Белый танец

Пролог. Рисунок дракона.

Иногда влюбленные Драконы мешают нам жить.

А иногда — мешают умереть.

Ян Словик - Трактат о драконах

Мазки, нервно набросанные на холсте, мешали друг другу. Хаос в борьбе красного и черного. Она пока не знала, что же получится на этот раз. Мучительная схватка двух цветов, заполонивших все полотно, не оставляла места для белого, однако художница точно знала, что холодные отблески просто замерли, затаились под вихрями сражающихся потоков и обязательно еще покажут себя. В мелькании дыма и огня можно было различить странные силуэты, то ли ищущие убежища, то ли кружащиеся во властном огненном хороводе.

Звук ревущего мотоцикла заставил ее поморщиться. Рука замерла у незаконченного образа. Елена задумалась, не обращая внимания на решительные шаги за спиной. Мужчина бросил шлем на столик и выловил из вазы яблоко с красным блестящим боком.

Некоторое время он грыз свою добычу, не пытаясь произнести ни слова. Просто вглядывался в картину, где языки огня обнимали почерневшие стволы умирающих деревьев. Рядом, близко, но на дистанции, позволяющей контролировать все вокруг.

Женщина с досадой покачала головой и отложила кисть. Как всегда не вовремя! Такой уж он есть, с годами не меняется. Впрочем, это она позвала его и, надо прямо сказать, прилетел он даже быстрее, чем можно было ожидать. Что же, чем скорее все решится, тем лучше. Она уже приняла решение, а разговоры утомляют.

Между тем мужчина отбросил в кусты огрызок и аккуратно пригладил левой рукой седой ежик.

- Судя по всему, она не захотела возвращаться.

Елена некоторое время рассматривала байкера. Черная кожа с аксессуарами и красными вставками, что она должна напоминать ему? Доспехи? В далекое, почти забытое время, когда она любила посмеяться, Елена воображала, что ей выпала невероятная удача дать призванному имя Ярне. Может быть, это показалось замечательной шуткой. Но для него это было просто имя. Значение имела только она.

Елена вздохнула. Конечно, они виделись очень редко, но его присутствие ощущалось непрерывно, словно меч рыцаря, который всегда в ножнах на поясе. Только здесь это было скорее моральной поддержкой. И все же…

Меч, который ты должен носить всю жизнь, даже если понадобится он только один раз.

Надо было что-то произнести. Начать игру.

- Она получила целый мир.

- Ты думаешь, дело именно в этом, э-э-э, мире?

Мужчина выбрал еще одно яблоко, перебрав все. Страж всегда очень тщательно подходил к своим поступкам. Это яблоко тоже было красным и блестящим. Крепкое и сочное, оно лопнуло у него на зубах, и капли сока разлетелись во все стороны.

Женщина с негодованием отодвинулась и внимательно оглядела платье. Ярне продолжил двигать челюстями, даже не пытаясь извиниться.

- Я решила…

Он замер. Наконец-то она почувствовала в нем какой-то интерес, напряжение.

- Я решила, что ты отправишься к ней.

- Невозможно. Я твой страж.

Вот же мерзавец! Вспомнил, наконец. Он поискал взглядом место, а затем положил обгрызенный плод на край стола. Стряхнул капли сока и выпрямился. Его кожаная амуниция заскрипела.

- Я тебе поручаю сделать для нее все, что ты делаешь для меня.

Он скривился и покрутил головой. Ее приказание было невозможно, неслыханно. И так манило.

- Ведьма! Ты же знаешь…

- Летать! Летать в небесах! Расправить крылья! Конечно же, знаю. Только я не ведьма.

Она обняла мужчину и положила голову ему на грудь. Сердце билось почти так же как ее. Быстро-быстро. Только это не значило ничего. Во всяком случае, для нее.

- А ты? - Его голос стал хриплым. Грудь вздымалась раз за разом. Это было такое забытое чувство. И такое прекрасное.

- Нет. Не я. Теперь ее очередь. Иди же. Иди, пока я не передумала.

Он подхватил свой шлем с летящими крыльями огня. Через минуту мотоцикл вновь разорвал тишину поселка невообразимым ревом. “Летать, летать”. Она на некоторое время закрыла глаза, а потом вновь обратилась к мольберту. Огненные струи по-прежнему страстно прижимались к черным стволам деревьев. Елене было просто очень грустно. Ярне не так уж сильно сопротивлялся. Рука дрогнула, и краски на холсте размазались, перемешавшись в невообразимой круговерти. Ну и пускай.

- Это будет твой танец, Дана. Белый танец.

Глава 1. Искры.

Пар. Пар, вырывающийся клубами с оглушительным шумом. Пар, заволакивающий все вокруг, скрывающий от взгляда мальчишки очертания невообразимого и чудесного монстра - паровоза.

- Арнольд! Ваши родители ждут вас!

Он не обращал внимания на недовольный голос учителя. Махина на рельсах настолько не походила ни на что виденное ранее, что шестилетний мальчик в восторге замер, изо всех сил стараясь не пропустить ни малейшей детали, запаха или звука.

Выглядывающий из будки машинист с равнодушным выражением лица казался невероятным магом. Рядом с ним скучные женщины-колдуньи, несколько раз посещавшие их дом и мучавшие непонятными вопросами, казались совершенно обыденными и неинтересными.

Казалось удивительным, что пыхтящая и фыркающая огромная махина может сдвинуться с места по одному движению этого человека в синем форменном мундире. И не просто двинуться сама, но, одним махом, потянуть за собой вагоны с десятками пассажиров. В том числе и сверкающее новой краской и полированным деревом чудо, в котором он должен отправиться в свое первое в жизни настоящее путешествие — вместе с родителями выехать в столицу.

- Но, господин Арнольд! Ваш отец будет очень недоволен. Вы же знаете, он не любит, когда вы поступаете неблагоразумно.

Все это не имело никакого значения. Он знал, что учитель не рискнет увести его силой. Он будет только бегать вокруг кругами, взывать к совести мальчика и напоминать о неизбежном наказании. Но думать наверняка будет только о том, как отец отчитает его самого за беспомощность и явное бессилие.

Поэтому можно остаться, увидеть, как все это начнет двигаться, оживет. Мертвое железо наполнится непонятной силой, и он сможет понять тайны устройства паровой машины, неподвластные даже магии, почувствовать в работе механизма спрятанные внутри непознанные пока что силы.

Мальчик на секунду представил себя управляющим этим гигантом, летящим по рельсам все быстрее и быстрее. Он даже поднял руку, словно ощущая, как энергия пульсирует в его растопыренных пальцах.

Контуры локомотива потеряли четкость и стали расплываться, словно краски акварели, которые разбавили дрогнувшей рукой. Рисунок начал терять форму подобно посеревшему в один момент листу бумаги. Резкие черные металлические грани превратились в хаос мечущихся искорок и снежинок, танцующих свой необыкновенный экзотический танец. А среди них, в глубине таилось сияющее и манящее невыносимо белое пятно. Оно дрожало и казалось совершенно нереальным и одновременно таким теплым, зовущим. В его шипении и клокотании слышалась просьба помочь выбраться наружу, освободиться и принести этот жар, движение, силу всему миру.

Арнольд чувствовал, что и в нем, где-то глубоко, есть нечто родственное, созвучное этой пульсации, и одновременно непоколебимая уверенность в том, что он способен заставить эту силу подчиниться.

Он засмеялся. Кажется, сейчас он был сильнее отца, учителей, сильнее машиниста. Сильнее всего мира. Стоило только сделать шаг вперед, позвать. Желание. Манящее желание. Мгновенно маленький пульсирующий шар превратился в лавину огня.

Арнольд внезапно почувствовал, что радость начала покидать его вместе с силой, что яркие звездочки закрывали весь мир, и он оторвался от земли и взлетел вместе с ними. Потом глухой удар, и чернота поглотила его.

- Арнольд! Все уже собрались. Нельзя же заставлять ждать столько времени людей, которых мы так долго уговаривали присоединиться к нашему собранию. Да еще и в такой неоднозначный период.

Гензерих с трудом оторвался от воспоминаний. Может быть действительно пора. Его единомышленник как всегда прав.

Ради этой встречи Ричард отказался от каких-либо намеков на свой необычный статус. Сегодня ничто в его облике не напоминало о положении главы самой большой церкви западного мира. Да и восточного тоже, так как, кажется, у персов не было церкви, только непонятная религия.

Хотя конклав до сих пор не собрался, чтобы утвердить статус первосвященника, никто не пытался оспаривать решения новой власти. Церковь получила новые возможности, новых верующих, а в будущем ее влияние будет только возрастать. А старик когда-нибудь найдется.

Конечно, доверять магу, даже под личиной священника, в том деле, которое они затевали, Арнольд не мог, но сейчас его помощь была нужна. Все-таки поддержка организации, которая во многом уже овладела умами людей в большинстве европейских стран, была необходима, причем именно в начале, когда это население еще не понимало главного. И на пути к этому пониманию приходилось принимать непопулярные решения. Такие, которые не нравились ему самому.

- Да-да Ричард, идем. Ты поступил, так как мы договаривались? Проблем не будет?

- О нет, они уже покидают город. Ведь это было единственное условие с нашей стороны. Хотя многие втихую выражают недовольство. Кажется, болтуны считают, что отвечать за мятеж должны только те, кто открыто вышел на улицы с оружием.

- Потом смогут вернуться. Ну а те, кто попробует увильнуть, с ними надо разобраться, объяснить.

Священник поправил галстук. Мимолетная улыбка коснулась губ, словно его посетила какая-то забавная идея.

- Непременно. Не волнуйся, нам никто не помешает. Во всяком случае, не у нас дома. Но пойдем же.

Канцлер в очередной раз пытался решить для себя старую задачу пока они шли из кабинета в библиотеку, служившей местом для особо важных встреч в узком кругу.

Он никогда не находил повода задать напрямую вопрос своему сообщнику, что заставило его, уже отучившегося в академии несколько лет, отказаться от привилегий и немалого содержания, исчезнуть на несколько лет в далекой глуши, а потом вынырнуть, словно из ниоткуда, в окружении самого познавшего истину? Какие его качества и умения позволили так быстро подняться по церковной лестнице?

Возможно он не задавал этот вопрос напрямую, потому что знал ответ. И именно это знание в свое время позволило ему впервые обратиться за помощью к Ричарду в некоторых не совсем обычных делах.

Его предприятия и научные институты находились под особым надзором. Не иметь подобной службы значило сразу передать все свои достижения и успехи в руки конкурентов. Да и государство не всегда должно было знать о том, что происходило в научных лабораториях треста.

Но вот следить за теми, кто занимается слежкой, было непросто. В подобных вопросах нужны свои специалисты. Однажды во время рутинного мероприятия во дворце молодой священник, глядя прямо в глаза Гензериху, сказал, что знает о его проблемах. Тогда на его губах играла такая же мимолетная улыбка.

Арнольд знал, что могут пойти слухи и сам предпринимал определенные, достаточно осторожные шаги. Но предложение Ричарда воспользоваться церковью для контроля над деятельностью людей, вообще не связанных с религией вечного дерева, было достаточно необычным. Удивляло и то, что в рядах самой церкви были люди, которые занимались подобной деятельностью, и то, что их возглавлял этот молодой человек.

Собравшиеся в кабинете были относительно молоды. В их возрасте люди достаточно редко занимали такое положение. А они занимали.

В комнате царила тишина, прерываемая только шелестом страниц. Мартин Веррхаузен - автор Манифеста - просто не мог не найти интересное для себя, среди старинных кожаных корешков.

Другие просто спокойно потягивали черный горьковатый напиток. Терпение было профессией для большинства из них. Терпение, спокойствие, тишина.

Тех, кто не обладал подобными качествами, кто любил эмоции, страсти, Гензерих пригласит в другое место, чтобы рассказать потом другими словами, а, может быть, совсем другое. Каждый человек нуждался именно в том, что он желал услышать. А услышав, будет готов защищать это из последних сил.

- Господа, кому кофе? Здесь можно курить. У меня есть замечательный табак, только вчера получил из наших колоний. В верхнем ящике стола коллекция трубок. Желающие могут забрать на память о сегодняшнем дне.

Вошедший слуга разнес свежезаваренный напиток, двое или трое присутствующих воспользовались приглашением и с удовольствием приступили к ритуалу раскуривания трубки.

Арнольд ждал. Ему тоже было не занимать терпения, как и энергии. Спустя несколько минут, когда присутствующие уже смогли оценить, как вкус мокко, так и аромат кубинского табака, он наконец встал и, подняв ладони, призвал своих гостей к вниманию.

- Друзья. Надеюсь после того, как мы провели вместе столько времени, я имею право называть вас так. Итак, друзья, сегодня здесь собрались те, кого без преувеличения можно назвать силой сегодняшнего общества. Да, мы все представляем сегодня то, что двигает человечество вперед гигантскими шагами. Мы кровь этого движения, его мускулы, его мозг.

Сидящие в комнате люди слушали его внимательно. Конечно, с его словами нельзя было не согласиться. В их руках были банки и военные заводы, угольные шахты и торговые пароходства. В их руках были люди, армии людей, многие из которых даже не догадывались, кто являлся хозяином их труда, кому они служили на самом деле.

- Говоря о мозге, о мыслях, об идеях я отнюдь не преувеличиваю. Вы все, надеюсь, уже прочитали окончательный вариант документа. Нам осталось только утвердить его текст. Простая формальность. И завтра газеты всех европейских столиц опубликуют его на первой полосе.

Внимание, с которым вслушивались в его слова, могло польстить, но он знал, что эта встреча - простая формальность. Все уже было согласовано, утверждено и не только присутствующими, но и теми, кто часто никак не афишировал свое участие в этом проекте.

Но в историю войдут те, кто здесь, в этом кабинете подпишут Манифест Свободы.

- Господин Гензерих, вы считаете, что сейчас самый удобный момент? Ваша армия разбита, и персы могут двинуться на север, не встречая сопротивления. Знаете ли, они захватили Сицилию за четыре дня.

О да, банки будут требовать гарантию до последней секунды, даже если у них не будет другого выхода.

- Именно поэтому, Бартоломео. Именно поэтому. С этим врагом договориться невозможно. Иногда я даже удивляюсь, как нам удалось получить свой шанс.

- И все-таки. Армия королевства разгромлена. А после того как вы опубликуете Манифест, другие королевства накинутся на вас как загнанные в угол крысы.

Остальные присутствующие не участвовали в беседе, но Арнольд понимал, что этот страх, неверие в его силы, ощущался даже в них, в людях, которые вырывали свою власть в сотнях невидимых ежедневных поединках. Выгрызали подобно тем крысам, о которых упомянул итальянец.

- После того как мы опубликуем Манифест, мы станем сильнее. Люди стремятся к свободе, и мы только провозгласим священным и естественным это стремление.

Арнольд почувствовал, что произносит перед этими людьми слова, которые приберег для других, для другого места и времени.

- Люди отдадут многое для того, чтобы реализовать все свои мечты, все гуманистические принципы, о которых лучшие умнейшие и честнейшие писали десятилетиями. Свобода, равенство, братство в мире без границ, без таможен, без королей.

Присутствующие слушали его в молчании и задумчивости. Единственным звуком было постукивание пальцами по крышке стола. Этот промышленник из Саксонии наверняка уже подсчитывал в уме возможные барыши от снятия пошлин и ограничений. И правильно, свободная торговля позволит им объединиться сильнее священных союзов.

- Единая Европа, единое общество.

- И единая церковь.

Ричард выступил из-за его спины и одновременно благословил присутствующих жестом дерева. Итальянец досадливо поморщился.

- Конечно, конечно. Никто не возражает. И все же…

Гензерих ощутил, насколько его собеседник на самом деле испуган. Страх владел всеми. Возможно, крупицы страха поселились и в нем. Но эти крупицы заставляли его работать как сумасшедшего в последнее время. Арнольд работал и не сомневался — он победит.

- Мы формируем новую силу. Национальная гвардия собирается в лагере недалеко от столицы. У нас уже есть около десяти тысяч бойцов. Они прошли испытание во время бунта. И у нас есть оружие против врагов. Любых врагов, существующих и воображаемых.

Арнольд не рассказывал этим людям всего. Не стоило раскрывать все карты. Но он точно знал, что армия, высадившаяся на юге, не сможет устоять против его изобретений. А потом и другие. Пускай только попробуют посягнуть на его мысли, его мечты.

- У нас есть воинская сила, у нас есть командующий. Я с нетерпением жду, когда войска других королевств ощутят силу нашей идеи. Силу свободных людей.

- И вашего оружия.

Гензерих благодарно улыбнулся. Лесть, в свою очередь, была оружием часто используемым многими присутствующими. Но он слишком трудная мишень.

- Конечно.

Оружие и боеприпасы уже прошли испытания в лабораториях, на полигонах, на улицах столицы и на юге. Но у него было еще. С каждым днем, с каждым взглядом на металлические игрушки у него появлялись новые идеи. Станки, к сожалению, невозможно было модернизировать так же быстро, как силу ружей и метателей снарядов. А люди? Люди учатся так медленно! Так страшатся того, что создается их руками. Люди - самое слабое место любого процесса.

- Хорошо. Господа, я предлагаю принять решение. Есть ли сомневающиеся?

Словно по команде двери отворились, и в комнату проследовали слуги с бокалами на подносах. Арнольд уже собрался произнести тост, но Мартин опередил его. С шумом захлопнув том, философ, пригубил вино и, словно задавая вопрос самому себе, пробурчал.

- Но как же драконы?

Красное облако со старинной картины промелькнуло перед глазами. Гензериху даже показалось, что девушка незримо присутствовала здесь, в этой комнате вместе с ними. Облака сигарного дыма, словно туман войны, скрывали лица окружающих людей. Сердце защемило, и он принялся растирать грудь сквозь одежду. Помогало слабо, но что можно было поделать? Она приедет. Приедет скоро. Голос прозвучал как будто со стороны, словно это говорил не он, а кто-то совсем чужой неуверенный в себе человек.

- Можно не беспокоиться. Драконы останутся в стороне.

Глава 2. Решение

Что-то не позволило ей разорвать письмо. Конечно же, все это было несерьезно. Дана попыталась вспомнить этого мужчину. Кажется, она могла восстановить в памяти только одно — сухую вежливость. Может быть странная невысказанная насмешка? Или высказанная?

Коробочку Дана сразу поставила на стол, и сейчас искры, заигравшие в камне, мешали сосредоточиться. Она изо всех сил старалась вновь не сбиться на истерический смех. Не выпуская письмо из рук, шагнула подальше от камина, отвернувшись от огня.

Скорее всего, она ничего не ответит этому мужчине. Легкий холодок вдруг пронзил сердце. Вспомнилось, что ожидало ее в назначенном министром месте свидания.

- Дана…

- Что еще?

Свет и тени от мерцающего в камине пламени поочередно овладевали лицом стража, и Дана вдруг почувствовала, как биение ее сердца замирает. Понимание случившегося события, на которое она не сможет никак повлиять, вдруг подступило, заставив выпустить письмо из рук.

Дар протянул ей газету. Бумага промокла и посерела, она расползалась под пальцами, но ей достаточно было увидеть заголовок на первой полосе. «Бракосочетание королевы!» Огромные буквы жгли, кричали. Что ей было до этого? Она ведь уже знала!

Газета полетела в камин, взметнув столб искр, немедленно исчезнувших в клубах черного дыма. Черные струи закрутились, формируя шар абсолютной тьмы. И тотчас же мир раскололся.

Все вокруг замерло. Время остановилось. Тонкие трещинки побежали через пространство, словно сквозь лопнувшее стекло. Это было совсем не так, как раньше. Сейчас Дана стремилась куда-то, а окружающая реальность изо всех сил сопротивлялась.

С хрустальным звоном пространство перед ней рассыпалось. Сквозь острые края, сквозь мерцание во тьме Девана увидела и ощутила другое место. Ветер завывал за ее плечами, голоса вокруг выкрикивали неразборчивые фразы, черные сестры пели. Они были готовы отыскать врага.

Перед ней, за тонкой гранью была обыкновенная комната. Серый свет едва сочился из-за полузакрытых окон.

Девушка лежала на кровати, в горячке отбросив одеяло. Ее прекрасные волосы потеряли блеск. Глаза были закрыты, губы распухли, на лбу выступили капли пота.

Куски стекла продолжали рушиться, открывая путь. Сейчас Дана войдет и...

Какой-то частью, целиком или нет, она еще оставалась здесь, у себя в имении, и тепло камина по-прежнему окутывало ее. Но одновременно уже находилась и там, в неизвестном месте, где были эти двое. Реган и Фиона. И они были в ее власти.

- Нет, не надо.

Маг появился перед ней, загораживая путь. Такой же, как и в первый день, только без бороды. Он раскинул руки, пытаясь закрыть мир за спиной.

- Не надо, она не виновата! Позволь, я должен помочь ей! Дана!

Это слово звучало уже со всех сторон. Оно заглушало и треск, и звон разбивающегося стекла, и даже гулкие удары сердца. Дана вдруг почувствовала, как кровь вот-вот вырвется на волю и, подняв руки, сжала виски. “Конец, это будет конец всему”.

Сильная рука потянула ее за собой, и вселенная вернулась на место. Некоторое время они стояли обнявшись. Ее страж сумел на этот раз вовремя прийти на помощь. Что могло произойти? Неужели она могла бы причинить Фионе боль? Или еще хуже… Наверно смогла бы.

В спину дышал холод, но в объятиях Дара было тепло, и Дана чувствовала, как постепенно успокаивается. Губы уже перестали повторять: “Он не любит. Он меня не любит”. Ведь это она уже знала раньше. И ничего нельзя было изменить.

Дана мягко раздвинула руки мужчины и улыбнулась. Хотя бы с этим он справился. Она с удивлением оглянулась и почувствовала, как страх начал возвращаться, вновь касаясь сердца.

В зале царил полный разгром. Огромное окно напротив было разбито, и осколки никак не мешали ветру вносить множество сорванных пожелтевших листьев. Около окна на полу уже начала собираться лужа.

Стол, у которого они стояли, треснул пополам, и щепки засыпали весь пол. Деревянные иглы, как занозы, пронзили письмо Гензериха. Перила лестницы будто кто-то рубил топором, а часть ступенек просто исчезла, и эта пустота обрывалась прямо у ног Ковентины. Она стояла, закрыв лицо ладонями, и медленно покачивалась, подчиняясь какому-то внутреннему ритму.

Дана толкнула стража.

- Помоги ей!

Потом она вернулась к столу. Камень все также мерцал в свете уцелевших светильников. Девона надела кольцо на палец и медленно подняла руку. “Очень красиво”.

Она не смотрела, что происходит на лестнице.

- Ковентина! Прикажи накрыть к ужину наверху!

Дана почувствовала, что ужасно замерзла. Просто ужасно. По углам зала вовсю вспыхивали холодные искры, свет отражался от наростов инея. В камине не было ничего, кроме черноты, мелкой темной пыли. Она кружилась на сквозняке от окна и, как стая мошкары, почуявшей живую кровь, не желала прекращать нервную пляску. В темной пасти не уцелело ни одного полена, ни клочка бумаги.

Слезы стекали медленно, но в этом полумраке были не видны.

- Пускай здесь наведут порядок и вновь растопят камин. Мне нужно тепло.

Девона неспешно поднялась наверх по лестнице и, еле переставляя ноги, добралась до своей комнаты. Сил хватило только на то, чтобы рухнуть на кровать не раздеваясь. Некоторое время она просто смотрела в потолок, изучая трещины в побелке и пытаясь составить из них какую-то картинку. Но кроме паутинки ничего не приходило в голову. “Запуталась совсем!”. Вздохнув, она повернулась на бок и поджала ноги. Туфли свалились на пол, и Дана пошевелила пальцами. Ходить было совершенно неудобно. Обувь, в которой она приехала в имение, погибла во время дождя и последующего бегства. И как прислуга ни старалась, найти нечто подходящее в запасах не удалось. Вот и эти вельветовые домашние туфли без задников, с вышитым гербом годились только для того, чтобы ходить по дому. В чем она поедет было совершенно непонятно. Еще одна проблема в огромном ряду проблем.

Шум дождя за окном давно прекратился, и последние солнечные лучи, пробившись сквозь портьеры, осветили кусочек стены, напротив. Тени пытались играть, в пятне света, и можно было угадать, что происходило снаружи в сумерках. Кажется, на улице все успокоилось. Только, как долго сохранится это спокойствие?

Дверь скрипнула, и через мгновение кто-то опустился рядом с ней на кровать. Мягкие пальцы коснулись волос, и некоторое время играли растрепавшимися прядями. Потом опустились на шею. Дана почувствовала огромное облегчение. Эти прикосновения словно уносили все мысли прочь. Напряжение, которое стискивало все тело, напряжение к которому она уже так привыкла, что только теперь осознала, насколько крепко оно держало ее в своих железных объятиях, это напряжение тоже начало медленно терять свою жесткость. Как хорошо было отдаться этим чувствам и просто забыть обо всем. Хотелось лежать так всю жизнь, чувствуя пальцы, порхающие по спине.

- Надо идти… - Дана поняла, что сказала девушка, только по тому, как изменился ритм движения рук. Тина шептала слова так мягко и тихо.

- Надо идти, девушки уже накрыли к ужину. Нас ждут.

Сделав невероятное усилие, Дана повернулась и села, отбросив волосы за спину. Ковентина сидела с загадочной улыбкой, и отблески последних солнечных лучей играли в ее глазах, придавая девушке особенный, необыкновенный облик. Она словно сияла на фоне опустившихся в комнате вечерних теней.

Девона нашла на полу упавшие туфли и засунула в них ноги. Кажется, сейчас они подходили ей лучше. Слова подруги заставили ее вернуться к мысли, которая не давала покоя.

- Скажи, а почему все они не убежали?

- Они?

- Они. Девушки-служанки, слуги, конюхи, истопники. Разве они не испугались… меня? Ведь, наверно, они знают, что произошло.

- А куда они побегут? Наверняка у большинства нет родственников в других местах. Кроме того, у них нет денег. Кому они нужны без денег? Скоро зима.

- Но все равно. Ведь это же был ужас!

- Магия всегда жила в этом доме. С ее проявлениями сталкивались их предки. Всякое бывало. Так что они думают, может быть все уже позади? Тем более, ты собираешься уезжать.

Дана вздохнула и уставилась в угол, нахмурив лоб. Ковентина достала гребень и попыталась навести хоть какое-то подобие порядка в пылающем костре, пламя которого, кажется, способно было разогнать любую тьму.

- Все равно гореть…

- Что?

- Так поется в одной песне. Гореть, но не сжигать…

- Ты знаешь, твои волосы… Они действительно светятся. Как огонь. Живой. Ну, мне так кажется…

- Это тебя пугает?

- Меня?! Мне просто теперь теплее.

Проходя по коридору, Дана расслышала внизу звуки голосов и шум от ударов молотками. Но полностью устранить разрушения в такой короткий срок было просто невозможно. Сквозняк осторожно пробирался сквозь щели и пытался задуть свечи, пробраться под платье.

Они ужинали вчетвером в мечущихся тенях. Все молчали, только Дар время от времени косился на нее, при этом изо всех сил стараясь не смотреть в сторону сидевшей напротив Тины. Раньше такие игры влюбленных могли вызвать у нее улыбку и неподдельный интерес. Дана могла бы следить за их поведением, словно в многосерийном фильме. Но сейчас она просто с трудом сдерживала истерический смех. Пытаясь сообразить, что же ей наложили в тарелку местные повара, Дана задумчиво ковыряла овощи вилкой. Определенно стоило прервать молчание.

- Дар, скажи.

Страж с видимым облегчением повернулся в ее сторону. Неужели он стеснялся перед ней своих чувств? Или думал, что они помешают ему исполнять свои обязанности? Он смешно пригладил волосы в ожидании вопроса, и она вдруг засомневалась, этот ли человек совсем недавно пугал ее наяву и в странных снах? Почти мальчишка, хотя младше всего на несколько лет. Иногда ей даже казалось что Антонио, сейчас молча уткнувшийся в свою тарелку, на самом деле старше ее стража. Она недовольно прикусила губу

- Скажи, у нас есть деньги?

На секунду ей показалось, что Дар растерялся. Возможно, он ожидал чего-то другого и, прежде чем ответить, переглянулся с Тиной. Но та, казалось, была совсем не удивлена. Может быть, деньги были тем, о чем она поневоле была вынуждена думать довольно часто, и вопрос показался ей вполне естественным.

- Нам могут понадобиться деньги. И много.

Страж пожал плечами.

- Я уже дважды получил небольшие суммы в Иберийском банке. Все последователи дракона в этой стране хранят средства именно там. Но зачем тебе деньги? На то, чтобы добраться до твердыни…

- Мы не поедем на Мыс Проклятий.

Страж удивленно поднял глаза. Но Дана смотрела не на него. Лицо Антонио побелело, его губы шевелились “Опять, опять все изменилось…”

Непонятно почему, но ей доставило удовольствие впечатление, которое ее слова произвели на мальчика. Какая-то победа. Только непонятно над кем. В наступившей тишине гулко прозвучали шаги служанки с супницей в руках. Она поставила фарфоровую кастрюлю на стол и уже собралась выйти, но Дана задержала ее.

Некоторое время она рассматривала брюнетку, потом взяла ее за руку. Она была холодной как лед, и Дана ощущала, как быстро-быстро бьется ниточка пульса на запястье.

- Как тебя зовут?

Лицо служанки начал заливать густой румянец. Она неуверенно взглянула в сторону Ковентины. Та ободряюще улыбнулась, и девушка, сглотнув, неуверенно проговорила.

- Эна, мадам.

- Завтра утром, Эна, ты должна прийти сюда со своими родителями. У тебя в семье есть еще кто-нибудь? Братья, сестры?

- Да, мадам.

- Пускай приходят все. Сейчас ты свободна.

- Но мадам, а как же…

Дана кивнула, не выпуская руки девушки. Пульс почти замер, время как будто остановилось, и вместе они балансировали на краю реальности, словно не зная, куда они шагнут в следующее мгновение.

- Да, ты права. Сначала закончишь с делами.

Эна не сдвинулась с места, и Девона почувствовала, как девушку пробирает дрожь, и она даже не пыталась освободить руку. Это было очень странно, но прикосновение к ее руке было настолько приятно, что пришлось сделать над собой усилие и сразу же ухватиться за пустой фужер.

- Налей мне вина, Эна.

Неужели это всегда будет настолько приятно? Дарить, делиться. Девона подняла глаза. Тина следила за ними, не мигая, расширившиеся зрачки почти скрыли радужную оболочку глаз. И она ощущала это понимание и ожидание.

- Да, мадам.

Служанка слабо пискнула и почти бегом выскочила из комнаты. Дар следил за всем происходящим, не скрывая того что ситуация его явно забавляла.

- Что ухмыляешься?

Ну почему его поведение так раздражало ее? Все они за этим столом сейчас ее раздражают!

- Ты просто великолепна!

- Чем же?

Дверь вновь отворилась, и уже совершенно пунцовая Эна вошла с подносом в руках. Пока она разливала вино, Девана обратилась к Ковентине, аккуратно сложившей ладони на столе. Подруга внимательно изучала свои ногти, делая вид, что ее ничего не касается.

- Тина, что означает имя Эна?

Бутылка в руках служанки дернулась, но вино не расплескалось, только заиграло в бокалах в ритм мерцания свечей.

- О, это старое имя. Оно означает… - Тут блондинка загадочно улыбнулась. - Конечно, каждый может выбрать себе значение по вкусу.

Служанка покраснела еще сильнее, хотя это уже казалось совершенно невозможным, и заторопилась к выходу.

- Эна значит страстная, - Девана нахмурилась, и подруга поспешила добавить: - И пламенная.

Девушка отпила глоток вина и поморщилась. Потом постучала ноготком по фужеру и задумалась.

- Дар, завтра утром поезжай в город. Нам нужны два экипажа, чтобы добраться до столицы, и деньги хотя бы на первое время. И еще… позаботься, чтобы ночью мы все могли спать спокойно.

Глава 3. Лихорадка

На палубе корабля пламя завоевывало все больше и больше пространства. Огонь уже перебросился на паруса. С реи срывались и падали вниз черные комки, совсем недавно бывшие живыми людьми. Потерявший управление парусник сносило в сторону форта, и грохот вдоль его бортов утих.

Струя пламени еще раз вырвалась из амбразуры главной башни форта и окутала носовую часть судна. Гибель корабля была уже делом не минут, а секунд. Теперь происходящее в порту больше не интересовало Регана, и он поспешил вернуться к жене. Вокруг королевы по-прежнему толпилось множество людей, но, судя по всему, стоящий на коленях седой мужчина был врачом.

Пустота внутри буквально звенела, заглушая все звуки вокруг. Реган пытался понять, что говорили люди вокруг, но не мог различить ни слова. Казалось, всего спустя мгновение принц-маг поднял голову, но с удивлением ощутил, что сидит, откинувшись спиной на стену, до пояса укрытый какой-то тряпкой. Людей в зале заметно поубавилось. Не видно было и тел погибших.

Все-таки взрыв и его падение не прошли даром, и сейчас требовалось хотя бы немного поднабраться сил.

Солнце все еще врывалось жаркими лучами сквозь пролом в стене. Маг до сих пор не слышал ни звука, но зато он чувствовал. Одна рука обнимала его за шею, а другая лежала на груди. От этих рук исходило тепло, живое тепло. И спокойствие. Спокойствие от медленного, тягучего дыхания в такт трепетанию ниточке на шее. Еле уловимый порыв ветра. Вдох - выдох.

Там, где пытались привести в чувство его жену, теперь было пусто. Наверно все закончилось хорошо, во всяком случае, он сделал все что мог. Теперь Фиона в безопасности. Но если она находилась в безопасности, то кто сейчас обнимал его так бережно? Почему-то Регану совершенно не хотелось разбираться в этом. Кажется, запах, исходивший от незнакомки, напоминал аромат какого-то цветка, что-то было в нем неуловимо знакомое.

Все-таки мысль о том чтобы пошевелиться, попробовать встать, взять себя в руки, однажды зародившись, никак не оставляла его. Словно почувствовав, что еще мгновение, и он может разомкнуть объятие, ускользнуть, неизвестная девушка напряглась, и спокойный ритм ее дыхания сбился.

Маг поднял голову и уперся взглядом в лицо Элорри. В руках баска был меч. Его меч. В глазах плескалась озабоченность и капелька презрения. И это было очень обидно. Обидно, что этот человек уже второй раз вынужден был выручать его из беспомощного состояния. Нет, это было несправедливо. Он сражался и возможно победил. Многие наверняка обязаны жизнью именно ему. Он спас королеву. Он сделал только то, что должен был сделать.

Но ни в жестах, ни в лице телохранителя не было заметно уважения. Реган почувствовал, как его охватила злость, затопила волнами раздражения и желания доказать в первую очередь именно этому человеку всю правоту и значимость своих поступков.

Маг почувствовал, что силы постепенно возвращаются к нему. Он максимально осторожно, стараясь никак не показать эмоции, способные вырваться наружу разрушительным порывом силы, разомкнул теплые объятия.

Это движение словно прорвало внутреннюю плотину, целая какофония звуков ворвалась в его уши и заставила вздрогнуть.

- Поднимайтесь, господин маг. Война уже началась.

Разноцветные пятна, которые проплывали перед его глазами, медленно касались мягкими краями, продолжая свое плавное движение, внезапно заметались в беспорядочном ритме дикарского танца. Он отчаянно заморгал, пытаясь избавиться от неприятной рези. Звуки, которые доносились со всех сторон, теперь пробивались через пелену шума, но пока больше напоминали шорохи.

Голос баска, доносившийся из неведомой дали, чужой, словно принадлежал не крепкому мужчине, а испуганному ребенку, шепчущему матери в темноте о своих страхах.

Война началась. Если это действительно так, то он должен действовать. Обязан что-то приказывать, правда, кому? Кому он должен предложить свои способности, свое оружие? Где найти свое место?

Боги, какая чушь! Реган протянул руку, и испанец помог ему подняться. Та же мягкая рука старательно поддерживала его под локоть и он, принимая оружие, не мог не оглянуться.

Это было стыдно и неприятно, но ужасный привкус во рту заставил отвернуться, скрыться и выплюнуть пыль, которая отвратительным вкусом не давала пошевелить распухшим языком. Еще и еще раз. Помогло мало. Разве что удалось немного подсобрать мысли и придать их хаотическому движению хоть какую-то связность.

Война - это ужасно, но, пожалуй, иногда приходилось сталкиваться с проблемами опаснее обычной войны. В глазах Мадлен он прочитал ожидание, веру более сильную, чем мог рассчитывать от своих последователей самый могущественный бог. Надежду на чудо. И желание. Затаенное, но в то же время, мечущееся в поисках выхода.

Реган слабо разбирался в вопросах любви, влюбленности, отношений, но здесь любой мог ответить на вопрос, что же означал этот взгляд.

Спаситель любого мужчины - оружие. Меч и средство выяснения отношений, и подтверждение статуса, и друг, способный выручить в любой ситуации. Недаром многие давали имена своему оружию. И сейчас Реган вцепился в ножны своего фамильного клинка как в последнюю надежду, соломинку утопающего.

В меч и в руку своего телохранителя. Война - дело мужчин. Вот сейчас он этим и займется, благо и в голове прояснилось.

Реган вытер губы и попробовал сделать шаг, чувствуя, что силы возвращаются к нему. Силы бежать от одной опасности, которую он, возможно, придумал, к другой, настоящей. Он надеялся, что не сделал больно, ведь Мадлен не отпускала его до последнего. Он помнил ощущение движения пальцев по предплечью в безотчетной попытке удержать хотя бы еще на долю секунды.

Теперь с этим не разобраться. Теперь он будет делать то, что обязан делать каждый мужчина на войне — защищать.

- Что происходит? И где моя жена?

Элорри помедлил, оценивая, насколько маг пришел в себя. Видимо инспекция его удовлетворила и, хмыкнув, он повернулся и направился к пролому. Реган осторожно сделал еще один шаг. Мысль о том, что он может споткнуться, и ему вновь потребуется помощь девушки, не давала покоя. Но, кажется, ему действительно становилось лучше, и можно было попытаться догнать телохранителя.

На ходу мелькнула странная мысль, что они одного поля ягоды, управляют одной стихией. Но кто из них сильнее: он или эта миниатюрная красавица с жадным и одновременно каким-то потерянным взглядом. Это совсем не хотелось выяснять. Так же совсем не хотелось оглядываться, но Мадлен осталась стоять там же, у стены.

Из пролома тянуло свежим осенним ветерком. Солнце уже клонилось к закату и с трудом пробивалось через частокол мачт и рей судов, заполонивших внутренний рейд марсельской гавани. Чуть дальше медленно двигались пароходы, выбрасывающие в воздух темные клубы дыма. Десятки, десятки разнообразных судов, ставших на якорь или до сих пор осторожно ищущих себе место в этом безумии. Все они явно подчинялись какому-то хитрому плану, выбранному неизвестным гением для сотворения чуда особенного пейзажа. Белые паруса на фоне темнеющего неба и все еще яркой синевы водной глади. Парусов становилось все меньше, а черных точек на палубах морских левиафанов все больше.

- Кто это? Неужели?..

Реган не удержался и сопроводил слова смачным ругательством, изо всех сил стараясь не оглядываться. Возможно, девушка не разобрала его слова. Во рту по-прежнему царил отвратительный привкус штукатурки.

Ибер покосился с кислым видом. Выражение лица говорило само за себя: открывшийся в проломе вид не доставлял ему ни малейшего удовольствия.

- Да, клянусь Баалом, произошло то, во что никто не верил. У царя царей появился флот, способный поспорить и с флотом Карфагена, и с флотом королевства.

Реган решил, что и он должен сказать что-нибудь, что-нибудь такое, что сможет успокоить хотя бы его самого. Или даже не успокоить, но помешать беспокойству, уже по-хозяйски обосновавшемуся в душе. Помешать потере остатков образа настоящего мужчины.

- Эскадры карфагенян всегда были наготове. Хозяева морей наверняка знали, что и такая армада может собраться в одном месте. Они наверняка вскоре нанесут свой удар.

Элорри выглянул из пролома, рассматривая что-то внизу. До мага донеслась фраза, сказанная уже вскользь, без особого желания поддержать беседу.

- Кажется, вы много путешествовали. Моряки любят открывать новые пути, ходить маршрутами неведомыми другим. Среди осенних туманов можно обмануть кого угодно. – Ибер поманил принца и пробурчал так тихо, что маг еле разобрал сказанное. - И потом, кто сказал, что флот африканской республики еще существует?

Реган присоединился к телохранителю и удивился суете, царившей внизу, на лужайке. Он знал, он видел этих людей. Не солдат, нет. На них не было мундиров, но они были вооружены, опоясаны мечами. Но то, чем они занимались, не походило на подготовку к сражению. Совсем недавно принц наблюдал за погрузкой и выгрузкой их механизмов на поезде. Тогда их форма была скрыта под брезентом. Теперь же можно было разглядеть во всех подробностях и сами военные устройства, и всю подготовку к использованию новой силы.

Люди тщательно устанавливали машины в ряд, но на почтительном расстоянии одну от другой. Длинные трубы на деревянных подставках с колесами стянутыми металлическими обручами, направленные в сторону моря, выглядели странно, но все-таки он ощущал в них скрытую угрозу. Люди Гензериха складывали пирамидами ящики. Повозки подъезжали и отъезжали, а они торопливо готовились к чему-то.

На площади перед дворцом царила суета, наполненная короткими командами, побелевшими лицами, нервными движениями. Все это отражало готовность к началу битвы. Но с кем? И каким образом? Реган повернулся к телохранителю. Элорри внимательно следил за действиями людей внизу, так как будто оценивал их действия со знанием дела.

- Ибер, тебе известно, что это? Я почему-то думаю, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь.

Шум внизу стих, и люди на лужайке под окнами замерли, выстроившись у своих странных монстров. Четыре длинные черные трубы настороженно вытянулись в сторону порта. Два офицера внизу, руководившие общим движением, теперь замерли, приложив к лицу наблюдательные трубы. Тишина, напряжение самой последней минуты. Это состояние было знакомо Регану.

- Наверно нечто такое, что было на персидском корабле. То, что разрушило стены Тира.

Солдаты, а он внутренне уже решил называть их «солдаты», по-прежнему ждали. Это было страшное оружие, подобное тому, что убило столько людей здесь, в этом зале у него за спиной и там, на улицах Лиона. Один снаряд, способный умертвить десятки людей или разрушить стены крепости. Отсюда он не видел, какие повреждения принес обстрел замку. Это был один корабль. А если подобные орудия были на всех кораблях, собравшихся у берега?

- Это бесчеловечное оружие.

Элорри не обратил на эти слова никакого внимания. Он продолжал всматриваться в линию замерших судов. За одной линией была другая. А дальше, совсем далеко, столбы дыма медленно двигались на север, огибая побережье.

“Сколько судов!” Они могут высадить десант в других местах, там, где армии нет и там где некому защищаться. Но они собирались высадиться здесь? Может быть, флот вторжения не ожидает сопротивления? Может быть, персидские адмиралы думают, что их преступный замысел удался, и сейчас некому защищать этот город? Может быть, они уверены, что королева мертва и солдаты уже представляют собой не армию, а испуганную толпу, ищущую в панике спасения?

На самом большом четырехмачтовом фрегате ветер развернул огромное черное полотнище. Теперь даже у Регана не осталось никаких сомнений. Золотой сокол Веретрагна распластал золотые крылья во всем своем великолепии.

А потом все суда окутал дым. Звук долетел до него спустя секунды, и это был неслыханный шум. Подобный грохоту грозы, усиленный в несколько раз, далекие раскаты грома, треск и затем звук удара, одного за другим ударов камня о камень. От башен форта полетели камни в разные стороны. Столбы пыли поднялись среди домов на набережной. Еще и еще.

Мысли принца-мага метались, словно именно на них обрушивали свои удары невидимые отсюда враги.

- Ты не ответил. Моя жена в безопасности?

На набережной воцарился сам первобытный хаос. Пыль уже закрыла здания плотным белесым облаком. Клубы дыма скрыли от их взгляда и корабли, ведущие стрельбу. Только звуки, тяжелыми ударами долетавшие из завесы, по-прежнему подтверждали, что нападение продолжалось.

- Никто из нас не в безопасности. Но ее величество наверняка охраняют.

Реган не успел ответить. Внизу к солдатам подлетел всадник и что-то прокричал, вытянув руку в сторону порта. Через мгновение каждый занялся предопределенным ему заранее делом. Люди молча выполняли заученные операции, и слышался только лязг металлических механизмов.

Затем офицер оторвался от наблюдательной трубы и взмахнул саблей.

Маг обратил внимание, как люди внизу одновременно подняли руки к ушам, и страшный грохот буквально сбил его с ног. Машины окутал дым, из стволов вырвалось пламя. А солдаты уже забегали, вновь готовя свои механизмы к новой атаке. Еще один взмах саблей и еще один взрыв грохота. Но теперь он уже был к этому готов. Зажав уши руками, Реган отступил на несколько шагов назад. Спустя несколько секунд дым начал запускать свои щупальца внутрь здания. Они вползли, цепляясь за битый кирпич и торчащие куски штукатурки, и скоро ядовитое облако закрыло почти весь пролом в стене.

Мадлен закашлялась и перестала всхлипывать. Грохот внизу продолжался, но различить что-то уже было практически невозможно. Дым резал глаза, и стало понятно, что отсюда надо скорее уходить. Он протянул руку и к его удивлению сразу же ощутил маленькую женскую ладошку.

- Идемте, надо найти ее величество.

Ибер подхватил его под локоть, и они осторожно, стараясь не споткнуться о не убранные обломки стены и куски мебели, начали пробираться к выходу. Девушка продолжала кашлять. Реган попытался нащупать в кармане платок, который определенно был там утром, но телохранитель не давал им возможности затормозить, и они, преследуемые клубами дыма, наконец сумели выбраться в коридор, чудом не переломав в полутьме ноги и руки.

За дверями в коридоре царила совсем другая атмосфера. Немногочисленные окна были плотно зашторены. В длинном помещении царил полумрак, разогнать который тщетно пытались бледные огоньки свечей нескольких настенных светильников.

Там же их ожидал молодой офицер с коротким копьем в руках. Заметив выходящего принца и его свиту, он немедленно вытянулся и поставленным гвардейским голосом отрапортовал, стараясь быть услышанным в шуме, который хоть и стал глуше, но никуда не исчез.

- Ваше высочество! Ее величество королева чувствует себя лучше и просила вас по возможности прийти к ней, как только обстановка и здоровье позволит вам это сделать.

- Вам что-нибудь известно? Что говорят врачи о здоровье моей жены?

Эти слова он произнес уже почти на бегу, даже не поинтересовавшись, где находится королева. Офицер тоже прибавил шаг, и только спустя несколько секунд Реган вспомнил о своих спутниках. Он оглянулся на ходу. Ибер и Мадлен отстали на несколько шагов. Мужчина поддерживал девушку под руку, а она, опустив голову, смотрела себе под ноги, скрыв лицо под разметавшимися волосами.

Гвардеец поравнялся с магом и теперь указывал дорогу, держа оружие наизготовку, словно в следующую секунду ожидал появления неприятеля.

Уже на первом повороте им встретилась группа солдат в полном вооружении, в кирасах и шлемах с алебардами и арбалетами. Они тоже явно нервничали и вздрагивали от каждого громкого удара за стенами дворца.

“Да, война теперь будет другой. По прежнему жестокой, страшной, но жестокой по-новому. И на этой войне алебарды, наверно, уже не будут достаточно надежным оружием”.

- Сюда, пожалуйста, ваше высочество. А эти люди должны остаться здесь.

Эти слова принадлежали уже другому офицеру. Капитан гвардейцев был ему знаком. И хотя за все время, которое он провел во дворце, им удалось переброситься всего несколькими фразами. Реган испытывал к этому человеку внутреннюю симпатию и некую неосознанную зависть.

Капитан исполнял свои обязанности с долей артистизма и внешнего лоска, умудряясь не терять облика настоящего опытного вояки. Казалось, он всем своим видом намекал, что вся эта синекура, которая его не тяготит, позволяет спокойно радоваться жизни в столь приятном месте. Но при появлении любой, самой небольшой угрозы он немедленно проявит свои самые важные качества. И самое главное, заставит других выполнить свои обязанности, не жалея ни сил, ни здоровья, ни жизни.

А сейчас опасность уже была совсем не малой. Она стучалась в стены дворца с грохотом. Хотя пока рядом не было взрывов снарядов, но угроза могла исходить от любого неизвестного человека и любого непонятного предмета.

Капитан сам занял главный пост у дверей королевских покоев, и солдаты, которые были рядом с ним, изо всех сил старались сохранять невозмутимый вид.

Дверь за Реганом закрылась, и он огляделся, пытаясь понять, как произошедшие события могли отразиться на комнате, где он провел так много времени. Все последние дни и ночи.

Был ли он счастлив тогда? Казалось, такой вопрос задавать было совершенно бессмысленно! Жениться на самой красивой девушке королевства, королеве, которая могла дать ему все, ничего не требуя взамен. Ощущать каждый день настоящую любовь, радость той, которая находилась рядом с ним. Купаться в ее счастье, словно в самых теплых и ярких солнечных лучах. В конце концов, просто обладать ею. Разве не могло это являться мечтой любого мужчины?

Две фрейлины, сидевшие у постели королевы, поспешили встать и поклониться. Их движения вдруг замедлились, пространство вокруг превратилось в тягучую массу, напоминающую кисель, в котором тонул весь мир вокруг. Удар по вискам мог означать только одно: магический взрыв, подобный тому, который он ощутил всего несколько дней тому назад. И означать он мог лишь одно.

Глаза фрейлин внезапно наполнились ужасом. Одна из них медленно осела на пол, другая поднесла ладони к губам. Реальность уже теряла свой смысл, и все вокруг мерцало, словно распадаясь на груду бесформенных частей.

Реган обернулся. Нет, ее еще не было здесь. В то же время он ощущал ее присутствие, ощущал ее гнев, факел чувств, который сжигал пространство вокруг него, может быть только в воображении, в мыслях, но способный через мгновение воплотиться в реальность в этой комнате. Вся эта пляска чувств была, может быть, и не связана с ним, но совершенно точно не сулила ничего хорошего любому, кто мог оказаться рядом.

“Она узнала!”

Эта мысль заставила Регана в отчаянье обратиться к своим силам, чтобы попытаться остановить Дану. Он что-то закричал и, чувствуя себя травинкой на пути урагана, все-таки попытался не дать ей совершить непоправимое. В той странной связи, которая их соединяла, оставляла надежду на понимание, на единение, он вдруг ощутил, что девушка колеблется, что она не хочет, чтобы случилось непоправимое, и любая, самая маленькая пауза оставит надежду на то, что она опомнится, остановится.

И все рассеялось как дым. Только через невероятно длинное расстояние он ощутил эхо ее чувств. Горечь и облегчение.

А он? Может быть чувства, испытываемые сейчас и даже раньше, тоже были такими? Может быть, к ним еще можно было добавить ощущение вины, где-то мелькнувшее на границах сознания? Но признать такое Реган не мог. Иначе можно было просто сойти с ума.

- Ты вновь спас меня.

Фиона закусила губу, пытаясь скрыть слезы, и протянула руки. Он подхватил ладони, упал на колени и опустил голову ей на грудь.

Любил ли он ее? Сейчас, кажется, в этом не могло быть сомнений. Все, что в его жизни имело значение, было связано только с ней. Все, что он мог совершить и совершил, было связано с ней. Биение сердца только подтверждало силу его чувств и способностей. Он вернул ее к жизни, когда нить судьбы уже ослабла и грозила совсем оборваться. Он сумел. Или все-таки не только он?

Реган вдруг почувствовал страшный стыд. Эта измена, она заставила его покраснеть и почувствовать себя самым страшным негодяем в истории людей. Но почему это сомнение не давало ему покоя? Кому он изменил? Кому он изменяет? Почему даже сейчас, когда он, закрыв глаза, вслушивался в торопливое биение сердца одной женщины, для которой он готов сделать все, мысли о другой никак не покидали его? И это понимание стыда перед ней тоже, стыда перед ними обеими, вызывало ужасное чувство. Но образ Даны совершенно не желал покидать его мысли.

Сердце королевы продолжало биться еле слышно, но равномерно и спокойно. Чувство покоя передавалось и ему. Он уже не так судорожно сжимал ее ладони, и тепло женского тела постепенно наполняло его забытой негой и ощущением безмятежности. Он словно плавал на теплых волнах ее дыхания и наслаждался тишиной.

Тишиной? О нет!

Фиона что-то еле слышно шептала, даже напевала, и ему было невообразимо больно отрываться от нее в это мгновение. Но тишина! Гром орудия пропал. Это что-то означало. Но разбираться было некогда.

- Где все? Где все люди?

К кому он обращался? Фрейлины смотрели на него с недоумением. Маг заметил, как у одной из них задрожали губы. Только бы не разревелась. Все происходящее было выше их сил и понимания. Реган уже встал на ноги. Вопрос остался без ответа, но на самом деле мужчина понял — здесь остались только эти две девушки. Остальные, обычно столпившиеся у трона, ищущие любую возможность обратить на себя внимание, сделать что-то бессмысленное, но заметное, исчезли как по взмаху волшебной палочки. Струсили.

Фрейлина наконец превозмогла свой страх.

- Они все ушли. Королева их отпустила. Приказала спасаться.

Маг обернулся, и в ответ на его вопросительный взгляд Фиона медленно кивнула.

- И они бежали? Все? Расползлись как тараканы?

- Мы остались. Я и Аннабель. И мы не знаем что делать.

Две девушки остались. А люди с должностями, со званиями, с обязанностями, они кинулись спасаться сами, чуть только получили малейший повод избежать угрызений совести. Впрочем, вряд ли им грозили такие муки. Они сейчас мчались по улицам города, пытаясь спасти свои душонки, тряпье и заработанные деньги за годы “верной”, как они считали, службы. И, может быть, в их душах не было даже капли благодарности, только страх.

- Не сердись, Реган. Вокруг меня происходит ужасное. И я чувствую, что это еще не конец. Кажется, Неделимый покинул нас, и все несчастья обрушились на меня, на тебя, на нашу страну. Легенда может оказаться правдой. И ты, ты тоже должен идти, бежать. Я боюсь, что на тебя будут охотиться, так же как на меня.

Такой глупости он вытерпеть уже не мог. Маг поднялся и, стиснув рукоять оружия, подошел к окну. Распахнул створки и прислушался. Ничего. Канонада стихла без следа. Не было слышно ни шума шагов, ни звона оружия. Это окно выходило в сад на сторону противоположную морю. Но он чувствовал в воздухе резкий запах гари и еще чего-то неизвестного и, возможно поэтому, отвратительного. Внизу на аллеях он не увидел никаких признаков охраны, и это заставило его больше не раздумывать.

- Быстрее! Помогите королеве собраться! Мы должны немедленно покинуть дворец.

- Ее величество больна, слаба…

- Прекратите, не время сейчас. Или вы хотите, чтобы мы все попали в руки персам? Вы этого хотите?

Девушки бестолково заметались по комнате, и Реган понял, что так он ничего не добьется. Фиона приподнялась в постели и начала оглядываться по сторонам, словно не зная, что делать.

- Аннабель, за мной!

Королева была легкая как пушинка. Маг забыл, что всего несколько минут назад он сам еле шел сюда по коридору, а чуть раньше вообще провел без сознания неизвестно сколько времени. Сделав несколько шагов, Реган понял, что переоценил свои силы, но к счастью двери отворились, и внутрь ворвался все тот же капитан Моран и еще один офицер в мундире кирасира и в боевых доспехах.

- Быстрее, ваше величество! Командующий прислал лейтенанта Трюшо. Похоже, наши дела обстоят не самым лучшим образом.

На лице кавалериста застыло угрюмо-отчаянное выражение, и он смог только кивнуть. Каску он держал в руках, и лошадиный хвост волочился по полу.

- Экипажи уже ждут внизу. Прошу поторопиться.

В коридоре уже собралась толпа народа. Видимо весть о бегстве быстро распространилась и со скоростью лесного пожара достигла тех, кто все-таки надеялся на лучшее или попросту не имел возможности бежать самостоятельно. Теперь все они надеялись попасть в королевский поезд и, что под охраной военных будут хотя бы в относительной безопасности.

Не теряя времени Реган ринулся в этот суматошный водоворот растерянных и испуганных лиц, изо всех сил стараясь не выпустить королеву из рук или не рухнуть на пол вместе с нею.

- Прочь. Прочь.

К счастью солдаты не церемонились и, энергично расталкивая толпу, проложили дорогу к лестнице. Офицер-кирасир шагал впереди, обнажив палаш. Капитан стражи замыкал шествие. Реган оглянулся только один раз и за спинами испуганных фрейлин заметил лицо ибера. Его телохранитель не пытался приблизиться и шел сразу же за арьергардом солдат охраны.

Почти бегом они спустились к парадному входу во дворец. Здесь их уже ожидали несколько открытых экипажей. Большинство из них было запряжено четверками лошадей и блистало лаком и позолотой.

Солдаты охраны вытянулись цепочкой, отделяя подготовленные к отъезду средства передвижения от пустой улицы. Принц окинул взглядом кареты попытался выбрать среди них самую удобную и надежную.

“Хорошо хоть парадный выезд не подогнали. Интересно, эти экипажи рассыплются через десять минут езды или выдержат хотя бы час?”

Солдаты практически под руки проводили Регана с королевой к самой большой карете. Фиона закрыла глаза и не шевелилась, обхватив его за шею. Двое солдат заняли места напротив, еще один сел рядом с форейтором. Следовавшие за ними люди пытались пробиться через строй солдат, но те не пропускали никого.

Реган бережно опустил жену рядом с собой на сиденье. Он бы ни за что не выпустил ее из рук, но ибер был ему сейчас необходим. Маг спрыгнул с подножки экипажа и пошатываясь вернулся к оцеплению. Фрейлин уже пропустили, и они торопились занять место в ближайшей повозке. Колдуньи ждали за спиной у Элорри. Мадлен прятала взгляд, а Дорис отчаянно махала рукой.

Баск, нахмурившись, что-то выговаривал офицеру, а тот уже схватился за рукоять клинка.

- Лейтенант! Лейтенант Мартен! Эти люди со мной!

Реган не позволил королевскому охраннику извлечь клинок из ножен. Сжав запястье гвардейца, он удивился внезапно вспыхнувшей в глазах офицера ненависти.

- У меня приказ!

- Не знаю, кто его вам отдал, но, кажется, мой приказ главнее.

Решимость вдруг покинула лейтенанта. Он только кивнул баску и отошел в сторону.

- Быстрее, Элорри, я должен вернуться к жене. А вы займите место охраны в последней карете. С вами мне будет спокойнее.

Его слова заглушил сухой треск где-то совсем недалеко. Может быть, в ста метрах ниже по улице, может быть, дальше. Он еще не научился правильно определять расстояние по звукам этого оружия. Но то, что здесь стреляли из того же самого необычного оружия, что и во время мятежа в столице, он был уверен.

Реган успел поставить ногу на ступеньку кареты, как в ворота влетел еще один кавалерист.

- Быстрее!

Капитан кирасиров взмахнул рукой.

- Королева в опасности! Марш, марш!

И солдаты, пришпорив коней, понеслись по аллее. Возницы защелкали кнутами, и экипажи сорвались с места под громкое ржанье лошадей. Гвардейцы буквально поймали Регана на лету, и через секунду он уже прижимал к себе Фиону. Королева была бледна и вздрагивала как от боли при каждом резком движении.

Несколько гвардейцев скакали рядом, но сколько их сопровождало кортеж, разглядеть было невозможно.

Они проехали по парковой аллее, а затем свернули на юго-восток и выехали на широкую улицу, постепенно спускаясь вниз с холма. Экипаж, совсем не приспособленный к такому быстрому передвижению, подпрыгивал на булыжной мостовой. Гвардейцы подпрыгивали на сиденье, а Реган изо всех сил пытался хоть немного облегчить мучения Фионы, голова которой моталась из стороны в сторону. Королева уже прикусила губу, и бледность, вновь охватившая лицо женщины, заставляла сердце мага замереть от бессилия.

На пустынных улицах совсем не было людей. Горожане попрятались по домам либо, имея возможность, уже бежали перед угрозой вторжения иноземного войска.

Внезапно карета затормозила, чуть не врезавшись в передний экипаж. Реган поднялся во весь рост, пытаясь увидеть что-то за стоящими перед ним людьми и лошадьми. В сгущающихся сумерках разглядеть что-либо было почти невозможно. Кавалеристы впереди замерли, и до Регана доносились только отдельные обрывки фраз. Посовещавшись, всадники выстроились перед передним экипажем, а двое направились к карете.

- Ваше величество! Как вы себя чувствуете? Нам нужно принять решение.

Офицеры не смотрели в его сторону. Реган в очередной раз подумал, что пока еще не являлся в их глазах кем-то, кто способен принимать решения. Фиона попыталась приподняться, но вновь опустилась на сиденье кареты. Потом снова приподнялась и протянула магу руки. Реган опустился на одно колено и помог ей встать. Опершись на его плечо, королева выпрямилась с видимым усилием. В простом домашнем платье с распущенными волосами она, тем не менее, выглядела так, словно вот-вот должна была взлететь над этими неуверенно чувствующими себя мужчинами, призванными беречь ее, но не желающими взять на себя ответственность за последствия своих поступков и подчиненных им солдат.

- Я слушаю. Я слушаю тебя, Моран.

Капитан гвардейцев поспешно спрыгнул с лошади и склонил голову. Кирасир последовал за ним, и некоторое время мужчины молчали, словно подбирая слова. Первым заговорил кавалерист.

- Ваше величество, ниже на улице метрах в ста пятидесяти замечен враг. Мы не знаем, сколько их, пятьдесят, сто или больше. Мы можем атаковать и попробовать проложить дорогу вашему величеству. Но существует риск, что атака не удастся, и вы останетесь без защиты. Капитан Моран предлагает другой вариант, попробовать пробраться мимо вражеских постов переулками. Но тогда мы вынуждены будем оставить здесь экипажи.

Оба варианта показались Регану никуда не годными. Сумасшедшая атака в полутьме в лоб противника, о котором ничего неизвестно, была ничем не лучше ночного блуждания по переулкам. Так легко было попасть прямо в руки персов.

Офицеры напряженно ожидали ответа Фионы, а мужчина чувствовал, как она начала слабеть. Королева держалась изо всех сил, но не могла найти ответа, только сильнее стала прижиматься к нему. Реган поднялся и обнял жену. Пускай он не король, а только принц-консорт (хотя на самом деле его статус официально еще никак не был определен), пускай просто муж королевы.

- Ее величество слишком слаба, чтобы передвигаться пешком. Вы атакуете, но мы не будем ждать окончания боя, а поедем вместе с вами. Прорвемся вместе! Предупредите людей в других экипажах, и пускай боги хранят нас всех.

Спустя несколько минут тяжеловооруженные кавалеристы заняли место в голове колонны, за ними расположился десяток конных гвардейцев и экипажи в том же порядке, в котором выехали из дворца. Реган не знал, чем в этой схватке могла помочь его магия, но в глубине души рассчитывал на силу огня своей ученицы. К сожалению, ему так и не удалось переброситься хотя бы парой фраз с ибером, но он надеялся, что девушки рядом с Элорри не испугаются и поймут, как использовать магию в бою.

Изначально почти скрывшая улицу тьма должна была способствовать их внезапной атаке, но персы наверняка давно заметили их и тоже готовились к бою.

Наступила почти абсолютная тишина, прерываемая только всхрапыванием лошадей. В темноте, в свете рассыпанных по небосводу звезд силуэты людей и лошадей едва угадывались. Реган внезапно различил тихое позвякивание на фоне еле слышного шороха шагов. Персы их опередили!

Солдаты это тоже поняли. Скрываться дальше было бессмысленно.

- Все силы преисподней! Вперед, вперед!

Кирасиры двинулись с места, сначала медленно, а затем все ускоряясь. И почти сразу же вспышка света разорвала всю ширину улицы, и страшный треск пронзил тишину. От неожиданности Реган прикрыл глаза рукой и почти одновременно услышал, как что-то со свистом пронеслось мимо экипажа. Отчаянно заржала лошадь, но они уже торопливо ехали во вновь наступившей темноте.

Еще мгновение, и звуки столкнувшихся в темноте отрядов заглушил агонию лошади и стоны раненых солдат. Удары, вскрики, звон стали и вот они уже были на месте схватки среди трупов погибших. Возница аккуратно направлял испуганных животных среди едва видимых в темноте тел. Своих или чужих? Лошади отчаянно вздрагивали, чувствуя запах крови, шарахались, пытаясь сохранить равновесие, сбивались с шага.

- Быстрее, это еще не все!

Кажется, проехали! Форейтор щелкнул кнутом, подгоняя упряжку лошадей. Секунда, другая, они прибавили ходу, стараясь скорее покинуть место недавнего столкновения. И в этот момент вспыхнула еще одна вспышка света, и прогремел грохот громче прежнего. Раздались отчаянный крик возницы переднего экипажа, женские возгласы. Как в необыкновенном сне экипаж в нескольких десятках шагов перед ними огромным черным пятном заслонил лунный свет и почти вертикально поднялся вверх, а затем перевернулся и рухнул поперек дороги.

Их возница сделал все что мог, и им почти удалось проскочить место катастрофы, но все-таки карета задела столб на краю тротуара. Через мгновение повозка начала заваливаться на бок, потеряв колесо.

Сидевший напротив гвардеец начал размахивать руками, но, не удержавшись, упал прямо на мага, и рукоятка его меча больно пересчитала все ребра мужчины. Коляска рухнула. Реган, чувствуя, что наваливается спиной на тело Фионы, отчаянно оттолкнул солдата. Короткий всхлип отлетевшего на несколько метров человека смешался с другими дикими криками, разорвавшими темноту. Через мгновение Реган оказался на земле, сжав голову руками. Магическое усилие, забравшее всю энергию, отразилось отчаянными ударами в висках. Сквозь испуганное ржание, звон металла, ругань и стоны, он уловил на самой грани человеческого восприятия женский стон. Фиона была там, внутри, и ей было очень больно.

Реган поднялся и чуть не упал. Слабость внезапно вновь дала о себе знать. Он схватился за экипаж, колени подогнулись. И это его спасло. Меч свистнул над головой, и темный силуэт, замешкавшись на мгновение, отступил назад. Реган выхватил из ножен свое оружие и сумел отразить следующий выпад. Еще удар, еще, и дальше тело действовало уже само по себе. Его меч был значительно длиннее и, перехватив рукоять двумя руками, он нанес рубящий удар. Противник, не удержавшись, упал и скрылся в темноте за экипажем. Реган попытался нащупать руку Фионы. Коляска дергалась из стороны в сторону, никто не освободил упавших лошадей и теперь они окончательно запутались в упряжи.

- Быстрее, быстрее!

Голос Элорри за спиной прозвучал как спасение и через секунду вновь сменился звоном оружия. У него уже не хватало сил.

- Фиона! Фиона!

- Я здесь.

Слава богу, он расслышал. Его жена сумела выбраться из экипажа и теперь сидела на земле совсем рядом, зачем-то сжимая в руках упавшее колесо.

Все вокруг затопила внезапная вспышка огня, сопровождающаяся женским визгом на пределе слышимости.

А потом остались только страшные вопли, отчаянные крики мужчин, погибающих ужасной смертью, треск пламени и, кажется, женский голос, только на секунду прорвавшийся через какофонию звуков. Языки пламени взметнулись в темное небо и осветили мечущиеся в беспорядке фигуры.

Реган вдруг понял, что уже бежал по улице и тянул кого-то за собой, а другой рукой с мечом беспорядочно размахивал перед собой.

- Сюда, сюда!

Маг повернулся на крик, сделав еще несколько шагов. - Я больше не могу! Реган, я больше не могу!

Подхватив на руки Фиону, он выронил оружие. Ну и ладно, не было времени. Голос Элорри требовал:

- Быстрее, быстрее.

Они остановились минут через десять, и баск забрал Фиону у него из объятий.

Кто-то шептал ему на ухо:

- Милый, милый давай еще немножечко, ты сможешь.

В этом голосе было все: слезы, горе и надежда. Сила, заставлявшая сделать шаг. И еще один.

Потом он вдруг открыл глаза и увидел, что полулежит в глубоком кресле в совершенно незнакомой комнате. В свете одинокой свечи Мадлен хлопотала у кровати. “Хорошо, кажется все в порядке”. Он попытался улыбнуться. Но вышла только странная гримаса.

- Мадлен, я рад, что ты здесь. Хотя и не очень понимаю где это «здесь». А Дорис?

Студентка подошла и молча начала вытирать его лицо платочком. Она смачивала ткань слюной и осторожно касалась его лба и скулы. Этими движениями девушка словно успокаивала его, а может быть себя. Маг не мог различить в тени выражение ее лица, но губы вздрагивали, как будто она просто не могла произнести что-то. И все-таки глубоко вздохнув, после еще одной паузы сумела заставить себя.

- Кажется, ее убили. А может, она убила себя.

Еще раз вздохнув, девушка продолжила свое занятие. А он вдыхал слабый аромат духов и не мог вспомнить, что же это были за цветы. Глупо наверно.

- Не надо было ей ехать. Но она боялась оставаться там без меня.

Глава 4. Подарок

Ночь давила накинутым на все небо до горизонта черным непроницаемым пологом. Дана долго лежала, чувствуя, что задыхается. Капельки пота стекали, обгоняя друг друга и торопясь встретиться где-то внизу. “Еще немного и я начну тонуть в собственной постели. Не хватало только заболеть!”

Девушка поднялась, накинула пеньюар и, еле переступая на ватных ногах, направилась к окну. За прозрачной гранью стекла безраздельная темнота осенней ночи не позволяла различить ничего даже на расстоянии нескольких метров.

“Наверно там ужасно холодно!” Дана огляделась в поисках чего-нибудь потеплее, что можно было накинуть на плечи, но ничего не обнаружила.

Странно, что холод так легко проникал внутрь дома. Даже казалось, что за окном теплее, чем внутри. Огонь в маленьком камине давно погас, не оставив даже намека на искры. Страшное безобразие — согревать жилище таким образом.

Она почувствовала на мгновение короткий толчок, будто кто-то мягко дотронулся до спины в области сердца. Эхо где-то на северо-востоке. И почти сразу еще и еще в разных местах. Что это такое было?

Дане даже показалось, что вокруг потеплело. Или ее бросило в жар? Сердце ускорило свой ритм, все сильнее и болезненнее отзываясь стуком в висках. Еще один удар где-то на юге. Происходило нечто необыкновенное, а она не знала, что!

Все это наверняка имело отношение к ней! Последнее время вообще все, что происходило, было связано с ней, во всяком случае, это нельзя было оставлять просто так. Нужно сделать что-то, чтобы узнать, что это, а может быть кто?

Дана пошатнулась. Земля ушла из-под ног, и она вновь ощутила под ногами холодную влажную поверхность, и острые камешки вновь врезались в кожу, да так, что она согнула ногу и вскрикнула.

Это место она определенно помнила.

Почему же она оказалась снова здесь? В месте, где все началось. Может быть, это что-то означало? Какой-то круг замкнулся, или она вышла на другой уровень, и сейчас в ушах прозвучит какая-то дурацкая фраза из компьютерной игры. Порыв свежего ветра с моря, ощущаемый всем телом, утверждал, что это не игра. И почему она опять оказалась здесь почти голой?!

Легкий шелк не давал тепла, и Дана невольно приобняла себя руками, желая согреться. Край неба где-то далеко на горизонте уже окрашивался в светло-голубые тона, но здесь, прямо над ней, ночь еще была в своем праве, и звезды над головой протягивали острые спицы холода к сердцу.

Раздалось поскрипывание и легкий шелест шагов за спиной. Кто-то приближался, но она не чувствовала опасности. Уже знакомое покалывание в предплечьях отсутствовало, и она просто ждала, выпрямив спину. Вновь налетевший легкий ветерок окончательно разметал волосы и заставил ее почувствовать себя незащищенной. Кто на этот раз был у нее за спиной? Ожидает ли ее очередной прыжок в неизведанное?

- Мне кажется, тебе холодно.

Мужчина набросил ей на плечи кожаную куртку, и ее буквально окутало облако запахов, нахлынувших из прошлого. Косуха, пропахшая мужским потом, сигаретным дымом, бензином, была сейчас каким-то невообразимо приятным и в то же время странным явлением. Дана оглянулась и некоторое время стояла с открытым ртом, мучительно пытаясь вспомнить этот седоватый ежик и откровенную уверенную улыбку.

- Я тебя помню! Ты приходил ко мне в больницу, тогда, давно.

Девана чуть не добавила “в детстве”, но вовремя остановилась. Он совсем не изменился, ни на каплю. Был такой же, как тогда…

- А она?

- Нет.

Задумчиво рассматривая его еле заметные морщинки на загорелом, обветренном лице, Дана пыталась решить, что же означало его появление здесь, в этом месте. Легкий намек на щетину, как символ брутальности или просто знак того, что брился страж если не сегодня, то все равно совсем недавно. Девушка плотнее закуталась в куртку и вновь невольно глубоко вдохнула его запах. Некоторое время они молчали, рассматривая или делая вид, что изучали горизонт, где первые искры пробивались в ясной синеве. Рассвет был уже недалеко. Новый день.

- Этот мир не нравится Елене.

Это было странно. Дана повернулась и нахмурилась, пытаясь вспомнить, почему ее мать почти никогда не покидала свой особняк. Вроде бы даже никогда не строила планов, не пыталась расспросить свою дочь о поездках и путешествиях. А девушка скучала в четырех стенах. Ее все время тянуло узнавать новые места. Вне дома она всегда ощущала себя куда более живой, настоящей. Может быть, это являлось причиной тихого неудовольствия и показного равнодушия к событиям, происходившим где-то вне обыденного и не спланированного заранее. Девана продолжала рассматривать мужчину и вдруг поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к мускулам, столь явно вырисовывающимся под черной футболкой. Сила читалась в этом человеке даже сейчас, в тишине и полутенях, оставляющих больше места для воображения. В этой силе не ощущалась угроза, скорее свойственная немногим настоящим мужчинам надежность.

- Меня хотели убить. Ты знаешь?

Дана произнесла эти слова и удивилась. Неужели в присутствии этого человека она уже начала вести себя как маленькая девочка, жаловаться, хныкать и ждать, что ее пожалеют и сразу же решат все проблемы. Нет, невозможно. Хотя в нем действительно чувствовался настоящий страж, защитник. Может быть, дело только во времени? Когда-нибудь Дар тоже станет таким.

- Расскажешь мне об этом? Чуть позже.

Он только кивнул, продолжая думать о чем-то своем. Нет, она просто чувствовала себя неуверенно и все же не могла настаивать. Наверно надо было просто двигаться шаг за шагом.

- А ты хорошо знаешь этот мир? Мне надо… разобраться.

Дана ощутила в нем нетерпенье. И еще радость, ожидание исполнения желания, возбуждение. И это возбуждение передалось ей. Сама мысль показалась просто необыкновенной, и Дана прошептала еле слышно охрипшим голосом:

- Ты хочешь лететь? Я чувствую это. Наверное, это просто невероятное ощущение. Покажешь мне?

Возможно, ей все-таки удалось удивить его, и теперь уже мужчина принялся рассматривать ее в упор так, что ей стало вновь не по себе. Но в руках, в предплечьях, там, где прятались странные силы, воцарилось абсолютное спокойствие, тишина, такая же, как и во всей природе вокруг. Ни криков птиц, ни шелеста волн, ни шума ветра.

- Запомни, когда-то твоя мать нарекла меня Ярне.

И тут же, сделав несколько быстрых шагов, он оттолкнулся от края скалы и прыгнул, на лету расставляя руки в стороны.

Дана замерла, обхватив себя руками. Но затем услышала звук, потом второй, третий. Он был сильный, глубокий, не похожий ни на какой другой. Через секунду дракон появился над краем скалы и, взмахивая раз за разом крыльями, начал подниматься ввысь. Первый солнечный луч вырвался из-за горизонта и осветил край неба. Еще и еще один. На фоне ослепительного блеска дракон поднимался выше и выше, так же постепенно превращаясь в темный силуэт.

Дана стояла и смотрела, открыв рот. Этот полет не мог не вызвать восхищения. В нем было волшебство. Не магия, не колдовство. Волшебное искусство и невообразимая живая сила. Солнце светило все сильнее, Дана почувствовала, что слезы уже не позволяли смотреть вверх и дракон откликнулся на ее немой зов.

Темный силуэт падал вниз камнем, сложив крылья, а девушка ждала. Слезы текли по щекам, сердце билось так, что еще секунду, и оно выскочит наружу. Дана подняла руку и протянула ладонь навстречу огромному монстру. В нескольких десятках метров Ярне развернул огромные крылья и, замедлив падение, выровнял полет. Он заложил вираж, облетая вокруг Деваны, и крыло его почти задело раскрытую ладонь. Вихрь закружился, лишая дыхания и сбивая с ног.

Она попыталась устоять под этим ураганом, сжала кулаки, напряглась. С глухим звуком куртка упала с плеч на деревянный пол, и Дана поняла, что очутилась вновь в той же самой комнате перед распахнутым окном, через которое тянулась утренняя прохлада. Здесь небо было еще совсем темным, и среди белых низких облаков холодно сияли звезды.

К этому уже можно было привыкнуть, но ей казалось совершенно необыкновенным, что всего несколько ударов сердца отделяло ее от полета стража, от солнечных лучей, танцующих над морем, и волнительного единения с миром. А что теперь?

Знакомый звук заставил с недоверием поднять голову. Огромный силуэт мелькнул на мгновение, закрывая блеск ночных созвездий. Ее страж возвращался домой.

Дана вернулась в постель. Окно осталось открытым настежь, и свежий ветер с запахом сырой листвы старался наполнить помещение, напоминая, что осень обязательно наступит и в этом мире.

Глава 5. Послание и письмо

Утро встретило Дану хороводом событий. Едва она успела проснуться, как в комнату проскользнула Тина и с загадочным видом попросила девушку побыстрее одеться и привести себя в порядок.

Подруга помогала победить многочисленные детали туалета, но чувствовалось, как она напряжена, и что явно нервничала, роняя то один, то другой предмет. Ковентина старательно расчесывала огненные пряди и ловко переводила разговор на темы о погоде или завтраке, а на прямые вопросы только закатывала глаза и молча сопела.

Сразу же после завершения процесса, заглянув вместе с Даной в зеркало, блондинка почти потащила ее за собой, буквально пританцовывая на ходу от возбуждения.

Они направились не в сторону лестницы и не в сторону обеденного зала, хотя Дане показалось, что издалека доносился звон посуды. Они прошли в конец коридора, в сторону гостевых комнат, и Ковентина, приложив палец к губам, исчезла в одной из них.

Странное поведение подруги не могло не заинтриговать, но Дана не успела ничего придумать, как Тина вернулась и пригласила ее войти.

Комната выглядела значительно меньше той, где поселилась Девона. Кроме заправленной одноместной кровати здесь стояли только узкий одежный шкаф и ветхий стул у окна. Сейчас этот стул занимал совершенно седой пожилой мужчина. Он крутил в руках трость с набалдашником в виде головы какого-то фантастического существа, на подоконнике лежала красная курительная трубка.

Судя по всему, человек придавал своему облику достаточно большое значение. Одет он был без каких-либо изысков, однако совершенно точно в стиле, максимально соответствующем его возрасту и внешнему виду.

У Даны сразу же возникли ассоциации с весьма симпатичным антигероем одного популярного фильма. Длинные седые волосы, аккуратно подстриженная седая борода и усы вместе с глубокими морщинами каким-то необычным образом только подчеркивали живой, заинтересованный взгляд. В этом человеке совсем не ощущалась свойственная людям старшего возраста усталость. Наоборот, этот человек еще с интересом ждал чего-то, что могло разнообразить его жизнь. И встреча с новой хозяйкой усадьбы как раз могла стать тем толчком, который должен был заставить кровь быстрее бежать в жилах.

Девушка не обратила внимания на щелчок двери за спиной. Ковентина явно не должна была участвовать в их разговоре. Но почему она так волновалась?

- Прошу прощения, что позволил себе явиться в дом без приглашения и более того, без всякого доклада занял эту комнату. Но надеюсь, вы простите мое самоуправство. Меня зовут Фелан Феррер.

Он сделал паузу, продолжая сидеть, откинувшись на спинку стула. Словно ждал от Деваны реакции на его слова. А она вдруг почувствовала себя ученицей, замершей перед завучем, не зная повода, из-за которого ее пригласили в кабинет, но заранее не ожидающей от этого визита ничего хорошего.

Девушка поймала себя на том, что совершенно не знает, что сделать со своими руками, подавив сначала желание сложить их на груди, затем спрятать за спиной. В конце концов, она нервно сцепила пальцы и, сделав шаг в сторону, просто опустилась на кровать.

Хотя на лице мужчины различить что-либо было сложно из-за бороды, Дана готова была поклясться, что некая тень неудовольствия или сомнения коснулась его глаз. Возможно, именно это неудовольствие отразилось и в перемене позы. Гость скрестил ноги и оперся на трость, стараясь сохранить визуальный контакт.

Девушка вдруг почувствовала нелепое желание поболтать ногами и, чтобы не выставить себя полной идиоткой, она даже прижала ладони к коленям. Этот старик определенно был магом. Она ощущала невесомые колебания, движение перышка силы, притягивающее невидимые волоски. Нежно и непонятно. Магия сестер спала где-то в глубине под этими мягкими волнами, значит, это не представляло опасности для нее.

Интересно, а сознавал ли господин Феррер, что обладал такой деликатной, но сильной своим проникновением в самую глубину человеческой сущности магией? А может быть, он просто считал, что его сила воли, необыкновенный магнетизм влияли на людей. А впрочем, разве это не так?

- Позвольте, я закурю? Я знаю, что большинство женщин не выносят табачного дыма, но может, вы разрешите старику его маленькую слабость?

Она бы не рискнула так назвать деда Ковентины стариком, хотя весь его облик однозначно намекал на груз прожитых лет. И в то же время, мужчина словно гордился своим возрастом и видимо собирался еще не просто наслаждаться жизнью, но и активно управлять жизнями других.

- Нет, ничего. Я только приоткрою окно.

Движение позволило окончательно справиться с эмоциями. На улице солнце лениво пробивалось сквозь череду плывущих светло-серых облаков. Осень уже наступила, хотя и притворялась пока молодящейся красоткой, яркими красками скрывая первые признаки неизбежного увядания.

Вдохнув два или три раза полной грудью, она вернулась на свое место. Теперь Дана присела нарочито медленно, старательно расправив все видимые и воображаемые складки платья.

Господин Феррер в свою очередь так же медленно и спокойно достал из кармана металлическую коробочку, открыл и чиркнул спичкой. Потом раскурил трубку и с наслаждением выдохнул целое облако дыма. При этом он продолжал задумчиво рассматривать собеседницу.

Дана больше не чувствовала даже мимолетного ощущения присутствия магии. Возможно, мужчина теперь думал о другом или эмоции покинули его. Может быть он, как и многие другие, не подозревал о своих реальных способностях и даже не замечал их. А, может, запас сил у него был настолько невелик, что теперь они просто иссякли, не оказав на нее никакого воздействия. И все-таки ей было очень интересно, что же это была за магия.

- Я приехал забрать свою внучку. Знаете ли, мадам, сейчас не лучшие времена, и мне бы хотелось, чтобы она вернулась в наш дом.

Девушка продолжала молчать. Теперь поведение Тины уже не вызывало у нее удивления. У Даны дедушки никогда не было, как не было и бабушки. И в том необыкновенном одиночестве, в детских размышлениях о том, как это, общаться с людьми, которые любят тебя так же как мама или по-другому, но особенно сильно и нежно, лежа в кровати она могла долго представлять их внезапное появление из ниоткуда. С объятиями, поцелуями и подарками.

Но так случилось, что они не появились, как не появился и отец. Постепенно Дана научилась не задавать вопросы без ответов даже себе. И вот теперь она знала, кем были ее дед и бабушка. Она знала, как их звали, как они выглядели, знала, что они умерли сотни лет назад. Это было странно и печально. Странно было осознавать, что бабушка не любила ее еще задолго до рождения. Хотя, может быть, потом она изменила свое отношение?

А какие отношения связывали Ковентину с ее дедом? Он решился приехать в этот дом после того, что произошло. Его сын скрылся в ночи после неудачи проклятого ритуала.

Трубка погасла. Старик опустил руку и просто ждал. Сейчас Дана уже смогла понять, что и его костюм, и черный галстук, и рубашка, подобранные с таким вкусом, пережили вместе со своим хозяином многое. Основным достоянием этого человека теперь, скорее всего, были его дети. И его внуки, а может быть только одна внучка. Ведь про детей Жака и Ханны она ничего не знала.

- Нет. – Возможно ее ответ прозвучал излишне резко, но Девона решила, что любые сомнения необходимо отбросить раз и навсегда. Ковентина последует за ней несмотря ни на что.

Его лицо не дрогнуло. Только что-то изменилось в глазах, совершенно мимолетно, но он уже отвернулся, нащупывая где-то в глубине кармана коробочку со спичками.

Дана вдруг поняла, что зябко потирала руки. Воздух, незаметно проникший в комнату, принес с собой не только осенние запахи, но и осеннюю свежесть.

Ей стало неудобно. Наверняка гость, сидевший ближе к окну, озяб. Теперь нужно было вновь подняться с места, чтобы закрыть окно. Несколько секунд Дана колебалась, не зная, как попросить деда Тины ненадолго отложить свою трубку. Но тот после одной или двух неудачных попыток сам поднялся и направился к окну. Несколько раз глубоко вдохнув, он повернулся к нему спиной. Девана заметила, что его лицо почти совсем лишилось красок и теперь ничем не выделялось на фоне седых волос.

- Вам плохо? Я пугаю вас?

Произнося эту странную фразу, она более всего хотела, чтобы мужчина немедленно самым решительным образом возразил и нашел самое простое и естественное объяснение своей слабости.

Дана поспешила к нему и почти силой вновь усадила в кресло. Потом прикрыла одну из створок окна. Вытащив платок, хотела вытереть выступивший на лбу старика пот, но он удержал ее руку.

- Спасибо, мадам. Жаль, что моя внучка забыла представить нас. Может быть, по этой причине беседа не очень получается.

Его рука не очень напоминала руку старика. Кожа еще была без неприятных пигментных пятен, и в ней ощущалось достаточно мужской силы. А Дана замерла, словно пойманная в ловушку взгляда. Там, совсем недалеко, за подступавшими к дому деревьями, за ветками, усыпанными замершими в молчании серо-черными воронами, за холодом утра кто-то спрятался и стоял уже достаточно давно, наблюдая за ними и прислушиваясь к разговору. Этот кто-то пытался оставаться незамеченным и надеялся, что ему это удастся. Может быть, он хотел прочитать ее мысли и захватить в западню чуждых эмоций. Дана почувствовала прикосновение, легкое дуновение в том месте, где с левой стороны груди каждый ощущал самое главное. Где скрывался источник жизни, место, прикоснувшись к которому получал немедленное и самое главное подтверждение. Сердце билось - ты жил. Может быть, это была угроза? Или предупреждение?

Звук упавшей трости заставил ее вздрогнуть, и наваждение пропало. Она захлопнула окно.

- Меня зовут Девана. Можете обращаться ко мне без слова «мадам». Я пока не замужем. Давайте перейдем в другое место. Может быть, прогулка поможет собраться с мыслями. И здесь мне почему-то не по себе.

Через секунду она уже пожалела о своем предложении. Оказалось, что господин Феррер немного прихрамывал, и что его трость была отнюдь не необычным аксессуаром, а необходимым предметом. Ощущение, что она все делала невпопад, вернулось с новой силой. Чтобы скрыть свое смущение Дана решительно открыла дверь и вышла в коридор.

Теперь она вспомнила о беспорядке внизу и решила, что лучше всего, если они продолжат беседу в гостиной. Наверно следовало пригласить гостя позавтракать или хотя бы попросить подать чай.

В коридоре было пусто. Ковентина видимо совсем не хотела принимать участие в беседе и не ожидала от разговора ничего хорошего, поэтому поспешила исчезнуть в неизвестном направлении. Дана растерянно покрутила головой и расстроенно пожала плечами.

- Давайте просто пройдемся. Я хорошо знаю этот дом. Когда-то я часто бывал здесь. И не только здесь. Мальчишкой часто носился по лесу, подсматривал за крестьянами, бывал и у друидов.

Девона прикусила губу. Тема друидов по-прежнему навевала на нее ужас. Вновь вспомнился черный круг в земле и заунывное пение жрецов.

- Впоследствии я еще не раз бывал у них. Мне это помогло за морем. Там тоже встречалась магия, хотя и немного другая.

Дед Ковентины бывал по другую сторону Атлантического океана? Кстати, интересно, как он назывался здесь.

Кроме нескольких отрывочных фраз о судьбе родителей Регана и о заморских колониях, это было первое живое упоминание о землях по ту сторону. И хорошая возможность увести разговор от неприятной темы в сторону обретения полезных, а, может, необходимых знаний.

- И как выглядит жизнь в королевских колониях? Там наверно все необычно и красиво?

Девушка сделала несколько шагов по коридору и только потом заметила, что шла одна. Старик остановился. Обернувшись, она обнаружила, что господин Ферран стоял, опустив голову и опершись обеими руками на трость.

- Простите, я заболталась.

Теперь мужчина полез в нагрудный карман. Спустя мгновение в его руке появился запечатанный конверт, который он немедленно протянул Деване.

- Это второе дело, по которому я приехал. Теренций просил передать вам это письмо. Он добавил, что надеется, вы все поймете.

Он замялся на секунду, не поднимая взгляда и не опуская руки, закончил:

- Я знаю итальянца давно. И Ханна замечательная женщина. Вы должны понять, то, что произошло, то, что они мне рассказали, не зависело от их воли.

Ни слова о сыне. Хотя, наверное, мог бы попросить за него, принести извинения от его имени. Или они думали, что после ужаса, который она испытала, никто не сможет рассчитывать на прощение?

- Ваш сын. Пускай возвращается. Конечно, пускай возвращается. Мы уедем в столицу, и кому-то надо будет позаботиться об имении.

- Я скажу ему. Конечно, столько лет прожито в этих стенах. А вам? Вам дорог этот дом? Как вы относитесь к тому, что здесь происходило? И сейчас, и раньше. Это старый дом. Здесь жило множество людей. Они рождались и умирали, часто не узнав ничего вне этого маленького мира.

Она не знала что ответить. Вот разве что…

- Скажите, а где здесь хоронят умерших? Где здесь кладбище? У хозяев имения, у предков Регана наверно есть фамильный склеп?

Дед Ковентины обладал странной способностью менять свой возраст, как будто одним махом мог скинуть десяток лет, спрятать их в карман, чтобы в нужный момент вновь извлечь прожитые годы и стать самим собой. Хотя кто знает, в какой момент он был ближе к своему естественному состоянию?

- Вы меня страшно удивляете. Я же сказал, что с детства имение было моим вторым домом. Здесь я знаю все. Ваш вопрос… Я видел фреску у друидов. Рассматривал это необычное изображение много раз.

Он сунул конверт ей в ладонь и накрыл второй рукой, зажав локтем трость. Некоторое время пристально вглядывался в амулет. Зеленый камень в когтях дракона слабо светился, мерцая искрами света.

- Здесь есть склеп. Когда-то там хоронили всех членов семьи. Теперь нет. Но я еще раз хочу спросить девушку с фрески, что для нее это место, что для нее этот дом, что для нее храм, сгоревший в драконьем пламени.

Теперь Дана была уверена, эта странная тяжелая трость была при нем не просто так. Все было не просто так.

Пойдемте, я покажу вам кое-что.

Теперь она уже пошла, не оглядываясь. И совсем не удивилась, не услышав характерного деревянного стука. Еще секунду спустя уже почти бежала, подобрав юбки.

Последовал ли за нею этот человек или нет? Кажется, да, звук тяжелых шагов преследовал ее всю дорогу, весь этот путь на ее плаху. Или может быть к освобождению?

Распахнув настежь дверь в свою комнату, Дана почувствовала, что еще немного и она разревется, забьется в истерике, упадет и откажется не только продолжать эту словесную дуэль, но просто ляжет и не захочет вновь подниматься, что бы не произошло. Закроет лицо и уши, окунется в благословенное небытие и больше не будет ни отвечать на странные вопросы, ни пытаться задавать свои.

- Вот. Это я хотела показать вам.

Мужчина внимательно рассматривал оба портрета, время от времени поглаживая свою стильную бороду. Дана присела на краешек старинного стула и, сложив ладони домиком, приложила к губам. Сейчас происходило что-то важное, какое-то действо, которое могло объединить ее с этим человеком и со всем особенным миром, стоящим за ним. А могло и усилить вокруг атмосферу непонимания и страха.

- Ковентина покажет вам усыпальницу. Она умная девочка и не будет придумывать то, чего нет на самом деле.

Гость пытался найти что-то еще, шаря по многочисленным карманам костюма.

- Кто бы мог подумать. Извини, я, кажется, оставил трубку в своей комнате. Может быть, ты пошлешь кого-нибудь?

Дана погасила слабый огонек раздражения. Уже на ходу под стук каблучков она раздумывала, что заставило ее рассердиться. То ли, то, что она как девочка побежала исполнять просьбу старика, или что он также как остальные избегал прямого разговора.

Может, все они считали ее полной дурой? Трубка лежала на подоконнике холодная, чужая и совсем погасшая. Вороны покинули ветви деревьев и теперь в панике носились огромным облаком чуть ниже серых облаков.

Она вернулась буквально через минуту, но господина Феррана в ее комнате уже не было. Несколько минут глупо ожидала невесть чего под задумчивым взглядом с портрета. Наконец, вздохнув, ей пришлось согласиться с матерью, что старик сюда больше не придет. Оставалось только возмущаться и пожаловаться наступившей тишине.

- Только задашь какой-нибудь вопрос, как человек тотчас исчезает или чего похуже. От этого мельтешения у меня только начинает болеть голова.

Спустившись вниз, Дана обнаружила одну Ковентину, которая наблюдала, как слуга уныло сметал с мощеного подворья осколки стекла. Девушка держала в руках глиняную кружку, пила молоко и обменивалась с работником ничего не значащими репликами.

- Твой дедушка уехал?

- Ага.

Настроение у блондинки явно улучшилось, к ней вернулась привычная безмятежность.

- Королева объявила сбор ополчения. Вот он и поехал.

Трость сиротливо стояла у ног подруги таким же никому не интересным артефактом, как и трубка в руках Даны.

- Мне кажется, пожилому человеку не стоило бы ездить на такие мероприятия.

Слово “мероприятия” показалось совсем неживым, не от мира сего. Наверно Тине тоже так показалось. Она взглянула удивленно, наклонив голову, раздумывая над таким странным определением военной компании. Так и не придя к какому-то решению, достала еще одну кружку и протянула подруге.

- Хочешь молока?

И сделав глоток, добавила:

- Дед вечно ищет такие авантюры. Он же майор пехоты в отставке. Десять лет воевал в колониях с дикарями. А тут его с утра ожидали такие же как он ветераны.

Слово «ветераны» она произнесла по слогам, растягивая звуки. У Даны не осталось ни малейшего сомнения, как Тина относится к сообществу немолодых вояк.

- Он тебе оставил свою трость. Сказал “на память”.

Девона вернула пустую кружку. Пожалуй, стоило идти завтракать. Трость по-прежнему казалась ей непонятно тяжелой. Наверное, здесь был какой-то секрет. Она начала ощупывать голову зверя.

Внезапный щелчок заставил вздрогнуть. Ковентина смотрела, разинув рот, когда в руках подруги блеснуло острие шпаги. Деревянные ножны отлетели на десяток шагов в сторону и с глухим стуком ударились в стену дома.

“Я запомню и сохраню этот “подарок”.

Что означал визит господина Ферара? Дедушка приехал убедиться, что с его обожаемой внучкой все в порядке? И роль почтальона была единственной ролью, которую он на себя взял? А может быть приехал посмотреть, как идут дела у “ведьмы”, и скоро ли она покинет родовое гнездо местной аристократической верхушки? А может быть, что-то еще? Что-то неуловимое было в его словах. Что-то, что она не смогла понять, расшифровать.

Но что могло быть в письме итальянца? Извинения? Нет, извинений она не примет. Тем более, что гибель людей в тот день в значительной мере лежала на нем. Его поступки, слова не оставляли сомнений, что он принимал в катастрофе самое непосредственное участие. Был ли он организатором? Может быть. Все может быть. В любом случае, он — предатель!

Вокруг все постоянно на что-то намекали, ждали какой-то реакции и сразу же отступали с досадой или в недоумении. Просто ужасающая нелепица, что Теренций оказался таким негодяем. Он мог бы спокойно все ей объяснить. Может быть, маг и пошел на все это, потому что так много знал о ней и об этом “предначертанном”? Нет, так Дана могла очень скоро начать бояться саму себя. Никаких жестоких желаний и кровавых планов у нее не было. До последнего времени.

Дана заметила, что почти смяла запечатанный конверт. Но ведь действительно, планы у нее появились. Иначе, чем объяснить то, для чего она поедет в столицу? И не одна.

Глава 6. В тени мечты

Странно было проснуться и узнать, что ты находишься в доме своего телохранителя. Вообще же само осознание того, что Элорри имел дом в этом городе и что ночью они случайно оказались как раз рядом с ним, в другое время показалось бы необычным и даже подозрительным совпадением. Но сейчас ему было все равно.

Дом, укрытый за высоким каменным забором, с маленьким двориком, полным уюта и тишины, явился ему местом из другого мира. Стоя сейчас на пороге и решая для себя, хотел ли он расположиться в тени высоких кустов, скрывающих белизну каменной стены, или вернуться обратно в полумрак комнат за деревянными ставнями, Реган изо всех сил пытался отогнать мысли о прошедшей ночи и о событиях вчерашнего дня.

Фиона пришла в себя совсем ненадолго и, выпив воды, вновь погрузилась в забытье. Ее состояние не могло не пугать. В другой ситуации маг уже вновь попытался бы придать ей хоть немного сил. Но сейчас он был совершенно опустошен морально и физически.

Утром Мадлен буквально силой заставила его выпить большую кружку горячего чая с травами и съесть краюху хлеба, уже порядком зачерствевшего и рассыпающегося сухими крошками. Потом он долго сидел за столом один, выстраивая из крошек на потемневших от времени полированных досках различные геометрические фигуры.

Дорис погибла в схватке с персами. Вспышки в ночи означали только одно: она попробовала использовать огонь против солдат, и не смогла управлять силами так, чтобы это принесло хоть какой-то толк. Но, возможно, это дало им время оторваться от погони с беспомощной женщиной на руках.

Во всяком случае, теперь Реган знал, что у него в жизни были настоящие враги и поставлена настоящая цель. Даже не одна цель, а несколько. Но выполнять он их должен был в порядке очередности.

К сожалению, приступить к выполнению этих целей сейчас у него не было никакой возможности. И это заставляло его не просто нервничать, он готов был бросаться на окружающие стены, биться головой о камни аккуратного дворика. Но у него не было сил.

Необыкновенное могущество покинуло Регана. Ни капли магии, ни малейшего проявления владения стихиями у него не осталось. Сейчас он чувствовал себя как во времена путешествия по пустыне, когда, спасаясь от разбойников, вместе с проводником вынужден был уйти далеко от обитаемых мест. На третий день маг понял, что может думать только об одном: капля воды на губах. Капля, за которую можно было отдать всю следующую жизнь.

С трудом переставляя ноги, он представлял себе эту каплю, искрящуюся необыкновенным голубым цветом, холодную и чистую. Представлял, как вода касается его пересохших губ, как он ощущает ее запах, свежесть и вкус.

Караван египетских купцов натолкнулся на двух полузасыпанных песком людей всего в нескольких сотнях метров от берега моря. Реган выжил, а его проводник - нет.

Сухость во рту и жажда, только не потребность во влаге. Он страстно желал возвращения своих сил, но даже на секунду не позволял себе избрать путь, которым он уже воспользовался однажды. Обращаться за помощью к Деване? Это было попросту невозможно, нечестно.

Итак, у него не было магии, у него не было под рукой помощников, не считая Мадлен, которая была испугана не меньше него, и наверняка хотела только одного — отсидеться в доме хотя бы некоторое время, а потом бежать.

Элорри ушел еще до рассвета, оставив свое необыкновенное оружие в прихожей на лавке, и Реган даже не слышал ни его шагов, ни как стукнула, обитая металлом, калитка. Переданные через студентку слова просто не оставляли иной возможности для интерпретации: ибер попытается сделать что-то, чтобы они выбрались из этой передряги. Неужели он делал все это только из верности своему загадочному господину? Или для королевы? Хотя, вряд ли. И это тоже было достаточно странно. Сумей он спасти Фиону, и награда будет просто невообразимой. Защитить королеву, и до конца жизни можно было ни в чем не нуждаться, быть героем многочисленных историй, иконой мужественности.

Не это ли все должно по праву достаться ему, Регану Ля Форэ Вертэ, наследнику старого рода и мужу королевы? Маг покрутил головой, не веря, что такое вообще могло прийти ему в голову.

Все же, почему ибер пытался спасти жизнь ему и окружающим? С какой целью он рисковал жизнью, а теперь и своим жилищем? И кто этот непонятный, но могущественный хозяин ибера, который так загадочно исчез из Академии? И что их всех связывало с Деваной?

Все-таки хорошо, что было неплохое средство избавиться от мыслей хотя бы на время. Реган извлек из ножен клинок и принялся разминать мышцы. В последнее время он практически не занимался с оружием, а это умение очень пригодилось, и в коридоре около студенческой спальни, и вчера, когда он хаотично отбивался от узких лезвий, внезапно вспыхивавших в лунном свете.

Некоторое время он молча тренировался, вспоминая приемы, которым его учил Теренций. У него было несколько учителей. Денег на уроки фехтования не жалели, ведь от этого могла зависеть жизнь наследника. Тяжелыми мечами его обучали сражаться саксы, короткими акинаками и восточными кривыми клинками приглашенный из Египта мастер. Теренций же показал ему приемы владения уже совсем экзотическим оружием. Так что клинок Элорри не был для него чем-то уж совсем странным.

Сам маг не считал себя хорошим фехтовальщиком, но, участвуя в нескольких случайных передрягах во время своих путешествий, чудесным образом ни разу не получил даже царапины. Когда-то он даже пошутил в присутствии тетки, что главная причина - понимание того, что излечить его будет уже некому, так как он — последний известный маг-целитель.

Тогда Шайла ничего не сказала, но спустя некоторое время он узнал, что в штате Академии появился обычный врач, время от времени посещавший старое здание с целью просто побеседовать с ректором и выслушать вечные жалобы студенток на головную боль и усталость в пояснице от долгого сидения на занятиях.

Позднее, побывав несколько раз из любопытства в Медицинском университете, Реган с удивлением узнал, что господин Реххагль являлся одним из ведущих профессоров этого учебного заведения. Тетка как всегда подходила к любой проблеме максимально серьезно.

Врач несколько раз приглашал его на консультации к больным и внимательно выслушивал все, что маг пытался объяснить буквально на пальцах. Регану все время казалось, что они находятся в разных мирах, настолько разнилось их понимание происходящего. Врач оперировал терминами и названиями, а маг пытался объяснить свои ощущения. В конце концов, они пришли к общему мнению, что молодому человеку стоило бы пройти курс в университете, но времени для этого не нашлось. А потом в королевскую семью также пришла болезнь.

Старательно повторяя раз за разом заученные приемы, он уловил за спиной чье-то присутствие. Сделал еще два выпада. Рубашка прилипла к телу, и ощущение холода вокруг вдруг нахлынуло как морская волна в северных широтах. Капельки холода на коже были настолько реальны, что он вздрогнул. И тут же холод сменился жаром летнего полудня. Но сейчас наступила осень. Даже здесь. Именно здесь.

В дверях стояла Мадлен. Сколько времени она наблюдала за ним? Наверно это не имело значения. Студентка-колдунья со странным взглядом перебирала бахрому узорчатой шали.

Ему показалось, что зрачки ее глаз чуть расширились, но девушка продолжала стоять, не говоря ни слова. Наконец, она глубоко вздохнула и произнесла:

- Теперь по утрам прохладно. Наверное, вам стоит пройти в дом. Я согрела воды. Есть чай и сыр. Хороший, кажется.

В детстве ему тоже приходилось играть в игру кто кого пересмотрит. Но сейчас по спине побежали мурашки. На улице раздался звук шагов. Кто-то почти бежал, гремя по булыжникам подкованными ботинками. В тишине, окутавшей этот город подобно тысяче тонких нитей, повисших на мгновение в порыве ветра, остановленного рукой неизвестного мага, этот звук был подобен грохоту горного обвала.

Звук приближался, и с ним бледность все сильнее заливала лицо Мадлен. Она уже оставила бахрому и просто обняла руками предплечья, пытаясь защититься и от грохота, и от взгляда, не позволяя себе укрыться от них в тени за спиной. Она все так же, выпрямив спину, стояла и смотрела, пока шаги не стихли вдали.

Только тогда румянец вернулся на лицо, и Мадлен медленно отвела взгляд.

- Идемте, ее величество может проснуться. Она очень слаба, и вы могли бы поддержать ее.

Странно. Тишина, царившая вокруг, как будто они были одни в этом месте, и человек, забребредший в этот город-призрак по ошибке. Реган удивленно покрутил головой. Все-таки странные мысли преследовали его этим утром.

Он подобрал ножны и на ходу вложил меч, скрывая блеск клинка, как напоминание о делах и обязанностях, которые ожидали его в ближайшее время. Мадлен уже повернулась и исчезла внутри дома, оставив только странное ощущение, что здесь, сейчас он позволил ей одержать маленькую победу. Какая это была победа, и кто потерпел поражение, рассказать могла только сама Мадлен.

Позавтракали на кухне только вдвоем. В почти нарочитом молчании. Мадлен старательно отводила взгляд, словно показывая, что тот поединок во дворе был совсем не тем, чем он мог показаться.

Потом, перемыв посуду, Мадлен отправилась наверх, в спальню вместе с ним. Каменные ступени скрывались под карфагенским ковром, и Регану показалось странным, что человек, судя по всему, совсем не бедный, семьянин, отправился, следуя приказу неизвестного, сопровождать его - Регана, рискуя жизнью, своим имуществом и всей семьей.

Фиона спала. Кажется, у нее все было нормально. Грудь вздымалась от спокойного дыхания, а на лицо вернулись теплые краски. Состояние ужаса, которое охватило Регана ночью, когда тело жены начали сотрясать судороги, теперь осталось в прошлом. Все будет хорошо.

Маг присел на край постели и хотел коснуться пальцев королевы, но его рука замерла. Царственная девушка вздохнула во сне и еле заметно вздрогнула.

- Наверно, ты чувствуешь то же самое что и я. Магия почти растаяла. Она есть, но так неуловима. Как паутинка на ветру. Воздух касается ее чуть-чуть, а она волнуется в ожидании более сильного порыва. Чтобы взлететь высоко-высоко и отправиться куда-нибудь.

Реган удивленно повернулся и вновь столкнулся с взглядом студентки. А она продолжала:

- Не правда ли, было замечательно всегда ощущать в себе эту силу. Я бы все отдала, чтобы пользоваться таким источником. Имея безграничное количество магии, ты бы легко вылечил ее.

Она так произнесла эту фразу, будто что-то удерживало называть больную женщину по имени или женой Регана. Она произнесла эту фразу с сожалением?

- Но этой силы пока у нас нет. Жаль, что Дана сюда с нами не приехала. Когда она рядом, я чувствую, словно волшебный огонек свечи греет каждую секунду, словно маленькая ниточка протянулась от сердца к сердцу. А ты?

Ее взгляд, казалось, пронзал насквозь. Что хотела узнать Мадлен? Что-то важное для нее. Сам того не ожидая, Реган вернулся мыслями к событиям во дворце. Дана откликнулась на его зов через невероятное расстояние. Что это было? Что связывало ее с ним? Или, наоборот, его с Даной? В какой момент появилось это притяжение? Сейчас он никак это не ощущал, и это казалось вполне нормальным.

- Говорят, что есть магия, которая напрямую связывает людей. Я такое слышала.

В ее голосе прозвучали романтические интонации. Кажется, именно это занимало ее больше всего. Да, такая магия должна была волновать женскую душу.

- Кто тебе такое рассказывал? Сказки.

- Сказки?

Сказания…

Огонь костра с жадностью пожирал сухие ветки. Тишину время от времени нарушал треск, когда облако искр вздымалось в небо. Люди жались друг к другу — ночью в пустыне было очень холодно.

- Почему вы бежите из родных мест? Разве персы не близки вам по происхождению? Я понимаю, что готы это другая вера, другие обычаи.

Старик-караванщик молчал, только время от времени подбрасывал в костер собранные на берегу высохшие куски дерева.

- Многие из этих людей раньше обладали большим богатством и властью в Вавилоне и других местах царства. Теперь они просто люди, которые надеются найти спасение на чужбине. Но все же им повезло, они остались людьми.

- Что ты имеешь в виду, отец?

- Возможно, когда-нибудь тебе, маг, тоже доведется увидеть, как твои близкие корчатся на конце черных нитей. Куда отправишься спасаться ты? Может быть, тоже за море?

Потом он узнал, что беглецы наняли в Тире корабль и отправились в колонии Карфагена, на другую сторону океана. Теперь новые беженцы затопили Кельтику.

Почему слова девушки вдруг заставили его вспомнить ту давнюю беседу? Управлять другими людьми. Какое-то безумие.

- Жаль, что все так случилось.

Реган даже растерялся. Дверь стукнула за спиной. Студентка сумела незаметно выскользнуть из комнаты, и их беседа прервалась. Странный получился у них разговор. И сама Мадлен себя странно вела.

Свет через прикрытые ставни едва проникал в комнату, и только время от времени яркий солнечный луч находил дорогу через серые облака, почти полностью закрывшие небо, и через редкие прорези плотно закрытых окон. Он просто следил за медленно плывущими пылинками.

Казалось, так можно было сидеть бесконечно. За окном по-прежнему царила тишина, не прерываемая ни криками птиц, ни человеческими голосами. Весь мир замер в ожидании, оставив мага один на один с еле слышным дыханием Фионы.

Мысли Регана путешествовали по дорогам воспоминаний. Ему вновь как будто слышался то шепот песка в бесконечной ливанской пустыне, то потухшие глаза библиотекаря в Тире, пытавшегося уговорить его тайком вывезти некие необыкновенные фолианты, касавшиеся прошлых и будущих событий.

Тогда он отказался, не понимая, как хранитель архива мог так легко отдать доверенные ему сокровища чужому человеку. Спустя несколько дней его уведомили, что еще совсем не старый человек внезапно скончался от экзотической болезни. Мага пригласили на церемонию прощания. И там он с удивлением узнал, что этот подданный империи был отнюдь не поклонником одной из официальных религий, а исповедовал веру врагов.

Впрочем, это никого не интересовало. И хотя, согласно старой иерархии, хранитель значился чиновником достаточно высокого ранга, на похоронах не присутствовали официальные лица. Никого из тех, кого он раньше встречал в этом доме. Два или три таких же, как и покойный мужчина, книжных червя.

Прежде маг тоже не замечал, чтобы кто-то часто бывал у архивариуса. Семья у старика была. Маг дважды замечал совсем юную девушку в цветной персидской одежде и прозрачной накидке. Ему даже показалось, что он поймал любопытный взгляд, но девушка почти сразу ушла.

Во второй раз он столкнулся с ней буквально за день до смерти книжника. Она вышла от старика, опустив голову, и прошла мимо, не оглядываясь. Девушка нервно комкала в руках свое узорчатое покрывало. Некоторое время он с удивлением смотрел ей вслед, пока старик не пригласил зайти и выпить с ним обычную порцию ароматного чая.

После того как пламя поглотило сморщенное тело никому не нужного книгочея, его пепел собрали в глиняный сосуд, и такой же старый, как и покойный ученый, жрец-огнепоклонник вручил его Регану.

- Ты завтра отплываешь, чужеземец. Он просил развеять пепел над морем, чтобы злу не досталось ничего. Все твои вещи уже на корабле, проезд оплачен до Тарента, где сейчас живет твой друг. И вот еще…

Он протянул Регану листочек бумаги и проводил до дверей храма.

Снаружи мага ожидал здоровенный гот, который сообщил, что проводит его в порт и покажет корабль, на котором кельт должен был покинуть город.

- Приказ маркграфа. Вот же не повезло вам. Объявили нежелательной персоной. Сейчас все чаще так бывает. Одних высылают, другие сами уезжают.

Он взвалил на плечо солидный сундучок, обитый металлическими полосами, и попросил Регана поторопиться.

- Сейчас по ночам всякое происходит. Расплодилось невиданное количество сумасшедших. Ни с того ни с этого на людей бросаются. Больные разные, а их в тюрьму сажают. А другие нападают на чиновников. Те вообще фанатики.

Под недовольное бормотание мужчины они достаточно быстро добрались до порта. Совсем небольшая, но изящная яхта, как выяснилось, ожидала только мага. Вторая каюта пустовала, и в ней были свалены все его вещи.

Капитан только пожимал плечами. Судя по всему, судно было нанято еще два дня тому назад, когда старик был жив и вел с магом свои странные беседы.

Гот оставил сундучок на палубе, с уважением оглядел судно и, перед тем как расстаться, некоторое время расспрашивал Регана о том, куда лучше попытаться переехать, оставив здешние места.

- Запомните мое имя, господин маг. Герамунд. Имя у меня звучное. Только вот в последнее время не в чести у нас люди с такими именами. А библиотекарь был стоящим человеком. Сейчас стараются уже об этом не говорить, но слышал, люди у него в доме шептались, один из немногих в Тире, кто еще умел обращаться со стихиями. И не жадный был.

Он сделал неопределенный жест и оглянулся, словно проверяя, не слушал ли его кто-нибудь еще. Потом добавил еле слышно:

- Я был рад служить ему.

Силуэт гота затерялся в темноте, накрывшей портовые здания, а Реган оперся на фальшборт, раздумывая обо всех грустных событиях, сопровождавших его путешествие. Весь островной город погрузился в ночной сумрак. Тишина, необыкновенное спокойствие, плеск волн, едва касавшихся борта корабля, и огромное звездное небо над головой.

Не таким представлял он это путешествие. Хотя, чем другое было бы лучше? От себя, своих чувств, мыслей не убежишь, не скроешься. Судьба, кажется, решила за него, но он не будет торопиться. Было место, где луна светила так же, как и сейчас, путешествуя среди гонимых морскими ветрами облаков.

Реган наклонился над сундучком, положив руки на крышку. Металлические полосы отдавали холодом, и он медленно провел по ним пальцами, пытаясь угадать, какой за узор скрывался сейчас от его взгляда. Что там внутри? Почти наверняка книги. Что мог предложить ему старик? Крышка откинулась беззвучно. Петли были хорошо смазаны, и внутри, в мягком углублении были не книги, а всего одна книга. Объемистый том в шершавом кожаном переплете, инкрустированный костью, мягко поблескивал в голубоватых отблесках ночного света.

Маг раскрыл книгу, потрогал страницы, хранящие тысячелетнюю историю. Рукопись Гамилькара. Возможно даже это прижизненная копия. Пуническое письмо было, конечно же, знакомо ему, но вряд ли он смог бы читать рукопись с листа. Перелистнув несколько страниц, кельт наткнулся на иллюстрацию. Драконы. Ну, конечно же. Рисунок казался живым, хотя это было просто волшебное мастерство неведомого художника.

По деревянным доскам набережной застучали каблуки многочисленных ног. Ночная тишина разорвалась десятками голосов. Реган не мог оторвать взгляд от картинки. Голубой небесный свет перестал владеть образом. Теперь по страницам книги пробегали отблески красного.

Судно закачалось, а затем медленно начало разворачиваться. Только тогда Реган на секунду оторвался от огненного взгляда.

Причалы заливал шумный человеческий поток. А над городом поднимались красные всполохи пожара.

- Мы отходим немедленно. У вас остались дела на берегу?

Капитан корабля, широко расставив ноги, навис над магом. Реган медленно покачал головой. Нет, здесь его ничего не задерживало.

- Вот и замечательно. В городе безумие, бунт. Мятежники напали на казармы и таможню…

- А что это так горит?

Задавая вопрос, маг почти не сомневался в ответе. В той стороне он жил последние несколько дней. Оттуда он пришел совсем недавно.

- Библиотека и морской музей. Здешние люди совсем сошли с ума.

Искры пламени пробегали по телам драконов, время от времени уступая место холодному отражению луны. Реган развернул прощальную записку хранителя книги:

“Глядя в глаза дракона, не отвергай себя. Ты жив, если тебе больно”.

Глава 7. Песня звезды

- За этим домом следят.

Дар произнес эту фразу словно мимоходом. Он привалился плечом к дверному косяку и, покусывая невесть откуда взявшуюся травинку, смотрел вслед удаляющемуся семейству. Эна приобняла сестру рукой и что-то шептала ей на ушко. Старики шли, опустив поникшие головы. Все-таки удивительно как они внешне спокойно восприняли ее решение.

- Как думаешь, они не убегут?

Страж никак не отреагировал на ее слова, и Дана даже подумала, что он не понял, кого она имела в виду. Но прежде чем решила переспросить, он ответил:

- Нет, конечно. Разве ты еще не поняла, что тебе не могут отказать?

Эти слова показались ей какой-то нелепицей, ерундой. Но потом Дана начала вспоминать происходившие события.

- С каждым днем ты становишься сильнее и даже не пытаешься сдерживать себя. Ты щедро наделяешь людей силой, не спрашивая их желания.

Дана только беспомощно пожала плечами.

- Но разве может быть по-другому? Разве кто-то откажется от этих способностей, от возможности управлять ими, ощущать свою власть над окружающим миром? Знать, что способен на это и сознательно избегать, не пробовать, не пытаться?

Ей вдруг показалось, что Дар изменился. А может быть он менялся все эти дни. От радостной, почти детской уверенности, веры в свои силы, перешел к темным мыслям, к пониманию, что в этом мире было еще что-то кроме любви и полета.

- Мир этой девочки был таким прочным. Простым, бесцветным, не очень радостным, но простым. В нем она умела жить, в нем она любила своих родителей и знала, что ей суждено полюбить такого же, как она молодого человека. Она знала, как будет. Возможно, мечтала о чем-то другом, а возможно и нет. А сейчас? Сейчас ее мир разлетелся на куски. Ты уверена, что сможешь собрать его в новое целое?

- Я? Почему я?

- А кто еще? Теперь она должна будет следовать за тобой. Так же как Эна, так же как Тина.

Тут он слегка замялся, не сводя взгляда с дороги, на которой совсем недавно улеглась пыль от двуколки.

- Не понимаю тебя, если честно! Почему ты думаешь, что в столице, в академии им будет хуже, чем здесь?

Дар отбросил травинку и положил руку на меч. Действительно, в нем словно прибавилось уверенности. Кажется, теперь он перестал играть в стража.

- Ты собираешься воевать. На войне может случиться многое. Не думаю, что эти девочки готовы к такому.

Теперь она уже совсем растерялась. Воевать? Она собиралась воевать? Перед ней промелькнули лица людей, встретившихся ей в этом мире. С кем она собиралась воевать? Она просто хотела понять, разобраться. Ну и может, объясниться. Какое прекрасное слово, да им надо объясниться!

- Но с кем мне воевать? Шайла, может быть, должна объяснить мне, но я не замышляю ничего такого…

- Мир уже объят войной. Ты тоже уже воюешь, просто не хочешь это признавать. Но армию собираешь.

- Армию?

Ей захотелось рассмеяться, но смех застрял где-то в груди, и она даже закашлялась, схватившись за горло. Да как он посмел!

Дар сделал шаг и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Дану окатило ароматом мужского пота и почему-то запахом пива. И когда он успел, с утра!

Гнев и странное чувство смущения зажгли волну жара, и Дана поняла, что начала краснеть, краснеть самым нелепым образом.

- Ты что?

Голос почему-то словно принадлежал не ей, а кому-то другому, оставшемуся в далеком прошлом.

- За домом следят. И сегодня их значительно больше, чем вчера.

Она отшатнулась, и некоторое время просто глупо хлопала ресницами, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. “Война. Мы на войне”

- Я позволил себе сказать посланнику твоего жениха, что ты дашь ответ утром. Завтра утром. Кроме того, завтра сюда приедут нанятые экипажи. Целых три закрытых больших дормеза.

Она смогла только неуверенно кивнуть. Да, он прав. Теперь осталось просто собраться в путь. Дорога будет извилистая и может привести ее совсем не туда, куда было задумано. Вдруг странная улыбка озарила лицо девушки.

- Знаешь, мой страж. Мужчины в моем мире очень любят поговорку: “Обещать, не значит жениться”.

Кажется, впервые девушка услышала, как страж засмеялся. Он действительно был почти мальчишкой с детскими ямочками, вдруг появившимися на щеках.

- Я запомню твои слова. Возможно, когда-нибудь они мне пригодятся.

- Обязательно поделюсь этой шуткой с Тиной. Посмеемся вместе.

Дар перестал улыбаться, и Дана вдруг заметила в его глазах боль. Еще одна тайна, о которой она ничего не знала. Но почему? Казалось бы, невинная шутка…

Его голос потерял цвет жизни. Слова прозвучали сухо, как на плацу. И совсем не в такт.

- Посмеемся. Позже.

Она проследила за его взглядом и с удивлением заметила, что нервно начала ломать пальцы, стискивая руки, до этого спокойно сложенные на животе.

- Что… случилось?

- Ты же слышала. За домом следят. Мне кажется, ты уже должна была понять, у тебя есть враги.

Теперь она почувствовала, как мурашки знакомо побежали по спине и плечам. Казалось, сейчас черные змеи начнут метаться в поисках врагов. Сердце застучало с удвоенной силой, и Дана заметила, что мужчина напротив зябко поежился. Надо было просто взять себя в руки.

Солнце на небе скрылось, и ощутимо похолодало. Крестьянская семья давно скрылась в тени деревьев, и вокруг не было ни души. Дана почувствовала, как ей стало не по себе.

- Я не знаю, не понимаю, кто эти враги. Может быть, ты наконец сможешь мне рассказать о них.

- А ты как думаешь?

Теперь в ней закипел гнев. В конце концов, страж должен слушаться ту, которая призвала его. Пускай он и магическое существо или просто маг, но она главная, она самая важная.

- Не обижайся. Я почти слышу, как все внутри тебя кипит, пускай даже ты избегаешь надевать амулет. Я понимаю, это может быть неприятно.

- Что неприятно… Постой, ты хочешь сказать, что когда я одену амулет…

- Я буду чувствовать все тоже, что и ты, знать, где ты. А ты будешь чувствовать каждый мой шаг, движение.

Какой-то безумный разговор. Теперь она вновь почувствовала, как кровь прилила к щекам. То есть вчера ночью она могла бы, если бы только захотела слышать, переживать, ощущать все то же что и этот мужчина, когда был с ... Гадкая мысль мелькнула на границах сознания, наверно было бы жутко интересно испытать это. Хотя бы раз. Капля пота сбежала в ложбинку на груди. Невозможно! Никогда даже словом не коснуться этой темы с Ковентиной!

- Это какое-то извращение.

Страж пожал плечами, наверное, не желая обсуждать то, что было понятно и естественно для него с самого детства. Дана в который раз почувствовала, что зря относилась к своему защитнику как к молодому мужчине. Нет, это был не просто воин, телохранитель, человек со своими сильными и слабыми сторонами. Он в первую очередь был ее посвященным. Это слово, которое пришло ей в голову только сейчас, лучше всего характеризовало их отношения.

Что бы она ни думала о нем, как бы с ним не поступала, чтобы не требовала, каких поступков бы от него не ожидала, он все равно будет ее стражем. Его чувства, желания, они, конечно, существовали и будут существовать, но значения будут иметь, только если смогут помочь ему в главном — защитить ее и выполнять ее приказы.

Дана вдруг почувствовала, что ей стало стыдно. Это было хуже, чем рабство. Это то, чему он отдавался с самого детства с восторгом, готовился всю сознательную жизнь, не зная даже, кто призовет его, как и где он проведет свои дни.

- А Ковентина?

- Она дала тебе клятву.

- И что же? Что могут означать слова, произнесенные под влиянием эмоций?

- Все. Такие слова означают все. Все, что было произнесено.

Теперь она почувствовала себя еще хуже. Все происходящее стоило обдумать еще раз, но ей не хватало знаний, чтобы как-то систематизировать, разложить все по полочкам, ящичкам столов и комодов, по всяким укромным местечкам, чтобы вспоминать только тогда, когда это будет нужно. Во всяком случае, надо поступать очень осторожно, особенно с людьми, которые боялись ее и одновременно стремились к ней.

- Хорошо. Теперь я понимаю. Кристалл очень важен для нас. Что еще ты не говорил мне раньше? Что еще важное мне необходимо знать, чтобы не совершать поступки, о которых потом буду жалеть?

- Не жалеть? Просто подумай о том, что тебе придется принимать решения, которые коснутся всех вокруг. Тех, кто будет близко и тех, кто постарается оказаться как можно дальше; тех, кто доверился тебе и тех, кто уже ненавидит тебя только из-за самого факта твоего существования.

Она машинально потерла пальцами виски. Все это напоминало какой-то фильм, где герою изо дня в день рассказывали о его предназначении. Понятно, что пока о своем предназначении она не знала ничего.

- Расскажи мне, расскажи о том месте, где мы встретились.

Что-то промелькнуло в его глазах. Может быть растерянность? Все-таки удивительный страж ей достался.

Дана протянула руку и коснулась его щеки. Ковентина ей простит, даже если увидит. Маленькая месть и воспоминание. Огонь прикосновения, его огонь не коснулся ее. А ее огонь, чувствовал ли Дар?

Страж поднял руку и сжал ее пальцы. Может ли она обжечь? Холод тоже оставлял следы, как пламя. А у нее не было для него огня. Не сложилось. И все же, она потянулась навстречу, напряглась как струна, готовая отозваться на едва уловимое прикосновение. Раскрыться звуками, которые кому-то выпадает счастье извлечь, явить всему миру. Такая удача достается иногда игроку, чаще творцу, но не каждому. Не каждому…

Слова Дара прозвучали как эхо.

- Не каждому…

Он охрип. Странно, драконы тоже могут простудиться?

- Туда открывается доступ. Люди называют это место «Мыс проклятий».

Дана ненавидела себя, но не могла прекратить. Рука сдвинулась чуть-чуть, потом еще. Коснулась губ только мизинцем на мгновение.

- Когда я попал туда, то удивился. Столько места и никого. Пусто, тишина. Даже ветра не было слышно.

Ее пальцы замерли, а потом спустились чуть ниже, сантиметр за сантиметром.

- Я не очень понимал, что мне делать и решил быть готовым ко всему.

О да, надо быть готовой ко всему. А она, кажется, была не очень готова. Во всяком случае, к этому огню она не была готова.

- Там много всего, крепостные стены, пещеры, залы, комнаты. Там очень красиво, холодно и пусто.

Дана отдернула руку. Пожалуй, хватит. Мужчина поправил воротник рубашки, а потом стиснул рукоять клинка. Так-то лучше. Пожалуй, так было правильно. Только грустно.

- И сейчас холодно?

Он смотрел ей в глаза. Молодой. Такой молодой и сильный. Страж, который сделает для нее все. Каким же бредом было все происходящее!

- Нет, теперь нет. Эсперы пришли туда уже на следующий день. И еще придут. Они вернули крепости жизнь. Нас там ждут. Множество людей.

- И они все будут приносить мне клятву?

Он наконец пришел в себя и взглянул удивленно на Дану, пытаясь переварить прозвучавшую глупость. Дар поднял руку и прикусил ноготь.

- Эсперы приносят клятву служения еще в детстве. Но сейчас они должны будут повторить ее.

- Но почему должны? Кто их может заставить? И вообще, что означает эта клятва?

Дар смотрел ей в глаза, и в этом взгляде она прочитала ответ. Все они станут такими же, как ее страж. Насколько она этого хотела. Они откроют себя ей. Может быть и так. Может быть так и будет. Хотя может быть это будет иначе? Лучше иначе. Но что они ждали от нее? На что надеялись?

- Остаться в живых. Все надеются уцелеть, когда этот мир исчезнет.

Девона - предсказанная. Девушка с фрески. Кто не с нами, тот против нас. А кто с нами?

- Смотри, сестры уже возвращаются. Успели быстро, видно их родители заранее знали, что все будет именно так.

Дана, наконец, сумела отвести взгляд. Сжав ладони, она прошептала:

- Не факт. Возможно, это все только выдумки. Все вокруг просто зря верят в это.

Эна, согнувшись под тяжестью мешка, семенила, не выпуская руки сестренки. Айн буквально подпрыгивала, перебирая босыми пятками и отчаянно крутила головой по сторонам. Увидев Девану, она ускорила шаг, чуть не уронила свою сестру вместе с ее ношей. Сама девочка держала достаточно объемистую плетеную корзинку, которая почти волочилась по земле.

Старшая остановилась и начала выговаривать девчушке что-то, то и дело оглядываясь в сторону своей новой госпожи. С этим непривычным для Девоны словом, употребляемым бывшей горничной буквально в каждой фразе, следовало что-то делать. И все-таки глядя на парочку настолько разных и в то же время так похожих сестер, Дана вдруг ощутила, что начала улыбаться. Запахи осеннего леса нахлынули внезапно, пробившись сквозь стену страхов и мыслей, и заставили почувствовать себя по-настоящему живой. И молодой. Все будет хорошо. У нее и у этих девочек, доверившихся ей.

Стражу кажется стало скучно, и он вырвал ее из задумчивости.

- Тебе очень идет. Все эти перемены…

Теперь явно наступила его очередь. Дар откровенно веселился. В глазах было нечто такое, чего именно в нем она до сих пор не встречала. Но выражение лица не изменилось. Страж спокойно наблюдал за сестрами, которые запутались в своих вещах, руках и ногах, и теперь пытались вновь сдвинуться с места. Но Дана была готова поклясться всеми богами этого мира, что он скрывал за непроницаемой маской самую широкую усмешку, которую только можно было вообразить. Только вот, кому она предназначалась?

- Мне кажется, ты хорошеешь с каждым днем.

Дана не верила своим ушам.

- Это комплимент?

Дар нарочито медленно оглядел ее с ног до головы, чуть дольше задерживая взгляд на некоторых местах. Она ощущала его взгляд как прикосновение, словно невидимая рука заставила пробежать по коже холодную волну. Слабость сразу же отразилась во всем теле легкой дрожью.

- Незнакомое слово. Но ты можешь мне верить. Я все-таки твой страж, и твои волшебные чары на меня влияния не оказывают.

Девушка почувствовала досаду. Какая глупая фраза! В его голосе она уловила некий намек на облегчение. Волшебство момента улетучилось. Но нечто осталось, словно тень, спряталась в уголках сознания. Подтекст, намек? Или он знал что-то еще про нее, чего не знала она, но мысль о чем-то уже мелькала, задевая мимоходом? Волшебные чары? Нет, это совсем не то, о чем она могла подумать!

Несколько часов спустя она сидела в холле пытаясь читать книжку об истории ее рода, но лица и события никак не желали откладываться в памяти. Десятки поколений магов и военачальников совсем не интересовали. Ни предсказание, ни драконы в монографии никак не упоминались.

Дана искоса поглядывала в сторону сидевших в нескольких шагах сестер. Бывшая служанка что-то вязала, все время недоверчиво разглядывая свою работу. Ее младшая сестра, подставив кулачки под подбородок, смотрела, как мелькает крючок, и что-то говорила, видимо пытаясь понять новый для нее вид рукоделия.

- Эна!

Обе сестры посмотрели на Дану с одинаково удивленным выражением, застывшим в темно-карих глазах.

- Эна, ты давно здесь служишь? В этом доме.

Теперь девочка уже смотрела на старшую сестру. А та словно готовилась взлететь, как будто была рада, что ее заметили.

- Уже пять лет, госпожа. Сначала внизу, на кухне... Потом…

- Расскажи мне о молодом хозяине. О Регане. Ты должна была часто видеть его.

На какое-то время в холле повисло молчание. Девушка, пытаясь обрести спокойствие и найти правильный ответ, вновь начала старательно вязать узелки. Айн же буквально запрыгала на месте. Видимо эта тема была интересна для девочки, и ей было что сказать.

- Ну, давай же Эна, отвечай госпоже!

И эта туда же. И все-таки казалось, им было что рассказать. Может быть, она получит от них хотя бы какие-нибудь сведения.

- Мне особо нечего сказать. Он странный.

Будущая студентка замолчала и неуверенно взглянула в сторону Даны. Девушка покраснела и опустила глаза.

- Все время проводил в библиотеке. Или с друидами встречался.

- А сам спас королеву и вообще самый главный маг.

Айн не выдержала и, видя неуверенность сестры, взяла инициативу в свои руки и, дергая Эну за рукав платья, громко прошептала.

- Расскажи. Расскажи про королеву.

- Я ничего не знаю. Глупая.

- Сама глупая, все знают.

Дану вдруг окатила волна жара, как будто эмоции двух сестер передались ей. Схватившись за предплечья, она начала нервно потирать руки. Свои слова ей слышались словно произносимые чужим неприятным голосом.

- Хватит. Я не знаю про королеву ничего. Поэтому сейчас ты, Айн, расскажешь мне все. Все, ты поняла?

Теперь уже девочка смотрела огромными круглыми глазами, переводя взгляд с Даны на сестру и обратно.

На мгновение сожаление посетило мысли Девоны. Она представила, что могло сейчас твориться в душе девчушки. Что действительно она могла рассказать? Какие-нибудь деревенские сказки.

- Я слышала, что во время болезни...

Девочка произнесла это слово так, что сразу стало ясно, это была не просто болезнь, а болезнь, которая включала в себя весь страх и ужас, который настигал человека внезапно и безжалостно.

- Во время болезни многие в столице умерли. И простые жители, и знатные господа. В королевской семье тоже умерли почти все. Королева тогда еще не была королевой, а была просто девочкой, принцессой.

Девона превратилась вслух. Наконец хоть кто-то поделился с ней. Пускай и в такой почти сказочной форме.

- И так случилось, что она тоже заболела.

Айн потерялась в пространстве, переживая еще раз ту историю. Как будто она смотрела кинофильм на экране кинотеатра и пыталась пересказывать, не отрываясь от происходящих событий.

Дана с удивлением заметила, что руки служанки, до этого не прекращающие свой монотонный труд, замерли и задрожали.

Девочка, наконец, набрала полную грудь воздуха и приготовилась продолжить, но Девана опередила ее, старательно отводя взгляд. Следующие слова она постаралась произнести максимально нейтральным тоном.

- Не могла бы ты приготовить чай, Эна?

Горничная торопливо поднялась и выскочила за дверь прямо с неоконченным вязанием. Она застучала каблучками по коридору, а Девана обернулась к младшей сестре.

- Айн, почему твоя сестра не замужем? В ее возрасте обычно все уже выходят замуж. Тем более такие красивые девушки.

- Она не хотела!

Девочка почти сорвалась на крик, и Дана даже испугалась, что у нее начнется истерика. И сделала, как казалось, единственно возможное: встала и, обняв уже начавшую всхлипывать девчушку, прижала к себе.

Некоторое время они стояли так, и Дана ощущала, как маленькое сердечко постепенно успокаивалось. Жар, исходящий от неожиданно разгоряченного тела, постепенно уходил, растворяется в вечернем полумраке комнаты.

- Она не хотела. А все шептались, что это из-за хозяина. Отец кричал и ругался, когда пекарь из города передумал на ней жениться.

Теперь Айн уже еле слышно шептала, но странным образом ее слова звучали в голове подобно удару колокола. Дана гладила девочку по спине стараясь этими размеренными движениями успокоить не только ее. Спокойствие теперь было необходимо и ей самой.

Горничная зашла с подносом, на котором заварной чайник соседствовал с вазочкой варенья и только одной чашкой. Время перевоспитывать сельских девушек еще не наступило, да и делать это будет совсем не она. Но пить в одиночестве казалось совсем неудобным. Хорошо только, что за чашкой можно было спрятаться со всем хороводом мыслей и чувств.

Айн хотела воспользоваться моментом и потихоньку исчезнуть, но Дана не позволила ей ускользнуть и, не отпуская руки, усадила на софу рядом.

- Ты можешь продолжить свой рассказ. О королеве и господине Регане. Возьми, попробуй варенье.

Девочка испуганно посмотрела ей в глаза и тут же отвернулась, сжимая и разжимая маленькие кулачки.

- Ну что же ты? Успокойся, ты же моя маленькая подружка. Скоро мы будем вместе жить и учиться в столице. Совершенно точно помогать друг дружке. Там будут еще другие девочки и мальчики.

Эна что-то прошептала на ушко сестре, и та нерешительно кивнула, а затем продолжила говорить. По мере того как она рассказывала историю, страх покидал ее, и девочка, вновь погрузившись наполовину в воспоминания, наполовину в свои фантазии, постепенно раскрылась сама и раскрыла перед Даной необыкновенную историю.

Все это время старшая из сестер старательно делала вид, что все происходящее интересовало ее настолько мало, что она могла спокойно продолжать вязание, даже не смотря в сторону молодой хозяйки. И только по тому, как были напряжены ее полусогнутые плечи, Девона сделала вывод, что здесь не все так просто.

- Ты говоришь, что много людей умирало и здесь у вас, и в городе. Но почему так случилось? Почему врачи не занимались лечением, не определили, что это была за болезнь?

- Врачи? Люди-врачи?

- Ну конечно, кто еще?

Дана поняла, что тема врачей, в отличии от красивой истории спасения принцессы, не очень интересовала Айн. Она пожала плечами и вновь набрала полную грудь воздуха, чтобы продолжить свой эпический рассказ, но Дана перебила ее.

- Расскажи мне о врачах.

Девочка удивленно оглянулась на сестру, но та изо всех сил делала вид, что ее интересовало только вязание.

- Я не видела в жизни ни одного врача.

Дана чуть было не выронила из рук чашку. Это казалось невозможным. В этом мире, в такую эпоху врачи уже должны были быть обычным явлением. Даже в деревушке, где жила девочка, они должны были появляться, тем более в этом особняке у богатых и знатных людей.

- Врач приезжал в прошлом году, когда жена управляющего сильно простудилась. Чудной такой, поил ее разными настойками, натирал ноги мазями.

Эна все-таки решила поучаствовать в беседе.

- Мастер Люпен рассказывал, что теперь врачей становится все больше. В столице есть специальная школа, и они там изучают болезни и лекарства.

- Теперь… А раньше? И вообще, как вы жили без лечения?

- Раньше всех лечили маги. И друиды тоже. Но они редко. А теперь магии не осталось. И магов не осталось.

Дана переводила взгляд с одной сестры на другую и не могла понять смысл произнесенных слов. Не осталось магии и магов? Может, она не понимала чего-то важного, скрытого от нее? Но люди со странным внутренним огнем, с этой стихией, теплящейся внутри, в ожидании самого слабого толчка, встречались ей на каждом шагу. Вот и эти две девушки. Дана чувствовала, как ей приходится сдерживать себя, чтобы не позволить скрывающейся внутри этих ничем не примечательных девушек силе выплеснуться наружу и заплясать, закружиться в радостном, ликующем танце.

Но как остановить их потом? Она не знала точно и не хотела пытаться проверить свои возможности.

Снаружи солнце устало бороться с серой пеленой туч и отправилось отдыхать, постепенно исчезая за макушками деревьев. И вместе с тем, тень постепенно начала перекрашивать мир в блеклые тона. Дана вдруг почувствовала, как кто-то словно пытался стереть все мысли и заставить просто равнодушно опустить отяжелевшие веки.

Голосок Айн доносился словно из другого мира:

- Он не настоящий.

- Кто?

Дана внезапно тоже почувствовала это. Она проследила за взглядом девочки, уловила ее ощущения и осознала, чем была вызвана нарастающая тревога. Опять этот взгляд невидимого человека.

- Ты чувствуешь? Он висит на этой нити.

Тот, кто стоял за дверью, тоже понял, что его заметили, и решил действовать уже не скрываясь.

- Открывайте, мы не принесем вам вреда.

Некоторое время все сидели на месте, не зная, что делать. Сестры уже просились на волю, выглядывая из ладоней. Черные ленты против черных нитей, которые, казалось, повисли в пространстве, издавая странное гудение.

- Ты их видишь?

Девочка кивнула и через секунду спрятала лицо на груди у сестры. Нити вызывали у Даны отвращение. Они казались настолько мерзкими, что она с содроганием отказывалась даже прикоснуться к ним своим нереальным оружием.

Голос снаружи звучал так как будто его обладатель был совсем не уверен в прозвучавшем требовании.

- Выходи, выходи!

К первому голосу присоединился второй, третий. Теперь они уже истерично перекрикивали друг друга, словно ожидая, что она не выдержит, сделает какой-нибудь необдуманный поступок.

Первый булыжник, влетевший в застекленное окно зала, словно вернул Дане ощущение реальности. Нити бились совсем рядом, и только на самом кончике у них вспыхивало голубое пламя, от которого чернота корчилась, словно в приступе мучительной боли.

Девушка замерла на полпути к двери и неуверенно оглянулась. Сестры прижались друг к дружке, но на их лицах Дана не видела страха. Ожидание. Они ждали, что последует. “Как дети”.

- Выходи! Выходи иначе мы подожжем дом!

Звук шагов застал ее уже у самой двери. Мужчина и женщина спускались вниз вдвоем, держась за руки. Магия играла вокруг Ковентины, плескаясь голубыми струями, огибая людей, углы мебели, вырываясь наружу сверканием живого серебра.

Факел влетел сквозь разбитое окно, за ним другой, наполняя зал запахом сгоревших обрывков тряпок, смолы и дерева. Дар наступил на одну из погасших деревяшек. Походя, он обнажил меч на бегу, не выпуская руки своей подруги.

Свет за окнами замерцал, сменяясь отблесками желтого в тенях, словно живущих своими жизнями. Люди снаружи разжигали огонь, пытаясь запугать ее. Ее!

Первые капли забарабанили по подоконникам. Тина училась очень быстро, и она почувствовала прикосновение, просьбу, желание. Ей нужна была сила. Больше и больше. Какое же это было наслаждение, экстаз. Дарить, дарить каждой, каждому, всему миру. Миру, который заслужил наслаждение. Говорят, люди засыпают с улыбкой. Но не всегда просыпаются.

- Нет, Дар! Не нужно!

И он замер. Она чувствовала жар двух сердец, бьющихся в одном ритме. Они были рядом, близко и обжигали пламенем желания вернуться, коснуться и раствориться в нем. Но нет, не сейчас. Сейчас было не время.

Теперь в этом голосе не было уверенности, а дождь на улице лил все сильнее.

- Выходи! Выходи!

Еще несколько мгновений тишины и послышался топот ног. Эти люди пытались убежать? Их надежды погасли вместе с огнем, который они пытались разжечь.

Она не хотела, чтобы Ковентина потом винила себя в произошедшем. А Дар с его смешным мечом, стоило ли им рисковать?

Звезды. Она вспомнила. Там за этими облаками в небесах они светили своим холодным светом. Их мерцание могло уколоть в самое сердце. Ей было больно, очень больно, но не сейчас. Девочка, лежащая на снегу со слезами, замершими на щеках и льдинками в глазах, устремленных к небу, уже переболела этой песней.

Красивая песня. Дана редко пела, но сейчас, кажется, могла присоединиться к этой мелодии. Жаль, она не знала слов.

Теперь на улице слышался только шум дождя. Дана стояла на пороге и, замерев, смотрела в черную пустоту. Снаружи не оставалось никого живого. Казалось, протяни руку, и весь мир расколется на миллионы частиц, и последнее что она услышит — погребальный звон льдинок, в которые превратилось все вокруг.

Шум дождя прекратился, и теперь уже все могли различить в опустившейся темноте сказочную белизну, окружающую дом.

Айн шепнула, выглядывая у нее из-за спины.

- Как красиво.

Сердце девочки билось так громко, что хотелось закрыть уши руками, только бы не слышать. И этот гром заставил пение стихнуть. Звезды растерянно смотрели с высоты словно повторяя: «жаль, жаль, жаль». Ну, вот опять.

- Ты слышишь? Там кто-то есть.

Кому это я говорю? Или не я, а кто?

- Очнись!

Все вокруг выглядели такими удивленными. Меч в руках стража сверкал, отражая свет луны. И этот свет был таким холодным!

В ней действительно был огонь! Настоящее пламя. Пламенная. Дана протянула руку к теплу и вдруг почувствовала, как мурашки забегали по плечам. Неужели черные сестры против? Наплевать!

- Госпожа, в вашей комнате! Наверху кто-то есть!

Понимание пробивалось, словно через толстый слой ваты. Кто из них кричал? Надо бежать, надо. Ее обманули.

Глава 8. Чувства и желания

Элорри вернулся под вечер. Калитка закрылась без скрипа за его спиной, и ибер шагнул к дому совершенно беззвучно, словно не касался земли.

Поднявшись наверх он некоторое время с непроницаемым выражением лица рассматривал спящую королеву, а потом, не произнеся ни слова, отправился в гостиную, где Мадлен уже хлопотала, расставляя дорогие белые тарелки и раскладывая серебряные приборы.

Так же молча, одним жестом ибер пригласил мага присоединиться к нему за столом, а сам достал из буфета высокую бутылку и два фужера. Пока он откупоривал вино и разливал темно- красную, почти черную жидкость, девушка успела разложить по тарелкам овощное рагу с маленькими кусочками мяса. Реган готов был поклясться, что обычно уверенная в себе студентка готова была расплакаться и поглядывала в сторону телохранителя с отчаяньем.

- Кладовая почти пуста. Это все, что мне удалось найти. Я думала, вы принесете хотя бы свежего хлеба. То, что было, господин маг съел за завтраком.

Теперь она просительно взглянула в сторону Регана и, сделав маленькую паузу, добавила:

- И я. Съела.

Элорри, приглашая, поднял фужер, и, не дожидаясь ответного жеста, сделал большой глоток. Затем повернулся к девушке.

- Булочные сегодня так и не открылись. Честно говоря, я не рассчитывал, что ты справишься. Не стой как потерянная. Тебе тоже надо поесть, так что присоединяйся к нам.

Но Мадлен только покачала головой и с облегченным вздохом поспешила выйти обратно на кухню. Ибер не пытался ее задержать и принялся за еду, не обращая внимания на поведение мага. Он не поднимал головы от тарелки и решительно двигал челюстями, время от времени останавливаясь, чтобы сделать глоток-другой.

Реган сначала осторожно подцепил на вилку кусочек рагу и некоторое время с удивлением следил за действиями телохранителя. Кажется, в Академии студентки не занимались ни самостоятельным приготовлением пищи, ни уроками кулинарии. В принципе он не чувствовал голода и только столь аппетитный процесс насыщения большого мужчины за столом напротив заставил его попробовать стряпню студентки.

- Не правда ли вкусно? Она молодец.

Ибер уже покончил со своей порцией и, откинувшись на спинку стула, грел фужер в руках.

Маг медленно прожевал кусочек и совершенно неожиданно для себя потянулся за другим. Действительно, Мадлен показала себя весьма талантливой девушкой. Возможно, она переборщила со специями, но он уже не мог оторваться от тарелки.

Элорри уже покончил с первым бокалом напитка и вновь налил себе до краев. Дождавшись, когда маг расправится со своей частью ужина, он поднял фужер и провозгласил.

- За здоровье королевы! И за удачу!

Вино оказалось очень тягучим, сладким и крепким. Тепло побежало по сосудам, вытесняя тревоги и тяжелые мысли. Может быть, чего-то именно такого и не хватало Регану все последние дни. Может быть, надо было просто напиться, чтобы, проснувшись утром, наконец начать жизнь по-новому.

С сожалением он отставил бокал в сторону. В любой момент могла потребоваться его помощь. Фиона так пока и не проснулась, и он не мог позволить себе расслабиться.

- Надо найти врача. Желательно завтра.

Телохранитель допил вино и отставил пустой фужер. Затем хрустнул пальцами и поднялся.

- Да, придется попытаться. Хотя, я бы предпочел попробовать выбраться из города.

Некоторое время он ходил по комнате, потирая верхнюю губу, затем вновь сел, развернув стул спинкой к Регану, и оперся кулаками на резное дерево.

- Армия оставила город. Как далеко отступили солдаты нам неизвестно. Судя по всему, потери не очень велики. В отличие от персов.

Его губы тронула легкая усмешка, хотя глаз она не коснулась.

- На акватории порта из воды виднеются мачты нескольких судов. Я думаю, огнепоклонники не ожидали встретить у нас такое оружие. Словно все обитатели Тартара вчера вырвались на волю на набережной и в порту. Теперь “колпаки” будут осторожнее.

- Колпаки? А, вы уже воевали с персами.

- Да. Только это вряд ли можно было назвать войной.

Приставленный к нему телохранитель все время раскрывал новые грани своей истории, словно кто-то доставал из огромной коробки очередной элемент мозаики. Но до того, чтобы сложить весь рисунок, пока было очень далеко.

- Почему же?

Элорри собрался налить себе еще одну порцию вина, но в последний момент отказался от своего замысла и замер с бутылкой в руке.

- В пограничье настоящей войны не бывает. Только жертвы у нее настоящие.

Ибер поколебался еще несколько секунд, а потом все-таки плеснул в свой фужер черноты. Вино в лучах заходящего солнца приобрело мрачно-багровый оттенок.

- Вода. На этой войне ценилась только вода. Из-за нее проливалось столько крови, что можно было наполнить те же колодцы, которые должны были стать наградой. И даже по нескольку раз.

- И кто победил?

Ибер с удивлением рассматривал налитое вино, словно не понимал, как оно попало в фужер. Потом вытер лоб тыльной стороной ладони.

- Пустыня. Она побеждает всегда. Давай допьем это вино вместе, и я отправлюсь отдыхать. Завтра непростой день.

Они допили и, словно услышав последние слова телохранителя, в комнату вернулась Мадлен. Опустив глаза, стараясь не смотреть ни на мага, ни тем более в сторону Элорри, она собрала посуду и поспешно вышла.

Подождав, пока дверь закрылась, и шаги девушки стихли, ибер забарабанил пальцами по краю стола.

- Тебе надо разобраться со своими женщинами, парень.

Глава 9. Смерть надежды

Дана буквально взлетела по лестнице, перемахивая через ступеньки, придерживая обеими руками подол платья и не думая, что будет, если споткнется. Она не понимала, что заставляло ее спешить. В голове не было ни одной связной мысли, только чувство, что если она опоздает, может произойти нечто страшное. Свечи в коридоре почти прогорели или их задуло сквозняком, который она отчетливо ощутила у дверей в свою комнату. Холодные, ледяные струи тянуло из-за неплотно закрытой двери.

Дана с трудом остановилась и, глубоко вздохнув, потянула на себя створку двери. Среди царившего в спальне полумрака ее ослепил яркий свет факела в руках человека, стоящего прямо у дверей, словно ожидающего именно ее, будто он знал, что Дана обязательно поднимется, прибежит сюда.

Незнакомец стоял, расставив ноги и вытянув правую руку с каким-то предметом в сторону двери. Пламя на факеле трепетало от ветра, врывавшегося через разбитое окно вместе с брызгами продолжающегося ливня.

Этот неизвестный, совершенно промокший, наверняка озябший человек стоял абсолютно спокойно, и только ствол пистолета в его руке слегка подрагивал, как будто в нетерпении. То, что это пистолет, девушка поняла почти сразу и замерла, загипнотизированная смотрящим ей прямо в лицо бесконечно глубоким, черным отверстием. Снова и снова ее преследовал этот знак.

Черный знак небытия. Пустота, из которой все начиналось и в которой, в конце концов, все растворялось навсегда.

Может быть, это произойдет сейчас? Увидит ли она пламя, затопившее всю вселенную, или все просто навсегда исчезнет?

Выстрел не последовал, и человек продолжал стоять с пальцем на курке под шум ливня за окном. Через разбитое стекло в комнату влетел лист. Еще один. Листья, медленно кружась, заметались между ними, словно не зная, где найти свое последнее пристанище.

Голос незнакомца прозвучал настолько буднично, что она сначала даже не поняла, кому обращены эти слова.

- Ты точно сможешь это сделать?

Выстрел не прозвучал. Не прозвучал и может быть, не прозвучит. Только надо было найти правильный ответ. Она закивала головой. Конечно, она сделает все, только бы он не выстрелил. Она сделает все как надо.

- Может быть, мне повезло. А я думал, что это фантазии. Покажи мне, покажи мне дракона.

Темная, почти невидимая лента скользнула с кисти руки. Все происходило помимо ее воли. Возможно, сестры были просто умнее или опытнее. Они знали все.

Дана коснулась его щеки. Холодно. Как ему было холодно. Его сердце заледенело, и даже сейчас она ничего не могла дать ему, ни капельки тепла, только надежду. Может быть, эта надежда была тем, что необходимо не только ему.

- Да, ты можешь. Я уже ощущаю. Жизнь вернется… А они надеялись, что заставят меня сделать это. Покажи мне напоследок.

В окно уже залетали снежинки. Дана приняла из его руки ящичек и открыла крышку.

Ветвь по-прежнему была там. Она не могла видеть этого в темноте, но чувствовала аромат. Наверное, этот мужчина тоже чувствовал. Запах стал сильнее, и она совершенно непроизвольно вздохнула полной грудью.

- Пожалуй, тебе не стоит так спешить. Но я счастлив. Когда ты сделаешь то, что нужно, помни, что я тоже встретился у тебя на пути.

Она ощутила, как его палец дрожал на курке. Сейчас, пожалуй, сестра уже не позволила ему совершить что-нибудь, что могло бы угрожать Дане, но то, как этот человек боролся, боролся сам с собой, потрясло ее.

- Не плачь. Я сам вызвался. … Они думали, что владеют мной...

Палец на курке по-прежнему дрожал, а человек вздрагивал. Дана вдруг осознала, что это не странные судороги, этот человек пытался смеяться. Он находился в ее власти и во власти еще одной неизвестной силы и смеялся.

- Убить дракона. Мечта, казалось бы, …

Он прикоснулся к ветви, и она не стала ему мешать. Она чувствовала, как иголки кололи его пальцы, как капелька крови оросила дерево. Мир вокруг просто замер, и кто-то вдалеке тоже замер в удивлении.

Теперь присутствие этого далекого неизвестного чувствовалось сильнее. Он негодовал и требовал. А удары сердца человека рядом с ней становились все медленнее и тише.

Его убивали, изгоняли из жизни, и Дана не знала, как ему помочь. Она не умела. Но другие могли бы. И она позвала всех, кто был рядом.

Дана вдруг почувствовала, как сестра заколебалась. Теперь голос изменился. Чужой, он был чужой. Чуждый.

- Здравствуй, богиня. Этот мир не ждет гостей.

Она плакала. Слезы текли по щекам, еще немного, и всхлипы разорвали бы тишину. Но этого не должно было произойти.

- Я здесь не гостья.

В ответ только тишина. Через секунду она услышала топот шагов за спиной. Лунная дорожка пробежала от окна серебряными звездочками. Дождь кончился.

Запах хвои заполнил уже всю комнату. Розовый цветок распустился среди иголок, а она просто смотрела и смотрела. Разве такое могло быть?

Тень шагнула из-за спины, отблеск отразился на лезвии. Она не стала мешать, тот человек все равно уже умер. Ветвь не спасла его, и все-таки Дана еще слышала эхо.

Кровь брызнула во все стороны, она ощутила эти капли у себя на лице. Главное было не уронить коробку.

- Ты спас меня, Дар.

Страж не ответил. Он подхватил падающее тело и медленно помог опуститься на пол сраженному его мечом мужчине.

- Он не пытался убежать и не сопротивлялся. Странно.

- Мне кажется, его битва была проиграна уже давно.

- Ты плакала?

- Я оплакивала.

Дар начал обыскивать карманы умершего, а Дана закрыла крышку ящичка и подошла к разбитому окну. Запах хвои захватил не только всю комнату, он захватил весь мир, а, может быть, вся вселенная сейчас ощущала живительный аромат. Она тоже надеялась расцвести как этот цветок.

Снаружи уже стихла буря, исчезли потоки воды, наступила тишина, которая бывает в первые осенние ночи, всей своей печалью напоминая о том, что все в этой жизни имеет свое начало и свой конец. Звезды усыпали небосвод и холодным светом перекликались с такими же мыслями, колющими как ледяные искры.

- Этот человек пришел убить тебя!

- Да, я знаю. Он пришел ко мне.

- Пришел и умер.

Она оглянулась, баюкая свой амулет как ребенка в объятиях.

- Теперь моя очередь вернуться.

Слеза.

Тепло.

Маленькая дань.

Женщины. Жертва.

Не случившемуся

Счастью.

Несчастью

Событию

Ему одному

Навсегда

На сегодня

Любви Вселенной

Которая

Растворилась

Осталась ждать

Вчера

Завтра

Иногда

Иногда нет.

Теперь можно

Улыбаться

Глава 10. Море и берег

Небесная голубизна. Лазурь и белые гребни волн. Можно бесконечно сидеть в тепле полуденного осеннего солнца. Наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться, и время от времени разговаривать, приложив ладонь ко лбу.

- Что это они там делают?

В порту вдоль причала сновали лодки. Их было наверно не меньше трех-четырех десятков. Люди в них время от времени поднимались, словно рассматривали что-то в воде, вылавливали что-то, подтягивали ближе к борту, а затем направлялись к берегу.

Элорри, не оборачиваясь, ответил совершенно спокойно, словно учитель на уроке, объясняя прописную истину.

- Трупаков вылавливают. Погода стоит спокойная и течением всех погибших прибивает ближе к берегу. Персы заставили всех рыбаков сегодня этим делом заниматься. И правильно.

Они сидели на ступенях привокзальной лестницы уже целых два часа. Рассматривали людей, копошившихся как муравьи у разрушенных зданий и кромки ленивых, почти незаметных лазурных волн.

Осеннее солнце сегодня вновь грело почти по-летнему, и каменные плиты напитались теплом. Впрочем, в Марсилии первый осенний месяц практически ничем не отличался от последнего летнего, разве что был намного приятнее. В те дни, когда ветер с моря не пытался сбить с ног, и с неба не сыпались мелкие противные капли, символизирующие дождь, можно было наслаждаться мягкой ласковой осенью.

Время от времени ибер поднимался и отходил переговорить с людьми, словно возникавшими из ниоткуда на углу бульвара или проходящими мимо с независимым видом. Пару раз прибегали мальчишки, перепрыгивая через собравшиеся на белых плитах кучи опавших листьев. Улицы никто не убирал и не собирался этого делать.

Невозможно было определить, нравится ли телохранителю то, что сообщали информаторы. Пока он сохранял свою обычную невозмутимость.

Внизу, у причала второй раз за утро с большого корабля солдаты закончили сходить на берег и, построившись, зашагали по улице в проходе между горами битых камней, еще недавно бывших богатыми домами.

Чуть дальше на рейде ожидали своей очереди другие суда. Мелкие кораблики сновали вдоль линии огромных транспортов, а дальше едва видимые многомачтовые линейные суда замерли в ожидании сигнала поднять паруса и отправиться в поход.

Корабли, высаживающие десант, почти все были новомодными пароходами с большими трубами и колесами, расположенными по бокам их широких корпусов. Портовые буксиры напрягались изо всех сил, подтягивая эти махины к причалу. Сколько же солдат прислали сюда персы? Сколько военных машин? Сколько лошадей?

- Не меньше десяти тысяч. Целый легион или два. Легкая кавалерия - арабы на своих великолепных скакунах. Есть и верблюды.

Произнеся эту фразу, Элорри озвучил его мысли. Ибер прикусил на несколько секунд ноготь большого пальца и, сплюнув, гневно продолжил.

- И подумать только! Несколько лет назад еще и представить было невозможно, что такое произойдет. А теперь в Азии все города просто открыли перед ними ворота.

Мысли Регана были далеко, да и сказать по этому поводу ему было особо нечего. Он постарался припомнить все, что знал об истории войн, и восстановить в памяти то, что пережил сам, казалось, совсем недавно во время своих приключений в Азии.

- Мне всегда казалось, что Персия, как море. И волны этого моря то накатывают на другие народы, смывая целые государства, то отступают за горизонт, оставляя после себя мокрый песок со следами чего-то забытого и исчезнувшего навсегда.

На лице ибера отразилось явное неудовольствие. Он сложил руки в замок и принялся разминать пальцы, словно готовился к скорому противостоянию с врагами.

- В этот раз ваше море собирается утопить нас всех. Но только не получится у них ничего. Не выйдет.

Регану не очень хотелось вступать в дискуссию, поэтому он промолчал, продолжая наблюдать, как жители города под надзором солдат пытались разобрать развалины, в которые превратились дома, совсем недавно представлявшие собой лицо города.

- Странное дело, я всегда думал, что море - самое лучшее место для жизни. Оно такое удивительное, красивое и чистое. Откровенное. Море никогда не лжет. И сейчас, когда невероятная голубизна манит окунуть ладони и почувствовать его нежность. И тогда, когда сердито грозит барашками пены на темно зеленых волнах, штурмующих берег с непоколебимой настойчивостью. И даже тогда, когда ревущие валы вот-вот снесут все на своем пути. Я стремился стать как можно ближе к этой стихии.

Ибер покосился на мага, и в его взгляде читалось едва различимое понимание или согласие со сказанным. Регану показалось, что тот даже одобряющие кивнул, но этот жест был настолько мимолетен, что невозможно было понять, относится ли он к словам, которые прозвучали только что, или мужчина все это время размышлял о чем-то своем. Ну а жест просто означал согласие с этими мыслями.

Спустя некоторое время Элорри вновь неспешно поднялся и направился к молодой парочке, расположившейся на скамейке у самого основания лестницы. Ибер некоторое время постоял, наклонившись к лицу девушки так близко, что магу даже показалось странным, как молодой человек позволял такое мужчине и своей подруге прямо у него на глазах.

Но всего через несколько секунд и он, и девушка поспешно поднялись и направились совершенно в разные стороны. Причем каждому из них телохранитель что-то передал. Регану показалось, что на лице служанки, а именно так определил для себя ее положение маг, промелькнула довольная улыбка. Ее парень в это время уже поспешно направился в сторону порта, а девушка спокойно направилась по улице в сторону королевского дворца.

- Больше сидеть нет смысла. Всех врачей персы забрали во дворец еще вчера. По слухам, в северном крыле они устроили военный госпиталь и теперь заставят местных костоправов пользовать раненых солдат.

Уходившая девушка видно чувствовала их взгляды, так как обернулась и задержалась на мгновение, словно не знала точно, что ей делать. Элорри махнул рукой, и она помахала в ответ.

- Ты должен собраться с силами и еще поддержать свою жену. Хотя бы совсем недолго. Я немного понимаю в магии, но чувствую, что в тебе есть эта сила, пускай и совсем мало.

Реган резко поднялся и стряхнул с брюк невидимые соринки. Одни люди совсем не верили в магию, другие боялись магов, а его телохранитель, кажется, был слишком самоуверен.

- Да, пойдем обратно. Возможно, Фионе вновь хуже, и она нуждается в нашей поддержке. А может, у нее есть какие-нибудь указания, все-таки она королева.

- Только кому она будет отдавать эти мудрые распоряжения? Толпа показушных героев и не очень храбрых лакеев исчезла как снег на солнце. Все бросились спасать свои шкуры. Даже врач. Вот ведь скотина. Все сбежали.

Тут он взглянул на мага и усмехнулся.

- Ну, кроме одного.

- Но солдаты сражались за нее, фрейлины были с ней.

- Сражались, да. Но если бы эти блестящие щеголи не бросились бежать после первого выстрела, а просто сопровождали свою королеву, ту, которой они присягали, если бы были вместе с нами, то она точно бы прорвалась через заслон колпаков без проблем. И согласись, подобное вообще не должно было произойти.

Элорри вслед за Реганом сделал несколько шагов вниз по лестнице, но внезапно подхватил его под локоть.

- Постой-ка. Видишь, приехал кто-то важный.

Маг вновь повернулся в сторону моря. У пирса стоял корвет с изящными плавными обводами. Это было парусное судно и, судя по всему, оно не предназначалось для участия в морских боях. Во всяком случае, никакого вооружения он не мог различить. С борта на берег действительно сходили люди, но по какой причине ибер определил, что в Марсилию прибыл какой-то персидский начальник, ему было непонятно.

- С ним бессмертные. Видишь, те, в черном. Они сопровождают только сатрапов или особо доверенных посланников. Или членов царской семьи.

Люди в черном выстроились в две шеренги у трапа корабля.

- И кто же из них приехал сюда?

Элорри пожал плечами. Высокий человек в черной мантии решительной походкой миновал строй знаменитых гвардейцев и направился к группе офицеров, сгрудившихся в ожидании чуть в стороне от основной процессии.

- И то, и другое, и третье может быть в одном человеке. Узнаем позже. Идем.

Некоторое время они молча шагали по пустынным улицам, пугая стуком каблуков бледные лица, мелькавшие в окнах домов.

- Никому не говори в доме и своей юной воздыхательнице тоже. Скоро мы попытаемся покинуть город. Я знаю тайные ходы и спуски к причалу. Мой сын должен добраться до наших лодок и подготовить одну из них. Потом, когда все будет готово, когда это постоянное движение, суета хоть немного ослабнут, мы постараемся незаметно проскользнуть вдоль берега подальше отсюда.

Слова о воздыхательнице заставили Регана почувствовать себя не самым лучшим образом. Девушка всем своим видом давала понять, что совершенно не равнодушна к нему. Сам маг изо всех сил отказывался это признавать даже перед самим собой. Нелепость ситуации раздражала, но в глубине души маленький червячок мужского самолюбия, скрытого удовлетворения напомнил о своем существовании.

Проснувшись утром, Реган сразу услышал внизу под окнами звуки шагов и мужские голоса. Элорри говорил достаточно тихо, но маг сумел узнать его голос. Наскоро одевшись и спустившись вниз, он обнаружил, что на кухне уже хозяйничала неизвестная женщина.

Оторвавшись от плиты, темноглазая и темноволосая кухарка вытерла руки о фартук, поправила чепец и, уперев руки в бока, некоторое время рассматривала принца.

- Ваше высочество. – Она попыталась сделать книксен. – Матушка Амелия. Меня так зовут обычно. Ну Элорри тот конечно может и по-другому, ну да ему можно. Такой уж он грозный. Ну чего это я. Ваше высочество наверняка такие глупости не очень интересует.

Потом, заслонив плиту, Амелиа попросила подождать буквально несколько минут.

Во дворе на скамеечке сидел парень лет четырнадцати-пятнадцати. Он щурился, глядя на утреннее солнце, и игрался с коротким метательным ножом, вращая его то на одном, то на другом пальце. Босые ступни тоже постоянно двигались. Казалось, что мальчишка сидел на месте с огромным трудом, и будь его воля уже бежал бы куда-нибудь в поисках развлечений, приключений, опасностей. В поисках всего того, что в его возрасте считалось настоящей жизнью, занятием, свойственным мужчинам.

Услышав шаги, он поднял голову, и его глаза сверкнули, а рот растянулся в широкой белозубой улыбке.

- Доброе утро, господин принц! - И спустя мгновенье, не придумав ничего лучше, добавил: - Как спалось?

Нож исчез как будто по взмаху волшебной палочки, а парень продолжил улыбаться своей странной обезоруживающей детской улыбкой.

- Неплохо. Ты кто?

- Гардон [1]. Так меня прозвали.

- Ты вроде совсем не мелкий.

Мальчишка поднялся и переступил с ноги на ногу.

- Ну да. Но так было не всегда. Элорри сказал, что это имя не хуже других.

Вот оно в чем дело. Этот мальчишка наверняка был здесь по поручению телохранителя. Да и кухарка тоже. Некоторое время маг пытался придумать хоть что-нибудь связное, но потом ляпнул первое, что пришло в голову

- Любишь ножички?

Вопрос явно обрадовал мальчишку. Он, взглянув осторожно в сторону двери, а потом калитки, извлек не один, а сразу три метательных ножа. Причем все это было не игрушечное оружие. Пожалуй, встретиться с таким мальчишкой вечером в переулке было бы опасно для любого.

- Это Элорри тебя учил владеть ножами?

Мальчишка с досадой покачал головой.

- Элорри говорит, что лучшее мое оружие - быстрые ноги. Но на самом деле таким ножом можно остановить любого мужика.

- Не думаю, что тебе стоит связываться с настоящими мужиками.

Но слова мага повисли в воздухе. Мальчишка пулей пронесся по двору и попытался проскочить в открывшуюся калитку. Это ему почти удалось. Но только почти. Через секунду он вернулся обратно вместе с ибером, крепко держащим его за плечо.

Вот так вдвоем они и обошли Регана и скрылись за углом здания. Минуя мага, Элорри коротко кивнул, а принц не рискнул вмешаться, наблюдая со стороны собирающуюся бурю над головой мальчишки.

Холодный взгляд телохранителя не обещал ничего хорошего, и, постояв пару минут, маг решил вернуться в дом. Он поднялся по довольно крутой лестнице и прошел длинным коридором, после чего оказался у спальни и замер, прислушавшись.

К его удивлению из-за добротного дерева, покрытого искусной резьбой, раздавались громкие и веселые голоса. Некоторое время Реган раздумывал, а потом толкнул дверь. Фиона сидела в кресле у окна. Деревянные створки были распахнуты, и солнечный свет, слабый с этой стороны дома, заставлял как-то по-осеннему задумчиво, но в то же время радостно улыбнуться.

Одетая в простое платье горожанки, с наброшенным на плечи пушистым шерстяным платком, Фиона выглядела необычно мило и умиротворенно. Волосы, разметавшись по плечам, поймали солнечные лучи и обрамляли бледное лицо с заострившимися чертами и глубокими тенями под глазами. И все же знакомые глаза смотрели живо и с любопытством.

В руках королева достаточно уверенно держала большую глиняную кружку, над которой поднимался дымок, а в воздухе отчетливо ощущался острый травяной аромат.

Амелия уже заканчивала перестилать постель и, судя по всему, маг попал как раз в самый разгар беседы двух женщин. Хотя нет, трех.

Мадлен тоже была здесь, просто маг не сразу заметил ее за дверью. Студентка держала в руках поднос, на котором стояли тарелка с кашей и мисочка с вареньем. И то и другое было едва-едва тронуто, но все-таки тронуто!

Реган аккуратно забрал кружку из рук жены и поставил на окно.

- Еще успеешь!

Наклонившись, осторожно коснулся губами пульсирующей вены на виске женщины. Маленькие молоточки участили свои удары, а он вслушивался, закрыв глаза. Как тепло, почти жарко. Он пробежался губами ниже, прикасаясь к бархату совсем чуть-чуть, не задерживаясь ни на мгновение, пока не ощутил трепет ресниц, подобный крыльям бабочки, вспорхнувшей с цветка. Соль и капелька влаги, такая дорогая, что здесь он задержался, стараясь сохранить этот дар навсегда, и потом спустился еще ниже, вдохнул всей грудью такой знакомый и восхитительный аромат жизни.

[1] плотва – фр.

Глава 11. Все имеет свою цену

Девона побрела в сторону кучки людей, столпившихся в тени поникших почерневших деревьев. Заметив ее приближение, солдаты поспешно расступились, и девушка увидела, как некоторые, скрываясь за спинами товарищей, незаметно совершали руками жесты, обращаясь к священному дереву.

Сейчас она не хотела думать об этом. С трудом вытаскивая ноги из раскисшей земли, девушка думала только о том, чтобы не оставить в размокшей, больше похожей на грязное болото земле одну из туфель. Чулки промокли, края юбки тоже и к тому же она чувствовала себя уже совершенно продрогшей.

“Вот что мы натворили”. И сейчас же поправила себя. “Я натворила”.

На земле лежало три тела. Лица были скрыты небрежно наброшенными куртками и пиджаками. Некоторое время она молчала не в силах оторваться от посиневшего пальца, торчащего из дырки в полосатом носке. На другой ноге мужчины ботинок висел огромным комком налипшей глины. Такие же посиневшие руки, сжавшиеся в кулаки с последним отчаянным усилием, выглядывали из рукавов грубого свитера.

Сама не зная зачем, она сделала движение, словно желая отбросить покрывало и заглянуть в лицо умершего.

- Не стоит, мадам. Не надо вам. Там все… нехорошо.

Дана оглянулась и попыталась определить, кто это сказал. Серые мундиры стражников сливались с серыми красками погибшей травы и бледными пятнами свернувшихся, смятых листьев.

“Надо выбрать одного и обращаться к нему”.

- Как вас зовут?

Высокий черноволосый мужчина с форменным кепи, сдвинутым на затылок, и грустно поникшими длинными усами не успел отвести взгляд. Ей показалось, что другие с облегчением вздохнули и даже слегка расслабились, ожидая, что же скажет их товарищ. Ведь отвечать ведьме придется не им.

- Сержант Жером, мадам.

Ну вот, кажется, она угадала, интуитивно выбрала какого-то начальника.

- Сержант, скажите, кто эти люди?

С чего-то нужно было начинать. Может быть, она узнает больше.

Сержант, казалось, не удивился вопросу девушки.

- Не знаем, мадам. Скорее всего, местные. Вроде бы наши видели двоих из них в городе.

Дана заметила, как парочка стоящих с краю стражников, вновь при этих словах постарались спрятаться за спинами товарищей. Это могло означать, что солдаты успели завести знакомство с местными жителями, скорее всего, в каком-нибудь кабаке или борделе.

- Ну, хорошо. И что с ними случилось?

Шеренга мужчин вновь дрогнула, и Дана с удивлением увидела, как они словно пытались отогнать от себя нечто, характерным жестом с разведенными пальцами. Сержант на мгновение потерял дар речи и стоял, выпучив глаза.

- Что вы замолчали, Жером?

Мужчина наконец смог выдохнуть и пробормотал, так что она скорее догадалась, чем расслышала:

- Они умерли.

- Умерли? Но как?

Теперь уже и он почти отвернулся, изо всех сил стараясь не встретиться с ней взглядом.

- Они замерзли. Мне так кажется.

“Замерзли деревья, трава. Все здесь замерзло”. Она перевела взгляд на лежащие тела, потом развернулась и бросила уже на ходу:

- Заройте тела. Побыстрее.

В доме было теплее и ей сразу стало как-то спокойнее. Дар и Фельден стояли у стола и тихо разговаривали, рассматривая разложенные на солдатском плаще предметы. Услышав шаги, они обернулись и расступились, позволяя ей рассмотреть поближе вещи мертвеца.

Ничего особенного, кажется, по меркам этого мира. Несколько монет и купюр под кожаным бумажником. Амулет из серебристого металла с надписью на неизвестном языке и с черным шнурком вместо цепочки. Кинжал в простых кожаных ножнах и пистолет музейного вида, украшенный на рукояти желтоватыми металлическими листочками или чешуйками.

Рука сама потянулась к серебряному кружочку, но офицер опередил ее. Некоторое время Фельден молчал, внимательно изучая амулет, переворачивая то одной, то другой стороной.

Дана протянула руку, и офицер торопливо опустил в ладонь таинственный предмет, сопроводив ничего не значащей для нее фразой.

- Мелькарт сражается с Тифоном. Вам знакома эта история?

- Нет.

Металл был холодный-холодный, застывшая льдинка, которая словно отталкивала человеческое тепло. В кольце непонятных значков странное чудовище с множеством пастей сжимало в объятиях мужчину с огромным камнем, поднятым над головой. Она провела пальцами по неровному краю амулета.

- Покровитель Тира сражался с хозяином огня и подземных сил и проиграл. Но потом воскрес, чтобы вновь продолжить битву.

Что-то ей напоминала эта история, что-то знакомое. Фельден вновь взял потемневший от долгого соприкосновения с человеческим телом предмет и сжал его в ладонях. Теперь в его словах слышалась горечь.

- В Тире жили те, кто считал, что для борьбы с врагами можно использовать все методы. Они объединились в тайное общество воинов последнего часа. Но это не помогло.

Лицо Дара не выражало ничего. Страж не участвовал в разговоре, и только время от времени поглаживал рукоять меча. Кажется, она читала про таких людей, убивающих из-за угла. Или видела кино.

- Воскресшие, чтобы сражаться. Я знаю, в другом месте и в другое время их называли ассасины.

Дана сразу же поняла, что совершила какую-то глупость. Возможно, она по-прежнему слишком много болтала, и наступившее молчание могло только служить этому прямым подтверждением. Фельден смотрел на нее отсутствующим взглядом, а на лице стража промелькнуло выражение неудовольствия. Она даже не поверила себе, но через мгновение Дар вновь с каменным видом наблюдал рассматривал за ее спиной нечто видимое только ему.

Дана отложила амулет, ставший внезапно обжигающе холодным, и протянула руку к пистолету.

- Я думал, они все умерли. На них охотились как на диких зверей. И свои, и чужие.

Дана отдернула руку, едва коснувшись оружия. Что-то в голосе финикийца заставило ее отступить. Теперь она отвернулась от стола и попыталась поймать его взгляд, проследить за нитью, уходящей куда-то далеко в иное, чужое место, или в прошлое, случившееся когда-то. Или наоборот, не случившееся и от этого заставляющее этого человека переживать еще больше.

В какой-то степени он был похож на ночного вора. Что общего было между этими мужчинами? Словно эхо отдаленной связи, прерванной, но пока еще не исчезнувшей, не растворившейся в пустоте.

И в то же время Фельден был не таким. В нем она ощущала, пускай в очень малой степени, но ощущала тоже, что и в других людях. Не магию, этого он был явно лишен, но какую-то силу, жизнь. А не просто комок черноты как в том, живом, но уже совершенно мертвом человеке.

За спиной солдаты, переругиваясь, решали, кто из них понесет тела умерших. Эти крики и весьма сочные выражения прозвучали очень вовремя. Можно было переключиться от странных вещей к неприятным, ужасным, но простым. И призвать этого человека заняться делом.

- Капитан, пускай ваши люди похоронят бандитов. И напавшего на меня вашего соотечественника вместе с ними. Я не знаю, может быть, нужно соблюсти какие-то обряды, но боюсь, что сейчас в имении и в деревне уже не осталось ни одного священника.

Фельден выдержал ее взгляд и никак не прореагировал на слово “соотечественник”.

- Да, мадам. Думаю, двух часов нам вполне хватит. Постарайтесь за это время подготовиться к отъезду. И еще, в доме вас ожидают люди. Они напуганы, но не собираются уходить. Говорят, что пришли к вам.

Финикиец повернулся и зашагал к своим подчиненным, на ходу требуя их внимания. Теперь Дана все-таки коснулась пистолета. Он был настоящим произведением искусства, украшенный необыкновенными узорами, словно металлическими листьями и цветами.

- Красивая вещица.

Дар аккуратно забрал у нее оружие и со знанием дела прицелился, прищурив левый глаз. Дана наблюдала за его действиями с растущим удивлением.

- Это оружие. Но откуда ты знаешь, как им пользоваться?

Страж скривил рот в подобии усмешки.

- Оружие? Плохое оружие, если этот мерзавец не смог им воспользоваться!

Дана почувствовала, как ее пробил холодный пот, и она как наяву услышала треск спущенного курка.

- Как ты можешь так говорить? Что ты знаешь о том, что я испытала в той комнате? Я думала, что это все! Все!

Страж отбросил пистолет и взял в руки кинжал. Обнажив клинок, он начал рассматривать узоры, утонувшие в блестящем металле. Дана пыталась успокоиться и унять нелепую дрожь. Все-таки она никогда не готовилась к роли искательницы приключений. Девушка и спортом никогда не занималась и чувствовала себя сейчас совершенно раздавленной и слабой, а Дар как будто специально пытался показать, насколько она зависела от него.

- Зато теперь, ты не будешь снимать амулет без надобности. Кстати, он обладает и другими способностями. Но об этом может знать только сам дракон.

Глава 12. Поцелуй в сумерках

- Надо свернуть.

Голос Элорри вырвал Регана из задумчивости.

- Слышишь? Совсем рядом. Давай сюда, за деревья.

Да, теперь и маг слышал эти звуки. Нарастающий равномерный топот множества ног, легко распознаваемых шагов людей, идущих вместе и старающихся идти в ногу. Потом к этому равномерному мерному звуку добавилось металлическое позвякивание и приглушенные голоса.

Маг огляделся. Среди невысоких изгородей и заборов, которые примыкали друг к другу, не оставляя между собой ни малейшего прохода, укрыться, казалось, было совершенно негде.

Единственным относительным прибежищем являлась группа высоких магнолий, высаженных прямо вдоль забора на перекрестке.

- Просто встань в тени и не двигайся. Постараемся не привлекать внимания.

Реган шагнул назад оперся спиной на холодный камень ограды. Здесь солнце не могло пробиться сквозь кроны деревьев, и пускай они стояли всего в нескольких шагах от дороги, теплилась надежда на то, что проходившие просто не обратят на них внимания.

Колонна вынырнула из-за угла буквально через секунду. Солдаты в одинаковых зелено-серых куртках и шароварах шли и шли, отбивая шаг сапогами на шнуровке. В своих высоких шапках, от которых персы когда-то получили свое прозвище “колпаки”, они казались выше, чем были. Солдаты недавно сошли с палубы корабля, за их спинами возвышались рюкзаки с нехитрым солдатским скарбом: амуниция, чашки, ложки. Поклажа хоть и занимала свое место, но на ходу стук и звон создавали необыкновенную какофонию, свойственную любой армии на марше.

Оружие солдаты держали в руках. Увидев его, Реган сразу же вспомнил недавние события. Он повернулся к телохранителю, но ибер не дал ему произнести ни слова, приложив палец к губам и еле заметно покрутив головой.

Солдаты продолжали идти. Теперь над колонной колыхались острия длинных копий. Персы перебрасывались шутками, негромко разговаривали, но никто из них не кинул взгляд в тень за плечами. Реган про себя считал шеренги. Сто двадцать, сто пятьдесят, двести, двести двадцать. Более тысячи человек прошагало мимо них, следуя под черным знаменем в сторону городской окраины.

Звуки уже почти стихли в отдалении, а мужчины продолжали стоять, не шелохнувшись, в молчании размышляя каждый о своем.

- Видно, что ветераны, но во всем новом. Одежда, обувь. И сами отдохнувшие, веселые. Сытые.

Слова ибера заставили мага очнуться.

- Думаешь, непросто с ними будет? Знаешь, я должен тебе сказать…

Элорри повернулся и зашагал дальше по улице. Реган заторопился за своим спутником и, догнав, схватил за плечо. Пальцы сжались до боли.

- Я знаю, что ты считаешь меня неуклюжим молодым человеком. Я не буду пытаться тебя разубедить, ведь возможно, ты прав, и мой опыт никак не может сравниться с твоим. Но я видел многое.

Ибер осторожно убрал руку мага и отступил на шаг.

- Ты должен помнить, принц кельтов, что мы с тобой разные люди и вместе сейчас только потому, что я исполняю его приказы.

Реган почувствовал, что под маской спокойствия, под невидимым панцирем, скрывающим истинное я, может таиться человек, совершенно отличный от того, каким до сих пор его представлял маг. Стоило чуть разворошить холодный серый пепел, как под ним могли оказаться раскаленные угли, готовые внезапно вспыхнуть языками ослепительного пламени, пожирающими на своем пути все, что способно было гореть.

Да, он помнил разговор в столице. Помнил слова незнакомца, который хозяйничал в Академии как у себя дома. Реган уже почти согласился, внутренне принял мысль о том, кто мог быть этот незнакомец. Безумная мысль, но ведь он сам видел парящее в небе чудовище. Но сейчас было совсем не то место и время, когда стоило устраивать выяснение отношений. Может быть, когда-нибудь позже он попробует поговорить с ибером по-другому, но в данный момент слишком многое зависело от Элорри и его связей в этом городе.

- Ну что же ты, я смотрю, у тебя, парень, руки чешутся. Подожди немного, не на улице же нам выяснять отношения.

Элорри смотрел на него с легкой усмешкой и, опустив глаза, Реган с удивлением поймал себя на том, что руки непроизвольно сжались в кулаки, а грудь вздымалась и опускалась как во время бега.

- Я не очень понимаю, что со мной происходит.

Маг с усилием сложил руки на груди и попробовал произнести слова медленно и спокойно.

- Зато я очень хорошо понимаю. Последнее время, парень, хотя я могу обращаться к тебе и “ваше высочество”. Так вот, принц, вас постоянно бьют по голове и другим местам, вас хватают и тащат, не спрашивая вашего мнения. Причем, кажется, не только в прямом, но и в переносном смысле. А так как ты или вы - мужчина, это тебе не нравится и в глубине души назревает буря.

Ибер медленно вытащил руку из-за пазухи и отодвинул ветку магнолии. Солнце сразу заиграло у него на лице, заставив слегка сощуриться. Возможно, это выражение появилось еще раньше, и сейчас он просто позволил ему выглянуть из тени.

Следующие полчаса они шли в полном молчании. Солнце уже начинало клониться к закату, и к дому телохранителя они подходили уже в сумерках. На душе у мага было неспокойно. Общее неприятное чувство усиливалось полным отсутствием людей на улицах и тем, что в окнах практически нигде не было видно даже намека на зажженный свет.

К счастью они скоро уже должны были подойти к дому. Маг с некоторым удивлением ощутил правоту ибера — ощущение обладания силой вновь вернулось к нему. Конечно, это не было тем феноменальным чувством, охватившим его подобно океанскому приливу или извержению вулкана. Нет, сила накапливалась в нем незаметно. И все же удивительно, что это произошло буквально через один-два дня после того как, казалось, он осушил свои силы до самого дна, вычерпал колодец своих способностей подобно каравану после нескольких дней путешествия в жаркой пустыне.

Магия вернулась к нему, пускай маленькими каплями росы утра весеннего дня, но даже такое чудо могло помочь ему поддержать жену на пути к выздоровлению. Эта мысль заставила его невольно улыбнуться и прибавить шаг.

- Не торопись. Теперь нам придется просто спокойно пройти мимо них, как ни в чем не бывало.

Ибер произнес эти слова почти шепотом, отвернувшись, как будто на ходу рассматривал что-то в доме на другой стороне улицы. Теперь и Реган заметил в сгущающейся темноте силуэты прямо у дома Элорри. Они были заметны только потому, что в доме телохранителя, кажется, в единственном на всей улице, в окнах второго этажа колебались слабые отблески света.

Трое или четверо. Солдаты и еще один в длинном балахоне, похожий на бесформенное черное облако. Что они здесь делали? Ожидали чего-то или кого-то? У солдат в руках были короткие копья, и все они смотрели в их сторону. Белые пятна лиц были заметны даже отсюда.

- Да не гляди ты на них!

Без оружия Реган чувствовал себя совершенно беспомощным. Меч на поясе менял все. Менял мироощущение, отношение окружающих. Через рукоять оружия в тебя словно перетекала уверенность. Ты мог одолеть угрозы окружающего мира с клинком в руках. Меч — твой самый главный, самый верный друг. Без него ты мог быть мужчиной, но с мечом ты становился мужчиной-воином.

- Стой!

Реган сбился с шага, но не оглянулся. Сдержался, хотя непроизвольно втянул голову в плечи. Надо было пройти всего несколько шагов. Пройти мимо дома, где все должно быть спокойно. Должно быть.

- Стой, тебе говорят!

Голос с едва заметным акцентом ударил как хлыстом. Сзади уже раздались торопливые шаги. “Но я могу быть не местным и не знать языка”. Еще несколько шагов, еще шаг.

Калитка оказалась приоткрыта. Щель была совсем маленькой, незаметной. Черная линия между белизной камня стены и бронзой металла калитки. За ней тень, неизвестность. И мельтешение огня. Что там происходило?

Реган почувствовал, что кто-то грубо затряс его за плечо. Элорри стоял в двух-трех шагах впереди. Он обернулся и медленно поднял руку. Медленно-медленно, как во сне. Кажется, в его глазах застыла злость, негодование и презрение. Но он просто не заметил это черное пространство, тень была почти невидима. Просто Реган был ближе к этой разделительной полосе, и ему уже не удастся пройти мимо. Он должен был шагнуть и вступить туда, в темноту.

- Стой же! Ты маг? Наверно, маг. Я чувствую твою силу.

Два солдата грубо толкнули Регана лицом к человеку с языками пламени, вышитыми на одежде. Перс окинул его взглядом и сомкнул руку вокруг амулета на груди. Вытянутое волевое лицо с небольшой бородкой, черные глаза, в которых сверкал внутренний огонь. Резкие морщины обозначились на его лице, и он сосредоточился, на секунду закрыв глаза.

Боль зародилась где-то в затылке, разливаясь жгучим пламенем в висках, во лбу, словно кто-то плеснул раскаленным маслом. Хотелось только одного - унять эту боль и содрать с головы пылающую кожу вместе с волосами. Но солдаты, знающие, что происходило с магом в это мгновение, держали его крепко.

Точно так же как возникла, боль исчезла почти мгновенно, и остался только внимательный взгляд человека напротив.

- Не бойся, это больше не повторится. Я просто предупредил тебя. А сейчас скажи…

Последние слова захлебнулись в хриплом кашле, и перс пошатнулся. В его горле торчал нож. Тот нож, которым сегодня днем всего в двух шагах отсюда хвастался мальчишка. Черный человек в отчаянии взмахнул руками словно крыльями, но это последнее, что удалось ему сделать в жизни. Еще через секунду воздух потрясли проклятия, и Реган почувствовал, как ослабли державшие его руки.

Шаг назад и ему уже пришлось отталкивать безвольное тело солдата. Наконечник копья зазвенел по каменным плитам, и ему вторили звуки клинков, раз за разом скрещивающиеся в отчаянных ударах.

Еще один солдат упал на колени, пытаясь вырвать из предплечья торчащее лезвие. Гардон хвастался не зря. Лицо парня лишь на мгновение мелькнуло в темноте, почти скрывшей место схватки, а Реган уже добрался до калитки.

За спиной что-то кричали на незнакомом языке, кто-то ужасно выл, словно прощался с жизнью, топот ног сменялся глухими ударами и звоном металла. Кто-то пытался схватить его за волосы, но только вырвал несколько прядей и отпустил. Реган не стал оборачиваться, ожидать окончания схватки, распахнул калитку и ворвался во двор.

Ворвался и замер. Калитка с металлическим стуком захлопнулась, отрезав все звуки снаружи.

Мадлен стояла в нескольких шагах от дома, высоко подняв фонарь со свечей внутри. Казалось, в свете беспокойного огня по ее лицу пробегали тени, белые и темные полосы торопились сменить друг друга, занять свое место, хотя бы на секунду захватить ее целиком.

- Не может быть…

Пламя свечи отражалось от красно-золотого цветка, и темнота за ее спиной обрела очертания, разбилась на множество частей. Чужие люди стояли сплошной стеной, в молчании устремив к Регану взгляды невидимых глаз.

Колдунья как будто продолжила разговор с невидимым собеседником начатый давным-давно.

- Время, время. Надо подождать…

Даже ее голос изменился. Словно это произнесла другая женщина.

- Сколько можно ждать.

Он ощутил за спиной холод металла, и это его отрезвило. Сейчас ему нужны были все силы, ведь он не мог отступить.

- У меня тоже есть душа. Я просто не смогла.

Пространство в кругу света, который разделял тяжелое дыхание всех этих людей, ожидающих какого-то знака или просто ждущих, когда он сам упадет на колени без сил, без надежды.

Но он не мог. Даже если бы не было ни одного шанса, он бы попытался. Они просто люди, и кровь также течет в их жилах, они умирали, когда эта кровь истекала, вырывалась из ран, когда они переставали дышать. С этой мыслью он выпустил из себя всю накопленную силу. Жалость тенью мелькнула в самой глубине сердца, но не к ним, не к этим обрывкам тьмы. Ему было горько, что, израсходовав все, он не сможет отдать силу Фионе, а остальное просто не имело сейчас никакого значения.

Магия выплеснулась порывом ветра, который мог гнуть деревья и валить все препятствия на своем пути. Черные птицы взлетели, словно клочки разорванной ночи, не удержались и остановились только бесформенной грудой у подножья белой стены.

Все, но не она. Мадлен покачнулась. Свет в лампе погас. Она с грохотом упала и покатилась по плитам двора. Девушка сделала шаг вперед и оказалась с ним лицом к лицу. Совсем близко. Реган почувствовал, что не может пошевелиться, не может сдвинуться с места.

Мадлен была сильна своим умением и накопленной в ожидании чуда магией. Сейчас она могла бы сделать с ним все что угодно. Возможно, сама стена могла рухнуть у него за спиной. Но девушка была осторожна, почти нежна.

Какие же темные у нее глаза! Как ночь, темнее ночи. Красивые, но чужие. “Разберись со своими женщинами”. Ибер был прав.

Дрожащие губы, сверкающие дорожки на щеках, все это было так на нее не похоже. Регану показалось, что девушка не в себе. Но сила, не дающая ему даже шелохнуться, не ослабевала.

Она коснулась его губ одним пальцем.

- Не говори ничего. Я знаю, знаю.

Потом провела рукой по лицу, словно стараясь сохранить в памяти как можно больше. Ладонь была ледяной, будто неживая. Реган молчал. Ему нечего было сказать Мадлен, даже если бы мог.

Маг уже слышал звуки торопливых шагов, а дверь за спиной содрогалась от ударов. Может быть, мальчишка сумел убежать. Что-то он там говорил про быстрые ноги.

Поцелуй горчил, словно сок сорванной в поле дикой травы.

Глава 13. Притяжение зимы

В этот день их необычный караван должен был добраться до места. С утра Ковентина практически не смолкала и тараторила, пытаясь узнать, что ждет ее, да и вообще их всех в Академии. К сожалению, Дана сама очень слабо представляла себе, что будет дальше. Ведь она пообещала девушкам, что в столице их будет ждать некое будущее, какая-то перспектива и, главное, знания, образование и магия. Да, они надеялись стать магами. Во всяком случае, так ей представлялось. Влезть в голову каждой из трех было совершенно невозможно.

Дана отвечала невпопад и время от времени посматривала на дорогу, пытаясь заметить хоть какое-то из знакомых по путешествию в имение мест. Они пару раз проезжали через небольшие городки и деревни, походившие друг на друга неприметностью и серостью. Копыта глухо стучали по каменной мостовой, но, не считая этих отрывистых, торопливых ударов, она не слышала ни звука.

Запустение, тишина. Ни людей, ни звуков. Ни мягкого звучания колокольчиков, спрятавшихся среди ветвей священного дерева, ни самого священника, терпеливо ожидающего в тени собеседника, пришедшего за советом или помощью в разрешении житейских проблем.

Казалось, попрятались даже птицы, и обычного для этой поры года карканья вороньих стай не было. Только лужи на серой земле и порывы внезапно холодного ветра, заставляющие торопливо укрыться в глубине экипажа.

Несколько раз она даже хотела попросить Дара остановиться, чтобы выйти, постучаться в какую-то дверь, попросить кружку молока и убедиться, что люди по-прежнему живы и просто пережидают, когда вооруженные чужаки проедут мимо, и они смогут спокойно заняться своими делами.

Но путники не останавливались. Добраться до столицы как можно раньше — такова была задача. Так решили мужчины. Даже небольшую остановку в лесочке они восприняли так, как будто это было необходимо только дамам.

Фельден с равнодушным видом ждал, не спускаясь на землю, а среди его людей не было слышно обычных для таких случаев шуточек.

Дар перебросился несколькими тихими фразами с Тиной, а потом, помогая женщинам подняться в дормез, отметил, что стражников удивляло, что никто не ехал им навстречу. Обычно на этой дороге было достаточно многолюдно, а сейчас им не встретилась даже почтовая карета.

Странно было наблюдать как Ковентина, совсем не отдавая себе отчета, время от времени кидала взгляд в сторону некой точки пространства за стенками кареты. При этом она не умолкала и пыталась даже рассмешить Дану какими-то смешными эпизодами своей жизни.

Но ее взгляды выражали такую бурю эмоций. Неужели так и выглядела настоящая любовь? Страсть или еще более глубокое ощущение невозможности жить, находиться рядом и не вместе? Ощущение, восприятие его одного без всякого амулета, без магии? Или это была настоящая магия?

Возможно, Дана ревновала, в чем не хотела признаться даже самой себе. Страж должен был принадлежать только ей. Он был связан с ней силой колдовских чар, но на самом деле принадлежал другой. И эта другая тоже принадлежала ей. Какие бессмысленные чувства. Принадлежность, служение, клятвы...

Карета резко остановилась, и тишину разорвал треск и грохот, сменившийся криками и воплями. Прошла еще секунда, и послышался звон стали, топот копыт и голос офицера, отдающего команды. Затем раздался еще странный треск, крики боли, крики злобы, отчаянное ржанье лошадей. Дана, не выдержав, закрыла уши руками.

Ковентина перед ней замерла с полными ужаса глазами, вжавшись в сидение, и непонятно зачем, прижавшая к себе сумку с вещами до того стоявшую у нее в ногах.

“Дети! Дети одни! Что делать?” Мысль даже не успела сформироваться в голове у Даны, как дверца открылась, и на подножку дормеза запрыгнул человек с клинком в руке. Она отшатнулась в тень к стенке повозки, а человек обвел взглядом пространство, сощурившись на мгновение, попытался разглядеть что-либо и внезапно схватил за руку Тину. Отчаянный крик подруги перекрыл все остальные звуки, и даже нападавший вздрогнул от неожиданности, но не отпустил ее пальцы и только сильнее потянул к выходу. Ковентина пыталась оттолкнуть его другой рукой, вырваться, пользуясь тем, что солдат не выпускал из руки саблю и никак не мог развернуться в тесноте дормеза. Их борьба продолжалась несколько секунд с переменным успехом.

И все же девушка начала уступать. Мужчина в пылу борьбы почти навалился на нее всем телом и тянул к выходу, повернувшись к Дане спиной.

Тина перестала кричать, и во внезапно наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание, сопение и всхлипы. Девона судорожно нащупала на поясе клинок и каким-то неловким слабым движением ткнула острием в напрягшуюся спину бандита. Он ведь точно был бандитом, никем другим.

Мужчина замер, выронил свое оружие и наполовину обернувшись, попытался дотянуться до раны. Блондинка, почувствовав, что его хватка ослабла, толкнула его изо всех сил, и нападавший выпал из кареты.

Дана некоторое время с недоумением смотрела на свою руку. Нож остался в теле солдата. Затем она вскочила, чуть не ударившись головой о крышу экипажа, и выглянула наружу.

Сражение закончилось. То тут, то там, словно кучи тряпья, лежали тела людей. Лошади уже успокоились и, наклонившись, пощипывали траву, только время от времени всхрапывая и раздувая ноздри, почувствовав запах крови.

Люди столпились вдалеке, под сенью большого дуба. Оттуда еще время от времени доносился звон стали, но что происходило, за спинами разглядеть не было никакой возможности. Дана вздохнула и хотела уже сделать первый шаг, как почувствовала, что ее обнимают нежные руки. Запах полевой травы, горьковатый и сильный. Как после летней грозы. Мягкие губы коснулись щеки.

- Спасибо тебе! Спасибо. Я так испугалась!

Ей было стыдно. Она потащила за собой всех этих людей, каждую секунду ожидая, что снова произойдет что-то плохое, что опять может коснуться их всех. Просто у нее не было совести. Она обернулась и встретилась взглядом с подругой. В глазах блондинки не было страха. Хотя губы еще предательски дрожали.

- Не думай, моя дорогая. Не сомневайся.

Ей хотелось расплакаться прямо здесь в объятиях Ковентины, но она почему-то не могла выжать ни слезинки. Отстранившись, Дана все-таки нашла в себе силы спуститься на землю.

Девушка сделала только пару шагов и чуть не споткнулась о тело бандита. Сжавшись в позу эмбриона, он так и не смог достать из своей спины кинжал. Под телом уже собралась достаточно большая черная лужа. Дана почувствовала, что не может сдержать рвотные позывы, и отвернулась, закрывая рот ладонью.

- Вот, возьми воды. Держись.

Она приняла из рук Тины флягу и смочила себе лоб и губы. Спазмы в животе заставляли сжиматься. Хотелось упасть на землю и не видеть ничего.

- Он был плохим человеком.

Она встрепенулась и повернулась на мальчишеский голос. Антонио держал в руках кинжал, потом наклонился и каким-то заученным движением вытер его об одежду убитого. В этом якобы ребенке было больше от взрослого человека, чем в некоторых окружающих ее мужчинах.

Девона почувствовала, что страх отпустил, и теперь внутри словно все заледенело. Сестры стояли у второго дормеза, и отсюда совершенно не было видно, в каком они состоянии.

Ковентина, подобрав подол, уже торопливо направилась в сторону столпившихся стражников. “Зря торопишься”. Эта мысль не доставила Дане никакого удовольствия. Ей даже стало стыдно, и чтобы скрыть растерянность, она потрепала по голове мальчишку, а потом приняла из его рук кинжал и засунула его в ножны.

Протянув руку Антонио и стараясь не смотреть под ноги, она тоже отправилась вслед за белокурой колдуньей.

Судя по всему, последний эпизод этого очередного нападения подошел к концу, и солдаты начали расходиться. То один, то другой наклонялся или садился на корточки у лежащих тел. Ей вспомнилась услышанная когда-то фраза “Законная добыча”. Теперь она поняла, что шарить по карманам, обыскивать еще не остывшие тела недавно живых людей было здесь нормой, а этические правила на самом деле были просто выдуманы писателями из другого мира.

Стражники перебрасывались едкими шутками, переворачивая скорченные тела. Мертвецов начали сносить и укладывать в ряд под сенью деревьев. Под дубом осталось всего несколько человек — Фельден, Дар с уже держащей его за руку Тиной, и несколько людей в черном по-прежнему с оружием в руках.

- Мальчику здесь не место.

Фельден произнес это медленно, растягивая слова. Он показался ей усталым, в нем совсем не чувствовалось азарта только что закончившегося боя.

Финикиец, или гот, кем бы он на самом деле ни был покачал головой, а потом принялся отряхивать грязь с куртки. Следящая фраза также определенно предназначалась Дане, пускай Фельден и изо всех сил старался не смотреть ей в глаза.

- Этот господин сказал, что вы знакомы. Надеюсь, это правда. Если бы не он и его люди, нам бы, пожалуй, не поздоровилось. Клянусь Баалом!

Человек напротив поднял глаза и сделал удивленное лицо. Черная куртка удивительно шла ему. Хотя, возможно, потому что вторая кожа была для него привычной, желанной и вне своей сверкающей чешуи страж чувствовал потребность постоянно подтверждать силы и способности всем вокруг. И себе в первую очередь, ведь другие просто могли не догадываться о его возможностях.

- Да-а. Мы уже встречались ранее.

Возможно, только здесь она сможет понять, какие отношения связывали мать с этим… человеком. Ее голос прозвучал задумчиво, неуверенно, хотя в душе она была рада. Во всяком случае, теперь у нее появится мужчина, который будет ее защищать. Дана никогда в жизни не произнесла бы этого вслух, тем более при Даре, но в действительности страж с первой минуты казался ей юным принцем из сказки, героем, но не надежной опорой. Хотя она никогда раньше не смогла бы сказать, что вкладывали другие женщины в это понятие. Плечо, сильное мужское плечо, за которое можно держаться, закрыв глаза. Шанс просто не думать и расслабиться, позволить плыть по течению вслед за ним, зная, что этот сильный человек позаботится, чтобы ей не пришлось ничего опасаться.

Это чувство, которое вдруг охватило девушку, можно было назвать уверенностью. Она могла ему довериться во всем. Но только на пять минут. Ярне не знал, чего она хочет. Никто не знал.

- Некоторые, поднявшись в небо, забывают, зачем они это делают.

Произнеся эту фразу, Дана прикусила губу и внутри буквально расцарапала себя до крови воображаемыми когтями. Что на нее нашло? Может, он просто почувствовал ее мысли, а она испугалась того, как он мог воспринять ее страх и одиночество?

Ярне только пожал плечами. Они с Фельденом переглянулись, и ждущие дракона наконец убрали оружие. Одежда сопровождавших Ярне мужчин отнюдь не выглядела такой новой и блестящей как у стража. Видно, что она хранилась в их домашних сундуках возможно не одно поколение, и сейчас они чувствовали себя как солдаты невидимой армии, а этот цвет тьмы означал их общую принадлежность, единство, как серые мундиры стражи.

Мужчины настороженно следили за ее приближением, и более всего она сейчас боялась совершить перед ними какую-нибудь глупость, нелепо споткнуться или произнести что-нибудь совсем несуразное. Все они были ее солдатами, пускай даже не догадывались об этом.

Вряд ли эти люди могли представить появление легендарного дракона в виде женщины в длинном дорожном платье с мальчиком, которого она вела. Но им придется поверить ей!

Дана подала Ярне руку, и друг ее матери, страж, которого она получила в помощь, которой не просила, но которой была рада, удивленно уставился на тонкую маленькую ладошку, словно не очень понимая, что с ней сделать.

Девушка вдруг разозлилась уже по-настоящему. Возможно, он считал, что здесь пожать женщине руку означало уронить собственное достоинство? Но, черт возьми, она не могла допустить даже намека на взгляд с прищуром, намека на то, что этот человек будет главным. Как бы ей не хотелось.

Сейчас просто вернуться в карету, забиться в угол и ждать, что решат мужчины, было бы великолепно. Но не для нее.

К счастью, страж все-таки нашел выход и прикоснулся к ее пальцам губами. Едва-едва, торопливо, но этого было достаточно. Этим движением он как бы подтверждал ее статус в глазах своих людей. Во всяком случае, она на это надеялась.

- У нас четверо убитых, мадам. И двое раненых.

В голосе Фельдена ей послышалась укоризна. Ему Дана ничего не должна была доказывать. Лицо капитана стражи напоминало маску, которую еще не успели разрисовать в яркие цвета. Или не смогли. Неужели этот солдат тоже начал уставать?

- Вы думаете, что эти люди хотели напасть именно на нас?

- Мы должны допросить их, чтобы узнать наверняка.

Чуть в стороне в тени, скрывающей их лица, стояли трое пленников со связанными за спиной руками. Они старались не смотреть в ее сторону. Впрочем, так же они избегали любых взглядов, брошенных на них.

- Я уверен, что этим людям, вернее, банде негодяев было безразлично, кто станет их очередными жертвами. Ближе к столице мы несколько раз встречали места, где мерзавцы уже совершали свои преступления.

Фельден стиснул рукоять клинка. Дана вдруг заметила, как у него вздрагивал уголок рта. Он нервничал, но причину этого состояния понять девушка не могла. Бой закончился, можно было вздохнуть свободно.

- Эмуна, подойди!

Один из людей со связанными за спиной руками сделал пару шагов, и Дана вздрогнула. Лицо мужчины пересекала багровая рана. Засохшая кровь превратила лицо в странную маску, разорванная губа, пятна крови на воротнике создавали вокруг человека буквально осязаемую ауру какого-то киношного злодея.

- Не нравится? Это ваш знакомый так меня разрисовал. Умеет махать мечом, сволочь, откуда он только взялся?

Дана переглянулась с Ярне. В лице стража матери после этих слов ничего не изменилось. Он просто внимательно рассматривал бандита, который, произнеся свою тираду, сплюнул под ноги девушке.

В этом человеке Дана ощущала нечто страшное, порочное и отвратительное. В его чертах, во взгляде, подобном взгляду умирающего, но еще не умершего. Он был словно покойник, изо всех сил притворяющийся живым человеком, и эта мертвечина ощущалась и в тронутых оспой чертах лица, и в узких плечах, свойственных не столько человеку, сколько пресмыкающемуся, готовому сбросить кожу, более ненужную ему, и засверкать другими непонятными цветами. Если бы ее попросили нарисовать портрет ненависти, теперь она бы знала, кого пригласить в качестве модели.

- Эмуна, объясни мне, что происходит?

Дана с удивлением взглянула на Фельдена. Неужели они знакомы? Эти двое так непохожие и все-таки почему-то связанные какими-то неизвестными ей узами. Она вдруг почувствовала себя совершенно беззащитной. Надо было что-то сделать, но даже для того чтобы спрятаться за спину Ярне, ей надо было пройти мимо этого чудовища.

- Он убийца. Он и его люди.

Фельден обернулся на слова человека в черном, стоящем в полушаге за спиной стража. Некоторое время он рассматривал своего собеседника. Дане вдруг вспомнилось, как она любила в детстве короткие мгновения, минуты перед грозой, когда наступившая тишина вдруг сменялась порывами ветра, поднимающими клубы пыли. Все торопились найти укрытие, добраться до дома, спасались бегом, прикрыв глаза. А она ждала, и первый отдаленный звук наполнял ее сердце восторгом. Ведь все вокруг должно было перемениться, вся природа стряхивала с себя усталость прошлого.

О, боже! Как прекрасно было, когда пляска молний вдруг заставляла вздрагивать и ждать, ждать, считая секунды до отзвука небес. “ Мир живет, и я живу!” Неужели и сейчас она ждала, когда все накопившееся в пространстве неприятное, тяжелое ощущение духоты вдруг разразится бурей эмоций?

- И что же? Эмуна служит в городской страже. Он должен объяснить, что произошло.

Это вполне могло быть правдой. Коричневый костюм бандита явно знавал лучшие времена. Наверное, здесь можно было даже говорить о каком-то стиле, добротности в ущерб элегантности, удобству, не отрицающему какую-то особенную силу. Этот человек раньше старался следить за своим внешним видом, это точно имело для него значение. Но сейчас грязь облепила не только высокие сапоги, она коснулась личности бывшего служаки.

Девана шагнула и, подчиняясь совершенно безотчетному желанию, сорвала с груди человека-хищника прихваченную английской булавкой эмблему белого дерева. Просто кусок материи, натянутый на картон. Он что-то означал, что-то чему совсем не было места здесь, и вообще в этом мире.

- Этот человек испорчен.

Она замерла перед ним, глядя снизу вверх прямо в глаза, превратившиеся в маленькие точки, объективы фотокамеры, старающиеся запечатлеть ее облик для каких-то своих целей. Кто-то смотрел на нее глазами этого человека. Внимательно оценивая, стоило ли воспринимать всерьез.

- Мы получили благословение первосвященника.

Сухие, неживые слова пытались отвлечь ее внимание от того, кто был там, далеко. И от того, что был еще дальше. И еще дальше.

Эмуна выдавливал из себя фразы болезненным, лихорадочным шёпотом.

- И приказ правительства. Вы ничего не знаете, Фельден.

Конечно, Антонио был прав. Слово «испорчен» подходило к этому человеку лучше всего. И пускай Эмуна думал, что все то, что он совершал, совершил и надеялся совершить, было его поступками по приказу и по собственной воле, на самом деле он был просто куклой, марионеткой. И пускай она не видела этих нитей, которые тянулись куда-то в неведомую мглу. Дана просто ощущала его ущербность, так же, как это ощущал мальчик, обладающий странными способностями.

- Отец не мог благословить вас на преступление!

Голос Антонио почти сорвался, а она все смотрела в глаза и комкала знак принадлежности к чему-то лживому и враждебному. Посеревший, заляпанный кровью, потерявший свою первоначальную белизну, сейчас он был просто тряпкой. Но тряпкой, объединившей всех этих людей во имя чего-то неизвестного.

- Мы разберемся, разберемся.

Эти слова офицера уже не имели значения. Тот, кто таился где-то в неизвестной дали, принял решение, и Дана чувствовала, что он встревожен, хотя и непонятно почему.

- Мы разберемся. Шарпо, этих всех на лошадей и смотреть в оба. Наших раненых в третий дормез, вещи мадам переложите на крышу. Давайте быстрее.

Он все еще стоял, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, но судьба этого человека была предрешена. Тот, другой не хотел рисковать.

Эмуна упал на колени, не отрывая взгляда от Даны, словно было самым важным запечатлеть каждое ее движение. Важнее утекающих, как вода сквозь пальцы, жизненных сил. Морщины на его лице внезапно разгладились, и побелевшие губы задрожали. Он пытался произнести слова, словно сражаясь с двумя силами, которые раздирали его душу в последней бесплодной схватке. Битва не жизни и смерти продолжалась несколько секунд, и разбойник медленно завалился на бок.

Она замерла, глядя на его лицо. Кровь была вновь красной, и теперь бледное лицо с отражением внутренней муки стало просто лицом обыкновенного человека. В нем не было ничего демонического. Весь отблеск адского пламени растаял, исчез вместе с магией, которая владела этим человеком, хотя и не была его частью.

Она почувствовала, что изо всех сил сжимала руку мальчика. Отец? Что он имел в виду? Отец кого или чего?

Фельден ткнул носком сапога мертвого сослуживца. Солдаты, вновь столпившиеся вокруг, молчали. Дана слышала шуршание опавших листьев и могла различить дыхание каждого из стражников, замерших за ее спиной.

Те бандиты, которые попали в плен и до поры до времени изо всех сил старались не попадаться ей на глаза, казалось, не дышали вовсе. Они были людьми другого рода, таких называли быками. Видимо, они только недавно думали, что ухватили удачу за хвост, но времени не теряли. Наличие в их гардеробе совершенно неподходящих друг к другу вещей говорило о многом.

Пешки, разменная монета. До них так еще и не дошло, что случилось.

Офицер прикусил ноготь мизинца и шагнул к ней.

- Мадам…

- Вы знаете, Фельден, мне кажется, это бунт. И белые значки у них на груди. Надеюсь, вы примете надлежащие меры. А я, я… мы устали, надо ехать.

Она оперлась на руку мальчика, опасаясь только, что может сделать ему больно. В воздухе пахло озоном. Неужели гроза действительно прогремела, только она не заметила ни раскатов грома, ни сверкания молний?

- Хорошо, едем. Рено, ты слышал слова мадам. Приказываю этих вздернуть прямо здесь.

В одной руке теплая ладошка Антонио, другая на рукояти кинжала. Положено обтирать сталь клинка об одежду убитого. А она этого не сделала. И очень жаль, что люди за спиной так кричали.

Глава 14. В пути

Некоторое время они ехали молча, слегка вздрагивая, когда дормез подскакивал на неровностях дороги. Дана, не мигая, смотрела перед собой, время от времени судорожно сжимая пальцы рук. Ярне, не особо скрываясь, рассматривал ее, изучая черты лица.

Что изменилось в ней? На первый взгляд почти ничего. Он даже не смог бы подобрать правильные слова. Наверное, следовало искать в тенях под глазами усталость, но стоило встретиться с ней взглядом, как это чувство пропадало. Ни страха, ни сомнения, ни боли. Словно нечто непостижимое таилось в ее глазах, некая глубина, которая затягивала как ночная тьма. Словно пение сирен из легенд, только здесь свою странную песню без слов, свою мелодию играли зрачки со странными всплесками света. Встретившись с ней взглядом один раз, ты будешь возвращаться мыслями к этому постоянно. Хотя нет, не так. Ты просто не сможешь не думать об этом, как бы ни старался отогнать морок. Пожалуй, ты даже и не будешь пытаться. Какой сумасшедший откажется от того, чтобы еще раз погрузиться в омут, чтобы достичь, получить то, что нужно в жизни, получить надежду на мечту, на ответное чувство. Даже если она больше никогда не посмотрит в твою сторону, отвернется и исчезнет, оставшись в воспоминаниях странной магией, непонятной грустью и внезапно настигшим желанием оглянуться в самом странном, чужом и незнакомом месте. Оглянуться, вновь встретиться с ней взглядом и проснуться живым и настоящим.

- Как мама?

Слова, прозвучавшие как внезапный удар, гром, загремевший среди абсолютно чистого голубого неба. Намек, предзнаменование, напоминание?

Дана по-прежнему не смотрела в его сторону, но он чувствовал, как она напряглась, словно одна мысль о том, что он появился здесь, заставляла ее нервничать.

Страж некоторое время раздумывал, какого ответа она ждала, чего хотела бы услышать, и какой ответ лучше всего будет соответствовать его планам.

- Рисует.

- Опять деревья?

- Деревья? Кажется, да. Что-то такое, феерическое. Я не очень разбираюсь в искусстве.

Девушка вздохнула.

- Тогда, может быть, ты разбираешься в магии? Мне очень нужен человек, который разбирается в магии.

- Пожалуй, в этом мире сейчас трудно найти кого-то разбирающегося в этой науке лучше тебя. И, пожалуйста, прекрати дуться.

Дана выпрямила спину и расправила плечи. Возможно, так она пыталась убедить и его, и себя, что совсем не пыталась изображать кого-то, а теперь она и на самом деле такая, неприступная, уверенная. Как совсем недавно, на поляне среди трупов и временно живых, теперь уже встретившихся с богами. Впрочем, какие, к черту, боги? Они ведь не существовали никогда. Впрочем, как и черти.

Глаза девушки предательски заблестели, но Ярне не торопился прийти ей на помощь. Вот же дьявол! Он и сам отвык от всего этого. В какой-то мере он даже завидовал Дане. Ей не придется останавливаться на дороге ближе к городу и рассматривать внимательно тела детей, лежащих у разгромленных и перевернутых повозок.

Но об этом лучше сейчас не думать и не говорить. Надо просто придумать тему для разговора. Что-нибудь такое деловое, чтобы отвлечь ее.

- Не выдумывай. Я тут немножко изменилась уже.

Все планы, которые он старательно выстраивал последние дни, рушились с легким шелестом карточных домиков. Она времени зря не теряла. С ней можно было импровизировать, стараться удивить, но скрыть, придумать что-либо заранее уже было просто глупо. Ему вдруг стало ее страшно жаль. Все эти способности и качества, придуманные безжалостными не людьми, нет, драконами, не оставляли ей возможности по-настоящему радоваться жизни. Драконы, повелители жизни и смерти сначала придумали это название, а потом создали свою стражу в соответствии с этим мифом или наоборот эта магия была самой первой, свойственной им от природы?

Он вдруг понял, что Девона уже некоторое время, повернувшись, внимательно рассматривала его лицо, словно пытаясь найти какое-то решение, ответы на вопросы того и этого мира. Зрелище было совершенно необыкновенное. В полумгле экипажа ему показалось, только на секунду, но страж сразу же осознал, что не ошибся. Свет можно было пощупать руками, он манил, притягивал как тепло костра в середине ночи, как тепло очага в стужу, как тепло объятий той единственной, для которой можно было сделать все.

Он был счастлив. Потянуться к этим локонам, погрузить в них свои пальцы, ощутить нирвану. Так это могло быть, если бы он не был связан с Еленой.

Возможно, следующую фразу Ярне произнес только для того чтобы разорвать, рассеять магическое наваждение.

- Дана, не ревнуй его.

Ее лицо дрогнуло, на секунду лишившись этой новой силы, и сквозь маску сильной женщины вдруг вновь проступило лицо той девочки, которую он знал и опекал много лет. Показалось, что она вот сейчас, через секунду расплачется, позволит себе выплеснуть эмоции, скопившиеся внутри и рвущие ее на части, оставляя все меньше от той старой, обычной. Он чуть было не произнес вслух «человечной девчонки».

- Не ревнуй. Мне жаль их обоих.

- Почему? Посмотри, как они воркуют. Как два голубка.

Дана откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди. Страж некоторое время раздумывал, понимая, что она ни за что не примет те слова, которые он уже приготовился ей сказать. Нет, здесь нужен другой подход, а какой он пока не знал.

- Скажи, а те девушки, которые едут во втором экипаже, кто эти прелестные создания?

Склонив голову и окинув его взглядом, Дана вздохнула и слегка расслабилась, но руки остались сложенные на груди, и граница между ними стала чуть прозрачнее, но все равно оставалась, тянущейся в бесконечность четко очерченной линией.

- Я везу их в Академию. В обеих сильная магия. И они присягнули мне.

Это та тема, в которой они смогут найти точки соприкосновения. Было очень важно понять, как далеко она продвинулась в осознании своих возможностей. Может быть, тогда удастся направить ее на правильный путь к пониманию своей роли в этом проклятом всеми не существующими богами мире.

- Ты за этим едешь в столицу? Хочешь снова вдохнуть жизнь в этот призрак прошлого? Стоит ли?

Она продолжала смотреть ему прямо в глаза, и некоторое время Ярне думал, что девушка пропустила его слова мимо ушей.

С самого начала ему казалось, что в ней гораздо больше от отца. Эта порывистость и в то же время отходчивость, мягкая задумчивость и романтическое желание не замечать реальную жизнь, окружающую ее со всей своей неприглядностью и безжалостностью к слабым.

Непонимание столь сильно контрастировало с характером матери, которая всегда старалась контролировать происходящее на сто процентов, не позволяя даже ему вмешиваться в ход событий.

В результате все окружающие ее сильные и умные люди, так до конца и не догадывались, что просто являлись марионетками, исполнителями ее воли, создавая внешний фон, придавая реализм ее поступкам.

Несколько лет тому назад после очередного странного происшествия, связанного с Деваной, он попробовал поговорить с Еленой. Разговор завел издалека, вспомнил пару эпизодов связанных с их жизнью здесь, в этом мире. Мать девушки некоторое время молчала так же, как молчала Дана сейчас, а потом налила себе фужер красного вина. Она пригубила его словно для того чтобы почувствовать на губах вкус воспоминаний, спокойно сказала, что пожертвовала столь многим не для того чтобы ее дочь кинулась в умирающий мир за своим выдуманным предназначением.

Елена тогда сказала ему наверно первый раз, что все, что с ней сотворила жизнь, было противно ее натуре, да и натуре любой женщины. Что она никогда не хотела жертвовать собой ради того чтобы спасти мир, который вызывал у нее неприязнь, и что она с радостью воспользовалась первым удобным случаем чтобы сбежать.

На его реплику о том, что на этой Земле тоже полно магии, так что с проблемами можно столкнуться и здесь, женщина-дракон только пожала плечами. А потом просто сказала, чтобы он отправился попутешествовать по миру и оставил свои опасения при себе.

“Ну и помогло тебе это, Елена?”.

- Ты думаешь о матери.

Дана произнесла это с такой уверенностью, что Ярне даже испугался и решил, что новое поколение мутаций позволяло ей читать мысли. Когда-то его учили, что вторгаться в мысли другого человека нельзя. Более того, якобы именно эти попытки и послужили причиной начала войны чуть не угробившей человечество вместе с драконами.

- А ты не отвечаешь на вопросы.

- Я просто привыкла к такой манере ведения беседы. Но тебе я все-таки отвечу.

Девушка немного покопалась в саквояже и достала оттуда маленькое зеркальце. Некоторое время она демонстративно изучала свою внешность, искоса бросая взгляд в его сторону.

Ярне невольно покачал головой. Нет, они обязательно должны договориться. Что бы она ни задумала, помочь он сможет, только если будет знать как минимум половину.

- Необходимо следить за собой. Ты хочешь знать, зачем я еду? Я выхожу замуж.

Она произнесла это все с тем же непроницаемым видом, не выпуская зеркальца из рук. Ярне некоторое время пытался понять, являлось ли это шуткой и как на это известие он должен реагировать. Главное, не рассмеяться, ведь девушки подходят к таким вопросам очень серьезно, даже если сами думают что это не по-настоящему. О, черт! Он попал! Сопровождать к алтарю дочь Елены в то время, как мать невесты ничего об этом не знает? Не самый лучший вариант развития событий.

- Э-э. Ты шутишь?

Дана убрала зеркальце в сумку и достала оттуда слегка помятый конверт. Протянув ему письмо, она вдруг рассмеялась. Колокольчики зазвенели серебром, и ему сразу полегчало.

- Ну и вид у тебя.

Но он уже быстро читал, пробегая взглядом по строчкам. Потом на секунду остановился, поднял взгляд и подмигнул ей. Второй раз перечитал письмо, внимательно изучая каждое слово и пытаясь представить себе автора послания.

Спустя пару минут он отложил бумагу в сторону. Никакого подвоха, скрытой издевки. Сухой деловой стиль.

- Кажется, я уже где-то слышал это имя. Кто он, этот смельчак?

- Сама не знаю. Мы встречались пару раз. Пригласил меня к себе на фирму.

- И что же?

- Свидание не состоялось. И я потеряла шляпку.

Ярне заметил, что она непроизвольно разглаживала пальцами левой руки невидимые складки на платье.

- Но я уже кое-что разузнала о нем. Мечта любой девушки. Миллионер. Не какой-то там колдун.

Она была мыслями уже где-то далеко, и страж даже на секунду испугался, что Дана сейчас исчезнет, отправится куда-то по одной ей известной причине. Стоило поспешить и вернуть ее мысли на более прагматичные рельсы.

- Это все, что тебя в нем привлекает? Богатство? Власть?

Дана взглянула на него удивленно и ответила почти сразу. Улыбка, больше похожая на гримасу, на секунду осветила ее лицо. Но тон она выбрала весьма саркастический.

- Привлекает? Он меня?

Ярне рассматривал ее волосы и пытался вспомнить, говорили ли наставники об этом. Во всяком случае, с Еленой ничего подобного не происходило, и он не мог понять, что означало это совершенно необыкновенное явление. Мужчина понял, что его сбивало с толку с самого начала странного разговора - ее волосы. “ У каждого свое пламя”.

- Просто замучил меня намеками. Как и все постоянно что-то недоговаривал. И смотрел на меня так...

Дана прервала свой рассказ и встряхнула головой. Огонь с радостью проснулся, ожил и заметался по кабине экипажа. Это было просто потрясающее зрелище, завораживающее и в то же время заставляющее сердце учащенно биться буквально в такт этому сиянию.

- Что с тобой, Ярне?

В ее глазах он заметил отблеск огоньков. Да эта девчонка довольна! Кажется, сейчас начнет мурлыкать и потягиваться как кошка на диване.

- Ты знаешь, девушка-дракон, это страшная тайна, но я должен тебе рассказать.

Эти слова вырвались у него совершенно неожиданно, и если бы он смог, то, пожалуй, бросился бы ловить их руками и бегал пока не собрал бы их все и не спрятал, только бы Дана не услышала.

Страж обязательно рассказал бы ей позже. Он даже думал, что Елена отправила его сюда в первую очередь именно за этим. Но так сразу, сейчас. Неужели это притяжение действовало и на него? Определенно.

Вытянув из внутреннего кармана куртки фляжку, он поспешил сделать глубокий глоток. Коньяк был очень хорош. Но самое главное в голове прояснилось. С ней все было наоборот, а он уже отвык от этой чертовой магии.

Теперь Дана смотрела на него как маленькая девочка в ожидании обещанного сюрприза. Что он должен предложить ей: сладость или игрушку?

Ярне задумчиво крутил в пальцах пробку, подбирая правильные слова. В этой паузе, в повисшем молчании невозможно было уловить, стремится ли Девана услышать все ответы именно сейчас или на самом деле готова пока умерить свое любопытство.

- Ты испугался. Ты испугался того, что сказал, и еще должен сказать. И теперь раздумываешь, как бы пожертвовать чем-то небольшим, неважным. Лучше не говори ничего. И знаешь, дай мне флягу.

Не дожидаясь ответа, Дана забрала у него флягу и, не раздумывая, отпила. Улыбнулась самыми кончиками губ и повторила, совершенно не собираясь возвращать ему напиток.

- Я пила здесь замечательное вино. Нет, правда. Реган угощал меня, а мой жених нет, - на ее щеках появился румянец, а Ярне почувствовал, как заколотилось сердце.

Амулет засверкал нестерпимым блеском, и мужчина ощутил, как стальной обруч сжал виски.

- Я не думала, что здесь все будет против меня. Но я не остановлюсь. Ты знаешь, мне хотелось бы узнать, почему она была так одинока. Ты меня всегда называл “Снежная королева”. А я никогда не могла понять, почему. Теперь понимаю.

Она вернула ему флягу, заставила сомкнуть руки на металле, который превратился в кусок льда.

- Выпей за любовь, не мой страж.

Пригубив, он не ощутил никакого вкуса, но не смог возразить ей.

- За любовь, снежная королева.

За окошком дормеза снег валил хлопьями и засыпал сброшенные на обочину разбитые экипажи и тела мужчин, женщин и детей, которые не теряли надежду до конца.

Глава 15. Шепот бездны

Несколько дней он прожил в неизвестном месте в одиночестве в тишине и покое. Окна обеих комнат выходили в сад, где за все время он ни разу не заметил, ни людей, ни птиц.

Деревья в саду постепенно начинали осознавать неизбежность наступления холодов, и листва на поникших ветках хоть и приобрела яркие оттенки, совсем не радовала глаз. Яркие обманчивые пятна на фоне серого безмолвия только подчеркивали настроение невозможности что-либо изменить среди царящего состояния отчаяния и безнадежности.

Уже несколько раз дождь, не замолкая по нескольку часов, шумел в заброшенном уголке, а он с удовольствием стоял у окна и вслушивался в эти, пускай однообразные и монотонные, но все-таки живые звуки. В остальном не было слышно ни голосов людей, ни лая собак, ни карканья ворон, ни пронзительных криков чаек. Ничего. Кроме скрипа деревянных половиц у него под ногами и звуков от падающей с небес воды.

Двери комнат были наглухо закрыты, а, может быть, даже заколочены. Еду ему поднимали на лифте, на лифте спускали использованную посуду. Туалетная комната имела также выход наружу, и кто-то наверняка приходил заниматься уборкой только тогда, когда он спал.

За ним следили, хотя и непонятно каким образом. Наверное, в стенах были просверлены отверстия. Он мог бы их найти, если бы ему не было так безразлично. А возможно, ему просто хотелось чувствовать себя не настолько одиноким. Чей-то взгляд, пускай и равнодушно-враждебный, все-таки являлся некой заменой человеческого общения, знаком, что о нем не забыли и что он не просто узник, а персона, которую опасались и которая что-то еще значила.

Три или четыре дня, минувшие с момента, когда его разлучили с больной женой, с момента, когда все стало еще хуже, хотя еще недавно казалось, что хуже быть не могло, тянулись как дымка утреннего осеннего тумана. Зябкие и слепые.

Он не чувствовал неприязни к Дане. Ее необыкновенное качество появляться вместе со всяческими проблемами и исчезать, оставляя проблемы, были скорее всего не ее виной, а бедой. И, в конце концов, это не Дана держала его в закрытых комнатах с окнами, одетыми в старинные кованые решетки, красиво изгибающиеся стальными лепестками мертвых цветов на пути к живому, чрезвычайно пустому и одинокому саду.

Судя по всему, комната, где он теперь проводил значительную часть времени, раньше была столовой. Стены были оклеены светлыми обоями с голубыми завитками, окна были большими и давали много света. Но теперь большую часть занимала кровать, а в углу стоял рукомойник и покосившаяся вешалка, позволяющая разместить на время сна свой немногочисленный гардероб. Здесь же предлагалось хранить и принадлежности для соблюдения гигиены. Небогатый выбор составляли кусок мыла в белом чайном блюдце с цветочками и простое льняное полотенце.

Сама туалетная комната или скорее закуток примыкали ко второму помещению, предоставленному в его распоряжение. Эта комната, безусловно, принадлежала хозяину дома и служила кабинетом, и местом, где какой-то незнакомый ему, но видимо близкий по духу мужчина, любил наслаждаться тишиной и свободой. Здесь он читал свои любимые книги. Несколько томиков теснилось на небольшой полке. Занимался своими делами. На доске секретера остались пятна, которые кто-то старательно пытался очистить и заново покрасить, чтобы придать дереву нормальный вид. И курил прекрасный изысканный табак. Легкий запах пропитал деревянные панели, которыми были обшиты стены, кожу кресла, которое, казалось, еще сохраняло отпечаток тепла хозяина кабинета.

Впрочем, книги не очень заинтересовали мага. В основном это были облегченные адаптации греческих трагедий и современная мистика. Истории любви, мести богов и героев оставляли его равнодушным. Он сам мог бы сейчас служить прообразом такой же истории. Оставалось надеяться, что конец будет не такой, как в произведениях древних авторов.

Из всех книг он начал читать только “Персы” Эсхила, но вскоре отбросил и ее. Описываемые события никак не помогали понять происходящее, а люди и боги никак не походили на солдат, с которыми ему пришлось столкнуться.

Теперь его основным занятием было слушать дождь и тишину. И думать. Пытаться вспомнить все произошедшие в последние дни события и выстроить их хоть в какое-то подобие логической цепочки. Все-таки логика была одним из предметов, которая давалась ему в Академии особенно легко. Но усвоил он только голые догмы, а не живое понимание причин поступков и внутреннего смысла происходящих событий.

В привычную тишину ворвался новый звук, и маг с удивлением повернулся к двери. В коридоре двигали что-то тяжелое. Слышались голоса, удары и звон железа. Потом все замерло, и Реган некоторое время просто терялся в догадках, чего стоило ожидать дальше. Наконец, раздался звук поворачивающегося ключа, и дверь отворилась.

- Идемте.

Он не видел со света, кто его звал, но за черным прямоугольником двери ожидало нечто новое, какая-то перемена. И он уже чувствовал в себе силу, пока что совсем немного, недостаточно для того, чтобы по-настоящему справиться с врагами, которые ждали его за порогом комнаты. Но все-таки это было нечто, способное показать, что он не сдался, и пустые ножны, бессмысленно болтающиеся на вешалке, это не все, что у него осталось.

За порогом стоял всего один человек с подсвечником в руках. Огонь свечей задергался на ветру, но не настолько, чтобы можно было ощутить сквозняк в коридоре. Здесь царила тишина и темнота. И вновь деревянный пол. Это было немного удивительно, зная любовь южан к полам из разнообразного камня. Возможно, он вообще находился не в Марсилии, и ночью его отвезли на север. Маг отбросил эти пустые мысли и направился за своим проводником. Перс, а Реган все-таки успел различить черты его лица, шел впереди совершенно спокойно, словно не ожидал от пленника каких-либо необдуманных поступков. Возможно, этот человек и не был персом. Это мог быть кем-то из семитов, кавказцев или потомок кочевников. На секунду в голову пришла безумная мысль, что его выкрали или наоборот, спасли, и сейчас он находился в неком тайном месте. И не важно, что проводник обратился к нему именно на персидском.

- Мы пришли. Будь честен.

Человек отворил дверь и замер. Маг, словно загипнотизированный огнем свечей, остановился в последнюю секунду. Он вдруг почувствовал, как воздух вокруг сгустился, и стало трудно дышать. Было не похоже, чтобы он боялся, тогда что? Огни отражались в черных глазах перса. Он ждал с непроницаемым видом. Реган вздохнул, пытаясь надышаться, перед тем как переступить порог. Еще один вдох, и словно по команде отпустило. Его даже пробил холодный пот, а на губах своего проводника он уловил отблеск усмешки. Или в полумраке ему показалось?

Маг отвернулся и, сделав над собой усилие, прошел внутрь. С легким щелчком дверь за спиной закрылась. Он едва подавил в себе желание оглянуться.

- Добро пожаловать, повелитель стихий!

Комната оказалось библиотекой. В царящей полумгле еще можно было различить заполнившие помещение предметы. Все стены закрывали полки с книгами, сотнями, тысячами книг. В старинных кожаных переплетах и в современных обложках с золотым тиснением. На разных языках. Пожалуй, здесь умещалось больше книг, чем у них в имении. Намного больше.

Все-таки сумерки вступили в свои таинственные права, скрывая черты человека, стоящего спиной к окну.

Дождь закончился, и лунный свет пробился сквозь пелену облаков, теряясь в абсолютной темноте длинных волос незнакомца. Время от времени, словно повинуясь движению невидимой волшебной палочки, серебристые искорки текли вдоль отдельных прядей. Они отражались от серебра нитей, вплетенных в ткань одежды, и обозначали в темноте грани и углы, плавные линии фигуры и как будто собирались сияющей полусферой в руке, в тонких сильных пальцах, держащих полураскрытую книгу.

Свет, отражаясь от страниц, освещал тонкие сжатые губы, в уголках которых таилась не улыбка, а загадка, может быть, знание. Серебряные нити в волосах - это было странно красиво и, в то же время, свет луны, заполняющий пространство стеллажей со спрятанными вечно живыми мыслями давно умерших людей, придавал пространству комнаты впечатление сна наяву. И Реган, стоявший с нелепо поднятой рукой, ожидавший мужского рукопожатия, казался самому себе пришельцем в мир видений из мира нелепости, считающих себя живыми тенями. Повелитель стихий? Тень повелителя.

- Я знаю, вы любите читать. Сейчас в этом мире все больше людей тянется к слову. Может потому, в этих строках душа может летать. Раскинуть воображаемые белые крылья и устремиться в вышину.

- Но ведь сейчас мы можем подняться...

- Нет-нет. Не подняться, не оказаться в нелепой корзине аэростата, словно пучок редиски, кинутый хозяйкой на рынке. Раскинуть крылья, разбежаться и кинуться вниз. Ветер гудит в ушах. Мне не дано. А вам? Кто знает.

Он перевернул страницу.

- Вот здесь: «Страстью я горю и безумствую…

Словно ветер, с горы на дубы налетающий,

Эрос души потряс нам…»

Помолчав несколько мгновений, незнакомец добавил:

- Не могу сказать, что у меня было много времени на Сицилии, но я побывал там, где стоял ее дом.

Перс произносил слова, касаясь самых потаенных струн. То, что всегда таилось внутри, в глубине среди мрака готового расцвести самыми необыкновенными цветами, если его коснуться маленькой, но сильной рукой, хрупкими пальцами.

- Вы тоже поэт. Это в ауре, я чувствую. Конечно, каждому из нас свойственно это чувство, восторг рождения настоящих слов. Каждому свойственно, не каждому дано.

Осторожно закрыв книгу, хозяин протянул руку магу.

- Меня зовут Ноах. Можно сказать, мне необычайно повезло. Я посетил все места, где когда-то жила Сафо. Но теперь это просто стены. Жизнь ушла из тех мест и осталась только здесь, на этих страницах. Теряясь в воспоминаниях, пускай даже в этих воспоминаниях, мне не досталось ничего кроме разочарования.

«…Те, кому я

Отдаю так много, всего мне больше

Мук причиняют.»

- Возьмите, друг мой, эту книгу. Поверьте, здесь можно найти еще много необыкновенных слов. А ведь для вас это важно. Вы еще пишите письма.

Реган слушал этого человека с возрастающим удивлением. Слова, которые оставляли след, стихи, которые били наотмашь самыми нежными фразами. Этот перс испытывал его чувствами и проверял ударами сердца. Но ведь письма он не писал. Если только не назвать письмом те несколько слов, которые добрались до той, кому не предназначались. Или предназначались, и она просто не должна была их прочитать. А возможно, не прочитала и сейчас. Не стоило волноваться.

- Скажите, Реган, какая она, любовь дракона?

Слова, произнесенные совершенно спокойным, негромким голосом, но глубоким тоном, прозвучали, как удар колокола. Стоило ли бороться с осознанием того, что он пытался не принимать, отвергнуть? Стоило ли искать дальше малейшие объяснения всему происходящему? Простой факт, простые два слова. Любовь дракона. Предопределенность, неотвратимость, обреченность. То, к чему стремятся, обретение и потеря всего иного. Реган вдруг вспомнил фразу из одной странной книги.

- Влюбленные драконы питаются мечтами.

- Да, я тоже читал. Красивая метафора. И все же, расскажите мне о ней, об этой девушке. Я знаю, она приходила к вам в поисках слов. Нашла ли она их?

Реган почувствовал, что в нем закипает раздражение. Ему показалось странным, что собеседник постоянно менял темы, словно беседуя с самим собой, продолжая давно начатый разговор. Но воспоминания вдруг проснулись, и маг вновь почувствовал беспокойство. Слова, которые он тогда пытался отыскать, объяснение произошедшего перед самим собой. В первую очередь перед самим собой, ведь перед ней ему не в чем было объясняться. Чем могло быть все произошедшее? Стечением обстоятельств. Все это была цепь случайностей. И вкус ее губ, который почему-то оставался с ним до сих пор это, конечно же, случайность. И другое. Он закрутил головой.

- Вы для этого меня пригласили?

Кажется, эту фразу маг произнес, скрипя зубами. За окном уже совсем стемнело, и он различал только силуэт своего необыкновенного собеседника, больше не имея возможности оценить какие чувства вызывали его слова. Перс молчал, и повисшее в тени молчание заставило, пускай и постепенно, утихнуть гнев.

- Хорошо. Давайте я сам расскажу вам о ней.

«…теперь прелестные эти песни

Сладко буду петь я моим подругам.»

- Простите, я все еще нахожусь под впечатлением от поэзии. И воспоминаний. Мне кажется, твоя богиня уже ступила на свою охотничью тропу. Поверь, я не думаю, что она так уж этого хотела. Возможно даже наоборот, она бежала от всего этого. Слабая, как и большинство женщин, и сильная… как большинство женщин. Мне кажется, что она красива, хотя я еще не видел ее. Красивая как пламя, взлетающее ввысь в буйстве оттенков. Как пламя в ночи, когда не существует ничего кроме завораживающего огня, и каждый стремится шагнуть в круг света. Протянуть руку и позволить ему коснуться тебя, согреть, согреть до боли, прожив и, переборов которую наконец сможешь ощутить себя мужчиной.

- Пламя может не только согревать, оно обжигает. Слишком много огня погубит неосторожного среди зимы. И последнее, что ты ощутишь, будет не живительное тепло, а смертельное страдание.

- О да, вечное противоборство, война. Таковы драконы. Впрочем, и люди такие же. Жаль, что мне было дано ощутить битву страстей. Любая сила имеет свои границы. Но иногда я рад.

Реган совершенно запутался. Но слова перса как будто окутали его зачарованной аурой. Он одновременно догадывался, о ком они разговаривали в этот вечер, и не мог признаться самому себе. Тем более произнести этого вслух. Вновь наступила тишина, и он не слышал ни звука за окном, ни дыхания собеседника. Его мир замер в ожидании.

Наконец, странный человек оторвался от своих мыслей.

- Я должен ехать уже сегодня, и наша беседа не будет иметь своего продолжения. Во всяком случае, пока.

Реган кивнул с невысказанным облегчением. Казалось, груз болезненных откровений может оказаться слишком сильным для него. Но ведь собеседник не сказал ничего. Пожалуй, почти ничего. Маг все это знал и сам.

- Напоследок я расскажу тебе одну историю. Конечно, все вы тоже изучали учебники, начиная с Большого холода. Да. Но поверь мне, до Зимы люди также заселяли всю планету. И не только люди. Драконы правили миром, направляли, определяли границы, учили. Их было много. Но людей еще больше. Волшебные силы царили везде.

Великая Зима, которая закончилась много лет тому назад, сама по себе была легендой. Многие подвергали сомнению и само событие, и его продолжительность, и силу. Например, новая церковь пыталась утверждать, что Неделимый прекратил власть вечного холода, дав людям тепло жизни, но маг знал, что Великий Холод, скорее всего, существовал на самом деле. Еще одна история, которая может быть интересней других, правда или ложь которую нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Пускай, все-таки это лучше, чем разговоры о той, о которой он не знал что сказать, кроме того что уже сказал.

- Люди всегда остаются людьми. Они стремятся постичь все, но еще сильнее они хотят обладать всем. О да, жадность хороша в познании, но ужасна в стремлении к власти.

Пламя вспыхнуло на мгновение в руках чужеземца, а потом заметалось слабым огоньком свечи.

- Бывает, некоторые решают, что знают лучше других, что нужно людям. Бывает, что им удается увлечь своими идеями многих, бывает всех. Познавшие магию решили, что не нуждаются в наставниках.

В скрывающих лицо незнакомца тенях невозможно было что-либо различить, но Регану внезапно показалось, что перс улыбался.

- Да, так бывает. Началась война. Ибо, где можно легче всего доказать свою правоту как не на войне. Большинство людей легко последовали за магами. Всегда легче присоединиться к тому, кто указывает простой и короткий путь к цели.

Некоторое время они молчали и, слушая размеренное дыхание человека со свечой в руках, Реган раздумывал о том, что в его жизни пока еще не нашлось никого, кто попытался бы объяснить ему, каким путем можно было прийти к своему предназначению. И было ли оно у него.

- Люди побеждали. Маги сражались, используя стихии и великие способности. Люди воевали с помощью своего оружия, нападали на прислужников драконов в каждом месте, где могли только найти их. Поджигали по ночам их леса и рощи, уничтожая посевы и строения. Множество величайших подвигов было совершено, поверь мне.

Реган прочел много историй о применении магии в военном деле и должен был признать, что до последнего времени не очень верил написанному. Но случай на море не давал ему покоя. Что бы могло случиться, если бы он и дальше мог использовать свою силу? Что стало бы с тем кораблем?

- Драконы тоже использовали магию. Земля содрогалась, ее раздирали ураганы и наводнения. Пожары поглощали леса и степи. Небо застилал дым и пепел. Сама погода становилась все хуже, зимы стали длиннее, а лето короче. Борьба стала для людей смыслом жизни. Наконец, маги победили.

Ноах вернулся к книжному шкафу, и маг услышал, как он провел руками по корешкам стоящих на полках книг.

- Драконы покинули этот мир. Исчезли, канули в небытие. За исключением немногих, затворившихся в своих крепостях вместе со слугами, сохранившими веру.

Свеча погасла. Реган услышал шаги, последнюю фразу перс произнес уже на ходу.

- Исчезли драконы, а вместе с ними исчезла магия. И самые великие повелители стали самыми обыкновенными людьми. Но бури и ураганы не исчезли. Как не исчезли и великие холода. Теперь на земле правили они.

Дверь захлопнулась, и маг остался в темноте один.

Глава 16. Черное и белое

С утра они собрались в ее кабинете. Странно, слова «в ее кабинете» дались ей очень легко. Впрочем, других претендентов на это просторное кресло в огромном пустом доме не было, да и не могло быть.

Мужчины растопили камин, но ей казалось, что согреть кабинет не удастся никогда. Стены, не знавшие тепла несколько недель, источали сырость и холод Не помогало даже то, что она позаимствовала у одного из солдат куртку. Закутавшись в пропахшее мужчиной сукно, она с содроганием вспоминала прошедшую ночь. Холод и тишина. Вот все что она могла вспомнить, отказываясь утром высунуть нос из-под двух одеял.

Сестры спали вместе на кровати Мадлен, а Ковентина исчезла спустя полчаса после того как до нее донеслось громкое сопение крестьянок.

Дана изо всех сил старалась не рассмеяться, слыша как подруга пробирается к выходу еле слышно ступая на цыпочках. Но потом девушка поняла, что ей вовсе не до смеха. Выждав полчаса, она метнулась за вторым одеялом и на некоторое время почувствовала себя лучше. Настолько лучше, чтобы, в конце концов, забыться мертвым сном.

Утром она проснулась на удивление отдохнувшая, но все равно мысль высунуть голые ноги из-под одеяла наполняла ее ужасом. Поэтому некоторое время она просто провела в раздумьях о том, что же следует сделать в первую очередь. Сначала тепло занимало в ее размышлениях самое первое место, но затем другая мысль вытеснила все остальное из ее головы.

Накинув платье и попытавшись найти в себе достаточно мужества, чтобы умыться ледяной водой из тазика, Дана неожиданно услышала звук открывающейся двери, и в комнату проникла волшебница Эна с кружкой горячего молока и куском черного хлеба, от которого исходил невообразимо манящий аромат.

На лице девушки сияла торжествующая улыбка, словно она победила в каком-то соревновании или выиграла джек-пот в лотерею.

- Доброе утро, мадам! Я так и знала, что вы уже встали. И наверняка проголодались.

Не теряя времени, Дана подхватила кружку и сделала большой глоток. Две проблемы можно будет решать параллельно. Она откусила кусок хлеба и некоторое время сосредоточенно жевала, посматривая в сторону опустившей глаза, но по-прежнему улыбающейся Эны. Ее родители угадали с именем: яркие лучики словно расходились от нее в разные стороны, изгоняя тьму из самых дальних углов комнаты.

- Спасибо тебе огромное! Пожалуйста, сообщи всем, что я буду ждать в кабинете ректора через полчаса. И еще, может быть, мужчины смогут что-нибудь сделать с холодом, пускай не везде, не сразу. Ну, ты меня понимаешь.

Девушка энергично закивала и выскочила из комнаты. Девона подошла к своему шкафчику и некоторое время изучала содержимое. Ничего, что могло бы соответствовать моменту, или хотя бы было теплее, нежели то платье, которое было сейчас на ней, там не было. После того как они распакуют багаж, определенно найдется что-нибудь более или менее подходящее. Вот еще одна задача, которую необходимо начать решать с первого дня.

Теперь, сидя с другой стороны огромного стола и пытаясь уловить крупинки тепла, она чувствовала, что заняв это место, невольно отдалилась от всех тех, кто расселся на принесенных с собой стульях и табуретках.

Девушки сели вместе, словно в ожидании поддержки и помощи друг от друга. Дар расположился за их спинами у двери, искоса поглядывая на драконье пламя на стене. Дрова в камине потрескивали, но тепла Дана не чувствовала. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы согреть эту комнату и возможно ли это. Может быть, кто-то спроектировал кабинет специально таким неуютным, чтобы обитатель никогда не мог ощутить себя как дома, никогда не почувствовал уюта и тепла.

- Ярне, спасибо твоим людям, что смогли обеспечить нас хотя бы символическим завтраком и теплом, которое мы ощущаем. Особенно спасибо за это.

Амулет на груди отозвался, остро уколов прямо в сердце, разгоревшись искрами белого сияния.

- Это были люди Дара. Он оставил их здесь ждать вашего возвращения.

Дана встретилась взглядом со своим стражем. Он будет рядом всегда. Мечта любой женщины, которой не суждено осуществиться. Девушка перевела взгляд в сторону Ковентины. “Ты зря так напрягаешься, подруга”.

- Хорошо. Спасибо Дару. Спасибо от всех присутствующих, надеюсь.

Собраться с силами и начать делать то, что уже, казалось, было само собой разумеющимся, было совсем непросто, хотя все они были предупреждены и наверняка готовы сделать для нее все, что будет сказано. Тем более, что Дана подобрала для каждого задание близкое по духу, знакомое. Она встретилась взглядом с Ярне и набрала полную грудь воздуха. Полено в камине громко треснуло, выбросив целый сноп искр, и все вздрогнули.

Дана тоже вздрогнула, но именно эта обыкновенная человеческая реакция позволила сбросить цепи, стягивающие ее по рукам и ногам. Она даже рассмеялась, немного нервно, но с удивлением заметила, как все присутствующие заулыбались. Наверно они тоже нервничали на новом месте и ждали, когда она решит вопросы, которые позволят заняться обыденными делами, и не думать, что ждет их в этом странном старом доме.

- Ковентина, вы с Даром отправитесь в редакцию газеты и дадите объявление. Не знаю, в какую редакцию. Надо определиться. И еще узнайте в типографии, сколько стоит отпечатать рекламные листочки. Будем их потом раздавать.

Дар пожал плечами. Ему эта идея совсем не нравилась. Зато Тина смотрела с мечтательной улыбкой, словно погрузившись в приятные воспоминания.

- Дар, отправь слуг по адресам, которые ты нашел в приемной. Завтра все эти люди обязаны прийти на работу. Наши посланцы должны быть достаточно убедительны. И надо поехать к преподавателям, может быть они захотят вернуться. Если будет необходимо, завтра я поеду к ним сама.

Теперь для нее, кажется, осталось самое простое.

- Эна, прошу тебя, пока не собралась прислуга, сходить в ближайшие лавки и купить что-нибудь нам поесть. Ярне отправит с тобой пару своих людей. Денег не жалей. Мужчины помогут растопить плиту и принесут воды. У нас должен быть нормальный обед.

В глазах ученицы не читалось ничего, зато ее маленькая сестра явно обрадовалась и засыпала словами.

- А Антонио тоже отправится с нами?

- Нет, Антонио поедет со мной.

- Поедет куда? О, ты поедешь к жениху?

Эмоции девочки, которые она сдерживала всю дорогу, вот-вот могли вырваться, и Дана была очень рада, что не будет находиться в этот момент рядом с ребенком-колдуньей.

- Нет, разве я могу поехать к жениху в таком платье? Мы поедем в адвокатскую контору.

- Но зачем тогда тебе Антонио?

- Что тебе делать у адвокатов?

Действительно, зачем ей мальчик? Дана задумалась и, нахмурившись, уперлась взглядом в угол. Последнее время она буквально не отпускала его ни на шаг, хотя и не могла объяснить почему. Да и до этого разговаривая с Ярне, она не упоминала, что мальчик поедет с ними.

К счастью, можно было ограничиться ответом на последний вопрос. Она посмотрела на сестер.

- Все мы хотим, чтобы Академия заработала как можно быстрее. Многое зависит от того как быстро удастся устранить некоторые формальности. И вообще, давайте постараемся.

Ярне поехал вместе с ней в экипаже, слегка поеживаясь от утреннего холода и потирая стынущие руки. Антонио с недовольным видом уселся рядом. Он принялся разглядывать улицу, никак не участвуя в разговоре. Мальчик всегда старался показать, что обладает собственным мнением по поводу любого события, тем более тогда, когда его мнение никак не соответствовало мнению взрослых.

Осень уже давала о себе знать, и, несмотря на все усилия дворников, пожелтевшие листья усыпали мостовую. Экипаж неторопливо нес их по цветному ковру, время от времени подпрыгивая на неровностях. Дана удивлялась, насколько изменилась широкая улица всего за несколько дней.

Хотя, за это время изменилась, и она сама. События покатились вместе с колесами конных экипажей, уносящих ее из романтической сказки в настоящий триллер, с элементами фантастического костюмированного шоу. Реальность вдруг изменилась подобно тому, как страшная гримаса искажает лицо ярмарочного клоуна, превращая его из милого друга малышей в монстра, не оставляющего ни малейшей надежды на пощаду.

Возможно, так печально на нее повлияла сегодняшняя мрачная погода. Облик людей, неуверенно бредущих по тротуарам в сером осеннем цвете, совсем не был похож на тех радующихся жизни прохожих, гуляющих у королевской резиденции в ярких по-летнему теплых лучах солнечного света.

Дана заметила, что беспорядки оставили на лице города свои отметины. В разных местах еще виднелись последствия столкновений. Видимо прямо здесь во время бунта проходили бои. В нескольких домах окна были заколочены досками, кое-где стены были закопчены дымом. Дар, бывший свидетелем и даже участником событий, рассказывал обо всем произошедшем весьма неохотно.

Не доезжая замка всего несколько десятков шагов, они свернули, и ехали некоторое время через городской парк. Вокруг было совершенно пустынно, и слышался только топот копыт экипажа и сопровождавших их охранников. Здесь листву никто даже и не пытался убирать. Местами она покрывала землю сплошным слоем, создавая необыкновенное многослойное мозаичное панно.

Они ехали в тишине, и пальцы мальчика, которые она сжимала, были единственным теплым местом в этой вселенной холодной пустоты. Все-таки загадка Антонио не давала Дане покоя. Загадка, которую она почти разгадала, и которую, судя по всему, придется разгадывать еще и еще.

Постепенно в этой тишину приходили откуда-то из памяти, может быть, из детства, может быть, откуда-то еще знакомые и незнакомые звуки. Кто-то совсем недалеко пытался рубить дерево. Удары не по сухой колоде, не по неживой чурке, удары по живому. По дереву, которое сопротивлялось изо всех сил, отбрасывало мертвый металл, изгибаясь, упругой корой стараясь отвести удар и боль разрушения.

Отвратить неотвратимое. Дана чувствовала эту боль. Кажется, дерево обращалось к ней? Или не к ней. К той стихии, на которую привыкла опираться. Дерево не звало, не молило. Плакало? Безнадежно-безнадежно. Оплакивало жизнь. Свою? Чужую? Жизнь тех, кто с размаху бил его сталью? Жизнь тех, кто не мог остановить это даже если бы захотел? Кто должен был захотеть? Это дерево еще жило. И оно страдало.

- Останови!

Друидская роща разрослась на самом краю храмовой площади. Разрослась, ибо росла многие годы, чтобы утешать. Утешать тех, кто приходил сюда, чтобы скрыться от собственных мыслей в тени вековых деревьев. Скрыть всех тех, кто в своем счастье единения находил укромный уголок, где наконец мог сорвать невинный первый поцелуй, обрести величайшее чудо, которое ценят мгновения и сохраняют в воспоминаниях навсегда. Деревья помнили все. В этом и состояла их магия. Жизнь. Здесь она просто была. А сейчас умирала.

Ей всегда казалось, друиды не могли быть такими молодыми. Или это было ложное представление, основанное на выдуманной истории другого мира? У всех жизнь проходила свои этапы, все бывали разными, шли своей дорогой.

- Что здесь происходит?

Услышав ее вопрос, жрец оглянулся, спокойный и в своей светло-зеленой одежде кажущийся совершенно чуждой осеннему угасанию. Впрочем, его молодость, не знавший бритвы подбородок, глаза, в которых бушевала война терпения и желания помешать, вмешаться в происходящее, никак не соответствовали ее представлению о священниках, жрецах. Может быть, это было хорошо Во всяком случае, Дана этого не ожидала.

- Роща пострадала во время пожара. Теперь ее вырубают.

Он только на секунду позволил себе показать, что в нем сохранились эмоции, коснувшись взглядом ее рыжих волос. Друид знал, Дана была уверена. Он делал вид, что спокоен, старался показать, что исполнял волю старших. Исполнял волю тех, кто ничего не мог сделать. Эта встреча, происходящее вокруг было важно для нее. Ведь она ощущала.

- Скажи друид, эти деревья... Нет, не так, вы же чувствуете растения, должны чувствовать! Эти деревья живые?

Дана вдруг ощутила, что в нем тоже была жизнь. Он отозвался не словами, но неким движением, может быть, не души, движением своего внутреннего мира, тем, что на самом деле являлось смыслом его существования.

- Деревья живые. Если бы люди оставили их в покое, не трогали их, может быть, они пережили бы зиму и весной снова бы расцвели. И жизнь перемешалась бы в них и в нас.

Значит, она не ошиблась. Это было так больно и отдавалось каждым ударом ее сердца.

- Эй, вы что тут собрались. Что этот дурак вам рассказывает? И вообще тут нечего делать.

Дана обернулась и, не пытаясь заглушить сердцебиение, столкнулась взглядом с мужчиной. Он не был рабочим. В его достаточно добротном, хотя и не новом костюме не было намека на работу инструментом. Отнюдь! Но с другой стороны он точно много времени проводил на свежем воздухе. Лицо обветрилось и загорело, и этот загар не сошел даже сейчас в середине осени. Мастер? Бригадир?

- Не стоит слушать этого умалишенного. Все эти жрецы — бездельники. Только мешают.

За спиной этого человека стоял гигант с огромным топором. Он показался ей героем фэнтези. Великан покачивался с пятки на носок и молча рассматривал нечто за ее спиной. В его глазах отражалось только равнодушие и пустота. Голем — это слово подходило для него лучше всего. Дана вдруг почувствовала, как мурашки побежали по спине. И это неожиданно придало храбрости.

- А вы считаете, что магия друидов не существует? Что в этой священной роще ваши предки просто сотни лет зря теряли время?

Бригадир вытаращил на нее глаза. Дана заметила на его потрепанном временем, выцветшем пиджаке значок, небрежно приколотый в петлице, блестящий, новенький эмалированный знак белого дерева. У его приятеля такой же знак был пришит на груди в виде лоскута белой материи. И эта тряпка еще сохраняла свой первозданный, почти белый цвет. То же самое как у тех людей на дороге.

Стук топоров в глубине рощи за спиной стих через мгновение, сменившись криками ужаса и топотом ног. Люди мчались между деревьев, размахивая руками и выкрикивая ругательства.

Стоящий за спиной мастера громила некоторое время морщился и строил гримасы, а потом в недоумении уставился на свое орудие. Топор на мгновение потемнел, а потом засверкал необычным блеском. Верзила не выдержал и отбросил инструмент, чуть не попав в ногу начальника.

Мужчина подскочил, неуверенно озираясь. Его люди уже пробежали мимо и толпою мчались в сторону храмовой площади. Здоровяк побежал за ними, оставив своего начальника в одиночестве противостоять внезапным порывам ледяного ветра и укусам стужи.

- Ведьма!

Он направил на нее палец и затрясся, разбрызгивая слюну. Человек буквально подпрыгивал на месте, переступая с ноги на ногу и раскачиваясь, как будто сотрясаемый страшными спазмами.

- Священники предупреждали нас! Такие как ты противны Неделимому! Тебя надо убить!

Дана с недоверием смотрела, как он пытался вытащить нож из-за пояса. Она не могла позволить сестрам действовать здесь. Или Ярне, который уже стоял рядом с ней, опершись на рукоять меча. Смерть этого человека здесь оказалась бы катастрофой.

Голос Антонио прозвучал так, как будто не ребенок, а умудренный опытом взрослый мужчина произносил проповедь у алтаря храма:

- Первосвященник учит нас, что насилие не может быть угодно Неделимому. Божественная сущность его стремится к жизни! Убийство — это дорога в темноту. Дорога, на которой царят только муки! Дерево живет и должно жить!

Мужчина отступил на шаг, встретив взгляд мальчишки, выросшего перед ним как из-под земли. Он еще минуту назад, пританцовывающий на месте от переполнявшей его энергии, внезапно затих и поднял ладони, словно защищаясь от этих слов.

- Что происходит, Жюве?

Голос с легким акцентом заставил всех повернуться к новому участнику беседы. Им оказался незаметно подошедший военный в ярко начищенной кирасе и каске с лошадиным хвостом. Серо-черная новенькая форма сидела на нем просто идеально, хотя мужчина не был молод. Наверное, ему можно было дать лет тридцать пять, может быть даже сорок. Дана пока что недостаточно разбиралась в фенотипах местных жителей, но все-таки решила, что этот офицер не являлся коренным местным жителем.

Военный был на громадной площади совсем не один. В нескольких десятках метров от них стоял целый строй солдат в таких же серых мундирах с короткими копьями в руках.

Да и вся площадь кипела жизнью. Множество людей разбивали молотами стены приземистого строения с провалившейся деревянной крышей. Другие, словно муравьи, тащили камни в сторону ряда повозок, выстроившихся вдоль площади. Первые бегущие лесорубы-неудачники уже достигли работающих каменщиков и пытались привлечь их внимание, размахивая руками и что-то выкрикивая. Некоторые рабочие останавливались на минуту, чтобы послушать, но затем торопливо возвращались к работе. И это казалось немного странным. Обычно люди реагировали совсем по-другому на необычное, несущее опасность. А здесь почти никакого интереса не проявили.

- Им пообещали хорошие деньги. Очень хорошие.

Офицер проследил за ее взглядом и улыбнулся. Затем прикоснулся двумя пальцами к каске.

- Но позвольте представиться, мадам. Лейтенант национальной гвардии Амицур Райхат.

- Девана Орма. Из академии. Эти господа сопровождают меня, - она сделала небольшую паузу. - На прогулке.

Теперь во взгляде рабочего она вновь заметила разгорающийся огонек ненависти. Возможно, что-то уловил и гвардеец. Он коснулся руки лесоруба.

- Жюве, тебе нужно идти разобраться со своими людьми.

- Но эта ведьма, вы же знаете…

Теперь Дана уловила в певучем голосе Райхата легкие нотки раздражения.

- Ты, кажется, не понимаешь. Иди, наведи порядок среди своих людей. И поменьше болтай, а просто постарайся заниматься делом.

Эти слова показались Дане несколько странными и неоднозначными, но бригадир только кивнул и, не оглядываясь, поплелся в сторону храмовых зданий. Брошенный топор он, тем не менее, старательно обошел, словно инструмент представлял опасность лично для него.

Офицер проводил его взглядом, а потом вновь обратился к девушке. Дана обратила внимание, что он не подал руки никому из присутствующих, а друида старался не замечать, и делал это почти демонстративно.

Амицур Райхат склонил голову, словно извиняясь перед женщиной. Что-то в нем настораживало. Взгляд темных глаз изучал. Почти физически Дана ощущала его прикосновения. Но может, это было профессиональное, все-таки он был национальным гвардейцем.

- Господа видимо прибыли осмотреть Храмовую площадь. Уверяю вас, это не безопасно. Здания серьезно пострадали во время мятежа, и доступ к ним ограничен. Прошу извинить.

Он еще раз приложил руку к козырьку своей блестящей каски и, развернувшись, отправился в сторону солдат, старательно, почти как на плацу, переставляя ноги в начищенных до блеска сапогах.

- Я вижу, тебе его язык тоже показался странным? Ты учишься быстро, что совсем неудивительно. Все эти знания заложены изначально и передаются практически с молоком матери.

Дана обернулась в недоумении. Этот человек говорил немного по-другому, но ее это совсем не волновало. Здесь все были чужими, в большей или меньшей степени, и обращать внимания на особенности диалекта она не желала. Пускай это и могло иметь какое-то значение в глазах Ярне.

И в глазах друида тоже.

- Скажи мне священник, почему ты и подобные тебе боитесь меня?

Тень промелькнула на лице собеседника. Он задумался, погрузился в свои мысли, глядя как будто сквозь нее.

- Не пытайся придумать какую-нибудь заумную ерунду. Лучше скажи, у тебя за каменной стеной спрятан жертвенный колодец? Там тоже есть черная яма без дна?

Теперь пришла очередь удивляться жрецу. Его сложенные в замок ладони дрогнули, словно мужчину посетило желание развести руками.

- Не знаю, что ты имеешь в виду. Жертвенный колодец засыпан уже много лет назад. И вообще здесь, на Храмовой площади обряд жертвоприношения запретил проводить еще прадед нынешней королевы. Для всех.

Она нахмурилась и чисто автоматически попыталась поправить разметавшиеся на ветру огненные пряди. Друид, старательно смотревший в сторону, не выдержал и проследил взглядом за ее руками. Но поймав себя за не самым лучшим поступком, уставился себе под ноги. Через мгновение он вновь поднял глаза и, теперь чувствовалось, что он обрел потерянное несколько мгновений назад спокойствие.

- Мы не боимся тебя, Предначертанная. Просто не все способны поверить, что время, отведенное нам, истекает. Что колесо сделало свой оборот и наше поколение, возможно, будет последним среди тех, кто слышит и чувствует.

- Ты слишком мрачно настроен, жрец.

Ярне не дал договорить друиду. Прикоснувшись к руке Даны, он деликатно попытался напомнить, что они потеряли уже достаточно много времени. Но она так не считала. Эта встреча, все произошедшее на площади имело большее значение, чем можно было предполагать.

- Скажи, друид, эти храмы вокруг, что с ними будет?

Жрец только пожал плечами. Скорее всего, он просто не знал. Или не считал уместным разговаривать об этом с ней.

- Их сломают? Сломают, как ломают этот храм? Срубят под корень как хотели сегодня вырубить вашу священную рощу? Зачем?

Теперь жрец смотрел прямо ей в глаза. Что-то он хотел ей сказать этим усталым, чуть погасшим взглядом.

- Людям больше не нужны разные божества. Вообще, чем меньше сами люди будут отличаться друг от друга, тем лучше.

Дана растерялась. Возможно, услышь такую фразу от того старика в храме, она бы и не удивилась. Но этот жрец просто не должен был думать ничего подобного.

- Странно слышать такое. Мне кажется у каждого человека в душе собственный бог, которому он молится в зависимости от того как ему везет в жизни. И хорошо если он может найти такого бога не только у себя, но и у других людей. Так будет легче жить. Наверно.

- А сама ты веришь в какое-то божество?

Дана задумалась. Верила ли она в Бога дома? В церковь она не ходила. Более того, она никогда не заходила в церковь. Даже не ступала на порог. Ни дома, ни в своих поездках по стране и за границей. Это странное открытие наверняка имело значение. Но ведь она никогда и не пыталась спорить на тему религии. Вообще не вступала в разговоры на подобную тему.

- Вот видишь. Хотя это и не удивительно, - друид еще раз кинул короткий взгляд на ее волосы, на амулет, которого она как раз машинально коснулась. - Хотя богине странно не верить в других богов.

- Я. Не верю. В богов. Не поэтому.

Дана уже повернулась, чтобы вернуться в экипаж, но замерла, глядя на деревья, почерневшие от огня и дыма, но до сих пор живые. Теперь они точно выживут и весной зазеленеют. Роща, роща. Да, в этом что-то было.

- Скажи мне, друид. Можно ли встретиться с другими жрецами? Очень надо поговорить и понять друг друга. Я приглашаю всех.

Она коснулась его лица пальцами, словно пытаясь сохранить что-то для себя от этой встречи. Нечто неосязаемое, но настоящее. Сохранить для себя и в то же время поделиться с ним частичкой себя. Может быть, именно этот жест обычной женщины заставит его поверить и сделать то, о чем она просила. Хотя в душе Дана сама не могла точно сказать, чего она хотела на самом деле и что ее толкнуло произнести эту фразу.

Ярне помог ей занять место в карете. Мальчик сидел на своем месте и, сцепив руки, беззвучно шевелил губами, повторяя давно заученные фразы. Ей очень хотелось обнять и прижать его к груди, прошептать на ухо какие-то слова благодарности или понимания, но ей не хватало решительности.

В чем-то она завидовала этому маленькому человечку. Ничто, никакая магия, его собственная или чужая ни в коей степени не могли повлиять на его веру. А у нее не было ни веры, ни настоящей цели.

- Едем через площадь.

- Но там солдаты и рваная толпа.

Дана встретила озабоченный взгляд Ярне с максимально равнодушным выражением лица.

- Мы поедем медленно, и ты будешь рассказывать о каждом храме. А я буду любоваться этими необыкновенными зданиями. Я никогда не видела столько красоты в одном месте.

Глава 17. Серая цапля в черном

В свете дня комната, кажется, потеряла почти всю свою странную магию. Книжный шкаф, за ним еще один. Стол, заваленный бумагами, погасший камин. Обычные предметы, привычные вещи. Вот только все стены, увешанные необыкновенными картинами, придавали залу необычное ощущение нежилого, чуждого человеку места.

Резкие тени и выражение полной тревоги на лицах персонажей полотен возвращали его к недавней беседе. Словно эти мужчины и женщины до сих пор находились под впечатлением от вчерашней беседы.

Реган даже не знал точно, удалось ли ему заснуть после беседы с неизвестным философом, историком? Он почти не рассмотрел его лицо и вряд ли мог бы узнать, встретив в толпе.

Хотя не узнать его, наверное, было бы невозможно. Казалось, слова этого человека до сих пор звучали у него в ушах, нашептывая.Нет, не нашептывая. Напоминая.

Как будто под воздействием непонятной силы маг прошелся вдоль стены, рассматривая картины. Ни одной знакомой! Сделав несколько шагов, он замер у образа молодой женщины, взгляд которой манил и одновременно не позволял приблизиться. Девушка, словно преграждала путь к той тьме, которая царила за ее плечами. Реган замер, не понимая, чего на самом деле хотела его душа.

- Караваджо. Святая Екатерина.

Он не сразу обернулся, не желая отрываться от волшебства портрета. Мадлен стояла почти рядом, не отрывая завороженного взгляда от необыкновенной девушки. Она появилась словно из ниоткуда, и ее слова прозвучали в окружающей тишине как игра нот под руками погруженного в свои мысли музыканта.

Это была и она, и одновременно другая, незнакомая ему обитательница мира полутеней. Он произнес первое, что пришло в голову:

- Ты похудела. Как это возможно?

Бывшая студентка не отвечала, по-прежнему рассматривая портрет.

- Некоторым дано проникать сквозь миры. Хотя бы взглядом или чувствами. Другие проникают сквозь реальность, чтобы потом открыть вечную красоту всем вокруг.

В это мгновение он чувствовал то же самое что и она. Хотя, не может быть, не может быть, чтобы художник просто скопировал увиденное. Просто увиденное во сне. Пускай даже это не было обычным сном.

Мадлен взяла его за руку. Ее пальцы были холодными и сильными. Мягкими, нежными, гладкими источниками силы.

- Я не знаю, как это происходит. Каждый творит сам по себе, но что-то связывает их всех.

Она не отпускала его руку, а Реган не хотел размыкать свои пальцы. Все эти дни он пытался понять, что же ему делать со всем этим. Но не придумал ничего.

- Ты думаешь и думаешь.

Мадлен потянула его за собой. Теперь он смог оторваться от картины. Тьма за спиной Екатерины по-прежнему пела свою монотонную мелодию, но где-то далеко. И с каждой секундой все дальше и дальше.

Серебряные птицы танцевали свой волшебный танец на черном платье девушки, спускаясь по корсажу и разлетаясь по подолу, взметая крылья.

Мадлен поймала недоумевающий взгляд Регана и улыбнулась. Ему вдруг показалось, что реальность действительно менялась в зависимости от желания. Но он не хотел меняться. И не хотел поддаваться желаниям.

В голосе бывшей студентки слышался странный призыв, отзвуки медленного течения тысяч песчинок, лениво плывущих за теплым пустынным ветерком. И маленькая капелька горечи, аромат экзотического растения, который еле уловимый порыв знойного харматана.

- Теперь я принадлежу Серой цапле. Хотя, конечно это всегда было так.

Она отпустила его руку. Медленно касаясь пальцами каждого миллиметра кожи, точно пытаясь пробудить в нем эхо, звучание в такт, записать где-то там необычными магическими нотами мелодию на несколько секунд. Один пальчик, второй, третий. Каждая линия, каждая впадина между ними, словно каньон. Каньон, который не разделял, а манил.

Голос, в котором звучали совсем не свойственные ей интонации. Мадлен выговаривала слова хрипло, задыхаясь. Так, как можно было бы произносить слова, раскинувшись среди смятых простыней в момент близости, кроме которой не существовало ничего более.

Нет-нет. Он пытался сохранить остатки разума. Все это казалось совершенно ненормальным, и нельзя было поддаваться. Но он не мог устоять.

Мадлен наблюдала за ним, слегка склонив голову, застыв, не зная, какое решение принять, что делать дальше. Что-то в ней изменилось и не только внешне. Какая-то глубина, незаметная ранее, понимание несвойственное девочкам ее возраста. Хотя теперь, здесь, он бы не решился относиться к ней так, как совсем недавно.

- Наверно ты считаешь меня предательницей. Думаешь, я виновна в том, что произошло.

Что Мадлен имела в виду под словами “принадлежу”? Он смотрел, как она медленно вернулась к книжному шкафу, занимавшему почти всю стену. Корешки знакомых и незнакомых книг утопали в тени, но девушки тень почти не касалась. Черное платье светилось собственным странным блеском, и только серебро вышивки играло различными оттенками серого. Серая цапля. Кажется, когда-то он слышал детский стишок об этой птице:

«Она не скачет, не кричит,

Стоит с отсутствующим взглядом…»

Только вот когда? И кто читал ему эти строки? Нет, это словно наваждение какое-то.

- Конечно, ты имеешь полное право так думать. Но так будет лучше для всех.

Кровь бросилась ему в лицо, и маг невольно сделал шаг вперед. Дурман, который до этого окутывал мозг мягкой безопасной подушкой, разлетелся рваными серыми кусками.

Мадлен даже не шелохнулась. Только побледнела и сжала опущенные перед собой руки. Она смотрела ему прямо в глаза. Под ее взглядом все пламя его ярости, еще мгновенье назад готовое выплеснуться отчаянным поступком, чем-то совершенно неразумным, почти погасло, оставив после себя только пустоту.

- Твоя жена чувствует себя лучше. Думаю, что эта новость позволит тебе хоть немного взять себя в руки. Быть мужчиной — это сохранять холодную голову, когда необходимо.

В этом женщина была права. Кроме того, что еще он мог сейчас сделать, кроме как постараться трезво мыслить. Даже в ее присутствии. Нападение на Мадлен сейчас никак не могло помочь Фионе. Надо просто успокоиться и узнать как можно больше.

Колдунья удовлетворенно кивнула.

- Да, так значительно лучше. Думать, размышлять, строить планы гораздо лучше, чем метаться между страхом и ненавистью. Здесь ты можешь полностью положиться на мое мнение.

Реган старательно погасил в душе последние языки пламени, пытающиеся отстоять свое право на жизнь. Он был даже благодарен Мадлен за то, как она напомнила о том, что из них двоих именно он здесь мужчина.

- Я думаю, что нам лучше присесть вот там, на той софе. Там тебе будет удобно. Мне бы хотелось задать несколько вопросов, и лучше это будет сделать в более непринужденной обстановке.

Она улыбнулась, и магу на мгновение показалось, что он видел ту прежнюю, юную и непосредственную Мадлен. Но наваждение почти сразу же рассеялось. Женщина достала маленький серебристый колокольчик, обладавший, как оказалось, весьма приятным звонким голосом.

Спустя несколько мгновений двери распахнулись, и мужчина в черном костюме с таким же знаком цапли на рукаве принялся расставлять чайные приборы.

- Ты уже знаешь Инсафа. Теперь он должен будет служить мне.

Реган знал этого человека. Он видел его совсем недавно, во время необыкновенной встречи с еще более необыкновенным человеком.

- А возможно, он будет помогать… совершать правильные поступки.

Мужчина никак не прореагировал на насмешку, прозвучавшую в словах колдуньи. Наполнив чашки, Инсаф склонил голову и вышел, беззвучно затворив за собой двери.

Аромат напитка заставил Регана скривиться. Этот напиток был заварен на травах востока. И будил не самые приятные ассоциации.

- Не бойся, отравить тебя совсем не входит в мои планы.

Мадлен склонила голову и смотрела так, словно мечтала о чем-то, что обязательно наступит. Она сделала маленький глоточек, наклонив ослепительно белую чашку с серебристой кромкой, не отрывая от него взгляда.

- Для Мадлен это было просто необыкновенной сказкой. Невозможностью. И она просто видела во сне свою любовь. Ты знаешь, что такое любить во сне?

На вкус чай слишком горчил. Хотя чего стоило ожидать от чая.

- Теперь я - Насира. Это имя мне нравится больше. Хотя почему нравится, это имя мне дали при рождении.

Ее взгляд оставался спокойным. На бледные щеки, казалось, румянец не вернется уже никогда. Реган заставил себя сделать глоток. Таким образом он мог успокоиться. Немного успокоиться.

В комнате становилось душно, и слова повисали у него на плечах подобно каменному грузу. Но он не был ни в чем виноват. Так бывает между людьми. Ты ни в чем не виноват, но не можешь пережить чувство вины. От него просто некуда деваться.

Маг встал и, сделав несколько поспешных шагов, коснулся картины. Теперь он вспомнил, художник творил много лет тому назад в Италии. Несчастная страна, в которой в какой-то момент, казалось не осталось людей. Но они все равно верили во что-то неосязаемое и вечное.

Чернота на холсте была почти живая, осязаемая и готовая вырваться наружу. Но девушка, которая умерла когда-то, сдерживала ее изо всех сил.

- Все как сон. Я спала этой жизнью, но не все что мне приснилось, осталось там, в чужой реальности.

Мадлен сделала еще один глоток и отставила чашку.

- Это Мелисса. Еще Педаний утверждал, что эта трава лучше всего успокаивает сердце.

Реган почувствовал, как капля пота стекла у него по виску.

- Да, ты красив. Заставляешь придумывать всякую ерунду. Бесполезные слова. А Она тебе не поможет. Никто не поможет.

Девушка встала и, по-прежнему не отрывая взгляда, направилась к нему. Подойдя вплотную, Мадлен положила голову на грудь. Магу пришла мысль, что во время этой безумной встречи он еще не произнес ни слова.

- Ноах обещал мне счастливую любовь. И я верю, верю.

Реган просто ничего не мог поделать. Все произошло так внезапно, и оттолкнуть ее он просто не мог. Они стояли так некоторое время, и он ощущал, как сила нежно охватывала его, как слабый порыв теплого ветра на лугу. Реган не делал ничего, что должен был сделать.

- Твоя любовь наверняка ожидает тебя в другом месте. Ты должна понимать, я не люблю тебя. Мне даже странно, что ты можешь на что-то надеяться.

Странно, что некоторое время после его слов, она продолжала прижиматься к его груди. Только спустя несколько секунд или минут плечи девушки начали сотрясаться крупной дрожью.

Реган ощутил, что к нему возвращается способность двигаться, и он решил, что нужно попытаться успокоить девушку, может быть, приобнять немного, совсем немного. Погладить необыкновенные черные волосы, и она постепенно расслабится.

Рука скользнула по шелку платья и замерла. Что он делал? Она отдала его жену в руки персов! Он также оказался в плену, и теперь они разлучены. А он стоял в объятиях этой женщины, которая несколько лет притворялась другим человеком, а может и сейчас продолжала притворяться. И она говорила о любви?

Реган не успел ни оттолкнуть ее, ни сказать, что раскрыл ее игру. Насира выскользнула из его рук, и теперь он видел: она не плакала, нет, она смеялась, радуясь тому, что ей удалось дурачить его столько времени. Черное платье разлетелось как в танце. Она вновь была у стены, полной книжных корешков, белоснежные зубы сверкали, а смех в его ушах звенел не умолкая.

- Что знаешь о любви ты, который не любил ни разу! Тот, для кого в любви нет ни страдания, ни жара чувств. Ты только плывешь по течению, не понимая тех, кто для тебя совершает безумные поступки!

Маг стоял, ошеломленный тирадой, не понимая, о чем говорила эта девушка. Разве он не любил Фиону? Разве не думал о ней постоянно, отвечал ей улыбкой на улыбку, движением руки на движение? Разве не сделал для нее все, о чем она просила, все, на что он был способен и даже больше, на что был неспособен, но все-таки совершил с чужой помощью?

- Что ты имеешь в виду?

Реган выдавил из себя эти слова буквально по крупице. Все происходившее последнее время безумие, все, что было до этого еще раньше, начинало представать в совершенно новом свете. И еще ее взгляд. Сейчас, кажется, он вспомнил, где видел эти глаза.

- Кто ты? Мне кажется, мы встречались…

Девушка уже присела в кресло, и ее лицо скрылось в тени, лишь лежащие на коленях руки выглядели странным белоснежным пятном на черном фоне темноты уже успевшей накрыть комнату. Что за нелепая привычка вести беседу в столь мрачном антураже. Или в этом доме боялись света?

- Нет, мы совсем не являемся поклонниками тьмы. Скорее наоборот, прозрение это то, что помогаем обрести. Иногда это больно.

Теперь она говорила так спокойно, словно повторяла заученный урок. Но эти слова почему-то отражались у него в уме ударами колокола.

- Мой дед научил меня игре в шахматы. Конечно, большинство считает, что это занятие не для женщин, но для меня оно значит многое. Я слышала, ты тоже владеешь искусством черных и белых клеток.

Кажется, Мадлен не ожидала ответа и не могла видеть его в наступившей темноте, но он все равно кивнул головой. Ведь они беседовали. Впервые за все время.

- Игра дает многое. Но есть в этой науке место, которое меня всегда пугало. Пугало и вызывало протест, неприятие. Оно называется цуцванг. Надеюсь, ты меня понимаешь или скоро поймешь.

Реган вдруг почувствовал, что ему стало холодно. Голос девушки монотонно произносил слова, смысл которых он пытался обдумывать. И каждая следующая мысль казалась ему безумнее предыдущей.

- Я уезжаю следом за Ноэ. Возможно, в этой поездке нет никакого смысла, но не ехать нельзя. Твоя жена тоже отправится в путешествие. Ее ждет царь царей.

Фиона поедет в Персию? Но тогда он должен отправиться вместе с ней. Он уже собрался произнести, выдохнуть свой вопрос, но колдунья вновь опередила. Маленькие белые пальцы дрогнули совсем неуловимо, чуть-чуть.

- О нет, Реган. Ты останешься здесь. Ноах построил этот дом много лет назад, и это место лучше всего подходит для того, чтобы обрести себя.

- Я не согласен расстаться с Фионой.

- Но ты уже расстался. Это было предопределено. Не будет больше ни царей, ни королей в мире кроме одного, который станет следить за тем, чтобы никто не был возвышен или унижен не по заслугам.

Маг слушал ее, не веря собственным ушам. Слова девушки прозвучали как отрывок проповеди, как строка из какой-то пыльной книги. Такое не могла произнести молодая, полная жизни девушка.

- Мадлен, что с тобой? Откуда эти бредни о предначертанном?

В темноте он не мог различить лица девушки, но ее дыхание, еще несколько мгновений назад прерывистое и учащенное, теперь успокоилось и стало почти совсем неслышным.

Несколько минут они сидели в молчании. Реган в ожидании ответа, а она, судя по всему, погруженная в свои странные мысли.

Наконец, Мадлен глубоко вздохнула и вновь заговорила.

- Не называй меня больше этим именем. Девушки с таким именем не существует, а мне будет не так больно разговаривать с тобой.

Реган понял, что устал блуждать среди намеков и женских тайн. Он устал от пророчеств, лиц в темноте, чтения стихов. Ему просто необходимо было добиться, для начала, только одного — встретиться с женой. Потом можно начать переговоры об освобождении, об окончании военных действий и мире, о причинах конфликтов.

Но для этого необходимо было встретиться с представителем армии, вторгнувшейся в его страну, с неким официальным лицом, с генералом, послом. В конце концов, с кем-то!

А он вот уже несколько дней подряд сидел взаперти, подчас целыми сутками, не видя человеческого лица, и за все время с ним захотел встретиться только непонятный то ли ученый, то ли путешественник и его студентка, оказавшаяся шпионкой.

Во всяком случае, от нее стоило попытаться узнать хоть что-то, прежде чем его опять запрут в комнате с видом на осеннюю пустоту. Но просить, чтобы Мадлен помогла ему, просить о помощи? Нет, это было просто невыносимо.

Спустя несколько минут в тишине идея обратиться за помощью к бывшей студентке уже не казалась такой уж сверхъестественной. Наступить на горло собственной песне, унять гордость и уязвленное самолюбие, возможно, оставалось единственным выходом. В конце концов, сейчас, здесь, он не был принцем, гордым вельможей, величайшим магом, а являлся обыкновенным пленником.

Насира, а он мысленно согласился впредь называть ее именно так, выслушала его молча, не пытаясь перебивать сбивчивую речь и не задавая вопросы. Лишь когда он в очередной раз запнулся, а потом попытался по второму кругу изложить свои требования, она попросила его сделать паузу.

- Да, ты знаешь не все. Может быть, это даже хорошо. Во всяком случае, я думаю, что это хорошо.

Океан эмоций, еще совсем недавно кипящий в ее словах, превратился в поверхность, лишь слегка подернутую мертвой зыбью.

- Ты думаешь, что здесь насильственно оторван от окружающего мира, что тебя удерживают в одиночестве только для того, чтобы с высоты такого положения ты не имел возможности повлиять на происходящие события. Да, возможно, это и правда. Но, возможно, это полуправда, часть правды, часть неправды.

- За твоей красотой таится что-то, чего я не могу понять!

Колдунья никак не прореагировала на его крик, хотя Реган ощутил, как весь воздух в комнате изменился, потерял свою неощутимую легкость. “Вот что значит, дышать стеклом”.

- Каждый из нас скрывает нечто известное только ему. А бывает, что и ты сам не знаешь, что таится в глубине твоей души. А уж те поступки, которые ты совершаешь... Вот, например, твоя любовница.

Стекло лопнуло с оглушительным треском, и тысячи иголок пронзили его мысли, наполняя душу и сердце не холодом, а ледяной стужей.

- Ноэ уже спрашивал тебя, что значит любить дракона. Какова она в постели, Реган? Чем она одаривает тебя? Огнем, от которого все чувства рассыпаются снопом искр или холодом, от которого узор желания заставляет переставать сердце отсчитывать свои удары?

- О чем ты говоришь?

- Нет, конечно же, ничего. Я наверняка встречусь с Девоной в столице. И ты можешь написать ей письмо.

Да, одна из иголок, наконец, проросла сквозь сердце. Он помнил ту ночь. Скрипнувшая в темноте дверь, рука на губах. Сейчас он мог признаться перед самим собой, что ее появление совсем не удивило, тем более не расстроило его. Да и почему он должен был расстраиваться? Он был свободным мужчиной, она свободной женщиной.

- Да, я чувствую твои мысли, и конечно ты прав, любовь приходит и уходит. Одна волна сменяет другую.

- Не пытайся сбить меня с толку. Сейчас я думаю только о своей жене.

Звон серебряного колокольчика прозвучал в тишине подобно сигналу к атаке.

- Письмо. Напиши письмо дракону. А я подожду здесь, в библиотеке. Не только Ноах может похвастаться знакомством с бессмертными. Может быть, и мне когда-нибудь повезет, и я пойму значение строк, которые в холоде ночных песков, как в бреду, повторяют пересохшие губы.

О скитальцы в пустыне, что знаете вы о любви:

О бушующих волнах, о мраке, о нраве морей?

Глава 18. То, что познается в сравнении.

К месту назначения они подъехали, когда сумерки уже начали окутывать город. Ярне даже не пытался скрывать свое недовольство. В какой-то момент он даже заставил их остановиться, и некоторое время отсутствовал, заехав в подворотню какого-то дома.

Дана старалась не обращать на его скучные гримасы особого внимания. Пробившись сквозь толпу на площади, они еще несколько раз встречали на пути группы возбужденных людей, громко обсуждающих что-то прямо на улицах, мешая проезду конных экипажей.

Время от времени на встречу попадались кавалерийские патрули. Всадники зябко кутались в плащи. Свежий ветер уже начинал давать знать, что осень совсем не за горами и сегодняшний день только первый в череде таких же унылых серых промозглых предвестников зимы.

Поднятый верх пролетки позволял им не опасаться мелких капель, которые время от времени появлялись в воздухе словно из ниоткуда и, впитываясь в одежду, заставляли испытывать только одно желание — скорее оказаться дома у горящего камина с кружкой чая, а еще лучше подогретого вина в ладонях.

Но у них еще было очень важное дело, проблема, решение которой, как обещал Ярне, сможет сразу помочь почувствовать себя свободно как в выполнении всего намеченного, так и в отношении с Гензерихом.

Спустя некоторое время они въехали в совершенно другой район. Здесь им уже не встречались потрепанные люди, все как один со знаком белого дерева, наскоро приколотым на грудь. Здесь вообще не было видно пешеходов. Кирпичные и каменные дома прятались за чугунными остриями ограды и рядами подернутых осенним разноцветьем усталых стволов вязов и каштанов.

Но дом, являвшийся целью их путешествия, совсем не пытался спрятаться. Он протянулся, кажется, на весь квартал. Кирпичи его стен своей красно-черной радугой кричали о традициях и основательности постройки. Башни горделиво возносились по углам, словно укрепления великой стены, в узорчатых окнах уже грел свет.

Ей почему-то расхотелось заходить внутрь и Девона неожиданно произнесла севшим голосом как-то совсем по-детски:

- Это адвокатская контора?

Страж помог Дане выбраться из экипажа. Нижние окна за столетними коваными решетками с подозрением пялились в их сторону. На другой стороне улицы уже ожидало несколько человек, среди которых она заметила знакомые лица. Ярне поймал ее взгляд и поспешил ответить на немой вопрос.

- Я вызвал дополнительную охрану. Боюсь, возвращаться придется в темноте.

Она только вздохнула. Как бы они не обсуждали детали сегодняшней поездки, что ждет их за дверями этого дома, загадать было невозможно.

Страж же продолжил, равнодушно рассматривая кованые решетки на окнах:

- Да. Именно это здание. Оно мало изменилось. Э, мальчик, ты что?

Антонио вырвал у Ярне руку и отчаянно закрутил головой, уцепившись за дверцу экипажа.

- Нет, я не пойду туда. Мне туда нельзя.

Он шептал еле слышно, словно боялся, что кто-то может услышать и заставить его войти туда, куда направлялись Дана и страж. Некоторое время Ярне смотрел на него нахмурившись, пытаясь решить загадку странного поведения мальчишки. Затем повернулся к девушке.

Ее самый необыкновенный спутник смотрел прямо в глаза с таким отчаянием и надеждой, что она просто растерялась. А, впрочем, зачем он ей в этом замке. Дана стянула шарф, а потом вернулась и протянула его мальчугану.

- Не бойся, наша охрана останется с тобой. Постарайся не замерзнуть. Все будет хорошо.

Антонио неуверенно покосился на дом и кивнул. Ярне подозвал одного из своих людей и попросил его побыть в экипаже вместе с ребенком. Но судя по всему, тот уже немного успокоился, сообразив, что его не будут заставлять сопровождать Дану в дом.

Страж взял ее под руку:

- Ну, хорошо, идем.

Ярне постучал металлическим молоточком о гонг, висящий у двустворчатых дверей, обитых узорчатыми металлическими пластинами. Дана с удивлением поняла, чего ей не хватало. Очень часто фасад подобных зданий, расположенных не на центральных улицах, а в таких же тихих местах, украшала зелень ползучих растений. Здесь же не было ничего. И даже тротуар около дома выглядел так, будто дворник покинул его минуту назад, собрав всю опавшую листву и вычистив серую брусчатку до основания. Серое, черное, темно-красное.

- Пещера горного короля.

Страж нахмурился и несколько секунд как будто пытался понять, в чем смысл произнесенной Даной фразы.

- Что?

Она замахала руками.

- Ой, не обращай внимания! Это у меня нервное.

Некоторое время ничего не происходило, и единственными звуками, которые можно было услышать в наступившей тишине, были похрапывание лошадей и тоскливый шорох листьев. Ветер время от времени поднимал и нес их за собой по гранитным плитам мостовой.

Высокая створка двери открылась беззвучно, и Ярне приостановился, пропуская Девону внутрь.

“Совсем не тот случай, когда мне нужна твоя галантность”.

С этими мыслями она перешагнула порог. Внутри их ожидал невысокий человек в строгом сером костюме и почти таком же сером галстуке. "Какой же у них был неброский дресс-код." - пронеслось в голове у Даны.

Мужчина аккуратно затворил за ними дверь. Почти незаметный щелчок заставил девушку зябко повести плечами.

Сделав небольшую паузу, сотрудник конторы растянул свои губы в дежурной улыбке. Весь его внешний облик как нельзя лучше соответствовал атмосфере этого места: бледное невыразительное лицо, на котором невозможно было найти даже намек на румянец, серые глаза в тон галстуку, а может наоборот, галстук под цвет глаз. Возможно, в этом месте работников подбирали как раз под навсегда определенный цвет униформы?

- Я рад приветствовать вас, господин Ярне, в стенах самой старой юридической конторы королевства “Магон и Мелий”, - только после этого работник обратил внимание на Дану и, вновь состроив свою гримаску, продолжил: - Надеюсь, вы и ваша спутница найдете у нас решение всех возникших проблем.

Девушка оглядела место, где они оказались. Самое лучшее определение, которое пришло ей в голову: строго и шикарно. Наверх уходили три деревянные лестницы. Их ступени были натерты до блеска и, казалось, уложены были только что, или два три –дня тому назад. Она даже подумала, что вряд ли сюда заходило большое количество клиентов. Стены были обшиты деревянными панелями, дерево разных цветов словно играло спокойную мелодию.

Чуть выше, на лестничной площадке из полумрака с портретов за ними строго следили глаза уверенных в себе мужчин.

- Я уже изложил суть своей проблемы вчера одному из ваших работников, господин…

На несколько секунд в воздухе вновь повисло молчание. Клерк словно решал в уме уравнение со многими неизвестными. Наконец он очнулся, и теперь его улыбка была уже значительно шире. Он протянул руку Ярне и обрушил на него буквально поток слов.

- Люциус. Герхард Люциус. Я, безусловно, в курсе и рад, что именно мне посчастливилось встретить такого необыкновенного клиента нашей компании. Пройдемте же скорее к нам в бюро. Честно говоря, этот случай совершенно необычный, совершенно.

Некоторое время он держал руку стража в своих ладонях, а потом развернулся и буквально запрыгал по ступеням. Дана последовала за ним первая, не оглядываясь. Спустя мгновение Ярне подхватил ее под руку и ободряюще улыбнулся.

Сама девушка чувствовала, как в глубине зарождается буря. Демонстративное игнорирование менеджером попахивало откровенным хамством. Так что мягкое прикосновение Ярне и едва заметное пожатие были как раз кстати.

Спустя несколько минут они оказались в довольно просторном кабинете, сплошь заставленном мебелью из темного дерева. Книги в кожаных корешках без названий с римскими цифрами угрюмо пялились с полок массивного шкафа. На единственной свободной стене раскинула когтистые лапы настоящая медвежья шкура. Она одновременно приглашала коснуться густого меха мертвого зверя и предостерегала посетителя, что здесь могут ободрать в любое мгновение.

“Странный ассоциативный ряд и странное место для подобной вещи”.

Между тем, господин Люциус замер, ожидая еще чего-то от клиентов. Посетители, которых адвокат поспешил усадить в глубокие кожаные кресла, переглянулись, и Ярне выудил из внутреннего кармана металлическую табличку с несколькими буквами и цифрами, выжженными в металле некой волшебной раскаленной иглой.

Господин Герхард некоторое время разглядывал табличку, перекладывая ее в ладонях. Потом взял лист бумаги и сделал на нем несколько пометок, тщательно вглядываясь в надпись. После чего встал и попросил их подождать.

- Прошу меня простить, но до сих пор я видел подобные вещи только в корпоративном музее и должен уточнить, как мне следует поступить.

С этими словами он вернул пластинку стражу и почти бегом покинул кабинет.

Ярне повернулся к Дане и приложил палец к ее губам. Девушка согласно кивнула. Здесь их вполне могли прослушивать, а возможно и наблюдать. Глаза распростертого на стене медведя подозрительно поблескивали, отражая свет многочисленных свечей.

Ожидание затягивалось. Дана уже почти сдалась, решив, что она не может не погладить шкуру, но в этот момент двери отворились, и Герхард Люциус ворвался в кабинет. По его взволнованному дыханию было понятно, что на этот раз служащий адвокатской конторы сильно спешил.

- Еще раз прошу прощения, но я должен пригласить вас в другое место. Там ожидают господа старшие партнеры. Позвольте, я провожу вас.

Некоторое время они шли по коридору, а потом поднялись выше на два этажа, ступая по мраморным ступеням. Дана взяла стража под руку, не столько опасаясь поскользнуться, сколько она нуждалась в своем партнере, чтобы успокоиться перед главной встречей.

Судя по всему, им удалось заинтересовать действительно крупных рыб. Еще бы! Увидеть клиента, который пришел забрать депозит, оставленный сотни лет назад, было еще тем зрелищем. Даже здесь подобное было из ряда вон выходящим событием.

- Люциус, а вы сами убили этого медведя?

Мужчина поперхнулся и с удивлением взглянул в сторону Даны.

- Нет, мадам, шкура досталась мне от предыдущего работника нашей конторы. Он ушел на покой…

Девушка не дала ему закончить. С мягкой улыбкой, она еле слышно произнесла, отвернувшись в сторону:

- Вот как? Значит, я правильно поняла, вы не охотник.

Оставшуюся часть пути преодолели в молчании.

На следующем этаже пол был покрыт ворсистым ковром, и можно было только обрадоваться, что ей пока удалось подобрать туфли на невысоком каблучке. Интересно, как они чистили этот ворс? Ответ пришел сам по себе: посетители здесь были столь редки, что грязь на ворсинках не могла появиться.

Люциус открыл перед ними дверь, что только подчеркнуло их новый статус. Внутри помещение неожиданно напоминало министерские кабинеты ее времени, нежели ту обстановку, к которой Дана уже успела привыкнуть за пару месяцев. Никаких деревянных панелей или тяжелых штор. Наверное, здесь это могло называться модерн. Но одна деталь была неизменной: портреты занимали почти все пространство белоснежных стен. Портреты разных эпох, разных мастеров, и изображены на них были мужчины чаще всего уже в зрелом или пожилом возрасте в разных, порой удивительных и нелепых костюмах. Но одно их объединяло, а, возможно выделяло. Взгляд. Таким взглядом они легко могли вдавить в землю по колени. И с подобными людьми Дане сейчас предстоит встретиться. К счастью, главная роль пока что отводилась Ярне.

Кресла, которые им предложили, выглядели удобно. Два кресла для них, два пустых кресла перед ними и низкий столик с металлическими ножками посередине. А где же было место для наследника трофея?

Инкрустированная дверь напротив бесшумно открылась. Дана успела только разглядеть на панели стилизованную эмблему, нечто наподобие двух перекрещенных ключей на черном фоне, и в комнату вошли двое мужчин. Она сразу и не различила бы их, хотя первый, кажется, был немного ниже другого, на пару сантиметров, едва заметно. А в остальном одинаковые бороды, серые костюмы, бордовые нашейные платки, золотые перстни, эмалированные эмблемы белого дерева в петлице пиджака. И одинаковые золотые очки с круглыми стеклами. Похожие на очки одного знаменитого певца, но только тот отрицательно относился к золотым вещицам. Кажется.

Они спокойно уселись в кресла напротив, а Дана поклялась себе в этот момент, что сегодня последний раз в жизни надела корсет. Все тело чесалось под предметом женского туалета. И вообще, все местное белье и одежда ей ужасно надоели. Хорошо, что Ярне с ней согласился, хотя и состроил отвратительную гримасу, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Девушка чувствовала, что скоро не выдержит и начнет прямо здесь, на виду у этой пары неопределенного возраста, делать нечто неприличное не только в этом обществе, но в любом другом. Дана мысленно осеклась, наконец, встретившись с одним из мужчин взглядом. И тут же пожалев об этом.

Никаких эмоций. В его серых глазах невозможно было прочитать ничего, словно они были отлиты каким-то необыкновенным мастером из цветного стекла. Этому взгляду даже не нужно было прятаться за линзами очков. В нем не было даже равнодушия, только пустота.

- Господа Магон и Мелий рады приветствовать вас, господин Ярне. Они очень сожалеют, но их время ограничено, так что хотели бы приступить к процедуре немедленно.

Голос Люциуса за спиной звучал, словно он старательно избегал хоть какого-либо намека на эмоции. Единственное, что было заметно — едва уловимые паузы перед именами владельцев адвокатской конторы.

Входная дверь открылась, и двое рабочих внесли металлический сундучок. Медь, из которой он был сделан, совершенно позеленела от времени. Рабочие поставили сундучок на стол и скрылись из виду. Через мгновение им на смену показался маленький сухощавый человечек.

Дана не смогла бы назвать его лилипутом. Человечек был весьма гармонично сложен для своего роста. Он просто был маленький, как мальчик десяти лет. Хотя морщины на лбу говорили о том, что-он-то точно не молод. Мужчина был одет точно так же, как и владельцы конторы, только на нем эта одежда выглядела немножко несуразно. Проходя мимо, он сверкнул черными глазами-бусинками и занял место сбоку от стола.

Это объясняло многое, очень многое. Дана осторожно посмотрела в сторону Ярне. Он сидел с таким видом, как будто не ожидал ничего другого. Вот же нахал! Ну что же, на самом деле это было даже хорошо. И она неожиданно для самой себя улыбнулась и с удовольствием заметила, как что-то промелькнуло в глазах сидящего напротив истукана. Да, это было самое лучшее определение.

- Мастер Рикардо выступит в роли нейтрального арбитра, если это будет необходимо.

Господин Магон, а Дана решила, что его чуть более смуглая кожа больше соответствовала карфагенскому имени, оказывается, обладал достаточно звучным, хорошо поставленным голосом.

- Вы должны знать процедуру, господин Ярне. Надеюсь, вы не забыли все правила за столько… лет.

Ярне не стал вступать в словесное состязание. Он встал и, внимательно глядя на табличку, начал нажимать на едва заметные символы, которыми была покрыта вся верхняя крышка ящика. При этом не было слышно ни звука, но Дана почему-то была уверена в том, что мужчина все делает правильно.

Хозяева конторы наблюдали за его действиями с едва заметным интересом. Еще бы, такого зрелища, скорее всего, никто не видел уже много лет. Может быть, они даже и не знали, как в точности должна проходить процедура. Дана переключила свое внимание на Рикардо.

Мастер изо всех сил старался сосредоточить свое внимание на действиях стража, но что-то явно заставляло его нервничать. Он уже кинул взгляд в сторону Даны, и она почувствовала, что ему не по себе. Еще бы ты не боялся!

Наконец, Ярне выпрямился, и в наступившей тишине все услышали громкий щелчок. Из крышки торчала толстая игла. Ее конец был густо смазан чем-то черным.

Оба мужчины напротив заерзали в креслах, словно им внезапно стало совсем неудобно. Даже девушка, знающая, что сейчас должно было произойти, облизнула пересохшие губы.

Страж протянул руку, и через мгновение капелька крови сверкнула красным, а затем потеряла свой цвет и растворилась в жадно ожившей черноте. Секунда, две, и темные линии прочертили металлические грани ящика. Игла исчезла, и раздался негромкий вздох, словно воздух под давлением вырвался наружу. Мужчина аккуратно стер платком темное пятнышко, оставшееся на подушечке пальца.

- Вот и все.

Но оба хозяина фирмы уже не обращали внимания на манипуляции Ярне. Теперь они повернулись в сторону Рикардо и ожидали от него ответа на невысказанный, но достаточно понятный для него вопрос.

Необычный человечек под их взглядами будто ушел в себя и стал казаться даже немного меньше, чем ранее. Он словно находился в состоянии гипноза и некоторое время неуверенно крутил головой, а потом вообще уперся взглядом в пол.

- Ну что же вы, Рикардо! Давайте же, мы ждем!

Мастер Рикардо поднял голову и, искоса поглядывая в сторону Даны, попытался заставить себя произнести то, что от него требовали его хозяева.

- Нет. То есть никакой магии я не ощутил. Кроме той, которая изначально была заложена в замке, конечно. Она и сработала так, как было написано в инструкции. То есть все правильно, этот человек именно тот, кто закрывал наш ящик. Хотя я и не понимаю, как это может быть. Но…

- Что еще за но? Рикардо, не могли бы вы не мяться и говорить яснее.

- Мастер Магон, – Дана, с удовольствием, отметила про себя, что она угадала. Человечек закашлялся и начал отчаянно тереть себя за грудь. Наконец, слегка оправившись, он продолжил: - Мастер Магон, извините, но это очень необычно.

- Что необычно? Хватит уже!

- Вы же знаете, как у нас все устроено. И когда я сюда вошел, то очень удивился. Магия ощущалась, очень слабо, но была! И потом ее становилось все больше!

Рикардо вздрогнул, словно только сейчас осознал, что он говорил и продолжил, уже не отрывая взгляда от девушки.

- Я не очень понимаю, что вы там бормочите, мастер. Кажется, ваша работа и заключается именно в том, чтобы избежать подобных недоразумений у нас, в этом здании. И что вы имеете в виду, когда говорите, что магии становится больше? Магия это что, какой-то запах, аромат? Или магия содержится в каком-то сосуде, и один из присутствующих выпускает ее наружу? В общем, делайте свою работу.

- Я пытаюсь! Но не могу справиться!

Дана позволила себе расслабиться. Сейчас Рикардо, наверняка, чувствовал себя ужасно и с каждой секундой все ужаснее. Она ни в коем случае не хотела нанести человечку вред, поэтому старалась никак не отвечать на его усилия. Просто все, что было необходимо, она получала именно от него. И как бы ни старался маленький волшебник, он не мог забрать больше, чем терял сам.

Колдунья очень не хотела вновь стать свидетельницей того, что когда-то произошло с Антонио, но Рикардо наконец понял намек и бросился к двери. Кажется, Люциус попытался удержать мастера, но безуспешно.

Дверь за спиной хлопнула, и Дана, теперь улыбаясь, смотрела в сторону металлического ящика. Любопытно, какие конкретно чудеса собирался извлечь оттуда Ярне. Эта поездка уже обогатила ее замечательным опытом, можно надеяться, что она приобретет еще много иного, более материального.

- Временами альвы весьма эксцентричны, но должен признаться, у нас нет причин сомневаться в том, что он честно исполнил свою работу. Давайте же не будем терять время.

Ярне молча кивнул и открыл крышку ящика. А девушка теперь обратила внимание и на второго хозяина конторы. Произошедшее не очень понравилось адвокату, но он никак не показал своего неудовольствия. Все чувства отразились только в скорбно опущенных уголках рта и в нетерпеливом постукивании по подлокотнику кресла.

Наверное, для этого человека даже подобные, неуловимые жесты были признаком крайнего возбуждения. Как же он будет реагировать на то, что должно произойти дальше?

Ярне запустил руку в ящик и достал перстень из черного металла с таким же зеленым камнем, как тот, который сиял у Даны на груди. Такой же стилизованный черный дракон обнимал украшение, раскрыв зубастую пасть. Страж протянул ей перстень, и Дана, привстав на мгновение, приняла его.Не раздумывая, она надела его на безымянный палец правой руки. Кажется, в глазах мужчины промелькнуло сожаление, но только на мгновение, и он уже вновь отвернулся к столу.

Девушка вдруг почувствовала, как амулет на груди задрожал в такт участившимся ударам сердца, а потом стих, и только сияние его стало не таким ярким. Зато перстень расцвел внутренним огнем, словно впитав его силу. Внутри загорелись искры. Одна, вторая, третья. Три. «Пока три», — почему-то подумалось Дане.

А Ярне уже достал несколько документов. Просмотрев первый, он подал его господину Магону. Адвокат развернул скрученный свиток и некоторое время с интересом рассматривал прикрепленную золотую пластинку.

- Настоящее произведение искусства, посмотри, Маттео.

Второй хозяин конторы внимательно прочитал документ, потом кивнул головой.

- Безусловно, подлинник. Документ, подтверждающий брак некой Елены Ормы и Жерара Ля Форэ Вертэ. Судя по дате, все верно. Это могло быть именно так.

Внимательно следивший за мужчинами Ярне не произнес ни слова, а только протянул следующую бумагу, сложенную вчетверо.

Смуглолицый бородач принялся читать, а потом снял очки и медленно протер их платочком, который достал из нагрудного кармана своего пиджака. Камзола? Сюртука? Дана не очень разбиралась в названиях мужской одежды этого времени. Некоторое время он буравил взглядом девушку.

- Итак, мадам, здесь написано, что у Жерара и Елены в законном браке рождена дочь Девана. Ее рождение подтверждается нашей адвокатской конторой и скрепляется кровью. Вашей кровью, мадам? Вы — Девана, дочь Елены и Жерара?

Дана кивнула. Вот тебе и ответ, охотник. Она слышала, как мужчина у них за спиной переступил с ноги на ногу.

- Вы хотите, чтобы я тоже уколола палец иглой?

- Нет, в этом нет необходимости. Во всяком случае, не сейчас.

Второй мужчина не стал читать документ. Он уже не удивлялся всему, что здесь происходило. Но спустя пару секунд нахмурился и вмешался в разговор.

- Позвольте, мадам…

- Я предпочитаю, чтобы меня называли Девана Орма Ля Форэ Вертэ. Кстати, именно таким образом я вписана в число студенток Академии.

Теперь морщины пролегли уже на лице и у другого хозяина.

- Мадам Орма Ля Форэ Вертэ. Но этот документ означает, что вы внучка мадам Джеральдины.

Дана на секунду задумалась, вспоминая все, что она знала о женщине, которая внесла трагические нотки в историю ее родителей.

- Да. Она моя бабушка. Но я никогда не видела ее.

- О да, я понимаю. Но дело даже не в ней, а в ее младшей сестре, Висенте. Королеве Висенте.

- Мне об этом ничего не известно. Ни моя мать, ни мои родственники ничего об этом не рассказывали.

- Ваша мать… жива?

- Жива? Конечно, Во всяком случае, когда мы расстались, она чувствовала себя прекрасно. Что скажешь, Ярне?

- Ваша мать чувствует себя хорошо.

Оба адвоката следили за их разговором с возрастающим изумлением. Все происходящее было для них чересчур. Изучившие все тонкости нынешней жизни, все законы, связи людей власти, считавшие себя теми, кто мог решить в этом мире многое, как же они должны были ненавидеть все эти магические штучки, неожиданно появляющиеся из кустов рояли или выпрыгивающих из табакерок чертей. Хотя чертей в этом мире вроде бы не было, а вот табакерки иногда появлялись.

Наконец Магон смог выдавить из себя:

- Кто вы?

- Я Девона Орма Ля Форэ Вертэ. Вы начали рассказ о моей бабушке и ее сестре.

- Мадам, понимаете, об этом можно прочитать везде, но, возможно, лучше, если я вам расскажу.

Ярне достал из ящика мешочек и одним движением высыпал на стол два десятка черных камешков, сразу заигравших в отблеске свечей мрачной силой.

- Драконий камень.

- Это же черные бриллианты?

Наконец-то она могла увидеть огонь в глазах своих собеседников.

- Не отвлекайтесь, господа.

Но ее собеседники молчали. Что-то завладело их вниманием настолько, что они потеряли дар речи.

- Понимаете, госпожа Девона, я, конечно, не верю в предсказания, в эти религиозные символы, но, возможно, вы слышали, что предсказанная обретет власть в короне из драконьих камней. Это всегда казалось невозможным. За все время здесь, на Западе люди находили не более десятка обработанных подобным способом черных алмазов.

Ей вспомнилась мать. Ее отстраненность, странная любовь, которая заставляла Дану рыдать по ночам или, в лучшем случае, обиженно прикусывать губу. Все происходящее сейчас было так похоже на поступки Елены, которая предпочитала решать проблемы дочери сама, лишь иногда милостиво позволяя девушке высказать наболевшее.

А Ярне? Металлист хренов! Об этом он не предупреждал! Интересно, а по поводу перстня тоже были какие-то предсказания? Судя по всему, не было, раз эти господа не обратили на него внимания. Но ей пора было прервать затянувшуюся паузу.

- Господа, у нас есть к вам деловое предложение.

После этих слов хозяева, кажется, взяли себя в руки. Возможно, такова была реакция на слова “деловое предложение”. Мужчины вновь почувствовали под собой твердую почву. Но теперь они уже смотрели на Дану иначе. Эти хищники почувствовали аромат прибыли и начали просчитывать, что им в будущем может дать признание статуса девушки и какие интересы могут связать их адвокатскую контору и древний род магов-землевладельцев.

Теперь Ярне молчал, позволив ей дать почувствовать этим двоим, кто на самом деле был здесь главным.

- Хотелось, чтобы ваша контора представляла мои интересы здесь, в столице. А если потребуется, то и в других местах.

Некоторое время оба законника молчали, переваривая сказанное. Потом господин Магон все-таки решил высказаться:

- Для нас это весьма неожиданное предложение. Видите ли, госпожа Девана, услуги нашей адвокатской конторы сами по себе уже являются определенным символом, своеобразным знаком, подтверждающим статус того, кто является нашим клиентом. Мы работаем со многими знатными домами. Наши представительства есть во всех европейских столицах. До недавнего времени мы так же были крупнейшей адвокатской конторой на азиатском берегу. Кроме того, наши услуги стоят весьма недешево. Поймите, даже после всего того, чему мы стали свидетелями, не совсем ясно, стоит ли принимать столь поспешные решения.

- Хорошо. Тогда у меня есть другое предложение. Возможно, после его исполнения вы измените свое мнение.

Теперь перед ней уже вновь сидели те же люди, что и в самом начале беседы. Ведь вести торги было их стихией. Только продавали они не товары, а свою торговую марку, реноме. Это здание, коридоры с мраморными ступенями и коврами, мрачные портреты. И свои знания. Знания законов, знание людей. Умение управлять этими людьми.

- Мне нужен брачный контракт.

Она уловила в их глазах тень разочарования. Возможно, хозяева жизни ожидали начала битвы за наследство, за родовое имущество или еще чего-то подобного. А здесь было обычное дело. Молодая женщина, которая планирует подороже продать даже не себя, а свой титул. Что ж, пускай так и думают.

- Надеюсь, вы сможете сохранить конфиденциальность?

- Естественно, госпожа Девана. Но вы должны понимать, что подобное дело может не слишком нас заинтересовать. Возможно, вам стоит обратиться в одну из соответствующих контор.

- Я получила предложение от Арнольда Гензериха.

Дана была удивлена отсутствием реакции. Оба адвоката просто сидели и будто изучали нечто внутри себя, просматривали различные варианты дальнейших действий и развития событий. На этот раз отозвался второй, до сих пор в основном молчавший партнер.

- Мы возьмемся за это дело. Позволю себе нескромный вопрос, это кольцо на руке у вас…

- Да, это подарок Арнольда.

- Хорошо. Это многое меняет. Но будущее остается будущим, а ведение таких дел требует серьезного подхода.

Она лишь покачала головой. Настоящей даме не следовало разговаривать о деньгах. Тем более торговаться. И Ярне поспешил ей на помощь.

- Конечно, господа. Вот еще один документ. Он касается завещания господина Жерара. Мне кажется, ваша адвокатская контора обладает определенным влиянием в Первом Флорентийском Банке.

Господин Магон не дрогнул и не принял протянутого документа.

- Вы знаете, господин Ярне, здесь уже произошло столько всего, что обсуждать еще дела о наследстве не время. Кроме того, как ни сильны были бы наши позиции в совете директоров банка, решения все-таки будут принимать именно там. Конечно, наша фирма готова рассмотреть завещание и даже выступить в ваших интересах в переговорах, но это все в будущем. А сейчас...

Дана поднялась и сделала один маленький шаг. Небрежно брошенные камни разлетелись по всей поверхности стола. Она подняла один и начала внимательно рассматривать, любуясь пламенем, играющим среди волшебных граней. Настоящее произведение искусства. Говорят, бриллиантовую огранку открыли относительно недавно и подобные вспышки света внутри камня долгое время считались магическим искусством.

- Сколько камней вы считаете возможным взять в залог до решения вопроса с оплатой. Два? Три? Сколько? Я могу отдать вам все. Кроме одного. Вот эта “принцесса” останется пока у меня.

Казалось, в наступившей тишине Дана могла различить шорох опадающих листьев за окнами.

Ярне собрал камни обратно в мешочек и передал его Магону. На лице адвоката-банкира появилось странно задумчивое выражение. Он вновь пытался решить непростую задачу и теперь не пытался скрывать своих раздумий от присутствующих.

- Хорошо. Вы наверняка захотите, чтобы мы составили опись. Но это займет достаточно времени.

- О, нет. Я доверяю вам, господа. У вас прекрасная история. В конце концов, вы хранили все эти вещи и документы сотни лет. Но и это не все.

По лицу второго мужчины промелькнула тень неудовольствия. Возможно, он счел, что для него такое количество чудес было уже слишком.

Но Дана не хотела отступать.

- Давайте сделаем так. Вы пришлете завтра в Академию человека с необходимыми документами, и он вместе с Ярне согласует все вопросы.

- Завтра мы не успеем.

- Послезавтра, договорились. А теперь мы вас покинем. Только соберем свои бумаги и…

Страж достал из сундучка еще один предмет. Простую деревянную коробку. Одного взгляда Дане было достаточно, чтобы понять, что там внутри. Ведь почти такая же, только чуть больше, лежала в Академии среди ее вещей.

Ярне еще не успел снять крышку, как она ощутила волну счастья, которая коснулась ее, а потом затопила океаном желаний.

Эта ветка была живой. В руках мужчины, осторожно извлеченная из ящика, она казалась только что сорванной с дерева. Аромат хвои немедленно заполнил всю комнату, не оставляя места ни одной глупой, бессмысленной, темной мысли.

- Невероятно.

Она была полностью согласна, как была согласна и с Люциусом, упавшим на колени перед живым символом веры, непонятным, волшебным, магическим образом или божественным провидением, сохранившим свою силу в течение сотен лет заточения в ящике.

- Это я тоже забираю с собой.

Она поднялась, расправила платье, положила бриллиант в кошелек и засунула в маленький кармашек, затем медленно склонила голову.

- Господа, кто-нибудь проводит нас? Я вижу, что господин Люциус не в состоянии этого сделать.

- Позвольте мне. А пока господин Ярне соберет ваши вещи, мне бы хотелось сказать вам пару слов.

Господин Мелий распахнул перед ней дверь и сделал приглашающий жест. Она не стала оглядываться. Ярне никак не прореагировал, значит, был уверен, что все в порядке.

- Меня зовут Марк. Марк Мелий. Я думаю, что при следующей встрече, госпожа Девона, вы позволите мне обращаться к вам именно так.

Сказать, что Дана была удивлена, значит ничего не сказать. Неужели эта история с бриллиантами так подействовала на этого не самого молодого человека?

- В вашем роду женщины нередко появляются на людях с оружием. Но этот кинжал. Моя мать родилась в Тире. Она приехала оттуда уже давно, однако память о подобном оружие сохранилась у нее до сих пор. Видеть его у вас странно.

В его взгляде она могла прочитать все, кроме холодной уверенности. Возможно, этот человек хотел предостеречь ее, а, может, узнав правду, он станет ее врагом. Все было возможно.

- Этот кинжал я храню как напоминание. Напоминание, что жизнь каждого из нас висит на очень тонкой нити, которая в любой момент может быть перерезана таким вот клинком.

- Я понимаю. И все же, я заметил, что в минуту волнения вы, мадам, тянетесь к рукояти кинжала. Скажите, приходилось ли уже вам пользоваться этим оружием?

Каким должен был быть ответ? Она дотронулась до навершия и ощутила затаившийся в металле холод. Сестры отозвались далеким эхом, словно тоже не знали правильных слов.

Дверь вновь открылась, и вышел Ярне с деревянным ящиком в руках.

- Я запаковал бумаги вместе с ветвью. Надеюсь, наши дела здесь закончены?

Некоторое время мужчины просто рассматривали друг друга. Теперь девушка заметила, что адвокат тоже умел улыбаться. Самыми уголками рта.

Глава 19. По течению

Дождик перестал накрапывать, и музыканты, до этого старательно укрывавшие свои инструменты под брезентовыми накидками и широкими зонтиками, повеселели и время от времени пробовали издавать какие-то звуки.

- Зачем вы меня сюда забрали, госпожа?

Действительно, почему сегодня она забрала с собой именно Эну? Конечно, Ковентина уже не будет дуться, как в прошлый раз. Любая минута, которую она могла провести с Даром, будет для нее подарком.

Страж привычно кивнул на слова, что ему она отдает самое дорогое — жизни тех, кто сегодня уже доверился ей и поселился в Академии. Или приходит туда каждый день выполнять свои самые привычные, но такие необходимые обязанности.

Уже не надо было думать, что им есть на ужин, тепло ли будет в спальнях и чисто ли будет в мрачных коридорах. Но это было только начало пути.

- Лучше бы я осталась дома и занялась делами. Вы же знаете, что мастер Роже уже научил меня грамоте! И теперь он обещал заниматься со мной отдельно!

Это уже было интересно. Совсем не то, что Эна научилась читать за два дня, а то, что этот всего боящийся господин, у которого при виде Даны почему-то начинали дрожать руки, проявлял такой интерес к бывшей горничной.

Все утро они ездили по рабочим кварталам. Экипаж позволял ей не показывать не только свое лицо, но и вообще скрываться от чужих взглядов. Разных, совсем разных. Любопытных, равнодушных, злых.

Эна смотрела вокруг равнодушно, а Дана была потрясена. Это слово подходило лучше всего. Она уже видела подобное в жизни. По телевизору.

Усталые лица женщин в серых или даже непонятного цвета платьях, несущих корзины с бельем или корзинки с увядшими пучками листьев. Лица прятали под чепцами и платочками. Дети совершенно спокойно взбивали уличную грязь босыми ногами. Мужчины, расположившиеся на ступеньках у входа в каменные бараки или стоящие кучками, смотрели в след их каравану. Они не были пьяны, но все равно глаза их казались пустыми, совершенно бесцветными и поражали отсутствием мысли.

Хотя нет, одно чувство в них мелькало - разочарование.

Дана успела увидеть десятки людей. Трудно сказать, каким образом Ярне выбирал маршрут их поездки, но она была очень благодарна ему за то, что десяток последователей дракона сопровождали их на лошадях, пускай и не прямо рядом с экипажем.

Дана постоянно ощущала их присутствие, и от этого ей становилось спокойнее, гораздо спокойнее. Ощущение безнадежности сопровождало ее все утро, и Эна не была ей помощницей.

- Мне нужно было лучше познакомиться с владениями моего жениха.

Эти слова вдохнули жизнь в девушку. И ее тепло немедленно передалось Дане. Они встретились взглядами, и теперь жизнь вокруг уже не казалась такой беспроглядной и бесцветной. Во всяком случае, здесь, в коляске она разукрасилась яркими цветами. “Как ей это удается?” И Девана тут же ответила сама себе: это тоже была магия, только такая, без которой жить было невозможно.

- Да, я слышала про жениха. Говорят, настоящий красавчик!

Дана взглянула на нее с сомнением. Красивый? Мужчина как мужчина. Если подумать, то в нем была волнующая загадочность и, безусловно, он источал вокруг себя настоящую мужскую силу. Но красота?

- И с кем же ты успела обсудить Гензериха?

Эна испуганно побледнела, решив, что хозяйка недовольна, что за ее спиной кто-то уже шептался, обсуждая ее личную жизнь. Спустя несколько секунд она еле прошептала:

- Сегодня на кухне слышала, что дела пойдут на лад. Дескать, с таким богатым женихом у хозяйки проблем не будет.

- И это все?

- Да, все.

Ну, как же, все. А “красавчик” откуда взялся? Но вряд ли стоило ожидать чего-либо иного. Скоро эта новость начнет распространяться по городу со скоростью лесного пожара. Тем более был повод скорее осуществить задуманное.

- Как тебе в городе?

Явно обрадованная переменой темы, девушка взглянула в сторону унылого уличного пейзажа. Некоторое время она старалась привести мысли в порядок, или пыталась решить, что же хочет услышать от нее Девана. Эна неуверенно теребила поясок своего неприметного платья и выглядывала наружу, будто впервые видела и улицу, и дома, и всех этих людей, двигавшихся по брусчатке, уворачивавшихся от лошадей охраны.

- Люди…

Дане стало интересно. Что особенного могла найти в этой толпе не очень хорошо одетых, не очень опрятных и не очень чистых людей студентка, которая еще совсем недавно только понаслышке знала, что такое городская жизнь.

- Почему все эти люди ничем не заняты?

Дана поймала себя на том, что невольно тоже стала внимательнее рассматривать попадающихся навстречу людей. Ей они не казались такими уж бездельниками. Ну, шли по своим делам, хотя, кажется, некоторые просто глазели в их сторону.

- Почему ты думаешь, что не заняты? Разве у тебя в деревне люди не отдыхают после работы? Мужчины наверняка сидят в трактире или просто курят и болтают. Да и женщины часто могут составить им компанию.

- Да, но сейчас утро. У нас в это время все заняты и даже очень. Все работают.

- В городе люди работают не целый день.

В этот момент Дане пришло в голову, что она совсем ничего не знала ни о том, сколько эти люди работали, ни сколько они отдыхали, ни как проводили время. Единственная информация о здешнем рабочем классе, на которую она могла опираться, исходила из школьного курса истории. Но все это помнилось очень смутно, и неизвестно как те познания могли сочетаться с реальностью этого мира.

Интересно, что обитатели этого места могли бы добавить к рассказам о заботе ее жениха о своих рабочих? Или она просто неправильно выбрала район для своего социологического эксперимента? Все это не очень приятно попахивало, причем в прямом и переносном смысле.

Порыв ветра принес волну отвратительного запаха, от которого на глаза выступили слезы. Эна принялась отчаянно чихать, а Дана вытащила платочек и прикрыла нос и рот, пытаясь избавиться от химической атаки.

Пролетка прибавила скорость, и они помчались по улице, не обращая внимания на еле успевающих уворачиваться местных жителей. Спустя пару минут такого движения запах исчез, и они начали постепенно приходить в себя.

Вопрос Даны прозвучал будто бы в пустоту.

- Что это было? Как будто туши дохлых животных сжигали где-то рядом.

Да, похоже было, что где-то рядом находилось либо химическое, либо кожевенное производство. Либо мясокомбинат. Но такого, скорее всего, здесь еще не было. Мясные лавки, но не консервные заводы. Хоть в этом было преимущество здешнего мира.

Тем временем экипаж перестал подпрыгивать на неровностях булыжной мостовой, да и вид на улице стал меняться. Стали попадаться лавки, магазинчики и меньше людей, значительно меньше.

Так выглядел прогресс, о котором с таким увлечением говорил Арнольд? Или наоборот, может быть он предполагал, что скоро все это изменится?

Может быть, она получит ответы на эти вопросы? Дана покрутила кольцо на пальце. Удивительно то, что теперь он занимал достаточно места в ее мыслях. Но главное, почему он не появился тогда, во время бунта?

Необходимость получить ответ расстраивала, но как она могла связать жизнь с этим человеком, не зная точно, что произошло тогда. Дана отпустила кольцо и коснулась того места, где смерть, оставив отметину, незаметную более ни для кого, намекнула о своем присутствии.

Смерть в этом мире стала ее подругой, во всяком случае, она имела полное право так утверждать. Смерть манила ее, привлекая странным танцем, вручая подарок за подарком, каждый из которых был смертоноснее предыдущего. Но, возможно, в этом мире существовало и тепло, ведь, оно ей как раз и нужно было больше всего. Будь она даже самой настоящей снежной королевой. И она добьется тепла. Сейчас Дана уже чувствовала себя гораздо лучше. Ужасные мысли таяли, растекались в темноте, мчались потоками, захлестывая все на своем пути, сметая преграды, из-под которых в отчаянии вздернутых рук слышалось только «Дана!»

- Дана! Ты слышишь? Мы приехали!

Она очнулась и огляделась, не очень понимая, где находилась. Рука судорожно сжимала рукоятку кинжала так отчаянно, что пальцы побелели от напряжения. А сверху лежала маленькая ладошка Эны. Тепло. Именно то тепло, которое рождало жар, или само было жаром. Или пробуждало жар, вытесняя темную стужу, расчерчивающую серебром даже самые темные уголки.

- Мы приехали, Девона. Это будет здесь.

В глазах Ярне она прочитала тревогу. Да, страж прав, от всех этих размышлений можно сойти с ума.

- Смотри, там музыканты! Много музыкантов! Они будут здесь играть? Давай пойдем, посмотрим. Я раньше видела только, как играл скрипач у нас в деревенском трактире.

Оркестр из трех десятков музыкантов пока еще даже не готовился играть. Продрогшие на свежем ветерке музыканты, потирая стынущие руки, с недовольством поглядывали наверх, откуда серые тучи грозили вот-вот сыпануть мелкими осенними каплями. У подножья яркой трибуны посредине площади люди заждались появления главных действующих лиц сегодняшнего торжества. Складывалось ощущение, что, здесь были те, кто обычно не привык ожидать. Яркие цвета дамских платьев и строгие мужские костюмы создавали атмосферу пока что не праздника, но какого-то интересного события, обязательного для посещения всех уважающих себя членов столичного общества.

Что интересного могло быть в открытии первой линии городского трамвая? Хотя, почему трамвая? Никаких проводов, подвешенных над улицей, видно не было. Рельсы были, вагон был. Он скорее напоминал маленький поезд, состоящий из двух длинных вагонов. Они были раскрашены в яркие цвета и увешаны флажками, которые уже успели намокнуть, и не реагировали на слабые попытки ветра оживить их.

Все-таки это было смешно. Руководитель правительства большой страны в момент, когда государство вело войну, и королева попала в руки врага, когда столица еще не оправилась от мятежа, и на дорогах орудовали странные банды, охотящиеся как на амнистированных участников восстания, так и на тех, кто просто бежал от бунта, собирался принять участие в открытии линии нового, необычного трамвая. Но если подумать, чем она лучше?

- Вы выходите? Дождь кончился и, похоже, солнце вот-вот появится.

Сюда они приехали, чтобы просто посмотреть на то, что будет происходить, понять, как настроены жители города. Так она объяснила причину своей поездки стражам. Но на самом деле Дана сама не хотела себе признаться, что она отправилась сюда для того, чтобы понаблюдать со стороны за Арнольдом.

Лежа в постели после возвращения от адвокатов, она решила, что впредь будет называть его именно так. Даже тогда, когда просто думала о нем, представляла свой разговор, который должен был скоро состояться. Дольше откладывать их встречу было невозможно. Сегодняшние слова Эны только подтверждали это. Ситуация становилась нелепой, и тянуть время до бесконечности, ожидая, что мужчина приедет в Академию, не являлось хорошим решением.

Что бы ни говорили Ковентина и стражи, ей самой была необходима эта встреча. И ехала она сюда, в тайне надеясь, что какой-либо случай позволит увидеться с канцлером. Но сначала она взглянет на него.

- Хватит капризничать, Эна. Мне просто без тебя скучно, ты же мое солнышко.

Странные отношения, которые установились со старшей из сестер, Дана мысленно называла дружбой. Но временами пыталась честно признаться, что девушка помогала справиться ей с одиночеством. Это ужасное слово, которое, как покрытая вековыми трещинами скала, нависало над ней, ждало ее каждое утро, пробуждаясь в тот же момент, как отступали остатки сна.

Все, с кем она встречалась в этом мире, касались ее на бегу и немедленно попадали в объятия совсем других людей или же исчезали, оставив после себя легкий аромат приятных воспоминаний.

Ковентина, с которой она обрела настоящую дружбу, теперь немного отдалилась, и это было совсем неудивительно. Жаль, конечно, но это была настоящая любовь. Дана не хотела и не пыталась разлучать Дара с Тиной. Мысль о том, что в ее власти приказать мужчине покинуть подругу, даже по необходимости, заставляло сердце сжиматься. Такой силой нельзя обладать ни людям, ни магам. Ни нелюдям. Это слово тоже иногда появлялось в мыслях, заставляя содрогаться. Дана даже думала спросить Ярне напрямую, осталась ли она человеком со своими способностями. А может быть, именно проявление сверх способностей и отталкивало окружающих.

И Эна, которая совершенно не стеснялась косых взглядов и разговоров, старалась оказаться рядом с Деваной и в любую секунду поддержать не только смешным словом, но поступая, порой, так, что грани интимности расплывались и становились настолько зыбкими, что Дана совершенно переставала о них думать. Тем более что эти грани совершенно точно существовали, и молодая волшебница не пыталась их переступать.

Она всегда знала, когда можно и нужно отвлечь хозяйку академии, когда взять под руку и увлечь в сторону, рассказывая о всякой ерунде, а когда погладить по руке, заставляя сердце внезапно забиться и участиться дыханию.

Девана никогда не могла себе представить, что будет оценивать подобные поступки другой девушки и, самое главное, не сможет заставить себя отказаться от таких отношений.

Но все изменится. Она оперлась на протянутую руку. Ярне был серьезен и, как всегда, его лицо почти не выражало каких-либо эмоций. Сегодня они долго разговаривали на тему поведения, здесь, на площади. Страж был уверен, что их могут ожидать очередные неприятности, и постарался принять меры.

Дана не собиралась пытаться пройти к трибуне, у них не было официальных приглашений, и они даже не пытались их получить, хотя, как девушка думала, таких возможностей было несколько.

- Чем ты опять недоволен, Ярне? Сегодня все так, как хотели вы с Даром.

Дана взглянула в сторону башни с часами — самое высокое здание города. Кроме королевского замка. Но место, где сейчас заседало правительство и городские власти, а также размещался военный штаб, никак не годилось для выбранной цели.

Солнце действительно выглянуло из-за туч, и медные инструменты музыкантов засверкали вовсю, мешая разглядеть, что происходило на трибуне. Дальше вдоль трамвайных путей уже шумел собравшийся городской народ. Тонкая цепочка людей в сером отделяла толпу от городской знати скорее символически, и стражники пока старались не провоцировать конфликты.

С этой стороны вдали от основных событий было вообще свободно. Люди, проходившие мимо, спешили по своим делам, и происходящее их не очень волновало.

Толпа за ограждением жила собственной жизнью, и, приставив к глазу наблюдательную трубу, Дана некоторое время следила как среди людей с удивительным проворством и определенной грацией сновали лотошники и разносчики товаров. Мальчики размахивали газетами, и она обернулась к стражу с вопросом о судьбе их объявления, которое, кажется, обещали напечатать достаточно быстро.

- Спросите у Дара, это он был в редакции.

Но через минуту один из сопровождающих их кавалеристов не спеша отправился к цепочке стражи. Через несколько секунд он вернулся и отдал свое оружие товарищу. Дана кивнула, подтверждая то, о чем догадывалась. Она была не против, зная, что все эти люди в черном вокруг нее сейчас прятали под одеждой клинки.

- Столько людей.

Эна заставила ее оторваться от пустой трибуны.

- Скажи, моя госпожа, а среди такого множества самых разных мужчин и женщин ты можешь найти кого-то похожего на меня? Или это было просто чудо, которое ты сотворила?

Просто чудо? Сладость открытия, восторг единения... Нет, она не была согласна с Эной. Если это и было чудо, то его подарили ей. А среди этих людей, почему бы не попробовать узнать?

Дана сосредоточилась. До сих пор она даже не понимала, как это действовало. Может быть, стоило раскрыться для окружающих, стоящих в нескольких десятках шагов. Нет, не раскрыться. Донести свое дыхание и прислушаться, почувствовать ответный вздох. Это как в любви, надеяться, ждать…

- Мадам.

Всадник уже спрыгнул с лошади и протягивал ей газету. Она сжала бумагу и почувствовала, что не в состоянии скрыть выступившие слезы. Столько эмоций!

- Ваша газета.

“Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно”. Это нужно ей.

- Ярне. Мы должны поехать туда и найти их. Я почти знаю, кто это. Почти.

- Не сейчас, Дана. Потом обязательно. Но не сейчас.

Как все-таки он был глуп. Почти, как и все остальные мужчины. Ведь те двое, которые сейчас в толпе навсегда связали свою судьбу с ее, были дороги ей почти как дети. Как дети, которых у нее пока что не было, но будут обязательно. А сейчас она связана с мужчиной и женщиной невидимыми нитями и не может оставить их вне того, чем они могут стать.

- Извините, кажется, вы госпожа Ля Форэ Вертэ?

Голос с легкой хрипотцой вырвал ее из наслаждения, почти экстаза. Что с ней вообще происходило? Каждый новый найденный маг, которому она передавала часть себя, часть магии, словно добавлял ей множество капель, поток счастья. Словно, даря свою силу, она получала больше, намного больше.

- Да, это я.

Она впервые видела этого человека. Опять бородач, правда, его бородка была скорее легким намеком, целью подчеркнуть мужественность. Которой, скорее всего, здесь было не очень много.

- Очень рад познакомиться. Меня зовут Мартин Веррхаузен.

Она хотела ответить резко, даже грубо, но эйфория уже покинула ее, и Дана поняла, что не было смысла вести себя некрасиво с этим щеголем. Тем более, что его имя ничего ей не говорило. А в его голосе можно было прочитать намек на гордость, на уверенность в том, что эти два слова должны были вызвать у нее, если не уважение, то хотя бы интерес.

Его бежевый цилиндр и такие же перчатки, темно-синий шейный платок, блестящие ботинки кричали о стиле, уверенности в себе, удовольствии от жизни. Прическа — волосок к волоску. Как и ухоженная бородка, она словно намекала, что человек только что вышел из парикмахерской, или провел дома перед зеркалом минимум полчаса.

И весь его вид, эта эффектная подача не гармонировала с огромной пачкой газет, которую мужчина изо всех сил старался удержать под мышкой. Он буквально изогнулся, протягивая ей одну руку и прижимая вторую к телу вместе с грозившими вот-вот разлететься желтоватыми листками.

Дана была удивлена, что этот вельможа хотел поздороваться с ней за руку. Это было непривычно, тем более, они не были знакомы. Хотя, может быть, она еще не очень хорошо разбиралась в местных обычаях. Поведение мужчин, общения с которыми Дана удостоилась последние дни, отнюдь не говорило о том, что равноправие уже делает в обществе хотя бы первые шаги. Конечно, существовали такие как Шайла, но неизвестно, какие разговоры велись у нее за спиной.

Дана столкнулась с определенной проблемой, нужно ли было снять перчатку так, как это сделал мужчина, или нет. Кажется, не обязательно. Вот еще одна вещь, которую она помнила, но задвинула на самый дальний край сознания. А зря. Необходимо было нанять учителя местного этикета.

Тем временем господин Мартин уже коснулся ее руки на мгновение, слегка сжав пальцы, а потом, словно вспомнив что-то, попытался прикоснуться к своему замечательному цилиндру.

Это движение оказалось роковым, и газеты выпали из его рук. Попытка поймать их в воздухе привела только к тому, что они разлетелись и улеглись на мокрой мостовой почти идеальным кругом, в центре которого оказалась Девана.

Она расхохоталась неожиданно для себя и, лишь спустя несколько секунд, поймала себя на двух вещах. Во-первых, совершенно невозможно было вспомнить, когда ей здесь довелось так безмятежно и искренне смеяться, а во-вторых, она вдруг поняла, что ей почему-то расхотелось проявлять свое новоприобретенное могущество, бежать сломя голову, расталкивая незнакомых людей в толпе. Ну, не совсем расхотелось, но разве она не могла, например, просто пойти выпить кофе с незнакомым, но довольно забавным и интересным человеком.

Он же, в свою очередь, с удивленным видом рассматривал рассыпавшиеся на мостовые страницы.

- Удивительно, как эти газеты улеглись у ваших ног, просто поразительно. Вы верите в приметы? Во всякие мистические совпадения?

Дана еще раз окинула разметавшиеся желтые листья, так непохожие на рекламные листки, к которым она привыкла дома.

Огромные буквы заголовков старались оттолкнуть друг друга, чтобы заставить обратить на себя внимание и, несмотря на то, что ветерок то и дело переворачивал то одну, то другую страницу, в этом мельтешении можно было разобрать слова “манифест”, “равенство”, “свобода”, которые тут же сменяли “сражение на приморской равнине”, “генерал” и дальше какие-то другие фразы.

- Видите, вы в самом центре событий, они окружили вас со всех сторон.

- Но я вижу только газеты. Бумага, которая сейчас может совсем размокнуть и прийти в негодность, если не спасти от влаги и ветра.

Не успела она произнести эти слова, как Эна уже наклонилась и принялась собирать разлетевшиеся листы.

- Попросите вашу милую камеристку не трудиться. Все равно я уже не рискну раздавать это своим друзьям. Кстати, вы не собираетесь пройти на трибуну?

Девона слушала Мартина с легкой растерянностью. Отправиться прямо туда, где она могла встретиться с Гензерихом, не входило в ее планы. И одновременно ей почему-то совсем не хотелось отказываться от приглашения. Она оглянулась в надежде на помощь Ярне, но он отошел в сторону и что-то энергично обсуждал со своими людьми.

- О, не бойтесь. Безусловно, там безопасно. Канцлера охраняет стража. А я могу провести вас. В конце концов, эта девушка конечно же должна сопровождать госпожу. Да бросьте вы эти несчастные газеты!

Теперь он уже обращался к Эне, которая широко распахнула глаза и замерла, не веря, что могла пройти к знатным господам и великолепным дамам. И Девана решила не огорчать подругу и себя, конечно, тоже. Может быть, все складывалось даже лучше, чем они планировали.

В конце концов, почему она должна все делать по плану? Иногда можно пустить все на самотек, и кривая вынесет, причем, совершенно случайно, поближе к своему мужчине.

Слово «своему» ей понравилось. И она уже, не раздумывая, сделала первый шаг.

- Эна, возьми скорее зонтики и догоняй нас.

Дана, как ей показалось, сделала незаметный жест в сторону Ярне и, улыбнувшись, повернулась к своему новому кавалеру. Мартин не стал медлить, подхватил ее под руку и увлек за собой.

Спустя секунду или две Дане удалось успокоиться, и теперь она просто пыталась придержать чуть-чуть своего спутника. Она уже забыла, как это приятно, нет, даже просто нормально, идти, опираясь на руку мужчины, и ни о чем не думать.

Они прогулочным шагом пересекли привокзальную площадь, и, почти подойдя к трибуне, Дана оглянулась. Странно, но даже с такого расстояния она смогла различить неуловимый жест Ярне. И на автомате коснулась амулета, спрятанного сегодня под платьем на груди.

На секунду весь город распахнулся перед ней в своей красоте. Но она не хотела этого единения ни сейчас, ни потом. Поэтому она прогнала стража из своих чувств, оставшись один на один с рукой, вежливо, но настойчиво поддерживающей ее.

Звуки шагов Эны за спиной совсем не отвлекали ее от чувства покоя. Хотя времени оставалось не так много, перед ними уже вырисовывалась знакомая фигура Фельдена.

Офицер следил за их приближением с непроницаемым видом, положив руку на рукоять меча.

- Здравствуйте, господин Веррхаузен. Здравствуйте, мадам Девона.

- Нам надо пройти на трибуну. У меня есть пропуск. Вот, можете посмотреть.

Фельден даже не взглянул на протянутую бумагу. Он не отрывал взгляда от Даны. А она, непроизвольно выпрямив спину, изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не отрывала взгляда от глаз стражника. Ей совсем не хотелось услышать какие-нибудь намеки или комментарии. Ведь офицер был одним из немногих, кто знал и мог даже случайно раньше времени раскрыть ее секрет.

Но офицер спокойно выдержал ее взгляд. Сейчас в парадном мундире с эполетами и серебряным шитьем он выглядел даже выше своего немаленького роста, а блеск формы добавлял ему силы, той силы, которой у него было достаточно и раньше. Настоящий мужчина. А значит, мог в любой момент сморозить какую-то глупость из самых лучших побуждений. Дана решила, что если проявит инициативу, то она не даст ему шанса совершить эту глупость.

- Здравствуйте, Фельден. Мне кажется, что со времени нашей последней встречи вы определенно сделали карьеру. Охранять канцлера доверяют не каждому. Вы, видимо, хорошо справляетесь с ответственными заданиями?

Кажется, ей удалось уловить тень смущения, мелькнувшую, как маленькое облачко, закрывшее сияние летнего солнца всего на мгновение. Теперь он уже старательно изучал переданный ему пропуск.

- С одним приглашенным лицом. Вторая девушка должна будет подождать здесь.

Энергия, исходящая от Эны, казалось, накрыла Дану с головой. Она бушевала и металась, подобно кипящему морю. И все-таки в шторме ощущалось некое сомнение. “Она одновременно хочет подняться со мной и не прочь остаться здесь, с этим мужчиной. Вот же, как интересно”.

- Мадам Девона, надеюсь, вы пришли сюда без своего кинжала? Мне не хотелось бы даже думать об обыске, но вы же понимаете, мои обязанности предусматривают защиту господина канцлера от любой опасности.

Дана не поверила своим ушам. Этот чурбан-вояка посмеивался над ней. И действительно, улыбка пряталась в неглубоких морщинках у глаз, в изгибе губ и совсем уж наглым образом играла чертиками в глазах.

Глава 20. Водоворот

Звуки музыки налетели как ураган. Оркестр, грянувший нечто звучное и помпезное, помешал сорваться с языка тем словам, которые были на самом деле совсем лишними. Но кое-что она ему скажет.

Дожидаясь, пока музыка стихнет, Дана считала про себя до десяти. Раз за разом. В наступившей спустя пару минут тишине, на мгновение задержав дыхание, Дана коснулась амулета под платьем и задержала пальцы, чувствуя отозвавшееся движение дракона.

- Нет, вы же меня знаете, Фельден. Кинжал мне совсем не нужен. Сегодня. Но когда я захочу показать его Арнольду, то обязательно сначала спрошу у вас.

Лицо стражника потемнело, и он опустил глаза. Пропуск вернулся в руки Веррхаузена, и, спустя мгновение, Девана уже потянула за собой потерявшего дар речи философа. Уже ступив на лестницу, она обернулась и с улыбкой обратилась к девушке, замершей в растерянности. Эна переступала с ноги на ногу, сжимая в руках ненужные зонтики.

- Капитан постарается сделать так, чтобы ты не скучала. Не правда ли, Радоар?

Офицер некоторое время следил за тем, как парочка поднималась по деревянным ступенькам, а потом повернулся к девушке:

- Ты тоже станешь магом?

В ответ она только еле заметно пожала плечами и почти прошептала:

- Не знаю. Но я попытаюсь.

Фельден помолчал, избегая ее взгляда и раздумывая о чем-то своем.

- Если одна женщина узнает, о чем то, то другие уже, считай, вовсю обсуждают подробности. Мой отец был, наверное, саксонец. Это имя — единственное, что досталось мне от него.

- Но оно тебе идет. То есть вам, офицер.

Он снял кивер и провел рукой по волосам.

- Пойдем, я покажу тебе, где сможешь подождать свою госпожу. Надеюсь, ты умеешь помалкивать и не хочешь привлечь внимание кого-нибудь из приглашенных гостей.

Эна нерешительно кивнула и огляделась.

- Не волнуйся, все эти господа с трибуны будут заняты собой, и ты вовремя сможешь вернуться к лестнице, когда они захотят разойтись.

Дане казалось, что на таких митингах или торжественных мероприятиях все места должны быть расписаны заранее, и приготовилась спрятаться за спины стоящих с краю военных. Но ее спутник увлек ее почти к самой середине помоста, на ходу склонившись и прошептав на ушко:

- Не волнуйтесь, сегодня и мой день. К сожалению, я должен оставить вас, Девона, буквально на несколько минут. Но господин Хонигман, надеюсь, развлечет вас с помощью какой-нибудь интересной технической новинки. В конце концов, это он автор металлического монстра там, внизу.

Мужчина, к которому обратился Мартин, явно растерялся. Он был в добротном костюме и с длинной бородой, в которой уже там и сям пробивались серебряные нити. Взгляд казался отсутствующим, как будто ученый не очень понимал, где он находился и зачем. Безусловно, Мартин обладал своеобразным чувством юмора, доверив ее на время этому профессору.

Но самое смешное, что совершенно неожиданно это могло оказаться не так уж и бессмысленно.

- Э-э-э. Мадам…

- Меня зовут Девана.

- Очень приятно, очень. Как уже успел сказать этот молодой господин, моя фамилия Хонигман и… Ну, вот не знаю, что еще сказать.

Дана слушала эту довольно бессвязную речь с вежливой улыбкой. Профессор не выглядел человеком, совершенно отрешенным от действительности. Во всяком случае, его внешний вид, стиль и качество одежды, блеск начищенной обуви намекали на то, что здесь потрудились заботливые женские руки.

Девана увидела, что Веррхаузен, наконец, протиснулся к Арнольду и что-то сказал канцлеру. Она замерла, ожидая какой-либо реакции, может быть, жеста, взгляда, в конце концов. Но Гензерих никак не показал, что сказанное его заинтересовало. Он кинул последний взгляд на листочек, сложенный в руках и, повернувшись к толпе внизу, поднял руку.

- Уважаемые жители Лиона! Уважаемые граждане нашей страны!

Настроение у нее окончательно упало и, кусая губы, Дана вновь обратилась к ученому, который был рад образовавшейся паузе.

- Господин Хонигман! Расскажите о вашем замечательном изобретении. Как я понимаю, эта машина внизу работает на каком-то интересном принципе?

Некоторое время ее собеседник молча жевал губы, словно пытался понять, всерьез ли его спрашивала эта странная девушка, или она произнесла первое, что пришло в голову, только чтобы занять время в ожидании своего молодого человека.

- Ну, что же вы, профессор. Это трамвай? Поезд? На каком топливе он работает?

- На каком топливе? Вам действительно интересно?

- Ну, конечно. Я ведь химик.

- Вы?

- Возможно, для вас это странно, но я действительно химик. Только, в отличие от вас, совсем не ученая. Просто училась в университете. И все-таки, простите мое женское любопытство, что приводит в движение ваш механизм?

Странно, что Дана почти не слышала, что говорил Арнольд, хотя казалось, он, обращаясь к толпе, почти заполнившей все свободное место на площади, должен был рассчитывать, что люди услышат его слова. Но разве подобное было возможно без микрофона?

Парочка репортеров с блокнотами в руках изо всех сил старались делать пометки и стенографировать. Возможно, именно поэтому канцлер не старался обрушить на толпу лавину слов.

- Моя машина? Этот локомотив работает на каустической соде.

В этот момент Арнольд закончил свою речь и напоследок заключил в объятия стоящего рядом Мартина. Затем еще раз пожав тому руку, повернулся в сторону Даны. За спиной Гензериха девушка заметила еще одно знакомое лицо. Бородач в очках искоса взглянул в сторону начавшего свою речь автора манифеста и поприветствовал Девану, приподняв свою шляпу.

Словно по сигналу все стоящие между Даной и Гензерихом повернулись в ее сторону и принялись в упор изучать предмет внимания всем известного адвоката. Сам господин Мелий позволил себе даже улыбнуться той своей неуловимой холодной и хищной улыбкой. Затем, сжав почти белые губы, еще раз покачал головой.

Гензерих уже продвигался в ее сторону, успевая по дороге обмениваться короткими репликами с разными людьми, а господин Хонигман увлеченно бубнил ей в самое ухо.

- Вода, добавляемая в соду, приводит к выделению большого количества тепла, которое в свою очередь разогревает воду, находящуюся в сосуде…

Арнольд уже успел пожать полдюжины рук и, наконец, оказался рядом с ней. Дана внезапно ощутила, что покраснела под его внимательным взглядом. Краснела самым нелепым образом до самых кончиков ушей. Она отвернулась и постаралась ответить профессору, одновременно стараясь придумать, о чем она будет разговаривать с Арнольдом. Все заранее спланированные варианты почему-то улетучились из головы. Зато химические законы она помнила хорошо.

- Но это же достаточно неэффективный и опасный способ.

Канцлер прервал уже набравшего в грудь воздуха ученого.

- Дорогой господин ученый! Самое время запустить ваш трамвай и показать всем окружающим силу прогресса науки и человечества. Прошу вас, люди Фельдена проведут к машине, а мы полюбуемся движением отсюда.

Профессор, словно извиняясь, пожал плечами и, крепко сжав на прощанье ладошку удивленной девушки, отправился к выходу с трибуны. Сделав несколько шагов, он словно проснулся и поспешил обратно.

- Я прошу прощения, мадам, но мы обязательно должны встретиться и поговорить еще раз. Буду очень признателен, если вы найдете время.

Мужчина наклонился и запечатлел поцелуй на ее руке. Затем заторопился, не обращая внимания на окружающих его людей. В конце галереи его ожидали два стражника в серых мундирах, но без оружия.

Среди окружающих людей, среди любопытных взглядов Дана неожиданно ощутила себя в одиночестве, противостоящей этому человеку, который рассматривал ее с удивлением и, возможно, со скрытой усмешкой. Только кому предназначалась эта усмешка? Уж, точно не ей!

- Здравствуйте, Девона!

Букву «о» Арнольд старательно протянул так, чтобы всем было абсолютно понятно, какое имя он произнес.

- Я очень рад, что мы наконец увиделись.

И не давая ей ответить, продолжил:

- У меня сложилось впечатление, что вы решили сначала познакомиться со всеми моими друзьями, а только потом уделить аудиенцию и мне.

Дана уже успокоилась. Возможно, именно нарочито холодный тон мужчины позволил ей взять себя в руки и отвернуться, не пытаясь разглядывать его самым бесстыжим образом. Еще секунда и она дотронулась бы до его щеки, попыталась почувствовать внутреннюю силу, почувствовать его тепло. Что с ней происходило? Надо было дать какой-то ответ.

- Прошу прощения, но мне кажется, именно вы не явились на назначенное вами же свидание.

- Так случилось. Думаю, вам сейчас совершенно неинтересны мои извинения, но поверьте, я очень рад, что вы не пострадали.

Дана только на мгновение оторвала руку от амулета и на секунду коснулась места на голове, где, ставший совершенно незаметным, шрам иногда отзывался в памяти вспышкой страха.

- Тогда что-то случилось?

Черты лица Арнольда заострились, взгляд изменился, став пронизывающим. Дана, попытавшись вновь взглянуть на него и немедленно отвела глаза. Пальцы гладили ткань платья, под которой дракон уже ожил, и, казалось, перебирал лапками, вращая камень, от которого исходили иголки холода, впивающиеся в незащищенную кожу.

Что-то происходило вокруг, что-то не очень приятное. И это не было связано ни с ней, ни с Арнольдом. Что-то происходило там, среди толпы, заполонившей улицу за спинами редкой цепочки стражников.

- Нет, кажется ничего. Понимаю, вы не рассчитывали увидеть меня здесь, но Арнольд, вы должны понять, мне хотелось попробовать узнать вас хотя бы немного. Немного лучше.

- Вы, безусловно, правы. Нам нужно познакомиться. И я вижу прекрасную возможность провести какое-то время вместе.

Теперь он слегка расслабился и активно продумывал пришедшую в голову идею, интересно морща лоб. Ей понравилось, насколько быстро он менял настроение, переключаясь с одной задачи на другую.

- Завтра праздник. Как вы собираетесь провести это замечательное время?

Дана покачала головой. Праздник? Она и правда еще не знала самых простых вещей.

- Ну, конечно, завтра же Мабон. Такой день нельзя прожить просто так. А послезавтра мэрия дает ежегодный осенний бал. И ты пойдешь на этот бал со мной. Обязательно, не спорь.

Он добавил это, видимо разглядев, как изменилось выражение ее лица. На бал? О да, как в сказке. На бал с блестящим кавалером. Но не принцем. Принц сейчас был очень далеко. А вообще, бал это великолепно, бал это прекрасно. Но в чем она пойдет на этот праздник? Тетка фея тоже находилась неизвестно где, а сама Дана еще не очень представляла, куда и как ей следует обратиться, чтобы решить подобные вопросы.

Кроме того, эти постоянные перескакивания с «вы» на «ты» в присутствии чужих людей путали. Он что, волновался?

Размышления отразились у нее на лице, так что канцлер довольно рассмеялся.

- Не волнуйтесь, я пришлю завтра кого-нибудь, чтобы помогли решить тебе все эти вопросы.

Хотелось ответить что-нибудь вроде “я сама разберусь” или “подумаешь”, но внезапно Дана поняла, что произносит “Благодарю”, нервно перекладывая свернутую газету из одной руки в другую.

- Вы уже успели прочитать наш манифест? Наверное, это Мартин заставил. Он, кажется, вручил сегодня газету половине населения города.

Манифест? Так вот в чем дело! Люди собрались здесь, в связи с каким-то политическим мероприятием, а открытие трамвайной линии просто послужило предлогом для того, чтобы об этом услышало, как можно больше народа. Ведь не все читали газеты, а сейчас столько людей пришло поглазеть на интересное событие, заодно на важных дам, господ и политиков. Но она-то купила газету совсем не для этого. Дана вспомнила, что забыла проверить их объявление. С одной стороны, не очень хотелось делать это в присутствии неизвестных ей чиновников, а с другой стороны, почему бы и не продекламировать то, о чем и так должны узнать, в том числе и властные особы города.

Дана торопливо развернула газету. Все так, как и должно было быть. На полполосы в конце большими буквами. Она аккуратно сложила и передала газетный номер Гензериху.

Мужчина некоторое время читал, а потом вернул ей. Его лицо стало серьезным и задумчивым.

- Зачем вам это, Девона? Академия — это прошлое, так же как и маги. Кому, как не вам знать это. Вы же достаточно времени провели в пустых коридорах. Впрочем, мне это место тоже знакомо.

Как интересно! Значит, это чувство, вернее самый слабый намек, интуитивное понимание, надежда... Все это было правдой. В нем была магия, которая не просто воздействовала на ее женское я, а существовала как нечто непознанное, таинственное, которое она постарается раскрыть во что бы то ни стало.

- Вы, видимо, уверены в своей непогрешимости? Вы всегда правы, Арнольд?

Называть его по имени в присутствии больших людей казалось особенно прелестно. Ради одного этого стоило прийти сегодня сюда.

- Смотрите, профессор запустил свою машину!

Голос Мартина вырвал ее из приятных размышлений. И действительно, трамвай потихоньку сдвинулся с места. Толпа заревела, и в этом реве ей внезапно послышались тяжелые ноты. Она ощутила, что те искорки, за которыми она следила на уровне подсознания, вдруг замерцали, словно с ними что-то происходило.

Амулет запульсировал, ускоряя свой ритм. Ее страж также был обеспокоен. Она ощутила, что и Эна, до сих пор не дававшая о себе знать, как будто почувствовала неуверенность или даже испуг.

Толпа бурлила, и в этом кипении уже ощущалась странная темная сила, огромная рука перемешивала людскую массу, время от времени подбрасывая щепотки недовольства и злобы.

Трамвай проехал буквально десять метров и остановился. А через секунду бушующая масса поглотила тонкую цепочку полицейских и затопила площадь потоком перекошенных лиц и взметнувшихся кулаков.

Машина профессора Хонигмана замерла среди этой стихии и через мгновение уже зашаталась из стороны в сторону, как корабль на волнах. В этой круговерьте человеческих лиц было неясно, где сам профессор, но она поняла, что с машиной происходило нечто ненормальное.

Энергия, тепло, рождающееся внутри механизма, словно не находило выхода. Для Даны это было, как будто кто-то зажег яркую лампу в ночи, и свет ее слепил, не давал заметить происходящее рядом. Раньше она ничего подобного не ощущала и не понимала, как такое вообще могло быть.

Между тем, часть людей продолжали раскачивать трамвай, другие успели добраться до места, где метались музыканты оркестра. Несчастные артисты не знали то ли им спасаться бегством, бросив свои инструменты, то ли ждать помощи от полиции. Через мгновение медные трубы уже замелькали в толпе. Женский визг и отчаянные крики означали, что безумствующие люди добрались до зрителей, заполнивших привилегированные места внизу.

Все это произошло в течение нескольких секунд, и Дана, потрясенная ощущениями от пылающей внутри трамвая огненной звезды, только теперь смогла осознать, что мужчины, прокладывающие себе дорогу через толпу, через мгновение окажутся на трибуне. Сестры внутри поняли раньше, гораздо раньше, но что она должна была сделать? Столько людей вокруг.

Вокруг воцарилась паника. Военные и гражданские метались, не зная, что делать. В конце улицы появилась шеренга людей в сером, но они не смогут пробиться сюда еще долго, если вообще смогут.

Кто-то толкнул ее в спину, попытался сдвинуть в сторону. Девушка машинально сделала несколько шагов, словно во сне, стараясь не упасть. Вцепившись в перила, она с удивлением обнаружила, что оказалась почти у самой лестницы. Где-то там, внизу Эна разжигала свое пламя, и эмоции, исходящие от нее, стегали наотмашь сверкающими плетьми.

Время как будто остановилось, и Дана все еще непонимающе тянулась к этому сиянию внутри трамвайного котла. Как она могла видеть, как могла ощущать эту энергию? Что это могло дать ей? Пламя манило, притягивало, и девушка коснулась так же, как раньше касалась живого.

Прямо перед ней появился первый человек с раскрасневшимся лицом. Он перемахнул через последнюю ступеньку, и в его широко раскрытых глазах, в огромных черных зрачках таилось безумие. Лицо под смятым котелком растянула ухмылка. Он протянул руку с короткими толстыми пальцами, а Дана замерла, парализованная его взглядом, протянувшимся через пустоту, и своим желанием дотронуться до огня, погрузиться в него.

Дракон вцепился когтями прямо в сердце, стараясь помешать ей, но она все-таки прикоснулось, совсем чуть-чуть, в надежде, что это пламя может подчиниться ей, утихнуть.

Трамвай качнулся еще раз и рухнул на пляшущих в кошмарной пляске людей. Арнольд оттолкнул ее в сторону и пнул человека с оторванной половинкой знака белого дерева, свисающего с грязной куртки. Нога угодила прямо в живот, мужчина выронил дубинку и покатился вниз, сбив с ног еще пару таких же, как он оборванцев.

Жар лизнул невидимую никому черную ленту. Тепло рванулось к ней жадными языками и, коснувшись амулета, покатилось по площади зеленой волной. Второй, третьей, четвертой. Боль пронзила сердце, и трамвай взорвался облаком пара, разбрасывая куски металла и иглы щепок. Смертоносная волна затопила десятки людей вокруг, и одновременно Дана почувствовала взрыв огня рядом с лестницей. Пламя поднялось выше зданий и закружилось огненным столбом.

- Эна, Эна прекрати!

Дана шептала или кричала. Напротив, там, где она видела раньше одну из звездочек, теперь царил ураган, и человеческие тела взлетали на несколько метров вверх. А другая звездочка мерцала все слабее, как будто умирала.

Треск перекрыл весь ужас, заполонивший площадь. Треск, который она уже слышала раньше, но только не здесь. Грохот нескольких десятков ружей, стреляющих одновременно. Слышать это было выше сил, и Дана зажала уши ладонями.

Арнольд схватил ее за плечи и что-то пытался сказать. Она смотрела сквозь него туда, где все смешалось в жестоком водовороте. Тогда мужчина коснулся щеки девушки, нежно, совсем чуть-чуть. Наверное, он попытался стереть слезы, которые катились из глаз, оставляя только одну боль утраты. Пламя уже умерло, отпустило ее, но она продолжала покачиваться в такт исчезающим, убегающим прочь волнам и шептать:

- Еще, еще. Еще же. Дар, мне больно!

Тень дракона накрыла площадь и заставила одних, еще пытавшихся убивать, и других, старавшихся избежать смерти, забыть все и, бросив оружие, бежать куда попало.

Через несколько минут на трибуну поднялся Ярне. Шум на площади стих, и только время от времени слышались стоны и просьбы о помощи раненых и умирающих людей. Огонь уже поглотил навес внизу и, весело потрескивая, подбирался к перилам лестницы.

Мужчина и женщина сидели рядом на деревянных досках и держались за руки.

Глава 21. Дракон! Смотрите дракон!

Прикрыв дверь, Дана направилась по коридору, раздумывая, что неплохо было бы и ей научиться какому-нибудь рукоделию. Пожалуй, шитье и вязание все-таки было не для нее, ей просто не хватит терпения. В детстве матери не приходило в голову научить ее чему-нибудь подобному. Хотя, вариантов было множество, например, макраме или футаж.

Футаж — это действительно интересно, и такое ремесло могло бы помочь ей в этой жизни. Она ни у кого здесь не видела ничего подобного.

Хотя, все это реально самообман и вряд ли у нее будет достаточно свободного времени, чтобы подобрать для себя интересное дело. Разве–что Реган вернется и поможет справиться с этим балаганом. При мысли о маге у нее, как всегда, в последнее время накатила тоска и одновременно стала подниматься бессмысленная ярость.

Конечно, он ничего не обещал ей. Это как раз заставляло злиться еще больше. Ничего не обещал и женился на королеве! Ничего не обещал, но вел себя так многообещающе! Хотелось бы сейчас хорошенько схватить и потрясти этого мужлана, выговаривая прямо в лиц: «Реган, черт возьми, где ты! Ты заставляешь принимать решение, от которого зависит моя судьба! В конце - концов, я женщина!»

Девушка чуть не споткнулась. Стены вокруг нее совсем не были похожи на стены академии. Да и двойные двери впереди не напоминали ей ничего, что ранее она встречала здесь на каждом шагу. Заблудилась? Невозможно. По этому коридору она ходила каждый день. Она могла пройти девяносто шесть шагов от классной комнаты до лестницы к своей спальне с закрытыми глазами.

Это место ей совсем не было знакомо. В маленькие окошки проникал сумрачный свет, разбиваясь на отдельные серебристые лучи, тонущие в пыльных углах коридора. Девушки задержали ее дольше, чем можно было ожидать. Теперь уже царила ночь.

Дана коснулась двери. Лакированное гладкое полотно отозвалось пустым холодным эхом. Удары, затихающие в глубине и отражающиеся каждую секунду в подушечках пальцев, на самом деле являлись пульсом. Кровь билась, эмоции и страх не находили выхода. Так можно было почувствовать жизнь. Одно прикосновение, и ты чувствуешь, что живешь. Что все вокруг не просто так. Почему понимание наступает всегда, только когда касаешься кого-то другого и в страхе отдергиваешь руку. Но не сейчас, не в это мгновение, когда можно было вдохнуть запахи и не отпускать поверхность, манящую мельчайшими, почти не ощутимыми неистребимыми морщинками в столетнем теле дерева. Как ни старался мастер, работающий над произведением столярного искусства, сколько времени он не затратил, вкладывая вместе с каплями лака капли своего пота, стараясь добиться идеала, сверкающего блеском необыкновенного цвета, где-то далеко внутри живое дерево все-таки сохранило свою силу. Силу и притягательность по-настоящему живого, оставшегося живым, вопреки всем человеческим усилиям изменить форму и содержание. Изделия, сохраняющего под холодом, отражающей свет лаковой поверхности теплоту, почти исчезнувшего отголоска живой души. Люди любили дерево. Может быть, дерево чувствовало эту любовь, отвечало, даже когда из-за этого необыкновенного чувства лишалось жизни? Совсем как люди.

Не опуская руки, она попыталась понять, что произошло сейчас. Бежала ли она от чего-то или стремилась к кому-то. Сколько бы она не обдумывала предыдущие фантастические случаи перемещения, телепортации, разрыва пространства, этот вопрос оставался главным. Какой-то ответ она найдет за этой дверью, встретит кого-то. Возможно, это будет кто-то новый и необычный, кто-то, кто влиял и продолжал влиять на ее судьбу. Задумал нечто, что опять все изменит.

Дана чуть не рассмеялась. Вот же мысли! Устроили опять какой-то странный хоровод в голове. Дух дерева, дух человека заставляли ее искать сложное в простом, систему в ряду простых совпадений, надежду в череде пугающих событий.

Она осторожно надавила на поверхность, и дверь легко откликнулась на ее движение, открывшись без малейшего шума, без щелчка замка, скрежета петель, скрипа старого дерева. Просто открылась картина нового места, где она не бывала, но где ее точно ждали. Вернее, не так. Не ждали, а ждал человек, сидящий за столом и пытающийся писать.

Пытающийся, но безуспешно, ибо в тот момент, когда Дана вступила в комнату, он скомкал листок бумаги, до этого лежащий на столе, и хотел уже выбросить в корзину, но, подняв глаза, замер.

Дверь за спиной осталась открытой, и сквозняк заставил заиграть тени от единственной свечи, не столько освещающей пространство в комнате, сколько мешающей разглядеть его лицо в смене света и тени.

- Здравствуй! Кому пишешь?

Реган удивленно взглянул на скомканную бумагу и немедленно спрятал руку у себя за спиной. И не только он сделал шаг назад, уронив перо и чуть не перевернув кресло. Свеча под порывами ветра из полуоткрытого окна разгорелась, и в этом свете она смогла увидеть его лицо.

Понять мужчину - великая загадка. Маг был удивлен? Да, пожалуй. Удивлен — самое подходящее слово. Может быть, растерян? Наверное то, что он проявил хоть какие-то эмоции, должно указывать, что в его душе скрывалось нечто, какая-то связь, воспоминания. И это не было равнодушие, нет. Отнюдь, не спокойствие безразличного человека. Может быть, он тоже вспомнил ее последний визит? Дана почувствовала, что начала краснеть.

Реган сделал шаг назад. Может быть, это было вызвано с борьбой эмоций, может быть, он боялся ее? Почти король боялся появления призрака прошлого в своем кабинете. Сейчас кто-нибудь войдет, кто-нибудь чужой для нее и для него, чужой с чужими мыслями, безжалостными, но правильными.

Маг отступил еще на шаг. Он кинул короткий взгляд в сторону двери и в подтверждение ее мыслей прошептал:

- Дана, ты должна уйти.

Еще бы. Нет, может быть, ему и хотелось. Может быть, и ей хотелось уйти, но Дана сделала еще один шаг. Теперь их разделяло настолько малое пространство, что она уже ощущала его запах.

Теперь мужчина действительно был взволнован. “Никто не придет тебе на помощь. Сейчас”.

Дана прижалась к его груди и закрыла глаза. Боже, одного этого сердцебиения было достаточно, чтобы погрузиться в негу. Так стоять она могла бесконечно. Стоять и ощущать тепло тела. Тепло и жар, вздох за вздохом.

- Я помню. Я помню силу твоих рук. Неужели я хочу слишком многого?

Он не пытался отстраниться. Не пытался разорвать это магическое единство. Не пытался унять сердцебиение. Не сделал даже намека на движение. Не обнял ее. Только дыхание изменилось. Быстрее, быстрее. И голос хриплый, такой, какой она уже слышала однажды.

- Дана, ты не понимаешь. Ты должна уйти. Скорее. Ты должна бежать.

Она обняла его. Если он не может, тогда остается только ей. Обнять и стать ближе, еще ближе. Насколько возможно.

Звуки шагов по коридору ей были не важны. Люди, которые бежали сюда, не могли заставить ее разорвать объятия. У них не было сил. Амулет уже пульсировал на груди, пытаясь разбудить ее. И сестры пытались скользнуть в ладони, но не находили выхода. Девана сжала руки у него на плечах, не оставляя всему этому миру за спиной шансов помешать ей.

- Дана! Ты должна уйти!

С этими словами он оттолкнул ее. Попытался оттолкнуть на полшага, не больше. Грохот шагов за спиной, уже стал совершенно невыносимым и отдавался эхом в каждой клеточке, в голове.

В глазах мужчины она увидела страх и отчаяние. И что-то еще. Неужели он не верил ей? Не верил ее чувствам, не верил ее желанию. Раствориться в тепле, в бешеном беге сердца на своей последней стометровке, в запахе пота, который кружил ей голову.

Не может быть!

Сестры почти вырвались из рук, и Реган замер, глядя на их извивающиеся тела у нее в ладонях. Дана покачнулась, в растерянности не зная, что делать, и обернулась в сторону двери.

Глаза. Глаза, переполненные страхом и отчаянием. В распахнутых настежь дверях стояли люди с мечами в руках. Им осталось сделать всего один шаг, чтобы ворваться в комнату навстречу ей.

Странно, что их взгляды были прикованы не к сестрам, уже почти вылетевшим из ладоней. Нет, они неотрывно смотрели ей в лицо не в силах опустить глаза, только пересохшие губы шептали:

- Огонь. Огонь следует за ней.

Девана сжала пальцы у них в груди. Это было так легко, протянуть сквозь пространство свою силу и почувствовать жар их тел. Столько тепла, которое пропадало бессмысленно. Они пришли сюда с оружием, совсем не ожидая встретить именно ее.

- Реган.

Ее голос звучал спокойно. Сестры делали свою работу, и солдаты на пороге замерли не в силах пошевелиться. Она теперь чувствовала только его взгляд. Этого было мало, недостаточно. С каждым ударом сердца в комнате становилось все холоднее. Она уже могла разглядеть каждую черточку на искаженных мукой бородатых лицах. Но, в конце концов, их никто не звал сюда.

- Реган. Мне больно. Скажи, почему?

Амулет вдруг вспыхнул ослепительным пламенем, превратившись в маленькую звезду, и она ощутила, что дракон, сжимающий эту звезду в своих лапах, страдает как живое существо.

Некоторые солдаты в проходе уже не выдержали иголок боли и падали на пол. За спинами тех, что еще пытался сопротивляться раздирающей их тела стуже, появилось нечто другое, знакомое и заставляющее вздрогнуть от сладко-непонятного ужаса. Тьма, сеть, непонятный черный туман, невидимый взгляд, но ощутимый, как и на балу. Острый как бритва и мягкий как шелк. С запахом сладких духов и ароматом насквозь пропитавшейся грязной водой болота.

Этот кто-то шел, перешагивая через тела солдат, равнодушный и не испытывающий ни малейшего страха перед живыми черными лентами.

- Реган. Ты не отвечаешь назло мне?

Сестры, вздрагивая, отступали перед клочьями черного тумана, а она не получила ничего из того за чем пришла. Или почти ничего. И уже почти не надеялась.

Реган развернул ее к себе рывком и, коснувшись губ, словно дорожа этим мгновением на лету, не давая ей шанса ощутить хоть что-то, ответить, задержаться, отбросил к окну со всей своей магической силой.

Стекло разлетелось вдребезги, и она успела ощутить удар спиной, плечами, кистями рук. Успела ощутить налетевший порыв осеннего ветра, запах моря и замерла в пространстве, в неизвестном месте с удивлением понимая, что не может пошевелиться. Время замерло.

Струи черного тумана проникли вслед за ней в это ничто. Но также замерли, не в силах преодолеть законы этого места.

- Ты слишком широко шагаешь, девушка. Кем бы ты ни была.

Голос был знакомый, хотя она никак не могла вспомнить, кому он принадлежал. Она слышала его совсем недавно, сладкий и в тоже время лживый, уверенный в себе и ненастоящий, ширма для чего-то другого. Совсем неудивительно. Последнее время она узнала, кажется, больше людей, чем за всю старую жизнь, но она обязательно вспомнит.

- Интересно, помнишь ли ты сказку из своего мира. Там одна женщина тоже хотела многого. Больше и больше.

Девана почувствовала, что успокаивается. Конечно, висеть в воздухе с задранной почти до пояса юбкой и волосами, похожими на языки пламени, было ужасно глупо. Но голос был просто голосом. Совершенно понятно, что здесь и сейчас неизвестный ничего не мог ей сделать. К ней начало возвращаться ощущение собственного тела.

- Ты уже исполнила несколько чудесных желаний, может быть, стоит остановиться, чтобы не остаться у разбитого корыта?

Все вокруг задрожало, зарябило. Словно этот неизвестный сохранял ее в таком положении из последних сил.

Нити тумана в последнем порыве, так и не дотянувшись до нее, заблестели, словно стеклянные. На краткий миг они стали похожи на необыкновенно красивый узор, который морозным утром появлялся на оконном стекле, разорвали пространство и, рассыпавшись с еле слышным звоном, словно в замедленной съемке, разлетелись черными слезинками.

- В этой сказке я другая героиня!

Эти слова Дана произносила уже очутившись на полу в коридоре академии у своей комнаты. Приземление было весьма болезненным и немедленно отозвалось во всем теле, особенно в пострадавшей от соприкосновения с каменным полом заднице.

Ответом был только звук падающих льдинок и эхо, отражающееся от каменных стен. Дана с трудом поднялась и сразу чуть не упала обратно на пол. Каблук на правой туфельке оказался сломан. Она оперлась рукой о стену, не разжимая ладонь со стиснутым в ней смятым листом бумаги. Может быть, Реган писал что-то интересное или важное. Может быть, он даже писал ей?

Глава 22. Вальс теней

После первого тура, который на самом деле не доставил ей никакого удовольствия, наступила продолжительная пауза. Гензерих извинился и отправился беседовать с хозяевами особняка. Дана была просто поражена тем, что он оставил ее одну в зале, переполненным недоброжелательными и откровенно презрительными взглядами. В образовавшееся вокруг нее пустое пространство не решались вступить ни мужчины, ни женщины, а стоило ей двинуться с места, как разговоры вокруг как по команде прекращались или стихали.

Безусловно, кем бы она ни была или могла стать, присутствующие здесь считали ее выскочкой без рода и племени, нагло присвоившей родовой знак и родовое имя.

Эти молодые девушки, шепчущие друг дружке на ушко, старательно прикрываясь веером, пристально изучили все ее достоинства и недостатки. С презрительной улыбкой рассматривая простое платье цвета морской волны, они некоторое время задерживали взгляд на амулете и в сомнении переглядывались, не в силах оценить камень.

Ее рыжие волосы воспринимались всеми как очевидный минус, ведь ничего подобного никто уже не видел много лет, и это могло служить подтверждением ее ненормальности, своеобразной шалостью природы. Вполне возможно, она достойна сочувствия, мимолетного интереса, но совсем не длительного чувства.

Взгляды их матерей были еще более красноречивы. Они уже оценили ее шансы на то, чтобы составить реальную партию первому жениху королевства и их выводы явно оставляли ей только статус временной или сиюминутной игрушки финансиста. Единственное, что могло беспокоить, это длительное отсутствие как Шайлы, так и Регана. Отсутствие информации оставляло элемент неопределенности в их расчетах. Но ведь эта приживалка не могла на самом деле стать наследницей столь знаменитого рода? Ее права всегда можно подвергнуть сомнению, просто пока еще никто не решился сделать это из-за ее покровителя. Вот когда интерес Гензериха ослабнет, можно будет решить все по-другому.

Девана рассматривала это общество и постепенно начинала чувствовать, что прием может закончиться совсем не так, как предполагал ее жених. Интересно, если она откажет ему прямо здесь, в присутствии всех этих людей? А потом начнет стегать, не разбирая, черными плетями прямо по всем этим глупым лицам, срывая платья и мундиры. А может затопить все это место холодом, заставив тех, в ком магия была видна невооруженным взглядом, дергаться в невообразимом экстазе?

Пожалуй, она просто уйдет. Все это было чрезвычайно глупо, хотя и вполне ожидаемо. Все-таки детские мечты всегда разбивались с оглушительным звоном.

- Вы позволите?

Оглянувшись и неожиданно почувствовав, что краснеет самым нелепым образом, она протянула руку и только после этого рассмотрела своего неожиданного кавалера.

Странным образом пригласивший ее на танец мужчина показался именно тем, в ком она сейчас нуждалась. Во всяком случае, сильная рука, на которую она могла опереться, и запах сильного мужчины, который внезапно вернул ей уверенность. Впрочем, запах она почувствовала чуть позднее, когда невольно прижалась к его груди во время очередной фигуры медленного танца.

Мужчина в белом мундире молчал, не пытаясь ни делать комплименты, ни завязать разговор во время их степенного, плавного движения по паркету. Это было даже хорошо, так как, несмотря на все уроки, она страшно боялась запутаться в порядке движений и дать окружающим еще один повод для пересудов. “ Я - дракон, я - дракон” — в такт ударов сердца и в такт движений партнера повторяла она. И кажется, им удавалось парить. Во всяком случае, несколько коротких мгновений ей так казалось.

- Прошу прощения. Нас не представили. Хотя, сейчас это было уже не так обязательно.

Она вдруг поняла, что полет закончился, и они направлялись к месту, откуда начался их танец в углу зала. “У него свежий шрам на щеке. Он вернулся с войны? А глаза голубые”.

- Позвольте составить вам компанию, пока Арнольд занят своими делами?

Голоса за спиной сделались только громче, но сейчас ей стало все равно.

- Меня зовут Олег. Олег Калиновский.

Она пожала его руку кончиками пальцев. Сказать, что мужчина был удивлен, значит ничего не сказать. Она слабо улыбнулась, представляя его реакцию в другом месте и в другое время.

- Я Девана Орма.

Сделав еще одну маленькую паузу, она добавила севшим голосом:

- Ля Форэ Верте.

- У вас удивительное имя, Девана. Совершенно необыкновенное.

Она некоторое время раздумывала, что ответить этому человеку. Белый мундир шел ему. Военный открыл для себя нечто особенное и рассматривал ее откровенно и восторженно, заставляя сердце забиться сильнее.

- Что вы имеете в виду, Олег?

Дана произнесла это не для того чтобы поддержать разговор. Ей показалось, что именно сейчас она могла узнать что-то важное от этого человека. Она улыбнулась с легкой надеждой, и мужчина продолжил, не отрывая от нее взгляда.

- У меня на родине так зовут богиню. Вернее звали. Сейчас все это стало легендами и памятью старины. И, кроме того, все это не очень приветствуется церковью.

- Вы из Великого княжества?

Олег с удивлением заметил, как изменилось настроение девушки. Она слушала его, словно от его слов зависела как минимум ее судьба. Слегка сбившись с мысли, он все-таки продолжил, решив отвечать на вопросы по мере их поступления.

- Эта богиня… Она ловко стреляет из лука. У нее в подчинении два волка.

Музыка вокруг стихла уже не в первый раз. Сам не ожидая, он произнес:

- И способна очаровать любого. Такая она.

После подобных слов можно было ожидать чего угодно, но девушка, не выпуская его руки, нахмурилась и печально покачала головой.

- Понимаете как мне сложно? Я не знаю, почему так все складывается. Дело не в них, а во мне.

Мужчина непонимающе склонил голову и некоторое время молчал, пытаясь понять, серьезно она говорит или просто подхватила тему и играет в какую-то женскую игру.

Но она уже следила за ним со странной улыбкой, забавно прикусив губу.

- Вы мне не ответили, Олег. Ваше Великое княжество, какое оно?

Он уже собрался с духом и хотел начать, но вместо этого внезапно произнес то, что, кажется, не планировал говорить:

- Какие у вас красивые глаза, Девана. Вам, наверное, уже говорили?

Улыбка начала исчезать с ее лица, и яркие изумруды глаз покинул свет. Такое впечатление, что девушка рассердилась. Или расстроилась.

- Вот, господин Калиновский, уже успел поймать в свои сети самую очаровательную девушку на балу.

Повернувшись на голос, Дана увидела пару, незаметно приблизившуюся к ним. Мужчина в таком же, как у Олега, белом мундире поддерживал под руку миниатюрную брюнетку в темно синем платье.

- Мне, кажется, молодые люди должны в таком месте в первую очередь, танцевать. Не правда ли, дорогая?

- О да. И не только молодые, дорогой.

Женщина смотрела весьма доброжелательно, но в ее глазах Дана заметила маленькие блестящие иголки, поблескивающие в свете множества свечей, украшавших зал. И еще у нее определенно были магические способности, и немалые.

- Представь нас, Олег, наконец.

- Это мадам Девана. Она пришла вместе с господином Гензерихом.

Олег развел руками, не зная, что еще сказать. Потом опомнившись, склонил голову.

- Господа Нина и Ярополк светлейшие князь и княгиня Полоцкие. Господин Ярополк посол его величества Великого князя Владимира в Кельтском королевстве.

Дана почувствовала, как сердце колотилось все быстрее и быстрее. Это действительно был необыкновенный вечер. Имена, которые совсем недавно были такими обыденными, привычными, а сейчас вызвали у нее столько эмоций. Сначала Олег, теперь эта женщина и князь. Перед ней протянулась дорожка в прошлое или скорее в другое настоящее.

Между тем, князь протянул ей руку, и она в ответ коснулась его своей. Сейчас с ней рядом не было ни Шайлы, ни Регана и подсказать как правильно здороваться с князем и послом было некому. Повинуясь внезапному импульсу, девушка произнесла с неожиданным вызовом и уже начав, почувствовала, как горячая волна заливала лицо и шею.

- Девана Орма Ля Форэ Вертэ.

- Я - Нина.

Мужчины удивленно замолчали, переводя взгляд с одной женщины на другую, и этой паузой воспользовалась княгиня. Не выпуская руки мужа, она произнесла с улыбкой, но в ее глазах Дана по-прежнему видела вопрос. Вопрос, ответа на который сероглазая женщина не получила. Более того, одной этой короткой фразой она выстраивала некую границу перед той, титул которой не значил особо ничего по сравнению с ее положением.

Князь наконец нашел интересную тему для беседы.

- Ах, вы та новая студентка Академии. Загадочная загадка.

Дана склонила голову в подтверждение слов, не пытаясь при этом уточнить, к какой части его фразы это относилось. Она не могла оторвать глаз от княгини. Подобное случилось впервые, и произошедшее не давало ей покоя. Она точно знала, что стоящая перед ней женщина обладала магией. Но что это была за магия? Она таилась в глубине, словно жар углей, скрытый под внешним остывшим слоем. И что-то еще в ней было непонятное, что заставляло сердце сжиматься.

- Извините, дорогая, мужу по роду его деятельности требуется знать все о том, что происходит здесь. А ваше появление совпало с рядом инцидентов. Потом вы загадочно исчезли, чтобы вновь появиться в совершенно необыкновенном и прелестном облике.

Как ни пыталась княгиня, но одного взгляда в сторону декольте было достаточно. У Даны появилось знакомое и в то же время неприятное ощущение, что дракон зашевелился и вцепится когтями ей в грудь.

- Я навещала наше родовое имение.

- Надеюсь, вы хорошо провели там время. Сейчас замечательная пора для того, чтобы отдохнуть на природе ото всей этой суеты.

Неужели эти люди все знали? Или это были просто слова? Намек в намеке с намеками. Ну как же.

- А вы? Давно ли вам удавалось выезжать в родные места?

Неожиданно лицо ее собеседницы потемнело, и Дана с удивлением заметила, как в секундной гримасе губ, в глазах промелькнула боль, и сразу же, не дожидаясь слов княгини, девушка постаралась сгладить эту странную реакцию.

- Простите, я не хотела вас обидеть.

- Госпожа княгиня ассирийка. Ее родные места уже давно захвачены Царем царей. А во время последней войны персы вывезли всех уцелевших ассирийцев с Кавказа.

Да, когда-то Дана слышала про этот народ, правда в родном мире их судьба была не настолько печальна. В родном? Теперь она не была в этом уверена.

Князь наклонился и что-то прошептал на ухо жене. Она, улыбнувшись, коснулась его руки. И сейчас же, мурашки, проснувшись, отозвавшись как эхо странного сигнала побежали по рукам, словно на какое-то мгновение порыв холодного ветра забрался под платье.

- Еще раз, прошу прощения. Мне очень жаль.

Княгиня замерла, и теперь в ее глазах отражалось только бесконечное удивление. В свою очередь князь нахмурился и как будто где-то внутри переключился совершенно на другой режим восприятия действительности. Внешне этого практически не было заметно, но Дана увидела, как мужчина расправил плечи, словно получил внезапный вызов и теперь ему предстоял поединок.

- Не стоит. Не думала, что здесь кто-то знает наш язык. Но вы ведь не здешняя?

Не здешняя? Конечно, не здешняя, настолько, насколько это вообще возможно. Но как же Дане узнать, что таилось внутри женщины. Это могло быть важно. Она отрицательно покачала головой и вместо ответа поспешила с встречным вопросом:

- Мне бы хотелось узнать больше о вашей стране и вашем народе. Может быть, это не очень удобно для вас, может быть, я совершаю ошибку. Я еще не настолько разбираюсь в местных обычаях. Я могла бы нанести вам визит в удобное время или получить приглашение на прием в вашем посольстве.

Дана обращалась напрямую к княгине, которая напряженно слушала ее. Посреди лба женщины наметилась морщинка, словно жена посла пыталась придумать ответ, но ни один из вариантов ей не нравился.

Возможно, поэтому она с удовольствием повернулась к мужу, откликнувшись на мягкое пожатие. Князь некоторое время в молчании смотрел ей в лицо, а потом улыбнулся в ответ. С этой улыбкой он повернулся к Деване.

- Я думаю, что моей жене слегка нездоровится, и нам придется откланяться. Было очень приятно познакомиться с вами, мадам. Безусловно, мы будем рады видеть вас у себя. В будущем.

Сиятельная пара проследовала мимо Олега, который молча прислушивался к беседе, не пытаясь вставить свою фразу. Дана не отрывала взгляда от выпрямленных спин удалявшейся княжеской четы. Загадка княгини не давала ей покоя.

- Ну, вот вы и познакомились с моим начальством. Должен сказать, госпожа княгиня пользуется в столичном обществе заслуженным уважением и любовью. У нее просто золотое сердце.

Дана слушала вполуха, не решаясь, не позволяя себе использовать свою силу. В конце концов, вокруг было столько незнакомых людей. И все же, упустить такой случай! Внутренний голос кричал, что сейчас княгиня уйдет и Дана не найдет разгадки. А может быть, даже двух.

- А вот и господин председатель правительства возвращается. Надеюсь, он не прогонит меня. Я вижу, оркестранты занимают свои места, может быть, вы не откажетесь станцевать со мной еще один раз?

Да, сейчас. Сердце, конечно же, ее сердце. Она попыталась убедить себя, что делала это для женщины, которая горделиво направлялась к выходу из зала. И еще для одной девочки.

На один краткий миг, на долю секунды ее сила освободилась и коснулась свечения, направила малый грант силы, чуть больше того, что и так наполняло после ее прихода пространство зала. Чуть больше и все-таки так много!

Блестящий сгусток огня вздрогнул и рассыпал искры по всему залу, осветив на долю секунды ярчайшей голубизной сеть, наброшенную на людей, спокойно отдыхающих, беседующих, смеющихся или пьющих вино. Сеть касалась некоторых людей, проходя сквозь них, и в блеске огня вдруг задрожала и завибрировала, заставив окружающих задрожать вместе с ней.

Вспышка погасла без следа. И в зале воцарилась паника. Стоящий в нескольких шагах седовласый мужчина в коричневом костюме оттолкнул свою спутницу и, пошатнувшись, схватился за сердце.

Дана вдруг ощутила, как изменился сам воздух, как будто только что где-то рядом прошла гроза, и пространство наполнилось озоном. Запах пьянил, радостно врывался в грудь, но не всем было так хорошо как ей.

Олег поспешил на помощь мужчине, а с другой стороны его подхватил подоспевший Арнольд.

- Господин Лефевр, что с вами? Олег сейчас приведет врача!

Дана почувствовала, что “сестры” ожили. Неужели защитная магия предполагала, что от этого человека исходила угроза? Или могла исходить.

Он по-прежнему держался за грудь, но, кажется, теперь уже чувствовал себя лучше. Приоткрыв глаза, мужчина шептал, повторяя раз за разом:

- Смерть ведьмам. Смерть ведьмам.

Кто-то догадался открыть окна, и осенний ветер ворвался в зал, разгоняя запах эйфории и наполняя его ароматами сырости и холодом осеннего города. Судя по всему, снаружи резко похолодало. Зима приближалась быстрее, чем можно было ожидать.

Амулет на груди горел мягким светом, и Гензерих не сводил с него взгляда. Мужчину, который наконец замолчал, подхватили подоспевшие слуги. Люди в зале разделились на два потока. Одни из них торопились к выходу, чтобы скорее покинуть место, внезапно ставшее небезопасным, другие, наоборот, пытались попасть внутрь. Слуги спешили помочь своим хозяевам, а охранники пытались узнать, что произошло.

Арнольд подхватил ее под локоть и потащил к выходу. Девана была поражена всем произошедшим и не понимала, что именно привело к таким катастрофическим событиям. К счастью, никто не пытался задержать ее и министра. И действительно, никто не мог связать светопреставление с ее персоной. А с княгиней? Тем более с ней.

Глава 23. Прикосновение льда

Дана изо всех сил старалась не торопиться, не переходить на бег и ступала аккуратно, придерживая подол своего нового зеленого платья. На ходу она кивала стоящим в переходах охранникам и другим встречным людям, которые мелькали тут и там в коридорах Академии.

С появлением мастеров и оценщиков цехов по ремонту помещений и мебели, поставщиков красок и чернил, женщин с швабрами и ведрами обычный тусклый холод в коридорах начал приобретать совершенно иные живые оттенки. Девушка надеялась, что все это только начало, что совсем скоро все будет выглядеть по-другому. И не так, как раньше. А так как задумала она. И многое зависело именно от встречи с Арнольдом.

Перед последним поворотом Дана остановилась и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Теперь надо было выпрямить спину и принять независимый вид. Еще бы, канцлер государства приехал к самозваному ректору Академии. Еще вчера она отнюдь не была уверена, что поступала правильно и что-либо удастся. Но сегодня изменилось многое. Дана еще раз мысленно пробежала все пункты предполагаемой беседы и вдруг вспомнила, как Гензерих донес ее на руках до экипажа в день страшных событий на площади. Нет, так у нее ничего не получится. Надо еще раз сосчитать до ста.

Кажется, теперь уже можно было идти. Девушка поймала себя на том, что стиснула рукоять кинжала. У нее появилась странная привычка. Но оружие притягивало ее сильнее амулета на груди. Произошедшие события явно оставили свои отметины, зарубки где-то внутри, заставляя машинально оглядываться по сторонам и тянуться к такой надежной стали, спрятавшейся в ножнах с мифическими изображениями.

Стражники и охрана Академии замерли друг напротив друга, в напряжении стиснув зубы и будто готовые вот-вот вырвать оружие из ножен. Ну, конечно же, здесь был Дар. И был Фельден. Оба делали вид, что не замечали происходящего и просто выполняли свои обязанности. У этой парочки принцип холодного сосуществования установился с самой первой встречи. Или это был вооруженный нейтралитет. Во всяком случае, сейчас было не время и не место мальчикам меряться длиной своих, хм-м... Мечей?

Увидев ее, они сделали всего полшага назад, но и это не могло не радовать. Ей не нужно будет упираться и раздвигать руками здоровенных мужиков. Стоящие чуть дальше по коридору мужчины в одинакового покроя официальных костюмах, не скрывая интереса следили за ее приближением. Судя по всему, это были люди из свиты канцлера, очередные референты с кожаными папками в руках. Их откровенные взгляды сбивали. Все-таки оценивать ее внешний вид - не их дело. Можно было пожаловаться Арнольду, но что это даст? Разве что, в следующий раз постараются сохранять каменные лица.

Самым лучшим решением было не обращать внимания на свиту, которую притащил сюда канцлер, а просто пройти в кабинет. Только вот Фельден стоял, словно ожидал чего-то от бедной девушки. Пароль ему требовался, наверное? Ах, да, конечно же, не пароль.

Девана вытащила из ножен кинжал и подала его капитану стражи. Ей определенно послышался гул голосов и движение за спиной, и почему-то стало весело.

- Смотри, не порежься. Очень острый ножик. Женщина с ним опасна вдвойне. Ты же знаешь, насколько я непредсказуема.

Улыбнулась и добавила:

- От меня бросает то в жар, то в холод.

Нет, он не стал отвечать на шутку. А может, не счел слова шуткой? Просто отошел в сторону. Другой стражник поспешил открыть дверь, а она, склонив голову, смотрела, как Фельден старался показать, что с ним все в порядке, хотя она точно знала, что это не так. Эна, до сих пор сильно страдающая от боли в обожженной ладони, рассказала ей по секрету ломающимся от возбуждения голосом, что капитан получил два удара ножом в спину, стараясь помочь ей спрятаться от озверевших мужиков. Она увидела кровь, и в этот момент что-то произошло. Что произошло, девушка точно не знала, так как практически сразу лишилась чувств, а Радоар, запретил ей спрашивать что-либо.

Да, бедная девочка, можно было только надеяться, что слухи о жертвах около трибуны не скоро до тебя доберутся. Во всяком случае, Дана запретила даже упоминать эту тему в присутствии Эны.

А с другой стороны интересно слушать, как она произносила его имя. Р-родоарр. Сколько в нем звучало разнообразных оттенков. Почему-то Дане стало немного грустно, но она отбросила этот намек на осеннее настроение и поспешила войти.

Каждый раз, когда она попадала в это место, то замечала новые штрихи на картине, как будто некто невидимый тайно обновлял старинный образ, придавая больше пространства и движения. И цвета. Ведь, когда Дана впервые увидела гобелен, он показался ей выцветшим, поблекшим, безжизненным. Конечно, он и тогда выглядел загадочно-прекрасным и странно волнующим, но сейчас пейзаж уже буквально дышал красками и словно светился изнутри. А драконы, кажется, обратили огнедышащие пасти в ее сторону?

Но сейчас у нее не было времени изучать их полет. Все-таки ее ожидал гость. Вернее гости. Ковентина, положив голову на сложенные руки, внимала Мартину, открыв рот. А философ, найдя в девушке столь благодарную слушательницу, разве что не размахивал руками, иллюстрируя таким образом грандиозный полет своих мыслей. Арнольд, стоя у узкого окна, не столько пытался что-то разглядеть сквозь зарешеченное стекло, сколько размышлял, сложив руки на груди. Перстень с черным камнем, блестевший на его пальце, поглощал слабые лучи осеннего пасмурного дня. В профиль он казался даже красивее и мужественнее. Странный мужчина. Словно герой женского романа. Все фантазии любой девушки воплотились в нем: богатство, власть, мужская сила. И ум. Его ум, загадочная работа мысли, отраженная в глазах, в мимике, поиск решений и озарения. Морщинки, появляющиеся и исчезающие по неведомому внутреннему сигналу, пальцы рук, мечущиеся по лицу в попытке нащупать тайные знаки с разгадками всех мировых секретов. И внезапно вновь спокойствие на глазах, скрывающее дымкой тумана все происходящее. Спокойствие в глазах, в жестах, в словах. За этой необыкновенной игрой эмоций было так интересно наблюдать.

Дана окунулась в совсем несвойственные ей «розовые» мечты. А должна быть сейчас совсем другой, жаль невозможно на время укрыться за металлической чешуей. Но у нее было свое оружие.

- Добрый день, Арнольд. Добрый день, Мартин. Рада вас видеть. Прошу извинить меня, профессор. Ковентина, пожалуйста, пригласи нашего гостя в библиотеку. Ему там, наверняка, будет очень интересно. И попроси, чтобы нам подали кофе. И стакан воды.

Дана села в свое кресло. Это место казалось не самым удобным, она по-прежнему чувствовала себя здесь под взглядами чужих глаз, как в перекрестье прицелов. Почему же Мартин медлил? Его расслабленный, доброжелательный вид, его улыбка, блеск в глазах, хорошее настроение не давали сосредоточиться.

-Арнольд предупредил, что у вас серьезный разговор.

Показалось, что после этих слов он даже хотел подмигнуть, но в последнюю секунду передумал и просто протянул через стол конверт.

- У нас время от времени происходят философские вечера, выступления. Такое своеобразное общество. Устраиваем и вечера поэзии. Гензерих, правда, в последнее время у нас не бывает. Но, может быть, вы воспользуетесь приглашением и посетите наше следующее собрание. Будет интересно. Мы ожидаем приезда знаменитого знатока восточной поэзии. И профессор Россиньоль расскажет нам о своей теории магии.

Дана смотрела на конверт и пыталась собрать вновь разлетевшиеся мысли. Возможно, магия Арнольда заключалась в ясновидении? И он в душе насмехался, читая ее как открытую книгу.

Нет, в такое она не верила даже здесь и сейчас, после всего того, что было пройдено. Невозможно для нее, невозможно для других. Она ощущала чувства и даже, возможно, пыталась понимать. Магию тоже, хотя так и не узнала, что это такое, и даже ничтожные крупицы подобного знания могли быть интересны и полезны для нее.

Ковентина подхватила Мартина под руку и мягко, ступая по-кошачьи, увлекла за собой. На ее лице было написано нескрываемое любопытство, читалось огромное желание, о чем же будут разговаривать здесь, оставшись вдвоем, Дана и Арнольд, и одновременно она уже явно придумывала, что скажет профессору. И главное, что она хотела от него услышать.

Дана с удивлением почувствовала, что изо всех сил сжимала столешницу. Пальцы рук побелели. Что же закончилось?

Мартин на пороге попытался еще раз поклониться, но Тина не дала ему задержаться. Мелькнуло только ее встревоженное лицо. Видимо девушка ощутила переполняющие подругу эмоции, и стук двери возвестил, что наступил этот самый важный момент.

В царившей тишине можно было услышать дыхание, его и ее. Где-то за окном существовал иной мир со звуками шагов, с шумом ветра и осенней погодой. Мир, который затаился, ожидая, что же произойдет сейчас в этой комнате. Важное для всех или совершенно бессмысленное. “Все мы, только натянутые нити в ткани мироздания. Одни для рисунка, другие для фона.”

Кажется, Арнольд решился, сделал выбор и готов был уже что-то сказать. Но она его опередила.

- Господин канцлер, у меня к вам прошение.

Возможно, Гензерих ожидал услышать что-то совсем другое. Или вообще собирался произнести какие-то заранее приготовленные слова. Или думал, что она обратится к нему иначе. Арнольд замер, сделав полшага, положив руку на грудь, словно прикоснувшись к чему-то спрятанному глубоко под тканью дорогого костюма.

- У меня к вам официальное прошение.

Он только покачал головой, не сводя с нее взгляда. Все-таки кольцо очень подходило ему. Словно подчеркивало, завершало его облик. Белое золото с черным драконом, распластавшимся по всей ширине, и камень, мерцающий волшебными гранями.

- Распоряжением нового правительства отменены все расходы короны. В том числе финансирование Академии. Вы должны сделать исключение. Это очень важно. Важно для всех. Важно для вас.

Судя по всему, эти слова его не удивили. Может быть, заставили только немного вернуться к роли хозяина положения. Почувствовать под ногами твердую землю.

- Мадам, это невозможно. Теперь мы живем в другом государстве. У нас больше нет королей. И королев тоже.

- Ну так задержите его исполнение. На несколько месяцев.

- Это ваше условие?

Очень хитрый мерзавец. Очередная линия, которую он нарисовал специально для нее, сам перешагивая через нее, даже не задумываясь ни на секунду.

- Да.

Дана сама еле услышала произнесенное слово. Это было очень больно. Но так необходимо.

- Ты удивительная девушка, Девана.

Он сделал все-таки свой первый шаг. Потом второй.

- Не приближайся ко мне. Я жду ответа от канцлера.

Уже вечерело. Прочитать, что у него отражалось в глазах, было невозможно. Игра теней на лице заставляла ее нервничать.

- Хорошо. Пускай будет этот каприз.

- Это не каприз.

- Хорошо, пускай это желание будет последним препятствием. Завтра же счета Академии будут разблокированы. Только прошу, моя дорогая, не надо афишировать эту маленькую победу.

Ну, вот. Он даже сам не понимал, что совершил. Дана надеялась, что это были не просто слова. Она спасет этот мир. Но только после того как разрушит.

- Арнольд…

- Девона. Мое предложение. Ты получила мое предложение.

Он вновь коснулся ее руки. Вся ее магия молчала. Она просто ощущала его прикосновение. Тепло. Рука на руке.

- Я не люблю тебя.

Он сжал ее пальцы сильнее. Стало немного больно. Совсем чуть-чуть. Хорошо, пусть это поможет ей унять дрожь.

- Я не люблю тебя, Арнольд.

Мужчина с силой повернул ее к себе. Смотреть в его глаза было невозможно, просто нельзя. Кажется, он был способен читать ее, в ее душе, как в озаренной первым лучом света странице поэмы.

- Мне казалось, просто тогда на площади я ощутил, что это может быть по-настоящему.

- Нет...

Он не дал ей договорить, сжал в своих объятьях. Дана не поняла, как она оказалась на ногах. Руками уперлась в его грудь. Так слабо, без сил.

Стук в дверь заставил ее опомниться. Дана сделала шаг назад. Арнольд отступил в сторону, не скрывая разочарования. Девушка почувствовала, как дрожь пробирала ее до самых кончиков пальцев.

В комнату вошла Айн. Она аккуратно обошла стол, поглядывая то в сторону мужчины, то в сторону Деваны. Поставив на стол поднос, она сняла две кофейные чашечки, сахарницу и высокий стакан полный воды до самых краев. Вода заволновалась, чуть не расплескавшись в ее маленькой руке.

Потом девочка направилась к выходу, но теперь все в комнате изменилось. Огонь пылал, сжигая пространство, лед ее души не желал уступать и возвышался остроконечным пиком, заставляя ощущать по-новому воздух вокруг. Волки, ее смотрели прямо в глаза, ожидая только одного — зова хозяйки.

- Арнольд, нам надо поговорить.

Канцлер ощутил, что перед ним теперь другой человек, другая женщина. Сам он не изменился и не собирался отступать. Но что-то произошло. Власть, к которой он всегда стремился, власть, которой он всегда гордился, словно расплывалась в руках бесформенным туманом.

- Арнольд, я приношу только проблемы. Меня хотят убить, и это может быть очень опасно.

Канцлер закинул руки за голову. Она не знала, что это могло означать, но решила продолжить.

- Мне сложно судить, почему это происходит. Но если вы свяжете свою жизнь с моей, то опасность будет также угрожать и вам.

Ее собеседник внезапно расхохотался.

- Простите меня. Но настоящему мужчине даже не придет в голову раздумывать об этом. Кажется, вступая в брачный союз, муж дает клятву защищать жену от всех угроз этого мира.

- От всех? Даже от меня самой?

- Мужчина существует, чтобы защищать. Он защитник. Вы разве не знали? Впрочем, в вашем случае это выглядит по-другому.

Она лихорадочно искала ответ на его слова. Никакой магии в этой комнате. Никакой магии в его словах. Но в нем, в этом человеке, магия была. Непонятная, нераспознаваемая. И это оставляло ей надежду.

- Тебя пытаются убить. На тебя нападали. Не раз и не два. Совершеннейшая правда. Часть правды. Но есть и другая правда.

Дана смотрела на него с глазами полными слез. Как Арнольд мог говорить об этом таким спокойным холодным голосом?

- Все нападавшие умерли. Все, кто хотел причинить тебе зло. Да, вокруг тебя гибнут люди. Твои враги. Но те, кто тебе дорог, твои близкие, твои знакомые, твои друзья — все они остаются невредимы. Что-то в этом есть. Как думаешь?

Невозможно было удержать слезы. Она и не пыталась. Опустив руки на колени, Дана стиснула ладони на шее у дракона, все еще пытавшегося взобраться по подолу, цепляясь когтями изогнутых лап. Необыкновенная ткань, торговец был прав.

Губы пересохли и еле слышные слова отзывались болью.

- В тебе есть нечто, чего я не понимаю. Тебе мало? Еще раз хочешь услышать мой ответ? Смотри!

Дана не сомневалась, что все получится, проявится, не оставляя Арнольду никакого шанса. Эта тайна не должна была остаться между ними даже намеком на тень непонимания.

Стакан треснул, и кусок льда рассыпался по полированной столешнице. Ледяной налет разбежался, создавая странный узор. Драконы глядели с одобрением и, кажется, вот-вот должны были покинуть картину, чтобы присоединиться к ней в ее волшебстве.

Мужчина смотрел не на лед. Он смотрел ей в глаза, словно притягивая взглядом, в котором не было ни сомнения, ни страха. Арнольд Гензерих ждал.

“Ну, значит, так тому и быть”.

- Да.

Такое простое слово. Слово, которое десятки раз повторяешь в течение дня. Слово, которое повторяешь про себя и отвечаешь на половину вопросов. Выбор, плюс или минус. Слово, которое связывает и разделяет. Связывает двух людей в одно целое и разделяет жизнь на то, что было и на то, что будет.

Арнольд аккуратно освободил кинжал из судорожно сжатых пальцев. Сталь клинка издала еле слышный стон, ударившись о каменные плиты.

- Нужно немного подождать. Несколько месяцев, понимаешь?

Она пыталась что-то еще шептать, но он уже оторвал губы от ее руки и вышел. Девушка некоторое время пыталась расслышать его шаги за дверью, а потом поспешила к окну. Искры белых льдинок вспыхивали вокруг, подобно странному снегопаду, а Дана пыталась разглядеть что-то в струях дождя за окном.

За спиной уже кто-то шумел, торопливо растапливая камин. Ни Дар, ни Ярне не пытались подойти к ней, и она чувствовала, что именно сейчас стражи были неправы своей холодной отстраненностью. Потом Эна принесла плед и попыталась набросить ей на плечи. Ткань соскользнула на пол, и Дане грустно подумалось, что останься Арнольд, он бы сумел согреть.

Но ее жених ушел. Теперь она имела права так говорить. Странное чувство, но, кажется, она совсем не была рада. Хотя разве это не то, чего она желала?

Возможно, такой вариант был самым удобным. Интересно, должна ли она будет после свадьбы поменять фамилию? Вряд ли она бы этого хотела. И, кроме того, кто сказал, что свадьба вообще состоится?

Через полгода, может быть, ничего не останется ни от ее сегодняшних планов, ни от всей этой жизни. А может, весь этот мир разлетится на мелкие кусочки. Она вполне допускала это.

И все же, стоило подумать и о том, что будет, если все пойдет нормально. Эта мысль заставила ее поморщиться. Слово “нормально” здесь не подходило категорически. Все будет прекрасно, великолепно, феерически. Будущий муж с удовольствием позволит ей погрузиться в организацию свадебных торжеств.

Она повернулась и поправила платье. Только теперь Дана ощутила, как ей холодно и обхватила себя руками. Мурашки бегали по плечам, словно в отчаянье, не зная в какую сторону кинуться. Сестры явно были в растерянности.

Ярне долго смеялся, когда она рассказала, как называла своих необыкновенных помощниц. Виртуальный энергетический экзоскелет и универсальная база данных — так бы это могли назвать в том мире, который она покинула. Девана только кивнула.

Страж некоторое время молча присматривался к девушке, а потом привлек к себе.

- Да, у меня тоже так. Мы порождаем магию и питаемся ею. Она заложена в нас в каждом гене, каждой клетке, каждой частичке. Теперь уже ничего не изменишь. Каждому - свое.

Дана смотрела, как экипаж канцлера медленно покидал двор Академии. Хотелось бы ей знать, что эта сила означала для него. Во всяком случае, теперь он знал.

С каждой новой встречей в ней все больше росла уверенность, что с ним ей будет сложно. Она начинала привыкать к нему. Привыкать к его внешней холодности, за которой она чувствовала спрятанные эмоции. Не зря его сердце билось. Пускай прикосновение было и не настоящим. И магия внутри, непонятная для нее, однако, так же как всякая другая, готовая мгновенно откликнуться и пуститься в танец, подвластный ее власти. Можно ли оставаться спокойным, противиться тому, что каждая клеточка твоего тела ликовала, рвалась навстречу ее дару, реагировала на каждый удар ее сердца. А как стучало ее сердце в тот момент, когда она прикоснулась к его груди?

Этот мир ощущал удары, и сейчас кто-нибудь с удивлением прислушивался к этим звукам, впервые ощутив ранее скрытое, но теперь вдвойне живое.

Девона вернулась к столу и вынула из верхнего ящика помятый листок. Письмо все-таки немного намокло, и часть букв расплылась, но текст можно было распознать. Она уже успела несколько раз прочитать эти несколько строк, написанные нервным почерком. Вчера и сегодня.

Их разговор с мужчиной продолжался дольше, чем она думала. Взяв подсвечник, девушка вернулась к камину и по очереди аккуратно зажгла все свечи. Потом, присев, еще раз тщательно расправила бумагу.

«Дорогая Дана! Мне кажется, нам пора (зачеркнуто) объясниться».

Слово объясниться было написано дважды, словно писавший задумался, а потом вернулся к тексту, не обратив внимание на написанное. Она продолжила читать:

«Не понимаю как, но чем дальше мы находимся друг от друга, тем сильнее (зачеркнуто) и непонятнее (слово тоже зачеркнуто, но можно различить написанное) я чувствую (зачеркнуто) влияние на все, что происходит (зачеркнуто так, что в одном месте бумага порвалась) вокруг. Я понимаю, что постоянно (зачеркнуто, осталась только буква «в», в начале слова) обращаясь к вам, поступаю достаточно бесцеремонно и эти попытки».

Здесь письмо обрывалось, словно Реган потерял нить мысли.

Значительно ниже было написано: «На самом деле я уверен, что вы простите меня и за те глупые знаки внимания и за все то, что произошло между нами в ту ночь. Все бесстыдство ситуации, когда я, как преподаватель, использовал ваше положение, к сожалению, только теперь начинает доходить до меня в полной мере».

Дальше почерк был другим, как будто человек писал эти слова в другое время или в другом настроении. Может, это вообще был другой человек, хотя, кажется, нет.

«Я обещаю вам, нет, клянусь, что с этой минуты я более не сохраняю в памяти ни внезапный скрип двери, ни тихие шаги в темноте, ни легкое прикосновение к щеке, ни вздох, вздохи. Ни запах вашей кожи, ни звук голоса, произносящий мое имя, ни слова, которые я то ли шептал, то ли кричал. Возможно, вы были правы, не отвечая на них. Это был воистину странный монолог. Может быть, я был немного не в себе. Поверьте, я совсем не такой как вы думаете. К счастью, теперь я обещаю вам, что забуду их, как наверно забыли вы».

Затем вновь несколько строчек были зачеркнуты, и сохранилась только одна фраза.

“Не жалею”.

Склонив голову на сложенные на столе руки, девушка смотрела в колеблющийся огонек свечи. И улыбалась.

Драконы парили, расправив свои огромные крылья над всем миром. Чистым белоснежным и безмолвным.

Продолжение в романе "Игра бабочек"