Берс-5. Рогатый берспредел

Глава 1

Начало истории здесь: https://author.today/reader/224615

Глава 1

– Тфу, блин! Шутник долбанный! – зашипел я, в ворохе брызг материализовавшись на плите алтаря, и тут же остервенело затряс насквозь мокрыми полами плаща, вытряхивая из них воду. Будто это реально могло быстро высушить мое единственное одеяние. Однако рациональное мышление в тот истерический момент напрочь вылетело из головы.

– Говорил же ему: зима там, холодно, мороз, – продолжил я жаловаться самому себе на судьбу-злодейку в лице юмориста Психа. – А хохмачу бородатому лишь бы поизмываться. Типа, на девятом уровне у тебя выносливость, как у носорога. Значит и на морозе все норм будет. Замечательно прям на теле высохнет. А лишняя закалка только на пользу пойдет организму. В грязном же плаще, сам должен понимать, перед преемниками показываться моветон… Вот жопа бородатая! Сам бы в этот долбанный омут и нырял, раз уж такой отмороженный блюститель чистоты. Мне же и грязным было норм… С-сука! Холодно-то как!

Несмотря на яростную тряску плащёвки и сопутствующие тому энергичные движения, лютый утренний морозец очень быстро дал о себе знать, охолонув накал страстей. Прекратив беспонтовый бубнеж, я бросил трусить ни разу не просохшую, но изрядно заиндевевшую, ткань и наконец завертел по сторонам головой в поисках теплого убежища.

Открывшийся шальному взору окрестный вид не слабо так удивил.

За пару часов моего отсутствия обнесенный частоколом лагерь игроков основательно преобразился. В дополнение к единственному центральному зданию двухэтажной казармы не нашедшие там себе теплое местечко игроки теперь повсюду на территории понатыкали десятки палаток и палаточек всевозможных форм, размеров и расцветок. Эти тканевые псевдо-жилища не только густо облепили каменные стены казармы, но и разлетелись хаотично в стороны, отвоевав у высоких сугробов укромные местечки даже в окрестном саду, под заснеженными ветвями тамошних фруктовых деревьев. К счастью, у игроков хватило ума не заселять заснеженную площадку арены, так что хотя бы достаточно широкое пространство вокруг алтаря осталось-таки свободным от вездесущих палаток.

Еще в лагере теперь изрядно прибавилось людей, и появились даже домашние питомцы. Пара собак, в частности, прямо сейчас лихо наматывала круги по арене, с азартным повизгиванием преследуя шуструю юркую кошку. И эта троица так увлеклась процессом погони, что даже на мое появление в центре своей игровой площадки отреагировала лишь пренебрежительными поворотами голов на бегу.

Едва задавшись вопросом: как здоровенных псин хозяева исхитрились переправить сюда по веревочному подвесу? Я тут же получил на него наглядный ответ в виде беспечно распахнутых створок наших деревянных ворот, с беспрерывно текущими через открытый широкий проем взад-вперед людскими потоками.

– Это че еще за хрень? – озадаченно проворчал я, забыв даже от удивления на какое-то время о пробирающем сквозь мокрый плащ буквально до костей, кусачем морозе. – Снаружи ж нежити полно?..

Заметив в толпе по соседству с ареной седую шевелюру дяди Яши, я решительно спрыгнул с гранитной плиты в прилегающий неглубокий сугроб и, мерзко хлюпая насквозь промокшими меховыми ботинками, двинулся к старику за разъяснениями.

Инстинктивно метнувшиеся было мне наперерез псы были тут же остановлены требовательным шипеньем их куда как более мудрого партера по салочкам – кошака. И мне не пришлось грубо отгонять любопытные мохнатые морды, наживая на ровном месте недругов в лице их хозяев, наверняка незаметно приглядывающих сейчас за своими питомцами.

– Что тут у вас происходит? Почему ворота на распашку? – сходу предъявил я официальному командиру местного отряда, бесцеремонно протиснувшись сквозь окружающую старика толпу игроков.

– Дэн, ты чего такой мокрый-то? – опередив деда, по-еврейски ответил мне вопросом на вопрос Давид, выскочивший вдруг, как чертик из табакерки. И под смешки окружающих, дерзко продолжил: – Это где ж ты так вспотел-то, мастер, что прям в одежде решил искупаться? А обсохнуть потом на морозе решил что ли? Ну круто, блин, чё. Ни разу не умно, но круто. Респект, как говорится, и уважуха.

– Слышь, заткнись, а! – шикнул я на насмешника, от напоминаний которого забытый было мороз заявил о себе по новой и стал кусать посиневшие ноги с удвоенной силой. И укрытые мокрой плащёвкой голые плечи задрожали, как осиновый лист.

– Дед, гляди, он и ботинки мои насквозь…

– Давид, помолчи, – перебил неумного балабола уже сам дядя Яша. – А ворота, Денис, – продолжил старик уже в мою стону, – мы открыли, потому что вся нежить с улиц исчезла бесследно. И теперь доступ к пятиэтажкам по земле совершенно безопасен.

– Как это исчезла? – недоверчиво переспросил я, едва не прикусив клацающими зубами кончик языка.

– А вот так, – с хитрым прищуром развел руками носатый старый иудей. – Как только ты с алтаря исчез, буквально минуты через две в ворота наши снаружи кто-то яростно заколотили. Поначалу подумали: нежить обратно ломится. И не рискнули, конечно, открывать. Но прибывшие по веревочному подвесу игроки вскоре просветили, что это толпа наших из пятиэтажки до ворот пешком дошла, потому что вся нежить с улиц вдруг разом развернулась и подалась куда-то в восточном направлении.

– Походу там другой некрополис погонщики намутили, – задумчиво проклацал зубами, переваривая услышанное.

– Не веришь, сам поди посмотри, – досадливо поморщился старик, не разобравший мой бубнеж и принявший его за упрек в свой адрес.

Ответить и разубедить дядю Яшу мне помешал истошный вопль из ворот. Куда, шуганув мирный двусторонний поток переселенцев, фурией ворвалась незнакомая девица, в изрядно разодранном и местами даже окровавленном розовом пуховике, с задранным над головой копьем в руке, и пронзительно заверещала на весь лагерь:

– Ребзя! Там наших бьют! Все, кто может! Скорее! За мной!..

Десятки игроков из лагеря, живо отозвавшись на призыв о помощи, побросав текущие дела, подхватили оружие и рванули вдогонку за сбежавшей обратно в драку отчаянной воительницей.

– Дэн, ты че там завис? Погнали! Заодно и согреешься! – обернувшись, на бегу окликнул меня Давид, в числе первых подорвавшийся на подмогу «нашим».

– Да иду уже, – раздраженно фыркнул в ответ. И уже на бегу про себя мысленно добавил: – «Переодеться даже в сухое не дадут, сволочи!»

Глава 2

Глава 2

– Охренеть! – выразил общее впечатление от увиденного быстроногий Давид, когда в числе первых выскочил из-за последнего поворота и очутился на краю места кровавой схватки.

Я, разумеется, не уступил в прыти юному еврею и вывалился с ним бок о бок на непривычно людный перекресток «вымершего» города, буквально заваленный телами избитых и порубленных игроков.

Из-за того, что часть фонарных столбов в округе оказалась варварским образом поломана и повалена на землю, освещение здесь оказалось однобоким. Ярким с нашей стороны. Притушенным, с длинными тенями, в центральной части – где продолжались активные боевые действия. И с погруженной в непроглядную предрассветную мглу противоположной стороной перекрестка.

Впрочем, для беглого осмотра поля битвы уцелевшего уличного освещения нам хватило вполне.

Из двух десятков наших товарищей, относительно недавно вступивших в отчаянную рубку с неприятельским отрядом, на ногах теперь осталось всего трое самых стойких и умелых бойцов. Пардон – четверо, с учетом вернувшейся и сходу вступившей в бой торопыги в розовом пуховике.

Противостоявших же людям слоноподобных трехметровых исполинов было всего трое. Но это были классические, словно с фэнтезийной картинки, минотавры. Да еще и не живые – из плоти и крови, а каменные, точнее бетонные – словно ожившие статуи.

Похожие друг на дружку, как близнецы-братья, каменные колоссы сжимали в каждой руке по здоровенной обоюдоострой секире. И махали они этими весящими под сотню кило зловеще окровавленными бетонными блинами на сваях-топорищах, как невесомыми прутиками. Правда, в силу свойственной камню некоторой громоздкости и неуклюжести, действовали статуи-минотавры прямолинейно, бесхитростно и достаточно предсказуемо. Однако, против низкоуровневых игроков эта голая каменная мощь пока что, судя по соотношению однобоких потерь лишь с одной стороны, вывозила всухую.

Пока растянувшаяся подмога собиралась вокруг нас пыхтящей толпой, и увидавшие жутких противников товарищи наперебой матерились, полностью поддерживая первоначальное впечатление Давида, я тоже про себя тихо охреневал, но совершенно по иной причине. Потому как только что направленный на каменных исполинов пристальный взор мне совершенно ничего о них не рассказал. Система отчего-то воспринимала всех троих монстров безобидной частью асфальта, по которому они громыхали. Будто вместо кошмарящих игроков реальных каменных минотавров там, в центральной части дорожного перекрестка, было тупо три пустых места.

– Бред какой-то, – пробормотал я, озадаченно.

– Че, так и будешь в стороне стоять? – сбивая с мысли, толкнул меня в плечо Давид. – Может уже сделаешь что-нибудь, пока всех наших, к буям, там не перебили? А, мастер!.. Твою ж мать!.. – последнее его восклицание адресовалось уже не мне, а стало спонтанной реакцией на очередной точный удар одного из минотавров, почти напополам перерубившего на наших глазах ту самую торопыгу в розовом пуховике. Оказавшуюся совершенно бесполезной со своим тоненьким копьем против каменных машин смерти. И поплатившуюся за никчемную ярость такой бесславной погибелью.

– ТАААНЬКААА!.. – дурным голосом взвыл один из тройки сражающихся с монстрами игроков.

– Отомстим ублюдку! – вторил бедняге заводила Давид, и первым с поднятым тесаком шагнул в зону агрессии минотавров, привлекая мгновенно к себе внимание крайнего из троицы исполинов.

– Ура! – завопил еще один незнакомый смельчак с топором, ломанувшись следом за юным евреем.

И остальная толпа прибежавших из лагеря игроков, подхватив старинный ратный клич, дернулась было вершить суровую мсьтю… Но, к счастью, среди этих отчаянных сорвиголов был я. И благодаря моему сольному блицкригу, никому больше не пришлось умирать от вражеских монструозных секир.

Пока товарищи затевали отчаянную лобовую атаку, я скастовал Дыхание пепла и под иллюзорной невидимостью самым первым проскользнул под секирами каменных исполинов.

Тривиальный расчет, что хозяин грозных минотавров отыщется на целенаправленно затемненной противоположной стороне перекрестка, уже через считанные секунды оправдался на все сто. Усиленный маской Изумрудного берса пристальный взор на мглистой стороне мгновенно вычленил слившуюся в утреннем полумрака со стеной ближайшего дома фигуру, с комфортом устроившуюся в мягком кожаном кресле на тротуаре у кирпичной стену. Обозначившееся сбоку от находки строка системного описания поведала о скрытном враге следующее:

Вави Гууу. Игрок 6 уровня. Без титула.

Тип в кресле беспрерывно шевелил гротескно оттопыренными большими и средними пальцами обеих рук. Три из четырех вышеозначенных пальца имели характерные утолщения на основных фалангах – что это на них артефактные кольца управления, соответственно, тремя каменными марионетками, я догадался и без системной подсказки.

Первоначальным намерением моим было тупо зарубить устроившего побоище на перекрестке вражину. Но…

Уже размахнувшись топором для неотразимого броска, я вдруг разглядел на его макушке выпирающие из-под капюшона рога. И мне стало любопытно: что за зверь такой этот скрытный игрок Вуви Гууу.

Подкравшись ближе, а рассмотрел под капюшоном натурально коровье лицо, но ужасно милое, с женственными четами. А еще складки невольно натянувшегося в сидячем положении маскировочного балахона обозначили весьма развитую в нужных частях женскую фигуру, уже ни разу не кровы, а очень даже симпатичной девушки.

Короче, я передумал ее убивать. Решив, что это удивительное существо следует сперва с пристрастием допросить.

Ну и, развернув в руке топор, аккуратненько так саданул очаровашку обухом по темечку.

Потерявшая мгновенно сознание рогатая красотка беззвучно завалилась тут же лбом на мягкий подлокотник кресла…

Ее приподнятые руки безвольно рухнули на колени, и пальцы с артефактными кольцами повисли сломанными ветками…

За спиной раздался грохот осыпающейся на асфальт щебенки. Которой обернулись каменные големы, лишенные энергетической подпитки игрока-контролера…

– Вот, и что мне с тобой теперь, прикажешь, делать? – я озадаченно почесал затылок глядя на оглушенную добычу. И мысленно продолжил: – «Ведь, как только они узнают, что устроенная бойня – твоих рук дело, толпа мгновенно разорвет тебя в клочья. И никакое мое заступничество, боюсь, тогда уже не проканает. Следовательно, уж извини, но знакомить с тобой друзей пока что повременю…»

Глава 3

Глава 3

– Последний раз спрашиваю. Откуда ты здесь вз?..

– Верни кольца, обезьяна! – недослушав, в очередной раз осатанело завизжала рогатая стерва, окончательно укрепляя меня в мысли, что идея с изготовлением кляпа из связки чужих старых носков, кучкой пылящихся в углу – это просто бомба…

Сбежать от остальных игроков, шумно празднующих неожиданную победу над несокрушимыми казалось бы каменными исполинами, было делом техники. Закинул бесчувственное тело рогатой дамочки на плечо и задал стрекача вдоль улицы с поломанными фонарями. Скрывшись таким макаром в утреннем полумраке от случайных сторонних глаз.

Когда ликующий на перекрестке отряд исчез из вида, я метнулся в первый приглянувшийся подъезд. И, забежав на верхний этаж, обосновался в квартире, выходящей окнами во двор. Благо, гостеприимно приоткрытые входные двери имелись по-прежнему на любом этаже, и можно было без спросу вламываться в любую оставшуюся бесхозной жилплощадь.

Уж не знаю, что навело меня на эту шальную мысль. То ли весьма приятные на ощупь пышные формы пленницы, которые невольно пришлось изрядно полапать, удерживая на плече норовящее сорваться на бегу тело. То ли попавшаяся аккурат на глаза кровать – старинная, сетчатая, на высоких стальных ножках, к которым уж больно просто и надежно было примотать конечности рогатой дамочки. Как бы то ни было, но случилось, как случилось. Я тупо разложил рогатую прелестницу на кровати и, пользуясь продолжающейся отключкой, намертво прикрутил ее руки-ноги ремнями к четырем стальным ножкам.

От опасных артефактных колец пальцы рогатой дамочки я избавил еще в кресле на перекрестке. Потому неожиданных фокусов от нее больше не опасался и, после того, как зафиксировал пленницу распятой на кровати, спокойно занялся собственным гардеробом. То бишь инспектировал закрома местных одежных шкафов на предмет вещей подходящего мне размера и, сделав невидимым худо-бедно обсохший системный плащ, стал облачаться в приглянувшийся зимний спортивный костюм. Увы, подходящей зимней куртки отыскать здесь мне не удалось, а висящее в прихожей на старомодной вешалке старое полупальто оказалось тесновато в плечах. В итоге, решил ограничиться пока одним лишь спортивным костюмом. Благо, он был шерстяной, и в квартире я в нем не только быстро согрелся, но вскоре даже начал потеть.

Пока одевался, пленница очухалась. И с этого момента, собственно, началось наше с ней скандальное общение…

– Хлебало завали, корова, – примирительно улыбнулся я рогатой стерве, доверительно над ней склонившись.

– Да как ты смеешь! Я – минотавр! – Вуви Гууу предсказуемо дернулась вверх, попытавшись боднуть меня в приближенное лицо.

Но намертво прикрученные к ножкам кровати руки-ноги, разумеется, удержали тело пленницы в лежачем положении.

– А я – человек, – разгибая спину, пожал я плечами.

– Жулье ты, а не человек! Воспользовался моей беспомощностью и обворовал! – зашипела снизу рогатая стерва.

– Не обворовал, а забрал добытый в честном бою трофей, – возразил я.

– Да какой он честный-то?! – фыркнула Вуви. – Подкрался, как разбойник. И вырубил исподтишка.

– А ты, прям, вся такая не причем, – снова навис я над растянутой на кровати пленницей. – Сидела себе тихонечко в креслице на улице. Никого не трогала. Только големами каменными управляла. Которые моих товарищей на кровавые лоскуты неподалеку пластали!

– Это не я. Тебе показалось, – не моргнув глазом, сорвала рогатая стерва.

– Ну да, ну да. А что за кольца тогда с меня требуешь?

– Которые ты нагло сорвал с меня, обезьяна стремная! Ворюга, блин! А это артефакты, между прочим! И, вообще, фамильная реликвия!

– Сама ты стремная! – возмутился я, шокированный столь вопиющей наглостью рогатой.

– Неправда! Я красивая!

– Не в моем вкусе.

– А че тогда так на грудь мою постоянно пялишься и, при этом, облизываешься?

– Ничего я не…

– Надо же обезьянка покраснела, – хихикнула рогатая стерва и вдруг огорошила непристойным предложением: – Так уж и быть, вытаскивай свою свистульку из штанов. Ублажу тебя разок. Но лишь с условием, что сразу после вернешь мне все мои кольца обратно.

– Ну-ка хватит мне голову морочить! – чисто для острастки я ткнул кулаком чересчур раздухарившейся стерву в бок.

– А-а-а! Ты че, гад, больно же! – возмутилась рогатая пленница и, позволив мне вставить ни слова, затараторила, как из пулемета: – Блин, обезьяна, я очень понимаю твои хотелки. И даже отчасти их разделяю. Так-то для своего вида ты неплохо сложен. Каюсь, засмотрелась даже чутка, когда ты там обновки примерял перед зеркалом, – она мотнула головой в сторону распахнутого одежного шкафа. – Оценила плечи, пресс там и все дела. Да и уровень у тебя прилично выше моего, так что живой за секс щедро поделишься – это тоже плюс зачетный… Не, ты не подумай. Так-то я буренка порядочная. Но с учетом нынешних обстоятельств… Короче, я б с радостью тебе дала, но с недавних пор я в команде преданных грозного Фурло. И если он о нашем интиме узнает. А он, уж поверь, обязательно и очень быстро об этом прочухает. То не сносить нам обоим головы… Однако, если ты готов-таки рискнуть…

– Хрена се, поворот, – невольно отшатнулся я от кровати.

– Че, тоже Фурло испугался? – с отлично сыгранным разочарованием выдохнула мне вслед рогатая красотка. – Ссыкотно. Не каждый рискнуть отважится. Понимаю.

– Да я вообще не собирался с тобой… ну это… что ты предлагаешь, – залепетал я, неожиданно смущаясь и путаясь в словах.

– Ну да, ну да, все ссыкуны так говорят, – не без издевки фыркнула в ответ рогатая стерва.

– Я не ссыкун, – обиделся я.

– Оно и видно, – продолжила корчить из себя неудовлетворенную самку рогатая пленница.

– Слышь, хорош уже, а. Сама ж говорила…

– Кто ж знал, что ты пипец какая ссыкливая обезьяна. Так-то поначалу вполне брутальным типим прикидывался.

– Стоп! Остановись. Все это неправильно. Просто брр, как неправильно… Расскажи лучше: что за персонаж этот твой грозный Фруло?

– Совсем дурачок что ли? Сам сообразить не можешь? – фыркнула рогатая стерва.

– Еще что ли по боку тебя приложить? – ответил я вопросом на вопрос.

– Только и может, что кулаками. Импотент фигов… А-а-а! Блин! Ты че, обезьяна злобная! Больно же!

– А я предупреждал.

– Да пошё… Все-все, молчу.

– Повторяю: кто такой Фруло?

– Да бык это мой. Тоже, соответственно, минотавр.

– И чем же он так уж для меня опасен?

– Когда придет за мной, увидишь, блин, чем… А-а-а! Да хватит меня кулачищами пихать, чел! Я ж и так на вопросы твои дурацкие уже отвечаю.

– Дурочку ты валяешь, а не на вопросы отвечаешь! – снова склонился я над распятой пленницей. – По существу говори. Какой уровень у этого быка твоего грозного? Артефакты? Техники?

– Не могу, – зло фыркнула мне в лицо Вуви. – Я ж в команде преданных Фруло состою. Соответственно, через специальный ритуал прошла, после которого даже если захочу, просто не смогу предать своего благодетеля. Только попытаюсь заговорить о статусе Фруло, и тут же мышечный спазм в гортани перекроет мне дыханье. А это так-то верная смерть. Уж лучше быть избитой, чем покойницей. Так что можешь снова начинать меня колотить, все равно ничего больше о нем тебе не расскажу.

– Ладно, фиг с ним, с Фруло, – кивнул я, сделав вид, что поверил. – А сама ты как здесь оказалась? Это-то ты рассказать можешь?

– Могу.

– И?..

– Порталом естественно в Зыбкий мир перенеслась, – фыркнула Вуви.

– Одна? Без Фруло?

– Че за дурацкие вопросы! Кто б меня сюда пустил без благодетеля-то.

– И с кем? В смысле: сколько вас еще сюда прибыло вместе с Фруло?

– Это тоже секретная информация, и я тебе раскрыть ее не могу… А-а-а! Да блин! Больно же!.. Слышь, обезьяна драчливая, если так неймется допросы устраивать, то давай вызовем сюда самого Фруло, и его обо всем, безо всяких посредников, напрямую расспросишь.

– Как это вызовем? Ты можешь что ли? А чего молчала тогда?

– Фига се – молчала, блин! – неожиданно искренне возмутилась в ответ на предъяву Вуви. – Я ему и так и сяк намекаю уже битый час, что бык мгновенно прознает, что буренку его из команды преданных на стороне типа обесчестили. Ну и примчится немедля карать охальника.

– Повторяю для тех, кто в танке: я сексом с тобой заниматься не намерен!

– Ну да, ну да. Потому на кровати меня тут так доступно и разложил, наверно, – хмыкнула рогатая фурия, и так соблазнительно пробела по губам потрясающе длинным розовым язычком, что у меня аж в паху все там… Ну, короче, не важно, что у меня там в паху вдруг приключилось, заметно оттопырив спортивные штаны.

– Это не специально, а просто… Просто… Ну случайно такая реакция, – заблеял я, ощущая, что щеки вновь начинаю предательски гореть.

– Ты че девственник что ли? – хмыкнула Вуви.

– Нет, просто… И вообще, че ты мне голову морочишь! Раз тебя на задание одну послали, наверняка, имелся способ связи с Фруло, безо всякого экстремального секса.

– Фу какая скучная обезьяна, – картинно закатила глаза рогатая стерва.

– Слышь, я же давно перестал тебя называть коровой. Чё ты…

– Ладно, ладно, не плакай… Ты прав, имелся у меня, разумеется, способ экстренной связи с Фруло. Только он тебе еще меньше понравится, чем секс, – хищно ухмыльнулась пленница. – Потому что невозможен, без возвращения мне всех отобранных тобой колец.

Глава 4

Глава 4

– Ну и чему ты радуешься, – хмыкнул Псих, серьезный разговор с которым состоялся у нас прямо на изумрудном песке арены, сразу после освоения мною нехитрой силовой техники «Надо подкачаться» – наследства дурачка Максимки.

– Потому как не вижу причин для грусти, – пожал я плечами. – Суди сам. Я отыскал третий предмет сета – это раз. Получил новую технику – пусть и простенькую, но тоже хлеб – это два. Помог освоиться в новой системной реальности уже более тысячи местных игроков – это три. Разжился алтарем – четыре. благодаря чему, к слову, мой Зараза уже восстанавливается в загоне. И сам сказал: через три – край четыре – дня абсолютно здоровый и зрячий пит будет снова в строю – это пять. Кроме того, появившийся в лагере игроков алтарь снял наконец с меня ярмо расплаты собственной живой за сторонние техники приемников. И теперь все мои бывшие захребетники запитаны, как положено, на системный накопитель живы, потому вынуждены сами контролировать свои расходы маны. Мой же основательно опустошенный Запас, слава Единому, перестал сокращаться, и стал потихоньку снова прирастать. Еще текущая статистика плеяды преемников в статусе показала, что потери среди них, понесенные в последней грандиозной схватке с нежитью, оказались далеко не такими плачевными, как я опасался. Всего десятка две погибших игроков. Ну а все раненые теперь, вблизи алтаря, да под приглядом целителей, полагаю уж поправятся как-нибудь. Из-за полученных же за этот славный бой игроками новых уровней, количество приемников, удовлетворяющих условию главного задания квеста, разом аж удвоилось. И с таким внушительным отрядом умелых бойцов дальнейшее расширение зоны нашего влияния в городе неизбежно. Мы с удвоенной силой продолжим исследовать новые многоэтажки, и обязательно присоединим, я уверен, к отряду требуемое количество новых игроков… Еще одним немаловажным позитивным моментом стала выбитая из Лёхи инфа, открывшая относительно легкий способ получения фрагментов ребуса, которые, оказываются, попадаются не только в телах погонщиков-орков, но и встречаются периодически в трупаках некоторых тварей изнанки. Что заметно повышает мои шансы раздобыть достаточное количество фрагментов из полосатого металла и собрать в срок системный пазл. Ну и, наконец, всего за несколько часов пребывания в Зыбком мире мне удалось умертвить аж троих погонщиков-орков, и для исполнения дополнительного квестового задания теперь осталось мочкануть всего одну еще серошкурую гориллу. Наличие же у меня усиливающей пристальный взор системной маски, безусловно, поспособствует скорейшему обнаружению четвертой из заданных системой целей. Вот и, выходит, что планы на дальнейшее развитие у меня грандиозные и вполне оптимистические. Чем не повод для радости?

– Все, что ты перечислил, разумеется, имеет место быть, – кивнул внимательно выслушавший мой затянувшийся аргументированный отчет дух топора Изумрудного берса. – Только ты, ведь, забыл упомянуть одну ма-а-аленькую такую деталь. Наличие которой превращает всё твое красноречие в пустое сотрясание воздуха. Проблема в том, Дениска, что отпущенное тебе время в Зыбком мире, увы, уже подходит к концу. И как это не грустно осознавать, опасаюсь, ты банально не успеешь реализовать все озвученные грандиозные планы за оставшиеся шесть-семь часов.

– Про ультиматум Гуй Чи намекаешь? – нахмурился я.

– Ну надо же, сам вспомнил, – картинно всплеснул руками вредный старикан.

– Вообще-то, я и не забывал никогда, – фыркнул я раздраженно. – Просто счел угрозу графини дурацкую не критичной. Ну подумаешь: трехпроцентный дебаф…

– Кого ты собрался обманывать, Дениска? – рассмеялся Псих. – Я ж знаю, что ты все понял правильно про нарастающий от часа к часу процент дебафа. Который за буквально полдня дорастет до таких величин, что ты не то, что сражаться, ходить нормально уже не сможешь. Но даже и первоначальные три процента дебафа в полном невероятных сюрпризов Зыбком мире, уж поверь мне, это тоже уже вполне серьезная проблема. Представь, в ключевой момент схватки с неожиданно нарисовавшимся сильным врагом, когда от твоих действий зависят жизни доверившихся тебе новичков, ты стараешься выложиться по полной, но вдруг чутка не добегаешь, малехо не дотягиваешься, на миллиметр мажешь мимо цели…

– Ой, да хорош нагнетать, – отмахнулся я. – Тебя послушать: нужно все тут к чертям собачьим бросать, активировать портальное кольцо и на карачках ползти целовать ноги графини, вымаливая прощение за опоздание.

– Не утрируй, – поморщился Псих. – В ультиматуме же четко было обозначено, что тебе даются сутки на решение своих проблем. Соответственно, до полного их истечения возвратный портал активировать не стоит. К тому же щедрая на сюрпризы система подбросила тебе изящный способ разрешения проблемы вассальских обязательств. Увы, не исполнимый, к сожалению, за оставшиеся семь часов.

– Ну-ка, ну-ка, че еще за способ такой, – заинтересовался я.

– Догадайся сам, – развел руками бородатый хитрец. – Я тебе и так уже чересчур много подсказал. Прошелся, можно сказать, по краю вмешательства в чужую игру. Что недопустимо.

– Да блин, Псих! Так не честно! – возмутился я. – Пообещал конфетку, и вытащил вместо нее из кармана дулю с маком.

– Напомню, кстати, об еще одной не упомянутой тобой, но имеющейся пока что в загашнике преференции, – как ни в чем не бывало продолжил Псих. – Созданный архитектором по твоему заказу малый алтарь в течении двух суток может быть реконструирован в средний. А наличие под контролем игрока среднего алтаря открывает перед ним уже совершенно иные возможности и перспективы для системного личностного роста.

– Ага. У отца, помнится, был средний алтарь, – недоверчиво хмыкнул я. – И все равно шестерил папаша на князя, безропотно исполняя любую его волю, аки псина дворовая.

– Ошибаешься, Дениска, – хмыкнул Псих. – Не было у твоего отца ни среднего, ни даже малого – как сейчас у тебя – алтаря.

– Да что за дичь ты несешь! – возмутился я. – Еще даже суток не прошло, как нас из Белгородского княжества турнули, а у тебя уже напрочь память о тамошнем укладе отбило. Напоминаю, старче, за боярским родом Савельевых там числился один средний алтарь в главном селе. И еще с пяток, если мне память не изменяет, малых алтарей в окрестных деревушках.

– Все так, – кивнул невозмутимо старик и, после внушительной пазы, за которую я едва сдержался, чтоб как следует обматерить интригана Психа, огорошил вдруг: – Но названные тобой алтари именно что числились за родом Савельевых. Хозяин же у них, как и у прочих во всем княжестве, один – князь Белгородский.

– Но отец же живу в алтарях накопленную собирал и для нужд дружины там или собственных без проблем использовал, – растерянно попытался я возражать.

– Не всю собранную живу, а только ее часть, – авторитетно поправил меня Псих. – Львиная доля собранной с алтарей живы уходила в княжеский Запас.

– Фига се!..

– Ну да Единый с ним, с князем, вернемся к нашим баранам, – продолжил Псих. – Уже наличие у тебя, Денис, даже малого собственного алтаря делает твой формальный пока что титул баронета в разы более весомым. Развитие же алтаря до среднего позволит замахнуться на куда как более радужные перспективы.

– Согласен, со средним посолидней бы стало, – кивнул я печально. – Но там же ж ценник конский за апгрейд с малого до среднего архитектор назначил. Где мне, скажи на милость, за двое суток аж десять миллионов единиц живы раздобыть?.. Учитывая, что сейчас в Запасе моем всего-то примерно тысяч семьсот ее родимой осталось, вариант получается безнадежный. Потому, собственно, о нем и не упомянул я в начале.

– Шанс есть, значит надо стараться, – неожиданно продолжил настаивать на своем Псих. – Зыбкий мир полон невероятных возможностей. Главное суметь их вовремя распознать, и использовать для собственных целей.

– Нормально блин. Сперва цейтнотом пугает, потом про мифические возможности какие-то соловьем тут же разливается, – заворчал я. – Псих, ты уж определись как-нибудь.

– А че я-то, – хмыкнул в огненную бороду хитрый старик. – Мое дело телячье, ты ж у нас игрок – тебе и решать. Я лишь о важности предоставившейся возможности достучаться до тебя пытаюсь. Ведь у малого алтаря, да будет тебе известно, Денис, имеется ограничение по привязке к нему игроков. То бишь привязать в нему ты можешь чуть более тысячи игроков. Край тысячу двести. Поскольку пока что количество приемников у тебя укладывается в данный интервал, Запас живы твой извне никто не опустошает. Но по квестовому заданию тебе, ведь, нужно десять тысяч новичков развить до четвертого уровня. Значит, одного малого алтаря под нужды новых приемников точно не хватит. И у тебя снова скора начнет постепенно обнуляться стабилизировавшийся пока что Запас.

– Ну зашибись, блин! – схватился я за голову.

– Но! – поднял палец вверх Псих. – Ежели удастся апгрейдить алтарь до среднего, привязка к нему станет доступной уже для примерно двенадцати тысяч игроков. И проблема новых ртов таким макаром разрешится сама собой. А еще, в перспективе, после проведения дополнительного ритуала, можно будет создать в округе до десяти малых алтарей, зависимых от центрового-среднего. Но это, так сказать, тебе уже для дополнительной мотивации. С прицелом, так сказать, на будущее.

– Какое, нафиг, будущее. Если Запас живы мой, как пророчишь, скоро снова со страшной силой обнуляться начнет. Мне ж тогда по любому звездец!

– Хорош плакаться, – цыкнул на меня Псих. – Вот, ты за полдня всего одиннадцать миллионов на преображение территории раздобыл же как-то. И еще десять так же кровь из носу за оставшееся время теперь найти постарайся.

– Ну да. Тебе легко говорить, – заворчал я.

– Главное цель себе четкую поставь, и вперед, – напутствовал дальше меня с азартным огоньком в глазах Псих. – Действуй решительно, как умеешь. Без оглядки на возможную неудачу…

* * *

– Эй, обезьяна, че завис-то? – выдернул меня из потока нахлынувших воспоминаний нетерпеливый голос пленницы. – Ну че ты там, решился уже наконец: потрахаемся или рискнешь мне кольца вернуть?

– Не то и не другое, – откликнулся я. – Передай своему быку, что отобранные у тебя кольца, я готов вернуть вашей славной команде, но за скромную компенсацию в, скажем, двенадцать миллионов живы.

– Да ты спятил, обезьяна! Какие, в жопу, миллионы?!

– Всего-то по четыре ляма за каждый из столь ценных фамильных артефактов – это считай даром, – подмигнул я разъяренной рогатой стерве, снова над ней нагнувшись. – Иначе на игровой аукцион выставлю, и там точно на них покупатели за такую смешную цену быстро найдутся.

– Побойся Единого, чел! Никто у тебя их за такие сумасшедшие миллионы не выкупит никогда!

– Вот и поглядим.

– Да ты офигел, гад!

– Фига се, – хмыкнул я. – Она товарищей моих живьем на куски недавно пластала. А я после этого еще и офигел.

– Ой, да хорош, сопли разводить, – поморщилась Вуви. – Эти обезьянки твои все же мелкие еще совсем были. А у низкоуровневых игроков вероятность посмертного воскрешения на алтаре более девяноста процентов – все знают. Значит, возродятся обратно – всего и делов.

– Умирать все равно не приятно. И больно, – заспорил я, мысленно ликуя от полученного только что авторитетного подтверждения собственных смутных догадок.

– Короче. Не будет тебе никаких миллионов, – подытожила полностью успокоившаяся пленница. – Если сам кольца немедленно с извинения не отдашь, Фруло задарма у тебя потом все отберет, и еще по башке тебе настучит за чрезмерную наглость. Единственное же, на что ты ПОКА еще можешь рассчитывать – это на горячий секс с роскошной буренкой. То бишь, разумеется, со мной.

– Гляжу: ты меня совсем за идиота держишь, – хмыкнул я. – Неужели всерьез надеешься, что я поведусь на дичь, о том: будто за лишнюю болтовню твою о статусе быка-благодетеля последует немедленная смерть, однако сексом с тобой, при этом, якобы можно спокойно заниматься, пока рогатый твой несется на выручку у слабой на передок корове…

– Да буренке, блин!

– Ну буренке… О! Прикол! И в прямом, кстати, и в переносном смысле Фруло твой при подобном раскладе, выходит, что рогатый!

– Вообще-то, я не такая, – игриво захлопала огромными глазищами рогатая стерва и снова призывно провела шаловливым язычком по губам.

– Такая, такая, – жадно сглотнул я и, чуть не потянувшись уже руками к коварной соблазнительнице, в последний момент усилием воли заставил себя разогнуться и отшатнуться от кровати.

– Не понимаю, к чему ты, вообще, всю эту пургу задвинул, – фыркнула раздосадованная очередной неудачей пленница.

– К тому, что ежу понятно: отбросишь копыта ты в моих страстных объятьях в первые же секунды нашего соития, – припечатал я.

– Да что за ерунду ты себе напридумывал, – возмутилась рогатая стерва, но как-то неискренне на сей раз. Вообще неубедительно.

– Ведь, на самом деле ты, как огня, боишься обмолвиться о статусе своего драгоценного Фруло, вовсе не из-за опасения мгновенной смерти, а избегая клейма предателя, которое приклеится к тебе, когда воскреснешь на вашем алтаре. Угадал?

– Какого еще клейма? Че за бред! – заистерила припертая к стенке рогатая стерва.

Меж тем я спокойно продолжил в сторонке делиться своими выводами:

– Умерев же, при активации того же заложенного ритуалом табу на половую связь вне своего прайда, стада или как там у вас минотавров это называется…

– Гарема, – машинально поправила пленница.

– Ты воскреснешь на алтаре с ореолом эдакой мученицы – объекта насилия. И вместо положенного в первом случае наказания, наоборот, получишь еще за свои якобы страдания законную компенсацию.

– Да ты долбанный параноик, блин! – забилась в путах пленница.

– О как тебя проняло-то теперь. Выходит, правильно я выкупил весь твой нехитрый расклад.

– Ну-ка развязывай меня немедленно, гад!

– В общем, требования свои я озвучил. Готовьте двенадцать миллионов. Через шесть часов встретимся на перекрестке, где ты кольца свои утром потеряла, – озвучил я финальное условие и, развернувшись, зашагал в сторону выхода.

– Э-э! Обезьяна? Человек? Как там тебя? Денис! Слышь? Так дела, вообще-то, не делаются! – заголосила мне вслед брошенная привязанной к кровати пленница. – Мне же нужно связаться с Фруло!

– Ты буренка находчивая, придумаешь что-нибудь, – решил все же ответить, задержавшись на пару секунд на пороге комнаты.

– Ублюдок, ну-ка живо вернулся! И меня развязал! – сменила уговоры обратно на требования рогатая стерва, когда я, скрывшись с ее глаз, вышел из спальни в коридор и затопал к входной двери. – Тебя Фруло за такое потом в узел завяжет, и зомбакам живым скормит!..

Захлопнутая за спиной массивная дверь отрезала истерические визги обиженки…

Увы, не на долго…

Из-за незапирающего замка дверь покинутой квартиры вскоре снова приоткрылась на лестничную площадку. И через образовавшуюся щель в спину ударил поток отборной площадной брани, под аккомпанемент которой мне пришлось спускаться по лестнице до нижнего этажа.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

Неожиданный писк экрана в кармане мгновенно демаскировал графа. И почти пойманная саламандра – впечатляющие размеры которой, без сомнения, сделали бы этот экземпляр огненной ящерки настоящей жемчужной экзотического зверинца Палачевых – сгинула буквально под падающим сачком из полупрозрачного цверебрэ. В итоге, стоящая целое состояние, блокирующая любую магию ловушка, вместо выслеживаемой егерями графа трое суток уникальной добычи, накрыла лишь искрящийся сгусток мрака – шлейф от затухающего огненного портала сбежавшей красавицы-саламандры.

– Да что ж за непруха-то такая! – раздосадованный Илья Палачев в сердцах так приложил кулаком по массивному черному валуну из окаменевшей лавы, что под полыхнувшей на миг изумрудным пламенем графской перчаткой хрупкий базальт брызнул в стороны брызгами натуральной шрапнели. А когда налетевший порыв ветра снес в сторону облако черной пыли, на месте почти полутораметрового валуна осталась лишь груда разнокалиберных осколков.

Каст дыхательной техники обуздал порыв иступленной ярости высокоуровневого игрока. И полностью успокоившийся через считанные секунды Илья вытянул из кармана гаджет уже без намерения размазать злосчастную пищалку о ближайшую каменною стену – благо на горном плато, где он охотился на огненных ящерок, подходящие отвесные стены имелись повсюду.

«Любимый, мое послание адресату доставлено. Тенеход отчитался об исполненном поручении. Правда, и живы гад за свои услуги отожрал столько, что меня чуть удар не хватил. Крохобор проклятый! Однако дело свое мерзкий тип исполнил четко. Сбежавший гаденыш найден. Как мы и предполагали, очередным квестовым агоном его затянуло в Зыбкий мир. Но мой приказ ему там передан при свидетелях. И дальнейшее исполнение вассального обязательства баронета взято на строгий системный контроль. Так что Денис у нас снова на крючке, и вернется скоро в мой дворец, как миленький. Стандартные сутки на улаживание дел в Зыбком мире у него истекают через шесть с половиной часов. Дальше последуют санкции… Думаю, пару часов с дебафом упрямец там еще побарахтается. И, соответственно, часов примерно через девять ожидаю его возвращения… Ну все, кажется ничего не забыла. Подробный отчет, как договаривались, тебе отправила. Люблю. Целую. Твоя Гуй Чи.»

– Значит через девять часов, – хищно осклабился граф, параллельно набивая пальцами на экране короткое ответное послание:

«Спасибо, дорогая! Люблю тебя. Твой Илья.»

– Игра продолжается, – кивнул радужным думкам граф Палачев, убирая экран обратно в карман. – А наш СОС никто, ведь, не распускал. О-о, малыш, по возвращении, тебя ожидает отменный сюрприз. Не уверен, что он придется тебе по вкусу, но какая разница…

Хохотнув от понятной лишь ему одному шутки, граф Палачев активировал разовый портал и, шагнув в него, покинул место неудачной охоты в превосходном настроении.

Глава 5

Глава 5

– И какие будут мысли на сей счет? – дяди Яшин вопрос вывел меня из задумчивости, навеянной гигантским паутинником.

Из проулка, где все мы сейчас столпились, открывался фантасмагорический вид на здоровенный двор между тремя девятиэтажками, сплошь затянутый паутиной по самые крыши окружающих, отнюдь не маленьких строений.

Фонари уличного освещения, исправно горящие то ли в семи, то ли в восьми местах гигантского паутинника, подсвечивали его изнутри, порождая невольно причудливые зловещие тени, мелькающие то здесь то там внутри белесо-серого «ватного» облака. И стороннему наблюдателю оставалось лишь гадать, что это: игра света, вызванная колыханием на ветру снежной присыпки, обильно налипшей местами на тонких паутинных нитях? Или это метание в родных тенетах взад-вперед затаившейся там многочисленной паучьей братии?

– А что: в наш лагерь пополнение прибыло? – невпопад ответил я, краем глаза отметив случившийся вдруг на ровном месте незначительный отток живы в выведенном на периферию зрения показателе Запаса.

– Да, кстати, совсем вылетело из головы, прости, – оживился рядом старик. – Представляешь, теперь новые игроки сами приходят к нам. Стекаются в наш лагерь со всего района поодиночке и целыми группами. Похоже, со всей округи выживших нейтралов и самопробудившихся игроков теперь манит к нам точно так же, как сгинувших с улиц зомбаков потянуло недавно куда-то в восточную часть… Численность отряда нашего, соответственно, растет, как на дрожжах. Скажи: отличная новость?

– Ага, просто огонь, – кивнул я с максимально радушным видим, про себя же яростно матерясь. Потому как страшилки Психа о том, что малый алтарь не справится вскоре с наплывом новых игроков, и мою живу снова начнут без спросу доить направо и налево, сбываются уже наяву.

– А по поводу паутинника что думаешь? – вернул меня к насущной проблеме дядя Яша.

– Эх, Заразу бы моего сюда, – откликнулся я с тяжким вздохом. – Душевно бы пузо набил обжора рогатый эдаким-то изобилием. Потому как паутина для питомца моего – наипервейшее было лакомство. Помнится, однажды…

– Опять байки свои сочинять начал, – в пику мне заворчал вдруг из-за дедовой спины Давид. – Только и может, что языком чесать. А как до дела доходит…

– Внук, замолчи! – цыкнул старик на парнишку, чересчур уверовавшего в себя после недавней победы нал големами-минотаврами.

– Не, ну а чего я неправ что ли? – фыркнул обуревший в край стервец. – Тогда спроси нашего уважаемого мастера: куда тот так резко сдернул сразу после того, как мы с парнями зверюг тех каменных атаковали?

– Да никуда я не дергал! – не стерпев, возмутился в ответ. – По-твоему, големы сами собой что ли перед вами щебенкой рассыпались?

– Ой, вот только не надо тут заливать, что ты как-то оказался к этому причастен! – и не подумав смутиться, продолжил наезжать на меня молодой еврей.

– Охренеть!.. Вот ща, прям, заинтриговал, – усмехнулся я. – Даже любопытно стало услышать твое на сей счет объяснение.

– Давид, угомонись! – попытался в очередной раз урезонить внука мудрый старик. Но в конец охамевший внучок уже, что называется, закусил удила.

– Федор Страйк это! – огорошил новостью Давид и продолжил вдохновенно нести пургу дальше: – То есть тогда он еще не был Страйком, а Федькой Хромым назывался. Но чего я-то за него, лучше пускай сам о подвиге своем расскажет… Эй, Страйк, – парень позвал товарища из кучкующейся чуть поодаль толпы игроков, – подойди на пару слов.

К нам тут же прихромал плюгавый тип лет сорока с заискивающе скалящейся красной рожей бывалого пропойцы и, чуть не в пояс поклонившись дяде Яше, робко проблеял:

– Вызывали, начальник?

– Ты, говорят, в недавнем бою отличился? – вопросом на вопрос ответил старый еврей.

– Рассказывай, Страйк, не робь, – подбодрил мужика Давид.

– Дык там ить… случайно все вышло. Повезло, просто, – Федор заговорил медленно, аккуратно подбирая слова, чтоб не сорваться перед руководством отряда на некультурный мат. – Я, ить… кирпич тот фигуристый топориком своим из тротуарной, ить… брусчатки выковырял, значится, еще как только, ить… монстров каменных впереди заприметил. Страшные, ить… заразы. Просто жуть. Вот, ить… я и прикинул, что по-другому с топором, ить… небольшим, да хромой, ить… ногой, даже подступиться к ним, ить… не смогу, не то что вдарить. Когда же на монстров, ить… все наши бросились, я кирпич-то в башку крайнему, ить… и запулил. Ну и попал удачно, ить… им, видимо, в какую-то критически важную, ить… уязвимую точку на башке минотавра…

– После чего тот в щебенку бац и рассыпался, – подхватив тягомотину «героя», дальше снова бодро затараторил Давид. – А поскольку големы меж собой были связаны невидимыми энергетическими каналами…

– О как! – не удержавшись, фыркнул я.

Но Давид, сделав вид, что меня не услышал, спокойно продолжил:

– Следом за рассыпающимся первым каменным монстром тут же посыпались щебнем на землю и двое остальных.

– Ты что: тоже веришь в эту дичь? – спросил я у дяди Яши. – Троих несокрушимых здоровенных каменных големов каким-то жалким кирпичом из брусчатки? Серьезно?

– Страйку, между прочим, награда достойная за ликвидацию минотавров прилетела, – опередив деда, ответил мне снова Давид. – Страйк, скажи?

– Чистая правда, ить, – закивал краснорожий «герой». – Я даже сразу два уровня, ить… опосля смог поднять. Со второго, ить… скакнув разом на четвертый.

– А система, ведь, не ошибается! – снова поддержал своего протеже Давид. – И за подвиг его славный мы Федора из Хромого в Страйк переименовали. А система, опять же, инициативу нашу одобрила, изменив ему имя так же и в статусе.

– Ну, ежели сама система поощрила и одобрила… – поднял я руки, типа капитулируя. Про себя же реально радуясь случившемуся невероятному совпадению, благодаря которому теперь можно стало со спокойной душой не рассказывать союзникам-игрокам о рогатой пленнице и об отобранных у нее ценных артефактных кольцах. Так-то добытых мною не без помощи толпы низкоуровневых игроков, дополнительно отвлекших минотавров своей атакой и развязавших тем самым мне руки. Но раз уж дурацкое объяснение с удачливым броском кирпича всех вполне устраивает, то, как говорится, не стоит будить лихо, пока тихо…

– Думаю, я мог бы попытаться все это спалить огнем, – вернул нас к насущной проблеме дядя Яша, когда, получив щедрую порцию похвалы от начальства, счастливый «герой» Федор Страйк ухромал обратно к своим корефанам. – Но с одного раза весь огромный массив паутинника огнем точно не охвачу. Придется в процессе не единожды отдыхать и восстанавливаться. А тамошние пауки, уверен, спокойно переводить дух мне не позволят. И как прочухают, кто их вотчину сжечь пытается, устроят на меня охоту.

– Не беспокойся, дед, мы с ребятами надежно тебя прикроем, – заверил родственника Давид.

– Я проконтролирую, – кивнул я хмурому взору старика и ободряюще ему подмигнул.

– Так-то, и без контроля твоего как-нибудь обойдемся, – задрал нос Давид.

– Да уж куда мне до ваших страйков-то, – хмыкнул я в ответ.

– Что, слава чужая покоя не дает? – парировал Давид.

– Прекратите вы оба уже! – шикнул на нас дядя Яша. – Значит так. Я формирую огненный поток. А с тебя, Давид, стандартная поддержка.

– Сделаю, – кивнул деду мигом собравшийся и прекративший кривляться внук.

– Ну а ты, Денис, уж будь добр, организуй обещанный контроль.

– Есть, сэр! – лихо козырнул я.

– И посерьезней пожалуйста, – не оценил моей шутки дядя Яша.

– Да начинайте уже, – в тон старику раздраженно пробурчал я. – Сказал прикрою – значит, прикрою.

– С богом! – кивнул старый еврей, и в следующее мгновенье из его раскрытых лодочкой ладоней, как из ствола огнемета, рванула к паутинной стене струя гудящего пламени.

Глава 6

Глава 6

Удар огня в заснеженную ватную стену сопровождался зловещим шипеньем, клубами дыма вперемешку с паром и вонью жженых волос.

Сопротивление паутинника огню, ожидаемо, продлилось не долго. И вот уже, проделав в препятствии многометровую брешь, огненная струя испепеляет «вату» густо переплетенных паутинных нитей не только снаружи, а и внутри паутинника. Практически на глазах у нас стараниями опытного пироманта стремительно формируется подобие пещеры, с опаленными ватными краями.

Повторяя движения рук решительно зашагавшего вперед старика, гудящая огненная струя, воспламенив паутинную преграду, начала плавно смещаться по окружности вглубь, жадно пожирая белесую вату паучьей вотчины, и попутно весьма зрелищно испаряя попадающиеся периодически провисы из наметенных внутрь внушительных снежных наносов. Положивший руки на плечи деду Давид двинулся следом за стариком, не отставая от «живого огнемета» ни на шаг. Остальные игроки нашей группы, полукольцом с тыла окружив пару первопроходцев, старательно изображали из себя секьюрити. То бишь ощерились на свисающие повсюду клочья опаленной и дымящейся еще местами ваты своими битами, топорами и самодельными копьями. Типа удержат этой пародией на оружие любую ответную волну паучьей контратаки.

– Ну-ну, – хмыкнул я вслед углубляющемуся в паутинник отряду. – Сейчас и поглядим: какие вы там удальцы.

Сам же я, как не сложно догадаться, задержался еще на несколько секунд в проулке. Прочие же игроки моего исчезновения не заметили из-за наложенной отводящей взгляд иллюзорной техники Дыханье пепла. Стойку которой я исполнил аккурат в момент начального удара огненной струи старика в вату паутинника, когда все вокруг невольно отвлеклись на открывшееся взору потрясающее фаер-шоу.

Разумеется, кидать с защитой союзников в мои намерения не входило. Просто, биться в тесном строю – это не про меня. Я – герой одиночка, и для успешной реализации своих возможностей мне необходим оперативный простор.

Скастовав помимо иллюзорного скрыта на себя еще и восьмую стойку Стального вепря, я зашагал следом за удалившимся отрядом, выдерживая дистанцию примерно в пару десятков шагов.

Пока старик выпускал из ладоней испепеляющую паутинник огненную струю, струхнувшие перед жарким пламенем пауки зашкерились по норам, и отряд игроков, уверенно пробивающийся вглубь на глазах формирующейся пещеры, никто не пытался атаковать. Однако Резерва маны дяде Яше, даже с подпиткой от внука, хватило всего на примерно полминуты непрерывного действия читерского Огненного шторма. А как только поток гудящего пламени в руках старика иссяк, на незваных гостей, проделавших внизу паутинника примерно пятидесятиметровый широкий тоннель, ожидаемо, со всех сторон накинулись паучьи полчища.

* * *

– Да отвали ты, уёжище мохножопое! – истерил бедолага Давид, пытаясь стряхнуть паука размером с кошку, мертвой хваткой вцепившегося в кожаный рукав его и без того уже основательно потрепанной куртки. – Ааа!.. СУКА! Дед, он меня, кажись, укусил!

– Дубина-то тебе для чего, идиот! Не рукой монстра сбивай, а палкой своей! – откликнулся вымотанный до крайности старик, сидящий прямо на мерзлой земле внутри кольца телохранителей, самоотверженно защищающих переводящего дух лидера от сонма атакующих от всех сторон здоровенных и не очень паукообразных тварей изнанки.

– Черт, точно! – осознавший свою промашку внук, из-за паники позабывший о зажатой в атакованной пауком руке бейсбольной бите, перебросил колотушку в левую и едва тут же ее позорным образом не выронил, зашипев от прострелившей ладонь вспышки боли – последствия свежего паучьего укуса.

В месте укуса оба пострадавших пальца мгновенно зловеще побагровели и теперь опухали прямо на глазах. Долго стискивать рукоять биты подобными болючими сосисками было пытки подобно, но, стиснув зубы, Давид заставил себя терпеть, и на один точный и сильный удар его отчаянно-крепкого хвата, к счастью, хватило.

Расколотая в вонючую слизь боковина хитинового панциря, вкупе с парой поломанных и повисших бесполезными плетями лап, вынудили оглушенного монстра разжать тиски остальных лап и попытаться сбежать с опасного места. Однако стоило пауку дернуться вверх по рукаву, как очередной отчаянный взмах правой руки сбросил-таки жуткого прилипалу под ноги, где опасную тварь мгновенно вколотили в землю тяжелые берцы осатаневшего от боли Давида.

Перед внутренним взором парня полыхнула победная строка системного оповещения, о заслуженной награде за убитую тварь изнанки, но времени вчитываться в нее сейчас у парня не было от слова совсем. Сморгнув системный лог, Давид едва успел выхватить биту из неуклюжих пальцев-сосисок раненой левой в здоровую правую руку, и ему тут же пришлось пускать колотушку в ход. Практически без замаха неуклюжим тычком пришлось отшвыривать от себя очередного восьмилапого монстра, как чертик из табакерки, выскочившего в его сторону из закопченой паутинной ваты.

Рядом точно так же самоотверженно отмахивались самодельными копьями, топорами и просто дубинами остальные игроки.

Исчерпав, увы, все свои убойные техники еще при отражении первого паучьего навала, теперь низкоуровневым игрокам приходилось биться с тварями врукопашную. Поступающую же в опустевшие Резервы ману, по примеру Давида, все игроки теперь дружно переправляли дяде Яше, для ускорения запуска его огненной абилки – единственной реально действенной против паутинника.

Многих, как и Давида, пауки уже цапнули ядовитыми жвалами – кого в руку, кого в ногу. Но укусы эти, хоть и жутко болючие, оказались, к счастью, не смертельными. И все ужаленные бойцы пока что, стоически преодолевая отек и боль, держались на ногах.

Сработавшаяся худо-бедно боевая группа все же чудесным образом раз за разом отбивалась от вала паучьих тел, сыплющихся порой беспрерывным потоком и сверху, и с боков. И вымотавшиеся немногим меньше своего лидера телохранители, вместе с отдувающимся за их спинами стариком, считали про себя секунды отката, остающееся для восстановления маны в чужом Резерве.

– А-а, сука! Моя нога! Снова, ить… в ту же злосчастную ногу! Эта, ить… здоровенная сволочь прокусила мой, ить… сапог! – заверещал где-то у Давида за спиной знакомый голос ловкого метателя кирпичей.

– Держись, дружище!..

– Тебе ж, Страйк, хромать не привыкать!.. – раздались следом утешительные возгласы соседей ужаленного «снайпера».

– Обидно ж, ить!..

– Гадство! И вот где, спрашивается, наш чертов мастер, когда он всем так нужен? – возмутился Давид, едва успевая отмахнуться битой от внезапно спикировавшего на голову очередного паука.

– Я ж говорю: Дэн там чё-т подотстал чутка, когда мы следом за дядей Яшей двинулись, – охотно пояснил парню бородач справа, лихо срубающий пауков своим тяжелым колуном.

– Ага. А потом словно в воздухе растворился, – подхватил кто-то из бойцов сзади.

– Выходит, снова сбежал, гад! – констатировал Давид. – Дед, ну и что ты теперь скажешь?

– Что болтаешь много, скажу, – проворчал устало старик. За неимением необходимости отстаивать свой участок обороны, он во время восстановительной передышки единственный в группе имел возможность глазеть по сторонам. Потому неоднократно уже подмечал мелькание то здесь то там изумрудных всполохов, неприметных остальным, сосредоточенным на персональном бое, бойцам. Ведь прочие игроки, сосредоточившись каждый на своем секторе обороны, дабы не пропустить новую атаку очередного шустрого паука, по сторонам не зыркали от слова совсем.

Приглядевшись, к некоторым зеленым вспышкам, старик высмотрел в них повторяющуюся с разных ракурсов однотипную картинку. Как проступающий на миг контур знакомого топора со смертоносным ускорением врубается в морду паука, едва высунувшуюся из ваты окружающего паутинника, но так и не успевшего прыгнуть на ближайшего игрока. А еще те жертвы филигранно точного попадания чудо-оружия мастера Дениса, навсегда замирающие в паутине кровавыми ошметками из развороченного хитина, изначально выглядели изрядно массивнее прочей прорывающейся к игрокам паучьей мелочевки.

Потому в близости чтящего данное ему слова мастера игры старик ни капли не сомневался. Внука же переубеждать своими вескими доводами не спешил из-за уважения к самому мастеру. Мудро рассудив, что Денис неспроста решил вдруг стать невидимкой и помогать труппе скрытными действиями из инвиза…

– Так! В сторону, ребята! Давид помогай! – распорядился с кряхтеньем поднимающийся на ноги старик.

Через считанные мгновенья, почувствовав на своих плечах дрожащие от усталости ладони внука, восстановившийся для очередного ратного подвига лидер группы выпустил из сложенных в стойке убойной техники ладоней гудящую огненную струю. Один вид которой мгновенно отправил вспять неиссякаемое паучье воинство, даруя тяжко отпыхивающимся телохранителям «живого огнемета» примерно полминуты спасительного отдыха.

* * *

Какую роковую ошибку сотворил старик – да и мы все, чего уж греха таить, вовремя не остановив его – стало понятно, увы, слишком поздно.

Забурившись решительно с группой игроков вглубь паутинника – то бишь в огромный как пара футбольный полей затянутый паутиной двор между тремя девятиэтажками – примерно в самую его середину, наша замечательная компания играючи отбила первые пару паучьих штурмов. Благодаря активному использованию телохранителями переводящего дух дяди Яши разнообразных техник, мне даже в те первые разы практически не пришлось вмешиваться и им помогать. А далее, как водится, все пошло по одному пахучему месту…

Во-первых, вдруг стал затягиваться, к хвостам свинячьим, только что выжженый дядей Яшей в паутиннике шикарный стометровый туннельный проход. Не сразу полностью, к счастью, схлопнулся, а начал постепенно по новой заполняться ватой с дальнего конца, перекрыв перво-наперво лишь наружный выход из паутинника. Объяснение случившейся неприятности оказалось до банальности элементарным: под порывами наружного ветра надежно спекшиеся вроде края туннельного прохода, увы, быстро размохрились, утратили первоначальную форму, и верхний многометровый слой паутинника – ведь огненная струя дяди Яши прожигала его снизу лишь примерно на четверть высоты – утяжеленный к тому же изрядным процентом снежных наносов, просто осел в дальнем краю туннеля. Процесс дальнейшего проседания паутины на этом, разумеется, не застопорился и, начавшись у дальнего выхода, стал неотвратимо накатываться на нас, грозя через минуту-другую полностью затянуть огнетворную пещеру внутри паутинника опустившейся с потолка свежей «ватой». Вот так мы оказались внутри эдакого гигантского паутинного пресса…

Во-вторых, быстро истощившиеся скромные Резервы низкоуровневых игроков уже на втором паучьем штурме лишили последних возможности отбиваться от наседающих врагов системными техниками. Превратив игроков по сути в горстку обычных людей – ну, может, с чуть завышенными параметрами Силы, Ловкости и Выносливости – вынужденных далее сражаться с паукообразными тварями изнанки врукопашную своим кустарным оружием. И тут уж без моего активного участия группе подопечных стало не сдюжить – благо, иллюзорный скрыт делал меня невидимкой не только для союзников-игроков, но и для обитателей паутинника. Потому, оставаясь по-прежнему неприметным для всех, я стал активно метать из пятой стойки Изумрудного берса топор, разя бессчетно готовящихся атаковать людей паукообразных…

Пока я решал вторую по значимости проблему, устранением первой логично занялся дядя Яша – по сути сам же ее ранее и сотворивший.

Осознав свою ошибку и возникшую из-за нее нешуточную опасность погребения под падающей путинной ватой всей нашей группы, восстановившийся после очередной передышки старик следующую огненную струю направил не в стену сминающейся пещеры паутинника, а прямиком в опускающийся на группу пещерный потолок. И прожег таким макаром за период действия огненной абилки некое подобие вертикального колодца во всю высоту паутинника.

Колодец за раз получился неудобно узким, особенно в самой верхушке – куда напор пламени огненной струи едва доставал. Однако конструкция показала себя далее вполне устойчивой к порывам ветра, и за пару минут восстановительного перерыва осталась практически неизменной.

Процесс затягивания опустившейся паутинной ватой проделанного изначально длинного тоннеля, ожидаемо, полностью завершился в течение той же пары минут. Однако окружающий обвал паутиннкика благополучно остановился у свежевозведенных стен вертикального колода. Лишенная верхнего ватного пресса сквозная конусовидная «труба» позволила группе уцелеть внутри ее, сгрудившись на дне, и пребывать дальше там без опасения быть придавленными рухнувшей на голову ватой паутинника.

Далее игроки еще десятки раз отбивались, с моей неприметной помощью, от паучьих набегов. А дядя Яша, едва восстановив достаточно маны в Резерве, своими огненными струями планомерно расширял объем колодезной шахты вокруг, доведя ее постепенно до размеров примерно волейбольной площадки.

За этой титанической, беспрерывной работой незаметно пролетел целый час непрерывного противостояния с обитателями окружающего паутинника…

Снаружи стало заметно светлее. Но погребенные в паутиннике фонари продолжали еще исправно светить – и с расчищенной середины двора, кстати, стало понятно, что их точно внутри паутины не семь, как казалось из проулка, а именно восемь. Это я, собственно, к тому, что естественного верхнего света на очищенной центральной территории, как и искусственной подсветки внутри окружающих нас по-прежнему высоченных «ватных» стен, нам уже хватало более чем. И движение в нашу сторону внутри паутинника гораздо более массивной, чем нападавшие до этого пауки, туши давно ожидаемого мной стража локации прозевать было ну никак невозможно.

Разумеется, за плечами у меня имелся внушительный опыт побед над шлусерами. Однако все они реализованы были в тандеме с верным Заразой. Сейчас же сразиться с могучим пауком-великаном мне впервые предстояло соло. Оттого было слегка не по себе.

Да кого я обманываю, блин! В моменте прям до тошноты волнительно стало. Даже потряхивать начало нормально так от чрезмерно выброса в кровь адреналина.

Но как только из раздвинувшегося в ватной стене прохода показалась огромная паучья головогрудь, материализовавшийся мгновенно в руке топор принес мне железобетонную уверенность в собственных силах и ледяное спокойствие.

На скрытом невидимой маской лице моем появился хищный оскал охотника.

И в смертоносный атакующий прыжок мы со стражем сорвались одновременно.

Глава 7

Глава 7

Каст девятой стойки Изумрудного берса обернулся стремительным почти вертикальным взлетом на топорище подброшенного в сторону стража системного оружия.

Одновременно прыгнувший с верхотуры «ватной» стены мне навстречу шлусер стадии динозавр несущуюся снизу скрытную высокоуровневую опасность обнаружил слишком поздно. В падении монстр попытался отгородиться от меня инстинктивно вскинутыми лапами. Но превосходящий показатель Ловкости позволил мне не только разглядеть в полете его встречный маневр, но даже и отмахнуть топором в стороны оба вскинутых наперехват кинжалоподобных когтя передних лап. А далее, выпустив из рук потерявший ускорение топор, я успел перехватиться освободившимися ладонями за щетинистый мосол твари уже в основании какой-то из средних лап. Используя паучью лапу, как перекладину проносящегося мимо турника – ведь шлусер падал вниз гораздо быстрее меня, еще поддерживаемого взлетным ускорением топора, и как будто застывшего потому на миг в воздухе – я буквально взлетел по этой подвернувшейся под руку опоре на широкую спину проваливающегося рядом чудовища. Одновременно с вышеописанным маневром, скастовал стойку унаследованной у Максимки и недавно освоенной в хранилище техники взрывного усиления. И оказавшись через секунду над огромной паучьей башкой, четко исполнил тут же из седьмой стойки Изумрудного берса двойной рубящий топором по открывшимся глазам монстра. Твердый, как гранит, хитин панциря вокруг глазниц шлусера лопнул, как гнилой орех, от первого же точного моего удара. Дублирующий удар топора со второй руки загнал лезвие глубоко в головогрудь монстра, расколов ее практически на две половины. Зарубленный в полете шлусер протаранил стылую землю двора уже будучи на все сто мертвецом.

Удвоенная за счет активированной силовой техники инерция двойного-рубящего удара качнула падающий прицельно восьмилапый «танк» на пару метров назад. И вместо попадания на головы уже попрощавшихся с жизнью бедолаг, хитиновая плита шарахнулась рядом с группой игроков, лишь окатив людей фонтаном вонючей паучьей крови.

Для себя, увы, нивелировать последствия жесткого приземления верхом на лихо обезвреженном шлюсере я никак уже не успевал. Потому, сорвавшись в конце с окровавленной хитиновой брони, буквально кубарем покатился по мерзлой земле. Из-за отсутствия полностью сброшенной с меня еще шлюсером – в момент нашего воздушного контакта – маскировки, мое фееричное падение с горба сучащего в агонии переломанными шестами-лапами исполина стало достоянием общественности. Как следствие, не успел я перевести дух после остановки череды чертовски болезненных кувырков и кульбитов и, соответственно, толком ощупать себя на предмет переломов или растяжений, ан вдруг оказался окружен задорно скалящейся толпой чудом выживших игроков, которая в едином порыве благодарного восторга мигом подхватила меня на руки.

Чтобы эти придурки прекратили мою избитую тушку качать и подбрасывать на руках, а вернули поскорей обратно на ноги, пришлось даже локтями разбить пару носов особливо благодарным идиотам. К счастью, никого не прибил. И меня наконец опустили ногами на землю. Где, к безмерному облегчению моему, вскоре выяснилось, что усиленное тело игрока девятого уровня благополучно пережило затянувшуюся встряску-болтанку, и не считая дежурных шишек и синяков, серьезных травм у себя я не обнаружил.

Меж тем, после гибели стража, как водится, стали стремительно истончаться и лопаться его мощные нити-канаты. Натянутая повсюду и замаскированная под «ватой» сеть которых и придавала, собственно, объем высоченному и широченному дворовому паутиннику. Теперь же, лишившись вдруг этой опоры и основы, окружающая нас высоченная ватная стена начала стремительно проседать всюду под собственным весом и дополнительной тяжестью многочисленных снежных наносов. И буквально за те считанные секунды, что группа очумевших от радости игроков качала меня, вся окружающая паутина во дворе резко осела вниз примерно метровым плотным слоем уплотнившейся ваты. Так же и окружающие открывшийся двор девятиэтажки оказались с внутренней стороны сплошь залеплены такой же – но налипшей более тонким слоем разумеется – белесой бахромой осевшей в момент паутинной ваты. Еще подобным же махрящемся на ветру саваном оказались укрыты все внутридворовые фонарные столбы, свет которых вскоре дружно погас за очевидной ненадобностью, когда в открытом дворе теперь стало светло от солнечного света без искусственной подсветки.

– Неужто справились? – первым воцарившуюся вдруг в открывшемся всем ветрам дворе тишину решился нарушить своим стариковским кряхтением дядя Яша.

– Еще не совсем, – проворчал я в ответ, ощупывая пальцами правой руки здоровенную шишку, обнаруженную только что на левом плече. – Еще вот это все безобразие, – я обвел руками окружающий нас внушительный сугроб рухнувшей паутины, – как-то утилизировать надо отсюда. Сжечь там, или переработать на что-нибудь. И девятиэтажки вокруг на предмет затаившихся мелких пауков так же нужно тщательно обшарить. Потому как, если хоть одна тварь, даже низкоранговая, уцелеет, достаточно скоро мы получим тут новый такой же паутинник, как был. А может и чего даже похуже.

– Тогда предлагаю разделиться, – подхватил за мной старик. – Часть ребят, что больше остальных от укусов паучьих пострадала, вместе со мной сейчас отправится в лагерь. Там у алтаря восстанавливаться будут. А оттуда сюда мы пришлем народ для утилизации осевшей паутина. Потому как в одиночку техникой сжигать такой объем мне до вечера придется.

– Все правильно, – кивнул я. – Нифиг ману напрасно переводить, когда можно тупо запалить несколько костров, и туда всю эту дрянь постепенно сплавить.

– Ну а пока мы за помощниками ходим, – продолжил ободренный моей поддержкой старик, – оставшиеся игроки, под твоим, Денис, руководством, отправятся чистить от пауков окружающие дома.

– Угу, только, думаю, и без меня они отлично с охотой на затаившихся паучишек справятся, – покачал головой я. – Потому как выхлоп с низкоранговых тварей для меня копеечный, а для игроков третьего-четвертого уровней вполне уже достойный. Оставшаяся мелочовка проблем у наших орлов вызвать не должна. Вот и пусть спокойно себе охотятся и качаются. А я пока тут снаружи покараулю.

– Ну ладно, давай так, – кивнул старик, хмурым взглядом осаживая внука, уже открывшего было рот, чтоб ляпнуть очередную шпильку в мой адрес.

– Отлично. Порешали тогда, – кивнул я старику и, призвав в руку топор, отправился крушить хитиновые доспехи шлюсера.

Помниться, чтобы расплющить подобный панцирь Заразе приходилось добрый час на нем копытами чечетку отбивать. И это при впечатляющем весе громадины грома-быка. Чую, робота мне предстояла пипец не простая…

* * *

– Дэн, ну и нахрена ты этой фигней страдаешь? – решился-таки подкатить ко мне с интересующим многочисленных соглядатаев вопросом неуемный Давид через примерно час моих беспрерывных мучений, когда чертов панцирь и все восемь лапам шлюсера оказались наконец полностью вскрыты, и я, напялив на руки толстые резиновые перчатки, стал методично прощупывать пальцами ставшие доступными, отвратительно зловонные паучьи потроха.

Давно вернувшийся к тому времени из лагеря с многочисленной толпой помощников внук дяди Яши организовал во дворе оперативный сбор паутины, с последующим сжиганием ее на дюжине разведенных по периметру двора костров.

– Слышь, отвали, а, – вежливо попросил я носатый банный лист. – И без тебя тошно.

– Так перестань в говне-то ковыряться – и сразу полегчает, – хмыкнул юный еврей.

– Млять! Еще слово и, клянусь, башкой тебя в это дерьмо окуну! – для убедительности, даже оторвавшись от поиска, я шагнул к Давиду с резко вскинутыми в его сторону руками, перепачканными вонючей фиолетовой требухой шлюсера.

– Да че ты нервный какой. Совсем, что ль, шуток не понимаешь, – возмутился Давид с безопасной дистанции, задав перед этим позорного стрекача. – Я ж, ведь, не просто так к тебе подошел. А предупредить хотел, что мы тут закончили уже почти. И, типа, долго ты еще там ковыряться-то планируешь? В смысле: дожидаться нам тебя или как?

– Вот и надо было так сразу говорить, – проворчал я в ответ, снова склоняясь над паучьим дерьмом. – Я тоже заканчиваю уже. Еще минуту-другую мне дайте.

– А че сразу не мог так сказать?

– Слышь, не беси, а!

– Смотри в дерьме своем не утони со злости! – снова рискнул дернуть тигра за усы осмелевший на внушительном расстоянии неуемный остряк.

– Ну все, хана тебе, зубоскал… – я еще только начал разворачиваться, а кучерявый балабол уже улепетывал от меня к дальнему дому со скоростью преследуемого волками сайгака… И вдруг палец правой руки сквозь толстую резину перчатки кольнуло долгожданной находкой.

Мгновенно позабыв об улепетывающем Давиде, я в сладостном предвкушении аккуратно нащупал в потрохах колючий твердый кусок… Но когда вытащил его из фиолетового дерьма наружу:

– Сука! Долбаная ублюдская тварь! – это были самые цензурные слова, из сорвавшихся в следующий момент с моих губ.

Потому как, вместо ожидаемого фрагмента из полосатого металла, который ну просто обязан был отыскаться в туше твари изнанки стадии динозавр, в перепачканной фиолетовой дрянью перчатке зажат оказался очередной гребаный обломок хитинового панциря шлюсера.

– Млять! Столько времени угробил впустую! – продолжая психовать, я сорвал испачканные фиолетовым дерьмом перчатки и следом за обломком хитина швырнул их в ненавистные вонючие потроха. – Ну, Леха! Вот попадись мне только! Я тебе за этот прикол!..

– Извините, ить… – вдруг раздался сзади смутно знакомый голос.

– Ну че еще? – резко обернувшись, я обнаружил попятившегося от моего грозного вида на пару шагов плюгавого мужичка, в грязной, заляпанной темными пятнами одежде.

– Мне ребята, ить… сказали, что вы тыщи живы, ить… всем за хреню ту даете, – проблеял робко тип бомжацкой наружности, в котором я узнал наконец счастливчика Страйка.

– Че за хреня? Толком говори, – набычился я, небезосновательно предположив, что это посланец неуемного Давида, очередным приколом через доверенное лицо решившего, походу, вывести меня из себя окончательно.

– Да лучшее, ить… показать, чем говорить. Во она, – улыбнулся заискивающе Страйк и… Вообразите мое изумление, когда этот хмырь спокойно вытащил из кармана куртки тот самый фрагмент из полосатого металла, который я битый час тщетно пытался отыскать в гребаном шлюсере.

– Где? Где ты это взял?! – я буквально выхватил долгожданную находку из рук Страйка.

– Э-э, начальник, а жива? – возмутился мужик.

Я тут же мысленно подтвердил системный запрос о переводе в Запас игроку Страйку трех тысяч живы.

– О, ить… это ж совсем другое дело, – расплылся в щербатой лыбе Страйк.

А перед моим внутреннем взором загорелись долгожданные строки системного уведомления:

Внимание! Найден девятый фрагмент ребуса «это». Обнаружено 9 фрагментов из 25.

Оставшееся время на исполнение ребуса: 9:14:38:12… 9:14:38:11… 9:14:38:10…

– Так, ить… из паучишки ж хреня эта выпала, – вернул меня в реальность голос Страйка, решившегося-таки ответить на изначально заданный мной вопрос. – Такой, знаете, ить… мелкий был паразит. Не больше, ить… ладони моей. И как такая хреня, ить… солидная только смогла в нем поместиться? Мистика, ить!..

– Еще какая, – кивнул я в ответ.

– Ну, ить… как говорится: спасибо за живу, начальник, – неожиданно поклонился мне Страйк.

– Ага. Отыщутся еще фрагменты, неси, возьму за ту же цену, – кивнул я в ответ, словив вдруг от выходки мужика дежавю: словно обратно в родовой дом Савельевых вернулся и общаюсь с тамошним холопом.

– Какое такие фрагменты еще, ить… начальник? – сленг из другой реальности вернул меня к суровой действительности.

– Хреню эту так-то фрагментом я называю, – разъяснил я Страйку и, прерывая наш затянувшийся разговор, зашагал в сторону выхода со двора. К знакомому проулку, куда уже толпами стекались прибывшие из лагеря трудовые резервы, тоже закончившие сжигать собранную паутину с округи.

Глава 8

Глава 8

Что народу в лагере игроков стало определенно больше, я понял еще на подходе к нашим воротам – вернее к распахнутому настежь проходу меж ними. Теперь здесь беспрерывно прокачивало взад/вперед настоящие людские потоки, а на входе/выходе из лагеря даже пробки образовались из ожидающих своей очереди прорваться внутрь через единственный вход. Не чета тем тонким цепочкам людей, что беспрепятственно шныряли тут туда/сюда ранним утром, когда мы с группой собранных на скорую руку бойцов отправились решать проблему обнаруженного по соседству с лагерем паутинника.

Еще на подходе к лагерю бросилось в глаза, что выбегающие из ворот игроки, как правило, за редким исключением были налегке. А вот штурмующая распахнутый проход снаружи внушительная толпа почти сплошь состояла из тяжело груженных разнообразным скарбом добытчиков, да еще и через одного обремененных дополнительными тележками, до отказа забитыми так же всевозможным добром. Собственно с кряхтением вползающие «тяжеловозы» и являлись основной причиной давки в воротах, потому как их дружный яростный навал извне никто не контролировал, и их тележки в толчее узкого места между разведенными створками часто клинило с соседскими, формируя таким макаром на ровном месте непролазные заторы.

– Скажи деду, с этим срочно нужно что-то делать, – пожаловался я прибившемуся сбоку во время обратного пути Давиду, и развлекавшему меня пятиминутку неспешной прогулки к лагерю бородатыми анекдотами. – Ты погляди: что творится. Они ж, того гляди, по головам друг у дружки полезут.

– Да это временно все, – отмахнулся Давид. – Просто сейчас народ активно обустраивается внутри. Для того наружу за стройматериалами и барахлом разным постоянно ходки из лагеря делает. Отсюда на воротах такой аншлаг. Но через пару дней, когда все прибывшие худо-бедно разместятся, все само-собой устаканится.

– Это понятно, – кивнул я. – Но почему людей на ворота не отрядили? Чтоб там не анархия такая царила, а порядок игроки солидного уровня поддерживали.

– А кто согласится-то на ерунду такую свое драгоценное время тратить? – вопросом на вопрос ответил Давид. – Все серьезные бойцы, как только зомбаки с улиц наших в закат свалили, оправились неисследованные дома по округе шерстить. Тварей угнездившихся там выбивая, живу наращивая и, соответственно, показатели с уровнями поднимая. Качаются, короче, игроки наши лучшие – как ты сам, кстати, их и наставлял. В лагерь же, считай, только пожрать, добычу скинуть и подлечиться, если надо, забегают… И вот как ты себе представляешь: нам заставить их плюнуть на развитие и переквалифицироваться в тухлых привратников?

– Че сразу тухлых-то?.. Не, ну ты глянь, что там творится-то!

– Спокойно. Сейчас урегулируем все… Э-э, народ! Ну-ка в сторону все! Дорогу мастеру Дэну! – на зычный крик Давида толкающиеся в проходе люди если ухом и повел, то как-то сильно без огонька.

Однако у ушлого молодого еврея на увещевание толпы изначально был аховый расчет. Повинуясь активной жестикуляции Давида за заградивших нам путь «тяжеловозов» взялись боевики из сопровождающего нас отряда. И значительный перевес в Силе игроков четвертого уровня над нулевками и первоуровневыми новичками-носильщиками решил проблему не понимая голосового приказа за считанные секунды.

Прокаченные игроки просто снесли в сторону преграждающую вход в лагерь толпу. И мы с Давидом спокойно вошли в опустевший воротный проем. Стиснутые же по бокам люди даже не посмели, при этом, роптать на подобный произвол, справедливо опасаясь суровой кары от все еще удерживающих их с краев силачей-боевиков.

– Нет, это не дело. И с этим определенно надо что-то решать… – взялся я по новой выговаривать Давиду за воротную давку уже внутри нашего обнесенного частоколом поселения, но вдруг понял, что проныры Давида уже давно рядом и след простыл. Этот шустрый тип с ходу нырнул в бурлящую толпу внутри лагеря, и по-английски умчался восвояси.

Внутри, кстати, за считанные часы моего отсутствия все снова разительно изменилось. Изобилие туристических палаток так поразившее меня ранним утром теперь практически полностью исчезло, сменившись глобальным строительством бараков, домиков и сарайчиков, на скорую руку возводимых из собранных с округи старых досок, кусков фанеры, жести, осколков мебели и прочих неказистых стройматериалов. Однако, несмотря на свой откровенно мусорный вид, позволяющих собрать в итоге нечто куда как более просторное и гораздо более морозоустойчивое, чем обычная тканевая палатка.

Из-за непрерывной долбежки молотков, скрежета пил и скрипа дрелей, я не сразу расслышал раздавшийся снизу детский голосок. Лишь когда девочка догадалась дернуть меня за штанину, я обратил на нее внимание.

– Дядя, это ты мастел? – забавно картавя, строго глянула на меня щекастая блондинка лет так примерно трех, или двух, в неожиданно легком, не по погоде, летнем голубеньком платьеце.

– Он самый, – кивнул я, усаживаясь напротив серьезной крохи на корточки, чтобы бедняжке не приходилось так сильно задирать на меня голову, и укутывая блондинку в скинутую тут же с плеч шерстяную спортивную куртку.

– Угу. Здлавствуй, тогда, – кивнула важная девочка. Даже оказавшись в куртке с чужого плеча, повисшей на ней как великанское пальто, крока продолжала держать себя гордо и независимо – ну чисто маленькая принцесса.

– Ты кто, чудо? – хмыкнул я

– Я мамина! – топнула ножкой странная девочка… Твою ж мать! Ножкой, обутой в детские летние сандалики. Даже без носочка! По обледенелой-то земле! Среди снежных сугробов!

– Почему ты одна в таком опасном месте? И так легко одета? – закудахтал я, как натуральная наседка, суетливо подхватывая малышку на руки, поднимаясь с ней и одновременно пытаясь укутать голые ножки ребенка длинными полами спортивной куртки.

– Мама сказала, что ты пелеспективный, – улыбнулась мне девочка. – И послала к тебе.

– Однако ушлая у тебя мамаша, выходит, – покачал я головой.

– Угу, угу. Очень уфлая, – вернув личику серьезный вид, снова закивала девочка.

– А как маму-то зовут, знаешь? – задал я закономерный вопрос.

– Мама, – получил через секунду логичный ответ.

– Понятно. Что ж, попробуем тогда с другого бока зайти…

– А?..

– Где вы с мамой живете, показать сможешь?

– Там, – кивнула девочка в направлении арены, по всему периметру которой сейчас велось активное строительство. То бишь вариантов открылось немерено.

– Ну пошли тогда искать: где это твое там, – хмыкнул я, направляясь с прижатой к груди девочкой к центральной стройплощадке.

– Ты обефьал маме меня лазвивать, – вдруг огорошила неожиданной предъявой пригревшаяся на моих руках кроха.

– ЧЕГО я обещал? – замерев, вытаращился я ребенка, уже не первый раз детским голосом тщательно проговаривающего ни разу недетские слова.

– Мастел, ты ж нас не обманеф? – в не по-детски прищурившихся голубеньких глазках крохи-блондинки мне на миг показались крошечные золотистые молнии.

– Девочка, да кто ты такая, блин?..

– Дэн, а ты с кем это там разговариваешь? – раздавшийся вдруг сбоку знакомый насмешливый голос будто сорвал пелену с моих глаз. И я вдруг обнаружил, что держу в руках завернутый в куртку снеговик. Эдакую неказистую поделку местной детворы, на скорую руку слепленную из шикарных окраинных сугробов, в виде стандартной пирамидки из трех нахлобученных друг на дружку снежных шаров, с задорно торчащей морковкой наверху из самого верхнего. И вот в эту дурацкую морковку я, походу, реально все время и разговаривал… Живо представив, как мое, мягко выражаясь, неадекватное поведение выглядело со стороны, я с трудом удержался чтоб не швырнуть чертова снеговика в отвратительно довольную рожу Давида.

– В куколки решил поиграть? – хмыкнула еврейская морда.

– Давид, ты не так всё понял. Просто я на руке шишку обнаружил, и вот решил холодное к ней приложить, – зачем-то стал оправдываться перед говнюком, неся откровенную пургу. И отбросил наконец в сторону долбанного снеговика.

– Да всем пофиг, расслабься, – покивал сочувственно мне Давид. – Я так-то на психиатра учусь. Ну, в смысле, учился. И там на таки чудиков насмотрелся – не тебе чета.

– Говорю ж: шишка на руке просто…

– Ну да, ну да… Дэн, да говорю же: всем пофиг. Если тебе фигня такая стресс снимать помогает, то ваще норм, даже не парься.

«Психиатр, значит. Так вот почему ты такой приставучий банный лист. Походу, профессиональное.» – Сделал я про себя соответствующие выводы. И с трудом сдержался, чтоб не пробить кучерявому по довольным щам.

А в ответ все-таки промолчал, натягивая, как ни в чем не бывало, обратно на плечи основательно припорошенную снегом куртку.

– Кстати, я чего тебя побеспокоил-то, – не дождавшись от меня очередного нелепой попытки оправдаться, Давид перешел к сути разговора. – Охотники наши в парке соседнем жаб здоровенных обнаружили. Попытались завалить одну. Но эта тварь пипец лютой оказалась, и сама троих неслабых игроков играючи растерзала. Остальные чудом ноги оттуда унесли. Ну и прямиком к деду жаловаться побежали. А он меня потом за тобой послал. Вот так вкратце все и было… Дэн, ты когда-нибудь имел дело с подобными тварями?

– Угу. На злота описание твари похоже, – кивнул я.

– Тварей, – поправил Давид. – Охотники уверяют, что их там не меньше пяти рыл было. То бишь, пятерых-то они точно засекли. Но может еще какую шибко скрытную тварюшку в завертевшейся канители и прощелкали.

– Понятно… Ладно, пошли что ль тогда сами глянем на этот выводок. И сократим, заодно, под ноль поголовье опасных соседей.

– Ну супер. Дед в твоем решении не сомневался, и уже подручных нам должен был собрать. Пошли тогда сразу к воротам, – первым подавая пример, мой провожатый развернулся и неторопливо зашагал к выходу из лагеря. Продолжая, разумеется, на ходу болтать дальше: – Вот приятно с тобой, Дэн, все-таки дело иметь. Всё знаешь, всё умеешь, всегда готов поучаствовать… – дальнейший его бубнёж поглотил грохот окружающей стройки.

Это случилось по той простой причине, что я не пошел тут же следом за ним. А остался стоять на месте, как вкопанный. Заметив вдруг знакомую крохотную фигурку девочки-блондинки в легком голубеньком платьеце и сандальках на босу ножку…

Крошка всего на пару секунд появилась на гранитной плите алтаря, просто материализовавшись там на моих глазах прямо из воздуха…

С широкой улыбкой девочка махнула мне ручкой…

И тут же мгновенно развеялась без следа.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

– От ведь дура тупорогая! – неистовствовала первой прибывшая на зов рогатой пленницы мужеподобная буренка-воительница Луша Гууу, с покрытым шрамами суровым лицом, в тяжелом бронежилете поверх толстого зимнего камуфляжа, и с торчащей над левым плечом длинной рукоятью притороченной за спиной обоюдоострой секиры. – О Единый! Ну за что мне досталась такая тупорогая сводная сестра!

– Ну Луша! – сделала трагическое лицо и до крови закусила губы проштрафившаяся Вави Гууу, по-прежнему пребывающая распятой на кровати. – Я же хотела как лучше. Чтоб господин Фурло потом оценил мой смелый поступок и понял, что я не балласт бесполезный. И что мне тоже можно доверять тут серьезные дела.

– О-о, Фурло оценит! Теперь ух как оценит! Когда узнает, что без спросу взятые из его личной сокровищницы фамильные артефакты – класса скрут между прочим! – ты позволила стащить с себя какому-то проходимцу!.. Ты ж за всю свою жизнь пропащую, дура, даже на одно такое кольцо заработать не сможешь! А твоими стараниями их из личной сокровищницы господина сгинуло разом все три!

– Так-то он сам виноват, – заспорила вдруг, обиженно надув губки, Вави. – Фурло, в смысле. Нечего было при мне стойку доступа к личной сокровищнице так часто светить. О чем он думал, вообще! Ну и, конечно, я потом не удержалась. Как только возможность такая предоставилась, заглянула туда. Но у мня ж и в мыслях не было – игрой клянусь! – ничего оттуда присваивать! И кольца эти треклятые я, правда, взяла лишь на время. Чтоб сюрприз господину сделать.

– Ага, вот точно так ему потом все и расскажешь, – хмыкнула сестра-воительница. – Взяла, дескать, на время, а сперли, уж прости Фурло, у меня нечаянно навсегда… Даже любопытно: что он в первую очередь тебе отрубит? Шаловливые ручонки? Или сразу гениальную бестолковку с силиконовой жопкой местами поменяет?

– Ну Луша! Не нагнетай! Мне и так страшно!.. И, кстати, у меня своя попа, без капли силикона!

– Ну дура ж – чё с нее взять! Ух, какая же ты, Вави, у меня дура! – продолжала сокрушаться, нервно накручивая круги вокруг кровати, могучая буренка. – Это ж надо было так в первый же день компании облажаться! Профукать целых три артефактных кольца!.. Да лучше б ты, корова драная, там же на месте и сдохла!

– Луша, ну правда, хватит уже, а, – обреченно закатила заплаканные глаза красотка Вави. – Я все давно поняла и, поверь, не меньше тебя сожалею о случившемся. Развяжи меня уже, наконец, пожалуйста. А то мои ручки-ножки затекли так сильно, что я их даже не чувствую совсем.

– Ничего, потерпишь. Не долго уже мучиться тебе осталось, – шикнула зло на сестренку буренка-воительница. – Может и хорошо, что конечности чувствительность потеряли. Не так больно будет, когда Фурло четвертовать тебя секирой своей станет.

– Да за что четвертовать-то?! – снова разрыдалась проштрафившаяся пленница и отчаянно заистерила, их последних сил корчась в путах: – Я ж для команды нашей как лучше старалась! И у меня почти все получилось! Но эта чертова обезьяна подобралась незаметно и выключила меня так, что я очнулась уже к кровати привязанной! И зов тебе сразу ну никак послать не могла, потому что обезьяна оказалась с уровнем запредельным каким-то и бесконечно сканировала меня! А Фурло обещал, что у аборигенов местных край четвертый уровень развития тут должен быть! Так что, если разобраться, сам он!.. – доорать истеричке помешала полыхнувшая в коридоре белая вспышка портала.

– Так! Что за срочность?.. Млять! Гребаная теснотища! – тяжелыми шагами, от которых реально затрясся пол во всей квартире, шкафоподобный минотавр быстро одолел коридор и, низко пригнувшись, с трудом протиснулся в дверной косяк, едва не выломав последний из стены широченными плечами, укрытыми шипастыми стальными наплечниками. – Если это была шутка такая, то чьей-то тощей жопе и облезлому хвосту сейчас сильно не поздоровится!.. Луша – кошелка штопанная! – знаешь же, как я терпеть ненавижу шарахаться в этих тесных обезьянниках! Неужели нельзя было на улицу координаты для портала вывести!

– Никак нельзя было, мой господин! – у шагнувшей навстречу грозному быку буренки ни один мускул на лице не дрогнул, хотя, несмотря на весь свой брутальный вид, рогатая воительница едва дотягивала кончиками торчащих из лба рогов великану-минотавру до груди и на фоне его мужской природной мощи и хищной грации самца смотрелась вполне себе по-женски безобидно. – Вот, посмотрите сами…

Отступив в сторону, Луша Гууу указала господину на распятую в кровати сводную сестру.

– Хо-о! А вот такие сюрпризы – клянусь Единым! – мне по вкусу, – ощерился в похотливой лыбе рогатый самец. – Не ожидал от тебя, хитрая ты жопа, такого роскошного сюрприза с распятой сестренкой. Хвалю за находчивость! Только напрасно одежды так много на Вави оставила.

– О, мой господин! Я все горю! Иди же скорей ко мне! – мгновенно включилась в игру сексуально распятая рогатая красотка, извиваясь на кровати в манящих позах.

– Вот сука! – фыркнула воительница, разрушая интимный момент, и в следующую секунду сдала сводную сестру с потрохами: – Фурло, эта подстилка дешевая подставила всю нашу команду перед твоим отцом потерей трех фамильный артефактных колец, похищенных ей же несколькими часами ранее из твоей личной сокровищницы. Видимо, когда уснул, затраханный этой сука ненасытной до упора.

– Сама ты сука! Завидуй молча! – гадюкой зашипела на обидчицу распятая красотка.

– Пасть захлопни, потаскуха!

– Сама заткнись!..

– ГДЕ! МОИ! АРТЕФАКТНЫЕ! КОЛЬЦА?! КОРОВЫ ВЫ ДРАНЫЕ! – рев минотавра, мысленно проверившего содержимое пространственной сокровищницы и осознавшего ужас реальной потери драгоценных колец, оказался столь громким и мощным, что от него мгновенно полопались и осыпались стеклянной крошкой оба окна в комнате. А от страшного рубящего удара огромной секиры – внезапно материализовавшейся в руках обезумевшего от ярости минотавра прямо из воздуха – частично развалилась кирпичная стена в соседнее помещение.

– ФУРЛО! – в унисон любовнику отчаянно завизжала с кровати Вави и, добившись от минотавра внимания в ставшем осмысленном ненадолго взгляде, торопливо залепетала: – Я знаю вора укравшего у меня кольца! Он назначил встречу, чтоб обменять их на живу! Потому меня никак нельзя сейчас калечить и убивать! Ведь без меня ваша с ним встреча не состоится! И ты не сможешь вернуть обратно свои кольца!

Следующий, быстрый как молния, удар невероятно здоровой для человеческой квартиры обоюдоострой секиры рухнул-таки на кровать.

Но отчаянный визг мгновенно простившейся с жизнью пленницы оказался преждевременным.

Острое, как скальпель, дугообразное лезвие, примерно метровой длины, лишь аккуратно рассекло путы на ногах рогатой любовницы.