнула.

В домике их ждали еще восемь особ женского пола, различных по возрасту. Три старухи, пара таких же зрелых женщин, и три девушки, возрастом чуть старше Ривки. Одна из старух оглядела гостей и пригласила:

— Садитесь за стол. Желаете еды или питья?

Гости отрицательно мотнули головами, только Руди вежливо произнес:

— Благодарим вас, добрые женщины. Мы не голодны и не испытываем жажды. Все, что нам нужно, — это знание.

Старуха усмехнулась.

— Знание нужно всем, мальчик. Мы готовы поделиться, если только нам известно то, что вы хотите узнать.

Тут Варвара не утерпела и влезла в беседу.

— Видите ли, уважаемые, мы расследуем убийство нашего товарища. И никак не можем ухватиться за нить, которая привела бы нас к убийце. Наш некромант утверждает, что покойный схватился с какой-то магической силой, она-то и сгубила его. Если ваша ворожба поможет нам, мы будем очень признательны. Что вы хотите получить в уплату за свой труд?

— Ты ждала, что мы попросим чего-то этакого… сказочного? — спросила одна из зрелых женщин. — Нам нужно только одно: равновесие между морской стихией и земной твердью. Нынче оно под угрозой, поэтому мы и вмешались в ваши дела.

— Принеси темные руны, — велела одна из старух девушке, сидевшей с краю стола.

Та кивнула, метнулась в угол домика, и вытащила из сундука мешочек с рунами. Варвара думала, что сейчас в комнате создадут полутьму, зажгут свечи, может, будут петь заклинания… Ничего подобного не произошло.

Старуха, просившая руны, встряхнула мешочек, что-то пошептала над ним, и предложила:

— Тяните каждый по три руны. А потом ты, дитя, еще одну, — и указала на приткнувшуюся у двери на лавке Ривку.

Они по очереди исполнили сказанное, и старуха разложила руны из темного, почти черного янтаря на столе, по три в два ряда и одну под ними. Проделав это, она приступила к объяснениям:

—Темные руны лучше других расскажут о смерти. Смотрите, вот руна, что обозначает вашего друга. Вот опасность рядом. Вот смерть и зло. Вот неотвратимость. Он не мог избежать кончины. Теперь я спрошу руны иначе.

Она прикрыла расклад ладонями, закрыла глаза, помолчала и заговорила снова:

— Арни Шефер прикоснулся к Тьме, которая пришла из моря. Я бы сказала, что от всей этой истории смердит чародейством пропащей Дагмар. И вот еще что. Морские твари, посланные ею, не просто так подбираются к самому центру Ренборга. Это значит, кто-то оттуда открыл им дорогу.

— Кто? — резко спросил Руди. — Кто-то из Совета? Или маги? Ответь мне, почтенная! Мы ничего не пожалеем за самую тонкую нить, ведущую к убийце!

Старуха уперлась взглядом в генерала.

— Я не могу ответить тебе, воин. Скажу только, что злодей находится очень близко к тебе. Ближе, чем ты можешь себе представить. Но найти его ты должен сам.

Глава 6.2.

Руди Глок

Следующим утром генералу снова не пришлось выспаться всласть. За ним прибежал посланец от Готлиба — к полудню всю компанию дознавателей ждали на заседании Совета. Пришлось наряжаться в парадный камзол, цеплять ордена и вообще принимать вид «спасителя Ренборга». Мало того: парадное облачение досталось и жеребцу, на котором Руди прибыл в город.

День, как назло, выдался теплый и солнечный, и всю дорогу генерал страдал от жары. У здания Ратуши его встречал Готлиб — такой же торжественный и ехидный сверх обычного.

— У твоего Вихря персональных орденов нет случайно? — полюбопытствовал он, погладив морду жеребца. — Сам-то ты весь увешан. На спине тоже пара медалек болтается, а?

Руди молча повернулся спиной, потом развернулся обратно и спросил:

— Барбара уже здесь?

— А как же! — закивал секретарь. — Готовься, ты увидишь небывалое.

До самого зала Совета Руди гадал, что это такое небывалое ему предстоит увидеть.Оказалось, госпожа старший дознаватель облачилась, наконец, в платье. Наряд из темно-зеленого бархата, шитого серебром по рукавам и подолу, был ей необычайно к лицу. Руди успел немного полюбоваться стройным станом этой ни на кого не похожей женщины, нежным завитком на ее шее… Но тут же выяснилось, что она страдает не меньше мужчин.

— Ненавижу выряжаться в эти тряпки в такую жару! — с искренним отвращением буркнула она, едва поздоровавшись. — Еще прическу пришлось вертеть… Не знаете, долго ли нам придется претерпевать и лишаться? Готлиб, не смотри так — я знаю, что ты тоже страдаешь.

— Как секретарь Совета, уважаемая госпожа старший дознаватель, — невыносимо нудно протянул Готлиб, — я вынужден напомнить вам, что подобные мероприятия являются неотъемлемой частью нашей с вами службы. Руди, не кривись. У тебя что, зубы болят?

— У него мозг болит от твоего занудства, — уверенно заявила Барб. — Верно, превосходительство?

— Верно, — с чувством признал генерал.

Их перепалка грозила затянуться, но тут двери зала распахнулись, и всех пригласили пройти на заседание.

Маркграф, сидящий в кресле, установленном на возвышении в центре зала, был мрачен. Дождавшись, пока все рассядутся по отведенным местам, он заговорил:

— Я был бы рад сообщить вам, господа, что славный город Ренборг по-прежнему благополучен и процветает под властью богов. Недавно генерал фон Глок принес нам весть о победе над степными племенами. Однако новая напасть нависла над нами. Госпожа старший дознаватель, прошу вас изложить Совету, как движется расследование убийства главы гильдии Охотников Арнольда Шефера.

Сведения, полученные их усилиями, были обрывочны и не слишком убедительны. Но, слушая речь Барбары, Руди почти поверил в то, что расследование движется своим чередом, и госпожа дознаватель знает куда больше, чем говорит. Она излагала все ясно и четко, и в ее устах разрозненные действия будто сами собой сплетались в закономерную цепь событий.

Правда, после того как она рассказала о визите к Янтарным сестрам и об их предостережении, касаемо нарушения равновесия между морем и сушей, члены Совета недовольно загомонили.

— Эти сумасшедшие бабы еще существуют?

— Да еще имеют наглость вмешиваться в дела городского управления?

— О каком равновесии речь? Может, они пьянствуют без продыха, оттого у них все и нарушилось!

— Я согласился бы с вашим мнением, господа советники, — мощный голос Вестерхаузена легко перекрыл шум в зале, — если бы не новое трагическое происшествие, сходное с первым, не произошло нынче на рассвете.

— Вот этого я и опасалась, — пробормотала Барбара себе под нос.

В дверях зала между тем показалось новое действующее лицо — настоятель храма Восхода отец Алмерик. Воздевая руки к небесам, он трагически вскричал:

— Великое горе постигло братьев Рассвета! Нынче поутру неведомые злодеи лишили жизни одного из нас, брата Зигфрида! Они не просто убили молодого, полного сил мужчину, они еще и поглумились над всей братией! Ведь злодеяние совершилось на рассвете, в пику нашему храму!

— Ваше сиятельство, я прошу слова, — Барб ловко вклинилась в паузу, пока отец Алмерик переводил дух.

Дождавшись разрешающего кивка маркграфа, она обратилась к восходнику:

— Сочувствую вашему горю, отец. Позвольте узнать, проводился ли осмотр тела покойного?

Сбившись с патетической ноты, отец Алмерик моргнул, подумал, а затем извлек откуда-то помятый лист бумаги.

— Взгляните, госпожа Рабе. Это заключение передал мне господин Даммер.

Барбара приняла листок, прочла написанное, и со вздохом объявила:

— Судя по заключению, убийство брата из храма Восхода имеет признаки, сходные с убийством господина Шефера. Ваше сиятельство, прошу вашего разрешения на объединение обоих расследований в одно.

— Да, госпожа дознаватель, — согласился маркграф, — найдите нам того, кто убивает лучших людей Ренборга.

Руди понял, что настало время вмешаться. Он поднялся с места, поклонился членам Совета и отдельно Вестерхаузену, и произнес:

— Ваше сиятельство, вам, должно быть известно, что Арнольд Шефер был моим другом, так же, как и другом присутствующего здесь Готлиба Кремера. Прошу вас позволить нам принять участие в расследовании.

Готлиб тут же встал рядом с ним и молча склонил голову в знак согласия. Насколько Руди знал маркграфа, тот ни за что не упустил бы возможности поднять дух горожан. Вот и сейчас он скупо улыбнулся и взмахнул рукой.

— Что ж, если к дознавателям присоединятся такие молодцы, убийцы никак не сумеют уйти от возмездия! Я даю вам свое дозволение, господа. Совет закончен. Все вы знаете, что делать.

Троица дознавателей, не сговариваясь, молча прошагала по коридорам Ратуши, вышла на площадь и двинулась к ближайшему трактиру. Только усевшись на лавку и отхлебнув первый глоток холодного пива, Руди поднял глаза на Барбару:

— Что было в заключении? Восходника в самом деле убили точно так, как Арни?

— Так, да не совсем, — хмуро уточнила девушка. — Отсутствие телесных повреждений, сильное магическое воздействие, водоросли и тина в волосах, отвращение на лице, — тут все совпадает. Даже кусок пергамента в руке имеется. Но написано на нем другое.

— Что? Не томи, красотка! — взмолился Готлиб, отбросив всякое занудство.

— У Арни было «спасение ведет к погибели», да? А у этого просто три слова: проклятие, роза, ключ.

— И что значат эти слова? — не смог удержаться от глупого вопроса Руди.

— Не знаю, — пожала плечами Барб. — Какие-то символы. Надо узнавать. Знать бы еще, у кого.

Готлиб почесал в затылке, словно нащупывал там дельную мысль, и вдруг воскликнул:

— А я знаю! Если кто и расскажет нам о странных символах, которые что-то объединяет, это профессор Северин!

— Впервые слышу, — фыркнула дознавательница. — Хотя постой… как там у Арни в отчете было написано? Расспросить пр. С.? Уж не к вашему ли профессору он собирался?

Глава 6.3.

Варвара

— Рассказывайте, — потребовала Варвара. — Не могу же я явиться к человеку, ничего о нем не зная. Это как-то… невежливо.

Генерал на это хитро улыбнулся и заметил:

— Полагаю, даже обитатели Гнилой гавани придают больше значения правилам приличия, чем Георг Северин.

— Точно, — поддержал его Готлиб. — Все, что для него имеет значение, — это его драгоценная наука.

— Какая? — Варвара не теряла надежды разузнать что-то о персоне, которую они собирались посетить.

— Много лет он одержим одной идеей, — Руди все улыбался так, словно идея профессора была необычайной глупостью. — Дай мне руку, Барб, а то непременно споткнешься в своих башмачках.

«Командир!» — госпожа дознаватель мысленно хихикнула, но возражать не стала: уцепилась за генеральский локоть и зашагала рядом. Руди проследил ее маневр, удовлетворенно кивнул и продолжил рассказ.

— Я его с детства помню — все бродил по городу, разглядывал прохожих. У него еще очки такие странные были, с синими стеклами. То и дело цеплялся к кому-то с предложением определить свой магический потенциал. Магов у нас немного, и все пришлые. Однажды маркграф издал указ о том, что каждый маг может явиться на вольное жительство в Ренборг, с одним только условием. При надобности город имел право обращаться к ним за магическими услугами без всякой оплаты.

Во многих землях магов не жалуют, вот они и потянулись к нам. Не так, чтобы потоком, но их ручеек не иссякает. Но Северин выступал против неравенства — ему не нравилось, что одни люди от природы наделены большим могуществом, чем другие. И он решил отыскать способ пробуждать магию в каждом человеке. До сих пор никакие созданные им приборы не помогли решить эту задачу. Но зато он сделался непревзойденным знатоком всего, что касается магических искусств. И он расскажет нам, что объединяет проклятие, розу и ключ.

— Ну да, — скептически заметил Готлиб. — Если только он вообще согласится с нами побеседовать.

Варвара подумала, что у нее есть отличный повод побеседовать с профессором и уверенно велела:

— Шевелите ногами. Он поговорит с нами — это я вам обещаю.

При виде Георга Северина и его обиталища госпоже дознавателю разом вспомнились все безумные ученые, попадавшиеся ей в книгах и фильмах. Сам профессор был худ, сутул, встрепан и одет в какие-то невнятные замызганные лохмотья, отдаленно напоминающие мантию. Уже в прихожей было видно, что за грязь и запустение царят вокруг.

— Что вам угодно, господа? — Северин подслеповато щурился на них сквозь помянутые генералом синие очки. — Мы договаривались о встрече?

— Нет, — решительно помотала головой Варвара. – Однако я надеюсь на вашу консультацию, как признанного светила научного знания.

— Что ж, — профессор польщенно хмыкнул, — в таком случае прошу вас в мой кабинет. Там и побеседуем, если не возражаете.

Троица дознавателей дружно закивала и была проведена в помещение, куда более запущенное, чем прихожая. Повсюду высились пирамиды книг, валялись рукописи, бумажные и пергаментные свитки. В одном углу Варя заметила какой-то неопознанный механизм, тоже порядочно запыленный, но, по всему, рабочий.

Готлиб и Руди оглядывались с одинаковым паническим выражением на лицах. Варвара хотела засмеяться, но побоялась, что профессор отнесет веселье на свой счет. Кто его знает, может, он лишен чувства юмора?

— Ну-с, госпожа… не имею чести знать вашего имени… что привело вас ко мне?

— Я старший дознаватель Совета Барбара Рабе, — представилась девушка. — И хотела бы узнать у вас, что могут означать появившиеся у меня необычные… эм… симптомы.

Северин взглянул с интересом, потер руки и с неожиданной властностью велел:

— Что за симптомы? Прошу вас, продолжайте.

— Недавно на меня напал триган, и я сумела дать ему ментальный отпор. Никакой магической силой я не обладаю. Поэтому порадовалась, что уцелела, но решила узнать, что бы могло значить произошедшее со мной.

— О, уважаемая госпожа… как вы сказали, вас зовут? Вы явились по адресу. И разумеется, в вас есть некие магические силы. Какие именно — мы сможем узнать с помощью вот этого механизма, — профессор широким жестом указал на стоявшую в углу штуковину. — нам потребуется обследовать вас. Вы готовы?

Тут Варвара поняла, что время отступить, и как-то перевести разговор на три загадочных символа.

— Меня зовут Барбара и, конечно, я готова. Явлюсь к вам завтра поутру, и мы приступим к осмотру. А сейчас, если не возражаете, у нас есть еще один небольшой вопрос.

Ради захватывающих научных перспектив профессор был готов даже проявить вежливость.

— Да, госпожа… как вас, простите? Я с радостью отвечу на ваш вопрос. Если только знаю ответ.

— Я Барбара, — черт, он когда-нибудь запомнит ее имя?! — А спросить хочу вот о чем. Сегодня был убит брат храма Восхода. В его руке нашли клочок пергамента с тремя словами: Проклятие, роза, ключ. Есть вероятность, что эти символы имеют отношение к легенде о Дагмар. Известно ли вам, что их объединяет?

Девушка оглядела своих спутников и поняла, что они тоже затаили дыхание. И профессор не подвел.

— Ах это! — отмахнулся он, присаживаясь на угол стола. — Да, я знаю, о чем вы говорите. Все просто, госпожа. Старинный ключ от городских ворот нужен морской хозяйке для ритуала. Проведя его, Дагмар сможет вновь обрести власть над Ренборгом. «Проклятие Ренборга» — это рукопись одного брата, служившего в те давние времена в храме Восхода. В ней описана история Дагмар и способ, которым ее можно уничтожить. Она хранится в академической библиотеке. Если рукопись исчезнет — морская хозяйка окажется в безопасности, сможет однажды вернуться на сушу и стать хозяйкой нового Ренборга. И наконец, неувядающая роза, которую много лет хранят в своем саду лунные сестры. Легенда гласит, что, оборвав ее с куста и вдохнув ее аромат, Дагмар обратится из морской твари обратно в живого человека. Вот и все секреты. Что, сумел я помочь вам?

— О да, благодарю вас, господин профессор, от всего сердца. Нам пора. Я вернусь завтра, — Варвара улыбалась и кланялась, но не забывала отступать к дверям.

Надо было спасаться, не то как бы ее не начали обследовать прямо сейчас.

Выбравшись на улицу, мужчины синхронно выдохнули.

— Будь я проклят, — торжественно объявил генерал, — если когда-нибудь разведу в своем доме этакое… безобразие.

Тут уж Варя расхохоталась в полный голос.

— Подумаешь, бином Ньютона! — веселилась она. — У него нет ни служанки, ни супруги. А на все ваши буржуазные претензии ему глубоко наплевать. Главное, что он объяснил нам, в чем дело. Ключ, роза и рукопись ни за что не должны попасть в руки Дагмар. Только вот… где ключ? Про остальное известно, где оно хранится, а ключа нет.

Генерал нахмурился, вспоминая что-то.

— Ты знаешь, — наконец произнес он, — у деда в кабинете, помнится, хранился старинный ключ. Здоровый такой. Сам я ничего о нем не помню, но, может, слуги знают?

Глава 7.1.

Руди Глок

Это был отличный повод заманить Барб к себе в гости. Руди сам себя презирал за эти мальчишеские уловки, но устоять не мог. Отчего-то ему казалось, что прямой напор тут не сработает. Да и воинский опыт говорил — прежде, чем бросаться в атаку, надо хорошенько разведать, каковы могут быть результаты.

— Приглашаю вас обоих на обед, — с напускным равнодушием произнес он. — Заодно расспросим моих стариков и пошарим в дедовом кабинете.

Барбара улыбнулась и с готовностью кивнула, а Готлиб уныло вздохнул.

— Вот зачем ты привел к покорности степняков, Глок? Теперь их прибыл в город целый караван, желают торговать с нами и налаживать разнообразные связи. Вестерхаузен дает им аудиенцию, я обязан присутствовать. Так что обедайте без меня. Надеюсь, вам удастся разузнать что-нибудь интересное. Потому что меня ничего интересного не ждет.

На этом секретарь Совета откланялся, а Руди, снова подхватив Барбару под руку, повел ее обедать и… понемногу приручать заодно. У них было общее дело — что может быть лучше для постепенного сближения?

Чтобы добраться поскорее, они шли узкими, темными переулками. Да еще солнце, как назло, спряталось за тучами. Откуда ни возьмись, налетел сырой ветер с моря, и в его дуновении Руди внезапно расслышал чей-то шепот. Сперва еле различимый, постепенно он становился все отчетливей. Настолько, что будто прямо за спиной генерала ядовито прошептал кто-то:

— Много таких, как ты, погибли по моему приказу. Погибнешь и ты, воин! Погибнешь и ты…

Руди резко оглянулся, — переулок был пуст. Только Барб хваталась за его локоть и недовольно хмурилась.

— Ты слышал? Опять ветром что-то принесло. Но на сей раз я ничего не разобрала.

— Мне угрожали смертью, — Руди пожал плечами. — Если бы я мог ответить, сказал бы ей, чтобы встала в очередь.

— «Ей»? Думаешь, это была женщина?

— Что тут удивительного, Барб? Я даже знаю, кто она. Держу пари, это морская хозяйка Дагмар. Но не понимаю, отчего это она меня так невзлюбила.

Недоумение генерала легко разрешил Клаус. Он встречал хозяина в холле, и на Барбару взглянул с приязнью.

— Прошу пожаловать, господин генерал, госпожа дознаватель! Если позволите, рад вас видеть.

— Я тоже рада, Клаус! — коротко улыбнулась Барбара.

— Перестань кланяться, — возмутился Руди. — У нас к тебе дело. Пойдем в дедов кабинет.

В кабинет Барбара шагнула решительно, без всякого трепета. И тут же принялась оглядываться по сторонам. Подошла к портрету деда, молча рассматривала его несколько минут, потом обернулась к Руди.

— Суровый был дедушка-маршал? — с доброй насмешкой полюбопытствовала она.

— Не то слово, — согласился Руди.

— Спаси боги, госпожа, — поддержал его Клаус. — Всех в строгости держал, мы при нем и вздохнуть лишний раз боялись. Но дело-то в том, что так же его боялись и враги. Вот и его превосходительство в деда удался. Всех, кто славному нашему Ренборгу зла желает, в порошок сотрет.

— Сотру, — сдвинув брови, грозно подтвердил генерал. — В пыль и прах.

И рассмеялся. В обществе госпожи старшего дознавателя он снова чувствовал себя счастливым. А ведь полагал, что утратил это ощущение навсегда много лет назад.

— Вот какое дело, Клаус, — произнес он, отсмеявшись. — Нам надо знать, что за ключ хранится у деда. Помнишь, такой огромный, тяжелый? И хорошо бы еще выяснить, что за история с ним связана.

Старый слуга надолго задумался. Потом неуверенно спросил:

— В толк не возьму, о чем это вы, господин Руди, ведете речь? Разве о ключе от старого Ренборга?

У Барбары загорелись глаза. Вся она подобралась, словно гончая, готовая взять след. Руди и сам почувствовал, как у него перехватило дыхание. Подумать только, в доме столько лет хранилась такая интересная вещь!

— Думаю, мы говорим как раз о нем. Где этот ключ и почему он хранится у нас?

— Прошу вас присесть, — отмер Клаус. — Я тотчас достану вам эту старинную вещицу. А что до того, как он оказался в вашем доме… тут есть одна история. Уж не знаю, поверите вы мне или нет.

Генерал предложил Барбаре кресло, сам устроился за столом, где всегда сидел дед, а Клаусу указал на стул у стены.

— Конечно, мы поверим тебе, дружище. У нас просто нет выбора. Когда не знаешь о предмете ничего, годится все, даже легенды.

Старик отошел к массивному шкафу, нажал один из резных завитков, и боковая стенка мебели сдвинулась в сторону. Ровно настолько, чтобы открылась небольшая плоская ниша, в которой лежал ключ. Огромный медный ключ, позеленевший в забвении.

— Вот он, стало быть, — Клаус положил реликвию на стол и уселся наконец на предложенное место. — Рассказывают о нем так. Первые из Глоков были людьми простого звания и оба служили в городской страже. Парни рассчитывали накопить денег, затем обзавестись хозяйством, и уж после найти себе женушек по нраву. Ну, все, как полагается.

Да в недобрый час один из братьев приглянулся владычице города Дагмар. Увела она его к себе во дворец, держала там не день и не два… а как наскучил он ей — велела прикончить его и выбросить тело в море. Она со всеми так поступала.

Оставшийся в живых Глок, — как его звали, я уж не упомню, — не простил злодейке смерти брата. И при случае подменил ключ от городских ворот на ключ от плотины. Ну, что дальше было, вы, поди, и сами знаете. Ключ от города остался в семье.

А король Гантрам за спасение горожан при наводнении присвоил Глокам дворянство и даровал дом в городе и владения неподалеку, на побережье. Видать знал, сколько грехов за его дочуркой было.

— Решительный парень был первый из Глоков, — задумчиво констатировала Барб, глядя прямо в глаза генералу.

— У нас это наследственное, — шутливо подтвердил Руди.

Клаус вдруг вспомнил, что не предложил гостье никакого угощения.

— Единым духом метнусь на кухню, соберу вам поесть, — пообещал он и скрылся за дверью.

— Ну что, — деловой тон давался Руди из рук вон плохо, но он старался. — Теперь мы знаем, отчего это хозяйка Дагмар так ополчилась на меня. Я бы тоже невзлюбил потомка человека, отправившего ее на вечное жительство в пучину вод.

— Такую неприязнь испытываю к потерпевшему — кушать не могу, — непонятно высказалась Барбара. — Мне другое интересно. Почему это из всего родословного древа Глоков ее ненависть вызываешь именно ты.

Глава 7.2.

Варвара

Наутро выяснилось, что профессор Северин, хоть и отличался бытовым пофигизмом, был при этом вполне пунктуален. Когда госпожа дознаватель подошла к его дому, он уже топтался на крыльце в ожидании «пациентки».

— Рад вас видеть, госпожа! Пройдемте со мной! — радостно тараторил он, цепко ухватив Варю за локоть. — Мой механизм готов, сейчас вы узнаете, какая магия таится внутри вашего организма!

При виде готового к работе механизма Варвара начала опасаться, не достанут ли из нее вместе с магией и жизнь. Уж очень устрашающе смотрелся грубый стул с подлокотниками и ременными креплениями для рук и головы.

— Скажите, профессор, а вы уверены в безопасности своей… эмнэ… машины? — на всякий случай полюбопытствовала девушка.

— Абсолютно! — отмахнулся Северин. — Ее действие проверено на десятках добровольцев! Садитесь, госпожа. Пока я закрепляю ремни, расскажите о том, что с вами произошло. В какой момент вы почувствовали в себе магию?

Тут профессор закрепил руки и голову Варвары так, что она и шевельнуться не могла. Слава богу, что могла хотя бы говорить. Не то как бы она поведала Северину о встрече с триганом? Выслушав ее рассказ, профессор покивал с понимающим видом.

— У меня есть идеи о том, каким видом магии вы обладаете. Давайте же проверим мои предположения.

Профессор дернул какой-то рычаг. Сперва Варя ничего не почувствовала. Но затем, чем дальше, тем больше, начала ощущать, как ее окутывает облако какого-то странного аромата. Почувствовала, как тяжелеет ее голова, двоится в глазах и как безвольно оседает в кресле ее тело. На пару мгновений она вовсе потеряла сознание. И пришла в себя от того, что Северин деликатно похлопывает ее по щекам.

Варвара хмыкнула. Совсем некстати она вспомнила, как хлестал ее по щекам Руди, испугавшись, не померла ли она в том переулке. Потом отогнала мысль о генерале (она и так думала о нем непозволительно часто) и спросила:

— Чем это так пахло? Я чуть было кони не… кхм. Чуть было не лишилась чувств.

— О, это эссенция пробуждения магических сил. Ее состав я держу в тайне, — гордо объявил профессор.

— И что показал ваш механизм? — на взгляд Варвары с ней не произошло ровно ничего… проясняющего ситуацию с триганом.

Северин приосанился и торжественно произнес:

— Вы, госпожа дознаватель, — обладательница редчайшего вида магии. Вы — зеркало.

— Зеркало? — глупо переспросила девушка. — Что это значит?

— Это значит, — профессор воздел вверх палец и продолжил, — что сами вы не способны совершать магические действия. Зато любое воздействие мага, направленное на вас, вернется к тому, кто его сотворил. Таким образом, чем сильнее будет ваш противник, тем большее противодействие он получит. Природа защитила вас на славу, госпожа.

— Ах, вот оно что, — Варвара высвободилась из расстегнутых ремней и встала, пока ее опять куда-нибудь не привязали. — Это хорошо, благодарю вас, профессор. В работе пригодится.

Интересное дело, ведь айкидо, которому она обучалась с подросткового возраста, построено на сходном принципе. Часто оно использует для победы силу противника. Уж не натренировалась ли в ней, заодно с приемами единоборства, способность зеркалить чужие магические удары? Пока она рассуждала о своих новых способностях, Северин тоже решил пофилософствовать.

— Многие считают мои теории пустыми. Но посудите сами, госпожа, ведь магия присутствует везде. Она разлита повсюду в воздухе. Хоть мои собственные магические силы невелики, я чувствую нити, которые тянутся то здесь, то там. Вот, например, от моря к Ратуше…

Варвара насторожилась. От моря к Ратуше? Или, может быть, наоборот? Все это надо было хорошенько обдумать. На этом госпожа дознаватель распрощалась с профессором, пообещала бывать у него и отправилась прогуляться к морю. Она бывала на берегу нечасто, хотя всегда с огромным удовольствием ловила в воздухе резкие морские ноты.

Она медленно шла по улицам, миновала городской сад, шумную громаду рынка и наконец выбралась за городскую стену. Можно было пойти и в порт, но там было слишком многолюдно. А Варваре требовалась тишина, чтобы спокойно поразмыслить.

Если маг видит какие-то там нити, связующие Ратушу с морем, — не значит ли это, что кто-то там, в Ратуше, поддерживает связь с Дагмар и ее созданиями? Удивительно, конечно, кому вдруг занадобилось возвращать морской хозяйке человеческий облик и власть над городом. Выходило, что Дагмар получила надежду на возвращение именно сейчас, потому что у нее нашелся союзник? Или любовник?

Да ну, чушь какая. При одной этой мысли Варвара скривилась и от избытка чувств едва не сплюнула на землю. Какой мужчина подпишется на любовную связь с морской нечистью? Но, как бы там ни было, следовало рассказать Готлибу и генералу о том, что пришло ей в голову.

А потом все рассуждения испарились из Вариной головы. Все потому, что она вышла на берег. Конечно, то, что она увидела, ничем не походило на берега южных морей. В старом своем мире она повидала их немало, но так и не полюбила.

А вот здешнее Северное море, до боли напоминавшее родной ее Финский залив, пришлось Варваре по сердцу.

Она стояла на входе в небольшую бухту и блаженно, крупными глотками, пила морской воздух. Заодно щурилась на нежарком солнце, слушала вопли чаек и улыбалась, сама не зная, чему.

И вдруг заметила, что в бухте, на прибрежном песке у самой воды стоит мужчина. Еще минута — и она поняла, что внезапно повстречалась с самим маркграфом. Что ему понадобилось тут? И почему Вестерхаузен без охраны — неужели принято, чтобы такая крупная политическая фигура торчала на берегу в одиночестве?

Глава 7.3.

Варвара

Оперское чутье подсказывало, что раскрывать свое присутствие не надо. И Варвара отступила за густой кустарник, которым заросли все подходы к бухте. Остановилась и прислушалась.

Ей как будто показалось, что Вестерхаузен разговаривает с кем-то невидимым. Девушка прислушалась и поняла, что он действительно с кем-то беседует. Собеседника маркграфа не было видно.

Но, наслушавшись о разнообразных магических потоках, пронизывающих пространство вокруг, Варя не удивилась. Она просто присмотрелась внимательнее, и кое-что увидела.

В воздухе напротив Вестерхаузена висело темное облако. И оно выглядело… живым. Глядя в направлении этого непонятного летающего объекта, маркграф говорил и говорил. Сперва увещевал, затем раздражался на что-то, наконец решительно рубанул рукой в воздухе, гаркнул нечто вроде «пеняй на себя» и замолчал.

Варвара высунулась из-за куста, проверить, не пора ли ей появиться на сцене. И едва не прозевала атаку неведомой сущности. Тень обратила внимание на девушку — будто посмотрела, хотя никаких глаз у нее не было. Затем потянулась к Варе призрачными щупальцами… еще минута, и она сотворила бы что-то опасное.

Но Варвара вовремя вспомнила испытанный заговор, поспешно пробормотала фразу про «мне мое, тебе — твое». И удовлетворенно проследила, как щупальцы твари отпрянули назад, словно обожглись о раскаленную преграду. Внимание тени ослабло. А потом она и вовсе исчезла.

Маркграф пошатнулся. И с трудом опустился в траву, на островок песчаной дюны. Тут уж стало не до рассуждений — Варя рванула на помощь градоначальнику. Он был очень бледен, но настроен решительно.

— Откуда вы здесь взялись, госпожа дознаватель? — и смотрел он так же цепко, как всегда.

Будто мог видеть истинные причины поступков окружающих. И Варвариных тоже. К счастью, ей было, что ответить.

— Вы не поверите, ваше сиятельство, — улыбнулась она. — Совершенно случайно. Я прогуливалась по берегу, увидела эту милую бухточку и решила посидеть здесь, посмотреть на море. Да вот увидела вас. Надеюсь, я не слишком помешала?

— Нет, — Вестерхаузен мотнул головой, словно избавляясь от ночного кошмара. — Мешает мне другое… но вас, госпожа, это не касается.

Варвара хотела сказать, что ее касается все противозаконное, творимое в городе и окрестностях, но спорить с начальством не решилась. Все, что она хотела узнать, можно было выяснить без пролетарской прямоты. На что, в конце концов, существуют окольные пути?

Она похлопала глазами и снова заулыбалась, как могла любезно.

— Все-таки я прошу извинить меня. Человеку, обремененному такой властью, как ваша, определенно требуется иногда побыть одному. Ведь вы почти круглые сутки находитесь на людях, и все требуют вашего внимания…

Маркграф приосанился.

— Что же делать, госпожа, если все, кто находится на землях, принадлежащих славному Ренборгу, — в определенном смысле мои дети. Я несу за них ответственность перед богами. Хотя иногда бываю обязан принимать в отношении кого-то из них неприятные… и даже трагические решения.

— Вы же принимаете их не затем, чтобы употребить свою власть, — пожала плечами Варя. — Всего только хотите указать им, где граница дозволенного. Если они переступят ее — могут поплатиться. Это просто. Любая властная система работает таким же образом.

— В государственных делах вы сведущи куда больше, чем любая другая дама, — признал Вестерхаузен. — Кто знает, возможно, настанет время, когда я обращусь к вам за советом.

— Вас что-то беспокоит? — сама не зная, почему, Варвара сочувствовала ему.

— Что ж, — маркграф усмехнулся, — можно сказать и так. А вы хороший человек, госпожа дознаватель. В толк не возьму, отчего это вас зовут Бешеной розой. По мне, так у вас совсем не сварливый нрав.

— Вы просто не так близко со мной знакомы, — не сдержавшись, фыркнула Варя. — Но прошу вас, пообещайте: если я смогу помочь вам, не пренебрегайте моей помощью.

— Обещаю, — склонил голову маркграф.

Ну что ж, раз не удалось узнать ничего конкретного, хорошо хотя бы то, что достигнута договоренность на будущее.

За Вестерхаузеном как раз прибыл экипаж, и Варвара рассталась с его сиятельством если не друзьями, то, по крайней мере, добрыми знакомыми. Но сидеть в уединении уже не стала — симпатичная бухточка больше не казалась ей безопасной. Пес его знает, кого сюда еще принесет из морской нечисти?

Что, если она не сумеет от нее отбиться?

И раз уж прогулка не задалась, Варвара решила как следует выспаться. Но планы ее снова оказались нарушены.

На крыльце своего домика Варвара с удивлением обнаружила Глока. Генерал мирно спал, прислонившись спиной к двери, даже похрапывал немного. Это было умилительное зрелище. Только вот зачем он пожаловал?

— Ночью плохо спишь? — поинтересовалась Варвара, встряхнув Руди за плечо.

Вскочил он мгновенно, как по сигналу военной трубы. Потер глаза и виновато хмыкнул.

— Не поверишь, снилась мне нынче ночью какая-то красотка посреди бурных волн. Улыбалась, манила за собой. А меня такой ужас обуял — проснулся в холодном поту, и заснуть уже не смог до самого утра. Стыд и позор, сказать по чести. Я-то думал, что меня почти ничем нельзя напугать, а тут…

— Красотки — это к беде, — с деланной серьезностью закивала Варя. — И чем они прекраснее собой, тем худшее несчастье тебе предстоит.

Потом не выдержала и расхохоталась.

— Что ты как маленький, право слово? Но если уж тебе было очень страшно, я знаю одно средство.

— Да? — навострил уши Глок. — И какое же?

— Трижды умыться проточной водой и трижды же произнести «куда вода — туда и сон». И никакие беды тебя не достанут.

— Это средство мне не нравится, — вдруг решительно объявил генерал. — Я знаю другое, вот оно действует совершенно безотказно.

Варвара посмотрела вопросительно, и он с хулиганской улыбкой пояснил:

— Поцелуй другой красавицы. Память о предыдущей стирает напрочь, и беду отводит.

Варя и охнуть не успела, как он шагнул к ней, обнял и поцеловал. Да так горячо и нежно, что все другие красотки просто обязаны были полностью испариться из его головы.