Берег. Книга 1

Глава 1. Дым и контроль

— Имя? — Альберт Берец подчёркнуто медленно чиркнул спичкой. Сверкнула искра, и с негромким шипением разгорелось пламя.

— Эрик, — ответил он, неотрывно следя, как удлиняется язычок огня на конце спички. — Штаут, — после заминки прибавил фамилию, наблюдая, как Берец подносит спичку к сигарете.

Происходящее напоминало спектакль, сюжет которого списали с одного из рассказов, напечатанных в «Вечерних известиях»: холодная глухая комната, тёмно-зелёные стены с облупившейся в некоторых местах краской, одинокая тусклая лампочка под потолком, квадратный стол на металлических ножках со стеклянной пепельницей в центре, жёсткие стулья, манерный дознаватель…

«Будущий начальник», — мысленно одёрнул себя Эрик.

Впрочем, сюрреалистичное ощущение не пропало. Он продолжал смотреть, как Берец выпустил в воздух облако едкого дыма, неторопливо смакуя отвратительную, судя по запаху, сигарету. Эрик подозревал, что такие не купишь в обычном магазине.

Он всё никак не мог прийти к однозначному решению: лучше подыграть Берецу, чтобы не разрушать тщательно выстроенную атмосферу, или вернуть того в реальность, напомнив, что происходящее в этой комнате — собеседование.

Атмосфера, в общем-то, была ничего — правдоподобная, но Эрик предпочёл бы оказаться не в роли «преступника».

— Чем продиктовано решение присоединиться к нам? — вспомнил о цели «перфоманса» Берец, задумчиво глядя в пространство.

Смотря на то, как он в очередной раз подносит ко рту сигарету, Эрик подумал, что застёгнутые манжеты идеально выглаженной рубашки, пожалуй, вносили в эту сцену недочёты. Если Берец, конечно, хотел произвести впечатление дознавателя, которого всё достало. Может, сказать ему?..

— Я собак люблю, — слова вырвались раньше, чем он успел их остановить.

«Калёный берег!» — мысленно выругался Эрик. Он не собирался язвить, ведь ему нужна эта работа. Но после стольких тестирований, разговоров с психологами, проверкой на детекторе лжи, вопрос «зачем он сюда пришёл» звучал как издёвка.

Впрочем, восхитительная атмосфера с ужасным запахом не развалилась от этих слов. Альберт Берец улыбнулся едва не мечтательной улыбкой и на мгновение прикрыл глаза.

Эрик слегка наклонил голову набок, рассматривая его меланхоличное лицо. Жёсткие морщины между чёрных бровей пропали, уголки губ расслабились. Эрик подумал, что сказать Берецу надо не о рубашке. Да и вообще, пусть лучше это делает парень-психолог, имя которого он так и не запомнил. Берец был бы идеальным пациентом, не то, что Эрик — во время сеанса он только чудом вспомнил, что психолог не он.

— Вы же знаете, зачем нам собаки, — с лёгким упрёком протянул Берец и, приоткрыв тяжёлые веки, покосился на Эрика.

Тот решил пока промолчать, а то снова скажет лишнего. Тем более Берецу не нужен был ответ.

— Вы работали когда-нибудь с эрзэ? — вернулся к стандартным вопросам тот, выпустив очередные клубы дыма.

— Да, — наверное, в сотый раз признался Эрик. Маленькая правда лучше, чем абсолютная ложь. — В детстве, — коротко прибавил он, предвидя следующий вопрос. Очень часто это дополнение спасало от того, чтобы не врать напрямую.

Вот и сейчас Берец только лениво хмыкнул и снова уставился в пространство.

Прибегнуть к эрзэ в детстве не было чем-то необычным, и те, кто пытались выставить себя абсолютно чистыми, чаще всего лгали.

— Кто-то из родных умер? — безразлично уточнил Берец.

— Нет, — так же равнодушно отозвался Эрик. — Простая царапина.

— Видать глубокая, — усмехнулся Берец, однако в этих словах не звучало недоверия.

Эрик промолчал, ожидая продолжения.

— Насколько помню, вы не женаты и не состоите в иных отношениях?

— Не состою, — подтвердил Эрик.

— Что там с семьёй?

— Из близких родственников, с которыми общаюсь, только мать.

— Отец? — Берец задумчиво перевёл на него взгляд.

— Умер.

— А вы говорите, что никто не умирал, — наигранно раздосадовано произнёс Берец.

Эрик кривовато улыбнулся.

— Мне тогда уже было шестнадцать. И нет, после этого я не прибегал к эрзэ, — предвидя следующий вопрос, сказал он.

— Причина смерти?

— Болезнь сердца.

— Хм-м-м, — протянул Берец, снова погружаясь в опостылевшую философскую паузу.

Однако на этот раз она продлилась недолго. Глянув на сигарету, Берец понял, что та совсем скоро догорит и, видимо, решил ускориться.

— Вы знаете, что у вас хорошие результаты? — спросил он.

— Конечно, — не скромничая, отозвался Эрик.

— Но вы мне всё равно не нравитесь, — прямо сообщил Берец.

— Вы мне тоже, — не остался в долгу Эрик и тут же прикусил язык. Ну куда его несёт?

Однако Берец сразу как-то преобразился — облокотился на стол и впервые посмотрел на Эрика ясным, прямым взглядом.

— Рад, что мы друг друга понимаем. Выйдешь в понедельник, — он быстро ушёл от показной вежливости. Тон стал сухим и резким. — Приедешь к девяти утра, Эшли тебя встретит и проинструктирует.

Эрик едва удержался от того, чтобы приподнять брови. Затем коротко кивнул. Наверное, стоило сказать «спасибо», но язык не поворачивался благодарить за то, что его травили в глухой комнате дымом от какой-то дряни и задавали вопросы, на которые он не раз отвечал. И всё ради того, чтобы сообщить, что он не нравится. Так он и не та дрянь, чтобы нравиться.

Его взгляд на мгновение снова задержался на тлеющем окурке. Вот дряни, наверное, стоило сказать «спасибо». Она внесла некоторую ясность хоть и не в комнату, но в будущие отношения с начальством.

— Можешь идти, — лениво сообщил Берец, потянувшись к пепельнице.

Эрик молча встал.

— Хорошего вечера, — всё же обронил он, прежде чем выйти в полутёмный коридор.

Когда дверь закрылась, Эрик жадно вдохнул воздух. От едкого дыма уже начала кружиться голова. Он рассеянно огляделся: в том конце, где перегорела лампочка, явно располагались двери в кабинеты, а свет долетал из открытых общих комнат в противоположной стороне. Судя по негромким голосам, там ещё оставались сотрудники, хотя их, похоже, стало меньше — пока они беседовали с Берецом, рабочий день закончился.

Эрик пошёл в ту сторону и рядом с открытой дверью, за которой мельком заметил несколько рабочих столов и двоих мужчин, свернул в маленький коридор. Сбежав по короткой лестнице, он оказался у стойки дежурного.

— Тебя таки взяли, — усмехнулся тот, окинув Эрика весёлым взглядом.

Эрик не хотел сейчас задерживаться — ещё в первый раз он заметил, что Керт любит поболтать, только повод дай. С одной стороны, оно и понятно — он явно скучал здесь дни напролёт. С другой, Эрик, в отличие от него, на это не подписывался.

«Хотя скоро подпишусь», — пронеслось в голове.

И всё же он помедлил у стойки и зачем-то уточнил:

— Как понял?

— Калессидил, — многозначительно протянул Керт. На квадратном лице расплылась улыбка, а тёмные глаза довольно блеснули — он явно ожидал, что такой ответ не много скажет Эрику, и наслаждался опустившейся таинственностью.

Эрик был совсем не в настроении ему подыгрывать — хватило Береца — и, приподняв брови, подошёл к двери, за которой скрывалась общая раздевалка.

— Никогда не слышал о калессидиле? — донёсся разочарованный вопрос Керта.

— Нет, — Эрик сдёрнул с крайней вешалки тёмно-коричневый плащ и зонт-трость.

На ходу надевая его, он вернулся к стойке.

— Это хорошо… и понятно, — из голоса Керта пропала всякая таинственность. — Гадость жуткая, но некоторые согласны его курить просто ради спокойствия.

Эрик слегка поводил плечами, поправляя плащ, затем принялся застёгивать пуговицы. Вот, значит, как называлась та дрянь, которую стоило поблагодарить.

Он снова взглянул на Керта.

— Ради спокойствия? — переспросил он.

— Ну, чем меньше эмоций, тем меньше… — Керт замялся, будто почувствовав, что начал уходит не в ту тему.

— Я понял, — избавил его от дальнейших объяснений Эрик. — Тогда увидимся на следующей неделе? — поспешно прибавил он, пока Керт не успел переключиться на что-нибудь другое.

— Да… конечно… — неуверенно отозвался Керт.

Эрика позабавило его выражение. Как будто он коснулся какой-то неимоверной тайны! Но и дураку ясно, что эмоции делали ситуацию нестабильной. Нестабильность часто приводила к необдуманным поступкам, а оттуда всё легко могло свестись к применению эрзе. Только вот в ситуации с Берецом…

Эрик качнул головой и быстро спустился по маленькой лестнице к двустворчатой двери. Когда он открывал створку, в расстекловке мелькнуло его тёмное отражение. Светлые зачёсанные назад волосы читались хорошо, а вот гладко выбритое лицо потерялось в острых тенях. Эрик толкнул следующую металлическую дверь, всё ещё думая о коротком собеседовании.

Для человека, когда-то использовавшего эрзе, призвать её проще. Но того дискомфорта, который могла вызвать злость или презрение всё равно мало. Это ненастоящая боль. Если усугубить состояние до ярости, то может быть, но Берец совсем не знал Эрика, чтобы испытывать настолько глубокие эмоции.

Эрик поправил воротник и посмотрел на серое небо. Дождь, периодически лениво поливающий улицы уже четвёртые сутки, похоже, решил взять передышку. Эрик медленно спустился с крыльца, перекинув зонт в левую руку.

Можно было допустить, что сильные эмоции у начальника спровоцировал тяжёлый день или какая-нибудь ситуация в личной жизни, но вдали от непосредственного источника, Эрику это тоже виделось слабым аргументом.

«Не достаточно для того, чтобы призвать эрзе», — пронеслось в голове.

Нет настоящей боли. Губы дрогнули в усмешке. Остаётся одно объяснение — страх. Берец настолько боится снова прикоснуться к энергии, что готов пресекать любую, даже самую несущественную возможность её пробуждения.

Эрик стремительно прошёл через маленький дворик, заключённый в серые стены четырёхэтажного здания. Калитка в арке протяжно заскрипела, когда он слегка толкнул её и вышел на улицу.

Страх Эрик понимал. Ещё бы не бояться, если это внушали каждому с самого детства. Но сам его не испытывал, потому что знал, что способен управлять ситуацией. Оттого удивительно было встретить страх здесь, среди уполномоченных контролировать эрзе. С другой стороны, разве не это он ожидал увидеть?

«Стайка трусливых псов», — вспомнил Эрик слова Лисэль. Взгляд бездумно скользил по лужам с пожухлыми листьями, которые блестели в свете кованых фонарей.

Теперь они оба понимали, что без «псов» не обойтись. Никому другому не дадут доступ к делам о применении эрзе и не позволят в них копаться. Всё, что можно было узнать окольными путями, они уже знали.

Эрик поднял голову. Мимо прошла женщина в аккуратной шляпке, которая, благодаря опущенной голове, скрывала лицо. Он повернул направо и вышел на широкий проспект. Здесь яркие фары проезжающих мимо автомобилей помогали фонарям освещать улицу.

Мысли снова вернулись к Лисэль. Ему бы лучше приехать к ней на выходные. Рассказать, что всё получилось и его взяли. В голове тут же начали всплывать вопросы, которые она наверняка начнёт задавать: «И как тебе новые “коллеги”?», «А как выглядит их офис?», «Как тебе Центральный Дертон? Я там так давно не была…»

Эрик окинул взглядом скучную улицу, представляя, как бы попытался это описать.

Мрачные кирпичные здания.

Уродливые пыльные витрины.

Извращённые лавки в сквере через дорогу — на месте сидений холодные прутья. Дерева что ли не хватило?

Дурацкие кустики…

Стоп.

Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять поднимающееся раздражение.

Наверное, всё это можно было воспринимать и без ругательств. Обращать внимание на цвет, например.

Эрик безнадёжно посмотрел на проезжающие автомобили.

«Серый», — только и пронеслось у него в голове.

Он поднял руку, останавливая ту единственную машину, которая выделялась рубленной надписью на прямоугольнике, установленном на крыше.

— До Антлит 17, — коротко произнёс Эрик, открыв дверь и устроившись на заднем сидении.

Усатый водитель лишь кивнул и сосредоточенно уставился на дорогу. Ещё одна особенность Центрального Дертона — здесь никто не спешил начинать разговор с незнакомцами. Эрик подумал, что и сам становится таким. Вспомнить хотя бы лёгкое раздражение, которое в нём вызывали попытки Керта поболтать. Раньше, когда он жил в Южном Дертоне, такого не было. Интересно, а откуда Керт? Или он тут местная белая ворона?

Эрик откинулся на спинку кожаного сидения, погрузившись в воспоминания. Было странно осознавать, что даже пыльные бедные районы Южного Дертона выглядели ярче и теплее Центрального. Эрик грустно улыбнулся. Скажи он Ли, что тут всё серое, она, вероятно, представит свой дом. Но только это будет неверно. Не тот серый, перемежающийся песочным. Другой. Свинцовый.

Эрик устало потёр глаза и посмотрел в окно. Мысли скакали с одной ничего незначащей детали на другую, старательно обходя главное: он чувствовал, что не хочет сейчас возвращаться к Лисэль.

Пришлось себе в этом признаться.

Легче не стало.

Эрик подавил вздох. А чего он, собственно, хотел?

Он снова попытался вернуть всё внимание проплывающим мимо домам.

Вскоре такси выехало к Товерскому заповеднику. Одной своей частью он попадал в черту города, а другой уходил дальше, постепенно сменяясь густым лесом. Во многом именно из-за него Эрик решил поселиться здесь и даже раскошелился на более дорогую аренду квартиры, чем планировал вначале. А всё потому, что в Товерском заповеднике сложно встретить большое количество людей. Здесь гуляли только немногочисленные жители ближайших домов.

Такси свернуло за угол, оказавшись на улице Антлит. Эрик порылся в кармане, доставая мятые купюры.

— Сдачи не нужно, — сказал он, протягивая оплату водителю.

Тот снова молча кивнул и на мгновение даже показалось, что на губах мелькнула улыбка. Но потом водитель отвернулся, а Эрик открыл дверь и вышел на улицу.

Автомобиль отъехал, а он, обернувшись, посмотрел на тёмные силуэты деревьев в заповеднике. Эрик даже подумал, не пройтись ли сейчас? Эти тихие прогулки помогали сосредоточиться и привести мысли в порядок.

Он не сдержал усмешки. А ведь когда-то он не любил тишину и одиночество. Его всё время тянуло в незнакомые места.

«Вот и добегался», — подумал Эрик и решительно зашагал вперёд к семнадцатому дому.

Его построили ещё в прошлом веке, поэтому здание сохранило в своём облике больше выразительных деталей: кованые перила у крыльца, сандрики над окнами и аккуратную балюстраду по краю крыши. А также требующий ремонта подъезд, старый водопровод и неработающий лифт.

Скользнув взглядом по чёрным дверям клетушки, мрачно затихшей в кольце лестницы, Эрик быстро миновал два этажа. Оказавшись у двери с номером 11, он остановился и сунул руку в карман, чтобы достать ключи, как вдруг замер.

Дверь была чуть приоткрыта. Совсем немного, сразу и не заметишь.

Неужели он забыл её запереть?

Исключено.

Эрик сжал зубы, глядя на дверь арендованной квартиры.

Неужели кто-то узнал о том, зачем он приехал в Центральный Дертон? Неужели кто-то узнал о его прошлом?..

Следом пришла мысль, что, возможно, это обычное ограбление. И это был бы лучший сценарий. С хозяйкой он как-нибудь потом рассчитается. А вот под суд идти не хотелось.

«Калёный берег!» — в который раз за этот день мысленно выругался Эрик и нащупал в кармане по соседству с ключами булавку. Её он носил как раз на такой случай.

Оружия у него не было, да и в Центральном Дертоне просто так с оружием не походишь. Позже ему должны выдать служебный пистолет, но до этого прекрасного момента предстояло ещё дожить. Поэтому сейчас ему ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к эрзе.

Эрик мысленно извинился перед Лисэль, которой обещал этого не делать, и уколол палец булавкой. Он почувствовал короткую вспышку боли — очень маленькой по меркам эрзе боли, но достаточной, чтобы её коснуться. Следом Эрик решительно толкнул дверь.

Тайна

С улицы доносились весёлые голоса и смех. Наверное, какая-то игра была в самом разгаре. Вечерело, и лучи тёплого солнца, которое было привычным для местных в Южном Дертоне и совсем непривычным для Эрика, пробивались в комнату. Они дотягивались до грубого деревянного стола, оставляя на поверхности четыре вытянутых прямоугольника света.

Эрик аккуратно пристроил перьевую ручку на самом краю ближайшего прямоугольника. Зачем? Просто захотелось. Он лениво смотрел, как пылинки танцевали в лучах солнца, и как по освещённой поверхности шла лёгкая рябь от движения прозрачной занавески. Следом в эту картину вмешалось пятно тени. От чего? Явно не от пыли. Эрик оглянулся на окно в тёмно-коричневой раме, пытаясь отыскать источник тени.

Выразительно громко скрипнул стул. Эрик тут же повернулся обратно к тетради. Бабушка Наэль даже головы не подняла от рукава серого пиджака, который усердно зашивала, но намёк и без этого был ясен.

Эрик снова задумчиво посмотрел на ручку. Он понимал, что не встанет из-за стола, пока не выполнит домашнее задание. В целом, Эрик даже знал, что ему делать, но никак не мог сосредоточиться. Внимание ускользало, красноречиво показывая, что даже пыль в лучах солнца была интереснее экскурсии в Краеведческом музее, куда их с классом водили накануне.

Стул Наэль снова скрипнул. Эрик украдкой глянул в её сторону, но та и виду не подала, что чем-то недовольна. Он всё же взял ручку и уставился на пустой лист.

Бабушка Наэль никогда его не ругала и не одёргивала. Но ему никогда и не хотелось её подводить. Эрика вполне устраивало, что мама оставляла его под её присмотром. Здесь всегда было интереснее, чем дома, конечно, не считая случаев, когда его заставляли делать домашние задания. Эрика не волновало, что это бедные кварталы, и живущие здесь эмигранты с юга во многом отличались от его окружения. Он никогда не понимал тех, кто ему об этом напоминал. По его мнению, это было даже хорошо. Местные ребята ничего не боялись и горели настоящим исследовательским интересом. И никто здесь не запрещал этот исследовательский интерес проявлять.

Конечно, поначалу они смотрели на него с подозрением. Но очень скоро приняли в свою компанию, а Эрик даже научился произносить их имена правильно, «быстро и нараспев»: Рунне Лин, Мариэль Рави́, Гвин Шелóн, Лисэль Ру́ви, Марек Ирне, Тилен Ирне и… Наэлин Руанэ — так на самом деле звали бабушку Наэль.

Эрик зачем-то пошкрябал ногтём особенно выступающие волокна на столе. Сейчас друзья были на улице — он не сомневался, что слышал их смех. А он застрял здесь с дурацким сочинением.

Подперев голову рукой, Эрик попытался собраться. В конце концов, он ведь уже делал это раньше. Да, он благополучно прослушал большую часть экскурсии и не писал конспект, как это делали отличники вроде Бинди Гран. Но Эрик уже давно понял, что это и не обязательно. Достаточно схватить одну единственную мысль и что-то получится… Хотя бы на «удовлетворительно», но получится.

Он задумчиво потёр подбородок. Конечно, хотелось бы «хорошо», тогда проблем будет меньше. И Эрик знал, что может на «хорошо». Только почему-то его «хорошо» учителя таковым не считали. Это вводило в тоску.

Следом мысли перекинулись к матери. Она уже не в первый раз отчитывала его за плохую успеваемость. Собственно, поэтому мама и отвела его сегодня к Наэль — она была уверена, что без неё он не усидит и точно сбежит на улицу, ничего не сделав. Но она не понимала главного — Эрик не собирался всё доводить до того, чтобы остаться на второй год. В конце концов, «удовлетворительно» — проходная оценка.

Вот отец его понимал. Правда никогда не поддерживал в таких ситуациях. Наверное, потому что знал, что Эрик таки сбежит. Но ведь ситуация-то будет оставаться под контролем!

Он тихо вздохнул и посмотрел на бабушку Наэль. Она оставляла быстрые, идеально ровные стежки на плотной ткани. Узкие глаза на добродушном загорелом лице, казалось, даже не следили за работой, рука двигалась сама.

Стежок. Стежок. Ещё один…

Ошибка.

Эрик увидел, как острая игла коснулась пальца. А в следующее мгновение на нём начала увеличиваться капля крови.

Он в неверии нахмурился. Почему-то до сих пор такая случайность казалась ему невозможной.

Кровь скользнула с пальца. Однако дальше капля, вместо того чтобы упасть на пиджак, дрогнула и распалась на тонкие линии, повисшие в воздухе. Ещё секунда, и они собрались в контур бабочки, которая шевельнула крыльями и взмыла вверх.

Эрик почувствовал, как сердце ускорило ритм. Он даже неосознанно сжал кулак от напряжения, провожая бабочку взглядом.

Эрзе запрещено! Так нельзя. А если кто-то узнает?

В полной растерянности Эрик повернулся к Наэль. Ореховые глаза загадочно блеснули перед тем, как она перевела взгляд на шитьё.

Эрик продолжал смотреть на неё, но бабушка Наэль так ничего и не сказала, словно ничего и не случилось.

Лишь губы растянулись в весёлой улыбке.

Глава 2. Розы не стоят с гвоздиками

Мир вокруг преобразился. Эрик не увидел всё в новых красках и не стал чувствовать окружение, как часть себя. На самом деле почти ничего не изменилось, только его внимание предельно обострилось. И лишь сбоку, казалось, очертания стен начали раскалываться и искривляться, как будто по краю зрения шёл рисунок калейдоскопа. Но стоило повернуть голову, и всё становилось нормальным.

Чувствуя лёгкое покалывание в пальцах от разлившегося по телу ощущения силы, Эрик осторожно приоткрыл дверь. Убедившись через щель, что за ней никого нет, толкнул её сильнее и сделал быстрый шаг вперёд, сразу развернувшись к той части коридора, которой до сих пор не было видно. Он готовился сразу ударить — сейчас простой взмах его руки мог снести человека с ног — но в коридоре тоже никого не оказалось.

Эрик чуть сжал кулак. Эрзе была готова высасывать его боль и взамен переворачивать и искажать реальность, как в том самом калейдоскопе.

Хочешь ударить противника, стоящего в метре от тебя? Хочешь, чтобы воздух стал разреженным? А может, вообще сделать его непригодным для дыхания?

Неслышно ступая, Эрик направился к двери в гостиную. С помощью эрзе можно было добиться многого. Но она требовала свою цену, и он точно знал, что простого укола пальца ей мало. Пройдёт ещё несколько минут, и эрзе начнёт требовать добавки. А если не получит, ему не поздоровится. Но это происходило не в первый раз.

Осторожно приоткрыв дверь, Эрик заглянул внутрь. Снова никого. Он быстро шагнул вперёд и проверил угол за дверью. Пусто.

Эрик нахмурился и посмотрел в сторону коридора. Оставались спальня, кухня и ванная с туалетом, но он уже подозревал, что и там никого не найдёт.

Окинув взглядом гостиную, Эрик приметил несколько деталей, которых не было, когда он уходил из дома. Во-первых, ваза, которая стояла на комоде, оказалась опрокинутой. Вода вылилась на пол, а цветы, оставленные хозяйкой квартиры, куда-то исчезли. Во-вторых, на столике рядом с диваном лежала фотография и газетная вырезка.

Однако прежде, чем изучать оставленные следы, Эрик методично проверил другие помещения и убедился, что в квартире один. Потерянные цветы он обнаружил в спальне на кровати. От мокрых стеблей на покрывале расползлось большое пятно.

Примерно в этот момент эрзе начала требовать добавки.

Больше боли.

«Я её даже не почувствую, она её сразу заберёт», — пронеслась в голове его и не его мысль.

Эрик поднял руку и потёр висок. Всё же его разум сильнее подсознательного желания подчиниться.

В ушах начал нарастать звон.

«Нет», — твёрдо ответил он на очередное желание навредить себе.

Голова налилась болью.

Фантомной болью. Эрик знал, что ему это только кажется. Эрзе так пыталась вынудить причинить себе реальный вред. Он сжал зубы и шагнул к кровати.

Неуёмная сила могла легко довести до самоубийства, если начать ей потакать. Она соблазняла и жалила. Но Эрик ко всему этому был готов. Он поднял с кровати букет.

В этот момент внутри всё скрутило холодом. Головная боль отступала, но резко накатило отчаяние.

«Эмоциональная фаза» пришла слишком быстро. Эрик постарался не думать о том, что его эмоции сейчас были самым слабым местом. А значит, пытка эрзе продлится дольше. Спокойные люди намного быстрее и легче уходили из-под влияния эрзе.

Пальцы непроизвольно сжали цветы, а в мыслях уже проносились картины из прошлого.

«Я уже никому не помогу. Поздно».

Эрик помотал головой, словно так мог отогнать это настроение. Непреодолимо захотелось рухнуть на кровать.

«Я уже не справился».

Он попытался сконцентрироваться на цветах.

Розы и гвоздики.

«Меня быстро раскроют. Я не настолько умён, чтобы перехитрить всех».

Красные гвоздики и белые розы.

«И у Лисэль тоже будут неприятности…»

«Розы не стоят с гвоздиками», — Эрик изо всех сил пытался заглушить мысли, порождаемые близостью эрзе, сосредоточиться на чём-то безопасном. Например, откуда он знает, что розы с гвоздиками вместе не стоят? Наэль это часто повторяла после празднования Дня всех ушедших, потому что её заваливали цветами, а роз с гвоздиками приносили больше всего из-за тематики праздника. Она качала головой, выискивая высокие стаканы, чтобы расставить всех отдельно…

«Наэль мертва…»

— Уходи! — слово вырвалось непроизвольно. Эрик понимал, что эрзе — не какое-то живое существо, для которого сказанное имеет значение.

Он резко обернулся, снова уловив краем глаза призрачный калейдоскоп. Одновременно с этим глаза пронзило болью, будто тот самый калейдоскоп разбился и впился в них несуществующими осколками. Эрик зажмурился, пережидая очередную вспышку фантомной боли. Подняв свободную руку, он потёр глаза.

«Отстранённые мысли… — снова напомнил себе Эрик. — Что-то простое… Например, дверь. Я не закрыл дверь».

На ватных ногах — тело налилось тяжестью — и слегка покачиваясь, Эрик шагнул в коридор и закрыл замок входной двери.

«В газете не постеснялись напечатать фотографию Марек. Они не удержались от сенсации, зная жадность некоторых читателей до шокирующих изображений».

Эрик на мгновение прислонился лбом к прохладной поверхности двери, пережидая головокружение.

«Простые ничего незначащие мысли», — снова и снова напоминал он себе.

Не получая от него желаемого, эрзе слабела. Скоро ей придётся отступить. Главное не поддаться на провокацию.

Эрик снова приподнял букет. Розы и гвоздики. Цветы. Простая мысль. Их стоит вернуть на место. Но прежде снять плащ, оставить зонтик…

Эрик принялся методично выполнять обычные действия, уделяя им излишне много внимания. Он аккуратно повесил пальто в шкаф. Пристроил зонтик в специальную подставку, игнорируя попытки сознания нарисовать перед глазами очередного мертвеца из прошлого.

Взяв в ванной тряпку, вытер лужу в гостиной. Как механизм, которому дают простые указания: вытри — отожми — верни на место. После этого он, прихватив вазу и цветы, направился на кухню.

Невидящий взгляд скользил с одного предмета арендованной квартиры на другой.

Они ничего не значат.

«Моя жизнь ничего не значит».

Эрик подчёркнуто спокойно ополоснул вазу. Хорошо, что не разбилась — кажется, хрустальная, сейчас такие просто так не купишь.

В голове всплыла картина тысячи осколков, на которые она могла бы разлететься. А следом ему почему-то захотелось воплотить это в реальность. Так, чтобы самому порезаться. Но это уже было навязанное эрзе желание. Впрочем, достаточно сильное.

Эрик отставил вазу на тумбу. Случайно столкнувшись с оставленной утром чашкой, она разразилась громким чистым звоном.

Точно хрусталь. Обычное стекло так не поёт.

Звук разнёсся по кухне и коридору. Наверняка и до гостиной долетел, лишний раз подчёркивая то, как здесь тихо. И одиноко.

Эрик не сдержал усмешки. Значит, эрзе решила зайти с другой стороны? Он опустил ладонь на вазу, чтобы заглушить звук, а следом тяжело опёрся на тумбу.

Немного подумав, Эрик шагнул к столу, на котором стоял радиоприёмник. Включив его и покрутив ручку, нашёл волну, на которой глубокий мужской голос пел, повторяя в начале куплета: «Восход, закат…»

Когда рядом звучали голоса, становилось немного лучше. Так квартира не казалась такой пустой и звенящей.

Эрик собирался уже сунуть букет обратно в вазу. Но помедлил. В голове пронеслись воспоминания, как Наэль подрезала цветы острым ножом. Эрик слабо улыбнулся, не сомневаясь, что главным в этом внезапном воспоминании был нож. Но эрзе ослабевала и, казалось, он уже мыслит здраво…

Но это только казалось.

Эрик снова усмехнулся и потянулся к кухонному ящику, доставая нож. Назло себе. На него иногда нападало настроение самому себе усложнить жизнь.

Он предельно аккуратно подрезал кончики цветов и поставил их в вазу.

«Глупость какая. Всё равно гвоздики с розами не стоят».

Рука с ножом задрожала. Эрик излишне сильно сжал рукоять, глубоко вдохнул и выдохнул. Затем подчёркнуто медленно отложил нож.

«Восход, закат

Восход, закат

Быстро пролетают года.

Один сезон сменяется другим», — продолжало петь радио.

Взяв вазу, Эрик направился в гостиную и водрузил её на комод.

Теперь всё было на месте. Что ещё он забыл?

Эрик оглянулся. На журнальном столике лежала фотография и газетная вырезка. Рухнув на диван, он взял её. Чёрно-белая карточка изображала слегка полного усатого учителя. Эрик сразу его узнал — Арн Бервенгем, директор школы, которую он посещал в Южном Дертоне. В углу фотографии красовался отпечаток губ, накрашенных тёмно-красной помадой.

Эрик приподнял брови и взял газетную вырезку. «Нет боли — нет эрзе», — гласил заголовок. Эрик пробежал глазами по короткой статье, рассказывающей о новой школьной программе, инициированной директором, и слегка нахмурился. Он не помнил, чтобы в его школе рьяно боролись с эрзе. Боролись, конечно, но также, как и везде. А это… даже не вчитываясь, Эрик понимал, что «новая программа» попахивала фанатизмом и «искоренением первородных грехов».

Он снова задержался взглядом на отпечатке губ. И какая женщина — вероятно, это всё-таки была женщина — могла оставить такое странное послание? Эрик вспомнил тех, с кем имел достаточно близкие отношения, которые могли бы побудить прислать странную фотографию с отпечатком губ и оставить цветы на кровати. И внезапно понял, что все девушки, кроме Ли, с которыми у него была романтическая связь, мертвы.

Говорило ли это что-то о нём?

Эрик потёр лоб, подозревая, что всё ещё находится под влиянием эрзе.

Нет, не говорило. Карен умерла внезапно, от тромба. Рене переехала в другой город через два года после их расставания. Много позже он узнал в сводке новостей, что она упала с утёса. Поскользнулась. Это была случайность. А Марек…

Эрик спрятал на мгновение лицо в ладонях. Потом потёр его и поднялся. Пока он под действием эрзе, лучше не пускаться в такие размышления. Ему всего лишь надо подождать, пока оно пройдёт. А уже потом с трезвой головой разбираться в проблемах.

Эрик, слегка качнувшись, направился в спальню. Сдёрнул покрывало и, не раздеваясь, рухнул на одеяло. Закрыл глаза.

«Восход, закат…» — пронеслось в голове.

Любил ли он Марек? Или совсем ничего к ней не испытывал, но позволил поверить, что у них может что-то получиться? И кто он тогда?

Перед внутренним взором снова пролетел её образ: хрупкая черноволосая девушка, прибитая кривым прутом к дереву. Эрик смотрел на неё. Девушку, которую обманул. Или подарил последнюю надежду в так скоро оборвавшейся жизни?

«Восход, закат…»

Эрик ощущал себя невероятно старым. Совсем не на свои тридцать два. Казалось, жизнь подходит к эпилогу.

«Розы не стоят с гвоздиками…»

Он поморщился сквозь дрёму. Какая надоедливая мысль! Она-то откуда взялась? Эрик раньше не замечал за собой особой любви к цветам.

«Они умрут. Завянут. И розы, и гвоздики».

Это было смешно. Даже абсурдно. Но почему-то мысли о цветах не отпускали. Они безостановочно крутились во временно съехавшей с катушек голове. А может, и не временно.

В конце концов, Эрик не выдержал. Встал, вернулся в гостиную, отыскал в красно-коричневой стенке с застеклёнными дверцами ещё одну вазу, налил воды и поставил в неё гвоздики. После этого пристроил их на журнальном столике и опустился на диван, оказавшись ровно между комодом с розами и столом с гвоздиками.

«А теперь давайте узнаем, кто из вас помрёт быстрее», — с каким-то ненормальным интересом подумал Эрик, переводя взгляд с одних цветов на другие.

Он бы поставил на то, что гвоздики продержатся дольше…

Гвоздики! Что-то шевельнулось в памяти. Эрик внезапно понял, что они слишком яркие. Алые, словно магнитом притягивающие взгляд. Он не мог не заметить их вчера, когда хозяйка показывала квартиру.

Их не было. Были только розы.

Эрик задумчиво потёр переносицу. Значит, их оставила та же неизвестная, кто принесла фотографию.

Он попытался понять, какое послание могли нести алые гвоздики. В голову приходили только кладбища, на которые чаще всего приносили эти цветы.

Эрик откинулся на спинку дивана. Ему намекают на скорые похороны?

Он вздохнул. Может, и на похороны, но наверняка гвоздики имеют ещё сотню значений. И наверняка они разнятся от региона к региону.

Опустив голову на край спинки дивана, Эрик подумал, что поиски по значению цветов слишком размыты. К тому же не обязательно таинственная гостья вообще что-то подобное имела в виду. Может, она просто хотела медленно и мучительно убить розы? Он хмыкнул, покосившись на цветы на комоде.

В этот момент справа от вазы с розами зазвонил телефон.

Короткая трель.

Ещё одна.

Эрик не сразу сориентировался. Почему-то долгое мгновение казалось, что звонят не ему. Но кому ещё могли здесь звонить?

Покачав головой над своим заторможенным состоянием, он поднялся и снял глянцевую чёрную трубку.

— Слушаю.

— Эрик, это Ли, — на том конце прозвучал взволнованный женский голос, который он узнал и без представления. — Ты приедешь завтра?

Эрик провёл рукой по затылку, зачем-то оглядев гостиную. Он вспомнил о своих размышлениях в такси, а следом глаза остановились на фотографии с газетной вырезкой на столе.

— Что-то случилось? — уточнил Эрик, безотчётно пытаясь оттянуть момент прямого ответа.

— Нет, но… — повисла недолгая пауза. — Я сегодня столкнулась на вокзале с Рунне. Он вернулся в Южный Дертон.

— Что?.. Постой, а ты сейчас где? — Эрик с опозданием вспомнил, что в той глуши, где жила Лисэль, не то, что телефон, электричество не везде можно было найти.

— Я всё ещё в городе. На ночь остановилась в гостинице. Недалеко от вокзала. Мы разговорились и… я пропустила последнюю электричку, — немного тише закончила Ли.

Эрику показалось, что в начале она хотела сказать не это.

— Я завтра только к вечеру смогу вернуться, — более уверенно продолжила она. — Если ты собирался…

Эрик качнул головой.

— Нет, я… Я получил место. Возможно, лучше не мотаться туда-сюда и выспаться перед понедельником.

— Правда? Поздравляю… хотя… сам понимаешь, — усмехнулась Лисэль.

Эрик тоже не сдержал понимающей улыбки. Странно поздравлять с тем, что он теперь часть тех, от кого они всю жизнь бегали.

— А чего хотел Рунне? — спросил Эрик.

— Ничего… вроде. Он сказал, что вернулся навестить родителей и скоро снова уедет.

— А в последний раз он пообещал никогда не возвращаться. Продержался, — Эрик задумался, — четырнадцать лет?.. — посчитал он.

— Да, — подтвердила Лисэль. — Я тоже удивилась. Но, в общем-то, это не то, чтобы странно. По молодости кто только не кидался громкими фразочками. Его родители уже в преклонном возрасте… Хотя я не знала, что он поддерживает с ними связь.

Взгляд Эрика снова задержался на фотографии.

— А он ничего не спрашивал обо мне?

— Нет. То есть да — я сказала, что ты уехал, но уточнять куда не стала. А Рунне не стал расспрашивать, сменив тему.

— Понятно. А больше ты?..

— Я никому не говорила, где ты, — поняла его Ли. — О твоём решении знаем только мы двое.

Эрик задумался, всё ещё глядя на фотографию на столе.

— Эрик, что происходит? — её голос слегка дрогнул. — Только не говори, что действительно не собираешься приезжать из-за того, что захотел выспаться перед понедельником!

Значит, без объяснений не получится. Он подавил вздох.

— Всё нормально, Ли. Ничего страшного не произошло.

— И твой голос…

— А что с моим голосом?

Повисла ещё одна пауза.

— Ты обращался к… сам знаешь чему? — прямо спросила Лисэль.

Эрик закатил глаза. Час от часу не легче.

— Я же говорю, ничего страшного не случилось.

— Ага, и именно поэтому ты решил прибегнуть к её помощи! — голос Ли сорвался.

Эрик устало прислонился к комоду. Мелькнула малодушная мысль соврать. Только он знал, что это не тот путь, который ему нужен. Эрик заставил себя собраться.

— Это была всего лишь предосторожность. Вот скажи, когда ты в последний раз пользовалась помадой? — внезапно спросил он.

— Ч-что?.. — ошеломлённо переспросила Лисэль.

— Когда ты в последний раз красила губы? — терпеливо повторил Эрик.

— Э-э-э… на свадьбе у Мариэль… кажется.

— Вот и я о том же, — кивнул Эрик.

Лисэль редко прибегала к помаде, да ей и не было это ненужно — природа одарила Ли яркими пухлыми губами. Впрочем, не только из-за помады Эрик не сомневался, что к нему заглядывала не она.

— И это приводит к тому, что не только мы двое знаем, что я здесь, — подвёл он итог.

— Что?.. Эрик, я не понимаю.

Он вздохнул.

— Я приеду в воскресенье и всё объясню.

— Ладно, — сдалась Лисэль, поняв, что Эрик не хочет рассказывать больше необходимого по телефону. — Но всё-таки постарайся не прибегать… к крайним мерам. Я знаю, что ты справишься. Просто сейчас… — она запнулась, — сейчас это опасно.

Эрик мог бы сказать, что эрзе всегда опасна. Только он понимал, что Ли говорила больше о его нынешнем состоянии, хотя деликатно не привлекала к этому внимание. Такое длительное воздействие эрзе на психику этим вечером подтверждало её опасения. Глупо было бы это отрицать.

— Да, конечно, — помедлив, проговорил Эрик. — Я и сейчас не собирался. Всего лишь вынужденные меры.

В ответ ему было только тяжёлое молчание.

— Увидимся в воскресенье? — прервал тишину Эрик.

— Конечно, — тихо отозвалась Лисэль. — Буду ждать, — прибавила она.

— Я тоже, — с заминкой сказал он и положил трубку.

Вокруг снова сомкнулась тишина. Эрик несколько секунд смотрел на телефон. Он не мог понять сам себя. С одной стороны, Эрик пытался от всех отстраниться. С другой, почувствовал отдалённое тепло от этого разговора — он был рад, что Ли позвонила сейчас. Ненадолго стало не так тихо.

Тихо.

Эрик резко вскинул голову и посмотрел в сторону коридора. Он не помнил, чтобы выключал радио на кухне. Вроде, настроил приёмник на «Радио Лира», а оно вещало круглосуточно.

Однако как Эрик ни напрягал слух, в квартире царила тишина. На мгновение со стороны кухни донёсся короткий звук — капля воды упала в раковину. За окном чуть слышно скрипнул водоотлив. И снова тишина.

Эрик сжал и разжал кулаки, потом шагнул в коридор. Медленно прошёл до кухни.

Через незашторенное окно в тёмное помещение попадал свет уличных фонарей. Эрик внимательно посмотрел на радиоприёмник на столе. Тот упорно продолжал молчать.

Эрик ещё несколько долгих секунд сверлил его взглядом, а потом вздохнул и включил в кухне свет. Сев за стол и притянув к себе приёмник, он быстро понял, что тот вообще больше не собирается подавать признаки жизни.

— И ты туда же, — меланхолично произнёс Эрик и устало посмотрел в окно.

За отражением кухни проглядывали деревья Товерского заповедника. На дорожке перед ним не было ни души. Свет одного фонаря слегка дрожал — всё так же, как было вчера. Спокойно.

А радиоприёмник просто сломался.

Глава 3. Пеньки, ёжики и грибы

— Молодой человек!

Громкий голос вывел из полудрёмы. Эрик пошевелился и, отстранившись от холодной металлической рамы окна, которая обещала стать подушкой на ближайшие несколько часов, повернул голову.

Рядом стояла пожилая женщина. Она сгрузила на жёсткое деревянное сиденье рюкзак необъятных размеров, а на полу пристроила ведро, заботливо накрытое тряпочкой и стянутое резинкой.

— Вы далеко едете? — уточнила женщина, увидев, что Эрик её услышал.

— До Ирзе.

Она, как показалось Эрику, обрадованно закивала.

— Мне до Кально, — сообщила женщина и перевела взгляд на рюкзак. — Вы не поможете? — она указала на полку, расположенную слишком высоко для её роста.

Эрик с опозданием понял, что женщина искала подходящего человека, который смог бы поднять и снять её рюкзак. А так как станция у реки Кально шла раньше Ирзе, роль, похоже, выпала ему.

— Конечно, — Эрик встал и поднял её рюкзак на полку. Попутно отметил, что он был достаточно тяжёлым. Мельком взглянув на хрупкую женщину, Эрик едва удержался от вздоха. Кирпичи она там, что ли, таскает?

— Благодарю, — улыбнулась женщина, проследив за его действиями.

Эрик вернулся на своё место и снова попытался устроиться у окна. Чёрное шерстяное пальто было не самым удобным в его гардеробе — он раздражённо поправил жёсткий воротник. А следом ворот неудобного серого свитера. Но самым неудобным, конечно, была погода: сырая и холодная. Жаль, что её он поправить не мог. Эрик коротко взглянул в окно, где уже давно вдоль железной дороги тянулась стена деревьев и кустов.

Следом он вновь посмотрел на женщину, которая без непосредственной близости рюкзака внезапно стала выглядеть удивительно интеллигентно. Или он вначале не обратил внимание на то, как строго смотрелись куртка, брюки и серебряные волосы, собранные на затылке? Она сидела с идеально прямой спиной, устроив ведро в ногах, всем своим видом показывая, что не собирается занимать больше места, чем необходимо. Развернув газету, которую до этого держала подмышкой, женщина углубилась в чтение.

Мерно стучали колёса. Эрик задумчиво окинул взглядом вагон. Пассажиров оставалось немного. В такую даль немногие стремились, большинство вышли раньше. У окна через проход девушка что-то увлечённо записывала в тетрадь огрызком карандаша. Через два сидения от неё спал мужчина. Ещё дальше тихо разговаривали двое — вероятно, муж с женой.

Эрик вновь прикрыл глаза. Выходить ещё не скоро, и он рассчитывал немного подремать. Однако сон не шёл. В мысли постоянно пробирался стук колёс, а удобно устроиться, прислонившись к раме, как в прошлый раз, никак не получалось.

Наконец Эрик не выдержал, открыл глаза и снова покосился на женщину рядом, которая так не вовремя прервала его сон.

Та уже дочитала статью и перешла к сканворду. Взгляд Эрика задержался наверху страницы. Колонтитул украшала характерная надпись «Реалия». Поговаривали, что в сканворде в конце каждой газеты слова так или иначе связаны со статьями номера. Эрику внезапно стало интересно. Он посмотрел на застывший кончик карандаша в руке женщины.

Немного откинувшись назад, Эрик прочитал первый «вопрос»: «Игра». Он задумался на мгновение, снова глянул на женщину, оценивая шансы, но потом решил, что раз уж она его разбудила, пусть теперь пожинает плоды.

— Соревнование, — словно невзначай подсказал Эрик, надеясь, что не прогадал с количеством букв.

Женщина удивлённо подняла голову. Потом, нахмурившись, взглянула на сканворд и, посчитав клетки, кивнула.

— Походит, — согласилась она и вписала слово. Затем снова посмотрела на Эрика: — Любите сканворды?

Он кивнул, хотя это был и не совсем честный ответ. К сканвордам Эрик оставался равнодушен, но ему хотелось узнать «краткий обзор» нынешних статей «Реалии».

Попутчица задумалась на мгновение, а потом неожиданно легко кивнула и предложила:

— Тогда ваши по вертикали.

— Идёт, — Эрик коротко улыбнулся своей удаче.

Женщина остановила кончик карандаша у следующего «вопроса».

— «Волшебство», — прочитала она и посмотрела на Эрика.

Он уже собирался сказать «эрзе», но вовремя себя остановил. Хоть слово и подходило — у него было четыре буквы — из-за «соревнования», второй должна была быть «а».

— Чары, — через секунду сказал он.

Действительно, какое из эрзе волшебство? Вечные муки точнее бы отражали суть.

— Подходит, — женщина вписала слово и перешла к следующему. — У меня «Отсутствие света»… Но это легко — тьма, — проговорила она и заполнила клеточки. — Ваша очередь: «Шеф».

— Начальник, — Эрик вспомнил своё недавнее собеседование и не сдержал усмешки.

— Полагаю, что верно. У меня «Группа с родственным интересом».

На этом вопросе попутчица задумалась, а Эрик воспользовался паузой, чтобы ещё подумать над выпавшими словами. «Чары», «начальник», «тьма», «соревнование». Пока всё звучало слишком размыто, чтобы точно утверждать, о чём была речь в статьях. Он рассеянно потёр висок.

Наконец женщина улыбнулась и вписала в клеточки короткое «клан».

— Ваша очередь, — подняла она голову. — «Группировка скорби».

А вот это уже звучало интересно. Эрик на мгновение замер, посмотрев на газетный лист. Две буквы. Сердце как будто ускорилось. Или это всё тот же стук колёс?..

— «ЭР», — проговорил он, прервав паузу.

Группировками скорби в народе прозвали организации, использующие эрзе и выполняющие с её помощью разные поручения за определённую плату. И хоть у каждой группировки были свои принципы и спектр услуг, всех объединяла одна — по негласному общему правилу они никогда не отказывали в помощи скорбящим — тем, кто пережил серьёзную утрату. Группировки скорби помогали избавиться от боли с помощью эрзе. Было ли это милостью — оставалось спорным моментом. Но Эрик предпочитал не углубляться в такие размышления.

Как и само использование эрзе, группировки оставались под запретом.

— Давно о них не вспоминали, — заметил Эрик, прежде чем женщина успела вернуться к сканворду.

— Я бы так не сказала. Группировки скорби регулярно встречаются в новостях.

— Нет, я имел в виду эровцев.

— А, вы об этом… Вы случайно не из Южного Дертона?

Эрик кивнул, не видя смысла это скрывать.

— Раньше жил там.

— Я так и подумала, — отозвалась женщина. — Обычно за его пределами люди не много знают об «ЭР».

— Они вернулись? — помедлив, спросил Эрик, желая вывести попутчицу на подробности.

— Нет, — покачала она головой. — То есть … — женщина улыбнулась краешком губ и прямо посмотрела на Эрика. Её серо-голубые глаза в этот момент казались какими-то безжизненными. — Есть теория, что сбежавшие члены группировки из Дроеса объединились с выжившими эровцами и теперь скрываются в Южном Дертоне. Не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. Нам и без этих маньяков проблем хватает.

— Но эровцы никого не убивали, — сказал Эрик прежде, чем успел подумать.

— С этим можно поспорить, — она немного наклонила голову набок. — Закончили-то они так же, как и все другие группировки скорби. Ту бойню Южный Дертон не скоро забудет, — женщина слегка взмахнула газетой, чтобы зафиксировать изгиб, позволяющий держать её вертикально. — Я допускаю, что произошедшее было случайностью. Но эровцы не могли не понимать, с чем связались.

Эрик не ответил. Он невидящим взглядом смотрел на страницу со сканвордом.

«ЭР». Многие говорили, что это от «эрзе». Но это была только половина правды. Мало кому было известно, что «Э» — это от Эрик. А «Р» — от Рунне.

— Продолжим? — вывела его из размышлений попутчица.

— Да, конечно, — Эрик даже выдавил слабую улыбку.

Моргнув, он посмотрел на сканворд, где успело появиться слово «кнут».

— У вас «огонь», — прочитала женщина.

— Пламя, — недолго думая, сказал Эрик.

— А у меня явно «неволя», — подхватила женщина, записывая пересекающее слово. — И «суд», — тут же добавила она, вписав слово ниже. — Ваш черёд.

— Можно? — Эрик протянул руку к газете.

Она передала её. Ему предстояли два длинных слова. Мысленно перебрав возможные варианты, касаясь пальцем клеток, Эрик угадал «наступление» и «фундамент».

— Неплохо, — попутчица снова приняла эстафету. — «Мягкая мебель»… Определённо «диван», это из рекламы, — доверительно сообщила она Эрику.

Он угадал следующее слово — «повязка» — и, окинув взглядом поле, спросил:

— А «повязка», «неволя» и «суд» тоже относятся к статье о группировках скорби?

— Только «неволя» и «суд», — отозвалась женщина. — «Повязка» — это явно из статьи о медицинских исследованиях в Центральном Дертоне… как и «доза», — она вставила своё слово. — Новое более безопасное успокоительное делают, — сказала женщина, подняв голову. — У вас «крайний беспорядок».

— Хаос, — не сдержал улыбки Эрик.

Интересный номер «Реалии» получался с таким-то набором слов.

— А у меня «Музыкальное радио»… Лира, — Эрик не сдержался и сказал это слово одновременно с ней.

Следующее «род» он угадал быстро, так как на листе уже были две буквы из трёх.

— У меня последнее: «Осадки», — проговорила попутчица. — Очевидно, это снег.

— Снег? — не поверил Эрик. — Только не говорите, что нам предсказывают в скором времени снег.

— Увы. Мне это тоже не понравилось, но написали, что на следующей неделе есть такая вероятность. Надеюсь, они, как всегда, ошиблись, — закончила она и передала газету Эрику. — Ваше последнее слово «Физик».

А вот это уже было не так просто. С каких пор «Реалия» решила переквалифицироваться в «Теорию и вывод»? Он задумался. Мысленно перебирая те точки соприкосновения, какие могли быть у этой газеты с наукой, Эрик внезапно вспомнил, что в начале недели краем уха слышал по радио о том, что выдавали ежегодную премию имени… Как же его звали?..

— Премия… — чуть слышно проговорил Эрик. — Понье! Да, это Понье, — радостно сказал он, возвращая газету.

— Неплохо, — женщина оценивающе оглядела его, будто что-то прикидывая. — Учитывая «соревнование», вы выигрываете по количеству слов.

— А это было соревнование? — Эрик усмехнулся от того, как это прозвучало после её вопроса.

Женщина лишь задумчиво коснулась карандашом краешка губ. Повисла долгая пауза.

Наконец она встрепенулась и поднялась.

— Не могли бы вы снять мой рюкзак? — спросила женщина. — Кально уже скоро.

Эрик, поднявшись, выполнил просьбу. Следом снова опустился на сидение и, наблюдая, как она прячет в рюкзак газету и что-то ищет в его недрах, спросил:

— А вы часто читаете «Реалию»?

— А? Да. И сканворды собираю, чтобы отправить в конце года. Может, что и выиграю, — легко поделилась она.

— А вы случайно не помните… Недавно была статья об изменениях в программе одной школы в Южном Дертоне, инициированных директором Арном Бервенгемом. Вы не помните, в каком номере она была?

— Программа… Да, было что-то такое. Я так поняла пришёл приказ откуда-то сверху усилить надзор, чтобы дети эрзе не применяли, и половина школ друг за другом начали новые программы вводить. В каком именно номере про вашего директора было не помню, но это всё в июне происходило, как раз после окончания учебного года.

— Спасибо, — отозвался Эрик.

— Да что уж там, — она вынула из рюкзака пакетик и наклонилась к ведру.

Эрик посмотрел в окно. Пейзаж там до сих пор составляли по большей части деревья. Скоро и ему выходить.

— Вот, — послышался голос попутчицы, и Эрик обернулся, чтобы увидеть, как она протягивает ему пакетик, наполненный грибами.

— Спасибо, но это не обязательно, — улыбнулся он.

— Всё должно быть по-честному. Вы выиграли, — немного строго заметила она.

Эрик не стал спорить и с благодарностью принял грибы.

— Ну а теперь мне пора, — подвела итог женщина, взваливая на спину рюкзак. — Спасибо за игру...

— Эрик, — поняв невысказанный вопрос, представился он.

— Агата, — ответила она и по-мужски протянула руку.

Эрик пожал её.

— До свидания, — сказала Агата.

— До свидания, — отозвался Эрик, глядя, как она, подхватив ведро, направилась к тамбуру.

Колёса продолжали стучать, а деревья за окном лишь ненадолго сменялись небольшими лугами.

Наконец он поднялся и прошёл к выходу.

На пустую платформу станции недалеко от деревни Ирзе Эрик вышел один. Оно и понятно, кому ещё нужно в такую дыру? Электричка отъехала, а он на мгновение прикрыл глаза, подняв голову к свинцовому небу. Вдохнул холодный воздух.

Итак, что он имеет? Рунне вернулся в Южный Дертен, в газетах внезапно вспомнили об эровцах, а на следующей неделе может пойти снег, хотя осень только началась. И ещё пакетик грибов. Неплохой улов для одной поездки.

Эрик шумно выдохнул и направился к лестнице, которая спускалась к дороге до деревни.

Ирзе находилась за небольшой полосой леса. Она раскинулась на двух холмах, идущих друг за другом. Больше половины домов в деревне с приходом осени пустовали и были идеальной мишенью для домушников — даже заборы не у всех участков имелись. Впрочем, хозяева редко оставляли что-то по-настоящему ценное, поэтому самым вопиющим здесь до сих пор считался случай, который произошёл одиннадцать лет назад — несколько парней из группировки скорби «Рамб», скрываясь от представителей правопорядка, провели зиму в одном из оставленных домов.

Выйдя из леса, Эрик неторопливо зашагал по одной из земляных улиц. Ирзе была далеко не тем местом, где он хотел бы видеть Лисэль. Даже несмотря на некоторое преимущество в расположении её дома — она жила на склоне второго холма. Между холмами текла речка с болотистыми берегами, а переправа была только в одном месте. И далеко не в том, куда можно дойти по улице.

Эрик толкнул низкую скрипучую калитку и как ни в чём не бывало шагнул на участок, на котором больше всего места занимал большой бревенчатый дом. Его хозяйке давно было без разницы, что через её территорию постоянно проходят люди. Эрик подумал, что намного сложнее стало бы, появись у неё вдруг претензии. На другом конце участка находилась ещё одна калитка, ведущая к лесу. А оттуда шла удобная тропинка к переправе. Большинство домушников не находили этот путь и орудовали только в этой части деревни.

Конечно, был и другой путь на ту сторону, но он шёл в отдалении от станции и подходил только для автомобилистов. Причём только для тех, которые знали, где нужный съезд.

Оказавшись у леса, Эрик осторожно прикрыл за собой калитку и принялся взбираться на холм. Тропинка круто уходила вверх, а затем спускалась к реке.

Миновав реку, Эрик снова начал подъём через лес. Когда впереди показалась относительно прямая улица, идущая вдоль холма, дыхание уже не было таким ровным. Эрик вспомнил, как они с Лисэль носились по этим «горкам», опаздывая на электрички, и не сдержал усмешки. Похоже, он стареет.

Эрик зашагал мимо домов, которые не менялись годами. За невысоким забором Горста — соседа Лисэль — залаяла собака. Помимо неё пожилой мужчина держал ещё кур. Он был одним из немногих, кто постоянно жил в Ирзе и дружил с родителями Лисэль. А теперь часто помогал ей самой. Горст являлся другим аргументом Лисэль, почему ей тут ничего не угрожает. Но Эрику этого никогда не было достаточно, хотя бы потому, что он не представлял, как Горст даже с армией кур защитит её от тех же домушников, которые могут решить действовать более открыто, если узнают, что она живёт одна.

Остановившись у её участка, он посмотрел на маленький дом из серого бруса, на невысокий покосившийся забор, лишь частично закрывающий участок, и на лес, который шёл дальше. Эрик покачал головой. Лисэль порой была слишком упряма.

Он раскрыл пакетик, подаренный Агатой. Внутри оказались белые грибы. Эрик выбрал самый крупный и четыре поменьше, затем расправил горлышко пакета вокруг них, наподобие бумаги у букета. Придерживая оставшиеся внизу грибы, подошёл к крыльцу. Осторожно прижав к себе конструкцию, он шагнул на деревянную ступеньку и постучал. Затем отступил и снова взял «букет» двумя руками, чтобы он выглядел как надо.

Лисэль открыла быстро. Короткие тёмно-каштановые волосы были слегка взъерошены, поверх рубашки и брюк красовался белый фартук. Внимательные глаза задержались на его лице. Эрик выдержал этот взгляд, сохраняя абсолютную серьёзность. Потом она посмотрела на «грибной букет». Секунду Лисэль явно боролась с собой, пытаясь сохранить «официальное» выражение лица под стать ему. Но потом сдалась, и на губах появилась улыбка. Она слегка наклонила голову, явно сдерживая смех.

Эрик тоже хотел улыбнуться, но держался. Наконец Лисэль протянула руки и приняла «букет». Затем хитро на него посмотрела, молча развернулась, прошла сени и шагнула на веранду.

Эрик последовал за ней, прикрыв дверь. Оказавшись на небольшой веранде, он проследил за тем, как Лисэль задумчиво подошла к столу у окна.

— Даже не спросишь, где я их взял? — поинтересовался Эрик.

— Не рассчитывай на удивление. Даже если ты скажешь, что проснулся в два часа ночи и понял, что тебе вот прямо сейчас нужны грибы, а после поехал в лес, — Лисэль опустила пакетик на стол и обернулась, — это так на тебя похоже, — задумчиво закончила она.

Теперь уже Эрик не сдержал улыбки.

— А я картошку собиралась жарить, — она махнула в сторону настольной плиты на тумбе, где уже стояла тарелка с почищенной картошкой.

— Значит, я вовремя, — заметил Эрик.

Чего у Лисэль всегда было предостаточно, так это картошки. Посадки располагались за домом, и, хотя, казалось, грядок было не так много, урожай каждый раз выходил больший, чем ей нужно. Но Эрик не считал это особым минусом, потому что картошку она научилась готовить десятком разных способов, и он даже не знал, который ему нравился больше.

Эрик зашёл в единственную в доме комнату. Сняв пальто, он повесил его на крючок у входа. Потом зябко потёр руки — в доме было ненамного теплее, чем на улице. Эрик на мгновение коснулся побелённой печи. Она ожидаемо оказалась холодной.

— Ты решила совсем не топить? — громко спросил он.

— Я собиралась… сегодня, — донёсся с веранды голос Ли. — Просто Горст снова пеньки притащил, — пожаловалась она.

Эрик вздохнул.

— Понял… с пеньками разберусь.

Пеньками Лисэль называла крупные поленья. В общем-то в этом Эрик с ней оставался солидарен — иной раз Горст действительно едва не пни приносил. А учитывая, что Лисэль было затруднительно их колоть, у неё постоянно возникали проблемы с тем, чтобы быстро растопить печь.

Он шагнул к шкафу и отыскал рабочую одежду. Свитер и брюки здесь были намного теплее тех, в которых он приехал. Ботинки заменили прорезиненные сапоги, а в заключение Эрик снял с крючка любимую брезентовую куртку. Любимую, потому что она была очень удобной и бессмертной — в этом он уже неоднократно убеждался.

Когда Эрик вышел на веранду, он увидел, что Лисэль присела на табуретку у стола и сосредоточенно крутила ручку радиоприёмника. Но в ответ раздавалось только шипение.

— Только что же работал, — пробормотала она себе под нос.

— Мой тоже позавчера скончался, — прокомментировал Эрик, доставая из кармана плотные перчатки и натягивая их.

— Может, они как ёжики? — Лисэль взяла приёмник двумя руками. — В спячку впадают? — она перевела взгляд на Эрика.

— А почему не медведи? — уточнил он.

Она посмотрела на него большими глазами, мол, «ничего ты не понимаешь».

— Ну он же шипит! — воскликнула Ли.

Эрик приподнял брови, но потом кивнул.

— Твоя правда. Могу посмотреть… ёжика, — предложил он.

— Нет, — Ли решительно отставила приёмник на стол, — пеньки сейчас важнее. С остальным… позже, — она поднялась и взяла тарелку с картошкой.

«Пеньки, ёжики и грибы — день складывается удивительно гармонично», — подумал Эрик и направился к двери.

Поленница находилась сбоку от гаража. Её защищал шаткий навес, укрытый шифером. Колодой служил настоящий старый пень, прочно установленный неподалёку ещё отцом Лисэль. Колун Эрик отыскал в гараже. Не самый тяжёлый, такой, что можно работать и одной рукой.

Он методично принялся за работу, раскалывая «пеньки» и аккуратно складывая в поленницу. Мысли большую часть времени пребывали далеко от однообразных движений. Эрик думал о возвращении Рунне и о фотографии, найденной на съёмной квартире. И о том, что собирался с помощью Отдела по контролю эрзе разобраться с тем, что произошло четырнадцать лет назад и стало концом «ЭР». Он понимал, что пока у него слишком мало информации, чтобы разобраться, как связаны все события, но почему-то сейчас отсутствие зацепок не раздражало. Механическая работа помогала смотреть на всё со стороны. Эмоционально отстраниться.

Эрик внезапно осознал, что это, по сути, неплохой способ борьбы с последствиями эрзе. А следом подумал, что Ли, наверное, не поймёт, если он скажет, что легче справляться с эрзе с колуном в руках. Или поймёт, но не одобрит.

Закончив, Эрик поводил плечами и глубоко вдохнул, восстанавливая немного сбитое дыхание. В воздух взвилось лёгкое облачко пара. Он разложил оставшиеся поленья и направился к гаражу, чтобы вернуть колун. Окинув взглядом захламлённое пространство — только стойка с инструментами у входа содержалась в относительном порядке — Эрик пристроил колун, вышел и уже собирался закрыть дверь, но помедлил.

Коробки, старый, никому не нужный шкаф, кресла, которые родители Лисэль зачем-то привезли сюда вместо того, чтобы выкинуть, потемневший диван. Уже давно стоило избавиться от всего этого. Но у Лисэль никак не находилось времени. А скорее всего, она и не хотела этим заниматься.

Эрик задумчиво поглядел в сторону дома. За шторами на веранде Ли не было видно. Он снова перевёл взгляд на гараж. Когда-то помещение содержалось в порядке и использовалось по прямому назначению. Но потом от автомобиля осталась лишь груда металлолома. Так же как от мечты об идеальном загородном доме. Родители Ли погибли в той аварии, а она сама спаслась лишь потому, что не раз использовала эрзе и инстинктивно коснулась энергии, защитив себя.

Глаза скользили по старому хламу. Эрик подумал, что он сам мог бы с ним разобраться, если бы нашёл для этого время. Задержался бы больше, чем на пару дней. Но теперь это стало невозможно. По крайней мере, пока он будет работать на Отдел по контролю эрзе. А кроме того, Эрик не был уверен, что здесь вообще что-то стоило приводить в порядок.

Он резче, чем планировал, захлопнул дверь. Между бровей пролегла морщинка, когда он, стягивая перчатки, направился к рукомойнику напротив входа в дом. В том, как оказалось, закончилась вода. Как и в двух высоких бочках рядом. Пришлось идти к колодцу и включать насос, чтобы наполнить их.

Наблюдая, как вода медленно поднимается, Эрик сунул руки в карманы и нащупал пачку сигарет. Достав её, задумчиво открыл и посмотрел на содержимое. Видимо, он оставил их в кармане ещё весной, а с тех пор так и забыл.

В этот момент его окликнула Ли. Подняв голову, Эрик увидел, что она стоит на верхней ступеньке крыльца.

— Я думала, ты бросил, — заметила она, остановив взгляд на сигаретах.

— Бросил, — подтвердил он. — Говорят, это вредно. Может, проживу дольше, — задумчиво прибавил Эрик, закрыв пачку и сунув обратно в карман.

— И конечно, это никак не связано с твоим очередным экспериментом с эрзе, — Ли спустилась с крыльца.

Эрик ничего не ответил. Лисэль считала, что сейчас ему намного безопаснее выкурить несколько сигарет после применения эрзе, чем справляться своими силами. Он же пришёл к другому выводу.

— Привычка — сложная штука, — сказал Эрик, когда она приблизилась.

В голове некстати всплыл образ Альберта Береца и маленькой «допросной», в которой проходило собеседование. Следом мысли перекинулись на другие обстоятельства, из-за которых они оказались здесь.

— В конце концов, приходится решать, насколько ты хочешь управлять ситуацией, а не быть её заложником, — Эрик покосился на бочку, проверяя уровень воды. Потом снова посмотрел на Лисэль. — Ли, может, тебе стоит вернуться в Южный Дертон? — спросил он, хотя понимал, что это бесполезно.

Она слабо улыбнулась.

— Тебе же раньше нравилось бывать на природе, — Лисэль бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц.

Её отец родился в Центральном Дертоне, поэтому разрез карих глаза был не таким узким, как у остальных эмигрантов. Взгляд оставался более открытым, и из-за него, а ещё из-за причёски при мимолётном взгляде Лисэль могла показаться хрупкой и беззащитной. Но Эрик всегда видел в её глазах и другое. «Лисий характер». Она часто смотрела на него, как сейчас, хитро и смело одновременно.

— Именно, что «бывать», а не «быть», — отозвался он.

— Как же прогулки по лесу, костёр?..

— Меня раздражают комары.

— В этом году их почти не было, — хмыкнула Лисэль.

— Зато были осы, — Эрик так и не понял, что их привлекло этим летом в Ирзе.

Лисэль подняла руку и коснулась его груди, задумчиво обведя пальцем пуговицу куртки.

— Возвращайся в Южный Дертон, я помогу снять хорошую квартиру… — Эрик оборвал себя, видя по выражению её лица, что она и задумываться над этим вариантом не собирается.

Единственный вариант, который Ли согласилась бы рассмотреть — переезд к нему в Центральный Дертон. Они оба это знали. И так же знали, что Эрик не мог сейчас позвать её с собой. Он уже наврал при устройстве на работу, что один. И даже если бы не эта должность, Эрик не хотел, чтобы Лисэль снова оказалась рядом, когда всё начнёт рушиться.

Он поймал её ладонь, которую она уже собиралась опустить, и поднёс к губам. Рука была очень холодной. Эрик только сейчас обратил внимание, что Лисэль не потрудилась надеть куртку, когда выходила.

— Холодно, — тихо сказал он. — Иди в дом, а то совсем закоченеешь.

— Там уже всё готово, — так же тихо произнесла Лисэль.

Эрик кивнул.

— Я сейчас подойду, — он перевёл взгляд на бочку.

Когда Лисэль направилась к дому, Эрик перекинул шланг во вторую бочку и принялся ждать.

Вокруг сомкнулась так не похожая на городскую тишина. Более плотная, прерываемая разве что случайными шорохами травы да отдалённым зовом кукушки в лесу. Эрик неожиданно понял, что этот зов был очень привычным. Он часто здесь слышал кукушку. И какого эта птица ещё не улетела? В такую погоду, будь у него крылья и немного больше ума, давно бы отправился на юг.

Зов внезапно замолк. Эрик оглянулся на лес. Может, показалось, и это уже его кукуха зовёт? Он вспомнил, что поговаривали, будто кукушка осенью кукует к несчастью.

«Ага, а ещё, что ей нужно в ответ “прокуковать”, чтобы заткнулась», — следом подумал Эрик, удивляясь, сколько всякой ерунды помнит. И нет чтобы концентрироваться на чём-то хорошем!

Закончив с бочками и выключив насос, Эрик прихватил несколько поленьев и наконец поднялся в дом. Веранду заполняли аппетитные запахи. Он пристроил дрова у печки в комнате, решив, что лучше затопить немного ближе к вечеру, повесил куртку на гвоздик у двери и с предвкушением вернулся на веранду.

На красно-белой клетчатой скатерти уже стояли тарелки с хлебом, картошкой с грибами и мясом. Между ними пристроились бутылка вина и две большие кружки — бокалов у Лисэль не было.

Она остановилась рядом, кокетливо вертя в руках штопор, и с ожиданием поглядывая на Эрика.

— И откуда такой улов? — уточнил он, подойдя и взяв бутылку.

— Из Южного Дертона. Раз уж ты пообещал приехать сегодня.

Эрику стало почти неловко из-за того, что он всерьёз собирался пропустить такую трапезу. Лисэль передала ему штопор, и он, вытащив пробку, разлил вино по кружкам.

Когда они сели друг напротив друга, Эрик окинул взглядом стол.

— Что-то мне это напоминает, — протянул он.

— Свидание? — предположила Ли.

— Почти…

— Свечей не хватает, — подыграла Лисэль. — Сейчас, — она сняла с узкого подоконника толстую свечу и установила между ними.

Достав из кармана коробок спичек, Ли попыталась зажечь её. Однако фитиль свечи был обломан, и того, что приподнималось над воском, оказалось недостаточно. Лисэль нахмурилась, чиркнула второй спичкой и вертикально воткнула её прямо в размягчённый воск.

Эрик чуть приподнял брови.

— Что?.. — невинно поинтересовалась она, когда посмотрела на него. — Похоже ведь.

Он проследил, как воткнутая спичка быстро догорела и погасла, достигнув воска.

— Похоже, — через секунду согласился Эрик.

Они чокнулись кружками и пригубили вино.

— Итак, ты хотел что-то мне рассказать, о том… точнее о той, кто недавно связывалась с тобой, — начала Лисэль, когда они приступили к еде.

— Я бы тоже хотел узнать, кем она была, — улыбнулся Эрик, с удовольствием взявшись за картошку.

— А причём тут помада? — спросила Ли.

— Она оставила мне фотографию с отпечатком губ.

— Твою? — Лисэль одарила его ещё одним «острым» взглядом.

Эрик не сдержал весёлой улыбки.

— Нет. Директора Бервенгема.

— Вау, — удивилась Лисэль. — Терпеть его не могу.

— А кто может? — философски спросил Эрик.

— Ну, очевидно твоя… А кстати, как она передала это «сообщение»?

— Вломилась ко мне в квартиру и оставила на столе в гостиной с вырезкой из газеты, где было сказано об изменениях в школьной программе.

Лисэль задумалась, покачивая в ладонях кружку.

— А замок?.. — начала было она.

— С ним всё в порядке, — понял Эрик. — Либо гостья профессиональная взломщица, либо воспользовалась эрзе.

Ли перевела взгляд на свою тарелку и без особого энтузиазма взяла вилку.

— Не нравится мне это, — проговорила она. — Получается, эта женщина может снова легко наведаться к тебе.

— Меня не так-то просто застать врасплох, — отозвался Эрик.

— Может, подыщешь себе другую квартиру? — предложила Ли.

— Не думаю, что это хоть как-то решит проблему.

— Тебе не кажется, что ты немного безответственно подходишь к вопросу своей безопасности?

— Нисколько, — Эрик взял салфетку, потом взглянул на Лисэль. — Правда, тебе не о чем волноваться. Меня больше расстраивает, что я пока не знаю, за что зацепиться. И к чему вообще эта статья? Как будто раньше не пытались ужесточить контроль над эрзе. Это просто очередной виток вечной истории.

Лисэль ничего не сказала, вновь посмотрев на тарелку.

На какое-то время веранда погрузилась в тишину. Эрик быстро разделался со своей порцией и отложил вилку, задумавшись о добавке.

— А что у тебя?.. — он посмотрел на Лисэль, решив сначала спросить про Рунне, но не успел, так как радиоприёмник, который она отставила на тумбу у плиты, внезапно зашипел, и через шум послышался мужской голос.

Они синхронно повернули головы, посмотрев на воскресший прибор. Сквозь шипение Эрик успел различить слова «в завершение программы», потом приёмник как будто окончательно затих, но всего через несколько секунд вновь ожил, и из него полился вальс.

Эрик переглянулся с Лисэль. Поколебавшись мгновение, он поднялся и, шагнув к ней, предложил руку.

— Ты серьёзно? — не поверила она.

— Ну надо же отыграть последнюю сцену, в «завершение программы», — усмехнулся Эрик.

Лисэль несколько растерянно взглянула на стол. Потом кивнула и вложила свою ладонь в его.

Веранда была небольшой, так что разойтись тут при всём желании не получилось бы. Эрик с Лисэль медленно закружились на одном месте.

— Так что там с Рунне? — вернулся Эрик к предыдущему вопросу.

— А что с ним?

— Ну… например, в газетах заговорили о воссоединении выживших эровцев с какими-то ребятами из Дроеса, — Эрик внимательно посмотрел на Лисэль.

Она почему-то опустила взгляд.

— Ты знала об этом, — понял Эрик.

— О газетах — да. Но Рунне ничего подобного не говорил. Да и о каком воссоединении эровцев с кем бы то ни было может идти речь, если выжившие эровцы — это мы?

— А ещё Рунне, Мариэль и Тилен, — вставил Эрик.

— У Мариэль двое детей — ей вообще сейчас не до этого. А Тилен то и дело уезжает в командировки. Они отошли от дел!

— Это не значит, что они не решили вернуться, — заметил Эрик.

Лисэль ничего не ответила. Они сделали ещё один поворот. Ли наконец подняла глаза.

— Он правда ничего о тебе не спрашивал.

— Я верю тебе, — Эрик ещё мгновение вглядывался в её лицо. — Но что-то мне подсказывает, что Рунне скоро наведается ко мне лично, — он отстранился, позволяя Лисэль закружиться на месте.

Затем притянул спиной к себе. Звучали последние аккорды вальса. Эрик чувствовал, что Лисэль напряглась. Она явно что-то не договаривала о своей встрече с Рунне. Однако он не собирался сейчас настаивать. Если бы это было что-то крайне важное, Ли сказала бы. А в остальном она не обязана отчитываться перед ним.

Музыка закончилась и сменилась тихим шумом. Лисэль замерла в его объятиях. Какое-то время они молча смотрели на приёмник.

— Иногда мне кажется, что я слышу её голос, — внезапно проговорила Лисэль. — Будто эрзе говорит со мной. Чуть слышный шёпот… Как будто она обращается ко мне на языке, который я должна знать, но я его больше не понимаю.

Эрик с опозданием понял, что Ли смотрит не на приёмник, а на нож, оставленный на тарелке рядом. Он крепче прижал её к себе. Случаи, когда Лисэль применяла эрзе после аварии, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И это было даже хорошо. Но Эрик в том числе поэтому не мог взять её с собой в Центральный Дертон — если он нарвётся на серьёзные неприятности, она не сможет себя защитить. Если Рунне действительно собирался возродить группировку скорби и предлагал Ли вернуться к старому, его ждало разочарование.

Она положила свои руки поверх его. Эрик на мгновение прикрыл глаза. Но потом ослабил хватку и отпустил её.

Лисэль обернулась. На её лице отразилось слишком многое, чтобы это можно было определить одной эмоцией. Сожаление, нежность, грусть, желание. Она подняла руку и коснулась его лица.

— Последняя сцена, помнишь? — тихо напомнил Эрик.

Как будто он один всё решил! Когда они обсуждали его решение отправиться в Центральный Дертон за ответами, Лисэль на всё согласилась, понимая весомость его доводов. Согласилась на то, что теперь всё будет только так: ненастоящие букеты, ненастоящие свидания и ненастоящий танец под сломанное радио. Редкие встречи.

Она продолжала смотреть на него и, казалось, смотрела прямо в душу.

И что с ними не так? Почему они даже расстаться нормально не могут?

Лисэль внезапно отступила, не отрывая от него взгляда. Прислонившись спиной к стене, она принялась медленно расстёгивать пуговицы чёрной рубашки.

— Ли, — выдохнул Эрик. — Ты же понимаешь…

— Я понимаю, что ты абсолютно сумасшедший, Эрик Штаут, — проговорила она, продолжая расстёгивать рубашку.

Под ней скрывался чёрный бюстгальтер. Простой, но на Ли он смотрелся достаточно эффектно, подчёркивая аккуратную небольшую грудь и оттеняя кожу.

Она сняла рубашку, не глядя отбросила на табурет и шагнула к нему.

— Не более сумасшедший, чем ты, — проговорил Эрик.

Он поднял руку и медленно провёл пальцем по её щеке. А потом наклонился и поцеловал.

Ли обняла его. Эрик почувствовал, как её тонкие пальцы скользнули от затылка к шее. Не разрывая поцелуй, он нащупал и расстегнул застёжку бюстгальтера. Провёл рукой вдоль позвоночника, слегка надавив. Ли не сдержала вздоха.

Эрик коснулся губами её шеи.

— Это было нечестно, — шепнул он, на мгновение прервавшись.

Лисэль не ответила, только прикрыла глаза, а он вновь оставил горячий поцелуй на прохладной коже. Подняв ладонь, Эрик коснулся обнажённой груди. На мгновение сжал. Потом быстро опустил руки к её бёдрам и рывком поднял. Она схватилась за его шею, и Эрик шагнул в сторону комнаты.

Абсолютно нечестно. Непорядочно. И вообще «нападение на безоружного». Но он соврал бы, если бы сказал, что не хотел этого.

Глава 4. Мифы и реальность

Задумчиво глядя в окно и слушая свист сквозь щели в дверях старого трамвая, Эрик лениво пытался подобрать какие-нибудь позитивные слова для своей ситуации.

Возможность всё изменить? Новое начало?

От этих мыслей только глаза хотелось закатить. Но должно же быть хоть что-то, за что можно любить понедельники!

Мимо медленно проплывали старые дома Центрального Дертона — те, которые ещё пытались сделать красивыми. Попытки были неплохими. Настолько неплохими, что, даже постепенно разрушаясь, фасады выглядели достойно.

Трамвай замедлил ход перед остановкой. Эрик скользнул взглядом по пешеходному переходу и посмотрел на дом через дорогу. Там огородили небольшой кусок тротуара. Подняв глаза, Эрик увидел раскрошившуюся лепнину карниза. Значит, заботятся, чтобы камни на голову не падали.

«Мило», — он подумал, что вполне возможно «забота» этой оградой и ограничится.

Трамвай двинулся дальше. У следующего здания «забота» всё же вышла за рамки ограды — здесь выстроили леса. Хотя это, наверное, только потому что на узкие балконы и в их лучшие времена было страшно смотреть, а теперь и подавно.

Рабочий, стоящий на лесах на уровне второго этажа, прикрыл рукой рот, пряча зевок.

«Наверное, за это и стоит любить понедельники», — меланхолично подумал Эрик. В понедельник есть хотя бы шанс, что к твоему полуразрушенному дому приедут сонные мужики и попытаются сделать так, чтобы балкон не рухнул на голову в течение недели.

Трамвай миновал площадь и повернул на широкий проспект, за которым следили намного больше, чем за маленькими улицами. Здесь фасады уже не изобиловали таким количеством трещин. Бросив взгляд по направлению движения, Эрик неспешно поднялся и пошёл к выходу. Трамвай проехал мимо серого здания Отдела по контролю эрзе. На фоне других построек оно выделялось простотой и даже грубостью. А ещё казалось обрезанным с левой стороны.

Эрик подумал, что оно на самом деле было «отрезано». Когда-то этот дом было всего лишь корпусом, соединённым с главным зданием арочным переходом. Главным зданием, в котором располагался офис Службы контроля и безопасности или сокращённо СКБ. От влиятельной организации, едва не управляющей страной на протяжении сотни лет и содержащей на службе целую армию агентов, обученных управлять эрзе, сегодня не осталось даже дома, который они занимали. Новое правительство упразднило СКБ и постаралось стереть все воспоминания о ней. Глобальную чистку пережил только Отдел по контролю. Видимо, потому что его уничтожение немного противоречило новой политике.

Эрзе больше не позволялось применять ни для каких целей, но все понимали, что так просто от неё не избавишься. Всё равно периодически кто-нибудь да будет с ней сталкиваться, хотя бы по неосторожности. Особенно среди детей. И необходима группа людей, которая будет решать такие «инциденты».

Впрочем, несмотря на то что нужность Отдела по контролю эрзе признали, отношение к его сотрудникам теперь было крайне предвзятым. Они стали объектами общего презрения. Не удивительно, что шли сюда либо на голову отбитые, либо те, кому уже нечего терять. Эрик ещё не до конца решил, к какому лагерю принадлежит сам, учитывая, что ему эта работа нужна исключительно для того, чтобы получить доступ к архивам.

Он вышел из трамвая и сразу направился к переходу. Дойдя до Отдела, нырнул в арку и, миновав квадратный двор, открыл знакомую дверь.

— Привет, как жизнь? — тут же поздоровался Керт, стоило подняться по короткой лестнице к дежурному пункту.

— Как непрекращающийся сон, — криво улыбнулся Эрик, направившись к раздевалке.

Когда он вышел, у стойки Керта уже стояла невысокая светловолосая девушка в строгом костюме, состоящем из чёрных юбки и жакета, белоснежной рубашки, а также лакированных туфль на тонкой шпильке. Но, несмотря на формальность образа и обстоятельства, девушка, казалось, едва не светилась от счастья: глаза блестели, а на губах застыла широкая улыбка. Эрик подумал, что это скорее напрягает, чем располагает.

Она шагнула вперёд и протянула руку.

— Эшли Морейн, из кадровой службы, — Эшли блеснула ослепительно белоснежными зубами.

«Где ж тебя такую взяли?» — подумал Эрик, пожимая её ладонь.

— Полагаю, вы и так знаете, кто я, — с заминкой ответил он.

— Конечно! И можно просто Эшли, — она показала ему следовать за собой. — Сейчас я тебе всё расскажу.

Эрик обречённо зашагал за ней по коридору.

За время короткой экскурсии по офису он так и не смог понять, как правильно себя вести с Эшли. В её фразах не было лишнего как у Керта — всё только по делу. При этом улыбка не исчезала с лица, а интонация находилась на грани с восторженной. Эрик никак не мог разобрать, откуда взялась эта льющаяся через край радость. Она даже смотрелась противоестественно в тёмных коридорах и тусклом желтоватом свете.

Наконец Эшли нагрузила его стопкой документов, заявлений и договоров, которые предстояло прочитать и подписать. Показала рабочее место — стол стоял у стены в общей комнате, которую Эрик уже видел, когда приходил на собеседование — и напоследок сказала о расписании занятий — все, кто поступал на службу в Отдел по контролю эрзе, проходили обязательное обучение управлению эрзе. После чего Эшли развернулась и уже шагнула в сторону коридора, но остановилась. Жестом не то фокусника, не то маньяка выхватила из кармана жакета ручку и протянула её Эрику.

— По всем вопросам можешь обращаться ко мне, — прибавила Эшли.

Он осторожно взял ручку.

— Спасибо, — проговорил Эрик и проводил её взглядом.

Следом посмотрел на острый кончик ручки, думая, что с Эшли всё-таки не всё в порядке. Потом мотнул головой — это, в общем-то, не имело никакого значения — и перевёл взгляд на документы.

«Запись номер один. Сегодня двадцать третье сентября, пациент Эрик Штаут заключает трудовой договор с Отделом по контролю эрзе», — пришла в голову фраза наподобие тех, которые записывают доктора Плассовской больницы на диктофон. Усмехнувшись, Эрик подтянул к себе первый лист.

Подробное исследование каждой страницы — он уже давно не относился к договорам любого вида спустя рукава — заняло не один час. За это время в общую комнату то приходили, то уходили другие сотрудники. Двое подошли познакомиться, впрочем, больше ничего не сказали. Их имена почти сразу вылетели у Эрика из головы. На обед он отошёл в кафе через дорогу, которое приметил ещё в первый приезд в Отдел. После вернулся к документам — осталось только ознакомление с правилами пожарной безопасности и условия конфиденциальности с перечислением всех кар, которые последуют за нарушение. Но не успел Эрик подробно прочитать о будущих страданиях, как его прервали.

Сначала в мысли вторгся равномерный стук. Следом он понял, что возле его стола кто-то остановился. Подняв голову, Эрик увидел мужчину с чёрными короткими волосами. Незнакомец был уже немолод, но седина только слегка тронула виски. Длинный бежевый плащ частично скрывал серый костюм. Мужчина опирался на трость с серебряной ручкой, изображающей птицу похожую на сокола.

— Эрик Штаут? — сухо спросил он.

Светло-серые глаза смотрели пристально и одновременно совсем незаинтересованно.

— Да.

Выражение лица незнакомца не изменилось, только взгляд как будто остекленел и устремился куда-то сквозь Эрика.

«Интересно, а нормальные люди в Отделе работают?» — подумал Эрик. Себя он, к сожалению, тоже не мог отнести к таковым.

— Меня зовут Гантер Калиган, — мужчина протянул ему свободную руку. — Ты будешь работать со мной.

Эрик пожал её.

Бесцветный взгляд Гантера прошёлся по бумагам на столе.

— С этим закончишь позже, — сказал он. — Сейчас поедешь со мной.

Эрик без лишних слов поднялся.

Несмотря на явную хромоту, Гантер шёл достаточно быстро. После того, как Эрик забрал свой плащ из раздевалки, ему пришлось его ещё догонять.

Из квадратного двора они вышли через арку, которая вела к небольшой стоянке. Машины Отдела по контролю эрзе не имели никаких специальных символов, а кроме того, что-то подсказывало Эрику, что серебристый седан, к которому направился Гантер, был его личным.

За это время Гантер не проронил ни слова. Эрик тоже пока не спешил задавать вопросы. Больше из интереса, а сочтёт ли Гантер нужным что-то объяснять или так и будет молчать всю дорогу.

Сев в машину, Гантер мгновение смотрел перед собой.

— Хорошая погода, — зачем-то сказал он.

— Согласен, — зачем-то ответил Эрик, взглянув через лобовое стекло на привычное свинцовое небо Центрального Дертона.

Он тоже не видел ничего плохого в монотонной серой погоде без дождя. А ещё подумал, что, наверное, сработается с Гантером.

Тот завёл машину, и они тронулись.

Больше за недолгую дорогу Гантер ничего не прибавил, и Эрику оставалось лишь смотреть в окно или наблюдать краем глаза за напарником. Он вёл аккуратно, как и многие в Центральном Дертоне, но вместе с этим не медлил. Взгляд как будто снова остекленел, и со стороны казалось, что Гантер не видел дорогу перед собой, погрузившись в свои мысли. Однако он исправно продолжал тормозить на пешеходных переходах.

Наконец они заехали в скромный двор серой многоэтажки из тех, которые строили на окраине последнее десятилетие. Припарковавшись, Гантер уже собирался выйти, но помедлил.

— Пока просто смотри, — коротко бросил он Эрику.

Тот задумчиво кивнул. Эрик и без этого понимал, что Гантер наверняка пока не хотел, чтобы он вмешивался, а взял с собой, просто чтобы продемонстрировать процесс «изнутри». Вот только что это за процесс — оставалось загадкой.

Было много разных случаев, по которым могли вызвать сотрудников из Отдела по контролю эрзе. Если кто-то использовал энергию или нужно найти источник, всегда приезжали сотрудники с собаками. Но у Гантера мохнатого компаньона не было. Вероятно, из-за хромоты он больше не годился на подобную оперативную работу. Как обстояли дела раньше и как он повредил ногу, оставалось любопытным вопросом, и Эрик надеялся выяснить это позже.

Первым делом Гантер открыл багажник и достал оттуда тёмно-зелёный чемоданчик. Его назначение Эрику не нужно было объяснять — все знали, что в таких чемоданах «контролёры», как называли в народе сотрудников Отдела, таскали успокоительное. И не обычное успокоительное, какое можно найти в аптеках. Специальное быстродействующее. О его составе не распространялись, поэтому Эрик до сих пор относился к этому «лекарству» подозрительно.

Гантер закрыл багажник, и они направились к ближайшему подъезду. Всё указывало на то, что их «вызов» — это случай непреднамеренного использования эрзе с неразрушительными последствиями. По крайней мере, мельком взглянув вверх, Эрик не заметил ни одного выбитого окна или других признаков взрыва, инициированного человеческим характером.

Подъездная дверь оказалась не заперта. В молчании они поднялись на лифте на шестой этаж. Здесь было всего четыре квартиры, и, оглядев площадку, Эрик также не заметил никаких следов разрушений.

Гантер позвонил в двадцать вторую квартиру. Несколько долгих секунд они ожидали в тишине. Наконец щёлкнул дверной замок, и дверь приоткрылась. Через образовавшуюся щель — дверь ещё была закрыта на цепочку — на них настороженно посмотрела темноволосая женщина. Наверное, она была ещё молодой, но тусклые волосы, собранные на затылке, ввалившиеся серые глаза и маленькие морщинки на переносице добавляли ей возраст.

— Здравствуйте. Мы из Отдела по контролю эрзе. Моё имя Гантер Калиган, это мой напарник Эрик Штаут. Вызывали? — негромко произнёс Гантер.

Её взгляд скользнул по чемоданчику в его руке, а потом женщина вновь подняла голову. Она не спешила открывать, внимательно оглядывая гостей. Эрик едва удержался от того, чтобы поднять глаза к потолку. Он понимал, чем вызвана эта тревожная пауза — чего только не рассказывали о «контролёрах». Наверное, женщина сравнивала их с общепринятым образом уголовников. Вот только и Эрик, и Гантер выглядели вполне прилично.

В конце концов, женщине тоже пришлось это признать. Или просто причина, по которой она их вызвала, перевесила страх?

— Да, сейчас… — тускло проговорила она. Затем закрыла дверь, сняла цепочку и впустила гостей в квартиру.

Помещение производило примерно такое же впечатление, как и хозяйка. Небольшое, небогатое и тёмное — свет долетал в прихожую через открытую дверь кухни впереди.

Гантер с Эриком сняли пальто и повесили на свободные крючки у двери.

— Я даже не знаю, как так получилось… — тем временем с еле сдерживаемым отчаянием произнесла женщина.

— Всё хорошо, не волнуйтесь, — уверенно ответил Гантер, как более просвещённый из них. — Сейчас я осмотрю девочку и, если необходимо, устраню последствия.

— Д-да, конечно, — кивнула женщина и показала им следовать за ней.

На кухне, как оказалось, находился арочный проём, который вёл в коридор. Миновав его, женщина толкнула дверь, пуская Гантера с Эриком в комнату.

Здесь лампа под потолком тоже не горела, но тусклого света, проходящего через тонкие занавески на окне, хватало, чтобы хорошо видеть. Эта комната явно принадлежала темноволосой девочке в сером платье, которая сидела на узкой кровати. Эрик лишь коротко скользнул взглядом по письменному столу, шкафу и двум куклам на комоде, после чего внимательнее посмотрел на девочку.

На вид она была ещё дошкольницей. Увидев гостей, девочка сжалась, сцепив руки на коленях. Глаза задержались на чемоданчике Гантера. И по ужасу, смешанному с желанием, Эрик сразу понял, что эрзе только начала уходить от неё, оставляя неприятные последствия.

— Здравствуй, — обратился к девочке Гантер, и его голос стал на тон теплее. Он опустил чемоданчик на пол и придвинул к кровати стул. — Меня зовут Гантер Калиган. А как твоё имя?

Опираясь на трость, он осторожно сел напротив девочки.

— Мила, — выдавила она, вцепившись в край кровати. — Вы заберёте меня?..

— Заберём? Нет, — Гантер покачал головой. — Мы пришли помочь тебе, а не забирать. Тебе, наверное, сейчас очень плохо.

Мила снова невольно посмотрела на чемоданчик.

— Нет, — мягко проговорил Гантер и даже слабо улыбнулся, чем немало удивил Эрика — до этого казалось, что на эмоции он не способен. — Я думаю, даже специальных лекарств не понадобится…

— То есть не понадобится? — голос матери Милы ворвался в разговор встревоженным фальцетом.

Гантер слегка повернул голову в их сторону.

— Для начала мы просто поговорим и успокоимся. Скажите, вы не могли бы принести Миле чай с ромашкой или горячее молоко? — в этот момент он коротко взглянул на Эрика, и тот понял намёк.

Он тут же шагнул к матери Милы, и та перевела на него взгляд.

— М-молока? — глухо переспросила она.

— Если несложно, — отозвался Эрик и как можно мягче увлёк её с собой на кухню.

К счастью, она не стала спорить или сопротивляться. Подойдя к холодильнику, мать Милы достала бутылку молока, поставила её на тумбу, а из ящика вынула сотейник.

— Чай?.. — глухо пробормотала она себе под нос и потянулась к полке, откуда сняла пакетик. Потом, опомнившись, схватила молоко и трясущимися руками попыталась открыть бутылку.

Тут уже Эрик не выдержал.

— Давайте я помогу, — он вытянул из её рук бутылку.

Она и на этот раз не сопротивлялась. Просто уставилась в пространство невидящим взглядом. Когда Эрик налил молоко в сотейник и, включив газовую плиту, поднёс к конфорке зажжённую спичку, она внезапно заговорила:

— Что теперь будет? Понимаете, я не знаю, как так получилось. Я помню, что у Милы сейчас опасный возраст, она может просто случайно коснуться… — тут она всхлипнула и закрыла лицо руками.

Эрик осознал, что одной кружкой молока, они, похоже, не обойдутся.

— С Милой всё будет в порядке. Это никак не скажется на её здоровье, — он попытался как-то утешить её, параллельно взяв чайник и принявшись наливать воду из-под крана.

— А если она не сможет теперь остановиться?.. Если она привыкнет? — из глаз женщины покатились слёзы. Она автоматически достала платок из кармана передника, надетого поверх бледно-голубого платья.

— Такие последствия не наступают после одного раза, — уверенно проговорил Эрик.

— Но как же?.. Ведь говорят, что чем чаще ты прикасаешься к… — слово «эрзе» она явно побоялась произнести, будто только от этого энергия вернётся, и поднесла платок к лицу.

Эрик, помедлив, водрузил чайник на соседнюю от молока конфорку.

— Одного раза всё равно недостаточно. У Милы сейчас такой возраст — она может ненароком коснуться энергии, и это даже может показаться чрезмерно легко… но потом это будет не так просто.

«Особенно с такой матерью», — мысленно прибавил Эрик. Он не сомневался, что Мила теперь напугана настолько, что вряд ли ещё когда-нибудь захочет прикасаться к энергии. А если и захочет — скорее всего, у неё не получится. Страх, зажатость, привычки мышления играли большую роль, и Эрик никогда не понимал, почему об этом предпочитали не упоминать. Все вбили себе в голову, что от одного касания можно войти «во вкус»! Можно. Но для этого надо хотя бы взять страх под контроль. Захотеть этого. Только тогда общение с эрзе перейдёт на другой уровень.

Правда, не бояться совсем было невозможно. Эрик тоже боялся, когда первый раз вызвал эрзе, хотя его опыт был совсем другим — осознанным и под присмотром Наэль.

А ещё здесь немалую роль играл возраст. Даже те, кто несколько раз касались эрзе в детстве, в юношестве зачастую уже не могли этого повторить. Потому что для эрзе, как и всего остального, нужна была практика.

Эрик снова посмотрел на мать Милы.

— Поймите, это сейчас всё кажется опасным и непредсказуемым. Сколько сейчас Миле?

— Шесть, — всхлипнула женщина.

Эрик кивнул — он примерно столько и предполагал.

— Через пару лет возможность случайного прикосновения будет крайне мала. К тому моменту, когда она перейдёт в старшую школу, такая вероятность станет совсем незначительной. А для взрослого человека… вы и сами знаете, что нужно по-настоящему серьёзное потрясение, чтобы спровоцировать непреднамеренный вызов эрзе. Хотя это тоже спорно, — на мгновение Эрику показалось, что его слова подействовали: мать Милы вытерла слёзы и опустила руки, задумавшись.

Повисла колкая тишина. Он продолжал наблюдать за ней, не зная, что ещё сказать.

Тут её взгляд метнулся к плите.

— Молоко, — тихо проговорила она таким же потерянным тоном, как и до этого. Эрик едва удержался от того, чтобы бессильно прикрыть глаза. Похоже, так просто эту женщину не переубедить.

Он отошёл, чтобы не мешать переливать тёплое молоко в кружку, а потом неслышно последовал за ней к комнате девочки.

О чём Гантер говорил с Милой, Эрик не разобрал — разговор вёлся тихим голосом. Однако взглянув на неё, понял, что она уже не выглядит такой потерянной. Эрик тут же бросил взгляд в сторону чемоданчика — тот оставался закрытым, и ничего не указывало на то, что оттуда что-то доставали.

Прислонившись к косяку Эрик наблюдал за тем, как мать Милы поставила молоко на тумбу у кровати. Гантер тоже проследил за ней взглядом, явно ожидая, когда она отойдёт, чтобы продолжить беседу. Однако женщина не торопилась, уставившись на Милу.

Эрик уже начал мысленно перебирать всевозможные варианты, как можно её выпроводить, но тут на кухне засвистел чайник. На мать Милы это подействовало, и она автоматически направилась к выходу. Эрик поспешил следом, чтобы не дать ей повод вернуться. И ещё чтобы проследить за чайником — в таком состоянии как бы она его на себя не перевернула.

Мать Милы молча позволила ему заняться чаем, опустившись за кухонный стол.

— А как же школа? — внезапно встревоженно спросила она. — И университет? А работа? — женщина испуганно запустила пальцы в волосы. — Вы ведь всех таких записываете… что они имеют предрасположенность… Составляете список…

Эрик собрал последние остатки терпения и поставил перед ней кружку чая.

— Детей никто не записывает. И не наказывает. Это слишком частое и распространённое явление, чтобы такое фиксировать. И, как я уже сказал, это ни о чём не говорит. Случайное касание эрзе в таком возрасте не вызывает привыкания.

Она снова не ответила, погрузившись в свои мысли. Эрик уже не надеялся, что они были о чём-то разумном. Но решил не прерывать её задумчивости, сев за стол и глотнув чая. С такими разговорами он тоже скоро станет нервным.

Прежде чем в голову матери Милы пришла ещё какая-то глупость, дверь в коридоре скрипнула, а в следующее мгновение в кухню вошёл Гантер.

— Миле необходим отдых. Лучший вариант — сон. Постарайтесь не тревожить её сегодня, — сказал он, взглянув на мать девочки.

Та посмотрела на чемоданчик в его руке, а следом непонимающе подняла на него глаза.

— И это… всё?

— Да, — Гантер кивнул, а следом перевёл взгляд на Эрика.

Тот с готовностью подскочил. Ему уже не терпелось убраться из этой квартиры подальше.

Мать Милы только растерянно хлопала глазами, глядя как они уходят. Впрочем, дверь закрыть не забыла — едва они ступили за порог, за спиной щёлкнул замок.

Эрик спустился бы пешком, но Гантеру из-за ноги такое явно давалось тяжелее, поэтому они снова дождались лифта.

Только подойдя к машине и открыв багажник, чтобы положить туда чемоданчик, Гантер прервал тишину:

— Думал, что я использую эту дрянь?

Он явно проследил за задумчивым взглядом Эрика, который тот адресовал чемоданчику.

— Раз взял с собой, значит, предполагал такую возможность, — резонно заметил Эрик, попутно отмечая, что, похоже, не зря раньше опасался «успокоительного».

— Этот чемоданчик как паспорт, — усмехнулся Гантер. — Люди рассчитывают увидеть его. Он внушает спокойствие и доверие просто одним своим видом, — он направился к водительскому сидению, глухо стуча по асфальту тростью.

Когда оба оказались в машине, Эрик, помедлив, спросил:

— Значит, вы не применяете его?

— Я стараюсь не применять, — поправил его Гантер.

Эрик слегка нахмурился. Конечно, слова Гантера только прибавляли ему симпатии, но это не вязалось со всем остальным, что Эрик знал об Отделе по контролю эрзе.

— А как же все эти заверения в газетах… Обещания, что успокоительное безопасно?

Гантер только хмыкнул.

— Это по сути наркотик. Безопасно? Я бы так не сказал. Безопасно успокаивает оно только родителей фактом своего существования, — он завёл машину.

— То есть ты сейчас прямо говоришь, что эту дрянь нельзя никому колоть? Даже один раз? — Эрик внимательно следил за напарником.

— Если всё очень плохо и нет другого выхода, один раз, может быть, ничего и не сделается… но тут снова есть «но», — Гантер начал отъезжать, глядя в зеркало заднего вида. — Родители боятся, что их чадо внесут в «список прокажённых» и зачастую скрывают о том, что ребёнок, например, уже второй раз коснулся эрзе, и ему кололи успокоительное до этого. Ты разве сам не понял? Теперь для Милы и её матери это страшная тайна. Они под пытками не расскажут, что сегодня случилось и что они имели дело с эрзе.

— А у вас правда есть такой список? — хмуро уточнил Эрик.

— Нет, конечно, — вздохнул Гантер. — Но кого это волнует? Некоторым мифам люди хотят верить, — он замолчал, вырулив на проспект.

Эрик уже подумал, что больше Гантер ничего не скажет, когда он внезапно прибавил:

— И сами же воплощают их в реальность.

Следом напарник снова уставился на дорогу безучастным остекленевшим взглядом.

Глава 5. Во что выливается экономия на электричках

Вся следующая неделя прошла в выездах с Гантером к детям от четырёх до семи лет. С каждым разом отношение родителей к произошедшему и абсолютное непонимание эрзе всё больше выводили Эрика из себя. Он и не думал, что это будет настолько гнетуще. Радовало лишь то, что агрессивно настроенные родители им так и не повстречались, хотя Эрик уже не сомневался, что рано или поздно это произойдёт, и на очередном вызове от них потребуют вколоть ребёнку великое «успокоительное». Впрочем, окончательное решение оставалось за Гантером. Но Эрик всё равно не хотел конфликтов. Тем более с людьми, которые искренне верят, что защищают свою дочь или сына.

В пятницу был первый необычный случай — вызов пришёл от девушки, которой уже исполнилось девятнадцать. Позвонила её подруга, объяснив срыв любовной драмой. Когда Эрик с Гантером приехали, девушка была уже относительно спокойной, хотя по квартире, казалось, прошёл ураган.

Ей повезло. Как говорила Наэль всем своим воспитанникам — только самоубийца будет вызывать эрзе, подпитывая энергию душевной болью. От более серьёзных последствий спасла потеря сознания, о чём рассказала подруга. Она задумчиво курила у разбитого окна. На её щеке виднелась длинная царапина.

Гантер провёл свою фирменную беседу с пострадавшей и на этот раз даже дал обезболивающую таблетку. Правда, обычную, из тех, которые продавались в аптеках. И ещё посоветовал обратиться к врачу, написав телефон на бумажке. Оно и понятно — девушка явно пребывала в глубокой депрессии, иначе случайный вызов эрзе в таком возрасте просто невозможен.

Хотя она могла практиковать обращение к запрещённой энергии. Весь их визит Эрик пытался незаметно это выяснить. Он внимательно разглядывал хрупкую русоволосую пострадавшую. Но она ничем себя не выдала, а на обнажённых, благодаря футболке, руках не было видно ни одного недавнего пореза. В конце концов, Эрик решил, что если бы она практиковала обращение к эрзе, то вряд ли так бесконтрольно разнесла квартиру.

Она ничего не сказала, когда они направились к выходу. И её подруга лишь на мгновение отвернулась от окна, сверкнув из-под чёрной чёлки недобрым взглядом. Эрик помедлил на пороге, глядя на неё. Ему как будто что-то показалось знакомым…

Она резко шагнула к столу и выдернула из розетки радио, которое лежало на боку в луже разлитой воды и шипело. Наверное, этот звук раздражал её.

— Спасибо, — тяжело бросила она Эрику, явно намекая, что тому пора.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, а потом вышел на лестничную площадку.

Когда они с Гантером оказались в машине, напарник как ни в чём не бывало поинтересовался:

— Думаешь, пострадавшая прикасалась к эрзе раньше?

Эрик усмехнулся. Его уже не удивляла та лёгкость, с которой Гантер угадывал его мысли.

— Нет, — качнул головой Эрик. — Если бы прикасалась, то не разнесла бы квартиру. А вот её темноволосая подруга — другое дело.

Гантер чуть заметно улыбнулся.

— Неплохо, — неожиданно похвалил он.

Эрик слегка сощурился. Вопросы крутились на языке, но следующий он не спешил задавать.

— Подруга, скорее всего, и угомонила её с помощью эрзе, — меланхолично продолжил Гантер. — Удивлён, что я ничего с этим не сделал?

— Не удивлён, — отозвался Эрик. Он уже был готов к любому уровню адекватности со стороны напарника. — Но всё равно хотел бы услышать твою позицию.

Гантер не сдержал негромкого смешка.

— Это хорошо, что она управляется с эрзе. Даже прекрасно! Она может помочь другим с ней справиться. Смышлёная девочка. Да если бы в этом городе было побольше таких людей, мне бы не пришлось скакать с этой чёртовой палкой! — Гантер бросил короткий взгляд на трость.

— Твоя правда, — негромко откликнулся Эрик.

На весь Центральный Дертон ежедневных вызовов действительно было многовато. И это при учёте того, что случаи с буйными взрослыми или группировками скорби им пока не давали. Но Эрик понимал, что вскоре это изменится. Ведь он шёл в первую очередь на оперативную работу. Однако здесь были и замедляющие обстоятельства: во-первых, перед этим он должен был обязательно пройти курсы по эрзе — ведь по официальной версии Эрик не должен уметь так хорошо с ней управляться. А во-вторых, взять на воспитание пушистого подопечного. Ещё во время собеседования ему сообщили, что есть несколько щенков. А этим утром Эшли дала номер телефона и адрес заводчицы.

— Ты когда собирался к Мериде? — внезапно спросил Гантер.

— К кому?.. А, к ней… — Эрик вспомнил, что именно так звали заводчицу. Он устало потёр висок и покосился на напарника, который в очередной раз будто мысли прочитал. — Завтра хотел съездить. А что?

— Если хочешь, могу подвезти, — без всяких эмоций предложил Гантер. — Мне всё равно к ней ехать.

— Хорошо, — Эрик пожал плечами и посмотрел вперёд.

Мерида жила за городом, и добраться до неё было не так просто. Свою машину Эрик продал ещё в Южном Дертоне и с тех пор никак не находил времени, чтобы подыскать замену.

Следом он задумался о том, зачем Гантеру к заводчице. Почему-то намерение напарника показалось странным. Но как Эрик ни старался уловить причину, он понимал, что почти ничего не знает ни о Гантере, ни тем более о Мериде. В конце концов, он решил, что так хотя бы сэкономит на транспорте.

Субботнее утро встретило тонким слоем снега, который во многих местах уже растаял. Эрик поёжился, глядя в окно. Вот и предсказания «Реалии» начали сбываться. Что там ещё было? Хаос? Тьма? Вселенский ужас?

Натянув свитер, он зашёл в гостиную, где накануне оставил на столе наручные часы. Пока застёгивал их, мельком взглянул на розы, стоящие в вазе у телефона. На удивление, они ещё не завяли. Хотя и были близки к этому — бутоны полностью раскрылись и уже начали клониться вниз. Вспомнив глупое соревнование, которое ему пришло в голову, когда он разделял цветы, Эрик с интересом посмотрел на гвоздики. Статистически они должны были продержаться дольше, иначе ими бы не заваливали кладбища. Однако то, что Эрик увидел, заставило нахмуриться.

Гвоздики тоже пока ещё были живы. Но на кончиках лепестков появился чёрный налёт. Эрик подошёл и склонился над ними, внимательнее разглядывая явление. Осторожно коснулся пальцами — чёрные следы остались на подушечках.

Эрик рассеянно попытался стареть пятна, но лишь сильнее размазал. Он раздражённо выдохнул и направился к ванной.

Намыливая руки, Эрик подумал, что с радостью попробовал бы разобраться, но сейчас у него не было на это времени — Гантер должен скоро подъехать.

На улицу по удачному стечению обстоятельств он вышел ровно в тот момент, когда из-за поворота выворачивал серебристый седан. Когда машина остановилась, Эрик быстро сел на переднее сидение.

— Привет, — кивнул он Гантеру. — Ты точно по часам.

— Не люблю опаздывать, — хмыкнул тот с привычным отстранённым выражением лица.

Сегодня его образ немного изменился — плащ сменило чёрное пальто, а на голове была шляпа, видимо, по случаю снега.

Эрик положил перчатки, которые так и не надел, на полку над бардачком.

— Слушай, Гантер, как хорошо ты знаешь эрзе? — спросил он.

Напарник продолжал смотреть перед собой и долгое мгновение казалось, что он не заметил вопроса. Только объехав дом, Гантер проговорил:

— Вопрос с подвохом.

Эрик закатил глаза.

— Только не говори, что обращался к ней всего пару раз в жизни, — не поверил он. — Но вообще-то я не об этом спрашивал. Как хорошо ты понимаешь это явление? Как эрзе влияет на окружающую среду и других живых существ? Вот, например, собаки — они чувствуют присутствие эрзе сильнее людей и могут отыскать источник.

— Многие животные чувствуют присутствие эрзе сильнее человека. Не думаю, что те же коты проигрывают собакам. Просто коты не такие сговорчивые, — усмехнулся Гантер.

— А что на счёт растений? Как на них влияет присутствие эрзе? — Эрик внимательно наблюдал за напарником.

— На их счёт не знаю. Ничего необычного не слышал. А что? — Гантер наконец взглянул на Эрика, остановившись на светофоре.

Тот покачал головой.

— Простой интерес, — отстранённо сказал Эрик и перевёл взгляд на дорогу.

Он тоже никогда не слышал, чтобы эрзе как-то необычно влияла на растения. Но и гвоздик, покрывающихся сажей, не встречал. Эрзе была бы самым простым ответом — от неё можно ждать чего угодно, даже самого невероятного. Но если это не она всему виной, то что происходит в его квартире?

Эрик устало потёр лоб, понимая, что эти ответы, как и все в его жизни, не получит так просто.

Всю дорогу Гантер молчал. Это уже стало привычным. Да и Эрик не хотел сейчас ни о чём говорить, перебирая мрачные мысли. Вскоре городской пейзаж сменился стеной деревьев, а вслед за ними пришли поля. Здесь не было тонкого слоя снега, который укрыл дорожки и газоны на севере Центрального Дертона. Обочина представляла собой голую землю, переходящую в пожелтевшую высокую траву.

Возле одного поля Гантер свернул к лесу на неровную дорогу и вскоре выехал к небольшой деревне. Дома здесь стояли нечасто, и у каждого был достаточно большой участок. Наконец Гантер остановился у побелённого строения, которое находилось немного в стороне от остальных, и припарковался возле ржаво-красного внедорожника.

Эрик вышел и огляделся. Вокруг не было ни души. Царящая тишина едва не давила и сильно контрастировала с городом.

Хлопнула дверь машины. Эрик обернулся. Он увидел, что Гантер зашагал к крыльцу, тяжело опираясь на трость, и поспешил следом. Отстучав глухой ритм по ступеням, Гантер нажал на кнопку звонка. Эрик беззвучно приблизился и встал рядом.

Они прождали около минуты, прежде чем за дверью послышалась возня. Наконец дверь открылась, и за ней показалась худая немолодая женщина. Её волосы, цветом похожие на припаркованный внедорожник, были завиты в небольшие колечки. Из-за этого причёска выглядела очень объёмной и хаотичной. Образ дополняли немного выпученные серо-зелёные глаза и острые скулы. Когда женщина увидела Гантера, её брови взлетели, из-за чего глаза стали больше, а весь облик слегка безумным.

— Калёный берег! Да чтоб земля под тобой воспламенилась и испепелила тебя ко всем духам!.. — она попыталась сразу закрыть дверь, но Гантер неожиданно проворно сунул в щель трость. — Я тебе сейчас вторую ногу сломаю! — грозно выпалила женщина. — И руку ко всем собакам! — она неожиданно резко распахнула дверь и сделала шаг вперёд, будто всерьёз вознамерилась выполнить угрозу.

Гантер слегка приподнял руку и отступил на шаг.

— Мы по делу, Мерида, — его голос оставался до ужаса безразличным.

— Мы?.. — тут разгневанный взгляд Мериды метнулся к Эрику. — А ты кто такой?!

— Эрик, — он тоже чисто инстинктивно отступил и с заминкой прибавил: — Штаут.

Тонкие длинные пальцы Мериды сжались и разжались. Тут на её лице промелькнуло понимание.

— А, — произнесла она. — Ты за щенком?

Её взгляд оценивающе прошёлся по его фигуре сверху вниз и обратно. Эрик почувствовал себя так, будто был тем самым щенком, которого притащили для демонстрации. Наконец она посмотрела прямо ему в глаза, цокнула языком и уже менее враждебно проговорила:

— Ну заходи тогда… — следом Мерида повернулась к Гантеру: — А ты подождёшь здесь!

— Тебе придётся меня впустить, — тяжело отозвался он.

— С чего бы? Терпеть не могу предателей, — выплюнула Мерида.

— А я терпеть не могу беспечность, — холодно отрезал Гантер.

Его брови сошлись к переносице. Тут на лице Мериды промелькнул испуг. Она явно углядела в этих словах какой-то подтекст и коротко взглянула на Эрика, который уже не сомневался, что играет здесь роль «сдерживающего фактора».

— Да чтоб тебя… — прошипела Мерида, опустив глаза. Потом она всё же посторонилась и пропустила их в дом, тихо бормоча под нос ругательства.

Шагнув за порог, Эрик огляделся. Прихожая плавно перетекала в кухню справа и гостиную, отгороженную короткой стенкой, слева. С первого взгляда становилось понятно, что дом совсем не такой, каким он успел его представить. Здесь было просторно и чисто. При этом на стенах висели многочисленные картины и гирлянды, а стеллаж сбоку кухонного гарнитура заполняли маленькие статуэтки, изображающие животных и людей. Эти детали создавали ощущения хаоса. Но хаоса подконтрольного — в их расстановке не чувствовалось небрежности, скорее там была какая-то система, которую сразу уловить не получилось.

Следом за Гантером Эрик повесил пальто на деревянную вешалку у входа. Медленно пройдя к кухне, он увидел, что за короткой стенкой остановилась большая собака, похожая на овчарку привычного чёрно-рыжего окраса. Эрик понимал, что она не чистокровная. В то время как остальные спецслужбы и военные брали только породистых собак, Отдел по контролю эрзе выбирал других. Потому что они сильнее реагировали на энергию. Эрик полагал, что, по-хорошему, они должны был нормально заняться этим вопросом, вывести новую породу, но, конечно, никто не собирался сейчас уделять этому время. Отделу хватало проблем, и они закрывали глаза на подобные нюансы, откладывая нормальное исследование. Все довольствовались тем, что было.

Переведя взгляд дальше, Эрик заметил за спиной собаки, которая внимательно следила за гостями, большую серую лежанку у стены. Возле неё катались четыре щенка, неловко пиная друг друга лапами и пытаясь схватить зубами.

— Я хочу поговорить с Астором, — услышал Эрик голос Гантера и обернулся.

Напарник осторожно опустился за небольшой кухонный стол. Эрик, недолго думая, сел на соседний стул — ему было интересно, а кроме того, он подозревал, что в ближайшее время о нём и о цели его визита не вспомнят.

— Ты можешь хотеть чего угодно, но Астор не станет с тобой разговаривать, — презрительно бросила Мерида, остановившись перед кухонным гарнитуром и скрестив руки на груди.

Гантер пожал плечами.

— Тогда мои слова передашь ты.

— Я похожа на идиотку?

Он вздохнул и подался вперёд.

— Я не собираюсь обсуждать сейчас старые обиды, — жёстко произнёс Гантер. — Ты можешь сколько угодно долго поддерживать Астора, но должна понимать, что его методы далеки от идеала. Кого он из себя возомнил? Собирается создать подпольную армию из подростков?

Мерида поморщилась на этих словах и принялась рассеянно натягивать рукава своего коричневого свитера на ладони. Задумчивый взгляд устремился в пространство.

— Думаешь, мы ещё долго сможем скармливать сказки про мелкие группировки скорби? — тише проговорил Гантер и откинулся на спинку стула. — Это дети! Даже отбросив в сторону мораль, они банально не умеют держать язык за зубами.

Глаза Мериды яростно блеснули. Она шумно выдохнула, отвернувшись к окну.

Эрик напряжённо посмотрел на Гантера. Мало того, что тема их разговора даже в таких обрывках выглядела крайне подозрительной, так ещё Гантер не смущаясь говорил об этом в его присутствии. Они толком не знакомы, чтобы напарник так ему доверял. С опозданием Эрик начал понимать, что, похоже, случайно вписался в ещё один ворох неприятностей. Как будто ему своих мало! Он сжал челюсти, совсем как Мерида, сдерживая ругательства, которые захотелось высказать Гантеру.

— Скажи Астору, чтобы перестал вербовать школьников, — сухо произнёс напарник, глядя на Мериду.

— Он и так не… — попыталась отрицать она.

— Не морочь мне голову, — оборвал её Гантер. — Ты знаешь, что я бы не пришёл с неподтверждённой информацией. Всё именно так, как я говорю. И это, если память мне не изменяет, идёт вразрез и с твоими принципами тоже.

Мерида снова посмотрела на него. Эрик понял, что в этот момент она не знала, что возразить.

— Скажи ему это, — повторил Гантер. — Или мне придётся пойти другим путём.

Мерида продолжала молчать. Гантер ещё мгновение вглядывался в неё, а потом потянулся к карману, доставая пачку сигарет.

— Можешь пока позвонить, — словно невзначай предложил он, поднимаясь.

Затем Гантер недвусмысленно посмотрел на Эрика и тот, встав, последовал за ним на улицу. У него и самого было немало вопросов, ответы на которые он хотел бы получить прямо сейчас.

Когда дверь за ними закрылось, Гантер негромко пояснил:

— Она не станет звонить при посторонних, — он достал сигарету из пачки и протянул Эрику: — Будешь?

Эрик мотнул головой.

— Что это сейчас было? Ты что… связан с какой-то организацией, которая вербует детей? Создаёт группировки скорби? — ему с трудом удавалось сохранять тон ровным.

Гантер усмехнулся. Достал коробок и, неспешно чиркнув спичкой, закурил.

— Предположим, что так, — наконец сказал он.

— И ты так открыто об этом говоришь? — не поверил Эрик.

— Ну ты всё равно меня не сдашь.

— Предположим, — саркастично бросил Эрик и прислонился боком к стене дома. — А почему, кстати, предположим?

Внутри поднимались приглушённая злость и тревога. Что такого знал Гантер, что был так уверен?

Напарник беспечно пожал плечами.

— Тебе нужно это место и совсем не нужны неприятности.

Эрик хмыкнул.

— Тебе, очевидно, тоже.

Гантер криво улыбнулся.

— Мне совсем не хочется спорить с тобой. Скорее наоборот. Понимаешь, я в курсе, что некоторые твои документы были подделаны. И у меня есть все основания полагать, что ты когда-то состоял в группировке скорби. Где-то в Южном Дертоне. Дай угадаю, ЭР? — Гантер говорил так спокойно, будто рассуждал о погоде, и при этом неотрывно следил за выражением лица Эрика.

Тот не позволил ни единому мускулу дрогнуть на лице, хотя мысли уже вовсю метались, пытаясь отыскать выход. Выход, которого, очевидно, не было.

«Вот во что выливается экономия на электричках», — отстранённо подумал Эрик.

— Я не хочу трудностей, — продолжил Гантер, переведя взгляд на поле. Опираясь на трость, он медленно зашагал к узкой дороге, уходящей в ту сторону. — Мне это всё доставляет не больше удовольствия, чем тебе. Но так получилось, что нам всем что-то нужно. И, пожалуй, самое эффективное — помочь друг другу, а не застревать на угрозах и подозрениях.

Эрик, помедлив, пошёл за ним.

— Доверие обычно устанавливается немного другими методами, — заметил он.

Гантер коротко взглянул на него и затянулся.

— Ну хорошо, — он выпустил облако дыма. — Пожалуй, мои мотивы и причины очевидны, — Гантер посмотрел на трость. — С этой штукой не побегаешь. Меня больше не допускают к работе сложнее того, что ты видел. Да, я могу использовать эрзе, но, во-первых, это не приветствуется, а, во-вторых, не всё возможно решить с её помощью. И без служебной собаки. Мне необходим напарник…

— Который будет помогать тебе выполнять не только работу Отдела, не так ли? — вставил Эрик.

— Не настолько сложно. Мне скорее нужна причина брать более серьёзные задачи. С тобой это становится возможным.

— Знаешь, я не особо рад слышать, что тебя тянет усложнить рабочие будни. Мне это совершенно ни к чему.

— Понимаю. Но меня тоже не радует, что ты уволишься, как только получишь то, зачем пришёл. Кстати, об этом, — Гантер остановился. — Как долго ты намерен оставаться в Отделе?

Эрик пожал плечами.

— Зависит от обстоятельств.

Гантер покачал головой, посмотрев на поле. После небольшой паузы он снова повернулся к Эрику.

— Ладно, — проговорил он. — Скажи конкретно, что тебе нужно, и я подумаю, смогу ли помочь. А ты взамен поможешь мне.

Эрик не торопился отвечать, сунув руки, которые начали замерзать, в карманы.

— Ты уже знаешь достаточно, чтобы причинить мне неприятности. То же касается и меня, — поторопил его Гантер, докурив сигарету.

Эрик на мгновение отвёл взгляд, решая. В этом Гантер был прав. Напарник уже знал всё, чем было опасно делиться, так что терять особо нечего.

— Мне нужен доступ в архивы, — наконец проговорил Эрик. — Я хочу разобраться в одном деле.

Гантер слегка сощурился.

— Каком именно?

— Убийстве пяти человек, которое произошло четырнадцать лет назад. И было признано «случайностью, вызванной обращением к эрзе», — сухо сказал Эрик.

Гантер задумался, потом кивнул.

— Я знаю, о чём ты говоришь.

— Тебе что-то известно?..

— Нет, — Гантер качнул головой. — Я тогда только пришёл в Отдел. Но я могу что-нибудь придумать, попросить доступ у Береца. Тебе-то он вряд ли его даст. Ты ему не понравился. Впрочем, его можно понять: у него нюх на бывших участников группировок скорби.

— Зачем тогда он взял меня, если подозревал, кто я? — нахмурился Эрик.

— Ну, во-первых, всё осталось на уровне подозрений — он не нашёл к чему придраться. А во-вторых, я попросил.

Эрик вопросительно приподнял брови.

Гантер повернулся и зашагал к дому.

— Ребята из группировок обычно умеют обращаться с эрзе и не боятся её, — тихо пояснил он.

— А ещё, благодаря этому, их есть чем прижать, — не удержался Эрик.

Гантер искоса посмотрел на него.

— И это тоже, — не стал отрицать он. — К слову, по поводу навыков: диплом был поддельным…

— Я правда учился на кинолога, — вздохнув, проговорил Эрик. — Но давно и не в Центральном Дертоне.

— Почему не приложил настоящий?

— Потому что не закончил. Мне пришлось тогда срочно уехать, — он не стал вдаваться в подробности. То решение было сложным и, оглядываясь назад, Эрик скорее назвал бы это побегом. Недолгим побегом, но, когда он вернулся, восстанавливаться на учёбу уже не стал.

— Хм… — Гантер помедлил, поднявшись на крыльцо. — В любом случае со всеми моментами, связанными с работой, я готов помочь.

— А что взамен? — хмуро уточнил Эрик.

— Поможешь мне, когда придёт время, — туманно проговорил Гантер.

— В создании какой-нибудь подпольной группировки скорби? — саркастично предположил Эрик.

— Я против этого, — устало откликнулся Гантер. — Если уж на чистоту, я не нашёл понимания ни у одной из сторон.

— Это не то, что говорит в твою пользу. И в пользу того, что из-за тебя мы однажды не окажемся в какой-нибудь дыре, из которой не выбраться.

— Не говорит, конечно, — Гантер повернулся к двери и взялся за ручку. — Зато я честный.

Эрику оставалось лишь в недоумении смотреть, как он шагнул в дом.

Мерида стояла у стеллажа со статуэтками. На одной из средних полок оказался телефон — Эрик не заметил его в первый раз. Она как раз положила трубку и посмотрела на вошедших. Уже не так враждебно, как вначале. Скорее задумчиво.

Эрик снова бросил взгляд в гостиную, где щенки по-прежнему дурачились. Впрочем, двое забрались на лежанку: один наблюдал за остальными, а второй спал. Их мать продолжала следить за людьми.

— Что сказал Астор? — без предисловий спросил Гантер.

— Сказал, чтобы ты шёл… — Мерида на мгновение взглянула на Эрика, а потом, видимо, решила, что он переживёт, если услышит высказывание целиком, и красноречиво закончила фразу.

— А по остальному? — терпеливо уточнил Гантер.

Эрик прислонился к стене, наблюдая за щенками. Тот, который сидел на лежанке, повернулся в сторону Мериды.

— По остальному Астор утверждает, что они уже студенты.

— Ага, без пяти минут, — хмыкнул Гантер.

— Но вполне в состоянии отвечать за себя, — отрезала Мерида.

— Всё равно ещё дурные. И в любом случае, Астор нарушил слово.

— Теперь-то какая разница?! Ребята уже совершеннолетние!

Гантер только вздохнул, похоже, предвидя бесполезный спор. Он повернулся к Эрику, явно пытаясь как-то уйти от темы. Мерида тоже перевела на него взгляд.

— Ах, да… ты же за щенком, — пробормотала она, только сейчас вспомнив о цели визита Эрика.

Следом обернулась к лежанке.

— Они все как на подбор, можешь сам убедиться… — так же отстранённо проговорила Мерида, думая о чём-то своём.

— Кажется, я уже знаю, кого возьму, — отозвался Эрик.

Это заявление на минуту выдернуло Мериду из её мыслей.

— Что, даже ключи кидать не будешь и проверять, кто не испугается? — по её тону было не до конца понятно, с издёвкой она это сказала или нет.

В любом случае Эрик проигнорировал эту фразу и указал на чёрного щенка, который сидел на лежанке рядом с товарищем.

— Почему? — уточнил Гантер. Впрочем, в его голосе как обычно не было ни намёка на настоящий интерес.

— Он слушал, — просто ответил Эрик.

Понимание

Клонящееся к горизонту солнце на мгновение закрыли рваные облака. Эрик бросил взгляд на небо, подумав, что пора заканчивать. Он и так уже достаточно задержался — дома будет не избежать неудобных вопросов. Следом посмотрел на Рунне. На загорелом лице друга отражалась крайняя степень сосредоточенности, пока он с усердием запихивал сухую траву в бутылку.

Эрик в очередной раз нетерпеливо ударил ногой по бочке, на которой сидел. Пластиковая бутылка в руках Рунне была последним «снарядом», заготовленным для сегодняшних экспериментов. Предыдущие, стеклянные, уже разлетелись фонтаном осколков.

Эрик снова ударил ногой по бочке.

— Перестань, — поморщился Рунне, потянувшись к карбиду, который они стащили со стройки на прошлой неделе и теперь «осваивали» после школы.

Эрик закатил глаза, но не стал спорить. Рунне всегда делал всё чрезмерно старательно и раздражался, если кто-то мешал ему во время работы.

Эрик перевёл взгляд на «полигон» — достаточно большую утоптанную земляную площадку, со всех сторон поросшую высокой травой. Вонь от свалки за лесом сюда долетала, только когда ветер дул в нужную сторону. К тому же сегодня он был очень слабым, так что место идеально подходило. Ни Эрик, ни Рунне до сих пор ни с кем здесь не сталкивались, хотя брошенные на краю «полигона» старые бочки и вызывали вопросы.

Наконец Рунне засунул куски карбида в бутылку и закрутил крышку. Эрик тут же соскочил с бочки. Рунне встряхнул бутылку, а затем, прицелившись, бросил в центр «полигона». Вышло почти идеально. Она рухнула на землю и совсем немного откатилась в сторону.

Оба в ожидании уставились на «снаряд». Время потекло ужасно медленно. Эрик сверлил бутылку взглядом, а она совсем не торопилась взрываться. Он задумчиво потёр шею. Ему хотелось уловить момент, когда выделяемый газ разорвёт бутылку. Но только в таком темпе внимание нет-нет да ускользнёт в нужную секунду.

Время продолжало тянуться. Наконец Эрик не выдержал и посмотрел на Рунне. Тот тоже глядел на бутылку. Чёрные брови над узкими глазами сошлись к переносице.

— Может, ты перестарался с травой? — предположил Эрик.

Рунне искоса посмотрел на него и задумчиво потёр крыло носа.

— Её там столько же, сколько обычно, — он снова перевёл взгляд на бутылку. — И реакция идёт, сам же видишь! — Рунне указал на «снаряд».

Внутри бутылки всё заполнил белый пар. Эрик тоже задумался.

— Можно, конечно, ещё… — Рунне шагнул было к бутылке, но Эрик схватил его за рукав.

— Не, подожди. Есть идея получше, — Эрик, недолго думая, полез в карман, отыскивая коробок спичек.

— У тебя так не получится её поджечь… — с сомнением начал Рунне.

— А я и не «так» собирался, — Эрик сунул ему спички, после чего снова начал обшаривать карманы. Наконец, в пиджаке отыскал булавку.

На лице Рунне тут же отразилось понимание.

— Ты поджигай, а я направлю огонь прямо внутрь бутылки, — сказал Эрик. — Только сейчас, погоди минуту.

Рунне кивнул и с готовностью достал спичку.

Эрик уколол палец и сосредоточился. Призывать эрзе уже не получалось так легко, как пару лет назад. Тогда было достаточно просто захотеть. Теперь же требовалось больше внимания и концентрации. Неудивительно, что взрослые, кто не тренировался регулярно, больше не могли её коснуться.

Эрик прикрыл глаза. Сначала процесс походил больше на воспоминание о контакте с эрзе, но следом внутри стало так легко, будто все проблемы в его жизни разом перестали существовать. Лёгкая боль в пальце совсем исчезла. Эрик понял, что эрзе откликнулась на его призыв.

Он открыл глаза и посмотрел на Рунне.

— Поджигай, — скомандовал Эрик, а сам вперился взглядом в бутылку.

Он услышал, как Рунне чиркнул спичкой. На периферии зрения окружение начало разваливаться на привычный калейдоскоп. Эрик сконцентрировался и представил, будто одним взмахом руки «сдувает» с конца спички огонь внутрь бутылки. Такая визуализация была удобной, хотя он знал, что представлять действие подобным образом не обязательно. Но иначе у Эрика не получалось. Его кисть слегка дрогнула, когда он смахнул огонь в бутылку.

Следом его ослепила яркая вспышка. Грохот разнёсся по окрестностям, но Эрик словно его и не услышал. Он отчаянно моргал, впечатлённый полученным результатом.

Рунне что-то сказал, но Эрик не разобрал. Друг схватил его за руку и резко развернул к себе. Ещё раз моргнув, Эрик сфокусировался на нём.

— Контролёры! — выкрикнул Рунне ему в лицо.

Только после этого Эрик услышал неподалёку лай собаки.

— Твою ж… — выдохнул он.

— Бежим! — Рунне схватил портфель и потянул Эрика за собой в сторону деревьев.

Всё ещё часто моргая, Эрик тоже быстро закинул свой за плечо и побежал за ним. Одно дело попасться на взрыве бутылок и совсем другое на применение эрзе! Если лай действительно принадлежал одной из собак сотрудников из Отдела по контролю эрзе — у них крупные неприятности.

Высокая трава и изредка попадающийся репей цеплялись за одежду, затрудняя движение. Не обращая на них внимание, они как могли быстро продирались к лесу. Эрик старался дышать ровно, но сердце бешено стучало в груди. Как он мог забыть, что «контролёры» прочёсывали территорию вокруг свалки последние дни из-за того, что обнаружили рядом очаг постоянного применения эрзе, и теперь пытались отыскать тех, кто обращался к ней? Некоторые собаки улавливали следы энергии и спустя несколько недель.

Наконец они выбрались на небольшой холм и оказались в тени деревьев. Лай позади становился громче. Эрик с Рунне бежали изо всех сил, проносясь между деревьями по узкой тропке. Однако вскоре Эрику уже казалось, что он различает позади звук тяжёлого дыхания и касания земли быстрых лап.

Рунне с разбегу вскочил на раздваивающийся ствол тополя и тут же потянулся к ветке, чтобы забраться выше. А Эрик понял, что не успеет.

Он резко развернулся у подножья дерева и инстинктивно выставил перед собой руку, воскликнув: «Нет». Перед глазами мелькнул калейдоскоп — эрзе была рядом. Но Эрик не успел сориентироваться и дать энергии какое-то указание, так что она скорее мешала, притягивая внимание собаки.

Кровь стучала в ушах, а мысли разбегались. Взгляд остановился на крупной собаке, похожей на овчарку, которая вылетела к дереву вслед за ними.

В следующую секунду Эрик понял, что она почему-то затормозила и не спешила атаковать. Собака смотрел на него с каким-то интересом.

— Уходи! — выпалил совершенно сбитый с толку Эрик.

И она, помедлив, отступила на шаг.

Эрик недоумённо моргнул. Неужели собака действительно его понимала? Он попытался выровнять дыхание и успокоить голос.

— Уходи, — повторил Эрик, прямо посмотрев на собаку. — Это… это была всего лишь шутка. Ты ищешь не нас. Ты ищешь других… взрослых.

Эрик точно знал кого. Но озвучивать не стал — вдруг она и это поймёт?

Собака сделала ещё шаг назад и словно задумалась. Потом наклонила голову и, развернувшись, бросилась обратно в сторону «полигона».

Эрик, всё ещё не веря в свою удачу, медленно опустил руку. Оглянувшись, он увидел, что Рунне застыл в том месте, где ствол дерева раздваивался. Друг смотрел на него круглыми глазами.

— С каких пор ты с собаками разговариваешь? — недоумённо уточнил он.

— Я… я не знаю, — выдохнул Эрик.

Сердце в груди не желало униматься, всё ещё чувствуя опасность. А может, это эрзе начала уходить, обнажая сдерживаемые страхи.

Эрик помотал головой, словно так мог избавиться от её влияния.

— Может… повезло, — зажмурившись, проговорил он. — Надо уходить, они всё ещё рядом.

Открыв глаза, Эрик увидел, что Рунне спрыгнул с дерева. Они снова побежали по тропинке, а немного дальше свернули на ответвление, ведущее в сторону города.

Лая позади больше не было слышно.

Глава 6. Физико-математическая преисподняя

Дни тянулись, как жевательная резинка, и были такими же бесполезными. Теперь Эрик основную часть времени проводил со своим подопечным. Для полноценной дрессуры щенок был ещё мал, но никто не отменял начального воспитания. В документах, которые Эрик получил вместе с ним, несмотря на то что он был беспородным, у него уже была кличка. Совершенно дурацкая, по мнению Эрика, кличка — Туман. Однако щенку, на удивление, нравилась, и он без проблем отзывался на неё. Не в пример всем остальным командам.

Ещё в первые выходные Эрик снова обратился к эрзе, потому что много лет назад выяснил, что «через энергию» собаки хорошо понимают человеческую речь. Может, потому что это своеобразное «наречие боли», которое понятно любому живому существу. Но ни с кем кроме собак и людей Эрик не разговаривал под действием эрзе, поэтому не мог в точности сказать, как отреагируют другие представители живого мира.

За время короткой лекции ему показалось, что они достигли относительного согласия с Туманом. Он слушал внимательно, и Эрик чувствовал, что пушистый понял сказанное. Однако дальше всё пошло не так гладко. Но это было ожидаемо — Туман оставался ребёнком, и понимание не мешало его чрезмерной активности. Глядя на него, Эрику оставалось только гадать, чувствует ли он когда-нибудь усталость. Казалось, Туман был готов носиться и играть сутки напролёт.

Правда, когда Эрик говорил жёстко, он слушался и притихал. В такие моменты Туман садился и не отрывал от него взгляда. Будто с укором. Эрик так же с укором смотрел на него. Но у Тумана всё же выходило выразительнее.

Помимо пушистого напарника в будни вклинились занятия по эрзе. Эрику выдали служебное оружие и документы, и теперь ему предстояло пройти обязательный курс по управлению эрзе и сдать экзамен. Эти уроки оказались невероятно скучными. В их группе было четыре человека из разных районов Центрального Дертона, и Эрик сразу же понял, что он единственный, кто тут действительно умеет управляться с эрзе. От остальных веяло таким страхом, что Эрик вообще не понимал, как они с подобным настроем пришли работать в Отдел.

В таком режиме выезды с Гантером стали более редкими. С момента разговора у дома Мериды, Гантер больше не пытался втянуть его в какие-то свои разборки ни словом, ни делом. Но Эрик не обманывался и понимал, что рано или поздно это произойдёт. В свою очередь он не преминул напомнить об обещании помочь с архивами. Гантер на это ответил только, что не забыл, но никаких сроков или планов не назвал. Оценив все за и против, Эрик решил, что пока не будет брать дело в свои руки и подождёт. Помощь Гантера была бы просто идеальна — так и ненужных подозрений на него самого в случае чего не упадёт.

К тому же Эрику было чем заняться. Возле телефона по-прежнему лежала фотография директора с отпечатком губ, а на столике у дивана стояла ваза с гвоздиками. Странными гвоздиками. Розы всё же завяли, и Эрик их выкинул. А гвоздики словно застыли в промежуточном состоянии с лепестками, покрытыми чёрной сажей на концах. Пока Эрик не знал, как подступиться к этой загадке и где искать ответы. Обратил внимание только на то, что Туману гвоздики не нравились. Он вообще старался не заходить в гостиную без Эрика. И, наверное, был безмерно рад, что хозяин не особо часто там проводил время.

По большей части после работы Эрик либо читал, либо вымотанный ложился спать. И только в редких случаях заглядывал в гостиную, включал маленький телевизор, из-за которого аренда квартиры была завышена, и просто смотрел, как в кадре сменяются чёрно-белые силуэты. В какой-то момент он начинал понимать, что даже не вникает в суть фильма, а просто вспоминает сцены из своего прошлого, которые по косвенным признакам накладывались на кино.

В очередной вечер главного героя на экране проткнули метровой железякой. Уголок губ Эрика дрогнул. Персонаж не вызвал в нём ни капли симпатии. Он сам не вызывал у себя симпатии. Спустя несколько секунд, кривя лицо, актёр принялся вытаскивать из себя железяку. Эрик понял, что теперь он нравится ему ещё меньше. Нет, чтобы умереть по-честному! Нет, чтобы умереть по-честному ещё тогда!..

Мужчина на экране умудрился встать и сделать несколько шагов по направлению к бассейну. Эрик поморщился. Даже если накачать его эрзе до предела, с такой дырой в животе это выглядело крайне неубедительно. Разве что воспринимать всё метафорически. В голове пронеслось воспоминание о Марек, прибитой металлическим прутом к дереву.

Эрик прикрыл глаза на мгновения. Почему он вообще всё ещё смотрит это кино? В конце концов, эта сцена была не первым случаем игнорирования логики. Да и сюжет про спасение всех и восстановление справедливости ни капли не зацепил. Глупость какая! Будто один человек может так много.

Эрик посмотрел на Тумана, который по обыкновению пришёл укоризненно на него глядеть.

— Ну и что ты смотришь щенячьими глазами? — устало спросил Эрик.

Туман слегка наклонился вперёд.

— Ах да, ты ж щенок, — сам себе пробормотал Эрик, потом нагнулся и протянул руку: — Иди сюда, — позвал он.

Дополнительного приглашения не требовалось, тот радостно рванул к нему. Подхватив подопечного и усадив к себе на колени, Эрик рассеянно почесал его и перевёл внимание на уши. У чистокровной овчарки уши, как правило, начинали вставать в три месяца. Но Туман не был чистокровным, и, хотя у большинства собак из Отдела уши стояли, Эрик понимал, что тут могут быть разные неожиданности. А всё потому, что никто не собирался заниматься нормальным выведением породы! Следом Эрик подумал, что, в общем-то, это не главная проблема — вспомнить хотя бы ту «тюрьму», в которой предполагалось обитание служебных собак. Все без исключения понимали, что помещение давно требует ремонта, оттого сразу же оформляли домашнее содержание подопечного у сотрудника.

— Как думаешь, встанут твои уши нормально или нет? — негромко спросил он у Тумана.

Тот вывернул голову и уперся макушкой ему в ладонь.

— Понятно, — протянул Эрик. — Если будешь вот так спать, точно не встанут.

Туман и не подумал изменить позу. А потом развалился на коленях, подставив живот для почёсывания.

Эрик только покачал головой. А следом услышал странный звук. Со стороны кухни донеслось громкое шипение, напоминающее белый шум. Он резко вскинул голову и посмотрел в сторону прохода в коридор.

Шипение быстро стихло, но Туман на коленях замер и, перевернувшись, посмотрел в ту же сторону.

— Значит, ты тоже слышал, — тихо констатировал Эрик.

Пушистый, конечно, не ответил, всё ещё не шевелясь. Только через долгое мгновение неверно покосился на хозяина.

— Ну что, пойдём проверять? — меланхолично спросил Эрик.

Туман посмотрел на него как на идиота. Эрик улыбнулся краешком губ.

— А что прикажешь делать? Между прочим, когда подрастёшь, будешь сам этим заниматься, — обрадовал он пса.

Было непонятно, понял ли его Туман, но тот снова упёрся боком в его ладонь, а потом попытался укусить за большой палец. В ответ Эрик легонько стукнул его по носу. Потом поднялся и, придерживая Тумана одной рукой, выключил телевизор.

Туман, осознав, что хозяин всё же пойдёт «туда», сразу притих. А Эрик внимательно наблюдал за его реакцией. Чувствует присутствие чужака? Было не до конца понятно. В какое-то мгновение Эрик даже думал обратиться к эрзе и спросить у Тумана с её помощью, но всё же решил, что последствия сейчас слишком тяжёлые. Кроме того, он почти не сомневался в том, что они никого не обнаружат в квартире. Как и в предыдущие разы.

Тёмный коридор привёл на такую же тёмную кухню. И там ожидаемо никого не оказалось. Мерно тикали часы над столом, в которых Эрик недавно заменил батарейки. Радио молчало. Казалось, шипение им послышалось. Эрик рассеянно потрепал Тумана по голове — единственного, кто мог подтвердить у него отсутствие слуховых галлюцинаций — и опустил его на пол.

Ещё несколько секунд простоял, оглядывая помещение, утонувшее в тенях и чувствуя смутную тревогу, причину которой не мог назвать. После чего посмотрел на Тумана.

— Пойдём спать, — вздохнул Эрик и вышел из кухни.

***

В среду планы, записанные на день, пришлось скорректировать. Утром Эрик гулял с Туманом в Товерском заповеднике, который оставался идеальным безлюдным местом особенно в такой ранний час. Однако идиллию прервал Гантер.

Эрик заметил его ещё издалека и узнал по хромой походке и шляпе. Помедлив, подозвал Тумана и пристегнул поводок. Одёрнув рукав пальто, он зашагал ему навстречу.

— Привет, сегодня подменим Джерта на дежурстве, — без предисловий проговорил Гантер. От его дыхания в воздух поднялось облачко пара.

Эрик только приподнял брови. Потом выразительно посмотрел на Тумана.

— Ты же в курсе, что ему три месяца? — уточнил он у напарника.

— Мне очень нужно это дежурство. Я поговорил с Берецом, — без эмоций отозвался Гантер.

— Представляешь, — Эрик обратился к Туману, — они готовы лишить тебя счастливого детства и сразу отправить в преисподнюю… А, кстати, в какую преисподнюю? — он поднял голову.

— Физико-математическую.

— Школа!.. — Эрик покачал головой, не скрывая своего отношения к этому месту.

Существовало несколько точек, где часто дежурили сотрудники Отдела. Эрик раньше полагал, что первое место по вероятности случайного обращения к эрзе должно достаться больницам. Но очень быстро убедился, что это не так. В лечебных заведениях хватало обезболивающего, а кроме того, санитары умели держать ситуацию под контролем. Так что лидерами становились детские образовательные учреждения и нелегальные клубы с борделями. Легальные клубы тоже находились в этом списке, но в них было немного больше тех, кто просто приходил расслабиться, а не заглушить горе или неудачу.

— Не забывай, мы договорились, что ты не будешь мешать, — сухо напомнил Гантер, когда они направились к выходу. — Тем более здесь ничего не потребуется. Я почти гарантирую, что вы просидите всё это время, скучая в машине.

— Я не забывал, — немного резче, чем хотел, отозвался Эрик. — Но и ты что-то не торопишься с доступом к архивам.

— Вполне возможно, что именно сегодня появится повод обратиться к Берецу, — заметил Гантер. — А тебе всё не терпится поскорее уйти?

— Не пойми неправильно, но у вас тут не очень весело, — хмыкнул Эрик.

— А с ним что будешь делать? — подходя к машине, Гантер посмотрел на Тумана. — Он — собственность Отдела. Просто так его не заберёшь. Или ты и не планировал?

Эрик предпочёл не отвечать на это, только хмуро глянул на напарника и открыл дверь пассажирского сидения. Туман устроился в ногах, когда он сел.

— Ответь мне на один вопрос, — начал Эрик после того, как Гантер закрыл за собой дверь, — кто такой Астор?

Гантер коротко посмотрел на него.

— Это ведь из-за него тебя так тянет к школе? — не отставал Эрик. — Что-то там про «вербовать детей»?

Гантер внезапно улыбнулся. Эта перемена на обычно каменном лице смотрелась скорее пугающе.

— Встречный вопрос, — произнёс он, — что ты знаешь о «ритуале по вызову перевозчика»?

Эрик поморщился.

— Это из мифологии что ли? Ты про того парня, который души умерших перевозил на калёный берег?

— Это только виновных на калёный берег, — поправил его Гантер. Потом завёл машину. — Но это не важно. Важно, что дети сейчас увлекаются этой историей. Слышал, наверное? Проводят обряды, пытаются вызвать перевозчика, чтобы с духами поговорить.

— Предположим, слышал, — Эрик посмотрел вперёд. — Как это связано с Астором? Он прикидывается тем самым перевозчиком?

— Не совсем. Я веду сейчас к другому: я просматривал архивные газеты, читал, что писали по поводу твоего убийства в Южном Дертоне. Так вот в одной упоминался этот ритуал.

Эрик несколько секунд недоумённо смотрел на Гантера. А потом не выдержал и рассмеялся. Правда, смех был совсем не весёлый, но другой реакции у него не нашлось. Качая головой, он посмотрел в окно.

— Я не верю во всю эту мистическую чушь, — спокойно пояснил Гантер. — Но находится слишком много таких, кто верит. Если тогда, в Южном Дертоне…

— Свалка, — коротко прервал его Эрик. Потом всё же перевёл взгляд на напарника. — Они собрались тогда из-за свалки, — голос показался чужим, слишком отстранённым. — Звучит как-то по-дурацки, не находишь? Совсем не так, как ритуал по вызову перевозчика. Но их волновали более мирские проблемы. Нас всех… — Эрик замолчал, глядя, как мимо проплывают высокие каштаны, высаженные вдоль дороги. — Свалка на востоке Южного Дертона уже много лет является серьёзной проблемой, — помедлив, продолжил он. — Когда ветер меняется, дышать в ближайшем районе становится невозможно. Больше всего страдают дома на окраине. И всем, кто хоть как-то мог бы повлиять на ситуацию, плевать. Там ведь живут в основном бедные эмигранты. Кому до них есть дело? Поэтому жители справлялись своими силами, ставили воздушные заслоны… до того года.

Повисла пауза. Эрик невидящим взглядом продолжал смотреть в окно, думая о Наэль — это она была главным организатором и самым опытным участником. Пока он с Рунне и другими детьми «играл» в группировку скорби, она собирала просвещённых взрослых и по мере своих возможностей следила, чтобы у всех всё было в порядке. Наэль являлась негласным лидером этой небольшой общины. Долгие годы во многом благодаря её стараниям у них получалось жить без вони. И так должно было продолжаться. Если бы тогда их всех не убили.

Эрик не верил, что это была случайность, выпущенная из-под контроля эрзе или вся та чушь, которую после писали газеты. Никто так не заботился о безопасности при работе с энергией, как Наэль. Она лично проводила небольшой «экзамен» для всех, кого брала в помощники. Эрика и остальных ребят из ЭР Наэль допустила к этой работе далеко не сразу, только когда они подросли. Он в точности не знал, как она относилась к тому, что они между делом создали группировку скорби. Наверное, не очень хорошо. Но это Наэль оставила на их совести. Всё-таки она без сомнения верила во взвешенность и разумность Рунне. И способность Эрика быстро реагировать в опасных ситуациях.

— Я не сомневался, что это была более житейская проблема, — наконец проговорил Гантер, сворачивая во двор, образованный тремя многоэтажками, в центре которого располагалось здание школы. — Однако это история с ритуалом, — Гантер сбавил скорость, отыскивая место для парковки, — может быть нам полезна, — закончил он, оглянувшись назад и начав разворачивать машину. — Благодаря этому получится связать сегодняшнее наблюдение за школьниками с необходимостью проверить старое дело. Мне нужна была легенда для Береца. Да, он, скорее всего, не будет вдаваться в подробности, но нужно хоть что-то…

— Понимаю, — вздохнул Эрик, разглядывая здание школы.

Они только приехали, а оно уже раздражало по неизвестным причинам.

Наконец Гантер припарковался и заглушил мотор.

— Ты думаешь, детишки будут сегодня вызывать кого-то там и обращаться к эрзе? — повернулся к нему Эрик.

— Я в этом абсолютно уверен.

— Потому что их завербовал Астор, а вы с ним в сговоре?

Гантер поморщился.

— Я уже говорил, мы не в сговоре. Я ему скорее мешаю.

— Тогда что тебя останавливает от того, чтобы сдать его полиции? Не сомневаюсь, у тебя найдется достаточно улик, и ты знаешь, где его найти.

— Я не стану этого делать, — покачал головой Гантер. — Видишь ли, Астор не плохой человек.

— После того, что я о нём слышал, звучит, как «неплохой маньяк».

— У него есть своё видение ситуации с эрзе. Он всего лишь пытается помочь. И детям в первую очередь.

— «Неплохой сектант», — закатил глаза Эрик. — Если Астор собирает детей в какое-то сообщество, где они практикуют обращение к эрзе, не уверен, что это можно назвать иначе.

— Поэтому мы здесь, — коротко отозвался Гантер. — Кстати, а чем это отличается от группировки скорби?

— Мы никогда не пытались вызвать каких-то там духов, — усмехнулся Эрик. — Понимаешь, эрзе это часть нашей жизни. Умение управлять ею — это как умение управлять рукой или ногой. В этом нет ничего сверхъестественного. Это не какая-то особая сила. Это часть нас. Гимнаст может выполнять разные трюки, потому что он натренировал своё тело. Группировка скорби — это объединение, где на равных работают такие же люди — те, кто натренировал свою способность использовать эрзе.

Гантер медленно кивнул.

— Я согласен с твоим видением эрзе. Хотя и здесь есть, над чем поразмыслить.

— А что бы на это сказал Астор? — не унимался Эрик, пытаясь хоть как-то прояснить этот момент.

— Сказал бы, что она живая.

— Эрзе? — приподнял брови Эрик.

— Да, — просто ответил Гантер.

— Слушай, ну это… — Эрик не сдержал недоверчивого смешка, — это как сказать, что земля или небо живые. С такими идеями далеко не уйдёшь. Или уйдёшь, — через мгновение поправил он себя, — но не туда, куда следовало бы.

— Поэтому мы здесь, — снова повторил Гантер фирменным безразличным голосом.

Эрик подавил вздох. Итак, Гантер связан с «неплохим сумасшедшим», который вербует детей. И почему повезло так влипнуть?

Впрочем, в том, что будет скучно, напарник не обманул. Они сидели до обеда, наблюдая за зданием. Ничего особенного не происходило. Пару раз Эрик выходил с Туманом — тот совсем не оценил сидение в машине. И только когда закончился шестой урок, Гантер наконец ожил, внимательно рассматривая поток выходящих учеников.

— Хоть скажи, кого ищешь, — устало предложил Эрик.

Однако ответить Гантер не успел, так как в этот момент на втором этаже школы с грохотом разбилось несколько окон.

В следующее мгновение Эрик встретился с многозначительным взглядом Гантера.

«Спокойно посидишь в машине — как же!» — пронеслось в голове. Эрик коротко глянул на Тумана, который, конечно, тут ничем помочь не мог, и, ругаясь себе под нос, выскочил из машины.

Он поспешил к школе.

— С дороги! — рявкнул Эрик, продираясь через толпу замявшихся на крыльце учеников.

Добравшись до двери, он влетел в холл. Планировка была типичной для многих школ. Быстро сориентировавшись, Эрик бросился к широкой лестнице на второй этаж, повернул в левый коридор и увидел, как навстречу двигалась ещё одна толпа детей под руководством учительницы с ярко накрашенными бровями, которая пыталась вывести всех с этажа. Эрик на ходу достал документы и показал ей.

— Отдел по контролю эрзе, — сухо прибавил он.

Женщина не ответила, только беспомощно посмотрела назад, взглядом показав, где именно случилась беда.

Дверь того кабинета была открыта. Эрик пробежал по коридору и на мгновение замер на пороге. Сильных разрушений, помимо выбитых окон и трёх парт, отлетевших к стенам, не было. Тонкие занавески взлетали и опадали под порывами ветра с улицы. С первого взгляда казалось, что «буря» уже миновала, однако класс наполняла эрзе. Воздух ощущался наэлектризованным, а видение помещения под определёнными углами словно превращалось в плоскую картину или старую фотографию. Тени были плотнее, в них плохо читались детали. Свет стал более резким, вызывающим боль в глазах. Эрик почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Сердцебиение немного ускорилось, окружающие звуки как будто исчезли, а дыхание стало слишком громким.

Он шагнул вперёд, одновременно нащупав в кармане булавку. Не маловато ли её будет для такого количества энергии? Эрик постарался выбросить из головы лишние сомнения.

Источник выброса отыскался быстро — за партами на полу лежал черноволосый мальчик. По прикидке Эрика, восьмой-девятый класс. Он не шевелился и, казалось, потерял сознание.

Эрик уколол палец булавкой. В этой ситуации это было единственное, что можно сделать. Чемоданчик Гантера остался в машине, да и после отзывов напарника о содержимом Эрик не стал бы его использовать. К странному ощущению «нарисованности» мира прибавился калейдоскоп на периферии зрения. Любит же эрзе играть с восприятием! Эрик глубоко вдохнул, и воздух проник в лёгкие слишком свободно. Появилось знакомое ощущение свободы и силы. Пьянящее и вместе с тем обманчивое ощущение.

Эрик присел рядом с мальчиком, осторожно коснулся его плеча, заставив перевернуться на спину. Его глаза оказались открыты, зрачки сильно расширились. Он не мигал и вряд ли сейчас осознавал, где находится.

Эрик чувствовал скопление эрзе вокруг. Она потоками чуть ощутимого ветра отходила от мальчика. Сконцентрировавшись, Эрик попытался мысленно притянуть к себе эти потоки. Эрзе тут же начала сопротивляться. Он отодвигал её от необходимого источника боли. В этот момент Эрик понял, что не все потоки сопротивляются одинаково. Часть оказалось притянуть удивительно легко. Ещё через мгновение он понял, что эту часть вызвал не мальчик.

Кто-то воздействовал на него. Как именно влияли на мальчика, было не до конца понятно. Наверное, как-то поддерживали ощущение боли. Эрик точно знал, что напрямую вызвать реакции в мозге с помощью эрзе невозможно, зато можно с её помощью физически сжать руку или ногу, например. В любом случае, человек, начавший это воздействие, находился, скорее всего, на улице, поэтому у Эрика получилось так легко переманить к себе его энергию, посулив хоть и короткое ощущение боли от укола, но зато более близкое.

Как только эта часть эрзе отошла от мальчика, она сразу утекла в разные стороны, потеряв свою цель. Оставалось что-то решить с той частью энергии, которую притягивал сам мальчик. Эрик сначала собирался также притянуть к себе оставшиеся потоки грубой силой воли. Но следом под порывом внезапного вдохновения решил поступить иначе. Он представил, будто погружается в этот поток, становится его источником наравне с мальчиком.

Что-то изменилось. Эрик поднял голову. Бледно-зелёные стены, контрастный свет. Исписанная белым мелом чёрная доска с глубокой длинной трещиной посередине, разделяющей её на две части. Ощущение «ненастоящего мира» усилилось. Следом Эрик увидел то, чего не заметил сразу. За преподавательским столом неподвижно сидела учительница. Худая, едва не скелет, в больших круглых очках. Она смотрела на них абсолютно пустым взглядом. Мёртвым взглядом.

Эрик на мгновение тоже замер. Виски сдавила тупая боль. Он продолжал молча смотреть на женщину, пока боль не достигла своего пика, и Эрик не зажмурился, коснувшись рукой виска.

В ушах нарастал звон.

«Зачем он всё ещё смотрит это кино?» — пронеслась странная мысль.

Эрик мотнул головой.

Нет, он не будет продолжать это представление. И не выпрыгнет из окна, хотя в этот момент очень хотелось.

Эрик тяжело выдохнул — воздух выходил из лёгких с трудом. Следом открыл глаза и понял, что несмотря ни на что, он хозяин ситуации. Эрзе больше не была ни к кому привязана. Она вилась вокруг, вызывая неприятные мысли и нелогичные желания, но Эрик не поддавался.

Мальчик на полу моргал, приходя в себя. Он медленно поднял руку и потёр глаза. Потом сфокусировался на Эрике. Тот протянул ему руку, помогая подняться.

— Ты как? — хрипло спросил он.

Мальчик не ответил, растерянно оглядываясь. Наверное, только сейчас осознал, что случилось. Наконец он обернулся и задержался взглядом на преподавательском столе. Эрик тоже посмотрел туда. Ни учительницы, ни длинной трещины на доске уже не было.

— Она?.. — выдавил мальчик, продолжая смотреть в тот угол класса.

Но Эрик и сам не знал, что это было. Какая-то иллюзия? Образ, который создавал мальчик, а он случайно его подсмотрел? Как такое вообще возможно? Создание чего-то подобного было крайне сложным занятием. Только у Наэль на его памяти получалось более-менее достойно. Но Наэль была профессионалом своего дела, а мальчик, наверное, впервые коснулся эрзе!

— Всего лишь показалось, — отстранённо проговорил Эрик. — Нам лучше уйти отсюда, — взгляд бездумно скользнул по нарисованным на доске параллелепипедам и ровным строкам уравнений.

Почему-то изображения фигур вызывали отвращение. Впрочем, как и всё остальное под действием недовольной эрзе.

Эрик положил руку на плечо мальчика и слегка подтолкнул к выходу. Тот не стал сопротивляться.

Как оказалось, учительница, которая, выводила учеников, ждала их на лестнице. Эрик коротко переговорил с ней и убедил, что опасаться больше нечего. Мальчику просто посоветовал отдохнуть, после чего направился обратно к машине.

Эрик чувствовал себя отвратительно и не до конца понимал, как ещё переставляет ноги. К его удивлению, когда он приблизился к машине и дёрнул за ручку, дверь оказалась заперта. Посмотрев через окно, он понял, что Гантера внутри нет. Подступающая к горлу тошнота и лёгкое головокружение делали ситуацию совсем неприглядной, и Эрик решил, что напарник простит его, если он откроет дверь с помощью остатков эрзе.

Туман встрепенулся, когда он рухнул на сиденье. Эрик не стал закрывать дверь, оставляя приток свежего воздуха. Устало откинувшись на спинку кресла, он прикрыл глаза.

Туман выразительно чихнул.

— Не нравиться, да? — вяло поинтересовался Эрик, полагая, что Туман почувствовал, как от него «фонит» эрзе. — Мне тоже…

Он не знал, через какое время вернулся Гантер. Ожидание показалось Эрику одновременно долгим и слишком коротким. Открыв глаза, он покосился на недовольное лицо Гантера.

— Это был отвлекающий манёвр? — уточнил Эрик, не сомневаясь, что Гантер поймёт без пояснений, что он имеет в виду выплеск эрзе в классе. Кто-то специально воздействовал на мальчика, чтобы вызвать этот взрыв.

— Да, — сухо бросил напарник.

— Ты разобрался с остальными?

На это Гантер долго не отвечал, уставившись в окно перед собой. После чего просто кивнул и завёл машину.

Глава 7. Благословение

В пятницу ожидания наконец были вознаграждены. Гантер позвонил рано утром, чем разбудил Эрика. Однако он быстро простил напарника, услышав, что тот получил доступ к архивам, аккуратно связав старое дело с нынешними увлечениями молодёжи. Вечер обещал быть насыщенным, и едва вытерпев очередное бесполезное занятие по эрзе, Эрик, прихватив с собой Тумана, поспешил в офис.

Подопечный на удивление вёл себя смирно. С самого начала дня он впал в какую-то меланхолию, а не носился как обычно. Эрик с беспокойством поглядывал на него. Однако Туман никак не показывал, что с его самочувствием что-то не так. Скорее он более подозрительно рассматривал окружающих людей, а когда они оставались одни, немного расслаблялся и даже помахивал хвостом. Будто Туман чувствовал, что от людей одни проблемы, и хозяин ввяжется в неприятности, если проведёт в их обществе больше времени, чем положено.

Когда они пришли в офис, многие уже собирались по домам. Поэтому комната на первом этаже оказалась в их с Гантером распоряжении.

Окинув взглядом несколько коробок, стоящих на столе напарника и ещё одну на своём, Эрик заметил:

— Многовато будет.

— По твоему делу только та, — откликнулся Гантер, махнув рукой в сторону его стола.

Туман, потоптавшись, привычно сел на свою лежанку.

— А остальные?.. — без особого интереса уточнил Эрик.

— По похожим случаям, — криво улыбнулся Гантер.

— Ты серьёзно изучаешь увлечение детишек потусторонней чепухой? — приподнял брови Эрик.

Гантер сел на край своего стола, аккуратно приставив к нему трость.

— Не совсем, — сказал он и перевёл странно-многозначительный взгляд на коробку Эрика.

Тот, нахмурившись, тоже посмотрел на неё.

— Уже смотрел? — уточнил он, не до конца понимая намёк Гантера.

— Да. И нашёл кое-что интересное, — напарник выдержал паузу. — Угадаешь, что именно?

Эрик сел за стол. Ему не нравились недосказанности и приплетение к его делу мистической чепухи, хотя она была удобным предлогом. Четырнадцать лет назад произошли самые настоящие убийства. Кто-то применил эрзе против пяти человек. Вот что тогда произошло. Сказки пусть Гантер оставит себе.

Открыв крышку, Эрик увидел небольшую стопку документов. Пачку фотографий в желтоватом конверте и вырезку, похожую на газетную, которая была помещена в тонкий пакет.

Вначале Эрик хотел изучить фотографии, но помедлил. Он вспомнил, что сейчас увидит. А кроме того, делать это под пристальным взглядом Гантера не хотелось. Хотя бы потому, что напарник мешал сосредоточиться. Поэтому Эрик взял вырезку в пакете, раз уж она лежала поверх документов. Не вскрывая пакет, поднёс её ближе к глазам.

— Да во имя всех пылающих берегов, только не говори, что твоё внимание привлекло это, и ты всерьёз хочешь связать всё с мистикой! — воскликнул Эрик, как только понял, о чём говорилось в вырезке.

— А тебя самого в ней ничего не смущает? — невинно поинтересовался Гантер, скрестив руки на груди.

— Меня смущает, что ты уделяешь ей столько внимания, когда убийство совершил человек, а не какой-нибудь дух.

— Конечно, убийство совершил человек, — отозвался Гантер. — Но разве тебе не интересен его мотив? Эта вырезка, между прочим, — он указал на лист в руках Эрика, — была в кармане той девочки, которую прибили прутом к дереву.

«Марек…» — тут же пронеслось в голове. Эрик несколько долгих секунд смотрел на Гантера, пытаясь совладать с эмоциями. Конечно, он был прав в том, что с мотивом убийства стоит разобраться. Но вот возможность связи мотива с мифами почему-то несказанно раздражала. Эрик даже сам не мог сказать, откуда у него такая реакция. Словно то, что убийца мог быть ненормальным, делало смерть его жертв ещё более бессмысленной.

Наконец Эрик снова посмотрел на вырезку у себя в руках.

— Ты хорошо помнишь легенду о том, как люди получили эрзе? — донёсся до него голос Гантера.

— Как и все, — пробормотал Эрик. Его глаза скользили от строчки к строчке всем известной истории.

Там говорилось о царствовании жестокого царя, который постоянно доставлял неудобства соседям, а однажды возжелал расширить свои территории и объявил им войну. Вначале победа, казалось, будет за ним. Но потом соседние государства объединились и дали отпор. В своей ярости они оказались не менее несдержанными, чем царь. Его страну готовы были сровнять с землёй. Видя, к чему всё идёт, он в отчаянии обратился за помощью к духам. Царь обещал искупить грехи и выполнить всё, что от него потребуется.

Духи согласились помочь. Только их помощь была с подвохом. Теперь, когда враги наносили раны жителям, те получали доступ к небывалой силе. Они смогли дать отпор и отстоять своё государство. Однако у силы была цена — обращаясь к ней, люди переставали чувствовать боль. А не чувствуя боли, они не понимали, когда следовало остановиться. Многие умирали вслед за врагами, потому что подкармливали энергию, нанося себе раны несовместимые с жизнью. Лишь немногие сумели противостоять искушению энергии и вовремя остановиться. Они выжили и передали это благословение духов, которое назвали эрзе, своим детям. А те своим.

Пока Эрик просматривал написанное до конца, к столу подошёл Гантер с какой-то книгой в руках.

— Ну и что скажешь? — поторопил напарник.

— Скажу, что слышал всё это сотню раз, — бросил Эрик и поднял глаза. — Если у тебя есть комментарии, лучше поделись ими сейчас. У меня нет никакого желания проходить экзамен по знанию мифологии.

Гантер хмыкнул и, раскрыв книгу на заложенной странице, повернул к Эрику. Судя по всему, это был сборник мифов. На странице находилась та же легенда.

— Проклятие, — сказал Гантер, постучав пальцем по книге. — Здесь и во всех официальных источниках дарование эрзе людям названо проклятием. А в твоей вырезке благословением. Вроде мелочь, но я впервые вижу, чтобы эрзе так называли.

Эрик перевёл взгляд на вырезку.

— Это похоже на газету, не знаешь, какой выпуск?

— О, я это уже проверил, — усмехнулся Гантер. — Надышался пылью, но перебрал все газеты за тот месяц и нашёл нужную. Текст выглядит точно так же, как здесь — та же вёрстка и шрифт. Но вот в строке про благословение стоит «проклятие», как и должно.

— То есть номер с «благословением» был только у Марек? — приподнял брови Эрик. Он внимательно осмотрел напечатанное слово. — Не похоже, что его как-то подправили. Бумага слишком тонкая, следы бы остались в любом случае.

— Только если для этого не воспользовались эрзе, — вставил Гантер. — Так можно было бы незаметно исправить написанное.

Эрик раздражённо откинулся на спинку стула.

— Только зачем? Прибегать к энергии со всеми её последствиями ради одного слова, которое даже общей картины не меняет!

— Разве?

Эрик недовольно покосился на Гантера, предвидя его следующие слова.

— По мне так это очень многое меняет, — напарник отступил к своему столу. — Нас учили бояться эрзе. Постоянно контролировать себя, чтобы ненароком не коснуться силы. Потому что в своём желании боли она ненасытна. И ты сам видишь, к чему это привело, — он обвёл рукой комнату. — Люди живут в страхе. И из-за этого срывы случаются слишком часто. Слишком часто мы сталкиваемся с эрзе, хотя не хотим… Не кажется ли тебе это замкнутым кругом: пытаясь отстраниться от эрзе, мы только увеличиваем шансы на то, чтобы столкнуться с ней? И у нас не получится его разорвать, покуда все считают эрзе проклятием. Люди сами создают свою преисподнюю.

— А ты считаешь, что надо считать эрзе благословением, и тогда всё станет хорошо? — скептично поинтересовался Эрик. Даже он со своими взглядами и пониманием эрзе, никак не мог назвать её благом.

Гантер долгое мгновение смотрел на него, будто что-то прикидывая. Потом взял со стола пистолет, который до этого скрывали стоящие там коробки, и направил на Эрика.

Тот тут же инстинктивно отъехал на стуле назад. Следом с опозданием осознал, что шанса уйти от выстрела при таком раскладе нет. Не успеет. Если, конечно, Гантер выстрелит. И только после этого Эрик понял и то, что напарник этого не сделал.

— Вот скажи мне, почему ты сейчас не получил пулю в голову? — меланхолично спросил Гантер, опустив оружие.

— Потому что тебе не нужны проблемы? — предположил Эрик, неслышно выдохнув. Мысленно ругаясь, он напомнил себе, что имеет дело с психом.

— Нет, просто пистолет не заряжен, — безразлично пояснил Гантер.

— А, только поэтому…

Хотелось верить, что Гантер сейчас несерьёзно. Но почему-то верить во что-то хорошее, глядя на его каменное лицо, не получалось.

Эрик снова придвинулся к столу.

— Значит, если бы ты удосужился зарядить пистолет, я был бы уже мёртв? — уточнил он.

— Значит, если бы я захотел зарядить пистолет, ты был бы мёртв, — поправил Гантер. — Что важнее: мысль или непосредственно действие?

Эрик устало провёл рукой по затылку.

— Я рад, что мысли для тебя важнее и это так благоприятно сказывается на моей шкуре, — вздохнул он, начав понимать, к чему ведёт напарник. — Но мысль не сделает из эрзе что-то другое. Она по-прежнему питается болью, и назвать это чем-то хорошим сложно.

— Мысль меняет отношение. А от этого и реальность. Согласись, если бы сейчас все перестали бояться эрзе, наш мир изменился бы до неузнаваемости.

— Не всё так просто, — слабо улыбнулся Эрик. — Хотя бы потому, что даже считая эту жизнь преисподней, а эрзе проклятием, никто что-то не торопиться умирать. Хотя, казалось бы, это логично. Зачем терпеть?

— Это только потому, что многие сомневаются в том, что будет дальше. Да и будет ли вообще.

— То есть, по-твоему, неподтвержденность «земли обетованной» — единственное, что удерживает от самоубийства? — Эрик не сдержал смешка.

Однако в следующую секунду он проследил за взглядом Гантера, направленным на коробки на его столе.

— Но некоторые могут именно так и мыслить, — сам себе ответил Эрик. — А во всяких обрядах легко найти подтверждение существования лучших миров и наконец распрощаться с этой жизнью, — он снова посмотрел на напарника. — Какие бы дела ни находились в тех коробках, я точно могу тебе сказать, что Марек была не такой. Она никогда не увлекалась потусторонним. Да и мифы читала не больше, чем остальные, — немного резко закончил Эрик.

Он снова придвинул к себе коробку, всем своим видом показывая, что нет смысла продолжать этот разговор. Гантер не стал настаивать. Краем глаза Эрик заметил, что внимание напарника переключилось на другие коробки. Офис погрузился в тишину, в которой часы на стене тикали слишком громко.

Эрик попытался вернуть спокойствие. Он сам не понимал, почему предположение о том, что Марек или кто-то из погибших могли считать эту жизнь преисподней, так задело. Что это за жизнь такая, в которой есть только ожидание смерти? Эрик замер на мгновение, сжав в руке пачку фотографий. Потом всё же заставил себя пошевелиться и достал их. Наверное, дело в том, что он понимал, что подобное слишком легко принять. Эрик сторонился этой мысли, потому что сам мог в неё поверить. Ведь хорошего в его жизни случалось слишком мало, зато боли было предостаточно.

Он перевёл взгляд на фотографии и принялся отстранённо рассматривать одну за другой. Марек была единственной прибитой к дереву. Все остальные лежали на земле и вместе с ней образовывали подобие неровного овала. Словно источник удара был в центре. Но сильнее всего досталось двоим — Марек и Наэль напротив неё. Марек остановило дерево, а Наэль отбросило дальше к краю холма.

Эрик на мгновение прикрыл глаза, вспоминая, как увидел эту картину впервые. Он нашёл их незадолго после того, как всё случилось. И увиденное навсегда отпечаталось в памяти. При этом Эрик отдавал себе отчёт в том, что явно запомнил тогда лишь образ, а важные детали пропустил. Было не до того. Эмоции взяли верх.

«Благословение», — крутилась в голове прилипчивая мысль, подброшенная Гантером. В его воспоминании Марек у дерева стояла идеально ровно. Как будто встала так до того, как её пригвоздило прутом. Руки свободно висели вдоль туловища, голова наклонена…

Эрик распахнул глаза и снова посмотрел на фотографию. Здесь всё было так же, только голова не ровно упала на грудь, а была чуть склонена к левому плечу. Эрик нахмурился, напряжённо вглядываясь в это отклонение. Проблема в том, что он не мог поручиться за свою память. Но если дело не в его памяти? Кто-то касался Марек прежде, чем сфотографировать? Вряд ли полиция.

Он ещё долгое мгновение вглядывался в неё. А потом, вздохнув, опустил фотографию на стол. Слишком маленькое и несущественное отклонение, которое могло ничего не значить. Никаких ответов, только вопросы. Эрик искоса посмотрел на остальные изображения и тут же отвёл взгляд. Почему-то смотреть на Марек было не так тяжело, как на остальных. Наверное, потому что её он видел слишком часто во снах и наяву, когда позволял мыслям соскальзывать не туда. Просто уже привык.

Эрик запустил пальцы в волосы. Выждал мгновение, пытаясь сосредоточиться. Всё имело значение. Все детали. Иначе он никогда не разберётся в том, что произошло. Эрик снова склонился над фотографиями.

Прибита прутом только Марек. Что в ней особенного? Словно на неё злости было больше всего, а остальные лишь несчастные свидетели. А ещё расположение тел… Если бы это был какой-то незнакомец, вряд ли он оказался окружён остальными. Ему дали пройти, занять эту позицию, прежде чем он нанёс удар.

Значит, он был кем-то знакомым. Кем-то, кто в курсе, почему все там собрались. И кем-то очень злым на Марек.

Взгляд снова метнулся к ней. Марек была самой младшей в ЭР. И в этом круге она тоже оставалась самой младшей. Её вообще там не должно было быть. Всё из-за него и Рунне. Предполагалось, что её место займёт кто-то из них. Кто-то старше и опытнее. Эрик потёр лицо.

О том, что Наэль не возьмёт ни Рунне, ни его самого стало известно примерно за полчаса до собрания. Эрик помнил, как его это задело. Как отреагировал Рунне, он не знал — они в тот момент старались не появляться в зоне видимости друг друга. Но Рунне не тронул бы ни Марек, ни кого-то ещё. Они были его семьёй, а Марек он любил как младшую сестру. Другое дело, что он мог кому-то рассказать, что его и Эрика не взяли.

Сам Эрик точно об этом никому не говорил. Он вообще провёл тот час в одиночестве. Тут он подумал о том, что Рунне недавно вернулся в Южный Дертон. Может, стоило расспросить его? Он задолжал разговор четырнадцать лет назад.

Эрик положил фотографию Марек к остальным. С кем у неё могли быть настолько сложные отношения, что они привели к подобному? Ему всегда казалось, что у Марек не было друзей. Не было никого кроме ЭР. Хотя и здесь она оставалась очень закрытой. Из неё же слова было не вытянуть! Марек умела быть незаметной. Умела оставаться тенью. Умела не привлекать внимание.

Впрочем, Эрик знал одного человека, которого она всё же подпустила чуть ближе, чем остальных. И это был он сам. Эрик снова прикрыл глаза. Он был у неё первым. И он был не до конца честен. Если убийство случилось на почве ревности, то уж точно следовало убивать не Марек, а его. Потому что Эрик воспользовался её привязанностью. В нём тогда было слишком много злости, слишком много ненависти, и он не знал, как с ними справиться. Эрик топил эти чувства в чём угодно. А тут всё как будто удачно складывалось…

Он заставил себя открыть глаза и посмотреть на фотографии. Потом медленно сложил их обратно в конверт. Следом почувствовал, что слишком сильно сжал челюсти, и попытался расслабиться. Вернув конверт в коробку, Эрик достал отчёты. Если он хочет разобраться, важна каждая деталь.

Каждое слово.

Часы по-прежнему оглушительно тикали, но не отвлекали. Эрик полностью погрузился в чтение сухих фраз, где не было места эмоциям.

Глава 8. Вина

Домой он вернулся за полночь. Устало закрыв за собой дверь, Эрик начал снимать пальто, но резко остановился. Через щель под дверью, ведущей в гостиную, в коридор попадал свет. Эрик неслышно выдохнул и опустил руки.

Мелькнула мысль, что Лисэль права — невозможно нормально жить, когда квартиру постоянно кто-то навещает без твоего ведома. Но вряд ли проблема решиться с переездом. Следовало найти её источник — то есть ту, кто повадилась так «незаметно» заглядывать.

Он достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя и неслышно прошёл к гостиной.

Приготовился. Толкнул дверь.

Подняв оружие, Эрик быстро оглядел открывшееся пространство и то, что было за дверью. Пусто. Как и всегда.

Он не сдержался и выругался. Следом снова перевёл взгляд на центр комнаты и тут заметил нечто странное — свет исходил не от лампы. Он попадал внутрь через окно. Как будто снаружи только-только садилось солнце.

Эрик растерянно замер. Взгляд задержался на гвоздиках на столе. Чёрные лепестки осыпались, словно от ветра. Только ветра не было. Пепел кружился сам собой ленивым облаком, не торопясь опускаться на пол.

В этот момент за спиной Эрик отчётливо различил тихие шаги. Он резко обернулся, не сомневаясь, что теперь-то увидит свою гостью воочию. Но в следующее мгновение понял, что распахнул глаза, а сам лежит на кровати в спальне.

Эрик устало потёр лицо, с опозданием поняв, что всё это ему приснилось. Следом почувствовал, что левой руки — той, которая всё ещё лежала поверх одеяла — касается что-то влажное. Опустив взгляд, он увидел Тумана, который то подпрыгивал, то снова опускался, вытягивая морду, чтобы дотянуться до хозяина.

Как только он заметил, что Эрик проснулся, хвост тут же заработал активнее. Туман не сдержался и издал странный писк, который явно носил восторженный характер. В один короткий полупрыжок он оказался ближе к подушке.

Эрик автоматически потрепал его по голове, ещё не до конца проснувшись.

— Я проспал, что ли?.. — хрипло поинтересовался он, удивлённый, что пёс пришёл его будить — до сих пор Туман не особо рвался контролировать его режим. Взгляд метнулся к часам на прикроватной тумбе — нет, для работы ещё рано. Следом Эрик вспомнил, что сегодня суббота и для работы тем более не время.

Тут Туман вывернулся из-под ладони и снова подпрыгнул, отступив от кровати, явно намекая Эрику, что надо вставать. А затем чихнул.

— Ты в последнее время частишь с этим, — заметил Эрик, медленно приняв сидячее положение. Он внимательно посмотрел на подопечного.

Но его вид, полный щенячий радости, точно не давал понять, чувствует ли Туман какое-то недомогание.

Хмурясь и рассеянно убирая волосы с лица, Эрик подумал, что ещё пушистый так реагировал на эрзе. Конечно, на всякий случай, лучше и его самого проверить, но и вероятности близости эрзе не стоило сразу отметать.

Эрик встал и включил свет — утро выдалось привычно пасмурным. Он методично исследовал комнаты квартиры и убедился, что всё находится на своих местах, а гвоздики, хоть и продолжают чернеть, не спешат разлетаться пеплом. Туман, что не укрылось от Эрика, в гостиную его провожать не стал. Он не любил эти цветы — Эрик не сомневался, что именно они смущали пса. Его они тоже не особо радовали, но и не мешали, так что он мог позволить себе и дальше смотреть на то, как они постепенно рассыпаются.

На мгновение Эрик задумался, что гвоздики могли быть источником эрзе. Это бы объяснило чихания Тумана. Но следом отмёл эту мысль — как цветы смогли бы подчинить энергию себе? Скорее уж они были объектом чьего-то воздействия.

В очередной раз так и не решив, что с ними делать, Эрик перешёл к обычным утренним делам. Сходил на прогулку с Туманом в Товерский заповедник, где тот, судя по всему, впервые увидел молодую белку. И она его так восхитила, что он ещё долго вился у дерева, на которое та убежала. Туман явно не хотел уходить, но перечить хозяину не стал, когда тот позвал его.

Направившись к дому, Эрик рассеянно думал о том, что узнал вчера. В документах в коробке было очень много бюрократии и почти ничего об убийстве. Буквально с каждой страницы на него смотрела поспешность, с которой это дело пытались закрыть. Почему? Поморщившись, Эрик подумал, что, конечно, мог вообразить тысячу причин, по которым от этого дела захотели избавиться. Но вопрос был в том, инициатива ли это следователя или кого-то выше него? И в чём заключалась главная причина спешки? Она возникла из-за нежелания разбираться или из-за того, что кому-то это было невыгодно? Стоило уточнить у Гантера. Эрик понимал, что слишком мало знает об Отделе, чтобы сделать даже простые предположения.

Следом его мысли перекинулись на то, чем он собирался заняться на выходных. Зацепок было мало, точнее их совсем не было, но Эрик всё же попытался придумать, как узнать хоть что-то о своей гостье, которая не то повадилась к нему ходить, не то регулярно применяла эрзе под окнами.

Спокойно позавтракав, Эрик глянул на часы и убедился, что магазинам пора бы уже открыться. Затем взял фотографию директора Бервенгема с отпечатком губ и, сунув в карман, направился в прихожую. Этот отпечаток был, по сути, единственным, что гостья оставила «от себя». Можно было попробовать отправить его на анализ, но, во-первых, Эрик сомневался, что это что-то даст, во-вторых, прежде чем придумывать, как это устроить, хотелось проверить кое-что более простое. Саму помаду. Откуда она, сколько стоила, насколько популярна — всё, что могло помочь составить хотя бы отдалённое представление об обладательнице.

Надев пальто, Эрик вышел и закрыл квартиру. Быстро сбежав по лестнице и толкнув парадную дверь, он вспомнил, что забыл перчатки, но возвращаться не хотелось. Обречённо засунув руки в карманы, Эрик понадеялся, что сегодня будет не так холодно.

Однако стоило ему сделать несколько шагов от подъезда, как мысли о перчатках и погоде вылетели из головы. Прямо напротив его дома стоял высокий мужчина в чёрном пальто с поднятым воротником и так же, как он, грел руки в карманах. Его слегка загорелая кожа не вязалась с погодой, да и с образом Центрального Дертона в целом. Узкие глаза неотрывно следили за Эриком, а короткие чёрные волосы были слегка взъерошены. Так же, как раньше. Разве что щетина отросла.

Эрик на мгновение замер. А затем губы против воли растянулись в улыбке. Он подозревал, что со стороны она выглядела не самой приветливой и дружелюбной. Скорее сумасшедшей. Но его это не волновало. Эрик проводил взглядом проезжающий мимо автомобиль, а затем уверенно перешёл дорогу.

— Не сомневался, что ты меня найдёшь, — всё с той же улыбкой проговорил Эрик вместо приветствия.

Рунне оставался спокоен. Он ещё несколько долгих мгновений рассматривал Эрика, а потом отстранённо, как будто сам был удивлён, что здесь оказался, проговорил:

— Здравствуй, Эрик.

Тому пришлось сделать усилие, чтобы перестать улыбаться как маньяк, нашедший свою жертву. Но что ещё он мог сделать, если Рунне и правда ему сейчас был нужен? Несказанно радовало, что он не заставил себя искать, а сам по-хорошему пришёл к его дому.

«Дому, про который, похоже, уже все знают», — подумал Эрик, но пока отложил эту мысль.

Они неспешно двинулись вдоль ограды Товерского заповедника мимо автобусной остановки.

— Слышал про твою работу. Значит, мы теперь по разные стороны? — уголки губ Рунне дрогнули.

«Интересно, откуда “слышал”?» — мелькнуло в голове Эрика.

— Теперь? — вслух уточнил он. — Я думал это уже давно.

Рунне на это ничего не ответил. Какое-то время они шли молча. Эрик не торопился задавать вопросы. Ему было интересно, как Рунне представит своё появление. А он то ли ждал слов от Эрика, то ли просто о чём-то размышлял.

Впереди показалась одинокая лавка, стоящая спиной к ограде. Рунне шагнул к ней, а Эрик последовал за ним. В этот момент он обратил внимание, что в кармане пальцы уже некоторое время касаются гладкой коробки. Даже не доставая, Эрик понял, что это сигареты, которые, похоже, он успел напихать во все карманы. Следом подумал, что, учитывая его состояние год назад, это было неудивительно.

Сев справа от Рунне, Эрик достал пачку и задумчиво посмотрел на сигареты.

— Будешь? — предложил он Рунне.

Тот качнул головой.

— Я бросил.

— Офигеть, какие мы с тобой правильные, — вздохнул Эрик и закрыл коробку.

Рунне продолжал молчать, а Эрик, рассеянно крутя сигареты в пальцах, понял, что даже через столько лет терпения у него меньше.

— Почему ты приехал? — не выдержал он.

— А ты разве не хотел поговорить? — безмятежно откликнулся Рунне.

Эрик покосился на него, слегка сощурившись.

— Не больше, чем ты, — не остался он в долгу.

Рунне чуть заметно улыбнулся.

— Но всё же я надеялся, что ты успел узнать больше, чем я, — пояснил он своё долгое молчание.

— Мне пока сложно сказать, что именно я узнал, — хмуро заметил Эрик, снова автоматически открыв пачку. — Но это не так важно по сравнению с тем, что тебя побудило вернуться. Почему сейчас? Мне казалось, ты просто убрался от этой истории и всего с ней связанного подальше.

Рунне вздохнул.

— Мститель из меня никакой — это правда, — спокойно признал он и, выдержав паузу, продолжил: — В какой-то период мне даже хотелось поверить газетам, кричащим о случайности.

— Но они слишком неубедительны, — с пониманием пробормотал Эрик.

— Сложно обманываться тем, во что не веришь, — кивнул Рунне. — А почему сейчас… — он коротко взглянул на Эрика. — А почему ты занялся этим сейчас? — как-то двусмысленно спросил Рунне.

Эрик перевёл взгляд на сигареты. Зачем-то вытащил одну. Подумал о начале этого года и всех годах, которые были до этого и не сдержал горькой усмешки.

— Ну… раньше это объективно было невозможно, — Эрик посмотрел на Рунне, ожидая, что тот на это скажет.

Но он лишь пожал плечами.

— Вот и я в прошлом году находился слишком далеко.

Эрик подавил вздох. Так они далеко не уедут.

— Как ты, кстати, меня нашёл? — он решил задавать прямые вопросы, хоть и начал издалека. — Узнал у Лисэль?

Эрик был уверен, что не она его направила. Лисэль вряд ли пыталась обмануть, когда говорила о Рунне. Но ему было интересно, как Рунне объяснит ситуацию.

Тот рассеянно потёр крыло носа.

— Нет. Но у неё с собой была бутылочка сока «Эстема», — как ни в чём не бывало сообщил Рунне.

Эрик недоумённо повернулся к нему.

— Сока?

— Ага. Апельсинового. А он в Южном Дертоне не продаётся.

У Эрика в первое мгновение слов на это не нашлось.

— Ты сейчас серьёзно? — всё же уточнил он.

Рунне лишь слегка наклонил голову набок, искоса глядя на него.

— Хороший сок. С ликёром особенно, — прибавил он.

Эрик тут же попытался вспомнить список продуктов, которые он привозил Лисэль полторы недели назад. Помимо сока там было ещё много чего. Например, четыре баночки йогурта и курица. Он неосознанно сжал сигарету сильнее. Кто ж знал, что некоторым одной смерти и заморозки недостаточно, чтобы они больше никому ничего не рассказали.

— Учитывая, что она подчёркнуто не говорила о тебе и утверждала, что никуда последнее время не ездила… Если посмотреть, это было не так уж и сложно, — меланхолично продолжил Рунне, пока Эрик размышлял на тему, существуют ли способы заставить замолчать некоторые продукты навсегда.

Наконец он снова повернулся к Рунне. В этом был весь он — многие и не догадывались, насколько Рунне внимателен к мелочам. И о том, как хорошо он умеет складывать их вместе, составляя общую картину.

— Если ты ждёшь от меня какой-то новой информации, то ты правда не по адресу, — сказал Эрик. — Но буду рад, если ответишь на один вопрос: в тот день… ты кому-то говорил, что тебя не будет на собрании, но будет Марек?

Рунне покачал головой.

— А вообще, как это было?.. Ты говорил с ней? — не отставал Эрик.

— Говорил, хотя это и не был настоящий разговор. Она просто передала мне решение Наэль и ушла, — Рунне внимательно посмотрел на него. — Думаешь, Марек играла тогда важную роль?

— Почему-то только её проткнули прутом, — Эрик не видел причин это скрывать. Тем более он подозревал, что Рунне мог и сам на это обратить внимание, если начал выяснять подробности дела.

Рунне о чём-то задумался. Но потом снова покачал головой.

— Ничего странного. Она сказала, что Наэль решила взять её и Гвина вместо нас с тобой. Я ответил, что ожидал этого. Марек поинтересовалась из-за Лисэль ли так получилось. Я просто кивнул.

Эрик слегка нахмурился, крутя в пальцах сигарету.

— Все знали, что Ли только выписали и она… в тяжёлом эмоциональном состоянии. Думаю, Марек задала этот вопрос, просто чтобы что-то спросить, а не уходить так сразу, — прибавил Рунне, заметив его задумчивость. — А что у тебя?

— Тоже ничего, — вздохнул Эрик. — И мне совершенно непонятно, кто мог бы пожелать ей смерти. В школе она ни с кем не общалась.

— Это лучше у Тилена спроси, — посоветовал Рунне, переведя взгляд на дорогу. — Если кто-то и знает, то он.

Эрик с сомнением покачал головой, подумав о брате Марек.

— Тилен её чрезмерно опекал. Но от этого она не была с ним более откровенна, чем с остальными.

— Хуже не будет, — отозвался Рунне.

Тут в голове Эрика пронеслась другая мысль.

— А он случайно сейчас не в Южном Дертоне?

— Там, — подтвердил Рунне и то, что явно с ним виделся.

Эрик оценивающе на него посмотрел.

— Он проболтался о своём прошлом или это за твоими перемещениями наблюдают?

Рунне не сдержал слабой усмешки.

— «Реалию» читал? — догадался он. — Не знаю на счёт Тилена, но статья, скорее всего, из-за меня. Спасибо им, что хотя бы имя не назвали. Представляешь, люди там сидят и по двадцать лет.

— Погоди, хочешь сказать, что твоё имя ещё в школе кто-то назвал журналистам? — не поверил Эрик, вспоминая случай, когда полиция и контролёры едва не поймали всех в ЭР. Рунне тогда сдался, дав остальным уйти. Он был самым старшим и почему-то всегда думал, что ответственность только на нём. А Эрик до сих пор злился, что он не сказал о своём решении ему.

Из-за того, что Рунне было только шестнадцать, ему удалось легко отделаться. Но всё-таки запись в учёте полиции значительно подпортила ему жизнь.

— Бервенгем рассказал, — отстранённо сказал Рунне. — Кажется, у него были какие-то личные счёты ко мне. Иначе я просто не понимаю, откуда столько внимания к моей персоне.

— Значит, он сотрудничал не только с полицией. Вот ведь… — Эрик выругался, дав школьному директору пару подходящих определений.

Рунне откинулся на спинку лавки и посмотрел на небо.

— О покойниках плохо не говорят, — заметил он.

— Покойниках? — удивлённо переспросил Эрик.

— Он умер. Говорят, сердечный приступ. Сегодня пока ехал в электричке прочитал.

В этот момент Эрику показалось, что он ощутил невесомую фотографию в кармане. По коже пробежал холодок.

— Сердечный приступ…— медленно проговорилЭрик и почувствовал на себе внимательный взгляд Рунне.

— Ты не знал?

— Нет, — пробормотал Эрик, рассматривая сигарету в пальцах.

«Зачем спрашивать то, что и так очевидно?»

Он поднял голову.

— У Бервенгема претензии были не к тебе, а к эрзе, — без эмоций проговорил Эрик. — Скорее всего, для него она являлась самым страшным грехом, а ты оказался «запятнан».

Рунне хмыкнул и отвёл взгляд. Повисла недолгая пауза.

— Ты продолжишь искать ответы? — не то спрашивая, не то утверждая произнёс Рунне.

— И ты явно вернулся, потому что тоже хочешь их узнать, — отозвался Эрик.

— Не совсем так, — неожиданно ответил Рунне, а затем встал.

Эрик внимательно посмотрел на него, ожидая пояснений, но Рунне, похоже, решил, что всё сказал.

Эрик сжал зубы. Что это значило? Почему он вернулся? Почему сейчас? Слишком много вопросов без ответов. Эрик знал его полжизни. Знал, что Рунне всегда был слегка «заторможен», и, если ему понадобилось четырнадцать лет на осознание того, что ему не всё равно — это было вполне в его духе. Но зачем это отрицать?

Пальцы безостановочно крутили сигарету. Эрик перевёл взгляд на дорогу. С другой стороны, он также знал, что все эти четырнадцать лет голова друга работала прекрасно — замечание про сок это лишь подтвердило. Никто никогда в точности не знал, чего ждать от Рунне. Что он успел решить и понять за это время? Отсутствие ответов выбивало из колеи. Эрик и раньше-то не мог поручиться за все решения Рунне. А теперь тем более. Что им двигало? А ещё эта смерть директора…

Эрик едва не сунул на автомате сигарету в рот. А когда понял, что делает, выругался и услышал смешок Рунне.

Он поднял глаза.

— Если бросил, почему не выбросишь? — резонно спросил тот, глядя на пачку в руке Эрика.

— Зачем? — Эрик улыбнулся любимой ненормальной улыбкой. — Иначе ведь совсем не интересно.

Рунне закатил глаза и явно не нашёл слов. Хотя весь его вид говорил о том, что другого он от Эрика и не ждал. И вместе с тем Рунне оставался слегка настороженным. Наверное, тоже не до конца был уверен, что знает об Эрике достаточно спустя столько времени.

— Спасибо, что заглянул, — наконец проговорил Эрик, понимая, что разговор подходит к концу.

— Надеюсь, все вопросы решатся в ближайшее время, — в тон ему отозвался Рунне.

Эрик кивнул, после чего Рунне развернулся и направился дальше вдоль ограды заповедника.

Несколько долгих минут Эрик провожал его взглядом, а потом сунул злосчастную сигарету обратно в пачку, а ту спрятал в карман. Какие выводы он мог сделать из этого разговора? И, что не менее важно, какие сделал Рунне?

Эрик подметил по крайне мере два момента, о которых не стал ему говорить, но которые не стоило оставлять без внимания. Первое — это вопрос Марек о Лисэль. Да, Ли находилась в больнице, а после долго не могла прийти в себя, потеряв обоих родителей. Но только авария произошла даже не в том месяце. Её эмоциональное состояние, конечно, отражалось на окружающих, но уже не в такой степени. Эрик прекрасно понимал, что его и Рунне отстранили из-за того, что Лисэль решила бросить Рунне. Наэль откуда-то узнала об этом. Скорее всего, от самой Лисэль. Но, конечно, они никому не говорили настоящую причину, ссылаясь на аварию.

Вот только Марек всегда была слишком внимательна. Могла ли она задать этот вопрос в подтверждение своих подозрений? Подозрений того, что Лисэль решила уйти к Эрику, и на этой почве нестабильность эмоций у всех троих могла достичь недопустимого уровня.

А если она знала, как обстоят дела с Лисэль… Эрик зажмурился.

«То она знала, что я её обманул», — пронеслось в голове.

Он устало потёр глаза. Меняло ли это хоть что-то, кроме того, что Марек могла быть несчастна в последние минуты? Эрик окинул долгим взглядом улицу.

«Это не даёт никакого представления о том, кто мог бы пожелать ей зла», — подумал он. Единственной, кто мог бы приревновать, хотя и ревновать было не к чему, являлась Лисэль. Но день, когда произошло убийство, она провела в компании Тилена и Мариэль, которые пытались отвлечь её от всего, что навалилось.

Эрик встал и медленно пошёл в сторону магазина парфюмерии и косметики. Ему снова показалось, что карман с фотографией потяжелел. Это было вторым моментом, в который он не стал углубляться при Рунне. Смерть директора произошла меньше, чем через месяц после того, как Эрик получил странную фотографию и статью о его нововведениях.

«И Рунне, который не нравился Бервенгему, и которому директор испортил жизнь», — пролетело в голове. Из-за постановки на учёт Рунне не смог поступить в университет. Эрик иногда даже думал, что не случись то, что случилось, Рунне в итоге всё равно бы сбежал. Он больше ни во что не верил и хватался только за одну вещь — за свою гитару, которая везде сопровождала его последние годы. Наверное, через неё Рунне высказывал то, о чём молчал. С другой стороны, может, это и не плохо. К музыке у Рунне явно был талант.

Мысли снова вернулись к настоящему. Если Рунне причастен к смерти директора или что-то знает об этом, зачем сам упомянул его? Эрик задумчиво потёр висок, после чего снова сунул руку в карман. Нет, так просто здесь разобраться не получится.

Дойдя до светофора, Эрик перешёл дорогу и зашагал к двери магазина косметики. Однако, прежде чем толкнуть её, он нащупал в кармане булавку и уколол палец.

«Теперь быстро», — пронеслось в голове.

В идеале Эрик хотел бы покинуть магазин до того, как эрзе начнёт требовать добавки. Всё-таки в этом состоянии трудно контролировать себя и следить за всем, что происходит вокруг.

Он неторопливо переступил порог, сосредоточившись. Эрзе, как и всегда, пришла удивительно легко, разбивая окружающий мир на периферии на миллион осколков калейдоскопа. Не медля, Эрик представил себе фотографию с отпечатком губ, которая лежала в кармане.

«Помада», — мысленно шептал он эрзе, хотя и осознавал, что неуёмная сила и так уже поняла, к чему приковано его внимание. Следом Эрик мельком оглядел стеллажи впереди, отдавая силе беззвучный приказ искать такую же.

Перед глазами всё как будто подёрнулось лёгкой дымкой. Эрик медленно зашагал вперёд, не обращая внимания на немногочисленных посетительниц и продавщиц, которые почему-то странно на него косились. Он сосредоточенно искал, в какой части магазина зрение будет не так замутнено.

Наконец впереди показался стеллаж за стойкой, который выделялся чёткостью очертаний. Как только Эрик приблизился, молодая черноволосая девушка, которая «охраняла» сокровища, поднялась с табуретки у кассового аппарата.

«Наверное, эти помады дороже, чем остальные», — отметил Эрик.

Он вгляделся в их ряды, пытаясь понять, которая выделяется чётче. На какую указывала эрзе? Но все помады двоились и наезжали друг на друга, словно энергия не могла определиться, или у него резко испортилось зрение.

Тут висок пронзила острая боль. Эрик не сдержался и прикрыл глаза. Времени осталось не так много — скоро эрзе будет требовать добавки жёстче.

— Вам помочь? — донеслось до него словно сквозь толщу воды.

— Да, — Эрик поднял голову и открыл глаза. Затем попытался изобразить извиняющуюся улыбку. — Жена попросила купить. Помада точно эта, — он указал на стеллаж, — но я никак не могу вспомнить цвет. Просто вылетело из головы.

Было непонятно, поверила ли ему продавщица. Она почему-то тут же опустила глаза, избегая смотреть на него. Бессознательно почувствовала близость эрзе? Эрик задумался над такой возможностью, пока она пробормотала:

— У нас здесь был каталог… — и принялась выдвигать ящики под стеллажом в его поисках.

Эрик искоса посмотрел в овальное зеркало в деревянной раме, которое стояло на стойке ближе к стеклянному шкафчику, вероятно, с пробниками продукции. Его лицо побледнело, а сквозь кожу даже проглядывали тонкие венки. Зрачки расширились так, что голубой радужки стало совсем не видно.

Он тихо выдохнул. В общем-то понятно, почему на него все так смотрят. Наверное, думают, что он под какими-нибудь веществами.

Наконец продавщица отыскала каталог, открыла его и опасливо развернула к Эрику. Тот отбросил все прочие мысли, коротко поблагодарил и сосредоточился на страницах.

Каждому оттенку производитель щедро отвёл одну пятую листа, сопроводив название иллюстрацией. Где-то ассоциативный ряд поддерживали цветы, где-то ягоды. Эрик перелистывал одну страницу за другой, чувствуя, как внутри поднимается напряжение, пока наконец на глаза не попалось изображение бокала вина. Мгновение Эрик пытался понять: это эрзе его подталкивает или он просто сейчас не отказался бы выпить? Кажется, всё-таки эрзе. Зрение на мгновение прояснилось.

Эрик задумчиво посмотрел на название оттенка. Но там было самое ожидаемое. Пальцы скользнули по словам «цвета “Вина”».

Эрик чуть заметно нахмурился. Почему «Вина» написали в кавычках, да ещё и с большой буквы? Рука замерла, а он почувствовал игру слов.

Отпечаток губ стоял на фотографии директора как какой-нибудь штамп. «Вина». То есть «виновен».

— Вы будете брать? — голос продавщицы, сорвавшийся к концу высокими нервными нотками, вырвал его из размышлений.

— Да, — Эрик поднял голову и улыбнулся, слегка стукнув по выбранной помаде пальцами. Хотя, вероятно, девушка и без того уже поняла, на каком оттенке он остановился.

Она тут же отвернулась — показалось даже слишком поспешно — и принялась отпирать дверцу стеллажа, чтобы достать помаду.

Эрик снова искоса посмотрел в зеркало. Похоже, нормально улыбаться он просто не умел.

На лице продавщицы промелькнуло неподдельное облегчение, когда он спокойно расплатился, сунул помаду в карман, а после начал поворачиваться к выходу. Наверное, девушка опасалась, как бы он чего не учудил.

Уголок его губ дрогнул. Эрик чувствовал: «учудить» что-то ему уже совсем скоро захочется. Пальцы слегка подрагивали, и он спрятал руки в карманы.

На улице его встретил бодрящий порыв ледяного ветра, ударивший прямо в лицо. Эрик втянул голову в плечи, пытаясь хоть немного закрыться с помощью воротника. Это не особо помогло. С другой стороны, стало чуточку легче — нарастающая головная боль как будто притупилась.

Эрик поспешил в сторону дома, понимая, что самое правильное сейчас — поскорее добраться до квартиры и отлежаться. Ветер то и дело налетал порывами и жалил лицо. Укрыться от него получилось только после того, как Эрик перешёл дорогу к своему дому.

Открыв парадную дверь, он быстро взбежал по лестнице. Однако следом резко остановился перед своей квартирой. В щель между дверной коробкой и стеной был воткнут газетный лист.

Как во сне протянув руку и достав его, Эрик понял, что в лист завёрнута фотография. Он посмотрел на неё. Там оказалась изображена женщина средних лет с завитыми в крупные кольца светлыми волосами. Когда-то она работала школьным психологом.

В верхнем левом углу стоял крестик, явно оставленный помадой.

«Виновна», — обречённо пронеслось в голове Эрика.

Тишина

Грязь под ногами с хлюпаньем разлеталась в стороны. Небольшие ямки стремительно заполнялись водой. Свисающие на тропу ветви деревьев норовили хлестнуть по лицу. Едва успевая прикрывать его руками, Эрик бежал, не сбавляя темп. Он слышал лишь стук собственного участившегося пульса и шум усиливающегося дождя. Капюшон куртки давно слетел, и ледяные капли заливались за шиворот. Эрик не обращал на это ни малейшего внимания. Сейчас это было не важно.

Поток воды, падающий с неба, становился всё мощнее. Дорогу впереди становилось плохо видно. Дождь перерос в ливень. Эрик мысленно проклинал всех на свете и одновременно молил, чтобы их не догнали. И вместе с этим он понимал, что бежать так дальше невозможно.

Сжав зубы, он затормозил на разветвлении тропинки, и, выбрав левое направление, замедлился и оглянулся. Эрик отступил в траву, пропуская вперёд бежавшую за ним Мариэль. Затем Лисэль, Тилена и наконец Гвина. Эрик поколебался ещё секунду, прежде чем броситься за ними, глядя назад и безотчётно надеясь, что увидит Рунне. Но его не было.

Не было и не будет. Он остался.

Злость внутри смешалась с отчаянием. «Всё ещё могло сложиться иначе», — попытался убедить себя Эрик, но уже сам не верил, что такое возможно.

Тропа вела к заброшенному дому, от которого осталась лишь бетонная конструкция с протекающей крышей. От шоссе дом отделяла небольшая заросшая полоса леса. Иного места, чтобы переждать буйство погоды, Эрик сейчас не смог придумать.

Он подбежал к дому последним. Тилен и Гвин уже помогли забраться внутрь девочкам — порог значительно поднимался над землёй, вероятно, когда-то здесь была лестница. Потом Гвин протянул руку Эрику, подтягивая его наверх.

Когда все оказались внутри, Эрик наконец позволил себе выдохнуть и тут же оглянулся на тропинку. Прислушался. Лая не было слышно. Он пропал почти одновременно с началом дождя. С одной стороны, дождь только усиливал запахи. С другой, вряд ли собакам понравилось гнаться за ними в такой ливень. Надолго ли их это задержит? Непонятно.

Эрик бессильно ударил по бетонной стене кулаком, всё ещё стоя на пороге. Скорей бы уже дождь поутих, чтобы они смогли уйти дальше. Главное, не поддаваться панике.

Он опустил глаза, посмотрев на грязный пол с пожелтевшими листьями и свои заляпанные ботинки, и попытался успокоить дыхание. Потом обернулся к остальным.

Гвин стянул с головы капюшон, открыв короткие чёрные волосы — удивительно, как он не слетел с него по дороге. Мариэль рядом оттряхивала от воды шапку, которую не успела надеть перед тем, как броситься бежать, а потому всё это время сжимала в руке. Расправив её, она натянула шапку, попытавшись полностью спрятать длинные тёмно-каштановые волосы. Лисэль нервно скрестила руки на груди и покачивалась с пяток на носки. Тилен достал сигареты.

— Нет, — остановил его Эрик. Голос прозвучал хрипло. — Это ненадолго. Как только ливень чуть утихнет, надо бежать к шоссе.

— А Рунне?.. — неуверенно начал Тилен, всё же опустив руку с сигаретами.

Четыре пары глаз выжидающе уставились на Эрика. Если бы Рунне сказал ему хоть слово!..

— А Рунне знал, что делает, — жёстко ответил он, мысленно ненавидя себя за эти слова.

Эрик внимательно посмотрел на каждого. Они уже ничем не помогут. А возвращаться — значить выдавать себя. Эрик снова бессильно повернулся к выходу, глядя на стену дождя.

Всё это время они провели в молчании. Эрик неотрывно следил за входом и лишь изредка до него долетали короткие ничего не значащие фразы, вроде просьбы Мариэль подержать шарф.

Не дожидаясь, пока дождь утихнет полностью, Эрик скомандовал выходить. Они снова натянули капюшоны, хотя по ощущениям это было бесполезно — вся одежда промокла насквозь.

На этот раз они не стали бежать, выбрав быстрый шаг. Эрик заметил, что руки Тилена слегка подрагивают, перед тем как он сунул их в карманы. А Мариэль украдкой вытерла щёки краем шарфа. Хотя, может быть, просто стирала капли дождя.

Они вышли на шоссе, а после сразу свернули к городу. До дома оставалось совсем недалеко. Когда они приблизились к первым пятиэтажкам, Эрик снова обернулся на лес, но позади по-прежнему было тихо.

— Все возвращайтесь по домам. Тилен, ты проводишь Мариэль?..

Тот без вопросов кивнул — они жили в соседних подъездах, и это было в порядке вещей.

— Лисэль сегодня ночует у меня. Мы ещё днём договорились, — тихо сказала Мариэль, пряча под шапку выбившуюся прядь.

Эрик с благодарностью кивнул ей. Ли жила в противоположной стороне от остальных и при ином раскладе ему бы пришлось мотаться туда-сюда. Отправить её одну он не мог — сегодня Эрик собирался проследить за тем, чтобы все добрались до дома без приключений.

— Постарайтесь побыстрее, — сказал он, останавливаясь у автобусной остановки.

— А ты?.. — оглянулась Лисэль, явно почувствовав, что Эрик просто так домой не пойдёт.

— Попробую подождать Рунне, — сказал Эрик самую безопасную часть из того, что собирался сделать.

— Слушай, может мне тогда тоже… — начал было Гвин, но Эрик остановил его.

— Незачем всем рисковать, — он встретился с его упрямым взглядом и покачал головой. — Я позвоню, — прибавил Эрик, коротко взглянув на Тилена — единственного, у кого помимо Эрика дома был телефон.

Гвин ещё несколько секунд буравил Эрика взглядом, явно пытаясь придумать аргументы против. Остальные медленно двинулись дальше. Наконец он выдохнул, признавая поражение.

— Иди домой, — тише сказал Эрик. — Кажется, тут уже ничем не поможешь.

Гвин хмыкнул.

— Надеюсь только, что ты не пойдёшь по стопам Рунне.

Эрик снова не сдержался и посмотрел назад на дорогу и лес в сгущающихся сумерках.

— Нет, — наконец сказал он. — Я просто «прикрою отступление». На всякий случай прослежу, чтобы за вами не пошли. Хотя, кажется, нас уже никто не преследует.

Тёмные глаза Гвина тоже несколько долгих секунд неотрывно следили за лесом. А потом он кивнул. Эрик подумал, что будь вероятность преследования более высокой, Гвин бы так просто не согласился. Его это и раздражало, и радовало одновременно.

— Тогда до завтра, — попрощался Гвин.

— Давай, — отозвался Эрик и проводил его взглядом.

Гвин перешёл на лёгкий бег, догоняя остальных.

Эрик смотрел на друзей, пока их силуэты не скрылись за углом дома. Потом достал маленький складной ножик. Собаки способны уловить след эрзе спустя несколько часов и даже спустя пару суток. А то, что от них фонило, Эрик не сомневался. Оставался только один вариант — призвать эрзе ещё раз, чтобы попробовать перебить след и увести его от остальных.

Эрик привычным движением сделал короткий порез на ладони. Так эрзе пробудет с ним дольше, чем если воспользоваться булавкой. Почти сразу мир на периферии стал разваливаться на калейдоскоп. Эрзе пришла даже слишком быстро. Быстрее, чем он осознал тянущую боль в ладони. То ли Эрик слишком часто стал иметь с ней дело, то ли прошло слишком мало времени с последнего использования, что она оставалась рядом.

Слишком мало времени… Мысли невольно перекинулись на то, что произошло всего несколько часов назад: заброшенный домик за гаражами, где они часто встречались с клиентами, испуганная бледная девочка с пепельными волосами…

Эрик глухо выругался и рухнул на лавку автобусной остановки, сохранившую лишь две перекладины. Он с самого начала был против этого дела. Но разве так можно?! Все группировки скорби должны помогать скорбящим!.. Кто вообще придумал это дурацкое правило?

В Эрике тоже было сострадание. А ещё в нём был здравый смысл, который кричал, что связываться с дочерью Арна Бервенгема — большая ошибка. К сожалению, «против» проголосовал только он и Гвин — у того тоже всегда была голова на плечах. Остальные не смогли не посочувствовать Марлин, потерявшей единственного друга, пусть он и был четвероногим. Они убеждали Эрика с Гвином, что это быстро и ничего не стоит. Обычно избавление от боли по ушедшим и правда не забирало много времени и сил. Они призывали эрзе, подпитывая её собственной физической болью и направляли её на скорбящего. Группировки скорби требовались в таком деле именно для того, чтобы эрзе случайно не перекинулась на скорбящего и не решила сделать его основным источником своей силы, подпитываясь его эмоциями и сводя с ума. Никогда нельзя подпитывать эрзе эмоциями — это было самым важным правилом в их работе. Справиться с эрзе в таких случаях почти невозможно.

Когда же вокруг много источников физической боли, получалось обуздывать силу от желания навязаться скорбящему. По договору они должны были избавлять Марлин от боли в течении этого вчера и завтра с утра. Когда связь установлена, они могли отойти от неё на достаточное расстояние и не сломать эффект. Конечно, если бы она покинула район, то разрушила бы связь. Но она знала правила.

Эрик в целом с сомнением относился к подобным предприятиям. Какая разница, станет ли тебе легче сегодня или завтра? Потом-то всё равно боль вернётся. Единственные варианты, когда он ещё мог признать подобную операцию приемлемой, это когда человеку предстояло совершить какое-то важное дело. Когда надо встать и принять сложное решение, а голова отказывается думать. Или, когда боль такая сильная, что эрзе постоянно крутится рядом, норовя схватиться за эмоции — вот тогда это, пожалуй, даже необходимо для своей безопасности и безопасности окружающих. Но последнее могло произойти только с теми, кто регулярно обращался к эрзе, новички её так не чувствовали. А у профессионалов, как правило, была поддержка своей группировки скорби.

Устало потерев лицо руками, Эрик снова покосился в сторону леса. Марлин не попадала ни под один из этих вариантов, и потому он считал сегодняшнее дело неоправданно рискованным. Все знали, что отец её слишком опекает. А ещё, что он достаточно умён.

Эрик только сейчас обратил внимание, что совсем перестал чувствовать холод от мокрой одежды. И ощущение внутри было таким, будто он способен свернуть горы. Эрик чуть заметно улыбнулся. Эрзе оставалась предсказуемой. Он попытался отмахнуться от мысли бросится обратно к старому деревянному домику, отыскать Рунне и попытаться его освободить. Теперь это не имело смысла — наверняка контролёры уже установили его личность. Главное, чтобы потом не было слишком тяжёлых последствий. Рунне всего шестнадцать, он ещё несовершеннолетний…

Закрыв глаза, Эрик откинулся на спинку лавки. Поблизости никого не было, что, в общем-то, нормально для окраины. Только пару раз мимо проехали машины. Он снова подумал о Марлин и о том, как глупо всё получилось. Эрик даже не думал, что девочка сама привела к ним контролёров. Все знали, что у неё тяжёлые отношения с отцом, оттого и потеря собаки для неё была более значима, чем для кого-либо. Ведь друзей у Марлин не было опять же из-за того же Бервенгема. Эрик покачал головой. Не повезло ей. Но это не значило, что им стоило лезть во всю эту историю.

Эрик чуть запрокинул голову и вдохнул холодный осенний воздух. Шанс, что собаки пойдут по их следу, становился всё призрачнее. Наверное, одного Рунне контролёрам хватило. Или их задержало что-то ещё. В любом случае теперь, если кто-то проследит их путь, от этой остановки собаки почти со стопроцентной вероятностью рванут за Эриком.

Он встал и, отойдя к обочине, стал внимательно рассматривать землю под ногами. Носком пнул брошенную стеклянную бутылку, шаря глазами у кромки травы. Спустя пару минут Эрик нашёл искомое — крышку с острыми краями, видимо, от той самой бутылки. Подняв её, Эрик с помощью эрзе начал сминать её так, чтобы она стала походить формой на монету. Потом решительно зашагал к одной из пятиэтажек, где на торце был прицеплен телефон.

Созданная из крышки «монетка» сразу не сработала. Пришлось подтолкнуть её в аппарат с помощью той же эрзе. После чего Эрик быстро набрал номер Тилена и принялся ждать. Тот ответил спустя три долгих гудка. Как всегда, на заднем плане слышалась какофония звуков. Играло радио, кто-то пытался его перекричать — голос был явно женский, но слов Эрик не разобрал — кто-то другой, наверное, отец Тилена возмущался в ответ. Эрик прикрыл глаза. Сколько он себя помнил, такой бедлам стоял дома у Тилена с Марек едва не круглосуточно.

— Ты меня слышишь? — устало уточнил Эрик.

— Да… да, — следом Тилен оторвался от трубки и крикнул: — Это меня! — после вернулся к Эрику. — Да, короче, Мариэль с Лисэль дома. У Гвина тоже в комнате горит свет — я из окна видел. Есть новости про Рунне? — скороговоркой выдохнул он.

— Нет, — коротко отозвался Эрик. — За нами, похоже, решили не ходить, — прибавил он.

— Хорошо… то есть не… — Тилен снова оторвался от трубки и крикнул: — Да сейчас, не можешь подождать пять минут что ли?!

Эрик рассеянно потёр висок.

— Да, извини, — вернулся Тилен.

— Нечего, — меланхолично отозвался Эрик. — Остальное завтра обсудим.

— Ага. Хорошо, — отрывочно произнёс тот. — Давай тогда.

— Угу, — промычал Эрик и повесил трубку.

Несколько минут он простоял, рассматривая её, потом оглянулся, бросил последний взгляд на лес и дорогу, а после, поправив капюшон и сунув руки в карманы, побрёл в противоположную сторону от домов остальных.

На первой попавшейся остановке он, не глядя на номер, забрался в автобус. Сунув водителю пятак, Эрик устроился у окна. Маршрут вёл совсем не к его дому, но он и не ради этого сел в автобус. Эрик рассчитывал окончательно запутать след, оставив контролёров на остановке гадать, куда он уехал.

Проехав всего две остановки, Эрик вышел и направился к своему дому. Он жил дальше, чем остальные. Отец получил квартиру в старом доме из тех, которые поддерживались дополнительным финансирование, как культурное наследие города. Благодаря этому подъезд и квартиры выглядели намного лучше, чем в окружающих пяти-девятиэтажках. Потолки были выше, перила на лестничной площадке украшали кованые цветы, а на побелённых стенах красовались лепные узоры.

Эрзе начала требовать добавки, когда он открыл парадную дверь. Эрик проигнорировал первые позывы навредить себе, надеясь, что к тому времени, когда её давление усилится, он успеет добраться до своей кровати.

Перешагивая через две ступеньки, Эрик быстро поднялся на четвёртый этаж. Хмурясь, достал ключи и открыл дверь квартиры. Со стороны кухни в коридор попадал свет. Эрик постарался как можно тише прикрыть дверь, надеясь, что его возвращение не заметят. Меньше всего ему сейчас хотелось разговаривать с родителями.

Расшнуровав ботинки, которые выглядели так, будто он в них в болото нырял, Эрик оставил их на коврике у входа, а сам тихо шагнул в сторону ванной.

Однако прежде, чем он успел дойти до неё, позади прозвучало:

— Эрик.

Не прокатило.

Эрик обречённо выдохнул и нехотя обернулся. Отец с матерью стояли позади. Отец щёлкнул выключателем, и в прихожей зажёгся свет, хотя он не особо дотягивался до двери в ванную, до которой успел дойти Эрик.

— Где ты был? — напряжённо спросила мама.

— Гулял, — без эмоций откликнулся Эрик, чувствуя, как всё внутри начинало гореть от того, что действие эрзе заканчивалось. Руки чесались сделать хоть что-то, чтобы заглушить этот зуд.

— В такой ливень? — вскинула тонкие брови мама. Впрочем, её зелёные глаза смотрели без подозрений. Скорее встревожено. Словно она хотела, чтобы он сказал что-то более убедительное.

— Просто попал под ливень, пришлось переждать, — отозвался Эрик. — Я не управляю погодой… Что не так-то? — он никак не мог этого понять. Обычно родителям не было особого дела, где он проводит вечера.

— Гулял со своими друзьями? — как-то слишком двусмысленно поинтересовался отец.

Эрик перевёл на него взгляд. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Если мама смотрела обеспокоенно, то отец как будто точно знал, где был Эрик и чем занимался. В его глазах, так похожих на его собственные, сквозила злость. Эрик даже невольно отступил на шаг, растерявшись.

Отец ненавидел эрзе и всё, что было с ней связано. А ещё он работал в полиции и мог прознать лишнее, ведь всем известно, что контролёры сотрудничают с полицией.

Эрик невольно сжал запястье левой руки правой за спиной, но не стал опускать глаз под пристальным изучающим взглядом отца. Главное, сохранять спокойствие. Следом почувствовал лёгкое головокружение и мысленно выругался — эрзе не собиралась ждать.

— Случайно не с Рунне Лином? — так же подчёркнуто спокойно уточнил отец.

— Мы виделись сегодня, — сказал Эрик, решив, что половина правды лучше, чем абсолютная ложь.

Отец как-то недобро улыбнулся.

— И ты, конечно, не знаешь, что его поймали, как одного из организаторов группировки скорби.

Эрик сжал челюсти, стараясь контролировать выражение лица. Просто сохранять спокойствие. Это ведь не так сложно?..

Сердце ускорило ритм, по вискам поднималась тупая боль. Эрзе, чтоб её!..

Отец тем временем как-то рассеянно пригладил назад светлые волосы.

— Скажи мне честно: ты применял эрзе? — всё тем же тоном продолжил он допрос.

Левая рука уже онемела, так сильно сжимал её Эрик.

— Нет, — соврал он, не моргнув глазом, продолжая прямо смотреть на отца.

Губы того дрогнули. Он ещё несколько долгих секунд вглядывался в Эрика, а потом шагнул к двери спальни. Эрик видел, что отец направился к шкафу. Он слегка нахмурился, не понимая, что тот делает. Мама тоже приблизилась к входу в спальню, нервно теребя кончик каштановой косы.

Поиски отца не заняли много времени. Меньше, чем через минуту, он вернулся, рассеянно наматывая на кулак старый кожаный ремень с серебряной пряжкой.

— Нет, значит, — повторил отец. — Может, проверим? — как-то неестественно миролюбиво предложил он.

Эрик не смог удержать спокойствия, уставившись круглыми глазами на ремень.

Он серьёзно?

— Ты?.. — начал Эрик, но так и не продолжил, ошарашено переводя взгляд с ремня на его лицо.

В голове никак не укладывалось происходящее. Мир на периферии разваливался на колючие осколки. Глазам становилось больно, хотелось закрыть их. Сердце колотилось как бешеное.

— Милый, ты уверен? — слабо проговорила мама, коснувшись руки отца. — Если он и правда… — её голос беспомощно затих.

Хоть кто-то здесь понимал, что провоцировать эрзе чревато взрывом в квартире! Но отца это не тронуло. Эрик снова невольно отступил. Ложь отец не любил почти так же сильно, как эрзе.

Эрик упёрся спиной в стену. Внутри всколыхнулись злость и обида. В конце концов, ему не шесть лет, чтобы прибегать к таким унизительным мерам!

Отец сбросил руку матери и решительно направился к нему. Эрик снова глубоко вдохнул, пытаясь заглушить свои эмоции, пока не стало поздно. Только самоубийца позволит эмоциям брать верх, находясь под эрзе. Только самоубийца будет подпитывать её не физической болью.

— Он должен отвечать за свои слова. И должен понимать последствия лжи. Он несёт за неё ответственность, — как будто издалека долетели слова отца, пока Эрик отчаянно шарил глазами по коридору, пытаясь отыскать то, что поможет.

Будто что-то могло помочь.

Отец был совсем близко, когда звон в ушах достиг пика, а следом Эрику показалось, что он потерял слух. Как будто кто-то укутал мир в мягкое одеяло, не пропускающее звуки.

Тут лицо отца скривилось. Эрик не понял, почему и что это могло значить. Словно в замедленной съёмке он наблюдал, как отец беспомощно поднял руку, будто хотел коснуться груди. Качнулся, боком привалившись к стене, а потом начал оседать на пол.

Мать бросилась к нему. Она что-то кричала, глядя на Эрика. Но он не понимал ни слова. Не слышал. Вокруг по-прежнему была тишина. А жжение внутри как будто отступило и стало слишком легко. Свободно. И только на задворках билась отчаянная мысль, что это не значит ничего хорошего.