Бес. Пролог
Правда
…– Я тебя никогда не прощу! Я ухожу от тебя!..
– Тогда я никого и никогда к тебе не подпущу!..
Она замолчала. В ее глазах застыл страх и ужас. Губы дрожали, словно пытаясь что-то произнести.
– За что ты со мной так?.. Что я тебе сделала?.. – так тихо сказала, и у меня екнуло сердце.
Я не решился подойти к ней. Любое мое движение ее спугнет.
– Я просто люблю тебя… И я ничего не могу с собой сделать…
Я опустил глаза. Слезы все еще катились по моему лицу. Унижение, отчаяние и тоска скрутили по ногам и рукам, заставляя чувствовать себя немощным. Будто старик, которому скоро умирать…
В ее взгляде царил ужас. До этого она в полном шоке смотрела на меня и не могла поверить в услышанное. Затем наступило отчаяние. Потом злость. От нее шел легкий флер ненависти – и с каждой минутой он становился все больше…
– Пожалуйста…
Она вновь посмотрела на меня.
Ее тонкие пальцы сжались в кулаки, словно готовясь наброситься.
– Прости меня… Давай… Давай начнем все с начала…
Этот день наступил очень тяжело. Я понимал, что моя правда рано или поздно выплывет наружу – и больше не смог держаться…
Двадцать лет…
От ужаса пошли мурашки по коже…
– Настя…
Она еще спала, укутавшись, на диване, под одеялом. Было самое начало апреля, точнее, первое число – и я не шутил. Да, выбрал “самый подходящий” момент, но ждать другого дня не было смысла, это просто глупо.
Я присел на корточки перед диваном.
– Ты меня слышишь?.. Мне нужно кое-что тебе сказать…
В ее голове все еще царил сон. Мне пришлось в него вторгнуться. У меня столько всего накопилось, что тянуть – или ждать – смысла уже не было. Мы общались много раз таким способом – и при этом она и спала, и не спала в такие моменты одновременно. Будто пребывала между мирами и как бы в двух мирах сразу…
Она открыла глаза. Осмотрелась. Мраморный черный памятник, на котором изображено мое лицо. Плитка под ногами, которые оставались босыми, так как пришлось переместиться в той же одежде, что и спала. Клумба – на ней еще ничего не было. И солнце. Оно светило ярко, но еще не согревало – даже в реальном мире. Где-то еще лежал снег – там, куда яркие золотистые лучи еще не дотянулись.
– Ты опять меня разбудил?..
Я медленно подошел к ней и осторожно взял за руку.
На моем лице появилась улыбка.
– Мне нужно кое-что тебе сказать…
В ее глазах появилось заметное волнение.
– Я понимаю… Сейчас ты кое-что услышишь… Не самое приятное…
На ее лице отразилось недоумение.
– Квартира?..
– И это тоже. – Я тяжело вздохнул. – В общем, я тебя обманывал. Во всем. Все те неприятности, что с тобой происходят и происходили до этого, моих рук дело. Я больше не смог выносить, что ты постоянно меня бросаешь… Я не вынес, что ты оставила меня на одиннадцать лет… Я так скучал…
Она в шоке на меня смотрела.
И не могла сказать ни слова.
– Прости меня! – воскликнул я. – Я дурак, больной идиот, я посмел тебя обидеть!.. – слезы брызнули из глаз. – Я так тебя люблю… Я больше не смог смотреть, как ты… с другими мужчинами… Как ты… на них смотришь…
С ее уст сорвался тяжелый вздох.
– Зачем…
– Я должен был тебя вернуть! Я тебя отлично знаю! Когда что-то происходило, ты прибегала ко мне! Ты плакала и просила о помощи! Но я не мог помочь! Потому что это все я! Я все эти неприятности создал!..
Она смотрела на меня, стоя в полном оцепенении.
Я упал перед ней на колени и обхватил руками за талию.
– Прости меня… Прости… Умоляю…
– Потоп тоже ты?.. – тихо спросила она меня.
– Да…
– И с домом?..
– Да… Но так сложились обстоятельства…
– И с соседями?..
– Да…
Она тяжело вздохнула.
Слезинка покатилась по ее щеке.
– Настенька…
Затем еще одна…
– Куколка…
Слезы градом покатились из глаз.
– Зачем… За что…
– Потому что я любил и люблю тебя! Что мне еще оставалось делать? Как мне тебя еще вернуть?!
– Не таким способом… И… Прости, но… Я просто тебя разлюбила…
Эти слова всегда больно били по сердце.
– Почему, Насть?..
У нее пошли эмоции:
– Потому что меня оскорбляли, надо мной издевались! Меня считали больной, еще и инвалидность дали!.. Зачем мне это?.. Я хочу нормального мужчину, хочу нормальную жизнь, хочу семью, детей! Зачем мне все это?!
Я опустил голову.
Вина всем своим грузом легла на мои плечи.
Я покачал головой.
Да…
Я прекрасно ее понимал…
Но мои чувства…
Что мне с ними было делать?!..
– Насть… Я… Я действительно тебя люблю… Я… Я не могу ничего с этим сделать…
– Почему я?!
Я грустно улыбнулся.
– Так получилось… что именно в тебя я влюбился… Ты мне очень сильно нравишься… правда!..
Она расплакалась еще сильнее.
– Ты понимаешь, что ты наделал?!..
Я кивнул.
– Понимаю. Я не хочу тебя винить… Но мы оба, по сути, виноваты…
Мы смотрели друг на друга и плакали.
– Да, с квартирой я тебя обманул. Поддержки с домом не оказал, когда ты просила. Потому что это все я… Все я…
– Зачем…
– Ты хотела от меня уйти… И тот мужчина…
– Антон?..
– Да… Он… Ты… Я не хотел, чтобы ты с ним была! Я же люблю тебя…
Она снова тяжело вздохнула.
– Ты хотела уйти к нему, он засматривался на тебя, а я… Я сделал так, чтобы он испытывал к тебе ненависть и издевался над тобой… Прости… У меня не было другого выбора… Я… Я не хотел снова остаться с разбитым сердцем…
Она промолчала.
– Прости, любимая, прошу, – прошептал я, – я знаю, что сломал тебе жизнь, но… Прошу… Прости меня…
Она отошла от меня.
Я остался стоять на коленях.
– Настя…?
– Двадцать лет… Двадцать лет… Ты сломал мне почти всю жизнь…
– Я знаю! Я виноват! Я все исправлю!
Она покачала головой.
– Ты идиот…
– Я знаю! Я просто тебя люблю!..
– Почему я? Я же не из твоего окружения… Я даже твоей маме не нравлюсь…
– Это не проблема… Я все исправлю…
– Я тебе не верю…
– Я прекрасно тебя понимаю. Мне нет веры…
– Почему я?! – она обернулась ко мне. Пальцы ее были сжаты. – Почему ты ко мне-то пристал?! У тебя столько баб… Что ты от меня хочешь?!
Я опустил голову.
– Люблю я тебя… Вот и все…
– Нет!.. – она покрутила головой. – Тебе нужна моя энергия! Чтобы самому не исчезнуть!
– Это неправда…
– Правда! Такие, как ты, и ломают жизни только ради энергии!
– Неправда… Я сломал твою жизнь, так как считал, что ты вернешься ко мне, когда будет совсем плохо…
– За что?! Просто за что?! Я столько дерьма выслушала от твоей матери…
– Она не права…
– Конечно! Ведь у тебя столько хороших девочек было!..
– Она ничего не знает…
– Все, хватит! Я ухожу от тебя! Я лучше другого мужика себе найду! Давно пора!
Я аж подскочил.
– Нет!.. Нет!.. Не уходи!.. Прошу!.. Дай мне шанс!..
– Пошел ты…
– Не уходи! Я люблю тебя!..
– Да пошел ты со своей любовью…
– Ты мне изменяла с другими мужчинами, а я должен был смотреть?..
– Я ушла от тебя! Все! Зачем мне умерший?!
– Умерший тебя любит!..
– Мне насрать на это! Меня и так все считают больной!..
– Неправда! Тебя никто таковой не считает!..
– Отстань от меня…
– Я всех твоих мужиков буду отгонять, ясно?! Ты будешь только моей!.. Никто с тобой больше не будет!..
Она остановилась.
В ее глазах затаилась сильная обида.
– Что я тебе сделала?..
– Ничего. – Я всплеснул руками. – Я просто тебя люблю. Я такой же человек, несмотря на положение. И почему я не должен был в тебя влюбляться?
Она посмотрела на меня, пытаясь что-то сказать.
– Ну так получилось. Я просто влюбился. В тебя влюбился. В тебя разве нельзя влюбляться?..
Она отвернулась, пытаясь скрыть слезы.
– Ты ведь действительно мне нравишься. Ты красивая. Ты хорошая. Добрая. Умная. Интересная. У тебя всего столько хорошего, что ты не замечаешь… к сожалению… И так получилось, что я влюбился, и ты еще так добра ко мне была… – я покачал головой, вспоминая приятные, но давно ушедшие, дни.
– Я тебе не верю…
Я медленно к ней подошел.
– Давай начнем все с начала. Ты подумай над моим предложением, хорошо?
– Я лучше начну нормальную жизнь. Найду себе другого человека…
Я тяжело вздохнул.
– Ты понимаешь, что я к тебе его не подпущу?..
– Как в прошлые разы?..
– Да…
– Между нами все равно бы ничего не было…
– Почему ты так думаешь?..
– Твоя мама, твое окружение… Все они… Это не мое…
– Почему?..
– Если меня не принимают, зачем я буду навязываться?..
– Ты просто не так все поняла…
– Что я не так поняла? Твоя мама тебя убила, а мне отвечать?..
Я пристально на нее посмотрел.
– Нет…
Она от ужаса затаила дыхание.
– Нет…
Я опустил глаза.
– Тебя никто не обижал?..
Я слабо кивнул.
– Да. Я сам умер…
От шока она не могла сказать и слова.
– Прости… Я просто тебя люблю… Мне просто нужен был повод… Как и тебе… Ты же везде искала какой-то смысл… Тебе же не хотелось просто так… А все оказалось очень просто… Просто любовь…
Я понимал, насколько ей тяжело все это слышать…
Она стояла, опустив глаза, и не знала, что делать.
Я подошел к ней и взял за руку. Этим нежным жестом мне хотелось успокоить ее, приободрить, утешить, вселить надежду в нас, в нашу любовь, что мы на все готовы…
– Мне тридцать, а у меня ничего нет… И все из-за тебя…
Слезинка покатилась по щеке.
Я грустно улыбнулся.
– Это неправда… У тебя есть я…
– Зачем ты мне?! – она сбросила мою руку. – Ты мне жизнь испортил!..
– Все можно исправить…
– Я хочу жить нормально! Перестать быть поводом для насмешек!
– Насть…
– Оставь меня в покое! Иди к своей мамочке! Я больше ничего не хочу знать!
– Насть…
– Я ухожу от тебя!..
– Ты же знаешь, что я тебя не оставлю?
– Мне плевать!..
Она просто разорвала сон.
Я стоял среди могил в полном одиночестве. Сердце было не на месте. По щекам текли слезы. Хотелось бежать следом, остановить, поговорить, убедить. Поцеловать, обнять, в общем, вернуть то, что дорого сердцу…
Я сжал пальцы до побеления и решительно направился в сторону частных домов.
Она наверняка уже проснулась…
Попав в дом, я огляделся. Благо, что дом находился недалеко от кладбища. В общем, на веранде уже были собраны вещи. Мешки с одеждой, обувью, посудой, книгами и еще чем-то заполнили маленькую комнату, остался лишь небольшой проход. Грязный ковер на полу. В самом доме – тишина, эхо гуляет по помещению. Прохладно. На улице легкое тепло, даже куртку не снимешь, да и на траве лежал иней.
– Да… Да… Что?.. Все остановить?.. А ты уверена?..
Я остановился.
Настя стояла ко мне спиной.
Она с кем-то разговаривала по телефону.
– Ладно, хорошо… Сейчас у него спрошу…
Я спрятался за дверной косяк.
Меня могли запросто заметить.
Настя тем временем еще кому-то позвонила.
– Да… Ты правда все стопанул?.. Ясно… Понятно… Хорошо…
И она отключилась.
Я не видел ее лицу. По тяжелому вздоху понял, насколько ей сейчас не очень легко. Положила телефон и села на диван, опустив голову.
Я слегка выглянул из-за косяка.
По ее лицу катились слезы.
Я сжал пальцы до побеления и вышел из своего укрытия.
– Привет…
Я дружелюбно улыбнулся, когда она повернулась в мою сторону. С ее губ слетел тяжелый вздох.
– Чего тебе?..
– Я пришел… помочь…
– Спасибо… Не нуждаюсь…
Я подошел ближе и присел на корточки.
– Насть… Мне очень жаль…
Настя приложила руку ко лбу.
– И?..
– Я… Я очень виноват перед тобой…
Она тяжело вздохнула и отвернулась.
– Мне надо прибраться… Я остаюсь здесь на какое-то время… Не думаю, что надолго…
Я опустил голову.
– Переезд это очень тяжело…
– Угу…
Пауза.
– Так ты… простишь меня?..
Настя покрутила головой.
– Я поеду на турнир. Буду как зритель. Потом – все.
– Настя… Не руби сгоряча…
Меня охватил страх снова остаться без нее. Эти чувства к ней, называемые в народе любовью, бурлили во мне, не давая ни минуты покоя.
Я взял ее за руку.
Я сдерживал рвущиеся наружу слезы.
– Прости меня, куколка… Понимаю, что не простишь, но…
– Я устала, – резко произнесла Настя, – от всех этих проблем… – она вновь приложила руку ко лбу, словно у нее голова болела. – Хочу одного – жить…
– Живи. Только останься со мной… Прошу…
– Нет…
– Пожалуйста…
– Нет…
Я выпрямился. До меня дошло, что ничего сейчас не выйдет. Сколько ни проси, она не простит. В ней засела глубокая и тяжелая обида.
– Если что, приезжай, – я направился в сторону двери, – я знаю, тебе скоро станет плохо…
– Мне уже плохо…
– Давай я останусь?..
– Зачем?..
– Чтобы ты не чувствовала себя одинокой…
– Я хочу найти себе человека для жизни. Мне не нужен мужчина, которому нужен от меня секс и энергия…
– Я тоже могу быть человеком для жизни…
– Ты? Ты жизнь только губишь…
– Я… понимаю… Мне не стоило так поступать…
– Найду себе человека… Хоть заживу нормально…
– А когда ты его будешь искать? И где?
– Не твое дело…
– Просто хочу знать… Это серьезно?..
Настя встала и подошла к единственному окну в комнате.
– А тебе-то что?.. – она сложила руки на груди и повернулась ко мне.
– Я просто хочу все вернуть…
Я убрал руки в карманы брюк, не отрывая от нее взгляда. Внешне старался быть спокоен, но внутри у меня все бурлило. Хотелось подойти и обнять ее. Поцеловать в макушку – я ведь выше – и дотронуться до предплечий, провести по ним руками, ощутить, как мурашки побегут по коже…
Я проглотил застрявший ком в горле.
Как я ее хочу…
– Я хочу живого человека… Чтобы ощутить тепло, идущего от рук… Чтобы почувствовать объятия… Знаешь, полноценные отношения я хочу… Мне надоело терпеть все эти издевательства из-за тебя…
– Я сомневаюсь, что кто-то будет любить тебя так же, как я…
– Тебя это уже не должно волновать…
– Я просто хочу понять – ты это серьезно или же ты просто обижена…
– А ты бы не был обижен?
– Был. Я был обижен.
– Мною?
– Ну…
Настя тяжело вздохнула.
– Ясно…
Я решил подойти ближе. Хотелось положить руки ей на плечи и немного успокоить.
– Я просто беспокоюсь, что ты найдешь не очень хорошего человека…
– Я его уже нашла…
– Да брось, – я усмехнулся, – не такой уж я и плохой…
Она помолчала.
– В любом случае, я тебя не оставлю… Мало ли что случится…
Я осторожно положил руки ей на плечи.
Настя сбросила их.
Неужели ей не понравился мой нежный жест?..
Совесть шептала – “зачем ты все это делал? Разве оно стоило того? Неужели не было другого выхода?”
Я искал причины своего поступка глубоко внутри себя.
Я бы мог по-другому вернуть свою любовь…
Но мне казалось тогда, что я выбрал правильный путь. И думал только о ней. Чтобы она была только со мной. Видел ее слезы, видел страдания, и все ждал, все надеялся, что вернется, что примет верное решение…
Одиннадцать лет…
Одиннадцать лет я ее ждал…
– Уходи. Между нами ничего не может быть. Достаточно того, что было. Больше не хочу…
Я пристально посмотрел на нее, хоть она и стояла ко мне спиной.
Почему…
Я думал, что своим признанием хоть как-то смогу ей помочь…
– Не могу, Насть. Не могу я без тебя…
– Пожалуйста…
– Я не уйду. Я настаиваю, чтобы ты меня простила, и мы бы начали все с начала. Я все исправлю…
– Нет…
В этот момент в дом вошла соседка, что проживала за стенкой.
Мне пришлось прекратить разговор. Но уходить я не собирался. Решил немного подождать, чтобы продолжить беседу. Возможно, нам удастся найти компромисс – и мы снова будем вместе…
– У тебя есть кастрюля свободная? Хочу пирожки постряпать…
Настя неопределенно махнула рукой.
– Там…
– Ясно. Там Санек опять с Машкой разговаривает…
Я присел на край дивана.
– Да у меня тоже одно хлеще другого, – мрачно заявила Настя, – сначала Миша, со своими признаниями, потом Макс… Переезд пока откладывается. Завтра иду к соседям обои клеить, после потопа…
Я почувствовал в этом укор в свою сторону. Тяжело вздохнул, поднялся с места и решительным шагом направился в сторону выхода. Мне было очень и очень тяжело – о чем я думал, когда вел себя так ужасно…
Напоследок обернулся.
Настя не обращала на меня внимание и разговаривала о своем с соседкой.
Я тяжело вздохнул и, щелкнув пальцами, растворился. Тихо. Незаметно. Удобно. Чтобы не идти своими двумя по дороге – пусть и незамеченным, но все же.
Через мгновение оказался перед обычным жилым многоквартирным домом. Пять этажей. Окна, похожие друг на друга. Тишина во дворе. Лишь редкая бабушка или молодая женщина пройдет мимо, не замечая и не ощущая меня. Свыкся с этим. Лучше быть тенью, чем светом…
Я засунул руки в карманы брюк. С важным видом пошел в сторону подъезда. На входе стояла домофонная дверь – разве она способна меня остановить?..
Я протянул руку. Она прошла насквозь, даже ни на секунду не ощутив прикосновение металла. Закрыл глаза и прошел дальше. Только лишь легкий ветерок подул, слегка поиграв с челкой. Провел по ней ладонью и пошел по ступенькам.
Летать, к сожалению, я не умею…
Остановился на четвертом этаже. Дверь в углу заставила впасть в ступор. Ноги будто сами понесли меня к ней. Рукой коснулся прохладной поверхности…
Все сильно изменилось…
Прошло много лет…
До сих пор тянет сюда…
Я пересилил себя. Подавил в себе тоску и немыслимую ностальгию по прошлому и прошел через другую дверь, что находилась рядом.
В нос ударил запах плесени.
На стене в прихожей еще виднелись следы воды. Желтые пятна закрывали собою черно-белый рисунок. Пройдя немного вперед, заметил следы от недавней побелки. Штукатурка еще не высохла. В кухне обои полностью отсутствовали – их недавно сняли. Розетки все видели, оголенные провода торчали во все стороны.
Я тяжело вздохнул.
– И что будем делать?
Я обернулся.
Девушка в комнате негромко разговаривала по телефону.
– Да… Да… Сильно…
Я осторожно вошел в комнату.
Незнакомка сидела на кровати. Волосы с трудом уложены, пряжи торчали во все стороны. Шорты прикрывали тощую задницу, футболка – отсутствие груди. Вся какая-то болезненно худая, словно болеет чем-то…
Я прищурился.
Ага…
Кровь была сильно испорчена химией, вызывающей зависимость…
Наркотики…
Все ясно…
Ее потрясывало, но в завязке. Было что-то другое. Алкоголь?..
Пара бутылок стояли на полу.
На этих людей можно подействовать. Они все равно зависимые, и Сатана давно над ними властвует.
Нужно лишь направить мысли в нужную сторону…
– Да… Да… Да ну их… Я не хочу их здесь видеть!.. Да насрать мне на этот ремонт… Ладно… Короче, я их в черный список кину… Хуй с ними…
Я удовлетворенно хмыкнул.
Надеюсь, Настя передумает…
Было еще слишком рано, и я решил обождать со встречей. Светило яркое солнце, но теплее не становилось. Асфальт был уже сухим, сухостой выглядывал из-под остатков снега – того, что еще лежал в тени. Многие уже пересели на велосипеды, мотоциклы, в общем, жизнь и природа пробуждались после долгой зимней спячки.
Я поднялся на верхний последний этаж. Мы там жили. Я и Настя. Пока не начался весь этот кипиш с переездом, с разборками по поводу квартиры. Маленькое двухкомнатное помещение располагалось у самой лестницы, но внутри выглядело печально. Его просто разбомбили, стоило любимой отсюда съехать…
Я тяжело вздохнул.
Совесть снова принялась меня грызть.
Это же моих рук дело…
В туалете лежал разбитый бачок. Сломанные трубки торчали во все стороны. Недавно из них хлестал кипяток, задевая ту квартиру, в которой я когда-то жил. Стена потекла, обои начали отставать, но я не остановился и решил прибавить к этому и сплетни, не соответствующие действительности…
Я присел на подоконник.
Я был глуп.
Я надеялся, что все эти проблемы помогут мне оставить рядом со мной мою любимую… но сделал только хуже…
Квартира нуждалась в ремонте. Обои содраны. Стекла в окнах разбиты. Двери сняты – только на входе одна стоит. Мебель и технику вынесли, выбросили. Стены измазаны яйцами, красками, шифоньеры, что еще находились здесь, побиты.
Что я наделал…
На одной из стен заметил нарисованный крест. И подпись – “Миша Плотников, 16 января 2006 года”.
Об этом до сих пор помнят…
Об этом сложно не помнить…
Я опустил голову, поднявшись с подоконника, и оперевшись об него. Меня что-то ломало внутри. Сидеть или просто стоять было сложно. Хотелось поскорее вернуться туда, к Насте, и поговорить с ней… обо всем…
Я не представлял, как мне придется дальше… со всем этим…
Это было страшно…
Страшно потерять самого дорогого человека на свете…
Я повел себя как гад…
Почему?..
Ну почему?!..
Неожиданный звук с улицы заставил меня вынырнуть на время из мыслей. Утробный и одновременно пронзительный, разбивающий гробовую тишину над поселком…
Я повернулся к окну.
Над домами ходило чудовище. Огромного размера. Крылья не сложены – будто готово в любой момент улететь, только вот это существо летать не умело. Брюхо едва не касалось землю. Руки и ноги, что свешивались с него, безжизненно висели, не двигаясь. Полые ребра торчали, и на них повисли трупы, почти разложившиеся.
Чудище искало себе очередную добычу. Голодной мордой, состоящей из одних голов, рыскало тех, кто еще не уехал прочь из поселка. Или тех, кому еще жить и жить, если б не его постоянный голод…
Я отвернулся от окна. Сейчас меня не это заботило. В голове царили сотни мыслей. Можно было б все исправить, но идти против ее желания больше не хотелось. А вдруг опять произойдет то же самое?..
Ждать тоже не выход. Собрав волю и силу в кулак, решил вернуться. Само все не решится. Нужно добиваться прощения, только теперь – не любой ценой…
Я таким же способом вернулся в дом.
Настя лежала на диване и смотрела в сенсорный телефон. Все свободное время она сидела в нем – просто тупо от скуки. Сейчас же она пыталась прогнать боль, что засела в ней после нашего утреннего разговора, и мысли – как жить теперь дальше…
Мое признание загнало ее в тупик. Она и хотела, и не хотела меня бросать – потому что не была уверена, что у нее получится. Настя каким-то образом чувствовала, что отношения с другими мужчинами у нее не заладятся… как и все те одиннадцать лет до этого. Все попытки заканчивались ничем – и это разбивало ей сердце…
Почему она в итоге и вернулась ко мне…
Больно осознавать, но со мной Настя из-за безысходности…
Я тщетно пытаюсь пробудить в ней любовь ко мне…
И все больше и больше отчаиваюсь…
– Насть…
Она тяжело вздохнула.
– Чего тебе?..
Я подошел ближе и присел перед ней на корточки.
– Поговорить… спокойно… без разборок…
Настя не отрывалась от телефона.
– О чем?..
– О нас с тобой… О том, что произошло… Я все-таки хотел бы, чтобы мы не расставались… Давай начнем все с начала, а?..
Она помолчала.
– Зачем?..
Я растерялся.
– Как это – зачем?.. Я же люблю тебя…
– У тебя есть другие девочки… Более лучшие, чем я…
– У меня нет никого…
– Какая жалость…
– Насть…
– Что?..
– Давай начнем все с начала… Забудем обо всем…
– Ты думаешь, это так просто, взять и забыть? Забыть, что тебе угробили двадцать лет жизни ни за что, ни про что?..
Я опустил голову.
– Я был не прав…
– И все?..
– Я все исправлю… Просто… Дай мне шанс… Пожалуйста…
– Нет. Я найду себе другого.
– Насть…
– Мне это все надоело. Я живу в каком-то аду…
– Прости…
– Нет, Миша. Хватит.
– Я не могу без тебя…
– Но почему именно я? Есть же другие…
– Мне не нужны другие…
– Миша…
– Что, Настя?..
– Я не хочу с тобой разговаривать…
– Я понимаю. Но все же…
Настя схватила одеяло и принялась закрываться.
– Уходи. Я хочу отдохнуть.
– Хорошо. Отдыхай. Я подожду.
Она ничего не ответила и перевернулась на другой бок.
Я продолжал сидеть возле нее. Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии. Понятно, что она просто сильно на меня обижена, и не может взять в голову, что это все вынужденная мера. То уходила, то возвращалась, словно играла моими чувствами. И плюс, на нее постоянно действовали не очень хорошие люди…
– Насть…
– Уходи! Пожалуйста…
– Ты просто подумай над моим предложением, хорошо? Я приду к тебе еще… обязательно…
Она ничего мне не ответила. Только вздохнула. Я понимал, что мне все-таки лучше уйти, чем усугублять ситуацию до предела. Ей и так было плохо – скрывала это, молчала, и в любой момент могла сорваться, тогда поток агрессии будет сложно остановить…
Ночь прошла в напряжении. Время, казалось, тянулось бесконечно. По темному небу плыли серые облака – то ли дождь, то ли снег, но обязательно что-то будет. Звезд почти нет. Я сидел на своей же могиле и смотрел на этот мрачный фон, будто он мог подсказать, что делать дальше. Или это я так сам себя отвлекал?..
Над кладбищем висел туман. Плотная дымка скрывала собою могилы, заставляя утопать в себе. Верный знак, что чудовище вновь оголодало, и идет снова на охоту. Утробный звук разбил висевшую над крестами тишину – его слышали только мертвые. И те, кто обладал чутьем…
Оно не спало. Тяжелая туша из многочисленных тел ходила по полю недалеко от кладбища и вынюхивала еду. Энергию, что витала прямо в воздухе. Она шла от живых – источник питания многих неупокоенных…
Теперь же их стало слишком много…
Чудовище ходило дальше от меня, и я не стал частью его тела. Я умер еще до того, как оно стало медленно и постепенно зарождаться – да и в принципе, это бы беда меня б обошла. К нему испытывал горькое равнодушие. Оно просто было.
Оно стало частью кладбища. Его новым божеством, о котором живые не знали. Ему никто не поклонялся, от него никто не хотел избавляться.
Оно просто есть.
Я быстро про него забыл. Меня больше волновали мои чувства к Насте. И то, как я с ней поступил. Мне хотелось поскорее искупить свою вину перед ней, но перед этим – получить ее прощение…
Моя маленькая девочка…
Как она там?..
Я чувствовал, что ее сердце разбито, душа не на месте, как птичка в клетке, пытается вырваться из оков боли. В такой момент ей нужна моя помощь, поддержка, любовь…
Но она их отвергает.
Я встал с насиженного места. Что толку, сидеть и думать о случившемся? Нужно что-то делать. Нужно добиваться ее доверия. Казалось бы, такие мелочи…
Очень непостижимые…
Забить, уйти я не мог. Достаточно того, что я уже сделал. Поступить холодно, растоптать эти чувства или просто найти другую еще большая глупость. Хоть и выглядит так, словно я привязан к ней… однако тот, кем я стал, ни к кому не привязываются. Это противоречит их природе.
Она может снова меня прогнать – и будет права.
Она будет кричать на меня – вполне заслуженно.
Ее обида может в разы вырасти – и тоже справедливо…
Казус, который сложно решить…
Я поддел носком туфля валяющийся на плитке камушек и пнул его. Камушек отлетел недалеко. Посмотрел на него и хмыкнул. Потом засунул руки в карманы брюк и принялся ходить туда-сюда, пытаясь прийти к какому-то ответу внутри себя. Остановился, посмотрел вдаль – заброшенная шахта впереди, голые холмы, на некоторых еще лежал снег, бедные деревянные домики – и снова хмыкнул.
Здесь царила полная тишина…
Я подошел к столику и оперся об него. Опустил взгляд на свои туфли – полным бессмысленным взглядом – и вытащил из щели между плитками такой же как и прошлый камешек. Пнул его, как и в прошлый раз, хмыкнул, выпрямился и склонил голову на бок.
Я не должен просто так стоять и ждать…
Интересно, спит ли она сейчас?
Или же ее мучают воспоминания?
Я решил, что просто посмотрю, и уйду. Не стану ждать новых упреков. Мне нужно было ее просто увидеть – чтобы чувства немного успокоились…
Хотя сейчас они кипели во мне с новой силой…
Тоска скручивала любой тошноты. Душа звала меня туда, к ней, в дом. Руки чесались – хотелось обнять, погладить, потрогать. Губы желали поцелуя, долгого, страстного…
Я представлял себе ее образ. Темно-русые волосы до лопаток. Тонкие губы. Голубые глаза. Маленький носик. Узкие плечи, маленькую грудь, что помещалась в моей руке. Стройные ноги. Небольшой животик. Она манила меня и сводила с ума. Мне хотелось быть с ней постоянно. Защищать ее. Оберегать ее. А получилось все наоборот…
Я почувствовал, как достоинство налилось. Мне захотелось ее тела до безумия. Раз за разом прокручиваю в голове все наши интимные моменты, что окончательно сводит меня с ума. Сложно сдержаться, но я пытаюсь…
Быть наедине со своими фантазиями очень сложно. Разум рисует их так, словно они живые, а хочется ведь именно вживую…
Я прикусил губу, будто чувствовал физическую боль. Достоинство становилось все тяжелее – мне хотелось секса до жути…
Но не возьму же я ее против воли…
Я осмотрелся. Никого. Да меня бы никто и не увидел. Чудище ушло в поселок – сегодня точно кто-то умрет…
Расстегнул ширинку. Засунул туда руку и ощутил, как он пульсирует. Она должна чувствовать то же самое…
Мне не было стыдно.
Я просто выпускал то, что накопилось, только другим путем.
Да и опять же…
Кто бы меня осудил?..
Я остался один… на какое-то время. Я понимал, что рано или поздно все придет в норму, все вернется на круги своя. Просто нужно потерпеть. Или добиться этого.
Да и Настя…
Неужели она действительно ничего не понимает?..
Я кончил, и не ощутил зазрения совести. Ничего такого не произошло – просто физика. Тем временем начало рассветать, и мне пришлось принять нелегкое решение: навестить свою любимую…
Первые лучи солнца заглянули в комнату, где она спала, укрывшись одеялом. Изменения я почувствовал сразу. Настя проснулась и, опершись об диван локтями, посмотрела пустым взглядом перед собой. Никакого расставания ей уже не хотелось. Просто грустное понимание того, что лишние проблемы не нужны, но я бы все равно ее больше не обидел…
– Доброе утро…
Я добро улыбнулся. В простой улыбке совпало все – и счастье, и любовь, и дружеский настрой…
В этот момент я любил ее еще сильнее…
Настя тяжело вздохнула.
– Доброе…
– Все в порядке? Ты какая-то грустная…
Она отвернулась.
– Да-а… Я…
– Что?..
– Я понимаю все, – сказала она, подбирая нужные слова, – проще было б бросить тебя, найти другого, но…
– Но?..
– Увы, – ей эти слова давались нелегко, – навряд ли что-то получится… И… Мне проблемы не нужны… И так хреново…
Я успокаивающе положил руки ей на плечи.
– Ничего не нужно объяснять. Я вижу все по твоим глазам. Ты просто все еще меня любишь. Иначе бы слова моей матери тебя бы не задели. Тебе бы было наплевать…
Ее щеки сильно покраснели.
Она даже не смела посмотреть в мою сторону.
– Мне очень больно… Я никогда тобою не прикрывалась…
– Я знаю. Ты никогда и помощи у меня не просила… разве что в последний раз, и то, наедине…
– Понимаешь, что ты наделал?..
Я кивнул.
– Мне будет очень сложно тебя простить…
– То, что ты дала мне шанс, уже много значит…
– Нет. – Она покачала головой. – Я себя знаю…
– Что бы там ни было, – решительно заявил я, – я готов все исправить. Но ты должна кое-что мне пообещать…
– Что?..
– Не здесь. Приезжай ко мне. Я буду ждать.
И я поспешил уйти.
Уже спустя какое-то время я увидел вдалеке двух девушек, что ехали на велосипедах. Обе были одеты в куртки и лосины, на ногах кроссовки. Настя приехала вместе со своей подругой, что сопровождала ее практически всегда.
– И что мы тут делаем?
Подругу звали Ксюшей. Светлые волосы, упрямый нрав, но такого же роста, на год старше, чем Настя. Большая грудь, карие глаза, в общем, полная противоположность…
Я поморщился.
Я ждал только Настю…
– Если все выяснилось, значит, моя помощь уже не нужна. Класс. Займусь своими делами… наконец-то…
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж…
– Только время потеряли…
Настя отвернулась.
– Пусть исправляет свои косяки. – Ксюша развела руками. – Тогда и мы все исправим…
Она направилась в другую сторону, оставив меня наедине с Настей.
– Привет…
Я улыбнулся, выйдя ей навстречу.
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде увидел всё. И обиду, и злость, и совсем противоположное – любовь, тягу, какую-то фатальную слабость ко мне как к мужчине. Правда, ей приходилось это скрывать под фатой негатива.
Настя тяжело вздохнула. Она развернулась и, скрывшись за памятником, внезапно разревелась, усевшись на еще холодные плиты.
– Что я тут делаю?..
Я осторожно подошел и присел рядом.
– Я тебя позвал… – я обнял ее за плечо.
– Зачем?..
– Я понимаю тебя, куколка, – я тяжело вздохнул, – понимаю, сколько из-за меня ты пережила… Я правда ничего не могу с собой поделать… Я по уши в тебя влюблен…
Настя плакала.
Она ко мне даже не повернулась.
– Давай начнем все сначала… Я исправлю свои косяки, а ты свои… Чтобы… Ну… Не обидно было…
Я слышал, как она всхлипывает.
– Я так хочу семью… Мне тридцать два… Будет… А у меня никого…
– Неправда, – мягко возразил я, – я есть. У тебя есть семья… Да, без детей, но есть я… и ты… Маленькая, но все же семья…
– Семья с покойником?..
Я опустил взгляд.
– Я ничего не могу поделать. И оставить тебя не могу. Сейчас такое время… Ну, ты понимаешь… А отдать тебя кому-то… Это выше моих сил… Чтобы смотреть, как кто-то другой тебя целует… обнимает… Я точно сойду с ума…
– Почему ты просто не оставишь меня в покое?..
– Не могу, Настя… Я люблю тебя… Правда…
– За что? У меня же ничего такого нет…
Я грустно улыбнулся.
– Ошибаешься. Ты просто в себе этого не замечаешь. Ты… правда… очень необычная…
– Я никакая не ведьма…
– Ты не поняла. Ты интересный человек. У тебя столько талантов… Ты правда очень необычная…
– Неправда… Я самая обычная…
– Не спорь. Ты добрая. Ты всем помогаешь. Ты очень хорошая… правда…
Настя покрутила головой.
– Нет… Нет…
– Насть… Я правда люблю тебя…
Она разревелась, закрыв лицо руками.
– Нет, это невозможно!.. Я не хочу это больше слушать!.. Я ведь нормальный человек, да, у меня есть свои странности, с твоей любовью я смотрюсь как ненормальная, больная на всю голову, ты знаешь, как это больно?!..
Я поджал губы.
– Я живу как в аду, – продолжила Настя, – я так хочу… живого…
Я молчал, позволяя ей выговориться.
– Возле меня живой крутится, а я с ним ничего не имею, хотя он мне больше помогает, в отличие от тебя! А ты злишься и все портишь! Да, я смотрю на других, потому что мне надоело отличаться, надоели эти шуточки и издевки…
– Прости…
– Что мне твое прости!? На хлеб намазать?!
– Ты будешь счастлива, обещаю…
– Не надо мне этого! Отпусти меня, прошу!..
Я отвернулся.
– Не могу…
– Прошу!..
– Не могу!.. Потому что я твой человек!.. Пусть тебя всякие и переубеждают, но это так!.. Потому что я понимаю, окажись ты одна, ты будешь в беде!.. Я не могу этого допустить!..
Она тяжело вздохнула.
– Ты все врешь…
Настя продолжала плакать, и сердце от ее слез разрывалось на части. Мне хотелось ее успокоить, прижать к себе и не отпускать. Но ей это наверняка не понравится, и я с осторожностью начал гладить ее по спине. Чтобы пожалеть и немного приободрить.
– Не вру. Я действительно тебя люблю. Очень сильно люблю. Я понимаю, что ты не этого хотела, когда искала своего… мужчину…
– Я не думала, что это будешь ты!..
– Да, я понимаю, что не меня ты хотела видеть рядом с собой. Но… Раз уж так случилось… Почему бы нам не попробовать еще раз?.. Ну, чтобы… Ну, все получилось…
– Я с тобой ничего не хочу!.. Но я понимаю, что деваться мне некуда…
– Я тебе настолько не нравлюсь?..
– Мне больно… Мне очень больно…
– Я понимаю тебя, куколка…
Я смотрел на нее, не отрываясь, и уже полностью потерял надежду. Как и она, на свое счастливое будущее. Я понял, что творится у нее в голове в этот момент. Желание жить у нее пропало полностью. Пустота поселилась у нее в душе.
– У меня ничего нет… Ни друзей, ни родных, ни близких…
– Неправда, – мягко возразил я, – у тебя есть близкий. Это я…
А она этого словно не слышала:
– Ни семьи, ни профессии, ничего… Пустота и бессмысленность… Вот, чего я добилась…
Мне было ее очень жалко.
Даже у самого слезы навернулись.
Я продолжал гладить ее по спине.
– Насть…
– Ну что?.. – ее голос звучал так устало…
– Не говори так. Я рядом. Я люблю тебя. Это намного важнее всех проблем, что есть у тебя сейчас. Я хоть и подлец, и ублюдок, но все же я люблю тебя. Прости меня. Я действительно не должен был так поступать…
Она все так же сидела, не поворачиваясь, и плакала. С каждой минутой ей становилось все тошнее – от меня, от моих слов, от всего сразу. Эмоции и чувства в ней смешались, не давая спокойно и разумно мыслить.
Я набрался сил – и смелости – и обнял ее сзади, обхватив руками. Уткнулся носом в макушку и прикрыл веки.
Иногда молчание лучшее лекарство…
– Мне сделали так больно… Мне уже ничего не хочется…
– Я понимаю… Мне правда очень и очень жаль…
Мимо проехала машина. Сидевший в ней человек увидел только сидящую и плачущую на могиле девушку.
Приближался родительский день.
Люди приезжали сюда каждый день.
Машины стояли то тут, то там, велосипедисты тоже проезжали мимо, посматривая на незнакомую и морально убитую девушку.
На плитке остались грязные разводы. Снег растаял, оставив после себя пятна, на столике и лавочке. Земля просела, комки валялись вокруг клумбы. Вороны громко каркали, разбивая тишину. Они чувствовали приближение чудовища, что уже унюхало присутствие на своей территории живых – и поспешило обратно, чтобы вкусить их энергию…
Я не хотел отпускать любимую. Она так горько плакала… и я чувствовал себя виноватым перед ней. Мысленно поклялся, что больше не буду ее обижать, а наоборот – делать все, чтобы в жизни ее было хорошо…
Настя встала, разорвав мои объятия. Отряхнулась, и в этот момент вернулась ее подруга.
Я понял, что встреча окончена.
– “Костяной Дракон” опять здесь, – произнесла Ксюша. – И новеньких много.
– Я заметила…
– И воняет здесь жутко…
– Каждое лето здесь так. Ты что, привыкнуть не можешь?
Ксения пристально на нее посмотрела.
– Что на этот раз?..
– Говорит, что хочет, чтобы я с ним была…
– Пусть исправляет свои косяки!.. – Ксюша развела руками. – Когда исправит, тогда и поговорим…
Настя пожала плечами.
– Поехали домой… Все равно смысла тут находиться нет…
Настя кивнула, и подруги, сев на свои велосипеды, уехали, оставив меня в полном одиночестве.
Правда, в нем я побыл недолго.
Мне не хотелось оставлять ее одну. И я ушел с кладбища, стараясь ни о чем не думать. Настя выглядела более чем плачевно. Вся убитая этими проблемами, что я ей наслал, думая таким образом удержать…
Глупо…
Она сидела у большого окна в зале. Руки ее дрожали, и она набирала какой-то номер.
Я все понял.
Настя сильно волновалась. Поднесла к уху трубку и закусила нижнюю губу. Рука ее по-прежнему дрожала.
– Номер набран неправильно, – ответили ей.
– В смысле…
Она снова набрала этот номер.
– Номер набран неправильно или не существует, – снова ответили ей.
– Ладно…
Настя набрала другой номер.
Я заметил какой именно.
Номер моей матери…
Гудки шли длинные.
Настя от волнения кусала губу.
– Блин!..
Ей никто не ответил.
Усталость полностью захватила ее. Рука с телефоном сама опустилась, и трубка соскользнула с ее пальцев. И шумно упала на пол.
Слезинки заблестели в ее глазах…
– И это все? Ради этого стоило портить мне нервы и отнимать мое время?..
Я опять уловил в этом упрек в свою сторону.
Я осторожно подошел к ней.
– Я столько всего наслушалась… чтобы потом вот так все…
Я положил руку ей на плечо.
– Я помог. Я исправил то, что натворил.
Настя тяжело вздохнула. Потом, не выдержав, разревелась.
Мне стало очень больно от этого. Отвел взгляд, чувствуя, как вина пожирает меня, не в силах посмотреть на нее…
Зачем я так с ней?..
– Квартира моя засрана… Убита… Я хотела туда вернуться… Но…
– Я знаю. Моя мама. Да, там нам было лучше…
– Квартира… И где я теперь…
Я понял, что должен еще что-то сделать. Прислушался к себе и понял – племянник, её последний родственник. Волнами чувствовал его, будто находился он рядом. Слышал и видел каждое его движение…
И у меня созрела идея.
Настя тем временем бросилась к серванту и вытащила небольшой темно-коричневый флакончик. Достала белую таблетку и проглотила ее, запив минеральной водой. Слезы градом текли по лицу. Руки все еще дрожали. Она пыталась успокоиться, но истерика не прекращалась.
Я ушел. Щелкнул пальцами и растворился будто дымка над могилами. И тут же возник посреди квартиры, где любимая жила. Да, ремонту здесь действительно много… и денег на это у нее нет…
Я хмыкнул.
Работы на пару минут. Чтобы призвать человека на истинный путь, много ума не надо, как и сил, и времени. Надо лишь закрыть глаза и представить себе его образ, задать ему цель, показать, где, что и как сделать…
Я удовлетворенно хмыкнул, услышав шаги на лестничной площадке.
Я знал, что это племянник идет… и с ним еще кое-кто…
Я решил дождаться, когда дверь откроется.
Меня же все равно никто не видел…
Когда замок отворился, в квартиру вошел молодой человек среднего роста. Полноватый. Светлые волосы. Черная куртка расстегнута. Шапки нет. Непонятные кроссовки на ногах. С ним был мужчина намного его старше – в потрепанной одежде, весь измазан непонятно чем…
Лед двинулся.
Я усмехнулся и пошел к выходу.
Больше мне здесь делать нечего.
Настя тем временем совсем немного успокоилась. Слезы все еще катились по щекам, она боролась с негативом, что все еще сидел в ней и постепенно рос. От обиды сложно избавиться, да. Грызет и не дает покоя, причиняя боль недавними воспоминаниями.
– Ну что ты плачешь-то, а? – Ксюша всплеснула руками. – Сделанного-то не вернешь…
У Насти зазвонил телефон.
– Да…
Ксения уперла руки в бока.
Я тоже внимательно прислушался к разговору.
– А чего это ты решил спустя полтора года ремонт делать? Разбил там все нахрен…
Интонация у нее моментально сменилась. С грустной и упаднической на угрожающую. В ее словах звучали злость и ненависть.
– Что?! Что ты там сделал? Сантехнику? После потопа очередного?! Ты только сейчас об этом вспомнил?!
Я склонил голову.
Хоть это и не мне было адресовано…
– Я тебя ненавижу, слышишь?! Делай че хочешь в этом бомжатнике, мне похеру! Я тебя никогда не прощу! Какого хрена ты лезешь в мои дела?! Тебе чё, больше всех надо?!
Угрозу она проглотила.
Ей не хотелось еще больших проблем.
В ней кипел настоящий вулкан страстей, который она никак не могла успокоить. Даже пустырник не помог, хотя она каждый день его принимала.
– Ты зачем ей все рассказал?! Кем я там прикрываюсь, Мишей?! Да тебя это ебать не должно! И я никогда этого не говорила!..
В ее голове были сотни мыслей. Самую страшную она прятала глубоко внутри, но я ее прочел…
Она боится, что я устал от нее и хочу избавиться…
И часто об этом думает…
– Да иди ты нахуй, слышишь!..
И Настя бросила трубку.
Слезы градом полились по щекам.
– Насть… – Ксюша подошла к ней. – Успокойся, слышишь? Ты уже ничего не исправишь…
Настя подскочила с места и принялась бегать по комнате.
– Почему… Почему…
Ксения развела руками.
– Черная полоса… Ничего не поделаешь…
Настя вытерла рукавом толстовки слезы.
– Мне это надоело…
– И?..
– Поехали к нему, а?..
Я вздрогнул.
Не этого я хотел…
– Я просто… Хочу все для себя понять… Успокоиться… И да, мне больше некуда идти…
Ксюша лишь развела руками.
– Хорошо…
Я поспешил покинуть дом.
Мне нужно первому добраться до себя самого, чтоб сделать непринужденный вид.
Хотя…
Смысл?..
В любом случае, мне нужно было ее встретить.
Они сели на велосипеды, и я щелкнул пальцами, чтобы перенестись. Девушки ехали по тротуару у центральной дороги, затем свернули туда, где раньше стоял местный Дом культуры. Теперь там красовалась заросшая деревьями площадка. За ними уже шли сосенки – стеной закрывали завод, вырабатывающий железо и бетон, и частично котельную, труба которой возвышалась над соснами.
Все это выглядело очень красиво…
Сосны будто бы разделяли мир мертвых – ибо за ними начиналось кладбище и заканчивалось у засыпухи, дороги, разделяющей могилы и небольшой водоем – и царство живых, правда, это, скорее, иллюзия, чем реальность.
Чудище эта стена остановить не могла.
Вокруг шли одни поля да холмы с редкими деревьями.
В общем, кладбище расположили на открытой местности подальше от живых.
И это тоже было неправдой.
Живые жили прям вплотную к покойникам, здоровались с ними за руку по утрам и желали друг другу спокойной ночи. Когда-то они здесь работали, но отныне вместо работников обычные люди, никогда не сталкивающиеся с потусторонним.
У кладбища было две дороги, центральная, для покойников, и запасная, для живых. Как раз-таки последняя проходила через сосенки, и назвать ее адекватной нельзя. Это была кривая, с ямами и холмиками дорога, точнее, широкая тропинка, на которой валялся мусор и иногда росла трава.
По ней даже живые не ездили.
Центральная дорога оказалась для всех.
Именно по ней девушки и ездили.
Мимо пролетала заброшенная давно шахта. Деревянные хиленькие домики и старая железная дорога.
Девушки без проблем добрались до кладбища, проехав колесами по насыпи. Мелкие камешки касались резиновых шин и едва их не прокалывали своими острыми гранями.
У Насти текли слезы рекой. Она едва могла рассмотреть дорогу, по которой ехала.
– Я прогуляюсь. – Ксюша оставила велосипед и тут же ушла.
Настя осталась наедине со мной.
– Привет…
Она вновь спряталась за памятник.
Ей не хотелось, чтобы я видел ее слезы.
Я присел к ней рядышком.
– Я больше так не могу…
Я обнял ее за плечи.
– Я понимаю… Потерпи… Я рядом…
Настя закрыла лицо руками.
– За что?.. За что?..
Я пожал плечами.
– Просто жизнь. Ничего такого.
– Твоя мать просто изваляла меня в грязи! – воскликнула Настя. – За что?! Я никогда тобою не прикрывалась!..
– Я знаю, – я погладил ее по предплечью, – она просто ревнует, вот и все… Её можно понять…
– Нет… Нет…
– Насть, я понимаю, какую боль ты сейчас испытываешь. Это пройдет. Просто нужно набраться терпения…
– Он мне причинил такую боль… Я действительно его убью!..
– Он того не стоит… Не обращай внимания…
Я пытался ее успокоить, но все мои усилия были бесполезны.
Настя меня будто и не слышала.
– Это так тяжело… Сколько можно мучаться?..
– Ты о чем?..
– Мы только мучаемся! Ты там, я здесь… Тебе разве самому не надоело?..
Я покрутил головой.
– Просто так получилось. И мне нет никакой выгоды, чтобы ты умерла. Ты должна жить. Так проще, понимаешь?
– Нет, не понимаю! Это же просто мучение! В первую очередь, для меня!..
– Ты просто слишком много значения придаешь чужому мнению. Ты живешь чужими мозгами. Если бы ты жила свою собственную жизнь… тебе бы было б наплевать. Я так думаю.
Настя покрутила головой.
– Нет, ты не понимаешь… Это мучение…
Я тяжело вздохнул.
– Знаешь, мучение – это когда смотришь, как твоя любимая любит кого-то другого, – заметил я, опустив взгляд на землю, – а тебя ненавидит…
– Я ничего с собой поделать не могу, – тихим голосом произнесла Настя, – он рядом, живой, дышит, ты чувствуешь его прикосновение, и никто из его окружения не против тебя…
Я кивнул.
– Ты до сих пор Макса любишь… Понятно…
– Я ничего не могу с собой поделать!.. С ним было б проще, в разы проще и легче, чем с тобой…
Я отвернулся.
– Поэтому я и делал все эти гадости. Я видел, какими глазами ты на других мужчин смотришь. Ты так отчаянно боролась за Максима… и не понимала, что он не твой. У него была другая любимая женщина. А у меня – ты…
Настя расплакалась.
– Я хотела б, чтобы он был со мной…
– А я?..
Настя больно усмехнулась.
– Я понимаю, ради чего все это…
– Ты со мной просто по принуждению?..
– Я бы любила тебя, если б не все эти неприятности с твоим окружением… Я же чужая для вас…
– Не говори ерунды. Ничего ты не чужая. Моя мама до сих пор переживает, что ты квартиру бросила…
– Она не моя, квартира… И ничего она не переживает, она меня выжила оттуда!..
– Если бы ты была всегда со мной, ничего бы и не было бы…
– Я не могла! Я живой человек!
– И что? Это как-то должно влиять на мои чувства?..
– Тот, кто любит, отпускает…
– Это вранье. Как можно отпустить того, кого любишь?..
– Просто! Ты человеку желаешь всего хорошего…
Я фыркнул.
– Это бред…
Настя тяжело вздохнула.
– П-понятно…
Я посмотрел на нее.
Ей было больно, что я ее не понимаю.
– Я… Мне действительно было неприятно, что ты его любишь. У тебя были какие-то виды на него, меня ты постоянно из-за него бросала, и то, что он поднял на тебя руку в прошлом году… Это тоже моих рук дело… Так я пытался избавить тебя от чувств к нему…
Она в шоке посмотрела на меня.
– Прости… Я видел, как ты на него смотрела… А еще, я помню, как я хотел побыть с тобой, но ты мне отказала, потому что хотела быть с ним… Я тебя чуть ли не насильно тянул к себе, потому что мне так тебя хотелось… А ты говорила, что любишь его… Ты просто ничего не понимала…
Пауза.
– Прости, любимая, но у меня правда не было другого выхода…
И я закрыл лицо руками. По щекам потекли слезы, противные, гадкие, жалкие. Мне было жалко ее, мне было жалко себя. Все вокруг сжалось, стало так невыносимо, и чувства рвались наружу – столько лет я носил их в себе…
Настя смотрела на меня, и во взгляде ее читалась жалость. Она слегка отпрянула от меня, увидев мои вырвавшиеся наружу эмоции, но на лицо у нее читалась доброта, которая все еще жила в ней…
– Прости, куколка, но мне правда было очень тяжело. Ты постоянно хотела быть с другими, а я вызывал в тебе только ненависть и злость. Я понимаю, моя семья не подарок, понимаю, что мое окружение сделало тебе больно. Но я – не они. Я вообще другой! И любить тебе только меня, а не их…
Настя не знала, что ответить на это. Она вроде бы и сомневалась в моих словах – ну да, я же сущность, точнее, был ею, ем энергию живых, провоцирую для этого их на эмоции, и все в таком духе…
Но мне не хотелось, чтобы она плакала. Чтобы она страдала из-за меня. Чтобы слезы катились по ее лицу. Его нужно целовать, гладить, в общем, любить…
А с другой стороны, в ней жило сплошное противоречие. Ее тянуло ко мне. В ней еще жила любовь. Просто она хотела и пыталась жить как все, убивая свои истинные желания и свою же жизнь, только чтобы приняли, полюбили, но только не такие как я…
Я прикоснулся к ее лицу, пальцами вытер слезинки, что катились по щекам.
– Останься со мной… Пожалуйста… Я обещаю… Клянусь… Я все исправлю…
Она бы и хотела…
– А как же… Ты же меня обманывал…
Я грустно улыбнулся.
– Прости, любимая… Я это делал не со зла… Ты же знаешь…
Настя опустила голову.
– Давай начнем все с начала. Проработаем все обиды и учтем свои ошибки. Только…
Она посмотрела на меня.
– Не бросай никогда и ничего. Всегда иди до конца. Это не только меня касается. Понимаешь?
Настя тяжело вздохнула.
– Это тяжело…
– Проще бросить и уйти, чем пытаться. Да, понимаю. Но постарайся… Да, дальше будет трудно, но ты держись. И я рядом. Всегда буду рядом.
– Я… Я не знаю… Мне до сих пор хочется, чтобы кто-то живой был рядом…
– Ты просто все еще не привыкла ко мне. Ничего. Это пройдет. Просто нужно время. Обещаю. Я сделаю тебя счастливой. Вот увидишь.
Настя посмотрела на меня.
– Твоя мама…
– Я поговорю с ней. Я попытаюсь переубедить ее, что ты та, которая мне нужна. В любом случае, тебе любить только меня. Не ее. Понимаешь?
Она кивнула.
– Вот и хорошо…
Несмотря на этот разговор, она все еще выглядела разбитой. Слезы высохли на лице, но во взгляде появилась пустота. В душе образовалась дыра. Ноги дрожали и едва могли ее держать. Я встал, чтобы помочь ей, и все равно не удержался, заключив ее в свои объятия. Она была ниже ростом и едва доходила мне до груди. Да, я выше, но это не мешало мне её любить…
– Пообещай мне, что не уйдешь, что будешь до конца, несмотря ни на что…
Настя тяжело вздохнула.
– Обещаю…
Я взял ее за руку напоследок.
– Я все исправлю. Я тоже обещаю.
Настя кивнула.
Я понимал, что она может приехать ко мне еще раз, ибо ее состояние обещало желать лучшего.
Бедная девочка…
Сколько зла я ей причинил…
Я смотрел ей вслед и чувствовал ее боль.
Её эмоции жили во мне, в мои – в ней, мы были неразлучны.
Это такая тонкая связь…
Я все же решился провести с ней ночь. Возможно, это поможет как-то утешить ее, отвлечет от боли, что съедала ее.
Может быть, она не будет мне рада, и это вполне справедливо.
Доверие нужно заслужить…
Но и оставлять ее в таком положении…
День медленно подходил к концу. Алый закат напоминал о скорой смене погоды. Солнце садилось за холмами – и я мог за этим спокойно наблюдать. Сидя на земле, погрузившись в свои мысли – о тщетности бытия, о дальнейшем своем существовании, о своих чувствах к любимой девушке…
Никто не мешает…
Тишина…
Только одиноко иногда бывает…
Я посмотрел на небо, что заволакивали серые облака, обещая то ли снег, то ли дождь. Такое же настроение царило и у меня. Тоска. Грусть. Пустота. Да, чувства бурлили во мне вместе со всем этим негативом. Иногда они менялись местами – и от этого становилось только тяжелее…
Наедине с ней мне было хорошо…
Я решил пройтись. Холодный ветер поднялся, но я его не чувствовал. Шквал становится то сильнее, то слабее, словно сходил с ума. Редкие капли воды падали на асфальт…
Ночь полностью погрузила небольшой поселок во тьму. Маленькие домики утопали в ней. Лишь серые дымки из кирпичных труб на крышах разбивали эту темноту…
Мгла и меня тоже покрывала. Мрачный пульсирующий силуэт сложно было разглядеть даже обычному человеку, люди чувствовали меня интуитивно. Но в такое время никого уже не было. Лишь одинокая машина проехала мимо.
Настя лежала на разложенном диване. Смотрела бессмысленным взглядом в телефон, листая одно и то же. Она пыталась избежать мыслей о том, что случилось. Хотела закрыть глаза на все это, только совесть не давала это сделать. И любовь, и ненависть – все смешалось в ней, и жрало, и жрало…
– Привет…
Я сразу присоединился к ней. Присел на краешек дивана и осторожно положил руку на ее обнаженную ногу.
– Ты как?..
Настя посмотрела на меня.
– Пытаюсь ни о чем не думать. У меня и так проблем выше крыши…
– Ты до сих пор переживаешь из-за слов моей матери?..
– А ты думаешь, это приятно, вот это все?..
– Ее можно понять. Она мать. Хочет, чтобы сын был счастлив…
– Сын давно мертв…
– Да, только она подозревает, что дело тут не чисто. Ну, в смысле… Что я бесплотный дух…
– Потому что теть Лена ей об этом сказала…
– Неважно. Важно, что мы давно от них отдельно. Зачем об этом думать?
– Если бы не потоп…
– Его больше нет. Забудь.
Настя тяжело вздохнула.
– Легко сказать – забудь…
Я погладил ее по щеке. Вложил в это прикосновение всю нежность и любовь, чтобы успокоить.
Лицо ее было мокрое от слез.
Она опять плакала…
– Не переживай. Все пройдет. И это тоже.
Настя посмотрела на меня. В ее взгляде застыл вопрос – как ей жить дальше со всем этим? Как принять мою любовь и смириться с тем, что другого у нее не будет?
Неужели она так уверена, что со мной будет несчастлива?..
Я приблизился к ее лицу и коснулся своими губами ее губ. Она прикрыла веки, и на какое-то время отключила свой бушующий разум. Мне хотелось просто побыть с ней – все эти разборки отложить на потом. Просто позаниматься любовью, расслабить разум и дать волю чувствам, что уже не могли сидеть внутри, а требовали выхода…
Она не стала противиться, хоть ей этого и не хотелось. В глубине души все мечтала, что другой будет ее трогать, нежно целовать, любить, по-серьезному, а не как я…
Я и любил ее по-серьезному.
Она просто этого не понимала.
Я прикоснулся к ее шее. Пальцами обхватил нежную и гладкую кожу. Проводил ими по ней снова и снова, пытаясь вызвать дрожь и сладостный стон. Ее губы были маленькими и на вкус сладкими, на вид манящими, а на самом деле влажные от слез. Я слизывал языком эти слезинки, вызывая лишь одно ощущение – удовольствие…
Мне нравится с ней целоваться.
Голова кружится.
Разум отходит на задний план.
Все тело горит, а достоинство наливается свинцом.
Она и сама поняла, что я хочу. Без энтузиазма и с немного грустным лицом принялась снимать с себя одежду. Я терпеливо ждал, хоть меня и потрясывало от невыносимо сильного желания. Руки нестерпимо чесались – хотелось коснуться ее груди, такой маленькой и невероятно красивой…
Я начал покусывать ее шею.
Она молчала. Хоть и не сопротивлялась – отвернулась, повернув голову в другую сторону, будто я был ей противен. Не издавала ни писка, лишь морщилась от моих прикосновений.
Наверное, ей не нравилось…
Или до сих пор не свыклась со всем этим…
Я положил ее на спину. Одним движением расстегнул пуговицы на рубашке, оголяя грудь. Мне хотелось прикоснуться своей к ее, и она просто молча закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Чтобы психика окончательно не пошатнулась. Кожа моя вся горела от желания, и я швырнул рубашку куда-то в сторону. Начал покрывать её тело горячими поцелуями и медленно сходить с ума, представляя себе горячую сцену вожделения…
Она кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Пыталась подавить в себе боль – я это чувствовал, но из-за страсти абсолютно не обращал на это внимание. Пыталась раствориться в близости и думать о чем-то хорошем. Вспомнить ту любовь, что была когда-то между нами…
Я опешил.
Настя закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Ты чего… Что случилось…
Она присела на диване и, закрыв грудь одеялом, продолжила плакать.
Ей больше не удалось сдерживать боль. Эта боль будто сама вырвалась наружу – ее никто не хотел подавлять. Близость была безнадежно испорчена, да, да и против воли идти не хотелось.
Я смотрел на нее и не знал, как себя повести.
– Я, наверное, лучше пойду…
– Нет!.. – Настя внезапно остановила меня. – Не уходи… прошу!...
Я удивился.
Она бы прогнала меня…
А тут…
Ей нужна была поддержка…
– Прости… Я… Я сейчас… успокоюсь…
– Ничего страшного. – Я улыбнулся. – Я понимаю. Мне тоже хочется плакать… от всего этого…
Она сидела спиной ко мне и рыдала, вытирая слезы одеялом.
Я смотрел на ее спину и думал – как же ее утешить…
Рукой провел по спине…
– Не плачь…
– Еще…
Я не расслышал.
– Что?..
– Еще… Мне понравился… этот жест…
Я послушно выполнил ее просьбу.
Ее это немного успокоило.
– Все будет хорошо… Я все улажу…
– Я больше не могу так, понимаешь? Мы двадцать лет мучаемся, ты там, я здесь, может, будет лучше, если мы объединимся, и будем там вместе?..
Я растерялся.
– Я хочу, чтобы ты жила…
– Потому что энергия. Я поняла.
– Нет. Потому что ты прекрасный человек. И ты столько всего должна сделать…
– Что именно? Скажи!..
– Я не могу сказать…
– Значит, ничего…
Я опустил взгляд.
– Это просто тайна. Никто не должен знать свое будущее…
– Ясно…
Я снова ее погладил.
– Все будет хорошо… Просто сейчас трудный период… Бывает… Просто потерпи… хорошо?..
– Я постараюсь…
Я видел, что мои слова не принесли ей обещанного облегчения. Все рушилось прямо на глазах – и в этом безумии сложно держать себя в руках. Я чувствовал, что вот-вот наступят кардинальные перемены – тогда действительно будет тяжело…
– Поспи, хорошо? Я буду рядом…
Она слабо кивнула и легла. Я прилег рядом. Обнял ее, пытаясь согреть и успокоить. В доме было прохладно – все же апрель на улице, теплее становилось только днем, и то ненадолго. Печки топились только вечером – но здесь из-за отсутствия угля царил холод. Иногда все же тепло приходило сюда, на три дня, и снова приходилось ходить во всем зимнем…
– Я понимаю, что этот дом выкуплен не будет. Где мы миллион-то найдем? – заметила Настя. – И я понимаю, что в этом доме навряд ли уже что-то получится…
– Ты из-за этого еще переживаешь?..
– Нет. Я уже его отпустила. Надо жить дальше. Правда, где…
– Не беспокойся. На улице не останешься.
– Сомневаюсь…
Пауза.
– Мне бы съехать отсюда побыстрее…
– Думаешь, будет легче?
– Наверное… Я об этом даже не думаю…
– Да, в этом доме ничего уже не выйдет. Надо искать новый…
– Ищем!.. Да только найти не можем…
Я погладил ее по предплечью.
– Ничего… Найдете…
Она тяжело вздохнула и замолчала. Спустя короткое время Настя заснула, и я остался лежать рядом. По понятным причинам спать не мог – просто находился тут же и прислушивался к ее сопению. Иногда гладил по рукам, укрывал одеялом теплее, или, наоборот, поправлял, когда съезжало. Я смотрел на нее и ощущал, как чувства все нарастают и нарастают – и просто смирился с этим.
С этой любовью ничего нельзя было сделать – да я и не хотел…
Я поцеловал ее в щечку – она это наверняка почувствовала. Лишь промычала что-то и снова утихла, погрузившись полностью в сон.
Какая же она милая…
Время быстро летело. Иногда страшно смотреть на календарь. Я старался не думать о том, что прошло двадцать лет – это начинало сводить меня с ума. За окном уже полностью рассвело. Собака, большая черная овчарка, громко лаяла на всю улицу, создавая неприятный шум.
– Что он опять лает…
Я пожал плечами.
– Чужие…
Она присела на кровати.
– Завтра турнир…
– Ага…
– Мне не хотелось бы на нем быть… Я не в том настроении…
Я положил руки ей на плечи.
– Ради меня… Как любимая девушка…
Она покрутила головой.
– Если там будет твоя мама…
– Ничего страшного не произойдет. Все будет хорошо.
Настя тяжело вздохнула.
– Ладно…
Она выглядела уставшей. На лице не было никаких эмоций. В глазах застыла пустота. Ничего не хотелось. Просто лечь и ждать, когда отпустит…
– Настя?..
Настя посмотрела на меня пустым взглядом. В ее глазах читалась усталость. Ей хотелось отдохнуть от всего этого. Но она взяла лосины, большую черную футболку и бросила их в машинку.
– Я кое-какие вещи постираю, – сказала она как бы между делом, – на завтра… и… все…
– Ты в порядке?..
Настя покрутила головой.
– Я стараюсь об этом всем не думать. Я чувствую, что проживу здесь еще каких-то пару дней… и все… Да, я отпустила этот дом, но…
Я обнял ее.
– Будет плохо – приезжай. Я всегда тебя успокою…
– Это правда?..
Я посмотрел на нее.
– Что?..
– То, что ты первого числа рассказал…
– Правда. Увы.
Она опустила голову.
– Ясно…
– Ты все еще сомневаешься… Я понимаю…
Настя присела на край сложенного дивана.
– Я просто чувствую свою вину за то, что случилось… Ведь по сути я осталась без ничего из-за себя самой… И поделать с собой ничего не могу… Я постоянно на кого-то смотрю, постоянно думаю о тех, кому не нужна… И все ищу… Сама не знаю чего… Я не знаю, чего я хочу… И зачем вообще живу…
Я присел рядом.
– Да, жизнь это сложно. Но разве это в первый раз?..
– Нет…
– Ты обязательно все исправишь. И не ты одна носишь эту вину. Тут все провинились. Каждый в своей мере. Да, тяжело, но все кончается, надо только потерпеть…
– Я знаю…
– Ну вот и молодец.
Настя посмотрела на часы.
– Пока есть время… Надо у тебя прибраться…
– Спасибо…
Она ничего не ответила.
Солнце светило ярко. Уже начинало пригревать. Еще чуть-чуть, и началось бы настоящее апрельское тепло. Даже снег в темных местах понемногу растаял.
Девочки приехали после обеда.
Я улыбнулся, когда Настя слезла с велосипеда. И тут же заметил, что настроение ее резко изменилось. Во взгляде злость. Губы плотно сжаты. Будто что-то рвалось наружу, но она не позволяла, сдерживала. Подавляла ту часть себя, что была недовольна происходящим.
Ей не хотелось у меня убирать.
Она считала себя обиженной.
Что ее лишили всего.
Мне бы хотелось ее переубедить в обратном…
Но по глазам…
Лучше не надо…
– Что я вообще здесь делаю?!
Ксюша посмотрела на нее с удивлением.
Я знал, что Настя могла себя накручивать. Довести саму себя до предела, до ручки, и долго пожирать саму себя. Негативные мысли часто брали над ней вверх – будто они ее контролировали. И тоже съедали, отбирая последние крупицы энергии…
Я смотрел на нее будто издалека.
Лучше действительно не ухудшать ситуацию…
– Насть, – Ксения тяжело вздохнула, – раз ты решила быть с ним до конца, теперь уже ничего не поделаешь… Нет смысла дрочить саму себя…
– Я знаю. Но все равно не могу!..
Настя бросила резким движением тряпку на плитку. Слезы градом потекли по лицу. Она принялась бегать вокруг могилы, пытаясь хоть немного успокоить саму себя, что плохо получалось. Маленький негативный червячок сидел внутри нее и прогрызал душу, оставляя пустоты. Раны все еще кровоточили – ни одно душевное слово не помогало…
Ксюша хмыкнула и поджала губы.
– Да уж… Я вообще не представляю, как ты с ним можешь быть после этого…
Я хмуро посмотрел на нее.
Не ей судить…
Настя села на край бетонной площадки.
– Не хочу делать себе хуже. И так одни проблемы за другими…
– Это точно…
Я повернул голову, услышав шаги.
К нам приближался бомж. Человек вроде бы пожилого возраста, с бородой и немытый. В потрепанной и теплой одежде, в старых ботинках. Весь в грязи и листьях. Ничего, кроме чувства омерзения, он не вызывал, но к таким товарищам я успел привыкнуть.
Да и нового хозяина кладбища не видать…
Я решил отойти в сторонку.
Бомж этот сел на лавочку, стараясь не мешать девочкам.
– О… Привет…
Подруги коротко кивнули.
– Я тут ищу, чем поживиться…
От него шла энергия…
Необходимая еда…
Настю я давно не ем. Ее энергия ценна словно золото. Ей самой не хватает, из-за чего она выглядит раздражительной и часто впадает в отчаяние.
Зачем мне ее мучить?..
Потому что я неупокоенный дух?..
Как, впрочем, и все тут…
– Убираетесь?..
Ксюша махнула рукой.
– Делаем вид…
Настя тем временем пыталась вытереть разводы на плитке. На ней была куртка, и шапка, и пот струями тек по лицу, вместе со слезами, которые она так тщетно пыталась скрыть.
– А, ну ладно…
Бомж закурил.
Ксения подошла к нему и, забрав сигарету, затянулась.
– Нервы…
Бомж махнул рукой.
– А, такая же фигня…
Настя продолжала мыть. Открыв бутылку, вылила на тряпку остатки воды.
– Придется ехать…
Ксюша махнула рукой в сторону жилых домов.
– Это недалеко. Прокатимся.
Бомж встал.
– А я дальше пошел…
– Ага…
Настя села на велосипед и поехала первой.
– Удачи тебе!.. – бомж крикнул ей вслед.
– Я еще вернусь…
– Да неважно… Просто так…
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж… Удача мне бы не помешала…
Словно ей это само кладбище желало…
Куча невидимых глаз смотрели ей вслед…
Она и не чувствовала. Просто ехала по засыпухе и старалась ни о чем не думать. Любая мысль вызывала только слезы и желание убежать от этой боли куда подальше. С каждой секундой становилось все тяжелее, будто все проблемы мира легли на плечи одновременно. Хотелось сбросить их и жить спокойно. Чтобы все решилось в одночасье.
Ни о чем не думать…
Просто делать…
Или просто жить…
Даже если все рушится…
Я в это время смотрел ей вслед. Нужно было как-то успокоить ее. Завтра очень важный для нас обоих день. Нужно его провести более-менее нормально. Ибо очередные турниры пройдут в следующем году, а ждать этого очень долго…
Понятно, что ничего не поможет.
Она это сделает потому что надо.
А не из любви ко мне.
Пока я думал обо всем этом, девочки уже скрылись за заброшенным и давно сгоревшим домом, от которого остался только каркас. Там и находилась колонка с водой. Ходить за ними следом не было смысла – пара минут, и они вернутся обратно.
Или же уедут окончательно…
Мне бы этого не хотелось.
Бомж уже скрылся.
Раздался утробный звук.
Чудовище вернулось на кладбище.
Я посмотрел на него.
Какая-то обреченность вокруг…
Девушки ехали обратно. На душе царила пустота. Хотелось вдохнуть свежего воздуха. Отдохнуть от постоянных проблем. Всплеска бы положительных эмоций, которых так не хватает в последнее время…
Настя продолжила мыть плитку. Слезы все еще катились по ее лицу. Ей не хотелось уже ничего. Просто рухнуть без сил и не бороться больше. Она злилась – на меня, на мою мать. Особенно на нее. Ведь у них не заладились отношения после моей смерти. Все с того и пошло – а я добавил…
Это была пытка.
Она шла против самой себя. Хотя смотрела в то будущее, которое могло не наступить. Все еще мечтала о том, что могло не произойти. Внутри нее все горело от несправедливости. Разум уже давно построил идеальную картинку счастливой жизни – и я в нее не вписывался…
Я тяжело вздохнул.
– Насть…
Я видел, что ей тяжело. Мои чувства она не хотела принимать – они были ей глубоко мерзки и противны. Такая любовь ей не нужна – чтобы мертвый ходил все время рядом и отпугивал тех, с кем, по ее мнению, она могла бы быть счастлива…
Она не отвечала.
Она спрашивала саму себя – зачем тебе это надо? Неужели это некому больше делать? Убирать могилку человека, который тебе абсолютно чужой? И часто вспоминала про родных, которых бросила. Они тоже здесь все похоронены. И давно у них не была…
Хотя они ее сами при жизни бросили…
Но они – свои.
А я – чужой. Пусть и влюблённый по уши. Моя любовь способна сделать из чужого родного. Когда любишь, о таком даже не думаешь. Ты просто ждешь отдачи. Взаимности. Словно вы оба – одной плоти и крови…
А ведь я молчу про то, что рядом с ней постоянно крутится живой человек…
Мужчина…
В которого она до сих пор влюблена…
А он ее не любит…
И у него есть другая…
Но она все еще мечтает быть с ним…
Меня она каждый раз отвергает, все еще надеясь на отношения с ним…
Это, безусловно, ранит…
– Любимая…
Настя не выдержала и бросила тряпку на плитку. В очередной раз. Села на площадку и разревелась. Эмоции наконец-то вырвались наружу. Они так долго ее пожирали…
Я присел рядом.
– Прости, милая… Прости, что я так сильно тебя люблю…
Она размазывала сопли по лицу рукавом куртки.
Стало немного холодать.
Я взял ее за руку. Крепко сжал ее пальцы. Они оказались холодными – из-за воды. Я стал гладить их и при этом, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Пытался прочесть в них хоть толику любви ко мне.
Этот нежный жест должен же хоть что-то пробудить в ней…
– Я знаю… Ты до сих пор любишь Макса…
И тут ее прорвало.
– Я люблю тебя, моя девочка… Пожалуйста…
Уже и у меня потекли слезы.
– Пожалуйста… Прими мою любовь… Я не желаю тебе зла… Я просто… Я просто должен был тебя вернуть…
Я гладил ее кисть.
Мне хотелось целовать ее пальцы.
– Я так больше не могу…
Я испугался.
– Ты все-таки решила меня бросить?..
– Я живу как в аду. И все… из-за этой любви…
– Любовь это счастье. Ты просто не поняла еще…
Она хотела что-то сказать, но промолчала.
– Все потому что я покойник, да?..
Она опять промолчала.
– Когда любишь, на такие вещи не обращаешь внимание, – продолжил я как бы между делом. – Я ведь по сути остался здесь ради тебя… Я отказался от перерождения, боясь забыть тебя… Свою любовь к тебе… И поэтому… стал бесом…
Она посмотрела на меня.
– Да, я давно бес. Просто скрывал от тебя. Не хотел расстраивать.
Настя тяжело вздохнула.
– Понятно…
Ей было все равно.
Она продолжала думать о том, что случилось.
И чем дольше об этом думала, тем больнее ей становилось.
Слезы текли безустанно по бледному лицу. Глаза уже опухли. А внутри все кипело от желания возмездия, от желания отомстить. Племяннику. Мне. Самой себе.
И я решил, что лучшее решение в этой ситуации – молчание.
Лучше больше ни о чем не говорить.
Ее сердце этого больше не вынесет.
Ей и так пришлось туго.
Как только теперь с этим жить…
Сложно на эмоциях найти хоть что-то. Зацепиться за что-нибудь. Просто чтобы успокоить свою душу. Которая как птичка в клетке мечется, пытаясь вырваться из всего этого…
Иногда она не понимала саму себя…
Ее тянуло абсолютно в разные стороны. То ко мне, потому что больно и некому больше пожаловаться. Она бежала ко мне, потому что не хотела видеть чужого счастья, которое ей было недоступно. Зависть и одновременно боль съедали ее в эти моменты. Закрыть на это глаза и сделать вид, что это не здесь, не рядом…
А с другой, ее тянуло к живому, к живым, хоть она и сделала давно свой выбор. И жалеет об этом выборе, потому что был он сделан от отчаяния.
Она столько лет была одна…
И все пыталась…
И не знала, что это все моих рук дело…
И я, безусловно, чувствовал свою вину перед ней. Хотелось все исправить. Сделать так, чтобы она никогда не плакала. Убрать эту тяжесть из ее души, убить боль и похоронить где-нибудь…
Я посмотрел на нее.
И стало еще больнее…
Она плакала из-за меня…
А я ничего не мог сделать…
Ксюша смотрела на нее и молчала. Губы поджала – а что она скажет на все это? Лучше иногда промолчать…
– Я никогда не думала, что из-за кладбища будет так тяжко… – Настя запрокинула голову и бессмысленным взором смотрела в никуда. – Я знала, что вернусь, но…
Ксения присела рядом.
– Терпи, подруга. Сейчас период такой. Совсем тяжко. Мы уже многое решили. Осталось-то…
– Ага…
– Не плачь…
Ксюша обняла ее.
Настя уткнулась носом в ее плечо.
– Нам приходилось и хуже. Ничего. Все пережили. И не такое бывало…
Настя молчала.
– Да, завтра будет тяжко. А что поделать? Теперь уже ничего…
– Да я бы бросила все. Да не могу. Я пообещала. До талого. Хоть мне это и не нравится…
– Да понятное дело…
– Теперь мечтаю об одном – скорее бы переехать. Дом уже никогда не будет выкуплен. Это я точно знаю.
– Да, миллион Макс не найдет. Надо опять искать…
– Ага…
Я слушал их разговор и не влезал. Думал лишь о том, как облегчить жизнь своей любимой…
– Да уж… Ну и мужик тебе достался…
– Не говори…
– Ничего. – Ксюша похлопала подругу по спине. – Может, еще наладится…
– Да уж…
Ксения тоже бросила тряпку.
– Мы с тобой полчаса боремся с этими разводами… Надоело…
– Не говори…
– Поехали, а? Завтра рано вставать…
Настя пожала плечами.
– Поехали…
Она напоследок обернулась и посмотрела на меня.
Я кусал губы и сдерживал рвущиеся наружу слезы. И вдруг увидел что-то, что вселило в меня надежду.
Любовь…
И одновременно слабость – ко мне как к мужчине…
– Я должна кое-что сказать…
Ксения понимающе кивнула и поехала первой.
Мы остались вдвоем.
– Я сама себя не понимаю. – Настя честно все говорила. – С одной стороны, я хочу найти другого. Мозгами понимаю, что не найду, потому что не смогла найти за все одиннадцать лет. И жива ведь надежда…
Я опустил голову.
Эти слова больно ударили по сердцу.
Я решил дослушать ее до конца.
– И в тоже время… Я чувствую любовь и к тебе… И к Максу… Я разрываюсь между вами двумя… Он обижается, что я отдаю предпочтение тебе, хоть и старается изо всех сил. А ты обижаешься, что я люблю его сильнее, чем тебя. А ты… Ты моя слабость… Мой наркотик, который хочется снова и снова… Я люблю тебя и в то же время не люблю… Я не понимаю саму себя… Что мне делать? Бросать тебя? Искать другого? А найду ли? И получится ли? Все эти вопросы ставят меня в ступор. Я уже не верю в свою жизнь, в свое будущее, что что-то там будет… И живу как живу… Это страшно, но это так…
Меня эти слова задели глубоко за душу.
– Прости… Иногда я не понимаю, что говорю, что делаю… Я не собираюсь тебя бросать, тем более, что я обещала. Просто… Тяжело как-то… Мне… определиться… Я полна противоречий… В общем-то… Я тебя люблю… Иначе бы я так не плакала… И Макса люблю… Но как друга…
Я улыбнулся. По щекам текли слезы. Она смотрела на меня и тоже плакала. У нас у обоих на сердце было тяжко.
– Ничего… Все будет хорошо… Я постараюсь тебя простить… Постараюсь, ибо это очень тяжело… Я, наверное, дура, раз решила остаться… Ну, еще потому что без тебя не будет смысла в моей жизни. Как-никак, но ты меня держишь здесь. Поэтому я еще живу, хоть и не хочу этого всем сердцем. Ни один человек в моей жизни меня так не держал. Даже мама… И…
Настя сделала паузу, чтобы перевести дух.
Ей было очень тяжело говорить.
Эмоции били по ней словно молоточком.
– Я вообще не знаю, как буду жить со всем этим. Дома нет. Не получилось. Еще и потоп этот… И ты… У меня все рухнуло… Тяжело собирать себя по кускам заново…
Я уже сам ревел, слушая ее речи.
Я ее понимал, как никто другой.
– Все рухнуло… И надо как-то держаться… Надо строить заново… Я вообще не живу, думая обо всем этом. Просто стараюсь не думать, чтобы не сойти с ума. Просто…
Она всхлипнула.
– Я не знаю, смогу ли я завтра все выдержать или нет. И еще… Пятого числа приезжает хозяйка… Я уже мысленно готовлюсь к тому, чтобы съехать с этого дома…
– Я помогу…
– Спасибо…
Настя медленно подошла к своему велосипеду.
– Я постараюсь обо всем забыть… Просто… Это очень тяжело…
Я кивнул.
– Пока…
Я долго стоял и смотрел, как она уезжает, а потом исчезает за каркасом. Слезы все еще катились по моему лицу.
Мне нужно завтра там быть…
Она одна не справится…
Остаток дня прошел в спокойствии. Уже поздним вечером Настя легла спать, хоть и все время до плакала, слушая музыку в гордом одиночестве. А я просто стоял и смотрел – потому что понимал, в чем причина…
Турнир
А уже утром Настя отправилась на остановку. Чуть припозднившись, она решила ехать в круговую – села на автобус, у окна, и молча смотрела на проезжающие мимо машины, улицы.
Я молча ее провожал.
В доме она была абсолютно одна.
Я тяжело вздохнул.
По правде говоря, мне пришлось временно отложить ее переезд. Уже и дом был найден – в нем никто не жил, в нем отсутствовало отопление. Начало апреля. Как-то машинально на все это махнули рукой – главное, новое место. И торопились до турнира, который вот-вот должен был начаться… да только дату не знали…
И племянник этим тоже воспользовался.
Обманул ее, чтобы она туда не попала.
– Пятого и шестого числа пройдет…
Настя чувствовала этот подвох.
Мама моя ее тоже обманула.
– Мне еще никто не звонил…
Пришлось все самому решать…
Совершенно случайно она узнала про турнир. И стало нам легче. Вроде бы. Но на душе камнем все это легло.
Поэтому торопились переехать. Еще и хозяйка дома должна была приехать третьего числа…
И тут я опять выступил…
– Да документы не готовы, – ругалась хозяйка, – придется в воскресенье мне ехать…
Настя слушала ее молча. Но на душе у нее было тяжко. Она просто вздыхала и смотрела на улицу, где кипела вовсю жизнь. Дети шли компаниями и громко кричали. Взрослые возвращались с работы и магазинов. Мимо проезжали машины. Полные автобусы людей. Заправка у дома гудела. Все как обычно…
Одинокая слезинка покатилась по щеке.
Солнце заглядывало в окно.
– Я на турнир еду… К нему…
Одними губами сказала…
Я все это время стоял у нее за спиной. И, опустив голову, слушал разговор.
Как все это тяжело…
– Понятно… Но я днем приеду…
– Меня не будет… Я, наверное, вечером буду…
– Ну Макс встретит…
– Ага…
И Настя положила трубку.
На сердце все так же было тяжело.
Я поехал вместе с ней. Она не чувствовала меня, но сжимала в руке телефон с моей фотографией – ей так становилось легче…
Еще пара дней…
И все закончится…
Настя старалась обо всем этом не думать. Она машинально вытирала слезы, что катились по щекам. И думала обо мне. Об отношениях, что сложились между нами. И о словах моей матери, из-за которых она затаила сильную обиду.
Солнце начало припекать. Впервые в городе наступило настоящее тепло. В салоне играла тихо музыка, но Настя не обращала на это внимание. Мимо проносились улицы, одна похожая на другую. И она все думала и думала о совсем недавнем прошлом…
На мосту автобус задержался.
Настя начала нервничать.
Она боялась опоздать.
Она бы этого не пережила.
Телефон молчал.
Никто более не звонил.
Я сопровождал ее всю дорогу.
И чувствовал ее боль.
Тем временем в салоне становилось все жарче. Настя волновалась и со страхом смотрела на часы. Минуты, казалось, тянулись вечно – люди начали выражать недовольство…
Впереди показались первые многоквартирные дома. Кирпичные, бетонные. Величественные здания гипер- и супермаркетов. Школа. Где-то вдалеке железнодорожный вокзал.
У меня защемило сердце от воспоминаний.
Как это давно все было…
И как этого сейчас не хватает…
Автобус нехотя двинулся вперед. Несколько машин впереди ехали с небольшой скоростью. Светофор горел зеленым. Настя молилась, чтобы они не переключился на них. Рабочие в оранжевых жилетах работали, пытаясь который год отремонтировать мост.
Автобус вскоре свободно двинулся вперед.
– Еще пара остановок… И я на месте…
Автобус проехал мимо вокзала, который сильно изменился со дня моей смерти.
Все такое новое…
И сияющее…
Настя не обращала на это внимание.
Еще одна остановка…
Автобус будто издеваясь ехал медленно. Машины не желали уступать. Еще и прохожие перебегали не в том месте дорогу…
Настя старалась не думать о том, что её может там ждать.
Возможно, она столкнется там с моей мамой.
Или же все пройдет как по маслу…
Настя выбежала из автобуса. Время поджимало. Она бежала по тротуару, мимо Дома спорта, боясь опоздать. Дыхание перехватило. Ноги сильно устали. Она остановилась лишь у самого “Металлурга”, еще одного спортивного комплекса. Перевела дух и уже спокойно вошла на его территорию.
Машин мало.
Народу тоже.
Было еще утро – может, это причина?..
– Вторая обувь с собой?..
Настя опешила.
Ее встретила молодая светловолосая женщина.
– Вы вообще куда?..
– На футбол…
Настя растерялась.
Женщина явно была не в духе.
– Десять рублей, автомат с бахилами не работает…
Настя выложила монету и поспешила пройти.
Еще никого не было.
Настя осмотрелась и принялась гладить себя по предплечьям. Люди шли мимо и не замечали ее, словно она была невидимой. Увидела свободное кресло, села у входа в один из двух спортивных залов. Села и попыталась стать еще более незаметной. Мимо проходили мужчины в спортивных формах, и никого из них она не знала. И немного смущалась. Старалась думать о переезде, но все вышло из-под контроля, и снова мысли перетекли о нашем с ней разговоре. О том, что я наделал. И вновь слезы навернулись на ее глазах…
Мне хотелось ее поддержать.
Я знал, что наш разговор никто не услышит. Мы общаемся мыслями. Свой голос я уже и подавно забыл…
– Не плачь…
Ксюша сидела рядом. Она всю дорогу ее сопровождала. Старалась не мешать своими шутками и ненужными приколами. Хранила молчание, чтобы не делать еще больнее.
И за это я ей благодарен.
– Ой… По помытому прошлась…
Настя вздрогнула. Резкий женский голос заставил ее нервно оглядываться по сторонам. Она знала, кому именно он принадлежит…
Моя мама…
Она тоже тут…
Она и не могла его пропустить.
Это же турнир в память обо мне, ее сыне…
Я встал и, не говоря ни слова, ушел.
Мне хотелось увести мать подальше.
Я остановился у входа в комплекс и сосредоточился.
Я видел телефон в ее сумочке.
Громкий звонок раздался на все здание.
– Да, алло…
Мать выбежала на улицу.
Я посмотрел ей вслед. Горько вздохнул и почесал переносицу. Внутри все горело – от любви к одной женщине, что меня родила, и к другой, что стала дороже всего. Они между собой редко ладили – понятно, что дело прошлое…
Я развернулся и вернулся к любимой.
К самому событию я ничего не чувствовал. Не было ни раскаяния, ни отчаяния, ни боли. Просто как зритель, только бездушный. Все уже пережито и отпущено по много раз. Понятно, что те, кто еще остался жив, делает это ради меня, думая, что я ими давно забыт – и понимал, что это не так. Они не могли забыть. Они не хотели забывать. Так же, как и все…
Я чувствовал только усталость.
Наверное, переход из сущности в беса так сильно на все повлиял. Я стал другим, хоть и внешне не изменился. Не выросли у меня рога, не появились копыта – только силенок прибавилось. Моя суть не подверглась сильным переменам. Разве что среди своих я стал избранным, в касте тех, кто так или иначе принадлежит Хозяину – или работает на него же…
Только одно “но”…
Хозяина давно нет…
Он погиб…
А то чудовище к нам не имеет никакого отношения…
К футболу как таковому я тоже давно остыл. Я был когда-то профессиональным футболистом – когда жил, но сейчас это в далеком прошлом…
Да, где-то в глубине души мне было это все интересно.
Да, я сам привел сюда Настю.
Да, мне хотелось, чтобы она была здесь.
Самому мне здесь делать нечего.
Только бы Настя хоть где-то бы побыла…
Да, выбор такой себе.
Да, я очень противоречив – как, в принципе, и все люди.
Но все же…
Люди ходили туда-сюда, бросая взгляды на девочек. Сегодня был детский турнир – мальчишки до двенадцати лет бегали, прыгали, скакали, из одного зала в другой.
Взрослых было меньше.
Настя беспомощно крутила головой.
– Пойдем…
Я мягко взял ее под локоток. Она нехотя встала. Мы вошли в первый зал – большой такой, только наполовина пустой. Дети уже вовсю играли, бегая и громко крича. Настя села как можно дальше от всех – слезы катились по ее щекам. Ей едва удавалось их вытереть. Душа звала бежать отсюда как можно быстрее, но мое присутствие рядом не давало этого сделать. Я будто мысленно держал ее – и одновременно успокаивал.
Конечно, этого было мало.
Нужно было хотя бы пару дней, чтобы она пришла в себя.
Но время не ждало. Оно не хотело. События будто сумасшедшие шли одно за другим. И нужно успеть, чтобы не сделать себе еще хуже…
Настя старалась хоть что-то понять. Она смотрела на юных футболистов и морщилась. На лбу, под густыми волосами, появилась морщинка – глубокая, почти ровная. Губы поджались сами собой. Мысли крутились в голове будто обезумевшие.
Что она здесь делает?..
Зачем ей это все?..
Разве это её?..
Она же совсем чужая…
Я положил руку ей на локоть.
Прикосновение моих пальцев ее немного успокоило.
В то же время мой взор был полностью обращен в зал. Да, меня никто не видел, и мне было удобно. Рядом не сидели – потому что чувствовали мое присутствие. Одним своим появлением я отогнал многих.
Не хочу, чтобы Настя лишний раз волновалась.
Да, она-то меня и видела. Старалась не поворачивать головы в мою сторону, но чувствовала себя будто в тупике.
С другой стороны, стояла моя фотография.
По сути, я был везде. Словно Бог, коим я не являюсь.
И это ее очень смущало.
Ей хотелось посмотреть куда-то, только чтобы меня там не было. Она стеснялась лишний раз взглянуть в мою сторону. Слова будто бы сами исчезали в никуда. Дыхание словно перехватывало – лишь беспомощно открывала и закрывала рот, глаза бегали, а щеки становились красными…
За это я ее и люблю.
Я краем глаза следил за ней. Иногда посматривал, точнее. Слышал, как дышит – и от дыхания поднимается ее грудь. Как бьется сердце, от волнения – все чаще. Прижался к ней и ощутил тепло от ее тела…
А она все переживала…
Завтра приедет хозяйка…
И все будет по-другому…
Макс все на что-то надеется…
Только Настя понимает…
Это глупые надежды…
– Все будет хорошо…
Она чувствовала меня. Желудок у нее забурлил, будто голодная. Да, мне приходилось иногда пользоваться ее энергией, каюсь, что приврал слегка в своем рассказе. Чтобы просто не исчезнуть. Чтобы силы были всегда.
Живые они вкуснее…
Настя сильно смутилась, увидев мою макушку. Темные волосы, всегда приглаженные. Челка, неровная, закрывала собою лоб. Руки зачесались в желании коснуться их – да вот только невозможно это было…
Я улыбнулся.
– Я тебе все же нравлюсь…
Щеки ее вспыхнули.
– Ну…
– Да не обманывай саму себя. Ты на меня еще обижаешься. Это нормально.
Настя поджала губы и не стала спорить.
Я слышал ее мысли. А они убедительнее любых слов.
Время шло быстро. Зрителей было немного. В основном, родители да родня играющих. Пустые залы, но громкие крики разбивали эту пустоту. Настя все сильнее чувствовала себя чужой и всячески пыталась отвлечься от этого ощущения.
Что она тут делает?..
Зачем ей это надо?..
Вокруг бегали ребятишки. Какой-то мальчишка ее едва не сбил с ног и поспешно извинился.
Настя посмотрела ему вслед.
Она чувствовала себя уставшей. Энергия была на нуле. Хотелось есть. Рука держала бутылку с водой. Оставшись наедине, Настя успела присвоить себе магнитик на холодильник с моим изображением – потому что это было мое желание. До этого ей удалось заполучить вымпел с моей фотографией.
Больше ей ничего не надо было…
Время приближалось к обеду.
Турнир почти закончился.
Настя переходила из одного зала в другой и ощущала невыносимую усталость.
Домой бы…
Оставался еще час.
Есть ли смысл ее дальше мучить?..
– Поедем домой. Ты уже устала…
Она мысленно согласилась.
В душе – пустота. Усталость наваливалась сильнее. На улице уже достаточно припекало, почти летняя погода, только никого не было.
Настя шла к остановке, стараясь ничего не чувствовать.
Завтра еще один день…
Более тяжелый…
Пришлось долго ждать автобуса. Уже собрались люди. Настя ни на кого не обращала внимание – хотелось поскорее отдохнуть…
В салоне царило пекло.
Настя села у самого окна.
Ксюша сидела рядом, и обе они молчали.
– Что-то турнир такой себе…
Настя пожала плечами.
– Детский… Завтра будет лучше…
Она незаметно достала вымпел из сумочки. На лице появилась грустная улыбка.
Как же ей меня не хватало…
Да, она знала, что я рядом.
Но хотелось дотронуться…
Прикоснуться ко мне губами…
Гладить… нервно и одновременно нежно…
Любить физически…
Возможно, ей бы не пришлось бы уходить, если бы было все это…
Она старательно глушила эти мысли, потому что стеснялась их. Ее чувства можно было понять – как можно быть с покойником и думать о покойнике? Да еще в таком ключе?..
Настя тяжело вздохнула и убрала вымпел в сумочку.
В доме царило спокойствие. Тишина и прохлада гуляли по помещению. Эхо заполняло его. Вещи по-прежнему стояли в веранде.
Еще чуть-чуть…
И она распрощается с этим домом…
Соседка уже приготовила печь, чтобы ее затопить.
Баня топилась во дворе.
Мне хотелось побыть там с ней наедине.
Хоть и понимал, что устала.
День медленно подошел к своему завершению. Настя наспех поела и упала на диван от усталости.
– Ничего… Ничего особенного там не было…
Я присел на край дивана.
– Зато ты исполнила мою волю. Спасибо.
Настя тяжело вздохнула.
– Ты чего?..
– Теперь дом… Что теперь будет…
– Но ты же согласна начать все с начала?..
– Да…
Я улыбнулся.
– Тогда забудь об этом доме. Мы найдем лучше.
– Макс найдет…
– Я помогу тоже…
– Ты?..
– Это моя вина. Я хочу все исправить… Чтобы тебя… не потерять…
Настя ничего не ответила. Она чувствовала сильную усталость и хотела только спать. Вроде бы и клонило ее в сон, да только мысли о завтрашнем дне не давали ей заснуть.
– Хотелось бы на весь день там застрять. Чтобы не видеть приезда хозяйки, – призналась Настя. – Я чувствую, понимаешь? Я чувствую, что осталось мне здесь очень мало… Ну, пара дней от силы… А потом… Съеду… Куда-нибудь…
Она это говорила с каким-то сожалением, хоть и делала равнодушный вид.
– Нет, не отпустила ты дом…
Настя уткнулась носом в подушку.
– Да. Не отпустила… до конца… Не успела…
– Прости еще раз…
– Да ладно…
На глазах ее появились слезы.
– Смысл уже переживать… Я в принципе готова к переезду… Хоть и тяжело… очень…
Я погладил ее по спине.
– Ничего… Это только первое время… Потом легче будет…
Настя спорить не стала и промолчала.
Я понимал ее чувства. Все вмиг рухнуло. Как карточный домик. Сердце разбито, душа – тоже. Хотелось сказать пару ласковых слов, чтобы сделать легче, но действительно ли это поможет?..
Я лег рядом.
Баня еще топилась, и я решил обождать.
Мы какое-то время лежали в тишине. Телевизор не работал, и просто стоял на диване, у окна. Телефон лежал разряженный, на полу. По нему же гуляло тепло, прогоняя остатки холода. Температура постепенно поднималась в доме. Этот дом скоро станет чужим… и мы с ней это понимали…
Лучше ничего не говорить…
– Поскорее бы начать все с начала…
Я улыбнулся.
– Ничего… Потерпи немного…
Настя вздохнула.
– Хорошо…
За окном постепенно темнело. Стало холоднее на улице.
Ксюша протянула ей сигарету.
– Купила… Нервы ни к черту…
Настя взяла сигарету из ее рук и прикурила.
Табачный дым маленько успокоил разбушевавшиеся эмоции.
– Завтра еще один день…
Настя кивнула.
– Надо держаться…
Настя затянулась.
– Не хочу ничего… Устала…
Ксения хлопнула ее по спине.
– Держись, подруга. Скоро все наладится.
– Сомневаюсь…
Баня была почти готова, и Настя пошла туда первой. Небольшая комнатка вмещала в себя несколько человек. Пар закрывал все, что происходило в ней.
Настя разделась, и я, воспользовавшись ситуацией, смотрел на нее, не отрываясь. Хоть и видел – пока что – только спину. Бедра уже не были такими полными, как раньше, но что-то в них еще осталось, и я по-прежнему любил их. Ноги стройные. Волосы волнами легли на плечи. Руки совсем худенькие.
Я закусил губу.
Она повернулась ко мне лицом.
Груди…
Такие маленькие…
Я их хотел…
Руки начали чесаться…
Хотелось поиграться с этими сладкими маленькими сосочками…
Не хотелось бы ее отвлекать, но я вошел следом за ней в саму баню. Она почувствовала это – и повернулась. Щеки ее стали пунцовыми. Она как-то смутилась и опустила голову.
Я был выше, да. Она смотрела мне в грудь. Не смела поднять и взгляда. Но все же пересилила себя и взглянула мне в лицо. Руки будто сами потянулись – ей хотелось дотронуться до моей щетины, провести кончиками пальцев по пухлым губам и смотреть в мои темно-синие глаза…
Жаль, что это только ее мысли…
Только я мог до нее дотянуться…
Прикоснуться…
Она это каждый раз чувствовала…
– Ты не против?..
Она покрутила головой.
Я обнял ее. Осторожно, будто боялся причинить вред. Руками коснулся спины и провел по ней пальцами, вызывая дрожь. Приблизился к её лицу и поцеловал в губы. Она только успела прикрыть веки.
Ее всегда мучили мысли. Когда мы сближались, становясь одним целым, она мысленно задавала себе вопрос – зачем? Почему целует покойника? Почему желает именно его? Почему не найдет себе пару, живого мужчину? Будто на нас кто-то смотрел…
Ей хотелось отодвинуть эти мысли на потом. Когда начнет мучить совесть. Для нее это все не очень хорошо, нужно жить так как все, ее никто не поймет…
Эти мысли портили ей самой близость.
Что плохого в том, что она просто хочет потрахаться?..
На нас никто не смотрел.
Она могла мыться сколько угодно.
Да и баня не жаркая.
Мы отошли к лавкам, где стояли тазы. Одна расположена ниже, чтобы можно было сидеть и мыться при этом. Она бедрами задела ее и слегка поморщилась.
Я разомкнул поцелуй и улыбнулся.
Своим похотливым взглядом прошелся по телу, отмечая затвердевшие соски и мелкую дрожь.
Она меня хотела.
И не могла больше этого скрыть.
– Я буду там тебя ждать…
И ушел.
Она вернулась в дом спустя несколько минут. Закрыла дверь на ключ и зашла в зал. Чай налила себе заранее, чтобы не тратить время. Бросила полотенце, под которым ничего не оказалось, и легла на разложенный диван, где я ее ждал. От нее шел пар и запах геля для душа. С волос капала вода – не сильно и не смертельно.
Мне уже вовсю хотелось войти в нее…
Настя не стала этому сопротивляться. Легла на спину и раздвинула ноги, подпуская меня тем самым к себе.
Как я соскучился по ее телу…
Я вошел в нее сразу. И ощутил приятное и знакомое тепло. Оно обволакивало и приносило больше удовольствия, чем прикосновения.
Она была подо мной. Смотрела на меня взглядом, словно просила о пощаде, умоляла глазами продолжать. Она чувствовала достоинство внутри себя, как оно трется о стенки влагалища, принося этим настоящее блаженство…
Она кусала губы. Сдерживала рвущийся наружу стон. Будто бы стеснялась – думала, что разоблачат, что увидят. Ей было неловко – ее трахал покойник…
Дурочка…
Ничего такого в этом нет…
Я же люблю ее, а не использую…
– Ты как? Все в порядке?..
За окном уже стемнело. Я не собирался уходить и лежал рядом. За стенкой тоже стало тихо. Да и на улице воцарилась пустота. Фонари чуть подальше от дома разгоняли темноту.
Настя кивнула.
– Прости… Я еще раз спрошу…
Она молча смотрела в потолок.
– Ты действительно останешься со мной до конца?..
Настя тяжело вздохнула.
– Я знаю, на что я подписываюсь. На вечное одиночество…
– Это не так…
– Среди людей я буду одинока. Меня никто не поймет.
– Зачем тебе это?..
– Я же должна еще с кем-то общаться. Иначе я действительно сойду с ума…
– Почему?..
Настя отвернулась.
– Только ты… один…
– Этого мало?..
– Друзья должны быть… Родные… Как, если ты против?..
– Ну… Я не против… Только чтобы ты не ушла…
– Я уже не та девочка… Но я не уйду…
– Ты меня любишь?..
Настя снова тяжело вздохнула.
– Это очень серьезный вопрос… Да, когда рядом нет никого… живого… Я не верная подруга и не преданная жена… Увы… Но я постараюсь…
Я хмыкнул, стараясь не показывать своей грусти.
Видимо, должно пройти время… чтобы она меня поняла…
– Давай спать… Завтра рано вставать…
Я кивнул.
– Хорошо. Спокойной ночи, солнышко…
– Ага…
Она отвернулась к стенке и вскоре заснула.
Я смотрел на нее спящую и ощутил, как во мне все кипит. Любовь жива, но она причиняла мне нестерпимую боль.
Я неожиданно для себя расплакался.
Почему все так трудно?..
Почему так трудно любить меня?..
Потому что она живая, а я – давно нет?..
Я почувствовал себя каким-то слабаком.
Я ничего не могу сделать.
Она вроде бы и останется со мной…
Но любви у нее ко мне нет…
Разве это вообще возможно?..
Нет…
Любовь у нее ко мне есть…
Просто она ведомая и глупая.
Глупая, потому что не понимает, что я к ней чувствую.
– Ты меня мучаешь изо дня в день. Ты не понимаешь, как мне тяжело. Не будет ли проще решить все сразу и навсегда? И тебе станет легче…
Этот разговор все еще жил в моей памяти, потому что он был еще позавчера.
– Понимаешь… Тебя нет… А я… я есть… Мне хочется живого рядом… Чтобы не чувствовать одиночество… и пустоту… Ты приходишь лишь ночью и пользуешься моим телом… Я устала быть изгоем… понимаешь?..
Она горько плакала.
Я – тоже.
У меня закончились все аргументы…
– А что я могу сделать? Эти чувства… Они сводят меня с ума… Я люблю тебя… И не могу бросить… Как я брошу свою любимую?! Разве это вообще возможно?..
Она тяжело вздохнула.
– Куда мне их деть? Скажи? Я не могу и не хочу смотреть, как ты… с другим… Я что, больше не мужчина, раз лежу здесь?..
Она молчала.
– Так уж получилось, я влюбился в тебя и… и… потерял просто голову!.. Что мне теперь делать, а? Просто взять и сделать, что ничего нет, а? Как? Скажи?..
Она опять промолчала.
– Да, я хочу тебя, потому что люблю, люблю сильно!.. И что мне делать, а?.. Ты же знаешь… Только не говори – отпустить! Я не хочу этого слышать!..
– Ты только мучаешь меня…
– А, моя любовь для тебя мучения?..
– Мы же разные…
– И? Разные притягиваются друг к другу…
– Противоположности притягиваются…
– Да неважно!.. Вот ты, да? Ты же любишь Макса… Тогда почему ты меня не понимаешь?..
Она отвела взгляд. Ей было неловко в этот момент смотреть на меня и думать об этом. Я напомнил о том, о чем бы хотелось забыть – о ее безрезультатных попытках построить отношения с Максимом…
– Причем здесь это?.. – ответила она, не поворачиваясь.
– Ты просто до сих пор его любишь…
– Дело не в этом!.. С тобой я какая-то неполноценная!.. На меня никто не смотрит, со мной ни одного мужчины рядом, только Макс, и тот шарахается!.. Конечно, мне обидно, я же не заслужила все это!..
– То есть, мое внимание тебе не нужно? Тебе его мало? Тебе нужны толпы мужиков вместо одного, но любимого?..
Она тяжело вздохнула.
– Мне никто не поверит… Меня не поймут…
Я не мог на нее злиться. И повышать голоса тоже. Я понимал, что она просто глубоко одинока – даже с моей любовью. Конечно, есть вещи, которые парню не расскажешь, и нужна хотя бы подружка…
Но я же могу быть ею…
Она могла бы мне все это объяснить…
Я бы понял…
– Когда рядом действительно близкий тебе человек, ты готов делить с ним и боль, и счастье, а не искать кого-то для этого на стороне. Я понимаю, как наша с тобой любовь выглядит для других, но, если честно, плевать. Только ты. И я. И больше никто не должен быть! Занятая девушка есть занятая девушка. Нет, я не против общения, но все же… Почему ты мечтаешь о других, когда есть я?..
Она вновь тяжело вздохнула.
– Как ты не понимаешь… Тебя нет, понимаешь?..
– И что…
– Это неправильно… Чтобы вот так… С покойником…
– Так получилось. И прости, что обидел. Так уж случилось, что влюбился. Ты можешь думать все что угодно. Что я манипулирую тобой ради энергии. Что я привязан к тебе. И так далее… Нет, это не так. Я повторяю это в сотый раз. И буду повторять. Я просто тебя люблю. Я не зло. Я просто человек, мои чувства просто не признают. И я решил – да, таким способом! – добиться взаимности. Я идиот, признаю. И я все исправляю, в данный момент. Если бы я тебя не любил, зачем мне это, а?..
Она пожала плечами.
– Не знаю…
– Просто не отвергай меня… в очередной раз… пожалуйста… Я понимаю… Не этого ты хотела, но так получилось… Я не виноват в этом… Хорошо?..
– Я постараюсь…
Я выплыл из воспоминаний. Все также сидел на диване, рядом она сопела. Вокруг темнота, тишина и здесь, и на улице, даже собака спит. Да, спать у меня не получается, и я иногда жалею об этом. Хотелось бы во сне увидеть другую картину – как мы там с ней счастливы…
Нет этих глупых преград…
Я вообще думал, что после перехода ничего не будет…
А получилось вот что…
Я бросил взгляд в окно.
Кусты вишни отбрасывали тени, будто за окном кто-то стоит. Я-то знал, что там никого нет, и не боялся посторонних гостей с кладбища. Они часто наведывались сюда, чтобы пожрать или забрать кого-то с собой, редко – с добрыми намерениями. Тут полно домов с сущностями, которые мучают живых и не уходят. Они тупы и примитивны… и я был таким же… когда-то…
Я встал и подошел к окну.
Я оставался абсолютно гол.
Одновременно наслаждался своей наготой и думал о ней. О наших отношениях. Куда все завело? Куда все заведет? И что будет? Что с этим делать?..
Я тяжело вздохнул.
Поставил колено на диван перед окном и выглянул на улицу.
Никого.
Я придерживал рукой штору. Она была тяжела, но этого не чувствовал.
И никто не видел, что штора будто бы сама… держится…
Пустым взглядом я смотрел на улицу. Уходить мне не хотелось. Я сам не знал, зачем туда смотрю. Чтобы отвлечься от гнетущих меня мыслей?..
Они все равно будут преследовать…
Как-то тяжко все это…
Думал, буду парить невесомой душой в небе, а чувствую все так, будто и не умирал никогда…
Или это все душа при жизни чувствует?..
Тело просто функционирует…
А чувства…
Мысли…
Вот это все…
Душа?..
Глупо задавать такие вопросы спустя двадцать лет после собственной смерти…
Но…
Меня просто до сих пор это все волнует…
Я переживаю все как живой…
Привычка?..
Тоже может быть…
Я отошел от окна. Остался стоять посреди комнаты, освещаемой луной. Она пробивалась через толстую тяжелую ткань. Свет проходил сквозь меня. Я хмыкнул и равнодушно пожал плечами. Повернул голову и посмотрел на спящую Настю. Грустная улыбка украсила мое бледное лицо.
Как же я ее люблю…
Рано или поздно она это поймет…
Утром зазвонил будильник. Настя вместе со своей подругой оделись, поели и вышли из дома. На улице вновь светило солнце. Еще не пригревало, нет, где-то лежал иней после холодной ночи, пар шел изо рта.
Я шел следом за ними.
Мне не хотелось Настю оставлять одну. Понимал, что ей сейчас не очень хорошо – на душе скреблись кошки, от всего происходящего хотелось убежать. Все равно она нуждалась в моей поддержке.
– На час позже все перенесли. И времени мало дали…
Настя тяжело вздохнула.
Она по-прежнему не понимала, что здесь делает.
Разве об этом она мечтала?..
Быть среди тех, кто тебе не ровня…
Когда на тебя смотрят и не понимают – ты вообще кто…
Я обнял ее за талию.
Народу было мало. В основном, только играющие, но уже взрослые. Поэтому она сидела одна, подруга отошла. Мне ничего не мешало сидеть рядом и смотреть – на игру, при этом краем глаза наблюдать за ней самой.
Она сидела, обняв себя руками, мечтая стать тенью или невидимкой. Взрослые мужчины бегали по залу, иногда бросали на нее взгляды. Громко смеялись и хохотали. Неподалеку сидела еще одна женщина – но она была своя, с ней заигрывали, разговаривали…
Настя же чувствовала, что ее сторонятся. Возможно, сплетни о ней и ее прошлом дошли и до сюда. Может быть, ощущали мое присутствие…
В любом случае, она ошибалась.
Просто шла игра.
Депрессия и безысходность давили на нее. Мир представлялся каким-то черным и мрачным. Везде было плохо. Везде враги или просто недоброжелатели. Мысленно осуждают и критикуют, ненавидят.
Так бывает, когда наступает черная полоса.
И кажется, что выхода нет.
Я равнодушно смотрел на игру. Ничего нет. Никаких чувств. Стремление стать каким-то там футболистом давно умерло. Не потому что умер я. А просто…
Возможно, из-за своих чувств к Анастасии.
Мне стало плевать на спорт.
Появился другой смысл.
Другая цель.
Другая причина оставаться здесь.
Она же чувствовала мое присутствие. Желудок скрутило как от голода. Настя нашла шоколадку в сумочке и начала ее есть, чтобы наполниться энергией.
Я виновато отвел взгляд.
Хотел бы я “есть” кого-то другого…
Благо, что вариантов много…
Да оставить ее не могу…
– Ты не причем, – сказала мысленно мне Настя, – я просто не ела несколько дней из-за психов… Не могу есть, когда психую…
Я слабо улыбнулся.
– Не надо меня успокаивать…
– Я и не думала. Просто говорю как есть…
Час прошел. Игры проходили вяло, зрителей не было. Мужчины бегали из одного зала в другой. Настя от скуки тоже ходила туда-сюда и смотрела на телефон, не решаясь уйти.
– Скоро Ирка приедет…
Ксюша кивнула.
– Надо будет ей помочь…
– Если раньше вернемся…
Настя тяжело вздохнула.
– Все как-то тухло…
Она кивнула.
– Этот год вообще какой-то… не очень…
Она снова кивнула.
Я стоял рядом и просто соглашался. Из-за всех этих неприятностей все полетело в тартарары – даже турнир не удался. Хотя я в них в принципе не вижу смысла. Для чего они? Чтобы помнить обо мне? А если я не хочу? Жаль, что мои желания отныне не воспринимаются всерьез…
Я понимал, что Насте не хотелось бы здесь находиться. Она чувствовала себя не в своей тарелке. И плюс, ей до сих пор было больно после моих признаний.
Молчать мне тоже смысла не было – правда все равно всплыла бы…
Еще час Настя ходила из угла в угол. Усталость сковала по ногам и рукам. Она с трудом переносила большие сборища – силы уходили в два раза быстрее. Да и в принципе социум у нее отнимал всю энергию, после чего она уходила в одиночество на месяц, а то и два.
– Поедем домой?..
Ксюша пожала плечами.
– Поедем. Все равно как-то тухло… все…
Я не стал их останавливать. Не увидел сожаления в ее глазах – еще же целый год ждать очередного турнира!..
Который неизвестно, будет ли вообще…
Или ему пришел конец…
– Да-а… Играть-то уже некому…
Настя остановилась, услышав разговор.
– Одни на войне, вторые работают, третьи болеют… Кого выцепили, того выцепили…
Настя тяжело вздохнула.
Время неумолимо шло вперед. Одно заканчивалось, начиналось другое. Она это хорошо знала, так как не раз на себе это чувствовала…
Настя тряхнула головой.
– Я поеду домой… Там я нужнее…
– Да уж… Там сейчас такое начнется…
– Неважно!.. Я уже все решила. Так будет лучше…
Ксения кивнула.
Два дня
На остановке Настя сидела в телефоне. Я в них до сих пор ничего не понимаю, так как когда умер, у нас были совсем другие телефоны, кнопочные. Я лишь краем глаза видел, как она списывается с женщиной по имени Ира. Это и была хозяйка дома, где она жила.
– Уже в Кемеровской области…
Ксюша хмыкнула.
– Значит, скоро встретим…
– Ага…
Настя опустила руку с телефоном.
– Я так устала… Ничего не хочу…
– Увы…
– Да я понимаю!.. Все равно…
Ксения обняла ее.
Я только поддался вперед, чтобы сделать это, но меня опередили…
– Все будет хорошо…
Настя слабо улыбнулась.
Автобус подъехал быстро.
Девочки сели в самый конец салона и не разговаривали между собой до самого приезда.
Я стоял рядом и не отрывал взгляда от Насти. На ее лице действительно читалась усталость. Бледная кожа. Синяки под глазами. Глаза потухшие.
В салоне царила жара.
Настя сняла с себя куртку.
Вот и пришел конец…
Остались считанные дни до переезда…
Она это чувствовала.
Она это понимала.
Она считывала мои намерения словно компьютер и никак не сопротивлялась.
Просто все для себя решила.
Автобус остановился, выпуская людей наружу. Подул прохладный ветер. Коснулся разгоряченной от жары кожи. Принялся играться с короткими рукавами черной футболки.
Настя шла быстро.
Осталось пройти заправку, как она оказалась у ворот.
Там стояли машины, несколько иномарок, некоторые были разобранные.
На одной приехал ее друг. На второй – уже его приятель.
В доме было двое мужчин.
Один убирал спальню. Высокий темноволосый крупного вида мужчина за сорок. Живот выпирал из рубашки и брюк. Щетина, волосатые руки. От него пахло парфюмом.
Это и был Макс.
Именно в него Настя влюблена, хоть и врала, что нет.
Я фыркнул.
Это абсолютно чужой ей человек…
И у него есть девушка…
И у меня есть девушка…
Которую я люблю…
Правда…
Без взаимности…
Пока что…
Я решил не накручивать себя тяжелыми мыслями и бесполезной ревностью. Настя все равно моя – Макс с ней не будет никогда…
Я сжал пальцы до побеления.
Ну почему она в него так влюблена?!
Я что, урод?!
Ну да, я поступил как свинья…
Потому что она меня бросала!..
Ну почему?..
Почему?!..
– О… Ты вернулась…
Настя устало улыбнулась.
– Ага… Привет…
Я поджал губы.
Она считала Макса своим. То есть, своей ровней, человеком, что подходит по всем параметрам. И друзья его попроще. И сам он – тоже. В общем, чуть ли не такой же, как и сама…
А я для нее был сплошной проблемой…
Да, возможно, в какой-то степени я не совсем обычный человек. Меня все знали в городе. Меня все знают и на кладбище, и там, кстати, боятся и уважают, так как я – из касты низших. Там – все по-другому: среди могил низшие как высшие. Надеюсь, я понятно объясняю…
Мама не простая…
Мои друзья…
Моя семья…
И родственники…
Я воспитывался в спортивной школе, она – на улице.
Она чувствует это различие и хочет себе ровню. Попроще. Такого же обычного, как и она сама.
Я знал, за что ее любил.
Потому что любила меня как человека, а мою профессию она стеснялась и не любила. Но обычно молчала об этом, чтобы не делать больно.
Я понимал, что сейчас не время, чтобы ревновать.
Подходил очень тяжелый момент.
Переезд…
Это понимали все присутствующие. Что рано или поздно конец наступит – и он на пороге. Вот-вот все закончится. Нужно искать другое место.
Только вот одно но…
Я его уже нашел, но молчал.
Я видел, как Настя с Максом ищут место, но ничего приличного найти не могут, кроме того дома без ничего.
Воспользовавшись суматохой, я отошел из дома ненадолго. Убрал руки в карманы и направился по улице, что спускалась вниз, в самую глубь поселка. Было бы правильным вернуть ее в квартиру, но в том поселке бушевал Дракон. Он пожирал всех подряд – многие умерли под его натиском. Чудовище росло с каждым днем, впитывая в себя энергию живых и то, что от них остается. Оно не трогает давно умерших – они не представляют для него интереса…
Многие сбежали из того поселка.
Я переживал за Настю. Потому как взор Дракона пал и на нее. Мне приходилось отгонять его от ее кровати, оберегать от смерти, что точила острые когти в попытке забрать ее, как и всех тех, что умерли во время.
Она-то этого не понимала…
Она думала, что мама оберегает ее…
Как же она ошибалась…
Этого поселка Дракон боялся. Здесь жили люди, что могли его прогнать, и прогоняли изо дня в день. Как и его посланников, что ходили голодными в поисках легкой еды…
Я был спокоен за Настю, потому что она в безопасности.
Нужно искать дом именно в этой местности…
И я просто пошел по улице.
Надеялся ли я на что-то? Нет. Как и на то, что мне скажут спасибо. Что будут со мной до конца. Скорее, я питал иллюзии, чтобы не было той боли, что я чувствовал одиннадцать лет одиночества. Сердце мое давно уже разбито, пусть и сгнило давно в теле, что давно нет. Тут, в моей душе – или сущности – оно еще есть. И оно все еще чувствует…
Все чувствует…
Я брел среди одинаковых домов и думал. Думал о случившемся. И корил себя за сделанное. Я ведь подвел ее в самый тяжелый момент…
Я не знал, сколько уже иду. В какой-то момент остановился и осмотрелся. Край улицы, только название другое. Дома покосившиеся. Старые. Все вокруг заросло деревьями и сухостоем. Мусор на дороге валяется…
Я повернулся.
И увидел дом.
В нем никто не жил.
Целый, но заброшенный, заросший сухостоем, без забора, гаража и бани. Само здание абсолютно целое.
Оно.
Все равно он никому не нужен…
Я постоял какое-то время и не отрывал от него взгляда. Нужно создать ситуацию, чтобы привлечь к нему внимание. Достаточно щелкнуть пальцами – и все произойдет само собой…
Можно было бы побороться за тот дом…
Но…
Смысл?..
С ним уже все покончено…
Я тяжело вздохнул и отправился обратно.
На небе появились первые серые облака. Погода резко изменилась, подул прохладный ветер.
– Давай-ка, – Макс протянул Насте тряпку, которой мыл пол, – помоги…
Он освободил комнату.
До приезда хозяйки оставались считанные минуты.
Вся комната уже стояла пустая, большую часть вещей вынесли в зал. Место там осталось мало, чтобы самим пройти. Разложенный диван, два шкафа друг напротив друга. Еще какие-то вещи…
Я тяжело вздохнул.
Оставались считанные секунды, чтобы все обдумать. На чаше весов были остаться здесь или уйти – всего-то два варианта, но почему-то выбрать тяжело. Тут даже думать-то особо не надо, чтобы все понять…
Но мне хотелось убедиться…
В правильности…
Всего и вся…
Ведь от этого зависит чужая жизнь…
Я просто закрыл глаза. Представил себя Таносом и щелкнул пальцами.
Все будет здесь и сейчас.
Возникнет идея, мысль.
Все пойдет по другому сценарию.
Надо только набраться терпения, чтобы все закончить.
И опять же, об этом говорить Насте я не стал и не стану. Чтобы не возникла еще более худшая ситуация…
– Да уж… Опять все мне…
Усталость взяла вверх, и она стала раздражительной. Хоть и держала себя в руках, но и на это сил не было.
– Давай помогу…
Ксюша принялась помогать подруге, взяв еще одну тряпку.
Мужчины тем временем уехали.
Макс оставил свой телефон на диване у окна в зале.
Настя устало вытерла лоб. Помыла под краном тряпку и повесила на дверцу печной духовки. За окном выглянуло солнце, и стало даже как-то приятнее…
Я посмотрел на Настю.
Все свои обиды на меня она отложила в долгий ящик. Мысли быстро сменились о том, что будет с этим домом, не лучше ли готовиться к переезду, чем строить пустые надежды…
На лице – ни тени эмоций.
Она стала переживать их глубоко внутри. Чтобы не стать истеричкой. Или ненормальной. Правда, в этой ситуации сложно было держать себя в руках, но все же…
Я не стал лезть.
Не время.
Когда останемся одни.
Конечно, мои чувства говорили об обратном. Хотелось уединиться с ней где-нибудь, но все происходящее было намного важнее.
Надо просто контролировать эти чувства.
Приглушить их на какое-то время.
Я же все-таки мужчина…
Настя тем временем убежала к соседке, и я остался один. Среди груды вещей. Беспорядка и хаоса. Стоял и думал о том, правильно ли все это…
По сути, своими мыслями я создавал ситуацию. Разумом связался с Максом и дал ему команду, направляя к нему определенного человека. Это не сложно. Чужими мыслями легко владеть, когда знаешь, о чем думают другие…
Я закрыл глаза.
Я представил тот дом.
Макса, едущего на машине.
Человека, что владеет тем домом.
Там есть нюанс…
Но об этом потом…
Дом…
Надо дом…
Надо переезжать…
Не думай об этом доме…
Спаси…
Спаси её…
Слышишь?..
Я обращался к Максу мысленно. Говорил с ним. Направлял его. Думал о нем не как о сопернике. Как о близком друге своей любимой…
Конечно, ревность во мне все еще жила. Она кипела и бурлила, мешая мыслить трезво. Я задавался вопросом – что для меня важнее? Любовь к девушке или ненависть к сопернику? Который живой? Который попроще, не то, что я?..
Ладно, решил я, об этом лучше подумать потом, когда все закончится.
Я открыл глаза. И увидел, как такси подъехало к воротам.
Дыхание перехватило.
Пальцы мелко задрожали.
Это была она…
Ира…
Хозяйка…
Конечно, для меня она чужой человек. И не должна вызывать таких эмоций. И вообще, я должен быть спокоен, если бы…
Если бы не Настя…
Я увидел, как она выбежала от соседки. Она была вся красная от духоты – хотя на улице стало прохладнее. Ветер дул уже сильнее, да и небо затянуло тучами.
Обещали похолодание.
Я вышел из дома, и первое, что увидел, женщину с рыжими волосами, невысокую, она держала ребенка на руках. Рядом стояла девочка, ее копия. Ее дочь.
Собака громко лаяла.
Я пошел следом за Настей.
Я чувствовал ее волнение. И злость, и усталость, и переживания – все слилось воедино. Ей уже ничего не хотелось. Избегать таких вот ситуаций – тоже. Все равно столкнуться с ними придется…
В тот момент голова ее постепенно и медленно затуманивалась. Все вертелось и крутилось в мозгу, раз за разом, в попытке найти решение. И оно не находилось…
Может, зря она вернулась раньше?..
Дык и турнир был не очень…
Прятаться – как раньше – где-то, только чтобы ничего не видеть и ничего не испытывать?..
Так она думала…
Все происходило очень быстро. Одна машина подъехала. Вышел молодой мужчина. За ним – полная женщина.
Настя в беспомощности стояла поодаль. Сложила руки на груди и смотрела на все это будто издалека. В голове крутилась одна мысль – что же делать?..
И паника в ней нарастала…
– А где Макс?..
Настя пожала плечами.
– Понятия не имею. Я полчаса назад приехала…
Она осмотрелась. Скорее, отвлеклась таким способом. Я стоял недалеко и все слышал, но не стал мешать. Моя помощь не нужна была более.
Я просто выжидал.
Всего-то ничего…
– Я не думаю, что на Макса можно положиться… Он какой-то ненадежный…
Настя говорила это от сильной ненависти к человеку. Потому он ее отверг и любил совсем другую, а к ней относился скорее как к знакомой.
Да, в глубине души она все еще любила его…
И меня это тоже задевало.
Я всегда был рядом.
Я заботился о ней с любовью и нежностью.
Да, я натворил делов, но…
Мои чувства…
Разве они не заслуживают уважения?..
– Думаешь?..
Они ждали Макса.
Настя все сильнее волновалась.
– Да уж… Уехал… И телефон бросил…
Ира посмотрела на наручные часы.
– Должны уже вещи привезти… Сейчас позвоню…
Она отдала женщине ребенка и, вытащив телефон из кармана кожаной куртки, быстро кому-то позвонила.
Настя смотрела себе на ноги.
Она не представляла, что делать.
Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.
– Не волнуйся. Все будет хорошо.
Она никак не отреагировала.
Напряжение нарастало.
Ксюша оглядывалась.
Настя кусала губы.
Ира тоже смотрела по сторонам.
И тут появилась знакомая машина.
Я выдохнул.
Все уже готово…
Макс вышел из автомобиля, за ним – его друг, Дима. Хилый и маленько контуженный. Он словно был не от мира сего, где-то витал мысленно, и его происходящее мало волновало. Иногда глупо улыбался, но, в основном, молчал.
Макс подошел к Ире.
– Привет…
– Привет.
Между ними пролетела искра. Дружбы. Они хорошо дружили много лет, и я с интересом наблюдал за ними.
Настя спокойно стояла рядом, сложив руки на груди.
– Машина с вещами приедет через час. – Ира посмотрела на часы. – Я съезжу до матери, и через полчаса приеду обратно.
– Хорошо…
– Вы пока ворота откройте…
Мужчины взялись за дело.
Ира села в машину и уехала.
Я заметил, что Настю накрыла паника.
– Макс…
– А?..
Она подошла к нему слишком близко.
Во мне все вскипело.
Она до сих пор его любит. Пытается скрыть свои чувства за маской равнодушия и злости, но все же что-то осталось у нее к нему…
Но я решил не усугублять ситуацию.
– Может, лучше переехать, а? Ты все равно этот дом не выкупишь…
Она решила все-таки донести эту мысль до него.
Только вот он человек твердолобый. Убедить его в чем-то очень трудно.
– Да не… Надо надеяться…
Что-то вспыхнуло у нее в этот момент.
Сколько раз за месяц она это слышала? Двадцать? Тридцать? Квартиру, где Ира жила, продали. Опять – “надейся”...
– Съезжать! Срочно! – она едва не била кулаком по столу.
Она чувствовала, что здесь ее история закончена. Да, обидно. Да, неприятно. А что лично она могла сделать?..
Только одно – надеяться?..
Или витать в фантазиях в ожидании непонятно чего?..
Я молчал, когда шел спор. Потому что это стих рук дело было. Стоял в сторонке, будто кино на телевизоре смотрел. Испытывал ли удовольствие? Нет. Чувствовал ли удовлетворение? Тоже нет. Что я вообще ощущал? Боль. Делал из-за любви, но любви не получил. Не потирал довольно ручки, не ухмылялся зло, в общем, ничего у меня не было. Даже треклятого равнодушия…
Пытался удержать…
И – ничего в ответ.
Со временем это перетекло в еще большую боль…
Я был и остаюсь глупцом.
Что любовь с людьми делает…
– Надеяться? На что?
Настя поджала губы.
Она была очень упрямой.
– Что все получится…
Она усмехнулась.
– Ты не найдешь миллион. И на первоначальный взнос не соберешь. Надо сьезжать. Это будет правильнее.
Я тяжело вздохнул.
Как же она права…
– Не говори так, – резко ответил Макс.
И его я понимаю.
Каждый надеется на лучшее…
– Я уже ни во что не верю. Здесь ничего не получится. Прости.
И Настя ушла.
Эмоции рвали ее на части.
Я посмотрел ей вслед.
Да уж…
Ну и ситуация…
Я чувствовал бессилие, но я сделал все, что от меня зависело. Все, что шло дальше, было бессмысленным. Только ожидание да терпение покажут, что и куда именно приведет…
Настя спустя совсем уж короткое время вышла на улицу. Она бегала в дом и тут же выбегала обратно. Теребила ногти, пальцы, не могла посидеть спокойно и минуты, а ноги уже болели от бессилия.
Она присела на крыльцо бани.
Ее немного трясло.
Я подошел к ней, чтобы успокоить.
– Насть, у собаки кровь!..
Она тяжело вздохнула.
Ей хотелось отдохнуть – хотя бы минуту – но деваться было некуда. Проблемы сыпались одна за другой.
– Пойдем, посмотрим…
Ксюша села рядом.
Настя кивнула.
– Пошли…
Ворота уже были открыты. Мимо проезжали машины. Всплеск луж. Грязь летела во все стороны. Снег еще таял – особенно под ближайшими деревьями еще лежал. Хоть и жара сегодня, и почти все ходили в футболках, очень уж быстро жара сменилась на прохладу.
Макс откатил в сторону одну из бочек.
Грузовая машина должна была заехать во двор. Правда, земля превратилась в такую грязь, что застревали и ноги, и колеса, не давая пройти…
Настя подошла к собаке и посмотрела на нее. Огромная черная овчарка виновато завиляла хвостом, преданно смотря в глаза.
Настя тяжело вздохнула и отошла.
Пока что она не могла ничего сделать.
К дому подъехала машина. Из нее вышла Ира.
– Сейчас подъедут. Мне звонили, только что…
Никто ей не ответил.
– Так, машина заедет во двор…
– Ты в себе? – незнакомый мужчина обратился к ней.
– А что?
– Да она увязнет здесь!..
– Ну ничего страшного…
– Пусть здесь все вытаскивают. Мы впятером затащим…
– Да ну нафиг…
– Ир…
Ира махнула рукой.
– Хрен с вами! Пусть здесь выгружают…
Настя за все это время не проронила ни слова. Смотрела на все это пустым взглядом и ничего не чувствовала. От усталости все болело, но она решила помочь.
Грузовик подъехал быстро. Мужчина, что вышел из салона, принялся вытаскивать вещи на улицу. Их тут же забирали другие и тащили в дом через открытые настежь ворота.
Ира тоже помогала, складывая вещи в освобожденную спальню.
Настя принялась подтаскивать пакеты с вещами от двери до спальни. Мужчины подавали ей вещи, что притаскивала со двора Ира, и складывала в комнате.
Время пролетело незаметно. День близился к вечеру. Солнце полностью скрылось за серыми облаками. Ветер стал сильнее. Капли падали на землю, обещая настоящий ливень.
Ира полостью вспотела.
По лицу Насти тоже катится пот.
Руки и ноги уже не держали. Но она продолжала таскать тяжелые мешки. И при этом – стараться не думать о собственном будущем…
Я бы помог…
Но мне пришлось стоять в сторонке.
Меня же никто не видел.
– Пить… Пить…
Еще один мужчина взялся помогать…
– Где Макс?..
Ира только сейчас заметила его отсутствие.
Настя пожала плечами.
Ира выбежала из дома.
– Макс!!..
Ксения улыбнулась.
– Она думает, что он ей деньги отдаст… Ага…
Настя махнула рукой.
– Хер с ними… Своих проблем хватает…
Ксюша кивнула.
– Да…
Ира чуть ли не за ручку привела Макса обратно в дом.
С ним был еще один мужчина.
Девочки критически его осмотрели.
Обычный пьянчуга. Только трезвый. Пока еще.
– Помоги, чего стоишь…
Незнакомец принялся помогать.
– Стоял и пиздел с ним, – сказала Насте Ира, – я на него чуть не наорала…
Настя хмыкнула.
– Не на того надеешься…
– Да?..
Она посмотрела на нее. Но ничего не сказала. Не хотела спорить. Каждый надеется на лучшее – да и так всем было плохо…
Ира принялась ставить банки с закрутками в обычный пакет.
Настя с облегчением поставила последний пакет в спальне.
Все столпились в прихожей.
– Ты чего там делаешь?..
– Отстань…
Тот незнакомый мужчина, что приехал вместе с Ирой, был ее родным братом.
– Нахрена ты их составляешь?..
– Отстань, говорю…
Настя хмыкнула.
Она просто стояла, пытаясь перевести дух.
Ира набрала два пакета закруток.
– На…
Одну протянула брату.
– Да нахрена мне оно…
– Бери!..
– Ладно…
Вторую протянула случайному гостю.
– Спасибо…
Еще несколько банок достались и Насте.
– Ладно… – Ира выпрямилась. По ее лицу катился крупными градинами пот. – Все… Пойдемте…
Все вышли из дома.
Настя покинула дом самой последней. На ее лице кроме усталости и грусти ничего более не было.
Макс ушел.
– Дай закурить…
Ира удивленно посмотрела на нее.
– Ты ж не куришь…
– Нервы…
Девушки закурили.
Мужчины отошли подальше и разговаривали о своем.
Ира докурила сигарету и бросила бычок на пол.
– Пошли до магазина?..
Она обращалась сразу ко всем.
Ее брат пожал плечами.
– Пошли… Пиво купим…
– Тебе купить? – Ира обратилась к Насте.
Она покрутила головой.
– Все равно пошли. Хоть энергетик куплю…
Настя пожала плечами и пошла следом за Ирой.
– Я зайду к тебе сегодня вечером…
Настя хмыкнула.
– Ладно…
– Если будет возможность…
– Хорошо…
Она просто шла следом, не желая ни о чем говорить. От усталости ноги не держали. Хотелось сесть и не вставать.
Они вошли в магазин, что находился на расстоянии вытянутой руки от дома. Народу было мало. Они прошли через зал, свернули в отдел алкоголя. Ира взяла несколько банок светлого пива и пару банок энергетика.
– Пошли…
Они двинулись в сторону кассы.
Ира отдала энергетик и пошла в сторону машины.
– До вечера…
Настя осталась одна.
Макс неспешно подошел к ней.
– Есть одна мысль…
Она удивленно посмотрела на него.
Макс сложил руки на груди.
– Дом один предложили… Хороший… Кирпичный… Всего за сто пятьдесят тысяч…
Я подошел ближе.
Я знал, о чем пойдет речь.
– Только бани там нет… Забора нет… Травы много, убирать надо…
Я довольно улыбнулся.
Все шло, как задумано.
Настя хмыкнула.
– Ну… Можно, в принципе, и туда переехать…
– Да надо бы… Прям… Желание такое…
Настя кивнула.
– Здесь все равно уже ничего не будет. Лучше сразу туда…
– Ладно, подумаем. Пока здесь будь.
Настя пожала плечами.
– Хорошо…
Выпитый энергетик быстро погрузил ее в сон. Руки и ноги уже отказывались слушаться, и Настя заснула.
Я присел рядом.
Она так красиво спала…
Убрав руки под подушку. Вытянув ноги по всей длине. Волосы распущены, и пряди лежали на наволочке в беспорядке. Спокойно дышала. Вдох… Выдох…
Я прислушивался к ее дыханию и думал о своем. День еще не закончился, нет, еще солнце светило, хоть и выглянуло всего на ничего. Тучи покрывали небо. Дул ветер. Все разошлись, и небесное светило начало опускаться к горизонту. Закат стал каким-то багрово-красным. К смене погоды…
Уже заметно потемнело, когда, зевая, Настя вышла на улицу. Соседи жарили мясо, негромко разговаривали между собой. Хлопнула калитка.
Как-то сразу стало оживленнее…
– Как дела?..
Настя громко зевнула.
– Все хорошо… Только спать охота…
Зазвонил мобильник.
Настя ответила на звонок.
– Ира, – поспешно бросила она Максу, и тот кивнул, – да, слушаю… Ага… Да, я дома… Хорошо… Приезжай…
Настя отключилась.
– Чего?..
– Вещи для малого надо. Сейчас приедет.
– Ясно…
Настя поежилась.
– Холодно…
На улице сразу стало как-то шумно. Будто пытаясь присутствующих отвлечь от насущных проблем. Настя старалась вообще ни о чем не думать. Голова и так болела от всего этого…
Она словно сторонилась происходящего.
Думала исключительно о том, что я ей сказал несколько дней назад.
И уже немного смирилась с тем, что произошло.
Несколько дней она плакала, думая о сказанном. Как простить? Как жить после услышанного? И выхода, кроме как простить, и нет больше…
Это было выше ее сил…
– Ты все равно молодец…
Настя ко мне даже не повернулась.
– Что я могу еще сделать? Пообещала – выполни…
Я кивнул.
– Только…
– Да?..
– Я никогда никому ничего не прощаю. Это не в моем характере. Потому что уже знаю, на что человек способен…
– Я постараюсь тебя переубедить…
– Старайся. Только это… не заживающая рана…
Я кивнул.
– Я понимаю…
Калитка опять хлопнула.
Ира прошла мимо громко лающего Шамана.
– Вещи… Вещи… Меня ждут…
Я заметил джип у ворот. Черный. Большой. И тяжело вздохнул.
Оставалось два дня…
От Иры чувствовался запах перегара. Она хоть и стояла на своих двоих, и держалась уверенно, но все же резкость выдавала в ней определенное количество алкоголя.
Настя как-то сторонилась ее, хоть и общались они по-дружески. Очень близко даже. Да и сама Ира в реальности уже не выдавала того самого дружелюбия…
Настя тяжело вздохнула.
Бывает…
– А где Макс?..
Максим успел уехать.
Настя пожала плечами.
– Я понятия не имею… Просто уехал… И все…
– Ясно. Мне с ним поговорить надо. Когда он мне там деньги отдаст…
– Я ничего не знаю. Мне завтра к Мишке ехать…
– А… Турнир… И как он?..
– Да такой себе… Если честно…
– Понятно…
Девушки вошли в дом. Ира открыла спальню своим ключом и начала искать нужное.
Настя стояла на входе.
В этот момент вошел Макс.
– Ну что, когда деньги? – Ира сразу бросилась к нему.
Настя тяжело вздохнула.
Она сомневалась, что сделка вообще будет.
Она мысленно собирала вещи…
– Не знаю. Завтра я занят, мне медкомиссию надо пройти…
– Сначала деньги.
– Пока не получается…
– Макс, мне квартиру покупать!..
– Подожди до среды…
Настя молчала.
– Хорошо. До среды.
Настя покачала головой. Интуиция не давала ей думать, что все получится. Она помнила, что согласилась начать все с начала.
Только не в этом доме…
Настя ушла в комнату. Выпила успокоительное и решила зайти к соседям. Чтобы не думать о случившемся…
Я остался один в доме.
Идти за ней следом я не стал.
Ей нужно было хотя бы немного отдохнуть…
Я сел на краешек дивана и прислушался к тишине в доме. Даже свет не горел, его потушили, когда все ушли. На улице тоже все стихло.
Я смотрел на беспорядок у своих ног и думал – стоит ли вообще обо всем этом переживать. Ведь Настя осталась со мной. Пусть все еще не простила, но дала шанс. Мне. Моим чувствам. Нашим отношениям. Это же хорошо…
Осталось только одно…
Самое последнее…
И оно самое трудное…
Я решил подождать, когда Настя вернется. Прошло много времени, прежде чем она вошла в зал и прошла тенью к дивану. Она старалась заглушить мысли о хозяйке и доме, о переезде. Даже о моем признании она старалась не вспоминать…
Утро обещало быть трудным. Между нами не произошло близости, и я ушел на кладбище, чтобы дождаться ее там. Стояла пасмурная погода. Небо снова затянуло тучами. Стало холоднее.
На кладбище лишь двое живых, и те молча убирались на могилах своих родных.
Скоро, совсем скоро, родительский день…
Снова эти воспоминания…
Куча людей…
Желание убежать…
Я свыкся со всем этим.
В конце концов, я уже не трусливая сущность, как многие здесь…
Я видел, как они боялись и одновременно уважали меня.
Да, я был сильнее.
Я мог их наказать.
Я мог им помочь.
Мне не сильно нужна была подпитка.
В общем…
Корона сдавила мою голову.
Возможно, это от чувств к любимой девушке. Многие же мужчины любят похвастаться перед своими женщинами – достижениями, событиями, каким-то материальными вещами…
Только Настя совсем другая.
Она стесняется подобного.
Время шло, а Насти все не было.
Не случилось ли чего?..
Я осмотрелся по сторонам, даже вышел на засыпуху, чтобы увидеть две фигуры на велосипеде…
Ничего.
Может, стоит пойти и посмотреть?..
Я облегченно выдохнул.
Две девушки вырулили из-за каркаса.
Это были они.
Подул прохладный ветер, принося с собой мелкий мусор. Сухостой украшал поле за памятником. Здесь трава каждое лето росла сама по себе.
– Привет…
Я чувствовал ее усталость. Видел в ее глазах желание отдохнуть от всего того, что окружало.
Пока что это было невозможно.
Я подошел к ней и улыбнулся.
– Ты как?..
Настя пожала плечами.
– Нормально…
Она избегала взгляда со мной. Когда наши глаза все-таки встречались, тут же смущенно их отводила. Ей не хотелось смотреть на меня – стояла спиной к памятнику, но этой же спиной ощущала мои желания. Обнять. Поцеловать. Прижать к себе. Со стороны мы выглядели словно чужие – какие-то признаки любви Настя проявляла ко мне очень редко. И это вызывало обиду, ведь с другими мужчинами она совсем другая…
Мне не хотелось это говорить ей. Чтобы не делать больно ни себе, ни любимой. И она ни в чем не виновата. Что у нее есть слабости. Что она ведомая обществом женщина.
Я понял, почему сегодня она такая отстраненная. Ее взгляд был направлен на велосипед. Другой, не розовый, на котором она ездила каждый день. Черный, немного больше старого. В глазах была любовь – тот, розовый, она ненавидела всем сердцем…
Я задумался.
По сути, если на мое место поставить обычный дамский розовый велосипед, можно будет понять, почему она так его не любит. Неудобный. Розовый. Куча насмешек и приколов. Трудно ездить. Скрипит ужасно.
Вот и со мной так же – проблемный и неудобный…
Она понимает, что так относиться к человеку нельзя. Да, мы разные. Ее отношение сильно изменилось за одиннадцать лет отсутствия. И плюс, мои глупые поступки…
Конечно, черный велосипед ака Макс лучше и удобнее. Без проблем. Красивые. Всегда рядом. Живые.
Я шмыгнул носом.
– Ты чего?..
Я покрутил головой.
– Ничего…
Она отошла за памятник и села на край площадки.
– Ты в порядке?..
Настя нахмурилась.
– Вчера я думала, что мы с Ирой немного поговорим…
Я припомнил этот момент и сейчас расскажу о нем.
Я слишком тороплюсь…
– Ира сказала чайник ставить…
Юля, ее соседка, тогда еще сидела у нее в гостях.
– Ага. Она даже сидеть с тобой не будет. Она такая…
Я понимал, что Юля права.
Я видел эту Иру насквозь. Но молчал и молчу до сих пор. Настя все еще надеется на то, что у нее нормальные люди вокруг – понимаю, одиночество, все такое.
Но…
Как же она принимает желаемое за действительное…
– Да не… Она же сказала…
Я хмыкнул.
Слова не равно действия.
Юля махнула рукой.
– Увидишь… Она такая… Ага…
Настя все равно поставила чайник и принялась ее ждать.
Ира приехала.
Правда, после поиска нужных вещей она вышла на улицу, перед этим надев свои ботфорты, и закурила.
Вторую сигарету протянула Насте.
К ним подошел Санек, сосед через стенку.
– Ты где был? Я же просила тебя помочь…
Ее резкость перешла в какое-то непонятное для меня хамство.
Да, чем больше алкоголя в человеке, тем больше выпендрежа…
Я же стоял в сторонке и буквально считывал эту Иру как раскрытую книгу.
Она была прошмандовкой. Да, лучше показывать, когда рассказываешь, но далее по тексту будет понятнее.
– Я же сказал, я на работе…
Они стояли друг напротив друга.
Санек, не отрываясь, смотрел на Иру.
Я смотрел на них обоих.
Непростые люди, непростые…
Я нахмурился.
Все это напоминало какой-то цирк…
– Понятно.
Ира расслабила тиски и осмотрелась. Снег превратился в воду, и вода эта медленно затекала в закрытую на ключ летнюю кухню.
– Там же вещи… Их надо оттуда вытащить…
– Я же говорил тебе, – фыркнул Санек, – что вода по весне туда течет…
Ира будто его и не слышала.
– Ладно, я побежала…
Настя проводила ее удивленным взглядом.
А как же чай?..
Она старалась об этом забыть, но не получалось. Корила себя, что обращает внимание на такую ерунду. И тратит время, которого и так не хватает…
Это же просто детская обида…
Зачем так себя вести?..
– Все хорошо. – Я присел рядом и обнял ее. Она отвернулась, стесняясь и чувствуя себя неловко. – Это не ерунда. Человек просто такой…
– Ну… Да… Ты, наверное, прав…
Подул прохладный ветер.
– Долго быть я здесь не могу…
– Я понимаю…
– …но и там быть не могу… Дилемма… Однако…
– Тебе просто нужно подождать…
– Ты думаешь, с домом все получится?..
Я улыбнулся и ничего не ответил.
– Ясно…
– Занимайся своими делами. Не торопись.
– Не могу…
– Все равно постарайся. От тебя ничего не зависит.
Настя поджала губы.
– Я приду к тебе сегодня ночью…
– Хорошо…
– Держись, ладно? Все будет хорошо…
Настя кивнула.
От этих слов ей, конечно, легче не стало. Она пыталась отвлечься. Пыталась забить голову чем-то другим, но не смогла. Просто не получалось.
– Если хочешь… Посиди еще… Я не гоню тебя…
Настя слабо улыбнулась.
Да, мне хотелось, чтобы она не уходила. Посидела бы еще, даже если молчание повисло бы между нами в воздухе. Пауза воцарилась во всем этом деле с домами и переездами. Я бы мог бы ей все объяснить. Да боюсь, что она неправильно меня поймет…
И, действительно, молчание повисло между нами. Не потому что рана в душе все еще болела, и не отошел разум от всех этих переживаний, что свалились на нас огромной глыбой. Не потому что я причина этого всего.
Просто хотелось помолчать.
И чувствовать любовь.
Про боль вообще забыть.
Я большим пальцем коснулся ее щеки. Ее кожа… Была такая… Гладкая… Нежная…
Я слышал ее дыхание. Сначала неровное – от волнения. Потом оно восстановилось, и лилось, словно музыка, для души и сердца…
Она действительно походила на куклу. Щеки будто мраморные. Полноватые, но всего лишь чуть-чуть. Губы, не полные, как у меня. Но все равно манящие. Глаза, голубые, словно небо, аккуратный нос. Густые брови… И ресницы… Длинные… Широкий лоб, прикрываемый лишь одной большой прядью, что выбивалась из прически. Каждый раз хотелось ее поправить…
Маленькая шея…
Маленькие плечи…
На них даже моя ладонь полностью не помещалась…
Худенькая…
Ей не шла худоба…
Но все равно…
Она по-прежнему оставалась красивой…
Я тяжело вздохнул и как-то обреченно осмотрелся. Сегодня хоть и был прохладный день, однако же машины проезжали мимо. Люди, одетые во все теплое, ехали на кладбище – просто убраться…
Или шли мимо – на своих двоих…
Слишком много глаз…
А мне так хотелось…
Я очень сильно хотел ее…
Здесь…
Прямо сейчас…
Была бы ночь, я бы сделал это, незамедлительно…
Но оставаться во тьме среди могил тоже опасно. Однако в моих объятиях ей бы ничего не грозило. Никто б не осмелился подойти к ней – все знали, что она моя любовница…
Я бы раздел ее…
Коснулся бы губами разгоряченной кожи..
Положил бы руки ей на грудь…
Ладонями бы ощутил прикосновение сосков…
И целовал бы…
Без конца…
Но я знаю, что она бы отказала мне в этом.
Ей не хочется делать это среди могил, не хочется загрязнять похотью святое место.
Она не знала – это место уже давно черное от людской похоти и желания…
– Мне пора…
Я очнулся от своих мыслей.
– Ты все-таки решила поехать?..
Настя кивнула.
– Хорошо. Если будет плохо… Я буду ждать…
Она снова кивнула и, сев на велосипед, поехала обратно.
Я посмотрел ей вслед.
Если бы не все эти условности…
Возможно, наша связь была бы самой лучшей на свете…
Будто кто-то третий не давал нам насладиться друг другом…
Я тяжело вздохнул.
Какая бы жизнь не была бы на самом деле, жить все равно хотелось…
Я засунул руки в карманы брюк.
Время почему-то замедлилось и потянулось вперед словно черепаха.
Солнце выглянуло из-за туч. Будто прорываясь сквозь плотную пелену, оно светило вопреки всему.
Я сел на лавочку и, вытянув ноги, смотрел на собственные ботинки.
Я ни на кого не работал. Целыми днями сидел среди могил, выбирался только к любимой или чтобы исправить свои косяки.
Хозяина давно нет.
Бесы стали сами по себе. Не хозяевами, нет, потому что они права на это не имеют. И плюс, здесь появилось зло. С ним они не хотели воевать. Да, у них было больше сил, однако тратить их на какую-то там борьбу не хотелось…
Да и сущности разбежались…
Их еще держали, чтобы сильно не мучили живых…
Теперь же они свободны…
Какой-то хаос наступил в этом месте…
Я смотрел на все это взглядом, полным равнодушия. Оно действительно меня не касалось. Словно все это происходило где-то там, далеко отсюда, а не под носом…
Да и что я мог?..
Собрать всю эту ораву воедино невозможно…
Это под силу только Хозяину.
Я до сих пор помню эту картину…
Как он пробирался сквозь сосны, что росли возле кладбища, на расстоянии вытянутой руки, и в какой-то момент потерял сознание…
И все…
Тишина воцарилась среди могил…
Это означало только одно…
Конец пришел…
Я тогда видел все это, но уже плохо помню, что было дальше. Как туман, только в голове. И потом…
Облегчение?..
Я не знаю…
Меня от этих мыслей отвлекло неожиданное появление Насти. Да, я сказал ей, если что, приезжай, я всегда буду ждать тебя. И все равно неожиданно и очень приятно…
– Привет… еще раз…
Я расстроился, увидев следы в её глазах.
– Что случилось?..
– Да-а… – Она махнула рукой. – Опять этот… придурок…
– Макс?..
– Да… Мне нужен был велосипед… Я взяла его… который был мой… Я хотела забрать его обратно, потому что он лучше…
– И вы поругались…
– Да…
Я тяжело вздохнул.
Она совершенно не ладила с этим человеком. Вроде бы и влюблена, но ревность, непонимание, злость стояли превыше всего. Она будто мстила ему за то, что он ее отверг. И все равно на что-то надеялась…
Настя вытерла слезы.
– Ладно… Ерунда… Не обращай внимание…
– Иногда я сравниваю себя с твоим велосипедом, – признался я, – и думаю – я так же плох, как и он?..
Настя удивленно посмотрела на меня.
– А… Я поняла… Да, получается, я недовольна тем, что имею… Завистливая я… Знаю…
– Ты не завистливая. – Я улыбнулся. – Ты просто глупая. Счастья своего не понимаешь.
– Наверное…
Я обнял её.
– Все будет хорошо… Не плачь.
Она кивнула.
Я чувствовал, что ей все-таки со мной хорошо. Я пожирал ее негатив – то, что сидело глубоко внутри. Сидело и разъедало ее душу. Она была сложным человеком не по природе своей. Ей причинили слишком много зла…
И я, в первую очередь…
– Ты прости меня… Я такой идиот…
– Постараюсь…
Над кладбищем воцарилась тишина.
Машины перестали ездить.
Крупные капли дождя упали на еще влажную землю.
– Езжай домой… Я приду…
Настя кивнула. Она села на велосипед и уехала, оставив наедине со своими мыслями.
День подошел к концу. Остаток времени шел дождь, не позволяя выйти из дома. В шесть часов уже начало темнеть – медленно и постепенно…
Из года в год…
Одно и то же…
Я следил за приезжающими на кладбище людьми. Нет, не выполнял чужую работу, а просто стоял поодаль, думая обо всем. Водоем за насыпью уже отошел от льда – и вода бесшумно текла. Волны переливались, заставляя смотреть на них, не отрываясь.
Это было так красиво…
И успокаивало…
Я пришел к ней, когда уже полностью стемнело. Кроме нее, были Ира и Макс. В спальне Ира снова что-то искала. Макс просто стоял рядом. А Настя испытывала сильнейшую обиду на племянника, желая ему отомстить за недавнюю подлость…
– У Насти квартира стоит. Может, ее отдать?
Ира пожала плечами.
– Можно. Ты дома завтра будешь?
Настя тяжело вздохнула.
– Там племянник… Он не даст…
– Убедим, – резко ответил Макс, – я с ним поговорю…
Настя усмехнулась.
– Убедишь ты его… Ага…
– Я бы забрала квартиру. Пятый этаж, мечта…
Настя пожала плечами.
– Попробую…
– Позвони сейчас.
Она достала телефон и стала набирать нужный номер.
Пошли длинные гудки.
Ответа не последовало.
Тогда Настя зашла в Интернет и позвонила племяннику там.
Ноль ответа.
– Ничего…
Настя развела руками.
– Завтра можем посмотреть эту квартиру…
– Ключ у меня.
– Ясно. Завтра?
– Да. Я позвоню.
– Хорошо.
Они все распрощались, и Настя осталась одна.
Она сомневалась во всем этом мероприятии, но решила обождать.
В конце концов, лучше действительно надеяться на хорошее…
Я присел на край разложенного дивана, где Настя спала.
– Я обещал…
Настя кивнула.
– Я помню…
– Значит, мы можем побыть вместе?..
Настя кивнула.
Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы. Она ощутила это прикосновение – яркое, будто целовал живой человек…
И снова она думала о правильности этого поступка…
Допускала мысль, что на нас будто кто-то смотрит – и думает, нормально ли это…
Она постоянно об этом думала…
Мне же было все равно. Для меня были важнее чувства, что испытывал к ней. Они росли с каждой минутой все сильнее, не давая и секунды покоя…
Хотелось быть с ней постоянно…
Голова шла кругом…
Дышать сложно…
Пусть это и звучит очень странно для такого создания, как я, но…
Я все еще человек…
Точнее, создан человеком…
Я гладил ее по лицу. Касался пальцами влажных губ. Кусал свои, смотря, не отрываясь, в ее бездонные голубые глаза. Погружался в них еще сильнее, и чувствовал, как нечто непонятное и одновременно приятное окутывает меня, мой разум, мой мозг, который сгнил в теле, но в моем существе еще живет, функционирует и все понимает. Приятная нега расплывается по всему телу, словно алкоголь, одурманивая…
Я улыбнулся.
Как мне хотелось погрузиться в это тело, как в море, и не выходить из него как можно дольше…
А она и не сопротивлялась.
Она не была против.
Желание захватило ее разум. От нетерпения кусала губы и смотрела на меня взглядом, полным мольбы.
Она хотела, чтобы я ее уже взял…
И меня об этом просить дважды не надо было…
Она разделась, и я в нетерпении ждал ее. Когда легла, я принялся целоваться, чем сводил с ума. Я ведь знал, что все эти годы ей хотелось меня, как мужчину, мечтала об этом каждый день и каждую ночь, но ничего не могла сделать, так как меня уже нет…
И тут ее будто услышали…
И эта близость тому подтверждение.
Разум отошел на задний план. Он просто заткнулся. Все проблемы на время забыты. Важно лишь желание, заставляющее слиться тела воедино…
Мы занимались любовью в темноте, в принципе, как и все…
– Закрой глаза, – просил я каждый раз, – не хочу, чтобы ты все это видела…
Она кивнула и закрыла веки.
Я расслабился, зная, что она ничего не увидит.
Она все еще меня боялась…
Конечно, инстинкты глушили этот страх на какое-то время, но потом он возникал снова.
И мне было обидно.
Я – не зло.
Да, я совершил ужасную ошибку.
Но все же…
Я целовал ее. Кусал за шею, оставляя засосы на коже. Нервно и одновременно нежно гладил, дыханием касался тела, что соблазняло и сводило меня с ума…
Мне хотелось его все сильнее и сильнее. Животные инстинкты брали над разумом вверх. Я то замедлялся, то ускорялся, то прижимался к ней, что от этого она невольно вскрикивала, так как от страсти я не отдавал себе отчет. То, наоборот, выпрямлялся, а мои руки крепко обхватывали талию…
Я слышал ее стоны.
Они сводили меня с ума…
Когда все кончилось, я рухнул рядом и прижал ее к себе. Она устала и хотела спать. Однако просто так отпускать ее мне не хотелось. Хотелось чувствовать ее дыхание, сердцебиение, да просто ощутить прикосновение ее голого тела!..
Она дышала, почти свернувшись клубочком.
Я обнял ее руками да прижал к себе очень сильно.
Над нами повисла тишина.
Темнота окутывала нас.
Я понимал, что это ненадолго, скоро начнется движение…
И просто поцеловал ее в макушку.
Мне хотелось, чтобы она лишний раз не волновалась.
Она заснула.
Я остался рядом.
Утром началось все как обычно, и я решил остаться. Не уходить на кладбище, чтобы все обдумать – да и о чем сейчас можно было думать?.. – и провести день с любимой.
– Я баню затоплю…
Юля входила в дом без стука.
Настя не возмущалась, а я каждый раз вздрагивал.
Наверное, боялся разоблачения, хотя меня никто не видел.
– Топи. Пока есть возможность…
Я заметил, с каким волнением Настя-то смотрела на телефон.
Она словно чего-то ждала.
– Все хорошо?..
Настя пожала плечами.
– Не знаю. Я звонка жду…
– От Иры?..
– Ага…
Я усмехнулся.
– Тебе проще написать ей самой…
– Да, ты прав… наверное…
Настя села на диван и написала короткое сообщение:
“Ир, что по поводу квартиры? Едем смотреть?”
Ответ не заставил себя долго ждать.
“Мне надо у Нади кое-что спросить… У меня что-то предчувствие… нехорошее…”
Настя тяжело вздохнула.
– Она спросит у кого-то там по поводу квартиры…
– Ясно…
Она нахмурилась.
– Ладно, не буду переживать. Не хочу настраивать себя раньше времени…
Я улыбнулся.
– Молодец.
За весь день почти ничего не происходило.
Настя присматривала за баней.
Стало совсем темно, когда приехал Максим.
Я все это время оставался в доме. Будто чувствовал, что вот-вот что-то начнется. Переживания не давали спокойно отдохнуть.
Осталось всего ничего…
– Насть, где ведро?
Настя удивленно посмотрела на Макса. Он драгонил ее тем, что беседовал одновременно с ней и со своей новой любовницей. Конечно, она пыталась подавить свои эмоции, мысли на этот счет, только вот дрожь в голосе и слегка нахмуренный лоб говорили совсем о другом…
О ревности…
Она сжигала её внутри…
Я подошел и положил руки ей на плечи.
– Ты чего?..
Она сделала удивленный вид.
– Ты ревнуешь. Перестань.
– С чего ты взял?..
– Думай обо мне. У тебя есть я. Твоя искренняя и чистая любовь…
– Вообще-то, я вышла посмотреть за баней, – резко ответила Анастасия. – Готово или нет еще…
Я кивнул.
– Хорошо. Пусть будет так.
– Так где ведро-то? – Макс метался по двору.
– Какое ведро?! – не выдержала Настя.
– Машину помыть…
В этот момент женщина, его новая пассия, замолчала. Она тихо беседовала с ним о своем, пока он сам не начал обращаться к моей возлюбленной.
– Кто такая Настя? – спросила незнакомка.
– Давай потом поговорим… – Макс пытался перевести тему.
– Любовница, блин, кто!.. – не выдержала Настя и ушла в дом.
Ее била обида.
Я-то знал, что именно ее так разозлило.
Сплетни, что якобы она любовница Максима.
Это было похоже на детский сад, но именно моя мать это все начала…
Единственный человек, кто мог ее понять, это Ира.
Настя незамедлительно ей написала.
Ира: “Правильно сделала, нечего баб сюда водить…”
Настя почувствовала себя победительницей и вышла во двор.
В бане никого не оказалось.
Я пообещал дождаться ее.
Что-то вот-вот должно начаться…
Настя помылась и по возвращению из бани взяла телефон.
Ира: “Я узнавала по поводу квартиры… В общем, отмена. Полный пиздец, короче. Опека, оказывается, на этот дом запрет поставила. Надя там все выяснила…”
Настя: “И че делать?..”
Ира: “Все отменяется. Мне придется вернуться в дом. Извини”
Переезд
У Насти телефон выпал из рук.
Что теперь делать?..
Куда идти?..
Макс уже уехал.
Пустым взглядом она уставилась перед собой.
Еще секунда, потом две…
Что делать?..
Я понял, тот самый момент наступил, точка невозврата.
Неужели все было зря?..
Ира: “Я звоню Максу, он трубку не берет. Последний раз вообще бросил, ничего не сказал. Звони ему. Пусть тебя куда-нибудь перевезет”
Настя набрала в легкие воздуха и решительно набрала номер телефона.
– Алло… Ира… написала…
– Так.
– Надо переезжать. Отмена…
– Я знаю. Сейчас приеду. Сиди там.
И отключился.
Ксюша в ужасе посмотрела на подругу.
– Что, все?..
– Да. Надо переезжать…
– Черт… Куда?..
– Я не знаю…
Прошло полчаса. Казалось, время остановилось. Настя мысленно все отрицала, хоть и отпустила этот дом еще неделю назад. Интуиция ее не подвела, но легче ей не стало.
Возможно, она верила…
Надеялась…
Но что-то подсказывало ей все это время – готовься…
Они совершенно забыли про тот дом…
И не понимали, что делать…
Плакать ей уже не хотелось. Она была в шоке – словно обухом по голове. Ни одной мысли. Ничего. Будто мир пошатнулся, потом внезапно рухнул.
Только одно…
В голове…
Что же делать?..
Куда идти?..
Она решила – только одно место у нее осталось.
Квартира.
Как бы туда не хотелось возвращаться…
Больше идти некуда…
На улице уже темень, только это не могло её остановить. На центральной дороге светят фонари, и часть ее видно из окна. Проехать можно. Плюс, дом, где находилась квартира, стоит почти у самого въезда в поселок.
Настя бросилась к выходу.
И тут же остановилась.
Это не принесет должного облегчения.
Она будет страдать там вечно…
– Ты…
Она не повернулась.
– Я поняла. Клятва…
Ксения смотрела ей в спину.
Настя повернулась к ней.
– Я должна тут быть… до конца…
Ксюша облегченно вздохнула.
– Я уж подумала…
– Я дура, знаю…
– Не в этом дело…
Настя прерывисто вздохнула. И просто села на корточки. Слезы брызнули из глаз. Она сидела посреди прихожей и ревела, словно обезумевшая.
Я смотрел на нее.
И сердце разрывалось на части.
Чем я мог ей помочь?..
Ничем…
Настя с трудом встала и вышла в зал. Кое-как нашла успокоительное и выпила таблетку. Вроде бы пришла в себя. Но разум оказался одурманен. Мозги будто бы растеклись…
Но в душе все равно поселилась боль.
Это был не тот выход, который ей хотелось.
В доме царила темнота.
Ира: “Пусть Макс убирает свои машины. Я приеду с Костей…”
Настя тяжело вздохнула. Она уже ничего не стала отвечать. Лишь в глубине души благодарила саму себя, что не наделала новых глупостей…
Ира: “В пятницу я заезжаю обратно…”
Пятница…
Сегодня среда…
Времени мало…
Она зашла на кухню, чтобы выпить воды, в горле пересохло. В окне Настя увидела свет фар. Между ее опрометчивым решением и этим приездом разница всего десять минут.
Если бы она действительно уехала…
Было бы печально…
Калитка хлопнула.
Это был Макс.
Настя поспешно вытерла слезы и слабо улыбнулась.
– Надо переезжать. В тот дом…
– Который тебе предложили?..
– Да…
– Когда?..
– Завтра-послезавтра.
Настя тяжело вздохнула.
– Я уже хочу отсюда съехать…
Макс открыл холодильник и прямо из бутылки выпил малинового варенья.
– Ира… В пятницу приедет… Сказала… про машины…
– Да заебала она меня! Я уже трубку не беру! Сказал же – некогда! Нет, блять, достает…
Настя ничего не сказала.
– Ладно, завтра все решим. Спокойной ночи.
Она проводила его задумчивым взглядом. Эмоции внутри успокоились. Стало немного легче. Настя решила поспать, да и на улице уже была глубокая ночь.
Уже утром Настя приехала ко мне.
Она выглядела спокойной.
Правда, во взгляде была усталость.
– И чего теперь?.. – Ксюша оперлась о свой велосипед.
– Ничего не говори Ире.
– Про новое место?..
– Да.
Ира: “Макс меня посылает…”
Настя: “Отстань от него. Уберет он свои машины. Ему просто некогда”
– Что, опять достает?..
– Не говори. – Настя фыркнула. – Надоела…
Стояло тепло.
Солнце светило.
Я слушал их разговор, не позволяя себе вмешиваться.
– Я хотела поехать на квартиру…
Ксюша с удивлением посмотрела на нее.
– …но потом поняла, что сделаю себе новые проблемы…
– А он чего? – Ксения кивнула на мой памятник.
– Исправляется. Так что, если что, дальше я сама могу быть… только виноватой…
– Понятно.
На телефон Насти пришло сообщение.
Ира: “Мне Макс только что сказал, что купил дом…”
Настя удивленно посмотрела на подругу.
– Что там?..
– Ирка пишет, что Макс дом купил…
Ксюша шокированно посмотрела на Настю.
– Уже?!..
– Подожди… Тут голосовое…
Макс: “...Короче, мне некогда, я только что купил дом на N., буду вещи перевозить…”
– Поехали!..
Девушки сели на велосипеды и двинулись обратно.
Я поспешил за ними.
Ситуация начала свое стремительное движение. Едва подруги появились дома, как приехал Макс в рабочем костюме.
– Помоги мне, а…
Настя кивнула.
Ксюша выпрыгнула из дома следом.
– Сейчас машину приведу в порядок… Отдам ее… И будем переезжать…
Ксения захлопала в ладоши.
Настя хмыкнула.
– Хорошо…
Время пролетело незаметно. Девушки подталкивали к машине домкрат. Таскали колеса. К этому моменту уже подъехали люди в ожидании автомобиля.
Я довольно потер руки.
Осталась самая малость…
Через пару часов все уехали, и девушки остались ждать.
От нетерпения Настя ушла к соседке.
Ксюша закурила.
Я решил составить компанию своей любимой и отправился в дом через стенку.
Это был дом на два хозяина. Серое, обшитое шифером, строение со старой крышей, которая уже протекала. На одной части был ремонт, во второй царил хаос. Покосившиеся старые стайки украшали двор. Новенькая баня на два хозяина. Палисадник, большой огород, в общем, красота…
У первого хозяина двор был больше, у второго меньше. Второй оказался засорен различным мусором. Гараж снесен. Все валялось гнилым.
В общем, печально…
Да и внутри второго дома жуть как воняло…
Мне бы не хотелось, чтобы Настя проводила там время…
Но и удерживать ее я не имел права.
Потому что ей хотелось общения. Пусть и не очень, но все же. Хотелось быть в кругу близких людей. В кругу друзей. В общем, быть хоть кому-то нужной – цепляться за любого, только не одиночество…
Я поморщился и прошел внутрь. Мелкий мусор под ногами. Грязная посуда на столе и на полу. Вещи везде валяются…
Мрак…
– Я переезжаю… в другой дом…
Она еще сомневалась, стоит ли об этом говорить. А то получится, что сама разболтала…
Но все же…
Этому человеку она доверяла…
Может быть, и зря…
Соседка, Юля, отреагировала как-то… холодно, что ли…
Ее больше интересовало, где мужик любимый пропадает…
Настю это задело, но она постаралась заглушить в себе эти эмоции. Она пыталась привыкнуть, что никому не нужна – и очень сильно ошибалась…
Она не могла смириться, что я ее очень близкий и очень родной человек…
Хотя…
Это я уже себя настраиваю…
Нужно потерпеть всего ничего…
И я смогу побыть с ней рядом.
– Да где он…
– Кто?!..
– Да Санек…
Настя пожала плечами.
– Да мало ли где… Работает…
– Ага!.. – резко ответила Юля, и Настя замолчала.
День близился к концу. Девушки остались одни. Они с нетерпением ждали переезда, этот дом им уже надоел. Хотелось новой жизни, новых впечатлений. Перемен, в общем, хотелось…
Макс то приезжал, то уезжал. На пять или на десять минут. Во второй раз он бросил домовую книгу на диван. На обложке был написан адрес.
Настя этот дом еще не видела.
Я же отлучился на некоторое время и решил побыть там еще раз.
Дом был самым последним. Должен быть еще один, после него, но он сгорел. Теперь там заросший травой участок.
Деревья еще стояли голые, и был виден часть соседнего дома за поворотом.
Дальше шла улица, точнее, тропинка, скрывающаяся за густыми деревьями. Она была ухабистая, как и все дороги поблизости.
Огромное поле, некогда бывшее огородом, шло за домом. Деревья будто окружили его кольцом. Из-за кустов и густых ветвей появилась разная живность – птицы громко пели, кошки шарились по заборам да огородам.
Самое главное – спокойствие.
Центральная дорога проходила чуть дальше, но даже ее шум до сюда не доходил.
Люди будто жили сами по себе. И никому не мешали.
Ларек продуктовый под окном.
Да, забора нет. Гаража – тоже. Вместо него – остов, пару деревяшек, что еще каким-то чудом держались. Мусор валялся то тут, то там. Хоть и за сухостоем этого не было видно…
Окна пластиковые, только черные от грязи.
Одно окно разбито, на веранде.
Заходить внутрь я не стал. Просто стоял посреди дороги и прислушивался к тишине. Холод гулял по ухабистым дорогам, пригоняя с собой мелкие снежинки. Зима не хотела уходить – и оставляла за собой тоску…
Я поднял голову.
Второй дымоход оказался разобран.
Какая-то невнятная антенна на крыше.
Летом здесь будет очень красиво… если навести порядок…
Я решил вернуться обратно к Насте.
Та сидела в телефоне.
На лице было какое-то странное напряжение.
Ира: “Почему он непонятно где дом купил? Почему не у меня?”
Настя: “А я откуда знаю…”
Ира: “Он тебе целый дом купил!!”
Настя: “С чего ты это взяла?”
Ира: “А кому ж еще…”
Настя: “Себе, например?”
– Что там? – Ксюша тоже заметила напряжение на ее лице.
– Да Ирка… Говорит, что Макс дом мне купил…
– Завидует. Ясное дело.
– Чему завидовать-то? У нее же своя крыша…
– Не знаю…
Настя тяжело вздохнула.
– Все равно не понимаю…
– Да забей. Всякое бывает.
– Наверное… ты права…
Девушки уснули, не дожидаясь прихода Макса.
Я, как всегда, устроился рядом с Настей.
На следующий день все закрутилось быстрее.
– Мне нужно узнать кое-что…
К ней заглянула Юля.
– Показывай…
Юля села за стол.
– Что-то с заказами не так…
– Посмотрим…
Все уже было готово к переезду. Дом заметно опустел. Да, мебель и техника стояли на местах, но эхо гуляло по комнатам, словно стены одни, пустые. Прохлады стало больше. Печку топить не стали – ни угля, ни дров не осталось.
Настя тяжело вздохнула.
Она ждала новостей.
Ира: “Скажи Максу за машины…”
– Надоела…
Настя отбросила телефон.
Я все это время сидел рядом.
Я просто не верил этой соседке.
– Она такая, да. Сходишь со мной до магазина?
Настя пожала плечами.
– Ну давай…
От стресса есть совершенно не хотелось. Кусок в горло не лез. Желудок требовал еды, но вся эта нервотрепка не позволяла даже выпить чаю.
Из-за этого она чувствовала усталость и нехватку энергии.
Ноги отказывались слушаться.
Хотелось спать.
Она боялась все упустить.
Ира: ‘Макс трубку не берет”
Настя перестала отвечать даже на эти сообщения.
Ира: “А что там за дом? Он говорил, что купил на N., и все. Ты там была?”
Настя: “Нет еще”
Ира: “Я завтра приезжаю. Убраться надо…”
Настя: “Я могу баней твоей немного воспользоваться? Бани пока там нет. И холодильником… Это ненадолго, на месяц всего…”
Ира: “Можно. Я слов на ветер не бросаю. Мне и попиздеть с кем-нибудь охота. Я тебя еще в рабство заберу…”
Настя: “Что за рабство?”
Ира: “Увидишь”
Я хмыкнул.
Разве этой женщине можно верить?..
Девушки зашли в магазин. Быстро прошли через ряды. Взяли что надо, оплатили и вышли.
Дома никого, кроме них, не было.
Время тянулось медленно. Хотелось как можно быстрее покинуть надоевшие стены. Поскорее обо всем забыть…
Стрелки часов остановились на цифре два, когда приехал Максим.
– Собирай все необходимое. Уберешься пока там.
Настя бросилась обратно в дом. Прихватила все необходимое для уборки – всевозможные средства и губки – и поспешила сесть в машину. Перед этим успев забрать кое-какие вещи.
– А че в таких пакетах? Мешков больших нет?
Настя покрутила головой.
– Блин… Ладно, куплю.
Они сели в машину и поехали.
Дорога обещала быть недолгой. Настя смотрела по сторонам. Волнение захватило все ее внимание. Машина поехала нехотя вниз, скатившись по склону к раздвоенной тропинке, потом повернула налево. Один частный дом был похож на другой. Они мелькали словно слайд-шоу…
Я следил за всем этим.
Я не хотел, чтобы она лишний раз волновалась.
Я понимал, что, возможно, она ждет другого. Чего-то более приятного. Но свои ожидания она спрятала глубоко внутри. И старалась не создавать ненужных надежд.
Они подъехали к белому дому. Облицовка частично отпала. Торчали железные столбики. Сухостой закрывал проход в дом.
Автомобиль остановился у одного из столбиков, недалеко от прохода.
Старый деревянный тамбур покосился.
Макс вышел из салона первым. Прошел к тамбуру, зашел внутрь и достал ключи. Эти ключи засунул в замок новенькой входной двери.
На ней еще даже пленка сохранилась…
В тамбуре висела паутина, стоял жуткий запах и валялся мусор.
Макс открыл дверь, и прошел на веранду.
Грязное помещение. Стены выкрашены в голубой, краска кое-где уже отвалилась. На веранде была еще одна комната, но с разобранной печкой. Куски кирпичей лежали по всему маленькому помещению.
Еще одна дверь, попроще.
Комната направо – кухня с печкой. Налево – что-то типа спальни. Шкаф, разобранные телевизоры. Какие-то мебельные части. Мусор, кошачьи и собачьи какашки.
На кухне еще целая печь.
Холодильник, стиральная машинка, стол и мойка.
В зале четыре окна. Маленькая мебельная стенка, два кресла, столик журнальный.
Комната направо – спальня. Диван, стул сломанный и ковер на полу.
Большой дом, но требующий ремонта.
Настя поставила пакеты с вещами в зале.
Она была слегка растеряна.
Это именно то, что ей нужно?..
И что теперь делать?..
У нее нет таких денег на восстановление…
Я положил руку ей на плечо.
– Ничего… Все будет…
Настя поджала губы. Тяжело вздохнула и вытащила моющие средства.
– Вода есть?..
– Да.
– Ясно.
Макс повел ее в сторону выхода.
– Пошли знакомиться с соседями.
Ей не очень-то хотелось знакомиться с соседями. Памятуя прошлый негативный опыт на старом месте жительства, она бы предпочла держаться от всех подальше…
Они зашли в домик по соседству. Он был намного меньше и тоже без ограды. Собака без привязи бегала и громко лаяла на новоприбывших соседей.
Макс постучал в дверь и вошел.
Маленький сгорбленный мужичок сидел у печи.
– Мы ваши новые соседи…
Настя стояла на пороге и молчала.
Что она тут делает?..
Разве она должна тут вообще быть?..
Поговорив немного с одним соседом, они вышли на улицу. Было прохладно. Дул слабый ветер. Температура упала до минус пяти, даже пар шел изо рта. Настя мерзла в тонкой куртке.
Усталость текла по ногам и рукам.
Хотелось прилечь.
Из еще одного дома вышла женщина, лет пятидесяти. В руке она несла ведро с золой. На ней был халат и жилетка.
– О…
Настя уже медленно направилась обратно домой.
Но соседка заставила ее остановиться.
– Вы новые соседи, что ли?
Макс кивнул.
– Да.
– Ясно. Здесь каждый год новые хозяева…
Настя остановилась.
– Я Максим, это Настя…
– Вы что, пара?
Макс аж отскочил от нее.
Настя обиженно хмыкнула. Ее это очень сильно задело. Почему-то мужчина, находившийся с ней рядом, боялся ее. Или ей так казалось…
Она тяжело и как-то обреченно вздохнула.
Вот так всегда…
С ней никто не хотел быть…
Да, у нее ужасный характер, травмированный опыт, но разве это делает ее каким-то не человеком?..
Я подошел к ней и обнял ее за плечи. Мне хотелось ее утешить и показать этим нежным жестом, насколько для меня она важна и дорога. Что я хочу с ней быть. Жаль, что она по-прежнему меня не принимает…
– Я не ее мужик. – Максим принялся оправдываться.
– Я ради другого здесь… – Настя попыталась улыбнуться.
Но в глубине души ей было очень обидно…
И мысленно она обвинила во всем меня.
Я опустил голову.
Да, мне не хотелось – да и сейчас не хочется! – ее кому-то отдавать.
Мои чувства…
Разве это плохо?..
– Понятно. – Соседка кивнула. – Просто здесь жила одна, девочка, это ее дом. Под материнский капитал купленный. Там что-то с документами… Документы-то есть?
– Домовую книгу отдали…
– Просто не получится ли так, что вы все сделаете, а потом выгонят вас отсюда?
Макс хмыкнул и пожал плечами.
– Я у Руси его купил…
– Тут еще и Пиздабол жил…
– Пиздабола знаю. Мы с ним в одном классе учились. Да, он его купил… когда-то…
– Ясно. Они и не жили здесь. Так, ночевали, и уходили. Так-то это дед построил, все сделал. Здесь и вода вроде есть, только нелегально провели. И вроде бы долг по ЖКХ…
– Понятно.
– Тут еще Андрей жил какое-то время. Вроде бы он пропал… Ушел на войну, и до сих пор найти не могут…
– Он погиб.
– Так он все-таки погиб? А мы надеялись…
– Его вот сравнительно недавно нашли.
– Понятно… Погиб, значит…
Настя внимательно слушала этот разговор. Тема о погибшем заставила ее на время отвлечься от грустных мыслей о моей любви.
Неужели здесь жил умерший?..
Я хмыкнул.
Ни одна сущность сюда не сунется из-за страха передо мной. Эти сущности довольно глупые и примитивные – и таких как я стараются обходить стороной…
С другой стороны, этот человек погиб далеко отсюда…
Есть ли смысл переживать?..
– Ладно, хорошо, мы все поняли. Мы пойдем.
– Ага…
Они вернулись в дом.
Настя тщетно пыталась выбросить сцену с Максимом из головы, но не получалось.
Она словно преследовала ее и причиняла невыносимую боль.
Все мысли о любви, об отношениях действительно не давали ей покоя. С каждым разом она находила в себе изъян и возводила его до абсолюта…
Она просто не понимала, что я ее люблю…
– Я поеду. – Голос Максима звучал откуда-то издалека. – Мне некогда. Ты тут уберись, пока что…
Она ничего не ответила.
Машина отъехала от дома, оставив ее наедине с мрачными мыслями. Настя походила по пустым грязным комнатам и неуверенно взялась за уборку. По пути пришлось взять соседское ведро – чтобы прибраться. Налила воды из пятилитровой бутылки – пришлось заранее набрать…
В доме царил холод.
Настя сняла куртку. Включила видео на телефоне и принялась мыть окна. Она убрала сломанный стул в сторону, но не прекращала думать о случившемся…
Ира: “Не могу дозвониться до Макса. Ты ему скажешь про машины?”
Она не стала отвечать.
Телефон зазвонил.
– Ну как тебе дом?
Ира решила позвонить.
Почему она так людей достает?..
– Нормально. Правда, здесь бани нет… И надо будет технику с мебелью покупать…
– Да?
– Это ерунда. Ну, и ремонту… немного…
– Понятно. Ты все равно Максу скажи…
Мимо проехала серебристая машина и остановилась. Такси. Багажник на крыше. Немолодой уже мужчина и немолодая женщина.
Они вошли в дом.
Настя испуганно на них уставилась.
– Я перезвоню…
Незнакомцы осмотрели дом.
– На каком основании вы тут находитесь? Вы знаете, что это чужое? Не успели похоронить человека, как вы тут же завладели имуществом?!
У нее все опустилось. Руки похолодели и начали трястись. Страх заполнил разум.
Неужели снова…
– Позвоните Максу…
Хотя в мыслях было сомнение, что он поможет.
Неужели придется новое место искать?
Но времени мало…
Что же делать?!
Старик набрал номер какой-то девушки.
– Тут люди…
– Мы купили этот дом…
– Говорят, дом купили…
– Могу дать номер…
– Номер…
Настя продиктовала номер телефона Максима.
– Ага, хорошо…
И люди ушли.
Настя тут же набрала Макса.
– Макс, тут…
Она коротко все ему объяснила.
– Ага, хорошо, услышал. Сейчас разберемся.
Настя отключила телефон.
Слезы брызнули из глаз.
Нет…
Этого не может быть…
– Насть…
Она стояла посреди комнаты.
Желание убираться у нее пропало.
Телефон начал разряжаться.
– Опять все ты…
– Насть…
Я чувствовал свою вину.
Я с мольбой посмотрел на нее.
– Насть… Я…
Она отмахнулась.
– Мне ничего не надо! Я возвращаюсь в квартиру…
– Насть…
Она посмотрела на улицу.
– Я пойду обратно… туда… Надо… зарядник…
Слезы душили ее.
– Не делай ошибок, прошу! Это всего лишь недоразумение! Все разрешиться!
Настя медленно побрела в сторону выхода.
Ключей от дома у нее не было.
Осталось дом открытым тоже глупо.
Когда она все-таки решилась уйти, к дому подъехал Максим.
Настя бросилась на улицу.
Он вышел из автомобиля и хлопнул дверцей.
– Мы все решили… Так что…
К дому подъехала серебристая машина, та же самая.
Черный джип, проезжающий мимо, остановился, и Макс обратил на него внимание, так как в нем сидел его знакомый.
Незнакомая девушка подошла к Насте.
У нее были мелированные волосы. И – без шапки. “Дутая” куртка, джинсы тёмные. Простые ботинки.
– Нам нужно будет забрать свои вещи… Вы дайте свой номер телефона…
От радости кружилась голова.
Неужели все страшное позади?..
– Вот видишь. – Я улыбнулся. – А ты испугалась…
Она отмахнулась.
– Поедешь обратно? Или здесь переночуешь?
– Поеду обратно. Там соседи баню топят. А завтра… окончательно уеду…
Потому что завтра приедет Ира. И все будет окончено.
Настя ничего не чувствовала по этому поводу. Ей просто уже хотелось жить на новом месте. Старое давно отпущено. И неинтересно…
Они поехали обратно.
День близился к вечеру.
Хотелось есть. Настя забежала в дом и тут же бросилась к плите. Найдя в морозилке кусок мяса, тут же поставила его варить. Остались еще макароны – кое-какие продукты Макс перевез…
Я пошел следом за ней. Сел на диванчик в кухне и внимательно следил за ее телодвижениями. Они хоть и были слегка неловкими, неуверенными, но все же завораживающими и красивыми. Я облокотился об стол и смотрел на любимую, как в первый раз. Когда именно влюбился, я имею в виду…
Мне нравилось наблюдать за ней. Это было очень красиво. Оно будто привораживало. Маленькая худенькая девушка, и так влюбляет в себя…
Я позволил себе улыбнуться.
Хоть и волнение полностью меня захватило. Мне не терпелось остаться с ней наедине. Понимал, что еще не время, не те обстоятельства, но все же…
Во мне просто мужское разыгралось.
Это сложно объяснить…
Настя только села за стол, когда собака громко залаяла.
Она вышла из-за стола и направилась на улицу.
Там стоял мой тезка.
Конечно, внешне мы отличались. И возрастом тоже. Плюс, он был совсем другим, простым человеком, но этим не цеплял мою возлюбленную.
Наверное, она влюблялась совсем по другим причинам…
Я старался вообще об этом не думать.
Это приносило мне боль.
Я почувствовал напряжение. Обиду. Пальцы любимой сжались в кулак, будто она готовилась напасть.
Этот человек стоял напротив ворот соседа. Сам сосед и Макс рядом разговаривали друг с другом.
Да, этого человека тоже звали Мишей. И фамилия такая же. Правда, я был на семь лет его старше…
Он посмотрел в сторону Насти.
Она поспешила скрыться.
– Кто там?..
Ксюша сидела в доме.
– Мишка, который живой…
– Ясно.
Настя села обратно за стол.
– Ты чего такая хмурая-то?
Настя попробовала еду на вкус.
– Соли мало…
– Макс увез. Оставалось всего ничего…
Настя встала из-за стола и поспешила к соседке.
Та была дома.
– Слушай, дай соль, а…
Юля сходила на кухню.
Я ощутил холод, идущий от нее. В какой-то момент ее отношение к моей любимой сильно изменилось, и мне сложно сказать, что именно случилось. Я все время проводил с Настей, не хотел оставлять ее одну, наедине с этими проблемами…
– В общем, видела я этот новый дом… Маленько привести его в порядок, и все нормально…
Юля протянула ей стаканчик с солью.
– Спасибо…
Я поджал губы.
Я все понимал.
Я видел все на лице этой девушки.
Жаль, что донести не смогу до любимой. Она очень сильно обидится на меня. Будет считать, что я это все назло. Что так я пытаюсь оградить ее от потенциальных женихов.
Глупенькая…
Для нее мне хотелось только счастья…
Юля развернулась и ушла в зал, оставив Настю в растерянности.
Она решила уйти, чтобы не накрутить себя из-за ерунды.
– Любимая…?
Она подняла голову.
Я стоял рядом.
– Все хорошо?..
– Хочу, чтобы завтра поскорее наступило. – Настя насупилась. – Бросить все и уйти…
– Ничего. – Я улыбнулся. – Завтра уйдешь с концами. Обещаю.
Она тяжело вздохнула.
– Сейчас помоюсь и лягу спать… чтоб прям до завтра…
– Это хорошо. Отдых не помешает.
– Мне надо кое-что забрать… когда одна останусь…
– Хорошо.
Я решил не лезть к ней со своими желаниями. Конечно, мне хотелось ее как женщину – и сейчас как нельзя лучше это время подходит, но в доме было прохладно. На улице – тоже. Да и она сама устала. А завтра важный день…
Энергия еще пригодится…
Она поковыряла сваренные макароны с курицей и ушла на улицу.
Я пошел за ней.
Там трое мужчин скидывали колеса в воровайку.
– Переезжаешь?
Она не ожидала, что мой тезка к ней обратится.
– Да.
– Когда?
– Завтра.
– Туда, на N.?
– Ага.
– Далеко отсюда…
– Ага.
Я почувствовал облегчение.
Она свободно выдохнула.
С ней разговаривали как с человеком…
– Понятно. Санек, ты без соседки остаешься…
Санек усмехнулся.
– Да, забирают ее у меня…
Настя вернулась в дом. Легла под одеяло, включила любимую телепередачу и заснула.
Оставалось всего ничего…
Громкий и одновременно резкий звук заставил ее проснуться.
Так как в доме было очень сильно прохладно, я лег рядом. Настя спала на разобранном диване, под толстым одеялом. Градусник в доме показывал одиннадцать градусов…
На улице и того меньше…
Она взяла трубку.
– Я до Макса дозвониться не могу…
Это была Ира.
Настя устало вздохнула.
– Он занят. Во дворе лазает…
– Понятно. Ты скажи ему, что я звонила.
Настя отключилась.
Она надела куртку. От холода зуб на зуб не попадал. Соседи топили баню, но пока никто еще не звал.
– Я погреюсь в бане и спать лягу. Завтра уже уеду…
Этот факт ее никак не расстраивал. Она торопилась уехать.
Настя вышла на улицу. Темно. Пар шел изо рта. Настя спустилась с крыльца и, обойдя его, достала из-под половиц небольшой пакетик с землей.
Я знал, что это.
Кладбищенская земля.
– Теперь она не нужна. Я заберу ее с собой.
Она поспешно сунула его в карман.
Сущностей здесь не осталось, они ушли первыми еще за две недели до переезда.
Настя тяжело вздохнула и вернулась в дом. Легла обратно под одеяло и погрузилась в экран телефона.
Дверь хлопнула.
– Ты где?..
Макс вошел в дом.
– Тут я.
– А-а…
Настя вздохнула.
– Ира звонила…
– Да заебала она меня уже!.. Звонит и звонит, уже пишу ей “не пиши мне”, а она все продолжает… В черный список ее кинул…
– Понятно. Ей все твои машины не дают покоя…
– Да уберу я их! Мне пока некогда.
– Да я-то знаю…
В дом заглянула соседка.
– Баня готова…
Настя встала и надела куртку.
– Я первый пойду.
– Хорошо.
Макс бросил на нее взгляд. Он пристально вглядывался в ее одежду.
Я нахмурился.
Мне показалось, что в его глазах появилось что-то нечто похожее на любовь.
Я сжал пальцы.
Ревность вскипела во мне.
Я люблю Настю и никого до нее не допущу…
– В куртке ходишь…
– Ну да. Холодно.
Макс хмыкнул.
– Там лучше. Тут полы кривые…
Он походил по залу.
Половицы жалобно скрипнули.
– Ну… Есть такое…
– И теплее. Там-то дом кирпичный. Тут засыпуха…
Настя пожала плечами.
Она думала о другом.
– Ладно, я пошел.
Макс взял ведро с водой, полотенце и скрылся за дверью.
Я тяжело вздохнул.
Неужели мне все это показалось?..
Он ее не любит, а просто заботится?..
Да уж…
Иногда воображение играет со мной злую шутку.
Или же нет?..
Неужели он ничего не помнит?..
Настя осталась одна. От скуки она решила подогреть чайник, благо, чай, сахар и печенье все еще оставались в доме. Включила чайник и ушла в прихожую.
Свет резко погас.
Весь дом погрузился в темноту.
Настя нахмурилась.
Это происходило не первый раз…
Я обернулся, почувствовав чей-то взгляд. Нечто непонятное скрылось за дверным косяком.
Домовой…
Он был против переезда.
Каким-то макаром он залез на стену, где висел щиток, и вырубил электричество во всем доме.
Он будто бы просил остаться.
А мы ничего не могли сделать.
Несмотря на присутствие беса в своем жилище, он умудряется вытворять нечто подобное…
– Да ну нахуй…
Настя выдернула чайник из розетки и бросилась к щитку.
Подсвечивая себе телефоном, она потянула за маленький рычажок, возвращая обратно свет.
Она так и не поняла…
Чайник тут ни причем…
Макс вернулся спустя короткое время.
Настя налила себе воды и, прихватив теплый халат, ушла.
Я пошел следом.
Раздевшись, Настя легла на верхние палаты. Пар, идущий от бочки с водой, приятно согревал. Холод из тела уходил прочь. Настя свободно выдохнула и закрыла глаза.
Это ее последний раз…
Тишина убаюкивала.
– Если ночью замерзну… сюда приду…
– Завтра обещают еще холоднее…
Настя хмыкнула.
– Символично…
Я сидел на нижних палатах и любовался ее голым телом.
О боги…
Как мне ее хотелось…
Но завтра очень важный день…
Я решил потерпеть.
Прошло полчаса. Настя встала с палат, помылась и, выйдя в предбанник, начала одеваться.
Я принялся ей помогать.
Ира: “Если что, я после обеда приеду, и ты ключи мне отдашь”
Настя: “Хорошо…”
Она закуталась в одеяло и заснула.
Я лег рядом.
Утро наступило неожиданно.
Стало еще холоднее.
Настя проснулась раньше обычного и, надев куртку, поставила чайник на плиту.
От холода она стучала зубами.
На улице было минус один.
Поскорее бы в новый дом…
Настя: “Слушай, дров мне не наломаешь? Чтоб новый дом отогреть…”
Юля: “Ага”
Чайник начал свистеть.
Настя сняла его и налила в кружку кипятка.
Время бежало словно обезумевшее.
Соседка из бани все забрала.
Юля: “Ведро оставь себе”
Настя: “Спасибо”
Макс приехал спустя час.
Настя успела купить лапшу быстрого приготовления и поесть.
В кошельке осталось десять рублей.
Насте не терпелось поскорее уехать.
Она уже устала от этого дома.
Вместе с Максом был еще один мужчина.
Я напрягся, но потом расслабился.
Выглядел он не очень…
– Помощника привел. Валера.
– А-а…
– Пошли забор разбирать…
Между домом и огородом стоял самодельный забор.
Когда-то в огороде ходили козы.
Их забрали еще в ноябре.
Они втроем почти его разобрали, и Максу позвонили.
– Подождите меня…
И уехал.
На улице холод. В доме еще холоднее. Настя и Валера стояли на улице и подпрыгивали на месте, чтобы согреться.
– Нифига он… Уехал, и с концами…
Настя кивнула.
– Да, он такой…
Стояла пасмурная погода.
Хотелось уже бежать.
Зазвонил телефон.
– Я поехала. – Ира положила трубку.
– Сейчас хозяйка приедет, – сообщила Настя.
Валера пожал плечами.
– О’кей.
Время замедлилось.
Настя и ее названный помощник начали волноваться.
– Да он сьебался походу…
Ксюша усмехнулась.
– С чего бы это?
– Да фиг знает… Просто взял и сьебался…
– Логика железная…
Настя крутила головой во все стороны.
Кто-то из них двоих мог приехать первым…
У нее билось сильно сердце. Руки и ноги окоченели от холода. Хотелось просто уйти в тепло…
Настя набрала Максу.
Но его машина показалась издалека.
Настя облегченно выдохнула.
Наконец-то…
Макс остановился и вышел из машины.
– Ты чего мне звонила-то?
– Потеряли мы тебя…
К дому подъехал большой черный джип.
Настя насупилась.
Она знала и автомобиль, и человека, сидящего в нем.
Криворукий, как его все тут называли…
Джип остановился, и Ира вылезла из него. Открыла калитку и вошла во двор.
Здесь для Насти все уже закончено.
– Мне вещи перетащить?
Мужчины ремонтировали багажник.
Насте захотелось уйти.
Макс выпрямился.
– Да, тащи.
Девушки побежали в дом и принялись таскать пакеты. Один, второй, третий…
Макс вместе с Валерой принялись им помогать.
Ира вместе со своим другом не обращали на них внимание.
Через несколько минут машина оказалась забита вещами, игрушками и мешками.
Сесть было некуда.
– Поехали?..
Самыми крупными вещами остались велосипеды.
Девушки сели на них.
– Подожди…
Настя забежала в дом.
Напоследок она наградила Иру презрительным взглядом.
И покачала головой.
– Пошли!..
Настя выскочила из дома.
– Только не сломай дом, хорошо? Он ничего тебе не сделал…
Криворукий кивнул, и подруги поехали прочь от дома.
Настя чувствовала себя не лучшим образом. На душе скреблись кошки. Хотелось плакать. Она старалась смотреть на дорогу, тем более что та была ухабистая. Велосипед подпрыгивал на каждой кочке и ямке, причиняя дискомфорт.
Прочь…
Прочь из этого дома…
Она остановилась возле дома, где жил Макс.
– В чем дело?..
– Ключей-то у нас нет…
Его машина стояла напротив.
Он вышел и удивился, увидев подруг.
– Езжайте…
– Ключей нет.
– Я поеду. Вы – следом.
– О’кей.
Девушки пропустили машину вперед и сдвинулись с места.
Ксюша ехала впереди.
Настя маленько отставала.
Ее трясло от невыносимо трудной дороги.
Хотелось уже слезть.
Показался впереди знакомый белый дом. Все еще окруженный сухостоем. Ни одной живой души поблизости. Одиночество кругом. И тишина…
Макс уже вовсю вытаскивал из машины вещи.
– Вы долго…
– Бывает.
Подруги слезли с велосипедов и поставили их в большую веранду. Потом принялись помогать Максу.
Перед глазами у Насти все поплыло. Когда она уходила из того дома, то столкнулась на пороге со своей соседкой, которая как будто смотрела сквозь нее.
Даже и слова на прощание не сказала…
Настя пыталась выкинуть это из головы.
Она просто себя снова накручивает…
– Все в порядке?..
Настя махнула рукой.
– Да так… Ерунда…
Макс все еще оставался во дворе.
Настя взялась за печку. Она смахнула щеткой пыль, камни, мелкий мусор, взяла лопатку и начала вытаскивать из топки и поддувала золу в первое попавшееся железное ведро.
– Надо уголь заказать…
Ксюша кивнула.
– Да… С углем быстрее…
Настя подтащила к себе пакет с дровами.
– Пока только дрова. Завтра уголь закажу.
Ксюша ушла в другую комнату.
Настя повернулась. Ее взгляд ненароком упал на окно. Среди сухостоя она увидела странную тень, похожую на мужчину во всем черном.
Казалось, он смотрел на нее…
Настя вспомнила про погибшего Андрея.
Неужели его сущность пришла сюда?..
– Что будем с баней делать?
Настя вздрогнула и повернулась.
Макс зашел в дом.
Я решил воспользоваться этой паузой и вышел на улицу. Мне не хотелось, чтобы Настя лишний раз волновалась из-за незваных гостей.
Пришлось обойти дом, чтобы выйти в огород, заросший сухостоем. Сухие репейники торчали как острые иглы. Их колючки цеплялись за одежду – и, слава богам, этой участи я лишен. Портить красивую одежду лишний раз не хочется…
– Чего приперся?
Тень обернулась молодым мужчиной в плаще. Брюки и ботинки полностью были им закрыты.
– Это мой дом. – Он показал на дом.
– Был. Теперь твой дом там. – Я показал в сторону дороги, закрытой частными домами.
– Я знаю. Я просто хочу знать, кто тут живет…
– Бабушка, что здесь жила, жива…
– Я знаю. Ее моя жена забрала.
– Сожительница…
– Неважно. Ты что, мужик этой девчонки?
– Да, я ее мужик.
Незваный гость хмыкнул.
– Ясно. Сожительствуешь с живой…
– Какие-то проблемы?
– Никаких. Мне плевать. Хоть я и давно перешел черту, местных законов не знаю. Я сам по себе. Я уйду. Просто дай мне попрощаться с этим домом.
Я хмыкнул.
– Мешать вам не собираюсь. Вижу, ты не простой дух, и воевать с тобой я не хочу. Просто дай мне немного времени, новый хозяин.
– Хорошо. Только ее не пугай…
– Постараюсь.
Я вернулся в дом.
– Ира вроде бы пообещала помочь, пока мы не отстроимся…
– Ясно.
– У нее мыться буду. У нее будут мои продукты…
– Ясно. Ладно, поеду обратно. Надо вещи в темпе перевезти…
И он уехал.
Настя осмотрелась и вытащила из пакета газ.
– Сегодня должна была хозяйка приехать…
– Ага…
Ксюша выглянула из комнаты.
– Но чет нету ее…
Настя пожала плечами.
– Хрен ее знает…
Настя подожгла траву, сорванную у входа в дом. Огонь пожирал с огромным удовольствием сухостой и поглощал с треском дрова.
Настя тяжело вздохнула и закрыла топку.
Она вышла из дома и задрала голову.
Дым из трубы вовсю шел.
Настя вошла обратно и прошла в зал.
Телефон лежал на журнальном столике.
За время работы пришла смс-ка о зачислении средств.
– О…
– Что там?
Ксюша подошла ближе.
– Деньги перевели…
Ксения хлопнула в ладоши.
– Это же хорошо!.. Можем купить себе покушать!..
– Когда Макс приедет. Ключей у нас до сих пор нет…
Ксюша поникла.
– Да… Да уж…
Время шло.
Макс приехал еще пару раз с Валерой и надолго пропал.
– У меня дурное предчувствие…
– Что такое?
– Я еще когда там была, у меня возникло ощущение, что они с Иркой передерутся….
– Кто они?
– Макс с Иркой…
– Ну… Могут… Наверное…
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж… Я хотела остаться, но потом поняла… Еще убьют ненароком…
– Ага…
За окном уже стемнело.
Телефон зазвонил.
– Я тут с Максом поругалась…
Ира звонила.
– И?
– Мы с ним чуть не подрались…
– Я тебе говорила. Он иногда себя не контролирует.
– Да видела уже. Думала ударит…
– Не надо было к нему лезть.
– Да я уже понимаю это. Просто мы спорили по поводу машин, что их убрать надо…
– Да уберет. Когда приедет…
– Ну, как новый дом?
Настя пожала плечами.
– Нормально. Хотя я ничего не прочувствовала еще…
– Там бани вроде бы нет…
– Да. Поэтому я у тебя попросила…
– На выходных будет. Сначала ребятишек искупаю. Потом мы.
– Хорошо.
Настя положила трубку.
К дому подъехал автомобиль.
Настя бросилась на улицу.
Она принялась помогать Максу.
– Мне надо до магазина. Кушать хочется…
Воспользовавшись отсутствием Макса, она дошла до зеленого ларька, что находился в двух шагах от дома. Взяла кошелек и пошла по дороге, что уже была освобождена от снежного и ледяного наста.
Ларек оказался небольшой. Внутри было тесновато. Витрины с колбасами, сыром, полуфабрикатами, мороженым занимали больше места.
Настя посмотрела на цены.
И ужаснулась.
Здесь все было в два раза дороже!..
Настя, не сказав ни слова, ушла.
Нужно было ехать в другое место, но бросать дом открытым она не имела права.
– Хорошо. Поехали.
Настя села в машину. Та сдвинулась с места, погнав по ночной дороге.
– Ира звонила… У вас там какой-то спор вышел…
– Да заебала она меня уже! Я говорю ей, что заберу машины только в мае, она все гнет! И что дом она не продаст за три миллиона, как она хочет…
– О какой продаже может идти речь, если ей само государство запретило…?
– Да понятное дело… Она все никак не угомонится…
Они остановились у магазина.
Старое место жительства находилось прямо под окнами.
– Я подожду.
– Хорошо.
Настя забежала в магазин и взяла первое попавшееся. Выскочила на улицу и, увидев машину, пошла к ней.
Здесь было темно.
Настя остановилась у автомобиля, закинула пакет с продуктами в салон и, открыв калитку, вошла во двор.
Шаман все еще сидел. Овчарка, большая черно-коричневая собака, лежал в самодельной будке.
– Может, дать ему покушать?..
– Завтра. – Макс был в доме. – Завтра я приведу его туда.
Настя схватила одеяло с разложенного дивана и поспешила на выход. В доме никого больше не было. Ира уехала, соседи сидели у себя, и Настя ощутила легкую грусть.
Ей будет недоставать этого дома…
Настя оказалась у ворот, когда мимо проходил Санек.
Макс пожал ему руку.
– Здорово…
– Ирка тут с ума сходит, хочет дом за три миллиона продать…
– Ага… Продаст она… конечно…
Настя усмехнулась.
Ира ей ничего об этом не говорила, но она очень хорошо ее знала.
Они поговорили немного, и она вместе с Максом поехали обратно.
– Уголь надо…
– Надо.
– Ты можешь мешок привести? У меня есть немного денег, я дам…
– Не надо. Привезу.
Они подъехали к дому.
Макс схватил мешок и уехал вновь.
Настя осталась одна.
Она прошла в дом, взяла кружку из пакета и, откупорив бутылку молока, принялась есть.
Все это время куртку она не снимала.
Через час Макс привез уголь. Растопил печь, побросал в топку каменья и уехал, пожелав Насте спокойной ночи.
Она спокойно расстелила постель. На диван постелила покрывало, положила подушку и мягкую игрушку, бросила одеяло. Хоть и печка и топилась, все равно было холодно. Настя сняла куртку и бросила на пакеты, что стояли в углу.
И почти сразу заснула.
На утро она встала, растопила печь, и тут позвонила хозяйка.
– Мы хотим забрать свои вещи…
– Хорошо. Я дома.
Через полчаса они подъехали.
Настя выбежала из дома.
Навстречу из микроавтобуса вышли трое молодых людей и хозяйка дома, уже бывшая. Если она была еще более-менее, то вот ее друзья были слегка пьяны, и они ругались между собой.
Настя вышла из дома и набрала человека, что привозил ей и соседям уголь.
– Вы можете уголь привезти, только я переехала…
– Ну, сегодня я не могу, только в понедельник…
– Вот блин… Ну ладно, хорошо…
Настя расстроенно хмыкнула.
Придется с углем что-то решать…
Макс приехал спустя полчаса после отъезда хозяйки. Та забрала стенку, телевизоры, холодильник, стиральную машину и кое-какие доски.
Дом остался абсолютно пуст.
Настя убрала часть вещей в комнату, другую подмела и выбросила мелкий мусор. Потом наспех вытерла подоконники, не думая ни о будущем, ни о прошлом.
– Поедешь со мной за вещами?
Настя кивнула.
– Я с вами!.. – вызвалась Ксюша.
Они сели в машину и поехали на старый адрес.
Светило солнце. Было еще холодно, и от золотистых лучей не было толку.
Я находился рядом с самого ее пробуждения. Не трогал ее, пока она спала. Лишь прилег рядом. Чтобы согреть. Чтобы успокоить. Душа у нее не была на месте. Разум тщетно пытался все осмыслить…
Ей просто нужно время…
Я тяжело вздохнул и, оставив ее одну в постели, вышел на улицу.
Все такое голое и холодное…
Я чувствовал свою вину за случившееся.
Почему я не помог ей тогда?..
Почему отвернулся?..
Потому что она не хотела быть со мной?..
А если бы я во всём ей помогал и поддерживал?
Может быть, она любила бы меня больше?
Почему я думаю об этом именно сейчас?..
Одни вопросы без ответов…
И здесь так тихо…
Деревья одни кругом. Будто охраняют. Красиво так…
Я заметил ту же тень, что была днем.
Он смотрел на свой дом. И просто стоял в поле, среди сухостоя, словно чужой.
Развернулся и ушел, заметив мой пристальный взгляд.
Я понимал, что могло случиться в старом доме.
У нее уже были нехорошие предчувствия.
Макс вышел из машины первым, подруги пошли за ним следом.
Я поспешил за ними же.
Все двери были открыты.
– Привет…
Санек поздоровался, но как-то вскользь. Настя не могла этого не заметить. Какое-то равнодушие скользнуло в его голосе, возможно, он был просто занят…
Настя себя так утешала…
Дверь в дом стояла настежь открытой. Троица вошли туда, и Настя успела встретиться взглядом с Юлей. Та как-то холодно посмотрела на нее, словно чужой вошел…
И даже не поздоровалась…
Настя поджала губы и прошла в зал. Она пыталась отмахнуться от мрачных мыслей.
Они просто все заняты…
Им не до нее…
Настя села на диван у окна.
Побыстрее бы отсюда свалить…
Макс вышел.
Соседи будто не обращали на нее внимание.
Настя сжала пальцами края куртки. Она пыталась всеми силами не замечать равнодушие когда-то близких людей.
Санек вошел в дом и направился в спальню, где Ира с Юлей разбирали вещи, что Ира привезла из Томска.
Макс зашел в дом.
– А ты чего сидишь? – Ира как-то грубо обратилась к Насте.
Та хмыкнула.
– Жду приказа, – язвительно ответила она.
За язвой она пыталась скрыть боль от увиденного.
Может, она не так все поняла?..
Как всегда?..
Как обычно?..
Может, они действительно заняты?..
Ира с ней даже не поздоровалась…
Как и соседи…
Настя помогала Максу, стараясь не думать о случившемся. Мало ли что ей показалось, просто ситуация сейчас такая…
Но боль душила ее.
Она почувствовала, как слезы подкатили к глазам. И пыталась их удержать. Руки трястись от волнения. Мысли били молоточком – ей больше не рады…
Они принялись вытаскивать вещи из дома, то, что осталось.
Боль сменилась нервозностью и злостью. Обида не давала успокоиться, хотелось сбежать из дома. Не хотелось видеть этих людей. Они все какие-то лживые…
Они тем временем сидели в кухне и весело общались, попивая чай.
Детей еще не было.
Они будто не замечали ее…
Вся дружба улетела вмиг…
– Вы из холодильника продукты заберете?
Настя повернулась к Ире.
– Разве ты не пообещала их попридержать?..
– С какого хуя-то? – грубо ответила Ира.
Настя поджала губы.
Грубости рвались наружу.
Макс молчал, не встревая.
Слезы тоже рвались наружу, но Настя старалась их не показывать.
В тот момент весь ее прежний мир рухнул.
Она потеряла одну подругу, потом вторую, и все за какие-то часы…
Хотелось проклясть не только их, но и весь мир…
Настя и не верила и одновременно верила своим глазам и ушам.
Она просто думала…
Она просто надеялась…
Не хотела верить вообще никому…
Ей так надоело одиночество…
Неужели хороших людей не осталось?..
– Хорошо. – Настя все-таки сделала над собой усилие. – Сейчас заберем.
– Какого хуя я должна держать чужие продукты? Мне надо холодильник забивать…
Настя быстро забрала оставшиеся продукты и выбежала из дома.
Слезы душили ее.
У машины она остановилась и просто заревела.
Слезы градом катились по ее лицу.
Почему?!
Почему?..
За что?..
Я бессильно смотрел на нее.
Я ничего не мог сделать.
Сердце разрывалось на груди от боли. Пусть и умерло оно, но все еще чувствовало…
Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.
– Ты чего?..
Ксюша растерялась, увидев подругу в слезах.
– Они… Она… Такие предатели…
– Я чет тоже офигела. – Ксюша кивнула. – Она же обещала… И они тоже…
Настя махнула рукой и принялась складывать вещи в машину.
– Ничего другого я и не ожидала…
– Да понятное дело… Все равно неприятно…
– Да я привыкла… людей терять…
– Ладно. – Ксюша положила руку на плечо. – Бывает…
Макс вышел из дома.
Настя попыталась скрыть слезы.
– Что, все?
Макс кивнул.
– Пока да.
Они сели обратно в машину.
Настя отвернулась к окну.
Автомобиль сдвинулся с места и поехал вниз по пригорку.
Настя тяжело вздохнула.
Слезы снова покатились по ее лицу.
Обида и боль напоминали ей о случившемся.
– Не могу поверить… что она так со мной…
Настя прерывисто вздохнула.
Ей не хотелось, чтобы Макс видел ее слезы…
– Убедилась?
Настя кивнула.
– Я говорил, а ты не верила… Говорила, что я козел…
Настя снова отвернулась к окну.
– Я поговорю с дядь Колей, чтобы помыться… Так проще будет…
Макс кивнул.
– Да, проще.
Настя старалась не реветь.
Но боль пожирала ее, не давая думать ни о чем.
Мне было тяжело на нее смотреть.
Как она плачет…
Как ей больно…
– Я говорил тебе, что они лицемеры, – Макс продолжал напирать, – а ты не верила, козлом меня называла…
Настя отвернулась.
Она чувствовала и стыд, и боль.
– Я знала, что они такие, – она попыталась скрыть свою ошибку, но поняла, что это прозвучало максимально глупо.
– Ясно.
– А Юлька-то… Сама говорила, какая она плохая, а сейчас… Ничем не лучше. У нее всех детей отобрали, а она за них даже не борется. Богдан умер от болезни, дык доказать не может, что не убивала. Да можно запросто проверить, ты его просто выкопай!..
– Хах, там одни косточки остались!..
– Нет. Три года прошло. Обычно после пяти ничего не остается. В гробу тело медленнее разлагается, потому что кислорода нет.
– Ага. Уже через месяц одни косточки…
– Нет.
– Да!
– Нет.
Я хмыкнул.
Какой глупый спор…
Они подъехали к дому и принялись выгружать вещи.
– Я лучше останусь. Не хочу их видеть.
– Придется еще раз…
Настя тяжело вздохнула.
– Ладно…
Они вытащили все вещи и поехали обратно.
Настя старалась думать о хорошем. Произошедшее не выходило из головы. Да, она слышала, что Ира та еще прошмандовка, но Юля?!
Или же она чего-то не понимает?..
Машина остановилась у тех же ворот. Втроем они выскочили из салона и пошли обратно в дом. Разобранный шкаф, точнее, оставшиеся его части нужно было погрузить в машину, но Макс решил иначе.
И снова Настя столкнулась с Ирой…
– Я так понимаю, на баню мне тоже лучше не рассчитывать?
Я пристально взглянул на эту Иру. Помимо ее привычного негатива, я увидел то, чего она тщательно пыталась скрыть.
Зависть.
Она пожирала ее, медленно и верно.
Она не давала и секунды подумать – а правильное ли вообще это чувство?..
Может, и нечему завидовать?
Но нет.
Критический анализ был послан далеко и надолго.
Туда же отправилась и дружба.
Завидовала Ира тому, что какой-то там инвалидке купили дом. Просто так. За красивые глаза. Не купили дом у нее – хотя тому были объективные причины, – а непонятно у кого…
Настя пыталась не придавать этому значения. Потому что все это выглядело более чем глупо. Кому завидовать-то? Ей? Человеку без жилья? Ну купил дом Макс, но он же купил его для себя…
Настя тяжело вздохнула.
В полку идиоток прибыло…
– С какого хуя я тебе баню должна? – был тот же ответ.
– Ясно. На другое я и не рассчитывала…
Настя развернулась и вышла из дома.
Макс довез ее до дома и оставил наедине со своими мыслями.
Надеяться на лучшее уже не было смысла.
Она опять одна…
У нее теперь новый дом…
Надо об этом думать…
Но как она не старалась, не получалось.
Настя тяжело вздохнула и подкинула в печку еще дров.
В доме стало чуточку теплее, правда, приходилось ходить в куртке.
На улице стало немного теплее.
Вокруг дома царила какая-то пустота…
Настя решила занять себя делом.
Не успела она и половины сделать, как к дому подъехала черная газель.
Неужели опять проблемы?..
Настя вышла на улицу.
Из машины вышли Макс и незнакомая молодая женщина.
В голове всплыл недавний разговор.
– Так как денег на восстановление у нас нет, то одна моя знакомая хочет этот дом летом использовать в качестве дачи. Она поможет построить баню, сделать ремонт и будет платить тебе за присутствие…
Настя пожала плечами.
– Хорошо.
И тут эта знакомая появилась…
У Насти промелькнула мысль.
Знакомая ли?..
Потому что у Маска была девушка. Да, уже другая, и уже давно.
Они еще ехали в машине, когда у Макса зазвонил телефон.
– Да… Привет…
Его голос менялся, когда его возлюбленная ему звонила.
Он становился мягче.
Настя хмыкнула и отвернулась.
Она старалась не думать о нем как о мужчине.
Да, в глубине души она его все еще любила…
Я заметил это изменение в ее настроении.
Я сжал пальцы до побеления от бессилия.
Почему?..
Почему она любит его, а не меня?..
Потому что я мертв?..
Или потому что создаю ей проблемы?..
Я постарался выбросить эти вопросы из головы.
Я все равно ее люблю…
Я не могу без нее…
Она запала мне глубоко в душу…
Я находился рядом, когда они ехали по дороге обратно в старый дом. Мне не хотелось ее бросать. Я понимал, что ей нужна поддержка.
– Прости…
Настя тяжело вздохнула.
– Забей…
Она попыталась заглушить в себе остатки чувств к человеку, что сидел рядом. Он никогда с ней не будет. Пусть и остались еще надежды на это…
Макс разговаривал с любимой тихо и одновременно радостно, нежно.
Я тоже говорил с Настей очень тихо, боялся повысить голос…
Мне хотелось шептать…
Чтобы не напугать…
Чтобы пробудить в ней те самые чувства, что соединили нас когда-то…
Настя думала о своем. И старалась сейчас. Правда, угол ревности больно кольнул в самое сердце…
Почему он не хочет быть с ней?..
Из-за меня?..
Она старалась не винить меня ни в чем. Хоть я и ощущал легкий флер ненависти и обиды по отношению ко мне…
– Ничего. – Я улыбнулся. – Я сделаю все, чтобы ты меня любила…
И эта улыбка была полна грусти…
Мне все равно было больно. Очень больно. Она смотрела на него глазами, полными любви, тосковала по нему, скучала, а меня избегала…
Я проглотил это все.
Мои чувства…
Они все равно не давали мне покоя…
– Ты чего? – Настя сделала удивленный вид.
И это было так фальшиво и наигранно…
Я помотал головой.
– Ничего…
Настя хмыкнула.
Она начала помогать Максу и его знакомой. Бросала редкие взгляды на нее и пыталась понять, есть ли между ними что-то или нет…
Я остался стоять в стороне.
Во всех смыслах.
Я чувствовал себя ненужным.
Ну почему?..
Почему она ко мне так холодна?!..
Это было четырнадцатого февраля. День всех влюбленных. Я надеялся, что проведу этот день с Настей, так как Макс уехал на вахту, и мы могли побыть вдвоем. Еще стояли морозы, и о встрече на кладбище речи не шло.
Этот день только наш с ней…
Я сразу заметил, что что-то не то.
Настя была какая-то отстраненная, задумчивая…
– Любимая…
Она повернулась ко мне. В ее глазах затаилась боль. Уже который день ее сводило от нестерпимого желания есть. Желудок постоянно урчал, а энергии ни на что не хватало.
– Ты чего? Тебя что-то беспокоит?
– Знаешь… – она начала так неуверенно… – Я тут подумала… И решила…
– Да?..
– Я хочу уйти…
Я аж застыл на месте.
– Что?..
– Я хочу уйти… от тебя… окончательно…
Я не знал, что и сказать.
– А… Я…
Настя тяжело вздохнула.
– Я так больше не могу… И я… Я его люблю… Если что… Я могу и другого найти…
– Настя…
– Я постоянно голодная! Мне не хватает энергии! И… прости…
– Но…
– Я тебя не люблю. Я больше не хочу быть с тобой…
– Опять?..
– Прости… Я больше не могу себя мучить…
Мне хотелось и плакать, и смеяться.
В который раз я это слышал?..
Она боролась со своими чувствами к другому мужчине, хотела быть с ним, не понимая, что он ее не любит.
Ее люблю только я.
– Настя…
– Не могу больше. Поверь! Я люблю его. Если он еще раз меня отвергнет, я найду другого. Я уже кое-где… зарегистрировалась…
Я просто отказывался в это верить.
Это снова происходило…
Почему?..
Я не мог понять.
Почему она не может посвятить всю себя, все свое время своему любимому, то есть, мне?..
Я не верил, что она меня не любит.
Любит. Просто боится стать поводом для насмешек. Конечно, с Максом ей удобнее, он живой, и не вызывает определенных вопросов…
И это не любовь.
Не любовь к нему.
Просто он удобен… не то что я…
Да, были обстоятельства, что мешали спокойно нам любить друг друга.
Но все же…
Разве любовь не способна победить препятствия?..
– Настя… Детка…
– Нет, Миша. Я все решила. Прошу… Уходи. Пожалуйста.
Я тяжело вздохнул.
– Почему ты постоянно от меня уходишь? Я делаю что-то не так?
– Миш…
– Настя, давай поговорим…
– Уходи. Все! Я больше ничего не хочу слышать!
Я поджал губы.
– Он тебя не любит. У него другая.
– Он сказал, что любит! Ты сам это видел! Ты не можешь это отрицать!
Да, это было.
Я помнил тот момент.
– Он пошутил…
– Нет! Он сказал правду!
– Ты забыла, что он потом сказал? Что любит тебя по-дружески? После того разговора он вообще тебя избегал…
– А не из-за тебя ли?
Я пристально на нее посмотрел.
Тогда правду говорить я не захотел.
– А причем тут я? Он сказал как есть. Вы просто друзья.
– Миша! Я хорошо тебя знаю! Ты ни одного мужика ко мне не подпускаешь! Зачем я тебе? Только из-за твоей матери?
– Не только. – Я тяжело вздохнул. – Я люблю тебя…
– Миша, все. Хватит. Давай просто разойдемся, и все. Уходи.
Я обреченно вздохнул и, повернувшись к двери, ушел.
Но я решил все-таки в очередной раз вернуть ее себе.
Без нее свою так называемую загробную жизнь я не представлял.
Я затаился. Спрятался за дверным косяком, чтобы все видеть. Хмыкнул, увидев в ее руке телефон.
Она решила написать Максу и выяснить окончательно, не шутил ли он…
Я хмыкнул еще раз.
Он далеко не дурак и все понимает…
И ответит так, как нужно.
Настя: “Прости, что спрашиваю, но я все-таки уточню… Ты действительно любишь меня как женщину или ты реально пошутил?”
Она попыталась заглушить мысли о нем как о мужчине. Чтобы не было больно. Чтобы надежды и мечты не рухнули как карточный домик.
Все-таки она его все еще любила…
И хотела быть с ним…
Ее душила обида.
Рядом с ней человек, с которым она не могла быть.
Разве ему самому не стыдно, что она с покойником, а не с ним? Что своим равнодушием он заставляет ее быть со мной?
Или она ничего не понимает?
Она считала себя какой-то проклятой, некрасивой, несчастливой, несчастной.
Ни одного мужчины рядом…
Они словно шарахались от нее, держались подальше…
Она не понимала…
Что это я не позволяю им приблизиться. Никто не будет с ней, кроме меня. Я – единственный мужчина в ее жизни. Тот, кто приблизится к ней, очень сильно пожалеет…
Мои чувства к ней были очень велики.
Я буквально сходил по ней с ума.
Представлял ее образ в голове, думал о ней целыми днями напролет, мечтал быть с ней всегда…
И тут снова…
Да будь проклят этот Максим!..
Почему она каждый раз меня посылает?
Почему не смотрит в мою сторону?
Почему не думает обо мне и не мечтает об отношениях со мной?
Я что, урод?
Чем я хуже этого Максима?
Макс: “Секса между нами не будет. И у меня есть девушка”
В этот момент у нее снова все рухнуло. Как бы она не храбрилась, все равно в глубине души все еще надеялась на ответные чувства. Все еще мечтала быть с ним…
Я следил за ней, стараясь быть незаметным.
Она могла меня почувствовать.
Могла почувствовать, что не ушел, как обещал.
Сердце мое разрывалось на куски. Я думал, я надеялся, что после смерти оно перестанет вообще что-либо ощущать, но нет, эти чувства усилились многократно, причиняя невыносимую боль…
Слезы текли по лицу градом.
Я их уже не стеснялся.
Настя заплакала словно маленький ребенок. Ее бы пожалеть, да я не мог. Только бы новую агрессию вызвал…
Рука, что держала телефон, задрожала, с трудом удерживая аппарат.
Почему?..
Почему с ней никто не хочет быть?..
Что она такого сделала?..
Неужели все дело только… во мне?..
Я тяжело вздохнул.
Почему?..
Почему она меня не принимает?..
Я же…
Я же не желаю ей зла…
Я просто ее люблю…
Находиться здесь было невыносимо. Мы оба плакали. Ноги дрожали, и я вот-вот рухну на пол. Силы полностью ушли на эмоции…
Настя никого не замечала. Она стояла ко мне спиной, лицом к окну и горько плакала.
Настя: “Какой секс? Мне нужен человек для жизни. Я не люблю Михаила…”
Макс: “Почему?”
Настя: “Он зло, понимаешь?”
Макс: “Почему?”
Настя: “Он сжирает меня, каждый день, понимаешь?”
Макс: “Как это?”
Настя: “У меня нет сил. Я устала от него. Я ухожу… Хочу уйти…”
Макс: “Мне кажется, тебе нужно выпить успокоительное…”
Настя: “Причем тут это…”
Она тяжело вздохнула. Поджала губы и решилась сказать как есть. Внутри все ходило ходуном от боли. Сердце бешено билось.
Нет…
Это какой-то дурной сон…
Разум отказывался все это принимать…
Лучше поверить в болезнь, выпить волшебную таблетку и сделать вид, что все хорошо…
Чем принимать любовь от такого как я…
Мои губы дрожали.
Слезы и сопли текли куда попало.
Я выглядел таким жалким…
Настя вытерла рукавом куртки слезы и ответила.
Настя: “Разве успокоительные мне помогут? Я люблю одного, а он ко мне равнодушен. Второго я не люблю, но он бегает за мной и не дает жизни, потому что любит. Я в какой-то западне, я не знаю, что мне делать, и я, если честно, устала от этой ситуации…”
Настя почувствовала облегчение.
Хоть и слезы все еще текли по ее лицу.
Я все никак не мог решиться подойти к ней.
В этот момент мой мир тоже рухнул.
Мне так не хватало ее любви…
Я готов был днями и ночами одаривать своей любовью…
Я люблю ее безумно…
Так люди сходят с ума…
Я это уже понимаю…
Настя: “Я по собственной дурости оказалась в этой ситуации. Я не готова была ко всему этому. Я… Я не знаю, что мне делать…”
Я тяжело вздохнул.
И покачал головой.
Ей всего лишь надо быть со мной…
Настя: “Я готова его бросить ради тебя. Он – мертв. Ты – жив, и ты рядом. Я понимаю, что я не в твоем вкусе…”
Она вдохнула в легкие воздуха.
Настя: “Теперь понимаешь, в чем дело? Ему нужны лишь мои энергия и тело, любви от него я не чувствую…”
Она положила телефон и, все еще обливаясь слезами, вышла на улицу.
Шаман бегал сам по себе. Этого нельзя было делать, но Настя отпустила его. И села на крыльцо. Слезы градом лились по лицу.
Вот он…
Нужный момент…
Я подошел и сел рядом.
– Милая…
Настя отвернулась от меня.
– Я хочу, чтобы ты меня услышала… хорошо?..
Она промолчала.
– Я понимаю, что ты все еще злишься на меня из-за неприятностей, что тебе пришлось пережить из-за меня. Прости. Я ведь не хочу тебе ничего плохого, просто хочу, чтобы мы были вместе…
– Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?..
Я тяжело вздохнул.
– Не могу, солнышко, я же тебя люблю…
– А я нет. Уходи. Пожалуйста…
– Почему?..
Она повысила голос:
– Я никогда с тобой не буду, понятно?! Я лучше умру от одиночества, чем буду с тобой, ясно?!
– Ты настолько меня ненавидишь?..
– Что тебе нужно? Мое тело? Моя энергия?
Я улыбнулся.
– Ты, глупенькая…
Она все еще не поворачивалась ко мне. И продолжала горько плакать.
– Не хочу быть с тобой… Уходи… Пожалуйста…
– Я что-то делаю не то?..
– Уходи!..
Шаман увидел плачущую хозяйку и, подбежав, принялся ее успокаивать. Он лизал шершавым языком ее бледное и красное от слез лицо.
– Не могу. – Я тяжело вздохнул. – Как я брошу тебя в таком состоянии…
– Мне надоело это все… Хочу нормально жить…
Я встал, но уходить не собирался.
– Ты все-таки подумай… Может, я где-то ошибся… И невольно тебя обидел…
– Мне не хватает тепла, понимаешь? Не хватает объятий… Рядом со мной пустота… и ты…
Я опустил глаза.
– Я стараюсь… очень… правда!.. Я не виноват, что такое со мной случилось…
– Мне все равно…
– Пожалуйста… Давай найдем какой-нибудь компромисс, хорошо?..
– Я просто найду другого. И буду жить… нормально… как все…
Я почувствовал себя абсолютно бессильным в этой ситуации.
Как ей все объяснить?..
– Мы не должны быть вместе. Ты с мертвыми, я с живыми…
– У любви нет рамок…
– Ты уверен, что влюблен?..
– Абсолютно!..
– Ладно… Давай не будем… Просто… Уходи, хорошо?..
Я тяжело вздохнул.
– Хорошо…
Я ушел. Сил не осталось, чтобы этого не сделать. Но мне пришлось так поступить – слезы и боль любимой не дали другого выбора…
День замедлился.
Время будто издевалось.
Шло очень медленно.
Я вновь остался один на один со своими чувствами.
Сел на бугорок и, прижав ноги к груди, пытался все осмыслить.
Почему она не принимает мою любовь?..
Она отталкивает меня каждый раз…
Я ведь готов излечить ее боль…
Готов быть всегда рядом…
Почему?..
Ответов на эти вопросы не было.
Вокруг только пустота. Тишина гуляла по заснеженным полям. Где-то вдалеке гудели машины.
Я тяжело вздохнул.
Ночь наступила незаметно. Я так сильно погрузился в свои мысли, что не замечал собственного носа. Где-то в полях рычало чудовище. В холодную пору оно тоже всех поедало, но почему-то сейчас держалось от кладбища подальше.
Мне было плевать на него.
Я решительно встал и направился обратно, в дом к Насте.
Мне нужно с ней поговорить.
Убедить ее, что все хорошо…
Дома она была одна. Соседи сидели у себя, и свет у них отключен. В окнах зала светила люстра.
Я прошел на территорию.
Настя куда-то собиралась.
Я хмыкнул.
На часах почти полночь, морозы снова напомнили о себе…
Что происходит?..
Телефон лежал на диване, включенный.
Я подошел и прочел переписку:
???: “Я скоро подъеду. Ты успеешь?”
И фотография молодого человека.
Подпись – “Саша”.
Ревность вскипела во мне. Я уже ни о чем думать не мог. Неужели кто-то покушался на мою любовь?!
Пальцы сами сжались в кулаки.
Я этого не допущу…
Настя почти голая бегала по дому. В ней жило нестерпимое желание. Ей хотелось другого мужчину…
Обычно меня она так не хотела…
Либо убегала, либо позволяла с собою переспать, но без желания…
Словно я ей был противен…
Зашумела вода.
Я выглянул из-за дверного косяка.
Она сняла трусики, оголяя бедра.
Я сглотнул, почувствовав как достоинство затвердело…
Почему это не со мной?..
Чем я плох?..
Настя подмылась и побежала одеваться.
Я почувствовал чье-то присутствие. Вышел на улицу, за ворота и хмыкнул.
Он уже приехал…
Потенциальный соперник…
Ну…
Это легко исправить…
Снова пальцы сжались. Сделав вдох и выдох, направился в сторону белой иномарки, стоящей между двумя домами. Он заглушил мотор и сидел в телефоне. Да только вот переписывался с еще одной…
Я усмехнулся.
Это с ним она решила мне изменить?..
Я знал, что меня чувствуют, и реагируют всегда одинаково. Почти. Стоит просто рядом постоять, чтобы он ощутил угрозу – и сбежит сам…
Зачем тянуть?..
Можно же начать и сейчас…
Он был лысым и каким-то болезненно худым. Нет, это не онкология. Это – само тело. И такое тело вызывало только жалость…
Я видел себя со стороны. Чертовски обольстительный. Красивый. Высокий – под два метра ростом!..
Темные волосы, слегка неровная челка, темно-синие глаза…
Да, пухлые губы.
Да, большой нос.
Щетина на подбородке и щеках.
Я что, урод, чтобы меня так не любить?..
Я тяжело вздохнул.
Дело вкуса, конечно.
Но все же…
Чем он лучше?..
Настя вышла на улицу и огляделась. На ней были лосины и толстовка.
Я сразу понял, что у них встреча для секса.
Но чтобы лапал ее кто-то другой…
Ни за что!..
Она сразу заметила белую иномарку.
– Беги…
Одно слово может возыметь действие. Все люди боятся таких как я – и он не исключение. Энергетически давил на него. Словно что-то невидимое дышит тебе в спину…
Обернешься – а там никого…
У человека психика хрупка.
Сломать ее легко…
Я давил на него. Ломал нервы и психику. При виде девушки во тьме он начал сильнее нервничать – словно именно она причина его нервотрепки…
Настя тщетно высматривала его в темноте.
Он нажал на газ и поехал.Едва приблизившись, почувствовал себя еще хуже. Пот лил ручьем, хотя в салоне было прохладно. Дрожащими руками вел руль и держал телефон с ее фотографией…
– Беги… Она – зло…
Он не мог понять, что с ним происходит. Веко задергалось.
Прочь отсюда…
И проехал мимо.
Настя стояла в полной растерянности.
Нет, это наверное не он…
Потом он остановился на повороте и, развернувшись, внезапно поехал в ее сторону.
Я разозлился.
Он что, не понял?!
Он все-таки решил подъехать к понравившейся девушке.
Да только девушка эта не его…
Настя стояла в полном замешательстве. Она не понимала, что происходит. На самом деле машина развернулась в другую сторону, чтобы было легче выехать. Мое давление ни на минуту его не оставляло. Его словно заставляли бежать отсюда со всех ног…
Настя замахала рукой.
Автомобиль вынужденно остановился.
– Вы – Саша?..
– Не-не…
– А… Извините…
Замешательство не дало ей даже понять…
Это был он.
Она спешно залезла в телефон.
Ну конечно…
Это был он…
Да только иномарка уже далеко уехала…
Настя: “Ты где?”
Саша: “Через пять минут буду…”
Прошло пять минут.
Никого…
Может, она ошиблась?..
Настя снова залезла в телефон. И обнаружила себя в черном списке.
– Вот черт…
Настя вернулась обратно в дом.
Что за невезуха…
Уже все спали.
За стеной царила тишина.
Настя прерывисто вздохнула.
С Максом они переругались…
Я вошел в дом и, подойдя ближе, присел перед ней на корточки.
– Ты как? Все хорошо?..
Я взял ее руки в свои.
Они мне показались холодными.
– Почему… Почему все так…
Она выглядела разбитой. Раз за разом происходил провал. И каждый раз следовал отказ…
Мне тоже хотелось у нее спросить…
Почему?..
– Я люблю тебя… Я… Я просто не могу тебя отпустить… Я… Я не должен…
Голос мой дрожал. От волнения и страха снова причинить боль.
Она заплакала.
Как и всегда.
– Почему ты плачешь? Разве любовь не прекрасное чувство?..
– Это какое-то проклятие… Любовь…
Я опустил глаза.
– Да… Иногда оно таким кажется… Я согласен с тобой… Но… Это просто так кажется из-за той боли, что мы чувствуем… Так не должно быть… Надо… чувствовать… счастье…
Я приблизился и поцеловал ее в щеку.
Она прикрыла веки и поморщилась, словно съела что-то кислое.
– Я не хочу с тобой спать…
– И не надо. Тебе нужен отдых. Поспи как следует, хорошо?..
Настя выплыла из воспоминаний. Она снова посмотрела на женщину, что стояла с Максом.
Нет…
Это точно его новая пассия…
Настя тяжело вздохнула.
Это действительно все несправедливо…
Она рядом…
Постоянно…
Старается быть.полезной…
Чтобы просто видели в ней человека…
А ничего не выходит…
Настя опять вздохнула.
Ладно…
Ничего не поделаешь…
– Это Настя, познакомься…
Макс представил эту женщину ей.
– Это Ольга…
Настя слабо кивнула.
– Если что, Настя здесь на постоянном…
Ольга кивнула.
Я внимательно следил за этой сценой.
Мне показалось, что эта Ольга не особо горит желанием здесь что-либо делать. Только один вид дома ее немного озадачил…
– Ясно…
Разговор надолго не затянулся.
Настя зашла в дом, чтобы занести внутрь остатки вещей. В окне заметила, как машина медленно отъезжает, и выбежала на улицу.
Но автомобиль уже далеко отъехал…
Ее они даже не заметили…
Здесь, в этих новых и пока что незнакомых стенах она чувствовала себя одиноко.
Слезы невольно полились из глаз.
Сердце бешено забилось.
Душа металась в груди, словно птичка в клетке.
Настя тяжело вздохнула.
Она вытерла пальцами слезы и вошла в дом.
Шаги отозвались эхом.
Одна комната уже была забита вещами, зал еще оставался более-менее свободен.
На кухне тоже царил хаос, хотя хозяйка частично ее освободила.
Печка топилась, но тепла еще не было.
Настя ходила в куртке по дому, дрожа от холода. Она села напротив печки и попыталась согреться, вытянув руки.
Немного полегчало.
Только боль все равно продолжала ее душить.
Одиночество…
Пустота…
Тишина вокруг…
Хотелось, чтобы Макс не уходил, остался на какое-то время…
Следы снова потекли из глаз…
Настя ощутила себя на мгновение маленькой брошенной всеми девочкой.
Она не замечала моего присутствия.
Я был рядом и чувствовал всю ее боль.
Но ничего.
Время придет, и мы сможем побыть вместе.
Снова тот черный джип остановился.
Настя вышла на улицу.
Ольга была одна. Она вышла из салона и, открыв дверцу багажника, начала вытаскивать вещи.
Настя бросилась ей помогать.
Не успели они все перетащить в дом, как издалека показался Макс. Он вел собаку на цепи. Пес послушно шел рядом. Собаки в округе громко лаяли при виде овчарки.
Настя грустно улыбнулась.
Она уже не одна…
Макс прицепил пса у входа в дом.
И снова уехал с той женщиной.
Настя осталась одна в доме.
Уже поздним вечером Максим снова приехал с остатками вещей. Стояла кромешная тьма. Стало еще холоднее, и Макс выгрузил мешок угля. Этого было мало, но деваться было некуда…
– Знаешь, кому кровать досталась?
Настя недоуменно посмотрела на Макса.
Потом она вспомнила, что договаривалась с Ирой, чтобы забрать кое-какую мебель, которую та все равно собиралась выкидывать. Абсолютно бесплатно!..
– И кому же?..
– А догадайся…
– Саньку?..
– Ага…
Настя усмехнулась.
– Вот сука…. Договаривались же… Гадина…
– Вот так вот…
Настя махнула рукой.
– Я уже ничего от нее не жду. Ничего удивительного. Сами справимся.
– Ага.
Настя заправила печку углем и легла спать. И уснула быстро, в гробовой тишине.
Утром Макс приехал быстро.
– Там такой срач… Такой срач…
– Что?.. Какой срач?..
Настя сидела напротив печки и топила ее.
Становилось все холоднее.
Эти слова ее больно кольнули.
С одной стороны, она привыкла, что ее обвиняют всегда и везде во всех бедах человечества, а с другой…
– Они там нитки нашли, иголки, соль рассыпанную…
Насте стало стыдно.
Она виновато отвернулась.
Ей пришлось заниматься магией, чтобы защитить себя и дом, в котором жила, так как человек, который находился все это время рядом, постоянно подвергал ее опасности…
И слова до него не доходили…
Настя тяжело вздохнула.
– Мне пришлось этим заниматься, чтобы защитить дом и саму себя. Ты постоянно приводил в дом неадекватных людей…
– Это же все грех!..
– Грех?.. А делать мою жизнь невыносимой не грех?..
– В смысле?..
– Никита стекла не выбивал? А твоя очередная пассия тебе колеса не прокалывала? Забыл уже, что ли?
Макс ругаться не хотел.
– Не занимайся этим больше, хорошо? Это все грех…
– А куда мне было деваться? Ты мне так надоел…
– Просто не делай этого, ясно? Это все от бесов…
Настя больно усмехнулась.
– От бесов? Я занимаюсь этим по другой причине. Что бог дал, с тем и живи…
– Это от бесов все! Поэтому у тебя ничего не получается! Тебе надо вымаливать прощение!..
– Ты идиот или как?! Ты настолько глуп, что ничего не замечаешь?! Ты боишься каких-то абстрактных бесов, а настоящего у себя под носом не замечаешь! – воскликнула Настя. – Он каждый день и каждую ночь сюда приходит, и спит со мной! И ты молчишь! Потому что не ты со мной это делаешь, и тебя это устраивает!..
Макс поморщился.
– Просто не делай этого…
– Хорошо! Мишу я тоже бросаю! Он же тоже бес!
Макс вышел из дома и сел в машину.
– Просто не занимайся этим, хорошо?
– Кто ты мне такой, чтобы говорить, что мне делать?.. – Настя сложила руки на груди.
– Просто не делай этого!.. – проорал Макс и уехал.
– Урод… – фыркнула Настя и вернулась в дом.
Она села напротив печки. Эмоции бушевали в ней. Злость кипела в крови, не давая критически мыслить. Она злилась и на меня, и на него. На весь мир. На саму себя…
Вскоре эта злость сменилась горечью и печалью. Не было ощущения радости от переезда. Будто она оставила нечто дорогое на старом месте жительства, и теперь это ее терзает…
Одна только мысль…
Одно только воспоминание…
Причиняют невыносимую боль…
Настя тяжело вздохнула и смахнула навернувшиеся на глазах слезы.
Сердце беспощадно билось в груди.
Хотелось куда-нибудь убежать…
Вчера Макс сменил замки, и один ключ оставил ей.
– А то хозяева меняются каждый год… На всякий случай…
Настя ничего не сказала.
Она могла бы уехать…
Но что-то не давало этого сделать.
От бессилия она убрала часть сухостоя перед домом. Надев перчатки, рвала без сожаления засохший давно репейник и траву…
Слезы автоматом лились из ее глаз.
Настя раздраженно смахивала их.
Тоска на душе…
Хотелось выть на луну как волк…
Не прошло и получаса, как Макс вернулся с тяжелым черным мешком. Бросил его в комнате напротив кухни и повернулся к сидевшей у печки Насте.
На нем была теплая куртка.
– Я поехал…
Настя недоуменно посмотрела на него.
– В смысле?..
– На вахту поехал. Мне уже ехать надо.
Настя растерялась.
– Уже? Так быстро…
Настя: “Макс же скоро уедет… Отстань от него…”
Ира: “Да, в среду…”
– Ты же в среду должен ехать…
– В среду я уже работаю…
Он быстрым шагом направился на выход.
Настя побежала следом.
Как бы она на него не злилась…
Как бы он ее не бесил…
Все равно…
Одной тут оставалось не хотелось…
Настя сдерживала рвущиеся наружу слезы. Не хотела, чтобы он видел. Чтобы не говорил, что плачется…
Я тоже вышел из дома.
Мне хотелось остаться с любимой наедине…
Я давно с ней не был…
Макс сел в машину и недалеко отъехал. Оставил автомобиль и сел в другой. И этот другой поставил перед входом в дом.
– Ладно…
Они обнялись на прощание.
– Все, я поехал…
Настя проследила, как он сел в машину.
Автомобиль сдвинулся с места и вскоре исчез за поворотом.
Первая неделя
Настя смахнула слезы и вернулась в дом.
Там ее встретила тишина.
Наконец-то она может дать волю своим эмоциям…
Настя разревелась.
Стоя посреди комнаты, она горько плакала.
И никто не мог ее утешить…
– Насть…
Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.
– Все будет хорошо… Не плачь…
– Н-не… не могу… П-плохо… мне…
Я обнял ее.
– Все будет хорошо…
– Эй…
В комнату зашла Ксюша.
– Ты чего?..
Настя поспешно вытерла слезы.
– Да так… Ничего…
Ксения почесала макушку.
– Да уж… Че делать-то будем?..
Настя пожала плечами.
– Не знаю…
– Тут Макс привез продукты… ну…
– Я поняла…
– Мясо там… в основном…
– Я помню. Бедрышки там. Надо их сварить. Картошка есть, макароны…
– Хорошо…
– Придется на велосипеде ехать…
– Ну понятное дело. Магазин-то теперь дальше…
Девочки вышли из дома.
Посыпал мелкий снег.
– Даже погода не в настроении…
Настя вытащила велосипед из дома.
– Поедем… Пока возможность есть…
Небо заволокло тучами. Солнце скрылось. Еще час назад оно радостно светило – и все. Как будто человек после своего отъезда увез все самое хорошее…
– Поедем по хорошей дороге. Я одну тут присмотрела…
Девочки поехали в сторону зеленого киоска.
Как хорошо себя чувствовать среди новых мест и лиц!..
Хоть в этом Настя чувствовала себя счастливой…
Девушки проехали мимо открытого настежь киоска. Дымок шел из трубы. На земле, на картонках, спали собаки.
Настя бросила на них взгляд. И тут же забыла. Так как дорога поднималась вверх и оставалась по-прежнему ухабистой. Велосипед подскакивал на ямках и кочках, грозя выбросить пассажира на землю.
Издалека была видна автобусная остановка. Завернув в сторону, девочки проехали мимо. Колеса скользили по приятному гладкому асфальту – снег уже растаял…
Мимо медленно пролетали частные домики.
По другую сторону – центральная дорога.
Машины резко проезжали мимо, свистели колеса.
Горка…
Еще одна…
Вот и почти у магазина, проехав пару пустых площадок, где когда-то стояли пара бараков и школа. Все давным-давно снесли…
Лишь маленький магазинчик остался стоять на самом краю площадки, почти вплотную к центральной дороге. Дальше шли двухэтажные бараки, уже старые и на лицевой части появились трещины.
Девушки поехали в сторону гипермаркета.
Одноэтажные здание в вычурных красках…
Парковка забита машинами…
Напротив другие мелкие магазины и киоск с выпечкой…
Подруги проехали мимо.
Им нужен был тот магазин напротив старого места жительства…
Проезжая мимо него, Настя невольно остановилась.
– Что случилось?..
Она резко покрутила головой.
– Ничего!.. Поехали…
Они остановились у магазина и забежали внутрь. Взяв все самое необходимое, девочки вышли на улицу.
Настя снова бросила взгляд на дом.
Сердце билось в груди, душа рвалась наружу, будто в клетке.
Слезинка покатилась по щеке.
– Поехали…
Девушки приехали обратно домой. Если там, на старом месте, было оживленно и многолюдно, то здесь наоборот царили тишина и покой. Редкий человек пройдет. Изредка собака пробежит.
Одиночество стало давить со всех сторон.
Настя с трудом растопила печку, но тепла по-прежнему не хватало. Она набрала воды в чайник, поставила на печь и принялась за готовку.
Слезы текли по ее щекам.
В отчаянии она выпила успокоительное, но и это не помогло.
Настя подошла к окну.
Там, на улице, будто еще оставался след после Макса…
Почему ей так тоскливо?..
И почему каждый раз она так по нему скучает?..
Они ведь вообще не ладят…
И про меня она почему-то забыла…
Время шло. Дом окутали вкусные запахи. Девушки ели вкусную и одновременно очень горячую еду, когда позвонил телефон.
Звонил отчим.
– Мне пришлось ему рассказать и про переезд, и про дом, – тяжело вздохнула Настя, – хотя он до сих пор мозги мне делает с этой квартирой…
– А чё тебе делать мозги, если квартира не твоя?..
– Не знаю…
Настя подняла трубку.
– Да, алло…
– Здравствуй, Настя… – он всегда отвечал как-то грустно и с каким-то горем в голосе, словно произошло нечто ужасное…
Насте этот тон давно надоел. Но сейчас она чувствовала себя не лучшим образом. Хотелось с кем-нибудь поговорить, чтобы просто отвлечься, подумать о чем-то другом, не о том, что случилось, что человек уехал, пусть и человек этот изрядно портил ей нервы…
– Здравствуй, дядь Коля…
– Как дела у вас?
– Да нормально… Только Макс уехал, и я одна осталась…
– Максим уже уехал? Ясно…
– Да, мы успели кое-какие вещи перевезти, там его машины остались…
– Ясно. Как в доме-то?
– Да нормально…
– Уголь купили?
Настя тяжело вздохнула.
По поводу угля надо будет звонить завтра, но говорить об этом она не стала.
– Да.
– Тепло?
– Угу.
– Все нормально?
– Да.
Они с пять минут еще поговорили, и Настя положила трубку.
Снова в доме воцарилась тишина.
– Давай чай попьем…
Настя тяжело вздохнула.
– Давай…
Подруги выпили горячий чай и, завернувшись в теплые одеяла, легли спать. Даже в куртке и под покрывалом Настя стучала зубами от холода.
Ночью становилось особенно холодно.
По темным улицам гуляло спокойствие. Здесь, в отличие от старого места жительства, не ходили голодные сущности, да и Дракон обходил его стороной. Здесь был центр обитания всяких ведьм и практиков…
Настя погрузилась в сон, и сама этого не заметила. Просто в какой-то момент отключилась, хотя нервы все еще ходили ходуном. Настроение никак не поднималось, оно только еще сильнее падало.
Она боялась сойти с ума.
– Ты меня слышишь?..
Настя открыла глаза. Осмотрелась и заметила, что находится в поселке, где когда-то жила. Еще полтора года назад она думала, что здесь так и останется…
Женщина протянула ей руку.
– Мама?..
Женщина улыбнулась. Маленького ростика, темные слегка кудрявые волосы, большая грудь и невероятной красоты платье…
Это действительно невероятно…
Каждый раз она снялась ей красивой и здоровой, хотя похоронили кусок черной гниющей плоти…
– Опять ты…
Настя равнодушно на нее посмотрела. И оглянулась.
Я улыбнулся ей.
– Миша?..
– Ты все никак не можешь привыкнуть, что я тоже могу тебе снится?..
– Я привыкла, когда снятся свои…
– А я разве чужой?..
– Я другое… имела в виду…
Я подошел к ней.
– Ты не меняешься…
– А ну отойди от моей дочери!..
Ее мама – а это была именно она – как зверь набросилась на меня, желая растерзать. Я попытался вырваться из ее цепких пальцев, но понял, что просто так освободиться не получится, и толкнул ее что было сил.
Она отлетела, но смогла устоять на своих двоих.
– Что ты прицепилась ко мне? Я тебе что-то сделал? – возмутился я, пока она пыталась прийти в себя.
– Ты, татарская свинья… – фыркнула она.
– В каком месте я на татарина похож, скажи? – я развел руками. – Ты вообще не отличаешь, что ли?..
– Да пошел ты… – выругалась женщина. Она подошла к Насте и взяла ее за руку. – Ты должна пойти со мной. Он тебя бросит…
Я засмеялся.
– А ты ее не бросала?..
– Этого не было!.. Это ты ей мозги запудрил!..
Настя устало вздохнула.
– Что происходит, а? Я не понимаю…
– Не иди с ним! Иди со мной! – воскликнула ее мать.
– Чтобы я снова оказалась в твоей квартире?..
Женщина фыркнула.
– “Остов”, иди на место. – Я тоже фыркнул в ответ и взял Настю за руку. – Иначе хозяин твой рухнет…
Ее мать выругалась и исчезла.
– Спи. – Я повернулся к Насте. – Тебе нужно отдохнуть.
– Я просто не вывожу…
Я положил руку на ее лоб.
Она снова погрузилась в сон, оказавшись на этот раз на старом месте жительства.
– Ты чего тут делаешь?..
Настя вздрогнула.
Ира пристально на нее смотрела.
– Я… Я не знаю…
Макс посмотрел на нее.
– Это наши разборки. Уходи.
Настя всплеснула руками.
– Я бы рада, но как?! Это сон!..
– Неважно. – Макс отмахнулся. – Отойдем…
Ира согласно кивнула.
Они отошли в сторону, оставив Настю в недоумении.
Она осмотрелась.
Какие-то ребятишки бегали неподалеку. Заметив уходящих Макса и Иру, они бросились за ними вслед.
Настя тяжело вздохнула.
Она не решилась идти следом. Стояла и смотрела им вслед, и слезы катились по щекам.
Почему ей снится этот дом?..
Прошлое не отпускает?..
Да, прошло всего ничего, каких-то пару дней. Слишком мало, чтобы обо всем забыть.
Настя желала забыться. И видеть во снах совсем другое…
Она открыла глаза. От холода руки и ноги тряслись. Тишина окутала дом. Настя посмотрела по сторонам и только сейчас вспомнила, что находится в другом месте. Розовые обои на стенах комнаты, диван в углу, беленькие дверные косяки…
Нет больше того дома…
На улице тоже было тихо.
Настя быстро встала и принялась за печь.
Проходя мимо окна, она застыла.
На земле лежал снег.
Дыхание перехватило.
Градусник показывал минус десять.
Как без угля протопиться?..
Настя бросилась в зал и, схватив телефон, набрала доставщика угля.
– Увы, угля у меня нет… – хотя до этого говорил он другое.
Настя похолодела.
Что делать?!..
Она села на стул и обхватила руками голову.
– Ты чего?..
Ксюша вошла в комнату.
Ей удалось затопить печь.
– Угля нет…
– Блять… - Ксения недовольно цокнула. – Как вовремя-то…
Настя тяжело вздохнула.
– Это все моя вина…
Ксюша тяжело вздохнула тоже и присела на корточки напротив нее.
– Не вини себя…
– Да как же?! – воскликнула Настя. На ее глазах выступили слезы. – Как себя не винить?! Я бы там и осталась, если бы…
– Мишу бы не бросала?..
– Да!.. Я хоть и не могу к нему привыкнуть, но…
– В любом случае, прошлого не вернуть…
– Да… И я… Подумала кое о чем еще…
– Да?..
– Я отказываюсь от дара…
Ксюша хмыкнула.
– Из-за Макса?..
– Не только. Это не мое…
– Ты больше не будешь заниматься кладбищенской магией?..
– Да. Это не мое. Я просто хочу другое… взамен… чтобы жизнь моя не была пуста…
Ксюша тяжело вздохнула.
– Ясно…
Остаток дня прошел в попытке не умереть от холода. Девочки без остановки кипятили чайник, пили горячий чай, если горячую еду, но этого было мало. Температура поднималась лишь до двенадцати градусов – и так же быстро опускалась…
Настя завернулась в одеяло и села в кресло.
На телефоне включено видео.
Она до сих пор не может спать в тишине…
Настя сразу погрузилась в сон. Перед этим она выпила несколько таблеток пустырника – иногда накатывала такая безнадега, что хотелось плакать…
Она сидела, окруженная тишиной и пустотой.
За окном мимо проехала машина.
Слезинка покатилась по щеке.
Настя не понимала, почему часами стоит перед окном в зале и смотрит на дорогу. Макс уже был в Якутии, и вернуться не мог.
Слезы текли ручьем.
Вся прежняя жизнь рухнула в одночасье.
– Ты сможешь здесь пока так пожить?
В голове всплыл недавний разговор.
– Да. – Настя кивнула. – Ничего сложного я здесь не вижу…
– Я туалет на улице нашел…
– Хорошо…
– Пойдем.
Они вышли на улицу и обошли дом. Часть забора стояла, сильно покосившись. Его подпирали старые гнилые доски. Домик, похожий на баню. Остатки загона – то ли для коз, то ли для кур, а может, и всех сразу.
И все это заросло сильным сухостоем…
Они зашли за домик.
Покосившийся туалет стоял открытым.
– Ничего страшного. – Настя пожала плечами. – Я большую часть жизни провела у бабушки с дедушкой, а у них свой дом. И туалет на улице…
– Если что, можно на ночь ведро…
– Есть такое.
– Ну смотри. Это на месяц.
– Ясно.
Настя посмотрела ему вслед.
И снова слезы принялись ее душить.
Она не могла объяснить – самой себе в первую очередь – почему плачет. Не радуется всему новому, а наоборот. Как будто это наказание…
– Насть… – я присел на подлокотник кресла, – я вижу, что тебе плохо…
Настя тяжело вздохнула.
За окном было темно.
И в доме – тоже.
– Да, мне очень хреново. Как будто в душу насрали…
– Это, видимо, моя вина…
– Нет. Это внутри меня что-то умирает…
Я хмыкнул.
– Я дала согласие начать жизнь с чистого листа. И не думала, что будет так тяжело…
Пауза.
– Точнее, я забыла, насколько это все тяжело…
Я улыбнулся.
– Это ненадолго…
– Надеюсь…
На улице снова пошел снег.
– Погода отвратительная. Как назло…
– Середина апреля… всегда такая…
Я понял, что сейчас не время предлагать близость.
Лучше дать ей время успокоиться.
Настя прерывисто вздохнула.
– Мне не по себе… Я чувствую… такую вину… перед собой… перед всеми…
Я взял ее руки в свои.
– Ты не виновата. Просто все так сложилось…
Настя хмыкнула.
– Наверное…
Она заснула в кресле.
Я заботливо поправил одеяло.
Пусть отдохнет…
Настя очнулась в незнакомом месте. То ли магазин, то ли нечто похожее на него – и рядом девушка стоит. Лицо ее сильно напугано. В глазах – слезы.
– Где моя дочь?! Она ушла… и пропала!..
Настя стояла напротив девушки.
– Я помогу тебе ее найти…
Незнакомка бросилась к ней и обняла, обхватив руками шею.
– Спасибо… Спасибо…
Настя ушла из магазина. И, к своему удивлению, вернулась в квартиру. Диван стоял у стены, что вела в спальню – и на нем ничего не было.
Эмоций у Насти не было.
Они полностью отсутствовали.
Словно происходящее для нее не ново.
Она подошла к дивану и подняла сидушку.
Под ней лежало тело восьмилетней девочки.
Настя ясно перед собой увидела – девочку и собственные руки.
Это она…
Она ее убила и спрятала здесь…
Ради великой цели…
Ради себя…
Ради своего будущего…
Настя подняла девочку и взяла ее на руки. Решительно пошла в сторону выхода и каким-то магическим образом перенеслась на кладбище.
Одни могилы кругом.
Ни одного живого человека рядом.
Настя ушла вглубь кладбища и положила тело между двумя захоронениями без табличек.
– Я отдаю свой дар обратно. Я отказываюсь от него. Но взамен я хочу что-нибудь получить. Либо дайте новое, либо верните старое. Пусть у моей жизни будет хоть какой-то смысл!..
Настя встала с колен и ушла.
Она аж подскочила.
Пот тек с ее лба.
– Ты чего?..
Ноги болели от неудобной позы, как и спина.
Она осмотрелась.
Она по-прежнему в кресле…
Я сидел на подлокотнике.
– Тебе страшный сон приснился?..
Я заботливо погладил ее по голове.
– Да не… Все нормально…
– Ты уверена?..
Настя встала с кресла.
– Тебе ничего не снилось?..
– Да… Снилось…
– Теперь все будет по-другому…
– Я спать…
Я хмыкнул и слегка обиделся.
Видимо, она все еще расстроена этими событиями…
В любом случае, я пошел за ней следом.
Мне нужно было кое-что ей сказать.
Она легла под одеяло.
Телефон все еще был включен.
Настя сразу заснула. От всех этих эмоций и лишних забот сил у нее почти не осталось, да и думать обо всем на свете ей не хотелось.
Хотелось просто спать…
И жить…
Я имел привычку вторгаться в чужие сны. Не самое мое любимое занятие, но порой необходимое, как и сейчас.
Мне нужно донести кое-что.
Чтобы она поняла.
– Не боишься, что старое вновь тебя настигнет? Если ты отпустила его, а оно тебя – нет? Ну, допустим, у тебя есть старая корова. Она родила теленка. Ты четыре года его кормишь, поишь, вкладываешь все силы и нервы, и тут старая корова начинает болеть. Ты все бросаешь, и занимаешься уже ею. Я это к тому, что не впустую ли ты потратишь свое время? Не возвращайся к старому, как бы оно тебя не звало. Иначе можешь пожалеть…
Настя удивленно открыла глаза.
Все еще темно…
Я сделал вид, что сплю.
Настя привстала и положила руку на лоб.
Что с ней происходит?..
Настя легла обратно в постель.
Ей все равно ночью нечего делать.
Да и холод снова сковал по ногам и рукам.
Она залезла под одеяло и вновь погрузилась в сон.
Настя оказалась в еще одной старой квартире. В ней когда-то жили бабушка и дедушка, которые давно мертвы. И в этом сне их тоже нет…
Она побродила по ней и поспешила на выход.
У подъезда собрались люди.
Ксюша помахала ей рукой.
– Привет!..
Настя спустилась к ней.
– В чем дело?..
– Похороны. – Ксения кивнула на толпу. – Ждем, когда привезут…
– Кто на этот раз?..
Ксюша пожала плечами.
– Без понятия…
Катафалк приехал быстро.
На вид обычный грузовик, как много лет назад…
Настя в шоке посмотрела на него.
Неужели…
Молодые люди вытащили гроб и поставили на две табуретки.
Настя подошла ближе.
В гробу лежала старая женщина, потрепанная, будто умерла много лет назад.
Настя подошла еще ближе.
Старушка резко открыла глаза.
Настя не успела отпрыгнуть, когда покойница внезапно подскочила.
– Прощай!.. – и разбилась на сотню кусков.
Настя не могла пошевелиться.
Что это было?..
Страшный сон?..
Или намек, что снова кто-то умрёт?..
Головная боль заставила ее проснуться.
Холод по всему телу…
Печка давно потухла…
Настя бросилась на кухню, подбросила в погасшую топку дров и только потом села в зале. Дрожащими руками достала таблетку от головы, затем – успокоительное. Нервы ходили ходуном. Не выдержав, она снова расплакалась, оставшись наедине со своей болью…
– Все в порядке?..
Ксюша затянулась и протянула сигарету подруге.
Та сделала затяжку.
– Да сны какие-то странные…
– Так расскажи о них.
Они вышли на улицу.
Снег растаял.
Но теплее не стало.
– Первый помню… И второй… И третий… В общем, первый снился про девочку, которую я собственноручно убила и отнесла на кладбище…
– И что это значит?
– Я похоронила свой дар. Я это в принципе только и делаю на протяжении всей жизни. Знаешь, дети не всегда снятся к детям. Иногда это дело, идея… дар…
– Ага. А второй?
– Тут поинтереснее. Мне намекнули, что могу вернуться обратно в старый дом…
– Как и в квартиру. Мы до сих пор не знаем, почему не можем ее продать…
– Ну да…
– А третий?
– Похороны…
– В смысле?..
– Мне так давно не снились похороны, – призналась Настя, – я вот в Интернете нашла, что это намек на смерть духовного “я”, на трансформацию. Я это чувствую… ну, духовную смерть… еще со дня переезда… будто умерло во мне что-то…
– Ясно. У тебя стресс. Вот и намеки, во сне.
– Может быть. Это все из-за переезда… Не думала, что впаду в такую депрессию…
– Это нормально…
– Не знаю… Первый переезд прошел нормально…
– Ты просто так думаешь.
– Или забыла…
Подруги помолчали.
– Слушай… У меня вопрос один созрел…
– Ну?
– Как ты смогла простить Михаила после всего того, что он сделал?..
– А кто тебе сказал, что я простила?..
– Это видно. Я тебя знаю, ты добрая душа…
– Нихрена ты меня не знаешь. Я не простила. Мне… Мне трудно прощать…
Эти слова меня больно задели.
– Да не пизди! Ты простила его, иначе бы с ним не осталась!
Настя тяжело вздохнула.
– Иногда я придумываю себе параллельную реальность, где его я никогда не встретила и живу лучшую жизнь…
Я сжал пальцы до побеления.
Я понимал, что это обида в ней говорит.
Но все равно…
Больно…
И обидно…
За нее…
За то, что обидел…
– Ты с ним так и будешь, – заметила Ксюша. – Увы и ах.
– Да. Ты права…
Девушки вернулись в дом. Выпили горячего чая и вышли во двор, чтобы дальше убирать сухостой.
Шаман грустил, положив морду на сложенные на земле лапы.
Настя смотрела в его сторону и прекрасно понимала его.
Она чувствовала то же самое…
Тоска съедала ее сердце.
Слезы невольно полились из глаз.
Она сжала волю в кулак и продолжила работать.
Нужно работать…
Чтобы успокоить душу…
Днем девушки вернулись в дом, чтобы попить горячего чая.
Настя включила телефон.
Один пропущенный.
Ира…
Что ей нужно?..
Она же послала ее куда подальше…
Настя решила перезвонить.
– Чего тебе?
Разговаривать с этим человеком ей не хотелось. Ничего хорошего она от нее не услышит. Хотя в глубине души жила надежда, что она передумает, и все будет как прежде…
– Плита сломалась, стиралка тоже…
– А я тут каким боком?..
– Ты их сломала.
– Я?! За час до переезда все работало! И свидетель есть! Потому что Максим стирал вещи!..
– Ну, они не работают, короче. Денег у меня нет, ты переведи мне хоть тысяч десять, мне детей кормить…
– Хорошо…
Настя положила трубку.
– Чего ей надо было?..
– Машинка и плита сломалась…
– И?
– Говорит, что это я сломала. Попросила денег.
– Ага…
– Я переведу ей…
Тут уже я не выдержал:
– За что?! Ты ни в чем не виновата!..
Настя тяжело вздохнула.
– Меня мучает совесть, за все те поступки, что я натворила. Поэтому мне снится всякая дичь…
– Тут твоей вины нет. Поверь мне.
Настя тяжело вздохнула.
– Да, я раньше врал тебе. Но сейчас я исправился. Мне нет причины делать тебе больно.
– Может, ты мне мстишь?..
– Мщу?.. За что?..
– Что я тебя не простила…
Я подошел ближе и положил руки ей на плечи.
– Ты не права. Настаивай на своем.
– Хорошо…
Настя вытерла слёзы.
– Я столько всего нового себе присмотрела…
– Так возьми… Поднимешь себе настроение…
– Хорошо…
– Мы ей же отдали машинку за долг за воду!.. – заметила Ксюша.
– Да. Она сама попросила.
– Ну и все. Я, конечно, не за Миху, но тут он прав. Это наебалово какое-то…
– Ну… Да…
– Позвони Максу! Он-то точно знает!
Настя кивнула и набрала номер Макса.
– Будем надеяться, что он на работу еще не ушел… Там связи нет…
Через несколько минут он ответил:
– Да.
– Макс, это я!.. – голос Насти дрожал. Связь была не очень. – Ира звонила, требовала деньги за машинку и плиту, которые мы якобы сломали!..
– Да пошли ее, да и все. Понятное дело, что это наебалово…
Настя положила трубку.
– Ну?
– Он тоже сказал, что наебалово…
– Ну вот…
Настя поджала губы.
– Ты чего?..
Настя заплакала.
– Да так… На душе… не очень…
Ксюша подошла к ней и обняла ее.
– Все будет хорошо…
– Угу…
От успокоительного ее разморило. Как всегда, вечером она стояла у окна, смотрела на столбики, что стояли вместо забора, и плакала. Тщетно она пыталась переключиться. В ней действительно что-то умирало – медленно и мучительно…
Пустота…
Затем боль…
Потом опять пустота…
И так каждый час…
Она легла в постель. В спальне была стена, с открытой духовой дверцей, чтобы тепло шло в комнату, но на входе не было ни двери, ни одеяла. Тепло уходило в никуда.
Настя посильнее укуталась.
Сны, как и мысли, становились все тревожнее. Успокоительное не помогало. Даже работа не способна была прогнать все это прочь.
Я лег рядом.
Хоть и хотелось ее тела, но было холодно, да и она сама выглядела убитой. Зачем лезть против воли?..
Я погладил ее по щеке.
Такая холодная…
И мокрая от слез…
Она прерывисто вздохнула.
Все чувствует…
– Не плачь… Все будет хорошо…
– Надеюсь… – она снова тяжело вздохнула.
Вскоре она заснула. Я остался наедине со своими мыслями. Прислушивался к ее дыханию и лежал неподвижно, боялся пошевелиться и разбудить ее.
Ее сон и так был чутким…
За окном пошел снег.
Холод сковал природу.
На календаре середина апреля.
Хотелось тепла и маленько счастья.
Я понимал, что это сейчас невозможно.
Нужно немного времени.
А что, если я попробую ее немного утешить? Любовью? Времяпровождением? Или еще чем-нибудь?
А если не подействует?
Лучше об этом не думать…
Я погладил ее по волосам. Некоторые пряди выбились из прически. Хвост собран наспех. На лице пятна грязи. В холоде сложно помыться…
До утра все было тихо. Дверь закрыта на ключ. Шаман спал. Вокруг – тишина, спокойствие, редкий человек пройдет мимо. Машина – тем более.
Настя проснулась ранним утром.
До обеда она затопила печь дровами, собирала их потом по всему двору, поела, порвала траву и слушала потом музыку.
Я смотрел на нее. В душе у любимой поселилась пустота. Лицо бледное. Глаза опухшее. Она не думала ни обо мне, ни о своей любви ко мне. Все мысли – о случившемся…
– Насть…
Я подошел к ней.
– Не переживай. Если тебе будет плохо, приезжай ко мне. Я всегда рад тебя видеть…
Настя тяжело вздохнула.
– Снег на улице…
– Завтра его не будет. Приезжай.
– Завтра пенсия… Приеду…
Я видел усталость в ее глазах.
Я обнял ее.
– Все, не переживай… Я рядом…
– Я постараюсь…
День прошел в какой-то невероятной грусти.
Настя посмотрела на дорогу за окном.
– Ты…
Она вздохнула.
– Да. Я хочу туда пойти. Посмотреть…
– Действительно ли сломалась техника?..
– Да…
– Не стоит…
– Я все-таки пойду…
– Это твое решение. Но я тебе помогу.
– Хорошо…
Настя вышла из дома. Прихватила пакеты и пошла по дороге, украшенной снегом. В кармане куртки лежал телефон. Велосипед остался на веранде, она решила не рисковать.
Снова пошел снег.
На ее лице появились слезы.
Она медленно шла.
Пешком до старого дома минут пятнадцать ходьбы, на велосипеде – минут пять. Эта дорога казалась ей вечностью. Оказавшись перед синими воротами, она остановилась и потянула на себя калитку.
У нее очень сильно билось сердце.
В душе что-то кольнуло.
На прошлой неделе она здесь еще жила…
И казалось, что все будет хорошо…
А теперь все разбито…
И нужно как-то собирать себя снова…
Заново…
Настя зашла во двор. Прошла по деревянным тропинкам до входа. Кое-где уже было убрано. В палисаднике уже все готово для посадки цветов. На бане и углярке висят замки. Разобранные машины стоят перед домом, ждут своего часа. Две стиральные машинки у летней комнаты. Под открытым небом…
Веранда была уже вымыта. Чистые полы. Мебель аккуратно стоит, вещи сложены…
Настя постучала по второй деревянной двери.
Ира открыла дверь.
– Привет… Я могу посмотреть, где что сломалось?..
Ира поджала губы.
Пролетела секунда.
Ира неожиданно захлопнула дверь и закрыла ее на ключ.
Настя растерянно посмотрела на дверь.
Что это?..
Неужели так сложно было все объяснить?..
За что?..
Настя вышла во двор. Прихватила две кастрюли, что лежали на земле. Положила в пакеты и тихо ушла.
Снег стал идти еще сильнее…
Отойдя недалеко от старого дома, Настя расплакалась. Мимо шли люди и удивленно смотрели на нее. Проходили дальше, ничего не сказав. Оставляли девочку наедине со своей болью…
Она с трудом дошла до дома. Зашла в магазин и купила минералку. Очень хотелось пить…
Дома ее встретила тишина.
Пакеты выпали из рук.
Настя прошла в зал и, сев в кресло, разрыдалась еще сильнее.
Я подошел к ней и положил руку на плечо.
– Приезжай завтра ко мне… Пожалуйста…
– Хорошо…
Я присел на корточки и поцеловал в щеку. Коснулся щетиной ее кожи, и она слегка поморщилась.
– Не любишь брутальных мужчин?..
Настя пожала плечами.
– Мне все равно. Просто… как ежика поцеловала…
Я засмеялся.
– Ты смешная, куколка…
– Я знаю. – Настя слабо улыбнулась.
Уже утром на следующий день я все-таки решился.
Настя только-только проснулась, как я начал покрывать ее поцелуями.
– Миш…
Я обнял ее и продолжал целовать.
– Миша…
Это было так слабо…
Ей хотелось меня…
Хотелось почувствовать мою нежность, ласку, любовь…
Она не посылала меня. Не грубила в ответ. Просто позволяла себя целовать и ласкать…
Она стала совершенно другой…
Конечно, мысли о правильности ее не оставляли. Она думала, что будет лучше встречаться и влюбляться в живого – но лучше для кого?..
Она все хранила в тайне…
Ей не хотелось, чтобы нарушали покой в ее жизни…
Все-таки она любила меня…
Она таяла в моих объятиях. Холод, что сковывала ее, ушел на какое-то время. Жар ослепил ее. Жар ласк. Любви. Прикосновений. Она даже хотела снять куртку…
– Давай помогу…
Я аккуратно снял с нее куртку. Под ней оказалась теплая толстовка. Я расстегнул “молнию”, снял ее полностью и бросил на пол. Дальше пошли футболка, лифчик…
Она обняла меня.
Она видела меня.
Она чувствовала меня.
Энергии на это уходило много, но оно того стоило. Чтобы видеть мое лицо. Она смотрела на него и ощущала приливы сил. Могла дрожащими руками убрать со лба неровную челку. Кончиками пальцев провести по щеке, подбородку, губам…
Я сводил ее с ума…
Внутри у нее все сжалось. Не от страха передо мной. Она сильно стеснялась – при виде меня. Сумасшедше красивый. Молодой. Сейчас-то мне сорок один год, но даже несмотря на это все равно очень и очень даже ничего…
Будто она с живым это делает…
Настя прикоснулась к моему лицу и обхватила его руками. Смотрела в мои темно-синие глаза и ощущала, как они ее затягивают.
Такая глубина…
В них крылась истинная красота…
Губы мои ее манили…
Она остановилась. На мгновение вгляделась в мое лицо, словно видела его впервые. Она будто бы выжидала – кто начнет первым?..
Я гладил ее руками по спине.
Кожа такая…
Гладкая…
Неровная…
Но нежная…
– Все хорошо?..
Она кивнула.
Я видел в ней эти сомнения. Воспоминания о недавнем прошлом не давали покоя и напоминали ей о том, что я сделал. Стоит ли после этого иметь со мной дело? Стоит ли снова мне доверять? Или я вновь ее обману, подведу, принесу новые неприятности?
– Все будет хорошо… Я тебя больше не обижу…
Она пристально на меня посмотрела. И мысленно отодвинула и сомнения, и воспоминания на задний план.
Она подумает об этом потом…
Когда-нибудь…
Зачем портить себе настроение?..
И поняла, что готова.
Готова переспать со мной снова…
Я поцеловал ее в грудь. Мне не нужно было ничего говорить. Я аккуратно положил ее на спину и принялся снимать с нее штаны. Но снял их до половины, так как почувствовал, что она начала мерзнуть.
– Я по-другому подарю тебе удовольствие…
Снял трусики и, не отводя взгляда от ее глаз, дотронулся до лобка.
По коже побежали мурашки.
Она резко выпрямилась, ощутив мои пальцы внутри себя.
И стала такой… мокрой…
Все ее тело хотело меня…
Я доводил ее до безумия.
Она закричала.
– Миша!.. Миша!..
Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.
– Моя хорошая…
Языком провел по ее щеке.
Такая сладкая…
Такая желанная…
– Миша…
– Тебе хорошо со мной?..
Она закивала.
– Да… Я это чувствую… Тебе так… хорошо…
Я кусал ее в шею, касался своей грудью ее маленьких бугорков, ощущал прикосновение затвердевших от желания сосков.
Мне хотелось в нее войти, но я решил не рисковать.
Достоинство мое затвердело и уже просилось наружу, так как я был гол наполовину. Оно выпирало из трусов.
Боже…
Как же мне с ней хорошо…
– Миша!.. Миша!..
– Да…
– Миша!!..
– Да… Да…
Я почувствовал, что пик у нее наступает…
И она благополучно кончила.
Она без сил рухнула на постель.
Я прилег рядом.
– Ты как?..
Настя слабо кивнула.
– Хорошо…
– Тебе стало лучше?..
– Чуть-чуть…
Я поцеловал ее, убрав с лица прядь волос.
– Тогда я тебя жду…
– Как пенсия придет…
– Ты уверена?..
– Ира говорила, что в пятницу…
– И ты ей веришь?
Настя хмыкнула.
– Не знаю…
Я тяжело вздохнул.
– Ладно… Я все равно буду тебя ждать…
Настя оделась и встала. Она растопила печь и принялась ждать деньги. Время шло очень медленно, но царила тишина – ничего. Час, два, три…
Настя испугалась.
Неужели…
Она взяла ключи и побежала на веранду.
Нужно как-то отвлечься…
Я вернулся обратно к себе.
Что-то подсказывало мне, что она придет ко мне сегодня.
Дул холодный ветер.
Стоял холод.
Кое-где еще лежал снег.
Солнце выглянуло из-за туч.
Хороший знак?..
Мимо проезжали машины. Незнакомые. Они смотрели на мой памятник, на мою могилу. И ехали дальше…
Прошло немного времени. Я стоял и смотрел на дорогу, в ожидании появления знакомой фигурки на розовом велосипеде.
Немного переживал.
А если передумала?..
А если расхотела?..
Что тогда делать?..
И облегченно выдохнул, когда все-таки ее увидел.
Она была в той же куртке и в тех же брюках. Те же кроссовки.
Подул холодный ветер.
Настя остановилась и слезла с велосипеда. Поставила его напротив памятника и, обойдя могилу с другой стороны, зашла на ее территорию.
Я улыбнулся.
– Привет…
Она кивнула.
– Привет…
Мы обнялись.
– Ты как?..
Настя опустила глаза и, отойдя, села на лавочку. Настроение ее резко изменилось. С более-менее терпимого на совсем плохое.
– Что-то случилось?..
Я подошел ближе и сел рядом.
– Ты грустная…
Из глаз потекли слезы.
Настя расплакалась.
– Я не хочу жить…
Я шокировано посмотрел на нее.
– Что?..
– Забери меня туда! Я тебя прошу! Прекрати мои мучения! – взмолилась Настя. – Я больше не могу…
Я отказывался в это верить.
Неужели я ослышался?..
Или это шутка такая?..
– Ты шутишь?.. – сказал я, когда смог наконец переварить услышанное. – Ты что такое говоришь?.. Ты понимаешь, что такое настоящая загробная жизнь?..
– А зачем я здесь?.. Для чего?..
Я смотрел на нее и не мог ничего понять.
– Зачем? Чтобы жить. Разве этого мало?..
– Мне тридцать два, а у меня ничего… Не смогла ничего добиться ни в творчестве, ни в личной жизни…
– Добьешься. Я обещаю!..
Настя покрутила головой.
– Нет… Уже поздно… Просто забери меня… Ты это можешь…
– Нет. И не проси!..
– Миш…
– Не проси!
– Прошу…
– Ты будешь жить! Я этого хочу!
– Зачем?!
– Для себя! У тебя столько всего впереди! Ты думаешь, зашибись вот так лежать?..
– Я ничего не думаю!.. Я просто устала!..
Я встал и, присев на корточки, взяла ее руки в свои.
Они были холодными.
Я коснулся ее пальцев губами.
– Послушай… Я понимаю, что тебе сейчас очень плохо. Трудности, переезд и все такое… И я… тоже… Но это не повод сдаваться. Все еще будет. Поверь…
Настя слушала меня, но не слышала. Мне так казалось. Она плакала без остановки. Сердце ее бешено билось. Пальцы стали холодными. Разум был полностью погружен в черные мысли – и мне стало страшно…
– Ты не понимаешь, что такое смерть. Это страшно. Жизнь идет дальше, но идет дальше. Все планы и мечты рухнут, и ты ничего не можешь с этим сделать. Будто кто-то за тебя все решил. Решил, что будет лучше, если ты будешь мертв. И это все очень страшно…
Настя молчала.
Руки ее дрожали.
– Пойми… То, что сейчас происходит, это нормально. И то, что ты чувствуешь при этом – тоже. Тебе просто нужно это все пережить. И ты сама увидишь, что все хорошо…
– Я ничего не хочу…
Я сел рядом с ней и обнял ее за плечи.
– Послушай, если тебе будет очень тяжело, приходи ко мне. Посидишь столько, сколько нужно, сколько тебе захочется. Поплачешь, все отпустишь и поедешь домой. Я не против. Я буду только рад…
Настя вытерла слезы.
– Меня гложет чувство вины…
– Я знаю. То, что произошло… так надо. По-другому не могло быть. Нельзя уже все исправить. Опыт как обучение, урок осваиваешь, и идешь дальше. Я ни в чем тебя не виню. Ты человек, ты не ангел, ты совершаешь ошибки, как и все. Эти ошибки – часть твоей жизни. Это нормально.
– Как мне жить…
– Просто. Живи. Живи, и все!..
Мне было очень тяжело видеть ее следы и чувствовать ее боль.
Мимо проехала машина.
Она остановилась у могил моих двоюродных родственников. Из салона вышел пожилой седовласый полноватый мужчина.
Он посмотрел на Настю, но промолчал.
Они уже виделись, в прошлом году…
Я краем глаза посмотрел на мужчину.
– Я никого не хочу видеть. Не хочу себе еще больнее делать… – Настя встала и подошла к памятнику.
– Я понимаю…
– Я готова сюда приезжать. Только чтобы никого не было…
– Хорошо…
Я решил к ней не лезть.
У нее просто эмоции.
Ей надо успокоиться.
Она посмотрела на незнакомого для нее мужчину, и злость в ней закипела. Этот мужчина был из моей семьи, и эту семью она очень яростно и сильно ненавидела…
Потому что причинили боль.
Особенно я…
И я до сих пор чувствовал вину перед ней…
– Все будет хорошо, Насть. Я в это верю.
Настя ничего не ответила.
Через несколько минут она уехала обратно.
В доме по-прежнему было холодно. Едва она переступила порог дома, куда я тоже пришел, ведь не мог же я ее бросить в таком состоянии, собака громко залаяла.
Настя выглянула на улицу.
Возле машины, которую оставил Макс, стояла незнакомая женщина.
– Как дела?..
Настя слегка растерялась.
Кто это?..
Кто-то из знакомых старых хозяев?..
Или соседи?..
Или это от Макса?..
– Да нормально… Печку топлю… Пытаюсь…
– И как, получается?..
– Угля нет! Нигде найти не могу! – Настя всплеснула руками. – Уже отчаялась!..
Ее обуревали эмоции.
Я хмыкнул, наблюдая за этой сценой.
Да, Настя тщетно пыталась купить в долг хоть у кого-нибудь, но не получалось, и она уже впала в уныние.
Я решил слегка помочь…
Эта женщина – мама Максима…
Настя догадалась об этом не сразу.
– Вы, случаем, не от Макса?
– Я его мама.
Настя растерялась.
– Ясно…
– Я решила помочь. Вчера переживала, как ты там, и вот…
Она поставила мешок с углем на землю.
Настя облегченно вздохнула.
– О… Спасибо…
Она взяла мешок из рук женщины.
– Тяжело нести. Далеко от дома.
– Ясно… Все равно спасибо…
Настя вернулась в дом.
Она на мгновение задумалась.
Женщина с виду приятная и общается нормально.
Если бы она встречалась с Максимом…
Была бы она такая же приятная?..
Я почувствовал изменение в ее настроении.
Она все еще влюблена в Максима…
И снова эта ненависть…
Ко мне…
К моей матери…
– Насть… Все хорошо?..
– Да…
Но она врала.
Я понимал, что она сильно обижена. И на мою маму тоже.
– Ты злишься на мою маму, не так ли?
Настя тяжело вздохнула.
– Ты ошибаешься…
– Хорошо. Пусть будет так.
Хоть и понимаю, что врет, но настаивать не стал.
Чтобы не делать больно.
На следующий день Настя вместе с подругой продолжили убирать огород. С неба сыпался снег. Холод все еще царил здесь.
На душе у Насти по-прежнему было тяжело.
Она старалась занять себя работой.
Уже после обеда у дома остановилась незнакомая машина.
Настя в очередной раз вышла на улицу. Она немного устала от незваных гостей, но ничего поделать не могла.
– Подойти сюда…
Ее подозвала незнакомая женщина. Короткая прическа, на вид лет пятьдесят. Вид строгий.
Настя послушно подошла.
– Ты здесь живешь?
Настя кивнула.
– Я председатель уличного комитета, – представилась женщина, – я веду отчет, живет ли кто-то тут или нет. Вы дом купили?
– Да. Но я снимаю.
– А хозяин кто?
– Максим Ш.
– Ш.?..
– Да.
– Я его знаю. Он живет на улице N., там у него куча машин…
– Да-да.
– А он тебе кто? Парень?
– Друг. Помогает.
Я тяжело вздохнул.
Это была ее больная тема.
Рядом мужчина, а она не может быть с ним…
И ведь до сих пор любит его…
Настя сделала вид, что ничего не случилось. Хотя внутри у нее все вскипело – от боли, от несправедливости…
– Ясно. А почему ты без жилья? И без мужчины?
– Жилья у меня не было. Родственники оставили без ничего. Все отписали племяннику. А мужчина… Он умер…
– Ну найдешь себе еще…
– Не хочу. Мне никто не нужен.
– Ну ясно. – Женщина сделала пометку на листочке бумаги. – Я у его матери спрошу, у Люды…
И она уехала.
Настя вернулась в дом.
Настроение так и не поднялось.
Взяв со стола телефон, она заметила, что Ира снова ей звонила.
Она недовольно цокнула.
Что ей надо?..
Что она все названивает?..
Она же написала ей еще на прошлой неделе…
Настя: “Не пиши мне и не звони. Больше никакого общения не будет. Как ты себя ведешь… Прощай”
Нет…
Она этого не понимает…
Какая глупая женщина…
– Что? – Настя все-таки перезвонила.
Интересно…
Что на этот раз выдаст эта женщина?..
Я тоже решил послушать.
Меня все это очень сильно напрягало, как и любимую.
Мне тоже все это не нравилось.
Я тяжело вздохнул.
Из-за меня все это…
Зачем я только все это наделал?..
– Мне Санек сказал, что ты таскала землю с кладбища, – без обиняков начала Ира.
Настя тяжело вздохнула.
Вот же урод…
Решил ей отомстить?..
– И?
– Зачем?
Тут на Настю нахлынули эмоции.
– Зачем? Да потому что твой дружок порой не понимает, что творит! То таскал свою шлюху в дом, и та творила черт-те что, то сомнительных друзей, которые пагостили у него за спиной, да в моем доме!.. Одна колеса ему проткнула, второй окна чуть не разбил!.. Что мне еще нужно было делать?! Разговоры ни к чему не приводили! “Ты все не так поняла”! А что я не так поняла?! Что твое окружение – одни сплошные уроды, и я от них страдаю?! Я просто защищала твой дом, чтобы ты могла в него вернуться! Что опять не так-то?..
Ира молча ее выслушала.
– Я поняла. Это защита…
– Слава тебе, господи, что ты это поняла!..
– А мне сделаешь ее?
Настя усмехнулась.
– Бесплатно – нет. Две тысячи за работу, и тысячу, чтобы найти для этого покойника. Не всякий согласится на эту работу… И да, я этим не занимаюсь.
– Макс?
– Причем тут Макс?! Я просто отказалась. Не мое.
– Понятно.
Ира положила трубку.
Настя тяжело вздохнула.
– Какая же дура…
Настя легла спать поздно.
Она допоздна сидела у окна, пытаясь привести себя в чувство. С одной стороны, она правильно поступила, отказавшись от дара, с другой…
Да навряд ли оно вообще теперь понадобится, думала она, смотря вдаль.
Я решил не отходить от нее.
– Ты как?..
– Фигово, – честно сказала Настя, – на душе как-то не очень…
Я положил руку ей на плечо.
– Ничего… Все будет хорошо…
Настя хмыкнула.
– Ты больше на меня не сердишься?..
Она тяжело вздохнула.
– Я стараюсь об этом не думать. Я понимаю, что сама виновата. Не надо было уходить… вообще… Перетерпеть, но остаться… Конечно, и звучит, и выглядит это все.. ну… не очень… хотя другого я и не ждала…
Я поцеловал ее в макушку.
– Я понимаю тебя. Просто мне тогда очень тяжело было… без тебя… Я тебя очень сильно ждал…
– Я знаю. Давай не будем.
– Хорошо.
Настя заснула, завернувшись в одеяло, продолжая оставаться в куртке.
Угля по-прежнему не было.
Утром показалось солнце. Стало чуточку пригревать.
Настя сидела на подоконнике.
Она смотрела на улицу и от нетерпения болтала ногой.
Сегодня станет жить немного полегче…
Она на это надеялась…
Через пару часов пришли деньги, и Настя, соскочив с подоконника, бросилась до магазина. Закупившись в местном ларьке продуктами, она написала доставщику угля, чтобы привез ей двадцать мешков.
Этого должно хватить, думала она.
Ведь конец апреля…
А там и до тепла рукой подать…
До обеда Настя успела забрать вещи с пункта выдачи заказов, и я до сих пор не понимаю, как можно что-то покупать в Интернете…
Для меня это где-то далеко…
Будто несуществующее что-то…
До сих пор не могу освоить и не могу привыкнуть к современным технологиям.
Понимаю, что людям это необходимо.
Жизнь не стоит на месте.
Но оно будто важное отодвигает на задний план…
Или мне так кажется?..
– Ну, и когда ты мне деньги переведешь? – Ира позвонила снова.
– За что? – удивилась Настя.
– За сломанную технику.
– Я ее не ломала.
– Ты переведешь деньги или нет?
– Нет. Я ни в чем не виновата.
– Бог с тобой…
И Ира бросила трубку.
Настя села в кресло.
Слезинка покатилась по щеке.
Как она от всего этого устала…
Доставщик: “Ждите меня в четыре часа…”
Настя свободно вздохнула.
Наконец-то…
Сегодня будет тепло…
И да, в четыре дня привезли уголь. Худой мужчина в одиночку выгрузил уголь и уехал, получив оплату.
Настя высыпала уголь из мешков на землю, неподалеку от собаки, чтобы никто этот уголь не смог своровать.
Настя спокойно почистила топку и, загрузив ее дровами, разожгла огонь. Потом взяла ведро, сложила уголь и, когда пламя стало более яростным, полностью заложила им топку.
Пламя стало пожирать топливо.
Настя сняла куртку и бросила ее в сторону.
Я внимательно следил за ее движениями.
Они хоть и были резкими, иногда неловкими, либо неуместными…
Но красивыми…
Мой взгляд упал на ее грудь. Она то опускалась, то поднималась, дрожала от резких движений, тряслась при ходьбе, и это вызывало непристойное и сильное желание…
Какая она…
Красивая…
Эта девочка…
Она заметила мой взгляд.
– Ты чего?..
Я улыбнулся.
– Ты красивая…
Она улыбнулась в ответ.
– Спасибо…
– А я?..
Она немного смутилась.
– Ты… красивый… очень…
Я улыбнулся.
– Правда?..
Она кивнула.
– Да…
– Я жду не дождусь, когда станет теплее…
– Я тоже этого жду…
Через несколько минут печка от пламени стала красной. Я сомневался, правильно ли это или нет. Но дома становилось все теплее. Батарей и труб в помещении не было, было лишь два выхода от печки, две духовки, и от них шел жар. Он постепенно обхватывал весь дом, согревая, прогоняя холод и высушивая от влажности.
Настя ушла в зал.
– Завтра едем в город, к дядь Коле, – сказала она, тяжело вздохнув.
– Ага… – кивнула Ксюша.
Уже стемнело.
Девочки сидели в зале и ужинали.
Я с любовью во взгляде смотрел на Настю.
– Что?..
– Ты меня простила, получается?
Настя тяжело вздохнула.
– И да, и нет… Сложно сказать. Я стараюсь не думать об этом…
– Понятно. Ну что ж… Как бы там ни было, мне очень хорошо, когда ты счастлива…
– У меня на следующей неделе день рождения, – вспомнила Настя, – я даже видеть никого не хочу…
– Я понимаю…
– Не хочу ни соседей видеть, ни со старого места, ни с квартиры, ни подружку, ни маму твою… Никого…
– Ничего. Я вижу твою боль. Тебе надо отдохнуть.
– Ага…
В доме стало немного теплее.
Девушки легли спать.
На следующий день они встали рано утром, поели, оделись и вышли из дома. Было прохладно, хотя обещали тепло. Солнце светило на улице. Настроение у Насти совершенно не поднялось, оно по-прежнему было хреновое. Хотелось плакать и выть от горя…
Настя включила телефон и посмотрела на мою фотографию, что стояла у нее на заставке.
Я улыбнулся.
Мне это очень нравилось…
Каким взглядом она смотрела на мой снимок…
Чувствовалось тепло…
Любовь…
Она меня все-таки любит…
И это приятно…
Я стоял рядом. Она меня не чувстовала, и это было лучшим решением, ведь бы организм ее начал бы на мое присутствие реагировать.
Не хотелось бы этого…
В ее взгляде ощущался страх. Она стояла на автобусной остановке, и мимо проезжали машины.
Среди них могла быть и моя мама со своим новым сожителем…
Ей бы не хотелось, чтобы ее видели…
Она все еще помнила про тот потоп…
Обиды все еще жили в ней…
Настя тяжело вздохнула.
Побыстрее бы все забыть…
Автобус подъехал к остановке и остановился.
Настя вместе с подругой сели в салон и отправились в город.
Она очень сильно переживала, оставляя собаку одну. Та сидела на очень хлипкой цепи и могла сорваться с нее в любой момент.
Тогда все будет печально…
Надо бы поторопиться…
Я улыбнулся.
Это просто пустой страх…
Все будет хорошо…
Становилось теплее. На улицы вышли люди. Да и в автобусе их было немало – несмотря на то, что это “гармошка”. Настя сидела в самом конце, напротив выхода, и грустным взглядом смотрела в окно. Жизнь потихоньку приходила в себя. Восстанавливалось разрушенное, строилось новое.
Настя вспоминала недавнее прошлое.
Вспоминала недавние неприятности.
Все это отзывалось невыносимой болью.
Автобус ехал совсем недолго. До города с нового места жительства – полчаса от силы. Настя вышла в центре города и дальше пошла пешком. В большом рюкзаке на спине лежали все средства для мытья. Час-два, и она поедет обратно…
Я шел следом. Не отставал ни на шаг. Смотрел на нее и чувствовал все то, что чувствовала она. Поднял взгляд на миг – и оцепенел.
Боже…
Как давно меня здесь не было…
Именно в этой части города…
Когда-то – когда я был жив – центр был оживленным местом, самым оживленным во всем городе. Машины ездили напропалую, никого не пропуская. Много детей, молодежи. Здание суда пряталось в ветвях деревьев и елей, что росли рядышком…
Даже сцены у здания суда еще не было…
На меня напали воспоминания.
Я здесь был… много лет назад…
И сейчас чувствую все то, что со мной происходило в те далекие и счастливые дни…
Я тогда гулял с очередной девушкой…
Они менялись как перчатки…
Ни одна меня не устроила…
Они все были как копии, похожие друг на друга, ищущие лишь способ своего выживания или самоутверждения – и то, и другое отвратительно…
Они не видели во мне личность.
Они не видели во мне человека, который ищет девушку, которая бы полюбила его как мужчину…
Неудивительно, что именно Настя смогла меня задеть…
Это было совсем другое…
Я осматривал центр города и ощущал, как слезы текут по щекам.
Как я скучаю по этим местам…
Вроде бы и отпустил все…
А все равно…
– Ты чего?..
Настя заметила мое состояние.
– Да так… Скучаю… – я тяжело вздохнул.
– По городу скучаешь?
– Угу…
– По этому месту?..
– Это странно, да. Футбол отпустил, а это…
– Не объясняй. Ты не должен никому ничего объяснять. Если тебе плохо – это нормально. Если хорошо – тоже. Ты имеешь на это право. Я тоже иногда… скучаю…
– Да?..
– Ага. Как бы там ни было… все равно в этом что-то есть…
– Да. Ты права. Спасибо.
Настя усмехнулась.
– Не узнаешь город, да?
– Ну, есть такое. Как будто… другой… какой-то…
– Будто в другом городе находишься?
– Да…
– Это нормально. Жизнь не стоит на месте…
– Я бы хотел участвовать в этой жизни…
Она подошла и взяла меня за руку.
– Ты и так в ней участвуешь. Не грусти.
Я слабо улыбнулся.
– Спасибо тебе…
Она отпустила мою руку.
Мне хотелось, чтобы этот жест длился дольше…
Сейчас не место.
Потом.
– Мы пришли. Только тихо, хорошо?
Я кивнул.
Настя подошла к домофону и нажала цифру один.
Пошли гудки.
Настя немного поежилась.
Подул прохладный ветер.
– Да?..
– Дядь Коль, это я…
Домофон загудел, и дверь открылась.
Настя зашла в подъезд.
Мы поднялись на второй этаж, где нас встретил старенький темноволосый мужчина. Вошли в однокомнатную квартиру, разулись, и прошли в большую комнату.
– Чай будешь?
– Ага…
Девочки бросили сумки в кресло в углу.
Настя направилась на кухню, чтобы помочь.
Я решил ее подождать, сев в то самое кресло с вещами.
Как я мог ее оставить?..
Поэтому я все слышал.
– Как дела?
– Да нормально.
– Ясно.
Дядя Коля достал из холодильника разные вкусности.
– Ешь…
– Хорошо… Спасибо…
Он закурил, отвернувшись к окну.
– Что там с домом? Все хорошо?
– Да нормально…
– Я беспокоюсь, что ты там одна…
– Я и в квартире одна жила…
– Ну, там соседи… все равно…
Настя тяжело вздохнула.
– Ты бы видел этих соседей…
Я почувствовал укор в свою сторону.
Я же тоже был ее соседом…
Дядя Коля пожал плечами.
– Да не знаю… Я с девяносто первого там не живу…
– Ну ясно…
Он потушил сигарету в стеклянной пепельнице.
– Я вот в магазин вчера ходил… – он потянулся к столу и открыл дверцу, – купил цветы на родительский…
Он достал пару маленьких букетиков.
Я хмыкнул.
– Сначала к Ане, потом сюда… в город…
– Ясно. Я к своему человеку пойду. К этим я давно не хожу…
– Я тебя понимаю. С тобой не очень хорошо поступили…
– Да-а… Я давно уже все отпустила… Я ничего не чувствую…
Я понял, что речь шла о ее родственниках, умерших несколько лет назад. Почти никого у нее не осталось, кроме племянника, и тот тоже был не ахти…
– Да уж… Дает твоя мама… Оставила тебя без квартиры…
Настя пожала плечами.
– Зато я наконец-то вырвалась оттуда. В N. лучше…
– Понятно…
Он снова закурил, погрузившись в свои мысли.
Настя хмыкнула и тоже задумалась.
А как там Шаман?..
Он же сидит на тонкой цепи, что может оборваться в любую минуту…
А как уголь?..
Его в ее отсутствие не своруют?..
Там же нет забора…
Все это наводило не только тоску и грусть, но и беспокойство.
Настя старалась не показывать своего волнения и просто сидела за столом, смотря в одну точку.
Каждый раз она спрашивала себя – а правильно ли она вообще поступает?..
В один из прошедших дней позвонил отчим. Я все эти дни был с ней рядом – да и подруга тоже, правда, легче ей не становилось.
В основном, отчим только ей и звонил, так как остальные ее бросили. Соседи со старого места жительства, соседи с дома, где находится квартира – хотя она и с ними была в контрах…
Подруга, еще одна.
Ира, которая предала ее.
Племянник, который причинил ей невыносимую боль.
В общем, только отчим ей звонил.
Он тоже человек одинокий.
– Я вот не могу понять… Этот новый дом… Он где?..
Настя тяжело вздохнула.
– В самом центре. Ну, в середине, точнее. Через несколько домов от Макса.
– Понятно…
– Да, он находится самым последним на улице, там дальше кусты-деревья, и потом другая улица… Был еще один дом на этой улице, но он сгорел…
– Ясно…
– Тут и ларек есть, и свет есть, но вода только в этом доме, но дело в том, что я сама не знаю, где эта труба, чтобы её включить, и я без Макса не лезу. Приедет – включит. Езжу на велосипеде за водой, колонка недалеко…
Он замолчал.
– Да, из мебели тут немного, техники тоже, но пока так только на месяц, потом Макс все сделает…
– Ясно…
– В целом, жить буду жить бесплатно. Свет да вода. Все. Это Ирка десять тысяч требовала, а сейчас сам знаешь какое время… особенно после закрытия шахты…
– Да… Да…
– Цены на дома упали. На квартиры – тоже. Так что…
– Понятно…
Она и сама не понимала, зачем ему все рассказывает. Могла бы соврать, да только потом правда все равно выплывет наружу…
Настя отключилась, когда разговор был закончен.
– Нет никакой гарантии, что он мозги мне не сделает…
– А знаем сказала? – удивилась Ксюша.
– Поговорить с кем-нибудь хотелось… но да ладно…
Прошло пара часов.
Уже достаточно стемнело.
Настя сидела под одеялом и смотрела в окно, когда мобильник зазвонил снова.
Надежды на то, что звонил кто-то другой, не было.
Это снова был отчим.
– Да…
Холодок побежал по спине.
Она понимала, о чем пойдет речь…
– Насть… Я тут подумал…
Настя тяжело вздохнула.
Это еще тот мозгопил…
– Зачем тебе этот дом? Туда же вкладываться надо…
– А в квартиру не надо было? Там же помойка…
Отчим тяжело вздохнул.
– Все равно… Забор надо… Уголь надо… Дрова надо…
– Это я сама решу…
– Ты бы могла бы эти средства на другое потратить…
– Это уже мое решение. За него я отвечаю.
– Ну ясно…
Настя положила трубку.
Она понимала.
Это еще не все…
Было три часа ночи, когда телефон снова зазвонил.
Настя только-только заснула, свернувшись калачиком под одеялом.
Она взяла трубку не сразу.
С трудом разлепив глаза, она все-таки встала с кровати и побежала в зал, где телефон лежал на столике.
– Да…
– Прости, но я очень волнуюсь…
Это был опять он…
Настя тяжело вздохнула.
– Что опять?..
– Тебе действительно нужно там быть? Это принципиально?
– Да.
– Почему?..
Настя задумалась.
А стоит ли говорить?..
Потом поняла – деваться уже некуда…
“Пусть я и пожалею об этом…”
– Потому что тут есть то, что держит меня уже очень давно. Один человек… Он похоронен здесь. Я хожу к нему уже очень много лет…
Настя подумала – а двадцать лет это много? Или наоборот мало?
Смотря с чем сравнивать, решила она.
Для нее двадцать лет пролетели незаметно. И были безвозвратно уничтожены…
– Этот человек… Я переехала ради него сюда. И хочу остаться здесь. Ради него…
Она не стала рассказывать всю подоплеку нашей связи. Умолчала, что давно общается со мной, даже несмотря на то, что я давно мертв…
– Ясно…
С одной стороны, ей стало легче.
С другой…
Это не конец.
Что-то подсказывало ей это…
И точно, утром снова от отчима звонок.
– Я тут подумал над твоими словами…
Настя тяжело вздохнула.
Опять…
– Можно и на родительский день к нему ходить…
– Что тебе нужно от меня? Что ты пристал ко мне?
Сказала она это грубо, но вполне понятно.
И я тоже это не раз слышал…
– Зачем тебе это все? – отчим уперто от нее не отставал. – Слушай, я хотел предложить тебе жить в моей квартире. Чтобы ты не тратила на это все деньги…
– Ни за что.
– Может быть, ты бы потратила эти деньги на что-то нужное…
– Нет, я сказала.
– Ну ты подумай…
– Нет! Я его не брошу!
А сама после звонка подумала – а что если действительно все бросить и уехать отсюда? Сколько дерьма она еще переживет из-за меня?..
И я испугался.
Да, я наделал делов.
Да, я виноват перед ней.
Но неужели все-таки нет у меня шанса?..
Почему все так жестоко?..
Но назад пути нет, решила она, и перестала об этом думать.
А я все переживал.
И переживаю до сих пор.
А если она передумает?..
Она же в глубине души злится на меня…
И очень сильно…
Время шло. За окном окончательно потеплело, хотя все еще дул слабый прохладный ветер. Люди шли по улице, и я, посмотрев на них, тяжело вздохнул.
Видимо, я обманываю самого себя…
Нифига я не отпустил…
Все еще переживаю собственную смерть, как бы парадоксально это не прозвучало…
Я просто делаю вид…
И не более…
Настя вышла с кухни, и я отбросил лишние мысли.
Она пошла мыться.
Я тенью последовал за ней.
Она закрыла дверь и не думала, что пойду следом. Или просто забыла об этом. В любом случае, девушка открыла краны и начала раздеваться.
Я следил за каждым ее движением.
Сначала она сняла футболку. Под черной тканью скрывался кружевной лифчик. Потом лосины. Трусики упали на пол, оголяя бедра. Не такие полные, как раньше, но такие желанные…
Лифчик тоже оказался на полу, оголяя красивую маленькую грудь.
Она перешагнула через бортик, залезая в ванну. Сняла резинку с волос и, отрегулировав воду, принялась мыть голову.
По голой спине текли струйки воды, оставляя белые следы на грязной коже.
– Тебе помочь?..
Настя взяла шампунь.
– Не надо, я сама…
– Хорошо…
Я вышел из ванной.
И тяжело вздохнул.
Осталось всего ничего…
Надо маленько потерпеть…
Через полчаса Настя вышла из ванной.
– С легким паром…
– Спасибо…
Дядя Коля поставил чайник.
– Кофе будешь?
– Ага…
Чайник зашумел, разбивая тишину на кухне.
В комнате играл радиоприемник.
Тихо.
Никому не мешая.
Квартира погрузилась в атмосферу уюта и спокойствия.
Здесь душа отдыхала.
Хотелось забыть обо всем плохом.
О новом доме.
О старом доме.
Об окружающих ее людях.
Хотелось одиночества и тишины.
Настя устала от всех этих неприятностей, от постоянной борьбы в своей жизни.
Хотелось нормальной счастливой стабильности.
Настя пила кофе и чувствовала, как силы возвращаются.
Только вот грусть…
Она не хотела уходить…
Я смотрел на нее, чистую и аккуратную.
Какая же она хорошенькая…
– Ты все-таки подумай над моим предложением. Я один живу, ты тоже. Мы мешать друг другу не будем…
– Нет. – Настя замотала головой. – Я уже все решила.
– Ну ладно…
Время приближалось к вечеру.
– Надо ехать…
Дядя Коля кивнул.
– Я провожу…
Настя никак не отреагировала. Она застегнула рюкзак, надела жилетку и кепку, пошла в сторону коридора.
Дядя Коля оделся и пошел следом.
На улице было хорошо.
Настя посмотрела на небо.
Как там, дома?..
Все хорошо?..
Опять там сидеть…
На душе стало беспокойнее.
Я взял ее за руку.
– Все будет хорошо… Я с тобой сегодня… буду…
Она слабо кивнула.
Мы дошли до остановки. Через три минуты должен подъехать автобус – народу было прилично. Шум проезжающих мимо машин. Голоса стоящих рядом людей. Смех. Свист.
Оживленно…
Я смотрел на все это…
И этот шум немного раздражал.
Я привык уже к тишине среди могил.
Хотелось спрятаться от этого шума, убежать обратно…
А с другой…
Это же мой родной город…
Был когда-то им…
Я двадцать лет как не здесь…
Настя старалась не показывать своего волнения и просто смотрела вдаль, где должен был появиться автобус. Лишь время от времени поправляла сьезжающую с плеча лямку рюкзака.
Автобус подъехал к остановке и остановился.
– Пока!..
Настя заскочила внутрь.
Народу было много.
Люди уехали домой.
Кто с работы.
Кто с отдыха.
Настя тяжело вздохнула.
Домой…
В этот опустевший дом…
Опять же, дорога не была долгой, и девушки оказались на остановке. От нее до дома – минут пять ходьбы.
Подруги дошли до дома и бросили рюкзаки в кресло.
– Я к Мишке…
Я удивленно на нее посмотрел.
Но я не был против.
Я всегда ждал и жду до сих пор встречи.
– Я с тобой…
– На велосипедах?..
Настя кивнула.
– Ага…
Подруги вышли из дома.
Я поспешил на кладбище.
Лучше уж их там встретить…
Я вернулся туда и обнаружил, что никого не было. Да, куча машин вокруг, несмотря на вечернее время, люди убираются на могилах своих близких, а у меня тишина…
Мне никто и не нужен был…
Кроме нее…
Девочки приехали очень быстро.
Я улыбнулся, когда Настя слезла с велосипеда и, обойдя могилу с другой стороны, подошла ко мне.
– Ты как?..
– Устала…
Я убрал прядь волос с ее лица.
– Я вижу… Побудем немного… вместе?..
Она смущенно опустила голову.
– Ага…
Она стеснялась даже посмотреть на меня.
Когда я так близко…
Слышу ее дыхание…
Даже сердцебиение слышу…
Между нами повисла пауза.
– Я прогуляюсь, – и Ксюша ушла.
Настя отвернулась, пытаясь скрыть стеснение.
– Мне иногда не по себе… когда я здесь…
– Ничего страшного… Это нормально… Такое уж место…
Она слабо кивнула.
– Как бы мне хотелось… чтобы мы были здесь одни…
Настя усмехнулась.
– Меня бы тогда тут не было б…
– Почему? Боишься?
Ей было неловко в этом признаваться…
– Да… Дома удобнее…
Я хмыкнул.
– Я понимаю тебя. Но… это так… мечты…
Я взял ее за руку и приложил ее ладонь к своей щеке.
Она ощутила прикосновение моей щетины и застыла.
Она смотрела на меня дрожащими глазами.
– Не бойся… Я тебя не обижу… Я не собираюсь… тут… это делать…
Я услышал, как она тихо и облегченно вздохнула.
Такая трусишка…
Я умалчивал, не рассказывая ей некоторые непростые детали моего так называемого проживания здесь. Что может не только напугать, но и вызвать отторжение. Чего уж скрывать, я чувствовал, что в ней еще живет страх перед этим местом. И решил лишний раз не рисковать…
Летом кладбище превращалось в общественное место. Людей становилось все больше – особенно ночью. Днем живые жарили шашлыки, крутилась музыка – и никого не смущали ни кресты, ни памятники, ни даже холмики. Запах в этих краях в особо жаркие дни отвратительный – будто тела на поверхности…
– По санпину должны закапывать под два метра, – подслушал я как-то разговор местных старожил. – Нихрена! От силы метр с хвостиком выкопают, и все…
Люди тут ели. Жарили шашлыки и пили спиртное. Смотря на них, я испытывал возмущение, медленно переходящее в равнодушие: как бы там ни было, хорошая же подпитка…
Они и не знали, что здешние любят есть таких вот товарищей…
Отличный источник энергии, на которой здесь все держится…
Ночью так называемое общественное место превращалось в секс-притон.
– Господин…
Когда был еще жив Хозяин, я заметил его абсолютное спокойствие.
– Разве вы их не накажете?..
– Их Бог уже наказал. Отсутствием мозгов…
Как-то раз я и сам стал невольным свидетелем одной непристойной, но уж очень соблазнительной, сценой. В тот момент я был одинок – прошло больше пяти лет, как Настя оставила меня, и мне приходилось очень туго…
Я ведь ждал ее…
И в этих своих ожиданиях брел среди могил, когда наступила ночь.
Тогда могилы уже были покрыты легким туманом, больше похожим на дымки.
Нет, из него никаких чудовищ не выходило.
Я услышал женские стоны.
Остановился и осмотрелся.
Они принадлежали живой женщине.
В голосах и звуках живых было больше жизни – простите за тавтологию. Они словно музыкой лились, пока голоса мертвых звучали однообразно и серо, словно мысли в голове. У живых более разнообразия – обычно мертвые очень быстро забывают свои голоса…
И нет, это не были стоны от боли…
Или мольбы о помощи…
Я тогда решил, что у меня разыгралась фантазия.
Здесь такого быть просто не могло!..
Все же я решил проверить.
Когда стон повторился, я пошел на звук. Идти пришлось недолго – от моей могилы буквально несколько шагов, и ты упираешься в так называемый лес. У нескольких могил посажены деревья, в том числе, и ели, символы вечной жизни и точки перехода.
Там часто прятались подростки и выпившие. Иногда – и бомжи, которым негде переночевать.
Именно с этой части кладбища раздавались стоны.
Я не страдаю любопытством, нет, просто я впал как вкопанный. Передо мной развернулась сцена – наполовину голая девушка, лежит на металлическом столике, а над ней мужчина, штаны слегка спущены. Взгляд цеплялся за другие детали – например, спущенные наполовину шорты, так как днем была жара, трусики туда же, и грудь оголена. Глаза сами за нее зацепились – большая, с карамельными сосками, мужчина мял ее и двигался без остановки.
Девушка кусала губы от удовольствия и закатывала глаза.
Я действительно растерялся.
Не каждый же день такое видишь!..
В какой-то момент в голове возникла мысль, и вместо этих двух влюбленных я представил себя и Настю, по которой смертельно тосковал.
Я не мог скрыть, что и ждал ее, и хотел как женщину, ведь на тот момент она еще оставалась девочкой…
Я кусал губы и продолжал смотреть эту сцену.
Я почувствовал, что возбуждаюсь…
Меня никто не мог видеть…
Ноги подкосились, и я слегка упал на сосну, что своими густыми ветвями скрывала все это непотребство.
Все горело. Кожа. Руки дрожали. Член больно упирался в “молнию”, просясь наружу, прося о плоти, которую так хотелось, но она была так далеко…
Я и до этого скучал по ее телу…
По такому соблазнительному…
Желанному…
Оно постоянно доставалось кому-то другому…
В своих фантазиях меня никто не обидит и не обделит. Я сделаю вид, что это происходит наяву – пусть даже здесь, среди могил, и не все такие смелые, как эта парочка…
Дрожащей рукой я расстегнул ширинку. Достал пульсирующий от желания член и начал его массировать. Никто не мог мне ничего сказать, каждый дух, каждая сущность и каждый бес был занят своим делом. Или попросту было наплевать…
Здесь каждый думал о своей боли…
Моею болью была Настя…
Ноги устали стоять, и я сполз по сосне на землю.
Я прикрыл глаза.
Картина, что появилась перед моим взором, полностью затмила мой разум.
Я полностью ей отдался.
Я представлял себе ее голую…
Как руками вожу по ее груди…
Как целую ее в шею…
Как опускаюсь все ниже и ниже…
Я уже перед ней на коленях и целую ее в живот…
Обхватываю руками ее талию и поклоняюсь ей, как богине…
Все эти картинки на время облегчили мои муки. Ту тоску, что поселилась во мне несколько лет назад, когда она ушла – и больше не вернулась. Горе, когда понял, что она теперь с другим. Боль, когда увидел, как чужой мужчина целует ее и обнимает. И злость – почему он, а не я?!..
Я кончил и увидел на своей ладони сперму. Она выглядела как и при жизни – будто после перехода ничего не менялось. Это было и страшно, и удивительно…
Я тяжело вздохнул.
Если она вернется…
Я хочу ее здесь…
И плевать мне на правила и на живых!..
Наверняка она почувствовала, куда ветер дует, но решила пока не действовать. Сомневалась еще в себе – уверена ли она в этом или ей показалось?..
Я хмыкнул.
Нет, не показалось.
Я все еще мечтал с ней здесь переспать.
Эта мечта со временем превратилась в навязчивую идею.
Она была рядом…
Дышит…
Да, вечером уже стало чуточку прохладнее, и на ней были лосины, новый жилет, кепка, и розово-черный свитшот. Выглядела она сногсшибательно…
Я тяжело вздохнул.
Я знал ее.
Она испугается и убежит.
Что же делать?..
– Два дня до родительского осталось, – я слышал эти слова будто сквозь туман, – мы еще приедем… и завтра… и послезавтра…
Я слабо улыбнулся.
– Мне это просто необходимо…
Я кивнул.
– Я понимаю тебя. Ты же помнишь, что я тебе говорил?
Настя кивнула.
– Когда плохо – приезжать. Вот поэтому и буду приезжать…
Я улыбнулся.
– Я буду ждать…
Через несколько минут девочки поехали обратно.
Я остался один.
Ветер гулял среди могил.
Кто-то еще успевал приезжать. Солнце уже опускалось к линии горизонта, но наступление ночи мало кого пугало.
И я хмыкнул.
Чего Настя так боится?..
Во-первых, здешние очень мирные.
Во-вторых, я как-никак пользуюсь здесь авторитетом. Против меня никто не пойдет. Она будет под моей защитой.
Наверное, она понимает, что со стороны это будет выглядеть не очень…
Я тяжело вздохнул.
Надо что-то придумать…
Пока что я решил прийти к ней домой.
Девочки уже вернулись и отдыхали. Уже завтра им придется убирать сухостой за домом – почти целое поле…
Они были готовы к этому.
Чтобы отвлечься…
Чтобы попытаться построить нечто новое…
И просто поработать…
– Насть…
Настя вздрогнула и обернулась.
– О… Ты уже здесь…
Я обнял ее.
– Я всегда здесь…
Мы обнялись.
– Ты готова?..
Настя хмыкнула.
– Это все равно произойдет… рано или поздно…
– Ты не хочешь меня?..
– Хочу… Я просто… устала…
– Ясно. Ну ты там поешь, и мы начнем…
За окном уже начало темнеть.
Машины рассекали ярким светом наступающую темноту.
Не везде на окнах висели шторы, поэтому раздеваться приходилось в темноте. Было не очень удобно, но ничего поделать нельзя.
Ксюша удалилась в другую комнату.
Настя сняла всю одежду с себя. Перед этим она растопила печь и заложила ее огромными угольными каменьями – чтобы и жар пошел, и печь не гасла.
Весь дом обхватило теплом.
Ночью все еще было холодно…
Комната, где мы спали, была ближе к печке и обогревалась через духовку. Дверца постоянно была открыта – чтобы тепло шло…
В спальне уже наступило тепло, когда мы легли в койку. Настя не стала накрываться одеялом, и я мог насладиться ее телом. Взглядом бороздил его, отмечая новые красивые и сексуально вкусные места.
Настя делала вид, что не смущается.
Я рукой провел по ее щеке.
– Ты очень красивая… Ты мне нравишься…
Настя смущенно улыбнулась.
– Чего?.. Ты разве от меня это не слышала?..
– Слышала…
– Тебе просто приятно…
– Ага…
– Я готов вылечить твою боль. Просто… будь со мной…
Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.
Она прикрыла веки и ответила взаимностью.
Я чувствовал, как желание во мне все нарастает.
Я ощущал, как достоинство каменеет, желая оказаться внутри.
Я и сам этого хотел…
Я видел ее голую и просто с ума сходил…
Как ее не хотеть?..
Ее волосы были распущены. Пряди в беспорядке лежали на подушке. Она смотрела на меня, и я ощутил над ней настоящее доминирование – не насилие, а когда в постели ты главный…
Когда женщина подчиняется тебе полностью и не пытается проявить инициативу…
Я навис над ней, будто пытаясь закрыть своим телом от внешнего мира.
Она почувствовала и меня, и мои прикосновения – от последних пошли мурашки по коже.
– Прости… Я все никак не могу привыкнуть…
Я поцеловал ее в лоб.
– Ничего страшного, солнышко… Я все понимаю…
Я пристально вгляделся в ее лицо.
Слегка уставшее.
Бледное – от недостатка витаминов и солнца.
Она слабо улыбнулась.
Ей хотелось и спать, и одновременно незабываемо провести время.
Ей хотелось мужчину.
Она боялась, что потом ничего не будет, потому что будем оба уставшие или не в настроении…
Возможно, все пройдет достаточно серо и уныло, как думала она, но зато организм удовлетворится…
Большая ошибка…
Я прижался к ней, ощущая не только сердцебиение, но и прикосновение сосков к своей коже.
Она на мгновение растерялась.
Настя сначала не решалась это сделать, но все же обхватила мою шею руками. Да, она все еще злилась на меня, но на какое-то время все эти обиды отодвинула на задний план и позволила себе побыть немного счастливой. Любовь боролась с ненавистью и равнодушием – порой просыпалась и засыпала под гнетом бытовухи…
Сделав над собой очередное усилие, она посмотрела мне в лицо. Сердце стало биться сильнее – волнующее происходило в этот момент. Словно боялась, что что-то страшное слово случиться. Все еще представляла себе в голове, что ничего хорошего от меня не жди…
И думала…
Как я вообще мог ее полюбить?..
Мы же не общались до моей смерти…
Видели друг друга случайно…
Редко здоровались…
Я для нее был каким-то недосягаемым и очень непростым. Да, меня когда-то считали звездой местного футбола, да и сейчас тоже, поэтому она жутко стеснялась и ненавидела футбол всем сердцем…
Я понимал, что не в футболе дело. А во мне самом. Я действительно для нее был какой-то непростой знаменитой на весь город персоной, поэтому ей хотелось кого-нибудь попроще…
Любовь не выбирает, попроще или потяжелее.
Это просто случается.
Я лишь разводил руками.
Я ничего не мог поделать с тем, что влюбился.
Она старалась не думать обо всем этом, чтобы не свести саму себя с ума…
Ее руки дрожали. Пальцы поглаживали мои щеки. От их прикосновений я таял – кожа у нее такая нежная, гладкая… и любимая…
Мы долго смотрели друг на друга. Наслаждались друг другом, словно до этого не были никогда вместе. Я лежал на ней и чувствовал ее дыхание, прикосновение ее кожи к моей…
Я решил немного помучить себя, прежде чем войти в нее…
Насладиться минутами покоя…
Просто прислушиваться к ее дыханию и сердцебиению…
Я выпрямился и посмотрел ей в глаза. Она попыталась оборвать взгляд – щеки вспыхнули пунцовой краской, ей было неловко. Желудок ее сильно урчал – мне приходилось есть ее энергию…
Чтобы полностью явить себя ей…
Чтобы она не чувствовала ни неловкости, ни ощущения, что она сошла с ума…
Чтобы все прошло по кайфу…
Она убрала руки с моих плеч.
Она была готова.
Не отрывая взгляда, я вошел в нее. Она резко выпрямилась, почувствовав мое достоинство внутри себя. Боли не было – все ощущения будто как с живым…
Я обхватил руками ее талию и принялся двигаться.
Сначала медленно.
Словно поддразнивая.
Она лежала молча и старалась смотреть куда-то мимо меня. Старалась не думать о правильности этой близости – просто секс, ничего более…
Она позволяла с собой делать все, что угодно, но издеваться над ней я не собирался. Я прикрыл веки и, шепча, продолжал постепенно ускоряться.
– Настя… Настя…
Одно ее имя сводило меня с ума…
Оно словно околдовывало, завораживало, гипнотизировало…
– Люблю тебя… Моя девочка…
Она ничего не говорила в ответ.
Она будто потеряла дар речи и в некотором испуге смотрела на меня.
Растерянность и смущение заставили ее оцепенеть.
– Ты до сих пор меня боишься?..
Она быстро помотала головой.
– Тебе не стоит меня бояться… Я хороший… правда…
Я мазнул ее губы поцелуем и провел языком по щеке.
Она буквально таяла подо мной.
Я прижался к ней, продолжая ускоряться.
Мне было мало.
Ее тела.
Ее дыхания.
Чувствовать тепло внутри нее…
Хотелось, чтобы она стонала. Кричала, ощущая ту же страсть, что и я, двигая членом внутри ее влагалища…
Оно было таким влажным…
Она меня хотела…
Да…
Хотела, но скрывала…
Кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу стоны удовольствия.
Теперь она ни о чем не жалела.
И не думала, хорошо ли это, спать с таким как я..
– Ну давай…
Я стал двигаться еще быстрее…
– Я хочу, чтобы ты кричала…
Она не сдержалась, и стон вырвался наружу.
– Да… Еще…
Она зажмурилась и отвернула голову в сторону.
– Давай, не стесняйся… Кричи…
Она начала тихо стонать.
– Кричи… Давай… Детка…
Я прижимался к ней все сильнее.
Достоинство мое горело.
Ему хотелось ее все сильнее и сильнее, и я подчинялся ему с большим удовольствием…
Потому что сильно любил ее…
– О да…
Мне нравилось, как она извивалась подо мной, ее пальцы вцепились в подушку. Пот тек по телу, заливая и глаза, и все лицо.
Я вцепился в нее.
Я почувствовал, как пик наступает.
Прижимался все сильнее и сильнее, словно боялся, что она убежит. Стал двигаться яростнее – ощущая приближение конца…
Сделав еще пару движений, я остановился и спустил сперму ей внутрь.
Все равно ничего не будет…
Я рухнул обессиленный рядом с ней.
Она лежала голая, со слегка раздвинутыми ногами и смотрела в потолок.
Она пыталась перевести дыхание.
Сердце бешено билось.
– Все хорошо?..
Она слабо кивнула.
– Иди ко мне…
Она повернулась на бок, и я обнял ее.
Кожа ее была горячая. И все еще мокрая от пота. Сил у нее не осталось, и она просто вырубилась, пребывая в моих объятиях.
Я погладил ее по волосам. Поцеловал в щечку и продолжал обнимать.
Так и провел с ней всю ночь…
Настя открыла глаза.
Я улыбнулся.
– Доброе утро…
За окном действительно наступило утро.
Светило солнце.
Настя зевнула и осмотрелась.
– Я…
– Все хорошо. Просто вчера у нас была близость…
– Я помню. Просто… кушать… хочется…
Я разомкнул объятия.
– Сходи…
Настя встала. Она была полностью голая. Набросила на себя халат и пошла в зал. Налила из термоса чаю в кружку и сделала глоток.
– О…
Ксюша вышла в зал.
– Доброе утро…
– Доброе…
– Как ночка прошла?
– Да нормально…
– Ну, как всегда…
Девушки ушли на кухню.
– Сегодня работы много. Надо сухостой дальше убирать…
– Ага… – Настя тяжело вздохнула.
– Еще много…
– Ага…
Пауза.
– Поскорее бы родительский прошел. Не хочу никого видеть…
– Понимаю…
Я вышел из спальни.
– Я буду тебя ждать, – остановился возле кухни.
Настя кивнула.
Я ушел.
Я вернулся на кладбище. Единственное место, где ничего не меняется. Одно и то же изо дня в день. Иногда навевает скуку…
Девочки приехали ко мне спустя несколько минут.
Настя выглядела уставшей, но скрывала усталость.
– Как дела?
Настя хмыкнула.
– Все хорошо…
Она села на лавочку.
Та скрипнула.
– Что за…?
Настя встала и слегка коснулась мраморной лавочки.
Та шаталась.
– Почти отклеилась…
– И столик тоже, – заметила Ксюша.
Настя проверила.
– Да уж…
Ксения хмыкнула.
– И где мама?..
– Ей похеру… видимо…
– Я чет сомневаюсь, что она не причем….
– Может, уехала…
– Да ладно! Она отсюда никогда не сьебется!..
– Ну… Да…
Ксюша тяжело вздохнула.
– Чет тяжко все это…
Грязные разводы на плитке.
Уже и одуванчики полезли из клумбы перед памятником.
Сам памятник замаран птичьим пометом.
– Надо бы убраться…
– Не надо!.. – воскликнул я. – Я виноват перед тобой, ты не должна этого делать!..
– Хорошо…
Я обнял ее.
– Занимайся своей жизнью, хорошо?.. Я ведь тебе по гроб жизни должен….
– Иронично, – усмехнулась Ксюша.
– Как есть. – Я пожал плечами. – Прости меня…
Она увидела мое искреннее раскаяние.
И улыбнулась.
– Все хорошо…
Настя достала из рюкзака телефон и принялась фотографировать столик и лавочку.
– Что ты делаешь?..
– Отправлю это его маме. Пусть сама решает…
Настя отправила фотографии через Интернет и убрала телефон обратно в рюкзак.
Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.
– Спасибо, что дала мне второй шанс…
Настя промолчала.
Я понял, что ей все еще обидно. Все-таки двадцать лет это не шутки. И она вспоминала те недавние проблемы, что возникли у нее по моей глупости…
– Все хорошо?..
Настя тяжело вздохнула и отвернулась.
– Я все еще чувствую свою вину за случившееся…
– Прошлое не изменить. Но я могу тебе кое-что подсказать…
Она удивленно на меня посмотрела.
– Здесь столько брошенных могил… У кого-то не осталось родных, у кого-то все уехали, или просто бросили. Ты можешь сделать одно доброе дело…
– Раздать милостыню?..
– Ну да. Тебе же их жалко?
– Я могу оказаться на их месте…
– Ну, тебе это не грозит. Ну, как тебе моя идея?
– Идет… – Настя слабо улыбнулась.
– И прошу тебя, – я умоляюще взглянул на нее, – не думай о смерти, не проси меня о ней. Это очень страшно…
– Тебе легко говорить…
– Мне?!
– У тебя было дело всей жизни…
– А у тебя?..
Настя отвернулась.
– Все, что у меня было, провалилось… и я поняла, что ничего хорошего из меня не выйдет…
– Ты ошибаешься…
– То, что есть у меня на данный момент, только мужик. И тот умер…
– Не повезло в работе, повезет в любви, Настя…
– Да любовь эта…
– Не начинай, прошу. Просто послушай меня. Я ничего плохого тебе не хочу. И я хочу исправить свои ошибки…
– Я тоже хочу…
– Я тебя в этом не брошу…
Настя кивнула.
– Все будет хорошо, вот увидишь…
Я взял ее за руку.
– Я всегда буду рядом. И я не хочу, чтобы ты плакала…
Она слабо кивнула, сдерживая слезы, которые все равно полились градом по бледным щекам.
– Мне так тяжело… Я как будто чего-то важного лишилась…
– Нет, это не так. Мы просто начали новую жизнь. Это тяжело, да, но все же…
– Я понимаю…
– Не плачь… пожалуйста…
Она помотала головой.
– Не могу…
Я сел на лавочку и усадил ее рядом, продолжая держать ее за руку. Мне хотелось излечить ее боль, что поселилась у нее в душе. Я провел пальцами по щеке, собирая кончиками слезинки. Тыльной стороной руки вытер ей лицо. Прижал ее к себе и поцеловал в макушку.
– Я рядом… Я рядом…
Она ничего не говорила.
Вокруг нас гулял ветер. Мимо проезжали машины. Проходили люди с граблями и в перчатках, убирали мусор, старую траву. К ближайшей могиле подъехал мужчина на зеленом велосипеде, и к рулю были примотаны грабли.
Он не обращал на нас внимание.
Мне не хотелось ее отпускать.
Да и ей самой не хотелось уезжать, хотя прошел уже час.
Время летело очень быстро…
Я заметил, что сущности с ближайших могил смотрят на нас. В их глазах была пустота. Ни осуждения. Ни зависти. Такие же бедолаги, как и я сам…
Я прижимал ее к себе все сильнее. Словно боялся не удержать. Страх снова потерять ее во мне все еще жил – и я понимал, насколько это счастье хрупкое, и к нему нужно относиться бережно…
Плевать, что между нами грань.
Она там.
Я здесь.
Было бы проще, окажись я живым. Или она – мертвой…
Нет…
Ее бы смерть я бы не пережил…
С ума бы сошел…
– Ты не одна… Я всегда рядом…
Почему-то именно здесь ей стало лучше. Она успокаивала себя, что у нее новый дом, новая жизнь, но это получалось плохо, и было недолго…
Сердце у нее безжалостно бьется…
Даже в моих ушах отзываются его удары…
Душа у нее болит…
Слезы текут по лицу…
И сама себе объяснить не может, почему ей так больно и плохо…
Внезапно я почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернул голову и увидел Антонину, мать своей любимой. Она – как и все эти годы – стояла посреди поля, что разделяло меня с ней. Руки ее и шея были забинтованы – бинты скрывали текучую по коже гниль…
Я хмыкнул.
Ее тело все еще разлагалось, хоть и прошло семь лет с момента ее смерти…
Она умела скрывала черноту своего тела.
Как и то, кем она являлась.
Она стояла в поле, и сухостой почти полностью закрывал ее. Ветер игрался с короткими темно-русыми волосами.
Она просто стояла и просто смотрела…
Что ей нужно было?..
Неужели она вспомнила о своей дочери?..
Или пришла винить меня во всем?..
Я напрягся и нахмурился.
Как она не понимает…
Да, я оступился. Совершил глупую ошибку. Да, я был на эмоциях, ревность поедала меня…
Но я все понял.
Я люблю ее девочку…
Настя ничего не видела и не замечала.
Мне бы не хотелось, чтобы эта война развернулась на ее глазах…
– Пора…
Настя встала и отряхнулась.
– Трава сама себя не выдернет…
– Я приду к тебе. – Я улыбнулся.
Настя слабо улыбнулась в ответ. Она села на велосипед и, сдвинувшись с места, отправилась домой.
Я проводил ее грустным взглядом.
Я уже начинаю по ней скучать…
Я повернулся, услышав шорох за своей спиной.
Антонина стояла вплотную к могиле.
– Ты ей не пара.
Я хмыкнул.
– С чего это?
– Потому что от тебя одни беды…
– А от тебя?
Она нахмурилась.
– Про квартиру не забыла?
– Квартира моя. – Антонина сжала пальцы.
Я усмехнулся.
– Не хотел бы я быть на твоём месте… “остов”...
– На моем месте?..
– Ты никому не нужна. К тебе никто не ходит. Твоя могила заросла. Это страшно…
– А мне никто и не нужен!.. Я не хочу, чтобы меня вспоминали! Не хочу, чтобы ко мне ходили! Это лишнее!
– Ну да, ну да…
– Я просто привязана к твоей могиле, вот и все!..
– Не надо было вести себя по-скотски…
Она усмехнулась.
– Еще ты меня будешь учить жизни…
– Я не учу. Я знаю, что я наделал. И я это исправляю.
– Ага…
– Что ты вообще от меня хочешь?.. – устало спросил я.
– Я тебе непременно отомщу! Тебе жизни не будет на этом кладбище!..
Я усмехнулся.
– Ты угрожаешь бесу? Я выше тебя, милочка. То, что ты часть Дракона, не делает тебя сильнее. Ты все еще сущность, которая слишком много о себе возомнила…
– Зато я не на цепи у Сатаны…
– О чем ты говоришь? Мой хозяин – не Сатана, мой хозяин – Хозяин кладбища. Да, он погиб, но я все еще принадлежу ему. На Дракона я не работаю и не собираюсь. Так что, следи за словами.
Антонина фыркнула.
– Я тебя не боюсь…
– И не надо. Я нормальный человек, и никому ничего плохого не желаю. Я просто люблю твою дочь… ясно?
Антонина развернулась и, не сказав ни слова, ушла.
Я тяжело вздохнул.
Надоели эти все распри…
Уже вечером я пришел к ней домой. Несмотря на теплую погоду днем, вечером похолодало. Из трубы шел дым – значит, печка топится…
Я осмотрелся. На деревьях уже начали появляться листья. Громко пели птицы. Где-то вдалеке лаяли собаки. Здесь же царила тишина. И полная анонимность.
Я понимал, что это все ненадолго.
Но все же…
Какое-то время хочется провести в покое…
И так проблем предостаточно…
Настя старалась не падать духом. Сидя у печки, она закладывала черные большие каменья в маленькую топку и ни о чем не думала.
Настроение чуть-чуть приподнялось.
– Настя…
Она подняла голову.
– Привет…
Она улыбнулась.
– Привет…
– Все хорошо?..
– Угу…
Я подошел к ней.
– Я соскучился…
– Я понимаю…
Я взял ее за руку.
Кроме нас, в доме больше никого не было.
Ксюша ушла.
– Проведем этот вечер вместе?..
Настя кивнула.
– Пойдем…
Я повел ее в комнату. Она не сопротивлялась. Через постель мне хотелось облегчить ей муки. Подарить хоть немного счастья. Одарить любовью…
Настя позволила себя обнять и поцеловать.
Мы стояли посреди комнаты и целовались, никого не стесняясь.
Я обхватил руками ее бедра и, слегка приподняв, поставил на постель.
Она смутилась и отвела взгляд.
– Ты чего?..
Настя в ответ лишь улыбнулась.
Я уткнулся носом в ее грудь.
Она была все еще одета – и я с этим не торопился…
Но все же не выдержал и сказал:
– Сними футболку… Хочу увидеть… их…
Настя закатила глаза и сняла футболку.
Лифчика под ней не было.
Я дрожащими руками обхватил грудь и принялся ее мять. От наслаждения я прикрыл веки.
Мне хотелось эту грудь…
Я уже почувствовал, как моё достоинство окаменело…
Оно хотело ее…
Мы легли в постель.
Настя сняла с себя одежду.
Она была голая и красивая…
Я вновь склонился над ней, изучая ее лицо.
Такое спокойное…
Только слегка уставшее…
Я улыбнулся.
– Тебе будет хорошо… со мной…
Она ничего не ответила.
Иногда мне казалось, что она отдается мне, потому что деваться некуда. Или не с кем больше спать. Она проявляла мало чувств, мало эмоций, и просто терпела, как мне казалось…
Или она просто стеснялась…
Я смирился с тем, что был не в ее вкусе. Не из ее окружения. Да, мы были соседями, пока все не случилось…
И все равно чувствовалась эта разница…
Я обхватил ее лицо руками и, приблизившись, поцеловал в губы.
Меня захватывала эта страсть…
Мои чувства…
От них я иногда терял голову…
Я погружался в них как в омут…
И иногда это приносило мне настоящее удовольствие…
Голова кружилась, только маленько в другом смысле…
Страсть…
Чувства…
Желание…
Я в какой-то момент обезумел, и просто принялся целовать ее всю…
– Миша…
Она тяжело дышала, обхватив мою шею руками.
Я не останавливался.
– Миша…
Так тихо и так печально простонала…
– Что, солнышко?..
Я взглянул ей в глаза.
Она маленько растерялась.
– Я… Н-ничего…
Я погладил ее по щеке.
– Не волнуйся. Все будет хорошо…
– Я… не волнуюсь…
Я улыбнулся.
– Хорошо…
Сердце у нее билось сильнее, стоило мне прикасаться к ней. Мурашки бежали по коже. Она тяжело дышала, и не могла пошевелиться.
Руки ее дрожали.
Ей хотелось меня поцеловать…
Обнять…
Прикоснуться ко мне…
Пальцы мелко подрагивали, кончиками касаясь моей щетины. Она словно проверяла, настоящий ли я или плод ее фантазии. Боялась, что я растаю. Или что я – просто галлюцинация…
– Я настоящий… Я не болезнь…
– Я… Я знаю…
Это было так неуверенно сказано…
Страх сковывал ее по рукам и ногам.
– Коснись меня…
Настя сомневалась – а стоит ли? Вчера она была немного смелее, но сомнения все еще жили в ней.
– Ты вчера меня обняла… коснулась… и это было так… приятно… Я словно на седьмом небе побывал…
Настя, затаив дыхание, коснулась моих губ.
Я принялся целовать ее пальцы.
– Малышка…
Настя смущенно улыбнулась.
Она осторожно убрала челку с моего лба.
– Красивые… волосы…
Я улыбнулся.
– Ты только сейчас это заметила?..
– Я… ну…
– Расслабься. Я пошутил.
– Я-я поняла…
Я поцеловал ее руки.
– Будь посмелее… Мне так не хватает твоих прикосновений…
– Но ты же не хочешь, чтобы я проявила инициативу…
– Теперь хочу…
Настя тяжело вздохнула.
– Вспомни, милая, свою мечту…
Ее щеки вспыхнули пунцовой краской.
– Ты мечтала со мной переспать…
Она отвела взгляд.
– Ну… да…
– Что мешает?
– Я постоянно думаю, нормальная ли я или нет…
– Настя… Все нормально…
Настя снова тяжело вздохнула.
– Почувствуй себя хоть на минутку счастливой…
Она обхватила мое лицо своими руками. Приблизилась к моим губам.
Душа ее ушла в пятки.
Это было так близко…
Она глаза закрывала, когда мы спали…
И всегда все по-разному…
Я закрыл глаза. Почувствовал прикосновение ее влажных губ к своим. По телу словно разряд тока прошел – еще так хорошо мне еще не было…
Желание захватило ее полностью.
Она целовала меня, поддавшись страсти и любви, что еще жила в ней.
Ей было мало…
Мало меня…
Моих губ…
Мы уже вовсю целовались взасос.
У нас не было времени подумать – даже о самом важном. Страсть и чувства заставили нас отодвинуть все мысли на задний план.
Я почувствовал себя самым счастливым.
Она впервые меня так целует…
Словно до этого я был для нее чужой…
За окном уже стемнело.
Тьма полностью захватила все вокруг.
Во тьме мы уже ничего не замечали. Звуки, что окружали нас. Громкий лай с улицы. Визг автомобильных колес. Чей-то негромкий разговор…
Мы были поглощены друг другом.
Мы разомкнули поцелуй.
Настя тяжело дышала.
Я убрал прядь с ее лица.
– Это было… здорово…
Она смущенно улыбнулась.
Я прижал ее к себе.
– Я люблю тебя… и всегда буду любить…
Настя покраснела.
Она не знала, что сказать.
Любит ли она меня?..
Или это просто безысходность?..
Или это из-за того, что рядом живой мужчина, который ее вообще не любит?..
У нее были какие-то смешанные чувства.
Возможно, ей хотелось держаться от меня подальше из-за моего окружения.
Но слава богу, их здесь нет.
Я не могу сказать, что в ее жизни они больше не появятся.
Кажется, что что-то еще не закончено…
Да, она все еще обижалась на меня.
Я это чувствовал.
– Я буду стараться… обещаю…
Настя грустно улыбнулась.
– Может… Перейдем к делу?..
Она смущенно кивнула.
– Ложись…
Она легла.
Я снова ощутил то самое доминирование, когда навис над ней, словно гигант.
Я взглядом бороздил ее голое тело, что было открыто моему взору.
Как ее грудь поднималась и опускалась…
Как ноги были раздвинуты в предвкушении…
Руки лежали на подушке…
Она была вся моя…
– Настя…
Я склонился над ней.
О боже…
Как я ее хочу…
Я провел языком по гладкой коже, словно пробуя на вкус.
Ощутил гладкость на самом кончике…
Я снова навис над ней, одной рукой помогая члену войти в нее. Потом на секунду остановился, чтобы взглянуть на ее лицо.
Она была слегка смущена и растеряна.
– Тебе будет хорошо… Не переживай…
Она ничего не сказала.
Я начал двигаться. Медленно, чтобы успеть все прочувствовать. Ощутить знакомые влажность и тепло…
О да…
Она действительно была особенной…
Кружила мне голову. Сводила с ума. Будто привораживала меня к себе…
Маленькая…
Покорная в постели…
В любви милая и добрая девушка…
Конечно, ее многие унижали, издевались над ней, несправедливо к ней относились…
Мне хотелось ее защитить…
Успокоить…
Направить на хороший путь…
Я думал обо всем этом, смотря ей в глаза. Она смотрела на меня в ответ и молчала, кусая губы от волнения. Она чувстовала внутри себя мое достоинство, как оно двигается и трется внутри, вызывая приятные ощущения…
Она сдерживала себя.
Как и в прошлый раз.
– Настя…
Она молчит…
– Настенька…
В глазах задрожали слезы.
– Любовь моя…
Пальцы ее вцепились в подушку.
– Солнышко мое…
Тихий стон сорвался с ее губ.
– О да…
Она застонала, тихонько так, и одновременно соблазняюще…
Я ускорился.
Чтобы принести настоящее наслаждение.
– Настя… Настя… Куколка… Я люблю тебя…
Она обхватила руками мою шею.
– Миша… Мальчик мой…
Я стал двигаться еще быстрее. Эти слова задели меня за душу – мне очень сильно нравилось, когда она ласково ко мне обращалась…
– Любимая…
– М-Миша…
Я почувствовал, что скоро настанет пик. Прижался к ее телу, словно она хотела от меня убежать, и быстро-быстро задвигался.
Я кончил ей внутрь и лег усталый рядом.
– Ты как?..
Настя улыбнулась.
– Хорошо. А ты?..
– Тоже…
Настя виновато отвернулась.
– Ты так устал…
Я улыбнулся.
– Это нормально… Я же для тебя стараюсь…
Настя тяжело вздохнула.
– Надо спать… А я кушать хочу…
Я продолжал улыбаться.
– Ну сходи. Я тут буду.
Она встала, набросила на себя халат и пошла в зал, где лежали продукты.
Печка все еще топилась, и Настя поставила чайник на нее.
– Ты завтра ко мне придешь?
Настя удивленно на меня посмотрела.
– Конечно.
– Я просто боюсь, что ты меня все-таки оставишь…
– Ну… Я постараюсь этого не делать…
– Я буду стараться… Обещаю…
Настя улыбнулась в ответ.
– А ты вообще была со мной счастлива?
Настя растерялась.
– Ну… Было…
– Да?..
– Мы разные люди… Мне это немного неудобно…
Я грустно хмыкнул.
– Это не значит, что я тебя брошу. Просто говорю как есть.
Я развернулся и ушел в комнату.
Да, мне было больно все это слышать, да и она сама не совсем понимает, что разные люди больше любят друг друга…
Я лег обратно в постель.
Да, нельзя отрицать сделанного мною…
Но почему она меня так не принимает?..
Настя зашла обратно в комнату.
Я натянуто улыбнулся.
– Все хорошо?..
– Да. А ты?
Тут я не смог промолчать:
– Прости, родная, но почему ты думаешь, что разные люди не могут быть друг с другом?..
Настя растерялась.
А потом сказала:
– Твоя мама сразу показала, где мое место. Даже если б я ее не обидела бы тогда, она бы все равно меня бы не приняла…
– Но это же мой выбор…
– Ты же жил с ней, верно?
– Я мог и съехать. Мне похеру.
– А чего не съехал?
– Так обстоятельства сложились.
– Ясно. Просто даже на расстоянии она бы была против…
Я накрыл ее руку своей.
– Не переживай. Я бы не дал ей тебя обидеть…
Она тяжело вздохнула.
Едкое замечание рвалось с ее губ, но она промолчала.
– Я понимаю, как это прозвучало, но все же, я не такой зверь, как кажется. И моя мама тоже. Да, она очень своеобразный человек, но точно не чудовище. Просто все так закрутилось… между нами…
– Ты ей обо мне не рассказывал, когда снился? Ну, что я тебе надоела своими хождениями…?
– Такого я ей точно не говорил…
– А двадцать пятого декабря?..
Я поник.
– Да, я соврал тебе… прости…
– Так о чем ты ей говорил?
– Если честно, я хотел напомнить ей о себе. Я действительно очень давно ей не снился. И я был очень неприятно удивлен, что она не придала этому значения…
– Двадцать лет прошло. Ты думал, она все еще будет плакать о тебе?..
– Ну… да… наверное…
– Со временем боль утихает. Это нормально. Хотя есть люди, у которых душа может годами болеть…
– Например, ты?..
– Ну, да, но у меня другое…
Я хмыкнул.
– Я говорил ей о тебе лишь однажды, – признался я спустя минуты молчания, – и просил тебя не трогать… когда ты внезапно перестала ко мне ходить…
– Ясно…
– Я хочу, чтобы они все знали, что все эти неприятности моих рук дело. Ты тут ни причем…
– И что это тебе даст?
– Твое спокойствие…
Мы еще какое-то время поговорили, и Настя заснула.
Я думал всю ночь о том, чтобы она все-таки узнала, кто я…
Кем я был…
Конечно, она не будет этому рада…
Но все же…
Утром она приехала ко мне снова. В рюкзаке я заметил новые искусственные цветы.
– Так, на всякий случай…
Раздалось внутри утробное рычание.
Дракон пришел на кладбище…
Сегодня был предпоследний день перед Радоницей, и людей сегодня было больше.
– Спасибо…
Я был благодарен ей.
Ее присутствие было даже важнее этих цветов из ткани и бумаги.
Она сама придавала важности для этого дня…
Настя смущенно улыбнулась.
– Я благодарен тебе…
Я убрал прядь волос с ее лица.
Она выбилась из прически во время поездки.
– Надеюсь, гостей сегодня ждать не придется, – заметила Ксюша.
Тем временем издалека показалась похоронная процессия.
Везли женщину.
– На одну стало больше…
Катафалк и едущие за ним машины ехали по насыпи.
Еще одна машина находилась рядом с ямой для погребения.
Я убрал руки в карманы.
– Встречать больше некому… Как-то само все проходит…
– Это с Нового поселка?.. – хмыкнула Ксюша.
– Да. – Я кивнул.
– Дракон еще кого-то пожрал…
– Оттуда многих везут… Поселок опустел…
– Ясно…
Катафалк не успел остановиться, как у моей могиле подъехала белая иномарка.
Я повернулся.
Родственники моего друга, похороненного тоже здесь…
Первым вышел мужчина и направился в сторону девушек.
Те отошли в сторонку.
Из салона вышли остальные.
Настя побледнела.
– Это же… соседка с моей улицы…
Среди них была мать моего друга. Она жила там же, что и моя. В одном доме.
И Настю она тоже знала.
– Не бойся. – Я положил руку ей на плечо. – Тебя никто не обидит…
Настя просто замерла на месте.
Она забыла, что в новой одежде ее мало кто узнает.
Гости мои тем временем обошли могилу с другой стороны. Они посмотрели на памятник с мячом и начали шептаться, иногда поглядывая на Настю.
– …Мне говорили, что его зарезали…
Настя навострила уши.
Хоть ей и не было интересно, но все же…
– …что типа он домой пришел весь изрезанный…
– Он от болячки умер… что-то с кровью…
– Я с Наташей часто общаюсь. Она рассказала мне все… до сих пор плачет…
– Они медкомиссию проходили каждый год. Он же в спортивной школе учился…
– Ага…
– …там и выискали эту болячку… как ее… там…
– Ну, рак…
– Да…
Настя хмыкнула.
Она уже знала, что я сам умер.
– Значит, врут. – Мужчина тяжело вздохнул. – Понятно, сам умер, от болячки…
Насте все это было неприятно слушать. Чужое прошлое ее мало волновало, да и страх, что ее снова обманут, в ней все еще жил.
Мужчина садился в машину последним.
Он бросил пристальный взгляд на Настю. Будто бы спрашивая – “кто ты…”
Настя вернулась к могиле.
Она была слегка напугана и растеряна.
Она этого не хотела.
– Зачем…
Я пристально посмотрел на нее.
– Чтобы ты сама все это услышала…
– Я это все знаю. – Настя пожала плечами.
– И ты не услышала, что я сам умер?..
– Я это всегда подозревала…
– Да? А почему молчала?
– Не хотела обидеть…
Я смотрел на нее удивленным взглядом. Порой я ее даже не узнавал, открывая в ней все новые и новые стороны ее личности. И это влюбляло меня в нее еще сильнее…
– Мне нужно было самой все выяснить, чтобы говорить наверняка, – объяснила Настя, – иначе получилось бы, что я все выдумала…
Я тяжело вздохнул и опустил голову.
– Поэтому я тебе все рассказал… потому что ты все равно правду узнаешь…
Она подошла ко мне и пристально на меня посмотрела.
В ее взгляде я прочел и жалость, и снисхождение, и слабую грусть…
– Не переживай. Смысла уже в этом уже нет. Что было, то прошло, что было, уже не изменить…
Я грустно улыбнулся.
– Спасибо тебе…
Настя удовлетворенно хмыкнула.
– Слушай… эм…
Она удивленно на меня посмотрела.
– Ты завтра придешь? Завтра очень важный день…
– Приду. А что такое?
– Я просто переживаю…
– Не бойся. Я приду. Обязательно.
– Хорошо. Приходи в двенадцать… пожалуйста…
– Хорошо…
Мы распрощались.
Я смотрел, как она уезжает вместе со своей подругой…
И слеза покатилась по моей щеке.
Как же я ее люблю…
За несколько минут до произошедшего я вышел за пределы своей могилы. Мне нужно было, чтобы Настя узнала, кто я и что со мной случилось. Даже если ей не хотелось об этом знать…
Я знал, где мой погибший друг лежит.
Его убили спустя пару лет после моей смерти.
Нужно немного пройти вперед. И окажешься перед вполне обычной могилой. Мы не общались. Он-то ушел, спустя сорок дней, а я остался один…
Мне не хотелось и сейчас не хочется общаться с кем-либо из прошлого. Сначала из-за боли от произошедшего, потом от безразличия.
Мне со временем стало все равно…
Кто…
Что…
И каким образом…
Меня интересовала только Настя…
Любовь к ней…
Мои чувства…
Родственники уже приехали к моему другу. Они стояли напротив памятника и тихо разговаривали между собой. Галина Михайловна, новая подруга моей матери, просто стояла. На ее лице не было ни тени эмоций…
Эта женщина была какая-то холодная…
Даже от смерти сына не плакала, стояла как истукан, словно ничего не произошло…
Странный человек…
Но сейчас это было неважно.
Надо направить людей…
Достаточно поселить мысль в их голову – и дальше пойдет как по маслу…
Я пробыл там недолго.
Настя…
Не хочу оставлять ее надолго одну…
Слезы катились градом.
Эти чувства…
Они ранили похлеще ножа…
Она тоже была разбита, и ее мучили тяжелые мысли.
Я остался один, наедине с мыслями и эмоциями. Понаблюдал, как мимо шли люди, проезжали машины, и неосознанно начал искать ее, хотя прошло всего ничего…
Я бы мог прийти к ней…
Меня иногда будто разрывало на две части. Тут – мое тело. От него не убежишь. Уйти далеко нельзя, и ощущаешь себя как привязанным. Иногда чувствуешь то, что чувствует оно, когда еще не совсем распалось на атомы. Боль. Прикосновение к холмику. Это было странно…
Со временем ко всему привыкаешь, конечно. И значение отпадает само собой. Будто всю жизнь так жил…
Поэтому я приходил к ней только вечером, оставался на ночь и уходил обратно, потому что начинало все ныть. Будто руки и ноги ломит…
Это было отвратительное ощущение…
Нет, я не вселялся в свое тело, как показывают в фильмах. Оно просто было отдельно. И при этом мы – одно целое. Это сложно объяснить…
Мне хотелось быть с ней все время.
Не думать о смерти…
Не думать о прошлом…
Не думать вообще ни о чем…
Но этого было нельзя, и я вынужденно оставался здесь, смотря на все происходящее со стороны и чувствуя свою беспомощность…
Я понимал, что сейчас она не одна и наверняка занимается очисткой огорода от сухостоя, тем более, что время поджимало. И волноваться смысла нет…
Но все равно…
Мне хотелось к ней…
Но я и так отсутствовал слишком долго, и у моего тела началась так называемая ломка…
Надо побыть здесь…
Хотя бы немного…
Время шло. Людей становилось все больше. Тихое место стало шумным – пусть и на короткое время. Визг колес. Смех присутствующих. Кто-то обсуждал свои дела, свои проблемы. Кто-то убирался и просил нужный инструмент…
И так – из года в год…
Мимо меня прошла молодая женщина в куртке, спортивных штанах и резиновых сапогах. В руке у нее были садовые ножницы. Ну, и перчатки, само собой…
– У тебя есть мешки для мусора?..
– Ага!..
Женщина свернула на тропинку, разделяющую ближайшие могилы на две части. Одни расположены у самой канавы, куда стекала вода по весне, а вторые – вокруг меня. Я выделялся среди них, и мою могилу можно было увидеть издалека…
Это были новые директора кладбища. После смерти тети Нины и Хозяина кладбища, они менялись как перчатки…
В любом случае…
Здесь стало приятнее находиться…
Правда, по ту сторону следить стало некому, и все были сами по себе…
Похороны той женщины прошли уже без присутствия моей девушки. Особого любопытства она не испытывала к похоронам – не то что раньше…
Звучала грустная музыка…
Люди собрались у гроба, прощаясь с умершей…
Уйдет ли она или останется – тот еще вопрос…
Я хмыкнул.
Я стоял неподалеку и смотрел на всю процессию. И ничего не ощущал. Только разве что безразличие…
Я лишь слегка заглянул в гроб…
Слишком мало времени прошло…
Тело еще не затронуто разложением…
Люди, окружавшие его, громко плакали и громко прощались…
Я вздохнул.
Это навевало на воспоминания…
Будто вчера все было…
Правда, со временем они начинали стираться…
И значения уже не имели…
Они не вызывали боль. Тоска? Увольте. Уже и правда ничего не изменишь. Лишь одно могло напугать – сумасшедшее бегство времени…
Будто боится куда-то опоздать…
Я старался не замечать, что для меня прошло слишком много времени…
Слишком…
Много…
Уже и людей с той поры нет…
Они сами давно здесь похоронены…
Например, мои отчим и отец. Отчима похоронили рядом со мной. Правда, в отличие от меня, он ушел, и рядом была только пустота…
А еще это мешало мне быть с Настей наедине…
Отца похоронили через три могилы от меня.
– Пап…
Я отошел от похоронной процессии.
На что там смотреть?..
На чужие слезы?..
Могила отца выглядела одинокой и в то же время отрешенной. Находилась она как раз у этой самой тропинки. С правой ее стороны. Старая металлическая окрашенная в серебристый цвет оградка, маленький скромный памятник…
На нем изображение усатого мужчины с уставшим лицом…
Меня встретила только тишина.
Подул слабый ветер.
Отца здесь не было.
Я присел на корточки и смахнул мелкий мусор с могилы. Она сильно просела, памятник слегка наклонился.
Под могилами шла шахта, правда, давно не рабочая…
Отец ушел, почти сразу, после смерти.
Я не знаю, как выглядит тот свет, так как я туда не попал. Меня держало и держит до сих пор здесь все. Разве я могу это оставить?..
– Жалко, что ты там… мне здесь абсолютно не с кем поговорить… все родственники ушли… я один… остался…
– Несите!..
Я поднял голову.
Молодые люди подняли гроб и понесли его к яме. Она была недалеко от меня, на расстоянии вытянутой руки. Как раз у канавы, почти вплотную…
Толпа последовала следом.
Я тяжело вздохнул.
– Ты, наверное, думал, что сможешь там со мной встретиться, и не знал, что я здесь, среди живых. Прости. Я понимаю, что ты там сейчас чувствуешь…
Я провел рукой по памятнику.
– Мне лучше здесь. У меня здесь все. Прости…
Я слышал, как земля падает на крышку гроба…
Я уже привык к этому звуку…
Он ничего у меня не вызывал…
Я сел на задницу и вытянул ноги. Спиной сидел к процессии. Мне хотелось побыть на могиле родного человека, даже если человека этого и нет…
Я чувствовал только одно…
Равнодушие…
И сильную тоску по любимой…
Она дома…
Я здесь…
Пока что…
Я поправил съезжающий с плеч пиджак. Полы его касались лежащего на земле гравия. Кое-где стала прорастать трава, возле него было специально отведенное под погребение место…
И почему его не похоронили рядом со мной…
Вскоре люди уехали.
Остались только те, кто прибирался на могилах своих близких.
Все встало на круги своя.
Я поднялся с земли. Ответом на все мои вопросы была только тишина. Тоска по отцу меня скручивала по ногам и рукам, но сделать я ничего не мог…
Бесам и сущностям на тот свет вход закрыт…
День медленно двигался к своему завершению. Людей, конечно, не стало меньше, а, казалось, что наоборот.
Завтра же родительский день…
Я заметил издалека темно-синюю иномарку.
Я сразу понял, кто это…
Мама…
Со своим новым кавалером…
Это, кстати, его машина…
Я отвернулся и нахмурился, когда машина остановилась возле могилы. Из салона вышла мать, в велосипедках, футболке и платке. Следом вышел тот самый ее новый ухажер. Открыл багажник, и помог ей с ведром, бутылками воды и шваброй. Тряпки лежали в пакете…
– Мне у тебя убраться?
Настя задала этот вопрос в который раз.
Я положил руки ей на плечи, тяжело перед этим вздохнув.
– Ничего не надо. Ты ничего мне не должна. Особенно после того, что я сделал…
Настя поджала губы.
– Ну хорошо. Только чтоб проблем потом не было…
– Не будет. Обещаю.
Конечно, я был рад появлению матери, но настроение мое резко упало после тех событий с Настей. Хотелось отмыть не только ее – отмыть в переносном смысле – но и самого себя. Стереть все следы пребывания ее на этой могиле – не потому что не любил…
Потому что чувствовал вину перед ней.
Пусть она побудет со мной какое-то время, пока боль от этих резких перемен не пройдет. А там…
Я все решу…
Я уже ничего не боюсь…
Я не повернулся даже тогда, когда мать переступила через маленькую оградку. Я злился на самого себя. Я не заслуживал и толики чьей-либо заботы. Мне проще было забыться, стереть все следы тех поступков, что я натворил…
В общем, я решил сам себя наказать.
Мне было страшно подумать, сколько лет чужой жизни я загубил…
Разве я должен был так поступать?..
– Что-то… голова болит…
– Устала?..
– Возможно…
Люди чувствовали мое недовольство.
Я сжал пальцы до побеления.
Нет…
Здесь находиться больше невозможно…
Да и Настя…
Как она там?..
Я хочу посмотреть в ее голубые глаза и понять, что она больше на меня не в обиде.
Я готов, я исправляю свои ошибки….
Я развернулся и побежал. Успел поправить пиджак, что слетел с моих плеч от резкого движения, и решительно направился прочь от кладбища.
Там я находиться точно больше не могу.
Я шел по центральной дороге, что везли покойников на кладбище. Мимо проезжали машины, но меня они не задевали и не видели.
Я чувствовал на себе тысячи равнодушных взглядов своих соседей по кладбищу. Даже если бы они были бы возмущены, то все равно не смогли бы меня остановить…
Со старшими спорить тут никто не хотел.
Я знал, что живет Настя теперь дальше от меня. Хорошо ли это или плохо, я не знал, единственное, что меня успокаивало, что жила она дальше от того места, что сломало ей жизнь…
Я дошел быстро до ее нового дома.
На удивление, здесь было тихо. На улице никого. Деревья уже потихоньку начали покрываться зеленью, пели громко птицы, собаки спали, растянувшись на солнышке.
Здесь рай, а не жизнь…
Я так долго искал это место…
Для меня с Настей…
Чтобы бывать иногда вдвоем…
Я обошел дом с другой стороны и забежал за угол.
– Настя…
Девочки убирали сухостой.
Я облегченно выдохнул.
Тут действительно спокойнее…
Настя остановилась и удивленно на меня посмотрела.
– Что-то случилось?..
Я развел руками.
– Соскучился!..
Настя смущенно улыбнулась.
– Как дела?..
– Все хорошо…
– Я рад. Это отлично.
Ксюша нахмурилась.
– А ты чего пришел?
– Соскучился. Говорю же!..
– Ну чего ты до него доколупалась? – устало спросила Настя.
Она вытерла потный лоб.
– Да я просто… спросила…
Мы с Настей обнялись.
– Как ты, куколка? – я погладил ее по спине.
– Все хорошо…
– Устала…
– Ага…
– Пойдем… отдохнем…
Мы, не разрывая объятия, пошли до дома.
– Не хочешь… ну…
Настя смутилась.
– Я поняла…
– Отдохнем? Если ты не против…
Настя кивнула.
– Не бойся. Свою работу успеешь сделать…
Настя опять кивнула.
Я взял ее руку и принялся целовать ее пальцы. Такие маленькие… Такие хрупкие…
Настя смотрела на меня и ни слова не говорила. Щеки ее покраснели от неловкости – я ее трогаю, целую…
– Все нормально?..
Настя кивнула.
– Мне кажется, ты просто терпишь мои чувства…
– Ну… – она растерялась. – Я пытаюсь… ну… принять твою любовь…
– Я понимаю. Ты еще мечтаешь… ну… о семье…
Настя тяжело вздохнула.
– Да. Мне очень хочется, поверь. Просто… тут еще не только… ну… твоя вина…
– Да?..
– Я же… бесплодная…
Я погладил ее по щеке.
– Не переживай. Ты можешь дарить свою любовь мне. Я от нее никогда не откажусь…
Она тяжело вздохнула, но ничего не сказала.
– Что?.. Что-то не так?..
Я заметил, как ее настроение резко поменялось…
– Малыш…
Я провел рукой по ее щеке.
– Ты… не переживай. Я понимаю твои чувства, как никто другой. Это очень большая и невыносимая боль…
В ее взгляде я заметил укор.
Она попыталась его скрыть.
– Ты все еще на меня злишься…
– Ты тут ни причем… Я просто устала…
– Ты меня злишься. Я понимаю. Я тебя очень сильно обидел. Прости меня…
Настя цокнула.
– Ничего я не злюсь, я хочу отдохнуть…
– Хорошо. Я не буду тебя трогать. Отдыхай.
Мне, конечно, это было неприятно. Не ее внезапно изменившееся настроение, нет, а то, что я натворил, чуть все не разрушив. Я действительно очень сильно ее люблю – и ничего не могу с этим поделать…
Она прошла в комнату и легла на кровать.
Я проводил ее грустным взглядом.
Ее лучше сейчас не трогать.
Можно и на грубости нарваться.
Я решил вернуться. Все равно толку от моего присутствия в ее доме не было. Да и наверняка мама уже уехала…
Я вернулся.
Народу, конечно, не поубавилось, да и Дракон тут как тут. Он водил мордой по воздуху, опустив ее, и рычал. Этот рык могли слушать только те, кто имел особый слух – или мертвые. Живые не чувствовали вообще ничего…
Я тяжело вздохнул.
На могиле уже никого не было.
Родительский день
Стемнело.
Ночь опустилась над могилами. Здесь фонарей не было, поэтому царила всепоглощающая тьма. Конечно, при желании можно разглядеть плывущие по темному небу облака, которые больше напоминали куски мглы, медленно бредущие…
Я сел на бугорок и поднял голову.
Над кладбищем развернулось нечто, похожее на дыру. Облака расступились, но тьма по-прежнему царила.
Из той самой дыры начали появляться души. Не сущности, больше напоминающие пульсирующее черное марево на темном фоне, а именно души, те, что ушли в мир иной.
Это происходило каждый год.
После Пасхи.
Всего раз…
Они опускались на могилы.
Могилы ушедших напоминали пустоты. Вроде бы все то же самое, что и у неупокоенных, памятник, оградка, холмик, но от этого веет спокойствием… и пустотой. Не той, что как черная дыра, все засасывает в себя, а более великодушной… нормальной…
Каждый год я наблюдал за этим явлением. И каждый год восхищался им. Но как бы красиво это ни выглядело, уйти бы я все равно не смог…
И нет, они не вселялись в собственные тела.
Они вставали у оградок, только на территории могилы, и, сцепив пальцы, благородно стояли, ожидая встречи с живыми родственниками…
Им давались сутки на встречи, и уже после они отправлялись обратно…
Неупокоенные с ними тоже общались.
– Привет…
Я обернулся.
Отчим…
Дядя Юра улыбнулся и обнял меня.
– Как ты тут? Не скучаешь?
Я помотал головой.
– Все хорошо, дядь Юр…
– Зря ты не ушел. Там намного лучше…
– Не могу!.. – я развел руками.
Он прищурился.
– Дай-ка угадаю – она?..
Я недовольно закатил глаза.
– Ты будешь читать мне нотации?..
– И не думал… просто… она…
– Она мне не пара. Знаю.
– Я не про это. Мы же почти в забвении оказались из-за нее…
Я положил руки ему на плечи.
– Это не так. Это мое желание. Устал я от толпы. Здесь постоянно куча людей…
Дядя Юра хмыкнул.
– Ну, смотри. Мне все равно тебя жаль…
– Не надо. Все хорошо…
– Ты же еще молодой… Тебе бы жить…
– Не надо!.. Что сделано, то сделано. Все равно ничего не вернешь…
– Да… ты прав…
Для меня этот день всегда волнительный…
Столько знакомых спускаются сюда…
Все они лезли с вопросами и объятиями…
– Как там мама?
– Нормально. Нашла себе другого…
– Уже?! Так быстро…
– Она три года одна была… Я… переживал…
– Три года… Для нас это ни о чем…
– Ты прав…
Мы пожали друг другу руки.
– Я здесь на двадцать четыре часа. Еще успеем надоесть друг другу…
Я кивнул.
Он сел на лавочку.
– Я пойду… Мне еще со всеми надо поздороваться…
Он кивнул.
Я вышел за пределы могилы.
Я пытался вычеркнуть из головы не совсем приятный разговор с любимой.
Все будет хорошо, успокаивал я сам себя.
Все будет хорошо…
Отец стоял возле своего памятника, когда я подошел.
– Пап…
Он повернулся.
– Привет…
Мы обнялись.
– Ты все еще здесь, сынок?
Я грустно улыбнулся и отвернулся.
– Я не смогу туда попасть… Я же теперь бес…
– Понятно. Очень жаль…
– Там очень хорошо, как рассказывают?
– Даже лучше. Мы все там счастливы. И свободны…
– Да… Но навряд ли я буду там счастлив один…
– О, ты о своей девушке?..
Я кивнул.
– Вы все еще встречаетесь?..
Я опять кивнул.
– Ты не выглядишь счастливым…
– Это моя вина… Я поступил с ней не очень хорошо… точнее сказать… отвратительно…
– Ты?..
Я кивнул.
– Ну… такое бывает… Старайся, сынок… Любовь не валяется где попало…
Я кивнул.
– Как там родственники? Как там твоя мать?
– Все хорошо, пап. Они приезжают… иногда…
– Понятно…
– Мама нового нашла. Зато теперь не одна…
– А сестра твоя где?
Я пожал плечами.
– Она давным-давно уехала в другой город. В последний раз она приезжала пару лет назад… и у меня она не была…
– Понятно…
– У нее же дети… Ей не до меня…
– Но ты не переживаешь…
– У меня есть из-за чего переживать…
Отец понимающе хмыкнул.
– Ладно… – он похлопал меня по плечу. – Я ни в чем тебя не виню. Наоборот, я рад, что здесь все хорошо…
Я слабо улыбнулся. Оглянулся и снова заметил на себе взгляд Антонины. Она смотрела на меня пронизывающе, словно хотела тем самым уничтожить…
Я тяжело вздохнул.
Мне нужно к Насте…
Как она там?..
Все ли нормально?..
Наверняка она еще переживает из-за моего поступка…
Я ушел.
В том районе царила тишина.
Все спали.
Я зашёл в дом.
Настя тихо и мирно посапывала в своей постели.
Я поцеловал ее в щечку.
– Люблю тебя, малышка…
Уже утром, когда солнце только-только взошло, люди направились на кладбище.
С каждой минутой людей становилось все больше.
Машины проезжали по насыпи, пропуская друг друга.
Я нахмурился.
В прошлом году людей было больше…
Сейчас как будто бы их меньше?..
Я вертел головой, выискивая среди сотни незнакомых лиц ее…
Свою любовь…
Я очень сильно хотел ее видеть…
Провести этот особенный день вместе…
Держась за руки…
Думая только о хорошем…
Чувствуя притяжение…
Забыть обо всех неприятностях…
Мне нужна была только она…
Настя…
Одно только имя сводило меня с ума…
Оно словно гипнотизировало…
Околдовывало…
Настя…
Уже спустя несколько минут я заметил издалека двух девушек на велосипеде…
Это были они…
Подруги старались не торопиться, чтобы не попасть в беду…
Если бы мое сердце билось бы в тот момент, оно бы выпрыгнуло из груди. В переносном смысле, конечно. Потому что я почувствовал себя на седьмом небе от счастья…
Настя остановилась и слезла с велосипеда.
Она выглядела грустной.
– Что случилось?..
Она тяжело вздохнула и отвела взгляд.
Я понял.
Она не хотела здесь быть…
Я взял ее за руку.
– Прости…
Слеза потекла по щеке.
Затем еще одна…
И еще…
– Ты… плачешь…
Меня это очень сильно задело.
Я ощутил ее боль.
Я заглянул в ее голову и понял.
Она снова мечтает о смерти…
И снова чувствует себя чужой…
Я, мои родственники, друзья и знакомые…
Она для всех чужая…
– Малыш…
Я погладил ее пальцы и прикоснулся к ним губами.
– Ты… Ты… самая лучшая, что я встречал в своей жизни… в той… и этой…
Она прерывисто вздохнула.
– Не плачь… прошу…
– Что я здесь делаю…
Так тихо…
– Я попросил. Помнишь?..
– Я… – она отвернулась. – Я чувствую себя такой… Я ничего не чувствую… Хочу уйти… Хочу умереть…
– Что ты такое говоришь?..
– От меня все равно толку нет… Я совершенно… разбита?..
Я продолжал держать ее за руку.
– Это не так… Ты самая хорошая… Ты добрая…
– У меня ничего нет…
– Есть. Я… например…
Она пристально на меня посмотрела.
– Ты?..
– Да, я. Даже несмотря на то, что я натворил…
Я видел боль в ее глазах…
Они были голубыми как небо…
В них хотелось утонуть…
Они были такими… притягательными…
– Не говори так. В смерти нет ничего хорошего. Это очень и очень страшно…
Она чувствовала себя плохо, потому что жизнь ее была разрушена. Все, что она хотела, все, о чем мечтала просто в одночасье рухнуло…
Она чувствовала только пустоту…
Она ощущала себя никчемной, ничего не добившейся…
У нее даже близких людей не было…
Она осталась абсолютно одна…
Да только не так все было…
Я стоял рядом и смотрел ей в глаза, не отрываясь. Держал за руку и грустно улыбался. Думал о ней каждую минуту и желал только одного – быть всегда рядом…
– Двадцать лет… Все разрушено…
– Мы можем начать заново…
Настя отрицательно покачала головой.
– Почему?..
– Я уже ничего не хочу…
– Прости…
Я прижал ее руку к своей щеке.
– Прости… если сможешь…
Она ощутила прикосновение моей щетины к своей коже и смутилась.
– Все можно начать с начала… Это не конец…
– У тебя семья есть. Близкие… Родные… А я… я… одна… совсем одна…
– Это не так…
– Ты… ты…
– Я знаю. Я тебе чужой. Другой… Но разные люди… они притягиваются… И разве… тебе плохо со мной?..
– Ты разрушил мою жизнь…
Так тихо…
Снова…
– У меня могло быть все… а осталась только… пустота…
Я смотрел на нее.
Я чувствовал все то, что чувствовала она.
Она плакала.
Слезы дрожали в моих глазах.
– Я… не совсем того хотела…
Мои губы дрожали.
– Твоя мама… Ты… Вы разрушили мою жизнь…
Я опустил глаза.
– Я все исправлю. Я попробую поговорить со своей мамой, все ей объяснить. Ну, что она не права… Ты… Ты мне очень нравишься… поверь… Я так сильно тебя люблю… до безумия люблю… Я ничего не могу с этим сделать… Я мужчина, и я слаб перед женщиной, которую очень сильно люблю…
Она тяжело вздохнула.
– Я понимаю тебя, малышка. Я отвратительный человек, но все же…
– Я хочу все это закончить. Все равно это не жизнь… и я хочу умереть…
– Ты понимаешь, где ты это говоришь? Тебя могут услышать…
– Пускай. Так будет проще…
– Пусть только попробуют тебя тронуть!..
– Миша…
– Пожалуйста, не проси меня больше об этом!..
– У тебя есть девушки намного лучше меня!.. Проси их к тебе ходить!..
– Зачем они мне?.. Я тебя люблю…
– Я тебе не верю… Тебе нужно только одно… Ты хочешь чтобы я была живая из-за энергии, но если я умру, ты найдешь себе другую…
– Насть…
Я тяжело вздохнул.
– Ты очень сильно не права. Я понимаю, у тебя эмоции. Ты устала. Давай побудем маленько вместе и просто отдохнем, хорошо?..
Слезы текли по ее лицу.
Она закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Настя…
Я обнял ее, прижав к себе.
– Прости, что тебе достался такой отвратительный человек, как я. Прости…
Она ничего не могла сказать и просто горько плакала.
Мимо нее проходили люди и удивленно на нее смотрели.
Меня-то они не видели…
– Ты разрушил мне всю жизнь…
– Прости…
– Я тебя ненавижу!.. Я лучше умру, чем буду с тобой!..
– Я понимаю тебя, зайка…
– Ненавижу… Ненавижу…
– Это обида… Я тебя понимаю…
Она продолжала плакать.
– За что… За что… Если бы мне кто-то поверил… что это все ты…
– Не надо. Я сам всех убежду…
– Мне насрать…
– Не плачь… пожалуйста…
– Отпусти… Дай мне умереть…
– Нет… И не проси…
Она вырвалась.
– У тебя-то все было! Ты такой весь из себя! А у меня что?! Ничего!..
– Ты мне завидуешь?..
Этот вопрос застал ее врасплох.
– Да, я был футболистом. Да, я учился в спортивной школе. И мне очень жаль, что твоя жизнь сложилась иначе…
– Ну да… Я бы могла стать писателем… если бы не ты…
– Прости… Я просто… приревновал… Я думал… что ты снова меня бросишь… У-увлечешься всем этим… и бросишь…
– Ты идиот… Ненавижу тебя…
– Я знаю. Прости меня…
Она не хотела меня слушать.
– Я понимаю. Ты боишься увидеться с кем-то из моего окружения. Я услышал твое желание. Мы будем вдвоем. Больше никого не будет… я обещаю…
Она тяжело вздохнула.
– Ты до сих пор переживаешь из-за тех событий. Я понимаю. Я признаю свою вину. Я противен тебе, я знаю. Прости…
Я видел, что она потихоньку сдается…
– Но и ты меня пойми. Я ни в коем случае себя не оправдываю, но все же. Ты уходила от меня, бросала, я очень сильно страдал, и не знал, что мне делать. Я год ждал… потом второй… и я отчаялся. Я решил действовать по-другому…
Она опустила голову, молча слушая.
– Да, я урод. Козел, дебил, больной ублюдок. У меня просто сердце было разбито. Я решил тебя вернуть, воспользовавшись твоей слабостью. А когда ты все-таки вернулась… решил таким способом удерживать…
Я уже двадцать лет тебя люблю…
И не знаю покоя…
Для меня эта любовь как проклятие…
И я мужчина. И я слаб перед женщиной…
Насте стало легче.
Я понял это по ее взгляду.
– Ну, ты как?
Она хмыкнула.
Но ничего не ответила.
– Ты молчишь…
Настя тяжело вздохнула.
– Что я могу сказать? Уже ничего. Все, что надо было, я уже сказала. Зачем повторяться?
– Я понимаю. Но все-таки это очень важный для меня день, давай все эти разговоры отложим и побудем вместе, хорошо?
Настя вновь тяжело вздохнула.
– Хорошо…
Я видел на ее лице какую-то обреченность, словно ее вели на смертную казнь.
Неужели ей со мной так плохо?..
Я взял ее за руку.
– Пойдем… Сядем…
Она не сопротивлялась. Пошла рядом, опустив голову. Я бросил на нее взгляд – и стало так грустно…
Я усадил ее на лавочку и сел рядом.
Я продолжал держать ее за руку. Другую, свою, положил ей на плечо. Нежно поглаживал за предплечье, тем самым показывая свою любовь и нежность…
Мимо нас проходили люди. Они громко разговаривали между собой, иногда даже смеялись. Особо смелые пили, курили. Кто-то был один, кто-то с друзьями или родными.
Я видел не только живых.
Мертвые тоже радовались. И ушедшие, и оставшиеся среди живых. Стоял такой шум и гам, что даже уши закладывало…
Они ходили друг к другу в гости.
Некоторые сопровождали живых.
Громко общались друг с другом.
Настя, казалось, этого не замечала. Она была погружена в свои мысли – облокотилась о столик и смотрела в одну точку. В голове у нее крутились разные мысли. И все – почти все – об одном: будет ли что-то дальше или нет…
Ее беспокоило ее же будущее.
Вскоре ноги и руки затекли от долгого сидения. Настя встала, обошла могилу и остановилась напротив памятника. Там же стояла и Ксюша.
– Дракон…
Она кивнула в сторону чудовища.
Оно тоже пришло.
Здесь достаточно народа в этот день, чтобы поглотить хотя бы часть. Хотя и людей было намного меньше, чем в прошлом году…
Меньше машин…
Меньше суеты…
Даже между приездом одних автомобилей и приездом вторых были паузы в пять-десять минут, хотя в прошлом году они шли непрерывно, одной сплошной вереницей…
Понятное дело, что Дракон и тут поработал, сожрав добрую часть ни в чем не повинных людей…
Он ходил среди могил. Мертвые от него шарахались, живые не чувствовали. Он опустил морду и принюхивался к каждому, словно заранее проверяя на вкус. Затем шел дальше – и так от могилы к могиле…
Я тяжело вздохнул и посмотрел на Настю.
Та с волнением посматривала по сторонам, будто ожидая подвоха.
– Мы кого-то ждем?.. – Ксюша хмыкнула.
Настя пожала плечами.
– Возможно…
– Никого. Я же говорил…
Настя посмотрела на меня пристально. В ее взгляде читалось недоверие, и ее можно было понять.
Это самое доверие я порушил…
– Я… Я понимаю… Ты мне не веришь…
Я встал и подошел к ней. Даже издалека она меня чувствовала. И мое присутствие, и то, что я делаю, и то, что я чувствую. О да, мою любовь она чувствовала всегда. Ее будто ненадолго клинило, внутри все начинало кипеть, и она в ступоре застывала, будто статуя, пытаясь понять, что происходит…
Мне нравилось за этим наблюдать.
Это было так… незабываемо…
Я подошел к ней и обнял сзади.
Она ощутила мои руки на своей талии. Ее щеки вмиг вспыхнули от смущения и растерянности.
– Тебе не нравится?..
– Ну не здесь же…
Я поцеловал ее.
– Я приду к тебе… позже…
Она ничего не ответила. Обняла себя за предплечье и опустила голову. Думала, что она не здесь, где-то в другом месте, и все еще чувствовала себя чужой…
Неподалеку остановилась машина. Иномарка. Из нее вышли мужчина с тростью, старенькая, но еще бодрая, женщина, и пара молодых людей.
Настя побледнела.
– Это… Воробьева…
Соседи со старого места жительства…
Мои бывшие соседи и мои же родственники.
Одни из родственников…
Настя не хотела, чтобы ее видели. В новой одежде ее навряд ли могли заметить – все новое, спортивный костюм, приобретенный недавно, жилетка, кепка, только кроссовки старые…
– Не бойся…
– Как думаешь, заметят?.. – шепнула Ксюша.
Тем временем они прошли мимо. И даже-даже ничего не сказали, не остановились. Могила их родственника была неподалеку – через пару рядов от меня, напротив моего отца. Они калитку потянули на себя и зашли. Как многие сегодня делали…
Я краем глаза наблюдал за ними.
Через несколько могил, в моем же ряду, был похоронен молодой человек. Всего на десять лет старше меня, но умер за два года до моей смерти. Точную причину его смерти я не знал, да и общался с ним мало, правда, мать слишком близко с ним общалась, словно это был ее сын…
Я же ни с кем из так называемых родственников связь не поддерживал.
Мне было не до этого.
Я лишь изредка подходил к его могиле. Памятник, конечно, у него был поскромнее, чем у меня, да и лежал он один. Смотрел на его изображение и уходил. Потому что он тоже “ушел”...
Да я на одиночество и не жаловался…
Мне было с кем провести время…
Я сам от всех отрекся, думая только о ней…
Поэтому к моей могиле пока еще никто не подъехал.
– Все нормально… Расслабься…
Настя тяжело вздохнула.
Она не могла чувствовать себя спокойно нигде. Каждый кустик, каждая веточка напоминали ей о недавнем прошлом, и о том, что ей пришлось пережить…
Прошло больше часа.
Мне все еще не хотелось ее отпускать. Будто боялся, что она больше не придет и бросит меня. Этот страх съедал меня больше боли от осознания собственной смерти…
А тем временем ее энергия таяла, как апрельский снег. Ноги с трудом ее держали, но она продолжала стоять, перекрестив их. Смотрела вдаль и выглядывала знакомую иномарку…
Она не понимала…
Моя мать не приедет…
Конечно, от ее взгляда не ушло то, что моя мать убрала могилу. Свежие цветы. Земля новая. Конфеты, сигареты для отчима, чисто все и аккуратно…
И ощутила свою вину…
Ведь она в последний раз бросила это дело, не доведя его до конца…
Просто лопнули нервы…
Обида захватила ее полностью…
Она чувствовала ее и сейчас…
Чувствовала, что не должна здесь быть – хотя это были лишь ее мысли…
Сердце билось сильнее и больнее.
Зачем она вообще это делает?..
Ей же никто не скажет спасибо…
Ей хотелось плакать, психовать, обвинять всех вокруг.
Сердце и душа ее были разрушены и разбиты.
Она все еще боролась сама с собой…
– Ты мне ничего не должна. И в этом нет твоей вины. Наоборот. Тебе это все не нужно, ты заслуживаешь лучшего…
Ей хватило сил поставить цветы в вазу между могилами.
Руки ее дрожали от волнения, как и руки.
Как же ей хотелось уехать подальше отсюда…
Да вот вопрос ее мучил…
Как ей жить дальше?..
Она держалась за меня, потому что я придавал ее жизни смысл…
Она считала себя никчемной…
А свою жизнь пустой…
Пусть я и отвратительный, и сломал ей двадцать лет жизни…
Но все же…
Смысл ее существования…
Ей не хотелось снова остаться с пустотой наедине…
С ней она провела почти пять лет…
Я же просто ее любил. И люблю до сих пор…
У нас разные причины держаться друг за друга.
Но все же…
Мы как-то держимся…
Потом она достала из рюкзака карамельки и осмотрелась.
Тут столько заброшенных могил…
Почему бы и нет…
Почему бы не помянуть, когда никого больше нет…
Души этих заброшенных стояли в ожидании своих близких каждый родительский день. Не покидали своих могил и напоминали солдат в охране – ни шагу с места…
За ними без слез нельзя было наблюдать…
Я иногда думал об этом…
Что стану таким же…
Всеми брошенным…
Иногда это наводило такую тоску, что хотелось начать выть.
Как такое возможно?..
Я, конечно, этого понять не мог, потому что ко мне постоянно кто-то ездил и ездит…
Но потом я понял…
Что и сам этого хочу…
Устал от наплыва так называемых гостей…
Они, эти души давно брошенных могил, словно почувствовали, куда именно подул ветер. Они начали тянуть руки, подставляя ладони под угощение…
– Пусть Господь простит!..
Настя достала пару конфет и бросила их на могилу без креста. Крест просто со временем сгнил, и могилу действительно никто не посещал, ведь она находилась через пару могил от меня…
Да, человек этот ушел…
И наверняка знал, что никто к нему не придет…
Но ждал…
Все равно ждал…
Это мужчина или женщина, трудно было понять, потому что духа сложно было отличить. Он словно плыл в воздухе, хотя все стояли на своих двоих…
Никто не старался выделяться…
– Пусть Господь простит!..
Настя бросила еще две конфеты на могилу через пару рядов от меня.
Туда тоже никто не ходил.
Железный крест упал, задевая напоследок оградку.
Та покрылась ржавчиной.
Да и цветы выцвели от солнечных лучей…
Сама могила просела…
Ее обитатель тоже присутствовал на этом скоплении людей. Хоть и на лице его было написано сомнение, что он вообще кому-то нужен, все же он пришел вместе со всеми…
– А ты чего приперся, раз сомневаешься?
Он пожал плечами.
Это был мужчина, и, судя по всему, уставший.
– Все мои родные уже здесь. Мне просто захотелось побыть среди живых…
Я хмыкнул.
– Всю мою семью Дракон унес…
– А там его тоже знают?..
Он кивнул.
– Эх… Ни от кого не укроешься…
Мужчина низко поклонился в ответ, когда конфеты коснулись земли.
– Спасибо… Я Ему передам…
Настя перешла к другой могиле.
– Пусть Господь простит!..
– За что простит-то?..
Я хмыкнул.
– Она просто пытается себе помочь…
Старушка понимающе хмыкнула.
– Понятно. Ну, это благое дело… Долгих лет ей жизни…
И тут она словно опомнилась:
– Эй, дык я ж ее видела… Это было… дай бог памяти…
– Двадцать лет назад, когда тебя похоронили рядом со мной?..
Старушка обиделась.
– Ты с ума сошел, што ль? Я похоронена через три ряда от тебя, и меня похоронили совсем недавно…
– Двадцать лет назад, бабусь…
– Да? Время-то пролетело… ужасть…
Я отошел от нее. Заложив руки за спину, я следовал за Настей по пятам. Мне было интересно, как она это делает – и сработает ли вообще…
Бога-то я не видел, не могу сказать, услышит ли…
Да и не сказать, что я прям верующий…
Лучше бы в меня она верила…
Что я смогу все исправить…
Но Настя об этом и не думала, она старалась заглушить свои негативные эмоции по отношению ко мне. Злость ее иногда ее пробирала, и обида, и мысли обо всем этом выливались мне на голову…
Люди то приезжали, то уезжали. Мертвых никто не замечал. Даже улыбки на их лицах. Они подходили к своим родным, что все еще оставались здесь, и гладили их. По спинам. По рукам. Иногда трепали по щеке или касались макушек. Некоторые поглаживали волосы…
Шум здесь царил невыносимый…
Настя вернулась к моей могиле.
– Все!..
Она потрясла пустой пакетик.
– Надо будет еще взять…
Настя кивнула.
– Надо…
К могиле моих двоюродных родственников подъехала синяя машина. Из нее вышли две женщины и один мужчина.
Одну женщину Настя сразу узнала.
– Это…
– Ольга Юрьевна…
Я кивнул:
– Моя двоюродная сестра…
– Сестра?.. – хмыкнула Ксения.
Я опять кивнул.
– Ты забыла?.. – удивилась Настя.
Ксюша развела руками.
– Ну, бывает…
Я тяжело вздохнул.
– Она хорошая… правда…
– Ты же говорил…
– Я ничего про это не знал!.. Ты просто… на нее злилась…
Настя покачала головой и приложила руку ко лбу.
– Я с ума схожу… уже…
Я положил руку ей на плечо.
– Все будет хорошо… Мои родные… они не плохие…
– Я бы так не сказала…
– Почему?.. Из-за моих поступков?..
– Ну… Наверное…
– Или ты меня до сих пор не принимаешь?..
– Ну…
Ей тяжело было отвечать на мои вопросы.
Казалось, она не хотела ни говорить на эту тему, ни видеть моих родных.
И опять – сделала вид, что все хорошо…
Я поджал губы.
– Я тебя понимаю… Все будет хорошо…
– Да все в порядке…
Она обняла себя. Бросала взгляды на соседнюю могилу, где девушки и мужчина раскладывали угощение и ставили цветы в вазы.
Она тяжело вздохнула.
Я чувствовал, что ей неловко от всего этого.
Она вновь и вновь ощущала себя чужой.
И тут же глушила это в себе…
Мне было жаль ее.
Если бы не я…
Могло быть все иначе…
Но она…
Она уходила от меня постоянно…
Я постоянно для нее был не тем, с кем она хотела быть…
И ревность сводила меня с ума…
Разве со мной так можно?..
Я тяжело вздохнул. Сжал пальцы до побеления, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Не плохие, вовсе нет, наоборот хорошие – мои чувства. Они требовали подойти к ней и обнять. Нежно так, до слез, и целовать, успокаивая…
Так больше не будет…
Так больше не будет…
– Я понимаю, ты никого из моего окружения не хочешь видеть. Я тебя услышал. Но они тебя не тронут. Я… Я вижу твою обиду, я понимаю, насколько тебе сейчас плохо…
Она нахмурилась.
– Я удивлена, что я смогла с тобой остаться. Что вообще сюда пришла после того, что ты наделал. Любая бы на моем месте ушла…
– А ты дала мне шанс. Разве это не прекрасно?..
– Я не знаю…
– Ты бы хотела наоборот?..
– Ну… – она отвернулась. – Меня до сих пор уговаривают тебя убрать…
– А ты?..
– Ты и так все знаешь. Зачем спрашиваешь?
– Да, я злой дух. Я бес. Но тебе я не желаю ничего плохого. Да, я натворил глупостей…
– Давай больше не будем об этом. Надоело.
Я улыбнулся.
– Хорошо…
Я был рад, что она решила не продолжать этот трудный и тяжелый для нас обоих разговор.
Сегодня такой день…
Зачем его портить?..
Возле соседнего захоронения остановился джип. Из него вышли двое мужчин. Один из них держал два цветка. Они ходили вокруг могил.
– Где тут вход-то…
– Нету…
Второй, что постарше и с цветами, мастерски перепрыгнул через ограду.
Настя с каким-то презрением на них смотрела.
Мужчина прислонил один цветок у одного памятника, второй – у второго.
Рядом со мной были похоронены мужчина и женщина, супружеская пара.
Их присутствие – вне родительского дня – я не чувствовал.
Сегодня они были, да.
Стояли вне ограды.
На их лицах появилось смущение, а во взгляде невероятная грусть.
Они ждали совсем других…
Первый вытащил телефон и все сфотографировал.
Пока его друг укладывал цветы, чтобы их не унесло ветром, первый обернулся. Посмотрел на мой памятник. На памятник отчима. А затем – на подружек.
Он подошел ближе.
– Все!..
Второй обратно перепрыгнул через оградку.
– Ты ей сообщил?..
– Ага!.. Все…
Первый кивнул, не отводя взгляда от памятника отчима.
– Чего ты там?..
– Да Юрка… Вместе работали…
– Ладно, поехали…
Они сели в джип и уехали.
Настя хмыкнула.
Ей не особо нравилось быть в центре внимания.
Энергия была почти на нуле, но она все еще держалась.
– Чего мы ждем?..
Настя пожала плечами.
Воробьевы тем временем уехали.
Но родственники с соседней могилы встали и обратили внимание на нас.
– Плотниковы…
– Они приезжали?..
Ольга, блондинка в пальто и на каблуках, обратила внимание на девочек.
– Плотниковы приезжали? – спросила она у них.
Подруги пожали плечами.
– Нет пока их…
Родственники вышли за оградку и подошли ближе.
– Видать, были…
Ольга показала на цветы и следы уборки.
– А вы кто?..
Настя удивилась, что Ольга ее не помнит.
Ольга когда-то была ее учительницей…
– Соседки со старого места жительства…
– С Нового поселка или с N.?
– С Нового поселка…
– Ясно…
Они отошли, бросив пару неважных для нас всех фраз.
Настя тяжело вздохнула.
– Поехали…
Ксюша кивнула.
– Поехали…
Я вышел, чтобы их проводить.
– Не скучай, хорошо? Я приду…
Настя наградила меня пристальным взглядом.
Я испугался, увидев в нем снова укор.
– Хорошо…
Девочки двинулись в обратный путь.
Я помахал им рукой вслед. И тяжело вздохнул, когда они исчезли за каркасом. Слезы подступили, грозя обернуться настоящим водопадом эмоций.
Мне ее уже не хватало…
Я чувствовал себя каким-то одиноким…
Брошенным…
Я бросил взгляд на памятник.
Закрыл глаза.
Надо это сделать…
Карма за содеянное меня все равно настигнет…
Лучше сейчас, чем потом поздно…
Я представил вокруг себя купол – прозрачный, стеклянный. С каждой минутой он становится все больше, накрывая не только меня, но и мою могилу…
Таким вот куполом я закрыл и свою любимую – словно золотая клетка, она не позволяла никому подходить к той, к которой я питаю настоящие чувства…
Этот купол не нависает…
Он, как одеяло, накрывает маленькую территорию невидимой периной.
Даже если кто-то и захочет меня посетить…
То сделать этого не сможет…
Я скрываю абсолютно все следы прошлого…
Слезинка покатилась по щеке.
Теперь я навечно проклят…
Души заброшенных удивленно смотрели на меня.
– Я не хочу лезть…
Я тяжело вздохнул.
По голосу было понятно, что говорила женщина, но я не решился повернуться.
– Но ты понимаешь, что такое забвение?..
Я слабо кивнул.
– Я предал любимую и принес ей неприятности…
– Я понимаю. Но ты же не имеешь права это делать без разрешения Хозяина…
– Хозяина больше нет…
– Да, его нет. Значит, должен быть другой выход!..
Я тяжело вздохнул.
– Нет никакого другого выхода… Я все решил…
В ответ – тишина.
Слезы покатились по щекам.
Лишь бы Настя меня простила…
Люди все прибывали и прибывали. То одна машина, то другая. Они ходили между могилами, тихо говорили друг с другом, смеялись, дети бегали и шумели. Мимо моей могилы ходили и пожилые, и взрослые, и дети, засматривались на памятник, но подойти или остановиться не решались. Словно что-то не давало…
Настя оставила конфеты, пряники и печенье. До этого другие родственники – большие конфеты и шоколад.
Мальчишка лет пятнадцати, на вид очень грязный и потрепанный, остановился, заметив угощение. Он осмотрелся по сторонам, но его и так никто не желал останавливать.
Я нахмурился.
Он хочет забрать то, что принадлежит мне…
Я сжал пальцы до побеления.
Я этого не позволю…
Я поднял руку. Сделал резкий жест – и ветер сильно подул, заставляя сухостой преклониться к земле. Даже прохожие остановились, схватившись за пакеты и сумки.
Мальчишка испугался и убежал.
Живые чувствовали мое присутствие, поэтому старались обойти могилу как можно дальше…
Я тяжело вздохнул.
Все это давалось очень нелегко, но я понимал, что Насте еще хуже. Жизнь ее резко изменилась из-за меня…
Время шло очень быстро.
Я оставался на своей могиле.
Хотелось бежать.
Потому что этот так называемый купол давил и не давал спокойно сидеть.
Я как бы взял аскезу…
Это было необходимо…
Я это понимал…
Понимал, что больше никто ко мне больше не приедет…
Но разве я кого-то еще хочу видеть?..
Только Настю…
Но у нее в глазах усталость…
Ее жизнь будто на паузу встала…
Это тоже моя вина…
И тоже не очень хорошо…
Ей нужно свою жизнь строить, а я не даю…
Я встал. Чтобы размять руки и ноги. Хоть и не чувствовалось уже ничего давным-давно, но сидеть и чего-то ждать было невыносимо. Мимо меня ходили совершенно чужие мне люди. Бесы, сущности, души – они видели меня, но не подходили, каждый был сам по себе. У каждого своя боль, своя радость. Я чувствовал, как жизнь, словно кино на экране, проходит мимо меня, какие-то кадры определенных событий, люди превратились в размытые темные пятна, тени на экране…
Я тяжело вздохнул.
Я мог бы и подождать…
Но лучше сейчас…
День подошел к концу. Еще какое-то время машины приезжали одна за другой, люди прибывали – даже когда тьма начала накрывать кладбище мрачным куполом…
А потом наступил конец…
Радоница подошла к концу…
Еще оставались люди, но и они поспешно уезжали.
Кто-то просто не успел…
У кого-то работа была допоздна…
Мать не приехала…
Я ощутил, как тяжесть одиночества постепенно ложится на мои плечи. Давит, пусть и не сильно, но ощутимо. Я чувствовал, как внутри меня образуется дыра, пустота, поглощающая все вокруг…
Вот почему многие умершие боятся забвения…
Когда ты больше не слышишь грустную мелодию при упоминании твоего имени…
Не ощущаешь боли своих родных…
Тебя будто отрезало от всего…
Только пустота…
Ты будто оглох…
Никаких звуков…
Я стоял посреди дороги, напротив своей могилы, и смотрел в никуда.
Я то сжимал, то разжимал пальцы, словно готовясь к бою.
Я понимал, что за этим всем последует…
– Разве мертвых может постигнуть кара?
Я еще тогда в касте новеньких был. И часто проводил беседы с Хозяином. Мы сидели на краю дороги, что вела на кладбище, и смотрели на закат.
– Тело умирает при переходе, а вот душа – живет, – начал он издалека, – именно душа за все расплачивается, даже когда тело еще функционирует. Проще признать это бредом сумасшедшего, чем смириться с тем, что мы здесь только гости. Обычно среди живых задерживаются только те, кто провинился. Или не успел что-то сделать. Я часто спрашивал матушку – как ты вообще можешь лишать кого-либо жизни, особенно когда она достигает своего пика? А она говорит – мне Бог дает поручения, и я своего “я” не имею. Поэтому люди умирают внезапно. Нет смысла ее ждать, она все равно тебя настигнет, когда не ждешь…
Он затянулся сигаретой.
Как он курит после перехода?..
– Ты слышал историю матушки?
Я покрутил головой.
– В общем, она была когда-то женой одного ангела, который работал на Бога. Он общался с Люцифером, ну, с Сатаной, он еще тогда не был падшим ангелом. В общем, этот Люцифер поднял восстание против Бога, и муж матушки его поддержал. А потом и его, и Люцифера бросили на землю, в вечное изгнание…
– Но он же стал правителем Ада…
– Да. Когда попросил Бога вернуть его обратно. Так вот, матушка, когда узнала про изгнание своего мужа, пришла к Богу и начала требовать у Него, чтобы Он вернул ее мужа. А если не вернет – поднимет новое восстание…
– Подняла?
– Ага. Ее поймали и заморили голодом до самых костей…
– Я ее видел иначе…
– Она умеет скрываться. Чтобы своих не отпугивать.
– И что с ней стало дальше?
– Ее бросили сюда.
– Заморенную голодом?
– Да. И до сих пор морят.
Я тяжело вздохнул.
– Я думал, это все сказки для ведомых…
Хозяин усмехнулся.
– Мы все так думаем, пока не переступим черту. Все такие умные, верим в науку. А что наука? Конечно, она ничего не докажет, да если и докажет, зачем людей пугать? Жизнь и так не сказка…
– А дальше что?
– Ну что, ну, матушка стала Черной Вдовой. Говорят, что она моя жена. – Хозяин усмехнулся. – Мы не муж и жена. Мы не родственники. У нас схожие цели, но мы все-таки разные…
– А что вы делаете, господин?
– Я? – он поднес к губам сигарету. – Я охраняю вас всех. Собираю энергию, что идет от вас…
– От нас еще что-то остается?
Хозяин усмехнулся.
– Еще как. Мысли, желания, чувства, эмоции. Все впитываю. Если это все несет в себе негатив, тоже, но он для меня нежелателен. Он может меня и убить.
– Так вы смертны?
– Ну да. Боги тоже смертны. Просто скрывают это. Они тоже когда-то умерли и переродились в высших астральных существ. Я ни низшее, ни высшее существо, я где-то посередине.
– Значит, душа человека за все отвечает?
– Да. Потому что оболочка смертна. А вот душа – нет. Она со временем накапливает энергию, информацию с этой жизни и с той, которую и считывают там, на небе.
– А если я сейчас набедокурил?
Хозяин выпустил дым.
– Будешь отвечать. Это тоже со временем накопится. Правда, никакого суда тебе не предстоит, не бойся, просто получишь хороший такой бумеранг в ответ…
Я тяжело вздохнул.
Воспоминания заставляли задуматься.
Я вообще ни о чем тогда не думал.
Я лишь рассчитывал, что человек от меня не уйдет…
И просто переборщил.
Души ушедших улетели обратно в небо. Их засосала та же дыра, что и выпустила сюда, на землю.
Отчим напоследок похлопал меня по плечу.
– Держись, сынок… Скоро еще увидимся…
Я ничего не сказал в ответ.
Я лишь посмотрел ему вслед. И остался наедине со своими мыслями. По небу плыли облака. Кладбище погрузилось в непроглядную темноту. Лишь у центральной дороги была видна дымка – символ перерождения Хозяина и что неупокоенных стало слишком много…
Я принялся ходить вокруг своей могилы. Ноги не хотели спокойствия. Одни мысли сменялись на другие, и все они были дурными…
Спать я все равно не мог…
Да и кладбище все еще гудело после родительского дня…
Все друг другу рассказывали о встречах со своими родными, словно другие их и не видели.
Дул слабый ветер.
Слегка шумела вода в водоеме.
Я остановился и посмотрел на небо.
Наверняка Бог все видит.
Или я ошибаюсь?..
Может быть…
Может быть, и ошибаюсь…
– Все происходит не просто так. Иногда нам кажется, что мы – хозяева собственной судьбы, но это не так. За нами наблюдают, все время. За нас все решают. Лишь очень редко отдают нам в руки поводья, чтобы мы могли руководить своей судьбой, но от этого мы становимся пустыми, никчемными. Мы не знаем куда идти. Попутный ветер становится единственным нашим ориентиром. Такой участи не позавидуешь…
– Мне кажется, я еще могу влиять на свою судьбу…
– О да, ты можешь. Не только на свою, но и на чужую…
Я тяжело вздохнул.
Почесал переносицу.
Обернулся и посмотрел вдаль.
Словно я ее ждал…
Хоть и знал, что она еще спит…
Мне хотелось плакать от собственной беспомощности…
Время замедлилось.
Ночь, словно издеваясь, не хотела уходить.
Эротика
С первыми лучами солнца начали подтягиваться те, кто вчера на праздник не успел. Народу было уже поменьше. Я покинул собственную могилу – черт, как все это звучит… – и пошел вглубь. Мне казалось, там я встречу ее. Она приедет, и это точно…
Над могилами царила тишина. Спокойствие окружало это место. Ветер игрался с деревьями и кустами, пытался сорвать ленты с венков. Цветы, воткнутые в землю, слегка трепыхались от дуновения ветра.
И такая чистота вокруг…
Редкий мусор где валялся…
Травка зеленая выглядывает из земли…
Небо голубое, чистое…
Тихий шелест ветра и деревьев…
Завод гремит, рядышком…
Знакомая до боли обстановка…
Я шел по асфальтированной дороге в середине кладбища. Бросал взгляды на могилы. Они все похожи друг на друга. Их сложно отличить. Конечно, оградки другого цвета. Металлические. Из мрамора. Памятники. Большие. Маленькие. Столики, лавочки. Одиночные захоронения. Или даже аллеи, где похоронена целая семья…
Большие памятники – в честь гибели шахтеров, что работали на местных шахтах, до их закрытия.
Есть даже сквер, правда, укрытый густыми ветвями деревьев…
Есть где погулять…
Я задумался, остановившись посреди дороги.
Если я предложу ей прогуляться…
Она согласится?..
Наверное, согласится…
Или все-таки нет?..
Я тяжело вздохнул и сложил руки на груди. Уткнулся носом в свои туфли и прислушался к тишине, царившей вокруг. Она расслабляла. Приносила настоящее удовольствие.
Но без Насти…
Все было не то…
Я поднял голову, услышав подозрительно знакомый звук.
Две девушки проехали на велосипеде мимо меня.
Настя?..
Неужели она уже здесь?..
Я поспешно направился обратно к себе.
Нельзя опаздывать…
Только-только я появился на собственной могиле, как Настя подъехала к ней и остановилась возле памятника.
– Привет…
Мы обнялись.
– Как ты? Все хорошо?
Настя кивнула.
Она обошла могилу и осмотрела ее.
– Получается, у тебя никого больше не было…
Я всплеснул руками и улыбнулся.
– Ну так получилось…
Ксюша проверила лавочку и столик.
– Все еще качается…
Настя обернулась ко мне.
– Они что, решили ничего не делать?..
Я пожал плечами.
– Я не знаю…
Ксения обошла могилу с другой стороны.
– Смотри… Плитка отошла…
Настя кивнула.
– И здесь вся вспучилась…
Она тяжело вздохнула.
– Мы ничего не можем сделать… Разве что Максима дождаться…
– А он будет это делать?
– Да навряд ли… Сейчас дом… Так что…
– Я вот тоже также думаю…
Подруги осмотрелись.
Я решил пока что ничего не говорить.
Спустя несколько минут приехал темно-синий автомобиль и остановился неподалеку от могилы. Близко же к ней встала воровайка, полная гравия.
Из салона выбежал высокий мужчина, с редкими волосами, в футболке и спортивных штанах.
На улице было тепло.
Я немного отошел. Сложил руки на груди и принялся внимательно за всем следить.
– О… Привет…
Настя растерялась.
– Привет…
Она узнала его.
Олег, установщик памятников…
– Так-так…
Он быстрым шагом дошел до могилы в ряду напротив моей. Там стоял уже заметно постаревший памятник, ржавая оградка, бугор зарос травой, цветы выцвели…
Я наклонил голову на бок.
Настя часто проходила мимо этой могилы и не знала тайну этой могилы…
Но сейчас об этом неважно…
Олег тем временем выбежал на дорогу и щелкнул пальцами.
– Давай!..
Он успел убрать в сторону розовый велосипед моей девушки. Воровайка слегка отъехала подальше от моей могилы, подняла отсек и выгрузила на землю гравий.
Поднялось небольшое облачко пыли.
Девушки шокировано за всем следили.
– Так-так…
Олег пробежался по моей могиле.
– Надо засыпать… Надо приклеить лавочку… столик…
Он пошатал их.
– Ко мне женщина подходила…
Настя усмехнулась.
– Наталья Михайловна?..
– Я не знаю… В общем… Она сказала, что надо лавочку сделать… столик… Еще… кое-что…
– Понятно…
Олег остановился и, обернувшись, пристально посмотрел на Настю.
– Это ты сюда часто ходишь?..
Она запаниковала.
Неужели кто-то сказал про кладбище?..
Или это моя мама опять?..
Я тяжело вздохнул.
Не мама…
Ее просто здесь часто видели…
И, опять же, по моей вине, я слишком часто хотел ее видеть…
– Да… я…
– Хорошо… Тебя как звать?..
– Настя…
– Настюх, напиши мне номер телефона этой женщины, если знаешь, и положь… положь…
Олег заметался в поисках нужного места.
– А, вот…
Он поднял небольшой булыжник, что лежал возле моей могилы.
– Поднимешь и положишь. Идет?
Настя кивнула.
– Ну все…
И Олег уехал.
Настя посмотрела ему вслед.
– Не переживай… Все будет хорошо…
Она пожала плечами.
– Мне все равно…
– Ты испугалась…
– Ну, я не сразу все поняла…
– Понятно…
Время бежало, словно сумасшедшее. Не успела любимая приехать, как она собралась обратно.
– Надо траву убирать… дальше…
Я успокаивающе погладил ее по спине.
– Поезжай. Если будет плохо… я буду тебя ждать…
Она кивнула и, сев на велосипед, отправилась обратно домой.
Я посмотрел ей вслед.
Вечером я приду к ней…
Обязательно…
День подходил к своему завершению. Солнце медленно начало опускаться к горизонту. Последние лучи освещали могилы и домики поблизости.
Я повернулся.
Я сидел на своей могиле, погрузившись в свои мысли.
Настя остановилась.
Ксюша – неподалеку.
Настя достала из рюкзака конфеты и, поставив велосипед, отправилась остальным раздавать угощение.
Этих душ не было – большая часть. Кто-то сидел на могилах так же, как и я. Они никого не замечали, но все же повернули головы, когда Настя подошла ближе. Достала из пакета две конфеты и бросила их на землю, как и в прошлый раз.
– Пусть Господь простит!..
Эти души, точнее, сущности, брошенные не только Богом, но и самим Хозяином, потянули руки к ней. От нее шла энергия – желанная, вкусная, сводящая с ума, соблазняющая…
Им до жути хотелось кушать…
Каждый день…
Каждый час…
Каждую минуту…
Настя развернулась и ушла. Она ощущала чужое присутствие умерших, и от этого бежали мурашки по коже. Холодок касался спины. Ноги начали маленько болеть…
Эти сущности цеплялись за ее ноги.
Я видел это. Увиденное вызвало во мне невероятную злость. Она затмила мой разум, и другого выхода не осталось.
Я со всего размаха ударил сущность по рукам.
Она как раз тянулась, чтобы выхватить огромный съедобный кусок энергии.
Сущность завизжала от боли и убралась обратно на свою могилу.
– Не смей больше, понятно?! Я тебя уничтожу!..
В ответ раздался рык.
– Я тебе порычу…
Настя раздала все конфеты.
– Поезжай домой…
– Хорошо…
И она, сев на велосипед, снова уехала.
Я послал ей воздушный поцелуй вслед.
Как мне ее не хватает…
Я решил вечером наведаться к ней. Макс был на вахте и вернется лишь через три недели. И она была одна…
Ксюша нам помешать не могла…
Вечером начало темнеть. Тьма неохотно обнимала все подряд. И дома, и сосенки, и дороги, и поля. Поселок медленно погрузился в сон. Люди кое-где еще гуляли, но скоро улицы полностью опустели…
В доме не светил свет. Так как забора нет, и шторы не висели на окнах, она старалась поздно вечером не светиться. Свет от проезжающих мимо машин заглядывал в помещение.
Стояла тишина, нарушаемая пением птиц, что сидели на деревьях рядом с домом. Само это место быстро погружалось в сон. И царило приятное спокойствие…
Настя вышла на улицу. Села на старый деревянный порог и, достав из кармана куртки пачку сигарет, достала одну. Поднесла к ней зажигалку и затянулась. Выдохнула дым и уставилась на лес рядом со своим домом.
– Красота, да?..
Настя кивнула.
– Успокаивает… Для писателей это лакомое место…
– Для вдохновения?..
Настя опять кивнула.
– Я впервые в такой тишине. Там, на поселке, оры и крики. На старом месте – постоянно какие-то интриги… Иногда хочется вот так остаться наедине с тишиной и спокойствием…
– И любимым человеком?..
Настя выпустила дым.
– Сегодня на удивление теплая ночь…
– Весна. – Настя пожала плечами.
Я подсел к ней.
– Эта ночь… Она просто создана для нас…
Настя поняла, куда я клоню.
– Ты хочешь…
– Да…
Мы посмотрели на дорогу.
Мимо проехала машина.
В соседнем доме загорелся свет.
Соседка вышла на улицу.
Настя внимательно за ней следила. Как женщина вытащила обычное железное ведро с золой. Как она высыпала все содержимое на дорогу. И вновь ушла, закрыв за собой калитку.
И вновь воцарилась тишина.
Я положил руку Насте на плечо. Пальцем провел по ее щеке, вызывая приятные мурашки.
Она вновь закурила.
– Нервы… – объяснила Настя. – Я немного не в себе…
– Я понимаю…
– Покурю маленько, в себя приду. Лучше чем пустырник…
Я понимающе кивнул.
Мне не хотелось ее осуждать.
Шаман уснул у наших ног.
Где-то вдалеке проехала машина.
– Надо бы все убрать… – сказала Настя. – Я боюсь, что не успею…
– Ничего страшного… Никто ничего тебе не скажет…
– Сомневаюсь… Макс…
– Да навряд ли…
– Думаешь?..
Я кивнул.
– Я не буду спорить… Сил нет…
– Ты готова?..
Настя выбросила окурок.
Я посмотрел на ее губы.
Такие… влажные…
Соблазнительные…
Сладкие…
Она повернулась ко мне. Пристально на меня посмотрела, и глаза ее заблестели. Губы дрогнули в ожидании поцелуя. Щеки вспыхнули пунцовым цветом. Дыхание у нее перехватило…
Я приблизился к ее лицу и мазнул поцелуем ее губы.
Над нами нависла темнота. Нас никто не мог видеть. Тишина окутывала нас своими объятиями. Шаман даже не пошевелился, когда из приоткрытых губ Насти вырвался стон, тихий такой и одновременно соблазнительный…
Настя обхватила руками мою шею.
Я прикрыл веки, ощутив прикосновение ее рук.
Это было такое наслаждение…
– Пойдем?..
Она прижалась ко мне.
– Давай еще посидим…
Я согласился.
– Когда такая тишина…
– У меня есть идея…
Я взял ее за руку и повел за дом. Соседи на другой улице были закрыты плотной стеной деревьев. Никто не мог слышать и видеть…
На улице стояла по-настоящему летняя погода, даже ночью. Комаров еще не было, и это был огромный плюс. Мы нашли укромное место и слились в поцелуе. Над нами было лишь огромное черное небо – а вокруг окружала довольно интимная обстановка…
Я снял с неё лосины. Слегка приспустил трусики. Она, не сопротивляясь, повернулась ко мне спиной. Достоинство мое успело затвердеть – и желало войти в нее как можно скорее…
Я расстегнул ширинку. Достал пульсирующий член и, слегка нагнув ее, немедленно вошел. Дрожащей от волнения рукой снял с себя рубашку, а ей задрал футболку, оголяя груди.
Нас никто не мог застать.
И услышать тоже…
Она пискнула, стоило мне начать двигаться.
Я обхватил ее бедра пальцами и принялся двигаться быстрее.
Мне так ее хотелось…
Я чувствовал влажность внутри нее, она была обволакивающая, внутри было так тепло и приятно…
От моих пальцев оставались красные пятна на ее заднице…
Ей пришлось опереться об остатки загончика для животных. Она кусала свои губы и хныкала от удовольствия.
Я стонал от удовольствия.
Как же это все…
Приятно…
Головокружительно…
Я обхватил пальцами ее груди – такие выпуклые, такие мягкие и такие маленькие…
Ощутил прикосновение ее сосков об мои ладони…
Они тоже затвердели, когда я вошел в нее…
Я старался войти в нее как можно глубже, чтобы ощутить ее полностью. Опробовать ее плоть и почувствовать настоящее удовольствие…
Она сдерживала рвущийся наружу крик.
Я толкал ее, стараясь вызвать еще большее желание…
Мы по-настоящему и по-животному трахались…
Я коснулся ее влагалища…
Жидкость с нее едва не лилась…
Но она была настолько мокрой…
Неужели она так по мне соскучилась?..
Я готов был ее одаривать своей близостью каждый день…
О боже…
Я снова обхватил ее ягодицы руками, продолжая двигаться. Член нестерпимо горел. Да и ее влагалище все еще оставалось мокрым…
– А-ах!..
Она все-таки не сдержалась…
Крик унес ветер.
В соседних домах не горел свет.
Ночь незаметно для нас наступила, и мы продолжили заниматься сексом.
– О да… Детка… Я чувствую… тебе хорошо…
– Еще…
– А?..
– Еще… еще…
Я ускорился.
Она застонала.
Мой член терся о стенки ее мокрого насквозь влагалища…
Штаны и трусики окончательно спали…
Груди двигались мне в такт…
– О… Настя…
Она вцепилась в загончик, потому как ноги ее дрожали. Силы постепенно уходили – энергия тратилась больше, чем обычно…
Я почувствовал, что скоро наступит пик…
Я ускорился. Резко остановился и кончил ей внутрь. Отошел от нее, застегивая ширинку. Потом помог Насте встать на ноги, нежно поддерживая за руку.
– Ты как?..
Настя слабо кивнула.
– Все хорошо…
Мы дошли до дома и вошли внутрь.
Настя налила из термоса себе чай в кружку и выпила залпом. Печка топилась – она поставила кастрюлю, чтобы сварить себе пельмени.
Свет озарил большую комнату.
Настя прошла и села в кресло. Устало опустилась в него, взяв пачку сигарет и вытащив одну. Защелкала зажигалкой и закурила.
– Что, опять оформил?..
Ксюша вошла в зал.
Настя тяжело вздохнула.
– Ага…
Ксения тоже взяла сигарету.
– Понятно…
Она ушла на улицу, прихватив с собой куртку.
Настя осталась наедине со мной.
– Тебе со мной хорошо?..
Она налила себе горячий чай и села обратно в кресло.
Я подошел к ней и присел рядом.
– Ну…
Настя растерялась.
– Да… Все хорошо…
Я тяжело вздохнул.
Я видел, что ей не хотелось об этом говорить.
– Давай больше не будем об этом говорить, хорошо?..
– Хорошо…
– Не надо напоминать мне об этом. Я хочу обо всем забыть…
– Хорошо… Я понимаю…
Остаток дня прошел в тишине. Настя поела и легла спать. Я остался рядом, чтобы присмотреть за ней. Дом стоял самым последним, вокруг почти лес, а вдруг?..
Утром Настя проснулась.
Солнце заглядывало в окно.
– Надо бы к нему съездить…
– Отвести номер телефона?
– Ага…
Девочки едва вышли на улицу, как погода резко изменилась и пошел настоящий ливень.
Настя тяжело вздохнула.
– А… Как я могла забыть…
Ксюша хмыкнула.
– Сегодня годовщина, как мать умерла. Она всегда в своей день на кладбище не пускает…
Сегодня двадцать третье апреля.
– Придется дома сидеть…
Настя поджала губы.
– Молодец… мама…
Они вернулись в дом.
Настя почувствовала тяжесть на душе. Хотелось плакать. Хотелось бежать даже в дождь на кладбище…
Чтобы избавиться от депрессии, что разыгралась в последние дни…
Дождь, казалось, никогда не прекратится. Лил и лил, без конца. Капли стекали по стеклу в окне, оставляя после себя этакие полоски.
– Она и при жизни не хотела, чтобы к ней на кладбище ходили, – заметила Настя, – и такая вот погода каждый год…
Настя решила заняться домашними делами. Выкурив пачку сигарет, она взяла ведро, тряпку, налила воды из бутылки. Развела средство для мытья и принялась мыть окна.
В доме было тепло.
Печку еще не топили.
Я внимательно следил за ней. Хрупкая девушка, стоя на табуретке, намывала белый пластик. На телефоне играло видео, разбивая тишину и спокойствие. Таким образом она боролась с чувством одиночества, что жило в ней в этом доме. Ни я, ни Ксюша не могли ей с этим помочь…
Я же рассматривал этот день как отличная возможность побыть с ней наедине.
Понятное дело, что одной встречи мало, особенно для любящего человека.
Хочется еще и еще.
Без конца.
Каждый день.
Я сел в кресло, чтобы не мешать и дать ей закончить работу.
Я пристально наблюдал за ней.
Какая она красивая…
Какая она хорошая…
Способная…
Умная…
Я тяжело вздохнул.
– Чего вздыхаешь?
Я улыбнулся.
– Да так… Скучаю по кое-кому…
– Да?
– По тебе скучаю…
– Я же здесь…
– И что? Все равно мне тебя не хватает…
– Ну погоди…
Настя спрыгнула с табуретки.
– Я сейчас домою окна…
– Не надо. Лучше сделай свои дела, потом поговорим.
– О чем?
– Ну… Это я так… намекаю…
Настя улыбнулась.
– Понятно…
Я улыбнулся в ответ.
– Ты мне все больше и больше нравишься…
Она слабо улыбнулась.
Время шло. Дождь за окном – тоже. Он просто не прекращался. Закутавшись в куртку, Настя вышла из дома, чтобы покурить. Вода стекала с крыши навеса и попадала в тамбур. Деревянный пол был мокрым, в чулане лежали какие-то старые ненужные вещи и мусор, и тоже все промокшие.
Только на веранде не было воды, хотя вход на крышу стоял открытым.
Да и окно разбито…
Лишь маленькие дождинки украшали белый пластик.
Соседка из дома напротив вышла на улицу, держа зонт в руке. Простая куртка закрывала домашний халат и старые колготы. Она шла в калошах по грязи, в которой утопала дорога.
Она пошла в сторону зеленого ларька.
Настя потушила бычок. Набрала в старое ведро угля и ушла в дом. Она заранее приготовила дрова для растопки, сломав пару старых досок кувалдой. Сложила их аккуратно на пороге, под крыльцом, чтобы не намокли под дождем, если тот неожиданно пойдет.
Настя вычистила топку, выбросила золу и взялась растапливать печку. Сложила дрова, засунула бумагу и, поднеся близко газовую горелку, принялась разжигать огонь.
Потом забросила уголь и закрыла топку.
Дым пошел из трубы.
Настя завороженно за этим следила.
Капли воды стекали по лицу.
Она жадно их ловила.
Она не чувствовала холода.
– Ты не промокла?
Настя покрутила головой.
– Мне немного… грустно…
Я положил ей на плечо руку.
– Все будет хорошо. Потерпи маленько.
Она тяжело вздохнула.
– Хорошо…
Мы вошли обратно в дом.
Настя прошла в комнату и принялась готовить.
Она старалась не замечать усталости.
– Может, отдохнем?..
Я подошел к ней и обнял ее сзади. И поцеловал в шею.
Настя кивнула.
– Я не против…
Она повернулась ко мне и обхватила меня руками. Уткнулась носом в рубашку и ощутила тот самый запах, что преследует ее много лет. Он сводил ее с ума. Ей хотелось вдыхать его снова и снова, без конца…
Я обнял ее в ответ. Погладил по голове и нежно улыбнулся. Мне не хотелось ее отпускать, хотелось аккуратно на нее дышать, чтобы не спугнуть…
Словно она могла убежать.
Куда-нибудь…
Да, это глупо.
Я все понимаю.
Но мои чувства…
Я иногда чувствую себя глупым влюбленным мальчишкой…
В то же время Настя чувствовала страх и неловкость, стеснение и смущение. Она боялась и стеснялась своих чувств, стеснялась меня. А с другой стороны, ей хотелось меня трогать, поцеловать, погладить, и, сделав над собой усилие, делала это, заставляя себя гореть от стыда…
– Ничего страшного нет. Мы же любим друг друга…
– Но для всех тебя нет. Меня это смущает. Словно я обнимаю пустоту… и выгляжу со стороны глупо…
– Забей. Неважно, что там со стороны. Главное, мы с тобой вместе…
– Я… Я не знаю…
– Все будет хорошо. Не думай ни о чем.
Она кивнула.
– Пойдем…
Мы обнялись и пошли в комнату.
На улице было еще светло.
Дождь продолжал идти.
Хотя время медленно и верно шли к вечеру.
Мы уединились в комнате и начали целоваться. Нас окружала тишина и спокойствие. Интимная обстановка обнимала нас, позволяя делать все, что угодно…
Настя разделась и легла.
Я прилег рядом. Начал гладить ее по рукам и ногам, вызывая мурашки по коже. Кончиками пальцами проводил по ним, не отрывая от ее лица взгляда.
– Тебе приятно?..
Настя слабо кивнула.
Она бросала на меня взгляды и, смущаясь, отводила глаза. При этом пыталась запомнить каждую деталь моего лица. Глаза. Щетина. Нос. Брови. Маленькую родинку над верхней губой.
– Я тебе нравлюсь?..
Настя застенчиво отвела глаза.
– Скажи честно… Мне это очень важно…
Она стушевалась. Самый простой вопрос поставил ее в тупик – как будто я спрашивал нечто глобальное, например, есть ли Бог на свете или же Его нет…
– Почему ты молчишь? Это же просто…
Она поджала губы.
– Ты же знаешь ответ…
– Я… Я знаю, да… Ты любишь совсем другой типаж мужчин…
– Не в этом дело…
– То, что ты давно меня разлюбила и чувствуешь ко мне только ненависть?..
– Я злюсь на твое окружение, – сказала она, отведя взгляд, – они испортили мне жизнь…
– И я тоже…
– Ну… и это тоже…
– Они просто не поняли, что я тебя люблю…
– Ты для них умер. Тут они ничего понимать не должны.
– Все равно…
– Я действительно хотела другого мужчину. Кто бы мог меня поддерживал, или… хотя бы из крови и плоти…
Я привстал на кровати.
– Но это же твоя жизнь…
– И?..
– Ты решаешь, как жить. Ты ведь завидуешь другим не потому что на самом деле обделенная. А потому что часто сравниваешь свою жизнь с другими, и не в свою пользу…
– А разве у меня есть жизнь?..
– А что это?
– Существование. На такой инвалидности…
– Неважно. Инвалидность лишь… ну… определенное обстоятельство, которое может легко потерять значимость для человека… скажем так… и стать… ну… просто как факт. Ну есть и есть. С этим ничего нельзя сделать, но можно жить. И хорошо жить! Тебе просто промыли мозги. Ты поверила, и мир начал отвечать тебе тем же. Подкидывать неприятности… А ведь инвалидность тут и не причем…
Она опустила голову, но молчала.
– У тебя есть я. Не спорь! Я говорю как есть. Я помогу тебе продвинуться. И разве ты не заметила, когда ты вернулась ко мне, твоя жизнь резко изменилась?..
Она кивнула.
– Я дурак. Я поступил не очень хорошо. Точнее, очень плохо. Заставил тебя страдать. Я идиот, но влюбленный идиот. Прошу об этом не забывать. И мои чувства готовы тебе помочь в любом деле, только не бросай меня… опять…
– А если у меня нет чувств к тебе?..
– Есть. Я знаю, я вижу. Ты просто этого боишься. Боишься, что они тебе жизнь испортят, как в прошлый раз…
– А разве это не так?..
– Не так. Прости, но ты первая поступила неправильно. Ты ушла от меня. А я просто решил тебя вернуть…
Она тяжело вздохнула.
– А если у тебя сейчас еще кто-то есть? А меня обманываешь?
– Бред. Только ты у меня. И мама…
– Но я же не интересна тебе как человек…
– Опять бред…
– Почему?..
Я повернулся к ней.
– Я живу именно с человеком. Мне интересно, чем он живет, как он живет, какие интересы, чем дышит… Это о многом говорит…
– А энергия?..
– Даже ради энергии спать с девушкой не буду. Мне нужны чувства, любовь. Я же не животное…
Я видел, что она мне не совсем верит. Она сомневалась в моих словах, в моих чувствах…
– Тебя кто-то надоумил опять?
Она смутилась.
– Ну… Как-то… неправильно… жить с бесом…
– Неправильно жить не по сердцу…
Она кивнула.
Я заметил, что в ее глазах зажегся огонек.
Интерес?
Симпатия?
Привязанность?
Или любовь?
Мне это было не очень понятно.
– Я понимаю, что все эти разговоры тебе неприятны. Просто я вижу, что ты колеблешься между своими желаниями и чужими ожиданиями. Ты – хочешь быть со мной. Другие – чтобы ты жила по их указке. Тебе нужно смириться с тем, что ты хочешь. Я понимаю, ты хочешь жить среди людей. Но люди готовы тебя принять? Может, сначала подумать о себе? Ты ведь столько потеряла… чтобы быть среди людей…
Настя кивнула.
– Да… Ты прав…
– Ты хорошая девочка. Просто ты еще не определилась…
Она снова кивнула.
– Прости… Я… Я просто… Я действительно хочу быть среди других… А иногда… Во мне преобладает хреновая черта характера… Я же тяжелый человек…
Я положил руку ей на плечо.
– Ты не тяжелый человек. С тобой сложно, потому что ты несешь в себе столько обид, травм, боли… Отпусти… Правда… Зачем оно тебе…
Она тяжело вздохнула.
– Я… Я постараюсь…
Я улыбнулся.
– Ты ведь добрая и хорошая девочка. Просто весь этот груз… И ты прячешь свою ранимость…
Я дотронулся до ее щеки и провел по ней пальцем.
– Я вижу, какая ты на самом деле. Ты моя хорошая…
Она смущенно улыбнулась.
– Тебе нравится?..
Она кивнула.
– Хорошо…
Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.
Она сначала растерялась, но все же ответила взаимностью.
Мы целовались в полной тишине.
Я прижал ее к себе и принялся целовать ее лицо, шею, плечи, грудь…
Нам было плевать на все.
Мы просто отдавались страсти. Она захватывала нас все больше и больше. Голова кружилась. Ладони горели. Губы пересохли. Вокруг никаких звуков. Даже шум машин на улице мы не замечали…
Нам никто не мог помешать…
Настя старалась не думать о том, что происходит. Она ловила себя на мысли, что поступает неправильно, давая мне шанс и прогоняя прочь от себя недавние неприятности.
Как я ее обманул…
По сути, предал…
Поставил в ситуацию, когда нужно все бросать и бежать…
Только куда…
И зачем…
Другая бы на ее месте так не поступила. Бросила бы меня, так сказать, отвязала бы и привязала к кому-нибудь другому. И жила бы нормальной жизнью…
Зачем она вообще это делает?..
Почему до сих пор встречается со мной?..
Неужели у нее все так плохо?..
Я покрывал ее тело поцелуями, такое соблазнительное, такое сладкое, такое нежное и хрупкое…
Хотел ее таким способом успокоить…
Убедить, что все хорошо…
Что со мной она будет счастлива…
– Сколько мы еще с тобой будем мучиться, а?..
Я удивленно на нее посмотрел.
– Ты о чем?..
– Мы бы могли быть вместе… если бы я…
– Нет!.. Я не хочу это слышать!..
Настя тяжело вздохнула.
– Прости…
Я прижал ее к своей груди. Запустил руку в ее длинные волосы. Ощутил пальцами их шелковистость…
Нащупал шею и обхватил ее пальцами.
Мне хотелось плакать…
– Зачем… Зачем…
– Я люблю тебя… Я хочу быть с тобой…
Наши прелюдии затянулись. Было мало прикосновений. Мало ощущений. Мало ласк и поцелуев…
Настя обхватила мою шею руками. Уткнулась носом в мое плечо, вдыхая тот самый запах. Она обнимала меня все сильнее, словно боялась, что я убегу от нее…
– Ты прав… Я тебя действительно люблю… Я просто боюсь, что кто-то снова влезет… и все разрушит…
– Не бойся. Мы все равно будем вместе…
Настя ничего не ответила. Она просто прижалась ко мне еще сильнее. Слезы катились по лицу. Ее попытки успокоить себя ничем не увенчались…
Она корила себя. Ненавидела себя и грызла саму себя. Вроде бы и находила себе оправдание – “хочу быть с живым” – и тут же корила себя: “ты же хотела человека, который бы тебя любил, на, получай”...
– Не переживай. Я тебя понимаю. Давай немного отвлечемся от всего этого, хорошо?
Настя кивнула.
– Тебя никто не осуждает. Просто позволь себе быть счастливой…
Настя снова кивнула.
– Вот и молодец… Ложись…
Она легла на постель. Я навис над ней, словно был для нее угроза, позволяя ей почувствовать защиту, опору, будто куполом накрыло.
Она прикрыла веки, стоило мне прикоснуться губами к ее коже.
По телу пробежали мурашки.
Она тяжело дышала.
Она отвернулась.
Она словно не хотела этого видеть.
– Солнышко…
Она прикусила губу.
Я лег на нее.
– Настенька…
Я вошел в нее.
Она резко выпрямилась, будто ее проткнули чем-то острым.
Потом расслабилась.
Я принялся двигаться. Сначала медленно, потом постепенно ускорялся.
Она все это время лежала, кусая губу и тяжело дыша.
Я, не отрываясь, смотрел на нее.
Я получал настоящее удовольствие от вида ее тела.
Я возбуждался все сильнее.
Мне хотелось ублажить и ее, кусая в шею или грудь. Покрывать поцелуями нежные участки кожи. Прижиматься все сильнее…
Я всматривался в ее лицо, будто видел впервые. Словно хотел прочесть эмоции, что она тщательно скрывала, мысли, не очень хорошие или не очень приличные. Хотелось увидеть ее глаза во время близости…
Что они скрывают?..
Что скрывается за притягательной синевой?..
– Открой глаза… Пожалуйста…
Она распахнула веки.
Я взял ее за подбородок и повернул к себе.
Я продолжил двигаться. Гладил по щеке одной рукой, второй держал ее за запястье. Языком провел по щеке. Оттянул нижнюю губу, слегка прикусывая…
Она пристально посмотрела мне в глаза.
Я – в ответ.
Между нами будто бы искра пробежала…
Я двигался, но не замечал этого, смотря в ее глаза.
Они затягивали…
Сводили с ума…
Я чувствовал, что влюбляюсь в нее все сильнее…
Будто во мне что-то расцветало с новой силой…
И я не противился этому.
Это ведь было так прекрасно…
Чувствовать тепло ее тела…
Прикосновение ее кожи к своей…
Запах…
Даже как мелкие капельки пота бегут…
Жалко, что этот миг не вечен, да и любимая уже устала…
Когда все закончилось, я поцеловал ее. Словно хотел успокоить. Выглядела она очень сильно уставшей. Наша с ней близость забирала у нее большую часть энергии, поэтому ей не особо-то хотелось со мной спать…
А мне хотелось ее…
Я грезил ей и наяву… и даже когда пребывал в странном для себя состоянии…
Я погладил ее по плечу…
Оно было… такое… маленькое… и, казалось, хрупкое…
Я гладил нежно…
Осторожно…
Словно боясь навредить…
Я сглотнул ком в горле…
Даже сейчас…
После всего…
Мне снова ее хотелось…
Но для нее это было бы еще тяжелее…
И, к тому же, она уже уснула…
Спала так тихо…
Я улыбнулся. И лег рядом. Мне хотелось слышать, как она дышит. Как равномерно бьется ее сердце…
Дождь закончился только ранним утром следующего дня. Все вокруг утопало в лужах и грязи. Проезжающие машины поднимали столпы грязной воды, обливая не только себя, но и траву, торчащую из земли, бродячих собак, редких прохожих…
Я решил вернуться.
Настя придет ко мне сегодня.
Я это чувствую…
Солнце взлетело высоко вверх. Оно приятно согревало, и, казалось, от его тепла от земли шел пар.
Я, заложив руки в карманы брюк, спустился по пригорку вниз, к могиле. Оставалось всего несколько шагов. И несколько могил…
Я пригнулся, проходя под густыми еловыми ветками.
Такая тишина здесь…
Разве что вороны орут, перекрикивая друг друга…
На плитке, столике, лавочке и памятнике остались разводы после вчерашнего дождя.
Печенье, оставленное кем-то из родных до родительского дня, раскисло.
Цветы слегка помялись.
Я достал из вазы букет, что принесла Настя.
Он даже пах ею…
Он больше месяца пробыл в ее доме…
В старом доме…
Цветы были такие же чудесные, как и она сама…
Розовые…
Мягкие…
По щеке покатилась слезинка.
Я тоскую по ней…
– Не люблю все эти дни родительские…
Я обернулся.
– “Остов”?..
Антонина стояла прямо у меня за спиной.
– Я не хочу, чтобы ко мне кто-то ходил. И таскал всякую хуйню, – продолжила она, зло морщась.
– Ты просто никому не нужна. Даже старшей дочери, по которой с ума сходила. Она про тебя ни разу не вспомнила…
– Да ты что?..
Я тяжело вздохнул.
– Что ты хочешь?..
– Я не хотела, чтобы вчера кто-то приходил…
– А ты не заметила, что про тебя все забыли? Даже младшая дочь?
Она фыркнула.
– Ты забыла, как ты с ней поступила?
– Квартира моя!..
Я тяжело вздохнул снова и ничего не сказал.
А смысл с ней говорить?..
Она ушла, так и не дожидаясь реакции.
Я остался наедине со своими чувствами.
Я все еще держал букет, подаренный Настей.
Как символ ее прощения…
Тяжесть, невидимая, легла на мои плечи. Словно весь мир на них рухнул.
Я такой идиот…
И мне действительно очень стыдно перед ней…
Пальцы гладили слегка шершавую бумагу. Рука слегка дрожала. Я почувствовал, что сейчас разревусь как мальчишка. И меня никто за это не укорит…
– Ты все еще страдаешь по ней?..
Хозяин с ухмылкой на меня смотрел.
Это было за год до его перерождения.
– Да… Я очень скучаю…
Я старался никому не показывать своих настоящих чувств и эмоций. Меня всего жгло внутри. Не хотелось, чтобы влезал еще кто-то…
– Отпусти ее. Она живёт дальше. Все равно между вами ничего не будет…
– Будет!..
– Ты хочешь сломать ей жизнь?
Я тяжело вздохнул.
Я к нему даже не поворачивался.
– Я не собираюсь портить ей жизнь. Я хочу быть с ней… вечность…
– Ну, брат, это ты зря. Понимаю, в тебе все кипит. Любовь – дело не только приятное, но и тяжелое. Это же сколько надо пройти… Пережить… Перетерпеть…
– Я все равно ее дождусь. Она вернется. Я это знаю!..
– Если любишь, отпусти. Мы живым только жизни портим. Им – свое, нам – свое. Не делай ей хуже ради нее же…
Я поджал губы.
Наружу рвались эмоции.
Я сжал пальцы до побеления.
Нахмурился, намереваясь ответить.
– Ладно, пойду я. Дел много.
От этих воспоминаний становилось еще хуже. Хозяина больше нет. Конечно, он был трудным и иногда жестоким человеком, способным наказать очень и очень строго, но иногда он мог стать по-настоящему отцом, к которому приходишь за советом…
Сейчас же можно было надеяться только на себя…
Дракон с нами бесед не вел. Он приходил лишь на ночлег и уходил за новой жертвой.
Памяти у него практически не осталось.
Я тяжело вздохнул.
Слезинка покатилась по щеке.
Затем еще одна.
Мне было страшно в этом признаться, но по господину я страшно скучаю. Он смог мне заменить близких людей, когда произошел переход…
Я поставил букет на место. Убрал руки в карманы, перед этим вытерев слезы рукавом рубашки, и отошел от вазы.
Иногда бывает трудно с чем-то смириться…
Я здесь не один год проревел…
Настя приехала за два часа до обеда. Стало теплее и суше. Люди все еще приезжали сюда – летом здесь всегда оживленно…
Зимой да, все засыпало, укрытое снегом. И начинаешь чувствовать тоску. Еще сильнее, чем обычно…
Через поле от меня находилась автотрасса.
Шум машин.
Иногда – крики детей.
Это все напоминало о жизни, что больше нет и не будет…
Я старался на ту сторону не смотреть.
Я часто наблюдал за солнцем и небом, только чтобы не ощущать боль…
Она, словно камень, держит тебя здесь, в мире живых, и бросить его ты не можешь…
Лишь мысли о Насте отвлекали меня и давали хоть какую-то надежду, что так длиться вечно не будет…
Иногда одиночество все же скручивало меня по рукам и ногам. Оно было везде, давило отовсюду, угнетало хлеще злых мыслей, и я не мог ничего сделать. Я просто сидел. Сидел и смотрел в одну точку. Гнал всяческие мысли. Не желая никого видеть…
И через какое-то время наступало облегчение…
– Привет…
Настя поставила велосипед.
Она была слегка уставшей, да и в глазах царила грусть, но она все же держалась.
Мы обнялись.
– Все хорошо?..
Настя тяжело вздохнула.
– Да, все нормально. Только вот депрессия не отпускает. Я уже подумываю поехать к врачу…
– Не надо. Я тебе помогу…
– Да… я сама… Ничего страшного… Это, наверное, из-за переезда… Пройдет… наверное…
Я поджал губы.
– Я понимаю. Ты мне не доверяешь…
– Да дело не в этом… Это мое привычное фиговое состояние… И плюс… Я просто ощущаю эту безысходность… Что дальше будет только пустота… Я не смогу ничего сделать…
Я взял ее за руку.
– Не думай так. Ты через многое прошла… из-за меня. Ты сильный человек. И я… рядом…
Она слабо кивнула.
– Я стараюсь не думать обо всем, что сейчас происходит. А не получается…
И тут она разрыдалась.
– Порой мне хочется в петлю залезть… Я не думала, что мне так тяжко будет… Я просто ощущаю, как чувство вины давит на меня… Я постоянно думаю о том, что я наделала… И я… я просто схожу с ума…
Я подошел к ней и обнял.
Я понимал ее без слов.
Все, что она говорила, напоминало мне о тех днях, когда я остался один на один со своей бедой. Мне хотелось того же, что и ей, но я понимал, что сделать это невозможно. Меня уже жизни лишили…
– Я понимаю тебя. Мне хотелось того же, что и тебе, когда… ну… я перешел на другую сторону…
– Когда я чувствовала невыносимую боль?..
– Да… И да, ты за это меня тоже прости. Я реально тогда один остался, не знал, что мне делать… Я не со зла… правда…
– Все хорошо…
– Ты больше не будешь моего чувствовать. Обещаю!..
Она тяжело вздохнула.
И снова расплакалась.
– Не плачь… Я рядом… Я тебя не брошу…
Я обнял ее еще сильнее. Боялся отпустить, чтобы еще хуже не стало. Пусть нет от меня тепла, но душевное тепло я могу ей дать. Даже просить не надо…
К ней подошла Ксюша.
– Прогуляемся? А то настроение отвратительное…
Настя слабо кивнула.
– Посмотрим новеньких. Мало ли что изменилось…
Я отпустил ее из своих объятий.
Я понимал, что ей нужно как-то отвлечься от тех мыслей, что ее гложили.
Мне самому было тяжело, но и ей не легче…
– Поехали…
Они сели на велосипеды и двинулись в сторону так называемых старожил, самых старых могил на кладбище.
Я посмотрел им вслед.
А почему мы не пойти за ними?..
Что мне одному тут делать?..
Я тяжело вздохнул.
Надеюсь, кричать на меня она не будет…
Я все еще чувствую, что она на меня в обиде…
Хоть и делает вид, что это не так…
Да и оставлять ее одну…
Глупо, конечно, все это, сначала отпустил, потом следом побежал…
Мои чувства…
Они иногда сводят меня с ума…
Я быстро направился по низу.
Кладбище находилось на небольшом холме. Одни сплошные горки – спасибо, что не американские. Однако это место расположено далеко от жилого сектора. Подальше от живых. Чтобы и самим живым можно было жить…
Здесь дули лихие ветра…
Здесь было очень холодно – и очень жарко…
Открытое пространство, ни одного большого здания вокруг, единственный завод, да и тот деревьями прикрыт…
Да и мешать это здание не могло…
В самом старом секторе кладбище был расположен настоящий лес. Я так называю. Родственники умерших очень долго сажали там деревья, сосны, кусты и ели, и все это росло, особенно оставшись без внимания со стороны тех, кто посадил…
Да, там заброшенный участок. Точнее, большинство могил на нем брошены. Земля у некоторых осела, памятники рухнули, оградки сгнили. Трава заполонила все бугорки, иногда не позволяя пройти…
Его правая сторона заканчивалась к старой асфальтированной тропинки. Начинался сектор, где был похоронен я и еще несколько человек, более-менее мне знакомых. Здесь тоже была горка – от меня сначала надо было подняться, затем повернуть влево, от деревянных домиков, где жили люди, где начиналась тропинка в сторону мусульманского кладбища…
Затем горка опускалась. На перекрестке начинала подниматься вновь. Где-то уже лежал новенький асфальт, где-то оставался старый, потрескавшийся. В любом случае, кладбище это одно сплошное поле на холме. Еще есть участки этого поля, не занятые могилами, но их становится все меньше и меньше…
Я тяжело вздохнул.
Я вышел на перекресток, коих здесь было несколько. Самый первый начинался с моей стороны. Его конец упирался в насыпь. За насыпью шел водоем, но это уже другая история…
На этом перекрестке шли захоронения за шестой год.
Год моей смерти…
В этом же месте и был похоронен “остов”.
Ее могила сильно заросла травой, к ней никто не ходил. Рядом похоронили ее отца, но и тот оказался неупокоенным стариком, став частью Дракона…
В его могиле до сих пор осталась большая яма без насыпи…
Именно в том месте и были девочки.
Они стояли спиной к “остову” и “голове”, на краю дороги, и рассматривали новые могилы.
Здесь каждый день проходят похороны…
Конец поля, на котором я был похоронен, начали занимать могилами. Привозили, в основном, мужчин с войны, но и простые люди здесь оказывались.
– Смотри…
Ксюша поставила велосипед на подножку и пошла в сторону могилы, на кресте которой висела фотография молодой женщины с рыжими волосами.
– Это же…
Мы с Настей подошли ближе.
Настя от шока открыла рот.
– Мама Вали Лаптевой… моей подруги со старого места жительства…
– Когда она успела-то?
– Без понятия…
– А Геля знает?
Ксюша пожала плечами.
– Дракон. – Я пожал плечами.
– Он тут уже всех сожрал…
– Ладно, давай вернемся. А то не по себе уже…
Настя кивнула.
Мы втроем вернулись.
К тому моменту возле моего ряда остановилась машина. Из такси вышли двое. Они были с пакетами. Банка краски выглядывала наружу, как и кисточки. Они прошли к могилам, где стояли железные черные кресты и такого же цвета оградка и принялись переодеваться.
Девочки отвернулись.
Я же внимательно за всем наблюдал.
Эти люди принялись за дело. Мужчина готовил оградку к покраске. Женщина убирала мелкий мусор, траву, что еще не успела сильно вырасти.
Они негромко разговаривали между собой.
Я посмотрел на Настю и улыбнулся.
Она сидела на лавочке и была все такая же грустная…
– Ты чего, милая?
Я сел рядом с ней.
Она грустно улыбнулась.
– Все хорошо… Я просто устала…
Я обнял ее и положил руку ей на плечо.
Она смутилась и отвернулась.
Я почувствовал, что она довольна моим жестом, и улыбнулся в ответ.
Она вздрогнула, услышав покашливание. Огляделась и увидела бомжа, живущего на кладбище. Он часто ходил здесь в поисках еды и выпивки. Я на него практически не обращал внимания. Главное, что Настя рядом…
– О…
Он долго сидел на одной из могил, что находилась ко мне ближе всего, а потом решил пойти дальше. Обойдя могилу моего отца, вышел на асфальтированную дорогу и пошел в сторону старого сектора.
– Привет…
Настя опустила глаза.
– Привет…
– К мужу пришла?
– Ага…
Он засмеялся и прошел на могилу.
Я довольно усмехнулся.
Я больше не хотел брать с любимой энергию. Для этого мог подойти и этот несчастный бомж…
Конечно, он вызывал отвращение.
Старая грязная куртка.
Такие же брюки.
Разваливающиеся ботинки.
Шапка.
Рыжие волосы торчат во все стороны.
Борода скрывала пол лица.
Но кладбище ценило этого человека и позволяло ему здесь находиться. Он был проводником – поедал выкупы, оставленные практиками, родственниками, тем самым помогая умершим…
Бомж достал из кармана куртки пачку сигарет и закурил, вытащив одну на свет божий.
– Сяду?
Настя пожала плечами.
Я встал, уступив ему место. Остановился у памятника и сложил руки на груди. Мне было очень интересно, о чем может пойти разговор. У меня уже появилась мысль – чтобы потихоньку и помаленьку люди узнавали про правду, которая до сих пор скрывается. Как искупление вины перед своей любимой…
И плюс…
Если вы не забыли, моя могила уже пару дней как заброшенная…
Чтобы убрать следы прошлого…
Чтобы наказать самого себя…
Чтобы другие могли забыть о том, что было…
Кушать мне тоже что-то надо было…
И этот бомж тоже хороший источник энергии…
Я мысленно подключился к нему. Нащупал нужные нейронные связи в его голове и приступил к потреблению энергии. Он не сразу это поймет, будет думать, что просто голоден…
Я ощущал прилив сил.
Мне это безумно нравилось.
Он заметил оставленную кем-то на моей могиле банку энергетика.
– Я возьму?
Настя пожала плечами.
– Бери.
Он поднялся и, взяв банку, выпил.
– Ай… Газировка…
Он поставил пустую банку под столиком.
– Энергетик…
– Газировка. Мне однажды тоже дали попробовать. Попросил. Мне говорят – “бать, это ж энергетик”. Я рукой махнул. Газировка…
Настя поджала губы. Краем глаза она следила за людьми, убирающими на соседней могиле. Те замолчали и под ярким солнцем красили оградку вдвоем.
– Я тут на родительском дне ходил, искал, где чем поживиться, – начал бомж, – как всегда к брату ходил… Ты же помнишь, где он похоронен? Там, через поле…
– Помню…
– И вот, прихожу я, а там люди. Говорят – “ты че нас не узнал?”, я говорю – “да я вообще без понятия, кто вы!..”. А оказалось, мои родственники. Жена племянника, ее родители. Они все вместе в одном доме живут… Ну, мы поговорили, обнялись, и они мне такие – приходи к нам жить. Да я, говорю, в первый раз вас вижу, че я вас стеснять буду, мне и здесь хорошо. Думаю, нахрена мне оно надо…
Настя молчала. Она смотрела по сторонам и думала – успеет ли она убрать траву до приезда Макса…
В последнее время они очень редко общаются…
А она на него и не надеется…
Толку?..
– Я когда-то баранов да овец пас. Надо было как-то жить. Где-то жить. Ну, меня приютили. Сказали, надо вот печку топить да овец пасти. Я говорю – хорошо. Ну, я, значит, пас этих, овец, мне еще хозяин доплачивал, втихаря сто пятьдесят рублей давал, говорит, иди купи себе на опохмел…
Люди, занимающиеся уборкой, притихли окончательно.
– И вот, однажды, смотрю, чет овечка какая-то… ну, то сидит, то лежит, в общем, никакая, а потом смотрю, ребятишки вокруг нее. Я такой – опа, родила! Я сразу звонить хозяину, говорю, бери машину, забирай детей-то… И вечером хозяин мне деньги дает. За ребятишек-то этих. Я себе сигарет купил, выпить…
Я смотрел на Настю, не отрываясь.
Она постепенно приходила в себя.
– А там еще одного взяли, стадо-то большое было. Ну, он выгнал, на поле, а сам уснул. Просыпается, а большая часть стада куда-то ушли. Он их искать, а найти не может…
– Ага…
– Ну, и хозяину об этом говорит. А он говорит – иди и ищи. Нашел. Они в реку ушли, там и гуляли…
Он закурил.
– Да ты не грусти, – он заметил уныние на лице моей любимой, – его уже не вернешь…
– Я давно по нему не грущу, – ответила она, – давно отпустила. Видимо, Бог так решил, что лучше… вот так…
Бомж махнул рукой.
– А!.. Никто не знает, есть он или нет. Я тоже без понятия. Я, вот, историю знаю, и мне все это кажется… ну, чтобы людьми управлять. То нельзя, это нельзя…
Настя хмыкнула.
– Я когда-то выпивохой был. Как и брат мой, царствие небесное. Мы как-то с ним пить бросали, ну, и пошли к одному человеку. Верующий. Никакого питья, курить нельзя, только спать, есть и читать молитвы…
– На Новом поселке такой же есть…
– Да знаю. В общем, он, этот верующий, дома снимал, и людей там держал. Им ничего нельзя было. Если поймают, ну, что ты куришь или пьешь, за углом, то жестко так – “ты жить хочешь или пить?”. Я не выдержал. Ушел. Думаю, ну его нахрен, как пил, так и буду пить, раз уж по судьбе так…
– Понятно.
– Меня родственники как-то на родину обратно позвали. Там, говорили, хрен запьешь. Я говорю – ага, конечно!.. – он засмеялся. – Приехали туда с братом и сразу выпивку искать. Поздно уже было. Мы как раз в первый день отработали, уже темно было. Ну, я спрашиваю там, у одной – есть чего? Ну, она и говорит, сходи туда и туда, купи… В общем, месяц не просыхали, через полгода сюда вернулись…
Настя усмехнулась.
– Ясно…
Я следил внимательно за разговором. И ждал, когда наступит та самая минута, когда начнется самое интересное…
Может, самому направить разговор в нужное русло?..
Чего ждать-то?..
Я вздохнул и щелкнул пальцами.
В воздухе будто магия растеклась, рассыпалась искрами, создавая ореол таинственности и загадочности…
– Да уж, – бомж тяжело вздохнул и осмотрелся, – все тут изменилось… Вчера вот тоже похороны были, хоронили парня с войны. Потом ко мне подходят и говорят – не хочешь туда же? А я говорю – чтобы я рядом с ним лег? Ага…
Настя кивнула и встала.
Руки и ноги затекли от долгого сидения.
– Что, устала сидеть?
– Ага…
Они повернулись.
Люди, что убирали могилу, ушли.
– Ниче себе! – засмеялся бомж. – Пока мы тут разговаривали, уже ушли! Послушали и ушли!
– Угу…
Настя посмотрела по сторонам.
– Завтра не знаю, приеду ли я сюда… – она кивнула на мою могилу. – Зовет… И я приезжаю…
– О-о… Понятно…
– Я хожу сюда с одиннадцати лет. Как он умер, так и хожу. Я еще тетю Нину помню, директора…
– Я тоже. Я здесь работал, могилы копал. Она работала тогда еще на заводе, директором…
– Который у кладбища?
– Да. Она умерла пять лет назад. Похоронили у того столба, – он показал на линию электропередач на первом перекрестке, – рядом с мужем. Бывает, копаем, и тут она, как из пизды на лыжах, пьяная, начинает доводить. Я ей говорю – иди отсюда, чего пристала? А бывало, нальет водки, вот сколько, – он показал маленькое расстояние между большим и указательным пальцами, – говорит, на, попей, отдохни. Сейчас непонятно кто. Говорят, новый директор с завода. Он собирался тут все забетонировать, убрать. Такая паника поднялась, люди целый скандал устроили, в общем, не дали убрать…
– А-а-а, понятно теперь, откуда такая паника была, когда меня еще здесь не было!.. Он мне тогда снился, спать не давал…
Он засмеялся.
– Помню, нас копать яму отправили. Я тогда здесь работал в те годы. Копаем, один говорит – чую, сейчас наткнемся на гроб. Я ему – да ладно, здесь даже креста нет!.. А он – нет, я чувствую, что наткнемся. Копаем, значит, раз капнули, два капнули… Слышим, лопата по деревяшке стучит. Смотрим – гроб! Как так, говорю, здесь же даже холмика нет! А мой напарник говорит – я же говорил, наткнемся… А гроб-то целый, как будто вчера закопали…
– Бывает. Мне один раз он, – она кивнула на мой памятник, – приснился, говорит, вода вокруг, дышать не могу… И тут через неделю попадается в Интернете новость – кладбище плавает, причем, именно это место. Я в шоке… А я че могу сделать? Я же насосом воду не откачаю!..
Бомж рассмеялся.
– Я помню это. Я тогда еще работал. Тут все в воде было. Через полгода приехали, начали выкапывать… эх…
– Ясно.
Пауза.
– Мне тоже брат приснился как-то раз. Стоит, улыбается. Я ему говорю – чего тебе, иди, говорю, отсюда!.. Надо гнать мертвых, не вестись…
Настя поджала губы.
– А я не смогла…
– Так ты его слушаешь?
– Да. Позовет – приду…
– Гони его нахрен…
– Смотри, если бы не он, меня бы здесь не было. У меня жизнь тяжело сложилась. В школе и дома били, мать от меня отказалась, все время здесь проводила. Так получилось, что он заменил мне семью, родных, друзей…
– Мертвый?
– Да. Тогда он уже умер.
– Все равно гони его…
– Не могу! Я вот все эти дни просила его забрать с собой на тот свет. Жить уже не хочу. Устала…
– И?
– Отказал. Сказал больше не просить об этом. Ругается… очень сильно…
Настя тяжело вздохнула.
– Если честно, я в очень тяжелой ситуации. Родственники оставили меня без квартиры, инвалидность, ни детей, ни семьи, ни близких. Работы нет. Ничего нет. И иногда такая безнадега… Один он меня держит. – Она кивнула на мой памятник. – У меня нет смысла жизни, мужика нет, личная жизнь не складывается… и двадцать лет так живу, к нему езжу…
Бомж растрогался и пустил слезу.
Настя тяжело вздохнула. Снова. Она сдерживала рвущиеся наружу слезы. В ее душе царила такая боль – и мне ее стало жалко…
– Я тебя понимаю. Но все равно…
– Он меня держит. И я уже свыклась.
На могиле повисла пауза. Сказать уже ничего не хотелось, да и слова на тот момент закончились.
– Ладно… Пойду я…
Настя кивнула.
– Я тоже поеду. Надо работу доделать…
Бомж пошел в одну сторону.
Настя села на велосипед и поехала в другую сторону.
Я остался один на один со своими мыслями. Мне показалось, что любимая уехала домой с тяжелым сердцем, хотя слышала совет бросить меня на протяжении всех этих лет не один раз…
Наверное, она боится…
Боится, что я действительно для нее настоящее зло…
Как мне ее переубедить?..
Я действительно многое обдумал.
Я действительно не хотел причинять ей зло.
Вокруг гулял ветер.
Я тяжело вздохнул.
В любом случае, ей лучше пока побыть одной. Вечером я все равно к ней приду. Как обычно. Мне самому надо многое обдумать, посидеть в тишине и предаться своим фантазиям…
Я оглянулся и сел на плитку. Солнце нагрело ее, от нее шел жар. Я его не ощущал, лег на спину и уткнулся взглядом в небо. По голубому фону плыли облака. Ярко светили золотистые лучи…
Я расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Подложил руки под голову и тяжело выдохнул. Решил отложить все гнетущие мысли на второй план. Все равно смысла в них нет…
Думать о бытие…
Думать о тщетности, о вечности…
Лучше думать о любви…
О той близости…
Точнее, о мечте о ней…
Я, возможно, создаю образ какого-то озабоченного духа. Постоянно думаю и мечтаю о сексе – у меня есть мечта. Мы же с Настей просто виделись здесь, среди могил, ненадолго, и при этом она боялась выглядеть глупо и странно…
Я же ни о чем таком не думал.
Я видел здесь столько, сколько не увидел бы ни один живой…
Все таинственное происходило далеко за ширмой от живых…
Не для всех это дано.
Да и лучше вообще не знать…
Я, будто больной сперматоксикозом, хотел секса здесь, на этой могиле.
Я могу мечтать о любом сексе наедине со своими мыслями.
Прочесть их никто не мог.
Я расстегнул пуговицы до конца. Подставил живот под лучи солнца, будто желая немного загореть. Меня немного повело – я коснулся своей шеи и начал ее гладить, представляя Настю вместо себя…
Другие сущности и бесы занимались своими делами. Погрузились в тяжелые и мрачные мысли, не замечая ничего дальше своего носа…
Да и навряд ли они захотят ко мне полезть…
Каждый сам по себе…
Перед глазами предстала моя могила. Вечер. Закат. Никого вокруг. Только я и Настя. Темнота где-то далеко начинает накрывать поселок…
Она боится…
После девяти вечера Настя чувствовала себя не очень, находясь на кладбище. Она будто ощущала, что кто-то рядом стоит. И корит себя – это все бред, усталость…
Я успокаиваю ее.
Мы сидим на плитке.
Я крепко обнимаю ее.
Сначала поглаживаю по животу, потом поднимаюсь к груди.
Она такая… желанная…
Я нервно и одновременно нежно глажу груди, еще не снимая ни футболки, ни штаны. Она оперлась об мою руку и закрыла глаза, молча позволяя ласкать себя…
Я поднял футболку и оголил груди. Ласки стали все настойчивее, немного жесткие – в том смысле, что склоняющие в определенную сторону…
Не игра.
Не просто поцелуи и ласки.
У меня желание близости, серьезное и достаточно долгое…
Я оставляю красные пятна от пальцев на ее коже…
Она слегка стонала…
Я стащил с нее штаны и трусики.
О да…
Я коснулся желанного для меня места…
Она резко выпрямилась.
Настя вцепилась в руку.
Я ласкал ее влагалище, изводя и сводя с ума…
Я снял с себя одежду и без промедления вошел в нее.
Она обняла меня и поцеловала в губы.
От прикосновения ее губ словно ток по телу…
Она редко целовала меня первой.
Стеснялась…
Я желал этого больше всего…
Ее поцелуев…
Ее объятий…
Ласк…
Добрых нежных слов…
Она всегда терялась в моем присутствии…
Она поправила мою челку. Провела пальцами по лицу, ощущая шершавость кожи. Руки слегка трясутся…
Она постепенно влюблялась в меня…
Желая все больше и больше…
Я чувствовал это, пребывая в ней. Нежно и медленно двигаюсь, заставляя тяжело дышать. Сердце ее бьется чаще. Мысли отодвигаются на второй план. Важны не они. Только чувства…
Тьма повисла над нами.
Мы никого не видели, даже друг друга. Могли только нащупать – и ощущать запах. Приятный. Запах тела, запах любви и близости…
Даже сущностей не видно…
Тишина как сладкая расслабляющая музыка…
Я смотрю на нее…
Она была полностью в моей власти…
Она чувстовала себя в безопасности…
Флер счастья шел от нее…
Нас окружала только любовь…
Я тяжело вздохнул. Закрыл глаза рукой, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
Как я давно мечтал о настоящей любви с ней…
Но она была не готова к ней…
Смущалась…
Плакала…
Терялась…
И бросала…
Каждый раз я думаю – что не так?..
Почему не получается?..
Неужели все дело во мне?..
И моем окружении?..
Я вновь тяжело вздохнул.
Надо что-то придумать…
День медленно подошел к концу.
Я пришел к Насте.
– Привет…
Она отдыхала.
Возле входа в зал стоял стул с рюкзаком.
– Привет…
Я присел на подлокотник кресла, в котором сидела Настя.
– Я на завтра собрала рюкзак. Еду мыться в город…
– К отчиму?
Настя кивнула.
– Я немного в себя прихожу. Но все равно… тяжеловато…
Я обнял ее.
– Ничего… Все будет хорошо…
Она погладила меня по руке.
– Спасибо…
Я улыбнулся.
– Не за что…
Этот жест я расценил как прощение за свои глупые поступки. Настя смотрела мне в глаза, и я заметил, какая любовь живет в этих голубых бездонных глазах…
– Я устала… маленько…
– Ничего страшного…
– Завтра утром ехать в город. Потом сюда приеду…
– Я с тобой буду…
– Спасибо…
За окном стемнело.
Настя ушла в спальню, и я пошел следом.
Дом погрузился в темноту.
Юля
Настя вошла в зал и взяла телефон. Она увидела в нем сообщение от Юли, соседки со старого места жительства.
Настя побледнела.
Этого она ожидала меньше всего…
Я заволновался.
– Что случилось?..
– Юлька…
Я удивился.
– Что ей надо?
– Пишет, что у нее случилось горе…
Я приподнял бровь.
– Какое еще горе?..
– Санька отправили на войну…
Я пожал плечами.
– А ты тут причем?
– Говорит, общаться не с кем. От нее все отвернулись…
– Да ладно…
– Ага…
– А у тебя не горе?
– Не знаю… Я подумаю, стоит ли отвечать или нет…
Настя тяжело вздохнула. Она выключила экран и убрала телефон в рюкзак.
– Я лучше бы провела это время с тобой, – честно призналась Настя, – у меня никого нет, кроме тебя… и Макса…
Я успокаивающе погладил ее по голове.
– Все хорошо будет… Еще успеем…
Уже вечером отчим довел нас до остановки.
Настя стояла хмурая, но ничего не говорила.
Она думала об этом сообщении.
Это что, издевка?..
Подъехал автобус. Он был переполнен.
Девочки сели в салон и поехали обратно.
Настя думала – что же делать? Отвечать ли на сообщение? Верить ли или проще послать?
Настя вытащила телефон из кармашка рюкзака и быстро набрала сообщение в ответ:
“Я тебя слушаю”
Ошибка, да, думала Настя, но боль подталкивала ее ответить.
Если бы послала…
Легче бы не стало…
– Решила дать шанс?
Настя хмыкнула.
– Это слабость, да…
– Наоборот. Ты же дала мне шанс… и это поступок сильного человека… прощение…
Настя хмыкнула.
– Я так не думаю…
– Ты просто думаешь, что, прощая человека, ты себя заранее подставляешь под новое предательство…
– Да, так и есть…
– Можно простить. И не общаться. Не обязательно общаться.
– Ну… да… Ты прав…
– Вот видишь…
Настя слабо улыбнулась.
Юля: “Мне очень плохо…”
Настя: “Мне эти две недели тоже плохо было. Кое-как вылезла…”
Девочки немного отошли от остановки.
– Что там?
Настя фыркнула.
– Юлька…
– Да ладно!?
– Угу…
– Че надо? Скучно стало?
– Нет. Санька на войну отправили…
Ксюша присвистнула.
– Нихера…
– Угу…
– Все-таки забрали…
– Доигрался… Допизделся…
Настя опять фыркнула.
– Так и надо…
Ксения кивнула.
Телефон зазвонил.
– Ты занята?
Это была Юля…
– Нет…
– В общем, слушай. Короче, двадцать первого числа к нам из военкомата приезжали, его поймали, и нас забрали в город. Вот. Я ему говорю – ничего не подписывай, отказывайся. Его, короче, забрали, и я стою, плачу. Его там закрыли, я потом зашла, и вижу – он подписывает. Меня аж мандражка взяла. Я ему говорю – беги…
Настя шла до дома и слушала ее.
В этот момент ею овладело равнодушие.
До ее проблем не было никому дела…
Почему ее должно все это волновать?..
– В общем, его Машка к себе забрала, и его начали искать. Дак дед его выдал! Все рассказал! Приехали и забрали! А все думают, что я! Ради денег! Да мне ихние деньги нахер не нужны! Мне Сашка нужен!
– Понятно…
Настя скептически хмыкнула.
Раньше она говорила другое…
– Мы про тебя ничего плохого не говорили, мы всегда говорили про тебя хорошее. И говорим всегда. Это все Ирка…
Настя тяжело вздохнула.
Ей почему-то не верилось в эти слова…
– Сомневаешься?
Она лишь кивнула в ответ.
– Мне пришлось уехать. Дед забрал. Я у него живу. Работу ищем. Дед говорит – нового найдешь, а я говорю – нахера мне новый, мне Сашка нужен!..
Настя тяжело вздохнула.
– Мне самой было непросто…
– Я понимаю…
– Ирка меня замучила, каждый день звонила, какие-то деньги с меня просила, я вообще осталась одна. Макс на вахту уехал… И Ирка звонила, типа, машинка стиральная и плита сломаны…
– Нифига! Она по пьяни кнопки на машинке перепутала, а у плиты провода, сзади которые, ну, ты видела, отошли. Никто ничего не ломал!..
– Ясно…
Настя почувствовала осадочек после этих событий. Он еще какое-то время мучил ее, не давая спокойно спать…
Ира: “Мне пришлось обои менять, вы там все засрали! Я тридцать ведер выносила каждый день!”
Настя тяжело вздохнула.
Она помнила эту переписку…
Каждый день она все продолжалась…
– Мне сказал Санек, что ты землю с кладбища таскала…
Ира была пьяная.
Хоть и скрывала это, но Настя быстро ее раскусила.
– Да. Я ее принесла.
– Зачем?
– А как мне еще защищать дом?! Меня никто не слушал! Макс со своими якобы друзьями воевал! Одна ему шины проколола, племянник мой в доме стекла выбивал, да еще и любовница его, слава богу, уже бывшая, свои правила строила! В доме, который я оплачивала! Он же нихрена не платил! Еще и меня дважды избил! Ты меня нахуй послала, тебе деньги были нужны! Что ты за цирк-то теперь устраиваешь?!
Последнее Ира пропустила мимо ушей.
– А… Я помню… Ты говорила…
– Это была просто защита! Всем на меня насрать было!
– А ты можешь мне ее сделать?
Настя усмехнулась.
– Плати. Две тысячи за работу, тысячу, чтобы я нашла покойника, который будет тебя защищать. Бесплатно я ничего больше делать не буду.
И Настя положила трубку.
– Санек… Придурок…
Ксюша тяжело вздохнула.
– Да уж… Везет нам… как обычно…
– Ничего удивительного! Он и тогда дохуя пиздел…
Настя кусала губы.
Сказать про то, что наговорил ее сосед Ирке?
Или промолчать?
А если сказать?
Толку?
Настя вновь тяжело вздохнула.
Лучше промолчать…
Толку действительно никакого…
– Я могу дальше с тобой общаться?
Настя задумалась.
Пусть ей и было тяжело одной, но она постепенно привыкла…
Да и не будет ли проблем снова?
Насте не хотелось наступать на одни и те же грабли.
– Ладно. Хорошо.
– Будем общаться…
Настя положила трубку.
– Вот дура, а…
– Ты про себя?
– Ага. Ничего же хорошего не будет…
– Да ну…
На следующий день Настя проснулась раньше обычного.
У нее сегодня был день рождения.
– С днем рождения тебя, милая…
Она перевернулась.
Я улыбнулся.
– Знаешь, мне было намного привычнее с тобой наедине. Я немного отвыкла от прошлого. Оно уже умерло для меня. И я думаю – зачем оно мне теперь?..
– Так надо…
– Ты думаешь?
Я поцеловал ее.
– Конечно…
Настя прищурилась.
– Ты от меня что-то скрываешь?..
Я лег на спину и посмотрел на голубой потолок.
– Только то, что я тебя хочу…
Она хмыкнула.
– У нас давно ничего не было…
– Два дня?..
– Два дня… – протянул я. – Два дня для меня как для мужчины как два года…
– Ой да ладно тебе!..
– Я серьезно… или ты думала, что мужчине надо пару раз в год?..
Настя смутилась.
– Ну… Я не знаю… Я ни разу с мужчиной не жила…
– А я?..
Она смутилась еще больше.
– Я разве не мужчина? И мы разве не живем с тобой?
– Встречаемся…
– Да нет, Настюш, живем. Ты просто этого не замечаешь…
Она отвела взгляд.
– Ну… Меня это все еще смущает…
– Три года, Насть… ну, почти…
Настя попала в тупик, не зная, как оправдаться.
Неужели она действительно все еще не считает меня своим мужчиной?..
– Кто я для тебя, а?..
Настя смущенно опустила глаза.
– Ну…
– Ты до сих пор считаешь меня просто соседом…
– Чтобы ни у кого не возникло вопросов…
– Да нет. Ты и в самом деле так считаешь.
– Я ничего не могу с собой поделать!.. Это… Это все… для меня… Я не знаю… Это до сих пор выводит меня из равновесия…
– Насть…
– Я говорю как есть!..
– Тебе сложно считать меня своим парнем?..
– Я мужем-то тебя с трудом называла…
– Потому что я хочу стать для тебя человеком намного ближе, чем есть сейчас. Не парень. Не любовник. А по-настоящему близкий, чтобы ты чувствовала, что не одна…
– Я… Ну…
Я тяжело вздохнул.
– Да уж… Я помню, как ты со своими мужчинами общалась… Считала их своими парнями, женихами… Как ты хотела за них замуж… Ну да… Это же не я, такой плохой и просто отвратительный… Наверное, самый отвратительный человек в твоей жизни… не то что они…
Я отвернулся.
Да, я вел себя как мальчик.
И мне было очень и очень обидно.
Что я делаю не так?..
– Даже слова ласкового мне сказать не можешь… а с ними…
Я окончательно психанул…
– Ладно… пойду я…
И встал.
– Миша!..
Я выбежал из дома.
Ну зачем я с ней так грубо?..
Ну подумаешь…
Неважно, кем она там меня считает…
Но обида заглушала даже эти мысли…
– Ты что, обиделся?..
Я поджал губы.
Она вышла следом за мной.
– Ты еще удивляешься, что я так плохо себя веду?..
– Ты про свои поступки?..
Я усмехнулся.
– Да, я плохой. Но даже плохие люди достойны любви. Я, видимо, к ним не попадаю…
Слезинка покатилась по щеке.
Настя растерянно смотрела мне в спину.
– Ты бы меня обняла… И просто стоишь…
– Я… ну… Я…
Она уже не знала, что сказать…
– Я чувствую это давление обстоятельств… и то, что я одна с этим со всем…
– Что ты имеешь в виду?..
– Нашу связь…
– Ты чувствуешь себя одинокой, находясь рядом со мной?..
– Нет… Я просто чувствую себя белой вороной среди людей… Я и с ними общаться хочу… Я не хочу сойти с ума окончательно… И да, прошлое мне тоже не позволяет тебя любить… Я… Я столько пережила…
– Я знаю…
– И то, что я теперь здесь…
– Я знаю. Прости.
Я повернулся к ней.
– Я ревную… И мне очень тяжело, что ты ко мне так относишься…
Настя развела руками.
– Я говорила…
– Нет! Не повторяй этих слов! Я больше не хочу их слышать!
– И будешь мучиться?..
Я тяжело вздохнул.
Я подошел к ней и обнял.
– Я в любом случае буду мучиться целую вечность… с тобой или без тебя… Ты просто помогаешь мне не думать об этом… Подарить хоть каплю счастья… Ведь с тобой я… абсолютно счастлив…
Настя поджала губы.
– Я… Я не знаю, что мне делать…
– Люби меня! Просто люби меня, дари мне свою любовь! И ни о чем не думай!
– Я постараюсь…
Я обнял ее.
– Прости… Я не сдержался… Мне иногда бывает обидно… и больно…
Она нерешительно обняла меня в ответ.
Я ощутил прикосновение ее рук…
Таких теплых…
И одновременно таких ласковых…
Ее сердце бешено билось от волнения.
Она стеснялась даже рядом со мной стоять…
И я корил ее за это…
– Скажи, чем я хуже твоих многочисленных мужчин?..
Настя тяжело вздохнула.
– Прости… Но мне это действительно очень важно знать…
Настя опустила глаза.
– Наверное, потому что другие люди? Другие родственники? Друзья? Окружение? Я не чувствовала столько боли, как от…
– Меня?..
– Ты ведь и сам понимаешь, сколько боли мне причинил, еще до своего признания…
Я задрал голову, пытаясь удержать слезы.
– Ты… и твое окружение… меня сильно обидели. Поэтому я хотела начать все сначала, забыть обо всем…
– Ты и со мной могла начать все сначала…
– Не могла. Ты и сам все помнишь…
– Ты тогда другого нашла. Помню…
Я снова от нее отвернулся.
– Я все видел! И просто с ума сходил! Почему?! Ну почему?!
– Потому что было невозможно. Все были против. И твоя мама, и моя…
– Я бы все решил!..
– А я откуда знала, что ты меня любишь? Я с тобой тогда даже не разговаривала, как сейчас!..
Я тяжело вздохнул и повернулся к ней.
– Я хотел. У меня уже был конкретный настрой на продолжение нашей связи. Ты еще девочкой тогда была…
– Ну… да… была…
– Я решил взять инициативу в свои руки…
– Ты никого к себе тогда не подпускал!..
– Я придуривался. Честно. И тебя я подпускал… одну… единственную…
Настя поджала губы.
– Сложно все это… Да и времени прошло…
– Я знаю. Только до сих пор болит. Во мне все еще живет эта ревность…
– Я знаю. Иначе бы ты мне это не припоминал…
Я кивнул.
– Мне просто обидно. Понимаешь?
Настя кивнула.
– Понимаю…
Я подошел к ней и обнял.
– Прости… – чмокнул ее в макушку. – Прости, что порчу тебе праздник…
Настя махнула рукой, освободившись из моих объятий.
– Да у меня и так нет праздника… Ничего страшного…
– Почему же? Есть. Мы с тобой можем провести его вместе…
Настя кивнула.
– Пойдем обратно… в кроватку…
Мы, обнявшись, пошли обратно. Рухнули в постель и принялись целоваться. На мгновение наступила тишина, даже жизнь, казалось, остановилась. Потом пошла дальше – кто-то кричал, шумел, проходил мимо и смеялся, гавкали собаки и громко пели птицы. Сегодня обещали жару – с самого раннего утра светило солнце…
Я покрывал ее тело поцелуями.
Как я его люблю…
Нервно гладил его, возбуждаясь с каждой минутой все сильнее. Ощущал, какое оно живое. Как дышит. Пульсирует…
Хотелось мацать ее груди – да, вот так, грубо! – и одновременно нежно посасывать соски…
Я положил ладони на них. Ощущал их трение о свою кожу. И это было так… приятно…
Я не мог оторваться от ее губ.
Таких сладких…
Таких соблазнительных…
Я все же разорвал поцелуй и ехидно посмотрел на нее.
– Давай попробуем что-нибудь другое… чтобы разнообразить нашу близость… хорошо?..
Настя улыбнулась и пожала плечами.
– Давай…
Я, не отрывая взгляда, дотронулся рукой до ее лобка.
Она застонала, ощутив прикосновение.
– Тебе будет очень хорошо…
Я начал гладить. Медленно. Нежно. Не сводя взгляда от ее лица. Она дышала тяжело и смотрела по сторонам, боясь встретиться с моими глазами…
Я опустился ниже и ввел пальцы ей во влагалище.
Она резко выпрямилась. Вцепилась в руку, ощущая, как возбуждается все сильнее, желая и продолжение, и одновременно чтобы все прекратилось…
Я поцеловал ее в губы.
– Моя хорошая…
Я гладил медленно, дразнил ее, наблюдая, как она извивается, ощущая мои пальцы у себя внутри. Она сильно возбудилась. Мои пальцы стали очень мокрыми, ей дико хотелось секса, но я решил, что сегодня не войду в нее. Да, у меня у самого был лютый стояк, но терпел, чтобы принести любимой настоящее удовольствие…
Я опустился ниже.
Моя голова оказалась между ее ног.
Она застыла, внимательно следя за моими движениями.
Я обхватил руками ее ноги, приблизился к ее лобку и провёл языком по влагалищу. Потом еще. И еще. Прикрыл веки, слизывая капельки жидкости с ее половых губ…
Я возбуждался все сильнее.
Настя громко стонала.
Я проводил языком снова и снова, получая настоящий экстаз.
Я ощутил прикосновение…
Настя поглаживала меня по голове. Слегка разлохматила мои аккуратно уложенные волосы. Она делала это и нервно, и слегка боязливо…
Я остановился.
Я подполз к ее лицу.
– Гладь меня дальше… прошу…
Настя испуганно на меня посмотрела. Она проглотила застрявший ком в горле и снова коснулась меня. Обхватила мое лицо руками и осторожно приблизилась к моим губам.
Мы слились в поцелуе.
Это было так нежно…
С любовью…
Со страстью, но тихой и интимной…
Я кончил и лег рядом.
Мы ничего не говорили, прислушиваясь к тишине.
Настя зашла в Интернет.
Всего парочка поздравлений…
Она тяжело вздохнула и выключила телефон.
На улице стояла жара.
– Работать никак…
– Ага. Я под жарой стоять не собираюсь.
– Аналогично.
– Тогда до магазина, м? – Ксюша склонила голову на бок.
– Давай…
Я решил вернуться на кладбище.
– Я приду еще… – на прощание чмокнул любимую в макушку.
Настя кивнула.
– И еще раз с днем рождения. – Я улыбнулся.
Она улыбнулась в ответ.
Время шло.
Жара сменилась легкой прохладой вечера.
Солнце начало медленно опускаться к горизонту.
Я сидел один.
Я чувствовал, что кто-то собирается ко мне в гости. Не Настя. Ее планы я знал заранее и наизусть.
Кто-то свой.
Я напрягся.
Я сжал пальцы до побеления.
Я не хочу никого видеть…
Я решил исправить эту проблему. Пусть и жестковато, но все же. Щелкнул пальцами, отправляя в воздух определенное желание…
Не хочу никого видеть…
Убирайтесь…
Где-то поблизости сломалась машина…
Я удовлетворенно хмыкнул.
И уже спустя полчаса Настя приехала.
Я улыбнулся.
– Привет… еще раз…
– Привет…
– Ты чего приехала? Что-то случилось?
Мы обнялись.
– Соскучилась…
Я кивнул.
– Если честно, я тоже. Подумывал вечером заглянуть…
– Ясно…
Мы сели на плитку за памятником.
От ее близости немного кружилась голова – от чувств…
Вокруг царила тишина.
Я обнял любимую, положив руку ей на плечо. Я слышал, как она дышит. Шумно, слегка сопит. Это звучит как музыка, тихая и мелодичная.
Настя смотрела вдаль.
Она избегала взгляда со мной.
Стесняется…
Настя встала.
– Ты уже уходишь?
– Да не… Задницу отсидела… – она засмеялась.
– Понятно. – Я улыбнулся.
Ксюша ходила вокруг могилы.
– Интересно…
Настя посмотрела на нее.
– Мама его вообще знает, что это? – Ксения кивнула на шпагат, натянутый на ограде.
Настя пожала плечами.
– Наверное…
– Не знает, – вмешался я, – только практики знают, что это “сигналка” от них же…
– Да. Чтобы не брали тебя в работу.
Я кивнул.
– Часто предлагали? – удивилась Ксюша.
– Я же сам по себе. Многие от Хозяина зависели. Я был его помощником, но на него не работал. Поэтому да, свободен. Я тебя ждал. – Я улыбнулся, обратившись к Насте.
Та смутилась.
– Ясно…
Прошло еще некоторое время, и Настя тяжело вздохнула.
– Надо домой…
Я мягко взял ее за руку.
– Слушай… Ты только не обижайся…
– Что?.. Опять?..
Она растерялась.
– Нет-нет… Ты не так поняла… В общем…
Мне было очень тяжело это говорить…
– Проведи со мной ночь… здесь…
– Здесь?..
– Да. Ты не бойся, тебя никто не обидит…
– Я… Это…
– Я понимаю. Я тебя не первый год об этом прошу….
– Ты понимаешь, как это все будет выглядеть?..
– Ничего страшного. Никто ничего не будет видеть…
– Это же святая земля…
– Ты многое об этом месте не знаешь…
– Я… Не проси об этом! Пожалуйста!
– Почему?..
Она попыталась вырваться, но я не крепко держал.
– Почему? Ты боишься? Меня здесь все боятся, никто против меня не пойдет!..
– Нет и нет!..
– Настя… Это будет самая лучшая ночь в твоей жизни…
– Ты с ума сошел?..
– Мы все время спим только у тебя!.. А у меня?.. Тебе противно?..
– Нет, Миша, умоляю…
– Все будет по красоте… Не бойся…
Настя все-таки освободилась.
– Я к тебе больше не приду!..
Она быстро села на велосипед.
– Настя!...
Она спешно уехала прочь.
– НАСТЯ!!!
Мне хотелось просто убить себя.
Зачем я так с ней?..
Разве я что-то страшное у нее просил?..
Я не могу ей предоставить ничего другого, кроме своей могилы…
Я заплакал от беспомощности.
Почему у нас ничего не выходит?..
Неужели я ничего не заслуживаю?..
Потому что умер?..
Или слишком знаменитый для нее?..
Я почувствовал собственную слабость перед ней…
И что мне теперь делать?..
Могу ли я выпросить прощение?..
Или все объяснить?..
Я метался по могиле, словно дикий зверь в клетке.
Что же я наделал…
Но я же хотел как лучше…
Просто разнообразить нашу личную жизнь…
Почему всегда так сложно?..
Я остановился и посмотрел вдаль, откуда она каждый день приезжает.
Никого.
Тьма медленно опустилась над могилами.
Стало очень тихо.
Даже птицы не пели.
Я прерывисто вздохнул.
Пойти бы к ней да все объяснить, но лучше этого не делать, может стать еще хуже…
На эмоциях она может неправильно все понять…
Кричать…
Плакать…
Это будет новый стресс для нее…
Надо немного подождать…
Сидеть и ждать было невозможно. Меня самого трясло. Я ходил кругами, останавливался и ругал – мысленно, себя, ее, жизнь, Бога…
Почему все так…
Я не выдержал и ушел с могилы. Пошел по асфальтированной тропинке в сторону центра.
Сущности и бесы сидели по своим могилам, уставившись в одну точку.
Каждый думал о своем.
Кто-то просто смотрел вдаль и думал.
Тишина нависла над кладбищем…
И тут до меня начал доноситься звук.
Я остановился. С одной стороны, мне было все равно. А с другой…
Это такие знакомые звуки…
Где-то совсем недалеко от меня стонала девушка.
Не от боли.
Я расстроенно хмыкнул.
Опять…
Какая-то очередная влюбленная парочка зажалась среди могил и занималась любовью.
Я тяжело вздохнул.
Жаль, что Настя этого не видит…
Им-то все равно. Кто о них думает. Видит ли их кто-то. Да, они нашли укромное место. Просто чтобы уединиться, думая, что их никто не потревожит. Да, их видели, но всем было наплевать…
Я пытался это объяснить своей любви, но она от страха не хотела меня слышать…
Я тяжело вздохнул, сложил руки на груди и пошел дальше.
Стараясь ни о чем не думать.
Любая мысль приносила боль…
Время шло.
Боль и обида не отпускали.
Я ждал.
Только вот…
Чего?..
Что все само разрешится?..
Или что Настя меня простит?
Она и так до сих пор на меня злится. Из-за тех поступков…
А я совершаю новые…
А что мне еще делать?..
А если она реально больше ко мне не приедет?
Что тогда делать?
Я начал метаться.
Что делать?!
Только одно – идти к ней домой…
Даже если она не будет мне рада…
Я решительно направился к ней.
– …и вот, слушай, сейчас Машка на меня всякую херню говорит, типа, я его туда отправила…
Я остановился.
Настя говорила по телефону.
Ей звонила соседка с прошлого места жительства.
– Это дед его выдал, мне-то это зачем? Дети не на нем. Дети мои. Мы не в браке. Машка говорит, что из-за денег…
– Нахрена ты их слушаешь…
– Я сейчас у деда живу. Мы сегодня работу искали, ездили, смотрели…
– Ясно…
– Сейчас и бабка его против меня пошла…
– Свекровь?
– Ага. Она со мной тоже не общается…
– С мамой Мишкиной тоже не общаюсь. Тоже сбежала. Она там про меня всякую херню говорит, а я внимание не обращаю. Она тогда про меня всякую херню наговорила, когда квартира всех затопила. Сколько гадостей… и ее этот… приплод… столько бед мне принес… Так и хочется его привязать к ней, чтобы на себе все ощутила…
– Вот-вот, и у меня так же…
Меня кольнули больно ее слова.
Она очень сильно обиделась на меня…
Это справедливо…
Но все же…
Она обижалась и на мою маму…
Знаю, что сам наговорил про нее гадостей. Но все же…
Обида больно кольнула меня. Но уходить я все равно не собирался, чтобы выяснить для себя многое.
Например, отношения…
Настя положила трубку.
Она обернулась и увидела меня. Сначала вздрогнула, потом нахмурилась и попыталась сделать вид, что не заметила. Словно меня нет…
– Настя…
Она отвернулась.
– Давай поговорим…
– О чем?..
– О любви. И… как ты ко мне относишься по-настоящему…
– По-настоящему?! – воскликнула Настя, сжав пальцы. Слезы брызнули из глаз. – Я тебя ненавижу!.. Теперь ты отстанешь от меня?!..
Я выставил вперед руки, желая успокоить.
– Настя… Успокойся… Пожалуйста… Давай поговорим…
Я подошел к ней и взял её за руку.
– Я не хочу с тобой разговаривать! Уходи! Найди себе другую! – она говорила уже не так уверенно.
Я обнял ее и поцеловал в щечку.
– Я все слышал… Это все от обиды… Я тебя понимаю, маленькая… Да, я очень отвратительный мужик, но я тебя очень и очень сильно люблю…
– Ненавижу! Ненавижу!
– Я знаю…
Она горько плакала. Била по мне руками и кричала.
Я понимал, что это моя вина.
И мне стало очень и очень горько…
– Зайка моя… Прости…
Я и сам заплакал.
Просто стало тяжело.
Слезы катились по лицу, и я их не вытирал.
Мы стояли посреди кухни. Вокруг – пустота. Она обнимала нас своими руками, гладила по головам и целовала. Нам это было необходимо. Выплакаться. Выговориться. Дать свободу своим чувствам…
– Настя…
– Ну почему, почему ты появился в моей жизни?! Почему ты из нее не уходишь?! – она по-прежнему кричала, не в силах успокоиться.
– Потому что люблю тебя. Что я могу сделать?..
– Ты все врешь!..
– Почему ты так думаешь?
– Потому что ты не можешь меня любить! Ты посмотри на меня! Я же уродина… У меня справка… Ничего во мне нет… Ты меня просто используешь!..
– Ты не права. В тебе есть многое. Ты просто этого не замечаешь…
– Ты все врешь!..
– Хочешь я тебе это докажу?..
Настя уткнулась в мою рубашку. Она говорила не то, что хотела, а то, что диктовали эмоции.
Ее можно было понять…
Она столько пережила…
И меня самого не могла отпустить. Сразу все рухнет в ее жизни. Смысла не станет. Да и кто ее будет так любить, как я?..
Да, это были ее мысли.
Она иногда не понимала саму себя.
Терялась в желаниях, чувствах.
Жизнь будто ее трясла и говорила – чего ты хочешь, чего?..
А она ответить не могла…
Настя вцепилась в мою рубашку, будто боялась, что я сейчас уйду. Я и не собирался, я ждал, когда она немного придет в себя. Гладил ее по голове и все терпел – ради любви…
– Я просто больна тобой… Ты моя слабость… Мой наркотик… Мне проще самой тебя бросить, чем быть брошенной тобой, ведь… кто ты и кто я? Мы же разные… Ты футболист из нормальной семьи, а я… бомж… по сути… я на улице выросла…
Я обхватил ее руками.
– Для любви это все неважно. Это такие глупые условности… Мне нравится, что ты любишь, несмотря ни на что. Тебе не нужны мои привилегии. Тебе нужен человек. И я здесь… перед тобой…
Настя тяжело вздохнула и отлипла от меня.
– Ты в порядке?..
Она отошла от меня и встала спиной ко мне.
Мне было сложно видеть ее эмоции.
Она обняла себя за предплечье.
– Нет… Мне очень больно… и страшно…
– Это моя вина. Прости…
Она покрутила головой.
– Зачем?..
– Я постоянно у тебя. Я понимаю, ты боишься и стесняешься, но ничего такого в этом нет. У нас там… каждый сам по себе, нет никому дела до чужих отношений, и ты сама знаешь, что мы, по сути, брошенные. Да, это не наша вина, Хозяин умер, но все же…
Она тяжело вздохнула.
– Я бы все равно тебя в обиду бы не дал. Да, они все знают, ну, я про кладбище. Они знают, что ты моя девушка. Они знают, как я по тебе скучал. И я решил, что будет лучше провести ночь у меня, ну, чтобы хоть как-то разнообразить нашу личную жизнь. Тебе бы ничего не грозило…
– Это же святое место…
– Насть, оно уже давно не святое. Увы. Я не говорю, что так и надо, я просто хотел провести с тобой там время…
– Не могу…
– Почему? Боишься?
– Неудобно… и… боюсь…
Я тяжело вздохнул.
– Давай лучше здесь…
Я почесал затылок.
– Я как-то не привык все время тусоваться у девчонки…
– Ты их водил к себе?..
– Ну да… когда матери с отчимом не было…
– Ясно…
– Тебе это было неприятно слышать?..
– Ну… не совсем…
– Ты не можешь смириться, что до тебя у меня кто-то был?..
– Ну… Мне просто это не нравится…
– Прости…
Настя повернулась ко мне.
– Ладно… Я… Я постараюсь пересилить себя… Но не обещаю…
Я подошел к ней и взял за руку.
– Тебе не будет страшно… Поверь… Тебе понравится… Я… Ты же знаешь, что я в постели… ну…
– Да, знаю…
– Ну вот…
Настя тяжело вздохнула.
– Извини… Я устала…
– Хорошо-хорошо… Я побуду с тобой?..
Она пожала плечами.
– Ты ведь все равно не уйдешь…
– А ты этого хочешь?..
– Я сама не знаю, что хочу…
Мы легли в постель.
Настя какое-то время еще оставалась грустной, но потом успокоилась и заснула.
Я поправил одеяло.
Она так мило спала…
Я приблизился к ее лицу и поцеловал.
Утром девчонки ушли в огород.
Я вернулся обратно к себе.
Мне было о чем подумать.
В то же время я очень сильно скачал по Насте.
Она бы все равно приехала…
Каждый день я ждал только ее…
Чтобы увидеть…
И никогда не отпускать…
Так и получилось, подруги приехали за два часа до обеда.
Светило солнце.
Ксюша слезла с велосипеда и покачала столик.
– До сих пор не приклеен…
Настя подошла к ней.
– Они его бросили, что ли?..
Настя хмыкнула.
– Наверное, она уехала куда-то…
– Думаешь?..
– Угу…
– Я не хочу. – Я встрял.
– Ты?.. – Настя растерялась.
– Почему? – удивилась Ксюша.
– Я решил замести следы. Пусть забывается потихоньку. – Я пожал плечами.
– Ясно…
Я подошел к Насте.
– Привет…
Ксения решила отойти.
– Я прогуляюсь… пожалуй…
И ушла.
Настя тяжело вздохнула и отвернулась.
– Ты все еще злишься на меня?..
– Нет… Я просто устала…
– Понятно…
Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.
– Я по тебе так соскучился…
Я погладил ее по щеке.
– Побудь со мной… подольше…
Она кивнула.
Мы сели за памятником.
Я обнял ее за талию.
– Как дела? Как там Макс? Когда приедет?
Настя пожала плечами.
– Еще не скоро. Я не жду. Своих проблем хватает…
– Ясно…
Мы помолчали.
– Ты сама пришла в себя? Я чувствую, ты до сих пор в депрессии…
Настя кивнула.
– Я уже помногу пустырник пью. – Она трогала свои пальцы. – И ничего не помогает… даже работа…
– Он не поможет. Это немного другое. Я могу помочь… согласна?
Настя тяжело вздохнула и кивнула.
– Ты не рада, что я буду помогать?..
– Да нет… Просто настроение упало…
Я встал.
– Пойдем. – Я протянул ей руку. – Покажу кое-что.
Она взяла мою руку и поднялась. Было видно по ее глазам, что она мне не доверяла – и боялась, словно хотел завести куда-нибудь и изнасиловать…
– Я не такой. Мне надо по любви и согласию. Сегодня я про другое тебе скажу. Ты на велосипед пока садись. В дороге все объясню.
Настя села на велосипед и послушно поехала в сторону старожил. Завернула в левую сторону и двинулась между могилами.
– Остановись.
Настя остановилась на первом от меня перекрестке.
Я прошел вперед и показал на могилы в середине.
– У каждого своя судьба, свой отмеренный путь. Есть и те, кто умирает раньше. Здесь, – я провел рукой по первому ряду в середине кладбища, – те, кто умер раньше срока. Там, где я, умерли, когда пришло их время…
– А ты?..
Я пожал плечами.
– Увы. Мое время пришло. Так вот… если ты будешь жить, тебя похоронят, когда придет твое время, рядом со мной. Если не захочешь, попадешь сюда. Понимаешь, о чем я?
Она кивнула.
– Живи. Я тебя умоляю. Столько всего тебе предстоит сделать…
– Например?
– Книга. Ты же книгу писала. Опять бросила?
Настя кивнула.
– Почему?
Она пожала плечами.
– Да не получается… как-то…
– А что именно?
– Ну… Не мое…
Я понял, что она уклоняется от ответа. Не хочет говорить, видимо, что-то скрывает от меня, точнее, от себя.
– Мне кажется, не в этом дело. Ты просто где-то что-то не то написала – и бросила. Не надо было. Надо идти до конца…
Настя отвернулась.
– Мне кажется, это никому неинтересно. Меня же никто практически не читал… – она пожала плечами.
– Ты ошибаешься.
– Возможно. Я просто отчаялась. В какой-то момент…
– Это нормально. Но это не повод бросать…
– Знаю…
– Тебе нужна мотивация. Или даже вдохновение. Я могу ими стать…
– Я же буду полностью от тебя зависеть…
– Ничего страшного… – я подошел и облокотился об руль ее велосипеда. – Это прекрасно – помогать любимому…
Настя поджала губы.
– Ты хочешь что-то сказать?..
– Да нет… наверное…
– Ну смотри…
Она тяжело вздохнула.
– Я до сих пор корю себя за в пустую потраченные года. Столько времени ушло… по сути… в никуда… и ведь все тянет жить по-старому… Возможно, я сама себе все порчу…
– Ничего ты не портишь. Это нормально. Ничего не рождается сразу. И построить свою жизнь хорошо сразу, без ошибок, тоже…
Она кивнула.
– Ладно… Поехали обратно…
Я тоже кивнул.
– Поехали…
Мы вернулись на мою могилу.
– Я тоже какое-то время болтался здесь, среди могил, пока Хозяин не взял к себе. Я хоть и был его помощником, но независимым от него. Меня могли взять в работу практики без одобрения Хозяина. После его гибели здесь многие остались без работы. Просто сама магия перестала работать…
– Поэтому ты здесь все знаешь?
– Да. Приходилось учиться и работать. Как видишь, нет никакой разницы между миром мертвых и живых. Везде все одинаково… абсолютно…
– Ясно…
– Поэтому не сдавайся. Все будет хорошо. Просто надо постараться…
Мне хотелось, чтобы она услышала те слова, что я говорил ей, пока стояли и смотрели на могилы в середине. Чтобы до нее дошел их смысл – и тогда бы ей точно стало бы легче…
Я все еще не мог избавиться от своего желания позаниматься любовью здесь с ней, никого и ничего не стесняясь…
Думал…
Вертел в голове эти сцены, что сводили меня с ума…
Я замолчал, чтобы предаваться им. И не сводил с любимой взгляда…
Она тоже замолчала, погрузившись в свои мысли…
Она даже не смотрела на меня…
Отошла от памятника, находясь за пределами могилы, но рядом с оградкой, и смотрела вдаль…
На холмы, где садилось солнце…
На кресты, что стояли вплотную друг к другу…
Ей было неловко смотреть на мое изображение на памятнике…
На меня самого…
Часто отводила взгляд…
Думала о чем-то своем или начинала глупо улыбаться в ответ на свои же мысли…
Она была такая…
Такая…
Очаровательная…
В этот момент…
Она очень красивая…
Я позволил улыбнуться в ответ на свои же мысли.
Да, я сделал то же самое.
Смотрел, как ветер играется с ее волосами. С короткими прядями, что выбиваются из цепких лап крабика. С челкой, что закрывала часть лица, свисая напоперек…
И снова почувствовал сильное желание…
Мне хотелось взять ее за руку, чтобы приблизить к себе…
Обнять…
Поцеловать…
Посадить на столик и медленно и нежно ласкать, покрывать поцелуями каждый участок кожи…
Руки задрожали…
Я облизнул губы…
Ну почему?..
Почему у нас с ней ничего не получается?..
Разве я на самом деле такой плохой?..
Я же просто люблю ее…
Она мой смысл существования…
– Ты можешь на меня посмотреть?..
Настя повернулась и встретилась со мной взглядом.
– Тебе неловко, да?..
Она кивнула.
– Стесняешься?..
Она снова кивнула.
Я улыбнулся и, подойдя ближе, обнял.
– Я приду к тебе сегодня вечером… хотя… я буду честен перед тобой… – я перешел на шепот, – я хочу тебя здесь и сейчас…
– Миша…
– Тсс… Я помню… помню… Не переживай…
Она улыбнулась в знак благодарности.
Я поцеловал ее в щеку.
– Я домой поеду, – она освободилась из моих объятий, – работы много…
– Слушай, скажу напоследок. Если будет очень плохо на душе, вспоминай меня. Мой образ. Наши с тобой встречи. Только не унывай, хорошо?
Она кивнула.
– Молодец…
Настя улыбнулась и села на велосипед.
Ксюша поехала следом за ней.
Уже спустя пару часов я пришел к ней.
Я хотел ее…
Я знал, что она одна, ее подружка ушла, и наверняка отдыхала.
Так и оказалось.
Настя сидела в кресле и смотрела на телефоне телепередачу.
– Привет…
Она улыбнулась, повернувшись.
Я присел рядом на подлокотник.
– Привет…
– Чем занимаешься?..
Она пожала плечами.
– Да ничем. Скучаю…
– Чего так?..
– Не знаю. Обстоятельства так сложились…
Я улыбнулся.
– Может, пойдем… полежим…
Она кивнула.
– Пойдем…
Она распустила волосы.
О, как я это обожаю…
Такие слегка волнистые…
Завораживающие…
Их хотелось трогать и целовать…
Сама она была в спортивном костюме. Черный, слегка свободный. Под ним – скорее всего – ничего нет…
Мне хотелось это проверить…
Мы зашли в спальню.
В зале тихо играл телефон.
Настя разделась и легла на кровать. И, как я думал, под костюмом, кроме трусиков, ничего не было.
Красивая грудь завораживала и соблазняла.
Бедра…
Руки чесались от желания их потрогать…
Я лег у стены, полностью раздевшись.
Мы обнялись и принялись целоваться.
Настя позволяла себя трогать и ласкать.
Я нежно гладил ее груди и наслаждался их видом.
Такие маленькие…
Хотелось коснуться губами…
Что я и сделал, заставляя ее тихо стонать.
Я играл с сосками, ласкал их языком, слегка посасывал, словно маленький грудной ребенок.
Настя от избытка чувств поцеловала меня в макушку.
– Мой хороший…
Я улыбнулся.
– Ты тоже моя хорошая…
Мы прижались друг к другу.
Я наслаждался прикосновением ее кожи и грудей.
Она – моим запахом и телом.
Слегка поглаживала мои широкие плечи. Проводила пальцами по шее, словно видела впервые…
– Нравится?..
Настя кивнула.
– Ты в постели другая… а при встрече…
– Стесняюсь… увы…
– Нам надо чаще встречаться в постели…
Настя фыркнула от смеха.
– Что?..
Она покрутила головой.
– Ничего…
Я дотронулся рукой до желанного места.
Настя вздрогнула.
– Нравится?..
Она продолжала обнимать меня за шею.
– Да…
Шепнула так…
Тихо…
Мне в ухо…
– Я это чувствую… что тебе хорошо…
Она принялась целовать мое лицо, стоило мне войти в нее пальцами. С уст сорвался стон наслаждения – откинула голову назад и прикрыла веки…
Я принялся кусать ее шею.
Нам вдвоем было так хорошо…
– Миша… Миша…
Меня это заводило…
– Еще…
– М… Миша…
– Да… Моя сладкая…
Мы вновь слились в страстном и одновременно сладком поцелуе.
Нам было мало всего. Поцелуев. Объятий. Ласк. Сладких слов…
– Давай…
Настя легла на спину. Я вошел в нее и слегка приподнял, держа за спину. И начал двигаться, не отрывая взгляда от ее лица. Она обхватила ногами меня, сцепив их сзади.
Настя откинула назад голову.
И застонала, ощущая внутри мое достоинство…
Она опиралась руками о постель.
Спина слегка затекла, но она этого не ощущала.
Лишь трение моего члена…
Мы полностью растворились в близости…
– Моя хорошая…
Губы у нее пересохли…
Она думала только о близости…
– Настена…
– М-м?..
– Тебе приятно?..
– Да… Миша…
– Да… Я это чувствую…
Я смотрел на нее…
Я поцеловал ее в грудь.
Она тяжело дышала.
Мне хотелось, чтобы это длилось вечно. Этот сладкий миг не должен прерваться – потому что вернуть его потом будет очень непросто…
Я почувствовал, что вот-вот кончу…
Неужели все-таки конец?..
И да, очень скоро наступил пик.
Я спустил в нее жидкость и слез, устроившись рядом.
Мы были счастливы, хоть и очень сильно устали.
Я чувствовал, как бьется ее сердце, поскольку рука моя лежала на груди.
И это было так… завораживающе…
– Я хочу послушать, как бьется твое сердце…
И примкнул к ее груди.
Она застыла, боясь пошевелиться.
Я тоже замер.
Сердце…
Как оно бьется…
Сначала неровно, словно обезумевшее, пытаясь вырваться из грудной клетки…
Потом спокойно…
Я понимал, что это все от волнения…
И оно так успокаивало…
Настя не решалась коснуться к моей голове. У нее от неожиданности застрял ком в горле. Глаза бегали туда-сюда, будто происходило нечто страшное…
– Успокойся… Я просто хочу послушать твое сердечко…
– Потому что твое давно не бьется?..
Я тяжело вздохнул.
– Я уже и забыл эти ощущения…
Я отлип от ее груди.
Она недоуменно на меня посмотрела.
– Извини… Я не сдержался… просто…
Утром Настя проснулась первой.
Ксюша вернулась домой поздно вечером и сразу легла спать.
Царила тишина.
Настя повернулась на другой бок.
Я, конечно, не спал. По инерции, что длится уже двадцать лет, просто прикрыл веки. Я чувствовал, что она на меня смотрит. Любуется мной, думая, что ничего не замечаю…
Она временами была такой странной…
Понятно, что противоречивые чувства рвут ее на части…
Порой она не понимает, что хочет…
Жить со мной…
Или, например, остаться друзьями с Максимом, но без любимого человека рядом?..
Хотелось и того, и другого, но второго больше, чтобы вновь избежать осуждения…
Хотелось и живого, но отпустить меня не означало, что она сразу кого-то найдёт. И найдет ли вообще…
Она уже пыталась…
Хотелось и меня, но ее пугало моё окружение…
Такая вот дилемма…
Настя проглотила ком в горле и снова посмотрела на меня. Позволила себе улыбнуться. Протянула руку и пальцами провела по щеке.
Я едва удержался, чтобы не перехватить ее за запястье и не поцеловать ее кисть…
Не хотел ее смущать…
Эти мгновения и так очень редки…
Она тяжело вздохнула.
Все же она меня все еще любит…
Она даже позволила себе коснуться моих губ…
Провести по ним пальцем, словно проверяя на влажность…
Потом устало вздохнула и перевернулась на другой бок.
Я открыл глаза и улыбнулся.
Юлия: “Я на первомайские приеду. Мне нужна будет твоя помощь. Не могу там находиться одна. И у тебя переночую…”
Настя: “Ок, только у меня у самой работы выше крыши, надо траву дальше убирать…”
Юлия: “Я помогу”
Настя: “Хорошо”
Юлия: “Я как поеду, тебе сообщу”
Настя: “Ок”
Настя убрала телефон. Тяжело вздохнула и уставилась в потолок.
Она бы предпочла обо всем забыть…
– Соседка написала?..
Я заметил, что настроение у нее изменилось.
– Да. Обратно приезжает. Хочет, чтобы я с ней побыла.
– А ты не хочешь?..
Настя покрутила головой.
– Понятно…
– Наверное, так надо…
– Наверное… Ладно, я пойду дальше работать… Работа сама себя не сделает…
Я заметил, что она снова не в настроении. Депрессия гложила ее с новой силой. Будто до этого крепко спала где-то в глубинах сознания, а сейчас проснулась и терзает с новой силой…
Наверное, это от усталости…
Или попытка прижиться с тем, что есть теперь…
Я не знаю…
Ира: “Ну вы там баню начали строить?”
Настя: “Какая баня, ты в себе? Макс уехал…”
Ира: “Мне сказали, что он только маленькую часть дома выкупил, второго хозяина же не нашли…”
Настя: “Второй хозяин Андрей, и он погиб. Сначала пропал, потом погиб. Его похоронили сравнительно недавно. Его наследница, Юлька, вторая хозяйка, стала хозяйкой всего дома. Она-то с Максом обо всем и договаривалась…”
Ира: “Ааа… Пиздят значит…”
Настя: “Меньше слушай…”
– Надоела она мне…
– Кто? Ирка?
– Ага…
– Да забей на нее… Нафиг она тебе нужна…
Настя лишь тяжело вздохнула.
– Все ок будет. Не мучай себя.
– Я стараюсь…
Настя тяжело вздохнула.
– На самом деле я держусь за нее потому что она когда-то была на моем месте…
Ксюша хмыкнула.
– Ты имеешь в виду историю с ее мужем?
– Да. Я сразу поняла, что не одна. Долго не говорила, потому что боялась, а тут что-то меня все достало, и я все сказала. И тут… такое… Неудивительно, что я отпустить ее не могу. Она хотя бы на меня не косилась…
– Мне бы было похуй, если честно, кто и что обо мне думает! Хочу с одним трахаюсь, хочу с другим, хочу с живым, хочу с мертвым, это вот вообще никого не ебет!
– Да просто… справка эта еще…
– Ну справка, и дальше что? Большая часть населения планеты имеет эту справку, и? Некоторые за нее деньги получают, чтобы не работать! А тут тебе джекпот выпал! Ты че, поехала, подруга?
– Наверное…
Настя тяжело вздохнула.
– Лучше займу себя работой…
– Правильно! А то хуйню всякую думаешь…
Она вновь тяжело вздохнула.
Уже несколько дней подряд хозяйка с уже давно старого места жительства доставала ее сообщениями по теме и не очень…
И тут Настя окончательно не выдержала.
Настя: “Слушай, мне некогда, мне надо траву убрать до двенадцатого числа, иначе Максим мне голову оторвет…”
Ира: “Макс придет двенадцатого числа?..”
Настя ничего не ответила.
Она бросила телефон на журнальный столик и бросилась вон из дома.
Ее всю трясло.
Хотелось побежать на старый адрес и наорать на некогда лучшую подругу…
Таких и подруг не надо…
Она звонила и писала почти каждый день, по большей части, в нетрезвом состоянии, и, видимо, сама не понимала, что творит…
Ира: “Да вы мне весь дом испортили! Ты и твой Макс!”
Я видел, что Насте с каждым днем было хуже. Она бросала трубку на середине разговора и горько плакала. Руки ее дрожали. Она бегала из угла в угол, как раненый зверь, не знала, что делать и что потом думать…
Она садилась в кресло и смотрела в одну точку, думая, как ей жить…
Она сьедала себя мрачными мыслями. И все больше хотела покончить жизнь самоубийством…
Слезы застилали глаза.
Так и мысли.
Она практически перестала есть.
Чаша терпения переполнилась, и Настя, все бросив, вышла на улицу. Села на велосипед и двинулась в сторону зеленого ларька.
Ксюша молча последовала за ней.
Они проехали большую часть дороги, прежде чем остановиться у магазина, что находился на расстоянии вытянутой руки от кладбища.
Эмоции и боль гнали ее вперед.
Она даже не чувстовала усталости, когда поднималась по горочке…
Будто это все отошло на задний план…
Быстрее, думала она…
Быстрее к нему…
Уже у моей могилы она бросила на землю велосипед.
Ей на все было насрать.
– Ты чего?..
Конечно, я заранее обо всем знал.
Но все равно…
Мне было очень тяжело на нее смотреть…
– У меня чет такое ощущение возникло, что это он нас всех наказывает, – заметила Настя, обращаясь к Ксюше.
Та хмыкнула.
– Неудивительно, – она пожала плечами, – мы столько натворили…
– Я просто как-то на один форум обратилась. Мне было интересно знать, что вообще со мной происходит. Если даже врачи не знают…
– Ну, и?
– Они сказали, что это может и сам бес наказывать. Он же вроде бы “в работе” у меня…
Ксюша снова пожала плечами.
– Я же сказала – неудивительно. Мы еще легко отделались… Как он нас за все это время не убил…
– Да уж…
– Я так и думала, что это все он. Мне кажется, он больше хозяин в нашей жизни, чем мы сами…
Настя тяжело вздохнула.
– Я его понимаю, – она отвернулась, – он просто так мстит за то, что его бросали. Сначала пообещали быть до конца, а потом бросили, да еще и не один раз. Конечно, от такого отношения начнешь человека не только ненавидеть, но и наказывать, ломать ему жизнь. А я просто не могла! Не могла быть с ним! Эти издевки! Насмешки! Издевательства! Ссоры, проблемы, в общем, я не выдержала и ушла, чтобы найти себе человека попроще! И все равно не смогла…
Слезы брызнули из ее глаз.
– Хоть и любила его до безумия, все равно понимала, что ничего не будет. Он умер для меня. Он был для меня мертвецом. Я и не подозревала, что все эти годы он меня любил, ходил за мной по пятам, с ума сходил, снился, звал, я думала, что все это болезнь, а оно… вот как…
Мне стало ее жаль.
По-настоящему…
По-человечески…
Я не решился вступить в их разговор. Зачем? Если они и сами все поняли…
– Скажи… – Настя обращалась ко мне.
– Как ты это делаешь?..
Я поднял голову.
Вопрос меня и удивил, и поставил в тупик.
Я понимал, что должен объясниться перед любимой девушкой.
Иначе снова подорву ее доверие…
– Как наказываю?..
– Ага…
Я сложил руки на груди.
– Ну… – я тяжело вздохнул. – Я же бес, и ты прекрасно это знаешь. А бесы, что здешние, что работающие на Сатану, имеют особые привилегии. По сути, нас сам Бог ими наделил. Но у меня тоже есть вопрос…
Настя пристально на меня посмотрела.
– Кто я для тебя? – я в лоб ей задал этот вопрос. Прекрасно зная и понимая, какой ответ мог получить. – Друг? Любимый человек? Или по-прежнему просто сосед?
– Ну… – она тяжело вздохнула. Подошла ко мне, сцепив пальцы рук, и, опустив голову, ответила: – Когда ты умер, и началась вся эта каша, ты был для меня не просто соседом. Ты был моим парнем, ты был моим женихом, которого я очень сильно любила. – Она подняла голову и посмотрела мне прямо в лицо. – Я любила тебя так, как никого после этого. Мне даже мать говорила, – Настя усмехнулась, – что я не смогу ничего построить, потому что тебя люблю. Она имела в виду личную жизнь… И, в какой-то степени, она была права. Где-то на подсознательном уровне я искала в жизни мужчин, очень похожих на тебя. Хотя бы внешне. Ну, или характером. Даже когда забыла обо всем этом… – она тяжело вздохнула, – все равно на меня накатывали воспоминания, и я безумно плакала. Или в ступор впадала. Как повезет, в общем…
– А что изменилось-то?..
– Да многое. Я как будто ото сна отошла. Поняла для себя многое. Подумала и ужаснулась. Начала свою жизнь… Но тебя же не это интересует, верно?..
Я кивнул.
– Я, в общем-то, была ребенком без отца. Он был, ну, где-то, вне моего поля зрения, строил свою жизнь, у него даже дочь появилась, правда, не родная, но все же. Любил ее больше меня. И я вот оказалась в тяжелой ситуации. Умер ты. Плюс, моя жизнь начала рушиться. И я решила свою проблему путем посещения твоей могилы. Другого пути у меня просто не было. И ты как-то быстро стал для меня всем, целым вселенным. А еще ты стал мне отцом, не родным, конечно, но все же главной мужской фигурой в моей детской жизни. Знаешь, есть такое, что девочка, что выросла без отца, начинает искать его в других мужчинах. Это очень страшно на самом деле…
Я молча ее слушал.
На самом деле ее слова задели меня за живое. А еще навеяли давно ушедшие воспоминания…
Когда-то мне самому пришлось стать отцом для маленькой племянницы…
Ну, потому что родной отец был никаким, наркоманом, уничтожающим свою и чужую жизни…
Правда, я уделял племяннице столько времени, сколько мог, но все же любил ее…
Как и она меня…
А потом я стал отцом и для своей любимой…
– И ты, будучи уже здесь, заменил мне мать. Стал мне отцом. Это ведь ты каждый раз приводил меня обратно домой. Это ведь ты сделал так, чтобы от меня отстали. Чтобы перестали бить. Да, я получила инвалидность. И буду с ней жить всю жизнь. Я это давно поняла. Сначала обижалась и ненавидела тебя, оскорбляла тебя, желала тебе расправы… а потом как-то смирилась со всем этим…
– Я рад, что ты это поняла, – нашел я в себе силы сказать это, кивнув головой в знак одобрения, – если бы я был для тебя злом, то уничтожал бы тебя каждый день твоей жизни. Ничего плохого для тебя я не хотел изначально. Да, в первые дни после перехода я поступил плохо, и сразу понял свою ошибку. Правда, я не знал, как ее исправить, пока ты не появилась…
– Ты был и есть мой отец. Я не хотела тебе об этом говорить, чтобы не делать тебе больно. Я не знаю, в какой момент ты перешел черту, и твоя забота превратилась в любовь мужчины к женщине, но меня это очень и очень сильно смущает…
– Такое бывает…
– Я тебя больше воспринимала как дядю или как самого старшего брата, ну, и как отца тоже. Ты же старше меня, помнишь?
– На десять лет…
– Это много…
– Да ну…
– Для меня много. Ты же ведь до сих пор старше меня, верно?
Я кивнул.
– Мне сорок два будет, тебе уже тридцать два. А разве возраст как-то влияет на отношения?
– Как ни странно, да. Есть разница между ровесниками и теми, у кого большая разница в возрасте. Они не могут ужиться…
– Бред!.. – я фыркнул.
– Да как посмотреть. Если ровесникам есть о чем поговорить друг с другом, а о чем мне говорить с условным дедушкой?..
Я обиделся.
– Неужели я для тебя такой старый?..
– Я не про тебя, Миш. Мы с тобой и так разные…
– Я до сих пор помню, как ты пугалась моей внешности…
– Потому что на памятнике одно, а на фотографии другое!.. И это отношение к разговору не имеет. Ты же спрашивал, кто ты для меня?..
Я кивнул.
– А сейчас, Насть? Ведь что-то изменилось за все эти годы, пока мы не встречались…
Настя тяжело вздохнула.
– Ну, ты ведь сам все понимаешь…
Я остановил ее:
– Давай без этого, хорошо? Говори прямо. И я тебе прямо отвечу. Может быть, я и говнюк, но не до такой степени, чтобы не уважать своего собеседника…
Она кивнула:
– Хорошо. Сейчас ты для меня как стимул, как причина жить. Ты спас меня когда-то, это хорошо, но со временем это все накинуло мне на шею ермо, и я никуда не могу сдвинуться…
– То есть, я все-таки для тебя не чужой?..
– Да. Ты все еще близкий для меня человек. Хотя во мне все еще живет желание найти своего человека, живого, человека для жизни…
Я подошел к ней и взял за руку.
– Я и есть твой человек, Настя… Ты просто еще не понимаешь этого…
Она кивнула:
– Возможно. Просто… непривычно… как-то… – она усмехнулась.
– Теперь моя очередь. – Я улыбнулся. – В общем, да, когда ты пришла ко мне впервые, я решил, что возьму за тебя ответственность. Мне показалось, что ты одинокая, с кучей проблем, да и любить тебя некому. Я все видел. И что происходило в твоей семье. С друзьями. В школе. Мне стало тебя очень жалко, и я решил направить тебя в хорошую сторону. Я учитель твой… или что-то вроде того…
Настя удивленно на меня посмотрела.
– Каждый человек, что приходит в нашу жизнь, так или иначе является нашим учителем. Он многому нас учит. Делает нас сильнее, направляет, в общем, все в таком духе. И я не мстил тебе, когда ты ушла. И после переезда – тоже. Да, я сильно обиделся и на себя, и на тебя, что у нас ничего не выходит, и тебя я решил научить тому, чтобы ты немного пришла в себя, и не сдавалась. Ты – молодец. Правда… – я улыбнулся, заметив ее взгляд. – И я наказал всех твоих обидчиков. Санька за длинный язык. Юлию за предательство. Скорее всего, она больше не сможет здесь жить, – я тяжело вздохнул, – но такова цена расплаты. С Ирой общаться ты не будешь. Поверь, не нужна она тебе. Да, тебе хотелось с кем-нибудь поговорить о нашей с тобой связи, это будет, правда, но не с ней…
Настя заморгала ресницами, сдерживая слезы.
Ей было очень больно.
Она переживала каждую минуту своей жизни этот удар, эту потерю, и довела себя до депрессии…
– Да и дом тот больше нам не нужен. Да, он хороший. Там все есть, но здесь будет лучше, я про новое место, если что…
– Я поняла…
– Все, что ни делается, к лучшему. Да, я стал бесом по истечению того срока, что давался мне на перерождение, но что оно мне даст? Ведь и в новом воплощении я могу умереть в двадцать лет от лейкемии. И что, все заново переживать? Тогда я лучше здесь останусь…
– Понятно…
– Я могу наказывать в том случае, если человек не прав, он не понимает и не признает вины. Твои соседи не видят, что своим поступком якобы подзаработать денег на хозяйке дома сделали тебе больно. Или что ты не понимала, уходя от меня к Максиму, что с ним ты счастлива не будешь, потому что он тяжелый человек…
Настя прослезилась.
– Я любила его… очень сильно…
Я положил свою руку на ее кисть.
– Я знаю. Но ты бы могла отдать эту любовь мне, ведь я нуждался в ней больше всего. Неужели я ее не заслужил?..
Она отвела взгляд.
– Я вижу по твоим глазам, что ты меня не любишь. Стараешься, но плохо получается. Вот здесь, – я указал на грудь, – эти чувства еще живы. Их просто надо пробудить. Поверь, ты не будешь счастлива с другим, если отринешь настоящую любовь… в сотый раз. Я понимаю, со мной сложно. Мое тебя нагнетает и заставляет бежать куда подальше. И меня – тоже. Ты же не думала, что с ними я был счастливым?..
– Я не знаю…
– Я с ними тоже страдал. Поэтому говорил тебе не связываться с ними. Не твои и не мои это люди…
– Я просто хотела с ними общаться…
– Я понимаю. Но все равно не стоило. И может быть, тогда бы не пришлось бы переезжать…
– Здесь я сомневаюсь. Потому что племянник… Ему все отписали…
– Может, он бы тебя и не выгнал…
– Нет, навряд ли…
– Я не буду спорить. Будем считать по-твоему, раз ты так думаешь. В любом случае, никакого вреда в этот раз я не причинил, лишь наставил на путь истинный. Ты же не обижаешься?
Настя тяжело вздохнула и покрутила головой.
– Нет…
– Ну вот и все. Все будет хорошо. Я не такой уж и плохой, как кажется…
Настя кивнула.
– У тебя ко мне еще что-то осталось?
Она отрицательно покрутила головой.
– Хорошо. Можешь поехать домой. Только я тебя прошу – не думай о плохом, да и Ирку эту заблокируй. Лучше же будет…
Настя кивнула, села на велосипед и поехала.
Я вздохнул с облегчением.
Это был самый тяжелый для меня разговор…
Я смотрел ей вслед и понимал, что люблю ее еще сильнее…
Только бы она меня понимала…
День медленно клонился к вечеру. Все сильнее становилось прохладнее. Лучи в последние минуты одаривали землю своим теплом – и гасли, как звезды на мрачном небе…
Я крутил в голове этот разговор с Настей.
Вспоминал ее реакции…
Ее эмоции…
Ее слова…
Такие теплые и одновременно с легкой прохладой…
Она не готова была разорвать разговор и нашу связь. Видно было, что она терялась в своих желаниях – и были ли это ее желания, а не чьи-то…
Она бы и рада была тогда остаться…
Да вот не уверена, что это было бы правильно…
Видно, тогда действительно нельзя было по-другому…
Только мы это не понимаем…
Интересно, как она там?..
Скучает?..
Или снова плачет?..
Сможет ли она вообще победить свою эту депрессию?..
Я тяжело вздохнул.
Я все равно хотел ее навестить…
Я покинул свою могилу.
Все равно сидеть там ночь в одиночестве, если есть любимая…
Настя сидела в кресле и смотрела какое-то видео на телефоне. Она была уставшая – просто без эмоций смотрела куда-то мимо, ни тени мыслей, ничего…
– Ты в порядке?..
Она повернулась ко мне.
– Все хорошо. Я просто устала…
– Ты не против, если я побуду с тобой?..
– Нет…
Я протянул ей руку.
– Тогда пойдем…
Она взялась за мою руку.
Я ощутил тепло ее пальцев, ее ладони.
Оно будто растекалось по моей холодной кисти, дарило какое-то чувство жизни, возможно, что-то даже воскрешало во мне, что давно уже умерло вместе со всем телом…
От нее всей шло это тепло…
Как от костра, к которому хотелось примкнуть в очень морозную ночь…
Сидеть и греться…
Согревать то, что очень сильно замерзло…
Это тепло не та энергия, которую все мертвые пожирали…
Это было тепло живого тела…
Давно забытое и давно покинутое…
Она подняла глаза и посмотрела на меня. В ее взгляде я заметил неуверенность и страх – страх, что будет завтра: неприятности или все-таки что-то хорошее…
Это тут же пропало…
Когда она встретилась со мной взглядом, эмоции тут же сменились.
Нежность…
Неловкость…
И…
Любовь?..
Я попытался скрыть свое ликование.
Она меня все-таки любит…
– Пойдем… полежим…
Она кивнула.
Иногда действительно хотелось просто полежать на покрывале и молчать. Каждую минуту наслаждаться телами, идущим от них теплом, да и просто насколько мы ближе друг к другу…
Хотелось взяться за руки и молчать…
Смотреть на потолок…
Или друг на друга…
Лицезреть каждую деталь лица… глаз…
И молчать…
Не говорить ни о чем…
Мы легли. Поверх одеяла. Не раздеваясь. Просто прижались друг к другу и застыли в мгновении. Я слышал, как бьется ее сердце, как она дышит, вздыхая тяжело от усталости…
Над нами повисла тишина.
Я обхватил ее руками.
Я был выше.
Я был крупнее, но не толстый, скорее, болезненно худой. Еще при жизни таким был…
Я тяжело вздохнул.
Дышать я, конечно же, уже не мог. Просто прислушивался к тому, как это делала Настя, и старался повторить…
Она прижалась ко мне, желая ощутить идущее от меня чувства безопасности и защиты. Все еще надеясь, что смогу ей помочь. Не обману снова. И это было очень и очень ценно…
Ей не хотелось снова плакать из-за меня…
Она и так во всем мире разочаровалась…
Я иногда чувствовал, что от нее исходила аура злобы и ненависти – потому что разочарование и боль стали слишком сильными…
Все это и меня печалило…
Я начинал ненавидеть самого себя…
Зачем?..
Зачем я причинил ей столько боли?..
Потому что… люблю ее?..
Она – моя жизнь…
Она – мое все…
Я поступил как глупый мальчишка…
Она сопела, уткнувшись носом в мою рубашку. Заснула, от усталости, что не давала ей ничего делать…
Я решил ее не будить.
Зачем?..
Пусть отдыхает…
За окном жизнь продолжается.
Нас будто бы никто не видел и не слышал.
Словно мы не из этого мира…
Так прошло, наверное, пару часов. На улице стало тише. Собаки еще лаяли где-то вдалеке, но люди будто бы ушли с улиц, которые и так выглядели опустевшими…
Я услышал, как Настя просыпается.
– А?.. Сколько времени…
– Вечер уже, – я улыбнулся, – но еще светло…
Только солнце садится…
Настя встала и пошла в туалет, что был на улице.
Я повернулся на живот и посмотрел в окно, что украшала трещина во все стекло, только заклеенное скотчем.
За ним красовался деревянный домик.
Настя вернулась обратно.
– Мне надо перекусить…
– Хорошо. Я никуда не денусь. Буду здесь.
Она кивнула и ушла.
С кухни доносились звуки посуды. Как она наливает в чайник воду и ставит на печь, которая все еще топилась. Хоть и конец апреля на календаре, но было по-прежнему холодно, особенно ночью.
Настя вернулась с чашкой и телефоном.
– Давай поговорим? – я перевернулся на спину и пристально на нее посмотрел.
– Давай. А о чем?
– О чем-нибудь. – Я пожал плечами. – А то мы с тобой только ругаемся да спим… ну, любовью занимаемся…
– Я поняла. А все же, о чем ты хочешь поговорить?
Я оперся об подушку.
– Ты наверняка задаешься вопросом, что в тебе такого, что я двадцать лет за тобой бегаю…
– То есть, ты это признаешь? – Настя ехидно улыбнулась.
– Да, признаю. Я же мужчина. А мужики все бегают за девчонками…
– Понятное дело…
– Бегаю, потому что люблю. – Я тяжело вздохнул. – Именно что люблю, а не делаю вид, как может показаться…
– И почему?
– Ну, ты девочка попроще… Ну, обычная… Ты же на меня не обижаешься?
Она покрутила головой.
– Это хорошо. Я не имею в виду, что ты скучная или, там, серая мышь… Ты ни то, ни другое, просто если ты любишь человека, то любишь его как человека, за личность, что в нем есть. Это очень и очень прекрасно…
– А тебя любили за что-то другое?
– Да, за то, что я футболист.
– А ты много получал?
– Ну, лично мне на все хватало. По крайней мере, операцию я бы сделал на свои деньги…
– Ясно…
Я увидел, что напоминание о прошлом заставило ее расстроиться.
Она будто вернулась туда…
Снова…
– Я до сих пор не могу поверить, что ты умер, – сказала она тихо, – хоть я, может, и не люблю тебя, но по-прежнему переживаю твою смерть как будто она произошла вчера…
И тут она кое-что вспомнила…
Я знал, о чем идет речь…
В какой-то из дней боль и обида все-таки взяли над ней вверх, и Настя решилась, по сути, на отчаянный шаг. Чтобы ее услышали и поняли. Может быть, раньше она была очень не права, и признает это сейчас, когда обстоятельства давят так, что жить и думать о чем-то другом невозможно…
Она вскочила со своего кресла и принялась бегать из угла в угол.
Что же делать?..
Стоит ли это делать на самом деле?..
И станет ли легче?..
Смогут ли ее услышать?..
Я следил за ней в тот момент. Был не ощущаем, чтобы не спугнуть, но она находилась в стрессе. Слезы без конца лились по ее лицу. Мысли о совсем недавнем прошлом душили ее пуще прежнего, и хотелось уже отрубить себе башку, чтобы только мучения эти наконец-то прекратились…
Еще она слишком много думала о моей матери…
– Ты прикрываешься моим сыном…
Эти слова больно ударили по ней, тогда, когда произошел по моей вине тот злосчастный потоп…
Настя почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Это было слишком…
Грубости рвались наружу. Вся жизнь, та жизнь, что ей пришлось провести со мной, буквально пролетела перед ее глазами. Сколько в этом боли… Сколько обиды… Сколько горя, в конце концов, я ей принес…
– Ты… Вы…
Ей было и так плохо…
Казалось бы, она ушла, и должно все закончиться…
Но нет…
И эта квартира…
И прошлое…
И я сам!!!..
Ее преследовали…
И по сей день…
– Вы с ума сошли?.. Я… Им?!.. Да… я…
В тот момент она ненавидела меня еще сильнее.
А я стоял и смотрел.
Смотрел, потому что был обижен – меня хотели снова бросить…
И с того момента эти слова не выходили у нее из головы. Они грызли ее. Сводили с ума. Не давали спать и есть…
Вернуться туда?..
Увольте…
Тогда она не сможет ужиться с моей матерью…
И жить со мной она не сможет…
Иногда она в каком-то ужасе просыпалась и понимала, что живет, по сути, с мертвецом, причем, с самым проблемным в ее жизни…
И понимала, что сошла бы с ума, будь я живым…
– Да, у нас с тобой необычная связь, – я кивнул, отлично понимая чувства своей любимой девушки, – но все же, я думаю, это не повод ее разрывать…
Настя тяжело вздохнула.
Она поджала губы.
Внутри нее все горело.
Пламя разбушевалось еще больше, когда я ей во всем признался.
Она очень сильно плакала.
– Что ты наделал?! – кричала она на меня, а я смотрел на нее и ощущал вину, что съедала меня каждый день, каждый час, каждую минуту… – Зачем?! За что?!
И ведь нельзя ничего вернуть…
Конечно, после переезда все эти эмоции немного поутихли. Но слова, они как нож, очень крепко и очень глубоко вонзились в душу, не давая и минуты покоя.
Это была еще одна причина ее депрессии.
– Ты прикрылась моим сыном!..
Как больно…
Настя чувствовала не только боль. Или обиду. Чувство несправедливости. Она думала – за что? За что ей дали такого человека, от которого бы любой другой сбежал? Она винила меня во всех своих бедах. Что разрушил ей жизнь. Сломал все, оставил без родных – тут я вообще не причем…
Все это ей хотелось сказать моей матери в лицо. Пусть та и будет усмехаться, и считать, что Настя просто сошла с ума, но зато станет легче…
Всем станет легче…
Но Настя не смогла этого сделать. Ее ломало от злости, ярости. Гнев сжимал ее душу, ее внутренности. Она всем сердцем меня ненавидела, но пыталась погасить эту ненависть. Улыбалась мне, а в глазах – боль и обида…
Все эти дни после она глушила и глушит до сих пор эти эмоции.
Но наступил момент, когда стало совсем невыносимо терпеть.
Надо было выговориться.
Настя схватила телефон и принялась писать сообщение моей матери.
Настя: “...Мне очень хочется вам кое-что сказать, а потом попросить. Ваши слова, что я якобы прикрываюсь вашим сыном, меня очень задели. Я никем не прикрываюсь и не прикрывалась никогда. Это все неправда. Мне очень хочется сказать даже не то – мне хочется, чтобы меня услышали…
В общем, я люблю вашего сына. Вы и так это знаете. Я вернулась к нему не из-за того, чтобы сделать вам больно. Я вернулась к нему из-за безысходности и одиночества. У меня никого не осталось…
И я действительно любила его все эти годы…
Искала его могилу четыре месяца, когда он умер, и я чувствовала такую боль, словно он был моим родственником…
Ждала его…
Ждала, что он жив, и вот-вот появится…
Я до сих пор не верю, что он умер…
Это не он…
Этого просто не может быть…
Я каждый день жду его возвращения…
И все еще надеюсь…
Я хочу, чтобы вы все забыли. И обо мне тоже забудьте. Меня больше нет. Я переехала в N. только ради него. И с Максимом у меня ничего нет… и не будет…
Я буду с Михаилом до конца…
И вы сами это понимаете…
Прощайте.
Простите за все…”
Настя горько плакала, когда писала эти слова.
Ей было очень и очень плохо.
Она понимала, что ей никогда не ответят на это сообщение.
По сути, на него было всем наплевать.
И, тяжело вздохнув, Настя заблокировала в Интернете мою мать.
Теперь ей самой уже все равно…
– Я знаю, какое сообщение ты отправила моей маме, – я решил сменить тему, увидев эмоции на лице своей возлюбленной, – и я ни в чем тебя не виню. Твоей вины ни в чем нет. Я очень и очень сожалею, что пришлось тебе пережить…
– Давай не будем, – мягко попросила Настя.
– Нет, послушай меня, пожалуйста. Я это говорю не для того, чтобы сделать больно. Я говорю, потому что есть что сказать. – Я тяжело вздохнул. – Ты мне действительно нравишься тем, что ты любишь человека, а не его профессию или кошелек. Таких очень мало. И ты меня этим зацепила. Да, я понимаю, что моя мама этому вообще не рада, да и был бы я жив, она бы тебя не подпустила бы к себе. Хотя тут бы я поспорил…
– Почему?
– Она знает, каким противным я был. И что от своего я не отступлюсь…
– Ругались много?
– Было дело.
– Мне кажется, у всех так. И с детьми, и с родителями. Потому что не умеем слышать и слушать друг друга… – Настя тяжело вздохнула.
Я подполз к ней и обнял ее.
– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, особенно когда все стало ясно. Ты и на нее злишься, и на меня, и на себя. Это все понятно. Тебя за это никто не осуждает. Просто… мама моя хороший человек. Да, где-то сложный, где-то импульсивный, но все же хороший человек. Она злится, и ты злишься, это нормально.
Настя молчала, хоть я и понимал, что ей все это очень тяжело слушать.
– Я хочу, чтобы вы все-таки общались между собой. Она же одна осталась. Алеська-то уехала, а я… ну, ты знаешь…
– Она не одна. – Настя хмыкнула. – У нее новый кавалер…
– Этот, на машине? Он мне не нравится…
– Она все равно одна не будет…
– Я не хочу, чтобы вы ругались. Хочу, чтобы вы стали… ну… как родственники были…
– Родственники после того что было?..
– Я понимаю. Но все же…
– Нет, Миша. И не проси.
– Это не она виновата, что твоя жизнь разрушена. Это моя вина. Это я должен все исправить. Она тут ни причем… правда!..
– Если честно, я не хочу знать твою семью, твоих друзей и твоих знакомых, даже девушек твоих бывших знать не хочу. Не удивлюсь, если они намного красивее меня…
– Дело не в этом…
– Да не важно…
– Я понимаю твои чувства. Что ты сейчас чувствуешь ко всему этому. Тебе и тогда было непросто, я понимаю…
– Мне бы и с тобой ничего не хотелось бы иметь. Я понимаю, что от этого мне никуда не деться. Что ты не покинешь мою жизнь, как бы я этого не хотела…
– А ты хочешь, чтобы я ушел?..
– Легче мне все равно не станет. Этот “хвост” все равно за мной останется…
Я тяжело вздохнул.
– Я понимаю. Я не смею тебя судить.
Мы помолчали.
Настя допила чай и легла обратно в постель.
За окном уже стемнело.
– Ты все-таки подумай над моими словами…
– Чтобы я общалась с твоей мамой?..
– Я очень за нее переживаю…
– По-моему, она вполне счастлива…
– Почему ты так думаешь?
– Она отдыхает от мужиков в своей жизни. И теперь живет как хочет. Разве это не прекрасно?..
Я обиженно охнул.
– Она устала от нас?..
– Ну да. От отчима и от тебя. Вас же обслуживать надо было постоянно. Так что, без обид, но ей в кайф одной.
Я решил с ней не спорить.
Ей наверняка виднее.
Но все равно ее слова меня задели за самолюбие. Женщина в принципе создана, чтобы ухаживать и заботиться о мужчине, а оказывается, что она от него очень сильно устает…
Устает от проявления любви?..
Да и, если честно, в этих ее словах я снова ощутил укор в свою сторону.
Неужели она настолько меня ненавидит?..
Я тяжело вздохнул.
Я решил ответить ей тем же.
– Знаешь, – я улыбнулся, – я бы мог сейчас закадрить любую девочку… и жить с ней…
– А чего не кадришь-то? Чего за мной до сих пор бегаешь?
Ей было обидно, хоть она и скрывала это за легкой издевкой.
Я надеялся на другую реакцию, если честно.
И в ответ всплеснул руками:
– Да не получается! Тебя одну люблю!
Настя тяжело вздохнула.
– Да уж…
Я потом понял, что идиот, наговорил лишнего…
– Прости… Я не хотел… Просто… твои слова… ну, что мама моя от нас устала…
– Я сказала как есть. Зачем обижаться?
Я улыбнулся.
– Да. Правда же…
Через три дня наступила жара. Причем, по-настоящему летняя. Солнце стояло высоко-высоко, уже вовсю распустилась зелень, под ногами росла трава, крапива, новые лопухи показывались из земли, хотя старые еще торчали во все стороны, словно острые иглы…
О работе в огороде не было и речи…
Девочки сидели дома.
– Надо бы помыться…
Настя недовольно цокнула.
– Не хочу ехать в город… Меня отчим и так замучил…
Ксюша кивнула.
– Понятное дело. А че делать будем?
Настя задумалась.
Она невольно перевела взгляд на чайник, что стоял на печке.
– Есть идея…
– Ну?
– Затопим печку вечером. Напривезем воды с колонки и намоемся. В ведре, правда, но все же…
Ксения кивнула.
– Хорошая идея…
Настя поджала губы.
– Меня все интересует…
– Да?..
– Как думаешь, кто-нибудь со старого места жительства знает, где я сейчас?..
Ксюша фыркнула:
– Да хер их знает! Может, и знают, тебе-то что?
– Да… Ты права…
– Забей…
– Хорошо…
Подруги спустя пару часов сели на велосипеды и двинулись в сторону ближайшей колонки. Стоило проехать чуть подальше, как из-за деревьев показалась тропинка, выходящая к двум жилым домам, каждый находился подальше друг от друга. Между ними было еще два дома, один на возвышении, второй с российским флагом на крыше.
В этом месте и была колонка.
Настя достала пятилитровые бутылки из-под воды и, нажав на рычаг, принялась их наполнять.
Ксюша стояла рядом.
Наполнив бутылки, девочки поехали обратно.
Настя прошла в кухню и, открыв топку, начала чистить топку. Потом заложила дровами и подожгла. Забросила туда мелкий уголь и закрыла дверцу.
Когда печка нагрелась, Настя поставила чайник и налила холодной воды в ведро. Приготовила все необходимое для мытья и села в кресло в ожидании.
Юлия: “Приеду первого числа, встретишь меня?”
Настя тяжело вздохнула.
Настя: “Хорошо…”
– Что?..
Ксюша заметила внезапно изменившееся настроение подруги.
– Опять Ирка?..
– Не, – Настя отмахнулась, – Юлька первого числа приезжает, надо встретить…
– А нахер бы она не пошла?..
– Не знаю. – Настя пожала плечами. – Я все равно ее встречу. Мне просто интересно.
– Понятно…
Настя тяжело вздохнула и, сняв чайник, развела воду. Принялась мыть голову, наклонившись к ведру. Она уже успела снять и штаны, и футболку, оставшись в одних трусах. Даже лифчика не было, и поэтому я без особого труда мог любоваться ее бедрами и голыми грудями…
Передо мной будто открылась по-настоящему красивая и завораживающая картина…
Особенно бедра, между ними тоненькая веревочка, разделяющая их напополам. А под ней то, что мужчины желают больше всего, когда остаются с женщинами наедине…
Чем дольше я любовался ею, тем больше мне ее хотелось…
– Ты очень красивая…
Настя фыркнула от смеха.
– Особенно сейчас…
– Я серьезно. Может, когда закончишь, займемся… ну… нашим любимым делом?..
Настя хихикнула.
– Почему бы и нет…
– Хорошо. Я буду тебя ждать… в комнате…
Настя ничего не ответила, и я ушел.
Уже спустя несколько минут она абсолютно голая вошла в комнату.
– Надо пользоваться моментом… потом фиг кто даст…
Я кивнул.
Я похлопал рукой по свободному месту рядом с собой.
– Ложись… Я тебя уже хочу…
Настя смущенно улыбнулась и легла рядом.
Я обнял ее за талию, прижимая к себе. Прикоснулся к ее губам своими, заставляя подчиниться… в хорошем смысле. Убрать все негативные мысли и думать только о сексе…
Мы слишком много занимались любовью, словно у меня сорвало крышу…
Будто сам Бог дал мне такую возможность…
Каждый день…
Каждую ночь…
Это было чудесно…
– Ты хочешь быть со мной… на веки вечные?..
Настя смутилась.
– Я не вижу правильным обещать тебе золотые горы, особенно в первые минуты близости…
– Но ты подумай… хорошо?..
Настя кивнула.
– Хорошо…
Мы снова слились в поцелуе.
Я гладил ее…
Ласкал…
У меня уже давно встал член – еще когда она стояла голая перед ведром. Трусики не скрывали все полностью – все равно были видны половые губы, слегка покрытые волосами, и это было так соблазнительно…
Мне хотелось дотронуться до них…
Провести по ним пальцами…
Почувствовать, какие они влажные и как они пульсируют от желания…
Я увидел покорность в ее глазах…
Я могу делать все что хочу…
Нет, не в плохом смысле…
Заниматься с ней любовью сколько угодно…
И она будет только рада этому…
Настя прикрыла веки. Ощутила внутри мои пальцы. Я водил ими по влагалищу, вызывая у нее стоны. Она раздвинула перед этим ноги – уже показывая свое нестерпимое желание и покорность. Не нужно было ее уговаривать – не люблю недоступных девочек…
Я проводил языком по ее лицу…
Рукой водил по груди…
Ладонью чувствовал ее сердцебиение…
Вторая рука по-прежнему была у нее внутри. Даже не шевеля ею, я все равно приносил ей наслаждение…
Она тяжело дышала.
Я навис над нею в очередной раз. Мой член уже готов войти в ее плоть и ощутить тепло внутри, такое приятное, такое согревающее…
Мы долго целовались, прежде чем это произошло.
Я будто специально дразнил ее, хотя мне очень сильно хотелось ее наконец-то потрахать…
В последний раз мазнул поцелуем ее губы и вошел, прижавшись к ней.
Держа член одной рукой…
Я чувствовал, как он пульсирует, хотя на самом деле давно не функционирует…
Это была тайна для меня…
Тело давно умерло и разложилось, а такое ощущение, будто ничего и не изменилось…
В любом случае, предаваться подобным мыслям не хотелось. Не сейчас уж точно. Мой член хотел девушку, что лежала голая подо мной – и я дал ему такое право…
Прижавшись к ее телу, я принялся двигаться.
Каждый раз я чувствовал, как трусь членом о стенки ее влагалища…
Оно сильно увлажнилось…
Я понял…
Настя очень сильно хотелось секса…
Она обнимала меня и позволяла мне трахать ее сначала быстро, словно изводя с ума и причиняя дискомфорт. На самом деле член мой адово пылал – от увиденного в кухне он настолько затвердел, что больно уткнулся в ширинку брюк…
Как мне хотелось ее, даже пребывая внутри…
Как будто ему было мало…
Настя обхватила меня ногами, словно боясь, что я убегу…
Или таким способом показывала, что не хочет, чтобы секс был для нее закончен?..
Будто бы не хотела отпускать…
Я смотрел на ее лицо, не отрываясь.
Она смотрела на меня в ответ.
Я то ускорялся, то, наоборот, замедлялся, чтобы прочувствовать каждый момент этой близости…
Настя стонала при каждом моем толчке.
О боже…
Эти стоны звучали как музыка…
Расслабляющая и одновременно мотивирующая…
Значит, я все правильно делаю…
Мы не замечали ничего…
Мы были полностью поглощены друг другом…
Вокруг царила тишина…
Даже звуки на улице куда-то пропали…
Или же мы так погрузились в свою любовь, что ничего не замечали…
Я думал только о ней…
О ее теле…
Как хочу его сейчас, снова и снова…
Каждого движения было мало…
Я уже совсем прижался к ней, чувствуя только как возбуждаюсь все сильнее…
Настя старалась ни о чем не думать. Ни о том, с кем спит и с кем строит свои так называемые – для нее – отношения…
Будь что будет, решила она…
Терять ей уже нечего…
Эти мысли можно было читать на ее лице.
Растерянная, она смотрела на меня, занимающимся с ней сексом…
Разве не этого она хотела?..
Я приподнялся, чтобы увидеть ее глаза.
Голубые…
Глубокие…
Такие соблазнительные…
Завораживающие…
Сводящие меня с ума…
Конечно, в такой момент о них думаешь как можно реже, но все же…
Да, и на сиськи тоже хотелось смотреть…
Трогать их, до покраснения…
Кусать…
Целовать…
Ласкать…
Она уткнулась мне в плечо…
– Я хочу тебя, моя девочка…
Она ничего не ответила.
Я ощутил прикосновение ее руки на своем затылке…
Она проводила ладонью по шее и слегка коснулась волос…
И снова воспоминания одолели ее…
Она видела меня живым…
Выходящим из подъезда…
Много лет назад…
Каждый раз прокручивала это в голове и не могла понять саму себя…
Почему?..
Почему мы оказались здесь, в одной постели, когда меня уже нет?..
Ей это снится?..
Неужели она не думала, что просто детское баловство выйдет за рамки дозволенного?..
Ей не хотелось об этом думать…
Просто позволить себе хотя бы на минутку побыть счастливой…
А я старался…
Старался сделать ее такой…
Чтобы ощутить тепло не только от тела…
Но и от души…
Я кончил и поцеловал ее.
– Тебе хорошо?..
Она кивнула.
– Да…
Уже через день Настя отправилась на автобусную остановку.
– Надо Юльку встретить…
Я обнял ее.
– Хочешь, я побуду с тобой?..
Настя пожала плечами.
– Я не вижу смысла, если честно…
Я улыбнулся и кивнул.
– Хорошо…
– Ты можешь переночевать у себя сегодня?..
– Юля придет?..
Настя кивнула.
– Ну да…
– Хорошо. – Я улыбнулся. – Я приду, когда все закончится…
– Ага…
Мы поцеловались на прощание.
– Увидимся…
Я проводил Настю взглядом и, убрав руки в карманы брюк, пошел к себе. Старался не оборачиваться – чтобы не делать себе еще хуже…
Это только на время…
Ничего страшного не произошло…
Да и самого себя надо проведать…
Я пришел на кладбище. Осмотрелся и тяжело вздохнул. Все то же самое, без изменений. Каждый на своем месте. И людей почти нет…
Солнце светило ярко.
Где-то вдалеке звенела музыка.
Сегодня же первомай…
Я уже начал забывать многие праздники…
Для меня они перестали иметь значения…
Я окинул могилу взглядом.
Памятник…
Который терпеть не могу…
Трава уже покрыла большую часть земли…
Серая от грязи плитка…
Грязные разводы на всем…
Из земли на клумбе, что была перед памятником, показались листья одуванчиков, мелкие травинки…
Это все, что от меня осталось…
Я присел на корточки и посмотрел на них. Тяжело вздохнул и поджал губы. Столько лет живешь – и это вот такой итог…
Я стараюсь о таких вещах не думать.
Можно легко сойти с ума…
Я выпрямился и огляделся.
Такая тишина…
Она погружает не только в сон, но и в мысли, которые хотелось бы избежать…
О вечности…
О смерти и жизни…
О бытие…
На эти темы даже живые стараются не рассуждать, чтобы мозги в трубочку не свернулись…
Мимо проезжали машины.
Особо смелые уже купались в водоеме.
С каждым часом становилось все жарче. Лето просыпалось. Правда, на улице календарно май, но все же…
Все расцветало с новой силой…
Каждый год одно и то же – осенью умирает природа, зимой спит, а летом просыпается вновь…
И это так красиво…
И одновременно на душе такая тоска…
Жизнь проходит где-то мимо тебя…
И без тебя…
Тебя больше в ней нет…
Ты можешь существовать где-то вне ее…
Смерть не только переход. Не только когда искра божья в тебе гаснет раз и навсегда. Когда думаешь, что вот, все, наступил твой конец, и больше ничего не будет…
Это когда остается только душа…
И если она не уходит…
То сидит и смотрит, как жизнь, в которой она была, проходит мимо, цветет и продолжается, не смотря ни на что…
Я тяжело вздохнул.
Это действительно трудно…
Быть неупокоенным…
Я не знаю, сколько времени прошло. Это для меня значения не имеет. Солнце стоит высоко – значит, день в самом разгаре.
А оно светило прямо напротив моего памятника…
Значит, послеобеденное время…
Интересно, как там Настя?..
Все ли хорошо?..
Она там, на старом месте жительства…
В том доме, где, казалось, нас ждет счастье…
Я тяжело вздохнул вновь и посмотрел перед собой.
Кресты…
Одни кресты…
И памятники…
Разные…
Большие, маленькие, из металла, советские, которые уже выдергивают, мраморные…
На них разные имена…
Разные надписи…
Казалось бы, такая ерунда беспонтовая…
Я сидел на самом себе…
Это не вызывало во мне ничего…
Словно так и должно быть…
Мне стало так тоскливо…
Может, все-таки проверить, как она там?..
Надеюсь, злиться она не будет…
Я решительно поднялся и направился в сторону старого места жительства. Шел по асфальтированным дорогам, и тут остановился…
Стадион…
Футбольный…
Сколько раз в день я проходил мимо него?..
Сколько во мне эмоций он вызывал?..
Может быть, я обманываю себя, считая, что все отпущено?..
Здесь остались нереализованные амбиции…
Планы…
Желания…
Все осталось здесь…
Я поднял голову.
Дети громко кричали. У входа в стадион стояли несколько иномарок. Ворота открыты. Молодые люди играли в футбол, бегая по полю в форме…
Я сжал пальцы до побеления.
Как обидно…
Когда все вот так…
А разве я надеялся на что-то другое?..
Нет, конечно…
И так было понятно, что я просто обречен на смерть…
Я фыркнул.
Много лет прошло, какой смысл об этом вспоминать?..
Разве от этих воспоминаний что-то изменится?..
Да нет, конечно!..
Поэтому я пошел дальше, делая вид, что оно меня не касается…
Вместо местного дома культуры осталась лишь площадка. И та постепенно зарастает травой, ломая асфальт и покрывая его трещинами…
Этот поселок сам с трудом существовал. Бараки каждый год сносят, дома горят, больниц, почты и полиции здесь давно нет…
Лишь центральная дорога…
Да и школа с яслями, которые тоже вот-вот закроются…
Печально все это…
Но таков конец…
Сюда хотя бы Дракон не суется, уже хорошо…
Идти до старого места жительства не так далеко, как до нового. Прошел мимо школы, завернул за угол – и вот ты уже здесь…
– Нет, я просто постираю, и все…
Я перешагнул порог, и меня едва не вырвало.
Такая грязь…
Грязные следы повсюду…
Какой-то мусор валяется, разобранная кровать, что должна была попасть в руки моей возлюбленной, в комнате, вся в пятнах, матрас от нее же на полу, тоже весь грязный…
Разбитые стекла…
Разбитая и обосранная мебель…
Ну, вы поняли, куда я клоню…
Как здесь вообще можно находиться?..
Тряпки и вещи на полу…
Голодные коты орут и ходят по дому в поисках еды…
Такая разруха…
Я увидел Настю сразу. И ее немой вопрос в глазах – “а что я тут делаю?”...
Мне стало ее жаль.
Я покачал головой.
Да уж…
Лучше бы ей побыть дома…
А сама она думает обо мне…
“Лучше бы я побыла с ним… Как он там, кстати…”
Я довольно улыбнулся.
Мне нравилось, с какой заботой она обо мне думала…
Я тяжело вздохнул.
Ничего…
Это ненадолго…
Да и делать мне тут, по сути, нечего…
Оставить одну Настю?..
Она сидела напротив раскрытого настежь окна и думала о чем-то своем…
– Машка думает, что это я его сдала, – говорила Юля и бросала взгляды на окно, – мне-то это зачем?..
Настя устало хмыкнула.
Ей было плевать на чьи-то страдания, тем более, что эти самые страдания были не чем иным, как бумеранг за невольное предательство…
Никому не было дела до ее проблем…
Она пребывала в полном одиночестве…
Кроме меня и ее подруги, рядом попросту никого не было…
Да и все эти гадости, которые наговорила Ира, тоже дело рук соседей…
О чем тогда вообще речь?..
Настя залезла в телефон.
Ничего…
Может, мне ее лучше подождать в нашем доме?..
Хоть и сегодня я в нем и не ночую…
Настя: “Макс, Юлька переночует у меня сегодня?”
Ответит он не скоро…
Настя снова тяжело вздохнула.
Ну и день…
До сюда долетали обрывки песен со стадиона.
Крики…
Шум…
Вот бы там быть…
Настя посмотрела на мою фотографию на своем телефоне и улыбнулась.
Хоть и устало…
Я улыбнулся в ответ.
Лучше подожду ее в нашем доме…
Она словно почувствовала, что я был рядом. Повернула голову и увидела меня, но выдавать не стала.
Лишь устало улыбнулась в ответ.
“Я приду… Я обязательно приду…”
Я покинул злосчастный дом.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге