Берега судьбы

Пролог. 1.Новая работа

Вера всегда возвращалась с работы в понедельник утром. Обычно, отработав неделю в ресторане, она приезжала на неделю домой и занималась хозяйством и воспитанием дочки. Этот график она нарушила всего один раз, когда позвонила и сказала, что задержится ещё на неделю, потому что напарница заболела и просила её подменить. Но в этот раз она не вернулась. Ни днём, ни вечером, ни на следующий день. Напрасно Алексей ждал звонка. На расспросы дочки он отвечал, что у мамы много работы, и она приедет позже. Через день всё же не выдержал и позвонил жене на работу.

– Так она уволилась уже давно, – ответил из трубки удивлённый женский голос.

Алексей был ошарашен. Он не ожидал такого поворота и переспросил:

– А вы не ошиблись? Может, это не она?

Но голос на том конце провода чётко повторил, что Вера Рыбакова у них больше не работает.

Алексей положил трубку и задумался. Жене работа нравилась и увольняться она не собиралась. Но даже если и так, куда она поехала? Почему не вернулась домой, не позвонила? Может, обиделась на что и подалась к матери?

На следующий день он отвёз дочку родителям, отпросился с работы и поехал к тёще. Она с отчимом Веры жила в соседнем районе. Всего-то час езды от города.

Встретив зятя на пороге, Любовь Ивановна и Михаил Степанович удивились, почему нет Веры и внучки. Алексей понял, что жены здесь нет. О том, что она пропала, он не стал говорить. Зачем матери волноваться раньше времени? Ответил, что Вера на работе. Посидел с ними за столом для приличия, поужинал и распрощался.

На всякий случай заехал к однокласснице Веры, но она тоже не знала о местонахождении подруги.

Алексей вернулся домой уже затемно. На следующее утро он отправился в отделение милиции и написал заявление о пропаже жены.

Полгода назад, март, 1997 г.

Вера возвратилась домой в отличном настроении. Её только что приняли на работу официанткой в красивый уютный ресторан с необычным названием «Астория». Ей предстояло жить и работать в К***, большом городе с широкими улицами, высокими домами и настоящим аэропортом. Не то, что их заштатный У***. Его и городом-то назвать трудно. Скорее это большая деревня. Дома в основном кирпичные или деревянные. Дороги только в центре заасфальтированы, а на окраинах – засыпаны гравием и щебнем. Из общественного транспорта есть только маршрутные автобусы. А в К*** и трамваи, и троллейбусы, и такси. Особенно Веру удивили водители трамваев: почти все они были женщинами. Со стороны они смотрелись очень уверенно и в то же время женственно. Завитые и уложенные волосы, неброский макияж, аккуратная одежда. Будто эти женщины не работали, а просто катались по городу в своё удовольствие.

Хозяйке заведения, Анне Грантовне, Вера приглянулась сразу. Девушку нельзя назвать красавицей. Среднего роста, высокий открытый лоб, полноватые губы, нос уточкой, тёмные волосы чуть ниже лопаток, собранные в «хвост». Но миндалевидные серые глаза и тёмные брови вразлёт делали её внешность необыкновенно притягательной. Тонкие кисти рук с длинными фалангами пальцев выдавали в ней человека с художественными наклонностями. А что одета скромно и почти без косметики, так это не беда. Женщина своим намётанным глазом увидела в девушке ответственность, а это главное. «Внешность мы потом подкорректируем», – подумала хозяйка, а вслух произнесла:

– В общем, так, девочка… Вижу, что ты мне подходишь. Можешь с завтрашнего дня и приступать. Конечно, первое время тебе придётся не легко, но ничего. Ты молодая, быстро втянешься. Рабочий день у нас до двенадцати ночи. Деньги я плачу исправно, без задержек. График у официанток – неделя через неделю. У тебя есть где остановиться?

– Нет, – ответила Вера.

– Я тебе помогу. Тут недалеко сдаёт комнату одна моя знакомая. Она не против, если ты будешь поздно возвращаться. У неё вход отдельный, и берёт она недорого.

Женщина быстро записала на листке адрес и отдала Вере.

– Вот, пойдёшь сейчас к ней и скажешь, что от меня.

– Спасибо! – улыбнулась девушка. «Надо же, как повезло, – подумала она, – и работа есть, и квартиру сразу предложили».

– Когда сможешь начать? – спросила хозяйка ресторана.

– Да хоть завтра. Только я без вещей приехала.

– Хорошо, давай так. Я сейчас позвоню хозяйке и предупрежу, что ты придёшь. Договоришься с ней. Пусть она оставляет квартиру за тобой. Сегодня едешь домой, а завтра утром милости прошу ко мне. Не передумаешь? – подмигнула она Вере.

– Нет, – поспешила с ответом девушка, – я уже всё решила.

Она вышла из кабинета хозяйки и огляделась вокруг. Теперь она никуда не торопилась и спокойно могла рассмотреть зал ресторана. Он был небольшой и уютный. Справа от входа – барная стойка с блестящей витриной спиртного. Слева – площадка для музыкантов с аппаратурой и мощными колонками. Рядом в напольном коричневом кувшине, похожем на баобаб, рос раскидистый кактус. Вера подумала, что за ним, вероятно, очень неудобно ухаживать. Все руки исколешь. Даже подошла к нему и потрогала пальцами ствол. К её удивлению, цветок оказался искусственным. Потолок был отделан пластиковой узорчатой плиткой. Серые каменные стены создавали впечатление старого замка. На потолке висели несколько люстр из оранжевого рифлёного стекла. Они излучали мягкий свет и наполняли помещение теплом. На окнах располагались разноцветные горшки с традесканциями. На столиках создавали уют квадратные солонки и стаканы с розовыми салфетками в форме лилий. И самое главное – в зале разливался нежный ванильно-сладкий аромат. Вера потянула носом воздух и слегка прикрыла глаза от удовольствия.

– Нравится? – раздался голос со стороны барной стойки.

Вера повернула голову и увидела стройного молодого парня в серой водолазке. Она немного смутилась и кивнула.

– Это готовят наше фирменное блюдо. Если немного подождёте, то могу угостить.

– Спасибо, – ответила девушка, – я потом попробую. Ведь я теперь у вас работаю. С завтрашнего дня.

– Здорово! – воскликнул парень и улыбнулся из-под зачёсанной на бок чёлки. – Познакомимся?

Вера подошла ближе, и молодые люди разговорились.

Юра оказался приятным собеседником. Рассказал, что работает здесь полтора года, учится в институте на юридическом, и скоро будет увольняться.

– Тебе тут понравится. Коллектив у нас хороший. Правда, с клиентами иногда бывают разные истории, но это нас не касается. Это дело администратора.

– А почему ты тогда уходишь, если работа нравится? – спросила Вера.

Она уже успела проникнуться дружеской симпатией к этому парню. Ей даже было немного жаль терять его.

– На учёбу надо поднажать. Последний курс, сама понимаешь. Да и практика скоро, – пояснил Юрий.

– А кем хочешь стать?

– Адвокатом, – ответил Юрий.

Вера с уважением посмотрела на парня, и помолчав, спросила:

– А здесь много бывает людей?

– Когда как, – ответил бармен. – С весны и до глубокой осени здесь народу – валом. Зимой – меньше, можно передохнуть. Но лучше, когда много клиентов. Сама понимаешь – деньги! – и он похлопал ладонью по карману брюк. – Но учти: здесь много мужчин. Без внимания не останешься, – и Юра одобрительно-оценивающе окинул взглядом точёную фигурку Веры. – Главное – не показывай виду, что ты волнуешься или боишься. Отвечай вежливо, но с достоинством. Таких уважают. И не связывайся ни с кем.

– Не собираюсь. Я замужем, и у меня есть дочка, – ответила Вера.

Они ещё немного поговорили, и девушка отправилась по адресу, который написала ей Анна Грантовна. Это был частный домик на два хозяина и находился он в пяти минутах ходьбы от ресторана. Вере это очень понравилось. Не нужно далеко ехать. Во дворе был разбит небольшой цветник, а от калитки и до конца двора раскинулся густой виноградник. Хозяйка – тётя Женя – жила в одной половине дома, а другую сдавала постояльцам. Когда-то здесь жил её сын с невесткой и внуком. Потом они переехали в новую квартиру, и часть дома некоторое время пустовала, пока соседи не предложили ей сдавать помещение в наём.

Хозяйка Вере понравилась. На вид женщине было около семидесяти лет. Говорила она негромко, спокойно, слегка растягивая слова. Казалось, будто у неё в жизни нет никаких забот. Когда она улыбалась, от уголков её карих глаз к вискам расходились мелкие морщинки, похожие на лучики от фонарика. На щеках появлялись ямочки. Она была невысокого роста, полная и мягкая, как плюшевый медвежонок. Так определила девушка, когда женщина приобняла её на прощание у калитки. Они договорились, что Вера с вещами приедет завтра.

– Ну, как съездила? Хоть, не зря? – спросил Алексей жену вечером, когда зашёл на кухню.

– Приняли, – улыбнулась Вера. – Завтра выхожу.

Она накрывала на стол и одновременно рассказывала мужу о всех подробностях поездки. Их дочка, пятилетняя Анютка, сидела на своём маленьком стульчике и щебетала:

– Мама, ты завтра уезжаешь? А скоро вернёшься? А кто меня теперь будет забирать из садика?

Алексей в душе надеялся, что Веру не возьмут, что она не подойдёт им по каким-нибудь параметрам. Он немного расстроился, но не подал виду и с удовольствием наблюдал, как жена наливает воду в чайник, как ставит на стол тарелки, режет хлеб. «Ладно, посмотрим, – подумал он, – в конце концов, в любой момент можно уволиться».

После ужина он ушёл смотреть телевизор, а Вера вымыла посуду, уложила дочку спать и принялась собирать вещи.

2. Знакомство

И понеслась череда дней… Когда Вера не работала, а занималась домашним хозяйством, время для неё тянулось медленно. Она даже раздражалась от того, что его было много. Теперь же дни пролетали, как птицы над головой…

Девушка отработала в ресторане две недели. Первые семь дней её опекал бармен Юра. Помогал советами, говорил, как лучше поступить в той или иной ситуации. Вере иногда казалось, что парень неравнодушен к ней. Иногда она замечала, что Юра смотрит на неё как-то по-особенному, внимательно и нежно. Но быстро отгоняла всякие подозрения. «Да ну… Он же мальчишка совсем… И знает, что я замужем…» Так она думала про себя. Вскоре парень уволился. Вере первое время было не очень уютно на работе, но потом она познакомилась с другими сотрудниками, у неё появились подруги.

Хозяйка строго следила за внешним видом официанток. Требовала от девушек безупречного макияжа. «Накрашенные губы – это культура», – любила повторять она. Сама же подавала им яркий пример: её смоляные вьющиеся волосы всегда были уложены в форме ракушки. На левом виске змейкой вился лёгкий локон. Анна Грантовна выглядела молодо благодаря стройной фигуре и всячески её подчёркивала. Любила тёмные платья с люрексом и блестящими поясами, носила лакированные остроносые туфли на шпильках. Пользовалась коралловой помадой. Обручального кольца она не носила. Его заменял массивный золотой перстень с рубином. Был ли у неё муж, никто из персонала не знал. На работу её привозили на белой «Волге».

Вере нравился образ хозяйки. Вдохновлённая её внешностью, она купила себе набор косметики, сделала маникюр и стрижку «каре» до плеч с чёлкой. Хотела даже осветлить волосы, но пока сомневалась. Не знала, как на это отреагирует муж.

Однажды Грантовна – так её называли между собой сотрудники – объявила, что берёт музыкантов. Живая музыка в ресторане – это круто. Посетителей больше, значит, выручка растёт. Вера восприняла эту новость спокойно. Будут – хорошо. Она дорабатывала свою смену и собиралась ехать домой. Когда же вернулась через неделю, то увидела в зале двух молодых людей.

Один из них – высокий стройный шатен с грустными карими глазами, в сером классическом костюме. Другой – чуть ниже ростом, слегка сутулый веснушчатый блондин в «варёнках» и футболке «Montana». Они полчаса настраивали музыкальную аппаратуру, копошились в проводах, как пауки в паутине. Наконец, шатен взял в руки гитару, ударил по струнам, и в зале зазвучала музыка. Блондин слегка подпрыгнул от радости и быстро уселся за синтезатор. Немного согнувшись и вытянув шею, он нажал на аккорды и добавил музыке глубины.

«Я засмотрелся на тебя, ты шла по палубе в молчании, и тихо белый теплоход от шумной пристани отчалил…», – приятным баритоном пел гитарист. Вера машинально расставляла блюда и заворожённо слушала. Она уже мысленно плыла на этом теплоходе. Её лицо ласкал дневной бриз, а глаза слепило яркое отражение солнца в морской волне. Девушка не могла вспомнить название песни. Но это сейчас было не важно. Главное – голос, который понравился ей с первой же ноты.

Музыканты исполнили три песни, а потом подошли к Вере, стоящей возле барной стойки.

– Можно с вами познакомиться? – громко спросил блондин. – Я – Николай, а это – Геннадий.

Он наговорил новой знакомой кучу комплиментов, потом попросил два кофе – «промочить горлышко». Вера выполнила их заказ. Парни сели за свободный столик у окна и продолжили разговор. Как потом выяснилось, они приехали на заработки из края. Оба холостяки, хотя Николаю уже двадцать восемь лет, а Геннадию – тридцать два. Первый балагур и шутник, болтал без остановки и часто пил кофе вприкуску с сигаретой. Второй – немногословный, более серьёзный и степенный. Больше молчал и слушал. Вера думала, что так он отдыхает от пения, бережёт голосовые связки. И с сигаретой она его не видела ни разу. Это тоже делало ему честь. Николай насквозь пропах никотином, а от Геннадия всегда исходил едва уловимый приятный запах одеколона.

Теперь Вера иногда сидела с парнями за столиком в конце рабочего дня, когда посетителей уже не было. Ей нравилось общаться с ними, а особенно с Геннадием. Он ей сразу приглянулся своей статью, достоинством, аккуратным внешним видом и, конечно же, голосом.

Вера тоже не ушла от внимания музыканта. Она всё чаще ловила на себе задумчивый взгляд его карих глаз. В такие минуты ей казалось, что Геннадий поёт только для неё, что в зале ресторана никого нет, только она, он и музыка.

Уже через неделю Геннадий вызвался проводить её домой, и Вера согласилась. Почему – она и сама не знала. Просто ей нравилось общество этого мужчины…

Они шли медленно. Торопиться было некуда. Геннадий рассказывал, как был два раза женат, как скучает по сыну от второго брака. О том, как трудно музыканту искать работу на периферии. Девушка внимательно слушала и всё больше проникалась к нему сочувствием.

– Ты знаешь, меня даже в «Синюю птицу» приглашали петь, – произнёс он не без гордости.

– Да ну! И что же ты? Неужели отказался?

– Пришлось, – вздохнул Гена. – Для этого надо было переезжать в Москву, а я не мог бросить маму одну. Она тогда сильно болела.

– Как жаль, – ответила девушка, – не всем выпадает такой шанс…

Они подошли к дому и замолчали. В небе ярко светил осколок жёлтой луны. Где-то вдалеке стучал колёсами запоздалый трамвай. Иногда мимо проезжали легковушки с шашечками на крышах. Гена взял руку Веры в свою. Его ладонь была тёплой и надёжной. Только подушечки пальцев были грубыми и твёрдыми, как кожура у сушёных яблок. Вера осторожно потрогала их и вопросительно взглянула в глаза парню.

– Это мозоли от струн, – пояснил он ей. – У всех гитаристов так. Ты не знала?

Сказав это, молодой человек привлёк девушку к себе и поцеловал в губы. У Веры перехватило дыхание. Она хотела отстраниться. Уперлась руками ему в грудь, но он не отпустил её и продолжал целовать нежно и настойчиво. На несколько секунд Вера замерла. Потом слегка оттолкнула его, шепнула едва слышно «пока» и скрылась во дворе, щёлкнув затвором калитки.

Она зашла к себе в комнату, закрыла дверь на крючок и прилегла на кровать. Она ощущала во всём теле приятную лёгкость. Казалось, вот сейчас она оттолкнётся от постели и поплывёт, как космонавт в невесомости. Слегка кружилась голова, как после катания на карусели. Запоздало промелькнула мысль: а как же муж, дочка? Ведь, получается, она их сейчас предаёт? Девушка на несколько секунд задумалась… Нет, ничего страшного не произошло… Всего-то один поцелуй… Но зато какой… Она улыбнулась и закрыла глаза.

3. Неожиданное предложение

К концу месяца Вера уже не робела перед клиентами, как раньше. Многие откровенно клеились к ней, предлагали встретиться. В основном это были солидные мужчины в возрасте от сорока и выше. Один «старичок», которому было не меньше пятидесяти, даже предложил ей стать постоянной любовницей и сопровождать его в поездках за границу. Сначала Вера злилась, обижалась и даже плакала по ночам. Ей было неприятно, что её принимают за девушку лёгкого поведения. Потом она привыкла и стала воспринимать клиентов более спокойно. Ведь мужчин тоже можно понять. Они пришли отдохнуть, выпить, а тут красивая блондинка – она всё же осветлила волосы и теперь ещё больше привлекала к себе внимание. Ну как тут устоять?

Но главной причиной её уверенности была не внешность, а Геннадий. Они проводили много времени вместе. На работе были друг у друга на виду. Вечером он провожал её домой. Они подолгу сидели на лавочке и говорили на разные темы. Гена не особенно любил рассказывать о себе. Он больше расспрашивал Веру и внимательно её слушал. Девушка всё реже вспоминала о семье. Рядом с новым другом время проходило незаметно. Уезжать домой после смены ей уже не хотелось. Наоборот, она не могла дождаться, когда же снова уедет на работу и встретит Геннадия, услышит его волшебный голос. Ей в нём нравилось всё: как он поёт, как разговаривает с публикой, как пьёт кофе, настраивает гитару. И однажды она поняла, что влюбилась. Впервые в жизни.

С Алексеем у них было всё по-другому. Они познакомилась на дискотеке в городском парке. Она тогда училась на четвёртом курсе педучилища, а он уже отслужил в армии и работал токарем на механическом заводе. Парень невысокого роста, коренастый и улыбчивый. Они с Верой были даже внешне похожи, как брат и сестра: тот же овал лица, слегка полноватые губы, одинаковый разрез глаз, только цвет разный. У Веры – серый, а у Лёши – голубой. Он проводил её домой и спросил, можно ли прийти завтра. Вера согласилась, и они начали встречаться. Он производил впечатление деловитого и хозяйственного мужчины. Подруги со стороны сразу заметили, что парень «втюхался» и, похоже, серьёзно.

Прошёл год. Вера сдавала выпускные экзамены и готовилась возвращаться домой, в станицу. Там её ждала невесёлая участь: жить с матерью и пьющим отчимом. Она не могла придумать причину или обстоятельство, чтобы не возвращаться домой. Но такое обстоятельство всё же свалилось на неё весьма неожиданно: Алексей позвал её замуж. Вера подумала и согласилась. Любила ли она его? Уважала. Ей было с ним комфортно. Главное, чтобы он её любил. Так она думала тогда…

Свекровь, Александра Петровна, не хотела Веру в невестки. Они с мужем думали, что сын женится на дочке их друзей. Но Лёша сделал выбор в пользу «беднячки», и им пришлось уступить. Первое время молодые жили с родителями. Мать Алексея всегда была чем-то недовольна. Вера сначала помалкивала, не перечила, но ведь и самому терпеливому человеку когда-нибудь надоест. Начались недомолвки, ссоры. Однажды Вера, доведённая до отчаяния, села в поезд и поехала куда глаза глядят. Возвращаться она не собиралась. Дочки у них тогда ещё не было. Хорошо, что всё-таки одумалась. Поговорила с проводницей, излила душу и вернулась обратно. Ей ведь и пожаловаться было некому. Алексей не хотел обижать своих любимых женщин и старался не вмешиваться в их споры. Разберутся сами, думал он, уходя к соседу или на рыбалку.

Спустя два года после свадьбы, когда родилась дочка Аня, Алексею, как хорошему работнику завод дал ведомственную квартиру. Они переехали, и Вера начала обустраивать семейное гнёздышко. Она сама подбирала обои, мебель, шторы. Муж доверял ей во всём. «Моё дело – зарабатывать деньги», – говорил он. Однако Вере скоро наскучила роль домохозяйки. Да и денег постоянно не хватало. Она начала искать работу. По специальности ничего не нашла, но вакансия официантки в ресторане показалась ей интересной. Тем более, что работа не в их маленьком городишке, а в краевом центре. Час езды от дома. На удивление, свекровь не стала возражать, и даже пообещала присмотреть за внучкой.

Теперь, когда Веру захлестнуло новое незнакомое чувство, муж ушёл на второй план. Она летала от счастья. От «серой мышки» по имени Вера не осталось и следа. В её гардеробе появились мини-юбки, вечернее чёрное платье, модные туфли на высоких каблуках. Она хотела быть красивой для него, для любимого.

Заканчивался май. Анна Грантовна по итогам месяца раздала всем премии. На следующий день вечером Гена как обычно пошёл провожать Веру. У калитки он с загадочным видом достал из кармана пиджака коробочку и протянул девушке.

– Что это? – удивлённо спросила она.

– Открой, посмотри, – ответил парень.

Коробочка была тёмно-красного цвета с золотыми горизонтальными полосками и такого же цвета листиками. Посередине сияло слово «Opium».

– Французские духи! – восхищённо воскликнула Вера. Она спешно, но осторожно, открыла упаковку и достала флакон. Поднесла к носу и вдохнула его тонкий аромат. – Какая прелесть!

Гена наблюдал за ней и улыбался. Вера напоминала ему маленькую девочку, которая искренне радовалась долгожданной игрушке. Но эйфория радости быстро закончилась. Девушка спрятала флакон в коробку и протянула его Геннадию.

– Я не могу взять. Это же очень дорого…

– Вера, это тебе. Мы уже столько встречаемся, а я ещё ничего тебе не подарил.

– Но это же стоит бешеных денег! – упиралась девушка.

– Какая тебе разница? И давай договоримся: о деньгах, и о том, что дорого или дёшево, ты мне больше не говоришь никогда.

В его голосе Вера услышала «металлические» нотки и не стала возражать.

– Хорошо, спасибо! У меня таких никогда не было!

Она посмотрела на него с благодарностью и потянулась, чтобы поцеловать. Он заключил её в объятия, и они долго ещё не могли расстаться. Когда перевалило за полночь, Вера промолвила:

– Надо идти домой, а то завтра проспим.

– А зачем нам расставаться каждый раз? Давай жить вместе? – неожиданно предложил Геннадий.

Девушка смутилась.

– Просто я хочу быть всё время с тобой, Вера. Не расставаться ни на минуту. А ты разве этого не хочешь?

Вера не знала, что ответить. Она хотела. Сама себе только в этом не признавалась. Одно дело просто встречаться, а другое – вместе жить. Гена уже не раз намекал ей, что хочет зайти к ней в гости, но Вера держала его на расстоянии. Она боялась осуждения хозяйки. Ведь тётя Женя знала, что у неё есть муж. Но и бороться с чувствами и влечением к любимому уже не хватало сил. Она ответила, что подумает. Когда он на следующий день после работы снова заговорил об этом, Вера уже не сомневалась и сказала «да». Через пару дней Геннадий снял квартиру на свои деньги, и Вера переехала к нему.

4. За длинным рублём

Наступило лето. Вера любила это время года. Наконец-то можно снять надоевшую ветровку и переобуться в лёгкие туфли-лодочки. Можно сколько угодно сидеть вечером на лавочке и слушать пение сверчков и кваканье лягушек в речке. Ходить с дочкой на луг за одуванчиками, а потом сидеть на траве и плести венки для себя и для её кукол… Всё это было раньше, до встречи с Геннадием. Теперь же у Веры были совсем другие заботы.

Они жили с Геннадием вместе уже целый месяц. Алексей ничего не спрашивал, но начал замечать перемены в поведении жены. Она не так радовалась их встречам, мало рассказывала о работе. Больше отмахивалась: «Каждый день одно и то же – ничего нового!» Когда они оставались наедине, Вера часто находила предлог, чтобы отказать мужу в близости. Лёша списывал это на усталость жены и проявлял терпение.

Однажды на работе во время перерыва Гена подошёл к Вере и сказал:

– Надо поговорить. Можешь отлучиться?

– Через полчаса, я думаю. Что-то срочное?

Гена махнул рукой, на ходу бросил «потом» и вышел с Николаем покурить.

Вере не удалось быстро узнать, что же хотел сказать ей Гена. То её позвали на кухню помочь повару приготовить салаты, то посудомойщица порезала руку, и Вера бинтовала ей рану. То прибыли клиенты, и девушка едва успевала их обслуживать. И так до закрытия заведения.

Уже дома, вечером, лёжа в постели, Геннадий спросил:

– Как тебе здесь работается?

Вера недоумённо посмотрела на него:

– Нормально. Зарплатой я довольна. А тебе не нравится?

– Да разве это деньги? Ты просто лучшего не видела. На побережье сейчас можно в три раза больше заработать. За неделю получишь столько, сколько здесь за месяц. Мы с Коляном уезжаем в Геленджик. Нас там уже ждут.

– Как это ждут? – удивилась Вера.

– Уже договорились. И надо ехать сейчас, а то желающих на наше место много найдётся. Можем не успеть.

– Хозяйка знает?

– Да, я предупредил её сегодня. Завтра работаем последний день.

Если бы сейчас Вера увидела в небе летающую тарелку, она бы меньше удивилась ей, нежели словам Геннадия. Он никогда не жаловался, и она думала, что его всё устраивает. Она настолько привыкла к нему, что мысли о расставании никак не умещались в её голове. Она знала, что музыканты уедут осенью, но до неё ещё так далеко…

Они некоторое время молчали.

– А поехали с нами? – вдруг предложил Гена. – Подзаработаешь денег…

– Как это с вами?

– Со мной, Вера. Будем вместе жить и работать.

Девушка с изумлением посмотрела на него:

– Ген, что это значит?

Мужчина обнял её за плечи и прижал к себе.

– Вера, нам ведь хорошо вдвоём, правда?

Девушка, вздохнув, кивнула.

– Ты мне понравилась с первого дня, как только я тебя увидел. Я тебя люблю и хочу, чтобы ты была со мной. Ты же любишь меня, правда?

– Люблю, Гена, очень… Но что я скажу мужу?

– Ничего не говори, – усмехнулся парень. – Пока… Потом всё объяснишь…

Они долго разговаривали, но так и не пришли к определённому решению. Потом Гена уснул, а Вера ещё долго думала над его словами. Ведь он предлагал ей не просто уехать, а остаться с ним навсегда. Выбрать устоявшуюся жизнь с мужем или уйти к любимому? Ей было страшно, как человеку, который стоит на краю пропасти и смотрит вниз. Отношения с Геннадием для неё как глоток свежего воздуха. Они и пьянили, и пугали одновременно.

Вера с трудом уснула. Ей снилось, будто они с Аней гуляли в парке аттракционов. Вера посадила дочку на деревянную лошадку, а сама отошла в сторону, чтобы купить мороженое. Кругом было много детей и взрослых. Будто праздник какой-то. Продавщица дала ей три порции эскимо в ярких обёртках. Вера села на скамейку, развернула мороженое, а там пусто. Взяла другое, третье – там тоже ничего нет. Она вскочила, хотела найти мороженщицу, но та исчезла. Вера возвратилась к карусели, но лошадка, на которой сидела дочка, оказалась пустой. Испуганная мать начала искать Аню, спрашивала у людей, не видел ли кто девочку. Вдруг мужской голос позвал её по имени. Она завертела головой в разные стороны и проснулась.

– Вера, мы опаздываем, вставай, – склонился над ней Гена. – Уже семь часов. Успеем позавтракать, если поторопишься.

Вера с трудом оторвала голову от подушки.

– Хорошо, что ты меня разбудил. Такой сон плохой видела.

– Ерунда! Не обращай внимания. Я в сны не верю.

Вера немного успокоилась. Поджарила яичницу с беконом, порезала свежий огурец и заварила кофе. Его тонкий аромат заглушил тревогу. Конечно, можно было поесть на работе, но Гена любил домашнюю еду, и она с удовольствием ему готовила. Молодые люди позавтракали и вышли из дома.

До работы десять минут ходьбы. Гена достал сигарету. Он очень редко курил. В тех случаях, когда сильно волновался или думал над чем-то серьёзным и не находил решения. Вера молчала. Её каблучки глухо цокали по асфальту. Утро ещё сохраняло свежесть. Солнце поднималось из-за горизонта, обещая жаркий день.

– Ну, что притихла? – он выбросил окурок и обнял Веру за плечи.

– Думаю. Может, не поедешь?

Геннадий молча покачал головой.

– Я хочу уехать с тобой, но ты же понимаешь, что я несвободна.

В голосе Веры слышалась горечь.

Рабочий день прошёл в суете, как обычно бывает в субботу. Завтра конец смены. В понедельник надо ехать домой. Но Вера поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться к мужу. Она уже не представляла жизни без Гены. Лёша раздражал её своими шутками, вопросами, знаками внимания. Чем лучше он к ней относился, тем больше Вера раздражалась. То ли дело Гена: более сдержан в чувствах, решительный, харизматичный. Но что будет с Анечкой? Конечно, если она уйдёт от мужа, то дочку заберёт с собой. Но как к этому отнесётся Гена? Хотя у него есть сын. Он ведь понимает её чувства, и не будет возражать против дочки. Жалко только квартиру бросать… И у Гены дома мать. Придётся жить с ней. Как они поладят?

На следующий день утром Геннадий сложил свои вещи, чтобы не заниматься этим вечером. В воскресенье он пел особенно душевно, как показалось Вере. «Ну, уеду я сейчас с ним. Через неделю вернусь. Ничего страшного. Зато денег заработаю. А там время покажет». С такими мыслями она разносила блюда клиентам. К вечеру она подошла к Гене и сказала, что согласна поехать с ним.

– Вот и отлично! – обрадовался парень, обнял Веру и поцеловал в щеку.

– Но у меня мало вещей. Даже купальника нет.

– Ерунда, купим всё, что надо. Ты только сходи к Грантовне, предупреди.

С хозяйкой Вера поговорила чуть позже, когда та выдавала им зарплату. Девушка не раскрыла истинную причину увольнения. Сказала, что нашла работу в своём городе, а мужу всё же позвонила и предупредила, что на неделю задержится. Напарница попросила подменить.

Молодые люди выехали из города рано утром. Сначала заскочили на вещевой рынок, купили одежду для Веры. На базаре загрузились овощами, фруктами, зеленью. Ведь на побережье всё это стоит уйму денег. В ларьке «Пиво-воды» приобрели ящик «Жигулёвского». Гена ехал кратчайшим путём, без остановок. Вера даже подремать не успела. Она сидела сзади, а Николай занимал место рядом с водителем и всю дорогу болтал: травил анекдоты, шутил, в общем, рот не закрывался.

В десять часов они уже были в Геленджике. В частном секторе сняли небольшой «курятник» – деревянный домик с комнатой, кухней и удобствами во дворе. Вера попробовала возразить, но Гена ответил: «А зачем нам уют? Всё равно будем приходить сюда только ночевать». Пока Вера раскладывала вещи и готовила обед, мужчины нашли квартиру и для Николая – в квартале от них. После все трое поехали в кафе, где им предстояло работать.

5. Выбор сделан

Вера с Геннадием отработали в Геленджике две недели вместо одной. Она хотела уехать раньше, как и обещала мужу, но любимый уговорил остаться ещё на неделю. «Зачем нам терять время и возможности? Что изменится, если ты сейчас не поедешь? Мы же всё уже решили… Или нет?» После некоторых раздумий она уступила, потому что уже почти не сомневалась. Она так долго ждала любви. Теперь, когда это сильное чувство захватило её полностью, неужто она отступит? Ей казалось, что она только сейчас начала жить по-настоящему. В доме Рыбаковых ей всегда приходилось соответствовать ожиданиям свекрови… Ну уж нет, больше этого не будет!

Они возвращались в город, где жила Вера. Девушка собиралась забрать дочку и уехать с Геннадием. Она понимала, что ей предстоит нелёгкий разговор с мужем. Она прокручивала в уме все его возможные варианты. Но сколько бы их ни было, а исход один – они с Лёшей расстанутся. Только бы он отдал дочь. Он хороший отец, и девочка к нему очень привязана. Даже больше, чем к матери.

Геннадий остановил машину возле новенькой пятиэтажки.

– Подожди меня здесь, – попросила Вера.

– А может, и я с тобой? Для убедительности, – усмехнулся он и затянулся сигаретой.

Но девушка решительно вышла из машины. Быстро взбежала по лестнице на второй этаж и остановилась у знакомой двери, обтянутой коричневым дерматином. Несколько секунд постояла, прислушавшись, потом нажала на кнопку звонка. Сердце в груди забилось сильнее. Вера замерла и устремила взгляд на дверной глазок, как будто ждала оттуда выстрела из револьвера. Но ответа не последовало, и она воспользовалась своим ключом. Вошла в коридор и остановилась у порога. Как всегда, в квартире витал запах акварельных красок. Анютка любила рисовать. Дочке передались от неё художественные способности, и они с Лёшей поговаривали отдать её в школу искусств. У Веры в детстве не было такой возможности. Так пусть хоть ребёнок теперь занимается тем, что ему нравится.

Дома не было никого. В квартире царил порядок. Даже её любимые фиалки на окне до сих пор цвели. Видимо, их не забывали поливать. На кухне стояла кастрюля с ещё горячим борщом. Значит, недавно приходила свекровь… Как хорошо, что они с ней разминулись… Она собрала вещи. Получились два чемодана и спортивная сумка. Документы положила в синий лаковый ридикюль. Только хотела найти дочкины вещи, как услышала шорох в замочной скважине.

– Мама приехала! – закричала с порога Аня и побежала навстречу матери.

– Ты, моё солнышко! ­– Вера покрыла поцелуями личико девочки.

Муж молча стоял в дверях.

– Привет, Лёш.

Он не ответил. Снял обувь и прошёл мимо Веры на кухню. Та пошла следом. За ними хвостиком устремилась Аня. Алексей взял с полки стакан, набрал воды, залпом выпил и сел на табурет. Его голубые, всегда ласковые глаза сейчас отдавали холодным металлическим блеском. Вера остановилась в дверях и не знала, с чего начать. Муж ей помог.

– Ну, и где ты была всё это время? – спросил он чужим голосом.

Дочка испуганно смотрела то на отца, то на мать.

– Я работала, – едва слышно ответила Вера.

– Я звонил на работу… Там и имя твоё уже забыли, – усмехнулся муж.

– Лёш, я сейчас тебе всё объясню… Аня, иди пока в комнату, мы с папой поговорим.

Она села за стол напротив Алексея, сцепила вспотевшие ладони в замок и после недолгой паузы тихо произнесла:

– Лёша, я ухожу от тебя…

В квартире на несколько минут наступила оглушительная тишина.

– Я встретила другого…

Алексей молча смотрел на жену. Казалось, что её слова не дошли до его сознания.

Потом он будто пришёл в себя. Вскочил со стула, прошёлся по кухне, как лев в клетке, которого разозлили. На лице у него выступили красные пятна.

– Мо-ло-дец! – громко произнёс он. – Я тут с ног сбился, ищу её... а она другого встретила...

Вера молчала.

– Ты могла хотя бы позвонить и сказать, где ты? Я ведь всех друзей и подруг объездил! Даже у матери твоей был. Все волнуются. Я места себе не нахожу. Тебя милиция ищет!

– Извини, Лёша… Я не думала, что ты так будешь волноваться, – тихо сказала девушка.

– И о дочке не думала?

– Лёша, Аню я заберу с собой.

Алексея передёрнуло, как от электрического разряда. Он подскочил к Вере почти вплотную. От неожиданности девушка отпрянула к стене. Думала, что муж её ударит.

– Что?! Куда ты её заберёшь? – склонился он над нею.

– Мы будем жить в станице. Там большой дом…

– Меня не волнует, где ты будешь и с кем! Дочка останется здесь! Забирай свои тряпки, приданое, а остальное – не получишь!

Алексей так грохнул кулаком по столу, что в шкафу зазвенела посуда.

На шум прибежала Аня. Она остановилась в дверях и испуганно смотрела на родителей. Алексей отошёл к окну. Вера подошла к дочке, опустилась перед ней на корточки, обняла и спросила:

– Анечка, ты поедешь со мной?

– Я же тебе сказал! – прогремел в ответ Алексей.

– А я у неё хочу спросить, – не сдавалась Вера.

Она снова повернулась к дочке:

– Поедем?

Девочка бросила взгляд в сторону Алексея.

– А папа?

– Нет, он останется жить здесь, а мы с тобой уедем. Ты не волнуйся. Будешь видеться с ним, когда захочешь.

Глаза девочки наполнялись слезами.

– Мама, зачем уезжать? Давай останемся.

– Нет, солнышко, надо ехать. Нас ждут.

– Ты бросаешь папу? Он же любит тебя, мамочка! Ну, не надо уезжать, пожалуйста!

Девочка выбежала из кухни, упала на диван лицом в подушку и зарыдала. Вера хотела подойти к ней, чтобы успокоить, но муж не позволил:

– Отстань от ребёнка! Не видишь, она расстроилась?

Вера тяжело вздохнула, взяла чемоданы и отнесла в машину. Потом поднялась за сумкой.

– Не плачь, доченька, я скоро приеду за тобой, – она поцеловала Аню и направилась к выходу.

– Вера, – окликнул её муж, – ты хорошо подумала?

Она приостановилась на пороге, обернулась и выдохнула:

– Прости, Лёша…

Дверь за ней захлопнулась.

6. В чужом доме

Геннадий представил Веру матери как свою невесту. Зоя Петровна, сухонькая женщина шестидесяти пяти лет, скорее годилась Вере в бабушки. Она была на пятнадцать лет старше её матери. Но по её лицу нельзя было точно определить возраст. Смуглая кожа без заметных морщин придавала ей моложавости. Лишь от носа к щекам и между чёрными с проседью бровями пролегли глубокие складки. Тёмные глаза, как два не сгоревших угля, пытливо смотрели на девушку. Вера поприветствовала будущую свекровь, обняла и поцеловала в щеку. Та сдержанно кивнула. Уголки её рта чуть дёрнулись вверх, изобразив едва заметную улыбку.

Жизнь у Морозовых пошла своим чередом. Гена работал музыкантом в доме культуры. Вера помогала по хозяйству: кормила птицу, готовила еду, полола огород. Она сразу назвала свекровь мамой. Старалась угодить, понравиться. Раньше она считала, что хуже её бывшей свекрови, Александры Петровны Рыбаковой, уже не придумаешь. Что новая будет на порядок лучше. Такого сына вырастила. Да и сам Геннадий говорил о матери с какой-то особенной теплотой.

Сама Зоя Петровна не торопилась с выводами. Предыдущих невесток она не жаловала. «Не задержится и эта, – думала она. – Вертихвостка молодая… ишь, как задом крутит».

Через несколько дней приехала её дочь Татьяна, с мужем Виктором и сыном Игорем. Они жили в соседнем районе, в ста километрах от матери. Появились неожиданно, и Вере пришлось идти за продуктами в магазин. Она купила всё, что нужно и собиралась уходить, но в дверях её остановила женщина лет шестидесяти, невысокая, в белом платочке, с авоськой в руке.

– Ты к Морозовым приехала? Родня, что ли?

– Нет, я за Гену замуж выхожу, – ответила Вера.

Старушка покачала головой, взяла девушку под локоть и приблизилась к уху:

– Беги от них, деточка, пока не поздно.

– Почему? – удивилась та.

– Там уже были две невестки, и всех Зойка выжила. Характер – на козе не подъедешь… Да и Гена не подарок. Намучишься с ними.

Вера растерялась и не знала, что ответить. Пробормотала в ответ что-то типа «извините, я спешу» и поторопилась домой. Там, за столом с новыми родственниками, она быстро забыла неприятную встречу.

– Когда же свадьба? – спросила сестра у Геннадия и Веры.

– Да какая там свадьба… Мы просто распишемся. Мне ещё развестись нужно, – беспечно ответила Вера.

Гости расспрашивали её о родителях, о дальнейших планах, о работе. Девушка отвечала неохотно. Она сама ещё не знала, как сложится её жизнь здесь, в чужом доме. Да и неприятная встреча в магазине снова всплыла в памяти.

– Ну, как они тебе? – спросил Игорь вечером, проводив сестру с зятем и племянником.

– Хорошие люди, добрые, – улыбнулась Вера.

– А что загрустила?

– Об Ане вспомнила. Всё думаю, как она там?

– Но ты же её и раньше оставляла, когда уезжала на работу. Всё же было хорошо? – возразил Гена.

– Да, но ведь я ушла из семьи. И она тогда очень расстроилась.

– Ладно, – смягчился Гена, – через неделю поедем. Ты же хотела что-то взять из мебели?

– Я дочку хочу забрать, Гена.

По лицу мужчины пробежала лёгкая тень.

– Хорошо, заберешь… Если муж отдаст.

В воскресенье, как и обещал, он повёз Веру в город. Алексей был более спокойным, чем в прошлую их встречу. Он даже предложил ей всё забыть и остаться. Не ради него, а ради Ани. Но Вера была непреклонна. Муж не стал возражать и отпустил дочку. Это решение далось ему нелегко. Он разговаривал с родителями, и они посоветовали ему отдать дочку матери. «Время покажет, – сказала Александра Петровна. – Я не думаю, чтобы внучке там было лучше, чем у нас». И Алексей смирился. "В конце концов, пусть девочка хоть немного побудет с матерью" – подумал он. А Вере пообещал, что подаст на развод.

Аня радовалась встрече с мамой, но уезжала без желания. Она надеялась, что родители помирятся, но этого не случилось. Вера осталась очень довольна. Наконец-то дочка с ней, и она сделает всё для её счастья. Она представляла, как поведёт её через год в первый класс. Как она красиво обустроит девочке спальню, купит ей кучу всяких бантиков, заколочек, книжек. Гена всю дорогу молчал, только изредка курил.

Зоя Петровна встретила их во дворе. Окинула девочку удивлённым взглядом и спросила:

– В гости к нам?

– Нет, насовсем, – ответила Вера. – Это моя дочка, Аня. А это бабушка Зоя, поздоровайся, – и слегка подтолкнула дочку навстречу свекрови.

– Здрасьте, – проговорила девочка и взглянула старухе в лицо.

Та ничего не ответила. Только кинула колючий взгляд из-под кустистых бровей и поджала тонкие губы. Мать с дочкой пошли в дом.

Вера выложила дочкины вещи в шкаф. Аня достала свои любимые игрушки: светло-коричневого плюшевого медведя и куклу Машу с золотистыми волосами. Она посадила их в зале на диване, а остальные игрушки сложила в коробку.

Теперь Вере добавилось хлопот. Она старалась всё успевать по дому и поиграть с дочкой. Зоя Петровна девочку будто не замечала.

Аня вела себя сначала тихо, как мышка, но через несколько дней осмелела. Она любила разговаривать за столом во время еды. Бабе Зое это не нравилось, и она начала делать девочке замечания.

Однажды Аня отказалась от супа на завтрак.

– Вот, принцесса! Чем же тебя кормить? – недовольно спросила свекровь.

Вера начала уговаривать дочку поесть, но безуспешно.

– Мама, я же утром ем только кашу с молоком.

– Молока нет. Давай, я сделаю тебе омлет, – предложила Вера.

Девочка согласилась. Гена молча встал из-за стола и вышел из дома. Он старался не показывать своё недовольство, но оно нарастало, как снежный ком. Его начали раздражать капризы девочки, разбросанные игрушки на диване. Когда он сказал это Вере, они повздорили. Впервые за всё время. Вера пыталась объяснить, что все дети ведут себя так в её возрасте. Геннадий же доказывал, что дочку избаловали, и что её надо воспитывать строже.

7. Обратной дороги нет

Однажды, спустя месяц, Вера случайно услышала разговор свекрови с сыном. Она упрекала его, что они тратят слишком много денег на девочку. «То мороженое, то конфеты, то игрушку. Целая куча уже их, сколько можно, – ворчала старуха. – И грязь на порог носит всегда, обувь не чистит. Ладно бы, своя, а то чужая». Вера и раньше замечала, что мать Гены, да и он сам не жалуют Аню. Как котёнка, который всегда путается под ногами. Да и девочка загрустила.

Однажды Анютка улучила момент, когда они с Верой были в комнате одни, и сказала:

– Мама, дядя Гена и баба Зоя меня не любят. Они злые.

У Веры кольнуло сердце:

– Что ты говоришь, доченька! Тебе показалось. Они хорошие, только строгие.

Девочка обняла мать и прижалась к ней.

– Мама, мне здесь не нравится. Я хочу домой, к папе.

Вера ещё что-то пыталась сказать дочке в защиту Морозовых, переубедить её, но в душе понимала – дочь права. Она хоть и маленькая девочка, но чувствует, что в доме ей не рады.

Вечером она сказала Гене о просьбе дочери.

– Ну, что ж, конечно, отвезём, если ребёнок хочет. Я думаю, ей там будет лучше. Привычная обстановка, подружки в садике, дед с бабкой. Заодно узнаешь насчёт развода. А то пора уже подавать заявление.

В воскресенье они отправились в город, отвезли дочку Алексею. Он был приятно удивлён и доволен. Отдал Вере свидетельство о разводе. Бывшие супруги договорились, что мама с дочкой смогут видеться, когда захотят. Вера хоть и переживала, но на душе у неё стало легче. Она знала, что Алексей дочку очень любит и всё для неё сделает. А там, глядишь, пройдёт время, всё наладится, и она снова заберёт её.

На обратном пути Гена собирался навестить друга, а Вера попросила отвезти её к тёте Жене, бывшей хозяйке.

Гена согласился. Высадил её возле ресторана «Астория», а сам поехал в сторону центра. Когда его машина скрылась из виду, Вера пошла не к хозяйке, а совсем в другую сторону. Прошла пятьсот метров от ресторана, повернула в переулок и остановилась у железного зелёного забора. Подошла к калитке и нажала на кнопку звонка. После второго нажатия во дворе послышались приближающиеся шаги. Калитка отворилась, и перед ней появилась женщина лет пятидесяти, с седоватыми вьющимися волосами и светло-голубыми глазами.

– Здравствуйте, вы Валентина? Можно к вам?

Женщина улыбнулась и пригласила девушку войти.

Валентина была подругой тёти Жени. Когда Вера только начала встречаться с Геннадием, она пыталась отговорить девушку, но та не послушалась. Тогда хозяйка дала ей адрес женщины, которая, по её словам, очень хорошо гадает. Уж она-то скажет, как поступить правильно. Девушке тогда было совсем не до гадания. Она не воспринимала предсказания всерьёз, но сегодня решила попробовать. Валентина гадала разными способами: по руке, на картах, на кофейной гуще и не устанавливала твёрдую цену. Жила она в небольшом деревянном домике с маленьким двориком и крохотной клумбой. Работала в библиотеке, а предсказывала будущее больше для души, чем для денег.

Женщина с Верой зашли в комнату. У окна стоял небольшой стол, накрытый скатертью с бахромой. На нём – закопчённая керосиновая лампа, несколько толстых разноцветных свечей, коробка спичек и чайная чашка с яркой росписью. На стене висела картина: девушка времён девятнадцатого века в длинном сером платье с белым передником держит в руках поднос. На нём кофейник и чашки. В святом углу – икона Божьей матери. Вдоль стены – большой книжный шкаф с открытыми полками, на которых девушка разглядела многотомники Дюма, Диккенса и Льва Толстого.

– Присаживайся, – сказала женщина и скрылась в сенях. – Как тебя зовут? – спросила она оттуда. Вера ответила.

Валентина вышла, вытирая руки полотенцем. Она села напротив девушки, надела очки в красной оправе и взяла с подоконника колоду карт.

– Думай о том, что хочешь узнать. Приведи мысли в порядок. Иначе получим неточную информацию. Сдвинь, – она протянула карты Вере.

Затем она выделила из колоды бубновую даму и положила перед собой на стол. Затем наугад доставала карты и раскладывала вокруг неё, убирала парные. Наконец, вздохнула и подняла глаза на Веру:

– Что-то у тебя всё запутано. Выпадает тебе два короля – червовый и трефовый. Первый к тебе с интересом и надеждой. А крестового любишь ты. Очень надеешься на него. Но он содержит у себя на сердце даму червей. Это женщина в возрасте. Скорее всего, родственница. Мать или сестра. Он её очень высоко превозносит. Коварная женщина… И больная постель выпадает ему…

Валентина постукивала по столу пальцами, будто решала какую-то задачу.

– С червовым останешься – счастье найдёшь, ну а с крестовым ничего хорошего у тебя не будет.

Вера молчала. Каждая фраза прорицательницы ложилась ей на плечи, как гиря на весы.

– Сейчас я другой расклад сделаю, – Валентина быстро смешала карты, перетасовала и разложила новым способом. Через время, посмотрев и подумав, ответила:

– Всё то же самое… Не надо гадать сегодня… День плохой… Хочешь, приезжай в другой раз, может, лучшее скажу…

Вера рассеянно кивнула, достала кошелёк и спросила:

– Сколько я вам должна?

– А сколько не жалко, – ответила гадалка и с сочувствием посмотрела на клиентку.

Вера вынула сторублёвку и положила на стол. Гадалка благодарно кивнула и проводила девушку за калитку. Вера почти бегом побежала к дому тёти Жени. Она не хотела, чтобы Гена узнал, где она была на самом деле. Он не любил гадалок и считал их шарлатанами. Минут через десять подъехал и Гена. Вера села в машину. На вопрос, как поживает хозяйка, она ответила, что нормально и погрузилась в раздумья. Слова Валентины её озадачили. «И дёрнул меня чёрт пойти туда!» – ругала она себя. Она не знала, верить во всё это или нет. Ведь в плохое не хочется верить изначально. Проехав добрую половину пути, девушка, наконец, прогнала дурные мысли. Будь что будет, решила она. Обратной дороги нет, и свидетельство о разводе, лежащее в сумке, было тому подтверждением.

8. Беда не ходит в одиночку

Свадьбу отметили в узком семейном кругу. Приезжали родители Веры, сестра Геннадия с мужем и сыном. Вадим, старший брат Веры, приехать не смог. Прислал поздравительную телеграмму. Он был военным. Служил в Брянске и показывался дома очень редко. Мать Веры, Любовь Ивановна, до сих пор с трудом верила, что её дочка решилась на такую авантюру. Когда приезжал Алексей – искал жену – она и не предполагала, что их семейная жизнь так быстро закончится. Но когда та приехала с новым мужчиной и объявила, что разводится с Лёшей, женщине стало плохо.

Вера испугалась и вызвала «скорую». Фельдшер осмотрел Любовь Ивановну и с диагнозом «микроинфаркт» забрал в стационар. Хотела мать сказать дочери, что она против её развода, но сил совсем не осталось. Две недели её продержали в больнице. При выписке рекомендовали не волноваться, не перетруждаться и не употреблять спиртного. На свадьбе дочки Любовь Ивановна пила только лимонад, но Вера заметила, что лицо у матери бледное и слегка одутловатое. «Всё-таки, пьёт она», – с горечью подумала Вера. Сваты познакомились, поговорили. Гена спел несколько песен. Как всегда, душевно. Тёща даже прослезилась. Вечером гости разъехались по домам.

Дальше потекла обычная череда дней. Вера занималась хозяйством, хлопотала на кухне. Свекровь иногда помогала ей, но больше сидела с бабками на лавочке. Всё как будто неплохо, но Геннадий стал чаще приходить домой выпивши. Он и раньше любил пропустить рюмочку - другую, когда работали в «Астории», но тогда Вера не придавала этому значения. Списывала на его усталость. Теперь эти возлияния участились. Когда она пыталась его вразумить, он огрызался:

– Я так расслабляюсь… Тебе не понять…

Вера злилась. Она не чувствовала себя значимой в этом доме. Гена перестал уделять ей внимание, всё больше раздражался по пустякам. Вера догадывалась, в чём причина. Работы у него было мало. Постоянно не хватало денег. Одно спасение – выступления на свадьбах, но они случались нечасто. И после них Геннадий всегда был под шафе и устраивал дома скандалы с битьём посуды.

Как-то вечером он снова приехал со свадьбы пьяным. Вошел, шатаясь на кухню. Наклонился, чтобы снять туфли, но не удержался и упал. Вера мыла посуду после ужина. Посмотрела, как он барахтается на пороге и не выдержала:

– Какой же ты артист, если напиваешься до такого состояния? Без допинга не можешь? Таланта не хватает?

Гена всё же приложил усилие и встал:

– А ты что из себя представляешь? Ты здесь никто… И живёшь на мои деньги…

– А кто же здесь всё делает? Огород обрабатывает, готовит? – парировала Вера.

Гена двинулся навстречу жене, сжимая кулаки:

– Замолчи, а то сейчас получишь!

– Только попробуй, тронь! – крикнула Вера, пятясь назад.

Геннадий настиг её у окна и с силой толкнул в угол. Вера ударилась плечом о стену. Внутри что-то треснуло, обожгло невыносимой болью. В глазах потемнело, и она медленно сползла по стене на пол…

Когда она пришла в себя, мужа на кухне уже не было. Цветочный горшок с её любимым декабристом, стоявший на окне, теперь валялся на полу. Комья земли разлетелись во все стороны. Видимо, она его задела, когда падала. Нестерпимо болело правое плечо. Попробовала встать, но не смогла. Отдышалась, оперлась левой рукой о пол, подогнула колено и по стенке поднялась во весь рост. Было уже за полночь. Вера поковыляла в спальню, придерживая больную руку. Муж спал на диване одетый. Она прилегла на кровать поверх покрывала.

Боль прочно засела в плече, как шуруп в древесине. Почему-то вспомнился Лёша. «Он бы никогда себе этого не позволил», – думала она. Перед утром она слегка задремала, но крики первых петухов разбудили её. Она с трудом встала. Плечо распухло и горело. «Дело плохо, – подумала она. – Надо идти в больницу». Она умылась одной рукой, собрала документы и вещи. Хотелось есть. Она открыла холодильник, пробежала взглядом по полкам и снова закрыла. Из спальни вышла свекровь. Увидела цветочный горшок на полу, землю и удивлённо спросила:

– Что это такое? Почему это здесь?

Вера так и не поняла, слышала ли старуха вчера что-нибудь или только притворяется. Объяснять ей она ничего не стала. «У сына спросишь», – подумала про себя, а вслух сказала, что идёт в больницу и удалилась в спальню. Зоя Петровна что-то буркнула в ответ и вышла. Вера хотела разбудить мужа, чтобы он отвёз её в больницу, но потом передумала. Она улучила момент и вышла со двора, когда свекровь набирала в сарае зерно для птицы.

От дома до больницы идти полтора километра. Вера прошла уже половину пути, когда её догнал на машине Геннадий. Она думала, что муж остановится и подвезёт её, но он демонстративно проехал мимо. В больнице Вере сделали рентген, который показал перелом правой ключицы со смещением. Её положили в стационар и начали готовить к операции…

Два месяца жизни с «поломанным крылом» дались Вере нелегко. Зафиксированная конструкцией правая рука торчала в сторону и напоминала лопасть пропеллера. Девушка ничего не могла делать по дому, даже обслуживала себя с трудом. Гена согласился с тем, что «перегнул палку». Он попросил прощения и пообещал больше так не пить. Он сдержал слово и помогал жене по дому. Потом Вера узнала от его сестры, что Зоя Петровна с ним серьёзно поговорила. Только она могла на него повлиять. Её он слушал безоговорочно. А уж что двигало свекровью, когда она заступилась за невестку, осталось тайной. Да это было и неважно. Главное – они помирились.

Сегодня Веру должны «освободить» от конструкции. Гена привёз её к врачу, а сам уехал на работу. Приём травматолога, контрольный снимок, – всё это заняло добрых три часа. Вера обрадовалась, что теперь может свободно шевелить рукой. Правда отвыкшая от движения конечность не хотела слушаться. Двигалась неуверенно и не совсем точно, будто существовала отдельно от тела хозяйки. Врач увидел растерянное лицо пациентки, улыбнулся и сказал, что со временем функция восстановится. Объяснил, как разрабатывать руку, как беречь её, и девушка, наконец, успокоилась.

Вера радовалась и тому, что пойдёт на работу. В сельской библиотеке при доме культуры освобождалось место библиотекаря. Гена замолвил за жену словечко, и ему не отказали. К тому же, у Веры было педагогическое образование, а это обязательное условие для работы в библиотеке.

Прошло две недели. Вера ходила на стажировку. Она заполняла формуляры, расставляла книги на полках, готовила тематические выставки и выпускала стенгазету. Было трудно, но интересно. Вера любила книги, любила читать, общаться с детьми и ходила на работу с удовольствием.

Однажды вечером после ужина в доме Морозовых зазвенел телефон. Свекровь уже ушла в свою спальню. Гена смотрел телевизор, а Вера гладила бельё. Она подняла трубку и услышала сбивчивый голос отчима:

– Алло, Вера?.. Алло…

– Да, я слушаю, – ответила девушка слегка удивлённо.

Михаил Степанович никогда не звонил ей, только мама.

– Верочка, горе у нас…

– Что случилось? – встревоженно спросила Вера.

– Да вот… Люба… мама твоя…, – он говорил глухим голосом, урывками, делая паузы, и от этого Вера волновалась ещё больше.

– Она снова в больнице?

– Нет…

В трубке послышались сдавленные всхлипывания.

– Что с ней, говори! – почти крикнула Вера.

– Она умерла… Забрали её… Вот, только что…

Вера положила трубку и медленно опустилась на диван.

– Кто звонил? – раздался голос мужа из соседней комнаты.

Не получив ответа, Геннадий пришёл к жене. Она сидела на диване. По щекам её стекали слёзы.

– Да что случилось, Вера? – муж сел рядом и обнял её. – Кто звонил?

Вера закрыла лицо руками и разрыдалась. Муж прижал её к себе. Он понял, что случилось что-то непоправимое, и ждал, когда жена снова сможет говорить.

Прошло несколько минут, прежде чем Вера, судорожно вздохнув, ответила:

– Мама умерла… Мишка сказал…

– Как же так? Что случилось? – удивился Гена.

– Не знаю, не уточняла, – всхлипнула Вера. – Завтра надо ехать…

Она сложила недоглаженное бельё в шкаф, приготовила одежду на завтра, и они легли спать. Но сон не шёл. Вера всё думала, от чего умерла мама. Мысли путались. Всплывали картинки из детства. «Это он её в гроб загнал… этот алкаш... Жила бы со мной, без него, то не ушла бы так рано…»

На следующий день утром Вера первым долгом дала телеграмму брату. Потом они с Геной заехали на работу, предупредили, что их не будет два дня. Через час Михаил Степанович, слегка выпивший, встретил их на калитке. Он пожал руку зятю и хотел обнять падчерицу, но та отстранилась и холодно спросила:

– Как это случилось?

– Да у неё вчера поджимало в левой стороне… Я говорил, давай, мол, врача вызову. А она – нет, пройдёт и так… а оно хуже и хуже… Я вызвал «скорую», а они долго не приезжали… На вызове были далеко. А когда приехали, Люба уже не дышала…

– А мне почему не звонили?

– Дак, дочка… не успел… растерялся, – сбивчиво отвечал отчим, вытирая рукавом слёзы.

– Когда её можно забрать? – голос падчерицы слегка смягчился.

– Сказали, позвонить сегодня после обеда. Номер телефона дали.

Вера зашла в дом. На кухне беспорядок, как всегда. В раковине грязные тарелки, вилки, стаканы. На столе недопитая бутылка «Столичной» и две гранёные рюмки. «Никакой совести нет… хоть бы убрал с глаз…» Она спрятала бутылку в шкаф, вымыла посуду и осмотрела остальные комнаты. Заправила постель, собрала разбросанные носки отчима и присела на диван.

Она не знала, что ей делать. Наверное, надо приготовить вещи для покойной. Она открыла дверцы шкафа и начала перебирать платья и блузки на вешалках. У Любови Ивановны был завидный гардероб, и поэтому Вера без труда выбрала для неё последний наряд: тёмно-синее платье с рукавами ниже локтя, её любимое, которое она надевала по большим праздникам. Тёмно-сиреневый шифоновый платок и чёрные чулки нашла на верхней полке. Из обуви выбрала чёрные «лодочки». Достала из шкафа простынь и накинула на зеркало в зале.

Через время в дом зашёл Геннадий и предупредил, что они с тестем едут в похоронное бюро. Закажут всё для погребения. К вечеру они вернулись. Купили всё, что нужно. Почтальон принёс срочную телеграмму от Вадима: приехать не могу, хороните без меня. Вера огорчилась, хотя и предвидела, что брат не приедет.

Хоронили Любовь Ивановну на следующий день. Были соседи, её подруги по работе, друзья Веры и Вадима. Приезжал проститься с тёщей и бывший зять – Алексей Рыбаков. Дочку он с собой не взял. Считал, что она ещё слишком маленькая для таких событий. Бывшие супруги немного поговорили после поминок, и Алексей сразу уехал. Вера с Геннадием отправились домой ближе к вечеру, когда проводили гостей и вымыли посуду.

9. Предсказания сбываются

Вера уже полгода работала в библиотеке. Ей нравилась её новая должность. Ещё она вела кружок по вязанию спицами для девочек. Гена так же работал музыкантом в доме культуры и выступал на свадьбах. Однажды на отчётном концерте он почувствовал себя плохо. Закружилась голова, появилась слабость и стало трудно дышать. Песню он допел, медленно ушёл со сцены, боясь свалиться прямо на глазах у публики, а за кулисами потерял сознание. Мужчину перенесли в гримёрку и положили на диван. На его бледном лице выступили капли холодного пота. Кто-то вызвал «скорую», которая прибыла уже через пять минут. Фельдшер измерил давление. «Очень низкое… 80/50». Сделал кардиограмму, потом – укол и спросил:

– Часто у вас такое?

– Нет, это в первый раз… Голова иногда кружится. Сяду, посижу и всё проходит, – слабым голосом ответил Гена.

– Надо ехать в больницу. Сдать анализы, обследоваться, – сказал фельдшер, собирая инструменты в сумку.

– Да, ладно… Пройдёт… Я потом сам съезжу к врачу.

Он попытался подняться, но не смог оторвать голову от валика дивана.

– Гена, не выдумывай, – решительно сказала Вера. – Когда ты сам поедешь? Через неделю? Или месяц?

Она взглянула на фельдшера и утвердительно кивнула – едем.

Геннадия взяли под руки его сотрудники. Врач предложил носилки, но больной наотрез отказался: ещё чего, сам дойду. Поехали мимо дома Морозовых. Вера взяла документы мужа. Свекрови не стала ничего объяснять, так просил Гена. В районную больницу приехали быстро. В приёмном покое ему стало лучше: силы добавились, щёки порозовели. Он даже собрался уехать домой, но Вера возразила:

– Нет. Раз уж мы здесь, то будем лечиться.

Врач вызвал его в кабинет и оформил в стационар. Сказал, что надо обследоваться и понаблюдать хотя бы дня три. У больного взяли все необходимые анализы, сделали рентген грудной клетки и отправили в палату. Вера осталась ночевать – для неё в палате нашлась свободная койка. На следующий день к Гене пришёл лечащий врач, справился о самочувствии и сказал, что нужно сдать ещё один анализ. Геннадий завёл разговор о выписке, но врач отклонил его просьбу. Послушал, измерил давление, сказал «отдыхайте» и ушёл. Через несколько минут его позвали в процедурный кабинет и взяли кровь из вены.

– Результат будет готов завтра, – сообщила медсестра, взглянув на него поверх очков.

Возле палаты его ждала жена.

– Ген, что делать? Я, наверное, поеду домой. Спать не на чем. Койку заняли. Да и на работу мне надо. Поеду, пока автобусы ходят. А ты лежи.

Муж согласился. Вера чмокнула его в щеку и пошла по коридору. Гена зашёл в палату, а Вера – в кабинет к лечащему врачу. Павел Иванович, заведующий терапевтическим отделением, сидел за столом и изучал истории болезней пациентов. Он приветливо кивнул и жестом указал девушке на стул. Вера спросила:

– Скажите, пожалуйста, что с моим мужем Геннадием Морозовым?

Врач покопался в стопке бумаг, извлёк оттуда историю болезни и открыл первую страницу.

– Пока ничего определённого сказать не могу. Вот дождёмся результата анализа крови, что он покажет. Здесь, – он достал рентгеновский снимок и показал Вере, – видите, затемнение с левой стороны? Он не жаловался раньше на лёгкие? Кашля, болей не было?

– Нет, никогда, – опешила Вера. – Вот только вчера ему стало плохо.

– Гемоглобин низкий, лейкоциты завышены. Но вы раньше времени не переживайте. Обследуем. Если понадобится, то направим в краевую больницу для уточнения диагноза.

Вера сидела как во сне. Уж этого она точно не ожидала. Она считала, что у мужа крепкое здоровье. Ведь он никогда ничем не болел, кроме банальной простуды. Регулярно проходил медкомиссию. «Ерунда какая-то. Это ошибка», – подумала Вера и вышла из кабинета. Домой она попала только к вечеру. Свекровь сразу засыпала невестку вопросами. Вера ответила, что Гену обследуют, а о беседе с врачом решила пока не говорить.

На следующий день вечером Гена позвонил домой. Трубку подняла Зоя Петровна. Они немного поговорили и потом она позвала Веру. Голос его показался Вере глухим и безжизненным:

– Вера, меня отправляют завтра на скорой в краевую. Похоже, у меня что-то серьёзное.

– С чего ты решил? – удивилась жена.

– Онколог приходил, смотрел мои бумаги, снимки. Сказал, надо ехать, сдавать пункцию.

– Гена, ты не паникуй раньше времени. Вот и хорошо, что отправляют в край. Там точно скажут, есть что-то или нет, – успокаивала мужа Вера. Её слова подействовали благотворно, и голос у Геннадия зазвучал веселее.

На следующий день вечером он был уже дома.

– Сынок, что сказали врачи? – участливо спросила его Зоя Петровна.

– Ничего, мам… Сдал анализы, через две недели поеду за результатом. Не переживай, у меня всё хорошо, – успокоил её Гена.

Через две недели он поехал сам. Веру не взял, хотя она тоже собиралась.

– Ну, что тебе там делать? Мне ведь только забрать результат анализа.

Вера согласилась, только попросила мужа, чтобы он, вернувшись, приехал к ней в библиотеку.

У Веры в тот день всё валилось из рук. Хорошо, что в этот день не было мероприятий.

К концу рабочего дня в библиотеку вошёл Геннадий. Вера вопросительно смотрела на него и молчала. Боялась спрашивать, ждала, но он сказал, что устал и предложил поехать домой.

– Что сказали врачи? – почти прошептала она.

Муж молча достал свёрнутый вчетверо листок бумаги и положил на стол. Она схватила его, спешно развернула и пробежала глазами первые строчки.

– Ничего хорошего… Помру скоро, – криво усмехнулся он.

Вера вскинула на него глаза:

– Ну, что ты болтаешь?!

– Мне врач прямо сказал: рак лёгких. Четвёртая стадия… Операцию делать поздно… Химию – тоже…

Вера ещё больше возмутилась:

– Так прямо и сказал? Что же это за врач такой?

– Я сам попросил его сказать правду…

– А если он ошибается? – резко спросила Вера.

– Результат анализа положительный…

Домой они ехали молча. Гена курил третью сигарету подряд, а Вера обдумывала план лечения мужа. Нет, она его так просто не отпустит. Она его не отдаст. Вот только недавно у них начала налаживаться семейная жизнь. Они стали лучше понимать друг друга. Геннадий больше советовался с Верой во всех вопросах, чего раньше не делал. Должен же быть ещё какой-нибудь выход? Народные средства, например. В библиотеке она видела несколько толстых справочников. Вот завтра она их найдёт, и там обязательно будет то, что нужно.

Гена решил не расстраивать мать. Что толку говорить, если она ничем ему не поможет? На её расспросы он ответил:

– Витаминов не хватает, мам. А так всё в порядке.

Сказал – и на следующий день ушёл в запой. На неделю. На уговоры матери и жены никак не реагировал. Не ходил на работу. Его щёки и борода, когда-то гладкие и аккуратно выбритые, покрылись густыми колючками. Вера не могла начать лечить его настоями трав, так как их нельзя смешивать с алкоголем. Когда они совсем отчаялись, неожиданно приехал друг Коля. Им предстояла работа на свадьбе, а Гена не отвечал на его звонки. Друзья долго сидели за столом, на кухне. Потом вышли покурить во двор и не возвращались около часа. О чём они говорили – Вера не знала, но после того вечера её муж больше не притрагивался к спиртному. На следующий день сам спросил её: «Ну, где там твои капли? Давай, буду пить…»

Вера обрадовалась и принесла ему банку с приготовленной смесью. Гена вернулся на работу. Стал более сдержан и внимателен к жене, даже нежен, что раньше случалось нечасто. Настойку он выпил всю, но лучше ему не стало. Появились боли в левой стороне груди, одышка, участились приступы кашля. Врач прописал обезболивающие таблетки, но они лишь на время облегчали его состояние. Так прошёл ещё месяц. Вера выбилась из сил. Днём работала, а ночью ухаживала за мужем. Пока она была в библиотеке, её заменяла свекровь. Зоя Петровна заботилась о сыне, но не понимала, в чём дело: «Лечишь-лечишь, а ничего не помогает. Почему врачей не вызываешь? Может, они другое назначат?» Вера молчала – обещала Геннадию не говорить свекрови всей правды. Но видя её беспокойство и настойчивые вопросы, однажды ответила: «Ничего ему уже не поможет, мама…»

Через неделю Гена умер.

10. В поисках счастья

Прошёл год с того дня, когда Аня вернулась домой к отцу. Она училась в первом классе. Алексей, посоветовавшись с Верой, отдал её в школу искусств. У девочки способности к рисованию, и их надо развивать – так они решили. За это время Вера несколько раз приезжала навестить дочку и надеялась, что сможет забрать её. Аня искренне радовалась матери, подаркам, но жить в доме у Морозовых не хотела. Сначала Вера думала, что это Лёша и бывшая свекровь настраивают дочку против неё, но потом поняла, что это решение самой девочки. Она с таким восторгом рассказывала о школе, об учителях, о подружках, о своих успехах на конкурсах рисунков, что Вера вскоре отказалась от этой мысли. Никто не виноват, просто девочке лучше жить в своём доме, в окружении, где её любят.

Алексей всё свободное время посвящал дочке. Родители изредка намекали ему, что пора бы и о себе подумать, женщину для жизни найти. Но он и слышать не хотел. Сразу переводил разговор на другую тему.

Однажды Алексей пошёл в школу на собрание. Это был сбор родителей первоклассников по итогам первой четверти. Ничего особенного не сказали. Как всегда – режим, дисциплина. Оценки учителя ещё не ставили, давали звёздочки за активность. Аня была в числе первых. Её хвалили, и Алексей был доволен.

Когда он уходил, в коридоре ему встретилась молодая женщина. Белокурые волосы красиво уложены в причёску – прядка к прядке. Строгий синий костюм с фигурными тёмными пуговицами. Из-под пиджака виднелся белоснежный воротничок-стойка. Открытый лоб, миндалевидные карие глаза и чётко очерченные губы, слегка покрытые вишнёвой помадой. «Боже мой, – подумал Алексей, – как она похожа на Веру…» Он не знал, чем именно. Цветом волос? Фигурой? А может, это просто первая женщина, на которую он обратил внимание после развода?

Когда их глаза встретились, незнакомка слегка улыбнулась и отвела взгляд.

Когда Алексей появился в школе через два месяца, то снова увидел её. Он стоял в коридоре возле окна и ждал дочку, а блондинка подошла к дверям соседнего класса и попыталась их открыть. Но так как в руках она держала внушительную стопку ученических тетрадей, то у неё ничего не получалось. Алексей подошёл и предложил помощь.

Она благодарно взглянула в его сторону, отдала ему тетради, а сама открыла дверь ключом. Они зашли в класс. Алексей заговорил с ней. В результате он узнал, что незнакомку зовут Наталья Сергеевна. Она собиралась идти домой, и Алексей вызвался её подвезти. Тем более, им было по пути. А на следующий день он пригласил её в кино. Наталье было двадцать семь лет. За плечами неудачный брак. Детей нет. Алексею она понравилась добротой, мягкостью и участием. Молодые люди начали встречаться.

Алексей никому не говорил о своей знакомой. Александра Петровна через некоторое время всё-таки узнала о новой женщине сына. Городок маленький, долго ничего не утаишь, как ни старайся.

– Сходились бы уже, сынок. Вам ведь не по двадцать лет.

Алексея удивила внезапная лояльность матери к незнакомой женщине.

– Мам, не торопи. Неизвестно, как к этому Аня отнесётся.

Он не спешил раскрывать карты дочке. Берёг её чувства.

– А что? Девочке нужна мать. Пусть даже неродная. Женщина и уют создаст, и за ребёнком присмотрит, – деловито рассуждала мать.

Сын отмахивался, но в душе уже почти согласился. Он понимал, что пожилой матери уже тяжело каждую неделю приходить к ним готовить, стирать и убирать.

Однажды он улучил момент, когда Аня смотрела мультики по телевизору. Сел рядом, обнял её и сказал:

– А у нас завтра будут гости.

Аня встрепенулась:

– Бабушка и дедушка?

– Да, и не только они, – загадочно ответил отец.

– Мама? – глаза девочки засияли.

Алексей немного смутился, но не подал виду:

– Нет, не угадала.

– Ну, тогда Наталья Сергеевна, – хитро сощурилась дочь.

– А ты откуда знаешь? – удивился отец.

– Пап, да это уже давно не секрет… Вся школа об этом знает…

На следующий день вечером Наталья пришла в гости. Она познакомилась с Аней и подарила ей набор художника. В нём были остро заточенные цветные карандаши, акварельные краски, кисти и ещё куча всяких полезных вещей для творчества. Девочка была в восторге. Родители Алексея тоже приходили посмотреть на будущую невестку, и она пришлась им по душе. Через несколько дней Лёша набрался смелости и сказал дочке, что тётя Наташа скоро будет жить с ними.

– А как же мама? – вдруг спросила девочка.

Алексей удивился такому вопросу:

– Но она же ушла от нас.

– Пап, а вдруг она захочет вернуться, а тут Наталья Сергеевна? – девочка склонила голову набок и развела руками.

Алексей не нашёл, что ответить на такое заявление дочери. Он перестал надеяться на возвращение Веры после того, как получил на руки свидетельство о разводе.

– Вы с ней подружитесь. Она очень добрая, – только и сказал он.

Девочка вздохнула и ничего не ответила.

Через неделю Наталья уже жила в доме Рыбаковых. Она быстро вошла в роль хозяйки, и самое главное, она нравилась Александре Петровне. Дома всегда порядок, холодильник наполнен едой, сын и внучка ухоженные. Вот только Аню словно подменили. После приезда Натальи девочка перестала её замечать, могла ответить не очень вежливо. Ей совсем не нравилось, что в их доме живёт чужая женщина и занимает место мамы. Она поделилась этими мыслями с подружкой Викой из параллельного класса, и та ей сказала интересную вещь:

– Знаешь, как выжить её из дома?

– Как? – удивлённо спросила Аня.

– Много способов есть. Ну, например, еду испортить, когда она будет готовить. Твоему папе ведь не понравится пересоленный суп? Они начнут ругаться, и он её выгонит.

– Ты думаешь, это сработает? – с сомнением проговорила Аня.

– Ещё как сработает. У нас так Васька из соседней квартиры мачеху вытравил из дома, – хмыкнула Вика.

– Но это как-то… нехорошо…

– Но ты же хочешь, чтобы она ушла?

Аня была доброй девочкой. Она не любила, когда кого-то обижали, осуждала тех, кто поступал плохо, но сейчас задумалась. Девочка не знала, что ей делать: последовать совету одноклассницы или оставить всё как есть. Тем более, Наталья была к ней очень добра, и всячески хотела с ней подружиться.

Однажды Аня пришла из школы. Алексей с Натальей что-то оживлённо обсуждали на кухне и смеялись. Они, казалось, и не услышали, когда пришла дочка. А ведь раньше отец всегда встречал её на пороге, забирал ранец и помогал раздеться.

«Нет, надо что-то делать», – подумала девочка.

На выходных, в воскресенье, Наталья готовила праздничный ужин. Должны были прийти в гости родители Алексея. На плите кипел ароматный грибной суп, а в духовке запекалось мясо по-французски. Наталья вспомнила, что не купила сыр. Она сняла с огня кастрюлю, попробовала суп на вкус и осталась довольна.

– Аня, я сбегаю в магазин. Я быстро!

Как только за ней закрылась дверь, девочка бегом на кухню. Наклонилась над кастрюлей.

«Эх, как вкусно пахнет… Даже жалко портить», – подумала она, но всё же достала пачку соли, зачерпнула горсть и высыпала в суп.

Вечером пришли Александра Петровна и Николай Иванович. Лёша налил всем по бокалу вина. Ане – лимонад. Произнёс тост «за дружную семью». Все выпили и принялись за суп. Девочка пила лимонад маленькими глотками и наблюдала.

Дедушка отправил в рот ложку супа и чуть не поперхнулся. Бабушка недоумённо посмотрела на мужа, съела две ложки и слегка отодвинула тарелку.

– Ешьте супчик, очень вкусный, – угощала Наталья.

– Да уж, – пробормотал отец Алексея и принялся есть мясо.

Аня попробовала первое и поморщилась:

– Его же есть невозможно!

– Тогда ешьте мясо, – не сдавалась Наталья.

В целом вечер прошёл хорошо. За солёный суп все быстро забыли. Все, кроме Лёши.

Когда гости ушли, он спросил:

– Что с тобой? Целую кастрюлю супа пришлось вылить.

– Сама не знаю... вроде бы солила немного.

Наталья задумалась.

– Лёша, мне кажется, я догадываюсь, в чём дело. Это, наверное, Аня сделала.

Алексей уставился на неё:

– С чего ты взяла?

– Но кто тогда, если не она?

– Это ты сама невнимательна, посолила два раза и не помнишь! – вспылил Алексей.

– Но я ведь пробовала его перед уходом, и он был не солёный! – настаивала женщина.

– Аня, – громко позвал дочку Алексей. – Иди сюда!

Девочка пришла на кухню.

– Мы тут с тётей Наташей разговариваем про суп. Ты случайно не солила его?

– Нет, я из комнаты не выходила, – ответила девочка

– Ну вот видишь, – облегчённо вздохнул Алексей и укоризненно посмотрел на Наталью.

С этого дня у Ани с мачехой началась холодная война. Девочка всеми силами старалась поссорить отца с Натальей. Алексей любил дочку и всегда принимал её сторону. Женщину это задевало, и она решила поговорить с девочкой наедине, без Алексея. Она пришла домой, а Аня собиралась уходить в художественную школу. Наталья села на диван и сказала:

– Аня, давай поговорим.

Девочка присела на краешек стула и опустила голову. Ей хотелось побыстрее убежать из дома, но она терпела.

– За что ты меня ненавидишь? – спросила Наталья.

Ребёнок молчал.

– Согласись, что так дальше жить нельзя, – продолжала женщина. – Мы ведь одна семья, и я думала, что мы с тобой подружились.

Она потянулась к девочке и хотела взять её руки в свои, но та быстро убрала их за спину и резко встала.

– Нет, мы не друзья… И не семья… У нас была семья, когда с нами жила мама… а вы мне не мама! – выпалила Аня. Её щёки покраснели, дыхание участилось, а на глазах выступили слёзы.

Наталья вздохнула и откинулась на спинку дивана.

– Ты хочешь, чтобы папа всё время жил один?

Девочка смахнула с щеки слезу.

– Нам было хорошо без вас, а вы появились и всё испортили… Уходите! И мама вернётся к нам, вот увидите!

– Но ведь у неё другая семья! – удивлённо воскликнула Наталья.

– Ну и что? ­– уже громко выкрикнула девочка. – А если не уйдёте, я подожгу квартиру, и скажу, что это вы! И как вы думаете, кому поверит папа?!

Она быстро схватила сумку с принадлежностями, оделась и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

Наталья так и осталась сидеть на диване…

Вечером Алексей задерживался на работе. Нужно было срочно сделать заказ. Потом заехал к родителям, и в результате домой вернулся поздно. В дверях он столкнулся с Натальей. Она с чемоданом и сумкой в руках собиралась выходить из квартиры.

– Ты куда? – удивлённо спросил мужчина.

– Лёша, я тебя долго ждала… Я ухожу…

– Что случилось?

– Отвези меня домой. По дороге поговорим, –ответила Наталья и направилась к лестнице.

Алексей забрал у неё чемодан и пошёл следом. Когда они сели в машину, снова обратился к Наталье:

– Ну, теперь рассказывай, что случилось.

– Мы поторопились, – вздохнула она.

Алексей ничего не понимал:

– Наташа, ты толком объясни.

– Лёша, ты разве сам не видишь, как мы живём? Каждый день что-нибудь случается. Мне надоело быть всегда виноватой, постоянно оправдываться… Я не хочу никому мешать…

Женщина не сказала ему о разговоре с Аней. Подумала, всё равно ведь не поверит.

Они долго разговаривали. Алексей пытался её удержать, но безуспешно.

В конце концов он сдался:

– Ладно, может, ты и права. Давай пока поживём отдельно. Я думаю, что Аня со временем всё поймёт, и тогда мы сможем быть вместе.

Он отвёз Наталью домой, помог занести вещи. Они простились у дверей. Алексей хотел её обнять, но женщина отстранилась:

– Лёша, ни к чему это, уезжай…

Он ехал домой и думал, что же произошло между дочкой и Натальей? Да, в последнее время они не ладили. Он тоже переживал и не знал, как себя вести: кого винить, а кого защищать. Конечно, во всех непонятных ситуациях он всегда принимал сторону дочери. А как иначе? Ведь он её отец.

Алексей приехал домой в полночь. Телевизор моргал, дочка спала в своей постели, прижимая к себе плюшевого мишку. Он поправил ей одеяло, сам улёгся на диван и провалился в глубокий сон.

На следующий день он как обычно отвёз дочку в школу. Вопросов о Наталье он ей не задавал. Девочка тоже ничего не спрашивала. Да и сам Алексей, проснувшись сегодня, понял, что ему как будто бы стало легче. Постоянные недоразумения между дочкой и Натальей утомили его, хоть он и сам этого не хотел замечать. Поймал себя на мысли о Вере. В который раз. «Интересно, как она живёт? Что-то давно не приезжала и не звонила». Но потом сам себе отвечал: «У неё другой муж, семья…»

После смены Алексей зашёл к другу в гости. Излить душу. Не обошлось без бутылки «Русской». На следующий день он съездил к родителям. Им тоже пришлось сказать, что Наталья ушла от него. Александра Петровна огорчилась. Отец ничего не ответил, только поставил на стол бутылку водки и сказал:

– Давай выпьем, сынок.

Алексей стал часто употреблять спиртное. Сначала только по выходным. Потом мог позволить себе выпить и в будние дни. Он стал появляться на работе в нетрезвом виде. Однажды старший смены «унюхал» его и спросил:

– Лёха, ты что, пил?

– Да, немного… рюмочку, – смутился Алексей. Ему впервые за всё время работы на заводе сделали такое замечание.

– Ты же знаешь, что здесь нельзя пить. По технике безопасности. Хочешь выговор заработать? – возмутился старший.

– Только начальнику цеха не говори, – попросил Алексей.

– Да от тебя несёт так, что… Как ты прошёл через проходную?

Лёша и так всё понимал. Но вот уже неделю не мог остановиться. После разговора с сотрудником он решил – хватит. Пора завязывать. Но позже был замечен ещё два раза. Писал объяснительные, с ним беседовал инженер по технике безопасности и сделал последнее предупреждение.

Алексей продержался неделю, а потом снова пришёл на работу с перегаром. В тот же день его уволили и выдали постановление, чтобы он в течение месяца освободил ведомственную квартиру.

11. Невестка – не родственница

Девять дней пролетели как стая чёрных птиц. Пустота в душе, в сердце. Каждое утро Вера старалась побыстрее уйти из дома, чтобы не видеть свекровь. Со смертью сына Зоя Петровна стала ещё более суровой и неприветливой. Придиралась по пустякам: тарелки не там поставила, борщ невкусный сварила, в доме не убрала. А недавно и вовсе выпалила:

– Никчёмная ты! И что он в тебе только нашёл? Что тут сидишь? Сынок глаза закрыл, а тебя я здесь видеть не могу!

Вера знала, что свекровь её не любит, но такое услышать не ожидала. Она понимала чувства матери, но не могла понять, в чём же здесь её, Верина, вина? В большинстве случаев горе объединяет близких людей. Так и произошло с матерью и дочкой – они стали ещё ближе. А невестка, как правило, не родственница…

Однажды перед ужином зазвонил телефон. Вера подняла трубку. С ней заговорила женщина. Представилась работником банка и попросила к телефону Геннадия Морозова.

– Его нет, – ответила Вера.

Женщина поставленным голосом, с плохо замаскированными нотками раздражения, принялась объяснять, что пора погашать задолженность по кредитной карте, а то будет начисляться пеня, и что лучше заплатить вовремя.

– Он умер, – перебила её триаду Вера.

Фраза подействовала на женщину, как холодная вода на ожог. Она сразу остыла, голос смягчился и стал, как показалось Вере, более человечным. Она извинилась и положила трубку.

Вера вернулась на кухню и задумалась. Да, она помнила, что Гена незадолго до смерти говорил о какой-то карте. Тогда она не придала значения его словам. Перед сном она достала из шкафа коробку с документами. В ней лежали квитанции об оплате коммунальных услуг, какие-то справки, уже пожелтевшие от времени. «Когда-нибудь надо весь этот хлам пересмотреть и выбросить ненужное». Под стопкой бумаг она всё же отыскала то, что нужно – договор с банком на оформление кредитной карты на сумму 150 тысяч рублей. «Вот оно что, – подумала Вера, – теперь понятно». Тогда ей казалось странным, что муж работал мало, но деньги в доме были всегда.

Через неделю звонок из банка повторился. Теперь на том конце провода вещал мужской голос. После небольшого предисловия с извинениями он сообщил, что деньги платить всё же надо. Иначе банк обратится в суд.

Вера решила поговорить со свекровью. В конце концов, это же долг её сына. Но Зоя Петровна сказала, как отрезала:

– У меня таких денег нет.

– А может, Таня поможет? – с надеждой спросила невестка.

– А у них откуда? – фыркнула свекровь.

Вера вздохнула и пошла в огород. Физический труд всегда шёл ей на пользу. «Когда на душе тяжело – дай зарядку телу, а рукам – нагрузку. Отвлечёшься, авось и решение придёт». Так всегда говорила ей мама. Она прополола грядку, собралась уходить, но тут на меже появилась соседка, баба Маша. Вера обрадовалась и подошла к ней. Любила она эту женщину. Мария была младше Зои Петровны на шесть лет. Её муж умер десять лет назад, а дети жили где-то в Сибири. Приезжали раз в год, летом, но письма и посылки слали матери регулярно. Вера иногда думала: «Жаль, что не она моя свекровь». Это ведь она тогда встретила Веру в магазине и посоветовала не связываться с семьёй Морозовых.

Соседка, улыбаясь, протянула ей зелёный пластмассовый ковшик, доверху наполненный майской вишней:

– Возьми, уже поспела… сладкая…

– Спасибо, тётя Маша.

– Вера, брат хоть пишет тебе?

– Да, вот недавно ответила ему. Написала про Гешу.

– А Зойка-то как? Как вы живёте с ней?

– Да так, – махнула рукой Вера.

– Всё понятно, милая. А что думаешь дальше делать? Уехать бы тебе отсюда.

Женщина вдруг оживилась, и лицо её снова засияло улыбкой.

– А что твой бывший, женился, или до сих пор один живёт?

– Не знаю, вроде бы нет. С Анютой разговаривала по телефону неделю назад, так она ничего не говорила.

– А если тебе вернуться в семью? Дочка ведь там. А ей мать нужна… родная, а не тётка чужая.

– Да ну, что вы, – Вера нахмурила брови, – разошлись наши дорожки… Обидела я его сильно, тётя Маша…

Мария вздохнула, покачала головой:

– Знаешь, дочка, жизнь – она как река. То тихо течёт, спокойно, а то вдруг как закрутит в водовороте. И кажется, что всё, ты пропал… А мы как бумажные кораблики. Надо удержаться на поверхности и плыть дальше. Река может кидать нас в разные стороны и к разным берегам прибивать. Самое главное – удержаться на плаву, остаться человеком, несмотря ни на что. Нельзя прожить жизнь без единой помарки. Всё бывает. Может статься, вы ещё помиритесь. А если и нет, то какие твои годы?

– У меня ещё одна проблема, тётя Маша, – сказала девушка и рассказала ей про долг Геннадия перед банком.

– Да, сумма немаленькая. А мать что говорит? – лицо соседки стало серьёзным.

– Сказала, нет у них денег. А банк судом грозит. Дали месяц срока.

– Вот беда. Что ж так тебе, горемычной, не везёт? Брату напиши, а ещё лучше – позвони. Может, он поможет? Хотя, и Зойка не облезла бы… Не верю я, что у неё нет денег…

Через две недели в дом к Морозовым приехала дочка Татьяна с мужем. Это был их первый визит после похорон Гены. Зоя Петровна расцвела. Видно, она знала, что будут гости. Когда Вера возвратилась с работы, стол уже был накрыт. Зять курил во дворе, а мать с дочкой о чём-то говорили в спальне.

Вера заглянула к ним и поздоровалась с золовкой. Та сухо бросила «привет» и снова повернулась к матери. Подождав, пока невестка уйдёт, дочка спросила вполголоса:

– Ну, что она, уезжать не собирается?

– Да нет, вроде, – пожала плечами старуха.

– Меня бы уже ветром сдуло отсюда, была бы я на её месте… Ни за что бы не жила со свекрухой, – скривила губы Татьяна.

– Так, может, и уйдёт скоро, – вздохнула мать.

– А знаешь, что мы дом продать не сможем, пока она тут живёт? Мам, ты что, забыла?

Зоя Петровна помнила разговор с дочерью. Ещё за месяц до смерти брата Татьяна как-то промолвила: «Вот если бы наш дом продать, тогда точно хватит на «двушку» в городе». Мать удивлённо спросила: «А нам куда деваться?» Дочка рассмеялась и перевела разговор на другую тему.

За столом сидели недолго. Вспомнили Гену, выпили по рюмочке вина. Вера вела себя сдержанно и больше молчала. Когда гости уезжали, Татьяна у калитки обняла мать и что-то шепнула ей на ухо.

Зоя Петровна находилась на перепутье. С одной стороны, она не хотела уезжать из дома. Здесь прошла вся её жизнь, выросли дети. Тут она – хозяйка. Этот дом они строили вместе с мужем, Григорием. Собирали стройматериал по кирпичику, по дощечке. Помощи не было ни от кого, за исключением её отца. У мужа было три брата, но в то время двое из них были несовершеннолетними оболтусами. Со старшим – Иваном – муж не ладил, и поэтому помогать было некому. Зоя, тогда ещё совсем молодая, трудилась на стройке наравне с мужем и мастером: подносила кирпичи, вёдра с глиной для раствора, таскала воду. Казалось, что счастье скоро наступит, стоит только достроить дом. Но женщину поджидало другое испытание. Её муж спустя два года после новоселья ушёл из семьи. Даже не ушёл – исчез. Молча, без предупреждения. Потом она узнала, что он эмигрировал в Англию. Уехал нелегально на торговом судне, спрятавшись в трюме. Не зря же он всё время говорил жене: «Бежать надо отсюда, Зойка…». Но она не воспринимала его слова всерьёз. Она знала, что муж хотел жить за границей, мечтал о лучшей жизни, но не могла себе представить, что он пожертвует ради этого семьёй и детьми.

Так в свои неполные тридцать Зоя Петровна осталась одна с двумя детьми. Сначала она горевала. Всё ждала, что её благоверный объявится. Несколько мужчин сватались к ней, но ни одному из них Зоя не сказала «да». Слишком глубокую рану в её сердце оставил любимый муж, а довериться снова кому-либо она так и не решилась. А может быть, в душе надеялась, что её Гриша всё же вернётся?

Сейчас годы брали своё. Здоровье ухудшалось. С хозяйством и огородом управляться всё труднее. А дочка предложила переехать к ней. Конечно, был бы жив сын, этого вопроса бы и не возникло. Жили бы втроём здесь. А теперь что? На кого надеяться?

Татьяна сразу после смерти брата завела этот разговор. Она всегда была лидером: на улице, в школе, в семье. Добивалась, чего хотела, любыми способами, как её отец. «Морозовская порода», как иногда называла её в шутку мать. Вот и сейчас она предложила прогнать невестку, а дом продать. Только Зою Петровну сдерживало одно обстоятельство. Она не забыла последнюю просьбу сына. Тогда он, уже совсем слабый, взял её, сидящую рядом, за руку и едва слышно проговорил: «Мама, Веру не обижайте… Пусть живёт здесь, с вами».

«Да, сынок, не беспокойся» – ответила она, сдерживая слёзы. Но, как говорится, живое – живым. Подрастал внук Игорь, который собирался поступать в институт. Снимать в городе квартиру дорого, а жить в своей – в самый раз. Родители собрали некоторую сумму, но её было недостаточно. А если продать дом, то тогда точно хватит…

Зоя Петровна колебалась. Всю неделю она была какая-то рассеянная. Вера списывала это на возраст, усталость, скорбь по сыну. Она старалась лишний раз её не беспокоить. Надеялась, что пройдёт время, свекровь успокоится, и их отношения улучшатся.

Спустя несколько дней Вера обнаружила в почтовом ящике письмо. На конверте она прочитала свою фамилию, а в графе «Обратный адрес» стоял штемпель банка. Она вышла за калитку, села на лавочку и распечатала его. Оказалось, что дело передали в суд, но ещё есть время заплатить долг и спасти свою репутацию.

Где взять деньги, девушка не знала. Брать взаймы у чужих? А чем отдавать? Да и кто одолжит без процентов такую огромную сумму? Не хотелось ей беспокоить брата, но что делать…

Она зашла в дом. Свекровь дремала в своей комнате. Вера тихонько прошла в зал, слегка скрипя половицами, и прикрыла за собой дверь. По памяти набрала номер Вадима. Гудки шли, но ответа не было. «Наверное, никого нет дома, – подумала она и нажала рычаг сброса. – Ещё вечером позвоню». Но вторая попытка также не увенчалась успехом.

12. Браслет

Зое Петровне в последнее время не спалось: то бессонница одолевала, то сны плохие виделись. Всё из-за этого переезда. Дочка велела ей собирать вещи. «И Верке скажи, чтобы уезжала, потому что дом будем продавать». Старуха поворчала немного, но всё же начала копаться в своих тряпках. Сортировала: что выбросить, а что оставить. За этим занятием её и застала сегодня Татьяна. Она окинула взглядом кучу вещей на диване и промолвила облегчённо:

– Хорошо, что ты не собралась… пока отбой… подождать надо…

– А что случилось? – спросила Зоя Петровна и присела на диван.

– Да пока нет машины, чтобы тебя перевезти к нам. Я потом скажу.

Татьяна лукавила. Она час назад была в кабинете у участкового, своего давнего друга, Бориса. Хотела, чтобы он выписал её невестку из дома. Возлагала большие надежды на его связи, но тот сразу осадил:

– По закону не имею права. Только если она сама захочет от вас уйти.

Татьяна нахмурилась, помолчала. О чём-то задумалась, а потом встрепенулась:

– Так у неё же проблемы с банком. Её могут посадить за долги.

Она в двух словах рассказала Борису, в чём тут дело.

– Ну, ты загнула… Сумма немаленькая, но тюрьма ей не грозит… За долги не сажают, ты знаешь? Что она тебе такого плохого сделала, что ты её посадить хочешь?

– Да что ж она сидит тут? Мужа нет… Я бы давно свалила… Со свекровью жить… фуу…

– Мешает она тебе, наверное, признайся честно?

– Может быть, – многозначительно ответила Татьяна, медленно окинув взглядом кабинет.

– А у неё родители есть? – поинтересовался Борис.

– Мать умерла, а отчим живёт в её доме.

– Так это ж хорошо, Таня. Вот и предложи ей съездить к нему, – усмехнулся участковый. – А вдруг она решит там остаться?

– Да она его, похоже, терпеть не может. Он мастер за воротник закладывать.

Татьяна от Бориса – прямиком к матери.

– Ну, что? Ты говорила с Веркой?

Зоя Петровна молча. Её густые брови с проседью ещё более нахмурились. Тонкие губы очертились в прямую линию. Она всегда их поджимала, когда была чем-то озабочена или недовольна.

– Гена просил не выгонять её, – нехотя ответила она.

– Мам, ну, когда это было? Сто лет назад? Тебе что, невестка дороже родной дочки? – наступала Татьяна.

Но мать ничего определённого не ответила. Сказала, что подумает.

«Как же, буду я ждать до второго пришествия, когда ты решишься… праведница…» – с досадой подумала дочка и уехала.

К следующим выходным Татьяна появилась снова. Мать слегка удивилась. Ведь дочка раньше приезжала не очень часто. «Побуду у вас пару дней» – сказала она. «Ну и хорошо. Поможет по хозяйству, – подумала Вера. – Мне всё легче будет».

Золовка и правда не сидела без дела. В её руках всё спорилось. Помогла прополоть картошку, лук и чеснок. Вечером бегала на мостик купаться. Звала Веру, но та не захотела, комаров много. Потом они с матерью пошли в зал смотреть телевизор, а Вера – в спальню, читать книгу. Она всегда читала перед сном.

Утром Веру разбудили петухи. Но было воскресенье, на работу не идти, и девушка решила ещё немного поваляться. Не заметила, как уснула.

Проснулась как от толчка. В окно ярко светило солнце. Вера задёрнула ночную штору, накинула халат и прошла в ванную. Попутно взглянула на часы. Было около семи. Татьяна ещё спала. Свекровь тяжело переворачивалась на своей кровати и глухо кашляла.

Вера почистила зубы, умылась и вышла во двор. Куры и утки, крича и хлопая крыльями, побежали ей на встречу. Вера покормила их, налила в корыта воды. Потом сходила в огород посмотреть, не поспела ли редиска. Надёргала большой пучок. Во дворе помыла её под колонкой, обрезала ножом ботву и выбросила курам на хозяйственный двор.

Когда зашла в дом, у Зои Петровны уже был готов завтрак. На кухне пахло гречневой кашей. На столе стояла тарелка с варёными яйцами, а рядом в блюдце – кусочки порезанного сала с прорезью. Через минуту вышла Татьяна и села за стол. К ней присоединились Вера с матерью, и они принялись за еду. Татьяна почти ничего не ела. На вопрос Зои Петровны ответила:

– Да, что-то аппетита нет.

Поковыряв вилкой в каше, откинулась на спинку стула и спросила:

– Мам, я что-то не нахожу свой браслет. Тебе не попадался на глаза?

Татьяна приехала в дом матери с золотым браслетом на руке. Вера уже его видела. Золовка надевала его на их свадьбу. Как потом говорил Гена, это подарок мужа. Дорогая вещь, и Татьяна очень им гордилась.

– Нет, тебе лучше знать. Где ты его вчера положила? – спросила мать с удивлением.

– Я точно помню, что вчера оставляла его на комоде возле зеркала.

– А может, в другом месте где?

– Да всё уже перерыла. Нет его, – раздражённо ответила дочь. Потом она повернулась к невестке и спросила:

– А ты не видела случайно?

– Нет. Я даже в комнату к тебе не заходила, – ответила Вера.

– А может, ночью, когда я спала? Вечером-то он был, а сейчас – уже нет.

– Ну, иди ищи, – спокойно ответила Вера. Она отодвинула тарелку и вышла из-за стола.

Татьяна пошла за нею в спальню. Открыла тумбочку и проверила её содержимое. Не найдя ничего интересного, переключилась на шкаф, проверила полки, провела рукой под стопками вещей. Потом подошла к двуспальной кровати, подняла матрас и злорадно хмыкнула. Вера приблизилась и увидела там пропавший браслет.

– Ну и что теперь скажешь? – Татьяна насмешливо прищурилась и смотрела на невестку в упор.

– Я не брала его, – ответила Вера.

– А ты знаешь, сколько он стоит? Полдома можно купить за него! Что, продать хотела, чтобы долг банку вернуть?

– Тань, что ты несёшь? Ты серьёзно думаешь, что я на такое способна? – ужаснулась Вера.

Но Татьяна и слушать не хотела. Она выбежала из спальни и крикнула:

– Мам, глянь, вот что нашла у нашей святоши, – и она покрутила браслетом в воздухе. – Под матрас спрятала!

У Зои Петровны вилка из рук выпала.

– Да как же это так? – всполошилась свекровь.

– Мама, я не знаю, как этот браслет попал под мой матрас, – твёрдо ответила Вера.

– Вот, живёт в нашем доме, и у нас же и ворует, – затряслись губы у Зои Петровны.

– Да ей же деньги нужны. С неё банк требует, вот она и решила мой браслет продать, – тараторила Татьяна.

– Какой стыд! Бессовестная! – вторила ей мать.

Вера пыталась ещё что-то сказать в своё оправдание, но женщины её не слушали, а кричали наперебой, как сороки. Казалось, будь у них клювы, они бы сейчас заклевали невестку насмерть.

Вера не выдержала. Она выскочила из дома и как была босиком, побежала через двор, распугав кур и уток, в сторону огорода. В ушах ещё звенели голоса разъярённых родственниц. Обида душила её, и она не сдерживала слёз.

Пробежав по натоптанной дорожке через огород, Вера оказалась в заброшенном саду. Тут, в зарослях акации и бузины, она почувствовала себя лучше. Только сейчас она заметила, что на ногах у неё нет обуви. Под сочной травой попадались сухие прошлогодние листья и колючие ветки. Кругом не было ни души. Только шумели деревья и вдалеке слышался голос кукушки.

Вера бессильно опустилась на траву. В голове вертелся только один вопрос: что делать дальше? Она знала, что золовка подбросила ей браслет, но не понимала, зачем. Опорочить в глазах свекрови? Но та и так её не жаловала. К чему этот спектакль? Остаётся только одна причина: выгнать её из дома. Но если так, то Вере и самой не хотелось здесь оставаться. Если её считают воровкой, то лучше уйти куда глаза глядят. Вот только куда?

В памяти всплыли слова соседки бабы Маши, тогда, в магазине, когда она посоветовала Вере не связываться с семьёй Морозовых. «А ведь она была права… Да, все были правы, когда меня предупреждали…Боже мой, какая же я дура… Никого не слушала…»

Девушка потеряла счёт времени. Сколько прошло: полчаса, час или больше, она не знала. Немного успокоившись, поднялась с земли и медленно пошла по тропинке обратно.

13. Арест

Тот, кого она увидела во дворе, расстроил её ещё больше. За столом в беседке рядом с Татьяной сидел милиционер и что-то писал. Перед ними лежала чёрная папка и листы бумаги. На стук калитки милиционер обернулся. Он вышел из-за стола, представился и спросил:

– Вы – Морозова Вера Николаевна?

– Да, – ответила Вера.

– Присядьте, – указал он ей на стул рядом.

Девушка села. Мужчина протянул ей лист бумаги, исписанный мелким почерком.

– На вас поступило заявление от гражданки Ковалёвой Татьяны Григорьевны. Ознакомьтесь.

Вера начала читать. Золовка излагала, что она, Вера Морозова, украла у неё золотой фамильный браслет, подарок мужа на день свадьбы. Стоимостью в такую сумму, что она даже не смогла сосчитать нули. Они расплывались перед глазами. Что она поймала её с поличным и просит принять меры.

Вера подняла взгляд на золовку и с изумлением спросила:

– Таня, ты что?! Зачем ты это делаешь?

Татьяна отвела взгляд в сторону и ничего не ответила.

– Распишитесь вот здесь, – милиционер поставил галочку на листке с заявлением. – Это что вы ознакомились. И тут тоже. Это подписка о невыезде. Прошу вас не покидать пределы станицы. В течение трёх дней вас вызовут повесткой в следственный отдел.

Получив от Веры все подписи, лейтенант сложил бумаги в папку, сунул под мышку и двинулся к калитке. Татьяна пошла следом. На выходе они ещё вполголоса обменялись фразами, потом золовка громко сказала «до свидания» и закрыла калитку. Чуть позже она уехала домой.

Вера попыталась объясниться со свекровью, но разговора не получилось. Она и слушать ничего не хотела.

– И правильно, что заявила на тебя. Будешь знать, как брать чужое! – поддерживала мать дочку.

– Но я не брала её браслет! Я в жизни никогда не возьму чужого, – пыталась доказать свою правоту невестка.

– Ничего, они там тебя выведут на чистую воду… Знал бы Гена, с кем жил… Эххх….

Зоя Петровна махнула рукой и вышла во двор.

«Ничего, я им всё объясню… Они меня поймут… Там же умные люди сидят», – мысленно успокаивала себя Вера. Несколько раз она пыталась дозвониться брату, но безуспешно. «Видимо, он в командировке, а дома нет никого», – с досадой думала она, но всё же не теряла надежды.

В последующие два дня никаких извещений не приходило. Вера уже начала надеяться, что всё обошлось. Может, Татьяна одумалась и забрала заявление? Однако на третий день почтальон принёс ей повестку. В ней сообщалось, что Вере надлежит явиться в следственный отдел по касающемуся её вопросу в качестве подозреваемой.

На следующий день утром она уже сидела в кабинете следователя. Мужчина лет тридцати пяти, с бесстрастным лицом, задавал ей разные вопросы. Причём глядел не на Веру, а куда-то в сторону шкафа, который стоял у стены справа от двери. Девушка даже оглянулась и посмотрела в ту сторону. Так же он всё занёс в протокол. Писал очень медленно, и, казалось, путался в буквах. Когда, наконец, с писаниной было покончено, он отдал документ Вере на подпись. Уходя, девушка спросила, чего же ей ждать дальше.

Следователь поднял своё безучастное лицо и теперь уже, глядя собеседнице в глаза, ответил:

– Ждите. Вам сообщат.

Когда она выходила из кабинета, то увидела сидящую в коридоре золовку в компании двух женщин. Все трое оживлённо беседовали, но как только увидели Веру, замолчали. Одна из них, полноватая женщина средних лет, с одутловатым лицом и мешками под глазами, показалась Вере знакомой. Когда-то она приходила к ним домой. Вторую, более молодую и ухоженную блондинку, она видела впервые.

На следующий день утром Вера собиралась на работу. Со свекровью они не разговаривали. Она ещё раз пыталась объяснить, что ни в чём не виновата, но старуха была глуха к её словам. Только девушка вышла за порог дома, как залаяла собака – явно на чужого. За забором она увидела милицейскую машину.

Вера вышла за калитку. Из кабины вышел знакомый лейтенант, поздоровался и протянул ей документ.

– Что это? – задала вопрос Вера.

– Постановление Следственного комитета о взятии вас под стражу. У вас есть полчаса на сборы. Возьмите с собой самые необходимые вещи.

Вера читала и не могла поверить, что это происходит с ней. Буквы расплывались через призму набежавших слёз.

– Как же так? Я вчера была у следователя, и он ничего мне не сказал… Я же не преступница. Зачем арест? Я же никуда не уеду…

– Адвокат потерпевшей подал ходатайство о взятии вас под стражу… Да, вам следователь всё объяснит, – ответил страж закона будничным языком.

«Ладно, – подумала Вера, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не расплакаться, – спорить бесполезно…»

Она вернулась в дом. Старуха сидела за столом тихо, как мышка. Не спрашивала ничего. Только искоса поглядывала в её сторону.

Вера переоделась. Кинула в пакет зубную щётку и пасту, расчёску, взяла полотенце и кое-что из сменного белья. Она понятия не имела, что ещё может понадобиться там, куда её повезут. Повертела в руках косметичку, раскрыла её. «Слишком много всего… зачем?» Она выложила оттуда больше половины вещей. Оставила компактную пудру, тушь и помаду. Отправила косметичку в пакет.

На выходе из дома она приостановилась. Как же так? Ведь надо сказать брату, где я! Она подбежала к окну, на котором стоял телефонный аппарат, схватила трубку и начала лихорадочно набирать номер Вадима. Пошли гудки. Несколько минут она с надеждой и мольбой в душе ждала ответа. Но его не последовало. Она нажала на кнопку сброса. Потом набрала ещё раз. Тот же результат. Тогда она решилась на крайнюю меру – позвонила Рыбаковым. А вдруг посчастливится и Лёша окажется дома? Пусть даже кто-то из его родителей ответит. Ей уже было не важно.

Но надеждам Веры не суждено было сбыться. Трубку взяла свекровь. Вера поздоровалась и попросила позвать к телефону Алексея.

– И у тебя хватило совести сюда позвонить? – ответила ей женщина. – Зачем он тебе?

– Александра Петровна, позовите его, пожалуйста, это очень важно…

– Его нет… Запомни, что его для тебя больше нет!.. Никогда!.. Ты ему жизнь испортила… И не смей сюда звонить! – прошипела гадюкой свекровь и бросила трубку…

Когда ехали в автомобиле, Вера смотрела в окошко на убегающие дома и деревья. Ей чётко вспомнились слова гадалки Валентины: впереди у тебя всё чёрное. Тогда она не поверила её словам и заставила себя забыть их. Но похоже, её предсказание начало сбываться.

На душе у девушки было тревожно. Ведь никто не знает, где она. Одно только успокаивало её: она ещё со времён школы свято верила в справедливость. Ведь невиновных в тюрьму не сажают. А она ни в чём не виновата. Она так и расскажет следователю всё, как было, про эту глупую золовку, про её клевету…

Машина подъехала к двухэтажному серому зданию с решётками на окнах и колючей проволокой на высоком заборе. Через минуту железные ворота открылись, и они въехали во двор изолятора временного содержания.

14. Вынужденная поездка

Вадим Михайлов уже три года не был в родных местах. Не получалось. И в отпуск не ходил. Даже на похороны матери не попал. Телеграмма от Веры пришла, когда Вадим по долгу службы был в очередной командировке. Его жена Ася пыталась сообщить ему о телеграмме, но не смогла. По телефону с ним невозможно было связаться, и она дала ответ: не ждите, приехать не смогу.

Вернулся Вадим только через неделю. Он не выглядел на свои тридцать два. Так, от силы на двадцать восемь. Высокий, статный и худощавый шатен. Глаза серые с красивыми длинными ресницами, о которых женщины с завистью думают: ну, вот зачем ему такие? Нос прямой, с горбинкой – следствие перелома. В восьмом классе на физкультуре получил удар баскетбольным мячом по переносице.

Стать военным никогда не мечтал. Призвали в армию, отслужил два года. Был отличником боевой и политической подготовки. А таким солдатам часто предлагают шанс – остаться служить сверхсрочно. Вадим подумал и согласился.

Сейчас он был уже в звании майора. Служба проходила успешно. Женился два с половиной года назад. Маленькая, худенькая брюнетка с пышными волосами, заплетёнными в тугую косу, сразу привлекла его внимание. Сама ленинградка, она приезжала в Б*** погостить к родственникам. Да так и не уехала, став в скором времени женой Вадима.

До сих пор он не мог себе простить, что не увиделся с матерью. Что так и не познакомил её с Асей. Он выслал потом денежный перевод на имя отчима. Получил письмо от сестры, погоревал, но что поделаешь.

Не успел он ответить ей, как в почтовом ящике нашёл ещё одно её письмо. Он удивился. Обычно сестра писала нечасто. «Значит, что-то случилось…» – подумал Вадим и распечатал конверт.

В письме Вера сообщала о смерти Геннадия. Эта новость оказалась для него подобной снегу в середине лета. Вера никогда не писала о его болезни. Да и по возрасту зять был всего на год старше от него. Разве таким молодым мужикам время умирать?

Вадим в душе всегда сожалел о разводе сестры. С бывшим зятем они хорошо ладили и брату была непонятна причина их разрыва. Геннадия он видел только на фотографии. Они знали друг друга заочно, по письмам и приветам Веры. Сейчас ему было искренне жаль покойного. А ещё больше – сестру. «Как она теперь будет жить? Кому она там нужна?» – размышлял он.

Хотел посоветовать сестре вернуться домой, но потом передумал. Знал, что не поедет. Отчима терпеть не может. «Было бы хорошо, если бы она вернулась к Алексею» – снова мелькнуло у него в голове.

Он отправил письмо, но ответа не получил. Время шло. Он написал ещё два с интервалом в три месяца. Вера молчала. Вадим забеспокоился. Пытался звонить, но никто не брал трубку.

– Что-то мне не спокойно на душе, – поделился он с женой. – Уже скоро год как от Веры нет вестей.

– Да ты не переживай. Сам ведь знаешь, как наша почта работает. Затерялось где-то письмо. Скоро придёт, – утешала его Ася.

– Хорошо, если так.

Подождав ещё несколько дней, Вадим объявил жене:

– Знаешь, что я решил? Через два месяца мне должны дать отпуск. Поеду к Вере, узнаю, что там у них. Как она живёт, может, ей нужна помощь? А вдруг она заболела? Ведь она над этим Геной тряслась… Может, правда, сама слегла от горя? Да и дядю Мишу надо проведать после похорон мамы.

Вадим был в хороших отношениях с отчимом, в отличие от сестры. Может, потому что был старше, да и мужчины, наверное, лучше находят общий язык между собой. Он пытался примирить с ним Веру, но пока это не удавалось.

– Ты сам поедешь? – осторожно спросила Ася.

– Ещё не знаю. Давай подумаем. Ты тоже хочешь поехать? – улыбнулся Вадим. – Я не знаю, что там за свекровь у Веры. Ждёт ли она нас. И у Миши непонятно, что. Сам я всё равно где-нибудь перекантуюсь, а вдвоём уже сложнее.

– Тогда я к маме в Питер поеду! – загорелись глаза у Аси.

– Да. Так будет лучше, – поддержал её муж.

За два месяца не пришло ни одного письма. Вадим начал волноваться ещё больше, хотя виду не подавал. Справился с делами на работе, получил отпуск, и они с женой засобирались в дорогу. Ася купила два авиабилета до Москвы, упаковала вещи в чемоданы. Дала мужу номер домашнего телефона своих родителей. Вадим обещал позвонить, как только приедет. Ведь ему придётся добираться дольше, чем жене.

Самолёт аккуратно приземлился в столичном аэропорту. Здесь недавно прошёл дождь. Воздух был ещё влажен и свеж. На асфальте блестели лужицы. Ася с лёгкостью перепрыгивала их, догоняя мужа. Она не виделась с родителями уже два года, и поэтому радовалась предстоящей встрече.

На троллейбусе они быстро добрались до ближайшей станции метро. Потом купили билеты на поезд, каждый в свою сторону, и уехали из Москвы с разницей в два часа.

Вадим был в пути всю ночь. Удалось подремать, так как в купе он ехал один. Никто не мешал вознёй и разговорами, поэтому, приехав утром в К***, чувствовал себя как заново родившийся. Как и обещал, с автомата позвонил жене, чтобы не волновалась. Купил билет и, подождав посадки, занял место в автобусе. Ехать пришлось недолго, и через час Вадим был уже в станице, где жила Вера.

На автостанции стоял автомобиль местного такси. Он с ветерком довёз Вадима за умеренную цену. Остановился напротив кирпичного дома с зелёным забором и торжественно воскликнул «приехали». Вадим расплатился, сдачу не взял и неторопливо вышел из машины. Подошёл к калитке и постучал её металлической ручкой. Залаяла собака. Через время послышался стук входной двери. «Наверное, Вера вышла» – подумал Вадим.

Через некоторое время засов калитки отодвинули и на улицу выглянула сухонькая старушка с клюкой, в белом платке и вопросительно посмотрела на незнакомца.

– Здравствуйте, – поприветствовал её Вадим. – Здесь Морозовы живут?

– Здесь… а ты кто такой? – настороженно спросила Зоя Петровна.

– Я – Вадим, брат Веры. Она дома?

Услышав имя невестки, старуха как-то сразу съёжилась, и взгляд её стал колючим. Она прислонила палку к забору, поправила на голове платок и промолвила:

– Нет её…

– На работе? А когда вернётся? – уточнил Вадим.

Старуха помолчала немного и выговорила медленно, но чётко:

– Она здесь больше не живёт.

Вадим, услышав такую новость, чуть не выронил чемодан.

– Как не живёт? А где же она?

– Там, где ей положено быть, – ответила старуха и хотела было закрыть калитку, но Вадим помешал.

– Нет, вы, пожалуйста, объясните… Вы вообще кто? Как вас зовут?

Старуха сказала своё имя, а потом добавила:

– В тюрьме твоя сестра, где ж ей быть? Пригрели змею на груди… Вот чем она нам отплатила… Когда Гена был жив, она была тише воды, ниже травы, а как его не стало…

Зоя Петровна поджала и без того тонкие губы и вытерла краем платка набежавшие слёзы.

– Украла браслет у моей дочки… Дорогой… из золота… Продать хотела…

Вадим смотрел на неё, широко открыв глаза.

– Да это просто чушь! Вера в жизни чужого не брала и не возьмёт. Я её знаю с детства!

– Взяла, и под матрас спрятала… Думала, не найдёт никто…

– Бред какой! – раздосадованный Вадим опустился на лавочку.

Он не заметил, как старуха скрылась во дворе, заперев за собой калитку.

Мысли одна за другой вертелись у него в голове. «Что-то здесь не так… Не верю… Не может быть такого…»

Вадим взял чемодан и направился к дороге. «Надо возвращаться. Поеду к Мише, может, он что посоветует…»

Вдруг услышал, как кто-то окликнул его сзади:

– Эй, парень!

Он оглянулся и посмотрел на калитку. Думал, что старуха вернулась. Но там никого не было.

Голос доносился из соседского двора. Через приоткрытую калитку Вадим увидел пожилую женщину. Она махала ему рукой. Он слегка замешкался, но потом решил подойти.

Соседка пригласила его во двор.

– Ты, наверное, Вадик? Брат Веры? – спросила она, улыбаясь.

– Да, а вы откуда меня знаете? – удивился парень. – Я же здесь ни разу не был.

– А ты проходи, милок. Мне Верочка много про тебя рассказывала. Давай здесь присядем.

Она указала на скамейку под виноградом.

– Меня бабой Машей кличут. А Вера звала тётей Машей. Говорила, что слово «баба» грубо звучит.

– Тётя Маша, расскажите хоть вы, что тут произошло, – попросил Вадим. Он понял, что этой женщине можно доверять, раз с ней дружила его сестра.

– А Зойка что тебе наплела? Я в окно видела, как вы с ней разговаривали.

Вадим вкратце передал слова Вериной свекрови.

– И даже во двор не позвала? Ну, это на неё похоже… Я не знаю точно, что там произошло, но люди говорят, будто Вера украла у Таньки браслет, который чуть ли не сто тысяч стоит. А та нашла его под матрасом и заявила на неё… В тот же день, представляешь? И Веру почти сразу арестовали… Да только не верю я в это…, и никто у нас на улице не верит, потому что все знают её… Не могла она так поступить… Она честная и добрая девочка…

– Да и я не верю, тётя Маша. Свою сестру я хорошо знаю. Давно это случилось?

– Полгода прошло, как её осудили. Говорят, два года дали. А ты не знал ничего? Не звонила она тебе?

– Нет, и писем уже давно от неё не было, – Вадим тяжело вздохнул.

– И что же ты будешь теперь делать? – баба Маша внимательно посмотрела на него.

– Поеду к ней. Я должен её увидеть. И конечно, я это так не оставлю…

– Ты сходи к нашему участковому, поговори. Он тебе как брату должен всё объяснить. И дай бог, чтобы у тебя всё получилось. Ты поторопись, пока он на месте. Сегодня у него приёмный день, а завтра можешь его и не застать.

Соседка объяснила, как пройти к участковому:

– Это недалеко отсюда. Два квартала прямо, а потом налево. Метров пятьсот пройдёшь – увидишь небольшой белый домик с красной крышей. Там его кабинет.

Потом участливо добавила:

– Ты голодный, небось? Может, пообедаешь? У меня борщ свежий, недавно состряпала…

У Вадима не было аппетита. Он вежливо отказался. Сказал, что надо торопиться и откланялся.

– Я буду молиться за вас с Верой, – женщина мягко тронула его за плечо и перекрестила.

15. В поисках правды

Через полчаса Вадим уже сидел в тесном предбаннике возле двери, оббитой потёртым коричневым дерматином, с табличкой «Участковый уполномоченный Исаев Б.П.» Он перебирал в голове все вопросы, которые хотел бы задать, но понимал, что вряд ли получит на них ответы. Как правило, в подобных кабинетах не отвечают на вопросы, а сами их задают. Ещё раз мысленно порадовался за Асю. «Хорошо, что не притащил её с собой. Что бы она сейчас здесь делала?» О поездке на море он уже не вспоминал. Какой уж тут отдых? Главное сейчас – выяснить, где сестра.

Входная дверь открылась и в коридор вошёл мужчина лет сорока, в милицейской форме. Высокий, некогда стройный, но сейчас обременённый среднего размера животиком, с глубокими залысинами на висках и блестящим от пота лбом.

– Ко мне? Проходите, – он указал рукой на дверь кабинета и вошёл первым.

– По какому делу? –спросил участковый, усевшись за стол.

Вадим разместился напротив.

– Я ищу свою сестру, Веру Николаевну Морозову. Я её брат, Михайлов Вадим Николаевич.

Вадим протянул ему паспорт. Исаев полистал его.

– Далёкий путь вы проделали.

– Да, приехал к сестре в гости, а её нет.

Исаев несколько секунд побарабанил пальцами по столу.

– Вера Николаевна Морозова находится в местах лишения свободы.

Он выдернул из блокнота листок, написал на нём несколько строк и положил перед Вадимом.

– Понимаете, некрасивая история произошла. Ваша сестра была поймана на воровстве. В своём же доме. А потерпевшая дала делу ход.

– И свидетели были? – с лёгкой иронией спросил Вадим.

– Вы можете запросить материалы дела в суде, если хотите, – поспешил с ответом участковый и пригладил ладонью волосы на висках.

– Обязательно, – подчёркнуто вежливо проговорил Михайлов. – Мой адвокат займётся этим.

Двенадцать лет службы в армии закалили характер Вадима. Он привык гасить эмоции и действовать с помощью рассудка. Поблагодарив участкового, сунул листок с адресом тюрьмы в карман пиджака и вышел на крыльцо.

Он не знал, как ему поступить. Ехать в родительский дом пока незачем. Эх, увидеть бы сестру прямо сейчас… От одной мысли, что Вера, такая нежная и хрупкая, находится в тюрьме, ему становилось не по себе. Он хотел сейчас же что-то предпринять. Но что?

Тут Вадим вспомнил об Алексее Рыбакове. Хоть и бывший зять, но у него остались к нему родственные чувства. «Всё же он отец моей племянницы. Давно её не видел. Надо бы съездить к ним. Заодно и про Веру поговорим».

Докурив сигарету, мужчина перешёл на другую сторону улицы. Возле магазинчика «Соки-воды» стояли две легковушки – «Москвич» жёлтого цвета и синяя «Волга». Водители – один молодой, а другой средних лет – стояли рядом и разговаривали. Вадим подошёл и спросил у них, можно ли ещё сегодня уехать в У***.

– Рейсовый автобус в ту сторону уже ушёл. Он по утрам бывает и то не каждый день. Теперь только на такси, – ответил тот, что постарше. – Могу довезти.

– Отлично! Поехали! – согласился Вадим. Он быстро положил чемодан на заднее сидение «Волги» и сел рядом с водителем. На секунду он засомневался. Прошло несколько лет, как он был на свадьбе Веры и Алексея. Сможет ли найти дом, где они жили?

Он помнил название улицы. Кажется, Хлеборобная. Зрительно помнил дом. Большой, кирпичный, с тёмно-синим железным забором и раскидистой берёзой у ворот.

– Долго ехать? –поинтересовался Вадим.

– Часа два, если не торопиться, – ответил водитель.

– А если поднажать?

– А надо?

– Да, желательно.

– Сделаем, служивый, – усмехнулся тот и добавил скорости.

Вадим с удивлением посмотрел на водителя.

– Военную выправку далеко видать, – пояснил ему тот.

Таксистов можно условно разделить на две категории. Одни всю дорогу молчат. Вы бросаете слово в пустоту пространства, и оно как камень, исчезает под водой молчания, не оставляя даже кругов на поверхности. Другие же подобны мельнице. Стоит только подкинуть в жернова зерна, вот тебе и благодатная мука. Они подхватят любую тему, дадут совет, поддержат дух смешным анекдотом или случаем из жизни. Вот таким словоохотливым оказался Петрович. На вид ему было лет сорок пять. По типажу он слегка напоминал Вадиму французского актёра Бельмондо. Как оказалось, он не таксист, а просто в свободное время занимается частным извозом. Подрабатывает.

Они с Вадимом быстро нашли общий язык. Сначала обсудили погоду, потом игру нашей сборной по футболу. Когда же Петрович спросил о цели поездки, Вадим не удержался и рассказал ему свою историю. Ему надо было с кем-нибудь поделиться, услышать совет со стороны, пусть даже от незнакомого человека. Ведь именно чужие люди чаще всего слушают нас внимательно и дают советы, которые не всегда услышишь от родственников.

Петрович его выслушал, ни разу не перебил. Только часто курил сигарету за сигаретой.

– А ты знаешь, я слышал эту историю… Твою сестру не знаю, но с Морозовыми знаком… Семейка ещё та… Мы же с Татьяной в одной школе учились, только она младше меня на три года. Нравилась она мне, даже ухлёстывал за ней, провожал домой несколько раз. Да что там, влюбился и даже жениться хотел… Да мать ей не разрешила. Не совсем мы богатые, видите ли… Голодранцы, так сказать… но я не жалею. Даже рад… Но вот что люди говорят…

Петрович прервал свой монолог, достал очередную сигарету и закурил.

Вадим немного помолчал, но потом не выдержал:

– И что же говорят?

Таксист сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в окно:

– Что-то там нечисто… Как-то всё быстро прошло… И следствие, и суд… Поговаривают, что выжили невестку… Пока Генка был жив, царствие ему небесное, всё было относительно спокойно… а когда умер, Таньке захотелось дом к рукам прибрать. Наследство получить… Не знаю, насколько это правда… Так бабы говорят… А Вера твоя – помеха, вот её и устранили…

– Вы уже не первый мне это говорите, – вздохнул Вадим.

– Вот видишь, значит не выдумка…И что ты собираешься делать?

– Сейчас еду к бывшему зятю. С ним посоветуюсь.

– Поговори, но я бы на твоём месте нашёл хорошего адвоката. И ищи не из наших, районных, а из края. Местные все купленные.

Так за разговором Вадим не заметил, как прошло время. Петрович уже переехал железнодорожный шлагбаум, который открывал въезд в город.

– Я здесь был много раз. Приходилось ездить на птичий рынок. Цыплят одно время с женой выращивали. Так что не переживай, найдём твоего зятя.

Ещё минут десять они колесили по закоулкам и перекрёсткам, пока не выехали на нужную улицу. Вадим попросил Петровича сбавить скорость, а сам внимательно смотрел на дома. Искал берёзу во дворе. «Только бы её не спилили» – с тревогой подумал он. Водитель смотрел слева, а Вадим – справа. Улица заканчивалась.

– А вот и он! – радостно воскликнул Вадим.

– Точно здесь? Может, подождать тебя? – переспросил Петрович. –Сходи, узнай. Если нет, тогда поедем дальше искать.

– Ладно, подожди, – Вадим отдал деньги, достал чемодан и направился к калитке. Нажал на кнопку звонка. Ещё раз. Услышал, как в глубине двора хлопнула дверь.

Вадим слегка волновался. Вдруг зятя не окажется дома. Встречаться с его родителями он не хотел. Мало ли, как они настроены. Тут загремела задвижка, калитка открылась и перед Вадимом появился Алексей.

– Вадик? Как ты тут оказался? – лицо зятя вытянулось от удивления. Он вышел за калитку и протянул гостю руку. – Ты сам приехал?

– Да, сам. На такси, – ответил Вадим, махнув Петровичу. Тот кивнул в ответ и уехал.

Алексей пригласил Вадима во двор.

– Рассказывай, как ты? Давно приехал? Как вообще живёшь? Семья, дети?

– Женился. Детей пока нет. Кстати, а где Анютка? Я так давно её не видел. Наверное, уже большая?

– К подружке пошла. Скоро вернётся. Ей уже восемь. В художку её отдал. Рисует хорошо. Как Вера… а кстати, как она? – оживился Алексей.

– А ты не знаешь ничего?

– То, что муж у неё умер? Знаю. Она как-то звонила после похорон. Аня с ней разговаривала. А в последнее время она замолчала. Уже больше года о ней ничего не слышно.

– Нет её дома, Лёха…

– А где же она?

– В тюрьме, – вздохнул Вадим.

– Шутишь? – вытаращил глаза Алексей.

Вадим вкратце рассказал зятю всё, что знал об истории с Верой.

– Вот так, значит… а я думал, что она дочку совсем забыла…

– Хочу завтра к ней поехать. Как ты считаешь, пустят?

– Конечно. Скажешь, что родной брат. А если будут упираться, что вряд ли, то дашь денег. Я удивляюсь, почему она мне ничего не сообщила? Я бы адвоката ей нанял хорошего. А тебе она тоже не звонила и не писала?

– Нет. По крайней мере, так моя жена говорит. Может, и звонила, когда нас не было дома.

Мужчины разговаривали около часа. Тут во двор вошла белокурая девочка в розовом платье с косичками до лопаток. Она напомнила Вадиму сестру в детстве: такие же выразительные серые глаза, высокий открытый лоб и тонкие, «музыкальные» пальцы рук.

Девочка поздоровалась и хотела пройти мимо, но отец её остановил и попросил подойти.

– Это твой дядя Вадим. Мамин брат.

– Который живёт далеко-далеко?

Вадим присел на корточки возле Ани.

– Ну, привет, племяшка! – он обнял и прижал девочку к себе. – Когда я приезжал, ты была ещё совсем маленькая!

– Да-да, мне папа и мама рассказывали о вас, дядя! – обрадовалась девочка. Потом она спросила:

– А вы уже видели мою маму? Я по ней очень соскучилась.

Мужчины переглянулись.

– Нет, я проездом к вам заскочил. А сейчас поеду к маме.

– Возьмите и меня с собой!

– Нет, дочка, дядя ещё по своим делам в К** поедет, он не сможет тебя взять.

– А вы у нас побудете?

– Сейчас пока нет. Извини, малыш, дела. Но как только справлюсь, обещаю, мы увидимся. И ты мне всё-всё расскажешь о себе, хорошо?

– Договорились! – повеселела девочка.

Вадим полез в потайной карман куртки и достал чёрный кожаный кошелёк. Вынул оттуда две бумажные купюры и протянул Ане.

– Возьми, это тебе. Купишь себе то, о чём давно мечтаешь.

Девочка вопросительно посмотрела на отца. Тот хотел возразить, но Вадим его прервал:

– Никаких возражений. Это подарок от меня.

Анюта взяла деньги, сказала «спасибо» и протянула их отцу. Потом она ушла в дом делать уроки, а Вадим засобирался.

– Может, останешься ночевать? Сегодня всё равно уже никуда не успеешь.

– Пойду в гостиницу. Не буду вас стеснять.

– Тогда я тебя отвезу. Тут недалеко.

Через пять минут они уже ехали по главной улице городка.

– Ты держи меня в курсе, – попросил Алексей Вадима. – Запиши мой номер телефона. Когда съездишь к Вере – позвони.

Он остановил машину у ворот гостиницы. Мужчины пожали друг другу руки и расстались.

16. Свидание

Сегодня у Веры всё валилось из рук. Минувшую ночь она почти не спала. Мысли о доме и о дочке не давали покоя. Удалось задремать только после трёх. В итоге, отдыхала всего два часа с хвостиком.

Подъём на зоне ранний, в шесть утра. Только в воскресенье дают поваляться до семи. Каждый день здесь похож на предыдущий. Утро начинается с зарядки. Под поющую из динамика Пугачеву во двор как вороны, во всём чёрном, высыпаются зэчки с неприветливыми и не выспавшимися лицами. Здесь отбывают свой срок женщины разных возрастов, начиная от самых молодых и заканчивая тётками пенсионерками, у которых за плечами не одна ходка. В основном сидят по серьёзным статьям: за убийство, грабёж, причинение тяжких телесных, в общем, что ни говори – «слабый» пол.

Вера уже привыкла жить по режиму. После завтрака и поверки – на работу. Она трудилась в швейном цехе. Там заключённые шили спецовки, рукавицы, постельное бельё и прочее. На зоне это престижная работа, хотя и не высокооплачиваемая. Вере повезло, что она когда-то на гражданке прошла курсы кройки и шитья. Она быстро освоилась на новой работе. Шила аккуратно, и её не наказывали за неровную строчку, как некоторых других сокамерниц – рублём или прутом по рукам.

Вере оставалось сшить ещё несколько наволочек до дневной нормы, как подошла начальница цеха и сообщила:

– Морозова, тебя в штаб вызывают.

Вера замерла. Просто так туда не зовут.

– А зачем? – осторожно спросила она.

– Откуда я знаю, иди!

Девушка выключила швейную машину и поспешила к выходу. В штабе дежурный спросил, знает ли она Михайлова Вадима Николаевича.

– Да, это мой брат!

– Тогда пиши заявление на свидание. Вот, по образцу, – и перед ней положили бланк и чистый лист бумаги.

Вера взяла ручку деревянными пальцами и начала писать. Рука дрожала. Буквы не слушались. Они плясали в разные стороны, будто хотели и вовсе разбежаться или просочиться обратно в ручку. «Вадик… приехал… слава богу… наконец-то…»

По уставу заявление должен подписать начальник колонии. Без этой формальности никакое свидание не состоится. И только если у осужденной нет провинностей и взысканий. Тут у Веры тоже было всё в порядке. Её проводили в комнату свиданий.

Это было небольшое помещение с железными дверями, серыми железобетонными стенами и одним тусклым зарешеченным окном почти под потолком. В этом холодном каземате были четыре секции для переговоров. Только собеседник здесь находится по ту сторону стекла, толстого и звуконепроницаемого. Разговаривать с ним можно, сидя на табуретке, в трубку телефонного аппарата.

Она села и увидела брата. Он был близко и в то же время так далеко. Ведь до него нельзя дотронуться. Невозможно обнять и поцеловать. Только смотреть и плакать.

– Привет, сестрёнка! – Вадим приложил к уху телефонную трубку.

– Привет…

Голос у Веры сорвался. Предательские слёзы покатились из глаз. Она вытирала их рукавом халата, смахивала со щёк и пыталась улыбнуться.

Глаза Вадима слегка заблестели. Он не был сентиментальным, но сейчас с трудом сдерживал свои чувства.

– Ну-ка, отставить слёзы! – шутливо скомандовал он. – А то и поговорить не успеем.

Сестра судорожно вздохнула, вытерла слёзы и проговорила:

– Как ты меня нашёл?

– Какая разница, как, главное – нашёл.

– Знаешь, почему я здесь?

– Да, и не верю, что ты могла такое сделать. Завтра же поеду в город нанимать адвоката. Я тебя вытащу отсюда, не переживай.

– Я верю, Вадик… Я так по тебе соскучилась… по Анюте. Я даже не представляю, какая она сейчас.

– Я ездил к Рыбаковым. Видел её. Такая взрослая стала… вылитая ты в детстве… Вера, как вообще живёшь? Тебя не обижают?

– Нет, всё нормально. Воровок здесь уважают. Хоть я и не такая… Ой, Вадик… а ты говорил Анюте, где я?

– Нет, только Лёше.

Вера облегчённо вздохнула и с благодарностью посмотрела на него.

– Я не хочу, чтобы мой ребёнок знал, что я в тюрьме. И как Лёшка отреагировал? Радовался, наверное?

– Почему ты так решила? Наоборот, огорчился…

Взгляд Веры блуждал по серым стенам. Кажется, она хотела что-то сказать, но сомневалась. Она знала, что их беседа прослушивается и старалась меньше говорить. Вообще, здесь в стенах колонии она многому научилась. И прежде всего – держать язык за зубами. За каждое не осторожно сказанное слово здесь приходилось отвечать. Если не перед сокамерниками, то перед начальством – точно. Она слушала брата. Он рассказывал, как ехал с Асей до Москвы, о встрече с Зоей Петровной, следователем, как искал с таксистом дом Рыбаковых. Потом вдруг прервался:

– Вера, а ты мне звонила, когда тебя арестовали? Ты имела право.

– Звонила, тебе и Лёшке… На свекровь нарвалась, как на мину… И слушать меня не захотела. Сказала, забудь этот номер. Не порти и дальше жизнь моему сыну. Вот и всё… Да я и не обижаюсь… Она права… Я ему жизнь испортила…

Вера на секунду замолчала. Переложила телефонную трубку в другую руку и продолжила:

– Ты знаешь, я поначалу думала там, в КПЗ: за что мне это? Возмущалась, злилась… Сначала я верила, что они разберутся и выпустят меня. Но потом поняла, что не добьюсь правды. А когда сюда попала, увидела этот ад… этих женщин, что сидят здесь по нескольку лет и поняла, что мне ещё повезло. Срок небольшой дали. Вот уже половину отбыла… Знаешь, здесь много времени, чтобы подумать обо всём. Тут у меня подруга есть, нормальная… Помогла мне на первых порах, поддержала. И в часовню с собой пригласила. Она там работает. Отцу Сергию помогает. Я рассказала тогда ему свою историю. И тот же вопрос задала: за что мне это? И знаешь, что он ответил? «Ни за что, а для чего…Вспомни, как жила… много ли людям добра делала?» И я задумалась. Стала ходить в часовню, молиться…

Вадим недоверчиво посмотрел на сестру. Вера заметила это, грустно улыбнулась и кивнула.

– Да, да… Никогда я в церкви не была раньше… и тем более не молилась… Но тут начала. И вот появился ты… Понимаю, что виновата. Перед Лёшей, перед свёкрами, перед дочкой… Я ведь раньше не осознавала, насколько больно им сделала. Только о себе думала.

– Вера, хватит себя корить. Что сделано, то сделано. И всё ещё можно исправить.

– Что ты имеешь ввиду? – недоумённо спросила она.

– Мне кажется, Лёша не против, чтобы ты к нему вернулась.

– Он тебе что-то сказал на эту тему?

– Нет, но мне так показалось. Он очень тепло говорил о тебе.

– Вот именно, Вадик, показалось… Нет, нет… Я к Рыбаковым не вернусь. Там свекровь жизни не даст. Особенно сейчас. Скажет: что, нагулялась, а теперь хвост притащила?

Четыре часа свидания пролетели как один миг. Вадим украдкой взглянул на часы и сказал:

– Вера, я сейчас выйду отсюда и прямиком в магазин. Что тебе купить?

Сестра улыбнулась:

– Мороженое… Пломбир… И конфет шоколадных… «Ромашка» или «Буревестник». А если не будет таких, то возьми любых.

– Хорошо, найду. Я же знаю, что ты сладкоежка.

В комнату вошла надзирательница и объявила, что свидание окончено.

Вадим вышел за ворота зоны, взял такси и поехал в посёлок. У него оставалось в запасе чуть больше часа времени до закрытия окна передач, но он успел. Купил два килограмма конфет и торт. Мороженого не нашёл, а искать не стал. Боялся, что не успеет передать.

Когда окно с решёткой закрылось, Вадим с облегчением вздохнул и вышел на свежий воздух. Тяжёлые двери и массивные стены будто давили на него со всех сторон.

Вечером из гостиницы, как и обещал, позвонил Алексею и рассказал о встрече с Верой. Зять внимательно выслушал, а потом дал ему адрес адвокатской конторы в К***.

– Может, мне с тобой поехать? – предложил он.

– Нет, Лёша, сам справлюсь.

Потом Вадим позвонил жене. Бодрый голосок Аси на том конце провода немного поднял ему настроение. Она щебетала о том, как они с подругами ходили на выставку картин, как потом катались на катере по Неве, попали под дождь, и как она соскучилась по нему. И ещё сказала, что его ждёт сюрприз, когда они увидятся.

Ночью он спал плохо. Часто просыпался, смотрел на часы. А они как на зло шли очень медленно. Он думал, как бы помочь Вере. Хотелось побыстрее вырвать её из этого страшного места. И ещё один вопрос беспокоил: куда ей возвращаться? Не идти же снова к тем ведьмам? И если подтвердится предположение о том, что Веру подставили, то виновных следует наказать. Обязательно.

Утром он проснулся под пиканье командирских часов. Принял душ, оделся и спустился к администратору. Через двадцать минут он уже ехал в такси по направлению к К***.

17. Человек из прошлого

Коллегия адвокатов на Рубежной предстала перед Вадимом в виде небольшого одноэтажного здания синего цвета с огромными глазницами окон, высокими ступеньками и железными дверями. Он переступил через порог и, пройдя через маленький тесный коридорчик, оказался в большом светлом помещении с добротной мебелью коричневого цвета. Столы, стулья, книжные шкафы со множеством увесистых папок у стен – всё это создавало особый казённый уют. В воздухе витали флюиды старого дерева, исписанной бумаги и типографской краски. «Наверное, так пахнут законы», – подумал Вадим.

В правом дальнем углу за столом сидела женщина средних лет, видимо, секретарь. Она склонилась над документами и похоже, не заметила вошедшего. В левом крыле зала стройный молодой брюнет аристократической внешности, в черном костюме, белой рубашке и в галстуке наливал себе чай. Рабочий день только начинался. «Адвокаты, видимо, ещё в пути, а самый ответственный уже на месте». Такой вывод сделал майор Михайлов и громко поздоровался.

Женщина ответила на приветствие и хотела ещё что-то спросить, но молодой человек уже предложил Вадиму присесть за его стол.

– Рассказывайте, что у вас… Может, вам тоже чаю?

Вадим отказался. Он считал, что в таких заведениях надо заниматься делами, а не чаи гонять. Да и вообще, он не привык долго запрягать, поэтому перешёл сразу к делу. Адвокат пил из чашки маленькими глотками и внимательно слушал. Зал постепенно наполнялся людьми. В ближайшие полчаса коллегия уже напоминала гудящий улей: все работники были на своих местах. Когда Вадим закончил, то сразу задал вопрос в лоб:

– Вы сможете мне помочь?

Молодой человек промокнул руки салфеткой.

– Попробуем. Думаю, это будет нетрудно.

Он открыл ежедневник и несколько минут изучал его содержимое, заглянул в расписание и календарь. Потом попросил паспорт Вадима. Переписал его данные и на ходу пояснил:

– Зовут меня Юрий Владимирович. Сейчас мы составим договор о нашем сотрудничестве. Первым долгом я запрошу из суда дело вашей сестры. Если действительно прошла половина срока, то мы смело сможем подать заявление на условно-досрочное освобождение. Ну и разберёмся со всеми попутными вопросами, какие возникнут в ходе работы.

Он попросил Вадима немного подождать. Тот с радостью вышел на улицу покурить и подышать свежим воздухом. А также отдохнуть от рабочего шума блюстителей закона. Через время секретарь пригласила его снова. Он подписал документы и заплатил часть гонорара. Адвокат дал ему свою визитку и попросил перезвонить дня через три.

Выйдя из конторы, Вадим решил, что ему лучше сейчас вернуться в Питер, побыть с женой и её родителями. Да и Ася заинтриговала. Обещала сюрприз – значит, пусть выдаёт. А к отчиму можно и позже съездить, вместе с Верой.

***

Ася очень обрадовалась скорому возвращению мужа и в тот же день объявила, что ждёт ребёнка.

– Ты уверена? – просиял Вадим.

– Да, всё точно! Шесть недель. Мы и к врачу с мамой сходили.

Вадим уже грешным делом думал, что не стать им с женой родителями. Ведь как все привыкли: только свадьба отзвучит, а тут раз – и беременность пожаловала. Но у них с Асей было совсем не так. Если больше двух лет в семье нет детей, то уже есть опасность, что их не будет и вовсе. Они проходили обследование, сдавали анализы, и к счастью, всё обошлось. Оба здоровы, только нужно подождать – так сказали врачи.

Они с женой каждый день гуляли по Питеру. Ася знала в нём почти каждую улицу, а для Вадима всё здесь было новым. Они посетили Эрмитаж, Петергоф, съездили в Выборг, гуляли по набережной Невы, плавали на теплоходе, ходили в кинотеатр. Вадим не отказывал жене ни в чём. Он понимал, что жизнь в военном городке скучна и однообразна. Он всегда на работе, а Ася дома одна. Ей не хватало живого общения и эмоций. И он был доволен, что доставил жене такую радость: погостить у родителей, встретиться с одноклассницами и сменить обстановку.

***

Через неделю Веру снова позвали на свидание, только не с братом, а с адвокатом. И совсем в другую комнату. А точнее, комнатушку, со столиком и двумя лавками и маленьким окошком. Через его прутья хорошо просматривался двор и лозунг на транспаранте «Закон суров, но это закон». Это первое, что бросалось в глаза заключённым, когда они попадали на территорию зоны.

Когда Вера вошла, то увидела стоящего возле окна высокого мужчину в чёрном костюме. Серый галстук на фоне белоснежной рубашки выглядел очень нарядно. Он предложил Вере сесть за стол и представился:

– Меня зовут Юрий Владимирович. Я адвокат, и буду представлять ваши интересы в суде. Мы можем сейчас поговорить?

Вера утвердительно кивнула. Пока адвокат задавал вопросы, делал пометки в бумагах, она рассматривала его. На вид мужчине было около тридцати. Она обратила внимание на его красивые ухоженные руки с подпиленными ногтями, на узкие запястья. Глядя на них, Вера незаметно спрятала свои руки под стол. Что-то казалось ей знакомым во внешности этого молодого человека. Она уже слышала его голос, только не могла вспомнить, где. Он поймал на себе её взгляд, отложил в сторону ручку и задумчиво произнёс:

– Странно… Мне кажется, что я вас где-то видел…

«У меня тоже такое же чувство», – подумала Вера, но промолчала.

Адвокат внимательно посмотрел на неё. Эти серые глаза, овал лица, голос – всё казалось знакомым. А у него с детства отличная зрительная память.

– Подождите… Вера… Стоп!.. Ресторан «Астория»! Вера! – радостно воскликнул он. – Помнишь меня? Я тогда барменом работал, а ты пришла устраиваться официанткой!

Лицо девушки посветлело.

– Точно! Юра! Не может быть! Ты такой солидный, прям английский денди! Я сразу и не узнала.

На смуглых скулах Юрия выступил едва заметный румянец.

– Ну, скажешь тоже… Да, я тогда был зелёным юнцом. А ты показалась мне тогда очень серьёзной и строгой. Вот уж не думал, что встречу тебя здесь.

Вера снова стала серьёзной.

– Видишь, не послушалась я. Говорил же ты мне, не связывайся ни с кем…

И она поведала старому знакомому о всех своих злоключениях. Как познакомилась с Геной, как ушла из семьи, и что из этого вышло. Когда Вера замолчала, он не удержался: сел рядом с ней и обнял за плечи.

– Бедная ты моя…

Она по-детски уткнулась лицом в его пиджак и расплакалась.

– Не плачь, – успокаивал он её, гладя по голове, – скоро всё закончится, и ты отсюда выйдешь. Я изучил дело. Нет прямого доказательства твоей вины. И в материалах я нашёл процессуальные нарушения. Мы даже встречный иск подадим, если захочешь.

Вера немного успокоилась.

– И когда меня отсюда выпустят?

– Сейчас напишешь заявление на условно-досрочное освобождение. Я подготовлю все документы. Думаю, проблем не будет. У тебя же нет порицаний?

– Нет, конечно, – ответила Вера.

– Тогда не будем терять времени, – сказал Юра и положил перед ней лист бумаги и ручку.

18. Плохие известия

Татьяна ехала к матери после встречи с Борисом Исаевым, участковым и своим другом молодости. Когда-то у них был бурный роман. Боря на тот момент уже имел жену и дочку четырёх лет. Татьяне было только двадцать два. Свободная, красивая и влюблённая. Такие в глубине души всегда надеются, что уведут мужчину из семьи. Что не устоит он перед волшебными чарами и свежей молодостью. Но когда она сказала любовнику, что беременна, тот пошёл на попятную. Мол, я жениться не собирался, ничего не обещал и семью не брошу. Таня погоревала. Срок был маленький, всего один месяц. Хотела в тайне от матери сделать аборт, но не успела. На горизонте появился Виктор. Успешный, из состоятельной семьи и как-то сразу с серьёзными намерениями. Вот так и выскочила кошка из огня, не опалив шерсти. Родился «недоношенный» Игорёк, а Борису она тогда сказала, что от ребёнка избавилась.

Несколько лет Татьяна с любовником не общалась. Не позволяла женская гордость. Да и давать мужу повод для ревности не хотела. Ведь это не город, где даже соседи по лестничной клетке неделями друг друга не видят. Да что там говорить, даже не знают в лицо. А в станице знают всё и про всех известно. Но всё же старая закваска забродила. Случайно встретились на площади в райцентре, перекинулись парой фраз, и лёд тронулся. А тут, когда потребовалась помощь Бориса, Таня и вовсе подобрела.

Исаев вызывал её сегодня не случайно. Они зашли в кабинет, и он повернул ключ в замочной скважине.

– Борь, что за срочность такая?

Мужчина прям с порога обнял её за талию, притянул к себе и жарко шепнул на ухо:

– Соскучился по тебе… выглядишь потрясающе…

Она обняла его за шею, и они слились в долгом поцелуе. Руки Бориса, обнимающие Таню за талию, поползли вниз по ягодицам. По силе объятий и его дыханию она поняла, что мужчина на взводе. На мгновение его желание передалось и ей. Она приникла к нему всем телом, прижалась бёдрами и грудью, но, оглянувшись на дверь, притормозила.

– Боря, давай потом… Не здесь…

Исаев шумно выдохнул, понимающе улыбнулся и ослабил хватку. Они присели на старенькую тахту, стоящую возле окна.

– Невестка твоя скоро вернётся, – сообщил Борис, откинувшись на спинку.

– Так рано ж ещё?

– Имеет право. И адвокат у неё из города, грамотный…

Татьяна поморщилась. Это не входило в её планы. Она не думала, что время так быстро пролетит.

– А нельзя её там придержать?

– Нет, не вижу смысла. Да и не оставят её… у неё репутация хорошая.

– Ладно, чёрт с ней, пусть выходит. Мы её всё равно выпишем, – сказала женщина с досадой в голосе.

– Это нарушение закона. Смотри, чтоб вы с матерью не загремели.

Татьяна непонимающе посмотрела на Бориса.

– И что, это действительно возможно?

Исаев ухмыльнулся и провёл рукой по её волосам. Поправил непослушную прядь.

– Танечка, ничего невозможного нет. Особенно если есть связи, деньги и желание… Её брат не показался мне простачком. Упёртый такой… себе на уме… Адвоката нашёл хорошего… Знаешь, Тань?.. Когда она вернётся, вам бы лучше полюбовно всё решить… Договориться, чтобы они иск не подавали на вас с матерью… а то ведь…

Борис многозначительно замолчал.

Татьяна чувствовала себя, как воздушный шарик, который аккуратно проткнули иглой. Хорошее настроение уходило из неё вместе с моральными силами. А ведь она уже выставила дом на продажу. Так, предварительно, на всякий случай. Втайне от матери и Бориса. Ей было интересно, дадут ли за дом ту цену, какую она хочет. И вот покупатели нашлись и желают посмотреть товар, а тут Боря со своими «страшилками». Да, недооценила она невестку. А может, себя переоценила?

– Боря, ну можно как-то обойти всё это? – умоляюще проговорила она.

Но он только покачал головой.

***

У Зои Петровны Морозовой всё шло своим чередом. Конечно, тяжело было без невестки в доме. И хозяйство, и огород, и кухня – всё на ней. Иногда даже себя упрекала: вот, разве плохо тебе было, когда молодица здесь хозяйничала? Сживала её со свету, а чего добилась? Тут ещё соседка баба Маша добавила беспокойства. Встретились они в огороде на меже. Зоя Петровна поздоровалась, а соседка не ответила. Прошла молча, будто не слышит. Отвернулась даже. С момента, как Веру осудили, она перестала замечать Морозову. Зоя Петровна не выдержала и крикнула ей в след:

– Что это ты не здороваешься?

Соседка обернулась и ответила:

– А мне даже смотреть на тебя не хочется, не то что разговаривать… Бессовестные вы с Танькой, отправили невестку с глаз долой. Конечно, сироту можно обижать… Я знаю, что вы её оклеветали… Вся станица говорит об этом… Не могла она у вас ничего украсть, не такой она человек…

У Зои Петровны не нашлось, что сказать в ответ. Она только стояла и молча хлопала глазами. А Мария продолжала:

– Ничего, брат разберётся… Веру скоро освободят, а вы сядете с дочкой за решётку. За клевету.

Сказала – и пошла прочь. Когда Зоя Петровна собралась с мыслями, соседки уже не было. Она фыркнула и поплелась во двор, бормоча себе под нос: «Вот дура старая, что несёт… что за чушь…надо Татьяне позвонить…»

Зоя Петровна принялась готовить обед, но слова соседки не выходили у неё из головы. Когда случился инцидент с браслетом, она конечно же, поверила дочке. А как иначе? Да и всё, вроде бы, указывало на то, что невестка взяла браслет. Ведь его Татьяна нашла тогда под матрасом. Да, ей, конечно же, нужны были тогда деньги. Но вот она никак не могла припомнить, когда же Вера заходила в комнату, чтобы взять тот самый браслет. «А что, если это правда Танька придумала?» Эта мысль полоснула её как ножом. «Я ей безоговорочно поверила. А ведь она на выдумку горазда, вся в отца». В тюрьму Зое Петровне идти не хотелось.

Не дочистив картошку, женщина отерла руки о фартук и поспешила в зал к окну, где стоял телефонный аппарат. Пальцы не слушались. Она с трудом набрала номер и приложила трубку к уху. Гудки шли куда-то во Вселенную. Ответа не было. Старуха с ужасом заметила, что окно вдруг поплыло в левую сторону. Она бросила трубку и, опираясь на стену, добралась до дивана. Прилегла на подушку. Ей казалось, что сердце в груди не билось, а будто вращалось по кругу. Она с трудом поднялась, на четвереньках доползла до тумбочки, чтобы взять из ящика таблетку валидола. Тем же путём – назад, к дивану. Мятный вкус лекарства немного отвлёк её, и она уснула. Вечером она всё же дозвонилась дочке. На её вопросы отвечать не стала, сказала только два слова: приезжай срочно.

В тоне матери звучали металлические нотки, которые Татьяна слышала очень редко, но которых боялась. Они означали, что спорить бесполезно.

***

С порога дочка сразу спросила:

– Мам, что случилось? Ты не заболела?

Зоя Петровна отдыхала после обеда, лежала на диване.

– Да у меня вчера чуть сердечный приступ не случился, – недовольным тоном ответила она и рассказала о разговоре с соседкой.

Татьяна облегчённо вздохнула:

– Ой, я думала, что-то серьёзное! Ну и что? Мало ли что она наболтала? Не обращай внимания!

Мать, кряхтя, приподнялась с подушки и села.

– Я тебе не всё ещё рассказала… Не только Мария так себя ведёт… В магазине все косятся на меня… Продавщица наша, Тонька, и та сквозь зубы разговаривает.

– А я-то причём? – раздражённо спросила Татьяна. – Ты меня зачем вызвала?

– Сомневаюсь я, дочка… Может, правда, Верка ни в чём не виновата?

Татьяна отвела глаза и ничего не ответила.

– Да я помню, не заходила она к тебе в комнату, – уже увереннее продолжила старуха. – Во дворе она тогда была, на огороде… И как твой браслет оказался в её спальне?

Дочка чувствовала, что мать нащупала дно и теперь от неё не отстанет. Она попыталась увернуться:

– Да какая тебе разница? Сколько времени уже прошло!

Но на старуху такие отговорки не подействовали.

– Да говорят же, что она скоро вернётся. И её брат нас в тюрьму посадит. Скажи мне правду, это ты ей браслет подбросила?

Татьяна фыркнула

– Глупости, никто не посадит… Ну, а что мне оставалось делать? Ты ведь тоже не хотела, чтобы она здесь жила!

– Но я не хотела, чтобы её в тюрьму сажали ни за что! Если бы я знала, что ты это подстроила…

– Ладно, что уж теперь говорить, – буркнула дочка. – Да, я тоже слышала, что она скоро выйдет. Давай подождём. Не паникуй раньше времени. Может, всё и обойдётся… Да, смотри, не проболтайся!

Зоя Петровна соскочила с дивана, позабыв о плохом самочувствии.

– Как же ты могла… Эх, дурочка…

Она потрясла ладонью перед отступившей от неё Татьяной. Дочка даже подумала, что получит оплеуху от матери. Кто его знает, может и было у старухи желание приложить руку, да она сдержалась. Возраст не тот, да и поздно уже воспитывать. Она поджала тонкие губы, поправила косынку и пошла на кухню.

19. Оправдательный приговор

Вера сидела в зале суда и слушала, как женщина в чёрной мантии зачитывала её дело. Четвёртое, и последнее на сегодняшний день. Юра – адвокат – рассеянно просматривал свои бумаги и внешне казался спокойным. Изредка он встречался взглядом со своей подзащитной и ободряюще подмигивал. Девушка была словно прикована к лавке. Руки, сцепленные в замок на коленях, покрылись потом. В какой-то момент она почувствовала, что фаланга левого мизинца занемела. Она расцепила руки и засунула их в карманы халата. Если сейчас ничего не получится, то следующая попытка выйти на свободу представится только через полгода. А ей уже так хотелось домой. Она скучала по дочке, с которой не виделась почти два года. «А вдруг она меня забыла? Или свекровь наговорила плохого, и она не захочет меня видеть?»

Тем временем слово предоставили адвокату. Его оправдательная речь началась с того, что Вера Морозова имеет право на досрочное освобождение, так как уже прошла половина срока отбывания наказания. Она признаёт свою вину и не имеет нареканий от руководства колонии. В этом месте Веру передёрнуло, будто ящерица по спине пробежала. Она не собиралась признавать то, что не совершала. Но перед заседанием Юра объяснил ей, что это обязательное условие. А иначе не выпустят.

Потом судья зачитывала решение. Фраза «ходатайство осужденной Морозовой удовлетворить» прозвучала не в ушах, а где-то в складках её души, разлилась елеем и облегчила дыхание. Сердце радостно всколыхнулось.

После заседания Вера и Юрий Владимирович встретились в комнате переговоров.

– Вера, это победа! Теперь только ждать! Две недели пройдут быстро. Со стороны прокуратуры возражений не будет, я уверен.

Юрий немного помолчал, а потом спросил уже другим тоном. Не как адвокат, а как близкий человек.

– Где ты собираешься жить?

Вера вздохнула. Она и сама ещё не знала. Конечно, идти в дом к Морозовым нельзя. После того, что они сделали, она их видеть не хотела.

– Вадик приедет, и мы всё решим.

– Вера, ты можешь подать на них в суд за клевету. И часть дома тебе положена по закону. Я помогу тебе, ты только скажи.

– Юра, спасибо. Что бы я без тебя делала… Я не знаю, хочу ли я этого? Я так устала… уехать бы поскорее отсюда и всё забыть… Не ворошить прошлое, а жить дальше…

– Но их надо наказать, чтобы другим неповадно было, – в Юрии снова заговорил адвокат.

– Юра, я подумаю, обещаю, – улыбнулась Вера и накрыла его руку своей ладошкой. Они сидели рядом на лавке, как два воробышка. Только один был городской и холёный, а другой – слегка потрёпанный жизнью, но всё же счастливый.

Мужчина приобнял девушку за плечи и коснулся губами её прохладной щеки. Вера осторожно убрала руку из его ладони и удивлённо взглянула на него. Его глаза были цвета чёрного кофе. Точно такого, как он готовил тогда в ресторане «Астория». Она никогда не видела так близко его глаз… с длинными чёрными ресницами, как у девушки. Она отвела взгляд и сказала:

– Наверное, мне уже пора.

Она хотела встать, но Юрий удержал её:

– Вера, я ещё хотел тебе сказать…

– Что-то по моему делу?

Он слегка замешкался. Снова взял её руку в свои ладони.

– Понимаешь, Вера, я давно хотел тебе сказать… Ты мне понравилась ещё тогда, с нашей первой встречи в ресторане. Но ты была замужем, да и не смотрела в мою сторону. Наверное, считала меня юнцом. А ведь мы с тобой почти ровесники…

Вера слушала с изумлением и понимала, что перед ней совсем не мальчик, а настоящий мужчина. А он продолжал:

– Вера, я знаю, ты сейчас одна, и тебе нужна поддержка. Не думай, я не из жалости… Я тебя люблю… Давно, ещё с тех пор. Я тебя часто потом вспоминал. Всё искал похожую на тебя… У меня были девушки. На одной я даже женился, но прожили мы вместе чуть больше года и разошлись. И когда я увидел тебя здесь, то решил, что это судьба…

– Юра, я даже не догадывалась… Спасибо тебе, конечно, но …

– Вера, подожди, не говори ничего… Я хочу, чтобы мы были вместе… Пусть не сразу… Я понимаю, что мои слова для тебя неожиданные. В городе у меня своя квартира… Я разведён… Детей нет… Если я тебе хоть немного нравлюсь…

– Юра, ты мне сейчас предложение делаешь? – спросила девушка, слегка краснея.

– Я не тороплю тебя, подумай.

Тут он посмотрел на часы и забеспокоился:

– Уже пора… Верочка, возьми мой телефон, – он достал из кармана пиджака тёмно-синюю визитку и протянул ей. – Позвони, когда выйдешь отсюда. Я буду ждать. Вообще, держи меня в курсе всех событий.

Он поцеловал её в щеку, и они расстались.

Вера вышла из здания и направилась в часовню. Её подруга Лида, которая здесь работала, освободилась месяц назад, и теперь Вера заняла её должность помощницы.

Перекрестившись, она вошла в часовню. Она любила сюда приходить. Как-будто в другой мир попадала. Образа, висящие на стенах, наполняли её силой, давали уверенность и спокойствие. Усердно помолившись, Вера принялась за работу – протирать салфеткой поверхности икон. За этим занятием её и застал батюшка отец Сергий. Он спросил у нее, как прошёл суд. Вера ответила, что всё хорошо.

– Вот видишь, услышал Господь твои молитвы.

– Только не знаю, как мне жить дальше. Я всё потеряла… людей, которые меня любили, оттолкнула…

– Молись, Вера, и всё образуется… Ничего на свете не происходит без воли Божьей.

Так сказал священник и осенил девушку крестом.

***

Вадим ждал звонка от Юрия Владимировича. Адвокат, конечно, заверил его, что всё будет в порядке. Что процентов на девяносто он уверен в успехе. Но как раз оставшиеся десять процентов и не давали Вадиму покоя. Он не допускал мысли, что сестра может остаться в тюрьме ещё на шесть месяцев. И когда прозвенел звонок, он бегом помчался к аппарату. Выслушав радостную весть от адвоката, он будто сбросил с плеч тяжёлый рюкзак. Ну, слава богу, – подумал он. Теперь только бы не было препятствий со стороны прокуратуры и «потерпевших», которых Вадим с удовольствием бы стёр в порошок.

Они с Асей решили ехать за Верой вместе. Жена очень хотела побывать на его родине, познакомиться с его сестрой, племянницей. Он не возражал. Тем более, когда ещё представится случай для этого. Ведь если родится ребёнок, то раньше, чем через год им в гости не вырваться. Да и с домом надо что-то решать. После смерти матери прошло уже два года. Вадим не знал, была ли она официально расписана с отчимом. Его не покидала мысль, где будет жить сестра. О том, что она вернётся в дом Зои Петровны, он даже не думал. Да она и сама вряд ли захочет туда возвращаться.

Оставался ещё вариант: жить в доме с отчимом. Но сестра его терпеть не может, а выгонять Михаила Степановича на улицу он тоже не хотел. «Надо ему позвонить всё-таки и предупредить, что мы приедем все вместе», – подумал он. Был у него ещё один запасной вариант, самый последний: забрать сестру к себе в Брянск. Но здесь тоже много нюансов. Ася ждет ребёнка, а их двухкомнатная квартира и без того небольшая, чтобы поселить ещё человека. Да и поладят ли его любимые женщины между собой? Ни на один вопрос Вадим не находил ответа.

20. Пора домой

Через две недели Вадим и Ася стояли возле высоких железных ворот женской исправительной колонии. Веру должны были выпустить в 10 часов. Уже было без четверти. Вадим прохаживался то вправо, то влево вдоль ворот и курил уже вторую сигарету подряд. Потянулся за третьей, но жена его остановила. Он засунул пачку обратно в карман. За бетонным забором залаяла собака. Потом послышался лязг засова. Одна половина ворот приоткрылась и показалась Вера, худенькая, с короткой стрижкой тёмных волос.

– Прощай, Морозова, –бросила ей в след женщина в камуфляже. – Больше не приходи…

– Прощайте, – ответила девушка. На зоне не принято говорить «до свидания».

Она выпустила сумку из рук и бросилась Вадиму в объятия. Вот он, долгожданный момент, когда ты можешь обнять, поцеловать, дотронуться до родного человека. Пробыв в изоляции столько времени, она поняла, насколько необходимы для людей тактильные ощущения. Может быть, они даже более важны, чем зрительные и слуховые. Ведь только при телесном контакте мы ощущаем истинную близость человека.

Когда они оторвались друг от друга, Вадим оглянулся на жену и притянул её за руку.

– Вот, знакомься, это моя Ася!

Девушки обнялись. У обоих в глазах блестели слёзы.

А потом Вадим достал из барсетки небольшую чёрную штуковину с короткой антенной, похожую на рацию. Понажимал кнопки и приложил к уху.

– Алло, такси? Можно машину?

Он продиктовал адрес и снова нажал на кнопку.

– Что это у тебя? – с любопытством спросила Вера и подошла к нему.

– Мобильный телефон, – ответил брат. – Работает на батарейке. И теперь не надо без конца бегать на переговорный пункт.

– И можно звонить, куда хочешь?

– Конечно! – засмеялся Вадим.

Машина приехала быстро. Они сели в салон и покатили по просёлочной дороге в сторону трассы. Вороны – единственные пернатые хозяева этого мрачного места – сопровождали их громким карканьем.

– Куда мы сейчас? – спросила Вера.

– К нам домой. Дядя Миша уже ждёт.

Вера слегка нахмурила брови. Ей не нравилось, что брат так лоялен к отчиму, но выбора у неё не было. Ведь он для них сейчас единственный близкий человек.

*****

Михаил Степанович принял детей как родных. Даже всплакнул немного.

– Эх, жаль… нет Любы… Порадовалась бы…

Вера и Вадим сразу заметили, что во дворе и в доме у отчима порядок. Нет грязной посуды на кухне, нет в сарае пустых бутылок из-под водки и пива. Да и сам он выглядел свежее, чем в прошлый раз, во время похорон жены. Лицо посветлело и глаза не слезились. «Неужели пить перестал?» – подумала Вера.

Они быстро накрыли стол во дворе под виноградом, так как на кухне было жарко. В холодильнике нашлась ветчина, добрый кусок голландского сыра, варёная курица и даже кастрюлька с домашней лапшой. Вадим хотел заикнуться о бутылке вина, которая лежала у него в чемодане, но сдержался. Вера приложила указательный палец к губам – молчи. Все принялись за еду, так как основательно проголодались. Когда с супом покончили, отчим заговорил:

– Не знал я, Вера, что с тобой такое случилось… Думал, у тебя всё хорошо… Что тебе просто некогда позвонить, а сам стеснялся, всё откладывал… Да и что греха таить: запил я после похорон Любы так, что заболел потом…

Он махнул рукой и замолчал на секунду.

– Спасибо соседям, помогли… Закодировали меня… Иначе, не знаю, что бы со мной было…

Его складка между бровей стала ещё глубже.

– Соболезную тебе, дочка… Я не знал, что Гена умер… Я бы приехал на похороны…

Вера молчала.

– Что же ты собираешься делать дальше? – поинтересовался Михаил Степанович.

– Ещё не решила, – тихо промолвила падчерица.

– Я конечно, не отец тебе, но ты мне уже как дочь, а Вадик как сын. И я желаю тебе только хорошего… Не возвращайся к свекрови… Бог с ними, уходи оттуда… Живи здесь… Это ваш дом…

На следующий день Вадим вызвал такси, и они с Верой поехали к Морозовым забирать вещи. Ей очень не хотелось встречаться со свекровью, но всё же она пересилила себя. Решила, что стоит поехать для того, чтобы просто посмотреть ей в глаза.

Ехали молча. Потом Вера склонила голову на плечо брата и грустно сказала:

– Знаешь, я очень скучаю по Анечке.

– Скоро увидишь, – улыбнулся ей Вадим.

– И Лёша… интересно, как он справляется с ней?

– А если он предложит тебе снова жить вместе, согласишься?

– Не предложит, – вздохнула Вера. – Мы с ним тогда очень плохо расстались.

Вера замолчала и отвернулась к окну. Брат понял, что на эту тему с сестрой лучше пока не говорить.

Вдруг Вера снова оживилась.

– А ты веришь в любовь с первого взгляда? – с улыбкой спросила она.

– Не знаю, – Вадим пожал плечами. – Может и случается у кого, а почему ты спросила?

– Сейчас удивлю тебя, – усмехнулась сестра и рассказала ему про последнюю встречу с Юрием.

Вадим слушал и его глаза от удивления становились ещё больше. Он явно сдерживался, но потом не выдержал и рассмеялся.

– Ничего себе… Ещё и такое бывает? – его плечи тряслись от смеха, а на щеках выступили еле заметные аккуратные ямочки.

Вера удивлённо смотрела на него.

– Не веришь? Смеёшься, будто анекдот тебе рассказала.

Брат поспешил ответить:

– Нет, что ты…Верю, конечно… Просто ситуация необычная… Ну и что ты решила?

– Да, ничего… Он мне тогда будто ведро снега на голову высыпал… Ждёт звонка… а я не знаю, что ему отвечать… Мы ведь просто друзья.

– И то верно, – ответил Вадим.

Машина остановилась у дома Морозовых. Они вошли во двор. Собака залаяла и бросилась под ноги, но увидев хозяйку, замолчала и радостно завиляла хвостом. Вера погладила её по загривку и пошла к дому. Вадим последовал за ней. Только они поднялись по ступенькам, как дверь дома отворилась, и на пороге показалась Зоя Петровна. Вадим немного удивился. От той надменной старухи с колючим взглядом, которую он видел в прошлый раз, не осталось и следа. Старушка, казалось ему, стала ниже ростом и совсем высохла.

– Ой, Вера, – из глаз у неё брызнули слёзы, – вернулась…

– Да, как видите, мама… за вещами приехала…

Зоя Петровна отстранилась и дала гостям пройти. Невестка без промедления открыла шкаф и начала собирать свою одежду. Платья, кофты, бельё… Вещей было не так и много. Вера радовалась, что не придётся забирать мебель. Она тогда так и не забрала её у Алексея, а свою они с Геной приобрести не успели.

Свекровь села на краешек дивана.

– Вера, я ведь не знала ничего. Я думала, что ты и правда взяла тот браслет, будь он неладный…

Вера молча собирала вещи.

Свекровь всё же не сдержалась и решила сразу признать свою вину:

– Ты прости её… Не со зла она…

– А от чего тогда? От доброты? – съязвил Вадим. – Вашей дочке место в тюрьме.

Зоя Петровна ещё больше съёжилась. Нижняя губа у неё задрожала, и он зарыдала в голос.

– Вадим, ну зачем ты так? – укоризненно сказала Вера брату. Связала вещи в узел и присела рядом со свекровью.

– Не плачьте, я не сержусь…

– Правда? И не заявишь на нас? – всхлипнула свекровь.

– Нет, с чего вы взяли?

Старушка поднялась и заковыляла в свою спальню. Через несколько минут она вышла, держа в руках что-то, завёрнутое в газетную бумагу. Она подошла к невестке и протянула ей свёрток.

– Что это? – спросила та.

– Возьми, это деньги... Заплатишь банку... за Гену...

Вера с удивлением посмотрела на Зою Петровну. "Вот, и деньги нашлись сразу", – подумала она и перевела взгляд на Вадима, стоящего в дверях комнаты. Тот криво усмехнулся.

– Нет, они мне не нужны, – ответила Вера и пошла на кухню.

Она открыла настенный шкафчик и хотела забрать чайный сервиз, который подарили им с Геной на свадьбу. Но потом поняла, что не хочет ничего брать из прошлой жизни.

Свекровь заметно успокоилась. Она уже не плакала, а просто сидела и смотрела в окно. Когда Вадим и Вера вышли с вещами во двор, она проводила их до калитки и сказала надтреснувшим голосом:

– Вера, прости нас, если сможешь…

Девушка подошла к свекрови. Хотела обнять её, но так и не смогла.

– Бог простит, – сказала и вышла со двора.

Водитель такси уложил вещи в багажник.

– Ну что, едем? – спросил он.

Вера хотела было сесть в машину, но остановилась:

– А можно ещё на пять минут задержаться?

Водитель утвердительно кивнул.

Девушка с благодарностью взглянула на него и направилась к соседней калитке. Она не могла уехать, не повидав бабу Машу, эту светлую женщину, которая была для неё почти как мать.

Соседка сидела во дворе за низким деревянным столиком и резала яблоки для сушки. Она увидела Веру и радостно вскрикнула:

– Ой, Верочка! Слава Богу!

Она бросила нож, наспех обтёрла руки о фартук и поспешила навстречу гостье.

– Как вы, тётя Маша? – спросила Вера, обнимая соседку.

– Да, я потихоньку. Ты-то как?

– Мы с Вадиком приехали вещи забрать. Уезжаю я, тетя Маша.

– Правильно. А где же будешь жить? – участливо спросила женщина.

– Пока в наш дом еду. Потом не знаю.

– А твой бывший как? Доченьку видела?

– Ещё нет. Только вчера домой вернулась.

– Может, вы сойдётесь?

– Да, ну, теть Маш… вряд ли…

Потом соседка дала Вере в дорогу яблок и проводила до калитки.

– Будь счастлива, дочка!

Девушка поцеловала бабу Машу в теплую морщинистую щеку и поспешила к машине. На душе у неё было светло и радостно.

21. Долгожданная встреча

– Знаешь, с кем я сейчас говорил по телефону? – спросил Вадим, когда они отъехали от двора Зои Петровны.

– Не знаю, с Лёшей?

– Нет. С Юрием.

– У него есть твой номер?

– Это я ему звонил. Сказал, что ты уже дома. Что всё нормально. Он вечером перезвонит.

Вера молча смотрела в окно на мелькающие перед глазами кирпичные дома с шиферными крышами, витиеватыми беседками и железными заборами. «Жаль, что к Гене на могилу не съездили, – думала она. – Когда теперь получится?»

– Вера. Ты меня слышишь? – тронул её за плечо Вадим.

– Да, конечно, – поспешно ответила сестра. Она понимала, о чем хочет поговорит Юра и представления не имела, что ему отвечать.

Вечером после ужина Юрий позвонил Вадиму и попросил дать Вере трубку. Его приятный баритон звучал ей в ухо особенно притягательно. Юрий спросил, собирается ли Вера возбуждать дело против свекрови с Татьяной.

– Нет, не буду. Не хочу ни судов, ни тюрем, – твёрдо ответила девушка.

– Добрая ты душа, Вера… Да, ладно, дело твоё… А помнишь наш прошлый разговор после заседания суда?

– Да, Юра.

Она ответила таким тоном, что мужчина понял – не следует сейчас её торопить. Поэтому он мягко спросил:

– Ты не против, если мы с тобой встретимся? Поговорим в спокойной обстановке. Никуда не уезжаешь в ближайшие дни?

– Нет, я буду дома.

– Вот и хорошо. Я приеду к тебе.

– Ты же адреса не знаешь, – сказала с усмешкой Вера.

– Забыла, кто я по профессии? Об этом не беспокойся, – парировал ей Юра.

Вечером Веру ждал ещё один сюрприз. За ужином Михаил Степанович торжественно объявил, что уезжает к сыну, в Новосибирск.

– Не знал, что у вас есть сын, – удивился Вадим.

– Немного старше тебя. Ваней зовут. Мы долгое время не поддерживали связь. А тут он позвонил два месяца назад. Мать похоронил – жену мою первую… Это она не хотела, чтобы сын со мной общался… Вот, как-то меня нашёл… Зовёт к себе. У него свой дом, дача. Говорит, отец, приезжай, и для тебя место найдётся… Да, у меня там и брат, и племянники…

Вера, Вадим и Ася – все с интересом слушали отчима.

– И вы уже точно решили ехать? – спросила Ася.

– Сначала я сомневался, а теперь нет. Не хочу мешать тебе, Вера. Ты здесь хозяйка… Я ведь у нотариуса давно отказ от наследства написал… Может, личная жизнь у тебя сложится, мужчину примешь, а тут я буду сидеть, как прыщ… Позвоню сегодня сыну и скажу, чтобы ждал… Так хочется внуков увидеть…

***

Вадим с Михаилом Степановичем с раннего утра работали на огороде. Выкопали чеснок, лук, выбрали несколько вёдер помидоров. Потом отчим начал собирать вещи в дорогу. Вчера вечером он дозвонился сыну и сказал, что приедет. Вера и Ася занимались приготовлением томата. Они выбрали целые и твёрдые плоды, без изъянов, и сложили их в деревянные ящики. Остальные помидоры помыли, обрезали пятна и пропустили через мясорубку. Провозились полдня. Устали, но своей работой остались довольны.

За обедом Вера попросила брата позвонить Алексею.

– Я так соскучилась по дочке… Может, он привезёт её?

– Ты и сама можешь это сделать, – хитро сощурил глаза Вадим.

Вера смущённо пожала плечами:

– Да как-то не удобно. Мы давно не разговаривали.

– Завтра приедут, – сказал Вадим.

Увидел округлившиеся от удивления глаза сестры, засмеялся и добавил:

– Я позвонил уже.

– И ничего не сказал?!

– Хотел сюрприз сделать.

– Ну, хитрец! – Вера шлёпнула его по спине ладошкой. – Мне же надо подготовиться!

– У тебя времени целый вагон. Ася поможет тебе на кухне.

***

На следующий день к обеду возле двора остановилась «девятка» стального цвета. Тонированные стёкла мешали определить, кто находился в салоне. «Неужели Юра?» – подумала она. Но из машины вышел Алексей с дочкой. Вера отворила калитку и остановилась. Аня с криком «мама» бросилась к ней в объятия.

– Доченька! Ну, наконец! – Вера обнимала и целовала свою повзрослевшую дочь. Она выросла на целую голову. Её косички до плеч в прошлом сейчас доходили девочке до пояса.

– Мамочка, я так соскучилась! – Аня обхватила Веру за шею.

Алексей стоял в стороне и не мешал им обниматься.

– Привет, Лёша, – выпрямилась Вера и шагнула навстречу бывшему мужу.

Он обнял её и поцеловал в щеку. Девушка опустила голову и поспешно взяв его под руку, пригласила во двор.

Потом вся семья сидела за столом. Вадим открыл бутылку красного вина и произнёс короткий тост:

– За то, что мы снова все вместе.

Аня сидела рядом с Верой, прижавшись к ней и положив голову ей на плечо.

«Бедная моя девочка… сколько же ты страдала… без материнского тепла и ласки… Теперь мы всегда будем вместе». С этими мыслями Вера сидела за столом и слушала разговор Вадима и Алексея. Они обсуждали недавнюю покупку её бывшего мужа – новый автомобиль.

Когда начало смеркаться, Алексей собрался ехать домой. Аня нехотя встала и взяла Веру за руку. Она потянулась к её уху и прошептала:

– Мама, я хочу остаться здесь.

Вера привлекла её к себе и поцеловала в макушку. Она и сама хотела подольше побыть с дочкой.

Они втроём вышли к калитке.

– Папа, – остановила девочка отца, – можно, я с мамой останусь?

Алексей, казалось, вздрогнул от этих слов. Даже в сумерках Вера заметила мелькнувшую в его глазах тревогу. Она поспешно пояснила:

– А то мы с Анютой и поговорить не успели.

Взгляд Алексея потеплел, и он ответил:

– Хорошо, я завтра вечером приеду.

Вера постелила себе и дочке на диване. Анютка положила ей голову на плечо и обняла. Вера немного волновалась. Боясь дочкиных вопросов, она начала разговор первой:

– Ну, как у вас с папой дела?

Девочка рассказала, что живут они у бабушки с дедушкой. О подружках, о конкурсе рисунков в художественной школе, о подарках на день рождения. Потом, помолчав немного, вдруг спросила:

– А ты теперь здесь будешь жить?

– Да, – ответила Вера.

– А где дядя Гена?

– Он умер.

– Почему?

– Заболел.

– А когда уедет дядя Вадим с тётей Асей?

– Уже скоро, дочка. Все уедут. И деда Миша тоже.

– И ты совсем одна останешься? В таком большом доме? А тебе не страшно будет? – серьёзным голосом спросила девочка.

Вера засмеялась.

– Нет, дочка, мама у тебя смелая.

Потом после некоторой паузы Аня спросила:

– Мама, а может быть, вы с папой снова будете жить вместе?

У Веры от этих слов перехватило дыхание. Она не ожидала такого вопроса от маленькой девочки.

– Я думаю, что он тебя до сих пор любит.

– А почему ты так думаешь? – задала вопрос Вера.

– Я это чувствую, мама. Я вижу, как он на тебя смотрит.

«А она уже взрослая не по годам» – подумала Вера и ещё крепче обняла дочку.

Она поняла, что разговор у них получается очень серьёзный, и прошептала:

– Давай спать, Анечка, а то уже поздно...

22. Алексей

После встречи с братом Веры Алексей потерял покой. Весть о том, что Вера в тюрьме была настолько неожиданной, что даже после отъезда Вадима он ещё некоторое время отказывался в это верить. Когда она перестала звонить, он подумал, что Вере некогда. Мало ли почему не звонит бывшая жена. Может, муж не разрешает. А ведь Геннадий, царствие ему небесное, был ревнив, а Вера не хотела ссориться из-за этого. Да и свекровь, суровая женщина, тоже была с сыном заодно. На то она и бывшая жена, чтобы не звонить. Были среди его друзей и такие, что после развода с женой не то что не звонили друг другу, а и вовсе становились заклятыми врагами.

Так себя успокаивал Алексей. Однако он совсем не предполагал, что Вера попадёт в тюрьму. Ему бы это даже в страшном сне не приснилось. Уж лучше бы совсем про них с дочкой забыла, но только бы была на воле. Не желал он ей зла несмотря на то, что она ушла из семьи. Что Вера невиновна, Алексей не сомневался. Он очень хорошо знал свою бывшую жену. Вера последнее готова отдать, помочь другим в ущерб себе, но чтобы взять чужое – никогда.

Анютка спрашивала у него, почему мама не звонит. Он придумывал всякие отговорки и оправдания для Веры.

– А может быть, она забыла про меня? – спросила однажды девочка.

– Нет, что ты, – начал успокаивать Алексей дочку. – Она обязательно позвонит. Просто сейчас она занята.

Аня верила отцу и ждала. Она стала ещё более послушной после того, как от них ушла Наталья.

Труднее было с родителями. Как только Аня заводила разговор о матери, Александра Петровна старалась сразу же сменить тему и отвлечь внучку от ненужных, как она считала, разговоров.

Алексей, видя такое отношение своей матери к Вере, не стал рассказывать ей о том, где находится её бывшая невестка. Да и Анечке незачем это знать. Дочка тогда проговорилась бабе Шуре, что приезжал дядя Вадик, и что он подарил ей деньги.

– Что ему было нужно, сынок? – недовольно спросила тогда Александра Петровна.

– Да просто приезжал, мам, Анютку повидать хотел. Он ведь ей родной дядька. Не так уж у нас много родственников, чтобы ими разбрасываться.

Александра Петровна нехотя согласилась. Действительно, что такого: приехал и уехал. Лишь бы этой бесстыдницы – так она называла Веру – здесь не было. Она ведь так и не сказала Алексею про тот телефонный разговор с невесткой. Не сочла нужным. «Как же, знаю… Только скажи, так он сразу к ней помчится… Никакой гордости нет, а она из него верёвки вьёт…»

Матери всё же хотелось, чтобы сын поскорее женился. Тогда, после расставания с Натальей она долго думала, как бы их снова помирить. Но Алексей не поддавался на уговоры, отшучивался, или ссылался на занятость. Мать решила, что сыну не хватает смелости снова подойти к этой женщине. Через полгода она взяла инициативу в свои руки и встретилась с Натальей в тайне от Алексея. Подождала её у ворот школы, сделав вид, что случайно там оказалась. Та очень удивилась встрече, но была искренне рада.

– Александра Петровна, откуда вы? – Наталья обняла свою несостоявшуюся свекровь и поцеловала в щеку. Сама она выглядела даже лучше, чем раньше: свежий румянец, блеск в глазах и особенная притягательность и лёгкость были в каждом её движении.

– Да вот, проходила мимо, вижу – ты на ступеньках стоишь… Дай, думаю, подожду, поздороваюсь, – затараторила баба Шура, раскрасневшись от удовольствия. Ей нравилось, что Наталья так уважительно к ней относится.

Однако её ждало разочарование. На вопрос, как у неё дела, молодая женщина ответила, что недавно вышла замуж. Александра Петровна сделала вид, что обрадовалась, поздравила её, но на душе заскребли кошки. «Теперь понятно, почему ты светишься, как бриллиант».

– А я-то, грешница, подумала, может помиритесь с Лёшей?

Наталья улыбнулась:

– Так мы и не ссорились, Александра Петровна… Просто тогда поторопились… Кстати, как он?

Женщины поговорили ещё немного. Конечно, баба Шура не удержалась и спросила, за кого вышла замуж Наталья. Оказывается, несколько месяцев назад в школу пришёл работать новый специалист – преподаватель ОБЖ и физкультуры. Он-то и увёл белокурую красавицу.

Дома Александра Петровна спросила у Алексея, знал ли он, что Наталья вышла замуж.

– Нет, не слышал такого.

– Вот видишь, упустил хорошую молодицу, – назидательно сказала ему мать.

Алексей удивился:

– Мам, ну ты так говоришь, будто она – единственная молодица на свете.

– Нет… твоя Верка, получается, единственная… – ехидно ответила мать. – До сих пор её забыть не можешь. Уже сколько времени прошло.

Сын нахмурился и ничего не ответил.

– И она тебя никак не оставит в покое… Я ей тогда так и сказала по телефону: не звони сюда… – проговорила женщина и сразу осеклась.

– Интересно, когда же ты с ней разговаривала? Ты мне ничего не рассказывала, – оживился Алексей.

Мать замолчала, что-то буркнула под нос, махнула рукой и пошла на кухню. Но её сына уже было не унять. Он двинулся следом, схватил её за руку, повернул к себе и потребовал точного ответа. Александра Петровна поняла, что проболталась. Птичка вылетела – не поймать. Теперь придётся признаваться.

– Давно это было, сынок. Больше года назад, – с неохотой ответила мать и отвела глаза.

Она рассказала о разговоре с невесткой, что та хотела сказать ему что-то, но получила отказ.

Алексей сопоставил все события и понял, что именно тогда Вера попала в беду и хотела попросить у него, Алексея, помощи. Если бы он тогда взял трубку, то может быть, всё повернулось бы по-другому, и Вера не отправилась бы в тюрьму.

– Эх, мама…что ж ты наделала? Почему ты мне тогда ничего не сказала?

Мать поджала губы и не ответила. «Подумаешь, важность какая…»

Алексей решил ничего не говорить ей о Вере. Она и так её не жалует, а если узнает, где она была всё это время, то и дочку настроит против неё. Тем более, что всё плохое уже позади. Слава богу, Вера на свободе. Все эти дни от встречи с Вадимом и до его звонка Алексей не находил себе места. Хорошо, что днём отвлекала работа. Его всё-таки восстановили на заводе в прежней должности. Правда, случилось это не сразу, а только спустя два месяца после увольнения. Ночами же Алексея одолевали тревожные мысли. Он переживал: а вдруг её там обижают? Ведь известно, что порядки в женской тюрьме ещё хлеще, чем в мужской.

Звонок Вадима вернул его к спокойной жизни. Ещё его радовало то, что Вера теперь находится в своём доме. Он оставил дочку у неё, потому что там все родные люди, которые её любят и никогда не обидят. Конечно, им с Верой придётся поговорить об их дальнейшей жизни, и этот разговор будет нелёгким, но он готов к нему. Как готов и к переменам, которые будут только к лучшему, уж он теперь точно знал это.

23. Письмо

Зоя Петровна успокоилась. Теперь она понимала, что волноваться нет смысла. Невестка оказалась доброй душой и простила им с Татьяной их выходку. Остался только один нерешённый вопрос – долг Геннадия перед банком. Женщина хотела отдать деньги Вере, но та не взяла. «Значит, мне придётся его земные долги отдавать, мой ведь сын», – подумала старуха. Дочке она решила ничего не говорить. Тут только скажи, что у неё есть деньги, так сразу прибежит и начнёт клянчить.

Деньги, которые Зоя Петровна хотела отдать невестке, уже давно лежали у неё в сундуке под тяжёлой стопкой различного хлама. Она их засунула туда подальше от дочки, чтобы та не наткнулась случайно. С пенсии откладывала понемногу, вот и насобирала. Думала, что Гриша вернётся, чтобы забрать её, а она достанет эту пачку денег и отдаст ему со словами: вот, видишь, я тебя ждала… Они сядут с ним в поезд или в самолёт, или на корабль и поплывут через море-океан в далёкую Англию, где у него на высоком берегу стоит огромный каменный особняк со стенами, обвитыми сочным зелёным плющом. Он скажет: вот, Зоюшка, теперь ты здесь хозяйка… Так она представляла себе встречу со своим беглым мужем. Нет, конечно же, она всыпит ему по первое число за то, что бросил её с малыми детьми, что не помогал столько лет, не являлся на глаза, а потом всё же простит. Сама того не осознавая, не обмолвившись с детьми на эту тему ни разу, она надеялась и верила, что так и будет. Но чем старше она становилась, тем более туманной и отдалённой виделась ей эта картинка.

Теперь, когда жизнь по сути прошла и ждать больше нечего, Зоя Петровна решила достать деньги из тайника. Она закрыла двери дома на крючок, чтобы вдруг никто не зашёл, и отправилась в кладовку. Она редко сюда заходила. Тут царил полумрак. Окна были занавешены старыми покрывалами. Сундук – её приданое от родителей – сохранился как новенький, несмотря на свой внушительный возраст. Она подняла тяжёлую крышку и подставила подпорку. Наклонилась и извлекла газетный свёрток, слегка источенный мышиными зубами. «Вот черти, добрались-таки». Она быстро развернула газету и просмотрела всю пачку денег. Купюры к счастью, уцелели, однако всё же придётся перебрать все вещи, пересмотреть, не испортили ли серые грызуны одежду и бельё.

Зоя Петровна уже решила, что отдаст эти деньги банку. Хоть Вера и не взяла их, но она поможет невестке. А Татьяне не обязательно об этом знать. Вдруг женщина услышала стук в дверь. Она быстро вернула деньги на место и поспешила в сени. Открыла дверь и на пороге увидела почтальонку.

– Звала вас через калитку – никто не вышел, а письмо надо вручить, издалека пришло, – женщина надела на нос очки и добавила, присматриваясь к конверту, – Йоркшир здесь написано. Англия, кажется…

Зоя Петровна почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Это точно мне? Может, соседям? – осторожно спросила она.

– Нет, Петровна, вам… Вот, и программка, – почтальон достала из толстой коричневой сумки тоненькую газетку и вместе с письмом вручила старушке. – Пойду я, ещё много разносить.

Женщина вышла за порог, но тут снова вернулась:

– Петровна, так я забыла сказать… Собака ваша там возле будки лежит…Сдохла, кажется… А я думаю, почему она не лает на меня… Вот потому мне пришлось долго вас звать…

Зоя Петровна ничего не сказала, в ответ только кивнула и слегка махнула рукой. Иди, мол, разберусь сама. Она снова закрыла дверь, теперь уже на ключ, взяла письмо и пошла к дивану. Силы оставляли её. Нужна была опора. Она села, облокотившись на подушку и задумалась.

От кого письмо, она не знала. На конверте в графе «Обратный адрес» стояла незнакомая фамилия. Но то, что это письмо как-то связано с её Григорием, она чувствовала душой, сердцем. Она попыталась предположить, кто же этот человек, который написал ей? А может, это Гриша под другой фамилией? Она достала пузырёк с валерьянкой и поставила на тумбочку. «Что тут гадать, надо читать…» Она разорвала конверт и достала сложенный вчетверо лист тонкой нелинованной бумаги, исписанный мелким почерком, который Зоя Петровна не в силах была разобрать. Она достала из кармана фартука очки на резинке, не спеша надела и принялась читать:

«Уважаемая Зоя Петровна!

Пишу Вам по просьбе вашего супруга Морозова Григория Ивановича. Ибо он сам не в состоянии написать, а попросил меня, его соседку. Он лежит больной, инсульт. Отобрало правую сторону. Врачи сказали, что подлечат, и он сможет двигаться, но конечно же с ограничениями. Жена его умерла несколько лет назад. Детей не было. А не так давно Григорий Иванович признался мне, что в России у него осталась семья: жена и двое детей. Сказал, что не может уйти из жизни, не повидав и не попросив прощения у вас и у детей. Он хочет, чтобы вы приехали. Все, или хотя бы кто-то из детей. Сейчас это можно сделать беспрепятственно. Здесь у него большой дом, места хватит всем, и детям, и внукам, только бы вы согласились приехать. Кроме вас у него других наследников нет…»

Зоя Петровна сняла очки и вытерла краем фартука набежавшие слёзы. Отложила листок на тумбочку и прилегла на подушку. Как долго она ждала этого письма! Считай, всю жизнь. Никому не признавалась в своих надеждах, даже детям. Геннадий не любил разговоров об отце. Может, потому, что почти не помнил его. А вот Татьяна вспоминала частенько. Когда смотрели старый альбом, она даже говорила: «Эх, знать бы, где папка, съездить бы к нему в гости». Зоя Петровна в таких случаях говорила: «Ждёт он тебя, как же… Может, его и в живых уже нет…»

Старушка поднялась, накапала себе валерьянки, выпила несколькими глотками и вздохнула. Потом полезла в шкаф и достала старый семейный альбом с фотографиями. Когда-то они были просто вложены между страниц, часто мялись, высыпались на полку. Потом Татьяна привела его в порядок: наклеила каждое фото на страницу и даже подписала год, когда было сделано. Вначале альбома располагались чёрно-белые снимки. Вот они с Гришей женятся. Зоя в белом кокошнике с цветами в кремовом крепдешиновом платье. Муж в чёрном костюме с завитой смоляной шевелюрой, просто вылитый Григорий Мелехов из «Тихого Дона», только без усов. Вот уже пятилетняя Танюшка позирует на берегу речки, щурясь от солнца. Вот фото Гены. Здесь он, первоклассник, в белой рубашке с короткими рукавами, сидит за партой в школе. Перед ним букварь и целая жизнь…

Зоя Петровна положила альбом на место и вышла во двор. Действительно, возле собачьей будки была непривычная тишина. Она подошла ближе. Шарик, их верный пёс, лежал на земле без движения. В семье Морозовых его считали почти членом семьи: двенадцать лет прожил он в их дворе. Старушка нагнулась, отцепила ошейник и взяла тело пса на руки. «Отжил ты своё, сердечный…» – прошептала она и провела рукой по его взлохмаченной и уже холодной шерсти. Зоя Петровна, попутно захватив на хоздворе лопату, понесла собаку через огород в старый заброшенный сад. Там, под акацией, выкопала ямку и осторожно уложила туда Шарика. Сорвала несколько листьев лопуха, покрыла ими тело собаки и лишь потом засыпала землёй.

24. Решение

Татьяна приехала сразу, как только мать позвонила ей. Столько новостей в один день, да ещё таких хороших. Татьяна облегчённо вздохнула, когда узнала, что Вера уехала навсегда, да ещё без всяких притязаний к ним. А ведь она переживала, ночей не спала. Она не думала, что попадёт в тюрьму, но судебных разбирательств ей не хотелось.

– Ну, мам, где письмо? Давай быстрее, – лихорадило Татьяну.

– Вон лежит, – Зоя Петровна кивнула в сторону тумбочки.

Та проворно схватила его и жадно начала читать, бухнувшись с размаху на диван. Её глаза быстро бегали по строчкам, иногда возвращаясь назад, чтобы ещё раз прочитать непонятно написанное слово. Мать присела на стул у дверей и издалека наблюдала за дочкой. Ей была интересна реакция Татьяны на письмо. Как же она поступит? Что решит? Захочет ли поехать к отцу, который бросил её в детстве и ни разу не прислал ни рубля?

Татьяна прочитала письмо, потом взяла в руки конверт и начала внимательно его рассматривать. Достала из шкафа лупу и поднесла её к штемпелю. В этот момент она была похожа на Шерлока Холмса, изучающего очередную монограмму. Мать усмехнулась и пошутила:

– Ты ещё на зуб попробуй!

Дочка метнула на неё недовольный взгляд и продолжила изучать конверт. Потом, видимо убедившись в его подлинности, отложила лупу в сторону и прочитала письмо ещё раз.

– Ну, что ты думаешь? – спросила её мать.

В голове у Татьяны зазвучали два голоса. Первый нашёптывал: надо поехать. Ты же единственная дочка у отца, а он сейчас болен и просит твоей помощи. Ему воды подать некому. Ну, бросил вас тогда, с кем не бывает? А теперь осознал… Второй возражала: нечего туда ехать. Не нужен он тебе. Бросил в детстве, а теперь состарился и вспомнил, что у него дети есть? Ты же знаешь, как матери было тяжело растить вас с братом одной. Гена бы сейчас точно ответил – нет.

– Мам, я не знаю…

«Вторая» Татьяна в голове не унималась: надо ехать. И отцу поможешь, и наследство получишь. Там ведь, наверняка, дом большой. Будешь жить за границей, если захочешь.

– Ты сама что думаешь делать? – спросила дочка у матери. – Тебе ведь письмо написали.

Зоя Петровна усмехнулась и ответила:

– Уже никуда я не хочу ехать. Опоздали с козами на базар… В моём возрасте только по Англиям кататься. Здесь всю жизнь провела, тут и помру. Рядом с сыночком лягу.

– Ну, ты подожди умирать, мам… Поживём ещё с тобой, и за себя, и за Гену…

– Смотри сама, дочка. Я тебя разубеждать не стану. Захочешь поехать – езжай. Всё же отец родной…

Татьяна положила письмо в конверт.

– Знаешь, я ещё поговорю с Борей. Что он посоветует…

Зоя Петровна недовольно повела бровями. Не нравилось ей, что дочка до сих пор водит дружбу с участковым. Сколько раз говорила ей, чтобы не связывалась с ним. Так ведь можно и мужа потерять. Но та не слушала. Вот и теперь за этим Борей последнее слово будет.

– Ты с Витей лучше поговори. И с Игорем. Вы же семья. Их мнение для тебя должно быть важнее, чем слова твоего Борьки.

Татьяна улыбнулась, подбежала к матери, прижалась щекой к её лицу, как делала в детстве, когда хотела задобрить, и обняла за плечи.

– Мам, конечно же, поговорим сегодня в семейном кругу, но я должна и с Борей посоветоваться. Пусть он как работник милиции мне всё разъяснить. Может быть, это подделка, в конце концов?

Последнюю фразу Татьяна сказала автоматически, чтобы мать успокоилась и не препятствовала её разговору с Борисом.

*****

– Ну, Танюша, подфартило тебе, – произнёс Исаев, когда закончил читать письмо. Татьяна уловила в его тоне едва заметную нотку зависти.

– В чём же? – пожала плечами она. – Да лучше бы он с нами жил все эти годы. Нам с братом так его не хватало, да и маме тоже. Она никогда не жаловалась, что ей трудно, но я-то видела. А она будто чувствовала, что батя живой, замуж ни за кого не вышла.

– Да, это всё понятно, Тань. Я к тому, что ты сейчас можешь свободно туда поехать, если захочешь. Проблем с этим не будет. Мне кажется, главная трудность – психологическая. Готова ли ты к встрече с отцом, которого не видела столько лет?

Вечером Татьяна дала почитать письмо мужу и сыну. У Игоря от радости и волнения загорелись глаза. Он всегда мечтал учиться за границей, и вот сейчас появилась такая возможность. Парень заговорил об этом с родителями, но они не разделили его восторга.

– Подожди ещё со своими гитлеровскими планами, – слегка осадил сына Виктор. – Надо сначала съездить туда, встретиться с дедом, а потом уже будет видно, как жить дальше.

Муж Татьяны понимал, что с поездкой не стоит затягивать. Всё-таки тестю уже восьмой десяток лет, перенёс инсульт. Мало ли, как организм себя поведёт. Если долго собираться, можно и не застать старика в живых. Родители планировали оставить сына дома, но Игорь настоял, чтобы взяли и его. Уж очень ему хотелось увидеть своего заграничного деда. Он знал его только по рассказам бабушки и по фотографиям из семейного альбома. В душе парень считал старика настоящим героем. А ну-ка, попробуй, вырвись из страны, когда границы закрыты. Ведь он рисковал. Если бы тогда его обнаружили на корабле, то отправили бы прямиком в тюрьму лет на десять.

Татьяна ещё раз предложила матери поехать вместе с ними к отцу. Мало ли, может, передумала и захочет увидеть мужа, но та была непреклонна. Зоя Петровна всё же передала внуку немного денег на дорогу, а остальную сумму припрятала, чтобы расплатиться с банком.

– Привези мне его фотографию. Хочу посмотреть на него… Никаких объяснений не жду… Незачем… Жизнь прошла… Если спросит, почему я не приехала, придумай что-нибудь. Ты у нас мастер по этой части… Можешь мою карточку взять для него…Только вы там не долго, хорошо? Я ведь одна тут остаюсь, совсем одна…

Эпилог

Михаил Степанович проснулся на заре. Полежал немного, собрался с мыслями. Хоть и не держало его уже здесь ничего, а всё же была в душе какая-то неясная грусть. Ведь два с лишним десятка лет просто так из жизни не выбросишь. Привык он здесь, корнями врос. И если бы не сын с внуками и не падчерица, то кто его знает, смог бы он оторваться от насиженного места? Но всё уже решено. Чемодан и рюкзак собраны. Сегодня он уезжает в родной Новосибирск, в котором не был, кажется, целую вечность.

Мужчина оделся и вышел. Куры и утки во дворе за домом сразу оживились, а поросёнок в хлеву радостно подал голос, требуя еды. Михаил Степанович накормил всех, налил в поилки воды и направился в дом.

На ступеньках уже курил Вадим. Вера хлопотала на кухне. Она накрыла на стол, вскипятила чайник. Мужчины поели и переоделись. Вадим вызвал такси.

– Ну, дочка, оставайся с богом! – сказал Михаил Степанович Вере. – Желаю тебе всего самого доброго. Чтобы всё у тебя было хорошо!

Та поблагодарила и впервые за всю жизнь обняла отчима. Потом, отстранившись, добавила:

– Дядь Миш, простите меня, что я так к вам относилась… Тогда, на похоронах мамы, я была не права… Я думала, что это вы виноваты в её смерти… Нет, никто не виноват…

Немного помолчав, добавила:

– Приезжайте в гости… Сами или с сыном и внуками. Мы ведь не чужие люди… Ну а если вдруг что-то там у вас не сложится, то возвращайтесь.

– Конечно, приезжайте, – поддержал сестру Вадим. – С удовольствием познакомимся с вашими родственниками.

На глазах у отчима выступили слёзы.

– Спасибо вам, дети, на добром слове...

Они погрузили вещи в багажник и поехали, а Вера смотрела им вслед, пока машина не скрылась за поворотом.

На следующий день вечером приехал Юрий. В этот раз он был не в строгом костюме, а в футболке и джинсах, и от этого выглядел ещё моложе. Вера приглашала его к столу, но он отказался. Они сели в беседке под виноградом.

– Вера, я ненадолго. Сама понимаешь, такая работа, что и в выходные я не очень свободен… Как ты? Освоилась здесь? – он окинул взглядом двор.

– Так это ж мой родной дом, – улыбнулась Вера. – Мне и привыкать не надо. Жаль только, мамы здесь нет…

Она рассказала Юре о всех событиях прошлых дней. Тот внимательно слушал, а потом спросил:

– Ты раньше говорила, что долг у мужа остался перед банком? Это мы с тобой упустили. Не беспокоили ещё?

– Нет, пока молчат. Юра, может они забыли про меня? Бывает такое, чтобы банки прощали долги умершим должникам? – спросила она с надеждой.

– Я бы на это не надеялся, – ответил мужчина. – Они своё не упустят.

Потом в разговоре Вера упомянула о деньгах, что предлагала ей свекровь.

Брови адвоката поползли вверх.

– А ну, а ну… поподробнее…

Когда она рассказала, он одобряюще кивнул и сказал, что они с Вадимом поступили правильно.

– Не взяли и хорошо. Неизвестно, как бы они потом себя повели. А вдруг бы снова заявили, что ты у них деньги украла? А с этим долгом не спеши. Сохранился у тебя договор с банком? Можно на него взглянуть?

– Да, конечно.

Вера побежала в дом, нашла в документах нужную бумагу и вынесла Юрию.

Он внимательно прочитал договор и вернул его девушке.

– Если начнут названивать, сообщи мне. Я тебе помогу.

– Спасибо тебе, Юра, – улыбнулась Вера. – Ты мой ангел-хранитель.

– Да ну, всего лишь земной адвокат. И крыльев нет, видишь? – он повернулся к ней спиной и прыснул со смеху.

Потом он спросил Веру о планах на будущее. Она ждала этого вопроса и понимала, что ей всё равно придётся на него ответить. Хотя, ей было бы проще спрогнозировать погоду на завтра, чем спланировать свою жизнь.

– Буду жить, Юра. Вот и все планы. Хочу быть с дочкой. Надеюсь наверстать упущенное и дать ей то, что недодала за всё это время.

– А как же моё предложение? Оно в силе.

Вера улыбнулась и ответила:

– Юра, ты очень хороший… Ты мой лучший друг, им и останешься. Поверь, я не тот человек, который тебе нужен. Ты скоро встретишь свою любовь…

– Значит… ты остаёшься с мужем… – грустно промолвил Юрий.

– Просто мне надо переосмыслить всё произошедшее, а время расставит всё по местам.

Они расстались, как друзья. Вера пообещала звонить, если вдруг ей понадобится помощь, а Юрий сказал, что заедет в гости, если будет в этих краях…

С речки дул прохладный ветерок. В камышах звонко квакали лягушки. В дом заходить не хотелось, и Вера села на лавочку. Скоро приедет Алексей. Сегодня он заберёт дочку с собой, но они обязательно поговорят. Что-то подсказывало ей, что в отношениях с бывшим мужем ещё не поставлена точка. Скорее, многоточие... В её душе уже не было безнадёжной тревоги о будущем, ведь она хорошо помнила слова из Библии: «Все заботы ваши возложите на него (Бога), ибо Он печётся о вас».