Белый волк и солнечные овцы.
Praeteritum, praesens et futurum...
Praeteritum, praesens et futurum[1]…
-Они скоро будут здесь, - пролепетала сова, вглядываясь в ночной горизонт. - Я уже вижу их огни.
И правда, на холме начали появляться яркие огоньки в сопровождении возмущённых возгласов людей. Посреди лесной пустоши, погружённой во власть синевы, пламя в руках толпы нарушало долгое царствование Луны.
- Мне бы хотелось побыть здесь подольше, но, видимо, я вновь оплошала. - К птице, сидевшей на обшарпанном подоконнике, подошла молодая девушка, неспешно кладя в рот последний кусок запёкшегося хлеба с сахаром.
В полуразваленной избе было пусто. Все шкафы, которые ранее переполняли рукописи, были пусты, а на единственном столе лежала лишь пустозвонная тарелка с подсохшими крошками. У стены в потрескавшемся горшке вял росток мяты. Когда-то он давал надежды стать началом чего-то нового, но по какой-то причине про него все забыли. Внутри дома царила мгла, которая с нетерпением чего-то ждала, иногда поскрипывая полуотворившейся дверцей шкапа. Единственное, откуда проникал свет в ветхое жилище, было стеклянное окошко, которое избежало участи остальных быть заколоченными. Мёрзлое лунное сверкание неторопливо пробивалось сквозь дома и леса, будто любопытная хозяйка, пришедшая скоротать время за просмотром зрелища.
Ночь нарядила всех в тёмные цвета, отчего только многочисленные огоньки позволяли понять, насколько большая толпа приближалась к ветхой избе в окружении гущи деревьев. Два силуэта терпеливо поджидали огни и крики, которые с каждой минутой становились всё ближе и громче. Сова не сводила глаз с людей: в её лазурных пучинах всё ярче и ярче сверкали отблески жара и размытые тени, которые махали своими факелами.
Девушка сладко зевнула и потянулась к завязанным волосам. Тяжёлые тёмные локоны упали ей на плечи, рассыпаясь по спине.
Её мутный взгляд сполз с окна и начал бегать по пустому дому, будто что-то проверяя.
-Во время моего отсутствия проследи за записями, которые мы успели спрятать, - наставляла она, просматривая каждую полку с надеждой, что она ничего не упустила.
Маленькая сова насторожено промолчала, съёживаясь в надутый комочек.
-Хотите шутку? – вдруг выпалила она, поворачиваясь к девушке. Та лишь покосилась на птицу нахмурившись.
- Что сделала ведьма, когда пыталась незаметно пробежать возле костра?
-Что? – бросила девушка, поглядев на пернатый комочек недобрым взглядом.
-Засветилась, - ехидно проухала сова с довольными искорками в глазах, разворачиваясь обратно к холодному окну.
Темноволосая девица тяжело вздохнула, чуть ли не плача навзрыд. Зажмурив глаза, как от сильной головной боли, она приложила ладонь к виску и лёгкими движениями начала его потирать, дабы успокоить нарастающую мигрень.
- Недоразумение времени, - сердито обратилась она к сове, – во-первых, обличив меня ведьмой, ты оскорбляешь всех заведомых ведуний. Сколько раз мне тебе повторять? – страдальчески выдавила девушка, потирая сморщенный лоб.
- Тут я с вами не согласна, - деловито заявила сова, приподнимая острый клювик. – Живёте вдали от людей, носите барахло, редко с кем общаетесь, почти всегда сидите дома…писать умеете. По их мнению, всё сходиться, - заумничала птица, брезгливо посматривая на приближающиеся силуэты с огнями. - Еще кашеварить можете, но только отравы получаются...
-ВО-ВТОРЫХ, - прервала её девушка, делая вид, что ничего не слышала, - ты когда улетать собираешься? Или хочешь со мной?
- Спасибо за предложение, но, пожалуй, оставлю всё веселье вам, - вежливо отказалась маленькая сова, торопливо поворачивая голову на неожиданный шорох позади. Но на её удачу девушка лишь снимала катышки с потрёпанного и выцветшего от времени платка.
Внутри вновь стало тихо. Каждый был вновь погружён в свои мысли и предположения. Даже шкап жалобно поскрипывал, стараясь перебить томное молчание. Мрак, как старый приятель, надежно укрыл лицо девушки, пряча её человеческие мысли и желания, с которыми она свыклась. Но скоро она вновь сможет созерцать.
Ей представлялось множество возможностей, но лишь один выход. Неудивительно. Ей был не так важен конец, как сам путь. Пока она есть, она может делать. Но ей всё же предстоит опять пробежаться по пути, освоенному бесчисленное количество раз, и вновь остановить свой выбор на чём-то одном.
Крики людей стали ещё громче, а огонь в их руках пылал всеобщей ненавистью и страхом, которые, как на солнце высушенная кора, только сильней разжигали пламя. Казалось, что дым уже заполнял ветхий домик, душа всю жизнь в нём.
-Кем вы будете после? – поинтересовалась бурая сова, встряхнув крылышками, будто отряхиваясь от невидимого пепла.
-Снова. Как всегда.
Возмущённые возгласы людей стали ближе.
«А если попробовать нечто менее беззащитное?» – хотела предложить птица, но её мысли были предугаданы.
-Демихуан[1] не вариант, – промолвила девушка. - Если буду лазить по душам творений Тетатена[2], то меня сразу заметят остальные Боги. Они начинают догадываться…
Неожиданный поток ветра ударил по пыльному стеклу, оглушив тишину противным лязгом. Сова шустро отскочила, распушаясь в ещё более пуховой комочек. В мгновенье ока маленькая птичка стала вдвое больше и злее. Девушка лишь тяжело вздохнула, нерадостно вглядываясь в побеспокоенную синеву.
– У меня ещё полно дел… - задумчиво пробубнила она себе под нос.
Она перевела взгляд с людей на злобный пернатый комочек на подоконнике. В вредных круглых глазах искрились лунные отблески окна. Было видно, как недовольные мысли проскакивали в птичьем уме, но только осознание того, что стекло не может слышать, удерживало сову от просящихся ругательств.
Девушка тяжело вздохнула: птица была слепа, она ещё не научилась видеть.
Её руки залезли в глубь складок одежды, и она вынула помятый листок бумаги и нож, уже тупой и грязный.
- Зачем вам это сейчас? – сова подозрительно обернулась.
-Хочу оставить послание для тех, кто придёт к остаткам этого дома, -ответила она, рывков всадив нож между камней простенка.
Довольно отряхнув руки, она улыбнулась и посмотрела на лист в руке. Аккуратно, пытаясь свести стороны прямо, она сложила его в маленький прямоугольник. Сова лишь прищурила глазки, не задавая вопросов.
-Она тут! Скорее! – почти у самых стен раздался чей-то голос.
Девушка взглянула на молодого парня, рвавшегося вперёд всей толпы. Хоть ночь и исказила все лица, но его очертания ей были более чем знакомы. Единственное, что в нём поменялось, так это глаза. В них горел огонь: то ли от факела в его руке, то ли из самой души.
- Как долетишь, отметь в записи «Съаде» - её уставший голосок прошёлся по старым стенам дома. - Мне теперь всё переписывать! - чуть ли не плача выдавила она, хватаясь руками за голову.
- Бывало и хуже, - подбодрил пушистый комочек, складывая пёрышки и становясь прежней маленькой совой. Теперь она тоже поглядывала на человека, идущего впереди всех. – Смотрите, как старается то.
- Старается… - девушка погружалась в давние воспоминания, мутным взглядом следя за танцующими огнями в руках людей за окном. – Снова и снова. Опять и опять. Где я ошиблась! В какой момент времени я не увидела маленькую деталь? - руки девушки потянулись к сове и, подняв её, прижали к своему телу. Пушистый комочек не сопротивлялся, позволяя нежным ладоням девицы ворошить её пёрышки. – Ещё и это! Иногда человеческое самолюбие меня поражает. Знают ли они что-то, помимо того, что меня надо убить? - её взгляд скользнул по толпе, которая была на подходе. – Ради своего ублажения такие жертвы. А сколько обманутых! Всё-таки этот парнишка знает, как говорить, - она задумалась.
-Он важная шишка. Как иначе? - продолжила маленькая сова.
Девушка кивнула.
- Найдя возможность кратковременного развлечения, все поверили ему, даже не встречавшись со мной воочию.
Уже в толпе и в ее криках можно было разобрать целые предложения и злобные лица. «Беда! Смерть! Гибель! Дьявол!»: эти слова витали в дрожащем воздухе и эхом метались в округе. Сговорившись, тени кольцом обступали ветхий дом.
Сова скучающе зевнула.
-Убийца есть убийца. Тиран есть тиран. Вряд ли тот, кто причинял вред, способен стать другим. Стать чем-то большим.
- Сомневаюсь, - уголками губ улыбнулась девица, смотря куда-то вне, – ты упускаешь одну очень важную и интересную деталь: без неё бузина продолжала бы убивать всех тех, кто захотел её опробовать.
Птица ничего не ответила.
–Тебе пора улетать отсюда, - напомнила девушка.
Птица встрепенулась, круглыми глазами сверкнув на далёкую дверь. Сладко и протяжно зевнув, она лениво закрыла глаза, делая вид, что ничего не слышала. Девушка это не одобрила.
Её руки покрепче сжали птицу. Широкими, быстрыми шагами она пошла к выходу. Под весом сегодняшней хозяйки доски жалобно заскрипели и прогнулись к земле, но тихий скрежет паркета начал успокаивать их, и те по его зову притихли.
Дойдя до ветхой двери, девушка распахнула её, впуская внутрь прохладный ночной воздух, пропитанный страхом и дымом. Девушка почувствовала, как птица поёжилась в её руках.
Покрепче обхватив маленькую сову рукой, она замахнулась.
- Лети! – дала она единственное напутствие, и выкинула её в чёрное небо.
Пернатый комочек со свистом полетел вверх, сливаясь с мраком и теряясь в море звёзд. Девушка слепо глядела вслед, но до неё дошёл лишь звук хлопающих крыльев...
Сова улетела.
Но она всё ещё была тут не одна. Девушка чувствовала, как из посиневших крон деревьев с ней остались. Но всё же опушка леса поредела. Пламя спугнуло жизнь глубоко под защиту вековых стволов и длинных веток.
- Мы вновь встретились, - раздался рядом чей-то голос.
Девушка оторвалась от ночной синевы и повернулась в сторону знакомого тембра. В окружении глухих душ яркое пламя стояло перед ней, ослепляя всех вокруг. Он такой знакомый и простой стоял перед ней с изумрудными глазами, полными удовольствия и надежды. А улыбка, радостно растянувшая чуть ли не до ушей, с ненавистью приветствовала её.
-Коль скажешь «да» я сберегу твою жизнь… - слова потекли с его уст, как блаженные воды, маня к себе.
Но девушка не слушала его. Напоследок, заглянув через открытую дверь в домик, она посмотрела на нож в простенке.
- Ответь, ты любишь меня! – он был уверен в ответе, и он его и получит.
-Да, я люблю тебя, - улыбнулась ему она. - Ещё я люблю этот лес, который дарил мне еду, птиц, которые встречали пением каждое утро, эту ветхую избу, оберегавшую нечто важное от дождей, и даже огонь, которым вы меня сожжете, я тоже люблю… - нежный лепет полился с её губ. В нём можно было услышать что-то мягкое и тёплое, согревающее, как тёплое молоко, в котором никак не способно затеряться смятение или издёвка.. Её ласковый голос смог бы успокоить самого обозлённого быка, но не человека.
-Умолкни! – чудовищный возглас вырвался у него из груди. – Мне нужна другая любовь!
- Да, ты прав, - девушка задумчиво посмотрела мимо него, - все принесли какое-то значение и пользу в отличие от тебя… но я тебя всё равно люблю, хоть и по-другому.
- Я дряннее этих гнилых досок?! – его дыхание сбилось, а глаза налились кровью.
-А что тебе мешает стать лучше них? – удивилась девушка, будто ответила на очевидный вопрос, который задал несмышлёный ребёнок.
Он был потрясён. Замерев, парень не смог двинуться, а только дышал тяжело и шумно, выжигая её своими глазами, в которых она видела себя, тёмные очертания избы и искры факела. Он только и смог указать на неё дрожащим пальцем и прорычать: «Сжечь!»
-Жалостно, я вновь не опробую наивкуснейшие местные блинчики с сельдью и петрушкой, - в ответ улыбнулась девушка.
***
Несколько людей закинули новую порцию поленьев в уже образовавшуюся кучку. Они старательно орудовали возле будущего костра под одобрительные возгласы толпы, собиравшейся вокруг. По заботливо высушенным дровам и хворосту можно сразу прикинуть, как будет ярко гореть будущее пламя.
Только в стороне ото всех стояли две фигуры, которые молча наблюдали за всем процессом. Сложа руки на груди стоял юноша, который с прищуром смотрел на то, как новые поленья бьются друг о друга при падении. Он был разочарован, но по крайне мере перестал буйствовать. А рядом с ним стояла девушка. Её запястья были туго связаны верёвкой, которая ранее служила кордой[3] для лошади.
-Моя любовь, - ласково обратилась она к парню, - во рту всё пересохло, есть что попить? Но и от картофельного пирога с сушёной морковью не откажусь, - размышляя о лакомом кусочке, девушка приятно улыбнулась, вспоминая ароматный пар, исходящий от горячего блюда.
Отворачиваясь, юноша обиженно фыркнул.
-Вино, - ответил он. – Но его осталось немого.
-Мелочь тоже ласкает, - отмахнулась она, протягивая к нему связанные руки.
Порывшись в грубой вотоле[4], он достал фляжку, нагретую телом, и всучил её в протянутые ладони девушки. Она и правда оказалась почти пуста и легка. Пальцы девушки сомкнулись по её бокам, крепко держа, дабы не уронить. Глаза остановились на крышке, и она начала терпеливо ждать, пока парень сообразит помочь. Настала неловкая пауза. Наконец, мысль промелькнула в его голове, и он поспешно откупорил крышку.
Чудной забродивший запах вишни повеял из нутра фляги, растягиваясь и растворяясь в воздухе. Девушка благодарно улыбнулась и одним махом выпила остатки жидкости. Но вдруг она подавилась. Что-то застряло в её горле, от чего она начала откашливаться, содрогаясь от нехватки воздуха. Прохрипев, она отхаркнула нечто зелёное и маленькое на землю.
Мята.
— Извращенец! – возмутилась девушка, поднимая взгляд с земли на парня и вытирая предплечьем прослезившиеся глаза после удушья. – Вино – это чистейший и благороднейший напиток времён. Помимо того, что ты и этим пренебрегаешь, так ещё смеешь пихать в него всякую растительность.
- Ничего я не клал! - юноша, не ожидав такой реакции, опешил, молча дослушивая странные для него речи. А люди, проходившие мимо, оборачивались, не понимая, о чём те спорят.
– Брешешь! Душевное лечи душевным, а не мучай себя отравами. Остолбень чванливый! Хотя, кто я для тебя, чтобы что-то советовать, — уже надрывая голос жаловалась девушка. - А! «Ведьма!»
Парень ошарашенно хлопал зелёными глазами, не понимая, что на это ответить. Замерев, он шумно дышал, то открывая, то закрывая рот, будто не знал, что сказать. Или попросту не мог найти силы.
- Не взыщи. Не во гнев было сказано, - на удивление спокойным голосом извинилась перед ним девушка, отрывая от него взгляд и поворачиваясь к растущему костру. – Будь то я сказала это по-дружески и наивно, не воспринял бы ты в серьёз. Но услышав, с какой свирепостью и разъяренностью хрупкая девушка всё это произнесла, ты запомнишь это надолго.
Юноша откашлялся, пробуя что-то ответить, но у него не получилось.
- Тебя, должно быть, никто ещё не бранил, о великодушный человек, - продолжила насмехаться она над ним и, заметив, как тот кивнул, ещё не обретя способность говорить, добавила: - В таком случае повторюсь. Ты – блажной балда.
-Мята утешает, - попытался оправдаться парень.
-Что?
И настала тишина. Девушка безмолвно отвернулась от потерянного взгляда юноши, теперь искоса следя за работягами, которые уже заканчивали с поленьями. Холодный, но приятный ветерок прошёлся сквозь них, неся с собой ночной аромат; с одной стороны таинственный, таящий в себе то, чего многие побоялись увидеть, а с другой стороны манящий, будто тот самый приятель, который способен заинтересовать некую частичку тебя, про которую ты и не ведал. Словно лаская, он обдул девушку, скидывая её тёмные локоны назад с плеч. Закрыв глаза, она воздела голову к небу, к чистому, ещё не затоптанному лунному свету. Такому спокойному и неспешному.
- Я не знаю…это не Я, - юноша затрепетал, скорее даже выдохнул, чем что-то сказал.
- Осмотрись, это и есть Ты.
Молчание.
Тишина.
Отишие.
- Всё готово, уважаемый, - старичок, весь в ссадинах и потёртостях, подошёл к ним, держась в стороне от «ведьмы».
Девица расслабила ладони, и из них на землю выпала фляга. Та с глухим ударом упала в истоптанную почву, и остатки вина чёрным ручейком потекли на песок.
-Так чего мы ждём, - радостно провозгласила она, подходя к старому человеку. – Видите, сударь. Не оставим же всех томиться в ожидании.
Отшатнувшись, как от дикого зверя, старик с выпученными от ужаса глазами, начал что-то шептать себе под нос. Близ стоящие люди тоже не осмелились подойти ближе, а лишь медленно отступали назад.
Девушка тяжело вздохнула, отводя взгляд от переполненных страхом глаз. Теперь перед ней был единственный путь – вперёд. К сухим поленьям и огню, заботливо приготовленные для неё людьми. Вперёд.
Она сделала шаг. Нерешительный. Тяжёлый.
- Я запомню, - наконец спешно выговорил зеленоглазый юноша.
Его голос остановил её, и всё еще продолжая молчать, она улыбнулась ему. Нет, она не обернулась, не посмотрела на него. А лишь улыбнулась. То ли радуясь, то ли сдерживая смех. И вновь пошла вперёд. Но на этот раз шаги её были легки и быстры, а ноги уверено ступали по остудившей луной земле, холодной, как мертвец.
Парень отвёл виноватый взгляд от спины девушки к толпе, которую он наспех собрал на своей лжи. Но и от них он спрятал свои глаза. Дуновения холодного ветра пробирались ему под одежду, коля морозом его кожу. Отчего парень, то ли для успокоения, то ли чтобы согреться, скрестил руки, закрывая грудь.
Он пытался увлечь её, как добровольно, так и подкупая.
Он думал, что, напугав, он сможет приманить её к себе.
Он не хотел её смерти.
Он напуган, не она.
Он унижен.
Он убит.
Подул другой ночной ветерок, принеся с собой зловонный запах гари. Юноша поднял голову и увидел в далёких кронах деревьев языки пламени, выпускающие тусклый дым. Дом девушки заканчивал бороться за свою жизнь.
Тут взгляд его упал оземь, на фляжку в чёрной луже своего содержимого, и, разочарованно вздохнув, он кивнул: «Я дряннее этих гнилых досок»
Не дожидаясь начала убийства, он решил уйти, но вдруг остановился.
Фляжка.
Она лежала в луже, размеры которой никак не могли соответствовать её содержимому. Держа её на плаву, жидкость продолжала литься, укрывая мёртвую землю.
Нахмурившись, юноша нагнулся к чуду, протягивая руку. Жидкость, которая ещё не успела впитаться в студёную землю, легко облепила его пальцы. Растерев странную субстанцию, он понял — это была даже не жидкость, а скорее липкий сгусток, который своим теплом согревал руку. Теперь он совсем не понимал, что это.
А ночь насмешливо оставляла сюрприз в тайне.
Прикусив губу от собственной беспомощности, он поднёс руку к лицу, пытаясь уловить винный аромат. Но тут он дёрнулся, поворачивая голову к фляге с широкими от ужаса глазами. Никакого сладкого вишнёвого или даже виноградного флёра там и не было. Лишь некий жёсткий металлический запах тянулся от настойчивой липкой жидкости. Проглотив ужас, он дрожащим голосом подозвал к себе ближайшего человека с факелом.
Удивившись, но всё же подойдя, человек приблизил огонь к юноше. Тёплый факел сначала осветил его сосредоточенное лицо: он, прищуривая глаза, пытался разглядеть нечто на его ладонях. Как только свет факела упал на его руки, он обомлел. Глаза распахнулись, не найдя смелость моргнуть, а отражение огня с ужасом заплясало в его зрачках.
Алая и слащавая кровь полностью окутывала его ладони, ошмётками забиваясь под ногти, да так, что казалось, что он этими же руками разодрал тело зверя, добираясь до самого сердца.
Или даже человека.
-Уважаемый, вы в порядке? – забеспокоился человек, державший факел: тот не понимал, почему юноша трясся, смотря полными смятения глазами на флягу, которая плавала на водной глади лужи.
А совы, затаившиеся в стенах домов, наблюдали, смакуя момент прозрения.
Девушка, которую в это время уже окружало яркое пламя, ухмыльнулась насмешливой улыбкой, будто взрослый, который сдерживает смех над глупостью ребёнка, какой не может осмыслить плоды своих ошибок.
Как только голодные язычки огня поглотили её ноги и начали впиваться своими острыми зубами дальше, она решила уйти, прекратив страдание этого юного тела.
Для тех, кто способен видеть глазами: плоть девицы обмякла и позволила невольному огню буйствовать. Но никто, ни зрячий, ни слепец, не могут уловить сияния, затерявшегося в дыму, который не спеша взмывал в небо к одиноким Лунам и Солнцам.
Уже знакомый ветерок подобрал этот неуловимый свет с собой, унося далеко-далеко за леса и горы, за далёкие земли и океаны, известные только тем, кому они были нужны.
А свет не сопротивлялся.
У него полно времени.
[1] Praeteritum, praesens et futurum (перевод от лат. Прежнее, нынешнее и грядущее)
[1] Демихуан (Семихуан) ( от фр. demi- (полу-) и лат. humanum (человек) – нечто среднее между человеком и иным существом.
[2] Тетатен – Бог, создатель трёх главных миров и первородных божеств. Больше покровительствует во втором мире – Кугнус (или Анафэктум и тп.). На разных территориях встречается разная форма имени.
[3] Корда - длинная веревка, на которой гоняют лошадей по кругу.
[4] Вото́ла —грубая ткань и верхняя одежда из неё.
Пролог.
Я̵̙̺͔̤̬͑̈̿͠ вышел из сигила[1], начерченного на полу. Безмолвно шагав по ночному чердаку, я переступил закрытую бутылку красного вина, которая бесхозно валялась посреди комнаты. И так дошёл до зеркала, покрытого толстым слоем пыли, сквозь который было невозможно разглядеть отражение. Котёнок, который, улегшись в мою вязаную шапку с енотовыми ушами, всё это время спал в окружении чёрных свеч. Он недовольно мяукнул, пуча на меня свои сонные глазки. Видимо ему тоже не нравился запах горелой полыни, который полностью окутал тёмное помещение. Позади него валялись изодранные и разрезанные полотна, перепачканные старой краской. Они, как и всё здесь, погрязли в серой пыли. Деревянный узорчатый ларь, в который недавно что-то укладывали, молчаливо забился в угл, сливаясь с тёмными стенами. На нём были старые использованные бинты, уже успевшие потускнеть и ставшие похожими на кучку лохмотьев, которые никто не спешил убирать. А мольберт, разломанный и потрескавшийся, лежал в самом дальнем углу комнаты. Его планки были все сломаны, а единственное, что было цело, так это планшетка. На таком вряд ли ещё порисуешь. Но по какой-то причине он всё еще был здесь, а не на мусорке. Странно, но вновь посмотрев на зеркало, я̷̲͇̩̙̼̽̏͜ увидел с̷̼̥͊̾͌̿͝ё̶̜̫͊͒͑б̷̣̫̄̐я̴̢̛̣͎̯̽̈́ в его чистом отражении. М̷̞̬̝͐͌о̷̞̤͈̑̏͠й̸̹̺̞̠́̄͘ силуэт, такой знакомый, но в то же время непохожий на м̷̨̘͉̉̋͘е̸̥̟̪̓͜н̴̧̩̞̋̇͐͆ͅя̸̠͑̾̽.
Э̴̬͊͝т̸̝͈̑о̶̜̳̽̎̓͑̚ͅͅ ̷͈̣̅͌́̉̏я̵̡̼͖̻͇̄̇̈́̊?̸̦͇̅́̂̆
[1] Си́гил — символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой.
Глава 1. В баре "У Базини"
Увидя Волк, что шерсть Пастух с овец стрижёт, «Мне мудрено, — сказал, — и я не понимаю, Зачем Пастух совсем с них кожу не дерёт? Я, например, так я всю кожу с них сдираю И тож в иных дворах господских примечаю. Зачем бы и ему не так же поступать?» Слон, Волчье слыша рассужденье, «Я должен, — говорит, — тебе на то сказать: Ты судишь так, как Волк; а Пастухово мненье — Овец своих не убивать. С тебя, да и с господ иных примеры брать — Не будет, наконец, с кого и шерсть снимать».
Хемницер Иван
1 глава.
В баре «У Базини».
- Прошу, - вымолвил демон. - Давай закончим этот диалог и спокойно посидим в тишине…
В баре «У Базини» было полно народу. За многочисленными столиками сидели демоны всех классов. Всевозможные бесы метались между ними и приносили заказы, держа подносы, на которых была разнообразная закуска и выпивка. Группы чертей собрались в глубине комнаты и увлеченно обсуждали разные темы. Можно было разглядеть и демонидов, которые молча работали за бумагами на дальних столах…
В самом дальнем углу, спрятанный за бархатными занавесками и шторами, одиноко стоял стол. За ним сидело два демона, между которыми была напряженная атмосфера. Один из них был с черными как смоль волосами, в которых были спрятаны пара темных небольших рогов. Невежественные его локоны были неряшливо спутаны, что говорило о его легкомысленном отношении к своей внешности. Пол его лица было перебинтовано чистой тонкой тканью, и поэтому был виден только единственный изумрудно-зеленый глаз, который как смарагд блестел на фоне приятного, но с изъяном лица. Демон был облачен в черные одежды, словно пытался всем видом стать тенью и запрятаться от всех. Темно-травянистая, не заправленная и слегка помятая рубашка, прямые облегающие штаны, заканчивающие берцами на низком каблуке и черная нараспашку расстегнутая и помятая мантия — все это было признаками неряшливости этой личности. Только некоторые атрибуты одежды показывали то, что он был не из обычных демонов. Но все-таки взгляд его был пуст и не имел своей морали. Он сидел, облокотившись на стол, в одной руке держа бутылку белого вина, а другой нервно придерживая голову.
- Мне самому неприятен этот разговор, - начал его собеседник. - Но ты сам вынуждаешь мне это повторять каждый раз, когда мы приходим в подобные заведения…
Рядом с зеленоглазым демон сидел его друг. Им являлся однорогий демон c волосами цвета юных пшеничных полей, которые проводят свое бытие в раздумьях, качаясь под потоками ветра. Он был полностью закутанный в серое просторное пальто, будто пытался скрыть свои искренние деяния от окружения. Демон внимательно смотрел через свои аккуратные и тонкие очки на растрепанную голову своего собеседника, ожидая какой-нибудь реакции. Огонек в его янтарных глазах не был лишен некой мудрости, но больно уж тусклое было отражение в них, когда он смотрел на своего друга.
Темноволосый демон, сделал вид, что он ничего не слышал, окидывал бутылку мутным взглядом, оценивая нутро содержимого. Несмотря на количество выпитого, у него в животе все равно было пусто. Осмотрев стол, демон нашел только несколько начисто вылаканных бутылок и пару опустелых грязных тарелок. Со стороны его друга остались небольшие остатки, только одна небольшая светлая тарелочка, на которой лежали остатки выпечки и чашка крепкого чая, в которой плавали лепестки белого растения.
- Ян, я к тебе обращаюсь. - вымолвил друг, ожидая ответа.
Ян оторвал взгляд от стола и начал разглядывать зал. С каждой минутой народ прибавлялся, заполняя и так уже полный зал. Собравшись в кучки, демонические существа разговаривали, играли в карты и работали. За дальней барной стойкой стоял рослый черт и разливал напитки близ сидящим демонам. Бесы с подносами бегали между столами, принимая и относя заказы. В баре стояло множество разнообразных ароматов, иногда проносился запах жареного мяса, иногда веяло свежеиспечённой выпечкой… В зале стоял гул, смех, звук цокающих стаканов, бутылок, которые откупоривали с характерным для них хлопком, топот, бренчание тарелок… все это превращалось в единый гул…
- Ян! – воскликнул друг и, резко вскочив, задернул шторы перед зеленоглазым демоном. Теперь между ним и залом была темная тканевая стена.
Темноволосый демон и его собеседник оказались в полумраке один на один.
- Ян, - начал друг, садясь перед ним, - Я все понимаю, но тебе уже пора избавиться от НЕГО. ОН очень отрицательно сказывается на твое поведение и здоровье. Я знаю тех, кто сможет помочь тебе. Нужно только одно твое согласие. – он замолчал и, с опаской посмотрев на забинтованный глаз друга, продолжил, понизив голос. – В конечном счете, если ничего не сделать, ОН когда-нибудь станет сильнее тебя…
Зеленоглазый демон, шатаясь, нервно вздохнул и, поднявшись с дивана, все еще сжимая бутылку в руке, посмотрел прямо другу в глаза. Если он был бы трезв, тогда взгляд выглядел бы более устрашающе.
- Мне не нужна твоя помощь, – злобно выговорил Ян. - Ты мне это говоришь в сотый раз, и каждый раз я тебе говорю, говорил, что я не п-позволю этого с-сделать. – из-за выпитого алкоголя его речь становилась все неразборчивей. – Если я его б лишился, лишусь, то моей р-репутации конец, меня или понизят или лишат титула, мне это надо?! Кем я буду без-з него?! – договорил Ян и опираясь на стол, подошел к другу, начав выжидающе на него смотреть.
Наступила тишина, которую прерывал тихий гул зала сквозь закрытые шторы. Изумрудным глазом Ян выжигал собеседника, точно не осознавая какие эмоции он должен сейчас испытывать. В это время светловолосый друг тоже молча и внимательно смотрел на близкого друга сквозь очки своим холодным янтарным взглядом
- От тебя несет алкоголем, как от всего бара сразу. – только подметил он.
Ян взбесился. Словно фурия, он бросил бутылку к ногам друга и метнулся к шторе. Распахнув ее и чуть не вырвав с петель, демон начал прорываться сквозь шум и толпу. Пошатываясь, он приближался к выходу все ближе и ближе. Иногда его пытались остановить и звать, что б пригласить выпить, но он упорно приближался к двери. Его друг с разбитой бутылкой у ног, сквозь приоткрытые шторы смотрел, как Ян неровной походкой, пытаясь не упасть, с каждым шагом отдалялся от него.
Дойдя до двери, он выбил ее ногой и вышел на улицу. Бар затих. Свежий, холодный и ночной воздух ударил ему в лицо, от неожиданности он пошатнулся. Не готовый свалиться у порога бара, Ян быстро нашел себе опору в виде прохожего, который до этого намеревался зайти в бар. Собравшись с силами, демон отпустил беднягу и шатаясь, пошел по ночной улице, не замечая, что происходит вокруг него.
Только теперь он осознал, как плохо себя чувствует. Звон в ушах, все плывет и темнеет перед глазами, боль в голове… Ян попытался оглядеться вокруг, понять, куда он идет, но перед ним все начало шататься, мутнеть и кружиться. Демон не понимал, куда он шел. Все образы смешались в одну единую темную карусель, от которой захватывало дыхание и раскалывалась голова.
Видел ли его кто-то? Расскажет ли другим об этом кто-нибудь? Ему было не важно сейчас. Он, держась за рогатую голову, пытался уйти, спрятаться от этой болезненной карусели. Шелест листьев, голос прохожего, топот шагов – все превратилось в единый болезненный звон. Голова раскалывалась, глаза горели, а воздух стал словно отравленный и мешал дышать…
Карусель продолжалась до тех пор, пока Яна не покинули силы. Упав в темном переулке, чернота поглотила его…
***
Граф Ян Андромалиус, растрепанный и помятый, лежал без сознания на холодной ровной земле в темном переулке между каменными домами. Покой и тишину нарушало лишь частое дыхание графа и ветер, который ерошил его и так лохматые волосы. Над домами пролетели темные птицы, и звук хлопанья крыльев эхом повторился меж домов. Около одного дома прошуршал некий грызун, пытаясь найти пропитание. Топот прохожих становился все реже, а луна начала прятаться за облаками. Ян был здесь не один.
Демон начал просыпаться, когда какой-то зверь начал тянуть и трясти его за одежду.
.
.
.
Моя голова продолжала болеть, но к удивлению, звон и головокружение пропали. Сейчас мне больше всего хотелось в теплую кровать. Знакомые образы родной спальни заиграли у меня в голове. Огромная мягкая кровать... Мысленно лежа под теплым одеялом, я представляю, как тишину утра прерывает приход моего дворецкого и одного из камердинеров[1] Овилила. Он начинает озвучивать основные задачи на весь мой нудный и ничем не запоминающийся день, а после помогает собраться. Мне как графу редко дают серьезную работу. В основном моя задача заключается в том, что б я решал мелкие проблемы между демонами, либо помогал более высокопоставленному с заданием. Дело в том, что здесь в демоническом мире нет определенных личностей, которые следили бы за порядком. В них нет необходимости, так как редко когда споры заходят далеко. Но даже если такое случается, вызывают Бумажников. Они сначала пробуют сами прекратить беспорядок, но если у них не получается, то они пишут заявления высокопоставленным демонам на определенных личностей. Те или пишут письменное решение проблемы, или приезжают сами. Но обычно до этого не доходит, ведь никто не хочет, что б заявление на тебя лежало на столе у демона, который во много сильнее тебя и при этом решает твою дальнейшую судьбу. Такие заявления могут написать и обычные жители на нарушителя порядка, но мало кто хочет связываться с такими серьезными личностями. Именно поэтому большинство ссор заканчиваются, когда кто-то начинает угрожать таким заявлением. Мне такие заявления для решения приходили всего только пару раз и то, чтобы я решил споры между соседями.
Может сегодня меня пригласят на банкет? Раньше меня приглашали на разные банкеты, но по какой-то причине перестали звать на них. В голове у меня замелькали воспоминания о личностях, с которыми я там познакомился, о количестве различной выпивки на тех банкетах…
Вспомнив про алкоголь, боль в голове и реальность дала о себе знать. Я лежал не в теплой постели, а на холодной земле. В следующий раз надо быть более внимательным и пить меньше. С головной болью пришло ощущение, что меня либо волокут по земле, либо пытаются отгрызть руку. Если бы этот кто-то не делал это так настойчиво, то у меня была бы возможность еще полежать в беспамятстве…
Нехотя открыв глаза, я увидел перед собой сову. Она держала в клюве рукав моей зеленой рубашки и трясла ее, явно пытаясь меня разбудить. Увидев мое лицо, полное недоумения, она поняла, что выполнила задуманное и, опустив руку, стала ждать, пока я окончательно проснусь. Головная боль окончательно прошла.
Я сел и оглянулся. Ночь все еще продолжала царствовать на улицах. Вокруг меня были каменные стены домов и непроглядная темнота. Сам я был весь в мятой и грязной от земли одежде, а содержимое моих карманов валялось вокруг. В основном это были деньги, и я оказался в недоумении, потому что их никто не взял. . Встав и начав собирать пыльную бумагу, я обратил внимание на сову, которая так отчаянно хотела меня разбудить. С виду обычная небольшая сова, вся в пыли и грязи. Она сидела и ждала, когда я соберу все с земли и обращу на нее внимание. Ее пристальный взгляд кристаллически-прозрачных глаз завораживал меня. Никогда не видел такого цвета глаз, будто смотрю в прозрачный драгоценный кристалл, где переливаются множество цветных огоньков…
Быстро закончив собирать с пыльной земли деньги и положив их обратно в карман, я приблизился к неведомой мне сове и, сев перед ней, сделал вид, что готов ее слушать. Наступила тишина. Мы обои молча смотрели друг на друга. Эта пауза продолжалась слишком долго, и я уже начал верить, что просто схожу с ума, раз уж подумал, что обычная сова будет разговаривать, но все-таки она заговорила:
- Ваше Сиятельство, - обратилась сова, – Надеюсь, вы не против, если я представлю вам услугу предсказателя на короткий отрезок времени, взамен на все деньги, что выпали у вас из карманов.
Данное предложение застало меня врасплох. Мне никогда не приходилось обращаться к гадалкам, предсказателям и т. д. Для меня они всегда были пустой тратой времени, и я никогда не видел нужды обращаться к ним. Еще и сумма, которую просила сова, была немаленькой. Мне этого хватит еще хорошо сходить в бар пару раз.
Тем не менее, сова терпеливо ждала моего решения. Даже если я соглашусь на предсказание, то что мне у нее попросить предсказать. Передо мной начали проскакивать дни, которые стали походить друг на друга. Утро, скучный день, учеба, бар, утро… Все дни имели одинаковое начало и одинаковый конец, как бесконечный замкнутый круг. Эти повторяющие дни стали моей невзрачной и скучной жизнью. Могу ли я это изменить?
Положив все деньги, которые раньше лежали на земле перед совой, я задал вопрос;
- Как мне вернуть то, что я потерял много столетий назад?
Сова с серьезным видом рассматривала деньги, которые я положил перед ней. Но, услышав мой вопрос, она подняла на меня свой кристальный взгляд и озадачено посмотрела на меня. Вспомнив, что ей заплатили и ждут ответа, она сразу сделала сосредоточенное выражение морды и сев передо мной, начала смотреть мне прямо в глаза. Мне стало неудобно и некомфортно. Ее прозрачный и бездонный взгляд проскальзывал сквозь меня. Иногда мне казалось, что пространство пропадало и множество ярких силуэтов проносились рядом с нами. Силуэты не издавали ни звука, все как в стеклянном куполе, где не проходит ни звука из вне. Окружение было размыто и неопределенно, как сон. Была неловкая тишина. Издалека уже виднелись первые лучи рассвета, а мы молча смотрели друг на друга.
-Мммм, - наконец промычала сова. Я наклонился к ней поближе, чтобы лучше услышать, что она скажет, –то, что ты потерял, исчезло из этого мира во времена твоего детства. Здесь ты никогда не найдешь то, что ищешь, – закончила сова и начала собираться уходить.
- Эй, постой! - я начинал злиться. Сжав руки, я рассержено посмотрел на сову. Она поняла, что просто так от нее не отстанут, и ей пришлось остановиться. – Твое предсказание не несет в себе никакую информацию. Мне надо найти то, что я потерял!
– Твоя потеряшка запрятана в самых глубоких океанах, висит на самых высоких деревьях, прячется в самых темных пещерах и томится в душах прошлого. В мире людей есть отблеск того, что ты потерял, но сможешь ли ты его увидеть, решать тебе, - выговорила сова, и быстро метнулась за угол дома, забрав с собой деньги.
***
Солнце уже показалось на горизонте, и с улиц начали пропадать темные тени. Яркое светило заглядывало в окна домов и будило их жильцов, слепя своим светом. Бар «У Базини» уже пустовал, и только единицы пребывали в данном заведении, чтобы с утра попить чаю и позавтракать.
Ян продолжал молча стоять в переулке, где уже было светло и ясно. Несмотря на то, что город уже просыпался, тишину и покой этого места никто не беспокоил…
Граф тяжело вздохнул.
"В таком случае мне необходимо отправиться в мир людей." - закончил свои размышления Ян.
[1] Слуга при господине в богатом дворянском доме.
Глава 2. Портреты и пути.
2 глава.
Портреты и пути.
Утро. Мой тёмный размытый силуэт отражался в большом и идеально чистом зеркале. Я стоял перед ним босыми ногами и смотрел себе в блестящие изумрудные глаза через амальгамавое покрытие стекла. Говорят, что черные зеркала отражают действительность лучше, чем обычные. Но в этом здании такие зеркала были под запретом.
Мрачный бархатный халат был на мне. Через широкое окно солнечный свет освещал большую комнату позади меня, а легкий ветерок развивал огромную белоснежную тюль. На не заправленной кровати и даже под подушками, были разбросаны книги, исписанные и изрисованные бумаги. Некоторые одинокие листы сдувало порывами ветра на пол, где они бесхозно лежали до тех пор, пока кто-то не изъявит желание их поднять. На столе, огромном и накрытым широким раннером[1], как и на кровати, валялись кипы бумаг вперемешку с настольными предметами интерьера и не только. А на краю стоял еще горячий чай. Со стен за мной следили темные картины и портреты разнообразных личностей и сюжетов. Все лица были заклеены и закрашены, поэтому было сложно узнать, кто именно изображен. Все светилось и переливалось в лучах утреннего солнца.
Только мое мрачное лицо, словно черное пятно, выделялось среди этой ясной и радостной атмосферы. После встречи с совой, мне пришлось несколько часов слоняться по городу, и искать транспорт, который смог бы доставить меня домой. Бродя по темным улицам, я то и дело заходил в чужие переулки, понимая, что теряюсь. В тот момент мое сознание было мутным. Один раз я попробовал уточнить дорогу у прохожего. Мне показалось, что он сказал мне идти вдоль серых домов до Марбарских строений, но только потом я понял, что все это время я разговаривал с обычным деревом. Думаю, я понял почему другие прохожие на меня так странно смотрели. Но все сложилось еще лучше, чем могло быть. Ведь, как оказалось, камердинер Леук искал меня. В его сопровождении, я спокойно добрался до жилища без прочих происшествий. Изначально мне хотелось спокойно пойти к себе в комнату, что бы никто меня не увидел. Но, к сожалению, нас встретил дворецкий Овилил. Крах моего беззаботного плана закрыться в комнате и поспать можно было увидеть в его суровых глазах. Я начал настаивать, что я пойду вздремну, а пыльную одежду сам отнесу в прачечную. Но Овилил все-таки заставил меня сначала принять душ и поесть. Я был не в состоянии ему перечить, поэтому пришлось сделать то, что он просил. Только после этого дворецкий меня оставил. От еды я смог отказаться, ограничившись чаем, который сейчас стоял на столе.
Я только недавно вышел из душа и в данный момент разглядывал себя в зеркале. Не спеша усматривал еще влажные пряди волос, синяки под глазами и заостренные рога. Молча я ждал, пока придет мой тайный камердинер Мь, который в отличие от других лиц, работавших на меня, действовал более скрытно и служил мне, чтобы искать нужную мне информацию. Может сначала кажется, что их и так у меня много, но по сравнению с другими, более высокими по званию демонами, у меня всего самая малость слуг. Конечно, не считая тайных камердинеров, но на то они и тайные, чтобы никто не знал кто они и сколько их.
В двери раздался стук, и после моего разрешения в комнату тихо и бесшумно прошел Мь. Она была закутана в черный плащ, широкий капюшон на голове закрывал ее лицо. Мне было мало что известно о мире, где живут люди, поэтому мне бы стоило узнать побольше информации о месте, куда я отправлюсь.
Мь - демон-ваянг. Иными словами, кукла в теле демона. Я еще не придумал, он это или она, но куколка может работать и без этого решения. Самую опасную и тайную работу я доверяю только ему, так как при любом происшествии, вышедшем из-под контроля, можно легко сломать куклу, зная, что страдать она не будет и по-тихому убрать улики.
-Мь,- обратился я к ней. – Мне нужна информация по первому миру… - я запнулся. Первый мир огромен, поэтому мне стоило бы выбрать место, куда я решусь отправиться.
Почесав затылок, я осмотрелся, ища глазами рулоны с картами. Так мой взгляд упал на короб с большими свертками. Всего их там было одиннадцать, но три из них были больше остальных и явно выделялись среди других семи. Только восьмая карта была перевязана крепкой золотой бечевкой, предавая ей особую ценность, хоть она и была тоньше других бумаг. Самый большой рулон, двенадцатый, не поместился в короб, поэтому он лежал рядом с ним на полу.
Подойдя к картам, я глазами пробежался по их краям, ища название той, что мне нужна. Так я наткнулся на наименование, аккуратно выгравированное на краешке «Люсциния», а рядышком с ним в скобочках «(Филомеля)». Вытащив этот сверток, который был один из трёх больших из всей кучи, я положил его на стол и аккуратно развернул. Передо мной раскинулись океаны и моря, особенности рельефа, расположение различных стран и городов со странными названиями, леса и растительность, границы больших и малых территорий этого мира. Все, что мне нужно было есть на карте, но вопрос: куда мне надо? Вокруг были различные земли, что глаза невольно пробегали по их всевозможным рельефам: где я смогу найти то, что потерял когда-то? Оно может быть запрятано в самых глубоких океанах, простираться на высоких горах, томиться в темных пещерах и быть зарыто в твердых землях. Растеряно просматривая поверхность карты, я надеялся, что взгляд за чего-нибудь зацепиться. Увы, но глаза проскальзывали по изображению, не находя ничего особенного.
Тяжело вздохнув, я отвлекся от расстеленного рулона начав протирать сонные глаза. Ситуация была не из однозначных. Искоса посмотрев на Мь, я увидел, как она продолжала терпеливо ждать моего поручения. Он может простоять хоть целый день, но только я так не смогу. Если за ближайшие пять минут я не выберу куда мне отправиться, то засну прям так на полу.
Внезапно что-то звякнуло у меня перед лицом, от чего я дернулся, рыская взглядом в поисках источник звука. Некое треньканье повторилось, и я посмотрел в сторону звучания – на свою руку. Красный браслет, представляющий из себя переплетение нескольких нитей и украшенный двумя шариками по концам бесхозно качался на моем запястье. Маленькие камешки на нитке в форме кругов бились, друг от друга издавая данный тренькающий звук. Обычно я прятал украшение в рукаве, дабы случаем не повредить его, но иногда он все-таки вываливался и скатывался по руке. Испустив облегчённый вздох, я вновь начал прятать браслет в рукав, но вдруг остановился. А это идея…
Аккуратно отвязав один из белых шариков от нити, я со всей осторожностью положил его себе на ладонь. Раз уж сам решиться не могу, придётся довериться воле случая.
Бросив круглое тело на карту, я наблюдал, как оно каталось по карте издавая гудящий звук. Вырисовывая круги и другие фигуры, шарик разъезжал по большой бумаге постепенно замедляясь. Я внимательно следил за ним, гадая, в каком месте он решит остановиться. Не прошло и пол минуты, как он из последних сил ползал по карте заканчивая последние виражи. Вскоре он совсем остановился где-то у середины, но чуть левее. Нагнувшись поближе, я посмотрел на названия, которые окружали место, куда остановился шарик. Он оказался между двумя городами – Царицын и Астрахань. Ко второму он все же был ближе, поэтому выбирать не пришлось.
- Мь, найди всю информацию, которую сможешь про Астрахань и о её ближайших территориях мира Филомелы – мира людей, - проговорил я уставшим голосом, обратно привязывая шарик к нити.
После того как я ей поручил задание, соблюдая ту же тишину, с которой она и пришла, Мь вышла из моей комнаты и закрыла дверь. Теперь я мог потратить время на себя. Подойдя к своему столу, где лежали кипы исписанной бумаги, я взял и выпил залпом горячего чая. На душе стало теплее, спокойнее и сразу потянуло в сон. Глаза слипались, а стоять стало тяжело. Поставив опустошенную чашку на бумаги, я начал приближаться к постели, а дойдя, рухнул в одеяла, сметая исписанные листы и книги на пол. Спустя столько времени я, наконец, могу поспать в теплой и мягкой кровати. Ой. Посмотрев на запястье сонным взглядом, я заметил браслет, который продолжал висеть на руке, поэтому мне пришлось вновь прятать его в рукав. Вот теперь можно поспать. Закрыв глаза, я в мгновение ока погрузился в беспробудный тёмный сон…
…вокруг меня были пустые одинокие стены, а мое тело стояло посреди комнаты. Либо это происходило в моей голове, либо стены воспроизводили невыносимый звон. Я прислушивался к нему, будто понимал, что они мне говорит. На стенах парили портреты, которые висели у меня в комнате, и все они прожигали меня своим тяжелым презрительным взглядом. Мне казалось, что я слышал их полные ненависти голоса сквозь звон. Моему телу нечего было ответить им, пока они пронизывали меня своим глазами: я стоял, поникнув головою. Может, этот звон и есть их слова, но я их не понимаю. Или что-то мешает мне их понять. Комната без окон и дверей должна сводить меня с ума, но почему-то я ничего не чувствовал. Может, это и есть мое наказание.
Не спеша оглядев уже знакомые картины вокруг меня, ко мне пришло осознание, что я не могу рассмотреть лица, изображенные на них. Хоть они и были ничем не закрыты, я все равно видел только размытые очертания образов. Но несмотря на это, я все равно чувствовал, как они смотрят на меня сквозь этот непроглядный и неведомый смог. Я явно знал, что за ними кто-то есть, то ли покойная душа, то ли дух, но мне было непонятно. Неопределенность или незнание? ВСЕ СРАЗУ.
Мне это надоело. Мои губы сжались в тонкую нить, а сердце начало отбивать удары быстрее обычного. Был это страх или гнев? Сделав глубокий глоток воздуха, я медленно двинулся к одной из белых стен. Резко сорвав трясущими руками первую попавшуюся картину, я начал рукавом рубашки пытаться стереть неопределенность на лице личности изображенного на портрете. К удивлению, у меня начало получаться, и вскоре, протерев некоторые чары, я глядел на портрет неизвестной мне личности. Незнакомец молча смотрел мне прямо в глаза своим неподвижным алым взглядом. У него были нахмурены брови, а нос сморщен, будто он почуял нечто неприятное. Его рот принял угловатую форму, которая появляется, когда съедаешь некую гадость. Сложив руки, и встав ко мне боком, с таким выражением лица, он наблюдал за мной. Тяжело выдохнув, я потер переносицу своего лица рукавом уже помятой рубашки. Я ничего не понимал. Пробежав беглым взглядом по рамке изображения, я нашел в углу начертания «Викитор Валак». Я прочитал имя несколько раз, пытаясь вспомнить, слышал ли это имя раньше. ДА, Я УБИЛ ЕГО, КОГДА ОН ПЫТАЛСЯ ВЫСЛЕДИТЬ МЕНЯ. На ум ничего не приходило. Мои размышления не привели ни к каким выводам. Эта личность для меня осталась загадкой.
Я положил полотно на пол. Оглядев стены, мой взгляд привлекла картина, на которой были изображены две личности. Они стояли рядом, соединив свои руки. Тяжелыми шагами я начал приближаться к изображению. Что-то заинтересовало меня в этой паре, словно они напоминали мне о чем-то. Подходя, я не спускал глаз с этой картины. Мое дыхание замирало от волнения. Я протянул дрожащую руку к нарисованным лицам, чтобы скорее стереть неопределенность и увидеть, кто наблюдает за мной. Внезапно, когда оставалось всего пару шагов до картины, мое тело окаменело, и я не мог двигаться. Замерев с вытянутой рукой, я понял, что звон пропал и вокруг меня воцарилась тишина. Теперь я слышал свои тяжелые вздохи и как мое сердце стремительно отбивает удары. Что-то или кто-то не давал мне сделать задуманное. Мои глаза расширились, а дыхание участилось: ОН был рядом. До моих ушей не доходили звуки его сопения и шагов, но я точно был уверен в его присутствии. ОН стоял за спиной и разглядывал меня. Дышать стало тяжело, а сердце колотилось все быстрее и быстрее. Вокруг становилось жарко, в глазах начало темнеть. Мое тело попыталось посмотреть на то, что смогло вселить такой ужас, но мои глаза уже загородил туман, а мрак поглощал все вокруг… ЕЩЕ УВИДИМСЯ, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО…
…Я проснулся в холодном поту. Сердце бешено колотилось, было тяжело дышать, и у меня не получалось собраться с мыслями. Мне не хватало воздуха. Сбросив с себя одеяло, я босыми ногами ступил на прохладный пол и молнией побежал к темному окну. Раздвинув тюль, мои руки начали проворно искать ручку, чтобы открыть оконце и впустить свежий воздух. В горле нарастал ком, который не давал мне вздохнуть. Перед глазами все начало плыть, что заставило их прослезиться. Уже не видя перед собой ничего, мои руки нащупали ручку, которую я мгновенно дернул. Передо мной открылось окно, и свежий холодный воздух ударил мне в лицо. Я облокотился на подоконник, высунув голову за пределы комнаты. Медленно и глубоко вдыхая воздух, я постепенно приходил в себя.
Ветер трепетал мои темные волосы, пока ко мне приходило сознание. Дабы отвлечь себя от навязчивых мыслей, я прислушался к далекому звуку: шелесту листьев вперемешку с пением птиц. Солнце уже было высоко, и везде кипела жизнь. Из окна было видно, как рабочие занимаются своими обязанностями, спокойно беседуя друг с другом. Вороны маячили около одной из служанок, видимо, та прикормила их, и теперь они ждали продолжения трапезы. Ее помощница прошла мимо, и вороны разлетелись во все стороны. Пару ворон пролетели близ моего окна, совсем рядом с моей головой, и от неожиданности я шелохнулся вглубь комнаты. Отходя назад, моя нога запуталась в одеяле, которое лежало на полу, и я повалился на него. По комнате раздался приглушенный стук. Мое лицо искривилось от боли. Стиснув зубы и пытаясь не издавать звуков, я руками схватился за голову. Через некоторое время у меня получилось подняться, и теперь, все еще держа голову руками, мой взор упал на кровать. Вокруг нее на полу валялись одеяла вперемешку с тем, что обычно лежало на ней, и только пару подушек всё-таки остались на растрепанной простыне. Нахмурив брови, я начал пытаться вспоминать, что произошло после того, когда я лег спать, но на ум ничего не приходило. Произошло нечто непонятное, но в голову не шло ни одного хорошего соображения. Мои раздумья приостановились, когда я заметил, что руки испачканы в собственной крови, а во рту металлический привкус. Подойдя к зеркалу, передо мной предстала неприятная картина. Из забинтованного глаза просачивалась кровь, из-за чего весь бинт был ал, а по всему лицу были размазаны красные разводы…
***
Черный ворон прохаживался по столу между пачками книг и посудой. Взбираясь на всевозможные возвышенности и рассматривая содержимое ближайших объектов, он искал себе то, чем можно было перекусить. Топая своими когтистыми лапами, ворон бродил на виду у всех, не решаясь ухватить что-нибудь. Наконец он нерешительно начал приближаться к блюдцу, переполненному мясными вкусностями. Как только ворон попытался урвать вкусняшку, крепкая рука Овилила схватила его. Подняв птицу со стола, дворецкий вышел из беседки и, неспешно отойдя, выпустил ворона в сторону леса. Захлопав крыльями, черная птица взмыла в небо и поспешно удалилась, оставшись без еды.
Сидя в глубине беседки за тем самым столом, я с мрачным выражением лица наблюдал за происходящим. После случившегося в комнате мне пришлось принять душ, дабы смыть всю кровь, которая была на мне, а после менять бинты. Поскольку в накладывании бинтов я был не силен, мне пришлось временно воспользоваться повязкой. Хоть и прошло достаточно времени, у меня все равно не получилось вспомнить, что произошло в тот период, пока я спал.
Разочарованно вздохнув, мой взгляд вернулся на исписанную стопку бумаг в моих руках и кружке горячего чая, которая своим паром навевала сладкий цветочный аромат. Мь уже успела найти всю нужную мне информацию, и теперь я вчитывался в текст, который она мне принесла, узнавая о мире людей больше. В отличие от мира демонов, люди во много раз отстают в плане технологий и цивилизации. А с учетом того, что мне хотелось начать путешествие с малонаселенных деревень, я уже готовился к худшим условиям. Осталось решить проблемы с одеждой и моим отсутствием в доме. Если я приду в люди в своей одеждой, у меня получится привлечь к себе лишнее внимание, чего не нужно. Мне можно было бы обратиться к своему портному, но тогда все в доме сразу заподозрят мои намерения временно уйти к людям, что является нелегальными действиями. Отсюда вытекает проблема: что мне сообщить всем? Какая у меня может быть причина покинуть дом на долгое время, да еще так, что никто не заподозрил неладное. Просто уйти не получиться. Подумают, что я опять ушел в бар, а дорогу назад найти не смог. Будут искать. Если с одеждой попроще и можно поискать малоизвестного портного в городе, то придумать оправдание своему отсутствию гораздо тяжелее.
Взяв в руки горячую кружку чая, которая согревала своим раскалённым покрытием мои ладони, я начал размышлять. Можно сделать поддельное письмо, но от кого. Вариант, что меня вызовут по работе, не подходит, мне придется тогда брать с собой камердинера. Если меня начнут искать, то мое отсутствие легко вычислят. Родственников у меня нет, а если и есть, то я их не знаю.
Сделав глоток ароматного чая, я продолжил мыслить. На душе стало теплее, но не спокойнее. Размерные пары сладких цветов приятно обволакивали моё лицо, пропитывая своим запахом мои волосы. Ситуация была безвыходная. В любом случае, если я куда-то отправлюсь, придется брать камердинера. Такой здесь закон. От размышления начала болеть голова, а лоб покрыла испарина. Еще и чай с мальвой быстро заканчивается, а за вино по утрам можно получить по пятое число от графа Салуса этс Глори, иными словами, от моего дяди.
Личность он требовательная и всем недовольная. Мы пытаемся пореже встречаться друг с другом, и надеюсь, что я с ним никогда не встречусь. Но, как никак в голову каждый раз приходит его образ с постоянными заумными фразами, которые он любил повсюду вставлять: «Potentissimum esse qui se habet in potestate[2]» и выкрикивать тем, кто ему перечит «Silentium[3]!» своим противным докучливым голосом…
-Ваше сиятельство, - обратился Овилил.
От неожиданности я дернулся, кружка выпрыгнула из рук, облив остатками чая мою рубашку и пол. Вопросительно посмотрев на дворецкого-камердинера, только сейчас я заметил, как близко он ко мне стоит. Из-за моих размышлений у меня не получилось заранее приметить, когда он подошел.
- Вы выглядите удручающе. Вас что-то беспокоит? – поинтересовался дворецкий.
- Не бери в голову, - я попытался уйти от ответа. – Ты что-то хотел?
- Лорд Этан дьэ Ронове ожидает встречи с вами. – Посмотрев на запачканную рубашку, Овилил добавил: - Я могу обратиться к нему с просьбой ожидать вас ещё некоторое время.
Поднявшись с дивана, я отряхнул оставшиеся капли чая.Мною уже была забыта вчерашняя ссора и то, как я сбежал из бара, оставив Этана одного. О нем не было причин переживать, поэтому и вспоминать было незачем.
- Пригласи его ко мне в комнату, - было приказано мной.
Собрав нужные бумаги со стола, я пошел к себе.
***
На заправленной кровати уже лежала сложенная чистая рубашка. Взяв ее, я подошел к зеркалу и начал переодеваться. Бросив грязную рубашку на пол, мои руки начали застегивать пуговицы на надетой и незапятнанной одежде.
В это время в комнату зашел Этан. Серое пальто, пара порицательных строгих глаз из янтаря, светлые волнующие волосы… Искусные стеклянные очки отражали его прямой взгляд полный недовольства, но мне было известно, что скрывается за этим строгим демоном. Скрестив руки на груди, мой вчерашний собеседник не спеша подошел ко мне ровной походкой. Уже закончив с рубашкой, я посмотрел на него. Друг, нахмурив брови, молча рассматривал меня через свои очки естественным ему серьезным взглядом.
- И тебе привет, - начал я.
Устало вздохнув, Этан придирчиво посмотрел на меня. Протянув ко мне руку, державшую что-то в кулаке, он наконец заговорил.
- Ты забыл ее вчера в баре.
Когда Этан разогнул ладонь, я увидел, что в ней оказалась моя расческа. Небольшая, с серебряными цветами на зеленой ручке. Я вчера положил ее в карман, дабы не потерять, но почему-то все это время я был уверен, что она все еще находится со мной. После того как я поблагодарил его за находку, мы продолжили смотреть друг на друга.
- Ладно, мне пора. – помахав рукой, Этан начал уходить.
В отличие от меня, он имел больше знакомых и родственников, поэтому иногда его годами не бывает рядом. Его часто зовут на разные мероприятия, оттого большую часть времени он занят. Ко мне стали приходить разные соображения. Если сообщить, что я отправлюсь туда, где меня будет сопровождать Этан, то от камердинера можно спокойно отказаться…
- Постой! – выкрикну я, догоняя друга.
С Этаном я был давно знаком. Мы познакомились, когда вместе учились. Мне было известно, что он иногда бывает нудным и придирчивым, но помочь старому другу он не откажется. Может сначала он выскажет свое недовольство по этому поводу, но, тем не менее, поможет.
Этана я смог догнать в коридоре. Там, все еще скрестив руки на груди, он вопросительно смотрел на меня, нахмурив брови. Я, жестикулируя руками, начал рассказывать ему про свою затею угодить в мир людей, куда без его помощи я не попаду. Иногда мое повествование прерывалось, когда мимо нас проходили работники и прислуга. Объяснив ему в общих чертах мой замысел, я ждал его реакцию. Он внимательно выслушал меня и теперь, мрачный как туча, стоял и смотрел в стену. Сощурив свои янтарные глаза, он размышлял.
- Мне не до конца понятны твои действия, но то, что ты хочешь сделать, привлечет к тебе большое внимание со стороны здешнего и их правительства. Ауру легко выследить, и ты это знаешь. Не просто так демонам выше низшего класса запретили там появляться, – пробурчал Этан.
- Не волнуйся, пользоваться силой я там не планирую, а это значит, что и заметить меня не смогут. Ты же мне поможешь? – вымолвил я, встав к нему вплотную.
Этан тяжело вздохнул, но все же кивнул. Радостный, я назначил ему встречу, где подробно расскажу, что от него потребуется, а после отпустил его по своим делам. Теперь оставалось собраться и пойти к портному.
Но перед этим мне нужно было сообщить о моем уходе. Побродив по коридорам, я нашел Овилила в прачечной, где он о чем-то беседовал с прислугой. При моем появлении разговор затих, а дворецкий пошел мне навстречу.
-Овилил, я отлучусь на неопределённый срок. Проследи за домом, – сообщил я, сосредоточено ожидая его реакцию.
- Как прикажете, Ваша Светлость, - согласился дворецкий. - Но не будете ли вы возражать, если с вами отправится камердинер Леук.
- Не стоит, - заверил я его. – Со мной оправиться Лорд Этан дьэ Ронове, а после я буду под защитой одного из его прямых родственников. Поэтому не вижу нужду в помощнике.
Овилил кивнул и, не спеша, пошел дальше выполнять свою работу, а я облегченно вздохнул позади него.
***
Стоя перед небольшим кристально чистым зеркалом, я примерял работу городского портного. Он стоял у меня за спиной, ожидая моего решения. Из тех бумаг, что принесла мне Мь, были заметки и об одежде, которую носят на той территории. Темно-зеленый зипун[4] сидел на мне как влитой, а поверх него была накинута епанча[5]. Вместо привычных облегающих штанов были просторные порты. Рядом со мной в своей привычной позе стоял Этан, оперившись на шкаф. Он внимательно смотрел на мою новую одежду с недоверием и опаской. Иногда он хмурился и качал головой, соглашаясь со своими не озвученными мыслями.
На улице был уже вечер. Перед походом к портному мы вместе отправились в бар, где немного выпили и обсудили наш план. Этан собирался уезжать к родным в ближайшее время, поэтому от него требовалось только то, что б он меня никому не сдал. В ближайшие дни ему лучше лишний раз не проходить по многолюдным улицам, а если кто-то будет спрашивать про меня, то он должен ответить, что я у его далекого родственника, который находится далеко-далеко отсюда. Этан не сразу согласился на эту аферу, но сильно сопротивляться не стал.
После алкоголя мне стало получше, и я был в настроении. Рассматривая себя в зеркале, у меня в голове строился план, как рано утром я уже попаду в мир людей через портал… Друг подошел ко мне и накрыл мою рогатую голову капюшоном.
- Не забудь их убрать, когда отправишься туда, - заботливо напомнил Этан.
Я кивнул. И правда, главное не забыть про них, а то проблем станет больше.
Расплатившись за одежду, мы вышли от портного. Проходя по вечерним улицам, мы беседовали на разные темы, зная, что встретимся нескоро.
- И только не совершай глупостей. Если что-то случится, лучше сразу возвращайся оттуда, - переживал друг.
- Хорошо, - радостно согласился я, высматривая ближайший бар, на посещение которого Этан навряд ли согласится.
[1] Столовая дорожка, постеленная под тарелки, интерьер. Она не только защищает скатерть и стол, но и визуально объединяет индивидуальные сервировочные и декоративные комплекты.
[2] (с лат.) Самый полновластный – тот, кто властвует собою.
[3] (с лат.) Молчание!
[4] Вид верхней одежды у крестьян. Представляет собой кафтан или пальто без воротника.
[5] Длинный и широкий старинный плащ.
Глава 3. Песчаная дорога холмов.
3 глава.
Песчаная дорога холмов.
Темный круг закрылся за моей спиной. Я стоял посреди леса, окруженный разной растительностью и звуками. Между кронами высоких деревьев виднелось утреннее яркое солнце. На веточках длинных стволов сидели птицы, которые чирикали и напевали свои мелодии. Листья деревьев шуршали под дуновением несильного ветра. Лес был полон разнообразной жизнью.
Проходя по траве, я оглядывался на невиданные мной растения и животных. На деревьях были еще зеленые молодые листочки, а землю покрывала свежая трава. Лучи солнца просачивались сквозь крону и освещали высокие и тонкие деревья. Если присмотреться, то можно было увидеть рыжих белок, прыгающих по веткам.
Я шёл и высматривал ближайший населенный пункт или дорогу. По моим расчетам мое появление должно было случиться около городишка под названием Астрахань. Но сейчас меня окружал лес и поэтому я был в недоумении. Почесав затылок, я разочарованно вздохнул и, немного поразмыслив, принял решение идти в одном направлении. На деревню или дорогу точно наткнусь.
Проходя все дальше и дальше, деревьев с каждым шагом становилось все меньше и меньше, пока передо мной не раскинулись широкие поля и холмы. Лесная чаща осталась позади, и теперь меня обдувал ветер. Зеленые территории простирались вокруг угрюмых деревьев. Некоторые холмы были в свежей траве, пока другие, не менее большие поля, были засеяны рожью. Высоко в огромном небе летали канюки. Как темные силуэты, они махали своими огромными крыльями и разрезали ими воздух, ища себе пищу.
Вглядываясь в холмы и поля, я то и дело хмурил брови и прищуривал глаза. Хоть зрение у меня было хорошим, но сколько бы я не смотрел, нигде не было ни домов, ни людей. А забинтованный глаз значительно уменьшал круг обзора. Единственное, что я заметил, являлось песчаной и неровной дорогой. Неширокая, усыпанная ямами и буграми, она появлялась из некого леса, простираясь до самого горизонта.
Тяжело вздохнув, я начал пробираться сквозь рожь к стезе. Везде стоял гул сильного ветра, который явно нес на себе тучи. Шагая по песчаной дороге, я иногда мельком видел перепелок и грызунов, которые жили здесь. Таким образом, вскоре я смог добраться до одинокой дороги. Она стелилась из леса в холмистый горизонт. Если присмотреться, то на земле можно увидеть следы от копыт и полосы от редких колес повозок.
Всматриваясь в горизонт, я надеялся увидеть какую-нибудь душу, но вокруг гудел только ветер. Немного постояв, мною было принято решение пойти по одному из направлений дороги. Куда-нибудь она меня и приведет. Пнув в заросли ближайший камешек, я побрел по тропе в сторону другого леса, в который вела песчаная тропа.
С неба пекло яркое солнце. Шагая, я внимательно рассматривал пейзажи вокруг себя. Вдали чистого неба виднелась полоса темных облаков. Птицы парили по небосводу, то опускались к земле, то снова взымали вверх. В дали по краям дороги открывались красивые виды на далекие леса и поля, которые пропадали за полосой тумана. Издали можно было заметить, как прохладный ветер пригибает рожь и растения, которые растут на холмах, а стволы и ветки редких деревьев со скрипом качались и наклонялись над землей. Шагая по песчаной дороге, я иногда мельком видел перепелок и грызунов, которые жили здесь. При каждом шаге некая часть пыли и песка поднималась, оседая на мои ботинки и штаны, а позади меня оставалась дорожка моих следов. Вокруг было тихо, и только ветер выл и шуршал вокруг меня.
Остановившись, я посмотрел назад. Хоть мной и было пройдено достаточно расстояния, результата все равно никакого не было. Я уже стоял у опушки нового леса, который несколько минут назад казался мне далеким. Опустив брови, я побродил у ещё непроходимой мною чащи, всматриваясь далеко за стволы деревьев, в надежде увидеть того, кто помог бы мне добраться до ближайшего населенного пункта. Но кроме поющих птиц и нескольких рыжих белок ничего не было видно. Опустив голову и спрятав руки в епанчу, я начал размышлять, что мне делать. По стезе явно ездят, но несмотря на это, здесь было пусто. Мне было неизвестно, на какое расстояние я ошибся при переходе в этот мир, и сколько мне еще придётся пройти по этой дороге, чтоб дойти до людей. Я бы с легкостью посмотрел вид сверху, дабы увидеть куда идти, но тогда меня смогут заметить, а возвращаться домой не хотелось.
Может, стоило бы немного воспользоваться маной? Не думаю, что незначительное ее использование кто-то приметит. Особенно в этом умиротворенном поле.
Выставив руку перед собой, я направил ее в сторону далекого горизонта. Язычок зеленого пламени проскочил у меня по плечу и, обвивая своим длинным телом, двигался к ладони. Из маленького племени начала вырисовываться малахитовая гибкая змея. Получив более четкие границы своего змеиного тела, она обвила моё предплечье и посмотрела своим изумрудным взглядом вперед. Спрыгнув с моего запястья на землю, она начала тянуться в том направление, куда я направил руку. Но немного проползя, змея начала извиваться на одном месте, словно сбитая от ориентира. Она быстро проскользнула обратно ко мне. Обвиваясь вокруг моих ног, жгучая змея обратно стала тусклым огоньком и затем растаяла в воздухе.
Прищурив глаза, я начал оглядываться. Умиротворенность и тишина поля теперь казалась мне подозрительной. Солнце уже не грело, а на небе расплывались тучи. Ветер стал сильнее обычного, а вокруг запахло озоном. Сколько бы я не всматривался, больше мне не было видно ни души, ни птиц, ни грызунов. Словно надо мной был купол, отграничивающий меня от окружавшего мира. Моя змея не смогла проползти и метра, как что-то отрезало ее от цели, которую я ей дал. Или мне это показалось. В любом случае, это только догадки. В этом мире я пребываю в первый раз, и мне еще неизвестны все его тайны и законы.
Разочаровано вздохнув, я решил продолжить идти вглубь неизведанного леса, который был темнее предыдущего. Но в последний раз бросив взгляд на другой край дороги, внезапно я увидел силуэт, который шел от меня к холмам. Подняв брови, я приоткрыл рот, не скрывая своего удивления. Как же я мог не заметить человека и откуда он здесь появился. Не думаю, что он сидел в зарослях и ждал, пока я пройду мимо, чтобы вылезти.
Развернувшись обратно, я начал приближаться к незнакомцу Мои быстрые шаги стали переходить на, бег, и вскоре я бежал к нему, поднимая за собой облака пыли.
- Уважаемый, постойте! - Попытался позвать я его, но он продолжал идти своим спокойным шагом, не обращая внимания на меня.
Между мной и неизвестным человеком оставалось уже немного расстояния, как вдруг я начал замедляться. Все больше всматриваясь в фигуру, я начал сбавлять бег, пока вовсе не остановился. Темный силуэт все это время не двигался. Он словно парил над землей, не шевеля ногами. Эта фигура не имела следов за собой, как и тени.
Ветер уже бушевал, разбрасывая стебли растений в разные стороны, а облака становились все гуще и темнее. Если моя епанча развивалась под потоками ветра, то этот силуэт был безмятежен, как поле несколько мгновений назад. Это был не человек.
Холодные капли упали мне на лицо. Начался дождь.
Мое сердце начало биться чаще. Руки, которые покрывались тяжёлыми и холодными каплями, задрожали. Дыхание становилось все глубже и быстрее, мешая мне сосредоточиться. Я узнал, КТО этот незнакомец. Мне захотелось убежать, но от ужаса мое тело окаменело, и я молча наблюдал за темным силуэтом содрогаясь от ужаса.
Капли дождя, которые начали превращаться в ливень, проходили сквозь него и падали на уже влажную землю дороги. Фигура подала признаки жизни и начала не спеша поворачиваться ко мне. ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО.
Мое тело вздрогнуло, а сердце рвало грудь. Голос темного силуэта пробудил меня, и я молнией побежал обратно в лес. Ливень бил мне в лицо. Перескакивая уже большие лужи, заполнившие ямы и пытаясь не поскользнуться в грязи, я бежал, не оборачиваясь назад. Мне было неизвестно, мчался ли ОН за мной, но я точно слышал его жуткий гогот. Во рту пересохло, а взгляд метался по дорогам и полям, но там не было ни души.
Добежав до опушки леса, где я был несколько минут назад, я остановился. Мокрая одежда на мне стала непосильным грузом, а с каждым порывом ветра мне становилось холоднее. Тело покрывалось мелкой дрожью, и я шумно дышал, пытаясь собраться с мыслями. Я развернулся, готовясь увидеть все что угодно. Никого. Мой взгляд пробежал несколько раз по дороге и полю, но было ни души.
- Боярин, как вы тут очутились? - От неожиданного голоса за спиной я вздрогнул.
***
Сквозь облака появились тусклые лучи солнца, а недавний ливень прекратился. Теперь вокруг пахло свежестью. Ветер затих, превратившись в легкий ветерок.
Один из таких потоков взъерошил мои черные волосы. Едя по неровной дороге, я разглядывал человека, сидящего передо мной. Глубже закутываясь в некую ткань, я пытался согреться. У меня есть возможность быстро испарить воду, впитавшуюся в ткань, но перед человеком такое лучше не делать, поэтому я медленно высыхал, окутавшись в серую материю, которую дал мужичок.
После моей пробежки на опушке леса меня встретил ямщик. Весь перепуганный и мокрый я сначала не понял, что это человек. Видимо, пока я убегал от темного силуэта, совсем потерял бдительность и не заметил, как из леса выехал ямщик. Он предложил мне некую ткань дабы согреться и не заболеть. В тот момент я был запуган и поспешно согласился, дабы избежать лишних вопросов. Хоть я и не особо хотел есть, мужичок дал мне половину булки. Сначала я отказывался, но он начал настаивать, поэтому мне пришлось принять еду. Ямщик сразу понял, что я не местный. Немного разговорив его, я узнал, что оказался рядом с Паншиным городком. В данный момент ямщик держал путь в Царицыно и вспомнив, что чуть дальше находится Астрахань, я спросил у него, смогу ли поехать с ним. Он согласился. В таком случае я решил немного пожить в Царицыно, а потом поеду в дальше, если не найду то, что мне надо.
- Как вас звать? - уточнил я у ямщика.
Мужичок поерзал на краю телеги, поправляя рукой сползшую набекрень шапку.
- Игнатом называют, - кратко ответил он.
Прохладный поток воздуха прошуршал листвой деревьев, и я закутался в ткань поглубже. Вокруг меня были мешки и кучки бумаг, зафиксированные веревкой. Чтобы дождь их не намочил, они были накрыты некой материей, а поверх некоторых лежал кафтан мужичка. Сидя в рубахе, он молча смотрел на дорогу, иногда крича какие-то слова своей бурой лошади. Телега качалась под ямами и буграми на не очень ровной дороге. Я сидел за мужичком, поэтому мне было не видно его лица. Единственное, что я приметил, это его спину и шапку. Солнце спряталось за тучками, и теперь одни серые облака покрывали небо. Если утром было светло и тепло, то теперь было мрачно и немного холодно. На дороге были лужи, а земля стала сплошной слякотью. Бурый конь, весь в грязи, медленно тянул груз за собой. Игнат тоже не спешил. Не торопя лошадь, ямщик осторожно сидел и высматривал самый проходимый путь, хотя сам сказал, что до Царицыно мы доедем к утру.
- Боярин, разрешите рассказать, а то ныне молчаливо, - спросил ямщик.
Мужичку стало скучно от грязной и серой дороги, поэтому он решил скоротать время беседой. Мне было не особо интересно, о чем он будет говорить, но запрещать ему не стал. Меня сейчас волновало происшествие, случившееся недавно. Я предполагал, что при смене окружение что-то изменится, но ОН и тут рядом со мной. Ситуация не из приятных.
- Как вам угодно, Игнат, - разрешил я.
Мужичок сразу воодушевился. Сев более удобно на краю телеги, он помял поводья в руках.
- Есть ли у вас куры, боярин? Курочка у нас раньше черненькая была, - начал он, - и ныне жаль мне курочки той, как на разум придет...
Прохладный ветер трепетал мои черные локоны, от чего я только еще глубже закутался в материю, прячась от холода. Приближалась ночь, и скоро совсем похолодает. К ямщику я не прислушивался, изредка слыша его голос.
- Курочка - чудо была, - продолжал Игнат, - словно божие творение, нас и кормила и помереть не давала. Пёрышки у неё чернехонькие были, да гребешок розовенький, - ямщик задумчиво вздохнул, вспоминая своё прошлое, - печально на душе моей в то время, как ее припоминаю, душа режется...
На небе уже виднелись первые яркие звезды. Я лёг на дно телеги, положив голову на мешки, и накрылся тканью. Зевнув, я потер руками глаза, которые уже слипались и не могли сфокусировать взгляд.
-... вскоре пришли объявши холода. Уразумеешь его в гневе...
Передвигаясь по кочкам и ямам, телега качала меня, словно убаюкивала. Сквозь невысокие деревянные бортики не дул ветер, и я, сильнее закутавшись в материю, заснул под голос разговорившегося ямщика про кур и его жизнь.
Облака развеялись, и яркая белая луна освещала сонные леса. Клич ночных птиц разносился по тенистым лесам. Ранее бушевавший ветер теперь спокойно шелестел листвой деревьев, а нетронутая зеленая трава полей и холмов медленно клонилась, наполняя шуршанием окружение.
***
- Не имею сии товары, письмеца да мешки с зерном, надобно ли это вам? – раздался взволнованный голос ямщика.
Я проснулся от шума, который распространялся вокруг повозки. Лежа на дне телеги и накрытый материей, мне было слышно, что происходит вокруг меня. Было уже утро. Птицы щебетали вдали полей, а сквозь маленькие затяжки на ткани я видел свет, но из-за того, что моя голова была под материей я не мог видеть, что происходило вокруг. Несколько сердитых голосов что-то требовали от Игната, пока тот пытался не допустить их к телеге. Они хотели ограбить ямщика.
- Все пригодиться когда-нибудь, - произнес мужчина с низким голосом, - велено нами уйти, ан не хочется, пеняй на себя.
- Есть шанс у тебя спастись бегаючи, - продолжил мужчина с более молодым голосом.
Я прислушивался, прикидывая, сколько людей окружают эту повозку. Послышалось шуршание, мельтешение и топот, иногда сопровождавшийся неким звоном. Один из незнакомцев пытался отобрать у Игната мешочек с неопределенной суммой денег. Они явно не знали о моем присутствии, поэтому эффект неожиданности был на моей стороне. Пытаясь не двигаться, я все тише дышал, дабы не прослушать разговор и не оказаться замеченным. Медленно проведя рукой по деревянному полу телеги, я нашел ее кромку. Зеленый язычок пламени прошелся по моей руке, образуя черты длинной змеи. Она медленно поползла по краю дна повозки, приобретая все более четкие очертания змеиного тела. Доползя до конца транспорта, змея начала спускаться на землю. Продолжая прислушиваться, я заметил чьи-то приближающие шаги к телеге.
- Окаянные! – Прокричал Игнат, пытаясь оттолкнуть от себя настойчивого вора.
Задержав дыхание, я полностью сосредоточился на приближающихся шагах. Мой взгляд помутился, помогая сконцентрироваться на звуках. Сердце не спеша отбивало удары. Солнце нагрело ткань, отчего под ней было душно. На лбу появилась испарина, которую я не мог протереть. Медленно вздохнув, я осторожно начал ощупывать рукой свою епанчу. Тяжелые шаги не спеша приближались.
- Дьявол! Змей! – Прокричал один из воров испуганным голосом.
В тоже мгновение около повозки стало оживлённее. Послышался топот и ругательства с разных сторон. Змея обвила ногу некого человека, от чего его штаны и ботинки задымились, оставляя ожоги на коже. Закричав, он начал махать ногой, но из-за резких выпадов потерял равновесие и рухнув в грязь, попытался оторвать змею руками, от чего только получил еще ожоги ещё и на ладонях. Змея отпустила беднягу и поползла к следующему.
В это время я уже нащупал рукоять маленького ножа, который запрятал в епанче на всякий случай. Убивать мне никого нельзя, иначе привлеку к себе лишнее внимание. Держа нож в руке, я начал анализировать, где находятся любопытные люди, которые подходили к телеге. Один из них шёл с правой стороны от меня, пока второй с более тяжелыми шагами приближался к левому краю. Заслышав шум, происходящий у приятелей, они прибавили темп и вскоре остановились у телеги. Их топот затих, и теперь я мог слышать их тяжелое дыхание и быстрое биение сердца. Сжав губы, мое тело напряглось. Готовясь к яркому свету и драке, я сощурил глаза. Рука человека, который стоял от меня справа, потянулась к материи, намереваясь ее поднять. Еле дыша, я был готов ко всему. Ткань начала подниматься и, свежий воздух ударил мне в лицо. Завидев яркий свет, я на миг ослеп, но быстро собравшись, моя рука замахнулась, и скинув остаток накрывавшей меня материи, я воткнул острие ножа в плечо вора. В какой-то момент мой взгляд задержался на нем, и я подметил его чумазое лицо, отражавшее испуг, отрешенность и порванную одежду, покрытую грязью. Вытащив нож из его плеча, алая кровь потекла из раны, впитываясь в нечистую одежду. Я незамедлительно наклонился ко дну телеги. Поставив руку как опору, я оттолкнулся ногами и одной из них пнул вора, стоявшего слева. Тот отлетел на пару метров и, врезавшись в дерево, которое находилось у него за спиной, упал на землю. Поняв, что теперь меня заметили, я спустился с телеги на землю.
Игнат, помятый и растрепанный, тихо стоял за деревьями, прижимая к себе мешочек с деньгами, в то время как трое оставшихся воров метались и кричали от неведомой змеи, все в порванных рубахах, грязи и тонких шапках, натянутые на их лохматые волосы. Они посмотрели на меня выпученными от ужаса глазами, не зная, бояться меня или просить о помощи. Змея начала приближаться ко мне, больше не обращая внимания на напуганных воров. Обвивший вокруг моих ботинок она растворилась в воздухе.
Один из людей показал на меня палец дрожавшей руки.
- Колдун! Дьявол! – завопил тот и быстро метнулся в заросли полей. Остальные, хромая, побежали за ним, опасливо оглядываясь на меня испуганными глазами. Даже побитые мною воры нашли в себе силы подняться и побежать.
Вскоре наступила тишина, прерывающаяся криками птиц. Я беспокойно вздохнул. Вероятно, мне стоило бы действовать намного скрытнее, и дня не прошло, как уже обличили дьяволом. Игнат с осторожностью приблизился ко мне с тихим ужасом рассматривая меня круглыми от страха глазами.
- Боярин… - начал он.
- Ничего не спрашивай, довези меня до Царицыно и никому не говори, что тут произошло, - перебил его я, искоса посмотрев ему в глаза.
Ямщик молча закивал головой, и все еще напуганный, сел на свое место, взяв дрожавшими руками поводья. Лошадь все это время спокойно стояла и наблюдала за происходящим вокруг, поедая свежую, но грязную траву у дороги. Запрыгнув в телегу, я сел, облокотившись на гору вещей. Перед тем, как убрать нож, я протер его об один из мешков, оставляя на нем людскую кровь.
До Царицыно мы ехали в полном молчании.
Сол.4 глава/1 часть. Усадьба Лунных Роз.
Сол.4 глава.1 часть.
Усадьба Лунных Роз.
Светлое солнце освещало тихий лес. По сторонам дороги вырисовывались деревья, закрывающие большую часть неба своими огромными ветками. Птицы перекрикивались в глубине темных зарослей, иногда мелькая между размытых стволов.
Дормез[1] раскачивался по неровной дороге, нарушая спокойствие чащи скрипом колёс и топотом копыт тройки. Серые лошади везли груз, не спеша перебирая ногами и созвучно цокая. Извозчик осторожно управлял поводьями, следя за кривой стезёй.
С каждым метром лес вокруг становился темнее и темнее. Густые ветки елей и деревьев полностью закрыли светлое небо. Утреннее пение птиц перешло в жуткий скрип и уханье. Дикие звери бесшумно шастали в тенях, сияя своими блестящими глазами.
В это время в этом самом дормезе сидели две личности. С одной стороны сидел высокий мужчина, одетый в рубашку, поверх которой аккуратно расположился плащ, обшитый золотыми узорами. Каждая пуговица на рубашке была бережно застегнута, не позволяя назвать личность неопрятной. На его руках были надеты тёмные перчатки, на которых виднелись пару перстней. Если бросить быстрый взгляд на него, то можно было бы заметить некое сходство с длиннолапым вороном. Даже пара карих глаз внимательно рассматривали окружение иногда прищуриваясь как хищная птица. Он будто решал неизведанную загадку. Туманным взглядом смотря в окно, мужчина взволнованно вздыхал, иногда поправляя пряди волос, которые падали и закрывали ему обзор. Перед ним сидела девушка, которая, облокотившись на бархатную обивку сидений, спала. Ее беспокойное круглое личико хранило некую немую скорбь. Скрестив руки на груди, она будто защищалась от кого-то в ее сознании. Девушка была в чёрной рубашке, а на ее широких рукавах был вышит узор цветков лилий белыми и желтыми нитками. Поверх неё была жилетка, которая была зашнурована канареечными веревочками. Черный образ делало ее некой тенью, которой хочется быть везде и при этом оставаясь незамеченной. На её шее висело несколько цепочек, усыпанные сверкающими драгоценными камнями, а ее дымчатые волосы вздрагивали под спокойным и безмятежным дыханием. Изначально кажется, что эта девушка была мила и безобидна, но не все красное яблоко сладко. Пока не надкусишь не узнаешь. А может яблоко и вовсе червивое.
Между этими двумя есть некая связь, но они не являются ни родственниками, ни парой. Ведь не дано девушке с огромной душой, в которой бьются несколько ветров, полюбить того, чья плоть поглощена в покорное служение. Но, несмотря на это, только птицы, несравнимые с огромными змиями, способны увидеть бреши в их крепкой плоти и уберечь ее. Часто более могущественные души ищут тех, кто по сравнению с ними мал и кроток. Огромные внутренние сущности состоят из таких же незначительных сознаний, количество которых вымеряется пробами и ошибками, совершенными личностью. В крайнем случае, более мелкую душу можно съесть…
Внутри дормеза была тишина и покой.
Внезапно из глубины мрачного леса послышался томный волчий вой, который эхом раздался меж густых деревьев. Девушка, не торопясь, открыла сонные глаза и посмотрела в окно на темные стволы и колючие ветки елей.
- Миледи, - негромко проговорил мужчина, - мы скоро будем на месте.
Тяжело вздохнув, девушка кивнула собеседнику и, протерев сонные глаза, тоненькой рукой взяла бумаги с сидений, которые лежали всё это время рядом с ней. Шурша, она молча читала текст, написанный аккуратными буквами. Девушка то хмурилась, то прикусывала губу, пробегая несколько раз взглядом по одной строчке.
- Пэтер, что ты слышал про Бориндкла Эдегана? - Спросила она.
- Только то, что ваша семья намного влиятельней его, - отрицательно покачал головой мужчина.
Лес продолжал становиться всё темнее, обволакивая своим холодом всё окружение. Если раньше было слышно уханье сов и карканье ворон, то теперь настала тишина. В дормезе стало темно, и, заметив это, Петэр поднялся с сидений, ища руками нечто наверху большой кареты. Внезапно пространство осветилось светом, и под потолком засияли маленькие огоньки. Сделав часть своей работы, Петэр сел обратно на сиденье и продолжил смотреть в окно. Теперь среди мрака и холода, сквозь густой туман не спеша ехал по неровной дороге дормез, свет которого освещал ближайшие деревья. Девушка продолжала сидеть и читать текст, написанный на бумаге. Свет освещал буквы и слова на листе. Но для нее не было никакой разницы, читать со светом или без.
- Бориндкл Эдеган пользуется уважением у других оборотней, - тихо проговорил Пэтер. - Даже сам Айнарик Влэвлэд, наш давний и надежный союзник, отзывается о нём добрым словом. Коль Бориндкл примет наши условия, то вы получите хорошую поддержку со стороны юга, что значительно поднимет ваш статус, миледи.
Она молчала. Прикусив губу, она теребила бумаги, которые уже немного помялись. Прядь серых волос упала ей на глаза, закрывая обзор. Аккуратной рукой она не спеша заправила волосы обратно.
- Пэтер, - обратилась она сдавленным голосом, - не забуду ли я ничего? На юге мы редкие гости, и мне неизвестны здешние законы. Помимо климата, сий народ совсем иной...
Девушка осторожно положила исписанные текстом бумаги рядом с собой, тем самым освободив дрожавшие руки. Сложив их в замок, она молча отвернулась, направив печальный взгляд в пол.
- Миледи, если вы что-нибудь забудете, то в моих обязанностях вам это напомнить, - уверенным голосом заявил мужчина. - Как мне известно, ваше влияние и статус является активным везде, не зависимо от места вашего пребывания. Поэтому вам не стоит беспокоиться о вашей безопасности и некорректного отношения к вам со стороны крестьян. Я всегда буду рядом с вами и не позволю недостойного обращения к вам...
- Пэтер, - перебила его девушка, -меня не волнует опасность со стороны кого-либо. В таких случаях я и сама могу разобраться, и ты это знаешь. Сейчас меня беспокоит только пару вещей... – Помолчав, она добавила, - сий ужин будет сегодня?
- Да, миледи.
Наступила тишина. Мужчина и девушка молча сидели, смотря в окно на непроглядный туман. Средь тьмы витал звук грохота дормеза и топот копыт. Вдали был слышен волчий громкий вой, эхом распространявшийся по всему лесу. Иногда редкие звуки лесной чащи давали знать, что здесь была жизнь. В этом месте не жили люди. Даже такие существа, как вампиры, побаивались бродить в этих местах.
- Как думаешь, он где-то здесь? - тихо, почти шепотом спросила девушка.
- Еже основываться на информации, которую мы имеем, то он запрятался где-то на юге, - ответил Пэтер, расправляя неровные складки на своей одежде. - Ныне это единственное, что яз могу вам ответить.
За окном начали прорисовываться всё более чёткие очертания мрачных деревьев и листвы, опоясавшие дорогу, дрожавших под дуновением ветра. Топот копыт замедлился, а шум от колёс дормеза затихал.
- Мы подъезжаем, - подметил Пэтер.
Тяжело вздохнув, девушка поежилась на сиденье. Взгляд бегал между деревьями, пытаясь увидеть что-нибудь сквозь туман. Она сложила руки в замок, звеня цепочками на шее, а ее губы сжались в тонкую нить. Оттолкнувшись руками от кресла, она аккуратно встала на пол дормеза, стуча своими чистыми ботинками. Расправив руками помятую рубашку, она выжидающе посмотрела на Пэтера.
- Пэтер, будьте благосклонны и терпеливы. Я оставлю вас наедине с собой на некоторое время. Надо проветриться, - выразительно проговорила девушка, подходя к окну дормеза.
Бледная ручка дотронулась до холодного стекла, ограждавшего её от внешнего мира. Пройдя взглядом по раме, она нашла заклепку, которая открылась с характерным щелчком. В дормез залетел прохладный воздух. Звуки мрачного леса стали громче и четче, а ледяной ветер ударился об лицо девушки, от чего её серые локоны дрогнули и заполыхали на ветру. Открыв окно на максимум, девушка частично залезла на маленький подоконник под ним. Крепко обхватив ручками по бокам раму, она сначала высунула голову и посмотрела по сторонам. Дормез продолжал ехать, покачиваясь по дороге сквозь тёмные и густые леса. После она полностью залезла на подоконник. Её волосы бились и развивались под потоком воздуха. Прищурив глаза от ветра, девушка оттолкнулась и выпрыгнула из дормеза навстречу холодному и тёмному лесу. Прозвенев цепочками на шее, её тело пролетело некоторое расстояние, а после под силой инерции она отскочила в сторону и скрылась за дормезом. До Пэтера донёсся только удаляющийся звук хлопанья чьих-то огромных крыльев.
В дормезе наступила немая тишина, которую прерывал частый топот копыт. Место, на котором раньше находилась девушка, пустовало, и только пара её седых волос на кресле свидетельствовало о том, что тут кто-то сидел.
Пэтер продолжал посиживать на прежнем месте, выжидающе поглядывая из стороны в сторону своим хищным взглядом. Немного погодя он не спеша поднялся и подошел к всё ещё открытому окну, в которое дул холодный воздух и рукой в перчатке дотянулся до тонкой оправы стеклянной поверхности. В это время нечто чёрное и маленькое промелькнуло из леса и нырнуло в дормез. Пэтер захлопнул ставни и внутри стало теплее.
- Тьфу, да здеся ель на ели, сосна на сосне, - чёрт проберёшься, - проскрипел чей-то голос внутри.
Повернувшись обратно к своему месту, он увидел на кресле чёрного ворона в треуголке, в которой были закреплены маленькие бурые перышки. Он прохаживался по сиденью, разглядывая дормез изнутри. Но, заметив Пэтера, который стоял и внимательно смотрел на него, нахмурив брови и скрестив руки на груди, ворон замер.
- П-приветствую командор, - прокаркал ворон, сверкая своими рыжими глазами.
- Что-то стало известно насчёт МООРЛ1[2]?
- Да, да, да! Отряд сэктаторис [3]"Аурам Тенебрас", присланный из МООРЛ1, был замечен у Астрахани, - затараторил ворон, топча своими когтями на месте. - Они продвигаются к северу, не спеша ищут каждый закуток и каждую травинку на поле. Ребята - ужас! Как же спокойно от них вдали, - выпалил он напоследок, недовольно жмурясь и поднимая голову.
Пэтер помрачнел. Нахмурив брови, он прикусил тонкую губу. Один из локонов выпал из основной части волос и перекрыл обзор. Нервно заправив рукой локон обратно, Пэтер присел напротив ворона, там, где недавно была девушка. Он тяжело вздохнул, замкнув руки в замок.
- Отряд сэктаторис "Аурам Тенебрас»? - уточнил он. -Яз знаю только одну личность оттуда, лекаря-оборотня Анитона. Кто остальные? – Пэтер внимательно посмотрел на ворона, который очищал треуголку от пыли.
- Да, да, да! Их там четверо, - подтвердит ворон, - главой является земной маг Цирия, сердящая личность. Особо много яз о ней не смог узнать. Постоянно была настороже и мне пару раз, казалось, что она заметила меня. Было жутко, - ворон поежился, вспомнив про Цирию, - ещё помимо лекаря Анитода были двое вампиров. Единственное, что яз узнал о них, то это то, что один из них является наследником Дома Роз-Квэр, - ворон замолк, разочаровано вздохнув, - больше у меня не получилось ничего о них узнать. Все мутные и осторожные. Яз, даже спрятавшийся в стае других ворон, не смог подобраться слишком близко. Не знаю как, но их главарь сразу чувствовала нечто неладное. Из их разговоров яз только узнал то, что они по заданию МООРЛ1 кого-то ищут. Мол, надысь[4] был сигнал, что где-то здесь, на юге, появилась демоническая аура, но размытая, поэтому они сами не знают, за кем пришли, -закончил он, устраиваясь на мягкой обивке сидений, радостный, что теперь он может отдохнуть от задания.
Выражение лица Пэтера было серьёзным. Нахмурив брови, он сосредоточенно смотрел в сторону, рассуждая о том, что выговорил ему ворон. В дормезе воцарилась тишина, где мельтешение ворона, который перебирал и чистил перья, вместе с топотом лошадиных копыт нарушали ее. С каждым метром большая карета замедлялась, а в дали виднелись огоньки света.
-Командор, думаете, они пришли за госпожой? – напрямую спросил ворон, перелетев на кресло к задумчивому мужчине и посмотрев ему в сосредоточенное лицо, на которое опять упала прядь непослушных волос.
-Не уверен, но все возможно, - ответил Пэтер, заправляя рукой прядь обратно. В дали послышался более отчетливый волчий вой, который эхом разнесся по темному лесу. Ворон, не ожидавший этого, подскочил и молнией метнулся под кресло, за ноги Пэтера, – через несколько минут уже прибудем, - закончил уставший мужчина.
- Славненько, - приободрилась птица, опасливо выглядывая из тени.
Существам в этом мире приходиться скрываться от людей. Самые приспособленные смогли принять человеческий облик и начали таиться в толпах. С каждым веком многочисленные существа все больше и больше брались жить среди ничего не подозревающих людей. Те, кто не смог ужиться рядом, обитают в отдалённостях, прячась от лишних глаз. Разумеется, не всегда всё идет как надо. Как бы то ни было, здесь есть свои нормы, которые помогаю уберечь людей и существ от ситуаций, которые могут повредить их жизни и строю. За этими нормами строго следит МО, - Межмировые организации. Есть множество течений данной структуры, которые направлены на взаимоотношение существ с иными формами. Но в данном случае нам важен только МООРЛ1, ведь именно эта организация следит за законом о людях и существах в первом мире. Они есть везде и повсюду, а где их нет, туда они приходят. Они из немногих кто знают, что скоро, через несколько веков людей начнут вытеснять, полностью поставив популяцию под вопрос. Даже сейчас, общаясь с каким-нибудь прохожим, всегда нужно помнить, что возможно это не человек.
***
Пэтер и девушка стояли перед огромной и мрачной усадьбой. Большое здание одиноко стояло посреди темного леса, закрываемый от солнца пышными ветками деревьев. Построенный из белого кирпича и украшенный синим орнаментом, он возглавлял дома и здания, который раскинулись по сторонам от него. К удивлению, забора или любого другого преграждения не было. Со стороны домов слышались разнообразные голоса, рычание и звуки работы. В широких окнах усадьбы был мрак, и не было понятно, стоял ли там кто-нибудь. Иногда волчие голоса раздавались из леса, эхом проскакивая меж темных стволов деревьев.
В это время перед усадьбой около остановившегося дормеза стоял Пэтер и девушка. Извозчик, управлявший дормезом, ходил около лошадей и осматривал мрачное окружение вокруг себя, пока лошади терпеливо ждали, вертя головами и размахивая своими ушами. Пэтер стоял по одну сторону от девушки в идеально чистой и ровной рубашки, поверх которой развивался просторный черный плащ, на каком были вышиты узоры необычайной красоты. На его плече сидел черный как смоль ворон в треуголке, у которого метался взгляд каждый раз, как был слышен волчий вой. На руках Пэтра были черные перчатки, которыми он выпутывал из серых волос девушки листья, застрявшие в них. Девушка была пониже него на голову и тихо стоя, терпеливо ждала, пока мужчина распутает последние листочки из ее волос. Она еле догнала Пэтера и сейчас, тяжело дыша, расправляла помятые узорчатые рукава рубашки. По дороге сюда она пару раз не заметила ветки деревьев, и поэтому в ее волосах были запутаны всевозможные листья.
Со стороны усадьбы к ним начал приближаться чей-то силуэт. Пэтер быстро закончил выпутывать последний лист и, уложив седую прядь волос девушки, развернулся в сторону приближавшего. Ворон, ерзавший на его плече, тоже замер, разглядывая незнакомца. Это был высокий и крепкий мужчина, одетый в просторный зипун. Его воротник был украшен жемчугом, поверх которого находился широкий кафтан. Рыжие, как сверкающие пламя, волосы рассыпались по его плечам, словно грива. В нечеловечески ярких, зеленых, как чистейший драгоценный камень, глазах блестело дружелюбность, а на лице была спокойная улыбка. Подойдя ближе, стало заметны массивные изумруды в его ушах, который сверкали от любого источника света.
Подойдя к приезжим, он дружелюбно протянул свою когтистую руку девушке.
-Добро пожаловать в усадьбу Лунных Роз, - добрым голосом произнес он, расплываясь еще в более широкой улыбке, - мы рады вас видеть.
-Взаимно, - кратко ответила девушка спокойным голосом, протягивая свою маленькую ручку для рукопожатия.
Новый знакомый был выше Пэтера, тем более девицы, поэтому ему пришлось нагнуться, что б не создать затруднительную ситуацию для нее. Так они пожали друг другу руки. После этого он кратко кивнул Пэтру в знак приветствия и рукой повел гостей к белому особняку. Ворон опять начал ерзать. Незнакомец ему был явно не по душе. Пэтеру пришлось встряхнуть плечом, чтоб ворон прекратил мять его плащ своими когтистыми лапами и сидел тихо.
- Бориндкл Эдеган попросил меня встретить вас, да поводить к нему, а! – воскликнул незнакомец, ведя гостей к усадьбе. – Ахти мне, горемычному! Позабывал все! Богданом меня звать. Еже понадоблюсь позовите, услужу, - мужчина раздался смехом, улыбаясь красочно, как яркое солнышко. А рыжая грива подрагивала вместе с его смехом.
Девушка и Пэтер молча следовали за ним. Огромный особняк из белого кирпича блестел на фоне темных лесов вокруг него. Небесно-голубые рамы широких окон были исписаны восхитительными узорами. Стены усадьбы были покрыты зарослями, усыпанные белоснежными цветами, которые будто маленькие звездочки, светились среди тьмы и мрака, окружавших их. Вокруг дома расположились не менее прекрасные маленькие постройки. В небольшую конюшню загоняли лошадей, которые везли уже знакомый дормез. Извозчик беседовал с какой-то личностью рядом с самим дормезом.
Чуть далее было длинное здание с многочисленными окнами, на крыльце которого несколько невысоких силуэтов гоняли нечто круглое между собой. Пространство около особняка было полно жизни. Слышались бесчисленные голоса, смех и вой. Небольшие домики виднелись чуть поодаль, уходя в даль. Разнообразные растения росли повсюду, а особенно уже знакомые белые цветы, покрывающие стены зданий. Здесь было целое поселение, которое жило своей жизнью. По сравнению с глухими мрачными лесами вокруг, это место светилось будто лунным светом. Везде бродил народ и волки, занимаясь своими делами.
Богдан вел гостей по каменной тропинке, освещенной белыми шарами, левитирующими над землей. Завернув за угол, они оказались в длинном туннеле из арок, покрытые белыми цветами. Девушка молча шла, бесшумно шагая за Богданом. Мрачная, она оглядывалась по сторонам, подозрительно сощурив глаза. Пэтер спокойно маячил за ними, разглядывая путь впереди шедшего мужчины и народ, попадавшийся им по пути. Ворон нервно дергался от каждого далекого воя, все плотнее прижимаясь к плечу Пэтера, который подправлял локон волос, упавший ему на глаза.
Так они дошли до нескромного крыльца усадьбы. Широкие перила по сторонам от небольшой лестницы были украшены резьбой мастерской красоты. Завивающийся орнамент, вырезанный из дерева, плавно переходил к крыше, которая нависала над лестницей. Как только гости подошли к большим дверям здания, два силуэта, облаченных в плащи, не спеша открыла перед ними дверь. Зайдя внутрь, перед девушкой и Пэтером открылось огромное пространство внутренней части дома. В лицо сразу ударил теплый воздух и резкий запах жареной рыбы. Проходя по коридорам, можно было заметить стены, украшенные многочисленными картинами с разнообразными пейзажами и фигурки животных из всевозможных материалов. По коридорам ходили слуги, занятые выполнением своих обязанностей.
Начало лестницы на первом этаже было оформлено аркой, на которой вырисовывались узоры цветов. Разглядывая окружение вокруг себя, гости поднялись по огромной деревянной лестнице, покрытой ковром, на второй этаж. На втором этаже они дошли до больших дверей, расписанный плавным узорам. Богдан пару раз постучал по двери и она не спеша открылись. Перед ними раскрылось огромное помещение. Широкое окно было занавешено плотной шторкой, а перед ней, посреди комнаты на широком ковре был стол, за которым сидел некий огромная фигура существа в простойной охабени[5], обделанный белым сатином[6].
Когда гости зашли вслед за Богданом, дверь позади их с грохотом захлопнулась, от чего и так попуганный ворон вздрогнул, крепче вцепляясь в плащ. Пэтер тяжело вздохнул и косо посмотрел на ворона жгучим взглядом.
Силуэт, сидевший за столом, поднялся и тяжелыми шагами начал подходить к девушке. Это был крепкий мужчина, который был выше Богдана. Медленно подходя, он шуршал длинными рукавами по мягкому ковру, поднимая маленькие частички пыли в воздух. Черная копна волос были убраны в аккуратный высокий хвост, закрепленный лазурной ленточкой. Мужчина выглядел дружелюбно, его голубые глаза сверкали веселым огоньком, а на лице была кроткая улыбка. Подойдя, он остановился перед девушкой и, наклонившись, протянул ей когтистую руку.
-Приветствую вас и добро пожаловать в поселение Лунной Розы. Я альфа стаи Лунноя Бориндкл Эдеган, - дружелюбно поприветствовал он, - можно просто Боря.
-Лучезара Сол семьи Левиндар, - протянула свою ручку девушка, и их ладони сомкнулись в рукопожатии.
-Прошу за стол, - Борис отошел в сторону указывая рукой направление к столу.
***
Бориндкл Эдеган и Лучезара сидели за столом напротив друг друга. На уже переполненный стол подавали икру с перцем и изрубленным луком, сдабривая по вкусу уксусом и прованским маслом. Икру дополняли балыки и провесная лососина. Затем вынесли паровую рыбу, а за ней жареную. Стол уже ломился от яств, а зал заполнял плотный рыбный запах. После к этому изобилию закусок подавали уху. К ухе следовало свое тесто из рыбной мякоти с многочисленными приправами, испеченное в форме различных фигур полумесяцев. Наряду с ухой также подали кальи из стерляди с огурцами. Когда уха была съедена, прислуга принесла свежую и соленую рыбу в огуречном рассоле…
Время пира закончилось, и прислуга убирала тарелки с костями от съеденной рыбы и вместо них расставляла чашки с горячим и ароматным ягодным чаем. Все это время по сторонам от сидевших находились их камердинеры. У Бориса это была невысокая женщина, окутанная в менее богато отделанную ферязь. Она смирно стояла по руку от главаря стаи и тусклым взглядом смотрела в пол. По руку от Лучезары стоял Пэтер, у которого локон волос опять упал на глаза, а ворон, сидевший на плече, взволнованно оглядывался. Недавний приятель Богдан успел удалиться еще на первых минутах перекуса. В это время легкий ветерок немного развевал огромные шторы, шурша ими.
Лучезара, взяв кружку чая в руки, поднесла ее к нежным губам, и горячий ароматный пар ударил ей в лицо. В помещении немного пахло уже съеденной жареной рыбой и сладким ароматом ягод, которые были использованы при приготовлении чая. Немного опробовав чай, Лучезара поставила чашку обратно на стол.
- Бориндкл Эдеган, - начала она, - я прибыла с севера, дабы предложить вам сотрудничество. На данный момент некоторые силы были направлены на то, коль найти тех, кто мог выказать взаимоподдержку нашему дому.
-Ишь вы, - подметил Борис, облокачиваясь на спинку стула, - и чем мы можем друг другу услужить? – Сделав глоток горячего чая он внимательно посмотрел на Лучезару своими хищными глазами, в которых до сих пор не погас веселый огонек.
- Мы не против устроить с поместьем Лунных Роз согласие, в котором мы готовы ежемесячно принимать новых оборотней на обучение…
- … еже завербовать их к вам на службу? Эка дело, - перебил ее Борис, снисходительно разглядывая длинные ногти на своей руке, отвернув голову от Лучезары.
- Н-не то что завербовать, -девушка занервничала, и ее голос стал менее уверенный, - по окончанию обучения они сами смогут выбрать: остаться дальше, либо вернуться домой, - попыталась оправдаться она.
Бориндкл Эдеган продолжал молча разглядывать свои ногти, обдумывая, что сказать девушке.
- И что же получит стая Лунноя от дочери графа семейства Левиндар взамен на жизни неробких ребят?
- Защиту.
-Защиту? Ба, – удивлено повторил Борис. – Защиту…! Полноте вам, графиня. Ишь вы, - захохотал неспешным смехом оборотень, - мы живем в глуби леса, куда вампиры не суются. Людей тоже нема, от кого зачищаться прикажете? – веселые огоньки в его глазах заплясали. Девушка, стоявшая все это время рядом с ним, непонимающе посмотрела на Лучезару.
- От селестиков[7], - уверено проговорила дочь графа, - они любят такие мрачные и влажные, места иже ваш лес. Некие существа значительно повлияют на ваше место обитания. Я права? Даже при этом вы получаете двойную выгоду, ведь ваши оборотни, закончившие обучение, могут прийти к вам с новыми силами и знаниями, – закончила Лучезара и, скрестив руки, выжидающе посмотрела на Бориса, ожидая его реакции.
-Хмм…- мужчина нахмурил брови и задумчиво прищурил глаза. Улыбка спала, и теперь вместо нее он напряженно прижимал губы друг к другу. Лучезара смогла найти лазейку и заинтересовать его. Взмахом руки он подозвал к себе рядом стоявшую девушку, и они начали перешептываться между собой.
Пэтер с вороном тоже напряглись. Лучезара же спокойно продолжала сидеть и попивала ароматный чай уверенными глотками. В комнате наступила тишина, заполнявшая все пространство вокруг находившихся в ней существ до тех пор, пока Богдан с шумом не ударил кулаком по столу.
-Хорошо, ишь согласен, -усмехнулся он, и на его лице опять появилась улыбка. Пара его голубых глаз, в который продолжал блестеть озорной огонек, встретились с тяжелым взглядом Лучезары, и между ними повисла немая тишина. Они смотрели друг друга в глаза, пытаясь предсказать намерения каждого.
- Будь по-твоему, - первый заговорил Борис, отрывая взгляд от напротив сидящей девушки, - и ведь знаешь, что говорить, - усмехнулся он, прося своего камердинера принести бумагу с пером.
Так перед ним оказался светлый лист бумаги, рядом с которым лежало большое гусиное перо с чернилами. Аккуратно обхватив перо, он обмакнул его острием в стеклянную чернильницу и начал писать. Периодически обмакивая перо в чернильницу, он молча усмехался про себя, читая написанный текст.
Все находившиеся в комнате терпеливо ждали. Пэтер, поняв, что все идет как надо, успокоился и заправил непослушную прядь волос с глаз обратно. Черный ворон распушил перья и удобнее устроился на его плече. Лучезара допивала чай и следила за пишущим пером в руках Бориса, словно кошка, наблюдавшая за мышью и готовая прыгнуть на неё. Если присмотреться, то на некий момент можно было заметить блеск в ее глазах, на печальном и сосредоточенном лице.
Закончив писать, Борис аккуратно положил перо обратно на стол. Пробежав взглядом по написанному тексту, он встал из-за стола, держа в руках бумагу с текстом. Лучезара поднялась вместе с ним и подойдя друг к другу, они снова встретились взглядами в момент, когда он передавал ей бумагу. Когда текст оказался в ее руках, девушка пробежалась по тексту взглядом, вчитываясь в слова. В некий момент ее брови нахмурились.
- Тут есть сий пункт о том, что поселение Лунная Роза получает нашу защиту от всех недругов, включая стихийные бедствия, - насупилась Лучезара, озадачено посмотрев оборотню в глаза, - мы изъяснялись только об селестиках.
- Давеча вы изрекали про защиту, обобщая всевозможные случаи, - отмахнулся Борис, ехидно улыбаясь.
Дочь графа тяжело вздохнула, но взяла лежавшее гусиное перо, которым ранее писал Борис. Обмакнув его кончик в чернильницу, она аккуратно вывела свое имя на бумаге рядом с именем Бориндкла Эдегана.
Дописав, девушка отложила перо и посмотрела на оборотня. Тот протягивал ей руку для рукопожатия. Протянув свою ручку, Лучезара и Борис сомкнули свои ладони в рукопожатии. Договор успешно состоялся.
***
Легкий ветерок раскачивал листья растений, которые обвивали стены беседки. Она стояла посреди сада в окружении белых цветов. Иногда темные птицы бесшумно мелькали между дремучих деревьев и растворялись во мгле. Шуршание листвы под потоками прохладного воздуха наполняли немое пространство.
Два силуэта находились посреди этого цветочного сада и не спеша прогуливались по каменной тропинке. Лучезара, вымотанная долгой дорогой, сонно оглядывалась на растительность, красующуюся вокруг нее. Рядом с ней шел более бодрый Борис, который со своей привычной легкой улыбкой рассказывал про поселение Лунной Розы.
-Длительная стезя вас уморила, - подметил оборотень, - коль мне известно, в ближайшее время вы отправитесь дальше. Еже захотите, можете остаться здесь на надобный вам срок.
- Очень вам признательна, - поблагодарила девушка, отвернувшись от Богдана и рукой прикрывая зевок.
С верхушки дерева сорвался маленький листочек и, подхваченный ветерком, плавно приземлился на плече Бориса. Заметив сор, он легким движением руки стряхнул его на землю.
- Ваша стая одна из более распространенных на юге, - начала говорить Лучезара, - поэтому намедни я хотела поинтересоваться у вас по поводу одного волка, иже он может показаться оборотнем.
- И что именно вас интересует, - уточнил Борис.
- Не являлся ли к вам некий чужак под обликом белого волка с мутной маной? – поинтересовалась девушка, выжидающе посмотрев на оборотня.
Борис, нахмурив брови, задумался, но тут же отрицательно покачал головой.
- Не было у нас такого, -ответил он.
Лучезара отвернулась, сдержав разочарованный вздох. Сзади послышались шаги, стучавшие по каменной тропинке. Они, остановившись, осторожно повернувшись. Там они увидели Пэтера, приближающего к ним. Догнав их, камердинер по поприветствовал с Борисом и обратился к Лучезаре.
-Прошу прощение, коли прерываю сий разговор, но нам подобает обсудить план на дальнейшую поездку.
- Ищь какой, - усмехнулся оборотень, - в таком случае оставляю вас, - последние слова он произнес, уже разворачиваясь к выходу из сада и на прощанье махая рукой.
Шаги Бориса начали удаляться, и когда его фигура, облаченная в ферязь, исчезла, Пэтер обратился к девушке.
- Миледи, поздравляю вас с успешно подписанным договором, - начал он, но Лучезара только кратко кивнула головой, - но, помимо прочего, в ближайшее время потребно вновь побывать на ужине с вашими родителями…
- Во сколь приедем? – перебила она его.
- Извозчик лепечет: коли выедем на сегодняшний день, то прибудем на место завтра к вечеру. Но из-за уморившихся коней придется устраивать перерывы и стопориться.
- Еже выедем рано утречком? – спросила девушка.
-Приедем в подобное время, но, быть может, немного пораньше.
Зевнув, Лучезара протерла сонные глаза руками, обдумывая решение.
- Тогда поедем рано утром. Отоспимся здесь и выдвинемся в путь.
[1]Дормѐз - старинная большая дорожная карета для длительного путешествия, приспособленная для сна в пути.
[2] Межмировая организация по охране разнообшиных людей Первого мира. Организация, в целях которой состоит зашита людей от существ и монстров. В обязанностях данной области в приоритете стоит сохранение и внушение людям стереотипного мышления о мироустройстве и магии для безопасности человечества.
[3] Отряды сэктаторис – отряды последователей бога Караденте и Тетатен, прошедшие специально обучение на работника Межмировой организации «Ифрита Ковальди» и «Питоху» которые возглавляют МООРЛ1, МООРЛ2, МОСИ1, МОЗС2 и т.д… Всем работникам внедряют ряд маны бога закона.
[4] Надысь – на днях.
[5] Охабень - старинная русская одежда (мужская и женская) с длинными рукавами.
[6] Сати́н — ткань сатинового переплетения нитей из шёлка или хлопчатобумажного волокна.
[7] Селестик – небесные души, осевшие на землю. Их присутствие замедляет развитие растительности и производительность. При прикосновении к селестику у живого существа понижается обмен веществ и иммунитет. Эти небесные души нельзя увидеть, и их присутствие могут заметить только некоторые существа, которые способны чувствовать ветра.
Сол.4 глава/2 часть. Семейные ценности.
Сол.4 глава. 2 часть.
Семейные ценности.
- Миледи, просыпайтесь.
Пэтер легонько потряс плечо спящей Лучезары. В окна дормеза светило вечернее солнце, заполняя лучами всевозможное пространство. Вместо темного леса около дормеза были светлые и просторные поля. Полевые пестрые птички щебетали, летая над землей и ища пропитание. Звук колес смешивался с лошадиным топотом копыт, превращаясь в единый шум. Проезжая по песчаной дороге, облака пыли поднимались в воздух позади дормеза, оставляя за собой длинные следы от колес и копыт.
Девушка спокойно спала на длинном кресле, накрытая одеялом. Рядом с ней стоял Пэтер и пытался ее разбудить. Под спокойным дыханием ее серые волосы у лица вздрагивали и дрожали. Тут ее веки вздрогнули, и она аккуратно открыла сонные глаза. Убрав с себя одеяло, она села и начала озадаченно осматриваться по сторонам, растирая лицо руками.
-Пэтер? – удивилась она, встревожено посмотрев на камердинера.
-Прошу простить, миледи, - поклонился он, - вы так елейно спали, что яз не посмел вас будить в усадьбе Лунных Роз. Оттого перенес вас на своих руках в дормез, и мы двинули в путь, - убедившись, что девушка проснулась, Пэтер сел на свое место.
Девушка тяжело вздохнула и обратно накрылась одеялом.
- Тогда разбуди меня, когда примемся подъезжать, - произнесла Лучезара, поудобней устраиваясь на диване и заворачиваясь в мягкое одеяло.
-Миледи, мы уже скоро приедем, - и, немного подумав, добавил, - минут эдак через 5-10.
- Через сколь?! – воскликнула девушка, с шумом сбрасывая с себя одеяло.
Найдя расческу, она начала быстро расчесывать спутавшиеся серые локоны, недовольно бормоча себе под нос.
-Прошу простить, миледи. Яз поддался сложному, разрозненному, экспансивному волнению и не смог разбудить вас в свое время, - начал оправдываться Пэтер, виновато отводя глаза и выглядывая в окно.
В дормезе воцарилась тишина, которую прерывало шуршание волос от расчески, далекое птичье щебетание, доносившееся с вечерних полей, и внешний шум. Закончив расчесываться, Лучезара вылила часть воды из бутылки на полотенце и им протерла лицо.
- Стало известно насчет отряда сэктаторис из МООРЛ1, - начал Пэтер, дабы заполнить тишину, - Пьепе изрек, что сий отряд "Аурам Тенебрас" под лидерством земного мага. Они бродят по южным землям, ибо получили сигнал о том, что здесь имелись вспышки демонической маны.
- Ты мнишь, что они явились за мной? – недоумевая, произнесла Лучезара, искоса поглядев на камердинера. Сейчас она застегивала пуговицы чистого жюстокора,[1] обделанной переливавшейся тафтой. Перед этим девушка сложила пиджак с рубашки, в которой она спала.
- Миледи, - поучительным голосом бросил Пэтер, - вы являетесь инкомплиентным[2] левифаном, - высшей сущностью с несколькими обличиями, иже был наделенный силами самого Бога Ветров! Однако, помимо этого, вы в некоторой степени являетесь носителем некой демонической маны, — это уникальность и некая проблема левиафанов. В нынешней ситуации, яз колеблюсь, коли малые бесы смогли воспользоваться достаточной демонической силой, что смогли бессознательно науськать сюда МООРЛ1. Как-никак стоит насторожиться и приготовиться к встрече с ними. Вчерась яз отправил Пьепе обратно, дабы он продолжал присматривать за ними, но все же…
Лучезара нервно заскрипела зубами. Злобно нахмурив брови, она со злостью в глазах посмотрела на камердинера, который теперь молча сидел в кресле. Оскалившись, она смотрела прямо ему в лицо, сжигая его пламенем в ее глазах.
- Драгоценный Пэтер, - обратилась она к нему, выразительно проговаривая каждую букву и слог, - так ты мыслишь, дабы левиафан – создание демонов, живущие для нравственных удовлетворений своих жажд!? Или творение первородного бога, иже сотворил сам бог Богов – Татетен.
- Миледи, - поспешно пролепетал Пэтер, разводя руками, - никто точно не знает этого, оттого только самим богам ведом ответ на сий вопрос, - и, поняв, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет добавил; - давайте лучше сменим тему полемики.
- Давайте, - язвительно ответила девушка, отворачиваясь от Пэтера.
Но оставшиеся минуты они провели в молчании, сидя в своих мыслях.
***
Дормез остановился у широких ворот, где его уже поджидало пару личностей. Пэтер первый вышел из дормеза, придерживая дверь, из которой вышла мрачная Лучезара.
Двое незнакомцев подошли к ним и, поприветствовав, повели их к огромному дому. Можно было сразу подметить, что данное здание было построено совсем недавно. Это выдавал свежий вид постройки и людей, которые докрашивали стены. Участок, заселенный деревьями и цветами, обвивал кольцом широкие кирпичные коридоры, образованные в полукруг. Посредине постройки гордо расположился второй этаж с широчайшими окнами. На территории участка везде ходили рабочие и занимались посадкой растений и покраской здания.
Проходя по каменным тропинкам, Пэтер оборачивался по сторонам, дабы увидеть все, что находилось вокруг него, в то время как Лучезара с мрачным выражением лица глядела вперед. Существа[3], сопровождавшие, их не торопились, позволяя прибывшим гостям разглядывать окрестности. Был уже вечер, и солнце только клонилось к горизонту, крася небо в оранжевые тона. Ветерок гулял по окрестностям, обдавая теплом лица народа находившихся там. Везде стоял тихий гул болтовни.
Впереди находились запертые двери, которые не спеша отворились, впуская гостей внутрь. Теплый воздух заполнял огромное и светлое пространство внутри здания. Малиновые стены были украшены золотым декором и коврами, а узорчатые настенные светильники освещали помещение. Высокий белый потолок был расписан пышной росписью, а в центре красовалась люстра. Ее малиновая розетка была в золотчатом венчике, а в середине кольца – пурпурный шар с орнаментом солнца. В центре зала, на полу, выложенном паркетом, была расположена огромная звезда. На стенах развевались белоснежные гобелены с золотистыми изображениями драконов и лилий. Несмотря на то, что скоро будет темнеть и наступит ночь, в здании было оживленно.
Рассматривая окружение можно подметить чистоту и безупречность этого дома. Изначально кажется, что красивее места нет. Но обычно в таком изяществе прячется нечто жуткое. То, что пытается замаскироваться, скрыться под тоннами дорогой краски и ткани дабы никто не смог узнать тайну. Так было и здесь. С первого взгляда идеальное великолепие радует глаз, но то ли воздух, то ли существа здесь были пропитаны чем-то зловещим, оставляя в душе напряжённые искры.
Рядом со входом стояла и кого-то ждала одна фигура, облаченная в белую мантию, на спине которой была золотая вышивка головы дракона, державшего в пасти цветок лилии. Заметив приближавшихся к ней Лучезару и Пэтера, фигура поклонилась.
- Здравствуйте, госпожа. Все уже собрались и ожидают вашего прихода, - учтиво произнесла девушка, которая была в том самом белом плаще. В то время двое проводников откланялись и начали уходить.
В ответ девушке Лучезара только кивнула, отводя от нее беспокойный взгляд, дабы скрыть нервно стиснутые зубы. Выпрямившись, девушка в белом повела гостей дальше, на второй этаж. Немного пройдя, перед ними оказалась широкая чугунная лестница, созданная в полукруглой пристройке с полуциркульной поворотной площадкой. Её начало на первом этаже была оформлена пилястрами, а на повороте установлен золотой светильник, на котором сиял кружочек теплым белым светом. Лестничный холл занимал полукруглую пристройку к дому, и форма белого потолка с золотистой росписью повторяет её нежный изгиб. Когда гости не спеша поднялись по ней, лесенка вывела их на площадку второго этажа, вход на котором был оформлен двумя арками.
На втором этаже были расположены парадные залы, затворенные широкими дверьми с золотой росписью. Девушка в белом подошла к дверям одного из залов и открыла их, пропуская гостей внутрь. Яркий свет огромной люстры, похожую на ту, которая была в прошлом зале, ослеплял новоприбывших. Белые стены помещения были украшены огромными гербами с золотыми лилиями и драконами. А на одной из сторон, на всю стену был прикреплен ковер с изображением серого дракона, вокруг которого раскинулся цветочный сад. Посреди комнаты стоял большой стол, на белой скатерти которого лежали разнообразные яства. За просторным столом находилось семь личностей, не считая камердинеров, стоявших позади их. Во главе стола сидели мужчина и женщина, облаченные в белые одежды. По сторонам от них расположились пять девушек, которые беседовали между собой. Все стулья были заняты, кроме одного. Когда в зал зашла Лучезара, все умолкли.
Седоволосая девушка молча осмотрела находившихся в зале и тихо прошла к пустевшему месту, в то время как Пэтер следом замаячил за ней. Неторопливыми шагами она подошла к сиротевшему стулу и, терпеливо подождав, пока Пэтер отодвинет его, девушка села. Все это происходило в глухой тишине под наблюдением семи пары глаз. Оказавшись за столом, сероволосая девушка устроилась поудобней и стала ждать, незаметно для всех крепко сжав вспотевшие руки под столом.
Мужчина, сидевший во главе стола, откашлялся, привлекая к себе внимание. Когда все повернулись к нему, он поднялся со стула, обращаясь ко всем.
- Сегодня мы все собрались в этом месте, как и рассчитывалось год назад, - начал он, - мы рады зреть каждого, и надеюсь, что это не последний раз, когда мы можем увидать друг друга, - во время речи он взял в одну руку пустой стеклянный бокал, а в другую маленькую ложку. – Мы очень рассчитываем, что этот год пошел вам на пользу, и вы смогли усовершенствовать себя, - его голос эхом раздавался по залу, пока сидевшие за столом девушки внимательно вслушивались в его слова. – Но перед тем, как мы все выслушаем все ваши накопившиеся слова, предлагаю перекусить, - подняв бокал, мужчина элегантно стукнул ложечкой по его стеклянным стенкам, от чего по залу прошелся легкий звон.
Множество слуг в бархатных кафтанах малинового цвета с золотым шитьем стали перед мужчиной в белом, поклонились ему в пояс и отправились за кушаньем. Первым блюдом, которым они вынесли на серебряных подносах, оказалась жареная баранина с луком и шафраном вместе с кислой капустой и сельдью. Они торопливо проходили вдоль стола и расставляли тарелки перед сидевшими гостями. Зал вскоре заполнился ароматом жареного мяса и уксусом.
Один из слуг поставил перед Лучезарой тарелку с мясом, а рядом с ней блюдце с квашеной капустой и сразу удалился. Тёплый запах жареного мяса, окруженной по сторонам вилками и ножами, ароматно пахло, прикасаясь теплым паром к лицу Лучезары. Совсем рядом послышался булькающий звучание, как будто некая жидкость выливается откуда-то. Повернувшись в сторону звука, девушка увидела, одного из слуг, который из темной бутыли наливает в ее бокал некую прозрачную жидкость, как и остальным рядом сидящим. Как только работяги выполнили долю своей работы, часть из них вышла, оставив других стоять за спинами камердинеров в ожидании приказов. В зале стало тише, и теперь слышалось бренчание столовых приборов и легкий звон стекла.
Лучезара вместе со всеми взяла в руки вилку с ножичком, которые лежали дальше всех от тарелки. Придерживая приборы, она воткнула вилку в маленький ломоть мяса, под нажатием которого сразу потек ароматный сок. Приложив ножик к мясу и немного отступя от зубчиков вилки, девушка легко отрезала кусочек и положила его в рот. Не спеша прожевав горячее мясцо, девушка взяла бокал с вином и немного пригубила его. Вокруг нее на столе было расположено множество различных яств, салаты, фрукты и многое другое, но больше она ни к чему не притронулась. Она была не голодна. Поэтому девушка тихо сидела и медленно резала мясо с луком и шафраном на маленькие куски иногда попивая горькую жидкость…
Взгляд Лучезары упал на огромный ковер, весящий на стене. На нем был изображен серый дракон, не спеша прогуливавшийся среди кустов цветов, расправив крылья над растениями. Вокруг его головы летала стайка маленьких птиц, державших золотой нимб, украшенный бутонами цветов. Впереди, под крылами дракона было два существа. По сторонам от него находился бурый волк, подгоняемый потоками ветра, и драконоподобный монстр с удленённым телом, конец которого растворялся в воздухе. Оба этих существа держали между собой ленту, на которой было написано золотыми буквами «Ad Gloriam Creatoris». Похожие ковры были обожаемы ее родителями, которые сейчас сидели во главе стола и не спеша доедали мясо.
Вскоре слуги пришли вновь и забрали грязную посуду. Вместо нее они расставляли горячие травяные чаи, блюда с блинами и уже нарезанный курник. Аромат жареного мяса постепенно сменился запахом свежевыпеченной выпечки. Ей на тарелку положили кусочек теплого и ароматного курняка. Но Лучезара не съела ни кусочка, только немного распотрошила содержимое пирога.
Седоволосая девушка посмотрела вперед, где напротив нее сидела одна из ее сестер, Ведара. Она аккуратно разрезала блин на кусочки и не спеша прожевывала их, иногда запивая горячим чаем. На ее плечах среди локонов медового оттенка лежал катус[4]. Размахивая рыжим хвостом, он разводил ушами, слушая звуки вокруг него, и мотал головой. Белое пятно на голове, где обычно располагаются глаза у животных, как бельмо на глазу, выделялось среди его рыжей шерсти. Иногда Ведара протягивала ему кусочки еды из своей тарелки, которые этот зверь быстро съедал, пощелкивая своими острыми зубами. Когда сестра в очередной раз пригубила ароматного травянистого чая, она заметила, что Лучезара за ней наблюдает. Возмущенно нахмурив брови, Ведара вопросительно посмотрела в лицо сероволосой девушке. Поняв, что ее заметили, Лучезара поспешно отвернулась к тарелке и продолжила ковырять вилкой несчастный кусочек курняка.
Вскоре слуги вернулись вновь, чтобы собрать грязную посуду. Теперь они только разливали в кружки чаи, расставляя посередине стола закуски. Когда некоторые из них ушли, началась самая напряженная часть этого ужина.
- Ну-кась дочери, - начал разговор мужчина, который сидел во главе стола и оглядывал радом расположенных с ним девушек, - о чем поведаете? Что было нового за последние пять лет?
Ни одна из девушек не произнесли ни слова. Переглядываясь между собой, они ждали, пока кто-нибудь заговорит первым. Наступила неловкая тишина. Котус, лежавший на плечах Ведары, беспокойно поерзал, плотнее прижимаясь к шее девушки, которая пыталась бесшумно попить чай.
- Ярослава, - обратилась женщина, сидевшая рядом с мужчиной, к одной из девушек, - как житие в Германии?
-Примечательно, - ответила она, ставя кружку чая на стол, - не так давно повстречала полидрума [5]гексы, умные вещи толкует. Вот, воодушевил меня он, надумываю теперь тоже поступить на полидрума. Помышляю до окты либо до икосы доучиться. Как-никак окта дастся мне легче, - Ярослава выжидающе посмотрела на мать, - я же родилась инкомплиентным левифаном, а они неким сходны с октой, - промямлила она. Эта светловолосая девушка не была сильна в спорах, и всегда пыталась держаться от них подальше.
-Принесенная новость замечательная и радует, что ты хочешь посвятить себя науке, полидрумы всегда ценились и будут цениться вокруг, - одобряюще кивнула женщина, - но почему ты не решила доучиться до додеки. Этот статус самый высокопоставленный. - Теперь мать осуждающе смотрела на свою дочь, хмуря брови.
-Обучение займет много времени. Не одно столетие уйдет, дабы я овладела всеми нужными мне познаниями для получения статуса додеки, - взволнованно начала оправдываться Ярослава. Ей не нравился такой тон общения.
- Вздор! – Воскликнул отец, который внимательно слушал разговор, - scientia potentia est![6] Как ты можешь являться членом семьи Левиндар и говорить такую глупость! Либо полидрум додека, либо никто, - мужчина серьезным взглядом смотрел на Ярославу и ждал ее ответа. В зале наступила напряженная тишина. Под тяжелым взглядом отца девушка замерла, встревожено пряча глаза.
- Quot vivits tot sententiae,[7] - ответила одна из девушек, беря внимание всех на себя, - хоть я и не всегда поддерживаю решения Ярославы, но как-никак она единственная, кто среди нас знает больше всех языков и имеет в распоряжении несколько мануфактур. Помимо этого, она проходит обучение и порой спонсирует некоторые проекты, иже кой-какие из них имеют успех. В данном моменте собираться учится на полиндрума уже огромный шаг для нее. Иже вы не уразумеваете сам статус полиндрума, советую обратиться к источникам и повторить, коль забыли, - девушка грубо посмотрела на отца, поправляя свои черные локоны, прикрывавшие ей глаза.
- Демира, - спокойным голосом обратилась к ней мать, - ты, как всегда, прямодушна.
- С такими, как вы, по-другому переговариваться нельзя, - язвительно отрезала черноволосая девушка, беря кружку чая в руки, в которую недавно один из слуг долил ароматного травяного чая. Ей явно нравилась напряжённая атмосфера, нависшая над другими, но не над ней.
В зале снова наступило затишье. Все не хотели находиться в этом зале, но не прийти или уйти никто не мог.
- Дуня и Катерина, - теперь внимание родителей привлекли две девушки, беспокойно переглядывавшиеся между собой, - как дела с издательством?
- Незаурядно, - кратко ответила Дуня, - написание трактата требует немало времени и сил, - Катерина кратко кивнула головой, соглашаясь с девушкой.
- Вы уже несколько возрастов его малюете. Быть может, пора уже довершать? – скучавшим голосом произнесла мать. Но никто ей не ответил, - сколько прошло лет, столько дел можно было совершить! Terribilis[8]! Ведара, обрадуй хотя бы ты родную мать!
В это время Ведара записывала что-то на бумаге и не сразу заметила, что к ней обращаются. Когда наступила тишина, она подняла голову и увидела, как все на нее выжидающе смотрят. Пытаясь спрятаться от взглядов, рыжий катус взволнованно поерзал на ее плечах, скрываясь среди медовых локонов.
- У меня тоже все нормально, - неторопливо выговорила она, - за последние лета закончила исследования в Сибири, теперь планирую перебраться ближе к западу. Её явно не интересовало данное застолье, поэтому она лишь скучавшим взглядом окинула родителей.
- Уже хоть что-то, - недовольно пробормотал отец, - Лучезара, есть что поведать?
Ведара облегченно вздохнула, радуясь, что так просто отделалась. А после сочувственно посмотрела на растерявшуюся Лучезару.
- Все эти пять лет я продолжала расширять свои владения, - тихо произнесла она, - надысь мы приступили к сотрудничеству со стаей Лунноя…
- Безусловно, - разочаровано вздохнул отец, - вы все могли достичь за эти пять лет большего, но своим бездействием вы огорчили меня и семейство Левиндар …
Лучезара тяжело вздохнула!
- Arbormala — mala mala[9], - шепотом произнесла черноволосая Демира, так, что услышали все.
Некоторые девушки отвернулись или закрыли лицо рукой, чтоб никто не увидел их улыбки. Ведара тем временем не сдержалась и прыснула со смеха
- Exovis pravis prava creatur avis[10], - поддержала медововолосая девушка Демиру, пряча улыбку за головой рыжего котуса.
Мать сдержано откашлялась и сделала вид, что ничего не слышала. Молчавшая Лучезара отстранено сидела, и бегала взглядом по сёстрам, которые были рядом с ней. Больше всех она знала Ведару. Та ко всему относилась нейтрально, и пыталась не влезть ни в какие конфликты. Быть зрителем, который подкидывает дрова в огонь — вот её предназначение. Её «питомец» был полной противоположностью. Наглый, меркантильный и всем недовольный. Не зря она дала ему имя Ратель, в честь бесстрашных барсуков, которые бросаются на любого непонравившегося хищника, даже если его рост в несколько раз больше медоеда. Ярослава редко когда учувствовала в активностях. Чаще её можно было заметить за бумажной работой, чем общавшуюся с кем-то. Тихая и всегда спокойная. В отличие от Демиры она не лезла не в свои дела и была вежлива. Черноволосая же девушка всегда казалась напористой, и пыталась протиснуться туда, куда ей не следует. Будто ей там мёдом намазано. Видимо, в её жизни мало что интересного, поэтому, чтобы скрасить свою рациональность, она встревает в споры. И к удивлению, часто выходит победителем. Про Дуню и Катерину Лучезара мало что знала. Эти двойняшки были самыми младшими, поэтому она застала их только до подросткового периода, а потом уехала. Толька на таких встречах Лучезара вновь вспоминла про них. Они пишут некий трактат, но в нем заинтересована только Дуня. Катерина сама не знает чего хочет, поэтому лишь следует за своей близкой сестрой. Она не знает, что ей дано.
Тут скучающий взгляд Лучезары прошёлся по столу. В самом конце было пусто. Возможно, сюда могли поместиться еще пару личностей. Но их никто не ждал, ведь даже свободные стулья там не стояли. Просто пустой край стола. Чистый и белоснежный, как костяная смерть.
- В ближайшие недели к нам приедет одна гостья, поэтому просим вас явится к тому времени в подобающем виде и не позорить нас, - произнес отец, строго оглядывая девушек, которые теперь не улыбались, а возмущенно и огорчено смотрели на него, разочарованные новостью, что придется вернуться в этот дом еще раз, - когда будет время, мы всем вам пошлем приглашения.
Отец и мать встали из-за стола, объявив конец ужина. Усталые девушки поспешно покинули помещение со своими камердинерами и начали поскорее собираться по домам. Лучезара тоже не стала задерживаться и быстрым шагом продвигалась по холлу на улицу к дороге. Проходя по коридору, Пэтер сообщил ей, что отсюда есть второй выход к дороге, куда могут пригнать дормез. Лучезара согласилась и пошла вслед за Пэтером.
Проходя по коридору, освещенным настенными светильниками в форме драконов, девушка рассматривала ковры, прикрепленные к стенам, словно картины. На них изображались пейзажи, боги, различные исторические сюжеты, а некоторые ковры уже были знакомы ей с детства. Но один них привлек к себе внимание Лучезары больше остальных.
В темном лесу, где за стволами деревьев пряталась непроглядная тьма, стоял старец. На его голове была корона, которая была покрыта циркониевым порошком. С первого взгляда она не привлекала никакого внимания, но всё же нечто жуткое и иное можно увидеть в холодных серебристых отблесках циркония. Чуть приглядевшись, здесь становились заметны туман вперемешку с пламенем, которые окружили его. Но идущему было не страшно ничего: ни темнота, готовая поглотить его, ни пламя, одна искра которого сможет спалить весь лес. Не обращая внимания, он нес в своих руках ласточку, которая пыталась выбраться из его рук. Пытаясь пробиться на свободу, она расклевывала его ладони до крови, но тот продолжал крепко держать её. Жёлтенькая бабочка, которая ярко сияла посреди тёмного леса, смирно сидела у него на рукаве, не пытаясь улететь. Меж голых стволов и тумана проходил вслед за старцем озлобленный лев. Делая смелые широкие шаги, он не отставал от человека, беспрестанно следовав по пятам, как собачонка. Опоясывая со всех сторон ковра, из тьмы и тумана вырисовывались огромные ветряные пасти, несущие на себе пламенные всполохи и направленные на голову старца, которые никак не могли достать. Странные чувства передавало это изображение. Всё больше всматриваясь, что-то неведанное сжималось в душе, окутывая беспокойным и тревожным флёром. Будто этот старец не из мира сего, а от куда-то из далёкого и невиданного общества…
Лучезара протянула свою ручку и дотронулась до шершавой поверхности ковра. Проведя рукой, девушка наткнулась на некий предмет, который был спрятан под ним. Выровняв поверхность ковра, она поняла, что там находится нечто плоское и круглое. Поддев край бугорка, девушка хотела передвинуть его к концу ковра. Но предмет с удивительной легкостью сдвинулся и выпал на пол. Звук удара эхом раздался по коридору, нарушив недавнюю тишину. Девушка посмотрела вниз и увидела перед собой небольшую деревянную дощечку в форме круга. Озадаченно нахмурив брови, она нагнулась к странному предмету. Лучезара взяла его в руки, осматривая его со всех сторон. С виду это была обычная бирдекель[11], но внезапно на одной из ее сторон начался появляться некий символ. Сначала возник знак бесконечности, из которого потом появился двойной крест. Лучезара вздрогнула и выронила дощечку из рук. Подняв веки, девушка во все глаза смотрела на Крест Левифана[12], который был изображен на этой деревяшке. Тяжело вздохнув, Лучезара стиснула зубы, неотрывно смотря на демонический предмет. Ее руки сжались в кулак, и она уже решалась на разрушение этой дощечки, но тут знак пропал. Вместо него появился безобидный Трискелион[13]. Девушка пошатнулась, пытаясь собраться с мыслями. Вместо демонического знака теперь перед ней был безобидный стихийный символ, что немного успокаивало. Но беспокойство из-за Креста Левифана полностью не покинуло ее.
-Миледи, - эхом позвал Пэтер Лучезару с конца коридора. - В окончание прохода будет выход, ожидайте там, а яз пока схожу до дормеза и приведу его.
Сероволосая девушка кивнула, и Пэтер скрылся в одном из коридоров. Аккуратно подняв дощечку, она положила ее в карман штанов и последний раз бросив подозрительный взгляд на ковер, она пошла дальше по коридору, больше не отвлекаясь.
Выйдя на улицу, прохладный ветер ударил ей в лицо. Солнце давным-давно село, и теперь на улице царствовал мрак. Немного пройдя, Лучезара увидела одну из своих сестер. По высокому росту и черным волосам она сразу узнала в ней Демиру. Она стояла спиной к Лучезаре, закутанная в теплый плащ. Рядом с ней находился ее камердинер – вампир. Они о чем-то перешептывались и ждали, когда подъедет карета. Поравнявшись с сестрой Лучезаря тоже стала ждать, пока прибудет ее дормез, ерзая под потоками прохладного ветра.
Демира сразу заметила свою сестру, и их диалог с вампиром стих. Она была выше Лучезары, поэтому, немного наклонившись, девушка поинтересовалась у сестры:
- Как тебе сегодняшний ужин? – К удивлению, несмотря на прошлые события, Демира была в хорошем настроении.
-Могло быть и лучше, - кратко ответила сероволосая девушка.
Сестра заметила, что Лучезара была не настроена на разговор, но ей это не мешало его продолжить.
- Как бытие? – Сероволсая девушка ничего ей не ответила, поэтому Демира язвительно добавила: - Все еще с собаками нянчишься? Ты поосторожней, а то скоро сама залаешь. Как там… гав-гав!
- Демира, - серьезно обратилась к ней Лучезара. Она знала, что ее сестра это говорит в шутку. Но ей никогда не было от них смешно. - Умерьте, пожалуйста, свой пыл.
Как-никак, но они были сестрами. Демира всегда была прямолинейной и говорила то, что думает. Еще в детстве иногда ее выходки бывали обидными для окружающих. Но она всегда оправдывалась тем, что просто шутит и ничего плохого не говорила. Если найдет нужным подраться, то она не посмотрит и не оценит врага перед собой, лишь бы помахать кулаками, а потом скажет, что защищала камень или несчастный цветочек от существа, которому эта растительность совсем не нужна, бедняга. В какой-то момент, даже родители перестали с ней пересекаться лишний раз, дабы не нарваться на конфликт.
- Эй, чего мы такие важные, - обиженно ответила ей Демира, отворачиваясь и складывая руки. - Как-никак мы сестры, коль тогда по полному имени не позвала.
Лучезара, уже привыкшая к таким выходки сестры молча стояла с мрачным выражением лица, представляя, какие увлекательные минуты она сейчас проведет.
- Ну вот залаешь ты точно скоро. Ладно бы если на одной шайке остановилась, так еще теперь каких-то Лунноя таскать будешь. Может уже блохи от них есть, дай узнаю. - Высокая фигура Демиры замаячила перед Лучезары. Пытаясь сохранить аккуратную прическу, сестра оттолкнула надвинувшуюся на нее бестию, которая сдержанно смеялась. Это продолжалось до тех пор, пока темноволосая девушка не отступила.
- Оборотни не лают, и в отличие от собак, сами могут за собой присматривать, - процедила сквозь зубы Лучезара, расправляя смятую одежду от натисков сестры. Как-никак, а сестра не забыла, что говорили на ужине.
- Ну, зарычишь, завоешь. Не велика разница, - развела руками Демира.
- Если оборотни для тебя псы, то я могу кличить твоих вампиров комарами? – Попыталась задеть свою сестру Лучезара, но у нее ничего не вышло.
- Дело твое, - отмахнулась Демира. – А тебе случаем здесь не приглянулся один из ковров? – спросила она, резко сменяя тему разговора.
- В каком смысле? - уточнила Лучезара.
- Я с детства помню, что некто еще давно сказал, дабы ковры наших родителей иногда могут предсказывать ближайшие события, либо отображать наши волнения. Не знаю, на сколько сии слова правдивы, но по пути сюда меня привлекло одно плотно. - Демира сделала паузу, вспоминая, что она увидела несколько минут назад. - На нем двое желтопузиков[14] несуразно бились на тонком деревце. Как бы неестественно это не звучало, на одной из сторон дерева вырастали гвоздики. Что скажешь? Думаю, довольно символический и забавный знак.
- Посоветую изучать ботанику, - язвительно ответила она сестре, хотя знала, что сестра отлично знала данную науку. - Еже интересно, сходи к гадалке, их везде как собак нерезаных.
- Что вы сегодня такие злобные, - подметила сестра. - Я ж молвлю, сии псы на тебя плохо сказываются.
- И откуда такое попечение? – возмутилась Лучезара. Терпение заканчивалось. Прищурив глаза и шумно дыша, девушка смотрела вполоборота, прожигая сестру взглядом.
- Я забочусь о тебе, как о сестре…
- Скажем, - резко перебила ее седоволосая девушка. - Кое-когда, еще в ребячестве, ты меня с дерева скинула. Это тоже забота?
- Еже не я, то ты наступила бы на тонкую ветку и упала.
- А в чем отличие, еже я сама упала, либо ты меня сбросила? – Лучезара и Демира злостно смотрели друг другу в глаза, ожидая продолжение диалога.
Камердинер все это время стоял позади и молча наблюдал за этим спором, одиноко ожидая приезда кареты. С каждой минутой холодало, а ветер становился все сильнее.
- Неблагодарная, - процедила сквозь зубы Демира.
- Неотёсанная.
Всё смолкло. Две сестры, высказавшие друг другу свои мнения, молча дырявили взглядом землю. Казалось, что это был конец диалога. Но именно сейчас начнётся отсчет блаженных минут затишья, перед необратимой бурей, которая понесёт за собой жертвы. Сегодня было сказано много слов, а значит, мы близки к тем, которые понесут за собой последствия. Остаётся их только всего-навсего произнести…
-Коли мы вспомянули детство… - протянула черноволосая девушка, косо поглядывая на умолкнувшую сестру.
-Замолкни, - попыталась перебить её Лучезара, резко сменив тон. Если раньше голос звучал броско и строго, то сейчас он был более поломанным и пугливым.
-Ты первая подняла сию тему, - отмахнулась Демира. – Знаешь, тебе не кажется, точно до нас, у родителей были ещё чада? – витала в мыслях девушка, подбирая более подходящие слова.
Лучезара побледнела, настороженно посматривая во все глаза на черноволосую девушку.
-Безусловно, я могу ошибаться. Ибо я даже не одна из старших, - развела руками Демира, не обращая внимание на сестру. – Однако отчего-то, временами всплывают чудные воспоминания из малолетства. Лучезара, у нас разве кто-либо ходил в детстве с длинными пшеничными волосами? Негодую.
-З-заткни… - дрожавшим голосом проскрипела бледная девушка, но сестра её перебила.
-Намереваешься спросить с чего я это взяла? Вишь. Я хорошо помню, как играла…
-Да захлопни свой бредкий рот, - выкрикнула Лучезара, толкая сестру руками, покрытыми мелкой дрожью.
Ошеломлённая Демира, не ожидавшая такой реакции, немного пошатнулась, но все же устояла. Пара озлобленных и недопонимающих голубых глаз повернулись к бледной Лучезаре. Та тоже протяжно смотрела на свою сестру, сковывая её непрерывным взглядом. А блёклые ручки, спрятанные за её спиной, сжимались в кулак. Им не нужно было оружие для драки.
Становилось все ветренее. Потоки воздуха уже не колыхали ветки деревьев, а злостно нагибали стволы. Фонарь на стене со скрипом раскачивался, создавая вокруг непринятое мигание. Две женские фигуры, стоявшие очень близко, молча прожигали друг друга взглядом.
-Ну-кась, один на один. Сейчас, - предложила Демира, стоявшая так близко к сестре, что та чувствовала ее дыхание.
Между сестрами настала напряженная атмосфера. Они сосредоточенно вглядывались друг в друга, медленно приближая свои руки к оружию, которое было запрятано в их карманах и ткани. Бушевавший ветер выл вокруг двух сестер, развивая их волосы.
- Еще полайте, кто громче! - Внезапный приближавшийся голос прервал ссору сестер. - Ей-богу, как вы друг другу дороги!
Из-за двери вышла Ведара с рыжим катусом на плечах. Она осуждающе разглядывала своих сестер, скрестив руки.
- Ты тут откуда, - невзрачно возмутилась Демира, небрежно отворачиваясь от Лучезары.
- Вы тут своими выяснениями отношений подняли сильный ветер. Пожалуйста, будьте более собранными, - хмуря брови, ответила девушка. И повернувшись к Лучезаре подметила, - Бела как мел. Что-т случилось?
И вправду, как только пришла Ведара и разняла сестер ветер стих, и теперь легкий ночной бриз иногда шелестел листвой.
Демира, наконец обратила внимание на состояние сестры и непонимающе переглянулась с Ведарой. В это время седоволосая девушка странно посмотрела на только пришедшую девушку. Трудно сказать точно, что обозначал этот взгляд. То ли хлипкую надежду, ветхим гербарием готовый раскрошиться под давлением любой силы извне. То ли тихий ужас, запрятанный в самом дальнем пыльном углу старого шкафа.
Ведара молча наблюдала за сестрой, о чём-то рассуждая. Но вдруг её взгляд переменился, будто пришедшая мысль была о том, что будет если нечто жуткое и тайное раскроется, как семя растения, запрятанного от глаз под тяжёлым полом дома. Только это семя начало прорастать, впиваясь в холодную землю и принимаясь ломать тот пол для своего взросления. Растягивая тишину, девушки рассеяно смотрели друг на друга, явно догадываясь, что каждая что-то не договаривает. Это «что-то» куполом полеглость между сёстрами, но только двое из них знали, про что идёт речь.
Лучезара молча отвернулась к дороге, полностью попытавшись выразить непричастность. Ведара же перевела обеспокоенный взгляд на Демиру, которая рассеяно хлопала глазами, явно понимая, что сказала нечто, что выводит на совсем иную тему.
Катусу, который всё это время преспокойно лежал на плечах Ведары, было полностью начхать на интриги, происходившие вокруг него. Единственное, что беспокоило рыжего полукота – это ветер, который дул ему прямо в мордочку. Поёрзав на плечах девушки, он сладко потянулся, разгибая широкую спину прямой дугой, и развернувшись от ветра, зверь поглубже зарылся в медовые локоны своей хозяйки.
В это время, наконец, приехал дормез Лучезары, запряженный отдохнувшими конями. Остановившись, из двери вышел Пэтер и учтиво стал держать дверь для сероволосой девушки. Не прощаясь с Демирой и Ведарой, она спешно прошла к дормезу и села в него, удобно устроившись на кресле. Дверь закрылась, и большая карета двинулась в путь.
- Пэтер, когда отъедем, я двинусь своим ходом, - устало произнесла Лучезара, смотрев в окно мутным взглядом. Все это время ее бледная рука держала в кармане круглую дощечку, на которой все еще был символ Трискелиона.
***
Приземлившись, Лучезара ступила на прохладную землю, создав вокруг себя ветряной шквал, который быстро растворился среди шуршания листвы и деревьев. Вокруг был мрак, освещаемый одинокой яркой луной, окруженной созвездиями. Из темного леса слышался клич хищных птиц, эхом разносившийся по округе.
Вздохнув, девушка поправила взъерошенные серые локоны и пошла в сторону здания, в котором горел свет. Пробираясь к постройке, она подмечала некоторых людей, которые выходили оттуда, опираясь друг на друга и излагали свои помутненные мысли. Подходя все ближе, веселые голоса становились громче, а стук бутылок стал слышен четче. Ингода по дороге попадались тела потрепанных мужчин, около которых маячили дети и прощупывали одежду пьяниц, пытаясь найти деньги и еду.
Подойдя к зданию, она остановилась у двери. Прикусив губу, Лучезара задержала десницу на ручке двери. Но немного подумав, она тяжело вздохнула и отворила её. Противный запах алкоголя ударил ей в лицо, а резкий яркий свет заставил ее зажмуриться. Когда девушка привыкла к грубой смене освещения, то она увидела перед собой переполненное помещение, в котором множество мужчин громко общались между собой, иногда хором крича и чокаясь кружками, заполненными выпивкой. Никто ее не заметил. Осмотревшись, Лучезара нашла только один свободный столик, за которым черной тенью некто тихо сидел и со скукой рассматривал помещение сквозь бутылку. Осознав, что больше вариантов нет, девушка двинулась в сторону того столика. Как оказалось, за ним сидел паренек, облаченный в епанчу. Густые черные волосы развалились по его плечам, немного закрывая забинтованную половину лица. Сквозь свет и шум он тоже заметил приближавшую к нему девушку, которая учтиво спросила разрешения подсесть к нему.
- Раз хотите, садитесь, мне не жалко, - коротко ответил ей парень.
Когда Лучезара села, она устало вздохнула и оперлась на спинку кресла, закрывая глаза. Она точно не знала, в каком городе или деревне находиться, но в любом случае, если потеряется, есть легкий способ вернуться.
Рядом с ней раздался булькающий звук и нехотя приоткрыв глаза, она обратила внимание на чёрноволосого парня, который пил вино прямо из бутылки.
- Паренек, - обратилась она к нему измученным голосом, придумывая, что сказать, дабы заставить его сидеть и не шуметь. - Не жаль себя? Еще зелен, а уже себе смерть пишешь сиией рукой. Никто не наказывал, мол, от пьяного человека ангел удаляется, а бесы на руки лезут. Дескать, жертва дьяволу.
Парень улыбнулся, услышав ее слова, а вскоре и совсем рассмеялся, давясь вином.
- Да я сам себе бес, - процедил он сквозь смех.
Лучезара приподнялась со спинки кресла, озадачено на него смотря. Не понимая, что не так сказала этому человеку, она протерла сонные глаза, пытаясь сосредоточиться. Посмотрев на парня во второй раз, она заметила, что человеком он и не был. Некая, незнакомая ей мана была в том черноволосом парне, которая не позволяла ей понять, каким существом он является. Теперь девушку заинтересовало, кто он такой. Она много путешествовала и могла определить многих существ, но этот парень был исключением. Может он и не из этого мира?
- Славно, что не демон. И как вас называть, бесенок? – уточнила она у него.
- Ян, - улыбаясь назвался парень. - Но, если хотите, могу остаться для вас бесенком.
- Катерина, - соврала она ему, протягивая руку для рукопожатия, - и прошу простить за мои глупые слова про ангелов и бесов. Для вас сии речи доподлинно прозвучали несуразно…
- Ничего страшного, бывает, - успокоил он ее, пожимая ручку, - вам бы с таким настроем тут работать, да молодняк запугивать ангелами и бесами. Уверен, у вас бы это отлично получилось…Гордей! – Позвал он кого-то сквозь толпу.
Вскоре из толпы показался силуэт мрачного мужчины, который приближался к столу. Ян радостно звал его к себе, махая рукой. Когда Гордей с угрюмым видом навис над столом, парень дружелюбно поприветствовал его.
- Гордей, будь так добр, принеси даме хорошего вина, - обратился он к нему. - И мне прихвати бутылочку.
Мужчина развернулся и снова скрылся в толще людей. Момент спустя он нес в руках две бутылки вина и пару бокалов. Поставив груз на стол, он получил от Яна деньги и вновь растворился в толпе.
- Вы выглядите измотанной, Катерина, предлагаю расслабиться и отведать немного людского вина, - последние слова он проговаривал уже откупоривая одну из бутылок.
Раздался маленький хлопок, и некоторая часть вина потекла по горлу бутылки. С естественным бульканьем жидкости Ян разлил содержимое по бокалам, а после пододвинул один из них девушке.
- Катерина, думаю стаканчик пойдет вам только на пользу, - произнес парень, залпом выпивая свой бокал и наливая еще.
Аккуратно ухватившись за бокал и поднеся к губам, Лучезара сделала один глоток, морщась от шипучего вкуса. Внезапно бокал выскользнул из ее рук, и прежде, чем она успела его поймать, некая часть алкоголя вылилась ей на рубашку.
- Какая досада, Катерина, - подметил Ян, печально смотрев на пятно не маленького размера.
- Ничего страшного, - успокоила она его, доливая в бокал недостающую часть вина, - все хорошо.
- Хорошо, Катерина? – удивился парень, косо посмотрев на нее единственным глазом.
- Да, все будет хорошо. Ибо за любым несчастьем следует удача. Коль я чудом успела поймать стакан, не разлив алкоголь, то за этой удачей следовало бы нечто нехорошее… - Лучезара и вправду выглядела облегчено, в какой-то степени даже радостно. - И, пожалуйста, перестаньте применять мое имя во всяком предложении.
Парень кратко кивнул, залпом выпивая очередной стакан. С середины зала послышался радостные и разочарованные вопли. В то время пока один из мужичков ликующе пожимал руки друзьям, второй молча отходил в сторонку. Лучезара внимательно начала следить за ними, дабы понять, что они делают.
- В зернь играют, - будто прочитав мысли девушки, ответил Ян. - Простая, но популярная у них игра. Победитель тот, чей цвет костей выпадет на косточках. – Немного помотав головой, парень указал на еще одну небольшую кучку, беспокойно общавшуюся между собой. - Там играют в «яичный бой». Чье яйцо при столкновении одно о другое разобьется первым, тот проиграл. А если осмотреться, то можно заметить, как многие играют в карты.
- Вы здесь живете? Часто тут бываете? – уточнила у него девушка.
- Да не то, что живу, - почесал затылок Ян. - Сам только сегодня приехал. А посещаю такие места только поздно вечером. По утрам не вижу смысла пить.
Лучезара, наливая себе еще один бокал уже чувствовала, как ее тело становится ватным, а глаза будто покрывались дымкой.
- Вы недолюбливаете демонов, Катерина? – перекрываясь улыбкой, настороженно спросил Ян. – Но при этом с бесами общаетесь. Странные вы.
- Хех, - сквозь мутные глаза улыбнулась девушка. – С демонами у меня есть в прошлом некоторые… счёты. А так, несколько бесов у меня есть в услужении. – протерев прикрывавшие глаза рукавом рубашки, Лучезара, прищуриваясь, посмотрела на Яна. - Да и на беса ты не совсем похож, уж слишком твоя воля велика даже для чёрта.
-Ого, - упоенно вздохнул Ян. – Не каждый знает разницу между бесом и демоном, особенно между бесом и чёртом. Иногда сами демоны не знают про уровни воли, а вы тут на глаз определили. Я вами восхищён, - признался Ян, восторженно поднимая бокал и одним махом выпивая его содержимое.
-А вы знаете?
Ян поперхнулся. Откашливая капли вина, парень бросил на Лучезару быстрый взгляд, и заметил, как она пристально на него смотрит. В этот момент он явно ругал себя за его длинный язык, попутно растягивая время, парадируя, что что-то застряло в горле. Какое оправдание он придумает за эти секунды?
- Н-нет, вы чего. Откуда мне такое знать? – усмехнулся он, натягивая улыбку пошире.
А глазки-то бегают. Ему радость, что Лучезара была пьяна и не заметила этого.
-От чего вы сегодня такие печальные, Катерина, - сменил тему Ян, оглядываясь на полусонно девушку.
- Печально все, - промямлила она. - Вон из кожи лезу, а родители продолжают пренебрегать моими достижениями. Все, что я делаю, остается с унылой оценкой. По всей вероятности, можно было бы просто уехать куда-то подальше в Сибирь и стихнуть, дабы больше не видать их… Но жизнь безжалостна. - Девушка уже лежала, оперевшись на стол. Она печально рассматривала, как сквозь стекло бокала и вино, красиво переливаются огоньки под многочисленными рефлексами.
- Катерина, разве вы не сами сказали, что если случается нечто плохое, то потом наступит удача? Почему вы сейчас не радуетесь этому несчастью, предсказывавшее вам везение. Вы не рады, Катерина?
- Я на седьмом небе от счастья. Просто моей фигурой отрады обличается не улыбка, - спокойно ответвила она парню, облокачиваясь на стол и протирая руками сонные глаза. - Как вы изведали, что я не Катерина? – Повернувшись к нему, она посмотрела ему прямо в лицо.
- Никак, - развел руками Ян.
-Быть может, мое настоящее имя знаете? – заинтересовано спросила она, заправляя взъерошенные волосы, которые упали ей на лицо.
- Честно, я без понятия как вас зовут. Единственное, что могу сказать, так это то, что вы не Катерина.
-Интересно, - подметила Лучезара.
Налив в бокал вина, девушка потрясла его, наблюдая, как многочисленные огоньки от источников света красиво переливаются сквозь жидкость. Не спеша поднеся жидкость к губам, она сделала глоток…
- Миледи, что вы тут делаете?
Девушка вздрогнула и подавилась вином, услышав знакомый голос камердинера позади себя. Развернувшись, она увидела Пэтера, который внимательно наблюдал за ней, хмуря брови. Его непослушные локоны в очередной раз выбились из основной массы волос, и теперь часть его лица закрывали пряди.
- Бесенок, было приятно познакомиться, но нам надо прощаться, - спеша проговорила Лучезара, быстро встав из-за стола и поправляя смятую одежду.
- И тебе того же, - ответил ей Ян, наливая себе очередную порцию вина под осуждающий взгляд Пэтера.
С сопровождением камердинера девушка вышла из питейного дома на прохладную улицу, вдыхая свежий воздух. Снаружи все еще сияла белая луна на темном небе. Холодный ветерок шуршал листвой и со скрипом раскачивал вывески на домах.
- Миледи, яз до конца надеялся, что вы не находитесь в сием срамном месте… - начал поучительно высказываться Пэтер, ведя Лучезару к дормезу.
Та, не слушала возмущения своего камердинера, а только оглядывалась по сторонам, попутно находя лежавших людей. Алкоголь сделал ее походку неровной и медленной, от чего она маячила за Пэтером, не имея сил догнать его. Лучезара остановилась, тяжело дыша.
- Пэтер, - обратилась она к камердинеру, который остановился, ожидая ее слов. - Как думаешь, почему люди верят в своего Бога, - ее голос был тихим и неровным, но все еще разборчивым. Алкоголь вынудил ее сказывать о том, о чем она не могла говорить в обычном состоянии. - Например, мама и папа рассказывали мне, когда я была еще маленькой, про Бога Ветра, который давным-давно сотворил левифанов, отдав часть своей силы. И за этот дар мы его почитаем, - важно проговорила Лучезара, кивая самой себе. - Но людской Бог ничего не дал людям, так почему…
- Никто не ведает, кто сотворил человека, - прервал ее Пэтер. Он тяжело вздохнул, сердито хмуря брови. - И как выглядит иной бог никому не ведомо. Что за сии вопросы, миледи. Не нам их судить, поэтому пойдёмте резвее в дормез. Сколь алкоголя вы выпили?
Лучезара, полусонная, стояла, облокотившись на плечо камердинера, пытаясь не упасть. Мужчина тяжело вздохнул и аккуратно взял девушку на руки, направившись быстрым шагом в дормез. Лучезара, почувствовав легкость и возможность погрузиться в сладкий сон, прошептала нечто по типу «все-таки хорошо, что я пролила на себя вино» …
***
Через некоторое время двери кабака отворились. Не спеша, медленным шагом оттуда вышел Ян, радостно вдыхающий свежий прохладный воздух. Оглядев по сторонам, он посмотрел на небо, где светлая луна начинала клониться к горизонту. Но его привлекло нечто иное, чего не способен увидеть человек.
- Аура здесь, словно дракон пролетал, - пробормотал он себе под нос, оборачиваясь в сторону Царицынского леса.
[1] Жюстокор (фр. just-au-corps, жюс-о-кор) – длинный мужской кафтан, сшитый по фигуре, без воротника, с короткими рукавами с карманами
[2] Инкомплиентный (с лат. Incompleta - неполный) – уровень маны организма, который владеет не всеми умениями определенного существа.
Ad Gloriam Creatoris – (с лат.) Во славу творца.
[3] Существо – здесь существом называется любая личность, которая имеет хотя-бы долю способностей, которой не владеет человек. Иными словами, существами называются все кроме людей и обычных животных.
[4] Катус (с лат. cattus – кот) – небольшое существо похожее на кошку, которое не имеет глаз. В отличии от кошек, у него длинные уши и более широкий зубастый рот. Иногда размер катуса бывает больше среднестатического кота. Имеет разнообразные разновидности. (Также есть каттус, - похожее существо, но обладает демоническим происхождением.)
[5] Полидрум – магическая социальная прослойка, состоящая из работников умственного труда, обладающих определенным образованием и специальными знаниями в различных областях науки, техники, культуры. Статусы, определяющие уровень полученного образования и владения определенного владения стихии: тетра(огонь), гекса(земля), окта(воздух), икоса(вода), додека(вселенная). Имеющих статус додека насчитывается всего 38 за все время существования полидрумов. (Для людей, такая социальная прослойка называется интеллигенцией.)
[6] Знание — сила. (лат.)
[7] Сколько жизней, столько мнений. (лат.)
[8] Ужасно!
[9] Плохая яблоня — плохие яблоки. (лат.)
[10] Из плохих яиц вылупляется плохая птица.
[11] Бирде́кель — подставка под кружку, предназначенная для защиты стола от царапин и капель.
[12] Крест Левиафана иногда называют крестом демона, что и означает "Крест сатаны". Внизу изображен знак бесконечности (∞), а вверху - двойной крест (‡). Двойной крест символизирует защиту и равновесие между людьми. Знак бесконечности подчеркивает постоянную и бесконечную природу и, скорее всего, символизирует вечную вселенную.
[13] Трискелион - древний символ в виде трёх лучей, выходящих из одной точки. Лучи представляют собой кривые, завитки или переломанные прямые линии.
[14] Желтопузик - безногая ящерица из семейства веретеницевых.
Глава 6. Полынь для алхимика.
По облачному небу пролетела стайка маленьких птичек. То рассыпаясь на стайки, то собираясь в кучки, они мерцали в небе над головами людей. На ярмарке было оживленно. Толпы прохаживались около торговых лавок, громко разговаривая между собой. Среди народа иногда проскакивали силуэты кур, козочек, собак и другой живности. Торговцы громко кликали среди шума многочисленных голосов, дабы привлечь внимание к товару. Иногда они кричали на детей, которые пытались выкрасть что-либо с прилавка. Некоторые из них пугливо сбегали в толпу, скрываясь от глаз злого торговца. Другие же нагло хватали первое, что им попадалось в руки, и таились среди людей и улиц домов. Местами был слышен собачий лай и крики возмущенной толпы. Повсюду стоял гул из бесчисленных звуков.
Не спеша прохаживаясь между пестрых силуэтов и шума, я рассматривал что происходит вокруг меня. Нагретая солнцем пыль витала в воздухе, тонкой пленкой облепливая всё, что можно. Разнообразные торговые ряды раскинулись по сторонам, маня к себе людей. По пути мелькали овощные и мучные ряды, потихоньку сменяемые домерными и сурожскими. Местами находились и птичьи ряды, заполненные всякой живностью.
Глубоко вздохнув, я остановился посреди всей толпы, прищуривая глаза. Тёплое солнышко приятно грело лицо, а непослушные волосы развивались под спокойным ветерком. Шум толпы вокруг меня превратился в единый гул, который волной проходил мимо, унося разнообразные голоса. Если бы какого-нибудь человека сейчас убили, то вряд ли другие услышат его крики, а мёртвое тело они наверняка затопчут. Одни его напросто не заметят, другие увидят в нём пьяницу. А песок, поднимаемый людьми, быстро облепит видные следы убийства – кровь. Странное сравнение…
Я с надеждой прощупал карманы штанов, где несколько дней назад были деньги. Мои ладони обнаружили на дне только грязный пыльный камень, который каким-то чудом попал сюда. Издав разочарованный вздох, я опустил руки. В городе полно разнообразной работы, но так лень что-то делать…
Чтоб добраться до Астрахани я остановился мимоходом в Царицыно. Вчера вечером я уже опробовал немного местных напитков, и даже поболтал со странной беловолосой девушкой. Хоть я и был к ней дружелюбен, мне не хотелось вновь встретить её. С одной стороны, что-то родное веяло от её стороны, но с другой, было ощущение, что прочая встреча с ней не сулит ничего хорошего.
Внезапно среди шума, совсем рядом, раздался собачий лай и чей-то возмущенный голос. Раскрыв глаза пошире, я начал вертеть головой, дабы понять, что случилось. Плотная толпа обступила меня, поэтому мне не сразу удалось разглядеть что-либо среди фигур людей. Но немного растолкав их, я вышел к месту, откуда доносился шум. Как оказалось, в паре метров от меня был парень с волосами, будто молодая пшеница на солнце залитом поле, и в блестящих очках. Его образ был мутен, а взгляд спрятан за отблеском света в прозрачных линзах. В одной из рук он пытался удержать рыжую курицу, которая беспокойно ерзала, кудахча и пытаясь сбежать, а в другой грузом были тяжёлые мешки. Большая чёрная собака держала его за штанину, не позволяя уйти. Вся ее темная тусклая шерсть была покрыта пылью, от чего любое движение сопровождалось облаками, поднявшихся крупинок земли. Несмотря на ее угрожающий размер, глазки, как ранние ромашки, весело и беззаботно искрились, будто маленькие капли утренней росы. Но злобно бормоча под нос на сумрачное животное, парень дёргал край штанины, пытаясь освободиться от гавки и не уронить вещи из рук. Чёрная собака настойчиво продолжала крепко смыкать пасть, шаловливо рыча и возмущаясь на сопротивление.
Я нахмурил брови, непонимающе смотря на данную сцену. Всмотревшись в сторону парня с собакой, я начал аккуратно проходить меж торопливых людей, дабы узнать, что происходит.
- У вас что-то случилось? - уточнил я у парня, вставая рядом с ним.
Тот искоса посмотрел на меня, обжигая холодным взглядом. Мне хватило этого момента для осознания того, что он является той личностью, которая ходит все время с недовольным лицом. Чёрт ногу сломит, пытаясь понять чувства таких людей.
- Очи откройте пошире. Эдакая шавка не дозволяет мне спокойно пойти домой! - его взор вернулся на чёрную собаку. Он ещё раз попробовал освободить ногу, но собака лишь фыркнула облаками пыли, задорно перетягивая штанину на себя.
Курица обеспокоено кудахтала в руках человека, пытаясь выбраться. Ее досадливые крики уже вбивались в голову, неприятно отзываясь в стенках черепа. Поэтому я спешно подошел к капризной собаке и присел рядом с ней. Ее взгляд переметнулся с парня на меня. Нагнувшись к ней, я посмотрел в ее яркие любопытные глаза, в которых играли озорные огоньки.
- Псица, - улыбнулся ей я, поглаживая ее пушистую и пыльную черную макушку. – Этот человек очень спешит, разрешите ему пойти домой.
Собака выразительно смотрела на меня своими блестящими глазками виляя хвостиком. Я выжидающе ждал ее дальнейших действий, продолжая размеренно гладить. Тем временем сумрачная собака, немного подумав, отскочила от человека, отпуская его штанину. Пару раз задорно гавкнув мне, она не спеша развернулась и скрылась в толпе. Парень, не ожидавший, что собака резко отпустит его, с шумом грохнулся на землю, поднимая облака пыли. Вещи, находившиеся в его руках, рассыпались, стуча и шебурша между собой. А рыжеголовая курица встрепенулась и, осознав момент своей свободы, побежала от него.
-Куру хватай! – прокряхтел он, скрипя песком на зубах, поднявшимся от неожиданного болезненного падения.
Я побежал за рыжей курицей, которая кудахча, металась у ног прохожих, не зная, куда деться от высокой движущейся преграды. Заметив приближавшегося меня своими круглыми глазенками, курица побежала в другую сторону. Я начал кругами бегать за ней, иногда случайно врезаясь в прохожих. Я был намного больше неё, поэтому у меня не получалось ловко уворачиваться от торопливых людей, и врезаясь в очередного человека, я каждый раз извинялся. Толпа огромна, а птица мала, поэтому иногда она на доли секунды терялась из моего вида. В один момент курица замялась и приостановилась перед непроходимыми ногами одного из мужчин. Подскоча к ней, я быстро схватил ее за бока. Она моментально возмущенно закудахтала и начала биться в моих пыльных руках, дабы выбраться на свободу. Крепко и в то же время ласково держа ее, я понёс птицу к парню.
К этому времени он уже собрал часть своих раскиданных вещей. Ими являлись различные травы и старинные природные штучки. Помимо этого, там находились и маленькие пробирки с емкостями, в некоторых из которых была некая жидкость. Заметив мое приближение, он быстро положил последние связки трав в один из мешочков и, кряхтя, выпрямился. Я молча протянул ему его курицу, но он отвел свой мутный взгляд от меня и, тяжело вздохнув, посмотрел на большие мешки с покупками, которые надо было ему донести до дома.
- Вы ныне не заняты? – подняв переменчивый умоляющий взгляд, спросил он.
- Нет, - сразу поняв, к чему он клонит, ответил я, поудобнее обхватывая курицу. – Вы живете недалеко?
Хоть я и не говорил про вознаграждение, мне всё же хотелось получить что-нибудь за потраченное время.
- Не тревожьтесь, путь займет не больше, чем нужно, - заверил меня парень, поднимая свои тяжелые мешочки с покупками на плечи.
- Как вас звать? Меня Ян. - перехватив яростную рыжую курицу под бок, я освободил одну руку, которую протянул парню для приветствия.
- Фрол, - посмотрел он на меня сквозь свои очки, как на умалишённого.
Я потупился и сразу убрал руку, неловко улыбаясь. До меня не сразу дошло, что руки парня были заняты вещами, и он не мог мне протянуть ни одну из них. Разочарованно вздохнув, Фрол прошел мимо меня, направляясь сквозь толпу. Ухватив беспокойную курицу поудобней, я двинулся вслед за ним.
***
Мы вышли за высокие стены города, и теперь вокруг были леса. Шум толпы остался где-то позади и с каждым нашим шагом замолкал. Фрол, шумно дыша, медленно перебирал ногами, нагибаясь под тяжестью мешков, заполненными покупками. Я пытался шумно идти позади него, осторожно рассматривая незнакомца. Его светло-русые короткие волосы, словно раннее дневное небо, развивались под потоками тихого ветерка. А цепочка, державшая его потрепанные очки, скрывающие его взгляд, позвякивала. На нем был легкий плащ, края которого были замараны пылью. Сам он казался потрепанным от работы, но при этом выглядел как один из тех существ, которые при любых условиях могут выглядеть солидно, несмотря на грязные разводы на их одежде. Возможно, это большая заслуга лица, которое на первый взгляд не представляло ничего особенного, но если присмотреться, то будет проявляться некая тайна, которую хранит личность. Если долго всматриваться, то секрет может перерасти во что-то большее и жуткое. Никогда точно не знаешь, о чем думает существо с таким подходом. Острые черты лица парня особенно наводили тумана на его образ. Половинки же того плаща были соединены фибулой в виде крылатого быка. Странный выбор формы аксессуара в данном месте… Иногда парень что-то неразборчиво бубнил себе под нос, болезненно скрипя зубами и хмурясь. От него славный ветерок приносил приятный, но странный лавандовый аромат.
- Вы живете не в самом городе? – я попытался разбавить гнетшую тишину разговором.
- Нет, - язвительно ответил он, косо посматривая на меня, как на недоумка.
- Понятно, - отступился я. Только сейчас до меня дошло, что если мы вышли из города, то наверняка он живет за его пределами. Растерянно улыбнувшись парню, я попытался сделать вид, что так пошутил, а не сглупил. – Я только недавно приехал сюда, можете мне рассказать об этом городе?
- Я не местный, - прямолинейно соврал Фрол, дабы закончить диалог. Тяжело вздохнув, он отвернулся от меня, и мы продолжили идти в тишине.
Рыжая курица, смирившись со своей судьбой, перестала пытаться выбраться на свободу и теперь тихо сидела в моих руках. Разочарованно вздохнув, я погладил ее пернатую головку. Птице это не понравилось, и она возмущенно клюнула мою ладонь, оставив после укуса красную точку. Стиснув зубы, я сдержал в себе пару непристойных слов для курицы, дабы не показать себя в плохом свете перед Фролом. Убрав руку куда подальше, я больше не стал лишний раз трогать птицу. Такая маленькая, а как клюет то сильно.
- А кем вы здесь являетесь? – я попробовал узнать о нем побольше.
- Алхимиком, некоторые прозывают лекарем. Больше тебе знать не обязательно, - холодно ответил Фрол.
- Понятненько… А я-то думал, почему у вас травы да пробирки какие-то в мешках. - вывести незнакомца на разговор не получалось, поэтому я обидчиво отвернулся от него и начал разглядывать лес.
Мы прошли уже немалое расстояние от города, поэтому нас окружал шелест листьев и далекое чириканье птичек. Мы шли по непротоптанной траве, где прохожие явно являются редкими гостями. Солнечные лучики свободно пробирались сквозь деревья и приятно грели. Иногда можно было заметить маленьких белок, которые ловко перепрыгивают с дерева на дерево по их длинным веткам.
- В городе есть существа, с которыми мне лучше не пересекаться? – неожиданно для самого себя спросил я.
Фрол немного помолчал, недовольно хмуря брови, но потом ответил:
- Ты повстречаешься с некоторыми во всяком случае. Чем больше времени будешь проводить в городе, тем меньше повстречаешь не людей. – Один из мешочков отъехал по плечу вниз, и из него начали виднеться связки трав, выступая за края. Парень легонько потряс мешок, и травы вновь вернулись вглубь.
- А ты знаешь, где можно найти здесь денег, - спросил я, печально вспоминая об опустевших карманах.
- И каким боком ты сюда приехал без денег?
- Были они у меня. – Не стал скрывать я. – Но спустил для душевного самоудовлетворения, которое мне необходимо...
- Пропил значит, - фыркнул Фрол. – Тут только подаяние просить идти, коль работать не хочешь.
- А есть у кого просить? Богатенькие в городе имеются? - Я поравнялся с парнем и теперь заинтересовано заглядывался на его хмурое безэмоциональное лицо.
- Еже ты про знатных людей, то в городе есть поместье Петуховых, а за стенами усадьба Доверяниных.
- А можно поподробней? – Мысли о том, что можно будет найти человека, который давал бы мне денег, воодушевила меня. Я прищурил глаза от удовольствия, представляя, как снова смогу опробовать меню ближайших питейных заведений.
- Особо я не интересуюсь житьем знати, - неспешно произнес Фрол, косо посматривая на мое довольное лицо. – Коли верить людям в городе, то в семействе Петуховых обитают не самые добротные люди. Имен их не знаю, но у главы дома яко есть трое сыновей. За стенами города, у Николаевской площади живут Доверярины. Усадьба у них побольше и побогаче, чем у Петуховых. В сию часть я не прохаживаюсь, поэтому видал только дочь их, Марью. Она порой приходит в центр города, а с недавних пор начала посещать поместье Петуховых с сопровождением. Народ всяк слухи пускает, но мне нет никакого дела до сий семей. Еже надо ходи в город и расспрашивай…
Внезапно Фрол вздрогнул и, выпустив из левой руки мешки, упал на колени в зеленую траву, рассыпав часть звенящих пробирок. Согнувшись пополам, он зажмурился, скрипя зубами. Освободившейся рукой от сумок, он перехватил ею левую, прижимая к себе. Парень сидел на земле и тяжело дышал, иногда покашливая.
- Фрол? – я обеспокоено присел рядом с ним, пытаясь понять, что случилось.
- Давай устроим перерыв… на пару минут, - сдавленным голосом вымолвил парень, крепче сжимая запястье левой руки.
Фрол шумно дышал, жмурясь от каждого позыва боли в руке, а я тихо сидел рядом, не понимая, что мне делать. Я не обладаю хорошими познаниями в медицине, но смотреть, как страдает кто-то зрелище не из приятных. Мы ушли не так далеко от города, может привести помощь? Но кого? Я никого здесь не знаю, кроме пары собак.
Мое тело напряглось, и мне началось казаться, что страдает от боли не парень, а я. Сердце заколотилось быстрее, а в душе появилось странное чувство уже давно забытого беспокойства, которое тучей теснилось в груди. Мне хотелось чем-то помочь Фролу, но я ничего не мог делать, дабы не усугубить дело. Мне хотелось спросить его, позвать ли помощь, но в горле появился некий комок, который не позволял мне говорить. Наблюдая за страданиями Фрола, я и сам стал мучеником. Руки как-то странно напряглись, а когда я их приподнял, заметил, как они дрожат. Даже рыжая курица замерла, не издавая никаких звуков. Что со мной?
- Давай, пошли дальше, - раздался спокойный голос светло-русого парня надо мной.
Я вздрогнул и посмотрел вверх. Фрол спокойно стоял и отряхивал свой потрепанный плащ от пыли.
- А… - начал я, но слова никак не могли прозвучать.
- Хочешь спросить, что произошло? – ехидно усмехнулся Фрол, подходя к пробиркам, которые выпали из мешка. – Иногда мою руку сводит в судорогах, и я ничего не могу с этим сделать. – Нагнувшись, он взял одну из пробирок и положил в мешок. – Я к такому уже привык, но, как я погляжу, такое для тебя впервые.
- А… - я растерянно захлопал глазами, глядя на парня, который несколько мгновений назад валялся и страдал от боли, а теперь спокойно собирал с земли выпавшие пробирки мешка, который он выронил.
Закинув последнюю стеклянную пробирку в мешок, он снова поднял мешки, готовясь идти дальше.
- Дай мне, - я кинулся к нему, забирая тяжелый мешок из его рук. Я был не готов пережить прошлую ситуацию еще раз.
Фрол посмотрел на меня, непонимающе подняв брови. Он ничего не сказал, но забирать свой мешок не стал. Пожав плечами, он развернулся и продолжил идти сквозь лес с пустыми руками. Я замаячил за ним следом, пытаясь держать равновесие между легкой курицы с одной стороны и тяжелым мешком с другой. Хоть он и не был слишком тяжелым, но все же был тяжелее курицы, которая в данный момент тихонько разглядывала лес вокруг. Странное беспокойство потихоньку покидало меня, оставляя после себя неприятный осадок. Некая дрожь все еще оставалась в моих руках, и прислушиваясь к этому чувству, мне на ум приходили разные мысли. Будто такое уже случалось со мной, но вспоминать этого не хотелось...
- Мы уже подходим, - сообщил Фрол, перебираясь через поваленный ствол дерева, который уже покрылся мхом и бледными грибами.
Я поднял взгляд, и передо мной появился небольшой домик. Он стоял посреди гущи деревьев, запрятанный в их ветвях. С виду это был обычный старенький дом, который нуждался в небольшом ремонте. Деревянные стены местами прогнили, и из них росла всякая растительность. Некоторые окна дома были заколочены и не имели хотя бы маленькой щелки для солнечного света. Серый старенький дом имел немного наклонившуюся набекрень крышу. На ней сидела стайка маленьких птичек, которые прыгали и весело щебетали.
- Чего встал, пошли, - позвал меня Фрол, направляясь ко входу в серый дом.
Я зашагал вслед за ним, шурша травой и недоверчиво разглядывая старую постройку, покрытую растениями и цветами. С одной стороны это был обычный старенький домик, с другой же что-то жуткое таилось в его старых стенах. Нечто зловещее и тревожное погрузило эту тихую избу в мрачную безмятежность, которая витала и над самим Фролом.
Фрол подошел к небольшой деревянной двери и, ухватившись за ручку, с удивительной легкостью открыл ее. После он скрылся в темной глубине дома. Я не спеша прошел вслед за ним через коридор, оглядываясь по сторонам и прижимая рыжую курицу ближе к себе. Пока мы проходили, я заметил еще один короткий проход, который был полностью скрыт от солнца и погружён в некое молчание. Неожиданно в лицо ударил сладкий цветочный запах, а по домику прошелся шуршащий звук. Я шёл без малейшего звука по скрипящему полу, пока передо мной не открылось огромное помещение. В комнате стояли большие столы и шкафы, заполненные всякими книгами и веществами с травами, а из единственного и разбитого окна проросла ветка орешника, который рос на улице.
Фрол, который не терял ни минуты, метался между полок и приборов, выбирая и ставя на стол то, что ему понадобиться для дальнейшей работы. С улицы было слышно пение разнообразных птичек, некоторые из которых заглядывали в дом.
Тревожная курица, которая до этого времени спокойно сидела у меня в руках, встрепенулась пытаясь выпрыгнуть из моих рук. И у нее это получилось. Выскочив из моих крепких ладоней, птица шлепнулась на деревянный старый пол и, распушившись, недовольно закудахтала. Но потом, поняв, что все ее услышали и не трогают, она немного успокоилась. Больше ее никто не ограничивал, поэтому она начала бродить вокруг, забавно двигая рыжей головкой. Переглянувшись, курица побежала, стуча своими коготками по полу. Вскоре она повернула в другую комнату и скрылась за поворотом.
Я не спеша прошел в просторную комнату, взглядом пробегая по шкафам и их содержимому. Некие травы, жидкости и минералы находились среди потрепанных книг и исписанных жёлтых бумаг. Зачастую я мельком видел фолианты, с которых были стерты названия с обложек. Они были придавлены другими, более новыми книгами, дабы попытаться скрыть их от посторонних глаз.
С шумом поставив свой груз на пол, я, наконец, смог выпрямиться в полный рост, радостно, сахарно вздыхая. Рядом с орешником, который решил погостить у Фрола, росли маленькие цветы. В просторном длинном кашпо цвели рыжие бутоны, чьи лепестки составляли заострённую пятиконечную звезду, заполненной темными пятнышками. Именно от этих цветов ветер разносил по комнате странный сладкий аромат.
Тихонько перешагивая по деревянному полу, я приблизился к удивительным цветам. Прохладный Ветерок приятно дул с улицы, заполняя помещение свежим воздухом и нежно раскачивая листочки растения и мои чёрные волосы. Подойдя, я нагнулся над цветами, разглядывая разные лепесточки, покрытые маленькими пятнышками, которые тучками покрывали сердцевину жёлтого, как рассвет, бутоны. Широкие каплевидные листы раскачивали свои гладкие края, добавляя цветку некую кротость и благодушие. В общем, рассматривая растения, иногда можно увидеть некую отличительную черту, которая в зависимости от ассоциаций, заложенных в голове, присуждает неодушевлённым предметам характер или эмоции. Я слышал, что люди тоже имеют что-то вроде этого.
Я потянулся к одному из ярких бутонов, дабы потрогать его бархатные лепесточки. Но тут, когда моя рука была совсем близко, из моего рукава скатился браслет из красных нитей. Он ударился об край моего запястья, и по комнате прошёл маленький звук удара двух маленьких шариков, которые были завязаны на концах. Я быстро отдернул руку от манящего цветка, дабы не замарать драгоценное украшение. Аккуратно ухватив концы красных нитей, я затянул верёвочки потуже и спрятал его в глубине рукава.
Сзади послышался булькающий звук, а на смену сладкого ванильного аромата пришёл резкий дурной запах. Бросив последний взгляд на рыжий цветочек, я обернулся. Фрол стоял около большого стола посреди комнаты и, засучив рукав мятной туники, обмакивал потрёпанную тряпку в водянистую пахучую жидкость. После он укутал влажной тканью левую руку, на которой выступали шрамы от острых зубов большого зверя.
- Чего так глядишь, - сердито проговорил Фрол, заметив, с каким интересом я наблюдаю за его рукой.
- Это кто так? - не скрывая своей любопытности, поинтересовался я, поближе наклонившись к Фролу.
- Да остолбень один жадный. Чёрт он веревочный… - злостным голосом сплюнул Фрол, отводя пустой взгляд в сторону. Его брови опустились, а глаза сузились, образуя недовольную гримасу. Концы губ печально опустились, превратившись в тонкую нить. Вспоминая о прошлом, Фрол неосознанно дотронулся до шрамов, ещё влажными от тряпки. В один момент я смог уловить его подозрительный взгляд, который он бросил на меня, точнее на бинт, покрывавший половину моего лица.
- Собаки тут добрые, хочу подметить, - запротестовал я, вспоминая о бездомных собачках, которых встречал, пока спал на улице в последние дни. - Да и пасть у того зверя уж больно большая для обычной собаки, - заступился я за животных, вспоминая шрамы.
- Псицы здесь не самые добросердечные, по крайней мере, за руку они меня опять-таки не кусали, - кивнул парень, опустив рукав плаща, тем самым закрыв руку. Наверняка он вспоминал происшествие на ярмарке, когда собака игриво ухватила его штанину и не хотела отпускать. – Здесь в лесу вовчар водится, белый. Без понятия, откуда он пришёл, но без него было поспокойнее. – лицо Фрола перекосилось от ненависти и отвращения, когда он начал говорить про белого волка.
- И как он по тебе? - я пододвинул и присел на старенький скрипучий и пыльный табурет, который был запрятан у стены, уже зная продолжение диалога.
-Сдёргоум, шаврик, полнейший колупай... - начал перечислять Фрол, вспоминая все ругательные выражения и слова, которые он знал. - Коли повстречаешь его, то поймёшь, о каком бесовском отродье я молвлю. Самый неприятный тип из всего леса...
Я молча слушал, как Фрол выкрикивал оскорбления в адрес белого волка, применимая в нём всё, что можно оскорбить. Он, жестикулируя, убирал со стола тряпку и ёмкость с пахучей жидкостью. А его злой взгляд метался по комнате. Даже когда он начал что-то доставать из шкафа, парень не забывал ругаться...
В этот момент я задумался об двух вещах: что это за волк такой и как выглядит верёвочный чёрт? Если с первым можно будет разобраться потом, то что насчёт второго? Такое ругательство я не в первый раз уже слышу, то в баре иногда слышались обрывки слов, то тут. Сколько живу с демоническими существами, но ни разу не видел верёвочного чёрта. Может, в следствии эволюции в первом мире они потерпели изменение от исходных предков. Но тогда зачем их использовать как ругательство? Люди поистине непонятны.
- А где он живёт, - прервал я его, сквозь звон пробирок, которые он начал доставать.
- Остолбень этот? - удивился он. - Тебе то это зачем. Лучше сбереги себя и не ходи лишний раз в лес. Может тогда и не встретишь на него. Не скажу.
Я разочаровано вздохнул, отвернувшись от парня, который с шумом поставил ящик с пробирками на стол и, звеня ими, начал их перебирать. Эдакий белый волк заинтересовал меня, но найти его с помощью Фрола у меня не выйдет. Лес огромен. Особенно если обобщить все, что наговорил парень, то кажется, что как только зайдешь в чащу, встретишь сектантов, если не самого Хэресбафо[1].
Лёгкий ветерок подул в комнату. Колыхая, бутоны рыжих цветов вновь обдали комнату новой порцией ванильного аромата. Запах был настойчивым и впитывался во все, что мог. Но что-то не нравилось мне. Уж больно странное чувство заиграло в груди. То ли скромность, то ли смирность, отвратительно. А когда ветерок немного сдул приторный аромат, в комнате на момент проявился очень дурной запах чего-то испорченного. Что с этим домом не так? Словно эта вальяжная ваниль пыталась скрыть нечто, что хищным зверем таилось в этом доме. Извините, не зверем, а целой стаей. Орешник, многочисленные связки сухой лаванды, упрятанной по полкам, да еще и странные укрытые книги. Глянуть бы, что в них, но раз Фрол их попытался спрятать, то он будет не рад моей идее. Как бы то ни было, все эти предметы о чем-то напоминали, будто я когда-то уже слышал такое сочетание, но в голову ничего не приходило.
Достав несколько пробирок, Фрол поставил ящик обратно в пыльный шкаф. Отряхнув от своего плаща частички пыли, он заметил мой взгляд, который мрачно наблюдал за цветами у окна.
— Это Мирабилис солнечный, сам вывел с определенными качествами под свои нужды. Держи, - проворчал Фрол, протягивая мне маленькую грязную тряпочку, намотанную на тонкой палке.
Неосознанно взяв в руку данную конструкцию, я вопросительно посмотрел на Фрола, не понимая, что он от меня требует. Этим даже не убьёшь, но и не излечишь.
- Коль мешки помог донести, то и пробирки помыть не отвернёшься, - пробормотал парень, протирая линзы очков рукавом.
Заметив, что я продолжаю стоять, он настойчиво кивнул в направлении деревянного ведра, наполненного водой. Вот и делай, значит, добро...
Смирившись с тем, что меня завербовывают в прислужника, я тяжело вздохнул и, бросив последний взгляд на некий Мирабилис, не спеша подошёл к ведру с водой, около которого блестящей кучей были сложены баночки, пробирки и другая стеклянная утварь. Сев на скрипучий пыльный пол перед ёмкостью, я окунул руку в тёмную воду. Холодная.
Фрол в это время суетился у одного из столов у шкафа. Тип странный, но, а кто тут идеальный. Взяв одну баночку из стеклянной кучи, я погрузил её в воду. Ледяная жидкость поглотила мои руки, немного раскачивая свою поверхность смачивая края ведра. Ухватив поудобней интересную конструкцию палки, на которой была намотана ткань, я начал протирать внутреннюю часть банки, искоса поглядывая на Фрола. Парень убирал с пыльного и заваленной всякими предметами стола лишние приборы, расставляя вместо них другие реагенты и баночки с разнообразным содержимым.
Стекло хорошо промытой банки уже неприятно скрипело под моими руками, поэтому поставив её рядом с собой, я взял следующую...
По столу алхимика раскинулись многочисленные штативы с банками, в которых были разлиты разные цветные жидкости, а связки трав были кучей сложены рядом с ёмкостями. Весь дом окутывало странное тихое беспокойство, окутанным в ванильный аромат. Хоть на улице и светило солнце, в помещении всё равно было мрачно и тихо, не считая бульканье воды и звон утвари. Полки, заполненные всякими книгами, таили в себе тексты, которые были прочитаны по несколько раз, поэтому страницы уже были смяты и пожелтели. Но что же там такое написано. Фрол неспешно взял тёмную фиолетовую жидкость и прилил к ней немного воды. После этого он подобрал рядом с собой жёлтую склянку, из которой он вылил прозрачный раствор. Жидкость в пробирке стала светло-розовой. Рядом с парнем на столе лежала маленькая миска с белым порошком. Немного подковырнув его ложечкой, он насыпал его в пробирку. Розовый цвет сразу исчез, оставив после себя прозрачную жидкость, которую Фрол поставил на штатив.
Без понятия, сколько времени прошло, но я, согнувшись над несчастным ведром, домывал последнюю тоненькую пробирку. Вода уже казалась не такой холодной, как в первый раз, а даже была тёплой. Достав ёмкость из воды, я тяжело вздохнул. Прозрачные капли скатывались по стеклянной поверхности и с бульканьем падали в воду. С чистой душой я положил пробирку к честно вымытым приборам. Алелуя.
Тяжело кряхтя, я выпрямился. Резкая боль растянулась по моей затекшей спине, а ноги, привыкшие быть в согнутом состоянии, подкосились. От неожиданности я шелохнулся, пытаясь устоять. Неприятные ощущения прошла также быстро, как и прошли, поэтому тяжело вздохнув, я позвал Фрола, который продолжал стоять у стола и что-то смешивать.
-Фрол, я всё. - Мой голос прорвал тину тишины, нависшую в комнате, и глухо затерялся в её стенах.
Парень продолжал звенеть пробирками и баночками, иногда перемешивая их и записывая некий текст на бумаге. Протерев об епанчу сырые руки, я постучал по стене, пытаясь привлечь внимание. Несколько чётких глухих ударов прошлись по комнате, но Фрол продолжал трепетать над столом. Он стоял в паре метров от меня, но, видимо, был настолько занят своими мыслями, что не слышал происходящее вокруг него.
Беглым взглядом пробежав по комнате, я осмотрелся. Рядом со мной за поворотом был коридорчик, где были другие комнаты. Я решил не мешать Фролу. Аккуратными шажками я повернул за стену от парня и оказался в коротком темном коридорном проходе. Пустые стены были поглощены во тьме, содержа в себе зловещую тишину. В конце коридора была заметна едва приоткрытая дверь, из которой шел странный неприятный запах. Тут приторный ванильный аромат терял свое господство, но не уходил. Щель между дверью и стеной манила и зловеще отпугивала от себя. Словно портал в неизведанность. Не думаю, что мне разрешалось посмотреть, что там, но кто не рискует, тот не пьет вина. Я больше предпочитаю винные напитки, чем шампанское.
Бросив в последний раз взгляд на Фрола, я убедился, что он продолжает возиться с реагентами. Бесшумными шашками, словно порхая, я начал идти к двери. Мои уши улавливали всевозможным звукам, но кроме бренчания стекла, шелеста бумаг и звуков леса, ничего больше не было. Будто всё, кроме нас, отмерло в этом доме.
Аккуратно проходя по деревянному полу, мои ноги бесшумно ступали по его покрытию. Так я из освещённой части дома перебирался в мрак. Через несколько шагов тьма поглотила меня с головой. Странный запах становился все четче, а щёлка из приоткрытой двери, как неизвестная бездна, поглощала пылинки, пролетавшие мимо неё. Чуточку пройдя, я оказался около старой потрепанной двери. Из пространства между стеной и дверью витал и бил по ногам прохладный воздух, который шёл из комнаты. Цветы со своим ванильным ароматом тут не действовали.
Прижавшись к пыльной стене, я заглянул в комнату через небольшую щелочку. В помещении было темно, только слабые лучи еле просачивались из заколоченного окна. Пустые и уже полуразобранные шкафы маячили у стен комнаты. Повсюду были разбросаны различные груды непонятных вещей. Бумаги и книги были кучками сложены на полу вперемешку со старой одеждой. Я смотрел в комнату, задерживая дыхание, дабы лишний раз не вздохнуть отвратительный запах. Ванилька будет по приятнее. Прохладный воздух приятно обволакивал мое лицо, не спеша распространяясь по полу коридора. Что-то маленькое жужжало и летало в этой комнате, скрываясь в темных углах помещения. Одна из жужжалок приближалась ко мне. Я немного отстранился от щелки и в следующий миг из нее вылетела муха, которая скрылась в глубине дома. Похлопав глазом ей в след, я вновь повернулся к комнате. В углу стояла старая и уже полуразломанная кровать. Мой взгляд не спеша поднялся. Некий груз камнем лежал на постели, накрытый чем-то похожим на одеяло. Из-за полумрака я не мог хорошо рассмотреть то, что лежало на ней. Все еще задерживая дыхание, я немного подался вперед, просовывая лицо в щелку и слегка приоткрыв дверь на себя. Это нечто было явно невысоким, но достаточно увесистым. Под его тяжестью кровать немного проваливалась, а одеяльце большим бугром покрывало его. Нечто неподвижно лежало в окружении мух и тьмы, обволакивая комнату отвратительным запахом. В комнате висела мертвая тишина, перебиваемая жужжанием и редкими бренчанием стекла от Фрола, эхом распространившиеся по всей избе.
Внезапно я услышал чье-то шуршание за своей спиной. Мигом отступив от щелки, мне сразу в лицо ударил поток воздуха и глухой стук закрывающейся двери. Замерев, я во весь глаз смотрел на уже захлопнувшуюся дверь, где недавно была моя голова. Почесав затылок, который был спасен от удара, я повернулся, озадачено смотря на того, кто резко захлопнул дверь. Передо мной стоял недовольный Фрол, который, сложа руки, презрительно смотрел на меня сквозь свои прозрачные очки. Его тоненькие губы были сжаты в нерадостной ухмылке, а брови, наклоненные косой полосой, образовали на переносице складки. Хищно сощурив глаза, он исподлобья смотрел прямо на меня. Если б он был выше, то выглядел бы устрашающе, но увы.
- Что ты тут делаешь, - нерадостно проворчал парень. Изначально мне показалось, что он вовсе не говорил, а просто мышка скромно прошуршала где-то в стенах. Его голос был тих, но он не шептал. Тем не менее, парень не сводил с меня взгляда. А когда он в последний раз моргнул?
- Я тебя звал, но ты был занят, - начал оправдываться я, разводя руками и пряча взгляд от глаз алхимика. Посмотрев на уже запертую дверь, я нервно сглотнул. –Мог бы предупредить, а не сразу дверями хлопать. А если б я не успел увернуться?
- Не надо лезть, куда не просят, - огрызнулся парень, рукой проверяя, до конца ли закрыта дверь. – Да и мертвые демоны много куда пригодятся…
Последнюю фразу он проговорил, когда проходил мимо меня обратно в большую светлую комнату. Подозрительно сощурив глаза, я смотрел на уходящего Фрола.
- Как ты узнал, - холодно спросил я его. В какой момент я успел зазвездиться? Или только демоны находят смелости посмотреть на его скелеты в шкафу?
Фрол ничего не ответил и молча скрылся за стеной. Я остался один в тёмном коридоре, наедине с пылью и случайными мухами. Осмотревшись, я убедился, что делать мне тут больше нечего, и в последний раз бросив взгляд на дверь, пошел вслед за парнем. Надо устроить милый душевный разговор.
Выйдя из темного прохладного коридора, мне на лицо упали теплые солнечные лучи. Холодный мрак, хранивший в себе некую тайну алхимика, остался у меня за спиной, поглощая одинокую тень.
Повернув за угол, я врезался во Фрола, который приближался ко мне с потрепанной вязаной корзиной. Фыркнув, парень всучил мне в руки плетушку, исподлобья поглядывая на меня узкими хищными глазами сквозь очки.
- Собери полыни в лесу и только попробуй ещё чего удумать, - процедил сквозь зубы Фрол, возвращаясь к своим баночкам и пробиркам. – В следующий раз я буду быстрее.
Опустив брови, я озадачено смотрел на удаляющуюся спину парня, оставивший меня наедине с пустой корзиной. Издав тихий уставший вздох, я повертел вязаную плетёнку, надеясь, что хотя бы она объяснит мне суть происходящего. Но она молчала.
Смирившись с тем, что мне суждено некоторое время ещё повкалывать рабочим, я медленно пошёл к выходу на улицу. Фрол никуда не денется, а у меня будет время поразмыслить о том, где я смог допустить оплошность.
Легонько подтолкнув, она со скрипом открылась, впуская внутрь прохладный ветерок. Шуршание листвы и голоса птиц стали громче. Бросив последний взгляд на Фрола, я не спеша вышел на улицу. Я уже настолько привык к сладкому запаху рыжих цветов, что забыл, насколько же прекрасен обычный воздух леса. Закрыв скрипучую дверь, я остался стоять на крыльце в окружении темнеющего неба и высоких деревьев. Пройдя с крыльца, я ступил на твёрдую землю, где под моими ногами зашуршала хрустевшая трава.
Окинув взглядом окрестности, я заметил тёмных птиц. Рядом с избой была маленькая стайка ворон, которая рыскала по земле в поисках еды. Их чёрные тельца прыгали и метались в зарослях. Иногда та или иная ворона недовольно каркала, толкая ближайшего соседа рядом с собой. Мой взгляд отделился от кучки и поднялся вверх. На крыше избы сидел ворон. Он размером и окрасом отличался от той кучки птиц и словно каменная статуя, молча наблюдал за мной своими маленькими внимательными глазками. Если не всматриваться, то кажется, что это был обычный ворон. Но если присмотреться, то можно увидеть странные повадки этой птицы. Неестественно аккуратно заточенные когти, немного опущенная голова, будто он привык носить что-то на ней, глаза, которые тщательно следили за мной. Ладно, если бы я нес нечто вкусненькое. Всё-таки я знаю, как выглядят наглые вороны, которые забирали у меня еду. Но этот ворон явно был по мою душу.
Я нагнулся и подобрал с сухой земли небольшой серый камешек. Комья назойливой земли посыпались с его грязной поверхности, оставляя на моей руке неприятный песок. Замахнувшись, я лёгким движением руки кинул его в странного ворона. Камень с глухим стуком ударился об его бок, и тёмная птица вскрикнула, взмывая в небо. Мелкие вороны замерли, непонимающе смотря на улетающего сородича, но вскоре продолжили рыскать в зарослях. Я смотрел на чёрную удаляющуюся точку, которая вскоре скрылась за далёкими соснами. Птица явно наблюдала за мной, но зачем? В следующий раз надо будет её не отпугивать, а поймать и хорошенько расспросить.
Размышляя о вороне, я двинулся с пустой корзиной вглубь леса за полынью.
***
Где я.
Вокруг меня сомкнулись многочисленные стволы деревьев, закрывая часть неба своими широкими ветками, нависшими над землёй. Уже вечерело, поэтому солнце скрывалось за горизонт, оставляя после себя оранжевое и синее небо, разбавленное серыми облаками. Вечерние птицы уже заканчивали свою песню, уступая пост сверчкам и шелесту листьев, а прохладный ветерок приятно дул в лицо, беспокойно развивая мои чёрные локоны.
Я стоял посреди всего этого пейзажа и тревожно осматривался по сторонам. Без понятия, сколько времени прошло, но мою корзину наполнял один одинокий, уже вялый стебель полыни. Ища её, я не следил за дорогой, поэтому был без понятия, в каком части леса я нахожусь.
Тяжело вздохнув, я сел, дабы отдохнуть от продолжительной ходьбы. По моим штанам ползали разнообразные цветные жучки, которых я подцепил, пробираясь сквозь высокие заросли. Лёгким движением руки я смахнул самого большого таракана, и он отлетел вглубь растений. Наклонившаяся трава прикасалась к моим плечам, то ли успокаивая, то ли становилась соучастником моего прогрессирующего сумасшествия от монотонного брождения по лесу. Солнце давно уже не пекло, а лишь давало маленькие отблески света. Птицы, сидящие на ветках деревьев, потихоньку смолкали.
Сидя в травянистой гуще, я печально посматривал на одинокий, уже увядший стебель полыни в корзине. Его обмякшие голубоватые лепестки печально лежали на дне, потихоньку умирая. Уже не такой сильный, своеобразный аромат выветрился, но его было достаточно, что б напомнить мне о прошлом. Вряд ли я найду в этом страдальце то, зачем я сюда пришел.
В этом городишке я присутствовал несколько дней, но большую часть из них я просидел в местном питейном заведении, пока у меня не закончились здешние деньги. Если я не помру в этом лесу, то стоит сходить навестить ту Марью Доверянину, про которую говорил Фрол…
В моей голове визуализировалась рука алхимика, которую покрывали огромные и глубокие шрамы от чьих-то зубов. Про белого волка тоже следовало потом разузнать побольше, возможно, даже попытаться встретиться с ним…
- «Истоптанный следами леса
Вечерний тонет небосклон»,
Услышав чей-то голос, я вздрогнул и быстро зарылся поглубже в заросли, недоуменно огладывая местность через травинки.
-«Печальная душа Дельторы
Альфоры ищет бренный зов», - продолжал неизвестный голос.
Я не хотел быть замеченным, но сквозь траву было плохо видно, что происходит вокруг меня. Голос звучал приятно и успокаивающе, будто полевые растения звучно шуршат под ласками теплого ветерка. Но кто будет один в пустом лесу сочинять строки? Особенно поздно вечером. Прищурив глаза, я раздосадовано прикусил губу пытаясь что-то увидеть сквозь высокую растительность и мелких цветных жучков, которые стремились зацепиться за меня.
-«Поднимут бури седы перья
На златых иглах тех гвоздик», - шебуршащий голос делал местами паузы, а иногда выразительно выделял некоторые звучания слов.
Дерзнув, я потихоньку поднял свою голову повыше. Резкий ветер предательски наклонил верхушки трав, и я замешкался, размышляя, не заметит ли меня обладатель того голоса.
-«Каких Тубан с рожденья видел,
Плетя семейные ковры», - звучно продолжал некто.
Аккуратно приподняв голову, я все-таки поискал беглым взглядом лесного поэта. Сначала я заметил рыжую макушку некого существа, которая сияла желтым блеском на фоне синеющего леса.
- «Услышанный совиным зовом
Уйми, багровый длинный путь», - не замолкал голос, эхом шурша средь темных стволов деревьев, становясь то полями, то кустами и самим ветром, который беспокоил все живое.
Я еще выше взвел голову, полностью подняв ее над травой, и замер. Высоко подняв брови, я неподвижно смотрел на рыжего лиса, который сидя на обрубленном старом пне, рассказывал строки воронам, сидящим на ветках дряхлого дерева. Уж таких поэтов в гуще леса я никак не ожидал встретить.
-«Дендрария прожитого окова
Утихомирь же белый солнцем луч». - закончил рыжий лис, внимательно рассматривая птиц и терпеливо ожидая от публики аплодисментов. Аплодисментов?
Черные вороны молча переглянулись, недоуменно пощелкивая своими клювами. Поерзав на ветках, они все-таки не проявили никакой реакции на поэзию лиса.
Больше я не пытался прятаться в траве, поэтому сидя в зарослях, я с интересом следил за животными, сдерживая улыбку и смех. На полянке воцарилась напряженная тишина, да такая, что можно было услышать мелких грызунов, пробегающих меж трав, и сверчков, некоторые из которых безцеремонно стрекотали у меня под ухом. Даже ветер замолк, погрузив поляну в безмолвие. Мне стало жаль зверя, он так старается, а в итоге получает молчание. Дабы поддержать рыжего поэта, я захлопал в ладоши. Я никогда не увлекался литературой, но мне все равно понравилось авторское своеобразие лиса.
По тихой темнеющей поляне пронесся звук хлопающих ладоней, от чего перепуганные черные вороны с криком взмыли в небо. Рыжий лис настороженно начал оборачиваться по сторонам, энергично разводя ушами. Бегая меж стволов беспокойным взглядом он искал источник звука. Прятаться больше не было смысла, поэтому не торопясь и без резких движений, я начал подниматься. Встав на ноги, я отряхнул потрепанные штаны, которые были все в земле, кусочках травы и мелких жучках. Зачту это как месть за истоптанную траву.
Пока я избавлялся от сора, лис молча и настороженно смотрел на меня. Он явно был не готов к человекообразным гостям. Отряхнув с рукава последнего черного жучка, я повернулся к озадаченному лису, дружелюбно маша рукой и сдержанно улыбаясь. Пугать мне его было незачем, не съем же я его.
Лис не оценил мою дружелюбность. Обомлев, он не сводил с меня свои желтые круглые глаза. Ветерок немного трепетал его рыжую шерсть, напоминая мне, что передо мной всё же не неподвижная статуя, а живое существо.
- Здравствуйте, - дружелюбно представился я, продолжая махать рукой.
Лис не переставал следить за мной. Остатки солнца уже совсем пропали, отчего лес стал темным и жутким. Большинство птиц уже давно закончили распевать свои песни, уступив лес голодным кличам ночным жителям. Сверчки, затаившиеся в густой траве, звонко стрекотали, наполняя темный лес монотонным звуком. Луна, поднимавшиеся наперевес солнцу, освещала пустые лесные угодья. Сейчас она одна озаряла небо, отдавая белые лучи сквозь листву деревьев. Вдалеке, на самом горизонте маячила небольшая, но темная тучка.
Тяжело вздохнув, я опустил руку. Улыбка сползла с моего лица, и я стал выглядеть больше уставшим, чем дружелюбным.
-Ну хоть слово скажи, - чуть ли не вымолвил я, выжидающе смотря на лиса.
Я оторвал взгляд от окаменевшего лиса и посмотрел по сторонам. Корзина, которую я забыл поднять, когда вставал, одиноко лежала на земле. Нагнувшись, я ухватился за её гладкую деревянную ручку. Много полыни я найти не смог, хотя обычно у меня всегда получалось найти то, что мне нужно. Идя за растением, я почему-то был уверен, что найду быстро. Главное, что я хоть сколько-то собрал, Фрол же не говорил, сколько именно полыни надо.
Утвердительно покачав головой, я был убежден, что такого оправдания будет достаточно. Но, заглянув в корзину, моя радость сразу улетучилась. Она была пуста. Рассеяно взглянув на место, где лежала корзина, я увидел маленький стебель полыни, который был уже не только вялым, но и запачкан в земле.
Брови страдальчески полезли на лоб, а глаза округлились с ужасом смотря на полынь. Обхватив голову руками, я с истошным воплем снова пал на землю.
- Да пусть будет проклята эта полынь! – мой не радостный крик пронесся по лесу, эхом отзываясь между деревьев.
Мученическим взглядом смотря на то, что осталось от полыни, я не заметил, как рыжий лис успел бесшумно подойти ко мне. Его я подметил лишь тогда, когда его рыжая мордочка попала в мое поле зрения. Драматически поджав губу, я посмотрел на лиса, который сидел рядом и наблюдал вместе со мной за полынью. Теперь я смог подробнее рассмотреть его. Маленькие желтые блестящие глазки выражали скорбь и сочувствие. Угловатые черные ушки вздрагивали, ловя каждый хруст и шорох этой ночи. Рыжая шерстка обличала на себе лучи лунного света, блестя белым огнём. С виду это был обычный лис.
- Тебе нужна полынь? – спросил лис, переводя свой взгляд на меня. Его голос был спокоен и звучен, словно сам лес заговорил со мной через листья и вой ветра.
Я кротко кивнул рыжему зверю с полной надеждой в глазах. Хоть Фрол и не был мне лучшим другом, подводить мне его не хотелось. Плохого он мне ничего не сделал. Почти.
Лис спешно оглянулся по сторонам, а после встал и бесшумно побрел куда-то вглубь. Я быстро поднялся, отряхиваясь от нового сора.
Рыжий лис мелькал в высоких зарослях, раздвигая травы, и поднимал громкий шорох. Я, пытаясь не повалиться в случайную ямку, медленно шёл вслед за животным, утопая по колено в высокой траве. Виляя вдогонку за ним, я осматривал окрестности, которые я сегодня уже проходил несколько раз. Растения от моих старых шагов была местами притоптана и помята, образуя что-то вроде плохой дорожки. Лёгкий холодный ветерок пригибал тонкие стебли, беспокоя жучков. Пышная листва хором шелестела над округой, наполняя лес умиротворенным шумом. С первого взгляда кажется, что спокойней места нет, но только звери, живущие здесь, знают, насколько строга и беспощадна бывает тихая чаща. Иногда между ветками деревьев примелькались ночные зверьки, которые выходили на охоту. Яркая луна...
Запнувшись, я с глухим звуком камнем упал в высокую траву, которая накрыла меня с головой своими стеблями. Лежа ничком на земле, я зажмурил глаза и закрыл лицо руками, дабы не повредить. Пыль, поднятая моим падением, неприятно забивалась в горле и осадком скапливалась на губах. Поплотнее сомкнув рот, я от досады заскрипел зубами, в которых уже успели попасть некоторые частички песка. Выдыхая неприятную пыль, я повернулся набок. Теперь передо мной были не красоты ночного леса и лунного сияния, а холодная земля. И корни.
Сев на колени, я начал отряхивать свой зипун от комьев земли и оборванных трав. Я повернул голову в сторону «бугра» об который запнулся, и увидел рыжий комочек лиса, который круглыми глазками смотрел на меня.
- Извините, - тихим голосом прошелестел лис, виновато прижимая чёрные ушки.
Я отмахнулся от него и, отряхиваясь от облачков пыли, начал вставать. Корзина, пережившая за этот день больше событий, чем за всё своё существование, печально лежала. То, что она осталась цела, воодушевило меня, поэтому на лиса я не был особо зол.
- И где полынь, - уточнил я у лиса, обводя взглядом высокие заросли вокруг меня. Я здесь проходил несколько раз, поэтому нам наверняка придется идти еще дальше…
- Здесь, - проговорил лис, внимательно смотря на меня своими желтыми глазками.
- А? – я потупился, непонимающе смотря на зверя. Плохим зрением я не обладал, но лис явно не лжет.
- Полынь ещё мало подросла, оттого она смешалась с высокой травой. Эта мурава растет быстрее, в результате этого она полностью спрятала полынь своими стеблями и листьями. – Лис нырнул с головой в заросли и пропал из виду, но в следующий миг его рыжая макушка вновь показалась из-за зарослей. Но теперь в зубах лиса находились небольшие стебли пахучей полыни. Но по причине горького вкуса полыни его мордочку перекосило, превратив ее во что-то между недовольством и омерзением.
Мой взгляд застрял на злосчастной веточке полыни в его пасти, которую я так долго искал. Нахмурив брови, я нагнулся к зарослям, до конца не веря, что она была у меня под самым носом. Когда я углубился в траву, мне в лицо удар долгожданный пыльный запах. Нетерпеливо раздвинув рукой несколько стеблей, я увидел ее - полынь. Задержав дыхание, я с волнением смотрел на серебристые листочки своим единственным целым глазом. Хоть и было уже темно, я смог разглядеть небольшие листья с короткими черешками и верхние, еще маленькие перистые листочки, покрытые белыми волосками на прямом маловетвистом стебле. От растения веяло ничем не повторимым одуряющим ароматом абсентина[2].
Обхватив рукой стебель, я с легкостью сорвал его, поднимая перед собой. Под лунным светом лепесточки отблескивали блестящим серебром, сияя как звездное вечернее небо, а терпкий запах растения заражал мою руку, еще на долго оставляя свой аромат. Ветерок подул мне в лицо, обдавая этим благоуханием, которое навевало воспоминаниями, когда я был еще демани[3]. Ночь… Огромная белая луна над просторным полем, местами заросшей полынью… Огромное темное здание… И некая тяжесть в груди…
- Почтённый, - прошелестел чей-то голос рядом, возвращая меня обратно в реальность.
Повернувшись к источнику голоса, я увидел там рыжего лиса, который положил свой стебель полыни в мою корзину. Последовав его примеру, я сложил свое растения рядом с его.
-Как же я смог не заметить её, - пробубнил себе под нос я, вглядываясь сквозь заросли полынь.
Уже было поздно, поэтому стоило бы поскорее собрать растение и отнести Фролу. Тем более к лесу подходили темные облака, а усилившийся вечер начал метаться по лесу. Благодарно кивнув лису, я быстрым шагом углубился в заросли. По пути раздвигая стебли, которые доходили мне по пояс, я высматривал полынь и когда находил, наспех срывал.
Лис тем временем не ушел. Запрыгнув в гущу зарослей, он поплелся за мной, иногда высоко задирая мордочку над верхушкой растений.
-Почтеннейший, - выкрикнул он откуда-то из зарослей вокруг меня. Его голос смешался с шуршанием поляны, от чего я не сразу понял, что со мной беседуют.
-Мгм, - уточнил я, продолжая рыскать в зарослях.
Раздвинув очередную кучку травы, то вместо полыни, я наткнулся на рыжую мордочку лиса среди стеблей.
-Почтённый, это вы мне хлопали тогда? –спросил он, поднимая свой черный нос из тени зарослей. В его желтых круглых глазках блестела яркая искра, словно звезда Сириус на ночном небе.
Я нахмурился. Это он про то, когда спугнул ворон? Странно, но в тот момент лис выглядел больше напуганным, чем восхищённым, как сейчас.
- Ну да, - кивнул я, закрывая часть стеблей с лисом и отгребая другую. О, полынь.
-Вам правда понравилось? – рыжий комочек метнулся ко мне, сверкая глазками, в который загорелся огонек. - Правда понравилось? - как ребёнок повторил лис.
- А? – положив стебель свежей полыни, я недоуменно взглянул на лиса, который из напуганного лиса превратился в нетерпеливое дитя. Задумавшись, я начал вспоминать все то, что происходило до этого - как я беспощадно уничтожил единственный стебель полыни. - А это да, понравилось, - кивнул я, натягивая улыбку.
Искра в глазах лиса превратилась в яркое сияние, а шкурка его будто стала ярче. Слово шаровая молния он был готов взорваться от переполненных чувств. Встрепенувшись, лис навострил ушки и последовал за мной виляя своим рыжим хвостиком.
- Правда-правда? Ведаете, я еще давно начал сочинять «стихи», и единственными моими слушателями были птицы и белки. Зайцы не сильно любят меня слушать, но может все получиться потом. Мне ни разу еще никто не изъяснялся про мои произведения особенно хорошего. Обычно они или уходили, или молча занимались своими делами. Сколько я тут живу, еще никто мне не рукоплескал. Я также пытался пообщаться с людьми, которые забредали в лес. Они же располагают речью и явно имеют опыта больше моего в создании стихов. О, я помню тот момент, когда один человек рассказывал прекрасные слова своей возлюбленной. Его голос был как баста звуков леса, которые смогли стать общим ритмом, следовавшим за гулом ветра. Это было восхитительно! В это время я был в кустарниках и все слышал. Все! Человек нарёк это стихом, и мне захотелось тоже сотворить такие слова под прозванием «стих». Я думал, долго думал. А когда я наконец, смог измыслить «стих» то пришел к этим людям, что б поведать его им. Но они меня прогнали. Прогнали! Я не сдавался и пробовал поведать «стих» зайцам, ежам и деревенским курам, но они не стали слушать меня, сколь б я их не умолял. Только белки да лесные птицы с деревьев молча выслушивали мои речи, не убегая. Вы первый, кто озарил мой «стих», о, кто вы человек?
-Я – не человек, - тяжело вздохнул я, отрываясь от зарослей с полынью. Все это время лис маячил за мной и залпом выкладывал свои слова, пока я собирал пахучее растение. Уже половина корзины. – Как тебя звать то?
- О! О! Не человек! Я – обычны лис, такой как и все другие представитель моей популяции. Меня еще никто не кликал, поэтому больше сказать я не могу.
- Мгм, - что-то пробубнив, я внимательно посмотрел на рыжее животное пред собой.
Черные пушистые ушки, которые внимательно ловили все мои слова, вздрагивали под скрипом старых деревьев. Желтые круглые глазки, как бусинки, в которых сверкал огонек надежды, смотрели на меня. Рыжая шкурка заканчивалась пышным хвостом, который вилял, поднимая облака пыли, и толкал ближайшие стебли высоких трав. Лис как лис. Только «стихи» сочиняет.
- Раз уж ты у нас поэт, то может, расскажешь, что насочинял, пока я буду собирать? – обратился я к нему, искоса высматривая приближавшие тучи на темном небе. Пусть как-то развлечёт, не путаясь под ногами.
-Да! Конечно! – как ребенок обрадовался лис. Желтые глазки его светились от счастья на фоне темного ночного леса, и казалось, что они даже были способны согреть любого от холодного ветерка.
– «Ночная смешанная гуща лесных просторов и лесов», - лис вновь начал шелестеть своим голосом по ветру.
Выслушивая созданные лисом строки, я возобновил рысканье по зарослям в поисках полыни. Мои руки уже впитали этот терпкий запах, и видимо, ближайшие дни я продолжу пахнуть горьким ароматом. Горе псам и людям.
-«…Бдит пост свой тихо-тихо, перебивая светлый день…»
Ветер становился все сильнее и сильнее, шурша листвой деревцев и нагибая высокие растения. Мои черные волосы беспорядочно бились под каждым таким потоком вихря, иногда закрывая мне обзор. В воздухе уже витал некий напряженный запах, заполнявший пространство вокруг меня, а темные облака все приближались и приближались.
-«…Под властью леса я склонен,
не смог создать свою систему.
И там, где был давно рожден
Найду я смерти упоенье…»
***
Ветер бесчинствовал в округе, сгибая стволы дремучих деревьев над землей. Иногда быстрые потоки вихря превращались в свист, который сметал листву на деревьях. Крупные капли дождя беспощадно падали камнями с облаков, разбиваясь о земную поверхность, а недавняя пыльная дорожка стала сплошной грязью с собственной маленькой рекой. Тяжелые капли бились о листву, будто собирались избавить весь этот лес от зеленой шевелюры деревьев…
Перескакивая растущие лужи, я приближался к домику Фрола. По моим расчетам, я должен был успеть дойти до избы до дождя, но у ветра на это были другие планы. Заставший врасплох ливень вынудил меня быстро попрощаться с лисом и разойтись. Я ему предлагал пойти со мной в сухое место, но рыжий зверь решил остаться в лесу. После этого я побежал к Фролу, пытаясь не выронить корзину, полную свежей полыни.
За несколько мгновений лес превратился из тихого спокойствия в шумный и сырой кавардак. Я полностью промок в первые минуты, а рассыпчатые блестящие чёрные волосы теперь впитали в себя воду и облепили мою голову. Просторная одежда скрутила моё тело, и камнем тащило его к земле. Я пытался не оставлять следы, но сырая грязь так и хотела поглотить мои ботинки. Места, где я ступал превращались в тёмные дыры, куда дождевая вода яростно стремилась заполнить пустоты. Зато пахло свежестью и влагой. На этом достоинства заканчиваются.
Сейчас я уже подбегал к тёмной избе Фрола, где из не заколоченных окон сверкал тусклый свет. Ещё издали я заметил парня и некого старика, которые были под навесом у двери дома и о чём-то беседовали. Фрол в своей привычной манере отстранено стоял, но выслушивал собеседника, в то время как старик благодарно кивал ему. Дождь полностью запрятал их голоса, поэтому я мог услышать лишь обрывки слов.
Вдохнув побольше свежего воздуха, я прибавил ходу. Заметив приближающегося меня, собеседники замолкли. Сделав последний большой шаг, я, наконец, -87забежал под навес, тяжело дыша и наклоняясь к земле. Рукой я сделал знак, что сейчас отдышусь и смогу поговорить.
Фрол смерил меня своим презрительным взглядом и вновь повернулся к старику.
- Не забудь, надо закапывать по 3-5 капель через каждые 3-4 часа. Если напортачишь, я не виноват, - сказал ему парень поучительным тоном.
-Как скажите, - прохрипел старик, пошмыгивая носом.
Немного приподняв голову, я увидел маленькую баночку с некой зелёной жидкостью в руках старика. Дрожащими ладонями он прижимал стекляшку к груди, а его тело в старом тряпье покрывалось мелкой дрожью под порывами холодного ветра, который раскидывался тяжелыми каплями.
Кивнув на прощанье, старик развернулся от Фрола и побрел по грязи домой, шагая сквозь ливень и ветер, иногда пошмыгивая носом. Не успел я приглядеться к нему, как фигуру старика закрыла стена из дождя, беспощадно избивая землю тяжелыми каплями.
-Жестоко, - произнес я, поворачиваясь к Фролу и кивая в сторону, куда ушел старик, который еле шагал под ливнем.
Тот стоял со своей привычной бесчувственной миной, витая где-то у себя в мыслях. Очки его запотели, покрывшись маленькими капельками, и вновь прятали его взгляд.
-Он бы и сам не остался переждать дождь, - пробубнил парень себе под нос. Его тихий голос смешивался со стуком капель по крыше и земле, от чего мне приходилось вслушиваться в его слова. – Старик знал, к кому идет, поэтому задерживаться он бы не стал.
Фрол повернул ко мне свою голову, внимательно смотря на корзину. Ни сказав ни слова, он забрал ее у меня из рук и открыл дверь в почти сухой дом. Я подумал, что мы вдвоем зайдем в помещение, но как только он прошёл в избу, дверь захлопнулась у меня перед носом. Теперь я стоял один у мрачного жилища посреди леса. Ливень крепкой стеной окружил меня, ударяя по стенам и земле, заглушая все звуки, кроме дождя.
А где хотя бы спасибо?
Мои глаза превратились в две щели, которые прожигали впереди закрытую дверь. Я с утра бегаю за этим человеком, а он даже спасибо не скажет. Вот теперь я понимаю, почему тот старик не стал просить переждать ливень у Фрола. Мои стиснутые зубы начали скрежетать друг от друга, а руки сжались в кулаки. Я подошел близко к двери и поднял одну из сжатых ладоней к двери, дабы постучать в дверь и разобраться, что и как, но Фрол опередил меня. Дверь, от которой я не ожидал никаких движений, резко открылась, ударив своей деревянной основой мне точно в лоб. С глухим стуком я отшагнул от двери, придерживая лоб рукой. Злоба чудным способом улетучилась, оставив в моем теле только давние агрессивные позывы.
- Держи, если понадобиться еще, приходи, поработаешь, - произнес парень, протягивая мне небольшую баночку с прозрачной жидкостью.
- Это что? – спросил я, беря из его рук банку. Боль от удара постепенно уходила, поэтому напоследок растерев место ушиба, я убрал руку.
-Спирт. - кратко заявил он. – И это, если все-таки пойдешь в своё излюбленное место, то советую избегать луж и рыжую девушку с топором, зовущую прогуляться по леску и мёртвых птиц, блуждающих в кронах деревьев.
-Спасиб…Что? – начал спрашивать его я. Точнее дверь, которую он вновь закрыл.
Теперь я полностью остался один на растерзание дождей и ветра. Ну, узнал он как-то, что я демон, ну и пусть. Вновь стучаться и общаться мне с ним не хотелось. Шум тяжелых капель перекрывал мое собственное дыхание, от чего мне пару раз казалось, что я задыхаюсь. Водные стены прятали ближайшие деревья, давая возможность разглядеть только их верхушки. Недавняя земля превратилась в грязь и слякоть, переполненной грязной почерневшей водой. А и так дремучее небо было полностью закрыто темными облаками, не давая никакой возможности лунном свету.
Тяжело вдохнув свежий дождливый воздух, я посмотрел на баночку с жидкостью, которую дал Фрол. Удобно обхватив ее, я повернул крышечку и сразу мне в лицо ударил резкий запах ацетона. Быстро закрыв крышку, я выдохнул этот противный аромат, набирая в легкие влажный прохладный воздух. Хоть я иногда и захожу в бар выпить, обычно это бывает вино или шампанское, смотря на случай. Но этот ядреный напиток не сравнится ни с чем, что мне встречалось. Но не пропадать же добру.
Положив баночку со спиртом во внутренний карман обветренной епанчи, я страдальческим взглядом обвел тропу из дождя и грязи, по которой мне придется пройти…
***
К удивлению, в баре было пустынно. Только я и несколько парней сидели в помещении и молча слушали, как тяжелые капли дождя падали и разбивались об стеклянное основание окна, оставляя после себя водяные разводы. В самом помещении тоже было мрачно. Работники решили, что не стоит зажигать много свеч для нескольких гостей, поэтому единственные одинокие источники света сияли на столах тихих посетителей, которые молча запивали свои мысли разнообразными напитками.
Не изменяя своим привычкам, я сидел за самым дальним пустым столиком. Облокотившись на стол, я засыпающим взглядом рассматривал прозрачную жидкость в банке, стоявшую передо мной. Слабые лучи света отражались на стеклянной поверхности сосуда, разрисовывая покрытия блеклыми цветными огнями. Иногда я ленивым движением притрагивался к банке, приводя в движение прозрачную жидкость в ней. В помещение было тепло, темно и тихо, самое то для сна. Согревшись здесь, мои глаза начали слипаться, размывая окружение вокруг меня…
Тут дверь открылась, и в помещение залетел более четкий звук ливня и вихря, обдавая сиверкой ноги. Не спеша, я повернул свою голову в направление холодного ветра и увидел перед собой парня с тёмными и сырыми каштановыми волосами. Сквозь полумрак я разглядел его самовлюбленное выражение лица: от пышных черных бровей, выражавшие полную гордость, до губ, которые были обидчиво поджаты друг под друга. На нем был светлый кафтан с широкими манжетами, отделанными жемчугом. Гордо подняв голову, мужчина гордой походкой прошел ко столу, где уже сидели двое парней. Если не присматриваться к видовой принадлежности этого человека, то в некоторой степени его можно было спутать с промокшим насквозь петухом, который гордо прогуливается по двору. Он еще ничего не сказал, но уже навеял неприятных ощущений своим характером. Даже его глаза были круглые и бестолковые, как у одомашненных птиц, которые не осознают безысходность своего положения.
Подойдя ко столу, он небрежно отряхнул капли воды со своих локонов и выжидающе посмотрел на парней. Те, завидев его, поднялись со стульев, приветствовуя новоприбывшего.
- Ваше Благородие, вишь, здороваемся с вами, - залепетал один из них.
-Будет тебе, - надменно отмахнулся парень, присаживаясь на стул. – Намедни я много сочинял, выискивая то, что сможет завоевать сердце моей любезной. Ишь, надеюсь, вы сможете великодушно выслушать и оценить мое творение, лодыри. – Пошарив по внутренней части кафтана, он достал скомканные листы бумаги, которые положил на стол.
-Ну конечно, конечно, ваше благородие, - закивали парни, присаживаясь на другую сторону стола от него, - ваше искусство всегда несравненно, вам нет равных. Все это знают.
Довольный ответом человек одобрительно закивал, томно прикрывая глаза. Слышать такое от других было усладой для него.
Новая личность, которая появилась в данном месте, заинтересовала меня, поэтому отставив сон, я начал следить за происходящим. С виду он был самым обычным человеком, только более самоуверенный. Если не узнаю имени, то я наверняка забуду его в следующую нашу встречу.
- «Иду я по дороге, пыль!..» - начал он, размахивая листом бумаги и руками, будто считал, что это добавит стиху ценность. Его голос глухим камнем упал на твёрдый пол, неприятно поднимая пыль.
Парни, сидевшие перед ним, восхищённо закивали, но как по мне, восторгаться тут было нечем. Он пытался прочесть свое же произведение эмоционально, но только голос его был булыжником, который бессмысленно бился о камень, ожидая, что благодаря этому он сможет разжечь костер.
-«И ты тут! Словно ласточки сердечка!..» - громким эхом его голос задрожал по помещению, впитывая слова, подтирающие тишину.
Я вжался в стол, пытаясь сдержать смех и желание долбиться головой. Единственное, что сейчас мешало мне сосредоточиться на сне, это его пыльный надоедающий голос. Можно я позову лиса, которого встретил в лесу? Он в этой части намного лучше. Но всё же неожиданный порыв веселья приободрил мое сонное тело, но я даже не знал, заплакать ли, смотря, как восхищенно на него смотрят его собеседники. Его голос не имел ни капли звучания, про мораль я вообще молчу. Словно по обрубленному бревну его голос стучал, пытаясь найти хоть что-то полезного в древесине.
-«Ночная луна, как кирпичный камень глаза твои…» - как ветка об ветку голосом ударил он, разводя руками в такт слов.
Тихий ужас. Если б он учился и еще познавал основы данного искусства, то я бы его простил. Наверное. Но если сопоставить информацию, которую он озвучил раньше, то у него есть те, которые восхваляют его, и тем более этот стих, точнее странный набор слов, были посвящены некой девушке. Ох, не завидую я ей.
С горечью осознав, что с таким поэтическим сопровождением я буду долго засыпать, моя рука вновь потянулась к жидкости, данной Фролом. Мне от одного запаха этого вещества голову сводит, думаю, от глотка я быстренько расслаблюсь.
Плотно прикрученная крышка еле поддалась и с характерным протяжным «пам» открылась. В нос сразу ударил странный и резкий запах, который окончательно разбудил меня. Поднеся баночку со спиртом к лицу, я прищурил глаза, полностью погружаясь в себя. Ну, за Буера![4]
Сделав небольшой глоток, я поставил баночку на стол. От резкого ядрёного вкуса сначала мне показалось, что прожгло слизистую. Скривившись от прогорклого вкуса, мне поплохело. Я чувствовал, как горячая жидкость растекается по моему телу, огнем разжигаясь изнутри. Аж дыхание замирало.
На выдохе я закрыл баночку, не дозволяя запаху распространяться дальше. Фуф. Меня мгновенно накрыло пеленой, полностью отрывая от мира. В глазах потемнело, а в ушах теперь стоял звон на перебой со стуком дождя. Пав на стол мой разум отрывался от действительности, и я не понимал, я теряю сознание или засыпаю. Голова отозвалась пульсирующей болью еще крепче приковывая меня ко столу.
-«Создам свою систему для тебя, от куда родом знатном…» - продолжал глухо злословить парень, но я уже отвернулся от него, прислушиваясь к более поэтическому звуку дождя, который стучал по стеклу и будто пел колыбельную, усыпляя всех его преданных слушателей.
Даже стук капель воды звучали более осмысленно, чем голос этого петуха.
-«И будешь ты моей воробьихой,
Буду приносить тебе пчелиную фиалку.»
На душе стало тепло и спокойно, словно пушистый кокервь[5] мистер Ромашка улегся на мне грудь и замурчал. Ммм. С каждой секундой я погружался всё глубже и глубже в сон, полностью окунаясь в немую темноту прошлого и возможно будущего…
И там, где родился, я с тобой,
Не найдет же смерть меня…»
[1] Хэресбаф, Баф – (от лат. heres Baphometh – наследник Бафомета.) младшие демоны. Они предпочитают жить в первом мире (Филомеле) или в Эдеме (обитель демонических существ.) Волю и облик они унаследовали от их покровителя – Бафомета.
[2] Абсентин представляет собой тритерпеновый лактон, вырабатываемый естественным путем из растения Artemisia absinthium (Полынь). Он представляет собой одно из самых горьких химических веществ, ответственных за особый вкус абсента.
[3] Демани – демон в период детства до ста лет. Часто демоны произносят имя прибавляя окончание -и для более ласкательного звучания.
[4] За Буера! – (от лат. Pro Booere!) фразеологизм, использующий демонами. Буер - именованный демон, который является философом и целителем. Он преподает в некоторых учебных заведениях и входит в Верховную Врачебную Крону при Альфине. Буер полностью против веществ и растворов, которые могут помутить тело и дух существа. Когда про это прознали демоны, они усмехнулись и начали в честь него устраивать тосты, когда на столе была отборная выпивка. Но со временем данный фразеологизм начал использоваться к любому тосту. Таким образом, демоны, с одной стороны, благодарили его за неоценимую помощь в медицине, с другой они хохмились над его взглядами на алкоголь.
[5] Кокервь – магический дух, заточённый в теле кота. Благодаря волшбы, кот может видоизменяться при использовании сил.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге