Бесеняша в Академии магии

Глава 1

Нас стравили.

Меня и герцога Кайнайского. Неизбежно.

С этого года приказом главы Регентского совета Королевская академия магии открыла двери для всех одарённых, независимо от происхождения, но… я оказалась единственной простолюдинкой, сумевшей пройти вступительный отбор. И если низкое происхождение юные аристократы мне бы простили, то отличную учёбу — нет.

— Только тот, кто с рождения не знает чести, может опуститься до списывания, — поджимает губы рыжая бестия леди Миртана Ринз и смахивает с плеча герцога несуществующую пылинку.

Ему… не повезло. Титул привёл его на место главы Студенческого дворянского союза.

Жгучий брюнет, не расстающийся с чёрными перчатками, закрытый мрачный красавец, по которому сходят с ума леди всех курсов без исключения, да и некоторые преподавательницы. Но старшие дамы лучше маскируются.

Я широко улыбаюсь:

— Я слышу, как канарейка чирикает?

— Как ты смеешь оскорблять леди Миртану?! — вскидывается её подружка-подпевала.

— О? Разве я упоминала леди Миртану? Кстати, студентка Миртана, может быть, поделитесь вашим недовольством прямо?

Герцог морщится и аккуратно отстраняется от липнущей к нему Ринз.

— Студентка Ирэн, — обращается он ко мне, слегка коверкая моё имя на местный манер. Не его вина, меня именно так представили.

— Да, студент Лайс?

Заносчивый сноб, но среди сокурсников, как ни странно, именно он наименее неприятный. Он просто игнорировал меня, обращал внимания не больше, чем на букашку, случайно залетевшую в лекторий. Меня устраивало.

Но это не значит, что я буду обращаться к нему по титулу! Как другие. По правилам в стенах Академии все студенты равны, и не моя беда, что аристократы предпочитают нарушать, преподаватели — смотреть на нарушения сквозь пальцы.

— Достижения, полученные недобросовестным образом становятся пятном не только на вашей репутации, но и на репутации Королевской академии, — занудно-менторским, спокойным тоном продолжает герцог, никак не реагируя на моё подчёркнутое “студент Лайс”.

Не хочу я с ним ссориться. Парень недавно потерял отца и унаследовал титул. Мне не жаль щёлкнуть по носу тех, кто нарывается, но герцога подговорили именно под предлогом защиты чести и репутации.

К тому же он воздерживается от голословных обвинений.

— У вас есть доказательства моей недобросовестности? — хмыкаю я.

Герцог оглядывается на столпившихся аристократов, грубо говоря, вытолкнувших его в первый ряд. Желающих выступить свидетелями, как я списывала… не находится. Потому что обвинение слишком серьёзное, и я резонно потребую дать показания в храме Истины. Здешняя богиня правосудия дама весьма своеобразная. Она охотно откликается на воззвания и солгавших… убивает.

— Доказательств нет, — спокойно признаёт герцог, за что в моих глазах получает сто баллов.

— Кто-то распространяет обо мне клевету? — наигранно поражаюсь я. — Глава студенческого союза, я прошу найти сплетников! Разве распространение ложных слухов не недостойное поведение для студента Королевской Академии?

Даже искать не надо, все здесь столпились.

— Студентка Ирэн, ваши результаты в учёбе настолько спорные, настолько вызывающе-неправдоподобные, что я настаиваю на проверке ради чести Академии. Если вы её пройдёте, я принесу вам свои глубочайшие извинения.

— И зачем мне ваши извинения, герцог? — фыркаю я. — Впрочем, я вас услышала. Как именно вы хотите проверить степень моей одарённости?

Я легко могла бы отказаться от участия, но тем самым я косвенно подтвержу, что слухи о моей недобросовестности правдивы. Пусть бы сплетничали, проблема в том, что меня в Академию приняли именно с таким условием — я должна доказать, что простые смертные способны учиться с аристократами наравне.

Пум-пум-пум, как сложно.

Герцог игнорирует мой выпад, отвечает только на вопрос:

— Студентка Ирэн, позвольте нам увидеть вас за работой.

— О-о-о…, — неопределённо откликаюсь я.

Из-за спины герцога выходит брат леди Миртаны, такой же рыжий. Он числится секретарём Студенческого дворянского союза, но фактически руководит союзом именно он.

— Судентка Ирэн, я договорился с кафедрой Артефакторики. Для нас откроют Белую студию. Вам будут предоставлены все необходимые материалы, а какой именно артефакт создать, определит жребий. Естественно, вы получите полноценную карточку, а не одно название.

Звучит почти прекрасно.

Забудем, что работа тонкая, ювелирная, а проделать её предлагается под пристальным наблюдением толпы недоброжелателей.

— Однако…, — поджимает губы леди Миртана и делает шажочек к герцогу.

Лорд Ринз немедленно оборачивается:

— Сестрёнка, у вас, — не знаю, как дома, а на публике родственники обращаются друг к другу исключительно на “вы”, — есть какое-то замечание?

Хлопнув ресничками, леди кивает:

— Да, брат. Во-первых, мы должны учитывать интересы студентки Ирэн. Проверка должна быть открытой. Лучшим доказательством того, что студентка получит высококачественные исходные материалы будет изготовление второго такого же артефакта. А, во-вторых, недоверие вызывает то, как уникально быстро студентка Ирэн справляется с работой. Для наглядности было бы хорошо видеть не только работу студентки, но и работу признанного выдающегося мастера. Студентка Ирэн, что вы думаете?

В конце концов герцог мальчик взрослый, пусть своей головой думает.

— Так вы предлагаете соревнования? — подыгрываю я леди Миртане. — Какой восторг!

— Рад, что вы согласны, — подхватывает молодой лорд Ринз. — Проверка в формате соревнования. Герцог?

Как только его светлость кивает, вклинивается подпевала из задних рядов:

— Соревнование предполагает ставку!

— Да-да, ставку.

— Чтобы соблюсти интересы студентки Ирэн мы должны закрепить условия на алтаре Истины!

Как удержаться и не смеяться?

Я польщена — ради меня такое шоу.

Я отчётливо понимаю, что не проверка главная цель, отнюдь. Меня хотят унизить. Но это не то, что я позволю им сделать.

— Излишне, — хмурится герцог.

Интересно, до него только сейчас дошло, что защита чести академии мутировала во что-то угрожающее?

Пфф!

— Но мы должны дать студенте Ирэн гарантии, — мягко возражает молодой лорд Ринз.

— Верно!

Я развожу руками:

— Я готова соревноваться честно, студент Лайс.

— Давайте пройдём в храм? — немедленно предлагает подружка леди Миртаны.

И тут же получает разноголосую поддержку. Я с нескрываемой насмешкой наблюдаю за герцогом. Ему явно неуютно, хоть он и не показывает эмоций. Встретившись со мной взглядом он вдруг делает совершенно не то, что я ожидаю. Он соглашается! Неужели из-за лёгкой иронии, которую он прочитал в моих глазах, здравый смысл на прощанье помахал лапкой?

Меня подловили как раз у кафедры Артефакторики, неподалёку от академического храма. На самом деле это никакой не храм, а просто зал с десятком ниш, и в каждой установлен алтарь, посвящённый одному из божеств немалого местного пантеона. Я как-то заглядывала из любопытства, думала, что увижу нечто великолепное — поражающие воображение фрески, сияние золота или мягкость ковров, изящные статуи или вовсе нечто настолько неземное, что у меня не хватает воображения — но меня встретили невыразительные светлые стены, высокие стрельчатые окна с видом на сад и потёртая ковровая дорожка.

Тогда мне показалось, что алтари напоминают столы в приёмной какого-нибудь чиновника. Ты приходишь, по-деловому быстро, без плясок с бубном и битья в барабаны, подаёшь прошение… Сейчас первое впечатление только усилилось.

— Итак, — неудобную роль ведущей разворачивающегося фарса берёт на себя подружка леди Миртаны, — если студентка Ирэн выигрывает, она получает извинения и признание. Если выигрывает герцог Кайнайский, то студентка Ирэн добровольно становится камирой, как следует из вековых традиций академии.

Хохот так и рвётся.

Камира.

Происходит от слова “камердинер”. До этого года аристократы имели право прийти в академию с личным слугой или служанкой, и таких избранных слуг называли особым словом — камир.

До лекций слуги, естественно, не допускались, учиться не могли, на этот счёт был даже прописан строгий запрет в Уставе академии.

Регент запрет отменил, и получилась законодательная коллизия — право на камир является привилегией аристократов, но при этом студенты между собой все равны. Возникшее противоречие глава академии решил очень просто, в духе регента: нет личных слуг — нет проблемы. Надо ли говорить, что аристократы не обрадовались? Нет, самим убираться им не приходится, за чистотой и порядком следят горничные от академии, но вот ванну наполнять приходится самостоятельно, и чай никто по указке не заварит, утром не разбудит, завтрак в постель не подаст. Словом, сплошные лишения.

И теперь леди и лорды хотят, чтобы я добровольно прислуживала в комнатах. Кстати, чьих? Ни звука о том, что в случае поражения я стану камирой именно герцога.

— Герцог, студентка Ирэн, пожалуйста, коснитесь алтаря.

Парень медлит.

Я же широко улыбаюсь:

— Нет.

Сокурсники оборачиваются.

— Что? — переспрашивает молодой лорд Ринз. — Вы… отказываетесь и сознаётесь в недобросовестности?

Я поднимаю указательный палец:

— Ни в коем случае. Я лишь желаю, чтобы всё было сделано правильно. Если бы мы со студентом Лайсом просто соревновались, я бы не возражала, но на кону честь Академии, соответственно, условия должны соответствовать принципу, утверждённому основателем академии его величеством Карлом Благословенным. Ставки не могут отличаться. Студент Лайс, как вы считаете? Разве согласие стать камирой и извинения сопоставимы?

— Студентка Ирэн права, — соглашается герцог и зарабатывает в моих глазах ещё сто очков.

Леди Миртана и молодой лорд Ринз переглядываются. Слышны тихие перешёптывания. Леди Миртана кивает, и её подружка тотчас высовывается вперёд:

— Вы правы, студентка Ирэн, ставка должна быть равной, — мило улыбается она. — Может быть, есть ещё какие-то замечания? Всё должно быть сделано безупречно.

— Других нет.

— Тогда прошу, герцог, студентка Ирэн, коснитесь алтаря.

Я послушно опускаю ладонь на камень и прижимаю к поверхности — это ещё не обещание, если формулировка снова будет кривая, я спокойно откажусь.

Герцог кладёт руку вторым.

В перчатках. Даже ради алтаря не снял. Для божественной силы перчатки не преграда, поэтому я молчу.

— Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, согласны ли вы завтра в три часа дня в Белой студии продемонстрировать заинтересованным зрителями своё мастерство в области артефакторики?

Почему это звучит почти как “согласны ли вы взять в мужья”? Пфф.

— Согласна, — я отвечаю первой.

— Согласен.

Лорд Ринз продолжает:

— Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, принимаете ли вы формат соревнования? Жребий определит, какой именно артефакт должен быть изготовлен, материалы и карточку предоставляет кафедра Артефакторики.

— Да.

— Да.

— Герцог Кайнайский, студентка Ирэн, обещаете ли вы соревноваться честно, не прибегать к уловкам, обману, чужой помощи?

— Угу.

— Да.

— Согласны ли вы считать победителем того, кто первым изготовит артефакт при условии, что изготовленный артефакт соответствует действующему стандарту.

— Согласен.

— Да.

И финальный, самый смешной вопрос:

— Герцог Кайнайский, студентка Ирэен, согласны ли вы, что до окончания академии проигравший становится камиром победителя?

Герцог вскидывается.

Думал, что нам предложат ограничиться извинениями? Наивный…

— Согласна, — пожимаю я плечами.

Если он сейчас откажется, ничего не будет. В смысле — соревнование не состоится. Или надо заново обговаривать условия, повторять обещания.

Вопрос в другом — позволит ли ему гордость пойти на попятный у финишной черты? Герцог хмурится, бросает полный злости взгляд на лорда Ринза, но тот ловко изображает полнейшее непонимание.

Борьба бобра с ослом, в смысле здравомыслия с гордостью…

Отказаться для герцога означает признать, что он допускает своё поражение, что я действительно могу оказаться талантливее.

— Согласен.

Алтарь вспыхивает серебристым сиянием, я ощущаю лёгкую прохладу и дуновение ветерка. Свет становится осязаемым и связывает наши с герцогом запястья. Сияние тает, узы блёкнут, но не исчезают, а остаются на коже меткой-напоминанием, что точка невозврата пройдена.

Назад дороги нет.

Глава 2

Широко улыбнувшись, я обвожу взглядом сокурсников и пожимаю плечами:

— До завтра! — и ухожу первой.

Меня провожают тишина и сверлящий взгляд герцога, аж между лопаток зачесалось. Нет, за время обучения в Академии магии я не отрастила глаз на затылке. С чего я решила, что смотрит именно он? Не знаю… Но уверенность железобетонная.

Нам предстоит интересный совместный год, да, ваша светлость?

Соревнование меня не пугает, в своих возможностях я уверена. Я предвкушаю, как завтра преподнесу сокурсникам сюрприз — они ведь действительно верят, что я мухлюю. Из сладких фантазий меня выдёргивает раздавшийся над самым ухом окрик леди Мейроз, преподавательницы с кафедры Зельеварения.

— Студентка Ирэн!

Моргнув, я осознаю, что чуть не врезалась в леди.

Упс.

— Прошу прощения, — искренне извиняюсь я. Леди Мейроз я по-настоящему уважаю за хорошую работу и редкое в стенах Академии безразличие к родословной студентов — она дважды отправляла на пересдачу не кого-нибудь, а будущего короля, тогда ещё наследного принца.

Его величество безвременно ушёл… Сейчас на троне его малолетний сын, политикой заправляет регент, приказ которого и открыл мне путь в Королевскую академию.

— Ваш куратор желает увидеть вас незамедлительно, студентка.

— Спасибо, — киваю я и сворачиваю на лестницу. Кабинет моего куратора этажом ниже.

Леди Мейроз проходит мимо. Мне она… “Симпатизирует”, наверное, неподходящее слово. Леди явно интересны мои невероятные успехи, но в то же время в её глазах читается подозрение. И я её хорошо понимаю.

То, что я делаю… честный трюк.

Дверь в кабинет лорда Бейта, моего куратора и большого поклонника политики регента, приоткрыта. На всякий случай я стучусь. Куратор откликается моментально:

— Студентка Ирэн? Поторопись и заходи! До меня дошли слухи, что против тебя готовится провокация, — лорд совсем не аристократично трёт переносицу.

Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Хмыкнув, я плотно прикрываю за собой дверь, прохожу к столу куратора, дожидаюсь, когда он устало махнёт в знак того, что я могу сесть, и опускаюсь на стул.

Я невольно отмечаю, что куратор кажется ещё более невыспавшимся, чем обычно, синяки под глазами потемнели до черноты.

Вихрастый, светловолосый, с бледным лицом, усеянным крупными веснушками, он больше похож на моего сверстника, этакого безалаберного и малость помятого воробья, чем на серьёзного преподавателя, однако внешнее впечатление обманчиво. Парень увлечён магией, готов сутками просиживать в студии за работой и может часами взахлёб говорить о сочетании ингредиентов в зельеварении.

Но вместо разработки нового рецепта на него свалили головную боль в моём лице.

— Лорд Бейт?

— Говорят, что на практикумах всю работу за вас делаю я, — куратор вперивает в меня полный негодования взгляд, будто это я слухи распускала.

Если моя недобросовестность подтвердится, его репутация тоже пострадает.

— Что за чушь? — уж кто-кто, а куратор знает, что нет у меня помощников.

— Якобы я заранее узнаю тему, делаю всю подготовительную часть, а ты по готовому завершаешь работу.

Подготовка — самое трудное. Для местных.

Однажды я запатентую свой трюк, представлю публике и… на следующий день проснусь баснословно богатой, вот такой вот хитрый план по завоеванию золота. Господа маги, ваши деньги мои деньги.

— М-м-м…

— Студентка Ирэн, немного серьёзнее! Вас хотят спровоцировать на состязание. Лорд Ринз уже забронировал на завтра Белую студию.

Он ещё не знает?

— Лорд Бейт, простите, но вы опоздали. Я уже согласилась, условия закреплены на алтаре Истины, — с улыбкой сообщаю я.

— Что?! О-о-о-о…, — куратор натурально хватается за голову, запускает пальцы в и без того растрёпанную шевелюру. — О-о-о.

— Мелочи жизни, — хмыкаю я.

Куратор вскакивает:

— Мелочи?!

Пару минут я спокойно наблюдаю, как он мечется по кабинету. Уже по опыту знаю, что говорить в такой момент бесполезно — не услышит. Надо ждать, когда куратор успокоится и вернётся за стол.

Он грузно плюхается в кресло.

— Лорд Бейт, я справлюсь. Против меня герцог Кайнайский. На создание простейшего светильника он потратил полчаса. Я с тем же светильником справилась за девять минут. Что бы кто ни говорил, я не пользуюсь никакими бесчестными уловками.

— А если что-то пойдёт не так? Студентка Ирэн, на кону не только ваша и моя, как вашего куратора, репутация, не только честь Академии, но и будущее школ магии, которые на волне вашего успеха регент сможет открыть для неаристократов.

Регент за то, чтобы учить одарённых независимо от происхождения.

Большинство аристократов категорически против, и регент смог протолкнуть своего рода эксперимент со мной в роли главной подопытной мышки. Насколько я понимаю, регент планирует “уступить” и снова закрыть Королевскую академию для простых смертных, но уступка будет с подвохом — аристократы, на радостях, что их избавляют от соседства с чернью, одобрят повсеместное открытие начальных школ, чего регент и добивается.

— Что именно, лорд Бейт? Вы сами сказали, что по общему мнению я пользуюсь вашими заготовками. Вы думаете, мне подсунут испорченные материалы? У герцога будут те же самые, но лучше бы, конечно, проследить.

— Уйди. За что мне это…

— За то, что разделяете идеи регента?

— Пропади с глаз моих.

Так просто я не ухожу. На пороге, до того, как открыть дверь, я оборачиваюсь и посылаю куратору воздушный поцелуй. И под хлопок ладонью по столешнице я со смехом выбегаю. Хулиганская выходка подняла настроение. Надеюсь, не только мне, но и лорду Бейту.

Отойдя от кабинета, я заглядываю в ежедневник.

Завтра у меня лекции, один практикум и факультатив по менталистики, мой самый обожаемый предмет. Я вношу в список дел выступление в Белой студии и обвожу тревожной красной рамочкой. Я уверена в своих силах, но… как бы я ни храбрилась, я опасаюсь подстав.

Хлопает дверь, куратор, не обратив на меня внимания, бодро проходит мимо. Вот сейчас сходство с воробьём исчезло. По коридору, гордо расправив плечи, уверенной поступью идёт лорд. И идёт он в направлении Секретариата, где обитает глава Академии. Я расплываюсь в довольной улыбке — если я поняла всё верно, то за честностью состязания проследят на самом высоком уровне.

Я возвращаюсь к ежедневнику. На сегодня у меня осталось три важных дела: повторить классификацию заклинаний призыва, устроить тайную фотосессию на выставке работ студентов выпускного курса и посвятить время уходу: масочки, маникюрчик, педикюрчик… То, что на учёбу я хожу с двумя девчачьими хвостами и минимумом макияжа в образе серой мыши с приветом, имиджевое решение, а не неумение следить за собой, как думают многие леди.

Начну… с фотосессии! Классификация заклинаний мой денежный счёт не пополнит, а вот фотки — да, да ещё как.

Кстати! Ежедневник пополняется новой записью — нужно исхитриться и любыми правдами-неправдами устроить съёмку завтрашнего соревнования. Причём так, чтобы никто не знал…

Но ломать голову над “миссия невыполнима” можно и на ходу, реквизит у меня в рюкзачке…

Я прибавляю шагу и вдруг понимаю, что ноги принесли меня на галерею, с которой есть проход в зрительный зал Белой студии. Какие, однако, у меня умные ноги. Убедившись, что вокруг никого, я пробую дверную ручку. В Академии не принято запирать лектории и студии, и я беспрепятственно попадаю на галёрку, если так можно выразиться. Белая студия устроена по принципу амфитеатра: внизу круглая площадка, где, собственно, происходит действо, а для зрителей устроены ступенчатые ярусы. Я на верхнем.

Лаконичный интерьер выдержан в светлых тонах, но название студия получила за лакированную белоснежно-белую мебель. Весьма вычурно на мой вкус, однако надо признать, что выглядит эффектно. Небольшая табличка, примостившаяся у главного входа сообщает, что Белую студию Академии подарил король союзный страны, впечатлённый качеством преподавания.

Вытащив из рюкзачка свёрток, я разворачиваю венецианскую маску.

Когда-то я их просто коллекционировала, но теперь коллекция работает на меня — из родного мира я взяла с собой их пять. Как чувствовала, что пригодится.

Пристроив маску на край парты, я достаю зеркалис.

Выглядит как обычное зеркало. Им по сути и является с поправкой на то, что в состав входит пудра из ливейских энергетических камней, особенно восприимчивых к менталу. В зеркалис впаяны чары, облегчающие взаимодействие с волшебным стеклом и… превращающие его в довольно куцую версию смартфона с донельзя урезанным функционалом. Ни тебе банковского приложения, ни календаря, ни заметок, ни навигатора… Даже текстовых сообщений нет! Зато есть аналог привычной мне камеры. И смски в магическом исполнении выглядят так: пишешь записку на бумаге от руки по всем правилам эпистолярного этикета, затем делаешь снимок и отсылаешь адресату. Изврщение, одним словом.

Сейчас я писать ничего не собираюсь. Я навожу зеркалис на венецианскую маску, выделяющуюся в белом интерьере ярким цветастым пятном. И запечатлеваю. Всё, дело сделано.

Я убираю зеркалис — игрушка в разы более хрупкая, чем смартфон. И бешено дорогая.

Внизу дверь открывается.

Я рефлекторно отшатываюсь и ныряю под парту. Кто бы ни вошёл, не надо, чтобы меня видели. Потому что соотнести снимок с галёрки и моё на ней появление, даже не очень умный человек сумеет. Из-под парты мне не видно, кто именно вошёл.

— Там что-то лежит? — раздаётся мужской голос.

Моя маска!

Хватать и прятать уже поздно.

Шаги. Мужчина или его собеседник начинают подниматься. У меня сердце проваливается в пятки. Попадаться мне нельзя. Нет, я не делаю ничего плохого, правил Академии не нарушаю.

Всё хуже.

Раскрыв личность Леди-Маски, я рискую лишиться того приятного ручейка денег, который только недавно начал расширяться и обещает перерасти в полноводную реку. Надо на что-то решаться, причём прямо сейчас.

Я неудачно стукаюсь макушкой о столешницу, плюхаюсь на живот и по-пластунски ползу к двери, благо меня от неё отделяют какие-то метры.

Хоть бы снаружи никого не было! Занятия закончились, народ в библиотеке, в ресторации, в своих комнатах, даже в саду.

Снизу меня пока ещё не должно быть видно. Я с пола дотягиваюсь до ручки. Только не скрипи, пожалуйста. Мягко нажав, я приоткрываю створку, выглядываю одним глазом. Обзор у меня на половину коридора. Ну, что есть. Вроде бы пусто. Я всё также ползком выбираюсь.

— Там ноги! Кому-то плохо!

Ой, ёшечки-матрёшечки.

Шаги ускоряются, мужчина оставшееся расстояние взбегает. Я рывком выскальзываю в коридор, захлопываю дверь и, сориентировавшись, успеваю выскочить на лестницу, подняться на этаж.

Я надеюсь, меня не будут преследовать для разъяснения личности? Прикинув, куда и как драпать, я замираю и прислушиваюсь.

— Никого, — доносится до меня.

Вероятно, мужчина выглянул в коридор. Раздаётся хлопок двери, и повисает тишина. Скрылся в Белой студии?

Понять бы, кто он. По голосу… не студент. Глубокий баритон не вяжется в моём воображении с мальчишкой. Но угадай возраст по трём звукам не лучше, чем угадай мелодию по трём нотам.

Маску я, признаем, потеряла. Жаль, очень жаль. Какая невосполнимая потеря, у меня осталось всего четыре штуки.

Вздрогнув, я хлопаю себя по боку и успокоенно выдыхаю — умные у меня не только ноги, но и руки. Уползая из студии, я напрочь забыла про рюкзачок, однако машинально закинула лямки на плечо. Вот бы вся конспирация накрылась медным тазом — у меня там зачётка со всеми паролями и явками.

Пфу!

Ещё раз выдохнув, я поворачиваю в жилой корпус — без маски на выставке делать нечего. Может, перенести съёмку? Кому интересно, что Леди-Маска думает об артефактах, когда у меня в руках горячий инфоповод — грядущее соревнование герцога и простолюдинки-обманщины?

К себе я возвращаюсь расслабленная, в приподнятом настроении, почти не обращаю внимания ни на что вокруг. Жизнь прекрасна…

И внезапно оказываюсь прижата к стене сильными руками.

Глава 3

Пискнув от неожиданности, я поднимаю голову и упираюсь взглядом в форменный камзол. Глубокая синева плотной ткани резко контрастирует с белизной шёлковой рубашки. Шея самую малость смуглая, и это не загар, а оттенок молочного шоколад от природы. Чёткая линия немного заострённого подбородка, полные губы, тонкий прямой нос и высокие скулы. Впервые вижу герцога так близко — он больше похож на ожившую скульптуру божества, чем на простого смертного. Я как никогда понимаю вешающуюся на него леди Миртану Ринз.

Мы встречаемся взглядами. У герцога синие глаза и завораживающий взгляд. Действует гипнотически.

Я наивно верила, что устойчива…

— Студент Лайс? — сглотнув, осипшим голосом спрашиваю я.

— Вы всерьёз намерены соревноваться, студентка Ирэн? Вы осознаёте, что дали слово быть честной на алтаре Истины? Я настоятельно… прошу вас. Поговорите с тем, кому вы доверяете.

— Студент, — перебиваю я и ухмыляюсь, — вы пытаетесь донести до меня, что при попытке мухлевать, я упаду замертво? Я это знаю. Впрочем, спасибо за заботу. Или вас беспокоит не то, что я умру, а то, как завтрашний фарс отразится на вашей репутации?

— Всё вместе, студентка Ирэн,

Он смотрит на меня без капли приязни. Скорее, он недоволен, что ему приходится тратить время на чернь вроде меня, но, надо отдать ему должное, он сдержан и холодно-вежлив.

— Насчёт первого не берите близко к сердцу, студент Лайс. Заверяю, со мной всё будет в порядке. Насчёт второго… увы, ничем помочь не могу.

— Вы можете до начала соревнования публично признать поражение.

Ха?!

— Пфф! — меня разбирает хохот, и я не сдерживаюсь, цепляюсь за его руку, утыкаюсь лбом куда-то чуть ниже плеча и смеюсь, сквозь всхлипы выдавливая. — Вы тоже можете.

Герцог стоически терпит, пока я немного успокоюсь и промокну выступившие в уголках глаз слёзы. Он освобождается от моего захвата и демонстративно отряхивает рукав платком, морщится.

— Студентка Ирэн, я наблюдал за вашей работой во время практикумов.

Да? Я не замечала. Когда я продемонстрировала свои феноменальные способности, за мной многие наблюдали, кто-то откровенно пялился, кто-то исподтишка подглядывал. Но именно герцог казался мне равнодушным. Ну, ничего удивительного, что он обратил внимание на мои успехи в артефакторике, ведь он считается выдающимся талантом именно в этой сфере. Считался…

— И?

— Ваши способности, студентка Ирэн, ниже среднего. Вы поразительно медлительны.

— Что?

Он усмехается:

— Вы долго вчитываетесь в карточку, будто с трудом понимаете написанной, к работе приступаете всегда последней. То, как вы выполняете тонкую балансировку, вызывает жалость. Наблюдая за вами, я думал, что хуже работать просто невозможно.

Забавно.

Отчасти герцог прав. С карточкой он промахнулся, а вот тонкая балансировка и работа с чарами мне действительно даётся с большим трудом, и если оценивать не итоговый результат, а каждый этап отдельно, то герцог меня обойдёт.

— Зато в базовой балансировке я молниеносна, — пожимаю я плечами.

— Нет.

Удивил.

— Простите, студент Лайс?

— Нельзя быть быстрым в том, чего не делаешь. Студентка Ирэн, вы не делали базовую балансировку. Вы пользовались заготовкой, вы выкладывали на столешницу заранее выверенное количество. Однако завтра заготовки у вас не будет. Подумайте об этом. Может быть, вы не боитесь стать камирой? А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель? Что устав Академии защищать вас не будет, и любой желающий зажмёт вас в углу?

Герцог отворачивается и уходит.

Прямая спина, гордо расправленные плечи…

Я провожаю его взглядом, мимолётно удивляюсь, что никто не появился в коридоре жилого корпуса, пока мы разговаривали. Наверное, герцог организовал.

Цыкнув, я выкидываю пустые мысли из головы. Организовал или случайно получилось — какая мне разница? У меня своих дел… Хотя, конечно, совсем выкинуть герцога из головы не получится.

Я взбегаю на свой этаж. Моя комната седьмая по коридору слева. Точнее, комнаты — одной спальни самому плюгавому аристократу мало, поэтому в распоряжении каждого студента Королевской академии не только личная комната, но и рабочий кабинет, а также небольшая гостиная, совмещённая с зоной отдыха. Первое время я чувствовала себя туристкой в пятизвёздочном отеле, тогда же цепочка ассоциаций привела меня к образу Леди-Маски.

Плюхнувшись на диван, я с удовольствием вытягиваю ноги, но не прохлаждаюсь, а достаю зеркалис и вызываю на стекло получившийся снимок. Обычно я делаю серию, чтобы выбрать самый-самый, но сейчас в моём распоряжении только один. Впрочем, он неплох. Моя маска на переднем плане, будто её обладательница разместилась на галёрке и временно приоткрыла лицо. Вид, естественно, на круглую площадку, где завтра пройдёт состязание.

Я сопровождаю снимок небольшой заметкой и отправляю в Альбом.

Забавно всё же: простейших смс-сообщений нет, а подобие социальной сети есть: можно связаться тет-а-тет, а можно сделать запись… в Альбом, как тут принято называть публичную ленту.

Но извращаться приходится, да. Почерк у меня далёк от каллиграфического, он меня сразу выдаст, поэтому накалякать на квадратике белоснежной бумаги всё, что я намерена сказать господам аристократам, и совместить два снимка, маски и записки, увы, не получится. Зато я заранее сделала снимки образцово написанных букв — как раз из той самой каллиграфической прописи нащёлкала. И теперь побуквенно накладываю картинку за картинкой, чтобы в итоге получилось совершенство.

“Завтра в три часа дня в Белой студии Королевской Академии магии состоится состязание, на котором мы, наконец, узнаем, возможно ли изготовить артефакт в считанные минуты без подлога и махинаций. Отдавая дань таланту герцога Кайнайского, я всё же полагаю, что победа останется за студенткой Ирэн. А как считаете вы?”

Готово.

Я убираю зеркалис и достаю ежедневник — надо перенести фотосессию на следующую неделю, потому что на этой я, как оказалось, пишу серию заметок про состязание.

Заняться маникюром-педикюром?

Классификация — вперёд.

Подтянув тетрадь с лекционным конспектом поближе, я открываю учебник и погружаюсь в чтение. Я не особенно люблю сухую теорию, но, понимая её значимость, не филоню, тем более учиться мне нравится. Даже не так. Я в восторге от открывающихся передо мной перспектив.

За книжками я провожу неожиданно много времени — увлеклась.

Вечер же я, как и собиралась, посвящаю отдыху и уходу за собой.

Про предстоящее состязание я вспоминаю в кровати. Я уже засыпаю, когда в перед глазами появляется лицо герцога. Будто вживую я слышу его низкий будоражащий голос: “А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель?”. Фантазия дорисовывает герцога под одеялом со мной, согревающим…

Или это сон?

Каким бы спесивым гордецом герцог ни был, собой он хорош. Что, впрочем, не означает, что я собираюсь падать в его объятия. Одной внешности мало, чтобы меня соблазнить.

Утром после лёгкой гимнастики и освежающего душа я привычно затягиваю волосы в хвосты, наношу лёгкий макияж, соответствующий образу серой мыши. И, прихватив всё необходимое для занятий, спускаюсь в ресторацию к завтраку.

В прошлом, наксколько я знаю, за столами прислуживали камиры, а чаще — доставляли завтраки в комнаты своих господ, так сказать, прямиком в постель. Инициатива регента и моё появление порушило привычный студенческий быт. И теперь ресторация работает в формате шведского стола. Интересно, если аристократы узнают, что формат случайно подсказала я — точнее, поделилась с куратором, пожаловавшимя, что придётся набирать официантов, а он уже передал идею главе Академии и тот принял её на ура — будут ненавидеть меня сильнее?

Впрочем, некоторые устроились почти что с прежним комфортом. Лорд Ринз и леди Миртана Ринз сами с подносами не ходят, для них еду приносят их подпевалы из низов аристократической иерархии. Такое вот студенческое равенство. Но это их дело.

Выбрав творожный мусс со свежими ягодами, ветчину и чай, я устраиваюсь за столиком в углу и достаю зеркалис — проверить, что мне написали. А написали мне…

— Вау! — вырывается у меня.

Больше сотни сообщений, когда обычно набирается не больше десятка. Ведь это не на экране пальчиком натыкать по-быстрому, нужно написать сообщение на бумаге, написать красиво, без помарок, снять…

Я вызвала бурю.

Бурю негодования.

На губах сама собой расцветает улыбка счастья, а переносица вдруг начинает чесаться. Я отрываюсь от зеркалиса, поднимаю глаза.

И надо же такому случиться — встречаюсь взглядом с его светлостью герцогом, устроившимся в одиночестве у стены через три стола от меня, причём сесть его светлость изволили лицом ко мне.

Я слегка киваю в знак приветствия.

Герцог кривит губы, ответным приветствием себя не утруждает.

Пожав плечами, я возвращаюсь к комментариями.

Я, конечно, понимала, что объявить себя фавориткой своего виртуального аватара та ещё провокация, но, честно, не ожидала, что лордов и леди проберёт настолько. Не пиши они мне под своими реальными именами, разразились бы площадной бранью и вывалили бы тонну оскорбления — готова на мороженку поспорить.

Но до пряток за ником и рисованой аватаркой аристократы ещё не дошли, хотя мой пример перед глазами, причём Леди-Маску встретили весьма доброжелательно.

До Академии я не была блогером, не вела страницы в социальных сетях, лишь от случая к случаю постила фоточки, однако перед стартом проекта здесь просмотрела десятки обучающих видюшек и перечитала под сотню статей от опытных блогеров и инстаграмщиков. Естественно, я получила преимущество!

Долистав до конца, я убеждаюсь, что меня никто не поддержал, но было несколько нейтральных сообщений, в духе “состязание откроет истину”. Провокация — не главное. Моя настоящая цель подвести к мысли, что моя победа действительно реальна, чтобы хоть чуть-чуть снизить градус последующих бурлений.

Новостью стало, что вчера глава Академии, старшие преподаватели с кафедры артефакторики и даже представитель Регентского Совета, политический противник регента, проверили Белую студию и закрыли место состязания защитным куполом.

“Честность соревнования будет гарантирована на самом высоком уровне. Без сомнения граф Герен не допустит махинаций, и я с нетерпением жду результаты, — добавляю я новое сообщение. — Я по-прежнему верю в успех студентки Ирэн. Даю слово, что в случае победы герцога, сниму маску раскрою свою личность”.

Масло в огонь подлито.

С чувством удовлетворения я убираю зеркалис, заканчиваю завтрак и отправляюсь на занятия.

До состязания остаётся всего несколько часов.

Глава 4

Первой по расписанию значится лекция из вводного курса “Виды и свойства магических камней”. Седой профессор — блестящий специалист и невыносимый зануда — будет скрипеть над кафедрой, монотонно выдавая сухие сводки. Он словно убеждён, что любой намёк на интерес в преподавании противопоказан, и я порой задаюсь вопросом — а не нарочно ли его ставят первым номером?

Курс, увы, важный — магические камни используются и как накопители, и в артефакторике, и даже в зельеварении. Остальным студентам чуть проще — они с детства знакомы с магическими камнями, их учат отличать качественные кристаллы от откровенного мусора. В конце концов, лорды и леди могут себе позволить услуги консультанта, который тщательно подберёт камни под их нужды. Мне же предстоит справляться самой — надо же убедиться, что консультант меня не надувает.

В лекционном зале моё место… на галёрке, кто бы сомневался. Студенты равны, но рассаживаются, согласно иерархии, оставленной за воротами Академии.

Меня устраивает — даже элита внизу не может похвастаться собственным свободным пространством, а меня окружают незанятые места. Больше того, никто не увидит, чем именно я занята.

Взгляд цепляется за герцога Кайнайского — вот уж не повезло! — сидит по центру первого ряда, на самом виду. И, будем честны, леди предпочитают любоваться прямой спиной и черноволосым затылком, а не бубнящим професором. Любое неловкое движение станет поводом для сплетен, которые о герцоге Канайском и без того не стихают.

Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на материале.

Сегодня продолжается тема месторождений магических камней, и я жду не дождусь узнать, почему для изготовления зеркалисов используется пудра только из ливейских камней. Почему не другие? А что будет, если ливейские закончатся? Их же там достаточно, правда?

Увлёкшись, я не замечаю, как пролетают полтора часа.

— На следующей неделе я жду от каждого из вас детальный разбор любого уже истощившегося месторождения, и на этом пока остановимся. Всего наилучшего, — прокашлявшись, профессор собирает кипу таблиц, которыми пользовался, и, шаркая, неторопливо покидает лекционный зал.

Преподавателя принято провожать стоя, и только после его ухода можно начать собираться.

Я прячу конспект и ручку в рюкзачок и выскальзываю через боковую дверь, практически, индивидуальный вип-выход. Помимо совершенно необходимого визита в дамскую комнату, мне бы заглянуть на балкон, удачно примыкающий к Белой студии — проверить, годится ли он для воплощения моей задумки.

Но в коридоре мне не везёт наткнуться на спешно шествующего главу академии.

Поклонившись, я прижимаюсь к стенке, чтобы пропустить спешащего мужчину, но он резко останавливается.

— Добрый день, лорд Киранд, — здороваюсь я.

— Студентка Ирэн, настрой боевой?

Я широко улыбаюсь:

— Не беспокойтесь, лорд. Я справлюсь. Но меня немного смущает положение, в котором в случае моей победы окажется герцог Кайнайский.

— Студенту Лайсу придётся ответить за свои слова, — судьба его светлости главу почему-то не волнует, что не может не удивлять. — Студентка Ирэн, не хочу на вас давить, но… и я, и ваш куратор, и регент… Мы все рассчитываем, что вы покажете блестящий результат и заставите сокурсников замолчать.

— Конечно!

Кивнув, глава академии уходит, а я смотрю ему вслед и задаюсь вопросом, которым давно следовало задаться — откуда у аристократии столько смелости подставлять герцога?

Да, он юнец, оказавшийся во главе семьи, но опыт дело наживное. Герцог заматереет и припомнит обиды. С регентом более-менее понятно: он сам не последний человек в государстве и является политическим противником отца Лайса. Но лорд Ринз? Ринзы как раз противники регента и союзники бывшего герцога. Или нет?

Если раньше меня их склоки не касались, то теперь — очень даже.

Время потеряно, сходить на балкон я не успею.

За минуту до начала следующей лекции я возвращаюсь в зал.

“Введение в ритуальную магию” читает довольно юная особа, белокурая кудрявая любительница растягивать гласные.

— Доброе у-утро, студенты-ы! Я слы-ышала, вчера вы обрати-ились к И-истине, чтобы защитить честь Академии. Кто мне ска-ажет, было ли это приме-ером ритуальной магии? Студентка Ирэ-эн?

Я поднимаюсь.

Все взгляды обращаются ко мне, даже герцог Кайнайский оборачивается..

— Нет, леди Сион, несмотря на ритуалистичный характер, который носит традиционное обращение к богам, примером ритуальной магии оно не является, — спокойно отвечаю я.

— Ве-ерно, студентка Ирэ-эн. Садитесь, пожа-алуйста. На чём мы в про-ошлый раз остановились? Ах, да-а… Я также слы-ышала, что на занятиях лорда Зойдента вы-ы разбирали заклинания призы-ыва? До конца недели принесите на ка-афедру эссе на те-ему “Заклинания призыва и ритуалы призыва с точки зрения теории ма-агии-и”, ладушки?

Леди Сион сверяется с записями, но дальше рассказывает, а не читает по бумажкам, причём рассказывает интересно, время от времени вплетает в лекцию уместные истории из жизни, что называется “разбирает кейсы”.

Конспект получается объёмным, и порой меня посещает соблазн сохранять лекции на зеркалис, а не писать от руки, но я прекрасно понимаю, что пролистать тезисный конспект быстрее и проще, чем пересмотреть полуторачасовое видео. Да и в подготовке к экзаменам тезисы незаменимы. Тяжело было в первые недели учёбы — с непривычки я по-настоящему уставала писать, в пальцах скапливалось напряжение и спасали только ванночки для рук. У себя-то в институте, дома, я с первого курса юзала планшет.

Сейчас легче, но две лекции подряд всё равно утомляют.

К счастью, сегодня третьим занятием у нас практикум.

Выскочив в коридор, я предпринимаю вторую попытку добраться до балкона. И лучше бы меня не заметили — не хочется давать лишний повод сомневаться в моей честности. Поскольку балкон опоясывает здание академии по всему периметру, воспользоваться можно любым выходом, что я и делаю.

Улица встречает меня порывом пробирающего до костей ледяного ветра. С неба, затянутого свинцовыми облаками, сыплет морось. Поздняя осень о всей красе. Я быстро вытаскиваю из рюкзачка длинный шерстяной шарф, наматываю на шею, а концы спускаю вперёд. Не самый умный поступок, но… ради задумки я рискну подхватить простуду.

Прелесть балкона в том, что стена здания, вдоль которой он тянется, не глухая, а с окнами, и я заглядываю в Белую студию. С балкона отлично видно круглую “арену”, поставленные впритык друг к другу рабочие столы и отдельные места для наблюдателей из числа преподавателей и высоких гостей.

— Идеально, — подбадриваю я себя, хлюпнув носом.

Всё, что я хотела, я увидела.

Хм, а можно ли закрепить зеркалис на штатив для телефона или нужно добыть скотч? Тяжела жизнь инста-дивы…

Через ближайшую дверь вваливаюсь в коридор и на миг замираю, наслаждаясь теплом. Времени у меня всего ничего. Я сматываю шарф, прячу в рюкзачок. Практикум будет в тренировочном зале на первом этаже, так что в темпе — опоздания недопустимы. По Уставу меня не только не пустят, но и сделают предупреждение, а три предупреждения — это билет на вылет. Прогул куда безобиднее.

Ни опаздывать, ни прогуливать я, естественно, не собираюсь.

Больше того, в дверь я проскакиваю перед самым носом у герцога Кайнайского.

Раздаётся сигнал к началу занятия.

Преподаватель — лорд Йоркес любитель приходить заранее — смерив нас с герцогом недовольным взглядом хмыкает:

— Студент Лайс, студентка Ирэн, сегодня будете работать в паре. Или есть возражения?

У меня — нет.

— Есть, — кривит губы герцог.

Лорд Йоркес усмехается:

— В таком случае, студент Лайс, в течение трёх дней я жду от вас анализ причин, по которым ваши возражения несостоятельны в свете вашей же ставки в споре со студенткой Ирэн.

Хм? Он на что намекает? Какое отношение имеет взаимодействие на практикуме к состязанию?

— Не думаю, что они есть, — спокойно возражает Лайс.

Лорд Йоркес пожимает плечами и поворачивается лицом к залу:

— Добрый день, студенты. Как вы только что услышали, сегодня вас ждёт работа в парах.

Я кладу рюкзачок на стеллаж у входа. Герцог оставляет свой кейс.

Занятие проходит в свободном формате, никаких парт, никаких заранее закреплённых мест — хоть в угол забивайся, хоть у окна стой, хоть красуйся в самом центре зала. Мне кажется, лорд Йоркес не возразит, даже если на потолок полезешь, лишь бы оттуда ты показал по предмету высший класс.

Начинается всегда с разминки. Что-то вроде гимнастики, только магической. Сила отзывается и тёплой волной прокатывается вдоль позвоночника вверх к затылку, растекается по телу. Я заставляю магию бежать по венам вместе с кровью — это не просто “раскачка”, но и оздоровительное упражнение, маги, которые не пренебрегают заботой о здоровье живут долго.

Я выпускюю силу, и ладони охватывает мягкое перламутровое сияние. Секунда, и я втягиваю силу обратно. Про себя я это упражнение называю мерцанием — выпустить-втянуть-выпустить-втянуть…

Упражнения идут по нарастанию сложности.

— Размялись? — лорд Йоркис, намотав по залу три круга, останавливается. — Теперь, как я и говорил, разбиваемся на пары.

Погасив сияние, я оглядываюсь. Герцог разминался неполадёку и уже смотрит в мою сторону, но приближаться не торопится. Взгляд нарочито равнодушный, почти как на пустое место. Ну, мне не трудно и самой подойти. Ради учёбы.

Я останавливаюсь на расстоянии в пару шагов и перевожу взгляд на лорда Йоркиса в ожидании инструкций.

— Так, — преподаватель, покосившись на нас с герцогом с видом хулигана-пакостника, потирает руки, — чтобы никто не халтурил, сегодняшняя ваша работа будет оцениваться как первая аттестация.

Всего их три в течение семестра, без аттестация не будет допуска к зачётам и экзаменами.

— Но это же работа в паре, — вскидывается юный лорд, неосмотрительно вставший с прехорошенькой леди из числа отстающих. Флиртовать у неё получается в разы лучше, чем работать.

— Умение работать слаженно и поддержать более слабого члена группы не менее важно, чем личные успехи. Совместной работе полностью посвящён следующий курс, но уже сейчас вы должны владеть азами подобной работы. Итак, решите, кто в паре начинает. Помните, мы учились вращать силу по кругу? Ваша задача поддерживать вращение такого вот колеса, только теперь — лежащего. Половину дуги ведёт один в паре, половину — второй. Предельно просто, как видите. Начали!

Я ожидаю, что герцог проявит инициативу, но, на миг задумавшись, он приглашающе открывает ладонь:

— Леди?

Хочет ещё раз оценить насколько я плоха? Я среднячок, причём скорее на троечку с плюсом, чем на четвёрку с длинным минусом. Однако с базовым упражнением проблем не возникнет. Я выпускаю магию и мысленно нарисовав четверть баранки отправляю силу по воображаемой траектории. Отпустить контроль тоже не проблема, и герцог легко подхватывает мою силу, направляет дальше. Его половинка круга получается идеально ровная, будто циркулем рисовал, а вот у меня, начинаются сложности. Может, я зря думаю, что герцог хотел оценить меня в деле? Скорее он выбрал более лёгкий для меня вариант: вернуть контроль над собственной магией в разы легче, чем пытаться подхватить чужую силу. Рука у меня дрогнула, я чуть не уронила наше “кольцо”. Герцог никак не отреагировал на ошибку, лишь поддержал.

Моя дуга получилась слегка сплющенная, и я уступила контроль герцогу.

Он по-прежнему безэмоционально проводит полукруг. Второй раз подхватить у меня получается заметно лучше, в третий — почти хорошо.

Притормозивший возле нас Лорд Йоркис одобрительно кивает. Ещё через пару минут он объявляет:

— Поглотите магию, и перерыв две минуты.

Хм?

Герцог завершает свой полукруг и передаёт силу обратно мне. Чья сила — тот и забирает. Логично вроде бы. Но кое-что меня смущает — чтобы контролировать мою силу, герцог добавил к ней самые крохи своей, это неизбежно. Глупо сравнивать с поцелуем или даже более близким контактом, но сравнение напрашивается.

Я впитываю перламутровое сияние и подозреваю, что дальше будет хуже.

— Повторяем упражнение, но теперь в паре начинает другой, — преподаватель поворачивается к нам с герцогом, смотрит с ехидным прищуром и очень пристально.

Герцог не позволяет эмоциям отразиться на лице, смеряет меня взглядом, но не презрительным, а скорее оценивающим, причём по-деловому. Большой объём энергии я не удержу, и Лайс выпускает силу плавно с нарочитой медлительностью.

Прикинув, сколько я потяну, я чуть заметно киваю, и герцог с прежней медлительностью направляет силу ко мне. Его магия отличается от моей — более плотная, осязаемая, цвет гораздо более насыщенный. Подхватить контроль получается, но с трудом, и я провожу его силу не по дуге, а по каким-то американским горкам, то роняя, то поднимая, но всё же условный полукруг завершаю.

— Студент Лайс, студентка Ирэн, парная работа образцовая, продолжайте, — лорд Йоркис переключается на остальных, но это не значит, что я могу расслабиться.

Почему-то мне не хочется ударить лицом в грязь перед Лайсом. Да, я слабее, я уступаю, это понятно, но всё равно я зачем-то хочу показать, что способна справиться. И второй полукруг у меня получается лучше, третий, а вот с четвёртого я постепенно сдаю.

Раздаётся хлопок в ладоши:

— Завершаем, отдых пять минут.

Я передаю магию герцогу, но он, усмехнувшись, возвращает мне:

— Студентка Ирэн, лорд Йоркис не упомянул, кто именно должен поглотить магию. Вы ведь не станете возражать?

Ха?!

Ла-адно.

Вводные лекции я слушала внимательно, учебники читала, причём не только по предметам, но и рекомендованные куратором, когда он ещё до начала учёбы подтянул меня по самым базовым вещам, что-то вроде “Магия для начинающих, экспресс курс. Всё, что другие осваивают десять лет, освой за десять дней”. Ничего сверхъестественного, кстати. Взрослый человек, умеющий учиться, освоит детскую программу в разы быстрее восьмилеток.

При совместной работе маги обычно отдают силу, либо же сливают её в накопители. Глотать чужую, даже крохи, не принято. Как не принято, например, есть с одной тарелки. Энергообмен — это очень личное.

Однако лорд не солгал. На следующем курсе у нас действительно будет совместная работа, в том числе и предполагающая этот самый обмен магией, а романтические ассоциации всего лишь ассоциации, хотя здравое зерно в них есть — обмен силой часто практикуют молодожёны, чтобы быстрее создать эмоционально-ментальную связь и чувствовать друг друга без слов. Как раз вместе с поцелуями практикуют. Но не только супруги. Обмен практикуют те же сработанные группы магов-боевиков, уже без поцелуев, разумеется.

Настоящая проблема в другом — как поглотить и не захлебнуться?

По капле… На завершение упражнения придётся потратить часть времен, отведённого на отдых.

Магия Лайска оказывается сладковатой. Если честно… я и не подозревала, что у магии бывает вкус.

Надо будет на досуге поинтересоваться, потому что свою магию я воспринимаю абсолютно безвкусной.

Я справляюсь. Сосредоточившись на поглощении силы, возвращение к нашей паре лорда Йоркиса я пропускаю. Он не стал меня прерывать, дождался, когда я закончу.

— Неужели я напрасно похвалил вашу пару, студент Лайс?

— Лорд Йоркис, задание выполнено. Кто именно должен впитать магию не уточнялось. Более того, поглощение более концентрированной силы полезно для любого начинающего мага.

— Так вы заботились о студентке Ирэн? — с притворным восхищением изумляется лорд Йоркис. — Похвально. Что же, продолжаем. Третье упражнение. Начинаем одновременно и в процессе вращения соединяем силу. Количество силы от каждого партнёра должно быть приблизительно одинаково. Готовы? Начали!

Герцог бросает на лорда Йоркиса испепеляющий взгляд, но не спорит, только жестом приглашает меня начинать.

Интересно, после того, как я поглотила его магию, сила, которую я выпущу, будет считаться моей или общей? Перламутровое сияние, охватывающее мои ладони, ярче обычного, плотность почти не изменилась. Течение магии на ощупь приятно шелковистое, что тоже непривычно.

Лайс добавляет меньше, чем я. Прокручивая силу по своей половине круга, вливает магию.

Я подхватываю.

Упражнение даётся легче, чем предыдущие вместе взятые. Я легко поддерживаю движение, и мне даже удаётся выровнять траекторию и сделать её похожей на дугу, а не на кривую загогулю.

Неплохо…

Когда к нам снова подходит лорд Йоркис, я насчитываю одиннадцатый круг

— Отлично-отлично. Что же, завершаем. Каждый в паре должен поглотить половину магии, — и ехидный взгляд на нас.

Глава 5

Герцог стискивает зубы с такой силой, что я начинаю бояться, как бы не раскрошил. На скулах проступают желваки. Его светлость буквально кипит от ярости. Что, впрочем, никак не нарушает его контроль. Миг ожидания кажется вечностью, герцог подчиняется преподавателю и через ладони, скрытые перчатками из грубой кожи, впитывает половину магию. Я поглощаю вторую половину.

— Отдыхаем, и нас ждёт финальное упражнение, — объявляет лорд Йоркис.

Естественно, герцог сразу же отворачивается, будто ему смотреть на меня неприятно. Я же беспардонно любуюсь чётким профилем и черёной волной пушистых волос. И думаю… Я не я, если лорд Йоркис устроил парную работу только из-за нас с Лайсом. Та его фраза про несостоятельность возражений в свете спора… Обмен магией как-то повлияет на состязание? Даст преимущество? Но кому? Я не знаю, является лорд Йоркис сторонником регента или противником.

Спросить у куратора или даже главы академии? А смысл? Условия пари подтверждены на алтаре Истины, отменить или перенести состязание не выйдет.

Не представляю, как обмен магией может помешать мне завершить артефакт быстрее герцога или ему — опередить меня. Нет, лорд Йоркис имел в виду что-то особенное.

Я почти решаюсь подойти и прямо спросить, но лорд хлопает в ладоши:

— Итак, студенты, последнее на сегодня упражнение в парах. Вы по-прежнему будете вести магию по кругу, но теперь рисуемая вашей силой окружность должна проходить через ваши же солнечные сплетения.

— Лорд Йоркис! — восклицает рыжий Ринз.

— Да, студент?

Лорд Йоркис отвечает очень доброжелательно, будто студент и не перебивал его довольно грубо.

— Это же полноценный обмен магией!

— Именно так, студент. И раз уж вы вызвались, к следующему нашему занятию, сделайте пожалуйста краткий доклад, не больше десяти минут, на тему обмен магией в свете первой помощи при магическом истощении. Начали!

Я выжидательно смотрю на герцога.

Он нехотя поворачивается. В глазах уже не злость, а ненависть. Но не похоже, что эмоции направлены на меня. Скорее на преподавателя и на ситуацию в целом. И герцог в моих глазах зарабатывает ещё сто очков. Хотя, если бы он узнал о моём подсчёте, уверена, он бы оскорбился.

— Студентка Ирэн, вы готовы?

— Да, студент Лайс, — я позволяю себе широкую улыбку.

Герцог морщится, но вслух говорит только по делу:

— С вашего позволения, студентка Ирэн, я буду ведущим.

— Конечно, — поддерживать течение магии и при этом пропускать её через себя в разы сложнее, и я ничего не имею против того, чтобы сложную часть герцог взял на себя. Сейчас совершенно не тот случай, когда повышенный уровень сложности поможет продвинуться в обучении.

Вспыхивает перламутровое свечение и по широкой дуге устремляется ко мне. Я глубоко вдыхаю и… напрягаюсь.

— Студентка Ирэн, вы закрылись, — сияние протекает мимо.

— Простите, я не нарочно, студент Лайс.

— Попробуйте вести магию вместе со мной, — спокойно предлагает герцог.

Вдвоём…

Отвлекающие ассоциации я заталкиваю куда подальше, усилием воли заставляю себя сосредоточиться, и мне удаётся сделать то, что предложил Лайс. Сияние впитывается ему в бок, и я… продолжаю чувствовать, как магия протекает через его солнечное сплетение, а затем снова устремляется ко мне.

Я зажмуриваюсь. Надо забыть про герцога, это просто магия…

Обычное упражнение, я такие уже выполняла, только не в паре. И магия проходит теперь уже через моё солнечное сплетение.

— Хорошо, студентка Ирэн, — герцог ломает мою отрешённость.

Я распахиваю глаза, и мы встречаемся взглядами, и меня будто молнией пронзает. Я не только не закрываюсь на рефлексах, наоборот, внутренние барьеры опускаются, магия свободно течёт между нами. Я словно выпадаю из реальности.

В районе солнечного сплетения зарождается смерч, не имеющий к волшебству никакого отношения, а вот к желанию и возбуждению — самое прямое. Я забываю, как моргать. Герцог… божественно привлекателен, и этот взгляд глаза в глаза…

Дыхание перехватывает, во рту становится сухо. Я забываю обо всём на свете, и лишь ощущаю биение магии, её приливы, и отливы, размеренный сладкий ритм её движения.

Про какой-то там контроль я и не вспоминаю. Сквозь сладкую пелену чистого наслаждения пробивается только одна мысль — а герцог?! Нечестно, если кувалдой эйфории приложило только меня. То, что он сохранил контроль, хорошо для аттестационной оценки, но очень больно для моего самолюбия.

Я всматриваюсь в его глаза, и меня буквально обжигает плещущейся в них страстью. Зрачки расширены до предела, почти затопляют радужку. Сам герцог будто в камень обратился. Да, его проняло не меньше!

Теперь я понимаю, почему обмен магией так популярен у супружеских пар… Никакие поцелуи не сравнятся.

Эйфория начинает таять, постепенно возвращается способность мыслить, и до меня доходит далёкий голос лорда Йоркиса:

— Заканчиваем, магию поглощаем пополам.

Часть силы уходит, и вместе с ней уходит напряжение, по телу разливается приятная истома. В этом смысле, как оказалось, магическая близость не отличается от физической. Воздушная лёгкость кружит голову.

Может, после такого практикума мне будет трудно сосредоточиться во время состязания? В самоконтроле герцог меня превосходит в разы.

В чём всё-таки подвох?

Но как же сладко…

— Интенсива на сегодня достаточно. До конца занятия медитация. Лицом к лицу, в прежних парах.

Что именно пробормотал герцог, я не разобрала, но послышалось мне нечто крайне неприличное. Решив не акцентировать внимание — его светлости и без того морально тяжело — я притворилась глухой ветошью.

А заодно, наконец, огляделась.

Далеко не все вставали в пары парень-девушка, и не похоже, что на них обмен магией подействовал как-то особенно.

Занятно…

Медитируют сидя или лёжа. На том же стеллаже, на котором студенты оставляют сумки, сложены коврики. И, что мне нравится, никто не ломится, чтобы схватить первым, никто не устраивает давку. Включается иерархия — герцог первым направляется к стеллажу, лорд Ринз не отстаёт, а вот моя очередь последняя. Я спокойно жду.

Когда лорд Ринз отходит от стеллажа с двумя ковриками, я не удивляюсь — он всегда берёт и для себя, и для сестры. А вот то, что и герцог с двумя ковриками… меня поражает. Я даже отказываюсь верить, что это для меня, пока Лайс совершенно однозначно не протягивает один мне. И нет, это не дань этикету, с какой стороны ни посмотри. С точки зрения Устава Академии мы на равных, с точки зрения светской тем более — герцог несоразмеримо выше простолюдинки, и если снизойти до леди более низкого статуса допускается, то до безродной — нет.

— Спасибо, студент Лайс.

Ответом герцог себя не утруждает.

Мы молча расстилаем коврики.

В Академии обязательное ношение формы, разнообразие допускается только в вышивке, да и то в определённых рамках. И если парни ходят в камзолах, то для девушек предусмотрен приталенный пиджачок и “детская” юбка. Почему детская? Потому что демонстрировать голые коленки этикет позволяет только детям, а форменная юбка коленки не закрывает. Причём выверт логики… объять разумом невозможно: если мелькнувшая в вихре многослойной юбки щиколотка считается невыносимо соблазнительной, увидев, мужчина непременно набросится на обладательницу очаровательной ножки, то почти полностью обнажённые ноги по мнению основателя Академии никакой “опасности” не представляют, ведь ни один мужчина не посмотрит с романтическим интересом на леди, одетую, как ребёнок. Как по мне, его величество Карл Благословенный был тем ещё шутником.

Лучше бы разрешил леди брюки под соусом, что женщина в мужском костюме у парней желания не вызывает, было бы удобнее.

Я раскатываю коврик, осторожно сажусь — чтобы юбка не задралась, и моё нижнее бельё не стало достоянием общественности. Ещё ведь и ноги надо скрестить…

Герцог устраивается напротив, и по нему не скажешь, что он может испытывать хоть какие-то затруднения.

Ладони следует располагать на коленях, и я случайно почти цепляю его перчатки. Герцог заметно вздрагивает, и впервые его недовольство адресовано лично мне. Я отвечаю извиняющейся улыбкой и закрываю глаза. Погружение в медитацию с каждым разом даётся мне всё легче — я нашла свой собственный рецепт: состояние отрешённости и сосредоточенности приходит, когда я прислушиваюсь к живущей во мне магии.

Если прежде моя сила скорее шептала, чем говорила, то сегодня моя магия обрела голос. Эффект, думаю, временный — едва ли лорд Йоркис продолжит парные занятия вопреки программе.

Сегодня я чувствую… больше. Мне откликается… магия, поглощённая герцогом?! Захватывающее открытие вновь затопляет меня эйфорией, в душе разгорается желание, перед внутренним взором появляется точёное лицо его светлости, полные, чётко очерченные губы, и по языку растекается сладость, с которой я уплываю в страну грёз.

В себя я прихожу, почувствовав, что герцог отстранился. Я открываю глаза — его светлость уже поднялся на ноги и скручивает свой коврик.

Завершаем?

— Блестящая работа, — рядом оказывается лорд Йоркис. — Высший бал. Студент Лайс, не забудьте про дополнительное задание.

Я тоже поднимаюсь, сворачиваю коврик. Герцог уходит не дожидаясь, относить коврик на стеллаж придётся самой. Не скажу, что я ждала от Лайса продолжения галантности, вероятно, он поступил как джентльмен из-за того, что нас объединили в пару, занятие закончилось, и на этом всё. Я провожаю его взглядом.

После практикума по расписанию обеденный перерыв, но в ресторацию я пойду позже — я бегу в свои комнаты, чтобы разобраться, смогу ли я приладить зеркалис на штатив для смартфона.

Почему эта гениальная идея не приходила мне в голову раньше?! До сих пор я обходилась подручными средствами, например, соорудила подставку из картонных стаканчиков. Увы, такая подставка годится для учебной аудитории, где её можно поставить на парту, но не для моей “балконной” задумки.

Перерыв длится неполный час, так что воплотить всё задуманное, я успеваю и к началу лекции прихожу в аудиторию — на сегодня это последнее обязательное занятие, “Магия призыва”. Курс скорее для общего развития, нежели полезный в практическом смысле, длится всего половину семестра, и вскоре завершится большим зачётом. Даже не экзаменом.

— Добрый день, студенты, — с порога здоровается лорд Зойдент и идёт не к кафедре, поднимается ко мне “на галёрку”. — Готовы показать свои знания? Сейчас я раздам карточки. Ваша задача написать способ призыва выпавшего вам существа и затем классифицировать заклинание. Предельно просто, да?

Не уверена…

Лорд останавливается рядом со мной, передаёт карточки для студентов, сидящих через три пустых места от меня, затем предлагает мне веер из карточек:

— Тяните, студентка Ирэн.

— Спасибо.

Я выхватываю первую попавшуюся карточку. “Дух-хранитель родовой резиденции”. И почему я не удивлена, что достала самое сложное? Или все карточки такие замороченные?

Не зря я вчера повторяла…

Кивнув, я вписываю в правый верхний угол своё имя, ставлю магический оттиск и принимаюсь писать.

— У вас двадцать минут, — предупреждает лорд Зойдент, раздав карточки.

Не мало, но и не много. А ведь ещё приходится следить за своим корявым почерком. преподаватели разбирать каракули не будут — перечеркнут изящно наискось и влепят “неуд”.

Я успеваю закончить за минуту до истечения времени, сдаю карточку и открываю тетрадь — начинается лекция.

Состязание всё ближе…

Глава 6

Последнее на сегодня занятие — факультатив по менталистике, мой любимый предмет.

— Студенты, добрый день, — преподавательница, леди Шерон, особа творческая, пылкая, местами строгая, но увлечённая и открытая всему новому.

Использование зеркалисов в обучении — её авторское ноу-хау, и только за него я готова её боготворить.

Занятие проводится в небольшой аудитории за круглым столом, я здесь единственная первокурсница, остальные же — третьекурсники, для них факультатив включён в список курсов по выбору. И, надо заметить, студенты отдают предпочтение другим направлениям. Считая меня, нас в группе всего девять.

Леди Шерон занимает место во главе стола и жестом показывает, что мы можем садиться.

На ногах остаётся только староста:

— Леди Шерон, отсутствующих нет, — дождавшись одобряющего кивка, он тоже садится.

— Прекрасно-прекрасно, — она обводит нас взглядом и на секунду задерживает внимание на мне, её взгляд теплеет.

Если для всех её курс условно-обязателен, то я — абсолютный доброволец, и преподавательница ценит мой искренний интерес к менталистике. В общении с ней я ни разу не чувствовала ни высокомерия, ни пренебрежение, какое порой проскакивает у других преподавателей. Далеко не все в восторге от перспективы учить простолюдин. К счастью, преподаватели достаточно профессиональны, чтобы не пропускать личное отношение в работу.

— Сегодня мы попробуем научиться переносить в зеркалис не только картинку, которую видим, но и… картинку из нашего воображения! Согласитесь, иногда проще показать, чем объяснить.

Ух ты! Да она же додумалась до фотошопа! Точнее, она в шаге, от открытия. Рисовать с нуля и править готовый снимок — немного разное, но очень близко.

Может, мне выпустить курс “Фотошоп для начинающих”? Уверена, юные и не только юные леди будут счастливы расстаться с некоторыми суммами в мою пользу.

Отвлёкшись, я открываю ежедневник и делаю на последней странице короткую заметку.

Леди Шерон замечает мой манёвр, но никак не реагирует.

— Итак, это может быть любой рисунок. Пожалуйста, не пытайтесь создать что-то сложное. Показать цветок или, допустим, яблоко, достаточно. Готовы начать?

Подняв зеркалис, я ненадолго задумываюсь — велик соблазн вместо рисунка передать волшебному стеклу воспоминания, но я не собираюсь халтурить. Рисунок, значит, рисунок. Цветок, говорите?

— Готово, леди Шерон, — объявляет моя соседка.

Развернув свой зеркалис к себе тыльной стороной, она демонстрирует получившееся изображение сперва нам, затем преподавательнице. Сначала нам — чтобы понимали, о чём будет говорить преподавательница.

— Леди Пайпер, зимний сад вашей матушки давно стал живой легендой, и недавно в “Светской хронике” я читала статью о цветении уникальной Амрайской лилии. Удивительное сходство вашего изображения и иллюстрации в журнале подсказывают мне, что вместо рисунка вы предлагаете мне свои воспоминания.

— Простите, леди Шерон, я неправильно поняла задание.

— Попробуйте заново, леди Пайпер.

А что делать тем, кто не умеет рисовать? Мой уровень — это “палка-палка-огуречик, вот и вышел человечек”.

О! Так и нарисую.

Сосредоточившись, я вывожу кривую линию. Огурец в процессе рисования перекашивается, будто выращен на ядерном удобрении. Леди Пайпер фыркает, и я понимаю, что она наблюдает за моей работой. Ну, пусть веселится, мне не жалко. Я продолжаю рисовать, вывожу толстую прямую — будет правой ногой. Теперь левую.

— Живопись требует таланта, который не каждому дан, — тихо замечает леди Пайпер, будто беседует сама с собой.

Очевидно, что реплика адресована ко мне.

Я никогда не реагирую на дешёвые провокации..

Поняв, что добиться реакции и в этот раз не получится, леди приступает к своей работе. Я неволько бросаю взгляд на её экран.

— Высокое искусство начинается с кляксы, — всё же отвечаю я и спокойно продолжаю рисовать палки.

Огуречный человечек получается очень даже ничего, если представить, что рисует трёхлетка. Постепенно я увлекаюсь процессом, добавляю красок. Волшебное стекло расцветает яркими мазками, вскоре скрывающие уродца за собой.

Про соседку я вспоминаю лишь в конце занятия. Моя мазня на мой дилетантский взгляд ненамного уступает её мазне.

Леди Шерон, последнюю четверть часа, прогуливавшаяся за нашими спинами, возвращается на своё место.

— Студенты, я очень рада, что у всех вас получилось создать изображение, в этот раз я не буду оставлять задание для самостоятельной работы. Мы завершаем вводный раздел и со следующего занятия попробуем освоить азы передачи мыслей и образова не зеркалису, а живому собеседнику, что уже является настоящей менталистикой, а не теми детскими играми, которыми мы занимались до сих пор. Всего доброго, до встречи на следующей недели.

Я вместе со всеми поднимаюсь, дожидаюсь, когда преподавательница покинет аудиторию.

— Уверена, герцог Кайнайский покажет блестящий результат, — снова неймётся леди Пайпер. — Неужели сегодня мы видим студентку Ирэн в последний раз?

— У герцога неоспоримый талант, — поддакивают ей.

Я молчу, не лезу. Если кому-то нравится злословить, я могу лишь пожелать не захлебнуться собственным словесным ядом.

Убрав зеркалис в рюкзачок, я одариваю одногруппников почти искренней улыбкой и выхожу вслед за леди Шерон — сегодня, не считая преподавательницу, я покину аудиторию первой — но на пороге я приостанавливаюсь:

— Надеюсь, вы придёте поддержать студента Лайса, — хмыкаю я.

До начала состязания меньше четверти часа, опаздывать никак нельзя. Богиня Истины приравняет опоздание к признанию своего поражения. А ведь мне ещё на балкон скакать…

Трудно представить, что богиня и впрямь наблюдает за пустячковым пари, но факт в том, что божественные гарантии действительно работают, так что с Небесами шутить не стоит.

На улице ещё больше посвежело, зато вышло солнце, и лучи золотыми брызгами сверкают на стекле, проникают в Белую студию. Съёмка обещает стать фантастической. Я ставлю штатив, подкручиваю высоту. Зеркалис не встаёт в крепёж и я… приматываю скотчем, да. Конструкция совершенно ненадёжная, порыв ветра — и мой зеркалис разлетится вдребезги. Деньги жалко, но кадры жальче, и ради них я готова рискнуть солидной суммой.

Холод пробирает, пальцы теряют чувствительность, а зубы выбивают дробь, но я продолжаю стоять перед окном. Какая-то мысль крутится, никак не поймаю за хвост.

— Точно!

Будет в разы надёжнее, если дополнительно я примотаю сам штатив… к стене, допустим. Я леплю не скупясь. И последний штрих — запустить запись, благо зеркалис способен читать поглощать картинку без постоянного контроля.

Вот теперь готово, а-апчи-хи!

Нос потёк. Кажется, я простыла.

Бегом-бегом, я распахиваю дверь и ловлю тепло коридора. О том, что мне ещё забирать зеркалис думать не хочется. Минуту я яростно растираю пальцы — без чувствительности в подушечках нечего и думать создать артефакт.

Опаздываю…

Я сбегаю по лестнице на три этажа. Двери в Белую студию распахнуты. Неужто специально для меня?

— Студентка Ирэн, — окликает меня куратор. — Поторопитесь, пожалуйста.

— Да, лорд Бейт.

Непреднамеренно, но я заставила ждать не только преподавателей и главу академии, но и лорда, представляющего Регентский Совет, противника регента.

— Студентка Ирэн, — объявляет куратор на манер церемониймейстера и жестом приглашает меня пройти к столу.

Герцог уже здесь, стоит со скучающим выражением лица, словно разворачивающийся цирк не о нём, и его никоим образом не касается, однако моё появление не оставляет его равнодушным. На миг в его глазах отражается бушующее в душе пламя. Герцог моментально берёт себя в руки, но заметить эмоции я всё же успела, и герцог это понимает, он криво ухмыляется и отводит взгляд.

— Оу, я уже было подумал, что студентка готова признать поражение, — негромко замечает лорд от Совета.

Пытается заставить сомневаться и ошибаться?

Ну-ну.

Я обвожу взглядом зал. Ярусы… битком. Студенты слиплись, усаживаясь впятером за парту, рассчитанную на двоих. Весь их хвалёный аристократизм куда-то испарился, перед собой я вижу не молодых лордов и юных леди, а стаю стервятников в ожидании зрелища. Но вот кому они больше желают поражения… Всё же мне. Хотя их интригует шанс увидеть падение его светлости до слуги простолюдинки, в реальности едва ли они хотят, чтобы подобное случилось — это ведь удар и по ним, как аристократам, тоже.

Речь главы Академии, объясняющего суть состязания, я пропускаю мимо ушей. Мне кажется, как и все в зале — условия соревнования и приз давно известны. Но объяснить положено, и лорд Киранд излагает.

— Студент Лайс, студентка Ирэн, вы готовы? Желаете ли вы, чтобы я огласил весь список артефактов, участвующих в жеребьёвке?

Пустая трата времени. Давайте уже начинать.

— Нет необходимости, — откликается герцог.

— Поддерживаю, нет необходимости.

Лорд кивает и зычно объявляет:

— Жеребьёвка!

Карточки уже запечатаны в непроницаемом чёрном мешке. Лорд его несколько раз встряхивает, и предлагает тянуть представителю от Регентского Совета. Логичный выбор, с какой стороны ни посмотри: во-первых, политический противник, во-вторых, самый высокопоставленный из наблюдателей.

Тот не возражает и запускает пятерню в мешок.

— Охранный артефакт “Три замка”.

Да, артефакт из нашего решебника. Не сказать, что сделать его будет легко, но и трудностей возникнуть не должно. Пожалуй, удача улыбнулась мне, а не герцогу.

Глава академии зачитывает карточку вслух и тем самым подтверждает, что в описание не закралась ошибка.

Необходимые материалы лорд Киранд выкладывает на наш стол лично, под бдительным контролем представителя от Совета.

— Заготовок нет, — с лёгким сожалением подтверждает тот. — Студент Лайс, студентка Ирэн, можете начинать.

Да.

Узнаем, стану я презренной камирой или госпожой.

Глава 7

Герцог бросает на меня напряжённый взгляд.

Неужели сомневается, неужели допустил мысль, что я справляюсь без хитрых уловок? Хотя мне по-прежнему жаль герцога, на душе теплеет, и, улыбнувшись, я сажусь за стол. Карточка нам выдана одна на двоих, положена на видное место, но чтобы вчитаться, приходится тянуть шею. Помимо названия артефакта в неё включено краткое описание действия “Трёх замков”, а также перечень используемых материалов и схема наложения чар. В теории базовых знаний, помноженных на подробную инструкцию достаточно, но на практике… На практике шансы победить есть у нас обоих.

Герцог занимает место напротив и тоже начинает с чтения, но если я реально проговариваю про себя каждый пункт инструкции, то его светлости хватает одного беглого взгляда. Лайс почти сразу протягивает руку к материалам. Его чёрные перчатки из грубой кожи так и притягивают взгляд. Забывшись, я просто наблюдаю, как он берёт “коробочку” — артефакты можно сравнить с механизмом часов, заключённым в корпус, в артефакте точно также работает “начинка”, а корпус служит магическим изолятором. И лучший дешёвый материал — бронзовый сплав.

Именно бронзовая “коробочка” указана в инструкции, так что я тоже выбираю одну.

Коробочки выглядят одинаковыми, но без сомнения, на пару миллиметров они друг от друга отличаются. И нет, это не подстава, а местные реалии — аристократы мнят магию высоким искусством и тем самым изрядно тормозят её развитие как обычного ремесла. Вместо жёстких стандартов и расчётов у них чутьё, кузнецы изготавливают “коробочки” на глаз, ну и получаем, что получаем.

Я сразу же бросаю на дно нейтральный наполнитель — пух золотого феникса. Чтобы “механизм” не болтался в коробке, как горошина в погремушке, пустое пространство чем-то забивают. Но обычно это делают в самом конце, а не как я, в начале. Впрочем, моё действие не ошибка, а допустимый, хотя и непопулярный вариант.

“Три замка” ложатся на мифриловую проволоку, перо красного феникса и нить из волокон мандрагоры. В качестве фиксатора карточка предлагает использовать порошок из костей кефтара — когда я заинтересовалась, кто это, с картинки из бестиария на посмотрело восьмилапое гиеноподобное существо с хвостом, увенчанным жалом, как у скорпиона. В общем, я бы предпочла, чтобы моё знакомство с кефтаром и дальше оставалось заочно-книжным.

Я начинаю с пера, выбираю из предложенных среднее, приблизительно по длине коробочки, чтобы уложить, что называется, в полный рост.

Что такое балансировка? Каждый ингредиент имеет свой… пусть будет вес. Языческую богиню правосудия часто изображают с завязанными глазами, мечом в одной руке и весами — в другой. Для меня всегда было загадкой, как она увидит результат взвешивания, чтобы осудить по справедливости, но я не о том. Маги кладут на чашу вот таких вот воображаемых весов один ингредиент, а на вторую, соответственно, другой и начинают подсыпать то в одну горку, то в другую, пока не добьются идеального баланса. Только вот учитывая, что порой в создании артефакта задействованы десятки материалов, можно представить, как маги мучаются, уравновешивая воображаемые весы с десятком чаш, вместо пары, как у богини.

Я ничего не уравновешиваю.

Я сто лет назад — ладно-ладно, не сто, а в самом начале учёбы, неполные три месяца назад — составила табличку с магическим весом ингредиентов, и без всяких дополнительных балансировок и взвешиваний знаю, что среднее перо красного феникса требует приблизительно пяти витков мифриловой проволоки волосяной толщины. Увы, цифры приблизительные, тонкой балансировки не избежать — всё же данные приблизительные.

Их, кстати, пришлось зубрить как таблицу умножения, потому что делиться волшебной шпаргалкой я пока не готова. Зачем дарить вредным магам бесплатно то, что можно задорого продать?

В расчётах придётся учесть все материалы, а не только соотношение пера и проволоки, но это легко. Я прямо в уме рассчитываю в “идеальных” единицах, а затем пропорционально пересчитываю на то, что есть у меня. Отталкиваюсь от самого трудного ингредиента. Перо не ощипать, можно только второе добавить, а вот с проволокой и нитью есть варианты. Поэтому расчёт я веду от пера. Где-то четыре витка проволоки и тридцать-сорок витков нити.

Разложив ингредиенты, я выставляю над ними ладонь — проверяю баланс методом магов, пропускаю через отобранные материалы поток энергии и отслеживаю, будет ли течение ровным или с перебоями.

Результат как всегда блестящий — осталась лишь тонкая настройка.

Я бросаю взгляд на герцога.

У Лайса дела идут гораздо хуже, чем у меня. Ничего, напоминающего правильные пропорции, я не вижу. Вот зачем гадать, добавить маленькое пёрышко или очень маленькое, когда проще для этих целей использовать нить, её-то можно отмерить сколько угодно, и никогда не ошибёшься.

Зрители и перспектива стать камиром простолюдинки, как мне кажется, только сбивают Лайса, хотя он всеми силами демонстрирует каменную невозмутимость.

Я запрещаю себе отвлекаться и тщательно обматываю мифриловую проволоку вокруг черенка пера, а хвостик оставляю — его при небходиомти можно будет подкоротить кусачками. И это мой второй секрет. Маги почему-то стараются добавить, а не убавить.

Остаётся намотать достаточно мандрагоровой нити, и у меня её целый клубок, понадобится же не больше трети.

Конструкция готова, и я сразу же опускаю её в коробочку. Остаётся самая для меня сложная часть — зачарование.

Сверившись со схемой надожения чар, я несколько раз повторяю про себя порядок действий. Споткнуться в шаге от финиша — глупее не придумать. Ошибка отбросит меня к самому началу… Так, пораженческие настроения — стоп. Я ещё раз повторяю порядок действий и сверяюсь с карточкой, чтобы убедиться, что не ошиблась.

Герцог всё ещё возится с балансировкой — даже ошибившись, я не теряю шанса победить. Но ошибаться ни к чему, я справлюсь.

Я вдруг ловлю его понимающую улыбку, полную горькой самоиронии. Герцог продолжает работать, но, похоже, он полностью разуверился в возможности собственного успеха. Знал бы он, какие мысли только что одолевали меня…

Я бросаю взгляд на ярусы. Оказывается, нас с герцогом накрыли прозрачным куполом тишины — вот почему до нас не доносится ни звука.

Резко выдохнув, я направляю магию в черенок пера. Магия послушно течёт, заполняет изнутри каждый волосок, перетекает в проволоку и, наконец, в нить. Я добавляю магические камни. Сами по себе они нейтральны, служат в структуре артефакта батарейками и баланс не нарушат. Я напитываю камни, проверяю, чтобы один из них виднелся в специальном окошке на боку коробочки — чтобы артефакт можно было подзарядить, не вскрывая и тем самым не рискуя его повредить. Я добавляю пух золотого феникса.

Очередь доходит до чар.

Схему помню, справлюсь.

Я полностью отрешаюсь от окружающей действительности, полностью сосредоточившись на работе.

Чары я плету очень медленно, зато правильно. Заклинание дрожит на кончиках пальцев, почти срывается. Оно похоже на невесомую паутинку, которая порвётся от малейшего неосторожного движения. Почти… Да, получилось! Я аж кончик языка прикусываю от усердия. Эмоции опасны — на радостях заклинание легко испортить. Я плавно переношу его на материальную основу и закрепляю костяным порошком.

Да!

Я сделала это!

Остаётся самая ерунда — забить пустоты пухом, запечатать крышку и проверить работу артефакта.

Не удержавшись, я бросаю взгляд на герцога — он всё ещё не завершил балансировку.

Я управляюсь в пять минут.

— Я завершила и готова представить артефакт на суд высокой комиссии, — объявляю я громко.

Вздрогнув, Лайст прерывает свою работу.

— С вашего позволения, студентка Ирэн, я тоже взгляну.

— Разумеется, студент Лайс.

Купол с тихим хлопком лопается точь-в-точь как мыльный пузырь, и на нас обрушивается гул с ярусов. Юные аристократы откровенно негодуют. Кто-то слишком громок предполагает, что прямо сейчас я упаду замертво, реплика долетает до меня, но реагирует почему-то Лайс — бросает в сторону крикуна раздражённый взгляд.

Освободив место для наблюдателей, мы стоим бок о бок в ожидании вердикта.

Мой артефакт не должен быть ни идеальным, ни просто хорошим. Для моей победы достаточно, чтобы артефакт был признан минимально соответствующим требованиям.

Лорд Киранд уступает представителю Совета, но не спускает с того глаз.

Впрочем прежде, чем наблюдатели успевают объявить результат, метка, до сих пор никак о себе не напоминавшая, вспыхивает. Меня охватывает серебряное сияние. Не знала, что божественный сервис — это пятизвёздочное всё включено. Вопрос, кто победил, отпадает сам собой — Истина не оставила места придиркам.

Ярусы буквально взрываются негодующими криками. Я почти физически ощущаю обрушившуюся на меня ненависть. Надо признать, на Лайса обрушивается гораздо больше. Если я в глазах аристократов потерявшая берега безродная выскочка, то он… опозорен, и представитель Совета не стесняется откровенно продемонстрировать презрение.

Герцог застывает каменным изваянием. Что бы сейчас ни творилось у него на душе, на лице не отражается и тени эмоций, но в то же время… выражение его лица настолько пустое, что красноречивее любых гримас.

Сияние меркнет.

— Как мы только что убедились, — берёт слово лорд Киранд, — студентка Ирэн показывает поразительные результаты, не прибегая к каким бы то ни было махинациям или нечестным уловкам. Поздравляю, студентка Ирэн. Отсутствие благородных предков не помешало вам доказать непревзойдённость собственного таланта.

Понятно, что глава противопоставил меня аристократам не с целью лишний раз уколоть герцога, но получилось именно так.

— Спасибо за высокую оценку, лорд.

Рассыпаться в многословных благодарностях мне совершенно не хочется. И вообще, шоу окончено, не пора ли расходиться? У меня на балконе зеркалис неизвестно разбился или жив. И вообще стоять цирковой зверушкой на арене мне не нравится.

— Поздравляю, студентка Ирэн, — цедит представитель Совета с такой интонацией, что заподозрить его в доброжелательности просто невозможно.

А вот лорд Киранд, глава академии, лучится восторгом:

— Как мы все убедились…, — вступает он, — способности к учёбе не зависят от происхождения, и мы, как нация, упускаем колоссальные возможности, отказывая талантам в учёбе, отказывая в самой возможности принести нашей стране огромную пользу, — политическую чепуху я пропускаю мимо ушей. Нет, лорд говорит правильные вещи, всецело их разделяю, но вот слушать совершенно не хочу.

Представитель Регентского Совета вклинивается при первой же паузе с явным намерением завершить цирк. Но ему не даёт… герцог.

— Позвольте? — делает он шаг вперёд.

— Студент Лайс?

— По условиям пари в случае проигрыша я должен принести студентке Ирэн публичные извинения. Студентка Ирэн, я… сожалею, что допустил в ваш адрес необоснованные подозрения и резкие слова.

— Принято, студент Лайс, тем более, хотя ваши выводы были поспешны, вы были предельно корректны в ваших высказываниях, чего не скажешь о высказываниях некоторых других студентов.

Но они как раз извиняться не будут. Не они же давали слово на алтаре Истины.

— Прекрасное завершение… — предпринимает вторую попытку представитель Совета.

Тот факт, что по условиям пари герцог стал моим камиром все как-то дружно замяли. Не зрители, нет, те как раз обсуждают, захлёбываясь словами, а вот наблюдатели и мы с Лайсом промолчали. Лично я точно не собираюсь напоминать — мне это не надо.

Метка, почему-то не исчезнувшая с завершением состязания, снова вспыхивает, меня повторно охватывает серебряный свет. Я вижу, как у развернувшегося ко мне всем корпусом Лайса расширяются зрачки. Его лицо по-прежнему бесстрастно, но в глазах на миг проступает осознание, сменяющееся даже не страхом, а ужасом и бесконечной горечью.

Я вижу шок на лицах занявших нижние ярусы студентов, поражёны лорд Киранд и представитель Совета, а вот лорд Йоркис следит за происходящим с насмешкой, явно ждал именно такого поворота. Получается, на практикуме он это спровоцировал?! Нет… Свет ни разу не магический, а божественный, подстроить такое нельзя.

Сияние не меркнет, а словно перетекает. Серебряное свечение сосредотачивается в сердечной области, уходит под одежду, и я чувствую наполняющее меня тепло. Божественная сила спускается в солнечное сплетение, и моя магия начинает откликаться.

Что происходит?! Магия полностью выходит из-под контроля и выплёскивается на герцога, слава богине, вместе с серебром — мне не придётся давать объяснения и заверять, что это не я, это оно само.

Моя магия, подсвеченная серебром, раздаётся в стороны. Смотрится даже красиво — будто от меня к герцогу тянется гигантский бутон фантастического цветка. Лепестки раскрываются, и цветок оказывается родственником хищной венериной мухоловки. Очарование как-то сразу теряется. Лепестки схлопываются вокруг герцога.

— Остановите её! — выкрикивает кто-то слабонервный.

— Студент Гайрен, покажите нам пример, — хмыкает лорд Йоркис. — Остановите Истину.

Желающих не находится.

“Я отказываюсь от приза”, — мысленно обращаюсь я к богине, но кто бы меня слушал.

Моя магия под божественным управлением творит… Богиня знает, что она творит. Я чувствую, как моя сила растекается по телу герцога, проникает в его солнечное сплетение, но не растворяется в его магии, не сливается воедино, а уплотняется и словно обретает материальность. Будто печать накладывается…

Серебряный свет меркнет, моя магия, лишившись контроля, тает в воздухе. Но это уже не имеет значения, потому что печать встала намертво и связь установилась — не вырвать. Да и кто в здравом уме будет рвать связь, благословлённую Небесами?! До окончания академии мы с Лайсом связаны — придётся смириться и ему, и мне.

На ярусах молчание.

Наблюдатели тоже под глубоким впечатлением.

Откашлявшись, лорд Киранд уже без прежнего энтузиазма объявляет завершение состязания и, подойдя ко мне, поздравляет уже неформально. Представитель Совета первым покидает Белую студию, а вслед за главой академии тянутся к выходу наблюдатели.

Зрители на ярусах сидят.

Я кошусь на герцога — скажет он что-нибудь? Я, если честно, не представляю, как начать разговор. И не хочу начинать. Разве я обязана?

— Спасибо за соревнование, — всё же бросаю я. Не знаю, стоило ли. Я действительно хочу отметить, что состязание для меня было напряжённым, и меня одолевали сомнения. Но также я понимаю, что фраза может быть воспринята как укол, и не важно, что я этого совершенно не имею в виду.

В любом случае моё “спасибо” звучит лучше, чем “счастливо оставаться”, уйти молча всё же совсем некрасиво.

Преподаватели вышли, выход свободен, на ярусах поднимается гул — пора драпать.

Меня зеркалис ждёт.

Глава 8

В моих мечтах меня ждёт зеркалис, а в коридоре, скрестив руки на груди, стоит куратор. И явно, что не стенку подпирает.

— Студентка Ирэн.

— Лорд Бейт? — останавливаюсь я.

— Вы и студент Лайс, в кабинет главы академии прямо сейчас.

Я оборачиваюсь — герцог как раз вышел.

На языке так и вертится вопрос “а пять минут терпят?”, но я таких глупостей, разумеется, не вслух не произношу. В Академии лорд Киранд всё равно что король, а королей, как водится, ждать не заставляют.

Кивнув, что приняла к сведению, я без возражений следую за куратором. Герцог держится также молча, шагает как ни в чём не бывало, словно никакая катастрофа не обрушивалась на него каких-то пять минут назад.

Я всё больше… уважаю его. Его выдержке и самообладанию можно только позавидовать. Я бы не смогла.

Дверь в приёмную распахнута, и секретарь, не дожидаясь приветствий, приглашает нас… в кабинет. А разве лорду Киранду не нужно проводить высокого гостя? Всё же представитель Регентского Совета, видный государственный деятель… Видимо, гость не пожелал задерживаться.

Лорд Бейт, естественно, входит первым и занимает единственный стул для посетителей. Я готова, как всегда, быть последней, но герцог пропускает меня.

Секретарь закрывает за нами дверь.

Я только сейчас понимаю, что куратор меня не поздравил, да и глава академии, устроившийся за массивным столом, довольным не выглядит. Лорд Киранд упирается локтями в лакированную столешницу, кладёт подбородок на переплетённые пальцы и с минуту просто нас с герцогом рассматривает:

— И как вам пришло в голову добавлять это нелепое условие? — наконец нарушает он воцарившуюся тишину.

Не тот случай, когда можно вещать про “нас подставили”. Соглашались мы добровольно. И я, и Лайс.

Я пожимаю плечами. Сваливать вину на герцога мне не хочется, ему и так досталось, поэтому я отвечаю быстрее, чем он успевает открыть рот:

— Идею предложили сокурсники, поддержал студент Кайл, — он же рыжий Ринз, — и я посчитала, что нет причин отказываться от предложения, исходившего от секретаря Студенческого союза.

— Чего ещё от вас ожидать, студентка Ирэн… А вы что мне скажете, студент Лайс?

— Я посчитал, что могу справиться с последствиями, лорд Киранд.

— Вы-то можете, студент Лайс. А что насчёт Академии? Или в этом и была ваша цель — спровоцировать грандиозный скандал, который сотрясёт всё благородное общество и подниет его против политики регента?

Не слишком ли…?

В словах лорда Киранда есть смысл, но не могу поверить, что Лайс, этот мрачный гордец, пошёл бы на такое унижение ради весьма сомнительной перспективы закрыть простолюдинам доступ к учёбе. Ну серьёзно, у него своих проблем выше крыше, не до политики парню.

Лайс встретил все упрёки гробовым молчанием.

— Виноват, не досмотрел, — вздыхает лорд Бейт, но по-моему, совершенно фальшиво.

— Что сделано, то сделано, — соглашается глава Академии и откидывается на спинку кресла.

У меня появляется нехорошее предчувствие, и… не напрасно.

— Надеюсь, вы действительно готовы к последствиям, студент Лайс, — лорд Бейт окидывает нас обоих полным недовольства взглядом.

Глава академии демонстративно взмахивает скреплёнными вместе листами и с размаха опускает их на узнаваемый томик Устава академии:

— Ваш новый статус не лишает вас возможности завершить образование, студент Лайс, но на этом хорошие новости для вас заканчиваются. Отдельные апартаменты вам больше не положены, студент. Другие ограничения вас также касаются, в частности, возглавлять Студенческий дворянский союз вы тоже больше не можете.

— Да, лорд Киранд.

— Если вы всё поняли, можете идти.

И ради этого нас дёргали?

Пфф!

Вопросы у меня есть, но… не те, которые я готова задать, да и вообще тон лорда Кирана продолжения беседы не предполагает.

Сухо кивнув, герцог отступает на шаг и только после этого поворачивается к двери, открывает… для меня.

— Всего доброго, — прощаюсь я и выхожу.

Секретарь не обращает на нас внимания, шуршит бумагами.

Мы выходим в коридор, и я снова ощущаю неловкость. Не знаю, что сказать, как себя вести… Герцог, как назло, инициативы не проявляет, встал столбом и стоит спокойно, взгляд вперил прямо перед собой, на меня не косится.

Ну значит… Контакт есть? Контакта нет. Мне же лучше.

Цыкнув, я поворачиваю налево и прибавляю шагу.

Уже у лестницы на повороте я оборачиваюсь. Герцог тоже повернул налево, но не похоже, что хвостом за мной — идёт медленно, смотрит мимо, догнать не пытается. Вид такой, что обнять и плакать. Но я в очередной раз напоминаю себе, что он взрослый мальчик, сам разберётся, и уж точно не мне, простолюдинке со стороны, лезть к нему в душу и заниматься утешением.

Поскольку посвящать его в свои “масочные” дела я точно не собираюсь, я, взбежав на один пролёт, проверяю — нет, за мной не пошёл.

Вот и чудно.

Выкинув герцога из головы, я ураганом проскакиваю по коридорам и лестницам, выскакиваю на балкон. Уличный холод обрушивается на меня не сразу, шагов через пять, зато сходу пробирает до костей. Чёрт, я даже шарф намотать забыла! Зато не может не радовать, что моя самодельная конструкция устояла перед непогодой и зеркалис по крайней мере цел. Я грубо отдираю удерживающий штатив скотч от стены, останавливаю запись — лишнее подрежу, это не беда. Скотч, которым я примотала зеркалис к штативу, отделяю с нежностью. Моя прелес-с-сть! Я готова расцеловать зеркалис — представляю, сколько просмотров принесёт мне запись. На эмоциях я даже про холод забываю. Почти:

— А-а-апчи-ихи!

Тьфу!

Сложенный штатив летит в рюкзачок, содранный скотч комком — следом, оставлять улики не мой стиль, как, впрочем, и мусорить. Зеркалис я прячу бережно и, ещё раз чихнув не менее оглушительно, бегом бегу в тепло Академии.

Да-а-а-а…

Задуманное я осуществила. Апчихи!

Передёрнув плечами, я пытаюсь избавиться от ощущения забравшегося под воротник холода, но нет, меня по-настоящему потряхивает от озноба.

Вот знаю же, что простываю на раз-два. Куда меня понесло? Думала обойдётся…

Глотнуть бы зелье от простуды, но сдаваться целителям никакого желания, а без осмотра зелье мне никто не даст, причём даже в аптеке за деньги. Значит, спасаться буду горячим чаем с малиновым вареньем, если такое найдётся в ресторации.

Погрузившись в свою рутину, про герцога я забываю окончательно и устраиваюсь за столиком с чаем, мёдом вместо варенья и ежедневником. Планы на день придётся корректировать. Как минимум разгрузить остаток дня, потому что настроение абсолютно нерабочее, и пытаться что-то сделать в таком состоянии только время попусту тратить. К счастью, срочных дел, не считая одного мелкого, у меня на сегодня не было, а завтра последний день перед выходным…

Чай помог, я взбодрилась.

Вынырнув из своих мыслей, я замечаю, что в ресторации я не одна. Через два столика за третьим собралась знакомая компания во главе с Ринзами. Очевидно, опустевшее место главы Студенческого дворянского союза займёт рыжий лорд, вот и празднует… заранее. На меня сокурсники подчёркнуто не смотрят, что не мешает им шушукаться.

Будто ничего даже не изменилось…

Я поднимаюсь из-за столика. Хочу или не хочу, но запись надо опубликовать прямо сейчас, а прежде — убрать лишнее в начале и конце съёмки. И добавить обложку — зря что ли леди Шерон учила создавать изображения? Знания хороши только тогда, когда они работают.

Когда-нибудь, когда до местных дойдёт, что Альбомы можно вести в коммерческих целях, Леди-Маска начнёт продавать свой авторский курс блогинга…

Воодушевлённая, я добавляю к чаю пару пирожков с мясом — мучным лучше не увлекаться, но иногда побаловаться не во вред.

В жилой корпус я возвращаюсь где-то через полчаса и невольно вспоминаю, как вчера меня здесь же перехватил герцог, оттеснил к стене, вспоминается сила его рук, его чёрные перчатки, совершенно не гармонирующие с форменным камзолом и гипнотизирующий взгляд пронзительно синих глаз, его хриплый голос и угроза… “А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель?” Что теперь он думает о своих словах?

Внутри растекается жар, и на свой этаж я почти взлетаю.

И натыкаюсь на пару сплетниц, угнездившихся в эркере на подоконнике. Девицы, не скрываясь, обсуждают герцога и, проследив за направлением их взглядов, я вижу… его.

Герцог застыл подле моей двери, и у его ног стоит… чемодан. Глава академии ясно сказал, что право на отдельные апартаменты Лайс теряет. Не понятно, почему вместе с ним это право теряю и я. Делить с парнем гостиную нормально, но ванную…

Брр.

Лайс невозмутим, безразличен, сплетниц будто не видит и не слышит, но меня пустым выражением лица не обмануть.

Сколько же он тут стоит? Вряд ли долго, всё же чемодан собрать не два раза чихнуть.

— Студент Лайс, — подхожу я ближе.

Сплетницы на подоконнике стихают, готовые ловить каждое слово. А вот записать на зеркалисы не догадались.

Впору запись состязания придержать, чтобы не подавать идеи в дурные головы.

— К камирам обращаются по имени, — спокойно поправляет меня Лайс.

— Это положение Устава, следовать которому необходимо или милая традиция, которой можно пренебречь?

Я открываю дверь…

Стоп! Маски же!

— Это…, — начинает он.

— Одну минуту, пожалуйста, — перебиваю я.

Лайс кивает с прежним безразличием. Надеюсь, он догадался, что я не нарочно держу его на пороге, а просто не готова к приёму гостей. Чёрт, я вообще не подумала, что он появится с чемоданом, хотя лорд Киранд сказал это практически прямо.

Но, увы, временами я бываю непрошибаемо толстокожа…

Коллекцию венецианских масок я обычно прячу — от горничных. Но сегодня как назло оставила на виду, потому что планировала на закате пару снимков. Подхватив маски, я утаскиваю их в спальню и наскоро прикрываю одеялом, потом разберусь.

Вернувшись в кабинет-гостиную, я приглашаю герцога войти.

Он заносит чемодан, аккуратно закрывает за собой створку и снова застывает будто истукан. Хм… А может, ему тоже неловко? Обычно он такой самоуверенный, что не верится, будто он способен смущаться. Или он ждёт, что я проявлю инициативу? Р-р-р-р.

— Это больше традиция, нежели требования Устава, госпожа Ирэн, — заговаривает Лайс, причём спокойно отвечает на вопрос, будто я его и не перебивала.

Услышав от него в свой адрес “госпожа”, я невольно вздрагиваю. В его исполнении звучит… чего уж там, будоражаще-провокационно, у меня дыхание перехватывает. Но это не значит, что я хочу подобного обращения.

— В каком смысле? — уточняю я.

— В Уставе дана крайне размытая формулировка, госпожа Ирэн, а именно “должным образом”, — цитирует он. — Уверен, что вас будут поправлять, поскольку “студент Лайс” Уставу точно противоречит. В качестве альтернативы могу предложить “камир Лайс” или просто “камир”.

Чёрт.

Ни то, ни другое мне не нравится.

Пожалуй, вариант с именем самый безобидный. К тому же именно его Лайс предложил первым.

— Хорошо… Лайс. А что насчёт вас? Называть меня госпожой Устав требует?

— Есть архаичный вариант “майя” или “майя Ирэн”. В переводе означает “старшая”.

— Да, это определённо лучше, — киваю я.

— Как пожелаете, майя.

Я ведь не сделала ошибку?

Надо самой потом проверить…

Почему мы стоим как дураки?

— Располагайтесь, — приглашаю я и первой плюхаюсь на диван. — Через полчаса я освобожу для вас полки.

Герцог неопределённо хмыкает. Разбираться с вещами вроде как входит в круг обязанностей личных слуг, но шиш я позволю ему копаться в моём нижнем белье и, думаю, он это отчётливо понимает, поэтому не возражает и даже, оставив чемодан у стены, садится на противоположный от меня край дивана.

Я мельком удивляюсь, что один средний чемодан для герцога как-то несерьёзно, но кормить любопытство расспросами я точно не собираюсь.

Достав зеркалис, я утыкаюсь в волшебное стекло, но в этот раз про герцога не забываю — смотрю без звука. Я стираю начало записи, чтобы “кино” стартовало с момента, как в Белую студию входят лорд Киранд и представитель Регентского Совета, а за ними остальные вип-наблюдатели. Завершаю же “кино” кадрами снова с лордом Кирандом, объявляющим официальный итог. Серебристую божественную подсветку, естественно, оставляю. Себя, охваченную светом, я и скопирую на обложку. Осталось приписать “Интуиция меня не подвела” и опубликовать. Ну и личку проверю… Сообщений всего два, и первое по рекламе — за весьма приятное вознаграждение я поделюсь в Альбоме снимками примерки нарядов одного перспективного модного ателье. И нет, я не хвалю бездумно, отзыв будет честным, но мне импонирует и деловой подход владелицы ателье, и её стиль, так что я уверена, хотя бы пара предложенных нарядов мне понравится, и от этого мы будем плясать.

Второе сообщение… Некий лорд Кевин Тайр, второкурсник, если верить его Альбому, сообщает, что нашёл в Белой студии мою маску и желает мне её вернуть, естественно, при личной встрече. Ну, пусть желает. Я отвечаю, что очень рада и прошу передать драгоценную находку через банковского поручителя, таким образом моя анонимность будет гарантированно сохранена.

На возвращение маски я не рассчитываю, но…

В дверь раздаётся уверенный стук.

Я убираю зеркалис и поднимаюсь, но герцог меня опережает. Убедившись, что я согласна, он, как и положено личному слуге, открывает дверь и делает шаг в сторону, пропуская визитёра. Я задаюсь вопросом, не слишком ли его светлость усердствует.

В гостиную входит рыжая бестия, которую я меньше всего ожидаю увидеть.

— Студентка Миртана? — шокированно спрашиваю я. — Мои глаза меня обманывают?

— Студентка Ирэн, вы доказали, что ваши выдающиеся результаты в учёбе действительно являются таковыми, и я пришла принести вам свои извинения, а также поздравить с победой.

Не верю! В чём подвох?

— Благодарю, — осторожно отвечаю я.

— До меня дошли слухи, что вы смутно представляете, кто такие камиры. В качестве жеста примирения, я принесла для вас приложение к Уставу Академии, свод правил, касающихся камиров. Уверена, что вам будет полезно, — леди небрежно протягивает брошюру стоящему истуканом Лайсу.

Мне очень не нравится взгляд, который она на него мимоходом бросает — липкий, жадный… раздевающий. Теперь мне даже интересно, что там такое, в этой брошюрке. “А вы знаете, что камиры не только прислуживают, но и согревают постель? Что устав Академии защищать вас не будет, и любой желающий зажмёт вас в углу?”

Лайс ухитряется в считанные мгновения выхватить откуда-то кожаную папку для бумаг и подать её вместо подноса. Лишившись шанса коснуться его затянутых в перчатки ладоней, леди морщится, но больше недовольства ничем не выражает и опускает брошюру на папку.

— Спасибо, — я растягиваю губы в улыбке.

Брошюрку даже презентом не назвать, её получение меня ни к чему не обязывает.

Леди Миртана бросает на Лайса ещё один многообещающий взгляд и, коротко попрощавшись, уходит.

Лайс захлопывает за ней дверь.

Папку он держит с таким видом, как будто на ней лежит не брошюра, а змея, живая и ядовитая.

Глава 9

Задавив любопытство, я возвращаюсь в спальню — мне ведь шкафы надо освободить.

И проблема не только в том, чтобы утрамбовать вещи, сейчас разбросанные по всем горизонтальным поверхностям и припрятать нижнее бельё и прочие слишком личные вещи, которые я не готова демонстрировать постороннему парню.

Главная проблема в том, что у меня слишком много земных вещей, а моё иномирное происхождение меня просили… не афишировать.

Как же я зла, пум-пуру-рум.

Тьфу!

Лайс тактично не ломится следом. Я же, выкидывая вещи из шкафа, размышляю, нельзя ли отселить его светлость в гостиную. Диван есть, правда, в полный рост высоченный герцог на нём не вытянется, а поза крючка на пользу ещё никому не шла, и заставлять Лайса спать, согнувшись в три погибели, чистое издевательство. Для камира в апартаментах предусмотрен закуток, отгороженный то ли бумажной, то ли тканевой ширмой, которую я благополучно приспособила под вешалку. Придётся освобождать…

И не забыть перепрятать маски!

Сколько пустой раздражающей возни…

Часы бесстрастно уверяют, что провозилась я больше часа.

— Готово, — сообщаю. — Гостиная в качестве основного места обитания вас не устроит, Лайс?

— Предлагаете спать на полу, майя? — пожалуй, впервые в его тоне я слышу неприкрытый яд.

— Вообще-то мебель можно передвинуть, — вытащить и кровать, и шкаф, и ширму, организовать подобие второй спальник.

— Нет, — отрезает он, а что “нет” не ясно. Нельзя передвинуть или не устроит?

Впрочем, я предложила, а дальше пусть сам разбирается.

Герцог с чемоданом скрывается в спальне. Дверь за собой, в отличии от меня, он не закрывает, но следить за тем, что он делает, я не пытаюсь, достаточно, что в мои вещи он точно не полезет — слишком горд, чтобы позволить себе столь низкий поступок.

Пока он занят, я, устроившись на диване, беру брошюрку, отпечатанную на плотной приятной на ощупь бумаге. А вот на твёрдую обложку господа аристократы поскупились.

Читать начинаю с самого начала и внимательно, а не как иногда — по диагонали, тезисно выхватывая самое важное, чтобы потом решить вернуться и прочитать детальнее или двигаться дальше.

Начинается брошюрка даже мило. Камир — доверенный слуга, сопровождающий господина в Академию, и особое положение должно быть даровано лишь преданному, достойному слуге, который не опозорит своего господина.

Как я понимаю, по своим обязанностям, камиры ближе всё же не к камердинерам, “комнатным” слугам, а к дворецким, в чьи обязанности входит принять визитёра и развлечь, пока хозяин собирается. Для камиров важнее не умение застелить постель, это сделают горничные от академии, а правильно подать чай и вообще правильно вести себя в присутствии друзей господина.

Дальше — хуже.

Камиры не имеют права питаться в ресторации без присутствия своего господина. Они не имеют права уносить еду в комнату, если господин находится за столиком.

Про доступ к учёбе не заикаюсь — высокие материи не для плебеев. К счастью, запрет на учёбу на Лайса не распространяется.

Я читаю дальше.

И изо всех сил стараюсь не кривиться от отвращения, потому что брошюрка… мерзкая. Она похожа на переспелый фрукт — симпатичный снаружи, но скрывающей под тонкой кожурой гнилую мякоть.

Камирами дозволено… меняться. Фактически девушки действительно не имеют никакой защиты, да и парни тоже, потому что про сохранение невинности до брака местные леди не слышали — магия внесла свои коррективы, в аристократических кругах царит равноправие, что, как ни странно, не отменило покровительственно-галантного отношения к слабому полу. Больше того, за благосклонность леди… сражаются, потому что одарённая леди вполне может родить ребёнка и вне брака, её за это не осудят, точнее, брешь в приличиях прикроют сообщением о неком тайном браке, а вот лорд, не сумев жениться, остаётся без наследника.

Герцог выходит из спальни, когда я приканчиваю последнюю страницу.

Взгляд, которым он прожигает брошюру, а затем меня…

Странный какой-то. По его мнению, я не должна была читать? Но ведь в брошюрке я вычитала главное — “дозволено”. Я не обязана “уступать” Лайса кому бы то ни было, ни на ночь, ни на день. Отвечать ведь придётся мне, а не ему.

Я откладываю брошюру и бросаю взгляд на часы:

— Лайс, я не знаю, во сколько вы привыкли ужинать? Вы хотите спуститься в ресторацию или поужинаем в комнатах?

Вопрос вроде бы самый нейтральный, но в ответ я получаю лишь злой прищур. Ну, голодной сидеть из-за вредности некоторых я не собираюсь.

— В ресторации, — выплёвывает он с вызовом и чуть смягчает тон. — Если вы, майя, привыкли ужинать в это время, то пойдёмте.

По-моему, он ищет проблемы там, где их нет, но лезть я не собираюсь и, поднявшись, спокойно иду к двери. Лайс в последний момент расчётливо обгоняет меня на шаг и распахивает створку.

В ресторацию мы спускаемся молча. Лайс весь путь держится тенью за моей спиной, и я ни капли не сомневаюсь, что шагает он с пустым, ничего не выражающим лицом. Я хочу привычно направиться к раздаче блюд, но Лайс меня останавливает:

— Майя, какой столик вы предпочитаете? — думаю, Лайс и так знает, что обычно я сажусь у стены. За вопросом явно маскируется просьба сесть и не мешать ему выполнять свои обязанности.

И как я узнаю, что сегодня в меню? Лайс собирается выбрать на свой вкус? Или как?

Я обвожу взглядом зал. Студентов, как всегда, в это время не так уж и много, но уже почти все с нескрываемым любопытством поглядывают в нашу сторону. Я легко могу представить, как эти молодые лорды и юные леди сбиваются в улюлюкающую толпу.

— Дальний, — отвечаю я.

Лайс провожает меня до столика, отодвигает стул, помогая сесть и, ни слова не говоря, уходит к раздаче. И тем неожиданнее над ухом раздаётся незнакомый женский голос:

— Ваше выступление в Белой студии было восхитительно, студентка Ирэн.

— Спасибо, — я оборачиваюсь. — Студентка Лирия.

Девушка из стайки подпевал Миртаны Ринз, так что можно не сомневаться, за поздравлениями последует какая-нибудь гадость.

И леди не заставляет себя ждать:

— Вы позволите присоединиться к вам, студентка Ирэн? Я бы хотела принести свои извинения за пренебрежение и недоверие… Мы все действительно вас недооценивали.

Конкретно эта леди не сделала мне ничего плохого. Может быть, пару колкостей отпустила, но и только, однако сейчас… От меня ждут восторгов, да? Как же, высокое общество намекает, что готово меня принять. Интересно, в какой роли? В роли забавной болонки? Жучка, голос! Жучка, сидеть! Жучка, лапу!

Столик рассчитан на двоих. Если леди займёт второе место, то Лайс будет вынужден всё то время, пока мы болтаем, простоять за спинкой моего стула.

— Вам не за что извиняться, студентка Лирия. На вашем месте, глядя на себя со стороны, я бы тоже подозревала недобросовестные махинации.

Мой ответ ни что иное, как предложение убраться восвояси.

Уголки губ леди едва заметно дрогнули. Она бросает оценивающий взгляд на пустой стул, словно прикидывает, не сесть ли ей без разрешения вопреки правилам вежливости. Что я, простолюдинка, могу в них понимать, так?

Решившись, она расцветает широченной улыбкой и садится.

У меня аж глаз дёргается от её непосредственной наглости. Лирия ведь отчётливо поняла, что я не рада компании, не могла не понять. Однако села с самым невозмутимым видом.

— Студентка Лирия, я не ищу общения, — можно было бы высказаться и жёстче, но я вижу смысла.

— Вы обижены, студентка Ирэн? Понимаю. Но я всё же надеюсь, что вы позволите исправить возникшую несправедливость и примете приглашение на вечернее чаепитие.

В затылок словно гвоздь вогнали — не оборачиваясь, я догадываюсь, что к столику возвращается Лайс.

— Сомневаюсь, что у меня будет время, студентка Лирия. Приятного ужина, — я поднимаюсь из-за столика и, кивнув на прощание, иду к выходу.

У Лайса нет выбора, кроме как последовать за мной, и мы покидаем ресторацию. Доволен он или нет, разумеется, не понять, но выгнать студентку, чтобы освободить место для камира я, увы, не могла — это было бы нарушением правил Академии, а не писульки Студенческого дворянского союза.

Лайс с поразительной лёгкостью удерживает заставленные посудой поднос, ни один прибор не звякнул, пока мы поднимаемся по лестнице. Я оглядываюсь в тщетной попытке уловить хоть какие-то его эмоции, но нет, Лайс словно ещё одним слоем льда покрылся.

Вот почему меня так заботит, что у него на душе, а? Пора в очередной раз напомнить себе, что он не мальчик, не друг, а взрослый парень, герцог, правящей немалыми земельными владениями — он сам с собой разберётся.

У апартаментов Лайс снова меня обгоняет, ухитряется, удерживая поднос, распахнуть дверь, и с прежней непрошибаемостью устремляется накрываь на столик, за которым я обычно пила кофе с утащенными из ресторации пирожными — моя маленькая гастрономическая слабость.

Краем глаза я замечаю, что Лайс накрыл… только для меня.

— Майя, ужин подан, — сообщает он ледяным тоном, вымораживающим аппетит.

Вот чем он недоволен?

— Мне следовало остаться? — в лоб спрашиваю я. — Или выгнать студентку Лирию, севшую ко мне без разрешения?

Может, он думает, что я её нарочно пустила?

Лайс, моргнув, зависает, как компьютер, не тянущий слишком сложную для него задачу.

— Как вам угодно, майя, — изрекает он универсальную фразу, единственная расшифровка которой — отвали.

Всё, с меня хватит. Я честно пыталась облегчить наше вынужденное сосуществование, но если он предпочитает упиваться страданием, то с этим не ко мне. Я сажусь за стол и барским взмахом руки отпускаю Лайса. Пусть ужинает отдельно, пусть не ужинает, словом, пусть делает, что хочет, а я съем куриную грудку в нежнейшем сливочном соусе и продолжу заниматься делом. Деньги сами себя не заработают.

Вечер завершается неожиданно мирно — каждый в своём углу, я, уткнувшись в зеркалис, а Лайс… неожиданно, но тоже в зеркалис, хотя рядом лежит раскрытый учебник и конспект с заметками на полях.

Не сдержав любопытства, я позволяю себе заглянуть в стекло. Подсматривать неприлично, но я никогда не мечтала быть слишком хорошей девочкой.

И мне полувзгляда хватает, чтобы понять, что Лайс смотрит мой Альбом. Альбом Леди-Маски, если быть точной. Читает комментарии под записью нашего состязания.

Вот что за удовольствие сыпать соль на душевные раны?

Я прохожу мимо, притворившись, что даже не смотрела в сторону зеркалиса, а Лайс притворяется, что не заметил. Или реально не заметил, не знаю.

Прикрыв дверь в спальню, я ныряю в шкаф и после десятка минут поисков наконец-то выуживаю с самого низа моё единственное спальное одеянее, как у местных — длиннющая сорочка из довольно плотной непросвечивающей ткани и кружево, которого настолько много, что в сорочке я похожа на… хотела бы сказать, на Афродиту, выходящую из пены морской, но увы, я похожа на оживший стог взбитых сливок, да-да, именно стог и никак иначе.

В дополнение к сорочке идёт помесь халата с платьем, так как в сорочке, не прикрывшись, допустимо только под одеялом прятаться. По крайней мере на словах, а уж как так леди на самом деле по личному будуару рассекаю, я не проверяла.

Прихватив одежду, я скрываюсь в ванной на вечернюю “чистку пёрышек”. И клювика. И коготков… И с удовольствием отдаюсь процессу. Разомлев, я почти забываю, про сидящего за стенкой страдающего ледышку. Так неудобно, что все земные уходовые штучки теперь надо прибирать за собой в закрытый ящик.

Я раскрываю складную ширму, отделяющую кровать от остальной части спальни и, выглянув в гостиную, сообщаю Лайсу, что ванная свободна.

В ответ он в очередной раз вперивает в меня полный злости взгляд, но сейчас мне почему-то мерещатся отголоски глухого отчаяния.

Начитался нехорошего? Ну…

Я скрываюсь за ширмой, ложусь.

Наверное, следовало пожелать Лайсу доброй ночи, но его вздыбленные колючки к вежливости не располагают, поэтому я просто оставлю парня в покое, насколько это возможно в нашей ситуации.

Сон не идёт, чужое присутствие на территории, которую я привыкла считать своей, нервирует. Приглушённый шум воды льётся словно прямиком в уши, и я ворочаюсь с боку на бок. Когда шум, наконец, стихает, я замираю под одеялом. Сейчас Лайс устроится в своём отдельном закутке, и я смогу расслабиться.

Нет, я ни на секунду не допускаю мысли, что он полезет ко мне — мне просто некомфортно от самого факта постороннего присутствия.

Я лежу с закрытыми глазами, вслушиваюсь в тишину.

Как открылась дверь ванной, я не слышу, а вот легкие, почти невесомые шаги улавливаю, и мне кажется, что Лайс приближается. Игра воображения? Я распахиваю глаза, приподнимаюсь на локте.

Лайс стоит в проходе между кроватью и окном. Пробивающийся из-за шторы тусклый свет уличных фонарей подсвечивает его фигуру. Лайс… обнажён. Он вышел ко мне в одних домашних бриджах, если я правильно назвала этот вид местной одежды. От пояса взгляд поднимается выше по чётко вырисовывающемуся рельефу тренированных мышц. Лайс явно хорош не только в магии, но и на турниках. Да он вообще хорош… Худощавый, подтянутый, высокий, с волной пушащихся чёрных волос, он выглядит… как парень моей мечты, и фантазия сразу подсказывает, как именно можно завершить сегодняшний день.

Не дождавшись моей реакции, Лайс опускается на край кровати, откидывет угол одеяла, и я оказываюсь перед ним в одних кружевах. Я отчётливо вижу, как расширяются его зрачки и почти полностью затопляют радужку.

Мелькнувшие эмоции слишком сложные, чтобы понять, особенно в столь… острый момент.

— Майе холодно? — хрипло спрашивает он, только смотрит не в глаза, а куда-то на границу кожи и кружева, и подаётся ближе с явным намерением коснуться моей ключицы губами.

Глава 10

Чего?!

Может, я уже сплю? Как сон мне происходящее нравится, как реальность — ни за что.

— Было тепло, пока у меня одеяло не отобрали, — я отстраняюсь, избежав касания и сердито закрываюсь одеялом чуть ли не по самый нос.

Какого чёрта?!

Только вот растеряна не только я, но и Лайс, словно он ожидал чего угодно, но не отказа. Хлопает на меня длиннющими ресницами. Как бы мне себе такие в фотошопе нарисовать? Так, не отвлекаться!

— Лайс, честно говоря, я вообще не понимаю, что вы здесь делаете. Я имею в виду, на краю моей кровати, а не в комнате.

— Майя? — в голосе снова звенит злость. — У вас какие-то особые пожелания?

Ага… Например, “сними перчатки”. Меня только сейчас догоняет осознание, что кисти его рук по-прежнему стянуты чёрными перчатками из грубой кожи. Он что, собирался оставаться в них даже… в процессе? Технически перчатки никоим образом не мешают, но на практике было бы крайне неприятно, причём… мне.

— Не понимаю, — спокойно повторяю я.

— “Камиры не только прислуживают, но и согревают постель”. Майя, сегодня вы напомнили, что я должен делать, — он кривит губы, и я чуть снова не отвлекаюсь.

Он это понял так?!

— Лайс. Ты не забыл, что именно ты первым произнёс эту фразу, прижав меня к стене в пустом коридоре? Я не умею читать чужих мыслей, поэтому не представляю, чего именно ты хотел, но мне было крайне не по себе в тот момент, и я вернула тебе твои же слова, больше ничего.

Вскочив, Лайс сжимает кулаки.

То есть… Когда я, по его мнению, принуждала его, он изливал на меня злость. Когда выяснилось, что делить со мной постель не надо, он опять недоволен. Разве что злится из-за “ты” вместо “вы”? Ну, забылась. Мне странно выкать парню, с которым едва не… поцеловалась.

По-хорошему не надо за него домысливать, надо прямо спросить.

— Прошу прощения. Доброй ночи, майя, — слегка поклонившись каким-то дёрганным движением, он исчезает за ширмой раньше, чем я открываю рот.

— Доброй ночи, Лайс, — отвечаю я в пустоту.

Поговорим, обязательно поговорим, но завтра, при солнечном свете. И во время разговора мы будем одетыми! А не как сейчас, он — в бриджах, а я — в кружевах.

Ещё раз поддёрнув одеяло, я поворачиваюсь на бок, но сна ни в одном глазу. Лайс меня не напугал, нет. Даже когда он сел ко мне на кровать, я не чувствовала угрозы, но адреналиновый заряд бодрости я всё равно получила. Эх, а ведь могла бы уснуть в горячих объятиях… Разумеется, в реальности никакого принуждения к близости я себе никогда не позволю, хотя бы просто потому что самой противно осознавать, что тебя не хотят, а с трудом терпят и почти наверняка представляют, что ты не ты, а другая девушка.

В фантазиях желание взаимное, но их быстро сменяет мутный тревожный сон, в котором я одна куда-то бегу, спотыкаюсь, падаю, опять бегу…

Посреди ночи я просыпаюсь от кошмара.

Сердце колотится, и ощущение странное, будто я забыла что-то важное, и никак не могу вспомнить, что именно. Чуть полежав и отдышавшись, я понимаю, что пульс пришёл в норму, а ощущение не пропало, зудит и зудит, и уснуть оно мне не даст, да и вообще, не помешает умыться, смыть привидевшийся кошмар.

В спальне очень тихо, Лайс, вероятно, спит за своей перегородкой. Стараясь не шуметь, я поднимаюсь, прохожу в ванную и, плотно прикрыв за собой дверь, открываю воду тонкой струйкой. Вода помогает прийти в себя, но ощущение всё равно зудит.

Может, я и вправду забыла что-то важное?

Так, ежедневник остался в рюкзачке, а рюкзачёк — в гостиной. И меня прям тянет…

Прислушавшись к себе, я вдруг понимаю, что тянет меня наша с Лайсом связь. Выйдя из ванной, я колеблюсь. Едва ли Лайс меня поймёт, если я сейчас, посреди ночи, сразу после того, как отказала, заявлюсь в его закуток в ночной сорочке. Про домашнее платье-халат я благополучно забыла.

Я всё же подкрадываюсь к закутку.

Спит Лайс или нет, не понять. Тонкое одеяло сползло и запуталось в ногах, а частично и вовсе свалилось на пол. Белеет обнажённая спина. Лайс скрутился в позу эмбриона, и его трясёт, как от холода, только вот в комнате очень тепло.

Мысль дикая, невозможная, но… Он что, плачет?

Я должна скрыться и забыть, что видела или всё же… подойти? Едва ли Лайс обрадуется, он же гордец. Но связь просто не отпускает. Я даже одеться не могу прежде, чем лезть.

— Лайс? — окликаю я тихонько.

Ответа нет, но по спине пробегает волна особенно крупной дрожи, словно он услышал и вздрогнул.

Видя, как Лайсу тяжело даётся поражение, я невольно сочувствую ему и, решившись, я подхожу, поднимаю с пола одеяло — для начала попробую укрыть — и набрасываю на плечи. Вместе с прикосновением передаются мои эмоции, я чувствую, как они идут по связи от меня к Лайсу.

Он вскидывается, как распремляется скрученная пружина, рывком разворачивается ко мне. Глаза широко распахнуты, и в них… не безумие, но что-то очень к нему близкое. Внутри по-прежнему железобетонная уверенность, что Лайс не причинит мне ни малейшего вреда.

Он сгребает меня в объятия вместе с одеялом и затягивает на свою довольно узкую кушетку. Я поражаюсь, что он так и не расстался с перчатками. Втиснув меня между собой и стеной, Лайс не разжимает рук, напротив, прижимается как к плюшевой игрушке. На эротику — ни намёка. Он ищет… самого простого человеческого тепла?

— Хе-ей?

Меня как разрядом шибает. В ответ по связи я улавливаю настолько мучительную душевную боль, что меня мутить начинает. Его мучает явно нечто большее, чем позорный для аристократа статус слуги. Но всё, что я знаю, это то, что Лайс недавно потерял отца… По наитию аккуратно потянув клубок колючей боли на себя, я понимаю, что могу её забрать. Страдать вместо Лайса я не собирюсь. Я забираю его боль себе, но, поскольку она не моя, она не находит, за что зацепиться в моей душе и исчезает. Можно сказать, что я фильтр-очиститель. Тьфу! Звучит не очень, но занятия своего я не прекращаю, а заодно нас обоих укрываю одеялом.

Нет, я не собираюсь спать рядом, но… посижу, потому что не брошу его в таком состоянии, мне ничего не стоит помочь. К тому же наша связь всё ещё натянута и держит меня крепче цепи. Кто чей камир ещё вопрос… Я ловлю себя на том, что машинально поглаживаю Лайса между лопаток. А вот теплом, спокойствием, уверенностью, что ничего по-настоящему страшного не случилось, что всё поправимо, всё пройдёт, всё наладится, я делюсь вполне осознанно, хотя и не понимаю, как это получается.

Его глаза закрылись. Лайс вообще как-то расслабился, обмяк, дрожь прекратилась.

Я честно собиралась посидеть минут пятнадцать-двадцать и перебраться к себе, но, моргнув, обнуруживаю, что в спальне посветлело, через неплотно зашторенное окно в комнату проникает рассвет.

Чёрт!

Надо выбираться. Только как перелезть через Лайса и не разбудить?

Кстати, неожиданно, но я выспалась. Обычно я соблюдаю режим сна, ложусь вовремя и на учёбу просыпаюсь до будильника, но сейчас совсем уж рань-ранняя, а я полна энергии, как после пары чашек бодрящего кофейка, от которого я бы сейчас не отказалась.

Заварить, что ли?

— Майя…

А?! Я себя выдала? Он уже не спал?

И… как мне себя вести?!

— Лайс, — голос не подводит, я отвечаю почти спокойно.

Он медленно, словно нехотя, отстраняется и, ссутулившись, садится, спускает ноги на пол, и сходство с нахохлившимся одиноким вороном возвращается, аж в груди щемит.

Я тоже сажусь.

Убедившись, что сейчас он не злится, и вообще всё такой же расслабленно-умиротворённый, каким был во сне, я прикидываю, что, наверное, сейчас самое удачное время поговорить.

Лайс опережает:

— Когда я читал о связи камиров, не представлял, что это настолько…, — он не заканчивает фразу, пожимает плечами и мимолётно улыбается новой какой-то извиняющейся улыбкой.

— “Читал”? — цепляюсь я за интересную мысль. — В брошюрке о магии не было ни слова, да и из того, что я гораздо раньше, ещё до пари, слышала о камирах от своего куратора, ни про какую магическую связь речь ни шло.

— Брошюрка? — Лайс оборачивается, мы встречаемся взглядами, и он кривит губы, беззащитное открытое выражение лица сменяется презрительной гримасой, адресованной, к счастью, не мне. — Позорная писулька. В старых книгах, не в современных, а именно в старых, всё совсем не так. “Камир” не от слова “камердинер”, а от слова “камрад”, что с горльского диалекта переводится “друг”, “брат”, “спутник жизни”, в зависимости от контекста.

— То есть ты знал, что возникнет магическая связь? — подпрыгиваю я.

— Нет. Я читал, что маги долго готовятся, обычно не меньше недели каждый день обмениваются магией и только потом проводят довольно сложный ритуал. На практикуме я заподозрил, что богиня обяжет нас пройти через этот ритуал, но я не думал, что Истина его заменит.

— Вот как.

— В эпоху Становления маги стояли на передовой и кровью оплачивали свои привилегии. Личные способности в те времена значили гораздо больше знатности. В бою за спиной нужен надёжный друг, который прикроет, а не родовитый трус, который убежит при первом же намёке на опасность. После падения Континора наступило мирное время, в котором нет места боевому братству, зато есть место слугам.

Я улавливаю поднимающуюся в его душе волну боли и вытягиваю, как супер-мощный пылесос.

Меня даже хватает на то, чтобы понять — Лайс не об ушедших эпохах горюет, его мучает что-то другое. Возможно, связанное с войной? Последняя война… Мне кажется, последняя война закончилась, когда прошлый король был ещё жив, до регентства.

— Погоди! — озаряет меня. — То есть лорд Йоркис знал?!

— Скорее всего, — соглашается Лайс, оборачивается.

Я же, вдохновлённая идеей, торопливо рассказываю:

— Если лорд Йоркис… Да не важно, кто именно, любой преподаватель может по итогам вчерашнего цирка задать эссе на тему “Подлинная суть магической связи с камиром” или что-то в этом роде, чтобы носом ткнуть, что камир не слуга. И Ринзам придётся замолчать, а брошюркой… подтереться, — фразу я заканчиваю очень тихо, но Лайс слышит.

Ошеломление — подобные грубости в высшим свете не услышишь — сменяется улыбкой.

— Спасибо… Ирэн.

— За что?

— За помощь, — пожимает он плечами, будто ответ — само собой разумеющееся.

— Я ещё ничего не сделала, — работу фильтром-очистителем считать не будем, оно само получается, непреднамеренно, да и считать странно, потому что не сложнее, чем подать простуженному горячий чай.

Лайс протягивает затянутую в перчатку ладонь, но коснуться моих обнажённых пальцев не решается, словно только сейчас замечает контраст. Его рука безвольно опускается.

Поймав мой взгляд, Лайс очень серьёзно признаётся:

— За одну ночь, Ирэн, вы сделали для меня больше, чем кто бы то ни было за всю жизнь.

Он ведь… не преувеличивает, а я понятия не имею, что я такого сделала.

Я смотрю на него. Моя улыбка вянет. Что же за жизнь у него была?

— Но…

— Что касается вашей идеи, она не сработает, — меняет он тему.

— Почему?!

— Потому что никто из преподавателей не даст такого задания, — спокойно поясняет Лайс.

— Так надо заранее подойти и попросить.

— Не в этом дело, Ирэн. Дело в том, что подобное задание не одобрит лорд Киранд. Как только его величество отпразднует совершеннолетие, на Совете будет поднят вопрос, о лишении Кайная статуса герцогства. Сам по себе проигрыш в нашем пари ничего не значит, но как ещё одно пятно на моей репутации сыграет против меня.

Чего-чего?

Я подаюсь вперёд:

— Лишить ваши земли статуса герцогства? Мне, наверное, лучше не задавать вопросов? Я не хотела лезть не в своё дело…

— Вообще-то, как моя майя, вы можете интересоваться любой стороной моей жизни, — улыбается Лайс. — А моё… щекотливое положение не тайна. На излёте эпохи Становления мои предки завладели каменистым пустырём, с обеих сторон стиснутых расходящимися в стороны горными грядами. Через узкое горлышко перешейка попадаешь в каменный мешок, а с противоположной стороны герцогство сковано льдами Северного моря. Основатель династии не ошибся, выбрав столь недружелюбное место. В долине скрывалось крупное месторождение магических камней высшего качества. Такие камни используются в военном деле. Без них невозможно накрыть город защитным куполом или, наоборот, пробить особенно мощный щит. Денег в казне не было, и его величество Кироль Славный расплатился титулом. Каменному мешку был присвоен статус герцогства, мои предки получили соответствующие привилегии. Только вот документ оказался с подвохом. Статус герцогства получало именно месторождение.

— Оно иссякло? — догадываюсь я. На лекции Кайнай не упоминался.

— Рудники были закрыты ещё при моём прадеде, и уже деду пришлось отстаивать наше наследие. Он пригласил лучших рудознатцев, и они сумели найти два крошечных камешка. Дед предъявил документ, и… Он пытался найти новую жилу, потратил на исследования крупную сумму, но ничего хоть сколько-нибудь ценного не нашёл. Искал не только дед. Прадед, прапрадед, прапрапрадед… Мой отец даже одного самого мусорного камешка найти уже не смог, и тогда он заключил с его величеством сделку — статус Кайная не пересматривается как награда за участие в войне с Галаей, и отец пошёл на передовую, в самую мясорубку.

Лайс отворачивается, и я снова ощущаю захлёстывающую его душевную боль.

Я касаюсь пальцами его затянутой в перчатку ладони, и Лайс вздрагивает, как от боли, но только не душевной, а самой настоящей физической.

— Что у тебя с руками? — спрашиваю я.

Глава 11

Эмоции, которые меня шибают по нашей с ним связи, слишком сложны, чтобы расшифровать сходу, но ни одной положительной в клубке колючей проволоки, который мне прилетел, точно нет.

Хотя он сказал, что я могу спрашивать о чём угодно, мне следовало помнить о такте и уж точно не лезть напролом, снося любой намёк на личные границы.

Лайс не отвечает, но стягивает перчатки и позволяет мне самой увидеть воспалённые борозды ожогов. Рубцы и открытые язвочки на молочно-белой нежной коже выглядят ужасно, но при этом, что удивительно, не отталкивающе.

Скривившись, Лайс явно намеревается снова натянуть перчатки, и меня аж передёргивает.

Я касаюсь его запястья, останавливая:

— Разве не нужно сперва обработать? Это… магический ожог?

— Это…, — Лайс замирает.

Если честно, я подумала, что он допустил неосторожность во время создания того же артефакта и теперь стыдится ошибки, но, похоже, я чего-то не поняла.

— Не магический? — пытаюсь угадать я.

— Ожог нанесён родовой магией.

— Хм? — сейчас задавать вопросы мне уже не кажется неправильным. Лайсу больно, но я вытягиваю его боль и чувствую, как ему становится легче, он приоткрывается, позволяя мне отфильтровать всё более и более глубокие слои колючей черноты.

Я ловлю себя на том, что снова глажу его по спине, вожу подушечками пальцев между лопатками, и Лайс расслабляется, напряжение отпускает, и он продолжает рассказ:

— Мой отец был очень мягким человеком, домашним. Когда я был маленьким, он очень много со мной играл, читал мне по вечерам сказки. Когда я стал постраше, он не стал нанимать учителей и сам занимался со мной. А когда умер дед, отцу пришлось… пойти на войну, чтобы сохранить титул, и война… его сломала. Он вернулся совершенно другим человеком: мрачным, замкнутым. Он стал пить и…

Лайсу больно, невыносимо больно, и я прижимаюсь к нему, обнимаю:

— Ты…

— Он приходил за полночь, от него разило очень дешёвым пойлом, какое не каждый бродяга будет пить, падал в гостиной на диван и забывался сном, а ближе к рассвету он начинал кричать, очень страшно кричать, и я не мог притвориться, что не слышу. Я приходил, будил его, и он хватал меня за руки, сажал рядом с собой, как в детстве, улыбался и спрашивал, знаю ли я, что такое война. И… жёг. Я просил его не пить, пытался остановить, но… Как-то я просто запер его в комнате, думал, что удержу, а он сжёг дверь, чуть не погиб, задохнувшись от дыма. Он был готов уничтожить любые преграды на пути к бутылке, и я сдался. Нет, я пытался говорить, просить, но… Однажды из банка пришло уведомление, что наши счета закрыты. Остатки сбережений, хранившиеся дома, тоже исчезли, а единственная служанка сообщила, что в кошельке, который ей выдавали на ежедневные расходы, нет ни монетки. На все расспросы отец смеялся и отвечал, что потратил, и вдруг с прежней улыбкой обнял меня, назвал детским прозвищем, а когда отстранился, вспыхнул, как факел, и хохотал, пока горел.

Слов нет, только ругателства и нелепая мысль, что с посттравматическим синдромом надо обращаться к психотерапевту. Кому этот совет теперь поможет? Разве что Лайсу… Только я не представляю, есть ли в этом мире психотерапевты. Может, целители-менталисты нужны?

Я тяну его боль на себя, но просто не справляюсь с тем океаном колючей черноты, который плещется в его душе. Ну… За раз не справлюсь — постепенно отфильтрую, сколько бы времени ни понадобилось, месяц, год или даже два, у нас связь до конца учёбы.

Отстранившись, Лайс вновь тянется к перчатке…

— Ты не обрабатываешь? — повторяю я вопрос.

— Бесполезно. Говоря откровенно, перчатками я только врежу. Но я не позволю им увидеть!

Ни секунды не сомневаюсь, что его “им” про сокурсников.

— Совсем ничего нельзя сделать?

— Ирэн, лечение дорого, баснословно дорого. Я, — он запинается, меня омывает стыдом, будто он собирается признаться в чём-то постыдном, — делаю артефакты на заказ.

Я с трудом припоминаю, что в среде аристократов труд не в почёте. Военная служба, государственная — да. Инвестиции в почёте. Да даже создание артефактов будет оцениваться со знаком плюс, если заказывает дворец, а если заказчик лицо частное, то ты в глазах общества превращаешься в прислугу.

— Не в борделе же танцуешь, — ляпаю я.

Лайс криво улыбается, и я чувствую, как чернота оседает на дно его души, у него есть силы, дышать, разговаривать, даже шутить.

— Накоплю на новые сапоги, начну копить на баночку масла ши, — хмыкает он.

— Масла ши? — переспрашиваю я.

Лайс кивает:

— Кто-то до сих пор сохранил пути в другие миры, и масло ши с Земли стоит как… двухэтажный каменный домик в кварталах Среднего города в столице.

Я богата?!

А…

Разве мост между Землёй и Корией нечто настолько недоступное? Я ведь туда-сюда регулярно шастаю, и не похоже, что мои прогулки вызывают у лорда Киранда хоть какое-то затруднение. Хм… А почему он никогда не заказывал у меня ту же баночку ши?

С моим поступлением вообще не всё ясно…

— Подожди, — спрыгиваю я с кушетки и скрываюсь за ширмой.

Лайс смотрит на меня чуть удивлённо, но вопросов не задаёт, следом не идёт, и я спокойно роюсь в нижнем ящике комода, пока не нахожу заветную баночку. Масло ши я привезла аж из Туниса. Бросила в чемодан, как чувствовала, что пригодится.

Вернувшись, протягиваю Лайсу.

— Ирэн?

— Это оно? — мало ли, трудности с названием. Даже в одном языке в разных диалектах бывают искажения, а тут мир другой. Может то, что для нас “ши”, для них какое-нибудь “фи”, а их “ши” на самом деле кокосовое или миндальное.

— Да…

Лайс завороженно уставился в баночку. И, что примечательно, даже не дёрнулся зачерпнуть, только перевёл полный благоговения взгляд на меня. Почему у него вид, как у мальчишки, увидевшего чудо?! И ни малейшего намёка, что он соотносит это чудо с собой, как будто я показала то ли похвастаться, то вообще невесть зачем. Я бы таким же взглядом на бриллиантовый гарнитур смотрела — красиво до волшебства, баснословно дорого, но себя я в таких украшениях не вижу.

— Хорошо, что оно, — киваю я.

К баночке у меня прилагается деревянная лопатка, чтобы пальцами не лезть. Масло хранилось в прохладе, по консистенции твёрдое, напоминает брикет мыла, так что верхний слой я снимаю как стружку, вытряхиваю на ладонь.

Лайс отшатывается:

— Ирэн, но это слишком… дорого. Я благодарен, но я не могу принять.

Вот же гордец благородный. Упирается не там, где надо. И руки пытается спрятать за спину.

Я закатываю глаза:

— Не хочешь просто так — отработай.

— Что? — теряется он.

Надеюсь, он ничего горизонтального не надумал? Вид уж больно ошалевший.

Но что мне импонирует, желание заполучить драгоценное лекарство ни на миг не появилось. Другой бы уже руки тянул и уверял, что как старшая, я обязана лечить своего камира, а Лайс наоборот отказывается.

— Ты сказал, что делаешь артефакты на заказ. Я буду оплачивать материалы, а работа для меня будет бесплатной, в счёт долга.

Я ведь могу заказывать не только для себя, но и перепродавать. И процент с продажи честно выплачивать Лайсу. Чутьё мне подсказывает, что насколько он хороший мастер, настолько же плохой торговец, так что сделка будет взаимовыгодной. Просто он об этом пока не знает…

— Ирэн, я до конца жизни и четверть суммы не верну, — грустно улыбается он и, к счастью, прекращает сопротивление.

Наверное, подумал, что я одумаюсь.

Ха!

— Но сделка честная, — пожимаю я плечами и ловлю Лайса за запястье.

Прежде, чем он выдёргивает руку, я широким мазком наношу подтаявшее масло.

Лайс шумно втягивает воздух и застывает истуканом. Меня устраивает, так что я, не выпуская его запястья, сажусь рядом, практически приваливаюсь к его боку, и начинаю вдучиво размазывать масло по удивительно нежной светлой коже. У Лайса тонкие пальцы, аккуратные костяшки и идеальные, похожие на лепестки, ногти.

Если честно… увлёкшись, я скольжу подушечками пальцев по его шрамам и воспалённым бороздам, избегая открытых ранок, гораздо больше, чем следует, но меня заворожил и процесс, и изящная красота кисти.

Меня удивляет, что Лайс больше не протестует, но он так и сидит истуканом, и я ловлю вторую его ладонь, вынужденно прижимаюсь ещё теснее… Эм? Он не забыл, что между делом нужно ещё и дышать? Не забыл ведь?

Закончив размазывать масло, я закрываю баночку. Думаю, вечером или днём можно будет повторить.

— Спасибо… майя Ирэн.

— Ты знаешь, как быстро должно подействовать масло?

— Уже действует.

Краснота и впрямь поблёкла.

— Целитель расписал тебе, сколько раз в день им мазать? Одного раза явно мало.

— Майя…

— Ладно, как моя бабушка говорила: “Кашу маслом не испортишь”. В нашем случае — кожу.

— Ирэн!

Не слушая, я скрываюсь за ширмой:

— Ты видел, сколько времени? Учиться пора.

У меня, если честно, ещё ворох вопросов про его герцогство. Месторождение иссякло, доход с продажи добытых камней иссяк, но почему семья бедствует? Обычно рудники — это приятный бонус, порой существенный приятный бонус, но главный доход землевладельцы получают с населения — аренда земли и налоги. И пусть отец спустил все накопления, приток денег всё равно должен быть, пусть не на баночку масла ши, но на сапоги-то…

— Да, майя, — Лайс проводит указательным пальцем по тыльной стороне другой руки и медленно, словно нехотя натягивает перчатки.

Заметив, как болезненно он поморщился, я… промолчала. Не буду же я запрещать ему прятать руки. Гордость может болеть сильнее любых ран.

— Завтракаем здесь или в ресторации?

— Боюсь, если я пойду за завтраком, мы не успеем, майя.

— Значит, в ресторации.

Надеюсь, утром лорды и леди будут заняты предстоящим учебным днём, а не нами, но я всё равно выбираю столик на двоих и второе место нагло занимаю своим рюкзачком — не сесть. К счастью, никто и не пытается навязать нам своё общество.

Лайс приносит поднос. Я только протягиваю руку, чтобы убрать рюкзак, но Лайс сам справляется — удерживая поднос одной рукой, вешает рюкзачок на спинку, как я делала раньше.

Что мне принести, Лайс не спрашивал, но принёс ровно то, что я сама бы выбрала — лёгкий йогурт с кусочками фруктов, воздушный омлет и три ломтика ветчины на хрустящем зерновом хлебце. Себе же Лайс взял такой же омлет и мясо.

Позавтракали мы молча. Глянув на часы, я отодвигаю тарелку и поднимаюсь. Лайс немедленно вскакивает. Вообще-то доел он первым и последние минуты три уныло гонял по тарелки горошину — ждал.

По расписанию у нас совместная лекция по мировой художественной культуре — в академии не только магии учат, но и дают немало общеобразовательных, я бы даже сказала “светских” дисциплин. Чего стоят одни бальные танцы, на которых у меня вечно нет партнёра.

Мы входим в зал одними из последних, и мне сразу бросается в глаза, что место Лайса занято. По центру первого ряда, где с начала года неизменно слушал лекции Лайс, устроился рыжий Ринз, о чём-то увлечённо беседующий с соседом, но на нас Ринз изволит отвлечься, ухмыляется брезгливо-гадостно, и снова сосредотачивается на собеседнике.

Лайс никак не реагирует и спокойно окидывает ярусы взгядом. Места для него, естественно, нет, и Лайс с прежним равнодушием идёт со мной на галёрку, благо вокруг меня всегда “мёртвая зона”. На всякий случай я пропускаю его в угол — если кто-то полезет цепляться, то только через меня. Лайс легко прочитывает моё намерение и улыбается самым краешком губ:

— Всё в порядке, майя, правда.

— Угу.

Не став спорить, Лайс умолкает и открывает толстую тетрадь с подробным конспектом.

— Нравится предмет? — тихо спрашиваю я.

— Да, конечно. А вам… нет, майя?

Мой конспект очень небрежный.

— Не в этом дело, — пожимаю я плечами. — Просто предпочла бы знакомиться с произведениями искусства не заочно.

В академию я пришла за магией, так что “светские” дисциплины я учу по остаточному принципу, лишь бы на зачёт натянуть. Что-то мне по настоящему интересно, но… на всё, увы, не разорваться, и сегодня я буду ещё более небрежна в своих записях — потом у Лайса подсмотрю, уверена, он не откажет. Я же параллельно конспекту набрасываю черновик поста в Альбом.

Говорите, ни один преподаватель не рискнёт рассказать, кто такие камиры на самом деле? Леди-Маска расскажет. Надо только правильно подкрепить свой пост авторитетными источниками, правильно подобрать слова и провокационный заголовок… А может быть, сделать три поста? В первом поделиться слухом, во втором рассказать, как я проверяю его по книгам и в третьем дать вывод, что истинное значение слова забыто, рассказать про магическую связь, в комментариях грянет скандал… Пум-прум-пум — всё не так! Серию надо начинать с интереса к установившейся магической связи, показать, как я ищу по книгам информацию про связь и “неожиданно” выйти на правду о камирах. Чуть меньше скандальности, зато смотрится гораздо естественнее — зачем давать повод подозрениям в подыгрывании герцогу?

— Студенты, я напомню, что в конце семестра нас ждёт большой зачёт. Он не будет устным, как планировалось изначально, а будет письменным. Вопросы вас ждут простейшие, на владение фактическим материалом. Например, кто и когда написал картину “Охотничий портрет Карла Благословенного с поверженным кабаном на вертеле”. И таких вопросов ровно сто, ответить правильно для зачёта нужно не меньше, чем на девяносто.

Я аж карандаш роняю. Что за… — слов нет, одни проклятья. Перечислить особенности того или иного периода, подкрепляя рассказ примерами, в разы легче, чем демонстрировать знания, которых нет. Я почти готова поверить, что кто-то успешно играет против меня, нашёл способ завалить на зачётной сессии и не допустить до экзаменационной.

— В качестве альтернативы письменному зачёту я предлагаю реферат…

Ну…

За реферат можно влепить “неуд”, можно в последний момент передумать и предложить ответить хотя бы на пять вопросов вместо ста…

Короче, мне нужны все эти поганые вопросы заранее, а уж шпаргалку я себе обеспечу.

— Всего доброго, студенты, — прощается лектор.

И как только он выходит, на угол моей парты приземляется бумажная птичка.

Глава 12

Быстро оглядев зал, я пытаюсь определить, чьей магией ко мне принесло нежданное послание, но увы, понять не удаётся — я слишком поздно отреагировала. Может Лайс? Я поворачиваю голову к нему, но Лайс таращится на птицу, причём с таким видом, будто это не записка упала, а ядовитая змея заползла. На сокурсников он вообще внимания не обращает, так что спрашивать бесполезно.

Птичка в последний раз дёргает бумажными крылышками и частично раскрывается. Я разворачиваю лист бумаги полностью и без интереса пробегаю взглядом записку, приторную от изобилия завитков и прочих украшательств.

“Студентка Ирэн, — читаю я, — я буду рада видеть вас сегодня в пять вечера на чаепитии в гостиной на третьем этаже жилого корпуса. М.Р.” Росчерк в конце такой, что имени не разобрать. Судя по инициалам, старается Миртана Ринз, но… изобилие чернильных рюш оказывает обратный эффект, и записка смотрится откровенно натужной, дешёвой. Леди Миртана, при всей моей к ней антипатии, надо признать, не стала бы так изобильно украшательствовать.

В любом случае воспринимать записку всерьёз я не собираюсь. Что я забыла на их чаепитии? Меня вдоволь напоят не чаем, а проблемами, поэтому, сложив бумагу пополам, я прячу её в тетрадку — не мусорить же под партой. Но предварительно поворачиваю к Лайса, чтобы он тоже мог прочитать.

— Вам не стоит принимать это приглашение, майя.

— Разумеется. Завтра выходной, и я собиралась сразу после последнего занятия покинуть академию.

Академия была построена в необжитой местности, сообщение со столицей исключительно портальное, дорог нет, а если бы и были, то в экипаже тюхать до ближайшей деревни невесть сколько. Словом, для студентов порталы открываются только на выходной.

— Майя? — Лайс странно напрягается.

— Что? — я спокойно собираю вещи и закидываю рюкзачок на плечо.

Лайс тоже поднялся. Взгляд… виноватый:

— Майя, связь с камиром не ограничивается стенами академии. Я… обязан последовать за вами.

— Ха?! Ты… шутишь? Ты не шутишь…

Я же домой собиралась, на землю.

А-а-а-а…

Мои планы!

Допустим, на один выходной я останусь в академии. Но потом-то как быть? Особенно, после сессии, на каникулах? Мне нужен мой куратор…

А-а-а-а…

— Я доставляю неудобства? Простите…

— При чём здесь вы? — отмахиваюсь я. — Кстати, у вас, наверное, тоже планы были?

— Они закончились, когда я проиграл, — улыбается Лайс и, пожалуй, впервые, без тени грусти. Не похоже, что необходимость таскаться за мной хвостом его хоть сколько-то напрягает.

— Потом разберёмся, — перерыв не бесконечен.

Вторым в расписании стоит практикум в Оранжерее — знакомство с истинно-магическими и псевдомагическими растениями. К первым, например, можно отнести то же дерево ши, из семян которого получают волшебное масло, а ко вторым — любое растение, выращенное на магической подкормке. И, кстати, растения идут не только как сырьё для зелий и артефактов, но и сами способны становиться носителями чар — при должном упорстве и терпении можно вырастить вокруг своего дома защитный сад или хотя бы поставить на подоконник розу, которая огреет любого вора отравленными шипами.

Копаться в земле мне никогда не нравилось, так что предмет в списке нелюбимых, и я заранее натягиваю рабочие перчатки.

Ведёт практикум глубоко пожилой лорд Карат. Уж не знаю, почему глава академии его держит. Лорд приходит на каждое занятие с неизменным пятиминутным опозданием, приносит с собой чай и садится за столик. Вводную теорию мы неизменно слушаем под смачное хлюпанье из чашки. Допив чай, лорд Карат даёт задание и… засыпает. Чтобы проснуться незадолго до окончания практикума встрепенуться, бегло оценить результаты и, скороговоркой попрощавшись, уйти тоже неизменно за пять минут до официального окончания практикума.

Зато в личном общении лорд потрясающий — когда я ещё в начале года пришла к нему на консультацию, он не посмотрел на моё происхождение сверху вниз, а порекомендовал пару действительно шикарных учебников и один потрясающий травник.

— В этот раз — сюп-хлюп — наше занятие будет — сюп-сюп — немного отличаться — хлюп. Вот у меня стопка листов. Вы должны — хлюп-сюп — самостоятельно заготовить сырьё — сюп — для практикума по зельеварению. Помните, что с неправильно заготовленным сырьём вы провалите работу на обоих практикумах. Хлюп-хлюп-хлюп, — лорд залпом допивает чай и, откинувшись на мягкую спинку, моментально погружается в сон. Хлюпанье сменяется сопением с редкими, зато звучными всхрапами.

Ещё на прошлом занятии Лайсу бы пальцем шевелить не пришлось — нашлись бы желающие притащить ему листик в клювике, а теперь мы спокойно дожидаемся, когда пачку разберут. Остаются наши два листа, и одна из подпевал Ринзов лёгким взмахом руки позволяет листам соскользнуть на пол.

Уверена, Лайс, в отличии от меня, легко бы перехватил листы и заставил прилететь, как недавно поступили с птичкой-запиской. Но в Оранжерее из-за особого климата для поддержания псевдомагических растений любая магия категорически запрещена, и Лайс позволил листам упасть.

— Как дёшево, — фыркаю я. — Не умея делать гадости, позориться…

Леди аж багровеет и торопливо скрывается за сокурсниками, а Лайс невозмутимо поднимает листы и один протягивает мне:

— Майя.

— Спасибо.

Лайс не отводит взгляд, и на мгновение я чувствую неловкость, опаляющую щёки жаром. Дёрнув листок на себя, я скрываюсь за ним как за щитом, и слух щекочет тихий-тихий смешок. Вроде бы насмешливый, но совершенно не обидный.

Отогнав лишние мысли, я концентрируюсь на задаче. Список весьма длинный, вероятно, для нескольких зелий, потому что до сложных многокомпонентных мы ещё не доросли. В список входит сок южной олейны, так что понадобятся склянки.

Сосредотачиваться и работать, не отвлекаясь, я умею, так что “выныриваю”, когда все до последнего ингредиента собраны и положены в отдельную коробку. В рюкзак она, увы, не залезет — придётся таскать в руках. Под крышку отправляется лист, я закрываю коробку.

— Кто не успел, может подписать допуск на кафедре и продолжить в свободное время. Всего доброго, студенты.

Как только лорд Карат, прихватив чайник, чашку и кулёк с окаменевшими сто лет нетронутыми печеньками, скрывается за дверью, смотритель Оранжерее вежливо, но настойчиво приглашает нас на выход. Задержаться даже на пять лишних минут нельзя. Смотритель, насколько мне известно, не аристократ, но его слова всё равно обладают весом, и студенты подчиняются.

— Вы успели, Лайс? — уточняю я. Как-то быстро я стала воспринимать его как приятеля. Хотя после того что между нами было…

Пфф!

— Да, майя. Насколько я помню, дальше у нас расписание не совпадает. У меня курс по выбору.

— У меня “окно”. Я собиралась в библиотеку, нам же до конца недели надо сдать эссе.

— С вашего позволения, майя, с отнесу ваши ингредиенты в комнату, — Лайс ловко отбирает у меня коробку.

— Спасибо, — в любом случае ему свои относить, так что я не возражаю, что он поухаживает.

Махнув на прощание, я сворачиваю в коридор, ведущий в направлении библиотеки. Странно, но Лайс вместо того, чтобы поторопиться по своим делам, смотрит мне в спину — я чувствую его взгляд между лопаток. И, обернувшись, убеждаюсь, что ощущения не обманывают. Лайс и вправду смотрит.

Библиотека в академии настолько огромна, что занимает отдельный корпус и разделена на несколько секций. Можно пойти лёгким путём — в секцию для первокурсников. В ней собраны все книги, которые могут понадобиться. Можно пойти в главную секцию и искать книги по теме. Это дольше, больше вероятность наткнуться на “продвинутый уровень” и ничего не понять, но зато можно найти что-то по-настоящему интересное, выходящее за тесные рамки рекомендаций преподавателей кафедры.

Я колеблюсь. С одной стороны, призыв мне ни с какого бока не сдался, заниматься им я не буду, разве что пост в Альбом выложу с записью… Точно! Замерев посреди дороги, я выхватываю ежедневник и вписываю идею. С другой стороны, если есть возможность сделать работу качественно — лучше сделать. Опять же, призыв частный случай, а разобраться в разнице между заклинанием и ритуалом полезно. Правда, набрав книг и устроившись за партой, я возвращаюсь к ежедневнику и принимаюсь тасовать планы на выходные. Теоретически, никто не запрещает мне удрать на землю и, чтобы не создавать Лайсу проблем, вернуться через пару-тройку часов, а затем уже вместе рвануть в столицу.

Я углубляюсь в чтение.

Чем меня бесят бумажные книги… Да всем, если честно. Размер шрифта не настроить, заложить можно только страницу, в то время как читалка на телефоне запоминает с точностью до строки, не говоря уже о том, что цитату приходится переписывать, а не копировать. А уж поиск! Шелестеть страницами, обзаводясь болезненными порезами, вместо того, чтобы запустить поиск по ключевым словам. Эх…

И воды много. Отправить бы разбухший от словесных нагромождений томик под пресс, отжать бессмысленные вводные конструкцие, велиричавые повторения одной и той же мысли по десятку раз, оставить лишь сухие факты и постулаты… Забавно, но именно за сухость мои эссе не любят, говорят, что они как тёрка — ни плавности речи, ни тем более изысканности.

Поставив жирную финальную точку, я позволяю себе пару минут тишины — сижу с закрытыми глазами, ни о чём не думая, словно “выключившись”. Своеобразный, но отдых. Или, скорее, перезагрузка. Я открываю глаза и бросаю взгляд на круглые часы, мерно тикающие на стене.

Стрелки подсказывают, что я справилась быстрее, чем рассчитывала. Заскочив на кафедру, я сдаю эссе, проверяю, чтобы секретарь зарегистрировал мою работу в журнале и топаю к куратору.

Только вот сталкиваюсь с ним на пороге его кабинета.

— Лорд Бейт…

— Студентка Ирэн, что-то срочное? — хмурится он.

— Нет, лорд.

Почему-то мой ответ его не радует, и куратор жестом предлагает мне пройти в кабинет.

Я задаю свой вопрос, как только он закрывает дверь:

— Лорд, я собиралась провести выходной дома, но, получается, из-за связи должна взять герцога Кайнайского с собой, на Землю?

— Исключено, студентка. Я должен напоминать, что тема Земли — табу?

— Именно поэтому я здесь, лорд Бейт. Возможность свободно бывать дома закреплена на алтаре Истины.

Он тяжело вздыхает, и я отмечаю, что синяки под глазами стали ещё чернее, веснушки обозначились ярче и стали похожи на россыпь тёмных пятен, будто куратору чернила на нос брызнули, а он так и не оттёр кляксы до конца.

— Я помню, студентка Ирэн. Я… прошу вас в эти выходные воздержаться.

— Мои близкие за меня волнуются, я отлучусь на несколько часов сегодня, а выходной проведу с его светлостью. Однако это временное решение.

— Спасибо, студентка.

Он серьёзно?

Пфф!

Только предполагается, что студенты покидают академию и возвращаются либо вечером, либо даже к началу занятий утром, а на самом деле можно без ограничений шмыгать туда-сюда по всем крупным и средним городам, где установлены стационарные порталы. Так что сегодня моя “жертва” ни разу не жертва, но в будущем проблему с невозможностью вернуться на Землю надолго, не посвящая в свои дела Лайса, придётся как-то решать, вот и пусть решают.

Поблагодарив, я прощаюсь с куратором.

С делами вроде бы всё? Я поворачиваю в ресторацию и беру чай с бисквитным пирожным. Почти как лорд Карат… Хах, сравнила. Цокнув, я достаю бестиарий — его мне нужно осилить к концу семестра, так что читаю по чуть-чуть.

Только вот я даже открыть книгу не успеваю.

— Студентка Ирэн.

— Студент Кайл, — похоже, у рыжего Ринза тоже окно.

Он усаживается за мой столик, не дожидаясь разрешения.

Скользнув взглядом по залу, я понимаю, что мы чуть ли не один в ресторации, и это… напрягает. Лайса, когда он прижал меня к стене, я не испугалась, а вот от Ринза веет угрозой. Этот парень легко свернёт мне шею, как котёнку. Не здесь, и не сейчас, но…

— Вы знакомы с дополнением к Уставу, касающемуся камиров, студентка?

Мерзость.

Я вижу два варианта — уступить или жёстко отказать. Поскольку уступать я точно не намерена…

Улыбнувшись, я хмыкаю:

— Вы о той брошюрке-писульке, студент Кайл? Я ознакомилась и выяснила любопытный факт. Будучи принятой Дворянским студенческим союзом, она действительна для его членов. Но я частью Союза не являюсь.

— Называть документ писулькой крайне грубо, студентка Ирэн.

— Встречный вопрос. Вы читали содержимое и готовы на алтаре Истины поклясться, что положения брошюры образцово-нравственные и эталонно-добродетельные?

— Студентка Ирэн, для нас важно, что, даже не будучи, как вы выразились, частью Студенческого союза, вы можете сослаться на этот документ. Аристократ, тем более титулованный, не может оставаться слугой простолюдинки.

— Согласно Уставу, все студенты в стенах Королевской академии равны и упоминание положения студента в светском обществе противоречит духу Устава.

— Студентка Ирэн.

Лорд Ринз стискивает кулак.

Могу себя поздравить — я его разозлила.

— Да, студент Кайл?

— Не пытайтесь прыгнуть выше головы, студентка. Вы и так забрались слишком высоко, а с вершины, как известно, падать больно. Уступите с выгодой для себя. Триста коринций за камира более, чем щедрое предложение.

Всего триста местных тугриков?

Дёшево он оценил Лайса, очень дёшево.

Хм…

А может, ловушка с состязанием была с двойным дном и только что я наткнулась на второе?

— Студент Кайл… Я готова обсудить сделку, — обсудить не значит согласиться, — при одном условии.

— Да, студентка Ирэн? — мерзкий лорд наивно приободряется и вместе с тем брезгливо кривит губы. — Вы хотите увеличить сумму?

— Отнюдь, — улыбаюсь я. — В брошюре идёт речь об обмене слугами, никак не связанными с господами, в то время как между мной и герцогом Кайнайским установлена магическая связь, благословлённая богиней Истины. Вы можете гарантировать, что богиня одобрит продажу и не покарает меня за святотатство? Мы обсудим условия сделки только после того, как вы при мне лично на алтаре Истины поклянётесь взять на себя… роль громоотвода и принять на себя всю ответственность за последствия. Иными словами вы поклянётесь принять на себя адресованный мне гнев Небес. Всего доброго, студент Кайл.

Чай остыл, и я оставляю его недопитым на столе, а бисквит — нетронутым.

Звучно хлопнув бестиарием, я прячу книгу в рюкзачок и поднимаюсь из-за стола. Лорд Ринз тоже поднимается:

— Ты пожалеешь, выскочка, — шипит он на грани слышимости.

— Мне испугаться и обратиться за защитой? К кому именно, студент Кайл? К куратору, к главе академии или сразу, не мелочась, к регенту?

Крутанувшись на пятках, он уходит, печатая шаг. Можно подумать, он воображает, как пинает меня своими каблуками.

Цыкнув, я, не торопясь, тоже покидаю ресторацию. Время позволяет и… решившись, к лекционному залу я иду не кратчайшим путём, а делаю приличный крюк мимо кабинета главы академии. Ломиться не буду. Но вдруг мне повезёт столкнуться с лордом Кирандом?

Повезёт или не повезёт? Я даже не уверена, что сегодня лорд Киранд в академии…

— Студентка Ирэн? Что вы здесь делаете?

Повезло!

— Добрый день, лорд Киранд. Я иду на лекцию, — говорю я чистую правду.

— А мне почудилось, что вы несёте мне очередную проблему, студентка.

— И это тоже, лорд, — улыбаюсь я. — Хотя не уверена, что “проблема” правильное слово. Сегодня студент Кайл Ринз предложил за вознаграждение передать камира ему.

Лорд морщится:

— Студентка?

Кажется, он не понял.

— Лорд Киранд, — я перестаю улыбаться и говорю настолько серьёзно, насколько получается, — если бы я была жадной дурочкой, я бы согласилась на сделку. Только вот герцог Кайнайский стал моим камиром не на словах. Нас связала магией сама Истина, и я подозреваю, что моё согласие богиня посчитала бы нарушений моих обязательств старшей в паре и покарала бы… насмерть. Получается, что настойчивое предложение брата и сестры Ринз, спровоцировавших состязание, расценивать надо как покушение не на меня, Ирэн, а как покушение на меня — проект регента.

— Ваше рассуждение имеет смысл, студентка. Вам нужна помощь?

Хм?

— Я могу справиться с сокурсниками, но если кто-то по-настоящему высоком уровне решит меня… уничтожить, то…

— Я понял, студентка. Я приму меры.

— Благодарю, лорд Киранд.

— Поторопитесь на лекцию, студентка. Не опаздывайте.

— Да, лорд Киранд. Всего доброго, — склонив голову, как того требует этикет, я отступаю на шаг и только после этого разворачиваюсь

Опаздываю… Нет, пока не опаздываю, но поторопиться, лорд прав, мне стоит.

В лекторий я прихожу вовремя и совершенно не удивляюсь, заметив Лайса на галёрке в углу. Ну да, с сегодняшнего дня он сидит со мной, прощай, роскошь одиночества. Я взбегаю по лестнице, плюхаюсь рядом. Привставший при моём появлении Лайс, в отличии от меня опускается на своё место изящно, а не как мешок костей и мяса.

Его напряжение я замечаю сразу, причём в первую очередь ловлю эмоции по нашей связи, а уже потом отмечаю цепкий взгляд, смесь ожидания и сомнения, губы сомкнуты в тонкую линию, рука в перчатке сжимает край парты.

— Майя, — в голосе тоже сквозит напряжение.

— Если вы беспокоитесь из-за Ринзов, то напрасно. Они настолько отвратительные, что я даже за по-настоящему большие деньги не пойду у них на поводу, — тем более со временем, я в себя верю, я стану богаче этих дурных Ринзов.

Лайс растягивает губы в улыбке, но как-то механически:

— Простите, майя, я не знал, что Ринзы снова доставили вам неудобство.

— Да нет, просто раздражают, — хмыкаю я. — Лайс, если не Ринзы, то в чём дело?

— От майи не скрыть… Вдовствующая герцогиня, моя бабушка, настаивает, чтобы я посетил дом.

Передо мной ложится конверт из плотной белой бумаги. Печать сломана, но оттиск герба не пострадал. Я не спешу хватать чужое письмо. Меня цепляет другое — радостного предвкушения встречи с родными и близкими не слышится, а вот знакомая горечь обречённости — отчётливо.

Лайс снова подавлен, как будто я и не фильтровала чёрные колючки ночь напролёт.

Отправить вдовствующей герцогине вежливый отказ? Но идеей взглянуть на Кайнай своими глазами я загорелась ещё утром. Пум-пум-пум. Семья Лайса, так что наносим мы визит или нет, пусть решает он, а я приму его выбор.

Покосившись на него, я пожимаю плечами:

— Не хочешь — не поедем.

— Я должен.

Глава 13

Слишком много “должен” он на себя взвалил, как по мне. С одной стороны, это в нём и привлекает. Не только это. Но с другой стороны… По нашей связи я отчётливо ощущаю, что Лайс буквально балансирует на краю бездны.

Начинается лекция. Предмет непрофильный, “История с древнейших времён до современности”, по итогам зачёт, и мне придётся труднее всех — я единственная, у кого нет базовых знаний.

Занятие пролетает незаметно.

— Майя, у меня в расписании на сегодня ещё стоит самостоятельная работа в мастерской, но я могу отменить…

— Ни к чему, Лайс. В любом случае у меня после обеда значатся… танцы, — я морщусь.

Я бы предпочла заплатить за индивидуальные уроки, чем разучивать вариации в компании воображаемого партнёра. Да, по списку количество кавалеров и дам равное, только вот студент Хаймен неизменно приглашает преподавательницу, а она… соглашается.

В теории я могла бы пожаловаться, но… Ну их к чёрту.

— Майя, вы планируете пообедать сейчас или позже?

— Сейчас? — полувопросительно-полуутвердительно предлагаю я, и Лайс кивает.

А после обеда мы расходимся каждый по своим делам: Лайс в мастерскую, а я обратно в библиотеку, чтобы максимально разгрузить от заданий всю следующую неделю, насколько это возможно. И не только. В библиотеке атмосфера умиротворяющая, планы тасовать — одно удовольствие.

Работала я не отвлекаясь, так что успеваю, и на танцы прихожу вовремя. Как у кавалеров не знаю, а у девушек устроены отдельные уборные для переодевания. В академической форме не танцуют. Точнее, меняют учебную форму на танцевальную — тёмно-синее платье длиной чуть ниже колена. Обязательна специальная танцевальная обувь на мягкой подошве, короткие белоснежные перчатки. Я быстро скручиваю волосы в пучок — мести хвостом по лицам неприлично — и выхожу в зал.

Парочки уже построились, студент Хаймен стоит в гордом одиночестве — “сопровождать” преподавательницу он будет после приветствия.

Госпожа Дарис опаздывает? На неё не похоже. Она, насколько я понимаю местную иерархию, не аристократка, а значит, хоть и выше студентов как преподавательница, но обязана быть безупречной, иначе сожрут.

Дверь открывается, госпожа Дарис входит не одна, за ней… следует Лайс.

Не обращая внимания поплывшие по залу смешки, он спокойно направляется ко мне.

У парней с формой проще, Лайс со своими чёрными перчатками и вовсе нарушает. Но вот на ногах у него туфли танцевальные.

Что это значит?

— Вам нечем заняться? — тихо спрашиваю я.

— Я выполняю свой долг, майя.

Угу.

Не чувствуй я его эмоций по связи, я бы обиделась и послала… в мастерскую. Говоря о доме, Лайс испытывал мрачную обречённость, но сейчас за его “должен” скрывается светлое предвкушение, словно он действительно хочет составить мне компанию, но сказать прямо выше его сил, и он скрывается за долгом как за щитом.

Я отвечаю улыбкой, и Лайс расслабляется.

— Доброго дня, студенты.

Шаг вправо. Кавалеры кланяются, дамы исполняют реверанс. Преподавательница тоже изящно приседает.

— Мы повторим падеграс и падекатр, а основную часть занятия посвятим менуэту, который, к моему сожалению, до сих пор вызывает у вас трудности. Особенно у некоторых из вас, — госпожа Дарис касается артефакта, и по залу разливается мелодия.

Повернувшись ко мне, Лайс исполняет поклон и подаёт руку. Мой реверанс, увы, далёк от идеала, но всё же не позорный, и я вкладываю свои пальцы в его ладонь.

Аристократические бальные танцы больше похожи на шествия, чем на парные танцы в привычном понимании: никакой близости вальса или страсти танго, тем более ничего общего с зажигательной латиной, лишь плавная медлительность и чинное перестроение, перемежаемое взаимными поклонами. В процессе уснуть можно, оживляют действие только некоторые контрдансы и, конечно, кадрили.

Да, аристократических танцев я не понимала. Ровно до того мгновения, как со мной в пару встал Лайс:

— Вы знаете правильные движения, майя, — его шёпот пробирает до мурашек. — Главное правило, майя, смотреть не за собственными ногами, а глаза в глаза.

Логично…

Я поднимаю голову, встречаюсь с Лайсом взглядом и вдруг теряюсь в бездонной синеве его глаз. Музыка, танец — всё это оказывается где-то далеко, я следую ритму мелодии почти неосознанно, а сердце начинает биться чаще. По телу разливается жар. Разве может быть такое, когда мы едва касаемся друг друга лишь кончиками пальцев одной руки?! Я чувствую ответное желание, а невозможность приблизиться почему-то лишь добавляет чувству остроты. Я почти задыхаюсь, и идея провести ночь с Лайсом уже не кажется такой уж неправильно-фантастической.

Шаг, поворот, краткий миг расставания и новая встреча, мелодия влечёт дальше, не позволяя остановиться, и я совершенно теряюсь во времени, в пространстве, в чувствах. Голова идёт кругом, во рту сухо.

Занятие проходит как в тумане, и я далеко не сразу прихожу в себя, когда Лайс за руку разворачивает меня лицом к преподавательнице, чтобы попрощаться реверансом.

— Майя?

— Да…, — выдыхаю я, с трудом трезвея от танцевального дурмана.

Предложив мне локоть, Лайс провожает меня к двери, за которой скрываются дамские уборные. Я всё ещё слишком медлительна, и Лайс высвобождает локоть из моих пальцев, тихо хмыкает.

За дверью я скрываюсь в прострации.

И тихо радуюсь, что в уборных можно не только переодеться, поправить причёску, макияж, но и освежиться под душем. Прохладная вода бодрит и проясняет мысли.

Когда я, спустя минут двадцать, если не больше, выхожу, Лайс терпеливо ждёт, и на его лице не отражается и тени недовольства, что он был вынужден невесть сколько простоять истуканом, пока я плескалась в своё удовольствие. Я прислушиваюсь к нашей связи, но и по ней не улавливаю даже отголоска недовольства. Хах, я скоро начну думать, что Лайс идеален.

— Майя?

Качнув головой, я отказываюсь делиться своими размышлениями и меняю тему:

— Тебе ещё в мастерскую…

— Нет, майя, я уже закончил.

— Точно? У меня есть ещё дела, — хочу на часик-полтора удрать на Землю.

— Я полностью в вашем распоряжении, майя, — Лайс с улыбкой сокрушает все мои планы.

То есть я могла бы отправить его в комнаты ждать, но это по отношению к нему… нечестно. И уж точно некрасиво. А если быть откровенной перед самой собой, то мне просто совершенно не хочется расставаться.

Ничего страшного, если один раз я проведу выходной без вайфая, ютуба и телеграма. Завтра вечером…

Я улавливаю, как вместе с моим настроением меняется и настроение Лайса — напряжение возвращается.

— Твоя бабушка хотела тебя видеть, — вспоминаю я о неприятном.

— Да, майя, и я буду признателен, если вы согласитесь посетить Кайнай. К сожалению, дом в упадке, и я не могу оказать вам достойный приём.

Что за чушь опять?

— Хей. Если ты считаешь то место домом, то и мне оно годится. В конце концов вспомни, что я простолюдинка. Не шалаш с земляным полом уже хорошо.

— Вы майя, — Лайс упрямо гнёт своё, зато напряжение отступает. Жаль, что не исчезает.

Продолжать спор я не собираюсь, и мы бок о бок поднимаемся на третий этаж. На знаю, как Лайсу, у него в принципе вещей немного, а мне не помешает собрать дорожную сумку, и на дно, под прикрытие тряпок, я кладу одну веницианскую маску. Вдруг для снимков пригодится? Обмолвки Лайса и чутьё подсказывают, что вдовствующая герцогиня едва ли мне понравится, скорее у нас с первого взгляда вспыхнет взаимная неприязнь, а значит задерживаться в негостеприимном Кайнае я не стану.

Последней в сумку я отправляю баночку с маслом ши — без неё никуда. Хорошо бы самому Лайсу вручить, но я не уверена, будет он расходовать или экономить. Да и чего уж там, от повода взять его за руку я не откажусь.

Сменив форму на закрытое платье состоятельной горожанки, я выхожу в гостиную. Лайс переодеваться и вовсе не стал, оставил камзол с серебряным шитьём, а вот через локоть перекинуто пальто. Представив, как мы будем смотреться в паре, я про себя вздыхаю — вырядившись, как унылая серая мышь, рядом с Лайсом, на контрасте, я буду особенно ничтожной. Может быть, стоит показать себя такой, какой я могу быть? Заменить глухое скучное платье стильным, да ещё и модным, сделать правильный макияж, поправить пучок… И стать похожей на Леди-Маску? Не-ет, не годится.

— Майя, простите, но…, — Лайс неловко окидывает меня взглядом с головы до ног.

Скажет, что для визита в герцогство я одета недостаточно презентабельно? Но я подбирала платье, в котором смотрюсь не красоткой, зато серьёзной особой, и, как мне кажется, вполне попала в образ прилежной студентки.

— Да?

— Майя, мы не можем отправиться, если у вас нет тёплой верхней одежды. Всё же Кайнай на самом севере.

Тьфу! Вот чем я думала? О столице я думала… В столице на порядок теплее и климат мягче.

— Точно…

Лайс отбирает у меня дорожную сумку, и я возвращаюсь за пальто, благо местной одеждой меня в своё время обеспечили. Поколебавшись, ещё и пуховую шаль заправляю в рукав — лишней не будет, лучше потаскать с собой, чем мёрзнуть.

Удовлетворённо кивнув, Лайс предлагает мне свободную от багажа руку и ухитряется открыть дверь, чтобы пропустить меня вперёд.

Надо признать, мы выбрали не самое удачное время — почти что в самую толпу лезем. Обычно студенты расходятся, как мы сейчас, по мере окончания своих занятий. Некоторые, правда, задерживаются, и далеко не все ради возможности провести лишний час в библиотеке или мастерской.

Чаепитие в гостиной, в записке обозначенное как вечернее, когда мы проходим мимо, уже в разгаре. Леди Миртана Ринз занимает самый удобный диванчик, и её подпевалы успешно заменяют горничных. Мне хватает одного взгляда, чтобы прибавить шагу, только вот Лайс не позволяет мне ускориться, и я вспоминаю, что какими бы неприятными сокурсницы для меня ни были, следует сохранять собственное достоинство. Впрочем, утверждение спорное.

А пройти мимо нам не дают.

— Студентка Ирэн, вы приняли наше приглашение? Это так замечательно! Пожалуйста, проходите.

Мия Коцки. “М.К.” нашлась и оказалась отнюдь не Миртаной.

— Цветочный чай или чёрный с лимоном? — предлагают мне, будто я ровня.

Сколько старания…

В уголке притаились бутылочки с вином.

Так… Меня хотят напоить и спровоцировать? Да и безотносительно моих подозрений, что меня хотят подвести под гнев Истины, Лайсу, как единственному, чей статус очень близко к слуге, придётся обслуживать всю эту ораву.

— Студентка Мия, вы ошиблись, — спокойно отвечаю я. — Приглашение пришло слишком… поздно, чтобы я могла его рассмотреть. Я слышала, что в свете принято присылать приглашения не позднее, чем за неделю. Конечно, отход от некоторых условностей в академии понятен. Но приглашение за несколько часов до начала… Пфф.

— Студентка Ирэн, — вмешивается Миртана. — Вы доказали, что достойны учиться в Королевской академии. Мы все пытаемся исправить допущенную в отношении вас несправедливость. Почему вы отвергаете наши добрые намерения?

Бесит.

Ещё и меня же виноватой пытается выставить.

— Студентка Миртана, мне крайне неприятно ваше общество. Вы это хотите услышать? Прекрасно! Вы, студентка, вызываете у меня отвращение. В моих глазах вы похожи на переспелую ягоду. Сверху бархатная шкурка, но чуть повреди, и наружу хлынет гнильё.

Отпустив Лайса, я уверенно шагаю вперёд, обхожу побледневшую Мию.

Лайс вынужден догонять.

— Я запомню, — летит мне в спину очередная угроза.

— Зачем вы так, майя? — шепчет Лайс. — Вы нажили себе врага.

— Пфф. Неужели? До этого она кем была, подружкой? Меня ненавидят за один факт моего низкородного происхождения. Ты же не думаешь, что она звала меня на посиделки из действительно добрых чувств? Винишко припрятанное не заметил? А что ещё у неё для меня припасено? Кому-то я очень мешаю.

И с Землёй всё непросто… Что-то перестал у меня дебет с кредитом сходиться. Я записалась на бесплатный онлайн-курс дизайна от англоговорящего блогера. Помня про разницу часовых поясов, я совершенно не смутилась, что первое занятие начнётся после девяти вечера. Я забралась с телефоном в кровать, открыла лекцию и так, как была в пижаме, так и переместилась в Корию, прямиком во дворец.

Зачем городить огород и выдавать иномирянку за местную? Неужели во всём королевстве не нашли талантливого простолюдина? И я сейчас не о крестьянах. Есть же состоятельные горожане, способные купить своим детям блестящее образование. Где они все? Где дети дворецких, управляющих, экономок? Можно и по-другому спросить: кого собирается учить регент, если даже один талант не отыскался?

Кажется, лапша свисает с моих ушей до самого пола, а я и не в курсе.

Пока что я своим положением довольна, однако ключевое здесь “пока”. А что будет дальше?

Вопросов, на которые мне предстоит найти ответы, добавилось.

Тьфу.

Я запоздало понимаю, что иду слишком быстро, из-за чего Лайс вынужден держаться за моей спиной. Как слуга.

— Лайс? — оборачиваюсь я, затормозив. — Извини…

— Майя, вам не за что извиняться, — тон настолько безэмоциональный, что не понять, Лайс на самом деле спокоен или обижен.

В одном уверена — положительных эмоций он сейчас точно не испытывает.

Мы входим в портальный зал. Я не успеваю уловить перемену в настроении Лайса. Покосившись на меня, его светлость вдруг усмехается и устремляется вперёд, игнорируя очередь. Он шагает с настолько высокомерно-царственным видом, что юные лорды и леди уступают дорогу, как мне кажется, раньше, чем вообще успевают осознать, кто идёт.

И портальщик вытягивается по струнке.

— Кайнайское герцогство, капитан, — распоряжается Лайс не хуже царя-самодержца. Все без исключения портальщики военные, так что обращение не удивляет.

— Есть, ваша светлость.

Развернувшись к арке, маг торопливо выставляет цепочку символов. Чем-то похоже на набор номера на дисковом телефоне.

Портал не сама арка, а плоский круг за ней.

Лайс опускает мою сумку на пол, забирает у меня пальто, которое я так и несла в в руках. Сперва на моих плечах оказывается шаль. Лайс галантно помогает мне влезть в рукава, затем одевается сам. Задержка вроде бы пустяковая, но нас ждёт вся очередь.

— Что он себе позволяет?! — кто-то только сейчас очнулся.

Лайс, не обращая внимания, поднимает мою сумку, подаёт локоть, и мы вместе проходим под аркой.

Как пара.

Плита под нашим весом наливается светом. Портальщик щёлкает последним символом, замыкает цепочку, и магия оживает. Мягкий свет полностью закрывает обзор. Я чувствую лёгкий толчок, какой бывает в начавшей движение кабине лифта, и невольно крепче ухватываюсь за руку Лайса.

— Майя…

Сияние исчезает.

Я понимала, что отправляюсь в северную глушь, но и представить не могла, что открывшаяся картина будет настолько унылой.

Глава 14

Отпустив Лайса, я запахиваю пальто и плотнее заматываю шаль вокруг шеи. Возня с пуговицами не мешает мне осматриваться. Переход привёл нас в пыльный каменный мешок. Некогда величественный зал выглядит заброшенным. Дневной свет проходит через узкие окна, и лишь три из них закрыты витражом. Остальные… Не знаю, что случилось. Вряд ли их разбили, но факт в том, что проёмы пусты, и с улицы задувает ледяной ветер.

Очевидно, что гостей герцогство не видело очень давно.

Я подхожу к окну и выглядываю наружу. Лайс не обманул. Снаружи серость и камень. Но если скалистые горы, тянущиеся изломанными рёбрами к слоистым серо-грязным облакам, выглядят величественно, то вид заброшенного города ассоциируется только с одним — со смертью. Одного взгляда хватает, чтобы понять — герцогство мёртво. В городе нет живых.

Смотреть не на что.

Или…? Я ловлю мелькнувшую мысль за хвост и откладываю до более удобного случая.

Я не тороплюсь отходить от окна. Картинка постепенно складывается. Порталы чем-то похожи на ушко иглы: человек пройдёт, а вот многотонные грузы не протащить. Когда-то всё необходимое для жизни, начиная с продовольствия и лечебных зелий, в герцогство завозили кораблями по единственному “северному коридору” во льдах. Добыча прекратилась, а больше ресурсов у герцогства нет. Вообще нет. Никаких. Ноль.

Налоги брать не с кого…

— Как видите, майя, мой титул не больше, чем горькая шутка. Иногда я думаю, что было бы правильнее отказаться от титула добровольно, сохранить остатки достоинства, но…

— Если бы мне пришлось здесь жить, я бы свихнулась, — честно признаю я. — Впрочем, горы красивые. Издали. И на Северное море я бы посмотрела. Лайс, если ты не хочешь становиться последним герцогом в роду, возроди Кайнай. М? Что скажешь? Я ведь успела полистать Хартию или как там она правильно называется. Чтобы на Совете подтвердить статус территории нужен город, десять тысяч налогоплатильщиков, своя армия и прочие мелочи.

— Майя…

— Разберёмся, — решительно перебиваю я и поворачиваюсь к Лайсу. — У нас ещё год в запасе. Идём?

— Идём, Ирэн, — улыбнувшись, Лайс подаёт мне руку.

Только вот настроение его снова портится. Я больше не пытаюсь его подбодрить, сама настраиваюсь на неприятное знакомство. Хотя я не стала читать письмо от вдовствующей герцогини-матери, которая на самом деле бабушка, я догадываюсь, что связь со мной посчитают… неприемлемой.

Из зала мы попадаем в холл. Ворота справа, ворота слева. Хм…

Поняв моё замешательство, Лайс коротко поясняет, что арка строилась с учётом того, что ей будут пользоваться торговцы, и для них предусмотрен выход в город, а вторые ворота ведут непосредственно в дом.

Именно дом, не замок — обороняться на севере не от кого, фортификационные укрепления не требовались, а строить дворец излишняя роскошь.

Ворота не заперты. Сомневаюсь, что их открыли к нашему приходу, скорее они открыты уже не один десяток лет. Тронув створку, я не смогла её и на миллиметр сдвинуть.

Мы попадаем во внутренний дворик.

Дом… Внушительный, трёхэтажный, построен из крупных каменных блоков. Думаю, материал местный. В городе, кстати, дома тоже из камня, ведь своего леса в герцогстве нет, а завозить дорого.

Окна замурованы ставнями — первое дерево, которое я вижу.

— Лайс, это не моё дело, но всё же… Почему не перебраться в город? Я не говорю о столице, снять дом где-то в провинции явно дешевле, чем доставлять продукты порталом. А доставлять, уверена, приходится не только продукты.

Самое слабое место Кайная — вечные холода. Отапливать приходится круглый год, а значит либо разоряться на доставке дров, либо — на магических обогревателях.

Наверное, я никогда не пойму, зачем цепляться за мёртвые руины.

— Вдовствующая герцогиня не согласится, майя. В столичном доме проживает моя матушка…

— Не согласится?

— Оставить герцогство означает лишиться его. Формально вдовствующая герцогиня-мать является моей наместницей.

У-у-у-у…

Жуть.

Площадка внутреннего дворика закована в квадратные плиты, и в стыках я замечаю не то мох, не то лишайник. Первый намёк, что в Кайнае есть жизнь.

Лайс открывает для меня дверь, тоже не запертую. Интересно, вдовствующая герцогиня совсем не боится, что придёт кто-то с недобрыми намерениями? Впрочем, если кто-то действительно придёт, старыми замками и засовами его точно не остановить.

Холл встречает нас сумраком и пылью. Мебель, надо отдать хозяевам должное, надёжно закрыта чехлами, однако от этого дом ещё менее уютен. Я не позволяю своему отношению отразиться на лице, а ещё я чувствую, как снова напрягается Лайс. Ему можно только посочувствовать.

Я почти решаюсь сказать что-нибудь приятное, например, что даже некоторое запустение не может скрыть величия места… Это не слишком глупо и бестактно?

В противоположной от входа стороне подножие ведущей на второй этаж парадной лестницы, и пока я подбираю слова, на её вершине воздвигается… вдовствующая герцогиня-мать — едва ли седая дама с безупречно уложенными волосами и идеально прямой спиной может быть кем-то ещё. Она взирает на нас с высоты своего положения, будто царица на холопов.

И если я готова понять подобное отношение к себе, то к Лайсу, внуку…

Не отпуская моей руки, Лайс склоняет голову:

— Герцогиня.

Серьёзно?! Родную бабушку по титулу?

Я тоже склоняю голову — пока что у меня нет причин забывать про вежливость.

Она не торопится отвечать, так и взирает на нас с вершины. Лайс, не поднимая головы, терпеливо ждёт невесть чего. То есть ясно, что он ждёт ответного приветствия. Не понятно, зачем он это делает. Настолько уважает бабушку, что не пользуется своим титулом? Лайс в иерархии статусов однозначно выше.

Я начинаю злиться.

— С прибытием. Студент Лайс, студентка.

Какое обращение она выбрала, весьма красноречивое.

Хотя… Возможно, я поняла неправильно? “Студент” и “студентка” уравнивают нас с Лайсом. Если бы его она назвала герцогом, то меня ей пришлось бы называть госпожой, как принято обращаться к простолюдинкам. Но почему не отказаться от формальностей?

— Герцогиня, позвольте представить вам мою майю, студентку Королевской академии Ирэн. Майя, супруга моего деда, вдовствующая герцогиня-мать Кайнайская.

Да уж.

— Герцогиня, — я повторно склоняю голову в знак приветствия.

Бесит.

— С прибытием, студентка Ирэн, — повторяет герцогиня, словно у неё других фраз в словаре не припасено, и вообще каждая по цене золота, и тратить на меня вопиющее транжирство. Зато не врёт, что рада знакомству.

— Майя, я покажу вам гостевую комнату, — вклинивается Лайс.

Вот ему я улыбаюсь широко и искренне:

— Спасибо.

Герцогиня разворачивается и бесшумно скрывается в глубине дома.

Я прищуриваюсь, и тихо, на грани слышимости, уточняю:

— Знакомство прошло лучше, чем ты ожидал?

— М-м-м… Вдовствующая герцогиня недовольна именно мной, майя.

Я в очередной раз напоминаю себе, что нехорошо лезть в чужую семью и что Лайс парень взрослый, не мне ему указывать, как общаться с бабушкой. Возможно, герцогиня была холодна в моём присутствии, но будет держаться совершенно иначе, когда окажется с внуком один на один?

Ковровая дорожка если и была, то давно убрана, ступени под ногами каменные, и видно, что уборки не было давно. В лучшем случае из ведра воды сверху вниз плеснули.

На втором этаже Лайс мешкает. Здесь картина не лучше — пыль, чехлы и запустение. Я замечаю пустые крепления, судя по следам, когда-то на них висели картины. Вероятно, на первых порах было продано всё, что можно протащить через портал. А ещё в коридорах, куда не дотягивается уличный свет, царит сумрак, а вскоре, когда за окнами стемнеет, и вовсе воцарится мрак. Зажгут ли свет тогда или в доме тотальная экономия? Лайс упоминал, что работает на заказ, то есть небольшой финансовый приток у семьи всё же есть. Только вот герцогство как та бездна, сколько ни вливай, не заметишь. А ведь Лайс ещё и матери что-то подкидывает.

Мда.

Проследив за взглядом Лайса, я понимаю, что он смотрит во тьму бокового крыла.

— Что-то не так?

— Полагаю, что ни одна гостевая комната не подготовлена.

— Ничего страшного. Мне… подождать в холле?

Почему не видно слуг? Это “наказание” герцогини или их реально нет?

— Честно говоря, удобнее будет, если вы займёте мою комнату, майя, — и поспешно добавляет. — Вам удобнее.

Угу.

Видимо, гостевое крыло в совсем уж печальном состоянии, а господские апартаменты более-менее поддерживаются.

— Как скажете, Лайс. Одна комната на двоих меня ни капли не смущает.

— Спасибо.

За что?

Мы застываем, глядя друг другу в глаза. Лайс первым отводит взгляд и приглашает в гостиную, если я правильно угадала назначение просторного помещения. Те же чехлы на мебели и полнейшее запустение. И холод. Снимать пальто совершенно не тянет.

Очередной коридор отличается — по полу тянется потёртая дорожка.

Лайс останавливается у двери, украшенной вензелем:

— Добро пожаловать, майя, — с ноткой грусти он пропускает меня вперёд.

Не выпуская моей сумки, Лайс взмахивает пальцами. С его ладони срывается огонёк и прыгает на ближайший настенный светильник, формой ничем не отличающийся от обычного подсвечника, только вместо восковых свечек хрустальные. Для магического камня великовато, но прямо сейчас расспрашивать, из чего сделаны свечки, я не буду. Между тем искорка прыгает дальше, и один за другим загораются все светильники в комнате.

Мебель снова в чехлах, но они по крайней мере стираные. Нет того скопления пыли, которое я видела в холле.

Спальня отделена межкомнатной дверью. Несмотря на то, что спальня вроде бы жилая, былую роскошь и здесь скрывают чехлы. Впрочем одних очертаний достаточно, чтобы оценить массивное ложе, достойное самого императора. На таком не то что вдвоём, впятером можно разместиться, не мешая соседям по койке. К потолку поднимаются витые колонны.

Пока я разглядываю ложе, Лайс снимает чехол с ближайшей банкетки и ставит мою сумку.

— Обычно я зажигаю камин вечером, после ужина, — поясняет Лайс, указав взглядом на лежащий в нише у пола хрустальный шар размером с арбуз.

Магическое отопление?

Ну да, хотя оно значительно дороже, в условиях Кайная оно остаётся единственным приемлемым вариантом.

— Да, отлично, — киваю я. Похожу пока в пальто, как бы странно это ни выглядело, тем более Лайс раздеваться тоже не торопится.

В дверь снаружи раздаётся стук.

Лайс выходит из спальни в гостиную и только после этого откликается:

— Войдите!

Я движимая любопытством выглядываю следом.

На пороге возникает чуть полноватая немолодая женщина. Возраст выдаёт одутловатое грубое лицо. Ни намёка на кукольную утончённость. Грубые крупные черты будто топором вырублены. На голове в прошлом белый, а теперь серовато-желтоватый застиранный чепец, завязанный под подбородком на “ушастый” узел. Тёмное застиранное, но чистое платье. На вид — из шерсти. Шея замотана шарфом, поверх платья меховая безрукавка, я такие у горожанок видела. Из-под ободранного подала выглядывают поношенные башмаки.

— Герцог, госпожа, — кланяется женщина. Если Лайсу достаётся глубокий поклон, то мне небрежный.

— Майя, это Верта, единственная служанка в этом доме.

Я киваю.

— Вдовствующая герцогиня приказала сообщить, что ей нездоровится. Её светлость распорядилась подать ужин в комнаты.

То есть дама не желает сидеть за мной за одним столом? Пфф! Честно говоря, мне же лучше, с удовольствием поужинаю в обществе Лайса.

— Верта, следуй указаниям леди, — Лайс спокойно принимает решение бабушки.

Только вот служанка не уходит.

— Вдовствующая герцогиня надеется, что вы сможете уделить время беседе с её светлостью перед ужином.

Угу-угу. Выйти к столу голова болит, а беседовать — не болит. По мнению герцогини я даже правдоподобной лжи не заслуживаю? Но приличия худо-бедно соблюдены, так что без разницы.

— Верта, передай леди, что я навещу её чуть позже, — распоряжается Лайс.

— Да, лорд.

Поклонившись, служанка уходит, а Лайс запоздало уточняет:

— Вы ведь не возражаете, майя?

— Нет. С чего бы?

Лайс оглядывается на спальню. Комнаты, завешанные чехлами, совершенно не готовы. Спрашивается, кто должен навести порядок? Мне не трудно снять чехлы, но, если смотреть на ситуацию с точки зрения иерархических заморочек, то это либо Верта, либо сам Лайс. Да даже если про заморочки забыть, я в доме гостья, начну шуршать сама — Лайс отреагирует ещё болезненнее, что не оказал мне даже крох подобающего гостеприимства.

— Майя, я…

— Пока вы заняты общением с бабушкой, я бы с удовольствием провела время за чтением, — улыбаюсь я. Не знаю, в каком состоянии библиотека в доме. Возможно, все книги были распроданы, но одна лежит у меня в сумке, и зеркалис со мной. Мне действительно есть, чем заняться. — Я взяла.

— Майя, я буду рад, если вы найдёте для себя интересными книги из собрания Кайная, коллекция без ложной скромности уникальная.

— Заинтриговали, Лайс, — я с радостью принимаю приглашение.

Я ожидаю увидеть настоящую библиотеку, но Лайс приводит меня в рабочий кабинет на том же этаже. Сняв чехлы с рабочего стола и кресла, Лайс возвращается к шкафу. Замок, судя по всему, магический, реагирует на хозяина. Створки открываются, и из шкафа вырывается зеленовато-синее облачко. По кабинету распространяется запах грозы, облачко тает. Лайс протягивает руку в недра шкафа. Я подхожу ближе и с интересом заглядываю Лайсу через плечо, он не возражает.

В шкафу книги, но на центральной полке установлен прозрачный куб, внутри которого плавно раскручиваются сине-зелёный дымок, цветом явно связанный с вырвавшимся из шкафа облаком. Лайс замедляет вращение и делает шаг в сторону, открывая мне доступ.

— Мой прапрадед был страстным коллекционером книг, и он присвоил собранию ни много ни мало статус достояния рода, тем самым лишил потомков возможности продать коллекцию.

— А продать не официально? — пожимаю я плечами.

— Майя… Сохранить книги последняя воля моего предка. Я должен уважать его желание. Незадолго до своей смерти, осознав, что семью ждут трудные времена, прапрадед выписал в герцогство магов, специализирующихся на глубокой консервации, и закрыл библиотеку. Книги, которые вы видите, являются копиями и не имеют исторической ценности.

— Они ценны своим содержанием, — догадываюсь я.

— Да, — улыбается Лайс. — Но даже их я не в праве продавать. Желаю хорошо провести время, майя.

— Буду ждать вашего возвращения, — хмыкаю я.

И как только Лайс выходит, я достаю из внутреннего кармана миниатюрный блокнот с карандашом. Мысль настолько интересная, что её ни в коем случае нельзя потерять, и я записываю: “проект оцифровки”, “онлайн-библиотека”.

Как возродить герцогство? Ресурсов в Кайнае нет. Так пусть их привезут, а мы станем центром передовых технологий. Мы?! Ну… да, мы. Даже если я набросаю общий план, Лайс, будем честны, на первых порах вряд ли справится. Вот когда втянется…

Так и не притронувшись к книгам, я оглядываюсь в поисках бумаги — надо набросать идеи, завтра осмотрим Кайнай при свете дня… Писать в миниатюрном блокнотике не удобно, мне бы лист, а лучше ватман. Залезть в ящик стола очень неприлично? Лучше уж своё возьму.

Я выхожу в коридор.

Если в кабинете Лайс зажёг светильник, то в коридоре темно хоть глаз выколи. Не заблужусь, наверное… Касаясь стены кончиками пальцев, я уверенно делаю несколько шагов. В кабинет я вернусь, ориентируясь на полоску света из-под двери. Правда, когла коридор заканчивается, затея с самостоятельной прогулкой перестаёт казаться такой уж разумной, но, во-первых, в кабинет я точно вернусь, во-вторых, в худшем случае, ориентируясь на связь, я найду Лайса, так что окончательно не потеряюсь.

Приступы озарения-вдохновения у меня случаются не так уж и часто, но, когда случаются, тормоза отказывают, и я несусь к цели без оглядки на здравый смысл. Сейчас жажда немедленно перевернуть Кайнай, превратить каменную пустошь в процветающий край гонит меня за ежедневником. И я буду стараться не только ради выгоды или Лайса, мне просто интересно решить трудную задачу.

Из коридора через холл…

Темно, зато лоб расшибать не обо что. Упрямой улиткой я ползу за вожделённым листиком, миную площадку парадной лестницы.

Благодаря Верте найти спальню удаётся проще, чем я ожидаю — служанка как раз приводит комнаты в жилой вид, я застаю её с комплектом свежего постельного белья. Свет, шорохи — отличный ориентир.

— Госпожа? — слегка удивляется она.

— Мне кое-что нужно из моих вещей, — поясняю я, хотя, наверное, излишне.

Нырнув в сумку, я выуживаю со дна рюкзачок, зеркалис и ежедневник лежат в нём вместе с кошельком. Забросив обе лямки на левое плечо, я возвращаюсь во тьму коридора.

Обратно я иду увереннее.

Выхожу к парадной лестнице, сворачиваю на полоску света.

И уже собираюсь дёрнуть дверь на себя, как понимаю, что ориентир подвёл, я свернула не в тот коридор и оказалась под дверью, за которой вдовствующая герцогиня отчитывает Лайса.

— Позор! Чудовищное бесчестье! — чеканит она с неприкрытой злобой.

Она точно родная бабушка? Может быть, она вторая супруга деда? Но тогда мне в принципе не ясно, почему Лайс терпит. Чушь какая…

Понимаю, что подслушивать некрасиво, что Лайсу будет крайне неприятно, что я стала свидетелем его унижения. Но я вдруг ощущаю острую боль, которую причиняют ему слова старшей родственницы, и ноги буквально прирастают к полу. Я не способна уйти. Связь тянет меня вперёд. Я медлю по единственной причине — хочу разозлиться настолько, чтобы ворваться настоящим ураганом и смести вдовствующую герцогиню без оглядки на её почтенный возраст.

Ха, может быть, у неё уже маразм начался? С больным человеком спорить глупо, и злиться на больного тоже глупо. Больного надо лечить. Или изолировать, если он безнадёжный, но буйный.

По ту сторону двери раздаётся звон хлёсткой пощёчины.

Я вздрагиваю, будто ударили меня.

Цоканье каблуков.

Толком не осознавая, что и зачем делаю, я, крадучись, отступаю от двери в темноту и радуюсь, что платье на мне тёмное, я сольюсь с тенями и не привлеку внимания. Запал угас, воевать с герцогиней больше не хочется.

Нет, не так. Если она не в маразме, то я выскажусь, пройдусь по ней моральным катком, но потом, после того, как я обниму Лайса.

Дверь открывается. Со света во тьму герцогиня не может меня заметить, да и смотрит она только прямо, как застывшая статуя. Она останавливается на пороге. Миг, другой. Не оборачиваясь, она вдруг произносит нечто воистину чудовищное:

— Герцог, позор смывают кровью или сжигают в очистительном огне, как имел смелость сделать ваш отец. В конце концов, лучше стать последним герцогом в роду, чем герцогом, потерявшим титул и продолжившим своё жалкое существовавание.

Я ушам не верю.

Эта женщина… она открыто предложила ему покончить с собой. Я настолько поражаюсь её словам, что забываю, как дышать.

Герцогиня проходит мимо, так и не заметив меня. Её шаги стихают.

Боль мешает дышать, и я не сразу понимаю, что голова начала кружиться от недостатка кислорода. Я усилием воли проталкиваю воздух в лёгкие. Пошатываясь, я приближаюсь к дверному проёму. Дверь оставлена распахнутой настежь, поэтому я вижу, как Лайс, низко опустив голову, стягивает перчатки. Меня омывает волной его отчаяния, и его ладони вспыхивают пламенем.

Как и отец, он…