Берег. Честь и долг

Глава 1

Берег

1 часть. Честь и долг.

1 Глава

Яркие краски закатного неба плавно перетекали из малиново-розового в холодный голубой, зеркально отражаясь на полотне ровной морской глади. Солнечный диск наполовину спрятался за горизонтом, образуя со своим отражением идеальный светящийся шар, объединяющий небеса и водный простор в единое целое. Он манил и гипнотизировал, навевая странные мысли. А что, если я перелезу через фактурные перила балкона дворца, прыгну в море и смогу вынырнуть в зазеркалье моей жизни? Именно сейчас, когда миры пересекаются друг с другом и грань неуловима. Морок спадает, когда отец зовет меня. Его голос еще едва слышно. Наверняка, он даже не вошел в зал искусств. Я оборачиваюсь, чтобы вернуться в комнату и получаю ушат холодной воды в лицо. От неожиданности я начинаю падать, тело мое летит вниз, а в животе все ухает от ужаса. Вдруг вода оказывается у меня внутри, и я начинаю громко и отчаянно кашлять, ощутив, что на самом деле лежу на чем-то холодном и твердом.

Пытаюсь открыть глаза, но перед взором мутная пелена. Продолжая кашлять водой, в скудных перерывах я жадно глотаю воздух. В этой затянувшейся какофонии мне кажется, что я даже слышу собственные свисты, пока вода продолжает выплескиваться из меня. Это же вода? Холодок пробежал по коже. Я испуганно пытаюсь сфокусировать зрение, чтобы понять, что со мной происходит. Наконец, я вижу, что прозрачная жидкость выплескивается на белый песок. Мои ладони режут мелкие ломанные ракушки, холодные песчинки впиваются и неприятное колкое ощущение заставляет дрожать и так ослабленные руки.

Чувствуя, что вся вода вышла, я наконец смогла сделать полноценный вдох. Вздох облегчения вырвался из груди, дрожащие руки подкосились и я откинулась на спину, прикрыв глаза. Холодный влажный песок неприятно пробирал через мокрую одежду. А каждый вдох давался трудно – обжигающее ощущение внутри еще долго напоминало о себе. В голове роились мысли, спутываясь после моей отключки. Мне необходимо было собрать все в правильном порядке, чтобы понять, что происходит.

Реальность, произошедшая со мной, ворвалась молнией. Кадры прошлого, загубившие мою жизнь, искромсавшие мой мир, уничтожившие мое будущее, замелькали и вернули меня. Закат. Терраса. Отец. Все это осталось в прошлом, а я снова находилась в жутком настоящем. Оторванная ото всех, совершенно одна, без защиты, поддержки и помощи.

Не уверена, сколько я так пролежала, желания открывать глаза и возвращаться в жестокую реальность не было. Я настолько была измотана, изранена и подавлена, что просто лежать в тишине было уже сложной работой.

Шорох рядом внезапно оторвал меня от фривольной прокрастинации. Слишком близко, чтобы позволить себе медленно открыть глаза и с легкой усмешкой оглядеть место, где я оказалась. Ну почему и правда, я не соизволила для начала осмотреться! Звук неумолимо приближался. Пусть, это будет змея, которая быстро оборвет мои горькие странствия. Пусть будет змея... Только не человек!

Отчетливые шаги все-же быстро приближались. Я открыла глаза и увидела бледное небо. Скорее всего, это или раннее утро, или сумерки. Попыталась подняться, хотя было понятно, что я уже не успею встать до прихода человека. Кто-то, залепетав что-то совершенно непонятное, помог мне ровно сесть. Очень странное лицо предстало передо мной. Страх отступил, уступив место удивлению. Очевидно, это был мужчина возраста моего отца или чуть старше, но очень необычной внешности и в не менее странной одежде. Увидев мое испуганное лицо, он улыбнулся и его узкие глаза стали совсем тонкими щелочками. Он видит через них? Я окинула мужчину беглым взглядом уже смелее – пока он не собирался оглушать меня. А это уже хороший признак. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Дедуля выглядел вроде бы не опасным и излучал дружелюбие. Вокруг его необычных, узких глаз разбежались лучики морщинок, острый нос, седоватая жиденькая бородка – довольно смешная, на мой взгляд. Под носом были тонкие, но длинные усы, огибающие рот и впадающие в бороду. Очень чудная мода на усы! Волосы у мужчины были также посеребренные годами, но собранные в круглый ком на самой макушке. А по линии роста волос повязана серая ткань, узлом завязанная на затылке. Одежда его была также странная. Темно-синяя рубашка, разрезанная посередине и завязанная по типу маменькиных халатов, на боку. Длинная жилетка, совершенно не обработанная, из какой-то совсем захудалой серой ткани, да штаны из такого же материала, завязанные внизу полосками отрезов. Наверное, он не из богачей - совсем потрепанный его наряд.

Мужичок продолжал что-то говорить, убирая с моего лица прилипшие волосы. Показал рукой куда-то в сторону и помог подняться. По его интонациям можно было понять, что он волнуется о моем состоянии. Посмотрев в направлении его жестикуляции, я увидела вдали домик с соломенной крышей.

По дороге к нему я пыталась прислушиваться к своей интуиции, присматриваться к мужчине, оглядывать округу – не было похоже, что тут меня будет подстерегать беда. Стало ясно, что, попав в шторм, меня либо выкинуло с корабля, либо судно вовсе разнесло в щепки – так я очутилась в этом месте. Но все равно надо быть на чеку – даже если дедуля окажется хорошим человеком, мог кто-то из экипажа корабля так же, как и я уцелеть.

Очутившись во дворике домишки, дяденька посадил меня на деревянную квадратную лавку, продолжая говорить на своем, не понятном мне языке, показал, чтобы я оставалась сидеть и ушел за дом, смешно прискакивая на одну ногу. Я рассматривала место, в котором оказалась.

Лавочка была сколочена из деревянных досок, но была необычно низкая. У нас в стране лавки были со спинками или, на худой конец, высоты стульев. Как элегантно сидеть в бальном платье на такой низкой – мне не приходило в голову, правда и лохмотья мои бальным платьем не были. Может быть, у этого дедушки просто нет денег купить или сделать повыше? Или он сам странный и любит все странное. На лавочке лежала плетенная соломенная подстилка, а сама она располагалась под навесом, спускавшимся от дома. Сам дом был не большой, глиняный вроде бы, необычного оранжевого цвета, с соломенной крышей. В моей стране жилища простых крестьян если и были из глины, то выкрашивались в белый цвет, а в основном, собирались из деревянного сруба. Дворик был обнесен каменным невысоким забором высоты с меня ростом, с проходом в центре. Во дворе росли деревья – персик, вишня, абрикос и пара неизвестных мне кустов.

Мужчина снова появился, но уже с глубокой тарелкой, из которой поднимался горячий пар. Поставив ее на лавку, он хлопнул себя ладошкой по лбу и помчался куда-то к дому. Через пару секунд дяденька принес небольшой круглый столик на ножках и установил его на лавку передо мной, сверху водрузил тарелку и вынул из кармана жилетки деревянную ложку, вручив мне. Сначала я рассмотрела необычную ложку, я-то привыкла есть дома металлическими, а в скитаниях и вовсе обходилась руками, потом принюхалась к супу в тарелке – пахло непонятно. Мужчина принес маленькую пиалу с продолговатой белой кашей в ней и пару пиал с овощами или листьями – не знаю, что это такое – ни на что это похоже не было, после чего уселся напротив меня. Живот мой сильно заурчал. Ела я очень давно. Если, конечно, пару кусков хлеба можно назвать полноценной едой. Дяденька подтолкнул ко мне тарелку с супом и показал, что надо ложкой зачерпывать жидкость и отправлять в рот. Видимо, насколько он удивителен для меня – также и я для него. Он думает, я не знаю, что суп надо есть ложкой? Я усмехнулась и зачерпнула жидкость. Супом это называть было сложно, скорее подходило слово «похлебка». Какая-то вареная трава и пару кусочков овощей, хотя сам бульон казался рыбным. Через пару ложек, дедуля пододвинул чашу с белой кашей. Видимо, это нужно есть попеременно. Каша показалась знакомой на вкус. Я вспомнила, что ела похожую, когда приезжал принц Константин. Он еще долго рассказывал, что это очень редкая крупа, дорогая и привезли ее Бог знает откуда – у нас такая не растет. Даже название говорил. Видел бы принц, какая она «редкая» - у бедолаги, нашедшего меня, и то она есть! С радостью насладилась бы его удивленным лицом… Внезапно мне стало грустно, оттого что своего жениха я больше не увижу. Пора бы мне выбросить все прошлое из головы. А я все будто жду, что кто-то меня спасет и все вернется на круги своя.

Задумавшись, я набрала травы в ярком оранжевом соусе из другой пиалы. Если раньше я сдержалась и не пустила слезу по поводу своей тяжкой доли, то сейчас слезы сами полились, горло обожгло, во рту все запылало. Я выпустила ложку из рук, та с шумом упала на лавку. Схватилась за горло и задышала, впуская воздух в горло. Все стало еще хуже! Холодный воздух колол рот и горло. Дядька решил меня отравить? Боже, ему-то какая радость от моей смерти? Может, он каннибал? Паника накрыла меня с головой, я прощалась с жизнью – задыхаясь и умирая от жжения во рту. Отрезвила меня запихнутая в рот ложка с кашей. Мужичок что-то ворчал и объяснял, показывая своим ртом, что надо жевать и есть. Пододвинул чашу с супом и чуть не влил мне его, снова заталкивая кашу. Я только успевала жевать и глотать, жевать и глотать, жевать и глотать… И где-то там, я поймала себя на мысли, что просто сижу и открываю рот для следующей ложки, а дяденька кормит меня, приговаривая своим спокойным голосом, будто я и правда понимаю, о чем он говорит. И ничего больше не жжется и не горит, лишь легкий оттенок жара остался во рту – не больше. Я показала пальцем на ту чашу с убивающей травой и спросила, надеясь, что он поймет, о чем я.

- Что это? – Видимо, он догадался или уловил мою интонацию, но ответил, улыбаясь.

- Кимчи.

- Кимчи?

Дяденька закивал головой, уже посмеиваясь.

- Кимчи-Кимчи!

- Что это? – Я показала на кашу.

- Пап.

Всего лишь? Это легко. Я повторила, показывая пальцем.

- Пап. Кимчи. М?

Дедуля закивал головой в ответ и также продублировал за мной. Теперь пора переходить на новый этап. Я показала поочередно на кашу, сказав «пап», на острую траву, «кимчи» и на себя, сказав «Есения». Дедушка улыбнулся и повторил мою игру.

- Пап. Кимчи. Есения, - и ткнул себе в грудь – Аджосси Ким Хэ-Гюн.

Я зависла. Это было слишком непонятно. Так не честно, я же коротко назвала себя! Я отрицательно помотала головой, давая понять, что ничего не поняла. Дедуля усмехнулся и повторил.

- Аджосси Ким Хэгюн. А-джо-сси. – Разделил еще раз первое слово на слоги. Я подумала, что можно обойтись этим словом и повторила за ним уже без «пап», «кимчи» и себя.

- Аджосси.

Он закивал головой и повторил мое имя в ответ.

Поигравши еще немного в слова и повторяя пройденное, чтоб хоть как-то коммуницировать в будущем, дедуля спохватился, что я подрагиваю. По правде, холодно мне было уже очень давно. С самого начала. Но горячая еда, убивающее кимчи и интерес – как-то отвлекали от мокрого и холодного ощущения одежды, облепившей мое тело. Сейчас, эффект кимчи закончился, и я бесконтрольно вздрагивала, хотя солнце поднималось и воздух становился все теплее. Аджосси убежал в дом, а через пару минут вернулся со стопочкой серой одежды, демонстрируя ее мне и приглашая войти.

Дом внутри также для меня был необычным, потому что, войдя, я сразу оказалась в комнате. Никаких прихожих или столовой, просто сразу спальня. Вот, простенький шкафчик, тумбы на ножках, низкий столик, в углу стопки чего-то аккуратно сложенного. Все очень аскетично, просто и аккуратно. Аджосси положил одежду на пол и ушел, прикрыв за собой дверь. Бумажную дверь. Я перевела взгляд на окно и поняла, что оно тоже бумажное! Я подскочила к нему, не веря своим глазам и провела пальцами. Да, вместо стекла была натянута тонкая бумага, а поверх нее, узорчатая крупная решеточка из дерева. Смотрелось это очень интересно, крайне странно, и при всей абсурдности – это было еще и достаточно красиво. Вернувшись к одежде, я с удовольствие избавилась от мокрых лохмотьев, служивших последние, даже не знаю сколько, мне платьем. Одежда, выданная дедушкой, была мужская, не новая, конечно, из достаточно грубой, простой ткани, но она была чистая и опрятная.

Сначала я надела комплект нижней одежды, судя по всему, вместо нижнего белья. Он был из белого, более приятного материала, чем верхний слой одежд. Рубаха, одевавшаяся как халат и мешковатые штаны были у меня серого цвета. Сверху я натянула темно-серую накидку. Она была длины до середины бедра и практически без рукавов – лишь немного спускалась с плеч. Остались белые повязки-пояски и мешочки. Я покрутила все это и так и не поняла, что с ними делать.

На улице сидел дедушка. Я протянула ему оставшееся добро и с мольбой о помощи посмотрела на него. Взглянув на меня, Аджосси усмехнулся и затараторил, тряся мешочками.

- Посон! Посон!

- Ага, посон, а делать-то что с ними?

Аджосси протянул свою ногу и указал на нее руками. Ну конечно! Это надо было натягивать на ноги… Усевшись прям на помосточек у дверей, я обулась в эти посоны. Аджосси подошел ко мне, присел и замотал ленточками посоны, предварительно заправив их в штаны. Я встала и покрутилась перед ним, демонстрируя, правильно ли надела все. Аджосси похлопал в ладоши и закивал головой, после чего вынес мне гребень для волос. О волосах мне вообще не хотелось думать. Что с ними могло случиться за почти три месяца моих блужданий по свету? Вряд ли что-то хорошее. Да и сейчас, после купания в морской соленой воде… Я со вздохом приняла гребень и стала драть спутанные лохмы. Когда-то русые, струящиеся водопадами волосы были моей радостью и гордостью. Сейчас это было крайне жалкое зрелище. Обрывки воспоминаний, как служанки укладывали мои длинные локоны в причудливые прически; вплетали живые цветы или жемчужные бусы, шпильки с драгоценными камнями; мама подбирала семейные драгоценности, которые бы подчеркивали мою красоту – большие, голубые глаза, тонкий прямой нос, слегка припухлые бледные губы. Мама говорила, что у меня «холодной красоты лицо, будто сама Зима вдохнула в меня своей очаровывающей красоты», хотя я никогда не считала себя красавицей. Эх, а сейчас я наверняка выглядела жалко и убого.

Спустя какое-то время, волосы хоть и стали поддаваться порядку, но особенного продвижения не было заметно, Аджосси позвал меня за дом. Подойдя, я увидела, что у него стоит чан с дымящейся водой. Дедушка подозвал меня, став над деревянным тазом, наклонив голову и массируя руками свои волосы. Видимо, он приглашал меня помыть голову. Такого способа мытья я никогда не пробовала, но не стала отказываться. Скорее, я даже мечтать о мытье головы не могла!

Я смазывала волосы какими-то смесями, держала их, смывала теплой водой, снова наносила, массировала и опять смывала… Мне показалось, что этот процесс занял целую жизнь, но после всего я провела руками по всей длине от макушки и до кончиков, и волосы оказались распутанными и чистыми. Аджосси творил какие-то чудеса. Его помощь и забота начинали возрождать во мне веру в людей.

Глава 2

День прошел. Солнце катилось к закату. Аджосси куда-то ушел.

Я сидела недалеко от того места, где меня нашел дяденька и думала о своей жизни. Возможность побыть в одиночестве и при этом, на свободе, меня немного выбила из колеи. Весь страшный путь сюда, я не проронила и слезинки, но и сейчас, когда я не голодная, чистая, в сухой и комфортной одежде - меня хоть и накрыла волна жалости к себе, но я как будто не могла до конца осознать, что теперь мне ничего не угрожает. Мне было одиноко, страшно, грустно, горько. Я скучала по родителям, по брату и сестре, по бабушке. От мысли, что я больше никогда их не увижу, ком подобрался к горлу, но слезы никак не могли прорваться. Особенной горечи придавала мысль, что я никак не могла дать родным знать о себе, о том что я жива. Я даже не знала, где нахожусь, но было очевидно одно - это очень и очень далеко от моего дома. От моей страны. Потому как, немного изучая географию, оказалось, что я даже понятия не имела о существовании такого государства, в котором очутилась. К нам приезжали купцы и торговцы из других стран, мы общались с представителями других государств. Но никогда мы не видели таких людей, как этот дедушка. Не слышали такого языка и кроме «пап» ничего не встречали на своих землях. Хотя, я даже не уверена, что у нас эта каша называлась так же, а не как-нибудь по-другому.

Размышления о моем новом месте обитания, где все совершенно иначе, чем я привыкла, отвлекли меня от тоскливых мыслей. Мне вдруг стало интересно попробовать еще разной еды, посмотреть на людей, их жилье, одежду. Все здесь было другим! Необычным и интересным.

В какой-то момент, я услышала шорох в камышах, растущих чуть поодаль. Может быть птица? Я оглянулась, но увидела лишь зашевелившиеся зеленые стебли. Тогда, на всякий случай, тихо взяла большой камень, лежавший рядом со мной, и нарочно отвернулась к морю.

Голубое небо с парой растянувшихся белых облачек, не могли привлечь мое внимание. Камыши и возможная опасность в них полностью завладели мной. Я вся обернулась в слух и, кажется, даже не дышала. Резко оттуда послышался скачок. Я моментально поднялась с песка и встала в стойку, замахнувшись рукой с камнем, готовая швырнуть его в нападавшего. Из камышей выпрыгнул человек. Он не выглядел опасным. Черная, в мелкую сеточку шляпа с широкими полями, с которой свисали длинные бусы и раскачивались то в одну сторону, то в другую, фиолетовое длинное платье ниже колена, но выше щиколоток, белые носки и светлые туфли. Не как у меня – плетеные то ли из травы, то ли из коры – неудобные корзинки на ногах, а красивые, узорчатые, еще и с задранными носками – как носы на старинных кораблях. Человек отряхивал свое одеяние и не обращал на меня внимания. Однако, камень я не убрала.

- Кто ты? – Как можно суровее спросила я, подняв руку с камнем повыше. Не знаю, на что я надеялась, задавая вопрос. Видимо, это было что-то нервное. Человек удивленно посмотрел на меня, поднял руки, ладонями вверх и медленно подошел. Похоже, это был парень. Рост для девушки был сильно высоким. Даже мой старший брат, Владимир, кажется, был ниже. Но фиолетовое платье с широкими рукавами и бусы на шляпе сбивали меня с толку. Человек подошел с поднятыми руками и внимательно впился в меня взглядом. Он так и стоял, рассматривая меня, как что-то удивительное, а я, в свою очередь, рассматривала его.

Темные, почти черные глаза, черные брови, прямой, тонкий нос, четко очерченные розовые губы, и аккуратные родинки – будто нарисованные, одна под левым глазом, и небольшое созвездие на правой щеке, ближе к скуле. Разрез его глаз не был таким узким, как у Аджосси, но форма все равно была совершенно непривычная. А цвет кожи был светлый, как и у меня, в отличии от дяденьки. Это точно был молодой мужчина. Красивый, утонченный молодой мужчина.

Парень медленно потянулся рукой к моей ладони с камнем. Я стояла, немного опешивши и ждала, что произойдет дальше. Он развернул свою ладонь и протянул руку ко мне, немного улыбнулся и поднял брови. Прикинув, что опасность не грозит, я, так и быть, вложила камень ему в руку. Если сейчас он двинет меня им по лицу – то я не хочу больше жить в мире, где люди хуже зверей.

Он взял камень, ободряюще улыбнулся, так что его глаза стали смешливыми и бросил камень в море. Потом указал на себя ладонью и представился.

- Ли Сонхун. – Его голос оказался достаточно низким и каким-то теплым. Парень перевел руку в мою сторону и вопросительно поднял брови. Я уже знала эту игру и улыбнулась в ответ. Зная, какие у них длинные имена, не хотелось падать в грязь лицом. Так и быть, я решила представиться, как полагается принцессе. Хоть и находящейся в такой странной ситуации.

- Есения Одоевская, принцесса Арсанийская. – Теперь уже я наслаждалась замешательством на лице парня. Ухмыльнувшись, с благоволением, повторила. – Есения Одоевская. Е-се-ни-я.

- Есения.

Я кивнула и попыталась припомнить его имя. Кажется, увлекшись своим представлением я забыла как он назвался.

- Ли Сон…эээ?

Парень засмеялся, на его щеках появились милые ямочки.

- Сон-Хун. Сонхун.

Я повторила за ним, давая себе мысленный подзатыльник, в будущем быть собраннее.

Раз уж мы знакомы, можно и посидеть. Сил у меня еще было крайне мало. Я присела на то место, где была ранее и вопросительно подняла глаза на парня, как-бы приглашая его присоединиться. Боже, он в такой одежде, что может и не захочет ее пачкать, сидя на песке, рядом со мной. Но, лишь секунду замявшись, он уселся рядом. Не сноб – хороший знак.

Море принесло веточку, я потянулась и схватила ее, пока волны не забрали ее снова и не унесли куда-то дальше. Нарисовала ею солнышко на мокром песке и сказала

- Солнце.

Парень подхватил.

- Солнце - Тэянг. Есения. Сонхун. – Голос его был милозвучным и вселял какое-то спокойствие.

Я улыбнулась и повторила все за ним. Мой словарный запас такими темпами здорово пополнится за не такое уж и большое время. Мы играли в слова и рисовали по очереди на песке цветы, звезды, животных… Конечно, все обилие новых слов, которые полились на меня, не могло поместиться в голове и запомниться за раз, но начало было положено. Внезапно Сонхун хлопнул себя по ноге, залез рукой в свой широкий рукав второй руки и вытащил оттуда что-то завернутое в салфетку. Он развернул ткань, там лежали три круглых белых шарика. Парень взял один, вручил мне, второй взял себе и укусил его. Я повторила за ним. Это оказалось что-то вроде пирожка с начинкой внутри. Сладкий, плотный и сытный. Я так давно не ела ничего такого вкусного, а тем более, еще и сладкого! От удовольствия даже замурчала и прикрыла глаза. Это было идеально! Закат, шум прибоя, еще и вкусный, сладкий пирожок. Парень рядом засмеялся и просветил меня, что это называется «Чапсаль тток». Вот это надо запомнить! Звезды и лилии могут вообще в жизни не пригодиться. А вот различать чапсаль тток и кимчи, все же лучше уметь…

Когда я, растягивая удовольствие, доела свой, Сонхун завернул оставшийся пирожок и вложил мне в руки. Я была удивлена, но не стала отказываться – поделюсь с Аджосси, и с благодарностью кивнула ему, поблагодарив на своем языке. Парень по привычке продублировал мои слова на своем, я повторила несколько раз название вкусности и слова благодарности. Возможно, за сегодня, это самые полезные слова, которые мне стоит запомнить.

Солнце уже село за горизонт водной глади. Небо еще оставалось светлым и розоватым, но лишив нас света, солнце, также забрало и тепло. В довершение всего, в спину ударил прохладный, но хлесткий ветерок, мои высохшие, наконец, волосы растрепало. Кончики, поддерживаемые ветром, потянулись к лицу Сонхуна, как будто он притягивал их к себе. Парень поднял ладонь и как завороженный протянул свои длинные тонкие пальцы к волосам. Я замерла в ожидании, ничего не предпринимая и этот жест отчего-то взволновал меня. Не знаю, промелькнуло что-то на моем лице или парень сам так решил, но в следующее мгновение он опустил руку, плавно поднялся на ноги и протянул мне ладонь. Я приняла ее и поднялась следом с легким чувством разочарования. Мы направились к дому Аджосси, в котором я, надеюсь, останусь. Если мужчина выгонит меня – вдруг, к примеру, его жена будет против, хотя я и не видела женских вещей в комнате, в которой остановилась. Так вот, если выгонит, мне буквально придется спать на земле.

У входа во двор Сонхун остановился, назвал мое имя, немного растягивая, будто наслаждаясь его звучанием. Я улыбнулась и повторила его. Не знаю – обычай тут такой? Парень поклонился мне. Медленно и почтительно. Во всяком случае, может, мне так хотелось и я это все придумала себе? Я повторила за ним и поклонилась в ответ. Сонхун посмотрел мне за спину, во двор, кивнул кому-то там, резко развернулся и ушел. Я немного постояла, всматриваясь в удаляющуюся фигуру парня и тоже пошла. На лавке сидел Аджосси и плел что-то из длинных полосок. Дяденька увидев меня, усмехнулся в усы, и спросил.

- Кимчи? Пап?

Я завопила и замахала руками.

- Нет! Нет! Нет!!! Только не кимчи!!! А Пап – да! Пап – ммм! – Я закивала головой. Аджосси смеялся от моих слов. Я тоже представляла комичность моего поведения, но так было легче донести свои мысли. Пока Аджосси доплетал – кажется, это были такие плетеные тапочки, как у и у меня на ногах, я достала салфетку с пирожком, который мне отдал Сонхун и протянула дедушке. Он очень удивился и обрадовался, говоря что-то мне и довольно кивая головой. Мужичок отложил плетение, сдвинул его к помосту дома, и начал все готовить к ужину.

Сегодня я еще решила побыть гостьей и ничего не делать. Но завтра начну стараться помогать Аджосси по дому, как смогу. Опыта у меня в таких вещах совсем нет, но это не страшно – я научусь, если это будет цена за мое проживание.

Ближе к ночи, когда я осталась в комнате одна, лежащая на достаточно тонких матрасиках-одеялах, но в тепле, сытая и свободная – я только и успела, что быстро прокрутить основные моменты сегодняшнего дня. Перед самым отключением, лишь успев осознать мысль, что все-таки благодарна судьбе за то, что выжила.

Глава 3

Весь день я пыталась запомнить новые слова, общаясь с Аджосси. Пыталась помогать, хотя больше было похоже на то, что я хочу все ему испортить. Овощи я резала впервые в жизни и, судя по ворчанию дедули, было совсем не так, как нужно. Костер для готовки еды, я не умела разводить и поддерживать. Это мы выяснили, когда суп спустя полчаса так и не закипел. Зато я помыла посуду у ручья и вроде бы это и правда мне удалось. Но ручей был какой-то быстрый и очень холодный. Пока я отмывала чан от каши, мои руки настолько замерзли, что пальца почти перестали слушаться. В конце концов, мои руки были жуткого красного цвета и еще долгое время Аджосси топил костер, чтобы в его тепле согреть мои замерзшие пальцы. Я честно просила и настаивала на любой работе. К сожалению, и плести тапки у меня не получалось – жгуты из соломы были слишком твердые, жесткие и колкие для моих слабых, тонких пальцев. Я старалась заматывать, крутить их, но в основном, только разодрала себе пальцы и исцарапала руки. То, что вышло – сложно было назвать джипсин, как их называет Аджосси. Получив неудачи во всем, что делала, я наконец решила приостановить свою деятельность на сегодня. Аджосси собирался завтра в горы, насколько я поняла из его объяснений, жестикуляции и рисунков палочкой по земле. Он будет собирать травы. Я напросилась идти с ним – ощущать себя бесполезным бременем было невыносимо. Может быть, хоть в этом деле я смогу помочь дяденьке.

Я лежала на той самой лавочке на улице, и смотрела на проплывающие облака, думая о работе, которую смогла бы сделать, когда легкий кашель со стороны улицы привлек мое внимание. Я приподнялась и увидела Сонхуна у входа во двор. Парень заметил меня и приветливо помахал. Я заулыбалась и пошла к нему.

- Привет, Сонхун! – Поздоровалась я с парнем. Он улыбнулся и подхватил мою игру.

- Аннён, Есения! – Парень помахал мне одной рукой, а вторую вытянул из-за спины. В ней лежал розовый, с бархатной кожицей персик. Мои глаза округлились от восторга. Деревья у Аджосси еще были с зелеными плодами. Персики в начале лета – это что-то удивительное.

- Персик? Это мне? Спасииииибо, Сонхун! И где ты только взял его? – Я бережно приняла фрукт и внюхалась в его сладкий, солнечный аромат. Я так люблю персики! Это один из лучших запахов на свете. Он впитал и соединил в себе всю любовь весны и лета. Теплые солнечные лучи, нежно согревающие деревья, обильные весенние дожди с летними грозами, так щедро поливающие землю, даже сияние разноцветной радуги! Цветущие поля, дуновение ветерка, пение соловьев, любовь людей, ухаживающих за своими садами – все это есть в аромате персика!

Я посмотрела на Сонхуна, переполненная благодарности за это маленькое чудо.

Сопровождая жестами, спросила его, ел ли он плод, на что Сонхун утвердительно кивнул головой. Я с чистой совестью впилась зубами в мягкую кожицу и сок потек по моему подбородку, рукам, локтям. Я начала пытаться стряхнуть его с рук и лица, чтобы он не испачкал одежду. Драгоценные капли падали на землю – ах, это были слишком большие потери! Парень все это время посмеивался над моими попытками интеллигентно есть и не заляпаться. После того, как я насладилась ароматным плодом, мы медленно направились к морю.

Сегодня мы решили пройтись вдоль береговой линии. Домик Аджосси находился в небольшой бухте. Справа выступала гора, скалами опустившаяся в море. Слева берег делал изгиб и что находится дальше, сложно было представить, не дойдя до него. Конечно, мы пошли в направлении изгиба. Лазать по горам было у меня запланировано на завтра.

У воды я умылась и помыла руки от липкого сока. Возможно, если бы никто не видел – я бы облизнула сладкие пальцы, но не при свидетелях…

Мы шли, пытались разговаривать, обменивались словами, подкрепляя их жестами и рисунками на песке все той же, вчерашней веткой, так предусмотрительно воткнутой в песок.

По пути я тайком восторгалась одеждой Сонхуна. Ну, в конце концов, все красивое, в том числе и одежда – мне всегда нравились. Принцесса я или нет, если уж на то пошло. Сегодня парень был в нежно-зеленом платье или как это называется. Возможно, длинная рубашка? Очень длинная. Ниже колена. Из-под которой выглядывала светло-серая нижняя рубашка с высоким воротником и широкими рукавами. Смотрелась его одежда очень изыскано и красиво, подчеркивая его рост и подтянутую фигуру. Материал же был - самый нежный шелк, который я когда-либо трогала. А я, да, не сильно стеснялась и, возможно, вполне беспардонно пощупала его одежду, мысленно сравнивая ее со своей, грубой мешковиной.

Было ясно как Божий день, что парень из богатой семьи. Не только наряд говорил об этом. Его внешность – ухоженная, с утонченными, благородными аристократичными чертами лица. Как говорит моя бабушка, когда тайком обсуждает придворных - «порода в чистом виде».

Мне стало интересно, какая у него прическа. Парень и вчера, и сегодня был в своей черной сетчатой шляпе с бусами. Поэтому, в какой-то момент я стянула с Сонхуна его головной убор. Шляпа оказалась такая интересная на ощупь – много тонких черных туго натянутых ниток переплетались между собой. Конечно, шляпу я надела себе, а сама рассмотрела прическу парня. Это была такая кичка, как у Аджосси. Только у дяденьки закрученные волосы были просто схвачены веревкой. У Сонхуна же, была красивая металлическая, вполне возможно, что и серебряная даже, узорчатая будто брошка, насквозь проткнутая металлической, достаточно толстой, шпилькой. Прически были крайне удивительные. Как им было удобно носить волосы подобным образом? Я тут ходила с косами. А дома у нас мужчины или стриглись, или завязывали волосы в хвост, правда, они все равно выбивались из узла и было ощущение легкого беспорядка на голове. Что отец, что брат, никогда не заморачивались на эту тему, ходили, как есть. Конечно, периодически состригая совсем отросшие пряди. У Сонхуна же, под шапкой был волосок к волоску идеально уложен. По линии роста волос, у него также была повязка, но не как у Аджосси – отрез ткани, а специальная, черная, с сеточкой и пришитыми пуговицами в районе висков. Эта повязка, видимо, придерживала волосы, чтобы они не лезли в лицо в процессе дня, я так думаю.

Сонхун не забирал у меня свою шляпу. А мне в ней было хорошо! Она защищала от солнца и плетение создавало тень на лице, но пропускало воздух и ветерок – так, что в жару в шляпе не жарко. Какая гениальная вещь! У нас были зонтики от солнца, но в наших, обычных шляпах от зноя можно было умереть. Красивые бусинки, свисающие с головного убора, в такт с моими шагами, раскачивались и меня это веселило. Так мы и шли. Парень называл мне, как будет на его языке предметы одежды, а я повторяла и пыталась запомнить.

Когда мы вернулись к нашему вчерашнему месту, то снова уселись на него. Сонхун указал на меня и развел руки, а потом указал на место, где мы были. Я поняла, что ему интересно, как я тут очутилась. Что ж, никакого секрета нет. Я кивнула, грустно улыбнулась и нарисовала на песке кораблик, плывущий по волнам. А потом грозу, завитки ветра и гигантские волны, размером, больше корабля, которые закружили корабль в себе. Дальше, увы, я понятия не имею, как меня вынесло на этот берег. Почему я не утонула? Ведь, последнее, что я помню, как меня швырнуло о бочки, катающиеся по палубе. Я даже образно не представляю, как далеко мы были от земли и сколько я пробыла без сознания. Одно знаю точно – бандиты, перевозившие меня на том злосчастном корабле, точно везли меня не в эти края. Главарь обмолвился как-то, что продаст меня в рабство чернокожим людям. Сонхун и Аджосси точно не похожи на чернокожих.

Конечно, всю эту грустную историю про бандитов и моем возможном рабстве, даже если бы я захотела, то за неимением достаточного словарного запаса никак не могла рассказать. Не знаю, как мое молчание принял Сонхун. Возможно, он думает, что я грущу оттого, что корабль разбился. Но на самом деле – нет. Я была счастлива этому. Если бы я могла, я бы сама его потопила. И даже была бы готова умереть ради этой миссии, лишь бы унести всех тех мерзавцев на дно.

Я встала, воткнула палку поглубже в зачирканный рисунок с кораблем и направилась в сторону дома. Сонхун сразу же догнал меня и легонько ткнул локтем в плече. Я повернулась к нему, улыбнулась и решила перевести тему.

- Есть хочу. Ам-ам. Пап. Кимчи…

- Ааа, есыть – пап, кимчи! Кимчи? – парень уставился на меня. Я рассмеялась и схватилась руками за горло, демонстрируя, что вряд ли переживу еще порцию такой адской еды. Увидев эту пантомиму, Сонхун рассмеялся. Я сняла шляпу и подумала, что надо встать на носочки, чтоб надеть ее на парня – он был высокого роста. Или это я была не высокая? Но Сонхун опередил меня, он присел, и подождал, пока я верну шляпу на положенное место. Когда я перевела взгляд на его лицо, оказавшееся так близко с моим, то зависла на пару мгновений. Оказывается, у него такие красивые глаза, темно-шоколадного цвета с черной окантовкой радужки, которые будто гипнотизируют и затягивают в свой омут…

Боже, нельзя же так бесстыдно смотреть мужчинам в глаза! Мои манеры утонули вместе с кораблем? Я одернула себя, резко перевела взгляд на кусты и кашлянула для того, чтоб разрядить обстановку. Сонхун тоже резко выпрямился и посмотрел на те же кусты, что и я. Осознав, что мы пялимся на одни и те же кусты без причины, мы снова встретились какими-то испуганными взглядами и одновременно рассмеялись.

- Есения, иди есть. Пока.

Нет, конечно, он не сказал так на моем языке. Он сказал это на своем. А я узнала эти слова, сложила их и поняла! Пожалуй, это была первая фраза, которую я целиком смогла быстро перевести.

- Хорошо, пока, Сонхун. – Я ответила, естественно, тоже на местном.

Парень округлил глаза от удивления и приоткрыл рот. Я довольно улыбнулась и подняла брови, мол, это вам не шуточки, знаете ли… Сонхун взял меня за плече, и одобрительно похлопывая, похвалил. Парень впился в меня взглядом, продолжая что-то приговаривать. Кровь прилила к моему лицу от его взгляда, щеки загорелись. Хорошо, что уже были сумерки! Мне не хотелось, чтоб парень видел меня такую. В любой непонятной ситуации – беги. Я промямлила еще раз слова прощания и, когда он отпустил мое плече, юркнула во дворик.

Глава 4

Я сидела у ручья. Совершенно одна. С корзинами трав. Наконец, я могла гордиться собой. Аджосси явно нервничал утром, когда мы выходили в лес. Наверняка, он не знал как от меня отделаться, наученный вчерашним днем и моей бесполезностью и бездарностью, но все же взял меня с собой. По правде, я сама до конца не верила, что смогу видеть и находить нужные дяде травы. К превеликой радости, мое зрение было значительно острее Аджосси и я сама вошла в раж – мне было интересно выискивать конкретные растения. Насобирала я в два, если не три раза больше полезных трав, чем мужчина. Кое-что было для еды, насколько я поняла из жестикуляции, но в основном, травы были для лечения.

Хотя, ожидая очередного подвоха с моей стороны, Аджосси все же в итоге оказался прав.

Мы целый день бродили по горам, покрытыми густым лесом. Сочная зелень деревьев, цветущие поляны, первая ароматная лесная земляника, изредка встречающаяся на солнечных проплешинах, переговорки птиц, — все это здорово отвлекало и заряжало новыми силами. Чувство времени очень сильно было деформировано – увлеченная красотой и работой, мне было совершенно не сложно подниматься вверх, спускаться и снова идти в гору. Лишь на пути домой усталость стала накрывать меня. Ко всему, еще и обилие набранных корзин и мешков с травами здорово задерживали наш путь. Когда мы были уже не так далеко от дома и вышли к ручью на вытоптанную тропу, которая плавным спуском вниз, извилистой нитью приведет нас домой – мы оставили часть своих мешков и короб. Аджосси сказал, что сам вернется за ними.

Размеренным шагом, мы дошли до дома. Я предвкушала, как упаду сейчас на лавку и пролежу так не меньше получаса! А потом, поем каши с фасолевой поливкой, сполоснусь и улягусь спать. Ладно, если, сидя, может быть, помогу немного разобрать собранные травы. Ноги мои мало того, что гудели от такого кросса – я-то давно сидела в камере и ходить на длинные расстояния практически разучилась. Так они еще и болели в местах трения с плетеными сандалиями. Хотя на ногах были носки-посоны, но сейчас они уже не сильно спасали.

У дома нас ожидал какой-то мужичек. Он топтался и не мог устоять на месте. Увидев Аджосси, он кинулся к нам и что-то затараторил с большим беспокойством в голосе. Да и на лице у него было написано, что что-то случилось и мой дяденька ему срочно необходим. Аджосси развернулся ко мне и с выражением глубокой задумчивости уставился в лес. Я поняла, что он не может решиться, попросить меня забрать наши мешки – он наверняка видел, что я уже прихрамываю. Но раз так сложились обстоятельства – надо потерпеть и сделать это дело.

Я взяла Аджосси за руки, посмотрела ему в глаза, кивнула, дав понять, что сделаю это и сказала на местном «Иди», кивнув в сторону мужчины. Он понял меня, быстро протопал к дому, скинул мешки, корзины и скрылся с мужичком в направлении деревни. Я тоже поставила свой багаж, размяла слегка затекшую спину от короба с земляникой и решила сразу идти в лес, пока еще солнце не село.

В лесу и так уже начали плясать мрачные тени. Солнце клонилось к горизонту и тени деревьев стали темные и длинные. Я не была робкого десятка, но все же, хотелось поскорее прийти домой. Одно дело, идти с Аджосси и совсем другое – одной, по совершенно незнакомому лесу. Я знала много песен и решила напевать себе под нос, чтобы было не так одиноко и страшно, хотя это не сильно спасало. Да и все бы было ничего, но дорога снова была в гору, силы у меня были на исходе и каждый шаг становился все более и более невыносимым от боли. Вряд ли я натерла мозоли. Там было уже что-то похуже. Но я не хотела останавливаться – время поджимало. Я пела и шла. Шла и пела. Мысли кружились всякие, но в любом случае – не пойду же я босиком. Наконец, я услышала шум ручья, у которого мы оставили вещи и это придало сил, хотя я уже не шла. Мои хромания были больше похожи на переваливания пьяного медведя.

Я буквально доползла до мешков, рухнула у ручья, умылась прохладной горной водой, подержала руки в воде – все тело будто начало немного остывать. Попила, зачерпывая студеную воду в ладони. Казалось, теперь каждая секунда на чеку. Мрачные тени в это время, все больше и больше завоевывали каждый уголочек, каждый листик и травинку. Пение птиц смолкало, зато начали громче сверчать цикады. Прогретый солнцем теплый воздух очень быстро остыл и растаял. Особенно это ощущалось у ручья – горная вода дополнительно заряжала все вокруг своей прохладой. По коже пробежали мурашки. В довесок ко всей этой атмосфере, пролетел филин, уселся на крючковатую ветку старого дуба и громко ухнул. Этот филин нагнал на меня такого страху, что я быстро собралась, закинула за спину короб, сумку, взяла в руки оставшиеся мешочки и поспешила скорее покинуть лес.

Как бы мне не хотелось быстрее вернуться на наш открытый песчаный берег, каждый шаг давался мне с огромным усилием, поэтому двигалась я крайне медленно. Местами мне казалось, что я стерла ноги до костей, но снять сандалии я не могла. Носки у меня были одни. Они были, хоть и не из новой ткани, но достаточно белые. Если я сниму обувь и пойду в одних понах – конечно, это очень сильно облегчит мои мучения. Но, сидя на шее у Аджосси, никак не оплачивая свое проживание и еду, зная, как скромно он живет, питается – как я могла так нагло поступить? Наверняка, после дороги по траве и земле, мои носки уже невозможно будет отстирать, если они вовсе не сотрутся до дыр. Все-таки, путь был не близкий. Одним словом, как бы сильно это не приносило мне боль – я должна идти в обуви. Лес в одно мгновение погрузился во тьму. Кое-где просвечивалось еще светлое небо, но гора забрала солнце раньше времени. Я переставляла ноги из последних сил. Вокруг стало очень тихо и каждый шорох заставлял мое сердце подпрыгивать к горлу. В голову, как на зло, полезли разные страшилки из детства, про всевозможную нечисть, поджидающую юных, прекрасных дев. Может, я и не такая уж и юная была, да и не самая прекрасная, но на безрыбье, как говорится… Я не была суеверная и рассмеялась бы в лицо, если бы кто-то когда-то сказал мне, что я буду вот так трястись из-за чего-то подобного. Но в сложившейся ситуации именно так и происходило.

- Есения!

Что? Кто-то звал меня? Кто может звать меня? Это нечисть пришла за мной? Внутри все похолодело. В кустах что-то зашуршало. Я дернулась и побежала по тропинке. Сердце выпрыгивало из груди от страха.

- Есения! – знакомый голос и уже значительно ближе. Это Сонхун? Да, точно он! Я закричала как можно громче.

- Сонхун! Я тут! Ауу! Сонхун! – мысль, что я не одна меня приободрила, обрадовала и принесла облегчение.

Черный силуэт парня приближался ко мне. Я продолжала ковылять по тропинке, и в темноте леса, не заметив торчащего корня дерева, споткнулась и упала. Да не изящно приземлилась, как это практиковали некие девицы, а рухнула что есть мочи, лицом в землю, с полными руками вещей. В лицо вмялся какой-то мягкий травяной кустик, спасибо не камень. Не успела я и головы поднять, как крепкие руки аккуратно подняли меня с земли. Парень начал вытирать мое лицо своим рукавом, убрал выбившиеся пряди волос. Что-то говорил мне и звук его голоса, наполненный тревогой и волнением, доконал меня. Я увидела его обеспокоенное лицо, уткнулась лбом в его плече и разрыдалась. Усталость, страх, болезненные ощущения, холод – все, с чем я боролась и пыталась справиться самостоятельно, победили меня. Сонхун что-то говорил спрашивал, но что я могла понять? Спустя какое-то время, не очень долгое – не надо, Сонхун поглаживал меня по голове и что-то тихо рассказывал. Он сидел рядом, такой теплый и надежный. Это успокоило меня. Я наконец пришла в себя, встала, вытерла мокрые щеки.

- Идем, Сонхун.

- Идем, Есения.

Я не видела его лица в темноте, окутавшей нас, но представила, что он улыбается мне. Я поковыляла первая. И хотя отдохнула какое-то время, пока позорно рыдала, но появилось ощущение, что идти стало еще сложнее. Сонхун догнал меня и остановил за руку. Я не понимала, что он хочет – зачем остановил? Парень встал ко мне спиной и присел, подставляя спину. Он хочет, чтоб я забралась сверху? Очень смешно. Я фыркнула, обошла его и продолжила путь, но парень снова догнал меня, уже сильнее схватил за предплечье и гневно зыркнул. Его черные брови и сверкающие глаза было видно даже в темноте леса.

- Есения!

Я не выдержала его взгляда. Идти было больно до слез. Я демонстративно вздохнула и развернула его спиной к себе. Сделав вид, будто он меня уговорил, но на самом деле, тихая благодарность за подобное предложение захлестывала меня.

Сидеть на спине Сонхуна было неловко только первое время. Дальше я старалась не уронить мешки, не заслонять ему мешками этими обзор, не давить, не двигаться. Оказывается, не так и много оставалось идти. Вскоре мы пришли к нашему двору. Сонхун вошел внутрь и остановился рядом с квадратной лавочкой. Я сползла с его спины, пошатнулась и чуть не упала, когда раны снова соприкоснулись с сандалиями. Парень подхватил меня под локоть и помог удержаться, забрал мешки и короб, поставил все на помост к дому и зашел в комнату. В мою комнату!

Через мгновенье он уже вышел с зажжённым бумажным фонарем. Аджосси еще не вернулся, потому что все пребывало в том состоянии, в каком оно было, когда я ушла. Да и правда, всюду было темно и пусто. Если бы не парень, я бы сидела в темноте – ведь понятия не имею, как они зажигают свечи.

Сонхун подошел ко мне, усадил на лавку, сам поставил на пол фонарь, присел и взял мою правую ногу в руки. Я попыталась одернуть ногу и покраснела. Он серьезно собирается это делать? Парень гневно и упрямо посмотрел на меня, что-то сказал тоном не терпящих возражений. Мы играли в гляделки, и никто не собирался уступать. В глазах его отражался желтый свет фонаря, создавая гипнотическое действие. Я не хотела, чтобы Сонхун смотрел мои ноги – вряд ли это было приятное зрелище, но по его взгляду я понимала, что он не сдастся.

- Ладно, - тихо выдохнула я, - только потом не говори, что я не предупреждала…

Как будто он мог понять меня, смешно.

Сонхун развязал подвязку, удерживающую носок. Аккуратно снял плетеный тапок. Я немного шикнула от прикосновения кожи с обувью. Носок впереди у пальцев, сзади у пятки и по контуру высоты сандалия был весь в крови. Сонхун взял вторую ногу, повторил все действия – там картина была такая же. Парень посмотрел на меня сочувствующим взглядом, что-то прошептал, легко похлопал по ладони и кивнул головой. Видимо, мне надо было приготовиться к тому, что он будет снимать носки. Я закрыла глаза и прикусила нижнюю губу, кивнув ему, что готова.

Он старался медленно отодвинуть приклеившуюся ткань. Местами это было больно, местами – невыносимо больно. Да, ноги были все в крови, кое-где кожа была стерта до розового слоя. Мне было жутко от одного взгляда, чего уже говорить о самих ощущениях. Сонхун грустно смотрел то на ноги, то на меня. Потом парень поднялся, подошел к большим горшкам, стоявшим на углу дома, заглянул внутрь, удовлетворенно кивнул, снова метнулся в дом, вышел с небольшим металлическим чаном, опустил его в горшок и подошел с этим всем ко мне. Парень бережно взял меня под колени и развернул, поставив ноги на лавку. Сел рядом и поднял на лавку чашу. В свете фонарика я поняла, что он набрал воды. В следующий миг раздался треск. Я перевела взгляд с чаши на парня – он сидел распахнувшись, вытащив свою нижнюю, белую длинную рубашку, от которой была оторвана часть ткани. Сонхун рвал этот кусок на более маленькие тряпочки. Ах, какое расточительство! Потом он опустил ткань в воду, слегка отжал ее и дотронулся до моей левой ступни. Болезненное ощущение окрасило жизнь новыми красками, да еще и вода была холодная – я вздрогнула и скривилась, шикнув. Сонхун повторял мне какие-то слова. Возможно, он говорил потерпеть, или уверял, что все будет хорошо и скоро закончится. Меня устраивали любые варианты, лишь бы скорее все сделать и забыть. Парень аккуратно продолжал отмывать мои кровавые ноги, иногда дуя в некоторых местах, видимо, где было зрелище совсем не очень. Я кусала нижнюю губу, роняла беззвучно слезы, старалась отвлекаться и не смотреть. Вскоре Сонхун перешел ко второй ноге. Боль немного притупилась, и я поймала себя на мысли, что наблюдаю за парнем. Как он сосредоточенно, не кривясь от неприятного вида, рассматривает мои раны. Как что-то рассказывает спокойным, умиротворяющим голосом, периодически останавливаясь, чтоб подуть мне на болезненные места. Как его тонкие пальцы ловко смачивают ткань, отжимают ее и бережно касаются моих больных ног.

У меня не было близких отношений раньше с парнями. Брат Владимир был старше на 3 года, и в детстве мы дружили – не разлей вода. Но когда его стали более усиленно готовить в наследники – то он мигом посерьезнел, стал увлекаться оружием, военной подготовкой и политикой. Пусть, мы общались – но все же, интересы сильно стали отличаться. Да и жить он остался в столице. А меня с младшенькой - Леей и мамой отправили в летний дворец, расположенный на юге - отдохнуть. После сезона, мама с сестрой вернулись в столицу, а я попросила остаться там – природа, тишина, спокойствие – захватили меня. Позже приехала бабушка, тетушка и мне было чем заняться. Вблизи Летнего дворца не было особо крупных городов. Я была послушная девица и занимались уроками, искусством, музыкой, танцами, чтением, прогулками. Парни не витали в моей голове, кроме как воображаемые книжные герои. Конечно, кто-то мне нравился, временами, но интерес быстро утихал. К тому же, зная, что у тебя уже есть жених – лишний раз не хочется влюбляться, все равно ничего не выйдет. Да и я, видя пример родителей, надеялась, что полюблю своего мужа и буду жить счастливо. Поэтому, считала подлым и предательским засматриваться на парней в том смысле, который кружил головы всем моим ровесницам. Позже я жила и в столице, и временами уезжала к тетушкам и дядюшке в их имения.

Мой выход в свет давно произошел, но бальные сезоны я не особенно любила и часто, когда близилось дело к большим датам с приемами – уезжала из дворца по родственникам. Наверняка, моя нелюбовь к светской пафосности будоражила многих дворян и аристократов, которые только успевали шить новые платья да стаптывать каблуки. А я не хотела лишний раз показываться одной на балу и слышать обрывки фраз, как мне перемывают кости. Ведь мне было уже многовато лет. Целых двадцать! Основная масса знатных девушек моего возраста уже обзавелись мужем и даже некоторые – детьми! А моя свадьба переносилась уже дважды. Кто-то шептался, что это плохой знак, кто-то – что наоборот хороший. Но шептались исключительно все. Ходила сплетня, что принц Константин, мой жених, нашел себе другую претендентку на место его супруги. Но дело было в том, что брак наш был залогом мира между нашими государствами. Так что, была у него другая претендентка или нет – данная информация могла лишь разбить мне сердце. Наша свадьба все равно должна была состояться.

Жених мой был старше меня на 3 года. Он был ровесником брата. Принц Константин был симпатичным молодым человеком, с каштановыми кудрявыми волосами до плеч, серо-зелеными глазами, узким носом, высокими острыми скулами и рельефным подбородком. Нос и щеки были усыпаны веснушками, правда, улыбка у него была не очень красивая, передние зубы были кривоваты. Виделись мы редко, лишь когда они приезжали к нам на официальные приемы по особым событиям или праздникам. А я вовсе не была у них в государстве ни разу. Хотя, гипотетически, рано или поздно должна была стать королевой той страны.

В последнюю нашу встречу мы много общались. Парень показался мне приятным и не высокомерным. Не сказать, что мы нашли себя друг в друге, но общие темы были, хоть и относительно нейтральные. Я практически ничего не знала о нем личного, все только в общих чертах. Владимир больше находил общих тем и их можно было назвать, если не друзьями, то неплохими товарищами. К сожалению, наше общение не доходило до уровня реального состояния помолвленной пары. Наверное, нам нужно было больше времени проводить вместе. Никакой искры или притяжения у нас не было, и, конечно, меня это немного, хотя нет, много, волновало. Заставить себя полюбить очень сложно. Если бы все сложилось, как в книгах – с первого взгляда, было бы намного проще. Но еще больше меня пугали хоть и редкие, но слушки о том, что принц пользуется популярностью и давно прославился в любовных делах. Но опять же, и по поводу отложения нашей свадьбы люди с таким же упоением шептались о всякой ерунде, считая, что истинные причины слишком скучны. Ведь, действительно, что такое смерть тогдашней королевы соседнего государства – слишком просто, вот если придумать, что я недостаточно хороша для Константина и он ищет утешение в кругу местных аристократок на выданье – тут уж поинтереснее будет!..

Сонхун поднял на меня взгляд. Я, так нагло разглядывавшая его, оказалась поймана с поличным. Спустя несколько долгих мгновений, ничего, кроме как отвести глаза куда угодно – не оставалось, что я и сделала. Для приличия, кашлянула пару раз. Парень уже промыл мои раны и ноги оказались не такие уж и ужасные. Сначала ведь все было в крови, а теперь было видно, что пострадали лишь определенные участки. Хотя, день-другой, наверное, мне лучше походить босиком.

- Кенчана?

Я уже знала. Это было что-то из разряда «ты в порядке», «все хорошо».

- Мгм, кенчана. – Не успела я ответить, как мой живот заурчал, да так громко и долго, что услышали даже самые далекие звезды. Мне стало жутко неловко! Почему каждый раз это случается при Сонхуне?

Парень улыбнулся, встал, запустил руку себе в рукав. Я заподозрила, что он снова принес что-то вкусное и оказалась права. В этот раз он развернул конвертик, в котором оказалось штук десять круглых печений. Пока я жевала сладости, Сонхун рассказывал мне про то, как эти печенья называются, и я даже поняла, что они сделаны на основе меда! Когда я подтолкнула печенья к нему, делясь, он вроде бы не отказался, но в итоге, так и не взял ни штучки. Аджосси не приходил, Сонхун объяснил, что его позвали помочь потушить пожар в деревне и оказать помощь пострадавшим. Видимо, мой дяденька немного понимал в лечении.

Мы сидели на лавочке плечом к плечу, мягко горел фонарик, ветер приносил отзвуки шума прибоя. Я почувствовала себя такой счастливой на это мгновение! Ведь, я не взаперти, меня не продали в рабство Бог знает куда, я живая, здоровая, в хорошем месте, сижу рядом с человеком, который заботится обо мне, как никто и никогда. От взгляда которого вдруг стало замирать мое сердце…

Глава 5

Следующие два дня прошли очень уютно и тихо. Оставшись вечером с Сонхуном, я уснула у него на плече, сидя на лавке, а проснулась у себя в постели. Все утро и день меня обхаживал Аджосси. Я не выходила на улицу, валялась полдня, дремала, ела, лежала, снова ела. Потому, такое дело мне надоело, и я выползла во двор. Обуви надевать пока я не собиралась. Аджосси привязывал тонкими тряпочками к моим ранам какие-то листья. Наверно, чтоб инфекция не попала, хотя это не точно. Но я хотя бы могла ходить по терраске около дома – она была деревянная. Потом я вытребовала себе работу – скучно ведь. И весь остаток дня помогала перебирать и раскладывать травы.

Аджосси сварил освежающий компот с земляникой, мятой и еще какими-то травами. А ближе к вечеру пришел Сонхун и принес нам немного пирожков с земляникой. Наверное, вчера, дедуля поделился с парнем нашим сбором. Мы поужинали кашей с какими-то овощными оладьями, рыбой и кимчи. Потом запили компотом с пирожками. Я настолько была в хорошем настроении оттого, что день оказался таким замечательным, что спела одну из моих любимых песен. У меня был звонкий, красивый голос – мама и бабушка всегда хвалили мои вокальные данные. Кажется, мужчинам понравилось. А мне хотелось, чтоб им понравилось – мне хотелось отплатить им чем-то, пусть это будет просто песня в моем исполнении. Эти люди столько делали для меня!

Весь следующий день я уже более осознанно помогала с обработкой трав, все также передвигаясь только по настилу. Я исправно меняла повязки и ноги мои выглядели уже значительно лучше. Думаю, если не завтра, то уже через пару дней я точно смогу ходить в обуви. Вечера я ждала сильнее, чем положено. Сонхун приходил всегда по вечерам. Аджосси ушел ловить рыбу. Вернее, уплыл на маленькой лодочке. Я осталась одна и просидела на лавке до самой ночи. Выпила кувшин компота, закусила парой каких-то фасолевых пирогов, в ожидании друга, но впервые за все время парень не пришел.

Следующие дни я также провела в ожидании Сонхуна, практикуясь в местной речи с Аджосси, все больше и больше понимая его. Возможно, у меня был талант к языкам, но прошло не так много времени, как я оказалась на этом берегу, а я без хоть каких-то знаний уже могла общаться на бытовые темы. Новые слова укладывались в моей голове и запоминались если не со второго раза, то с пятого точно. Кстати, я думала, что называя дяденьку Аджосси – обращаюсь по имени. Оказалось, что имя его Ким Хэгюн, а «Аджосси» - это что-то типа, дяденька или дедушка.

Я научилась каким-то бытовым вещам, увереннее и быстрее разбиралась с травами. Научилась даже чистить рыбу, которую Аджосси ловил. Крупную он продавал в деревне. А особенную и лучшую, насколько я поняла, вовсе продавал в какую-то богатую семью. Я уже намного лучше обрабатывала и нарезала овощи, поддерживала костер и даже научилась его разводить. Одно из моих умений прошлого тоже пригодилось – я не то, чтобы очень здорово вышивала, но мои стежки были аккуратнее дяденькиных. Так что, починкой одежды теперь стала заниматься я. Ходила я это время босиком и ноги мои зажили окончательно. Жизнь наша вошла в какое-то тихое, стабильное, мирное русло и потихоньку протекала.

Прошла неделя, может быть чуть меньше – я не вела календарь и понятия не имела, как тут исчисляют сезоны.

Солнце уже клонилось к горизонту. Мы не так давно вернулись из леса – снова ходили за травами. Я уже спокойно пережила наш поход – силы и выносливость наверстывались. После ужина мне захотелось охладиться – летние дни становились значительно жарче, и я пошла к морю.

Сняла сандалии, носочки, подвернула штанины практически до середины бедер и зашла по колено в воду. Волны нежно перекатывались одна за другой, теплая, прогретая вода расслабляла мышцы.

Я стояла на месте, смотрела на горизонт, тайно надеясь, что сейчас появится корабль с флагом моего государства. Что папа и мама приплывут за мной. Найдут меня. Картинка, где они бегут по песку ко мне навстречу, обнимают меня, и жизнь моя возвращается на свое место – всегда разбивает мне сердце. Моя нога защекоталась. Я опустила взгляд в воду – маленькие рыбки подумали, что я часть моря и бесстрашно плавали между моих ног. На мелководье была максимально теплая вода и они роились большими группками, совершенно не страшась меня. Я аккуратно наклонилась и резко опустила руки в воду. В ладонях заплескалась маленькая рыбешка. Я отпустила ее и начала отвлекающую меня игру, ловя и отпуская мальков. Они хоть и уплывали в стороны, но через какое-то время снова подплывали ко мне – как будто я их заколдовала.

- Привет!

Я настолько увлеклась рыбками, что не слышала, как Сонхун подошел. От неожиданности я вздрогнула. Не веря своим ушам, подняла взгляд на парня. Сонхун стоял у кромки воды, улыбаясь во весь рот и демонстрируя свою очаровательную ямочку на левой щеке. Наряд его сегодня был какой-то невероятный. Наружный халат без рукавов цвета холодного летнего леса, погруженного в утреннюю дымку, из которого спускались длинные широкие рукава рубашки бледно-розового шелка, белые штаны выглядывали лишь ниже колена, а на ногах были белые тапочки. Парень также был своей неизменной черной шляпе-сеточке со спускающимися длинными бусами.

Как я сказала, я уже более-менее могла вести простенькую беседу, поэтому, конечно, старалась говорить на местном языке.

- Сонхун? Привет! Ты не приходил долго…

- Я уезжал.

- Мгм, – на самом деле, я так рада была его видеть! Мое сердце заколотилось, как не в себе. Но что сказать, я не знала. То ли от радости, то ли от волнения – все слова вылетели из головы.

- Что делаешь? Почему ты в воде? Все хорошо? – парень, будто был в замешательстве.

- Ловила рыбок. Вода теплая. Иди тоже! – простые предложения пока были моим всем.

- Мне? В воду?

Он что, в шоке? Что тут сверхнепонятного?

- Да, иди! – я недоумевала. Может, он боится воды? Но не до такой же степени, даже если и так. – Сонхун! Ты что, не был в море?

Да, моя корявая речь звучала именно так, потому что словарный запас еще оставлял желать лучшего.

Парень встряхнулся, посмотрел куда-то вдаль, на горы, на небо… Поджал губы, поднял брови.

- Пф… Был, конечно! Конечно, я был в море!... Ты что, смеешься надо мной? Эй! – я прыснула от смеха, наблюдая за его попытками выкрутиться. Конечно, он не был! Но, что за глупости? Жить у моря и ни разу не купаться? И уж тем более, не мочить ноги? Ахах! – Хватит смеяться! Я – был!

Я уже не могла молчать и продолжила подшучивать на своем.

- Ой-ей, маленький Сонхунчик и ножки-то не мочил! Сама кисейная барышня!

Парень в это время угрожающе сузил глаза, конечно, он не знал, что я говорю, но по моему писклявому тону, наверняка мог догадаться, что я смеюсь и подшучиваю. Он снял тапочки, носки с подвязками, максимально подвернул штанины – они, в отличии от моих – широких, были сшиты достаточно узкими. Я, понимая, к чему идет дело, подзадоривая его, зачерпнув воды – брызнула в сторону парня.

Он схватил полы своих халатов-рубашек и смело зашагал к накатывающей, чарующей волне. Остановился на мгновение и аккуратно дотронулся пальцами ног до воды. Удивленно подняв взгляд на меня – он явно не ожидал именно таких ощущений – погрузил ногу глубже, следом поставил вторую. Слабые язычки волн лишь слегка покрывали его ступни. Я как завороженная смотрела на его вхождение. Парень сделал еще шаг, и еще… К сожалению, его штаны не были сильно высоко подвернуты, поэтому, Сонхун вошел с воду лишь до середины голеней. Я нарушила тишину.

- Тебе нравится? – Мне вдруг стало ужасно интересно, ведь ощущение накатывания теплых волн не могло не понравиться парню, так? Казалось, я поделилась с ним каким-то личным секретом.

Парень поднял на меня взгляд.

- Да. Это так приятно.

- Стой и не ходи. Рыбки будут, – улыбнулась я.

- Приплывут, - на местном поправил меня Сонхун. Я повторила за ним.

- Приплывут. А ты плаваешь?

Парень удивленно поднял брови от моего вопроса.

- Я? Нет. Я не рыба.

Я засмеялась от его ответа. Да-уж, с этим не поспоришь.

- Но Аджосси плавает. И он не рыба.

Сонхун будто немного оскорбился.

- Я не рыба и не аджосси. Я не должен плавать. У меня другая жизнь.

- У меня тоже была другая жизнь, - я грустно улыбнулась, вздохнула и продолжила на своем, уставившись себе под ноги, – но, теперь я хожу в бедняцкой одежде, стираю свои носки, пришиваю воротнички, чищу рыбу и ем одну кашу с овощами дважды в день.

Да, полгода назад, живя обычной жизнью принцессы, я бы выбрала умереть, если бы узнала, что все это буду делать. А месяц назад, плывя Бог знает куда в тюремной клетке, под охраной бандитов, я бы отдала за это-же свой голос. Какая странная жизнь. Она так виртуозно заставляет нас переосмысливать свои желания, в зависимости от смены обстоятельств…

- Я не смог понять, что ты сказала, - хриплый голос парня нарушил мою задумчивость. - Но, когда ты научишься большему – ты мне расскажешь это снова?

Я вскинула на парня печальный взгляд. Он слишком участливо и взволнованно смотрел на меня, не отрываясь. Снова меня спасли рыбки. Я быстро опустила голову вниз, останавливающим жестом выставила руку к Сонхуну и сказала шепотом.

- Стой!

Парень тоже посмотрел вниз, где вокруг наших ног кружились маленькие рыбешки. Я плавно наклонилась вниз и резко погрузила руки в воду. Через секунду же протянула к парню ладошки, сложенные лодочкой, и открыла их. В удерживаемой воде плескалась маленькая серая рыбка.

– Давай руки!

- Что? Нет! Я не хочу!

- Ты боишься? Это же рыбка! Давай руки!

Парень сделал небольшой шаг назад.

- Нет, я не боюсь! Еще чего… Просто не хочу.

- Боишься! Сонхун – ты что, мышь? – я не знала, как сказать иначе, что он трусишка. Надеюсь, он умеет проводить аналогии…

- Есения, я не мышь! И не боюсь! – Парень сделал еще плавный шаг в сторону. Вызов был принят. Я хитро и при этом мило сощурила глаза, невинно улыбнулась и сделала один большой шаг к парню, протягивая руки снова.

- Ах, наш маленький Сонхунчик! – Конечно, я говорила уже на своем, мягко протягивая звуки. – Он у нас особенной жизни: плавать не умеет, в море не заходил, да еще и рыбочек боится… - парень пятился от меня и наверняка понимал, что я собираюсь сделать. Не успела я договорить, как он быстро развернулся и пустился бежать от меня по кромке моря.

Я аккуратно выпустила малька в воду и погналась за Сонхуном, не жалея зачерпывая ногами воду и подбрасывая сотни маленьких капель в воздух, раскидывая их повсюду.

В какой-то момент Сонхун остановился и ждал, пока я добегу до него. Конечно, его длинные ноги бежали быстрее моих. Ну и, судя по всему, он был в неплохой форме. Практически добежав до парня, я специально опустила ногу в воду и пнула ее изо всех сил. Брызги долетели до Сонхуна в большем количестве, нежели я ожидала, огрев даже его шляпу! Парень шокировано уставился, не веря, что я посмела сделать такое преступление. Пока он не очухался, я развернулась и побежала что есть сил в обратную сторону. Сердце мое колотилось – погоня Сонхуна заряжала адреналином. Конечно, я знала, что он ничего мне не сделает, но какой-то трепет и волнение наполняли меня. Увидев, слегка повернувшись, что парень меня нагоняет, я свернула с теплых волн в сторону деревьев. Понимая, что через пару шагов, Сонхун сможет схватить меня, я забежала за деревце, схватила первую попавшуюся валяющуюся ветку и выставила перед собой. Сонхун подбежал и удивился, увидев меня с веткой в качестве оружия. Парень был раскрасневшийся и веселый. Полы своих халатов он отпустил, но штаны были подвернуты. Мои штаны от бега сами раскатались немного вниз, прикрыв колени, так что вид был более приемлемый.

Сонхун задорно хмыкнул на мою палку, увидел недалеко еще одну ветку, схватил ее и, мило-премило улыбаясь, начал нападение. Боже, откуда я могла знать, что он так хорош в фехтовании! Я-то умела совсем чуточку - Владимир лишь немного учил меня. И из своих успехов в фехтовании я могу смело отметить только то, что я научилась правильно держать меч и стоять в стойке. Видимо, наш счет с Сонхуном сравняется. Но не все же мне его по носу щелкать…

- Есения, ты уже пожалела, что решила сражаться со мной?

Парень слишком умело играл со мной. Видно было, что он прощупал мои умения, они же – полные неумения, и откровенно веселился, делая простые выпады, от которых я только и делала, что коряво отбивалась. Он мог гонять меня так целый вечер и даже при этом одновременно есть печенье, запивая его компотом. Меня же силы уже покидали.

- Не думала, что тот, кто боится рыб - умеет держать палку. - Что еще я могла сказать? Не просить же пощады, в конце концов...

Сонхун одним красивым разворотом ловко выбил палку из моих рук, наступая. Я снова отошла назад и вдруг уперлась спиной в дерево. Парень, и когда только успел выбросить свою палку, наступил на меня и уперся двумя руками в дерево около моей головы, взяв меня в кольцо своих рук. Время как будто замедлилось и растянулось на сотни микросекунд. От внезапности происходящего, от такой близости с Сонхуном, от его резкого дыхания и блеска карих глаз у меня не то, что сердце забилось как сумасшедшее – у меня мир перевернулся. Планета сделала целый, полный оборот и снова встала на место. Никто и никогда не был так близок ко мне. Взгляд парня перестал быть смешливым, он смотрел мне в глаза, а я в ответ неотрывно смотрела ему и, казалось, тонула в них. На какой-то момент я и вовсе перестала дышать, затаив дыхание. Миллион бабочек заклубились у меня в животе. Сонхун медленно перевел взгляд мне на губы. Я инстинктивно облизала их. Мир начинал кружиться или это я начинала терять сознание? Не знаю… Еще час или два назад я мечтала увидеть корабль, который увезет меня домой. Сейчас же, я больше всего на свете хотела, чтобы Сонхун прикоснулся ко мне своими губами. Парень наклонился ко мне ближе. Сейчас мы дышали одним воздухом на двоих. Может быть, он ожидал от меня действий, а я просто стояла и ничего не предпринимала? Но, через три долгие секунды, Сонхун закрыл глаза, громко сглотнул и медленно отвернулся.

Мир снова вернул себе свои краски: запели сверчки, зашумел прибой, ветер принес порцию свежего, вечернего воздуха.

Я понимала, что сегодня долго не усну – ночь раздумий и бичевания себя под названием «Почему он не поцеловал меня» мне обеспечена. Сейчас я не хотела забивать этим голову, пока он здесь, пока он рядом.

Чтобы, не идти с пустыми руками, я взяла чей-то брошенный прутик. Возможно даже Сонхуна, но я не хотела думать, что это он его держал в своих руках. И, наверняка, залившаяся краской до самых кончиков волос, вышла из-за дерева. Парень стоял в воде со снятой шляпой в руках и смотрел в сторону моря. Когда я практически подошла к нему, он повернулся, улыбнулся, и, как ни в чем не бывало, предложил пойти к дому. На небе уже во всю хозяйничали сумерки. Море было тихим и ласковым. Сонхун шел в воде по щиколотку, а я просто плелась рядом по сырому и холодному песку. После такой неловкой ситуации, как и о чем говорить – я не имела представления. Так мы и шли, молча.

Дойдя до аккуратной кучки с одеждой и обувью Сонхуна, и не очень аккуратной – моей, я молча села на песок и стала отряхивать по очереди ноги и надевать носки. Сонхун потоптался, будто не решаясь сесть просто так, без ничего, но все-же устроился рядом и начал повторять за мной.

Когда дело было сделано, но парень еще возился со своими завязками – что дитя малое, будто и не умеет, я взяла палку и начала просто писать на влажном песке свое имя. Настроение было так себе – чем еще занять себя – не знала, вот и выводила привычные завитки один за другим.

- Что тут? – парень, видимо, справился все-таки, и с интересом рассматривал слова.

- «Есения Одоевская» - вот, что тут. Мое имя, - он протянул руку, я отдала веточку. Парень написал интересные кружочки-палочки.

- Я тоже написал «Есения Одоевская».

Я показала пальцем на одну букву и сказала «Буква». Сонхун тут-же перевел это на свой язык. Я спросила.

- Это буквы? – указала на каждый знак в его надписи. Он медленно проговорил мое имя по звукам, повторно обводя нужную букву. Очень необычная у них письменность. Я протянула руку для прутика, парень вернул его, и я написала «Ли Сонхун». Потом вернула ветку обратно ему и Сонхун повторил на своем языке.

Тогда я пальцем вывела букву «А», а парень написал, как она будет у него писаться. Я улыбнулась и попросила, осмелев. В глубине души, я боялась, что парень больше не вернется, как он пропал было на несколько дней до этого, и это был некий план, как увидеться с ним хоть еще разок.

- Сонхун, научи меня твоим буквам.

Парень улыбнулся.

- Хорошо. Но взамен, - он хитро улыбнулся, а мое сердце пропустило один удар, в ожидании его условия, - Взамен, ты научишь меня твоим буквам.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась в ответ. Слава Богу, он не попросил взамен исчезнуть из его жизни…

Я встала, Сонхун поднялся следом. Ночь уже практически захватила все небо и видимость была уже крайне слабая, пришло время расставаться. Постояв, минуту у забора, мы пожелали доброй ночи и разошлись. Понятия не имею, как далеко еще возвращаться Сонхуну домой. Если сегодняшняя история у дерева никак не повлияет на нашу дружбу – надо будет его попросить прогуляться в деревню.

Сегодняшняя история.

Я лежала в постели, слабо горел фонарик, за стеной похрапывал Аджосси и мысли мои метались вокруг этой злополучной истории. А ведь мне показалось, что я, возможно, понравилась Сонхуну. Может, не так сильно, как он мне, но все же… И чего он тогда так смотрел на меня? Чего снял шляпу и наклонился, будто для поцелуя? Наверное, я во всем виновата – стояла, как столб! Он и подумал, что я не хочу… Уиии! Я от злости на себя, задергала ногами. Ну что за такое!

Хотя, ведь, сколько я общалась с моими любимыми мамой, бабушкой, тетушками – все говорят, что в женщине должна быть загадка! Что надо быть неприступной, достойной. Женщину надо добиваться, в конце концов! Ладно, про «добиваться», это уже может и перебор, но то, что я не бросилась ему на шею – это правильно! Вот и пусть, значит, завоевывает, если хочет поцеловать! Как это я еще вообще, так легко впадаю в ступор рядом с ним – будто мозги отшибает. Надо держать голову и спину, Есения! Соберись! Ты хоть и не имеешь тут никакого титулованного значения, но гордость и достоинство-то пока еще при тебе!

Успокоившись, я приняла мысли о том, что надо знать себе цену и сделала я все правильно – а если ему только легкую наживу подавай – то и не нужно мне такого счастья! С этой установкой я и уснула.

Глава 6

Следующая неделя прошла спокойно и плодотворно. Сонхун приходил после обеда. В первый день он принес кисть, бумагу, тушь и прочие принадлежности для письма. Мы стали заниматься изучением алфавита. Учитель из него был хороший. Мы проходили букву, я прописывала ее целый лист. Письмо у них вовсе отличалось от нашего. Мало того, что писать слова надо было группками, так еще и вертикальными столбцами. Кисть необходимо держать на весу, выписывая ею узоры. Вообще, на то, как пишет Сонхун, - можно смотреть бесконечно, это целое искусство. То, как движется его кисть, создавая слова на бумаге – целое представление. У нас совершенно другой стиль и вид письма, поэтому, я первое время долго не могла писать – рука начинала болеть. Конечно, если мои буквы были хоть и не плохи, то руки не могли выглядеть так изящно и утонченно во время процесса.

Потом, мы учили слова, где эта буква была первой или встречалась. Так что, параллельно с новой буквой я училась писать и читать простые слова.

Дальше мы тоже самое проделывали с моим алфавитом – Сонхун учился моей письменности. В это время мы говорили на моем языке и полностью меняли одну культуру на совершенно другую. Писать его кистью было очень сложно – она была сама по себе большая и достаточно широкая, поэтому, я сделала свою - маленькую кисточку. Обмотала небольшую вишневую палочку нитью, привязав к кончику маленький пучок кошачьей шерсти. Мягкой, которая под лапками. Мы набирали кистью ту же самую тушь и Сонхун пробовал писать способом, когда рука не висит в воздухе, а лежит на бумаге. Как сделать мелок или карандаш я понятия не имела, поэтому обходились такими простецкими приспособлениями.

Было забавно, что Сонхун не знал буквы «Ф», и то, как я учила его вообще извлекать этот звук – достойно целой главы. Если в двух словах, то он долго пхыкал и хкыкал, а я безудержно хохотала. Потом, он пхыкал, а я терпеливо учила, показывая, как надо скрутить губы. Далее, он пхыкал, а я практически кричала на него и готова была покусать – ну что тут такого сложного! В конце концов, он понял что надо делать, а я к тому времени без сил упала на лавку и только и смогла, что счастливо закатить глаза – ну не прошло и года!

В целом, наши уроки были достаточно длительные и очень продуктивные. Нам обоим было очень интересно изучать письменность друг друга. К слову, об «истории» - Сонхун не предпринимал никаких повторных попыток, что меня немного огорчало. Но то, что наши отношения остались дружественными и легкими – очень меня радовало. Сонхун нужен был мне именно таким, открытым и простым, добрым и надежным. Мне нужна была его дружба.

После уроков Аджосси приносил ужин, и мы все вместе сидели за столом, что-то обсуждали, делились. Я рассказывала интересные особенности из моей культуры. Пыталась рассказывать. Многому мужчины удивлялись и будто, не верили до конца. Парень всегда приносил что-то вкусное, будь то мясные оладьи, яйца, пирожки или сладости. Такой еды у нас с дядей не водилось, так что мы никогда не крутили носом и уминали с огромным удовольствием. Кстати, если не кашу или суп, то мужчины ели остальное – палочками! Двумя длинными, тонкими палочками. Они так умело ими пользовались, что мне аж завидно становилось. Мужчины каким-то образом удерживали их пальцами одной руки, как будто сами палочки становились продолжением их пальцев. Но сколько я не пробовала в начале – палочки выпадали из моих рук, я не понимала как они должны располагаться. Когда Сонхун присоединился к нам на ужины – я перестала пробовать, мне было стыдно показать, какая я неумеха. Очевидно же, что есть палочками для местных, это проще простого. К огромному сожалению, вилок и столовых ножей у них не было. И если ножи в целом использовались, конечно, то о вилках люди тут и не слышали. Когда я рассказала им о таком приборе для еды – мужчины были крайне удивлены, зачем так заморачиваться, если можно просто использовать палочки. Я рассмеялась, ответив, что нам и в голову не приходила мысль, что можно палочками удерживать такие тонкие и маленькие кусочки еды и гораздо удобнее накалывать еду на вилку или набирать ею, чем мучаться с палками. Хотя, по утрам, пока никто не видел, я пробовала удерживать палочками какие-то предметы и постепенно у меня получалось это все лучше и лучше.

Спустя какое-то время, возможно, месяц, случилась интересная история.

Утром к Аджосси пришла какая-то женщина.

Практически никто не приходил сюда, на берег, и я редко видела других людей кроме дяди и Сонхуна. Но эта женщина была такой интересной и необычной! Я впервые увидела, как одеваются дамы в этой стране, и это было что-то невероятное. Женщина хоть и была не молодая, но образ ее был очень эффектный. Она была в коротенькой зеленой шелковой рубашке с длинными узкими рукавами, белым идеальным воротничком и милым бантиком, завязанным на уровне груди сбоку. В длинной, пышной, темно синей юбке в пол. У нас такие пышные носили только на балы. А эта дама пришла в таком просто так, сюда, на окраину. Пришла она, накрывшись длинной накидкой с головой. Очень странно так ходить. Может, она скрывалась?

В этот момент, мы с Аджосси нарезали редьку. Увидев дамочку, Аджосси кинулся ее встречать, кланялся ей чуть не в ноги, улыбался и тараторил кучу комплиментов. За женщиной пришел простой мужичек и приволок на спине плетеный короб и пару завязанных в красивые ткани конвертов. Наверно, в них было что-то ценное. У Аджосси такой дорогой ткани и в помине не водилось, в какую были просто завязаны предметы.

Я отложила редьку и встала на том месте, где сидела. Женщина подняла взгляд на меня и осмотрела строгим, скептичным взглядом с головы до пят. Я слегка поклонилась ей, проявляя уважение и приветствие по местным обычаям. Она сощурила взгляд и тоже слегка поклонилась в ответ. Потом они с Аджосси зашли в дом и о чем говорили, я уж не знаю. Спустя не так много времени дядя вышел ко мне и рассказал преинтереснейшую историю. Оказывается, эта дамочка – его старая знакомая, которая работает где-то в богатой семье. Она узнала, что Аджосси приютил девушку, спасшуюся после кораблекрушения и, зная бедственное финансовое положение мужчины, сшила из обрезков тканей своей госпожи для меня девичий наряд.

Боже, какие тут невероятные люди! Я не могла поверить своим ушам, что кто-то из сочувствия и сострадания мог сделать такое доброе дело для совершенно незнакомого человека…

Аджосси позвал меня в дом, где ждала женщина и сказал, что та покажет мне, как положено одеваться девушкам.

Госпожа Чон Доён – так представилась женщина, сходу, без предисловий, предложила помочь мне одеться и сказала, что девушке не положено ходить в мужской одежде. Я не сопротивлялась, конечно. Она выложила передо мной белые ленты, которыми, как оказалось, надо было аккуратно перевязать грудь. Моя грудь не была очень большой, но и маленькой не являлась, так что я не очень представляла, как это удержится и не сползет. Я отвернулась, и сама замотала эту ленту, как могла, но госпожа Чон Доён подошла, подтянула и заправила оставшийся конец так ловко, что было достаточно комфортно и ничего не спадало. Далее, мне дали белые, из тонкого хлопка штаны, которые я с радостью надела. Хотя и недоумевала, штаны будут под юбкой или у меня будет наряд по типу одежд Сонхуна? Вскоре, все стало ясно. Поверх штанов мы надели короткую юбку, на которую были нашиты белые отрезки тканей, собранные складками. Очевидно, это было для пышности верхней юбки. Сверху уже надели юбку простую, длинную, белую, а поверх нее еще одну юбку-платье в пол из нежной, розовой ткани. Далее, я надела тонкую, короткую, полупрозрачную рубашку, которая завязывалась сбоку интересным бантом – я так не умела. И еще одна, финальная, уже плотная, голубая, но такая же короткая рубашка, лишь прикрывающая грудь, с белым воротничком и таким-же бантом сбоку.

Женщина помогла мне надеть носочки, только эти были из более мягкой, приятной ткани и держали форму они самостоятельно – не было нужды подвязывать их. Дальше она расчесала мне волосы и заплела тугую косу, на которую каким-то образом приделала длинную, двухстороннюю ленту, служившую, будто продолжением косы. К сожалению, я не представляла, как выгляжу – зеркал у Аджосси не водилось. Но то, что этот наряд из дорогой ткани и стоит приличного состояния – было ясно, как белый день. Странно, что ее госпожа разрешила передарить мне это все.

Я провела руками по глади юбки, покружилась и повернулась к госпоже Чон Доён лицом.

- Разве мне идет такая одежда?

Женщина удивленно вскинула брови.

- А почему, нет?

- Я не носилась таких нарядов и не уверена, что могу в таком ходить. Мне удобнее в обычных штанах.

- Не пугайте меня, госпожа! – женщина шокировано уставилась на меня и демонстративно потянулась рукой к груди. А я растерялась от ее обращения ко мне «госпожа». Я? Я госпожа? – Забудьте о том ужасном мужском наряде! Сожгите его на костре и никогда не вспоминайте! Отныне ходите таким образом, как я вам сейчас показала.

Я грустно улыбнулась. Видимо, госпожа Чон Доён и правда не понимала, как мы тут живем, раз сшила такой красивый и бессмысленный наряд для меня. Разве смогу я ходить в таком виде в лес за травами? Мыть посуду на ручье, чистить рыбу, помогать готовить обед… В таком только и можно, что расхаживать по красивым залам или кружиться в вальсе. Но я кивнула головой и заверила, что именно так и сделаю – непременно сожгу свой обычный комплект одежды. Ага.

- Ну, пройдитесь теперь, - предложила женщина.

- Спасибо, вам! – с благодарностью, я глубоко поклонилась госпоже. Женщина смущенно забегала глазами и кивнула кистью в сторону двери.

- Ой, иди давай, скажешь потом – все ли удобно… - оказывается, она не такая уж и льдинка. Я улыбнулась, открыла дверь и вышла во двор.

Аджосси сидел на лавке и при виде меня вскочил, как ужаленный.

- Есения! Госпожа Есения!

Я засмеялась на его обращение и восторженный тон.

- Какая я вам госпожа? Аджосси, не смешите меня.

Но мой дяденька подскочил и начал крутить меня то в одну сторону, то в другую, треща, как я хороша. Что тут говорить, конечно, я расплывалась в счастливой и довольной улыбке, какой девушке не хочется услышать, что она хорошенькая?

- Пройдись, я хочу посмотреть, как ты смотришься. – Затребовал Аджосси.

Я обула свои плетеные сандалии, благо их было не видно под длинными юбками. Спустилась во двор и прошлась до забора, покружилась, будто в вальсе, демонстрируя себя со всех сторон, для разнообразия решила изобразить приветственный книксен, которого удосуживались только высокопоставленные представители других государств – члены королевский семей, послы, министры других государств. Почему, Аджосси не заслужил такого жеста почтения? Я развернулась, чтобы идти к дому, но услышала свое имя.

- Есения?

Я развернулась. Из-за поворота вышел Сонхун, ведя спешным шагом своего вороного коня под уздцы. Парень смотрел на меня во все глаза. От его пристального взгляда мне стало не по себе.

- Привет, Сонхун, – тихо промямлила я. Факт, что он видел мои кружения немного смутил меня. - Проходи во двор, у нас гостья.

- Привет. Я … - Парень замялся, подойдя ко мне, - тебе очень идет ханбок.

К слову, так называется этот наряд. И мужской, как на Сонхуне, тоже.

Я опустила взгляд и смущенно улыбнулась. Боже, мама бы мной гордилась – сама невинность.

- Спасибо. Я не была уверена, что на мне ваша одежда будет смотреться уместно. – Парень взял меня за руку. Сердце мое снова сделало кульбит. Я подняла глаза. Сонхун рассматривал мое лицо, как будто видел впервые.

- На тебе ханбок смотрится более, чем уместно. – Его мягкий, уверенный голос пробрал до мурашек. Что этот парень делал со мной? Гордость, достоинство, что там было еще? Я хрипло кашлянула-каркнула и с огромным усилием заставила себя отвернуться, высвободив свою руку из его теплых, мозолистых ладоней. У нас было много зрителей. Такие взгляды вообще-то недопустимы между людьми разных полов даже без посторонних глаз…

Я звонко крикнула Аджосси, пытаясь таким образом снять весь этот морок, наведенный парнем.

- Аджосси, Сонхун пришел! – голос мой звучал весело и уверенно.

Дедуля удивился, ведь еще было позднее утро – рано для занятий, впрочем как и я.

Я вплыла во двор, будто это был тронный зал. После появления парня, плечи мои автоматически максимально расправились, опустились, голова приняла достойное величественное положение, руки аккуратно были сложены на уровне живота. Мое преображение наверняка заметили.

Следом за мной вошел Сонхун.

Мы подошли к дяденьке и госпоже Чон Доён. Аджосси, как обычно, низко поклонился парню. Он всегда держался достаточно почтительно, соблюдая рамки того, что парень наш был из местной знати. Женщина, увидев молодого человека, округлила глаза, но быстро взяла себя в руки, почтительно поклонилась, проговорив «Господин», и засобиралась уходить. Аджосси провел ее, кланяясь и благодаря, воспевая оды ее неизмеримой доброте.

Мы снова остались одни с Сонхуном.

- Почему ты сегодня так рано пришел?

- Рано? – парень удивленно поднял брови. – Ах, это! Понимаешь, сегодня в городке небольшой праздник и я хотел пригласить тебя прогуляться. Я подумал, что тебе было бы интересно посмотреть на него, побывать на ярмарке… А тут ты вдруг в ханбоке, как раз…

Я понятливо закивала головой и сразу перешла к делу.

- Госпожа Чон Доён твоя прислуга же? Это ведь ты мне наряд подарил? – я прищурила глаза и тон мой не терпел возражений. Все складывалось слишком гладко. Парень сделал маленький шаг назад и замахал руками.

- Что, что ты говоришь? Ахах, нет конечно. – Сонхун деланно засмеялся, отвернувшись к дому. – Что за глупости! Буду я еще деньги на тебя тратить – мне что, заняться больше нечем?

Он расправил невидимые складки у себя на одежде, продолжая ворчать.

- Я и так потратил на тебя достаточно. Знаешь, сколько стоит письменный набор? А? – это уже было будто возмущенно сказано. Я не поверила ни единому его слову. Но раз он не хочет признаваться – что ж. Девушка должна быть хитрой и мудрой. Я сделал вид, что он был убедителен. Ага.

- Ладно, может и правда, так совпало. – Я так же деланно, демонстративно вздохнула. – Ладно, куда ты там меня звал? Хорошо, давай сходим.

Я мягко улыбнулась. Сонхун определенно поверил моей доверчивости, развернулся ко мне, заметно расслабился и расплылся в белозубой улыбке.

- Тогда, пошли?

…

Путь через рощицу и цветущее желтое поле, прошел незаметно. Мы шли пешком, потому что я отказалась ехать с Сонхуном на одном коне. Его близость меня выводила из душевного равновесия. Я умела держаться в седле и хорошо управляла. Но, к сожалению, собственного коня тут у меня не имелось. Эх, сюда бы мою Камелию…

Всю дорогу мы обсуждали местную моду. Я возмущалась парню, что они наряжаются как капуста – зачем так мучить себя, это же очень неудобно, особенно сейчас, в летнюю жару. Я понимаю, у нас корсеты - тоже не шутки, но вот эти пятьдесят штанов-юбок-рубашек… Это просто нечто.

Подойдя к первым домишкам городка, Сонхун подал мне накидку, которую мне необходимо было накинуть на голову и идти, прячась – опять же, мода, будь она не ладна. А я бы уже подумала, что людям жалко, что кто-то будет смотреть на них, что уже попахивало снобизмом.

Домики были похожи на дядькин – глиняные, с соломенными крышами, «бумажными» окнами и каменными, невысокими заборчиками. Главная улица, по которой мы вошли, плавно перетекла в более широкую и стала полнолюдной и шумной. По обеим сторонам стояли столы с товарами.

Надо отдать должное, приличная одежда пробудила что-то статусное во мне. Походка, более сдержанное поведение, правила, в конце концов – все снова вернулось в мой образ и я здорово держалась. Но со временем, разноцветные тряпичные растяжки, цветы, красивые бумажные фонарики, шум и всеобщее веселье сделали свое дело. Я потеряла всю напыщенность и как ребенок, увидевший леденец, забыв о всем на свете, более ускоренным шагом, чем полагается, потянулась к прилавкам с безделушками. Начиная, от посуды, какой-то мелочевки, которая была совершенно не нужна, я все равно неотрывно рассматривала диковинные и необычные для меня предметы.

Множество людей также поражало меня. Простой народ, такой как аджосси, в соломенных шляпах и обычных одеждах. Простые женщины были одеты по подобию, как и я, но материал был серый и грубый. У всех вокруг были черные-черные волосы, у женщин – красивые косы, закрученные на голове на разный манер. И как они только держались? Ходили и люди богаче простолюдин, в одежде попроще, чем у Сонхуна, но уже в цветной и яркой. Девушки такого статуса, парили как яркие экзотические птички, перелетающие с ветки на ветку, их наряды пестрили разными цветами. Они ходили группками, хихикали, веселились, ели покупные сладости. Жизнь их казалась такой веселой и безмятежной… Изредка встречались люди, важно шагающие через шумную толпу, со своими слугами. Их одежда была с вышитыми узорами на ханбоках. И они, несомненно, были в черных шляпах, как у Сонхуна. Многие их узнавали и кланялись им глубоким поклоном. Сонхуна почти никто не почтил таким поклоном. Наверно, он не часто выходит в подобные места. Хотя странно, что живя тут – никто его не узнает.

Дойдя до лавки с косметикой, я вовсе растерялась. Я с интересом рассматривала множество разных баночек, коробочек. Сонхун просто стоял позади и отпускал смешливые фразочки, что-то про «типичных девушек» и «сорок с побрякушками», но я слушала его вполуха. Яркие румяна, краски таких оттенков, которые у нас не использовали – все это было очень интересно. Я сняла накидку и вручила подержать парню. Взяла в руки коробочку с холодно-розовыми румянами посмотреть поближе. Ко мне подскочила девушка-продавец, затараторила что-то о том, какая я красивая и что этот цвет мне подойдет лучше всего. Люди, такие – люди. Все одинаковые. Чтобы продать товар, будут лить в уши что угодно. Девушка подала мне зеркальце, приличного размера. Я испуганно уставилась в него.

Я не видела себя, даже не могу сказать точно, сколько времени. С середины зимы. С 17 января. Какое сегодня число по моему календарю, я точно не знала. Ориентировочно, дело близилось к середине лета.

В золотой тонкой рамочке овального окошка на меня смотрели большие круглые, серо-голубые глаза. Глазищи, как говорил брат. С темным обрамлением ресниц. Изогнутые линии тонких темно-русых бровей. Линия носа, слегка вздернутого у кончика. Небольшая ямочка над верхней губой и пухловатые, бледно-розовые губы. Я изменилась – ведь, помнила у себя более округлое лицо. Скромное питание и изнурительное, голодное до этого, в рабстве, заострили мне скулы, а щеки немного впали. Хотя, я наблюдала по своему телу, что даже немного поправилась после того, как попала на этот Берег. Страшно представить, как я выглядела сразу после крушения корабля. Волосы на голове выгорели от постоянного солнца и стали светло-русыми, какими-то немного пепельными с золотым отливом. На контрасте с темными бровями и ресницами, смотрелось это необычно. Необычно для меня. Погрузившаяся в рассматривание себя, я совсем позабыла о том, где я, с кем я и что вообще происходит. Из этого состояния меня вывел резкий мазок по лицу. Я недоуменно перевела взгляд на Сонхуна, делающего вид, будто это не он, потом в отражение, где на моей щеке красовался бледно-розовый след от его пальца.

Пялясь на себя в зеркало, такую другую – ведь мой взгляд стал совсем другим, лицо – другим, даже виднеющаяся часть одежды – другая. Я потерялась. Кто эта девушка, с розовым следом на щеке и таким тяжелым взглядом цвета моря перед бурей? Кто я? И что мне теперь делать? Как я буду жить дальше? Осознание, что все это время здесь я просто отгородилась стеной и жила, как могла, просто чтоб выжить - накрыло меня. Ведь я совсем другая. Место мое не здесь. И пришло время хорошенько подумать над этим вопросом…

Теплый большой палец нежно коснулся следа румян на моей щеке и начал аккуратно растирать его. Я завороженно смотрела за этим действием в зеркало. Мысли о том, что Аджосси и Сонхун – это все что у меня есть, пришли новой волной. Как долго они будут помогать мне? Я никто и ничего не могу дать им взамен. Неужели, я и дальше буду жить на пляже с аджосси, пытаясь своими слабыми силами заработать себе на пиалу каши? Совершенно одна, пытаясь доказать судьбе, что моя жизнь чего-то стоит. Слеза прорвалась через сдерживаемую преграду и очень быстро стекла по щеке.

Сонхун аккуратно повернул мое лицо к себе и спокойным, успокаивающим и одновременно волнующимся, тихим голосом сказал.

- Я не знаю, почему ты плачешь. Но не думай ни о чем плохом – я помогу тебе и сделаю все, что ты захочешь. – Я вскинула на него глаза, из которых от его слов потекло еще больше слез. Он правда сделает это?

- Ты поможешь мне вернуться домой? – спросила я сиплым голосом.

Парень завис, но медленно утвердительно закивал.

- Спасибо, Сонхун… - его слова дали мне какую-то надежду, хотя я не сильно рассчитывала на реальный результат. Как это может осуществиться мне было непонятно. Но подтверждение того, что есть кто-то, кто готов мне помочь – сделало мою беду не такой уже и горестной. Я отложила зеркало – больше смотреться в него не хотелось.

Сонхун вытер мои мокрые щеки, набрал пальцем румян и мазнул по второй щеке. Я недоуменно уставилась на него.

- Что? Для симметрии! – он хитро улыбнулся и растушевал вторую щеку, я слабо улыбнулась.

Мы отошли от прилавка и пошли медленным шагом дальше. На встречу нам бежали мальчик с девочкой лет семи и ели что-то вкусное, надетое на палочки. Я с тоской посмотрела на их еду, ведь уйдя на рынок, я пропустила обед.

- Хочешь есть? – Сонхун или увидел мой голодный взгляд, или тоже проголодался.

- Ну… Так, немного, – мне было неудобно просить его купить мне еды, поэтому я скромничала. Парень взял меня за руку и повернул в улочку, между очередными лавками.

- Что такое, мы куда? – я ничего не понимала, почему мы бежим.

- Ну ты же не против поесть? – парень повернулся и задорно подмигнул мне. Я улыбнулась и хихикнула. Ага, я бы коня сейчас съела! Вслух, разумеется, я этого не стала говорить. Девушка должна оставаться загадкой.

…

Поев в таверне, я была снова счастлива и довольна.

Сидя на улице, за низким столиком, мы ели и обсуждали товары, которые продаются. Хозяйка принесла нам вкусного супа с водорослями, кашу, вареного цыпленка и закусок – маринованные овощи средней остроты. Я начинала привыкать к такой еде и даже находила ее заманчивой.

Прогуливаясь после обеда, я поражалась, сколько необычного продается на рынке. Тут тебе и ткани, шелковые одеяла с расшитыми подушками, плетенные корзины, коробки всевозможных размеров, ленты, бусы, картины, вазы, ширмы, столики… Проще было вообразить, чего не продавалось. Побродив еще немного по улицам и рассматривая товары и людей, Сонхун сказал, что перед уходом ему надо зайти в еще одно место. Завернув в красивый магазинчик, мы очутились в обувной лавке. Парень подошел к владельцу, кивнул. Мужчина средних лет с почтением поклонился, поприветствовал нас и нырнул в маленькую комнатку. Через минуту он суетливо выбежал, подавая двумя руками красивую, белую туфельку, с черным заостренным носком и вышитыми розовыми нитями цветами. Сонхун принял ее, повернулся ко мне и тоном, нетерпящим возражений заявил.

- Есения, под этот наряд тебе не хватает красивой обуви. Можно, я подарю тебе эту пару?

Я удивленно подняла брови. Честно говоря, я так устала, что даже не сообразила, что мы в обувном, где целые полки красивой женской обуви. Я поджала губы – Сонхун и так много для меня делал. Я не могла бесконечно брать от него и брать. Конечно, если каким-то чудом я смогу попасть домой, то отплатить будет не сложно. Но в сложившейся ситуации, даже не представляю, сколько мне надо трав собрать, чтобы купить себе такие туфельки.

- Не отказывай мне! – прервал мои размышления Сонхун и уперся суровым взглядом. – Я хочу, чтобы у тебя была удобная пара обуви.

Не предоставив мне возможности возразить, он присел и подставил туфельку к моим ногам. Я пару секунд поколебалась, слегка приподняла юбки и вытащила ступню из плетеного сандалия.

Туфли оказались очень удобными и мягкими.

- Я заберу свою старую обувь, - остановила я продавца, который собирался забрать мои плетенки. В изобилии такой красивой обуви, они смотрелись особенно убого и жалко. Но еще могли послужить мне какое-то время. Мужчина кивнул, проговорил, что завернет их и вскоре вынес нам конверт из красной ткани, в котором, судя по всему, лежали мои сандалии. Это смотрелось комично, понимая, что ткань, в которую завернуты плетенки стоит в разы дороже, чем сама обувь.

Глава 7

Проснувшись на следующий день, во дворе меня уже поджидал Аджосси.

- Есения, как спалось?

- О, Аджосси! Спасибо, хорошо. А что у вас в руках?

Мужчина держал стопочку тканей, похожую на одежду.

- А, это… - он смущенно кашлянул и подошел ко мне. – Я тут насобирал немного денег и купил тебе несколько комплектов одежды. К сожалению, это не ханбок, принесенный госпожой Чон Доён, но все же лучше и правильнее этого, – дяденька ткнул в мою мужскую рубашку. Я возмущенно подняла брови.

- Аджосси! Что вы говорите? Этот наряд отличный – мне удобно в нем ходить, бегать, наклоняться. Зачем вы потратили деньги, которых у вас и так нет. Мне все нравится, давайте сдадим эти наборы? – дядя нахмурил брови на мои слова.

- Есения, ты что, совсем меня за «абра-кадабра» считаешь? – я не знала, что он сказал – таких слов раньше не слышала. И перебивать спрашивать не хотелось. Надеюсь, это не ругательство. К слову, многие слова я додумывала логическим путем и вполне вероятно, что пишу тут о них, хотя на самом деле звучали другие.

Я захихикала. Мужичок смешно задирал свои короткие бровки, когда ругался.

– Еще и смеется! Никакого почтения к старшим! – Аджосси надул щеки и выглядел вполне обиженным.

- Нет, я не хотела вас обидеть, Аджосси! Перестаньте обижаться! – я мягко улыбнулась и дотронулась до его старых, натруженных рук. – Просто не стоило тратить на меня деньги. Вы же собирали, чтобы купить к зиме теплые одеяла и маленькую печку.

Дядя перестал дуться и его лицо приобрело мягкое, доброе выражение.

- Не волнуйся на счет денег. С твоими зоркими глазами в лесу и ловкими руками, мы сможем насобирать на печку. Прими эту одежду. Как сказала вчера госпожа Чон Доён – девушке неприлично ходить в таком костюме. Даже если она вынуждена стать беднячкой, потому что многого я дать не могу, все равно лето должно оставаться летом… - Аджосси часто использовал вот такие интересные выражения или сравнения. Я любила такие обороты – простые слова наполнялись большим смыслом.

Я кивнула и приняла наряд.

- К тому же, пришло время относить первую часть трав в город к сборщику и сандалии сдать. Я бы сам все отнес, но ночью уловил несколько огромных рыб. Мне нужна будет твоя помощь. – было видно, что ему неудобно просить меня о помощи. Но для меня это было что-то новое в наших отношениях – Аджосси впервые признался, что я ему нужна и я вовсе не груз, который надо кормить и содержать на его хрупких, старых плечах. Я расплылась в счастливой улыбке.

- Ну конечно, Аджосси! Конечно я пойду куда угодно, если это нужно! Я быстро! – крикнула я, вбегая в дом.

К счастью, простой наряд отличался не только простотой, но и количеством лишних юбок. Поверх тонких, белых штанишек и носков я сразу надела верхнее платье из тканной, темно-синей ткани, а поверх него сразу короткую рубашку, длиной до груди. Из такой-же ткани, но бежевого цвета, с белым воротничком и коричневой лентой. В голове промелькнула мысль по поводу новых туфелек, но мне было жаль надевать их просто так. Они были очень удобными и с плетеными сандалиями они не шли ни в какое сравнение. Ноги мои вопили о том, что живем мы один раз и чего уж там – не мне рассказывать о том, что имея все ты в один миг можешь этого лишиться. Я поддалась мыслям и взяла туфельки с полочки.

…

В городишке, шествуя по улочкам, то к травнику, то сдать плетеные сандалии, которые, кстати, я так и не научилась делать, многие люди узнавали Аджосси. Они здоровались, кланяясь, и с огромным интересом пялились на меня. Несомненно, среди местных я выглядела совершенно необычно. Мои светлые, золотистые волосы хоть и были собраны в косу, но цвет невозможно было не заметить, особенно, если сравнивать мои выцветшие пряди с черными волосами всего местного населения. Круглые, широкие, светлые глаза и достаточно светлая кожа, даже несмотря на то, что я прилично загорела, живя на берегу. Люди оборачивались на меня, шептались, дети тыкали пальцами. Однозначно, польза от вчерашней накидки, которая позволяла практически скрывать мое лицо и голову – была незаслуженно неоцененной. То, что сейчас я не могла слиться с толпой, конечно, меня нервировало. Это напомнило мне историю, когда к отцу на день рождения приехал посол Кадии с чернокожим слугой. И даже несмотря на то, что во дворце было крайне неприлично пялиться и рассматривать кого-либо, мы с братом рассматривали его при любой возможности, удивляясь и хихикая, какой этот слуга странный. Теперь такой-же странной являлась я для всех жителей целого государства.

Принцессой я была или кем, в конце концов? Так что весь свой путь я с достоинством, стараясь не выражать ни одной мысли, кроме благочестия, доброжелательности и почтения, шествовала за моим дяденькой. Аджосси тоже старался разрядить обстановку и расположить ко мне людей.

Общаясь все с новыми и новыми людьми, подходящими к нему поздороваться, он благодарил всех за приветствие, представлял меня, как свою дочку – бедную беднушку, которая очень помогает ему. Рассказывая, как жизнь в его доме снова начала бить ключом и заиграла новыми красками. Как я помогаю ему по хозяйству и лучше всех, кого он знал – собираю травы и коренья. Для меня было очень странным то, что Аджосси так расхваливает меня. Но, местные люди и их поведение очень отличалось от людей моей страны. Настороженно удивленные выражения лиц, подслушивающих дядюшкины, наверняка специально, громкие похвалы и даже благодарности небесам за то, что послали ему меня, наполнялись пониманием и даже одобрением. Меня? Возможно. Многие говорили Аджосси, что очень рады за него и при взгляде на меня, они благосклонно, одобряюще и даже, с каким-то уважением, кивали.

Когда наконец мы дошли до лавки травника и люди перестали нас останавливать приветствием и разговорами, судя по всему, причиной которых являлась я, как тот чернокожий слуга посла, Аджосси взял меня за предплечье и грустно улыбнулся.

- Потерпи еще немного, ты хорошо справляешься. Тебе все равно рано или поздно надо было бы появиться тут. Первое время люди пошумят, но когда привыкнут к тебе – будут принимать за свою. – Я улыбнулась, показывая дедуле, что все нормально.

- Я понимаю их интерес, не переживайте. К тому же, честно говоря, я уже давно перестала различать всех! Давно привыкнув к вам и Сонхуну я узнаю ваши лица. Но утонув сейчас в таком изобилии людей – честно говоря, все стали на одно лицо. – Аджосси по-доброму засмеялся.

- Ничего, со временем ты научишься различать всех.

Посетив лавку травника, пообщавшись еще с несколькими знакомыми Аджосси, сдав сандалии, мы отправились к дому дворянина отнести рыбу. Попетляя по улочкам с невысокими, простыми заборчиками, мы вышли на небольшой перекресток, в основании которого стоял тот самый дом. Нет, сам дом, разумеется, я не видела, но поразилась красивым, добротным забором с огромными воротами. Вся эта конструкция имела свои остроконечные, черепичные крыши, если можно так сказать. Ворота были заперты на две огромные, массивные, деревянные двери. У ворот по обеим сторонам, были разбиты симпатичные клумбочки с цветущими ярко-розовыми цветами, которых я в жизни никогда не видела. Дедушка сказал подождать его у ворот, а сам пошел во двор. Солнце припекало, я стояла одна, прохожие замедляли шал, увидев меня и откровенно пялились. Не знаю, носят ли тут женщины шляпы, но со следующей выручки за собранные травы, обязательно куплю себе что-то такое. Как у Сонхуна, наверняка, очень дорого, но у Аджосси есть, к примеру, соломенная шляпа, конусообразная. Хотя бы так.

Из-за угла выбежал и промчался мальчишка, лет восьми. За ним гналось двое мужчин, крича на всю улицу, чтобы ловили. Не знаю как это в переводе, но, скорее всего, вора. Мальчишка не был похож на кого-то, у кого есть деньги. У него была фора сбежать – гонящиеся мужчины были явно не в хорошей спортивной форме, хотя и выглядели немного устрашающими по-бандитски.

Обернувшись на погоню, мелкий то ли запутался в ногах, то ли споткнулся обо что-то, но упал, распластавшись. Мужчины подбежали, схватили его за шиворот и рывком поставили на ноги. Один, видимо, который, поглавнее, начал причитающими интонациями что-то говорить мальчишке, на что тот вырывался и зло смотрел в ответ. Взгляд парнишки был озлобленный, как у волчонка, загнанного в угол. К сожалению, из целой фразы я могла понять в лучшем случае пару слов. Очевидно, что ничего хорошего пацану не светило.

Я стояла и думала, что ничем не могу помочь, да еще и выступить против двух мужчин. Мне очень не хотелось привлекать к себе внимание, которым я была за сегодня одарена с головой. К тому же, я плохо понимаю их слова и вообще, казалось, что они говорили то ли на диалекте, то ли с акцентом, сложным для моего восприятия. Я успокаивала себя, что толку от меня никакого, ровно до того момента, когда орущий главарь не схватил мальчишку за ухо, поднеся в другой руке нож. Я не успела толком ничего понять, как вклинилась между бандитами и заорала, пытаясь, остановить это сумасшествие. Ведь, все происходило средь белого дня, на улице перед домом дворянина. Это вообще мыслимо?

- Перестаньте! Что вы делаете, перестаньте! – я потянулась руками к мальчугану, несмотря на зависший нож у его уха. Внезапно влетев в их компанию, я ввела бандитов в ступор. Пока они ничего не предприняли, пялясь на меня, как на призрака, я высвободила мальчика и прижала его к себе. Тут уж мужчина, который кричал на мелкого, пришел в себя.

- Что ты такое? Вот же… А-ну, дай сюда его!

- Нет! – кровь прилила к моему лицу, сердце гулко стучало, отдаваясь в ушах. Я одна против двух бандитов. Есения, что ты только творишь? – Он же ребенок!

Мужик оскалился.

- Ребенок или не ребенок – не твои дела. Ты вообще кто?

- Не твое дело! – я продолжила говорить в манере мужчины, без почтения, хотя сердце колотилось в горле от страха и я еле сдерживала дрожь в руках. Я надеялась оттянуть время, чтобы появился хоть кто-то из людей. Возможно, другие бы могли мне помочь. – Но тебе его не отдам.

- Ахах! – хрипло заржал бандит. Дальше я много не поняла, но суть, видимо, была такова, что спрашивать он меня не будет.

- Что он сделал?

- Он хотел украсть договор, который подписал его отец, взяв у нас деньги.

Судя по всему, это был ростовщик.

- Он украл его? – голос мой звучал уверенно. Краем глаза я увидела, что к нам подошло несколько прохожих. Возможно, при народе, бандиты отпустят нас и ничего не посмеют делать. На мой вопрос мужик скривился и противно сплюнул на дорогу.

- Он почти украл! – промямлил тот и перешел в наступление. – Я что, должен ждать, пока он украдет?

Я умела перекручивать слова. За что родители в юношестве устраивали мне скандалы. Без этого умения мне не удалось бы прогуливать балы и бесконечно путешествовать по всем родственникам, какие только есть – лишь бы не присутствовать на приемах.

- Ааа! – я потянула, начиная любимую игру, - то есть, за то, что он - Не украл, вы решили ему отрезать уши?

Людей становилось вокруг все больше и больше, многие шушукались. После моих слов, люди стали громче возмущаться. Аудитория ростовщику явно действовала на нервы. Он хотел что-то сказать, вряд ли приличное, но лишь поджал губы.

- Я не собирался ему отрезать уши! Я просто хотел его припугнуть. А вот ты тут наговариваешь на меня средь бела дня! – захотел меня еще тут сделать виноватой? Я не успела даже возмутиться, как кто-то выкрикнул из толпы.

- Ян Донгын! Все знают, как ты умеешь припугивать! Оставь ребенка в покое! – много голосов присоединились, все громче и громче. – Оставь его! Уходи, Ян Донгын! Хватит пугать людей!

Мужчина зло впился в меня взглядом. Потом перевел такой же на мальчика. Долго и с заворотом ругнулся, кинув взгляд на собравшихся людей.

- Еще увидимся. Не прощаюсь. – Он оскалился, резко развернулся и пошел в обратную сторону, расталкивая тех, кто попадался на пути. Второй мужчина, который просто молча стоял все это время теперь пустился вдогонку за своим начальником.

Я посмотрела на мальчика. Он был долговязым, очень худым. Черные взлохмаченные волосы были перетянуты расползшейся тряпкой и связаны в хвост. Черные глазки с таким же узким разрезом, как у многих тут, смотрели с облегчением вслед ушедшим мужчинам. Впалые щеки и тоненькая шея были чумазые. Одежда серая, грязная и с протертой тканью в некоторых местах. Внимательный взгляд мальчика обратился ко мне. Паренек как будто только сейчас увидел меня. Он с недоверием пялился на мои волосы, глаза. Как завороженный, протянул свою грязную ручонку и дотронулся до моей щеки. Наше зрительное знакомство прервалось аплодисментами. Звук доносился со стороны дворянского дома. Мы перевели взгляды в ту сторону.

Люди практически разошлись, приговаривая, что мужчины просто так мальчика не оставят, но благодарили небеса, что на сейчас все закончилось.

У ворот стоял Аджосси и старец сильно старше дядюшки. Он был одет как Сонхун, в дорогие одежды, в черной шляпе и хорошей обуви. Хлопал именно этот мужчина, и улыбался, глядя на меня. Я перевела взгляд на дядю, тот кивнул головой, подзывая к нему. Я взяла мальчика за руку.

- Давай сейчас поздороваемся, а потом поговорим, хорошо? – мальчик одобрительно кивнул. Мы подошли к мужчинам.

- Здравствуйте, господин.

Я сделал почтительный поклон, принятый в этом мире. Мужчина кивнул мне, жадно рассматривая каждую деталь моего лица. Я опустила глаза. Он, как дворянин мог меня рассматривать, хотя и не должен был. Я, как простолюдинка – даже смотреть не имела права.

- Здравствуйте, Есения. – Его голос не казался старческим, он протягивал слова, будто мурлыча их. – Ким Хэгюн рассказал мне о вашем чудесном спасении. Рад, что вы попали в его заботливые руки. Мало того, что вы хорошая помощница ему в хозяйстве, но еще и необычайно смелы – выступить с голыми руками против бандитов! Я приятно поражен, среди наших женщин не много таких. К тому же, у вас необычная внешность для наших краев. Я слышал от послов Шитхина, что есть далекие земли, где люди выглядят совершенно иначе, - мужчина неожиданно взял меня за подбородок и приподнял таким образом мою голову. Я испуганно посмотрела на него. Он же продолжал, - нежели наш народ. Но я и подумать не мог, что представитель такого народа может быть с таким красивым лицом…

Он умолк. Я пялилась на него, абсолютно не соображая, что он хочет этим сказать.

- Боже, господин Чон Минсо, вы так добры, оценив красоту Есении, наверняка ей непривычно слышать такие приятные слова от мужчины. – Вступился Аджосси, как всегда, очень умело сглаживая углы и переводя разговор в другое русло. Встретившись взглядом с дворянином, я прекрасно поняла, что я заинтересовала старого богача не как сегодня людей на рынке, а в совершенно другом ключе – как женщина. Он отпустил мой подбородок, и я аккуратно сделала маленький шаг назад, хоть чуть-чуть, но подальше от него. Потом я натянула милую улыбку и тихо, вежливо подыграла Аджосси. Мне не нужны были неприятности и я, к сожалению, знала на что способны богатые мужчины ради того, чтобы получить желаемое.

- Спасибо за ваши слова, господин. Мне лестно их слышать. Думаю, я произвела на вас такое впечатление, потому что вы впервые видите девушку из моего народа. К сожалению, моя внешность очень посредственна, и я далеко не вхожа в число красавиц… - я смиренно опустила глаза и пыталась не делать ничего, чтобы не спровоцировать еще больший интерес к себе. Мягкий, бархатный голос богача прошелестел еще ближе, чем был до этого.

- Ах, Есения-Есения, - он тихо засмеялся, - если бы вы пожили с мое, то прекрасно разбирались бы в женской красоте. К тому же, как я вижу, девушки и в вашей стране любят скромничать. Видимо, эта черта есть у всех женщин мира. Милое кокетство – что может быть невиннее? – он снова засмеялся, но даже это у него получалось как-то медленно, протяженно. От такого странного приема у меня аж мурашки шли по телу. Все это безумие нарушил мальчишка.

- Я хочу в туалет! – Я вздрогнула, совсем забыв, что мальчик тут. Я мысленно расцеловала его в чумазые щечки. Но с невозмутимым видом повернулась, мило улыбнулась и снова развернувшись к дворянину, почтительно поклонилась, пока Аджосси извинялся и просил прощение за то, что мы вынуждены уходить. На лице дворянина было нескрываемое недовольство, но он натянул улыбку и пропел в свое манере, что надеется на скорую встречу. Как бы не так! В жизни бы с ним больше не встретиться!!!

…

Вернувшись на рынок и усевшись в одно из местечек, где подают на стол горячую еду, мы с Аджосси устроили мальчику допрос. Все оказалось очень грустно. Звали его Хан Гювон. Его мать умерла, а отец просадил все что было в азартные игры. Задолжав ростовщикам приличную сумму, он здорово получил от бандитов, успев поставить отпечаток руки на бумаге с договором, что отдает сына вместо оплаты долга и благополучно скончался от полученных ран. Мальчик прознал о том, что скоро его придут забирать и решил выкрасть договор. К сожалению, ему это не удалось.

Мы ели в молчании, обдумывая сложившуюся ситуацию. Гювон, судя по всему, вообще не ел нормальной еды давным-давно, так что уплетал – только ложка успевала мелькать. Доев свой суп самым последним, Аджосси встал. Мы поднялись вслед за ним, ожидая его решения.

- Идем домой все вместе. Хан Гювон, я подумаю, что делать с тобой дальше. Пока же, поживешь у нас. – Аджосси развернулся и направился к женщине, подающей еду, для оплаты нашего обеда. Мальчишка дернул меня за руку и впился глазами, полными щенячьего восторга.

- Я правда смогу пожить у вас? – его голос был еще тонким и высоким. Я ободряюще улыбнулась и потрепала его за раскудланные волосы.

- Правда. Тебе у нас понравится.

В следующее мгновение Гювон погрустнел и опустил голову.

– Что такое, ты не все нам рассказал?

- Нет, все, но… - он замялся и потупил взгляд. – У меня дома остался щенок. Я спас его из капкана и выходил – он мой настоящий друг. Я не могу его бросить. – Я молчала. Мальчик продолжил, - если дедушка не разрешит брать Хару, то я не пойду с вами. Простите…

- Не думаю, что это проблема. Давай тогда зайдем к тебе домой за, как его, - я сделала вид, что вспоминаю, - Хару?

Мальчик расплылся в счастливой улыбке.

Глава 8

Теперь все наше внимание было захвачено Хан Гювоном и Хару.

Вернувшись домой, я увидела Сонхуна, улегшегося на нашей лавке и нежившегося в тени абрикоса. Плоды его уже созрели и сладкий аромат витал в воздухе. Парень поднялся от нашего шума и выпучил глаза от удивления, при виде чумазого ребенка.

- Привет, Сонхун, это Хан Гювон и милашка Хару. Теперь они будут жить здесь. – Я с деловым видом прошла по двору к лавке и упала рядом с парнем.

- Привет, а что это все… - Сонхун пытался сложить картинку.

- Нет, если ты против, ты мог бы приютить их в своем большом доме… Но если такого желания нет, то я не стану тебя осуждать.

- Эй, почему ты так говоришь? Теперь, выходит, я просто обязан это сделать! Здравствуйте, аджосси Ким Хэгюн, - парень обратился к дяденьке, ища защиты, - а что происходит, может хоть вы объясните?

Дедуля поклонился Сонхуну, подтолкнув мальчика повторить поклон.

- Здравствуй, Ли Сонхун! Гювон, поздоровайся, это господин Ли Сонхун, друг Есении. – Он наклонил его спину аж до поясного поклона, - Ли Сонхун – это Хан Гювон, пока он поживет с нами.

- Сонхун, - я встряла, решив план действий на ближайшее время. Однозначно, учеба на сегодня отменялась. – Бери Гювона и сходи с ним к ручью. Гювон, помойся хорошенько, а я пока подошью тебе одежду получше твоей.

Спустя какое-то время, мы сидели с Сонхуном на песке и наблюдали, как мальчик с щенком убегал от волн. Еще недавно ребенок испытывал страх и боль, отчаяние и одиночество. Сейчас он веселился и казался таким безмятежным…

Я рассказала Сонхуну историю Гювона.

- По этому мы не могли оставить его в городе. Бандиты бы все равно нашли его. Да и как ему вообще жить, одному? Даже если и без бандитов. Чем питаться? Он еще не может зарабатывать – он же ребенок! – я распалялась все сильнее и сильнее, несправедливости мира накрыли меня с головой. – Пережить все ужасы – потерять маму и узнать о таком предательстве отца, сейчас еще очутиться в рабстве или остаться без ушей…

- А почему он останется без ушей? – Сонхун недоуменно свел брови. Даже этот жест был милым. Я прикусила себя за щеку, чтобы взять себя в руки.

- Ах, я не рассказала, как познакомилась с мальчиком? – и я поведала о своем героическом поступке. Я никогда прежде не славилась защитничеством. В семье, возможно и заступалась, но там не было никакой угрозы или чего-то страшного. Про встречу с местной знатью в лице Чон Минсо не стала рассказывать. Вряд ли это имело значение. Сонхун развернулся ко мне лицом и крепко взял за предплечье.

- Ты не должна была идти одна против бандитов!

- Конечно, если бы кто-то другой заступился за ребенка, я бы и не пошла. – Я поджала губы.

- Есения, а если бы они причинили тебе вред?! Ты даже бегаешь, как улитка – у тебя бы не было никаких шансов против них! – Парень практически ругался на меня.

- Но ведь все хорошо, Сонхун? – Я также отпустила свое самообладание, раз он перешел на повышенные тона. - Я не могла стоять и смотреть, как ребенку отрезают ухо, понимаешь ты это?

Мы играли в гляделки.

- Если бы все заботились друг о друге – таких ситуаций бы не было. Если мы не начнем с себя – мир никогда не изменится!

- Ты не изменишь весь мир, – парень не отступал. – А вот жизнь свою можешь потерять!

- А я и не собираюсь менять весь мир. Но помочь ближнему в беде это задача каждого человека. Даже маленький, восьмилетний Гювон, - я кивнула в сторону веселящегося мальчишки, - он и то спас этого щенка из капкана! Ребенок спас слабого, который был в беде. Так неужели, из целого города не найдется человека, способного помочь другому, оказавшемуся в беде?

- Есения, я тебе не говорю о том, что надо проходить мимо. Но выступать одной против бандитов – это как минимум, глупо.

- Прекрасно, теперь ты знаешь, что я еще и глупая, ко всему! – Я обиженная отвернулась к морю.

- А что, пойди все наперекосяк, и оказавшись, как минимум избита до полусмерти в грязной подворотне, ты бы думала, что поступила по-умному? Идти против силы нужно тогда, когда у тебя есть хотя бы такая же сила.

Конечно, его слова имели смысл. И я прекрасно понимала еще там, на улице, что ничем не смогу противостоять ростовщику. Но ведь все закончилось хорошо?...

- По твоему, я должна была бежать искать себе союзника, пока они будут избивать мальчишку?

- Я не знаю, как надо было поступить в твоем случае. – Сонхун выдохнул, перевел дыхание. - Но если ты думаешь, что забрав ребенка сюда – это счастливый конец – то нет. Ты думаешь, что хоть кто-нибудь в городе не знает, что ты появилась тут такая необычная и живешь в отдалении от поселения со слабым стариком? Да к вечеру уже даже собаки начнут выть друг другу об этой новости.

А об этом я и не подумала! Холодок пробежался по спине. Найти нас только из-за одной моей выделяющейся внешности не составит никакого труда.

- И что теперь делать? Ты думаешь, ростовщик придет сегодня сюда за Гювоном? – тон мой уже был тише и я, к сожалению, не смогла скрыть нотки паники в голосе.

- Не знаю, – парень уже не злился и говорил тихо, хоть и озабоченно, - остается только надеяться, что сегодня они не придут. Я понимаю, что ты хотела спасти ребенка. И дело уже сделано – что переливать воду. Но, всех не спасешь…

Я заглянула Сонхуну в глаза.

- Ты бы прошел мимо и потом спокойно бы жил с этим? – говорила я каким-то отчаянным шепотом. Неужели, нужно было оставить мальчика как есть?

- Не надо нас сравнивать. Я бы смог решить этот вопрос так или иначе. Я дворянин, к тому же, достаточно богатый и имеющий кое-какое влияние. А ты – мало того, что слабая девушка без гроша за душой, так еще и потерять тебя в толпе невозможно. Ты даже без дополнительных факторов будешь привлекать к себе внимание. Даже если будешь просто стоять и молчать…

Я отвернулась от парня. Его слова были слишком прямым попаданием в правду. Живя в изоляции от общества, я не могла в полной мере ощутить это на себе. Я привыкла к дедуле, Сонхуну. Не видела себя в отражении и совершенно забыла, что я не такая, как местные люди. И сейчас я была для всех не просто бедной спасшейся девушкой, а чем-то абсолютно удивительным и нереальным. Мне же ужасно не хотелось быть в центре такого всеобщего внимания, еще и при этом – такой беспомощной! Да и что уж тут говорить – я совершенно не имела опыта в решении хоть каких-то проблем. Я всю жизнь жила в изоляции и получала все готовое на блюдечке с золотой каёмочкой.

Мои размышления прервал парень. Я даже не заметила, как он встал, подозвал Гювона и мальчик подошел к нам. Сонхун тронул меня за плечо.

- Есения, мы сейчас отлучимся с Гювоном. Скоро вернемся. Присмотри за Хару. – Парень выглядел серьезным и кивнув мальчишке, пошел. Гювон вручил мне щенка и побежал за Сонхуном, разбрызгивая сухой песок в разные стороны. Я осталась смотреть им вслед, недоумевая, что же пропустила. Мокрая от морской воды шерстка на лапах и животе бродяжки освежала. Я погладила черную, пушистую мордочку Хару и шершавый язык лизнул меня за ладошку в ответ. Я улыбнулась и потрепала малыша за шерстку, глазки-бусинки игриво охотились за моей рукой. Вдалеке раздался стук копыт лошади. Я успела увидеть лишь удаляющуюся фигуру Сонхуна. Конь набирал скорость и красивые, фиолетовые одежды парня развивались от движения.

…

Вечер давно наступил. Солнце закатилось за волнующееся, серое море. Мы с Аджосси уже давно успели поесть, помыть посуду, замариновали редьку и сидели, плели веревки из соломы. Ладони мои привыкли к такой работе и уже не пекли от постоянного трения колкой сухой травы о нежную кожу. Мы работали в молчании – парней еще не было. Ждать их или как? Ни я, ни Аджосси не знали когда они вернутся и куда вообще отправились. Волнение бурлило среди нас, но мы молча справлялись с ним, каждый, размышляя о своем.

Я думала о словах Сонхуна, что мне не стоит вмешиваться в дела тех, кому я не могу помочь окончательно. Но, получалось, что не заступись я за мальчишку – не заступился бы никто. Мысль, что все равно надо постараться сделать все, что можешь – не отпускала меня и не смотря на свою нерациональность, все равно казалась правильной.

В тишине темноты мы услышали топот копыт приближающегося коня. Я бросила жгутики и выбежала за ворота. Дяденька отставал от меняя лишь на пару шагов – и как только бегает так быстро! Конь Сонхуна, Лун, черный вороной жеребец, сбавил шаг и остановился возле ворот. Сонхун первый слез с коня и подстраховал мальчика, когда тот спускался на землю. Парень взлохматил волосы Гювону и мальчик обнял его. Сонхун в замешательстве остолбенел и вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась, от сердца отлегло – значит все хорошо! Кивнула на мальчишку, в надежде, что Сонхун додумается обнять его в ответ. Не знаю, что у них произошло, но было очевидно, что парень помог решить проблемы мальчугана.

- Спасибо, господин. – Пропищал мальчишка в гладкий, темный ханбок. Белые, широкие рукава нижней рубашки Сонхуна, медленно поднялись к хрупкому тельцу Гювона и заструились своими большими лепестками. Парень в ответ обнимал мальчишку и похлопывал его по спине, пока тот хлюпал носом.

- Все хорошо. Теперь все будет хорошо, Хан Гювон… - тихий, успокаивающий голос Сонхуна пробирал до мурашек и вселял уверенность, что все и правда теперь так и будет. Я прикусила губу и отвернулась в сторону, завидуя Гювону. Мне тоже нужны были эти слова.

Глава 9

Солнце давно встало. Аджосси еще не вернулся с рыбалки, надеюсь, у нас будет суп с водорослями и жаренная рыба на обед к овощам. Честно говоря, я конечно, была благодарна за ту еду, которая у нас была, но мяса или птицы уже тоже давно хотелось. К сожалению, у Аджосси не водились куры. А о говядине или свинине, думаю, тут простые люди и не слышали никогда. Еда была в основном растительная. У нас-то еще и мука была – пекли в печах пироги, пирожки, кулебяки, булочки, хлеб, в конце концов… А тут, одна белая каша-пан – источник, заряжающий сытостью… Редкая рыба да яйца. К тому же, у этих ребят не было представления о печах, как таковых. Зимой они только отапливают ими жилище, но не готовят в них. Вся еда вареная в котлах и горшках или жареная.

Проснувшись, Гювон и я пошли в лес насобирать дикой малины. Я знала, где недалеко растут кусты. Наполняя пока еще свои животы, а не коробы за спинами, мальчишка расшевелился, повеселел и я попробовала его расспросить – куда же они с Сонхуном ездили и что делали накануне вечером. Паренек молчал и бросал общие фразочки, давая понять, что пообещал господину никому не рассказывать. Если бы он только знал, что такая информация еще сильнее подогреет мое любопытство!

- Гювон, ну я никому не скажу, честное слово! – жалобно протянула я, собирая спелые ягоды, которые оставляли розовые следы на моих руках. – Просто, понимаешь, мне неспокойно вот так – не знать, чем все закончилось. Я переживаю и нет покоя у меня на сердце… - я замолчала, сделав многозначительную паузу, хотя на самом деле в этот момент уколола больно палец. – Как же быть, я так волнуюсь…

Мальчик растаял. Видимо, ему самому хотелось поделиться с кем-то своими впечатлениями.

- Ладно, поклянись на мизинчиках, что ты не расскажешь господину! – Боже, так смешно, как он с глубоким уважением называет Сонхуна «господином».

- Конечно, клянусь! – я буквально выскочила через огромный колючий куст к мальчишке, пока тот не передумал.

- Ну давай палец, - он протянул свой мизинец. Я повторила за ним и протянула свой. Гювон зацепился свои мизинчиком за мой, как крючком, одновременно потянувшись большим пальцем к моему. Я повторила. – Все, запечатали клятву. – Сказал мальчик, когда наши большие пальцы коснулись друг друга. Видимо, клятва состоялась. И парень начал свой рассказ.

- Господин просил показать дорогу к месту, где я пытался украсть договор. Я подумал, что и он его будет красть. Но нет! Он оставил меня на улице сторожить коня, а сам пошел внутрь, весь такой величественный, мне аж не по себе стало. Бандиты его пропустили и даже слова не сказали, - мальчик кинул в рот горсть ягод, прожевал их и продолжил. – Конечно, я не стал сторожить коня. Кто его возьмет? Видно же, что дворянский. Потом еще, чего хорошего, руки отрубят. Я подкрался и перелез через забор, чтоб подсмотреть что там внутри творится. Вдруг господина начнут бить, к примеру, он же один пошел! А он так спокойненько уселся напротив главного, - я перебила Гювона.

- Главный, это тот, что сегодня был?

- Не, тот, что сегодня меня поймал, это так, обычный. Главный – другой, старый. Вид у него жуткий. Увидишь один раз – не забудешь больше. У меня аж живот похолодел при виде того старика. Но господин сидел так важно, даже глазом не моргнул. Я начало разговора не слышал, но когда подкрался, господин сказал, что донесет на то, что он занимается ростовщичеством, если он тронет кого-то из нас! А потом, ты не поверишь – кинул мешочек на стол, с монетами! Ну да, с чем же еще… - мальчишка шикнул и засунул палец в рот – наверно укололся. – И главное, я чуть не расхохотался там! Он кинул его так, как собаке кость! Но кто ж от денег будет отказываться? Главарь премерзко улыбнулся, склонился чуть не по пояс и забрал мешок. Дальше я убегал, что было сил. Еле успел отдышаться, как господин вышел из дома, и мы поехали. Я думал, что дальше мы вернемся к вам с аджосси, но мы заехали в мой старый дом, а потом в трактир. Господин купил мне вкусной еды – я давно так не наедался. Когда встал, думал лопну! – мальчишка рассмеялся, да так звонко, что мне самой стало весело. Я догадывалась, что Сонхун решил все проблемы, но не знала каким образом. Теперь все стало понятно. Этот парень не переставал меня удивлять.

…

После сытного обеда мы валялись с Гювоном на скамье, где вчера лежал Сонхун. Аджосси пошел поспать в дом. Я тоже придремала в тени дерева. Что-то мокрое и шершавое полоснуло по моему лицу. Я испуганно вскочила – оказалось, Хару решил меня разбудить. Был еще день, солнце светило высоко. Наверно, я уснула совсем ненадолго. Гювона я нигде во дворе не увидела, вышла за забор и нашла его с Сонхуном, сидящими на песке у моря. Я тихо подкралась к ребятам и резко схватила Сонхуна за плечи, «буу-кнув». Не успела я еще договорить до конца, как парень с молниеносной скоростью схватил меня за руку, развернулся и потянул на себя. Я потеряла равновесие и упала на него. Гювон заржал как конь – разве дети могут так громко смеяться? Даже не подозревала!

Я лежала на сидящем Сонхуне, уткнувшись ему в шею и плечо лицом, руки мои были заблокированы. Вот уж пошутила, ничего не скажешь – парень всегда наготове. Гладкая ткань холодила щеку с одной стороны, а теплая, упругая шея Сонхуна согревала вторую. Не имея возможности опереться на руки, я лишь кое-как балансировала на одном колене, успевшем согнуться и вдыхала сладковато-хвойный запах то ли одежды, то ли масел, то ли самого парня. Аромат вскружил мое сознание или это такая внезапная близость? Не уверена. Парень отпустил меня и помог принять вертикально-устойчивое положение. Щеки его покраснели и выглядел он немного потерянным. Наверняка я тоже была вся пунцовая – внутри моего лица жарило собственное солнце. Ситуация максимально неловкая. Я прокашлялась.

- Сонхун, ты шуток не понимаешь, что ли? – я зыркнула гневным взглядом на мальчишку рядом. – Гювон, хватит ржать, ничего смешного. Психи одни вокруг… - пробубнила я уже себе под нос.

- Охо, шутка! – Сонхун перешел в атаку. Что ж… - Хорошенькое веселье! А вдруг ты убийца! – Я засмеялась, ничуть не лучше Гювона секунду назад.

- Боже, Сонхун, ты слишком много на себя берешь, честное слово! Кто будет на тебя нападать? – я подняла брови и криво поджала губы, проявляя свое сомнение. Парень не собирался уступать и выглядел возмущенным.

- Кто-кто, знаешь сколько бандитов повсюду! Хочешь пошутить – расскажи смешную историю! Напрыгнула сзади, как тигр - у меня чуть сердце не выпрыгнуло!

- Да кто ж знал, что ты будешь кидаться в драку от каждого шороха! – я тоже стала возмущаться. Люди тут и веселиться не умеют?

- Драку? Тебе повезло, что я не кидался в драку, на самом деле. Забыла наш бой на палках? – парень сверкнул глазами. Я моментально покраснела, освежив в памяти то, чем чуть не закончился бой.

- Драка на палках? Госпожа Есения, подеритесь еще с господином! – запищал восторженный Гювон, все это время слушая нашу перепалку. – Подеритесь! Пожалуйста!

Я сверлила Сонхуна взглядом. Зачем он вспомнил тот случай? Он сверлил своим взглядом меня, подняв одну бровь, будто делая вызов мне. Но я в такие игры не играю – брать меня на слабо или вызывать на реванш – бесполезное дело, если это касается меня.

- Лучше б забыла! – я сделала недо-книксен, развернулась и гневно погребла по песку обратно в дом, бубня и бурча недовольно о том, что люди тут – дикари какие-то, уши отрезают детям, шуток не понимают, в море не купаются!...

Сонхун догнал меня через пару десятков размашистых шагов. Он звал меня и звал, но я обиженно шагала, делая вид, что ничего не слышу. Вообще-то я понимала, что завелась на пустом месте и можно было перевести все в шутку и посмеяться, но что-то пошло не так и было уже - как было.

Дойдя до границы, где заканчивается песок и начинается трава, парень схватил меня за предплечье, останавливая.

- Постой, Есения, не уходи. – Он снова перешел на свой умиротворяющий, спокойный тон. Ну у него и самообладание! Я еще не отошла. Тяжело, снисходительно вздохнула и повернулась к нему.

- Что ты хочешь? Может опять посмеяться над моей слабостью? – тон мой оставлял желать лучшего.

- Ну вот про бой уже я пошутил – а ты обиделась. - Парень мило улыбнулся, - Давай считать один-один?

Его обезоруживающая улыбка стирала всю мою напускную злость. Но я держалась как могла.

- Ладно. – Надо было срочно сменить тему. – Сегодня будем заниматься?

- Конечно! Тем более, осталось совсем немного пройти букв.

- Тогда, пойдем? – я смягчила тон и пошла к дому.

…

После ужина я провела Сонхуна к его коню, стоявшему всегда у одного из деревьев за забором.

- Сонхун, я все думала и думала о твоих словах тогда. – Парень недоуменно посмотрел на меня. – Ну, вчера ты говорил, что помогать нужно только тем и тогда, кому и когда ты можешь в полной мере. Но, посуди сам, если бы я не заступилась за Гювона, ты бы не смог ему помочь. А так, получилась целая цепочка, в которой каждый сделал свою работу… Технически, ты мог бы ему помочь и без моего вмешательства – но ты с ним не встретился в ключевой момент. Я же не могла бы помочь ему целиком избавиться от бандитов несмотря на то, что сразу будто помогла. А в группе, вместе, мы смогли помочь. Нет, даже не помочь, а спасти мальчика!

Сонхун шел рядом.

- Да, в твоих словах есть определенный смысл. Но не стоит забывать, что всех спасти мы не можем.

- А я и не прошу всех спасать. Просто, если есть рядом кто-то, кто нуждается в тебе – нельзя проходить. Общими усилиями есть шанс решить проблему хотя бы наполовину.

Парень ухмыльнулся.

- Ты предлагаешь любить всех вокруг? – я подняла глаза из-за его вопроса.

- Конечно. Если делать хоть что, но без любви – то все точно будет зря!

Лун фыркнул, уткнувшись в рукав своего хозяина. Парень перевел задумчивый взгляд на коня и погладил ему скулу.

- Это слова какого-то мыслителя? Про любовь. – Я улыбнулась от вопроса парня.

- Можно и так сказать. Это слова, которые мама говорит всем и всегда, какой бы вопрос не решался.

- У тебя мудрая мама. – Моя улыбка просияла еще ярче.

- После таких твоих слов, ты бы однозначно ей понравился!

Сонхун улыбнулся в ответ.

- Ты скучаешь по родителям? – я погрустнела.

- Да, конечно. Я хоть и уезжала от них временами, но знала, что могу вернуться в любой момент. – я протянула руку к шее Луна и погладила ее, параллельное действие не давало мне полностью погрузиться в мое горе. - Сейчас я не думаю, что вообще смогу когда-то их увидеть. И я даже не представляю, как разбиты их сердца, потеряв меня. Если бы я только могла послать какую-то весточку… Но, Боже мой, я ведь даже не представляю, где нахожусь! Я немного знаю про соседние государства с моим, но о вашей стране даже никогда не слышала… - внезапная мысль пронзила меня.

- Сонхун, а ты же из дворян – может быть знаешь каких-нибудь путешественников? Или кто-то из знати ездил в соседние государства и мог бы помочь сориентироваться? Или… - глаза мои, наверно округлились, как блюдца, потому что идеи приходили хоть и шатко-ненадежные, но могли вдруг помочь. – Или, у тебя есть карты или записи о других государствах? Погоди, еще ведь должны быть библиотеки! У нас есть библиотеки – это склады с книгами, где можно найти обо всем, что известно твоему народу…

- Мгм, может быть, я смогу что-нибудь разузнать. Только погоди, успокойся немного, а то из тебя аж выплескивается… - парень усмехнулся, - сейчас уже вечер и мне нужно возвращаться. Давай, завтра мы позанимаемся и ты потом подробно расскажешь мне все, что знаешь про свою страну. Все, что может мне помочь в поисках решения твоего вопроса.

- Да. Конечно-конечно! Ты как всегда рационален и прагматичен! – я улыбнулась.

- Что это значит? Я не знаю таких слов.

- Об этом я тоже расскажу тебе завтра, - я заговорщицки подмигнула. Сонхун подошел к седлу и взобрался на коня. Его одежды красиво свисали, хотя это не совсем правильное определение. Они струились, скорее. Да, в чем – в чем, а в эстетичности дворянских нарядов они знали толк.

- Эй, Есения, - парень натянул поводья, придерживая Луна, - «рационален и парагичен» - это же хорошо или ты что-то гадкое мне говоришь с невинной улыбкой, а? – я рассмеялась от его вопроса.

- Прагматичен! ПРА, а не парачто-то там. Конечно, хорошее! Как ты только мог подумать обо мне в таком русле? – я невинно захлопала глазами и весело хохотнула. Пусть теперь мучается. Не одной же мне с нетерпением ожидать завтра? Не удивлюсь, если от таких новостей я вовсе уснуть не смогу! Состояние было взбудораженное.

- Тогда, до завтра! – парень подъехал поближе ко мне, наклонился практически к моей макушке и тихо так, прошелестел. – Добрых и мирных снов, Есения.

Мое имя он как-то особенно протянул, будто пробуя его на вкус. От такого теплого, близкого, тихого и немного хрипловатого голоса, у меня аж мурашки побежали по рукам. Я посмотрела на парня. Его глаза задорно блестели. Он издевался надо мной? Но пойманная в ловушку его глаз, я не могла ерничать или злиться на Сонхуна. Я лишь сипло промямлила невнятное «спасибо, и тебе», буквально за волосы заставила себя развернуться и спокойно пойти во двор.

Уснула в тот вечер я на удивление быстро.

Глава 10

Утро тянулось как резина. Я с таким нетерпением ждала Сонхуна, что, когда была не занята – наяривала круги просто так. Гювон периодически занимал меня расспросами и это здорово отвлекало от томительного ожидания.

Зато погода радовала – наконец выдался пасмурный день. По моим подсчетам, была где-то середина лета, но дожди за то время что я находилась, были совсем короткие. Я не знаю, может тут всегда так, но у нас, к примеру, бывала непогода по нескольку дней, с проливными ливнями, грозами, пришедшей прохладой. Тут же, в обед могла налететь тучка, вылить ведро обильного ливня и опять солнце, а от дождя через часок уже и след простыл. К тому же, ужасная жара и духота. Море в близости, конечно, давало какую-то прохладу, но в целом, было жарко работать, особенно днем. Днем хотелось спрятаться в далекий прохладный угол, каких тут нет, к сожалению. В такие жаркие дни, я с особенной любовью вспоминала наши огромные дворцы. Раньше я смеялась, что у предков, которые их строили была мания величия, раз все было такое гигантское, но ведь в них никогда не было сильно жарко, ах, какая мудрость! У того дворянина, с которым мы познакомились на днях, и которого я уже благополучно забыла, как зовут, у него же не был дворец, между прочим. Интересно, как тут живут дворяне? Обязательно надо будет расспросить у Сонхуна.

…

- Так, с чего начать рассказ о моей стране? – я заметно нервничала, хотела ничего не забыть и при этом говорить только по делу, без лишней воды.

Сонхун и я сидели на нашей излюбленной квадратной лавке под ароматным абрикосом. Перед нами, прям на лавке стоял маленький столик, на котором лежал лист бумаги, чернила, кисть. Мы сидели рядом, пялясь на этот лист, а Гювон уселся напротив нас и с замиранием сердца ожидал моего рассказа о «чудесных землях». С чего он взял, что они чудесные – я понятия не имела.

- Начни с начала. Как называется, какой главный город, какой народ…

- Ну да, точно. Записывай. Страна называется Арсания. Нет, - я выхватила кисть у парня, - давай я сначала напишу на своем.

- Арысания. Красиво. – Сонхун, да Гювон с Аджосси, если повторяли некоторые слова на моем языке, почему-то не могли говорить правильно часть слова, если было несколько согласных. Они протягивали первую согласную, образуя некое «ы», которого в оригинале нет. Я долго подсмеивалась над Сонхуном, и теперь он говорил «спасибо», вместо «сыпасибо» и другие знакомые слова, но новые по привычке растягивал, что меня иногда смешило, а иногда и подбешивало.

- Нет. Арс! Ар-са-ни-я. – я протянула парню кисть. – А столица - главный город, и тут, пожалуйста, смотри не упади в обморок от количества согласных, - Арсград. Еще разок, Арс-Град. Арсград. – Выражение лица Сонхуна было смешным. Парень находился в стадии принятия, видимо. – На самом деле, это не сложно, просто не думай и повторяй за мной – Арс-град, Арс-град. – я похлопала в ладоши, в каждом слоге, образуя ритм.

- Арсыград?

- Молодец, Гювон, - я слабо похлопала в ладоши, сделав недовольную мину. – Я многого от тебя и не ожидала… Боже, ну нет! Без «Ы». Просто выплюнь эти буквы – Арсград. Сонхун, ну давай. Ц, ребята, у вас дикции никакой! Позорище. – Я закатила глаза для приличия, пусть знают, что это вам не шуточки. – Давайте еще разок. Арс-Град…

Помучив парней еще пару минут, мы достигли удовлетворительного результата и уже «Арсания» казалась им совсем легкотней.

- Арсания имеет выход к морю. У нас оно называется Бронское. Кстати, оно соединяется маленьким заливом с другим, более крупным морем, правда не на наших землях. То, другое, зовется Сумарское. А оно уже выходит в большие воды. Арсания – не маленькое государство, граничит с четырьмя такими странами: на Севере Одреск и Ормина, - я говорила медленно, давая Сонхуну возможность все записывать. - На Юге – Бронское море и Верневское княжество. Запад граничит с Славией, и на Востоке – опять же, Ормина. Язык у нас всех практически одинаковый. Со Славией вообще разницы нет. Ормина, Одреск и Верневское княжество – имеют различия, но понять можно без переводчиков. Много слов повторяются или имеют общие корни. Что еще? Ну, тоже есть горы, как у вас, леса, реки. Ничего особенного. Так, ага, соседние государства ценят наше искусство – у нас развита живопись, скульптура, архитектура. Наших мастеров приглашают проектировать, строить, расписывать дворцы даже в других государствах богатые аристократы и правители. Талантливый народ у нас, да. Хотя раньше, предки, были очень воинственные. Это можешь не записывать, - я остановила Сонхуна и выразительно посмотрела на Гювона, внимательно слушающего, но мало чего понимающего.

– Мои предки не просто так получили такой огромный и лакомый кусок земли. В исторических летописях сказ очень простой – завоевали то, освободили это… А вот в сказаниях и песнях, которые передают в народе – очень хорошо сохранились истории про храбрых воинов, которые прекрасно владели мечами, булавами – это такая металлическая палка, на конце которой шар, из которого выходят острые шипы; кнутами, луками. О том, как сначала они были мирными земледельцами. Но стали набегать на их поселения налетчики, которые не ведали пощады – они грабили и убивали всех, кто попадался на пути. И бравые мужья и сыны сплотились, научились орудовать оружием, чтобы защищать свои земли.

Выбрали самого умелого воина и предложили ему возглавить армию. Но мужчина отказался. Звали его Ярослав. Он был высоким, статным, красивым, с длинными светлыми волосами, серыми глазами. Был он кузнецом – ковал из железа оружие, сбрую, да попав в военный отряд проявил себя разумным руководителем и стратегом, помимо силы и умений на поле брани. Видимо, было у него что-то такое в крови. Жил он раньше обычной жизнью и сказал, что не хочет быть воеводой, потому как любит прекрасную Гаяну и после сражения хочет вернуться к ней. Старые мужи уговаривали его, делясь своей мудростью. Они говорили, что пока не появится достойный руководитель, как он, который обозначит свои земли и не даст отпор степным налетчикам настолько весомый, что они перестанут нападать, все будет повторяться снова и снова. Даже его семья сможет оказаться под угрозой. Невозможно счастье, если твой народ в беде. Разрушение все равно найдет тебя и всех, кто тебе дорог, где бы ты не пытался скрыться. Лишь защитив свои земли, отдав долг до конца – можно получить мир в сердце и вокруг себя. Ярослав лишь отмахнулся – настолько ему было чуждо военное дело. Прекрасный образ любимой девушки являлся ему во времена их разлуки, снился во снах, звал и манил домой. Длинные светлые волосы, заплетенные в толстую косу с красной лентой. Круглые глаза, голубые, как морская волна. Белая, фарфоровая кожа с легким румянцем на щеках. Алые губки. Что? – Гювон перебил меня.

- Она была похожа на тебя? – мальчик озадачил меня. Я удивленно подняла брови. В моих мыслях Гаяна была прекрасной, нежной и хрупкой. Была ли я как она?

- Не знаю, Гювон, вряд ли. Думаю, она была намного красивее.

- Разве может кто-то быть красивее тебя? – Гювон искренне удивился. Я бросила взгляд на Сонхуна, который оказывается, пристально смотрел на меня. Смущенно кашлянула и хрипло засмеялась.

- Боже, Гювон, - я потрепала мальчика по макушке. – Какой ты еще маленький! Ты так мало чего видел в своей жизни. Конечно, есть девушки намного красивее меня. Все, - я перевела разговор в прежнее русло, - возвращаясь к рассказу о Гаяне. Девушка чудилась Ярославу, пробегающей в роще, манящей своим белым, льняным, развивающим платьем с красным расшитым поясом и слышалась в тиши звонким переливистым смехом. Белокурая красавица покорила сердце воеводы и этим разрушила свою жизнь.

Ярослав хотел простой жизни обычных людей. Как вы уже наверно догадались, сделав неправильный выбор, он потерял все, что имело для него смысл. Гаяна с ребенком под сердцем была убита налетчиками, когда спустя время, не зная своего места, проклятые разбойники снова решили пополнить свою казну. Тогда уже, Ярослав понял, что старцы были правы – как бы он не был силен, его бездействие дало свои плоды – он не смог уберечь возлюбленную и своего неродившегося ребенка от смерти. Дальше, конечно, им руководила месть. Он возглавил свое войско, организовал множество походов на города налетчиков. Сам, он, ведомый злостью и отчаянием, не прославился душкой – города купались в крови, те кому удалось спастись – бежали без оглядки, бросая все и даже больше. Закончилось все тем, что Ярослав вовсе завоевал все эти земли, присоединил их к землям его народа, сжег деревни и города, и основал страну, которая теперь зовется Арсанией. Долгое время еще границы Древней Арсании были закрыты. Страна продавала двум ближайшим соседям мех соболей, олово, различные предметы украшений. Не впускали никаких представителей других государств и с заблудшими бедолагами разговор был короткий, - я провела большим пальцем по линии шеи, кивая головой для достоверности. – Да, голову с плеч. С тех пор прошло много сотен лет – Арсания стала современным, развитым государством, которое открыто для путешественников и купцов из других стран. Имеет широкие политические связи, торгует множеством всего, а то я только про искусство сказала. И ископаемые, и продукты, и ткани, предметы мебели. Ну, в общем, вот так. Со всеми в дружественных отношениях, ну или более-менее в дружественных.

В общем, я не знаю, как далеко Арсания отсюда, но не думаю, что это малоизвестное государство. Возможно, кто-то, кто занимается внешней политикой, или путешественники, или послы – кто-то, да точно слышал о ней. Если вы не переделали ее название на свой лад, конечно…

Я посмотрела, наконец, на Сонхуна. Он что-то записывал все время. Всю легенду об Ярославе и Гаяне он слушал не сводя с меня глаз. От Гювона я ожидала чего-то такого, чего хотеть от ребенка. Но Сонхун – он сказок не слышал в детстве, что ли? Конечно, я сама с удовольствием задержала свое внимание на легенде – любила ее с детства. Знала много песен, особенно любила печальные и грустные, которые будто пела Гаяна от своего лица возлюбленному, зная, что вскоре расстанутся навсегда. Почему-то всегда очень живо представляла эту историю и искренне сочувствовала их разрушенному счастью. Вообще, мама сама рассказывала мне эту историю, но скорее, с назидательной целью – я должна была быть защитой и опорой своему народу, будучи в тылу, в другом государстве, помогая своему будущему супругу действовать не то, чтобы в интересах, но как минимум, не во вред своей родной стране. Я прекрасно понимала, что это еще и предостережение, чтоб я не влюблялась и не рассчитывала на то, что смогу жить так, как захочу. Что у меня – миссия по гарантии мира между Арсанией и Славией в ближайшем будущем и желательно на несколько поколений. И никакого прекрасного счастья в шалаше у меня быть не может, если из-за моего бездействия или же, наоборот, определенных действий, разразится война или каким-то другим образом мой народ будет страдать. Возможно, я в глубине души хотела побыть Гаяной и хоть совсем немного пожить своей, маленькой, но счастливой жизнью? Хотя бы в легендах и песнях.

- Есения, - кажется, я задумалась, Сонхун внимательно смотрел на меня. – Расскажи, как долго ты плыла на корабле и, может помнишь, через какие страны? Какие-нибудь особенные приметы?

Я растерялась. Плыла я в трюме. В маленьком, вонючем, темном и отвратительном трюме, поделенном на несколько клеток для содержания рабов. Отсутствие свежего воздуха, запах блевотины и испражнений кружил голову и помогал отключаться. Грязные, волосатые руки тюремщиков-бандитов хватали через решетки за волосы, лицо или руки. Я отодвигалась и забивалась в угол, но клетка была совсем маленькая и расстояние не сильно позволяло спрятаться. Они не осмеливались трогать нас – скорее всего, это могло повлиять на цену, которую они собирались выручить за белокожих девушек. Но это не мешало этим мразям каждый раз, проходя мимо, мерзко глазеть, говорить пошлые гадости и обязательно дотронуться хоть до кончиков волос. Мир снова стал темным, запахи и звуки исчезли, а лавка подо мной зашаталась, будто корабль по волнам. Воздух, казалось, заканчивался и мне никак не удавалось сделать нормальный вдох. Паника затягивала меня в прошлое - будто я снова оказалась там и вся эта история с Сонхуном и Аджосси просто сон или бред от лихорадки. Лишь знакомый, встревоженный голос на задворках сознания звал меня упорно и настойчиво. Я хваталась за эти бархатные нотки и пыталась выползти из липкого ощущения ужаса.

Огромные, круглые, перепуганные глаза Сонхуна были так близко, что мне стало не по себе.

- Эй, что ты делаешь?

Парень облегченно выдохнул со вздохом, прикрыв глаза.

- Боже, ты пришла в себя. Все хорошо, все хорошо уже.

- Я что? Я отключилась? – ну да, капитан Очевидность, я лежала на лавочке. В голове всплыл недавний приступ паники и я почувствовала, как кровь прилила к каждой клетке моего лица. Как незрело и по-детски я отрубилась! Ну ничего ведь не случилось, зачем я устроила это представление. Стыд и срам, вам, Есения! Я прикрыла лицо руками. Кажется, Сонхун иначе воспринял мои действия.

- Есения, я никогда больше не буду спрашивать тебя про то, как ты плыла сюда. Это очень грустные воспоминания для тебя, наверно. – Сонхун нервничал и винил себя в моей отключке? Он думал, я на него сержусь? – Только не теряй больше сознания, хорошо? На, попей воды!

И не давая мне даже шанса, парень аккуратно приподнял мне голову и поднес к губам чашечку, которую принес с кувшином перепуганный Гювон. Я выпила все. Забота Сонхуна трогала меня до глубины души, но это надо было остановить. Я приподнялась и села.

- Сонхун… - я еще толком не начала ничего говорить, а он уже перебил меня, успокаивая.

- Нет, ты пережила ужасное потрясение, наверняка, разлучилась с кем-то близким и вообще, еле выжила. Я не должен был тебя спрашивать. Прости, пожалуйста.

- Сонхун! Послушай пожалуйста, не перебивай меня. – Я замедлила темп и прикрыла глаза, уговаривая и себя в том числе. - Мне нужно сказать это. Я не хочу когда-нибудь вообще возвращаться к этому вопросу и должна сделать это. Пойдем, пройдемся к морю. Гювон, думаю, тебе сейчас лучше поиграть с Хару… - мальчик, с любопытством наблюдающий за нашим диалогом, недовольно выпятил нижнюю губку, но послушно развернулся и поплелся в сторону щенка, лакающего воду из глиняной миски.

Я встала с лавочки, медленно направилась к выходу со двора, ожидая, пока Сонхун нагонит меня. На песке я сняла обувь с понами, оставив все прям там и босиком пошла к кромке моря. Подняла юбку, завязала ее на поясе и подвернув штаны до колен, зашла в воду. Сонхун остался стоять на береге, позади меня, ожидая моего монолога. Я уставилась в морской горизонт, наблюдая, как, то там, то этам, образуются белые волны-барашки на неспокойном море. Наконец, нужные слова подобрались.

- Вообще-то, рассказывать особо нечего. Может быть для тебя это будет привычная ситуация, судя по тому, как у нас появился Гювон, конечно, но для меня она несколько все же выходящая из ряда вон. Так уж получилось, что я попала в руки к работорговцам-пиратам, которые плавали путями, известными только им одним. Не удивлюсь, если они элементарно кости бросали, в какую сторону плыть и как долго останавливаться в вонючих бухтах, полных дешевой выпивки и девок. Плавали мы всего около двух месяцев. К сожалению, я не могу сказать, в каких странах мы были, какие были встречающиеся люди или какие наречия у них были, потому что все это время я сидела в клетке размером с человеческий рост в вышину и длину в трюме пиратского корабля. Я понятия не имею, как выглядел этот корабль, как я там оказалась и если уже судить справедливо, то как выбралась – помню тоже с трудом. Знаю, что матрос, который отпирал мою тюрьму был толстым, высоким, бородатым и беззубым мужиком, от которого вечно воняло потом, выпивкой и рыбой. Он просто молча пялился, но хотя бы не трогал. Капитан пиратов был старым, с рыхлым лицом, плешивой рыжей бородой, сгнившими передними зубами и жутким дыханием. Поверх месячной, если не больше, немытости он лил сладкие парфюмы и этот чарующий букет моментом пробуждал приступы мигрени. Он любил бесстыдно рассматривать своими выцветшими глазами, ухмыляясь и рассказывая, что бы он сделал со мной, но не станет, потому что не хочет терять такие деньжищи. Его руки были худыми, но сильными и крепкими. То, что они были крепкие, я поняла, когда попыталась двинуть ему по роже, а он схватил меня за горло и душил, пока я не потеряла сознание. Еще неделю я хрипела и кашляла, а он любил сидеть напротив моей клетки, смотреть на меня и смеяться. Делать мне больно доставляло для него какое-то особое удовольствие. Иногда он щипал меня до кровоподтеков, иногда хватал больно за волосы, задирая голову так сильно, что я буквально падала на спину. Самое ужасное было стоять и не шевелиться, когда он говорил мерзким, хриплым шепотом на ухо, дышал, обдавая гнилостным воздухом своего нутра, мне в шею, лицо, губы… Наверно, ему было приятно видеть свою власть. Или осознавать мою слабость. Ну и само собой, ему было весело издеваться над моей персоной, зная кто я. – Мой тихий голос не дрогнул, когда слезы одна за другой покатились по щекам. Я не стала поднимать руки и вытирать их. Я продолжала стоять спиной к парню и он не видел моих слез, а значит не знал, как сильно меня сломало это страшное путешествие. Я решила завершить рассказ, внутренне упрекая себя, что и так много наговорила. Все мои беды касаются только меня, зачем я выливаю свои горести на кого-то другого?... - Скучать не по кому из команды я не буду. И если быть уж честной, то кораблекрушение – это лучшее, что случилось со мной за последние полгода. Боюсь, что не случись этого, я бы была сейчас в рабстве у какого-то богатого старого извращенца, к которому меня долго и упорно везли, будто на заказ. И вряд ли бы находилась сейчас в своем уме.

Два коротких шага в воде. Теплые, сильные руки легки мне на плечи. Сонхун обнял меня со спины, защитив от жутких воспоминаний. Уткнулся лицом в мою выцветшую макушку. Слезы, которые уже почти высохли, снова потекли с новым энтузиазмом, прокладывая новые пути на моем лице. Нос захлюпал и смысла скрывать рыданий больше не стало – я была раскрыта. Всхлипывая, я спросила, зная, что ответа на мой вопрос нет.

- Сонхун, почему это случилось со мной? Неужели, людей в наше время действительно воруют, продают, бьют, им отрезают уши, их … - я не договорила. Парень развернул меня и обнял по-настоящему, стоя со мной в воде. Волны накатывали, приятно лаская кожу, будто пытаясь забрать часть моего горя. Я горько и отчаянно плакала в красивый, синий ханбок Сонхуна...

Глава 11

Внезапный порыв Сонхуна стоил ему того, что он промочил свою обувь и намочил носки с частью брюк. Отчасти я чувствовала себя виноватой, хотя вроде бы и не сделала ничего.

Мы сидели на лавке. Туфли и носки Сонхуна сохли у костра, штаны он не снял и сидел в мокрых. Благо, ханбок был сухим. Парень не сильно переживал из-за одежды, это я настояла на том, чтобы высушить ее хоть немного.

Мы не говорили больше на тему моего путешествия. И вообще говорить после моих очередных слез, которые видел он, было снова неловко. Вообще, я не была плаксой или крайне ранимой, но, видимо, мое душевное здоровье пошатнулось в свете последних событий. Мысль, что я буду пускать слезу по каждому поводу - испугала меня. Еще этого не хватало! Я занервничала и схватила одну из двух косичек. Сонхун увидел это действие.

- У вас так принято ходить? – парень кивнул на косу, перебираемую моими пальцами.

- Да. А у вас нет?

- Нет, у нас девушки ходят с одной косой. Я вообще только у тебя увидел такое, – я улыбнулась.

- Значит, я многому интересному могу тебя научить! – парень улыбнулся в ответ на мои слова.

- Как и я тебя!

- Сонхун, а сколько тебе лет? – меня этот вопрос давно интересовал. К тому же, я поняла, что ничего не знаю о парне.

- Я родился в год Тигра. – Он сказал об этом с гордостью?

- Эмм… И как мне это понять? Вы не считаете года от рождения? – я недоуменно посмотрела на Сонхуна.

- Считаем, но не так чтобы…

- Год тигра как может помочь понять старый ты или нет? Зачем давать названия годам, если можно считать их цифрами? – мне было искренне непонятно. - У нас, к примеру, 986 год от создания Арсании. Я родилась в первый месяц зимы, за день до зимнего солнцестояния, 20 числа в 966 году… А чем твой «тигр» может помочь понять – мне никак не понятно.

Парень снисходительно улыбнулся на мои возмущения.

- Ты такая вспыльчивая, даже не дала возможность вставить слово! Цифрами мы тоже считаем, если ты об этом. Правда у нас исчисление другое и сейчас 1634 год от момента объединения племен севера и юга. Я родился в 1610 году. А тебе, значит, двадцать? – парень ловко перевел вопрос. Карие глаза с хитрым прищуром сканировали мое лицо. – И ты еще не замужем? У нас девушки в таком возрасте уже создают семью и ты была бы старовата для невесты.

Ох, с мечом прекрасно управляется, считает отменно, еще и подшучивает?! Какие еще таланты и умения есть у этого парня? Я решила ответить в том же духе.

- Может и замужем, кто ж знает. Может, у меня самой такой сын, как Гювон, ты не подумал?… - мне показалось, что я прозвучала кокетливо и игриво. Сонхун замер от удивления – я и не знала, что он так умеет!

- Есения, у тебя такой сын, как я? Ты разве можешь быть мне мамой? – мальчишка с округленными глазами и открытым ртом от удивления, снова влез. У него такая суперспособность, что за ребенок? Еще минуту назад его тут не было, и как только услышал?

- Гювон, умеешь же ты вовремя появиться, - проворчала я, не сводя взгляда с Сонхуна, пялившегося на лавку под ногами. – Нет, нет у меня никакого сына. Еще не хватало, спасибо! Никого у меня нет… - я хотела продолжить, что «кроме жениха», но в этот момент Сонхун резко поднял голову и раскрыв глаза, как-то даже немного зло, прошелестел полушепотом.

- Нет? А! Так это ты снова так шутишь? – у меня аж мурашки пробежали от тона парня.

- Сонхун, кажется, нам непросто будет дружить. У нас чувство юмора абсолютно разное. – Я хихикнула. – А я, заметь, очень смешливая…

Я хохотнула и встала с лавки. Наконец, сосчитав цифры, я развернулась к парню с удивленным лицом.

- Тебе двадцать четыре что ли? – я округлила глаза от удивления и уже деланно протянула. – Сонхууун! И это Ты меня старой назвал? Очень смешно. А вот ты у нас что-же, выходит, вовсе аджосси? – парень сначала сидел самодовольным, но когда услышал, куда я выкрутила разговор, приравняв его с дяденьками, повидавшими жизнь, ошеломленно уставился. – Боже, я и не знала, что ты такой взрослый и опытный старец…

Я заливисто засмеялась, отбегая от лавки. Сонхун, сидевший без обуви, возмущенно вскочил, и не решаясь пуститься за мной босиком, схватил недоплетенный сандалий, лежащий под лавкой и кинул в меня. Я не ожидала такого поворота, так что не успела отбежать и получила сандалием по причинному месту. Гювон заржал как конь. Он или жил где-то рядом с конюшней, или брал уроки – разве можно так смеяться от природы? Надо будет его отучить от этого ужасного звукоизвлечения. Я повернулась, подняла плетенку и кинула в ответ в Сонхуна. Сонхун успел встать на лавку в полный рост и с легкостью поймал летящий предмет. Я уже приготовилась ловить соломенное изделие, как парень запустил его в Гювона. Мальчик увернулся от сандалия, поднял и кинул его уже в меня. Прибежал Хару и стал тоже гоняться за летающим тапком, носясь между нами. Игра здорово повеселила нас. Настроение наконец улучшилось и недавние грустные воспоминания рассеялись.

Вскоре пришел Аджосси, принес жаренной рыбы. Я помогла быстро накрыть на стол. Время близилось к вечеру. Мы поужинали, перекидываясь шуточками про возраст. Оказалось, что правда, Аджосси был возраста как мой отец, о чем я с радостью рассказала мужчине. Все равно, Аджосси при Сонхуне держался сдержанно и учтиво, не болтал лишнего. Да что там, он и так не особенно много говорил, а при парне вовсе редко отпускал фразу-другую.

После ужина, я пошла мыть посуду на ручей. Сонхун помог мне донести тарелки и котелки, уселся на огромный, прогретый солнцем валун и наблюдал за тем, как я мою. Тишина была пропитанная нерешительностью, я набиралась смелости задать вопрос, который меня волновал, но никак не осмеливалась.

- Есени, - Сонхун уже какое-то время, периодически обращался ко мне, сокращая последнюю букву. Не знаю, ему так хотелось, или так было принято у друзей? Я была не против. Это обращение было лично его, что было мне особенно приятно. Его мягкий баритон разрушил тишину и плеск воды, в которой я возилась с тарелками. – Мне кажется, ты что-то хочешь спросить?

Боже, я оказалась сильно очевидна? Что ж, тем не менее, терять лицо нельзя. Я улыбнулась и постаралась безмятежно ответить.

- Эмм, ну, я не то, чтобы хотела спросить, но узнать все же была бы не против. – Ах, что же я несу? Соберись, Есения, вдохни-выдохни. Я отложила последнюю пиалу и уселась рядом с парнем. Камень и правда был теплый, как грелка.

- И что же ты хочешь знать?

- Ну, ты сказал, что мой возраст для вашей страны уже не очень молодой…

- Ты обиделась? Ох ты ж… - Сонхун затараторил не дослушав. Я перебила его, пока не передумала.

- Нет, не обиделась. Просто, тебе самому уже не мало. Ты женат? – мне казалось, я выпалила это все на одном дыхании. Но, этот вопрос и правда волновал меня. И не только потому, что он мне нравился. Если он женатый приходит каждый день к нам – это максимально странно и так не делается! Этот вопрос надо было решить безотлагательно.

- Нет, – Сонхун выглядел спокойным. – Но был женат.

- Был? Что же, твоя жена умерла? - Парень грустно улыбнулся, глядя куда-то вдаль, слабо кивнув. Мне было неудобно, что я затронула, оказывается, такую болезненную тему. Ах, зачем я вообще полезла в эти дебри! Вот же, язык без костей! Я грустно вздохнула. – Прости, что заговорила об этом… Сочувствую твоей утрате.

- Да ничего, - Сонхун повернулся ко мне, поджал губы в грустной кривой улыбке. – На самом деле, не думаю, что мы были счастливы.

Я молча кивнула, скорее из вежливости. Разговор выдался из серии «не очень», что тут можно было еще добавить.

- Надеюсь, она сейчас в лучшем месте… - я попыталась посочувствовать и медленно сползла с валуна. Парень никак не ответил…

Я в гробовой тишине помыла пару оставшихся котелков, в которых готовилась каша и тушеные овощи. Когда я закончила, Сонхун подошел, забрал большую часть посуды и мы вернулись домой, не обронивши ни слова.

Парень уехал домой. Гювон и Аджосси делали какие-то домашние дела. Как только я убрала посуду, закапал мягкий, спокойный дождик. Я сидела под навесом, смотрела на стекающие, теплые капли с крыши и тайно надеялась, что Сонхун не сильно попал под дождь. Может там, где он едет – туча с нетерпеливыми каплями еще не плывет? Где-то вдали пророкотал раскидистый гром. Дождь приударил с большим энтузиазмом, щедро поливая все вокруг. Легкий стук капель барабанил по зеленым лапам клена, шуршал, стекая по разноярусным кронам абрикоса и вишни. Где-то над морем мелькнула молния, от которой я увидела лишь быстрый яркий отблеск, пробежавший по небесам. Через мгновение, гром трухнул небеса с большей силой. От внезапно громкого звука маленький Хару заскулил на руках у Гювона. Я протянула руку и ободряюще погладила мягкую взлохмаченную шерстку щенка.

- Гювон, ты сам-то хоть не боишься грозы?

Я смешливо сузила глаза, вглядываясь в мальчишку. Гювон не казался очень храбрым, но мои слова подзадорили его. Мальчик вскинул голову.

- Нет конечно, Есения! Что за вопросы, я же взрослый, чего мне бояться? – голос его был уверенный, хотя я понимала, что мальчишка храбрился.

- Да ладно, Гювон, взрослые тоже боятся. Не грозы, чего-то другого, но тоже обязательно боятся. – Я постаралась тепло улыбнуться ребенку, приободряя. – Другое дело, забьешься ли ты в угол и будешь дрожать там, в ожидании что все само собой пройдет. Или бросишься в свой страх с головой, рубя мечом все и всех на своем пути… - не успела я договорить, как к нам присоединился Аджосси.

- Да, но мне бы хотелось, чтоб ты в любом сложном вопросе, мог сначала трезво рассудить, что тебе делать. Что ты Можешь сделать. И лишь в случае острой необходимости брал в руки меч…м

Глава 12

Еще чуть больше недели мы провели как в раю. Ходили в лес за травами, ягодами с Гювоном и Аджосси. Готовили еду, болтая обо всем на свете. Аджосси рассказывал про его родной край – какая тут природа, какие люди, времена года. Я все больше и лучше узнавала эту страну, которая так радушно приняла меня. Я практически не грустила и почти не вспоминала свою семью, не билась в отчаянии и не впадала в уныние. Регулярно приезжал Сонхун, с которым мы продолжали заниматься изучением письменности. Гювон присоединился к нашим занятиям и оказалось, что мальчик быстро схватывает информацию – учеба его заинтересовала и давалась ему легко. Мне тоже. Может быть, их язык был не таким уж и сложным?

Как-то, после одного из занятий, вечер выдался особенно приятным, не душным, с прохладным ласковым ветерком, дующим со стороны моря. Я проводила Сонхуна, который шел домой, ведя своего вороного коня под уздцы. Обычно я таким не занималась, но парень сам попросил меня об этом, сказав, что нужно поговорить. Всевозможные варианты меня разрывали на кусочки от любопытства. Что же это может быть за разговор, ради которого нам надо быть подальше от Аджосси и Гювона?

Сонхун и я медленно шагали по рощице, отбрасывающей мягкие тени заходящего солнца через ажурные листья кленов, дубов и акаций. Мелкие насекомые мельтешили, спеша по своим домам в предвкушении скорого заката. Я шла рядом, молчала и ждала.

- Есения, я хотел сказать тебе кое-что. – Парень замялся. Я насторожилась. – Это касается Гювона. Не переживай, мы это обсудили с Аджосси Ким Хэгюном. Он сейчас точно также говорит с ним, так что, скорее, мы ушли, чтобы Гювон мог спокойно обдумать все.

Я перевела взгляд на Сонхуна. У нас был как-то разговор о судьбе мальчишки, но мы ничего так и не решили толком. Парень продолжил своим мягким, успокаивающим, низким баритоном. Я любила слушать звук его голоса, он как-то волшебно действовал на меня.

- Я нашел дворянскую семью – очень порядочные и добрые люди, которые честно служат Его Величеству. Они согласны приютить Гювона. У них есть дети и младший сын - ровесник Гювона. Думаю, ему будет лучше жить в такой семье, которая позаботится о нем, даст ему еду, одежду, кров, образование и даже какой-то статус в будущем, когда он станет взрослым. Не переживай, я буду присматривать за ним и навещать временами.

Я не верила услышанным словам. Неужели, Сонхун смог найти для бедного сиротки Хан Гювона такое место? Ведь, единственное, что ему светило в будущем, это точно также, как Аджосси, собирать травы, ловить рыбу и продавать их или вообще уйти служить в армию. Радость за ребенка наполнила меня всю до краев. Мне казалось, что даже волосы мои излучают это, светясь, как нимб на картинах наших художников, только не от моей святости, а от радости за Гювона. Не особо отдавая себе отчета, я со всей силы кинулась к Сонхуну, обняв его крепко-крепко. Парень ошарашено уставился на меня и остолбенел. Я не сильно обратила на это внимание, поглощенная своей радостью.

- Сонхун! Да какой же ты молодец!!! Ты просто невероятный!... – наконец, молодой человек немного расслабился и неуверенно похлопал меня по спине. Щеки его покраснели и довольная улыбка начала прорываться через его маску спокойствия.

- Да ладно тебе, Есени. Я просто постарался позаботиться о ребенке, - парень неловко хмыкнул. – Не думаю, что это такое уж большое дело…

Я оторвалась от него и уставилась во все глаза.

- Что? Не такое уж и большое дело? Боже… - я расплылась в хитрой улыбке. – Да ты просто прирожденный актер! Это ж надо так любить напрашиваться на похвалы! Вот же!...

Я в шутку ткнула парня кулаком в грудь. Я не приложила к этому много усилий, но все же – Сонхун даже не шевельнулся, не то, чтоб пошатнулся, от моего действия. У него там камень вместо тела?

- О, Сонхун, ты хоть чувствуешь тут? – я шутливо округлила глаза. – Ты скала, что ли?

Я развернулась и пошла, счастливо припрыгивая, вперед. Сонхун подхватил поводья коня и пошел за мной. Через какое-то время мы вышли на поле, засаженное желтым растением. Небольшая тропинка по которой мы шли разделила поле на два желтых моря. Цветы засаженные тут, были высокими и доходили кое-где мне до груди! Это были высокие стволики, к макушке усеянные мелкими цветочками с округлыми лепестками. Запах стоял сладкий и мягкий. Солнце садилось, по этому пчелы уже почти не летали. Обычно, если идти утром или днем – стоял гул от огромного количества пчел, собирающих нектар.

Находясь в таком прекрасном настроении, я пробежалась вперед, раскинув руки в разные стороны, задевая ими лишь верхушки цветов. Казалось, я могу поглотить то тепло, которое они собирали в течении дня. Или наоборот, могу отдать свое счастье, чтобы и им было веселее пережить темную ночь. Пребывая в какой-то эйфории от всего этого – радости за устройство Гювона, тепла вечера, заходящего солнца, дурманящего аромата цветов и желтого океана вокруг меня, я остановилась и закружилась. Мир завертелся вокруг, сменяя плавно картинки, как в калейдоскопе. Остановившись, я повернулась в сторону поля, где был склон вниз, открывая на горизонте голубую линию моря с редкими закруженными белыми волнами-барашками. Когда парень подошел ко мне и повернулся в ту же сторону. Я прошептала.

- Сонхун, ты посмотри какая красота вокруг нас! Как нам повезло видеть все это!

- Тебе нравятся эти места?

- Конечно! Здесь все прекрасно. Я полюбила это все. Я тону каждый день в том, что окружает меня и не хочу выбираться.

Сонхун по-своему понял мои слова. Он повернулся ко мне, я перевела взгляд на него.

- Ты хотела бы тут остаться?

Карие глаза неотрывно смотрели на меня. Я тонула в них и точно также не хотела выбираться. Но вопрос окатил меня ледяной водой.

- Я не могу никак изменить то, что я здесь.

- Но ты бы осталась тут, - парень сглотнул, добавив уже тише, - с нами, если бы имела выбор?

С нами? Это уже было чем-то другим, нежели я подумала вначале, тем не менее. Я немного помолчала.

- Нет, я не осталась бы тут, Сонхун. – Я отвернулась от парня и уперлась взглядом в морскую полоску, голос мой был ровный. Всю радость как рукой сняло. – Если бы прямо сейчас приплыл за мной корабль, я бы без оглядки бросилась к нему даже вплавь. Мне хорошо здесь, но это не то, чего бы я хотела.

- А чего ты хочешь, Есения? – Сонхун слишком серьезно. Тихо. Близко. Я перевела дыхание.

- Домой. Я хочу домой. В мой мир. В мою семью, к моим близким. В мои обычные, скучные будни, когда я от скуки не вылезала из-за рояля или сидела за холстом с утра до ночи, или читала простецкие романчики, лишь бы убить скуку. Где я могу просто любоваться моими родными и слушать их разговоры. Не подумай, я не то, чтобы устала работать каждый день с Аджосси. Просто все, что дома было мне невыносимо, теперь оказалось слишком нереальным и таким желаемым. Тебе не понять – это твой дом, ты тут в своей тарелке – живешь как обычно, в обычном окружении и жизнь твоя течет в своем привычном русле. Ты выполняешь свои обязанности, дела и ничем не рискуешь. Это совсем не то, что сейчас происходит со мной. К тому же, наверняка твоя жизнь улажена на долгие годы вперед. Ты вскоре женишься, создашь свою семью, примешь дела отца или просто будешь делать порученную работу – я не очень знаю как живет ваше высшее общество, но ты будешь спокойно жить, решая мелкие насущные проблемы.

Парень хмыкнул.

- Ты очень сильно приукрашиваешь, если думаешь, что моя жизнь будет проходить так просто. Все у тебя так здорово получается… Ты же ничего не знаешь про мою жизнь, чтобы так говорить.

Я пожала плечами и согласно закивала.

- Да, возможно я упростила что-то, но в общем, в целом – разве не так? А ты можешь сказать, как пройдет моя жизнь, Сонхун? Я люблю этот момент, за то, что он такой хороший. Но это совсем не значит, что я хочу жить в нем всегда. К тому же, - я распалялась все сильнее и сильнее. Почему он не понимает, что мы не в равных условиях? Да еще и приплел это «осталась бы с нами»? К чему это? Он сам не предпринимал ничего, чтобы показать хоть как-то, что я нравлюсь ему, если это так. А теперь это «с нами». Почему я должна хотеть остаться тут, допустим, с ним, если он сам никак не действует! Возможно, стоит показать ему… - А чего хочешь ты? Ты знаешь? – я повернулась к парню.

- Я? – голос парня тихо прошелестел. Скулы покрылись розовым румянцем. Взгляд его был испуганным? От чего, интересно. Почему он так растерялся? Я ему и правда нравлюсь? Но он ведь сам тогда остановил поцелуй. Я осмелела и подошла на шаг ближе, не отводя своего пристального взгляда, будто делая вызов. Сонхун стоял не шелохнувшись. Теплый ветер с моря, закрученный с лепестками желтых цветов, ароматом сладости, закружил вокруг нас, пытаясь растрепать туго собранные волосы, лиловый ханбок Сонхуна, бусы на его шляпе.

Я встала на носочки и потянулась к лицу парня.

- Так чего же ты хочешь, Сонхун? – губы у меня пересохли, голос был с какой-то легкой хрипотцой. Ситуация, в которой я могла держать все в своих руках позабавила меня и подзадорила. Адреналин стучал в груди, отдавая даже в мои тонкие пальцы. Подходя ближе, я уже знала, что Сонхун не будет меня целовать. Горечь от его бездействия, которая оправдалась, когда я оказалась так близко к его губам – вылилась в моем ядовитом голосе. – Кажется, ты сам-то еще не решил, чего хочешь. Знаешь, лучше с этим определиться, прежде чем что-то предлагать.

Я беззвучно хмыкнула, обошла парня и пошла домой, оставив Сонхуна с его нерешительностью наедине.

Глава 13

На следующий день Гювон не то, чтобы собрал свои пожитки – потому что их не было, но собрался в дорогу. Вечером накануне он немного погрустил оттого, что уедет куда-то к кому-то, но мы с Аджосси шутили, учили его жизни и говорили, что жизнь его теперь наладится. Мальчик быстро впитал нашу уверенность и воспрял духом. Конечно, он отправлялся вместе со своим ненаглядным мохнатым Хару. Я, чувствуя ответственность, проговорила несколько раз о том, чтобы он был вежливым, смирным и благодарным. Обычно, таких детей любят все.

Утром мы помыли, одели мальчика в свежую одежду, которую до этого привез Сонхун. Кстати, думать об этом парне мне совершенно не хотелось. Я прекрасно поняла, что влюбилась в него бессмысленно и глупо. И как только могла это допустить? Своя собственная неспособность контролировать мысли, ведь мысли и осознание приводят к тому, что я теперь имела, раздражала и даже злила меня. Какая некомпетентность! Я столько времени прекрасно держалась и собиралась прожить «невлюбляясь» всю жизнь, раз искры с Константином не возникло… Одним словом, позорище.

Поздним утром приехал Сонхун с еще одним мужчиной. Как я не пыталась игнорировать и не смотреть в его сторону, я не могла не заметить, что Сонхун в темно-синем ханбоке какого-то другого кроя, чем он носил раньше. Парень делал вид, что все хорошо. Здоровался, вежливо разговаривал. Я же демонстративно делала вид, что его и знать не знаю. Глупо невозможно, но, а что еще? Опять притворяться, что все хорошо?

Незнакомый мужчина, приехавший с ним, оказался тоже молодым, возраста Сонхуна. Правда, был одет во все черное, с черной повязкой на голове. И вообще, выглядел таинственно и интересно. Он не казался дружелюбным или общительным. Просидел все время, что был, за забором на своем скакуне и даже мускул не дрогнул на его лице. Только смотрел на меня сурово, будто я ему пирог задолжала, аж мурашки от него! Просто, наемник какой-то, ей-богу!

Мы с Аджосси расцеловали мальчугана, посадили Хару в сумку Гювона. Сонхун подсадил мальчика на своего коня, поклонился нам, запрыгнул и ускакал ни разу не обернувшись.

Да, я безотрывно смотрела им в след, маша Гювону и крича, чтобы не грустил и хорошо кушал.

Вернувшись во двор, я подошла к персиковому дереву, сорвала розовый бархатистый плод, откусила от него кусок. Сок брызнул мне на нос и щеку. Я с грустью вытерла брызги рукавом и мысль о том, что наверно так будет лучше – застряла в голове. Это касалось не только отъезда Гювона. Это касалось и того, что я должна была дойти до этой болезненной для меня точки в наших слишком легких отношениях с Сонхуном.

Эта мысль оказалась как нельзя кстати, потому как теперь жизнь повернула в очередной переулок жизненного пути.

Следующие несколько недель прошли крайне пресно и тягуче. Я с Аджосси остались одни. Мы продолжали ходить в лес, плести веревки из соломы, из них – плести плетеную обувь, сушить травы, ловить рыбу… Я попробовала из крупы сделать муку и из нее жарить что-то в стиле оладий.

Рассказала Аджосси о наших печах, в которых можно томить еду, разогревать и запекать. К сожалению, я совершенно не представляла как они устроены, по этому только в общих чертах могла что-то поведать. Тем не менее, мы сложили из камней нечто похожее во дворе. Я не знала, насколько она была правильно выполнена, но задачи она выполняла. Мы закидывали в нижнее отделение дрова, а в отделение выше мы ставили горшки с едой и она там запекалась или разогревалась. Потом, вдохновившись нашим изобретением «по мотивам», я попыталась сделать пироги. Правда, муку мы делали не пшеничную, а перемалывая белую крупу пан. Я была тот еще повар и ничегошеньки не смыслила в тесте от слова совсем, но видела, как кухарки делали тесто. Мои пироги были чистой воды – импровизация. Они не были пышными и пухлыми, как у наших поваров. Но все равно, это было что-то новое в нашем скудном рационе. Я насобирала дикого щавеля в лесу, лука. Наделала разные начинки, в том числе и сладкие – с первыми яблоками. Аджосси был в восторге, чему я не могла не радоваться. Пирожков хватало нам надолго, так что я пекла их, как только предыдущая порция подходила к концу. Еще я поняла, что длинная закрученная капуста похожа на нашу. По этому, потушила ее с луком и морковью – чем тоже удивила Аджосси. Они из своей капусты только кимчи и делали. Потом, как-то, накрутила несколько конвертиков, заложив в них пан с мелко нарезанными луком и морковью, протушила их и подержала в печи. Вечером Аджосси пока все не доел – со стола не встал. Он все приговаривал, какая я молодец и какую вкусную еду придумала. Я же, была рада, сделать что-то хорошее для своего дяденьки. Готовила я, вспоминая наши блюда. И хотя, я понятия не имела как они делаются на самом деле – но какая-то выработанная сноровка в готовке еды все же позволяла мне догадываться.

Также, мы потихоньку готовились к зиме – Аджосси купил маленькую печечку мне в комнату. С очередной партии продаж трав, мы планировали купить теплые матрасы и одеяла. Старые только на лето и годились, совсем были тонкие и исхудалые. Мы уже насобирали огромную кучу трав. В этот раз мы нашли поляну с особо редкими кореньями и просушивали все своё добро. Господин Чон Минсо заказал большую партию, мне не очень понятно зачем ему столько – ну да все равно. Главное, через пару дней я оттащу этот мешок ему и получу хорошенькую сумму!

Сонхун больше не приезжал, не приходил, как будто его никогда и не было. Хорошо, что я не знала, где он живет, иначе, уже бы ходила под его забором, как бродячая псина. Что говорить, я пару раз спрашивала у Аджосси, не знает ли он, где парень, но Аджосси говорил лишь, что Сонхун уехал в столицу, отвезти Гювона к тем людям. А где живет парень он и знать не хочет – не нашей он высоты птица. Возможно, именно по тому, что могу встретить парня в городе хоть мельком, я напрашивалась идти каждый раз при любом удобном случае. И после сдачи товара любила петлять по улицам, в надежде. Потом, сидя у моря, я злилась, что так по-дурацки поддавалась каким-то наивным порывам. Злилась, что он не приходил. Злилась, что сказала тогда эти дурацкие слова – может я помогла решиться ему перестать видеться со мной. Злилась, что продолжала думать о нем.

Эта злость открыла во мне желание сделать свое тело более сильным и выносливым. Я решила, что должна стать более ловкой, быстрой и в следующий раз не упасть в грязь лицом. Судя по тому, как интенсивно менялась моя жизнь за последний год, - такие умения могли бы спасти мне жизнь. Я стала делать упражнения, которые делал мой брат в юношестве, на гибкость, растяжку, выносливость. Стала по вечерам устраивать обязательные долгие заплывы в море, по утрам – бегала по округе.

Как-то пожаловалась аджосси, что не умею практически драться на палках. Мой дяденька задумчиво почесал бороду.

- А в чем проблема? Давай я тебя немного научу, если хочешь. Конечно, я уже не так быстр, но основам могу тебя обучить.

- Правда? – я и подумать не могла, что мой Аджосси, который все это время был под боком, мог уже меня учить! – Аджосси!!! Вы умеете владеть мечом?

- Хех, - дяденька усмехнулся в усы. – Понимаешь, я же не всегда был старым и жалким. У меня была долгая жизнь, полная взлетов и падений, интересных приключений. Прожив свою жизнь так, мне теперь не обидно ловить рыбу и жить на отшибе.

- Ооо, вы умеете удивить! Еще скажите, что вы с королем знакомы! Я тогда вообще, в обморок упаду, Аджосси! – Я засмеялась.

- Ладно, не буду говорить, мне хватило твоих обмороков.

Я округлила глаза.

- Да ладно? Вы правда, знакомы с королем?

- Я тебе больше скажу, твой жалкий Аджосси, долгое время жил при дворе и был в числе приближенных людей короля.

- Нет, ну и новости… Кажется, ваша жизнь и правда таит в себе много интересного! Вы расскажете мне еще что-нибудь?

- Думаю, если ты еще сделаешь пан в листьях капусты, то что-нибудь расскажу интересненькое. – Мужчина усмехнулся.

- Ах вы, хитрый-хитрый аджосси! С ними столько мороки! Что же делать… - я деланно, тяжело вздохнула. – Ладно, сделаю-сделаю. Но мне нужен задаток! Расскажите что-нибудь еще. Ну хоть крошечную историю!

Аджосси перебирал корешки, собранные нами в лесу. Он посмотрел на меня из-под лба, опущенной головы и хитро завел.

- Хочешь, расскажу про наследного принца?

Ну, а почему нет? Я пожала плечами.

- Да что угодно – мне без разницы.

Аджосси начал рассказ.

- Я долгое время жил при дворце и одно время учил очень юного на тот момент, наследного принца военному делу.

Я отбросила корни и беспардонно перебила только начавшийся рассказ.

- Что? Так вы учили драться самого принца? Ваааау, аджосси! Нет, если вы все это время были таким крутым воином – почему я еще ничего не умею?

- Слушай-слушай! – мужичек перебил меня. – И вообще, ты не говорила, что хочешь научиться владеть мечом. А обычные девушки занимаются шитьем, а не дерутся на палках.

- А по мне не видно, что я необычная девушка?

- Нет. Совершенно обычная, милая девушка. Ладно, что я там говорил? – аджосси сделал значительную паузу, будто вспоминает наш разговор.

- Вы обучали наследного принца, когда он был мелким.

- Мелким!? Это ты так про наследного принца? Боже, что за ребенок…

- Ой, ну вы скажете тоже, аджосси! Можно подумать, если он наследный принц, то прям вОды перед ним расступаются. Обычный человек. Уж, мне ли не знать!

- Вот именно, Есения, тебе-то откуда знать? Ты тут без году неделя, и уже никакого уважения к правящей семье. Королевская семья – это же!

- Что? Представители Бога на земле? Боже, Аджосси, вот от вас-то я не ожидала! А ведь – такой взрослый, мудрый, казалось мне… - наша милая перепалка разошлась дальше некуда. Я разгорячилась до предела.

- Есения!

- Что, Есения? Если королевская семья, это что-то сверхъестественное, то я живое тому доказательство, что – нет! Совсем нет!

- Что ты говоришь?

- Я говорю, что я старшая принцесса и следующая в очереди после брата на престол. И как видите, ангелы не перенесли меня на своих крыльях обратно домой! Никто не спас меня от головорезов, которые везли меня в вонючем трюме целых три месяца! Я до сих пор тут, разбираю корни, вяжу соломенные нити, хожу по горам и вообще… - я выдохнула, закрыла глаза. Гневная стадия закончилась, как отступившая волна. И теперь я эмоционально опустошенная пыталась довести свою мысль, которая потеряла весь свой пыл. Я не могла сейчас смотреть на аджосси, но нашла в себе смелость поднять взгляд и тихо закончила. – Обычные они люди. И вы знаете об этом не хуже меня.

- Боже, бедная! – Аджосси отбросил свои коренья, подскочил ко мне и приобнял за плечи. – Ты все это время носила свое горе в себе? Нельзя в одиночку переживать беду. Запомни об этом!

- Да ничего, я уже пережила это все… Так что, вы научите меня драться на мечах?

- Конечно! Хочешь, приступим прямо сейчас? Мне все равно надо размяться – мы уже долго тут сидим…

- И с вас еще смешной рассказ про наследного принца!

- Да, куда ж без него…

Глава 14

Лето шло к своему логическому концу. Зелень потеряла свою сочную жажду жизни – она была уставшая и, казалось, ждала с нетерпением, времени, когда можно будет сменить свой окрас. Во дворе зацвели первые, астры и хризантемы, такие яркие и простые. Ночи пока еще оставались теплыми – но невозможно было спрогнозировать, как скоро это закончится. Прошли обильные звездопады, когда десятки золотых хвостов рисовали полосы по ночному небу. В эти ночи, я любила лежать на лавке и загадывать желания, тайно надеясь, что хоть одно из них будет исполнено. Яблоки уже наливали свои бока красными красками, груши были сочные и медовые – сок их тек по рукам, как бы аккуратно я не старалась есть.

- Есения, ты тут? – Аджосси позвал меня. Я подняла голову, отрываясь от работы.

- Да, что такое?

- Ты не сходишь к торговцу Ли Донаму? Я хочу попробовать порыбачить, Джунки сказал, что рыба сейчас легко ловится, полнолуние или что-то в этом роде.

Часть меня, которая все время тайно надеется увидеть Сонхуна хоть мельком, встрепенулась.

- Да, конечно, я схожу, не волнуйтесь!

- Боже, спасибо, милая. Отнеси джипсин и обязательно зайди покушать в лавку к госпоже Чон Дохва! – Аджосси заулыбался. Я довольно пропела.

- Аджосси, ну если еще и в лавку говорите зайти, а если там еще и мясные блинчики будут – ууу, я уже одной ногой там!

Я встала, зашла в комнату, переобула плетенки на мягкие туфельки, поправила косички и выскочила из дома. Не успела осознать, как уже закинула на спину корзину с обувью, помахала Аджосси и пошла в городок, периодически срываясь на бег.

Сдав сандалии торговцу, я перекинулась с ним парой слов. Зная все сочные сплетни, дяденька с удовольствием поведал.

- Ну наконец народ перестал пережевывать новость, что король отдал свои полномочия наследному принцу.

- Ой, не понимаю, ради чего столько шума. Какая разница, кто управляет. Наоборот же, король еще может научить, направить своего регента. Все так бурно переживали это, будто второе солнце появилось на небесах.

Торговец Ли Донам рассмеялся в свои усы.

- О, Есения, не могу не отметить положительное влияние Аджосси Ким Хэгюна. Ты говоришь его оборотами!

- Правда? Точно! – я засмеялась. Даже и не знала, что подхватила его стиль приводить примеры. – Так а что там за новая новость-то?

- Ооо! – мужчина обернулся и нахмурил брови. – Ты, знаешь, будь осторожнее и не ходи одна!

- А что? Что такое-то?

- На доске вывесили портрет, обязательно посмотри его, чтобы знать врага в лицо! – аджосси заговорил тише, понизив голос. - Разыскивают разбойника, который ворует женщин и убивает. Жуть какая, ненормальный точно!

- Да уж. Еще такого нам тут не хватало.

Торговец натянуто улыбнулся и попытался успокоить.

- Да нет, это не в нашем селении! Это в Гулле, за горой. Но все равно, лучше знать. Вдруг он и к нам заявится. Не ходи одна больше.

- Ну, если не у нас, то это радует. Хорошо, спасибо аджосси, буду на чеку. До свидания!

- До свидания, Есения!

Я поклонилась торговцу и вышла из магазинчика. Деньги грели мне карман и живот заурчал от предвкушения вкусной еды у госпожи Чон Дохва.

По пути к ее таверне, я решила пройтись через торговые ряды, полюбоваться на девчачьи штучки. У меня было немного собранных моих личных монет, которые не давали покоя. Я очень хотела купить плетенную подвесочку. Зачем? Куда носить ее? Ну только деньги потратить! Но мысль о подвеске бурила в моей голове – эта ерундовина была необходима мне, как воздух.

Я кружилась возле прилавка с подвесками не знаю сколько, выбирая самую лучшую. Они все были из плотных шнурков, причудно переплетающиеся в красивые, закрученные узоры, к низу переходящие в болтающиеся кисточки. Подвески были с дополнительными камнями, фигурками, оттисками с символами, но наверняка эти были дороже обычных. Они были разных цветов и размеров. Я выбрала бледно-розовую подвесочку, с красивым узором из плетений нити, в центре которой была маленькая бледно-зеленая бусинка. Эта бусина была цвета самого красивого ханбока Сонхуна. Мне хотелось, чтобы был этот цвет и у меня. Ниже располагалась серебряная маленькая вставочка, ниже которой был небольшой узел из которого свисали нежного пудрового цвета стройным водопадом множество тонких нитей, образуя длинную кисточку. Ко мне подошел дедушка-продавец, которому я протянула эту подвеску.

- О, хотите это норигэ? Оно очень нежное и подойдет к вашему лицу!

- Спасибо, аджосси, – я заулыбалась. – Сколько оно стоит?

- О, всего лишь семь мун. – Дедуля мило улыбался, но мне хотелось вцепиться в его седые волосюшки. Какие семь мун?! Почему так дорого??? Но я старалась говорить вежливо, хотя не уверена, что выражения моего лица оставалось непоколебимым и милым.

- Семь? Аджосси, – я захихикала для кокетства, может сработает. – Может быть вы скинете немного? Семь мун не так и мало для подвесочки.

- Ну что ж, может и скину немного, ты такая необычная! – я сильнее заулыбалась, скромно потупив взгляд. Я не любила эти торгашские игры, но это была цена, если каждая копейка на счету – надо хлопать глазками, охать-ахать, хихикать и угождать. Не нравится – плати полную стоимость. У меня такой роскоши не было. – Но много скинуть не могу – бусинка нефритовая!

- Ооо! Да что вы? Тогда понятно, почему такая стоимость… - я загрустила. Нефрит это был местный редкий драгоценный камень, который был доступен только для богачей.

- Ладно-ладно, сделаю вам скидку до четырех мун. Ниже никак не могу, поймите меня.

Четыре муна? Ладно, если я обойдусь без обеда и эти деньги добавлю к своим, то хватит. Я согласно кивнула.

- Беру! Вот, возьмите деньги! – я протянула круглые монеты и с трепетом приняла норигэ, которое торговец замотал в лоскутик.

- Девушка, - дедушка окликнул меня. Я обернулась, теша подвеску в руках, как драгоценность. – Это норигэ приносит любовь и удачу. Возможно, поможет родить вам ребеночка!

Я поперхнулась воздухом, услышав о ребеночке. Боже, может, сдать, пока не ушла? Мне ребеночка тут еще не хватало! Щеки мои пылали от такой информации. Вот уж, миленько. Я натянула улыбку, но брови мои были еще до сих пор возмутительно задраны. Я хихикнула, что тут еще скажешь?

- Эээ, спасибо, буду знать, аджосси…

Я пошла через весь центр, медленно петляя, рассматривая разнообразные товары и периодически вспоминая драгоценную информацию о норигэ. Лучше б торговец вообще ничего не говорил – как мне теперь с этим жить? Ладно, просто попытаюсь забыть об этой нелепице. Завернув на очередную улицу, где продавались ткани, я краем глаза увидела черные одежды, которые периодически мельтешили где-то в гуще людской массы, движущейся по улицам городка. Наученная горьким опытом похищения, я заволновалась. Может, это просто разные люди? Может один, но случайно идет в том же направлении, что и я? Ладошки мои вспотели, я ускорила шаг и пошла быстрее. Быть мне в общей толпе или скорее скрыться и побежать домой? Я зашла в одну лавку, потопталась там, делая вид, что высматриваю что-то из тканей, выскочила, осмотрелась, зашла в другую, третью. В одной разговорилась с женщиной, помогая ей выбрать ткань, лучше подходящую к ее лицу. Кажется, времени прошло достаточно.

На улице человека в черном уже не было видно – хорошо. Я выдохнула, вытерла липкие ладошки о юбку и пошла в сторону выхода из городка. Выйдя из торговых рядов, я шла по улице-изнанке, где развозили товары для лавок, расположенных с другой стороны. Улица была пустая.

- А кто это тут у нас? – противный, хрипло-визгливый мужской голос остановил меня. Внутри у меня все похолодело от страха.

Это мне? Я немного обернулась и увидела трех амбалов – очевидно, бандитов. Все были сильно старше меня, грязные, с мерзкими лицами и противными ухмылками. Не долго думая, я сорвалась и побежала по улице, что было сил, вперед. Пустой короб, в котором я принесла джипсины, хлопал меня по спине, от быстрого движения, но я не обращала на это внимание и неслась как могла. Сзади было слышно погоню и свист. Казалось бы, зачем свистеть – меня это не остановит! Но из-за поворота вальяжно вышел мой старый, «добрый», знакомый с дубинкой в руках и перекрыл мне путь. В этом месте, улица была уже очень узкая. Это был тот самый бандюган, у которого я вырвала тогда Хан Гювона. Как его звали, я само собой не помнила. Высокий, полноватый, с торчащим животом, он лениво покручивал в одной руке дубинку, а второй поглаживал свою короткую черную бородку.

- Давно не виделись, красотка. – Мужик засмеялся. Я остановилась, окруженная или стенами домов, или бандитами. Сердце билось где-то у меня в голове. В ушах стоял какой-то шум. Я попыталась собраться, вдыхая и выдыхая воздух.

- Столько бы еще и не видеться. В чем дело? – голос мой не дрожал, как мне показалось. Я старалась выглядеть уверенной и спокойной.

- Ты думала, я так легко прощу тебе того мальчишку-воришку? – мужик опять засмеялся и подошел ближе ко мне. Сейчас уже его подсобники окружили меня плотно и шанса сбежать у меня не было никакого. Ах, если бы я только умела драться – я бы обязательно попробовала!

- Тебе заплатили за него – что не так?

- Заплатили, это да. Но ты опозорила меня при всех. Еще и мой начальник был недоволен. – Бандит сплюнул слюну, рядом с моим ногами. Это было мерзко.

- И что ты хочешь, чтобы я всем рассказала, что ты крутой? – я хмыкнула. Это было смешно. Казалось, что он ищет, к чему придраться. Моя бравада оказалась слишком самонадеянная. Бандит шагнул ко мне одним рывком, схватил за косы, больно запрокинув голову и продышал в лицо.

- Если надо, то расскажешь всем, - я задрала голову, испуганно таращась в его злые, узкие глазенки. Закинув голову в вынужденной позе, я увидела за головой бандита, на невысокой крыше домишки мужчину в черном, который наблюдал за нами сверху. Его волосы немного растрепались, но были собраны сзади. Лицо казалось знакомым, но я не была в этом уверена. Мужчина выжидал? Как только мы встретились взглядами, он поднес указательный палец к своим губам, показывая, чтобы я молчала? Ладно, если что, может подвернется момент, когда меня немного отпустят, ослабят бдительность – тогда я скажу бандитам об этом парне на крыше, а сама попробую сбежать.

- Что тут происходит? – новый голос? Кто еще тут? Хватка бандита ослабла, он отпустил мои волосы. Я почесала голову, оборачиваясь на знакомый голос. – Эй, Ли Сынман, а ну разберись, что там происходит, что за разборки? К нам подошел мужчина сурового вида с мечом в руке. Я осталась стоять, где была, бандиты отошли от меня и скучковались.

К нам выплыл не кто иной, как господин Чон Минсо, тот самый старый дворянин. Боже, какое облегчение! Я периодически виделась с ним, когда приносила рыбу в его дом. Дедуля был приторно учтивый, но кто ж его знает – стиль у него, может, такой. В данном случае, он спас меня. Бандиты, при приближении стражника дали деру, не сказав ни слова. Господин подошел ко мне вплотную, положил свою старческую, узкую ладонь мне на плече.

- О, госпожа Есения! У вас все в порядке? Кажется, я вовремя подошел…

- Спасибо, господин Чон Минсо, вы и правда, очень вовремя!

- Ах, дорогая девушка, - старик мягко засмеялся в свои усы. – Думаю, вы пережили волнение, пойдемте, пройдемся по моему саду, выпьем чая. Вам не стоит еще какое-то время оставаться одной. Не уверен, что бандиты далеко ушли.

Мне ужасно не хотелось проводить время со старым дворянином. Он все время ходил по краю в нашем общении, заваливая меня комплиментами и шутливо отпуская двусмысленные предложения. Но, я не могла просто отвернуться и уйти, тем более, после того как он меня спас. К тому же, он мог быть прав, относительно того, что бандиты ушли не далеко и могли поджидать меня где-то. Я согласилась на предложение господина Чон Минсо и мы отправились к его дому. Отойдя пару шагов, я аккуратно обернулась на крышу, где недавно сидел мужчина в черном. Он еще был там и наблюдал за нами, приникши головой к остроконечному коньку крыши. Увидев меня и мой вопросительный взгляд, потому как мне показалось, что этот человек не собирался делать мне зло, - он кивнул, давая понять, чтобы я шла с Чон Минсо дальше. Странно, что я послушала незнакомца, но я слабо кивнула в ответ и пошла за старым господином.

Глава 15

Прогуливаясь по чудесному саду господина Чон Минсо, казалось, я попала в какой-то сказочный мир. Прекрасные, неизвестные мне деревья, с которых свисали длинные кисти фиолетовых, розовых и белых цветочных гроздьев, местами спускаясь практически до земли со сладким, упоительным ароматом. Маленькие, многоярусные сосенки. Какие-то немыслимые кусты в форме шара, розового, оранжевого, белого цвета. Пестрые клумбы, от которых все начинало рябить в глазах. Где-то журчал небольшой фонтан, который каскадом спускался до земли по камням, выложенным специальным образом. Было удивительно, что такой сад находится всего лишь за забором от той самой, зачуханной улицы, в которой я только что попала в недавнюю, странную передрягу.

Старик с нескрываемой гордостью демонстрировал мне свое богатство, в этом холеном, идеально выстриженном и ухоженном саду. Мы медленно шли по тропинкам, извивающимся то вокруг одного огромного куста, то петляющего мимо цветов, растущих будто в легком хаосе, но при этом, очень точно выверенном, специальном «случайном» месте.

Какое-то время мы молчали, потом господин стал рассказывать про сад, его устройство, редкость цветов. Зная его странную натуру, я вслушивалась в каждое слова, ища скрытый смысл, потому что он, как правило, присутствовал. Подойдя к пышному, роскошному нежно-розовому кусту, который, конечно, я раньше никогда не встречала, дворянин остановился, аккуратно коснулся своей морщинистой рукой крупного цветка.

- Госпожа Есения, посмотрите на этот восхитительный куст азалий. Мне его привез посол из Суань-Чжи. Это такое далекое государство, где редко бывает кто-то из нашего дворянства и получить растение оттуда - редчайшая редкость. Скорее всего, такое растение есть кроме моего сада, еще лишь в саду Его Величества. – Старик перевел взгляд на меня, приподняв брови. Видимо, я должна была охнуть от удивления, но я молчала и внимала, к чему старый дворянин вел. Господин Чон Минсо снова перевел взгляд на цветок, лежащий в его ладони, среди пальцев, как какое-то сокровище. - Куст сначала был маленьким, хрупким черенком, который мог погибнуть в любой мало-мальской непогоде, от сильного дождя или ветра, от солнцепека или засухи. Но случилось вот что – он попал в идеальные условия, понимаете? – мужчина посмотрел на меня, я, изображая глупышку, продолжала стоять изваянием и деланно любоваться цветком в его руке. – Под моим чутким взором, моей заботой, любовью и охраной от всего, что могло навредить ему, маленький, тонкий и хрупкий черенок с парой невзрачных листиков, вырос в этот шикарный куст, цветущий все лето своими тончайшими, изысканными нежными бутонами, распускающимися один за одним в прелестные цветы. И который нынче служит венцом моего сада…

- Интересное преображение. Но, вы не предполагаете, что если каким-то цветам суждено прорасти – то им ничего не помешает, ни ветер, ни жара? А если что-то должно погибнуть, оно погибнет несмотря на всевозможную опеку? – я аккуратно коснулась нежного лепестка цветка, который продолжал держать в своей ладони господин Чон Минсо.

- Не преувеличивайте, госпожа Есения, роль цветка. Ведь есть всевозможные посторонние факторы, которые могут повлиять на его судьбу. – И дворянин, начал медленно сжимать цветок в своей руке. Я только успела отдернуть руку, как он скомкал прекрасное создание в своем кулаке. Я испугалась такого заявления, хотя старалась выглядеть невозмутимой. Я прекрасно понимала все эти аллегории. Кажется, пора делать ноги отсюда, но старик продолжал. – Понимаете, есть цветы, которые мы срываем и сушим, для чая. Есть такие, из которых делают выжимки и настои. А есть и такие, как мой редчайший куст, созданный для одного владельца, способного позаботиться о нем. Куст же, в ответ, позволяет собой любоваться. Кажется, всем лишь хорошо от такого союза.

У меня в горле пересохло. Я кашлянула, не в силе больше сдерживать сухой ком. Как же мне красиво выкрутиться и уйти? И желательно, больше не встречаться с господином Чон Минсо. Не уверена, что в следующий раз он не скажет о своих намерениях по отношению ко мне уже прямым текстом.

- Господин Чон Минсо! Господин Чон Минсо! – в сад вбежал слуга и направился к нам. Лицо дворянина исказила гримаса раздражения.

- Что?

- Господин, пришел человек от магистрата. Сказал, сейчас будет собрание – пришло какое-то новое распоряжение. Вас срочно вызывают в магистрат!

- Вот же!... Му Ён, позови Ли Сынмана, пусть подойдет. Ах, как жаль, дорогая госпожа Есения, что наше чудное общение так скоро прервалось. Я даже не успел угостить вас чаем! – господин Чон Минсо снова заговорил своим медовым голосом, который меня уже порядком раздражал. Что за мода? Мы пошли к выходу из сада.

- Я тоже очень сожалею, что вы показали не весь сад. Но благодарю вас, господин Чон Минсо, что спасли меня от бандитов и предоставили возможность прийти в себя в вашем прекрасном саду, после такого ужасного потрясения! – Я кротко поклонилась, потупила взгляд, тайно благодаря всех святых, что этому жуткому человеку срочно понадобилось уйти.

- О, Ли Сынман! - подошел тот самый стражник, который прогнал шайку, напавшую на меня, и стоял теперь перед выходом в сад.

Надо отметить, сюда вела арочная деревянная дверь. Странно прятать свой сад от чужих глаз. У нас сады были общественным достоянием – чтобы аристократы могли любоваться чужим садом, параллельно завидуя.

Меня мужчины пропустили выйти первой.

- Госпожа Есения, мой стражник проводит вас, на случай если разбойники еще теплят надежду о встрече с вами! Проходите сюда! – Чон Минсо указал мне за угол здания.

- Благодарю, господин! Вы очень добры. – Я еще раз медленно поклонилась дворянину, с прилепленной блаженной улыбкой. Есения, осталось чуть-чуть, давай только покинем этот двор…

Дворянин поклонился, приторно улыбнулся, развернулся и пошел в направлении дома. Я с охранником пошли через двор для прислуг к черному выходу. Эту дорогу я знала – через нее мы приносили рыбу. В этой части находились кухня, помещения для слуг, склады, огороды. Это был огромный участок, испещренный домиками-двориками-дверями-стенами.

Проходя мимо очередных помещений, Ли Сынман резко остановился, открыл дверь в какое-то помещение и со скоростью мне неуловимой, толкнул меня внутрь. Я неожиданно полетела вниз, на пол, но приземление было мягким – тут повсюду лежало сено. Не успела я хоть что-то сказать, как дверь снаружи закрылась. Я спохватилась – вскочила, задергала дверь, но она предусмотрительно была заперта.

- Эй! Есть кто-то? Откройте!!! Ээээй!!! – конечно, что я надеялась услышать? Очень смешно.

Я решила обойти помещение, посмотреть, что там есть еще – может могло каким-то образом помочь мне выбраться. Комната, в которой я была, заваленная сеном в дальнем углу до самого потолка – имела выход в другую. Перебираясь по сену, которого было по колено, а где-то и выше, задрав юбки, высоко задирая ноги, я добралась до второй комнаты. Она была завалена какими-то чанами, палками, вилами. На дальней стене находилось небольшое окошко, но находилось оно высоко. Я схватила огромный чан, перевернула и забралась на него. Окошко стало как раз на уровне моего лица.

- Ээээй! Есть кто?

Я тут же прикусила язык. Это же двор Чон Минсо – тут все работают на него! Даже если меня кто и услышит – тут же доложат ему и чего хорошего, кинут вообще в какой-то подвал. Что же мне делать? Окошко маленькое – я не смогу в него пролезть, даже если и смогу каким-то образом подпрыгнуть. Я высунула руку, как могла, чтоб точно свериться, что никак не смогу пролезть. Ах, что ж за судьба у меня такая…

- Госпожа Есения… - Я вытащила руку и уставилась в окно. Там стоял старый Чон Минсо. – Я не хотел прибегать к таким грязным методам, но наш разговор прервали. К сожалению, я сейчас ухожу, но когда я вернусь – то обязательно освобожу вас, не волнуйтесь.

- В таком случае, зачем вы сейчас меня тут заперли? Меня будет искать аджосси, если я скоро не вернусь! – я знала, что это не так – он еще не вернулся домой.

- Да ладно вам, шутить! Я прекрасно знаю, что он сейчас отправился за уловом, ведь сейчас полнолуние! – Чон Минсо рассмеялся. - Я подумал, что вам необходимо поразмыслить над моим рассказом о кусте из Суань-Чжи. Хорошенечко обдумать все. Я ведь знаю, что вы поняли мою параллель. Я вернусь и хочу услышать ваш положительный ответ.

- Положительный, относительно чего? Стать вашей любовницей? – я уже не церемонилась.

- Боже… - старый дворянин опять мягко засмеялся. – Ну зачем так грубо, так пошло! Нет, конечно. Стать моей пятой наложницей. К сожалению, вынужден покинуть вас, мой прекрасный цветок!

Господин Чон Минсо поклонился и скрылся из видимости моего окна. Я стояла, пялясь в пустоту двора, переваривая услышанное.

Во-первых, откуда он знал про то, что аджосси нет дома – он специально подстроил это все? И его уход, и бандитов? Или просто так совпало? Аджосси же не может быть с ним за одно, так?... Во-вторых, что значит, стать его наложницей? Я не знаю, что это такое! Личная прислуга? Понятно, что он будет покровителем. Это что-то типа содержанки? Час от часу не легче. Я спустилась со своей импровизированной подставки, вернулась в комнату с сеном и упала на него. Самое время пожалеть себя и поплакать! Только слезы не шли – меня распирала злость и гнев. Как этот старый хрыч посмел среди белого дня запереть свободную девушку? Что за порядки в этой стране? Куда смотрит стража и король, в конце концов! Не успела я еще сильно распалиться, как дверь тихо отщелкнула. Этот козлина уже вернулся за мной? Да не прошло и десяти минут, как он так быстро? Может, встреча отменилась… Я вскочила на ноги. Дверь медленно тихо приоткрылась. И в открытую щель заглянуло знакомое лицо. Это был парень в черном, следящий за мной с крыши тогда. Я была удивлена, что тут сказать, он пришел спасти меня?

- Выходи скорее, что смотришь? – тихий шепот привел меня в чувство. Я выскочила из помещения. Парень закрыл дверь. – Я иду первый, ты, тихо, за мной.

Я понятно кивнула. Парень пригнувшись побежал вдоль построек. Я побежала за ним, но споткнулась об один из выступающих порожков. Это было громко. Парень резко развернулся и зло посмотрел на меня.

- Я же сказал – тихо! – шепот его сочился ядом. Боже, я что, специально?

- Я случайно! Нечего так смотреть на меня! – я тоже могу злиться, в конце концов.

Мы перебежали пустынный дворик и оказались у забора с крышей, как тут было модно у знати. Парень чуть присел и сложил руки замком, выразительно кивнув мне на них. Видимо, предлагая встать на них. Ладно, попробую.

Я оперлась о его плече, и притормозила.

- Я не легкая, ты точно сможешь меня поднять? – парень громко хмыкнул, давая понять, что мой вопрос насмешил его. На что я пожала плечами. – Я предупредила.

- Лезь давай быстрее!

Я поставила ногу в его сложенные руки. Он очень стремительно поднял меня вверх. Я оперлась руками о черепичную крышу забора, перевалилась всем телом на него, закинула ноги и сползла уже с другой стороны. Не успела я спрыгнуть на землю, как парень приземлился рядом со мной. Ловко он это!

- Пойдем, проведу тебя.

- Не пойду, пока не скажешь кто ты!

Парень закатил глаза и поджал губы.

- Обязательно устраивать тут сцены? Пошли отсюда скорее, пока никто не спохватился, что тебя нет в амбаре.

- Не так сложно сделать то, что я прошу. И почему ты спас меня. Скажи и пойдем супер быстро.

- Пойдем, а я расскажу по дороге.

- Хорошо. – Я встряхнула юбки, избавляясь от остатков соломы, вбившейся в одежду, и пошла направо.

- Нам в другую сторону, госпожа.

Я раздраженно развернулась и пошла теперь в обратном направлении.

- Ну? Не слышу душераздирающего рассказа. – Я недовольно зыркнула в сторону парня в черном.

Костюм его состоял из черных широких брюк, сапог. Ханбок был у него черный, до колен с разрезами по краям, свободный, подпоясанный плотным поясом. Волосы его были собраны в высокий хвост на затылке. Парень был роста, как Сонхун. Наверно, его же возраста, телосложения. Правда, более смуглый. Черты лица были более резкие и немного грубоватые. Крупный нос, тонкие губы, высокие заостренные скулы, черные, прямые брови и карие, как у всех тут, глаза.

- Я случайно был в городе и видел ваши приключения.

Ну-ну, ври.

- Всем все равно до чужих приключений. Не надо мне заливать. К тому же, я видела вас. Вы приезжали с Сонхуном за мальчиком. - Парень недовольно цыкнул.

- Да, но это ничего не меняет. Я случайно был на рынке и увидел вас.

- И следили за мной, когда увидели?

- Нет! Боже, ну и девушка, - парень недовольно бубнел себе под нос. – Господин Ли Сонхун приказал присмотреть за вами, если вы будете в городе. Видимо, он хорошо вас знает, раз поручил мне такую глупость.

Новости о том, что Сонхун заботился обо мне даже таким образом, резанула меня. Это было очень приятно и одновременно больно. Почему он тогда не хочет увидеться?

Парень вел меня неизвестными улочками.

- Мы куда?

- Я вывожу вас из города. Дальше сами, если соизволите.

Пф, тоже мне, сама любезность. Какой грубый тип! Я была на взводе. Злость, гнев так и бурлил, еще и парень своими словечками подначивал, как специально.

- Тшшш, - парень загородил рукой проход, который нам надо было пройти. Я остановилась. – Тут магистрат сидит, так что, давайте я возьму вас за руку и мы спокойно перейдем открытые ворота. Наверняка, сборище придурков сидит в здании, но лучше предостеречься.

- Да, хорошо. – Я премило улыбнулась, а в голове моей уже сложился план. Если тут магистрат и куча дворян, имеющих власть – я могу разоблачить перед всеми, что Чон Минсо запер незаконным образом меня и угрожал. – Думаю, достаточно будет просто идти близко. Держаться за руки совсем незачем.

Я сладко улыбнулась парню, и мы медленно начали переходить площадь перед огромной аркой, ведущей к магистрату. Вначале было страшновато идти, но никто не обращал на нас внимание и мы более-менее расслабились. Помня о своей миссии, во имя всех принужденных и обиженных, я резко развернулась и вбежала во двор городского управления, направилась к крытой веранде, где сидело несколько мужчин, в том числе и Чон Минсо.

Глава 16

Все присутствующие были уже не молодые аджосси в дорогих одеждах, сидящие вокруг круглого низкого столика, заваленного закусками и чашами с напитками. Магистрата было видно сразу – он был в красно-синем костюме, отличавшемся от обычной дворянской одежды. Подбежав на более близкое расстояние, я прислушалась к разговору знати.

- Всех! Срочно поймать! Разбойников, бандитов, ростовщиков со своими вышибалами – всех!

- Господин магистрат, думаю, вы преувеличиваете. Ну зачем такой шум поднимать?

Первый, судя по всему, магистрат, продолжил, своим визглявым голоском.

- Зачем? Да потому что, в распоряжении так и написано – есть два дня! А потом приезжает проверка и если уж они обнаружат, что город еще скрывает каких-нибудь преступных личностей – несдобровать будет не одному мне, уважаемые господа!

- Ах, Боже, этот принц-регент слишком сует свой нос не в свои дела – что ему там спокойно не сидится? Не успел начать управлять, как за порядки в стране принялся…

- Аккуратно с выражениями, господин Ён Чжону… Ладно, я настаиваю на том, чтобы уже сегодня начать зачищать город от бандитов! – магистрата, видимо, сильно взволновало распоряжение. Самое время вступиться мне. Я вышла из тени дерева и направилась к веранде.

- Хотите поймать бандитов – тогда одного я могу предоставить вам прямо сейчас!

Я произвела нужный эффект. Все присутствующие ошарашенно обернулись ко мне. Кто-то даже с чашей в руках. Чон Минсо уставился на меня, как на привидение.

- Здравствуйте, уважаемые господа, - я почтительно поклонилась собранию. – Извините, что потревожила вас в такой ответственный момент. Но, боюсь, моя ситуация не терпит отложения. Дело в том,

- Госпожа Есения! А что вы тут делаете? Я же говорил, что позже с вами поговорю. Извините, господа, это ко мне… – Старый Чон Минсо заюлил, хихикая и подбегая ко мне со своего места. Хочет отправить меня? Не получится!

- Я не хочу с вами говорить, господин Чон Минсо!

- Что ж, не хотите – не будем, - старик подбежал ко мне, разворачивая и шепча на ухо. – Что ты делаешь? Пошла вон отсюда!

Я снова развернулась к чиновникам и громко заговорила.

- Господа, я пришла к вам за защитой! Господин Чон Минсо некоторое время назад запер меня у себя в амбаре и принуждал к тому, чтобы я стала его наложницей! Разве это законно?

Мужчины удивленно переглянулись между собой. Чон Минсо перестал разворачивать и оттаскивать меня. Он остановился и замер после моих слов.

Магистрат засмеялся.

- Молодая госпожа, вы думаете, мы поверим, что наш высокоуважаемый господин Чон Минсо мог такое сделать? – мужчина поднялся и направился ко мне. – Не говорите глупости. А вот кто вы – очень интересно знать. Почему я впервые вижу вас?

То, куда стал поворачивать разговор мне совсем не нравилось.

- Я попала в кораблекрушение и оказалась здесь. Мне необходимо было сообщить в магистрат об этом? Почему вы не верите мне? Какая мне выгода просто так наговаривать? – я держалась уверенно, но уже жалела, что пришла сюда.

- Вы говорите на нашем языке вполне сносно, очень подозрительно… - магистрат подошел ко мне и уперся взглядом. Чон Минсо, стоявший рядом рассмеялся. Липко и противно. Я поняла, что попала в паучье логово. Они тут все заодно. – Я склонен думать, что вы шпионка из Ши-Мио, ведь никто не подумает о том, что прелестная девушка, случайно попавшая в кораблекрушение, может быть шпионом или наемником. И вот, вы живете тут, спокойно ходите по земле, разнюхиваете… К тому же, убийства женщин – вполне возможно, что это тоже ваших рук дело? Раньше в наших краях ничего подобного не случалось…

Они топили меня, сваливая все, что только могли… Я испуганно обернулась к входным воротам, конечно, парня в черном там не было. Даже если я сейчас убегу – все прекрасно знают, где я живу. Еще и Аджосси сделают подсобником. Боже, что же делать-то?

— Это все неправда. Вы ошибаетесь.

На мои слова магистрат лишь рассмеялся.

- Господин Чон Минсо, - он обратился к старому дворянину. – Это вы у нас оказались оклеветанной стороной. Скажите, что вы предлагаете делать с вашей обидчицей?

Чон Минсо сделал печальное лицо. Искусственно печальное. Смотреть было противно.

- Ох, вы правы, господин магистрат. Мне так больно и обидно, ведь я помогал этой девушке, как мог – покупал продукты у нее, спас от бандитов, заботился о ее душевном состоянии – все это исключительно из добрых соображений! А теперь, оказывается, я еще и запирал ее! Как же тогда вы выбрались, если я вас запер? Очень интересно знать… - старик приподнял брови в ожидании моего ответа.

Как я могла так попасть? Если скажу, что меня выпустил человек Ли Сонхуна – все узнают, что он попал на его территорию незаконным способом. К тому же, самого парня тут нет. И я не буду подставлять ни его, ни Сонхуна.

- Не знаю, дверь сама открылась.

- Очень непонятно, госпожа. Если дверь сама открылась – в таком случае, разве это не значит, что она была открыта и никто вас не запирал изначально? – магистрат уставился на меня. Конечно, именно это оно и значит.

- Боюсь, что так. Видимо, я перенервничала и была неправа. Прошу прощения, господин Чон Минсо. – Я поклонилась старику.

- Не думаю, что теперь вы сможете просто так уйти. – Магистрат взял меня за предплечье. – Стража, подойдите. Господин Чон Минсо, скажите, что вы думает на счет этой госпожи?

- Вынужден согласиться с вам, господин магистрат. После ваших слов о том, что госпожа Есения может быть шпионом, я поразмыслил и пришел к выводу, что совершенно не подумал об этом. А ведь, Ши-Мио периодически забрасывают к нам своих агентов, шпионов, убийц… Конечно, мне не хочется верить, что столь невинное дитя может быть тем самым похитителем бедных женщин, но кто знает – вдруг она промышляет не одна? Или вовсе, завербовала кого-то? – старик прищурил глаза, делая испуганное лицо. Вот же негодяй! Он намекает на то, что если я буду сопротивляться, он еще и Аджосси сюда приплетет? Мне ничего не оставалось, кроме как стоять и молчать. – Думаю, что необходимо допросить девушку. Пятьдесят ударов расколят ее, как думаете, господин магистрат?

- Думаю, да. Стража, заберите молодую госпожу. Через четверть часа начнем допрос.

Магистрат безмятежно показал Чон Минсо рукой, предлагая первому подняться на веранду. Казалось, мой нелепый допрос сущая мелочь. Два охранника схватили меня за руки и повели в какой-то очередной амбар.

Глава 17

Пока я сидела недолгое время в темнице, в ожидании допроса, попыталась расспросить стражника, караулившего меня. Что значит, пятьдесят ударов. Очевидно, что меня, но чем? По чему? Стражник был старый, бородатый, молчаливый. Но, смилостивился и выдавил мне крупицу информации. Меня побьют плоской палкой по заднему месту. Звучало смешно и странно. У нас били так нашкодивших детей. А тут, взрослую девушку…

Спустя, скорее всего, те самые двадцать минут, меня забрали из темницы, привели на небольшую площадь перед входом в здание магистрата. Никого, кроме самого магистрата и господина Чон Минсо со своим стражником, не было. Меня положили на какой-то специальный стол вниз лицом, туго привязали руки, так что я не могла пошевелить ими. Магистрат заговорил.

- Госпожа Есения, вы допрашиваетесь по вопросу вашего нахождения здесь. Признайтесь добровольно, зачем вы живете в нашем городке и какие ваши намерения. На кого вы работаете?

Я не видела ничьих лиц, просто смотрела в сторону. Вопросы магистрата меня смешили.

- Господин магистрат, я ничего не замышляю. Я правда попала в кораблекрушение и совершенно случайно оказалась в вашем городе. Все это время я жила мирно, никого не обижала и не делала никому зла.

- Ах, нахалка, тогда зачем вы наговорили на уважаемого господина Чон Минсо такие низкие и скверные вещи? Да еще и при таких важных господах, присутствующих при нашем разговоре! Это так унизить человека ни за что, ни про что! Еще говорит, что никому не делала зла!

- Я уже извинилась и еще раз прошу прощения. Мое избиение, это наказание за мои слова?

- Можете и так считать. Или вы думаете, юная госпожа, что можете ходить, оскорблять всех налево и направо и ничего за это вам не будет? Может быть, в тех диких краях, откуда вы прибыли, такое поведение разрешено, но мы следим за порядком!

Я хмыкнула. Следят, ага.

- Стражи, приступайте. А то кому-то очень весело. – Магистрат оказался типичным представителем органа местной власти, ничего необычно.

Ко мне подошли два стражника с огромными палками, похожими по форме на весла для лодок. Встали по обеим сторонам около меня и поочередно стали опускать свои плоские дубинки. Это не было очень больно. Во-первых, форма такая не позволяла очень быстро размахиваться и удары были достаточно приемлемые. Во-вторых, я была в своей одежде и наличие пары юбок да нижних штанов очень спасало. Однако, лежать в такой беззащитной, уязвимой позе и получать удары было крайне унизительно. Рядом стояли представители власти, которые будто любовались процессом или упивались своей безнаказанностью? Не знаю, возможно, и тем и другим. Я вспомнила свои унижения, побои на корабле и решила, что такая мелочь, как получить по заднему месту – не самое худшее, что могло бы быть. Если я вытерплю эти удары, мои извинения будут приняты, и я снова буду свободна. А потом я что-нибудь придумаю.

Прошло около двадцати ударов. Я не считала, но представление имела. Теперь уже удары были более болезненные. Вернее, ощущения у меня уже были такие. Продержаться надо было еще больше половины и теперь это не казалось таким простым делом. Я вспомнила парня в черном. Он был от Сонхуна. Он не приведет же его сюда? То, чтобы Сонхун увидел это прекрасное событие моего унижения – последнее, что бы мне хотелось.

Дубинки с прежней скоростью попеременно ударяли меня. Какое-то внутреннее упрямство помогало мне продержаться и не расплакаться от всех несправедливостей мира, свалившихся на мою голову. Я закусила губу до боли, собирая злость и гнев, которые могли бы помочь мне вытерпеть оставшиеся удары.

- Стоп! – это голос Чон Минсо? Я не видела, мое лицо было развернуто в другую сторону – на забор. – Господин магистрат, думаю, можно простить девушку за ее поступок и сорока ударов будет достаточно. Думаю, она сожалеет.

Что? Он сейчас хочет меня снова спасти и записать в должники? Ну нет, еще раз я это не стерплю! Я закричала.

- Господин магистрат! Я не хочу оставить долг. Я должна полностью ответить за содеянное.

- Что ж, тогда продолжим, если вы так хотите…

Последний десяток я считала каждый удар. Сзади все ныло и было одним сплошным комом боли. В какой-то момент я почувствовала, что ударов уже нет, меня развязали и помогли подняться. Оба стражника сочувствующе смотрели на меня. Я невидящим взором уставилась на Чон Минсо.

- Надеюсь, мой ответ достаточно ясен, относительно вашего вопроса про цветок? Всего хорошего.

Я не кланялась. Не кивала. Развернулась и на своих ногах медленно пошла к выходу.

Я шла до последней ограды городка, медленно передвигая ноги, как загипнотизированная. Я шла, зная, что если остановлюсь – то сломаюсь и выйдет так, что Чон Минсо выиграет. Его старания окажутся не зря. Мысли какими-то странными тучами клубились в голове, но ничего конкретного не цеплялось. Когда я переходила высохшее поле, еще не так давно бывшее желтым, пелена слез закрыла мои глаза, но я так и не дала ей разрешения выплеснуться наружу. Обрывки воспоминаний, о том, как совсем недавно мне было тут хорошо. Как этот мир грел меня в своих руках. Как убаюкивал и жалел, давал надежды и дарил свою нежность – все это закончилось и перестало быть. Будто моя черная судьба на время потеряла меня после шторма, а теперь нашла и забирает все, что я полюбила и все, что приносило мне радость. Неважно, в какой части света я находилась – плохое одно за другим продолжало случаться. Может быть, пришло время мне уйти отсюда? Может, я еще смогу убежать и потеряться?

Я наконец дошла до забора, устало облокотилась на него, зная, что уже нахожусь дома и будто этой установкой разрешила себе провалиться в темноту.

Глава 18

Ничего мне не снилось, кроме голоса Сонхуна. Я не помню, что именно он говорил, но голос его был и злым, и грустным, и даже отчаянным. Временами, он срывался на крик. Временами что-то шептал…

Какой же ужас – быть влюбленным человеком. Даже сейчас, когда я тону в темноте, мой мозг подсовывает мне голос Сонхуна, я представляю его лицо, его образ. Вместо того, чтобы думать о себе, я слышу его и хочу быть с ним рядом. Что это за издевательство такое? Какая же я была счастливая раньше, когда никто в целом свете не мог управлять моим сердцем. Не мог заставить биться его с большей силой только от того, что образ его заглянул в мои мысли. Когда какие-бы важные и сложные мысли не занимали меня, я все равно возвращалась к нему, будь то воспоминания, или размышления. Разве можно столько себя посвящать кому-то, да еще и осознавая это? Я должна заботиться о себе! Волноваться о своем будущем! Строить планы по собственному спасению! А мысли разлетаются маленькими бабочками туда, куда хочет сердце. Туда, где оно замирает. К тому, кого мне так хочется увидеть. Хотя бы увидеть…

Оказывается, я так скучала по Сонхуну… Если бы я могла заплакать – я бы именно так и поступила сейчас. Просто по тому, что я снова одна, в темноте, и наконец могу хотя бы представить, что он где-то рядом… Как будто, он где-то рядом.

Мысли на задворках сознания совсем спутались в тугой ком. Я загрузла в темноте, будто в болоте. Голоса, воспоминания – все стерлось и будто вовсе перестало быть.

…

Прохладный ветерок проносится по моим волосам и будто просит зовет меня. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу у себя в комнате. Дверь и окна открыты, свежесть с улицы гуляет у меня в гостях. На улице день, хоть и пасмурный, достаточно прохладный, но мне только приятнее от такой температуры. Я осмотрела комнату – практически все лежало на своих местах. Только рядом с моим матрасом стоял поднос с чашами, тряпками и пахло от этого всего – не очень приятно. Я пошевелилась и это действие напомнило мне о том, как же я увлекательно провела день накануне и чем обернулась моя глупость, бестолковость и наивность. Тело болело, будто было побитое. Ахах. Будто. Ноги и руки сковывала тяжесть. Пятая точка казалась одним сплошным синяком, налитым кровью. Синяком, которому больно только от одного движения воздуха. Я попыталась вспомнить, что же было, когда я ушла от магистрата и лишь обрывки картинок, как я проходила мимо какого-то дворика с оранжевыми цветами, полоса серого моря вдали над засохшим полем, шершавая кора дуба в роще. Почему шершавая? Я опиралась на него? Не уверена.

Я застонала от боли, разочарования, собственной слабости, пережитого унижения и аккуратно перекатилась на бок.

- О, Есения! Проснулась, моя девочка! Проснулась! Госпожа Чон Доён!

Аджосси суетливо забежал в комнату и кинулся ко мне.

- Наконец, проснулась! Как ты, все болит, наверное? – дяденька потрогал меня за лоб, поднял одной рукой голову и поднес к губам пиалу. – На, попей. Тебе надо много пить.

Я послушно сделала несколько глотков – отвар оказался вполне приятным – травы не горчили.

- Аджосси, все хорошо, что вы со мной, как с маленькой. – Я смутилась от его заботы и начала приподниматься на руках, чтобы встать. В комнату вплыла госпожа Чон Доён, как будто пришла ко мне на прием, а не в маленькую комнатушечку.

- Не вставайте, госпожа Есения. Лягте обратно и не сопротивляйтесь!

- Здравствуйте. А почему вы тут? – я недоумевала, что женщина тут делает. Госпожа снисходительно оглядела меня, будто я самое жалкое существо на планете.

- Вы думаете, это аджосси переодевал вас, мыл и прикладывал мази к кое-чему?

Я готова была провалиться сквозь пол и наверняка была красная от стыда. Я приподняла тоненькое, прохудалое одеяльце и посмотрела на себя. Точно, я ведь лежала в нижнем костюме, состоящем из белой коротенькой рубашечки и перевязанным полосочкам, служившим нижнем бельем. Ноги были полностью обнажены, а вокруг бедер были намотаны куски ткани, придерживающие, видимо, повязки с мазями на пятой точке. Стыдобище, что тут еще сказать. Я вяло промямлила «Спасибо».

- Пожалуйста. Как ваше самочувствие? – женщина продолжила деловым тоном, будто ничего только что и не было.

- Да нормально. Болит, но не так, чтобы невыносимо.

- Это хорошо. Не хорошо, что вы спали два дня. И так, худая как щепка. Я принесла мясного бульона - чтоб съела все до последней капли!

- Я спала два дня? – не поверила я услышанному. – Целых два дня?

- Да, даже чуть больше. Но раз проснулась – значит все хорошо. – Ответил аджосси. Я посмотрела на него. Он грустно улыбнулся мне. Видимо, я его здорово перепугала.

- Все хорошо, не волнуйтесь, аджосси. – Я попыталась легко улыбнуться. – Только я все равно буду вставать – два дня сна дают о себе знать.

- Господин Ким Хэгюн, оставьте нас одних. Я помогу госпоже одеться и выйти. – Аджосси удивленно посмотрел на женщину.

– С чего это? Пусть лежит отдыхает!

Госпожа Чон Доён нетерпеливо цыкнула на дядьку.

- Выйдите, говорю! Ей надо в туалет – что непонятного!

- Ааа! – аджосси похлопал себя по лбу и быстро поднялся на ноги, засуетился к выходу, бубня себе под нос. – Так бы и говорила! А то «два дня дают о себе знать». Что, нельзя обычно сказать, что ли…

Дяденька вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Я улыбнулась – ворчание аджосси окончательно вернуло меня в мою жизнь.

Госпожа Чон Доён подошла ко мне, стянула одеяло в сторону, приобняла меня за талию и начала поднимать.

- Опирайтесь на меня, не стесняйтесь. Вот, поднимайтесь понемногу, аккуратно, не спешите.

Я встала. Голова немного закружилась, видимо, от долгого лежания, но быстро все пришло в норму. Женщина начала разматывать с меня ткани.

- Боже… Ну и досталось же тебе. Нашла против кого выступать…

Я не стала молчать. Кому, как не женщине понять меня?

- А что мне надо было делать? Стать наложницей старого сморщенного сморчка? – на мой вопрос госпожа подняла на меня глаза.

- Ну и стала бы – жила б как сыр в масле…

- Кхм! Еще чего! – Я снова начала распаляться. Это у них прошло два дня. В моей же памяти произошедшая несправедливость состоялась совсем недавно. Она сейчас серьезно?

- А что, у тебя есть кто-то другой на примете? – Я остолбенела от такого заявления. Она о ком вообще? Очень смешно. Я сморщила такую мину – что и молоко скиснет.

- Похоже, что у меня тут очередь из женихов? Госпожа Чон Доён, если вы что-то хотите сказать – скажите. Я достаточно наигралась в загадки.

Женщина размотала меня и подала белые штаны.

- Нет, ничего не хочу сказать. – Сказала, как отрезала. Наверно, на этом наш разговор закончен.

Я была удивлена ее заявлением и вообще тем, как сложились ее высказывания.

Женщина поднесла розовую шелковую юбку.

- Не надо мне ее подавать.

- В чем дело? Разве это не ваша одежда? – голос ее мог заморозить.

- Нет. Мне некуда ходить в таком. – Я прошлась к шкафчику и достала свою простенькую темно-синюю юбку и серую рубашку. Женщина фыркнула на мое действие.

- Как вам угодно.

Чон Доен начала завязывать юбку. Я не выдержала.

- И что, вы бы правда согласились на моем месте стать наложницей? Не могу в это поверить. Неужели, у местных женщин нет никакой гордости?

- У местных женщин гордости меньше, чем желания жить. Местные женщины чувствуют ответственность за своих близких и не готовы ими рисковать, выступая против всесильных богачей. Местные женщины, - госпожа туго дернула завязки, я пошатнулась, - готовы поступиться своей гордостью ради благополучия других.

Она что, сейчас сделала меня виноватой? Я возмущенно открыла рот.

- А вам не кажется, что вы сами позволяете этим мразям делать все и оставаться безнаказанными? Вам не кажется, что надо донести свою позицию вышестоящим? Добиться справедливости, в конце концов?!

Госпожа завязала бант на моей верхней рубашке. Поправила несуществующие складки, отошла посмотрела на мой внешний вид, и поджав губы, добила меня.

- Смотрю, ты добилась?..

Она молча, гордо вышла из комнаты. Я осталась стоять как изваяние.

…

Заявив аджосси, что я уже смогу сама за собой ухаживать, госпожа Чон Доен поклонилась мне, собрала свои немногочисленные вещи и ушла. Ушла, как будто ее тут и не было. Ушла, оставив меня с горой странных мыслей, которые мне еще предстоит распутать и разобрать, чтобы понять, кто же оказался прав.

…

Пообедав, надо сказать, аппетит у меня был нормальный, я не вредничала – с удовольствием съела мясной суп, пан, жаренную рыбку, овощи; так вот, пообедав, я легла животом на мою излюбленную квадратную лавку под абрикосовым деревом. Рядом сидел аджосси и что-то как обычно делал. Этот человек не допускал ни одной упущенной секунды, трудолюбие в чистом виде. После разговора с госпожой Чон Доен, настроение было не очень – отчего ему быть хорошим. Мне и так, было не весело, так еще и ее странные упреки. Я вспомнила, что мне слышался сквозь сон голос Сонхуна и решила уточнить. Спрашивать мне было крайне неловко, но я пересилила себя.

- Аджосси, - я взяла соломинку и начала рисовать ею на столе невидимые рисунки. – А никто не приходил, пока я спала?

- Отчего же, приходили. Много кого. Вон, одна госпожа Чон Доен сколько пространства занимала…

Я недовольно выдохнула. Он притворяется, что не понимает меня или что?

- А Сонхун не приходил? – казалось, после того как я сказала его имя вслух, сейчас рухнет небо. Но ничего не произошло. Аджосси отрицательно закивал головой.

- Нет. Он не приходил.

Конечно. Что я надеялась услышать? Да, небо не рухнуло и от этого заявления, но внутри что-то больно кольнуло. Может быть, хоть это, очередное доказательство, вернет мне мозги на место? А может, мне и правда, надо просто пережить этот обостренный период и потом все встанет на свои места.

- Есения, не думаю, что он еще придет. Ты же понимаешь, что он важный господин и..

- Да, - я не хотела слушать то, что и так понимала. – Я просто уточнила. Мне казалось, я слышала его голос.

Аджосси отложил соломенные веревки и грустно посмотрел на меня, как на последнюю безнадегу. Я не смогла выдержать этот взгляд и решила перевести тему.

- Вы когда меня нашли? Когда вернулись с рыбалки?

- Я поздно вернулся, уже было темно. Думаю, ты долго пролежала. Я сначала ничего не понял. Подумал, ты устала или что случилось-то? Но вскоре прибежал мальчишка – сын стражника, который работает у магистрата. Его отец послал сюда, и он рассказал, что с тобой случилось. Я побежал за госпожой Чон Доен – не мог же сам за тобой ухаживать… - голос аджосси был грустным. Он жалел меня.

- А вы не видели в моих вещах бледно-розовую подвеску с бусинкой? – я вспомнила про подвеску. Жаль было ее терять.

Аджосси нахмурил брови и почесал затылок.

- Не думаю, что помню ее. Нет, точно не было. А что это за подвеска?

- Эх, как жалко! Ну что за такое! Да только купила на рынке. Аджосси, вы бы видели – такая красивая, такая нежная…

Аджосси задумчиво помолчал.

- Хочешь, выбери еще одну?

- Не, спасибо. Я собирала на нее так долго! И даже торговалась ради нее! Можете себе представить? Самое обидное будет, если она валяется где-то в соломе амбара этого мерзкого Чон Минсо.

- Вот этот подлец, Чон Минсо! – услышав его имя, аджосси взбеленился. – Скользкий, подлый змей! Как он только посмел это все с тобой провернуть!!! Подожди, а почему твоя подвеска может быть у него в амбаре?

- В смысле? Он запер меня там.

- Кто? Чон Минсо? Запер тебя в своем амбаре?

- Боже, аджосси, вы, оказывается, ничего не знаете…

Я все рассказала дяденьке Хэгюну. Под конец, он уже не плел свои соломенные веревки. Он расхаживал по двору, как дикий лев, из одного края в другой.

- Аджосси, вы не виделись с Чон Минсо?

- К сожалению, нет. Хотя, это, возможно и стоит сделать.

- Нет! Не вздумайте с ним встречаться! Я вам рассказала об этом, не для того, чтобы вы натворили дел побольше моих! Давайте просто забудем обо всем. – И уже тише добавила. - Но рыбу носить я ему уже не буду.

- Рыбу носить? Да ему надо принести только одну рыбу – фугу!

- Что это?

- Это ядовитая рыба. Съешь и все. Вот какой ему рыбы надо! – Аджосси метал глазами молнии. Я не видела его таким злющим. – Я-то думал, что тебя приняли за шпионку и допрашивали, а Чон Минсо не заступился! А тут такие дела… Вот же – негодяй! Пятую наложницу ему подавай! Старый извращенец!

- Аджосси, пообещайте мне, что ничего не будете ему делать! – я все еще помнила, что он когда-то был воином и мог бы снова взять в руки меч. Теперь, когда аджосси вот так на взводе и может натворить дел, за которые не обойдется уже пятьюдесятью ударами, как я – до меня дошли слова Чон Доен. Надеюсь, мне удастся его успокоить. Я уже жалела, что рассказала ему о том, как все было на самом деле.

- Я разве могу так все оставить? Этот подлый слизняк ответит за свои дела!

- Но он же по сути ничего не сделал, в итоге. Так что, аджосси! – я сползла с лавки и подбежала к нему. Погладила по плечам, успокаивая. – Присядьте! Успокойтесь, пожалуйста… Послушайте, если вы сейчас побежите мстить – мы точно не сможем больше тут спокойно жить.

- Ну и плевать! Сбежим! Уйдем туда, где никто нас не знает! Будем отцом и дочкой.

Я горько рассмеялась.

- Аджосси, любой дурак догадается, что я точно не ваша дочь. Хотя, мысль и неплохая. Но вы сами учили, хорошо все обдумать и не горячиться, так что давайте просто переживем с этой правдой пару дней, а? Давайте, пока я не выздоровею – вы пообещаете ничего не делать? А за это время мы что-нибудь точно придумаем. Аджосси!!! – я захныкала и подергала его за ладонь. Как еще его остепенить мне уже не шло в голову. Мужчина сделал несколько медленных вдохов и выдохов.

- Хорошо-хорошо, я обещаю, что ничего делать не буду, пока ты не поправишься. – Я облегченно вздохнула. Как гора с плеч.

- Аджосси, если вы так бурно будете реагировать, я вам ничего рассказывать не буду! Еще не хватало, чтоб и вы в горячке наделали беды! Хватит, меня, особо одаренной…

- Ты все правильно сделала.

- Что? – я не поняла, о чем он.

- Ты. Все. Правильно. Сделала. – Я посмотрела на дяденьку Хэгюна. Он слишком серьезно смотрел на меня в ответ. – Отдохни пока, позже решим, что нам делать дальше.

Я кивнула. Усталость моментом навалилась тяжелым пластом. Видимо, мои все силы ушли на остепенение аджосси.

- Я пойду полежу.

- Поспи, набирайся сил.

Я зашла в комнату, медленно, аккуратно улеглась на бок.

- Есения, выздоравливай и продолжим наши занятия!

Я улыбнулась. Это предложение мне нравилось.

- Спасибо, аджосси! Обязательно продолжим!

Глава 19

Прошло пару недель. Я практически восстановилась. Аджосси занимался со мной дважды в день фехтованием на палках, давал определенные упражнения. Я восстановила свои пробежки и заплывы. На улице становилось все прохладнее, тепло отступало. Солнце не жарило так рьяно и так долго. Ветер все чаще приносил свежесть и прохладцу.

По вечерам я завела себе новое занятие, пока еще погода окончательно не испортилась. Темнело уже намного раньше, поэтому, я разводила костер на берегу моря – своеобразный маяк, и уходила плавать в море. Вода уже не была такая теплая и приятная, но плаванье очень здорово отвлекало меня, заряжало. К тому же, регулярные занятия укрепили мои мышцы тела, особенно рук, что в фехтовании было хорошо. Горевший костер помогал мне ориентироваться в темных водах. Я могла контролировать, как далеко заплыла или если меня начинало уносить волнами в сторону от дома. Я не боялась темноты вод. Еще год назад я бы ни за что не пошла плавать в темноте. Пережив бурю, вода будто окрестила меня, приняла в свои ряды – я стала чем-то родным с ней.

Аджосси снова ушел на ночной лов после ужина. Я помыла посуду, убрала у дома. Приготовила себе свое импровизированное полотенце-отрез ткани, взяла корзину, с сухими ветками и принадлежностями для развода костра, небольшую циновку, на которой я любила сидеть у костра после купания и греться. Взяла пару сладких картофелин, чтобы запечь их в костре – после плаванья всегда пробуждался зверский аппетит.

Пока я в специальном месте сооружала свой костер, вдруг вспомнила, почему решила наслаждаться морем в любой удобной ситуации.

На следующий день после нашего разговора, аджосси позвал меня, пройтись с ним вдоль моря и предложил тогда уйти жить в другое место. Я испугалась, что он хочет что-то сделать Чон Минсо, но аджосси поделился мыслями, что вряд ли старый дворянин оставит нас в покое. Так или иначе, он будет стараться надавить на меня, чтобы я все-таки стала его наложницей – этот тип не из тех, кто не добивается своего. Жить и постоянно ждать подвоха – тоже не вариант. Поэтому, пока не начались холода, мы продадим, все что не сможем унести и уйдем отсюда.

Аджосси было жаль бросать свой дом, я видела – но это была необходимость, которую я создала. Как оказалось, госпожа Чон Доен оказалась полностью права – я ничего не решила, ничего не добилась, кроме того, что была унижена, обругана и вынудила единственного, заботящегося обо мне человека – бросить все ради меня, сорваться с места и искать новую жизнь. Более правильно мне было бы уйти одной, о чем я и сообщила тогда дядюшке. Аджосси же разозлился и предупредил, что, если я сбегу одна – он все равно бросит свой дом и пойдет искать меня, чего бы это ему не стоило и все станет только сложнее. Я поняла, что мужчина настроен решительно и отмела мысль о побеге.

Теперь же, пребывая в этом доме, плавая в этом море, любуясь этим белым песком, я каждый раз старалась впитать в себя как можно больше теплых воспоминаний, которые бы могли согревать меня в будущем. Я была готова оставить все это вместе с мыслями о Сонхуне. Он не был уже в моей голове, как острие ножа, он просто был и ныл тупой болью, которую вполне можно было пережить. Я смирилась и приняла то, что так больно ранило меня поначалу. К тому же, как будто у нас могло быть какое-то будущее? Я все равно, рано или поздно, сделала бы попытки уйти.

Прохладная вода накатившей волны вернула меня от воспоминаний. Я уже стояла босиком у кромки моря и морская пена, улегшаяся на мои пальцы ног щекотливо лопалась. На циновке лежала не очень аккуратно брошенная юбка, носки, подвязки для них и две рубашки – верхняя и нижняя. Я стояла перед морем лишь в тонких белых коротеньких штанишках, доходящих до середины голеней и в повязке, прикрывающей грудь. Сначала я плавала в нижней белой рубашке, но потом отказалась от нее. Во-первых, и это была основная причина, мне было холодно из-за рубашки. Она являлась мокрой, холодной тряпкой и лишь мешалась мне в процессе. Да и все равно, ее необходимо было снять после плавания, потому как сидеть у костра в ней мне бы пришлось до рассвета, чтобы ее высушить. Во-вторых, я плавала уже в темное время суток на пустынном берегу. Аджосси если и был дома, то не приходил к морю. Редкие гости в такое время уже не навещали нас. Да и если они бы пришли – сюда, к морю, точно никто не пойдет. А даже если и заглянет – ну я ведь в воде – откуда можно увидеть, в рубашке я или нет?

Входила в воду я практически всегда со средней скоростью, не останавливаясь. Как я уже говорила, вода уже была не такая приятная, как летом, поэтому, если я начну растягивать «удовольствие», то это займет очень много времени.

Предвкушая, как прохладная вода обнимает меня до самой шеи, я сделала глубокий вдох и зашагала во тьму. Я знала каждый сантиметр дна моего собственного пляжа, поэтому уверенно, но плавно пошла, разрывая морскую гладь. Вода охотно принимала мое теплое тело, обещая, подарить мне спокойствие и умиротворение от возможности соединения. Шум прибоя ласкал мой слух, волны по очереди дарили мне свои холодные поцелуи, из-за которых мне легче было погружаться. Повязка уже целиком скрылась в воде и я наконец решилась оттолкнуться ото дна.

- Стой! Стой, Есения! – мне не послышалось? Кто-то звал меня? Голос звучал еще издалека, но я точно слышала свое имя.

Я медленно обернулась к берегу и вгляделась в темноту за костром. На всей скорости, мчался конь со всадником, чьи одежды развивались и казалось, что человек летит.

- Остановись! – это был голос Сонхуна?

Я не могла поверить своим ушам и глазам, по этому остолбеневши стояла на месте и пялилась в фигуру человека, который уже спрыгнул с коня и как есть, в одежде и обуви вбежал в воду. Он несся ко мне, разгребая воду руками, но шаги казались такими грузными и медленными.

Ко мне? Сонхун? Я сделала шаг к нему навстречу, не веря своим ушам и глазам, что это правда он. Парень, можно сказать, с разбегу впечатался в меня и крепко обнял. Сложно объяснить, что я испытывала в тот момент, когда его руки так крепко обнимали меня, лицо зарылось в моих собранных волосах и лишь громкое, тяжелое дыхание разрушало тишину. В такие трепетные моменты, к счастью, время будто растягивается. Крошечные секунды превращаются в долгие минуты, момент как будто застывает и иногда даже кажется, что успевает пройти целое тысячелетие в этот краткий миг. Я успела ощутить хвойный запах парня, услышать его гулкое сердцебиение через множество слоев ханбока, казалось, даже мысленно поговорить, одновременно осознавая, что все наше время улеглось в какие-то десять секунд.

- Что-то случилось? – я уже не могла терпеть от разрывающих меня вопросов. Мне нужно было знать, что происходит. Я слегка отодвинулась и посмотрела в лицо парня. Мои глаза уже давным-давно привыкли к темноте и света луны прекрасно хватало, чтобы увидеть тревожный взгляд Сонхуна.

- Ты у меня сейчас спрашиваешь? – было непривычно слышать его голос.

- Да, тебя. Это ты сейчас стоишь в одежде и обуви в море по грудь, а не я.

- Вот именно! Я стою одетый в море. Из-за тебя.

На минуточку - парень еще обнимал меня. Это было максимально неловко. Напомню, сверху на мне лишь полоска ткани, обернутая вокруг груди.

Все же, пазл нашего диалога никак не складывался в моей голове. Наверно, это самый идиотский разговор, какой только мог быть.

- Вот и мне интересно, что такого случилось, что ты из-за меня стоишь одетый в море.

- Боже, как ты можешь шутить, когда минуту назад собиралась покончить с собой?! Что происходит в твоей голове?

- Покончить с собой? Эмм, я не совсем тебя понимаю, если честно. У тебя горячка что-ли?..

Сонхун провел руками по моей почти голой спине вверх. Кажется, что-то начало доходить до него.

- Ты не… - он неуверенно замялся, наверняка покраснел – жаль, я этого не вижу. – Ты. Ты в воде не по этому?

Я фыркнула от осознания ситуации.

- Нет, Сонхун. Я плаваю по вечерам и пока умирать у меня не было в планах, если честно.

- Но, но ведь вода уже холодная! И темно.. Кто в своем уме пойдет плавать сейчас? – он оправдывался? Это было забавным.

- Видишь ли, мне не нужен свет, чтобы плыть. А если мы так еще дальше будем стоять – то я и правда замерзну.

Парень отстранился и отошел немного. Неловко вышло, однако. Я попыталась разрядить остановку.

- Ну, спасибо, что пытался меня спасти. – Я хохотнула. Сонхун поднял взгляд, улыбнулся и как-то стало теплее. – Ты спешишь?

- Нет, я никуда не тороплюсь.

- Тогда, ты можешь снять мокрый ханбок и поплавать со мной. Если хочешь. – Мне было неловко немного, но а что я еще могу предложить? Тем более, он все равно уже мокрый. – Тут хорошее дно, не переживай, если что…

- А почему бы и нет! Я сейчас приду.

И Сонхун побежал к костру. Я наконец, погрузилась в воду и приплыла на отмель, ближе к берегу. Пока парень снимал верхнюю одежду, я курсировала то в одну сторону, то в другую и подшучивала над ним.

- Сонхун, надеюсь ты после этого случая не разочарован в делании добрых дел?

- Хаха, ну очень смешно! – Парень отвечал с берега. – А как я мог понять, что ты просто местная сумасшедшая, которая решила искупаться!

- Не уверена, что ты сам ожидал от себя такого!

- Да-уж, не ожидал.

Сонхун остался в белых штанах и рубашке и зашел в море.

- А я не ожидала, что ты согласишься плавать со мной в этой Ужасной Холодной воде, да еще и в темноте. – Я съерничала и надеялась, что парень пошутит в ответ.

Неожиданно, он прыгнул в воду, красиво нырнув и скрылся под водой. Секунды тянулись, море безмятежно продолжало шуметь, будто ничего не происходит. Я заволновалась – куда делся парень – неужели ему стало плохо, и он под водой потерял сознание? Он вообще умеет хоть нырять? Где он, в конце концов?

Рядом со мной прошло какое-то движение и в следующую секунду мокрая макушка Сонхуна вынырнула напротив меня. Парень с довольной ухмылкой вырос передо мной, будто тут и стоял все это время.

- Боже… - Я облегченно выдохнула. На лице молодого человека расплылась довольная усмешка.

- Что, Есения, заволновалась?

- Пф, с чего бы это мне волноваться? Просто подумала, что не хотелось бы тащить твой тяжеленный труп на себе. – Не знаю, насколько убедительно прозвучали мои слова, потому что ощущала я именно волнение.

- Да, а водичка и правда ничего. – Парень одобрил, а я довольно хмыкнула.

- Поплыли вперед?

- Я первый!

Мы немного поплавали, соревнуясь, кто быстрее. Оказалось, моя подготовка была лучше – на длинные расстояния Сонхун терял скорость. Он быстро стартовал, но удерживать выбранный темп долго не мог. Зато, на небольших расстояниях, несомненно, приплывал первым он.

Когда усталость уже начала брать свое, мы вернулись к берегу, ориентируясь на мой горевший костер-маяк.

- Ты уже достаешь тут до дна? – спросила я Сонхуна.

- Сейчас, да, я стою, - я решила, что могу попробовать тоже встать – вода Сонхуну была по подбородок. Я опустила ноги и начала нащупывать дно, которого не оказалось подо мной. Это все происходило очень быстро.

– Я на носочках. – Услышала я от Сонхуна, когда уже дна не нашла и начала погружаться под воду - какая-то волна паники в этот момент захлестнула меня. Я даже не успела еще подумать, что надо немного проплыть дальше, раз дна нет, как Сонхун обхватил меня за талию и приподнял из воды. Я инстинктивно обняла его за плечи. Мое лицо оказалось немного выше его, и оно было так близко – что я не могла отвести взгляд от его глаз. Сонхун казался каким-то нереальным в этом лунном свете, с капельками воды на лице. Сердце мое пропустило удар, я смотрела, как загипнотизированная, не имея совершенно никакой силы воли, чтобы отвести взгляд от его губ. Я же обещала себе, что больше никогда не попадусь так легко. Никогда не допущу..

Сонхун не отрывая взгляда от моего лица сделал несколько больших шагов к берегу. Теперь он вышел по плечи из воды, но я продолжала держаться за него, как будто меня одну могло унести течением раз и навсегда. Я понимала, что все это пора прекращать, но у меня не было никаких сил, чтобы элементарно вырваться из-под его взгляда. Наверняка Сонхун попал в ту же ловушку. Он медленно наклонился ко мне и мягко, нежно, прикоснулся своими губами к моим. Мне казалось, что сердце мое разорвется от счастья и одновременно выпрыгнет от волнения. Это был мой первый поцелуй. И он был идеальным. Ничего лучше я бы и придумать не смогла. Сонхун отстранился на небольшое расстояние и снова впился в меня своими чарующими глазами.

- Могу я тебя еще поцеловать? – голос его был тихий, низкий, на грани слышимости. Мне казалось, я могу умереть от счастья в этот момент.

- Да. – Я смогла выдавить из себя только шепот. Щеки мои горели от волнения, радости, трепета.

Сонхун отпустил одну руку и открытой ладонью аккуратно дотронулся до моей пылающей щеки. Его губы снова встретились с моими, но теперь наш поцелуй перешел на новый уровень. Я снова тонула и это море не входило ни в какое сравнение с обычным. Из этого моря мне не хотелось выныривать никогда. Я могла смело заявить, что это был самый прекрасный момент в моей жизни. Мне казалось, что поцелуй длился миллион лет, и ко всему этому, хотелось продлить его еще дольше.

Наконец, мы остановились и парень, прикрыв глаза, дотронулся своим лбом до моего, будто остановиться для него было слишком сложной задачей. Я дышала его воздухом и все еще продолжала быть пьяной, голова еще кружилась и состояние эйфории окутывало, как коконом. Наконец, я смогла сфокусировать зрение и встретилась с Сонхуном таким же, странным взглядом.

Он улыбнулся и быстро поцеловал меня в нос.

- Тебе понравилось?

Если до этого я была красная, то теперь я была красная в квадрате!

- Боже, ну и вопросы… – я заулыбалась в ответ.

- Ну так что? Я не испортил все впечатление?

- Нет, не испортил... – Я опустила взгляд на его белую полупрозрачную рубашку, облепливающую плечи и заулыбалась еще сильнее.

Как хорошо, что мы были в воде, которая помогала прийти в себя быстрее обычного. Я наконец смогла отпустить плечи Сонхуна и развернулась выходить на берег. Парень шел за мной следом, отставая лишь на шаг. Дойдя до места, где воды мне было по колено, я вдруг очнулась и вспомнила, что практически голая! А ведь свет от костра прекрасно освещал все в этом радиусе.

Я испуганно развернулась к Сонхуну, бросившись прикрываться руками сверху и снизу – брюки облегали мои ноги, как есть. Увидев его перепуганный взгляд оттого, что он увидел меня в таком виде, я теперь уже отвернулась от него, одновременно завопив.

- Не смотри! Отвернись, Сонхун! Я выйду первая и скажу, когда оденусь! А пока – стой там и не поворачивайся, понял?

Сонхун смеялся на мои писклявые команды.

- Не переживай, я ничего не увидел и буду стоять отвернувшись, пока ты не позовешь.

Я выбежала к циновке, схватила ткань и быстро начала обтираться ею, все время посматривая, чтобы парень не вздумал подглядывать. Я схватила свои одежды и забежала за Луна, смирно стоявшего на берегу все это время.

Конь отделял меня от парня, так что используя его как ширму, я немного расслабилась и уже более вменяемо смогла одеться. Мокрую одежду я сняла, уже лишь надев сухую, поправила юбку, бантик на рубашке и вышла к парню. Он в этот момент плавал на спине, ожидая моих указаний.

- Сонхун! Можешь смотреть, я уже все. Сбегаю быстро в дом, принесу тебе одежду аджосси – твоя же мокрая.

И не слушая ответа парня, схватила его мокрый ханбок с сапогами и хоть ненадолго, но сбежала.

Глава 20

Я вернулась на берег максимально быстро со стопочкой простенькой одежды для Сонхуна. Предлагать ее парню было неловко, но другой у нас не было.

Сонхун еще плавал в море. Увидев меня, он помахал рукой и стал выходить из воды. Я еще также шла, нервно покусывая губу. Как себя вести – не очень было понятно. Мы встретились у горящего костра практически одновременно. Сонхун стоял весь мокрый и улыбался. Его белые нижние одежды прилипли к телу и можно было особо не вдаваясь в рассматривания видеть его красивую, подтянутую фигуру. Я же не знала, куда деть глаза, чтобы не пялиться. Куда бы я не смотрела – парень попадал в зону видимости и будоражил мой ум.

Я протянула ему сухой отрез ткани, используемый для того, чтобы вытереть тело, который принесла из дома. Сонхун шагнул ко мне и дернул за ткань. Я по инерции, вслед за полотенцем резко шагнула к нему. В этот момент он стремительно наклонился и снова прильнул к мои губам. Набегавшись, я уже согрелась и мне даже было немного жарко. Сонхун был мокрым и холодным. Он не дотрагивался до меня ничем, кроме своих губ, но холодные капли падали с его волос, стекали с его лица на мое и добавляли своим редким холодным прикосновением еще больше мурашек, разбегающихся по всему моему телу. Казалось, Сонхун дразнил, доведя до легкого головокружения своим поцелуем, он легко отстранился, потянул ткань и криво улыбнулся.

- Если не хочешь – можешь не отворачиваться. – Голос парня был шутливым.

Я еще не могла собраться ни с какими мыслями, а он уже начал снимать свою рубашку. Запоздалые мысли наконец добрались до нужного места и я быстро отвернулась к Луну, все так же послушно стоящему на том же месте.

- Как будто, это очень веселое занятие, тоже мне, – пробубнила я, уткнувшись лицом в оставшуюся стопку одежды в моих руках. Сонхун весело хмыкнул.

- Не уверен, что ты не изменишь своего мнения в будущем относительно этого занятия.

- Ты слишком самоуверен. – Нет, он полностью заслужено уверен. Но не могла же я восхвалять его ему же? Пока я не могла даже самой себе признать, что это так. Я протянула руку назад, протягивая одежду. – Возьми, пожалуйста.

- Ты думаешь, я преувеличиваю? Есения-Есения, - парень взял протягиваемую одежду. – Ты совершенно не умеешь врать. А еще, ты всегда переводишь тему, когда загнана в угол. Почему?

- Почему? – я возмутилась и позабыв все, обернулась, собираясь выдать длинную речь. Сонхун стоял в одних штанах, распустив мокрые, длинные волосы, спускающиеся ему на грудь и обтирал их тканью. Он встретил мой случайный взгляд. Я испуганно обернулась обратно. – Боже, прости, я не..

- Я же сказал, что ты передумаешь, – хохотнул парень. – Да ты не можешь просто не смотреть на меня!

- Я не передумала, и ты об этом прекрасно знаешь. Это вышло случайно. – Перестать смотреть на него, попав в его капкан глаз, я и правда не могла. Откуда он все знает…

- Хорошо-хорошо, да, ты случайно. А мне вот нравится смотреть на тебя. Видеть, как румянец покрывает твои белые щечки – ты тогда особенно очаровательна.

Наверно, сегодня я просто сгорю от жара, наполняющего мое лицо от раза к разу!

- Сонхун! Перестань так говорить или я побью тебя мокрой тряпкой! Честное слово…

- Господи, ты злишься на меня даже тогда, когда я говорю, что ты самая красивая на целом свете! Ну и девушка…

Внутри меня все заволновалось от таких его слов. Еще чуть-чуть и я точно потеряю сознание – пребывать столько времени в бесконечном волнении просто физически невозможно.

Сонхун подошел сзади и обнял меня со спины. Его руки сомкнулись вокруг моей талии, а лицом он наклонился к изгибу моего плеча. Мокрые волосы парня упали мне на шею и новая волна дрожи пробежалась до самых кончиков пальцев. Я стояла и не шевелилась – разрушить это трепетное мгновение я не могла себе позволить. Казалось, в целом мире есть только мы и вся наша жизнь была создана лишь для того, чтобы сейчас мы стояли и обнимались, чтобы дышали друг другом и счастье теплыми реками расплывалось внутри.

- Когда я подъехал и увидел, как ты входишь в воду, - Сонхун говорил тихо, практически перейдя на шепот. – У меня все внутри оборвалось. Я подумал, что могу не успеть… Ты не можешь себе представить, какой ужас я пережил, думая, что потеряю тебя.

- Потеряешь меня? - я набралась смелости и промямлила. – Ты сам исчез на вечность.

Сонхун развернул меня к себе лицом и посмотрел в глаза. Огонь, догорающий рядом, бросал оранжевые отблески на наши лица.

- И мне снова надо будет исчезнуть… - его голос был тихим и взволнованным. – Но я не брошу тебя. Пока я не могу быть там, где мне хочется, но через время смогу все уладить. Мне только нужно время. Ты дашь его мне?

Он говорит, что снова уедет? Но и у меня жизнь била все это время, порой не ключом, а палкой и по причинному месту. Я перевела взгляд на пляшущие огоньки пламени.

- Сонхун, мы уходим с аджосси. Уходим отсюда.

Что это значило? Я понятия не имела. Я бросала его? Или требовала, чтобы он опять решил мои проблемы, если хочет, чтобы я осталась? Я не хотела, чтобы это звучало так – уйти было правильным решением.

- В каком смысле, вы уходите отсюда? Куда?

- Я не знаю, куда. Не знаю когда. Но в скором времени.

- Это Ким Хэгюн решил?

- Да. Я согласна с ним.

Сонхун отошел к костру и сел на циновку.

- Он что-то говорил тебе про меня? – парень повозил палкой в горящих углях.

- Кроме того, что я и так знаю – нет.

- И что же ты знаешь? – от обреченного тона Сонхуна мне хотелось распинать песок ногами.

- Что мы не совсем пара. Вернее, совсем Не пара. – Я говорила так тихо, что сама почти не слышала. Зачем он задает мне эти вопросы?

- Почему Ким Хэгюн так считает, я прекрасно знаю. Мне интересно, почему ты так думаешь?

Я подошла и села рядом с парнем.

- Хочешь сказать, что ты так не думаешь? Бродяга без гроша и имени годится тебе в пары? Ты сам-то себя слышишь, если так? – я горько усмехнулась.

- Хочешь сказать, что я недостоин тебя? – Сонхун легонько толкнул меня плечом и улыбнулся. - Тогда я согласен стать бродягой без гроша и имени и тогда мы будем равны. Так пойдет? Тогда мы сможем быть парой?

Я улыбнулась в ответ.

- Ты не знаешь, на что подписываешься…

Сонхун обнял меня за плечи одной рукой и завалился на спину, потянув меня за собой. Я оказалась рядом с ним, лежа головой на его руке. Парень был в серой простой рубашке и таких же штанах. Мы оба были босые и вытянули ноги ближе к костру, от которого шло приятное тепло. Шум прибоя как будто обещал, что все будет хорошо.

- Я кое-что, да заработал за свою жизнь. Так что, уедем с тобой в маленькую деревню на берегу моря, купим домик и будем там тихо жить, родим детей, будем..

- Эй! Каких детей! Сонхун… Не перегибай палку.

- А что? Что тут удивительного? Это нормально, когда люди, которые эмм, ну,..

- Ну-ну, продолжай… - я повернула к нему голову и наслаждалась его растерянностью. В такие моменты он переставал быть серьезным и хоть на секунду, но становился смешным мальчишкой. – Люди, которые, что?

- Люди, которые могут все бросить ради друг друга! – Сонхун повернул ко мне голову и уперся взглядом. Пауза затягивалась. – Прекрасно, если такие люди смогут увидеть свое продолжение в собственных детях.

В горле пересохло и я громко сглотнула, разрушив тишину. Надо будет подумать на досуге о планах «Б», «В», «Г», «Д»,… Но, пока таких не имелось, спасай, миленький!

- Ты не хочешь есть? У меня запекся сладкий картофель… Ну, если после плаванья ты проголодался вдруг.

Сонхун рассмеялся.

- Я же говорил, что ты всегда уходишь от разговора, переводя тему!

Я поднялась, подошла к костру и начала разгребать место, куда вложила овощи, недовольно пробубнив.

-Да, перевожу. А что ты хочешь от меня услышать? Мне пока нечего тебе сказать.

Но один червь начал ковырять мой розовый мир после слов Сонхуна о людях, которые могут все бросить ради друг друга. Могут ли? Это был червь Долга, напоминая, что я должна определиться. Пока я старалась не пускать эту мысль глубже в сознание, но принять решение надо будет в ближайшее время.

Я выкатила картофель.

- Сейчас немного остынет и можно будет съесть. Ты же проголодался?

- Спасибо, Есени. – От его личного обращения, у меня аж сердце ёкнуло – оказывается, я так скучала… Парень продолжил. - У меня давно не было аппетита, но теперь и правда сильно есть захотелось.

Я довольно улыбнулась.

- Море все лечит. Даже твой привередливый аппетит.

- Да уж. Кстати, ты видела, что на мне даже эта обычная одежда хорошо смотрится?

- Да, неплохо. – Я уже взяла горячий корнеплод и чистила от запеченной корочки, попеременно, перебрасывая его из одной руки в другую.

- Ага, значит все-таки исподтишка любовалась мной?

- Боже, да любовалась-любовалась, на держи – только горячая еще.

Я передала ему еду. Сонхун довольно взял, но тут же начал подбрасывать ее в воздухе.

- Эй, она же кипяток – как ты ее почистила?

Я уже разбиралась со своей картофелиной.

- Не, уже не такая горячая. Ты ешь – она когда такая – особенно вкусная.

…

Костер догорал, изредка подбрасывая огоньки пламени вверх. Поев, умывшись, мы снова улеглись на циновку. Я смотрела на небо, разглядывая яркие звезды. Сонхун лежал на боку и точно с таким же интересом рассматривал мое лицо, занятое небом. Было ли мое лицо для него интереснее неба? Вполне возможно.

Набравшись смелости, я также повернулась на бок и легла напротив парня, рассматривая теперь его в ответ. Звездный свет делал нас сказочными героями. Черные длинные волосы парня были отброшены назад, но небольшую прядь шальной ветер отправил к лицу. Темные брови с легким изгибом, черные, отражающие отблески огня, глаза, так пристально изучающие мое лицо, прямой тонкий нос, аккуратный контур губ. Все в нем мне казалось идеальным и от этого немного нереальным. Временами создавалось ощущение, что все происходит не на самом деле.

Парень поднял руку и нежно провел большим пальцем по моей щеке.

- Я еще не могу до конца поверить, что вот так касаюсь тебя, лежу рядом с тобой и могу просто дышать тобой.

Я счастливо улыбнулась - я понимала о чем он. Парень пододвинулся ближе, я обняла его в ответ, улегшись у его груди.

- Мне уже совсем скоро пора уезжать. – Грустный шепот Сонхуна пробирал до мурашек. – На самом деле - я сбежал к тебе. Надеюсь, никто не узнает, что меня не было все это время.

- Если узнают – тебе сильно попадет?

- Нет, не сильно, но вряд ли смогу сбегать еще в ближайшее время. Но это ничего. Мысли о тебе помогут мне что-нибудь придумать, чтобы снова увидеться.

Я улыбнулась и обняла парня покрепче.

- Что же нам делать, Сонхун? Я не знаю, когда мы уйдем…

- Есени, не волнуйся. Помнишь, я сказал, что позабочусь о тебе – оставь это мне.

- Что ты имеешь ввиду? Неплохо бы было знать.

- Я пока не могу сказать, но через пару дней придет человек от меня. Просто делай, что он скажет.

Я молчала – все это было непонятно. Сонхун чуть отодвинулся, приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

- Доверься мне. Обещаешь?

Я не могла ему не обещать и согласно кивнула.

- Сейчас мы не сможем видеться какое-то время, но я все решу. Ты подождешь меня?

- Конечно.

Все это время Сонхун говорил напряженно и чувствовалось волнение в его интонациях. Теперь же, он расслабился и нежно поцеловал меня в лоб.

Мы полежали, обнявшись, еще какое-то время, практически не разговаривая, сохраняя каждую секунду, которую мы могли провести рядом. Каждый думал о своем. Я обдумывала свою ситуацию и набиралась смелости, чтобы поговорить с парнем. Какая-то часть меня вопила о том, чтобы я просто жила, просто текла по течению и купалась в озере счастья, и из-за нее я точно еще не решила, как именно поступлю. Как следует поступить.

Сонхун еще раз поцеловал меня в волосы и поднялся.

- Ты наденешь обратно свою одежду? Она еще не высохла.

- Да, я не могу в этом вернуться.

- Хочешь, пойдем в дом, там удобнее. Аджосси на рыбалке, если что. Кстати, твоя одежда все равно там – висит сохнет.

- Хорошо, как скажешь.

Мы пошли в дом. Сонхун переоделся в моей комнате и вышел в своем темно-синем ханбоке, волосы он тоже собрал, надев сверху свою черную повязку.

- Одежда сильно мокрая?

- Нет, терпимо, ничего страшного. – Парень подошел ко мне и мы медленно направились к Луну, стоявшему по привычке у одного из деревьев за забором. Когда мы почти дошли, я спросила у парня.

- Сонхун, я ничего не спрашиваю, но скажи мне только одно – во всем этом же не замешана другая женщина?

- Что? Нет, конечно! Есени!.. – Парень остановился и заглянул мне в лицо, легко улыбаясь. – У меня нет никого, кроме тебя!

Сонхун медленно наклонился и снова поцеловал меня. Я подумала, что, вполне возможно, это может быть наш последний поцелуй, поэтому насладилась им, насколько смогла. Я старалась запомнить вкус его губ, запах его тела, блеск его глаз, взгляд, посвященный только мне, руки, обнимающие только меня… Возможно, именно от этой мысли, настроение прикосновения из нежного и легкого стало жадным и отчаянным. Мысли в голове устроили битву. Побеждали те, которые просили просто счастливо жить. Сонхун понял это по-своему.

- Я понимаю, что прошу тебя мне довериться и ничего не рассказываю, но это правда очень важно. Я все-все тебе расскажу и больше не будет никаких секретов, обещаю! Ты только подожди меня, пожалуйста…

Парень поцеловал меня в волосы. Сердце мое тяжело ударило. Никаких секретов - вот, и ответ от вселенной, на вопрос, оставить ли все как есть или рассказать ему правду. Сонхун подошел к Луну, а гулкий набат звенел в моей голове – я все-таки должна это сделать.

- Сонхун! Я должна кое-что сказать тебе… - Я смотрела на парня. Он развернулся ко мне лицом и поднял брови. Сердце мое ухало аж в ушах. – Прости, пожалуйста, но я не могу.

Голос мой был тихий и жалкий.

- Что? Я не совсем понимаю, о чем ты? Ты не можешь подождать?

- Нет, - я опустила глаза. Имела ли я право теперь смотреть в них вообще? Слова вылились смертельным ядом, отравляющим собой все вокруг. – Сонхун, я не могу быть с тобой.

Тишина была вязкая. Казалось, мои слова зависли в воздухе и отравляют меня. Пару минут и я точно задохнусь.

- Что ты говоришь такое? – парень говорил медленно, практически шепотом, абсолютно безэмоционально.

- Я должна была раньше сказать – прости, меня.. – В носу защекотало, глаза налились слезами. Я сама толком не давала себе отчет, что говорю. Слова выпрыгивали из меня. Вдруг проснулись все те, вшитые с детства в меня «долг, честь, честность» и решили разрушить все мое счастье. Но иначе, я была бы не собой. – Я должна вернуться домой.

Сонхун удивленно поднял брови. Шагнул ко мне, протянул руку и нежно дотронулся до щеки.

- Да, я помню об этом и, как уже говорил – я помогу тебе в этом, не волнуйся. Не думаю, что твое возвращение домой, это такая большая проблема в наших отношениях.

- Сонхун, я помолвлена с другим. У меня есть жених… Я не могу так поступить с тобой! С ним, с собой…

Внутри меня все заморозилось, лед распространялся от сердца и поглощал все тепло внутри. Слеза предательски скатилась по щеке, за ней вторая. Я подняла взгляд на парня. Он смотрел на меня так, как будто я разрушила весь его мир.

- Прости меня, что я только сейчас сказала об этом. Прости…

Слезы текли одна за другой.

Рука Сонхуна опустилась, оставив на моей мокрой щеке лишь след своего присутствия.

В какое-то мгновенье я увидела моментальную перемену - я увидела, как перестала для него что-то значить. Горький, неверящий взгляд стал отстраненным и холодным.

Своей абсолютно непонятной правдой, никому не нужной, я уничтожила все, что было мне дорого.

Сонхун громко выдохнул, отвернулся к Луну, немного постояв в гробовой тишине, парень взобрался на коня, натянул поводья. Все это время мне казалось, что воздух вокруг стал вязким, липким и я вот-вот задохнусь. Парень нарушил тишину пугающе пустым голосом.

- Не волнуйся, я все равно позабочусь о твоей безопасности и помогу вернуться домой. Я же обещал.

Его голос, лишенный каких-либо чувств, резал не хуже ножа. Сонхун не медля ни секунды, пустил коня и скрылся в темноте.

Я поплелась к себе в комнату, не включая фонаря. Свернулась на полу калачиком, обняла стопку одежды, в которой еще недавно ходил Сонхун. Которая впитала его тепло, пропахла его хвоей и это была единственная вещь, которая хранила воспоминания о нем. Я горько заплакала, дав волю слезам.

Глава 21

Уснула я лишь тогда, когда солнце вышло из-за горизонта. Поздним утром аджосси разбудил меня.

- Есения, ты чего спишь – уже пора вставать.

Сил разлепить глаза не было совсем. Прорыдав всю ночь, наверняка я была отекшая и опухшая, но это не имело для меня значения. Я сухо прокаркала – голос мой тоже растворился со слезами, видимо.

- Аджосси, я не очень хорошо себя чувствую.

- Я зайду?

- Мгм. – Я закрутилась в одеяле и даже не делала попыток открыть глаза. Казалось, если я это сделаю – то слезы снова польются рекой.

- Боже, что случилось?

- Ничего страшного, но сил нет что-то.

- Ох, - аджосси озабоченно кряхтел, мечась около меня. – Жара нет. Ну поспи еще. Я чуть позже сделаю супчик тонизирующий – обязательно поешь его! А пока спи, спи, детка.

…

Весь оставшийся день я проползала как амеба. Позже, я заставила себя поесть, чтоб успокоить взволнованного аджосси. Пыталась делать какие-то дела, но скорее, по привычке. К морю я не хотела идти – слишком много воспоминаний, связанных с ним.

Вечером я завела разговор с дяденькой Ким Хэгюном. Он плел джипсины. Я крутила веревки из соломы.

- Вчера вечером приезжал Сонхун. – я старалась, чтобы мой голос звучал беспечно. Но, наверняка аджосси сложил это с тем фактом, какая я сегодня. Ну и ладно, ну и все равно. – Он обещал мне помочь вернуться домой, по этому я не могу уйти отсюда.

- Он приезжал, чтобы сказать тебе об этом?

- Мгм. Судя по всему, скоро кто-то приедет от него. Он так сказал. По этому, не стоит ничего продавать.

Аджосси помолчал, но потом кашлянул и спросил, будто невзначай.

- Ты не хочешь уходить? Почему такая ни живая, ни мертвая?

- Нет, хочу. Скорее бы уже все это закончилось и я оказалась дома. – Не могла же я рассказать аджосси, что случилось на самом деле. По этому врала, на что фантазии хватало. – Я просто устала так жить и хочу снова быть собой настоящей, пользуясь всем, что мне принадлежит по праву рождения. Мне осточертел этот берег, это море, эта одежда, - я распалялась, а слезы снова хлынули – я уж думала, все закончились ночью. – Я не уверена, что могу еще выдержать все это…

Аджосси принял все на свой счет. Уж его-то я точно не хотела его обидеть, но вышло в итоге именно так.

- Прости, что я не могу дать тебе больше… - мужчина отодвинул солому между нами, подсел ближе и легонько похлопал по спине. – Прости… Ты из благородной семьи, ты должна жить достойной жизнью, а я только и могу, что кормить тебя овощами, давать мужскую грубую одежду, заставляю работать, спать на тонком матрасе, мыться в горном ручье… Я не могу ничего тебе дать…

Я уткнулась в его плече и разрыдалась так громко и отчаянно, что мне аж самой стало жутко.

Мне хотелось сказать, что он ни в чем не виноват. Что он самый светлый человек, которого я знаю. Что мне так повезло оказаться у его дома!

Что все, что я говорила – чистое вранье! Что если бы я тогда, в буре, лишилась памяти – все было бы намного проще. Я бы стала жить как его дочь, не терзаемая мыслями о своих родителях, так безнадежно утраченных, о своем долге, который был чуть ли не делом, ради которого я родилась. Делом, по спасению и благополучию моего народа. Ведь теперь не было никаких гарантий, что сумасшедший отец Константина, вздорный и вспыльчивый король Станислав не захочет захватить равнины, приближенные к его землям и отделяемые от основного нашего государства горами. Разведка не раз говорила, что его удерживает только то, что мы должны породниться. Моя миссия была не просто политическим браком и это была основная причина, почему я не могла просто забыть об этом.

Что основная причина моих слез – это парень, которому мне пришлось разбить сердце. Двойное попадание. Утонув в безмятежности и эгоизме я сначала допустила оказаться в бескрайнем счастье, а потом сама же растоптала все. Как-будто наши отношения были чистым, свежим, белым первым снегом, а я вылила на него помои и истоптала его грязными сапогами, полными комьев липкой грязи.

…

Через пару дней и правда пришел тот самый человек от Сонхуна. Это был знакомый мне уже воин в черном. Он сказал, чтобы я взяла нужные мне вещи и мы поедем в другое место. Аджосси знал этого парня – пока я собирала свои немногочисленные пожитки в виде красивого ханбока, красной ленты для косы и туфель – мужчины разговаривали. Повертевшись в комнате, которую, судя по всему, мне навсегда придется покинуть – я глазом зацепилась за стопку бумаг. Это те письмена, где писал Сонхун, когда мы занимались изучением букв и письменности. Я прошла мимо, но потом подбежала и взяла все принадлежности – они были Сонхуна и мне хотелось иметь что-то, что принадлежало ему. Судя по всему, я была склонна причинять умышленно себе боль. Надеюсь, это не болезнь?

Выйдя из комнатки с двумя небольшими узлами ткани, в которых хранились мои вещи, я подошла к аджосси. Дяденька грустно улыбался. Парень отошел к забору и давал нам время попрощаться.

- Я узнал, куда вы едете. Ты поживешь какое-то время в месте, где живут и воспитываются благородные девицы из богатых семей. Их обучают там, готовят к тому, что они будут знатные дамы, так что тебе будет и правда лучше там. Я спокоен за тебя. – Аджосси всхлипнул и крепко обнял меня. Я тоже в ответ облепила его руками с конвертами вещей.

- Спасибо, дорогой мой аджосси Ким Хэгюн. Вы были мне настоящим отцом все это время!

- Перестань, Есения. Я если и был отцом, то жалким и бедным.

- Нет, вы были достойным и великим! Я никогда вас не забуду! – Я поцеловала аджосси в щеку и низко поклонилась.

- Счастливой жизни тебе, Есения!

- Спасибо! И вам!

Я заставила себя развернуться и пойти к ожидающему меня парню. Задержись я еще на мгновенье, я бы бросила свои поклажки и осталась бы с аджосси.

Выйдя со двора я увидела два коня. Парень наконец заговорил со мной.

- Давайте ваши вещи. Господин сказал, вы умеете держаться в седле?

- Да.

- Вам помочь забраться? – молодой человек сверлил меня взглядом. Я облегчила его мучения.

- Нет, я умею сама. Который мой?

- Вот эта. Ее зовут Ино.– Парень указал на темную кобылу, крайне удивительной внешности. Сама она была достаточно темная, но не черная, не коричневая, а будто темно-темно серая. Почти черная, но не насыщенная, а как будто краску слегка разбавили водой и она потеряла насыщенный цвет. Над носом у нее была белая полоса, тянущаяся вверх, к глазам, но не доходящая их. Грива лошади была светлая, не белоснежная, но почти белая, лишь с редкими темными прядями. Лошадь казалась необычной даже для меня. Я протянула ладонь к морде животного.

- Привет, Ино. Ты будешь со мной дружить? – кобыла уткнулась в мою ладонь мокрым носом.

- Она немного привередлива, но если ты с ней подружишься – она будет тебе верным другом.

Я погладила Ино. Она казалась таким же лишним пятном в этом мире, как и я. Наверно, Сонхун специально выбрал ее для меня. Или, отдал выбраковку, не вписывающуюся в принятые границы. Оба варианта соответствовали мне.

Я подошла к дереву, сорвала яблоко, так долго задержавшееся на ветках и протянула кобыле. Животное аккуратно приняло плод. Надеюсь, я ее смогла настроить на предстоящую поездку.

- Не знаю, когда ты решил, что мы можем разговаривать неформально, но, по сути – без разницы. Просто, имей ввиду, что я отметила это. Думаю, мы может ехать.

Я проверила подпругу у лошади, чуть укоротила стремена, еще раз погладила Ино по шее, подняла юбку вверх – чего мне волноваться, на мне же белые штанишки. Стремительно подошла, чтобы немного будто с разбега, подпрыгнула, подтянулась на руках, находясь максимально высоко над лошадью, вытянувшись, я перекинула ногу в этот момент и аккуратно, медленно опустилась в седло. Я знала, что это выглядит эффектно – такой прием я освоила еще в юности и часто любила им козырнуть. Сейчас же просто была рада предстоящей поездке и действовала на автомате. Парень, наблюдая за моим представлением был явно удивлен – брови его взметнулись вверх от удивления. Встретившись с моим взглядом, он кивнул, взобрался на своего коня и мы отправились в путь.