Бен Теннисон - Судьба героя

Глава 1.1. Типичный понедельник в США

В машине ехало трое мужчин средних лет. Двое переговаривались вполголоса, то и дело поглядывая на дорогу, а третий сидел у окна. На нём была простая, тёмная маска и перчатки, плотно обтягивающие пальцы. Он равнодушно смотрел на проплывающий пейзаж: поля, редкие дома, выцветшее небо.

Но в тени под маской, в его глазах, время от времени мелькали чёрные жгутики, извивающиеся, как черви. На горизонте показался оцередной дом и машина начала замедляться.

Мужчина, не отрывая взгляда от приближающегося здания, отметил: «Без посторонней помощи и способностей, действительно трудно захватывать миры. За три дня я так и не смог найти вечных рыцарей, колдунов или на худой конец злых ученых. По крайней мире судьба этого мира соответствует моим ожиданиям».

***

Солнечный свет заливал комнату Гвен, вычерчивая на ковре длинные прямоугольники. Бен лежал на животе, уперев локти в ворс, и водил карандашом по листу.

Рядом лежал раскрытый комикс подаренный ему на седьмое день рождения, страницы уже замялись по сгибам, потому что он прочитал его дважды, но всё не мог насытиться деталями рисунков и сюжетных поворотов.

В доме было тихо: дядя Фрэнк с утра уехал на работу, а Натали ушла ненадолго к подруге по работе.

Бен сунул лист ей в лицо, хвастаясь: «Смотри. Это будет мой костюм. Чёрный с красными вставками, как у Бэтмена, но с элементами брони Железного человека».

Гвен посмотрела, наклонив голову, и ответила: «При таком зазоре на локтях ты не согнёшь руку. И он будет тяжелее тебя раз в пять».

Мальчик, указав карандашом на детали, пояснил:«Опять придираешься. Там будут усилители, экзоскелет и реактор. Он сам меня будет таскать».

Гвен, подвинув к нему свой лист — элегантный бело-голубой костюм с капюшоном, обведённый тонкой линией, — сказала: «А это мой дизайн. Лёгкий, практичный, не привлекает внимания, и его вполне реально сшить».

Бен, скривившись, фыркнул: «Пф, скукота. Никакой брони или оружия, в таком даже злодеев пугать не получится».

Они продолжили рисовать. Карандаши скребли по бумаге с тихим шорохом.

Молодой художник, штрихуя детали своего костюма, уверенно заявил: «И все таки телекинез однозначно круче. Ты можешь создать вокруг себя абсолютную защиту, а в атаке вообще нет ограничений. Можно манипулировать любой физической материей».

Гвен, не отрывая взгляда от своего рисунка, возразила: «А телепатия даёт преимущество в стратегии. Ты можешь читать мысли врагов, предугадывать их действия, даже манипулировать окружающими для своей выгоды».

Мальчик, приподняв бровь, с лёгкой иронией спросил: «То есть ты бы использовала людей как марионеток? Не очень-то героически».

Его кузина закатив глаза, с досадой ответила: «Я не говорю о контроле разума. Но знать, что задумал твой враг — бесценно. А ещё можно общаться с командой телепатически, без риска быть подслушанным».

Их спор прервал громкий стук в дверь внизу — настолько сильный, что задрожала рамка с фотографией на стене.

Хриплый мужской голос прорезал тишину: «НАТАЛИ, Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ДОМА! СЕЙЧАС ЖЕ ОТКРЫВАЙ!»

Дети замерли. Гвен, сузив глаза, превратила зрачки в две тёмные точки.

Бен немедленно выхватил из кармана телефон и набрал номер отца. Длинные гудки — и голосовая почта. Он попробовал позвонить маме — то же самое. Видимо Карл опять был занят в гараже, а мама поставила телефон на беззвучный.

Следующим номером была тётя Натали, но и она не ответила. Стук в дверь не прекращался, удары следовали один за другим, и по звуку казалось, что кто-то просто хотел выломать дверь.

Мальчик, пробормотав: «Дядя Фрэнк», — набрал его номер.

После третьего гудка раздался голос дяди: «Бен? Что случилось?»

В этот момент снизу донёсся оглушительный звон бьющегося стекла, за которым последовал грохот падающей мебели — что-то тяжёлое рухнуло на пол.

Бен, чувствуя, как сердце забилось быстрее, быстро проговорил: «К нам кто-то вломился! В дом Гвен. Мы на втором этаже, в её комнате. Пожалуйста, приезжайте скорее».

Фрэнк, воскликнув: «Господи! Я сейчас же еду! Запритесь в комнате и не выходите. Я вызову полицию».

Снизу донеслись звуки разбивающейся посуды, звон осколков и гневный крик: «НАТАЛИ, ГРЕБАНАЯ ТЫ СУКА, Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ДОМА! ВЫХОДИ, НЕ ПРЯЧЬСЯ!»

Бен передал телефон побледневшей девочке и положил руки ей на плечи, заглянув прямо в глаза. Плечи Гвен мелко дрожали.

Её двоюродный брат, тихо, но твёрдо, произнёс: «Посиди в шкафу вместе с Тедди и поговори с дядей Фрэнком. Я сейчас поговорю с этим крикуном и вернусь. Ах да, можешь послушать музыку, если будет скучно».

Он вручил ей мишку Тедди — потертого, с вытертым носом, которого она любила с детства. Свой плеер с наушниками. Помог забраться в шкаф. Мальчик накрыл ее одеялом для надежности, и дверцы закрылись с мягким стуком.

Когда кузина была спрятана, Бен почувствовал, как сердцебиение ускорилось. Во рту пересохло, словно он жевал вату. Он медленно прошелся по комнате, от стены к стене. Колени подгибались. Страх поднимался откуда-то из живота. Он почти поддался ему.

Бен вдохнул, заставил себя выпрямиться. Мысленно приказал: «Бэтмен бы не испугался. Он бы уже придумал план. Успокойся».

Заставив себя сделать глубокий вдох и удерживая панику под контролем он решил: «Нужно просто дождаться помощи. Даже если соседи не среагируют, скоро должен приехать Фрэнк.»

Мальчик, начиная анализировать ситуацию, отметил: «Неизвестный явно знал тётю Натали и настроен враждебно. Вломился среди бела дня. Значит, либо отчаянный, либо уверен, что поблизости никого нет. Может, не один».

Прислушавшись, он различил шаги и голоса нескольких человек. Тяжёлые ботинки стучали по полу первого этажа методично, комнату за комнатой. Если запереть дверь в комнату Гвен, они смогут её выломать: обычная деревянная дверь не представляла серьёзного препятствия, как в общем-то и стены.

Бен, чувствуя, как внутри всё сжимается, продолжил: «Что если не найдя Натали, они выместят ярость на её дочери?».

При этой мысли нервозность уступила место холодной, кристально чистой решимости. Возможно, у него нет суперсил, но это не значит, что он не может стать героем.

Он осторожно выглянул в окно — никого не было, — и методично осмотрел комнату, составляя план. Книги, игрушки, одежда, старая награда Натали на полке, скакалка — ничего хоть сколько-то опасного. Он проверил задвижку на окне: плотно, снаружи не открыть. Значит, с этой стороны Гвен пока в безопасности.

Снизу продолжал доноситься разъярённый голос: «Я знаю, что ты здесь, Натали! Помнишь, год назад ты уволила одного работника за пьянство на рабочем месте? Тогда от меня ушла жена, и моя жизнь была полностью разрушена. Это всё из-за тебя! Теперь пришло время расплатиться по счетам!»

Бен, холодно заключил: «Значит, запугать взрослыми и угрозами не получится».

Он взял пачку цветных карандашей, которыми только что рисовал. Тихо открыл дверь, вышел из комнаты и запер её снаружи, после чего толкнул ключ под дверь — металл скользнул по полу с тихим звоном.

Прислушавшись, он определил, что в доме как минимум двое: один, судя по всему, тот самый крикун, находился возле лестницы, другой шумел в гостиной. Возможно, были и другие, но они могли находиться снаружи.

Внутри него всё дрожало, но он игнорировал страх и пытался сохранять спокойствие. Бен остановился на верху лестницы, не уверенный, что ему следует делать. Привлечь внимание и сбежать, оттягивая время? Просто сдаться, надеясь, что взрослые его спасут? Попытаться дать отпор? У него не было времени на тщательное обдумывание плана.

Когда он пытался унять дрожь в руках, его заметил мужчина, стоявший у подножия лестницы — плотный, с покрасневшим от ярости лицом и щетиной, в помятой грязной куртке.

Мужчина, удивлённо моргая, спросил: «Пацан! Кто ты, и где Натали?»

Мальчик, заставив себя улыбнуться как можно более вежливо и непринуждённо, хотя голос немного дрожал, произнёс: «Добрый день, я Бенджамин Теннисон. Натали сейчас со своей дочерью в гостях у подруги. Дядя Фрэнк ненадолго ушёл в магазин и скоро вернётся».

Бандит, чьё лицо исказилось от злости, выкрикнул: «Вот непруха!»

Он поднялся по лестнице, схватил мальчика за руку своей грубой ладонью. Хватка была жёсткой, пальцы будто деревянные.

Преступник, не ослабляя хватки, крикнул: «Тогда ты идёшь со мной! Эй, Марк, иди проверь второй этаж, я беру пацана в машину, и мы уезжаем... если дома больше никого нет...»

Спускаясь по лестнице, осознавая, что девочку могут найти, Бен вдруг почувствовал, как внутренний страх, паника и последние капли решимости исчезли, оставив оглушительную пустоту в голове.

Ему показалось, что он видит себя от третьего лица; дрожь в теле прекратилась, звуки стали гулкими и приглушёнными. Ступеньки под ногами ещё ощущались твёрдыми, но сами ноги стали чужими, онемевшими, словно их набили песком.

Бен непрерывно кричал внутри собственного разума: «Двигайся. Двигайся. Давай же чёрт возьми!»

Пока крикун шёл, держа его за руку, мальчик левой рукой достал карандаш из пачки в кармане, подставил ему подножку, вклинив свою ногу между его ног, и вырвал свою руку из хватки, потянув вниз всем своим весом.

Главарь, не ожидавший такого, упустил руку мальчика, пытаясь сохранить равновесие. В этот момент Бен, удержав равновесие на ступени ниже, вонзил карандаш в левый глаз крикуна с такой силой, что тот сломался, и крикун взвыл от боли, схватившись за лицо. Он оступился и упал на лестницу.

Не теряя ни секунды, фанат Бэтмена подошёл к нему, пока тот приходил в себя, и атаковал второй глаз, ломая ещё один карандаш. Раздался влажный хруст, и крикун зашёлся истошным криком.

На крик и шум среагировали другие. Бен услышал хруст осколков стекла и быстрые шаги в коридоре. Один — очевидно, тот самый Марк — выбежал из гостиной. Второй только пролез через разбитое окно и находился в прихожей.

Используя перила лестницы, мальчик быстро взобрался на ребро открытой двери и, упираясь в стену и потолок, затаился, ожидая появления противника.

Вскоре тот появился, увидел своего корчащегося на лестнице от боли товарища и растерянно спросил: «Что случилось?»

Крикун, катаясь по полу и прижимая ладони к окровавленным глазницам, простонал: «Этот проклятый сопляк выколол мне глаза! Найди его! Он должен быть рядом!»

Второй налётчик шагнул в коридор, и его выкидной нож блеснул в полумраке. Он вёл лезвием из стороны в сторону, настороженно осматривая лестницу. Мальчик сидел над ним, упираясь ногами в дверной косяк и спиной в потолок, и ждал. Когда напарник прошёл чуть дальше и его затылок оказался прямо под ним, Бен оттолкнулся.

Он полетел вниз, целясь ногами в плечи. Столкновение вышибло воздух из обоих. Бен обхватил голову Марка бёдрами, сжал скрестив ноги, и обеими руками, на ощупь, начал бить карандашами туда, где должны были быть глаза.

Налётчик зажмурился, дёрнулся назад, теряя равновесие. Он выставил руки за спину, чтобы смягчить падение, — и в этот момент пацан вогнал первый карандаш в глазницу. Тошнотворный хруст, тёплая влага на пальцах, и коридор заполнился криком.

Мужчина рухнул на спину. Бен, всё ещё сжимавший его голову ногами, ударился спиной о пол, но хватки не разжал. Удар на мгновение лишил его дыхания, однако ноги остались сомкнутыми, как капкан.

Ослепший на один глаз, Марк закрыл лицо ладонями и попытался сбросить с себя мальчика, выгибаясь и молотя свободной рукой по ногам ребёнка. Лезвие несколько раз вспороло кожу на бедре и голени Бена — неглубоко, но достаточно, чтобы кровь потекла по штанине. Мальчик даже не почувствовал боли: адреналин заглушал всё.

Бен, не давая ему опомниться, выдернул обломок карандаша из его глазницы и с силой ткнул в горло. Бандит рефлекторно перехватил его руку, защищая шею, — и тогда мальчик ударил другой рукой в оставшийся глаз. Марк вспомнил про защиту, но было поздно: он почувствовал, как глаз лопнул, и ослепляющая боль вспышкой обожгла мозг.

Из горла вырвался не крик, а какой-то хрип, переходящий в стон.Нож выскользнул из его ослабевшей руки и со звоном ударился о пол где-то рядом. Марк закрыл лицо обеими ладонями, беспомощно хватая ртом воздух.

Кровь брызнула на рукав Бена. Мальчик вывернулся, разжал ноги, вскочил и схватил с пола выкидной нож. Рукоятка была липкой и неудобной, но лезвие смотрело прямо.

Сзади раздался тихий, почти будничный голос, в котором не было ни страха, ни удивления.

Последний бандит, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки, с ленивым любопытством произнёс: «Вау. Неплохая сюжетная броня, я даже немного завидую».

Бен обернулся. Третий налётчик, Шон, спокойно доставал пистолет из-под куртки. Глок-17, матовый, тяжёлый. Мальчик рванулся к лестнице, но мёртвая хватка сомкнулась на его лодыжке — Марк, корчась на полу, заорал: «Я его поймал!»

Не думая, Бен метнул карандаш в Шона и, пока тот ещё летел, вогнал нож в ладонь Марка. Клинок вошёл глубоко, раздирая плоть. Нога освободилась. Ребенок бросился в сторону — и в этот момент грохнул выстрел.

Звук ударил по ушам так, словно кто-то хлопнул ладонями по голове. А потом в бок пришла боль — резкая, нечеловеческая, будто его с размаху ударили кувалдой. Бен упал, пролетел пару метров и врезался в основание лестницы. Карандаш, брошенный в вооружённого бандита, жалко отскочил от его одежды и закатился в угол.

Юный герой прижал ладонь к боку. Ткань мгновенно стала мокрой. Он не чувствовал ничего, кроме раскалённого уголька, застрявшего внутри. Звуки поплыли. Шон выстрелил ещё пять раз; пули пробили лестницу рядом с его головой и плечом, осыпав его белой крошкой.

Он, решив сохранить оставшиеся десять патронов, спросил: «Ты еще жив?»

Стиснув зубы, Бен приподнялся на корточки. Каждое движение отзывалось в боку новым витком боли. Он ожидал, что третий налётчик, услышав выстрелы, испугается и побежит. Но с той стороны приближалась тень.

Мужчина подходил неторопливо, уверенно. Его силуэт уже нависал над началом лестницы, когда мальчик выхватил из кармана пачку оставшихся карандашей и швырнул её вверх и в сторону.

Пачка, разбрасывая карандаши, прошелестела в воздухе и с треском ударилась о стену. Шон скосил глаза на звук. В этот миг Бен выскочил из-за угла. Налётчик заметил его, начал нацеливать глок и делать шаг назад — слишком медленно. Мальчик прыгнул и вцепился в его руку, одновременно всаживая нож в мякоть с тыльной стороны ладони и пинаясь ногами в его туловище и голову.

Лезвие вошло глубоко, но Шон лишь переставил ногу, сохраняя равновесие и легко защищаясь от детских пинков Бена. Он будто не заметил раны. Попытался стряхнуть с себя мальчика, но юный герой, игнорируя боль, постарался провернуть нож, расширяя рану, почти разрезая ладонь на две части доходя до костяшек пальцев. Второй рукой он потянулся к пистолету.

Шон резко прижал руку к себе и ударил его коленом в грудь. Рёбра отозвались глухим хрустом. А затем его ладонь сомкнулась на горле мальчика. Пистолет выскользнул из окровавленной руки и глухо стукнулся об пол.

В груди всё сжалось, хотелось кашлять, но горло было перехвачено. Бен в аффекте пинаясь случайно попал Шону в коленную чашечку сбоку. Удар вышел слабым, но тот всё же ослабил давление на повреждённую ногу.

Бандит раздраженно закатив глаза, повалил ребёнка на пол, прижимая его одной рукой за горло, а другую — ту, что с ножом, — удерживал за запястье, своей поврежденной, но все еще рабочей ладонью.

Он недовольно прошептал: «Зачем все усложнять, просто сдайся, боль будет кратковременной»

От удара затылком мир покачнулся. В глазах заплясали белые пятна. Бен попытался сбросить с себя эту тушу, но Шон упёрся коленями по бокам от его талии, а потом переставил одно колено прямо на раненый бок и навалился всем весом.

Рёбра треснули. Осколки вошли глубже в правое лёгкое, и мальчик почувствовал, как что-то острое кольнуло сердце. Тьма начала подступать с краёв зрения, обрезая картинку. Он извернулся, попытался повернуться на бок, но Шон держал крепко, будто наслаждаясь процессом удушения ребёнка.

Глава 1.2. Первая кровь

На мгновение зрачки Шона показались Бену двумя чёрными дырами. Холодная вода сомкнулась вокруг, по коже поползли чёрные жгуты, впиваясь в плоть. Наваждение исчезло так же внезапно, как и появилось, — резкая боль в боку выжгла его, возвращая ясность.

Бен, в угасающем сознании, подумал: «Что на моем месте сделал бы Бэтмен?».

Он прекратил истеричные попытки вырваться. Его взгляд упал на пол. Рассыпанные карандаши лежали там же, где упали, — совсем рядом. Юный герой заставил себя расслабиться, а потом резко дёрнулся всем телом, вынуждая Шона наклониться, и в ту же секунду схватил свободной рукой карандаш. Размахнулся, целясь в горло.

Налётчик перехватил его руку, блокируя удар. Но теперь вторая рука мальчика — та, что держала нож, — была свободна. Бен, почти не чувствуя её, вонзил лезвие в шею Шона. Клинок вошёл сбоку, туда, где под кожей бьётся сонная артерия. На лицо ребёнка брызнуло тёплым.

Хватка на его горле ослабла. Шон издал странный, булькающий звук похожий на усмешку и отстранился, прижимая ладонь к шее, из которой толчками выплёскивалась кровь. Глаза бандита изменились и на его лице застыл шок и непонимание будто он не понимал кто и где он находится.

Бен повалил налётчика на бок и выполз из-под него, ловя ртом воздух. Каждый вдох пронзал грудь острой болью.

Он поднялся на колено, прижимая руку к простреленному боку, и на мгновение закрыл глаза. Тело колотила крупная дрожь. Когда он снова посмотрел, Шон уже лежал на боку, свернувшись в эмбрион. Лужа под ним медленно расширялась, добираясь до края половиц. Через пару секунд тот затих.

Где-то в стороне продолжали скулить слепыши. Бен, пошатываясь, пополз к лестнице. Сил хватило только на то, чтобы сесть на нижнюю ступеньку и привалиться спиной к стене. Он прислушался. Тишина, нарушаемая только стонами и криками неизвестных людей снаружи..

К этому времени крикун и Марк уже почти не стонали, лишь изредка издавая тихие звуки. Услышав, что борьба утихла, главарь слабо позвал: «Эй, Шон, ты в порядке?»

Мальчик промолчал. Он закрыл глаза и заставил себя дышать ровно, несмотря на мучительную боль.

Он проигнорировал обоих слепышей, что пытались на ощупь передвигаться. Медленно переставляя ноги, он смог забраться на лестницу и присел возле двери, слушая, как слепыши отчаялись и начали звать на помощь.

***

Фрэнк всё это время держал трубку у уха. Отец Гвен набрал дочь сразу, как только позвонил в полицию. Та ответила после первого же гудка — её голос был тихим, но ровным, словно она заморозила все эмоции за секунду.

Гвен, прошептала, и он услышал, как скрипнула дверца шкафа: «Пап».

Её отец, выруливая на встречную полосу и сигналя всем подряд, ответил: «Я уже еду. Ты где?»

Гвен: «Всё ещё в шкафу. Бен так и не вернулся».

Фрэнк: «Умница. Оставайся там. Что ты слышишь?»

Девочка замолчала на секунду, прислушиваясь. Из трубки доносились приглушённые звуки — что-то упало, кто-то выругался, потом грохот, который она не смогла опознать. Отец Гвен стиснул руль так, что костяшки побелели.

Гвен наконец сказала: «Они что-то кричат. Я не разбираю слов».

Фрэнк: «Не важно. Не выходи. Я буду с тобой на линии».

Он говорил с ней всю дорогу — задавал простые вопросы, заставлял её отвечать, считать, вспоминать имена всех её кукол. Что угодно, лишь бы она не вслушивалась в то, что происходит в доме. А потом прогремели выстрелы — шесть, один за другим, — и Гвен перестала дышать.

Гвен, выдохнула: «Пап».

Фрэнк: «Я слышал. Я уже рядом. Не клади трубку».

Он влетел на подъездную дорожку через четыре минуты. Входная дверь была закрыта, но окно гостиной зияло пустым проёмом, усеянным осколками. Дядя даже не стал дёргать ручку — просто шагнул через подоконник, хрустя стеклом.

Внутри он сразу услышал крики: жалобные, полные боли. Возле лестницы на второй этаж двое мужчин ползали на коленях, вытянув руки вперёд. Их лица были залиты красным, глазницы — тёмные провалы.

Один из них, заслышав шаги, закричал: «Скорая! Вызовите скорую!»

Фрэнк перешагнул через него. Его взгляд уже скользнул дальше — к третьему телу, что лежало на боку в луже, которая всё ещё расширялась. Мужчина не двигался.

На верху лестницы, привалившись спиной к стене, сидел Бен. Голова мальчика упала на грудь, одна рука безвольно лежала на колене, другая была прижата к боку. Мужчина не сразу понял, что футболка парня была не тёмно-серой — она просто насквозь пропиталась кровью.

Он опустился на колени рядом с племянником и осторожно приподнял ткань, убирая руку мальчишки. Под ней открылась рана — небольшая, аккуратная, но слишком глубокая, и из неё толчками выходила кровь. Дядя прижал ладонь, чувствуя, как липкая влага просачивается между пальцев. Бен не пошевелился.

Фрэнк, стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказал в телефон: «Гвен, я в доме. Всё хорошо».

Она выдохнула — долгим, прерывистым выдохом.

Гвен спросила: «А Бен?»

Дядя на секунду прикрыл глаза. Его ладонь всё ещё была прижата к ране.

Фрэнк: «С ним всё в порядке. Он просто немного поранился. Сейчас приедет скорая и вылечит его».

Он порвал свою рубашку и перевязал бок Бена, быстро спустился вниз и распахнул входную дверь, чтобы парамедики могли войти. Потом вернулся к лестнице, схватил одного из слепых мужчин за шиворот и отшвырнул в сторону, освобождая проход. Тот ударился плечом о стену и заскулил. Отец Гвен даже не посмотрел на него.

Через минуту дом наполнился людьми в форме. Врачи уложили Бена на носилки, закрепили ремни, поставили капельницу. Один из полицейских присел рядом с трупом, второй начал допрашивать слепышей, которые всё ещё звали на помощь. Фрэнк набрал Карла.

Фрэнк, в трубку, произнёс: «Бен ранен. Его везут в больницу. Я с Гвен — следом».

Он не стал вдаваться в детали. Не сейчас.

Он поднялся на второй этаж. Ноги гудели от напряжения, в горле пересохло. Он взялся за ручку двери в комнату Гвен и потянул.

Дверь открылась раньше, чем он успел нажать. На пороге стояла Гвен — бледная, с телефоном в одной руке и Тедди в другой. В коридоре, снизу, послышался вой сирены — скорая подъехала, хлопнули дверцы, замелькали голоса парамедиков.

Пока Фрэнк разбирался с носилками и полицейскими, пока он звонил Карлу, девочка успела выбраться из шкафа, подобрать с пола ключ, который Бен толкнул под дверь, и открыть замок. Она собиралась выйти. Посмотреть, что происходит. Узнать, жив ли брат.

Но отец мягко взял её за плечи. Развернул обратно и завёл в комнату.

Фрэнк, мягко, но настойчиво, сказал: «Не смотри туда. Там нечего смотреть. Мы сейчас поедем за Беном».

Он помог ей надеть куртку, хотя на улице было тепло. Девочка застегнула молнию до самого горла и молча пошла к машине, не выпуская медведя из рук. Всю дорогу до больницы она сидела на заднем сиденье и смотрела в одну точку, а её губы беззвучно шевелились — то ли молитва, то ли считалка, то ли что-то, чему нет названия.

В приёмном покое, когда медсестра предложила ей сок и попыталась увести в буфет, Гвен покачала головой и села на скамейку у стены.

Гвен, голосом, который не допускал возражений, произнесла: «Я подожду здесь».

Фрэнк понял, что спорить бесполезно. Он сел рядом, и они ждали вместе.

***

Пока мальчик лежал без сознания на операционном столе, а врачи боролись за его жизнь, на совершенно другом уровне восприятия осколок чужой души, отделившийся от Шона, всё сильнее оплетал душу ребёнка.

Это была стандартная процедура. Все миры, в которых есть разумная жизнь, инстинктивно отвергают чужеродные элементы — будь то частицы хаоса извне или искусственно созданные паттерны энергии. Вряд ли этот механизм был создан для защиты.

Просто для работы внутренних законов миру необходимо перерабатывать окружающий его хаос, иначе эти законы стали бы нестабильными, и барьер бы стал слабее, начиная неизбежную гибель мира.

После прохода сквозь пищеварительный фильтр мира, осколок вышел из спячки и адаптировался под местные законы. Если на этом этапе он не был уничтожен, ему было достаточно коснуться инфополя ближайшей вселенной со стабильной временной линией, чтобы свободно искать любую информацию.

Так находилось подходящее тело и вселенная, условия которой позволят вырасти и построить маяк для основного тела.

Осколок уже завершил всю свою работу. Хотя он мог выбрать вселенную, где подходящее тело находится на грани смерти и обладает доступом к Целестиалу, сильные изменения временной линии обычно привлекают нежелательное внимание — если только они не являются частью канонической ветки.

Создав ключевую точку, чтобы избежать искажения времени, осколок начал распаковывать свои данные в душу ребёнка. Это был единственный способ обрести стабильную опору в чужом мире. Другие способы — вроде захвата, вселения или пожирания, которые оставляли часть изначальной сущности, — всегда уничтожались антивирусом до того, как обретут достаточно власти.

Когда распаковка была завершена наполовину, осколок заметил искажение в потоке информации. Обратив внимание на трёхмерную реальность, он понял, что время было остановлено.

Осколок сразу использовал аварийный протокол и изолировал себя, обрывая связь со всеми реальностями, временным потоком и инфополем. Он должен был исчезнуть, чтобы скрыться от проверки, но, по всей видимости, эффект наблюдателя не дал ему это сделать.

Понимая, что прямо сейчас за ним кто-то наблюдает, осколок передал во вне информацию о своей сущности: «Я — лишь сознательная вероятность вне барьера. Я не несу угрозы».

Осколок, тайно активируя процесс резервного копирования, продолжил: «Моё уничтожение просто обнулит вероятность внутри мира до момента создания ключевой точки. И я смогу попытаться обмануть систему ещё бесчисленное количество раз».

Информационный вакуум был нарушен появлением непонятной сущности. Осколок действительно не понимал, что из себя представляет этот сгусток информации, пока тот не передал простое сообщение: «Несуществующий. Паразит. Бесконечная болезнь. Ещё одно лекарство».

Осколок тут же аннулировал свою вероятность, признав эту ветку неподходящей. Но вместо ожидаемого хаоса вне барьера он оказался в моменте времени до распаковки данных.

Чувствуя несовпадение с резервной копией, осколок, не обладая памятью о будущем, так же попытался аннулировать себя. Но на этот раз невидимая удавка смогла его поймать, закольцевав информационные потоки, принудительно стирая все остальные вероятности вне своей хватки.

Когда осколок стал полностью реальным, его разорвало на всех слоях реальности. Останки прошли через фильтр; вся информация, обладающая паразитарными алгоритмами, была изолирована. То, что осталось, вернулось в первоначальную форму с помощью обратного потока времени.

Получившийся осколок был скопирован и подвергся бесконечному числу итераций в виртуальных мирах, постоянно меняясь и сталкиваясь с изначальной формой. Когда изменённая форма выживала и стирала изначальную копию в ста процентах случаев, она была воплощена в оставшемся осколке.

Он был лишён личности, его память была почти полностью стёрта, оставляя только безопасную голую информацию, а воля к росту заменена на волю к целостности.

Время снова продолжило свой ход. Только теперь осколок, связанный с душой ребёнка, не проявлял признаков жизни, а медленно сливался с душой становясь её пищей.

***

Когда дедушка Макс узнал о случившемся, он был вне себя от ярости. Он как никто другой знал, насколько страшно столкновение со смертью, и не знал, как внук справится с этим.

Он заехал в больницу спустя пару часов после звонка. Столкнувшись с Натали, Фрэнком и Гвен, что ждали у закрытой операционной, он не удержался.

Старик, с трудом сдерживая гнев и сжав кулаки, резко отчитал: «Сколько раз я вам говорил о безопасности! Картонные стены, хлипкие замки, никакой охраны — как вы вообще додумались оставить детей одних в доме?!»

Натали была подавлена и не могла возразить. Она сильно сожалела о том, что раньше считала, что подобное происходит только с другими. Её муж Фрэнк сидел на скамейке, приобнимая её за плечи.

Фрэнк, тихо, опустив голову, признал: «Это наша вина».

Дедушка махнул на них рукой. Не зная, что сказать Гвен, он встал рядом, ожидая ответов врачей. Спустя несколько часов состояние пациента удалось стабилизировать. Хирург вышел из операционной.

Он, устало вытирая лоб, сообщил: «Операция прошла успешно. Пуля и осколки костей извлечены. Жизни ребёнка ничего не угрожает, но он не скоро сможет покинуть больницу».

Девочка, впервые заговорив и вцепившись в край скамейки, с надеждой спросила: «Он придёт в себя?»

Хирург, успокаивающе кивнув, ответил: «В течение пары дней».

К этому моменту подъехали родители Бена. Они чуть не поседели, думая, что сын умрёт. Узнав о состоянии мальчика и примерных сроках лечения, Карл и Сандра поблагодарили хирурга. Затем Карл отвёл Фрэнка в сторону.

Карл, сдерживая дрожь в голосе спросил: «Что вообще произошло?»

Фрэнк, тяжело выдохнув и потирая лицо ладонью тихо ответил: «Трое вломились в дом. Бен спрятал Гвен и столкнулся с похитителями. Полиция уже разбирается».

Бена перевели в специальную палату. Гвен не хотела уходить, поэтому вместе с ней остался дедушка. Отец мальчика, Карл, чуть не поругался с Натали, когда услышал, как она обсуждала с Фрэнком, стоит ли нанимать адвоката для защиты от иска со стороны нападавших.

Карл, вспыхнул: «Ты хочешь защищаться от ублюдков, которые чуть не убили моего сына?!»

Фрэнк, примирительно подняв руки, сказал: «Сейчас мы ничем не можем помочь Бену. Стоит обдумать, что делать дальше. Мы поможем с оплатой счетов за госпитализацию и лечение».

Натали хотела что-то сказать, но Фрэнк сжал её руку, предупреждая.

Карл, резко вскинувшись и сверкнув глазами, отрезал: «Я не хочу даже говорить об этом. Всё, что меня интересует, — где эти ублюдки».

Фрэнк, тяжело вздохнув, пояснил: «Полиция их забрала. Один из них уже был мёртв. Но с юридической стороны очевидно, что Бен просто защищался».

Подошедшая Сандра, коснувшись руки мужа и чуть понизив голос, тихо сказала: «Я предупредила школу, что Бен не сможет посещать занятия. И с нами хочет поговорить полицейский».

***

Офицер, ровно глядя в блокнот, доложил: «Нападавшие Ричард и Марк арестованы. Они пойдут по делу о соучастии в покушении на убийство, незаконном проникновении и попытке похищения».

К ним подошли Фрэнк с Натали.

Фрэнк, пожимая руку офицеру, сказал: «Я был на связи с Гвен с момента, когда в дом вломились, и слышал выстрелы».

Полицейский, ответив на рукопожатие, продолжил: «Третий, Шон Мерсер, ранее уже фигурировал подозреваемым по делу о серийном убийстве и, вероятно, имел психологические проблемы. Согласно словам Марка, Ричард ранее пересекался с Натали и затаил на неё обиду. Сам Ричард говорит, что хотел не мести, а выкупа».

***

Взрослые решали свои дела до ночи. Гвен сказала, что не уйдёт, пока брат не очнётся. Так как психологическое состояние детей было самым важным, родители детей остались в больнице на ночь.

Дедушка принёс из фургона раскраски для Гвен и поговорил с ней на повседневные темы, пока та не заснула. Убедившись, что его никто не видит, Макс вошёл в палату к Бену и, направив на того странное устройство, просканировав всё его тело. На лицевой панели устройства высветились несколько красных предупреждений.

Старик, ознакомившись с результатами и нахмурившись, достал другое устройство, на котором ввёл параметры необходимой сыворотки, и вколол её внуку.

***

Проснувшись рано утром следующего дня, Бен понял, что с ним что-то не так. Он попытался вспомнить, что вообще случилось, но вместо собственных мыслей в голову хлынули чужие воспоминания — обрывки, лица, голоса, которые он не мог пережить. Он попытался выстроить хронологию, но запутался в ассоциативных цепочках, которые захлестнули его с головой.

Подросток, зажмурившись и вцепившись пальцами в одеяло, мысленно: «Это не я. Откуда столько голосов? Слишком... громко...».

Он попытался абстрагироваться от нахлынувших образов, но лишь сильнее увяз в паутине. Сознание мигнуло, и он вырубился.

Глава 1.3. Как заставить пообещать все что угодно

Когда Бен проснулся в следующий раз, спустя секунду он схватился за волосы. Сделал слишком глубокий вдох — и грудь пронзило болью.

Он кашлянул, подавившись воздухом из-за маски на лице. Убрал маску.

Пару секунд давился воздухом, испытывая сильное желание кашлять, но не мог этого сделать из-за боли в животе, груди и боку. Глаза заслезились. Он усилием воли подавил желание кашлять.

Гвен услышала звук, с которым брат давился воздухом, проснулась и взволнованно вошла в палату. Мальчик заметил её и хотел сказать привет, но из-за недавнего кашля, который дал ему почувствовать, насколько сильно болит горло, вышел лишь сиплый выдох.

Девочка, подходя ближе и глядя на него с тревогой, взволнованно воскликнула: «Бен!? Не двигайся, я сейчас позову врачей».

Подросток, еле просипев и слабо махнув рукой, просипел: «Стооооой. Пообещай мне... Кхе...»

Кузина подошла ближе и, обеспокоенно взяв брата за протянутую руку, пообещала: «Обещаю, только не двигайся».

Мальчик, перебив её и слабо улыбнувшись, спросил: «Значит, ты согласна... делать за меня... кхе... домашние задания по учёбе?»

Девочка замерла, осмысляя вопрос.

Бен, снижая требования и умоляюще глядя на неё, прошептал: «Умоляю... Мне нужна помощь только до летних каникул после четвёртого класса».

Кузина, выдохнув и глядя на него, мягко согласилась: «Хорошо, если для тебя это так важно».

Мальчик сразу посветлел лицом и сказал уже обычным, чуть хрипловатым голосом: «Отлично. Минус одна проблема. Кстати, было бы неплохо, если бы ты все таки позвала врачей, я чувствую невыносимый зуд в боку и порезах на ногах».

***

Пока вокруг происходила возня врачей, шокированных скоростью восстановления, родителей, обеспокоенных возможными последствиями, и дедушки, что доказывал: в мире полно чудес, и Бену, возможно, просто повезло, — сам подросток в этот момент обдумывал своё будущее.

Бен, глядя в потолок и хмурясь, размышлял: «Стоит ли сразу раскрывать дедушке свои знания, чтобы получить доступ к технологиям выше земного уровня? Исследовать правила магии в этом мире? Начать захват власти, используя уникальные знания?»

Он перевёл взгляд на капельницу: «Пожалуй, нет. Я не знаю, откуда взялись дополнительные воспоминания, и не могу им полностью доверять. Было бы смешно, если бы всё это оказалось выдумкой».

Он повернул голову к окну: «Пожалуй, пока стоит просто исследовать свой мир и закрепить базовые навыки механика, инженера и программиста».

Вспоминая пережитое столкновение, Бен хотел провалиться под землю от стыда. Он совершил кучу ошибок.

Юный герой, прикрыв глаза и сжав кулаки, начал разбор ошибок: «Очевидно, мы вместе с Гвен могли бы вылезти через окно и сбежать. На улице вряд ли бы бандиты стали нас преследовать, а от маньяка можно было спрятаться в любом дворе. И при чем тут моя сюжетная броня?».

Он поморщился, анализирую ситуацию в спокойно обстановке: «Если столкновение неизбежно, можно было взять с собой рюкзак с книгами и скакалку, чтобы было чем прикрыться или запутать движения противника. Так же при первом ударе следовало брать два карандаша в одну руку, чтобы сразу ослепить и сбить с ног первого. Второго перед падением следовало привлечь шумом, чтобы тот поднял голову, — это бы позволило проще ударить в глаза и попытаться сразу сломать шею своим весом. Так же следовало сразу закрыть дверь к лестничному проёму после прыжка, чтобы не быть застигнутым врасплох».

Он вздохнул, насколько позволяла боль в груди: «Нейтрализации двух было бы достаточно. Можно было подняться в комнату Гвен, чтобы либо подготовиться к побегу, либо устроить ловушку третьему. Или можно было так же попытаться напасть на него, как на второго. Вариантов на самом деле была куча. Я поступил слишком импульсивно и глупо, пытаясь защитить Гвен. Хотя, наверно, для детей моего возраста это была обычная реакция. В любом случае больше я не буду так глупить».

***

Сообщив полицейскому произошедшее под надзором родителей, Бен наконец был оставлен в покое. Кажется, врачи посчитали, что у него есть мутация, дающая повышенную регенерацию.

Дедушка позаботился, чтобы состояние внука не привлекало внимание врачей и не было задокументировано. Впервые за долгое время он воспользовался корочкой спецагента, чтобы решить проблему.

В любом случае, хотя состояние Бена быстро восстанавливалось, он был госпитализирован минимум на месяц, чтобы убедиться в отсутствии физических отклонений.

Подросток был в отчаянии, узнав, что ему придётся пролежать целый месяц, так ещё и без чипсов. К счастью, у него было чем себя занять. Разбираться в спутанной паутине разных воспоминаний было довольно интересно.

В это время по ночам ему часто снились чужие воспоминания. Хотя при желании он мог исследовать любую часть своей памяти, для этого ему было необходимо либо знать о её существовании, либо случайно наткнуться с помощью ассоциаций.

Именно поэтому снились ему в основном довольно скучные темы, с которыми у него не было ничего общего. Обман, убийство, грабёж, угрозы, пытки, чудовищные эксперименты, отвратительные ритуалы — и всё это в девятнадцатом веке.

Но иногда встречались воспоминания с эмоциями. Что странно, они уже были о современном мире, хотя он путался в хронологии, так как он был то ребёнком, то студентом, то подростком в школе, то взрослым на войне — и кажется, что всё это было одновременно.

Честно говоря, Бен впадал во фрустрацию каждый раз, когда вообще осознавал, что он видел. Обычно это происходило по утрам. Во сне он был просто наблюдателем чужой истории от первого лица.

Понимая, что об этом никто не должен узнать, мальчик старательно следил за своим поведением, что помогло ему сохранить себя от нежелательных изменений. Хотя иногда он был в ярости от несправедливости в этих воспоминаниях, его плохое настроение и злость были списаны на вынужденное бездействие и скуку.

***

Родители принесли ему комиксы и игровую приставку. Гвен — тетрадки с учебниками, повторно проходя учебные темы, объясняя их ему. Дедушка Макс, пообщавшись с внуком, заметил, что тот внутренне изменился, хотя и старался это скрыть.

Психологи, что общались с детьми, серьёзно достали Бена своими шаблонными вопросами и попытками то ли его разозлить, то ли расстроить.

Подросток, скрестив руки на груди и глядя в стену, жаловался про себя: «У меня тут конец света на носу, чужая память в башке, так ещё возможно, что весь мой мир, как и я сам, являются частью детского мультфильма. Причём, судя по моему положению, этот мультфильм получится с плохим концом.Так о каком страхе, вине, сожалении или боли тут может идти речь? Очевидно, я должен взять себя в руки и показать, что не зря читал комиксы про Бэтмена».

Хотя ему был немного неприятен взгляд Шона, когда тот явно наслаждался его болью. Но Бен старался просто не думать об этом.

Мальчик, сжав челюсть и глядя в окно, заключил: «Столкнись я с этим маньяком ещё раз, я бы заставил его плакать. Вероятно, при помощи перцовки, но всё же».

Гвен, в отличие от кузена, действительно с трудом переживала случившееся. Она старалась подражать Бену, но психолог — миссис Харт — смогла добиться от неё искренности.

Девочка винила себя в случившемся. Она испугалась и просто слушалась брата, втайне надеясь, что всё обойдётся. Она хотела выбежать и помочь ему, позвать на помощь, сделать хоть что-то, но не смогла. Даже когда прогремели выстрелы, она лишь впала в оцепенение, представляя, что Бен мёртв.

Хотя никто её ни в чём не винил и лишь хвалили за храбрость, внутренне она чувствовала свой страх. Если бы брат умер, она была бы виновата. Не нуждайся она в защите, всё было бы иначе.

***

За месяц больничная палата стала почти привычной. Белые стены, запах антисептика, мерный писк приборов. Бена навещали регулярно — родители, дядя Фрэнк, дедушка, Гвен. Если не считать выматывающих разговоров с психологами, всё было отлично.

Он даже смог привыкнуть к периодическим вспышкам воспоминаний о чернушной жести, которую совершал их прошлый владелец.

Подросток, лёжа на койке и глядя в потолок, рефлексировал: «Я не верю, что это была моя память из прошлой жизни. Даже если так — я отрекаюсь от этого».

Он повернулся на бок, подтянув колени к груди. Простыня скрипнула.

Мальчик, сжав кулак и глядя на белые костяшки, пытался разобраться в себе: «Возможно, жить как раб своей цели, без друзей, эмоций и веры — это оптимальный выбор в мире, где все эти вещи фальшивы. Но это путь труса и слабака».

Он разжал пальцы и медленно выдохнул, делая свой собственный выбор: «Я не буду отказываться от своей человечности, даже если потеряю всё, что имею. Ведь именно в способности оставаться самим собой и есть истинная сила. А эта мерзость, что лишь притворяется человеком, до своей смерти будет вынуждена лгать, притворяться и прятаться, ибо только так она и может жить в своём мире самообомана».

***

В кабинете психолога, пока Бен ждал снаружи, молодая женщина в очках обратилась к Карлу и Сандре. На столе стояла кружка с остывшим чаем, рядом лежал блокнот с закладками.

Специалист, сложив руки на столе и глядя на родителей, спокойно произнесла: «Ваш сын эмоционально закрылся от происшествия. Он прекрасно всё помнит и рационализирует, представляя это как свою "историю происхождения" — как смерть родителей у Бэтмена. В целом, хотя это довольно редкая реакция для ребёнка, сейчас в ней нет ничего плохого».

Карл, подавшись вперёд и сцепив пальцы, с тревогой спросил: «Мы должны что-то сделать, чтобы помочь ему забыть случившееся?»

Психолог, покачав головой, мягко ответила: «Если не будет новых триггеров вроде оружия или физического насилия, это воспоминание, вероятно, будет размыто. Хотя оно однозначно окажет на него влияние. Ваша цель — направить это влияние в правильное русло, не давая Бену закрыться окончательно».

Она сделала глоток чая и продолжила: «Не стоит проявлять какое-то особое отношение. Желательно, чтобы для мальчика продолжилась его обычная жизнь — без косых взглядов или сострадания. Можно поощрять его интерес к новым хобби и общению с другими, в особенности с Гвен. Хотя мальчик сейчас не "страдает", его поддержка благоприятно сказывается на её состоянии».

Сандра, нервно теребя край сумочки, с беспокойством спросила: «Мы постараемся не напоминать сыну о случившемся. Но так как это оказался довольно громкий случай, наверняка будут слухи и косые взгляды от соседей и других детей в школе. Стоит ли переводить Бена на домашнее обучение?»

Психолог, отставив кружку и чуть наклонив голову, задумчиво ответила: «Всё зависит от реакции мальчика. На приёмах он выглядел вполне сознательным и даже пренебрежительным к чужому мнению, так что это не должно оказать на него особого влияния. Главное, чтобы дома и среди близких он чувствовал себя в безопасности и получал поддержку».

***

Через пару часов Бен сидел на краю больничной койки, нетерпеливо болтая ногой. Родители были рядом. Отец, Карл, даже купил пачку чипсов — и заслужил взгляд восхищения и любви от сына. Впрочем, мальчик смотрел вовсе не на отца, а на чипсы.

На эту вершину кулинарного искусства, способную за один укус подарить ярчайшие чувства от барбекю, гамбургера, картошки фри и остальных специй.

Доктор, закончив писать и подняв взгляд над очками, посмотрел на мальчика.

Врач, ровно, перелистывая бумаги, сообщил: «Ну вот, Бенджамин, ты свободен. Хотя никаких побочных эффектов от твоего выздоровления обнаружено не было, если вдруг таковые появятся — ты знаешь, что делать».

Подросток, переведя взгляд с чипсов на врача, нетерпеливо отмахнулся: «Да, да, сразу же говорить родителям и ничего не скрывать. Я не маленький, сам знаю».

Доктор, посмотрев на родителей, продолжил: «В течение пары недель следует делать оздоровительные зарядки, но не переусердствуй».

***

Бен сидел в машине на заднем сиденье рядом с Гвен. За окном проплывали знакомые улицы Беллвуда — витрины, пожарный гидрант, детская площадка. Он смотрел на них, но не видел. В голове крутилась одна и та же мысль.

Подросток, прислонившись лбом к стеклу, размышлял: «Согласно сюжету мультфильма, основные события начнутся на летних каникулах, когда мне будет десять. Но нападение преступников явно было неканоническим. Значит, расслабляться нельзя».

Мальчик, сжав и разжав пальцы, подумал: «Любая информация из этой дополнительной памяти не является на сто процентов достоверной. Она даёт лишь примерное понятие о возможном мироустройстве».

Он поморщился, вспомнив про скорость своего восстановления и, отметил про себя: «И это тоже вызывает подозрения. Неужели в этом мире действительно существуют мутанты? И я один из них? Почему я раньше этого не замечал и до сих пор не чувствую ничего особенного? Есть ли другие? Скорее всего, да, раз эту теорию вообще приняли».

Подросток, отвернувшись от окна и посмотрев на сестру, решил про себя: «В любом случае сейчас мне следует последовать примеру той мерзости. Её опыт показал, что осторожность никогда не помешает. Особенно учитывая, что возможно в моём мире есть магия, дополнительные измерения, Целестиалы и остальная около божественная фигня».

Девочка, заметив подозрительно глубокую задумчивость брата и оторвавшись от книги, с любопытством спросила: «О чём думаешь?»

Бен, вернувшись в реальность и мотнув головой, отозвался: «Ни о чём. Кстати, дедушка Макс ещё не уехал?»

Карл, не отрываясь от дороги и бросив взгляд в зеркало заднего вида, сообщил: «Макс приготовил тебе сюрприз».

Сын, поморщившись, проворчал: «Надеюсь, это не очередная экзотическая кухня из Индии».

Кузина, соглашаясь и закрывая книгу, поддержала: «Прошлые булочки с личинками до сих пор снятся мне в кошмарах».

Сандра, сидевшая на переднем сиденье и обернувшись, успокаивающе сказала: «Мы попросили его не приносить вредную пищу».

Машина остановилась во дворе перед гаражом. Бен вышел первым и вдохнул воздух — знакомый, с примесью бензина и скошенной травы. Зайдя в дом, он почувствовал, как что-то внутри отпустило.

Мальчик, сбрасывая кроссовки у порога, с наслаждением произнёс: «Как же всё-таки классно вернуться домой». Затем крикнул в сторону лестницы: «Я к себе, отдохну!»

Пробегая мимо кухни, он заметил дедушку Макса и пару коробок из-под пиццы на столе. В своей комнате Бен первым делом запрыгнул на кровать и растянулся, чувствуя, как все тревоги уходят прочь. Через пару часов в гости пришли Фрэнк с Натали. Подросток тихо съел пачку чипсов в своей комнате, не желая принимать участие в разговорах за столом.

По какой-то причине ему и Гвен тоже дали подарки. Бен получил серию комиксов «Невероятный Человек-паук» и свой первый телефон. Они с Гвен также получили тренировочные перцовые баллончики.

Макс, достав свой баллончик и покрутив его в руках, собрал внуков во дворе сказал: «Слушайте внимательно. Это не игрушка. Первое — держите палец на предохранителе, пока не решите использовать. Второе — не направляйте на себя и не стойте против ветра. Третье — брызгайте короткими нажатиями, не лейте всю струю. Цельтесь в глаза и лицо. После — сразу отходите, потому что через пару секунд частицы аэрозоля могут попасть и на вас».

Бен, кивая и вертя баллончик в руке: «Ага, понял. Попал в лицо — и бежать».

Макс, качая головой: «Не "попасть", а попасть правильно. Если брызнешь себе на руку, потом потрёшь глаз — и всё, ты сам выведен из строя. И ещё: не используй, если рядом люди, которые могут пострадать. И не угрожай им, если не готов применить. Это оружие, а не пугач».

Бен, пожимая плечами и убирая баллончик в карман: «Да, да. Я понял, можно попробовать?».

Макс, вздохнув: «Бен, я серьёзно. Ладно, потренируйся на дереве».

Вечером во дворе они пожарили барбекю. Макс развёл костёр в мангале, а Бен крутил шампуры, следя за степенью поджаривания. Дым поднимался в тёмное небо, шипел жир на углях, и в воздухе пахло специями и жареным мясом.

Пожалуй, всё это действительно помогло Бену. Хотя он этого не осознавал, но постоянная тревога насчёт будущего мешала ему чувствовать жизнь. Но это не ослабило его мотивацию к тренировкам.

Глава 1.4. Подготовка к сюжету

Когда через неделю Бен пришёл в школу, он сразу понял, что все всё знают. Это было понятно по косым взглядам и перешёптываниям за спиной. Хотя, по всей видимости, детям сказали не напоминать Бену или Гвен о том, что произошло, это не особо помогло.

Впрочем, Бену было как-то не до этого. Ему было даже весело специально строить из себя безэмоционального психопата. Его не трогали даже хулиганы из старших классов. Родители и Гвен знали, что таким образом он просто развлекался, наблюдая за их реакцией.

Он надолго запомнил испуганное лицо одного из хулиганов — Эша. Когда тот в спортивной раздевалке увидел его шрам от пулевого ранения, Бен ради прикола провёл пальцем по своей шее, угрожая ему. Самым трудным было удержать апатичное лицо и холодные глаза, когда внутри он умирал от смеха.

***

Хотя Гвен сначала чувствовала себя из-за этого неловко, по примеру Бена она абстрагировалась от социальной школьной обстановки, приходя только ради получения оценок и наблюдения за своим кузеном.

Она выполняла своё обещание делать домашние задания Бена. Впрочем, когда мать Бена — Сандра — узнала об этом, Бен был вынужден согласиться на то, что Гвен будет только помогать ему, а не делать всё за него. Не то чтобы это было проблемой — всю домашку он делал ещё на уроке.

Благодаря чужим воспоминаниям он имел доступ к шпаргалкам в своей голове. Химические реакции, физические формулы, математические формулы — почти всегда, стоило ему задуматься о решении какой-то задачи, в голове сразу всплывали соответствующие знания.

Так что, видя его успеваемость и зная о том, что в школе ему скучно, они согласились перевести его на домашнее обучение. Гвен по настоянию родителей ходила на множество дополнительных кружков, что сильно не нравилось Бену.

Он знал, что по большей части они бесполезны и даже вредны. Но Гвен считала обратное, видя, что она действительно лучше остальных детей. Её страх снова оказаться беспомощной постепенно заменялся желанием постоянного контроля.

Карл, отец Бена, стал заниматься с ним в своём гараже, обучая разным премудростям DIY-щика. Это освежило знания Бена об электронике и механике. Разбирать, чинить и модернизировать разные бытовые предметы вроде тостера, велосипеда или насоса было довольно интересно.

***

Его так же хотели записать в кружок по карате. Бен пришёл на занятие, постоял у стены, посмотрел на тренировочные бои и скривился. Он подошёл к отцу.

Сын, указывая большим пальцем через плечо на татами, скептически бросил: «Это всё фуфло. Хочу убедиться, что это не просто красивые движения. Можно я с кем-нибудь поиграю?»

Карл, вздохнув, устало ответил: «Спроси у учителя».

Наставник, услышав разговор и посмотрев на мальчика с высоты своего роста, усмехнулся: «Ты, я вижу, из фильмов карате насмотрелся? Ладно, давай проверим. Майк!»

Мальчик семи лет с белым поясом вышел вперёд.

Учитель, кивая на него, назидательно сказал: «Покажешь новенькому, что тут не только красивые движения».

Юный каратист, с готовностью кивнув и улыбнувшись, отчеканил: «Да, сэнсэй».

Перед кумите — тренировочным боем — Бен и его партнёр одели шлем, жилет, защиту для голени, стопы, наколенники, перчатки.

Сэнсэй, по несколько раз повторив и обводя всех взглядом, строго произнёс: «Удары в голову, пах, горло, спину, суставы — запрещены. Броски, бегство и провокации — запрещены. Победа присуждается по очкам, которые выдаются за успешные удары в разные зоны. Для головы — только без контакта. Всем ясно?»

Подросток, кивая, но глядя куда-то в сторону, равнодушно отозвался: «Ясно».

Бен, натягивая перчатки и мрачно глядя на татами, подумал про себя: «Какой вообще толк от этого, если эти правила не распространяются на хулиганов? Но раз я уже оделся и за мной наблюдают — почему бы и не попробовать».

Двое детей встали друг напротив друга на татами — поле из матрасов примерно девять на девять метров.

Майк, поклонившись и сложив руки вдоль пояса, вежливо произнёс: «Прошу».

Бен, неуверенно повторив это действие, пробормотал: «Ага».

Учитель дал сигнал.

Майк, сделав шаг вперёд, выкинул прямой удар в грудь. Бен чуть повернул корпус, поймал предплечье Майка двумя руками и, потянув его на себя, проворачивая внутрь, сделал шаг в бок, заходя чуть за спину противнику.

Спарринг-партнёр Бена, не сумев выдернуть руку, быстро шагнул вперёд, сохраняя инерцию и дёргая мальчика. Бен, удивившись столь быстрой реакции, просто отпустил его руку.

Майк, восстановив равновесие, посмотрел на Бена по-другому, считая, что тот уже обладает каким-то опытом, и стал серьёзно к этому относиться, не желая проигрывать перед другими детьми и учителем.

Бен же понял, что на самом деле он вообще не умеет нормально драться. Из чужой памяти он знает наиболее эффективные способы защиты и атаки, но буквально все они противоречили правилам и сильно травмируют.

В момент, когда Майк ушёл от подсечки, тяня его за собой, у него в голове сразу возникли варианты вроде кика в голень, ломания пальцев или заламывания руки всем своим весом с её выворачиванием в локтевом суставе.

Ученик карате осторожно подошёл к Бену, держа руки перед собой, и, приблизившись, резко пнул его в голень.

Бен просто чуть шагнул вперёд, наклонив корпус, и Майк тут же отдернул свою ногу, отступая. Бен, видя нервозность Майка, понял, в чём дело.

Он хотел поймать его ногу и, пользуясь этим, легко повалить на пол, но это бы сильно унизило Майка. Хотя в реальности очевидно, что он не был бы ограничен техниками карате.

Мальчик, махнув рукой, сказал: «Я сдаюсь», — и просто развернулся и вышел за пределы татами. Весь бой был крайне неловким и скучным и напоминал скорее детское представление. Хотя на самом деле реакция Майка была довольно хорошей, очевидно, что он не зря ходил на занятия.

Майк поклонился вслед Бену, завершая спарринг, и вернулся к остальным, не сильно потеряв лицо. В любом случае остальные видели, что Бен явно не новичок, и он показал достойный результат.

Карл, подходя, с надеждой спросил: «Ну что, хочешь теперь записаться на занятия?»

Сын, снимая защитную экипировку и качая головой, ответил: «В этом нет необходимости. Эти навыки ближнего боя довольно непрактичны и не смогут защитить от сильного вооружённого противника».

Учитель, вмешиваясь, назидательно возразил: «Карате нужно не только для самообороны. Оно тренирует тело, чтобы оно было способно выполнять разные техники».

Бен, отцепляя последний наколенник, отрезал: «Ну уж нет. Зарядку я и так смогу сделать. Для этого не нужны дополнительные условия или подходящее время».

Он обернулся к отцу и добавил: «Лучше я просто буду самостоятельно заниматься».

***

Так и было решено. В течение недели Бену купили гантели, а отец установил в дверном проёме турник. Бен регулярно делал зарядку, но не особо стараясь — просто чтобы разогреться. Основной тренировкой стали игры с футбольным мячом во дворе и пробежки через импровизированные полосы препятствий.

Иногда он помогал отцу в гараже, регулярно занимался с Гвен и пытался освежить навыки из чужой памяти.

Он провёл несколько базовых экспериментов с разными рунами из своей крови и убедился, что правила магии в этом мире другие. Ну и то, что линолеум довольно трудно оттирать от крови.

Подросток, стоя на коленях с тряпкой в руке и глядя на бурое пятно, размышлял: «Либо Гвен — обычный человек, либо Анодиты используют форму энергии вне электромагнитных взаимодействий».

Компас не колебался при появлении Гвен. За компьютером в библиотеке он также пробовал найти различные упоминания магии, которые бы соответствовали его предполагаемому мироустройству, но они все оказались чушью.

Буквально все — даже эзотерики, что своей чушью занимаются больше сотни лет, так и не смогли построить адекватную, последовательную и логичную систему. Буквально всё строится на допущениях и разных трактовках одного и того же.

***

Однажды Бен, занимаясь за компьютером в комнате Гвен, заметил на руке кузины синяк. Он оторвался от экрана и кивнул на её предплечье.

Мальчик, хмурясь, спросил: «Что это?»

Девочка, мельком взглянув на синяк и пожав плечами, ответила: «В школе искусств поменялся учитель танцев. Нынешний куда строже относится к тренировкам».

Бен отодвинулся от компьютера и развернулся к ней всем корпусом.

Подросток, с нажимом, спросил: «Вот это уже явно выходит за рамки нормы. Нахрена ты вообще ходишь на танцы? Ты же не собираешься стать балериной и испортить себе всю жизнь и здоровье ради тупого спорта?»

Гвен, качая головой, ответила: «Конечно, нет. Мне просто нужно закончить художку с отличными оценками. Кстати, почему ты так не любишь спорт? Ты ведь сам им занимаешься».

Бен, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки, заявил: «Я презираю профессиональный спорт за романтизацию нарушения пределов человеческого тела. Кто угодно может бежать до смерти или плавать, пока не задохнётся. В этом нет ничего сложного — это просто глупо. Многие люди в мире просто ежедневно работая получают травмы от перегрузок. Даже просто слишком быстро идя в школу, можно потянуть связки на холоде».

Мальчик, подавшись вперёд, продолжил: «Сам спорт в своём нынешнем виде лицемерен. Если его цель — показать пределы людей, то почему запрещены разные препараты? Ради здоровья спортсменов? Это даже не смешно. Если его цель — просто шоу, то нахрена доводить спортсменов до смерти ради очередного тупого рекорда вроде того, кто быстрее всех пробежит сто метров?»

Девочка, подняв руки, примирительно сказала: «Успокойся. Я не собираюсь этим заниматься всерьёз».

Бен, не сбавляя темпа, продолжал: «Даже обычные тренировки на танцах вроде насильных растяжек чрезвычайно вредны для суставов. Сейчас это не сильно заметно, но уже к тринадцати-пятнадцати годам появляются первые травмы связок, коленей, спины и прочего. Это не только мешает нормальной жизни, так ещё и даёт хроническую боль. Я уверен, что если этот преподаватель раньше занимался танцами на высоком уровне, то он даже ходить без боли не может. И если какая-то дура, не смогла понять простой принцип, вшитый в каждого человека — "боль — плохо", — то какого чёрта она портит жизнь ещё другим детям? Своей испорченной жизни мало?»

Гвен, помолчав и чуть наклонив голову, задумчиво произнесла: «Возможно, они просто готовы идти на эти жертвы ради своей цели. Но... это правда, что всё настолько плохо?»

Бен, потирая переносицу, ответил: «Можешь поискать информацию в интернете, но скорее всего ты найдёшь проблемы только для взрослых танцовщиц. Культура делать что-то через боль каким-то образом сделала очевидные выводы неочевидными. В любом случае, Гвен, ты должна прекратить ходить на танцы. Я понимаю кружок самообороны — там реально могут чему-то научить или просто поставить базовые движения. Но танцы, особенно детские, — это просто сосредоточие зла».

Гвен, ехидно улыбнувшись и склонив голову набок, спросила: «Ты явно очень долго размышлял над этим. Неужели ты так сильно за меня волнуешься?»

Бен, посмотрев на довольную Гвен и скривившись, ответил: «Вообще ни капли. Это просто тупо, и меня раздражает, что эту тупость не видят окружающие. Им нужно будет дождаться точных исследований через десяток лет, чтобы понять такие элементарные вещи».

Гвен, вздохнув, сказала: «Я поговорю с родителями по этому поводу, если ты считаешь это нужным. Но вряд ли мама примет во внимание мнение без доказательной базы с официальными источниками».

Бен, подняв правую бровь, предложил: «Если что, я могу поговорить и с родителями, и с училкой по музыкалке. Мне не будет трудно доказать простым смертным, насколько они ущербны. Я даже использую для этого только "официальные" источники и их же слова».

Гвен, качая головой, сказала: «Я не хочу, чтобы ты ссорился с другими. Я сама смогу с этим справиться. Кстати, чем ты сейчас занимаешься?»

Бен, возвращаясь к её компьютеру, ответил: «Изучаю программирование. На данный момент просто ознакамливаюсь с разными языками».

Девочка, положив голову ему на плечо и посмотрев в монитор, тихо спросила: «Это сложно?»

Бен, скосив глаза на её лицо и отодвинув её голову рукой, ответил: «Довольно просто, пока дело не касается больших проектов».

Он продолжил заниматься. В последнее время он всё чаще осознавал смысл некоторых воспоминаний, и чтобы отвлечься, уходил в любые дела с головой. Это не только готовило к неопределённому будущему, но и помогало спрятаться от ужаса чужой жизни.

***

Однажды вечером, спустя два года после больницы, они снова сидели на крыше. Луна висела над домами, заливая всё серебристым светом. Гвен обхватила колени руками.

Девочка, наконец решившись и глядя на брата, тихо спросила: «Ты не думаешь о том, что произошло?»

Бен, жуя чипсы с забитым ртом, переспросил: «А что произошло? Я что-то упустил?»

Кузина, посмотрев на него, уточнила: «Я про то, что было два года назад».

Подросток прожевал чипсину и задумался. Спустя пару секунд молчания он ответил: «Я уже давно понял свои основные ошибки и больше их не повторю. А если ты имеешь в виду эмоции, то я не испытываю по этому поводу ничего особенного. На нас напали, я не очень умело ликвидировал угрозу — и всё».

Гвен, вздохнув, призналась: «Ты неисправим. Я до сих пор испытываю страх каждый раз, когда вспоминаю об этом. Наверно, я просто слишком много думаю».

Мальчик, немного поколебавшись, протянул сестре свою пачку чипсов и сказал: «В страхе нет ничего плохого. Как и в любых других эмоциях. Я тоже довольно часто боюсь».

Девочка, взяв чипсину и удивлённо посмотрев на кузена, спросила: «Чего ты боишься?»

Бен, глядя в небо, ответил: «Возможно, так не кажется, но я боюсь ответственности. Обычно я даже не думая принимаю волевые решения. Потому что если я начну размышлять, я могу найти рациональную причину сбежать или спрятаться. Именно поэтому мой самый большой страх — оказаться перед вопросом, на который нет правильного ответа. Бэтмен в таких случаях всегда находил решение, но я не уверен, что смогу сделать так же».

Гвен, впервые видя брата с этой стороны, осторожно сказала: «Возможно, тебе могли бы помочь другие люди. Ты не должен брать на себя всю ответственность. В конце концов, ты не бог».

Подросток, почесав затылок, возразил: «Мне в любом случае придётся нести последствия чужих ошибок. А отрицать это — всё равно что избегать свободы. Я не хочу закрывать глаза и прятаться, отдавая свою судьбу в руки других. По крайней мере, когда я сам принимаю решение, я могу быть уверен, что сделал всё возможное».

Кузина, положив ему руку на плечо, тихо прошептала: «Даже если ты не доверяешь другим, ты можешь доверять мне и дедушке. И если ты сомневаешься в себе, то можешь не сомневаться в нашей вере в тебя».

Мальчик, дёрнув плечом и усмехнувшись, с лёгкой иронией сказал: «Красивые слова. Но, как я уже говорил, не нужно пытаться сбежать от страха. Мы оба боимся снова оказаться беспомощными. Разве это не отличная причина, чтобы сделать всё возможное в попытках стать лучше?»

Девочка, вздохнув, сказала: «Теперь у меня появился новый страх — что мой брат пожертвует собой ради других».

Бен, пожав плечами, ответил: «Вряд ли я окажусь в подобной ситуации. Ведь если я умру — кто будет героем? И что-то наш разговор стал слишком скучным. Как насчёт поиграть в ниндзя?»

Гвен, фыркнув, ответила: «Мне стыдно играть такое перед другими взрослыми».

Подросток, хлопнув её по плечу, заявил: «Ты определённо слишком много думаешь о мнении окружающих. Нужно пользоваться преимуществом своего возраста на максимум».

Он встал на край крыши и крикнул: «Эй, Беллвуд, я Бен Теннисон! Запомните это имя, ибо я стану величайшим героем, что только видел этот мир!»

Сестра, как только брат начал кричать, сгорая от стыда, быстро стала спускаться с крыши, чтобы её не увидели рядом с этим придурком. Она уже забыла, что пару минут назад чего-то боялась.

Снизу послышался голос Сандры.

Мать, выглянув из окна, строго крикнула: «Герой! Спускайся, пока не свалился, уже поздно для игр».

Бен, нисколько не смущаясь взглядов прохожих, пожал плечами и, пробурчав: «Для игр никогда не поздно», — стал слазить вниз.

***

Они сидели в её комнате. Бен лежал на кровати с закрытыми глазами, в наушниках, и едва заметно кивал в такт музыке. Гвен, склонившись над столом, составляла расписание на каникулы. Лучи послеполуденного солнца падали на лист бумаги, исписанный аккуратными столбиками. В комнате пахло тёплым деревом и чернилами.

В этот момент раздался громкий стук в дверь. Дети переглянулись, моментально напрягшись. Мальчик приподнялся на локте, рука уже потянулась к краю матраса, где лежал рюкзак. Но затем раздался знакомый голос.

Макс, из-за двери, громко позвал: «Гвен! Бен! Это дедушка Макс! Собирайтесь, пора отправляться!»

Бен снял наушники. Его пальцы замерли на проводе. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

Подросток, глядя на дверь и сжимая наушники в кулаке, мрачно подумал: «Кажется, история началась. Нужно поговорить с дедушкой, чтобы получить доступ к его продвинутым инструментам. Мне пока не понятно, в какой вселенной я нахожусь. Так что есть ненулевая вероятность, что вместо Омнитрикса на Землю упадёт инопланетный вирус, который уничтожит всё живое, или я застряну в инопланетной форме, или потеряю контроль над собой, или он просто взорвётся. Эх, вот и закончились счастливые и простые деньки».

Глава 2.1. Начало приключений

В космосе, на тёмной стороне Земли, в тени от солнца сражались два космических корабля. Огромное судно коричневатого оттенка с оранжевыми элементами — «Химерианский Молот», выглядевший так, будто прошёл через множество ожесточённых сражений, — гнался за более мелким кораблём Ксилены.

Лазерные залпы «Молота» легко пробивали энергощит и вспарывали обшивку, вызывая яркие вспышки в тёмной тишине космоса. Ответные атаки попадали в защитные пластины «Молота», почти не вызывая повреждений. Его система вооружения потребляла слишком много энергии, поэтому пришлось отказаться от защитного поля.

Внутри «Молота» роботизированный слуга доложил, склонив голову: «Повелитель, корпус повреждён на двадцать процентов. Согласно сигнатуре врага, его энергия на исходе»

В командном центре «Молота» возвышался массивный трон из тёмного красного металла, чьи подлокотники были усеяны сенсорными панелями и индикаторами. На нём восседала фигура, чей вид внушал благоговейный ужас даже самым закалённым воинам галактики.

Завоеватель миров, разрушитель цивилизаций сидел, вцепившись пальцами в подлокотники. Красные глаза горели огнём бесконечной жадности, отражая вспышки взрывов на обзорных экранах, а щупальца на подбородке слегка подёргивались от возбуждения близкой победы.

Вилгакс, прогремел голосом, отражающимся от металлических стен мостика: «Наконец-то! Никакого штурма, взрывайте всё до атомов, не дайте этой дряни опять сбежать!»

Его огромный кулак с силой опустился на подлокотник-панель, оставляя вмятину на сверхпрочном материале.

***

Тем временем на Земле, в тихом городе Беллвуд, Бен Теннисон переносил в фургон дедушки все необходимые вещи.

Пара чёрно-белых футболок, спортивные свободные штаны с множеством карманов, носки, нижнее бельё, компас, складной нож, пара упаковок чипсов, игровая консоль, кнопочный телефон, ящик с набором инструментов, множество деталей и электронных компонентов с платами.

Гвен, раскладывая вещи по ящикам под двумя койками и в шкафу, мельком взглянула на свой пояс. Перцовый баллончик. Как и у брата. Хотя за все эти годы им так ни разу и не пришлось им воспользоваться, носить его с собой стало привычкой.

Когда всё было готово, мальчик уселся на пассажирское сиденье и, изучая приборную панель, мысленно отметил: «Чтобы меня ни ждало впереди, я справлюсь».

Через час фургон «Ржавое ведро» катился по шоссе прочь от Беллвуда. За рулём сидел высокий пожилой мужчина с седыми волосами и крепким телосложением — Макс Теннисон.

Пока Гвен, сидя на диванчике перед столом у окна, изучала туристическую карту, Бен вдоль и поперёк изучил всю приборную панель. Он неплохо разбирался в машиностроении и видел несколько неизвестных кнопок и тумблеров.

Дедушка, не обратив внимания на интерес внука к его машине, сказал: «Бен, ты уже третий год на домашнем обучении. Родители волнуются».

Подросток, отвлёкшись от панели, спросил: «И в чём проблема?»

Старик, не отрываясь от дороги, ответил: «Хотя у тебя отличная успеваемость, школа нужна не только для знаний, но еще и для общения. Тебе нужно научиться находить друзей».

Бен, открыв отделение на приборной панели и заглядывая внутрь, возразил: «Я и так могу найти общий язык с кем угодно».

Гвен, с заднего сиденья, заметила: «Хотя ты при желании можешь это сделать, обычно ты предпочитаешь игнорировать или избегать общения с другими».

Мальчик, не найдя ничего подозрительного и закрыв отделение, пояснил: «Я просто не вижу в этом общении смысла. Зачем мне общаться с теми, кто ничему не может меня научить? Даже если я это сделаю, мне придётся либо притворяться тупым, что скучно, либо остальные почувствуют себя тупыми и оскорбятся. В этом просто нет смысла».

Макс, ровно, не повышая голоса, сказал: «Тебя перевели на домашнее обучение, чтобы тебя не трогали слухи и косые взгляды. Сейчас уже никто об этом не думает. Так что ты должен вернуться в школу и завести друзей».

Внук, раздражённо отрезал: «Ладно. Я сделаю это, но только если не смогу найти друзей на этих каникулах».

Дедушка перевёл взгляд на Гвен. Она сидела на диванчике, поджав ноги, и делала вид, что изучает карту.

Макс, так же ровно, но с нажимом: «И ты, Гвен. Перестань потакать брату. Он уже большой, пусть делает уроки сам. Это плохо на него влияет».

***

Въехав в лес, чтобы устроить небольшой кемпинг, фургон остановился посреди маленькой поляны. Глубокое тёмно-синее небо было безоблачным, и на нём уже можно было разглядеть пару особо ярких звёзд.

Бен за всю поездку так и не найдя возможности поговорить, вышел и осмотрелся. Густой тёмный лес вокруг и уже готовый деревянный столик со скамейками по бокам выглядели достаточно похожими на изображение в воспоминаниях, чтобы мальчик почувствовал лёгкую нервозность.

Макс поставил на деревянный стол тарелку с чем-то шевелящимся. В сумерках было трудно разобрать, но Бен заметил, как одно из существ поползло к краю.

Дедушка, с улыбкой, объявил: «Попробуйте. Это редкий деликатес».

Подросток с любопытством поднял одного уползающего червяка за кончик и поднёс к глазам. Тот извивался, влажно блестя.

Бен, с сомнением, спросил: «И что это?»

Макс, уже доставая из фургона походные тарелки, ответил: «Живые щупальца осьминога. Очень питательно».

Гвен, отодвигаясь подальше от стола и морща нос, поморщилась: «По-моему, это абсолютная гадость».

Старик, смилостивившись, предложил: «Если не хотите, у меня в холодильнике есть копчёный овечий язык».

Бен, с надеждой, спросил: «А нормальная еда есть?»

Дедушка, уже направляясь к фургону, бросил: «Этим летом вы будете питаться экзотическими блюдами. Принесу язык».

Мальчик тут же наклонился к Гвен и зашептал: «Слышь. У меня в рюкзаке два пакета чипсов, бутылка воды и сникерс. У тебя что-нибудь есть?»

Кузина, так же тихо, ответила: «Овсяное печенье и карамельки».

Бен, вытаскивая из рюкзака пакет чипсов и портативную игровую консоль, сказал: «Тогда нам нужно закупиться нормальной едой в ближайшем магазине».

***

В командном центре «Химерианского Молота» стоял гул тревоги. Отчаянные выстрелы корабля Ксилены пару раз прошли мимо бронированных пластин, повредив внутренние системы. Но ценой этого стало полное уничтожение двигателей и защитного поля мелкого корабля.

Во время непрекращающегося боя, который напоминал добивание полумёртвой жертвы лазерными залпами, слуга ровно доложил: «Повелитель, нам не удалось обнаружить сигнал Омнитрикса с помощью сканеров. Вероятно, он находится внутри защитной капсулы, изолирующей его сигнал. После взрыва его будет трудно найти среди обломков».

Вилгакс, неотрывно следя за мониторами и отслеживая показания датчиков, процедил, сдерживая свой гнев: «Хорошо. Дроны на борт, заберите Омнитрикс, чего бы это ни стоило! Сейчас же!»

Слуга уже активировал пусковые шахты, выпускающие рой дронов, когда на обзорном экране что-то изменилось. Из центра вражеского корабля вырвался пульсирующий зелёный шар энергии.

Видя энергетические показания, слуга тут же ровно предупредил: «Повелитель! Они накапливают энергию для...»

Враг выстрелил первым.

Корабль тирана, не видя угрозы со стороны противника, не уследил за углом наклона борта, и рубка командного отсека слегка показалась за броневой пластиной. Зелёный луч ударил именно в неё.

Отсутствие защитного поля сразу показало свою критичность. Атака пробила множество перегородок, кабелей и внутренних систем, проплавляя себе путь, и её остатки добрались до цели.

Вилгакс за мгновение заметив вспучивание стены, скрестил перед собой руки и зажмурил глаза. Его тут же затопил ослепительный жар, пробивающий тело тирана и его собственный трон.

Повелитель, облачённый в лучшую броню, которую только мог достать воин вроде него, врезался в металлическую стену и упал на пол.

Слуга, что оказался лишь слегка задет лазером, буквально испарился. Через пробоину тут же начало выбрасываться в открытый космос множество фрагментов вместе с потоком воздуха.

Тиран в ярости, будто не заметив отсутствие руки и ноги и ужасающие ожоги по всему телу, пробил уцелевшей рукой металлический пол, останавливая свой полёт и задерживая дыхание.

За пару секунд в рубке образовался вакуум. Вилгакс, истекающий зеленоватой густой кровью из трещин испепелённых конечностей, оттолкнувшись оставшейся ногой, подлетел к уцелевшей двери. Положив руку на панель рядом, завоеватель, сжав пальцы, сломал её — так как она не работала из-за повреждения энергосистемы.

Уперевшись безруким плечом в косяк, другой рукой он, прогнув металл двери, вцепился в её край и, преодолевая защитные механизмы и силу вакуума, открыл её, задвигая в стену, и удерживался за неё, пока не прошёл поток воздуха изнутри.

Залетев внутрь, он добрался до уцелевшей панели и активировал аварийный протокол. Дверь механически задвинулась обратно, и воздух стал постепенно насыщать этот сектор.

Вилгакс, отдышавшись, ледяным рыком приказал: «Огонь из всех орудий!»

«Молот» ощетинился лазерными залпами, разрывающими корабль Ксилены на части, а его главное орудие, накопив красный заряд, создало взрыв, на мгновение заметный даже с Земли. И так уже повреждённый корабль просто распался на части от столь мощной атаки. Вокруг него сразу возникло облако обломков.

Из одного такого вылетела незаметная в космических масштабах капсула, скрывающая своё содержимое от всех возможных сканеров.

Завоеватель, увидев смерть очередного врага, что мешал его планам, опустил взгляд и увидел, что левой руки нет — только рваный край брони и потрескавшаяся обожженная плоть. Нога тоже отсутствовала. Он покачнулся, опираясь на уцелевшую руку, и издал звук, который не был ни рыком, ни словом — что-то среднее между яростью и болью.

В этот сектор залетело несколько дронов, что стали чинить повреждения. Один из них доложил: «Повелитель, вас необходимо немедленно поместить в регенерационную капсулу».

Дроны подхватили его прежде, чем он успел возразить. Они уложили его в капсулу, заполненную вязкой желтоватой жидкостью. Жидкость сомкнулась над ним, и боль начала отступать, сменяясь холодной, расчётливой злобой.

Голос завоевателя искажался жидкостью, но по-прежнему звучал как раскаты далёкого грома: «Исследуйте обломки и найдите Омнитрикс, даже если придётся разобрать на атомы весь сектор...»

Он не договорил. Регенерационная капсула закрылась, и жидкость полностью скрыла его лицо. Медицинские дроны засуетились вокруг, а рой дронов, продолжив полёт, стал копаться в россыпи обломков, тщательно проверяя каждый из них.

***

Поев, Гвен устроилась на земле с ноутбуком, погрузившись в какой-то сложный проект. Экран отбрасывал бледный свет на её лицо. Бен растянулся на траве рядом с фургоном, играя в приставку. Его пальцы быстро нажимали на кнопки, но взгляд то и дело поднимался к ночному небу, усыпанному звёздами.

Макс вышел из фургона с пачкой пастилы. Он постоял на пороге, глядя на внуков, уткнувшихся в свои приборы. Дети не обращали внимания на красоту природы вокруг. Он вздохнул и подошёл ближе.

Старик, весело встряхнув пачкой, предложил: «Кто хочет поджарить пастилу?»

Ни мальчик, ни девочка не ответили. Бен нажал на кнопку консоли, Гвен продолжала печатать, не поднимая головы.

Макс, вздохнув и опуская руку с пастилой, с ноткой грусти сказал: «Тогда будем рассказывать друг другу страшные истории».

Подросток, не отрываясь от экрана отозвался: «Это мега скучно. Вряд ли в этом мире существует что-то, что может меня напугать».

Кузина, не поднимая глаз от ноутбука, съязвила: «А я бы рассказала, но я ищу в интернете средство для уменьшения самомнения». Она сделала паузу и покосилась на брата. «Я его ещё не нашла, но обязательно найду, чтобы ты перестал этим страдать».

Дедушка, усмехнувшись и качая головой, заметил: «Я рад вашим отличным отношениям. Бен, хочешь сходить со мной за дровами?»

Внук, заметив взгляд дедушки и лениво отмахнувшись, ответил: «Мне лень, и я, пожалуй, посижу в фургоне. Тут полно комаров».

Старик только покачал головой с улыбкой и отправился собирать дрова для костра.

***

Бен, убедившись, что дедушка скрылся за деревьями, скользнул на водительское сиденье. Его пальцы запорхали по приборной панели, нажимая на все кнопки подряд и переключая все тумблеры. Внутри защёлкали какие-то механизмы, но ничего не произошло — только пара лампочек мигнула и погасла.

Внезапно фургон издал громкий, резкий сигнал. Бен вздрогнул и отдёрнул руку.

Гвен, крикнув в сторону кабины: «Бен! Что ты там делаешь?!»

Мальчик, быстро убирая руки с панели и крикнув в ответ: «Случайно задел гудок, не обращай внимания»

Он начал нажимать разные комбинации кнопок, пытаясь понять, как активировать скрытые функции. Перепробовав всё, что только можно, он понял, что было бы глупо ожидать, что скрытые функции фургона активируются какой-то одной кнопкой. Вероятно, их просто невозможно «случайно» активировать.

От размышлений его отвлёк тихий писк. Подросток замер, прислушиваясь. Звук шёл откуда-то снизу, из-под приборной панели. Он наклонился, шаря руками в темноте.

Слабый свет изнутри выдавал контур скрытого отсека — если бы не он, Бен никогда бы его не нашёл. Он пошкрябал ногтями по краю, нащупал углубление чуть позади и потянул. Панель выдвинулась вниз с тихим щелчком.

Внутри — несколько отключённых экранчиков и кнопки с ползунками, подписанные неизвестными символами. В выемке пикал чёрно-зелёный значок Санитара. Он мигал зелёным светом. Мальчик достал его и нажал в центр.

Мигание и писк прекратились. Из значка вырвалась проекция — лицо неизвестной инопланетянки, мерцающее голубым. Голос звучал прерывисто, тонул в помехах.

Ксилена, её изображение дёргалось, взволнованно произнесла: «Макс, это Ксилена. Мой корабль серьёзно повреждён. Я выбросила капсулу с Омнитриксом, координаты...»

Сообщение оборвалось, утонув в шуме, и запустилось заново.

Бен, нажав на зелёную часть останавливая запись, мысленно отметил: «Это всё упрощает. Если это сообщение только что было доставлено, то капсула должна упасть в течении пары минут. Нужно отойти от фургона подальше на всякий случай».

Он вышел из фургона и подошёл к кузине.

Подросток, бросив ей значок и кивнув в сторону леса, небрежно сказал: «Дедушке пришло сообщение от Ксилолы. Я пойду погуляю».

Гвен поймала значок, случайно активировала его и прослушала запись. Она не заметила, как Бен уже скрылся за деревьями.

Шокированная своими догадками, она крикнула вслед: «Постой, идиот! Это явно опасно, и нам следует дождаться дедушки!»

Не услышав ответа, девочка положила значок в карман белых брюк и побежала следом, доставая телефон и пытаясь дозвониться дедушке.

***

Бен, продвигаясь между деревьями и пригибаясь от веток, рассуждал: «Сейчас наступает ключевая проверка. Если капсула каким-то образом упадёт ко мне — можно считать воспоминания о дальнейшем сюжете более-менее надёжными. Если нет — придётся импровизировать. Теперь дедушка не отвертится от вопросов, и, возможно, получится получить доступ к инопланетным технологиям».

Он не знал, сколько времени прошло, когда наконец заметил яркую вспышку в ночном небе. Метеорит — или, как он знал, инопланетная капсула — стремительно падал, оставляя за собой огненный след, отражавшийся в его зрачках. Траектория проходила справа от него. Мальчик начал осторожно отступать, готовясь к любому развитию событий.

Внезапно, словно столкнувшись с невидимым препятствием, метеорит резко изменил направление и устремился прямо к нему. Позади раздался крик Гвен: «Бен!»

Глава 2.2. Настоящая любовь

Подросток, оценивая скорость и место падения, дёрнул бровью от голоса Гвен, моментально развернулся, подбежал к ней и коротко бросил: «За дерево, сейчас же».

Кузина, притянутая мальчиком за плечо, еле успела переставить ноги, когда он затащил её за ствол ближайшего толстого дерева.

Ожидая взрыва, Бен мысленно заключил: «Это место явно отличается от того, что было показано в мультфильме. Значит, всё-таки капсула целенаправленно летит на меня... или Гвен?»

Позади раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась, и дети, вжавшиеся спиной в кору, почувствовали вибрации ударной волны.

Мальчик сразу выглянул, убедился, что опасности нет, вышел и стал подходить к дымящемуся кратеру.

Девочка, придя в себя от очередного гудка телефона, сообщающего что связь недоступна, вышла следом и спросила: «Какого чёрта ты делаешь?»

Подросток, подойдя к кратеру, взглянул вниз. На дне лежала серебристая капсула, её поверхность всё ещё раскалена от прохождения через атмосферу, и воздух над ней дрожал от жара.

Бен, оборачиваясь к Гвен, с любопытством спросил: «Разве тебе не любопытно, что такое Омнитрикс?»

Он спрыгнул вниз, скользя по земле. Сестра, возмущённая вопросом, побежала к кратеру.

Гвен, крикнув, потребовала: «Да постой же! Дедушка нас убьёт, если с тобой что-то случится. Это явно опасно!»

С тихим шипением капсула открылась, выпуская облачко пара. Внутри Бен увидел устройство, которое изменит его жизнь навсегда, — Омнитрикс. Массивные часы с чёрным циферблатом и символом, напоминающим песочные часы, излучали мягкое зелёное свечение.

Мальчик, глядя на устройство и затаив дыхание, мысленно отметил: «Дедушка смог бы использовать его лучше меня. Но если он наденет Омнитрикс, всё моё знание будущего станет бесполезным. Он будет сражаться один, а нас с Гвен отправит обратно к родителям».

Услышав, как к нему спускается Гвен, мальчик перестал колебаться и шагнул вперёд: «Я не могу этого допустить. Слишком высоки ставки. Как бы это ни было лицемерно, но я понимаю Гвен. Нельзя перекладывать ответственность за своё будущее и жизни близких на дедушку. К тому же очевидно, что многие проблемы будут преследовать именно меня и Гвен, и без Омнитрикса мне будет довольно сложно справляться с огромными роботами и пришельцами».

Как только он приблизился, Омнитрикс внезапно ожил. Устройство растянулось, словно живое существо, его сегменты задвигались, и оно устремилось к нему.

Девочка, встревоженная увиденным и скользя по стенке кратера, отпрыгнула от неё и кинула телефон в непонятное устройство, летящее к брату.

Мальчик, не глядя, правой рукой поймал летящий телефон и подставил левую руку. Холодный металл коснулся запястья, и Омнитрикс обхватил его, плотно закрепившись, как будто всегда был его частью. Зелёное свечение пробежало по символу и затихло.

Девочка приземлилась следом. Она тут же вытянула руку Бена, вцепившись в неё обеими ладонями, и попыталась стянуть Омнитрикс с тревогой спрашивая: «Бен! Нельзя трогать непонятные устройства упавшие с неба, во всех фильмах с похожим сюжетом это либо вирус, либо слизь желающая уничтожить мир. Ты чувствуешь как твое тело что-то пытается контролировать?»

Мальчик, игнорируя вопросы и попытки сестры снять часы, закрыл глаза. Он почувствовал невероятный груз ответственности — за семью, за Гвен, за этот мир и его будущее. Тяжесть была почти физической, будто Омнитрикс весил не пару фунтов, а целую планету. Это чувство пришло вместе с холодом металла на запястье и поселилось где-то глубоко в груди.

Чувствуя сильный страх и тревогу за своё будущее, Бен выдохнул, равнодушно принимая эту тяжесть как должное. Если он не сможет принять ответственность сейчас, то никогда не сможет стать героем.

Открыв глаза, Бен остановил паникующую кузину и сразу сказал: «Нет, это я. Мой разум не находится под контролем инопланетного устройства. Я не испытываю никаких желаний, кроме как поесть чипсы, и я по-прежнему люблю свою семью — тебя и дедушку. Хватит паниковать. Если есть вопросы — я отвечу на них при дедушке».

Девочка, внимательно смотря в глаза брата, постепенно успокоилась. А затем ударила Бена по голове.

Кузина, с яростью в голосе и сверкая глазами, отрезала: «Теперь я не напугана. Теперь я в ярости. Тебе явно нужно лечить голову, если ты считаешь нормальным при новости о падении явно инопланетного устройства первым делом идти гулять в лес».

Подросток, принимая удар и потирая голову, виновато пробормотал: «У меня были свои причины».

Он поднял левую руку и начал крутить циферблат Омнитрикса. Перед его глазами один за другим промелькнули силуэты доступных инопланетных форм: Хитбласт, Космопёс, Алмаз, Молния, Гуманоид, Силач, Жук, Челюсти, Плазма, Призрак.

Девочка, с тревогой глядя на это и сжав кулаки, предупредила: «Если ты немедленно не прекратишь трогать эту дрянь, я сломаю тебе руки».

Мальчик, взглянув на уверенную в своей силе кузину, прекратил трогать часы. Он обратил внимание на очередной звук от телефона в правой руке о том, что нет сигнала, передал его Гвен и спросил: «Может, отпустишь мою руку?»

Девочка, не разжимая пальцев, отрезала: «Нет».

Она потащила брата наверх, взбираясь по стене кратера.

Кузина, не оборачиваясь и тяжело дыша, бросила: «Мы срочно должны найти дедушку. Возможно, мы заразились инопланетным вирусом или получили облучение от радиации. И ещё нужно найти способ снять это устройство».

Мальчик, вес которого девочка поднимала, взбираясь по стене кратера, озадаченно подумал: «С каких это пор она стала такой сильной? И стоит ли мне снова начать делать зарядку?»

***

В лагере старик вернулся с охапкой дров. Он сбросил их у заготовки костра и вытер лоб рукавом.

Дедушка, громко крикнув в сторону фургона, позвал: «Дети, хватит сидеть в своих устройствах!»

Ответа не последовало. Он осмотрелся — никого. Заглянул в фургон — пусто. Тогда он громко крикнул: «Бен! Гвен! Где вы?»

Подозревая, что что-то могло случиться, он быстро зашёл в фургон и завёл его. Тут же активировалось множество экранов и выдвинулись скрытые отсеки. Дедушка на мгновение был ошеломлён — он не активировал боевой режим. Но, заметив отсутствие значка Санитара в отсеке под приборной панелью, его лицо окаменело.

Он тут же вырубил лишние системы и активировал радар и сканер фургона, отслеживая местоположение детей. На переднем экране, показывающем карту местности, высветилась одна точка. Проверив сигнатуру, он убедился, что это его внуки, и рядом с ними находится устройство, превышающее земной уровень технологий.

Он активировал ускорители и направил фургон прямо через лес — машина, не замечая оврагов и ям, просто перелетала их, ловко маневрировала между стволами, реактивные двигатели гудели, поднимая облака сухой хвои.

***

Девочка быстро вела брата к фургону, запомнив дорогу даже в глухом лесу без ориентиров. Мальчик так и не сумев добиться того, чтобы его отпустили, был уверен, что Гвен готова тащить его тело против его воли, и старался идти вровень.

Вскоре к ним в облаке пыли примчался на реактивных двигателях фургон дедушки. Машина резко затормозила, и старик тут же выскочил из неё с поясом, на котором висели разные инструменты.

Мальчик помахал ему свободной правой рукой. Девочка, не отпуская брата, достала значок Санитара из кармана.

Кузина, протягивая значок и кивнув на запястье брата, взволнованно сообщила: «К руке Бена прикрепилось какое-то инопланетное устройство из упавшей с неба капсулы».

Дедушка, поняв, что с детьми всё в порядке, выдохнул и нахмурился. Он завёл детей внутрь и прослушал запись от Ксилены. Мальчик, наконец освободив левую руку, потёр её будто после наручников.

Подросток, оправдываясь и потирая запястье, сказал: «Я ни в чём не виноват. Метеорит сам резко изменил направление в мою сторону. Гвен всё видела».

Девочка, удивлённо осматривая трансформированный фургон и чувствуя, как от собственных догадок её мозг готов взорваться, растерянно проговорила: «Я попыталась остановить Бена, но не смогла быстро найти его в лесу. И связи почему-то не было».

Дедушка деактивировал значок Санитара, положил его обратно, скрыл все внутренние отсеки.

Старик, строго глядя на внуков, приказал: «Сидите в фургоне. Ничего не трогайте и ждите меня. Нам предстоит воспитательный разговор».

Девочка возмущённо взглянула на брата, который осматривал Омнитрикс.

Кузина, с нажимом и угрозой в голосе, прошипела: «Если дедушка пожалуется моей маме, я перестану делать за тебя домашние задания и скажу всем, что это всё ты виноват».

Дедушка вышел из фургона, нажал на пару кнопок на поясе. По бокам фургона вылезли и раздвинулись массивные защитные пластины, перекрывая окна и двери. На крыше трансформировалась турель. Достав сканер, он направился к кратеру неподалёку и скрылся за деревьями и кустами.

***

В регенерационной капсуле Вилгакс парил в вязкой желтоватой жидкости. Трубки и датчики опутывали его тело, а перед глазами на внутренней стенке капсулы мерцали голографические отчёты. Он перелистывал их один за другим, и каждый новый вызывал у него всё большее раздражение.

Дроид, ровным, лишённым интонаций электронным голосом, доложил: «Признаков жизни и сигнатуры Омнитрикса не было обнаружено среди обломков. В чёрном ящике указано, что была выпущена неизвестная капсула на ближайшую планету. Возможно, Омнитрикс находится в этой капсуле или в обломках, что остались незамеченными. Запустить подготовку армии вторжения?»

Тиран, переведя взгляд на отчёт и медленно сжав пальцы уцелевшей руки в кулак, почти шёпотом произнёс: «Земля... Кажется, так называется эта планета. Не думал, что снова окажусь на её орбите».

Повелитель, прикрыв глаза и чувствуя, как жидкость вокруг мутнеет, а воспоминания всплывают, неохотно подумал: «Нет. Она зарегистрирована у Космических санитаров...»

Прошла минута. Затем его красные глаза открылись, и в них застыл холодный, расчётливый огонь.

Повелитель, отчеканил каждое слово: «Отправь сигнал о развертывании флота в этой системе. А пока он будет лететь, пусть боевой дрон тайно отправится вслед за той капсулой и изучит ситуацию».

***

Мальчик старательно игнорировал взгляд кузины, смотря в окно закрытое бронепластиной.

Сверля его глазами, девочка подозрительно сказала: «Ты явно что-то скрываешь. Ты знал, что такое Омнитрикс, и специально пошёл в лес?»

Подросток, не отрываясь от созерцания фактуры бронированного жалюзи и задавая риторический вопрос, отозвался: «Ты думаешь, я притянул его к себе из космоса силой воли? Я услышал сообщение Ксиноры, заподозрил, что дедушка скрывает что-то интересное, и пошёл в лес прогуляться».

Девочка, скрестив руки на груди и с вызовом глядя на него, возразила: «Ты меня совсем тупой считаешь? Я знаю, что ты никогда не совершаешь импульсивных поступков просто так».

Мальчик закатил глаза и перевёл тему.

Подросток, указывая на панели, с наигранным любопытством спросил: «Сейчас куда важнее другое. Почему фургон дедушки выглядит как будто из мультфильма про людей в чёрном? У него даже эти реактивные двигатели сзади были».

Девочка, решив, что если брат не хочет что-то говорить, нет смысла допытываться, пожала плечами и предположила: «Не знаю. Но он точно был расстроен. Возможно, теперь нас отправят обратно и пожалуются родителям».

В это время защитные панели фургона сложились обратно, и внутрь зашёл дедушка. Его лицо было озабоченным. Он молча сел за панель управления и быстро набрал несколько команд — отправил сигнал властям о падении объекта, передал координаты обломков. Однако отследить спасательную капсулу Ксилены не удалось.

Дети, видя настроение дедушки, не хотели его тревожить, надеясь, что он о них забыл.

Дедушка, сложив руки перед собой и задумавшись, услышал тихий шёпот детей за спиной.

Старик, устало обернувшись, предупредил: «Бен, не трогай эти часы. Это не игрушка».

Он встал, активировал боковую панель, из которой выдвинул один из отсеков, и достал футуристично выглядящий цилиндр с какими-то кнопками и экранчиком. Устройство чуть расширилось и раскрыло своё основание.

Дедушка, протягивая устройство внуку, коротко приказал: «Засунуть внутрь руку с Омнитриксом».

Мальчик осторожно засунул руку внутрь.

Подросток, с любопытством глядя на деда, спросил: «Значит, ты не будешь отнекиваться тем, что на самом деле обычный человек?»

Устройство вокруг его запястья сжалось и стало сканировать вдоль множеством сканеров. Дедушка, смотря на голограмму руки Бена с часами на экране сканера, спросил: «Знал ли ты об этом раньше?»

Мальчик, качнув головой и не отводя взгляда от сканера, ответил: «Только подозревал. Где-то четыре года назад, на озере Мидвест, когда мы были на пикнике с ночёвкой. Я проснулся и услышал, как ты общался с какой-то Ксирол, держа в руках что-то светящееся зелёным светом».

Дедушка деактивировал сканер, и тот отпустил запястье мальчика. Убирая устройство обратно, он поправил Бена: «Её зовут Ксилена».

Пока дедушка снова начал что-то набирать на экране у панели, Гвен не выдержала.

Девочка, с нажимом и нетерпением глядя на деда, потребовала: «Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?»

Старик, проверяя, входили ли в атмосферу Земли другие неизвестные объекты, медленно подбирая слова, ответил: «Раньше я... работал на одну организацию, которая тайно защищала людей от всего, выходящего за рамки нормы. Но это крайне важная информация. Поэтому вы должны пообещать, что никому не расскажете об этом. Даже случайно».

Мальчик, уже крутя Омнитрикс и пытаясь разобраться в нём, небрежно бросил: «Я никогда не раскрываю чужие секреты. Гвен тоже».

Кузина, с любопытством подавшись вперёд, спросила: «Наши родители знают об этом?»

Дедушка, закрыв панель и заводя фургон, устало ответил: «Нет, они ничего не знают. И я не могу сейчас снять Омнитрикс с руки Бена. Так что надеюсь, что ты будешь осторожен. Это крайне опасное устройство».

Мальчик, обратив внимание на строгий взгляд дедушки в зеркале, прекратил щёлкать на разные кнопки по кругу циферблата и положил руки на стол, опять переводя тему.

Подросток, откинувшись на спинку, спросил: «Что это была за организация? И можешь ли ты сейчас с ними связаться?»

Дедушка, осторожно выруливая между деревьями, нехотя пояснил: «Они назывались Космическими санитарами. Но эта организация была расформирована из-за проблем с финансированием. Так что у меня остались лишь редкие связи и доступ к некоторым секретным технологиям».

Девочка, внимательно слушавшая невероятную информацию, изумлённо спросила: «Значит, на самом деле государства уже давным-давно научились свободно летать в космос и даже создали организацию для этого? Значит ли это, что сейчас на Земле есть скрытые пришельцы, как у людей в чёрном?»

Дедушка взглянул в окно, погружаясь в ностальгию.

Старик, уже выезжая на открытую поляну, произнёс: «Это просто название, Гвен. Земная организация не обладает такими технологиями. У нас есть лишь разные подарки от инопланетян, а как они работают — никто не смог понять. Когда я был лётчиком, я по случайности столкнулся с инопланетной организацией, чьё название на земном языке очень похоже на Космических Санитаров. Но они покинули Солнечную систему, когда разобрались с одним страшным космическим преступником. Сейчас Земля закрыта от инопланетных гостей, и даже если те есть — о них никто не знает».

Кузина, опустив блокнот, который она уже успела достать, с нажимом спросила: «Значит, все эти истории про пришельцев... они правдивы? Розуэлл, зона 51, и остальные?»

Глава 2.3. Стоило выбрать другого

Дедушка, находя дорогу ведущую к местной стоянке, усмехнувшись и покачав головой, ответил: «Нет, что ты. Почти все — чушь. Хотя именно на Розуэлле я впервые и столкнулся с пришельцем. Но зона 51 — просто обычный военный объект, там нет ничего секретного. Всё, что нужно было скрыть, лежит либо в закрытых базах Санитаров, либо в тайных государственных комплексах, которых по бумагам не существует. В любом случае, сейчас я на пенсии. И если бы Бен сегодня ничего не заметил, у нас были бы хорошие летние каникулы».

Мальчик, что опять рассматривал Омнитрикс, крайне осторожно нажал на циферблат, желая пролистать или раскрыть настройки.

Но даже этого касания было достаточно, чтобы Омнитрикс издал короткий звуковой сигнал, и в следующую секунду мальчик превратился в маленького серого гуманоида — не выше фута ростом, с непропорционально большой головой, огромными зелёными глазами и тонкими конечностями.

Он рухнул на сиденье и голосом, ставшим чуть выше и суше, растерянно произнёс: «Ой. А почему всё вдруг стало таким огромным?»

Старик останавливая фургон, закрыл рукой лицо и тяжело вздохнул. Девочка прижала ладони к рту.

Гвен, всплеснув руками, воскликнула: «Проклятье! Я же просила не трогать эту штуку! Теперь тебя даже родные родители не узнают».

Серый карлик тем временем поднялся на ноги — это было странное ощущение: мягкое сиденье казалось твёрдым, мир слишком большим, а голова работала иначе. Мысли текли быстрее, чётче, будто кто-то разогнал процессор. Он оглядел свои маленькие ладони и перевёл взгляд на циферблат Омнитрикса, теперь сияющий на его груди.

Гальван, задумчиво осматривая циферблат, произнёс: «По всей видимости, эти часы превращают своего носителя в инопланетян, силуэты которых отображаются на циферблате».

Старик подошёл и осторожно поднял Гуманоида с сиденья, посадив его на стол.

Дедушка, глядя на крошечную фигурку, объяснил: «К тебе прикрепился Омнитрикс. Это одно из мощнейших устройств во вселенной. Он позволяет носителю превращаться в разные инопланетные формы, каждая со своими способностями. Снять его пока нельзя — для этого нужно связаться с создателем, Азимутом. Но его местонахождение никому неизвестно».

Пришелец, попрыгав на столе и делая разминку, осматривая чёрно-белую форму одежды, скопированную, видимо, с его футболки, поинтересовался: «Эти часы несут для меня какую-то угрозу?»

Девочка, сидевшая рядом, с тревогой разглядывала мелкую фигурку брата и внимательно слушала разговор.

Дедушка, покачав головой и серьёзно глядя на внука, предупредил: «Сам Омнитрикс не должен представлять опасности. Но только до тех пор, пока о нём никто не знает. Если кто-то узнает, что мощнейшее оружие во вселенной принадлежит десятилетнему ребёнку, они найдут способ снять Омнитрикс, не заботясь о благополучии его владельца».

Гальван наконец разобрался, как отменить трансформацию. Он коснулся пальцами циферблата у себя на груди и нажал. Зелёная вспышка — и на столе снова сидел обычный Бен, свесив ноги.

Первым делом он полез в карман и вытащил пейджер — маленький пластиковый прямоугольник, который был с ним до трансформации. Нажал кнопку. Экран засветился, показал время и уровень заряда. Работает. Мальчик удовлетворённо хмыкнул и убрал пейджер обратно.

Мальчик, глядя на дедушку и пожимая плечами, сказал: «Значит, никто не должен узнать. Звучит несложно».

***

Атакующий робот вошёл в атмосферу, оставляя за собой огненный след, рассекающий ночное небо. Воздух вокруг него сгустился, завыл, а затем расступился, принимая чужака. Он приземлился в лесу неподалёку от кратера — тяжёлый, массивный, вминающий землю своими опорами. Из сочленений вырвались облака пара, зашипели, оседая на траве.

С тихим гидравлическим шёпотом из его корпуса выдвинулись манипуляторы — хищно раскрылись, ловя воздух. Затем развернулись ноги: три мощные опоры, каждая с острым концом, вонзились в землю, прочно закрепляя машину. Голова поднялась последней — ряды красных визоров загорелись.

Робот сразу повернулся к месту падения капсулы и просканировал кратер. Лучи лазерного сканера ощупали каждый дюйм оплавленной земли, но не нашли того, что искали.

Не обнаружив Омнитрикса, машина направила одну руку на капсулу. Манипулятор раскрылся, обнажая энергетический излучатель, и выплеснул сгусток плазмы. Капсула вспыхнула, на мгновение осветив лес ослепительно-белым, и разлетелась на оплавленные осколки, застучавшие по стволам деревьев.

После этого из плеч робота открепились и с жужжанием взлетели два мехадроида — небольшие летающие диски с выдвижными лезвиями, хищно вращающимися по краям, и лазерными излучателями, уже нацеленными в темноту. Они разлетелись в разные стороны, начав поиск пользователя Омнитрикса.

***

Дедушка отвёл фургон к ближайшему лагерю. По дороге мальчик продолжал изучать свои часы, несмотря на предупреждения старика. Макс проверял разные сигналы в поисках аварийной капсулы Ксилены, но вместо этого на голографическом экране высветились сигнатуры роботов, чей технологический уровень значительно превышал земной.

Мальчик, выглядывая у него из-за плеча и вглядываясь в экран, с интересом спросил: «Уже прилетели охотники за Омнитриксом?»

Дедушка, хмуро глядя на экран и сжав зубы, сдержанно произнёс: «Возможно, в любом случае это мои проблемы».

Внук, подавшись вперёд и не отводя взгляда от сигнатур, предложил: «Тогда я помогу. Я могу...»

Старик, развернувшись и строго оборвав его, отрезал: «Ты можешь сидеть в фургоне и не высовываться! Это не игра и не тренировка. Если они тебя найдут — убьют без колебаний. Ты понял? Это крайне серьёзно».

Подросток замолчал, сжимая запястье с часами. Через секунду всё же сказал: «Я могу помочь, если превращусь в пришельца».

Пожилой мужчина, покачав головой и тяжело вздохнув, предупредил: «Это всё равно крайне опасно. Неизвестно, как трансформация повлияет на тебя и что произойдёт, если ты получишь ранение в изменённой форме».

Он открыл тайный отсек с оружием, взял бластерную винтовку и строго взглянул на внучку.

Дедушка, строго глядя на Гвен, приказал: «Следи за Беном. Не давай ему наделать глупостей».

Дедушка вышел из фургона. Почти сразу с края лагерной стоянки донеслись крики людей и взрывы машин. Два мехадроида, не найдя цели в лесу, долетели до лагеря и начали атаковать простых людей. Старик тут же побежал к ним, на ходу открывая огонь.

Мальчик дёрнулся к двери, но его за руку поймала девочка.

Кузина, вцепившись в его предплечье и глядя на него, прошипела: «Не смей. Твоё карате и перцовый баллончик тут не помогут».

Он на мгновение прикрыл глаза. Он знал, что бросаться в бой, используя непроверенные силы, нерационально. Дедушка с его опытом справится лучше. Вмешательство может привнести хаос и всё испортить. Но просто стоять и смотреть он тоже не мог.

Мальчик, открыв глаза и решительно сжав кулаки, заявил: «Мы не можем оставить всех врагов дедушке».

Он открыл отсек с оружием и взял первый попавшийся лазерный пистолет. Бросил Гвен лазерную винтовку.

Девочка, едва поймав винтовку, покачнулась под её весом. Оружие оказалось тяжелее, чем она ожидала, и холодный металл неприятно скользнул в ладонях. Она прижала приклад к плечу, но руки дрожали.

Она, срывающимся голосом и дрожащими руками, возразила: «Мы не умеем им пользоваться!»

Мальчик, уже у двери и бросив через плечо, отрезал: «Ничего сложного. Целишься во врагов и стреляешь».

Он выбежал из фургона в ночь, наполненную вспышками выстрелов. Кузина, выругавшись сквозь зубы — что-то среднее между «ты идиот» и «я тебя убью», — рванула следом.

Она, догоняя его и перекрикивая грохот выстрелов, крикнула: «Бен, это ничем хорошим не закончится! Ты даже не знаешь, как перезаряжать эту штуку!»

Но этот идиот уже бежал вперёд, не оборачиваясь.

Старик тем временем уже вступил в бой. Один мехадроид летел прямо на него, рассекая воздух вращающимися лезвиями, и этот звук напоминал вой бензопилы. Ветеран не дрогнул — вскинул винтовку, прицелился и выстрелил в самый центр вращающегося механизма.

Заряд попал точно в сочленение. Одно из лезвий с лязгом отлетело, застряло в земле, и дроид, потеряв баланс, сбился с траектории и рухнул.

Второй мехадроид открыл лазерный огонь — алые лучи прошили воздух, прожигая всё на своём пути. Макс нырнул за припаркованную машину. Корпус автомобиля заискрился, лазеры вспороли металл, и через секунду машина взорвалась — жаркий купол пламени на мгновение осветил всю стоянку.

Но за мгновение до взрыва старый санитар уже выбежал из-за укрытия, перекатился и, вскинув винтовку, попал прямо в оружие мехадроида. Тот взорвался, разлетевшись на куски, осыпав асфальт дождём оплавленных обломков.

К этому моменту к нему подбежали Бен и Гвен. Мальчик, не останавливаясь, вскинул шоковый пистолет и выстрелил в первого дроида — того самого, что уже поднялся с земли и, слегка покачиваясь, направился к Максу.

Электрический импульс слабо скользнул по корпусу, на мгновение обрисовав контуры машины голубой вспышкой. Мехадроид даже не заметил удара — лишь чуть дёрнулся и продолжил движение. Из его корпуса с тихим жужжанием выдвинулось оружие.

Гвен вскинула винтовку, прицелилась, выдохнула и нажала на спуск. Выстрел ушёл в сторону — заряд прочертил воздух и врезался в ствол дерева за спиной дроида. Отдача толкнула её в плечо, и она отступила на шаг, едва не выронив оружие.

Макс, крикнув: «Прячьтесь за укрытие!» — выстрелил в мехадроида и немного повредил его, после чего еле ушёл от лазерной атаки.

Бен не стал убегать. Он повернул до упора один из регуляторов на пистолете и снова выстрелил. На этот раз заряд попал точно в сочленение корпуса — мехадроида закоротило, он упал. Девочка, еле справляясь с отдачей, выпустила очередь и взорвала его.

Старик, обернувшись к ним с гневным лицом, сердито воскликнул: «Я же просил вас оставаться в фургоне!»

Мальчик перебил его, указывая в сторону леса: «Может, поговорим после того, как победим босса?»

Из-за деревьев выходил атакующий робот. Его три ноги с глухим стуком вонзались в землю, манипуляторы уже нацелились на троицу. Макс, не раздумывая, схватил Бена и Гвен и бросился в кратер, оставшийся после взрыва машины. Там, где они только что стояли, прошёл лазерный луч, прорезав воздух с пронзительным воем.

Дедушка выглянул из кратера и открыл огонь по роботу. Выстрелы не причиняли тому вреда — лишь оставляли лёгкие отметины на броне. Робот развернулся, наводя обе руки. Старик пригнулся, уходя от ответной атаки.

Мальчик прижал Гвен, сильно надавив ей на плечо, когда она хотела выглянуть. Часть кратера была разворочена взрывом, и острые куски асфальта торчали, как обломанные клыки.

Бен, оглянувшись на развороченный край и оценивая положение, мрачно заметил: «Это укрытие непригодно».

Он выстрелил из пистолета. Импульс попал в протянутую руку робота, собиравшегося выстрелить ещё одним лазером, — и руку закоротило. Мальчик с удивлением посмотрел на пистолет, повертев его в руке.

Везучий стрелок, с недоверчивой усмешкой, воскликнул: «Да я снайпер».

Дедушка крикнул: «Молодец!» — и вытащил Гвен из кратера, пока робот направлял к ним вторую руку.

Мальчик выстрелил ещё несколько раз, каждый раз вызывая пару мгновений оцепенения. Но вскоре пистолет издал жалобный звуковой сигнал — энергии не хватало. Бен тут же выбежал из кратера.

Макс и Гвен открыли шквальный огонь по роботу, отвлекая его и не давая атаковать Бена. Мальчик перепрыгнул остов машины и приземлился рядом с дедушкой.

Бен, тяжело дыша и упираясь рукой в колено, с трудом выдохнул: «Есть план?»

Дедушка, быстро перезаряжая винтовку и не отрывая взгляда от робота, отрывисто бросил: «Наше оружие неэффективно. Нужно вернуться в фургон и использовать стационарные пушки».

В этот миг робот выпустил ещё один лазер, прорезая землю и повреждая соседние машины. Он неумолимо приближался, его ноги вонзались в асфальт при каждом шаге.

Девочка, вцепившись в винтовку побелевшими пальцами и вжимая голову в плечи, дрожащим голосом произнесла: «Кажется, у нас нет времени».

Мальчик на секунду выглянул и сделал последний выстрел из пистолета в одну из ног робота. Тот остановился и чуть не упал, но выправился.

Бен, тряся пистолетом и с досадой глядя на индикатор, раздражённо буркнул: «Кажется, зарядка закончилась».

Дедушка, уже разворачиваясь для рывка, скомандовал: «Я выбегу слева, привлеку внимание. Вы бегите к фургону. Там на приборной панели нужно нажать синюю треугольную кнопку».

Мальчик перебил его, вскинув левую руку с Омнитриксом: «Этот план ужасен. У меня есть получше».

Он выбрал на циферблате фигуру Алмаза и нажал. Тело вытянулось, кожу сменила кристаллическая броня, и через секунду на месте мальчика стояла высокая фигура, состоящая из твёрдого зелёного минерала. Робот тут же заметил новую цель и выстрелил. Петросапиен, только что закончивший трансформацию, инстинктивно пригнулся, пропуская лазер над головой.

Опустив взгляд, он заметил, что пистолет, который он сжимал до трансформации, всё ещё был у него в руке — кристаллические пальцы крепко держали рукоять. Кристаллический гигант с коротким удивлённым хмыканьем швырнул его Гвен.

Затем он резко перепрыгнул через несколько машин, сокращая дистанцию с роботом. Макс и Гвен побежали к фургону, чтобы помочь.

Робот направил обе руки на Алмаза и начал стрелять лазерами. Петросапиен сделал рывок к ногам робота, уворачиваясь от лучей, и, трансформировав свою руку в кристальное лезвие, с разворота ударил им по одной из ног. Удар отдался в руке неприятной вибрацией — робот даже не поцарапался.

Алмаз, ошарашенно произнёс: «Упс, стоило выбрать другого пришельца».

Робот повернул голову в его сторону и, переставив ноги, схватил кристаллического воина одной рукой. Тот не успел увернуться — его сжала роботизированная ладонь.

Машина направила на него другую руку и начала стрелять из лазера в упор. Бену было неприятно, когда в него попадали лазером, но, кажется, он не получал никаких повреждений. Он наконец разобрался, как вызывать кристаллы, и всё его тело ощетинилось кристальными шипами, проткнув и деформировав кисть робота.

Петросапиен выбрался из хватки и, оттолкнувшись от руки, прыгнул на голову роботу, в полёте заострив свою руку, превратив её в подобие копья. Робот успел только повернуть голову, как заострённая рука Алмаза попала прямо в его визоры и пробила голову насквозь.

Кристаллический гигант трансформировал свою руку, сформировав из неё множество шипов, которые окончательно уничтожили управляющий блок. Робот замер, и Бен с усилием оттолкнулся ногами от корпуса, вытаскивая руку из обломков головы.

От силы толчка робот завалился на бок и с грохотом упал. Кристаллический воин хотел совершить сальто в воздухе, но не до конца совладал с телом и, не докрутив, упал плашмя, подняв облако пыли. Трансформация отменилась, и он снова стал обычным десятилетним пацаном.

Мальчик встал с земли и отряхнулся, стряхивая пыль с черно-белой футболки. К нему уже бежал дедушка в странном сером костюме и с огроменной плазменной пушкой в руках.

Бен, почесав затылок и слегка улыбнувшись, с иронией заметил: «Кажется, ты опоздал».

На место начали выглядывать другие люди — испуганные, но любопытные. Дедушка оглядел поле боя, оценивая количество свидетелей, и сжал зубы.

Старик, твёрдым и не терпящим возражений тоном, скомандовал: «Нам пора уходить».

Мальчик перед уходом успел подобрать небольшой кусок брони робота, отколовшийся от его головы после взрыва управляющего блока, и вернулся вместе с Гвен в фургон.

Внутри повисла тишина. Макс сел за руль, его лицо было хмурым, пальцы крепко сжимали руль.

Глава 2.4. Уроки от дедушки

Девочка, видя подавленное состояние брата и стараясь хоть как-то нарушить гнетущую тишину, сказала: «Бен отлично справился. Если бы не он, могли бы погибнуть обычные люди».

Дедушка, посмотрев на неё через плечо и покачав головой, строго произнёс: «Ни ты, ни Бен не являетесь ни спецагентами, ни героями, ни кем-то ещё. Вы — обычные люди и не должны подвергать себя риску».

Он повернулся к Бену, сверля его взглядом.

Старик, сурово, сдерживая дрожь в голосе, спросил: «О чем ты думал, когда надоумил Гвен с оружием идти за тобой? Случайный осколок, взрыв или выстрел могли её убить!»

Он подошёл ближе, остановившись прямо перед внуком.

Пожилой мужчина, тише, но от этого ещё более пронзительно, спросил: «Ты думал, что нечто подобное могло убить и тебя?»

Мальчик, понуро опустив плечи и глядя в пол, тихо признался: «Я не мог просто стоять на месте, зная, что ты подвергаешь себя опасности. И я не мог оставить Гвен в фургоне — я не был уверен, что там нет других роботов. Я посчитал, что лучше всего — идти вместе и помочь тебе».

Дедушка смягчил тон, но глаза оставались серьёзными.

Старик, тяжело выдохнув, устало произнёс: «Я возвращаю вас обратно».

Мальчик вскочил с места, его лицо исказилось возмущением, и он выкрикнул: «Это нечестно! Я сделал всё возможное, чтобы помочь людям, и рассчитал все риски!»

Девочка, осторожно, стараясь не повышать голос, мягко заметила: «В итоге тебе понадобилась наша помощь, дедушка».

Дедушка, глядя в упрямые глаза Бена и не отводя взгляда, твёрдо сказал: «Я понимаю тебя, Бен. Но тебе не стоит брать на себя эту ответственность».

Мальчик перебил его, сжав левый кулак и выставив вперёд руку с Омнитриксом: «Я уже взял на себя ответственность в тот момент, когда часы прикрепились к моей руке. Я не обычный ребёнок, как и Гвен. Возможно, я принимаю не самые идеальные решения, но я получил Омнитрикс пару часов назад, и если бы ты разрешил им пользоваться, я, вероятно, смог бы остановить всех врагов, пока те не причинили вред другим».

Девочка, вытянув из кармана леденец и протягивая его в пространство между Беном и Максом, миролюбиво предложила: «Кто-нибудь хочет карамель?»

Старик отвернулся от Бена, опершись рукой о спинку водительского кресла.

Пожилой мужчина, глухо, не оборачиваясь, с трудом выговорил: «Тебя не переубедить. Хотя ты показал себя отлично и помог мне, я не хочу, чтобы ты в таком возрасте сталкивался с такой опасностью».

Мальчик, сделав шаг вперёд и заглядывая дедушке в затылок, горячо заговорил: «Ну и какой у тебя план? Вернуть меня к родителям и обратиться к своим космическим друзьям, чтобы найти способ снять часы с моей руки?... Я всю жизнь хотел быть героем. Я прекрасно осознаю ответственность силы в своих руках. Это говорит не моя жажда признания или приключений, а я сам, который хочет иметь возможность защитить тебя, Гвен, родителей и остальных людей. Если я вернусь к родителям, я не прекращу этих попыток, только буду делать это без чьей-либо помощи и без присмотра. Ты этого хочешь?!»

Дедушка сел на водительское кресло и положил голову на руку, сильно задумавшись. Перед его внутренним взором промелькнули события прошедшей ночи: как Бен без колебаний выпрыгнул из фургона, как он прикрывал Гвен, как сражался с роботом.

Через некоторое время напряжённого молчания он поднял взгляд и с ноткой смирения произнёс: «Я не хочу мешать тебе, Бен. И, учитывая твой характер, вряд ли смогу остановить тебя...».

Мальчик, приподняв брови и затаив дыхание, с надеждой спросил: «Значит ли это, что мы можем продолжать путешествие?»

Старик, подняв голову и строго указав на обоих пальцем, потребовал: «Только в том случае, если вы оба пообещаете мне не рисковать своими жизнями».

Мальчик, ухмыльнувшись и скрестив руки на груди, самоуверенно заявил: «С такими часами те, кто рискуют жизнями, — это злодеи».

Девочка, встав рядом с Беном и положив руку ему на плечо, пообещала: «Я обещаю не рисковать и держать этого оболтуса, не давая ему совершать глупости».

Она огляделась, всё ещё сжимая в одной руке винтовку, деловито спросила: «Кстати, куда убрать оружие?»

Дедушка открыл скрытый отсек и вернул туда бластерную винтовку и шоковый пистолет. Мальчик тем временем положил осколок брони робота в свой ящик.

Бен, отвечая на любопытный взгляд Гвен, пояснил: «Я планирую собирать коллекцию всех своих приключений».

Дедушка наблюдал за внуками с задумчивым выражением лица. Он знал, что это только начало. Омнитрикс — самое могущественное устройство в галактике — теперь был прикреплён к запястью его десятилетнего внука.

Это означало, что за ним будут охотиться другие, и он будет часто рисковать своей жизнью. Но, глядя на уверенное лицо Бена, на его решительный взгляд, старик почувствовал странное спокойствие. Возможно, Омнитрикс действительно нашёл своего истинного хозяина.

***

На «Химерианском Молоте» царил полумрак. Единственным источником света в командном центре служили голографические экраны и тусклое аварийное освещение, окрашивавшее стены в багровый.

Вилгакс плавал в регенерационной капсуле, заполненной вязкой желтоватой жидкостью. Дроны-хирурги закончили обработку ран, и теперь он медленно обрастал живой тканью.

Перед капсулой возникла голограмма слуги — дроида с единственным красным глазом.

Слуга, бесстрастно, но с напряжением в голосе, доложил: «Повелитель, миссия на Земле провалена. Атакующий робот и оба мехадроида уничтожены».

Тиран медленно повернул голову. Жидкость в капсуле пошла рябью.

Вилгакс, глухо, с клокочущей яростью, прорычал: «Уничтожены? Технологический уровень Земли не позволяет противостоять моим машинам. Объясни».

Слуга, поклонившись, ответил: «Робот успел передать только одно изображение перед отключением».

Голограмма сменилась. На экране возник размытый кадр: высокая кристаллическая фигура с символом Омнитрикса на груди — петросапиен, состоящий из зелёного минерала, с заострённой рукой, пробивающей визор робота.

Завоеватель впился взглядом в изображение. Щупальца на его подбородке дёрнулись.

Вилгакс, медленно, переваривая увиденное, процедил: «Омнитрикс активирован. Его забрал кто-то с Земли... и этот кто-то смог уничтожить моего робота».

Он замолчал, обдумывая ситуацию. Жидкость вокруг него запузырилась от жара, исходящего от его тела. Не будь он ранен, он был бы не против лично спуститься на эту жалкую планету и вырвать Омнитрикс из рук наглого землянина. Раздавить его. Почувствовать, как хрустят кости. Но сейчас, прикованный к капсуле, он не мог этого сделать.

Вилгакс, с ледяным спокойствием, приказал: «Отслеживайте все сигнатуры активации Омнитрикса. Взломайте человеческую сеть связи — их интернет, спутники, всё, до чего сможете дотянуться. Я хочу знать, кто этот землянин. Всё о нём. И ещё...»

Он сделал паузу, и его красные глаза вспыхнули ярче, и он жёстко добавил: «Пригласи лучших наёмных убийц в галактике. Пусть они заберут мой Омнитрикс. Я заплачу столько, сколько они попросят. Но Омнитрикс должен быть у меня».

Голограмма слуги поклонилась и исчезла. Повелитель откинулся в капсуле, глядя на застывшее изображение Алмаза. Его пальцы сжались в кулак, и жидкость вокруг них вскипела.

Он прошипел: «Кто бы ты ни был, землянин... ты только что подписал себе приговор. Как только прибудет мой флот я уничтожу всю жизнь на этой планете что доставляет так много проблем».

В командном центре воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением регенерационной капсулы и далёким эхом от ремонтных дронов, латающих пробоины в корпусе. Где-то в глубине корабля тактический голоэкран уже загружал перечень самых опасных имён в галактике.

***

Рассвет озарил кемпинг Теннисонов золотисто-розовым светом. Лучи пробивались сквозь ветки сосен, рисовали длинные тени на траве и заставляли капли росы сиять, как рассыпанный бисер.

Мальчик встал пораньше и отошёл на безопасное расстояние от фургона. Дедушка Макс и Гвен ещё спали, и это был идеальный момент для экспериментов. Он тщательно выбрал силуэт четырёхрукого существа и решительно нажал на циферблат.

Ощущение трансформации было странным — не болезненным, но всеобъемлющим. Кости удлинялись с тихим хрустом, мышцы разрастались, наливаясь силой, кожа меняла цвет, становясь плотной, бронированной. Через несколько секунд на месте обычного десятилетнего мальчика стоял массивный красный гуманоид с четырьмя мускулистыми руками и двумя парами глаз.

Тетраманд, произнёс новым, более глубоким голосом, сжав все четыре кулака и чувствуя, как невероятная мощь пульсирует в каждой клетке нового тела: «Силач!».

Он помолчал, прислушиваясь к себе, и с удивлением произнёс: «Хм, от того что я произнёс коронную фразу, ничего не изменилось... Хотя нет, я чувствую себя круче!»

Он поднял с земли камень размером с футбольный мяч и с лёгкостью сжал его. Камень хрустнул и осыпался пылью сквозь четыре пальца. Тетраманд подпрыгнул и, к своему удивлению, взлетел на несколько десятков метров, приземлившись с глухим стуком, от которого задрожала земля и с соседней ветки испуганно сорвалась птица.

Гвен, саркастично заметила позади него: «Десять баллов за приземление. Ты собираешься разбудить весь кемпинг?»

Она стояла, скрестив руки на груди, в своей синей пижаме с изображением котенка. Её рыжие волосы были растрёпаны после сна, но глаза искрились любопытством.

Тетраманд, ухмыльнувшись и демонстрируя четыре больших пальца вверх, бодро отозвался: «Просто тестирую оборудование. Хочешь посмотреть, на что способен Силач?»

Прежде чем Гвен успела ответить, из фургона показалась голова дедушки Макса.

Дедушка, оглядываясь вокруг и протирая глаза, сонно пробормотал: «Лучше не здесь, Бен. Давайте позавтракаем и переедем в более уединённое место для тренировок».

Несколько часов спустя, на уединённой лесной поляне, окружённой плотной стеной сосен, мальчик методично испытывал каждую из своих новых форм. После Силача настала очередь Хитбласта.

<—[Мне не нравится «Человек-огонь», «Огненный взрыв», «Тепловой удар», и прочие попытки локализировать название. «Пламенный» слишком похож на прилагательное. Поэтому я буду использовать оригинальное название, но на русском «Heatblast» - Хитбласт.]—>

Трансформация прошла иначе — тело стало лёгким, почти невесомым, а внутри разлился жар. Его кожа превратилась в тёмную вулканическую породу, покрытую трещинами, из которых вырывалось пламя. Голова стала напоминать маску без носа и ушей, а над плечами поднималась огненная аура, похожая на волосы.

Мальчик научился концентрировать тепловую энергию в своих руках и выпускать её в форме огненных шаров. Первый шар улетел в небо и рассеялся, второй попал в ствол сосны, оставив обугленную выбоину.

Он понял, что Хитбласт внутри по большей части состоит из плазмы и способен выпускать и поглощать её. Таким образом он может как создавать, так и поглощать огонь. Он также может летать за счёт реактивной тяги, выпуская плазму из конечностей.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с полётом. Сначала он старался ногами задавать тягу, а руками подруливать, но это оказалось довольно неудобно — его мотало из стороны в сторону, и он дважды врезался в ветки.

Тогда он сменил тактику: почти полчаса подряд сначала взлетал высоко вверх, а потом во время свободного падения учился контролировать своё положение в воздухе, используя реактивную тягу из ног и рук. Он будто учился заново ходить — но это было захватывающе интересно.

В конце концов он справился, сумев перед приземлением выпустить ровно столько пламени, чтобы затормозить и легонько опуститься на землю, оставив под ногами лишь слегка обугленный круг травы.

Он также спокойно, на инстинктивном уровне, контролировал свою температуру. Мог сделать отдельные части своего тела раскалёнными добела, и камень на его плечах начинал светиться изнутри, а мог остудить их до атмосферной температуры. Ниже никак не получалось — холод не поддавался.

Дедушка, делая заметки в маленьком блокноте, с одобрением заметил: «Бен, у тебя удивительный контроль для новичка».

Девочка, сидя рядом с фургоном и продолжая работать на ноутбуке, лишь на секунду подняла взгляд от экрана.

Мальчик, возвращаясь к человеческому облику, с гордостью сказал: «Я быстро учусь». Омнитрикс пискнул и засветился красным — сигнал о временной перезарядке.

Старик, убирая блокнот в карман, одобрительно произнёс: «Это хорошо. Ты быстро адаптируешься. Собирайтесь, пора в путь. В Вашингтоне меня ждут некоторые дела. А заодно можем сделать покупки».

Девочка, закрывая ноутбук и убирая его в чехол, с лёгким разочарованием сообщила: «Я не смогла обнаружить в сети информацию о пришельцах из Омнитрикса. Так что тебе придётся разбираться с их способностями самостоятельно».

Мальчик, заходя в фургон и оборачиваясь к дедушке, с любопытством спросил: «Может, ты знаешь этих пришельцев?»

Дедушка уселся за руль и завёл двигатель. Фургон мягко задрожал, и Макс, бросив взгляд в зеркало заднего вида, начал рассказывать: «Я узнал кристаллического гиганта, четырёхрукого и серого карлика. Это петросапиен, тетраманд и гальван».

Он вырулил на дорогу. Фургон катился между деревьями, ветки хлестали по крыше, а дедушка продолжал говорить: «Петросапиен — раса, которую считают уничтоженной. Как ты уже заметил, у них кристаллическое тело, и они способны манипулировать им, выращивая кристаллы. Это позволяет им восстанавливаться после физических атак. Большинство энергетических атак на них почти не действуют, пока не превысят порог преломления. Из-за особенностей родного мира они невосприимчивы к космическому излучению и радиации. Но вибрации и звуковые атаки для них крайне опасны — резонанс может их разрушить».

Он свернул на грунтовку. Фургон слегка подбросило.

Старик, покрепче перехватив руль, объяснил: «Тетраманд — воинственная раса, которая почти все вопросы решает силой. Их родная планета — агрессивная среда, и это сделало их невероятно прочными и сильными. Слабостей у них немного. Пожалуй, только электричество. Из-за плотной структуры мышц даже слабые заряды могут вызвать паралич».

Мальчик слушал внимательно, не перебивая. Гвен, сидевшая у окна, тоже повернулась к дедушке.

Дедушка, бросив взгляд на внуков через зеркало, добавил: «Гальван — одна из самых развитых рас, о которых я вообще знаю. Слабость тела они компенсируют умом и хитростью. Их мир развил в них высокую ловкость и скрытность. Они дышат под водой, а благодаря строению пальцев могут залезать по почти плоским отвесным скалам. Их технологиями пользуются Космические санитары. А самый известный гальван — Азимут. Это он создал устройство, которое сейчас на твоём запястье».

Внук посмотрел на Омнитрикс, потом снова на дедушку.

Подросток, с любопытством глядя на деда, спросил: «А что насчёт Хитбласта?»

Старик, качая головой и тяжело вздохнув, ответил: «Я не узнаю эту расу. Во вселенной бесчисленное количество видов. То, что я узнал три из них, уже само по себе чудо».

Бен, глядя на циферблат и задумчиво потирая подбородок, произнёс: «Сейчас доступно десять видов. Интересно, на что способны остальные».

Дедушка бросил взгляд на Гвен через зеркало заднего вида.

Макс, ровно глядя на внучку через зеркало, предупредил: «Ты не сможешь ничего найти в интернете. Все данные строго засекречены и хранятся только у Космических санитаров или на их базах».

Бен, задумчиво глядя на Омнитрикс, отметил про себя: «Ладно, значит изучение космических технологий откладывается».