Берегини. Правильный дар

Глава 1. Жанна

За неделю до Майского дня

Жанна

Мундир красного жандарма отлично видно даже с другого конца улицы, сразу заметишь его в любой толпе. Беда только в том, что красные стражи редко ходят в своих мундирах, они стараются быть незаметными.

Но Жанна и её братья тоже умеют быть незаметными.

Кузя шагнул из-под арки и быстро глянул по сторонам:

- Чисто.

- Уверен? – Жанна недоверчиво хмыкнула, тоже всматриваясь в бледное марево.

Миллионная была пуста. Ну, насколько хватало взгляда.

- Давай живее, нечего болтать, - парень зашагал вдоль особняков, то и дело оглядываясь.

Жанна тоже не переставала озираться. В третьем часу белой петербургской ночи прохожие не редкость. Но, вероятнее всего, это будут такие же безумцы, как они. Никого не удивят парень и девушка, по виду из рабочих кварталов, гуляющие «волшебной белой ночью».

Но всё равно, нельзя терять бдительность! Последнее время на улицах много полицейских, а скоро будет еще больше – и красных и обычных. Жанна понимала, что это, отчасти, из-за них, вот лично из-за неё. Но они её не поймают.

Кузя остановился и с напускной небрежностью прислонился к фонарному столбу:

- Вот его дом. Иди, я на стрёме.

- Вижу, - буркнула девушка, шагнув вперёд.

Трёхэтажный особняк казался погружённым в ненормальный, колдовской белый сон, как и вся улица, как весь город. Но скоро всем им тут будет не до сна.

Особняк самого генерала Стрельцова, начальника красной стражи! Так близко они еще не подбирались.

Жанна бесшумно скользнула по тротуару к углу здания, чуть пригнулась, чтобы её случайно не увидели из окна, если кому-то придёт в голову выглянуть сейчас на улицу. Жанна старалась не думать, что могут пострадать невинные люди, например прислуга или случайный прохожий. Другого пути просто нет!

- Ну, чего ты так долго? – шикнул Кузя.

- Ты сам-то не отвлекайся, - огрызнулась девушка.

На такие дела лучше бы ходить втроём-четвером, один может и не углядеть опасность. Но их и так мало…

Жанна больше не медлила. Она достала из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, развернула. На листке изображалась круговая вязь плавных и резких линий, кое-где от линий отходили маленькие штрихи, напоминающие шипы. В центре узора помещалось буро-чёрное существо, похожее на карикатурного чертёнка. Существо двигалось. Переступало лапками по линиям, пыталось их ломать и грызть. Оно очень голодное, Жанна это знала.

Она прижала листок к стене и с силой хлопнула по нему ладонью. Вот так просто, никаких особых жестов, никаких заклинаний.

Девушка частенько задумывалась, что чувствуют врожденные маги, все эти стражи, берегини, когда прикасаются к силе? Учитель говорит, они не чувствуют ничего особенного, для них это как дышать. Жанна тоже не чувствовала ничего особенного, ни разу с ней ничего страшного не случилось, вопреки россказням. Кое с кем из братьев случалось, но это только из-за их неосторожности.

Бумага словно приклеилась, а через пару секунд вспыхнула и осыпалась чёрным пеплом. На стене остался только чертёнок. Он встряхнулся, освободившись от своих пут, зыркнул плоским глазом на Жанну и обратился в клубочек пламени. В следующий миг черный огонь взвился по фасаду, охватил лепнину и оконные рамы.

Девушку тут же обдало волной жара. Она видела, как среди языков пламени скачет чертёнок, как жадно он вгрызается в камень. Больше он ей не подчинится. Было жутко и одновременно хотелось выкрикнуть что-нибудь смелое, например «Белая звезда взойдёт!». Но кому кричать, если никого поблизости нет?

- Всё, идём! – Кузя схватил её за руку и поволок прочь.

Жанна встряхнулась и рванула впереди него, бегала девушка отлично. Она даже не стала уточнять, заметил ли он кого-то или просто понял, что дело сделано.

Жанна сама удивлялась, как хорошо она теперь знает город, все улицы, закоулки, сквозные дворы! Всего-то год в Братстве. Ясно дело, раньше куда было ходить прачкиной дочери?

Они петляли по дворам, не останавливаясь аж до самой Мойки. Перевели дух только навалившись на каменный парапет. Жанна заметила своё искаженное отражение в сонной воде, невольно наклонилась еще больше. Ей как будто хотелось посмотреть на себя со стороны в этот момент, увидеть, какая она сильная.

И вдруг кто-то мягко положил руку ей на плечо:

- Ах, какие молодцы.

Жанна дёрнулась, метнулась в сторону, одновременно хватаясь за карман в поисках какого-нибудь артефакта, но у неё больше ничего нет, сегодня ей не дали…

- Фу, Рыжий, напугал, - просопел Кузя, также захваченный врасплох, - чего подкрадываешься-то?

- Я не подкрадывался. Просто вы ничего вокруг не видите. Очень неосмотрительно, - тот ухмыльнулся, как обычно.

Парень, на вид лет двадцати, ослепительно рыжий. А глаза – ярко-зелёные, каких Жанна ни у кого больше не видела. И на лице вечно такая лисья ухмылка.

- Ты-то как здесь? – Кузя старался говорить небрежно, но девушка знала, он Рыжего побаивается, как и все они, не обращенные.

- Гуляю. Как дело, получилось?

- Да, ага, - парень живо закивал, - полыхнуло – будь здоров!

- Вот и славно, - ухмылка старшего стала как будто добрее, - гори оно всё огнём, - он приобнял за плечи их обоих, - а нам можно отдохнуть. У нас впереди еще мно-ого дел!

Так втроём они зашагали вдоль Мойки. Рыжий беспечно рассуждал, какие именно дела их ждут. Похоже, сегодня он в отличном настроении. Но вряд ли это только из-за их «подвига».

Рыжий одновременно пугал и притягивал Жанну. Он обладал силой, о какой она пока только мечтает. Ему подчиняются существа гораздо могущественнее нарисованного чертёнка. Он – настоящий люционист.

Глава 2. Груня

1 мая, суббота, 19** г.

Груня

- Девчонки! Подъём!

Солнечный свет заливал спальню от пола до потолка, сверху донизу, до краёв. Он стоял в комнате недвижно, как прозрачно-золотистый мед. Так и хочется зачерпнуть в ладонь! Страшный сон таял от этого света, уносился прочь, казался нелепым и совсем не страшным.

Сегодня будет прекрасный Майский день.

- Девчонки! Подъём! – кажется, в третий раз за полчаса провозгласила Лёля. Она, как всегда, по деревенской привычке, вскочила чуть позже рассвета, успела сбегать в умывальную и теперь примеряла новое выходное платье.

Лёля просто излучала праздничное настроение. И сейчас Груня была, как никогда ей за это благодарна.

Говорят, все обладатели волшебного дара – абсолютно бесстрашные люди. Конечно, они же призваны бороться со всякой «нечистью», с демонами, с люционистами. Им же подвластны стихии, ведомы тайные знаки и заклинания! Чего им бояться-то?

- Боятся, - очень тихо произнесла Груня, - боятся.

Подруги её не расслышали, и хорошо. Чёрный огонь из сна казался уже совсем нелепым, нереальным. Почему вообще ей это снится, она же тогда, неделю назад, даже не была дома! И никто не пострадал, вовремя сработала защита. Только фасад обгорел, почти весь стал чёрным.

Вот Гриша точно ничего не боялся, что бы он сейчас сказал сестре?

Лёля тем временем не унималась:

- Вы хоть помните, какой сегодня день?

- Сегодня суббота, - Варя, в свою очередь, не желала так просто покоряться судьбе. Она натянула на голову одеяло, но куда там! Прятаться от Лёли все равно, что скрываться от майского солнца.

- Сегодня не просто суббота, если ты помнишь! Как можно дрыхнуть в Майский день? Ну же, Ваша светлость! – Лёля живо схватила край Вариного одеяла и резко дернула.

Но девочки не первый день живут в одной комнате. Варвара Николаевна была готова к такому маневру и вцепилась в одеяло со своего края.

- Лёлька, отвяжись!

- Фи, как не по благородному! – подружка тоже не собиралась сдаваться. – Нам-то опаздывать нельзя. А ты наряжается дольше всех. Или ты не пойдешь?

Варя резко выпустила одеяло. Но Лёля предвидела этот маневр, ловко шагнула в сторону и плюхнулась на пуф.

- Конечно, пойду, - княжна быстро села на кровати, - еще полно времени, не обязательно чуть свет вопить на всё общежитие. Хватает тебя и в учебные дни.

- Зато благодаря Алёнушке мы ни разу на первый урок не опоздали, - нарочито серьёзным тоном заметила Груня, садясь на постели.

- Да уж, крайне полезная личность, - хмыкнула Варя, быстро приглаживая пряди из растрепавшейся за ночь косы.

Груня заметила на её лице выражение какой-то непонятной тревоги. Неужели тоже кошмары? Но присмотреться, а тем более, что-то спросить Груня не успела. Варя быстро вскочила, взяла своё полотенце и маленькую сумочку и поспешила умываться.

А Груне совсем не хотелось спешить. Хотелось подольше побыть в их светлой комнате, послушать беззаботную болтовню Лёли. Но даже майский свет не мог полностью вытеснить холодное предчувствие, затаившееся в глубине души.

- Как я? Не слишком пестро? – бодро спросила Алёнка, отвернувшись от зеркала.

- Скоро к мадам Л пойдем, у неё и спросишь. Только сразу говори, что наряд из самого Парижа…

Лёля промолчала, только насупилась. Предстоящий на днях поход к грозной мадам Л порядком смущал её. Груня, признаться, тоже робела перед самой знаменитой в Петербурге модисткой. Но сейчас девушку тревожили совсем другие мысли.

- Все эти поджоги… Лучше бы вообще в этом году маёвку отменили, - неуверенно заметила Груня.

Она повторяла слова отца, который считал, что ради безопасности можно обойтись и без народных гуляний.

- Скажешь тоже, отменить такой праздник, - вздохнула Лёля, оставив оборки платья и сосредоточившись на своих веснушках, - да еще за месяц-то до конференции! Это ж всё равно, что прямо признаться – «мы вас боимся, нам с вами не справиться». Сама посуди.

- Ну, да, - нехотя согласилась Груня, то же собираясь в умывальную.

- И еще, помнишь, как профессор Андреев говорит, «Враг тогда победит, когда в наших душах укоренится страх», вот.

- Ну, да, - повторила Груня, не глядя на подругу. Наверняка Гриша сказал бы также.

Аленка казалась уверенной и в себе и в словах профессора, но Груня-то знала, подруге тоже страшно. Им всем сейчас не до веселья.

Еще говорят, что у магов, особенно у берегинь, очень сильная интуиция. Мол, они чувствуют «дыхание мира» и оно может сообщить им о грядущих событиях. Полная ерунда! Колдовская энергия подчиняется расчётам и формулам, как любое явление природы, ни больше ни меньше. И Груня, признаться, очень этому рада. В колдовстве, да и вообще в жизни, она ценит вещи, поддающиеся здравой логике.

Ну их к демону, эти сны!

Груня вышла в коридор и поспешила в умывальную.

В коридорах Института берегинь тоже было солнечно. Цветные витражи разбрасывали по стенам и полу разноцветные пятна. Из спален по одной, по две выходили студентки и, сонно бормоча приветствия, шли в умывальную. Девочки всех сословий, со всех концов империи, но объединенные даром и призванием.

Груне стало интересно, кто еще, кроме неё, не хочет идти на маёвку? И что в такой светлый день может прятаться в самых темных углах…

Бледно-золотистые лучи зримо пересекали коридор. Груня на ходу взмахнула рукой, солнечные нити причудливо взвились и тут же рассеялись. Пожалуй, в одном Лёля и профессор Андреев правы, от страха проку мало.

В умывальной она быстро нашла Варю. Княжна Златковская уже почти закончила утренний туалет, и теперь только переплетала косу. Её пальцы двигались плавно, точно, словно наигрывали беззвучную мелодию.

Груня встала у соседнего умывальника и призадумалась, как будет расчесывать собственные «локоны». И вдруг спросила, сама от себя не ожидая:

- Варь, как думаешь, когда появился самый первый люционист?

- А? – Варя всё ещё была погружена в свои мысли. – Извини, я, кажется, еще не проснулась… Ты что-то спросила?

- Так, ничего, - Груня решительно плеснула в лицо воды, - просто волнуюсь из-за всего этого.

- Я тоже, - пробормотала Варвара и пошла обратно в комнату.

***

Императорский Институт берегинь располагался почти в самом центре Петербурга, но при этом здание окружал собственный парк. Вскоре после завтрака все ученицы вышли на площадку перед главным корпусом. Разделившись на нестройные группы по классам, они обернулись к крыльцу, где уже стояла сама директриса, мадам Орлова.

- Как вы уже знаете, в этом году в майском параде участвуют только выпускные курсы, - возвестила она. Голос госпожи директрисы плотной волной прокатился по всему двору, - в городе сейчас неспокойно, полагаю, это вы тоже знаете. Но совсем не участвовать в столь важном празднике мы не можем, просто не имеем права.

Мадам Орлова славилась своей прямотой, она никогда не пыталась скрыть от детей «слишком страшные для них вещи». И, похоже, не только от детей.

За спиной директрисы точно в ряд выстроились наставники, и лица у всех были ну совсем не праздничные.

«Нельзя показывать страх», вспомнила Груня недавние слова подруги. Студентки начали было тревожно перешёптываться, но директриса решительно продолжила:

- Итак, выпускные классы следуют прямо за мной. Для всех напоминаю наши обычные правила: иногородним студенткам надлежит явиться в общежитие не позднее восьми часов, всем местным, кто, разумеется, заранее предоставил письмо от родственников, явиться не позднее восьми часов завтрашнего дня. Это всем ясно?

- Да, мадам Орлова! – нестройно ответили ученицы.

- Что ж, тогда вперед, - директриса решительно шагнула с крыльца, за ней, как бы нехотя, пошли остальные преподаватели, - и еще раз всех с Майским днем!

***

До «истока» Невского проспекта они дошли меньше, чем за десять минут. Погода оставалась такой же праздничной, солнечные отблески рассыпались по стеклам витрин, золотистым эполетам, начищенным до блеска ручкам экипажей и бокам новомодных мобилей. Но ярче всего блестел, конечно, шпиль адмиралтейства. Идеальная погода для Майского дня и такая редкая в Санкт-Петербурге!

- Говорят, не стоит верить Невскому, он обманчив, - задумчиво произнесла Груня, когда они встали на тротуаре у ограждения.

- Ага, Гоголь говорил, - кивнула Лёля, высматривая кого-то в толпе, - а про него самого говорили, что он знается с люционистами.

- Сплетни, - Груня зябко передернула плечами, - исследователи бы давно докопались, но никаких доказательств не найдено.

- А вот это прямо парадокс, - Лёля хихикнула, - по всему видно было, с какой-то тёмной штукой он всё-таки знался. Они же хорошо маскируются.

- Ну, нормального дара у него точно не было, он в Красной страже не служил, - заметила Груня. И почти шепотом добавила: - а может быть, хотел…

Парад, как обычно, должен начаться от Адмиралтейства. Праздничные колонны уже собирались на дворцовой площади: первыми шли столичный корпус Красной стражи – магического воинства империи. Затем - священнослужители, гвардейцы, конница, моряки, авиаторы, военные инженеры и жандармы. Груня знала, что обычных жандармов сегодня больше на службе, чем на параде, да и Красных тоже. Она попыталась разглядеть на правительственной трибуне отца, но его, похоже, заслоняли другие начальники.

Берегини – выпускницы и наставники, во главе с мадам Орловой, тоже перешли на площадь, присоединившись к группе кадетов Красного училища. За ними следовали прочие студенты, театральные артисты, купцы, промышленники и рабочие.

Все ждали только появления императора.

- Да, похоже, не много в этот раз народу, - со вздохом заметила Аленка, тоже глядя в сторону площади.

Хотя вся площадь уже была заполнена, девочки знали, в этом году Майский парад сильно сокращен. Раньше в нем участвовали представители почти всех, даже самых небольших, учреждений, гильдий, профсоюзов, училищ, заводов или фабрик. Но не в этом году.

- Слушайте, а вот если бы у вас не было этого дара, - неловко произнесла Груня, опять повернувшись к подругам, - вы бы сильно расстраивались?

Девочки переглянулись.

- Ну, я бы, может, и не думала об этом, - махнула рукой Лёля, - я б так и так с Лёшкой встретилась, а берегиня у нас в Париже есть.

- Не знаю, - княжна слегка передернула плечами, - но маменька расстроилась бы, определенно.

- А вы сами… Вам самим не было бы обидно?

- Хм… Ну, дар есть дар, он ведь от бога даётся или, там, от природы, - Лёля глубокомысленно потерла лоб, - значит, если он у тебя есть, изволь учиться и служить, а если нет, то и обижаться нечего.

- А ты? – в ответ спросила Варя, нахмурившись

- Я бы… - Груня на секунду запнулась, но потом всё-таки призналась, - я бы огорчилась. Мне бы тогда в жандармы точно не попасть.

Подруги неловко потупились. Они всегда так замолкали, когда речь заходила про будущую Грунину службу.

- Тебя отец и так не пустит, - сурово заметила Лёля.

- Еще посмотрим, - буркнула Груня себе под нос.

- Но ты бы не стала ради этого люционисткой? – резко спросила Варя. – Ты ведь за этим нас спросила сейчас? Про дар.

- Я…

- Никто из нас не стал бы заниматься люционизмом, - твёрдо произнесла Лёля, - это – мерзость и больше ничего.

- Но многие за это берутся, сами знаете, - вздохнула Груня. Им ли не знать!

- И что из этого выходит? – парижанка подбоченилась. - Это ж ясно, Дьявол, тьма, хаос, «изнанка», отрицательная энергия, как ни называй – всё едино, зло, и им же в первую очередь от него плохо. Оно в итоге их же самих и пожирает.

- Да знаю я.

- Вот. И чтобы кто-то из нас подобным занимался?! Да что об этом говорить!

«Но вот если б не дар, не ходить бы тебе в одну школу с княжной, а может и в Петербурге никогда не побывать» - невольно подумала Груня. Хотя, Лёля и так не очень-то жалует столичную жизнь, после учёбы она очень надеется распределиться обратно в свой Париж.

- Вот именно, - сухо произнесла Варвара, - люционизм, по сути, не имеет ничего общего с природным даром. Скорее это его противоположность.

- Рассчитано на тщеславных дураков, - припечатала Лёля. Она хотела еще что-то высказать, но тут из толпы гуляющих вынырнул Алексей и подбежал к ним. Как всегда взъерошенный и немного чумазый.

- С праздничком, барышни! – выкрикнул он, едва переведя дыхание.

- Это да, а чего это ты такой не при параде? – тут же сурово свела брови Алёнка.

- Да я вроде и не участвую ни в каком параде, - парень беспечно пожал плечами, - а вообще, мы почти до утра в мастерской возились, только пару часов удалось поспать.

- Что-то вы последнее время много ночами работаете, вам хоть платят? – практично заметила Лёля.

- Конечно. Пойдешь на корабли смотреть? – он ловко поймал Лёлину руку.

- Ладно, - тут же согласилась та, - девчонки, увидимся!

И они побежали в сторону набережной, Груня только и успела посмотреть им вслед.

Алёна и Лёшка оба родились в зауральской деревеньке под гордым названием Париж. Жили по соседству, оба из самых бедных дворов. Лёля рассказывала, что, когда у неё обнаружился дар, она «разревелась, как дурёха», так не хотела уезжать. Но закон есть закон, и она оправилась в Институт берегинь.

А Лёшка, едва закончив сельскую школу, тоже перебрался в Петербург и нанялся тут помощником механика на моторном заводе. По словам Лёли, он – прирожденный мастер, любой механизм может починить. И вот, пока она учится в Институте, Лёшка «подзаработает деньгу», а потом они вместе вернутся на малую родину. Алёнка в этом ни секунды не сомневалась.

Груня подумала, здорово, наверное, вот так, с самого детства знать, кто твой суженый, и что вы точно будете вместе, и жить вам не где-нибудь, а в самом Париже!

- Счастливая она, для неё всё в жизни правильно и понятно, - вздохнула Груня.

- Не поверишь, но моя матушка такая же, - усмехнулась Варвара, - у матушки, конечно, другая картина мира, но не менее твёрдая.

- У меня тоже, - Груня вскинула подбородок и постаралась внимательнее присмотреться и прислушаться ко всему вокруг, - я буду красным жандармом.

- Всё-таки пойдёшь против отца? – хмыкнула Варя.

- Не против. Я его уговорю… как-нибудь.

- Интересно, как?

- Придумаю. Всё равно время у нас есть, считай, еще три года учиться. Но я должна, ты же знаешь…

- Мы знаем, - очень серьёзно кивнула Варя, - как придумаешь, расскажи.

Груне очень не понравилась затаённая грусть в голосе подруге.

- Расскажу. У меня же хорошая способность к огню, значит я могу освоить боевые приёмы, - пробубнила она свою, уже миллион раз повторенную теорию. Но, увы, на старших её логика не производила особого впечатления. Да и на подруг тоже.

Хотя, конечно, в боевой магии не всё так просто, как и вообще в магии. А они, третьекурсницы Института берегинь, к освоению настоящего колдовства еще только-только приступают.

- Давай-ка и мы проберёмся на набережную, - предложила Варя, явно чтобы сменить невеселую тему, - тоже посмотрим на фрегат. А потом с той стороны удобнее будет домой пройти.

Да уж, смотреть сокращенный Майский парад сегодня никому из подруг не хотелось. При такой чудесной погоде, в воздухе словно растворилась невыразимая тревога.

- Надо бы Лёле сказать, чтобы она хоть Лёшку порасспрашивала, что там среди рабочих говорят, - неуверенно заметила Груня, пока они пробирались мимо Адмиралтейства к набережной, - ну, про эти поджоги.

- Думаешь, она не спрашивала? – возразила Варя. – Всюду одни и те же слухи. А что твой отец говорит?

- Ну, он мне не докладывает, сама понимаешь. Говорит только, мол, всё указывает, что это люционисты. Но кого ловить, непонятно, - Груня поёжилась, несмотря на теплую погоду, - то есть, ловят, конечно, но только необращенных, а они ничего толком не знают.

Её отец, генерал Стрельцов - начальник Красного департамента, за последний месяц словно постарел лет на десять и стал еще раздражительнее, чем всегда.

За три недели уже четыре пожара. Два министерских здания, часть Гостиного двора и дом самого Стрельцова. Огонь возникал внезапно, из ниоткуда, и распространялся мгновенно, сметая защитные марсовы звёзды. Он двигался словно живой, хотя, на самом деле был «мёртвым», порождение тёмной силы. Но кто его призывал? К прибытию полиции на местах преступления уже никого не было.

- А у тебя дома что об этом говорят? – безнадежно вздохнув, поинтересовалась Груня.

- Говорят, что с этой конференцией будет много хлопот, - процедила Варвара.

Вот уж верно, день ото дня не легче! Всего-то через две недели в Петербург съедутся маги и чародеи со всего мира, а вместе с ними всякие важные чины, журналисты и просто любители волшебных искусств. И как прикажете гарантировать их безопасность, когда по городу разгуливают натуральные люционисты и поджигают, что вздумается?! Если даже один очень важный парад…

Груня решительно мотнула головой. Они трое, Груня, Варвара и Алёнка, между прочим, лучшие ученицы на курсе, им самим предстоит участвовать в этой конференции. И хватит мрачных мыслей! Майский день - это праздник пробуждения главнейших источников их силы – Солнца и земли. Начало года по старомагическому календарю. И никакой страх не испортит ей настроения!

На набережной было уже много народу, подругам едва удалось занять место у самого парапета, хоть и довольно далеко от причала. Но всё равно им открылся самый удачный вид.

Утро выдалось не только солнечным, но и совсем безветренным, речная гладь, словно зеркало, отражала перевернутые паруса, набережные и дворцы. Праздничный парад кораблей уже закончился. И теперь Фрегат «Александра» торжественно, весь в лучах солнца, шёл от Заячьего острова к Адмиралтейской набережной. По традиции в Майский день император приплывает от крепости на старинном паруснике, спускается на адмиралтейскую пристань, проходит к трибуне на площади и оттуда объявляет начало парада.

«Не такое уж большое расстояние, - нервно подумала Груня, - но и не маленькое». Интересно, сколько всё-таки среди толпы полицейских в штатском?

- У меня, кажется, развивается паранойя, - вздохнула она.

- Может быть, это не самое плохое качество для будущего жандарма? – усмехнулась Варя.

Груня упрямо мотнула головой:

- Нет уж, страж порядка должен сохранять абсолютную трезвость ума и никогда не поддаваться панике, - она приподнялась на цыпочки, стараясь рассмотреть среди гуляющих хотя бы Алёнку с Лёшкой. Но те, похоже, пробрались гораздо ближе к пристани.

- Надеюсь, до паники нам еще далеко, - заметила Варвара.

Именно в этот момент Груня почувствовала – что-то не так. И это уже не мифическая интуиция, она ясно ощутила - совсем рядом появилось что-то по-настоящему опасное. Что-то совершенно чуждое их миру. Груня схватила Варю за локоть и хотела спросить, не чувствует ли она, но не успела.

Фрегат почти уже подошел к пристани. Груня заметила у борта высокую фигуру императора, рядом с ним, как всегда, наследник и старшая дочь, вокруг них какие-то генералы, придворные… А потом её взгляд упал на воду, на яркое пятно – отражение флага с самой высокой мачты.

А в следующую секунду из-под воды взметнулось нечто.

Сначала Груня увидела только огромный столб воды, высокий, кажется, выше мачт. Фрегат сильно качнулся и, судя по звукам, налетел на пристань. Водяной столб на мгновение замер и вдруг взорвался дождем брызг. Груня невольно прищурилась, одной рукой прикрывая лицо, другой всё еще держась за подругу. Тут она увидела, как летящие во все стороны брызги воды превращаются в… искорки огня.

Толпа со всех сторон охнула и отпрянула назад, но девочки всё еще оставались у самого парапета. Сверху раздался густой звериный рык, и Груня увидала - над рекой, над всеми ними повисло огромное существо. Нечто, похожее на рептилию с кожистыми крыльями. Но голова у него была скорее волчья, только без шерсти.

- Настоящий демон, - услышала она разом севший голос Варвары, - самый настоящий.

Огненные капли летели на толпу, отовсюду уже слышались женские крики, детский плач, невнятная ругань. Да, вот и паника.

Кто-то куда-то побежал, девочек резко толкнули, так, что они едва не упали через парапет. Груня замерла, уставившись на монстра. Он вдруг показался ей не столько страшным, сколько гротескным, каким-то карикатурным. Словно какой-то художник специально выдумал такого «настоящего демона».

Но при всём том он и был настоящим. Монстр чуть повернул морду в их сторону, Груня разглядела ярко блестящие красные глаза. Ей показалось, что он смотрит прямо на неё, именно на неё! Но это продлилось всего мгновение.

Монстр взмахнул крыльями, раззявил свою неправдоподобно клыкастую пасть, повернулся в сторону фрегата и выплюнул огненный шар. Этот шар сразу стал гораздо больше, чем голова монстра.

Грохот и треск ломающегося дерева на несколько секунд заглушил все крики. Груня словно оглохла на какое-то время. Она всё еще смотрела на демона. А тот плавно опустился обратно в воду, не подняв ни единой брызги, не создав ни малейшей волны.

- Очнись! – Варя резко тряхнула её за плечи. – Надо отсюда уходить!

Груня, наконец, очнулась. Вокруг бегали и кричали люди, кто-то горел, кто-то пытался прыгнуть в реку. Остро пахло дымом и еще чем-то едким. Девочки лихорадочно оглядывались. Алёнку и Алексея в толпе они так и не увидели.

Глава 3. Варя

Варя

Ужин благородного семейства князей Златковских прошел в гнетущем молчании. Княгиня считала неуместным обсуждать за столом, а особенно с детьми, любые общественные новости. И поэтому предпочла просто молчать, делая вид, что ничего особенного не случилось.

После ужина Варвара с трудом уговорила матушку, что должна, просто обязана вернуться сегодня в общежитие Института. Пришлось сказаться, мол, мадам Орлова наверняка захочет серьёзно поговорить с воспитанницами о «сегодняшнем происшествии». Очень возможно, что это так и будет. Но до восьми часов Варе нужно успеть в другое место. Необходимо узнать, что там сейчас происходит.

Она быстро шла вдоль канала, то и дело тревожно поглядывая на воду. Речная гладь оставалась по-прежнему спокойной, просто невыносимо спокойной!

Скорее всего, сегодня объявят комендантский час. Но улицы и так уже пусты. Чаще всего Варе попадались только полицейские, да люди в штатском, очень на них похожие.

Она свернула в боковую улицу, миновала еще три доходных дома и, наконец, увидела крутую лестницу в подвал. Варя прекрасно знала это место, но и любой случайный прохожий, конечно, заметил бы ярко-красные перила и такую же яркую вывеску – «Клуб бродячих кошек».

Варя спустилась вниз и оказалась в просторном, но уютном зале, отделанном в красных и темно-синих тонах. У дальней стены располагалась сцена, а справа от неё – плавно изогнутая стойка бара. Прочие стены украшались яркими картинами – очередная выставка какого-то начинающего художника.

В клубе чуть пахло восточными благовониями, и царила непривычная тишина. Людей почти не было, что, конечно, не удивительно. Но хозяйка заведения, как всегда, стояла за баром и неторопливо протирала цветные бокалы.

Варвара с облегчением вздохнула и поспешила к ней.

- Добрый вечер, мадам Влада, - сказала она, подойдя к стойке.

- Да кому как, - хмыкнула та, окинув девушку быстрым цепким взглядом, - но, скажу прямо, очень рада тебя видеть. Живой и целой. Может, хоть ты расскажешь что-то, не совсем безумное?

- Я там была, - выпалила Варя, - мы с девочками всё видели.

- Да ну! – большие цыганские глаза мадам Влады совсем округлились. Хозяйка «Клуба бродячих кошек» привыкла знать все городские новости, сплетни и тайны. – Вас точно не задело? Как вы выбрались?

Варвара торопливо рассказала, что они видели.

Как только демон исчез, Груня, вопреки здравому смыслу и увещеваниям подруги, рванулась к самому эпицентру кошмара. Варе ничего не оставалось, как бежать за ней. Груня пыталась кому-то помочь, но тёмно-магический огонь ей, конечно, не подчинился. Еще бы!

К счастью, красным стражам уже удалось остановить панику и, главное, предотвратить давку, благо вдоль набережной было достаточно пространства, толпа быстро рассеялась.

Девочек заметил один из старшин, знавший лично Груню, он и отвел их к её отцу. Варя была рада, наконец, оказаться в безопасности! Но её подруга осталась крайне недовольна, что ей не дали вдоволь погеройствовать.

Следующие два часа они просидели во внутреннем дворике Зимнего дворца, с тревогой всматриваясь в лица других студенток. Наконец, объявилась и Алёнка, растрепанная, перемазанная сажей. Она сказала, что Лёшка тоже в порядке, а потом просто села на траву и обхватила руками голову.

Еще через некоторое время пришла мадам Орлова, как всегда невозмутимая, и объявила, что император и его семья не пострадали.

- И больше никаких подробностей, - закончила Варя, не скрывая возмущения. - Потом всех, кто хотел, отпустили по домам, остальные вернулись в общежитие. У меня дома тоже ничего толком не известно. А может и известно, да матушка не желает это обсуждать.

- Н-да, дела.

Обе замолчали. Гнетущая тишина окутывала их, словно невидимый туман.

- Знаешь, сдаётся мне, что они хотели вас только напугать, - хозяйка резко отставила стакан, - этот монстр мог бы броситься на толпу и проглотить кого-нибудь, хотя бы. А так… Просто показали, на что способны. И сейчас хотят увидеть, что на это будет.

Варя не ответила. Ей тоже показалось, что демон как-то слишком быстро исчез, но она так и не решилась обсудить это с подругами.

- А про те пожары что-нибудь слышно?

- Всякие слухи ходят, - мадам Влада неопределенно пожала плечами, - кое-кто говорит, что в городе появились тёмные колдуны силы невероятной, и скоро всем мало не покажется. А другие уверяют, что всё это - подстава полицейская - подлости невероятной! - чтобы, значит, как всегда, обвинить невиновных. А третьи уверены – ну просто железно! – что пожары – это всего лишь плод криворукости царских «охранителей».

- Понятно, - вздохнула Варя, хотя, конечно, ничего понятно не было, - у вас тут еще не было обысков?

- Пока нет, но, наверняка и к нам заглянут, - хозяйка только махнула рукой, - сама знаешь, репутация у нас ненадежная.

Варвара только вздохнула. Еще бы, какая может быть надежность в месте, где собираются поэты, писатели, художники, артисты, музыканты и им подобные сомнительные личности!

«Клуб бродячих кошек» мадам Влады, пожалуй, любимое место столичной богемы. И не только богемы, увы. Варя в который раз с ужасом представила, что бы сказала маменька, если бы увидела её, безупречную юную барышню из славного семейства князей Златковских в этом вот заведении!

А если княгиня еще и узнает о… Если однажды всё раскроется… Нет, об этом лучше не думать.

- Что сегодня будете делать? – спросила Варя.

- Ждать обыск, чего же еще, - невесело усмехнулась Влада, - ясно дело, никакой программы сегодня не будет. Если завсегдатаи зайдут, вместе будем ждать. Да перельём в очередной раз из пустого в порожнее.

- Если услышите что-нибудь…

- Не волновайся, дам знать. Но громких доносов не жди.

- Я же не в том смысле, - Варвара испуганно вздрогнула и, кажется, покраснела.

- Да уж, понятно, - хозяйка еще раз усмехнулась, хитро, артистично, по-цыгански, - ты же меня знаешь, я настоящих люционистов прикрывать не буду.

Варя невольно поймала себя на мысли, а так ли уж она знает оригинальную хозяйку «Клуба бродячих кошек»? Знакомы-то они всего меньше года, а мадам Влада не из тех, у кого все чувства и мысли на лбу написаны. В Петербург переехала откуда-то с юга, «страшно сказать, сколько лет прошло!», в молодости была танцовщицей, но сама давно не выступает – вот, пожалуй, и вся биография мадам Влады.

Впрочем, кого она «прикрывает», а кого нет, Варвара знает точно.

Княжна коротко вздохнула и спросила то, что волновало её больше всего:

- Мадам Селена не приходила?

- Сегодня нет, - Влада опять помрачнела, - вчера вечером была, оставила для тебя послание, - она сунула руку куда-то под стойку и тут же протянула девушке узкий конверт.

Варя поспешно схватила конверт, словно опасаясь, что он вдруг испарится. На конверте не было никаких адресов или других указаний, но им и не надо.

- Новое сочинение, должно быть, - понимающе кивнула мадам Влада, - сегодня она уж точно не придёт.

- И правильно, - Варя тоже кивнула, пряча конверт в сумку, - я пойду, рада, что у вас всё в порядке…

Хозяйка скептически хмыкнула:

- Погоди. Тебя ждет кое-кто другой.

Варя резко оглянулась.

В зале почти никого не было. Только за самым дальним столиком восседал – именно так, не меньше! - Рудольф Маратович, молодой князь Гедианский, собственной персоной. Потомок гордого татарского мурзы Гедиана, присягнувшего еще Ивану Грозному. Первый красавец высшего петербургского общества. И так далее, и тому подобное.

Её дражайший кузен Руди.

Ничего удивительного. Варя почти не сомневалась, что он сегодня тоже придёт. Интересно знать, что он теперь скажет.

- Добрый вечер, - сухо повторила Варя, садясь за его столик. Она понимала, что звучит это глупо, но не придумала более отстраненного приветствия. На самом деле ей меньше всего на свете хотелось любезничать с князем Гедианским.

- Добрый? – Рудольф презрительно фыркнул. – Ты серьёзно, сестренка?

- Не вполне, - кивнула она, - полагаю, ты уже всё знаешь? То есть не слухи, а что именно случилось?

- Да, у меня свои источники, - тот лишь махнул холеной кистью, и Варя тихо порадовалась, не придется и братцу всё пересказывать.

- И что ты на это скажешь?

Рудольф задумчиво глянул куда-то вдаль, поверх её головы. Потом произнес глубокомысленно:

- Идиоты.

Всем своим видом он выражал гордость и дерзость древних азиатских вождей. Правда, сам Руди обладал, скорее, самолюбием и нахальством, но кузина предпочитала не высказываться на сей счёт. Вместо этого она спросила, с трудом подбирая слова:

- У тебя лично… теперь не будет проблем?

- Хочешь сказать, у нас? – он картинно изогнул одну бровь.

Глаза у Руди темные, как омуты в безлунной ночи, и в то же время взгляд пронизывающий. Девицы в свете так и млеют. Даже кое-кто из студенток пытался познакомиться с ним через Варвару. Она, конечно, с презрением отказывала, для их же счастья! Хорошо хоть Аленка и Груня не из таких дурёх.

Княжна только поморщилась:

- Я-то ничего противозаконного не делаю, - заявила она, хотя, это не совсем правда.

- Так и я тоже не делаю! – Руди взмахнул руками. – Мы все ничего плохого не делаем, лишь хотим чуть-чуть развлечься, а из-за всяческих дураков вынуждены страдать.

Варвара невольно опустила взгляд, для неё это вовсе не было «просто развлечением».

Князь сердито мотнул головой, убирая со лба непослушную чёрную прядку. Меж его бровей на секунду мелькнула морщина. Похоже, сейчас Рудольф был по-настоящему встревожен, но очень старался это скрыть.

Варя с трудом представляла, с кем и насколько он связан. Кто еще в их свете «развлекается» подобными вещами? Варя несколько раз пыталась расспросить об этом Рудольфа, но противный братец только ласково улыбался и говорил, что «мир сложнее, чем ей кажется». Можно подумать, это у него магический дар. Да в семье Гедианских уже два поколения нет способностей к магии! А вот самомнение растёт неудержимо.

Иногда Варю так и тянуло влепить по его прекрасной наглой физиономии! «Не по благородному», как говорит Лёля. Но нельзя, без помощи Руди ей пока не обойтись.

Вот только знать бы, сколько продлится это «пока».

- Значит, у тебя всё в порядке? – процедила она. Надо было как можно скорее заканчивать разговор и идти в общежитие.

- О, вполне, - вновь беззаботно кивнул Руди, - я не собираюсь из-за ерунды рисковать всем… Собственно, я и сюда-то сегодня не хотел идти, но решил, надо же тебя увидеть, успокоить. А на самом деле мой долг – в это время быть во дворце, милейшей Софии сейчас, как никогда, нужна моя поддержка.

Варя подавила злорадную усмешку. Ага, как же, нужна царевне твоя «поддержка»! Царская дочь, похоже, единственная девица в их высшем обществе, на кого не производят впечатления его томные взгляды. Уже одно это вызывало уважение к Софии.

- Ты её сегодня видел? - спохватилась Варя. – Она в порядке?

- Еще не видел, - неохотно признался Руди, - с тобой поболтаю и поеду во дворец.

«Тебя, вернее всего, и не пустят, - мстительно подумала Варя, - там сейчас явно не до твоей болтовни».

- Выступления, конечно, не будет, - лениво заметил он, - всё равно возьмёшь?

Девушка в волнении сжала под столом кулаки. Она серьёзно колебалась. Ведь строго решила пользоваться этим только в клубе, только на здешней сцене. Но что-то вдруг заставило её кивнуть:

- Да, давай. Пусть будет у меня.

Глупость невозможная, особенно сейчас! Если у неё это найдут… Но вдруг Рудольф больше не сможет доставать их ей! И у Влады не оставишь, не хватало её еще больше подставлять! Особенно сейчас.

Движением фокусника кузен сунул руку во внутренней карман пиджака и вытянул оттуда красную нитку. Варя торопливо выхватила её, жест вышел очень уж нервный, но ничего поделать с собой она не могла.

На нитке висела монета, самый обыкновенный рубль, только посередине просверлена дырка, куда и была вдета нитка. Точно сквозь грудь двуглавого орла.

И нитка и монета обжигали пальцы неестественным холодом. Этот холод не имел ничего общего с обычной зимой! Варя попыталась быстро спрятать подвеску в сумочку. Нитка, как назло, цеплялась за всё подряд и липла к ладоням, которые против всех законов природы, вспотели от холода.

- Рудольф Маратович, рад видеть Вашу светлость в добром здравии. Юная леди?

Варвара чуть не выронила сумку. Она вскинула взгляд и поняла, что к их столику подошел какой-то господин. Выглядел он весьма элегантно: новенький костюм «с иголочки», галстук, шляпа-котелок, аккуратные тонкие усики. Совсем не похож на обычных посетителей «Клуба бродячих кошек». И в то же время Варе казалось, что она его уже видела, но вот где? Точно не здесь.

- Эраст Львович Савин, - отозвался Руди с явным недовольством. Кажется, он был не рад встрече, - писатель и журналист, хотя по нему и не скажешь.

Варя сообразила, что, должно быть, видела его на каком-то приёме среди приглашенных репортеров. Но сейчас это было совсем не важно, сейчас она гадала, заметил ли он, что она прячет в сумку? И если заметил, что подумал? А вдруг он её тоже узнал?

Савин, тем временем, не дожидаясь приглашения, сел на третий стул и вопросительно взглянул на Рудольфа.

- А это Варенька, моя хорошая знакомая, - процедил кузен, - между прочим, начинающая…

- Ой, ну что за пустяки ты болтаешь! – Варя ужасно фальшиво хихикнула и вскочила с места. – Я просто хотела сегодня послушать музыку, но из-за всего этого… Мне, пожалуй, пора.

- Приятно было познакомиться, - Савин тонко улыбнулся.

Варя на секунду встретилась взглядом с Эрастом Львовичем. Глаза у него были серые, холодные, прямо как речная вода. Она подумала, неужели он тоже?... Если он приятель Руди и приходит сюда, то вполне вероятно…

Больше не говоря ни слова, Варя поспешила на улицу.

Глава 4. Груня

2 мая, воскресенье, 19** г.

Груня

В прошлом учебном году Груня упросила отца сделать ей постоянный пропуск в архив Красного департамента. Конечно, такой пропуск позволял читать далеко не самое интересно – очень далеко! – но всё-таки это была её маленькая победа. Теперь Груня могла просматривать те же материалы, что и старшекурсники Красного кадетского училища. А когда она там познакомилась и подружилась с Семёном, возможности вовсе показались захватывающими!

- Считается, что первые люционисты, то есть тогда еще просто тёмные маги, появились в Вавилоне, - задумчиво протянула Груня, переворачивая листки.

- Считается, да, - скептически хмыкнул Семён, бросив на стол еще две папки. Взметнулось небольшое облачко пыли.

- Фу, как ты еще астму не заработал? – девушка отшатнулась и замахала руками, стараясь не вдыхать пыль.

- А заодно близорукость и сутулость? Прозябаю тут, - Семён грустно усмехнулся. Он не имел привычки жаловаться на судьбу.

Тощий, долговязый, в любое время года он оставался одинаково бледным. Но при этом взгляд Семёна всегда выражал какую-то упрямую решимость. Всегда, сколько Груня с ним знакома.

В читальном зале архива было тихо, прохладно и очень светло, майское солнце щедро заливало комнату. На второй день мая погода ничуть не испортилась, но теперь это уже казалось насмешкой.

- Считается, - продолжила рассуждать Груня, - что впервые «договор» с темными силами заключили младшие жрицы при храме бога Энлиля. Они не обладали естественным даром, поэтому их не допускали до священных таинств. И они из-за этого очень обижались.

- Угу, и тогда они обратились к хтоническим божествам, владыкам нижнего мира, - мрачно закончил Семён, - темные боги дали им силу, после чего они попытались устроить восстание, которое едва не погубило Вавилон.

- Думаешь, на самом деле всё было не так? – Груня аккуратно открыла одну из принесенных папок.

- Ну, почему же? – парень пожал плечами, садясь напротив неё. – Скорее всего, именно так и было. А может и еще раньше, до Вавилона. Люционисты во все времена полагают, что магическая сила – это только источник личной выгоды и власти.

Груня в ответ лишь вздохнула и тут же опять закашлялась.

Собственно, это красивое слово – «люционизм» - появилось только в семнадцатом веке. Адепты темной магии стали называть себя «друзьями великой зари - Люцифера». При этом каждый люционист всякий раз старается подчеркнуть, что они не слуги дьявола, не служители «культа», о нет! Он для них – добрый приятель, надежный деловой партнер, который отлично их понимает. Еще бы, ведь он первый во вселенной, кто, по их словам, обрёл собственную волю и пошел против своего творца. И они делают то же самое, идут против природы. Но, по сути, ими движет банальная зависть и желание исправить «несправедливость».

- Что ты надеешься тут вычитать? – спросил Семён, кивнув на папки – протоколы опросов свидетелей, видевших демонических существ, за последние пять лет.

- Честно сказать, сама не знаю, - призналась Груня, - это всё, что ты можешь достать?

- Да, более серьёзные дела может брать только заведующий, он вечно здесь, на страже, сама знаешь, - парень невесело хмыкнул, - а и толку-то от этого чтения?

- Ну, - Груня немного растерялась, - хоть посмотрим, было ли раньше что-то подобное.

- А толку-то? – упрямо повторил Семён.

- А что ты предлагаешь? – вскинулась Груня. – Пойти на речку с удочкой и приманить демона на хлеб?

- И то было бы лучше, чем тут сидеть, - абсолютно серьёзно ответил Семён, - но мы можем поступить иначе. Сами их найдём.

Груня едва опять не поперхнулась и уставилась на приятеля, пытаясь взглядом спросить, не сошел ли он с ума от однообразия архивной работы?

Она знала, что Семён происходит из семейства каких-то провинциальных дворян, вроде как давно разорившихся. Его исключили с первого курса Красного училища, Груня точно не знала, из-за чего. Сам он не любил об этом говорить, уклончиво отвечал, что, мол, не сдал какой-то формальный экзамен и вообще, стал жертвой произвола бюрократов!

Грунин отец слышал только, что у Семёна, вроде как, не хватило магического дара, из-за чего его и признали не годным к службе. Груня больше не расспрашивала приятеля на эту тему.

Уже два года Семён работал младшим архивариусом и вроде как готовился поступать на юридический факультет. Но Груня уже достаточно его знала, на самом деле он не оставляет надежду всё-таки оказаться в рядах красной стражи. Как и она сама. Семён был, пожалуй, единственным, кто серьёзно относится к её затее стать первой женщиной - красным жандармом.

Но что за ерунда пришла теперь ему в голову?!

- Спокойно, сейчас всё объясню, - парень вскинул руки, понимая её возмущение, - ты же знаешь, есть в полиции такие двойные агенты, которые вынуждены притворяться сторонниками темной магии или черт знает кем еще, чтобы подобраться к настоящим преступникам?

- Ну, знаю, и…

- Так вот, - Семён чуть кашлянул, было видно, что он сильно волнуется, - один из них обратился ко мне за помощью.

- К тебе?!

- Подожди, не перебивай! В городе есть очень опасные личности, люционисты. То есть, настоящие, обращенные. И он, мой знакомый, знает, кто они. Но они очень осторожны, сам он к ним никак не подберется. А мы, то есть ты и я, сможем, - он с трудом перевёл дыхание.

- Секретный агент полиции не может, а мы сможем? – воскликнула Груня. – Что за бред!

- Сможем, - Семён тяжело посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде читалось то самое упрямство, - сможем, именно мы, если будем делать всё, как он скажет.

Груня хотела немедленно возмутиться, что еще за самодеятельность! Борьба с адептами тьмы – это не игра! Но невольно задумалась. А что если бы она на самом деле нашла… ну, нет, хотя бы помогла найти настоящего люциониста? Ох, вот тогда бы отец понял, на что она способна, что она не хуже Гриши могла бы…

При мысли о брате девушка крепко стиснула кулаки:

- Нет, это просто глупо, - процедила она, - мы погибнем, вот и всё!

- Да с чего ради мы погибнем?! – Семён резко встал и прошелся к подоконнику. - Я же не говорю, что мы вдвоём должны их скрутить и проводить в крепость!

- Ты, вообще, ничего толком не сказал, - заметила Груня, - что это за агент, что именно он от нас хочет, почему именно мы?

- Я не могу вот так сразу всё рассказать, - он нервно скрестил руки, - ты должна сначала согласиться.

- Ну, ничего себе условия!

- Ладно, послушай, - Семён провел ладонями по лицу, словно из последних сил, и снова уселся за стол, - там, правда, очень серьёзное дело. Могут пострадать император и его семья.

- Так тем более…

- Говорю же, только мы можем подобраться к преступникам, старшие там дров наломают, этот агент мне объяснил, - Семён, казалось, стал еще бледнее обычного, - представь только, какой подвиг мы совершим! – и вдруг прибавил неожиданно жестким голосом: - ты ведь хочешь сама отомстить за брата, я знаю.

Груня сердито потупилась:

- Да все знают, что я рвусь в полицию из-за этого. Но не хочется, чтобы стало… еще хуже.

- Так мы же будем не сами по себе, - воодушевлённо подхватил Семён, чувствуя, что она почти согласилась, - он, тот агент, будет нами руководить. Мы должны хотя бы попытаться, это ведь наш долг – бороться и защищать! А если что-то пойдет не так, сразу расскажем твоему отцу, честное слово! – он почти дрожал, словно ему очень не терпелось «бороться и защищать».

Груне показалось, что в читальном зале стало как-то холодно.

- Соглашайся, Агрипина, - очень тихо произнёс Семён, - это же для нас всех. И я там один не справлюсь.

Груня опять потупилась. Признаться, еще никто так высоко не оценивал её таланты.

Она вдруг подумала, если у Семёна и правда не хватает природных способностей, мог бы он прибегнуть к люционизму, чтобы усилить их? Да нет, что за глупости, тогда бы его точно не приняли обратно в училище!

- Нам тоже придется прикинуться сатанистами? – глухо спросила девушка.

- Нет-нет, ничуть! – Семён живо замахал руками. - Мы будем самими собой, в том-то и дело!

***

Если говорить совсем кратко, люционизм дарует магическую силу. Тем, у кого её нет от природы, у кого дар так и не проявился в период юности. Тем, кому не дано. Всего-то и нужно, один специальный ритуал, и готово – вы маг, люционист, «человек свободной воли». Они всегда особо подчеркивают именно эту свою «свободность», что, мол, сами выбрали и сами взяли. А добрый приятель Люцифер им в этом помог, вроде бы ничего не требуя взамен. Никаких обязательств, никакой службы.

Только это уже совсем другой дар, не такой, как врожденный. Каков даритель, таков и подарок. Но мало кто это понимает, а если и понимает, то потом оказывается слишком поздно.

Груня вышла из здания архива, чувствуя, как у неё дрожат руки и разрывается голова. Затея Семёна казалась безумной и заманчивой одновременно. И подругам не расскажешь, это ведь не только её секрет. Можно сказать – служебная тайна.

С одной стороны такая «операция» - это грубое нарушение устава, но с другой, если нет иного способа, и если у них хоть что-то получится… Победителей ведь не судят, правда?

Она шагнула, едва глядя перед собой и почти налетела на какого-то прохожего.

- Простите, - рассеянно пробормотала Груня, поднимая взгляд.

Перед ней оказался молодой человек дет двадцати пяти, высокий и просто ослепительно рыжий. Оттенок его слегка всклокоченной шевелюры казался близок к цвету апельсиновой корки.

- Будьте осторожнее, барышня, - он дружелюбно улыбнулся, отступая чуть в сторону.

Груня продолжала глупо его разглядывать. Глаза у незнакомца были ярко-зеленые, но взгляд неожиданно показался ей холодным. Совсем не дружелюбный взгляд.

- Осторожнее, - повторил он, а затем подошел к двери архива и скрылся за ней.

Груня в растерянности замерла на тротуаре. Архив ведь сегодня закрыт для посетителей. Неужели это и есть тот знакомый Семёна, двойной агент?

А комендантский час, кстати сказать, так и не объявили.

Лёля

Почему-то всевозможные статуи внушали Алёнке необъяснимый страх. Глядя на мраморное или железное изваяние, она всякий раз невольно представляла, если этакий болван оживёт, кому-то сильно не поздоровится. Вот и сейчас, прогуливаясь с Лёшкой в Летнем саду, она неприязненно покосилась на древнегреческую девицу с мечом.

Глупость несусветная, ну с чего статуям оживать! Хотя, в такое тревожное время, как теперь, всё возможно. Им в Институте говорили, что люционисты умеют «оживлять» неодушевленные предметы.

И Лёшка сейчас невольно это подтвердил.

- Что-то я не поняла, - выслушав «грандиозную новость», призналась Алёнка, - как умудрились связаться между собой ваш жестяной клуб, профессор Андреев, эта конференция и… темная магия?

- Не валяй дурочку, - насупился парень, - ты отлично поняла.

Да, на самом деле Алёна поняла. И ей это совсем не понравилось.

- Только не говори, что тебе это не нравится. Лучше подумай, какой шанс!

«Шанс на большие неприятности, вот что!», подумала девушка. Ей вдруг мучительно захотелось обернуться. Казалось, что все статуи, мимо которых они прошли, безмолвно смотрят им вслед.

- А так можно и статуи оживить? – невольно вслух произнесла Алёнка.

- При чем тут статуи? – сердито отозвался парень. – Там совсем другое, говорю же.

Профессор Антон Ильич Андреев – вот уж от кого Лёля не ожидала подвоха! – в училище красных стражей преподаёт историю магических служб. Тот же предмет, но немного сокращенный, он дважды в неделю читает и в Институте берегинь. Он - благообразный старичок, вечно погруженный в свою любимую историю, слегка рассеянный. Всем студенткам Антон Ильич нравился потому, что не строгий и часто приводит интересные высказывания, вроде того, про страх.

И вот нате вам!

- Что он в механике-то понимает? – уныло спросила Лёля.

- В механике-то - почти ничего, - охотно согласился Алексей, - он понимает в заклинаниях, во всяких, и в легальных, и в тех, люционистских.

- Радость какая!

- Да ты подумай только! – Лёшка взмахнул измазанными машинным маслом руками. Похоже, эта бредовая затея не на шутку его захватила, Алёнка никогда его таким не видела. – Это же может перевернуть всю машинную промышленность! На дворе век технического прогресса, и магия должна ему помогать, а не мешать, нельзя вечно цепляться за древние предрассудки!

- Это профессор так говорит? – севшим голосом спросила Лёля.

- Ну да, - тот кивнул, чуть смутившись, - ты же его лучше меня знаешь, он, по-твоему, дурак?

- Нет, - она покосилась на очередную статую. Каменное лицо кривилось то ли в усмешке, то ли от какого-то страдания.

А кто такой профессор Андреев, теперь большой вопрос.

- Так вот, - живо продолжил парень, - если эксперимент профессора удастся, мы тут, в Петербурге, будем первыми, кто испытает бестопливный механический аппарат. Наша инженерная группа будет первой, кто его сконструирует, а я буду его первым пилотом. А?

- Грандиозно, - без выражения произнесла Алёна.

То, что Алексей понятия не имеет, что такое на самом деле люционизм – это ясно, ему и не положено много об этом знать. «Хотя, как видно, не помешало бы!» – в сердцах подумала девушка. Но профессор-то как до такого додумался?!

- Ну, ты что, не желаешь мне успеха? - Лёшка забежал вперед и схватил её за руки. - Хочешь, чтобы я просто так на заводе гайки да шурупы подавал?

- Нет, - Лёля вдруг совсем растерялась, такого поворота дела она не ожидала, - но мы же хотели после учёбы вернуться домой?

- И вернёмся, - быстро закивал Лёшка, при этом почему-то не глядя ей в глаза, - а так наше возвращение будет еще более эффектным.

Алёна сердито потупилась.

Она ни о какой эффектности не думала, просто надеялась, что они в своём Париже прикупят земли, построят новый дом, заведут большое хозяйство и троих детей. Работа у берегини в деревне несложная, много времени не займет, особенно у младшей. Так что можно будет жить-поживать, как в сказке! А здесь они временно, и за это время стоило бы держаться подальше от всяких… экспериментов!

- Ты же видишь, что кругом творится, ты видел того демона! – Лёля решительно отняла руки и скрестила их перед собой. - И сейчас, по-вашему, подходящее время?!

Они вчера были почти у самого причала, когда на набережную налетел фрегат, а сверху посыпались огненные брызги.

- Важно показать это именно на конференции, чтобы все сразу увидели, весь мир, - упрямо просопел тот, - люционизм может быть мирным, только нужно уметь с ним обращаться.

И это - тоже говорит профессор? Лёля почувствовала, что у неё дрожат руки. По правилам она должна немедленно об этом рассказать, пойти прямо в полицию. Или хотя бы поговорить с мадам Орловой. Но что тогда будет со всеми этими «изобретателями»?

- Ты меня любишь вообще? – только и сумела выдавить она.

- Спрашиваешь! - фыркнул парень и торопливо добавил: - я же поэтому и рассказал тебе, ну, чтобы ты знала заранее… Но ты ни кому ни слова, обещай! До конференции – ни слова!

Алёнка страдальчески взглянула на небо. Лучи солнца прорезались сквозь нежно-зеленую листву. Погода второй день оставалась отвратительно чудесной.

- Значит, договорились, - живо «понял» её молчание Алексей, - обещаю, я буду всё тебе рассказывать, всё, что мы там делаем! Но теперь мне пора, - он молниеносно клюнул её в щеку и, не оглядываясь, выбежал из сада.

Лёля осталась одна в окружении статуй. Стараясь не поддаваться беспричинному страху, она присела на скамейку у самой ограды и попыталась еще раз осмыслить всё услышанное.

Итак, всеми уважаемый профессор Андреев придумал какой-то способ, как с помощью темной магии «оживить» механизм, но при этом не потерять управление. С этой идеей он явился в инженерный клуб при заводе и, как ни странно, его там с радостью приняли.

«Бестопливная машина, ага», Лёля нервно покачала головой. И управлять этой начиненной люционистскими силами штуковиной будет Лёшка. Её Лёшка!

Алёнку снова охватил страх вперемешку с гневом. Она встала и решительно пошла к набережной, стараясь успокоиться. У воды было не легче, чем под взглядами статуй, но всё же… Девушка постаралась сосредоточиться на течении реки, это помогало успокоиться. Воде свойственно уносить тревоги. Иногда.

Весь мир - воду, воздух, огонь, землю, солнечный свет и всех существ - пронизывает живая сила. Кто-то называет её божественным духом, кто-то – энергией Ци, кто-то – первичной энергией космоса. Природные маги чувствуют потоки этой силы и могут управлять ею. В разных странах колдовские традиции и методики разнятся. Только в одном все маги на свете едины: их дар – часть этого живого, когда-то кем-то сотворённого мира.

Но есть и другая сила. Тьма, хаос, то, что вне мироздания. Оно всегда стремится к поглощению живого духа, разрушению любого порядка. Оно вечно голодно. Оно – противоположность творению. Маги-учёные считают, оно не имеет разума, это что-то вроде анти-стихии, которая по природе своей может только разрушать.

Но адепты этого «чего-то» считают иначе. При обращении они впускают тьму в свою душу, «продают её», и так получают способность черпать силу хаоса, направлять её. Темная сила поглощает, подменяет собой энергию природы, и так подчиняет себе стихии, которые уже «не живые». Люционисты буквально выжигают душу мира, каждый по чуть-чуть, по крохотному кусочку.

О, со стороны некоторые их трюки похожи на нормальную, природную магию. Очень привлекательно для несведущих молодых умов, да и не только молодых. Но всё это длится не долго. Тьма, как кислота, разъедает души своих адептов. И всех, кто оказывается рядом.

Лёля отчаянно потёрла глаза. Профессор ведь не дурак, это точно, может, он ничего страшного и не придумал, может, Лёшка всё не так понял, он же не разбирается в колдовских тонкостях!

Да, наверное, так и есть. Не стоит раньше времени поднимать панику. Надо после лекции поговорить с профессором, как-нибудь выяснить у него, что происходит.

- Как-нибудь, - пробормотала она, глянув на обманчиво спокойную реку, - а как-нибудь – это как?

Глава 5. Рудольф

Рудольф

Рудольф Маратович, благородный князь Гедианский, потомок гордого татарского мурзы стоял посреди роскошной гостиной своего петербургского дворца и тупо взирал на пустую бутылку из-под «Мадеры».

Вчерашний приём, конечно, омрачился из-за известных событий, но отменить его было бы невозможно. Гости разошлись… когда именно они разошлись, Руди не помнил. Но, судя по обстановке в гостиной, уходили они медленно. В трещащей голове мелькнула противная мысль, «сколько их веселье стоило на этот раз?». Голова, естественно, заболела еще сильнее. Кажется, все бутылки пусты…

- Похоже, для всех настают трудные времена, да?

Рудольф выронил бутылку, но та не разбилась, с глухим стуком упав на ковер. Он резко обернулся, едва не выкрикнув глупейшую фразу «кто здесь?».

В кресле у камина, небрежно развалясь, будто у себя дома, сидел какой-то тип. Руди мучительно вгляделся в его лицо, чувствуя новый приступ головной боли. Почему Рудольф сразу его не заметил? Впрочем, он и не приглядывался, будучи уверен, что с утра в его гостиной никого нет.

Тип был явно не знакомый. И среди вчерашних гостей его точно не было, Рудольф бы запомнил такую вопиюще-рыжую шевелюру! Незнакомец невозмутимо рассматривал его в ответ, будто это князь без приглашения, да еще с утра, заявился к нему в дом!

В затуманенном сознании Рудольфа мелькнула тревожная мысль, вдруг это грабитель или кто-нибудь из тех дураков, которые возомнили себя могучими колдунами? С них станется, и Савин не уследит.

- Здравствуйте, Ваша светлость, - невозмутимо продолжил незнакомец, чуть склонив голову к плечу, - надо же, какая аллегория декаданса высших классов! Позвольте спросить, почему вы стали люционистом?

Руди окончательно растерялся:

- Вообще-то я не… Да кто вы, черт возьми, такой и что делаете в моём доме?!

- Э, не поминай всуе! – рыжий чуть улыбнулся и вынул из внутреннего кармана пиджака какую-то фляжку. - Позвольте вас угостить?

Рудольф еще раз окинул его рассеянным взглядом. В гостиной, по правде говоря, царил сущий разгром. Наглый гость среди этой обстановки смотрелся весьма эффектно, в отличие от «болеющего» после вчерашнего князя.

Руди осмотрел имевшиеся рядом столики и тумбочки. Нашел наименее грязный бокал, вынул из кармана персидского халата платок, тщательно вытер бокал. Потом поаккуратнее запахнул халат и плюхнулся во второе кресло.

- Может, наконец, представитесь, сделаете милость? – поинтересовался он и, уже не глядя на гостя, поставил бокал на столик между креслами.

- Раскин Егор Петрович, - дружелюбно ответил тот, живо наливая какую-то темно-зеленую гадость, - путешественник, естествоиспытатель. Искатель новых истин.

- Очаровательно, - хмыкнул Руди, принюхиваясь к предложенной жидкости. Пахло спиртом, травами и, кажется, вишней, - чем же, позвольте спросить, я обязан?

- Наш общий друг, Эраст Львович, не предупредил вас о моём визите? – недоуменно спросил искатель истин.

- Ах да, Савин, - Руди небрежно махнул рукой.

Действительно, тот предупреждал, что Рудольфа на днях посетит их новый «компаньон». Правда, в свойственной ему манере, Савин даже не уточнил имя. Рудольф полагал, что этот некто прибудет еще вчера вечером, вместе с другими гостями, но нет.

- И чего вы явились в такую рань? – хмыкнул князь.

- Время к полудню.

- Не важно… - Руди всё-таки рискнул сделать глоток.

Горло ожидаемо обожгло, дыхание перехватило, но в голове, вроде бы, прояснилось.

- Что это за мерзость? – прокашлявшись, уточнил он.

- Адское зелье, - охотно сообщил Егор Петрович, немного поворачиваясь в кресле, чтобы лучше видеть собеседника, - так, вы говорите, он у вас?

- Кто, Савин? – Руди всё еще плохо соображал.

- Нет же, - в безмятежном голосе Раскина впервые послышалось нетерпение, - портрет. Вам должны были доставить. Посылка из Каира.

Руди почувствовал неприятный холодок по спине и окончательно проснулся.

- Да, верно. Из Каира. Вчера доставили, - очень ровно произнес он, отставляя бокал, - только я еще не распаковывал.

- О, так, может быть, взглянем вместе? – Раскин едва не вскочил с места.

Руди впервые прямо поймал его взгляд. Глаза у того были ярко-зеленые, как стекляшки. Явно какой-то колдовской трюк, призванный скрывать все истинные чувства и мысли!

- Да. Да. Надо пройти в кабинет.

Князь, насколько мог, уверенно поднялся с кресла и направился к лестнице. Ноги и руки слегка дрожали, но Руди знал, что это уже не от похмелья. Теперь он ясно вспомнил всё, что они обсуждали накануне с Эрастом Львовичем, будь он неладен!

И эта посылка. Если всё так, как сказал Савин, то… Впрочем, отступать уже поздно.

- Так, всё-таки, почему вы увлеклись люционизмом? – продолжил светски болтать Раскин, пока они шли по коридору. - Поверьте, я не из праздного любопытства интересуюсь. Всего лишь хочется знать мотивы того, с кем предстоит работать.

- Да просто интересно, - пробормотал князь, - вообще-то сам я не практикую… Изучаю только теорию, ради научного познания.

«Изучаю» - это было очень сильно сказано. Но откровенничать с этим типом определенно не стоит. Впрочем, если рыжий достаточно близко знаком с Эрастом Львовичем, то он отлично знает мотивы князя, и этот разговор вообще бессмысленен.

- Ясно, - не стал больше выпытывать гость, - признаюсь, у меня такой же мотив.

«Ну, как же!» - Руди едва не усмехнулся вслух. Да этот рыжий сам похож на демона во плоти! Савин, кажется, говорил, что нашел его где-то в Швейцарии? Или, может, это он сам нашел Савина?

Они вошли в кабинет. Здесь беспорядок был почти такой же, как в гостиной, но об этом Руди уже не думал. Довольно большой прямоугольный сверток, присланный из Каира, лежал на столе, чуть присыпанный какими-то бумагами. Руди сдвинул бумаги, мимолетно заметив, что это опять расписки и счета – проклятые счета! – и взял посылку.

- Позвольте мне, - Раскин быстро забрал у него предмет и прислонил к стене. Князь не возражал, у него не было ни малейшего желания первым трогать эту вещь!

Раскин присел рядом со свертком, аккуратно сорвал почтовую бумагу и откинул сероватую ткань, которой еще была обёрнута рама. Затем встал и отошел на пару шагов, как подобает, если хочешь хорошенько рассмотреть картину.

Но картины не было. Рама оказалась пуста. Точнее, не совсем пуста, в ней был холст, а на холсте - какое-то грязно-зеленое поле, нечто вроде заднего фона для портрета. Но самого портрета не было.

- Э-э, - с трудом произнёс Руди, - Эраст Львович говорил, что из Каира должны прислать портрет некоего господина…

- Всё верно! Всё в порядке, - Раскин, как ни странно, прямо-таки засиял довольством, - так и должно быть. Думаю, скоро этот господин нас посетит. А теперь, прошу меня извинить, мне пора. Можете меня не провожать, - он схватил руку князя, фамильярно потряс её и бодро вышел из кабинета.

Руди остался наедине с рамой. Савин кое-что рассказал о человеке на портрете, но почему-то не предупредил, что тот может «отсутствовать». Или сам не предполагал? Рудольф с раздражением подумал, что уважаемый Эраст Львович, похоже, не очень серьёзно относится к его участию в их общем деле.

Князь присмотрелся к холсту. Зеленоватая краска, словно болото, затягивала взгляд. Кажется, он простоял так несколько минут, ему даже начало казаться какое-то движение в зеленых разводах.

Руди резко тряхнул головой, тут же вспомнив про мигрень. Еще некстати вспомнилось, что в Зимнем его вчера так и не приняли. Какой-то лакей объявил, что, де, их высочество не желает никого видеть. Да, конечно, на неё в тот день напал настоящий демон, но Рудольф понимал, что дело не только в происшествии с демоном.

- Ничего, скоро милая София заговорит по-другому, - вслух произнес он, быстро закрыл холст тканью и задвинул раму за кресло. Но легче от этого не стало.

Глава 6. Жанна

3 мая, понедельник, 19** г.

Жанна

Жанна по привычке обернулась, окинула взглядом узкий двор и шмыгнула в парадную. Никогда нельзя терять бдительность, даже у своего дома. Особенно – у своего!

Комендантского часа нет, но братья всё равно решили на несколько дней затаиться, как можно меньше появляться на улице. Наставники сказали, что это разумно, не стоит рисковать зазря. Так что в понедельник Жанна сразу после смены пошла домой.

В парадной было сумрачно и очень тихо. Должно быть, все соседи сидят себе по домам. Сидят и боятся. Жанне не нравилось запугивать простых людей, но так уж приходится, иначе никак.

- А, милая, ты сегодня рано, - мама подняла взгляд от своего шитья, но её пальцы продолжили вдевать и вытаскивать иглу.

- Сегодня все пошли по домам, устали, - небрежно отозвалась Жанна.

- Вот и правильно, чего сутками в железках капаться! Мой руки, садись, ужин на плитке, еще тёплый, - мама подвинула свою работу к самому краю стола, но так, чтобы не упустить свет из окна.

- Ты-то вон, работаешь, - заметила Жанна, подавив вздох.

- Мне за всю работу платят, а тебе только за смену.

Мама не одобряла её увлечение механикой. Ей и работа на заводе не нравилась, но тут уж выбирать им не приходилось. Вернее, выбрать-то можно, но Жанна твёрдо решила, что никогда не будет стирать, убирать и стряпать по чужим домам, да вот еще штопать чьи-то тряпки при бледном свете белой ночи!

- Да мы там после работы перекусили, - быстро соврала девушка, сбрасывая плащ, - я потом поем.

Она скрылась в умывальной и уже оттуда услышала самое неприятное:

- И вообще… Дочка, не ходила бы ты сейчас одна по улицам, - мама очень старалась говорить непринуждённо, - а то видишь, что творится, средь бела дня монстры на людей бросаются!

- Так никто же не погиб, - пробормотала Жанна себе под нос.

Но мама всё равно услышала:

- Слава богу, но многие пострадали! Я читала в «Ведомостях», троих негодяев арестовали, но сколько их еще?

- Ладно, я буду осторожна, - не глядя на маму, Жанна скрылась в своём закутке.

Квартирка, которую они нанимали, помещалась на четвёртом этаже и состояла всего из двух комнат, не считая крохотной умывальной. Большая «зала» служила одновременно кухней, столовой, а также маминым рабочим местом и спальней. Задняя комнатка полностью принадлежала Жанне. Комната эта походила на пенал, в ней помещались только узкие вещи – узкая кровать, узкий шкаф и узкая парта, притиснутая к узкому оконцу. Окно выходило на двор, и тут всегда, даже в солнечную погоду, не хватало света. Впрочем, Жанна давно к этому привыкла.

Тех арестованных она лично не знала. Но Рыжий говорит, что ничего страшного им не грозит, их даже не было тогда на набережной. Просто у них нашли кое-какие записи и артефакты, кто-то донёс, пришлось очень кстати.

Жанна села за парту и достала свой альбом. Она не хранила дома ничего опасного. Если предстояло дело, брала что нужно накануне. А вообще, всё самое важное надо хранить в голове!

Она открыла альбом. Некоторые детали их «чудо-машины» Жанна перечерчивала сюда, чтобы дома еще над ними подумать. Возиться с железом она пристрастилась еще при отце, а чертить механизмы научилась сама по отцовским старым справочникам.

Жанна могла хоть часами сидеть над бумагой с карандашом! В клубе жестянщиков её по-настоящему ценили. Вообще, в Братстве впервые, после отца, кто-то в неё поверил! Но Жанна знала, её главная миссия – не машина и не чертёж. Она должна выполнить задание Рыжего. Это страшно, но она должна, это откроет Братству путь к справедливой жизни. А Жанна станет обращенной, получит настоящий дар.

Она уже сейчас иногда чувствует близость потусторонней силы! В моменты, когда особенно увлечётся черчением или работой с металлом, Жанна замечала краем зрения нечто необычное. Длинную тень, но не её собственную, а как бы силуэт кого-то невидимого. Но стоило оторваться от работы и посмотреть, тень исчезала.

Это немного пугало Жанну, и в то же время завораживало. Она рассказала Рыжему, тот серьезно подумал и сказал, что это точно признак большого таланта к магии. А он знает, о чём говорит.

Жанне решительно не нравилось слово «люционизм», оно лживое, как и всё, что напридумывали жрецы! «Люцифер» - жалкое пугало, нужное им, чтобы прятать истинный источник силы и сохранять свою власть.

Она была на набережной, она всё видела. Дух захватывало от осознания, какие существа им подвластны, на что обращенные братья способны! Она знала, что тот демон не должен был никого убить, даже никого из знати. У него была другая цель, и, похоже, цель достигнута.

Жанна прислушалась: со двора не доносилось ни звука. Коломна и так район не по-столичному тихий, спокойный, но сейчас тишина казалась зловещей и вязкой, как незримое болото. Все боятся. И правильно, и пусть боятся, пусть видят, что красные колдуны не могут их защитить! «Страх – очень полезная вещь, если уметь им управлять», так говорит учитель Эраст Львович, а он еще и газетчик, большой мастер красиво говорить!

- И он прав, - прошептала девушка, - лекарство всегда горькое.

Скоро всё изменится. И изменит всё она, Жанна.

Глава 7. Груня

Груня

Само собой, что бы ни происходило в городе, занятия в Институте берегинь идут по расписанию.

В понедельник после лекций девочки сидели в библиотеке за уроками. Всем троим плохо давалась алгебра, и всем троим уже никак нельзя было снижать баллы. В конференции будут участвовать только лучшие ученики, а лучшие значит лучшие во всём, так выразилась мадам Орлова.

- Ну что там, эти уравнения будут спрашивать? – больше всех бухтела Алёнка.

- Математические формулы нужны в высшей магии, например, для расчётов мощности применяемой энергии, - сухо заметила Варвара, не отрывая взгляд от учебника.

- Да нам до той высшей магии еще как до любого Парижа на косой телеге! – фыркнула Лёля. - Лучше бы дополнительную практику дали. Еще выступления эти…

- Схвати двойку и отделаешься от выступлений, - серьёзно посоветовала Варя.

- И то верно, чегой-то я сама не догадалась? – хмыкнула Алёнка, но карандаш не выпустила.

Груня молча перепроверяла решение задачи. Девочки и не подозревают, что ей гораздо труднее. А ей-то точно надо удержаться в числе лучших учениц и попасть на конференцию, иначе их с Семёном подвиг закончится, так и не начавшись.

В библиотеке, как всегда, стояла благообразная тишина. За другими столами сидели еще несколько студенток. Груня невольно косилась в их сторону, ей теперь казалось, что все окружающие могут как-то догадаться, что она задумала. Будто у неё это на лбу написано! Усилием воли она заставила себя не думать о глупостях.

Первые два года студентки Императорского Института берегинь изучали те же предметы, что и ученицы самых обычных гимназий. Алгебра, геометрия, история, география, зоология и тому подобная «скука». Отличие было разве только в том, что кроме трёх европейских языков девушки изучали латынь и древнегреческий, а на старших курсах еще и шумерский.

Собственно, обучение магии начиналось только с третьего курса, и то шла больше теория да простенькие упражнения со стихиями. Но из-за конференции им троим пришлось перейти на более сложную программу. План занятий составляла для них лично мадам Орлова, а это значит, легко быть не может!

- Не зря у нас в деревне говорят, что если баба шибко образованная, она от этого злая, - продолжала ворчать Алёнка, - точно, убила бы сейчас кого-нибудь.

Груня украдкой покосилась на подругу. Та, и правда, сегодня весь день была какая-то нервная. С Лёшкой, что ли, поссорилась? Или всё из-за предстоящих выступлений? Теперь все волнуются, кого ни спроси. Да уж, одно дело сдавать зачёты своим наставникам в знакомых классах и совсем другое – показывать, чему научилась, перед целым залом незнакомых людей! И не абы каких, а лучших знатоков магических искусств со всего света.

- Что-нибудь слышно про расследование? – отрывисто спросила Варя, непонятно к кому обращаясь.

- Ты меня спрашиваешь? – Груня испуганно подняла глаза. – Отец вчера весь день на службе был, я его даже не видела. А с этими уроками вряд ли увижу до следующих выходных.

- Вам не кажется, что они хотели просто всех напугать, - Варя задумчиво щелкнула карандашом по тетради, - ну, этим монстром. Сразу всех, и царя и публику. Показали, на что способны.

Девочки сумрачно молчали. Но Груня теперь знала наверняка, что так и есть. Сначала нужно запугать, а потом потребовать…

- Я читала, что демоны там, в изнанке мира, на самом деле не имеют никакой формы, - добавила Варя, - то есть, физической формы, привычной для нас. Тёмный колдун призывает только его дух, а тело создаёт силой магии и своего разума.

- Хороша у них фантазия, получилось эффектно, - пробормотала Алёнка, - лично я испугалась, говорю честно.

- А как же слова профессора Андреева? – Груня внимательнее присмотрелась к подруге. Если уж Лёлин энтузиазм приугас, значит, дела совсем плохи, - ну, про то, что нельзя впускать в сердце страх, или как там?

- Профессора много чего говорят, - буркнула Лёля, не поднимая взгляд.

- Нет, - Груня вдруг резко выпрямилась, сама себе удивляясь, - им нас не запугать. Я уверена, полиция найдет виновных и вышвырнет их… - она осеклась, заметив удивленные взгляды подруг, - в общем, всё, хватит тут корпеть, идем к директрисе. Послушаем, что она сегодня о нас думает.

***

Основной задачей берегинь во все времена была защита людей от сверхъестественных существ. Такие создания обитают в лесах, полях, реках и озерах, селятся на чердаках и в подпольях. В сельской местности их бывает больше, но в городах имеется своя, исключительно городская «живность».

Подобные существа могут запутывать дороги, портить посевы и скот, насылать страшные сны или даже похищать детей, а то и вовсе напасть средь бела дня. Но они же могут и помогать в хозяйстве, приносить удачу на охоте, улучшать погоду.

Обязанность берегини – распознать, что за существо перед ней и договориться с ним, часто волшебные духи «шалят» из-за глупости или жадности людей. Ну, а если договориться не получается, берегиня должна просто изгнать существо. В народе даже говорят, мол, из-за общения с подобными «тварями» у ведьм портится характер. Груня очень сомневалась в этом, скорее уж характер испортится от общения с некоторыми людьми!

Кроме переговоров с водяными, домовыми и лешими берегини должны уметь своими руками мастерить амулеты с магическими знаками и варить лечебное зелье не хуже настоящего аптекаря. У некоторых студенток обнаруживается еще и способность к целительству, такие, обычно, после института поступают на медицинский факультет.

В целом магия берегинь пассивна. По природе своих сил – и по Уставу корпуса берегинь! – хранительница не может первой атаковать волшебное существо или как-то вмешаться в его жизнь, если это существо прямо не угрожает людям. И уж тем более, берегиня не имеет права применять силу против человека. Даже если он преступник. Даже если он – темный колдун.

На то есть красные жандармы - или как их еще называют, красная стража, - особое подразделение в полицейском департаменте. Однажды, когда Груня была маленькой, дар у неё еще не проявился, а Григорий был еще жив, он сказал, что куда проще иметь дело хоть с самым диким водяным или лешим, чем с человеком, замышляющим зло.

Брат знал, о чём говорил.

***

Кабинет мадам Орловой больше походил на главный архив Института. Почти все стены закрывали стеллажи, ящики и несгораемые шкафы. Директриса любила, когда все документы под рукой и можно обойтись без помощи секретарей.

- Здравствуйте, Арина Евгеньевна! – хором поздоровались девочки, входя в «грозную обитель».

- Так, третий курс? – директриса, едва оторвав взгляд от каких-то бумаг. - Садитесь.

Девочки торопливо присели на узкую деревянную скамью перед директорским столом.

- Ваши черновики, - Арина Евгеньевна раздала им бумажные папки, которые они сдали ей два дня назад, - и дополнительно то, что вам следует знать.

Груня быстро раскрыла свою. Кроме её доклада, густо испещрённого красными пометками, там было с десяток листов, покрытых мелким шрифтом и какими-то таблицами. У Вари и Алёнки оказалось то же самое.

- Программа молодежного форума окончательно утверждена, она частично повторяет программу старших, - сообщила мадам Орлова, - доклады, публичные обсуждения и, собственно, демонстрация магических искусств, - на последних словах она как-то скептически глянула на студенток, но быстро продолжила: - здесь - подробный распорядок всех событий, и особенно тех, где участвуют наши студентки.

Девочки принялись нервно перебирать листки в своих папках. Каждой из них предстоит одно практическое выступление и один доклад. Задания и темы, само собой, были разные.

- Потом всё внимательно прочитаете, - нетерпеливо махнула рукой директриса, - с этой недели тренировки буду вести лично я, там расписание для каждой из вас. Черновики сдавать послезавтра. Да, задания довольно сложные, на уровне старших курсов, но вы справитесь.

Сказано это было таким небрежным и в то же время уверенным тоном, что Груня сразу поняла – лучше бы им Арину Евгеньевну не разочаровывать.

- А что тогда будут показывать старшекурсники? – решилась полюбопытствовать Варвара.

- Каждая покажет то, чему научилась. И надеюсь, - мадам Орлова очень пристально посмотрела на каждую из девочек, - вы понимаете, какая это ответственность – представлять магическое образование Российской империи.

Повисло торжественно-тяжелое молчание. Мадам Орлова, как всегда, не делает скидок на юный возраст. Поймав взгляд директрисы, Груня в очередной раз мысленно возмутилась, ну почему женщин не берут служить в полицию?

- А кто там еще будет? – тихо спросила Груня. – Ну, из молодежи.

- В бумагах всё написано. И еще, имейте в виду, молодёжную часть патронирует лично великая княжна София.

- Она тоже участвует? – выпалила Груня, чувствуя где-то в груди холодок тревоги.

- Нет, особам царской крови это не положено, - качнула головой Арина Евгеньевна, - но она будет присутствовать почти на всех мероприятиях. Как вы, наверное, знаете, я лично преподавала ей некоторые наши предметы. Поверьте, она разбирается в том, что вам предстоит демонстрировать.

Девочки живо закивали. У царевны, само собой, тоже имелся дар берегини, как почти у всех женщин в правящей семье, только обучалась она «на дому». Но, по словам той же Варвары, обучение её ничуть не уступало институтскому, а может и превосходило его.

- И что касается… - мадам Орлова на секунду запнулась, такое бывало с ней крайне редко, - насчет известных событий. Комендантский час решено не объявлять, это только посеет дополнительный страх. Но я прошу вас лично… Будьте внимательны на улицах. Старайтесь не ходить поодиночке. Это всё.

Девочки вышли из кабинета и безмолвно переглянулись.

- Ну, вы же не думали, что самым сложным у нас будет поход к модистке? – мрачно усмехнулась Варвара.

- О, еще же к мадам Л идти! – Лёля хлопнула себя папкой по лбу. – Я совсем про неё забыла. Не удивлюсь, если мадам Орлова запланировала для нас пару уроков вальса.

- Кое-кому бы не помешало.

- Делать мне больше нечего!

Груня молча шла за подругами. Её-то предстоящие балы не пугали, скорее напротив, это очень кстати. На светском рауте, посвященном конференции, она уж точно встретит того, кто им нужен. Только надо придумать способ привести с собой Семёна. Впрочем, если что, она и сама справится.

Глава 8. Рудольф

Рудольф

Рудольф Маратович с детства был не силен в арифметике. Всевозможные числа и вычисления всегда наводили на него тоску, а с некоторых пор и настоящий ужас.

Руди сидел в своём кабинете, за столом, перед ворохом счетов, векселей, закладных и еще чего-то кошмарного. Он уже не помнил, сколько времени так сидит. Кабинет заполняли сероватые сумерки, не было никакого света. Руди пытался понять, почему так сумрачно, ведь сейчас сезон белых ночей! И почему он не зажег электричество или хотя бы свечи? Неужели у него даже на это теперь нет средств?!

В обществе давно расползаются слухи, что молодой князь Гедианский разорился окончательно и безнадежно. Роскошные балы, путешествия, ставки на скачках, бездумная игра на бирже… Имение, дома в Петербурге и Москве – всё давно заложено и перезаложено.

Руди не глядя потянулся за шнурком, зажигающим электрическую лампу, но не нашел его.

Нет, Рудольф не виноват, это еще его покойный папенька, предыдущий князь Гедианский, постарался растранжирить семейное состояние. Руди лишь закончил его дело. Но Руди и спасет положение, он знает, что надо сделать.

Но почему же так темно?

Внезапно Рудольф почувствовал чей-то взгляд. Взгляд буквально физически воткнулся ему в спину, словно тонкая игла. Князь резко оглянулся, часть бумаг беззвучно осыпалась на пол. На дальней стене весела рама. Руди не помнил, когда и зачем достал её и как повесил на стену.

Из рамы на него смотрел портрет. Непонятно откуда идущий блёклый свет хорошо высвечивал его. Это был старик. Лицо золотистое, скуластое, покрытое тонкими, четкими, словно старые шрамы, морщинами. Казалось, художник захватил его лицо в момент судорожного, злого движения. Одет старик в пестрый азиатский наряд, и вообще весь облик его казался совсем не северным, он словно излучал медно-золотистое тепло.

Но поразительнее всего были глаза: нереально живые, такой взгляд просто невозможно изобразить красками и кистью! Он смотрел – именно смотрел, сознательно! – прямо на князя, разрушая этим взглядом какую-то невидимую преграду между мирами...

Рудольф не помнил, сколько времени прошло, пока он смотрел на портрет, а портрет смотрел на него. Вдруг он заметил в складках нарисованной одежды руки. Тонкие узловатые пальцы, такие же золотистые, выползли из рукавов. Пальцы шевельнулись перед собой, словно искали что-то, а затем аккуратно взялись за раму.

Старик подался вперёд, подтянулся и плавно выбрался из рамы. Края восточной одежды бесшумно коснулись пола, широкие рукава расправились, снова скрыв руки. Старик медленно огляделся и вновь остановил взгляд на князе.

Руди почувствовал, что не может двигаться, не может даже отвести взгляд. Вокруг становилось всё темнее и темнее, он уже видел только старика. Тот смотрел равнодушно, с едва уловимым любопытством. Так смотрят люди, привыкшие одним взглядом взвесить и оценить что угодно. И кого угодно. Таких людей не пугают цифры. Такие люди сами внушают страх.

Руди хотел закричать, но не мог. Старик медленно поднял руку, в его пальцах что-то блеснуло. Что-то яркое, ярко-золотое. Золотой кружок, он становился всё ярче и ярче, словно раскалялся. Его блеск больно резанул глаза, Рудольф зажмурился и…

И проснулся. Проснулся князь оттого, что лакей тряс его за плечо и что-то бормотал:

- Ваша светлость, гости!

- А… Какие гости? – Рудольф дёрнулся и огляделся.

В кабинете было совсем светло благодаря белой ночи и двум электрическим лампам. Краешек рамы, завернутой в ткань, по-прежнему виднелся из-за кресла.

- Господин Савин и с ним еще один, какой-то рыжий, - сообщил лакей, - я им говорю, мол, поздно уже, господин отдыхать изволит, а они говорят, мол, вы их ждете. Прикажете пустить?

- А, - Руди провел ладонями по лицу. Он чувствовал себя крайне глупо. На столе перед ним всё еще лежали счета, - да, зови.

Лакей удалился, а Руди невольно подумал, что скоро нечем будет платить этому бездельнику. Можно, конечно, начать продавать фамильные драгоценности или коллекцию картин, но…

- Нет, до этого я не опущусь, - произнес сам себе Рудольф и бодро шагнул навстречу гостям. Мельком он заметил, что часть бумаг, действительно, упала под стол. Наверное, он столкнул их во сне. Но размышлять об этом уже некогда.

- Прошу прощения, - как всегда церемонно провозгласил Эраст Львович, входя в кабинет, - надеюсь, мы не отвлекли вас от каких-нибудь важных дел?

- О чём речь! – воскликнул князь, не скрывая фальши в голосе. – Что может быть важнее нашего общего предприятия?

- Вот это верно, важнее нашего предприятия – ничего, - Раскин, в отличие от них, не собирался тратить время на лишние разговоры. Рыжий деловито шагнул к креслу и достал раму. Но разворачивать пока не стал.

Руди невольно вздрогнул и покосился на злополучный свёрток. Воспоминания о сне всё еще живо стояли у него в памяти.

- Мы что, прямо сейчас будем его вызывать? – спросил он, насколько мог, небрежно. – Или призывать, или как там это называется? Надо что, завернуть ковер, начертить пентаграмму, зажечь свечи? Или…

- Да, да, а еще зарезать тут чёрную курицу, - серьёзно кивнул Егор Петрович, не отрывая взгляда от свёртка, - или невинную деву. Есть у вас знакомые девы?

- Очень смешно, - насупился князь, - по-вашему, мы тут развлекаемся?

- Кому как, - Раскин азартно улыбнулся. Похоже, ему на самом деле было весело.

- Рудольф Маратович прав, господа, давайте посерьёзнее, - заметил Эраст Львович, хотя и сам не сдержал усмешку, - нет, ничего чертить и никого резать не надо, всё это ерунда. Только прикроем шторы, - он прошёл к окну и плотно задернул занавеси, - от посторонних глаз. И еще обстановка, - он взял с дивана четыре большие сплющенные подушки и разложил их по ковру, образовав что-то вроде кружка, - так нашему гостю будет удобнее. Вот и всё, пожалуй, мы готовы.

Руди молча наблюдал за его действиями. Савин уже рассказывал ему, с кем им предстоит иметь дело и чего примерно следует ожидать. В общих чертах. Эраст Львович, как всегда, скрытен. Рудольф в который раз с досадой подумал, что вообще-то крайне мало знает о своих «друзьях».

Этот Савин, якобы писатель, на досуге мечтает создать новое общество. На взгляд Рудольфа, весьма сомнительный план. А рыжий одновременно сотрудничает и с полицией и с люционистами. То есть, Савину-то он помогает, якобы, по-настоящему, а полиции просто для отвода глаз. Так он сказал.

Вот с кем князь вынужден иметь дело! Но, увы, в его положении выбирать союзников не приходится.

- Не очень-то торжественная обстановка, - с усмешкой заметил Раскин, - может, всё-таки, зарежем кого-нибудь, а? Ну, как знаете, - он придвинул кресло к стене, пристроил раму на спинку и, наконец, сдернул ткань.

Руди едва подавил то ли вскрик, то ли вздох. Хотя, увидел он именно то, что и ожидал, точнее, кого ожидал.

Желтолицый азиатский старик с минуту неподвижно взирал на них. Потом медленно, плавно взялся за край рамы и словно перетек из неё на кресло, а потом на ковёр.

Он беззвучно тряхнул рукавами и еще раз обвёл взглядом всех собравшихся. Блики и тени от ламп делали его лицо совсем живым, совсем настоящим. Руди и не сомневался, что он живой, не призрак, не мираж.

В комнате воцарилась густая тишина.

- Приветствую, господин Ангрин! – воскликнул Эраст Львович. Его бодрый голос в этот момент показался Рудольфу каким-то нелепым. – С прибытием вас.

- Д-да, приветствую. Господин писатель. Эраст Львович, - гость говорил медленно, чуть хрипло, словно ему давно не приходилось открывать рот, - я, признаюсь, стал думать, что… вы забыли про наш уговор.

- Как можно! – тот всплеснул руками. – Сложности на таможне, строгий досмотр, прошу простить! И, прошу, присаживайтесь!

Руди вдруг вспомнил, что на посылке были знаки дипломатической почты, а её ведь совсем не досматривают! Но вслух говорить об этом, конечно, не стал.

Гость неспешно опустился на ближайшую к нему подушку, по-восточному поджав ноги. Остальные расселись похожим образом.

- Это мои товарищи, - живо продолжал болтать Эраст Львович, - я вам о них немного рассказывал тогда, в Каире, - он назвал имена князя и Раскина, так, словно они были на каком-то светском вечере, - а это господин Ангрин, так его звали здесь раньше… Это одно из его любимых имён.

Савин, наконец, заткнулся. Снова повисла тишина.

Гость казался совершенно равнодушным к новому знакомству. Черты его лица оставались неподвижны, словно еще не до конца ожили. Только взгляд был живым, точно такой же, как во сне, взгляд опытного оценщика. Руди заметил, что глаза у старика чёрные, словно угли и, кажется, совсем без белков.

- Ты, - Ангрин повернулся в сторону Раскина, - притворяешься слугой двух господ. Но истинный твой хозяин не здесь. Надеешься на его благодарность?

- О, нет, нет, - рыжий беззаботно махнул рукой, - просто стараюсь получать удовольствие от жизни. И, по возможности, быть на стороне победителей.

- Правильно, не надейся, - многозначительно ответил старик и покосился на Эраста Львовича, - а тебе, значит, надобна власть. Желаешь переделать мир? Я вот давно живу… и не живу в этом мире, могу сказать, он и без того удобен.

- Смотря для кого, - Савин всё еще старался сохранять непринужденный тон, но было заметно, что ему это дается гораздо сложнее, чем Раскину.

- Для нас с вами, - утвердительно заметил Ангрин.

- Вы, значит, своим положением довольны? – небрежно уточнил Раскин.

Ангрин посмотрел на него чуть внимательнее:

- Вполне. Я ведь до сих пор участвую в этой… Игре.

- То есть, вас устраивает всю жизнь убегать и скрываться, хотя вы должны бы властвовать над теми, кто вас преследует? – вопросил Савин с несвойственной ему запальчивостью.

- Истинная власть – дело хлопотное, - колдун вздохнул, будто ему было очень жаль тратить время на столь глупые вопросы, - вы уверены, что изучили правила Игры?

- Вполне, - ответил Савин с напускной уверенностью.

- Полагаю, ваш рыжий друг умнее вас, - ответил старик.

Раскин при этом откровенно хохотнул.

- Впрочем, мечты - это дело вкуса. А ты, - старик резко уставился на князя. Руди, точно как в треклятом сне, физически почувствовал его колючий взгляд, - с тобой, как будто, проще всего. Ты желаешь пустяк, всего лишь золота. На первый взгляд…

В его пальцах вдруг блеснул жёлтый кругляш. Руди невольно зажмурился, а когда открыл глаза, монета беззвучно упала посередине ковра.

- Мне не нужны эти призрачные подачки, - фыркнул Рудольф, очень стараясь, чтобы голос не дрогнул. Почти получилось, - она, наверное, сейчас растает, да?

Что Савин понарассказывал о них этому типу? Князь очень не хотел думать, что таинственный старик сам всё «видит». Но, увы, похоже, так и есть.

Руди лихорадочно вспоминал, что Эраст Львович удосужился рассказать ему про портрет. Когда-то могущественный люционист приехал в Санкт-Петербург. Откуда, когда и почему он явился именно в российскую столицу, не известно, кажется, даже самому Эрасту Львовичу.

Колдун поселился где-то в Коломне. По началу жил скромно, не привлекая ничьего внимания. А потом занялся ростовщичеством. Давал и грошовые займы обитателям доходных домов, и совсем другие ссуды господам, приезжавшим к мену в дорогих каретах. Никому он не отказывал. А особенно любил «помогать» начинающим художникам, артистам, музыкантам. Среди богемы он быстро прослыл щедрым покровителем.

Но очень скоро о нем в городе поползла совсем дурная слава…

Савин с твердой уверенностью заявлял, что в заклад таинственный старик брал человеческие души. И Руди сейчас почти не сомневался в этом.

- Наш уважаемый князь разрешит свои финансовые затруднения более элегантным образом, - светски заметил Эраст Львович, - ему не нужны займы…

- Ага, он женится на царевне, - ухмыльнулся рыжий, - это, конечно, более элегантно. Не роняя, так сказать, дворянской чести.

Рудольф метнул на того гневный взгляд. Раскин, естественно, ухмыльнулся еще шире.

- Хозяин - барин, кажется, так здесь говорят, - Ангрин тонко, по-змеиному улыбнулся, - мне случалось давать займы многим. И моё золото не растает. Я же не какой-нибудь мелкий фокусник.

Руди смущенно кашлянул. Да уж, этот Ангрин мелкими фокусами не промышляет. По словам всё того же Савина, старик сам заложил душу дьяволу, в обмен на силу, как все люционисты. Но когда подошел срок отдавать кредит, он проделал хитрый «фокус»: заказал одному талантливому художнику портрет. И умер. Точнее, не совсем умер, уж очень хорош оказался портрет.

Эраст Львович опять поспешил вмешаться:

- Почему, позвольте спросить, вы так небрежно отозвались о золоте? Это, насколько нам всем известно, очень значительная в нашем мире вещь.

- По-моему, - вставил Раскин, - небрежность адресовалась не золоту, а нуждающимся.

- Да, значительная вещь, - старик тоже улыбнулся, но едва заметно, уголками губ, - на что только люди не идут ради него! Могу судить по своей практике. Идут на всё.

- Думаю, что не все. И не на всё, - негромко возразил Савин.

- Полагаете? – старик чуть изогнул бровь. – А мне казалось, вы в людей совсем не верите.

- Напротив, верю. И поэтому хочу их улучшить.

- Улучшить людей при помощи дьявола. Весьма оригинально, - Ангрин улыбнулся еще шире, - и что вы пообещали Ему взамен? Улучшенные души?

- Кхм, - Савин неловко отвел взгляд. Впервые за вечер он казался смущенным, - по-моему, сейчас этот вопрос не столь важен. Я же вас не расспрашивал…

- Господа, господа! – Раскин энергично взмахнул руками. – Мне кажется, наш разговор уходит в какую-то отвлеченную философию. Давайте вернёмся к делам насущным.

- Во-от, - губы старика сложились в тонкую недобрую линию, - деловой разговор. Он здесь?

- Кто? – Эраст Львович на секунду растерялся, но тут же сообразил, о ком речь, - Тигриный глаз? Разумеется, они оба давно здесь, в городе, живут на Гороховой. У меня даже есть точный адрес.

- Толку-то от этого адреса? Но я уже отправил кое-кого к ним поближе, - с неподдельной гордостью заметил Раскин.

- Они осторожны, - согласно кивнул Ангрин, - особенно она. Очень внимательна и хитра. Мудрая змея. Древняя кровь.

- Моих людей даже она не заподозрит, такие они симпатичные! – возразил рыжий, продолжая нелепо улыбаться.

- Осторожная, но любопытная, - старик, кажется, обращался сам к себе, - тигрица и сама долго в норе не усидит. Но всё же придётся её выкурить.

- Итак, - взмахнул ладонью Савин, - нам нужна ваша сила, настоящая магия. Вы поможете нам хорошенько встряхнуть этот город. Мы взамен поможем вам добраться до тех, о ком вы говорили, до Тигриного глаза. Вам ведь нужна именно его кровь, чтобы полностью вернуться. Древняя кровь, как вы выражаетесь.

- Верно, - старик чуть кивнул, вероятно, это означало уважение к собеседнику, - у меня с его кровью старые счёты.

- И еще, - Савин на мгновение запнулся, а потом произнёс скороговоркой: - меня интересует тот рисунок, «узор», который вы обещали его предку.

На лице старика впервые появилась тень удивления. И снова – змеиная улыбка:

- Вы недурно осведомлены. Но тот узор стоит гораздо дороже.

- Вообще-то я не уверен, что тот узор вообще работает, - выпалил Савин, - я хочу сначала его испытать.

- Ах, вот как, - Ангрин насмешливо качнул головой, - и кто же его испытает?

- Один мой человек, с которым после не будет неприятностей… Если всё пройдёт успешно, мы с вами обсудим цену. Обманывать вас я не собираюсь, это уж точно не в моих интересах. Могу принести клятву именем тьмы.

- Лихо торгуетесь, - старик медленно вращал в пальцах монету, движение выходило гипнотическим, - хотите перехитрить Его?

- Это не хитрость, а просто другой вид сделки, - Савин нервным движением ослабил галстук.

- Иные сделки бывают весьма разорительны, вам бы следовало это знать. Впрочем, будь по-вашему.

- Отлично! – Эраст Львович хотел было протянуть тому руку, но быстро опомнился. – Так что, дополнительно к Тигриному глазу, могу пообещать вам еще и местных представителей… древней крови.

Старик ничего на это не ответил. Он слегка опустил взгляд, словно в уме что-то подсчитывал. Желтоватые пальцы неторопливо шевелились, будто сами по себе.

Рудольфу очень хотелось вскочить и побыстрее выйти из душной полутемной комнаты. Но в то же время ему необъяснимо хотелось смотреть на костлявые пальцы, перекатывающие монету, и слушать скрипучий потусторонний голос старика. От гостя буквально веяло темной силой. Все люционистские фокусы, какие князь до этого видел и даже проделывал сам, казались теперь сущей ерундой.

И что же теперь будет?...

- А мы не должны подписать с вами какой-то договор? Например, кровью? – спросил Руди. Когда он нервничал, всегда принимался болтать всякие глупости.

- Нет, не нужно подписывать, - очень серьёзно ответил старик, прервав размышления, - ваши желания искренни. Этого для меня достаточно.

Рудольфу от такого пояснения стало совсем не по себе.

- Крови и так будет много, - самодовольно ухмыльнулся Раскин, - и гораздо больше, чем мог бы предложить уважаемый князь.

- Мне много не нужно, - неожиданно возразил Ангрин, - кровь – это как доброе вино, важно качество, а не количество.

- Кому как, - Раскин подмигнул колдуну, словно они уже были закадычными приятелями.

- К следующей ночи я подготовлю все вещи. То есть, предметы, которые нужно «зарядить», - деловито произнес Савин, - а узор… Это позже, займёмся этим ближе к конференции. Мы будем ждать вас здесь же, завтра вечером.

Ангрин плавно поднялся, остальные торопливо последовали его примеру.

- Договорились, - произнёс старик. Сказал негромко и без особого выражения, но прозвучало так, словно поставили невидимую печать на невидимом контракте.

Остальным добавить было нечего.

Ангрин шагнул на кресло и, как ни в чём ни бывало, влез обратно в раму. Портрет снова застыл. Только глаза, как будто остались живыми, хоть и не двигались.

- Отлично, - подвёл итог Раскин, быстро заворачивая раму в ткань, - очень мило побеседовали. Князь, как вам наш новый друг?

- Почему его сначала не было на портрете? – запоздало спросил Руди, потирая глаза. На секунду ему показалось, что он еще спит и всё это лишь продолжение сна.

- Ну, вероятно, он был в другом месте.

- Он появляется только ночью?

- Насколько я знаю, он появляется, когда захочет. Но, будучи вне рамы, уйти дальше комнаты не может.

Руди поспешно шагнул к окну, отдернул штору, распахнул створки. Прохладный воздух майской ночи едва ли мог прогнать вязкую тревогу, душившую князя.

- Без него нам не обойтись? – сдавленно спросил он, повернувшись к приятелям.

- Нет, - сухо ответил Эраст Львович. Сам он отнюдь не светился от восторга, - всё дело в том, что нас очень мало. И у нас мало сил. Я ведь, кажется, вам объяснял.

- Не бойтесь, Ваша светлость, - снисходительно усмехнулся Раскин. Вот уж кто был доволен! – Вы получите свою принцессу, практически даром. Кстати, не возражаете, если я на время перееду к вам? Чтобы быть всегда рядом с нашим новым другом. Да и жить в гостинице весьма накладно.

- На здоровье, - буркнул Рудольф. На самом деле он был даже рад, ему совсем не хотелось оставаться одному с этим портретом. Он бы с радостью предложил перенести того куда-нибудь в другое место, но Савин заранее предупредил, что дворец князя – это самый надежный штаб для них. Такая вот честь!

- Что ж, до завтра, господа, - Эраст Львович взял свою шляпу и трость, - скоро нас ждут немалые хлопоты.

- Не нас, - возразил рыжий, небрежно держа свёрток подмышкой, - хлопоты ждут их, а нас ждёт веселье.

Рудольфу пока было совсем не весело.

А на ковре так и осталась одна золотая монета.

Глава 9. Лёля

5 мая, среда, 19** г.

Лёля

Три дня Алёнка ломала голову, как подойти к профессору. То есть, подойти-то к нему не сложно, в среду и пятницу он вел у них свой предмет. Но как заговорить про Лёшку и всю эту затею? А заговорить надо, иначе она просто сойдёт с ума. За прошедшие дни от Алексея не было никаких вестей, и это еще больше её пугало.

Так и не придумав ничего хитро-дипломатичного, Лёля решила идти самым простым путем – напрямик.

Когда после лекции по истории магических служб все студентки вышли в коридор, Алёнка сказала подругам, что ей нужно еще поговорить с профессором, мол, он вернул её письменную работу с прошлой недели, и там какие-то замечания. Подруги не стали расспрашивать, сами были загружены уроками – задание мадам Орловой едва ли оставляло место для посторонних мыслей. Но Алёнка-то не могла спокойно готовиться к форуму!

- Антон Ильич, - она встала напротив учительского стола и едва удержалась, чтобы не упереть руки в боки, как обычно делает её матушка, когда затевается серьёзный разговор, - куда вы втянули моего Алексея?

Профессор Андреев неуклюже замер с тетрадками в руках. Он, как обычно, складывал свои бумаги в портфель, и не ожидал ничего подобного. Портфель, кстати сказать, был его примечательной чертой: старый, сильно потертый, по слухам, доставшийся Антону Ильичу еще от деда, который привез портфель из Парижа во времена Отечественной войны.

Привзгляде на этот потрёпанный «саквояж» у Алёнки внезапно сжалось сердце. Она не знала более безобидного человека, чем Антон Ильич.

- Вашего Алексея? – переспросил тот, растерянно щурясь, толстые очки он успел снять.

- Алексей Рыбкин, он работает на Ивановском моторном заводе и состоит в призаводском инженерном клубе, - отчеканила Лёля, сама удивившись, как солидно это звучит. На словах, - могу поспорить, вы с ним знакомы.

- Знаком, - просто ответил Антон Ильич, нашаривая среди тетрадок очки, - а вы Алёна Кузьминична? - на этом он запнулся. Удивительно, но пожилой учитель знал по именам всех своих студенток и курсантов.

- Да. И он мне всё рассказал, - быстро добавила Лёля, испугавшись, что вот-вот передумает говорить, - про то, что вы изобрели какую-то машину, которая будет работать на… - она опасливо обернулась к двери, не услышит ли кто-нибудь. Из коридора доносился ровный гул девичьих разговоров, - в общем, без топлива. Он мне так сказал. Объясните, пожалуйста, что это значит? Может, Лёшка всё перепутал?

Профессор, наконец, нашел очки и водрузил их на нос. Снова уставился на студентку. Глаза у него были светлые, кажется, когда-то голубые, но с возрастом выцветшие.

С минуту они молчали. Профессор уставился на свои руки, бессмысленно шевеля пальцами. Алёнка запоздало испугалась, а вдруг ему сейчас станет плохо, вдруг её грубые вопросы так его напугали, что…

- Нет, - очень спокойно произнес он, - Алексей не перепутал, он всё верно рассказал. Вы присядьте, не стойте так.

Лёля, как подкошенная, плюхнулась на стул перед учительским столом.

- Значит это правда, про люционизм?

- Да, но…

- Послушайте, оставьте моего Лёшку в покое, иначе я… Я расскажу мадам Орловой! - выпалила она, хотя была совсем не уверена, что сможет сдать их директрисе.

Профессор опять снял очки, затем достал из нагрудного кармана платок и принялся тереть стёкла.

- Барышня, что вы, по сути, знаете о так называемом люционизме?

- То, чему нас тут учат, - с вызовом ответила девушка, - или вы хотите сказать, нам на уроках просто врут?

- Нет, - терпеливо ответил он, - совсем не врут. Люционизм очень опасен. Но ведь и огонь очень опасен, он может сжечь целые города вместе с людьми. Но огонь же может согревать, готовить пищу, создавать строительные материалы…

- Огонь – одна из естественных, природных стихий, он часть нашего мира. А люционизм – это хаос, это то, что за гранью нашего мироздания, то, что противоположно ему, - отчеканила Лёля и подумала, как они, должно быть, безумно выглядят со стороны – студентка втолковывает профессору прописные истины, которые знают даже дети.

- А еще темная магия неизбежно сводит с ума того, кто ею занимается, - спокойно добавил профессор.

- Вот именно, - настороженно кивнула Лёля.

- Только тех, кто не знает, как правильно с ней обращаться.

- А вы, получается, знаете? – разговор становился всё более и более нелепым.

Антон Ильич продолжал тереть стекла, словно намеривался протереть в них дыры.

- Я, по крайней мере, пытаюсь узнать больше, - негромко произнес он, - и я не один, у меня есть соратники. И здесь, и в Европе.

- Люционизм запрещен во всех странах, - мрачно заметила Алёна, уже не удивляясь.

- Да, официально запрещен. Но кое-где на это смотрят более… снисходительно.

Они опять замолчали. Лёля совсем растерялась, она не рассчитывала, что профессор вот так сразу признается и теперь не знала, что говорить дальше. Что вообще теперь говорить?

- Это не правильно, - пробормотала она, не глядя на учителя, - и опасно. Вы сами делайте, что хотите, но не втягивайте в это Лёшку, ему это не надо!

- Почему вы так решили? – неожиданно вскинулся профессор, резко отложив очки. – Может быть, именно это ему и надо! Это шанс сделать головокружительную карьеру, вместо того, чтобы всю жизнь горбатиться на заводе.

Лёля прикусила губу. Знакомые слова!

- Он на заводе не останется.

- Алёна Кузьминична, - профессор посмотрел на неё очень серьёзно и терпеливо, так обычно учителя смотрят на талантливых, но не особо сообразительных учеников, - вы ведь сами обладательница дара, будущая берегиня. Вы уже немало знаете о магическом искусстве. И вам бы следовало мыслить чуть шире трех «К», уготованных обычным женщинам.

Лёля обиженно потупилась. Ну да, как говорят немцы, «кирхе, кюхе, киндер». А связаться с люционизмом, значит, лучше?!

- Считаете, я просто дурочка деревенская? – она упрямо скрестила руки на груди. – И ничего в высоких материях не смыслю?

- Вовсе нет, - профессор спокойно улыбнулся, - наоборот, считаю, что вы умная девушка, иначе Алексей бы вам не рассказал. И раз уж вы всё узнали, давайте-ка вы придёте к нам в гости. В инженерный клуб, там сами всё увидите. Между прочим, у нас есть одна девушка, очень талантливый механик.

- Девушка-механик? – глупо переспросила Лёля. – И её приняли?

- Там собираются люди без предрассудков, - глаза профессора живо заблестели. Похоже, он был искренне рад, что смог её заинтересовать, - мы собираемся в старом цехе Ивановского завода. Производство давно перенесли в новые цеха, а тот отдали под клуб. Знаете, где это?

- Найду, - буркнула девушка, сама поражаясь, что она говорит.

- Вот и здорово! – Антон Ильич по-детски хлопнул в ладоши. – Хотя, что я спрашиваю, скажу Алексею, он вас приведёт, ничего не надо искать! Приходите в воскресенье, мы там будем с утра и до позднего вечера. Кто знает, может быть вы даже нам поможете.

- Ни за что, - она невольно передёрнулась.

- Хорошо, хорошо, - старик испуганно замотал головой, - только прошу, не рассказывайте ничего мадам Орловой! Дайте нам время до конференции, там всё решится само собой. Но если власти узнают раньше, всех нас ждут большие неприятности и Алексея в том числе.

Лёля еще раз взглянула на профессора. Нет, тот вовсе не пытался специально запугать её. Он искренне волновался за всех своих «сообщников».

- Да знаю я, что вас ждёт, - грубо отозвалась она и едва ли не бегом вышла из класса.

Глава 10. Варя

Варя

- Кто-то продаёт душу за колдовской дар, - произнесла Варя, - а я была бы не против от него отказаться.

Идущая с ней рядом невысокая седоволосая дама недоверчиво вздохнула:

- Неужто отказалась бы? Насколько я знаю, маги как-то по-особенному чувствуют мир.

Они неспешно вышли из Столярного переулка на канал, и пошли вдоль ограды. Времени для прогулок и бесед теперь мало, Варя едва выкроила пару часов этим вечером.

- По-особенному, наверно, - Варвара тревожно оглядывалась по сторонам. Вряд ли здесь встретится кто-то из знакомых, но вдруг, - только я бы обошлась без этой особенности. Слишком много оно накладывает обязательств.

- Для несведущих это, скорее, гарантия власти, - возразила мадам Селена.

- Вот именно, для несведущих.

Изначально магический дар, и правда, равнялся власти. По легендам, первые маги-шаманы получили способность влиять на «тонкий мир» от самих богов. Или от высших духов, кому как нравится, во всех культурах версии похожи.

Первые маги основали династии князей и королей на своих землях. Считается, что все ныне правящие королевские дома и большинство дворян происходят от тех самых первомагов. И много веков ни у кого не было в этом сомнений. До прошлого века, за который в знатных и даже королевских семьях всё чаще и чаще стали рождаться дети без колдовского дара.

Зато после войны 1812 года способности стали выявлять и у простолюдинов. Учёные-маги предполагали, что дар был среди крестьян и раньше, просто на них никто не обращал внимания и, тем более, не обучал. Впрочем, те же учёные не могли объяснить, почему способность у кого-то возникает, а у кого-то нет. Появление дара точно не зависит от места жительства, народности или религии. Как бы то ни было, в Красное училище и Институт берегинь стали принимать студентов со всей империи.

Вот только для них магия – это не «гарантия власти», а нелёгкая служба, даже, можно сказать, служение. На практике, Аленка дослужится, самое большее, до старшей берегини своего уезда. А вот она, Варвара Златковская, может сразу поступить на службу в столичный корпус берегинь. И, скорее всего, так и будет, от матушкиных стараний не отвертеться.

Но люционисты почему-то уверены, что магия – это власть. Впрочем, они свой «дар» используют совсем для других целей.

- Влада передала мою «записочку»? – вопрос мадам Селены вернул девушку из воспоминай.

- Конечно, - Варя быстро кивнула, стараясь меньше озираться по сторонам, - очень красиво, я уже всё выучила.

- Придёшь?

- Не знаю, - девушка нервно поправила платок, очень хотелось натянуть его до самого носа, - Рудольф дал мне еще одну монету, но не знаю, стоит ли сейчас…

- Лучше не рисковать лишний раз, - быстро ответила Селена и тут же добавила: - хотя, если у Влады всё надёжно и проверено, то почему бы нет?

Вот уж в этом мадам Селена и мадам Влада едины – искусство превыше всего!

А обыска в «Клубе бродячих кошек» так и не было. Можно подумать, у них нашелся тайный покровитель! Но вряд ли это князь Рудольф Гедианский. Вероятнее всего, про заведение мадам Влады просто забыли, не до того сейчас. Вот и хорошо, вот и нечего испытывать судьбу!

- Ты хоть сама отвлечёшься от учёбы и всех этих страстей, - прибавила пожилая дама.

Варя неуверенно качнула головой:

- Ну, пару недель я могу потерпеть, это лучше, чем попасться, да накануне конференции. И еще… Я боюсь, вдруг Рудольф больше не сможет доставать мне эти… монеты. Что тогда будем делать?

Селена тоже принялась теребить платок:

- Да, вопрос. Ну, что-нибудь придумаем, не сомневайся!

Варе стало немного не по себе. В сущности, она знает мадам Селену не многим дольше, чем Владу. Она, конечно, им доверяет, но… Как знать, какие у них еще есть знакомства, кроме Рудольфа?

- В крайнем случае, парик тебе найдём, - слабо улыбнулась пожилая дама.

Варя тоже усмехнулась, на душе стало чуть полегче:

- А у вас что-нибудь слышно? – быстро спросила она. – Ну, про то, что происходит в городе?

Мадам Селена нахмурилась и отвела взгляд. Открытых разговоров про люционистов она не любит. «Безобидные штучки» от Рудольфа – это она одобряла, впрочем, у них и выбора особого нет. Но вот говорить о другом, о том, что делают другие… Варя подозревала, у пожилой дамы в прошлом был опыт общения с темными, самыми обыкновенными, еще до знакомства с Владой. Но расспрашивать об этом Варя пока не решалась.

- Ты знаешь, я стараюсь держаться от этого подальше, - та коротко вздохнула, всё еще глядя на канал, - ну, насколько для нас возможно, подальше. Но я бы никогда не стала укрывать настоящих преступников, уж не сомневайся!

- Я не сомневаюсь! – живо заверила её Варвара. Примерно то же самое сказала ей и Влада.

- Что ж, ладно, - Селена тоже огляделась по сторонам, кажется, ей хотелось закончить разговор, - тогда решай сама. Я обязательно буду там в пятницу.

Пожилая дама порывисто обняла её и быстро зашагала обратно к своему дому.

Варя осталась одна, стало вдруг совсем тихо, слышался только едва уловимый плеск воды о гранит. Мадам Селена старается выглядеть беспечной и смелой, но Варя не сомневалась, ей тоже страшно.

Когда у Вари впервые проявился дар, в семье из этого раздули настоящую сенсацию. Еще бы, великий род магов Златковских не слабеет! Вышло, и правда, неожиданно: Варя случайно заметила в матушкином гардеробном зеркале «пиявку». Так называют мелких бесов, если дом плохо защищен, они проникают и цепляются к какой-нибудь значимой для жильцов вещи. Через такой предмет «пиявка» тянет жизненную силу владельца и переправляет подославшему её колдуну.

Особняк Златковских защищен от темной магии по всем правилам, но зеркало было новое, его совсем недавно доставили и, похоже, бес прицепился где-то по пути.

Варя нечасто заглядывала в матушкину гардеробную, но тогда ей не терпелось начать урок фортепиано, а княгиня слишком долго выбирала наряд для второй половины дня. Варя зашла её поторопить, мельком глянула в новое зеркало и… самым неподобающим образом взвизгнула.

В зеркале, в нижнем левом углу, сидело маленькое сморщенное существо, похожее на сочетание жабы и поросёнка. Оно прижимало к стеклу своё рыльце-пятачок и смотрело неподвижно-рыбьими глазами. Варя сразу почувствовала исходящую от него липкую, вязкую силу, словно это был живой кусочек болота. Она тогда не знала, что это за сила и испугалась еще больше.

Мама, понятно, существо не видела, но когда вызвала красных стражей и, наконец, разобралась в чём дело, то не преминула красиво упасть в обморок. Придя в себя, княгиня объявила, что на её жизнь покушались ужасные монстры, но если бы не её удивительно одарённая дочь… И так далее.

На некоторое время Варвара стала героиней всех светских приёмов и салонов, родственники и друзья семьи наперебой поздравляли родителей и прочили Варе великую карьеру берегини. Но ей, по правде сказать, меньше всего хотелось когда-нибудь еще столкнуться с подобным существом. А хотелось ей совсем иного.

Пора возвращаться в общежитие. Варя глянула на воду и опять вспомнила того демона-пиявку. Он пробыл в зеркале всего пару дней и не успел сильно навредить матушке, но если такие существа долго находятся рядом, они могут довести жертву до полного истощения и смерти. Что если Рудольф тоже подсылает таких тварей? А она, Варвара, получается, ему потворствует?

Но ей не обойтись без помощи кузена, пока никак не обойтись.

Глава 11. Семён

Семён

В архиве Красного департамента пахло пылью, старой бумагой и государственными тайнами.

А в городе царили белые ночи – торжество солнечного света, тепла и… отличное время для безумия.

Семён выругался сквозь зубы: пишущая машинка опять сломалась. Как назло, заедала клавиша «А», самая частая буква в словах. И «Ъ» тоже пропечатывался через раз, он хоть и не так важен, но без него тоже не обойтись!

Молодой человек выдернул листок, исписанный лишь на четверть, скомкал его и бросил под конторку. Всё равно, сюжет стопорится не меньше старой машинки.

С детства Семён мечтал о двух вещах: стать красным стражем и стать писателем. У первой мечты еще остаётся призрачный шанс, если их с Агрипиной план удастся. При мысли о том, куда он втянул девушку, Семён сжал кулаки. Но отступать уже поздно.

Что до писательства, тут всё было куда сложнее…

Семён неохотно поднял скомканную бумагу – так и так заведующий увидит, заставит убирать! – и разгладил на столе. Потом открыл лежащую рядом тетрадь, взял карандаш. Тяжело уставился в свои путаные записи.

«Слова на бумаге, - мысленно повторил он, - это просто слова на бумаге. Только я решаю, что написать дальше. Теоретически, могут быть десятки вариантов дальнейших событий. Даже сотни, тысячи! Миллионы!». Но почему-то каждый раз, пытаясь придумать хотя бы один вариант из миллиона, Семён чувствовал ужасающую пустоту в голове. Он словно бился в невидимую и неосязаемую стену. Эту стену чувствовал только он, и казалось, скоро она его раздавит.

Семёну очень захотелось сломать карандаш. Невыносимо сидеть в глухом архиве, когда другие по-настоящему сражаются с «тёмными» там, на улицах!

- Сражаться по-настоящему, - вслух произнёс парень, аккуратно кладя карандаш на тетрадь.

Семён не сомневался, люди с магическим даром должны служить обществу. Если ты сильнее, твой долг защищать тех, кто слабее тебя. Но что делать с литературным даром? Семён, конечно, понимал, что писатель должен говорить о чем-то важном, должен чему-то учить, должен утешить в трудную минуту, или хотя бы развлечь. Семён не имел ничего против развлекательных книг, даже наоборот! Но что должен делать именно он и как…

Конечно, бывали у него удачные дни, когда строчки ложились на лист как бы сами собой, и отважный капитан Громов лихо разгадывал все загадки и раскрывал все преступления. Придумать задачу для детектива – это самое сложное. Что-то Семён придумывал сам, что-то заимствовал из старых дел, благо, архив у него под рукой.

В удачные дни он мог строчить часами, почти не замечая, как вокруг него сползается странная бесформенная тень…

- Опять муки творчества?

Семён дернулся и чуть не упал со стула. Проклятье, пора бы уже привыкнуть к этой мерзкой манере подкрадываться!

Перед ним, небрежно опершись на конторку, стоял рыжий парень, с виду старше его лет на пять. На самом деле больше, но это уже давно не имеет значения.

- Всё строчишь? – сочувственно поинтересовался тот.

«Если бы!». Семён с трудом перевёл дыхание:

- Так, наброски…

Каждый раз, когда человек по имени Егор Раскин появлялся в архиве, Семёну казалось, что это всё какой-то безумный бред. Но это не бред. Это гораздо хуже.

- Сидишь тут, чахнешь, аки романтический герой, - рыжий провёл пальцем по краю конторки, словно смахивая пыль, - сходил бы лучше в клуб, я бы тебя познакомил с собратьями по искусству.

- Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь без собратьев, - буркнул Семён. Однажды он пробовал вступить в кружок молодых литераторов и повторять сей опыт не желал.

- Надо же, какой «независимый»! Ну, мог бы за ними присматривать, и если что, сообщить, куда следует.

Семёна передёрнуло:

- Я никогда не собирался быть доносчиком!

- А я вот доносчик, - Раскин уставился прямо на него своими ядовито-зелёными глазами. Совсем чужой взгляд, ничего общего с тем, какой был когда-то, - и отлично себя чувствую.

- Не сомневаюсь, - процедил Семён, стараясь не отводить взгляд, - так зачем ты пришел? Какие-то новости?

- А может я просто захотел проведать младшего братишку? – тот криво усмехнулся.

- А в этом - сомневаюсь.

- Ладно, - Раскин хлопнул по столешнице, в самом деле, взвихрив облачко пыли, - ты прав, дело прежде всего. Я пришел, чтобы сообщить тебе грандиозную новость! Даже две. Во-первых, твоё архивное затворничество окончено, теперь хочешь не хочешь, а придётся общаться с людьми. На самом деле ты этого хочешь, не спорь!

- А…

- А во-вторых, начнёшь ты прямо завтра, на Невском. Там завтра будут и наши бравые стражи, и злобные колдуны, всё, как ты мечтал! У тебя теперь новая должность, братишка, не благодари.

Семён почувствовал, что вдохнул пыль, и резко закашлялся.

- Разумеется, это для нашего общего дела, - невозмутимо добавил рыжий «чужак», глядя на него сверху вниз, - ты уж там сообразишь, как этим воспользоваться?

- Разумеется, - Семён выпрямился, - что за должность?

Больше всего в жизни он ненавидит люционистов, особенно одного из них. А сейчас перед ним стоял тот самый люционист – его старший брат Егор, по совместительству, тайный агент красной стражи.

Глава 12. Груня

Четверг, 6 мая 19** г.

Груня

Очередной поход к мадам Л был назначен на четверг, и по такому случаю девочек после обеда отпустили с уроков.

К концу недели погода всё-таки испортилась. Небо затянулось привычным для Петербурга свинцовым пологом, но дождя почему-то не было. Просто тихий сумрак, неменяющийся ни серым днем, ни белой ночью.

В городе, под стать погоде, воцарилась зловещая тишина. Нет, жители, как обычно, занимались своими делами, сновали по проспектам и переулкам, ходили на службу, гуляли в парках, шумели в ресторанах. Ничего страшного больше не происходило – ни пожаров, ни появления монстров. Полиции на улицах почти не было.

Но Груня чувствовала, это - временное затишье. Точнее, она знала наверняка. Скоро что-то произойдёт.

- Как известно, все нормальные девушки обожают наряды, - натянуто улыбнулась Варя, когда они подошли к шикарному ателье на Невском проспекте.

- А мы, конечно, нормальные, - хмыкнула Алёна.

Все трое, мягко говоря, не светились от предвкушения «девчачьего веселья». Даже смешно, ведь едва ли не каждая женщина Петербурга мечтает побывать в ателье мадам Л! А платья для студенток оплачивал институт, так что им бы следовало радоваться вдвойне.

- Давайте хотя бы не портить настроение всем окружающим, - строго сказала Варвара, - и вообще, нам бы следовало при общении с несведущими людьми излучать уверенность и спокойствие.

- Давай, начинай, - невесело усмехнулась Лёля.

Варвара в ответ только вздёрнула нос, и первая шагнула в торговый зал. У стен и в широких окнах-витринах стояли готовые образцы самых модных фасонов. Но девочки едва ли обратили на это внимание, да и времени у них не было – одна из продавщиц тут же их узнала и живо выбежала из-за прилавка:

- Девочки, мадам Милада вас уже ждет!

Она проводила их в следующую комнату, оказавшуюся небольшим залом с диванами и высокими зеркалами. Сама хозяйка уже была там и царственно встала им навстречу:

- Варенька, девочки, - она слегка обняла Варвару и пожала руки Груне и Алёнке, - как же я рада, что вы здесь! Что вы пришли, не смотря на все эти ужасы!

Милада Лисицкая чем-то неуловимо напоминала мадам Орлову: тоже статная седовласая дама с проницательным взглядом. Но знаменитая модистка держалась и разговаривала гораздо свободнее и одета была, в отличие от строгой директрисы, в роскошное платье из красного бархата и черного шелка.

Груня изо всех сил постаралась излучать те самые уверенность и спокойствие. Получалось не очень.

- Конференцию и наше участие в ней никто не отменял, - заметила Варя.

Она и раньше была знакома с мадам Л, приходила в её салон с матушкой. Но даже княгиня Златковская не могла позволить себе слишком часто делать здесь заказы. Мадам Лиситская имела, ни много, ни мало, официальное звание «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

- И правильно. А мы, леди, должны в любые времена быть красивыми, это наш долг!

Груня вдруг догадалась, что мадам Л сама очень старается излучать беззаботность. Но в её больших томных глазах явно читалась тревога, она, похоже, всё понимает, не хуже их. Из того, что Груня знала о Лиситской, та уж точно не была пустой светской «тряпичницей» - еще бы!

Окончив Мариинское женское училище в Нижнем Новгороде, юная Милада одна уехала из родительского дома в столицу. Проучившись два года в Петербургской школе кройки и шитья, Лиситская начала работать в известной тогда мастерской. И очень скоро стала лучшей закройщицей. Но, конечно, она не была бы сама собой, если бы тем и удовольствовалась.

Вскоре появился первый розничный магазин галантерейных товаров и швейная мастерская Милады Лиситской. Говорят, с помощью трудолюбия можно добиться успеха и без таланта, но вот одного таланта, без упорства, точно не достаточно! У Милады оказалось достаточно и того и другого.

По слухам, в самом начале карьеры она пережила какую-то личную драму. Поговаривали, что любимый человек погиб у неё на глазах… Но вот чужая личная жизнь интересовала Груню меньше всего!

Главное, сейчас им не обязательно изображать глуповатую девчачью радость. Сразу стало как-то легче, и девочки с искренним интересом взглянули на разложенные по диванам платья. Там было, кажется, не меньше дюжины.

- Что говорят в свете? – прямо спросила Варя, тоже решив, что нет смысла притворяться. – Про все эти события.

- Дела невесёлые, - тихо произнесла мадам Л и тут же осеклась, в комнату вошли две её помощницы и внесли еще какие-то вещи, - прекрасно, девочки, кладите сюда. Спасибо, можете идти.

- Но, - растерялась одна из девушек, - разве мы не будем вам помогать?

- Нет, милая, сейчас не надо, я справлюсь сама, - хозяйка твёрдо покачала головой, - потом поможете мне доработать эти модели.

Девушки обиженно поджали губы, но спорить не стали.

Милада не забывала, с чего ей самой приходилось начинать, при её ателье давно работала бесплатная школа для начинающих мастериц. Но, насколько Груня слышала, самым интересным учением здесь было наблюдать, как работает сама Милада. Главной особенностью стиля Лиситской был муляжный метод конструирования одежды: «эскиз» платья она создавала прямо на человеке, просто закалывая материю булавками.

- Вчера я ездила на примерку к Софии, - негромко произнесла Милада, когда за ученицами закрылась дверь, - она, конечно, стальная девочка. Но… Как я поняла, по её настроению, она чувствует, что это всё так не закончится. Будут еще монстры, или что-то в таком роде.

- А она вам не сказала, подозревает ли кого-нибудь? – спросила Груня, тут же поймав неодобрительный взгляд Варвары.

- Ну что вы, - Милада всплеснула руками, - она вообще старалась об этом не говорить, наверняка не хотела меня пугать.

- Вы не выглядите напуганной, - вежливо заметила Варя.

- Да, все мы «не выглядим», - вздохнула мадам Л, почему-то отведя взгляд, - я уже всем своим работникам наказала не ходить поодиночке, особенно вечером.

- Комендантский час не объявили, значит у полиции всё под контролем, - фальшиво-бодро выпалила Алёнка.

- И то верно, - Лиситская слегка хлопнула в ладоши, словно разгоняя неуместную мрачность, - но давайте же займёмся по-настоящему важным делом, нарядами!

Следующий час девочки по очереди примеряли разные варианты платьев. Все модели были еще не доделаны, приходилось вставать на маленькую табуретку и стоять неподвижно, пока мадам Милада ходила вокруг с пучком булавок.

Темы монстров и, вообще, магии они старались больше не касаться, при этом то и дело повисало неловкое молчание.

- Я слышала, что у магичек сильная интуиция, - вдруг произнесла мадам Лиситская, еще раз обходя стоящую на табурете Лёлю, - вот и София что-то предчувствует… А вы?

- Тут не нужно особой интуиции, - хмыкнула Груня. Она уже отстояла своё и, к огромному облегчению, переоделась обратно в институтское платье, - и так ясно, что на этом они не остановятся.

- Как знать, может быть, это всё, на что они способны, - мрачно возразила Варвара, - а может, они захотят, наоборот, затаиться?

- Ну, да, и нападут уже во время конференции, - произнесла Груня, не глядя ни на кого. Почему-то раньше эта мысль не приходила ей на ум.

Точно, они затаятся, усыпят бдительность полиции, а потом – в самый важный момент! – нанесут удар. Чтобы пострадали не только местные, но и иностранцы. Груня невольно сжала кулаки. Нет, от неё они не скроются, она успеет…

- Успокойся, - Варя слегка толкнула её в бок, - не должно будущему жандарму сеять панику среди гражданских лиц.

- А вы намереваетесь стать жандармом? – модистка изумленно вскинула брови.

- Ну, вроде того, - смущенно пробормотала Груня. Она всегда терялась, когда приходилось рассказывать свои «грандиозные планы» новому знакомому.

- Но это же совсем мужская работа, - мадам Л покачала головой и со вздохом добавила, - впрочем, бывают в жизни истории, когда женщине приходится брать на себя слишком много мужских обязанностей.

- Например, как у вас? – осторожно спросила Груня. Ей вдруг показалось, что знаменитая модистка сможет понять её, как никто другой.

- Ой, ну что вы! – та лишь грустно усмехнулась. – У меня-то как раз всё просто: у меня был замечательный отец и есть прекрасный супруг, который всегда меня поддержит, да и делом я занимаюсь вполне женским. А вот одна моя знакомая… Однажды ей пришлось бороться против очень сильных мужчин, которые хотели отнять её дом, землю и вообще всё, что принадлежало её семье. Она проиграла, и была вынуждена бежать из своей страны, чтобы только спасти себя и маленького сына. Теперь она живет здесь, в Петербурге, но до сих пор не теряет надежды вернуться домой.

Девочки пораженно притихли. А Груня внезапно почувствовала, как по спине ползёт холод. Она всё еще сжимала кулаки.

- Ничего себе, - прошептала Алёнка, которая до этого старалась даже не дышать, боясь свалиться с табуретки, - а кто она, эта ваша знакомая?

- Она иностранка, - неопределенно ответила мадам Л, поспешив вернуться к платью Лёли, - живет тихо, уединенно, сторонится общества.

- А как вы познакомились? – бесцветным голосом спросила Груня.

- Очень просто, она пришла в мой салон, мы подружились… Всё, милая, можете переодеваться, - она помогла сопящей Алёнке выбраться из многослойной конструкции.

- Должно быть это удивительная женщина, - заметила Груня также без выражения. Холод страшного предчувствия заполняет желудок.

- Да, весьма, - казалось, Лиситская сама уже была не рада, что упомянула эту свою знакомую. Ей явно хотелось сменить тему, - что ж, последняя примерка через неделю, в это же время, платья будут полностью готовы. Надеюсь, вам нравится наша скромная работа?

Варвара и Лёля энергично закивали. Груня тоже кивнула, движение вышло судорожное. Платья, действительно, получались красивые, кажется…

Хозяйка явно намекала, что визит окончен. Девочки живо встали с диванчика, Варя и Лёля продолжали наперебой благодарить за будущие наряды. Груня невежливо молчала, лихорадочно соображая, что еще спросить про ту женщину. Может быть, это просто совпадение, может это не она?

- Давайте я вас провожу, - мадам Л открыла дверь, ведущую обратно в зал. И замерла на месте.

Вернее, её заставили замереть приглушенные крики, чей-то топот и отдалённый звон стекла.

Груня, повинуясь какому-то инстинкту, оттолкнула хозяйку и первой выбежала в зал. За ней с возгласом «Грунька, стоять!», бросились подруги, но она уже не обращала на них внимания.

На первый взгляд в зале всё было нормально. По крайней мере, огня или дыма не видно. Но все продавщицы и помощницы почему-то сгрудились у входа и на что-то смотрели.

- Отойдите от стекла! - Груня оттолкнула их обратно вглубь зала, а сама шагнула на улицу.

В первый же момент она поняла, что бояться уже нечего. Всё страшное позади, полицейские здесь и, похоже, предотвратили что-то ужасное. Часть Невского оказалась перекрыта, случайные прохожие теснились по тротуарам, Красные стражи сновали туда-сюда… Но Груне в глаза почему-то бросилось одно лицо. Лицо совсем молодого человека, едва ли старше её самой, ужасно бледное. И ужасно искаженное.

Двое Красных жандармов вытаскивали его из подвала соседнего здания. Совсем простая, потрёпанная одежда парня была засыпана чем-то белым. Он не сопротивлялся, не пытался вырваться, но лицо его выражало такую убежденную, необратимую ненависть, что это было сильнее всяких действий.

Из подвала выводили еще нескольких, похожих, но Груня не могла отвести взгляд от этого парня. В какой-то момент их взгляды встретились, и ей показалось, что он заметил её.

- За топоры! – истерически выкрикнул он. – Кто не с нами, тот против… - но договорить ему не дали, один из стражей резко толкнул его в спину, отчего парень чуть не упал вперёд.

- Боже мой, - прошептала рядом мадам Милада.

- Лучше отойти, - наконец, отмерла Груня и прошла обратно к двери ателье.

- Агрипина, ты тоже здесь? – привлёк её другой, совершенно неожиданный голос.

- Семён? Ты здесь откуда?

Приятель вырос как из-под земли, волоча перед собой какой-то нелепый треножник.

- У меня теперь новая работа, - Семён сильно запыхался, видно, раньше ему не доводилось бегать с тяжёлыми предметами, - вот, буду документировать, - он кивнул на треножник, оказавшийся новенькой фотокамерой, - ты-то здесь как? Впрочем, не важно… Вы не пострадали, все целы?

- Вроде бы да…

- Подпольная алхим-лаборатория. Эта «ячейка» собиралась устроить взрыв прямо тут, на Невском. Называют себя «Белая звезда», не слышала? – отрывисто сообщил он, что-то крутя с боку камеры. - Знаешь, кто помог их вычислить? – Груне показалось, что его руки слегка дрожат. – Наш с тобой руководитель.

Груня ошеломлённо молчала. У неё перед глазами всё еще стояло лицо того парня. Было в его выражении что-то уже не совсем человеческое. Что-то демоническое.

Глава 13. Рудольф

Рудольф

Руди вернулся домой уже поздно вечером. И сразу прошел в комнату гостя, точнее, гостей, если считать портрет.

- Это же вы, верно? – с порога спросил князь, даже не удосужившись постучать, - Из-за вас их поймали?

Егор Петрович недоуменно на него взглянул. Он сидел, закинув ноги на стол, и просматривал какие-то бумаги. Просторную гостевую спальню Раскин превратил во что-то среднее между спальней, кабинетом и складом. К окну вместо стоявшей там бархатной кушетки был придвинут письменный стол. А вдоль стен громоздились коробки, о содержимом которых Рудольф старался не думать.

- Вы уже знаете? – чуть удивленно спросил Раскин. – Как быстро, однако, разносятся слухи.

- Я был в «Клубе бродячих кошек», там такое узнают раньше, чем в газетах, - раздраженно отмахнулся князь, - вы не ответили.

- Не ответил? Хм… Да, я сообщил, куда следует. Пусть доблестные стражи правопорядка пока думают, что владеют ситуацией. А почему вы так разволновались? – рыжий недоуменно изогнул бровь. – Можно подумать, вас тревожит судьба тех дурачков.

Руди нервно прошел к отодвинутой к стене кушетке и сел. Его наполняли противоречивые чувства, а теперь еще и охватило такое ощущение, что это Раскин здесь хозяин, а он, князь Гедианский, у него в гостях!

- Просто я подумал, они ведь могут выдать кого-то из вас… Из нас.

- О, не беспокойтесь! Никого из нас они не знают. А из вас – тем более.

Князь откровенно скривился, уже не пытаясь скрыть раздражение:

- Верно этот Ангрин сказал, что вы слуга двух господ, - Руди тревожно покосился на противоположную стену, где висел портрет, прикрытый тканью, - и в полицию доносите и нам помогаете. Вы точно на нашей стороне? На самом деле?

- На вашей, на вашей, - беспечно усмехнулся тот, - обещаю, следующее предприятие пройдёт удачно.

- Какое, когда? – нервно спросил князь. Несмотря на все грядущие выгоды, ему всё равно была крайне неприятна мысль, что пострадают случайные люди.

- Скоро. И на этот раз не в городе, - усмехнулся Раскин.

- Где? – вздрогнул Руди. Рыжий, что, читает мысли? – В Селе, там, где разместятся все эти гости?

- Возможно. А что говорят в «Клубе», какие впечатления? Нам сочувствуют, надеюсь?

Руди потер виски, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок. Мадам Владу волнует только, чтобы её саму и её «подопечных» не трогали, а так пусть колдуны и стражи гоняются друг за другом сколько угодно! Что касается прочей публики…

- Впечатления… разные, - в комнате навязчиво пахло то ли специями, то ли благовониями, то ли химическими реагентами. Рудольф чувствовал, что у него начинается мигрень, - многие сочувствуют, но, мне кажется, они толком не поняли, что вообще произошло. То есть, что должно было произойти.

- Произошёл бы всего лишь небольшой взрыв в подвале, - Раскин невозмутимо пожал плечами, - но официальная пресса наверняка напишет, что они предотвратили подрыв половины Невского. А скорее, вовсе не напишет ничего, словно ничего и не было.

Рудольф поднял на него тяжелый взгляд:

- Вы так легко об этом говорите. Как будто это сущие пустяки. Вы и Савин, - такое деловитое спокойствие больше всего удивляло князя в его приятелях. И больше всего пугало.

Раскин, наконец, соизволил убрать ноги со стола и посмотрел на хозяина дома более внимательно:

- Что-то я вас не пойму, князь? Мы всего лишь честно приняли правила игры, такие, какие эти правила есть, - он чуть развел руками, - и стараемся не устраивать по этому поводу драматических сцен.

От взгляда неестественно зелёных глаз Рудольфу стало совсем тошно. Очень хотелось распахнуть окно и впустить свежий, нормальный воздух! Руди невольно опять посмотрел на прикрытый портрет:

- А он нас сейчас слышит?

- Не знаю, может слышит, может нет, - Раскин беспечно махнул рукой в сторону портрета и придвинул к себе какую-то коробку, - подойдите, проверьте.

Рудольф невольно передёрнулся:

- Нет уж, обойдусь. Скажите, неужели лично вам… ну, не страшно?

Рыжий откровенно фыркнул, даже не подняв взгляда от коробки:

- Чего мне бояться? Я же сказал - «принять правила игры», а они предельно честны: мы создаём проблему, а потом выгодно продаём её решение. Или у вас остались какие-то вопросы?

Рудольф промолчал. Не было у него вопросов, по крайней мере, таких, за которые не сочтут малодушным дурачком.

- Вы хотите заполучить царевну и беззаботно жить за её счёт? – уточнил гость. - Извольте хоть чуть-чуть потрудиться.

Князь предпочёл гордо проигнорировать сие высказывание.

Раскин тем временем достал из коробки небольшой металлический шарик, а другую руку поднял ладонью вверх. На ладони тут же задрожал комочек огня. Огонь вытянулся чуть вверх и в стороны, и превратился в подобие какого-то существа, похожего на мартышку.

- Ирония в том, что настоящих «страшных-ужасных» люционистов мало, - Егор Петрович печально вздохнул, - конечно, нас и не должно быть много, знания нельзя доверять кому попало… Но с другой стороны, вся работа ложится на нас троих.

- А соратники Савина? – воскликнул Руди, не отрывая взгляда от огненной твари. – Он мне хвастался, что в этом его братстве уже несколько сотен членов.

- Я имею в виду настоящих колдунов, таких как я и сам Эраст Львович, - Раскин чуть вздохнул и вложил металлический шарик в лапки существу, - толку-то в тех «братьях»? Они такие же «маги», как вы, уважаемый князь. Не обижайтесь, - Раскин сжал кулак, и огненное существо рассыпалось искрами. Шарик вовсе куда-то исчез.

Руди мог только демонстративно хмыкнуть, он знал, что рыжий имеет в виду. Настоящими люционистами считались только те, кто заключил «договор». Только тогда получаешь дар. А необращенные могут лишь пользоваться вещами и заклинаниями, которые создали колдуны. Например, как его милая кузина Варвара Николаевна, для которой он доставал у Савина заговоренные монетки. Интересно, как-то она сейчас поживает?

Сам Руди пока ничего «подписывать» не собирался, поэтому и обижаться не на что. Но всё равно сердито возразил:

- Я-то хотя-бы не заигрываю с полицией.

- Еще бы вы с ней заигрывали, - усмехнулся Раскин.

Сказано было совсем легко, но Рудольфу отчётливо послышалось за этими словами предупреждение. Что ж, он и без намёков прекрасно понимает, с кем ведёт дела.

- Вот что интересно, - протянул Руди просто, чтобы не молчать, как перепуганный дилетант, - когда мы «создадим проблему»… Я получу невесту. Эраст Львович получит привилегии для этой своей партии или братства, как он его называет. Ангрин получит… то, что нужно ему для полного возвращения, - Рудольф невольно запнулся, всё, что касалось старого колдуна, необъяснимо пугало его, князь ничего не мог с собой поделать.

- Не «то», а «того», - уточнил Раскин, словно нарочно издеваясь, - того, кто нужен для возрождения. Древнюю кровь. Чем больше сила, тем выше ставки, знаете ли.

- Да, да, - поморщился Руди и резко спросил: - а вы? Что получите вы, Егор Петрович? Вы нам еще не рассказывали.

- Кажется, при нашем знакомстве я говорил, что у меня чисто научный интерес, - тот лишь пожал плечами.

- Мы тогда оба солгали.

- Пожалуй, - Раскин кивнул, ничуть не смутившись, - но почему вы не верите, что мне интересен сам процесс? В интересной игре, как в любви, результат не столь уж важен.

Руди опять сжал виски. Он вдруг понял, до чего утомительно общаться с этим типом.

- Когда и где будет следующее… мероприятие?

- Честно признаться, у меня пока нет точных сведений, - Раскин вынул еще один шарик и задумчиво посмотрел на него, - завтра мы будем знать наверняка.

- Не много ли таинственности? – князь резко встал и прошел к двери. Голова болела уже вполне ощутимо.

- Ну, мы же как-никак темные, - усмехнулся рыжий.

Рудольфу очень хотелось на прощание хлопнуть дверью, но тяжёлая дубовая створка, как назло, закрылась плавно, даже не защелкнув замок.

***

Руди вернулся в свой кабинет, сел за стол и бессмысленно уставился на кипы бумаг. Всё те же счета, закладные, расписки, которые пока никуда не исчезли. И, по-видимому, еще не скоро исчезнут.

Создавать проблемы другим, чтобы решить свои ему не очень-то нравилось. Но в одном Раскин прав: правила есть правила.

С господином Савиным Руди познакомился чуть больше года назад. Князь тогда увлекся миром искусства и всерьёз пожелал стать меценатом, как его дед. Он приближал к себе разных творческих личностей и через них стал захаживать в «Клуб бродячих кошек». Общение с богемой выходило накладным, но ведь истинное искусство нельзя мерить деньгами!

Тогда, в «Клубе», кто-то из общих знакомых и представил ему Эраста Львовича. Тот лишь вскользь упомянул, что он писатель, и ни словом не заикнулся о финансовых трудностях в печатном деле. Зато оказался по-настоящему интересным собеседником. В отличие от большинства посетителей «Клуба», он действительно разбирался в искусстве. И не только в живописи, музыке и театре, но и в искусстве магии. Самой разной магии.

Поначалу так называемый люционизм казался князю безвредной забавой. Многие из его окружения в свете увлекались спиритизмом, гаданиями «на судьбу» и любовными приворотами. Среди богемной публики ходили таинственные рецепты неких зелий, которые, якобы, даруют подлинное вдохновение… А еще, и светские и художники особенно любили разные трюки с иллюзиями.

В общем, всё это казалось Рудольфу безопасной игрой, запретной, и оттого еще более притягательной. И, наверное, так бы оно и осталось, если бы не деньги. Проклятые, презренные деньги, о которых благородный человек не должен даже думать! Но когда их нет, не думать о них просто невозможно. Эраст Львович, бывший к тому времени уже почти лучшим другом князя, прекрасно всё понял. И предложил помочь. Точнее, предложил поучаствовать в одном очень перспективном деле.

…А Варваре князь тогда, в Майский день, соврал. Он уже знал, кто и зачем вызвал монстра. Мысль о кузине вдруг натолкнула Рудольфа на одну идею. Что ж, пожалуй, он тоже умеет темнить.

Руди вскочил из-за стола, надо сегодня же найти Савина и взять у него еще одну монету. Знать бы только, где сейчас разгуливает уважаемый публицист! Хотя, можно попросить то же самое у Раскина, но князю совсем не хотелось опять связываться с рыжим. Впрочем, может быть, он знает, где сейчас Савин, и Руди всё-таки направился обратно в комнату гостя.

Дверь так и оставалась неплотно прикрыта, Рудольф уже собирался войти, но вдруг услышал голос Раскина. Голос звучал как-то странно.

Руди невольно замер и прислушался.

- Вам не о чем волноваться, я же сказал, - донеслось из-за двери, - всё будет вовремя.

Голос рыжего звучал неуверенно, почти дрожал, Руди никогда его таким не слышал. Он приблизился и заглянул в узкую щелочку между дверью и косяком. Подслушивать, а тем более подглядывать было в высшей степени неблагородно, но, учитывая обстоятельства…

- Нет, помощь мне не понадобится.

Руди подумал, что гость разговаривает с Ангриным, но оказалось, тот стоит к портрету спиной. Раскин склонился над столом, а перед ним стояла какая-то плоская миска. Над миской поднималось едва заметное мерцание.

- Я уже слышал об этом… Но это всего лишь мелкая стычка на границе, это ведь ничего не значит, - Егор Петрович старался говорить твёрдо, что у него не получалось. Слов собеседника из миски не разобрать, но тот был явно недоволен последним замечанием, - да, да, простите. Гарантирую, скоро им будет не до кораблей. И не до востока. И не до чего.

Мерцание над миской исчезло. Раскин шумно вздохнул, подергав себя за ворот рубашки, ему, видимо, не хватало воздуха. Затем он взял миску, нетвердо подошел к окну, распахнул раму и выплеснул бесцветную жидкость.

Воцарилась полнейшая тишина, но Рудольф мог поклясться, что он слышал короткий сухой смешок старика Ангрина.

Князь отпрянул от двери и заспешил прочь. Пожалуй, он сам как-нибудь найдёт Эраста Львовича.

Глава 14.Варя

7 мая, пятница, 19** г.

Варя

На сцене «Клуба бродячих кошек» мог выступить любой желающий, нужно было всего лишь показать свой номер мадам Владе и, если хозяйке нравилось, договориться с ней о дате выступления. Концерты в «Клубе» проводились по средам, пятницам и субботам.

За аренду сцены хозяйка принципиально не брала плату, считая, что на славе свободной покровительницы талантов заработает больше. Так оно и выходило. Все одобренные ею артисты обычно сами становились большими поклонниками мадам Влады и её заведения. А у артистов, как правило, всегда много друзей, знакомых, друзей знакомых и так далее.

Но у этой исполнительницы, кажется, не было ни друзей, ни знакомых. По крайней мере, еще ни один посетитель «Клуба бродячих кошек» не сказал, что пришел сюда по её совету.

Леди Селена была самой загадочной звездой «Клуба». Хрупкая, невысокая девушка с бледно-голубыми глазами и серебристо-пепельными волосами. Одета в платье жемчужного оттенка, и оттого словно бы вся излучает лунный свет. Никто не знал, кто она и откуда. Кто-то говорил, что она иностранка. Кто-то утверждал, что она внебрачная дочь кого-то из императорской семьи. А кто-то клялся, что видел точно такую же девушку на петербургских сценах еще полвека назад!

Но точно не знал никто.

Никто также не замечал, когда она приходит в «Клуб» и как уходит, она просто выходила на сцену под объявление мадам Влады. Некоторые из завсегдатаев пытались караулить таинственную красавицу то у крыльца, то во дворе у заднего входа, но никому так и не довелось застать её вне сцены.

Выступала загадочная Селена только по пятницам или субботам, и то не каждую неделю, что еще больше притягивало к ней внимание. Тем более, голос у молодой певицы был завораживающий, под стать внешности, а песни вовсе ни на что не похожи…

Сегодня она пела про чёрную воду. Под водой скрывается прошлое, вода уносит все: страхи и надежды, врагов и друзей, мучителей и любимых.

В песнях Селены редко встречается слово «любовь». Чаще – слова «страх», «голос», «долг», «плен» и «Тень». Автор её песен слишком хорошо знает эти слова. Сегодня леди пела про то, что больше никому не принадлежит, никого не боится, даже своей Тени! И еще о том, как она обманет Дьявола.

Селена никогда не выходила на бис. После выступления она убегает в маленькую комнатку между кухней и складом, которую хозяйка отдала ей под гримуборную. Комнатка выходила едва ли больше чулана, но зато она принадлежала только Селене.

Войдя в коморку, она, наконец, перевела дыхание. Села на табуретку перед крохотным столиком и внимательно всмотрелась в отражение. После выступления ей нужно было вот так посидеть неподвижно, чтобы унялось сердцебиение. Петь на сцене перед настоящей публикой было для неё самым большим счастьем. Но это счастье каждый раз сопровождалось страхом разоблачения…

Селена напряженно всматривалась в отражение. Прозрачно-голубые глаза уже начали темнеть. Девушка вскинула руку и сняла с шеи красную нитку, прятавшуюся под лифом платья. На нитке весел комочек чего-то обгоревшего. Чего-то, что раньше было монетой. Она бросила бывший амулет на столик, и тот совсем рассыпался в сухую золу.

Отражение начало быстро меняться, словно развеивался, таял какой-то мираж. Голубые глаза стали совсем карими, распущенные «лунные» волосы превратились в чёрные, собранные в строгую косу, а вместо прекрасного наряда оказалось простое городское платье.

Варвара потёрла лицо ладонями. После использования этого морока кожу неприятно покалывало. Всем известно, что природные маги не могут взаимодействовать с тёмной энергии, это для них крайне болезненно и даже смертельно. С «заряженными» предметами немного проще, маг может к ним прикасаться, но долгий контакт с такой вещью неминуемо приводит к истощению жизненных сил.

А вот если вещь очень маленькая, тёмной силы в ней совсем чуть и держать её при себе не дольше пары часов, то ничего особо страшного не случится. Ну, по крайней мере, пока не случилось. Если не думать об этической стороне дела. И о возможных последствиях в будущем.

Варвара смахнула остатки амулета в мусорную корзину. Вот так, никто не узнает. Всё прошло нормально, ничего страшного не случилось. Пока что.

Всякий раз после пения Варе очень хотелось попить тёплого чаю, иногда это даже удавалось в компании мадам Влады. Но только не сегодня, сегодня нельзя задерживаться ни минуты лишней! Варя чудом смогла выкроить два часа вечером в пятницу, чтобы прийти в «Клуб». Это и раньше было рискованно, а теперь…

- И долго это будет продолжаться? – шепотом спросила княжна Златковская у своего настоящего отражения.

Это продолжается уже почти год. Варя ясно понимала, что поступает глупо. И что это не может продолжаться бесконечно. И точно добром не кончится! Но как же быть, если без пения она уже не представляет своей жизни?

- Браво, браво! Прекрасно, как всегда.

Варя чуть не вскрикнула, не смотря даже на уставший голос. Никто, кроме мадам Влады и настоящей мадам Селены, не знал про эту коморку, никто, кроме них, не мог сюда войти. Никто, кроме них, не знает, кто такая на самом деле «леди Селена»!

Ну да, никто, кроме них и дорогого кузена Руди.

- Ты как здесь? – резко спросила она. Про чулан-то он точно не знал, они обычно разговаривали в зале.

- Ну, я ведь здесь тоже своего рода знаменитость, - непонятно к чему сообщил Рудольф. Неужто Влада его пустила?

- Ладно, чего тебе?

- Во-первых, хотел еще раз выразить своё восхищение, - кузен прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. В комнатёнке едва хватало места двоим, - прости, что без цветов, не было времени купить. Но там, на сцене их полно.

- А что во-вторых? – резко спросила Варя. Она отлично знала, без долгих предисловий Руди обойтись не может.

- А во-вторых, как обычно, - он сунул руку в карман пиджака и встряхнул перед ней красную нитку с новенькой монетой, - не забывайте, дорогая кузина, что я – самый главный поклонник вашего таланта!

Последние слова звучали явно угрожающе. Но Варя почти и не слушала его, она смотрела на подвеску. Еще один оборотный амулет, еще одно появление «леди Селены». Еще одна возможность спеть. Но нет, она же решила, надо прекратить это, хотя бы пока не закончится конференция. И пока не закончится всё прочее.

- Нет, мне пока не надо, - она отвернулась, стараясь даже не смотреть на кузена. Но тот всё равно отражался в зеркале.

- А потом может не быть, - сказал он и просто бросил дырявую монету перед ней на столик.

Девушка замерла, взгляд «вцепился» в злосчастный амулет.

- Почему может не быть? – тихо спросила Варвара. – У тебя неприятности?

- В некотором роде, - почти сквозь зубы процедил князь, - то есть, ничего страшного, по крайней мере, не страшнее, чем у прочих. Но мне понадобится твоя помощь.

Варя почувствовала, что у неё холодеют руки. Неужели Рудольф всё-таки доигрался? И она вместе с ним? Варя знала, рано или поздно что-то подобное случится, расплата всегда неминуема…

- Мне нужно, чтобы ты присматривала за Софией. Вы же с ней и так подружки, верно?

- Подружки? – Варя откровенно на него уставилась. Она ожидала чего угодно, но не такого! Не сошел ли кузен с ума? – Я? С Софией? Подружки?!

Нет, она была довольно близко знакома с великой княжной, насколько это вообще возможно в их статусе. Царевна интересовалась её успехами в учёбе и даже пару раз предлагала помощь, если понадобится. Но это было, скорее, проявление вежливости, а не дружбы. Тем более, София старше Вари на три года, да и вообще…

- Ну, значит, станете подружками, - раздраженно отмахнулся Рудольф. Варя заметила, что у него слегка дрожат руки, - мне так нужно.

Она внимательнее присмотрелась к кузену. Сегодня он выглядел уже не так распрекрасно. Цвет лица нездорово бледный, а вокруг глаз, наоборот, появились темные круги. Даже волосы слегка растрёпаны, словно он, и правда, очень спешил.

- Она в опасности? – Варя медленно встала, не сводя глаз с кузена. – Ей что-то угрожает?

- Нет, пока ничего, - буркнул он, напротив, отводя взгляд, - просто нужно за ней присмотреть.

- Руди, что происходит? – Варя едва не кричала.

- Да ничего! – он резко взмахнул рукой. – Мне нужно, чтобы ты была рядом с ней. Пока это всё, что от тебя требуется. Если, конечно, хочешь еще выходить на сцену, - он глянул на Варю зло и в то же время как-то испуганно.

Девушка растерянно отпрянула.

- Но что значит «присмотреть»? – прошептала она. Голос вдруг совсем пропал. – У нас уроков и тренировок по горло, а София занимается организацией. Мы и видеться-то будем один-два раза в неделю, и то мельком.

- Значит, придумаешь что-нибудь, - выпалил Рудольф, быстро открывая дверь. Кажется, ему самому хотелось побыстрее закончить разговор, - иначе будешь петь только дома в гостиной, романсы про несчастную любовь. Если маменька вообще не открутит тебе голову за такое вот «творчество». Или не маменька, - он нервно усмехнулся, - пока просто приблизься к ней, а потом я скажу тебе, что делать.

И, не давая ей больше ничего возразить, он выскочил за дверь.

У Вари резко ослабели ноги, и она опять села на стульчик. Впрочем, догонять кузена бессмысленно, он сказал всё, что хотел.

Новый амулет безмолвно лежал перед ней. Но теперь у «Селены» точно не будет времени на выступления.

Глава 15. Жанна

8 мая, суббота, 19** г.

Жанна

На новое дело Жанну не взяли. Рыжий сказал, слишком рискованно, особенно после недавних арестов. А её надо беречь, у неё важная миссия. Жанне было приятно думать, что он за неё беспокоится, пусть даже это только из-за её предназначения.

Девушка резко мотнула головой. Нечего забивать голову глупостями, будто она институтка кисейная! Дело прежде всего.

Хотя, как раз сегодня, в субботу, никаких дел у неё не было. На заводе выходной, а в братстве потрудятся другие. Она не знала, что они предпримут на этот раз, по правилам конспирации суть задания знали только исполнители. И всё равно, иногда полиция как-то узнавала про их планы.

Жанна не знала, чем сегодня себя занять, а весь день сидеть дома и слушать мамины наставления не хотелось. И она решила съездить в Село. Просто погулять. Просто посмотреть.

Жанна довольно ловко умела смешиваться с городской толпой, но тут и стараться особо не приходилось. По городку сновали толпы таких же как она, вдохновенных зевак. И все говорили только о грядущей конференции: сколько народу приедет, у кого уже заняты все комнаты, а у кого ресторан будет работать каждый день до поздней ночи.

Жанна поморщилась. Эти мещане во все времена могут думать только про свои барыши. Группки студентов с восторгом обсуждали грядущий «праздник магии». Жанна невольно скрипнула зубами. Что они знают о настоящей «магии»?! Тупые бараны…

Ничего, скоро узнают. Когда взойдёт Белая звезда. Когда воцарится истинная сила.

Но почти никто из прохожих не упоминал про то, что вчера случилось на Невском.

Жанна знает всех, кого там арестовали. Ребята, в основном, бывшие студенты, вели алхимические опыты. Разумеется, нелегально. Жанна понимала, как это опасно, прежде всего – для них самих. В том подвале знакомый барыга оставлял для них необходимые вещества, нужно было только забрать. Ничего бы не случилось!

Рыжий уже пообещал, что их работу продолжат. Ничего не напрасно! Вот только ни Рыжий, ни Эраст Львович не могли объяснить, как полиция узнала, что они придут именно туда и именно в это время. Вероятнее всего, донёс тот барыга. Очень не хотелось думать на кого-то из братьев.

Жанна неспешно прошлась по аллее вдоль лицейских корпусов. Слишком близко ко дворцу соваться не стоит, там всегда полно стражи, всех мастей. Жанна оделась в чистенькое выходное платье, короткие волосы спрятаны под скромной шляпкой – ни дать, ни взять, благовоспитанная барышня! И всё же рисковать не стоит.

Она мельком взглянула на окна бывшего лицея. И вдруг задумалась, а что было бы с ней, если бы всё пошло по-другому? Если бы отец не простудился зимой в холодном цехе и не умер от воспаления лёгких. Если бы после этого, как нарочно, не вышел циркуляр «О минимальной оплате обучения в гимназиях и прогимназиях». Если бы Жанну не исключили из гимназии, потому, что мама одна уже не могла за неё платить.

Тогда бы она не пошла на завод. И, вероятнее всего, никогда не попала бы в братство. И не сделала бы то, что теперь должна сделать. Так, быть может, всё не случайно?...

Раззолоченная лепнина дворца блестела на солнце и резала глаза. Жанна невольно представила, как чёрное пламя охватывает весь дворец, снизу доверху. Ей стало жутко. Жанне всякий раз было страшно и стыдно думать, что кто-то пострадает, пусть даже кто-то из тех… Но она знала, иногда так нужно. «Великие дела требуют великой воли», так говорит Рыжий.

А еще Рыжий любит повторять, что у всего на свете есть своя цена.

Кто-то из прохожих неловко толкнул Жанну, и она поняла, что уже несколько минут неподвижно стоит посреди тротуара и глядит куда-то вдаль. Девушка живо отступила в сторону, бормоча извинения непонятно кому. Пора идти домой, нечего ей тут делать!

Но вдруг она заметила на другой стороне аллеи знакомую фигуру. Молодой человек примерно её лет, черноволосый, довольно смуглый – явно родом с юго-востока. Как-то раз Жанна шла с Рыжим по Гороховой, и он указал ей на этого парня в толпе. Рыжий сказал, что это - настоящий индийский принц. И что однажды он им очень поможет.

Индиец уверенно шел к главному корпусу лицея. И вдруг обернулся, взглянул прямо на Жанну. Неужели почувствовал её взгляд? Девушка поспешно опустила глаза. А когда снова посмотрела, он уже скрылся, затерялся в толпе. Вероятно, он тоже умеет так ловко скрываться.

Глава 16. Груня

Груня

Эта суббота вся отводилась под занятия лично с мадам Орловой. Директриса проводила специальные уроки там, где студенткам предстоит выступать, в бывшем Царско-сельском лицее. Девочкам велели явиться в определенное для каждой из них время, Варе к полудню, Груне – к часу дня, а Лёле – к двум часам.

Подруги приехали в Царское еще за час до первого урока, чтобы посмотреть, как идёт общая подготовка. А дожидаться друг друга потом можно и в любой местной кофейне, повторяя теоретическую часть задания.

Но у Груни была и еще одна цель, даже более важная, чем тренировка с мадам Орловой. Правда, она пока слабо представляла, как вообще к той цели подберётся.

Девочки неторопливо шли по аллее в сторону лицея, именно там разместился главный штаб организационного комитета, и там же их ждала директриса.

Груня искренне старалась изображать интерес к окружающей суете.

Всё Село буквально охватила предторжественная лихорадка! Каждую, даже самою крошечную гостиницу, её хозяева старались обновить и украсить. Ресторанчики и прочие забегаловки не отставали. Все ждали большого наплыва гостей, а значит, и повышения доходов.

«Подумать только, как будто у каждого горожанина есть свой интерес в этой конференции», невольно заметила Груня.

Официальные участники и гости будут жить в двух новых гостиницах, построенных неподалёку от здания лицея. Ну, а самые важные делегаты разместятся, конечно, в Екатерининском дворце.

- Представители всех европейских и восточных домов, главы магических министерств, университетов и орденов, величайшие мастера всех школ… - восторженно перечисляли какие-то кадеты, пробежавшие мимо.

«Ну да, - мрачно подумала Груня, - а у нас тут демоны выскакивают из каждого подвала».

К слову сказать, подруги тоже не горели энтузиазмом.

- Правда, красиво тут? – заметила Груня, просто чтобы оживить общее настроение. – И погода опять наладилась.

Варвара и Алёнка вяло кивнули. Похоже, каждая думала о своём. Груня надеялась, что беспокоятся они только из-за учёбы. Вчера девушки просидели за тетрадками едва ли не до полуночи! Дольше всех пришлось заниматься Варваре, потому что она вечером ненадолго уходила домой.

Магия подобна любой науке. Одного дара не достаточно, мало обладать силой, нужно еще уметь ею пользоваться. В этом магия схожа еще и с искусством.

Но люционисты не желают долго учиться, они хотят просто заполучить силу. Любой ценой. И притом большинство из них даже не знают истинную сущность этой силы! Обращенные «наставники» не спешат объяснять новичкам…

Вдруг из-за угла вынырнул, нет, не демон, а всего лишь Семён. Он теперь служил фотокорреспондентом в департаментской газете «Марсова звезда». Тогда, около ателье мадам Лиситской, он успел шепнуть Груне, что в газету он устроился при помощи «их общего знакомого», тайного агента, которому они должны помочь. Теперь бывший архивариус может вполне легально быть в самом центре событий.

- О, Агрипина, и вы уже здесь! – нарочито радостно воскликнул Семён, волоча на плече сложенный треножник – теперь это его неизбежный спутник. – Я думал, ты приедешь не раньше часу. Узнал у Орловой, она с утра тут.

- Мы решили приехать пораньше и осмотреться, - спокойно, очень спокойно ответила Груня, - а ты уже… осмотрелся?

- Я… да, - кивнул он, поняв истинный смысл её вопроса.

- И… как тебе здесь? – Груня невольно запнулась. Нужно было срочно отойти от подруг, но какой предлог найти?

- А София Александровна тоже здесь? – вдруг спросила Варя.

- Э… точно не знаю, - растерялся Семён, - кажется, кто-то из попечительского совета уже подъезжал к лицею.

- Тогда я, пожалуй, пойду, поздороваюсь с ней, - ответила Варвара, как-то натянуто улыбнувшись, - маменька просила… Ну, вы понимаете, что имеет в виду моя маменька…

- Увидимся около зала, - Груня удивленно кивнула. Одна подруга уходит, но рядом остаётся еще Алёнка.

- Можно я с тобой? – тут же воскликнула Лёля, ухватив Варю за локоть. – Страсть, как интересно на царевну вблизи посмотреть! – в её голосе слышался явно преувеличенный интерес.

Варя только чуть поморщилась, но возражать не стала. Еще раз кивнув Груне и Семёну, они направились к дворцовому флигелю. Лёля при этом еще как-то странно подмигнула, но что сие значит, Груня уже не думала.

- Я его видел, - нервно прошептал Семён, едва девочки отошли на десяток шагов, - я с ним уже говорил!

- Где? – Груня едва не вцепилась в его локоть, не хуже Алёнки, но это было бы чересчур.

- Да прямо там, в лицее! – Семён неловко поставил треножник на землю и принялся делать вид, что собирается снимать аллею. – Он разгуливал по коридорам.

- Просто так разгуливал и ты его встретил?!

- Ну, не совсем просто так, мне кажется, он кого-то поджидал, но я его отвлёк, - Семён подозрительно оглянулся по сторонам, - ты же видела общий план молодежного форума?

- Ну?

- Вот и «Ну»! Он будет выступать в группе независимых участников. Я зашел к секретарю и просто спросил, кто из молодых сегодня здесь, и мне сказали.

- В группе независимых? Но кто-то же его поддерживает? – нетерпеливо возразила Груня.

«Независимые участники» - это те, кто формально не входит ни в одну из делегаций. Но всё равно у любого мага, тем более несовершеннолетнего, должен быть наставник или школа, которую он представляет.

- Мне он сказал, что участвовать ему любезно разрешили в оргкомитете, - хмыкнул Семён, - похоже, старается кто-то из наших, - он многозначительно указал пальцем вверх.

- Хочешь сказать, у них есть покровители? – Груня почувствовала противный озноб.

- Как знать, - парень мрачно потер подбородок, - но ничего, мы их всех выведем на чистую воду. Идём, я тебя с ним познакомлю.

- Сейчас? – Груня вдруг растерялась. Ей бы такую уверенность в собственных силах!

- Ну а когда? – Семён подхватил треножник. – Я ему уже сказал, что знаком с одной студенткой-берегиней, он явно заинтересовался. Идём, он сейчас в парке.

Груня поспешила за парнем, судорожно сжимая свою папку с тетрадями. У неё просто дух захватывало от того, что она сейчас увидит настоящего врага, коварного люциониста, хоть и не обращенного. Да, главной заговорщицей является его мать, но и он достаточно взрослый, чтобы понимать всё, что они творят!

- Какой он из себя? – на ходу спросила она.

- Да обыкновенный, - Семён неловко пожал плечами, - ну, не считая экзотической внешности. А так простой парень, и не скажешь…

Они вышли к пруду чуть в стороне от центральных аллей. У берега стоял молодой человек, на вид не старше Семёна. Темно-золотистая кожа и черные, как чернила, волосы сразу выдавала в нём южанина. Одет он был в форму какого-то петербургского кадетского училища, но точно не магического. По идеальной осанке и легкому наклону головы Груня сразу поняла, что носить мундир для него привычно. Уж она-то с детства видит мужчин в военной и штатской форме.

- Это опять я, - Семён живо замахал ему рукой, - а вот и та барышня, про которую я тебе говорил.

Груня при этом очень удивилась: похоже, Семён уже стал его близким приятелем. Однако, плохо она знает своего напарника!

Незнакомец махнул в ответ и пошел им навстречу. Груня нервно всмотрелась в его лицо. Тот беспечно улыбался, а взгляд его светло-карих глаз казался открытым и тёплым. Да вся внешность его словно излучала тепло и дружелюбие! Каков хитрец…

- Знакомьтесь, Агрипина Алексеевна, студентка Императорского Института берегинь, - Семён изобразил что-то вроде светского поклона. Вообще, все его слова и жесты сейчас казались Груне жутко фальшивыми.

Она испугалась, что Семён еще уточнит, мол, она дочь генерала Стрельцова, самого начальника петербургского корпуса Красных жандармов! Но приятель, к счастью, был не дурак.

- А это, - Семён повел рукой в сторону нового «друга», - Дамодар Санкар Рао, наш гость из далёкой Индии, наследник великого княжества…

- Давайте будем проще, - с усмешкой прервал его индиец, - можно просто Мар, и не нужно никаких титулов.

- Титулы ваши по праву, - не унимался Семён.

- Но кого это теперь интересует, - тот слегка поморщился.

Груня жадно вслушивалась в его слова и само звучание голоса. Почему-то ей казалось, что он сразу как-нибудь себя выдаст, скажет или сделает что-нибудь зловещее. Но, конечно, ничего такого не произошло, Дамодар Санкар Рао словно воплощал собою дружелюбие! И вообще, на первый взгляд казался очень милым.

- Вы так… хорошо говорите по-русски, - ляпнула она самое банальное, что только можно было сказать.

- В детстве у меня было много разных учителей, - кивнул Мар, - родители говорили, нужно знать языки всех, с кем, быть может, придётся договариваться. Был и учитель русского. Ну, а потом было много практики.

Груня еще раз пригляделась – нет, совсем безобидным «дорогой гость» не казался. На секунду она встретилась с ним взглядом: в светлых, почти жёлтых глазах мелькнуло что-то вроде радужного отблеска. Подобное она иногда видела у студентов-магов, институтских преподавателей или у Красных стражей. Признак магической силы, настоящей, природной.

Врождённый маг не может работать с тёмной энергией. Но мать Дамодара не маг, это точно известно.

А может ли врождённый маг пройти обряд и стать люционистом? Таких случаев магическая наука не описывала. По крайней мере, Груня о таком не слышала…

- Мар уже почти десять лет живёт у нас, - сообщил Семён, - вот и практика.

- А знаете, что для меня здесь самое необычное? – индиец повёл рукой над озером. - Эти белые ночи. Светло круглыми сутками. До сих пор не могу привыкнуть.

«Слишком светло для тёмных интриг?» - мелькнуло в голове у Груни, и она тут же на себя разозлилась, ну что за глупости! Нужно сказать что-нибудь дружелюбное, а она…

- А вот на Севере, совсем-совсем на Севере, день длится полгода. А потом полгода ночь! – подхватил светский разговор Семён.

- Да, невероятно.

Груня неловко молчала. Вот, они познакомились, но что делать дальше? Не спрашивать же напрямую, «А не увлекаетесь ли вы с вашей матушкой вызыванием демонов? Может, у вас в Индии это иначе называется?».

- А что насчет зимы? – продолжал болтать за двоих Семён. – Ты, наверное, скучаешь по родному климату?

- Скучаю, бывает, - отозвался Мар, и впервые Груне показалось в его голосе нечто напряженное. Какая-то скрытая, очень глубоко скрытая тревога.

- Но не думаете вернуться в родные края? – самым беспечным тоном полюбопытствовал Семён.

Тот на мгновение замер, его глаза чуть сощурились, словно у кота. А потом он опять улыбнулся, беззаботно и приветливо. Очень обаятельно, стоит признать.

- Может быть. Как знать судьбу наперёд? – он грустно качнул головой и вдруг обратился прямо к Груне: - А, может быть, покажем на форуме что-то совместно? Скажем, взаимодействие русской и индийской магии? Конечно, только если это не помешает вашим главным занятиям.

Груня чуть не выронила свои тетрадки. Они едва познакомились, а он уже предлагает ей совместное выступление? Всё утро она ломала голову, как завязать знакомство со скрытным индийским «принцем», а он оказался не таким уж скрытным.

- О, из этого выйдет шикарная статья! – Семён едва не подпрыгнул от восторга. Он, видимо, тоже не ожидал такого.

- Ты фоторепортёр, - зачем-то сказала Груня, хотя какое это имеет значение?

- Ну и что, я и писать могу! – нервно отмахнулся тот. – Не зря же столько времени в архиве пыль глотал.

- А ты работал в архиве? – вдруг заинтересовался Мар.

- Вообще-то, я и сейчас там числюсь, - Семён немного растерялся, - только на половине ставки. А тебя что-то интересует в архиве?

- Как сказать, - индиец опять посмотрел на Груню. Тёплый, доверительный взгляд, - так что скажете о совместном выступлении? Конечно, если это удобно.

- Не знаю, - она вдруг почувствовала, что краснеет, - программа, вроде как уже утверждена…

Она ведь даже не знает толком, что он собирается показывать на форуме. И он не знает её программу. Сама мысль проводить время в обществе этого чересчур дружелюбного типа вдруг показалась Груне непонятно пугающей.

- А чего тут знать? – Семён ощутимо тряхнул её за плечо. – Мало ли что там утверждено! Конференция вообще для чего проводится? Для обмена опытом и совместного изучения магического искусства.

Груня вздрогнула и быстро отвела от них обоих взгляд:

- Мне надо подумать… то есть, посоветоваться с мадам Орловой… Это наша директриса. И она, кажется, меня ждёт.

Груня неловко попятилась назад, а потом развернулась и едва ли не побежала в сторону лицея. Быстро удаляясь, она еще успела расслышать позади:

- Я что-то неправильно сказал?

- Ничего, пустяки, просто, у них там очень строгая директриса. Я потом с ней еще поговорю про ваше выступление, это отличная мысль! То есть, с Агрипиной поговорю, а не с директрисой. А надо будет, и с директрисой! Так что ты хотел насчёт архива?

Глава 17. София

София

Личный поезд Его императорского величества мчался из Царского села обратно в Петербург. Поезд двигался быстро, настолько быстро, насколько позволялось на этом участке пути. Но великой княжне Софии Александровне всё равно казалось, что они едва тащатся. Она медленно прохаживалась по вагону-столовой, сначала в одну сторону, вперёд, потом в обратную, против движения поезда.

- Милая сестрица, вы не могли бы присесть? – поинтересовался великий князь, цесаревич Николай, её любезный брат. – В сочетании с вагонной качкой ваша беготня вызывает у меня головокружение. И ты, кажется, намеревалась остаться сегодня в Селе?

София замерла у окна. Задумчиво провела ладонью по узенькому подоконнику, почувствовала нити защитных заклинаний, пронизывающие весь поезд. Это немного успокаивало. Да, еще с утра царевна собиралась остаться в Царском, все приготовления молодёжной части велись там. Но теперь у неё появилось срочное дело в Петербурге. Очень непростое дело.

София помолчала с полминуты, потом села за столик напротив брата. Упрямо скрестила руки на груди:

- Скажи, вот как ты можешь оставаться таким спокойным?

- А что я, по-твоему, должен делать? – Ник осторожно поставил чашку перед собой. – Мы хорошо поработали сегодня, и все остальные – тоже. Лучше попей чаю…

- Так ли уж хорошо?

Нежный фарфор мерно позвякивал в такт движения поезда.

- Знаешь ли, мне тоже не по себе после Майского дня, - нехотя признался брат. – Но мы делаем всё, что можем. Что можем в нашем нынешнем положении. И полиция делает всё, что может. Ты ведь читала последний отчёт, хотя он для тебя и не предназначался.

- Ну да, читала, - София нескрываемо поморщилась. Конечно, для неё предназначаются светские балы и вышивание оберегов. Конечно-конечно, только за тем ей и нужен дар!

Впрочем, для чего нужен дар - еще вопрос, если она сейчас ничего не может сделать. Она даже не почувствовала приближение того демона в Майский день. Ничего в окружающем мире тогда не дрогнуло, не подсказало берегине об опасности. С тех пор она всё время чувствовала себя беспомощной. Но сегодня у неё появилась одна идея. Точнее, ей предложили одну идею.

- Не нравится мне этот отчёт, - произнесла София после некоторого молчания.

- О, давай, объясни, что генерал Стрельцов делает не так! – брат патетически взмахнул руками.

- Вроде бы всё так, - княжна предпочла не обратить внимания на его тон и ответила как-бы сама себе, - всё слишком… так.

- Слишком как? - Николай возвёл взгляд к потолку, словно призывая высшие силы вразумить, наконец, его неугомонную сестру.

- Стишком удачно, - нехотя ответила она.

- И это тебе не нравится?

Сколько София помнила себя – и брата – они всегда о чем-нибудь спорили. Хотя, Николай как раз по натуре своей не любил спорить, всегда умел уступать и находить компромисс. Но только не с младшей сестрой.

- Полиция лишь бьёт по хвостам, а до головы добраться не может, - произнесла София. Она пока не хотела делиться с братом всеми своими соображениями насчёт полицейской работы. И вряд ли в ближайшее время захочет.

- А тебе надо, чтобы они перевернули город вверх дном? – хмыкнул Николай, нервно крутя в пальцах ложечку.

- Как известно, накануне Январского бунта полиция тоже «делала, что могла».

- Причём здесь Январский бунт? Сейчас совсем другое время, – брат только взмахнул свободной рукой. – А ты всегда не знаешь меры, как отец. Еще эта Азия, не раньше, не позже.

- По-твоему, отец тоже ничего не понимает? – вскинулась она.

Николай поморщился:

- Тебе известно моё мнение на сей счёт, и отцу тоже, - он нарочито аккуратно положил ложечку на блюдце, - решать, конечно, ему. Но, на мой взгляд, всё это крайне не вовремя. И дорого обойдётся.

София только махнула рукой, сейчас совсем не хотелось повторять уже надоевший спор.

Почти три месяца назад Туркмения перешла в подданство Российской империи, что подводит границы державы к самому Кабульскому эмирату, а за ним уже простирается Великая Индия. Кабульский эмир Абдурахман, наущаемый английскими советниками, устроил «приветствие» новым соседям: его люди захватили небольшой оазис на российской стороне реки Кушки и напали на пограничный лагерь.

Лондонский кабинет внимательно ждал реакции Петербурга. Ждать пришлось не долго. «Выгнать и проучить как следует» - был ответ папеньки. Что и было сделано генералом Комаровым при Таш-Кепри. По свидетельству самого генерала, английские «наставники», бывшие неподалёку от места действия, едва успели уйти.

Естественно, в английской печати поднялась буря негодования, а британский посол в Петербурге получил предписание выразить протест и потребовать извинений. Ну, надо было знать папеньку! Извиняться он не собирался, а в ответ на дипломатический шантаж объявил учения на Балтийском флоте. С чем лично София была полностью согласна, а вот наследник престола – не полностью. Далеко не полностью.

- Глупо портить отношения с Англией из-за какой-то дикой степи, или что там, - в очередной раз высказал Николай, - тем более, если мы рассчитываем на морские заклинания.

- Тебе лишь бы ни с кем не ссориться, - буркнула сестра.

- И что в этом плохого?

- Ничего плохого. Но есть дружба, а есть свои интересы.

- А я вам о чем? – Николай энергично подался вперёд, едва не опрокинув чашку. – Морские заклинания, новые корабли. Понимаешь, сестрица?

- Да, но…

Она замерла. Неосознанно прижала ладонь к стене. Что-то стало не так, что-то неправильное впереди. Надо что-то сделать и немедленно, иначе… что?

Николай настороженно смотрел на сестру. Вот уж в чём он никогда не сомневался, так в её колдовских познаниях. Вероятно, потому, что сам не имел дара.

«Эта азиатская история может очень пригодиться» - невпопад подумала София. А через секунду все мысли и чувства заглушил неописуемый грохот.

Резко потемнело. Вагон весь содрогнулся и дернулся вперёд, гораздо быстрее, чем ему положено. Это произошло почти мгновенно, вагон сильно накренился и замер. Брата и сестру швырнуло на пол. София тут же потеряла Ника из виду, но зато увидела, что в разбитое покосившееся окно вползают тёмно-багровые полоски огня.

А топом стены поползли в стороны, а потолок начал оседать вниз.

Глава 18. Лёля

9 мая, воскресение, 19** г.

Лёля

В воскресенье Алёнка проснулась, как обычно, раньше всех, но будить подруг не стала. Напротив, очень тихо собралась и, только шепнув сонной Груне, что сегодня весь день будет гулять с Лёшкой, выскользнула из комнаты. Это, по сути, было правдой, просто Лёля не уточнила, что гулять они будут вовсе не по центральным проспектам.

«А ведь мадам Орлова велела поодиночке не ходить», с тоской подумала девушка, выходя из ворот института. Но Лёля и будет не одна, Лёшка ждал её, как договаривались.

- Привет, ведьма! – бодро поприветствовал он. Сегодня на удивление умытый и аккуратно причёсанный.

- Привет…

- Идем, вот увидишь, тебе у нас понравится! – Лёшка схватил её за руку и куда-то потянул. Он был просто в восторге от того, что она поговорила с профессором и теперь «будет с ними».

Да уж, радость несказанная.

Они немного прошли пешком, а дальше Алексей ловко поймал извозчика, назвал тому адрес и помог Лёле взобраться в повозку. Извозчик подозрительно оглядел их через плечо и сообщил, что ехать далеко и недёшево. На что Лёшка небрежно протянул ему новенькую бумажку и по-барски махнул рукой, мол, давай, трогай.

Лёля тревожно нахмурилась:

- И давно ты так лихо катаешься?

- Недавно… Профессор теперь выдаёт нам деньги на нужды Общества, - ответил парень, вдруг потупившись, - а довезти тебя к нам в гости – это дело первейшей важности, так он сам сказал!

- Много он говорит, - буркнула Лёля, - и что еще за общество?

- Общество вольных жестянщиков, - пояснил Лёшка, опять оживляясь, - это мы так назвали наш клуб, у нас там инженеры, механики, учёные, профессор вот… Даже есть один писатель.

Лёля только поморщилась и отвернулась.

Она вдруг поняла, что за три года жизни в Петербурге не выезжала никуда дальше самого центра. Ну, не считая летних прогулок в Царском, но туда подруги ездили на поезде, а из окна вагона только поля да леса видно.

Теперь они быстро покидали широкие центральные улицы, полные народу, транспорта, шума и блеска. Трамвайные пути сюда не вели, навстречу попадались только такие же извозчики, и те не часто. Вид домов заметно менялся, чаще встречались деревянные здания, на фасадах почти не было лишних украшений, только защитные орнаменты да марсовы звёзды, и то не везде.

Зато здесь Лёля сильнее ощущала присутствие сверхъестественных существ. Мелкие болотные и речные духи таились в глубине фундаментов. Домовики, не видимые для других прохожих, сидели на подоконниках и таращились на улицу. В стволе одинокой сосны, как-то сохранившейся здесь, на перекрестке двух улочек, жил лесовик, видать, очень старый, так и оставшийся в этом дереве с давних времён.

А вот в центре города такого разнообразия нет.

Лёшка продолжал что-то болтать про «фантастическое изобретение» и «невероятные перспективы». Алёнка только молча хмурилась. Интересно, как они собираются протащить на конференцию люционистские штучки? Там же всё будут проверять по десять раз! Да уж, перспективы у них теперь невероятные. У всех.

Улочки становилась всё мрачнее. Лёля призадумалась, они еще в городе или уже пересекли заставу, а она и не заметила? Эх, и куда только её несёт!

А как всё хорошо начиналось… Поначалу Алёнка даже расстроилась, когда у неё обнаружился дар. Вообще-то, все юные маги сперва пугаются этого: вдруг начинаешь видеть и слышать то, чего другие не замечают. У Алёнки это был крохотный водяной в старой дубовой бочке. Бабушка еще в раннем детстве пугала её, что если долго смотреть во всякие «омуты» - в бочку или в колодец – водяной схватит и утащит.

К двенадцати годам Лёля уже знала, что такого не бывает, водяные встречаются только в реках и озерах, в подземные воды заходят крайне редко, а в бочке им и вовсе взяться неоткуда. А вот, поди ж ты, со дна садового бочонка на девочку глазело маленькое склизко-зелёное существо, как потом выяснилось, напуганное не меньше неё.

Лёля испугалась водяного, а потом еще больше испугалась предстоящих перемен. Но местная берегиня, тётка Антонина, добродушная пожилая колдунья, которую Алёнка знала всю жизнь, объяснила ей, как это почётно и важно – иметь дар и защищать людей. Её саму в деревне все уважали, даже побаивались, у неё имелся большой дом, богатое хозяйство и хорошее жалование от государства. И Лёля живо смекнула, что судьба ей выпала совсем не плохая. Вот отучится в Петербурге, вернётся, будет тётке Антонине помогать. Жаль только с Лёшкой на это время расставаться. Но когда он тоже переехал в столицу, Лёля подумала, лучшего и желать нельзя! А что теперь выходит?...

- Приехали!

Алёнка вздрогнула и огляделась. Нет, вроде бы они всё еще в пределах города. Она сама соскочила с повозки, проигнорировав Лешкину руку.

«Общество вольных жестянщиков» обитало, как профессор и говорил, в старом заводском цехе. Внутри помещение никак не разгораживалось, только вдоль стен, насколько Лёля могла разглядеть, тянулись столы-верстаки, лавки, стеллажи и какие-то ящики. В центре всей этой роскоши громоздилась бесформенная куча железа.

Лёля внутренне насторожилась. Ей еще не доводилось самой «прикасаться» к темной магии. В институте им рассказывали, что вещь, начинённую темной силой, легко почувствовать. Тёмная энергия заметна в общей канве мира, как глубокая яма посреди центрального проспекта! Только подойти к такой «яме» нужно совсем-совсем близко, издали она не «видна».

Сейчас девочка ничего особенного не чувствовала.

Вокруг железной кучи собралось несколько человек, по виду чуть старше Лёшки. Среди них Лёля первым делом заметила профессора.

Антон Ильич тоже заметил «дорогую гостью» и живо замахал руками:

- Сюда, сюда, ребятки! Мы вас уже ждём.

Они подошли к компании. При ближайшем рассмотрении куча железа так и осталась просто кучей железа, на взгляд Лёли. Но Алексей глянул на сие творение почти с нежностью.

- Алёна Кузьминична, одна из лучших моих студенток! – возвестил профессор.

- Можно просто Лёля, - быстро уточнила она.

- Да, да, а это Тимофей, Петька, Кузя… - он быстро представлял членов кружка, но Лёля не особо старалась запомнить, кто есть кто. Её взгляд зацепился только за одну фигурку в заляпанной робе.

Сначала Лёля подумала, что это самый младший в группе мальчишка, но присмотревшись, она поняла, что это девушка. Профессор тут же подтвердил догадку, назвав ту Жанной.

Жанна выступила вперед и с явным интересом уставилась на Лёлю. Лёля, нимало не робея, уставилась в ответ. Одета девчонка, точно как все остальные жестянщики, волосы подстрижены до коротких вихров, физиономия чумазая, как у трубочиста.

- Ты, значит, берегиня, - сказала девчонка. Произнесено было как-то странно, то ли с сомнением, то ли с осуждением. Ну, надо же!

Алёна вспомнила, что некоторые люди, особенно те, которые в магии ровно ничего не смыслят, относятся к колдунам весьма странно… Будто те их лично чем-то обидели. Может, пресловутая зависть?

- Берегиня, - кивнула Лёля, подавляя желание упереть руки в бока, и испепелись девчонку взглядом, - а ты, мальчик, кто?

Та в ответ беззаботно рассмеялась, похоже, такое замечание ничуть не смутило её.

- Я – Жанна. Вольный механик, - гордо сообщила она.

Лёля едва сдержалась, чтобы не фыркнуть в ответ. «Вольный механик», подумать только!

- Жанна просто гений механики! – заявил Антон Ильич. – Она и Алексей наши лучшие мастера! – его восторженный тон начинал порядком раздражать.

- Хотелось бы уже посмотреть, что они тут мастерят, - заметила Лёля. Она здесь чтобы разобраться с профессорским «творчеством», а не для сомнительных знакомств!

На секунду Лёлю кольнули слова «она и Алексей». Но, еще раз взглянув на тощее, чумазое существо якобы женского пола, она сразу поняла, что ничего глупее и придумать нельзя.

- Сейчас, сейчас, всё расскажем, - засуетился профессор, увлекая всех ближе к механической куче, - кстати, вы уже слышали новость?

- Какую новость? – насторожилась Лёля. Что еще случилось?

- Про царский поезд, - профессор вынул из кармана сложенную газету, протянул ей.

Лёля быстро развернула газету, руки слегка задрожали.

- Сошел с рельсов, - коротко пояснил Антон Ильич, - вагон, где были София и Николай, почти полностью развалился. От удара стены разрушились, а потолок осел, едва не убило их. Но, к счастью, княжна успела что-то там наколдовать, они серьёзно не пострадали.

Аленка пробежала взглядом статью, та показалась ей абсурдно краткой.

- В газете написано, что всё из-за превышения скорости, гнали слишком, - вставила Жанна. Много она понимает…

- С чего бы им торопиться? – скептически заметила Лёля.

- Такова официальная версия полиции, - поспешно уточнил профессор, забирая у неё газету, - никаких демонов там не обнаружено, просто превышение скорости.

- Ну да, как же, никаких демонов, - Лёля ни в жизни не поверила бы в эту «официальную версию».

- Я тоже думаю, что это бред, - вдруг согласилась Жанна, - не бывает таких случайностей, да в наше-то время!

Лёля бросила на неё отнюдь не дружеский взгляд:

- И вот в «наше-то время» вы занимаетесь… чем вы на самом деле тут занимаетесь?!

- Творим будущее! – возвестил профессор, и Лёля едва не скрипнула зубами. – Но – всё по порядку. Давайте-ка для начала присядем за стол.

Алёна недовольно глянула на Лёшку. Но тот, кажется, решил изображать восторженного фаната. Или не изображать?...

Один из столов исполнял роль буфета: на нем стояли десяток глиняных кружек, блюдо с каким-то печеньем и закопчёный чайник. Все расселись, и профессор принялся чинно разливать бледную жидкость из чайника.

Новость про поезд как-то не умещалась у Лёли в голове. Как такое возможно, на что эти упыри еще способны? Полиция не хочет поднимать шум, это ясно, но что теперь будет? Чего дальше ждать? И почему профессор так спокоен?!

- Вы так весь день перекусываете? – с сомнением спросила Лёля, вспомнив ассигнацию, небрежно брошенную извозчику.

- Ну, не весь день, обедать мы ходим в местную харчевню, - отозвался Антон Ильич, протягивая ей кружку.

«Хорошо хоть не в Англитер», мрачно подумала берегиня, принюхиваясь к отвару. Пахло обычной мятой и смородиной. Её так и подмывало прямо спросить профессора, он ли тут за всё платит?

Антон Ильич раздал всем чай, сам встал с кружкой во главе стола и торжественно возвестил:

- Да, именно сейчас. Именно в этот острый момент мы и хотим заявить о своём изобретении, - он плавно повёл кружкой в сторону железной свалки, - сейчас оно еще до конца не собрано, и у нас пока нет главного элемента… Собственно, о нем я и хочу сказать.

Лёля пристально смотрела на профессора, и это, кажется, его смущало. Даже странно, лекции он читает прекрасно!

- Так вот… Мы знаем, что всё в нашем мире пронизано особой энергией. Её называют божественным духом, или энергией жизни, или природной магической силой. Люди с даром могут видеть, чувствовать эту силу и управлять ею. А так называемый люционизм, - профессор замолчал и судорожно глотнул чаю, - люционизм обращается к энергии совсем другого рода, к силе, которая находится вне нашего мироздания. Той силой может пользоваться абсолютно любой человек, в этом её главное отличие.

- Главное отличие? – не удержалась Лёля. – По-вашему, это - главное отличие?!

- Постойте, постойте! – Антон Ильич замахал свободной рукой. – Ведь, по сути, эта тёмная энергия совсем не изучена. Вот говорят, от люционизма сходят с ума. Отчасти это верно, но с ума сходят только дилетанты, те, кто не умеют правильно работать.

- А вы знаете тех, кто умеет? – Лёля насторожилась еще больше. Вот он, самый интересный вопрос – где они возьмут темные заклинания?

- Знаю, - спокойно ответил профессор, - и потом обязательно вас познакомлю.

Она почувствовала неприятный холод по спине. Профессор знается с настоящими люционистами – Лёля почему-то до сих пор это не осознавала. А сейчас такая ясная мысль просто оглушила её.

Вдруг Лёшка, до того скромно молчавший, воскликнул:

- Профессор, давайте уже, расскажите про изобретение. Лёля тогда сразу всё поймёт!

- Сейчас, сейчас, - Антон Ильич отставил кружку и бодро потёр руки, - дело в том, что магия всех стран и систем – очень традиционна, основана на опыте прошлых поколений. Все колдуны, даже оксфордские профессора, которые вечно гордятся своей, якобы, прогрессивностью, с трудом воспринимает серьёзные новшества.

- И не любят конкуренцию, - вставила Жанна.

- Но есть люди, которые хотят узнать больше, узнать что-то новое! – Антон Ильич обвёл всё собрание торжественным взглядом. – И они готовы рисковать ради этого.

Лёля почувствовала, что её мутит. А все остальные, включая Лёшку внимали профессору с неподдельным восторгом.

- Наш мир, кроме людей и животных, населен сверхъестественными существами. Они живут в воде, в воздухе, в пламени и под землёй, селятся в домах, на кораблях и так далее. Вне своей среды обитания они беспомощны и быстро погибают. Но за гранью нашего мире тоже есть существа, совсем другие, и они вполне могут жить здесь, - профессор сделал торжественную паузу. Лёля нервно сжала кружку, - а что если поместить такое потустороннее существо в мотор аппарата, а управлять им смог бы пилот через систему знаков и заклинаний. Тогда никакое топливо…

- Вселить демона в машину?! – Аленка, наконец, отмерла и едва не подпрыгнула на стуле.

- Разумеется, не такого демона, как вы, должно быть, имеете в виду, - профессор вскинул ладони и заговорил быстрее, почти скороговоркой: - это будет миниатюрное существо, относительно слабое, абсолютно управляемое. Прошу вас, Алёна, не спешите с выводами, дайте нам немного времени, и вы сами поймёте, как это интересно.

Лёля чувствовала, что остальные смотрят на неё с явным недовольством. Да, они-то ничего не понимают в магических тонкостям, но профессор! Он-то как до такого додумался? Вернее, кто ему подсказал, вот что следует выяснить.

Или это она чего-то не понимает? Лёля растерянно взглянула на Лёшку. Тот смотрел на неё умоляюще:

- Любой сможет управлять такой машиной, - повторил он, - любой из нас, я, Жанка, любой не маг.

- Любой сможет отчасти стать магом, - добавил профессор.

Повисла неловкая тишина. Лёля вдруг вспомнила разговор с подругами тогда, в Майский день. Груня спросила, что бы они делали, если бы у них не было дара. Лёля сказала, что прекрасно прожила бы и без колдовства. А тут вон чего творится.

- Лёш, ну зачем тебе это? – спросила она почти шёпотом.

- Ну, пойми, это же шанс! – Лёшка с жаром схватил её руку. – Открытие сделаем, в люди выбьемся.

- Какие люди…

- Никому не нужны конкуренты, - опять процедила чумазая девчонка.

- Жанна, прошу, - поспешил Антон Ильич, - Алёна Кузьминична, наша судьба в вашей власти. Нам нужно лишь немного времени, и вы всё увидите. А если мы не сможем вас убедить, что ж, воля ваша, я пойду в полицию вместе с вами.

Опять воцарилось тяжелое молчание. Лёшка всё еще держал Алёнкину руку.

И ведь даже подругам не расскажешь! Они сейчас обе заняты своими делами. Варвара вся погружена в учёбу, что, наверное, и правильно. А Груньку, кажется, больше интересует этот её приятель из архива. Лёле он никогда не нравился, подозрительный какой-то тип, не зря его из Красного училища выгнали, и еще неизвестно, за что.

Лёля осторожно отняла руку. Затем медленно кивнула. Время еще есть. Надо хотя бы узнать, с кем связался уважаемый профессор.

Глава 19. Семён

Семён

- Слушай, я вчера… ну, струхнула немного, – пробормотала Агрипина, глядя в сторону, – он мне не понравился.

- Правильно, что не понравился, - хмыкнул Семён, - он, похоже, редкостный хитрец.

Они снова сидели в архиве. И снова обсуждали свою секретную миссию. Утренняя газета лежала на столе, её щедро грело майское солнце.

- Но теперь – никаких сомнений, я буду готовить с ним общее выступление, это огромная удача, - заявила Агрипина, положив перед собой сжатые кулачки, - нам нельзя терять ни минуты! Что будем делать дальше? Ты встречался с тем агентом?

- После этого, - он кивнул на газету, - еще нет. Но, уверен, он тебя одобрит.

Да уж, времени у них мало. Точнее, они толком не знают, сколько именно, до конференции или чуть дольше?

Семёну казалось, что самое сложное будет завязать знакомство с индийцем. По утверждению Егора, этот Дамодар и его мать крайне осторожны и ни с кем близко не сходятся. Итак, задача упростилась, но не изменилась.

- Задача упростилась, но не изменилась, - вслух произнёс он, - сблизиться с «принцем», через него подобраться к его матери и разоблачить их связь с местными люционистами.

- А как именно мы это сделаем, ты уже придумал? – вскинулась девушка.

- Придумал, - соврал Семён.

На самом деле он с самого начала плохо себе это представлял. Точнее сказать, рассчитывал, что Егор подскажет, когда они завяжут первое знакомство.

«Егор подскажет». От этой мысли Семён внутренне содрогнулся. Его всё еще терзала совесть, что он втянул в это Агрипину. Но в одиночку он бы точно не справился, он ведь даже не маг! Точнее, недомаг... А она же хочет стать стражем!

- И? – девушка смотрела на него сердито и требовательно. Нет, она совсем не боится.

- План прежний, - повторил он, вскочил из-за стола и по своей привычке отошел к окну, - нам нужно попасть в их дом. И осмотреться там, для начала.

Агрипина некоторое время молчала. Молчание «звучало» тяжело, мрачно. Семён чувствовал за спиной её проницательный взгляд.

- Если мы напарники, ты должен быть честен со мной, - вдруг произнесла она, - мне кажется, ты что-то не договариваешь.

- Я передаю тебе всё, что получаю от него, - процедил Семён.

- Выходит, он не договаривает?

- Он – тайный агент полиции! – Семён резко обернулся и почти выкрикнул это.

Девушка вздрогнула, но взгляд не отвела:

- До сих пор не верю, что такое дело поручили нам, мы же почти дети... И как, по-твоему, мы попадём в их дом?

Семён криво усмехнулся:

- Напросимся в гости. Как дети.

Он с детства трудно сходился с людьми. Не мог знакомиться, не умел легко завязать беседу с кем угодно. В отличие от брата… Но положение департаментского репортёра давало повод для беседы с любым, кто причастен к предстоящей конференции. Егор подсказал.

- А дальше?

- А дальше, знаешь такое понятие, «действовать по обстоятельствам»?

Вот только сама Лакшми, мать индийца, не участвует в конференции, так о чём репортёр может с ней поговорить?

- «Действия по обстоятельствам» надо продумывать заранее, - Агрипина еще сильнее сжала кулаки, - мы же не будем просто обшаривать их квартиру, как воришки? Агент даст нам какие-то поисковые средства?

- Конечно, даст, - быстро ответил Семён, хотя на этот счёт Егор ничего не говорил. А он, болван, не спросил.

- Я знаю, у стражей есть специальные заклинания. Только не знаю, как они работают, - добавила она и прикусила губу.

Семён уже знал, она так мрачнеет, когда вспоминает о брате. В такие моменты не было сомнений – никакие демоны её не испугают.

Семёна вдруг охватило странное любопытство, он невпопад вспомнил про свою злосчастную рукопись, и спросил:

- Послушай, Агрипина, скажи, зачем тебе это? Зачем ты рвёшься в красную стражу, ради мести? Прости, но Григория это не вернёт, а служить там есть кому. Ты же берегиня, у тебя своя миссия…

- А тебе зачем? – она резко вздёрнула подбородок. – Мог бы стать юристом, сидел бы спокойно в конторе – надёжно, безопасно. У тебя ведь и способностей к магии на самом деле нет! Тебя поэтому выгнали?

Семён отпрянул, как от удара. Она резко отвернулась, поняв, что тоже наговорила лишнего.

- У меня есть дар, хоть и не особо сильный, - процедил он, - меня не из-за этого выгнали. Я провалил экзамен… Несколько экзаменов. Болел… Не важно, - он с силой провёл ладонями по лицу, стараясь вернуть мысли в порядок, - нам с тобой выбирать не приходится. Если мы хотим доказать старшим, что годны для этой службы, это – наш единственный шанс.

- Да уж ясно, - хмыкнула она, - делать-то что?

- Я знаю, что делать, - Семён живо сел обратно за стол. Теперь он действительно знал, - она собирается запугивать, шантажировать их вот этим, - он ткнул пальцем в газету, - создаёт проблему и продаёт её решение, - фраза принадлежала Егору и сильно колола слух, но точнее не выразишь! – Такой опасности не было со времён Январского бунта. Она хочет, чтобы за неё воевали, хочет быть героиней. Этим мы и воспользуемся.

Глава 20. Груня

10 мая, понедельник, 19** г.

Груня

- Они очень ловко прячутся, - произнесла Груня, глядя прямо перед собой, - прячут свои артефакты, записи… Как их распознать?

Лёля вздрогнула и как-то странно посмотрела на подругу. Они сидели в библиотеке, делали уроки, всё как обычно. Только теперь Груне казалось, что она тут просто отбывает ненужную, бессмысленную повинность. На самом деле она должна быть не здесь и заниматься не этим!

На столе поверх тетрадей лежала вчерашняя газета. Официальная версия крушения поезда – превышение скорости. Императорские дети не пострадали. Но они ведь не одни были в поезде. «Всего погибло девятнадцать человек, больше тридцати ранены». И София не смогла им помочь.

И это всё за неделю до открытия конференции.

- Гадство, - процедила Груня, - надо было с Варей пойти.

- Толку-то от нас там? – возразила Алёнка, не поднимая взгляда от учебника.

Вообще-то она права, Варвара и так передаст Софии их добрые пожелания, необязательно переться во дворец толпой. Тем более, что лично знакома с ней только Варя. Но вот так сидеть и ждать было просто невыносимо.

Лёля еще умудрялась что-то учить. Ради подготовки к конференции их освободили от некоторых уроков, не связанных с колдовством, но свободного времени как-то не прибавилось. А Груня теперь вообще не могла сосредоточиться на учёбе.

Она ругала себя, что тогда, в Царском, убежала, как дурочка, надо было сразу согласиться на предложение индийца. Нельзя терять время! Вот только один вопрос, который они с Семёном вчера почему-то друг другу не задали: зачем это совместное выступление понадобилось самому Мару?

История Дамодара Санкара Рао и его приёмной матери не была в Петербурге особой тайной, её многие знали.

Маникарника, Ману, будущая Лакшми Баи, махарани княжества Джханси, родилась в священном городе Бенарис, в браминской семье, но сама не проявила способностей к магии. Но, несмотря на это, она получила редкое для индийской женщины, тем более для женщины – не мага, всестороннее образование. Кроме того, Ману еще и обучалась боевым искусствам вместе со своими старшими братьями.

Петербургские сплетники рассказывали, что, мол, она, будучи еще совсем юной, умела ехать верхом, держа в каждой руке по мечу и зажав узду в зубах. Груня почему-то не сомневалась, что эта дама и сейчас может повторить такой трюк, если захочет.

Ману вышла замуж за махараджу княжества Джханси, Гангадара Рао и, в соответствии с индийскими княжескими традициями, сменила имя на Лакшми. Раджа был гораздо старше неё, и так вышло, что детей у них не было. По другим слухам ребенок у махарани всё-таки родился, но умер в младенчестве. Какая версия правильная, не знал, кажется, даже сам секретный агент, знакомый Семёна. Но это и не столь важно, главное произошло далее.

Вопрос наследования для мелких индийских княжеств - это почти вопрос жизни и смерти. В своё время дед Гангадара Рао подписал договор с представителями Ост-Индской компании. По этому договору он и его потомки сохраняют власть в Джханси в обмен на поддержку интересов компании. Но только при том условии, что у махараджи остаётся прямой наследник. В противном случае княжество аннексируется компанией.

Советники настойчиво рекомендовали Гангадару усыновить кого-нибудь из ближайших родственников, чтобы сохранить Джханси для своей семьи. Раджа принял решение лишь за день до смерти, выбрав в приёмные сыновья одного из своих племянников, шестилетнего Дамодара Рао.

Когда раджа умер, Лакшми соблюдала траур в течение всего лишь тринадцати дней и, вопреки обычаю, не стала носить белое вдовье сари, обривать голову и ломать свои браслеты. По сути, она сама себя назначила регентом при малолетнем «сыне».

Только всё оказалось не так просто. Едва новость о смерти раджи дошла до британской администрации, Ост-Индская компания объявила об аннексии княжества на основании того, что Дамодар - не родной сын предыдущего раджи и, следовательно, не может считаться его законным наследником.

Лакшми Баи попыталась протестовать. Она написала несколько писем в британскую администрацию, в которых ссылалась на тот самый договор и, конечно, заслуги и лояльность семьи интересам Британии и Ост-Индской компании. К тому же, напоминала она, в числе свидетелей усыновления присутствовали британские офицеры.

Но всё это были лишь слова одинокой женщины, знатной, но беспомощной. И тут бы ей поступить, как и подобает женщине, то есть подумать о безопасности для себя и оставшегося при ней ребёнка. Она могла бы принять полагавшуюся ей от компании пенсию. Или уехать в одно из соседних княжеств и спокойно жить там при дворе, она всё еще считалась очень уважаемой высокородной госпожой. Но Лакшми выбрала третий вариант: для начала – возглавить бунт, а потом…

- Правда, как их распознают?

- А? – Груня не сразу сообразила, что всё еще сидит в библиотеке, а рядом с ней Лёля.

- Ну, в смысле, как стражи распознают тёмномагические штуки? – спросила подруга, не отрываясь от учебника. – В смысле, я знаю, что пока тёмная сила «спит» внутри артефакта, её очень трудно засечь, только с близкого расстояния, но как-то же они умудряются? Стражи, в смысле.

Груня устало потёрла лоб. Студенткам-третьекурсницам еще не доводилось самим сталкиваться с темной магией в её «пассивном» состоянии. Григорий когда-то объяснял, что ему такие предметы кажутся просто чёрной дырой, прорехой в энергетической ткани мироздания. Но почувствовать это можно только когда предмет совсем близко.

- Да, найти тёмную магию – еще не значит найти тёмного мага, - произнесла Груня, очень стараясь скрыть напряжение в голосе, - мне отец рассказывал, и Гриша еще… Можно только вблизи почувствовать. У стражей есть специальные заклинания-формулы для поиска, но их только в Красном училище преподают, нам не положено.

- И эти формулы всегда срабатывают? – спросила Лёля почти шепотом.

- Должно быть, - Груня неловко пожала плечами. Очень скоро ей доведётся это проверить, - еще иногда помогают волшебные существа, но и они не всегда могут заметить. Люционисты стараются не задерживаться долго на одной квартире. Хранят артефакты в мешочках с солью или в банках с морской водой. Соль вообще «притупляет» любую магию, ну, кроме специальной морской.

- А Гриша встречал настоящих люционистов? – вдруг выпалила Алёнка и тут же смутилась. – Ну, до того, как…

Груня вздрогнула и невольно отвела взгляд. Иногда она будто наяву слышала спокойный, уверенный голос брата. Он всегда рассказывал ей про службу, не считал, как все, что это девочке знать не положено! Но, конечно, рассказывал не всё, теперь Груня это понимала.

Вспомнился образ Мара – весь такой добродушный и приветливый. Она не почувствовала в нем ни капли тьмы. Тоже мне, берегиня!

- Честно сказать, не знаю, - вздохнула Груня, - Гриша говорил только, что настоящий, обращенный, всегда успеет скрыться. А «младшие» адепты ничего толком не знают, им просто выдают заряженные вещи, они и рады. Но даже, чтобы найти таких, надо точно знать, где искать.

Точно знать, где искать. Она и Семён знают. И Гриша тогда знал, наверняка знал, потому его и убили.

Конечно, Груня может просто сказать индийцу: «Ах, я так поражена мужеством твоей матушки! Нельзя ли мне с ней познакомиться?». И он познакомит, можно не сомневаться, охотно пригласит Груню в их квартиру на Гороховой. И Семёна пригласит, как представителя дружественной прессы. Дома любезная махарани еще раз расскажет о своей нелёгкой судьбе. И, конечно, угостит настоящим индийским чаем с русскими баранками.

Но что толку им от этих рассказов и чаепитий? Они должны найти запрещенные рукописи, артефакты, какие-нибудь записки. А еще лучше – поймать за руку самих колдунов.

- Папа говорит, на самом деле мы еще очень мало знаем, на что они способны, - произнесла Груня, уже сама себе, а не подруге.

- Но их же изучают? – спросила Лёля, даже дёрнув её за рукав. – В смысле, люционизм, темную силу, на что она способна, изучают в нашем департаменте?

- Наверное, - Груня слегка растерялась. Конечно, отец ей всего не рассказывает, и брат не рассказывал… не успел, - наверняка изучают, только это засекречено.

Неожиданно рядом появилась Варвара. Груня за своими размышлениями едва не забыла, что они её ждут.

Варя молча села за стол рядом с Лёлей. Вид у княжны был какой-то мрачно-решительный.

- Ну? – вскинулась Алёнка. – Что там?

Варвара посмотрела на подруг совсем уж сурово, словно полководец перед битвой. Груня поняла, случилось что-то еще.

- Девочки, - Варя быстро огляделась по сторонам, нет ли лишних ушей, - слушайте… Софии нужна наша помощь.

Глава 21. Рудольф

Рудольф

Руди с силой опустил трубку на телефонный аппарат. Гораздо сильнее, чем следовало, в передающей коробке что-то нехорошо щелкнуло. Так недолго и сломать дорогой новомодный прибор. Поймав себя на том, что опять думает о мелких расходах, князь захотел просто бросить что-нибудь в стену. Что-нибудь дорогое. А еще лучше – в кого-нибудь. В кого-нибудь рыжего…

Наконец, дозвонившись до Варвары, он узнал, что любезная кузина, собственно, ничего больше и не знает. Или не хочет ему говорить? Сам Рудольф во дворец не поехал, можно не сомневаться, что его бы не приняли. Только отправил Софии полагающиеся по этикету цветы и пожелание скорейшего выздоровления. Но, по словам Варвары, царевна и так почти совсем здорова. Божией милостью, о да!

Рудольф быстро вышел из кабинета. Вернулся в комнату «дорогих гостей».

Гости, как ни в чем не бывало, занимались своими делами. Эраст Львович сидел за столом и неспешно листал газету. Раскин деловито вынимал из коробок какие-то безделушки и раскладывал на краю ковра.

Ангрин сидел, как обычно, на подушке, подобрав под себя ноги, и перебирал ворох маленьких бумажек. В этот момент колдун с портрета не показался Рудольфу особо страшным. Впрочем, тот даже не поднял на князя взгляд.

- Ну что, позвонили? – поинтересовался Раскин, усаживаясь на пол слева от старика.

- Да, позвонил, - сквозь зубы произнес Руди. Он вдруг понял, что не знает, куда себя деть в этой комнате, - да, она не пострадала. Каким-то чудом!

- Рудольф Маратович, еще раз повторю, нам очень жаль, что так получилось, - возвестил Савин, отложив газету, - по нашим сведениям, она должна была остаться в Царском, её не должно было быть в поезде…

- Я уже это слышал, - оборвал его Руди и всё-таки сел, тоже на пол, но так, чтобы между ним и колдуном оставался Раскин, - надеюсь, вы понимаете, что, если бы не было Софии, вас не было бы в моём доме?

Рудольф знал, насколько это слабый довод. Но нельзя же так пренебрегать его интересами!

- Понимаем, понимаем! – беззаботно отозвался рыжий. – Впредь будем внимательнее, клянусь! Хотя, в Майский день вы так не переживали.

- Тогда настоящей опасности для неё не было, - Руди нервно мотнул головой, - то есть, опасность была наименьшей. И я знал… Впрочем, что я должен вам объяснять?!

Раскин только ухмыльнулся, не глядя на князя. Он раскладывал на ковре кучки колечек, цепочек, подвесок, по виду совсем дешёвых. Старик всё еще созерцал бумажки. Руди уже знал, что тот будет делать, но неспешные движения узловатых пальцев всё равно казались завораживающими.

- А знаете, почему мы выбрали для укрытия именно ваш дом? – вдруг спросил Эраст Львович.

- Потому, что не хотите платить за гостиницу? – хмыкнул Рудольф.

- Не только, - Савин многозначительно покачал головой, - дело в том, что ваш гостеприимный дом был местом действия одного интересного исторического события. Пятьдесят лет назад.

Князь насторожился:

- Имеете в виду Январское восстание? Никто из моих предков в нём не участвовал, как раз наоборот.

- Известно, что наоборот, - усмехнулся Раскин, - потому-то ваш дед и получил потом этот дворец.

- Выкупил его у казны, - строго уточнил Рудольф.

- Да, в которую его до этого конфисковали у князя Трубецкова. Но это не суть. Главное, что в стенах этого дворца собирались весьма интересные личности. Весьма…

- Здесь осталась темная магия? – Руди едва не вскочил с ковра. – Но это же невозможно, её бы обнаружили, тогда все дома заговорщиков тщательно осматривали. И мой дед сам имел отношение к красному департаменту, он бы знал!

- Насколько мне известно, ваш дед сам не имел дара и не служил. Красным стражем был его старший брат, который как раз погиб при аресте.

- Не служил, но всегда помогал старшему!

- Да, да. Но, поверьте, не всё так просто, - многозначительно заметил Савин и сделал вид, что опять читает.

Рудольф невольно перевёл взгляд на старика, словно лишь он мог объяснить, о чём речь.

Но Ангрин как будто и не слышал ничего вокруг. Рудольф заметил, что у того появились три тени: две по бокам – от свечей на столе и от настенной электрической лампы, обе тени слегка подрагивали, хотя сквозняков в комнате не было, а сам он почти не двигался.

А третья тень вытянулась перед колдуном, распластавшись почти на половину ковра. Эта тень была густо-чёрная, как смола, и не зависела ни от какого источника света. Краткое движение костлявой руки – и бумажки расстелились в третьей тени рядами по четыре.

- Да, среди ваших предков были маги, и весьма сильные, - неожиданно легко сказал старик, - и вы могли бы стать сильным колдуном. У вас очень древняя кровь.

- Хотите сказать, его бы надолго хватило? – усмехнулся Раскин.

- На многое.

- Благодарю, - выдавил Руди. От таких рекомендаций у него мороз прошелся по спине, - но я пока воздержусь.

- Подумайте, подумайте, - живо кивнул Эраст Львович, - господин Ангрин редко делает комплименты нынешней молодежи. Новое поколение люционистов его крайне раздражает.

Руди попытался представить «крайне раздраженного» Ангрина. Получилось страшно.

- Настолько бестолковые? – уточнил Раскин.

- Нет. Невыносимо беспечные, - произнес колдун сквозь зубы. Похоже, это и правда его злило, - почему-то им кажется, что они играют в забавную игру. Что сила тьмы – это как модный аппарат. Протяни руку – включи – выключи. Легко. Бесплатно. Мы не были такими глупыми.

Рудольф судорожно вздохнул. Примерно так он и думал о магии, до этого момента.

- А еще говорят, от люционизма сходят с ума, - небрежно заметил Раскин, - вот ваша кузина, князь, например, как себя чувствует? У природных магов есть сопротивляемость, но и они…

- Темная сила не сводит с ума, - Ангрин произнёс это негромко, словно сам себе, но все опять замолчали и обернулись к нему, - она просто пожирает их беззащитные души.

- Тех, кто не обращен? – с напускной небрежностью уточнил Егор Петрович.

- И тех, кто обращен, - казалось, старика безмерно утомили глупые вопросы, - но те, кто, по вашему выражению, обращен, знают, как от неё откупиться. Знают, как и чем её кормить.

Ангрин пробормотал слова на неведомом языке, и бумажки задрожали, а потом на них начали проявляться какие-то знаки.

- И вы хотите скормить ей того… которого называете Тигриный глаз? – спросил Руди, чувствуя, что опять начинает нести чушь.

- Нет, - Ангрин задумчиво поправил одну бумажку. Тень колыхнулась, будто озерцо непроницаемо-черной воды, - Тигриный глаз - это особый случай. Там есть и деловой интерес, и личные счёты.

- Но что значит «кормить»? – Рудольф снова ощутил себя здесь неуместным. А точнее, просто дураком.

Ангрин некоторое время молчал. Савин и Раскин тоже не проронили ни слова, Рудольфу показалось, им самим очень интересно услышать ответ.

- А что есть эта «темная сила», по-вашему? – вдруг спросил старик, ни на кого не глядя. – Господин Савин, как вы объясняете этот предмет своим… ученикам?

- Как власть, - спокойно ответил тот, - как силу, принадлежащую им от начала времён, но отнятую обманом. Их право, даже их долг – вернуть свою силу и свою власть.

- Красиво, - старик чуть кивнул, - а вы, Егор Раскин? Что сказали ваши господа?

- Просто рабочий инструмент, - неохотно ответил рыжий, раскладывая по бумажкам кольца и подвески, - инструмент не всегда удобный, но весьма действенный. Просто работа. И никакой поэзии.

- Да, им не до поэзии, - Ангрин сухо усмехнулся, - я видел их однажды, давно, в одном древнем городе. Они упорные, никогда не останавливаются, и пути ищут разные… А вы, князь?

Руди вздрогнул. Почему-то он до сих пор не задумывался о природе всей этой магии. То есть, конечно, думал, но ему казалось, это просто предмет, который берёшь и используешь. Да, как телефонный аппарат или автомобиль. Ведь не нужно быть механиком, чтобы ездить на автомобиле, правда? Особенно когда есть водитель.

В свете и в богемных кругах люционизм воспринимали как безобидную игру, и Рудольф до сих пор не слышал, чтобы кто-то серьёзно пострадал.

- Я думаю…- он запнулся, на секунду встретившись взглядом с тёмными глазами старика. Тот смотрел как бы равнодушно и в то же время пронзительно. Взгляд оценщика, - мне кажется, весь этот люционизм не настолько опасен, как нам внушают.

- Действительно, не на столько, - старик устремил взгляд на чёрную тень, в самую глубину, - это - намного опаснее. У всего есть цена. Только люди всё время путают цену и ценность. Но, - он улыбнулся зловеще и в то же время весело, - незнание истинной стоимости не освобождает от выплаты займа.

Он снова махнул рукой, и бумажки вместе с безделушками беспорядочно разлетелись по ковру.

- Этого хватит?

- О, да, - кивнул Раскин, живо сгребая предметы и раскладывая их по мешочкам. При этом он старательно обходил главную тень, – кстати, что касается долгов, мои ребятки уже подружились с тигрёнком, так что всё идет по плану.

Ангрин неторопливо встал, спрятал кисти в рукава. Чёрная тень скользнула к его ногам и полностью исчезла.

- Но вы так и не ответили, - встрепенулся князь, - что значит «кормить»? И… как не сойти с ума?

Колдун снисходительно улыбнулся:

- А что такое магический дар? Всего лишь способность видеть и направлять энергию мира. Всего лишь способность, как музыкальный слух или чувство перспективы. Кому-то дано, кому-то нет. Случайная игра природы или непостижимый дар бога. А мы, то есть те, кого здесь называют люционистами, получаем способность управлять другой энергией. Но нам ничего не дарят, нам дают кредит. Каждый из нас подписывает свой договор на этот кредит. И условия договора бывают разные. Их не принято разглашать.

Руди слушал его, всё еще сидя на ковре. Торопливо поднялся, чувствуя, как ноги противно дрожат. Ему казалось, что колдун специально его запугивает. Впрочем, нет, вряд ли такие мелкие шуточки в его духе!

- Но вы же не хотите сказать, - князь нервно сглотнул, - что к вам является некий господин с рогами и хвостом, и вы расписываетесь кровью на старом пергаменте?

- Нечто в этом роде, - старик коротко и сухо рассмеялся. Смех вышел как раз очень похожий на шелест пергамента, - узнаете, если решитесь.

- Что-то не хочется…

- Это ваш выбор, - Ангрин шагнул к своей раме, - право выбора, то чем мы так гордимся, да, господа?

Савин и Раскин мрачно переглянулись.

Ангрин плавно скользнул в раму и, уже почти застыв на холсте, произнёс:

- Платить, то есть «кормить», можно чем угодно, всем, что есть живого в этом живом мире. Зависит от наших собственных… аппетитов.

- Но вы-то знаете способ, как взять, но не заплатить, - вдруг заметил Эраст Львович, как бы сам себе.

Старик даже не взглянул в его сторону:

- И не забывайте, Тигриный глаз должен быть достаточно свободен и здоров, чтобы прийти ко мне.

- Придёт, не сомневайтесь, - живо кивнул Раскин, - деваться ему будет некуда.

- Знаете, князь, - голос колдуна уже казался глухим, словно он говорил через закрытое окно. Руди опять вздрогнул, - знаете, почему ваши знакомые, служители искусства, не «сходят с ума»?

- Почему же? – выдавил князь.

- Потому что они, по природе своей, уже… не совсем нормальны.

Портрет окончательно замер, стал плоским. А потом исчез, словно впитался в холст.

- Дважды с ума не сойдёшь, верно? – ухмыльнулся Раскин. – Что скажете, князь?

Рудольф не хотел ничего говорить. Он запоздало подумал, что до сих пор не спросил, куда старик «уходит» с портрета? Впрочем, может быть, лучше этого и не знать.

- Так что вы сказали на счёт моего дома? – вспомнил князь о более важном вопросе. – И причём тут мой дед?

- О, это пусть Эраст Львович рассказывает, - рыжий торопливо сбросил в сумку все мешочки, - а мне еще надо отнести сувениры нашим друзьям.

- И что, позвольте узнать, вы взорвёте завтра? – как можно небрежнее спросил Руди. – Надеюсь, не Зимний дворец?

- Пока нет, - спокойно ответил Эраст Львович, - завтра мы вообще ничего взрывать не будем. Завтра мы планируем другое мероприятие. Но не менее зрелищное.

Глава 22. Груня

Вторник, 11 мая, 19** г.

Груня

«До начала конференции осталось меньше недели. Тем временем у нас по улицам разгуливают банды тёмных колдунов, их главари преспокойно живут в центре города, а мы еще толком не подготовили задания мадам Орловой» - подумала Груня, а вслух спросила:

- Значит, это София помогла тебе попасть в группу «независимых» участников?

Один из тех самых главарей серьёзно кивнул:

- Да, Её высочество очень благосклонна к нам с матушкой, она сочувствует нашей истории, и не только она. Поэтому я хочу ответить… помочь ей, и всем жителям этого города, помочь избавиться от злодеев, которые здесь затаились.

Дамодар Санкар Рао на этот раз не старался изобразить беспечное дружелюбие. Теперь он был очень собранным, напряженным, словно хищник на охоте.

- Как благородно, - произнесла Груня, не подумав. Тут же поймала неодобрительный взгляд Вари. Всё равно, Груня не знала, что теперь говорить.

После уроков они вчетвером – девочки и Дамодар – встретились в Александровском парке около Адмиралтейства. Встречу назначила Варвара. Точнее, царевна София. А еще точнее, сам индиец.

- Так, я что-то не совсем поняла, - Алёнка потёрла лоб, - нам Варя сказала, что у тебя есть какой-то план. Ты что, хочешь найти тех колдунов? В смысле, тех, главных?

- Да, именно, - глаза Мара азартно блеснули, - я обещал Софии, что сделаю это, но мне нужна ваша помощь.

Лёля медленно опустила руку. Вид у неё был уставший, как у всех них.

- Самим выследить настоящих, обращенных люционистов? Ничего глупее не слышала.

Груня не сдержала нервный смешок. Знала бы Аленка…

- Мы здесь по просьбе Софии, - строго заметила Варвара. Она явно соглашалась с подругой, но царевне отказать не могла, - давайте спокойно выслушаем и обсудим.

- А чем Софию не устраивает весь полицейский департамент? – резко спросила Груня.

- Не устраивает, - также резко ответил индиец, - она считает, что среди полиции у них есть свой… есть двойной агент.

На миг Груня встретилась с ним взглядом и тут же потупилась. Всё это было неправильно, всё пошло не так. Семён о таком не предупреждал.

- Прости, - неожиданно мягко добавил «принц», - я знаю, твой отец служит в полиции, но он может и не знать всего. Это слова Софии. И мы не помешаем основному расследованию.

Но ему-то зачем это «геройство»? Для отвода глаз, хотят вместе с маменькойустроить нечто грандиозное, да еще использовать в своих интригах берегинь? «Ну, тогда их ждёт сюрприз». Груня заставила себя вновь посмотреть ему в глаза. Светло-карие, почти золотистые.

Собственно, а почему бы и нет? Ей ведь нужно подружиться с ним и Лакшми, выведать их тайны. И вот – всё идёт по плану.

Но самое страшное, что он вот так запросто общается с царевной, и она, похоже, ему доверяет.

В Институте неумолимо расползались слухи и версии о крушении царского поезда. Учителя старательно пресекали разговоры на эту тему, но куда там, в девичьем-то обществе! Впрочем, вряд ли кто-то из наставников сам верил в случайность аварии.

Среди студенток ходило уже несколько версий, одна другой краше. Кто-то говорил, что на состав напала целая стая демонов. Кто-то слышал, мол, механики поезда были одержимы. А кто-то утверждал, что у Софии в момент атаки внезапно пропал дар, потому-то она и не смогла ничего сделать!

Слушать всё это было просто не выносимо.

- Интересно, как ты собираешься сделать то, с чем не справляется целый департамент? – мрачно спросила Лёля. – Только не говори, что там все-все шпионы.

- Надеюсь, не все, - парень снова улыбнулся, легко, бесшабашно, - я собираюсь использовать… точнее, у меня есть нить, о которой не знает полиция.

- Весьма интригующе, - Варя тоже не скрывала скептицизма, - мы тебя слушаем.

Они остановились под большим клёном, широкая тень кроны скрывала их от других прохожих.

- Итак, обращенных люционистов очень сложно вычислить, - начал Мар, наконец, завладев их вниманием, - они редко сами выходят «из тени», предпочитают отправлять на преступления необращённых адептов, просто снабдив их артефактами. И саму тёмную энергию заметить непросто, её не почувствуешь, пока не окажешься совсем рядом, пока она тебя не коснётся…

- Это мы знаем, проходили, - не удержалась от замечания Алёнка.

Индиец сделал вид, что не заметил её ехидства.

- Но найти тёмную магию еще не значит найти тёмного мага.

Груня невольно вздрогнула, услышав от него свою недавнюю мысль. Впрочем, пока ничего оригинального он не сказал.

- Тёмная сила в действии поглощает силу природы, заменяет её собой. Далее зависит от мастерства и воображения колдуна. Они могут разрушать любые постройки вместе с защитными заклинаниями, призывать демонов, оживлять неодушевленные предметы, создавать иллюзии, отнимать жизненную силу у людей. И кто знает, что еще придумают.

- Очень познавательно, но это мы тоже проходили, – процедила Груня. Она всё еще не понимала, что он задумал.

- Мы тоже проходили, - парень невесело усмехнулся, - так они захватывают наш мир – разрывают его «единую душу» на клочки. Уничтожают то, чем мы управляем. По сути, уничтожают нас самих.

Он замолчал, девочки тоже притихли, добавить тут было нечего.

Груня вспомнила, что Гриша когда-то рассказывал ей то же самое: «На самом деле они не хотят быть как мы, они хотят быть вместо нас. Не будет живой энергии, не будет и нас. А будут только они».

Она в тихом отчаянье уставилась вверх. Сквозь яркую майскую листву виднелся шпиль адмиралтейства. От реки, как всегда, тянуло прохладой. Близость от места того самого происшествия необъяснимо нервировала: одновременно хотелось и убежать прочь, и подойти ближе, еще раз осмотреть, вдруг заметишь какие-нибудь следы. Да, которые пропустили «двойные агенты».

- Такие «разрывы» легко залатать, - возразила Груня, хотя сама знала, это не так уж легко. Не легче, чем залечить крупный ожог.

- Легко, пока люционистов мало и пока «разрывы» не большие, - возразил Мар.

- Но невозможно заполнить хаосом весь мир!

- Мы этого пока не знаем, - тот упрямо скрестил руки на груди, - весь мир может быть и невозможно, но что, если они отравят большую территорию? Скажем, размером с город?

Груня невольно передёрнула плечами:

- Мировое магическое сообщество никогда такого не позволит.

- Неужели? – его золотистые глаза недобро сощурились.

- Это очень интересный диспут, - резко вмешалась Варя, - да, мы все отлично понимаем, какие они злодеи. Но, может быть, ты уже объяснишь нам, что за новаторский следственный метод…

Парень согласно кивнул:

- Мы, природные маги, не можем управлять тёмной энергией, мы можем только защищаться от неё, с трудом. Необращенные адепты пользуются артефактами, но от того быстро сходят с ума. А обращенные продают душу, и за их рассудок я тоже не поручусь. Но есть еще один метод. Один способ… управлять тёмной энергией, не теряя ни душу, ни разум.

Опять воцарилось молчание, на этот раз просто оглушительное!

- Э… Какой-то специальный артефакт? – неуверенно предположила Лёля.

- Нечто вроде. Насколько я знаю, это специальный рисунок, узор, который можно нанести куда угодно.

Лёля еще раз открыла и закрыла рот, а потом вдруг выпалила:

- А стражи могут обнаружить такую штуку?

Парень серьёзно задумался, но тут Груня, наконец, обрела дар речи:

- Что за чепуха?! Это противоречит самой природе тьмы, ей всегда нужно что-то поглощать, иначе она просто не существует, не проникает в наш мир!

- Да, мы это знаем. Но бывают люди, которые обуздывают её без «обращения», - голос индийца звучал пугающе спокойно, - есть средство. Такое уже проделывали. Здесь.

У Груни опять перехватило дух от возмущения. И от испуга. Что за бред он несёт? И почему подруги молчат?!

- Ты имеешь ввиду Январский заговор? – спокойно, очень спокойно спросила Варя.

- Да. К счастью, заговорщикам так и не удалось испытать этот способ в полную силу. Но были те, кому удалось, почти…

Варя словно оцепенела. Такое её спокойствие казалось уже совсем ненормальным:

- Это идея Софии?

- Нет, это идея моей матушки. Но София считает, что это стоит проверить. Это может быть полезно.

Груня непонимающе переводила взгляд с индийца на подругу и обратно.

- О чём вы говорите? Причём здесь Январское восстание? Те дворяне-заговорщики ведь были люционистами! – воскликнула она.

- Это правда, но не вся, - отозвалась Варвара, глядя только на индийца, - не буду пока спрашивать, откуда ты и твоя матушка знаете такие подробности. Кто, кроме январистов?...

Тот коротко мотнул головой:

- А я скажу, откуда мы знаем. От живого свидетеля тех дней.

- Свидетеля Январского бунта? Пятьдесят лет назад? – голос княжны недобро задрожал.

- Да, - невозмутимо ответил Мар, - этот свидетель точно знает, что князь Гедианский, выслеживая заговорщиков, сам был связан с очень могущественным люционистом, они вместе проводили эксперимент. А помогал им один художник.

- Художник? – переспросила Варя. Казалось, её голосом можно замораживать воду.

Парень опять кивнул:

- Да, это и есть та нить, про которую я говорил. Но вам сперва нужно поговорить с этим свидетелем, она подробно расскажет…

- Так Гедианский же тогда был начальником Красного департамента, и погиб, когда ловил заговорщиков, - Лёля строго уперла одну руку в бок, - он был природным магом, зачем ему тёмная сила?

- Затем, что она – тоже сила, - едва ли не грубо пояснил Мар.

- Не понимаю, Варя, ты…

- Но зачем лично тебе это всё? – не сдержавшись, спросила Груня, обхватив себя за плечи. Её начинало знобить. – Не говори, что только из благодарности!

- А разве благодарность – не достаточно? – индиец уставился на неё с каким-то диким блеском в глазах. Да уж, такой на всё способен! - Кроме благодарности, этот город для меня и матушки давно как родной. Всё, что в нем происходит, касается и нас.

- «Как родной», неужели, - Груне казалось, что земля под ногами стала мягкой, как трясина.

- И как сплетни пятидесятилетней давности помогут найти преступников сейчас? – процедила Варвара.

Но ответить парень не успел.

Где-то совсем рядом раздались крики. Не сговариваясь, они метнулись обратно на аллею. Со стороны Исаакиевского собора к Адмиралтейству быстро шли, почти бежали люди. Их было несколько десятков, а может и сотня, Груня не могла на первый взгляд определить. Но сразу поняла, что бегут они все вместе, что-то их объединяет.

Еще через пару секунд стало понятно, что объединяет их вовсе не страх. Они не убегали, это от них шарахались все встречные. Войдя в парк, они рассеялись в стороны, словно отряд неведомых захватчиков. При этом они разбрасывали какие-то бумажки и что-то выкрикивали, но Груня не могла разобрать слов. Нужно подойти ближе!

- Осторожнее, это могут быть… – воскликнула Варвара, но Груня её уже не слушала.

Она побежала в сторону центрального фонтана, где они, похоже, собирались. Сразу стало и слышно и видно.

Видно – тёмную силу в действии. Нападавшие были вооружены простенькими артефактами – кольца и кулоны. Они выкрикивали короткие слова, кажется, на латыни и от них по земле во все стороны расползались трещины. Трава мгновенно жухла, комья почвы летели в разные стороны, дорожки осыпались глубокими трещинами, несколько старых деревьев с шумом повалились.

Всё это казалось нелепым, бесполезным вредительством, но Груня догадывалась, что всё не так просто.

- Красные маги бессильны! – над общей суматохой взвился один звонкий голос.

Груня увидела, что один из люционистов взобрался на скульптуру в центре фонтана. Точнее, одна из них, судя по голосу, это точно была девушка, хотя её лицо закрывала повязка. Только глаза яростно блестели:

- Они не способны справиться с настоящей, подлинной силой наших предков! – выкрикнула девица, резко швырнув в фонтан какую-то мелочь. Вместо воды эффектно взметнулось чёрное пламя. – Вернём себе истинные знания, вернём нашу истинную силу! Да здравствует «Белая звезда»!

- Что за бред? – сама себя спросила Груня. «Белая звезда»? Кажется, Семён говорил про такую банду.

Она решительно направилась к фонтану.

Вот и долгожданная практика.

Обычно во время магического упражнения Груня словно начинала видеть мир по-другому. Она буквально ощущала, что он живой, живая сила находилась в каждой травинке, камне, капле воды, даже в лучах света! Энергия свободно переходила из одного состояния в другое, но никогда не умирала. В такие моменты берегиня, пожалуй, понимала тех, кто пытается «добыть» себе магический дар. Но люционизм – это эффектная обманка, темная сила не имеет ничего общего с природным даром!

Сейчас Груню окатил жуткий, противоестественный холод. Всё вокруг было мертво. Она сжала кулаки, постаралась сосредоточиться. Нет, не всё мертво, только небольшое пространство вокруг неё, а дальше – бесконечное море силы!

Главное, солнце всё еще светит. Груня заметила, как яркий блик отразился от шпиля Адмиралтейства и упал на исковерканную землю, почти у самых её ног. Чувствуя, как в душе закипает гнев, она потянулась к нему, и тут…

- Власть фальшивых жрецов падёт! – девица, не обращая внимание на огонь, спрыгнула с фонтана и резко топнула левой ногой.

От её ступни поползла еще одна трещина. Она двигалась быстро и точно – к главному зданию. Вползла вверх, кроша стену и колонны, разрезала шпиль, до самого верха.

Груня не могла разглядеть, треснул ли кораблик на шпиле. Солнечный блик исчез, но она всё же успела. Зажав в ладони сияющий комок, Груня устремилась к фонтану.

Девица, казалась, была полностью поглощена своими действиями, но на удивление быстро заметила берегиню, уставилась прямо на неё, точно хотела прошить взглядом. Груня тоже не теряла времени на раздумья: оглушить и задержать – вот что они должны сделать. Жаль, девочек поблизости нет, но ничего, она и сама справится!

Световой шар полетел точно в противницу. Движение казалось Груне молниеносным, но та ловко увернулась, выкрикнула еще какое-то заклинание и… просто рванула наутёк!

Груня, было, побежала следом, но тут же замерла: между ней и убегающей возникло нечто. Оно вылезло из бывшего фонтана, существо, сотканное из чёрного огня. Груня разглядела четыре массивные лапы и вздыбленный загривок, а потом монстр поднял морду и оскалился.

Существо походило на жуткого медведя, сильно искаженный, изуродованный образ медведя! Он сосредоточил взгляд на девочке, замер на мгновение, а потом бросился вперед.

Груня невольно отшатнулась, нога попала в трещину, и она повалилась назад, перед глазами мелькнуло всё то же солнце. Монстр доберётся до неё через пару мгновений, надо соображать быстрее! Но что она сейчас может сделать? Мысли словно парализовало, руки тоже оцепенели. Груня смогла только приподняться на локте, до монстра несколько шагов, она видела его красные глаза. Но всё-таки она не отводила взгляд, не зажмуривалась…

И поэтому ясно увидела, как на монстра сбоку налетело другое существо. Рыже-чёрный ком, явно живой, настоящий! Не теряя времени, Груня вскочила на ноги, но, поняв, кто напал на демона, едва опять на упала.

Перед ней был настоящий тигр, таких она пару раз видела в городском зверинце. Тигр и монстр сцепились в огненный клубок и покатились по остаткам газона. Потом тигру всё-таки удалось прижать псевдомедведя к земле, но тот, извернувшись, клацнул зубами перед самой мордой тигра. Звук сомкнувшихся челюстей монстра походил на звук стального капкана, он буквально резанул слух Груни. Она так и стояла на одном месте, не в силах пошевелиться, не зная, что теперь делать.

Но тигр всё-таки оказался ловчее. Он коротко мотнул головой и схватил монстра за горло. Тот еще раз дёрнулся и… просто растаял, как дым, без единого звука. Клочки чёрного тумана расползлись в разные стороны и вовсе исчезли.

Тигр, тяжело дыша, лёг прямо туда, где только что был его противник. Груня лихорадочно соображала, что ей теперь делать. Вдруг кто-то схватил её за плечо, девочка чуть не завопила от испуга. Но, кажется, у неё сел голос.

- Спокойно, это мы! – рядом оказалась Варя, а за ней и Алёнка. – Куда тебя опять понесло?!

- А вы где были? – без особого интереса спросила Груня, всё еще глядя на тигра.

- Мы отводили людей подальше, за тобой побежал… - подруга замолчала и тоже заметила зверя.

По его телу вдруг прокатилась волна какой-то огненно-красной силы, Груня не могла сходу определить её свойства. Свечение охватило тигра целиком и быстро исчезло. На месте зверя лежал Мар. Лежал неподвижно, глядя в небо.

Девочки, не сговариваясь, побежали к нему. Но их опередили взявшиеся непонятно откуда полицейские, медики, кто-то еще… Груня устало подумала, что за сегодняшнее приключение ей изрядно влетит и от отца и от мадам Орловой.

Глава 23. Жанна

Жанна

Почти уже выбежав из парка, Жанна обернулась и увидела индийца. А в следующую секунду увидела, как он превратился в тигра. Он был довольно далеко, но она всё же разглядела его глаза, и узнала взгляд. И он, кажется, тоже узнал её взгляд.

Потом тигр бросился на демона. А её схватил за руку Рыжий, и они побежали вместе. Жанна уже не смотрела и не соображала, куда бежит, перед глазами у неё всё застилало красноватым туманом, а в ушах шумело. Шум этот очень походил на звериный рык.

- Прекрасно сработано, - только и расслышала она слова Рыжего, - ты на редкость способная ученица!

Она способная. Она способна на всё, она уверена…

Жанна опомнилась только когда они оказались возле какой-то кованой решётки. Рыжий легко толкнул створку ворот и, даже не взглянув в сторону привратника, повёл её дальше. Жанна, наконец, сообразила, перед ними один из бесчисленных дворцов столицы. Что, ей нужно совершить еще один поджог? Она вдруг ощутила неописуемую усталость. Слабость как будто нагнала её.

- Что это, зачем? – пробормотала она.

- Не волнуйся, это укрытие, - Рыжий провёл её в парадный вход, будто к себе домой, - здесь ты отдохнёшь, а я познакомлю тебя с одним моим приятелем.

Они прошли через несколько залов и оказались в просторной комнате с картинами по стенам и с большим камином.

- Присаживайся, дорогуша, - Рыжий указал на пару кресел напротив камина, - а я сейчас раздобуду нам что-нибудь перекусить. Видишь ли, хозяева сейчас испытывают денежные трудности, но чашка чая и кусочек сахара, думаю, в этом доме еще найдутся.

Жанна осталась стоять на месте. Она всё еще плохо соображала. Вдруг её осенило, что она впервые оказалась в настоящем дворце, внутри! Она еще раз огляделась. Стены обшиты бордовой тканью с золотыми узорами, кроме картин развешено оружие и еще какие-то непонятные приборы. Камин такой огромный, что Жанна могла бы целиком туда влезть, почти не нагибаясь. Непривычно высокий потолок украшала лепнина, такая же, какая бывает снаружи. А указанные кресла очень походили на царский трон, нарисованный в учебнике истории.

И здесь-то «денежные трудности»?!

Жанне вся эта роскошь показалась чуждой, враждебной, словно роскошная ловушка. Конечно, Рыжий не мог привести её в западню, но всё равно хотелось поскорее уйти отсюда.

- А это еще… что?

Она резко обернулась. В дверном проёме стоял молодой человек, на вид немногим старше Рыжего. Тёмные, слегка растрёпанные волосы, крайне бледная, но довольно смазливая физиономия и явно не рабочий костюм. Всё ясно, типичный аристократик.

Хозяин дворца посмотрел на неё так, словно ему на ковер бросили дохлую крысу. Жанна едва ли не оскалилась в ответ.

- Это не «что», а Жанна, - назидательно возразил Рыжий, появившись из-за спины хозяина. В руках он держал поднос с какой-то посудой. Надо же, в самом деле, нашел чай! - Я вам о ней говорил, помните? Это её вы скоро пригласите на бал.

Жанна вытаращилась на своего наставника, окончательно потеряв всякую уверенность.

- А ей обо мне вы говорили? – поинтересовался аристократик. – Или это не обязательно?

- Прости, Жанночка, но иначе тебе не подобраться к «медведю», - он поставил поднос на столик между креслами и неловко развёл руки, - придётся потерпеть. Он не слишком занудный, правда…

- Значит, это она? – холодно перебил тот. – Она сделает?...

Жанна опять почувствовала себя неодушевленным объектом обсуждения. Она упрямо вздёрнула подбородок и сообщила лично «радушному» хозяину:

- Да, я сделаю то, на что у вас всех кишка тонка! И это будет моё обращение.

Он лишь изогнул бровь и вопросительно посмотрел на Рыжего.

- Да, всё верно, - наставник деловито кивнул, - совершив для всех нас этот подвиг, Жанна получит истинную силу. Как у нас принято говорить, станет настоящей, обращенной люционисткой. Но что это я, даже не представил вас толком! Жанна, это Его светлость, князь Рудольф Маратович Гедианский. Рудольф Маратович, это Жанна Васильевна Смирнова, вестница истинных богов.

Жанна метнула в наставника гневный взгляд. Что еще за цирк?

- Очень мило, - означенный князь уселся в одно из кресел и небрежно закинул ногу на ногу. Будто, в самом деле, собрался смотреть занятное представление! - Надеюсь, вы её отмоете?

- А как же! – Рыжий прислонился к камину и тоже на неё уставился. – Жанна, ты расскажи, кого мы сейчас видели, он не поверит!

Жанна фыркнула и нагло уселась на второе кресло. Нет, её такими штучками не смутишь, не дождутся!

- Мы видели индийского парня, он превратился в тигра и дрался с нашим демоном. Это важно?

- Демоном? – Гедианский глянул на Рыжего, недобро прищурившись. – Вы опять что-то устроили?

- Не тревожьтесь, никто из важных для вас лиц не пострадал, - отмахнулся тот, - суть не в этом. Мы видели Тигриного глаза, так сказать, в действии.

- И что нам с того?

- А то, что теперь слава о его подвиге разнесётся по городу, их затворничеству придёт конец. Полагаю, это облегчит нашу задачу.

- Зачем нам тигр? – нетерпеливо повторила Жанна. Она опять вспомнила, что наставник уже однажды говорил о том парне.

- Я тебе потом про него расскажу, - пообещал Рыжий, - а сейчас лучше расскажи – князю очень интересно! – как ты сейчас себя чувствуешь, после контакта с так называемой тёмной силой?

Жанна заметила скептическую мину на лице князя и с презрением отвернулась.

Но, на самом деле, вопрос был не простой. Наставники говорят, для мага волшебная сила – это тоже, что для рыбы вода. Или для птицы полёт. Так происходит у природных магов. Но для этого нужно получить полную силу, пройти обращение.

А пока… Жанна чувствовала, что прикасается к чему-то… к чему-то огромному, необъятному и бесформенному. Перед ней встаёт гигантский невидимый вал то ли воды, то ли огня, то ли холода, то ли горячей смолы. Она протягивает руку и как бы отщипывает от него крохотные кусочки. А оно нависает над ней, совсем близко, и словно хочет обрушиться, поглотить, но что-то его удерживает. Жанна знает, его удерживает сила её наставников, и немножко – её собственные способности.

- Я нормально себя чувствую, - ответила она, выпрямившись в кресле, - но еще я чувствую, что должна стать сильнее. Если я буду сильной, я справлюсь… со всем!

- Что и где вы устроили на этот раз? – резко спросил князь. Похоже, самочувствие Жанны его нисколько не интересовало.

- В парке у Адмиралтейства, просто немножко привлекли к себе внимание, - мирно отозвался Рыжий, - вот ради этого, - он вынул из кармана куртки помятый листочек и протянул князю.

Жанна поняла, что это их листовка.

Тот рассеянно прочитал:

- «Истинный источник силы, истинные боги». Звучит не очень убедительно. Признаться, от Савина я ждал большего.

- Это не для убеждения – мы не делаем пропаганду! – Жанна дёрнулась и едва удержалась, чтобы не отобрать листовку. - Это чтобы привлечь внимание, а когда люди приходят к нам, они всё сами понимают.

- И много приходят?

- Много, - Жанна упрямо потёрла нос. Ей вдруг стало страшно, а если он прямо сейчас отправится в полицию с этой бумажкой? Зачем Рыжий ему сказал, это же аристократ, а они никогда не допустят…

- Представьте себе, есть люди, которым не всё равно, которые хотят знать, как же на самом деле устроен мир! – насмешливо-серьёзно провозгласил Рыжий.

Князь театрально вскинул руки:

- О, боюсь, такие высокие материи не по мне, - похоже, он просто не верит в то, о чём сказано в листовке.

Вот и хорошо, пусть не верит!

- Ну что ж, пожалуй, я провожу девушку домой. А то на улицах сейчас не спокойно, не стоит ей ходить одной, - вздохнул Рыжий, - если, конечно, Ваша светлость не будет уговаривать нас погостить еще.

- Не смею вас задерживать! – князь недобро ухмыльнулся.

Чай и печенье так и остались нетронутыми.

***

Когда они вышли во двор, Жанна вздохнула с облегчением. Дворцовая обстановка действовала на неё угнетающе, да еще этот высокомерный тип!

- Он, правда, нам помогает? – недоверчиво спросила девушка, когда они оказались за воротами.

- Да, пока он нам нужен, - отозвался Рыжий, к чему-то прислушиваясь. Вдали слышался гомон людей и рокот автомобилей.

- А ему это зачем?

- Рассчитывает получить свою долю. Неважно… Главное, он поможет тебе. Но клянусь, когда в мир вернётся истинная магия, такие, как он уже никому ничего приказывать не будут.

- Чем клянёшься? – Жанна встала перед ним, взглянула прямо в глаза. Непроницаемые зелёные глаза, похожие на глаза лиса.

- А чем хочешь? – он беспечно усмехнулся, тут же забыв про далёкий шум.

Жанна чуть смутилась. Она вдруг поняла, как мало о нём знает! Что для него по-настоящему важно?

- Не знаю… Ты говоришь, у всего есть своя цена, у любой победы, у любого поражения. Что бы ты мог отдать за нашу победу?

- Хороший вопрос, сестрёнка! – он быстро набросил капюшон, Жанна, не раздумывая, сделала то же самое. – Пожалуй, то, что я вообще трачу свою жизнь на это – и есть мой ответ.

До самой Коломны они шли молча. Петляли дворами и переулками, несколько раз им встречались встревоженные люди и даже пара городовых, но никто не пытался их остановить.

Всю дорогу Жанна размышляла, а на что она готова потратить свою жизнь? Именно всю жизнь, каждый день? Придя домой, она решила, что Правда, Справедливость и Свобода того стоят. Тем более, если рядом будет Рыжий.

Глава 24. Груня

Среда, 12 мая, 19** г.

Груня

- Ха! Ты подумай, как вовремя появились эти сектанты! И как вовремя он спас одну из вас! – Семён стремительно шел между архивными стеллажами, словно полководец перед колоннами войск. – Как красиво и убедительно вышло!

Он то и дело выхватывал с полок какие-то папки и почти не глядя бросал Груне. Девочка едва за ним поспевала.

Она сомневалась, стоит ли рассказывать Семёну про затею Дамодара, ведь это касается и Софию! Но потом решила, что лучше не умножать секреты, тем более, ей, возможно, понадобится помощь напарника.

Семён, в свою очередь, ни на секунду не поверил индийцу.

- Варя говорит, мы с Лёлей можем не участвовать, если не хотим, она сама ему поможет, - пробормотала Груня, хотя это не имело никакого значения. Конечно, они не бросят подругу, если браться за такое дело, то всем вместе. Но вот браться ли?...

- Ха! – Семён схватил еще две папки и направился в читальный зал.

- Тише ты, - Груня почти бежала за ним, - вдруг кто услышит.

Заведующий полчаса назад отлучился обедать, поэтому Семён дерзнул войти в строго закрытую часть хранилища.

- Начальник долго обедает, а больше никого тут нет, - парень лишь махнул рукой. Похоже, сейчас его ничто не могло остановить.

Они свалили свою добычу на один из столов. В читальном зале, как он и сказал, никого не было.

- Итак, что мы знаем про Январский бунт? – Семён опёрся ладонями на стол. Он всё еще выглядел очень воинственно.

- Это произошло пятьдесят лет назад, - Груня вызывающе скрестила руки. Самоуверенность напарника начинала её злить. В конце концов, его там не было, он не видел ни монстра, ни тигра! – Группа дворян – тайных люционистов – попыталась захватить власть, воспользовавшись неразберихой вокруг нового царя. У Александра I не было наследников мужского пола, следующим царём должен был стать его брат Константин. Но тот резко отказался…

- Похоже, помнил убийство папеньки, -Семён азартно потёр руки, словно предвкушая охоту, - тоже, надо заметить, темная история.

- Не знаю, чего он там помнил, - фыркнула Груня, - значит, царствовать должен был третий брат, Николай. Но почему-то Александр держал в тайне перестановку своих наследников.

- Так и умер, - заключил Семён и, заложив руки за спину, принялся ходить между столов, излагая надменно-лекторским тоном: - никаких публичных объявлений не было, естественно, наследником все считали Константина, у Николая не имелось никаких доказательств, кроме устного предупреждения почившего брата. Константин тем временем находился в Варшаве, а письма идут медленно…

Семён строго глянул на Груню, точно проверяя, внимательно ли она слушает. Берегиня демонстративно отвернулась к окну.

- Николай всё же присягает ему, чтобы не создавать «пустоту» на троне, - невозмутимо продолжил Семён, - затем к присяге приводятся государственные учреждения, гвардейские части и, конечно же, Красная стража. Но скоро приходит письмо от Константина, он подтверждает своё отречение. Назначается - на четырнадцатое января - новая присяга, уже императору Николаю.

- Да, вот этим-то и воспользовались январисты! – воскликнула Груня, желая прервать его нудную лекцию.

Семён важно кивнул:

- Верно. А что же братья Гедианские?

- То, что все мы знаем, - Груня опять раздраженно поморщилась, - старший был главой Красной стражи, младший не имел дара, но помогал ему в расследовании. Потом старший погиб, при задержании главных заговорщиков.

- А теперь версия этого тигра. И Варвары, - Семён смотрел на неё словно строгий экзаменатор.

- Гедианский-старший знал о заговоре и содействовал ему, - Груня невольно поёжилась. При мысли о предателях её начинало знобить, - вместе с январистами он искал способ, как природному магу подчинить силу хаоса, - она нервно сглотнула, - он нашел особый рисунок-узор, с помощью которого можно как бы обменять способность люциониста на… кровь. А кровь якобы должна быть особенной, как они решили, царской. Чем больше крови, тем больше силы.

Ей вдруг показалось, что Семён побледнел еще сильнее, чем обычно. Лихорадочный блеск в глазах стал заметнее. Но самообладания парень не потерял:

- И откуда это стало известно?

- От младшего Гедианского. Правда, он утверждал, что узнал всё только перед самым восстанием. Ему вроде бы поверили. И, чтобы не раздувать скандал еще больше, ту часть заговора засекретили. Варя знает про это от своих родственников.

Семён в нетерпении прошелся к окну и обратно:

- Главных бунтовщиков захватили на квартире в Генеральном штабе, там и погиб Гедианский-старший, его убило смертельное заклинание, «чёрный клинок». Это Варвара не отрицает?

- Нет, похоже, так и случилось на самом деле. Чего бы он там ни экспериментировал, это даже не смогло его защитить.

Парень глубоко вздохнул, видимо заставляя себя успокоиться, потом сел за стол и принялся аккуратно раскладывать папки:

- Ту квартиру, все дома заговорщиков и дом погибшего князя, потом тщательно осмотрели. Никаких особых предметов или рисунков там не обнаружено. Что нам предлагают искать?

- Квартиру, в которой не была полиция, - резко возразила Груня, - и свидетеля, которого не опрашивали. Это женщина, она была как бы посредником между люционистами и… людьми искусства. Один из художников рисовал узоры для того самого «метода». И эта женщина жива-здорова, её зовут Селена. Дамодар уверен, что она всё помнит про «метод» и до сих пор имеет дело с люционистами.

- Кто-то что-то рисовал пятьдесят лет назад, – криво усмехнулся Семён, - а Дамодар, значит, уверен?

- Прежде всего, мы поговорим с мадам Л, завтра, - буркнула Груня, - она единственная, кто лично видел ту квартиру и ту женщину.

- И – самый интересный вопрос: откуда всё это знает сам Дамодар Санкар Рао? – спросил Семён с неприятным ехидством. – Ну, то есть, его матушка?

- Как я поняла, от мадам Л, и она знает не всё - огрызнулась Груня.

- Потом обязательно уточни, что и от кого она узнаёт, - безмятежно посоветовал Семён, раскрывая одну из папок.

Оба замолчали. За «приключение» ей всё-таки не влетело, со стороны всё выглядело так, что они случайно оказались в самом центре происшествия. Хотя, отлично зная Груню, отец вряд ли поверил, что она даже не пыталась вмешаться. Мадам Орлова только сухо заметила, что будет «очень огорчена», если кто-то из студенток, заявленных на участие в конференции, лишится конечностей.

А Мар и вовсе, меньше чем за день стал знаменитостью. Рассказ о его превращении и драке с демоном мгновенно распространился по городу, и сегодня в Институте только о том и были разговоры! Взбудораженные однокашницы требовали от Груни подробностей и притом они были уверены, что она и индиец давно готовят совместное выступление для конференции.

Всё дело превращалось в какую-то комедию…

- Эксперимент по овладению силой хаоса, - задумчиво произнёс Семён, разделяя папки на две стопки, - ты когда-нибудь что-нибудь слышала о таком?

- Нет, - она мрачно мотнула головой.

- И зачем природному магу тёмная сила?

- Потому, что она - тоже сила, - Груне вдруг вспомнились слова индийца. Стало совсем не по себе. Неужели кто-то из её собратьев готов пойти на такие опыты? Это же просто аморально!

Семён вдруг звучно щёлкнул пальцами:

- Действительно, тоже сила! Похоже, он вам не врёт. Почти. Он хочет повторить опыт Гедианского, за счёт Софии.

- Но зачем тогда… - Груня запнулась, мысли уже начинали путаться, - зачем он нам всё это рассказал?

- Видимо, сам не справится. Или чтобы, в случае настоящей опасности, спрятаться за вас, мало ли, как там дело пойдёт, - Семён криво усмехнулся, - или чтобы усыпить бдительность Софии. Возможно, это она и заставила его вас привлечь.

Груня неуверенно прикусила губу. Она сама еще вчера думала почти так же! И что изменилось?

- Ты же, то есть тот агент, говорил, что они хотят с помощью царя вернуть своё княжество в Индии!

- Ну да, это их основная цель, - тот серьёзно кивнул, - но, видимо, мелких беспорядков на улицах недостаточно, чтобы русский император взялся решать дела каких-то там индийских князьков. Даже вызвать пару демонов не достаточно. Возможно, они хотят захватить Софию в плен.

- София не доверяет полиции, - неохотно заметила Груня.

- Возможно, возможно, - он лихорадочно потёр руки, - ты извини, но твой отец может чего-то и не знать.

Груня не ответила, мрачно глядя в стол. Почти то же самое сказал вчера Дамодар. Но, как оказалось, они тут все «могут чего-то не знать». Что не день, то открытие!

- Ладно, давай пока посмотрим, что у нас есть, - Семён придвинул к ней половину «добычи», - тут, насколько я понимаю, собраны всякие протоколы, отчёты, доклады и служебные записки по Январскому бунту. Листаем и особенно обращаем внимание на всяких художников.

***

Из учебника истории Груня знала, что Январский бунт готовился весьма странно. Среди заговорщиков не было общего мнения, что и как они будут делать после захвата власти.

Кое-кто планировал полное превращение Польши – Прусской и Австрийской – в губернию России, присоединение Венгрии и Сербии, да к тому же создание Греческой республики! Груня мысленно фыркнула: не трудно догадаться, к чему бы привели такие планы! А еще говорят, мол, женщины в международных делах ничего не понимают…

Не было единого плана и по внутренним делам. Часть заговорщиков выступала за республику, часть – за конституционную монархию, а кое-кто – и за монархию абсолютную. Вместо царя один из руководителей восстания, полковник Павел Астрин планировал установить диктатуру некоего «Верховного правления». «Беспощадную строгость употреблять против всяких нарушителей спокойствия», написал он.

Крестьяне, конечно же, освобождались, но при этом в одних планах каждому выделялось по пятнадцать десятин земли, в других – всего лишь по две, но нигде не описывался подробный механизм великого земледеления.

- Кто же так бестолково к бунтам готовится? – вслух подумала Груня, перекладывая ветхие листки дела.

Семён ничего не ответил, он не поднимал головы от своей папки.

Внезапно взгляд кольнула фраза «полное истребление царской семьи». Тот же полковник Астрин упоминал такой пункт в своих показаниях.

«А на самом деле не просто истребить, а… использовать более практично!», Груня схватила следующую папку. Где же хоть одно упоминание о Гедианских?

Основным «рабочим документом» Январистов, по выводам следствия, считался так называемый Манифест князя Трубецкого, найденный у него в виде разрозненных бумаг. Именно этот проект они хотели сунуть под подпись низложенному царю или сенаторам.

В Манифесте много говорилось об отмене цензуры, уничтожении крепостничества, равенстве всех перед законом, уменьшении срока военной службы, введения суда присяжных, учреждении внутренней «народной стражи» и… уничтожении постоянной армии. Этот пункт показался Груне совсем уж странным. Какому правительству не нужна армия?

Но при этом самый главный документ заговорщики составляли накануне восстания, его писали по частям разные участники. И не было сделано ни одной полной копии манифеста!

Такая небрежность объяснялась только одним – чрезвычайной спешкой. Предстояла «переприсяга» другому царю.

Заговорщики обманули солдат своих полков, сказав им, что законного государя Константина держат в плену, и потому надо выступить против «узурпатора» Николая. Простые солдаты не понимали истинной сути дела, потом они говорили, что выступают за «императора Константина и его жену Конституцию»!

Построившись в каре, восставшие полки просто стояли напротив Сената. Окружившие площадь правительственные войска тоже ничего не предпринимали, был шанс решить дело мирно, просто объяснить солдатам, что их обманули.

На переговоры отправили генерал–губернатора Милорадовича, героя войны двенадцатого года, он пользовался у солдат большим авторитетом, его могли послушать… Но переговоры не состоялись. Один из бунтовщиков, князь Каховский, убил его выстрелом из револьвера. Второго парламентёра, полковника Стюрлера, застрелил тот же Каховский.

Груня попыталась прикинуть, где в это время был князь Гедианский? Вероятно, уже на подступах к Генеральному штабу.

После «переговоров» перед восставшими открыто выкатили четыре пушки. Заряжали их нарочито медленно, видимо, в надежде, что смутьяны просто разбегутся. Но нет, каре стояло крепко, да еще собралась толпа праздных зевак. В офицеров уже начинали кидать камни и всякий мусор.

Груня с удивлением заметила маленькую докладную от простого городового, в которой сообщалось, что на площади видели неизвестных, раздающих зевакам деньги и водку! Видимо, заговорщики позаботились об этом заранее.

…Далее ждать уже больше нельзя, отдан приказ стрелять из пушек. Строй рассеивается, но бежать уже некуда, вокруг правительственные войска и зеваки. Свободен только лёд Невы, туда все и бросились. Началась ужасная давка, многие утонули в полыньях, многих просто затоптали.

Накануне вечером, тринадцатого января, на пост Верховного руководителя бунта назначили князя Трубецкова. Но, подойдя к Сенату, заговорщики не дождались своего «диктатора», Трубецкой просто не явился на площадь. Он наблюдал за развитием событий из своей квартиры в Генеральном штабе, в обществе еще нескольких участников. Один из них и убил Гедианского, но это точно был не Трубецкой, его самого застали лежащим без сознания в дальней комнате.

- И, заметь, они до последнего скрывали своё люционстское «творчество», даже на площади ничего такого не применили, - произнес Семён, продолжая читать.

- Ну, это бы их сразу выдало.

Все выжившие заговорщики были арестованы. Оказавшись в Петропавловской крепости, они живо принялись обвинять друг друга и строчить покаянные письма императору.

- А Николай на диво мягко с ними обошелся, - неодобрительно заметил Семён, - задним числом смягчил большинство приговоров. К следствию было привлечено пятьсот семьдесят девять участников, из них почти половину полностью оправдали, а казнили всего пятерых, главных, которые и были колдунами.

От голоса приятеля Груне стало не по себе. Казалось, будто он сам поступил бы с ними куда суровее…

***

Они просидели над папками больше часа. Заведующий наверняка уже вернулся с обеда, но в читальный зал не заглядывал, вроде бы. А если бы и заглянул, вряд ли они бы его заметили.

Но, как и следовало ожидать, никаких художников, имевших дело с Гедианскими, «юные сыщики» не обнаружили.

- Это всё, что хранится в здешнем архиве, - мрачно заключил Семён, потирая уставшие глаза, - что-то более интересное либо не сохранилось, либо спрятано в другом месте. Неплохо бы расспросить саму царевну, вероятно, она знает больше всех.

- Варя расспросит.

- Как он искать-то собирается? Просто придёт в гости к этой Селене и призовёт к ответу?

- Мы еще не обсуждали.

Они замолчали, каждый задумался о своём. Груня вдруг почувствовала, что у неё раскалывается голова. А ведь сегодня еще уроки делать!

- Так, теперь насчёт этого, - Семён сунул руку в карман и протянул Груне сложенный листок, - такие?

Она взяла, с трудом всмотрелась в текст, глаза уже болели от чтения старых бумаг.

- Да, точно такие листовки они разбрасывали вчера, Лёля захватила парочку.

- Ну, значит всё верно. Они называют себя «Белая звезда», но по сути это всё те же необращённые люционисты. Их довольно сложно выследить, долго на одной квартире они не задерживаются.

- Но это же полный бред! – Груня в раздражении скомкала и отбросила листок. – Ну какие «истинные боги», какие «фальшивые жрецы»? На что они вообще рассчитывают?

- О, поверь, для молодых простолюдинов, ни черта не смыслящих в магии, всё это звучит очень заманчиво, - Семён снисходительно усмехнулся, чем разозлил её еще больше, - их обманывают, как тех солдат. Хорошо бы проникнуть туда, как-то нащупать связь с руководством.

- Я этим заниматься не буду!

- Конечно, они же тебя видели, - Семён сгрёб папки, словно давая понять – совещание окончено.

- Ты расскажешь тому агенту? – резко спросила она. – Про затею Мара?

- Наверное, придётся, но… Посмотрим.

- А мне нельзя с ним познакомиться? – сердито спросила Груня.

- Нет, - парень резко мотнул головой и чуть мягче добавил: - вряд ли он согласится, чем меньше людей знает его в лицо, тем безопаснее.

- А тебе-то он доверяет.

- Не рассуждай, как дилетант! Тоже мне, будущий жандарм. Он же двойной агент, под прикрытием!

Груня пристыженно замолчала. Действительно, в таких делах осторожность чрезмерной не бывает. Но вот только…

- А если он не двойной, а тройной? Слушай, может надо всё рассказать моему отцу?

Семён несколько секунд молчал, бессмысленно глядя на собранные папки. Потом холодно произнёс:

- Индиец собирается применить запрещенную магию, по сути он сам в этом признался. Мы можем поймать его за руку. Да еще найдём «наследство» Январского бунта, если оно вообще существует. А ты предлагаешь отдать наш шанс другим? Просто спрятаться за папочкину спину?

- Да я не…

- Впрочем, тебе привычно, ты родилась и выросла в столице, у тебя отец генерал!

Груня подавилась словами. Это было нечестно, никто и никогда не давал ей поблажек из-за того, что папа у неё большой начальник! Ни ей, ни Грише. Гриша начинал службу простым сержантом, он сам бы всего добился, если бы… А она…

- Груня, ты здесь?

Они оба едва не подпрыгнули на месте, совсем забыли оглядываться на дверь. Но, к счастью, это всего лишь Варя.

- Привет, да, вот, - Груня бестолково взмахнула руками, - Семён помогает мне с тем… докладом по истории, который нам задали.

Парень изобразил самое беспечное выражение. О нем-то подруги до сих пор не знают, точнее, думают, что он просто Грунин приятель. Ох, не запутаться бы, кому и что не договариваешь!

- И как, нашла, что искала?

- Не совсем…

- Ладно, пойдём, - Варя недоверчиво глянула на Семёна, - займемся докладом вместе, нам же всем его задали.

***

Они вышли на улицу, и яркий майский свет, после сумрака архива, на секунду ослепил Груню. Она не сразу заметила индийца, поджидавшего их на тротуаре.

- Узнала что-нибудь? – резко переспросила Варя.

- Нет, ничего полезного, - Груня невольно потёрла глаза, - то же самое, что мы и так знаем. Похоже, многие из них не совсем понимали, в чём участвуют.

- Адреса, имена?

- Нет, никаких адресов, ну, кроме известных квартир и домов. И никаких художников, – ей показалось, что Варя при этих словах тихонько перевела дыхание.

Груня с подозрением покосилась на Дамодара. Теперь от него можно ждать чего угодно!

- Неудивительно, - деловито сообщил парень, он, похоже, ничуть не огорчился её неудачей, - мы пойдём туда, куда не ходили полицейские.

- Прошло пятьдесят лет, - мрачно напомнила Груня.

Тот лишь невозмутимо кивнул:

- Не так уж и много. Поговорите с мадам Миладой и сами всё поймёте.

Варя тяжело молчала и смотрела строго перед собой. Конечно, она тоже ему не доверяла и боялась за Софию. Груне ужасно захотелось рассказать подруге про Семёна и тайного агента. Но нельзя!

Тут она спохватилась, что, как бы там ни было, вчера он спас ей жизнь:

- Спасибо за вчерашнее, кстати, - выпалила она, чувствуя себя крайне глупо. Надо было сразу сказать! - Ты вообще… как себя чувствуешь после того?

- Отлично, - парень добродушно улыбнулся, будто речь шла о сущих пустяках, - очень полезная практика.

- Надо поговорить с ней сегодня, - резко вмешалась Варя, – Мы разве не торопимся?

- Торопимся, - Дамодар кивнул и как-то вдруг погрустнел, - но сегодня нам, мне и Агрипине, еще предстоит разговор с мадам Орловой. Я бы не хотел опоздать.

В его голосе послышался самый искренний трепет. А Груня-то едва об этом не забыла!

Глава 25. Лёля

Лёля

После занятий, которые для них никто не отменял – они же серьёзно не пострадали! – Алёна честно сказала подругам, что хочет поговорить с профессором Андреевым. Как историк колдовских наук он может знать о Январском восстании больше, чем написано в учебниках. Да, об этом Лёля тоже обязательно спросит. Но у неё к профессору есть и другие вопросы.

Груня рассказала о некой девице, по голосу – не на много старше их, но лица её подруга не видела. Только голос, который сама Лёля не слышала, была далеко от фонтана. Нелепые мысли… Ей просто необходимо поговорить с профессором!

Корпуса Красного училища находились на Васильевском острове, Лёля шла туда пешком. По пути она старалась придумать, как лучше начать разговор, но, как всегда, ничего хитрого не придумала.

Лекции у старших курсов заканчивались позже других, и дежурный в холле сказал Лёле, что Антон Ильич еще не уходил. Она уселась на обтянутую красной кожей лавку напротив главной лестницы и принялась ждать.

Старшекурсницы Института берегинь посещали здесь некоторые факультативы, так что на Алёнку не обращали особого внимания. Она раскрыла тетрадь.

На молодежном форуме Лёля должна выступить с докладом «Культ земли в магических практиках славянских народов». Показательное выступление: восстановить сухое дерево. Задание казалось Лёле и сложным и простым одновременно. Земля – это, по сути, самый большой накопитель магической энергии. Почва всегда есть под ногами, она надёжна и незыблема, не то, что изменчивая вода, хищный огонь или неуловимый воздух! Но, с другой стороны, тянуть силу из земли всегда труднее, сложно её энергию переносить на что-то другое.

Растениям не свойственно вырастать мгновенно, земля трудится неторопливо. В культах славян земля – это рождающая Верховная Мать, а рождение чего бы то ни было всегда требует усилий.

Сосредоточиться на учёбе Лёля, конечно, не могла. Она то и дело поглядывала на главную лестницу, не показался ли профессор? К тому же кругом царил веселый гвалт. Курсанты, окончившие занятия, носились туда-сюда и что-то орали друг другу.

Лёля попыталась прислушаться, что говорят о вчерашнем происшествии. В общем гомоне мелькали обрывки фраз: «Ни одного так и не задержали…», «Потому, что они следов не оставляют, побросали барахло разряженное…», «Да нет, балда, двоих схватили…», «…слышал, сектанты собираются в каком-то кабаке, да никто не знает…».

Лёля утомленно потёрла лоб. Про вчерашнее, кажется, гудел весь город, а больше всего – про тигра. Экзотическая индийская магия почему-то привела всех, особенно студенток-берегинь, в бурный восторг. Сама Алёнка считала, что Дамодар, конечно, молодец, он спас Груню, но его затея от этого не стала менее странной!

Но, с другой стороны, имеют ли они право просто сидеть, сложа руки, если есть хоть малейший шанс помочь полиции?

Лёля достала спрятанный между тетрадных страниц помятый листок, осторожно развернула его. Вверху листка красовалась, на первый взгляд, бесформенная клякса. Но если напрячь воображение, можно было догадаться, что это – девятилучная звезда, символ «Первородного Хаоса». Лёля в очередной раз передёрнулась, глядя на сей шедевр.

Ниже кляксы шел краткий, но яркий текст:

«Свет исходит из Тьмы, Порядок рождается из Хаоса.

Братья и Сёстры! Откройте истинный источник Силы! Красные маги скрывают правду!

Магия доступна каждому из нас, магический дар может обрести каждый! Нужно лишь обратиться к истинным Богам, скрытым от нас фальшивыми жрецами! Наши предки владели Силой – все, без исключения!

Грядёт новая эпоха, где будут править Истинные Боги и их Истинные дети!

Слабые станут сильными, забытые станут великими, последние станут первыми! Присоединяйся к нам – возьми СВОЮ СИЛУ!

Вернёмся к Исконным Богам – дарителям Силы!

Обретём свободу!

Долой фальшивых жрецов!»

Никакого адреса, где именно можно «присоединиться», конечно, не указано. Алёнка едва сдержалась, чтобы не скомкать мерзкую листовку. И ведь, судя по вчерашнему случаю, многих это привлекает! Таких, как Лёшка, наивных, ничего не понимающих в магии…

- Алёна Кузьминична?

Лёля нервно захлопнула тетрадь и только потом сообразила, что рядом с ней стоит профессор Андреев.

- Мне сказали, вы меня ждёте?

- А… Да! – она вскочила со скамьи.

- А я как раз хотел с вами поговорить, - бодро заявил он. Можно подумать, праздник у него!

- Какое совпадение, - не сдержавшись, резко ответила Лёля, - я с вами тоже! Ну, вы знаете, я не люблю ходить вокруг да около, - она выхватила из тетради помятую листовку и ткнула её профессору чуть не в лицо, - что вам об этом известно?!

Антон Ильич невольно отпрянул, но бумажку взял. Начал читать, слегка сощурившись, его очки при этом скатились на кончик носа. Прочитав, он аккуратно сложил листок пополам, протянул обратно и произнес почти торжественно:

- Лично я категорически против этого.

Лёля опять не сдержалась и просто фыркнула:

- Прекрасно, очень рада! А ваши друзья, надо думать, за?

- Вовсе нет, - профессор тревожно заозирался по сторонам, - они ничего дурного не хотят…

- Так значит, правда! Снова эксперимент, да? – Лёля всё-таки скомкала злополучную листовку. Как же ей надоели все эти тайны!

- Я вам всё объясню, - профессор прижал к груди свой потрёпанный портфель, словно хотел так защититься от неё и, за одно, от всего мира, - но только не здесь! Пойдёмте на улицу.

Лёля не стала спорить, тоже сообразив, что зал, наводнённый курсантами – неподходящее место для обсуждения таких «экспериментов». Она направилась к выходу, даже не оглядываясь на профессора.

Выйдя на набережную, Лёля почти побежала в сторону Стрелки. Поняв, что профессор едва за ней поспевает, она резко остановилась и обернулась к нему:

- Я вас слушаю, очень внимательно! Вы, кажется, хотели со мной о чём-то поговорить?

Он остановился и тяжело перевёл дыхание:

- В общем… да! В общем, мы уже провели первые испытания, и всё получилось!

- Уже? – девушка вздрогнула. Лёшка ей ничего не говорил.

- Да, вчера, думаю, Алексей еще не успел вам рассказать, - быстро добавил профессор.

- До или после нападения? – резко выпалила Лёля.

- Д-до… Но, послушайте, это не имеет никакого отношения! – старик неловко взмахнул руками. Кажется, он боялся, что она сейчас опять побежит, - да, я знаю нескольких членов этого кружка, этой «Белой звезды», хотя они не состоят в клубе жестянщиков! Да, я не согласен со многими их методами. Но на самом деле они просто хотят иметь возможность для своего развития, для творчества!

- О, мы вчера видели, что они творили!

- Говорю вам, я тоже этого не одобряю. Но всё дело в том, что сейчас у них просто нет другого пути! Исследование тёмной энергии запрещено, и точка, что они могут поделать?

- К примеру, натравить на людей демона, сразу видно, какие добрые ребята, - Лёля опять закатила глаза. Должно быть, это выглядело крайне невежливо…

И вдруг её поразила простая и ужасающая мысль. Как она раньше-то не сложила «два и два»!

- Так это всё они? – воскликнула Лёля, схватив Антона Ильича за рукав. – Это они натравили демона на царский фрегат? И поезд?...

На лбу профессора заблестели капельки пота, лицо резко побледнело, а на щеках, наоборот, выступили нездоровые красные пятна.

- Нет! – хрипло воскликнул он. Портфель выпал у него из руки, глухо шлёпнулся на гранит. – Нет, нет, они не имеют к этому отношения, я их знаю, я знаю!

Лёля испугалась, что профессору сейчас станет совсем худо, и заставила его сесть на гранитную скамью. Нельзя так на него нападать, надо всё спрашивать осторожнее! Да уж, переговорщик из неё – как всегда.

- Поверьте мне, - он достал клетчатый платок и с усилием промокнул лоб, - если бы я узнал… узнал о чем-то подобном, я бы немедленно отправился в полицию.

- Я верю, верю, - забормотала Лёля, - но ведь, очень похоже, согласитесь.

- Да, похоже, - голос профессора неожиданно окреп, - да, сейчас тёмную магию используют преступники. Но это только подтверждает наше мнение, что её необходимо изучать! Хаос – это сила, которая может принести невероятную пользу, если подойти к ней без предрассудков, с научной точки зрения, если не бояться экспериментировать!

«Надо рассказать мадам Орловой, - мелькнула мысль, - пока не поздно, пока всё еще не зашло слишком далеко! Лёшка ведь, по сути, ни в чём не виноват, его обманывают, мадам Орлова разберётся!».

Да уж, если бы всё было так просто!

- Но если это так очевидно, почему раньше никто до этого не додумался? – взмолилась Лёля.

- Как раз нет, об этом думали! – профессор снова вскочил на ноги, падать в обморок он уже не собирался. – Думали раньше и думают сейчас, и во многих странах. Но мы можем стать первыми, кто добьётся настоящих результатов! С вашей помощью…

- Думали раньше? – отрывисто повторила она. – Вы про Январский бунт?

Профессор замер и вскинул брови.

- Имею ввиду, не то, что написано в учебниках, а другое, - быстро добавила она, - про князя Гедианского.

Антон Ильич растерянно моргнул. Глаза за толстыми стёклами очков казались неестественно большими:

- Что именно вас интересует?

- Ну, заговорщики ведь были люционистами, а я слышала, мол, что князь Гедианский, ну, который вел расследование, в то время тоже как-то экспериментировал с темной магией, - выпалила она, внимательно глядя на профессора.

Тот неловко потёр лоб:

- Я ничего такого не слышал… Но вполне возможно, прогрессивно мыслящие люди были всегда! Давайте я посмотрю сведения об этом в своей библиотеке, а завтра, если что-то найду, расскажу вам. Завтра, после занятий приходите снова в наш клуб, я пришлю за вами Алексея, договорились?

- Хорошо, - обречённо кивнула девушка.

Правда, завтра у них еще важный разговор с мадам Лиситской, но Лёля что-нибудь придумает.

- Я приду, - она еще раз кивнула и осторожно добавила: - слышала, вчера двоих поймали?

- Да, я тоже слышал, - профессор торопливо спрятал платок и подобрал портфель, - я не знаком с ними лично, но это еще и еще раз доказывает… Впрочем, вы должны всё сами увидеть и услышать! Завтра посмотрите нашу машину. И еще я вас познакомлю с одним нашим другом, который больше всех разбирается в этом вопросе и очень помогает нам.

«Настоящий люционист!», догадалась Лёля, прикусив губу. Вот оно, то, что ей нужно выяснить, кто за этим стоит? Но при мысли, что придётся идти туда одной, у Лёли похолодело в животе.

Эксперименты с тёмной энергией… Дамодар тоже уверен, что это возможно. И что практикуют такое люди, далёкие от официальной магической науки.

Лёля призадумалась, может в этом есть какой-то смысл? Да, хаос - «тоже сила», и всё дело в том, кто ею владеет? Надо разобраться. В конце концов, она же берегиня, это её долг!

- Ладно, пойдёмте уже на ту сторону. А пока идём, расскажите хоть в двух словах, что вы там наэкспериментировали? И что при этом делал Лёшка?

Глава 26. Варя

Четверг, 13 мая, 19** г.

Варя

Юная Миллочка Лиситская с детства знала, она – художник. Родители надеялись, что у девочки проявится магический дар, это означало бы переезд в столицу и верную карьеру. Но у Милады имелся другой дар, и в столицу она всё-таки уехала, сама.

Первое время все её силы и мысли занимала только работа в мастерской. Милада приходила на службу раньше всех, а уходила только когда хозяйка уже закрывала магазин и буквально выгоняла её. Естественно, что на общение с другими модистками не оставалось ни времени, ни сил. Они и сами не стремились водить дружбу с «одержимой» девицей. Но Миладу это ничуть не огорчало, у неё в голове было множество идей для новых платьев, и хозяйка уже начинала к ней прислушиваться. Вот-вот её сделают старшей швеёй, а уж тогда…

Всё бы так и продолжалось, если бы однажды, поздним вечером в окно её комнаты не влез незнакомец. Правда, после бурных объяснений, выяснилось, что лез он вовсе не в её окно, а в соседнее, в свою комнатушку. А перепутал потому, что раньше никогда таким образом домой не возвращался. А в этот раз полез, потому что если попадется на глаза хозяину, тот натурально вышвырнет его за неуплату. А не платит за жильё он потому, что художник, а истинное искусство нынче не в цене. А не в цене оно потому, что… И так далее.

Милада тогда больше всего поразилась, как они, живя совсем рядом, до сих пор не встретились?

Позже она уговорила его взять у неё немного денег, разумеется в долг, чтобы не потерять мансарду. Крыша там постоянно протекала, но за то с утра стоял отличный свет.

- Наверное, это и была роковая ошибка, - мадам Л грустно взглянула на притихших девочек, - не стоило ставить его в такое положение, брать деньги у женщины – это бесчестно! Может быть тогда бы он не попал в ту ловушку…

Они втроём, Груня, Варвара и Милада Лиситская, сидели в личном кабинете модистки. Определенно, сегодня им будет не до примерок.

- Хотя, кто знает, возможно, это было неизбежно, - вздохнула мадам Л, - как злой рок, преследующая тень. Чёрный человек.

Подруги и так слушали её неподвижно, но Варя в этот момент даже перестала дышать. Она пыталась скорее упорядочить в голове открывшиеся секреты, скорее, скорее понять, что делать дальше.

Мадам Лиситская, та самая подруга Лакшми, продолжала рассказывать.

***

Уже потом, гораздо позже, размышляя об этом, Милада поняла, что за ним всегда будто следовало нечто мрачное, тень обречённости.

Его звали Сергей Эскандер, фамилия, скорее всего, не настоящая, но настоящую Милада почему-то так и не выяснила. После знакомства с Серёжей, она узнала, что в Петербурге есть еще интересные места, кроме работы. И что есть другие виды искусства, кроме моды. Сергей познакомил её со своими многочисленными друзьями, и поначалу Миладу очаровало общество бедных непризнанных художников, музыкантов, поэтов. Они казались ей родственными душами, казалось, каждый из них живёт только своей мечтой!

Но со временем Милада стала замечать, что не так уж и хочет иметь с ними сходство. Большинство из приятелей Сергея нигде не работали, даже не пытались найти временную службу, и на что они жили, она не имела представления. У Милады с детства был чёткий план, как достичь своей мечты. Представители богемы презирали любой рационализм, вели преимущественно вечерний и ночной образ жизни и любили рассуждать о «музах» и «порывах вдохновения».

Порассуждать они вообще любили, пожалуй, это было их главное увлечение. Безработные служители искусства собирались в дешёвых кофейнях или на квартире кого-то из них и вели пространные беседы о истинном предназначении художника, о бездушных обывателях, о безжалостных цензорах и жестоких полицаях.

Разговоры эти двигались по одному кругу, мнения высказывались всегда одни и те же, Милада быстро их выучила и могла бы передать одной фразой: «Люди искусства страдают всегда, а виноваты в этом ВСЕ».

На таких посиделках было ужасно душно, комнаты заполнял дым от папирос и каких-то курений. Пахло алкоголем и давно не мытыми телами. А еще в воздухе витало что-то… Что-то зловещее, что Милада не могла объяснить физическими понятиями. И среди обычных «философских» разговоров она то и дело улавливала слова о «волшебных средствах», якобы дарующих «настоящее» вдохновение.

- Штучки с темной магией? – выпалила Груня. – Я слышала, среди богемы такое водится.

- Возможно, - мадам Л устало провела ладонями по лицу, - наверняка я не скажу, лично ничего такого не видела. А Сергей подобными вещами не пользовался, это я точно знаю! Он был по-настоящему талантливый… Он мог написать портрет и, понимаете, как будто изображал душу человека, самую его суть. Даже если делал простой набросок.

С этими словами модистка выдвинула нижний ящик стола, достала большой желтоватый лист бумаги и повернула его к ним. Они увидели нарисованный карандашом и углём портрет девушки. В изображении сразу угадывалась молодая Милада Лиситская: изящное, но строгое лицо, чуть вздёрнутый нос, взгляд открытый и решительный. Портрет был прорисован очень детально, можно разглядеть каждую ресничку девушки, и даже кружевные узоры на лифе выведены тщательно.

- Это он нарисовал незадолго до… - пояснила Милада, убирая листок. Затем она глубоко вздохнула и вновь заговорила, так же спокойно, - поверьте, Сергей очень хотел вернуть мне долг и вообще, хотел, чтобы мы жили лучше, но ничем, кроме живописи он не мог заниматься, а картины совсем не продавались. Возможно, его приятели были правы, когда говорили, что наше общество не способно оценить настоящее искусство, не знаю… Жили мы исключительно за мой счёт. А потом появилась Селена.

Варя почувствовала, будто ледяной обруч охватил её шею.

Милада встала из-за стола, медленно прошла к окну. На улице светился майский вечер, казалось, в этом мире просто нет места мрачным теням!

- Я не помню, когда она впервые появилась в компании, - продолжила Лиситская, - она тоже была артисткой, кажется, певицей, хотя я никогда не слышала её голоса. Но её как будто бы все знали. А она знала каких-то господ, которые могут оказать протекцию.

Селена познакомила Сергея с неким ростовщиком, который охотно давал ссуды творческим людям. Поначалу Миладе это очень не понравилось, ей совсем не хотелось, чтобы они попали в какую-нибудь кабалу! Но Серёжа уверял её, что легко отдаст долг, как только станет известен широкой публике. Он всегда очень легкомысленно относился ко всему, что касается денег.

Милада тоже старалась надеяться на лучшее, ведь она не сомневалась в его таланте. Сергей арендовал большое помещение на Невском и открыл в нем салон-выставку. На открытие собрались все его приятели, об этом даже написали в нескольких газетах. Но и только. Никакой славы на него не обрушилось, посетители заходили редко, а покупали и того реже, от силы одну картину в неделю. Заказов не было вовсе.

Но Серёжа ничуть не унывал, он привычно повторял слова о «узколобой публике» и продолжал рисовать. Милада же пыталась подсчитать, сколько он уже должен таинственному кредитору, при таком-то «успехе»?

- Господин Ангрин, так его звали, - произнесла Милада, опять сев за стол, - это всё, что я тогда о нём знала. Картины не продавались, но за аренду Серёжа платил вовремя, да и личные средства у него теперь не переводились. Признаюсь, мне было страшно, я-то понимала, ничто в жизни не даётся просто так, особенно – деньги. И вот однажды, примерно через полгода такой красивой жизни, господин Ангрин познакомил его с князем Гедианским.

Князь Кирилл Гедианский, глава петербургского Красного департамента, был в столице личностью известной, даже для тех, кто с магией ничего общего не имел. Естественно, Милада встревожилась, только такого знакомства им и не хватало! Но Серёжа, как всегда, ни о чём не беспокоился.

Дело казалось безобидным, господин Ангрин попросил его рисовать некие узоры, якобы они нужны для работы князя.

- Сергей рассказывал, это какие-то переплетения линий и фигур, что-то вроде восточного орнамента. Ангрин показывал ему древние пергаменты с этими узорами, а Серёжа должен был перерисовывать их на новую бумагу. Рисовал он всегда в присутствии Ангрина и князя, никогда не приносил работу домой, я эти рисунки ни разу не видела, но не трудно догадаться, что всё это было связано с магией.

Такие сеансы рисования проходили два-три раза в неделю. Поначалу Сергей ничуть не тяготился этой работой. Но потом что-то изменилось. Рисунки были всё те же, но что-то начало происходить с самим художником.

- Я заметила, он стал угрюмым, замкнутым, - тихо, почти шёпотом произнесла мадам Л, - перестал общаться с друзьями, а когда к нам зашла компания его старых приятелей, он грубо выгнал их. Это совсем на него не походило! Я испугалась. Он объяснил мне… вернее, попытался объяснить… Он чувствовал, что в последнее время в его душе словно поселилось нечто тёмное. Он не мог объяснить понятными словами, да и я бы, наверное, не смогла. Он только чувствовал, когда рисовал те линии, будто они живые. Будто в них заключена какая-то сила. И эта сила частично перетекала в его душу. И угнетала его.

- Похоже на безумие необращенных адептов, - охнула Груня, нервно сжимая кулаки, - похоже, они заставляли его работать с темными артефактами.

- Не знаю, мы же ничего в этом не понимали, - модистка прижала пальцы к вискам, - я и сейчас не очень-то понимаю, но Лакшми подсказала мне… В общем, я умоляла Сергея не ходить к ним, но он не мог, он же был должен Ангрину, бог знает, сколько. Ему становилось всё хуже, он забросил остальную работу, это продолжалась несколько месяцев. А потом вдруг рисование узоров прекратилось, и Ангрин попросил написать его портрет. Даже обещал заплатить за него.

Милада и Сергей сначала обрадовались, они надеялись, что мрачное настроение пройдёт. Но всё стало только хуже.

- Он сказал мне, что когда он писал портрет, с ним рядом словно кто-то стоял, - прошептала мадам Л, - кто-то мрачный, тёмный. Серёжа назвал его Чёрный человек.

Варя нервно закусила губу.

А Груня подалась вперёд с таким видом, словно она готова хоть сейчас броситься в бой!

- Что это было? Какой-то демон? – вопросила она.

- Нет, наверное, нет, - Милада вытащила из рукава кружевной платочек и быстро промокнула глаза, - мы, конечно, не знали наверняка, но это было что-то не материальное. Это видел и чувствовал только Сергей. Это было как-то связано с ним самим, с его душой. Это всё время преследовало его, было рядом. Я умоляла его побыстрее закончить портрет, надеялась, тогда Ангрин оставит нас в покое, а долг мы как-нибудь выплатим…

Работа над портретом шла довольно быстро, Сергей планировал закончить его за три недели. Но однажды вечером он просто не вернулся. Это было на него не похоже, он даже когда отправлялся куда-то с приятелями, предупреждал Миладу. А учитывая его подавленное состояние, вряд ли он пошел бы развлекаться.

Милада прождала всю ночь, а на утро пошла его искать. Стоял январь, и утро, по сути, было продолжением бесконечной ледяной ночи. Зимой день в Петербурге словно сжимается в краткий, неуловимый миг!

Милада шла на квартиру Ангрина, она знала его адрес. Она шла сквозь сплошной холод по пустынным улицам и сама не понимала, чего боится больше, найти его там или не найти?

- Я подошла к дому, во дворе никого не было, дворник и тот еще спал. Я поднялась на нужный этаж, нашла квартиру. Дверь оказалась распахнута. Я позвала хозяина, но мне никто не ответил, - мадам Л убрала платок и начала говорить монотонно, без всякого выражения, - я прошла в квартиру. Уже не помню, что там было, кажется, какой-то беспорядок. Я пыталась найти хоть кого-то, прошла в дальнюю комнату. И там увидела их. Портрет и Сергея. Сергей лежал на полу. Вокруг его головы растеклась лужа чего-то тёмного. В руке он сжимал револьвер. А на портрете был старик. Не знаю почему, но я тогда хорошо его рассмотрела, он был как живой. Он смотрел на меня и на мертвого Сергея, смотрел внимательно, с интересом. Не знаю, сколько я там простояла.

А потом пришла Селена. Та самая, которая познакомила Сергея с Ангриным. Милада не слышала, как Селена вошла, она так бы и стояла бесконечно перед портретом. Селена тронула её за плечо, Милада даже не испугалась, в тот момент она словно перестала что-либо чувствовать.

«Тебе надо отсюда уходить, - просто сказала Селена, - скоро здесь будет полиция». Она взяла Миладу за руку и повела прочь из квартиры. Милада не сопротивлялась, они шли по каким-то улицам, всё дальше и дальше от Столярного переулка.

- Морозный воздух немного привёл меня в чувство, я попыталась спросить, что произошло. Она сказала, Сергея убил Черный человек.

Модистка замолчала. Девочки невольно переглянулись. Груня казалась чуть растерянной, но Варя уже догадывалась, о чём идёт речь.

- Позже я узнала, что накануне в городе случились какие-то беспорядки, те события потом назвали Январский бунт. Я услышала, что погиб князь Гедианский. Я не знала, насколько Сергей был связан со всем этим, мне было страшно...

- А что эта Селена? – требовательно спросила Груня.

- Больше я её не видела.

- Как это? Вы не пытались с ней встретиться, расспросить?

- Она исчезла, больше никто из наших знакомых её не видел. И Ангрин тоже исчез, - Милада судорожно перевела дыхание. Но глаза у неё остались совершенно сухие, - признаться, я и не стремилась их искать. Сергея сгубила тёмная магия, это мне было ясно. И в этом как-то участвовал князь Гедианский, начальник Красной стражи. Салон на Невском вскоре опечатали, кто-то вывез все оставшиеся картины. Не знаю, кто, вероятно, торговые агенты Ангрина. Мне тогда хотелось быть от этого как можно дальше, я старалась загружать себя работой, работа помогала не думать… Наверное, я просто трусиха, я предала Серёжу…

Груня хотела воскликнуть что-то негодующее, но Варя резко схватила её за руку.

- Почему вы рассказали об этом Лакшми? – Варвара спокойно задала их главный вопрос.

- Мы давно дружим, она даже подсказала мне несколько идей для платьев, получалось так, знаете, с индийскими мотивами, - Милада словно бы оживилась, - она рассказывала мне о себе, всё, что ей довелось пережить в Индии. Я тоже рассказала свою историю. А она вдруг сказала, что догадывается, для чего им нужны были те рисунки-узоры. Один из предков её покойного мужа когда-то имел дело с очень похожим стариком-колдуном. Тот колдун предлагал радже что-то вроде особого заклинания, узора, который позволил бы природному магу или простому человеку управлять тёмной силой. Без продажи души, без риска сойти с ума. Но для этого нужна кровь…

- Похоже на глупую байку, - выпалила Варя.

- Но Сергей сам рисовал для них, - Милада поджала губы.

- Это могло быть, что угодно.

- Вряд ли это совпадение, - возразила Груня, - что еще говорит Лакшми? Вы сказали, кровь?

- Да, для того, чтобы узор начал действовать, на него следовало пролить королевскую кровь, какое-то количество.

- Непременно королевскую? – хмыкнула Варя. – Простонародная не подойдёт?

- Кровь древнего магического рода, чем древнее, тем лучше, так объяснила Лакшми.

- И что тот раджа, не согласился?

- Лакшми сама точно не знает, чем закончилась та история, - вздохнула Милада, - вроде бы они, раджа и колдун, пытались обмануть друг друга, и сделка не состоялась. А потом колдун просто сбежал из княжества.

- И, похоже, неплохо устроился в Петербурге, - тут же сделала вывод Груня, - знаете, с такой историей вам следовало бы пойти в департамент, а не к подруге!

Варя неодобрительно толкнула её локтем.

- Чтобы встретить там очередного «князя гедианского»? – Мадам Л резко покачала головой. – Да, я трусиха, я уже говорила. Эта история погубила Серёжу. Что бы там ни было, не хочу снова к этому приближаться.

- Тогда почему нам рассказываете? – насупилась Груня.

- По просьбе Лакшми и Софии, - Милада устало откинулась на спинку резного кресла. Несмотря на всё сказанное, она умудрялась сохранять спокойное достоинство, - если удастся найти те узоры, если они на самом деле то, что мы думаем, это может серьёзно изменить расстановку сил.

- Еще как «изменить», - Груня нервно прикусила губу. Похоже, эта идея ей уже нравится, - обуздать темную энергию – это же…

- И как, по-вашему, мы должны их найти? – перебила Варя.

Вроде бы, Дамодар собирался найти нынешних люционистов, а не «творчество» бывших. В какой момент их задание так круто изменилось?

- В городе до сих пор живёт женщина по имени Селена, даже две. Лакшми знает про них.

«Даже две?».

На секунду повисла растерянная тишина.

- Но почему именно мы, почему не доверить это старшим? – опять взвилась Груня.

- София не доверяет полиции, как и я, - бросила Лиситская.

«А Лакшми не прочь первой добраться до сказочных узоров» - мысленно добавила Варя, а вслух спросила:

- Вы помните тот адрес?

- Конечно. Столярный переулок, дом номер шестьдесят восемь, у Кокушкина моста, квартира двадцать семь.

Всё верно. Всё сошлось.

Груня резко побледнела и, кажется, хотела еще что-то возразить, но Варя решительно потянула её за руку:

- Вы правы, Милада Марковна, чем меньше людей знает о такой возможности, тем лучше. Мы не подведём Софию.

***

Дамодар ждал их на улице, терпеливо прогуливаясь вдоль Невского проспекта.

- Вся эта история звучит не убедительно, - заявила Варя, едва он подошел, - откуда мы знаем, что знакомый твоего предка, кредитор Сергея и нынешние люционисты как-то связаны?

- Селена – очень редкое имя, - ответил тот, будто ожидая такой вопрос, - а сейчас в Петербурге их две: одна пожилая, вторая совсем юная, и обе связаны с миром искусства.

- Откуда Лакшми узнала про… двух Селен? – помимо воли выпалила Варвара.

- Хотя мы избегаем светского общества, у матушки много знакомств в городе, - невозмутимо ответил парень. И многозначительно добавил: - очень редкое имя.

- Даже если Гедианский имел дело с тем самым колдуном и узоры были… настоящие, что мы теперь можем найти? – Варя постаралась вложить в голос всю уверенность, на какую была способна. – Да сейчас это просто чья-то квартира, там наверняка давным-давно живут другие люди, которые и знать не знают…

- Нет, - очень тихо произнесла Груня, - это не просто квартира. Гриша погиб около того дома.

На несколько мгновений все неловко замолчали.

- Сегодня расскажем Лёле и завтра идём все вместе, - спокойно, наверное, слишком спокойно сказала Варя.

Алёнка не пошла с ними потому, что ей именно сегодня надо опять встретиться с профессором, вроде бы он обещал ей найти какие-то материалы по Январскому бунту, каких нет в архивах. Варваре это позволило выиграть один день, точнее, вечер.

- Хорошо, завтра жду вас после уроков, - покладисто кивнул Дамодар. Как-то очень уж покладисто. Варю так и тянуло спросить, чего он и его матушка желают больше, избавить «новую родину» от люционистов или первыми заполучить таинственные узоры? И при этом загрести жар чужими руками?

И, главное, как ко всему этому относится София?

Груня молча смотрела себе под ноги.

Не сговариваясь, они пошли в сторону Адмиралтейства. Парк и само здание уже привели в порядок, почти не осталось видимых следов того безобразия. Но остались еще невидимые следы, которые могут чувствовать только маги. Сложнейшее живое кружево, пронизывающее всё в мире, в этом месте было словно изодрано и истрёпано гигантскими когтями.

- Если князь был с январистами заодно, почему они его убили? – мрачно спросила Груня. Похоже, ей трудно было поверить в предательство одного из коллег отца.

- Возможно, тогда они были уже не заодно, - задумчиво ответил индиец, - такие «союзы» не отличаются прочностью.

Когда они прошли адмиралтейский парк, Варя решительно повернула к набережной:

- Мне сегодня еще нужно сходить домой. Дамодар, проводи Груню до института, - она махнула рукой и пошла к реке.

Груня и Дамодар в ответ промолчали.

Глава 27. Лёля

Лёля

- Профессор говорил, вроде, ваш опыт уже удался? – как можно спокойнее спросила Лёля, когда они входили в старый цех.

- Точно! – живо кивнул Лёшка. – Ну, там есть еще над чем поработать, но главное уже сделано. Сейчас сама всё увидишь!

«Сама увижу», мысленно повторила она, озираясь по сторонам. Последние недели Алёнка просто приходила в ужас от мысли, что Алексей будет как-то соприкасаться с тёмной силой. Но после рассказа Домадара… Нет, ей не стало спокойнее. Но если, правда, существует способ укротить энергию хаоса, вдруг это он и есть? Вдруг Лёля сейчас сама раскроет тайну пятидесятилетней давности? Тогда точно придётся всё рассказать подругам.

Нечто бесформенное по-прежнему лежало в центре цеха, на сей раз прикрытое сверху полотнищем. Лёля опять отметила, что не чувствует ничего тёмного.

- Алёна Кузьминична, Алексей! – профессор, как всегда, восторженно поприветствовал их и протянул заготовленные кружки с чаем.

Все члены «общества» уже сидели за столом. Лёля скользнула по ним взглядом, пытаясь вспомнить, кого как зовут, но в памяти запечатлелась почему-то только чумазая Жанна. Лёля едва сдержалась, чтобы не пробуравить «жестянщицу» взглядом.

И Антон Ильич, и Лешка заверили её, что никто из Общества вольных жестянщиков не имеет отношения к «Белой звезде». Но разве теперь можно быть в чем-то уверенным?

- Интересно знать, как вы собираетесь защищаться от тёмной энергии? – напрямую спросила она, садясь на свободное место рядом с профессором.

- А с чего ты взяла, что она опасна? – нагло усмехнулась Жанна.

Лёля едва не поперхнулась чаем, но тут же презрительно фыркнула:

- А с чего ты взяла, что надо пользоваться мылом? Ах, ты же не…

- Девушки, прошу, не отходите от темы! – взмахнул руками Антон Ильич. – Вы, Алёна Кузьминична, задали очень верный вопрос. При грубом, неосторожном использовании темная энергия, действительно, оказывает разрушительное воздействие на разум практика…

Жанна скривилась и закатила глаза, будто на самом деле она знает о тёмной энергии гораздо больше профессора.

- Да, это естественное свойство энергии первичного хаоса, но при трезвом, научном подходе…

- Проще, профессор! – голос раздался от входа, негромкий, спокойный, но все мгновенно обернулись к нему. – Изъясняйтесь проще, не усложняйте то, что на самом деле не сложно.

К ним подошел элегантно одетый господин – светло-бежевый костюм, трость, шляпа-котелок, тонкие усики. На жестянщика он походил не больше, чем Лёшка на князя. И что, спрашивается, он тут делает?

- А, Эраст Львович! Мы вас ждём, - профессор в очередной раз выразил невероятный восторг, отодвинул свободный стул по другую руку от себя, и принялся наливать чай.

Господин сел и оказался ровно напротив Лёли.

- Алёна Кузьминична, я обещал вас познакомить с одним особенным человеком, - тараторил Антон Ильич, - тем, кто помогает в наших изысканиях. Так вот, это Эраст Львович.

Господин вежливо кивнул, а Лёлю словно окатили ледяной водой.

- Вы – люционист? – выпалила она.

Надо было хитрить, сначала присмотреться, надо было действовать осторожнее! Но Лёля, понятно дело, как всегда.

Профессор едва не выронил кружку, но господин ловко её подхватил:

- О, нет, - он ничуть не смутился, - не обращенный, как вы это называете. Я учёный, исследователь.

Не обращенный?... Лёля взглянула в его светло-серые, почти бесцветные глаза – никакого намёка на тьму или тёмное пламя, как это обычно описывают в учебниках. И отчётливо поняла – он врёт. Он самый настоящий люционист.

«Что делать, что делать?», лихорадочно билось у неё в голове. Что делать если встретишь обращенного тёмного колдуна? Бежать? Нападать? Что делают красные стражи, у них есть специальные боевые приёмы?... Почему берегиням это не рассказывают? Почему Лёля сама раньше об этом не задумывалась?!

- Хотите проверить? – Эраст Львович тонко усмехнулся. - Как там, в департаменте проверяют подозреваемых? – и он протянул ей свою кружку.

Лёля совершенно оцепенела. Проверяли очень просто: подозреваемому предлагается выпить стакан воды, освященной или специально заговорённой. Обычный, не обращенный в тьму человек выпьет и не поморщится. Но для люциониста это всё равно, что глотнуть кислоты.

Только Алёнка всё равно не знает этих наговоров. Ни наговоров, ни заклинаний, ни молитв.

Нет, нападать она не будет, это просто глупо. И убегать тоже не будет, это – еще глупее. Она беспечно улыбнётся и узнает про этого типа всё, что только возможно. «Враг побеждает вас, когда вы поддаётесь страху перед ним», некстати вспомнились слова профессора, всего каких-то две недели назад это казалось так просто и понятно!

- Не надо, я вам верю, - её губы растянулись в улыбочке, совершенно фальшивой, - если Антон Ильич верит, то и я…

- Но к люционизму я всё-таки имею отношение, самое непосредственное, - невозмутимо добавил он, - я его исследую. И практикую, разумеется.

- И как… каковы результаты ваших исследований? - Лёля судорожно сглотнула, покосилась на Лёшку. Тот взирал на Эраста Львовича, как примерный ученик. Остальные тоже внимали, затаив дыхание, даже неугомонная Жанна.

- Признаться, пока всё больше теоретические, - колдун скромненько развёл руками.

- Ну, нет, практика у нас тоже имеется! – воскликнул профессор. – И я обещал Алёне Кузьминичне показать, чего мы достигли, - он почти побежал к предмету, укрытому полотном.

Остальные жестянщики тоже повскакивали с мест и поспешили за ним. Лёля невольно схватила Лёшку за руку. У неё в голове крутились десятки вопросов, но слова, чтобы их задать, куда-то вдруг исчезли.

Антон Ильич сорвал покрывало и они увидели конструкцию, похожую на маленький мобиль, с одним-единственным креслом, и без колёс. Вместо колёс виднелись какие-то закруглённые трубки. Лёля подошла ближе, очень стараясь уловить эманации тёмной силы. Ужасно мешал взгляд колдуна, который она теперь постоянно чувствовала – холодный и колкий, как игла.

- Вот, смотрите, сюда помещается так называемое демоническое существо, взгляните, - азартно сообщил профессор, указывая на переднюю часть аппарата. Алёнка, едва переставляя ноги, подошла ближе, - и далее, с помощью специальных знаков, этот живой мотор повинуется воле пилота.

Лёля присмотрелась и едва не охнула. Нос мобиля покрывал тонкий узор из процарапанных в металле линий. Линии расходились по бортам, вползали в кабину и обвивали руль.

- Не волнуйтесь, сейчас в машине нет ничего темного, - дружелюбно сообщил Эраст Львович, - осталась самая малость.

Он шагнул к аппарату и резким движением оторвал набалдашник своей трости. В ту же секунду у него на ладони показался комок чего-то буро-чёрного, это нечто встряхнулось и зыркнуло на Лёлю красными глазками. Она – наконец-то! – почувствовала: настоящий демон, хоть и крошечный, порождение хаоса, вечно голодное до всего живого. В груди что-то закололо, в висках застучала кровь…

Но долго «любоваться» демоном ей не пришлось. Колдун сжал существо в кулаке, а потом с силой припечатал на нос машины. Демон исчез внутри, а узоры вдруг засветились красноватым светом.

- Вот теперь готово, - люционист деловито отряхнул ладони.

Лёшка немедленно шагнул к аппарату. Лёля даже не попыталась его задержать.

Парень влез в кабину, уже привычным движением потянул за какой-то рычаг. Аппарат взмыл над землёй примерно на два человеческих роста. Лёшка махнул рукой и, под одобрительные возгласы товарищей, сделал круг над их головами. Затем плавно приземлился на то же место, аппарат при этом не издал ни звука.

- А разве… не нужна какая-нибудь кровь? – пролепетала Лёля.

- Ничуть, - усмехнулся Эраст Львович, - а с чего вы подумали про кровь?

- Да так…

- Министерские страшилки, - бросила Жанна, решительно выгоняя Лёшку из кабины и влезая туда сама.

Она изобразила гораздо более смелые фигуры: облетела весь цех, круто развернулась и даже проделала кувырок, каким-то чудом не выпав из кабины.

- Недурно, да? – тихо спросил колдун, вдруг оказавшись совсем близко. Все смотрели на манёвры Жанны, а на них никто не обращал внимания.

- Как вы собираетесь пронести такое на конференцию? – выдавила Лёля. – Там будут проверять каждый гвоздь.

- Позвольте, это пока останется нашей технической тайной, - он тонко улыбнулся и, приблизившись ещё на шаг, добавил: - в нынешнем обществе магический дар открывает несколько большие возможности, чем его отсутствие. Как думаете, это справедливо?

- По-вашему, быть магом легко и весело? – едва шевеля губами, отозвалась Лёля.

- Нет. Иметь возможность – это всегда нелёгкий выбор…

Жанна, наконец, приземлилась и выскочила из кабины. Вид у неё был такой, словно она только что открыла новый континент.

- Прекрасно! – воскликнул Эраст Львович, хлопнув в ладоши. – И, хочу заметить для нашей гостьи, Жанна принимала непосредственное участие в проектировании этой машины.

Лёля на негнущихся ногах подошла к аппарату и еще раз присмотрелась к узорам: те еще светились, но тускнели на глазах, демон внутри как будто растворялся.

- Вы, как и любой природный маг, не смогли бы прикоснуться к этому аппарату, - деловито сообщил профессор, - вам было бы… неприятно. А вот они - легко. Представляете, какие это для них перспективы?

- То есть, это только для обычных… для необращенных? – сипло переспросила Лёля.

- Именно. Только для людей, не обладающих врождёнными способностями к магии.

- Да уж, не всё вам тут хозяйничать, - вставила Жанна.

- Мы не хозяйничаем…

- Кстати, на конференции пилотировать будет Алексей, - добавил профессор.

- Почему? – Лёля отдёрнулась от машины. – У неё вон лучше получается.

- Даже слишком, - усмехнулся колдун, - боюсь, как бы Жанна не удивила публику слишком сильно.

«Жестянщица» при этих словах как-то странно стушевалась и отошла в сторону.

Значит, Лёшка. Алёнка взглянула на парня, он просто светился от гордости. Остальные тоже выглядели довольными. Может это она чего-то не понимает?

- Есть множество школ, методов, подходов к магии, - произнёс Эраст Львович, - но люционизм превосходит их все, ибо только люционизм торжествует над слепой природой. Люционизм даёт человеку главное – право выбора. А кто станет лишать другого этого права? Только тот, кто боится чего-то. Вы же не боитесь, Алёна Кузьминична?

Лёля вдруг почувствовала, что у неё разрывается голова. Или наоборот – голову сжимает раскалённый обруч. Захотелось поскорее уйти отсюда, уйти от этого типа, уйти и забрать с собой Лёшку. Но Лёшка, конечно, не уйдёт.

- Да… очень интересно, - промямлила она, - я, наверное, пойду… Мне пора. У меня уроки.

Она механически развернулась, словно сама была заводной куклой, и пошла к выходу. Никто не попытался её остановить, даже Лёшка.

«Расскажу мадам Орловой. Пусть она решит, если это на самом деле безопасно… Лёшка ведь ничего плохого не делает…», мысли двигались в сознании, словно в тягучем киселе.

Лёля вышла из сумрачного ангара, и майское солнце немного придало ей сил. Но ненадолго.

- Алёна Кузьминична, - в затылок опять воткнулся холодный взгляд.

Лёля нелепо шарахнулась в сторону.

- Чего вам еще?

- Я вижу, вы умная девушка, - издевательски серьёзно ответил он, - вы же не станете вредить этим молодым людям. И особенно своему другу.

Лёля отступила еще на шаг, сжала кулаки. Она заставила себя смотреть ему прямо в глаза:

- Лёшка тут ни при чём!

- О, поверьте, если власти неправильно поймут наш проект, Алексей окажется очень даже «причём», - он в очередной раз усмехнулся, - а еще, я слышал, вы интересуетесь подробностями Январского восстания.

- Откуда вы… - горло враз пересохло.

- Я же говорю, вы неглупая студентка, - он вынул из жилетного кармана какую-то бумажку, протянул ей, - вот, приходите завтра, после занятий, поговорим как люди просвещённые.

Алёнка нервным движением взяла визитку:

- Что еще за клуб бродячих кошек?

- Очень уютное заведение. Да, и про «Белую звезду» тоже можно поговорить, - он учтиво приподнял шляпу и удалился обратно в ангар.

Лёля осталась одна, с визиткой в руке. Машинально взглянула на адрес – в центре города, не далеко от института. В конце концов, она ведь именно это хотела – выяснить, с кем связан профессор, кто ему «помогает». Вот, выяснила. Нужно только разузнать подробности. Нужно сделать так, чтобы они не смогли ни в чём обвинить Лёшку.

Глава 28. Груня

Груня

- Не надо меня провожать, - заявила Груня, едва Варвара скрылась из виду, - сама дорогу знаю, - и почти так же гордо, как и княжна, пошла в сторону Гороховой.

Индиец настаивать не стал. Но Груня явственно чувствовала его взгляд в спину, пока не свернула в проулок.

Она медленно шла по знакомому маршруту и нарочно считала шаги, чтобы успокоиться. То и дело сбивалась. Начинала считать заново. Но, оказавшись у самых ворот института, Груня остановилась, резко развернулась и пошла в другую сторону.

Конечно, разумнее всего завтра пойти всем вместе, да, но… Она просто не может ждать до завтра! И в то же время Груня не знала, что рассчитывает там найти. Просто ноги сами понесли её туда – Столярный переулок, дом 68, у Кокушкина моста.

Она впервые услышала эти слова три года назад, от кого-то из секретарей отца, она подслушала разговор, когда ему сообщили, что Гриша погиб. Груня тогда не поверила в услышанное. Ничего никому не сказав, она побежала туда, к этому дому. Она впервые в жизни пошла по улицам одна, без матушки или няни, и, конечно, толком не знала, куда идти. Шла, не помня себя, кого-то спрашивала, сворачивала не туда, но всё-таки оказалась в Столярном.

Часть переулка была оцеплена полицией, близко к дому Груня подойти не могла. Она стояла среди зевак по другую сторону проезжей части и пыталась разглядеть за спинами полиции Гришу. Она тогда думала, что он всё еще лежит там, возле дома.

Конечно, ничего разглядеть она не могла. Так и стояла на тротуаре, не зная, что теперь делать. Жандармы уже заканчивали осмотр, оцепление сняли, зеваки, недовольно ворча, расходились. В конце концов Груня осталась одна.

Она простояла так неизвестно сколько. Потом, словно во сне, перешла на другую сторону, приблизилась ко входу во двор. Мимо неё сновали люди, они входили во двор и выходили, но никто не обращал на девочку внимания. Но вдруг голос заставил её очнуться:

- Барышня, вы кого-то ищете?

Перед ней стояла пожилая дама, невысокая, со строгой осанкой, словно у знатной особы, одета неброско, но элегантно. Аккуратная седая причёска уложена под маленькой шляпкой.

Лицо, голос, да и весь вид дамы выражали встревоженность и желание помочь заблудившейся девочке. Но Груню при виде женщины охватил такой необъяснимый ужас, что она метнулась от неё на проезжую часть, едва не попала под копыта какой-то лошади, и бросилась бежать уже не глядя по сторонам.

Естественно, тогда она заблудилась, и как её до поздней ночи разыскивали все полицейские города – словно у них другой работы нет! – уже отдельная история.

***

За три года Груня больше ни разу не приходила в Столярный переулок. Из-за учёбы было вроде как и некогда, да вроде как и незачем… На самом деле она понимала, что просто боится опять там оказаться.

Сейчас Груня шла к месту гибели брата твёрдо и решительно. Она уже не маленькая девочка, она – одна из лучших учениц института берегинь! И она обязана во всём разобраться.

Одновременно в голове гудела еще одна мысль: если Лакшми хочет заполучить те узоры, зачем ей рассказывать о них Софии? Боится, что сама не найдёт? Или хочет их подставить? Неужели Семён прав, и они хотят захватить Софию в плен? Нет, это уж совсем безумная мысль. Но что-то в рассказе Дамодара было не так, только Груня пока не могла уловить, что именно.

- Так и знал, что ты сюда пойдёшь. Очень правильно.

Груня шарахнулась в сторону, едва не лишившись чувств. Вот только не хватало упасть в обморок, как нежная барышня!

- А ты что тут делаешь? – вырвался у неё глупейший вопрос.

- Тоже не люблю откладывать важные дела, - индиец невозмутимо пожал плечами.

Груня поморщилась, не скрывая досады.

- Да я только хотела посмотреть, как этот дом сейчас выглядит.

- Хорошая мысль.

Ясно, теперь он не отстанет. Ничего не говоря, Груня пошла дальше. Дамодар, приняв молчание за согласие, бодро зашагал рядом.

- Ты говорила про своего брата.

- Да, - сухо отозвалась Груня, - он служил в Красной страже. Его убили три года назад. Около этого дома.

Парень, на диво, вежливо промолчал. Но молчал он не долго.

- Наверняка, это не просто совпадение. Чем он тогда занимался, что расследовал?

- Не знаю, - пробормотала она.

Конечно, Груня тоже об этом подумала, не может быть такой случайности. Но какое дело вёл Гриша, отец ей, конечно, не рассказывал.

- У тебя вообще есть план? – резко спросила она, лишь бы не говорить о Грише. - Что мы скажем этой Селене? Или предлагаешь просто залезть в её квартиру?

Он качнул головой:

- Мы ей ничего не скажем. И дело не в её квартире.

- Что? – Груня почувствовала, как у неё холодеют пальцы.

- Твоя подруга Варвара не пожелала дослушать мой рассказ до конца, завтра ей перескажем. Моя матушка уже выяснила, что по этому адресу на самом деле живёт одинокая пожилая дама. Живёт давно, дольше всех остальных жильцов. Только зовут её не Селена, а Светлана Степановна Молчанова. Так её знают соседи и дворник. А Селеной её называют в другом обществе.

Пожилая дама…

- То есть, вы уже за ней следите?! – Груня резко остановилась и уставилась прямо на него.

- Не следим… почти. Мы опасались обнаружить себя раньше времени. Но до нас доходили и другие слухи. В обществе художников и поэтов, как и пятьдесят лет назад, практикуется незаконное колдовство. А Светлана-Селена, как пятьдесят лет назад, общается с ними.

- Ну, и… - Груня запнулась и прикусила губу. Она тоже слышала, мол, люди творческие балуются чем-то подобным, но это же не всерьёз? Вроде бы ничего серьёзного они не делают, полиции там искать нечего. Или?...

- Я уверен, Селена помнит про те узоры. И через неё мы найдём нынешних заговорщиков.

- Уверен? – она мотнула головой. – Но история Милады не доказывает… Прошло пятьдесят лет, Селена могла давно отойти от люционизма, могла вообще ничего не знать еще тогда, может, тот старик её просто использовал? Может, это совсем другая Селена?

- Если всё это просто несколько совпадений, - светло-карие тигриные глаза недобро сощурились, - то почему твоего брата убили около её дома?

Груня отшатнулась и невольно сжала кулаки. Да уж, слишком много совпадений. И в теорию Семёна всё это совсем не укладывается.

- Ты ведь хочешь отомстить за брата? – вдруг резко спросил индиец, шагнув к ней.

Груня заставила себя выдержать взгляд. Потом сунула руки в карманы плаща и быстро зашагала дальше. На ходу спросила:

- С чего ты взял?

- Разве это секрет?

- Нет, но… Дело не в мести, просто я хочу продолжить его работу.

- Это правильно, - в голосе Дамодара не было и тени насмешки. Он как будто ничуть не сомневался, что девушка может и должна стать Красным жандармом, - но представь, если бы ты смогла найти тех самых, кто его убил? Их ведь не нашли тогда?

Верно, не нашли. Хотя, отец лично вел дело. Поразительно, как много этот оборотень знает про неё!

- Только не думай, что я, будто бы, только и мечтаю найти злодеев и растерзать их собственными руками, - процедила Груня.

- Я так не думаю. Я думаю, ты просто хочешь справедливости. И чтобы такое не могло повториться, - он говорил серьёзно и спокойно, не замечая её вызывающий тон, - я понимаю, каково чувствовать бессилие. Когда нет сил, нет даже малейшей возможности что-то изменить.

Груня старалась не смотреть на него. Непонятно почему, её вдруг охватила злость – на индийца, на Семёна, на полицию и, больше всего, на себя, что такая глупая, не может ничего понять. А еще в полиции служить собралась, ага!

- Если вы с матушкой уже всё про неё знаете, так и шли бы к ней сами! – выпалила девушка, опять резко оборачиваясь. – Зачем ты нам всё это рассказал? Зачем ты рассказал Софии?

- Очень просто, - он не задумался и не смутился ни на секунду, - эти «узоры», сами по себе, нам не нужны. Если мы будем их использовать, то быстро привлечём внимание царских служб, толку-то. А вот помочь врагу моего врага – совсем другая польза.

- Ч-чего? – Груня совсем растерялась. – Какому еще врагу врага?

- А это случайно не Варвара?

- При чём здесь…

- Постой, - он живо схватил её за локоть и втащил под ближайшую арку.

Груня хотела справедливо возмутиться, но вдруг сообразила, что они пришли. Они стояли на том самом тротуаре, где она стояла три года назад. На другой стороне виднелся тот самый дом. Тот самый, она сразу разглядела номер. А из его двора выходила Варя, без сомнения, это была княжна.

Подруга огляделась по сторонам. Задержала взгляд на них, но похоже, не заметила. Дамодар потянул Груню ближе к стене, туда, где тень гуще. Она почувствовала, что от него пахнет чем-то пряно-восточным. Груня поняла, что краснеет, и постаралась сосредоточиться на Варваре. Варя еще раз оглянулась и быстро пошла в сторону Невы. Она явно чего-то опасалась. Или кого-то.

Дамодар осторожно выглянул из арки:

- Надо проследить за ней.

- Нет, она заметит! – Груня почему-то испугалась разоблачения, будто это они тайком сюда явились. Хотя, так и есть.

- Меня не заметит, - его голос звучал пугающе спокойно, - ты возвращайся в институт, а я пройду за ней. Что-то мне подсказывает, она сейчас пошла не домой.

С этими словами индиец совсем скрылся в сумрачном дворе.

Груня осталась под аркой одна, совершенно растерянная, и всё еще чувствуя запах пряностей.

Глава 29. Груня

Пятница, 14 мая

Груня

- Очень рад, - генерал Стрельцов крепко, от души пожал руку индийскому «принцу», - очень рад лично поблагодарить за спасение дочери. К сожалению, её часто приходится выручать.

Груня мрачно взглянула на отца, потом на Дамодара. Индиец оставался совершенно невозмутим. Одетый в простой светлый мундир кадетского училища, посреди большого бального зала Зимнего дворца он смотрелся вполне себе уверенно. В отличие от Груни.

- Я сделал то, что сделал бы любой офицер, - заявил он, слегка кланяясь в ответ на рукопожатие.

- Хотелось бы верить, что любой, - кивнул генерал, - но точно любой не произвёл бы такого эффекта. Все индийские маги умеют так превращаться?

- Не все, но многие. Это - моя прошлая инкарнация, - учтиво пояснил Дамодар.

- А если бы ты тогда родился не тигром? – отец лукаво усмехнулся, подкрутив один ус. – А, например, деревом?

- Это было бы не так эффектно, - парень со вздохом развёл руками.

- Пап, ну что за глупости, - проворчала Груня.

- А что? Конференция для того и проводится, чтобы мастера магии со всех стран обменивались знаниями.

- О, я далеко не мастер, - немедленно заверил их Дамодар.

- Я – тем более, - буркнула Груня, глядя себе под ноги. Ей совершенно необходимо поговорить и с отцом, и с Маром, но по отдельности. А видеть их рядом, так мило беседующих, было как-то странно.

Сегодня пойти в Столярный вместе они не могли. После уроков Груне и Варваре пришлось отправиться на торжественный приём в Зимний дворец в честь открытия Международной Магической конференции. Точнее, конференция откроется только в воскресенье, еще даже не все участники съехались, но для высшего общества Петербурга дополнительный бал – никогда не лишний.

Вообще-то девочки давно знали про бал «для ближайшего круга», но из-за последних событий это напрочь вылетело из памяти у всех трёх!

- Смею надеяться, ваша дочь окажет мне честь?

Этот вопрос заставил Груню вздрогнуть и оторвать взгляд от узорного паркета. Дамодар всё еще стоял перед ней, протянув вперёд раскрытую ладонь, что, без сомненья, означало приглашение на вальс.

- Конечно, окажет, - легко ответил за неё отец, - веселитесь, дети, всё-таки праздник!

Да уж, праздник… Груне ничего не оставалось, кроме как подать руку. Мысли в голове завертелись в своём лихорадочном танце. Во-первых, по части вальса она еще больше «мастер», чем в магии. Во-вторых, в памяти еще оставалась полутёмная арка и странный запах пряностей. А в-третьих… что ж, так они хотя бы смогут поговорить.

Груня редко бывала с отцом во дворце, всего раза два или три в жизни, да её никогда и не привлекали светские собрания. Но сегодня она вдруг поняла, что красный страж может работать даже на балу, кружась в вальсе.

Мар увлёк её ближе к центру зала, подальше от отца.

- Ну, как, ты вчера её видел? – торопливо спросила Груня, стараясь не запутаться в собственных ногах. И – не придвигаться к нему слишком близко.

- Да, - парень ответил спокойно, почти равнодушно, словно они говорили о погоде, - она зашла в кафе-кабаре под названием «Клуб бродячих кошек», это недалеко от вашего института. Пробыла там около получаса, потом ушла домой.

- Что еще за кабаре? – Груня почувствовала, что у неё слегка кружится голова.

Вчера Варя пришла в общежитие поздно, едва успела в срок, и сразу легла спать. Сегодня с утра они толком ни о чём не говорили, да Груня сама старалась молчать, чтобы случайно не выдать себя.

- Это заведение очень популярно среди вольных художников, поэтов и артистов, - сообщил Мар, легко ведя её между другими парами, - и Светлана Молчанова там иногда бывает.

Груня мельком заметила среди танцующих Варвару с каким-то темноволосым молодым человеком. Кажется, это её кузен Рудольф Гедианский.

- И что Варя там делала?

- Это мы пока не знаем, - ответил Мар. Из-за громкой музыки ему приходилось склоняться почти к самому её уху, - но мы знаем, что там иногда выступает певица по имени Селена, только очень молодая.

- Молодая? Но нам ведь нужна старая?

Груня вдруг сообразила, что сегодня он уже не кажется таким уверенным в собственной затее.

- Похоже, она кого-то предупредила о нас, - произнёс Дамодар совершенно бесстрастным голосом, - так что теперь они знают.

Груня всё-таки наступила ему на ногу. Но, к счастью, в этот момент тур кончился, пары замерли и распались.

- Идём, поищем Софию.

- Ты ей расскажешь, про Варю?

- Пока нет.

- Постой, постой, - Груня старалась не отстать от него в толпе, - ты что, считаешь, что Варя… с ними заодно?!

- Не знаю, - парень зорко высматривал кого-то среди гостей, - но зачем-то она ходила в дом Селены и в это кабаре, сразу после разговора у Лиситской.

«Действительно, зачем?».

Тут Груня запоздало сообразила, что он до сих пор так и не сказал, какой у него план насчёт Селены. Похоже, за прошлую ночь этот план изменился. Да уж, положение «юных сыщиков» становится всё более и более сложным. И нелепым.

Заметив Софию, Груня решительно обогнула своего спутника и первой подошла к царевне.

- Добрый вечер, Ваше высочество, - она старательно исполнила книксен, при этом даже не глядя на окружавших ту знатных дам и девиц, - вы прекрасно выглядите! Можно с вами поговорить? Это насчёт молодёжного форума.

- О, это вы, Агрипина, - София мгновенно узнала её, - разумеется. У вас трудности с подготовкой?

- Да, вроде того…

София кивнула своим спутницам, те, все, как одна, недовольно поджали губы, но возражать не стали. Она взяла Груню под руку и повела в сторону.

- Итак, что тебя тревожит? – негромко спросила царевна. По тону и взгляду её можно было понять, она догадалась, что речь пойдёт не о выступлении.

Груня оглянулась в поисках Дамодара. Почему-то он не стал к ним подходить.

- Ваше высочество, мы готовы помочь вам в ваших… изысканиях, - произнесла она, судорожно сглотнув, - но мы… я… В общем, мы совершенно не понимаем, что от нас требуется. Что мы должны найти?

Царевна благожелательно улыбалась и кивала всем, кто к ней обращался, но ни с кем не останавливалась. Груня семенила рядом, поглядывая на её тонкий профиль, идеально прямую осанку. София странным образом действовала на неё: не то, чтобы пугала или подавляла своим титулом, но словно бы излучала незримую силу, внутреннюю мощь, совсем не сочетающуюся с внешней хрупкостью.

Груня понимала, что ей такой силы никогда не получить, сколько ни учись. Может, это и называется «древняя кровь»?

- А что вы сами об этом думаете? – наконец, спросила София.

- Я думаю, это нелепо, - выпалила Груня и торопливо добавила, - ну, то есть, мы должны искать нечто, что было пятьдесят лет назад, а может и не было…

- Да, - София неожиданно усмехнулась, - история выходит странная. Январский заговор, интриги князя Гедианского, какие-то эксперименты с участием художника.

- Ну, да, - Груня осторожно кивнула. Она была наслышана, что царевна часто не соглашается и спорит со своим братом о государственных делах. А иногда, если верить слухам, спорит даже с отцом!

- Но что, если мы имеем дело с тайной, которая всего лишь призвана скрыть другую тайну, более важную? – София кивнула еще одной даме и прошла дальше.

Груня затаила дыхание.

- Вы знаете, чем занимался ваш брать накануне гибели?

Груня едва не запнулась. Они обе замерли около окна.

- Н-нет, - выдавила она, - папа мне не рассказывал. И… насколько я поняла, это было секретное дело.

- О, почти все дела Красного департамента – секретные, - царевна серьезно кивнула, делая вид, что не замечает её неловкости, - да, всё верно, то было и остаётся весьма секретным делом. Григорий изучал старые записи князя Гедианского, те, что остались после разоблачения Январистов. Мне удалось взглянуть на эти записи.

Груня почувствовала дрожь в руках и ногах. Она мысленно обругала себя и заставила сосредоточиться.

- Значит, Гришу убили из-за…

- Похоже, что так, - София неторопливо прошла к следующему окну. Со стороны они, должно быть, выглядели очень мило, - Гедианский общался с неким могущественным люционистом, он называл его в своих записях «восточный колдун». Этот колдун обещал передать ему некий узор, способный обуздать тёмную энергию без «продажи души». Узор, якобы, был очень большой и сложный, и колдун нанял для его копирования какого-то городского художника. И вроде как эксперимент прошёл удачно, узор сработал. Но чуть позднее художник сам пришёл к Гедианскому, втайне от колдуна. И рассказал кое-что о себе и о некоторых других «подопечных» колдуна из числа богемы.

Груня слушала, изо всех сил стараясь понять, куда царевна клонит. Куски старой мозаики наползали один на другой, не желая складываться.

- Чёрный человек, - невольно прошептала она, - тот художник, Сергей, говорил о нём. Говорил, что видит его, когда работает. Это был какой-то демон, да?

- Похоже, - серьёзно кивнула София, - но призывал его не Сергей. Он точно не был люционистом, Гедианский это определил. И он определил, что это не наваждение колдуна, тем белее, что «тень» художник ощущал даже когда колдуна рядом не было. И, по его словам, подобное ощущали еще несколько его знакомых из творческого общества.

- То есть, - Груня вдруг почувствовала себя самой глупой студенткой во всём Институте берегинь! – Тень появлялась сама по себе?

- Гедианский в своем дневнике сделал вывод, что призывал эту тень всё-таки сам художник, но не осознанно. Не будучи обращённым люционистом, - София замерла и посмотрела Груне прямо в глаза, строго и требовательно, - как вы думаете, Агрипина, что это могло означать?

Груня потупилась. Она ничего такого не представляла. О таком не говорил ни Семён, ни Дамодар.

- Он знал какой-то способ призывать тёмную энергию, - осторожно предположила она, - но без узора?

- По мнению Гедианского, никакого способа он не знал, точнее, не осознавал. Но, похоже, он сам был этим способом. Имел некий особый дар, неизвестный магической науке. И о подобном явлении писал в своих дневниках малоизвестный нам индийский раджа, предок уважаемого Дамодара Санкара Рао.

Груня невольно огляделась по сторонам в поисках Мара. При этом Зимний дворец вдруг показался ей невообразимо хрупким, будто весь сделанный из стекла, фольги и кружев.

Мара она не увидела. Пары вновь кружились в вальсе. Они и не подозревали, какие страшные древние тайны раскрываются сейчас совсем рядом! Или еще не раскрываются?...

- Почему вы им доверяете? – спросила Груня, чувствуя лёгкую панику. - Они вообще иностранцы.

- О, поверьте, не все иностранцы достойны подозрений, - усмехнулась София, - только некоторые.

- Но ваш отец ведь не будет им помогать?

- Да, это маловероятно, - ответила царевна с лёгким сожалением, - но может так выйти, что они сами помогут нам. Если то, что мы подозреваем правда существует, если существует какой-то способ укротить тёмную энергию, способ, о котором еще не знают… Вы понимаете, что это может означать? Как это может изменить мир?

- Понимаю, - ляпнула Груня, хотя понимала с трудом.

Если этим делом занимался Гриша, значит, отец тоже знает. А она как раз сегодня хотела расспросить его про Январский бунт. Вряд ли он ей что-то расскажет.

- Почему вы не доверяете полиции? – с трудом вымолвила она.

София грустно взглянула на неё. Но ответить не успела.

Золотая фольга и кружева разбились. Оглушительный взрыв раскатился по залу, танцевавшие фигурки полетели во все стороны, словно тряпичные куклы. Едва грохот стих, всё наполнилось криками и еще каким-то невообразимым шумом.

Груня поняла, что врезалась спиной в зеркало между окон. Зеркало треснуло, еще больше исказив всё вокруг. Груня увидела рядом царевну, у неё саднила щека, но она точно была в сознании. Груня невольно засмотрелась на её лицо. Лицо Софии не было испуганным или хотя бы ошеломлённым. Оно выражало лишь мрачную, воинственную решительность.