Бьёрн. Том 3

Глава 1

Телепорт по случайным координатам из измерения демонов выкинул нас в десятке метров над водой. Рухнув с высоты, мы камнем пошли в морскую пучину. Лесная ведьма забилась у меня в руках, не желая вместе идти на дно. Мне легче, в отличие от женщины, доспехи помогли сохранить воздух в лёгких при столкновении с поверхностью воды..

А вот Фиона явно оказалась оглушена, и в окружении пузырьков воздуха рвалась к поверхности. Как и я. Но тяжесть доспехов тянула на дно, заставляя тратить драгоценный воздух и остатки сил.

Вдохнуть! Хоть немного живительного кислорода!

Я ввинчивался в воду руками и ногами, всё же, сумев всплыть. Пара глотков воздуха и обратно в пучину.

Главное – не паниковать!

Именно это я проговаривал про себя, пытаясь отбросить страх. Человек может обойтись без воздуха пару минут. И я планомерно работал: скинул латные рукавицы и пальцы, нашарил пряжку наплечника, отпуская ремешок. Другой наплечник. Руки подрагивают. Скинуть сапоги. Пряжка кирасы не расстёгивается. Короткий всплеск паники.

Не поддаваясь ужасу, переключился на наручи. Один. Второй. Защита ног. Правый набедренник удачно, левый не захотел. Вернуться к кирасе, ощупывая пряжку. Плавно, медленно потянуть. Успех. Ещё одна, и кираса отправилась в глубины океана. А я всплыл наверх, жадно глотая воздух.

Отдышавшись, сумел отцепить пластины поножей и стянуть набравшую воды стёганку. Пояс с кинжалом оставил, он меня не утопит. Расслабившись, перевернулся на спину, подняв глаза в яркое голубое небо. Хоть с погодой повезло…

Однако, море холодное. Вокруг, куда ни кинь взгляд, ничего, кроме водной глади. Рядом, молотя руками и ногами, с трудом держалась на воде Фиона. Бывшая богиня магии, оказывается, не умеет плавать.

Можно утопить или пырнуть кинжалом, навсегда решив проблему. Рука вытянула клинок из ножен, и я повернулся к ней, взглянув в наполняющиеся отчаянием глаза. Ничего сейчас не способна сделать, и прекрасно это понимает. Но она спасла мне жизнь, пусть и преследуя свои цели. Да и сейчас она может быть полезна.

Я убрал клинок обратно и, сделав пару гребков, подплыл к ней ближе. Выбрав момент, произнёс:

– Не паникуй. Набери полную грудь воздуха и расслабься. Не утонешь, не трать силы. Я помогу, если что.

Выплюнув воду, она послушалась. С первого раза спокойно держаться на поверхности не вышло, срывалась и начинала бить руками по воде. В итоге, довольно быстро поняла суть, и через пять минут расслабленно зависла возле поверхности.

Ситуация аховая. Море ледяное, и как схлынул адреналин, кожа покрылась мурашками. Долго мы тут не протянем – замёрзнем. Максимум до вечера, пока солнце хоть немного прогревает воду и тело.

Я ещё раз огляделся, пытаясь найти хоть какие-то признаки суши. Тщетно. Вкруг только гладь океана, и только вдалеке в воздухе мелькнула птица.

Птица?

С надеждой, я посмотрел в ту сторону, стараясь даже не мигать. И вот ещё раз над водой мелькнула быстрая тень. Повернувшись к вяло плюхающей руками Фионе, быстро произнёс, махнув рукой в ту сторону, где я видел пернатое:

– Там птица. Они в открытом море обычно не живут, возможно, где-то есть суша!

– Какая разница? Мы всё равно не доплывём, – равнодушно ответила бывшая богиня.

Но, несмотря на свои слова, повернулась в ту сторону и прищурилась, увидев местную чайку.

– Показываю, как плавать правильно!

Подчёркнуто не обращая внимания на её слова, продемонстрировал, как правильно работать руками, ногами, ладонями. Она смешно, как большая лягушка барахталась в воде, пытаясь повторить.

Зачем её учу? Брать на буксир, притом, что неизвестно, какое расстояние нужно преодолеть, не могу. Доплывёт сама или сгинет в пучине.

Пятнадцать минут я поправлял, советовал, а после, когда у неё стало что-то получаться, медленно поплыл, изредка поглядывая в её сторону. Спокойно, размеренно, стараясь не думать о будущем, и не вспоминать о прошлом, где я по такому морю бегал аки посуху. Выдох, гребок, вдох. Не думать, плыть.

Сотня метров, две. Фиона сильно отстала. Остановился отдохнуть, подождал, когда и она восстановит силы, плывём дальше. Мне не сложно, потихоньку нарабатываю технику, тренированное тело, восстановленное бывшей богиней, прекрасно справляется. Ей же очень тяжело. Плавать лишь учится, тратит много лишних сил. Вынуждена часто отдыхать.

Не знаю, сколько мы проплыли. Может, километр, может, два. На горизонте появилась очень далёкая точка суши, но плечи ломило уже и у меня, и я понял простую вещь: мы не дотянем. Даже в одиночку не смогу. Плечи отваливаются, желудок сводит от голода. Сил после боя и последующего удаления скверны нет у нас обоих.

Подплыв ближе к пытавшейся отдышаться и не уйти под воду лесной ведьме, угрюмо бросил:

– Не доплывём.

И опустошённо раскинулся в воде, смотря в потихоньку темнеющее небо. Закат уже близок, скоро станет холоднее.

Вдалеке из воды ударил фонтан, и раздался трубный рёв. Местные киты. Хорошо, не акулы. Хотя, смерть от зубов будет быстрее, чем замёрзнуть и утонуть.

Фиона же встрепенулась и, протянув подрагивающую ладонь, вцепилась мне в плечо.

– Держи меня! – коротко приказала она и расслабилась, прикрыв глаза.

Спорить не стал, придерживая её голову над водой. Дрогнул только, почувствовав незнакомое ощущение, видимо, она вторгается мне в ауру, забирая всю накопленную ману. Но препятствовать не стал.

Пару минут ничего не происходило, а потом в десятке метров от нас мелькнуло огромное тело, и спустя секунду снизу по ноге тёркой прошлась жёсткая кожа. Нас протащило пару метров, пока я не вцепился в плавник, второй рукой крепко обхватив Фиону. Она не реагировала, полностью отдавшись контролю огромного создания.

Кит поплыл в сторону суши. Быстро, раздирая мне кожу обросшей шкурой. Но это последнее, на что стоит обращать внимание. Ведь земля впереди - приближается.

Било в лицо встречной волной, я старался закрывать спиной волшебницу, чтобы она хотя бы могла без проблем дышать.

– Давай, держись, – тихо шептал я, посматривая на медленно приближающуюся точку суши.

Зверь не медленный. Однако спасение оказалось намного дальше, чем представлялось. Женщина на моих руках бледнела, подрагивала, но держала зверя. Как я понимаю, это что-то из техник ментального симбиоза, практик шаманов и тех, кто управляет зверями.

Высший пилотаж – вот так подхватить совершенно чужого зверя, потратив самую капельку маны – то, что доступно современным магам – и держать его не менее получаса. Хотя, кто знает, сколько силы отпущено ей? Богиня магии, даже пусть бывшая, это не просто волшебница.

На небе поднялись луны, море затянул ночной сумрак, а зверь тащил нас дальше. Всё чаще и чаще, норовя уйти под воду. Я вцепился задубевшими от холода руками в плавник и посиневшую «эльфийку», всматриваясь вперёд.

Это оказался остров нескольких километров в поперечнике. Камни побережья были всё ближе и ближе.

Три километра. Два. Полтора. Километр. Меньше. Тут тело подо мной дрогнуло, женщина всхлипнула, обмякнув в руках, и потеряла сознание.

Зверь тут же ушёл на глубину, засасывая нас за собой. Зажав Фионе нос и рот, чтобы она не нахлебалась воды, погрузился за ним, чтобы спустя десяток секунд всплыть и неловко, одной рукой и ногами, погрести в сторону берега.

Эти несколько сотен метров выпили из меня все силы. Ледяная вода, и я пытаюсь плыть, не утопив Фиону и не утонув сам.

Согрелся. Поначалу. Но силы уходили очень быстро, и последние метры я уже плохо понимал, что происходит вокруг. Просто дёргал слабеющими ногами, пока не ударился головой об камень.

Это привело меня в чувство, и, оскальзываясь на камнях, рассадив до крови колено, я выбрался на пляж, упав на гальку. Тело трясло от холода. Сил не было, но, окинув взглядом обнажённую Фиону, платье которой не выдержало заплыва, свою мокрую тонкую рубашку и штаны…

Нужен огонь. Иначе мы тут и останемся. Отдышался, сплюнул, поднялся и пошёл подыскивать место для стоянки, подбирая выброшенное прибоем на пляж дерево и уголь.

Дойдя до скал, увидел более-менее прикрытый от ветра участок и, свалив добычу, отправился за Фионой. Подхватив её на руки, пошатываясь, дотащил до будущего лагеря и ещё несколько минут собирал топливо. Бросив всё что горит в кучу, раскрошив пару веток на щепки кинжалом.

Руки тряслись. Я попытался развести огонь трением, но ничего не получилось. Пальцы не слушаются. Минуту сидел и тупо смотрел на дерево перед собой. Бросил взгляд на бессознательную богиню магии.

Магии?

Вскинувшись от этой мысли, взял небольшую дощечку и кинжалом вырезал на ней руну огня. Накидал сверху мелкого сора и, держа в руках, направил почти незначительный огонёк энергии, что бился где-то в глубине сознания, в символ.

Над деревяшкой поднялся почти незаметный дымок, и я изо всех сил начал раздувать уголёк. Дым усилился. Ещё немного. Накинуть мелких щепок, и вот взвился маленький огонёк. Бережно опустив его в приготовленную кучу, накидал сверху мелочи, смотря, как он крепнет. После чего подкинул ещё больше дров и угля.

Снял мокрую рубашку и накинул на Фиону, сам привалившись спиной к скале. Огонь разгорался, обдавая нас волнами тепла. С чувством выполненного долга, наконец, позволил себе отключится.

Впрочем, через несколько часов, когда огонь прогорел, всё равно очнулся от холода. Пришлось опять ходить по пляжу, собирать больше дров, поддерживая костёр Также притащил несколько больших брёвен, выложив подобие стены, чтобы не так дуло сбоку. И уже на этот раз уснул до утра.

Проснулся опять от пробирающего до костей озноба. Собрал ещё дров, раздувая угли костра. Нашёл на берегу несколько крабов, прибил и положил возле огня вариться в собственном панцире. Лесная ведьма до сих пор не очнулась, но, судя по ровному дыханию, просто спит.

Сижу, смотрю в огонь. Думаю. Фиона спасла жизнь нам обоим, хотя без меня это бы не вышло. Вроде квиты. Но при этом она опасна. Даже если не убьёт, медленно обработает ментальной магией. Осторожно, исподволь, тратя совсем немного сил. Боязно.

Бросив взгляд на сопящую женщину, поморщился. Будь что будет. Не хочу я её убивать. Непонятно, где мы, сколько нам тут придётся провести времени, и, может так статься, что без неё с этого острова и не выбраться. Робинзонить в одиночестве, медленно съезжая с катушек? Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз.

Кивнув своим мыслям, подвинул ближе покрасневший панцирь краба, распространяющий вокруг себя одуряющий аромат и, оторвав клешню, высосал нежнейшее мясо. Вкусно. Сам не заметил, как всё кончилось.

Потянулся ко второму, но меня опередили женские руки, поднятой веточкой подвинувшие панцирь к ней. Окинув меня сумрачным взглядом, лесная ведьма, выхватив у меня из руки кинжал, изволила кушать, чинно выкорябывая мясо клинком.

Закончив, села напротив, раздражённо посматривая на меня.

– Недоброе утро, – вяло отмахнулся я. – Что дальше? Продолжим драться?

– Ты не убил меня, когда мог? Почему?

– Ты тоже могла. Но не убила, – пожал я плечами. – Более того, спасла.

– Хочу вытащить у тебя из памяти всё, что может быть полезно, – фыркнув, она пошевелила палочкой в костре, подтаскивая ближе к пламени кусок угля.

– Оно того не стоит. Я не на ядерного физика учился, чтобы быть полезным.

– Ядерного физика? – повторила она мою фразу на русском с акцентом, подняв бровь.

– Та самая область, которая даёт допуск к нужным тебе силам и энергиям.

– Так уверен в знании того, что мне нужно? – усмехнулась она.

– Вернуть магию, обратить вспять кристаллизацию. Обрести заново силу и бессмертие, используя для этого мощь скверны. Хотя, не думаю, что ты бы прожила необходимые для этого тысячи лет.

– Это тело не проживёт. Но важна не оболочка, а память и цель. Тебе ли не знать?

– Так я и не тот человек, чью память перенесли в это тело. Другой. Кто поручится, что тебе захочется класть жизнь на алтарь бессмысленного ожидания при подобном «перерождении».

Я поморщился от холодного ветра, ударившего в наш закуток, и даже Фиона, зябко поёжившись, села ближе к огню. Но, всё же, соизволила ответить:

– Того, что останется, хватит. И я не человек, это будет больше, чем просто переписывание памяти другой личности.

– В любом случае, стоило ли оно того? Ты увидела достаточно, чтобы понимать, что мой прошлый мир слишком сложный, и один человек не знает и малой толики необходимого. Нужны усилия сотен тысяч образованных людей, десятки лет времени, чтобы достичь хотя бы минимально сравнимого уровня.

– Десятки лет – не тысячи.

– Ты уже украла большой кусок моей памяти. Дерзай тащить этот мир в «светлое будущее», – фыркнул я, отвлечённо подумав, что нужно пойти поискать воду.

– Тем не менее, тебе хватило пары лет, чтобы «изобрести», – она обозначила пальцами кавычки, явно подсмотрев этот жест у меня, – порох.

– Химия у вас развита непропорционально сильно общему техническому уровню. Не я, так другой бы придумал нечто подобное.

– Но ты знал, куда смотреть и что искать, – задумчиво кивнула она.

– Знал. Но ты думаешь, это позволит мне наладить металлургическое производство, например? – хмыкнул я. – Мы даже лампу нормально запустить в серию не смогли. Слишком сложно и требует много побочных вещей.

– А вот оружие само по себе пошло в «серию», – улыбнулась бывшая богиня.

– Ресурсы города и жизненная необходимость многое меняют, – развёл я руками.

Она кивнула. Пару минут мы сидели молча, пока женщина не нарушила тишину:

– Я не вылечила тебя до конца, тело слишком изношено. Лет на десять-пятнадцать можешь рассчитывать, а потом, чтобы протянуть лишний год, придётся повторять высшее исцеление. Это позволит прожить ещё лет пять, но не думаю, что сильно больше. А если опять примешь скверну и будешь сражаться, то за полгода сгоришь.

Замер, осмысляя сказанное. Пятнадцать лет, да? Такова моя плата за силу? С другой стороны… Чего бы я добился без могущества? Места в прислуге какого-нибудь аристократа? Может, и хорошего положения, но уж явно не того, что получилось. Так что почесал в затылке и ответил:

– Это того стоило.

– Понравилось быть полубогом? – скривила губы в усмешке Фиона.

– Конечно, – уверенно откликнулся, не покривив душой.

– Всё вам смертным больше силы, – презрительно обронила блондинка.

– Так и ты теперь смертная. Больше нет уверенности, что тебе позволят провернуть на демоническом плане перезапись памяти. Сколько тебе самой осталось? Двадцать лет? Тридцать?

Женщина скривила личико, но не ответила, плотнее укутавшись в мешком висящую на плечах рубашку.

– Что дальше делать будем, Фиона? – устало полюбопытствовал, оглядывая камни вокруг. – Есть мысли, где мы?

Она подняла руку, веля мне не мешать, и прикрыла глаза. Кожу уколол выплеск маны, и через минуту, женщина поморщившись, откликнулась:

– Северо-запад от эльфийских земель.

– Далеко от континета?

Спутница задумчиво накрутила на палец белокурый локон, что-то считая, и неуверенно протянула:

– Десять дневных переходов, не меньше…

Я тяжело вздохнул. Корабли тут не ходят, они не удаляются так далеко от побережья на север, незачем. Ощупав пояс, открыл маленький кармашек. Леска из конских волос, пара рыболовных крючков. Две серебряные монеты. Маленький неприкосновенный запас на всякий случай. Обычно есть ещё и кремень, но тот карман не пережил путешествия на ките.

Кинжал, ножны. Одна тонкая рубаха и штаны на двоих, а вокруг северное море и конец лета. Отличный старт для начинающих робинзонов. На всякий случай, уныло поинтересовался:

– Волшебным образом переместиться ближе к людям мы больше не можем, да?

– Только если ты продемонстрируешь убогим варварам силу технологий, – фыркнула блондинка.

– Я так никогда не говорил, – нахмурился, я.

– Скажи ещё, не думал!

Я пожал плечами, не желая спорить, и, поднявшись, хрустнул шеей. Стоит осмотреть наши «владения». Может, удастся найти что-то полезное или, хотя бы, убежище лучше. Выйдя из-за нагромождения камней, огляделся. Остров больше, чем мне казалось в сумерках, километра четыре-пять в диаметре.

Внимательно смотря под ноги, пошёл к центру, осматриваясь по сторонам. Много высоких камней, неуклонно повышающийся уровень поверхности острова, песок, мхи. Местами появлялась редкая трава.

Обойдя очередную скалу, улыбнулся. В небольшой низине росло несколько невысоких кривых ёлочек. Пара кустов с ягодой, крапива.

В самом сердце острова нашлось небольшое озерцо прозрачной ледяной воды. Я с огромным удовольствием напился, и по-хозяйски ещё раз осмотрелся вокруг. Не так уж и плохо, как могло бы быть. Есть вода, с едой хуже: питаться придётся одними морепродуктами. Но полгода-год на такой диете протянем.

Походив по острову, отыскал неплохое место между больших камней. Немного поработать, поставить пару стенок и будет что-то, похожее на домик. Подобрал по пути на берегу достаточно длинную палку, примотал к ней леску с крючком, нашёл на берегу мёртвого маленького краба, соорудил наживку и, осторожно, чтобы не поскользнутся, прошёл по камням дальше в море.

Закинув удочку, стал ждать, ёжась от холода. Море сегодня спокойное, что-то поймаю. Наверное.

Сидел и старался ни о чём не думать. Ни о том, как там Элеонора, Эрна, деревня и город. Не о выживании тут, ни как выберемся обратно.

Дёрнуло крючок, и я вытащил рыбешку, размером с ладонь. Выкинув её на гальку пляжа, обрадованно продолжил рыбачить.

Через час вернулся к огню, гордо неся в руках несколько килограмм рыбы. Разделал я обед ещё на берегу, так что только разложил поджариваться на камнях, изредка посматривая на равнодушно смотрящую в огонь бывшую богиню.

Несмотря на горящий огонь, замёрз. Холодный ветер, из одежды только штаны. Докинув ещё топлива в костёр, поморщился. Дерево нужно беречь, как и уголь. Не так уж и много всего этого оказалось на берегу. Что-то, наверное, будет приносить морем, особенно в шторм, но нужна печь и кров, чтобы хоть как-то сохранять драгоценное тепло и не топить воздух.

Как только рыба пожарилась, перекусил, пару минут отдохнул, отогрелся и отправился строить стену в выбранном месте. Пока просто подтаскивал камни побольше, намечал контуры.

Тяжёлая работа хорошо отвлекала от лишних размышлений, и гора камней уверенно росла, приобретая вид стен.

Вечером прошёлся по берегу, собирая ракушки и куски известняка, и, с чувством выполненного долга, вернувшись к огню, уснул.

С утра рыбалка, перекус и возвращение на строительную площадку, начиная выкладывать печь. Камушек к камушку, молясь про себя, чтобы это хоть как-то жило, не развалившись на куски от температуры. Немного облегчает дело то, что камня вокруг полно.

Промучился до ночи, как и весь следующий день. Но, в результате, из трубы грубой кладки, замазанной землёй, повалил дым, а я тщательно заделывал оставшиеся щели.

Фиона со мной не разговаривает. Сидит возле огня, ест, что приношу, не проявляя интереса к чему-либо.

Я же закинул ракушки в печь и пошёл собирать новую партию. Про себя восславив ролики на ютубе. Как бы я иначе знал, что если их прожарить и потом вымочить, то потом можно получить раствор извести?

Спать я устроился прямо там же, поддерживая огонь. Утром рыбачить не требовалось, вчерашний улов оказался обилен, так что, проснувшись, выпил воды и сразу начал таскать песок и выстраивать стену. Выложив до колен, оценил результат и принялся разбирать. “Бетона" выйдет немного, нужно максимально эффективно использовать камни.

Потратил весь день, но зато на следующий уже замешивал раствор, выкладывая первый ряд. Камень к камню, не оставляя щелей. Где-то ближе к полудню пришла Фиона, с лёгким удивлением оглядев раствор, первый ряд камней намечающихся стен, дымящую печь.

Молча сидела, внимательно смотрела за работой, чем изрядно меня взбесила. Сама не работаешь, так что тут из себя изображать надзирателя? И только я повернулся к ней, собираясь высказать всё, что по этому поводу думаю, как она, всё также молча, подошла, взяв деревяшку, которую я использовал в качестве мастерка, положила раствор, а потом сверху камень.

Работа пошла быстрее. В четыре руки кустарный бетон закончился довольно быстро, как мы ни старались его экономить. Я закинул новую партию ракушек и отправился на берег собирать ещё. Но уже не один, а вместе с лесной ведьмой.

День сменялся днём, стены росли. Вот по пояс, по плечо. Все большие брёвна, что я тщательно берёг эти дни, пошли на стропила для крыши. Саму кровлю пришлось делать из дерева, камней и бетона. Вымели большинство топлива с острова, все ракушки и известняк.

– И как мы будем делать дверь и окно? – риторически спросил я, когда мы, после ужина, стояли, смотря на страшновато выглядящий домик, из трубы которого валил дым.

– Придумаешь что-то, – усмехнулась Фиона. – Раствор же придумал.

Я лишь вздохнул. Ещё недавно меня боялись армии, решал судьбы городов и десятков тысяч людей. А сейчас построил кривой домик и радуюсь.

Карьерный рост налицо.

Глава 2

В очаге билось пламя, а за мутным окном из рыбьих пузырей хлестал ливень и ярился прибой, добрасывая брызги далеко от берега. Шторм длился уже третий день, и я очень надеюсь, что сегодня-завтра буйство стихии закончится.

Ныне на обед у нас водоросли и одна маленькая рыбка, другой еды нет. Скоро отправлюсь шерстить берег, надеясь, что штормом выкинуло хоть что-то. Но главное не еда, а топливо для печи – без тепла станет совсем плохо. Хотя и тут есть особенности использования дров…

Подкинув ещё угля, бросил взгляд на Фиону, сидящую с прикрытыми глазами и держащую в руках кривую просоленную ветку дерева. На моих глазах она мяла древесину пальцами, превращая её в ровную дощечку, которая пойдёт на дверь.

Трансформация формы материи. Для этого, во времена развитой магии, существовала отдельная сложная руна. Сейчас она не работает, но к бывшей богине магии это не относится. Так же, как и объём резерва. По её словам, если бодрствует, она способна накопить десяток единиц кристаллизации. Что позволяет Фионе использовать более затратные воздействия. В её случае, зачастую, достаточно лишь внятно выраженного желания, но с рунами расход силы меньше.

– Надеюсь, на берег вынесет достаточно дерева, – вздохнул, наблюдая, как она откладывает деревяшку к таким же.

– Не жди многого, мы далеко от материка, – лениво ответила блондинка, подсаживаясь ближе к огню.

– Нам может не хватить топлива на обогрев зимой, особенно, если не решим вопрос с тёплой одеждой.

– Ты думаешь пережить тут зиму? – она недоверчиво хмыкнула, оглядывая тёмную грязную каморку.

Света мало – больше проходило сквозь забитый камнями, деревом и сухой травой дверной проём, чем через окно. Но даже так зрелище то ещё. Пока что сыро, раствор до сих пор отдаёт влагу. Если бы не шторм, то на улице было бы комфортнее.

– Не знаю, сколько будем делать лодку, да и выйдет ли у нас с ней хоть что-то.

План мы с ней придумали ещё во время строительства дома. Сделать лодку, закрытую, по типу спасательного бота. Нужно что-то соображать с парусом, но я в этом совсем не разбираюсь, и то, что изготовим, будет явно не лучшим образцом. А пройти несколько сотен километров на вёслах в полную неизвестность и без информации о погоде… Я больше не тварь скверны для таких рекордов! Отправляться в подобное путешествие полная авантюра.

Не знаю, какие здесь течения, может так статься, что нас наоборот начнёт относить к полюсу. Зато с ориентированием проблем нет: Фиона чувствует основное ядро скверны и два своих старых храма. На основе расстояния между этими точками удалось определить, где мы, не то чтобы совсем точно, но мимо материка не промахнёмся. К сожалению, вопрос течений это не решает.

Дико, по-звериному, жаль потерянную силу. То, что раньше легко пробегалось за несколько часов, сейчас непреодолимая пропасть. Зло сплюнув, я спросил бывшую богиню:

– Ты не можешь подать сигнал, чтобы нас вытащили?

– Кто? – подняла бровь женщина.

– Моя сестра или Элеонора, они смогут собрать экспедицию. Если подать им весточку, нас отсюда вытащат.

– Так далеко? С людьми, с которыми ничем не связана? Нет.

– Значит, выживаем и строим лодку. И, для начала, нам нужно решить проблему с одеждой. Есть мысли?

Она пару минут подумала, всё же, ответив:

– Думаю, если рядом будет что-то крупное, смогу приманить на берег. Кита или тюленя.

– О, у нас будет кожа и мясо? И жир? – немного воспрянул духом, прикидывая, куда мы можем пустить такое богатство.

– Если не буду тратить ману на работы и сидеть в засаде на берегу…

Я поморщился и бросил взгляд за окно. От камней и раствора пола несло холодом, и тянуло сквозняком воздух в печку. Нужна мебель, шкуры, нормальная дверь. Так что, тяжело вздохнув, протянул руку вперёд:

– Принимай ману.

Прохладная ладонь опустилась в мою, и маленький огонёк силы, что я накопил, потёк в её сторону. Как бы мне не хотелось развиваться в магии самому, но такое нерациональное использование силы мы позволить себе не можем. Каждая крупица энергии должна идти в дело. Сейчас вот – на дверь.

Шторм продлился ещё два дня, и только потом, как море немного успокоилось, появилась возможность работать снаружи. Буйство стихии оставило нам заваленный мусором пляж и несколько оставшихся на берегу крупных рыбин.

Устроив себе короткий пир, мы, однако, не теряя времени, продолжили разбирать добро на пляже. Раковины, пара трупиков чаек, с которых сняли кожу и перья, уголь, ещё я отбирал ряд камней. Вынесло немало угля и плавника, несколько больших стволов, которые пойдут на лодку. Или на мебель, если не будет других вариантов. Скучать совершенно некогда.

Дом обзавёлся дверью и небольшим навесом рядом, под которым сушилась крапива и простая трава. Выварили соли, засаливая излишки рыбы. Топлива для огня после шторма принесло достаточно много, всё перенесли, сложили возле дома. Через пару дней пришлось-таки сделать подобие кроватей. Мороз усиливался, и спать на лежанке из плавника стало совсем плохо.

На улице с каждым днём стремительно холодало. Собрали всю траву, высушили на печи, пытаясь сплести из неё какое-то подобие циновок, повесить на дверь, положить на кровати. С едой хуже, от рыбы уже тошнит, хорошо, что кислые ягоды оказались съедобны, немного добавляли в рацион разнообразия и витаминов.

В один из дней, я рыбачил, когда сидящая недалеко Фиона встрепенулась:

– Бросай удочку, тут есть кое-кто крупнее!

Проследив её взгляд, увидел, как волны прибоя прорезало большое тело, и на берег выбрался тюлень. Осторожно положив удочку, выхватил кинжал и бросился на пляж, прыгая по камням со скалы, где удил рыбу. Несколько шагов по гальке, и вот клинок вскрывает горло, с трудом пробившись сквозь слой жира.

Отскочив назад, посмотрел, как бьётся на пляже тело, сбросив контроль Фионы и пытаясь уползти. Но, очень быстро слабея от бьющей из распоротого до кости горла крови. Оббежав, я стал отгонять тюленя от прибоя взмахами кинжала, пока он окончательно не замер.

– Добытчица! – радостно воскликнул я, бросаясь к туше, приговаривая: – Мясо! Наконец, мясо! Шкура на одежду!

В почти двухметровом теле, которое я стал разделывать, дождавшись, когда он ослабел достаточно, чтобы добить ударом кинжала в глазницу, оказалось очень много жира. Но самое главное, конечно, это шкура.

Я снимал её очень осторожно, стараясь не допустить ни малейшего повреждения, мечтая о новой куртке, способной прикрыть от пронизывающего до костей ветра. Фиона рядом тоже жадно потирала ладони.

– Сегодня хоть поедим нормально! Не рыбу! – вырвались из неё слова, пока я отделял жир от мяса и кожи.

– Я думал, древние богини – существа бестелесные, и тебе без разницы, что есть, – широко усмехнулся, откладывая кусок жира в сторону.

А сам втихомолку радуясь, что она начинает оттаивать. Фиона мало разговаривает, отвечает, если спрошу что-либо, иногда язвит. Но, в основном, почти всегда молчит. Я бы сказал «золото, а не женщина», но в тишине острова, на котором только мы двое, подобное напрягает.

Следующие её слова, вышли не столь благостны:

– Замолкни. Благодаря тебе я тут оказалась! Без силы, в грязных обносках и постоянном холоде!

– Если бы одна лесная ведьма не вбила себе в голову, что ей нужны новые «инструменты», ничего бы этого не было. До сих пор бы висела в своём гнезде овощем, ожидая непонятно чего! – окрысился я в ответ на её внезапную вспышку ярости.

– Явно лучше там, чем здесь, – едко сплюнула она слова, обводя рукой берег.

– Что, плохо без силёнок заёмных, «богиня»? – хмыкнул, вставая и держа в руках вымазанный в крови кинжал.

Всю ману она потратила на то, чтобы приманить тюленя. Сейчас передо мной просто женщина, меньше и слабее меня. Фиона пылала злобой, практически ощутимой ненавистью. Но атаковать не решалась.

Поморщившись, я повернулся к ней боком, бросил взгляд на море и тяжело выдохнул:

– Мне тоже плохо. У тебя хоть какая-то магия есть…

– Это не магия, это жалкие ни на что не годные остатки!

– Это ты зря. Просто используются они неправильно…

– Ты знаешь лучше, как нужно? Расскажи об этом. Мне! – презрительно рассмеялась женщина.

– За ужином. Работа не ждёт! – отмахнулся, возвращаясь к разделке. Поругаться мы можем и потом.

Уже вечером, когда мясо оказалось частично засолено, частично коптилось на улице, а кости я сгрузил в небольшой заводи на будущее – крабов приманить, да и даже таким материалом в наших условиях грех разбрасываться – когда мы отдыхали после жареного мяса на ужин, я вернулся к теме магии:

– Да, мощные воздействия совершать нельзя. Но есть много мелочей, для которых подобной силы достаточно. Особенно, если подавать её постоянно почти предельными импульсами. Ты же видела множество устройств у меня в памяти? Вы бы смогли сделать что-то подобное, главное, добиться равномерной подачи энергии.

– Это бесполезно. Сила рун будет угасать со временем, и не останется способа проявлять ману каким-либо гарантированным способом, лишь спонтанными выплесками.

– Она угасает? – нахмурился я. – Не знал.

– В первые пятьдесят лет после катастрофы руна трансформации ещё работала. Сейчас нет. Лет через двести перестанут работать и самые простые, вроде огня или движения.

– Значит, та магия, что есть сейчас, полностью исчезнет? А как же алхимия?

– Не будет рун, не смогут вложить какое-либо воздействие в раствор. Всё обучение магии сводится к повторению рун и их сочетаний. И как следующий этап, осуществление воздействий уже самостоятельно. Не будет этого, останутся только попытки повторить воздействие эффектов скверны.

Она поморщилась и, покачав головой, добавила:

– Это не магия. Просто крохоборство.

– Почему слабеют руны? Они же на тебя завязаны? Ты тоже слабеешь?

– Прежде всего, они были выжжены в магическом эфире, окружающем нас. Я всегда была просто его проявлением. Как и все мы.

– Вот почему скверна, а не попытка возродить магию даже в таком виде, да? Это не имеет будущего?

– Так я считала, пока не появился ты, – кивнула бывшая богиня.

– Что же тебя так воодушевило? – поднял бровь.

Она усмехнулась, и с сильным акцентом произнесла на русском:

– Розетки.

Я замер, осмысляя сказанное, а она, тем временем, усмехнувшись, разъяснила свою мысль:

– Ты ведь, наверное, и не понял. Сама концепция подачи силы в каждый дом, её хранение и использование подобным образом… Пока я не разобралась, что вы не используете магию, считала, будто построили систему передачи маны на весь город. Когда возможность восполнить её для артефактов есть везде.

– Для этого надо знать, какой из дешёвых материалов проводит силу лучше всего. Но, как мне кажется, сделать подобное можно. А с учётом того, что для выделения из кристалла маны обратно, нужно приложить просто много энергии… Да совместить это с электростанциями…

– Э-лек-три-чес-тво, – по слогам произнесла она. – Вот основа всего, что я видела, так?

– В быту, во многом, так и есть. Хотя самодвижущиеся экипажи работают на земляном масле. Правда, есть и электрические машины, но энергия для них берётся, в основном, из сжигания всего подряд. Но есть и более сложные системы получения энергии, конечно.

– И оружие.

– В первую очередь, – согласился я.

– И кое-что ты уже принёс в наш мир.

– Не я, так другой. Идея лежит на поверхности. А ещё по поводу рун, то исходя из твоей логики, они уже не должны были работать. Значит, есть что-то ещё, позволяющее им существовать. Так что, богиня, скажи, насколько вам была важна вера людей?

– Она двигала магические потоки, изначально сформировавшие нас, – поморщилась она. – Многие не любят об этом вспоминать, и даже искренне считают наоборот, но мы появились позже, чем разумные.

– Да вас и не было, пока люди не развились, чтобы начать строить идолов, овладеть огнём и началами магии, – хмыкнул я, вспоминая те картины, что видел у неё в памяти.

– Бог охоты и грозы, который потом стал главой «пантеона», считал, что он появился раньше людей, – криво усмехнулась Фиона.

– Так может и руны стали слабеть, потому что стало мало магов?

– Скорее всего, всё вместе.

– Значит, если магов станет опять много, и получится создать сеть передачи силы, не затухающей ни на секунду, то и руны могут опять работать? Или, по крайней мере, перестать ослабляться.

– До тебя не считала подобное выполнимым. Сейчас? Не знаю. Даже не представляла, что вероятно такое огромное население в мире. Возможно и так, этого хватит поддерживать руны. Ты предлагаешь учить магии совсем всех?

– Как у нас, преподавание в школе. Всех учили музыке и рисованию, но музыкантами и художниками, однако, становились не все.

– Да… Всеобщее образование… Победа голода, одна из основных проблем людей – ожирение. Знаю, что не врёшь, но в голове не помещается.

– Другое общество, другие проблемы. Хотя начинали мы ровно также, пусть и без всякой нечеловеческой живности. И магии.

Она немного помолчала и задумчиво спросила:

– Как думаешь, спустя сколько лет наш мир дорастёт до подобного?

Я почесал в затылке, раздумывая. С одной стороны, очень много сил образованных людей тратится на магию. Но она же и продвинула некоторые области, вроде химии, очень далеко. Да те же знания о наличии микроорганизмов, оставшиеся от старых времён, это не средневековье. И если начнут использовать все знания, что накопили, в практической плоскости технологий…

– Сам? Лет двести-триста. Возможно и быстрее. Я ввёл в обиход тип пороха, который отстоит от того времени, где я родился, немногим более, чем сотню лет, а оружие лучше всего подстёгивает прогресс.

Она поморщилась, но, кивнув своим мыслям, уточнила:

– А не сам? Если ты сможешь придумать ещё что-то?

– Даже не нужно изобретать. Достаточно экономических и социальных условий, и использования того, что вы уже придумали. Оружие тянет за собой добычу и обработку металлов, порох – химию. Что-то из этих дисциплин, наверное, вспомню, когда увижу сами процессы. И найдутся люди, которые будут меня слушать и тратить кучу времени на попытки это воспроизвести. Хотя, как мне кажется, мои знания не главное.

– А что же? – приподняла она бровь.

Я пожал плечами:

– Вводим всеобщее образование, систему высших и специальных учебных заведений. И уже через пятьдесят лет ты не узнаешь мир вокруг. Если систематизировать ваши знания и разложить их на тысячи областей и миллионы человек, то всё будет очень быстро.

– Так было у вас?

– Сильнее всего в последние сто лет. До этого всё не сильно отличалось от того, что есть тут.

– Значит, вот зачем ты ввязался в эту историю на полуденных островах? – хмыкнула женщина, заведя прядь волос за длинное ушко. – На мелочи решил не размениваться?

– И не бросать же людей, – пожал плечами. – Я бы всё равно ничего не успел, жить мне оставалось не больше пары лет даже без срыва.

– Но сейчас можешь успеть больше…

– Могу. Но пока мы с тобой сидим на острове, и неизвестно, переживём ли следующий месяц. А за это время, без силы, которой я лишился, на островах всё может развалиться.

– Ты не можешь ничего сделать. Сейчас мы зависим только от погоды.

– И от топлива, что приносит море, – согласился я.

На этом в этот вечер наше общение угасло, и мы достаточно быстро легли спать. Утром стало не до абстрактных разговоров, началась история с обработкой кожи. Сложить из камней небольшую кадку, промазать раствором. Пока сохнет, заняться попытками сохранить жир, вытапливая его в печке.

Очень сильно не хватает посуды. Нет на острове глины, может, получится найти, если перепахать единственную лощинку, где есть растения, но слишком жалко губить плодородную землю.

Что-то выходит сделать из дерева, используем большие раковины, пару больших кадок я и вовсе из раствора слепил. В них как раз жир и заливал. Будет на зиму дополнительная подушка безопасности.

На следующий день нам немного повезло: проснулись с утра под птичий гвалт. И не от той маленькой колонии чаек, что живёт на острове, а огромной стаи здоровенных птиц, похожих на гусей. Они облепили весь остров, видимо, отдыхая от перелёта.

Аккуратно приоткрыв входную дверь, скрипнул зубами. Такое богатство, но начни я бить птицу, большая часть просто улетит. Смерив взглядом шикарный птичий пух, повернулся к Фионе. Та выглянула во двор и приказала:

– Открывай дверь, попробую приманить.

Я кивнул и встал сбоку, так, чтобы нас было не видно. Женщина прикрыла глаза, и через пару секунд огромная жирная птица вальяжно направилась в сторону нашего дома. Так же вальяжно добыча зашла внутрь, и тут же попала ко мне в руки. Прижав её к груди, чтобы не шумела крыльями, свернул шею и, выждав полминуты, закинул под нары.

– Маны! – велела женщина, протягивая ко мне ладонь.

В таком режиме мы проработали до самого вечера, а потом и ночь, уже отлавливая птиц не в доме, а отходя подальше – рядом птица кончилась. Тем не менее, когда утром стая поднялась и улетела, она не досчиталась трёх десятков особей. А мы, поспав пару часов, вовсю стали солить мясо, жарить, печь и коптить.

Основное, конечно, это не мясо, а несколько килограммов пуха и перьев. После этого наши планы по строительству лодки отошли на длительный срок. Мы занимались заготовкой мяса, а всё остальное время кожей. Постоянно разминая, вымачивая. Сначала в воде с золой, потом в воде с известью, где получилось лучше.

Попробовали поварить с шишками и иголками. Не знаю, есть ли толк, но вот иголки после этого стали мягкие, похожие на волоски. Тоже были отложены в сторону. Кожа смазывалась жиром и отмокала опять.

По ночам уже сильно подмораживало, и вопрос сохранения мяса решался каждый день сам собой. Но главное, мы разбирались с одеждой.

– Стой ровно, – хмуро скомандовала Фиона, прикладывая к спине и плечам кусок кожи.

Я повиновался, расставив в стороны руки. Женщина приложила куски материала друг к дружке и выдала импульс силы, а перехватив кожу в другом месте, следующий. Такая вот примерка сразу вместе с работой. Накопив больше силы, сделала ещё два десятка сантиметров «шва».

Так, за неделю, она сообразила мне куртку до пояса, а потом и себе нормальные штаны, престав смущать мелькающей голой задницей. Следом, мы стали нашивать на мою куртку второй слой кожи, забивая пухом расстояние между ними аккуратными ромбиками. Без этого уже стало совсем никак. Очень холодно.

Из приятных неожиданностей, мы забили ещё двоих тюленей и несколько перелётных птиц. Кожа есть, пух тоже. Также бывшая богиня соображает по вечерам пряжу из волокон крапивы вперемешку с волокнами из еловых колючек. Обещает новую рубашку сделать.

Сложнее всего с топливом. Накопить хоть что-то на строительство лодки за зиму не выйдет. Всё, что приносит океан, уходит в печную топку. У меня были мысли заняться кузнечным делом, выковать нам хотя бы иголки, да и так в быту много чего нужно… Но всё это пришлось прикрыть: нет топлива.

Вот и сейчас, проснувшись с первыми лучами солнца, я накинул куртку, которой накрывался ночью, и первым делом шагнул к печке, раздувая угольки и подкидывая дерева. Дома, на удивление, тепло, если постоянно топить. Но стоит хоть немного выморозить помещение…

Натянув сапоги из кожи, отворил дверь и быстро выскользнул наружу, чтобы не выпустить тепло. Вдохнув холодный, влажный воздух, оглянулся вокруг.

– Лепота!

Два дня до этого сильно штормило. Распогодилось только утром. Но сейчас с голубого неба ярко светило Солнце, весь остров засыпан снегом, а от нашего дома, отходит всего две прочищенные тропинки: на берег да в небольшую будку, сложенную из камней. Я не мог не построить туалет, куда же без этого.

Наклонившись, подобрал снега и, потерев им лицо, отправился по важным утренним делам. В первую очередь, ещё до завтрака, пошёл на берег проверять, что принесло беспокойное море. Может, удастся разжиться крабом или другим чем-нибудь вкусным. Мы каждого шторма ждём с нетерпением.

Я хрустел обувью по снегу, стараясь идти побыстрее. Носки, связанные Фионой, помогают, но всё равно прохладно, как-никак зима в самом разгаре. Берег, как и всегда в последние месяцы, встретил меня льдинами и заваленным мусором и обломками льда.

Я шёл по краю песка, откидывая от линии прибоя всё полезное, чтобы не унесло морем. Уже потом буду сортировать и нести домой. Пока этот шторм не очень удачно выглядит, надеюсь, следующий принесёт больше всего. Видимо, придётся немного урезать норму топлива на день.

Так, погруженный в свои мысли, я обошёл почти весь остров, изредка бросая взгляды по сторонам, мельком посмотрев на океан. Замер. В сотне метров от берега, по морской глади, парил корабль.

Небольшой, даже отсюда были видны проблемы с мачтами. Но, тем не менее, корабль. Я тупо смотрел на него, хлопая глазами, не складывалось у меня в голове подобное зрелище.

А потом громко закричал:

– Эгегей!

И побежал в сторону дома, сверкая пятками. Неужели наше заточение на этом острове заканчивается?

Глава 3

– Что случилось? – вскинула заспанные глаза Фиона, когда я ворвался в дом.

– Корабль!

Она вскочила с кровати, пытаясь попасть ногами в свои сапожки, и, накинув куртку, устремилась на выход. Я же, выпустив её наружу, закрыл дверь, последовав за ней к берегу. К тому моменту, когда мы прибежали на пляж, корабль подошёл ещё ближе, а от него в нашу сторону направилась шлюпка.

– Можешь сказать, что за люди? – прищурился я, смотря на полдюжины крепких мужиков с оружием на поясе или в руках.

Смущало меня количество шрамов на лицах, а когда они подошли ближе, на сбившейся на затылок шапке одного мелькнуло клеймо.

– Нет смысла тратить ману, сам всё видишь, – скривилась Фиона. – Если будем сражаться, смогу ошеломить двоих, не больше.

Кивнул, внимательно осматривая оружие возможных противников. Три лучника, сейчас держащие нас на прицеле, у которых мелькнули ещё и сабли на поясе. Тем временем, лодка поскребла днищем по гальке, и на берег выпрыгнуло трое мужчин. Меч, копьё, сабля.

Сошедшие на землю оружием пока не угрожали, но из шлюпки в нас продолжали целиться. Да и те, кто на земле, держались грамотно, не перекрывая линию выстрела.

Воин с мечом оглядел нашу кустарную одежду и, презрительно усмехнувшись, спросил:

– И давно вы тут?

– Достаточно, чтобы больше всего хотелось это место покинуть, – благожелательно улыбнулся я, стараясь всем видом показать радость. – Но как в этом забытом богами месте оказался ваш корабль?

– Шторм, – сплюнул тот. – Радуйтесь, избавление пришло. Так что кинжал на землю, мордой в снег, руки за спину!

– Зачем? – изобразил недоумение. – На материке у нас найдутся возможности оплатить путешествие, достаточно обратиться в банк.

– Тем более, – ощерил губы в кривой гримасе пират и потянул из ножен меч.

Дальше я ждать не стал, бросившись вперёд и вынимая клинок из ножен. Остановил поднимающийся в замахе меч кинжалом, а сам ударил левой рукой в шею. Он отступил назад, хрипя перебитым горлом. Но я не позволял разорвать дистанцию, прикрываясь им от лучников.

Удар кинжалом в горло добил его. Я, выхватив меч из слабеющей руки, парировал удар копьём. Свернул корпус, уходя от ещё одной атаки и сместился вперёд, одновременно нанося удар по руке, держащей древко. Хрустнула кость, и конечность повисла на обломках недорубленных мышц.

Отбив в сторону неловкую попытку укола с одной руки, резанул по горлу. И, выхватывая копьё, перекинул меч Фионе. Спасаясь, от выпада сабли, припал к земле. Укол в голову, ногу, грудь, голову. Короткое остриё копья вошло в распахнутый в крике рот, отшвырнув мёртвое тело назад.

Не останавливаться ни на секунду! Мимо пролетела стрела, обдав щёку дуновением ветра, и я большими скачками понёсся в сторону шлюпки, смотря в глаза натягивающему тетиву лучнику. Рядом бежала бывшая богиня, опережая меня на пару шагов. Видя, как стрелок переводит наконечник стрелы на неё, я метнул копьё.

Нас разделяло метров пять, но он успел юркнуть за борт и, бросив лук, выхватить сабельку. Моё же копьё пролетело над плечом и ушло за борт с другой стороны лодки. Но главное, что Фиона смогла запрыгнуть на нос, и обрушить на него меч.

Через пару секунд я тоже оказался на борту, кинувшись к открывшему рот с повисшей на бороде ниточкой слюны пирату: Фиона кинула обещанное ошеломление. Кулак раскрошил бандиту зубы, отбросив бессознательно тело назад, а удар ребром ладони раздробил трахею второму.

Вырвав саблю из ножен хрипящего будущего трупа, я атаковал противника Фионы. Впрочем, она уже ранила в бедро, так что я подгадал момент, когда он отвлёкся на её атаку, и взмах сабли лишил бандита клеймённой головы.

Тяжело дыша, мы замерли, оглядывая трупы и раненых врагов. Гулко билось в груди сердце да хрипел смятым горлом один из пиратов.

– Оставил пленного? Хорошо, – между попытками отдышатся похвалила меня блондинка.

– Ты меня сражаться ещё поучи, женщина, – хмыкнул, выкидывая тела на берег.

– С мечом ты не мастер, – усмехнулась блондинка, спрыгивая на землю.

– Меч – оружие самообороны! Главное – копьё! – степенно ответил я, пинком, отправляя срубленную голову в море.

Про то, что она со всеми своими знаниями финтов и приёмов победить меня в спарринге на мечах уже не может, я добавлять не стал. В конце концов, я просто сильнее и быстрее. Мы пробовали неоднократно. В форме поддерживать себя нужно, без тренировок навыки теряются. Да и что делать зимой на острове, кроме тренировок в магии, фехтовании и настольных игр?

– Что делать будем, Бьёрн?

Она кинула задумчивый взгляд на корабль, на кучу трупов на берегу, добавив:

– Пираты не простят убийство своих.

– И что они сделают? Не вижу у них второй шлюпки. Что, выкинут корабль на берег?

– Зачем на берег? – и она кивнула на прибитую подальше к пляжу льдину.

– Твою же мать…

Тяжело вздохнув, спрыгнул на мерзлый песок и стал раздевать тела. Удалось найти одну бесформенную кольчугу, которая смогла налезть на куртку, шлем. Вытащив из воды копьё, бросил взгляд на, надевающую залитую кровью кольчугу, Фиону.

Затянув пояс с ножнами, она повесила на него колчан, который наполнила стрелами. Я перепоясался ножнами с мечом и посмотрел на пленного. Время для допроса нет, так что, крепко того связав, мы выдвинулись в сторону льдины.

На корабле должно быть ещё около сорока человек. Скрипнув зубами, поморщился от воспоминаний о силе скверны. Раньше подобная ватага не была проблемой…

– Жаль, щита нет, без него трудно.

– Можно было сдаться, накопила бы маны – освободились, – изображая равнодушие, пожала она плечами.

– На корабле у нас не будет манёвра, и сражаться труднее, особенно, если бы не уничтожили десантную партию.

– Могли ночью их вырезать.

– И что бы они с тобой до ночи делали? – сплюнул я.

Блондинка замолкла. Тем временем, корабль нас немного опередил, и на лёд уже спрыгивали пираты. Полтора десятка человек сходу взялись за луки и побежали в нашу сторону. Но, нам на льдину и не нужно, мы остановились на месте первой стоянки, прикрытые с трёх сторон камнями.

Я протянул руку, хмуро сказав:

– Забирай силу.

Она взяла меня за ладонь, принимая ману, и наложила первую стрелу на тетиву. Держаться тут мы сможем довольно долго, а если они решат пробиться в рукопашную, то уж несколько человек я с собой заберу.

– Не отвлекай, я буду помогать себе магией.

Уколов палец, она мазнула оперение стрелы кровью и замерла, внимательно смотря на окружающих наше пристанище пиратов. Хлопок тетивы, и один из мужчин упал на землю со стрелой в бедре. Через минуту ещё один, а потом она добила шипящего от боли первого.

Враги попрятались среди камней, а через пару минут в нашу сторону пошёл строй из полутора десятков противников, прикрытых тяжёлыми щитами. Фиона смогла снять ещё двоих, прикрывающих их лучников, но и всё.

Они быстро дошли, хотя и были вынуждены спрятаться за камнями, дальше их не пускало расстояние между глыбами. Двое крепких бойцов оказались передо мной, а позади раздалась команда: «высокий!».

Я, не растерявшись, воткнул копьё в лицо поплывшего и опустившего щит от удара ментальной магией человека. Увернуться от выпада второго, быстро уколоть в ногу и тут же в лицо.

Следующий укол в бедро заставил его захромать и отступить назад. Правда, тут же это место занял другой. Немного нерасторопно, он запнулся о тело, на мгновение открыв мне бок. И я своего не упустил, вбив туда наконечник копья. Тут же парировал чужое копьё, нанёс серию уколов в ответ, один из которых, в держащую орудие руку, прошёл. Бросив щит, раненный в бок, пытался отползти назад. Мимоходом добив его ударом в шею, поднял щит и перекинул назад. Пригодится.

Желающие идти вперёд временно кончились. Уж очень для их команды велики потери. Так что я отступил, встав на колено и прикрывшись трофейным щитом.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил женщину за запинки и «подскальзывания» пиратов.

– Надолго силы не хватит, – хмуро ответила Фиона, выпустив очередную стрелу.

– Надо было изготовить хранилища, – согласился я.

Хотя раньше нам были не нужны накопители маны. Она тратила всё, что мы получали, на бытовые мелочи, куда уж тут что-то скопить. Впрочем, если бы не успели изготовить ту же одежду, до боя могли и не дожить.

Пока же, я вопросительно посмотрел на Фиону, высунувшуюся на миг из-за камня.

– Обсуждают.

Вторя её словам, из-за камня раздался хриплый голос:

– Выходите по-хорошему, тогда мы вас просто милосердно убьём!

– Приди и возьми, если жизнь не мила! – крикнул я.

На этом переговоры кончились, а пару минут спустя раздались уверенные шаги. Нахмурившись, Фиона, поведя носом, тихо прошептала:

– Скверна. Он принял зелье.

– Сможешь помешать ему? Сила ещё есть?

– Смогу, – твёрдо кивнула она. – Но не промахнись, я почти всё потратила.

Отдав ей щит, поднялся и встал в стойку. Копьё уверенно лежит в ладонях, тело в меру расслабленно и напряжено. Радует, что сейчас в руках лёгкое оружие, а не привычная рогатина. Без скверны каждый грамм веса очень важен, а мне потребуется вся возможная скорость.

Из-за камня вышел коренастый крепкий мужчина в дорогой кирасе и открытом шлеме северного образца. Доспех не полный: наручи, кольчужная юбка и всё. В море полные латы и нельзя носить. Длинный узкий меч, лёгкий щит в левой руке. Плохо. Щит всё сильно портит.

Атаковал я первым. Укол в бедро, голову, колено. Сместить наконечник на отходе, немного порезав ему ногу. Шаг назад, немного отпустив копьё, когда он парировал атаку мечом. Под усилением легко можно перерубить древко, если оно будет сильно зафиксировано.

Свистнувший меч врага перешёл в следующую позицию, максимально мягко переходя из одного движения в другое. Враг явно далеко не первый раз под зельями работает, повышенную инерцию оружия в связи с возросшей силой, учитывает. Я вынужденно отступал, нанося уколы в руки и ноги. За спиной замаячили камни и свистнула стрела, заставив мужчину вскинуть щит, закрывая лицо.

К сожалению, от моего укола в колено пират спасся, отпрыгнув назад. И тут же метнулся вперёд, отводя щитом копьё и нанося укол мне в грудь. Очень быстро. Но, к несчастью, именно в этот момент бывшая богиня магии атаковала магией, на долю мгновения оглушив врага. Он взмахнул мечом, пытаясь, сохранить равновесие.

Шаг вперёд, и локоть ломает дезориентированному противнику нос, вбивая хрящи в мозг. По кольчуге проскрипел неловкий удар мечом, и враг отлетел назад, растянувшись на земле замертво.

– Благодарю, – кивнул Фионе, а сам бросился к трупу, проверяя его пояс. Мешок с монетами, огниво, кинжал, и, бинго! Распахнув подсумок, достал небольшой флакон мутного стекла с янтарной жидкостью внутри. Зелье повышенной регенерации.

Сглотнув, осторожно разместил у себя на поясе и отступил назад. Практически тут же нас атаковали ещё трое, и я опять был вынужден беспрестанно колоть, пытаясь их сдерживать, пока одному из них в бедро не прилетела стрела, а второй запнулся от ментальной атаки. Атака в пах заставила его завизжать, прикрывая рукой повреждённое место. Щёлкнула тетива, и недобиток получил стрелу в раскрытый в крике рот, замолкнув навсегда.

– Отходим, братва! Там маг! – зычно скомандовал один из бандитов.

На этом нападение закончилось. Подождав пару минут, выглянул из укрытия и обнаружил, что пираты отступают. Их капитан мёртв, много убитых и раненых. Они, конечно, могут продолжать, но тогда им уже будет сложно управлять кораблём.

Отходили они осторожно, не забывая закидывать наше убежище стрелами. И лишь когда стало слишком далеко для стрел, развернулись и побежали на корабль, помогая раненым.

– К шлюпке! – скомандовал, бросаясь в другую сторону.

Больше всего боюсь, что они угонят или испортят наш шанс на побег с острова. Но всё оказалось в порядке, они спешно грузились на корабль, собираясь отплывать от льдины. Я скрипнул зубами и на всякий случай поинтересовался у бывшей богини:

– Ты не умеешь подобным кораблём управлять?

– Я раньше подобных и не видела. Столько парусов…

Ну да, трёхмачтовик с таким развитым парусным вооружением я тоже до этого видел только мельком в порту. Это вершина развития местных корабелов, и такие корабли производят-то лет десять-пятнадцать. Он бы домчал нас до материка за несколько дней. Но не сложилось.

– Значит, будем учиться на шлюпке, – вздохнул я, окидывая довольным взглядом судёнышко. Особенно меня обрадовало, что по центру лодки лежала снятая мачта со сложенным парусом.

А самое главное, отныне у нас есть страховка: пальцы трепетно пробежали по поясу, где лежало зелье. Не важно, для чего оно предназначено, главное – содержание скверны. Мы выберемся с этого острова. Теперь уже точно.

Жаль, что хорошее настроение испортила необходимость разговора с ненужным нам больше пленным. Вернувшись на берег, я нашёл того плачущим, провожая глазами отходящий от льдины корабль. Увидев меня, пират что-то нечленораздельное прошепелявил, сплёвывая кровь.

И зачем, спрашивается, брал языка? В драке бы всё было легко и просто, но вот сейчас… Оставить в живых? Это к себе в дом пускать, иначе околеет уже через пару часов. Допрашивать? Не буду.

Не хочу видеть в очередном убитом живого человека с его мыслями, проблемами и мечтами. Пусть останется безымянным пиратом, которому не повезло. Бандита уже трясло от холода, он лишь и мог, что бросать на меня полные тоскливой надежды взгляды.

– Пощади! – всё же, прошептал пират, когда я тычком копья заставил его встать на колени и сорвал с головы шлем.

Отступив ему за спину, выхватил саблю и нанёс удар. Безголовое тело упало на присыпанную снегом гальку, а я дрогнувшей рукой вытер клинок об одежду трупа и убрал в ножны.

Мерзко. Нагнувшись, зачерпнул снега и вытер лицо. В душе, шевельнулась жалость. Но вряд ли он бы нас пощадил, да и вариантов нет, так что подхватил тело за ноги и потащил к остальным, оставляя кровавую дорожку за собой.

Хотелось напиться. Но вместо этого проводил взглядом уходящий корабль, сходил, позвал Фиону, и мы принялись осматривать и раздевать трупы, собирая всё полезное, что нашли.

Сами тела оттащил к пытающимся выжить деревьям и там аккуратно разложил. Насыпать бы песка сверху, но придётся подождать до весны. А пока пусть лежат.

Получили много оружия, доспехов, одежды. И что самое приятное, у одного из них нашлось немного крупы. С огромным удовольствием мы, наконец, поели что-то другое, кроме рыбы и мяса.

Их плащи утеплили наше жилище, часть одежды, что покрепче, пустили на укрепление паруса у лодки, который оказался не в очень хорошем состоянии. Но всё это приятные хлопоты. Через неделю прошёл удачный шторм, принёсший несколько больших брёвен и другой мелочи, и мы перестали бояться замёрзнуть.

– Меньше грани, – попросила лежащая на своей кровати Фиона, смотря, как я шлифую кусок камня.

– Могла изменить форму, как тебе вздумается, – проворчал в ответ, поднимая блеснувший кристалл и рассматривая его в свете коптящей на жиру лампады.

– Будет хуже держать ману, если создавать хранилище с помощью магии, – хмыкнула она, лениво заплетая волосы в косу.

Сегодня у нас банный день, так что разогрели помещение посильнее и по очереди мылись. Могли бы и вместе, такое ощущение, что на собственную наготу Фионе полностью наплевать. Да и у меня её бесспорно красивое тело вызывает больше опаску своей чужеродностью. Нельзя даже сказать, с чем подобное связано…

У неё не растут волосы на теле ниже головы, но это скорее плюс. Однако, всё равно ощущение, что она что-то совсем другое, не человек, постоянно давит. И это больше относится к её изначальной природе, чем к эльфийскому телу, что Фиона занимает.

Конечно, смущает иногда, но чаще отношусь к женщине, как к неведомой херне, от которой непонятно чего ждать. Да и отношения у нас не сильно дружеские. Не говоря уже о том, что кое-где меня ждёт целая принцесса. Хотя в текущих условиях Элеонора бы меня простила. Наверное.

Нужны накопители – небольшие, очень твёрдые камни, которые после огранки и полировки смогут лучше удерживать силу. Их обработка – это очень проблемно: на хранилища идут максимально твёрдые кристаллы. Но не отвертеться от работы, они наша страховка в путешествии, как и флакон с зельем, на случай, если что-то пойдёт не так.

– Удивлён, что ты не стала принимать зелье. Не хочешь вернуть былую силу?

– А ты? Не желаешь опять стать полубогом?

– На год, а потом умереть? Не очень. Но, всё же, почему?

– Успею ещё. Никогда не существовала так долго сама по себе. В лесу, это не жизнь, просто сон в попытке дождаться, когда скверна станет достаточно сильна.

– А до этого? До катастрофы?

Она придирчиво оглядела заплетённую косу и, задумчиво смотря на то, как я подкидываю дров в печку, протянула:

– Аватар почти всегда имеет свою волю, в его теле ты лишь гость или захватчик. Это совсем не то, да и тогда мне не хотелось проявляться надолго. Слишком велик контраст с тем потоком силы, что ты ощущаешь, как вольный дух. Так что, у меня никогда не было возможности долго жить, как смертная. Это необычно. Интересно.

Я лишь хмыкнул, продолжая водить кристаллом по камню. Стать опять сильным очень хочется: добежать до материка, решить все проблемы… Тяга к этому иногда становится нестерпимой, настолько, что мысли прожить полгода вместо десяти не кажется чем-то страшным.

Однако наслаждаться миром вокруг и увидеть своих детей хочется не меньше. Впрочем мысли о том, что уж сейчас, с большим опытом, смогу распорядиться этой силой грамотно, не допуская перегибов и повреждения тела, остаются. Хотя на самом деле это ложь. Например, реши я добежать до материка своими силами, то дорога отнимет у меня несколько лет жизни.

Так что мы создадим запас маны, на случай, если потребуется быстро развернуть очаг скверны, но пользоваться им не будем до последнего. Сейчас с новой одеждой и запасами жить стало проще, так что чрезмерно торопиться с путешествием не будем. И отправимся в путь, как станет теплее.

Хранилища маны, работа с лодкой, всё отнимет много времени. На лодке отгораживали небольшой закуток, натягивая кожу между стальными рёбрами, сделанными из оружия погибших пиратов. Так же сделали дверь, всё, по возможности, в два слоя, чтобы лучше держало тепло.

Там же и печку-буржуйку сообразили, на которую пошли доспехи. После трансформации стали магией закалка уходит, но нам это совершенно не критично. Поймали ещё пару тюленей, так что появилась возможность закрыть от воды и кусок лодки на носу, обеспечивая отдельное место для дров.

После того, как закончили модернизацию лодки, стали выходить в море. Сначала на полчаса, потом на час, а там и на весь короткий световой день. Не всё выходило хорошо, даже на не таких уж и сильных волнах лодка скрипела и хрустела деревом корпуса. Поэтому, по результатам испытаний, пришлось укреплять металлическими скобами и деревом.

Пробовали топить печку, готовить на ней еду. Главное, немного обеспечить себя теплом в дороге, как минимум горячим питьём.

Так или иначе, когда Солнце начало припекать, а по склонам нашего острова в море побежали ручейки воды, мы выждали ещё неделю и приняли решение выдвигаться.

Я таки засыпал трупы бандитов песком, решив отблагодарить остров, ставший нам домом на столько времени небольшим увеличением плодородных земель.

Мы перенесли вещи на борт, заперли дверь и остановились, смотря на сиротливый каменный домик, непривычно выглядящий без дыма над трубой, которую, к слову, я тоже заткнул куском плавника.

– Это был интересный опыт, – негромко проговорила бывшая богиня.

– Главное, чтобы нам не пришлось повторять подобное в ближайшее время. Но согласен, уютно вышло.

– Посмотрим, что получится у тебя на континенте, Бьёрн.

Развернувшись, она отправилась к лодке. Хмыкнув, последовал за ней, оглянувшись назад только когда шлюпка закачалась на волнах и я взял в руки вёсла, отводя нас от берега.

Остров удалялся, знаменуя собой очередные приключения. И, почему-то, есть у меня ощущение, что я ещё буду вспоминать нашу робинзонаду, как отпуск…

Глава 4

Первые три дня наше путешествие проходило достаточно хорошо. Да, проблем хватало: холодно, влажно, сложности с управлением, в котором мы не специалисты. Моя попытка ловить ветер парусом, создавая постоянное движение в нужном направлении, привела к тому, что шлюпка зачерпнула бортом воды.

Молчаливая Фиона, не выдержав, долго меня материла, отбросив всегдашнюю сдержанность. После этого она попробовала смотреть за парусами сама, и лодка зачерпнула бортом ещё раз. Помирились. Эксперименты прекратили, и я стал чаще работать вёслами.

На четвёртый день погода испортилась. Налетел сильный ветер, хорошо хоть, попутный. Фиона сидела на корме, вцепившись в руль, а я управлял парусами.

– Волна! – крикнул, вцепившись в борт.

Замерло сердце, когда шлюпка рухнула за волной вниз. Чуть довернув парус, облегчённо выдохнул. Стоило бы снять паруса и спокойно переждать шторм, но терять такой попутный ветер…

В очередной раз добрым словом вспомнил наши кожаные пуховики. Тяжёлые и неудобные одежды, но от пронизывающего ледяного ветра спасают очень хорошо. Хуже всего рукам – при подобной погоде нужны полноценные меховые рукавицы, а не лёгкие перчатки. Однако других у нас нет. Фиона обмотала перчатки тряпками, а сверху кожей, ей легче, а мне постоянно нужно работать пальцами.

Через час, окончательно задубев, я убрал паруса и мачту, юркнул в «каюту» и тут же поднёс руки к печке, где Фиона развела огонь. Сама же лесная ведьма замерла, оценивая наше местоположение, и через несколько минут уверенно произнесла:

– Нас несёт к материку, хоть и не прямо.

– Живём! – бодро хмыкнул я, пытаясь пристроить к печке кружку.

Не выходит, качка слишком сильная. Так что пришлось глотнуть простой воды и потянуться за вяленым тюленьим мясом. Шлюпка скрипела корпусом, пытаясь не развалиться. После особенно сильного падения, заскрипела и металлом. Отработали по полной программе все наши усиления корпуса, но шторм и не думал стихать.

Немного отогревшись и поев, выполз наружу. Громко выругавшись, подхватил ведро, став вычёрпывать воду. Ведро за ведром, пока не обнаружил трещину в корпусе.

– Фи! Сюда! Трещина! – крикнул, продолжая вычёрпывать воду.

Она вылетела наружу, приложила руку к трещине и крикнула мне в ответ:

– Начну склеивать сейчас – разойдётся сильнее!

Я сплюнул и, вручив ей ведро, положил сверху трещины деревянную плашку, вытащил десяток гвоздей с молотком из ящика на корме и быстро прибил. Вода всё равно сочилась, но уже не так сильно. А там и Фиона смогла поработать, вклеивая дерево в доски.

– Надолго не хватит, – предупредила она, трезво оценивая нашу работу.

– Плевать. Главное шторм пережить, – отмахнулся я.

Ни о каком режиме «круиза» после происшествия речи уже не шло. Дремали по очереди, постоянно ожидая новых проблем. Они, разумеется, возникли: начинало светать, когда из-под нашей заплатки опять хлынула вода.

– Да чтобы я ещё когда-нибудь вышел в море! – возопил, подхватывая ведро.

Высунувшая наружу лицо Фиона жалобно сморщилась, когда я опять передал ей ведро, а сам стал забивать пошедшую дальше трещину. Кое-как залатал, но там и ветер немного утих. И только я собирался идти отогреваться, как она недоверчиво прищурилась, разглядывая что-то вдалеке.

– Кажется, земля.

Я ничего в серой снежной хмари не видел, но, эльфийское зрение острее человеческого. Так что оценил слегка утихший шторм, направление ветра и занялся установкой паруса. К тому моменту, когда закончил, что-то уже видел и я. А там судёнышко полетело вперёд, следуя за туго натягивающим паруса ветром.

Час, второй, третий. И вот опасно скрипящий обледеневший корпус, опять набравший немало воды, заскрёб по песку пляжа. Я тут же спрыгнул на промёрзший песок и протащил шлюпку пару метров, пока мог.

Вбил в землю кол, к которому привязал шлюпку и, удостоверившись, что всё хорошо, залетел в «каюту», где трясущимися от холода руками стал стаскивать с себя набравшие воды сапоги.

В печке вовсю сгорал запас дров, даря живительное тепло. Впереди виднелся лес, топливо больше можно не экономить. Отогрелся, попил горячей воды и, наконец, с чувством выполненного долга, задремал. Доплыли!

Проснулся ночью и, подкинув дров, отправился на разведку. Прошёлся по берегу, немного по лесу, но близких следов людей не нашёл. Срубил несколько сухих деревьев и до рассвета работал топором, обеспечивая нас дровами.

Точное местоположение будем выяснять, как проснётся Фиона, а там и решим, что делать дальше. Как бы мне ни хотелось больше в море не выходить, однако, судя по всему, дальше мы опять продолжим путешествие по воде.

Закончив с дровами, вернулся внутрь каюты, где зевающая женщина готовила завтрак. Удивительно, бывшая богиня очень вкусно готовит. Что называется, дано ей природой. Даже на острове она собирала какие-то травки, сушила, добавляла в мясо или рыбу. С нетерпением жду момента, когда она получит в своё распоряжение нормальный ассортимент продуктов.

После того, как мы набили животы тюленьим мясом, я поинтересовался:

– Где мы?

Она ткнула пальцем в точку на нарисованной на стене угольком карте мира:

– Тут!

– Нехорошо…

Северо-запад материка, эльфийские земли. Если двигаться вдоль линии моря на север, там будут поселения орков. На юг: эльфы, потом болота и драконий архипелаг. Нам удобнее двигаться на север, договориться с орками, нанять нормальный транспорт, и через пару месяцев будем на островах.

Сейчас мы далеко от людей, до ближайшего большого порта орков не меньше тысячи километров. Однако, выбора нет, так что я вздохнул, подхватил топор и поднялся. Нужно срубить пару деревьев, сделать подпорки, поставить шлюпку на бок и залатать трещину, а там уже можно отправляться в дальнейший путь.

Это заняло у нас весь световой день, умаялись страшно. Однако, утром, как взошло Солнце, опять оказались в море. Шли вдоль берега, не отдаляясь больше, чем на полкилометра-километр, и вот тут у нас и началось настоящее изучение парусного дела. Попутный ветер поймать сложно, чаще ветер идёт с материка или на материк, приходится мудрить с рулём и парусом, двигаясь не прямо, а зигзагом.

Впрочем, плыть всяко лучше, чем идти. К тому же, стало теплеть, и снег всё чаще сменялся дождём, а снасти не леденели. Мы учились ходить под парусом, проходя с каждым днём всё больше, затрачивая на это меньше сил.

К полудню третьего дня шлюпка вошла в небольшую бухту, на берегу которой раскинулась деревня на полсотни домов.

– Шляпу не снимай, – предупредила меня Фиона, когда мы подходили к берегу. А сама бодро выкрикнула приветствие стоящим на небольшом причале эльфам на их языке.

Эльфийская глубинка, насколько я знаю, тут людей очень сильно не любят. Могут и вилы в бок воткнуть, а уж продать испорченной еды сами мёртвые боги велели. Поэтому я свернул парус и скрылся в каюте, не желая показываться местным. Если убедятся что мы вдвоём, и я не на рабском положении, могут и напасть.

Фиона о чём-то бойко переговаривалась с местными, звенела монетами. Осторожно приоткрыв дверь сквозь узкую щель, стал рассматривать происходящее. Она рассказывала историю про путешествие с братом, которому стало нехорошо, посмеиваясь в нужные моменты и плавно переводя разговор на покупку продуктов.

По-хорошему, в деревню вообще не стоило заходить, но желание поесть овощей и хлеба перевешивало всё остальное. Хочется посмотреть, как живут эльфы, но нельзя.

То, что мне видно отсюда, это обычные люди. Пусть и слегка отличающиеся внешне и культурно. Домотканая одежда, лапти, соломенные шляпы. Отличие от любой другой рыбацкой деревни – это безбородость мужчин да длинные заплетённые в косы волосы у некоторых.

Ну и, всё же, некое изящество в одежде и украшениях. Расшитые бисером браслеты, деревянные обручи, не дающие опускаться волосам на лица. Чем больше смотрю, тем сильнее видны отличия. Да и предметы обихода выполнены немного по-другому…

Один из мужчин стоял, опираясь на тяпку, на которой по всей длине древка шла красивая фигурная резьба, у другого эльфа вилы на плече с резным цветочным орнаментом. Такое ощущение, что красота им важнее функциональности и удобства.

Тем временем, спустя десяток минут общения, принесли корзину с овощами и зеленью, несколько завёрнутых в холстину буханок хлеба, крупу, одну тушку курицы.

Фиона платила медью, найденной на трупах пиратов. Было у нас и серебро, и даже несколько золотых, но тут это не требуется. Я же нервничал всё сильнее. Мужчины бросали на бывшую богиню недоверчивые взгляды, которые всё чаще поворачивались в сторону каюты.

Блондинка закруглила общение и, расплатившись, быстро вернулась в лодку. Расправила парус, и шлюпка медленно поползла от причала. Только через полсотни метров я позволил себе выдохнуть, а побелевшие пальцы отпустили эфес сабли.

– Лучше нам больше к селениям не приставать, – нахмурилась Фиона, стоило мне только вылезти наружу.

– Что их не устроило? – спросил я, посматривая на паруса.

Ветерок совсем слабый, еле ползём. Надеюсь, сможем выйти хотя бы из бухты, а там станет лучше. Садиться на вёсла сейчас – ломать всю легенду.

– Деньги не эльфийские, говорю странно. Мне не очень поверили, но живут бедно, а тут настоящие монеты…

– Говоришь странно?

– Эльфийский мне не родной, – пожала она плечами.

– Главное, не напали, а больше мы с ними не увидимся, – пожал плечами и, достав из корзины, захрустел морковкой, добавив: – Предлагаю заесть это вкусным ужином!

– Корми тебя ещё, – усмехнулась она, тем не менее, просачиваясь в каюту и начиная разбирать купленные продукты.

Я же занялся парусами и рулём, выводя нас из бухты. Про себя радуясь, что хоть в этот раз обошлось без боя. Получить стрелу в брюхо совсем не хочется.

Потихоньку вышли в открытое море, а от печки потянуло вкусными запахами, заставляя сглатывать слюну. Наконец, впервые за полгода, я смог насладиться похлёбкой с курицей, салатом и, самое главное, свежим вкусным хлебом.

После обеда мы прошли совсем недалеко и пристали к берегу, заготавливая дрова. А потом я кинул Фионе деревянный меч и, тяжело вздохнув, попросил:

– Нападай.

Она скривилась, взяв в руки деревяшку, но тут же нанесла боковой удар. Парировать, сместиться, рубануть в ответ. Изогнувшись, женщина пропустила удар мимо и резанула меня по животу. Шаг назад и ещё один удар.

Фиона любит атаковать в момент уклонения. Но получается у неё это редко, вот и сейчас я взвинтил темп, стараясь держать её подальше и вовсю пользуясь преимуществом в силе и длине рук.

Она красиво сражается, встраиваясь в мои атаки, нанося неожиданные удары. Я сам с удовольствием перенимаю её приёмы, это может однажды мне сильно пригодиться, когда я столкнусь с более сильным противником.

Пять минут на пляже раздавалось только тяжёлое дыхание, звук столкновения деревянных мечей да редкие ругательства. Потом мы разошлись отдышаться и сошлись заново. Три схватки по пять минут, следом немного индивидуальных тренировок.

Особенно я люблю подтрунивать над Фионой, гибкостью. Вот и теперь, я плавно перетекал из продольного шпагата в поперечный, вставая после этого на руки.

– Позёр, – фыркнула блондинка, прокручивая восьмёрку мечом, тренируя связки.

– Просто ты так не можешь, – хмыкнул я.

– Не собираюсь выступать в цирке, – отмахнулась та.

Причём, под шумок, сама тоже старается тянуться, когда я этого не вижу. И, помогая себе магией, потихоньку добивается в этом успеха. А я же просто не хочу потерять хоть часть того, что достиг в бытность заражённым. Нужно поддерживать форму и мастерство, неизвестно, что будет дальше: как нас примут орки, да и эльфийские земли будут тянуться ещё не один день.

После тренировки мы растопили печку как следует и, по очереди, с перерывом в пять минут, окунулись в море. Я шёл вторым, так что ввалился в каюту, постукивая зубами, в одних спешно надетых сразу после ополаскивания штанах.

Так проще мыться, чем растапливать печку, пытаясь сделать баню внутри каюты. Утром, ещё до восхода Солнца, шлюпка пошла дальше. Очень хочется как можно скорее выбраться из владений эльфов. Как я читал, это в торговых городах и портах они ещё хоть как-то готовы мириться с людьми, но тут вцепятся в глотку, как только увидят человека.

Драконы потеряли не меньше при катастрофе, но там такой ненависти к людям нет. Наверное. В книгах и об эльфийской ненависти указывается очень вскользь. Никому не нужны эльфийские каратели, которых послали за неверно написанное слово.

Было бы остроухих больше, думаю, давно начали войну. Но это никому не нужно, кроме них, а в одиночку страшно. Гадят по мелочи, но при этом активно торгуют, и не только со своими традиционными союзниками, но и с людьми. Кушать хочется всем, какой бы ты гордец не был.

К полудню прошли мимо ещё одной деревеньки, но заходить не стали. Нам оставалось не так уж и далеко до территории орков, когда навстречу выплыл трёхмачтовый корабль.

Очень похожий, как был у пиратов, но больше и богаче украшенный, а на мачте у него бился белый флаг с зелёной веточкой. Эльфы. Видимо, пограничный корабль. И шёл он ровно нам наперерез, явно собираясь поинтересоваться, кто тут в их водах ходит.

Я скрипнул зубами и провёл рукой по поясу с флаконом зелья и накопителями маны.

– Не надо, попробуем обойтись, – отреагировала на мой жест, Фиона. – Всё равно ты не успеешь набрать достаточно сил, а если там есть маги, то поймут, что ты под зельями – точно убьют.

– Маги там точно есть, – согласился, одёргивая полу куртки и скрывая пояс. – Что врать им будем?

– Потерпели крушение? – неуверенно предложила она, смотря на всё ближе подходящий корабль.

– Не похожа наша шлюпка на это, слишком обжитая. Да и оружия полно, – покачал головой я, начиная править ближе к берегу.

– Путешественники?

Я лишь хмыкнул, смотря на приближающийся парусник и прикидывал варианты. Сейчас можно повернуть к берегу и попробовать прорваться по суше. Выйдет ли это? Корабль может высадить десант и отойти севернее, перерезав путь и предупредив пограничников. Идти на юг? По эльфийским землям? Это быстро станет загонной охотой на полностью вражеской территории.

Корабль был всё ближе, а я не мог решить, что делать. Хотя, куда уже суетиться? Будь что будет. Хмыкнув, стал на ходу придумывать легенду:

– Мы маги. Потерпели кораблекрушение, жили долго на острове. После встречи с пиратами заполучили лодку. Я Олаф. Ты…

– Фланиэль, – хмыкнула она. – Росла в человеческом городе, сирота. Случайно попала в академию магии Канта, где мы и познакомились. Именно поэтому говорю с акцентом.

– Рассказывай больше реальных случаев из того, что было на острове, в этом плане не врём.

– В путешествие отправились в попытке найти северное схождение линий силы.

– Такое и правда есть? – поднял я бровь.

– Есть. Не так уж и далеко от нашего острова, но оно на дне моря.

– Удивительно. Это имело связь с тем, что мы оказались именно там?

– Да, прорвать барьер между реальностями там легче.

Я лишь кивнул, продолжая сыпать подробностями:

– Шторм, крушение, чудом выбрались на остров на обломке мачты. Выживали. Потом встретили пиратов. Отправились в путешествие. Можем заплатить за помощь, как только окажемся в любом банке.

– Попробуем, – кивнула она.

Спустя пару минут корабль оказался рядом. А на нас с борта нацелился десяток лучников. Раздался повелительный оклик, а с борта упали верёвки с кошками, цепляясь за борт и подтягивая нас ближе.

– Не стреляйте, мы просто потерпевшие кораблекрушение! – выкрикнул я.

Рядом повторила это же на эльфийском Фиона, продолжая что-то быстро говорить.

– Поднимайтесь на борт, без оружия, – раздалась команда на общем, и к нам упала верёвочная лестница.

Я снял с пояса ножны с саблей и отбросил их назад, влезая на палубу. Там меня встретило трое копейщиков, выставивших вперёд наконечники. Подняв перед собой руки, я быстро-быстро проговорил:

– Не стреляйте, мы маги, потерпели кораблекрушение, выбираемся в населённые места.

– Мы так рады, что вас встретили! Долго нам ещё до порта? – подержала меня Фиона.

– Кто такие? – произнёс высокий седой эльф, смотря на нас с недоверчивым прищуром.

Женщина с пулемётной скоростью рассказывала нашу историю. Я же принюхался, прикрыл на секунду глаза и удивлённо посмотрел на местного капитана.

– Вы везёте заражённого скверной? Сорвавшегося?

Скверной тянуло очень сильно. У меня выступила слюна, и я сжал кулаки, когда стали подрагивать пальцы. Такая сила, только протяни руку…

– Не ваше дело, – осадил меня капитан.

– Это опасно! – продолжал я давить, желая отвлечь его от нашей истории.

– Не меньше, чем отправляться в путешествие на край света. «Мы станем знаменитыми». Не ты ли говорил? А потом мы гнили полгода на этом острове! И всё из-за тебя, идиота, – прошипела Фиона, отыгрывая роль.

– Но оно же есть, это схождение! Ты была согласна! Мы вместе всё решили! – воскликнул я в ответ.

– Надо было послушать подруг, они говорили, что ты фанатик. Выберемся к людям – видеть тебя больше не желаю!

– Заткнитесь, – поморщившись, приказал капитан.

– А уж как мне надоели твои бесконечные истерики! Дура.

– Я сказал! – уже громче прикрикнул эльф.

– Простите, уж очень устала я от этого идиота, – фыркнув, изящно поклонилась Фиона.

Я зло сплюнул ей под ноги, но промолчал. Капитан скривился, как будто съел лимон, оглядывая нас. Прикрыл глаза на секунду, и от него в нашу сторону ударил небольшой импульс силы, оценивая ауру. Тут проблем не возникло, Фиона легко способна замаскироваться под простую волшебницу.

Если нас не убьют сразу, то есть варианты… Мой жадный взгляд непроизвольно метнулся в сторону трюма, откуда тянуло скверной. Дайте время, и вся эта сила станет моей!

Капитан усмехнулся, заметив мой взгляд. Я замер. Нехорошо.

– Всё бы вам, людским магам, играть с огнём.

– Это разве мы везём заражённого скверной неизвестно куда? – не смог сдержать своего удивления от слов капитана.

– Вот только не я стремлюсь порезать его на реагенты для зелий, захлёбываясь от жадности, только ощутив рядом, – хмыкнул эльф.

– Там на десяток золотых, не меньше! – возмущённо ответил я.

Изобразить такие эмоции не сложно, достаточно вспомнить начало своей охотничьей карьеры.

– Больше! – поддержала меня Фиона, тоже бросающая жадные взгляды в сторону трюма.

– Маги из Канта, алхимики… – задумчиво протянул капитан, оглядывая нас.

Мы одновременно с Фионой фыркнули и независимо пожали плечами, вызвав смешки половины команды. Кажется, в нашу историю, что мы видеть друг друга не можем, тут внезапно верить перестали.

Стало спокойней. Похоже, убивать нас сейчас не будут. А капитан оглядел ещё раз наши кустарные, неуклюжие, кожаные пуховики, покачал головой и крикнул:

– Поднимайте их шлюпку. Поможем потерпевшим кораблекрушение, доставим в порт. Ходить на этом гробе они будут до ближайшего шторма.

– Несколько она уже выдержала, – с искренней обидой за наше творчество воспротивился его словам я.

– И не треснула? Не поверю. Это же дешёвая поделка, их берут, если совсем денег нет. Вот, посмотрите, как правильно, – кивнул капитан на их шлюпку.

Ради любопытства я подошёл проверить. Действительно, даже на взгляд непосвящённого, каркас казался массивнее, доски обшивки толще.

– Да твою же кочерыжку… Это что, мы едва не померли, потому что кто-то экономил?

На мой заданный в пустоту вопрос эльфийский капитан пожал плечами:

– Радуйтесь, что остались живы. Я бы на вашем хламе дальше спокойной бухты не вышел.

Я почесал затылок и, устало выдохнув, ответил:

– Новичкам везёт.

Глава 5

На палубе очень тесно, две шлюпки заняли всё свободное место. Мы с Фионой проводили больше времени на корме, рассказывая капитану истории из нашего выживания на острове. Как строили дом, били тюленей, шили пуховики.

История получалась, конечно, сказочная, но пуховики – вот они. Капитан же объяснял нам, как правильно пользоваться парусами шлюпки, на которой мы столько прошли. Говорил, как что правильно называется на морском сленге.

В общем, оказался отличным мужиком, хоть и эльф. Может, я излишне предвзят? В конце концов, в любой деревне чужаков встречают настороженно. Особенно пришедших с моря и с весьма мутной историей.

Если на то пошло, про эльфийских карателей я слышал только из пьяных разговоров в таверне у Эрхарда да читал в приключенческих книгах. Как бы подобное не было тем же, что и истории про крутой спецназ и ниндзя в моём мире.

Больше всего подобные слухи должны веселить людей в деревне охотников. У нас ведь уровень владения оружием очень высокий. Я имел возможность сравнить на островах. Однако же, истории про неких эльфийских карателей, способных достать где угодно, забраться по отвесной стене и чуть ли не летать по воздуху… Ну чистые же истории про ниндзя. Никто не видел в деле, но выходят бойцы, окутанные покровом легенд и сказаний.

Хмыкнув пришедшему в голову сравнению, бросил взгляд на проходящий по правому борту берег. К утру будем в порту, а там уже можно найти корабль, который отвезёт нас дальше. Сейчас мы с Фионой расположились в шлюпке, готовясь ко сну, и желая по возможности свести к минимуму общение с командой. Да и лишних кают на корабле нет, у нас тут всяко уютнее, чем гамак в трюме.

Не желая общаться лишний раз, чтобы не проколоться на мелочи, мы спали практически до полудня, пока в борт нашей шлюпки не постучали. Неспешно собрались и выбрались наружу, смотря на приближающийся берег.

Пограничный порт между эльфами и орками оказался не очень большой, может, на пару тысяч населения.

– Опускайте гроб! – зычно велел капитан.

С помощью специального крана шлюпка опустилась за борт, и через пару минут уже качалась на волнах.

Я переглянулся с бывшей богиней и, подойдя к капитану, смущённо протянул ему небольшой кошель. Золото и серебро, что у нас было от пиратов, не так уж и много, на шесть золотых.

– На пиво команде. И спасибо за помощь.

– Ну, раз команде…

Усмехнувшись, он повесил кошель на пояс и кивнул на верёвочную лестницу. Не мешкая, мы спустились вниз и тут же отчалили, облегчённо выдохнув, когда подходили к одному из меньших причалов.

– Неужели, получилось… – недоверчиво протянул, оглядываясь на корабль.

– А ты хотел устроить очередную резню? – покровительственно фыркнула спутница.

– Очередную?

– А когда ты решал в последний раз проблемы без этого? – иронично подняла она бровь. – Всегда же с тесаком или копьём наперевес, на острие битвы, весь в крови, чужих мозгах и кишках.

– Когда строил дом на острове, – лениво отмахнулся я, не желая втягиваться в пикировку. – В банк или ищем постоялый двор?

– Банк. Портной. Купальни. Обед, – однозначно определила она приоритеты.

Двухэтажное здание банка встретило нас тишиной и свернувшимся клубком драконом за стойкой. Ящер дремал, лениво подняв веки только когда прозвенел дверной колокольчик, оповещая о посетителях.

– Снять денег со счёта по соответствию ауры, – сразу оповестил его я.

Ящер подобрался, кивнул и, проскользнув к стене, открыл небольшую дверь, выкатив стол на колёсах со сложной рунной схемой на нём.

– Операция снятия параметров ауры платная. Если на счёте будет недостаточно денег, вам придётся заплатить две серебряных монеты на человека, – скучным тоном, не очень вяжущимся с его размерами и могучим голосом, уведомил нас дракон.

– Знаем, не в первый раз, – отмахнулся я.

– Капните каплю крови на медную пластину и приложите руку к каменной сфере, там, где контур руки, – не обращая внимания на мои слова, продолжил описывать порядок действий служащий. Бюрократ и клерк, он и есть бюрократ, невзирая на клыки, когти и хвост.

Молча уколов палец, мазнул кровью и выполнил требование, смотря, как мягко загорелись руны. Через несколько секунд перед ящером зависла цветовая иллюзия сложного спектра.

Дракон подхватил кусок мела и стал быстро черкать буквы на доске в полстены, приговаривая:

– Красный, синий, бирюзовый, чёрный, жёлтый…

Спустя мгновение иллюзия погасла, и клерк накидал последние несколько букв уже по памяти. Довольно кивнув, он убрал машину обратно и подошёл к другой стене, где можно было увидеть десятки выдвижных ящиков.

– Чёрный, желтый, фиолетовый… Есть. На кого оформлен счёт?

– Бьёрн Охотник, – пожал плечами.

– Есть пометки об оставленном имуществе на сохранении. Есть возможности доставить в наше отделение банка. Услуга интересует?

– Нет, потом заберу, – покачал головой я.

Нафига здесь старые доспехи, которые мне уже слишком большие и пойдут на продажу или перековку. Прибудем в тот город, займусь.

– Сколько желаете снять?

Я смерил взглядом Фиону, себя и, задавив собственную жадность, ответил:

– Сто золотых, из которых пять серебром и пару серебра медью.

– Ожидайте…

Подняв тяжёлый засов на двери, который человек просто не поднимет, он исчез в другой комнате, закрыв за собой створку.

– Интересно, а монеты он сам считает? Удобно ему, наверное, с такими-то когтями, – усмехнулась Фиона, с интересом оглядывая монументальный интерьер отделения банка, сделанный под драконьи габариты.

– Система отработана, справляются. Я видел, как Крайг когтем пишет. Почерк лучше, чем у меня.

И действительно, не прошло и пяти минут, как нам вынесли три набитых мешочка.

– Пересчитайте, – хмуро бросил дракон, занимая своё место за стойкой.

Я поморщился, закидывая кошелёк с золотом за пазуху и отдав женщине два остальных. Пересчитай, обиды будет до небес, хотя и не покажет ящер этого, разумеется. Но одну вещь, всё же, решил уточнить:

– Сколько у меня сейчас на счету?

– Четыре тысячи девятьсот девяносто пять золотых, – коротко ответил ящер.

– Значит, Крайг добрался… – задумчиво протянул я и, повернувшись к клерку, поблагодарил: – Спасибо, я попозже ещё зайду, хочу передать почту.

– Можешь больше никогда не работать, – лениво произнесла лесная ведьма, когда мы вышли наружу.

– От меня зависят люди, уже так просто не получится лежать на пляже и пить коктейли.

– Особенно потому, что нет ни таких пляжей, ни коктейлей, – усмехнулась она.

– И это тоже, – согласился я.

Следом, мы отправились к портному: и если со мной всё получилось довольно быстро и не так дорого, то Фиона ни в чём себе не отказывала. Брала вещи хоть и из самых дорогих тканей, не скупясь на украшения, но практичные.

Я с удовольствием растянулся на полке в бане, чувствуя, как тепло проникает в сердцевину костей, и постоянный призрак холода, терзающий все эти месяцы, начинает отступать. Больше всего в этой истории с нашей робинзонадой мучила невозможность нормально согреться.

Полежав ещё полчаса, лениво поднялся и отправился снимать стресс от второго фактора, бесящего больше всего: невозможность нормально и разнообразно поесть!

Уже после очень плотного ужина, перед сном, я написал длинное письмо Эрне, в котором в общих чертах описал свои приключения и поделился, что дальше плыву на Полуденные Острова. Завтра занесу в банк, а они отправят его с попутным кораблём.

Тут я ничего ускорить не могу, и, надеюсь, в деревне всё хорошо. Да и что может случиться? Сильных тварей всех выбили на месяцы пути вокруг. Скорее, там сейчас очень скучно, охотники конкурируют между собой в попытках добыть что-то лучше, чем изменённые растения.

Именно с такими мыслями я заснул, чтобы утром, после завтрака, отправиться искать корабль. В гавани разгружали рыболовецкое судно, и небо заволокла туча чаек, а на ближайшей крыше расселось несколько котов и кошек. Сновали эльфы, несколько человек, орки.

Светло-зелёная кожа, высокие, довольно внушительные и массивные относительно людей. Но это в среднем, а так орки разные есть: невысокие, толстые и с клыками той или иной степени выраженности. Как и женщины, немного повыше и крепче людей, в среднем, но далеко не все. Избавление от магии сказалось и на них, расширяя фенотип.

Гортанная орочья речь перемежалась с напевной эльфийской и континентальным человеческим общим языком. В одном месте старик и молодой парень общались на языке второго континента, заставив меня удивлённо поднять бровь. Он далеко отсюда, если примерно представить к масштабам Земли, это как Австралия от Англии.

Кроме разгрузки рыбы, судов больше не было. Спросив местных, с удивлением узнали, что в ближайшую пару недель на восток кораблей не ожидается.

– Снимаем дом. Не желаю травиться едой из трактира, – твёрдо проронила Фиона.

– Хорошо, – только и пожал я плечами. Бывшая богиня вкусно готовит, грех от такого отказываться.

Походили по городку, поспрашивали, осмотрели несколько вариантов домов и остановившись на одном: том, в котором раньше работал местный мастер по столярке. Что, собственно, и заставило меня выбрать именно этот вариант, так на заднем дворе, и в комнате на него выходящей, у него оказалась мастерская.

Наняли людей убраться, купили кое-какие бытовые мелочи. А потом я забегал по местным кузнецам, алхимикам, плотникам. Разные виды сталей, медь, кислоты. Взял в аренду инструмент, типа того же тигля, приценился к мехам для небольшой кузницы. Ну и хлопок, разумеется. И засел в обрётшей жизнь мастерской, прикидывая, что можно сделать из оружия.

Так выходит что, наверное, нечто переломной системы. В первую очередь, на ум приходит двустволка. Патроны сообразить из меди, а ударный механизм сделать по типу того, что я разрабатывал в Бродно, но изящнее.

Самое главное, что у меня теперь более широкие возможности, чем раньше. Подкинув на руке кусок металла, обмакнул перо в специальную краску и, высунув язык от усердия, нарисовал на брусочке две сложные руны и третью проще – связующим переходом между ними. Основные – это руна объёма и руна состояния. Всё вместе – «малый комплекс познания».

Руна объёма, которую ещё иногда называют руной «вещи», тут нужна, чтобы очертить область воздействия, откуда конкретно будут сниматься данные, и через связующую руну она стыкуется уже с руной, которая должна снять текущее состояние обозначенной вещи.

Проверив ещё раз начертание, сел удобнее, положив руку на пластину, и сконцентрировался на огоньке силы внутри. Короткий импульс, и часть энергии отправилась в руны, заставив их блеснуть. Сосредоточившись на первой, отправил яркий образ именно этой металлической пластины.

Глубоко вдохнул и подал остатки маны, что имел. Полностью активировалась первая, связующая, вторая. Перед закрытыми глазами мелькнул короткий образ структуры кусочка металла.

Несколько каверн, неравномерность в плотности, коррозия. Выдохнув, откинулся назад, осмысляя узнанное. Проблема этого рунного комплекса в сложности интерпретации. Раньше, до катастрофы, был ещё вариант получить слишком много данных и успешно поехать котелком.

Сейчас всё и безопаснее, и сложнее. Информации слишком мало, нужно очень хорошо направлять воздействие. В который раз позавидовал своей спутнице, которой для подобного эффекта руны не нужны. Только если чтобы уж совсем ни крохи лишней силы не потратить. Хорошо, у меня была вся зима, чтобы научиться подобному и ещё нескольким трюкам. Что-то уже умею.

Скрипнула дверь, вырвав из размышлений, и Фиона негромко произнесла:

– Обед.

Отложив железки, отправился за ней, вымыв по дороге руки. Заурчало в животе, и я сглотнул слюну, уж очень вкусно пахло. Пока рагу из кролика и овощей не отправилось в живот, говорить о чём-либо не очень хотелось. Только отпив ягодного морса с мёдом, я лениво поинтересовался:

– Поможешь с оружием?

– Да, – поморщилась она.

С её помощью работа спорилась намного быстрее. Я выполнял грубую обработку ковкой, а всю точную делала она. С некоторым удивлением, понял, что сделать мы можем практически что угодно, на что хватает знаний, фантазии и доступных материалов.

Для себя я в любом случае хочу что-то многозарядное. А с учётом того, что гильзы вещь дефицитная, то сразу напрашивается револьверная система. Да и оставлять их везде, а в бою по другому может и не выйти, не хочется.

Обложился бумагой и рисовал чертежи. Один вариант механизма, два, пять. Всё же, как многие парни, оружием я немного интересовался. Пока пробовал корпус и барабан из дерева, активно пользуясь помощью Фионы, закаливал пружины, ломал и делал опять.

Через неделю что-то получилось. Поделка крутила барабаном при нажатии на спусковой крючок. Щёлкала и крутила дальше.

Устроив шикарный ужин по этому поводу, мы стали пытаться повторить изделие из металла. Без бывшей богини бы не вышло – то, что она может менять форму деталей на ходу, очень сильно всё упрощает. Иначе я бы на один барабан потратил неизвестно сколько времени, не говоря уже о механизме.

Гильзы придётся делать медные – это самое доступное из металлов, что у нас есть достаточно мягкое, чтобы штамповать. Хорошо, что ещё когда работал у Густава, он показывал, как медь можно сделать мягкой, разогрев и резко остудив.

Фиона предлагала делать гильзы своей трансформацией, но тут нужна стандартизация. Размер гильзы, потом к ней размер пули. А её работа штучная и далеко не такая точная на дальней дистанции и больших количествах.

Да, подогнать детали мы можем, довольно хорошо выходит. Но тратить столько сил и дефицитной маны на каждую гильзу? Нет. Штамповка на одном прессе под один размер – лучший выбор.

С системой воспламенения пороха получилось как и планировал, руна огня на донце каждой гильзы. Можно сделать её на курке, но тогда затраты маны на выстрел значительно возрастают, как и сложность конструкции. А в таком варианте получилось довольно экономно. Небольшого накопителя в курке хватает на пятнадцать-двадцать выстрелов.

При нажатии на спусковой крючок, связующая руна, нанесённая на курок и соединённая с накопителем, касается руны на дне гильзы, и порох вспыхивает.

Есть, конечно, у такой системы и недостатки. И главный их них – это то, что, если мы потеряем хоть одну гильзу, общий принцип работы оружия станет понятен для всех, кто захочет в этом разобраться.

Впрочем, рано или поздно, если выживем и доедем в Бродно, систему всё равно надо переводить на капсюли, а так, соперники могут пойти по этому пути, который, в целом, просто костыль, пока не получится подобрать состав для нормального капсюля.

Механизм револьвера вышел мягкий, не требующий резкого удара по капсюлю, в отличие от обычных систем. Основное сопротивление – это прокрутка барабана. Ну и проблема в том, что мана продолжает тратиться впустую, если курок прислонен к стрелянной гильзе. Но это решилось установкой возвратной пружины.

Работа нас захватила. Настолько, что когда пришёл корабль, мы остались творить дальше. Пришлось разжиться дополнительным кузнечным оборудованием, выполняя первичную обработку. Закупить угля и больше металла.

Я ковал, хоть и криво, но достаточно, чтобы потом Фиона смогла доработать. С нарезами разбираться пока не стали, требуется подбирать шаг, проводить много экспериментов. Сейчас на это нет ни времени, ни ресурсов.

Выходит грубая корявая поделка. Но она стреляет. Отстреляв пять выстрелов на столе во дворе с помощью верёвочки на закреплённом в тисках оружии, решили провести более значительные эксперименты. Собрав вещи, снарядив три десятка патронов, мы отправились на природу, проверять револьвер в условиях, приближённых к боевым.

Подошли серьёзно. Купили старые доспехи, шлем. Оказавшись в лесу, я прежде, чем начать стрелять, надел всё это барахло. Металла на револьвер мы не жалели, ствол, даже на глаз толще, чем нужно. Да и барабан массивный, должный выдержать, если патрон взорвётся.

Подняв тяжёлое оружие, нажал спусковой крючок. Провернулся барабан, на последнем моменте перед выстрелом пришлось приложить больше силы, преодолевая действие пружины. Контакт рун.

Грохнуло, в ладонь сильно лягнуло так, что не будь латной рукавицы, было бы больно. Перехватив рукоятку, быстро отстрелял барабан и переломил ствол, смотря, как вылезли донышки трёх гильз из шести. Бросил красноречивый взгляд на бывшую богиню.

– Радуйся, что хоть половина вышла, – фыркнула она.

Я только вздохнул. Экстрактор гильз при переломе, вроде, работает, но гильзы распирает сильно и неравномерно. Сняв барабан, выбил шомполом гильзы и зарядил ещё барабан. Отстрелялся, перезарядил патроны, сменил накопитель и начал стягивать доспехи.

– Двумя руками держи, как можно крепче, очень сильно пинается, – предупредил я Фиону, помогая облачиться в броню.

После первого выстрела револьвер подскочил у неё в руках, чуть не ударив в лицо. Она зашипела, встала покрепче и сделала несколько выстрелов подряд.

– Руки болят. Слишком бьёт. Что можно сделать? Только уменьшить заряд пороха?

– Сделать приклад и длинный ствол.

Она пару минут помучилась, с трудом выбивая гильзы, и кивнула:

– Да, мне сделаем именно так.

Тестовый образец револьвера был, в итоге, разобран. Плохая подгонка деталей, много газов выходило в стороны. На нём мы отстреляли больше сотни патронов. Потом, всё же, уменьшили навеску пороха, немного уменьшили вес, где нужно доработали механизм. И принялись создавать на базе револьвера винтовку.

Тут навеску пороха даже увеличили, но возни со стволом надлежащего качества вышло намного больше. Вообще, оружие получилось очень дорогим. Одни только медные гильзы чего стоят, не считая сплава меди с растолочённым в пыль сапфиром на рунные контуры.

А ещё заканчивались кислоты, причём не только у нас, мы скупили всё, что было в городке. Они шли не только на порох, требовалось много энергии, и приходилось растворять кристаллическую ману. Снял ещё денег со счёта, но это меньшее, что меня волновало. Больше то, что вместо пары недель работа заняла два с половиной месяца!

Однако прерываться нельзя, на островах меня ждёт явно не мирная жизнь, и нужно хоть какое-то преимущество, да и в дороге может случиться что угодно.

Легенда о полусумасшедших алхимиках, спускающих бешеные деньжищи ради своих экспериментов, о нас тут точно останется.

Мы в последний раз выбрались в лес сжечь по десятку патронов, оставив ещё сотню на путешествие.

Бах! Разлетелась на части ветка за полсотни метров от нас. Ещё выстрел, и от неё отлетел ещё кусок. Переломилось на части ружьё, и привычным движением Фиона вытащила гильзы, закидывая в карман, а на смену им пришли скреплённые в круг между собой патроны.

Закинув в другой карман снятую упаковку, она произвела несколько выстрелов, кромсая несчастную ветку, и, сделав несколько шагов, уселась рядом со мной на бревно. Стреляет она удивительно хорошо для такого небольшого опыта и из гладкоствольного ружья. Эльфийское тело даёт своё?

– Таким вы и воевали в своём мире? – задумчиво спросила она, поставив винтовку у дерева, срывая и надкусывая травинку.

– Лучше. Но ты и сама видела в картинах из моей памяти.

Они лишь хмыкнула, а я поднялся и, выхватив револьвер из подмышечной кобуры, сделал шесть выстрелов. Он по-прежнему неслабо бьёт в руки, но уменьшать калибр при моей жизни не вариант – кроме пробивного действия нужно и останавливающее.

– На днях должен прибыть корабль. Отправляемся?

– Да. Мы и так задержались, – кивнул, перезаряжая револьвер.

Глядя на ствол в руках, усмехнулся пришедшему в голову воспоминанию и ласково провёл пальцами по металлу:

– С днем рождения, Валера.

Глава 6

В который раз за бортом океанская гладь, парят редкие чайки, мелькает вдалеке кит. И до печёнки доставшая качка, чтоб её так! Оперевшись о борт, повернулся к Фионе и тоскливо произнёс:

– Не люблю море. Надоело!

– Ты же хотел отдыхать когда-нибудь на пляже? Есть морские деликатесы…

– Лучший деликатес – мясо. Хватит с меня рыбы!

Вот уже больше месяца корабль шёл на восток. За спиной остались сборы и продажа имущества, которым мы успели обрасти. А впереди ещё не менее месяца пути: основной континент в этом мире значительно больше Евразии, а формой похож на гантелю, с самым узким местом как раз в землях скверны.

От моря тошнит. Хочется скорее на твёрдую землю и забыть всю эту морскую эпопею, как страшный сон. Хорошо хоть, что корабль несколько раз останавливался в городах пополнить запасы воды и провизии. Сегодня должна быть очередная остановка, чего я ждал с большим нетерпением.

И как стоило лишь показатся земле, я уже караулил у борта, первым выбежав на сушу, как только положили сходни.

– Как же хорошо! – воскликнул, вызывая смех команды корабля.

Усмехнувшись, дождался, когда медленно, сохраняя величественность, на берег сошла Фиона. Основные наши вещи в виде пары сумок остались на корабле. При нас сейчас винтовка в чехле за спиной у женщины, небольшой мешок с порохом, гильзами и деньгами у меня за спиной.

И доспехи, конечно. Бригантина у меня и Фионы. Очень хорошие, с мягкой подкладкой, комфортные даже без поддоспешника, подогнанные по фигуре. Если не брать лишний десяток килограмм, давящий на плечи, то и не чувствуется. Лёгкие куртки поверх, маскирующие всю эту красоту, а в моём случае ещё и револьвер на боку.

– Купальня, потом трактир? – понял я бровь, повернувшись к своей спутнице.

Она лишь фыркнула, уверенно выдвинувшись в сторону одного из домов, явно заранее уточнив у команды корабля, что в этом городе где находится.

В порту на удивление тихо: обычно встречать корабли выходит толпа народа. А тут едва десяток человек, и, чем дальше мы шли, тем сильнее мне всё это не нравилось. Где детвора? Где хозяйки со своими соленьями, свежий хлеб, лепёшки с мясом?

Резко остановилась Фиона, и мне пришлось положить руки ей на плечи, чтобы не толкнуть на землю. Несмотря на то, что женщина не любит, когда я её касаюсь, в этот раз она не отреагировала, коротко сказав:

– Скверна. Восемь бойцов.

Я успел только сглотнуть, когда, скрипнув воротами и калиткой, позади из дворов вышло пятеро воинов в полной броне. Тут уже и меня накрыло эманациями скверны, а спереди вышло ещё трое, сопровождающих толстого усатого мужчину лет пятидесяти.

Для меня всё стало понятно, когда увидел шикарные, красочные, шёлковые, украшенные золотым шитьём, пояса. Ждать я не стал. Приблизив губы к дёрнувшемуся длинному уху, тихо прошептал:

– Твои впереди!

Сам выхватил Валеру и, разворачиваясь назад, открыл огонь, смещаясь в сторону. За спиной меня повторила блондинка, выхватив своё ружьё.

Нас разделяло меньше десяти метров, когда островитяне бросились в атаку, едва увидев мелькнувший в моей руке ствол.

Выстрел в грудь ближайшему, ещё одному в голову. Попал. Третья пуля, удачно расплескавшая мозги другому. Три быстрых выстрела в центры масс оставшихся, прыгая в сторону и бросая в карман куртки револьвер, чтобы выхватить саблю. Попытка парировать удар, но сталь лопается в руке, а по груди проходит клинок, завизжав по покрытой тканью стали бригантины.

Раздался хлопок, и голову моего противника пробило вместе со шлемом. Потом ещё один, упокоив следующего. Я подхватил очень тяжёлую саблю, принимая на неё следующий удар. Успел не иначе чудом. Ну и тем, что мой противник надрывно пытался вдохнуть, явно получив пулю в лёгкое.

Эта сабля выдержала удар, а я отлетел назад. Перекатившись через голову, стоя на колене, вскинул вверх клинок, держа второй рукой за обух. Этого удара оно уже не выдержало, хоть и смогло отвести удар.

А дальше враг на долю секунды ошеломлённо замер получив ментальный удар от Фионы, и я вогнал обломок сабли ему в забрало шлема. Вскочив, выхватил из кармана револьвер, быстро перезаряжая и не забывая двигаться в сторону. И не зря. Мимо пролетел арбалетный болт, и мы со спутницей, петляя, бросились обратно на корабль.

В спину мне ударила стрела, но доспех не пробила. Возле головы пронеслась ещё одна. Щёлкнул, закрываясь, барабан, и, развернувшись, я начал стрелять в выходящих из ворот и калиток, солдат. Слева вторя мне, грохотала винтовка блондинки. Враг быстро попрятался, и мы пробежали оставшиеся шаги, взлетая на палубу.

Присев за бортом, перезарядил оружие, сменив и накопитель.

На палубе матерился сухой, среднего для орка роста, старик. Отведя душу, он сплюнул и вкрадчиво спросил:

– Какого хера вы их убили, господа маги?

– У меня не очень хорошие отношения с островитянами, – лениво ответил я капитану нашего корабля, внимательно смотря на берег и по сторонам.

– Я вижу, – сплюнул он, кивнув на выход из залива.

Проследив за его взглядом, поморщился. Из-за изгиба бухты выходило два корабля с островов. Узнаваемый дизайн, который «высшие» частично упёрли у северян, хотя парусов в их варианте больше. Штуки это очень быстрые, особенно если задействовать гребцов. И уйти от них наш корабль не сможет.

Фиона, тем временем, выстрелила, и на суше откинулся назад ещё один труп с развороченной башкой. Нужно что-то решать. И срочно.

На берегу, судя по всему, десятка два лучников, сейчас прячущихся по дворам, да мужик, заползший за угол дома. Он, наверное, кто-то важный, судя по одежде и уверенности, с которой держался, но убивали мы, прежде всего, бойцов, не до лидеров. Мои размышления прервал крик толстяка:

– Ты стал слаб, Бьёрн Охотник, тебе не уйти. Сдавайся, дома твоя жизнь станет предметом торга. Может, даже обменяют.

Я скривился. Сдали. Драконы сдали, больше некому, только там выясняли личность. За спиной раздался восхищённый гул команды корабля. И я поморщился ещё раз.

История «повергающего армии бойца, исчезнувшего в объятиях древней богини» успела широко распространиться. Уже неоднократно слышал эту байку в различных интерпретациях за время плавания. Иногда даже получалось не заржать.

– О как! Олаф и Фланиэль, значит? – оглядев нас с блондинкой, ощерил клыки старик-капитан.

– Без понятия, о чём он говорит, – меланхолично ответил я, демонстративно не глядя на команду корабля и их лидера.

– Да? А зачем тогда убили островитян?

– Что-то не поделили? – хмыкнул я.

– Бьёрн, хватит. Что делать будем? – поморщившись, прервала мою игру в конспирацию Фиона.

Я смерил взглядом берег, орков вокруг, корабли на горизонте. Бежать на сушу? Ну да, мы пробьёмся через лучников. А что потом? Пробираться через леса в другой порт или вообще на южное побережье через земли орков, гномов и эльфов? Преследуемым всеми, кого смогут соблазнить деньгами или чем-то ещё островитяне? Глупо.

– Не желаете сразиться с парой набитых островными аристократами кораблей? – усмехнувшись, обратился я к окружающим меня оркам. – Плачу по пять золотых за бой, независимо от того, выживете вы или нет. Трофеи тоже ваши, в том числе корабли.

Народ вокруг замер, обдумывая предложение. Да, два корабля, набитых превосходными бойцами. Но! Один, наверняка, по большей части, пустой, не могли же бойцы в городе появиться там с пустого места? А на глазах команды мы сильно уменьшили ряды островитян практически мгновенно.

Капитан оглядел свою команду и оскалил клыки:

– Мы в деле.

Я благодарно кивнул, слушая, как посыпались команды экипажу судна. Моряки надевали броню, доставали щиты и оружие. На судне устраивались баррикады, позиции для лучников. Сам же сходил в каюту и вернулся с копьём в руках и парой шлемов. Отдав один спутнице, нахлобучил на голову второй и крутнул копьё.

Привычная рогатина рассекла воздух длинным наконечником. Довольно кивнув, я занял позицию у борта, прячась за поднятым на него щитом. Достав патроны, стал снаряжать их в деревянные кругляшки. У меня таких ускорителей заряжания четыре, но и патронов всего три десятка.

У Фионы более полусотни, но это все наши запасы. Есть ещё немного пороха и пуль, хватит снарядить меньше полусотни патронов. Потом придётся закупать ингредиенты и готовить заново. Боюсь я с этим порохом работать, его нельзя долго хранить. Чуть не такие условия, слишком жарко – и может самовоспламениться.

Надеюсь, когда прибуду на острова, состав к тому моменту хоть немного доработают. А пока же, почесав в затылке, отошел к Фионе и отсыпал ей все патроны россыпью. Она на корме, среди лучников, в самом защищённом месте. У неё должно быть время на перезарядку, в отличие от меня.

Тем временем, вражеские корабли подошли достаточно близко. Полетели стрелы, а с кормы одного из судов ударила баллиста. Впрочем, огромная стрела попала в борт, но так и осталась там торчать, никому не причинив вреда. Лучники заработали и с нашей стороны.

– Пятеро! – крикнула мне спутница. Именно столько она насчитала бойцов под скверной на подходящем к нам корабле.

Тридцать метров между кораблями. Двадцать. Десять. И, выдохнув, я высунулся из-за щита, открывая огонь.

Бил прямо сквозь щиты, которыми прикрывалась закованная в доспехи десантная партия. Отстрелялся, перезарядился и продолжил. С кормы хлопала винтовка Фионы, разя намертво. Ей проще, она выше. Врагов не спасает даже попытка залечь, спрятавшись за бортами.

Зарядил ещё барабан, когда с палубы вражеского судна взвились в прыжке две фигуры, стремясь, обрушиться к нам на палубу. Стрелять стал ещё по летящим целям и остальное, как они приземлились. Один из них сразу рухнул с простреленной головой, второй бросился в мою сторону, но тоже получил пулю в котелок.

Выстрел по бойцу на корабле, ударившем нас борт в борт, перезарядка, и револьвер отправился в кобуру, которую я перевесил на пояс. Копьё в руки, и я шагнул вперёд, нанося первый за сегодня укол.

Один из первых врагов, перебравшихся к нам на корабль, вскрикнул, получив в колено. Прикрываясь, бросил в ноги щит и упал на палубу, получив десяток сантиметров стали в глаз. Рядом пролетела вражеская стрела, и, бросив взгляд в сторону лучника, я успел увидеть, как он заваливается назад с дырой в шлеме. Фиона бдит.

Я же продолжал колоть, иногда подрезая ноги или руки. С обеих сторон установился строй, и мне, как копейщику, пришлось работать из второго ряда под защитой щитоносцев. В который раз поблагодарил родную деревню, где подобному бою хорошо учили.

Выбрав момент, когда противникам удалось составить напротив особо крепкую партию воинов и даже начать нас теснить, выстрелил три раза. Очень удачно, все три пули в головы. Строй дрогнул, и я убил ещё одного уже копьём. Остатки отступили, и вот мы перепрыгиваем на чужой корабль, составляя стену щитов.

Враги тоже не дремали, и на нас пошла вторая волна атакующих со второго корабля, подошедшего борт к борту к первому. Потянуло скверной. Выхватил револьвер, отстрелялся. Повезло, одна из трёх выпущенных пуль попала в голову. Передо мной осел один из орков, заливая палубу кровью из пробитого горла. Воткнув копьё в настил, я бросился к нему, подхватывая тяжёлый ростовой щит.

Сабля во вторую руку, укол в открывшийся бок одного из противников, радостно ощутив, как клинок погрузился в мясо. Шаг дальше, тесня щитом и выискивая возможность для укола. Но мне помогли, закованный в неплохую броню командир орков подхватил моё копьё, вгоняя лезвие в щит врагу и оттягивая его вниз.

Пользуясь возможностью, я пробил трахею благородному. В строю возник разрыв, и я устремился вперёд нанося удары по телам вокруг. Один из них запнулся о труп, и я не удержался, рубанув по шее. Голова повисла на куске кожи, а мне в спину прилетел удар по бригантине. Не прорубил, но заставил быть внимательней.

Впрочем, свою роль я выполнил, уколы копьями и мечами союзников убили ещё троих, отвлёкшихся на меня. Но праздновать некогда, и вернулся в строй, делая вместе со всеми несколько шагов вперёд. Я колол, давил щитом, очень изредка рубил.

Сквозь крики и звон металла пробивался шум выстрелов. Нам редко это помогает, Фиона и лучники, в основном, заняты стрелками врага. Пот заливает глаза, щит, кажется всё неподъёмней. Подгадав случай, отступил назад и, поставив щит на палубу, перезарядил револьвер.

Вдох, выдох, несколько выстрелов. Этого уже враг не выдержал, раздались команды, и они стали отступать на второй корабль. Поморщился, увидев, как подходят лодки. Пара десятков свежих бойцов с берега…

Тем не менее, когда мы пробились к борту второго корабля, они пытались отчалить, расталкивая корабли баграми. Оскалившись, я выпустил остатки барабана и запрыгнул к ним на борт, сильным ударом сверху, вбивая саблю в шею врагу. Выхватил его тесак из безвольной руки, сделал шаг в сторону, попутно ломая коленный сустав ударом ноги. Взмахнул, отрубая руку ещё одному.

Присел, закрывшись щитом от стрел, и прыгнул вперед, вскидывая меч. За спиной гремели выстрелы, очень близко, а я бил и резал.

Вот предо мной оказался тот самый толстяк, атакуя снизу. Бросив тяжеленный щит вниз, я отбил атаку и ответил в голову. Он закрылся, контратаковал. Я повернул корпус, позволяя удару звякнуть по доспеху, одновременно рубанул сверху.

Тем временем, по бокам вставало всё больше зеленокожих бойцов. Вот в моего противника ударило копьё, которое он был вынужден жёстко парировать. Он оказался очень удачно рядом, и я на автомате выстрелил локтём, ощутив, как треснула чужая челюсть, заставив богача мешком упасть на пол.

Переступив бессознательное тело, глубоко вдохнул и, заорав, бросился ещё на группу врагов, отводя встречный удар сабли и сбивая своим телом. Мы покатились по палубе, но я сумел вцепиться левой рукой ему в кадык и рванул на себя, отбросив в сторону хрящ. Подхватив саблю заливающего палубу кровью трупа, поднялся, делая шаг к новой цели.

Хлопнул выстрел, и на меня брызнули мозги из пробитой головы. Тряхнув головой, я огляделся вокруг. Сопротивляющихся врагов не видно.

– Победили! – раздался возле меня голос капитана орков.

Он стоял, тяжело дыша и опираясь на моё копьё. Все устали. Хлопнул выстрел, и высунувшийся из трюма лучник отлетел назад.

– Ты на кой на второй корабль полез? Богом себя возомнил, идиот? – раздражённо выплюнула слова подходящая ближе спутница.

– Они бы ушли, – пожал плечами я, оглядывая заваленную ранеными и убитыми палубу.

Уставшие орки ходили между ними, оказывая первую помощь своим. Десяток раненых благородных сгрудились кучкой, покидав оружие в сторону и пытаясь оказывать помощь, кому можно из аристократов. Их не добивали, это пленные.

После островов, где подобное было бы невозможно, видеть такое приятно. Бой жестокий вышел, но вот дикой ненависти тут нет. Разве что в мою сторону бросали подобные взгляды. Так что, на всякий случай, перезарядил револьвер.

Фиона подняла бровь и едко осведомилась:

– Нам обязательно победить так, чтобы никто не ушёл?

Я замер. Мысли сделали круг в поисках причины, и, отведя глаза в сторону, произнёс:

– Они бы пустились в преследование…

– С кучей раненых, неспособных не то что на вёсла сесть, но и парусами нормально управляться? – недоверчиво подняла бровь бывшая богиня.

– Мы победили, – поморщившись, отмахнулся я.

– Да уж не твоими стараниями, – фыркнула она, выразительно постучав по прикладу винтовки.

– Соглашение о трофеях в силе? – прервал нашу пикировку орк.

– Забирайте, корабли ваши, – кивнул, отчасти благодарный капитану, остановившему спор с блондинкой. И подошёл к пришедшему в себя толстяку, сейчас привалившемуся спиной к мачте.

Где-то я его видел, как бы не среди осаждающих на островах. Доспех довольно приметный, с драконами на кирасе, хотя в этот раз броня не полная.

Присев на корточки, подождал, пока в глазах пленника появится узнавание и понимание, и мягко спросил:

– Откуда вы узнали, что я жив и где нахожусь?

Он поморщился, но промолчал. Я тяжело вздохнул, доставая кинжал. Неприятно, но куда деваться. Одним движением вбил лезвие в палубу, пробив по пути мякоть бедра островитянина. Он вскрикнул от неожиданной боли, но продолжал угрюмо смотреть в пол. Я пошевелил оружие, но он лишь кривился от боли, но молчал. Рядом опустилась на колено Фиона, приложила ему руку к голове, взглянула в глаза.

Я ощутил выплеск маны, а глаза толстяка на секунду остекленели.

– У тебя пара минут. Спрашивай.

Благодарно кивнув спутнице, вынул кинжал из ноги, перемотал ногу тряпкой и стал задавать вопросы.

Да, узнали через банк. Но сдал меня клерк из отделения в островной столице. Причём, человек. Ничего сложного, все движения средств на каждом крупном счету, расходятся, в итоге, по всем банкам. И как только я снял деньги, через месяц об этом узнали и в столице.

Дальше, снарядили и отправили несколько отрядов, желая остановить меня по дороге. В порты на континенте и вот сюда, планируя перехватить на самом ожидаемом маршруте. Ничего неожиданного. Хотя то, что меня сдали не драконы, почему-то обрадовало.

Ну а потом я поинтересовался, кто он и что происходит на островах. Как там Элеонора, Бродно и Вышгород. Пленный аристократ жадно посмотрел на флягу, и после того, как я дал ему напиться, стал быстро, глотая звуки, говорить.

И ему было что рассказать…

Глава 7 Интерлюдия. Часть 1

Под стенами города кипело людское море. Враги старались держаться под защитой окопов и деревянных щитов, но долго длиться подобное стояние на месте не сможет. Линия укреплений, построенная за месяцы осады, не способна вместить такое количество народу.

– Сегодня-завтра будет штурм, – уверенно произнёс Свен, стоящий рядом с Элеонорой на стене.

– Как говорил Бьёрн, «спасибо, Капитан Очевидность», – фыркнула девушка.

Северянин вздохнул и угрюмо спросил:

– Ты всё ещё надеешься, что он вернётся?

– Тела никто не видел, как и возвращения богини. Бьёрн везучий, выкрутится.

– Даже из мира демонов?

– Откуда угодно, – фыркнула принцесса. – Мне просто нужно дождаться!

– Похвальная верность, хотя и не ко времени, – только покачал головой Свен и перевёл тему: – Много их, никогда раньше столько не приводили под стены.

– Много. Пушки расставлены?

– Все десять штук. И триста человек стрелков, из которых двадцать с ружьями нового образца.

– Как же мало…

– Это предел, больше людей мы не можем снабдить порохом, – развёл руками командующий войском.

Элеонора поморщилась. Да, производство кислот не могло обеспечить их потребностей, даже с металлом проще, чем с кислотой. Одно дело алхимия и получение маны, и совсем другое, как оказалось, производство пороха, который сложно производить и хранить.

Бьёрн строго предупреждал не собирать много продукции в одном месте. Но пока не взлетело на воздух два склада, серьёзно к этому не относились. Хорошо что алхимика при взрывах не оказалось рядом. И до слёз жалко загубленного пороха. Кто же знал, что он может и сам по себе воспламениться?

Встряхнув волосами, она спросила у северянина:

– Мы отобьёмся?

– Их тут тысяч пятнадцать. Нас семь тысяч человек обученного ополчения, ружья, пушки. И мы стоим на стенах. Справимся.

– Ты воин, тебе лучше знать, – пожала плечами принцесса, добавив: – Больница готова, запасы пищи и медикаментов есть.

– Хорошо. Идите отдыхать, Ваше Высочество. Штурм начнут под утро, когда подморозит сильнее.

– Да и так достаточно холодно, – вздохнула она, смотря на покрытый слоем льда ров.

Кое-какую пользу зимние холода принесли и обороняющимся. Склоны под стенами, политые водой, превратились в ледяные горки, по которым забраться практически нереально. Но сейчас не первая, глупая попытка штурма, и силы благородных подготовились намного лучше.

– Чем крепче лёд во рве, тем надёжнее при штурме. Мелочей тут нет, Элеонора.

– Вот, узнаю северную кровь, а то всё Выше Высочество и Ваше Высочество…

Северянин хмыкнул в бороду, ответив:

– Бьёрн мне голову оторвёт, как вернётся, если что не так.

– Думала, в подобное верю тут только я, – фыркнула брюнетка.

– Его удача не могла кончиться так. Он выживал там, где не должен, и совершал немыслимое. Не верю, что человек, который решил перейти своих ходом пролив на острова, умрёт от рук какой-то бабы.

– Мы там чуть не умерли, – содрогнулась Элеонора, вспоминая пробежку по океану и шторм. – Если бы не корабль…

– Вот именно – корабль, Ваше Высочество. Можно быть сильным, умным, родовитым и богатым, но удача – она или есть, или нет. Слишком часто от смерти отделяет просто щепотка везения. И всегда лучше идти за тем, у кого она есть.

– В таком подходе что-то есть… – задумчиво протянула девушка. – До завтра, будите, если что.

Кивнув на прощание, Элеонора, отправилась на постоялый двор, где по-прежнему и обитала. Захлопнув дверь в свои комнаты, оглянулась вокруг. Вот манекен, на который Бьёрн вешал свою броню, стойка для оружия. Стол, на котором ровной стопкой лежит бумага, перо, чернильница и свинцовый карандаш.

Самих рисунков давно уже нет, всё ушло в кузню и алхимику. Именно по ним удалось изготовить патроны и нарезные ружья под них. За подобными винтовками будущее, и есть рисунки, как сделать такое оружие намного скорострельнее. Но ресурсы, порох… Где взять столько всего?

– Возвращайся скорее, не знаю, как всё нести одной, – тихо прошептала девушка, проведя рукой по столу.

Впрочем, сегодня легче, моральная поддержка северянина оказалась очень вовремя. Сняв шлем и кольчугу, Элеонора умылась из тазика, распустила волосы, и, взяв гребень, прошлась по волосам. Мысли не отпускали: правда, не переживания о любви, а страх, что не отобьются, и даже если победят сегодня, что потом?

Алхимик говорит, что цикл получения кислоты два года. Что-то собирают по ямам, сортирам и пещерам. Но ставить на подобное нельзя, все природные запасы довольно быстро заканчиваются. Что-то удастся купить на материке, торговцы получили задание. Однако этого хватит лишь заместить текущие траты. Да, порох позволяет компенсировать пушками превосходство «высших» в коннице и качестве подготовки. Но, в основном, биться придётся как раньше: луки, копья, щиты и мечи.

Было бы в запасе лет пять…

Лениво скользит по волосам гребень, бьётся огонёк свечи под сквозняком и вьются в голове мысли: куда сходить завтра, что проверить, с кем поговорить. Как и каждый вечер в последние месяцы.

Вздохнув, Элеонора заплела косу на ночь, задула свечи и юркнула под одеяло. Через пару минут она уже спала. Без снов, лишь с подспудным ощущением тревоги.

Под утро, когда одна из служанок постоялого двора постучала в дверь, принцесса открыла глаза, спросив только одно:

– Они пошли на штурм?

– Да, госпожа.

Вздохнув, девушка оделась, переплела косу плотнее, натянула броню и вышла из покоев, приветственно кивнув заспанным лицам охраны. Длинно, протяжно зевнула и уверенно потопала в сторону городской стены. Наверху уже работали катапульты и баллисты, стреляли лучники, караулили раненых несколько женщин, способных оказать помощь, а под стенами стояли телеги, готовые отвезти солдат в госпиталь.

Проскользнув мимо бойцов, она взглянула в одну из бойниц и тут же отошла назад. Штурмовали серьёзно, в бойницы постоянно летели стрелы.

Шли вражеские воины, прикрытые целыми домами на колесах или просто закованные в хорошую броню, держа щиты над головой. Тащили десятки огромных лестниц.

Смертей с обеих сторон очень мало, несмотря на активный огонь лучников, только если кому-то не повезёт получить стрелу в глаз. Быстро выглянув ещё раз в бойницу, Элеонора пробежала по стене, пока не оказалась рядом с раздающим приказы Свеном.

– Принцесса? Зачем ты здесь? – отвлёкся от работы северянин.

– Я не буду отходить от тебя, не беспокойся, – сразу успокоила она мужчину. – Но я хочу видеть.

Он поморщился, но перечить не стал. А враги, тем временем, подходили всё ближе, перекидывая свои лестницы через ров, бросая сверху доски, выстраивая так путь под стены. Только на крепость льда во рве никто не полагался.

Со стены полетели глыбы льда, разя атакующих. Это уже не стрелы, прилетит по голове – будет плохо, несмотря на шлем. Однако потери не мешали осаждающим устанавливать лестницы, активно застраивая склон под стеной. Раненых врагов стало намного больше, их крики часто долетали наверх.

Штурмующие планомерно построили дорогу, и вот вдоль стены пошли подниматься лестницы, немного не доходя до верхнего края, чтобы было сложнее откинуть. Ополченцы толкали рогатинами через бойницы, стремясь скинуть хотя бы в бок.

Лестницы очень массивные, тяжёлые, стоят под довольно большим углом – в одиночку такое и не сдвинешь. По ним, прикрываясь щитами, поползли десятки человек. В дело пошёл кипяток, масло и смола. Тем не менее, горящие фигуры продолжали ползти наверх. Слишком хорошие доспехи, так быстро их не убить.

Воины почти доползли до верха, когда по паре свободных лестниц ввысь рванули закованные в броню фигуры.

– Скверна! – раздались громкие крики на стене.

Затрещала кровля крыши галереи на стенах, на которую рухнули усиленные заразой бойцы. И практически без паузы с башен ударили картечью пушки, а, следом, единичный ружейный огонь.

Десяток благородных, запрыгнувших последними и не попавших под пушки, сумели спрыгнуть вниз, в город. Но огонь не прекращался, и двое из них до земли долетели уже трупами. А остальные, оказавшиеся на пустынной дороге между стенами и второй линией укреплений, бросились в стороны, спасаясь от пуль. Не вышло, спустя десяток секунд и они растянулись на утоптанной земле.

На крыши продолжали выбираться бойцы, скидывали вниз лестницы, но успеха это не имело. Усилился ружейный огонь, с башен пушки стали бить вдоль стен. Из бойниц начали стрелять ружья, а не луки и арбалеты.

С каждым выстрелом Элеонора кривилась всё сильнее, несмотря на кровавую жатву, что собирали пули.

– Порох жалко? – усмехнулся Свен, увидев её недовольное лицо.

– Экономь. Неизвестно, что будет дальше.

– Дальше? Очередной штурм с воды, – северянин кивнул на медленно двигающийся по реке флот из плотов, лодок и кораблей.

– Опять? – поморщилась принцесса. – Им прошлого раза не хватило?

– Говорят, что того, кто командовал осадой раньше, убрали за потерю принца. Там теперь новые люди. Прибыл сам император.

Девушка порадовалось про себя: на императора наплевать, главное, чтобы не прибыла тётя. А вот повторять штурм с воды прошлый командующий бы не стал.

От лупящих пушек звенело в голове. Но пользу канонада принесла. Орудия разнесли лестницы и всё чаще просто били вниз в массу войск. Прямой штурм захлёбывался, благородные не хотели умирать, не имея ни малейшей возможности ответить. Склон под стенами всё сильнее пропитывался кровью, которую слишком хорошо видно на белом снегу.

– Свободные пушки на берег! – приказал Свен одному из бойцов рядом. – Тут они больше не пойдут.

И действительно, наступающие откатывались назад, а незадействованные орудия срочно снимались с креплений и опускались вниз. Система отработана, так что под лебёдками уже стояли телеги.

К тому моменту, когда армада подошла со стороны реки, всё оказалось готово. Залпы, последовали незамедлительно. Картечь, простые болванки, если требовалось потопить судно. Однако с этим выходило не очень. Нет, попадали хорошо, но потопить полдюжины немаленьких кораблей из десятка лёгких пушек быстро не выйдет.

Картечь показывала себя удивительно хорошо, снося всё живое, пробивая борта лодок и судов. Они подходили всё ближе, и вот уже до стен оставалось несколько десятков метров, когда своё слово сказали и ружья.

Залп, ещё один. Дальше стрелять стали вразнобой, когда успевали перезаряжаться.

– Всё же, страшное дело – порох. Сильно меняет бой, – покачал головой Свен, оглядывая побоище.

– И дорогое, – наморщила нос Элеонора.

– Война никогда не была дешёвой, – равнодушно пожал плечами северянин.

– Ты просто не понимаешь… Это смерть всей системе мелких баронств. Снарядить и обеспечить такую армию смогут только силы целой страны. И противостоять ей сможет не менее богатая держава.

– Скажите тоже. Ваше Высочество… А управлять на местах кто будет?

– Управлять – это не комплектовать войско своими силами. Главное – хорошо собирать подати. А для подобного закованная в броню дружина не нужна. Особенно, если в руках с обеих сторон ружья.

Ещё когда Бьёрн не уехал, они много обсуждали, как может измениться общество с развитием новых видов оружия. Точнее, как ему придётся измениться, чтобы обеспечить аппетиты подобных армий. Пока Элеонора на том корабле с братом не увидела, как пушки за мгновение убивают множество сильных бойцов, воспринимала слова охотника скептически. Но сейчас…

– Может быть вы и правы… – задумчиво осматривая реку, протянул Свен.

На реке творился кромешный ад. Ровная гладь воды, а из укрытий лишь хлипкие борта лодок. Тем, кто на кораблях, приходилось легче, если не считать того, что три из них уже уверенно шли ко дну.

Стрельба не останавливалась. Попыталось прорваться несколько усиленных скверной бойцов, но даже те, кто перепрыгнули стену, в итоге, смогли убить и покалечить всего десяток человек. А стрелки, убив важные цели, продолжали отстреливать благородных.

– Завтра нужно расчистить реку – если не пройдут корабли из Вышгорода, останемся без пороха и еды. И, Свен, выводи людей из крепости, мы больше не можем позволить себе сидеть в осаде. Люди голодают.

– И тебе не жалко порох? – поднял бровь бывший охотник.

– Летом мы должны засеять поля. Нам нужны люди и земля, иначе мы не победим.

– Будут большие потери, – поморщился бывший охотник. – В крепости сидеть одно, но сражаться с конными лучниками в поле – совсем другое.

– Без потерь не выиграть войну. Но эту армию, – она обвела столпотворение на реке рукой и махнула за стену, – нужно уничтожить. Тогда их система управления страной начнёт трещать по швам. Не победить, не разогнать или взять в плен, а именно всех убить.

Северянин окинул её недоверчивым взглядом, перевёл глаза на реку, потом обратно на принцессу. Пожевал губу и, приложив руку к сердцу, коротко поклонился. Молча развернувшись, пошёл в сторону порта.

Элеонора выдохнула. Больше всего ей хотелось сидеть в крепости, в своём уютном мире, и ждать возвращения Бьёрна. Но люди сами себя не накормят, война не закончится, и терять дорогое время глупо. Нужно отбросить врага от стен, подорвать его ресурсы, забрав их себе. И уже там, накопив сил, вести войну дальше.

Два года до того, как получится производить порох массово из своих ресурсов. Да и собрать и обучить армию из крестьян тоже требует времени.

Последний раз выглянув в бойницу на кровавую кашу внизу, она кивнула своим мыслям и отправилась обратно на постоялый двор. Бой боем, а кушать хочется.

После позднего завтрака она опять вернулась на стену, поднявшись на ближнюю к реке башню. Свен действительно выводит людей. К воде спустили лестницы, составили из вражеских плотов дорогу, и войска переправлялись на ту сторону рва под прикрытием пушек и стрелков со стены.

Враги отошли в свои укрепления, отогнав назад оставшиеся на воде суда и лодки. Вышли на воду городские корабли и, отойдя на середину реки, открыли огонь по кораблям и фортификации противника. Впрочем, это не главная их задача.

Пройдя несколько тысяч шагов, суда высадили воинов. Один корабль остался поддерживать их огнём пушек, а второй поплыл за новой партией. В первой волне тылового отряда сотня обычных бойцов и полсотни стрелков. В том числе десяток с нарезными ружьями переломной системы.

А вот основные силы продвигались достаточно медленно. Укрепления плохо поддаются огню пушек, лучники стреляют в ответ. И когда ополченцы, всё же, вошли на территорию лагеря, завязалась рукопашная схватка.

Элеонора прикусила кулак, смотря, как выносят из боя раненых и убитых. Там гремел огонь пушек, кричали в ярости или от боли тысячи мужчин, перемалывая друг друга. А с тыла на благородных наседали высаженные с корабля, продвигаясь намного медленней но не давая бросить все силы противника в одно место.

Незаметно прошёл полдень, и дело двигалось к концу короткого зимнего дня, когда благородные не выдержали, и обе части войск горожан сомкнулись, оттесняя аристократов от реки окончательно. Дальше отогнали противника ещё сильнее и тут уже замерли.

Обе стороны заняли относительно устойчивые позиции, и бой остановился. Элеонора так и продолжала молча смотреть со стены, лишь облачками пара выдавая своё дыхание. Камнем стоит тяжесть в груди от осознания того, что именно её решение привело к таким жертвам.

Однако суровая математика говорит другое. Благородных несколько человек на сотню. И если благодаря пороху она сможет примерно сравнять потери в бою с обученными с детства аристократами и будет получать достаточно рекрутов, то они победят. Неизбежно.

С добровольцами, готовыми рвать благородным глотки зубами, проблем нет, осталось только их обучить, накормить, одеть и вооружить.

Из мыслей её вырвал звук шагов, и на глаза показался перемазанный чужой кровью северянин. Встав рядом, тяжело опираясь на копьё, он кивнул на бойницу:

– Завтра продолжим. Нужно отдохнуть и обновить запасы пороха и пуль, потратили всё полностью.

– Каковы потери? – сухо спросила девушка.

– У них сильно больше. Точнее скажу утром, – устало ответил Свен.

– Отдыхай, ты хорошо поработал, – бледно улыбнулась принцесса.

Мужчина кивнул на прощание, уходя. Проводив его спину взглядом, девушка опять повернулась к бойнице. С поля боя уносили раненых и убитых. Чужие тела раздевали и относили ближе к врагу, где под покровом ночного сумрака трупы забирали уже они.

Чужих раненых добивали. В этой войне пощады не будет. Воспитанной на рыцарских романах принцессе подобное глубоко претило. Но реальность Полуденных Островов оказалась именно такой, и тут ничего не поделать.

Постояв ещё пару минут, она развернулась и отправилась проведать переполненный госпиталь. На его организацию принцесса потратила много времени и справедливо гордилась своей работой. Маловероятно, что на стороне благородных есть что-то подобное.

Прежде всего, в нём работало много людей. Сейчас помощь оказывало больше двух сотен женщин. Разной степени подготовки, но без пригляда не оставался ни один раненый боец. Хотя сложные операции могли осуществлять всего четверо специалистов, двое из которых приехали с материка всего неделю назад.

Ну и зелья, конечно. Многое купили, ещё больше, совсем слабые, без скверны, производили уже сами. Город разжился тремя опытными магами, кроме жены алхимика, которые открыли источники семерым местным.

Слишком много было работы по зарядке накопителей для ружей, магов не хватало, как воздуха. А им не хватало маны, для получения которой требовалась кислота, которая шла и на порох.

Элеонора заглянула в комнату, где оперировали резанную рану живота. Вид шевелящихся кишок, которые чистили и зашивали, её не тронул. Видела, участвовала. А вот работа врача заставила остановиться и понаблюдать.

Уверенные команды и чёткие движения светловолосого мужчины лет сорока завораживали. Принцесса не могла вспомнить, как зовут врача, зато прекрасно помнила про шесть золотых в месяц, в которые он обходится городу. И девушка в очередной раз убедилась, что он того стоит.

Пройдясь ещё немного по госпиталю, она отправилась к алхимикам проверять запасы. Поднялся, здороваясь, теперь уже главный алхимик города, за которым вскочил парень помладше из недавнего, выписанного с континента, найма.

– Ваше Высочество!

Поприветствовав их наклоном головы, принцесса поинтересовалась:

– Сколько у нас пороха?

– Сушится ещё на тысячу выстрелов. До вас уже приходили тысячники, забрали всё, что готово. Завтра и послезавтра будем готовить ещё партию.

– А сырьё?

– Кислоты почти нет, – скривился алхимик.

– Мы купили всё, что было в ближайших городах на континенте. Это уже не вопрос денег, её просто нет.

– Драконы добывают сырьё для её производства, может, отправить корабль к ним? – влез в их разговор второй алхимик.

Элеонора замерла, подняв глаза на старшего алхимика. Тот почесал в затылке:

– Да, вроде добывают.

– И почему я узнаю о подобном только сейчас? – раздался подчёркнуто мягким тоном вопрос принцессы.

– Так забыл. Думал, как наладить производство тут, – пожал плечами алхимик. – Да и не продадут они много, им самим постоянно не хватает.

Элеонора поджала губы, перебарывая вспышку злобы. Каждый выстрел на счету, а этот… Но, всё же, выдохнула и, переборов эмоции, достаточно спокойно произнесла:

– Сколько не продадут, лишним не будет. Я распоряжусь. И готовьтесь, ближайшие дни, если всё будет хорошо, начнёте подыскивать место для своих вонючих ям. Их нам потребуется очень много.

Не прощаясь, Элеонора вышла из помещения, в котором стоял не очень приятный запах алхимии.

– Нет, ну, думает он! – возмущённо сплюнула слова девушка, оказавшись снаружи. – Мыслитель, чтоб его!

Охранники переглянулись, но благоразумно отвечать не стали. Да принцессе оно и не нужно, по-прежнему пылая праведным гневом, она вернулась на постоялый двор, где как раз собрались на совещание местные лидеры.

– Зачем вы вывели людей? Мы могли ждать дальше! – встретил её вопросом толстый Витольд.

– Так мы войну не выиграем. Война в поле неизбежна, не сейчас, так потом, – тут же поднялся на защиту её решения сухощавый портной.

– Мы могли подготовиться лучше!

– Могли. Как и они. Но, при этом, ресурсов у них больше, – наконец, ответила толстяку Элеонора.

– Они и так согнали сюда цвет своих сил, куда ещё лучше готовиться? – не согласился тот.

– Пока у нас подавляющее преимущество в оружии, нужно нанести им максимальный ущерб. Такой, чтобы даже когда они украдут секрет пороха, оно уже ничего не решит. Сейчас самое время разгромить их основные силы и пойти дальше.

– Но потери…

Элеонора скривилась, но высказалась, с каждым словом распаляясь всё сильнее:

– У нас нет возможности обеспечить армию порохом для лёгкой победы, и не будет ещё два года. Нужна армия, которая может сражаться и побеждать ублюдков без пушек! Или вы хотите дождаться, когда порох появится и у благородных?!

– Мы внимательно смотрим за всеми, кто посвящён в тайну, – вскинулся её оппонент.

– Это неизбежно. Не удивлюсь, если они уже захватили пару ружей. Или вы думаете, магам и алхимикам будет так сложно повторить огненное зелье?

– Принцесса дело говорит. Нужно наступать, в обороне войну не выиграть, – поддержал ее глава гильдии ткачей.

– У нас нет столько денег, золота почти не осталось. На что вести войну?

– Отбирать всё, что награбили благородные за эти столетия, – пожала плечами Элеонора.

– Этого мало…

– Ничего другого у нас нет! Или мы отбираем ресурсы у них, или проигрываем.

– Кстати о ресурсах. Запасы стали иссякли, одна надежда на сегодняшние трофеи, – высказался Войцех.

– Добычи же должно хватить, чтобы оснастить всех наших воинов? – подняла бровь принцесса.

– Уголь тоже кончился, – покачал головой кузнец.

– Будете разбирать их укрепления и пережигать, сейчас ничего другого предложить не могу. Зима холодная, дрова нужны для отопления.

– Я не спорю, – развёл руками Войцех. – Наоборот, решение о прорыве окружения города полностью поддерживаю.

– Хорошо, убедили, – резко кивнул толстяк. – Хлеба тоже не хватает, что с этим делать будем?

– Поставки из Вышгорода всё не покрывают, они тоже сами едва перебиваются, – дополнил его портной.

– Ловить больше рыбы и пытаться дотянуть до лета, – вздохнула принцесса. – Что там у нас мясом?

Оказалось, плохо. Не хватает и всего остального. Приходилось распределять продовольствие, медицинскую помощь. Горожане устали от голода, холода. Но пока ещё готовы терпеть, зная, что пощады от врагов не будет.

Совещание затянулось до глубокой ночи. А утром, как только рассвело, ополчение опять пошло на штурм позиций. Принцесса проверила с утра госпиталь, а после заняла место на башне, наблюдая за сражением.

Сегодня стреляли меньше, а вот количество рукопашных схваток выросло. Там и тут аристократы выходили напрямую на восставших, три раза бросая усиленных скверной бойцов на прорыв строя. Это стоило ополчению жертв, но туда подтягивали стрелков, и к вечеру подобные монстры у аристократов закончились.

Тогда же «высшие» начали отходить от города. Им бы стоило всеми силами вцепиться в линию выстроенных укреплений. Но сейчас, когда стены разносились пушками, убивая и калеча благородных, они отступили. Если бы знали, что пороха уже практически нет…

Однако история не знает сослагательного наклонения. Понеся огромные потери убитыми и тяжелоранеными, они медленно отходили, преследуемые по пятам измученным ополчением.

Элеонора зло и торжествующе усмехнулась. Сегодня всех убить не получилось, но как говорил Бьёрн: «Ещё не вечер!»

Глава 8 Интерлюдия. Часть 2

Через два дня они смогли оценить результаты сражения. Ополчение потеряло полторы тысячи человек убитыми, ещё три тысячи ранеными разной степени тяжести. Потери благородных оказались порядка шести тысяч убитыми, большая часть от огнестрельных ранений. Плюс, отступая, они не могли позаботиться о раненых, не способных идти и которых ополченцы закономерно добили.

Сейчас Элеонора осматривала одну из деревень, что заняли восставшие. Точнее, то, что от неё осталось.

– Две другие такие же? – тихо спросила девушка стоящего рядом Свена.

– Да.

– Вот тебе и забрали ресурсы… – тяжело вздохнула она, осматривая полностью сожжённое поселение.

– Основную часть населения они угнали с собой. Не убили, – уведомил её бывший охотник.

Девушка, поджав губу, подошла к колодцу и заглянула вниз. Колодец оказался завален телами до середины. Судя по лицам, вскинутым к небу в предсмертной муке – старики и старухи, которые бы не выдержали путешествия.

– Нужны силы из Вышгорода, если мы хотим добить их армию, – скрипнула зубами от злости брюнетка от того, что увидела в колодце.

– Они не смогут отправить больше двух тысяч человек.

– А нам нужно больше? – подняла она бровь.

– Пороха совсем мало, а у них ещё половина армии. Не справимся. Если они не побегут, а будут сражаться до конца, нас уничтожат.

– Они соберут ещё больше, если мы сейчас остановимся!

– Чудес не бывает, для победы нужно больше людей, принцесса, – устало ответил ей северянин, даже не став ломать себе язык «Высочеством».

Она поджала губы, но спорить с воином не стала. Немного подумав, поинтересовалась:

– А если начнём освобождать деревни по направлению к Вышгороду? Они ударят нам в спину?

– Придётся дробить наши небольшие силы, – поморщился Свен. – Но выбора у нас нет, без нового набора ополченцев не победим.

– Сейчас зима, до посевной новые рекруты с удовольствием пойдут бить благородных. Но вот не разбегутся ли потом хлеб выращивать?

– Разбегутся обязательно, – кивнул бывший охотник. – Но благодаря обучению в сёлах появятся хоть немного обученные люди, способные отбиться от небольшого отряда. А оружия у нас после битвы достаточно, по сабле каждому дадим, не обеднеем.

– Грабить будут… – нахмурилась она.

– Когда будут, так и решим проблему, – пожал он плечами. – Завтра отправлю воинов.

– Хорошо.

Свен сдержал своё слово, уже на следующий день отряды в несколько десятков, а когда и до сотни человек, пошли по деревням. На удивление, особых проблем с захватом сёл не возникало, слишком много знати стояло лагерем под Бродно, ожидая продолжения бойни.

В десятке тысяч шагов от города возникло два лагеря. Спешно возводились укрепления, подтягивались резервы аристократов. Стороны готовились к большому сражению.

Однако битва не началась ни через день, ни через десять. А вот отряды восставших за это время зачистили три десятка сёл и деревень, оставляя там гарнизоны, которые тренировали местных мужиков и заставляли их возводить укрепления. После убийства местных благородных у селян больше не было выбора, как окапываться.

У многих благородных отцы и мужья стояли под стенами, так что освобождение, зачастую, заключалось в том, чтобы убивать женщин, детей и стариков.

Удивлением для принцессы стало то, что в пяти деревнях селяне запретили убивать аристократов. С первым подобным случаем она даже поехала разбираться сама. Небольшое село Мышинка, в меньше чем полудне пути, встретило её дымом из труб, утоптанными на снегу тропинками да горшками на ограде.

Влетев в село, Элеонора с отрядом сопровождения остановилось возле дома, на котором колыхалось их знамя, и, соскочив с седла, огляделась.

– Докладывай! – приказала она, кивнув командиру местного гарнизона.

– Да, Ваше Высочество, – преданно поедая глазами высокое начальство, вытянулся перед ней ополченец.

– Так всё же?

Боец, запинаясь, поведал интересную историю:

– Пришли в село. Подошли вот к тому дому, – он кивнул на богатый двухэтажный терем, – вышли местные. Спросили, зачем мы тут. Мы ответили, что пришли их освобождать. А они в ответ: нас не нужно освобождать и так хорошо. Отправили гонца к вам.

– Нам не нужны проблемы! – раздался мужской голос от соседнего дома. – Нормально живём, уходите!

Элеонора взглянула в ту сторону, где из-за забора выглядывала бородатая голова, которая тут же скрылась, как только на него обратили внимание.

– С благородными общались?

– Уходить не хотят. Говорят, готовы сражаться с нами, – боец почесал в затылке и растерянно добавил: – Как-то неправильно убивать, раз селяне их защищают.

– Ведите, пообщаюсь.

Отряд подошёл ближе к дому местного благородного, нацелив на терем ружья и арбалеты. Открылась дверь, и вперёд вышел мужчина средних лет в кольчуге до колен, усиленной стальными пластинами.

Положив руки на эфес сабли и богатый пояс, он подошёл ближе, настороженно смотря из-под забрала шлема.

– Что вам нужно?

– Неправильно, – лениво отмахнулась девушка. – Не что нам нужно, а что ты можешь предложить, чтобы мы оставили тебя в живых.

Принцесса оглядывалась вокруг, отмечая общую зажиточность села. Мелкие стёкла в окнах крестьянских домов, многие хаты с печами, где явно топят не по-чёрному. Хорошее, ухоженное село. Видно, что хозяин тут смотрит за порядком. Разрушать не хотелось. Если сжигать каждое село, то что армия и город будут есть?

– Если я буду отдавать деньги каждому отряду, что тут ходит, то останусь без штанов! Можете сразу убивать и жечь, это лучше, чем потом побираться. Я уже отдал всю еду, что мог, воинам на осаду.

– А сам что не пошёл сражаться?

– Нет у меня сыновей, кто присмотрит тут за всем, если сгину?

– Ясно, – задумчиво кивнула девушка. – Зовут тебя как?

– Арвай сын Банша, внук Арвая.

– Из села Мышинки, – усмехнулась Элеонора.

– Как пять поколений до меня, – гордо вскинул голову «аристократ».

– Кормишь отряд, что тут оставлю, не препятствуешь тренировкам ополчения. С тем, что у тебя взять, будем разбираться к осени, после жатвы. Тогда трогать не будем.

Он оглядел людей за её спиной и осторожно спросил:

– Сколько людей тут останется? Я много не прокормлю.

Девушка ещё раз оглядела село на сотню-полторы человек и, поморщившись, ответила:

– Три десятка.

– Может, десяток? Вам же сражаться нужно, зачем у меня в селе так много людей? – хитро прищурился и подпустил в тон того, что ему кажется обаянием, мужчина.

– Тридцать человек. Всё. Живи.

Повернувшись к командиру отряда, занявшего село, уведомила того:

– Ещё десяток пришлём завтра. Осваивайтесь.

Кивнув на прощание ему и другим бойцам, пустила лошадь шагом, обдумывая произошедшее. Убить и отобрать всё у местного аристократика? Нет смысла. Гарнизон бы стоило оставить больше, но в том, что “аристократ” отдавал еду осаждающим, девушка не сомневалась. Попробуй им откажи, могут и сжечь село. Может так статься, что и столько лишних ртов для него много будет.

Но и у неё выбора особо нет. Армию нужно кормить, а централизованно она этого сделать не сможет. А так и тренировка ополчения, и прокорм воинов. Да, из того, что она читала, ничем хорошим нахождение ватаги здоровых мужиков в селе не кончится. Придётся отправлять людей проверять, а ещё лучше менять их с теми, кто в поле сидит. Или выздоравливающими ранеными!

Последняя мысль ей понравилась. Улыбнувшись, ударила пятками, заставив лошадь ускориться. Все бы проблемы так решались!

К сожалению, это оказалось не так. В одной деревне, где местные не горели желанием выдавать своего хозяина, всё же, пришлось сражаться, убив его и несколько человек сочувствующих. В остальных трёх подобных всё прошло мягко. Что не отменяет возможных проблем в будущем.

Таким образом, удалось рассредоточить две тысячи человек по нескольким десяткам деревней и сёлам, продвинувшись сильно в сторону Вышгорода. А через два десятка дней по деревенским гарнизонам поехали поправляющиеся раненые.

К лету они и поправятся сами и одновременно создадут базу ополчения, из которой можно будет набирать войско. К лету. Сейчас же удалось оттянуть битву почти на тридцать дней. Немного восполнить запасы пороха, поставить в строй часть раненых и вызвать помощь из Вышгорода. Но дальше тянуть нельзя.

– Значится, вот это вы хотите разбить? Уважаю ваше безумство, н-на, – оскалил клыки здоровый орк, опирающийся на двуручный меч под стать ему.

– Не просто хотим, а разобьём, Саркеш, – степенно ответил командиру орочьих наёмников Свен.

– Их вдвое больше. Обучены они лучше.

– Чему обучены? Саблей в поединке махать? Так оно им тут не поможет.…

– У вас пехота одна. У них же тяжёлая и лёгкая конница. Так надеешься на пушки?

– У нас и лучников много, – пожал плечами северянин.

– Сидеть бы вам за стенами и сидеть, н-на, – сплюнул орк.

– К нам помощь не придёт. Нужно побеждать, чем есть, – вмешалась в спор мужчин Элеонора.

Этот разговор она слышала уже далеко не в первый раз, в тех или иных вариациях. Ответы всегда были одни и те же, но он начинался опять.

– Я к своим людям, н-на.

Орк, закинув двуручник на плечо, уверенно зашагал к своим наёмникам.

– Может, всё-таки отправитесь в город, Ваше Высочество?

– Сегодня всё решается, Свен. Я должна быть тут, хотя бы как символ.

Он вздохнул и, махнув рукой, громко приказал:

– Начинаем.

Тут же в сторону основных сил поскакали вестовые, и спустя десяток минут войско пришло в движение. А навстречу шеренгам щитоносцев и пикинёров потекла бесконечная река конных лучников.

В обычном случае подобная битва обречена на поражение. Не поймать всадника в поле, будут беспрестанно осыпать стрелами и отходить. Но сейчас? При попытке закрутить подобную «карусель» они наткнулись на ружейный огонь ещё на подходе. Бесславно потеряв полсотни всадников, приостановились.

В битве возникла задержка, после чего неприятель разошёлся двумя крыльями, обтекая восставших с двух сторон. А потом бросили коней вперёд, не обращая внимания на смерти от пуль. Им навстречу ударили лучники ополчения и ружья с пушками. Точность обоим сторонам тут не требовалась, вот только на стороне восставших хорошая броня, щиты, а у конных лучников животные, прикрытые, в лучшем случае, крепкой попоной.

Элеонора поморщилась, даже тут, на холме, за тысячу шагов, было слышно жалобное ржание сотен раненых лошадей. Но свою роль лучники выполнили, отвлекли силы, дав возможность тяжёлой коннице подготовить свой удар.

– Молись, принцесса! Сейчас решится, кто победит!

Северянин нервно вцепился обеими руками в древко воткнутого в землю копья, не отрывая взгляда от битвы, где навстречу коннице ударили картечью пушки, ну а ружья и так стреляли по готовности.

Полсотни человек срезало, как серпом, многих вместе с конями, сбивая строй остальным. Но, при таком количестве сил, это не так и важно, на самом деле за пушками прошёлся залп лучников, который ранил намного больше коней, заставляя больше сотни человек покатиться по земле.

Лучники успели выдать и ещё залп, когда враги оказались практически возле пехоты. А следом тяжёлая кавалерия ударила в поднятые навстречу длинные пики.

Сотня за сотней, они вламывались в ряды щитоносцев и копейщиков, стремясь прорваться дальше, к стрелкам. Первые несколько рядов пехоты пали. Но не побежали. И закованные в латы всадники, завязли. Ржали лошади, раздавались крики ярости и боли, но таранный удар не вышел.

– Да! Жрите, ублюдки! – вскинул руки к верху Свен.

Всадники пытались рубить с коней, но обычно подобное заканчивалось копьём в брюхе лошади, и цвет войска аристократов оказался вынужден спешиваться, завязнув в рукопашном бою. Они были к подобному развитию событий вполне готовы, судя по тому, как быстро образовался их строй. Да и позади, пользуясь отвлечением лучников ополчения на остальные силы, на помощь аристократам подошла своя пехота.

Конные лучники продолжали крутить свою карусель вокруг войска. Подходя на расстояние выстрела, выпуская стрелу и мгновенно уходя. Они несли постоянные потери от ружейного огня, да и лучники старались. Тут размен шёл на истощение сил.

Элеонора надеялась на качество доспехов своей армии. Пока вражеские лучники не приносили фатального опустошения. Скорее, больше теряли своих коней.

– Теперь оно надолго, – тяжело вздохнул северянин.

Он оказался прав. Минута шла за минутой, а на поле боя ничего не менялось. Армии медленно перемалывали друг друга. С обеих сторон в первых рядах оказались наиболее бронированные воины, настойчиво пытающиеся пробить латы друг у друга. Десяток раз мелькнули очаги возмущения вокруг усиленных скверной бойцов, которых постепенно расстреливали.

Замолкли пушки, у которых кончился порох, лишь гремели редкие выстрелы ружей, отгоняющих конных лучников. Да и те больше не особо стремились подставляться, зная простую истину: чем меньше вас, тем больше вероятность, что следующая стрела или пуля окажется твоей.

Очень много потерявших лошадей воинов присоединялось к пехоте. В упор к вражескому строю оказалось безопасней, чем кружить на коне в отдалении.

– К нам идут. Готовьтесь!

Повернув голову, Элеонора увидела отряд, скачущий к их холму. Больше двух сотен воинов, многие в полных доспехах. Прямого удара конницы она не боялась: вокруг холма выкопана траншея, выставлены колья – только спешиваться и штурмовать. Враги были в сотне шагов, многие уже пытались стрелять из луков, когда по ним открыли огонь. Грохнула пушка, раздались хлопки ружей.

Принцесса захлопнула забрало брони, стиснув эфес короткого меча на поясе. Рядом Свен выхватил с пояса две склянки с зельями и быстро выпил. Его примеру, последовало ещё полдюжины человек. Аристократы оказались уже совсем близко, когда опять выстрелила пушка, внося опустошение в поредевшие ряды их отряда.

Врагов осталось меньше сотни, когда они стали протискиваться между кольев. Ружья стреляли безостановочно. Но вот то один, то второй воин закидывал оружие за спину, подхватывая стоящие рядом мечи и копья.

Зазвенела сталь. Девушка, сделала несколько шагов назад, давая больше места вставшему перед ней северянину.

Хрипло смеясь, тот колол, бил пяткой, не давая и шанса своим врагам. Не прошло и минуты, а у него под ногами лежало уже пятеро вражеских трупов. Вот к нему прорвался противник, явно усиленный зельями. Они обменялись полудюжиной ударов, разошлись.

Грохнул выстрел возле принцессы, и враг недоумённо опустил взгляд к небольшой дырочке в нагрудной броне.

Девушка, повернувшись, кивнула закидывающему гильзу в сумку на поясе охраннику. Всегда, пока есть враги, у кого-то должно оставаться хотя бы пара выстрелов. Как раз на такие случаи.

Бой в ставке командования затих быстро. Патроны практически кончились, но оставшихся врагов дорезали и в рукопашную. В охране у принцессы орки, наёмники, простые ополченцы – только те, кто показал действительно выдающиеся результаты в стрельбе.

Вокруг разгорячённые боем парни ещё добивали раненых, а девушка, оторвав сжатую до судорог на рукояти меча руку, подняла забрало и повернулась в сторону основной битвы, облегчённо выдохнув. Там ничего и не изменилось к худшему, всё так же стороны ожесточённо пытаются перемолоть друг друга.

В этой битве никого не щадят. Всё, что принцесса читала о войнах после катастрофы, было меньше и проще, даже когда воевали основные королевства. Никто не бросал подобные силы в такую жёстокую мясорубку.

Какая-то часть Элеоноры не могла не гордиться происходящим. Пусть их род столетиями втаптывали в грязь. Но теперь она на своём месте. Отец, деды и прадеды могут гордиться своей преемницей, чем бы всё ни кончилось.

И хотя вокруг всё пропахло кровью, сердце сжималось от криков раненых и убиваемых, уверенно вскинув подбородок, она продолжала наблюдать.

Заваленное тысячами тел поле впитывало щедро текущую кровь. Свена рядом не было, он отправился в бой. Дескать, зачем эффектам зелий зря пропадать?

Сколько длилось уже сражение? Час, два? Ни одна сторона не хотела уступать. Но, тем не менее, результат становился ясен. Когда для одной стороны результат битвы вопрос выживания, а для другой просто высокомерное желание наказать презираемую чернь…

Спустя полчаса «высшие» дрогнули, и над полем разнёсся звук горна, знаменуя отступление. Медленно, с трудом вырываясь из капкана мясорубки, «высшие» отходили назад.

Ополчение сделало шаг вперёд, переступая свои и чужие трупы. Кто-то из пушкарей выбрал этот момент, чтобы сжечь последние остатки пороха. Стоило только армиям чуть разойтись, как строй расступился, и на передовую выкатили пушки. Развернули и ударили вдоль строя картечью.

Благородные не выдержали. Развернувшись, «высшие» побежали.

Элеонора облегчённо выдохнула. Победа!

Запрыгнув на лошадь, поскакала в сторону армии подбодрить бойцов. Но увидев пьяные от осознания победы лица, поняла, что поддержка и пафосные речи никому не требуются. Усталые ополченцы смотрели на бегущих благородных, подняв головы и расправив плечи.

Принцесса, улыбнувшись, соскочила с коня, опустившись на колени возле раненого в живот бойца. Достав из сумки бинты, она громко воскликнула:

– Несите раненых. Давайте спасём всех, кого сможем!

Довольно быстро подтянулись из лагеря другие врачеватели, и на принцессу осталась организационная работа. Распределить доставку раненых в лагерь или в город, разобраться с трофеями, решить вопрос похорон. Дел хватило до глубокой ночи.

В свои покои пришла уже утром, уснув, едва голова коснулась подушки. Проспав до полудня, погрузилась в новые проблемы и переживания. Вчерашние победители отложили мечи и взяли в руки лопаты. Нет возможности вывозить куда-то столько павших, похороны организовали на месте.

Мёрзлая земля поддавалась тяжело. Но люди копали, и поле быстро превращалось в кладбище с одинаковыми скорбными столбами, на которых были написаны имена и как человек умер.

Трупы благородных просто раздевали и откладывали в сторону. Благо, на таком холоде они могут и подождать. Через несколько дней к этим бесконечным рядам тел потянулись телеги с жёнами и матерями аристократов – искать своих мужей и сыновей.

Элеонора отдала приказ им не мешать, пусть вывозят, тут своих людей бы достойно похоронить. Войско не досчиталось ещё двух тысяч человек убитыми. И много раненых, настолько, что даже посчитать сложно. Правда, в основном, типовые ранения открытых частей тела от стрел. Большая часть пострадавших вернётся в строй.

Потихоньку подлечили раненых, похоронили убитых. Принцесса трудилась, организовывая людей и решая проблемы. А спустя десяток дней три тысячи человек ушли снимать осаду с Вышгорода. Элеонора с ними не отправилась, незачем. В городе и окрестностях очень много работы: заложить ямы для алхимического производства, проехаться по окрестностям, посещая сёла и деревни, составляя описи населения.

Ушедший отряд освобождал деревни, оставлял там гарнизоны, а через некоторое время туда уходили встающие в строй раненые. Цифры подконтрольного населения стремительно росли, как и количество проблем.

За Вышгород битва не оказалась столь серьёзной. Ближе к прибрежным областям многие благородные живут с моря, в основном, с пиратства и рыбной ловли. Соответственно, выставили меньше кавалерии и больше пехоты.

Несколько залпов пушек и ружей, недолгая битва строй на строй, после которой «высшие» отошли и рассеялись. Не было там преимущества в количестве, а тут, ещё до столкновения, их силы лишились более пяти сотен человек от пушек и ружей. Их командующий благоразумно решил поберечь людей.

Армия восставших продолжала чистить прилегающие земли, потихоньку рассеиваясь на гарнизоны. К весне определилась линия контролируемых земель. Хотелось идти дальше, но на это не имелось войск. В боях наступила передышка, которая полностью устраивала принцессу.

Больше двухсот тысяч человек подотчётного населения. Достаточно много трофейного оружия, пушки, ружья. Если удачно вернётся корабль, посланный к драконам, и удастся увеличить запасы пороха, получится и атаковать.

Но даже без драконов, главное – продержаться несколько лет, а там уже пойдёт своё производство огненного зелья и можно будет говорить совсем по-другому.

Вынырнув из своих мыслей, она раздражённо поморщилась. Задумавшись с пером в руке над листком бумаги, поставила чернильную кляксу. Вздохнув, выглянула в окно, где ярко светило солнце и пели птицы. Поднявшись с кресла, хрустнула затёкшей спиной и покинула кабинет.

Ей, всё же, пришлось поселиться в отдельном доме. На постоялом дворе не обеспечить нормальную охрану…

– Госпожа, к вам посетители. Говорят, по очень важному делу, – с такими словами к ней обратился командир охраны, стоило оказаться в коридоре.

– Кто такие?

– Говорят, из деревни охотников.

– Да? Где они? – с любопытством выпалила девушка, быстро двигаясь на выход.

Впрочем, ответ был и не нужен. Во дворе дома, в окружении полудюжины охранников, стояли блондинка и лысый кузнец, оба с огромными мешками за плечами.

– А я тебе говорю, она не знает. Драконий банк в Бродно закрыт, а через Вышгород отправлять письмо опасно. Да и брат, он такой, наверняка подумал: «А вдруг что случится в пути, зачем ей лишние переживания».

– Судя по тому, что он до сих пор не здесь, что-то таки случилось, – сварливо ответил ей Густав.

– Он писал, что может задержаться, у него там какой-то интересный проект, – отмахнулась блондинка.

– А вот и Её Высочество, – хмыкнул кузнец, кивнув на замершую Элеонору.

– О чём я не знаю?

Принцесса пыталась соблюдать строгость, но в груди расцветала надежда. То, как Эрна говорила…

– Брат прислал мне письмо. Он жив. И выбирается с того края мира, в который его занесла богиня.

Элеонора замерла. А блондинка повернулась к кузнецу, покровительственно постучав его по плечу.

– Нужно было спорить с тобой на деньги.

Густав скривился и, оглядев охрану, сбросил с плеч мешок, зычно спросив:

– Тут кормят усталых путешественников? Мы сразу с корабля.

– Да… Конечно…

Задумчивая Элеонора кивнула расслабившейся охране. Всё же, копьё в руках Эрны и меч в ножнах на поясе у лысого на мирный лад охрану не настраивали.

– Ну, рассказывай, как ты тут, принцесса? - полюбопытствовала разминающая плечи Эрна, скинув свой мешок.

– Только в ответ на то, что тебе написал Бьёрн, – широко улыбнулась брюнетка.

– Без проблем!

Пока гостей размещали, принцесса читала письмо о его приключениях. Закончив, отложила свёрнутую в свиток бумагу, поднялась с кресла и прошлась по кабинету туда-сюда, села обратно. Ухмыльнулась и, потерев ладони, протянула:

– Если он её трахнул, я оторву ему яйца…

Довольно кивнув своим словам, вскочила и отправилась в обеденную покушать и пообщаться. Когда гости утолили первый голод, принцесса начала разговор:

– Зачем вы приехали? Тут война идёт.

– У нас с Бьёрном есть пара совместных проектов. Запустить их в деревне не получилось, а вот тут возможности интереснее.

– Проектов? – подняла бровь Элеонора.

– Лампы и что-то ещё, о чём он не хочет говорить, – ответила за кузнеца Эрна.

– Понятно. А ты?

– После того, как под стенами замка брат порубил всё живое, что смогла собрать эта сучка, на месяцы пути вокруг нет больше тварей. Я там не нужна. Через пару лет поголовье монстров восстановится, но пока деревне не нужны два профессиональных алхимика.

– Ты и так разбогатела, когда вы перерабатывали всю эту кучу тварей, – хмыкнул Густав. – Тебе просто скучно дома сидеть.

– И это тоже, – усмехнулась алхимик.

– Для магов и кузнецов и нас открыты все двери, рук постоянно не хватает, – пожала плечами Элеонора.

– Кстати о кузнецах, Бьёрн и тут что-то придумал? Весь мир гудит, что на островах появилось какое-то чудо-оружие.

– Придумал, – согласилась с Эрной принцесса. – Благодаря ему мы отбились и пошли в атаку сами.

– И заодно подняли цену на кислоту в пять раз, – вздохнула блондинка. – По крайней мере, такую цену я видела, пока её ещё реально было купить.

– Нам нужнее, – пожала плечами принцесса, совсем не выглядя виноватой.

– Именно поэтому у меня половина мешка кислота и есть, – усмехнулась Эрна.

– Мы всё выкупим, – вскинулась Элеонора, сразу прикидывая возможные объёмы, исходя из размера рюкзака, и сколько пороха можно из этого получить.

– Не сомневаюсь, – кивнула блондинка.

Работа им нашлась, и правда, быстро. Густав целыми днями пропадал в кузнице у Войцеха, заразив того какой-то идеей. А девушка легко вписалась к магам и алхимикам, быстро начиная отнимать лидерство у городского алхимика. Образована лучше, опыта тоже не занимать.

Тем временем войска воевали за несколько деревень, постоянно переходящих из рук в руки. Но больших сражений не произошло, император собирал новую армию, рассчитывая выбить восставших из занятых областей. Да и восстановить власть над вторым крупнейшим портом на островах после столицы тоже не было лишним.

Дни складывались в месяцы, восставшие посеяли хлеб, не забывая готовится к бою: в деревнях тренировались новые рекруты, ковалось оружие, приобретали драгоценный боевой опыт те, кто будет командирами новых сотен воинов. Битва обещала стать крупнейшим сражением со времён катастрофы. Может быть, не считая того, что происходило на втором материке.

Элеонора рассчитывала к следующей зиме выставить не менее двадцати тысяч человек. Но, если враги пойдут раньше… У них есть ресурсы. А казна Бродно и Вышгорода сейчас пуста. Наёмники, оружие, закупки продовольствия…

Деньги стремительно утекают. Хуже всего оказалось с едой: на осаду благородные выгребли из окрестных земель всё, что могли. Хлеб приходится закупать везде, выбрасывая последние деньги.

План со смутой среди крестьян на вражеских землях не очень удался. Благородные карают. Настолько жестоко, как давно не карали. Вдоль дорог на людных перекрёстках сотни кольев с насаженными на них крестьянами. По близлежащим к восставшим землям постоянно рыскают отряды «высших», отлавливая беглых, зачастую, тут же, на месте, сажая тех на кол в назидание. Ненависть копится, но бунтовать люди боятся.

Элеоноре было очень неприятно понимать, что подобное выгодно и жителям уже освобождённых земель. Если на территорию восстания массово хлынут бегущие от жесткости «высших» крестьяне, начнётся голод.

Сейчас же главное пережить начавшееся лето, дождаться следующего урожая. Но благородные это тоже понимают и, вероятно, атакуют совсем скоро, не дав собрать урожай.

Раздался стук в дверь, и девушка подняла голову от бумаг:

– Что там?

В кабинет зашел один из охранников, оповестив:

– Выше высочество, там корабль.

– Собираемся, – кивнула принцесса.

До порта не так уж и далеко, так что в окружении четырёх человек Элеонора неспешно отправилась на прогулку, оглядываясь на людей вокруг. Подмечая худобу, голодные взгляды. Сердце сжималось от жалости и того, что сделать ничего не выходит.

В порту швартовался пузатый торговый корабль. Подойдя ближе, Элеонора ускорилась, увидев знакомого торговца. Неужели…

– Привезли! Десяток бочек!

– Да! – радостно воскликнула принцесса.

Заскочив на корабль, оббежала стоящие бочки, сжимая кулачки. Теперь есть запасы на битву! А там и победа в войне!

– Есть ли у них ещё? – воодушевлённо повернулась девушка к командующему грузчиками торговцу.

– Смогу привезти ещё столько же. Но цена выйдет заоблачная, Ваше Высочество.

– Сколько? – прищурилась принцесса.

– С учётом дороги, три сотни золотых за бочку. Мы успели закупить по сто, но стоимость растёт очень сильно. И снижаться явно не собирается. Не уверен, что и триста окончательная цена. И госпожа, я потратил все свои накопления на эту покупку. Так что, если у вас нет под рукой лишних трёх тысяч золотых…

Принцесса зло прикусила губу. Таких денег нет. Когда-то было намного больше, но всё съела война и закупки продовольствия. Даже наёмники из орков покинули острова, нечем им больше платить. Тот же Свен уже работает за обещанную помощь оружием в его разборках на севере. Да и часть его отряда тоже уехала.

Кстати о наёмниках. К пирсу подходил корабль, на котором столпилась толпа зеленокожих. В этот раз орки. Уже приходило два корабля, которые отправились обратно, как только наёмники слышали, что денег на их услуги у восставших нет.

Элеонора понимала, что отряды не останутся без дела, воевать будут, но с другой стороны. Наёмники…

Вздохнув, она отвела взгляд от корабля и повернулась к торговцу.

– Таких денег у нас нет. Мы даже не можем компенсировать тебе затраты за текущую партию.

– Я из Бродно, госпожа. Мне ничего не нужно, знаю, что стоит на кону.

Девушка бледно улыбнулась и, сглотнув комок в горле, мягко произнесла:

– Благодарю. Может, постараемся отыскать денег. Но, похоже, придётся справляться тем, что есть.

– На что этого хватит? – оглядывая бочки, устало поинтересовался мужчина.

– Ты привёз нам победу в грядущей битве. Не больше, но и не меньше.

Торговец лихо закрутил ус и довольно оскалился:

– Тогда, оно того стоит! А деньги? Руки, ноги на месте, заработаю!

Принцесса уже намного легче улыбнулась и, попрощавшись, твёрдо ступая, отправилась к швартующемуся рядом кораблю. Орки как раз скинули сходни, когда она подошла в окружении охраны, нацелившей на зеленокожих ружья. Кто знает, что у них на уме.

– Не думал, что тут меня встретят наведёнными стволами, – раздался весёлый и такой знакомый голос.

У принцессы сердце замерло в груди. На той стороне сходней улыбался Бьёрн. Ноги сами понесли её вперёд. Взлетев по сходням, не обращая внимания на смешок лениво озирающейся позади парня эльфийки, рухнула в знакомые крепкие объятия.

Девушка молчала, лишь прижалась к его груди и позволила пролиться слёзам счастья и облегчения.

Она дождалась. И пусть весь мир с его проблемами постоит в стороне!

Глава 9

Раскинувшись на кровати, я перебирал волосы спящей Элеоноры, положившей голову мне на грудь, и довольно улыбался, откинувшись на подушку. Хороший день вышел, особенно приятной неожиданностью, по возвращении, оказалось встретить в городе сестру с Густавом, а потом пройтись и оценить работу алхимиков, запасы селитры, привезённые с драконьего архипелага, осмотреть кузницы.

Успел всё увидеть только мельком, и мы быстро перешли к праздничному ужину в честь моего прибытия. А по прошествии посиделок за столом вместе с принцессой заперлись в спальне. И вот сейчас, окончательно умаявшись, она уснула, а я со счастливой физиономией смотрел в пока незнакомый потолок.

Позади осталось путешествие, которое, после того, как мы прорвались сквозь врагов, прошло очень скучно. Я много общался с пленным, который, всё же, выкупил своих людей, но, правда, не себя. Мне интересно, как устроено их общество, законы и отношение к миру. Раз уж мне волей судьбы предстоит жить на островах, грех не попытаться понять, чем живут люди.

То, что я выяснил, мне не понравилось. Прежде всего тем, что шанса на мир с «высшими» нет. Если придётся, они опять уйдут в горы и будут ждать, варясь в собственном соку и рассчитывая вернуться и отомстить. Ведь однажды получилось, почему не повторить? Иметь землю и дом в горах, среди тех благородных, кто побогаче, считается хорошим вариантом.

Более того, многие уже отправили в горы женщин и детей, и сами готовы перебраться, если ситуация на поле боя ухудшится. А она ухудшится, это я им могу обещать, слишком местные «высшие» потеряли человеческий облик.

Вздохнув, постарался выкинуть нахлынувшие не самые приятные мысли из головы и подремать. Завтра разберусь, а сейчас буду радоваться тому, что есть.

Проснувшись ближе к полудню, походил по дому, выбранному принцессой для жизни. Не такой уж и большой, комнат на десять. Закуток горничной и кухарки, помещение охраны. Эрна и Густав тоже тут живут, ну и Фиона, куда уж без неё.

Печёсывая грудь, вышел во двор, где, скинув рубашку, с удовольствием ополоснулся ледяной водой из колодца. Оглянувшись, с удивлением обнаружил в углу турник, брусья и висящий мешок с песком. Как и несколько деревянных мечей, плотные стёганки и пару шлемов рядом с чучелом для отработки ударов.

Элеонора тренируется. Впрочем, губы сами сложились в довольную ухмылку, ночью я её физическую форму вполне оценил.

Я размялся, немного потянулся и, наконец, смог прикоснуться к дорогим моему сердцу брусьям и турнику. Правда, “дорогие сердцу” тут имеет двойное толкование…

Тело работает отлично. От скверны мне осталась гибкость, хорошая координация и очень неплохие силовые. В целом, практически предельная форма для человека. И благодарить за это нужно Фиону, без её исцеления очнулся бы развалиной. Хотя, после разрыва сердца, обычно очнуться не вариант.

Как следует размявшись, подхватил шест и привычно встал в позицию. Укол, парирование, смещение. Пять минут разминки с тенью, а следом глаза нашли бойцов из охраны Элеоноры, играющих в кости в тени под деревом.

Заметив мой взгляд, лохматый блондин поднял перед собой руки:

– Нет! Вы потом отдыхать пойдёте, а нам тут до конца смены сидеть! Не до тренировок!

Фыркнув, ополоснулся, лениво прикидывая, куда бы здесь определить душ. Вернулся в дом, переоделся и перекусил. Вникать в городские проблемы откровенно лень! Но, тем не менее, натянул бригантину и повесил на плечо кобуру, прикрыв револьвер курткой. Саблю или копьё брать не стал. Не хочу.

Выйдя во двор, оглянулся и предупредил охрану, что хочу пройтись, посмотреть, что в городе нового. Парни, сидящие под деревом, тяжело поднялись, всем видом выказывая, как им лень, но молча встали за спиной. Я бы должен возмутиться таким отношением, но на улице весьма жарко, так что мне лень не меньше.

Отказываться от сопровождения, изображая самоуверенность или гордыню, не собираюсь. Я больше не «полубог», и от возможных убийц меня отделает лишь «Валера» на боку. Пара бойцов с винтовками лишними не будут.

Город жил своей жизнью: бегали дети, хозяйки покупали на рынке продукты. Хотя с едой не очень: хлеб, крупы, немного овощей. Но в основном рыба. Да и ту люди сметают быстро. Немного понаблюдав за суетой, развернулся и неспешно пошёл в сторону кузниц.

Бродно в ремесленном отношении довольно развитой город. Именно здесь происходит обработка железа, получаемого из рудников в горах на севере. Оттуда по реке оно приходит в город и уже дальше уходит в виде изделий. Эта одна из причин того, что восстание выдалось удачным. Мечи и броню тут ковали всегда. Сейчас, разумеется, железо никто не везёт, и одна из основных статей экспорта города накрылась медным тазом.

Зайдя внутрь главной кузницы, не стал мешать ремесленникам, наблюдая, как несколько человек делают ствол будущего ружья. На прут накручивают стальную полоса, которую потом долго проковывают, таким образом сваривая края. Также делал и я. Вот только у них нет бывшей богини магии и никто не сможет довести изделие до ума. Всё делается на глаз и чутьё мастера. Понаблюдав пару минут, прищурился и, сходив домой, принёс кое-какой инструмент.

Оглядев мастерскую, взял один из готовых стволов и несколькими быстрыми штрихами нарисовал на нём малый комплекс познания. Активация рунного контура, определение объёма распознавания, и, впитав дополнительно маны из накопителя, активировал схему полностью. Короткий момент дезориентации, и, взяв уголёк, нарисовал на изделии пару линий. После повернулся к кузнецам, с любопытством наблюдающих за моими манипуляциями.

– По линиям плохо сварилось.

– Маги могут это сказать? – раздался возглас от входа в кузню.

– Конечно, – хмыкнул, пожимая руку улыбающемуся Войцеху, зашедшему в кузницу.

Следом, жестом фокусника извлёк из кобуры револьвер. Быстро тот разрядил, ссыпав гильзы в карман, и протянул кузнецу. Тот удивлённо округлил глаза, осматривая барабан, пошёлкал механизмом, осмотрел изнутри ствол. И спросил:

– Кто?

– Мы с одной способной к магии дамой.

– Как же так? – потерянно пробормотал мастер. – Я всю жизнь с железом, а тут такая точность и красота…

– Хвастаешься игрушкой? – усмехнулся из-за спины Войцеха ещё один мой знакомый кузнец.

Поздоровавшись с Густавом, которому я показывал револьвер вчера, пожал плечами:

– Его можно повторить совсем без магии.

– Не можно. Нужно, – хмыкнул Густав.

– И воспламенение пороха? – прищурился Войцех.

– Его в первую очередь, – кивнул я. Подкинув на руке револьвер, зарядил заново, убрал в кобуру и, всё же, со вздохом, добавил: – Хотя, так или иначе, производить такое массово будет сложно.

– Как и с твоими лампами, – согласился со мной односельчанин.

– Оружие лучше уходит в народ, это тебе не бесполезный светильник… – я поморщился и перевёл тему: – Как там твой двигатель?

– Плохо. Топливный насос необходимой мощности не получается. А без этого оно не работает.

– Можно попробовать меньшее давление и поджигать смесь магией. Но тогда важнее тип топлива, он будет не такой всеядный, – скривился я.

И это не говоря о том, сколько подобное будет требовать маны. Да и с карбюратором выйдет возни не меньше, чем с насосом. Следует искать людей, изучающих электричество, а такие есть. Я мельком в справочнике по алхимии видел, кто-то проводил опыты с электролизом. Но вызвать их сейчас сюда, пока идёт война, будет сложно.

В любом случае, если хочу, чтобы работа сдвинулась с мёртвой точки, нужно направлять к мужчинам Фиону. Без её трансформации и мастерства с конструктами познания работа затянется на долгие годы.

– Оно слишком сложно. Я видел то, что Густав уже сделал, твоё новое оружие и близко не стоит! – влез в наш разговор Войцех.

– Именно поэтому попрошу Фиону вам помочь. Она может значительно больше в магии, чем я или Эрна.

– Она согласится? – недоверчиво покачал головой Густав.

– Иначе и смысла ехать сюда не было, могла легко вернуться в свой лес, – равнодушно отмахнулся я.

– Тебе лучше знать, – не стал спорить односельчанин. – Может, оставишь нам своё оружие? Для изучения?

– Давайте просто разберу и расскажу.

Расставаться с револьвером я не хочу, так что у них на глазах его разобрал. И принялся объяснять и показывать работу каждой пружинки, делясь проблемами, которые возникли при создании изделия.

Конструкция, так-то, не сложная, «изобрёл» я её, во многом, потому, что в детстве много раз разбирал подобный пугач с пистонами и визуально помню. Да и у мастеров проблем с пониманием не возникло. Разговор быстро свёлся к точности изготовления деталей, штамповке гильз и объяснению принципа капсюля.

– Значит, требуется состав, взрывающийся при ударе?

– Да. Но производство ещё опаснее, чем сам порох, – согласился я с Войцехом.

– А такой состав есть? – потёр лысину Густав.

– Найдут.

– Вот когда найдут, тогда и стоит работать. Пороха не хватит, если все будут с таким оружием! – припечатал замученный постоянными заказами кузнец из Бродно.

– Порох. Да… Пойду смотреть, что с его производством.

– На вонючие поля? – понимающе усмехнулся Густав.

Я демонстративно поморщился и, попрощавшись с кузнецами, вышел наружу, где попросил сопровождающих:

– Покажите, где тут «вонючие поля».

Оба скривились, и тот, что постарше, посоветовал:

– Запаситесь платком на лицо, и стоит взять лошадей – поля довольно далеко.

Тяжело вздохнул, и, несмотря на стыд, решил предупредить охрану на будущее:

– Я не умею ездить верхом.

– Возьмём повозку, – усмехнулся тот, что помладше.

Конюшни за городом, как и многое сейчас. Город по-прежнему не имеет ворот, хотя и построена галерея, позволяющая выходить наружу через реку. Кто знает, как повернётся война? Взять штурмом Бродно благородные не смогут.

До полей оказалось не так уж и далеко, километров семь. Правда, вонять стало ещё на подходе. И это действительно оказались поля. Сотни ям, где перегнивало всё, что можно, вплоть до вражеских трупов. И ямы продолжали копать.

Завесив лицо влажным платком, прошёлся, смотря, как обстоит процесс. На моих глазах из города прибыла ещё повозка с баком человеческих отходов, распределённых в несколько новых ям. Производство поставили на широкую ногу, однако. Да и большой город даёт достаточно отходов для подобных полей.

Я же только восхищённо присвистнул, смотря на объёмы проведённой работы вокруг. И на недоумённые взгляды охраны, пояснил:

– Воздаю должное организаторским способностям принцессы. Удивительно! За такой срок столько сделать…

Они пожали плечами, не видя ничего сложного в том, чтобы свозить дерьмо в одно место. Я махнул рукой, ленясь что-то объяснять, и прошёлся по территории, осматривая ямы. Воняет сильно, конечно, так что я прервал экскурсию достаточно быстро, лишь, всё же, бросив охране:

– Так пахнет наша будущая победа. Не кривите нос!

Занял место в телеге, находясь под впечатлением от увиденного. Через пару лет мы получим десятки тонн селитры. Но я думаю, что поля будут расти, возможно выход будет больше. К тому же, по хуторам и сёлам что-то удастся собрать…

По прибытии в город, отправился проведать алхимиков. Но там активно работали с партией селитры, что привезли вчера, поэтому я только поздоровался и ретировался, решив не отвлекать людей. Разумеется, не забыв прихватить с собой мешочек пороха.

Вернувшись домой, разобрал свой походный рюкзак, достав гильзы пули и небольшой пресс, да уселся на открытой веранде снаряжать патроны, размышляя об увиденном сегодня. Элеонора не теряла зря времени. Да, по-другому город и не победил бы в битве, но всё равно…

Скрипнул пресс, и я отставил очередной патрон в рядок к таким же. Засыпал порох в следующий и потянулся за пулей, когда раздался шум шагов. Рядом молча присела за стол Фиона и выложила на стол мешок с пустыми гильзами.

Так же без слов отобрала у меня мерный напёрсток, которым я насыпал порох, и подвинула к себе пакет с огненным зельем. Пару минут мы в тишине снаряжали свои боеприпасы, пока я не попросил:

– Поможешь кузнецам с двигателем? Дело важное и сулит большие перспективы.

– Помогу.

– Благодарю.

Вот и весь разговор. Впрочем, как обычно. Редко удаётся услышать, как она произносит больше пары слов подряд. Только когда что-то важное или опасное происходит. Сколько я уже практически живу с блондинкой? Около года? Сначала думал, что нежелание со мной разговаривать идёт от мстительности или ненависти. Но она и со всеми остальными так, кроме тех случаев, когда стоит притворяться кем-то.

Заставить проявить эмоции бывшую богиню магии может бой, да и то не каждый. Интересно, так возраст влияет или просто темперамент такой?

Однако, нельзя сказать, что оно так плохо. Задумавшись, потянулся за очередной гильзой, столкнувшись с Фионой пальцами. Она лениво бросила на меня задумчивый взгляд и уведомила:

– Скажи слугам, что ужин себе буду готовить сама.

– Зачем? – недоумённо спросила Элеонора, уже как полминуты стоящая за дверью, наблюдая за нами сквозь полуоткрытую створку.

Она старалась вести себя незаметно, но скрип половиц давно её выдал. Да и скучно наблюдать тишину, так что, бросив подглядывать, она уверенно села рядом со мной.

Блондинка принцессу проигнорировала, поэтому пришлось отвечать мне:

– Любит вкусно поесть. И хорошо готовит.

– Но ведь невместно самой, если есть слуги… – растерялась аристократка.

– Почему? – едва заметно подняла бровь Фиона.

– Так меня учили. Даже если можешь сделать лучше, нужно, чтобы учились подчинённые. Тогда не придётся больше делать подобное самой, и появится время на что-то другое, более полезное…

– Кто-то играет в азартные игры, другие читают или пьют. У каждого свой способ потратить свободное время, – усмехнулся, обжимая очередную пулю.

Девушка только пожала плечами и перевела тему:

– Хотела спросить, что ты с пленником будешь делать? Мы держим его в нашей тюрьме, но дальше что?

– Отпущу, когда всё закончится.

– Хочешь выкуп попросить?

Она нахмурилась, явно прикидывая, сколько можно поиметь на этом денег для казны и стоит ли оно того.

– Много с него не взять. Его владения под Вышгородом, они сейчас всё равно наши, – пожал я плечами. – А деньги, которые зарабатывал, в основном, торговлей, все потрачены на войну и выкуп пленных. Другие за него платить не будут, он в опале. Пусть пока сидит.

– Глупая жалость, – уронила слова Фиона, вызвав одобрительный взгляд принцессы.

В памяти всплыли картины зачистки городов, разрубаемые на куски женщины, дети, старики. Яркая сцена безголового тела на обледеневшем пляже. Вспыхнула злость, и я не посчитал нужным её сдерживать, процедив:

– Я убил достаточно людей, чтобы иметь право щадить, кого хочу и когда хочу. Просто заткнитесь, хорошо?

Спорить со мной никто не стал, иначе я бы наговорил много ещё чего интересного. Но настроение испорчено, так что поднялся, ссыпал свои патроны в карман и молча вышел.

– Надо же, недостаточно кровожадный, – сплюнул я, выйдя во двор.

Скинул куртку, броню, сапоги. Подхватив из стойки шест, встал в стойку. Укол. Ещё. Парирование, смена стойки.

Концентируясь на глубоких ровных вдохах и выдохах, перетекал из стойки в стойку, отрабатывая защиту и атаки. Медленно, плавно. Вбивая и так уже давно усвоенные приёмы ещё глубже в рефлексы.

Рядом раздался смешок. Повернув голову, я на автомате отбил летящий в меня наконечник такого же шеста. Контратака, парирование. Взвинтить темп, проводя серию уколов. Противник отступил, чтобы через пару секунд ответить.

Шесты летали молниями, тяжёлое дыхание вырывалось из лёгких. Атака, парирование. Серия уколов, его обманный финт, шаг в сторону, пропуская удар, проводя одновременный укол. Шест влетел в наплечник, отталкивая противника.

– Хватит! – отскочив, поднял свободную руку поединщик, пытаясь отдышаться. – Вырос, хвалю!

Я сплюнул тягучую слюну, выдохнул и произнёс, протягивая руку:

– У меня было много практики.

– Верю, – хмыкнул Свен, здороваясь. – Смотрю, похудел, посвежел, даже шрамы исчезли.

Я провёл пальцами по гладкой щеке, там, где раньше пересекал глубокий рубец. Оно, конечно, так, но объяснять, как подобное вылечили и, самое главное, какие оно имеет последствия, спешить не буду. Лишь с усмешкой произнёс:

– Целебный морской воздух творит чудеса! Ты к Элеоноре? Как обстановка на границе?

– Да тогда уже, скорее, к тебе, – погладил бороду северянин. – Они собирают силы. Пора и нам стягивать туда больше воинов. Времени осталось не много.

– Когда ты возвращаешься на границу? – прищурился я, крутнув в руке шест и отставляя его к стене.

– Пару дней отдохну и поеду.

– Я с тобой, – хмыкнул.

– А как же твои женщины? – усмехнулся в ответ бывший охотник.

Я глянул в окно веранды и устало выдохнул:

– Вот именно от них и хочу отдохнуть на войне!

Глава 10

В сражениях этого времени нет линии фронта, есть деревни, сёла и хутора, контролируемые одной из сторон, по которым и рассеяны армии. У благородных есть стоянка основного войска, где они держат несколько тысяч человек. У нас подобного нет, не имеем возможности прокормить столько человек в одном месте.

Когда аристократы пойдут в атаку, наши люди вместе с населением подконтрольных сёл будут откатываться назад, пока не наберётся достаточно воинов для битвы.

Сейчас же мы с охраной и Свеном прибыли до ближайшего к врагу хутора. По пути сюда заехали ещё в несколько сёл, разговаривали с людьми, проверяли запасы. Как и ожидалось, с едой плохо и так, а тут приходится кормить ополчение. Людям тяжело, но пока справляются.

– Да что же это, кто вообще придумал на лошадях ездить? – болезненно скривившись, я пытался размяться, после того, как вылез из седла.

Отбитая задница, болящие мышцы… Первое длинное путешествие верхом мне сильно не понравилось.

– Терпи, дальше будет проще, – хмыкнул северянин.

– Конечно, моя жопа приобретёт прочность камня и сразу станет лучше, – отмахнулся от его подколки я и сменил тему: – Давно столкновений не было?

– Десяток дней назад пробовали атаковать, немного постреляли их, и они отошли. Соберут больше сил, попробуют опять.

Я нахмурился, прикидывая в голове картину местности: пяток километров по дороге, и там уже деревни с сёлами под контролем благородных, а через два дня пути основной лагерь.

На хуторе, кроме нас, находится полсотни человек. Мы как раз обсуждали, стоит ли мне отправляться самому посмотреть, что там дальше, когда из леса вышло трое разведчиков. Через пару минут они оказались перед нами, и десятник доложил:

– Из основного лагеря к ублюдкам подошли ещё силы, уже не помещаются в ближайшем селе. Сегодня пойдут в большой набег, – жадно сделав пару глотков воды, уставший боец резюмировал: – Надо отходить.

– Тогда отходим, – кивнул Свен.

После его слов в поселении поднялся кипишь. Крестьяне упаковывали вещи, выводили на улицу скотину. Благо, к отступлению тут были готовы давно – уже через пару часов телеги со скарбом и людьми, идущими рядом, потянулись по дороге.

Благодаря докладу я в разведку не пошёл, хотя и планировал изначально. Зачем? Только ради острых ощущений? Отступал вместе со всеми, поглядывая, как такое вообще происходит.

Мы отходили последними, так что видели, как на хутор входят передовые отряды врага.

В следующем селе тоже готовилась эвакуация. Как и в третьем, в которое мы прибыли. И уже тут, сидя над картой, я предложил северянину:

– Надо их притормозить, если мы собираемся сражаться у Выдровки. Хотя бы на пару дней, пока подтянем отряды.

– Я отдал приказ, в соседних деревнях их встретят, – кивнул он.

– А здесь их встретим мы, – усмехнулся я, скидывая с плеча винтовку.

Сегодня вооружён по полной: «Валера» на поясе, винтовка Фионы в руках. Ей пообещали сделать оружие лучше, как и свой собственный револьвер, к слову. Да и номенклатуру патронов решили расширить пистолетным калибром, не отбивающим ладонь при выстреле.

Большого количества усиленных скверной бойцов никто не ждал. Противник больше не играет с заразой, ведь пуле без разницы, насколько ты силён. Так что и смысла в подобном слонобое особого нет.

– Ну, удачи. Не помри тут, – хмыкнул северянин.

Свен отправится собирать отряды, чтобы отразить набег, а мне доверил командовать отрядом в деревне.

Спустя час бывший охотник уехал, а я остался с полусотней солдат. Все стрелки, из них десяток с переломными нарезными ружьями.

В первую очередь занялись оборудованием позиций и путями отхода. Где-то ломали заборы, в других местах, наоборот, устраивали баррикады, обустраивая непростреливаемые коридоры. Решали кому, в каком порядке отходить, кто какой отряд прикрывает

В полукилометре, за холмом, устроили импровизированную конюшню, оставив в деревне всего десяток лошадей, как следует укрыв их в дальнем, самом затрапезном доме. Больше спрятать так, чтобы можно потом их использовать для эвакуации, не получалось.

По плану, первые отряды врагов встречаем плотным огнём, после – основной отряд отходит к коням под прикрытием стрелков с многозарядками. А там, на лошадях, отходим и мы.

Заняв место на чердаке одного из домов, стал неспешно выставлять перед собой патроны. Рядом тем же самым занимались двое парней из охраны, бросая завистливые взгляды на мою винтовку.

В деревне царила полная тишина, вести разговоры, кроме как в случае тревоги, нельзя. Как и выглядывать в окна, разумеется.

Просидели мы так, до самого вечера. И только потом раздался стук копыт, тихие голоса и редкое ржание лошадей.

Я осторожно выглянул в небольшую щель между досок, оценивая обстановку. По дороге ехало несколько всадников. Они прошли мимо моего убежища, затем деревню насквозь, вернулись. Достали рог, и над селением пронёсся тягучий рёв.

Губы раздвинул волчий оскал. Купились! Не зря в прошлых деревнях не осталось никакого подвоха, по-настоящему проверять эту они уже не стали. Часть из них спешилась, подводя лошадей к колодцу. Воду они, конечно, проверили, но без огонька. В прошлых сёлах всё было нормально.

Пара самых торопливых “высших” уже обыскивали, чем можно поживиться в домах. Я облизал пересохшие от волнения губы и еле слышно прошептал:

– Лишь бы не ломанулись на чердаки…

Но нам повезло. Враги хозяйничили в домах, шумно обсуждая, кто, где сегодня будет спать, и что нужно отхватить места поприятнее. А через несколько минут на дороге появилась конница. Десяток за десятком они втекали в деревню, видимо, собираясь распределяться по домам на ночь.

Гулко билось сердце, потели ладони. Уж слишком много благородных вошло в деревню. Мы рассчитывали на небольшой передовой отряд, но тут уже сотни две. Это точно не полноценное вторжение?

Дальше ждать нельзя, иначе мы не сможем уйти. Я подполз ближе к окну и кивнул парням. Глубоко вдохнул и поднялся, вскидывая ружьё к плечу. У колодца гарцевали всадники, один из которых выделялся количеством перьев на шлеме и качеством доспехов. Именно он и получил первую пулю.

Следом за мной единым залпом грохнуло по всей деревне. Хуже всего врагам пришлось на площади у колодца – там сразу упало мёртвыми и тяжело раненными человек двадцать.

Я продолжал стрелять. Переломить ружьё, выкидывая в мешок гильзы, вставить скорозарядник, надавить, оставляя патроны в барабане, защёлкнуть ружьё и вскинуть к плечу. Выстрел, выстрел, выстрел. Перевести в сторону, убивая ещё двоих.

– Бёрн! – раздался справа возглас, и я, повернувшись, увидел, как ходит ходуном лестница, прислонённая врагами к стене и ведущая к нам на чердак.

Три шага, выхватить револьвер, выстрелить в ползущего человека и в пару тел за ним. Больше снизу не лезли, и я вернулся к окну, продолжая вести огонь. Целей слишком много, да и в окно полетели стрелы, заставив сосредоточиться на лучниках.

Благородные разбегались, прятались за заборами и лошадьми. Но точки обстрела расположены так, что дорога простреливается со всех сторон. Прячась от меня, они попадали под выстрелы из других домов.

Скорозарядки кончились и пришлось снаряжать барабан винтовки по одному патрону. Впрочем, видимых целей уже не так много. Я громко свистнул и прижался к скату крыши, выцеливая один из домов, где засели наши парни. Из-под крыши спустилась лестница, и по ней с чердака быстро соскользнули пятеро парней, бросаясь к проделанной в заборе дыре.

Пробежав пару дворов, они остановились, прикрывая эвакуацию соседнего отряда. Я довольно кивнул, зная, что сейчас уходят и те бойцы, кого я не вижу. Не всегда без проблем, судя по тому, что раздалось несколько залпов обычных ружей.

Мы с парнями ещё десяток минут отстреливались, а потом я закинул винтовку за спину и взял в руку револьвер. Ополченцы скинули лестницу с крыши и быстро спустились вниз, пока я их прикрывал. Следом слез сам, и мы бросились к дыре в заборе.

Выскочив на другую сторону, наткнулись на группу из четырёх благородных. Я быстро отстрелял весь барабан, грохнули ружья парней, и мы побежали дальше, оставив за собой трупы. На ходу перезарядился, но больше нам никто не встретился.

А «высшие» ведь могли. Я точно видел несколько мелькнувших лучников аристократов, но они просто побоялись выходить на перестрелку лука против огнестрела. Не могу их винить, шансов у них не много. Попасть из лука в области тела, не прикрытые бронёй, сложно, в то время когда мне достаточно попасть куда угодно, чтобы не убить, так тяжело ранить. Раны от мягких свинцовых пуль очень жуткие.

Мы прорвались к дальнему дому, где нас встретило полдюжины наших, перестреливающихся с редкими смельчаками среди врагов. Открыли двери амбара, запрыгнули на лошадей и на полном скаку понеслись прочь из деревни.

Я несколько раз оборачивался, стреляя. Но преследовать нас дезориентированные скоротечным боем благородные не рискнули.

Жаль, так бы они попали под залп ополченцев, ушедших ранее. В итоге, мы соединились с остальными силами и поскакали по дороге. В строю пустыми остались четыре лошади. Я поморщился, но да, без потерь уйти не удалось. Однако такую цену мы готовы платить – враги потеряли не меньше сотни воинов. Эх, провести бы несколько таких рейдов…

Пока я трясся в седле, эта мысль не давала мне покоя. Когда мы прибыли в следующую деревню, куда стянулись несколько похожих отрядов, я отозвал Свена в сторону:

– Найдёшь четыре десятка человек из тех, кто посмелее, знает местность и умеет стрелять из лука и ружей?

– Зачем? Вы и так хорошо поработали, – нахмурился бывший охотник.

– Продолжу кусать ублюдков за бока, – оскалился я.

– Это и пороха вам нужно выделить…

– Не скупись, в засадах хороший размен выходит. Так сможешь выделить людей?

– Ай, иди спать, к утру всё будет, – отмахнулся мужчина.

Я довольно потёр ладони и, вернувшись в один из домов, что зарезервировал для себя, забрался на печку, завернулся в одеяло и уснул.

Проснулся рано утром от шума голосов возле занятого мною домика. Быстро умылся из фляжки, выпил воды и вышел наружу, оглядев полусотню мужчин.

При моём появлении раздалось громкое «стройся», и ополченцы вскочили с мест, быстро выстраивая строй. Я мельком оглядел луки и арбалеты за спинами, вещевые мешки, доспехи. Ну и ружья, конечно. Сейчас нужно произнести речь. Желательно, пафосную, зажигая сердца. Но меня этому никто никогда не учил, так что я протяжно зевнул и сказал:

– Будем бить ублюдков в лесу: нападения на занятые хутора, перехват небольших отрядов на дорогах. Больше убьём – легче будет в большой битве. Из местных кто есть?

– Я из той деревни, что вчера оставили, – поднял руку молодой светловолосый парень.

– Как зовут?

– Золтан, Ваша Милость.

– Тогда и веди нас, заодно расскажешь про окрестности. Собираемся и выходим!

Через полчаса мы уже топали по лесу, забирая сильно вправо от дороги. По словам проводника, к полудню обойдём деревню, а там путь вдоль болота. В итоге, выйдем на неплохое место для стоянки, откуда удобно будет ходить в рейды

Он не ошибся, солнце стояло в зените, когда показалась небольшая охотничья избушка с родником неподалёку. Немного отдохнув и перекусив, отряд выдвинулся к тракту. Пара часов хода, и основные силы остановились, а я с проводником и одним из десятников отправился на разведку.

– Всё, дальше нельзя. Заметят, – шёпотом предупредил нас Золтан спустя полчаса ходу.

Хмыкнув, я достал из мешка кусок грубой холстины и стал вставлять в неё веточки, травинки и прочий мусор. Осмотрев результат, накинул её на себя, проделав отверстие для головы. Затёр грязью и смолой шлем, а после лёг на землю и осторожно пополз, держась кустов.

Десяток метров. Три десятка. Полсотни. И дальше совсем медленно, внимательно смотря по сторонам.

Вдалеке, за деревьями, мелькнула дорога, и я, найдя кусты погуще, замер, наблюдая за движением.

За десять минут мимо проскакал один отряд на два десятка человек, да прошла телега с небольшим сопровождением. Устроившись удобнее, отпил воды из фляги и продолжил наблюдение, обдумывая тактику.

Маленькие отряды рационально выбивать из луков и арбалетов, после чего утаскивать трупы в лес. Стрелять из ружей – грохота будет на всю округу. Большие отряды обстреливать и уводить глубже в лес, в засаду, заодно решая вопрос с тасканием новых трупов.

Главное, не отпускать живых, и тогда на пару раз этого места хватит. Кивнув своим мыслям, я подал знак лежащему рядом проводнику и пополз обратно, через полсотни метров с наслаждением встав на ноги. Рождённый ходить – ползать не должен!

Шутки шутками, но обратно шёл, высматривая позиции, подыскивая место для засады. Конечно, можно всей полусотней засесть вдоль дороги с обеих сторон, тогда вероятность, что кто-то из врагов уйдёт, небольшая. Но и мы, если нас обнаружит сравнимый отряд, окажемся разделены и без каких-либо преимуществ. Так что нет. Пусть лучше мы рассредоточим вдоль дороги человек двадцать, а остальные будут нашей страховкой поглубже в чаще.

Найдя небольшую прогалину в лесу, прошёлся, высматривая позиции лёжек для бойцов. Пойдёт.

Мы дошли до основного отряда и вернулись уже все вместе, распределяя места для каждого из засадного отряда. Думаю, стоит чередовать людей в засаде тут и около дороги. Часть народу сходила до тракта и вернулась. Ну а следом отряд отправился обратно на охотничью заимку на ночь.

Отдых, приготовление пищи и снаряжения, обсуждение тактики и условных сигналов. Многие плели себе различные халаты, типа моего, проверяли и чистили оружие.

На рассвете выдвинулись на место засады. В обе стороны от дороги отправили отряды по три человека с задачей перехватывать тех, кто сможет сбежать, а полтора десятка разместились вдоль дороги.

Я хмыкнул, оглядывая новые кусты и кочки, которых тут не было. Многие бойцы ещё и в землю частично зарылись, удачно выбрав момент без путников. Десять метров от дороги, но если не знать, то и не заметишь. Всё готово и оставалось лишь ждать добычу. Благо, она не заставила себя ждать.

Через полчаса раздался стук копыт, и показался отряд пехоты, сопровождающий телегу. Шестеро человек. Идеально!

Вот они всё ближе, и я, вскинув арбалет, выстрелил. Попал, один из пехотинцев рухнул на землю, схватившись за застрявшую в лице стрелу. Выстрелили ополченцы, и упало ещё трое, а остальные враги оказались ранены. Ещё залп, и пятеро наших бросились на дорогу, попутно добив благородных.

Трупы закинули на телегу, а несколько воинов замели кровь на дороге специально подготовленными вениками. Телегу же загнали подальше в лес и закидали кустами и лапником, лошадей отогнали в другую сторону и пустили пастись.

Крестьянским парням не хватило сил справиться с жадностью и убить дорогую животину, да и предложения взять животных с собой звучали интересно. Хотя бы на мясо, которого постоянно не хватает здоровым парням в наших полуголодных условиях.

Тем не менее, через пять минут всё было как прежде. Но, едва расположились в засаде, как на дорогу вылетел ещё отряд всадников в два десятка человек.

Я даже не успел выстрелить, как разгорячённые прошлой битвой ополченцы обрушили на них град стрел. Заржали лошади, падали или повисали на сёдлах всадники. Однако дюжина проскочила дальше по дороге.

Через мгновение от этого отряда раздался тревожный свист. Мы с парнями не выходили из леса, редкими стрелами добив раненых.

Тем временем, на дороге показалась плотная колонна, которой не было видно края. И вот они сразу же стали бить из луков в лес, заметив одного из наших бойцов, не успевшего нормально спрятаться.

Мы ответили, конечно, но силы явно были неравны, и пришлось отступить дальше в чащу, продолжая стрелять из луков и арбалетов. Но и там, выдав пару залпов, мы развернулись и побежали, преследуемые по пятам противниками.

Тут уже не до стрельбы, только и остаётся, что сматываться. Хорошо, что не так уж и далеко. Мы пролетели заветную прогалину и попадали в оборудованные заранее места, пытаясь отдышаться.

Бегущих за нами врагов встретил ружейный залп. Полтора десятка самых быстрых упало мёртвыми и ранеными. Но и весь эффект – остальные попрятались за деревьями.

Я выхватил винтовку и стал стрелять сам, беспрестанно матерясь на свою собственную глупость. Лес лишил превосходства в оружии нас самих. Я попадал, но проблема в том, что благородных становилось всё больше, и нас потихоньку обходили справа и слева.

Вернулись засадные отряды, которые должны были не дать уйти подранкам и беглецам, добавив нам числа. Бой же всё увереннее превращался в позиционную дуэль, в которой, у нас преимущество лишь в заранее подготовленных позициях. Жаль, но мой красивый план по созданию «конвейера смерти» на поверку оказался полным дерьмом.

Над головой свистнула стрела, и я глубже зарылся в листья и сосновые иголки, перезаряжая винтовку. Выстрел, выстрел. Попал. Вскинулся ещё лучник с перьями на шапке, посылая в меня стрелу, и спрятался за трухлявым пнем. Я три раза нажал на спуск, всаживая пули в эту «преграду». Судя по взлетевшему в воздух перу, он поймал пулю в голову.

Ситуация пахнет керосином, однако, повернувшись к соратникам, я, демонстрируя уверенность, выкрикнул:

– Отходим, как планировали!

И сам пополз назад, одним из первых. Задача вооружённых многозарядками отойти первыми и потом прикрыть отход остальным. Вот и я отполз назад на три десятка шагов, унял беспокойное дыхание, положил винтовку на ветку и открыл огонь на подавление, максимально быстро перезаряжаясь.

Под нашим прикрытием отошли и остальные, подхватывая раненных, ружья, запасы пороха и пуль, убитых товарищей. Потом под их прикрытием отошли и мы. Но толку вышло не много, нас преследовали, и засада, превратилась в загонную охоту. Всё чаще с нашей стороны летели стрелы и болты, а враг подбирался всё ближе.

Вскинув винтовку, выстрелил в мелькнувший среди деревьев силуэт. Не попал. Ещё пару посланных пуль, и спрятаться за деревом, раскрывая барабан и вытряхивая гильзы в мешок. Пошуровав в кармане, стал снаряжать новые патроны. Остался всего десяток.

Мы потеряли пятерых мёртвыми и семерых ранеными, которых сейчас уносит с поля боя ещё десяток человек. Итого, в бою осталась половина отряда. Сейчас нам нужно тут продержаться минут десять, давая время эвакуировать раненых. Может, стоило всем засесть в одном месте и попробовать отбиться? Нет, тогда окружат, а там не факт, что у нас хватит сил…

Выстрел. Ещё. Максимально чётко и экономно, стараясь лучше целиться. Ещё три попадания. Перезарядка, пытаясь найти залёгших противников. Не нашёл. Несколько жадных глотков из фляги, дозарядить винтовку. И замереть, отслеживая цели.

Слева грохнул выстрел, следом ещё пять. Развернувшись, открыл огонь по мелькающим совсем близко врагам. Они, всё же, смогли обойти с фланга. Но мы отбились, правда, оказалось, обошли нас не только слева. От доспеха отскочила стрела, и я выхватил револьвер, поворачиваясь направо. Выстрел, ещё один. Труп лучника осел на землю.

Подхватив левой рукой копьё, бросился наперерез недругам, стремясь закончить бой быстрее и дать соратникам возможность перезарядиться. Мимо пролетел болт, отскочила от нагрудника стрела, и вот передо мной полдюжины человек. Три быстрых выстрела: лучник и арбалетчик осели на землю.

Врагов четверо, трое крутящих в руках свои сабельки и один копейщик. Валера грохнул последней пулей, расплёскивая мозги копейщику, отправился в кобуру, а я замер с копьём в руках. И постарался расслабиться, убирая напряжение из мышц, готовясь к работе на рефлексах.

Вдох.

Они атаковали одновременно: передний сразу поднял саблю, готовясь жёстко парировать удар моего копья, а двое за ним должны были нанести удары справа и слева. Губы раздвинулись в улыбке, и я прыгнул вперёд навстречу первому, одновременно нанося укол идущему сбоку.

Его глаза удивлённо расширились, но, вместо парирования копья, ушедшего в его товарища, он сумел сообразить и нанести укол мне в горло. И не попал. А я уже был рядом, слыша, как по плечу проскрежетала сабля. Удар левым кулаком, в который я вложил всю свою массу, заставил его поплыть, несмотря на шлем. Я сбил благородного своим телом, а после, прикрывшись им, как щитом, от других, перехватил копьё у острия, и одним движением перерезал горло.

Тут же, разрывая мышцы, толкнул заливающее землю кровью тело навстречу чужой атаке и сделал несколько шагов назад, перехватывая копьё нормально.

Выдох.

Пяток шагов в сторону, ведя противников по кругу. Шаг вперёд, укол. Назад, в сторону, укол. И ещё несколько максимально быстрых атак, навязывая врагам защиту. Звякнул металл, когда они парировали атаки. Я ещё взвинтил темп, атакуя одновременно обоих, приучая к определённой манере боя. Быстрые, максимально лёгкие удары, парируемые саблями.

Смена стойки, крепкая фиксация копья и удар с вложением всей массы тела. Вскинулась в парировании сабля, но наконечник, вместо того, чтобы безобидно уйти в сторону, как до этого, входит «высшему» в горло.

Усмехнулся, радуясь хорошему удару. Удалось просчитать, насколько он сможет сдвинуть удар копья саблей и попасть абсолютно точно. Я молодец!

Взмах клинка прошёлся перед моим лицом, пока я отступал, а моё копьё резануло по ноге атакующему. Он на долю мгновения опустил глаза вниз, и после этого не успел отреагировать на укол в голову. Наконечник проскользнул по кости лица, пластая мясо, и вошёл в глаз.

Шагнув вперёд, я толкнул ногой тело, стряхивая труп с застрявшего в глазнице острия. Опять поднял копьё и глубоко вдохнул. Первая моя атака очень-очень опасная вышла, по грани прошёл, но иначе троих опытных воинов никак не победить. И у меня совсем кончились патроны.

Рядом раздавались редкие выстрелы. Подхватив колчан с болтами и оружие мёртвого арбалетчика, я бросился к своим, взводя тетиву. Бой до сих пор не закончен, нужно уводить людей.

Кажется, хреновый из меня вышел партизан…

Глава 11

Нам повезло, после того, как я вернулся к остальным, противник стал отставать. Эти фланговые отряды оказались последними значительными силами благородных. Отстреливаясь из луков и арбалетов, мы смогли отойти.

– Дальше я сам, Ваша Милость, – кривясь от боли, прошептал наш проводник у меня за спиной.

– Не неси чушь, Золтан, не далеко осталось.

На этом мой живой рюкзак заткнулся. Не я один щеголял подобным «рюкзаком», кроме того, двое парней шли с носилками. Я старался глубоко дышать и не сбиваться с ритма, нам ещё около километра до охотничьего домика. Там попробуем оказать помощь лучше, чем вытащить стрелу и перевязать рану.

Ранения, в основном, довольно однообразны: стрелы в неприкрытых конечностях. Лишь парень на носилках зажимал бронебойную стрелу в животе, прошедшую сквозь кольчугу.

Сходили в партизанский рейд, называется! Сейчас понятно, что тут нужно наносить быстрый удар и уходить, не пытаясь устроить засаду на несколько отрядов сразу. А если устраивать долговременную ловушку, то с засеками и укреплениями.

– Бьёрн, он, кажись, всё, уже холодеть начал.

Фраза одного из «носильщиков» вывела меня из невесёлых размышлений о собственных ошибках. Я поморщился и попросил бойца:

– Донеси до места, хоть похороним нормально.

Тот хмуро кивнул, и мы продолжили наше невесёлое путешествие, к счастью, без проблем добравшись до охотничьего домика. И уже там, обложившись зельями, нитками и иголками, я принялся шить.

А кому ещё? Вчерашним крестьянам, которые венозную кровь от артериальной не отличат?

Помыл руки, накипятил воды, достал небольшую котомку, в которой у меня зелья и перевязочный материал, да принялся работать, как мог. Пока подготавливался, ещё двое, кроме того, что мы принесли мёртвым, до помощи не дожили. Истекли кровью.

Хуже всего оказалось с ранением живота, где требовалось всё как следует промыть, зашить кишки и ливануть сверху обеззараживающего зелья. Уж о микроорганизмах местные медики представление вполне имеют. Но справился. А вот парень, которому пробило бедренную артерию, потеряв очень много крови, умер у меня на руках. Причём, что обидно, артерию ему пробило при транспортировке, уже возле убежища. Не рискнули вынимать стрелу, уж очень неприятно сидящую в ране.

Остальные, после того, как я потратил все зелья, возможно, выживут, если не будет заражения. Вообще, зелья работают хорошо, в лекарском деле не нужно таких уж огромных энергий, если, конечно, тебе не собирают череп по кускам, как мне в своё время. Алхимия даже на мане с её ограничениями достаточно эффективна.

Закончив, помыл руки и остался сидеть, смотря на огонь. Пятнадцать человек умерло, дюжина ранены. Сколько мы убили в ответ, сотню? Больше? Стоило ли оно того?

В любой момент по нашим следам могут явиться враги, а у меня может драться только два десятка человек. Но и уходить пока не можем, нужно отдохнуть и дать хоть немного времени раненым.

Выпив воды, подтянул мешок, достал небольшие тиски, порох, пули. И меланхолично стал прессовать в гильзы.

Пять, десять. Двадцать. Тридцать. Сорок. Пока работал, на лес опустились ночные сумерки, бессвязно вскрикивал в бреду раненый в живот, похрапывали остальные бойцы, да часовые тихо обсуждали прошедший бой.

Слушая восторженные восклицания, кто и сколько убил, поморщился. Парни сама простота: ну да, четверть отряда умерла, но ведь убили сколько? По десятку за каждого! Так может не надо пытаться быть святее Папы Римского? Раз для местных это победа, то и мне не стоит так уж сильно переживать? В конце концов, я не военный. Впервые подобное организовываю, и пусть мы выжили и победили только благодаря огнестрелу, но так в первый раз, что ли?

Сплюнув, я завернулся в одеяло и попытался уснуть. Лежал, ворочался, пока не увидел, как двое часовых поднялись и двинулись в лес заменить своих коллег в дальнем дозоре. И только тогда, немного успокоившись, задремал.

Утром быстро собрались, подняли носилки, на которых разместили раненых и отправились домой. Отдыхать приходилось довольно часто, но никто не роптал, все можем на носилках оказаться. Дошли без проблем, и уже в сумерках оказались на территории, контролируемой нашими.

На следующий день меня разбудили такими словами:

– Бьёрн, а когда мы пойдём ещё?

Я спросонья недоумённо уставился на одного из десятников, с которыми ходил в рейд. Очень хотелось спать, и я, желая перенести решение на свежую голову, отмахнулся:

– К вечеру!

Отмазавшись, накрылся одеялом и уснул опять, продремав почти до заката.

– Хорошо-то как! – протяжно зевнул и, почесавшись, вышел из избы, где спал.

Прошёл к колодцу, умылся, вернулся в дом, захватил кружку, заварку на травах, сахар. Заварил себе из общего котелка с кипятком напиток и, посидев пару минут, внимательней огляделся по сторонам.

В небольшом селе, что мы заняли для стоянки, сильно прибавилось людей. Раздавали порох, лили новые пули, перетряхивали вещи. Царило приподнятое боевое настроение.

Я как раз принялся за кашу, когда, поправляя кусок ткани поверх доспеха, подскочил всё тот же десятник, отчитавшись:

– К ночи можем выходить! Но, Ваша Милость, лучше утром. Дождь собирается, да и запас пуль восстановить не успели.

Я про себя выругался. Кажется, спросонья оказался не точен в формулировках. Но не отступать же теперь? Так что бросил демонстративный хмурый взгляд на низкие тучи и кивнул:

– Да, конечно.

– Спасибо, Ваша Милость! – десятник просиял и, поклонившись, бросился передавать новость остальным. Совсем молодой ещё парень ведь, лет восемнадцать. А уже командует отрядом, что значит, дерётся с начала осады…

Вздохнув, быстро доел кашу и принялся располагать на костре свою пулелейку. К утру надо подготовить боезапас.

Я успел, и даже получилось пару часов вздремнуть. Ну а с восходом солнца мы выдвинулись в лес. Нас стало больше, ружья павших потеряны не были, и их взяли новые бойцы. Ещё десяток человек шли вооружённые для ближнего боя.

На привалах я обдумывал схему связи между отрядами. Вообще, магические способы связи хоть и упростились с катастрофой, но один вариант есть. Руна «подобие», связующая, иллюзорная и пара накопителей. Позволит с расстояния в пару километров окрашивать выбранную область на артефакте в ту, которую задали на ответной части. Недалеко, но нам поможет хотя бы понять, не идёт ли за выбранным для охоты отрядом ещё один. Повторения прошлого рейда, когда мы связались со слишком большими силами противника больше не хочу.

В целом, варианты магического телеграфа используются на небольших расстояниях: драконы так, например, передают в своей банковской системе часть информации о движении средств. Хотя, может, информации там больше, чем показывают, никто не знает. Секреты, что касаются денег, ящеры охраняют свято.

На этой мысли я поморщился: недостаточно свято, раз данные утекли, и мне пришлось отбиваться от «высших» по дороге.

Тем временем отряд бодро преодолевал километр за километром по лесам и звериным тропам. В этот раз направились в другую сторону, нацеливаясь на иную дорогу. Шли весь день, делая большой крюк. К ночи, остановившись на лесной полянке, отправились разведку. А утром, пока поработавшие разведчики отсыпались, у меня уже появилось понимание происходящего вокруг.

Судя по карте, мы в приличном тылу противника. Южнее идёт тракт, где как раз стоит организовать засаду. Есть несколько хуторов, где находятся отряды врагов по несколько десятков человек. Но атаковать благородных в укрытиях не хочется. Подловить на марше – совсем другое, чем пытаться выковыривать из домов.

Особо нового ничего придумывать не стал: с утра мы отправились на тракт, подготавливая позиции. В этот раз заранее приказал наблюдающим за дорогой, чтобы нас предупреждали стрельбой, если запахнет жареным. На свист лучше не надеяться.

Отряды меньше двадцати человек решили полностью игнорировать - никакого сидения в кустах у дороги большим отрядом! Несколько разведчиков и остальные силы глубже в чаще. Я, правда, таки в лопухах у тракта, ведь решение об атаке на мне.

К вечеру нам повезло, показался отряд около сотни человек с обозом, медленно тянущимся по дороге. Я постучал по дереву, привлекая внимание одного из ополченцев в нескольких десятках метров позади, и кивнул. Он вскинулся, отползая назад, чтобы передать сообщение дальше по эстафете.

Спустя минуту остальной отряд выдвинулся к лесу. И когда караван поравнялся со мной, ополчение приготовилось к огню. Никаких попыток заманить в ловушку и слишком сложных манёвров. Насколько возможно скрытно подошли к дороге, а когда не получилось скрытно, спрятались за деревьями и дали залп из ружей.

После залпа, пока перезаряжалась основная масса стрелков, их прикрывали бойцы с нарезными винтовками, выбивая тех врагов, кто решил броситься в атаку. Я занимался тем же самым.

Вот размахивающий саблей аристократ получил пулю в шлем с яркими перьями, повиснув на седле. А вот командир, громкими криками призывающий собраться и сражаться лучников, сам благоразумно прячущийся за телегой. Зря он, борта не защищают от пули.

Отстреляться, перезарядиться и быстро выпустить барабан по метнувшейся в лес дюжине оголивших сабли аристократов. Бросить винтовку, выхватить револьвер и опустошить уже его запас патронов. Перезарядка и продолжить огонь.

Выстрелили дульнозарядки, и бой неожиданно кончился.

Затишье, пока перезарядились, а затем на дорогу высыпало два десятка бойцов, быстро обыскивая убитых и добивая раненых. Пять минут суматошного шмона, и вернулись в лес, быстро уходя обратно в чащу и стараясь замести следы.

Со следами вышло отвратительно: у большинства ополченцев нет никакого охотничьего опыта. Да и при всём желании семьдесят человек – это не то количество, чьи следы можно скрыть в лесу. Отряд, конечно, прошёлся пару сотен метров по неглубокой речке, но опытный человек всегда поймёт, где мы из неё вышли и вошли. Так что, наверное, просто зря намочили ноги и лучше стоит думать в сторону оставления за собой ловушек, чем пытаться скрыть следы. Однако на такую подготовку местности при тактике “быстро нанести удар и бежать” времени не будет. Возможно, даже стоит подумать о тропах, где можно пройти на лошадях в качестве увеличения мобильности или эвакуации раненых.

На этом на сегодня всё не закончилось. Сделав круг по лесу, опять вышли на дорогу ещё восточнее. И уже тут, выслав предупредительные отряды, засели заново.

Мимо проходили отряды: пять человек, десять, дюжина, три десятка. Это уже достаточно, и я отдал приказ атаковать. Залп, стрельба одиночными, грабёж.

Мы ещё продолжали обыскивать убитых, когда подбежал ополченец и крикнул:

– Выстрел с восхода!

Я кивнул и, повернувшись к остальным, приказал:

– Бежим, парни!

И мы побежали… А что ещё делать, когда разведчики бы не стали раскрываться, если там не идёт большой отряд? Так что лучше плохо бежать, чем потом медленно тащить раненых и убитых. Километр за километром, пока не устали. Я не стал проводить рейд дальше, а завернул отряд домой. Бои нужно осмыслить, сделать выводы. Да и зачем испытывать удачу лишний раз?

Тем не менее, вернувшись на тот же хутор, уже через день мы отправились в новый рейд, в очередной раз сменив маршрут. В засаде пришлось сидеть почти полдня, а потом отправиться на другую дорогу, пропуская мимо отряд в двести человек.

Благородные, всё же, не дураки, смогли сделать выводы. Впрочем, выйдя на другой тракт, мы отправили отряды на разведку, а потом просто пошли по дороге, убивая всех встречных благородных. И как только враг выслал большой отряд, ушли в лес.

К сумеркам опять вернулись на первый тракт и прошлись там, обнаглев настолько, что шли по дороге километров десять. Вернулись в лес, обошли занятые врагом деревни и к утру были в своём расположении.

Вернулся курьер от наших магов, привезя мне небольшой медный диск с креплением на предплечье и четыре деревянных палочки размером с карандаш. Я не стал мудрить сам, а просто заказал необходимый артефакт магам. Теперь в случае проблем разведке не нужно шуметь выстрелами, а достаточно переломить палочку, и у меня на предплечье загорится сигнал.

Но это не все подарки, что отправила мне принцесса: ещё один сейчас оглядывал мой отряд. Подняв глаза от короткого письма, присланного Элеонорой, оглядел чисто выбритого светловолосого мужчину лет сорока с тонкими пальцами и саквояжем в руке.

– Бенедикт из Сорнии. Врач, да?

– Бьёрн «десяток прозвищ»? – усмехнулся мне в ответ наш новый хирург.

– Не больше полудюжины, – хмыкнул я в ответ. – Располагайся, но я бы посоветовал основное время проводить не на этом хуторе, а хотя бы на время рейдов уходить назад. Благородные легко могут атаковать.

– Я собирался с вами, – хмыкнул врач.

Нахмурившись, окинул его недоверчивым взглядом.

– Зачем? Это опасно, а врачей у нас мало, да и беготни в походе очень много.

– А зачем вам врач, если половина пациентов до него не доживёт? – в свою очередь язвительно осведомился Бенедикт.

– Принимается. Тогда готовься, завтра выходим. Советую выспаться, день будет тяжёлый. Домов тут свободных больше нет, размещайся у меня, – кивнул я на домик позади.

Он махнул ополченцу, стоящему позади, и в дом занесли большой мешок с привязанным к нему одеялом. Врач явно желает обеспечить себе хоть какой-то комфорт.

Кроме доктора Элеонора прислала мне ещё десяток переломных винтовок с запасом патронов под них. Новеньких, явно только из кузниц. Ради интереса проверил парочку комплексом познания. Идеально. Явно Фиона втягивается в работу. Сомневаюсь, что проверяет всё сама, а вот построить магов на выполнение полезной работы…

Наличие врача заставило смотреть в будущее с некоторым оптимизмом о судьбе раненых. Да и дорогу Бенедикт переносил достаточно легко, пусть мы и взяли с собой несколько лошадей. Некоторые тропинки слишком хорошо протоптали, и десяток километров он проехал верхом.

Работа разведки, занятие позиций. Сегодня я немного поднял величину отряда, с которым мы можем столкнуться. Хотя и заставил бойцов сильнее подготавливать места лёжек.

Сработали по классике с упавшими перед лошадьми стволами деревьев и охватом вражеского отряда с двух сторон. Дорога удачно проходила немного в низине, и можно не бояться убить соседа напротив случайным выстрелом. Но и врагов много: крупный отряд, около двухсот человек.

Сначала ударили залпом дульнозарядные, а следом, пока они перезаряжаются, по десятку нарезных винтовок с каждой стороны.

Впрочем, благородные труса не праздновали. Нам в ответ ударили стрелы, бросились мечники и копейщики, желая завязать рукопашный бой. Зря, на самом деле. По-настоящему массово не вышло, и их просто встретили новым залпом.

Рядом в дерево воткнулась стрела, а сам лучник осел с дыркой в черепе. Опыт – великое дело, раньше я стрелял хуже.

– Все за мной! – раздался крик среди «высших», и вперёд бросился воин в богатом, даже на первый взгляд, очень монументальном доспехе. На моих глазах он поймал несколько пуль в грудь и щит, которым прикрывал голову, и продолжил бодро бежать в нашу сторону. Явно выпил зелья, но видно, что простые, однократного действия.

Хмыкнув, я перенёс ствол ниже и выстрелил три раза, добивая остатки барабана винтовки. Запнувшийся воин, кубарем полетел на землю, получив пулю в колено. Правда, за ним единым порывом бежало полсотни воинов, и даже ранение лидера их не остановило.

Прогремели выстрелы, но благородные продолжали бежать по лесу, прорываясь врукопашную. Повесив ружьё на спину, достал револьвер и шагнул в сторону, покидая укрытие за деревом. Враги опешили. Затёртые грязью латы, на которые сверху накинуто пончо с торчащими из него в разные стороны ветками. Я напоминал оживший куст или какого-то лесного бомжа.

Шесть выстрелов, три трупа и один раненый, а дальше я взял в руки копьё. Укол, труп. Принять на кирасу удар, ответить. Отступить, резануть, уколоть. Сдвинуться, принять на доспехи удар сабли, убивая одновременно другого врага, отступить.

У меня хорошие латы, пробить их вот так саблей или из лука почти невозможно. Я быстро двигался среди атакующих, колол, подрезал, очень редко рубил, главным образом стараясь отвлечь на себя врагов. Правильный строй тут сложно составить, а индивидуально благородные лучше дерутся, чем ополченцы. Надо помочь.

Звякнуло о кирасу металлом, и я отступил, парируя новый удар. Молодой вертлявый парнишка напротив прекрасно работал своим копьём с узким трёхгранным наконечником. Бил мне по ногам, иногда в голову или конечности, целя по уязвимым местам. Никак не получалось его подловить, очень хорош, и копьё у него легче, быстрее.

Парировать, сместиться, отступить. Пропустить попутный удар саблей, воткнуть копьё в колено случайному воину рядом. Звякнуло о наруч чужое копьё, отрикошетив мне в грудь.

Я поморщился, но опять вернулся к танцу с одним-единственным врагом. Талант, чтобы его мать так!

Вокруг продолжали греметь выстрелы, а я всё нападал и защищался. Никак не получается зацепить его, уж очень юркий в своём простом, лёгком, пластинчатом панцире и шлеме.

Кровь горячит азарт! Как давно я подобного не чувствовал? Борьба с противником на пределе сил и мастерства, когда только копьё и опыт решает, кто из нас лучше.

В один момент я сумел оторваться и махнуть рукой стрелкам, отслеживающим парня. Они послушались и стрелять не стали, перенеся огонь на огрызающийся обоз.

Парировать, сдвинуться, ударить пяткой, резануть остриём, перевести удар в укол, уклониться, ответить. Опять мимо. Да блин! Парень лучше Свена, откуда такое мастерство, ему же лет семнадцать?!

Я, выведенный скверной на пик человеческой формы, попадаюсь на его разводки, зачастую вытягивая физической силой, размерами и доспехами.

Однако есть кое-что, в чём я парня явно превосхожу. Окинув взглядом место поединка, в очередной раз парировал удар и пошёл в атаку сам. Он отбил, уклонился, ответил, но, сделав шаг назад, на долю секунды запнулся о лежащее тело. Его учили очень хорошо, но нет ещё у парня привычки двигаться по полю битвы, заваленному трупами. А вот у меня – есть.

Бросок вперёд, ввинчиваясь в чужую атаку, отбрасывая своё оружие и хватая его копьё за древко. Рывок на себя и удар шлемом в лицо. Перевернуть выхваченное копьё древком и ударить оглушённого врага по голове, бросая на землю.

– Лежи, тогда выживешь, – негромко посоветовал я нокаутированному противнику, втыкая его копьё в землю и подхватывая своё.

Убивать парня не собираюсь. Просто по-человечески жалко губить такой редкий талант.

– Что дальше, Бьёрн? – крикнул мне один из десятников, а после, запнувшись, добавил: – Красивый бой, Ваша Милость.

– Стараемся, – хмыкнул и, повернувшись к остальным, крикнул: – Уходим.

В этот раз оказалось пятеро раненых и двое убитых. Но теперь у нас есть врач, который быстро оказал первую помощь, а дальше мы выдвинулись домой. Хватит на сегодня приключений.

Удивительно, но моя тактика оказалась эффективна. Каждый рейд оттягивал основную битву. Враги не могли собрать силы вовремя, вынужденные передвигаться очень большими отрядами даже по своей территории. Большая битва откладывалась, не состоявшись ни через неделю, ни через две.

Мой отряд стал дробиться. Отвалилось тридцать человек, составляющих ядро банды, чтобы действовать на другом тракте. Потом ещё двадцать, отправившихся беспокоить набегами окрестности лагеря врагов.

По лесам стали всё чаще встречаться группы благородных. Обычно небольшие, но достаточные, чтобы срывать наши засады. Враг учился, пока, наконец, спустя месяц мы не провели пять дней, так и не поймав ни одного крупного или мелкого отряда, и ушли намного глубже на их территорию, засев на тракте.

– Как думаете, сегодня опять никого, Ваша Милость? – шёпотом осведомился у меня вернувшийся после ранения Золтан.

Парень так достал всех рассказами, как его из боя вынес на плечах лично Бьёрн, что в госпитале не пожалели слабого зелья регенерации, лишь бы отправить счастливчика обратно. Я же, окинув бойца взглядом, усмехнулся.

Стоило однажды вечером у костра бросить, что можно маскировать и лицо, как парни приняли это, как обязательную операцию. Вот и сейчас намечающаяся борода парня тщательно изгажена хвоёй и листьями, как и разрисованное грязью лицо. Зрелище довольно комичное. Да и вообще сюр тот ещё: средневековые воины в латах с мечами на поясе прячутся под маскхалатами и маскировочной раскраской, сжимая в руках ружья. Мне немного ломает шаблон такое смешение эпох и стилей. А парням что, им нормально.

– Как повезёт, – задумчиво ответил я.

Если не сложится с засадой, завтра ещё посидим и отправимся домой. Мы и так своими ударами сильно попортили благородным снабжение и сократили их поголовье не меньше, чем на тысячу воинов. Но главное, за это время ещё часть войска перевооружена на нарезные винтовки с патронами.

Более того, на вооружение уже поступают и барабанные винтовки, вроде моей. Это нам хорошо поможет в намечающейся битве. Так что время прошло не зря, и весь порох будет потрачен максимально эффективно.

– Идут! – воодушевился Золтан, кивнув на дорогу, где появился отряд в полсотни человек.

На руке загорелся зелёным браслет, сигнализируя оповещение разведки. Я поморщился.

– Это ловушка. За ними позади большой отряд.

Так и оказалось. Хотя насчёт целенаправленной ловушки именно на нас я не уверен, после того, как увидел основные силы. Обоз в три десятка телег, несколько отрядов конницы, много пехоты. И особенно меня смутили две большие повозки на массивных колёсах. Везут там что-то явно очень тяжёлое. Золото? Нам было бы полезно, Элеонора плачется, что денег в казне нет.

Но врагов около трёх сотен, настороженно посматривающих по сторонам, и почему-то в конец колонны на пару одинаковых повозок.

Я пожевал губу. Опасно. Но сидеть дальше тут уже, и правда, нет смысла. Это наш последний рейд, а если там действительно золото?

Жадность, в итоге, победила. Подпустив врагов поближе, выстрелил, знаменуя атаку.

Грянул залп, первые убитые, пришёл ответ из луков и арбалетов, рванулась в лес пехота врага, стремясь перейти в рукопашную. Всё уже привычно.

Бьёт в плечо приклад, рядом также сосредоточенно стреляет из револьверной винтовки Золтан – стрелок он оказался неплохой, заслужил.

Бросился вперёд отряд в десяток мечников и от нас. Закованные в тяжёлые доспехи, они должны завязать врагов, отвлечь, дать время стрелкам. Среди них могу быть и я, но из винтовки убью больше. Нерационально.

– Что за!.. – отвлёк меня рядом возглас напарника я, и, повернувшись, увидел, как обслуга тяжёлых телег, навалившись, разворачивает их в нашу сторону. Отлетела набок ткань, и на нас выглянули жерла двух пушек.

Вот и ответ, что там такое тяжёлое. Лучше, это было бы золото…

– На землю! – срывая горло, заорал я.

Что характерно, послушались меня и бегущие в атаку враги. А следом грохнуло!

Затрещали прошиваемые шрапнелью деревья, пушки заволокло дымом. Раздались проклятия, как от ополченцев, так и от врагов, которых зацепило, как бы не сильнее. Впрочем, тут же выстрелы с нашей стороны возобновились. Я же, перезарядился и, недолго думая, открыл огонь по тем двум крайним телегам, на которые оборачивались враги.

– Там порох, – ответил напарнику, бросившему на меня удивлённый взгляд.

Тот тут же перенёс огонь туда же. И, кажется, ему повезло больше, поскольку результат оценили мы все.

Рвануло так, что всех врагов в радиусе десятка метров от телеги буквально разорвало на куски, а ударная волна прошлась вокруг, отбрасывая и оглушая мой отряд и противников. Нам легче, мы в каких-никаких укрытиях. А вот благородным…

После такого взрыва сражение не затянулось, слишком плохо им пришлось. Через десять минут остались одни трупы, а я бросился к телегам с пушками. Одну из них взрывом перевернуло, но меня интересовало не железо. Я лишь мельком бросил взгляд на рунный контур для воспламенения пороха.

Я искал саму смесь. Рвануло уж очень сильно, порох так не взрывается, особенно с таким запахом. Да и количество дыма странное, не бездымный порох, но и явно не чёрный.

Удача мне улыбнулось в тяжёлом каменном кувшине, плотно закрытом привязанной крышкой. Заряды пороха оказались ещё и упакованы в мешочки, и, разрезав один, я недоумённо увидел странный, серый, в чёрно-белую крапинку порошок.

Такого пороха ещё не видел: зернистый, но не хлопьями, а как будто соль. Пожав плечами, пересыпал часть себе, а остальное, порыскав по запасам, запихал в стволы пушкам.

Как только закончилась мародёрка, парой выстрелов всё это подорвал, довольно кивнув при виде разорванных стволов. Пусть чинят.

Десятники, да и просто обычные воины, стояли рядом со мной, хмуро смотря на медные пушки, отлитые врагом. Все всё понимают. Я же только вздохнул: подобное должно было случиться, хотя не ожидал, что аристократы так быстро создадут свой порох.

Повернувшись в бойцам, громко приказал:

– Возвращаемся как можно быстрее, нужно начинать большую битву, – и добавил уже тише, так что услышали только ближайшие воины: – Время больше не на нашей стороне.

Глава 12

– Атаковать? Сейчас? Из-за того, что у них появился свой порох? А не лучше ли отложить до урожая? Ублюдкам, получается, тоже выгодно затягивать время, чтобы отлить больше пушек. А там и зима придёт, у нас будет запас еды, перевооружим ополчение.

– У нас пороха на одну битву. Если они сделают его хотя бы столько же, для нас это будет проигрыш, – пожал плечами я, поглядывая на меряющую комнату шагами Элеонору.

Принцесса не удержалась, приехала на передовую, а тут я вернулся с рейда, огорошив всех новостями.

– И что? Они не могут собирать ополчение из крестьян, особенно с ружьями. Их самих перестреляют. А мы – можем.

– А если всё-таки вооружат? – поднял я бровь. – Восстания начнутся потом, после битвы, их можно потихоньку подавить.

Она рухнула на стул. Пожевала губу, вскочила, метнулась из угла в угол и, наконец, замерла. Выдохнула и уже спокойнее спросила:

– Совсем никак без большой битвы?

За меня ответил Свен, принявший участие в нашем небольшом совете.

– Нет. Бьёрн всё верно говорит. Дополню, что благородные могут дать послабления крестьянству на территориях, не затронутых войной. Возможно, временные, но оттянуть проблемы и обеспечить себе рекрутов можно.

– Когда соберём урожай, нам больше не будет необходимости ограничиваться такими небольшими землями. И крестьян под ружьё поставим больше!

– И обе стороны начнут битву с другими силами и количеством огнестрельного оружия, что приведёт к многократно большим тратам и жертвам. Оно нам надо, Элеонора? – покачал головой я.

Она скривилась и махнула рукой:

– А, начинайте. Вы знаете, что делаете.

– Что ты скажешь про их порох? Он лучше нашего? Эффективнее? – погладил бороду северянин, переведя тему.

– Мощнее. Но нормально воевать с ним они сразу не смогут, – усмехнулся я. – Это скорее взрывчатка, чем порох.

Я, всё же, потратил пару часов, разбираясь с их смесью. Сера, уголь и мелкие белые кристаллы. Если правильно помню школьные уроки химии, у нас это называлось “бертолетова соль”. И оно относится больше к взрывчатке, чем пороху. А ещё на этой основе мы сможем в будущем делать капсюли для патронов.

Однако скорость разработки и то, как быстро они смогли отлить пушки, меня неприятно удивила. С другой стороны, на что ещё я рассчитывал? Или только у меня есть те же конструкты познания?

Пока нам повезло, видимо, к ним не попал наш порох, и они придумали свою версию. Но если это произойдёт, разобраться они смогут быстро. Ту же руну «подобие» можно использовать, как диагност по содержанию определённых веществ в материале. Хотя не факт, что так просто будет с порохом – то, что там основа хлопок не так уж и важно. Труды по алхимии в широком доступе, и люди будут копать, и обязательно найдут, откуда я это взял. Вопрос мотивации и количества привлечённых ресурсов, а уж мотивацию я благородным обеспечил.

– Ещё одна причина воевать сейчас, – вздохнула принцесса.

– Нам нужна это победа, – пожал я плечами и, подумав немного, добавил: – Если совсем честно, нас устроит и ничья, при которой мы потеряем армии. Главное лишить их сил и потом отобрать железные рудники на севере.

– Железные рудники? Почему именно их? – нахмурился Свен.

– Мне нужно много железа. И, Эля, я бы хотел, чтобы ты проработала систему всеобщего образования. Три-пять лет по основным дисциплинам для всех в каждом маленьком селе и большом городе. Народ должен быть грамотным.

– Зачем тебе? Это же очень дорого! И к чему оно крестьянам, которые всю жизнь проводят в своей деревне? Они и учиться не будут, им просто не нужно.

– У меня есть много проектов. Для них мне нужны десятки тысяч образованных людей, желательно уже завтра.

– Да это невозможно! – всплеснула руками девушка. – Где я тебе возьму столько учителей? И чему их учить?

– Грамотность, природоведение, география, математика, основы рунных построений.

– Да зачем? Ещё раз: им это не нужно.

– Поддержу Её Высочество – не будут учиться, – согласился с девушкой Свен.

– Наплевать, что им нужно! – зло сплюнул я. – Мне необходим отбор талантливых юношей и девушек, которые смогут и захотят учиться дальше. Без этого острова не выживут. Можете преподнести это, как способ выбиться в люди, возвыситься над благородными, если хотите.

– Денег на это в казне нет, Бьёрн. И даже если отдашь свои личные накопления, не поможет. Так что если хочешь развития своих проектов, то сначала, они должны принести деньги.

– Вам было мало пороха и пушек? – прищурился я.

– Мы не будем продавать оружие в ближайшие десять лет! Самим пригодится! – твёрдо провозгласила Элеонора.

И только через секунду, когда до неё дошло, что она сказала, принцесса немного побледнела, воскликнув:

– Прости! Не хотела…

От девушки я свою ожидаемую продолжительность жизни скрывать не стал. Что произошло со скверной и почему исчезли шрамы было одним из её первых вопросов, как только я вернулся.

Если отбросить эмоции, она права. Нам нужны деньги. А для этого нужно что-то продавать на континент. Банально чтобы купить пшеницы, если я, и правда, собираюсь изъять большое количество крестьян из деревень для работы на возможных заводах. Так что я поморщился больше от осознания её правоты, чем от какой-то там обиды.

– Проехали. Результат будет, и постараюсь не затягивать на много лет. Давайте лучше обсудим план сражения и что у нас с запасами…

Выходило неплохо. Старые стволы активно перековывали под единый калибр пули, патроны и нарезы. Прежде всего такая система позволяет экономить порох, не говоря уже о точности и скорострельности. Пока я воевал старым оружием, количество нарезных винтовок довели до трёхсот штук, ещё и изготовив три десятка барабанных образцов.

Всё менялось крайне стремительно. Та стадия, на которой развитие огнестрела могло застрять на сотни лет, оказалась преодолена практически незаметно. Это имеет свои недостатки: баллистика для артиллеристов, тактика боя, ничего из этого не успело сформироваться. Линейная тактика с шеренгами солдат, лупящими залпом по очереди, судя по всему, даже не возникнет. Не успеет, в связи с переходом к магазинным вариантам винтовок.

Возвращаясь к битве: пока я партизанил, наши силы стянулись в одну точку, и теперь ополчение насчитывало десять тысяч человек. Нужно наступать, такую толпу не прокормим и пару недель.

Уже утром кажущиеся бесконечными колонны войск потекли по дорогам. Я же с отрядом в полсотни воинов рыскал по лесу, выискивая вражеских бойцов. Они не могли не попробовать тактику, которую я проводил против них, и несколько небольших отрядов мы нашли и уничтожили.

На мой взгляд, это они зря. Партизаны ополчения действовали на намного большей территории, чем есть возможность у благородных. Тот случай, когда размер подконтрольных земель играет во вред самому. В итоге, силы к врагу перебросили без проблем. Однако…

– И как их оттуда выманить? – сплюнул Свен, смотря на укреплённый лагерь, в котором засели благородные.

Хотя, какой лагерь? Натуральный город на десятки тысяч человек, раскинувшийся на нескольких холмах.

– Перережем подвоз продуктов, сами через месяц сдадутся, – пожал плечами я.

Видимо, враги понимали это не хуже меня, раз с их стоянки выдвигались отряды на поле впереди. Тысяча за тысячей, обтекая редкие участки растительности, людской поток формировал строй.

Выстраивалась и наша пехота, артиллеристы и лучники спешно оборудовали себе позиции на холме. Людей было так много, что я не очень понимал, как этим управлять.

На глазах исчезали остатки деревьев, которые пехота пускала на деревянные ежи, размещая их перед строем. Повторения таранного удара конницей никто не хотел.

Правда, враги тоже не очень стремились повторять прошлый сценарий. К тому моменту, когда благородные почти построились, можно было что-то понять по количеству: их оказалось вдвое больше, чем нас. Причём очень много пехоты, а тяжёлой конницы с копьями даже и не видно. Я насчитал около пятнадцати тысяч человек бойцов на земле и пять тысяч конных лучников.

Они ещё не до конца сформировали строй, когда на дороге, слева от лагеря, появился больший отряд пеших. И всё бы было ожидаемо, но он не заканчивался, бесконечной рекой обтекая позиции благородных и вставая перед ними. Тысяча, две, пять, семь.

– Вот так и заканчиваются крестьянские восстания, Бьёрн, – тихо прошептал побледневший Свен, дрогнувшей рукой отдавая мне подзорную трубу.

Я молча поднёс её к глазам, осматривая вражеские позиции, понаблюдал десяток секунд и скрипнул зубами, с ненавистью прошипев:

– Какие же они твари!

Тысячи крестьян с деревянными кольями, дубинами, вилами. Старики, женщины, мужчины. Детей и молодых девушек почти нет, видимо, посчитали нужным оставить «на развод». Да и на полях работать кому-то нужно. Но даже так…

Расставив перед собой толпу крестьян, «высшие» заперли живой щит крепкими отрядами на флангах, не давая возможности человеческой массе бежать иначе, как вперёд.

Пехота благородных сделала первый шаг, остриями копий погнав перед собой толпу крестьян. Кто-то из них кричал, пытался сопротивляться, видя, что ждёт впереди. Таких просто закалывали, и толпа медленно двинулась вперёд.

– Жаль, я надеялся, что мы победим. Ружья, пушки, всё казалось таким сильным. Но это… Бьёрн, ты удачливый, придумай нам чудо. Докажи, что я не зря пошёл за тобой!

Я не очень вникал в то, что говорит Свен. В голове носились десятки мыслей, хотя и то, почему он впал в отчаяние, вполне понимаю. Да, если мы откроем огонь, то перемелем живой щит. Но толку? После этого мы останемся без запасов пороха против вдвое превосходящей нас армии.

Пропустить их внутрь строя? На их плечах прорвутся враги, а там начнётся резня. Отступить? Так они используют эту тактику и в следующий раз. Что мешает, если она работает?

В груди росло бешенство. Суки! Какие же они твари! Будем резать до последней твари, баб, ублюдков их, чтобы ни одной гниды не осталось.

Стеганув бешеным взглядом по бледному северянину, протянул руку и приказал:

– Зелья!

– Ты уверен? – поморщился он, тем не менее, снимая с пояса склянки, а сам уже уверенней сжимая копьё.

– Командуй тут, – велел я.

Выхватив пузырьки, один за другим опрокинул их в себя. Сплюнул от мерзкого послевкусия, запрыгнул на коня и пустил его в галоп.

Пролетев за минуту до строя, закричал:

– Пять сотен воинов. За мной!

По строю прошёл рокот, а я, соскочив с коня, стал пробиваться через строй. Оказавшись в переднем ряду, подхватил чей-то щит и двинулся вперёд. Вместе со мной шагнули сотни воинов, оголяя часть фланга. Я мог только молиться, чтобы строй успел переформироваться, когда начнётся большая битва.

Однако сейчас важно другое: мой отряд уверенно отделился от основного войска, пройдя два десятка шагов, а потом я оглянулся вокруг и громко крикнул:

– Бегом!

И, надвинув забрало, побежал, подняв перед собой тяжёлый щит. С каждым шагом щит становился всё легче, а в груди росло пламя бесконечной ярости. Скверна вошла легко, ласково оплетая мой магический источник и вытягивая всю ману. Так быть не должно, но слишком я сроднился с этой заразой.

Навстречу нам ударили стрелы. Падали бегущие рядом со мной парни, но мы неслись вперёд, несмотря ни на что. Уже совсем близко, видно распахнутые в ужасе глаза крестьян, которых гнали на нас копья благородных.

– На землю! – во всю мощь рявкнул я.

Сам, сделав ещё шаг, прыгнул вверх, выплёскивая скверну в мощном импульсе. В удивлении расширились глаза благородных, когда я взмыл над падающей под ногами толпой крестьян. Прыжок совершенно нечеловеческий. Но зря, что ли, я со скверной два года прожил?

Щит отбивает ударившее навстречу копьё, и вот я приземляюсь внутри вражеского строя. Какое же наслаждение ощутил, чувствуя, как трещит под латной рукавицей череп врага, как ломаются конечности тех, кто имеет несчастье оказаться рядом.

Рука выхватила саблю, пластуя лицо передо мной. Отрубая руки, выпуская кишки, снося головы. Вот возник щит одного из наших. Развернувшись, взмахнул саблей, закричав:

– За мной, смертники!

Мы прорубали вражеский строй, ступая по колено в крови. Вот я увидел пустое пространство и вылетел на ту сторону. Оглянувшись вокруг, бросился дальше, убивая всех, кого вижу.

Десяток шагов, и передо мной богато изукрашенный рунными контурами ствол пушки, а навстречу бросается полдюжины бойцов.

Загремел в руке “Валера”, расплёскивая их мозги. Снеся щитом ещё одного, я бросил на землю револьвер и выхватил из руки трупа саблю, добивая остальных. Запрыгнув на телегу, взмахом сабли отрубил полбашки обслуживающему её благородному и оглядел рунный контур.

Ничего сложного, а рядом даже накопитель на шее трупа висит. Спрыгнув, упёрся спиной в колесо и яростно выдохнул, сдвигая вбок тяжеленную конструкцию.

Сапоги ушли в землю, но телега поддалась, повернувшись в сторону. Взмах сабли, убивая попытавшегося атаковать воина, и я опять наверху, срывая накопитель с тела и впечатывая его в рунный контур.

Жахнуло так, что телега качнулась назад, а мои губы растянулись в оскале. Хрен с ними, с разорванными на куски шрапнелью врагами. Как я мельком понял по рунной вязи, аристократы по-своему решили хреновость пороха: добавляли в него кристаллизованную ману для отвода лишней энергии, а потом использовали её для питания контура, нанесённого на пушку, должного укреплять металл.

Не дураки. Никаких взрывающихся пушек не будет, несмотря на странный порох. Сейчас же это сыграло против них. Я громко рассмеялся, ощущая, как в меня втекает мана, усвоенная и перераспределённая рунным контуром. Об доспехи ломались стрелы, а я обнял горячий ствол, сжавшись и не желая упустить хоть крупицу силы.

Мои воины ломали лица врагам, прорывая строй и полностью разрывая крайний левый фланг. Самое главное, что живой щит побежал. Им стреляли в спины, но крестьяне сдвигались вперёд и вправо, стремясь спасти свои жизни, больше не будучи зажатыми с этого бока отрядом тяжёлой пехоты.

В открывшиеся окна в “мясном заслоне” обрушили огонь наши стрелки. Я же, охватив это всё взглядом, подхватил брошенный револьвер и побежал к другой пушке, которую разворачивали в мою сторону.

Прыжок, ещё один разрубленный пополам враг, выстрел из орудия в никуда, и вот получаю ещё порцию силы.

Рывок до следующей пушки, а навстречу мне горящие решимостью глаза стрелка за орудием и его опущенная рука с накопителем. Я бросился на землю, пропуская над собой ревущую смерть. А следом меня со спины ударило, и я осознал себя летящим вперёд.

Грохот пришёл только потом вместе с окатившей волной магии, жадно впитываемой аурой и скверной. Я прикрыл глаза рукой, перед тем, как впечатало в телегу и приложило об пушку.

Вокруг наступила полная тишина, меня мутило, при вдохе болели рёбра. Но я жадно выдаивал кусочки силы и тут.

Добив контуженного стрелка, сдёрнул крышку со знакомого каменного кувшина и запихнул в ствол ещё несколько мешков с порохом. Прижал их шомполом и выстрелил.

Кажется, я положил намного больше пороха, чем нужно, судя по тому, как бросилась назад пушка, шомпол улетел куда-то в неизведанные дали, а от рун ударил поток силы намного больший, чем раньше.

И да, ствол таки лопнул. Но мне плевать. Смеясь и не слыша свой смех, я подхватил чей-то двуручный меч и бросился в битву, заорав:

– Я вернулся, твари!

Менялось в руках оружие, разлетались на куски порубленные тела, а я уничтожал обслугу вражеских орудий, пока не раздался выстрел, и в плече не возникла боль.

Смятый наплечник, из-под которого течёт кровь, и ствол в трясущихся руках какого-то разодетого мудака. Рывок к нему, но наперерез бросилась закованная в сталь фигура, от которой несло скверной.

Собрать всю доступную силу, составить программу движения, и враг осел на землю с раскуроченной головой. Помнят руки работу!

Подхватив труп за шкирку, я медленно пошёл к благородному, попутно вытягивая скверну из мёртвого тела. Это было легко, казалось, зараза сама ластилась, желая стать частью меня. Враг взвизгнул и побежал.

Я же остановился, лениво увернувшись от стрелы, пущенной мне в лицо. Оглядел битву, бросил тело на землю, наконец, ощутив себя полным силы. Подхватил утяжелённую саблю, расслабленно вычистил кровь из ушей и бросился вперёд. Пришло время резни!

Тяжёлая сабля невесомо летала в руках, оставляя за собой лишь трупы. Драться в тишине удивительно приятно. Только отдаётся в руках рукоять, когда лезвие крошит металл и кости, да летит вокруг кровь, оседая на доспехах и лице. Вокруг бесконечное количество врагов, это ли не мечта?

Взмах, ещё. Снести голову рукой, метнуться назад, спасаясь от выстрела пушки, убить всю обслугу, впитать остатки энергии.

А потом пушки в пределах видимости кончились, и я потерялся во времени.

Лишь бьющая кровь и начавшие прорываться, иногда, самые громкие крики, скрашиваюшие тишину. Об доспехи ломались стрелы, сумели неглубоко воткнуться пара арбалетных болтов, но и всё. Особой возможности стрелять по себе я не давал, будучи постоянно окружён врагами или перемещаясь быстрыми рывками.

Сколько это уже длится? Врагов море, и они отказываются кончаться. Выбрав момент, взвился в прыжке с перевёрнутой телеги, бросив взгляд окрест: вокруг только две перемалывающие друг друга толпы, в которых не шибко можно что-то понять.

Прищурившись, я отступил в наш строй, не обращая внимания на почтительно обтекающих меня воинов. Бросил взгляд на затянутую тьмой саблю. Надо же, а раньше поддерживать защиту на предметах так долго не выходило…

Тем не менее, присев на лежащие друг на друге трупы, замер, вслушиваясь в скверну и переводя дыхание.

Силы уже не очень много, но она уверенно бьётся внутри, даруя ощущение мощи и почему-то спокойствия и уверенности в будущем.

Поднявшись, глубоко вдохнул пахнущий кровью и дерьмом воздух. Усмехнулся и вернулся в битву. Там хорошо, комфортно. Как дома.

Рубануть, ещё, сдвинуться, рубануть. Подхватить во вторую руку щит и продолжать рубить, иногда ломая кости щитом. Всё чаще и чаще вокруг остаются только свои, приходится двигаться дальше к ожесточённо огрызающемуся врагу, проламывая их строй и давая остальным нашим завершить начатое.

Регенерировали барабанные перепонки, и вокруг опять стал греметь привычный звон мечей и крики, к которым добавлялись выстрелы.

Во время очередного передыха я получил возможность оглянуться вокруг, с удивлением для себя поняв, что уже темнеет.

Впрочем, отдышавшись и выпив воды, опять вернулся в кровавую мясорубку. Силы потихоньку заканчивались. Всё слабее становился удар, всё чаще приходилось давать отдых телу. Но я продолжал сражаться, как и все вокруг.

Рубануть, пробить строй, войти глубже, расчищая место. Всё привычно и удобно.

– Бьёрн, берегись!

Сдвинулся в сторону, убивая какого-то мечника, и оглянулся вокруг. Враги и прущий вперёд щитоносец, от которого тянет скверной. Я только поднял саблю, когда аристократ что-то прокричал бросаясь вперёд, и на его теле мелькнули намотанные на доспехи мешочки с порохом. Я рванул вверх щит, прикрывая лицо, а следом прогремел взрыв, разрывая на куски смертника и всех вокруг.

Сломанной куклой меня отбросило назад, раскидывая людей. Дыхание перехватило, но я отчаянно пытался встать, продолжить драться. Однако мне не дали: позади прогремел ещё один взрыв, гася сознание вспышкой боли.

На этом битва для меня закончилась.