Беременная для чудовища

ГЛАВА 1: ПЕПЕЛ

Тест на беременность с двумя ярко-синими магическими полосками жег пальцы.

Я стояла в ванной комнате нашего дома в Небесной Цитадели, уставившись на этот маленький индикаторный кристалл, который изменил все. Синие полоски светились слабым магическим светом — признак того, что тест активирован правильно и результат достоверен. Два месяца. Я беременна уже два месяца, и только сейчас набралась смелости проверить свои подозрения.

Но что-то было не так.

Свет полосок... мерцал. Слабо. Почти незаметно. Синий становился белым на долю секунды, потом снова синим. Я моргнула. Нет, мне показалось. Просто усталость. Я плохо спала последние недели — тошнота по утрам, странные сны.

Сны о свете. О белом пламени, которое горело внутри меня, не обжигая. О голосах, которые шептали на языке, которого я не понимала. Я просыпалась с колотящимся сердцем и мокрыми от пота простынями.

"Гормоны", — сказала бы свекровь. "Беременность влияет на разум пустышек".

Я снова посмотрела на тест. Свет стабилизировался. Чистый синий. Никакого белого. Мне показалось.

Но ощущение осталось. Покалывание в кончиках пальцев. Тепло в груди, которое не было связано с радостью. Что-то... пробуждалось. Глубоко внутри.

Я отложила тест на край раковины. Посмотрела на свое отражение.

Руки дрожали так сильно, что я едва не уронила тест. Я опустилась на край холодной мраморной ванны, прижимая тест к груди, боясь, что он исчезнет.

Шесть лет. Шесть лет я ждала этого момента. Шесть лет целители клана Вороновых качали головами, глядя на результаты моих анализов. "Слабая магическая совместимость", — говорили они. "Низкая фертильность у пустышек", — шептали за моей спиной. "Наследник не может родиться от такой женщины", — заявляла свекровь Магда Игнатьевна, не скрывая презрения.

А теперь...

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Бледное лицо. Русые волосы, собранные в простой хвост. Серые глаза, покрасневшие от слез радости. Я выгляжу как обычно — серая мышь, недостойная Наследника клана Вороновых.

Но внутри меня растет ребенок. Его ребенок.

Я встала. Разгладила платье. Вытерла слезы. Демьян должен узнать первым. Он обрадуется. Он должен обрадоваться. Это же то, чего мы оба хотели.

Я вышла из ванной и пошла по коридору Небесной Цитадели. Высокие своды из белого мрамора возвышались надо мной, магические светильники мягко освещали путь. Окна во всю стену показывали панораму Нокталиса — столицы Эридии. Воздушный Квартал, где жил клан Вороновых, парил над остальным городом, буквально в облаках.

Я всегда любила эти коридоры. Они напоминали мне о сказках, которые мама читала мне в детстве. Дворцы. Принцессы. Счастливые концы.

Пульс бил в виски. Я репетировала слова. "Демьян, у меня новость. Хорошая новость. Мы... мы будем родителями."

Нет, слишком банально.

"Демьян, я беременна."

Слишком прямо.

"Демьян, наш ребенок..."

Я остановилась у массивных дубовых дверей его кабинета. Резьба на дереве изображала родовое древо Вороновых — могучий дуб с раскидистыми ветвями, на которых сидели серебряные вороны. Магическая печать светилась слабым голубым светом.

Обычно я стучала. Всегда стучала. Демьян не любил, когда его отвлекали без предупреждения.

Но сегодня... сегодня особенный день.

Я взялась за ручку и распахнула дверь.

— Демьян, я должна тебе...

Слова застряли в горле колючим комом.

Мой муж был не один.

На диване — моем любимом бархатном диване цвета морской волны, где мы когда-то читали книги вместе — сидела женщина. Она не пряталась. Она просто сидела, закинув ногу на ногу и держа в руке бокал с нашим коллекционным вином. Её рыжие волосы были слегка растрепаны, платье — дорогое, шелковое, с вышивкой пламени — немного смято на бедре.

Демьян стоял спиной ко мне, у зеркала, спокойно застегивая ремень брюк. Никакой суеты. Никакой паники. Только ледяная, убивающая обыденность.

Я перестала дышать.

Я видела каждую деталь. Его руки на ее бедрах. Ее ногти, впившиеся в обивку дивана. Бокалы вина на столе. Его пиджак, небрежно брошенный на пол.

Я знала ее. Элиза Огнева. Дочь главы Огненного клана. Сильная. Властная. Магически одаренная. Ранг A — один из высших в Эридии.

Все, чем я никогда не была.

Демьян даже не вздрогнул. Он медленно поднял на меня взгляд своих ледяных серых глаз, не прекращая гладить Элизу по бедру. В его взгляде не было вины. Не было стыда. Не было даже удивления. Только раздражение. Я — назойливая муха, влетевшая в окно.

— Ты никогда не умела стучать, Аня, — холодно произнес он, застегивая обратно пуговицу на брюках.

Элиза приподнялась на локтях. Посмотрела на меня. Изучающе. Оценивающе. Потом улыбнулась. Медленно. Хищно. Как кошка, поймавшая мышь.

— О, — протянула она, наклоняя голову. Рыжие локоны упали на плечо. — Это она? Жена?

Голос у нее был низкий. Бархатный. Магический. Я почувствовала давление в воздухе — ее аура давила на меня, как физический вес. Огонь. Чистый. Мощный. Обжигающий. Воздух в кабинете стал горячим.

А я? Я — пустышка. Ноль. Мой дар настолько слаб, что его даже не измерили. Тестеры магии показывали пустоту.

— Вон отсюда, — приказал Демьян, поправляя манжеты. Будто ничего не произошло. — Мы заняты укреплением Рода. Тем, на что ты, увы, не способна.

Укреплением Рода. Он назвал это укреплением Рода.

— Элиза Огнева, — представилась она, протягивая руку. На пальцах — кольца с рубинами. Родовые. Клан Огневых. Один из Семерых Великих Кланов. — Наследница клана. А ты?

Я не пожала ее руку. Просто смотрела. На рубины, которые стоили больше, чем все мое приданое. На ее идеальное лицо с точеными скулами и пухлыми губами. На Демьяна, который стоял рядом и молчал, не защищая меня.

— Я его жена, — выдавила я. Голос звучал чужим. Далеким.

— Ах, да, — кивнула Элиза, опуская руку. Она встала с дивана, поправляя платье. Движения плавные. Грациозные. — Жена. Как мило. Демьян рассказывал о тебе. Ты... та самая пустышка, да? Без дара?

Каждое слово было ударом. Она не повышала голос. Не оскорбляла. Просто констатировала факты, как врач, озвучивающий диагноз. Я — домохозяйка. Пустышка. Никто.

— Элиза, хватит, — устало сказал Демьян. Он потер переносицу. Жест, который я знала. Он делал так, когда раздражен. — Аня, собирай вещи.

Я вцепилась в край стола. Дыхание сбилось.

— Что?

— Собирай вещи, — повторил он, глядя мне в глаза. Холодно. Отстраненно. Как на незнакомку. Как на прислугу, которую увольняют. — Ты съезжаешь. Сегодня.

— Демьян, я... мы женаты. Шесть лет. Я...

— Ты была удобна, — перебил он. Голос ровный. Деловой. — Хорошая хозяйка. Умеешь готовить. Не создаешь проблем. Но мне нужна жена, которая усилит мой род. Маг. Не пустышка.

Элиза обвила его руку своей. Собственнически. Пальцы с рубиновыми кольцами сжались на его предплечье. Он не отстранился. Даже не дрогнул.

— Мы с Элизой объявим помолвку через неделю, — продолжил Демьян. Тон деловой. Сухой. — Развод оформим быстро. Ты получишь компенсацию. Миллион кристаллов. Достаточно, чтобы снять квартиру в Среднем Городе и не здохнуть с голоду год-другой.

Миллион. Сумма, которая казалась огромной в трущобах, но здесь, в Небесной Цитадели, она была ценой одного из рубиновых колец на пальцах Элизы. Унизительная подачка, чтобы я закрыла рот и исчезла из хроник его славного Рода. За шесть лет брака. За шесть лет, когда я готовила ему завтраки, гладила рубашки, улыбалась его друзьям, терпела насмешки его матери.

Тест на беременность жег руку сквозь карман платья.

— Я беременна, — вырвалось у меня.

Тишина.

Элиза нахмурилась. Демьян застыл. Его рука, тянувшаяся к бокалу с вином, остановилась в воздухе.

— Что?

— Я беременна, — повторила я, сжимая кулаки. Ногти впились в ладони. — Два месяца. Я хотела сказать тебе сегодня. Сюрприз.

Демьян смотрел на меня. Долго. Я видела, как работает его мозг. Расчет. Холодный. Прагматичный. Он всегда был таким. Даже когда делал мне предложение, я видела в его глазах расчет. Но тогда я думала, что это нормально. Что любовь придет потом.

Она не пришла.

— Сделай аборт, — сказал он наконец.

Дыхание застряло в горле. Я не могла вдохнуть.

— Что?

— Сделай аборт, — повторил он. Тон обыденный. — Ребенок от пустышки ослабит мой род. Магически слабое потомство. Мне это не нужно.

Элиза улыбнулась. Довольно. Победно.

Что-то внутри меня треснуло. Не сердце. Сердце разбилось раньше, когда я увидела их на диване. Это было... глубже. Фундамент. Основа. То, на чем держалась моя жизнь последние шесть лет.

Иллюзия, что я кому-то нужна.

— Убирайся, — прошептала я.

Демьян поднял бровь. Удивленно. Я никогда не повышала на него голос. Никогда не спорила.

— Что?

— УБИРАЙСЯ! — закричала я. Голос сорвался. Эхо разнеслось по кабинету, отразилось от мраморных стен. — ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА!

— Твоего дома? — усмехнулся Демьян. Он шагнул ко мне. Высокий. Красивый. Холодный. — Аня, Небесная Цитадель принадлежит клану Вороновых. Ты здесь живешь по моей милости. Так что нет, дорогая. Убираться будешь ты.

Он остановился в шаге от меня. Я чувствовала запах его одеколона — дорогого, с нотами кедра и амбры. Запах, который раньше успокаивал меня.

Теперь он вызывал тошноту.

— У тебя час, — сказал он, глядя сверху вниз. — Собери вещи и уходи. Если через час ты еще здесь, я вызову охрану. Они выведут тебя силой.

— Демьян...

— Час, Аня.

Он развернулся и вернулся к дивану. Элиза уже лежала там, раскинувшись, как королева. Она смотрела на меня. Торжествующе.

Потом она задержалась. Встала. Подошла ко мне. Остановилась так близко, что я чувствовала жар ее ауры.

— Совет, — сказала она мягко, почти по-дружески. — В следующий раз выбирай мужчину своего уровня. Пустышки не для Высших. Это закон природы.

Она повернулась к Демьяну, игнорируя меня. Дверь кабинета захлопнулась перед моим носом.

Я осталась одна. В коридоре Цитадели. В доме, который больше не был моим.

Ноги подкосились. Я сползла по стене на пол. Холодный мрамор обжег кожу сквозь тонкое платье. Обхватила колени руками. Дышать было больно. В груди зияла дыра, через которую уходила жизнь.

Шесть лет. Шесть лет я была идеальной женой. Готовила его любимые блюда. Ублажала мужа. Улыбалась его друзьям на приемах. Терпела насмешки его матери, которая при каждой встрече напоминала мне, что я недостойна ее сына. Я думала... я думала, что любовь важнее магии.

Я вспомнила тот день. Первую встречу.

Мне было двадцать. Я работала в магазине артефактов в Среднем Городе. Продавала магические светильники, защитные амулеты, сферы связи. Вещи, которые я не могла использовать. Пустышка среди магов — как слепой в магазине картин.

Демьян зашел в магазин однажды вечером. Высокий. Красивый. В дорогом костюме. Серые глаза скользнули по полкам, потом остановились на мне. Он улыбнулся. Тепло. Очаровательно.

"Помогите мне выбрать подарок для матери", — сказал он.

Я показала ему амулеты, броши, кольца. Он слушал внимательно. Задавал вопросы. Смеялся над моими шутками. Смотрел на меня так, что я чувствовала себя единственной женщиной в мире.

Никто никогда не смотрел на меня так.

Он приходил еще три раза. Потом пригласил на ужин. Потом еще один. Через месяц он сделал предложение.

Я была так счастлива. Так наивна.

Наследник клана Вороновых выбрал меня. Пустышку. Продавщицу из Среднего Города. Я думала, это судьба. Я думала, это любовь.

Но теперь я понимала. Это был расчет. Холодный. Прагматичный.

Ему нужна была покорная жена. Та, которая не будет спорить. Не будет требовать внимания. Серая бесправная мышь. Не будет угрожать его власти своей магией. Пустышка — идеальный выбор. Удобная. Безопасная. Легко заменяемая.

А я... я поверила в сказку.

Я ошибалась.

В Эридии магия — это все. Твой ранг определяет твое место в обществе. Твою ценность. Твое право на существование.

А я — пустышка. Ноль. Ничто.

Час. У меня был час.

Я поднялась. Ноги дрожали, но держали. Прошла в нашу спальню. Нет. Его спальню. Она больше не моя.

Взяла сумку из шкафа. Начала складывать вещи.

Одежда. Простая. Скромная. Ничего дорогого. Все дорогое Демьян покупал сам, и оно принадлежало ему.

Документы. Паспорт. Свидетельство о браке. Нет, свидетельство не нужно. Скоро его аннулируют.

Фотографии. Наша свадьба. Я в белом платье, он в костюме. Мы улыбаемся. Счастливые лица.

Ложь.

Я оставила фотографии на комоде. Взяла только необходимое.

Пятьдесят минут спустя я стояла у главного входа Цитадели. Сумка в руке. На ногах — старые балетки с истоптанной подошвой, которые я носила дома. Они не были предназначены для улиц Нижнего города, но времени и желания искать что-то другое не было. Последний взгляд на белые мраморные стены, на магические окна, сквозь которые виден весь Нокталис. На жизнь, которой больше нет.

Демьян вышел из кабинета. Один. Элиза, видимо, осталась там. Ждет, пока я уйду, чтобы продолжить.

— Ключи, — сказал он, протягивая руку.

Я сняла ключи с кольца. Тяжелые. Серебряные. С гравировкой — ворон клана Вороновых. Положила на его ладонь. Наши пальцы не соприкоснулись.

— Деньги переведу завтра, — добавил он. — На твой счет.

— Не нужно, — выдавила я.

Он поднял бровь.

— Аня, не будь глупой. Тебе нужны деньги.

— Не от тебя.

Я развернулась и вышла из Цитадели. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Магическая печать активировалась. Я больше не могла войти.

Лифт опустил меня вниз. Из Воздушного Квартала в Средний Город. Потом еще ниже. В Нижний.

Улицы становились темнее. Грязнее. Опаснее.

Я шла. Не зная куда. Просто шла.

Дождь начался внезапно. Холодный. Злой. Я промокла за минуту. Волосы прилипли к лицу. Одежда стала тяжелой, липла к телу.

Я остановилась. Огляделась.

Нижний Город. Трущобы. Здесь я никогда не была. Демьян запрещал. "Опасно для пустышек", — говорил он.

Переулок. Темный. Узкий. Запах мусора и сырости бил в нос. Стены покрыты граффити — магическими символами, светящимися в темноте.

Я прислонилась к стене. Сползла на землю. Обняла сумку.

Дождь лил. Я сидела и смотрела в пустоту.

Что теперь?

Жить? Зачем? Ради чего?

Ребенок. Внутри меня растет ребенок.

Ребенок, которого отец не хочет.

Слезы смешались с дождем. Я плакала. Тихо. Безнадежно.

— Эй, красотка, — раздался голос.

Я открыла глаза. Трое мужчин. Грязные. Пьяные. Один ухмылялся, показывая гнилые зубы. Татуировки на руках — знаки уличных банд.

— Одна? — спросил второй, приближаясь. — В Нижнем Городе? Смелая.

— Или глупая, — добавил третий, потирая руки.

Они окружили меня. Я должна была испугаться. Закричать. Бежать.

Но я не испугалась. Я просто смотрела на них. Пусто. Безразлично.

Какая разница? Что они могут сделать? Убить? Изнасиловать? Ограбить?

Хуже, чем то, что сделал Демьян, уже не будет.

— Сумку давай, — приказал первый, протягивая руку. Ногти грязные, обломанные.

Я не пошевелилась.

— Глухая, что ли? — Он шагнул ближе. — Сумку, сказал!

Его рука потянулась ко мне.

И тогда это случилось.

Вспышка. Белая. Ослепительная. Как молния, ударившая в землю.

Мужчины закричали. Отлетели. Ударились о стены. Один упал в лужу. Другой врезался в мусорный бак.

Тишина.

Я уставилась на свои руки. Они светились. Слабо. Белым светом с золотыми искрами, которые медленно угасали.

Что...?

Свет погас. Руки снова стали обычными. Бледными. Дрожащими.

Мужчины лежали без сознания. Живые. Я видела, как поднимаются их груди.

Что я сделала?

У меня нет дара. Я пустышка. Тест показал... ноль. Всегда ноль. Это невозможно. Тестеры не могли ошибаться. Или могли? Что происходит?

Но это была магия. Я видела. Я чувствовала. Энергия, хлынувшая из меня, как река, прорвавшая плотину.

Шаги. Быстрые. Я вскочила. Развернулась.

Мужчина. Высокий. В черном плаще. Капюшон скрывал лицо. Он шел по переулку, не обращая внимания на лужи.

Он остановился. Посмотрел на меня. Потом на мужчин.

— Интересно, — произнес он. Голос глубокий. Холодный. Опасный. С легким акцентом, который я не могла определить.

Он сбросил капюшон.

Я перестала дышать.

Черные волосы, мокрые от дождя, прилипли ко лбу. Острые скулы. Точеный подбородок. Губы, сжатые в тонкую линию. Но главное — глаза.

Фиолетовые. Цвет магии Теней. Цвет, который встречается только у одного клана в Эридии.

Я знала это лицо. Все знали. Его портреты висели в Совете Семерых. Его имя произносили шепотом.

Князь Адриан Чернов. Глава клана Теней. Самый опасный маг Эридии.

Убийца. Монстр. Легенда.

Он смотрел на меня. Изучающе. Как на диковинку. Как на артефакт, найденный в руинах.

— Кто ты? — спросил он.

Я открыла рот. Закрыла. Слова не шли. Горло пересохло.

— Я... — начала я. Голос дрожал. — Никто. Я никто.

Он шагнул ближе. Я попятилась. Спина уперлась в стену. Некуда бежать.

Он остановился в шаге от меня. Наклонился. Вдохнул.

— Ты пахнешь... странно, — пробормотал он. — Не магией. Чем-то другим. Чем-то... древним.

Его рука потянулась ко мне. Я зажмурилась.

Пальцы коснулись моего подбородка. Мягко. Почти нежно. Кожа теплая, несмотря на холод.

— Открой глаза, — приказал он.

Я открыла.

Он смотрел на меня. В его глазах плясали тени. Живые. Голодные. Они двигались, как змеи, обвивая его зрачки.

— Что ты сделала с ними? — кивнул он на мужчин.

— Я... не знаю. Это просто... случилось.

— Просто случилось, — повторил он. Усмехнулся. Холодно. — Магия не случается просто так. Особенно такая.

— Я не маг, — прошептала я. — Я пустышка.

— Пустышки не излучают свет, — возразил он. — И не отбрасывают троих мужчин одним касанием.

Его пальцы все еще держали мой подбородок. Я чувствовала тепло его кожи. И... что-то еще. Покалывание. Жжение. Между нами, что-то пульсировало.

Он тоже почувствовал. Его глаза расширились. Тени в них застыли.

— Невозможно, — выдохнул он.

— Что?

Он отпустил меня. Отступил. Провел рукой по волосам. Капли дождя полетели в стороны.

— Боль, — сказал он, глядя на свою ладонь. — Она прошла.

— Какая боль?

Он посмотрел на меня. Долго. Оценивающе. Я видела, как работает его мозг. Расчет. Как у Демьяна. Но другой. Более сложный. Более опасный.

— Ты ищешь работу? — спросил он наконец.

Я моргнула. Не ожидала такого вопроса.

— Что?

— Работу. Мне нужна секретарша. Ты подходишь.

— Я... я не умею...

— Научишься, — перебил он. — Зарплата — тысяча кристаллов в неделю. Жилье предоставляется. Питание. Начинаешь завтра.

Тысяча в неделю. Это... это больше, чем я видела за всю жизнь. Демьян давал мне сто кристаллов в месяц на личные расходы.

— Почему? — спросила я. — Вы меня не знаете.

Он улыбнулся. Медленно. Хищно. Как волк, увидевший добычу.

— Потому что ты мне нужна, — сказал он просто. — А я всегда получаю то, что мне нужно.

Он протянул руку.

— Так что скажешь?

Я смотрела на его руку. Потом на его лицо. Князь Чернов. Самый опасный маг Эридии. Мужчина, о котором ходят легенды. Убийца. Монстр.

Но он предлагал мне работу. Дом. Жизнь.

Что мне терять? Я уже потеряла все.

Его рука висела в воздухе. Что мне терять? Демьян выбросил меня. Ребёнок под угрозой. Выбора нет.

Я взяла его руку.

Его пальцы сомкнулись на моих. Крепко. Тепло.

Разряд прошел по венам. Острый. Горячий.

Он усмехнулся.

— Добро пожаловать в клан Черновых, Аня Бельская.

Дыхание оборвалось.

— Откуда вы знаете мое имя?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня. Фиолетовые глаза светились в темноте. Тени в них двигались, как живые.

— Я знаю многое, Аня, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты работала в магазине артефактов на улице Серебряной Луны. Я знаю, что ты вышла замуж за Демьяна Воронова шесть лет назад. Я знаю, что он выбросил тебя сегодня.

Мир качнулся.

— Как...

— У меня есть глаза и уши по всему Нокталису, — он усмехнулся. Холодно. — Даже в Небесной Цитадели. Особенно в Небесной Цитадели. Я узнал час назад. Мои люди донесли, что Демьян привел Элизу.

Он следил за мной. Все это время. Он знал.

— Почему? — прошептала я. — Почему вы следили за мной?

Он наклонился ближе. Губы почти коснулись моего уха.

— Потому что три дня назад я увидел тебя в толпе. На рынке. Ты покупала фрукты. И на мгновение... на одно мгновение... твоя аура вспыхнула. Белым. Чистым. Я никогда не видел такого. Я наблюдал. Ждал, когда он совершит ошибку. И он совершил.

Он отстранился. Посмотрел мне в глаза.

— И я решил, что ты будешь моей.

Он не ответил. Просто потянул меня за собой. Прочь из переулка. Прочь из тьмы.

Мы шли по улицам Нижнего Города. Дождь продолжал лить, холодные струи проникали под воротник, заставляя меня вздрагивать. Каждый шаг отдавался болью в натертых балетками ступнях, но Адриан не отпускал мою руку. Его ладонь была горячей, сухой и твердой — как живой якорь, не дающий мне окончательно утонуть в этом ледяном потоке безнадежности.

Мы дошли до кареты. Она стояла в тени разрушенного ангара, черная, массивная, с серебряными узорами — символом клана Черновых. Тени вокруг нее не просто вились, они пульсировали, напоминая щупальца гигантского спрута, охраняющего свое сокровище. Воздух здесь был другим — густым, словно перед грозой, с резким запахом статического напряжения и старой пыли.

Адриан открыл дверь. Помог мне забраться внутрь, поддерживая за талию. Его прикосновение было деловым, но в нем чувствовалась скрытая мощь, от которой кружилась голова. Он сел напротив, растворяясь в глубоком бархате сидений.

Карета тронулась плавно, почти бесшумно, несмотря на разбитый асфальт Нижнего города.

Я смотрела в окно на то, как серые кварталы сменяются все более чистыми и пафосными улицами Среднего Города, а затем карета начала подъем по магическому пандусу к Обсидиановому Дворцу. Моя старая жизнь, жизнь покорной пустышки в белом мраморе Вороновых, сгорала в памяти, оставляя лишь горький пепел.

Что теперь? Куда я иду? К человеку, который "всегда получает то, что хочет"?

Я чувствовала на себе его взгляд. Не липкий и похотливый, как у тех подонков в переулке, и не, ледяной и равнодушный, как у Демьяна. Это был взгляд хищника, который нашел редкий, бесценный артефакт и теперь решает, куда его поставить — на витрину или в сейф.

Я не знала, что будет завтра. Возможно, я совершила самую большую ошибку в жизни. Возможно, Князь Чернов — это не спасение, а просто другой сорт гибели, более изысканный и темный. Я стану игрушкой в руках тёмного мага. Но сейчас, в этой теплой карете, вдыхая аромат его дорогого табака и магии, я впервые за шесть лет почувствовала, что я... существую. Что я — не просто досадная помеха для "укрепления рода", а кто-то, ради кого самый опасный человек в империи следил три месяца.

Надежда — опасная штука. Она ранит сильнее любого ножа. Но у меня не осталось ничего другого.

К новой жизни.

Или к новому кошмару. Какая, в сущности, разница, если в этом кошмаре у меня будет право дышать?

Время покажет. Но сейчас я закрыла глаза, позволяя мерному покачиванию кареты убаюкать мой страх. Моя рука всё еще хранила тепло его пальцев. И это тепло было единственным реальным фактом в мире, который только что рассыпался в пыль.

ГЛАВА 2: НОВАЯ ЖИЗНЬ

Мобиль остановился перед черными воротами.

Я смотрела на них, не в силах пошевелиться. Кованый металл. Острые шипы. Символ клана Черновых — дракон с распростертыми крыльями — смотрел на меня пустыми глазами.

Добро пожаловать в твою новую жизнь, Аня.

Водитель — молчаливый мужчина средних лет — вышел и открыл мне дверь. Я взяла свою сумку. Единственную. Все, что у меня осталось.

Ворота распахнулись бесшумно. Магия. Я почувствовала ее — холодную, скользкую, чужую. Тени клубились в воздухе, наполненные голодной жизнью.

Нет, не показалось. Они были живыми. Магия Адриана пронизывала каждый камень этого места.

Я прошла внутрь.

Поместье Черновых было... мрачным. Готическим. Черный камень, высокие башни, узкие окна. Даже днем здесь царил полумрак. Деревья вокруг — голые, скрюченные, как скелеты.

Я поежилась. Холодно. Или это просто страх?

— Добро пожаловать в Обсидиановый Дворец, — раздался женский голос.

Я обернулась.

Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Седые волосы, собранные в строгий пучок. Черное платье. Острый взгляд серых глаз.

— Я — Марта Ивановна, экономка поместья, — она окинула меня взглядом с головы до ног. — Вы — новая секретарша князя?

Я кивнула.

— Аня Бельская.

— Следуйте за мной.

Она развернулась и пошла к главному входу. Я поспешила за ней.

Внутри было еще мрачнее. Высокие потолки. Темное дерево. Портреты предков Черновых смотрели со стен — все с одинаковыми фиолетовыми глазами. Магия Теней.

Воздух пах старым деревом, воском свечей и чем-то еще. Чем-то холодным. Незримым. Магией Теней, которая пронизывала каждый камень этого места.

Я прошла по коридору, и мои шаги отдавались эхом. Каменные стены были холодными на ощупь. Где-то в глубине поместья слышался тихий шепот — тени, которые двигались в углах, живя своей жизнью.

Небесная Цитадель была светлой. Воздушной. Полной солнца и воздуха. Обсидиановый Дворец был ее противоположностью. Тьмой. Холодом. Молчанием.

Я смотрела на портреты. Мужчины и женщины в черных одеждах. Все с одинаковыми фиолетовыми глазами. Все с одинаковым выражением — холодным, отстраненным, высокомерным. Они смотрели на меня сверху вниз. Оценивали. И находили недостойной.

Пустышка в доме Теней. Как я посмела?

— Поместье включает три крыла, — говорила Марта, не оборачиваясь. — Восточное — личные покои князя. Западное — гостевые комнаты и ваша спальня. Центральное — рабочие кабинеты, библиотека, зал совещаний.

Я слушала вполуха. К горлу подкатил ком. Тошнота. Снова.

Нет. Только не сейчас.

Я сжала зубы и сглотнула. Держись. Еще немного.

— Вы слушаете? — Марта остановилась и повернулась ко мне.

— Да, — я выдавила улыбку. — Простите. Просто... устала.

Ее взгляд стал острее.

— Вчера была тяжелая ночь?

Дыхание сбилось. Она знает? Нет. Не может. Откуда...

— Долгая дорога, — я соврала.

Марта молчала несколько секунд. Потом кивнула.

— Ваша комната на третьем этаже. Западное крыло. Завтрак в семь утра. Рабочий день начинается в восемь. Князь не терпит опозданий.

— Понятно.

— Идемте. Покажу вашу спальню.

Мы поднялись по широкой лестнице. Мои ноги гудели. Я не спала всю ночь.

Я ненавидела это. Ненавидела быть обузой. Ненавидела зависеть от нового мужчины.

Но выбора не было.

Марта открыла дверь в конце коридора.

— Ваша комната.

Я вошла.

Шкаф. Письменный стол у окна.

Ковер на полу.

— Ванная комната через ту дверь, — Марта кивнула налево. — Если что-то понадобится — позовите прислугу. Сфера связи на столе.

Я посмотрела на стол. Там лежал небольшой черный шар — Сфера. Магическое устройство связи. Я видела такие у Демьяна.

Демьян.

Боль кольнула в груди. Я отвернулась.

— Спасибо.

— Отдыхайте. Ужин в восемь вечера. Князь ждет вас в столовой.

Марта направилась к двери, но остановилась на пороге.

— Ах да, — она обернулась. — Князь распорядился подготовить для вас гардероб. Платья, белье, обувь — все в шкафу. Если что-то не подойдет по размеру, сообщите мне. Портниха Клана все поправит.

Я моргнула, не ожидая такой заботы.

— Спасибо, Марта.

Марта вышла, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна.

Тишина давила. Я опустилась на кровать и закрыла лицо руками.

Что я наделала? Что, черт возьми, я наделала?

Я сбежала от одного мужчины и теперь работаю на другого. Мужчину, которого не знаю. Мужчину, чья магия пугает меня до дрожи.

А внутри меня растет ребенок. Ребенок Демьяна.

Я положила руку на живот. Там еще ничего не видно. Два месяца — слишком мало. Но я знаю. Я чувствую.

Я не могу сказать Адриану. Он выгонит меня. Как Демьян.

Я должна скрывать. Хотя бы пока не найду другое место.

Но куда я пойду? У меня нет никого.

Слезы потекли сами. Я не сдерживала их. Здесь меня никто не видел.

Я плакала долго. Пока не уснула.

***

Меня разбудил стук в дверь.

Я вскочила, дезориентированная. Где я? Что...

Ах да. Поместье Черновых.

— Войдите, — я хрипло позвала.

Дверь открылась. Вошла молодая девушка лет двадцати. Горничная. Черное платье, белый фартук.

— Мисс Бельская, ужин через полчаса, — она присела в реверансе. — Князь ждет вас в столовой.

— Спасибо.

Девушка вышла.

Я посмотрела в окно. Темно. Я проспала весь день.

Быстро умылась, переоделась в единственное приличное платье — темно-серое, скромное. Расчесала волосы. Посмотрела на себя в зеркало.

Бледная. Под глазами тени. Губы сжаты в тонкую линию.

Я выгляжу как привидение.

Ну и ладно. Адриан не нанимал меня ради красоты.

Я вышла из комнаты и спустилась вниз. Марта ждала меня в холле.

— Столовая здесь, — она повела меня по коридору.

Мы вошли в большой зал. Длинный стол из черного дерева. Свечи в канделябрах. Портреты на стенах.

И Адриан.

Он сидел во главе стола. Черный костюм. Белая рубашка. Волосы зачесаны назад. Фиолетовые глаза смотрели на меня.

Рука дрогнула на ручке двери.

— Садись, — его голос был холодным.

Я прошла к столу и села напротив него. Далеко. Безопасное расстояние.

Марта налила вино в бокалы и вышла.

Мы остались одни.

Тишина в столовой сгустилась, давя на плечи тяжелой плитой.

— Ты отдохнула? — спросил Адриан, не поднимая взгляда от тарелки.

— Да.

— Хорошо. Завтра начнешь работать.

— Что именно я буду делать?

Он наконец посмотрел на меня.

— Документы. Переписка. Организация встреч. Стандартные обязанности секретаря.

— Понятно.

— Ты умеешь работать с магическими артефактами?

Я покачала головой.

— Нет. Я... я пустышка. У меня нет дара.

Его глаза сузились.

— Вчера ночью ты использовала магию.

Сердце забилось быстрее.

— Это был... случайный выброс. Стресс. Я не контролирую это.

— Значит, ты не пустышка, — он откинулся на спинку стула. — У тебя есть дар. Слабый. Но есть.

Я молчала. Что я могу сказать? Я сама не понимаю, что произошло вчера.

— Ты умеешь активировать Сферу? — спросил он.

— Нет.

— Запечатывать документы магией?

— Нет.

— Работать с артефактами защиты?

— Нет.

Адриан усмехнулся. Холодно.

— Отлично. Значит, ты не сломаешь ничего важного.

Я не понимала.

— Но... зачем тогда вы наняли меня? Я ничего не умею.

Он посмотрел на меня долго. Оценивающе.

— Тебе не нужно ничего уметь, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала странная честность. — Ты будешь сидеть в моем кабинете, перекладывать листы для вида, чтобы прислуга не задавала вопросов. Настоящая причина — твоя аура. Когда ты рядом, мне легче дышать.

Я уставилась на него.

— Что?

— Когда ты рядом, боль уходит, — его голос стал тише. — Магическая болезнь. Она пожирает меня изнутри. Но твоя магия... она облегчает её. Не знаю как. Не знаю почему. Но это работает.

Я не дышала.

— Вы... вы используете меня как лекарство?

— Да, — он не стал врать. — Тебе нужна работа. Мне нужно облегчение. Это сделка. Ничего личного. Сиди рядом. Работай для вида. И я дам тебе крышу над головой, еду, защиту.

Тишина.

Я смотрела на него. Пыталась понять, что чувствую.

Злость? Обиду? Облегчение?

Он честен. Он не притворяется, что я ему нужна как секретарь. Он прямо говорит: ты — инструмент.

Но разве это не лучше, чем ложь?

— Я согласна, — сказала я тихо.

Адриан кивнул.

— Хорошо. Я научу тебя базовым вещам. Как активировать Сферу. Как запечатать документ. Чтобы ты могла хотя бы изображать работу. Но главное — ты будешь рядом.

— Зачем?

— Потому что ты работаешь на меня. А мои люди должны быть компетентны.

Его люди. Я — его человек теперь.

Я сглотнула комок в горле.

— Спасибо.

Он кивнул и вернулся к еде.

Я посмотрела на свою тарелку. Мясо. Овощи. Хлеб. Меня передернуло от одного вида еды.

Нет. Только не сейчас.

Я взяла вилку и заставила себя откусить кусочек мяса. Прожевала. Проглотила.

Тошнота накатила волной.

Я сжала зубы. Держись. Не показывай.

— Ты не ешь, — заметил Адриан.

— Не очень голодна.

— Ты не ела весь день.

— Я... устала.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Его взгляд пронзал насквозь.

— Ты скрываешь что-то.

Дыхание застряло в горле.

— Нет.

— Не ври мне, Аня.

Его голос был тихим. Опасным.

Я встретила его взгляд.

— Я не вру. Я просто устала. Вчера была... тяжелая ночь.

Он молчал. Потом кивнул.

— Иди спать. Завтра будет долгий день.

Я встала, благодарная за возможность сбежать.

— Спокойной ночи.

Я вышла из столовой и почти бегом поднялась к себе в комнату. Едва закрыла дверь, как меня вырвало прямо в ванной.

Я сидела на полу, обнимая унитаз, и плакала.

Как долго я смогу скрывать это?

***

Утро началось с тошноты.

Я проснулась в шесть утра и сразу побежала в ванную. Рвота. Снова.

Беременность. Мой секрет. Моя бомба замедленного действия.

Я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Измученная.

Нужно держаться. Хотя бы сегодня.

Я оделась в простое серое платье и спустилась к завтраку.

В столовой уже сидела Марта. Она пила чай и читала какой-то документ.

— Доброе утро, мисс Бельская, — она кивнула мне. — Садитесь. Князь завтракает в своем кабинете.

Я села и налила себе чай. Запах еды ударил в нос. Стало дурно.

Нет. Держись.

Я откусила кусочек хлеба. Прожевала. Проглотила.

Марта смотрела на меня.

— Вы плохо выглядите.

— Не выспалась.

Марта помолчала, потом кивнула.

— Князь ждет вас в библиотеке в восемь. Первый урок.

Первый урок. Магии.

Я доела хлеб, выпила чай и пошла в библиотеку.

***

Библиотека была огромной. Стеллажи до потолка. Тысячи книг. Запах старой бумаги и кожи.

Адриан стоял у окна. Черная рубашка. Рукава закатаны до локтей. Волосы слегка растрепаны.

Он обернулся, когда я вошла.

— Пришла, — констатировал он. — Хорошо. Начнем.

Я подошла ближе. Сердце билось чаще.

— Что я должна делать?

— Вызвать свою магию, — он кивнул на стол. Там лежал маленький кристалл. Прозрачный. — Зажги его.

— Как?

— Как в переулке. Почувствуй магию. Позволь ей течь.

Я подошла к столу. Протянула руку к кристаллу. Закрыла глаза.

Сосредоточилась.

Ничего.

Пустота.

Я открыла глаза.

— Не получается.

— Попробуй еще раз.

Я попробовала. И еще раз. И еще.

Ничего.

Фрустрация нарастала. Я сжала кулаки.

— Я не могу! Я не знаю как!

Адриан подошел ближе. Встал за моей спиной.

— Ты слишком стараешься, — сказал он. Его руки легли на мои плечи. Теплые. Твердые. — Магия — это не усилие. Это отпускание. Ты не толкаешь ее. Ты позволяешь ей течь.

Я почувствовала его дыхание на своей шее. Теплое. Близкое. Сердце забилось чаще.

— Закрой глаза, — приказал он. — Дыши. Не думай. Просто чувствуй.

Я закрыла глаза. Дышала. Медленно. Глубоко.

Его руки скользнули вниз по моим рукам. Пальцы переплелись с моими.

— Чувствуешь? — прошептал он. — Тепло. Где-то глубоко. Как искра.

Я... я чувствовала. Слабо. Почти незаметно. Но оно было там. Тепло в груди. Как уголек, который еще не погас.

— Да, — выдохнула я.

— Теперь позволь ему расти. Не толкай. Просто позволь.

Я сосредоточилась на том угольке. Представила, как он разгорается. Как пламя растет. Как свет заполняет меня.

И оно случилось.

Тепло вспыхнуло. Потекло по венам. Разлилось по телу.

Я открыла глаза.

Кристалл светился. Слабо. Белым светом с золотыми искрами.

— Я... я сделала это, — прошептала я.

Адриан улыбнулся. Первый раз за все время. Настоящая улыбка. Не холодная. Не хищная.

— Да, — сказал он. — Сделала.

Свет погас. Я посмотрела на свои руки. Обычные. Бледные. Никакого света.

Но я знала. Я чувствовала.

Я не пустышка.

***

— Тебе пора на работу!

Я встретила её взгляд.

— Сегодня? Сейчас?

Марта смотрела на меня очень подозрительным взглядом, который хотел вывернуть меня на изнанку и изучить душу…

Я допила чай и встала.

— Мне пора. Где кабинет князя?

— Второй этаж. Центральное крыло. Последняя дверь справа.

— Спасибо.

Я вышла из столовой.

Дом был огромным. Лабиринт из темного дерева и камня. Я поднялась на второй этаж, но, кажется, свернула не туда.

Коридор был длинным и пустым. Свечи здесь горели тускло, почти не разгоняя мрак.

И тишина. Странная. Живая.

Я сделала шаг. Пол скрипнул.

И тени шевельнулись.

Не от света свечи. Сами по себе.

Они отделились от стен. Темные, текучие силуэты. Без лиц. Без глаз. Но я чувствовала их взгляд.

Холод прошел по спине.

— Кто здесь? — прошептала я.

Тени не ответили. Они скользнули ближе. Окружили меня.

Я вжалась спиной в стену. Сердце колотилось в горле.

Магия Теней. Охрана поместья. Они чувствуют чужака.

Я закрыла глаза, ожидая удара. Холода. Боли.

Но ничего не произошло.

Вместо этого я почувствовала... прикосновение. Легкое, как дуновение ветра. Тень коснулась моей руки. Потом щеки.

Это не было враждебно. Это было... любопытно.

Они изучали меня. Пробовали на вкус мою ауру. Мой свет.

"Ты другая", — прошелестело в голове. Не голос. Мысль. Чужая.

Я открыла глаза.

Тени застыли вокруг. Близко. Очень близко. Но они не нападали. Они... кланялись?

Или признавали?

— Аня?

Голос Адриана разорвал тишину.

Тени метнулись прочь, растворяясь в углах.

Адриан стоял в конце коридора. Смотрел на меня.

— Ты заблудилась? — спросил он.

Я выдохнула. Ноги дрожали.

— Да. Я... я искала ваш кабинет.

Он подошел ближе. Осмотрел меня внимательно.

— Тени не тронули тебя.

Это был не вопрос. Утверждение. С долей удивления.

— Они... они просто смотрели.

Адриан кивнул. Медленно.

— Интересно. Они обычно не любят чужаков.

Он развернулся.

— Идем. Кабинет в другой стороне.

Я пошла за ним, чувствуя спиной, как тени провожают меня взглядом.

Не враждебным. А ждущим.

Я вышла из столовой и поднялась на второй этаж.

Кабинет Адриана был огромным. Темное дерево. Высокие книжные полки. Большой стол, заваленный документами. Окно во всю стену с видом на сад.

— Твое рабочее место там, — он кивнул на небольшой стол у стены. — Документы для сортировки в той стопке. Письма для ответа — в этой. Сфера связи на столе. Если не знаешь, как что-то сделать — спрашивай.

Я кивнула и прошла к своему столу.

Стопка документов была внушительной. Я взяла первый лист и начала читать.

Контракт на поставку магических артефактов. Сумма — пятьсот тысяч кристаллов.

Я моргнула. Пятьсот тысяч. Это... огромные деньги.

— Сортируй по датам, — сказал Адриан, не поднимая взгляда от своих бумаг. — Срочные — отдельно.

Я начала работать.

Час прошел незаметно. Потом второй. Я сортировала, читала, записывала. Работа была монотонной, но я была благодарна за нее. Она отвлекала от мыслей.

А потом внутренности завязались в тугой узел.

Я зажала рот рукой.

Нет. Только не здесь. Не при нем.

Я встала. Пошла к двери.

— Куда ты? — спросил Адриан, не поднимая глаз от документов.

— В уборную.

— Справа по коридору.

Я выбежала из кабинета. Нашла уборную. Закрылась внутри.

И меня вырвало.

Я сидела на полу, обнимая унитаз, и плакала.

Как долго я смогу скрывать это? День? Два? Неделю?

Адриан заметит. Он всегда замечает.

И тогда... тогда что? Он выгонит меня? Как Демьян?

Я умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало.

Бледная. Измученная. Глаза красные.

Нужно держаться. Хотя бы сегодня.

Я вернулась в кабинет. Адриан смотрел на меня.

— Лучше? — спросил он.

— Да.

Он кивнул и вернулся к работе.

Но я видела, как его взгляд задержался на мне. Дольше, чем нужно.

Он знает. Или подозревает.

Время покажет.

***

Остаток дня прошел в напряжении.

Я вернулась в кабинет Адриана и продолжила работу. Сортировала документы. Отвечала на письма. Училась активировать Сферу связи.

Адриан показал мне, как это делается. Положил мою руку на черный шар и накрыл своей ладонью.

Холод обжег кожу. Магия хлестнула волной, сбивая дыхание.

Я вздрогнула.

— Не бойся, — его голос был тихим. — Просто почувствуй. Магия течет в крови. Даже у пустышек есть капля силы. Найди ее.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась.

Внутри что-то шевельнулось. Слабое. Еле заметное. Как тлеющий уголек.

— Вот, — прошептал Адриан. — Направь это в Сферу.

Я попыталась. Уголек вспыхнул. Сфера засветилась тусклым белым светом.

— Хорошо, — Адриан убрал руку.

Свет погас.

Я открыла глаза. Голова кружилась. Усталость навалилась разом.

— Это... нормально? — спросила я.

— Для второго раза — да. С практикой станет легче.

Я кивнула и вернулась к своему столу.

Но мысли путались. Магия. Я использовала магию. Снова.

Значит, я не пустышка?

Но целители клана Вороновых проверяли меня сотни раз. Все говорили одно: дара нет.

Что изменилось?

Я положила руку на живот.

Ребенок. Может, это из-за него?

Нет. Это глупость. Беременность не дает магию.

Или дает?

— Ты снова отвлеклась, — заметил Адриан.

Я вздрогнула.

— Простите.

— Иди. Рабочий день закончен.

Я посмотрела в окно. Темно. Я не заметила, как пролетело время.

— Спасибо.

Я встала и направилась к двери.

— Аня.

Я остановилась. Обернулась.

Адриан смотрел на меня. Фиолетовые глаза светились в полумраке.

— Если тебе нужна помощь — скажи. Я не Воронов. Я не бросаю тех, кто под моей защитой.

Горло сжалось.

— Спасибо, — я прошептала.

Я вышла из кабинета.

В коридоре было пусто. Тихо. Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

Если тебе нужна помощь — скажи.

Но я не могу. Я не могу сказать ему о ребенке. Он выгонит меня.

Или нет?

Он сказал: "Я не бросаю тех, кто под моей защитой".

Но я с ребенком от другого мужчины. От наследника враждебного клана. Это... это слишком.

Я не могу рисковать.

Но и идти в четыре стены своей комнаты, где воздух казался спертым от моих собственных страхов, я не могла. Мне нужно было дышать.

Я свернула не к лестнице, а к высокой стеклянной двери, ведущей во внутренний дворик. Толкнула створку. Она поддалась тяжело, с недовольным скрипом.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо, пахнущий сыростью и увяданием.

Сад Черновых был под стать самому замку. Здесь не было буйства красок, к которому я привыкла в Небесной Цитадели. Никаких золотых лилий или лазурных тюльпанов, поющих на ветру. Только черные розы.

Они росли везде — огромные, с бархатными, почти угольными лепестками. Кусты были высокими, выше человеческого роста, и их шипы, длинные и острые, как иглы, блестели в свете одинокого фонаря.

Я медленно пошла по дорожке, выложенной темным сланцем.

Розы были красивы. Пугающей, хищной красотой. Они не тянулись к солнцу, которого здесь почти не было. Они, казалось, пили саму тьму, сгущавшуюся в сумерках. Я протянула руку к одному из бутонов, но не коснулась. От цветка веяло холодом.

— Даже цветы здесь носят броню, — прошептала я.

Ветер качнул ветки, и тени на дорожке заплясали странный, ломаный танец. Мне показалось, что один из кустов шевельнулся сам по себе, потянувшись веткой-лапой к моему платью.

Я отдернула руку.

Это место было живым. По-своему. Оно наблюдало. Оценивало. Как и его хозяин.

Где-то вдалеке каркнул ворон. Звук был резким, как треск ломающейся кости.

Я поежилась, обхватив себя руками за плечи. Холод пробирался под тонкую ткань платья, но я не спешила уходить. Этот холод был честнее, чем фальшивое тепло, в котором я жила раньше. Здесь, среди шипов и теней, я чувствовала странное спокойствие.

Мы похожи, подумала я, глядя на черный бутон, готовый раскрыться. Мы оба растем во тьме. И оба отращиваем шипы, чтобы выжить.

Я сделала глубокий вдох, наполняя легкие ледяным воздухом, и, наконец, развернулась к дому.

Я пошла к себе в комнату.

***

Ужин был тихим.

Адриан сидел во главе стола. Я — напротив. Марта подавала еду и молча наблюдала.

Я ела мало. Желудок все еще был неспокоен. Но я заставляла себя. Хотя бы немного.

— Как первый день? — спросил Адриан.

— Нормально.

— Ты справилась с документами?

— Да. Отсортировала по датам. Срочные отложила отдельно.

Он кивнул.

— Хорошо. Завтра начнешь работать с корреспонденцией. Я покажу, как отвечать на официальные письма.

— Понятно.

Тишина.

Я пила воду маленькими глотками. Смотрела в тарелку. Избегала его взгляда.

— Ты боишься меня, — сказал Адриан вдруг.

Я подняла глаза.

— Нет.

— Ты врешь.

Я сжала губы.

— Я не боюсь вас. Я просто... не знаю вас.

— И это пугает тебя.

Я молчала.

Он откинулся на спинку стула. Смотрел на меня долго.

— Я не собираюсь причинять тебе вред, Аня. Ты нужна мне. Живая. Здоровая. Работоспособная.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Зачем я вам нужна? Вы могли нанять кого угодно. Опытного секретаря. Мага. Кого-то компетентного. Но вы взяли меня. Пустышку. Бывшую жену Воронова. Зачем?

Его глаза сузились.

— Потому что ты мне интересна.

— Интересна?

— Твоя магия. Вчера ночью ты использовала силу, которую я никогда не видел. Белый свет. Чистый. Без примеси стихий. Это... редкость.

Пальцы сжались на краю стола.

— Я не понимаю.

— Я тоже, — он встал. — Но я выясню. А пока ты будешь работать на меня. Учиться. Развивать свой дар.

Он подошел ближе. Остановился рядом с моим стулом.

— И если ты снова попытаешься соврать мне — я узнаю. Я всегда узнаю.

Его рука легла мне на плечо. Холодная. Тяжелая.

Ток прошел по венам, обжигая изнутри. Магия отозвалась резонансом — глубоко, в самой груди, где билось сердце.

Я вздрогнула.

Он убрал руку и вышел из столовой.

Я осталась сидеть, сжимая край стола.

Он знает. Он чувствует, что я скрываю что-то.

Как долго я смогу лгать ему?

Как долго?

***

Я лежала в кровати, смотря в потолок. Первый день работы закончился. Я выжила.

Адриан не выгнал меня. Не задавал вопросов. Просто смотрел. И этот взгляд... он говорил больше, чем любые слова.

Он знает. Или скоро узнает.

Я прижала руку к животу. Ребенок. Мой секрет. Моя слабость. Моя сила.

Завтра будет новый день. И я буду держаться. Как могу. Как умею.

Потому что у меня нет выбора.

Я закрыла глаза и позволила сну забрать меня.

ГЛАВА 3: ТАЙНА РАСКРЫТА

Третий день в поместье Черновых начался с кошмара.

Я стояла посреди бесконечного поля. Небо было черным, без звезд. Земля под ногами — серый пепел.

А в центре поля стояла колыбель.

Она была соткана из теней и лунного света. Странная. Пугающая. Но я не могла отвести глаз.

Я подошла ближе. Пепел шуршал под ногами.

В колыбели лежал ребенок. Мой ребенок.

Но он не плакал. Он смотрел на меня.

Его глаза были странными. Один — серый, как у Демьяна. Другой — фиолетовый, как у Адриана.

Нет. Не может быть.

"Я — мост", — сказал ребенок. Не голосом. Эхом в моей голове. — "Я — связь. Я — ключ".

Тьма вокруг колыбели зашевелилась. Тени потянулись к нему. Ласково. Жадно.

Они обвили его маленькое тело, укрывая, как одеялом.

"Не бойся, мама", — прошептал он. — "Они защитят меня. Они — моя семья".

Я хотела закричать. Хотела схватить его, убежать.

Но ноги приросли к земле.

А потом фиолетовый глаз ребенка вспыхнул. Ярким, ослепительным светом.

И я проснулась.

Я рывком села в кровати. Сердце колотилось как бешеное. Пот струился по спине.

Сон. Просто сон.

Но голос ребенка все еще звучал в ушах. "Я — мост".

Тошнота накатила волной.

Я вскочила и побежала в ванную. Рвота. Снова.

Три дня. Всего три дня прошло с тех пор, как я переступила порог Обсидианового Дворца. Три дня, которые изменили всё.

В Небесной Цитадели я была тенью. Удобной. Незаметной. Я ходила по светлым коридорам, готовила завтраки, которые Демьян ел, не глядя на меня. Я улыбалась его гостям, которые смотрели сквозь меня. Я была мебелью. Частью интерьера.

Здесь... здесь всё иначе.

Адриан смотрит на меня. Видит меня. Его фиолетовые глаза следят за каждым моим движением, видя во мне загадку, которую он пытается разгадать. Когда он рядом, воздух становится плотнее. Магия Теней обвивает меня, холодная и любопытная.

И моя магия... она отвечает. Тянется к нему. Между нами невидимая нить, которая натягивается, когда мы в одной комнате.

Я не понимаю этого. Не понимаю его. Не понимаю себя. Как каждое утро.

Беременность не отпускала.

Я умылась холодной водой и посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Под глазами темные круги. Губы потрескались.

Я выгляжу ужасно.

Нужно держаться. Еще немного. Пока не найду другое место.

Но где? Куда я пойду с ребенком?

Я оделась в серое платье — уже привычное — и спустилась к завтраку.

Марта сидела в столовой. Пила чай. Смотрела на меня.

— Доброе утро, мисс Бельская, — она кивнула. — Вы плохо выглядите.

— Не выспалась.

— Почти не ели последние три дня?

Я встретила ее взгляд. Она знала. Я видела это в ее глазах.

— Просто устала.

Марта молчала. Потом поставила чашку на стол.

— Мисс Бельская, если вы заболели — скажите. Князь не любит, когда его люди скрывают проблемы.

Его люди. Я — его человек.

— Я в порядке, — я соврала.

Марта не ответила. Просто смотрела.

Я налила себе чай и откусила кусочек хлеба. В животе неприятно кольнуло, но я заставила себя проглотить.

— Мне пора, — я встала.

— Князь ждет вас в кабинете.

Я кивнула и вышла.

***

Адриан стоял у окна. Спиной ко мне. Черный костюм. Руки за спиной.

— Ты опоздала на пять минут, — сказал он, не оборачиваясь.

Ноги приросли к полу.

— Простите. Я...

— Садись. Работай.

Я прошла к своему столу и начала сортировать документы.

Час прошел. Потом второй. Я работала молча. Адриан тоже молчал.

Но я чувствовала его взгляд. Тяжелый. Пронзительный.

Он наблюдал за мной.

А потом мир накренился. Резко. Больно.

Я зажала рот рукой.

Нет. Только не сейчас.

— Аня.

Голос Адриана был холодным.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня. Фиолетовые глаза светились.

— Ты бледная.

— Я в порядке.

— Ты врешь.

Я сжала кулаки под столом.

— Просто устала.

Он встал. Подошел ближе. Остановился рядом с моим столом.

— Третий день ты выглядишь больной. Третий день ты отказываешься от еды. Третий день ты бежишь в туалет.

Воздух застрял в горле.

— Я...

— Марта сказала мне, — перебил он. — Ты рвешь каждое утро.

Предательница.

— Это просто желудок, — я попыталась соврать. — Я съела что-то не то.

Адриан наклонился ко мне. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Не ври мне, Аня.

Его голос был тихим. Опасным.

Я отвела взгляд.

— Я вызвал целителя, — сказал он, выпрямляясь. — Он осмотрит тебя.

Паника.

— Не нужно! — я вскочила. — Я в порядке!

— Садись.

— Адриан, пожалуйста...

— Садись, — повторил он. Приказ.

Я села. Руки тряслись.

Он знает. Он узнает. Он выгонит меня.

Дверь открылась. Вошел мужчина лет сорока. Седые волосы. Очки. Черный халат с символом клана Черновых.

Целитель.

— Князь, — он поклонился Адриану. — Вы вызывали?

— Осмотри ее, — Адриан кивнул на меня. — Проверь всё! И исключи некроз внутренних тканей. Она скрывает состояние.

Целитель подошел ко мне. Посмотрел в глаза.

— Мисс, позвольте.

Он протянул руку. Я не двинулась.

— Мисс, — повторил он мягко. — Я не причиню вам вреда.

Я посмотрела на Адриана. Он стоял у окна. Смотрел на меня.

Выбора не было.

Я протянула руку.

Целитель взял ее. Закрыл глаза. Магия потекла в мои вены — теплая, мягкая, исследующая.

Я почувствовала, как она скользит по моему телу. Проверяет. Ищет. Это было странное ощущение — чужая магия внутри меня. Не болезненное, но... интимное. Чужое присутствие в моих мыслях.

Магия целителя добралась до живота. Задержалась там. Я почувствовала тепло. Потом — вспышку узнавания.

Он знает.

Целитель дрогнул. Его пальцы сжались на моей руке.

— Странно...

— Что? — выдохнула я. — Что!!!?

— Вы беременны! Ребенок здоров. Плод пышет энергией. Слишком здоров для вашего состояния.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня. В его взгляде был страх.

— Его аура... она резонирует. Сильно. Это не обычная человеческая искра, мисс Бельская.

Дыхание застряло в горле.

— Что вы имеете в виду?

— Отец ребенка... он был магом? Сильным магом?

Демьян. Слабый маг Воздуха. Ничтожество, которое хотело убить собственного сына.

— Демьян Воронов. Но он... он требовал аборта.

Целитель нахмурился.

— Воронов? — глаза целителя расширились. Он окаменел. — Наследник Небесного клана?

Я кивнула.

— Это... многое объясняет, — прошептал он. — Здесь... здесь смешение двух стихий. Свет и Тьма. Ребенок — гибрид. Его аура резонирует, потому что она уникальна. Она питается вашей жизненной силой, потому что ей нужно много энергии для роста.

Он убрал руку.

— Я дам вам укрепляющее зелье. Но вам нужно больше энергии. Намного больше. Иначе ребенок просто выпьет вас до дна.

Выпьет до дна.

Я положила руку на живот. Мой маленький вампир. Мой защитник.

— Я поняла.

Целитель открыл глаза. Посмотрел на меня. Потом на Адриана.

— Князь, — сказал он тихо. — Мисс Бельская не больна.

Адриан повернулся.

— Что?

— Она беременна. Два месяца, — целитель нахмурился, не отпуская мою руку. — Но состояние критическое. Обезвоживание, истощение магических резервов. Она почти не ела последние три дня?

Адриан посмотрел на меня. Глаза сузились.

— Почти ничего, — подтвердил он холодно.

— Это опасно, — целитель покачал головой. — Для нее и для плода. Мне нужно влить энергию немедленно, иначе она потеряет сознание прямо здесь.

Он не ждал разрешения. Его вторая рука легла мне на лоб. Магия хлынула волной — теплая, густая, насыщенная.

Я вздрогнула. Тело жадно впитывало силу, как иссохшая земля — дождь. Головокружение отступило. Тошнота ослабла. Дрожь в руках прекратилась.

— Лучше, — целитель убрал руки. — Но этого хватит ненадолго. Ей нужна настоящая еда. Бульон, мягкий хлеб, травяной чай. Каждые два часа. И полный покой.

Тишина.

Долгая.

Тяжелая.

Я не дышала.

Адриан смотрел на меня. Лицо каменное. Глаза — фиолетовый лед.

— Выйди, — сказал он целителю.

— Но, князь...

— Выйди.

Целитель поклонился и вышел. Дверь закрылась.

Мы остались одни.

Адриан не двигался. Просто смотрел на меня.

Адриан не двигался. Просто смотрел на меня.

— Я так и думал, — произнес он. Голос ледяной. — Беременна. От Воронова.

Я кивнула. Слов не было.

— Сколько ты собиралась скрывать это?

— Я... я боялась, — прошептала я. — Ты бы выгнал меня. Как он.

Его глаза вспыхнули фиолетовым. Магия Теней клубилась в воздухе.

— Ты думаешь, я такой же, как он?

— Я не знаю! — сорвалась я. — Я тебя не знаю! Ты дал мне работу, но я не понимаю зачем! Я пустышка с ребенком от другого мужчины! Кому я нужна?!

Тишина. Долгая. Тяжелая.

Адриан подошел ближе. Остановился в шаге от меня.

— Ты останешься здесь, — сказал он тихо. — Под моей защитой. Ты и ребенок.

Я уставилась на него.

— Что?

— Я не Воронов, — добавил он. — Я не бросаю тех, кто под моей защитой.

— Но почему? Зачем тебе это?

Он не ответил. Просто развернулся и вышел.

Дверь захлопнулась.

Я осталась сидеть, сжимая край стола.

Он знает. Он знает, и он... не выгнал меня?

Почему?

Я попыталась понять его логику. Адриан Чернов — самый опасный маг Эридии. Глава клана Теней. Человек, который убивает врагов одним взглядом. Почему он оставляет у себя беременную пустышку с ребенком от другого мужчины?

Моя магия. Он сказал — она облегчает его боль. Но беременность... это осложнение. Это проблема. Это слабость.

Почему он не выгнал меня?

Я вспомнила его слова. "Я не Воронов. Я не бросаю тех, кто под моей защитой".

Под его защитой. Я. И ребенок.

Но зачем? Зачем ему это? Он мог бы нанять любую другую женщину. Магиню. Сильную. Без багажа в виде чужого ребенка.

Но он выбрал меня.

Почему?

***

Остаток дня прошел в тумане.

Я сидела за столом. Смотрела в документы. Не читала. Просто смотрела.

Адриан не вернулся.

Вечером пришла горничная.

— Мисс Бельская, ужин готов.

— Я не голодна.

— Князь приказал передать: вы должны есть. За двоих.

Я подняла глаза.

— Он сказал это?

Девушка кивнула.

— Да, мисс. И еще... целитель будет приходить каждый день. Проверять ваше состояние.

Я молчала. Не знала, что сказать.

Горничная поставила поднос на стол и вышла.

Я посмотрела на тарелку. Бульон. Хлеб. Яблоко.

Адриан приказал кормить меня. Будто я... будто я важна.

Дверь открылась. Вошла Марта. Она несла еще один поднос — с чаем и печеньем.

— Мисс Бельская, — сказала она мягко. — Князь приказал мне присматривать за вами. Убедиться, что вы едите. Отдыхаете.

Я посмотрела на нее.

— Почему? Почему он это делает?

Марта поставила поднос на стол и села напротив.

— Потому что князь — не такой, как о нем говорят, — она налила мне чаю. — Люди видят Тени. Видят магию. Видят силу. Но они не видят человека.

Я смотрела на нее.

— А вы... вы видите?

— Я работаю здесь двадцать лет, — Марта улыбнулась. — Я видела, как он рос. Видела, как он страдает. Видела, как он защищает своих людей. Князь — хороший человек. Просто очень одинокий.

Одинокий. Адриан Чернов — одинокий.

Я не могла представить этого.

— Ешьте, мисс Бельская, — Марта подвинула ко мне тарелку. — Вам нужны силы. И ребенку тоже.

Я взяла ложку и начала есть.

Я молчала.

— Идемте, мисс. Ужин стынет.

Я встала и пошла за ней.

***

Столовая была пуста. Адриана не было.

Но стол был накрыт. Две тарелки. Два бокала. Свечи горели мягким светом.

Я остановилась на пороге.

— Заходи, — раздался голос Адриана.

Он вышел из тени у окна. Черная рубашка. Рукава закатаны. Волосы слегка растрепаны.

Он выглядел... усталым. Под глазами тени. Губы сжаты в тонкую линию.

Боль. Он чувствует боль.

Я вошла и села за стол.

Адриан сел напротив. Посмотрел на меня.

— Ты поела?

— Да.

— Хорошо.

Марта подала еду. Жаркое. Мясо. Овощи. Соус.

Я взяла вилку. Начала есть.

Адриан смотрел на меня. Не прикасаясь к своей тарелке.

— Ты не ешь, — сказала я.

— Не голоден.

Я посмотрела на него. На его бледное лицо. На сжатые кулаки.

— Тебе больно, — сказала я тихо.

Он не ответил. Просто смотрел.

Я встала. Подошла к нему. Остановилась рядом.

— Марта сказала... когда я рядом, тебе легче.

Адриан посмотрел на меня. Фиолетовые глаза светились в полумраке.

— Да, — сказал он тихо. — Легче.

Я протянула руку. Коснулась его плеча.

И оно случилось.

Тепло вспыхнуло в моей груди. Потекло по венам. Перетекло в него.

Адриан выдохнул. Глубоко. Облегченно.

Плечи расслабились. Кулаки разжались.

— Спасибо, — прошептал он.

Я не убрала руку. Просто стояла рядом, чувствуя, как моя магия течет в него. Как боль отступает.

Как он дышит легче…

***

Обед. Марта подала еду. Посмотрела на меня.

— Князь уехал по делам, — сказала она. — Вернется завтра.

Я кивнула.

— Мисс Бельская, — Марта села напротив. Посмотрела на меня.

— Мисс Бельская, я знала, что вы беременны. С первого дня.

Я подняла глаза.

— Что?

— Я знала, — она пожала плечами. — Двадцать лет работы с женщинами — это многому учит. Тошнота по утрам. Усталость. Бледность. Я видела признаки.

— Почему не сказали?

— Не мое дело, — Марта налила себе чаю. — Но князь заметил. Он всегда замечает. Особенно когда речь о вас.

Я молчала.

— Он наблюдает за вами, мисс Бельская, — Марта посмотрела мне в глаза. — Я никогда не видела, чтобы он так смотрел на кого-то. Будто вы — единственное, что имеет значение.

Сердце забилось чаще.

— Это... это просто магия. Я облегчаю его боль.

— Может быть, — Марта улыбнулась. — А может, не только магия. Князь одинок уже много лет. Он никогда не позволял никому приблизиться. Но вас... вас он подпустил.

Я не знала, что сказать.

Я молчала.

— Он хороший человек, — добавила Марта. — Жестокий. Холодный. Но справедливый. Если он сказал, что защитит вас — он защитит.

— Почему он это делает?

Марта посмотрела на меня долго.

— Не знаю, — призналась она. — Но у князя всегда есть причины.

Она встала и вышла.

Я осталась одна.

Ела медленно. Заставляла себя. За двоих.

Ребенок. Мой ребенок.

Адриан обещал защиту. Но что он хочет взамен?

Никто не делает ничего просто так. Особенно в мире магов.

Что он задумал?

***

Ночью я не спала.

Лежала в кровати. Смотрела в потолок. Думала.

Адриан узнал о беременности. И не выгнал меня.

Более того — он обещал защиту. Мне и ребенку.

Почему?

Я ему не нужна. Я пустышка. Бывшая жена Воронова. Обуза.

Но он сказал: "Ты мне интересна".

Моя магия. Белый свет. Первородная Искра.

Он хочет изучить меня. Понять, что я такое.

Я — его эксперимент.

Или нет?

Я вспомнила его слова: "Я не бросаю тех, кто под моей защитой".

Он сказал это дважды. Как клятву.

Маги не дают клятв просто так.

Что он задумал?

Я положила руку на живот.

Ребенок. Мой ребенок. Ребенок Демьяна.

Адриан обещал защитить его. Почему?

Ответа не было.

Но я знала одно: у меня нет выбора.

Я осталась бы здесь. Под его защитой. Под его контролем.

Потому что больше мне некуда идти.

***

Утро четвертого дня началось иначе.

Я проснулась в семь. Тошноты не было.

Я умылась, оделась и спустилась к завтраку.

В столовой сидел Адриан.

Пальцы сжали ручку двери.

Он поднял взгляд. Посмотрел на меня.

— Садись.

Я села. Напротив него.

Марта налила чай и вышла.

Мы остались одни.

Тишина.

Адриан ел молча. Я тоже.

— Целитель придет после завтрака, — сказал он наконец. — Он назначит тебе витамины. Диету. Режим.

Я кивнула.

— Ты продолжишь работать, — добавил он. — Но не более шести часов в день. Без стресса.

— Понятно.

Он посмотрел на меня.

— Ребенок от Воронова, — сказал он. — Наследник клана Вороновых. Это... осложнение.

Я сжала кулаки под столом.

— Я знаю.

— Демьян потребует его вернуть.

— Он требовал аборта, — я выдавила. — Он не хочет ребенка от пустышки.

Адриан усмехнулся. Холодно.

— Он передумает. Когда узнает, что ребенок под моей защитой.

Дыхание оборвалось.

— Что?

— Демьян не простит мне это, — Адриан откинулся на спинку стула. — Я взял его бывшую жену. Его ребенка. Это... вызов.

— Ты хочешь войны с кланом Вороновых?

Его глаза вспыхнули фиолетовым.

— Я не боюсь Вороновых.

Тишина.

Я смотрела на него. Пыталась понять.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо. — Зачем тебе я? Зачем тебе этот ребенок?

Адриан встал. Подошел ближе. Остановился рядом с моим стулом.

— Потому что твое место здесь, — сказал он тихо. — С того момента, как я увидел твою магию. С того момента, как ты прошла через мои ворота. Я почувствовал это. И никто не заберет то, что находится под моей защитой.

Его рука легла мне на плечо. Холодная. Тяжелая.

Тьма коснулась кожи. Холодная. Тягучая. Магия отозвалась в груди. Глухой гул.

Я вздрогнула.

— Даже Воронов, — добавил он. — Даже если он придет с армией.

Он убрал руку и вышел из столовой.

Я осталась сидеть, сжимая край стола.

Ты моя.

Что это значит?

Я не знала.

Но я чувствовала: моя жизнь изменилась навсегда.

***

Целитель пришел через час.

Тот же мужчина. Седые волосы. Очки. Черный халат.

— Мисс Бельская, — он поклонился. Прошлая наша встреча вышла сумбурной, нас не представили.

— Я — Виктор Сергеевич Ларин. Главный целитель клана Черновых.

Я кивнула.

— Аня.

— Позвольте осмотреть вас более тщательно, — он присел на стул рядом. — Князь приказал следить за вашим состоянием.

Я протянула руку.

Он взял ее. Магия потекла в мои вены. Теплая. Мягкая. Исследующая.

Я закрыла глаза. Чувствовала, как она скользит по телу. Проверяет сердце. Легкие. Желудок.

И ребенка.

— Беременность протекает нормально, — сказал Виктор Сергеевич. — Два месяца и одна неделя. Плод здоров. Сердцебиение стабильное.

Я открыла глаза.

— Это... хорошо?

Он улыбнулся.

— Очень хорошо. Но вам нужно больше отдыхать. Меньше стресса. Правильно питаться.

— Я стараюсь.

— Тошнота пройдет через месяц, — добавил он. — Это нормально для первого триместра. Пейте больше воды. Ешьте маленькими порциями.

Он достал из сумки небольшой флакон с зеленой жидкостью.

— Это витаминный эликсир. По три капли утром и вечером. Поможет с тошнотой и укрепит ребенка.

Я взяла флакон.

— Спасибо.

Виктор Сергеевич встал.

— Я буду приходить каждые три дня. Проверять ваше состояние. Если что-то случится — вызовите меня через Сферу. Князь дал мне приказ: вы под его личной защитой.

Личной защитой…

Целитель вышел.

Я осталась одна.

Посмотрела на флакон в руке. Зеленая жидкость светилась слабым магическим светом.

Витамины. Для ребенка.

Адриан заботится о ребенке. О ребенке Демьяна.

Почему? Всё очень туманно и непонятно.

***

Вечером я работала в кабинете.

Адриан сидел за своим столом. Читал документы. Молчал.

Я сортировала письма. Пыталась сосредоточиться. Но мысли путались.

— Аня.

Я подняла глаза.

Адриан смотрел на меня.

— Завтра к нам приедет гость, — сказал он. — Советник клана. Он не должен знать о твоей беременности.

Спина напряглась.

— Почему?

— Потому что это даст Воронову повод для войны, — он откинулся на спинку стула. — Пока никто не знает, что ты здесь — мы в безопасности.

— Но Марта знает. Целитель знает.

— Они не скажут. Они мои люди.

Я молчала.

— Ты будешь вести себя как обычная секретарша, — продолжил Адриан. — Никаких намеков. Никаких слабостей. Понятно?

— Понятно.

Он кивнул и вернулся к документам.

Я смотрела на него. Пыталась понять.

Он защищает меня. Но скрывает от всех.

Почему?

Что он задумал?

— Адриан, — я позвала тихо.

Он поднял взгляд.

— Что?

— Почему ты это делаешь? Зачем тебе я? Зачем тебе этот ребенок?

Тишина.

Долгая.

Адриан встал. Подошел к окну. Посмотрел на ночной сад.

— Ты спрашиваешь, зачем я взял бывшую жену Воронова? — сказал он, не оборачиваясь. — Зачем я обещал защиту ребенку врага?

Я кивнула. Потом поняла, что он не видит.

— Да.

Он повернулся. Посмотрел на меня. Фиолетовые глаза светились в полумраке.

— Потому что Воронов выбросил тебя, как мусор, — сказал он тихо. — Потому что он не увидел твоей ценности. Потому что он идиот.

По коже пробежал холодный озноб.

— А ты... видишь?

Он шагнул ближе.

— Я вижу женщину с редчайшим даром. Женщину, которую все считали пустышкой. Женщину, чья магия может изменить баланс сил в Эридии.

Еще шаг.

— Я вижу силу, Аня. Огромную. Неизученную. Опасную.

Он остановился в шаге от меня.

— И я хочу эту силу. Я хочу тебя.

Его рука поднялась. Пальцы скользнули по моей щеке. Холодные. Жесткие.

Воздух стал плотным. Горячим. Магия протекла по коже, оставляя след жжения.

Я вздрогнула.

— Ты моя, Аня, — прошептал он. — С того момента, как я увидел твой свет. С того момента, как ты прошла через мои ворота. Ты моя. И я не отдам тебя никому. Даже Воронову.

Его губы были в нескольких сантиметрах от моих.

— Даже если он придет с армией.

Я не дышала.

Его взгляд упал на мои губы. Задержался.

Потом он отстранился. Убрал руку.

— Иди спать, — сказал он холодно. — Завтра будет долгий день.

Я встала. Ноги дрожали.

— Спокойной ночи.

Я вышла из кабинета.

В коридоре я прислонилась к стене. Дышала часто. Сердце колотилось.

Что это было?

Он почти поцеловал меня.

Почему?

Я положила руку на щеку. Там, где он касался, кожа все еще покалывала.

Резонанс. Магия. Связь.

Что это значит?

Я не знала.

Но я чувствовала: что-то изменилось.

Между нами.

Навсегда.

***

Я лежала в кровати, слушая тишину Обсидианового Дворца. Третий день закончился. Третий день моей новой жизни.

Адриан знает о ребенке. И он... он не выгнал меня. Наоборот. Он приказал целителю приходить каждый день. Приказал Марте кормить меня. Заботиться.

Почему?

Я все еще не понимала. Но что-то внутри меня говорило: это не просто магия. Это не просто облегчение боли.

Это было... что-то большее.

Я прижала руку к животу. Ребенок. Под защитой клана Черновых. Под защитой Адриана.

И я... я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время.

Я закрыла глаза и позволила сну забрать меня.

Завтра будет новый день. И новые испытания.

Но я буду готова. Теперь я знаю, что моя магия — это не проклятие. Это оружие. И я научусь им пользоваться. Чтобы защитить моего сына. Любой ценой.

ГЛАВА 4: УГРОЗА

Неделя прошла в тумане.

Я работала. Ела. Спала. Повторяла. Как автомат.

Адриан держал дистанцию. Холодный. Отстраненный. Он отдавал приказы, я выполняла. Мы почти не разговаривали.

Но я чувствовала его взгляд. Постоянно. Тяжелый. Оценивающий.

Он наблюдал за мной. Как за диковинкой. Или угрозой.

Целитель Виктор Сергеевич приходил каждые два дня. Осматривал меня. Давал витамины. Говорил, что беременность протекает нормально.

Нормально. Какая ирония.

Я беременна от мужчины, который выбросил меня, как мусор. Живу в поместье другого мужчины, который защищает меня по неизвестной причине. Работаю секретаршей, хотя не умею ничего.

Нормально.

Тошнота прошла. Наконец. Я могла есть без рвоты. Но усталость осталась. Постоянная. Тяжелая.

И тело начало меняться.

Пока незаметно. Но я видела. Чувствовала. Скоро все увидят.

Что тогда?

Я стояла у зеркала в своей комнате. Утро. Седьмой день.

Платье облегало фигуру. Я провела рукой по животу. Там. Еле заметное напряжение.

Ребенок. Мой ребенок.

Ребенок Демьяна.

Боль кольнула в груди. Я отвернулась от зеркала.

Не думай о нем. Он мертв для тебя.

Я оделась в более свободное платье — темно-синее, с завышенной талией. Скрывало фигуру лучше.

Спустилась к завтраку.

В столовой сидел Адриан.

Рука застыла на ручке двери. Он редко завтракал со мной. Обычно ел в кабинете.

Он поднял взгляд. Посмотрел на меня. Фиолетовые глаза холодные.

— Садись.

Я села. Напротив него.

Марта налила чай и вышла.

Тишина.

Я пила чай маленькими глотками. Смотрела в тарелку. Избегала его взгляда.

— Сегодня к нам приедет гость, — сказал Адриан наконец.

Я подняла глаза.

— Кто?

— Демьян Воронов.

Тишина оглушила.

Чашка выскользнула из моих пальцев. Разбилась о пол. Осколки. Чай растекся лужей.

Я не дышала.

— Что? — выдавила я.

Адриан откинулся на спинку стула. Смотрел на меня. Спокойно.

— Он узнал, что ты здесь.

— Как?

— У Воронова длинные руки. Его крысы везде.

Паника накрыла волной. Руки вспотели.

— Он... он придет сюда?

— Да. Через час.

Я вскочила. Стул упал.

— Я не могу его видеть. Я не хочу. Адриан, пожалуйста...

— Садись.

Его голос был тихим. Опасным.

Я села. Руки тряслись.

— Он требует вернуть ребенка, — продолжил Адриан. — Наследника клана Вороновых.

— Но он же... он же требовал аборта! Он не хотел ребенка от пустышки!

Адриан усмехнулся. Холодно.

— Он передумал. Когда узнал, что ты — не пустышка, — Адриан усмехнулся. Холодно. — Кто-то донес ему о вспышке белого света в ту ночь. Если ребенок от матери-мага — он ценен. А если еще и под моей защитой — это оскорбление.

Я смотрела на него. Не понимала.

— Что это значит?

— Это значит, что я бросил ему вызов, — Адриан встал. Подошел к окну. — Я взял его бывшую жену. Его ребенка. Это оскорбление. Война.

— Ты хочешь войны с кланом Вороновых?

Он повернулся. Посмотрел на меня.

— Я не боюсь Вороновых.

Тишина.

Я сжала кулаки под столом.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо. — Зачем тебе эта война? Зачем тебе я?

Он не ответил. Просто смотрел.

Потом развернулся и вышел.

Я осталась сидеть. Одна. В разбитой тишине.

***

Час прошел слишком быстро.

Я стояла в кабинете Адриана. У окна. Смотрела на ворота.

Мобиль подъехал к поместью. Черный. Роскошный. Символ клана Вороновых на дверце — крылатый змей.

Я перестала дышать.

Дверь мобиля открылась. Вышел Демьян.

Высокий. Светлые волосы. Серые глаза. Идеальный костюм.

Мой муж. Бывший.

Боль ударила в грудь. Острая. Режущая. Отголоски былой любви сжали сердце.

Я отвернулась от окна.

— Аня.

Голос Адриана. Я обернулась.

Он стоял у двери. Смотрел на меня.

— Ты останешься здесь. В кабинете. Не выходи.

— Но...

— Это приказ.

Я кивнула.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Слышала шаги внизу. Голоса. Демьян. Адриан.

Я прижалась ухом к двери. Слушала.

— Князь Чернов, — голос Демьяна. Холодный. Вежливый. — Благодарю за прием.

— Воронов, — ответил Адриан. Так же холодно. — Чем обязан?

— Думаю, ты знаешь.

Тишина.

— Моя бывшая жена, — продолжил Демьян. — Она здесь. Под твоей крышей.

— Да.

— И она беременна. Моим ребенком.

— Да.

— Я пришел забрать его.

Пауза.

— Нет, — сказал Адриан.

Я услышала, как Демьян вдохнул. Резко.

— Что?

— Я сказал: нет. Аня под моей защитой. Она и ребенок.

— Ребенок — наследник клана Вороновых! Ты не имеешь права...

— Я имею, — перебил Адриан. Голос стал жестче. — Аня работает на меня. Живет в моем поместье. Она моя ответственность. И я не отдам её тебе.

Тишина. Долгая. Тяжелая.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Демьян тихо.

— Да.

— Война. Между нашими кланами.

— Если ты хочешь войны — получишь.

Я слышала, как Демьян шагнул ближе.

— Чернов, не будь идиотом. Ребенок — это кровь Вороновых. Мой наследник.

— Твой наследник, которого ты требовал убить, — холодно заметил Адриан. — Или ты забыл?

Демьян сжал кулаки. Я слышала, как он вдохнул.

— Я... получил ультиматум. Совет Клана знает. Кто-то из слуг доложил отцу о вспышке белого света. Отец поставил условие: либо я возвращаю наследника в семью, либо меня лишают титула и изгоняют. Ребенок Вороновых должен принадлежать Вороновым. С магией или без. Если я не верну его — меня сотрут.

Адриан усмехнулся.

— Слишком поздно. Она моя. Ребенок — мой.

— Чернов...

— Разговор окончен, — голос Адриана стал ледяным. — Убирайся из моего дома. Пока я не передумал насчет гостеприимства.

Я услышала шаги. Демьян уходил.

Потом его голос. Тихий. Опасный.

— Это не конец, Чернов. Я верну своего наследника. Любой ценой.

Дверь хлопнула.

Тишина.

Я отступила от двери. Дышала часто. Сердце колотилось.

Демьян ушел. Но он вернется.

Война началась.

***

Дверь кабинета открылась. Вошел Адриан.

Я стояла у окна. Смотрела на уезжающий мобиль Демьяна.

— Он ушел, — сказал Адриан.

Я кивнула. Не обернулась.

— Аня.

Я повернулась.

Адриан смотрел на меня. Лицо каменное. Но в глазах... что-то темное. Опасное.

— Ты слышала?

— Да.

— Хорошо. Тогда ты понимаешь: теперь ты в центре войны. Демьян не остановится. Он будет пытаться забрать ребенка.

Я сжала кулаки.

— Почему ты не отдал меня ему? — спросила я тихо. — Было бы проще. Не было бы войны.

Адриан шагнул ближе. Остановился в шаге от меня.

— Потому что ты моя, — сказал он. Голос низкий. Жесткий. — Я не отдаю то, что принадлежит мне.

— Я не вещь.

— Нет, — он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мою щеку. — Ты хуже. Ты — моя слабость и моя сила.

Сердце ударило чаще.

— Что?

Его рука поднялась. Пальцы скользнули по моей щеке. Холодные. Жесткие.

Искра обожгла пальцы, оставив след жжения. Магия зазвенела в крови. На пределе.

Я вздрогнула.

— Когда я рядом с тобой, боль уходит, — прошептал он. — Магическая болезнь. Она пожирает меня изнутри. Но ты... ты облегчаешь её. Не знаю как. Не знаю почему. Но ты нужна мне. Живая. Здоровая. Рядом.

Я не дышала.

— Это... это единственная причина?

Его взгляд упал на мои губы. Задержался.

— Нет, — выдохнул он. — Не единственная.

Он наклонился ближе. Губы почти касались моих.

Адриан отстранился. Резко. Развернулся.

Потом притянул к себе. Обнял. Крепко.

— Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Ты понимаешь это? Ты сумасшедшая.

Его голос дрожал.

— Ты могла погибнуть. Элиза убила бы тебя не задумываясь если бы посчитала хоть малейшей угрозой.

— Я знаю.

— Тогда почему? Почему ты не убежала, а даже требовала им убираться?

Я отстранилась. Посмотрела ему в глаза.

— Потому что я не бегу, Адриан. Больше не бегу. Я устала бояться. Устала прятаться.

Он смотрел на меня с каким-то странным выражением. Смесь восхищения и ужаса.

— Ты — не пустышка, — сказал он тихо. — Ты — огонь. И однажды ты сожжешь этот мир.

— Надеюсь, нет, — я слабо улыбнулась. — Мне бы просто выжить.

— Ты выживешь, — он снова притянул меня к себе. — Я обещаю.

— Спасибо, — выдохнул он мне в волосы. — Спасибо.

В дверях стояла Марта. Лицо бледное.

— Князь, — выдохнула она. — Элиза Огнева. Она здесь. Требует встречи.

Адриан окаменел.

— Что?

— Она пришла одна. И она в ярости. Ждет внизу.

Я почувствовала, как спазм скрутил внутренности. Вспомни про демона он и появится…

Элиза. Любовница Демьяна. Женщина, из-за которой меня выгнали.

Она здесь. Очень странный визит в один день с Демьяном. Совпадение? Или они вместе?!

Адриан посмотрел на меня.

— Оставайся здесь. Не выходи.

— Адриан...

— Это приказ, Аня.

Он вышел. Марта за ним.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Но я не могла оставаться. Не могла.

Я подошла к двери. Приоткрыла. Слушала.

Голос Элизы. Низкий. Бархатный. Опасный.

— Князь Чернов. Наконец-то мы встретились.

— Огнева, — ответил Адриан холодно. — Чем обязан?

— Я пришла поговорить о... недоразумении.

— Каком?

— Ане Бельской. Бывшей жене Демьяна. Она здесь, не так ли?

Тишина.

— Да.

— И она беременна.

— Да.

Элиза рассмеялась. Звук был холодным. Режущим.

— Как мило. Пустышка с ребенком. Демьян хочет его вернуть. Но ты отказываешь. Почему?

— Это не твое дело.

— О, но это мое дело, — голос Элизы стал жестче. — Я — невеста Демьяна. Будущая матриарх клана Вороновых. И я не позволю какой-то пустышке родить наследника вместо меня.

— Ребенок уже существует, — холодно заметил Адриан. — Поздно что-то менять.

— Нет, — Элиза шагнула ближе. Я слышала её шаги. — Не поздно. Несчастные случаи происходят. Особенно с беременными женщинами.

Я перестала дышать.

Она угрожает мне. Моему ребенку.

— Если ты тронешь её, — голос Адриана стал ледяным, — я уничтожу тебя. И твой клан. До последнего.

Элиза засмеялась.

— Угрозы? Серьезно? Чернов, ты защищаешь пустышку. Это слабость. А слабость в нашем мире — смерть.

— Убирайся, — прорычал Адриан. — Пока я не передумал насчет гостеприимства.

Тишина.

Потом шаги. Элиза уходила.

Её голос. Тихий. Опасный.

— Она умрет, Чернов. Рано или поздно. И ты ничего не сможешь сделать.

Дверь хлопнула.

Я отступила от двери. Руки тряслись.

Элиза хочет убить меня. Убить моего ребенка.

И Адриан... он защищает меня… Сейчас надежда только на него.

Дверь кабинета открылась. Вошел Адриан.

Лицо каменное. Но глаза... фиолетовые глаза горели.

Магия Теней клубилась вокруг него. Живая. Голодная.

Я отступила. Спиной уперлась в стену.

— Адриан...

Он шагнул ко мне. Остановился в шаге.

— Ты слышала?

Я кивнула.

— Элиза хочет убить меня.

— Да.

— Что мне делать?

Он смотрел на меня долго. Потом протянул руку.

На его ладони лежал амулет. Черный камень в серебряной оправе. Символ клана Черновых.

— Носи это, — сказал он. — Всегда. Это амулет защиты. Он отразит магическую атаку. Один раз.

Я взяла амулет. Холодный. Тяжелый.

— Спасибо.

— Не снимай его, — добавил Адриан. — Никогда. Элиза не шутит. Она убьет тебя, если сможет.

Я надела амулет. Он лег на грудь. Холод пополз по коже.

Адриан смотрел на меня. Долго.

Потом его рука поднялась. Пальцы скользнули по моей щеке.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептал он. — Ни Воронову. Ни Огневой. Никому.

— Почему? — спросила я. Голос дрожал. — Почему ты это делаешь?

Его взгляд упал на мои губы.

— Потому что я не могу иначе.

Он наклонился. Губы коснулись моих. Легко. Почти нежно.

Магия взорвалась между нами — белый свет смешался с черной тьмой, создавая вихрь, который сбивал дыхание.

Я вздрогнула. Он углубил поцелуй. Жестче. Голоднее.

Его руки обвили мою талию. Притянули ближе.

Я обняла его за шею. Отвечала на поцелуй. Отчаянно. Голодно.

Мир исчез. Остались только мы. Его губы. Его руки. Его магия.

Он оторвался от моих губ. Дышал часто. Глаза почти черные.

— Аня, — выдохнул он. — Ты...

Стук в дверь.

Мы отстранились друг от друга.

— Князь, — голос Марты. — Срочное сообщение от Совета Семерых.

Адриан выругался. Тихо. Жестко.

Отпустил меня. Отступил.

— Иди в свою комнату, — сказал он. Голос хриплый. — Отдыхай.

Я кивнула. Ноги дрожали.

Вышла из кабинета.

В коридоре я прислонилась к стене. Дышала часто.

Он поцеловал меня.

Адриан Чернов. Князь Теней. Самый опасный маг Эридии.

Поцеловал меня.

Почему?

Я не знала.

Но я чувствовала: что-то изменилось.

Между нами.

Навсегда.

***

Ночью я не спала.

Лежала в кровати. Смотрела в потолок. Думала.

Демьян хочет вернуть ребенка.

Элиза хочет убить меня.

Адриан защищает меня. Но почему?

Он сказал: я облегчаю его боль. Магическую болезнь.

Но это не все. Я видела в его глазах. Что-то большее.

Желание. Одержимость. Нужда.

Он хочет меня. Не только как лекарство. Как женщину.

Но я беременна. Ребенком другого мужчины.

Какой мужчина захочет женщину в таком положении?

Адриан не обычный мужчина.

Я положила руку на живот. Ребенок. Мой ребенок.

Я должна защитить его. Любой ценой.

Даже если это значит остаться с Адрианом. Даже если это значит стать его... чем? Любовницей? Женой? Рабыней?

Я не знала.

Но я знала одно: пути назад нет.

Я встала. Подошла к окну. Посмотрела на ночной сад.

Тени клубились между деревьями. Живые. Голодные.

Магия Адриана пронизывала это место.

Я чувствовала её. Холодную. Опасную. Притягательную.

Как и его самого.

Стук в дверь.

Я обернулась.

— Войдите.

Дверь открылась. Вошла Марта.

Лицо серьезное.

— Мисс Бельская, — сказала она тихо. — Князь просит вас прийти в его кабинет.

Пальцы сжали край одеяла.

— Сейчас? Ночью?

— Да. Он сказал: срочно.

Я кивнула.

Оделась. Спустилась вниз.

Кабинет Адриана был освещен свечами. Он стоял у окна. Спиной ко мне.

— Ты звал? — спросила я.

Он повернулся.

Лицо усталое. Под глазами тени.

— Садись.

Я села.

Он подошел к столу. Достал документ. Положил передо мной.

— Что это?

— Контракт, — сказал он. — Официальный. Ты становишься моей подопечной. Под защитой клана Черновых. Юридически.

Я посмотрела на документ. Печати. Подписи.

— Зачем?

— Чтобы Демьян не мог забрать ребенка через Совет, — объяснил Адриан. — Если ты под моей защитой официально — он не имеет права.

Я смотрела на контракт. Потом на него.

— Что ты хочешь взамен?

Он усмехнулся. Холодно.

— Ты думаешь, я торгуюсь?

— Все торгуются. Особенно маги.

Тишина.

Адриан сел напротив. Посмотрел мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он тихо. — После родов. Не уходила. Работала на меня. Жила здесь.

— Почему?

— Потому что ты нужна мне.

— Как лекарство?

Его глаза сузились.

— Не только.

Тишина.

Я смотрела на него. Пыталась понять.

— Адриан, я беременна. Ребенком другого мужчины. Я пустышка. Я ничего не умею. Зачем я тебе?

Он встал. Подошел ближе. Остановился рядом с моим стулом.

— Потому, что когда я рядом с тобой, я чувствую себя живым, — сказал он. Голос хриплый. — Впервые за годы. Магия не грызет меня. Боль уходит. Я могу дышать. Я ХОЧУ ЖИТЬ!

Его рука легла мне на плечо.

— Ты — мое спасение, Аня. Мое проклятие. Моя одержимость.

Магия сгустилась. Плотная. Тяжелая.

Я вздрогнула.

— Подпиши контракт, — прошептал он. — Останься со мной. Я защищу тебя. Твоего ребенка. Дам тебе все, что захочешь.

— А если я откажусь?

Его пальцы сжались на моем плече. Больно.

— Не отказывайся.

Это была не просьба. Это был приказ. Угроза.

Я встретила его взгляд.

— А если я все равно откажусь?

Тишина. Долгая.

Потом он отпустил меня. Отступил.

— Тогда я отпущу тебя, — сказал он тихо. — Но Демьян заберет ребенка. Элиза убьет тебя. И я ничего не смогу сделать.

Я смотрела на него. Потом на контракт.

Выбора не было. Никогда не было.

Я взяла перо. Подписала.

Адриан взял контракт. Посмотрел на подпись.

Усмехнулся.

— Добро пожаловать в клан Черновых, Аня Бельская.

Он протянул руку.

Я взяла её.

Его пальцы сомкнулись на моих. Крепко.

Магия взорвалась между нами — темная, жадная, живая. Она связала нас нитями. Я чувствовала их везде.

Я вскрикнула. Боль. Жар. Холод.

Магия Адриана хлынула в меня. Черная. Холодная. Живая.

Я попыталась вырвать руку. Не смогла.

— Адриан! Что ты делаешь?!

— Связываю нас, — выдохнул он. Глаза почти черные. — Магическая связь. Теперь я всегда буду чувствовать тебя. Знать, где ты. Что с тобой.

— Ты... ты не спросил!

— Прости.

Магия схлынула. Он отпустил мою руку.

Я упала на стул. Дышала часто. Сердце колотилось.

На моей ладони горела метка. Черная. Символ клана Черновых.

— Что ты сделал? — прошептала я.

— Пометил тебя, — сказал он просто. — Теперь все знают: ты моя.

Я смотрела на метку. Потом на него.

— Ты... ты связал меня без согласия.

— Да.

— Это... это насилие.

Он наклонился ко мне. Лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Да, — прошептал он. — Но я не могу иначе. Я не могу потерять тебя. Не могу.

Его губы коснулись моих. Жестко. Голодно.

Я оттолкнула его.

— Убирайся.

Он отшатнулся.

— Аня...

— Убирайся! — закричала я. — Вон из моей комнаты! Вон!

Он выпрямился. Посмотрел на меня. Долго.

Потом развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Посмотрела на метку на ладони. Черная. Горящая.

Связь. Магическая связь.

Он пометил меня. Как вещь. Как собственность.

Слезы потекли сами. Я не сдерживала их.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он сделал.

Но я чувствовала связь. Тонкую нить между нами. Пульсирующую. Живую.

Я чувствовала его. Его магию. Его боль. Его... одиночество.

Он не врал. Он действительно нуждался во мне.

Но это не оправдывало его.

Я легла на кровать. Обняла подушку.

Плакала долго.

Пока не уснула.

***

Утро началось с боли.

Я проснулась от резкого жжения в ладони. Метка горела. Пульсировала.

Я вскочила. Посмотрела на руку.

Метка светилась. Черным светом.

Что...?

И тогда я почувствовала.

Адриан. Он в опасности.

Связь кричала. Боль. Ярость. Магия.

Я выбежала из комнаты. Босиком. В ночной рубашке.

Бежала по коридору. Вниз. К его покоям.

Дверь была открыта.

Я остановилась на пороге.

Адриан лежал на полу. Корчился. Кровь текла из носа. Из ушей.

Магическая болезнь. Приступ.

Если он умрет... я свободна и я… мертвец.

Никакой связи. Никакого контроля. Никакой войны с Вороновыми.

Я могу уйти. Сейчас. Пока он не может остановить меня.

Пальцы сжались в кулаки. Сердце билось часто.

Но тогда... Элиза убьет меня. Демьян заберет ребенка.

Без Адриана я мертва.

Это не жалость. Это холодный расчет.

Я спасаю его ради себя. Ради ребенка. Ради выживания.

Я ненавижу его. Ненавижу за то, что он сделал.

Но мне нужна его защита.

Я шагнула в комнату. Упала рядом с ним. Схватила за руку.

Он посмотрел на меня. Глаза почти белые. Боль.

— Аня... уходи...

— Заткнись, — выдохнула я. — Ты мне ещё нужен живым.

Я сжала его руку. Крепче.

Связь пульсировала. Я чувствовала его боль. Острую. Режущую.

Магия Теней пожирала его изнутри.

Не думай. Действуй.

Я закрыла глаза. Сосредоточилась.

Внутри что-то шевельнулось. Слабое. Еле заметное.

Моя магия. Белый свет. Первородная Искра.

Я направила её в Адриана. Через связь.

Свет хлынул из меня. Теплый. Мягкий.

Адриан вскрикнул. Выгнулся.

Тени отступили. Боль схлынула.

Он дышал часто. Тяжело.

Я открыла глаза. Голова кружилась. Усталость навалилась разом.

Но он жив. Дышит.

— Почему? — прошептал он. — Почему ты спасла меня?

Я посмотрела на него. На его фиолетовые глаза, которые смотрели на меня так, будто я — загадка, которую он не может разгадать.

Я могла соврать. Сказать, что это была жалость. Что я не могла смотреть, как он умирает.

Но я не соврала.

— Потому что без тебя я мертва, — сказала я тихо. — Демьян заберет ребенка. Элиза убьет меня. Ты — моя единственная защита. Я спасла тебя ради себя. Не ради тебя.

Он смотрел на меня долго. Потом улыбнулся. Медленно. Холодно.

— Честность, — сказал он. — Мне нравится.

Он протянул руку. Коснулся моей щеки. Пальцы теплые. Нежные.

— Ты спасла меня ради себя, — прошептал он. — А я... я защищаю тебя тоже ради себя. Потому что без тебя... без тебя я снова один.

Я перестала дышать.

— Адриан...

— Отдыхай, — он отстранился. — Завтра будет долгий день. Мне нужно поговорить с Вороновым. Объяснить ему, что ты под моей защитой. И если он еще раз посмеет прийти сюда...

Он не договорил. Но я видела в его глазах Тени. Живые. Голодные. Готовые убивать.

— Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул и вышел.

Я осталась лежать на кровати, смотря в потолок.

Без тебя я снова один.

Его слова отдавались эхом в моей голове.

Адриан Чернов — самый опасный маг Эридии. Глава клана Теней. Человек, которого боятся все.

И он одинок.

Я повернулась на бок. Прижала руку к животу.

Ребенок. Мой ребенок. Под защитой клана Черновых.

Я закрыла глаза.

Завтра будет долгий день. Адриан пойдет к Демьяну. Объявит войну. Потому что я — его человек. И никто не смеет трогать его людей.

Даже клан Вороновых.

Я вспомнила лицо Демьяна. Его холодные серые глаза. Его слова: "Сделай аборт".

А теперь он хочет забрать ребенка. Потому что я — не пустышка. Потому что ребенок ценен.

Но он не получит его. Никогда.

Потому что Адриан Чернов не бросает своих людей.

Я встала и подошла к окну. Отодвинула тяжелую штору.

Внизу, в саду, двигались тени. Не обычные. Магические.

Их были сотни. Они застыли периметром вокруг Обсидианового Дворца. Высокие, безмолвные стражи. В их руках (или том, что заменяло им руки) мерцали лезвия из чистой тьмы.

Они не скрывались. Они ждали. Ждали, когда кто-то посмеет пересечь черту.

Я прижалась лбом к холодному стеклу.

Это была армия. Его армия. И сейчас она стояла на страже моего сна.

И я... я его человек теперь.

Я улыбнулась в темноте. Первый раз за долгое время я чувствовала себя в безопасности. Защищенной. Нужной.

И заснула.

ГЛАВА 5: СБЛИЖЕНИЕ

Сон был вязким, как черная патока.

В нем я снова стояла посреди выжженного поля. Пепел кружился в воздухе, густой и серый, как прах сожженных городов. Он оседал на волосах тяжелой коркой, набивался в нос, заставляя чихать, скрипел на зубах. Небо давило на плечи своей тяжестью — низкое, фиолетово-черное, истерзанное шрамами багровых молний, которые не били в землю, а ползли по облакам, как живые змеи.

Здесь не было ветра. Только давящая, плотная духота, в которой даже биение собственного сердца казалось оглушительным набатом.

Посреди этого пейзажа, нарушая все законы логики, стояла колыбель.

Она не изменилась с прошлого раза. Черное дерево, отполированное до блеска, резьба в виде переплетенных змей, кусающих друг друга за хвосты — символ бесконечности и саморазрушения. И тот же тихий, едва слышный плач, от которого внутри все сжималось в ледяной комок. Плач ребенка, которого бросили. Которого предали.

Я сделала шаг. Ноги увязли в пепле по щиколотку. Он был горячим, обжигающим даже через подошвы туфель. Живым. Он дышал под ногами, пытаясь утянуть меня вниз.

*— Мама...*

Шепот прозвучал не снаружи, а внутри черепной коробки. Он был скрипучим, как трение камней, и одновременно детским, жалобным.

— Я иду! — крикнула я, но голос пропал, поглощенный ватной тишиной этого места.

Я рванулась вперед, преодолевая сопротивление вязкого, кисельного воздуха. Каждое движение давалось с трудом, будто я шла сквозь толщу воды. Подбежала к колыбели, схватилась за бортики, чувствуя, как дерево обжигает ладони холодом.

Пусто.

Там никого не было.

Только маленькая, игрушечная фигурка рыцаря, вырезанная из обсидиана. Черная, блестящая, с мечом, поднятым для удара. У рыцаря не было головы. Срез на шее был неровным, сколотым, и из него сочилась не кровь, а густая черная смола.

*— Они идут, мама. Огонь идет. Он сожжет нас всех.*

Земля содрогнулась. Пепел взметнулся стеной, закрывая обзор. Горизонт вспыхнул ослепительно-рыжим пламенем — не естественным, а магическим, ядовитым...

Я проснулась от собственного крика.

В комнате было темно. Только узкая полоска света пробивалась из-за плотных штор. Я села на постели, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухим набатом.

Руки дрожали. Я прижала ладони к лицу, пытаясь прийти в себя. Кошмар отступал неохотно, цепляясь липкими пальцами за сознание. Рыцарь без головы. Огонь. Шепот.

Я опустила руку на живот. Там было тихо. Никакой боли, никакого шевеления. Срок был еще слишком мал.

— Все хорошо, — прошептала я в темноту. — Мы в безопасности. Мы у Черновых.

Но самой себе я не верила.

Утро в Обсидиановом Дворце началось не с солнечных лучей и пения птиц, а с тревожного, давящего безмолвия. Не того мирного, сонного покоя, что бывает перед рассветом, а напряженной, густой, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

Чувство тревоги не ушло вместе со сном. Наоборот, оно усилилось.

Я встала, накинула халат и подошла к окну. Отодвинула тяжелую бархатную штору.

Внизу, во внутреннем дворе, все казалось обычным. Садовники в серых комбинезонах стригли кусты черных роз, приводя их в идеальную геометрическую форму. Слуги с метлами сметали невидимую пыль с дорожек. Все двигались размеренно, четко.

Но я видела, как напряжены их спины. Как они вздрагивают от каждого громкого звука — будь то стук колес тележки или карканье вороны. Как часто они бросают быстрые, испуганные взгляды на ворота.

А у ворот несли вахту не двое стражников, как обычно, а шестеро.

И все — в полной боевой броне из черной матовой стали. Лица скрыты за забралами шлемов, на поясах активированные артефакты-разрядники, светящиеся тусклым голубым светом. В руках — штурмовые винтовки с магическими усилителями.

Это не почетный караул. Это блокпост.

Но главное изменилось не внизу. Главное изменилось вверху.

Я подняла голову.

Небо над поместьем мерцало. Едва заметная, прозрачная рябь искажала облака, заставляя их дрожать и расплываться, напоминая вид на мир сквозь горячий воздух над костром.

Защитный контур. Его усилили. И усилили серьезно.

Обычно невидимый, сейчас он проявлял себя гудением на грани слышимости — низким, инфразвуковым, от которого начинали ныть зубы и появлялось иррациональное чувство опасности, желание спрятаться под кровать. Птицы облетали поместье стороной, чувствуя это напряжение эфира. Даже ветер, казалось, затихал, натыкаясь на невидимую преграду.

Сердце кольнуло. Что случилось? Почему такая охрана? Демьян вернулся?

В дверь тихо постучали.

— Войдите.

На пороге стояла Марта Ивановна. В руках — серебряный поднос с завтраком: дымящийся кофе, тосты, фрукты. Все как обычно. Но лицо экономки, всегда непроницаемое, как маска, сегодня выглядело уставшим. Под глазами залегли глубокие тени, губы были сжаты в тонкую, бескровную линию, а в уголке рта дергался нервный тик.

— Доброе утро, Аня, — произнесла она. Голос был ровным, но лишенным привычной строгости.

— Доброе утро, Марта. Что происходит?

Она поставила поднос на маленький столик у окна, стараясь не звенеть посудой.

— Князь объявил "Желтый код". Режим повышенной готовности.

— Почему?

Марта помедлила, расправляя белоснежную льняную салфетку с гербом рода Черновых. Её пальцы, обычно ловкие, слегка подрагивали.

— Клан Огневых, — выдохнула она это имя, как проклятие. — Сегодня утром они перекрыли поставки магических кристаллов в Нижний Город.

— Перекрыли поставки?

— Официально это называется "таможенный карантин". Якобы партия заражена паразитами, питающимися маной. Неофициально — это начало блокады.

Я села на край кровати, чувствуя, как холод пробирается под халат. Блокада. Это слово пахло голодом, холодом и войной. Без кристаллов Нижний Город останется без энергии. Не будет света, не будет тепла, остановятся магические очистители воды.

— Это из-за меня? — тихо спросила я. — Элиза... она мстит?

Марта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В её серых глазах не было осуждения, только сухая, безжалостная мудрость женщины, прожившей слишком долгую жизнь.

— Элиза Огнева мстит всегда, Аня. Вы — лишь повод. Удобный предлог. Причина — власть. Она всегда хотела уничтожить Черновых, стереть память о Тенях. Ваш ребенок... — она запнулась, бросив быстрый взгляд на мой живот, — это просто искра, которая упала в бочку с порохом.

Она подошла ближе, и её голос стал жестче, официальнее.

— С сегодняшнего дня действуют новые протоколы безопасности. Вам категорически запрещено покидать территорию поместья без личного письменного разрешения самого Князя или начальника охраны, генерала Брута. Никаких прогулок у внешнего периметра, даже с охраной. Никаких заказов из города. Вся почта проверяется магически. Вы поняли?

— Я поняла. Я под арестом?

— Вы под защитой, — поправила Марта. — И поверьте мне, это большая разница. В тюрьме вас хотя бы кормят бесплатно, а здесь за вашу жизнь платят кровью гвардейцев.

Она развернулась, чтобы уйти, но у двери остановилась.

— И еще, Аня. Князь... он сегодня не в духе. Советники давят на него с самого рассвета, требуя ответных мер. Военный совет идет уже три часа. Болезнь выматывает его, а содержание усиленного барьера сжигает резервы. Будьте осторожны, если решите спуститься к нему. Он сейчас... нестабилен.

— Я должна его увидеть.

— Зачем? — она обернулась, и во взгляде промелькнуло удивление.

— Потому что я здесь живу. Потому что я... часть этой проблемы. И потому что мне кажется, я могу помочь.

Марта хмыкнула. Горько, отрывисто.

— Вы не часть проблемы, деточка. Вы, возможно, единственное светлое пятно в этом проклятом склепе. Но помните: свет привлекает мотыльков. А некоторые мотыльки умеют изрыгать огонь и сжигать города дотла.

***

После ухода Марты я не смогла притронуться к еде. Кофе остыл, тосты засохли. Я быстро надела простое серое платье, нанесла минимум косметики и вышла в коридор.

Пустота дома давила. Стены, обшитые темным деревом, казалось, впитывали звуки.

Я спустилась в библиотеку. Мне нужно было отвлечься, нужно было найти информацию. Слово "Резонанс" не выходило у меня из головы. Виктор Сергеевич, целитель, упоминал его. Адриан говорил о нем.

Библиотека Черновых была огромной. Высокие стеллажи уходили в полумрак потолка, заставленные тысячами томов в кожаных переплетах. Здесь пахло старой бумагой, пылью и магией.

Я бесцельно бродила между рядами, проводя пальцами по корешкам. "История Войн Кланов". "Трактат о природе Теней". "Анатомия Химер".

У секции "Магическая Теория" я остановилась. Вытащила тяжелый фолиант "Связи и Узы: Природа Магического Партнерства".

Открыла наугад. Страницы были шершавыми, пожелтевшими от времени, текст написан на староимперском, но магия перевода, встроенная в библиотеку, услужливо меняла буквы перед глазами.

*"...Истинный Резонанс возникает крайне редко, обычно между носителями полярных стихий. Свет и Тьма. Огонь и Вода. Это явление парадоксально по своей сути, так как противоположности должны уничтожать друг друга, аннигилировать при контакте. Однако в случае Резонанса происходит слияние полей. Мана партнеров образует замкнутый контур — Уроборос —, многократно усиливая друг друга. Происходит не просто сложение сил, а их умножение.

Легенды гласят, что именно Резонанс был секретом могущества первых Императоров. Но цена высока. Нестабильный резонанс, вызванный эмоциональным дисбалансом одного из партнеров, может привести к мгновенному выгоранию ядра. Носитель превращается в пустую оболочку, лишенную искры, или, что хуже, становится "Разрывом" — воронкой, пожирающей магию вокруг себя..."*

Выгоранию. Разрывом.

Слова плясали перед глазами, дразня своей двусмысленностью. Был ли яд лекарством, или лекарство было ядом? Виктора не было рядом, чтобы объяснить. Адриан молчал.

Я перевернула страницу. Гравюра изображала мужчину и женщину, чьи руки были сплетены, а вокруг тел сияла аура, похожая на кокон. Их лица выражали экстаз, граничащий с мукой.

*"...Связь углубляется при физическом контакте и эмоциональной близости. Чем сильнее чувства, тем мощнее поток. На пике резонанса партнеры могут слышать мысли друг друга, чувствовать боль как свою..."*

Книга с глухим стуком захлопнулась у меня в руках.

Я поставила её на полку. Пальцы дрожали так сильно, что книга едва не выскользнула из рук.

Внезапно накатила слабость. Не та обычная усталость, когда хочется спать. Это был голод. Древний, хищный голод, проснувшийся в моей утробе. Ребенок требовал пищи. Не хлеба и не мяса. Он требовал магии.

Колени подогнулись. Я сползла по стеллажу на пол, хватая ртом воздух. В глазах потемнело. Мне показалось, что тени в углах библиотеки ожили. Они вытягивались, превращаясь в длинные, костлявые пальцы, тянущиеся к моему горлу. Они чувствовали, что мой внутренний огонь угасает, и спешили добить слабую жертву.

— Нет... — прохрипела я, отгоняя наваждение.

Кожа покрылась инеем. Зубы застучали, как от лихорадки. Это было оно. Магическое истощение. Мой резерв был пуст. Я отдала всё ребенку, чтобы он жил, и теперь сама превращалась в пустую оболочку.

Мне нужен был источник. Мне нужен был он.

Я заставила себя встать. Шатаясь, как пьяная, я побрела к выходу. Стены коридора плыли перед глазами, превращаясь в туннель. Только одна мысль пульсировала в висках: "Адриан". Мне нужно видеть его. Видеть его глаза, чтобы понять, что происходит на самом деле. И чтобы просто выжить.

Я направилась к кабинету Князя.

У массивных дубовых дверей дежурили двое гвардейцев. Они выглядели куда внушительнее, чем обычная домашняя охрана. Шлемы закрывали лица, по броне пробегали голубоватые искры статического электричества.

Увидев меня, они скрестили алебарды-разрядники.

— Проход закрыт, мисс Бельская, — глухо произнес один из них через динамик шлема. — У Князя Военный Совет. Приказ: никого не впускать.

— Марта сказала, что "Желтый код", а не "Красный", — я постаралась, чтобы голос звучал твердо. — Я его секретарь. Мне нужно передать документы.

Это была ложь. Никаких документов у меня не было.

— Приказ был четким, мэм. Никого.

В этот момент из-за дверей донесся грохот. Звук удара кулаком по столу. И голос. Голос Брута, начальника охраны.

— ...мы не можем сидеть сложа руки, пока эти крысы грабят наши конвои! Мои люди на заставах голодают!

— А ты предлагаешь начать войну из-за трех мешков риса?! — это был голос Корвуса. Тихий, но ядовитый.

— Я предлагаю сжечь их порт! Выжечь эту заразу каленым железом!

Гвардейцы переглянулись. Кажется, их решимость немного пошатнулась. Они тоже слышали крики, и им это не нравилось.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге появился молодой адъютант, бледный как полотно.

— Воды! — крикнул он. — Князю плохо!

Гвардейцы застыли.

Я не стала ждать. Оттолкнула адъютанта и вбежала в кабинет.

Внутри царил полумрак и хаос. Шторы задернуты наглухо. На огромном столе светилась голографическая карта города, мигая красными точками враждебной активности. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным запахом грозы и страха.

Адриан сидел во главе стола.

Он не просто сидел — он полулежал в кресле, запрокинув голову. Его лицо было цвета пепла. На белой рубашке расплывалось красное пятно — кровь капала из носа, заливая воротник.

Его глаза были закрыты.

Вокруг стола, хищными птицами, выжидали советники.

— Мой Лорд! — хрипел старик Салем, пытаясь нащупать пульс на руке Князя.

— Врача! Зовите Виктора! — орал Брут.

Я растолкала их. Просто прошла сквозь строй мужчин, не замечая их званий и регалий.

— Отойдите, — бросила я.

— Аня? Что вы здесь... — начал Корвус.

— Я сказала — пошли вон! — рявкнула я так, что голос сорвался.

Не знаю, что они увидели в моих глазах. Может быть, безумие. Может быть, ту же тьму, что жила в их господине. Но они отступили.

Я упала на колени рядом с креслом Адриана. Схватила его за руку.

Ледяная. Как у мертвеца.

— Адриан, — позвала я. — Адриан, слышишь меня?

Он не ответил. Только веки дрогнули.

Магическая Чума. Она не просто грызла его — она пожирала его прямо сейчас. Стресс от удержания барьера и политическое давление стали катализатором. Он сжигал последние резервы.

Я положила ладонь ему на лоб.

— Не смей умирать, — прошептала я. — Слышишь? Не смей оставлять меня одну в этом гадюшнике.

Я закрыла глаза и потянулась к той силе, что жила внутри меня. К тому свету, который я всегда считала проклятием.

*Давай. Помоги ему. Ты же хочешь. Ты тянешься к нему.*

Магических сил практически не было, я была пуста, внутри остались крошки магии меньше чем зернышки риса в мышиной норе. Но…. Контакт состоялся.

В этот раз это было не как удар током. Это было похоже на падение в бездну.

Мир вокруг исчез. Кабинет, советники, окровавленная рубашка Адриана — все растворилось в чернильной темноте.

Я оказалась внутри его души.

Это был мертвый мир. Бескрайняя ледяная пустыня под черным небом, где не было ни звезд, ни луны. Ветер здесь выл голосом тысячи мертвецов, пробирая до костей. Под ногами хрустел не снег, а пепел — остатки сожженных надежд и уничтоженных эмоций.

В центре этого мира возвышалась цитадель. Огромная, построенная из черного обсидиана, она пронзала небо острыми шпилями. Но цитадель была разрушена. Стены покрыты трещинами, из которых сочилась густая, вязкая тьма.

Я увидела его.

Он сидел на троне посреди руин. Закованный в цепи из собственной вины. Огромные крючья впивались в его плоть, но он не пытался освободиться. Тени кружили вокруг него, нашептывая проклятия, напоминая о каждой ошибке, о каждой смерти, которую он не смог предотвратить.

"Уходи..." — его голос прогремел над пустыней громом. — "Здесь только смерть... Я сожгу тебя..."

Его тьма заметила меня. Она вздыбилась цунами, закрывая горизонт. Миллионы черных лезвий, готовых превратить меня в фарш.

"Ну уж нет", — ответила я мысленно, делая шаг вперед. — "Ты меня нанял. Ты мне платишь. Ты за меня отвечаешь".

Я раскрыла свои щиты.

Я не стала бить светом, как мечом. Я позволила ему просто течь.

Из моей груди вырвался луч. Теплый, золотистый, пахнущий летом и жизнью. Он ударил в черное небо, разгоняя тучи.

Тьма взвизгнула. Она шарахнулась от меня, как обожженный зверь. Ледяная пустыня начала таять. Пепел превращался в траву. Трещины на стенах цитадели затягивались золотыми швами, как в японской технике кинцуги — когда разбитое становится еще прекраснее.

Я подошла к трону. Цепи, сковывавшие его, зашипели и рассыпались пылью под моим прикосновением.

Свет и Тьма столкнулись. Но не для войны.

Представьте, как капля раскаленного золота падает в чашу с ледяной водой. Пар, шипение, взрыв... и рождение чего-то нового.

Адриан на троне открыл глаза. И в них больше не было боли. Только голод.

Резонанс.

Тьма не атаковала. Она... пила. Жадно, взахлеб, как умирающий в пустыне. Она обвивала мой свет, ластилась к нему, становясь мягкой, бархатной.

А потом нас вышвырнуло обратно.

Идеальная, абсолютная гармония.

Резонанс.

Тьма Адриана не атаковала мой свет. Она... пила его. Жадно, взахлеб, как умирающий от жажды путник, нашедший оазис в бесконечной пустыне. Она ластилась к нему, извивалась, как черный дым, успокаивалась, становилась мягкой и послушной. Это была не битва. Это был танец.

А мой свет, отдав часть себя, вдруг вспыхнул ярче. Он напитался силой Тьмы, приобрел глубину, стал плотнее, острее. Я чувствовала, как расширяются границы моего восприятия. Я слышала, как шуршат мыши в подвале, как скрипят флюгеры на крыше башни, как бьется сердце Адриана — сначала рвано, с перебоями, а потом всё ровнее, сильнее.

Тук. Тук. Тук.

Мы стали единым целым. Замкнутой системой, где энергия циркулировала бесконечно, обновляясь и усиливаясь с каждым циклом. Идеальный баланс, о котором писали в древних свитках, но который считали невозможным. Вечный двигатель, работающий на двух душах.

Адриан сделал глубокий вдох. Шумный, жадный, напоминающий вдох ныряльщика, пробившего поверхность воды.

Его ресницы дрогнули и поднялись.

Я утонула в фиолетовом.

Мутная пелена болезни исчезла без следа. Его глаза сияли. Они горели чистым, насыщенным аметистовым огнем. В них была такая мощь, что мне захотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Он медленно выпрямился в кресле. Кровь из носа перестала идти мгновенно, рана затянулась сама собой, мгновенно, не оставив даже шрама. Кожа приобрела здоровый оттенок, серый налет исчез, сменившись бледностью аристократа, а не покойника.

Он посмотрел на свои руки. Сжал и разжал кулаки, чувствуя, как сила течет по мышцам.

Потом он посмотрел на меня.

В кабинете наступило гробовое оцепенение. Советники вжались в стены, боясь даже дышать. Они видели чудо.

— Аня... — его голос стал глубоким, вибрирующим. В нем слышался рокот далекого грома.

Он протянул руку и коснулся моей щеки.

Его пальцы были горячими. Живыми.

— Что ты сделала?

— Я... — я сглотнула. Сил почти не осталось, ноги дрожали. — Я просто поделилась.

— Поделилась? — он усмехнулся. Странной, пугающей улыбкой. — Ты не просто поделилась. Ты воскресила меня.

Он встал.

Теперь он казался выше. Внушительнее. Тени в углах комнаты потянулись к нему, но не как угроза, а как верные слуги, ожидающие приказа.

Он повернулся к советникам.

— Брут.

Генерал вздрогнул и вытянулся по струнке.

— Да, мой Лорд?

— Ты хотел войны? — Адриан подошел к карте. Провел рукой над ней, и голограмма вспыхнула ярче. — Ты хотел выжечь их порт?

— Эм... да, но... учитывая ваше состояние...

— Мое состояние? — Адриан рассмеялся.

Он ударил ладонью по столу. Фиолетовая волна магии прокатилась по комнате, заставив стекла в шкафах задребезжать. Это была демонстрация силы. Силы, которой у него не было уже много лет.

— Я никогда не чувствовал себя лучше, Брут. Я чувствую себя... Богом.

Он ткнул пальцем в карту, в район шестого сектора.

— Разведка Корвуса нашла их базу еще вчера. Бар "Пьяный Дракон". Логово наемников, работающих на Огневых. Мы не трогали их, потому что у нас не было сил на два фронта.

Он обернулся ко мне. В его глазах плясали бесы.

— Теперь силы есть.

— Мой Лорд, — осторожно вмешался Корвус. — "Желтый код" подразумевает оборону. Если мы атакуем, мы нарушим перемирие. Совет...

— К черту Совет! — отрезал Адриан. — Огневы первые нарушили правила, устроив блокаду. Мы имеем право на ответный удар. Полицейскую операцию по устранению террористов.

Он хищно улыбнулся.

— Брут, готовь ударную группу. "Тени-1". Я лично возглавлю рейд.

— Вы? — ахнул Салем. — Но это опасно! Вам нельзя покидать купол!

— Я сам теперь купол, старик.

Адриан подошел ко мне. Взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты останешься здесь. Под охраной.

— Ты уходишь? — прошептала я.

— Я должен. Я должен показать этому городу, что Князь Тьмы не сдох. Что у Клана Черновых есть зубы. И эти зубы очень острые.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Быстро, горячо. Это было похоже на печать. Печать принадлежности.

— Спасибо, Аня. Ты... ты даже не представляешь, что ты натворила. Ты разбудила чудовище. И это чудовище теперь пойдет завтракать.

Он резко развернулся. Полы его черного плаща взметнулись, как крылья.

— Выступаем через десять минут! — бросил он на ходу. — Корвус, ты остаешься за главного. Охранять её, — он указал на меня, — ценой собственной жизни. Если с её головы упадет хоть волос, я лично скормлю тебя Теням. По кусочкам.

— Слушаюсь, мой Лорд, — побледнел шпион.

Адриан и Брут вышли.

Я осталась стоять посреди кабинета, чувствуя странную пустоту внутри. Я отдала ему всё. Весь свет, что смогла собрать. И теперь внутри было холодно.

Но страха не было.

Было понимание.

Я посмотрела на Корвуса, который протирал очки трясущимися руками.

— Он вернется? — спросила я.

Корвус посмотрел на меня с какой-то новой смесью уважения и ужаса.

— В таком состоянии? — он нервно хохотнул. — Он не просто вернется, мисс Бельская. Он вернется с трофеями. Боги, я не видел его таким сильным со времен Великой Войны. Вы... вы опасная женщина.

Я подошла к окну.

Внизу, во дворе, ревели моторы. Три черных броневика вырывались из ворот, поднимая клубы пыли. Адриан уезжал убивать. Уезжал, накачанный моей силой, моей жизнью.

Я прижалась лбом к холодному стеклу.

Желтый код. Усиленная охрана. Разговоры об обороне.

Все это теперь не имело значения.

Адриан перешел в наступление. Он думает, что теперь мы в безопасности. Что, уничтожив "Пьяный Дракон", он решит проблему.

"Теперь здесь безопасно", — звучали в голове его слова.

Почему же тогда у меня такое чувство, что мы только что совершили роковую ошибку?

Я посмотрела на небо. Прозрачная рябь барьера стала тоньше. Адриан забрал часть энергии с собой.

Дом остался без Хозяина.

А мы остались одни.

ГЛАВА 6: РЫНОК ТЕНЕЙ

Два дня.

Всего два дня прошло с тех пор, как Адриан уехал, оставив меня в Обсидиановом Дворце. Сорок восемь часов, которые растянулись в вечность.

Поместье без него казалось мертвым. Тени, которые раньше ластились к нему, теперь застыли по углам, настороженные и хищные. Они чувствовали отсутствие Хозяина. И им это не нравилось.

Мне тоже.

Я сидела в библиотеке, глядя на пустой графин с водой. Руки дрожали. Слабость накатывала волнами, ледяными и тошнотворными, заставляя голову кружиться при каждом резком движении.

Ребенок был голоден.

Он требовал энергии. Моей энергии. И с каждым часом его аппетит рос.

— Мисс Бельская?

Я вздрогнула и обернулась. Марта стояла в дверях с подносом. Лицо экономки было серым, губы сжаты в тонкую линию. Она выглядела постаревшей на десять лет.

— Виктор Сергеевич пришел, — сказала она тихо. — Он ждет в вашей комнате.

Я кивнула, опираясь о стол, чтобы встать. Ноги казались ватными.

— Помочь?

— Я сама, — я заставила себя выпрямиться. — Я в порядке.

Марта не поверила. Но спорить не стала.

Мы поднялись по лестнице молча. В коридорах было тихо. Мертвая, давящая тишина. Слуги скользили вдоль стен тенями, стараясь не издавать ни звука. Они чувствовали напряжение, пропитавшее воздух. Дворец без Хозяина затаил дыхание. Он ждал.

Я чувствовала на себе взгляды портретов предков Черновых. Осуждающие. Холодные. "Что ты здесь делаешь, самозванка?" — казалось, шептали они.

— Вам нужно поесть, мисс Бельская, — тихо сказала Марта.

— Не могу, — тошнота подкатила к горлу при одной мысли о еде.

— Вы должны. За ребенка.

Она была права. Я заставила себя съесть ложку каши утром. Она встала комом в горле. Организм отторгал обычную пищу. Ему нужна была магия. Чистая энергия. А ее не было.

Я подошла к зеркалу в своей комнате. Отражение пугало. Запавшие глаза, серые губы. Кожа стала тонкой, как пергамент, сквозь нее просвечивали синие вены. Меня замутило от собственной слабости. Ноги подогнулись, и мне пришлось схватиться за раму зеркала, чтобы не упасть.

Два дня назад Адриан целовал меня. Его магия наполняла меня жизнью. А теперь... теперь я была пуста. Как разбитый кувшин.

Виктор Сергеевич ждал меня у окна. Главный целитель клана Черновых нервно протирал очки краем халата. На столе стоял пустой флакон из-под зеленого эликсира. Того самого, что поддерживал меня последние дни.

— Ну? — спросила я, опускаясь в кресло. Сил стоять не было. — Где новая порция?

Целитель надел очки. Посмотрел на меня. В его глазах я увидела страх.

— Эликсира нет, Аня.

Мир качнулся.

— Что значит "нет"? — я вцепилась в подлокотники. — Вы сказали, что запасов хватит на месяц.

— Хватило бы, — Виктор Сергеевич вздохнул, протирая очки. — Если бы не диверсия.

— Диверсия? — переспросила я. — Но Адриан разбил их базу. Он победил.

— Победил, — кивнул лекарь. — Но Огневы действуют по тактике выжженной земли. Отступая, наемники взорвали медицинские склады порта. Весь запас Лунного Корня, который должен был прибыть к нам, уничтожен. А новые поставки перекрыты блокадой. Желтый код, Аня. Мы в изоляции.

— И что? — голос дрогнул. — У клана Черновых нет своих запасов?

— Есть. Оружие, еда, кристаллы. Но Лунный Корень... Наш стратегический запас в бункере погиб сегодня ночью. Отказ стазис-поля. Диверсия. Кто-то из слуг перерезал кабели питания. Лунный Корень — это живой экстракт, он разлагается за считанные часы без постоянного охлаждения и маны. Мы нашли диверсанта мертвым, но лекарство уже превратилось в бесполезную слизь.

— Значит, мы пустые?

— Абсолютно. Это редкость. Он растет только в оранжереях Небесной Цитадели. Или привозится контрабандой из Пустошей.

Он замолчал, глядя в окно.

— Мой поставщик исчез вчера, — добавил он тихо. — Видимо, люди Воронова добрались и до него.

Официально мы выиграли битву. Но логистически мы проиграли войну. Адриан сейчас пытается наладить каналы, но на это уйдут недели. У нас нет недель.

Я положила руку на живот. Там, внутри, мой плод спал. Или ждал. Я чувствовала его присутствие — тяжелое, требовательное. Он не понимал, что такое блокада. Он просто хотел жить. И брал жизнь у меня.

— Сколько у меня времени? — спросила я.

Виктор Сергеевич отвел взгляд.

— Без эликсира? — Виктор снял очки и потер переносицу. — Счет идет на часы. Максимум до рассвета. Потом истощение станет необратимым. Ребенок... он начнет забирать жизненную силу напрямую из органов. Сердце. Печень. Вы просто сгорите, Аня. Сегодня.

Оставшееся время: Меньше суток.

Я закрыла глаза.

Адриан на войне. Он громит базы наемников, выжигает врагов, чтобы защитить нас. Но враг оказался хитрее. Они не стали штурмовать стены. Они просто перекрыли кран.

— Есть другое решение, — голос целителя звучал неуверенно.

Я открыла глаза.

— Какое?

— Теневой Рынок.

Марта, стоявшая у двери, ахнула.

— Вы с ума сошли, Виктор! — она шагнула вперед. — Рынок Теней? Это самоубийство! Там убивают за косой взгляд! А сейчас когда идёт война кланов, страшно подумать на что там можно нарваться.

— У нас нет выбора! — огрызнулся целитель. — Лунный Корень там есть. Я знаю. Азра — единственный, кто торгует им во время блокады. Но он не продаст его мне.

— Почему? — Корвус нахмурился.

— Потому что Азра — коллекционер Света, — Виктор посмотрел на шпиона поверх очков. — Он продает редкие ингредиенты только тем, в ком есть Искра. Настоящая, не искаженная. Для черных магов у него другие цены. И другие товары.

Корвус замолчал. Он знал, что это значит. Ни у него, ни у Виктора, ни у кого-либо из гвардии Черновых не было Света. Только Тьма или нейтральная мана.

— Я пойду, — сказала я.

— Нет! — Марта встала между мной и дверью. — Князь приказал вам не выходить из поместья!

— Марта, у нас нет времени на споры, — я посмотрела на нее. — Если я не получу корень сегодня, завтра будет поздно.

— Я могу отправить подставное лицо, — начал Корвус. За Вас я отвечаю головой перед Князем и своей честью.

— У вас есть светлый маг на примете? — спросила я. — Прямо сейчас? Которому можно доверить мою жизнь?

Корвус сжал зубы так, что скрипнула эмаль. Его лицо закаменело. Он понимал, что я права. В клане Черновых светлых не было. Я была единственной.

— Это безумие, — прошипел он. — Тащить беременную женщину... Нет. Мы ждем Князя. Я не возьму на себя такую ответственность.

— У меня нет времени ждать, — я подошла к столу, где стоял пустой графин. Руки дрожали, но я заставила себя взять его. — Я не пила зелье два дня. Организм на пределе. Знаешь, что будет, если я сегодня не получу магическую подпитку?

Корвус напрягся. Его рука дернулась, но он замер.

— Нет.

— Гипонатриемия, — я подняла пустой графин, глядя ему в глаза. — Резкое падение солей. Отек мозга. Судороги. Мой организм истощен, Корвус. Почки откажут первыми. Потом — сердце. Ты получишь труп ребенка. Выбирай. Или мы едем на рынок, и у нас есть шанс. Или Адриан получает два трупа. Прямо завтра.

— Ты не сделаешь этого. Ты хочешь жить.

— Я хочу спасти ребенка. А здесь он обречен

— Черт с тобой! Машину! Но если с твоей головы упадет хоть волос...

Он выругался. Грязно. Витиевато. Ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула чернильница.

— Хорошо. Но условия жесткие. Бронированный мобиль. Полная маскировка. Вы не отходите от меня ни на шаг. И молчите. Говорю только я.

— Договорились.

— Собирайтесь, — он выпрямился, поправляя кобуру. — Выезжаем через десять минут. Пока я не осознал, что творю.

***

Я не стала тратить время на сборы. Скинула шелковые тапочки и натянула тяжелые ботинки на шнуровке — единственную крепкую обувь, которую удалось найти в гардеробной гостевого крыла. Они были великоваты и пахли кожей и оружейной смазкой, но зато надежно фиксировали щиколотку. В Пятом секторе каблукам делать было нечего. Поверх простого платья я набросила плащ с глубоким капюшоном. Теперь я была готова.

Мобиль был старым, побитым жизнью грузовиком, переделанным под броневик.

Никаких гербов. Никаких флагов. Просто серая сталь и тонированные стекла.

Мы выехали через задние ворота.

Город изменился.

Желтый код превратил улицы в лабиринт страха. Посты охраны на каждом перекрестке. Патрули Огневых проверяли документы у прохожих. Магазины закрыты. Витрины заколочены досками.

Люди спешили, опустив головы. Никто не улыбался. Воздух был пропитан напряжением, густым, как смог. Бунт зрел. Голодный бунт.

Мы миновали блокпосты благодаря фальшивым пропускам Корвуса. Он сидел рядом с водителем, положив автомат на колени. Я и Виктор Сергеевич — сзади. Рядом со мной сидели два амбала из личной гвардии — Тита и Резчик. Молчаливые, как скалы.

— Рынок в Пятом секторе, — сказал Корвус, не оборачиваясь. — Старая промзона. Там магия фонит так, что сканеры сходят с ума. Идеальное место для пряток.

Я смотрела в окно. Пятый сектор был трущобами. Ржавые трубы, развалины заводов, вечный туман. Здесь жили те, кому не нашлось места ни в Небесной Цитадели, ни в Среднем Городе. Отбросы. Мутанты. Беглые маги.

Мобиль нырнул в туннель под заброшенной эстакадой. Стены здесь были покрыты светящимся мхом и граффити — знаками банд, защитными рунами, проклятиями в адрес Совета Семерых.

— Приехали, — водитель заглушил мотор. Мы остановились в тупике, заваленном ржавыми контейнерами.

— Вуаль, — напомнил Корвус.

Я накинула капюшон плаща. Активировала артефакт, который дал мне Виктор. Мир слегка померк, звуки стали глуше. Маскировка скрывала лицо и глушила ауру, превращая меня в серую тень. Безликую. Незаметную.

Мы вышли.

Ворота на Рынок Теней охраняли два огра. Огромные, под три метра ростом, с серой кожей, похожей на камень. Они лениво перебирали дубины, окованные железом.

Корвус показал им какой-то жетон. Огр хмыкнул и нажал рычаг. Тяжелая створка ворот со скрипом отворилась.

Рынок Теней оправдывал свое название.

Он располагался в огромном цехе старого завода по переработке мана-руды. Свода потолка терялись в темноте, переплетенные трубами и цепями. Света почти не было — только редкие магические фонари, горевшие ядовито-зеленым, фиолетовым и кроваво-красным огнем.

Запах ударил в нос. Тяжелый коктейль, от которого кружилась голова. Специи из Южных Пустошей — острые, пряные. Гнилое мясо. Металлический привкус. И сладкий, тошнотворный аромат "Слез Сирены" — запрещенного наркотика, вызывающего эйфорию перед мучительной смертью.

Здесь было людно.

Существа всех мастей. Люди, закутанные в плащи. Полукровки с звериными чертами. Мутанты с лишними конечностями или чешуей.

Мы шли сквозь толпу. Корвус держал меня под локоть, его пальцы впивались в мою руку. Тита и Резчик шли впереди, расталкивая зевак плечами. Они не церемонились. Если кто-то не успевал отскочить, он получал удар прикладом или локтем.

Я крутила головой, не в силах оторвать взгляд от витрин.

Справа торговали оружием. Но не простым. Черные клинки, выкованные из метеоритного железа, пульсировали слабой фиолетовой дымкой. Ружья, стреляющие проклятыми пулями.

— Свежие сны! Кому сны? — кричал карлик с уродливым горбом. Перед ним простирались ряды стеклянных банок. Внутри клубился разноцветный дым. — Сон девственницы! Сон убийцы! Секреты министра! Недорого!

Я увидела банку с черным дымом. "Кошмар безумца", — гласила этикетка. Кто-то покупал и такое.

Дальше — ряд работорговцев.

Клетки размещались прямо на полу. В них сидели существа. Женщина-кошка с грустными глазами. Мальчик с прозрачной кожей, сквозь которую видны были светящиеся кости. Эльф с отрезанными ушами.

— Проходим, не задерживаемся, — шепнул Корвус, дернув меня за руку.

Меня мутило. Не от токсикоза. От самой атмосферы этого места. Здесь продавали все. Жизнь, смерть, душу.

Один из покупателей — высокий мужчина в маске шута — схватил женщину-кошку за волосы, заставляя открыть рот. Осматривал зубы, как лошади. Она зашипела, но удар током из ошейника заставил её скулить.

Я отвернулась.

— Милосердие здесь не в чести, госпожа, — пробурчал Тита, заметив мой взгляд. — Это дно.

— Это ад, — прошептала я.

Мы прошли мимо палатки алхимика, где в огромном котле варилось что-то бурое, пузырящееся. Рядом на крюках висели сушеные лапы гарпий, языки василисков и... человеческие пальцы?

Я сглотнула.

— Еще немного, — сказал Виктор. — Лавка Азры в секторе Артефактов.

Вдруг дорогу нам преградил нищий. Или безумец.

Он был одет в лохмотья, его лицо покрывали язвы. Пустые глазницы смотрели прямо на меня. Казалось, он видит сквозь вуаль.

— Свет... — прохрипел он, протягивая костлявую руку. — Я вижу свет... Дай мне...

Он попытался схватить меня за край плаща.

Движение Титы было размытым.

Удар сапогом в грудь. Хруст костей. Нищий отлетел на несколько метров, врезался в чью-то прилавок, опрокинув корзины с грибами.

— Без рук, падаль, — прорычал Тита.

Толпа даже не обернулась. Здесь это было нормой.

Мы ускорили шаг.

— Сюда, — Виктор указал на неприметную палатку в углу, завешенную тяжелыми коврами.

Мы нырнули внутрь.

Здесь пахло травами. Сушеная полынь, мята, кровь дракона.

За прилавком сидел старик. Или старуха? Непонятно. Лицо скрыто под маской ворона. Пальцы — длинные, сухие, унизанные перстнями.

— Виктор, — прокаркал голос. — Давно не видел тебя. Думал, тебя сожрали Тени.

— Я живуч, Азра, — целитель подошел к прилавку. — Мне нужен Корень.

— Лунный? — маска качнулась. — Дорого нынче. Блокада.

— Сколько?

— Пять тысяч.

Виктор поперхнулся.

— Пять... это грабеж! Месяц назад он стоил пятьсот!

— Месяц назад ты мог купить его в аптеке, — хмыкнул Азра. — А сегодня — только у меня. И только потому, что ты привел её.

Он указал на меня пальцем в перстнях.

— Я чувствую Свет, — прошептал он. — Вкусный. Чистый. Редкость в наши дни.

Я сжалась под плащом. Мне казалось, он видит меня насквозь.

— Бери или уходи, — закончил торговец.

Целитель посмотрел на меня. Я кивнула. У нас были деньги. Адриан оставил мне доступ к своему сейфу.

Корвус бросил на прилавок мешочек. Тяжелый. Звонкий.

— Десять, — сказал он. — За все, что есть. И за молчание.

Азра взвесил мешочек на руке. Хмыкнул.

— Щедро.

Он наклонился под прилавок и достал сверток. Грубая ткань, перевязанная бечевкой.

— Свежий, — сказал он. — Утренний сбор. Хватит на месяц. А теперь — идите. Воздух нынче... тяжелый.

Последнюю фразу он сказал странным тоном. Предупреждающим.

Корвус напрягся.

— Уходим, — скомандовал он.

Виктор схватил сверток. Мы вышли из палатки.

Я почти побежала. Тяжелые подошвы ботинок уверенно вгрызались в грязный бетон, не давая поскользнуться на лужах магического масла. Корвус кивнул, заметив мою готовность.

Мы почти дошли до выхода. Ворота цеха были в пятидесяти метрах. Я уже видела спасительный свет фар нашего мобиля.

И тут свет погас.

Резко. Мгновенно. Тьма рухнула, мгновенно поглотив свет.

Тишина. На долю секунды все звуки исчезли. Рынок затаил дыхание. Даже огры на воротах застыли.

А потом воздух разорвал рев. Не звериный. Магический.

Вспыхнул огонь.

Не обычное пламя. Живой, ревущий поток жидкого золота и крови. Он лился с потолка, с верхних перекрытий, превращаясь в полете в огненных змей.

Огненный шар ударил в толпу слева от нас. Крики. Взрыв. Запах паленого мяса.

— Ложись! — заорал Корвус, сбивая меня с ног.

Мы упали на грязный пол. Сверху просвистело что-то горячее. Я увидела, как сверток с Лунным Корнем — то самое лекарство, ради которого мы рискнули всем — вылетел из рук споткнувшегося Виктора. Он упал прямо в лужу пылающего магического масла. Ткань вспыхнула мгновенно. Последний шанс на спасение моего ребенка превратился в горстку черного пепла за считанные секунды.

— Нет! — выкрикнул Виктор, пытаясь броситься к огню, но Корвус прижал его к земле.

— Забудь! — рявкнул Тита, открывая огонь в темноту. Его автомат загрохотал, выплевывая трассеры.

— К выходу! Ползком! — Корвус тащил меня за руку.

Я ползла. Колени обдирались о бетон. Сердце колотилось где-то в горле.

Это не случайность. Это не бандитская разборка.

Это за нами.

— Виктор! — крикнула я.

— Я здесь! — голос целителя дрожал, но был рядом.

Вспышка.

Огненная стена выросла перед нами, отрезая путь к выходу. Жар был невыносимым. Он плавил бетон, заставлял воздух дрожать.

Из пламени вышли фигуры.

Люди в красных балахонах. Лица скрыты масками в виде черепов.

Саламандры. Элитные наемники Огневых. Убийцы магов.

Их было десятеро.

У нас — трое охранников и я.

— Щит! — взревел Резчик.

Он выставил руки вперед. Теневой купол накрыл нас, принимая на себя удар огненного шара. Тьма зашипела, испаряясь под напором пламени.

— Их слишком много! — крикнул он. — Я не удержу долго!

Корвус стрелял. Одиночными, прицельно. Один из Саламандр упал, но остальные даже не замедлились. Они шли сквозь огонь, как сквозь воду.

— Отдай девчонку, — голос главного наемника прогремел над грохотом боя. Усиленный магией. — И вы умрете быстро.

— Пошел ты! — Корвус бросил гранату.

Взрыв. Осколки. Дым.

— Беги! — он толкнул меня к боковому проходу. — Тита, прикрой её!

Мы побежали.

Лабиринт ящиков. Контейнеры. Трубы.

Сзади гремел бой. Крики. Взрывы. Я слышала, как кричал Резчик. Потом крик оборвался.

Тита бежал впереди, расчищая путь. Я за ним. Виктор, прижимая к груди драгоценный корень, замыкал цепочку.

Мы выскочили в какой-то боковой коридор. Темный. Узкий.

— Туда! — Тита указал на служебную дверь.

Выстрел.

Тита дернулся. Пуля ударила ему в грудь, пробив броню. Брызнула кровь, черная в полумраке. Он сделал еще шаг по инерции и рухнул лицом вперед.

Я застыла.

Из тени вышел человек.

Не в красном. В черном костюме. Идеально сшитом.

Демьян.

Он держал пистолет. Дымился ствол.

— Привет, дорогая, — он улыбнулся. — Давно не виделись.

Я попятилась. Спиной уперлась в холодную стену.

Виктор застыл рядом со мной.

— Демьян... — прошептала я.

— Ты думала, я позволю тебе уйти? — он шагнул ближе. — С моим наследником? К этому ублюдку Чернову?

— Он защищает меня! — крикнула я. — А ты хотел убить!

— Я хотел как лучше! — его лицо исказилось. — Пустышка не должна рожать. Но ты... ты обманула всех. Ты скрыла дар.

Он вскинул ладонь, и я почувствовала, как воздух вокруг моей шеи начал стремительно исчезать. Вакуумная петля. Дышать стало нечем, легкие обожгло пустотой.

— Идем со мной. Сейчас же. Или я вырву воздух из легких твоего лекаря.

— Не надо! — я закрыла Виктора собой.

— Аня, отойди, — прошептал целитель.

— Нет!

Демьян рассмеялся.

— Какая самоотверженность. Ты всегда была такой... правильной. Это раздражало.

— Я никуда с тобой не пойду, — сказала я твердо.

— Пойдешь. Или я заберу ребенка силой. Здесь есть специалисты по кесареву сечению.

Холод прошел по спине. Он серьезно. Он безумен.

— Ты чудовище. Ребенка не выходить даже если вынешь его из меня, плод еще слишком ранний.

— Я Воронов. Мы берем своё. Живым или мертвым!

Он резко сжал кулак, затягивая петлю на моём горле. Лицо начало синеть.

В этот момент стена слева от нас взорвалась.

Не от бомбы. От чистой силы.

Бетон раскрошился в пыль. Арматура лопнула, как нитки.

Из облака пыли вышла фигура.

Черный плащ, пропитанный копотью и чужой кровью. Меч в руке — не стальной, а сотканный из самой Тьмы.

Адриан.

Он выглядел жутко. Лицо бледное, глаза — два провала в Бездну. Вокруг него клубились тени — не мягкие, а острые, как лезвия.

Он нашел меня.

Демьян обернулся. Взмах руки — и в Адриана полетел невидимый, гудящий от мощи диск спрессованного воздуха, способный рассечь стальной сейф.

Воздушный клинок ударился о теневой барьер Адриана и разлетелся бесполезным сквозняком.

— Ты, — голос Адриана не был человеческим. Это был скрежет металла о металл. Рык зверя.

Он шагнул вперед.

Демьян попятился. Страх. Я видела настоящий ужас в его глазах.

— Чернов! Стой! Это нейтральная территория! Ты нарушаешь...

— Я и есть закон, — Адриан махнул рукой.

Тень метнулась от него, как хлыст. Обвила ногу Демьяна. Рывок.

Демьян упал. Проехал по бетону, царапая пол ногтями. Магический поток в его руках захлебнулся, развеявшись серым туманом.

Адриан подошел к нему. Наступил сапогом на грудь.

Хруст ребер. Демьян захрипел.

— Ты посмел тронуть её, — Адриан наклонился. Меч из Тьмы коснулся горла Демьяна. — Я предупреждал тебя.

— Она... моя жена... — прохрипел Демьян.

— Она моя, — отрезал Адриан.

Он занес меч.

— Нет! — крик Элизы.

Я обернулась.

Она стояла в проломе стены. В красном боевом костюме. Вокруг её рук плясал огонь.

— Отпусти его, Чернов! Или она сгорит!

Она метнула огненный шар. Не в Адриана. В меня.

Я не успела увернуться. Не успела поставить щит. Я застыла, глядя на приближающуюся смерть.

Амулет на моей груди вспыхнул.

Черный камень засветился багровым светом. Вокруг меня развернулся щит — тонкая серебристая сфера. Огненный шар ударил в неё.

Взрыв. Искры. Амулет треснул с громким звоном, как разбитое стекло.

Но он выдержал. Щит погасил удар.

— Что?! — Элиза замерла, глядя на меня с яростью.

Я выдохнула. Рука инстинктивно потянулась к амулету. Он был горячим. Трещины расползлись по камню, как паутина.

Адриан дал мне этот амулет. "Он отразит магическую атаку. Один раз."

Один раз. И этот раз только что закончился.

Элиза поняла это раньше меня. Её губы растянулись в хищной улыбке.

— Значит, у тебя был щит, — прошипела она. — Но теперь его нет.

Её руки вспыхнули снова. Огонь ярче. Жарче. Смертоноснее.

Второй огненный шар. Больше первого. Я видела, как воздух плавится вокруг него.

На этот раз амулет не сработает.

Удар.

Боль.

Огонь ударил в бок. Меня отбросило к стене. Головой — о бетон.

Мир вспыхнул и погас.

— АНЯ!!!

Крик Адриана. Полный боли и ярости. Тот самый крик, который я слышала в кошмарах.

Я сползла по стене. Рука коснулась бока.

Мокро. Горячо. Кровь.

Я посмотрела на Адриана.

Он забыл о Демьяне. Он смотрел на меня. И в этот момент он был уязвим.

Демьян воспользовался шансом. Ударил снизу, мощным порывом ветра, отбросив Адриана на шаг.

Элиза создала стену ревущего пламени между нами и ими. Одной рукой она вцепилась в плечо Демьяна, а другой сорвала с пояса тусклый пергаментный свиток. Редчайший артефакт перемещения вспыхнул багровым светом, поглощая их обоих за долю секунды до того, как тени Адриана сомкнулись на их горле.

Они сбежали.

Адриан не преследовал их.

Он был рядом со мной. Мгновенно.

Упал на колени прямо в грязь. Схватил меня, прижал к себе.

— Аня... Аня, смотри на меня!

Я смотрела. Но его лицо расплывалось. Темнело.

— Больно... — прошептала я.

— Виктор! — заорал Адриан. — Сюда! Живо!

Целитель был рядом. Его руки светились зеленым. Он прижал ладони к моей ране.

— Ожог... до кости... сильный шок... — бормотал он, прижимая ладони к ране. Кровь хлестала сквозь его пальцы, слишком быстро, слишком горячо.

— Ребенок... — я схватила Адриана за воротник. Пальцы соскальзывали. — Спаси его...

Адриан посмотрел на меня. В его глазах блестели слезы. Черные слезы Тьмы.

— Я спасу тебя, — голос доносился из-под воды. Глухой. Далекий.

— Ребенка...

— Тебя!

Он прижал меня сильнее. Я чувствовала, как его магия вливается в меня. Холодная, мощная. Она пыталась заморозить боль, остановить кровь.

Но огонь Элизы был ядовитым. Он жрал меня изнутри. Боль была такой, что зрение меркло. Мир сузился до фиолетовых глаз Адриана.

— Не уходи, — шептал он. — Не смей уходить.

Я пыталась вдохнуть, но легкие горели. Темнота накатывала волнами, тяжелая, мягкая. Она обещала покой. Она обещала, что боль уйдет.

— Аня!

Его крик был похож на физический удар. Но он доносился сквозь вату.

Боль менялась. Она перестала быть просто огнем. Она стала тяжестью. Свинцовой, неподъемной тяжестью, которая вдавливала меня в грязный бетон пола. Я чувствовала, как каждый вдох дается с боем. Легкие будто наполнились битой крошкой. Но страшнее было смотреть на Адриана.

С его пальцев капала тьма, разъедая пол. Лицо, минуту назад сияющее триумфом, посерело. Магия, которой я его напитала, не была бесконечной. Она была топливом. И сейчас двигатель сжигал сам себя.

— Адриан... — прохрипела я.

Он пошатнулся. Из носа хлынула кровь, черная и густая. Заряд "божественной силы" кончился, оставив после себя выжженную пустыню. Откат ударил с десятикратной силой.

Запах. Запах горелой плоти. Сладковатый, тошнотворный. Я поняла, что это пахнет моим телом, только спустя секунду. И от этого осознания желудок скрутило спазмом, но сил на рвоту уже не было.

Магия Адриана билась внутри меня, как птица в клетке. Холодная, темная Тьма пыталась потушить пожар, разожженный Элизой. Я чувствовала эту битву каждой клеткой. Лед и Пламя. Они рвали меня на части, превращая мое тело в поле боя.

— Смотри на меня! — голос Адриана срывался. — Не смей закрывать глаза!

Я пыталась. Честно пыталась. Я видела его лицо — белое, перекошенное от ужаса. Видела, как по его щеке течет черная слеза. Из носа у него шла кровь, капая на мою рубашку. Руки дрожали от магического истощения.

Но мир терял краски. Фиолетовый цвет его глаз выцветал, становясь серым. Звуки растягивались, превращаясь в гул.

Холод полз от ног к сердцу. Это был не тот спасительный холод его магии. Это был другой холод. Вечный. Пустой.

"Мой малыш..." — мысль была вялой, ускользающей.

Я попыталась нащупать связь с ним. С маленькой искоркой внутри. Но я не чувствовала ничего. Только пустоту.

Паника должна была накрыть меня, но даже на панику не осталось сил.

Тьма накатывала прибоем. Мягкая. Бархатная. Она обещала, что боль уйдет. Что все закончится. Нужно только закрыть глаза. Только позволить себе упасть.

— Адри...ан... — губы шевельнулись, но звука не вышло.

Его лицо исчезло в серой дымке. Осталось только ощущение его рук — единственного, что удерживало меня в этом мире.

А потом и оно исчезло.

Последнее, что я слышала — это его крик, полный животного ужаса, переходящий в рев раненого зверя. И холод, который поглотил меня целиком, утягивая на дно, где не было ни боли, ни страха, ни надежды.

ГЛАВА 7: ПОТЕРЯ

Я бежала по черному полю.

Земля под ногами была мягкой, податливой, как сгнивший торф. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в липкой субстанции, которая тянула меня вниз, в бесконечную глубину. Неба не было. Вместо него над головой нависала плотная, давящая серость, в которой не было ни звезд, ни луны, ни даже облаков. Только бесконечное, мертвое ничто.

Я знала, куда бегу.

Впереди, на единственном холме, стояло Дерево. Тот самый ясень из моих снов. Могучий, с раскидистой кроной, которая раньше сияла золотым светом, разгоняя тьму. Под его ветвями стояла колыбель.

Но сейчас света не было.

Ясень почернел. Его кора обуглилась и потрескалась, будто после удара молнии. Листья, когда-то живые и шелестящие, превратились в серый пепел, который медленно осыпался вниз, покрывая землю мертвым снегом.

— Нет... — прохрипела я, задыхаясь от бега. — Нет!

Я рванулась к холму, не обращая внимания на то, что болота хватало меня за щиколотки, оставляя на коже ледяные ожоги. Я падала, раздирая руки о камни, вставала и бежала снова.

Колыбель.

Она все еще стояла там. Изящная, сплетенная из лунных лучей и серебряных нитей. Но теперь серебро потускнело, покрылось ржавчиной и копотью.

Я добралась до дерева и рухнула на колени перед колыбелью.

— Малыш? — позвала я. Голос дрожал, распадаясь на жалкие осколки. — Ты здесь?

Безмолвие. Мертвая, абсолютная пустота, в которой даже биение собственного сердца казалось оглушительным набатом.

Я протянула руку. Коснулась борта колыбели.

И в тот же миг она рассыпалась.

Просто рассыпалась в прах. Осела горсткой серой пыли, смешавшейся с пеплом от листьев.

Внутри было пусто.

Никого.

Ни золотого света. Ни теплого комочка жизни. Ни будущего.

Только маленький, черный, оплавленный камень, лежащий на дне этой кучи пепла.

Я взяла его в руку. Он был горячим. Он жег кожу, будто уголь, только что выхваченный из костра. Но я не разжала пальцы. Я сжала его крепче, чувствуя, как боль пронзает ладонь, как запах паленой плоти ударяет в нос.

— Почему? — закричала я в пустоту. — За что?!

Серое небо дрогнуло. И ответило мне смехом. Это был не человеческий смех. Это был треск пламени, пожирающего сухую траву. Смех Элизы Огневой.

"Слабая..." — прошелестел пепел.

"Пустышка..." — простонали мертвые ветви.

"Ты не смогла..." — ударило в голове.

Земля под ногами разверзлась. Черная трясина хлынула вверх, захлестывая меня с головой. Я пыталась вздохнуть, но вместо воздуха в легкие набился пепел.

Я тонула. Я умирала. И я хотела этого.

Пусть тьма заберет все. Пусть не будет боли. Пусть...

***

Первым вернулся не звук и не свет.

Первым вернулся запах.

Резкий. Химический. Агрессивный. Он ввинчивался в сознание, как штопор. Запах стерильности, хлорки, спирта и еще чего-то сладковатого, тошнотворного, похожего на аромат гниющих лилий. Так пахнет в морге, когда пытаются замаскировать запах разложения сильными дезинфекторами.

Потом пришло ощущение тела.

Оно было чужим. Тяжелым, неподъемным, будто налитым свинцом. Каждая клетка ныла. Это была не острая боль раны, а тупая, тягучая ломота, будто меня пропустили через мясорубку, а потом наспех собрали обратно, перепутав детали.

Но эпицентр боли был внизу.

В животе.

Там, где раньше жило мягкое, уютное тепло, теперь пульсировала холодная, ноющая пустота. Черная дыра, которая с каждым ударом сердца расширялась, затягивая в себя остатки сил.

Я попыталась открыть глаза. Веки слиплись, ресницы казались каменными. Потребовалось титаническое усилие воли, чтобы просто приподнять их.

Свет.

Он ударил по сетчатке, как пощечина. Белый, безжалостный свет магических ламп под потолком. Он не грел, он препарировал.

— Она приходит в себя. Показатели коры головного мозга активны.

Голос доносился будто из-под воды. Знакомый. Тревожный. Виктор Сергеевич.

— Давление девяносто на шестьдесят. Пульс нитевидный, но ритмичный. Ядро стабилизировалось, контур держит нагрузку. Но резерв... резерв выжжен до дна. Я такого не видел с войны кланов.

— Плевать на резерв.

Второй голос заставил меня вздрогнуть.

Он был тихим. Глухим. Лишенным привычных металлических обертонов власти и уверенности. В нем слышался пепел. Слышалась усталость человека, который держал небо на своих плечах и, наконец, сломался под его весом.

Адриан.

Я сфокусировала взгляд. Картинка плыла, двоилась, но постепенно обрела четкость.

Я лежала в палате интенсивной терапии. Стены обшиты белыми панелями, поглощающими магический фон. Вокруг кровати — стойки с капельницами, мониторы, на которых бежали зеленые и красные графики. К моему телу тянулись десятки прозрачных трубок. В левую руку вливалась какая-то светящаяся голубая жидкость, в правую — темная, почти черная субстанция.

Я повернула голову. Шея скрипнула, как несмазанная петля.

Он сидел в кресле справа, у самого изголовья.

Адриан Чернов. Князь Тьмы. Чудовище Обсидианового Дворца.

Я привыкла видеть его безупречным. Холодным, собранным, одетым с иголочки, излучающим силу, от которой дрожали стекла.

Сейчас передо мной сидел призрак.

Черная рубашка была расстегнута на три пуговицы, открывая ключицы, покрытые испариной. Рукава закатаны до локтей, и я увидела, что его предплечья замотаны бинтами. Сквозь белую ткань проступали темные пятна. Кровь? Или Тьма, вышедшая из-под контроля?

Его волосы, обычно гладко зачесанные назад, были спутаны, торчали в разные стороны, будто он часами рвал их руками. На лице — трехдневная щетина, делающая его хищные черты еще более резкими, изможденными.

Но страшнее всего были глаза.

Огромные фиолетовые озера превратились в выжженные кратеры. Под ними залегли такие глубокие черные тени, что казалось, сама Бездна начала разъедать его плоть изнутри. Он смотрел на меня не моргая. В этом взгляде не было ничего человеческого. Только боль. Концентрированная, древняя боль существа, которое живет слишком долго и теряет слишком часто.

— Аня, — его губы едва шевельнулись. Имя прозвучало как выдох.

Я хотела ответить. Сказать что-то. Спросить. Но язык присох к небу. Горло будто набито битой крошкой. Из груди вырвался только сиплый, жалкий хрип.

Адриан мгновенно среагировал. Он подхватил стакан с тумбочки, поднес к моим губам, придерживая мою голову другой рукой. Его ладонь была горячей. Обжигающей, как у лихорадочного больного.

— Пей, — приказал он. Мягко. Без нажима. — Маленькими глотками.

Прохладная вода показалась мне нектаром богов. Я жадно глотала, чувствуя, как влага оживляет пересохшие ткани. Один глоток. Второй. Третий.

Адриан убрал стакан. Осторожно опустил мою голову обратно на подушку.

Память возвращалась не плавно, а рывками. Ударами молота.

Рынок Теней. Вонь гнилой рыбы и специй. Узкие улочки. Я бегу. Демьян хватает меня за руку, душит магией... Его лицо, искаженное злобой.

Потом вспышка.

Адриан. Он пришел. Он разнес Демьяна в клочья. Я чувствовала облегчение. Я думала — всё, спасены.

А потом...

Красный силуэт на крыше. Элиза Огнева. Её платье, похожее на язык пламени. Её улыбка.

И шар. Огненный шар, летящий прямо в меня. Не в голову. Не в сердце.

В живот.

Я отчетливо вспомнила этот момент. Жар. Удар. И чувство, как внутри что-то лопнуло. Тонкая, незримая нить, связывавшая меня с...

Моя рука метнулась под одеяло. Резко, судорожно. Иглы капельниц впились в вены, но я не обратила внимания. Ладонь накрыла низ живота.

Там были бинты. Толстый слой плотной марли и какой-то гелевой прослойки. Кожа под ними горела огнем.

Но это было не главное. Главное было то, чего там *не было*.

Пустота.

Мертвый, абсолютный, ледяной покой. Ни отклика. Ни искорки. Ни того мягкого света, который я научилась чувствовать за последние недели.

Мой внутренний мир был пуст. Как выжженная напалмом деревня.

— Нет... — прошептала я.

Я перевела взгляд на Виктора. Лекарь стоял у мониторов, сжимая в руках планшет так, что костяшки пальцев побелели. Он встретился со мной взглядом и тут же отвел глаза. Снял очки, начал протирать их халатом, пряча лицо.

Я посмотрела на Адриана.

Он не отвел взгляда. Он смотрел прямо на меня. Он не пытался спрятаться. Он принимал удар.

— Скажи мне, — мой голос был похож на скрежет металла по стеклу.

— Его нет, Аня.

Три слова.

Короткие. Рубленые. Беспощадные.

Мир не перевернулся. Потолок не рухнул. Просто время остановилось. Застыло на этой точке, превратившись в вязкий кисель.

— Нет, — я замотала головой. — Ты врешь. Ты... ты самый сильный маг. Ты мог спасти. Ты обещал...

— Травма была несовместима с жизнью плода, — голос Виктора дрожал, срываясь на фальцет. Он говорил быстро, сыпал терминами, будто пытаясь загородиться ими от реальности. — Магический ожог четвертой степени с проникновением в матку. Плюс физический удар кинетической волной. Но самое страшное — это был не просто огонь. Это был концентрированный "Дыхание Саламандры". Заклинание класса А. Оно содержит яд, разрушающий органические связи на клеточном уровне. Ткани просто... дезинтегрировались. Мы едва спасли саму матку, пришлось накладывать заплатки из регенерирующей ткани и целебного геля...

— Заткнись, Виктор, — тихо сказал Адриан.

Лекарь осекся, захлопнув рот с слышимым клацаньем зубов.

Адриан встал. Он двигался медленно, будто столетний старик. Подошел ко мне. Взял мою руку в свои ладони.

— Аня. Посмотри на меня.

Я не могла. Перед глазами стояла красная пелена. Я видела тот момент снова и снова. Шар летит. Шар попадает. Огонь пожирает моего ребенка.

Она целенаправленно била в ребёнка!

Эта мысль пронзила мозг раскаленной иглой. Элиза знала. Она не целилась в меня, чтобы убить. Она целилась именно туда. Она хотела сделать аборт. Жестокий, кровавый, показательный аборт. Чтобы уничтожить наследника Вороновых. А заодно и мать если хватит силы заряда. Чтобы причинить максимальную боль Адриану вставшему на мою защиту.

Я была просто контейнером, который нужно было вычистить.

Из груди поднялась волна. Горячая, удушливая. Она заполнила легкие, горло, рот.

Я открыла рот и закричала.

Это был не крик. Это был вой. Звериный, первобытный вой самки, у которой вырвали детеныша. В нем не было слов. Только чистая, дистиллированная агония.

Я рванулась с кровати. Трубки натянулись. Приборы запищали, фиксируя скачок пульса до критических значений.

— Пустите! — орала я, пытаясь вырвать иглы из вен. Кровь брызнула на белые простыни. — Нет! Нет! Верните его! Сделайте что-нибудь! Вы же маги! Вы же боги, черт бы вас побрал!

Виктор бросился ко мне со шприцем.

— Седативное! Пять кубов! Срочно!

— Не смей! — рявкнул Адриан. Тьма вокруг него вздыбилась, отбросив лекаря к стене, как тряпичную куклу. — Убери шприц! Дай ей прокричаться! Ей это нужно!

Адриан перехватил мои руки. Я билась в его захвате, царапала его предплечья, кусала, била головой в его грудь. Я хотела сделать ему больно. Я хотела разорвать его, себя, весь этот мир.

— Это ты виноват! — выла я, захлебываясь слезами и слюной. — Ты привел меня в этот мир! Ты втянул меня в свои игры! Ненавижу! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты!

— Да, — шептал он, прижимая меня к себе железной хваткой, не давая навредить себе. — Да. Я виноват. Я проклят. Бей меня. Ненавидь меня. Только живи, слышишь? Живи!

Его рубашка намокла от моих слез. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Удар о грудную клетку. Бум. Бум. Бум.

Он впитывал мою истерику. Он, как истинный эмпат Тьмы, пил мою боль, забирал её себе, потому что я бы не выдержала её одна. Я чувствовала, как черные нити его ауры оплетают меня, успокаивая, замораживая, укутывая в плотный кокон бесчувствия.

Я кричала, пока не сорвала голос. Пока перед глазами не потемнело. Пока тело не превратилось в вялую тряпку.

Силы кончились.

Я обмякла в его руках, всхлипывая судорожно, как ребенок после долгого плача.

Адриан осторожно, будто хрустальную вазу, уложил меня обратно на подушки. Поправил одеяло. Убрал пряди волос с моего лица, липкого от пота и слез.

— Спи, — приказал он. И вложил в слово каплю внушения.

Веки налились тяжестью. Темнота подступила со всех сторон. Я провалилась в нее с благодарностью.

***

Следующие три дня выпали из реальности.

Я то приходила в себя, то снова проваливалась в наркозный сон. Марта приносила бульоны, пыталась кормить меня с ложечки. Я отворачивалась к стене. Виктор менял капельницы, проверял швы, что-то бормотал себе под нос, качая головой.

Я чувствовала себя полой.

Выпотрошенной.

Внутри меня выжгли пустыню. И в этой пустыне гулял только ветер, перекатывая пепел несбывшихся надежд.

Адриан не уходил.

Он действительно перенес свой штаб в мою палату. У окна поставили стол, заваленный картами, отчетами, голографическими схемами. Туда приходили люди. Тихие, в черных костюмах. Они докладывали шепотом, Адриан отдавал короткие, жесткие приказы.

Я слышала обрывки фраз:

— ...Блокада усилена. Ни одна мышь не проскочит...

— ...Найдите крысу, сдавшую маршрут...

— ...Клан Огневых отрицает причастность. Говорят, это была провокация отступников...

— ...Лжецы. Готовьте протокол "Затмение".

Но стоило мне лишь пошевелиться, изменить ритм дыхания, как Адриан тут же замолкал, прерывал разговор и оказывался у моей кровати.

Он осунулся еще больше. Тени под глазами стали похожи на синяки. От него пахло крепким кофе, табаком и грозой.

На четвертую ночь разразилась буря.

Настоящая, не магическая. Осенняя гроза, редкая и яростная. Дождь хлестал в панорамное окно, молнии разрывали небо над Обсидиановым Особняком, гром сотрясал стены.

Я лежала и смотрела на вспышки.

Адриан стоял у окна, спиной ко мне. Его силуэт казался черным монолитом на фоне стихии.

— Почему ты не спишь? — мой голос был похож на шорох сухих листьев.

Он не вздрогнул. Медленно повернулся.

— Я не могу спать, — ответил он просто.

— Совесть мучает? — я не хотела язвить, но слова сами вырвались, пропитанные ядом.

Он подошел ближе. Сел в кресло.

— У меня нет совести, Аня. Ты же знаешь. Есть только ответственность. И... понимание ошибки.

— Ошибки? — я усмехнулась. Смешок вышел страшным, хрипящим. — Ты называешь смерть моего возможного сына "ошибкой"? Как сбой в коде? Как промах на бирже?

— Нет. Ошибкой было думать, что я смогу защитить тебя, играя по правилам. Ошибкой было недооценить безумие Элизы. Ошибкой было... привязаться. ОШИБКОЙ БЫЛО НАРУШИТЬ МОЙ ПРИКАЗ НЕ КУДА НЕ ВЫХОДИТЬ!!!

Последнее слово повисло в воздухе.

— Привязаться? — переспросила я. — К кому? К батарейке? К источнику энергии? Не смеши меня, Адриан. Тебе жалко не ребенка. Тебе жалко потерянный потенциал. Силу.

Я била по больному. Специально. Я хотела, чтобы ему тоже стало больно. Чтобы его безупречная маска треснула.

Он наклонился вперед. Его глаза сверкнули во тьме.

— Ты дура, Бельская. Или просто слепая.

Он схватил мою руку, лежащую поверх одеяла. Рывком прижал её к своей груди слева. Под тонкой тканью рубашки, прямо под моими пальцами, билось сердце. Сильно. Рвано. С перебоями.

— Чувствуешь? — прорычал он. — Оно не билось так сто лет. Оно вообще почти не билось. Я был мертв внутри, Аня. Ледяная статуя на троне. А потом появилась ты. Со своим нелепым светом. Со своей наивностью. И... этим ребенком.

Он сглотнул. Он стиснул зубы так, что побелели скулы.

— Когда я увидел тебя на рынке... в крови... когда я понял, что Демьян и его любовница сделали... я думал, что у меня разорвется сердце. Физически. Я испытал страх. Настоящий животный страх потери. Не ресурса. А тебя.

Он отпустил мою руку, но не отстранился.

— Я подвел тебя. Я — высший маг, стратег, убийца — не смог просчитать ход истерички. Я позволил этому случиться. И я никогда себя за это не прощу.

— Элиза... — произнесла я имя врага.

При звуке этого имени комната будто погрузилась в мороз. На стеклах мгновенно вырос узор инея, вода в графине покрылась коркой льда. Температура упала градусов на десять.

— Элиза Огнева подписала себе смертный приговор, — голос Адриана стал абсолютно ровным, лишенным эмоций. И от этого еще более страшным. — Она нарушила Конвенцию о неприкосновенности беременных. Она нарушила законы клановой войны. Она перешла черту.

— Что ты сделаешь?

— Я уничтожу их. Всех. Не просто убью. Смерть — это слишком легко. Я сотру Клан Огневых из истории. Я разрушу их бизнес, их репутацию, их союзы. Я заставлю их жрать землю и молить о смерти как о даре. Это будет долгая война. Кровавая. Тотальная.

Я слушала его, и внутри меня что-то начало меняться.

Пустота в животе никуда не делась. Но она перестала быть пассивной дырой. Она начала заполняться. Не светом. Не теплом.

Холодом.

Расчетливой, ледяной, острой, как бритва, ненавистью.

Я вспомнила Элизу. Вспомнила тот момент перед ударом. Она улыбалась. Она наслаждалась своей властью. Она решила, что может вершить наши судьбы, может убивать невинных ради своих амбиций.

Она убила моего ребёнка. Мою частичку.

И она все еще дышит. Где-то там, в своем особняке, она пьет вино, смеется, обсуждает "удачную операцию".

Эта мысль была невыносима. Она была неправильной. Она нарушала баланс вселенной больше, чем любая магия.

Я попыталась сесть. Боль пронзила тело, швы натянулись, но я стиснула зубы и проигнорировала это.

— Адриан.

Он поднял на меня взгляд.

— Я хочу, чтобы она сдохла.

Это прозвучало не как крик души. А как констатация факта. Как приговор.

Адриан прищурился, вглядываясь в мое лицо.

— Я уже сказал. Я займусь этим.

— Нет, — я медленно покачала головой. — Ты не понял. Не ты. Я.

Разговор оборвался. Только гром гремел за окном.

Адриан усмехнулся. Горько, недоверчиво.

— Ты? Аня, посмотри на себя. Ты едва сидишь. Ты целитель. Твой дар — созидание. Ты не можешь убивать. Твоя природа противится насилию.

— К черту природу, — тихо сказала я. — Той Ани, которая была целителем, больше нет. Она сгорела на том рынке вместе с ребенком. Осталась только оболочка. И желание мести.

— Месть — это яд, — возразил он. — Он отравит тебя. Он сожжет тебя изнутри быстрее, чем любой огонь.

— Пусть сжигает. Мне все равно. Если я сгорю, то заберу её с собой в ад.

Я протянула руку и схватила его за ворот рубашки. Притянула к себе. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга.

— Научи меня, — потребовала я. — Сделай из меня оружие. Ты умеешь. Ты создавал монстров. Создай еще одного.

— Я не хочу создавать из тебя монстра, — его голос дрогнул. — Я хочу, чтобы ты жила. Уезжай. Я дам тебе денег, новые документы, охрану. Живи где угодно. Забудь этот кошмар.

— Я никогда не забуду! — прошипела я. — Каждую ночь я буду видеть этот огонь! Я никуда не поеду. Если ты мне не поможешь — я пойду к другим. Я продам душу демонам, я найду запретные ритуалы, я сделаю что угодно, но я достану Элизу. Сам выбирай: ты со мной или я одна.

Адриан смотрел в мои глаза. Он искал там сомнения, страх, слабость. Но находил только отражение собственной тьмы.

Я разжала левую руку, которую все это время держала сжатой в кулак.

На ладони лежал маленький черный камень. Оплавленный кусочек обсидиана. Все, что осталось от моего сна. От колыбели. Я нашла его в кармане плаща, когда очнулась. Не знаю, как он материализовался из видения — может, это был осколок с мостовой, который мое подсознание наделило смыслом.

— Видишь? — спросила я.

Я сжала камень. Острые грани впились в кожу.

Проступила кровь. Темная, густая венозная кровь.

И в этот момент случилось то, чего не ожидал даже Адриан.

Моя рука начала светиться.

Но это был не тот нежный, молочно-белый свет, которым я лечила царапины Вовы.

Это было черное сияние. Грязное. Тяжелое. Цвета запекшейся крови и закатного солнца перед бурей. Оно пульсировало, вырываясь из-под пальцев, и там, где лучи касались простыни, ткань начинала тлеть и чернеть.

Адриан отшатнулся, будто от удара. В его глазах впервые промелькнул настоящий ужас.

— Блики Бездны... — выдохнул он. — Твою мать... Это невозможно.

— Что это? — спросила я, завороженно глядя на свою руку. Боль не ушла. Она стала другой. Холодной, режущей, скручивающей вены в узлы. Это было пьянящее, но мучительное чувство. Сила, которая требовала плату плотью.

— Это Искра Разрушения, — прошептал Адриан. Он перехватил мое запястье, сканируя ауру. Его пальцы дрожали. — Твой дар... он мутировал. Горе, яд саламандры, моя тьма, которой я накачивал тебя... всё это сломало печать. Твой "свет" инвертировался. Он вывернулся наизнанку.

Он поднял на меня потрясенный взгляд.

— Ты больше не целитель, Аня. Целители восстанавливают связи. А эта энергия... она их разрывает. Дезинтегрирует материю. Это чистый хаос.

Свет на моей руке разгорелся ярче. Он требовал выхода. Он хотел жечь.

Стеклянный графин на тумбочке вдруг покрылся трещинами. Вода вскипела. Через секунду графин лопнул, разлетевшись мелкими осколками, которые тут же превратились в пыль, даже не долетев до пола.

В палате запахло разрядом и гарью.

— Я стала бомбой? — спросила я, и мои губы растянулись в улыбке. Страшной, мертвой улыбке.

— Ты стала чем-то гораздо хуже, — тихо ответил Адриан. — Ты стала аннигилятором. Если ты потеряешь контроль, ты разнесешь этот дворец по кирпичику вместе с нами.

— Так научи меня контролю.

Я посмотрела ему прямо в душу.

— Научи меня быть твоим монстром, Адриан. И мы сожжем этот мир дотла.

Он молчал целую вечность. За окном бушевала гроза, освещая нас вспышками молний. Он смотрел на меня, и я видела, как в нем идет борьба. Желание защитить боролось с желанием использовать. Жалость — с восхищением.

Наконец, он медленно кивнул.

— Хорошо. Но помни: назад пути не будет. Тьма не отпускает тех, кого коснулась. Ты потеряешь остатки человечности. Ты станешь частью моего мира. Навсегда.

— У меня больше нет другого мира, — ответила я. — Я сожгла мосты. Остался только пепел.

Адриан наклонился и поцеловал меня в лоб. Это было похоже на благословение дьявола.

— Добро пожаловать в ад, Аня. Завтра начинаем.

И мои глаза, отражаясь в зеркальной панели напротив, полыхнули черным огнем.

ГЛАВА 8: КЛЯТВА МЕСТИ

Следующие три месяца я не жила. Я умирала и рождалась заново.

Но сначала были две недели забвения.

Две недели я пролежала в капсуле с регенерационным гелем. Это было похоже на сон в утробе гигантской медузы. Гель сращивал ткани, убирал шрамы от ожогов, восстанавливал матку, которую Виктор буквально собрал по кускам. Магия Адриана подпитывала меня извне, не давая угаснуть. В эти дни я не чувствовала ни боли, ни горя. Только холодное, вязкое забытье.

А потом меня разбудили.

— Показатели в норме, ткани срослись. Физиологически она здорова, — голос Виктора звучал глухо через стекло капсулы.

Крышка с шипением открылась. Я вдохнула воздух — и он показался мне колючим.

— Вставай, — Адриан подал мне руку. — Отпуск закончен.

Каждый день. Без выходных. Без праздников. Без права на слабость.

Виктор Сергеевич был против. Когда он увидел график тренировок, который составил Адриан, у него затряслись руки.

— Это безумие, — шипел лекарь, тыча пальцем в планшет. — Вы убьете её. У неё швы на матке! Внутренние органы держатся на магии и честном слове. Любая физическая перегрузка — и откроется кровотечение. Ей нужен постельный режим, а вы тащите её на полигон!

Адриан даже не посмотрел на него. Он стоял у окна, изучая карту города.

— Она сделала выбор, — его голос был холодным, как зимний ветер. — Она хочет мести. Месть требует силы. Если она умрет на тренировке — значит, она была недостойна своей ненависти.

Он повернулся ко мне.

— Ты готова сдохнуть, Аня?

— Я уже сдохла, — ответила я. — Осталось только похоронить тело. Или сделать из него оружие.

Он кивнул.

— Тогда добро пожаловать в ад.

Виктор не сдался. Он заставил меня носить магический корсет — тонкую сетку из регенерирующих нитей, которая стягивала швы и блокировала боль. Каждое утро он вкалывал мне дозу ускорителя метаболизма. Каждый вечер — восстановительный коктейль, от которого тошнило до рвоты.

— Это не лечение, это костыли, — ворчал он, проверяя датчики на корсете. — Вы убиваете её организм быстрее, чем я успеваю чинить.

Но я не умерла. Я стала сильнее.

***

### МЕСЯЦ ПЕРВЫЙ: ТЕЛО

Мое утро начиналось в четыре утра. Не с кофе. И даже не с будильника.

Оно начиналось с ледяной воды.

Ведро ледяной воды, которое выливал на меня дройд-надзиратель.

— Подъем, курсант Бельская! Время пошло!

Я вскакивала, стуча зубами, и через пять минут уже стояла во дворе. Темно. Холодно. Дождь или снег — плевать. На мне — только тонкая майка и штаны. На ногах — гравитационные манжеты. Они не весили ни грамма, но создавали поле сопротивления магии. Чтобы сделать шаг, нужно было не просто напрячь мышцы, а пропустить через ноги импульс воли.

— Иди, — командовал Адриан. Он стоял на крыльце, попивая горячий кофе. — Не беги. Просто иди. Но если остановишься — начнешь сначала.

Я знала, откуда это.

Пока я лежала в геле, Адриан не сидел сложа руки. "Полицейская операция" превратилась в карательный рейд. Он лично возглавил атаку на космопорт, подконтрольный Огневым. Он просто выжег охрану и захватил грузовой терминал. Блокада была прорвана силой.

Он не спал эти две недели. Виктор рассказывал, что Адриан появлялся в лазарете только под утро, с красными от лопнувших сосудов глазами, чтобы проверить показатели капсулы. Он мотался по базам, казнил предателей, воля и террор стали его левой и правой рукой. Он посерел, осунулся, но его хватка стала только жестче.

Теперь "Тени" контролировали поставки в сектор. У нас было всё: еда, медикаменты, оборудование.

Мы жировали на руинах их амбиций.

И я шла.

Пять кругов по "Мертвой зоне". Шаг — концентрация — толчок. Шаг — концентрация — толчок. Это было сложнее бега. Это выматывало душу, а не тело.

Сначала я падала через каждые десять шагов. Концентрация срывалась, и манжеты мгновенно наливались тяжестью свинца, прижимая меня к земле. Магические каналы горели огнем, в висках стучало так, будто там работал отбойный молоток.

Я падала лицом в грязь, хватала ртом воздух. Меня рвало желчью от перенапряжения.

— Встать! — хлестел голос Адриана через динамики, расставленные по периметру. — Если не встанешь через три секунды, я спущу псов.

Я не верила. Думала, он блефует. Думала, он не посмеет травить "ценный актив" собаками.

На третий день я не встала. Лежала в луже, жалея себя. "Ну и пусть, — думала я, закрывая глаза. — Пусть сожрут. Так даже лучше. Быстрее закончится".

Послышался лязг ворот. И низкое, утробное рычание, от которого подрагивала земля и волосы на голове.

Я повернула голову.

Из вольера вырвалась тень. Огромная, черная, с горящими красными глазами. Цербер. Химера, выведенная в лабораториях Клана Тени специально для охоты на магов. Смесь волка, медведя и ночного кошмара. Его шкура была черной, как нефть, а пасть усеяна клыками размером с кинжалы.

Он несся на меня огромными прыжками. Слюна капала с клыков, и там, где она падала, трава начинала шипеть и желтеть. Кислота.

Страх — удивительный стимулятор.

Я не помню, как встала. Не помню, как побежала. Усталость исчезла. Судороги прошли. Остался только животный ужас. Я перелетела через двухметровый забор полосы препятствий. Не прыжком — рывком тени, отрицающим гравитацию. Утяжелители внезапно стали невесомыми.

Адриан смеялся. Это был редкий, лающий смех, от которого становилось не по себе.

— Видишь? — сказал он, когда я, трясущаяся, бледная, покрытая грязью, стояла перед ним. — Твое тело может больше, чем ты думаешь. Главное — правильная мотивация. Страх смерти — лучший тренер.

Но самым странным было то, что случилось через неделю.

Я снова бежала. Цербер, которого я назвала Люцифер, снова гнался за мной. Но на этот раз я не успела перепрыгнуть ров. Я поскользнулась и рухнула вниз, подвернув ногу.

Люцифер был надо мной через секунду.

Я зажмурилась, ожидая укуса. Ожидая, что сейчас клыки порвут горло.

Но вместо боли я почувствовала тепло. Горячий, шершавый язык коснулся моей щеки.

Я открыла глаза.

Огромная морда висела надо мной. Красные глаза смотрели не с яростью, а с интересом. Он обнюхивал меня. Втягивал запах моей боли, моего страха, моей трансформации.

— Ты не еда, — прошептала я, протягивая руку. — Ты — брат. Такой же монстр, как я.

Я коснулась его носа. Он фыркнул, но не отстранился.

С того дня он перестал меня гонять. Он стал бегать *рядом*. Как напарник. Как тень.

После бега — зал.

Там меня ждал инструктор по рукопашному бою. Каин. Молчаливый гигант с кожей серого цвета и кибернетическими имплантами вместо глаз. Бывший гладиатор из Нейтральных Земель, которого Адриан выкупил за долги.

Он не учил меня "спортивному" бою. Никаких поклонов, никаких правил, никакой чести.

— Твоя задача — выжить, — говорил его механический, скрежещущий голос. — Враг будет сильнее. Быстрее. Злее. У тебя есть только одно преимущество: тебе нечего терять.

Он учил меня ломать пальцы. Выдавливать глаза. Кидать песок или крошку в лицо. Удар в пах. Укус в артерию. Использование подручных средств — ручки, вилки, осколка камня.

— Ты — крыса, загнанная в угол, — повторял он, швыряя меня на маты. Я летела, ударялась спиной, ребрами, головой. — Крыса не дерется честно. Крыса прыгает на горло. Крыса выживает.

Я была плохой ученицей. Мои рефлексы целителя сопротивлялись. Я боялась причинить боль. Подсознание блокировало удары, заставляло меня тормозить перед контактом.

— Ты слабая! — орал Каин, заламывая мне руку так, что в плече хрустело. — Ты жалеешь их? Жалеешь тех, кто убил твоего ребенка? Они бы тебя не пожалели!

Это действовало как спусковой крючок. Мотивация становилась запредельной!

Я вспоминала Элизу. Её улыбку. Огненный шар.

И ярость затапливала сознание багровой волной.

Я изворачивалась. Кусала его за руку — до крови, до мяса. Била головой в нос. Царапала импланты ногтями.

— Хорошо, — кивал гигант, вытирая кровь. — Злость есть. Теперь добавь технику.

К вечеру я приползала в свою комнату на четвереньках. У меня не было ни одного живого места. Синяки наслаивались друг на друга, превращая тело в карту звездного неба. Ребра ныли, суставы горели.

Виктор Сергеевич приходил перед сном. С целым арсеналом шприцев и мазей.

— Витаминный коктейль. Регенератор тканей. Стимулятор роста мышц. Успокоительное.

Он колол меня молча, с поджатыми губами, осуждая всё происходящее.

Однажды он пришел зашивать рассеченную бровь — результат неудачного спарринга с Каином.

— Сейчас сделаю местную анестезию, — сказал он, набирая шприц.

— Нет, — я перехватила его руку.

— Аня, будет больно. Глубокий порез.

— Шей так, — приказала я. — Без наркоза.

— Но зачем? Зачем терпеть боль, если можно...

— Чтобы помнить, — перебила я. — Боль напоминает мне, что я жива. Боль держит меня в фокусе.

Он посмотрел на меня с ужасом. Как на сумасшедшую.

Но шприц отложил.

Когда игла протыкала кожу, я не моргнула. Я смотрела в зеркало и видела, как мое лицо меняется. Как черты заостряются, как взгляд становится тяжелым, свинцовым. В тот момент я поняла: Аня Бельская умерла. Осталась только мстительница – Анна БЕСЖАЛОСТНАЯ!

***

Перед началом второго месяца Адриан зашел в мою комнату. Он молча протянул мне знакомую цепочку с черным камнем.

— Я восстановил накопитель в кулоне, — сказал он, когда я коснулась прохладной поверхности артефакта. — Старая структура была сожжена дотла, мне пришлось пересобрать её с нуля, используя более прочный кристалл Теневой Стали. Теперь он выдержит более мощный выброс, но не надейся на него вечно. Любой предел можно перешагнуть.

Я надела амулет на шею. Его тяжесть на ключицах успокаивала. Это была единственная вещь, которая напоминала мне о том, что я всё еще имею значение для этого человека. Не как женщина. Как инструмент, который он тщательно чинит и затачивает.

***

### МЕСЯЦ ВТОРОЙ: РАЗУМ

Физические пытки отошли на второй план. Тело привыкло к нагрузкам. Мышцы налились силой, кожа огрубела, став похожей на дубленую кожу дракона. Метаболизм разогнался так, что я съедала тройные порции мяса и все равно теряла вес, превращаясь в жилистую, быструю хищницу.

Теперь Адриан взялся за мою голову.

Мы часами сидели в Обсидиановой Библиотеке. Огромном, мрачном зале, заполненном древними фолиантами в переплетах из человеческой кожи и голографическими проекторами.

— Магия — это не чудеса, — объяснял Адриан, расхаживая между стеллажами. — И не дар богов. Это физика. Высшая физика многомерного пространства. Энергия, воля, вектор. И цена.

Он учил меня видеть "плетение". Истинную структуру заклинаний, скрытую за визуальными эффектами.

— Смотри, — он создавал в воздухе сложную геометрическую фигуру из чистой тьмы. — Это "Щит Эгиды". Стандартная защита офицеров клана Огневых. Видишь узлы?

Я щурилась, пытаясь переключить зрение на магический спектр. Сначала я видела только мутное пятно, от которого слезились глаза. Но потом... линии проступали. Золотые, красные, фиолетовые нити, сплетенные в сложный узор.

— Вижу. Вот здесь и здесь.

— Это точки напряжения, — кивал он. — Это "замки". Если ударить сюда "кувалдой" — то есть грубой силой — щит выдержит. Он спроектирован так, чтобы рассеивать фронтальный урон. Он поглотит энергию удара и даже может вернуть её обратно. Но если ударить "иглой" точно в узел...

Он щелкнул пальцами. Тонкая, едва заметная струйка тьмы ударила в пересечение линий.

Фигура задрожала и со звоном рассыпалась на тысячи осколков.

— Поняла? Не сила побеждает силу. Точность побеждает силу. Знание архитектуры побеждает ярость. Ты должна стать хирургом, Аня. Хирургом, который вырезает жизнь.

Мы изучали анатомию. Не как врачи, а как убийцы.

Где проходят основные магические каналы. Где находится ядро концентрации маны. Куда нужно ударить, чтобы парализовать отток энергии. Как вызвать "магический откат" у противника, заставив его собственную силу взорвать его изнутри.

— Элиза — пиромант, — говорил Адриан, проецируя голограмму Огневой. — Огонь — это стихия экспансии. Он жаден. Он хочет жрать пространство. Его слабость — в его ненасытности. Если лишить его воздуха... или топлива... или нарушить ритм горения...

Я впитывала знания, как губка. Мой мозг, привыкший к схемам лечения и диагностики, легко перестроился на схемы разрушения. Оказалось, что убить человека гораздо проще, чем вылечить. Достаточно разорвать всего одну ниточку, нажать одну точку.

Но самым сложным были медитации.

Адриан заставлял меня спускаться в подземелья, к самому Источнику Тьмы Обсидианового Дворца.

— Сядь, — приказывал он, указывая на черный камень у края Бездны. — Закрой глаза. Почувствуй Её.

Тьма была живой. Она не была просто отсутствием света. Она была плотной, тяжелой субстанцией. Она дышала, шептала на тысяче мертвых языков, касалась кожи холодными, липкими щупальцами. Она звала.

"Отдайся... — шелестела она в моей голове. — Забудь боль... Стань частью вечности... Здесь нет страданий... Здесь только покой..."

Я должна была держать ментальный барьер. Не пускать ее внутрь, но черпать из нее силу. Балансировать на лезвии ножа над бездной безумия.

Один раз я сорвалась.

Я вспомнила кроватку. Пустую. Прах. Лицо Элизы.

Горе накрыло меня с головой, разрушив концентрацию. Барьеры рухнули.

Тьма хлынула внутрь.

Я почувствовала ледяной холод в венах. Сердце замедлилось до одного удара в минуту. Дыхание прервалось. Мне стало хорошо. Спокойно. Боль ушла. Я хотела остаться там навсегда. Раствориться.

Пощечина выбила меня в реальность.

Адриан тряс меня за плечи. Его глаза пылали яростью, а лицо было белее мела.

— Не смей! — орал он мне в лицо. — Не смей сдаваться! Тьма сожрет тебя и не подавится! Ты должна быть хозяйкой, а не кормом!

Я кашляла, выплевывая черную слизь, забившую легкие.

— Я не могу... — хрипела я, хватаясь за его рубашку. — Там так тихо... Там не больно...

— В могиле тоже тихо! — рявкнул он. — Ты хочешь к сыну? Отлично, я могу устроить! Прямо сейчас сверну тебе шею, и вы встретитесь!

Он вытащил нож. Приставил лезвие к моему горлу. Я чувствовала холод стали.

— Выбирай! Смерть или борьба! Прямо сейчас!

Я посмотрела на лезвие. Потом в его глаза.

И злость вернулась. Горячая, злая искра жизни.

— Пошел ты... — прошептала я. — Я убью её. Я не уйду, пока не убью её.

Он убрал нож. Усмехнулся. Жестко. Без веселья.

— Правильный ответ.

***

### МЕСЯЦ ТРЕТИЙ: ИСКРА

Это было самое страшное. И самое красивое.

Мой дар мутировал окончательно. Белый целительский свет исчез без следа. На его месте в энергетических каналах пульсировал черный сгусток концентрированной деструкции.

— Искра Разрушения, — Адриан рассматривал мою ауру через анализатор спектра. — Уникальный феномен. Инверсия полярности ядра. Ты теперь не излучаешь жизнь. Ты аннигилируешь материю. Твоя магия работает как антивещество.

— И она убивает носителя, — добавил он, касаясь пальцем моей шеи. Вены там почернели, проступив сквозь кожу, как корни ядовитого дерева. — Каждый раз, когда ты выпускаешь силу, она пытается стереть и тебя. Кровь носом, трещины на костях, некроз тканей. Это цена, Аня.

Мы тренировались на закрытом полигоне в бункере.

— Бей! — кричал Адриан из-за защитного барьера.

Я выбрасывала руку. Черный луч срывался с пальцев.

Он был нестабильным. Диким. Он летел не туда. Он изгибался, повинуясь моим эмоциям, а не мыслям. Он взрывался в воздухе. Он жег мне руки, оставляя глубокие радиационные ожоги.

Один раз я случайно попала в несущую колонну ангара. Железобетон толщиной в метр просто исчез. Растворился в воздухе, не оставив даже обломков. Крыша начала падать. Адриан едва успел выставить силовой купол, спасая нас от обвала. Тонны бетона рухнули нам на головы, расплющившись о невидимый щит.

Мы стояли в облаке пыли, кашляя.

— Твою мать, Бельская! — он был в бешенстве. — Ты нас похоронишь! Контроль! Я же говорил: представь, что это скальпель! Не бомба, а скальпель! Узкий пучок!

Я пыталась.

Я плакала от бессилия. Я кричала от боли. Я жгла себе кожу, одежду, волосы. Мои руки были покрыты коркой из волдырей, которая не заживала даже под регенераторами Виктора.

Но постепенно я начала понимать её.

Искру.

Она была не просто энергией. У нее был характер. Капризный, жадный, злой. Она была похожа на того Цербера из первого месяца. Её нельзя было заставить. Её нужно было приручить. Дрессировать. Кормить своей яростью, но держать на коротком поводке воли.

— Тише... — шептала я, глядя на черный с фиолетовым ореолом огонек, танцующий на ладони.

— Тише, маленькая. Не кусай маму. Скушай вот это...

Я направляла её на манекен. Осторожно. По ниточке.

Искра слушалась. Она неохотно срывалась с руки и впивалась в цель. Не взрывала. Разъедала. Броня, плоть, кости — всё превращалось в серый пар. Тихо. Без шума. Просто превращая материю в ничто.

Адриан наблюдал издалека. В его глазах я видела страх. И странное, извращенное восхищение.

— Ты становишься опасной, Аня, — сказал он однажды, глядя на дыру в стальной плите. — Даже для меня. Твой потенциал выше моего. Если ты освоишь это... ты сможешь убивать богов.

— Боишься? — спросила я, играя огоньком между пальцев.

— Опасаюсь. Оружие Судного Дня в руках женщины с разбитым сердцем — это плохая примета для вселенной.

***

### ЭКЗАМЕН

Три месяца адского труда закончились.

За окнами тренировочного зала сменились сезоны. Когда я начинала, за стеклом шел дождь. Потом пришли первые заморозки. Снег выпал в середине второго месяца. А к концу третьего — уже начала таять первая капель.

Адриан разбудил меня в пять утра. Бросил на кровать черную форму.

— Одевайся. Сегодня ты покажешь, чему научилась. Не на манекенах.

Он привел меня в старый заброшенный ангар на окраине "мертвой зоны" поместья.

Полумрак. Запах мазута, сырости и ржавчины. Сквозь дыры в крыше падали лучи серого утреннего света, в которых танцевала пыль.

Посреди ангара меня ждали трое.

Это были не случайные бродяги и не наемники с улицы. Это были профессионалы. Бойцы "Чистильщиков". Элитный отряд наемников, которые не задают вопросов и выполняют любую работу. В полной тактической броне класса "Центурион", с тактическими визорами, с магическими подавителями на поясах.

— Твоя задача — выжить, — сказал Адриан, поднимаясь на наблюдательный мостик под потолком. — У них приказ убить тебя. Без дураков. Если ты умрешь — значит, так тому и быть.

Я стояла в центре. На мне был мой новый костюм. Черная "вторая кожа" из драконьего полимера, легкая, прочная, не сковывающая движений, но способная остановить пистолетную пулю. В рукавах — метательные ножи. На поясе — дымовые гранаты и ампулы с стимуляторами.

Но главное оружие было внутри меня.

Трое бойцов двинулись на меня. Слаженно. Тактически грамотно. Без лишних слов.

Один — "танк" с ростовым энергетическим щитом и шоковой дубинкой — пошел в лоб, отвлекая внимание. Двое — стрелки с снайперскими магическими винтовками — разошлись по флангам, занимая позиции за бетонными блоками и ржавыми контейнерами.

— Начали! — крикнул один из стрелков.

Выстрел.

Я не услышала звук. Я почувствовала возмущение воздуха. Волна давления ударила в барабанные перепонки.

Тело среагировало быстрее мысли. Инстинкты, вбитые Каином через боль и кровь, сработали. Я ушла перекатом вправо, за ржавый контейнер. Пуля — разрывная, с наполнителем из жидкого серебра для охоты на нечисть — ударила в то место, где была моя голова секунду назад, вырвав кусок бетона с пол кулака размером.

— Она быстрая! — крикнул "танк", ускоряясь. Его тяжелые ботинки гулко стучали по бетону.

Он был близко. Его щит сиял синим полем подавления. Это была проблема. Стандартный магический удар просто рассеется.

Я не могла бить магией в лоб.

Нужно думать. "Магия — это физика". "Крыса дерется грязно".

Я выдернула чеку дымовой гранаты и швырнула её не в них, а под ноги "танку".

Щелчок. Густой, маслянистый серый дым мгновенно заполнил пространство перед ним.

"Танк" замешкался, потеряв визуальный контакт. Я слышала, как он включил тепловизор — характерный писк приводов шлема. Но магический дым экранировал тепло. Он ослеп.

Это был мой шанс.

Я была у него за спиной. Вынырнула из тени, как призрак.

Прыжок.

Я не стала бить ножом. Я прикоснулась.

Моя ладонь, окутанная едва заметным багровым маревом, легла на генератор щита у него на спине. Рюкзак с батареей.

— Кусай, — шепнула я Искре.

Багровый импульс. Короткий. Точечный. Игла.

Генератор не взорвался. Он просто исчез. Превратился в металлическую пыль вместе с куском брони, одежды и... позвоночника.

"Танк" рухнул как подкошенный мешок с картошкой. Он даже не вскрикнул — импульс пережег нервный столб быстрее, чем сигнал боли дошел до мозга.

Один готов.

Стрелки открыли шквальный огонь. Пули свистели вокруг, высекая искры из контейнера, за которым я спряталась. Они паниковали. Они видели, как упал их несокрушимый напарник, и не понимали, что произошло.

Я поползла. Низко, прижимаясь к полу, сливаясь с мусором и тенями.

Я видела их ауры сквозь металл контейнеров. Синие, пульсирующие от адреналина и страха пятна. Левый. Правый.

Я выбрала левого. Он перезаряжался.

Я вышла из укрытия и встала в полный рост в пяти метрах от него.

— Эй, — сказала я. Громко.

Он дернулся, вскидывая винтовку. В его глазах за визором я увидела ужас.

Я выбросила руку. В ладони уже горел сформированный заряд.

Не "скальпель". "Хлыст".

Длинная, гибкая плеть багрового огня перечеркнула воздух с гудением высоковольтного провода. Она обвила его винтовку, его руки, его шею.

Я дернула. Резко.

Металл, кевлар, плоть, кости — всё разрезалось, как масло раскаленным ножом.

Второй готов. Голова и половина торса глухо ударились о пол.

Третий остался один.

Он видел, что я сделала. И он сломался. Профессионал, убийца, ветеран войн — он просто сломался перед лицом непостижимой, чудовищной силы.

Он бросил винтовку. Она звякнула о бетон. Он упал на колени. Сорвал шлем, обнажив потное, перекошенное страхом лицо. Поднял руки.

— Сдаюсь! — заорал он, срывая голос. — Не убивай! Я сдаюсь! По правилам Гильдии Наемников, я требую парле! Выкуп! Я отдам любые деньги!

Я вышла из тени. Медленно. Спокойно. Внутри меня не было ни жалости, ни торжества, ни злорадства. Только холодный, машинный расчет. И голод Искры.

— Правила изменились, — сказала я, подходя к нему. Мои шаги эхом отражались от стен.

— Нет... пожалуйста... у меня семья... дети...

Я остановилась в шаге от него. В моей руке пульсировал шар Искры, похожий на маленькое злое солнце.

— У меня тоже была семья, — сказала я. — И дети.

И погасила шар об его лицо.

Крика не было. Воздух просто с резким звуком схлопнулся на место испарившейся материи.

Тело упало навзничь. Без головы.

Я стояла над тремя трупами. В ангаре пахло гарью, кровью, наэлектризованным воздухом и смертью. Мои руки дрожали. Но не от страха. От переизбытка энергии. Искра требовала еще. Она вошла во вкус.

Сверху раздались медленные, размеренные хлопки.

Адриан спускался по железной лестнице. Его плащ развевался при ходьбе.

Он подошел ко мне. Оглядел поле боя, задержав взгляд на обезглавленном теле.

— Чисто. Эффективно. Жестоко. Ни одной лишней капли энергии.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты прошла.

Я выдохнула. Адреналин начал отступать, и колени подогнулись. Я бы упала, но Адриан подхватил меня, не дав коснуться грязного пола.

Он прижал меня к себе. Жестко. Собственнически. Одна рука на талии, другая зарылась в мои волосы на затылке.

— Ты великолепна, — прошептал он мне в ухо. — Ты стала совершенным оружием. Моим шедевром.

Я подняла голову. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга.

В его глазах я видела... свое отражение. И тьму. Мы были одинаковыми. Два монстра, стоящие на руинах морали, среди трупов, связанные кровью и смертью.

— Я стала такой ради тебя? — спросила я тихо, глядя в его фиолетовую бездну.

— Нет, — он покачал головой. — Ради себя. Ради мести.

Он наклонился.

Я не отстранилась. Я потянулась навстречу.

Его губы накрыли мои. Это был не поцелуй влюбленных. В нем не было нежности, романтики, обещаний.

Это был поцелуй на краю бездны. Грубый, требовательный, отчаянный. Вкус гари и соли. Вкус смерти. Он целовал меня так, будто хотел выпить мою душу, забрать мою боль себе, а я целовала его, чтобы заполнить ледяную пустоту внутри себя его тьмой.

Мы вцепились друг в друга, как звери, как утопающие.

Мы застыли среди трупов, в вонючем заброшенном ангаре, и целовались, скрепляя кровавый пакт о войне против всего мира.

Когда мы оторвались друг от друга, дыхание было сбитым, губы опухшими и красными.

— Завтра, — хрипло сказал Адриан, глядя на меня потемневшими, шальными глазами. — Завтра Элиза устраивает ежегодный Аукцион Артефактов. Она будет там. И весь Свет Клана. Вся верхушка.

— Мы идем туда? — спросила я, облизывая пересохшие губы.

— Мы идем туда не как гости. Мы идем как казнь. Как кара божья.

— Хорошо, — я улыбнулась. И эта улыбка, отраженная в его расширенных зрачках, была страшнее любого звериного оскала. — Я готова быть твоим палачом, Адриан.

Мои глаза полыхнули багровым огнем.

— Сожжем их всех. До тла.

ГЛАВА 9: РАСКРЫТИЕ ДАРА

Адриан застегнул ожерелье на моей шее. Холодный металл черных бриллиантов обжег кожу, но я даже не вздрогнула.

Его пальцы скользнули по моим плечам, поправляя бретельки платья.

— Идеально, — прошептал он.

Платье из "драконьего шелка" — красное, цвета артериальной крови, шикарно — облегало тело второй кожей. На спине — вырез до копчика, открывающий острые лопатки и позвоночник, превращая меня в живое оружие, завернутое в роскошь.

Я подняла руки.

Они были скрыты длинными перчатками выше локтя. Ткань — плотный бархат, прошитый серебряными нитями защитных рун. Это была не просто одежда. Это была клетка. Единственное, что сдерживало мою Искру от того, чтобы превратить всё вокруг в пепел.

Я медленно стянула правую перчатку на сантиметр.

Под черной тканью багровела сеть шрамов. Они не были похожи на обычные ожоги. Это было черное сияние. Цвет Бездны. Цвет абсолютного нуля. Оно не грело. Оно вымораживало душу. Мое тело казалось фарфоровой вазой, которую разбили, а потом склеили вулканической лавой. Сквозь эти трещины сочился черный свет — тусклый, злой. Магия, запертая внутри, билась о стенки сосуда, требуя выхода.

Моя рука теперь напоминала лапу демона. Кожа огрубела, став твердой, как камень. Ногти стали толще, острее.

Я была монстром. И я знала это.

Я натянула перчатку обратно. Резко. До боли. Руны вспыхнули на секунду и погасли, запирая зверя обратно в клетку.

— Не смотри, — шепнула я, заметив взгляд Адриана. — Не смотри туда. Там, под этим шелком, ничего человеческого не осталось.

Но он смотрел. В его глазах не было отвращения.

В них плясала Бездна. Та же самая, что жила теперь и во мне. Тени, обитавшие в поместье Черновых, признали меня своей. Они клубились вокруг моих ног, ластились, как верные псы, готовые по команде разорвать любого.

— Ты готова?

Адриан стоял в дверях. Смокинг сидел на нем идеально, скрывая кобуру и ножны с артефактными кинжалами. Он выглядел как король преступного мира. Как сам Дьявол, решивший выйти в свет.

— И ещё это, — он поставил передо мной коробку с туфлями. Красные, на каблуках, с острыми носами. — Под платье нужна соответствующая обувь.

Я надела туфли. Они сидели идеально.

Я повернулась.

— Я хочу их убить, — сказала я. Голос был ровным. Пустым.

Никакой дрожи. Никаких слез. Я выплакала всё три месяца назад.

Адриан подошел. Встал за спиной. Его глаза в зеркале встретились с моими. В них плясала та же тьма, что жила теперь и во мне.

— Не сегодня, — он положил руки мне на плечи. Тяжелые. Горячие. — Сегодня мы их уничтожим. Но не физически. Мы уничтожим их репутацию. Их гордость. Их чувство безопасности. Смерть — это слишком легкий выход для Элизы. Она должна сначала потерять всё.

Он наклонился, касаясь губами моего уха.

— Ты — мое оружие, Аня. Мой туз в рукаве. Они думают, что ты — сломленная бывшая жена, которую я подобрал из жалости. Пустышка. Подстилка Князя.

Я усмехнулась. Зеркало отразило оскал.

— Пусть думают.

— Именно. — Он скользнул ладонями вниз, по шелку платья, очерчивая талию. — Заставь их поверить в это. Будь красивой. Будь покорной. Будь слабой. А когда они расслабятся...

— ...я вырву им глотку.

— Метафорически, — поправил он, но в его улыбке не было ни капли гуманизма. — Пока что.

Он развернул меня к себе. Взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Помни: Эмоции — это топливо. Но детонатор — это разум. Если ты сорвешься, если ударишь раньше времени — мы проиграем. Ты сможешь сдержаться, когда увидишь её?

Перед глазами вспыхнуло лицо Элизы. Рыжие волосы. Зеленые глаза. Улыбка убийцы.

В груди, там, где раньше билось сердце, заворочался холодный, тяжелый ком. Искра. Она почуяла мою ненависть и заурчала, требуя выхода.

Я вдохнула. Загнала тьму обратно под ребра.

— Я буду льдом, Адриан. Я буду абсолютным нулем. Холоднее айсберга.

Он кивнул. Довольно.

— Тогда идем. Аукцион не ждет.

***

Мы ехали молча. Бронированный "Призрак" скользил над трассой, игнорируя гравитационные ямы и колдобины, которыми изобиловали дороги в "Серой Зоне" между поместьем Черновых и Верхним Городом.

Я смотрела в окно.

За тонированным стеклом проносились руины. Блокада, устроенная Огневыми, душила Нижний Город медленно, но верно. Я видела потухшие окна многоэтажек — отключили электричество. Видела патрули частной гвардии Огневых на перекрестках — они проверяли документы, выворачивали карманы у прохожих. Видела очереди за технической водой.

Я сжала кулаки. Перчатки заскрипели.

— Они морят их голодом, — тихо сказала я.

Адриан не смотрел в окно. Он читал отчет на планшете.

— Голод — это оружие, — ответил он, не поднимая головы. — Элиза хочет, чтобы бедняки взбунтовались против меня. Она перекрыла поставки продовольствия и медикаментов, обвинив в этом Клан Тени. Официальная версия для новостей: "Террористы Чернова взорвали склады".

— И люди верят?

— Голодные люди верят тому, кто дает им хлеб. А хлеб сейчас у Огневых.

Он отложил планшет и посмотрел на меня.

— Именно поэтому нам нужен этот Аукцион. Нам нужно сломать её монополию. Показать, что она не всесильна.

— Или убить её, — предложила я. Искра согласно заурчала.

— Убить королеву на шахматной доске просто, — усмехнулся Адриан. — Сложно пережить ответный ход остальных фигур. Если Элиза умрет сегодня, Совет Семерых объявит нам войну на уничтожение. У нас не хватит ресурсов выстоять против всех шести Высших Кланов. Нам нужно разделить их. Заставить сомневаться.

Машина замедлила ход. Мы приближались к КПП Верхнего Города.

Здесь был другой мир.

Чистые улицы, залитые неоновым светом. Рекламные голограммы, танцующие в воздухе. Люди в чистой одежде, смеющиеся, пьющие коктейли на террасах кафе. Они не знали, что в пяти километрах отсюда умирают дети от нехватки антибиотиков. Или знали, но им было плевать.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Не от беременности — её больше не было. От ненависти.

— Я сожгу этот город, — прошептала я.

Адриан накрыл мою ладонь своей.

— Не город, Аня. Только паразитов. Не перепутай.

***

"Золотой Шпиль" — самый дорогой отель Верхнего Города — сиял огнями. Лимузины и грави-кары подъезжали к парадному входу один за другим, выплевывая в прохладную ночную прохладу элиту Эридии.

Дамы в мехах и бриллиантах. Мужчины в строгих костюмах и мундирах. Запах дорогих духов смешивался с выхлопами мана-двигателей и легким треском статики от защитных полей.

Вспышки камер слепили. Журналисты стервятниками кружили у красной дорожки, выискивая сенсации.

Когда наш кортеж — три черных бронированных "Призрака" с гербами Клана Тени — остановился у входа, толпа затихла.

Адриан вышел первым.

По толпе пронесся шепот. Принц Теней редко появлялся на публике. Особенно после слухов о его болезни.

Он подал мне руку.

Я сделала вдох. Выдох. Надела маску.

Аня-мстительница исчезла. Появилась Аня-спутница.

Я вложила пальцы в его ладонь и шагнула на дорожку.

Шепот стал громче. Вспышки участились, превращаясь в сплошную стену света.

— Кто это с ним?

— Это же бывшая жена Воронова!

— Бельская? Та пустышка?

— Говорят, она беременна от Чернова...

— Нет, говорят, она потеряла ребенка...

— Смотрите, как он на нее смотрит...

Я шла, высоко подняв голову. Держалась за локоть Адриана, но не как за опору, а как за право собственности.

Он вел меня сквозь толпу, как ледокол. Люди расступались. Охрана отеля кланялась. Взгляды жгли спину — завистливые, осуждающие, похотливые.

Мы вошли в холл.

Здесь царила другая атмосфера. Сдержанность. Золото. Мрамор. Живая музыка — струнный квартет играл что-то из классики, заглушая звон бокалов.

— Дыши, — шепнул Адриан, не поворачивая головы. Его пальцы на моем локте сжались чуть сильнее, передавая сигнал поддержки. — Мы на территории врага. Улыбайся. Ты счастлива. Ты влюблена. Ты — украшение вечера.

Я растянула губы в улыбке. Получилось хищно.

Мы проходили мимо группы аристократов. Я уловила обрывки фраз:

— ...цены на энергоносители взлетели втрое. Огневы гении...

— ...слышали? В "Муравейнике" опять вспышка тифа. Слава богам, кордон держат крепко...

— ...Чернов привел её. Какая дерзость...

— ...платье от Витторио? Откуда у него деньги? Я слышал, они банкроты...

Отель "Золотой Шпиль" принадлежал Огневым. Как и половина развлекательного сектора города. Это было их царство — царство огня, золота и лицемерия.

Нас встретил распорядитель.

— Князь Чернов, — он поклонился, но глаза бегали. — Большая честь. Ваша ложа — номер три. Прямо напротив...

— Я знаю, где моя ложа, — оборвал его Адриан.

Мы поднялись по широкой лестнице на балкон.

Зал аукциона напоминал амфитеатр. Внизу — сцена с постаментом. Вокруг — ложи для Высших Кланов. В партере — места для тех, кто богат, но недостаточно знатен.

Мы заняли свои места. Бархатные кресла, столик с шампанским, экран для ставок.

Я посмотрела на противоположную сторону зала.

Ложа номер один. Герб с Саламандрой в огне.

Они были там.

Демьян. И Элиза.

У меня перехватило дыхание. Мир на секунду сузился до размеров этой ложи.

Демьян сидел, откинувшись в кресле. Он выглядел... плохо. Осунувшийся, бледный. Под глазами круги. Он крутил в руках бокал с виски, не делая и глотка.

Элиза, наоборот, сияла. Красное платье — цвет крови, цвет огня — кричало о ее торжестве. Она смеялась, наклонившись к уху какого-то толстого чиновника. Её рука лежала на плече Демьяна, по-хозяйски, небрежно.

Искра внутри меня вскинулась. Черный жар ударил в кончики пальцев. Перчатки начали дымиться.

Я сжала скатерть. Ткань под моей рукой исчезла. Не рассыпалась, не сгорела. Она просто перестала быть.

Адриан накрыл мою руку своей. Его магия — холодная, успокаивающая тьма — хлынула в меня, гася пожар.

— Тихо, — его голос был едва слышен. — Не здесь.

Я выдохнула. Заставила себя разжать пальцы. На столе остался идеально ровный круг пустоты, сквозь который была видна полированная поверхность столешницы.

— Я спокойна, — соврала я.

В этот момент Демьян поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Он замер. Бокал в его руке треснул. Янтарная жидкость пролилась на дорогие брюки, но он даже не заметил.

Он смотрел на меня.

Не на Аню-простушку в домашнем халате. Не на Аню-пустышку, которую он выгнал.

Он смотрел на женщину в черном шелке и бриллиантах. На женщину, которая сидела рядом с его злейшим врагом.

В его глазах я увидела шок. И... боль?

Нет. Мне показалось.

Он вскочил. Элиза что-то сказала ему, пытаясь удержать за руку, но он вырвался.

— Он идет сюда, — сказал Адриан. Спокойно. Будто сообщал прогноз погоды.

— Пусть идет.

— Ты уверена?

Я посмотрела на Адриана.

— Я перестала бегать, помнишь?

Демьян пересек зал быстрым шагом. Охрана у входа в нашу ложу преградила ему путь, но Адриан сделал ленивый жест рукой.

— Пропустите.

Демьян ворвался к нам. Остановился, тяжело дыша.

От него пахло алкоголем и застарелым отчаянием.

— Аня, — выдохнул он.

Я медленно повернула голову. Осмотрела его с ног до головы. Холодным, оценивающим взглядом. Так смотрят на грязь на подошве туфель.

— Князь Воронов, — произнесла я. — Вы испортили брюки. Неаккуратно.

Его лицо перекосило.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипел он. — С ним?

— Живу, — просто ответила я. — Работаю. Наслаждаюсь вечером. А что?

— Это... — он обвел рукой зал, наше платье, Адриана. — Это фарс! Ты не можешь быть здесь! Тебе место не здесь!

— А где? — я наклонила голову. — На улице? В канаве, куда ты меня выкинул? Или в клинике для абортов?

Он вздрогнул, как от удара. Краска отлила от его лица.

— Аня, я... я не хотел этого... Я не думал, что она зайдет так далеко...

— Не хотел? — я рассмеялась. Тихо. Страшно. — Ты стоял там. На рынке. Ты видел, как в меня попал огненный шар. Ты видел кровь. И ты сбежал.

— Я не мог остановить её! — он схватился за перила ложи, костяшки пальцев побелели. — Элиза вышла из-под контроля! Я пытался... но отец запретил мне вмешиваться. Он сказал, что это война кланов, и я не должен...

— Бедный мальчик, — язвительно бросил Адриан, потягивая шампанское. — Папочка наказал. Поставил в угол?

Демьян метнул в него взгляд, полный чистой ненависти.

— Закрой рот, Чернов. Это не твое дело.

— Это *моя* женщина, Воронов, — голос Адриана стал стальным. — И ты сейчас стоишь на *моей* территории. У тебя есть десять секунд, чтобы исчезнуть. Или охрана вынесет тебя по частям.

— Аня... — Демьян проигнорировал угрозу. Он смотрел только на меня. В его глазах стояли слезы. Пьяные, жалкие слезы. — Прости меня. Я был идиотом. Я слабак. Но я... я все еще люблю тебя.

Слова повисли в воздухе. Тягучие. Липкие.

Три месяца назад я бы отдала всё, чтобы услышать их. Я бы бросилась ему на шею.

Сейчас они вызывали только тошноту. Отвращение… И презрение к этой пародии на мужчину.

Я встала. Медленно. Расправила плечи.

Подошла к нему вплотную. Так близко, что он пошатнулся.

— Любишь? — спросила я шепотом.

— Да! Да, клянусь... Вернись ко мне. Плевать на отца, плевать на клан! Мы уедем. На острова. Начнем сначала. Я вымолю прощение...

Я подняла руку. Коснулась его щеки. Перчатка скрывала жар Искры.

Он потянулся к моей ладони, прикрыл глаза.

— Ты убил нашего сына, Демьян, — сказала я.

Он открыл глаза. Ужас затопил их серую радужку.

— Что..? Нет... Шпионы сказали, что ты была ранена, но...

— Он умер, — я говорила, наслаждаясь каждым словом, как ударом ножа. — Три месяца назад. В ту ночь, когда ты сидел под замком у папочки, я истекала кровью на руках у Адриана. Твоя невеста, Элиза, убила его. А ты ничего не сделал.

Я убрала руку. Брезгливо.

— Ты не любишь меня, Демьян. Ты любишь свою комфортную жизнь. Ты трус. Пустое место. Ты продал своего ребенка за безопасность. За союз с сильным кланом.

Я шагнула к нему еще ближе. Мои губы были у самого его уха.

— Знаешь, что самое смешное? — прошептала я. — Я была готова простить тебе измену. Я была готова простить слабость. Но я никогда не прощу тебе того, что ты позволил ей сделать. Ты не защитил нас. И теперь... теперь тебе некого защищать.

Я резко отстранилась.

— Убирайся. Пока я не разложила тебя на атомы заживо. Прямо здесь. И поверь, Демьян, мне хватит сил. И мне плевать на последствия.

Он стоял, шатаясь. Рот открывался и закрывался, как у рыбы на суше.

— Нет... я не хотел... я думал, ты выживешь... Чернов же спас тебя... я думал, ребенок тоже...

— Убирайся! — рявкнул Адриан.

Охрана шагнула вперед.

Демьян попятился. Посмотрел на меня последний раз — взглядом побитой собаки. И выбежал из ложи.

Я села обратно в кресло. Взяла бокал. Руки не дрожали.

Адриан накрыл мою ладонь своей.

— Ты справилась.

— Я ничего не чувствую, — призналась я. — Я думала, будет больно. Или приятно. А там... пустота.

— Пустота — это хорошо, — кивнул он. — Пустоту можно заполнить силой.

В зале погас свет. Луч прожектора выхватил сцену.

Аукцион начался.

***

Лоты сменяли друг друга. Древние книги, артефакты эпохи Разлома, редкие ингредиенты.

Скучно.

Я чувствовала на себе взгляд. Тяжелый, прожигающий затылок.

Элиза.

Она больше не смеялась. Она следила за нами. Как кобра, раздувшая капюшон.

— Лот номер семь, — объявил аукционист, высокий тощий старик с моноклем. — Особый предмет. "Сердце Лабиринта". Накопитель энергии невероятной емкости. Найден в руинах Первого Храма. Стартовая цена — пятьдесят миллионов.

Зал ахнул.

Слуги вынесли на сцену стеклянный куб. Внутри, на бархатной подушке, лежал кристалл.

Он был неграненый, грубый. Размером с кулак. Но он пульсировал. Изнутри шло мягкое, голубоватое свечение.

— Мне это нужно, — тихо сказал Адриан.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Для барьера. Он слабеет. Моих сил не хватает, чтобы держать периметр и одновременно вести войну. Этот камень может запитать защиту Поместья на год автономной работы.

— Пятьдесят пять миллионов! — крикнул кто-то из партера.

— Шестьдесят! — отозвалась ложа клана Стали.

— Семьдесят!

Адриан нажал кнопку на пульте.

— Сто миллионов.

Зал замер. Сотня — это был бюджет небольшого города.

Аукционист поперхнулся водой.

— Ставка от Клана Тени... Сто миллионов. Кто больше?

— Сто пятьдесят.

Голос Элизы. Звонкий, наглый.

Адриан сузил глаза.

— Двести.

— Двести пятьдесят.

Она играла. Она знала, что ему нужен этот камень. И она знала, что у Черновых проблемы с финансами из-за блокады.

— Триста, — прорычал Адриан.

— Четыреста.

Зал гудел. Это было безумие.

Адриан сжал подлокотники кресла так, что дерево хрустнуло.

— У нас нет столько, — шепнул он мне. — Максимум триста пятьдесят. Совет заморозил наши торговые активы после инцидента со складами. Наличность ограничена.

Элиза встала в своей ложе. Подняла бокал в нашу сторону. Улыбнулась.

— Что такое? — прозвенел её голос на весь зал. — Кошелек прохудился? Или ты все потратил на содержание своей шлюхи?

В зале кто-то хихикнул.

Кровь ударила мне в лицо. Не от стыда. От ярости.

Она оскорбила меня. Оскорбила его. Публично.

— Четыреста миллионов — раз... — начал аукционист.

Я посмотрела на кристалл. На Адриана. На самодовольную улыбку Элизы.

— Четыреста — два...

Адриан был бледен. Его пальцы сжались в кулаки. Он проигрывал. И она это видела.

— Аня, не надо, — шепнул он, заметив мой взгляд.

Но я уже решила.

Я встала. Подошла к бортику ложи.

— Четыреста — три...

— Пятьсот, — сказала я.

Молчание стало абсолютным. Даже музыка смолкла.

Все смотрели на меня.

Элиза рассмеялась.

— Ты? — фыркнула она. — Пустышка? Чем ты будешь платить, милочка? Натурой? Так ты столько не стоишь. Даже если обслужишь весь этот зал.

Громкий смех. Унизительный. Грязный. Долгий. Особенно старались приспешники Элизы и Демьяна.

Я чувствовала, как Искра внутри разворачивается, расправляет плечи. Она была голодна.

— Я заплачу не деньгами, — сказала я громко. Мой голос, усиленный магии, заполнил зал. — Я заплачу демонстрацией.

— Чего? — Элиза прищурилась. — Стриптиза?

— Качества товара, — я кивнула на сцену. — Вы утверждаете, что это "Сердце Лабиринта". Неразрушимый накопитель. Вечный.

— Именно так! — закивал аукционист. — Алмазная твердость! Магическая инертность!

— Тогда, если я его сломаю, — я улыбнулась, — он ведь бесполезен, верно? Подделка?

— Сломать?! — Элиза расхохоталась. — Деточка, этот камень выдержал падение с орбиты. Его не берет ни лазер, ни плазма, ни ударная магия. Ты хочешь поцарапать его пилочкой для ногтей?

— Я предлагаю пари, — я смотрела прямо ей в глаза. — Если я уничтожу камень одним ударом — ты снимаешь блокаду с Нижнего Города.

— А если нет? — Элиза насмешливо выгнула бровь.

— Если нет, я публично признаю, что Клан Огневых — единственная сила, способная защитить город. Я заявлю прессе, что Адриан Чернов слаб и недостоин титула Князя. И добровольно шагну в ошейник рабыни. Твоей рабыни!

По залу пронесся шокированный вздох. Это было больше, чем жизнь. Это была репутация. Я ставила на кон честь Клана Теней.

Глаза Элизы вспыхнули хищным, жадным огнем. Такое унижение вечного соперника стоило любого риска.

— Принимается, — выдохнула она.

Адриан вскочил.

— Нет! Аня, сядь! Это безумие!

Я повернулась к нему.

— Доверься мне.

В его глазах я видела страх. За меня. Первый раз за все время.

— Ты не сможешь, — шепнул он. — Это артефакт Предтеч. Его невозможно уничтожить.

— Ты сам сказал: я оружие Судного Дня.

Я повернулась к залу.

— Я принимаю ставку! — крикнула Элиза. — Аукционист, готовь контракт! Я хочу эту сучку себе в коллекцию!

Через минуту магический контракт вспыхнул в воздухе золотыми буквами.

Я положила ладонь на светящийся лист. Ожог. Сделка заключена.

Я спустилась на сцену. Каблуки стучали по паркету приговором.

Зал замер. Тысячи глаз сверлили меня.

Я подошла к постаменту. Кристалл сиял, дразня своей мощью. Плотная, структурированная энергия. Красивая. Вкусная.

Элиза встала у края сцены, скрестив руки на груди.

— Давай, — процедила она. — Сломай ноготь.

Я сняла правую перчатку.

Медленно. Палец за пальцем.

Обнажила руку. Кожа была покрыта сетью багровых шрамов — как трещинами, сквозь которые пробивается черный свет.

По толпе прошел вздох ужаса.

— Что это..?

Я подняла ладонь над кристаллом.

— Смотри, Элиза, — сказала я тихо. — Смотри внимательно. Это твое будущее.

Я закрыла глаза. И выпустила Искру.

Не "скальпель". Не "хлыст".

"Пресс".

Я представила, как моя сила — тяжелая, сверхплотная масса ничто — падает на кристалл. Антиматерия против материи.

Черный луч ударил из моей ладони. Не огонь. Не свет. Чистая Энтропия.

Была вспышка. Но не светлая — черная. Будто на секунду в центре зала открылась дыра в космос.

Воздух взвыл, втягиваясь в вакуум.

Стекло куба исчезло мгновенно. Бархатная подушка испарилась.

Луч коснулся "неразрушимого" камня.

Время замедлилось.

Я видела каждый атом кристалла. Я видела его структуру — идеальную, геометрически совершенную решетку, удерживающую колоссальную энергию.

"Разрушь, — шепнула Искра. — Верни в хаос. Энтропия — единственный закон".

Я надавила.

Это не было усилием мышц. Это было усилием воли. Я просто... стерла реальность в этой точке.

Кристалл сопротивлялся долю секунды. Он вспыхнул ослепительно-голубым, пытаясь поглотить атаку, рассеять её. Древняя защита, созданная мастерами Предтеч, активировалась. Щиты, способные выдержать ядерный удар, развернулись лепестками света.

Но против Антиматерии щиты бесполезны. Щит — это тоже материя.

Моя тьма просто "выпила" защиту. Без звука. Без сопротивления. Вкусно.

А потом она добралась до ядра.

Треск — как ломающаяся кость, усиленная в тысячу раз. Звук умирающей структуры мироздания.

Кристалл сопротивлялся долю секунды. Он вспыхнул голубым, пытаясь поглотить атаку. Но моя Искра не атаковала энергией. Она отменяла само существование атомов.

Треск — как ломающаяся кость.

Камень почернел. Скукожился. И исчез. Без звука. Без пыли. Без осколков.

Луч прошел дальше. Прожег дыру в постаменте. В полу сцены. Ушел в фундамент.

Я сжала кулак, обрывая поток.

Шок. Парализующий шок.

На постаменте не было ничего. Вообще ничего. Идеально ровный срез, будто кто-то вырезал кусок реальности ножницами. Магия не просто уничтожила предмет — она стерла его из бытия.

Я подняла глаза.

Элиза стояла с открытым ртом. Её лицо было белее мела. В её глазах я видела не злость. Я видела животный, первобытный ужас. Она поняла. Она, будучи сильным магом, почувствовала природу моей силы.

Это была не магия. Это была Смерть.

— Вы проиграли, леди Огнева, — сказала я в пустоту. — Блокада снимается. Сегодня.

Я натянула перчатку обратно. Скрывая шрамы. Скрывая дрожь — откат накатил волной слабости.

Я посмотрела на Адриана.

Он стоял на балконе. Он не улыбался. Он смотрел на меня с благоговением. И страхом.

Я повернулась и пошла к выходу. Сквозь толпу.

Люди шарахались от меня, как от прокаженной. Как от чумной. Они расступались, вжимаясь в стены. Никто не смел даже дышать в мою сторону.

Потому что они видели, как "пустышка" превратила в пыль то, что не могли сломать армии.

Я вышла в прохладную ночь.

Ноги подогнулись. Я стала падать.

Сильные руки подхватили меня.

Адриан.

— Я держу, — шепнул он. — Я держу.

Он поднял меня на руки. Прямо так, на глазах у журналистов и охраны.

— В машину, — скомандовал он.

Дверь лимузина захлопнулась, отрезая нас от мира.

Я уткнулась лбом ему в плечо. Меня трясло. Зубы стучали.

— Я сделала это... Я...

— Ты уничтожила её, — сказал он, гладя меня по волосам. — Ты видела её лицо? Она сломлена. Ты не просто выиграла пари. Ты показала всем, что Огневы не всесильны. Ты унизила её в ее же доме.

Он поднял мое лицо. Поцеловал — жадно, вкусно.

— Ты мое чудовище, Аня. Моя королева.

Я закрыла глаза.

Блокада снята. Нижний Город спасен. Элиза унижена.

Это была первая победа.

Но я знала: это только начало. Теперь они знают, кто я. Теперь охота начнется по-настоящему.

— Поехали домой, — прошептала я. — Я хочу есть.

Адриан рассмеялся.

— Мясо с кровью?

— И вина. Красного. Как их кровь.

Машина рванула с места, унося нас в темноту. А за спиной, в сияющем отеле, начиналась паника.

Мир изменился.

На шахматной доске появилась новая фигура. И она не была пешкой.

Она была Ферзем. Черным Ферзем.

ГЛАВА 10 ПРЕДЕЛ ПРОЧНОСТИ

Атмосфера в машине была наэлектризованной. Она давила на уши, как толща воды на глубине десяти километров.

Я сидела, откинув голову на кожаный подголовник. Глаза закрыты. Но перед внутренним взором все еще плясали багровые искры. Остаточные следы магии выжигали сетчатку.

— Аня? — голос Адриана пробился сквозь вату в ушах.

Я не ответила. Язык распух и не слушался. Во рту стоял привкус пепла. Горький, сухой, будто я наглоталась дыма. Так пахнет костер, в котором сожгли что-то живое.

Машина мягко покачивалась. Мы ехали домой. Домой? Странное слово. Поместье Черновых, напичканное Тенями и охраной, стало моим домом. Единственным безопасным местом в городе, который хотел меня сожрать.

— Воды, — хрипнула я.

Горлышко бутылки коснулось губ. Холодная вода обожгла воспаленное горло. Я сделала жадный глоток, потом еще один. Желудок спазмировало, но я заставила себя не подавиться.

— Мы почти приехали, — Адриан убрал бутылку.

Я приоткрыла один глаз. Он сидел рядом, напряженный, как сжатая пружина. В полумраке салона его лицо заострилось. Скулы превратились в камень, выдавая бешенство, которое он пытался удержать в узде. Только глаза выдавали тревогу. В них плескалась Тьма — густая, обеспокоенная.

Он знал. Он чувствовал.

Мое тело умирало.

Эйфория от уничтожения кристалла и унижения Элизы прошла. Адреналин, державший меня на ногах последние три часа, испарился. И на его место пришла Плата.

Она начиналась с кончиков пальцев. Там, под перчатками, кожа горела. Не просто горела — ее разъедало. Казалось, кто-то окунул мои руки в кислоту. Боль ползла выше, по запястьям, к локтям, вгрызалась в плечи. Она текла по венам вместо крови — раскаленная ртуть, тяжелая, ядовитая.

Я попыталась пошевелить пальцами правой руки.

Ничего.

Я не чувствовала их. Только тупую, пульсирующую боль где-то в кости.

— Аня, — его ладонь легла мне на колено. Жар прошел через ткань платья. — Твоя аура... Она нестабильна.

— Я в порядке, — ложь далась легко. Привычно. — Просто устала.

— Не ври мне.

Машина затормозила. Ворота поместья открылись. Я увидела знакомые очертания особняка в свете фар. Серые стены, горгульи на крыше, темные окна. Склеп. Мой роскошный склеп.

Дверь открылась. Охранник протянул руку.

— Я сама, — буркнула я.

Мне нужно было доказать себе, что я могу. Что я не сломалась. Что "Черная Королева", которая только что поставила на колени весь высший свет города, может выйти из машины без посторонней помощи.

Я поставила ногу на асфальт. Перенесла вес.

Колено подогнулось. Просто исчезло, будто кости превратились в желе.

Мир накренился. Асфальт рванулся мне в лицо. БАЦ! Мой выбитый зуб зацокал по камням двора, могло быть и хуже… наверное…

— Аня!

Рывок. Сильные руки подхватили меня, подняли с земли. Меня вжало в твердую грудь.

— Виктор! — рявкнул Адриан. — Медиков! Живо!

Он поднял меня на руки, как ребенка. Легко. Для него легко. Я похудела за эти месяцы тренировок, сжигая жир и наращивая боевые жилы, но сейчас чувствовала себя пустой оболочкой. Тело весило тонну, но сил в нем не было ни грамма. Запах Адриана — сандал и ледяной дождь — ударил в нос, перебивая вонь пепла.

— Мне больно, — прошептала я. Сдерживаться больше не было сил. — Адриан, мне больно.

— Знаю, — он почти бежал к входу. Двери распахнулись перед ним. — Держись. Не смей отключаться. Слышишь? Смотри на меня!

Я попыталась сфокусировать взгляд. Его лицо плыло. Тени вокруг него сгущались, тянулись ко мне щупальцами. Они не хотели нападать. Они хотели... утешить? Поглотить?

— Там внутри... — я царапнула его рубашку. Перчатки скользнули по шелку. — Огонь. Он не гаснет.

— Мы его потушим.

Коридоры мелькали пятнами света и тьмы. Голоса слуг, топот охраны. Кто-то кричал. Марта?

Нас встретил Виктор. Он был уже в белом халате, с портативным сканером в руках. Его лицо было бледнее обычного.

— В операционную, — скомандовал он, едва взглянув на меня. — Быстро. У нее коллапс ядра.

— Что с ней? — Адриан положил меня на каталку. Холод клеенки обжег голую спину — платье задралось.

— Некроз магических каналов, — голос Виктора был сухим, профессиональным. Но руки дрожали, когда он осторожно разрезал мои перчатки. — Боги... Аня, что ты натворила? Те старые шрамы от тренировок теперь кажутся царапинами. Кожа лопнула по всей длине предплечий, каналы обуглены. Она пропустила через себя слишком много "антиматерии". Ее тело не приспособлено для такой проводимости. Она буквально выжигает себя изнутри, превращая живую ткань в мертвый уголь.

Свет операционной лампы ударил в глаза. Слезы брызнули сами.

— Обезболивающее, — потребовал Адриан. Он держал меня за руку. Его пальцы были единственным якорем в этом море боли.

Виктор кивнул и достал шприц-инжектор. Игла коснулась моей кожи.

Яркая вспышка. Шприц раскалился, корпус расплавился, превращаясь в бурую лужу прямо в перчатках целителя. Лекарство испарилось ядовитым облаком.

Виктор отбросил остатки инструмента, тряся обожженной рукой.

— Невозможно! — выдохнул он. — Разрушение сжигает всё. Её кровь отторгает любую структуру. Даже магия распадается. Прости, Аня. Придется терпеть.

Что?

Я попыталась приподняться.

— Нет... Пожалуйста...

— Держи ее, — Виктор навис надо мной. В его руках блеснул скальпель. Нет, не скальпель. Магический резак. — Адриан, держи. Будет очень больно.

Адриан навалился на меня всем телом, прижимая плечи к кушетке.

— Прости, — шепнул он мне в ухо. — Прости меня, Аня.

А потом Виктор начал резать.

***

Боли не было. Был только белый шум. И понимание, что это — конец. Я чувствовала, как распадаются связи между атомами моего тела. Как "антиматерия", которую я призвала, пожирает своего создателя. Это было справедливо. За силу нужно платить. Но я не хотела платить ТАК. Не сейчас. Не когда я только начала побеждать.

Он заполнял все пространство. Вытеснял мысли, воспоминания, страх. Остался только крик. Я не знала, кричу я или нет. Горло саднило, но звука я не слышала.

Я горела.

Каждая клетка тела плавилась. Меня окунули в чан с кислотой. Вены, по которым текла магия Разрушения, стали проводами под напряжением в тысячи вольт. Изоляция плавилась. Мясо дымилось.

— Давление падает! — голос Виктора доносился из другой галактики. — Сердце не выдерживает. Адриан, мне нужно больше стабилизатора!

— У меня нет стабилизатора! — рык Адриана. Прямо над ухом.

— Тогда дай ей свое! Ты ее Якорь! Если она сейчас уйдет в Штопор, мы ее не вытащим!

Тепло.

Оно пришло не снаружи. Оно влилось прямо в солнечное сплетение. Густое, темное, тяжелое.

Магия Адриана. Тени.

Они не обжигали. Они охлаждали. Жидкий азот против моего напалма. Тьма хлынула в мои вены, смешиваясь с Разрушением, гася пожар. Это было так приятно, что я застонала.

— Я здесь, — его голос в моей голове. Не через уши. Прямо в мозг. — Я держу тебя. Не отпускай.

Я вцепилась в него. Не руками — сознанием. Я чувствовала его страх. Ледяной ужас потери. Он боялся не за себя. Он боялся, что я умру.

"Почему?" — мысль была вялой. — "Зачем я тебе теперь, пустая как у нищего сумка."

"Молчи. Дыши."

Боль отступала. Медленно. Неохотно. Она огрызалась, кусала напоследок, но Тени Адриана были сильнее. Они обволакивали поврежденные каналы, латали дыры в моей ауре, склеивали разорванную реальность моего тела.

Это было интимнее, чем секс.

Я чувствовала биение его сердца в своей груди. Чувствовала вкус его магии — горький шоколад и ночь. Чувствовала его усталость. Он отдавал мне всё. Вычерпывал свой резерв до дна, чтобы залить мой пожар.

— Пульс выравнивается, — голос Виктора стал тише. Облегчение? — Регенерация запущена. Адриан, хватит. Ты себя истощишь.

— Еще немного.

— Хватит! Ты сдохнешь вместе с ней!

Резкий толчок. Поток Тьмы прервался.

Холод вернулся, но теперь это был просто холод. Не боль. Пустота.

Я открыла глаза.

Надо мной нависало лицо Адриана. Бледное, как мел. Под глазами залегли черные круги, каких я раньше не видела. Губы потрескались. Из носа бежала тонкая струйка крови.

Он смотрел на меня так, будто видел привидение.

— Живая, — выдохнул он.

И рухнул на пол рядом с кушеткой.

***

Я проснулась от пустоты, мысли о вчерашнем дне и моей полусмерти.

В этот раз она была другой. Мягкой. Стерильной.

Палата. Белые стены, писк приборов, запах лекарств. Я попыталась пошевелиться. Тело отозвалось нытьем, но острой боли не было. Руки...

Я подняла руки к лицу.

Они были забинтованы по локоть. Белые бинты пропитались чем-то желтым. Мазь.

Я вспомнила.

Аукцион. Платье из драконьего шелка. Уничтоженная ваза. Мой триумф. А потом — огонь внутри.

Дверь открылась без стука.

В палату вошел Виктор. Выглядел он паршиво — мятый халат, красные глаза, трехдневная щетина. В руках — планшет.

— Очнулась, — констатировал он без особой радости. — Как самочувствие?

— Будто меня переехал каток, а потом сдал назад и переехал еще раз, — голос был скрипучим.

Виктор хмыкнул. Подошел, проверил показания приборов.

— Близко к истине. У тебя было сорок процентов поражения магической системы. Еще десять минут промедления, и ты бы превратилась в очень некрасивую груду радиоактивного пепла.

— Спасибо за оптимизм, Вик.

— Я реалист, Аня. — Он отложил планшет и посмотрел на меня в упор. — То, что ты сделала вчера... Это безумие. Твои перчатки — их защита рассчитана на стандартный выброс. Ты выдала мощность, достаточную, чтобы обесточить квартал.

— Я должна была.

— Должна была сдохнуть? — он повысил голос. — Ты понимаешь, что Адриан вчера чуть не выгорел, спасая твою задницу? Он влил в тебя столько Тьмы, что хватило бы на армию некромантов!

Меня кольнуло чувство вины.

— Где он?

— Спит. В соседней палате. Я накачал его снотворным, иначе он рвался дежурить у твоей койки.

Я выдохнула. Жив.

— Что с моими руками?

Виктор помолчал.

— Некроз остановлен. Шрамы останутся. Плюс тремор. Ближайшую неделю ты даже чашку чая не удержишь. Про магию забудь на месяц. Любая попытка создать Искру — и ты труп.

— Месяц? — я попыталась сесть. Голова закружилась. — У меня нет месяца! Элиза не будет ждать!

— У тебя нет выбора! — Виктор грубо толкнул меня обратно на подушки. — Лежи. Иначе я тебя привяжу.

Дверь снова открылась.

На пороге стоял Адриан.

Он был в черной рубашке и брюках. Выглядел лучше, чем Виктор, но бледность никуда не делась. Он держался за косяк двери, будто ему нужна была опора.

— Хватит орать, Виктор, — его голос был тихим, но властным. — У нее голова болит.

Целитель закатил глаза.

— Два суицидника. Вы друг друга заслуживаете. Я умываю руки. Осмотр через час.

Он вышел, громко хлопнув дверью.

Мы остались одни.

Адриан прошел в палату, сел в кресло у койки. Двигался он медленно, с осторожностью старика.

— Ты как? — спросил он.

— Живая. Благодаря тебе.

Он криво усмехнулся.

— Я не мог позволить тебе умереть. Ты мне еще должна денег за платье.

Шутка была плохой. Но я оценила попытку.

— Адриан... — я посмотрела на свои забинтованные руки. — Это всегда будет так?

— Что?

— Боль. Каждый раз, когда я использую силу... я буду умирать?

Он молчал долго. Смотрел в окно, где занимался рассвет. Серый, дождливый рассвет, типичный для нашего города.

— Твой дар — это аномалия, Аня. Обычная магия — это поток. Энергия проходит через мага, трансформируется и выходит. Ты же... ты сама становишься энергией. Ты не проводник. Ты источник. И твое тело — это просто мясо. Слабое, человеческое мясо, которое не предназначено для удержания ядерного реактора.

— Значит, выхода нет?

— Есть. — Он повернулся ко мне. В глазах загорелся жесткий огонь. — Контроль. Абсолютный, тотальный контроль. Ты должна стать не просто сильнее. Ты должна стать сталью. Мы изменим твои тренировки. Больше никакой физики. Только ментальные блоки. Ты научишься дозировать силу по каплям, а не выплескивать ее ведрами.

— А если я не смогу?

— Сможешь. — Он накрыл мою забинтованную руку своей ладонью. Осторожно, едва касаясь. — Потому что я не дам тебе выбора.

Его прикосновение было теплым. И... родным. Тот самый Резонанс, о котором говорил Виктор. Я чувствовала его усталость как свою. И его решимость.

— Что с Элизой? — спросила я, меняя тему.

Лицо Адриана закаменело.

— Блокада снята. Первые партии эликсира и еды уже поступила в наши аптеки. Цены упали. Народ ликует.

— А она?

— В бешенстве. Говорят, она разнесла свой кабинет. — Адриан хищно улыбнулся. — Ты унизила ее публично. Уничтожила ее любимую игрушку и показала силу, которой у нее нет. Она этого не простит.

— Я знаю.

— Но есть новости похуже.

Я напряглась.

— Какие?

— Совет Семерых. — Адриан достал из кармана конверт. Черная бумага, серебряная печать. — С утра прислали официальный запрос. Они хотят знать, кто ты. И что за магию ты использовала.

— И что мы им ответим?

— Правду? Нет. Если они узнают, что ты "Аннигилятор", за тобой придут не наемники. Придут Инквизиторы Совета. Тебя либо завербуют и превратят в живое оружие на поводке, либо ликвидируют как угрозу мирового масштаба.

— И что ты предлагаешь?

— Мы скажем, что это редкая форма "Разрушения". Родовая магия вымершего клана. — Он сжал конверт, сминая бумагу. — Я прикрою тебя. Но нам нужно время. Пока Элиза зализывает раны, мы должны подготовить тебя к следующему удару.

— Какому удару?

— К войне, Аня. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Вчера была разведка боем. Настоящая война начинается сейчас.

— Тогда не будем терять время. — Я попыталась встать. Ноги дрожали, но я заставила их держать вес. — Учи меня.

— Сейчас? — Адриан поднял бровь. — Ты едва стоишь.

— Если за мной придут Инквизиторы, им будет плевать, стою я или лежу. Ты сказал, мое тело — это мясо. Сделай из него сталь.

Он смотрел на меня долгую секунду. В его глазах боролись желание защитить меня и холодный расчет лидера клана. Расчет победил.

— Хорошо. — Он кивнул. — Но сначала ты поешь.

— Я не голодна.

— Аня. — Его голос стал стальным. — Это не просьба. Твое ядро пусто. Если мы начнем тренировку сейчас, ты схлопнешься. Тебе нужна энергия. Обычная, физическая энергия.

Он достал Сферу и нажал несколько кнопок.

— Марта? Завтрак в мою комнату. Двойную порцию мяса. И вино. Из старых запасов.

***

Мы ели молча.

Адриан перенес меня в свою комнату. Это было... странно. Я была здесь раньше, но только как гостья. Теперь это ощущалось иначе. Интимнее.

На столике у камина стояли тарелки. Стейки с кровью, свежие овощи, бокалы с густым красным вином.

Руки все еще тряслись. Я попыталась взять вилку, но пальцы не слушались. Металл звякнул о тарелку и упал на пол.

Я выругалась сквозь зубы.

— Оставь, — Адриан поднял вилку. — Сядь.

Он подвинул свой стул ближе. Отрезал кусок мяса. Наколол на вилку. И поднес к моим губам.

Я замерла.

— Ешь, — приказал он.

Я открыла рот.

Мясо было идеальным. Сочным, горячим. Вкус крови смешался с пряностями. Я проглотила, почти не жуя. Желудок отозвался благодарным урчанием.

— Вкусно? — спросил он, наблюдая за мной.

— Да.

Он отрезал еще кусок.

Это было унизительно. И в то же время... возбуждающе до дрожи. Глава клана Черновых, самый опасный человек в городе, убийца и манипулятор, кормил меня с рук. Как больное животное, которое слишком ценно, чтобы дать ему сдохнуть. Или как любимую женщину?

Нет. Нельзя об этом думать.

Я чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом жареного мяса. Чувствовала тепло его пальцев, когда они случайно касались моих губ. Это была странная, извращенная близость, от которой кружилась голова сильнее, чем от вина. Я зависела от него. Полностью. И мне это... нравилось.

В его движениях не было небрежности. Он делал это сосредоточенно, будто проводил ритуал. Его глаза следили за каждым моим движением. За тем, как я открываю рот, как мои губы касаются металла вилки, как я глотаю.

— Пей, — он поднес бокал к моим губам.

Вино было терпким, тяжелым. Оно ударило в голову почти мгновенно, растекаясь по венам теплом.

Мы закончили завтрак за десять минут. Я съела всё. Адриан почти не притронулся к своей порции. Он "питался" мной. Моей реакцией. Моей зависимостью от него.

— Лучше? — спросил он, отставляя пустую тарелку.

— Да. Руки... меньше трясутся.

— Хорошо. — Он встал. — Тогда начнем.

— Здесь?

— Здесь. На полигоне слишком много глаз. А то, что я покажу тебе, не предназначено для посторонних.

Он погасил свет. Комната погрузилась в полумрак. Только слабый свет из окна и угли в камине.

— Сядь на ковер.

Я попыталась опуститься, но ноги подогнулись. Спина была как чужая — мышцы отказывались держать позвоночник. Я бы рухнула, если бы Адриан не поймал меня.

— Тише, — он опустился сзади, увлекая меня за собой. — Обопрись на меня.

Я привалилась к его груди. Его руки не обняли меня, а легли на колени, создавая опору. Его тело было твердым и теплым — живая стена между мной и миром. Черт, как же это было... правильно.

— Закрой глаза, — прошептал он мне в макушку.

Я подчинилась.

— Что делать?

— Дыши. Медленно. Глубоко. Представь свое ядро. Ты видела его раньше, как солнце. Как огонь. Теперь забудь этот образ.

— Почему?

— Потому что огонь сжигает. А тебе нужна Пустота.

Его голос звучал прямо над ухом. Адриан ходил вокруг меня, не касаясь, но я чувствовала его присутствие кожей. Холод. Тьма.

— Представь, что внутри тебя не костер. А черная дыра. Она не излучает энергию. Она ее поглощает. Она стабильна. Абсолютна. Ничто не может вырваться из нее, если ты этого не захочешь.

Я попыталась.

Перед внутренним взором все еще полыхало багровое пламя. Моя Искра. Она билась, ревела, требовала выхода. Я пыталась сжать ее, загнать в шар, но она сопротивлялась, обжигая ментальные барьеры.

— Не получается, — выдохнула я. — Она... слишком горячая.

— Ты борешься с ней. Не борись. Прими ее.

Руки Адриана легли мне на плечи. Тяжелые. Ледяные.

— Я помогу. Открой разум. Впусти меня.

— Это опасно?

— Для тебя — нет. Для меня — возможно.

Я расслабилась. Опустила щиты.

Тьма хлынула в меня.

Это было не похоже на Резонанс. В прошлый раз, в машине, он просто делился энергией. Сейчас он вошел в меня.

Я почувствовала ЕГО сознание. Огромное, древнее, холодное. Он был не человеком. Он был Бездной, которая смотрела на меня тысячами глаз.

"Смотри, Аня. Вот так."

Он показал мне образ.

Черный океан. Гладкий, как зеркало. Под поверхностью — колоссальное давление, способное раздавить субмарину. Но на поверхности — штиль.

"Сверни огонь. Утопи его в воде."

Я представила свою Искру. Раскаленный шар. И опустила его в этот черный океан.

Пшшш!

Звук в голове был оглушительным. Боль резанула виски. Вода закипела.

— Терпи! — приказ Адриана. Он сжал мои плечи так, что, кажется, остались синяки. — Держи образ! Вода гасит огонь. Тьма поглощает Свет. Баланс. Найди баланс!

Я стиснула зубы.

Океан бурлил. Искра сопротивлялась. Она не хотела умирать. Она хотела жечь.

"Ты не убиваешь ее", — шептал голос Адриана в моей голове. — "Ты прячешь ее. Ты прячешь меч в ножны. Ножны из льда."

Лед.

Я представила, как черный океан замерзает. Вода превращается в лед. Он сковывает Искру, запирает ее в кристаллическую решетку.

Пламя дрогнуло. Сжалось. Стало меньше. Еще меньше.

Маленькая красная точка внутри айсберга.

Боль ушла.

Остался холод. Ясный, прозрачный холод. Мое сердце билось ровно. Мысли прояснились. Суета, страх, гнев — все исчезло. Осталась только цель.

Я открыла глаза.

Адриан сидел напротив меня. Его лицо было мокрым от пота. Он тяжело дышал, как после марафона.

— Получилось? — спросил он хрипло.

Я посмотрела на свои руки. Бинты. Но под ними не было жжения.

— Да.

Я чувствовала себя странно. Пустой. Но сильной. Как заряженный пистолет, поставленный на предохранитель.

— Это "Нулевой Покров", — сказал Адриан, вытирая лоб рукавом. — Базовое состояние для мага Разрушения. Ты должна быть в нем всегда. Двадцать четыре часа в сутки. Даже во сне.

— Всегда?

— Если не хочешь сгореть. Твоя сила растет, Аня. Вчерашний выброс был только началом. Если ты не научишься держать Покров, следующий срыв убьет тебя. Или меня.

Он попытался встать, но пошатнулся. Я инстинктивно дернулась к нему, подхватила под локоть.

— Ты истощен.

— Нормально... — он отмахнулся, но я не отпустила. — Просто... много отдал.

Мы замерли. Моя рука на его руке. Его дыхание на моей щеке.

В этом холоде "Нулевого Покрова" я видела все слишком четко. Каждую морщинку у его глаз. Шрам на шее. Пульсирующую жилку.

Он смотрел на мои губы.

— Аня...

Стук в дверь разорвал ночной покой, как выстрел.

Мы отпрянули друг от друга. Как школьники при первом поцелуе застигнутые строгой матерью.

— Войдите! — рыкнул Адриан. Вернулся "Босс".

Дверь приоткрылась. На пороге стоял начальник охраны.

— Адриан Валериевич. Простите. Срочное донесение.

— Что там?

— Наблюдатели докладывают. В порт прибыл корабль. Частный борт.

Адриан нахмурился.

— Чей?

— Без опознавательных знаков. Но на борту... — Охранник замялся. — Наши сенсоры засекли Инквизитора. Уровень доступа "Красный".

В комнате резко похолодало. И это была не моя магия.

— "Красный"? — переспросил Адриан. — Ты уверен?

— Да, сэр. Он уже сошел на берег. И направился в город.

— В город? — Адриан прищурился. — Не в Цитадель Совета?

Охранник покачал головой.

— Нет, сэр. Он едет в Первый Сектор. К нам.

Адриан медленно повернулся ко мне. В его глазах я увидела то, что пугало меня больше всего. Страх.

Совет Семерых не стал ждать нашего ответа. Они прислали Палача.

— Нулевой Покров, Аня, — прошептал Адриан. — Держи его. Что бы ни случилось. Держи его. Иначе мы оба мертвы.

Я закрыла глаза. Представила черный океан. Лед. И красную точку внутри.

Война началась раньше, чем мы думали.

ГЛАВА 11: СФЕРА ИСТИНЫ

Стук в дверь не был просто звуком. Это был физический удар, от которого содрогнулись стены. Защитные плетения, наложенные Адрианом еще неделю назад, взвыли на одной, невыносимо высокой ноте — и лопнули. Я почувствовала это кожей: так лопается стальной трос под нагрузкой, хлестнув по лицу невидимым концом, оставляя после себя вибрацию, от которой сводит зубы словно от талой воды.

Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, вязким, прогорклым. Запахло незваными гостями. Не духами, не улицей, а чем-то стерильным и мертвым. Запахом казенного дома, где в подвалах смывают кровь с кафеля хлоркой.

Я выронила ложку. Звон серебра о фарфоровое блюдце прозвучал в этом застывшем воздухе как выстрел, разорвавший ткань реальности.

Адриан, сидевший напротив, даже не моргнул. Он медленно, с пугающей аккуратностью поставил чашку с недопитым кофе на стол. Ни одна капля не расплескалась. Его лицо, еще секунду назад расслабленное, утреннее, с легкой тенью улыбки в уголках глаз, мгновенно окаменело. Черты заострились, скулы превратились в лезвия, а глаза потемнели, затапливаясь чернотой, превращаясь в два провала в бездну. Это был больше не мой Адриан, с которым мы обсуждали планы на день. Это был Князь Тьмы, почуявший на своей территории чужака.

— Сиди, — его голос был тихим, шелестящим, но в нем лязгнул металл. — И молчи. Чтобы ни случилось, Аня. Ни звука. Ни жеста. Ты — мебель. Ты — тень. Поняла?

Он встал, оправил манжеты белоснежной рубашки с ленивой грацией хищника, который не боится драки, а предвкушает её. Движения текучие, экономные. Но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. Он знал, кто там. И ему это не нравилось.

Я инстинктивно прижала руку к низу живота. Привычка. Глупая, болезненная привычка, от которой я не могла избавиться уже три месяца. Рука искала то, чего там уже не было.

Там было пусто.

Больше никакого тепла. Никакого "уголька", который я чувствовала раньше. Никакого тихого, уютного света, обещавшего будущее. Только холодный, бугристый шрам внутри, на матке, и фантомная боль, которая просыпалась каждый раз, когда я нервничала. Мой ребенок сгорел в пламени Элизы Огневой. Осталась только зола. И Тьма, которая пришла на место жизни. Она свернулась там клубочком, ледяная и голодная, и ждала.

Дверь не открылась — она распахнулась, ударившись о стену с грохотом, впуская в холл сквозняк и запах раскаленного железа. К нам вошли трое.

Первыми скользнули двое в серых, лишенных знаков различия мундирах. "Гончие". Я читала о них в закрытых сводках, которые Адриан кидал на мой стол, обучая различать врагов. Не люди. И не совсем маги. Био-конструкты, выращенные в лабораториях Цитадели из плоти преступников и магии Порядка. Лишенные воли, страха, жалости и, кажется, души исполнители. Их лица были скрыты матовыми забралами шлемов, но я знала, что под ними — пустота. Они двигались синхронно, как единый смертоносный механизм, мгновенно занимая позиции у входа, отсекая пути к отступлению. В их руках не было оружия — их руки и *были* оружием. Пальцы, покрытые сложными руническими татуировками, светились тусклым, болезненным синим светом. Парализаторы. Одно касание — и ты статуя.

За ними, не спеша, с достоинством хозяина жизни, вошел третий.

Он был высок. Худой, как жердь, высушенный, будто мумия, обтянутая дорогой алой тканью. Мантия Красного Инквизитора стелилась за ним по полу, как кровавый шлейф, впитывая пыль. На груди — тяжелая цепь с символом Всевидящего Ока.

Валериан.

Имя, которым пугали детей в Нижнем Городе, да и в Верхнем тоже. "Будешь шалить — придет Валериан и заберет твою тень". "Не лги маме — Валериан услышит". Я думала, это страшные сказки, городской фольклор.

Сейчас сказка стояла в моей прихожей и снимала перчатки. Медленно. Стягивая черную кожу с длинных, неестественно тонких, паучьих пальцев.

— Князь, — голос Валериана был сухим, шелестящим, лишенным интонаций. Так шуршат сухие листья на могиле или песок в часах. Он не поклонился. Он даже не кивнул, что было прямым оскорблением Высшему. — Вы не отвечали на вызов по спецсвязи. Мы звонили трижды. Протокол требует немедленного ответа. Мы решили... проверить. И нанести Вам визит «вежливости».

Он сделал паузу, обводя взглядом комнату.

— Мои аналитики рекомендовали штурм еще неделю назад, когда вы сожгли порт. Но я решил, что тотальное разрушение жилого сектора — слишком высокая цена. Поэтому мы просто запечатали вас. Карантин эффективнее войны, не так ли? Крысы в банке рано или поздно начинают жрать друг друга.

— Не случалось ли беды? — продолжил он, возвращаясь к официальному тону. — Не захватили ли злоумышленники резиденцию главы Клана Теней?

— В моем доме принято ждать приглашения, Валериан, — Адриан стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Тьма вокруг него начала сгущаться, выползая из углов, как жидкий дым. Она была плотной. Живой. — Или Совет отменил закон о неприкосновенности жилища Высших? Статья 4, пункт 12. "Дом Мага — его Крепость".

— Закон отменяется, когда есть подозрение в укрывательстве Угрозы Уровня Альфа, — Инквизитор сделал шаг вперед, игнорируя сгущающуюся тьму. Его взгляд, цепкий и мутный, как прокисшее молоко, скользил по комнате. По картинам на стенах, по антикварной мебели, по пушистому ковру... пока не уперся в меня.

Я перестала дышать. Этот взгляд прожег меня насквозь. Я почувствовала себя бабочкой, наколотой на булавку в коллекции энтомолога-садиста. Валериан смотрел мне прямо в душу, ища там трещины, за которые можно зацепиться.

— Угроза? — Адриан шагнул в сторону, закрывая меня собой. Тень за его спиной вздыбилась, принимая форму капюшона гигантской кобры. Температура в комнате упала ниже нуля. — Это моя гостья. Анна Бельская. Мой личный ассистент.

— Бельская? — Валериан хмыкнул. Улыбка у него была кривая, как шрам, рассекающий сухое лицо. — Ах да. Та самая "пустышка", бывшая жена Воронова, которую вы подобрали на улице? Дефектный товар. Отброс общества. Странный выбор для Князя Тьмы, известного своей брезгливостью и элитарностью. Слышал, у неё был... неприятный инцидент. Выкидыш, верно? Какая жалость. Бракованный сосуд не смог выносить даже ребенка Воронова. Природа отторгает ошибки.

Я вцепилась в край стола так, что ногти побелели, грозя сломаться. Он знал. И он бил в самое больное, в открытую рану. Специально. Он хотел вывести меня из себя, заставить плакать, кричать, выдать эмоцию.

Адриан не шелохнулся. Только изо рта у него пошел пар.

— Мои личные трагедии не касаются Инквизиции, — ледяным тоном, в котором звенела сталь, ответил он. — А вот ваше вторжение касается Кодекса. У вас есть ордер? Или вы пришли просто поглумиться? Если второе, то я вышвырну вас в окно. И Совет меня оправдает.

— У нас есть сигнал, — Валериан поднял руку. В его пальцах блеснул предмет.

Шар. Идеально гладкий, черный обсидиан размером с крупное яблоко. Сфера Истины.

У меня пересохло в горле. Я знала, что это. Артефакт 5-го уровня, запрещенный к использованию вне застенков Цитадели. Абсолютный детектор. Его невозможно обмануть. Иллюзии, мороки, скрывающие амулеты, ментальные блоки — он сжигает всё. Он вытягивает магическую суть наружу, выворачивает душу наизнанку, показывая всё: потенциал, ядро, скрытые дары, проклятия. Если он покажет, кто я теперь... если он покажет "Искру Разрушения"... меня увезут в Цитадель. И там вскроют. Чтобы понять, как "пустышка" стала "аннигилятором". Меня разберут на органы.

— Наши сканеры зафиксировали всплеск аномальной энергии в этом квартале полчаса назад, — вкрадчиво пояснил Валериан, подбрасывая шар на ладони. Шар тяжелый, плотный. — "Черный шум". Очень похоже на почерк... Пожирателей. Или кого-то похуже. Мы проверяем всех. Даже вас, Князь. Безопасность Города превыше привилегий.

Он лгал. Я видела это по его глазам. Он пришел конкретно за мной. Кто-то донес. Может, слуги. Может, шпионы Огневых.

— Проформа, — улыбнулся Инквизитор, делая еще шаг. Гончие синхронно двинулись следом, блокируя фланги. — Просто пусть ваша... гостья... коснется Сферы. Если она действительно пустышка, как указано в документах, Сфера останется черной. И мы уйдем. Я даже принесу извинения за беспокойство и компенсирую моральный ущерб.

— А если нет? — тихо, на грани слышимости спросил Адриан.

— А если нет, — глаза Валериана вспыхнули красным фанатичным огнем, — то мы заберем её. Как незарегистрированного мага. И как подозреваемую в некромантии. Ходят слухи, что после смерти ребенка она... изменилась. Что она больше не человек. Я не верю слухам о её сеансе супер- магии на аукционе.Я думаю, это был ловкий фокус, и вы тот режиссёр, что все это придумал, а Ваша подопечная всего лишь ловкая марионетка. Но проверить я обязан!

— Анна, — голос Адриана был абсолютно ровным. Ни страха, ни гнева. Только холодная, непоколебимая уверенность. Он не смотрел на Валериана. Он смотрел на меня. — Подойди.

Я подняла на него глаза. В его черных зрачках я увидела приказ.

*Верь мне.*

И еще что-то. Более глубокое.

*Покажи им. Покажи им, что бывает, когда будишь Бездну.*

Я встала. Ноги казались чужими, деревянными, налитыми свинцом. Каждый шаг давался с трудом, будто я шла по пояс в ледяной воде против течения. Пульс бил в виски, мешая дышать, но я заставила себя расправить плечи. Я — Бельская. Я пережила ад рынка. Я потеряла сына. Я умерла и воскресла. Я уничтожила могучий артефакт. Мне больше нечего терять, кроме собственной жизни, а она теперь стоила недорого.

"Нулевой Покров", — всплыл в памяти голос Адриана на ночной тренировке, когда мы сидели на крыше. — "Ты — не человек, Аня. Больше нет. Твоя аура инвертирована. Обычный маг излучает свет. Ты — дыра в мироздании. Ты ничего не излучаешь. Ты только берешь. Стань льдом. Стань вакуумом. Представь, что ты — дно океана, куда не проникает солнце. Заполни пустоту внутри еще большей пустотой."

Я подошла к Инквизитору. Вблизи он пах еще хуже — формалином, старой, свернувшейся кровью и страхом. Да, от него пахло страхом, который он маскировал высокомерием. Его кожа была серой, пергаментной, покрытой сетью мелких морщин-трещин. Кракелюр на старой иконе.

— Руку, — приказал он, протягивая Сферу.

Один из Гончих дернулся в мою сторону. Рука потянулась к моему запястью.

— Не трогать! — прорычал Адриан.

Тьма за его спиной ударила хлыстом — быстрым, невидимым для глаза движением — отсекая Гончего от меня. Тот отшатнулся, и я увидела, как на его композитной броне остался глубокий, дымящийся разрез. Будто лазером прошлись. — Если хоть одна ваша шавка коснется её пальцем — я сожгу всех вместе с вами. И плевать мне на Совет.

Валериан не обернулся к своему бойцу. Он смотрел только на меня, как стервятник на умирающую добычу.

— Сама, — прошипел он, брызгая слюной. — Касайся.

Я протянула ладонь. Пальцы не дрожали. Я загнала страх так глубоко, что сама перестала его чувствовать. Остался только холод. Ледяной, космический холод внутри, там, где раньше была жизнь.

*Спрячь меня,* — подумала я, обращаясь к тьме внутри себя. К той самой, что поселилась в шраме на матке. — *Съешь всё, что посмеет нас тронуть.*

Я посмотрела на свои руки. Белые бинты, которыми Виктор обмотал их после операции, все еще были на месте. Желтые пятна мази проступали сквозь ткань.

— Снимите бинты, — сказал Валериан, кивая на мои руки. — Сфера требует контакта с кожей.

Я начала разматывать бинты. Медленно. Каждый виток отзывался болью — ткань прилипла к ранам. Я морщилась, стискивая зубы, но продолжала. Адриан сделал шаг вперед, будто хотел помочь, но я покачала головой.

Последний слой упал на пол.

Мои ладони были почерневшими и огрубевшими, как обгоревшее дерево. Твердая, мертвая кожа, покрытая сетью черных пульсирующих прожилок — следы магии Разрушения, разъедающей меня изнутри.

Валериан смотрел на мои руки с отвращением.

— И амулет, — добавил он, указывая на мою шею. — Снимите защитный артефакт. Любая магическая защита исказит показания Сферы.

Я нащупала на груди черный камень в серебре. Амулет, который дал мне Адриан. "Не снимай его никогда," — говорил он.

Я посмотрела на Адриана. Он едва заметно кивнул.

Я расстегнула цепочку. Амулет упал мне в ладонь, тяжелый и холодный. Я протянула его Адриану.

Он взял амулет и убрал в карман. Его лицо было каменным.

— Касайся, — повторил Валериан.

Моя ободранная ладонь легла на глянцевый бок Сферы.

В первую секунду ничего не произошло. Артефакт был холодным и гладким, как стекло. Мертвый камень.

А потом он *проснулся*.

Я почувствовала резкий, болезненный рывок. Сфера вцепилась в мою ауру, как пиявка, как голодный клещ. Это был не пассивный анализ — это была атака. Валериан настроил её на максимальную мощность. Он хотел не просто проверить — он хотел пробить защиту, если она есть, вырвать правду с мясом.

Импульс вошел в руку, обжигая вены, и рванулся вверх, к сердцу, к животу. Он искал магию. Искал жизнь. Искал тепло.

Но нашел могилу.

Боль ослепила. В глазах потемнело. Мне захотелось закричать, выдернуть руку, но Сфера приклеилась намертво. Она тянула, тянула, выкручивая каналы, пытаясь найти хоть искру.

*КТО ТЫ? ГДЕ ТВОЯ СУТЬ? ОТДАЙ!* — вибрировал в голове голос артефакта.

"Забери это", — мысленно прошептала я.

И моя Тьма ответила.

Она не стала ставить щит. Она не стала бить в ответ файерболом или молнией. Она просто... открыла рот.

Я представила, как внутри меня, там, внизу живота, открывается бездонная воронка. Черная дыра. Абсолютный Ноль. Смерть света. Место, где умирают звезды.

"Ты хочешь энергии? Забирай. У меня её много. У меня целая вечность пустоты."

Атакующий импульс Сферы влетел в эту воронку... и исчез.

Без звука. Без сопротивления. Без эха.

Мана исчезала в ней мгновенно, без следа. Я была черной дырой, которая не отражала свет, а просто стирала его из реальности.

Я почувствовала, как Сфера дрогнула в руке Инквизитора. Она ожидала сопротивления. Она была создана ломать блоки. Она ожидала, что упрется в дно, в ядро, в щит. Но дна не было.

Моя Тьма всосала импульс, переварила его за долю секунды и потребовала добавки.

Она потянулась *обратно* в Сферу.

Невидимые щупальца вакуума скользнули по каналу связи, проникая в сам артефакт. Я "увидела" его изнутри. Сложные кристаллические решетки, накопители маны, древние плетения, созданные магами прошлого века. Там была энергия. Вкусная. Концентрированная. Вековая.

"Вкусно", — шепнуло что-то во мне. Голос был не моим. Он был древним, шипящим, довольным.

Сфера начала нагреваться в руке Валериана. Внутренние контуры защиты вспыхнули, пытаясь отсечь паразитное подключение. Я почувствовала этот спазм — артефакт пытался ударить меня током, сжечь канал связи.

Но было поздно.

Моя Тьма не почувствовала боли. Она просто проглотила эту защиту вместе с зарядом. Сфера вымораживалась. По её глянцевой поверхности побежали матовые пятна, как иней на стекле в лютый мороз. Она начала темнеть, теряя даже тот блеск, что у неё был.

Валериан дернулся. Его глаза расширились, зрачки сузились в точки.

— Что... — он попытался отдернуть руку, но Сфера примерзла к моей ладони. Вакуум держал нас обоих. Мы замкнули цепь.

Я видела, как краска отливает от лица Инквизитора. Он чувствовал это. Пустота тянула силу уже не из меня — она, разогнавшись, начала тянуть её из *него*, через артефакт. Я чувствовала его страх — он был кислым на вкус. Чувствовала его резерв — мутный, грязный, но питательный.

— Отпусти! — взвизгнул он, теряя весь свой аристократический лоск. Голос сорвался на фальцет.

А я не могла. Я не контролировала это. Я была просто шлюзом, через который в мир вливался Абсолютный Холод. Я видела, как тени в углах комнаты потянулись ко мне, жадно облизываясь. Свет люстры померк, лампочки начали лопаться одна за другой.

— Достаточно! — голос Адриана прозвучал как гром, перекрывая звон стекла.

Он шагнул ко мне и резко, точным рубящим движением ребра ладони ударил по моему запястью, сбивая концентрацию, разбивая физический контакт. Плетение "Покрова" дрогнуло и рассыпалось.

Связь оборвалась.

Сфера с глухим деревянным стуком упала на паркет. Она прокатилась пару метров и замерла у ног Валериана.

Черная. Матовая. Мертвая. Похожая на кусок угля.

Но целая.

Я пошатнулась. Мир крутанулся и накренился на сорок пять градусов. Руки Адриана подхватили меня, не дав упасть. Он прижал меня к себе, жестко, фиксируя, не давая сползти на пол. От него пахло кофе и холодной яростью. Его сердце било в ребра тяжелым, быстрым ритмом.

— Что ты сделала? — прошептал Валериан. Он смотрел на Сферу с суеверным ужасом, боясь к ней прикоснуться. — Она... пуста. Там ничего нет. Вообще. Даже фона. Даже статики.

— Я предупреждала, — прошептала я. Губы не слушались, во рту был солоноватый привкус. — Я — пустышка.

— Пустышки имеют ауру! — Валериан сорвался на крик, брызгая слюной. — Слабую, серую, дефектную, но ауру! Этого достаточно для регистрации. А это... Это не "Пустота". Это "Ноль". Абсолютный Нуль! Отрицательное значение энтропии! Ты убила Сферу! Ты высосала артефакт 5-го уровня за десять секунд!

— Сфера цела, — холодно заметил Адриан. — Посмотрите сами. Ни трещины. Ни царапины. Материальная целостность не нарушена.

Валериан поднял артефакт с опаской, двумя пальцами. Тот лежал в его руке мертвым грузом. Инквизитор провел над ним ладонью, шепча формулу активации. Пытался влить ману.

Ничего. Мана просто исчезала в камне, как вода в песке.

— Она высосала заряд, — пробормотал он, бледнея до синевы. — Она сожрала ману Вечности... Кто ты такая? Что ты такое?

— Моя гостья остается на со мной, — перебил его Адриан, делая шаг вперед и закрывая меня плечом. — Она выполнила ваш приказ. Вы требовали тест. Вы его получили. Результат?

— Результат — аномалия, — прошипел Валериан, пряча мертвый камень в рукав. — Я арестую её. Протокол "Красный".

Он сделал знак рукой. Гончие за его спиной вскинули парализаторы. Воздух загудел от напряжения.

— Взять её.

Но они не успели сделать и шага.

Адриан даже не шевельнулся. Но тени в комнате ожили. Из углов, из-под мебели, из складок штор метнулись черные плети. Они ударили быстрее пули.

Хруст. Крики. Глухие удары тел о стены.

Через секунду оба Гончих висели в воздухе, пришпиленные к стенам теневыми копьями за одежду. Парализаторы валялись на полу, разрезанные пополам.

Валериан дернулся, выхватывая жезл, но острие черного клинка — Эфирного Меча Адриана — уже уперлось ему в горло. Прямо под кадык.

— Рискнешь? — тихо спросил Адриан. Его глаза горели фиолетовым огнем, но голос был ледяным. — В моем доме. Против меня.

Валериан замер. Капля пота стекла по его виску. Он понимал: он проиграл инициативу. Адриан был быстрее. И сильнее.

— Это измена, Чернов, — прохрипел Инквизитор, косясь на лезвие у горла. — Нападение на Инквизицию. Совет сотрет твой Клан в порошок.

— Только если Совет узнает, — усмехнулся Адриан. — Но у Совета будут проблемы поважнее. Например, объяснять народу, что случилось в Секторе 7.

Меч чуть надавил на кожу. Появилась тонкая красная линия. Кровь Инквизитора.

— Ты ведь не хочешь, чтобы отчет о "Черном Шуме" попал в сеть, Валериан? О том, кто на самом деле открыл Разлом три года назад?

Глаза Инквизитора расширились. Ужас перед клинком сменился ужасом перед правдой. Это был мат.

— Это... государственная тайна высшего уровня. Откуда...?

— У меня есть полная копия. И видео. И логи. И если с головы моей гостьи упадет хоть волос, эта копия окажется во всех новостных лентах. Я уничтожу твою карьеру, твою репутацию и твою жизнь, Валериан. Ты сгниешь в той же камере, которую готовил для неё.

Инквизитор медленно попятился. В его блеклых глазах я увидела ненависть, смешанную с животным страхом. Он понял, что Адриан не блефует.

— Убирайся, — тихо сказал Адриан. — И забери своих псов. Если я увижу тебя здесь снова без ордера, подписанного лично Императором, я тебя убью. И спишу на несчастный случай при работе с артефактами.

Валериан кивнул своим Гончим. Те, шатаясь, поползли к выходу, подбирая обломки оружия.

— Мы еще встретимся, Анна. И тогда рядом не будет Князя.

Он выскочил за дверь, как ошпаренный. Хлопнула тяжелая створка.

Как только тяжелая дверь захлопнулась за ними, я перестала бороться. Адреналин схлынул, оставив после себя чудовищную слабость. Темнота накатила волной. Я начала оседать, но Адриан подхватил меня на руки легко, как ребенка.

Он понес меня не в спальню, а в кабинет. Бросил на кожаный диван.

— Кровь, — сказал он коротко.

Я провела рукой по лицу. Нос. Кровь текла рекой, капая на воротник серого платья.

Адриан подошел вплотную, достал из кармана черный амулет и решительно застегнул цепочку на моей шее. Камень обжег холодом.

— Больше не снимай. Никогда, — хрипло сказал он, наклоняясь и вытирая мое лицо платком. Его движения были резкими, злыми.

— Ты чуть не убила себя, дура. Ты выпила Сферу до дна. Ты понимаешь, сколько там было энергии? Тебя могло разорвать на атомы!

— Я была голодна, — призналась я. — Не я... оно.

Адриан замер. Он посмотрел на мой живот. Потом положил руку мне на лоб, сканируя.

— Это не ты голодна, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучало что-то похожее на страх. — Это Тьма.

— Тьма?

— Она заполнила пустоту, Аня. Там, где был ребенок, теперь бездна. И она растет. Ей нужна энергия для роста. Сегодня ты дала ей попробовать чистую ману. Ей понравилось. Она распробовала вкус "крови" магов.

Адриан выпрямился, глядя на меня с пугающей серьезностью. В его глазах не было жалости, только расчет полководца, оценивающего новое, опасное оружие.

— Теперь она будет требовать еще. Тебе нужно научиться контролировать этот голод. Иначе она сожрет тебя изнутри. Как рак. Она начнет есть твои органы, твою жизненную силу, твой рассудок.

— Как? — прошептала я. — Как это остановить?

— Остановить нельзя. Можно накормить. Контролируемо.

— Вставай, — он протянул мне руку. — Пойдем.

— Куда?

— В подвал. В Зал Теней. Я научу тебя кормить Бездну, не разрушая мир вокруг. И главное — не разрушая меня. Потому что в следующий раз, когда она проголодается, она может решить, что я — самый вкусный десерт в комнате.

Я сглотнула.

— Я могу съесть тебя?

— Ты можешь выпить мою суть. Если не научишься ставить барьер между своим "Голодом" и своими близкими. Вставай.

Я вложила свою ладонь в его. Она была холодной, ледяной. Его — горячей.

— Начнем прямо сейчас.

***

Подвал Обсидианового Дворца был не просто подвалом. Это был бункер. Или древнее святилище.

Мы спускались по винтовой лестнице, выдолбленной прямо в скале, на которой стоял дом. Ступени были влажными, пахли землей и древностью. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Света не было — только тусклое сияние магических шаров, парящих под потолком, выхватывало из темноты грубые каменные стены, покрытые защитными рунами.

— Это место экранировано от всего, — голос Адриана гулко разносился под сводами. — Даже Сфера Истины здесь ослепнет. Здесь мы можем не сдерживаться.

Мы вышли в огромный круглый зал. Пол был усыпан песком. В центре стоял одинокий манекен — грубая кукла, сшитая из мешковины, набитая соломой. Но я видела — она фонила магией. Внутри неё пульсировал накопитель.

— Это "Жертва", — Адриан подошел к кукле. — Внутри кристалл-накопитель класса С. Заряд средний. Как у рядового боевого мага.

Он отошел к стене, скрестив руки.

— Твоя задача — не просто ударить. Твоя задача — поесть. Представь, что ты вампир. Но ты пьешь не кровь. Ты пьешь силу.

Я стояла в десяти шагах от куклы. Меня все еще пошатывало после встречи с Инквизитором. Голова кружилась, в животе ворочался ледяной ком. Он снова ныл. Он просил добавки. Той энергии, что была в Сфере, ему хватило лишь на аперитив.

— Давай, Аня, — подстегнул меня Адриан. — Выпусти её. Открой шлюз. Но только на куклу. Сфокусируй голод. Представь, что это... Элиза.

Имя врага сработало как триггер.

Перед глазами снова встала картина: рынок, огонь, ухмылка Элизы. Ярость плеснула горячей волной, смешиваясь с холодом Тьмы.

"Хочешь жрать?" — спросила я пустоту внутри. — "Вон еда."

Я вытянула руку.

На этот раз я не стала ждать. Я просто представила, как из моей ладони вырывается невидимый хобот, щупальце, шланг — что угодно, способное засасывать.

*ЕСТЬ...*

Тьма рванулась вперед.

Это было физическое ощущение. С моей руки сорвался порыв ветра. Песок на полу взвился вихрем.

Но я промахнулась.

Поток "голода" пошел не узким лучом, как я хотела. Он хлестнул широкой волной, накрывая ползала.

Манекен вспыхнул и мгновенно рассыпался в прах. Мешковина истлела за секунду. Кристалл внутри с хрустом лопнул, и его энергия втянулась в меня.

Но волна пошла дальше.

Она ударила в стену. Ударила в магические шары под потолком. Они погасли, высосанные досуха. Зал погрузился в полную темноту.

И она ударила в Адриана.

Я услышала его резкий выдох. Услышала, как он упал на колено.

— Аня, стоп! — его голос был хриплым.

Я попыталась закрыть шлюз. Но поток не останавливался. Я чувствовала Адриана. Огромный, пульсирующий источник вкуснейшей, темной, родной энергии. Он был так близко. Он был таким притягательным. Моя Тьма визжала от восторга, пытаясь дотянуться до него, впиться, оторвать кусок.

"НЕТ!" — закричала я сама себе. — "Не его! НЕЛЬЗЯ!"

Я схватила себя за правую руку левой, пытаясь физически пережать канал. От боли в запястье потемнело в глазах. Я упала на колени, вбивая руки в песок.

"Закройся! Закройся, тварь!"

Я представила огромную стальную дверь. Люк подводной лодки. Я захлопнула его с грохотом, задраивая вентили.

Поток оборвался.

Ни звука. Только мое тяжелое, сиплое дыхание и шорох песка.

Темнота была абсолютной. Магические светильники мертвы.

— Адриан? — позвала я. Голос дрожал от ужаса. — Адриан, ты жив?

В темноте зажегся огонек. Маленький, дрожащий язычок пламени на пальце.

Адриан сидел у стены, прислонившись к камню. Он был бледен, как полотно. Рука, которой он держал огонек, тряслась.

— Жив, — выдохнул он. — Но ты... ты только что "откусила" от меня примерно месячный запас резерва.

Я закрыла лицо руками.

— Прости... Я не хотела... Я не контролирую это...

Он медленно встал. Подошел ко мне. Опустился рядом на песок. Огонек осветил его лицо. Он не злился. Он смотрел на меня с каким-то странным, почти научным восторгом.

— Ты не просто Аннигилятор, Аня, — тихо сказал он. — Ты — Аномалия X-ранга. Черная Дыра. Ты не просто разрушаешь материю. Ты пожираешь саму суть магии. Если ты научишься это фокусировать... ты сможешь убить бога.

Он протянул руку и коснулся моей щеки.

— Но пока ты опасна для всех. И в первую очередь для меня и себя. С завтрашнего дня мы меняем режим. Никаких прогулок. Никаких выходных. Мы будем сидеть здесь, в этой яме, пока ты не научишься пить из чашки, не сжирая при этом стол, скатерть и самого официанта.

— Я согласна, — прошептала я.

— И еще, — он серьезно посмотрел мне в глаза. — Когда ты тянула из меня силу... я почувствовал отклик.

— Какой отлик?

— Тьма во мне... она не испугалась. Она потянулась к тебе. Она *хотела* быть выпитой. Это... странно. Это как наркотик. Боль и наслаждение одновременно.

Мы смотрели друг на друга в дрожащем свете единственного огонька. В этом подвале, среди мертвого оборудования, пахло электричеством, песком и чем-то еще. Статикой, которая возникает между двумя зарядами перед ударом молнии.

— Мы ходим по краю, Аня, — сказал он. — Но это единственный путь.

Он погасил огонь.

И в темноте его губы нашли мои. Это был не поцелуй любви. Это был поцелуй-печать. Кровавый, жесткий, общий договор с дьяволом.

— Теперь мы горим здесь вместе.

***

Боль пришла позже.

Мы поднялись из подвала, когда за окнами уже начало светать. Серый, тусклый рассвет пробивался сквозь тучи. Адриан поддерживал меня под руку — ноги подкашивались, мир плыл перед глазами.

— Почти дошли, — говорил он. — Еще немного.

Но я не дошла.

На середине лестницы что-то внутри меня лопнуло.

Не физически. Магически. Я почувствовала, как один из каналов, перегруженный энергией Сферы и Адриана, не выдержал. Треснул. Разорвался изнутри.

Боль ослепила. Я закричала и упала.

Адриан подхватил меня, не дав удариться о ступени. Его лицо исказилось ужасом.

— Аня! Аня, что...

Я не могла ответить. Рот наполнился кровью. Горячей, соленой, липкой. Она хлынула из горла, из носа, из ушей. Я захлебывалась ей.

— Черт! — Адриан рванул меня на руки, понес вверх, к спальне. — Держись! Не закрывай глаза! Слышишь меня? Не закрывай!

Но я не могла держаться. Темнота накатывала волнами, затапливая сознание. Я слышала его голос, далекий, искаженный, как сквозь толщу воды.

— Марта! Зови Виктора! Немедленно!

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в пустоту, — его лицо. Бледное. Испуганное. Губы шевелились, что-то говорили, но я уже не слышала слов.

Только тишину.

Холодную. Абсолютную.

***

Я очнулась от боли.

Острой, жгучей, разрывающей грудь изнутри. Кто-то вливал в меня огонь. Жидкий, обжигающий, невыносимый.

Я попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип.

— Держите её! — голос Виктора. Резкий. Злой. — Она дергается! Я не могу стабилизировать канал!

Чьи-то руки прижали меня к кровати. Сильные. Безжалостные.

— Еще одну дозу, — приказал Адриан. Его голос был ледяным. — Всё, что есть.

— Это убьет её!

— Без этого она умрет через пять минут! Делай!

Новая волна огня влилась в вены. Я выгнулась дугой, вцепившись в простыни. Ткань рвалась под пальцами.

А потом... тишина.

Боль отступила. Не исчезла — просто притупилась, превратившись в глухую, ноющую пульсацию.

Я открыла глаза.

Надо мной склонился Виктор. Седой. Измученный. В его руках была пустая ампула.

— Живая, — выдохнул он. — Каким-то чертовым чудом живая.

Адриан стоял у изножья кровати. Его лицо было каменным, но руки дрожали.

— Что с ней?

— Разрыв магического канала, — Виктор отбросил ампулу. Она со звоном покатилась по полу. — Центральный. Тот, что идет от сердца к рукам. Он не выдержал перегрузки. Сфера Истины плюс ваша энергия плюс тренировка в подвале — это слишком. Канал лопнул, как перегруженная труба.

Он посмотрел на Адриана. Тяжело.

— Вы её чуть не убили.

— Я знаю, — Адриан сжал кулаки. — Я... я не рассчитал.

— Не рассчитали? — Виктор рассмеялся. Зло. — Вы прогнали через некротизированные каналы энергию Артефакта пятого уровня! Вы знаете, какова вероятность выживания? Один процент! Один, мать его, процент! Она должна была сгореть!

— Но не сгорела.

— Потому что я влил в неё три дозы "Феникса"! — Виктор ударил кулаком по столу. — Три! Это смертельная доза для обычного человека! Её сердце должно было остановиться!

— Но не остановилось, — Адриан шагнул к кровати. Сел на край. Взял мою руку. — Потому что она не обычный человек.

Виктор замолчал. Посмотрел на меня. Потом на Адриана.

— Вы играете с огнем, Князь. И рано или поздно сгорите.

Он собрал свои инструменты. Направился к двери.

— Она проживет. Но ей нужен покой. Минимум неделя постельного режима. Никакой магии. Никаких нагрузок. Иначе канал разорвется снова. И тогда я её не спасу.

Дверь захлопнулась.

Адриан молча сидел рядом, держа мою руку. Его пальцы были холодными.

— Прости, — прошептал он наконец. — Я не хотел... Я думал, ты выдержишь.

Я сжала его руку. Слабо. Еле заметно.

— Выдержала, — прохрипела я. Голос был чужим, хриплым, разбитым. — Я... жива.

Он наклонился. Поцеловал меня в лоб.

— Да. Жива. И это главное.

Его пальцы коснулись обсидианового амулета на моей груди. Камень нагрелся, впитывая остатки опасной магии, отводя их от моего слабого сердца. Адриан проверил замок цепочки, убеждаясь, что она надежно застегнута.

— Я прошу — никогда не снимай, — прошептал он.

— Обещаю, — ответила я.

Он лег рядом. Обнял меня. Прижал к себе.

И мы лежали так, в тишине, пока за окном рассвет сменялся утром.

Не зная, что через несколько часов придет письмо.

Черное. С красной печатью.

Вызов на суд.

ГЛАВА 12: СУД СОВЕТА

Письмо пришло на рассвете.

Марта принесла его на подносе вместе с завтраком. Черный конверт с печатью Совета Семи. Красный воск. Символ Весов, обвитых змеей.

Адриан даже не открыл его. Просто взглянул на печать и усмехнулся.

— Наконец-то, — сказал он, отпивая кофе. — Я уже думал, они будут тянуть до конца недели.

Я сидела напротив, пытаясь проглотить кусок тоста. Горло сжалось. Желудок превратился в ледяной узел. Каждое движение отзывалось тупой болью в груди — там, где вчера лопнул канал.

Виктор запретил мне вставать. Категорически. Но Адриан настоял. "Совет не будет ждать, пока ты выздоровеешь. Они вызовут тебя завтра, хочешь ты того или нет."

И он был прав.

— Это... вызов?

— Приглашение, — он развернул конверт одним движением, не глядя на текст. — На "разбор полетов". Официальная формулировка: "Слушание по инциденту с Красным Инквизитором Валерианом и подозрению в использовании запретной магии". Завтра. Полдень. Зал Совета.

Он отложил письмо и посмотрел на меня. В его глазах плясали фиолетовые искры. Потом скользнул взглядом по моему лицу — бледному, с синяками под глазами, с запекшейся кровью в уголках губ.

— Ты готова, Аня?

— Нет, — честно ответила я. Голос был хриплым, разбитым. — И я едва могу стоять.

— Отлично. Значит, ты трезво оцениваешь ситуацию, — он встал, подошел ко мне. Взял за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Виктор даст тебе стимуляторы. Ты продержишься пару часов. Этого хватит для суда. А потом мы вернемся, и ты будешь спать неделю.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб.

— Пошли. У нас есть сутки, чтобы превратить тебя в актрису. Даже если ты при этом истекаешь кровью изнутри.

***

Следующие двадцать четыре часа были адом.

Адриан не просто готовил меня к допросу. Он ломал меня, как дрессировщик ломает дикого зверя, превращая его в цирковую лошадь.

— Они будут давить, — говорил он, расхаживая по кабинету. — Морозов — старый лис. Он не будет кричать. Он будет задавать вопросы тихо, вежливо, с улыбкой. И каждый вопрос — это петля на твоей шее. Элиза будет играть роль оскорбленной аристократки. Она будет плакать, рыдать, требовать справедливости за "убитого ребенка". Воронов будет молчать и смотреть. Он ждет, когда ты дашь слабину.

Он остановился передо мной.

— Твоя задача — не сорваться. Что бы они ни говорили, ты молчишь. Отвечаешь только на прямые вопросы. Коротко. Без эмоций. Ты — пустышка, помнишь? Ты не опасна. Ты просто девочка, которая потеряла ребенка и случайно зажгла кристалл на аукционе.

— А если они спросят про Валериана? Про Сферу?

— Скажешь правду. Сфера показала "Ноль". Ты — пустышка. Валериан ошибся.

— Но я не пустышка.

— Они этого не знают, — он наклонился, взял меня за подбородок. — И не узнают. Потому что ты будешь играть роль идеально.

Он заставлял меня репетировать. Снова и снова. Он задавал вопросы, провокационные, жестокие, бьющие по больным местам.

"Почему ты убила своего ребенка?"

"Ты спала с Князем Теней, чтобы получить защиту?"

"Ты ведьма? Демон? Мутант?"

Я отвечала. Монотонно. Без эмоций. Как робот.

"Я не убивала. Элиза убила."

"Нет."

"Я пустышка."

Каждый раз, когда я срывалась, когда голос дрожал, когда слезы наворачивались на глаза, он останавливал меня.

— Снова. С начала. Ты не можешь показать слабость. Слабость — это смерть.

К вечеру я была выжата. Голова раскалывалась. Горло саднило от повторения одних и тех же фраз.

Адриан налил мне воды. Протянул стакан.

— Хорошо. Ты справляешься. Но этого мало.

Он сел напротив. Посмотрел мне в глаза.

— Завтра они попросят тебя продемонстрировать силу. Это неизбежно. Морозов не поверит словам. Ему нужны доказательства.

— Что я должна показать?

— Энтропию. Только Энтропию. Не Свет. Никогда не Свет. Если они увидят Свет, они поймут, что ты — Первородная Искра. И тогда они убьют тебя. Немедленно. Без суда.

Он взял мою руку. Сжал.

— Энтропия — это редкая, но не запретная магия. Она пугает. Но она не нарушает Кодекс. Покажи им контроль. Локальное воздействие. Без жертв. Без разрушений. Просто... старение камня. Распад материи. Они испугаются, но не смогут тебя казнить. Тем более после уничтожения тобой артефакта на аукционе они ждут примерно той же магии. Но её природу и силу они не знают.

— А если я не смогу контролировать?

— Сможешь, — он поднес мою руку к губам. Поцеловал костяшки пальцев. — Ты уже научилась. Ты держала Нулевой Покров три дня подряд. Ты убила троих элитных наемников на полигоне одним касанием. Ты сильнее, чем думаешь.

Я посмотрела на него. На его усталое лицо. На тени под глазами.

— А если они все равно вынесут смертный приговор?

Он усмехнулся. Хищно.

— Тогда мы сожжем Цитадель дотла и уйдем по пеплу.

***

Утро выдалось серым. Небо затянуло свинцовыми тучами, из которых сыпал мелкий, колючий снег.

Я стояла перед зеркалом в спальне, глядя на свое отражение.

Платье было строгим. Черное, закрытое до горла, с длинными рукавами. Никаких украшений. Никакой косметики. Волосы собраны в тугой пучок. Я выглядела как вдова на похоронах.

Именно этого и добивался Адриан.

— Ты должна вызывать жалость, — сказал он, застегивая мне воротник. — Не страх. Не восхищение. Жалость. Ты — жертва. Бедная, несчастная девочка, которую бросил муж и которая потеряла ребенка.

Его пальцы коснулись моей шеи. Холодные. Жесткие.

— Помни: они хотят тебя убить. Но им нужен повод. Не давай им повода.

Я кивнула. Горло сжалось.

Адриан повернул меня к себе. Взял за плечи.

— Аня. Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Что бы ни случилось сегодня, я не дам тебя в обиду. Если они попытаются тебя арестовать, я вырежу их всех. Если они вынесут приговор, я обжалую его. Если они попытаются казнить тебя... — его голос стал жестче, — я уничтожу Совет. До последнего.

Я верила ему. Каждому слову.

— Спасибо.

Он наклонился. Поцеловал меня. Коротко. Жестко.

— Идем. Пора показать этим старым лисам, что такое настоящая сила.

***

Цитадель Совета возвышалась в Первом Секторе, в самом сердце города. Белый мрамор. Золотые шпили. Витражи, изображающие семь Великих Кланов.

Мы прибыли на бронированном лимузине. Адриан вышел первым, подал мне руку. Я взяла её, чувствуя, как дрожат пальцы.

Вокруг Цитадели толпились люди. Журналисты с магическими камерами. Зеваки. Представители малых кланов. Все хотели увидеть "монстра", который уничтожил кристалл на аукционе.

Вспышки. Крики.

"Леди Бельская! Правда ли, что вы владеете запретной магией?"

"Князь Чернов! Вы защищаете убийцу?"

"Аня! Посмотрите сюда!"

Адриан не обращал на них внимания. Он вел меня вперед, сквозь толпу, к входу.

У входа нас встретили стражи. Двое магов в серебряных доспехах, с копьями, увенчанными кристаллами подавления.

— Оружие сдать, — сказал один из них.

Адриан усмехнулся.

— У меня нет оружия.

— Вы — оружие, Князь Чернов. Протокол требует наложения ограничителя.

Он протянул браслет. Серебряный обруч с рунами подавления.

Адриан взял его без возражений. Защелкнул на запястье. Руны вспыхнули красным.

— Ваша очередь, госпожа Бельская.

Я посмотрела на Адриана. Он кивнул.

Браслет был холодным. Когда он защелкнулся, я почувствовала, как Тьма внутри меня дернулась, зашипела, но не вырвалась. Браслет её не блокировал полностью — он просто сжимал, как удавка на горле змеи.

— Проходите. Зал Совета. Третий уровень.

***

Зал Совета был огромным.

Амфитеатр. Круглая арена в центре, окруженная ярусами мраморных скамей. На верхнем ярусе — семь тронов. Семь Глав Великих Кланов.

Морозов сидел в центре. Старик с седой бородой и ледяными глазами. Справа от него — Элиза Огнева, в алом платье, с лицом, искаженным скорбью. Слева — Воронов-старший, отец Демьяна. Каменное лицо. Мертвый взгляд.

Остальные четверо были мне незнакомы. Главы Кланов Ветра, Земли, Молний и Воды.

На нижних ярусах сидели наблюдатели. Представители малых кланов. Советники. Магистры. Все они смотрели на нас. Оценивающе. Жадно.

Мы вошли в центр арены. Адриан шел впереди, я — на шаг позади. Как положено.

— Адриан Чернов, — голос Морозова прозвучал как удар колокола. — Анна Бельская. Вы вызваны Советом Семи для дачи показаний по инциденту с Красным Инквизитором Валерианом.

Адриан поклонился. Формально. Без уважения.

— Мы явились, Глава Морозов.

— Хорошо. Начнем.

Морозов поднял руку. В воздухе вспыхнул голографический экран. На нем — запись с камер наблюдения. Обсидиановый Дворец. Валериан входит внутрь. Сфера Истины. Вспышка.

— Объясните, что произошло.

Адриан говорил спокойно, методично. Валериан прибыл без предупреждения. Провел досмотр. Использовал Сферу Истины на Анне Бельской. Сфера показала "Абсолютный Ноль". Валериан признал её пустышкой и ушел.

— И всё? — Морозов прищурился.

— Всё.

— Тогда почему Валериан подал рапорт о "подозрительной аномалии"?

— Спросите у Валериана.

— Мы спросили. Он утверждает, что Сфера дала сбой. Что девушка "выпила" её заряд.

Тишина.

Я почувствовала, как все взгляды обратились на меня.

— Это правда, госпожа Бельская? — спросил Морозов.

Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Выпить сферу НЕВОЗМОЖНО!

— Я не знаю, что произошло. Сфера показала "Ноль". Я — пустышка.

— Пустышка, которая уничтожила "Сердце Лабиринта" на аукционе?

Элиза вскочила с трона.

— Она лжет! — её голос сорвался на крик. — Это она выжгла ребенка, наследника Вороновых прямо в своей утробе! Она — демон! Я видела, как она сожрала Сердце Лабиринта!

Адриан шагнул вперед.

— Элиза Огнева сама уничтожила плод, — голос Адриана хлестнул как кнут. — На моих глазах. Она пустила Огненный Шар прямо в живот беременной женщины. Прямое попадание.

— Это была самооборона! — взвизгнула Элиза.

— От беременной девушки?

— От монстра!

Морозов ударил посохом о пол. Гулкий удар заставил всех замолчать.

— Тишина. Элиза Огнева, сядьте. Адриан Чернов, вы обвиняете Главу Клана Огня в убийстве?

— Я констатирую факт.

— Факт, — Морозов усмехнулся. — Ребенок не был зарегистрирован в Реестре. Официально его не существовало. Следовательно, убийства не было.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

Боль. Острая. Физическая. Она помогла не сорваться. Не закричать.

*Мой ребенок. Он был. Он жил. Он двигался внутри меня. Он был реальным.*

Но для них он был ничем. Просто... статистической ошибкой.

— Но, — продолжил Морозов, — остается вопрос о природе сил госпожи Бельской. Мы видели разрушения на аукционе, но нам нужен официальный протокол. Спектральный анализ.

Он встал. Медленно. Опираясь на посох.

— Продемонстрируйте вашу магию. Здесь. Сейчас. Мы должны классифицировать её. Это Хаос? Или неизвестный Дар?

Адриан посмотрел на меня. Кивнул.

*Энтропия. Только Энтропия. Контроль. Локальное воздействие.*

Я сделала шаг вперед. Я медленно стянула с правой руки свободную шелковую перчатку. Она скрывала тончайшие, пропитанные заживляющей мазью бинты, которые Виктор наложил на мои изуродованные ладони сегодня на рассвете. Кожа под ними всё еще горела, но боль была приглушенной, далекой.

Я вытянула руку вперед.

Я слышала, как кто-то ахнул на трибунах.

— Что вы хотите увидеть? — спросила я. Голос был спокойным. Ровным.

— Любое проявление силы.

Я огляделась. На краю арены стоял каменный столб. Декоративный. Мрамор. Высотой в два метра.

Я протянула руку.

И выпустила Тьму.

Не всю. Только каплю. Тонкую, как игла, нить Энтропии.

Она метнулась к столбу. Невидимая для обычного глаза. Но маги её видели. Я слышала, как они вздохнули.

Нить коснулась мрамора.

И столб начал стареть.

Не разрушаться. Не гореть. Стареть.

Трещины побежали по поверхности. Тонкие, как паутина. Мрамор потемнел, покрылся мхом, который не существовал секунду назад. Камень крошился, превращаясь в труху.

Через десять секунд от столба остался только холмик серой пыли.

Я убрала руку. Закрыла канал.

Тьма послушно вернулась обратно. Свернулась клубком внутри меня.

Тишина в зале была абсолютной.

Никто не дышал. Никто не шевелился.

Все смотрели на пыль. На то, что было мраморным столбом.

— Это... — Морозов побледнел. Его рука дрожала на посохе. — Это не Лед. Это не Огонь. Это...

— Энтропия, — сказал Адриан спокойно. Он шагнул вперед, встав рядом со мной. — Локальное ускорение времени. Распад материи на молекулярном уровне. Редчайшая форма магии Тьмы. Встречается у одного мага на миллион.

— Запретная, — прошипела Элиза. Её лицо исказилось ужасом.

— Нет, — Адриан повернулся к ней. Его голос был жестким. — Энтропия не входит в список Запретных Искусств. Проверьте Кодекс Совета. Статья 47, параграф 12. Запрещены: Некромантия, Кровавая магия, Подчинение разума, Призыв Древних. Энтропия не упомянута.

Морозов молчал. Он смотрел на пыль. Потом на меня.

— Это... опасно, — выдавил он наконец.

— Всё опасно, — ответил Адриан. — Огонь Элизы опасен. Лед Морозова опасен. Молнии Вольтера опасны. Вопрос не в силе. Вопрос в контроле.

— У неё нет контроля! — Элиза вскочила, указывая на меня дрожащим пальцем. — Она бомба! Она убьет нас всех! Вы видели, что она сделала с камнем! Она может сделать это с человеком! С городом! С миром!

— Она только что продемонстрировала идеальный контроль, — Адриан усмехнулся. — Локальное воздействие. Без откатов. Без жертв. Столб уничтожен. Пол цел. Мы живы. Это и есть контроль.

Воронов-старший встал. Медленно. Опираясь на трость. Его лицо было каменным.

— Контроль — это иллюзия, — сказал он тихо. — Сегодня она контролирует себя. А завтра? Что будет, когда она разозлится? Когда кто-то её обидит? Когда она захочет отомстить?

Он посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым. Обвиняющим.

— Такие, как она, не должны существовать. Они — угроза порядку. Угроза Семи Кланам. Угроза миру.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

*Не отвечай. Молчи. Пусть Адриан говорит.*

Но Адриан молчал. Он смотрел на Воронова. Спокойно. Оценивающе.

Потом повернулся к Морозову.

— Глава Морозов. Вы вызвали нас, чтобы проверить, владеет ли Анна Бельская магией. Мы продемонстрировали. Она владеет. Редкой, но не запретной магией. У вас есть основания для обвинения?

Морозов молчал. Долго.

Потом опустился на трон. Провел рукой по лицу.

— Совет должен обсудить это. Наедине.

Он посмотрел на нас.

— Вы свободны. Но не покидайте город. Вердикт будет вынесен в течение недели.

Адриан поклонился.

— Как скажете, Глава Морозов.

Мы развернулись и пошли к выходу.

За спиной я слышала шепот. Испуганный. Злой.

"Монстр."

"Аномалия."

"Её нужно уничтожить."

Адриан сжал мою руку.

— Не слушай. Идем.

Мы вышли из зала. Коридор был пуст. Стражи отступили, давая нам пройти.

Только когда мы сели в лимузин, только когда двери захлопнулись, я позволила себе выдохнуть.

Руки дрожали. Ноги подкашивались.

Адриан обнял меня. Прижал к себе.

— Ты справилась. Идеально.

Я уткнулась лицом ему в плечо. Зажмурилась.

— Они хотят меня убить.

— Да. Но они не смогут. Потому что ты не нарушила Кодекс. Ты показала редкую, но легальную магию. Они испугались. Но страх — это не преступление.

Он поцеловал меня в макушку.

— Теперь мы ждем. Они будут спорить. Морозов захочет тебя изучить. Элиза захочет тебя казнить. Воронов захочет тебя использовать. Но в итоге они выберут компромисс.

— Какой?

— Карантин. Домашний арест. Изоляция. Они запрут тебя в клетке и будут наблюдать. Ждать, когда ты дашь слабину.

Он усмехнулся.

— Но мы не дадим им этого удовольствия.

***

Три дня ожидания были хуже, чем сам суд.

Мы были заперты в Обсидиановом Дворце. Не официально. Никто не выставлял стражу у ворот. Никто не объявлял нас арестованными.

Но мы знали: за нами следят.

Я видела тени на крышах соседних зданий. Магов-наблюдателей, замаскированных иллюзиями. Я чувствовала сканирующие заклинания, которые пытались проникнуть сквозь защиту Дворца.

Совет ждал. Ждал, когда мы дадим слабину. Когда я использую магию. Когда Адриан нарушит протокол.

Но мы не давали им повода.

Первый день я провела в постели. Это был откат от лечебных зелий Виктора.

— Ты истощена, — сказал Адриан, когда я попыталась подняться. — Демонстрация Энтропии выжгла половину твоих каналов. Если ты сейчас попытаешься использовать магию, ты сгоришь изнутри.

Он принес мне эликсиры. Горькие, обжигающие горло. Я пила их, морщась.

— Сколько времени мне нужно на восстановление?

— Неделя. Минимум. Но у нас нет недели.

Он сел на край кровати. Взял меня за руку.

— Совет вынесет вердикт в течение трех дней. Либо казнь, либо изгнание, либо... карантин.

— Карантин?

— Домашний арест. Изоляция. Они запрут тебя здесь и будут думать как сделать из тебя лабораторную крысу без последствий для себя.

Я сжала его руку.

— А ты?

— Меня они не тронут. Я — Глава Клана. У меня иммунитет. Но тебя... тебя они могут забрать в любой момент.

Его голос стал жестче.

— Поэтому мы готовимся. К худшему.

Второй день он провел в кабинете. Я слышала, как он разговаривает с кем-то по магической связи. Голос был тихим, но жестким.

Я спустилась вниз. Дверь кабинета была приоткрыта.

Адриан стоял у окна, держа в руке черный кристалл связи. Его лицо было каменным.

— ...эвакуационный портал готов? — спрашивал он. — Хорошо. Активируйте его только по моему сигналу. Если Совет вынесет смертный приговор, у нас будет десять минут до прибытия экзекуторов. Этого достаточно?

Пауза.

— Отлично. Держите канал открытым.

Он опустил кристалл. Повернулся и увидел меня.

— Ты должна быть в постели.

— Ты планируешь побег?

Он не ответил сразу. Просто смотрел на меня. Оценивающе.

Потом кивнул.

— Да. Если они попытаются тебя казнить, мы уйдем. Через портал. В Нейтральные Земли. Там Совет не имеет власти.

— Это... это предательство. Ты станешь изгоем. Потеряешь титул. Клан.

— Да, — он шагнул ко мне. Взял за плечи. — И мне плевать. Ты важнее титула. Важнее клана. Важнее всего.

Я посмотрела ему в глаза. Фиолетовые. Решительные.

— Адриан... ты не можешь бросить всё ради меня.

— Могу. И брошу. Если придется.

Он наклонился. Поцеловал меня. Жестко. Собственнически.

— Ты моя, Аня. И я не отдам тебя им. Никогда.

Третий день был самым тяжелым.

Утром пришло сообщение. Не от Совета. От Виктора.

Адриан прочитал и рассмеялся. Зло. Яростно.

— Она сошла с ума. Она сама убила ребенка, а теперь слила в прессу сфабрикованное интервью. Журналисты уже трубят, что ты — демоница, вырвавшая плод из своего чрева.

Он швырнул планшет в камин. Стекло треснуло, пластик вспыхнул.

— Это провокация. Пока Совет думает как поступить, она решила действовать через толпу. Она хочет вывести меня из себя. Заставить нарушить протокол. Напасть на неё на глазах у журналистов.

Он повернулся ко мне.

— Не реагируй. Что бы ни случилось, не реагируй. Это ловушка.

Я кивнула. Но внутри меня всё кипело.

*Она убила моего ребенка. И теперь требует извинений.*

Ярость была холодной. Ледяной. Она не жгла. Она замораживала.

Я чувствовала, как Тьма внутри меня шевелится. Голодная. Жаждущая.

*Убей её. Найди её. Сотри из реальности.*

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

*Нет. Не сейчас. Не так.*

Адриан подошел. Обнял меня сзади.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — прошептал он. — Я чувствую то же самое. Но мы должны ждать. Правильного момента. Правильного удара.

Он повернул меня к себе.

— Элиза получит своё. Обещаю. Но не сегодня. Сегодня мы играем по их правилам. А завтра... завтра мы напишем свои.

Вечером третьего дня я стояла у окна, глядя на город.

Огни Первого Сектора мерцали внизу. Белые башни Совета возвышались в центре, как костяные пальцы, тянущиеся к небу.

Где-то там, в Зале Совета, семь Глав решали мою судьбу.

Жизнь или смерть.

Свобода или клетка.

Я не боялась смерти. Я боялась клетки.

Адриан подошел сзади. Обнял меня.

— О чем думаешь?

— О том, что будет, если они вынесут смертный приговор.

— Мы уйдем. Через портал. Я уже всё подготовил.

— А если карантин?

Он помолчал.

— Тогда мы будем ждать. Готовиться. Тренироваться. Пока ты не станешь достаточно сильной, чтобы разрушить любой купол.

Я повернулась к нему.

— Сколько времени это займет?

— Месяцы. Может, годы. Зависит от того, как быстро ты научишься контролировать Первородную Искру.

Он взял меня за подбородок.

— Но мы справимся. Вместе.

Я кивнула.

— Вместе.

Мы стояли у окна, обнявшись, глядя на огни города.

В ту же ночь, не дожидаясь истечения заявленной недели, пришло письмо. Черное. С красной печатью.

Вердикт.

Протокол "Карантин". Домашний арест в Обсидиановом Дворце. Купол IV класса защиты. Полная изоляция до выяснения природы сил.

Адриан прочитал официальный пергамент и усмехнулся.

— Они боятся. Боятся убить тебя, боятся отпустить. Поэтому заперли в клетке.

Он кивнул на окно. За стеклом уже суетились маги Совета. Они выстроились крестом на всех перекрестках вокруг Дворца, выплетая голубые нити магии, которые сливались в сложный узор, образуя непроницаемую сферу над нашими головами. Небо над резиденцией начало мерцать.

— Что ж, — сказал он. — У нас есть время. Время, чтобы сделать из тебя оружие, которое разнесет эту клетку в щепки.

Он повернулся ко мне.

— Настоящий ад только начинается.

ГЛАВА 13: ЦЕНА ТИШИНЫ

Протокол "Карантин" от Совета отличался от нашего внутреннего "Желтого Кода".

Тогда, месяцы назад, мы просто закрыли границы сектора и готовились к экономической блокаде Огневых. Сейчас нас заперли магически.

Обсидиановый Дворец накрыли куполом IV класса защиты. Снаружи, за периметром ограды, дежурили тройки боевых магов Совета. Я видела их ауры сквозь тонированные стекла бронированных окон — яркие, пульсирующие пятна света, патрулирующие периметр с механической точностью. Они сменялись каждые четыре часа. Гвардия Огнева. Инквизиторы Валериана. Наемники нейтральных Кланов.

Они были там не для того, чтобы защищать нас от внешнего мира. Они были там, чтобы мы не сбежали.

Мы были чумой. И нас заперли в изоляторе высшего уровня надежности.

— Левая рука выше, — голос Адриана был сухим.

Я скорректировала стойку. Мышцы спины ныли так, будто их пропустили через мясорубку. Но хуже было внутри. Мои магические каналы, едва восстановленные после некроза, горели фантомным огнем. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в груди.

Мы тренировались уже четыре часа. Без магии. Только физика.

Тренировочный зал на минус втором уровне был переоборудован под камеру пыток для моего тела. Здесь не было мягких матов. Только бетон, холодный металл и стойки с оружием.

— Ты открываешь печень, — он сделал шаг вперед. Медленно. Лениво. Хищник, играющий с едой, которую уже загнал в угол.

Я дернулась, пытаясь закрыть корпус локтем, перегруппироваться, уйти в сторону, но он был быстрее. Всегда быстрее.

Его движения были смазанными. Человеческий глаз не мог отследить такую скорость без магического усиления, а магию использовать мне было запрещено.

— Учись видеть телом, — рыкнул он.

Удар прилетел не туда, куда я ждала. Не в корпус. Подсечка. Жесткая, рубящая, ломающая инерцию.

Пол ушел из-под ног. Я рухнула на бетон, больно ударившись бедром и плечом. Воздух со свистом вылетел из легких, оставив во рту едкую горечь пепла. Перед глазами поплыли цветные круги.

— Сдохла, — констатировал он, нависая надо мной темной скалой. — В реальном бою ты бы уже истекала кровью. Твоя печень была бы на полу, а горло перерезано.

Я перекатилась на спину, пытаясь вдохнуть. Ребра протестующе заскрипели.

— Я... учусь... — прохрипела я, сплевывая вязкую слюну на пол. — Но я продержалась дольше, чем вчера. На двадцать секунд дольше.

— Двадцать одна, — поправил он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Прогресс есть. Медленный, но есть.

Он присел на корточки рядом с моей головой. Взял меня за подбородок, жестко фиксируя лицо, заставляя смотреть в его глаза. Фиолетовая бездна в них была спокойной. Пугающе спокойной. Это был не гнев учителя. Это был холодный расчет конструктора, который понимает, что его оружие еще не готово к войне, а враг уже у ворот.

— Инквизиция дала нам время. Неделю? Две? Пока они анализируют данные Сферы, пока пишут отчеты, пока спорят о формулировках твоего ареста. Бюрократия — наш единственный щит сейчас. Но Элиза не будет ждать бумажек с печатями. Она знает, кто ты. Она видела, что ты сделала с артефактом.

— Здесь мы в безопасности, — возразила я, чувствуя, как его пальцы сжимаются на моей челюсти. — Щиты Совета... Морозов лично ставил купол. Это IV класс. Он выдержит орбитальную бомбардировку.

Адриан усмехнулся. Злая, кривая усмешка, обнажившая клыки.

— Щиты Совета держат удар *снаружи*, Аня. Они рассчитаны на штурм, на таран, на магическую артиллерию. Но они проницаемы для тех, у кого есть ключи. Или для тех, кто умеет проходить сквозь стены. Или для предателей, которые уже внутри.

Он резко отпустил меня и выпрямился.

— Вставай. Еще пятьдесят повторений.

Я застонала, но заставила себя подняться. Колени дрожали.

— Ты думаешь, они атакуют здесь? Под носом у Стражи? Это объявление войны Совету.

— Я бы атаковал, — он пошел к стойке с оружием и взял два тренировочных ножа. — Лучшее время для удара — когда жертва думает, что она в клетке. Клетка расслабляет. Клетка дает ложное чувство защищенности. "Я в тюрьме, значит, меня никто не тронет". Идеальная позиция для убийства.

Он швырнул мне один нож. Я поймала его у самого лица, рефлекторно сжав рукоять.

— Защищайся.

***

Дни сливались в серую, вязкую рутину, похожую на болотную жижу.

Каждый день я балансировала на грани, заставляя искалеченное тело работать. Регенерация была чудом, но даже чудеса имеют пределы.

Подъем в шесть утра, когда солнце еще даже не думало вставать. Ледяной душ, чтобы разогнать кровь. Завтрак — белки, витамины, никаких углеводов, никаких сахаров. Адриан следил за моим рационом как маньяк, высчитывая калории и микроэлементы, необходимые для регенерации каналов.

Потом — теория магии. Библиотека Обсидианового Дворца стала моей второй камерой. Древние тома, пахнущие пылью и тленом. Гримуары, написанные на мертвых языках. Я учила узлы, векторы, геометрию заклинаний, расчет энтропии на бумаге. Адриан заставлял меня чертить схемы до тех пор, пока пальцы не начинало сводить судорогой.

"Магия — это не чудо, Аня. Это математика. Если ты ошибешься в расчетах при работе с Бездной, ты не просто не создашь заклинание. Ты схлопнешь пространство вместе с собой и всем кварталом".

Потом снова тренировка. До темноты. До тошноты. До полного мышечного отказа.

И, наконец, Ночь.

Ночи были другими.

Ночью мы переставали быть учителем и учеником, командиром и солдатом. Ночью мы становились сообщающимися сосудами.

Тьма во Дворце сгущалась, реагируя на нас. На нашу близость. На тот резонанс, который возникал, когда мы оставались одни за закрытыми дверями спальни.

Адриан приходил ко мне не как мужчина к женщине. Он приходил как жаждущий к источнику. И я ждала его. Потому что Бездна внутри меня тоже требовала пищи.

Когда он касался меня, тени вокруг кровати вставали стеной, образуя плотный, непроницаемый кокон, отрезающий нас от остального мира. Это не было любовью в человеческом, романтическом понимании этого слова. Здесь не было цветов, стихов и нежных вздохов при луне.

Это был обмен. Жесткий, необходимый, почти наркотический.

Я была аккумулятором. Я вбирала в себя энтропию из пространства, концентрировала её в своих каналах, сгущала до состояния жидкой тьмы. Но я не могла её переработать полностью. Мне нужен был кто-то, кто снимет излишки, кто заземлит этот заряд, иначе меня бы разорвало изнутри.

Адриан был реактором. Он забирал мою тьму, пропускал через себя, трансформировал и возвращал мне уже в виде чистого контроля, структуры, воли.

Мы спали в одной постели. Он обнимал меня, прижимая к себе так крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца. Его руки скользили по моей спине, по плечам, по волосам — не ласкали, а *считывали*. Они сканировали мои каналы, проверяя стабильность потоков.

— Больше, — шептал он, кусая меня в шею, когда я выгибалась дугой от переполняющей меня энергии. — Отдай мне всё. Не держи.

Я царапала его спину, оставляя кровавые полосы, которые тут же затягивались черным дымом. Я чувствовала, как его аура проникает в мою, переплетается с ней, сливается в единый пульсирующий организм. Мы переставали существовать по отдельности. Мы становились единым существом — двухголовым монстром, живущим во тьме.

Но мы не переходили черту. Еще нет. Он держал себя в руках. Я тоже. Потому что мы оба знали: если мы пересечем эту границу, пути назад не будет.

Симбиоз. Идеальный. И страшный.

***

— Чай, леди Анна? С бергамотом, как вы любите.

Голос Марты вырвал меня из транса.

Я сидела в малой гостиной у камина, уставившись в схему магических потоков Обсидиана, разложенную на низком столике. Буквы и символы плясали перед глазами, сливаясь в бессмысленную вязь. Голова раскалывалась.

Я моргнула, возвращаясь в реальность, и обернулась.

Экономка стояла в дверях с массивным серебряным подносом. Фарфор тонкой работы, вазочка с печеньем, салфетки с монограммой Черновых. Нормальность. Удушающая, неуместная здесь нормальность.

Марта была единственным живым, теплым пятном в этом холодном, черно-белом мире камня и теней. Ей было за шестьдесят. Полная, с добрым округлым лицом и натруженными руками, она казалась пришельцем из другой вселенной. Из мира, где пекут пироги, вяжут носки внукам и смотрят сериалы по вечерам.

Она пахла сдобой, ванилью и лавандой. А не старым пеплом, кровью и страхом, как все мы здесь.

Она не боялась меня. Даже когда я проходила мимо неё с абсолютно черными глазами после срыва на тренировке, когда от меня фонило могильным холодом так, что цветы в вазах вяли за секунду, она просто крестила меня вслед и участливо спрашивала, не хочу ли я теплого морса с медом.

— Спасибо, Марта, — я потерла виски, пытаясь унять пульсацию. — Вы как всегда вовремя. Я... устала.

Она поставила поднос на стол, аккуратно сдвинув стопку гримуаров по прикладной некромантии. Будто это были обычные журналы мод.

— Вам нужно отдыхать, деточка, — в её голосе звучала неподдельная забота. Она начала разливать чай. Темный, ароматный, янтарный поток. — Князь загоняет вас. Он всегда был таким. Одержимым. Я помню его мальчишкой. Когда старый князь, его отец, заставлял его медитировать на морозе часами... Адриан тогда был таким же. Упрямым, злым, сжатым как пружина. Он никогда не умел жалеть себя. И других тоже не умеет.

Она подала мне чашку. Фарфор звякнул о блюдце.

— Он хочет, чтобы я выжила, Марта. Это не жестокость. Это необходимость.

— Выжить — это важно, спору нет. — Она вздохнула, поправила передник. — Но жить тоже нужно. Вы такая молодая, Аня. Вам бы на балы ходить, платья выбирать, влюбляться... А у вас в глазах уже... зима. Вечная зима. Как у него.

Я взяла чашку. Тепло керамики согрело холодные пальцы.

— Зима — это хорошо, Марта. Зима убивает паразитов. Зима замораживает гниль.

Она покачала головой, глядя на меня с грустью. Положила свою руку мне на плечо. Теплая, мягкая ладонь живого человека. Такой простой жест, но он отозвался во мне странной болью где-то в груди, там, где раньше было сердце.

— Вы не лед, Аня. Вы просто очень сильно ранены. Обледенеть легко. Оттаять трудно. Я видела многих магов, которые уходили в холод. Они становились сильными, да. Великими. Но счастливыми — никогда.

Я коснулась её руки своей. Осторожно. Едва-едва. Боясь, что моя кожа, температура которой теперь редко поднималась выше пятнадцати градусов, обожжет её холодом.

— Счастье — это роскошь для мирного времени. А у нас война.

— Войны приходят и уходят. А семья, дом, тепло — это то, что должно оставаться. Поешьте. Я испекла ваши любимые, с корицей и орехами. Тесто сегодня удалось на славу, воздушное, как пух.

Я улыбнулась. Впервые за неделю мои губы растянулись не в оскале, а в настоящей улыбке.

— Ты чудо, Марта. Правда. Я не знаю, что бы я делала без тебя здесь. Наверное, одичала бы окончательно и начала кусаться.

Она рассмеялась. Добрый, грудной смех, от которого становилось легче дышать.

— Ну что вы, леди. Я просто делаю свою работу. Храню этот дом, пока мужчины играют в свои страшные игры. Ешьте, пока горячее.

Она ушла, тихо притворив за собой дверь.

Я смотрела на закрытую дверь и чувствовала странное тепло внутри. Не магическое. Человеческое.

Это был наш последний разговор.

***

3:00 ночи.

Фальшивое время. Час Быка. Время, когда умирают надежды и просыпаются кошмары.

Я проснулась не от звука. Звука не было.

Дворец всегда "дышал". Даже ночью. Глухо гудели магические силовые контуры в стенах, поддерживающие микроклимат и освещение. Шуршала вентиляция, гоняя воздух по огромным залам. Где-то далеко, на границе слышимости, размеренно стучали шаги охраны в коридорах внешнего периметра.

Сейчас всё это исчезло.

Тишина была давящей и липкой патокой. Плотной. Искусственной. Она давила на уши, забивала ноздри, обволакивала кожу невидимой пленкой.

Это была не тишина покоя. Это была тишина вакуума.

Я открыла глаза, вглядываясь в темноту спальни.

Место рядом со мной было пустым.

Подушка Адриана была холодной. Он не ложился. Или ушел давно.

Это было неправильно. Ночи были "нашим" временем. Если его нет — значит, что-то случилось.

Внешний периметр? Ложная тревога? Диверсия? Он никогда не оставлял меня одну без причины. Значит, причина была веской. Кто-то выманил его из спальни.

Активную магию, направленную на нас, он почуял бы. Его сенсорика была настроена на агрессию.

Но агрессии не было. Было... отсутствие присутствия.

Я медленно села в постели. Сердце билось ровно, медленно, подчиняясь холодному ритму Бездны. Страха не было. Была предельная концентрация.

Я потянула носом воздух.

Запах.

Слабый, едва уловимый аромат. Не духи. Не пот.

Горький миндаль и гнилая листва.

Запах тлена. Запах яда. Или маскирующего реагента, который используют профессионалы, чтобы скрыть свой естественный запах.

Я не стала звать Адриана. Каждая секунда на счету. Если он не здесь — значит, он занят. Или отрезан.

Тьма внутри меня зашевелилась. Она проснулась раньше меня. Она была голодна. Она почуяла добычу.

*"Чужой",* — шепнула Бездна в моем затылке голосом тысячи змей.

Я вышла в коридор, не открывая дверь рукой, а просто просочившись сквозь щель, используя частичную деформацию тела. Я только училась этому, но сейчас всё вышло само собой на одних лишь инстинктах.

Пусто. Коридор был пуст.

Но что-то было не так с тенями. Они были... неправильными. Слишком густыми в углах. Слишком неподвижными. Они не кланялись мне, как обычно. Они затаились. Они боялись кого-то другого.

Я пошла на запах. К парадной лестнице. Ступала бесшумно, перенося вес с носка на пятку, контролируя каждый скрип паркета.

В большом холле первого этажа горел дежурный магический свет — тусклые сферы под потолком.

У подножия мраморной лестницы стояла фигура.

Это был не человек. Это был сгусток серого тумана, лишь отдаленно напоминающий человеческий силуэт.

"Призрак".

Я читала о них в досье Адриана. Элитные ассасины Клана Ветра. Высшая аэромантия. Они умеют менять плотность своего тела, превращаясь в разреженный газ, в дым, в туман.

Этот носил прозвище "Серый Плащ" — один из ренегатов, ушедших в наемники после Великого Раскола.

Для таких существ стены и двери не существуют. Физические препятствия для них — условность.

Но щиты? Купол IV класса?

Мозг лихорадочно анализировал факты. Щиты настроены на отсечение магии и физических объектов. Даже в газообразной форме ассасин остается магом — его аура должна была сработать на датчиках.

Если он здесь... значит, щит был отключен. Локально. В одном секторе.

*Предательство?*

Нет. Коды.

Кто-то использовал актуальные коды доступа главы дружественного Клана, чтобы пройти сквозь защиту как союзник.

И он стоял в моем доме.

Он стоял над кем-то, кто лежал на полу.

Но что-то было не так. Воздух вокруг него мерцал слабым серебристым свечением — как от разбитого зеркала. Я узнала этот эффект. "Фонарь Забвения". Артефакт, который ослепляет магические сущности, стирая их восприятие. Тени не видели его. Для них он был пустотой.

Я сделала шаг. Пол предательски скрипнул.

Фигура резко повернулась ко мне. У "Призрака" не было лица. Гладкая, серая, матовая маска без прорезей для глаз. Он "видел" вибрациями воздуха, как летучая мышь.

В его правой руке, которая была более плотной, чем остальное тело, был зажат короткий крис — изогнутый ритуальный кинжал. Лезвие черное, не отражающее свет. Покрытое ядом, убивающим при касании.

Он увидел меня.

Рывок.

Он был быстрым. Нереально быстрым.

Серый туман метнулся ко мне, вытягиваясь в копье. Крис нацелился мне в сердце.

Вспышка.

Мой амулет, висевший на шее, взорвался. Черный камень раскололся, выбрасывая волну защитной энергии. Адриан обещал, что артефакт выдержит два удара, но он не рассчитывал на "Жало Пустоты". Кинжал ассасина, напитанный энергией прорыва, сожрал оба защитных контура мгновенно, превратив накопитель в бесполезную пыль. Раздался звон лопнувшего стекла. Кинжал отскочил, лязгнув о мрамор, но щит был уничтожен окончательно.

Но ассасин не остановился. Он перегруппировывался для второго удара.

Я опустила взгляд ниже. Туда, где лежало тело. Адриан? Мёртв?!!...

***

На полу лежала Марта.

Она, видимо, спустилась на кухню. Или услышала странный шум, которого не должно было быть. Или просто страдала от бессонницы.

На ней был старый, уютный фланелевый халат в цветочек и мягкие тапочки.

Из её горла торчала рукоять метательного ножа.

Удар был нанесен профессионально. Аккуратно. Ровно посередине шеи, перебивая гортань и артерию.

Крови почти не было. Клинок вошел плотно, закупорив рану. Герметично.

Её глаза были открыты. Остекленевшие, смотрящие в потолок. В них навечно застыло удивление. Она даже не успела испугаться. Она просто не поняла, что произошло. Увидела туман, а потом свет погас.

Рядом с её рукой валялся разбитый поднос. Серебро погнулось. Печенье с корицей рассыпалось по черно-белому мрамору пола, крошась в пыль.

Чуть поодаль, у стены, черной горой возвышалась туша Люцифера. Цербер лежал на боку, вывалив язык. Он не был мертв — бока мерно вздымались в глубоком, неестественном сне. Из мощной шеи, прямо под ошейником, торчал маленький оперенный дротик. Транквилизатор, способный свалить слона за секунду. Ассасин был профессионалом. Он не убивал "инструменты". Он убирал препятствия.

Я смотрела на это.

Я искала внутри себя крик. Истерику. Слезы. Боль.

Я должна была закричать. Должна была броситься к ней, вырвать нож, попытаться зажать рану, попытаться реанимировать, влить магию...

Нет. Марта мертва. Я видела ауру. Она погасла. Там было пусто. Тело остывало. Физиология. Необратимость.

Меня не накрыло яростью в привычном смысле. Горячей, красной пеленой гнева.

Меня накрыло абсолютным, кристальным холодом.

Было... понимание.

Адриан был прав. Каждое его слово было правдой.

Безопасности нет.

Дома нет.

Уют — ложь. Чай с бергамотом — ложь. Печенье — ложь.

"Хрустальный купол", в который я почти поверила, разбился вдребезги. Осколки вошли мне прямо в душу, вырезая оттуда последние остатки человечности.

А внутри меня открылся шлюз. Не на волосок, как в зале Совета.

Нараспашку.

Сорвало вентили. Сорвало предохранители.

Бездна хлынула наружу.

Ассасин дернулся. Он был профессионалом экстра-класса. Он понял, что его обнаружили, и оценил угрозу. Его задача была выполнена (разведка? предупреждение? или он шел за мной, но Марта стала случайной помехой?). Он начал растворяться в воздухе, уходя в полный инвиз, переходя в состояние чистого эфира.

Он думал, что он неуязвим. Он — воздух. Его нельзя ударить мечом, нельзя сжечь огнем, нельзя заморозить льдом.

— Стоять.

Мой голос не был моим. Это был скрежет литосферных плит, трущихся друг о друга перед землетрясением. Звук, от которого лопаются барабанные перепонки.

Тьма ударила из меня не лучом. Она ударила волной. Всенаправленной сферой аннигиляции.

Она заполнила весь холл за долю секунды, вытесняя свет, воздух и само пространство.

Ассасин попытался уйти в эфирную форму окончательно. Стать нематериальным.

Ошибка. Фатальная ошибка.

Для Энтропии нет разницы между материей и эфиром. Энтропия — это распад всего. Структуры атомов. Структуры магии. Структуры души.

Энтропия пожирает всё.

Я подняла руку. Медленно сжала длинные, тонкие пальцы в кулак.

Серый туман вокруг фигуры ассасина затвердел. Я "заморозила" его состояние перехода.

Единственное, что осталось реальным — это кинжал. Он выпал из его руки мгновением раньше, отброшенный откатом щита, и откатился к стене, за пределы зоны поражения.

Сам же убийца застрял между мирами.

Это больно. Это должно быть чудовищно больно. Это разрывает сущность на части, отделяя сознание от носителя.

Он закричал. Беззвучно, потому что у тумана нет голосовых связок. Но я слышала этот крик ментально. Вопль ужаса существа, которое поняло, что сейчас перестанет быть.

— Ты убил мой "дом", — сказала я. Я подошла ближе. Мои ноги не касались пола. Я плыла в потоке черной энергии, левитируя в пяти сантиметрах над мрамором. — Ты разбил мой чайник. Ты испортил печенье.

Логика ушла. Осталась только обида. Глубокая, детская, иррациональная обида ребенка, у которого злой взрослый отнял и сломал последнюю любимую игрушку просто так, ради забавы.

— Исчезни.

Я сжала кулак до побеления костяшек.

Узел в пространстве, где висел ассасин, сжался в точку сингулярности.

Ассасина не разорвало на куски. Его не сожгло пламенем.

Его... начало стирать.

Как ластик стирает карандашный рисунок с бумаги.

Сначала исчезла маска. Под ней не было лица, только серая, безликая биомасса. Потом эта масса начала распадаться. Осыпаться сухим песком.

Молекулярные связи разрушались. Углерод распадался на протоны. Эфирное тело выгорало, поглощаемое Пустотой.

Кости распадались в серую пыль. Экипировка, артефакты — всё превращалось в ничто.

Уцелел только кинжал. Тот самый, что лежал в паре метров, нетронутый энтропией.

Процесс занял три секунды. Три секунды абсолютного уничтожения существования.

На мраморном полу не осталось ничего.

Всё, что осталось от элитного убийцы, прожившего десятки лет, тренировавшегося, убивавшего, любившего, дышавшего.

Абсолютная пустота.

И тишина.

Теперь — настоящая. Мертвая. Вечная.

— Аня!

Крик Адриана разрезал тишину.

Он слетел по лестнице вихрем. В одних тренировочных штанах, босой, с обнаженным мечом в руке. Его левый бок был залит кровью — видимо, он всё же столкнулся с теневыми ловушками ассасина или самим "Призраком" на верхних ярусах, пытаясь прорваться в холл. Рана выглядела скверно, она дымилась серым холодом, но он, казалось, её не замечал. Ему не нужны были ступеньки, он перемахнул через перила второго этажа, мягко приземлившись на плитку холла.

Он замер в метре от меня.

Меч в его руке дрогнул и опустился.

Его взгляд метнулся к телу Марты. Зафиксировал смерть. Потом к пустому месту, где секунду назад был враг. Зафиксировал аннигиляцию. Его лицо исказилось от боли — и физической, и той, что нельзя было забинтовать.

Я стояла посреди холла. Тьма вокруг меня медленно успокаивалась, нехотя втягиваясь обратно под кожу, как сытая змея в нору.

Но холод остался. Температура в огромном холле упала почти до нуля. Изо рта шел густой пар. На стенах выступил иней. Цветы в кадках почернели и осыпались прахом.

Разбитый поднос с печеньем все еще лежал на полу, припорошенный инеем.

— Марта... — прошептала я. Голос был чужим, ломким. — Она испекла печенье. С корицей.

Адриан подошел ко мне. Очень осторожно. Медленно. Так подходят к неразорвавшейся бомбе или к дикому зверю, попавшему в капкан. Боясь, что таймер дойдет до нуля.

— Аня. — Он просто положил меч на пол. Протянул руку. Ладонью вверх. Жест мира. — Посмотри на меня.

Я с трудом оторвала взгляд от пустоты на полу и подняла глаза на него.

— Он убил её, Адриан. Просто так. Проходя мимо. Она вышла на шум. Она не была угрозой. Она была... Мартой.

— Я вижу, — его голос был тихим, хриплым.

— Я убила его. Я стерла его. Его больше нет нигде. Ни в этом мире, ни в посмертии. Я сожрала его душу.

— Я вижу.

— Я... я ничего не чувствую, Адриан. Совсем. Здесь, — я прижала руку к груди, — пусто.

Это была страшная правда. Я смотрела на тело женщины, которая была ко мне добра, которая заменила мне мать в этом аду, и не чувствовала горя. Не чувствовала жалости. Только вакуум. Бездну, которая смотрела на меня в ответ.

Бездне было все равно. Смерть Марты была фактом биографии. Смерть ассасина была приемом пищи.

Бездна поела. Ассасин был вкусным. Энергоемким.

Адриан шагнул ко мне вплотную. Преодолел барьер холода. Обнял меня.

Его кожа была горячей. Обжигающей, как печь. Контраст температур был таким сильным, что, казалось, мы зашипим, соприкоснувшись.

— Это шок, — твердо сказал он, прижимая мою голову к своей груди. Я слышала тяжелый, рваный ритм ударов под его ребрами. — Это пройдет. Эмоции вернутся. Ты не робот.

— Нет, — я уткнулась лбом в его плечо, вдыхая его запах. Запах мужчины, воина и зверя. — Не пройдет. Я больше не человек, Адриан. Люди плачут, когда умирают близкие. А я... я хочу добавки. Я хочу найти тех, кто его послал, и сожрать их всех.

Он замер. Я чувствовала, как напряглись его мышцы.

Потом его руки сжались сильнее, прижимая меня к себе так, что захрустели ребра. Это было больно, но эта боль была единственным, что связывало меня с реальностью.

— Тогда мы их накормим, — прошептал он мне в волосы. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Мы накормим твой голод так, что Совет захлебнется кровью. Они нарушили "Карантин". Они прислали убийцу в мой дом. Они убили гражданского под моей защитой.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. В его фиолетовых радужках бушевал шторм.

— Война? Они хотели показать силу? Хорошо. Они получат войну. Тотальную. Без правил. Без пленных.

Они ломились внутрь, но я этого уже не видела. Сил не осталось даже на вдох. Реальность зарябила, как неисправный монитор. Тьма, которую я только что вызвала, теперь набросилась на меня саму, требуя плату за каждое стертое мгновение жизни.

Адриан подхватил меня, но я не почувствовала его рук. Мир стремительно схлопывался в бесконечно малую точку, пока не осталась лишь звенящая тишина и холод.

Потом пришло полное забвение.

ГЛАВА 14 КОРОЛЕВА ПЕПЛА

Тишина.

Она била по ушам сильнее любого крика. Тяжелая. Вязкая. Мертвая.

Сознание вернулось рывком, вырванное из небытия грохотом.

Удары. Тяжелые, методичные удары в парадные двери.

Я вдохнула со свистом, чувствуя, как легкие разорвало болью. Холодный иней на щеке жег кожу. Я не помнила, как оказалась на полу, сползшей по колонне. Последним воспоминанием была вспышка аннигиляции и лицо Адриана... а потом — темнота. Краткая, как моргание, но глубокая, как смерть.

Грохот повторился. Защитный контур трещал, осыпаясь искрами. Именно этот звук вытащил меня обратно.

Гулкая пустота Обсидианового дворца, еще вчера казавшегося неприступной крепостью, теперь ощущалась как склеп. Стены, пропитанные вековой магией рода Черных, больше не шептали — они кричали от ужаса.

В моих ушах пульсировал тонкий, невыносимый звон — последствие ударной волны от лопнувшего щита. Половицы под ногами качались, как палуба тонущего корабля. Кости ныли, а из носа текла горячая, соленая кровь.

Я остановилась над пятном абсолютной черноты, въевшейся в камень пола. Мрамора в этом месте не было. Его вычерпали, как ложкой из мягкого масла. Идеальный круг пустоты диаметром в два метра. Края среза дымились холодным, белесым паром. Ледяной пар поднимался от камня, мгновенно замерзая и оседая инеем на моих босых ногах.

След чистой энтропии. Аннигиляция.

Материя не сгорела. Она не превратилась в пепел. Она просто была стерта из чертежа реальности. И вместе с ней исчез тот, кто еще секунду назад замахивался кинжалом.

Ноги дрожали. Мелкая, предательская дрожь била колени, отдаваясь в пояснице тупой, тянущей болью.

*Ребенок.*

Эта мысль всплыла из глубины сознания, как ледяной обломок. Прошло несколько месяцев с того дня на Рынке Теней, когда Элиза Огнева нанесла свой удар. А я всё еще чувствовала этот фантомный вес. Сожжённую пустоту там, где должна была теплиться жизнь. Сегодня эта пустота наконец обрела голос. Она заговорила на языке разрушения.

Я вспомнила теплую пульсацию, которую чувствовала в тот вечер, когда Адриан впервые коснулся моего живота. Мы могли бы... нет. Этого "бы" больше не существовало. Элиза сожгла его, Демьян предал его, а я... я только что похоронила остатки своей человечности вместе с ассасином в этой дыре.

Из носа текла горячая струйка. Я слизнула её. Соль. Горечь. Кровь. Густая, темная, почти черная. Она капала на белый мрамор, оставляя тяжелые кляксы, которые, казалось, прожигали камень.

Мир поплыл. Контуры предметов двоились, троились, распадались на холодные синие искры. Левый глаз не видел ничего — только серую, липкую пелену. Из уха тоже текло — горячее и липкое. Лопнули перепонки? Или сосуды в мозге просто не выдержали давления той мощи, что я пропустила через себя?

Я попыталась сделать шаг и сползла по стене. Кости казались сделанными из хрупкого стекла, готовыми рассыпаться в пыль от любого неосторожного движения. Холод — глубинный, могильный, зародившийся в самом сердце Бездны — тек по венам вместо крови. Он промораживал костный мозг в ледяную крошку, заставляя мышцы сокращаться в болезненных судорогах.

Адриан был рядом.

Я видела его сквозь туман. Он не двигался. Он выглядел как статуя, высеченная из обсидиана. Но я чувствовала его боль. Она резонировала с моей, вибрируя на той же частоте. Использование Энтропии, даже если её выпускала я, выжигало его щиты и его плоть. Магия Тени была родственной этой силе, но она была лишь слабой тенью истинного Хаоса.

Адриан сидел на корточках возле тела Марты.

Её глаза были открыты. Стеклянные. Пустые. В них застыло удивление. Ей перерезали горло одним точным, глубоким ударом. Метательный нож, брошенный убийцей, лежал в паре шагов от тела — Адриан уже пометил его магическим маячком.

Адриан проверял пульс. Механически. Бессмысленно. Пульса не было. И быть не могло.

Его лицо посерело. Тени под глазами стали черными провалами. Губы сжались в тонкую, бескровную линию. Тень, обычно послушная и плотная, сейчас металась вокруг него рваными, полупрозрачными клочьями. Он был истощен. Щиты выпили его до дна.

— Протокол нарушен.

Его голос хрипел. Горло драло при каждом слове. Он поднял на меня глаза. Красные. Воспаленные. Лопнувшие капилляры залили белки кровью.

В них не было страха. В них было опустошение.

— Ты... ты цела?

— Я не знаю, — губы едва шевелились. Голос сорвался на сип. — Ноги как ватные. Чужие. Я их почти не чувствую.

Внутри меня разрасталась дыра. Огромная, черная воронка. Она вращалась, затягивая в себя остатки тепла, эмоций, мыслей. Жизнь утекала в неё, как вода в слив.

Грохот.

В дальнем конце холла, у высоких парадных дверей, защитный купол вспыхнул тревожным, болезненным красным светом. Сетка силовых полей затрещала, сыпя искрами. Снаружи кто-то ломился. Методично. Жестко. Удары пробойников сотрясали само пространство.

— Они пришли.

Я сползла по стене. Ноги отказали. Энергия, которую я выпустила, теперь высасывала меня обратно. Вакуум требовал заполнения.

— Адриан... Больно.

— Держись!

Он оказался рядом рывком. На чистых рефлексах. Подхватил меня, не давая удариться головой о пол. Его руки дрожали, но хватка оставалась железной.

— Не отключайся! Слышишь? Смотри на меня! Это откат. Просто магический откат.

— Патруль... — я с трудом сфокусировала зрение на двери. Она выгибалась дугой. Металл стонал. — Группа реагирования Совета. Они засекли всплеск.

Адриан оглядел зал бешеным взглядом загнанного волка.

Хаос. Перевернутая мебель. Иней на стенах. Труп женщины, которая его вырастила. Пустое место, где минуту назад был элитный убийца. И я — живой эпицентр катастрофы, фонящий Бездной так, что у нормального человека пошла бы кровь из ушей.

— Черт.

Он выругался тихо. С чувством бессильной ярости.

— Черт, черт, черт! Этого не было в плане. Мы не готовы. Сценарий полетел к чертям.

— Марта...

— Марты нет! — крик вырвался из него, но он тут же задавил его. — Ассасин был слишком быстр. Я... я не успел перекрыть периметр кухни. Я облажался, Аня. Моя вина.

Это признание ударило сильнее, чем магия. Адриан Чернов. Ледяной Принц. Стратег. Он признавал ошибку. Он не контролировал ситуацию. Мы тонули.

— Вставай, — он встряхнул меня за плечи. Резко. Жестоко. — Аня! Слушай! Ты в шоке. Ты свидетель. Ты ничего не делала. Ты просто испугалась и спряталась. Поняла?

— Я хочу есть.

Желудок скрутило спазмом. Я застонала, сгибаясь пополам. Боль была физической. Острой. Нож в кишечнике.

— Адриан, я умираю от голода...

— Не сейчас! Терпи! Заткни этот голод! Закройся! Ты зеркало. Гладкое, холодное зеркало. Ничего не излучаешь. Ничего не чувствуешь.

ГРОХОТ.

Двери Дворца сорвало с петель. Магнитные запоры лопнули с визгом раздираемого металла. Тяжелые створки, обшитые мифрилом, рухнули внутрь, подняв облако пыли.

В холл ворвались люди.

Десять бойцов. Тяжелая штурмовая броня класса "Эгида". Черная, матовая, поглощающая свет. Шлемы с тактическими визорами. На плечах — эмблемы с серебряным крылом на фоне смерча. "Ястребы Ветра".

Элитный спецназ Клана Вороновых. Личная гвардия Демьяна.

Во главе отряда шел Демьян Воронов.

Он был без кителя. Рубашка расстегнута. В руке — фамильный меч, светящийся голубым пламенем воздушной магии.

Но он боялся.

Его лицо было бледным. Глаза бегали. Меч в руке мелко дрожал.

— Всем лежать! — заорал он, срывая голос. — Именем Совета! Работает спецназ! Оружие на пол!

Бойцы рассредоточились, беря нас в полукольцо. Их парализаторы гудели, набирая заряд. Но я видела — индикаторы на их визорах мигали красным. Электроника сбоила. Мой "фоновый шум" — остаточная энтропия — выжигал им сенсоры.

Я вжалась в пол. Пыталась стать невидимой. Я не была "Королевой". Я была перепуганной девчонкой, которую сейчас вывернет наизнанку от истощения.

— Граф Воронов.

Адриан медленно поднялся. Он шатался, но спину держал прямо. Он закрыл меня собой.

— Вы вламываетесь в частное владение без ордера?

— Заткнись! — Демьян ткнул мечом в его сторону. Острие плясало. Голубое пламя артефактного клинка — древнего наследия Вороновых — ярко сияло, сопротивляясь энтропийному распаду, который уже начал плавить обычную сталь винтовок его наемников. — Датчики показали прорыв Класса А! Здесь фонило как из реактора! Что вы здесь устроили?!

Его взгляд упал на тело Марты. Он на секунду замер. Глаза расширились, он узнал её — старая экономка, которая всегда встречала гостей Обсидианового дворца с безупречной вежливостью. На мгновение в его взгляде промелькнул почти человеческий ужас, но он тут же взял себя в руки. Демьян брезгливо перешагнул через мертвое тело, стараясь не задеть его щегольскими сапогами.

— Труп прислуги в центре холла? — он цинично мотнул головой в сторону Марты. — Сопутствующий ущерб, Адриан. Вы не обеспечили безопасность слуги, это ваша халатность.

— На нас напали, — хрипло ответил Адриан. — Ассасин.

— Какой к черту ассасин?! Тут уровень энергии такой, что квартал могло снести! Где артефакт? Что вы взорвали? Бомба? Ритуал?

Демьян не верил. Он искал следы теракта.

Он демонстративно указал рукой на выщербленный круг в полу. На пустоту.

— Вот ваш убийца.

Адриан кивнул на срез.

— Ассасин. Прошел сквозь контур незамеченным.

— И где он? — Демьян подошел ближе. Заглянул в дыру. Отшатнулся от холода. — Испарился?

— Аннигилировался.

Демьян перевел взгляд. Чуть левее.

Кинжал.

Единственное, что осталось от убийцы. Оружие выпало из его руки, отброшенное откатом щита, и откатилось в сторону за долю секунды до того, как тело ассасина распалось на атомы. Кинжал оказался за границей идеального круга Тьмы, и только поэтому уцелел. Будь он на пару сантиметров ближе — никакая закалка не спасла бы его от распада.

— Что это?

Демьян побледнел еще сильнее. Зрачки расширились.

— Узнаете? — вкрадчиво спросил Адриан. — Подойдите ближе, граф.

Демьян сделал шаг. Склонился.

— Это... "Жало Феникса".

— Бинго.

Адриан улыбнулся. Улыбка вышла страшной. Оскал черепа.

— Штатное диверсионное оружие спецподразделений Клана Огня. Гвардия Элизы. Седьмой отряд. Он прошел сквозь внешние щиты поместья, как сквозь дым. Это "Жало" создано взламывать любые контуры.

Тишина. Тяжелая. Вязкая.

Бойцы "Ястребов" переглянулись. Кинжал Огня на месте преступления в секторе Ветра. Это означало одно из двух: либо Демьян пропустил убийцу, либо он в доле.

Демьян медленно, очень медленно протянул руку к кинжалу.

Руку. Не магию. Не телекинез, который был базовым навыком для любого мага Воздуха его уровня.

Фон Энтропии в холле был таким плотным, что давил любую другую магию, как бетонная плита. Демьян был "пустым". Обычным человеком в помятой рубашке, расстегнутой на груди.

Я видела, как дрожат его пальцы. Как пот течет по виску.

Куда делась его ледяная маска? Куда делся тот надменный принц, который смотрел на меня в Оперном театре как на грязь?

Сейчас передо мной был просто испуганный мальчишка, который понял, что его невеста подставила его. Она послала убийцу в его сектор, не предупредив. И теперь он, Демьян, выглядит как соучастник.

— Я... я должен изъять улику, — пробормотал он. Голос дрожал. — Протокол...

Адриан наступил на его руку ботинком.

Хруст.

Демьян вскрикнул, отдернув руку.

— Кинжал остается здесь, — тихо сказал Адриан. — Для протокола. Для Суда. Чтобы каждый увидел, как Элиза Огнева хозяйничает в твоем секторе, Воронов.

— Вы все еще хотите сказать, что это "случайный взломщик"? — надавил Адриан. — Он прошел сквозь щиты IV класса. У него были коды. Актуальные коды доступа. Они обновляются каждые 24 часа. Они есть только у Глав. У Элизы. У Морозова. И у командиров дежурных патрулей. У тебя, Демьян.

— Это... это невозможно, — пробормотал Демьян. Пот выступил у него на лбу крупными каплями. — Я не давал ей кодов! Я клянусь! Она... она не могла...

— Она могла, — отрезал Адриан. — И она сделала. Она использовала тебя, Демьян. Как слепую ширму.

— Ты слишком быстро приехал.

Адриан бил словами, как гвоздями.

— Три минуты с момента прорыва, — Адриан подчеркнул каждое слово. — Ты ждал сигнала. Ты знал, что она ударит.

— Я... я был в патруле! — выкрикнул Демьян. — Мы дежурили в паре кварталов отсюда, блокируя периметр из-за "аномальной магической активности"! Когда пришло сообщение о прорыве, я просто... я был ближе всех! Она подставила меня! Она использовала мои коды! Я примчался, думая, что это диверсия! А она... она втянула меня в это дерьмо! Это нарушение Пакта!

— Ложь или некомпетентность, — пожал плечами Адриан. — Выберешь на суде.

Адриан кивнул на тело Марты.

— Ты убил мою экономку, Воронов. Но я жив.

Демьян затравленно огляделся. Его загнали в угол. Свои же бойцы смотрели на него с подозрением.

— Я забираю Аню, — выпалил он. Спасительная соломинка. Перевести стрелки. — Она главный свидетель. В Цитадели её допросят инквизиторы. Мы обеспечим ей защиту.

— Защиту? — Адриан рассмеялся. Сухим, лающим смехом, от которого по спине пробежал холодок. — Как в прошлый раз? Когда твоя невеста выжгла ей матку на Рынке Теней, пока ты бездействовал и смотрел, Демьян? Или когда ты выкинул её, носящую твоего ребенка, в трущобы Нокталиса, потому что она не вписалась в твой "план чистоты крови"?

Демьян дернулся, его взгляд на секунду метнулся к моим босым ногам, выглядывающим из-под подола тонкой шелковой рубашки. В этом взгляде смешались остатки собственнической похоти и брезгливое презрение.

— Ты находишься здесь... в его доме... в *этом* виде, — его голос дрогнул от подавленного гнева. — Позоришь имя Вороновых даже после того, как тебя вышвырнули. Бесстыдница.

— У меня больше нет вашего имени, — отрезала я, сильнее прижимаясь плечом к холодному косяку. Каждое слово давалось с трудом. — А Элиза... ты ведь был там. Ты видел, как она ударила.

— Она была не в себе! — выкрикнул Демьян. Его голос сорвался на неестественно высокую ноту, а правая рука, сжимающая эфес меча, мелко задрожала. Он не смотрел мне в глаза — его взгляд метался по стене за моим плечом, словно он пытался найти там подтверждение своим словам. — Элиза защищала честь Клана. Она объяснила мне всё позже... та вспышка на Рынке не была Светом, Аня. Это был голодный вакуум твоей Бездны, паразит, просто прикинувшийся искрой, чтобы обмануть нас! Моя невеста пыталась выжечь эту заразу, пока она не поглотила тебя целиком. И посмотри на себя сейчас! Ты превратилась — во тьму, пожирающую всё живое.

Он обернулся к своим бойцам, уверенно сжимая в руке свиток с тяжелой сургучной печатью.

— Я здесь по Чрезвычайному мандату Совета, Адриан. Внешний кордон из боевых магов пропустил меня, как только увидел подпись Морозова. Аня Бельская признана угрозой первого класса. Спонтанный выброс Энтропии в жилом секторе — это смертный приговор. Я забираю её в Цитадель для "очистки". И если ты встанешь у меня на пути — это будет означать мятеж всего Клана Теней.

— Мятеж? — Адриан сделал шаг вперед, и тени за его спиной взметнулись, как крылья огромной птицы. — Демьян, ты всегда был плохим стратегом. Ты пришел в мой дом, угрожаешь моей женщине и надеешься уйти на своих ногах только потому, что у тебя есть бумажка от старика Морозова?

Демьян дернулся, как от удара. Его лицо исказилось.

Он посмотрел на меня. В его глазах был не просто страх. В них была слепая вера в ту ложь, которую ему скормили, чтобы он мог спать по ночам. Я видела это отчетливо: он *выбрал* верить Элизе. Потому что признать, что его "идеальная невеста" — расчетливая убийца, означало бы признать, что он сам — ничтожество, не сумевшее защитить ни меня, ни собственного сына. Ложь была его единственным спасением от правды, которая раздавила бы его.

— Аня... — прошептал он. Его взгляд метался по моему телу. Я видела, как в его голове сталкиваются две реальности. Тонкий, почти прозрачный шелк моей ночной сорочки, босые ноги на холодном мраморе, пятна крови Марты на моих руках — образ жертвы, которую он должен был защищать. И тут же — черная аура Бездны, выжженные глаза, пепел ассасина у моих ног.

— Как ты могла превратиться в это?.. — Его голос сорвался. Он мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Я видела, как он борется с собой. Как логика кричит ему, что Элиза лгала, но страх шепчет, что правда уничтожит его мир. И страх победил. — Нет... Элиза была права... Ты — мертвая зона. Опасная аномалия. Она предупреждала меня... Я не хотел верить, я думал, она ревнует, но теперь вижу! Своими глазами вижу!

Он сделал шаг вперед, его меч мелко дрожал. В его голосе зазвенела не уверенность, а та самая истеричная нотка человека, который добровольно затягивает узел на собственных глазах, лишь бы не видеть бездны своего падения.

— Я видел, что ты сделала с колонной на Суде и артефактом на аукционе, — выплюнул он, почти выкрикивая слова, будто пытаясь перекричать собственный здравый смысл. — Тогда я думал, это трюк. Фокус с кислотой или иллюзией. Но теперь... ты убила человека. Стерла его. Элиза была права! Она говорила, что внутри тебя сидит монстр, который сожрал нашего ребенка!

— Лжец! — крикнула я.

— Это ты лжешь! — он шагнул еще ближе. Меч в его руке дрожал, и я видела, как голубое пламя клинка тускнеет, пожираемое моим фоновым излучением. — Ты сказала, что это она убила его... Но Элиза всё объяснила! Она пыталась уничтожить Тьму внутри тебя! Тот самый вакуум, который я вижу сейчас! Это был акт милосердия, а ты превратила его в убийство!

На его лице промелькнула тень настоящей боли, быстро сменившейся ярым, исступленным отрицанием. Он помнил Рынок. Помнил огонь в руках Элизы. Но признать это — значило признать себя соучастником. И он выбирал ложь.

— Из-за твоей связи с Бездной погиб наследник Вороновых. Ты — чудовище, Бельская. И я уничтожу тебя, чтобы очистить свою совесть.

— Лжец, — отрезал Адриан. — Или трус. Ты ведь был там, на Совете. Ты слышал записи Инквизиции, видел отчеты алхимиков. Ты всё знаешь, Демьян. Но признать это — значит признать, что ты делил постель с убийцей собственного ребенка. И ты трусишь. Ты выбираешь верить в "аномалию", потому что ложь Элизы — единственное, что не дает твоему миру окончательно рассыпаться в пыль.

Демьян закрыл лицо рукой. Его плечи опустились. На секунду маска Лорда Ветра треснула.

Но только на секунду. Он убрал руку. Лицо снова стало каменным, хотя губы побелели.

— Она идет со мной! Это приказ! Взять её!

Демьян махнул рукой. Резко. Истерично. Он хотел спрятать свой стыд под маской приказа.

Он сплел пальцы, формируя "Коготь Ветра" — боевое заклинание третьего уровня. Воздух вокруг его руки сгустился, превращаясь в полупрозрачное лезвие, способное разрезать сталь.

— Не заставляй меня применять силу, Адриан! — крикнул он. — Я сейчас представитель Совета! Мой статус неприкосновенен!

Лезвие сорвалось с его пальцев.

Оно пролетело ровно полметра.

А потом рассыпалось.

Это выглядело жалко. Гордая, сияющая структура заклинания просто... сгнила в полете. Энтропия, насыщающая холл, сожрала мана-каркас быстрее, чем он успел стабилизироваться. "Коготь" превратился в серый дым и осыпался пеплом на мрамор, даже не достигнув Адриана.

Демьян уставился на свою руку. Снова попробовал собрать конструкт. И снова — пшик. Искры. Тлен.

— Твоя магия здесь не работает, — спокойно заметил Адриан. Он даже не шелохнулся. — Это мой дом. Мои правила. Энтропия Ани сейчас настроена на агрессию — она пожирает чужеродные структуры. Твои заклинания, твои щиты — для нее это просто мусор. Скажи спасибо, что она подсознательно сдерживает поле и не трогает воздух в твоих легких. Иначе ты бы уже задохнулся вакуумом.

Бойцы "Ястребов" заколебались. Видеть, как магия их командира превращается в ничто, было страшнее, чем получить огненный шар в лицо. Это ломало картину мира.

— Где... где твои люди, Чернов? — прохрипел Демьян, оглядываясь. — Каин и остальные? Ты один?

— Мои люди сейчас вскрывают "Сферу Молчания", которую твой ручной ассасин повесил на это крыло, — холодно ответил Адриан. — Пока они не пробьются сквозь барьер Пустоты, здесь только ты и я. И Аня.

Мир вокруг меня начал схлопываться.

Я видела их, но как сквозь грязное, залитое дождем стекло. Серые пятна расплывались по краям зрения, постепенно съедая цвета. Лицо Демьяна превратилось в белесое пятно. Я моргнула, пытаясь смахнуть муть, но стало только хуже. Зрительный нерв горел, будто по нему пропустили высоковольтный разряд. Энтропия не только разрушала врагов — она выжигала мост между моими глазами и реальностью.

Магия вокруг Адриана вскипела. Воздух затрещал. Тени оторвались от стен, превратившись в острые пики. Температура упала до нуля за секунду. На полу выступила изморозь.

Ситуация накалилась до предела. Одно движение — и начнется бойня.

Я находилась за спиной Адриана.

И тут я почувствовала это.

Запах.

Не пепла. Не пота. Не гари.

Запах *страха*.

Он исходил от Демьяна. Густой. Липкий. Сладковатый.

Но не только от него.

Бойцы "Ястребов", эти элитные убийцы, прошедшие десятки горячих точек, тоже боялись. Я чувствовала это. Их ауры пульсировали серыми сполохами паники.

Один из них нажал на спуск. Безумец или это был рефлекс старого солдата?

Клик.

Выстрела не последовало.

Клик-клик-клик.

Боец в ужасе уставился на свое оружие. Винтовка, надежная как скала, заклинила. Но не механически. Металл ствола начал... плыть. Он менял форму, становясь мягким, как пластилин. Спусковой крючок растекся по пальцу черной жижей. Прицел стек на ствольную коробку.

Энтропия.

Она не просто подавляла магию. Она разрушала структуру материи. В этом доме, пропитанном силой Адриана и моей собственной, сложные механизмы переставали работать. Пружины теряли упругость. Бойки стачивались за секунды. Порох в патронах отсыревал мгновенно.

— Брось это, — посоветовал Адриан второму бойцу, который тоже пытался передернуть затвор. — Пока она не взорвалась у тебя в руках.

Боец отшвырнул винтовку. Она ударилась об пол с глухим звуком. Энтропия, подстегнутая моим неосознанным гневом, жадно вгрызалась в сложные структуры — механизмы взвода, бойки, электронику. Металл винтовок не просто ржавел — он плыл, теряя структуру, превращаясь в вязкую, серую жижу. Но поле не было избирательным вечно. Я видела, как по черной броне "Эгида" поползли пятна распада. Спецназовцы попятились, с ужасом глядя, как композитные пластины начинают крошиться под их пальцами, обнажая живую кожу под дыхание Бездны. Еще минута — и поле начало бы растворять их самих.

Они остались безоружными. В центре вражеской территории. Против монстров, которых они не понимали.

Страх Демьяна стал осязаемым. Он пах гниющими фруктами. Перезрелой дыней, забытой на солнце. Пах уксусом. Пах мокрой шерстью.

Химия адреналина и кортизола, выделяемая его порами, была для меня как сигнал к атаке.

Мой Голод дернулся внутри. Резко. Больно. Цепной пес почуял мясо.

Я сделала шаг вперед. Ноги дрожали, но я заставила себя идти.

— Ты хотел забрать меня? — мой голос был тихим, хриплым, чужим. — Попробуй.

Я подняла руку. Пальцы скрючились, как когти. Я потянулась к его ауре. Я хотела не ударить. Я хотела *рвать*. Вытягивать из него жизнь по нитке, наслаждаясь каждым мгновением его ужаса.

Демьян попятился. Он споткнулся о ногу своего же бойца и едва не упал.

— Не подходи! — взвизгнул он. — Ты... ты безумна!

— Я "ПУСТЫШКА", помнишь? — усмехнулась я. Кровь на губах делала улыбку страшной. — Ты сам так сказал.

Но тело предало меня.

Желудок скрутило спазмом такой силы, что я едва не упала. Мир потерял краски. Тело начало сдавать. Из носа хлынула кровь — горячая, густая, заливая губы. Руки затряслись так, что кости застучали друг о друга. Я видела только ауру Демьяна, потому что глаза застилала черная пелена истощения.

Единственным цветным пятном была аура Демьяна.

Желтая. Пульсирующая. Грязная. Она выглядела как нарыв. Как вкусный, сочный кусок энергии, готовый лопнуть.

Слюна наполнила рот. Густая, вязкая слюна хищника.

Я сделала шаг вперед. Вышла из-за спины Адриана.

— Уходи, Демьян.

Тихо.

Он посмотрел на меня. И отшатнулся.

Не знаю, что он увидел в моем лице. Я старалась держать маску. Но щиты трещали. Сквозь них просачивалась Бездна. Взгляд существа, для которого человек — просто наборы джоулей.

— Аня? — его голос дрогнул. — Ты... ты бледная. У тебя кровь из носа капает…

— Уходи, — повторила я. Зубы скрипнули.

Мне было физически больно сдерживаться. Я хотела не ударить его. Я хотела вскрыть его. Разорвать эту желтую ауру. Припасть к источнику. Выпить этот страх. До дна. Насытиться им. Заглушить сосущую пустоту внутри.

Я сделала вдох. Запах ударил в мозг, как наркотик. Головокружение.

Шаг. Еще один.

Руки сами потянулись к нему. Пальцы скрючились, превращаясь в когти.

— Она нестабильна!

Адриан среагировал мгновенно.

Тяжелая рука легла мне на плечо. Пальцы сжались. Жестко. Больно. Впились в ключицу, пригвождая меня к месту.

"Стой".

— Травматический шок, — бросил он Демьяну. — Выметайтесь из моего дома, Воронов. Прямо сейчас.

— Я...

— Вон! — рявкнул Адриан.

Тени за его спиной вздыбились, превращаясь в гигантские когти. Воздух в холле сгустился до состояния киселя.

Демьян отступил. Он был сломлен. Унижен. И он боялся. Не Адриана. Меня. Того, что он увидел в моих глазах.

Он развернулся и практически выбежал из холла. Его бойцы попятились следом, держа оружие наготове, но не смея стрелять.

Двери захлопнулись за ними.

Тишина.

Она обрушилась на меня, как бетонная плита.

Адреналин, державший меня на ногах, исчез. Словно перерезали ниточки марионетки.

Боль вернулась. Не острая — тупая, всепоглощающая. Она накатила волной, смывая зрение, слух, мысли.

— Аня...

Голос Адриана доносился гулким эхом из-под воды.

Я пошатнулась. Пол ушел из-под ног.

Темнота.

Она не была пугающей. Она была мягкой. Теплой. Спасительной.

Я падала в неё, и последним, что я почувствовала, были руки Адриана, подхватившие меня за мгновение до удара о мрамор.

А потом мир исчез.

Я видела его сны. Сны о свете, который был чернее самой глубокой ночи. Я видела Марту, которая расчесывала мои волосы в Обсидиановом дворце, и её руки пахли свежей выпечкой и лавандой. "Не бойся, девочка, — шептала она. — Тьма — это просто отсутствие света, а ты... ты и есть то, что заполняет пустоту".

Потом пришел Демьян. Он возник посреди этого пепельного сна, его лицо исказилось от жадности и страха. "Ты была моей! Моей лучшей инвестицией!" — кричал он, а его голос рассыпался на тысячи осколков. Воздух вокруг него становился твердым, как свинец, сдавливая мою грудь, не давая дышать. Но я больше не была жертвой.

Я протянула руку, и Демьян вспыхнул багровым пламенем. Он кричал, но звука не было. Только тишина. Та самая вязкая, мертвая тишина Обсидианового дворца.

"Аня... живи".

Голос Адриана прорезал забытье. Он был холодным и обжигающим одновременно.

Я почувствовала тепло в руке. Кто-то сжимал мои пальцы так сильно, что кости ныли. Это не была Тень. Это была жизнь. Последняя искра, которую я еще не успела аннигилировать.

Я хотела открыть глаза, но веки весили по тонне каждое. Тело было свинцовым, неподвижным, пригвожденным к реальности, которой я больше не хотела принадлежать. Но я чувствовала, как Адриан несет меня. Его шаги отдавались в моем позвоночнике, ритмичные, тяжелые. Он дышал тяжело, с хрипом, и каждый его выдох обжигал мою щеку.

Мы уходили. Прочь от Демьяна, прочь от спецназа, прочь от законов Совета, которые мы только что стерли в пыль.

"Мы вернемся, — думала я, проваливаясь в более глубокий слой комы. — Мы вернемся за каждым из вас".

И в этой тьме, в самом её сердце, я впервые за три месяца почувствовала покой. Не тишину кладбища, а тишину хищника перед прыжком. Я не была Королевой Пепла. Я была самой Бездной.

И Бездна наконец-то была сыта.

ГЛАВА 15: ПЕРВАЯ БЛИЗОСТЬ

Утро пахло стерильностью.

И холодом. Сухим, медицинским, мертвым холодом мокрой пыли.

Я открыла глаза и не увидела ничего.

Темнота.

Но это была не темнота спальни. Это была темнота внутри черепа. Мои зрительные нервы были выжжены. В ту ночь я пропустила через себя столько Энтропии, что мое тело просто отключилось. Я провалилась в кому на трое суток.

Я попыталась пошевелиться.

Ощущение было такое, будто меня переехал каток. Потом сдал назад. И переехал еще раз.

Мышц не было. Вместо них была вата, пропитанная битым стеклом. Кости ныли глухой, зубной болью, выворачивающей суставы.

— Не вставай.

Голос Адриана прозвучал справа. Близко. Очень близко.

Я почувствовала прикосновение к лбу. Прохладное. Влажное. Мокрое полотенце.

— Я... ослепла? — мой голос был похож на скрежет ржавых петель. Горло саднило. Язык распух.

— Временно, — спокойно ответил он. — Твои глаза... ты помнишь, как они начали гаснуть в холле, когда ты пыталась достать Демьяна? Энтропия — это цена, Аня. Она начала выжигать зрительные нервы еще тогда, в процессе, а кома просто завершила процесс. В его голосе не было паники, только усталость. — Регенерация уже идет. Через час зрение восстановится полностью.Надеюсь…

Я выдохнула. Боль в груди отозвалась острым уколом.

— Марта...

— В стазисе. Каин перенес её тело в криоблок, как только Демьян убрался и ты потеряла сознание. Она теперь навечно в безопасности, Аня. В криокамере, как я и обещал. Когда всё закончится, мы устроим ей настоящие похороны. С почестями. Она заслужила.

Тишина.

Она больше не была уютной. Вчерашняя тишина была наполнена нашим общим голодом, звериным и яростным. Сегодняшняя тишина была тяжелой, как могильная плита. Мы лежали под ней вдвоем. Выжившие. Любовники?!

— Который час? — спросила я, пытаясь нащупать его руку.

Мои пальцы дрожали. Я наткнулась на что-то теплое и твердое. Его предплечье.

— Третий день. 15-е число. Ты пробыла в коме трое суток.

— Мне нужно встать.

— Тебе нужно лежать. Я влил в тебя два литра восстанавливающего коктейля через капельницу, пока ты спала. Но твой резерв все еще на нуле. Ты пустая, Аня. Если ты сейчас встанешь, ты упадешь.

— Суд... — я вспомнила. — Ты требовал суд на следующее утро. Мы опоздали?

— Я перенес его, — жестко ответил он. — Я сказал Морозову, что мы не явимся, пока главный свидетель не сможет говорить. Они бесились, угрожали, но согласились ждать. Заседание сегодня. В десять.

— Если я не встану, они победят.

Я сжала его руку. Слабо. Как ребенок.

— Помоги мне.

Он не стал спорить. Подхватил меня под спину, помогая сесть. Голова кружилась, но питательный состав, который он начал вливать в меня через капельницу еще во сне, уже начал действовать.

— Сначала еда, — Адриан кивнул Марте... нет, не Марте. У двери жалась молодая служанка, бледная от страха. — Принеси бульон. Живо.

Через десять минут я уже медленно глотала горячую, соленую жидкость. Бульон казался жидким золотом, возвращающим чувство вкуса и тепла в мое пустое тело. Каждый глоток отзывался покалыванием в пальцах. Нервные окончания оживали, и хотя мышцы всё еще ныли, я уже не чувствовала себя тряпичной куклой.

— Достаточно, — Адриан забрал чашку, когда я допила половину. — Твой желудок еще не готов к пиршеству.

Он нахмурился, глядя на мое бледное лицо, и прижал ладонь к моему животу, прямо поверх тонкого шелка.

— Стой. Прежде чем стимулятор разгонит твое сердце, нужно убедиться, что ты не истечешь кровью внутри. Виктор оставил заживляющий состав, но без моей стабилизации он — просто вода.

Я вскрикнула — его ладонь была ледяной, но спустя секунду по телу разлилось ощущение липкого, вязкого тепла. Я чувствовала, как его магия Тьмы просачивается сквозь кожу, находя поврежденные сосуды и "склеивая" их, прижигая микроскопические разрывы невидимым черным пламенем. Это было больно — резкие вспышки, будто внутрь воткнули раскаленные иглы, заставляя меня выгибаться на простынях.

— Всё, — выдохнул он через минуту, убирая руку. Пот градом катился по его лицу. — Герметизация завершена. Швы не идеальны, но они выдержат подъем артериального давления. Теперь — стимулятор. И мы поедем.

Я услышала его вздох. Тяжелый, рваный. Шорох одежды. Скрип кровати.

Сильные руки подхватили меня, приподнимая. Голова закружилась так, что меня замутило. Мир перед незрячими глазами вращался бешеной каруселью.

— Пей.

К губам поднесли что-то холодное. Стекло. Резкий запах трав, спирта и еще чего-то металлического. Крови?

— Это стимулятор, — пояснил он, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Смесь алхимии и... моей крови. Глоток. Больше твое сердце не выдержит.

Я сделала глоток.

Жидкость обожгла горло огнем. Она упала в желудок раскаленным свинцом и тут же взорвалась.

Удар сердца. Еще один. Сильный. Гулкий. Тук-ТУК. Тук-ТУК.

Кровь побежала по венам быстрее. Холод в костях начал отступать, сменяясь лихорадочным жаром. Темнота в глазах не исчезла сразу — она начала медленно выцветать, сменяясь мутным, серым маревом, сквозь которое рывками проступали очертания комнаты. Чёрно-белые… Контуры мебели дрожали, двоились, но постепенно обретали плотность.

Я увидела его. Сначала как темный, величественный силуэт, потом — в деталях.

Адриан сидел на краю кровати, одетый только в черные брюки. Его торс был перебинтован. Сквозь белоснежные бинты на боку проступало темное пятно.

— Ты ранен? — я потянулась к повязке. Пятно было слишком ярким, слишком свежим. Этот разрез — работа ассасина, который всё же успел задеть его до того, как "Слеза" Адриана заблокировала переход.

— Истощение. Я отдал тебе слишком много силы. Я три часа восстанавливал твою нервную систему по волокнам, Аня. Я влил в тебя всё, что у меня было. Остатки резерва. До капли. Чтобы ты могла сегодня не просто дышать, а стоять.

Царапина от аннигиляции. Это звучало как "легкий ожог от ядерного взрыва". Но под глазами у него залегли глубокие тени, а кожа казалась прозрачной. Он держался на чистой силе воли.

— Мы выглядим как два зомби, — усмехнулась я, глядя на свои руки. Они все еще были серыми, с просвечивающими венами, но уже не прозрачными.

— Мы выглядим как победители, которые прошли через ад и вернулись, чтобы сжечь рай, — жестко сказал он. И всех кто станет у нас на пути!

Он не отпускал мою руку. Его пальцы были холодными, но крепкими.

— Аня, — его голос стал тише. — Вчера ты... ты перешла черту. Ты убила. Не в бою. Не в самозащите. Ты аннигилировала человека из чистой ненависти.

— Он убил Марту.

— Да. Но ты не просто убила его. Ты стерла его из реальности. Ты превратила его в ничто. Это... это то, что делают боги. Или демоны.

Я посмотрела ему в глаза. Фиолетовые. Бездонные.

— Ты сожалеешь, что создал монстра?

Он медленно покачал головой.

— Нет. Я сожалею, что не смог защитить тебя от необходимости им стать.

Его рука поднялась к моему лицу. Пальцы коснулись щеки. Нежно. Так нежно, что дыхание перехватило.

— Ты не монстр, Аня. Ты... ты моя.

Слова повисли в воздухе.

Я должна была возмутиться. Я должна была сказать, что не принадлежу никому.

Но вместо этого я наклонилась к нему.

Наши губы встретились.

Это был не поцелуй страсти. Это был поцелуй отчаяния. Двух людей, которые прошли через ад и нашли друг друга на другой стороне.

Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. Я обвила руками его шею, игнорируя боль в мышцах.

Мы целовались с отчаянием обреченных. Так, будто пытались вдохнуть друг друга, растворить, спрятать внутри себя, чтобы никто и никогда не смог нас отнять. Завтра для нас могло не наступить.

Адриан оторвался первым. Его дыхание было рваным.

— Аня... — он прервал поцелуй, его дыхание было рваным. Он прижал свой лоб к моему. — Если мы продолжим физически... твое сердце не выдержит. Каналы истощены, сосуды едва держатся на моей магии.

— Тогда дай мне свою магию, — прошептала я. — Не тело. Душу. Мне нужно Слияние, Адриан. Настоящее.

Он замер. В его глазах вспыхнул темный огонь.

— Ты понимаешь, на что идешь? Это Ритуал Слияния. Древняя магия Крови и Тени, запрещенная триста лет назад. Она необратима. Если мы сойдемся в резонансе — пути назад не будет. Мы станем Истинной Парой. Единой сутью в двух телах.

— Я верю тебе, — я накрыла его руку своей. — Делай.

Он закрыл глаза. Я почувствовала, как его ладони, лежащие на моих плечах, стали раскаленными.

Это не было сексом. Это было гораздо глубже и болезненнее.

Я ощутила, как его Тень прошивает мою кожу, проникая в самые глубокие слои сознания. Мы слились в магическом потоке. Это было похоже на то, как если бы две умирающие звезды столкнулись в пустоте, обретая общую гравитацию. Адриан буквально держал мой пульс своим, перекачивая свою жизненную силу в мои разорванные каналы. Боль исчезла, сменившись гудящей мощью Бездны.

Мы стали Единым.

Я видела его мысли — обрывки памяти, ледяную решимость, скрытый ужас за мою жизнь. Он видел мои — пепел пожара, вкус крови на губах и новообретенную, стальную волю к мести.

Когда резонанс утих, мы лежали в тишине. Марта была в криокамере — временном пристанище, пока мы не завоюем право на нормальные похороны. Люцифер выл на заднем дворе, приходя в себя после яда ассасина, и этот звук только подчеркивал наше одиночество.

Я была марионеткой в руках Князя, но марионеткой, которая впервые за много дней чувствовала себя живой благодаря этой подпитке.

Я чувствовала, как наши ауры сплетаются. Невидимые нити — черные и фиолетовые — прошивали пространство комнаты. Стены задрожали. Зеркало покрылось паутиной трещин. Воздух стал плотным, как вода.

— Смотри на меня, — прохрипел он, не разрывая зрительного контакта. Его глаза были двумя черными дырами. — Не закрывайся. Впусти меня. Полностью.

Я открыла щиты. Сдернула последние предохранители.

Удар.

Энергетический импульс прошел по позвоночнику, выгибая меня дугой. Это была не боль. Это было что-то за гранью боли. Как если бы меня разобрали на атомы и собрали заново, но уже... правильно.

Его резерв стал моим. Мой голод стал его голодом.

Мы перестали быть двумя разными существами. Граница между "Я" и "Он" стерлась. Мы стали единой системой. Замкнутым контуром, в котором энергия циркулировала бесконечно, не теряя ни джоуля.

Резонанс достиг пика.

Комната наполнилась гулом. Тени ожили, закружившись вокруг кровати в безумном танце. С потолка посыпалась штукатурка.

Я кричала, но не слышала своего голоса. Я слышала только рев Бездны в ушах.

И в центре этого шторма, в эпицентре Хаоса, родилась новая структура.

Узел. Печать. Клятва, выжженная не на коже, а на самой сути бытия.

Вспышка.

Ослепительно черная.

Она выжгла воздух в легких. Остановила время.

И когда оно снова пошло, мир изменился.

Связь.

Она стала осязаемой. Как стальной трос, соединяющий наши ядра. Я чувствовала его сердцебиение, как свое. Чувствовала ток его крови.

Истинная Пара.

Я рухнула на него, задыхаясь. Он обнял меня, прижимая к груди.

Мы лежали в тишине.

— Что это было? — прошептала я.

— Печать, — ответил он хрипло. — Мы запечатали связь. Теперь ты не просто мой Якорь. Ты моя Истинная Пара. Единственная на миллион.

— Что это значит?

— Это значит, что если ты умрешь, я умру следом. Если я умру, ты последуешь за мной. Мы связаны. Навсегда.

Я должна была испугаться. Я должна была возмутиться.

Но вместо этого я улыбнулась.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня. Удивленно.

— Хорошо?

— Хорошо, — повторила я. — Я не хочу жить в мире, где тебя нет. Так что... хорошо.

Он притянул меня ближе. Поцеловал в макушку.

— Добро пожаловать в ад, моя королева.

— Добро пожаловать в рай, мой демон.

***

Мы лежали в постели еще час. Просто лежали. Переплетенные. Молчаливые.

Я слушала его сердцебиение. Ровное. Сильное. Оно билось в такт с моим. Синхронно. Как единый организм.

— Расскажи мне о ней, — прошептала я. — О Марте.

Адриан вздохнул. Его рука скользнула по моим волосам.

— Она пришла к нам, когда мне было десять лет. Мой отец нанял её после смерти матери. Ему нужна была экономка. Кто-то, кто будет следить за домом, пока он воюет.

Он замолчал. Я чувствовала, как напряглись его мышцы.

— Марта была единственным теплым человеком в этом холодном доме. Она пекла мне печенье. Зашивала раны после тренировок. Читала сказки на ночь, когда отец уезжал на месяцы.

Его голос стал тише.

— Она была мне матерью. Больше, чем моя настоящая мать, которую я почти не помню.

Я сжала его руку.

— Она любила тебя.

— Да. И я подвел её. Я использовал её как приманку, сам того не желая. Я знал, что Элиза пошлет убийцу. Я ждал его. Я оставил лазейку в защите, чтобы поймать его при входе.

Но они переиграли меня.

Они ударили по внешнему периметру. Диверсия на подстанции. Я ушел проверить сигнал тревоги... и оставил дом без присмотра на десять минут.

Этого хватило.

Его голос сорвался.

— Я думал, что успею. Что перехвачу его до того, как он доберется до жилых комнат. Но я ошибся. Он был быстрее. И Марта... она просто оказалась не в том месте не в то время.

Я повернулась к нему. Посмотрела в глаза.

— Это не твоя вина.

— Моя, — жестко сказал он. — Я командир. Я планировал операцию. Я несу ответственность за каждую жертву.

— Тогда это и моя вина, — сказала я. — Потому что я та, из-за кого началась эта война. Если бы я не уничтожила кристалл на аукционе, Элиза не послала бы убийцу.

Он покачал головой.

— Нет. Элиза послала бы убийцу в любом случае. Рано или поздно. Аукцион просто ускорил события.

Он притянул меня ближе.

— Марта умерла не зря. Её смерть дала нам повод. Теперь у Совета есть доказательства. "Жало Феникса". Редкое, запрещенное к обороту за пределами Клана Огня оружие. Прямая связь с Элизой.

— Но они не арестовали её.

— Пока нет. Но они будут вынуждены. Когда мы предъявим все улики. Когда докажем, что она нарушила Пакт Семи.

Он усмехнулся. Хищно.

— Марта получит справедливость. Я обещаю. Посмертно…

Адриан поднялся с постели и повернулся ко мне.

— У нас два часа. Нужно подготовиться.

Он провел меня в кабинет. На столе лежали документы. Свитки. Артефакты.

— Это улики, — сказал он, указывая на кинжал. — Тот самый ассиметричный клинок. "Жало Феникса". Гравировка "Гвардия Огня, Отряд 7". Прямая связь с Элизой.

Он развернул свиток.

— Это показания свидетелей. Трое слуг видели, как ассасин проник через кухню. Двое стражников подтверждают, что защита была отключена извне. Магическая экспертиза показала следы Огненной магии на отключенных рунах.

Он посмотрел на меня.

Я кивнула.

— Что я должна сказать?

— Правду. Но не всю. Скажи, что ассасин напал на тебя. Что ты защищалась. Что использовала Энтропию, чтобы остановить его. Не упоминай Аннигиляцию. Не упоминай Свет. Только Энтропию.

Он взял меня за плечи.

— Они попытаются тебя сломать. Морозов будет давить. Элиза будет кричать. Воронов будет молчать и смотреть. Но ты должна держаться. Не сорваться. Не показать слабость.

— А если они вынесут приговор?

— Тогда мы уйдем. Через портал. Я уже всё подготовил.

Он поцеловал меня. Коротко. Жестко.

— Но до этого не дойдет. Потому что у нас есть козырь.

Он достал из ящика стола еще один свиток. Развернул.

Я прочитала.

```

МЕДИЦИНСКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

(Заверено Печатью Истины независимого лекаря Академии Амодея Цетронского)

Пациент: Марта Ивановна, экономка резиденции Клана Теней

— Причина смерти: Проникающее ранение гортани атипичным холодным оружием с разрушением шейных позвонков, — Адриан зачитал документ. — Смерть наступила мгновенно от токсического шока и разрыва спинного мозга. На кинжале обнаружены следы яда "Черная Вдова". Штамм VIII, производство секретных лабораторий Огневых. Более того, — он обернулся к Морозову, — энергетическая подпись отравы сохранила свежий резонанс ауры владельца. Любой сильный менталист подтвердит: кинжал не был украден. Он был передан убийце лично рукой Элизы Огневой незадолго до нападения.

Это заключение невозможно оспорить в суде, Аня. Печать Истины накладывается в присутствии трех магистров. Огневым будет нечем крыть.

```

Я посмотрела на Адриана.

— Это... это доказательство.

— Да. Неопровержимое. Демьян видел кинжал, он знает, что это "Гвардия Огня". Но он не знает главного.

Он усмехнулся.

— Он думает, что мы принесем в суд только железку, от которой Элиза легко открестится, заявив, что его украли. Но этот отчет связывает яд с её личной лабораторией. Виктор нашел уникальный изотопный маркер, а его друг лекарь Академии Амодей подтвердил это документально. Это шах и мат.

Он свернул свиток.

— Сегодня Совет выберет. Либо они накажут Элизу. Либо они станут её сообщниками. И тогда... тогда мы сожжем их всех.

***

Я находилась перед зеркалом, разглядывая свое отражение.

На мне был новый наряд — не скромное платье жертвы, а вызов. Длинное, в пол, платье из тяжелого кроваво-красного шелка, который переливался, как жидкий огонь. "Королева Пепла". Корсет жестко охватывал талию, а глубокий вырез на спине открывал лопатки, делая меня уязвимой и опасной одновременно. На плечах лежала накидка из черного меха, скрепленная фибулой с гербом Клана Теней.

Лиф держался на тонких бретелях, оставляя плечи открытыми. На шее не было украшений.

Только невидимый амулет.

— Тебе больше не нужны костыли в виде камней, — тихо сказал Адриан, вставая у меня за спиной. В зеркале наши отражения слились: его черная рубашка и мой алый силуэт. Кровь и Тьма.

Он держал в руках не кулон, а крошечную фиалку с черной, густой эссенцией. "Слеза Бездны" — артефакт шестого класса, лишенная физической оболочки.

— Тот амулет разлетелся в пыль, когда Жало ударило в щит, — пояснил он, касаясь пальцем моей ключицы. — Но эта защита будет частью тебя. Навсегда. Она связана с нашей связью Истинной Пары.

Он поднес фиалку к моей коже. Черная капля сорвалась вниз и, коснувшись кожи, не стекала, а начала впитываться, обжигая холодом. На месте касания, прямо в ложбинке между ключиц, расцвел темный, пульсирующий узор, напоминающий терновый венец.

— Она поглощает любую враждебную магию. И перерабатывает её в чистую энергию для тебя. Теперь защита вшита в твою суть. Никто не сможет отнять её, пока ты дышишь.

Я коснулась камня кончиками пальцев. Он тихо вибрировал. Низкий, гудящий звук, который слышала только я.

— Спасибо.

Он повернул меня к себе. Взял за подбородок.

— Аня. Что бы ни случилось сегодня, помни: ты не одна. Я буду рядом. Всегда.

Я кивнула.

— Я знаю.

Следующие часы прошли в лихорадочной подготовке.

Адриан вызвал Виктора. Лекарь прибыл через полчаса, с чемоданом, набитым эликсирами и артефактами.

— Вы оба выглядите как трупы, — констатировал он, осматривая нас. — Истощение магических каналов. Некроз тканей. Внутренние кровоизлияния. Вы должны лежать в реанимации, а не собираться на суд.

— Времени нет, — отрезал Адриан. — Сделай что-нибудь. Нам нужно продержаться три часа.

Виктор вздохнул. Достал шприц с ярко-красной жидкостью.

— Это стимулятор класса А. Военный. Запрещен для гражданского использования. Он поднимет вас на ноги на четыре часа. Потом вы рухнете. И будете спать двое суток.

— Подойдет.

Виктор замер, держа шприц наготове. Его взгляд был тяжелым, профессионально-холодным.

— Ты уже приняла кровь Князя, Аня. Алхимический стимулятор высшего порядка. Если я вколю ещё и это, твое сердце может не выдержать нагрузки. Пульс и так зашкаливает. Ты понимаешь риск?

— У меня нет выбора, Виктор, — выдохнула я, подставляя плечо. — Я не доползу до зала заседаний на одном упрямстве. Делайте.

Доктор кивнул с заметной неохотой и вколол мне инъекцию. Потом Адриану.

Эффект был мгновенным.

Боль отступила. Усталость исчезла. Я почувствовала прилив сил. Искусственный. Химический. Но эффективный.

— Спасибо, Виктор.

— Не благодарите. Это яд. Вы сжигаете свои резервы. После этого вам понадобится неделя на восстановление.

Он собрал чемодан.

— Удачи. Вам понадобится.

Пора. Машина ждет.

Мы спустились вниз. У входа дожидался лимузин. Бронированный. Черный, как ночь.

Каин открыл дверь. Мы сели внутрь.

Лимузин тронулся. Город проплывал за окнами. Серые здания. Пустые улицы. Редкие прохожие, которые останавливались и смотрели нам вслед.

Они знали. Весь город знал. Князь Теней и его "монстр" едут на суд.

Адриан взял меня за руку. Сжал.

— Не бойся.

— Я не боюсь, — ответила я. — Я злюсь.

Он усмехнулся.

— Отлично. Злость — это топливо. Используй её.

***

Цитадель Совета встретила нас тишиной.

Толпы не было. Журналистов не было. Только стражи. Десятки стражей. Они выстроились вдоль входа, образуя коридор.

Мы шли сквозь этот коридор. Адриан впереди. Я рядом.

Никто не говорил. Только смотрели. Оценивающе. Настороженно.

У входа в Зал Совета я увидела Демьяна. Он переминался в окружении своих "Ястребов", бледный, с перебинтованной рукой — той самой, на которую Адриан наступил в холле. Его взгляд метался, он явно собирался что-то выкрикнуть, когда мы поравняемся с ним.

В его глазах больше не было того щенячьего обожания, с которым он смотрел на меня на аукционе. Только страх и привитая, дрессированная ненависть. Элиза хорошо поработала над ним за эти дни, превратив его в послушное оружие Клана Огня.

Адриан не замедлил шаг. Он просто на секунду отклонился к Демьяну, и я услышала его свистящий шепот, от которого у меня самой зашевелились волосы на затылке:

— Если ты раскроешь рот и попытаешься выгородить Элизу, Воронов... если хоть слово прозвучит о том, что этот кинжал — "случайность"... я клянусь: завтра твой Род перестанет существовать. Я не просто убью тебя. Я сотру память о вас из хроник Эридии. Твоя единственная роль сегодня — молчать и подтверждать, что ты узнаешь клеймо её личного оружейника. Кивни, если жизнь тебе дорога.

Демьян замер. Его кадык дернулся. Он медленно, почти незаметно кивнул, опуская глаза в пол. Адриан удовлетворенно хмыкнул и потянул меня дальше.

У входа в Зал Совета нас встретил Морозов. Лично.

— Князь Чернов. Леди Бельская. Проходите. Совет ждет.

Его голос был ровным. Но я видела напряжение в его глазах.

Мы вошли.

Зал был полон. Все семь Глав на тронах. Плюс наблюдатели на трибунах. Сотни глаз, устремленных на нас.

Морозов занял свое место в центре. Стукнул посохом.

— Заседание Совета Семи объявляется открытым. Повестка дня: инцидент в резиденции Клана Теней. Убийство ассасина. Использование запретной магии.

Он посмотрел на нас. Я почувствовала, как по спине стекает холодный пот. Стимулятор Виктора давал силу мышцам, но он не мог обмануть нервную систему. В ушах гудело, а во рту отчетливо ощущался металлический вкус крови. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони — только эта резкая боль удерживала меня от того, чтобы не рухнуть прямо здесь, под прицелом сотен глаз.

И тогда я почувствовала это.

Холод слева. Тень Адриана. Она не просто лежала на полу. Она змеилась по моим ногам, поднималась выше, обвивая талию невидимым, но ощутимым корсетом. Адриан держал меня. Не рукой — своей волей. Я ощущала, как его энергия вливается в меня толчками, синхронизируясь с моим аритмичным пульсом, заставляя сердце биться. Наша новая связь душ работала…

Если бы он отпустил меня хоть на секунду, я бы умерла прямо здесь, на мозаичном полу Зала Совета. Но он держал.

— Князь Чернов. Объясните, что произошло три дня назад в вашей резиденции.

Адриан шагнул вперед.

— Три дня назад, в 3:00 ночи, в Обсидиановый Дворец проник ассасин.

Он отключил защиту Сектора 4, проник через кухню и убил экономку Марту Ивановну. Затем он попытался проникнуть в жилые комнаты. Леди Бельская обнаружила его и применила магию самозащиты. Ассасин был уничтожен.

— Уничтожен, — повторил Морозов. — Не арестован. Не обезврежен. Уничтожен. Аннигилирован. От него не осталось даже пепла.

— Это была самозащита.

— Самозащита не требует полного уничтожения противника, — вмешалась Элиза. Её лицо было бледным, но глаза горели фанатичным светом. — Это была казнь. Она могла обезвредить его. Но она выбрала аннигиляцию, чтобы скрыть улики и запугать Совет! Это демонстрация силы, а не оборона!

Адриан повернулся к ней.

— Ассасин был вооружен Кинжалом-Супрессором М-7. Запретным оружием, которое выдается только личной гвардии Глав Кланов. Откуда у "случайного" убийцы такое оружие, леди Огнева?

Элиза побледнела.

— Я... я не знаю, о чем вы говорите.

— Вы не знаете? — Адриан хищно усмехнулся. Он достал кинжал и с размаху вогнал его в деревянный стол перед Морозовым. Лезвие зловеще блеснуло. Следом на стол лег свиток с тяжелой печатью. — У нас есть доказательства, леди Огнева. Медицинское заключение с уникальной энергетической подписью вашего яда.

Элиза побледнела, но вздернула подбородок.

— Фальшивка! Вы подкупили лекарей!

— Печать Истины невозможно подделать, — холодно отрезал Адриан. Он повернулся к Морозову. — Совет должен немедленно санкционировать арест Главы Клана Огня за нарушение Пакта Семи и применение боевой магии против мирного населения. Мы требуем Суда Чести. Прямо сейчас. Возмездие кровью.

Морозов перевел взгляд со свитка на Элизу. Его старое, морщинистое лицо дернулось. Воздух в зале стал наэлектризованным. Главы других Кланов напряженно зашептались.

— Это беспрецедентное обвинение, Князь, — медленно произнес Морозов, изучая документы. — Но если подписи подлинные...

— Они подлинные, — голос Адриана гремел под сводами зала. — И вы это знаете.

В зале повисла тяжелая, удушающая тишина.

Морозов тяжело поднялся. Он посмотрел на Элизу, затем на Адриана.

— Документы будут переданы Высшей Инквизиции для немедленной проверки подлинности Печати Истины, — его голос звучал как удар колокола. — Если экспертиза подтвердит их легитимность до заката, Клан Огня будет лишен права голоса в Совете, а леди Элиза Огнева будет взята под стражу до Суда Чести. До этого момента... Элиза Огнева, вам запрещено покидать пределы столицы под страхом смерти.

Он ударил посохом. Волна древней магии прокатилась по залу, заверяя временный приговор.

— Заседание закрыто.

Мы развернулись и пошли к выходу. Элиза смотрела нам в спину, и я чувствовала её первобытную ярость кожей. Но она молчала. Она боялась.

Адриан сжал мою руку. Его ладонь была лихорадочно горячей от стимулятора. Наш отсчет шел на минуты.

— Мы загнали её в угол, — процедил он, едва мы оказались за дверьми Цитадели. — Часы тикают.

— И что она сделает теперь? — спросила я, стараясь дышать ровно. Ноги уже начинали подгибаться.

— Совершит ошибку, — хищно ответил он. — Зверь в капкане всегда отгрызает себе лапу.

ГЛАВА 16: ПРИРОДА ПУСТОТЫ

Двери зала Совета захлопнулись за нашими спинами, отсекая гул голосов, крики Элизы и стук посоха Морозова. В коридоре повисла тишина — ватная, плотная, звенящая в ушах после напряжения последних часов.

Я прижалась плечом к стене, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь тонкий шелк платья. Ноги дрожали. Не от страха — от того, что адреналин и зелье лекаря державшие меня вертикально всё это время, схлынули, оставив после себя лишь опустошение и свинцовую тяжесть.

Адриан находился рядом. Он не пытался меня поддержать, не касался, но я физически ощущала его присутствие — как темное грозовое облако, нависшее над головой. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, поморщился, и я увидела, как на белоснежной ткани, там, где ребра, проступает свежее пятно крови. Рана в боку, полученная в бою с ассасином, снова открылась.

— Ты истекаешь кровью, — голос сорвался на хрип.

— Это мелочи, — он даже не взглянул вниз. Его глаза, все еще горящие фиолетовым огнем Бездны, были прикованы к моему лицу. — Мы сделали это, Аня. Мы сломали им хребет.

— Мы только выиграли время, — покачала я головой. — Элиза не простит. Воронов не забудет. А Морозов... ты видел его взгляд? Он смотрел на меня не как на подсудимую. Как на образец в пробирке.

Адриан усмехнулся — жестко, хищно.

— Пусть смотрят. Пока они смотрят, мы действуем. Идем. Машина ждет.

Он протянул мне руку. Я на секунду заколебалась, глядя на его длинные пальцы, на которых все еще виднелись следы копоти и крови. Потом вложила свою ладонь в его.

Его кожа была не просто горячей — она обжигала. Под ней, казалось, тёк не человеческий кровоток, а расплавленная лава.

***

Лимузин мчался по ночному проспекту, прорезая тьму лучами фар. Город за окнами казался чужим, нереальным. Неоновые вывески Нижнего Города, шпили башен Верхнего — все это сливалось в смазанные полосы света, не имеющие значения.

Я сидела в углу кожаного дивана, подтянув ноги под себя. Тело ломило. Каждый мускул, каждая связка ныли, напоминая о пытках, о бое, о перенапряжении. Но страшнее было другое.

То, что жило у меня в груди.

Искра.

Раньше я чувствовала её как тепло. Как свет. Как что-то родное, защищающее. Теперь... теперь это было похоже на черную дыру. Она пульсировала в ритме моего сердца, холодная, голодная, требующая пищи. Я чувствовала, как она "щупает" пространство вокруг, ищет энергию, чтобы поглотить её.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь заглушить это ощущение.

— Тебе больно? — голос Адриана вырвал меня из транса.

Он сидел напротив, в полумраке салона, и наблюдал за мной. В его руках был бокал с янтарной жидкостью, но он не пил. Кровавое пятно на его рубашке расползлось еще сильнее, пропитывая тонкий шелк.

— Это тебе больно, — я подалась вперед. — Ты истекаешь кровью. Дай посмотрю.

— Аня, не надо... — он попытался отстраниться, но я уже протянула руку.

Рефлекс целителя сработал быстрее разума. Я хотела закрыть рану, сплести ткани, остановить кровь, как делала это сотни раз. Я потянулась к Искре, представляя привычный золотистый свет.

Но Искра отозвалась холодом.

Вместо теплого сияния с моих пальцев сорвался серый, пепельный туман. Он коснулся окровавленной ткани рубашки.

Шелк не восстановился. Он... истлел.

Я с ужасом увидела, как дорогая ткань рассыпается в прах, обнажая рану. Но страшнее было то, что происходило с плотью. Края пореза не стягивались. Они серели, теряя цвет и жизнь. Кровь не сворачивалась — она чернела, превращаясь в сухой песок.

Адриан зашипел сквозь зубы, его тело выгнулось от боли. Он перехватил мое запястье железной хваткой, отрывая мою руку от себя.

— Хватит!

— Я... я хотела помочь! — я смотрела на свои пальцы, на которых осталась серая пыль вместо крови. — Что это?!

Адриан тяжело дышал. Он прижал ладонь к боку. Фиолетовая Тьма заструилась сквозь его пальцы, смывая мою "серую гниль" и запечатывая рану своей силой.

— Ты больше не целитель, Аня, — хрипло произнес он, поднимая на меня взгляд. — Целительство — это созидание. Это ускорение жизни. А ты...

— Нет, — соврала я. — Просто... странно.

— Что именно?

— Я чувствую её иначе. Искру. После... после того, как я убила того ассасина. Она изменилась.

Адриан медленно поставил бокал на столик. Наклонился вперед, и свет уличного фонаря, скользнувший по его лицу, выхватил резкие тени под глазами.

— Она не изменилась, Аня. Она проснулась. То, что ты использовала раньше — целительство, свет, щиты — это были лишь отголоски. Тени на стене. Настоящая сила спала, скованная тьмой и моим собственным незнанием. Но когда ты стерла того ублюдка в пыль... ты сломала печать.

Я вспомнила тот момент. Ассасин, летящий на меня с кинжалом. Страх. Гнев. И потом — вспышка. Не света. Тьмы. Абсолютной, пожирающей тьмы, которая превратила человека, плоть, кости и металл в ничто.

Меня передернуло.

— Что я такое, Адриан? — прошептала я. — Виктор сказал, что у меня "Инверсия". Что моя магия не созидает, а разрушает. Это правда? Я... я монстр?

Адриан молчал долго. Слишком долго.

— Монстр — это понятие относительное, — наконец произнес он тихо. — Для овцы волк — монстр. Для волка овца — еда. Для пастуха волк — угроза, а овца — ресурс. В этом мире нет "хорошей" или "плохой" силы. Есть только сила и те, кто не способен её контролировать.

Он пересел ко мне на диван. Близко. Так близко, что я почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками дыма и дорогого табака, смешанный с металлическим запахом крови.

— Дай мне руку.

Я протянула ладонь. Он накрыл её своей.

— Закрой глаза. И смотри внутрь. Не глазами. Чувством.

Я послушалась. Темнота сомкнулась. И в этой темноте я увидела её.

Моя Искра.

Она не была багровым шаром, как я привыкла думать. Это была воронка. Бесконечная, вращающаяся бездна, в центре которой сияла, переливаясь всеми цветами спектра — от ослепительно белого до абсолютно черного — крошечная точка. Сингулярность.

Она была прекрасна. И она была ужасна.

Она тянула в себя все. Мои эмоции. Мою усталость. Мою боль. И... энергию Адриана.

Я дернулась, пытаясь отдернуть руку.

— Нет! Я тяну из тебя...

— Тише, — он не отпустил. Наоборот, переплел пальцы с моими. — Не бойся. Возьми столько, сколько нужно. Я — твой Якорь, помнишь? Я создан для этого.

Поток его силы хлынул в меня. Темный, густой, прохладный. Он был похож на воду, заливающую пожар. Моя "воронка" жадно набросилась на эту энергию, всасывая её, перемалывая... и успокаиваясь.

Пульсация замедлилась. Чувство голода притупилось. Тепло разлилось по венам, вымывая боль из мышц.

Я открыла глаза. Адриан смотрел на меня, и в его взгляде не было страха. Только торжество и... что-то еще. Что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Видишь? — прошептал он. — Ты не уничтожаешь меня. Мы замыкаем цепь. Твоя Пустота требует наполнения. Моя Тьма ищет, куда излиться. Мы не просто подходим друг другу, Аня. Мы — две половины одного оружия.

Машина плавно затормозила. Ворота поместья открылись.

— Мы дома, — сказал он, убирая руку, но не разрывая зрительного контакта. — И сегодня я покажу тебе, что на самом деле написано в тех свитках, которые Совет прятал тысячи лет. Идем в Архив.

***

Архив Черновых находился глубоко под землей, ниже даже пыточных камер и тренировочных залов. Лифт опускался целую вечность. Когда створки разошлись, меня обдало запахом сухой бумаги, пыли и древней магии.

Это было огромное помещение, уходящее во тьму. Высокие стеллажи, забитые книгами, свитками, кристаллами данных. В центре располагался массивный стол из черного дерева, заваленный картами и схемами.

Адриан прошел к одной из дальних секций. Жестом зажег магические светильники — шары холодного огня, повисшие в воздухе.

— Сюда, — позвал он.

Я подошла. На столе лежал старый, потрепанный фолиант в переплете из какой-то странной, чешуйчатой кожи. Адриан открыл его с осторожностью хирурга.

— Это хроники Первой Войны, — сказал он. — То, что не преподают в академиях. То, что вымарали из учебников истории. Читай. Вот здесь.

Он указал пальцем на страницу, исписанную угловатыми, резкими рунами. Я знала древний язык — отец заставлял меня учить его с пяти лет, хотя я и ненавидела эти уроки.

Я наклонилась, вчитываясь в текст.

*"...И когда Семеро разделили Эфир, создав Стихии, осталась лишь Пустота. Ибо Пустота была не частью Эфира, но его отсутствием. И те, кто нес в себе зерно Пустоты, стали врагами Всего Сущего. Ибо их дар был не творить, а отменять творение..."*

Я подняла глаза, но Адриан покачал головой.

— Читай дальше. Это лишь философия. А вот практика.

Он перелистнул страницу. Пергамент хрустнул подобно суставу старца. На следующем развороте была не схема, а рисунок. Детальный, пугающе реалистичный.

Огромный кратер. Идеально круглый. Гладкий, похожий на отполированную чашу. И на дне этой чаши — ничего. Ни воды, ни камней. Только чернота.

— "Отчет ликвидационной группы 'Сигма'", — прочитала я заголовок, написанный более поздним, канцелярским почерком. — "Объект: Нулевой Пациент. Локация: Форт-Брасс. Дата: 05 год от Основания".

Я вчиталась в сухие строчки отчета, и мороз побежал по коже с новой силой.

*"В 04:00 объект потерял контроль над эмоциональным сдерживателем во время ночного кошмара. В 04:02 гарнизон форта (400 единиц личного состава) перестал выходить на связь. В 04:15 направленный разведотряд доложил об отсутствии визуального контакта с крепостью. На месте форта обнаружена зона абсолютной тишины радиусом в три мили. Материальные объекты отсутствуют. Ландшафт выровнен до состояния зеркальной поверхности. Уровень эфирного фона: абсолютный ноль. Заключение: полная аннигиляция."*

Я отшатнулась от книги.

— Форт-Брасс? Я учила географию Империи. Там сейчас... там сейчас Пустошь Слез.

— Идеально круглая впадина, — кивнул Адриан. — Огромный кратер. И на дне его ничего нет. Даже дождь, падающий над этим местом, просто исчезает, не достигая земли. Сама структура пространства нарушена до сих пор. Это сделал один маг, Аня. Один. И он был ребенком. Двенадцать лет.

— Он... убил всех?

— Он не убил их. Он *отменил* их. Четыреста солдат, каменные стены, запасы оружия... все это просто перестало существовать за две минуты. Потому что мальчик испугался сна.

Я подняла глаза на Адриана.

— "Отменять творение"?

— Аннигиляция, — кивнул он. — Твой "красный луч", которым ты убила ассасина... это не огонь. Это разрыв реальности. Ты стерла его структуру. Атомы его тела перестали существовать в этом измерении.

— Но... это невозможно. Закон сохранения энергии...

— Не работает для тех, кто *вне* законов, — жестко перебил Адриан. — Ты — Нулевой Элемент, Аня. Анти-материя. Твоя сила — это абсолютный ноль, к которому стремится вселенная. Вся наша магия — Огонь, Вода, Воздух, даже моя Тьма — это просто... рябь на воде. Энергия, имеющая структуру, цвет, вкус. Твое же пламя — это отсутствие всего. Вакуум.

Он подошел к стеллажу, провел пальцем по корешкам древних фолиантов, оставляя стертый след на пыли.

— Ты — не камень, брошенный в воду. Ты — воронка, в которую эта вода утекает. Или черная дыра, выпивающая океан. Ты видела, как Тьма "ест" свет, но твоя сила "ест" саму реальность. Ткань мира. Именно поэтому Совет истребил носителей Искры еще до основания Империи. Они боялись не силы. Они боялись того, что за ней стоит. Того, что эта сила может *отменить* их существование. Не убить, а стереть. Сделать так, что их никогда и не было.

Я слушала, чувствуя, как внутри разливается холод. Не страх — понимание.

— То есть... я не просто "сильный маг". Я — ошибка в коде мироздания?

— Ты — вирус, который сносит старую систему, — усмехнулся он. — И я намерен использовать этот вирус, чтобы переписать правила этой гнилой игры.

Я резко отшатнулась.

— Это бред. Я лечила людей! Я спасла тебя... ну, тогда, в твоей спальне! Я восстановила твои легкие!

— Ты не восстановила их, — тихо сказал Адриан. — Ты *удалила* болезнь. Ты стерла некроз. Понимаешь разницу? Целитель стимулирует регенерацию клеток. Ты же просто *уничтожила* поврежденную ткань и заставила реальность "забыть", что она была мертва. Это... это божественный уровень вмешательства. И дьявольский одновременно.

У меня закружилась голова. Я оперлась о стол, чтобы не упасть.

— Все эти годы... — прошептала я. —

Ты — бомба с часовым механизмом. Если ты проснешься от «комара», ты уничтожишь Клан Вороновых. Или весь Эридий.

Слезы, горячие и злые, подступили к горлу.

— Значит, я — угроза?

— Нет, — Адриан обошел стол и встал передо мной. Взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть ему в глаза. — Ты — решение.

— Решение чего?

— Всего. Войны. Совета. Системы, которая гниет уже столетия. С твоей силой мы можем не просто выиграть. Мы можем переписать правила игры. Но для этого... — он сделал паузу, и его глаза потемнели, — для этого ты должна перестать бояться своей природы. Ты должна принять Голод.

— Я не хочу быть чудовищем, Адриан.

— Ты не будешь чудовищем, пока у тебя есть поводок, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. Только стальная решимость. — И этот поводок — я. Я удержу тебя. Я не дам тебе распасться. Но ты должна попробовать. Прямо сейчас.

— Что? — я похолодела. — Здесь?

— Нет. В тренировочном зале. Он экранирован адамантием. Если что-то пойдет не так, мы не разнесем поместье. Идем.

— Адриан, я устала. Я не могу...

— Ты можешь. Твоя Искра сейчас активна как никогда после боя. Лучшего момента не будет. Мы должны знать пределы твоих возможностей. До того, как Элиза пришлет следующего убийцу. Или до того, как Морозов решит "изолировать" тебя ради "общей безопасности".

Он был прав. Как всегда, черт возьми, прав. У нас не было времени на отдых, на рефлексию, на жалость к себе. Мы были на войне.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Хорошо. Пойдем.

***

Этот тренировочный зал был похож на странный бункер. Голые серые стены, обшитые матовыми пластинами металла. Никаких окон. В центре — круг из черного камня, испещренный защитными глифами. Воздух здесь был стерильным, лишенным запахов.

Адриан запер тяжелую гермодверь, повернул штурвал блокировки. Глифы на полу вспыхнули тусклым синим светом.

— Адамантий и рунная вязь четвертого уровня, — пояснил он, заметив мой взгляд. Он подошел к пульту и набрал код. С потолка, с тихим жужжанием, опустились дополнительные защитные экраны — прозрачные, но толщиной в ладонь.

— Этот зал строился для сдерживания демонов Бездны, — продолжал он, проверяя показатели на мониторах. — Стены могут выдержать прямое попадание тактической ракеты. Пол — это гигантская "губка", способная впитать тераватты энергии. Но у всего есть предел.

Он повернулся ко мне через стекло. Лицо было серьезным. Жестким. Ни следа той мягкости, что была в лимузине. Сейчас передо мной был не любовник, а инструктор.

— Если индикаторы загорятся красным — сработает протокол "Саркофаг".

— Что это значит? — я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается.

— Это значит, что зал будет аварийно изолирован от временного потока. Стены схлопнутся, создавая стазис-поле. Мы застрянем здесь. Внутри. Навсегда. Или пока энергия не иссякнет — лет через двести. Это крайняя мера, чтобы не дать тебе уничтожить особняк вместе с половиной Эридия. Ты понимаешь ставки?

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Да, — выдохнула я. — Понимаю.

— Надеюсь, ты ошибаешься насчет своей природы, — он усмехнулся, но глаза остались холодными. — Потому что я не планирую провести вечность в консервной банке, даже с такой красивой девушкой. Надеюсь, адамантий выдержит.

— Очень смешно, — буркнула я, выходя в центр круга.

— Я не шучу.

Он остался у пульта управления, за прозрачной перегородкой из бронестекла. Его голос звучал из динамиков под потолком:

— Задача простая. Не пытайся создать "свет". Не пытайся лечить. Вспомни то чувство, когда ты убила ассасина. Вспомни гнев. Вспомни страх за меня. Вспомни смерть Марты. И выпусти это. Но не лучом, а... сферой. Попробуй создать вокруг себя область Энтропии.

Я закрыла глаза.

Вспомнить? А когда я забывала?

Образ смерти Марты преследовал меня. Стоило закрыть глаза — и я видела это снова. Ее тело, сломанное, похожее на выброшенную куклу. Кровь на ковре. Запах сухой пыли и сладковатого тлена.

Гнев поднялся во мне мгновенно, как волна цунами. Горячий, удушливый, злой. Он смешался с холодом Искры, превращаясь в ту самую ледяную ярость, которая заставила меня нажать на курок магии в зале Совета.

— Давай, Аня, — голос Адриана подстегивал. — Не сдерживай. Пусть она ест.

Я отпустила поводок.

Сначала не произошло ничего. Внешне.

Но внутри...

Внутри меня разверзлась бездна.

Это началось с вибрации. Низкий, инфразвуковой гул, который не слышали уши, но который резонировал в каждой клетке моего тела. Кости заныли. Зубы заныли. Кровь, казалось, замедлила свой бег, становясь густой и холодной, как ртуть.

*Голод.*

Он накатил волной, сметая мои человеческие мысли. Это был не мой голод. Это был голод существа, которое спало в темноте тысячи лет и теперь почуяло запах еды. Запах материи. Запах жизни.

В тишине зала раздался звук — тонкий, высокий свист, похожий на крик умирающей птицы. Это стонал воздух, закручиваясь в спираль вокруг меня.

А потом...

Мир дрогнул.

Я не увидела этого, но почувствовала. Воздух вокруг меня стал *плотным*. Тяжелым. Он перестал быть прозрачным газом и превратился в вязкую субстанцию.

Я открыла глаза.

Вокруг меня, в радиусе двух метров, все потеряло цвет. Серые стены стали... никакими. Черный каменный пол выцвел, превратившись в монохромную пустоту. Пылинки, танцевавшие в свете ламп, застыли на мгновение, а потом просто исчезли. Без вспышки, без звука. Просто перестали быть. Стерлись из бытия.

— Показатели растут, — голос Адриана был напряженным. — Уровень угрозы... Синий. Аня, держи контроль. Расширяй сферу, но медленно.

Я толкнула силу наружу.

"Сфера" послушно расширилась. Три метра. Четыре.

Край "серой зоны" коснулся манекена, размещенного у стены — деревянной куклы в стальных доспехах.

Эффект был мгновенным и ужасающим в своей тишине.

Дерево не загорелось. Не треснуло. Оно начало... *стареть*.

Я видела, как за долю секунды полированная поверхность манекена потемнела, потеряла блеск, покрылась сетью глубоких трещин-морщин. Древесина высохла, превращаясь в труху, серую и безжизненную, и осыпалась дождем праха.

Сталь доспехов постигла та же участь. Блестящий металл помутнел. Ржавчина — рыжая проказа — сожрала его мгновенно, проедая дыры. Заклепки лопались, превращаясь в пыль. Кираса опала, рассыпаясь в бурую грязь, смешанную с древесным пеплом.

Не было ни огня, ни дыма. Только холодный, неумолимый распад. Казалось, само Время в этой точке сошло с ума, прокрутив жизненный цикл материи на тысячелетия вперед за один удар сердца.

— Энтропия, — прошептала я. — Ускорение распада.

— Отлично, — голос Адриана. — Теперь сожми. Верни энергию в себя.

Я попыталась.

И поняла, что не могу.

Искра не хотела возвращаться. Она почувствовала вкус материи. Вкус разрушения. И она хотела *ещё*.

"Сфера" дернулась и резко прыгнула вперед, расширяясь скачком.

— Аня, стоп! — крик Адриана.

Я стиснула зубы, пытаясь втянуть силу обратно. Это было все равно что пытаться удержать руками ураган. Моя магия взбунтовалась. Воронка в груди вращалась с бешеной скоростью, вытягивая из меня жизнь, требуя топлива.

— Я... не могу! — выдохнула я.

Серый купол коснулся защитных глифов на полу. Они вспыхнули ярким синим светом, пытаясь сдержать распад... и погасли. Просто исчезли, стертые из реальности.

Адамантиевые стены начали покрываться сетью трещин. Металл стонал, скручиваясь, старясь на глазах.

— Аня! Смотри на меня!

Бронестекло разлетелось вдребезги (или растворилось? я не видела). Адриан ворвался в зал.

— Нет! Не подходи! — закричала я, пятясь. — Я убью тебя!

Вокруг меня бушевал шторм из серого праха и искаженного пространства. Я чувствовала, как пол уходит из-под ног — камень превращался в песок. Мои собственные руки начали сереть, кожа теряла эластичность, покрываясь сетью морщин, как у старухи.

Я убивала сама себя.

Адриан не остановился. Он прошел сквозь серую пелену, разрывая её своим присутствием. Я видела, как его одежда начинает тлеть, распадаясь на нити, как на лице появляются тонкие, как от бритвы, порезы, но он шел.

Тьма окутала его фигуру плотным коконом. Фиолетовое пламя схлестнулось с моей серостью.

Он рывком преодолел последние метры и схватил меня за плечи. Жестко. Больно.

— Смотри на меня! — рявкнул он.

Его глаза были прямо перед моими. Два фиолетовых солнца.

— ТЫ. КОНТРОЛИРУЕШЬ. ЕЁ. Не она тебя. Ты — хозяйка. Прикажи ей!

— Она голодная... — всхлипнула я, чувствуя, как сознание уплывает.

— Так накорми её мной! — он дернул меня к себе и впился в мои губы поцелуем.

Это не было нежно. Это был удар. Взрыв.

Он открыл свой щит, свою ауру, и влил в меня поток чистой, концентрированной Тьмы. Не каплю, как в лимузине. Реку. Океан.

Моя Искра взвыла от восторга. Она набросилась на эту силу, забыв про стены, про пол, про мою плоть. Она пила Адриана, всасывая его мощь, его эссенцию.

Я чувствовала его боль. Это было похоже на то, как если бы с него сдирали кожу живьем. Но он не отстранился. Его руки сжимали меня так, что хрустели ребра. Он вталкивал в меня свою силу, заполняя пустоту до краев, пока "воронка" не захлебнулась.

И наступила тишина.

Серая пелена опала, как пыль после взрыва.

Она оседала на пол, на стены, покрытые сетью трещин, на мои плечи. Это был не просто пепел — это были остатки реальности, которую я только что уничтожила. Сухая, мертвая пыль, пахнущая грозой и тленом.

Я оставалась в центре круга, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болью в висках. Но страха больше не было. На его месте пульсировало странное, темное, тягучее удовлетворение.

Голод ушел.

Пустота внутри меня, насытившись, свернулась клубком и затихла, как сытый зверь. Она больше не рвала меня на части. Она... спала.

Адриан медленно разжал руки. Он отступил на шаг, и я увидела его лицо. Бледное, с резкими тенями под глазами, с капельками пота на лбу, но... живое. Его аура, обычно похожая на шторм, сейчас была тихой заводью. Он отдал мне слишком много.

Он смотрел на меня. Не на монстра. Не на оружие. На меня.

— Ты сделала это, — прохрипел он. Его голос сорвался — казалось, он тоже кричал вместе со мной, хотя я не помнила своего крика.

Я посмотрела на свои руки. Кожа больше не была серой и сухой, как пергамент. Кровь вернулась в пальцы, возвращая им розовый оттенок. Но я знала — я больше никогда не буду прежней.

Той Ани Бельской, что лечила царапины, боялась темноты и верила в справедливый Совет, больше нет.

Я убила её. В этом зале, в этой вспышке серого огня. Аннигилировала вместе с манекеном.

Теперь осталась только Бездна. И он.

Мы находились друг напротив друга посреди руин, два осколка разбитого мира, которые нашли способ стать одним целым.

Пока что.

ГЛАВА 17 БЕЗДНА СМОТРИТ В ОТВЕТ

Тишина в тренировочном зале была как в морге ночью, абсолютной. Не той, что бывает ночью в лесу, когда слышен каждый шорох листвы. И не той, что давит на уши в звукоизолированной комнате. Это была тишина вакуума. Отсутствия. Оглушительная немота, от которой закладывало уши.

Я находилась в эпицентре уничтоженного пространства, и мир вокруг казался нарисованным на старом, выцветшем холсте. Стены, пол, потолок — все потеряло объем и цвет, превратившись в серую, плоскую декорацию. Там, где еще минуту назад располагались манекены из легированной стали, теперь зияла... пустота. Не дыра в пространстве, а просто "ничто". Реальность в этом месте истончилась и лопнула, оставив после себя лишь запах сухой, мертвой пыли и привкус пепла на языке.

Руки дрожали. Не от страха — от холода, который шел изнутри, из самого ядра моей сущности. Это был не лед Морозовых, кусающий кожу морозом. Это был холод открытого космоса. Абсолютный ноль. Холод энтропии.

— Аня.

Голос Адриана прозвучал глухо, пробиваясь через вату в ушах. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Картинка перед глазами плыла, неохотно возвращая себе краски. Серый цвет отступал, уползал в углы, уступая место привычному черному граниту пола и хромированному блеску уцелевшего оборудования.

Адриан возвышался в трех шагах от меня. Живой. Целый. Но его лицо... Обычно непроницаемая маска Князя Тьмы дала трещину. В его глазах, черных, как сама Бездна, плескалось странное выражение. Смесь благоговения и первобытного ужаса. Даже его Тени, обычно ластящиеся к ногам, сейчас жались к стенам, избегая приближаться ко мне.

— Что... что я сделала? — мой голос сорвался на шепот, царапая саднившее горло. Казалось, я наглоталась битого стекла.

Он не ответил. Вместо этого он шагнул ко мне, преодолевая последние метры разделявшего нас пространства. Его движения были резкими, порывистыми, лишенными привычной грации. Он схватил меня за плечи, и его пальцы больно впились в кожу через тонкую ткань спортивного топа, проверяя, реальна ли я.

— Ты дышишь? — спросил он, вглядываясь в мое лицо с маниакальной пристальностью.

— Д-да...

— Боль? Где болит?

— Везде... и нигде. Холодно. Очень холодно.

Адриан выругался — грязно, витиевато, на древнем наречии, которое я слышала только в моменты его крайнего гнева. Эмоции прорвали плотину его контроля. Он дернул меня к себе, прижимая к груди. Жестко. Собственнически. Так прижимают к себе самое дорогое, что чуть не потеряли.

— Ты идиотка, Бельская, — прорычал он мне в макушку, и вибрация его голоса отдалась в моем теле. — Я сказал "тест". Я не говорил "аннигиляция сектора".

Я уткнулась носом в его рубашку. От него пахло тьмой, дорогим парфюмом, кожей и... гарью. Моей гарью. Этот запах успокаивал, заземлял.

— Я не хотела... Оно само... Я просто потянула за нить... Я хотела убрать манекены...

— Ты не потянула за нить, — его рука легла на мой затылок, пальцы жестко зарылись в волосы, массируя кожу. — Ты обрушила свод мироздания.

Двери зала с шипением разъехались, нарушая интимность момента. В проеме возник Виктор. Целитель выглядел в точности как восставший из могилы мертвец — бледный, растрепанный, в наброшенном поверх шелковой пижамы лабораторном халате. В руках он сжимал планшет, на экране которого плясали истеричные красные графики.

— Адриан! — рявкнул он, не глядя на нас. Его взгляд был прикован к показаниям приборов. — Какого дьявола здесь происходит? Датчики фиксируют прорыв реальности четвертого уровня! Эфирный фон скачет, как пульс у эпилептика!

Он поднял глаза. И замолчал на полуслове.

Планшет выскользнул из его ослабевших пальцев и глухо стукнулся о поглощающее покрытие пола. Виктор этого даже не заметил. Он смотрел на стену за моей спиной. Точнее, на то, что от неё осталось.

Идеально ровный полукруглый срез прошел сквозь несущую колонну, часть бронированной стены и стойку с оружием. Края среза не были оплавлены, как от лазера или плазмы. Они были... серыми. Пористыми. Материя в этом месте просто устала существовать и распалась на атомы, оставив после себя лишь дымку небытия.

— Твою мать... — выдохнул интеллигентнейший учёный Виктор, забыв о манерах. Очки сползли на кончик носа.

Адриан медленно отпустил меня, но не отошел, оставаясь рядом, закрывая меня собой от взгляды друга.

— Виктор. Мне нужен полный анализ. Сейчас.

Лекарь перевел взгляд на меня. В его ледяных голубых глазах, обычно светящихся циничным умом, сейчас застыл чистый, незамутненный страх. Он смотрел на меня не как на пациентку. И даже не как на женщину друга. Он смотрел на меня как на живую бомбу, чей таймер застыл на одной секунде.

— Мой диагноз подтвердился, — его голос дрожал, но в нем слышалось мрачное удовлетворение ученого, чья теория оказалась верна. — Адриан, это то, о чем я предупреждал тебя в операционной. Это не магия. Магия — это энергия, трансформация. Огонь — плазма, Лед — структура. А это... — он махнул дрожащей рукой. — Это чистая Анти-Материя. Некроз каналов, который я лечил... теперь я вижу источник.

Он осекся, и в его глазах мелькнуло понимание масштаба катастрофы.

— Подожди... На Суде. Когда она уничтожила колонну. Ты сказал Совету, что это Энтропия! Высшая школа, но легальная!

— Я солгал, — спокойно ответил Адриан.

Виктор поперхнулся воздухом.

— Ты... солгал? Инквизитору? Неспящим? Ты понимаешь, что если бы они провели спектральный анализ того облака пыли...

— Они бы ничего не нашли. Тогда Аня использовала заклинание, структуру которого я наложил на её дар, как фильтр. Это выглядело как Энтропия. Пахло как Энтропия. Но здесь... — Адриан посмотрел на идеально ровный срез стены. — Здесь она не использовала фильтры. Она ударила чистой сутью.

— И эта суть — Пустота, — закончил Виктор шепотом. — Господи, Адриан. Мы укрываем не просто нелегала. Мы укрываем Живую Смерть.

— Я знаю, — сухо ответил Адриан. Его спокойствие пугало больше, чем истерика Виктора.

— Что я такое, Адриан? — прошептала я. — То, что ты говорил в Архиве... Виктор это подтверждает. "Инверсия". Моя магия не созидает, а разрушает. Это правда? Я... я монстр?

Адриан молчал долго. Слишком долго.

Он пересел ко мне на диван. Близко. Так близко, что я почувствовала запах его парфюма — терпкий, с нотками дыма и дорогого табака, смешанный с металлическим запахом крови.

Виктор наблюдал за этой сценой с ужасом. Аня, ты не просто маг! Ты не классифицированный объект высшей угрозы!

Он истерически хохотнул, поправляя очки. — Да вся защита Поместья вопит о вторжении уровня "Апокалипсис"! Центральный Кристалл чуть не треснул от перегрузки! Если бы я не перехватил сигнал и не перенаправил его в локальный контур, через пять минут здесь высадился бы десант Инквизиции Совета! С "Подавителями" и лицензией на уничтожение!

— Ты перехватил сигнал? — уточнил Адриан, прищурившись.

— Конечно! Я заглушил внешний контур, как только увидел показатели энтропии. Но долго я это скрывать не смогу. Эфир фонит так сильно, что кажется, здесь открыли портал прямиком в Мертвые Земли!

Адриан шагнул к Виктору. Его тень метнулась по полу, накрывая целителя темным, плотным покрывалом. Угроза стала осязаемой.

— Никто не должен знать, — голос Князя Тьмы стал тихим, вкрадчивым, и от этого еще более страшным. — Ни Совет. Ни Элиза. Ни твои лаборанты. Никто. Понял меня?

Виктор снял очки и потер переносицу, закрыв глаза. Его руки заметно тряслись.

— Адриан, ты не понимаешь. Это нельзя скрыть простой иллюзией. Следы... они не выветриваются. Это не мана. Это радиация Пустоты. Она въедается в структуру мира, меняет саму суть материи. Любой сенсор класса А, любой Инквизитор поймет, что здесь произошло, как только переступит порог этого зала.

— Тогда мы должны уничтожить следы, — отрезал Адриан. — Залей все бетоном. Сожги. Мне плевать.

— Как?! — Виктор в отчаянии развел руками. — Ты не можешь "вымыть" вакуум! Ты не можешь закрасить дыру в реальности! Это как пытаться заклеить пробоину в корпусе подводной лодки пластырем!

— Я могу заполнить её Тьмой.

Повисла тяжелая пауза. Виктор уставился на друга, раскрыв рот. Даже я подняла голову, удивленная этим предложением.

— Ты... ты хочешь экранировать Пустоту своей Тьмой? Ты с ума сошел? Это как тушить ядерный реактор бензином! Твоя Тьма — это активная энергия разрушения! Её... сила... это пассивное уничтожение! Они аннигилируют! Взрыв снесет половину города!

— Не снесет, — Адриан повернулся ко мне. В его глазах горела холодная, безумная решимость. — Если мы создадим Резонанс. Если мы объединим наши ауры до того, как коснемся структуры.

***

Лаборатория Виктора находилась на минус третьем уровне Поместья, в самом защищенном бункере. Здесь было холодно, стерильно и пахло спиртом, металлом и статическим электричеством. Бестеневые лампы заливали пространство резким хирургическим светом, от которого болели глаза. Жужжание приборов действовало на нервы, ввинчиваясь в мозг тонким сверлом.

Меня усадили в диагностическое кресло, больше похожее на ложемент пилота космического корабля или орудие пыток. Десятки датчиков присосались к коже — на висках, на шее, на запястьях, в районе сердца и солнечного сплетения. Они были холодными и липкими.

Адриан облокотился о стену, скрестив руки на груди. Он не сводил с меня глаз ни на секунду, страшась, что я исчезну, если он моргнет. Виктор метался между мониторами, что-то бормоча себе под нос, щелкая клавиатурой и нервно взъерошивая и без того растрепанные волосы.

— Невероятно... — доносилось до меня обрывки его фраз. — Патология... Аномалия... Просто невозможно... Показатели зашкаливают...

— Диагноз, Виктор, — голос Адриана прозвучал как удар хлыста. — Хватит восхищаться. Говори по делу.

Маг-врач дернулся, развернул один из огромных голографических мониторов к нам. На экране вращалась детальная трехмерная модель моего тела. Нервная система светилась синим, кровеносная — красным. Но в центре, там, где у обычных людей находится солнечное сплетение, пульсировала черная сфера. Она была окружена серебристым, рваным ореолом, который напоминал корону во время затмения.

— Видите это? — Виктор ткнул пальцем в сферу. — Это её ядро. Искра. Обычно у магов ядро выглядит как звезда — стабильный источник света и тепла, излучающий энергию наружу. Но у Ани... это черная дыра.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной комок. Черная дыра. Я — пустота, пожирающая свет. Я всегда знала, что со мной что-то не так, но увидеть это вот так... наглядно...

— Она не излучает энергию, — продолжал Виктор, его голос набирал скорость, входя в ритм научной лекции. — Она её поглощает. В пассивном состоянии, когда Аня спокойна, сфера впитывает фоновый Эфир, как губка. Это объясняет, почему она считалась "пустышкой". Любой диагност видел, что в ней нет излучения. Но на самом деле...

Он сделал паузу, меняя слайд. На экране появилась симуляция взрыва.

— ...на самом деле она накапливала заряд. Годами. И когда она активирует дар... происходит инверсия. Знак меняется. Вместо созидания начинается распад. Она создает область локальной энтропии. Разрушение межатомарных связей. Материя в зоне воздействия просто перестает существовать. Она распадается на кварки и глюоны, которые тут же исчезают.

Он замолчал, глядя на нас поверх очков. Линзы бликовали, скрывая выражение его глаз.

— Адриан, она не Анти-Маг. Она — Анти-Мир. Если она потеряет контроль... по-настоящему потеряет... от боли, от горя, от страха... она может стереть Эридию. Всю. До основания. Запустить цепную реакцию распада материи.

В кабинете повисла тяжелая, гнетущая тишина. Я смотрела на свои руки. Обычные, тонкие пальцы. Бледная кожа, под которой просвечивали голубые венки. Аккуратный маникюр. Как эти руки могут быть оружием Судного Дня? Как в этом хрупком теле может жить смерть всего живого?

— Исправить можно? — спросил Адриан. Его голос был абсолютно ровным, лишенным эмоций. Он уже просчитывал варианты.

— Исправить? — Виктор истерически рассмеялся, запрокинув голову. — Адриан, это не насморк! Это не проклятие! Это её природа! Её ДНК! Ты не можешь "вылечить" гравитацию! Ты не можешь "исправить" время! Она такая, какая есть. Носительница Первородной Искры в фазе Инверсии. "Разрушитель Миров", если хочешь пафоса.

— Тогда мы научимся это контролировать.

— Контролировать?! — Виктор подскочил к Адриану, хватая его за лацканы рубашки. Его лицо перекосило от страха. — Ты не слышишь меня! Это нестабильно! Любой эмоциональный всплеск — страх, гнев, боль, оргазм — может спровоцировать неконтролируемый выброс! Ты помнишь, что случилось на Рынке? А убийство Ассасина, он просто исчез! Стерся! А сегодня? Она уничтожила зал, просто "потянув за нить"! А если ей приснится кошмар? Мы проснемся в кратере?!

Ты уже пробовал контролировать ее дар… И я вижу печальный итог. Контроль, это авантюра!

Адриан медленно, аккуратно снял руки Виктора со своей рубашки. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сдерживаемая мощь.

— Успокойся.

— Я не успокоюсь! — орал целитель, пятясь назад. — Как врач, отвечающий за безопасность Анны, я обязан, что то предпринять! Это "Красный Код"! Даже "Черный"! Её нужно изолировать! Поместить в Стазис-камеру, ввести в искусственную кому, пока мы не поймем, как это работает! Пока мы не найдем способ запечатать это безумие!

— Попробуй, — тихо сказал Адриан.

В этом "попробуй" было столько угрозы, что температура в комнате, казалось, упала на десять градусов. Тени в углах лаборатории ожили, отделились от стен и потянулись к Виктору хищными, извивающимися щупальцами. Лампы замигали.

— Адриан... — Виктор побледнел еще сильнее, вжимаясь спиной в пуль управления. — Ты защищаешь её? Ты ставишь жизнь одной женщины выше безопасности всего мира? Выше миллиардов жизней?

— Да.

Ответ был мгновенным. Простым. И страшным в своей честности. Адриан даже не колебался.

Виктор смотрел на друга с ужасом, видя в нем незнакомца.

— Ты... ты безумен. Резонанс... он затуманил твой рассудок. Ты не мыслишь логически. Ты не видишь угрозы.

— Я вижу угрозу, — Адриан шагнул вперед, загоняя Виктора в угол. Его аура давила, заполняя собой все пространство. — Угроза — это Совет. Это Элиза. Это каждый, кто попытается её тронуть. Аня — не оружие. Она — моя Истинная. И если мир не может существовать с ней... значит, этот мир прогнил, и ему пора сгореть. Хаос всегда был частью порядка.

Я сидела в кресле, не в силах пошевелиться. Его слова... они должны были пугать. Он объявлял войну всему миру ради меня. Но вместо страха я чувствовала... тепло. Странное, темное тепло, разливающееся в груди. Он готов стать злодеем в истории человечества ради меня. Чудовище защищает чудовище.

Виктор тяжело вздохнул, опустил плечи и снял очки, протирая их полой халата. Он сдался.

— Ладно. Ладно, черт с тобой, Чернов. Но мы должны что-то делать. Если Инквизиторы проверят её ауру, они увидят Бездну. Нам нужна маскировка. Идеальная маскировка.

— Предложения? — Адриан тут же переключился в деловой режим. Тени отступили, лампы перестали мигать.

— Артефакт? — неуверенно предложил Виктор. — "Вуаль Изиды"? У меня есть прототип в хранилище.

— Слабо, — отмахнулся Адриан. — Пробьют при первом же глубоком сканировании. Элиза будет искать повод. Она приведет лучших менталистов.

— Тогда ритуал "Слияния Ауры"? Ты можешь "поделиться" с ней своей Тенью. Накрыть её Искру своим фоном. Создать кокон.

Адриан задумался. Он посмотрел на меня, оценивая риски.

— Это опасно. Для неё. Моя Тьма агрессивна. Она паразитична по своей природе. Она может подавить её волю, повредить рассудок.

— У нас нет выбора, — развел руками Виктор. — Либо мы прячем её под твоей Тенью, либо мы отдаем её на опыты Совету. Третьего не дано. Решай, Князь.

Адриан повернулся ко мне.

— Аня?

Я подняла голову. Взгляд Адриана был тяжелым, ожидающим. Он не давил. Он давал мне право выбора. Единственного выбора, который у меня остался. Стать его тенью или стать лабораторной крысой. Жить под его защитой или умереть на операционном столе Совета.

— Делай, — сказала я. Голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Делай, что нужно. Элиза не получит меня. Никто не получит. Я лучше сгорю в твоей Тьме, чем позволю им прикоснуться ко мне.

Адриан кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Хорошо. Но не здесь. В моих покоях. Там защита сильнее, и есть алтарь. Виктор, подготовь стабилизаторы.

***

Мы поднялись в пентхаус в молчании. Лифт казался клеткой, несущей нас на эшафот. Я видела свое отражение в зеркальной панели — бледная, с темными кругами под глазами, в изодранном, покрытом серой пылью красном шелке. То, что осталось от платья "Королева Пепла", теперь больше напоминало кровавые лохмотья. Я не выглядела как угроза миру. Я выглядела как жертва, сбежавшая из преисподней.

Но внутри... Внутри, в том месте, где раньше бился вязкий страх, теперь жила холодная, сытая Пустота. Она спала, свернувшись клубком, как сытый зверь, но я чувствовала её тяжелое присутствие. Она ждала. Ждала, когда я снова дам ей волю.

Двери открылись прямо в спальню Адриана. Просторная комната, выдержанная в строгих темных тонах. Огромная кровать под балдахином, пылающий камин, панорамные окна во всю стену с видом на ночной, сверкающий огнями город. Город, который я могла стереть одной мыслью, если верить Виктору.

— Раздевайся, — сказал Адриан, запирая дверь на магический засов. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Я оцепенела. Дыхание перехватило.

— Что?

— Мне нужен доступ к твоей коже, Аня. К меридианам. Ритуал требует прямого контакта. Ткань будет мешать проводимости.

Он уже снимал пиджак, небрежно бросая его на кресло. Следом полетела рубашка, открывая вид на его тело. Я отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар смущения. Его тело было... совершенным оружием. Шрамы, пересекающие грудь и спину — следы старых битв — не портили его, а лишь добавляли опасности, рассказывали историю выживания. Литые мышцы перекатывались под смуглой кожей при каждом движении. На левом боку, там, где была рана от ассасина, виднелась свежая повязка, пропитавшаяся кровью.

— Аня. У нас мало времени, — в его голосе проскользнуло нетерпение. — Энергетический след в зале еще фонит. Нам нужно закрыть твою ауру до рассвета.

Я глубоко вздохнула, собирая остатки мужества, и потянула за край испорченного корсажа. Ткань соскользнула на пол с тихим шелестом, обнажая плечи и грудь. Следом отправилась юбка. Я осталась в одном белье — посеревшем от пыли кружеве, которое казалось смешной, жалкой защитой от того, что предстояло. Я чувствовала себя голой, беззащитной, открытой.

Адриан подошел ко мне. В его глазах не было похоти, не было желания. Только предельная сосредоточенность и... тьма. Живая, пульсирующая Тьма, которая клубилась вокруг него, как королевская мантия.

— Будет больно, — честно предупредил он. — Я должен внедрить свою энергию в твою ауру. Твоя Пустота будет сопротивляться. Она попытается "съесть" мою Тьму. Мы должны создать баланс. Симбиоз.

— Как? — прошептала я.

— Доверься мне. Просто... откройся. Не возводи барьеры. Не блокируй боль. Прими её.

Он протянул руку и коснулся моей груди, прямо над сердцем, там, где пульсировала Искра. Его ладонь была горячей, почти обжигающей, контрастируя с моей ледяной кожей.

— Закрой глаза.

Я повиновалась, отдаваясь на милость победителя.

В следующую секунду мир взорвался.

Это не было похоже на секс. Это было похоже на вторжение армады. Его магия хлынула в меня темным, вязким, горячим потоком. Она заполнила легкие, вытесняя воздух, заставляя задыхаться. Она потекла по венам, смешиваясь с кровью, превращая её в жидкий огонь. Она была тяжелой, властной, подавляющей. Всеобъемлющей.

Я закричала, запрокидывая голову, но звука не было. Горло перехватило спазмом. Мое тело выгнулось дугой, мышцы свело судорогой.

Внутри меня проснулась Пустота. Она зашипела, чувствуя чужака. Медленно, лениво она развернулась и... укусила.

Я почувствовала, как Адриан вздрогнул. Его пальцы сжались на моем плече до синяков, удерживая нас обоих в реальности.

— Терпи! — прорычал он мне в лицо. — Не отталкивай! Прими её! Стань ей!

— Больно! — выдохнула я вместе с остатками воздуха.

— Я знаю. Мне тоже больно. Мы делим эту боль. Мы делим все.

Его Тьма не атаковала. Она... обволакивала. Она накрывала мою серую, голодную Пустоту плотным, бархатным одеялом ночи. Она прятала её, укутывала, убаюкивала. Пустота сопротивлялась, рвала эту вуаль, но Тьма была бесконечной. Она текла и текла, заполняя трещины, сглаживая углы, заполняя собой все пустоты.

— Смотри на меня, Аня! Смотри мне в глаза!

Я с трудом разлепила веки. Лицо Адриана было в сантиметре от моего. Его зрачки расширились, полностью затопив радужку. Фиолетовый огонь в них горел так ярко, что было больно смотреть.

— Мы связаны, — шептал он, и его голос звучал не в ушах, а прямо в моем сознании, перекрывая шум крови. — Тьма и Пустота. Ты — моя погибель. Я — твой щит. Мы — одно.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это не был поцелуй любви. Это была печать. Кровавая, жесткая, обладающая. Его губы смяли мои, язык ворвался в рот, требуя полной капитуляции. Я почувствовала вкус металла — своей прокушенной губы.

В момент поцелуя магия замкнулась.

Кольцо сжалось.

Боль исчезла, растворившись в эйфории. Осталась только сила. Огромная, пульсирующая мощь, которая текла между нами по замкнутому контуру. Я чувствовала его сердцебиение как свое. Я чувствовала его ярость, его страсть, его страх за меня, его безумную преданность.

А он... он чувствовал мой голод. Мою Пустоту. И он не испугался.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша, как после долгого бега. Грудная клетка ходила ходуном. Кожа горела.

Адриан отстранился, осматривая меня своим "магическим" зрением.

— Получилось? — хрипло спросила я. Голос был чужим.

Он кивнул, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони.

— Да. Твоя аура... изменилась. Теперь для внешнего наблюдателя ты излучаешь Тьму. Густую, плотную Тьму, характерную для высших магов моего Клана. Примерно уровень B, возможно, слабый A. Пустота скрыта глубоко внутри, под слоем моей энергии. Спящий вулкан, укрытый снегом.

Я посмотрела на свои руки. Кожа казалась чуть темнее, по ней пробегали едва заметные тени. Холод внутри отступил, сменившись приятным, тяжелым теплом, которое давала его магия. Я чувствовала себя... защищенной. Впервые за долгое время.

— И как долго это продержится?

— Пока я жив, — просто ответил он. — Моя магия теперь питает маскировку. Я — твой источник. Если я умру... вуаль спадет, и Пустота вырвется наружу.

— Значит, ты не имеешь права умирать, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Запрещаю.

Адриан усмехнулся. Это была его привычная, самоуверенная усмешка, от которой подкашивались колени, но теперь я видела за ней усталость. Он отдал мне много сил.

— Я не собираюсь умирать, королева. У нас слишком много дел. Во-первых, нам нужно придумать, как объяснить Совету разрушения в зале. Во-вторых...

В дверь постучали. Резко, требовательно. Три коротких удара. Пауза. Два длинных. Условный стук начальника охраны.

Адриан мгновенно напрягся. Маска вернулась на место. Расслабленный любовник исчез, вернулся Князь.

— Кто? — рявкнул он, не открывая.

— Срочное донесение, мой Князь, — голос Каина из-за двери звучал встревоженно, даже испуганно. — От Совета Семерых. Личный курьер Элизы Огневой.

Мы переглянулись. Имя Элизы повисло в воздухе, как проклятие.

— Открывай, — скомандовал Адриан, набрасывая рубашку, но не застегивая её. Я поспешно натянула топ и леггинсы, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

Дверь открылась. Каин не посмел войти — остался на пороге, почтительно склонив голову, и протянул черный, бархатный конверт с сургучной печатью в виде весов, обвитых пламенем. Личный герб Элизы как Главы Судебного Департамента.

— Курьер сказал, вскрыть немедленно.

Адриан взял конверт. Сломал печать. Достал плотный лист бумаги с золотым тиснением.

Он читал молча. Его лицо каменело с каждой строчкой. Желваки на скулах заходили ходуном.

— Что там? — тихо спросила я, подходя ближе.

Адриан скомкал письмо в кулаке. Бумага вспыхнула фиолетовым пламенем и осыпалась серым пеплом на дорогой ковер.

— Они знают.

— Что?! — у меня подкосились ноги, я схватилась за спинку кресла.

— Не про Пустоту, — быстро добавил он, заметив мою панику. — Они знают про "эфирный всплеск". Датчики в городе засекли аномалию. Элиза требует внеочередного собрания Глав Кланов. Завтра. В полдень. В Зале Совета.

Он подошел ко мне, взял за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Они хотят устроить нам допрос, Аня. Публичную порку. Элиза будет давить. Она чувствует кровь. Она попытается доказать, что ты опасна, и потребует либо твоей казни, либо передачи под надзор Клана Огня.

— И что мы будем делать? — прошептала я. — Мы не можем воевать со всем Советом.

Адриан улыбнулся. Но в этой улыбке не было ничего человеческого. Только хищный оскал зверя, загнанного в угол, но готового перегрызть глотку любому, кто подойдет.

— Мы пойдем туда. И мы не будем оправдываться. Мы покажем им шоу, которое они никогда не забудут. Ты теперь маг Тени, Аня. Моя ученица. Моя любовница. И мой палач. Завтра ты впервые официально войдешь в Клан Черновых.

— В качестве кого? Секретарши? Телохранителя?

— В качестве моей Невесты.

Мир пошатнулся и встал с ног на голову.

— Невесты?

— Только статус Истинной Пары дает тебе неприкосновенность от прямого допроса Инквизиции без согласия Главы Клана. Только как моя будущая жена ты находишься под полным, абсолютным протекторатом моего Дома. Никто, даже Совет, не имеет права допрашивать Леди Чернову без моего присутствия. Завтра мы объявим о помолвке.

Я смотрела на него, пытаясь осознать смысл слов. Помолвка. Свадьба. С монстром. Чтобы спастись от других монстров. Это было безумие.

— Ты готов пойти на это? — спросила я. — Жениться на... ошибке мироздания? Связать свою жизнь с Пустотой?

Адриан притянул меня к себе, целуя в висок.

— Я мечтал об этом с того момента, как ты вошла в мой кабинет, Аня Бельская. И плевать мне на мироздание.

За окном занимался рассвет. Серый, холодный, безжизненный. Такой же, как моя душа. Но теперь у этой серости была тень. И эта Тень обещала защищать меня до последнего вздоха…