Белый лис с Желтой горы

Глава 1

Белый лис с Желтой горы.

Глава 1. Горшок для особого чая.

1

"Эта история случилась давным-давно в Поднебесной. У подножья Желтой горы жил очень богатый человек: прекрасные плодородные земли его приносили доход в тысячи лан серебра, в доме его было много слуг, а столы ломились от роскошных блюд. Был этот человек обласкан волею Небес и обладал великой властью и почетом среди людей. Но самым дорогим сокровищем для этого человека была его дочь. Юная и прекрасная девушка, она обладала тонким умом и кротким нравом. Такая редкая красавица вполне могла стать в будущем любимой наложницей императора и еще более возвысить своего отца и прославить свой род. Могла, да не стала. А все потому, что отдала свое сердце другому и был этот другой даже не человеком - был он хули-цзин, коварным и обольстительным лисом-оборотнем."

Вера отложила книгу китайских сказок, которую она читала. Книга была на языке оригинала и Вера медленно и упорно переводила её, всё более и более постигая премудрости иероглифической вязи. Из предложенных юным востоковедам факультативов Вера выбрала изучать китайский язык. Девушка сладко потянулась, разминая затекшие от долгого корпения над фолиантом, мышцы и потянулась за своей любимой расписной чашкой. Чая почти не осталось - всего два глотка янтарно-золотистой жидкости на дне. Вот так досада! Соскочив с дивана, Вера едва не уронила при этом словари и конспекты, которые она предусмотрительно разложила вокруг себя, сражаясь с очередной тысячей иероглифов, необходимых для сдачи домашнего задания. Решительно шлепая босыми ногами по светлым паркетным доскам, девушка поспешила на кухню. Что бы дотянуться до стеклянной банки с чаем, Вере пришлось встать на носочки. Миниатюрная шатенка с золотисто-зелеными глазами и россыпью веснушек на задорно-вздернутом носике - Вера, никогда не сдавалась. Вот и сейчас, подталкивая кончиками пальцев непослушную жестянку к себе, она и не подумала взобраться на деревянный табурет, стоявший совсем рядом. И почему её бабушка ставит этот чай так высоко?! Тяжелая банка немного подалась вперед, Вера шумно выдохнула. Осталось ещё совсем немного подтолкнуть банку к себе. Она уже предвкушала, как тонкий аромат чайного листа наполнит кухню, когда заварившийся напиток окажется в её кружке. Противная банка поддалась, но оказалась вовсе не в руках у Веры. Гладкое стекло обманчиво скользнуло по самым подушечкам пальцев девушки и пролетев всего в паре сантиметров от её лица, банка с оглушительным звоном разбилась о плитки кафеля, устилавшего пол на кухне. Все, что Вера успела сказать, было удивленное, полное недоумения и горького разочарования и едва слышное "Ах!" Прекрасный чай, который её бабушка привезла из своего прошлогоднего путешествия в Китай, и которым так дорожила, был безнадежно испорчен. Зелёные сухие листочки, скрученные в улитку, смещались с тысячей острых стеклянных осколков от разбитой банки. Солнечные блики задрожали на их острых гранях стекла, а на пушистых ресницах Веры задрожали слезы досады. Ох! Бабуля, непременно рассердится, когда через неделю вернется с дачи! Не напрасно она поставила свой любимый чай повыше, бабуля знает, какая Вера бывает неловкая. Девушка шмыгнула носом и поплелась в кладовку за веником и совком. Пора было убрать это безобразие, пока чего доброго, она не поранит ногу. Прибравшись на кухне, Вера совсем потеряла желание продолжать учебу. На ум ей пришло спустится вниз и прогуляться на соседнюю улицу, где был не большой продуктовый мини-маркет. Возможно там она сможет купить пачку зеленого чая. Конечно, никакого "дыхания зеленого дракона" или "благословения горной принцессы" и прочих изысков для чайных гурманов она там обнаружить не ожидала, но выбирать не приходилось. Да и денег у юной студентки было не так уж и много. Накинув на плечи короткое кашемировое пальто - сентябрь был в разгаре, Вера бодро зашагала к мини-маркету. Она не дошла до магазина каких то двадцать шагов, как перед ней, будто из под земли выскочил невысокий невзрачный человечек в ярко-красной куртке и бейсболке украшенными большими логотипами одной известной сети международной торговли. Тараторя без умолку о прелестях сотрудничества с их сетью, он почти силой впихнул в руку ошарашенной Веры красочную рекламную листовку и так же неожиданно скрылся в направлении следующего потенциального клиента. Вера сложила листовку вчетверо и опустила в на дно широкого кармана пальто. Вспомнила она о ней только, когда пришла домой, и стала доставать из недр кармана маленькую ядовито-зеленую пачку чая производства Шри-Ланка от известного бренда, которую она купила в магазине. Чай от известного бренда разочаровал, ни волнующего волшебными нотками аромата, ни цвета подобного расплавленному хризолиту. Мутная бурая и горчащая бурда, с едва заметным вкусом чайного листа, как оценила это пойло Вера. Но выбирать не приходилось, кофе Вера принципиально не пила. Положив в чашку три ложки сахара, что бы перебить неприятный горький вкус, Вера развернула рекламную листовку, да так и застыла с чашкой в руке. На первой из двух страниц в левом верхнем углу красовалось фото того самого китайского чая, который бабуля привезла из путешествия, да и цена на него была вполне приемлемая для кошелька студентки.

"Акция, акция, акция! Только сегодня! Скидка до тридцати процентов на любой из предложенных товаров, по промо коду, указанному на последней странице рекламной листовки!" Яркими, крупными буквами реклама призывала всех заинтересовавшихся посетить сайт торговой сети немедленно. Вера, прихлебывая остывающий сироп, загрузила в браузере страницу с указанным в рекламе адресом. До конца акции, как сообщали электронные часы, примостившиеся на шапке сайта оставалось ровно двенадцать часов. Вера ввела в строчку поисковика название пресловутого зеленого чая и принялась ждать пока страница подгрузится. Через несколько секунд на экране отразился ответ - увы, но весь товар уже был раскуплен. Вот, черт! Вера с досадой стукнула себя кулачком по коленке, она уже почти видела, как расстроится её бабуля, слышала как печально она вздохнет, качая седой головой, как мимолетно и укоризненно бросит печальный взгляд на нерадивую внучку. Но потом её глаза углядели небольшую ссылку, "супер предложение". Не мешкая Вера перешла по ссылке. На экране открылась картинка подписанная коротко "Эксклюзивное предложение для гурманов". Предложение было заманчивое, это был особый зеленый чай "маофен" с гор Хуаншань из провинции Аньхой. Обычная его цена была в три раза выше цены того чая за которым охотилась Вера. Но это было "супер предложение"! Приятной неожиданностью было и то, что в подарок к чаю прилагался высокий цилиндрический глиняный горшок - чаехранительница. Выполненный в стиле древней керамики из Исина, он был изящен в своей простоте. Это была отличная замена той скучной стеклянной колбе, которую девушка разбила этим утром. Вера проверила остаток на своей банковской карте, денег оставалось мало, но благодаря особому акционному коду указанному в листовке, эта покупка была ей по силам. Совершив необходимые манипуляции в окошках заказа, девушка зашла в "корзину" и нажала на кнопку "оплатить". Операция прошла успешно, о чем, не заставив себя ждать, оповестило пришедшее из банка уведомление. Остатки стипендии студентки-востоковеда отправились на счет ориентальной компании. Телефон вновь выдал сообщение - это пришло сообщение от поставщика: посылка будет у Веры рано утром в понедельник. Экспресс-доставка к двери, ещё один маленький приятный бонус для участников супер-акции. Вера потерла ладошки в предвкушении, теперь бабуля уж точно простит ей её неуклюжесть. Вера вполне успеет получить посылку до того, как старушка вернется с дачи. К тому же, она не опоздает на пары. Всё складывалось вполне успешно для студентки второго курса Института Международных отношений Веры Васильевой.

2 Так же можно было сказать и еще об одном человеке, находящемся о Веры в десятках тысяч километров и плотоядно взиравшего на фото своей только что совершенной на онлайн аукционе покупки - старинного китайского глиняного горшка для хранения чая. Высокое разрешение монитора его мак бука последней модели, идеально точно передавало каждую трещинку, каждый скол на красно-бурых боках этого горшка. Его глиняную поверхность покрывали, будто вязью загадочных иероглифов, следы неумолимого времени. Эта чаехранительница была очень и очень древней. Один единственный знак-печать был оттиснут в глине на полусферической крышке рядом с зеленоватым от патины бронзовым кольцом. Как уверяли эксперты по древне-китайской письменности он означал то ли "оберегай то, что внутри", то ли "берегись того, что внутри". Очень уж древним был этот знак печати и иероглифы составлявшие его и как каждая уважающая себя древность не спешили раскрыть свои секреты. Но важно было не то, что было написано на крышке горшка, крепко-накрепко притертой временем и долгим нахождением в воде к своему месту. Даже сам горшок не представлял особой культурной ценности для герра Шварцзиля, хоть он и заплатил за него более пятидесяти тысяч евро, обойдя в последний момент какого-то невероятно расщедрившегося коллекционера из Японии. Герру Шварцзилю было жизненно необходимо получить то, что этот горшок хранил внутри, а точнее кого он хранил. За содержимое древнего сосуда ему не было бы жалко и всех денег мира, если бы они у него конечно были.

3 Утро понедельника - это тяжелый случай. Каждый, кому приходилось покидать нежные объятья теплой и мягкой постели под звон неумолимого будильника, знает об этом. Однако Веру Васильву из постели поднял в столь ранний час отнюдь не будильник - дверной звонок, разрываясь настойчивой трелью электрического щебета птиц, настойчиво требовал от хозяйки открыть визитеру. Протирая заспанные глаза, и натягивая поверх тоненькой пижамы, бабушкино цветастое шелковое кимоно, Вера поспешила к двери. Не успела стихнуть очередная трель звонка, девушка распахнула дверь. На пороге стоял невысокий человечек, в ярко-красной куртке и бейсболке с уже знакомым Вере логотипом международной торговой сети. Спросонок Вере показалось, что курьер с кубической, обтянутой защитным слоем красного скотча, коробкой в руках, невероятно похож на того промоутера который вручил ей рекламный листок неделю назад возле мини-маркета. Веру посетила забавная мысль, что возможно своих сотрудников компания штампует на каком-то сверхсекретном заводе, как копии айфонов, а затем рассылает по всему миру нести о себе "благую для потребителя" весть. Она невольно улыбнулась этой шальной мысли. Очарование сходства развеялось, когда курьер, высоким женским контральто осведомилась: - Здравствуйте! Вы Вера Васильева? -Да,- кивнула в ответ Вера. - Ой, подождите, наверное вам нужен мой паспорт? Я сейчас принесу. - Нет, это формальный вопрос, мы знаем кто вы! Компания придерживается правила знать каждого своего клиента в лицо. - и курьер расплылась в странной, как показалось Вере, слишком уж широкой улыбке. Женщина протянула Вере бланк о доставке и толстую красную ручку с неизменным логотипом. - Пожалуйста, поставьте вашу подпись там, где стоит галочка! - сказала курьер слишком уж воодушевленным для утра понедельника тоном. В её звонком голосе и веселом тоне было что-то не натуральное и Вера вновь подумала о подделке. Подделке на живые человеческие эмоции. Быстро расписавшись на бланке и получив от курьера его копию и долгожданную посылку, девушка поспешила распрощаться со странной особой из службы доставки, бормоча под нос "Спасибо, спасибо". Она с громким хлопком закрыла входную дубовую дверь, и быстро повернула ключ на два оборота, отрезая себя от жутковатой курьерши. Та, как не способная остановиться пока не кончится завод в пружине механическая игрушка, всё еще произносила по ту сторону двери: "Наша компания благодарит вас..." и прочее и прочее в том же духе. Вера так и не смогла отойти от двери, пока не услышала как на этаже хлопнула закрываясь дверь лифта, возвещая о том, что странная визитерша убралась восвояси. "Ффух!" - девушка громко выдохнула и нервно рассмеялась, удивляясь своей неожиданной детской впечатлительности. Ей даже стало немного стыдно за свое поведение. Ну вот, чего она испугалась?! Зачем так грубо себя повела, ведь она давно не ребенок, что бы бояться странных незнакомцев?! Что тут говорить, раннее утро понедельника! Вера направилась на кухню, что бы поставить чайник и открыть посылку. Ей очень хотелось первой попробовать новый чай. Не успела она вспороть верхний слой скотча, как разрываясь от басов новомодной хеви-металл композиции, в спальне зазвонил телефон. Алиска, одногруппница! Но чего трезвонить в такую-то рань? Вера, отложила в сторону кухонный нож при помощи которого сражалась с упаковкой, и направилась в спальню. - Алло, Верка, ты чего там дрыхнешь? - бесцеремонно вопрошала из трубки Алиса. - Чего так рано-то? Алиса, седьмой час только, что у тебя там случилось? - Вера, не сдаваясь, парировала встречным вопросом. - Ой, Верунчик, боюсь случилось у тебя! Ты давно часы заводила, забыла как всегда, да?! - в голосе подруги звучали едкие нотки иронии. - Без пяти минут девять, Вера, пары вот-вот начнутся! Я видела в коридоре нашего Конфуция, он сегодня явно не в настроении. Ой, подруга, лучше тебе брать ноги в руки и пулей нестись в Институт, к полупаре как раз успеешь, а я тебя пока прикрою. - Как, не уже ли, я проспала? Но будильник... - Вера почувствовала как у неё холодеет спина. Сердить Петра Михайловича Лисовецкого преподавателя китайского языка, прозванного среди студентов Конфуцием за неумеренную любовь к трудам этого философа и неизменные черные рубашки традиционного восточного покроя, не рекомендовалось никому. Хуже чем не выучить заданный Конфуцием урок, могло быть только опоздание на его лекции без уважительной на то причины. Три опоздания и "не зачет" опальному студенту был обеспечен. Вера опаздывала во второй раз и это не могло ускользнуть от внимания принципиального Петра Михайловича. Забыв про кипящий на плите чайник и про не распакованную посылку из Китая, Вера будто ураган пронеслась по квартире, собирая в яркий виниловый рюкзачок конспекты и учебники. Она на ходу запрыгнула в слишком тесные для скоростных сборов джинсы, натянула, растрепав и без того не послушные кудри, футболку, а поверх нее толстовку с картинкой смешного кота на груди. Едва не упала, запутавшись в шнурках кроссовок, когда вылетала из подъезда. На крыльце Вера столкнулась нос-к-носу с вернувшейся из деревни бабушкой. - Веруня, куда ты так летишь? Едва меня с ног не сбила - торопыга! - укоризненно покачала седой головой старушка. Елизавета Марковна, бабушка Веры, только-только вернулась из Березовки, где у Васильевых была дача и вот остановилась у подъезда, что бы перекинуться словечком-другим со своей подругой-соседкой Никитичной, живущей на один этаж ниже. Тараторя быстрее пулеметной очереди Вера выпалила: - Бабуля, прости, опаздываю на пары! Я там чайник поставила и новый чай из Китая в посылке на столе оставила. Очень, очень редкий и наверное потрясающе вкусный. Извини, ба, я опять набедокурила - разбила колбу с твоим любимым зеленым. Честно, я не специально, но само как-то. Не сердись, ладно? - Вера крепко чмокнула в щеку, оторопевшую от обилия новостей старушку. - Надеюсь, новый чай тебе понравится! - крикнула девушка через плечо, уносясь в сторону автобусной остановки. - Нет, ну ты видишь, Никитична! - всплеснула руками Елизавета Марковна. На её лице, складываясь в особую мудрую улыбку, играли эмоции - радость, возмущение, удивление. - Молодая ещё, твоя Верка! - соглашаясь с подругой, часто закивала, как китайский болванчик головой, сидевшая на скамейке у подъезда Никитична. - Вот, что, Никитична, дай мне пол часика с дороги отдохнуть, да в себя придти и поднимайся ко мне на чай. - совладав с эмоциями предложила Елизавета Марковна. - Посмотрим, какую диковинку, Веруня из Поднебесной раздобыла. Подхватив дорожную сумку с дачным урожаем яблок, старушка зашла в подъезд. Никитична, подслеповато щурясь на утреннее сентябрьское солнце произнесла, обращаясь то ли к самой себе, то ли к голубеющему осеннему небу. - Эх, молодость, молодость - стрекоза-егоза, покружит-покружит, да и улетит, только её и видели. 4 Елизавета Марковна сняла обувь в прихожей и сразу поспешила в кухню. Она выключила огонь под забытым на плите, легкомысленной внучкой, кипящим чайником и мысленно поблагодарила бога за то, что успела домой вовремя. Не хватало Вере только пожар устроить! Старушка покачала головой и присела на табурет, поставив сумку с яблоками возле стола. Надо бы поговорить с внучкой, в её то годы нельзя быть такой рассеяной. Каждый раз, когда Вера устраивала что-то подобное, Елизавета Марковна обещала себе, что уж теперь-то она серьезно поговорит с внучкой об ответственности, возможно даже накажет её. Но каждый раз видя искреннее раскаяние в глазах Веры, её острое переживание за свои проступки, Елизавета Марковна просто не могла начать этот давно заготовленный ею разговор. Она сама понимала, что излишне жалеет внучку, слишком её щадит и не в меру балует, но по другому просто не могла. Зная, о том какая тяжелая потеря случилась в жизни Веры, как тяжело было девочке оправиться после смерти родителей, Елизавета Марковна просто физически не могла повысить на любимую внучку голос, а о том, что бы поднять на неё руку, не могло быть и речи. После того, как в автокатастрофе погибли Верины отец и мать, а девочка, чудом осталась жива, Елизавета Марковна взяла малышку к себе и растила её более заботливо, чем мать растит родное дитя. Елизавета Марковна приходилась двоюродной теткой отцу Веры и единственным живым кровным родственником малышке. Она приложила все свои силы, подняла все связи, что бы процесс усыновления Веры произошел, как можно быстрее без лишней бумажной волокиты, и девочка прямо из больницы переехала жить к ней, минуя жуткую возможность оказаться в приюте. С тех пор они стали друг-другу самыми близкими и самыми родными людьми - бабушкой и внучкой. Елизавета Марковна была женщина мудрая, и понимала, что под маской легкомысленной рассеянности и некоторой отстраненности от проблем реальной жизни в Вере скрывается терзающее её чувство тревоги, тяжелое наследие трагедии детства. Поэтому бабушка никогда не давила на внучку, и не в чем её не упрекала, а наоборот, поддерживала внучку во всех её начинаниях и помогала Вере осознавать совершенные ошибки и учиться самой их исправлять. Взгляд Елизаветы Марковны упал на посылку. - Ну, что же посмотрим, что у нас там. - старушка встала, что бы закончить начатое Верой дело. В коробке под толстым слоем, похожего на маленькие жевательные зефирки, защитного уплотнителя, находилась тяжелая глиняная урна. Нет не урна, а горшок - глиняный и очень старый на вид. Надо же, как похоже на антикварную вещицу, удивилась Елизавета Марковна. Ну китайцы, ну молодцы! Такую точную копию древней керамики сделали! Елизавета Марковна, когда ездила по туристической путевке в Китай, посетила Пекинский Национальный Музей и еще тогда поразилась красоте работ древних гончарных мастеров Китая. Чаехранительница была будто извлечена из хранилищ музея. Наверное такому прекрасному горшку и чай под стать?! Елизавета Марковна потянула за зеленое от патины бронзовое кольцо не полусферической крышке горшка, украшенной затейливой иероглифической печатью. Раз-второй, но крышка никак не желала поддаваться. Что верно, то верно, для того чтобы сохранить особые свойства качественного чай ему нужна надежная упаковка, но эта была уж слишком надежной. Не растерявшись, Елизавета Марковна решила подковырнуть несговорчивую крышку кончиком кухонного ножа. Из тонкой лунки пазка, отделяющего крышку от горлышка чаехранительницы, посыпалась мелкая желтоватая пыль, похожая на мелко перемолотый белый речной песок. Ага! Да горшок просто запечатан для надежности, сообразила старушка. Немного поработав кончиком острого лезвия ножа, она избавилась от запечатывавшего горшок состава. Смахнув белесую пыль со стола, Елизавета Марковна достала из кухонного шкафчика белый фарфоровый заварочный чайник, достала свою особую мельхиоровую ложку с вензелями, которую использовала для насыпания в чайник заварки, и вновь потянула за кольцо на крышке горшка. Крышка неожиданно легко поддалась, будто что-то изнутри помогала ей покинуть веками насиженное место. И вслед за крышкой это что-то, окруженное мелкой белесой пылью, уже больше похожей на прах, чем на толченный речной песок, вырвалось на волю. Елизавета Марковна даже не успела испугаться, когда передней в белесом облаке возникло что-то, настолько странное и не обычное, что мозг старушки отказывался воспринимать, то что видели её глаза. Тонкое и гибкое тело, узкая клиновидная голова с длинной мордой, ощерившаяся пасть с длинным розовым языком, полная острых белых клыков, пылающие расплавленным золотом узкие глаза с узкими вертикальными зрачками, острые уши агрессивно прижатые к плоской макушке черепа. Оно было белое, мохнатое, хвостатое и такое тонкое и подвижное, как веретено. Существо было наполовину прозрачное, будто сотканное из света, пыли и дыма. Елизавета Марковна вдруг осознала, что через грудную клетку этого морока она различает рисунок кухонных штор. Но это был отнюдь не морок или галлюцинация, постигшая старушку от сжатых паров эфирных масел чайного листа, существо кем или чем бы оно не было взмахнув когтистой рукой-лапой выбило из рук пенсионерки её любимую ложку и потянулось к груди, целясь влево под ребра, там где сердце. Призрачные когти мягко, как ножи в воду, погрузились в теплую человеческую плоть и дотянулись до трепещущего испуганной пташкой сердца женщины. Елизавета Марковна ощутила ледяной холод под ребрами, стальными оковами сжавший её сердце, она тихо охнув, повалилась на спину, закатив под череп глаза. Существо склонилось над женщиной готовое извлечь из её груди всё еще живое бьющееся сердце, но в этот момент хлопнула входная дверь квартиры и по коридору, по направлению к кухне, зашаркали чьи-то тапочки. - Марковна, я пришла! Давай чай пить! - донеслось из коридора. - Я тебе варенья к чаю принесла, вишневое, как ты любишь! Это в гости к Елизавете Марковне пожаловала её подруга Никитична. Существо разжало когти, выпуская сердце престарелой женщины из цепкой ледяной хватки и поспешно отпрыгнуло от её тела в серую тень под кухонный стол. Там оно затаилось, сделавшись совершенно невидимым для человеческого глаза. - Ой, чего это у тебя так холодно, Марковна? Будто в леднике зимой! - поинтересовалась Никитична, ступив на порог кухни. Заметив свою подругу лежащей на полу среди рассыпавшихся по бежевому кафелю красных и желтых спелых яблок, Никитична всплеснула руками, роняя принесенную в подарок банку с вареньем. Заголосила, запричитала. Кафель окрасился красным, словно на него плеснули свежую кровь. Престарелая подруга бросилась на колени, склонилась к груди Елизаветы Марковны и прислушалась. Удары были слабые, но сердце женщины еще билось. Никитична, проклиная свои старые потерявшие былую гибкость, больные колени, кинулась к телефону, что бы вызвать подруге скорую. Когда санитары унесли на носилках Елизавету Марковну и в квартире, как и на этаже все затихло, из под стола, прижимаясь брюхом к перепачканному полу, осторожно выползло существо. Оглядевшись по сторонам, будто ожидая неведомой опасности, оно всё подобралось, сжавшись в тугой, готовый к атаке, комок. Однако, не заметив ничего, что могло бы ему навредить и уселось на задние лапы и начало вылизывать густую белую шерсть, с ног до головы покрывавшую его тело. Существо длинным и ловким языком смывало с себя тысячелетнюю пыль. Когда с умыванием было покончено, оно встряхнулось, как это делают звери, только что выбравшиеся из воды на сушу. Избавившись от последних следов блеклости, существо приглушенно рыкнуло и смачно потянулось. Его тело утратило звериные очертания и вот, уже спустя несколько минут, посреди разгромленной кухни в пустой квартире Васильевых, стоял совершенно обнаженный молодой мужчина-атлет. Длинная грива нечесаных густых волос, цвета лунного серебра, падала естественным плащом ему на плечи и спину. Его золотистые, по-восточному раскосые глаза лукаво блестели, но на лице не отражалось ни одной эмоции. Он наклонился и поднял с пола большое красное яблоко. Крепкие зубы легко вгрызлись в сочный спелый плод. Сладкий яблочный сок потек по узкому запястью мужчины. Надкусив яблоко еще один раз, мужчина бросил огрызок через плечо и, не оборачиваясь, не спеша направился вглубь квартиры.

Глава 2

Глава 2. Очень странные дела.

1

Тревожный звонок из больницы заставил Веру сорваться с пар прямо посреди лекции. Конфуций возмущенно обернулся, сверля аудиторию испепеляющим взглядом из-под густых седых бровей. Профессор как раз объяснял грамматическую конструкцию предложения написанного на доске, когда его прервали. Он хотел было выразить свое возмущение и даже уже начал открывать рот, что бы разродиться гневной тирадой, да так и замер в угрожающей позе, подняв, зажатый в нервных сухих пальцах, длинный цилиндрик белого мела. Профессор не успел ничего сказать беглянке Васильевой, которая сегодня вела себя крайне возмутительно, уже второй раз игнорируя его лекции. Еще одна студентка, Алиса Старовойтова, спешно пронеслась мимо преподавательской кафедры, громко цокая непомерно высокими каблуками своих возмутительно-розовых туфель.

- Петр Михайлович, извините, у нас чрезвычайный случай. Веркина бабушка в больнице с инфарктом! - огорошила малоприятной новостью Конфуция блондинка и, вслед за подругой, выскочила в коридор.

- Ээм, ээ, понятно... - пробормотал сбитый с толку Петр Михайлович и, обратившись к заинтересованно поднявшей головы аудитории, сказал:

- Это всё, конечно, очень печально, но, господа студенты, думаю девушки разберутся со своими проблемами сами. Мы, пожалуй, не будем отвлекаться от учебного процесса. Записывайте! - и он вновь вернулся к премудростям китайского языка.

2

В больнице Веру встретили Никитична, ни на минуту не покидавшая своего поста у палаты слегшей подруги и высокий хирург средних лет с выражением вечной усталости на плохо выбритом лице. Они заверили Веру в том, что Елизавете Марковне уже ничего не угрожает и сейчас её, всё ещё находящуюся под наркозом, перевели в палату интенсивной терапии. Состояние пожилой пациентки стабильное, а то, что она поступила в больницу так быстро, было чудом, спасшим Елизавете Марковне жизнь.

Значительно позже, ночью, в курилке на лестнице, давешний хирург с усталым лицом, делился впечатлениями со своим молодым по-восточному широкоскулым коллегой:

- За всю свою долгую практику, первый раз видел подобное, не поверишь, но сердце у старухи было будто изрезано скальпелем, прямо изнутри. Бабке еще повезло, что поражения были не глубокие, а то пришлось бы внучке бежать не к нам в хирургию на седьмой, а на минус первый, к Ивановичу, в морг.

- Мда, дела... - протянул соглашаясь с более старшим товарищем молодой.

Они глубоко затянулись и синхронно выпустили дым в окно, открытое в сырую сентябрьскую ночь. Сигаретный дым скользнул во тьму клубясь тонкими сизыми хвостами. Молодой хирург вдруг вспомнил, как в детстве слышал от деда страшную сказку о демоне-оборотне лисе - хули-цзин, которая длинными, острыми как бритва, когтями вырывала своим жертвам сердца. Лиса пожирала их, что бы жить вечно и не терять своё человеческое обличье.

Сверху, на пролете между этажами, скрипнула и приоткрылась дверь, впуская на полутемную лестницу жидкий желтый свет из коридора. Выглянув из-за неё, заспанная полная медсестра вежливо попросила врачей поторопиться - в отделение неотложной хирургии доставили очередного пациента.

3

Распрощавшись с взволнованными и готовыми поддержать её Никитичной и Алисой, Вера вошла в полутемную квартиру. Сумерки и гнетущая тишина наполняли родные пенаты. Из кухни доносился тонкий запах вишни. Девушка устало привалилась спиной к двери. Она была полностью опустошена произошедшим с бабулей. Алиса, беспокоясь за душевное состояние подруги, предлагала Вере переночевать у неё в комнате в общежитии, но Вера категорически отказалась.

На улице начался проливной холодный осенний дождь из-за этого доме, казалось, было очень холодно. Вера обхватила себя руками за плечи и зябко поежилась. Как же сильно она устала! Надо выпить чего-нибудь горячего, что бы не слечь с простудой, подумала Вера. Она не могла позволить себе заболеть теперь, когда любимая бабушка нуждается в её заботе.

Не снимая обуви Вера направилась на кухню, что бы сделать себе чаю. Пластиковый выключатель сухо щелкнул и неуместно-яркий электрический свет больно хлестнул Веру по сухим, не способным исторгнуть ни слезинки, глазам.

На кухне царил беспорядок. Переступая, через подсохшие брызги варенья, осколки стеклянной банки и яблоки, Вера добралась до плиты. Зажгла голубой огонек газа и поставила на огонь жестяной чайник. "Здесь надо прибраться, бабуля бы такого кошмара не одобрила." - подумала девушка. Покорно подчинившись этой одинокой мысли Вера принесла совок, веник и швабру и принялась наводить порядок. Когда пол и стены кухни заблестели чистотой - закипел чайник. Столбик горячего шипящего пара вырывавшийся из его носика заставил Веру очнуться. Она прекратила натирать шваброй пол и подошла к столу чтобы заварить чай. Бабуля этого сделать так и не успела.

Вера хотела воспользоваться любимой бабушкиной ложкой для заварки, но не смогла её нигде найти. Отказавшись от излишних церемоний девушка по-простому вытряхнула из глиняного горшка-чаехранительницы прямо в отверстие заварочного чайника небольшое количество сухого чайного листа. У листа был необычный серебристый цвет и немного пыльный сладковатый аромат. Пересыпая чай Вера случайно вдохнула мелкую белесую чайную взвесь, в носу сильно защекотало и девушка несколько раз громко чихнула. Этот звук разнесся звонким эхом по пустой квартире. Над головой Веры жалобно тренькнули хрустальные подвески старенькой люстры. "Похоже, одним горячим чаем тут не обойтись, - подумала девушка. Как бы не заболеть, надо провести профилактику." Она достала из шкафчика початую бутылку коньяка, налила себе немного в маленькую рюмку и залпом осушила её до дна, сильно при этом поморщившись. Коньяк Вера не любила и обычно не пила, это был любимый напиток её бабушки. От коньяка внутри стало намного теплее. Стылая зябкость отступила и собственное тело перестало чувствоваться Вере чужим и одеревеневшим. Вера убедилась, что вскипевшая вода немного остыла и залила её в заварочный чайник. Так учила её бабушка - это была маленькая, но необходимая предосторожность, что бы не испортить тонкий вкус чая. Бабушка... Вера тяжело вздохнула. Как она там?

Аромат легкий и чистый с нотками хвои и белых цветов поднимался от чашки бледно-золотистого напитка. Вера почувствовала крепкий, густой, сладковато-медовый, обволакивающий вкус и согревающее тепло, когда его пригубила. На третьей чашке сердце девушки оттаяло и соленые слезы обильно потекшие по её щекам звонко закапали в чашку. За окном вместе с Верой плакал дождь.

Спустя час Вера уже спала на кровати бабушки, крепко обняв большую пуховую подушку верно хранившую запах любимых ланкомовскими духов старушки. На полу, прислонившись к резной деревянной ножке бабулиной кровати стояла почти пустая бутылка из-под коньяка.

4

Ранним утром понедельника, на одной из роскошных частных вилл в пригороде Ниццы, произошел конфуз. Случилось так, что богатый и уважаемый коллекционер получил вместо купленного на международном аукционе образца древне-китайской керамики обычный глиняный горшок с банальным зеленым чаем внутри. Кто был в этом виноват оставалось только догадываться, но скандал был просто невероятный!

Герр Шварцзиль рвал и метал. Он громогласно сыпал проклятьями и призывал на головы нерадивых учредителей аукциона, логистов из службы доставки и рядовых упаковщиков все мыслимые и не мыслимые кары. За весь свой долгий и насыщенный невероятными событиями век, герр Шварцзиль ещё ни разу не попадал в столь глупую ситуацию. Жуткие ругательства произносимые им на чистейшем немецком, заставляли дрожать в страхе не только слуг и помощников, но и хрустальные стекла в дверцах высоких книжных шкафов, расположенных вдоль стен его роскошного кабинета. На полу у массивного письменного стола лежали рассыпанные деловые бумаги и раскатившиеся по углам канцелярские принадлежности. Медленно впитываясь в персидский ковер, из опрокинутой серебряной чернильницы уродливой кляксой растекались голубые чернила. Одно из высоких французских окон кабинета было разбито. Через него вылетел тяжелый нефритовый дракон, служивший герру Шварцзилю пресс-папье. Сам хозяин кабинета шумно отдувался, утирая батистовым платком выступивший на раскрасневшемся от крика лице пот.

Это был высокий, седовласый, харизматичный старик с пушистыми белыми усами и гордой осанкой, которая выдавала в нем бывшего военного. Был он одет в дорогой костюм цвета экрю, запонки на его шелковой рубашке были из розового золота, как и швейцарские часы на правом запястье. На ногах у герра Шварцзиля были, сшитые на заказ, белые мокасины из кожи питона.

Несколько утомившись после этого приступа буйной ярости, герр Шварцзиль уселся в мягкое зеленое кресло, обтянутое нежной телячьей кожей и приказным тоном позвал:

- Шиджеру!

На его зов в кабинет вошел японец в строгом черном кимоно. Мужчина был невысокий, худой, кожа у него была желта, как старое сливочное масло, длинные густые волосы цвета сырой нефти, убраны в тугой пучок на затылке. Японец был босой. Ни один мускул на его лице не дрогнул, при виде учиненного в комнате беспорядка. Японец низко поклонился герру Шварцзилю, в знак приветствия, да так и застыл, ожидая приказа от своего господина.

- Шиджеру, я хочу что бы ты нашел и вернул мне мой лисий горшок. - пророкотал герр, воззрившись тяжелым взглядом на своего слугу. - Сделай это, как можно быстрее. Разрешаю тебе наказать виновных в этой непростительной ошибке по твоему усмотрению. - слуга услышав его слова едва заметно улыбнулся. Эта часть его обязанностей на службе у герра коллекционера нравилась Шиджеру больше всего.

- Времени остается всё меньше и меньше, ты это знаешь. Ни в средствах, ни в полномочиях, ни в людях ты не ограничен. Делай, что хочешь, но лисий горшок должен быть у меня! Ты понял меня, Шиджеру?

- Понял, господин. - ответил слуга, голосом сладким, но от того не менее ядовитым. - Могу я идти, господин?

- Иди. И еще кое-что... Выкинь эту мерзость. - герр Шварцзиль с силой запустил в Шиджеру глиняной чаехранительницей. - Она меня бесит.

Шиджеру ловко поймал увесистый горшок и, с поклоном, скрылся за дверью.

Выйдя на лестницу ведущую в сад, Шиджеру открыл крышку горшка и, шумно потянул тонкими ноздрями воздух. Он уловил сладкий аромат, источаемый чайным листом.

- Как забавно, знакомый запах! Неужели боги решили подшутить над стариком послав ему чай с Желтой горы вместо лиса с Желтой горы. - на губах Шиджеру зазмеилась холодная улыбка. - Надо же, какая ирония!

Горшок с чаем полетел в ближайший густой куст, а Шиджеру, отряхнув кимоно, поспешил исполнять поручение своего господина.

Герр Шварцзиль при всей своей располагающей внешности респектабельного бюргера и колоссальном обаянии старика-добряка мог быть очень жесток к оступившимся слугам и подчиненным. Никто из знавших его людей догадывались о тщательно скрываемом темном прошлом герра Шварцзиля - службе в Абвер, органе военной разведки и контрразведки Веймарской республики и Третьего рейха. Шиджеру знал о тайной истинной личности седовласого коллекционера.

Их знакомство произошло когда молодой сотрудник абвера, герр Шварцзиль, приехал с гостевым визитом в уезд Хигасисуки, префектуры Миядзаки, к одному богатому японскому аристократу, пламенно сочувствующему делу Нацистской Германии. Шел одна тысяча девятьсот сорок четвертый год - очень не благоприятное число для японца, означающее дословно "мучение и двойную смерть".

Аристократ, что бы ублажить гостя, предложил ему отправиться на охоту на фазанов. Герру эта идея пришлась по душе. Рано утром он покинул гостеприимное поместье и направился в сторону села Мисато, фазаны в избытке водились на его окрестностях. Охота прошла на славу, герр подстрелил пару великолепных жирных птиц и одного зайца и возвращаясь обратно решил срезать путь через поле, где местные крестьяне выращивали ячмень. Насвистывая легкий мотивчик из популярного водевиля, с охотничьим ружьем на одном плече и холщовым мешком наполненным утренней добычей на другом, герр Шварцзиль шёл через ячменную ниву, оглаживая высокие зреющие колосья ладонью затянутой в тонкую лайковую перчатку. Эта прогулка настроила герра на сентиментальный лад, он так погрузился воспоминаниями в свое раннее детство, что едва не наступил на того, кто скрывался среди густых стеблей злаков. Это был лис достаточно крупный для представителей своего рода, ростом с крупную собаку, а может и чуть больше. Зверь лежал на боку, прикрыв золотистые глаза и тяжело дышал, его морда была в подсохшей крови. Это была его собственная кровь, лис пытался перегрызть свою лапу угодившую в стальную пасть капкана. Герр Шварцзиль внимательно осмотрел зверя, расценивая того как отличное дополнение к охотничьему улову. Мех лиса длинный густой, блестящий был угольно-черного цвета, обещала выйти большая шикарная шкура. Охотник присмотрелся по внимательнее и рассмеялся, поняв отчего зверь кажется ему не обычным: лис был мутантом, у него было три хвоста сросшиеся у основания, но имеющие каждый свой конец. Кончики хвостов мелко и нервно подрагивали в такт дыханию. Похоже, зверюга вся извелась и обессилела пытаясь вырваться из ловушки. Герр Шварцзиль снял с плеча ружье и поклажу, положил их рядом с собой и вынув из-за голенища высокого сапога узкий стилет, занес его над зверем, целя в янтарный глаз. Один удар этого клинка и у него будет прекрасная не испорченная шкура. В Берлине такой меховой троехвостый воротник украсивший его зимнее обмундирование произведет фурор в салоне для офицеров! А может быть шкура сгодится на манто какой-нибудь прекрасной фрау?!

- Нет! Стой!

Крик полный отчаянья, остановил опускающееся лезвие клинка. Словно в старой сказке очнувшийся лис заговорил на человеческом языке, японском языке. То что начало происходить после заставила герра Шварцзиля не только опустить стилет на землю, но и опустится самому, недоверчиво хлопая, широко раскрытыми от удивления, глазами. Вытягиваясь и судорожно подергиваясь лис начал менять звериную форму тела на человеческую. Когда трансформация окончилась, перед герром Шварцзилем сидел молоденький юноша, японец в изодранном черном кимоно и со всклоченными длинными волосами. Левая рука у него застряла в тисках капкана и была в очень плохом состоянии - вся в корке засохшей крови с начинающими чернеть кончиками тонких изящных пальцев. Очевидно, что юноше, кем бы он на самом деле не был требовалась помощь, желательно неотложная.

- Ты, что, черт побери, такое? - молодой нацистский офицер, первый раз столкнувшийся с явлением полностью выходящем за рамки общепринятых представлений о природе вещей, изо всех сил старался держать себя в руках и выглядеть уверенным и даже хладнокровным. Позже он признавался себе, что самым большим желанием посетившим его тогда, было бросить всё и вопя дурным голосом бежать куда подальше от этой жуткой твари.

- Пожалуйста, господин, не убивайте! - взмолился человек-лис, прижавшись лбом к земле. - Вам не надо меня бояться, я не опасен. Люди из деревни зовут меня - кицунэ, они думают, что я зловредный демон желающий им навредить. Но я просто лис, который хочет жить и охотится, как мои пять старших братьев! Уверяю вас, что я никому не причинил зла, я просто решил поохотится в этих местах, но люди из деревни упросили старую мико из соседнего храма заговорить этот капкан, что бы изловить и убить меня.

- Ну, конечно, кицунэ! Припоминаю, что я кое-что слышал о таких как ты. Какие-то старые глупые крестьянские сказки про оборотней колдунов. - с недоверием усмехнулся герр Шварзиль. - Признавайся! Может ты всё же заходил в деревню? За курочкой, к примеру, или за её молоденькой хозяйкой?

Юноша поднял взгляд на охотника и смущенно отвел глаза. Догадка герра была верной.

Вдруг с дальнего конца поля послышался людской гомон и протяжное женское пение, перемежаемое с металлическим звоном. Немолодой, надтреснувший женский голос то повышался до фальцета, то понижался до едва слышного бубнящего гула. Мелодия у песни была тоскливая, ритм рваный, не привычный для уха европейца. Немец поднялся во весь рост и приложил руку к глазам, что бы лучше разглядеть приближавшихся.

Юноша в страхе рванулся к герру Шварцзилю, пытаясь обхватить его охотничьи сапоги, моля о скорейшей помощи и защите. Он был так напуган, что позабыл о раненой руке в стальных объятьях капкана. Треснувшая от резкого движения кожа издала неприятный звук, рука оборотня вновь начала кровоточить.

Герр Шварзиль взял в руки ружье, убедившись, что оно заряжено, он смерил дрожащего лиса холодным оценивающим взглядом и произнес:

- Принеси мне клятву верности кицунэ! Поклянись перед своими небесными богами и буддами, богами чистилища и ада, поклянись своей жизнью, что отныне ты мой верный и послушный слуга. Отныне и навеки, и тогда я помогу тебе, спасу твою шкуру и твою жизнь от этих и любых других, желающих причинить тебе вред, людей. Даю тебе слово истинного арийца, демон!

Юноша тяжело сглотнул, взглянул на неумолимое лицо белого человека, потом бросил взгляд через плечо в сторону приближающихся людей и поникнув головой, тихо и обреченно проговорил:

- Клянусь.

После того, как оборотень принес клятву вечного слуги, лицо его будто окаменело, лишившись всякого выражения, а в самой глубине его узких глаз вспыхнуло пламя чернейшей ненависти к своему белому господину. Герр Шварцзиль этого не заметил, его вообще мало интересовали чувства и интересы других людей, а тем более оборотней, если они не приносили ему ощутимой выгоды или власти. С помощью кинжала он заставил механизм капкана щелкнуть и выпустить пострадавшую руку кицунэ на свободу, и стал ждать.

Маленькое войско крестьян, вооруженных серпами и мотыгами, возглавляла древняя старуха в церемониальном облачении синтоистской жрицы. Это была мико. Она шла опираясь на посох увенчанный связкой из трех бронзовых колец имевших для синтоистов важное ритуальное и магическое значение. Поравнявшись с герром и юношей, старуха церемонно поклонилась белому охотнику, деревенские повторили вслед за ней, и произнесла традиционное вежливое приветствие. Герр Шварцзиль ответил ей едва заметным кивком головы, подчеркнуто заявляя об их неравенстве. Лицо старухи сморщилось от плохо скрываемого возмущения и неприязни к чужестранцу-гайдзину, но мико умела держать себя в руках. Изобразив полную невозмутимость достойную Будды, она указала скрюченным артритом пальцем на лиса и заявила:

- Уважаемый господин, эти люди пришли сюда что бы схватить этого лиса, этого хитрого демона и убить его. Прошу вас не мешайте их священному праву.

Герр угрожающе поднял ружье наставляя его на мико и её людей. Люди позади монахини немного отступили в страхе перед огнестрельным оружием, но увидев что гайдзин не собирается стрелять, вновь загомонили. Они начали громко возмущаться и протестовать, требуя немедленно отдать им кицунэ.

- Вы ошибаетесь, уважаемая! - с иронией произнес герр Шварцзиль. - Какой же это демон? Да и на лисицу он мало похож, разве что иногда бывает такой же вороватый. Да и за это бывает битым. Этот человек мой слуга, который сопровождал меня сегодня утром на охоте, да вот по не осторожности попал в ваш капкан. Если вы ищите лисицу, а уж тем более демона, которого вы вряд ли встретите где-нибудь кроме детских сказок, то советую вам поискать в другом месте.

- Не слушайте этого гайдзина, люди, хватайте демона! - выскочил из толпы вперед один из воинственно настроенных деревенских, но тут же замертво свалился наземь, с глубокой кровавой раной на груди.

Дуло ружья герра Шварцзиля едва заметно дымилось, его серые глаза метали ледяные молнии.

- Ну, кто еще из вас, желтокожих ублюдков, не верит слову немецкого офицера?

Толпа ахнув в ужасе подалась назад. Все, кроме мико. Старуха покачала головой и тихо, но отчетливо произнесла, что бы её слова услышал только немец:

- Глупый гайдзин, связавшись с этим демоном, ты навсегда проклял свою душу.

Потом она медленно повернулась и побрела обратно, уводя с собой притихших и перепуганных людей.

Герр Шварцзиль бросил лису мешок с добытой дичью, небрежным жестом приказав его поднять и следовать за ним.

- Идем, Шиджеру, я не хочу пропустить второй завтрак.

Так кицунэ обрел свое человеческое имя и своего хозяина.

Глава 3

Глава 3.

Утро воровато прокралось в спальню. Нежданным, после вчерашнего ночного ненастья, солнечным лучом оно стало щекотать нос и щеки Веры, заставляя девушку проснуться и открыть глаза. Вера просыпаться не хотела. После вчерашнего внезапного возлияния голова у девушки была тяжелой и поднять её с подушки было выше Вериных сил. Вера поморщилась, путаясь избавится от навязчивого солнечного света и перевернулась на другой бок. Зарываясь лицом в мягкую подушку, Вера желала вновь провалиться в спасительный сон. Не тут-то было! Дверь в спальню предательски скрипнула, открываясь, по паркетному полу, приближаясь к лежащей не кровати девушке, зазвучали шаги. Бабушка! Вера одновременно ощутила укол стыда и то, насколько сухо у неё во рту из-за похмелья. Сейчас старушка примется укоризненно распекать Веру, а она даже не сможет той ничего ответить. Наверное они вчера с Алиской круто зажигали, если Вера даже не может ничего вспомнить из вчерашнего дня.

Но бабуля ничего не сказала, наверное она думает, что её непутевая внучка всё еще крепко спит. Вера ощутила, как присев на кровать, бабуля ласково погладила её по голове. От этой нежности Вере стало очень-очень хорошо и она решила, что может рассчитывать на бабулино понимание.

- Бабуля! - едва слышно извиняющимся тоном протянула девушка. - Будь другом, при неси водички, пожалуйста!

Вера, всё еще не открывая глаз, повернулась и обняла бабушку за талию, прижимаясь щекой к её бедру обтянутому шелком цветастого халата-кимоно. От шелка исходил тонкий и родной аромат бабулиных любимых французских духов. Сладкий цветочный микс пиона, персикового цвета и сирени, оттеняла изысканная нотка зелёного чая - запах из тяжелого пузатого лилового флакона, был визитной карточкой Вериной бабушки. Вере стало тепло и уютно и она с большой не охотой отпустила бабулю, когда та поднялась, чтобы принести Вере стакан воды.

Прохладная вода моментально проскочила в желудок и Вера даже не почувствовала её вкуса. Пробормотав невнятное "спасибо", девушка вновь рухнула на подушку. Похмелье было жестоким и ни одно из пяти чувств организма ещё не было готово адекватно воспринимать окружающий мир. Вновь погружаясь в объятия сонного забытья, Вера услышала как скрипнули пружины матраса, это её бабушка прилегла на кровать рядом. Старушка жалела свою непутевую внучку, нежно поглаживая ту по волосам и по плечу. Это было приятно. Потом ласковая рука скользнула ниже - под тоненький свитерок, к груди девушки и решительно сжала её.

Вера моментально открыла глаза. Что, черт возьми, происходит?! Сон и тяжесть алкогольного дурмана в голове тут же улетучились - надпочечники выбросили в кровь ударную дозу адреналина. Перехватив эту руку у запястья, девушка резко отдернула её от себя. Сделав резкое движение локтем и пяткой, она заставила похотливого самозванца с грохотом полететь с кровати на пол. Не теряя и доли драгоценных мгновений свободы, Вера подскочила на кровати и одним длинным прыжком слетела с неё на пол. Тот кто пытался сойти за её бабулю, всё ещё барахтался на полу путаясь в длинных шелках кимоно. Вера бросилась в прихожую, там в недрах девичьего рюкзачка, пряталось единственное Верино оружие - маленький баллончик с перцовым газом. Это Алиса, два месяца назад пострадавшая от нападения малолетних хулиганов, возжелавших её новенький яблочный телефончик, почти силой заставила Веру взять сей неожиданный презент. Теперь Вера была несказанно благодарна настойчивости подруги.

Струя едкого газа, направленная Верой в лицо незнакомца в бабулином халате на голое тело возникшего в дверном проеме, отбросила того назад в спальню. Воя от боли и жжения в глазах, чихая, кашляя и царапая лицо длинными миндалевидными ногтями, незнакомец корчился на полу. Вера кинулась на поиски телефона - надо было вызвать полицию. Возможно вчера она не осторожно оставила входную дверь открытой и в квартиру пробрался этот извращенец. Кто он вор, маньяк-насильник, или просто псих эксгибиционист-фетишист, Веру не интересовало. Главное, не позволить ему причинить ей вред.

Руки предательски дрожали, ладони девушки взмокли от пота, а код разблокировки никак не желал набираться верно. Она все ещё держала баллончик направленным в сторону незнакомца, пальцы неуклюже набирали заветный номер экстренного вызова помощи, но телефон был скользким словно кусок влажного мыла. Вера нажала на дозвон слишком резко и пластиковый гаджет пулей вылетел из её руки. Проскользнув по полу мимо катавшегося и вывшего вериного врага, он скрылся в густой тени под широкой бабушкиной кроватью.

- Черт, проклятье! - громко выругалась Вера. Она сама не заметила, что второе слово произнесла по-китайски, сказывались долгие часы корпения над учебниками и словарями. Однако прозвучав слово возимело неожиданный эффект. Незнакомец ответил.

- Пожалуйста, прошу, не надо больше проклятий, сжалься госпожа-волшебница! - по его расцарапанному лицу без остановки катились слезы. Веки опухли и сильно покраснели, и без того раскосых глаз было почти не видно. Из правой ноздри тянулась длинная нить белесой слизи, незнакомец оглушительно чихнул и она оторвавшись полетела в сторону Веры. Девушка с диким отвращением отскочила назад, оглядываясь в поисках того что бы ещё могло послужить ей оружием. Ожидать помощи от полиции или соседей в ближайшее время она не могла. Телефон безнадежно утерян, а стены в старом доме такие толстые, что кричать и звать на помощь можно до хрипоты - никто не услышит. Путь к окну отрезан незнакомцем, стоящим перед ней на коленях, а бежать из комнаты, она посчитала не разумным. Никогда не поворачивайся к врагу спиной, даже почти покоренный он набросится на тебя как дикий зверь, стоит тебе ослабить внимание. Пока что не знакомец не спешил нападать, но кто знает!

Вера огляделась, почти ничего подходящего на роль оружия вокруг не было. Одно из двух кресел мягких и тяжелых стоит вплотную к стене, одной рукой его не сдвинуть. Комод уставленный дамскими безделушками и косметикой. Фарфоровая собачка или тюбик крема для рук весьма сомнительные снаряды для метания. Платяной шкаф в углу прилегал не плотно и что то поблескивало в зазоре между шкафом и стеной. Вера протянула руку и нащупала длинную, тонкую и прохладную алюминиевую трубку. Ура! Лыжная палка, чудом оказавшаяся за шкафом, а не со своей сестрой и лыжами на балконе. Вера вспомнила, что бабуля рассказывала что ей пришлось принести эту палку с балкона, что бы достать очки когда те упали в щель между кроватью и стеной. Благослови бог, ту причину, которая отвлекла аккуратную старушку и она забыла отнести палку на место.

Вера выхватила свое импровизированное "лыжное копье" из его тайника за шкафом и воинственно наставила палку заостренным концом на уже начавшего приходить в себя непрошеного гостя. Вреда такое оружие много не причинит, но позволит сохранять дистанцию. Для острастки Вера не сильно уколола незнакомца в плечо, тот отодвинуться ближе к кровати. Девушка теперь смогла освободить себе узкий проход к приоткрытой балконной двери. Если она успеет проскочить мимо мужчины на балкон, то запрет дверь изнутри и попросит о помощи какого-нибудь прохожего, а тот вызовет полицию и они избавят её от этого сумасшедшего. В том, что это псих Вера почти не сомневалась, мужчина нес сущий бред. Казалось, что русский язык для него не родной, он постоянно сбивался, начиная говорить, то по-русски с сильным акцентом, то переходил на китайский. Вера понимала смысл сказанного с трудом. И еще, всё так же продолжая стоять на коленях, он постоянно кланялся ударяясь лбом об пол и беспрестанно извинялся, молитвенно сложив руки.

- Прости меня, сиятельная госпожа-волшебница! - это звание он произнес по-китайски, - я обидел тебя хозяйку этого прекрасного дворца, что так близко возносится к небесам. Признаюсь, что твоя красота ослепила меня и заставила совершить не достойный поступок. Только прошу больше не наводи на меня дыхание дракона и не коли меня этим странным копьем, которого я так сильно боюсь. Я совершенно не желаю причинить тебе зла! Я долгое время был в плену у злобного колдуна, обманом похитившего мою свободу, что почти потерял человеческий облик, приблизившись к своей животной сути. И вот теперь когда я снова свободен, я готов добровольно служить тебе, только бы ты не запирала меня вновь в этом отвратительном горшке и не лишала меня вновь драгоценной свободы! - и он вновь что-то быстро-быстро зачастил на китайском.

Всё это походило на какую-то нелепую комедию, нереальный фарс, похмельную галлюцинацию. Нервы у Веры, пережившей слишком много волнений за последнее время, сдали и она издала короткий смешок. Потом ещё один, потом ещё и вот она уже заливалась диким истерическим хохотом и слезы фонтанчиками брезжили из глаз, как у классического циркового клоуна. Вере больше не было страшно и она, что бы хоть немного перевести дух и успокоится плюхнулась в кресло. Вера опустилась прямо на дистанционный пульт от телевизора, заставив большое черное зеркало на стене на против кровати взорваться фонтаном звуков и красок.

Незнакомец, пораженный новым неведомым ему волшебством, тонко по-девчачьи взвизгнул и подскочил с колен. Его невероятно округлившиеся от ужаса глаза вращались в орбитах, испуганный взгляд перебегал от экрана телевизора на корчащуюся от смеха в кресле девушку и обратно. Слова извинений застряли у него в горле, он страшно побледнел, что то невнятно булькнул, хрюкнул и с тоненьким звуком "иииии - иии" упал распластавшись на кровати. Странный человек потерял сознание.

Вера быстро оборвала смех, утерла мокрое от слез лицо и поднялась из кресла. Она выключила плазму и теперь с сомнением и беспокойством смотрела на бездыханное тело, распростершееся на кровати. Теперь она могла рассмотреть незнакомца полностью. У него была приятная внешность, явно азиатская, волосы длинные и густые, тело мускулистое рельефное покрывал мягкий шафрановый загар. К счастью для девушки халат на незнакомце скрывал некоторые интимные анатомические подробности. Её странный безумный гость однозначно был очень красив. И опасен, напомнила себе Вера.

Она привела его в чувство дав вдохнуть пары нашатыря, которым смочила маленький ватный комочек. Неприятный способ, но действенный. Мужчина чихнул и открыл глаза, осоловело оглядываясь по сторонам. Увидев склонившуюся над ним Веру, он испуганно вздрогнул и попытался отползти подальше. Бельевая веревка, которой девушка предусмотрительно успела опутать его не позволила ему этого сделать. Мужчина покорно опустил глаза. Он был ни стар, ни молод - в самом рассвете сил и мужской красоты. Вера подумала, что ему должно быть не более тридцати, тридцати пяти. При взгляде на его мужественное и лицо с правильными благородными чертами, её сердце начинало биться сильнее. От мужчины исходили волны очарования. Вера напомнила себе, что это лишь обольстительная маска, в реальности он просто больной псих, который запросто мог изнасиловать её если бы она не защитила себя. Лицо девушки стало суровым, губы сжались в решительную линию.

- Не делай глупостей, урод! Лучше тебе не пытаться освободиться, - грозно предупредила она своего пленника, приставив к его груди острый наконечник лыжной палки. - веревки очень крепкие, а вязать узлы я умею, в кружке юного альпиниста, я была лучшей! Сейчас я достану телефон и вызову полицию. Не знаю из какой лечебницы ты сбежал, но думаю тебе пора туда вернуться и продолжить лечение.

Пока она шарила под кроватью в поисках телефона, пленник лежал смирно, лишь изредка тяжело и печально вздыхая. Телефон, дешевая пластиковая подделка под известный бренд, не выдержал падения. Экран его покрылся трещинами и мигал не отзываясь на сенсорные команды, сообщая о низком уровне заряда в батарее. От идеи звонить в полицию пришлось отказаться, по крайней мере на время пока гаджет не оживет вновь. Вера крепко выругалась и осуждающе взглянула на мужчину. Тот тихо, почти шепотом, спросил:

- Пожалуйста, сиятельная госпожа, можно мне немного воды из твоего благословенного фарфорового источника. Моё жалкое нутро пересохло, как Черная пустыня.

Вера сложила руки на груди. Несколько мгновений она пытливо вглядываясь мужчине в лицо, потом произнесла:

- Хорошо! Всего один стакан воды и лишь потому, что ты сам сделал это доброе дело для меня. Но потом я всё равно сдам тебя властям, не думай, что можешь разжалобить и провести меня этим своим кротким видом!

Он почти допил стакан, когда Вера спросила, о каком источнике в её доме он говорил и когда он пояснил к горлу у неё подкатила волна тошноты. Этот псих набрал для неё стакан воды в чаше унитаза! Вера опрометью бросилась вон из комнаты, а потом её долго и громко рвало в "благословенный фарфоровый источник". Этот малый был настолько не посредственен, что это поражало и даже умиляло. Вере в голову закралась мысль, что стоит его расспросить более подробно, кто он и зачем пробрался в её квартиру. Женское любопытство так часто берет верх над благоразумием!

Умывшись, она сменила одежду на свежую и вернулась в комнату. Девушка уселась в кресло, напротив связанного пленника, на колени она положила лыжную палку, готовая в любой момент вновь защищать свою жизнь и честь. Телефонная батарея уже была заряжена на половину Вера набрала короткий номер и вызвала наряд полиции, сообщив о незаконном проникновении в её дом. Потом положив трубку, девушка пристально посмотрела в золотистые глаза мужчины, напряженно размышляя о сложившейся ситуации она произнесла:

- Я хочу, что бы ты ответил мне на три вопроса как тебя зовут, кто ты и что делаешь в моем доме?

Незнакомец поднял свои чудесные золотистые глаза на Веру, в его взгляде не было ни вызова, ни страха.

- Ли Бен Ху. - спокойно произнес он. - Мое имя Ли Бен Ху, чародейка, и я...

Настойчивая трель дверного звонка прервала его и мужчина выжидательно замолк.

"Ах, как не вовремя!"- с досадой подумала Вера. Внешне она старалась оставаться совершенно спокойной, однако её пальцы побелели, когда она крепко стиснула прохладный алюминий лыжной палки.

- Сиди здесь! - приказала она незнакомцу. - Я пойду проверю, кто пришел.

Мужчина равнодушно пожал плечами. В его положении попытаться сопротивляться воле своей пленительницы, было бы полным абсурдом. Он изобразил на своем прекрасном лице полнейшее безразличие, устроился на кровати поудобнее, насколько это позволяли нейлоновые путы, и принялся сосредоточено рассматривать узор на ковре висевшем над кроватью.

Когда Вера распахнула дверь, на пороге стояли двое мужчин в черной форме. Полиция. Девушка облегченно вздохнула и привалилась плечом к дверному косяку.

- Ну, наконец-то! - выдохнула она.

Ладонь, сжимавшая грозный зимний снаряд, разжалась и он упал к ногам стражей правопорядка. Лестничный пролет наполнил звон металла.

Один из полицейских, тот, что был моложе, нагнулся и поднял лыжную палку. Он уставился на неё, будто видел подобный предмет в первый раз в жизни.

- Нам поступил вызов, что в вашу квартиру совершено незаконное проникновение. - начал его старший коллега. Это было утверждение, но интонация полицейского, требовала немедленного ответа.

- Да! - утвердительно кивнула Вера.

- Старший лейтенант Твердохлебов! - отрекомендовался полицейский. - А это - он кивнул на коллегу, - сержант Воробушек.

Вера непроизвольно заулыбалась, услышав фамилии своих спасителей.

Старлей неодобрительно нахмурил густые, тронутые сединой брови, а его молодой коллега залился краской и потупил глаза в пол. На секунду возникла неловкая пауза, но старлей прервал её отодвинув хозяйку квартиры в сторону, он решительно перешагнул через порог, на ходу извлекая из поясной кобуры пистолет.

- Нарушитель всё еще в квартире? - полушепотом вопросительно бросил он Вере, та кивнула и одним движением головы указала на вход в спальню.

- Оставайтесь здесь, не пытайтесь вмешаться. - приказал девушке полицейский и медленно направился в сторону двери спальни. Он ступал осторожно, стараясь не шуметь, в тишине отчетливо прозвучал сухой щелчок - это старший лейтенант Твердохлебов снял пистолет с предохранителя. За своим начальником, ступая след-в-след, согнувшись в треть своего внушительного роста и взяв лыжную палку на изготовку, будто амазонский дикарь на охоте свое копье, следовал сержант Воробушек.

Вера поняла, что снова не может не улыбаться. "Воробей на охоте за сухариком!" - проскочила в её голове не уместная и шальная мысль. Уж очень забавной была эта парочка полицейских. Старлей Твердохлебов - суровый, крепко сбитый коренастый мужчина, роста ниже среднего, и его нескладный, высокий, и сухой как жердь - подчиненный, сержант Воробушек. Забавная парочка!

Правоохранители были настроены очень серьезно. Они заняли оборонительную позицию по обе стороны от входа в комнату где притаился злоумышленник. Старлей Твердохлебов, решительно кивнув своему подчиненному, громко и требовательно обратился к врагу засевшему по ту сторону двери.

- Вы окружены, сопротивление бесполезно! Положите оружие на пол и толкните его к выходу, станьте на колени, руки за голову! Мы заходим! В случае неподчинения, мы будем вынуждены открыть огонь на поражение!

В ответ - полная тишина.

Твердохлебов вопросительно поднял брови и громким шепотом обратился то ли к Вере, то ли к своему высокому помощнику.

- Он что - глухой или русского языка не понимает?

Воробушек пожал плечами, не зная, что ответить начальству. Вера отрицательно помотала головой, а потом, спохватившись, активна закивала.

- Мне показалось он того, - она выразительно покрутила пальцем у виска. - и возможно, иностранец! Китаец! - шепотом сообщила она полицейскому.

Старший лейтенант закатил глаза. Ну что за гадство! День у Юрия Михайловича Твердохлебова не задался с самого утра. Сначала его вытащили из кровати срочным звонком, это в законный выходной-то! Большинство его коллег по отделу были в оцеплении - на городском стадионе проходил благотворительный концерт с выступлением иностранных звезд при содействии местной политической элиты. Потом дали в напарники зеленого юнца - новоиспеченного сержанта, со смешной птичьей фамилией, и отправили на срочный вызов сюда. А тут, как на зло, слетевший с катушек китаец, не понятно зачем забравшийся к девчонке в квартиру и абсолютно не реагировавший на его требования сдаться.

Ситуация складывалась крайне не приятная, назревала угроза международного конфликта! Однако, следовало действовать. Вновь повторив свои требования на русском, а потом на жутком ломаном английском и вновь, не получив ответа, старлей скомандовал "на штурм".

Как герои киноэкрана, пара доблестных служителей закона с криками ворвалась в оккупированную спальню. Вера не видела со своего места, что происходило в комнате, но отчетливо расслышала сочную брань и шум какой-то возни. Застучали сапоги, хлопнула балконная дверь, раздались сдавленные ругательства, но голоса незнакомца, проникшего к ней этим утром, в этом шуме девушка не расслышала. Зато Вера услышала голос старлея, который обращался непосредственно к ней:

- Э, гражданка, хозяйка, подойдите-ка сюда!

Вера направилась в спальню, на встречу ей выскочил сержант Воробушек и направился по коридору к кухне. Хлопая дверями и топоча, он обшарил все углы вериной квартиры в поисках исчезнувшего злоумышленника, но вернулся ни с чем.

- Как вы сами можете видеть, - обратился к Вере Твердохлебов. - в этой комнате, как и в квартире, никого! Мы проверили балкон, но окно заперто изнутри, да и высота приличная. Не мог ваш гость уйти через окно если только, конечно, он не скалолаз-фокусник.

- Но... - Вера удивленно моргала и крутила головой по сторонам в поисках своего недавнего пленника. - Но он был тут, определенно! Я связала его, он был на этой самой кровати.. - Вера указала на смятую постель.

Полицейский подошел к кровати и дулом пистолета переворошил смятые простыни и плед. Из вороха белья, на котором лежала порванная бельевая веревка, донеслось сдавленное рычание. Твердохлебов отдернул руку и нацелил пистолет на того кто сейчас активно выбирался наружу из под тяжелого пледа.

Сначала показался влажный черный нос и встопорщенные длинные усы, потом наружу высунулась белая мордочка с двумя горящими негодованием желтыми глазами. Зверь окончательно выбрался из плена. Рыжая шерсть стояла дыбом, а невероятных размеров пушистый хвост яростно бил по его черным стройным ногам.

- Что за черт?! - удивленно выдохнул старлей.

- Это не черт, это лис! - громко и радостно объявил сержант Воробушек.

Старлей обернулся и гневно возрился на сияющего глуповатой улыбкой подчиненного.

- Сам вижу, что не корова! - рявкнул старлей. Улыбка сползла с лица пристыженного сержанта.

Лис воспользовавшись заминкой, не тратя драгоценных мгновений, ринулся прочь из комнаты. Сержант хотел было броситься вслед за ускользающим зверем, но был остановлен свирепым взглядом своего начальника.

Твердохлебов медленно повернулся к Вере, его бледное от гнева лицо не предвещало ничего хорошего.

- Гражданка, - почти сладким, как сироп, но совершенно ядовитым тоном старлей произнес - предъявите ВАШИ документы.

Спустя унизительных полчаса, Вера закрыла за представителями закона дверь и, вернувшись в злополучную спальню, рухнула на кресло. Лицо её пылало от стыда и гнева, а руки предательски дрожали не в силах удержать бумагу с выписанным ей штрафом. Штрафом за ложный вызов. Хотелось плакать. Вредный старлей обвинил её в том, что ей в состоянии алкогольного опьянения привиделся вор и насильник азиатской наружности. Как назло, исполнительный и не в меру глазастый сержант обнаружил под кроватью улику, подтверждающую эту версию - бутылку осушенную ею накануне. К тому же, полицейский пригрозил ей статьей, если она не образумится и не перестанет мучить свою, как он выразился "уродливую собаку". В заверения сержанта о том, что зверюга не пес, а лис, старлей не поверил. Хотя, как показалось Вере, ему было на это откровенно наплевать. Старлей стремился как можно скорее убраться из квартиры молодой алкоголички с живодерскими наклонностями, которая еще и мается от галлюцинаций "белой горячки".

По полу осторожно застучали коготки. Белоснежный зверь, обогнув кресло, уселся у вериных ног. Хитро облизнувшись, лис открыл пасть и зевнул.

- Не стоило тебе звать этих законников. -укоризненно донеслось из звериного горла.

Вера от удивления почти потеряла дар речи, глаза её округлились.

- Не может быть! - прохрипела она.

-Может! - самодовольно хихикнул лис. - А теперь, когда ты получила ответ на второй свой вопрос, отвернись если не хочешь увидеть как я хорош и как могучи мои чресла. - лис потянувшись начал стремительно менять форму. Животное на глазах превращалось в того самого мужчину, которого Вера, как думала удачно пленила прежде.

В тот момент когла шерсть начала пропадать на мужском животе и бедрах, обнажая крепкие мышцы и золотистую кожу, девушка зажмурилась и отвернулась.

Глава 4

Глава 4. Лебединая песня Лили Мей и не только.

1

У Лили Мей вспотели ладошки, это был её первый опыт работы на чартерном рейсе премиум класса. Такая ответственность! Хорошо, что, сегодня она на смене с Билом Ченом, одним из лучших бортпроводников компании. Бил, конечно, надменная сволочь, но он профессионал в своем деле и если у Лили Мей возникнут какие-либо проблемы Бил её подстрахует. Девушка достала из шкафчика хрустальный бокал для виски.

Молодой японец, один из четырех полуночных пассажиров на борту, заказал двадцати четырехлетний односолодовый. Он был очень красив и, видимо, баснословно богат. Черный бархатный костюм на его стройном теле сидел как влитой, эффектно контрастируя с бирюзовой шелковой рубашкой и галстуком в тон. Платиновые запонки, булавка для галстука и часы на правом запястье были украшены черными бриллиантами, а тугая смоляная коса спускалась ему на спину как хвост скорпиона. Гармоничный образ респектабельного японского денди нарушала лишь одна экстравагантная нота - богач был босым.

- Ну же, Мей, чего так долго копаешься?! - раздраженный шепот над самым ухом молодой стюардессы вырвал её из приятных мыслей о красавце-пассажире.

Над хрупкой девушкой возвышался, как скала, статный Бил Чен. Бортпроводник Чен тоже был хорош собой, но его лицу не хватало аристократичных черт, чтобы соответствовать восточным канонам красоты. Сказывалась европейская кровь его отца датчанина.

Бил перехватил у Лили стакан из рук и уверенно налил из матовой квадратной бутыли ровно одну порцию виски.

- Он просил со льдом? - спросил Бил и девушка отрицательно покачала головой.

Уверенно поставив сияющий бокал на белоснежную льняную салфетку, мужчина вручил Лили серебряный поднос с заказом. Критически оглядев Лили с ног до головы, Бил небрежно поправил её золотистый бейджик, а затем, властно развернул её за плечи к шторе, отделявшей их от салона. Вытолкнув девушку наружу, в солон, Чен сопроводив это действие угрожающим шепотом:

- Не облажайся, Мей!

Толстый ковер приглушил шаги Лили и японец, читавший свежий выпуск Таймс, не заметил её приближения, пока она не произнесла:

- Ваш виски, сер.

Он поднял на неё глаза, такие черные и глубокие, что нельзя было различить границу между зрачком и радужкой. Губы его тронула легкая улыбка. Лили ответила ему вежливой улыбкой и повторила:

- Я принесла ваш виски, сер.

- Спасибо. - он бросил взгляд на бейджик с её именем закрепленный на широком лацкане пиджака униформы и добавил, - Лили Мей.

Мужчина не успел поднести стакан к губам, как самолет несильно тряхнуло. Лили уже развернулась что бы уйти, но пошатнулась - её подвел высокий каблук узких туфель. Она едва успела ухватиться за спинку кресла японца и вдруг крепкая мужская рука оказалась на её бедре, удерживая от инерции падения.

- Простите, сер, небольшая воздушная яма. - пробормотала девушка поднимаясь на ноги.

Надо же, она едва не подвернула ногу! Проклятые форменные туфли!

Тут она заметила, что трое спутников богача поднялись со своих мест и направляются к ним. "Телохранители" - подумала Лили. Уж больно неприятные у этих парней были лица. Но мужчина сделал взмах рукой и они вернулись на свои места в противоположном конце салона.

- Лили Мей? - он ласково обратился к ней по имени и только сейчас девушка заметила, что добрая часть виски пролилась на его дорогой костюм.

- О, простите, сер! Позвольте вам помочь! - Лили забрала у него из рук бокал с жалкими остатками дорогого напитка и потянулась за салфеткой что бы промокнуть пятна украсившие рубашку и брюки. Салфетка тоже была влажной и быстро стало понятно, что она совершенно не помогает справится с пятном, как девушка не старалась. Мужчина мягко отвел её руку, сжав кисть.

- Похоже, вам стоит провести меня в туалет, иначе нам с этой проблемой не справимся.

Лили на секунду бросила взгляд в сторону шторы из-за неё выглядывало перекошенное от гнева лицо Била Чена. Холодные глаза красавца, были полны презрением. Лили тяжело сглотнула. Она перевела взгляд на японца, но его лицо в отличии от лица старшего бортпроводника выражало лишь участие. Казалось оно было почти нежным.

- Да, да, конечно! - сказала девушка поспешно поднимаясь с колен. - Прошу вас проследовать за мной.

Когда Лили обернулась, Бил уже спрятался за шторой.

Чартер премиум класса, был премиум во всем, даже санузел здесь был просторнее и комфортнее, чем бизнес-классе обычного лайнера, где Лили работала прежде.

Яркий и одновременно мягкий неоновый свет струился отовсюду. Стерильная чистота и блеск отполированных зеркал, металла и керамики. Белоснежные, пахнущие лавандой, подогретые в специальном отсеке, полотенца для рук. Влажные с одной стороны от умывальника, сухие с другой. Все для идеального комфорта пассажиров.

Лили взяла одно из влажных слегка намочила его и отжав, повернулась к японцу, что бы вывести пятно с его рубашки, но не успела. Мягко щелкнул запираемый замок, оповещая снаружи, что туалет занят. Элегантный пассажир ласково, но уверенно толкнул её к зеркальной стене.

- Сер? - едва успела пискнуть удивленная девушка, как мужчина накрыл её рот своим, затягивая в бездну страстного поцелуя.

Удивление, возмущение, паника растворились под натиском его жадных губ и проворного языка. Лили почувствовала как млеет, ноги стали ватные и отказывались её держать, но этот красавчик не собирался её выпускать из крепких объятий. Он целовал её долго, так долго, что скоро ей нечем стало дышать и она почти обмякла, теряя сознания от переполнявшего её удовольствия. Вот тогда он отстранился и прошептал:

- Шиджеру, мое имя Шиджеру.

- Шиджеру. - мечтательно прошептала она.

- Лили Мей. Ты так прекрасна, как бутоны белых лилий покрытые утренней росой, что растут в запретной части в Императорского Сада. Я хочу тебя, Лили! Хочу почувствовать трепет твоего маленького сердечка. Ты позволишь мне взять его? - его жаркий шепот, приятно щекотавший её розовое ушко, и эта странная старомодная, вежливая манера выражать свои желания заставили её ответить - "Да!"

Получив согласие, он не разочаровал её ожиданий. Подняв девушку, так легко будто она ничего не весила он усадил её на мраморную столешницу умывальника, сметая на споем пути армию из лосьонов и кремов. Шиджеру ласкал её тело уверенно и нежно. Его руки скользили по её бедрам, глубоко проникая под узкую юбку, а губы покрывали сладкими поцелуями ключицы, шею, щеки, губы. Не отрываясь от её рта, он с легкостью избавил её маленькие груди от плена униформы бортпроводницы. Бюстгальтера она не носила, да ей этого и не требовалось. Молочные полусферы с дерзко торчащими навершиями шоколадных сосков были упругими и не нуждались в дополнительной поддержек белья. Он сжал её грудь в ладони левой руки, пока правая довела её до пика наслаждения.

Она задрожала всем телом и вскрикнула, откинулась назад и больно ударилась затылком об угол металлической полочки, висевшей позади. Лили застонала от боли, но эта боль была ничем перед той, что накрыла её мгновение спустя.

От удара перед глазами всё поплыло, но это не помешало девушке увидеть, что рука прежде ласкавшая её груди, терерь прорывается между ними внутрь её плоти, разрывая ткани и раздвигая реберные кости. Эта жадная рука стремилась туда, где обреченно трепыхалось от ужаса её сердце.

Закричать она уже не успела. Успела лишь увидеть, бессильно заваливаясь набок, как её пылкий любовник извлек все еще бьющееся сердце из её груди, и, как поднеся его, окровавленное, ко рту, жадно впился в него, чудовищно удлиннившимися зубами. Это уже был не человек! Монстр, с глазами горящими, как расплавленное золото!

А потом Лили Мей умерла.

Шиджеру с наслаждением облизнул пальцы покрытые липкой кровью. Сердце у этой девчонки было что надо, впрочем как и тело. Шиджеру любил молодые сердца, они казались ему более сочными, что ли. Столкнув холодеющий труп на пол, японец открыл воду и умыл лицо и руки, тщательно вычищая кровь забившуюся под ногти. Он критически оглядел себя. Выглядел он просто великолепно, полночный перекус явно пошел ему на пользу, чего нельзя было сказать о его костюме.

- Глупая сучка! - пробормотал он, пнув коченеющий труп девушки, когда понял, что отчистить бархат, а уж тем более шелк от крови не удастся. - Это был костюм от Валентино, сшитый на заказ.

Сняв безнадежно испорченные пиджак и рубашку, Шиджеру бросил их на залитый кровью пол. К счастью брюки пострадали меньше.

Когда он вышел из туалета, то наткнулся на ожидающего его у двери Била Чена - бледного и не смеющего поднять на страшного пассажира глаз.

- Что глаза опустил Билли?! Неужели ты был здесь всё это время и ласкал себя, слушая, как я имею эту девку?! - он фамильярно похлопал бортпроводника по плечу. - Да ты не стесняйся, я не против! Девчонка была что надо, твой выбор меня вполне удовлетворил, дружище!

Потом его голос стал тверже промороженной стали:

- Прибери здесь все! - отрывисто приказал Чену Шиджеру.

Шиджеру направился к своему креслу, где его уже ждал бокал односолодового и недочитанная статья в Таймс.

На бежевом ковре устилающем пол салона самолета оставались четкие кровавые следы от его босых ступней.

2

Как быть девушке когда в её жизни внезапно появляется невероятно привлекательный и загадочный мужчина, о котором она не знает ничего?! Как быть если от него нельзя избавится, но и принять его в свою жизнь тоже нельзя?! Как быть ей если у неё слишком мало опыта в общении с мужчинами и уж тем более с мужчинами обладающими невероятными магическими способностями?! Это бы слишком! Вере хотелось что бы этого странного человека не было в её квартире, что бы все было как раньше и ничего этого не происходило. Вместо этого она сдержала свой гнев и как можно тише сказала обращаясь к человеку-лису: - Прошу тебя, прикройся! Твой.. перед моими глазами, твоя нагота это уже слишком! Мужчина снисходительно пожал плечами и завернулся в пушистый плед, как римлянин в тогу. - Как пожелаешь, чародейка! - Прекрати! - взвизгнула девушка. Этот тон хозяина жизни, эта странная речь раздражали её невероятно. - Прекрати звать меня волшебницей, прекрати говорить в этой странной манере, ходить голым по моей квартире! Прекрати вести себя так будто это ты здесь хозяин! Прекрати превращаться в странных зверей, прекрати выставлять меня круглой дурой! Прекрати вообще всё это! - выпалила она в лицо Ли Бен Ху, смотря снизу вверх на наглого лиса. Что-то в этой девушке было! Маленькая и бесстрашная, она казалось совершенно его не боялась - это одновременно раздражало и привлекало. То как она открыто высказывала ему в лицо свою неприязнь, требовала от него исчезнуть из её жизни, убраться. Знала бы она, что убраться ему просто некуда! Она - первый человек за тысячу лет одиночного заключения, не считая той старухи, жизненной силой которой он воспользовался, что бы восстановиться после заточения в глиняной тюрьме. Он шагнул ей на встречу, теперь они были на расстоянии ладони друг от друга. Как ярко горят её глаза от плещущегося в них гнева! Эта девушка, она была так близко, что он мог обонять её чудесный запах. Этот тонкий аромат, похожий на аромат лотоса, он помнил его всю эту тысячу лет заточения. Воспоминания о той кто пахла так же нежно и обворожительно не позволило ему сойти с ума в одиночества. Воспоминания о столь внезапно утраченном счастье быть с той кого он полюбил больше жизни, а еще жажда - жажда мести, вот что питало его долгих десять веков! Он - лис по имени Ли Бен Ху, Повелитель Желтой горы, оборотень-маг и обладатель секрета вечной молодости и бессмертия! Он почти на полторы сотни лет старше этой девчонки, да что она себя позволяет разговаривая с ним в таком тоне! Глаза мужчины блеснули недобрым огнем, он криво улыбнулся и заговорил: - Ты слишком много себе позволяешь девчонка! Возможно, я ошибся и ты действительно не волшебница, хотя твой дом набит всеми этими странными вещами, которые мне не знакомы. Тогда тебе стоит опасаться говорить со мной в таком тоне. - голос его был как патока, густым и сладким. - Если бы я только захотел, я мог бы заставить твое бесстрашное и глупое сердце прекратить биться, прямо как сердце той старой карги, которая так не осмотрительно позволила мне ускользнуть из моей глиняной тюрьмы. Ты называешь себя хозяйкой этого дома, но это я позволяю тебе быть ею, сохраняя твою никчемную человеческую жизнь. Тебе стоит проявить больше уважения к тому, кто настолько старше тебя... - он не успел закончить свою угрозу. Вера влепила ему звонкую пощечину. - Мерзавец, ублюдок! Так вот из-за кого моя бабушка в больнице! Да что она тебе такого сделала? Из всех людей на свете она самый добрый человек. А ты, ты...Ты знаешь, что едва не убил её?! Щеки Веры пылали, она была ужасна и прекрасна в своей ярости. Лис не смог стерпеть такого оскорбительного поведения. Она подняла на него руку и теперь заслуживала смерти. Ли Бен Ху позволил гневу накопленному за столетия подняться из центра его существа и изменить его тело, обнажив его истинную сущность. Сущность демонического монстра - лиса-оборотня. Волосы его встали дыбом, искрясь и превращаясь в белую шерсть. Человеческие черты его лица истаивали, как воск от свечного пламени, обнажив жуткий оскал длинных звериных клыков и раскаленные звезды раскосых глаз. Монстр раскрыл жуткую пасть и издал громоподобный рык прямо в лицо белой от ужаса девушки. Вера отшатнулась, сам не понимая как она всё ещё может оставаться на ногах и в сознании после такого зрелища. Она открыла рот силясь закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Связки парализованной ужасом девушки отказались издать звук. Потянулись мучительно долгие секунды, мир вокруг них замер, ожидая кровавой развязки противостояния монстра и человека. Потом чудовище подняло к жуткой морде свои совершенно не изменившиеся человеческие руки. Скрыв в ладонях чудовищный лик, оборотень рухнул на колени и издал протяжный стон. Плечи его вздрагивали под мощными волнами с трудом сдерживаемых рыданий. Вера, которая всё ещё не верила тому, что видит, стояла в трех шагах от голого рыдающего на коленях существа со всклоченными длинными волосами, похожими на свалявшуюся шерсть. Из этой косматой копны донеслось сдавленное и хриплое. - Прости. Вера поднесла руку к губам, попыталась сглотнуть, но тугое кольцо шока от увиденного все еще крепко сжимало её горло. Она попыталась кивнуть, но деревянные мышцы шеи слушались её не лучше чем голос. - Прости, меня. - его голос был глухим, но говорил лис искренне. - Я не хотел, не хотел причинить вред тебе и твоей бабушке. То что я совершил не достойно для следующего по Небесному Пути. О боги! Я вновь совершил ошибку! Его тело сотрясла новая судорога рыданий. Вера наконец-то смогла совладать со своим голосом и произнесла почти шепотом: - Я прощаю тебя за то, что ты меня так напугал, но перед моей бабушкой тебе придется извиниться лично, когда она.. если она поправиться... Ты сделал ей очень больно, теперь она в больнице. - Прости. - Ладно. - тихо ответила девушка. Ситуация становилась всё более неловкой и Вера искала способ выпутаться из неё. - Я буду на кухне. Поставлю чайник. Нам обоим стоит успокоится. Ты давай заканчивай тут и приходи. Девушка выскользнула их комнаты, оставив Ли Бен Ху наедине с его переживаниями.

3 Действовать приходилось очень осторожно. Маленькое крылатое создание с кожей бледно-зеленого цвета было одурманено сонным газом и сопротивлялось вяло. Однако любое резкое движение пальцев герра Шварцзиля могло это сломать хрупкое тельце. Широкой плоской кистью человек смахивал с крыльев феи изумрудную пыльцу в широкую чашку Петри. Нижняя часть лица пожилого немца скрывалась под маской респиратора - необходимая предосторожность при работе с пыльцой феи, как и латексные перчатки. Каждый криптозоолог знает насколько сильный наркотический эффект оказывает она на человеческий организм. Пыльца была в десятки раз опаснее ЛСД и вызывала яркие продолжительные галлюцинации. Работа была почти закончена, когда тишину лаборатории разорвал настойчивый телефонный звонок. Святая святых, тайна за семью печатями, куда можно было попасть только из личного кабинета герра - подземный бункер, надежно хранил тайны пожилого коллекционера. Единственной связью с поверхностью служил старый надежный проводной телефонный аппарат, висевший на грубо оштукатуренной стене. Герр Шварцзиль тихо пробормотал ругательство - он терпеть не мог, когда его отрывали от работы. Старик взглянул на фею зажатую поперек пояса между его большим и указательным пальцами. Та все еще была одурманена и её большие белесые глаза без зрачков медленно вращались в орбитах в такт слабому трепету длинных узких крыльев. Крыльев было шесть и почти все они были очищены от верхнего слоя пыльцы, все кроме одного, которое герр очистил лишь наполовину. Пожалуй пару минут у него есть, что бы ответить на звонок и окончить работу. Шварцзиль отложил кисть и продолжая сжимать фею в руке направился к разрывающемуся от высокой трели аппарату. Сняв трубку он рявкнул: - Слушаю! - чертыхнувшись, Шварцзиль вспомнил, что респиратор глушит его голос и сняв маску, повторил. - Ну, кто там, ещё? Говорите, я слушаю! На том конце линии, пробиваясь сквозь треск помех, заговорил Шиджеру. Кицунэ сообщил своему хозяину, что прибыл в Гонконг и встретился с представителем аукциона на котором был куплен злополучный горшок. Выяснилось, что при транспортировке возникли некоторые проблемы. Аукционерам для транспортировки некоторых из лотов, в число которых попала и чаехранительница, пришлось воспользоваться услугами другой транспортной компании, не той, что занималась этим прежде. У новой компании склады разбросаны по всему побережью и Шиджеру пришлось изрядно потрудиться, что бы найти тот с которого произошла отправка лота герру Шварцзилю. - Ну что за бардак! - воскликнул старик-коллекционер. - Неужели это так сложно, отследить путь посылки? - Проблема в том, что компания совсем недавно вышла на рынок. Похоже, господин, их левая рука не знает, кто чешет им правую пятку. - язвительно отозвался Шиджеру. - На твоем месте я бы поменьше шутил и постарался узнать побольше. В твоих интересах не злить меня Шиджеру, и не звонить мне, сообщая о своих затруднениях. - Да, господин, простите мне мою глупость. Конечно, я позвоню как только выясню всё окончательно. Шварзиль не ответил, он бросил трубку на рычаги и они отчаянно звякнули. Если бы не этот слишком громкий металлический звон, не случилось бы того, что произошло в последующее мгновение. Феи боятся железа - это общеизвестный факт. Разговор с Шиджеру отвлек герра от малютки в его руке, которая начала приходить в себя раньше положенного срока. Очнувшись под этот ужасный звук фея, желая освободиться, со всей силы впилась острыми, как бритва, зубами в указательный палец Шварцзиля. Перчатки сдержали натиск её зубок, но старик рефлекторно отдернул пальцы от агрессивного существа, выпуская пленницу на волю. Лишенные вместе с пыльцой своей волшебной силы крылья, не смогли поднять фею высоко. Она неуклюже вспорхнула под углом и набрав высоту равную росту своего мучителя врезалась прямо в его незащищенную респиратором правую щеку. Мельчайшие частицы пыльцы сорвались с крыла феи и подхваченные потоком вдыхаемого герром воздуха понеслись с невероятной скоростью к его легким. Мир пошатнулся, поблек и вспыхнул новыми запредельно-яркими красками. Герр Шварцзиль попытался поймать негодницу, но его рука слишком быстро полетела навстречу трепыхавшемуся в воздухе существу. Ладонь старика припечатала фею к стене, раздавив её хрупкое тельце. На герра Шварцзиля с немым посмертным укором смотрели огромные глаза без зрачков. - Проклятье! - раздраженно пробормотал старик. Теперь ему придется отскребать от стены эту мерзкую глазастую кляксу, но пятно всё равно останется. Уродливое пятно, которое будет напоминать ему о непростительной оплошности. Живая фея была очень редким и ценным экспонатом его обширной коллекции магических артефактов. Её драгоценная пыльца, была единственным, что спасало герра Шварцзиля от неумолимых атак времени. Она входила в состав омолаживающего крема, которым герр пользовался постоянно, не позволяя старости взять верх над своим телом. Старик перенес искалеченное тельце на стол и уже собирался искать картонную коробку, которая послужит фее гробом, когда услышал. - Не ужели ты так и уйдешь? Я требую извинений! - герр повернулся на голос. Фея безуспешно пыталась приподняться и сесть, опираясь тоненькими ручками о белую поверхность стола. Ей это не удавалось по причине полного отсутствия тела ниже середины груди. - Посмотри, что ты со мной сделал! - возмущенно выдохнула она, оставив свои бесплодные попытки. Герр вернулся к столу и взял в руки хирургический скальпель. - Ты не можешь говорить со мной. Ты мертва. - процедил он. - Конечно не могу! - согласилась фея, складывая ручки на груди. Картина получалась гротескная и безумная. - Не могу, прямо как та старая цыганка, которая стала первой в списке незаслуженно убитых тобой. Помнишь? - Что ты можешь знать об этом?! Эта старая ведьма прокляла меня, только за то, что я сдал властям её внука, обокравшего лавку моего отца. - Его повесили, Флорет! Ты сделал этой женщине очень больно, кроме десятилетнего внука у нее никого больше не было. Они голодали. Ты мог бы поступить милосердно и просто дать ему булку хлеба. Зачем было тащить мальчишку в комендатуру? - Милосердие для слабаков, а воров следует наказывать по всей строгости. - криво улыбнулся Шварцзиль. - Ой, прекрати! - замахала фея руками. - Тогда тебя должны были повесить давным-давно. Ты же не забыл, как украл у старика-китайца его несовершеннолетнюю дочь? Как же его звали?! Ах, да, аптекарь Ким?! Украл, изнасиловал, а когда насытился ею сполна - перерезал бедняжке горло! Похоже тебя тоже мучил голод. - презрительно захохотала фея. - Голод особого рода! - Замолчи! - лезвие скальпеля с размаху опустилось на тонкую шейку волшебного существа. Отделенная от тела голова запрыгала по столу продолжая свой издевательский смех. Когда она остановилась, лицо феи стало серьезным, почти суровым, голос приобрел невероятную силу: - Помни о своем проклятии, Флорет, оно всё ещё не утратило силу! Твоя смерть в руках твоего семени! Как только эти слова прогремели под сводом лаборатории, острое лезвие скальпеля вонзилось в глаз отрубленной головы, намертво пригвоздив её к столешнице. Герр Щварцзиль ненавидел, когда кто-то произносил его имя вслух. Мать, наверное, хотела ему досадить, когда решила назвать его "цветочком". Слишком уж слащавое, женственное имя для человека со стальным характером. Чары волшебной пыльцы развеялись. Наваждение прекратилось.

Глава 5

Глава 5

История Ли Бен Ху.

Когда Бен вышел из спальни, кухню уже наполняли вкусные ароматы. Вера жарила блинчики. Этот незатейливый процесс всегда помогал ей успокоиться и привести мысли в порядок. Есть блины было не столь обязательной частью ритуала.

- Мм мм! - Бен в предвкушении аппетитного угощения заглянул девушке через плечо. - Что это ты готовишь?

- Это блины, традиционное русское блюдо. Разве ты никогда не ел подобного.

Бен фыркнул.

- Не забывай, что я почти тысячу лет провел взаперти от всего мира. Откуда мне знать о блинах? В моё время в Поднебесной ничего подобного не было. А что это за зубастая ложка у тебя в руках? Первый раз такую вижу.

- Ты это называешь зубатой ложкой? - Вера поднесла к носу Бена вилку и покрутила ею, показывая хитрый предмет со всех сторон.

- Выглядит одновременно устрашающе и смешно.

Бен потянулся к вилке что бы взять её в руку, но Вера отдернула столовый предмет и наигранно-сердито произнесла:

- Но-но, вилочку я тебе пока не отдам, у меня уже и так блинчик подгорает. - и девушка ловко перевернула золотистую выпечку на другой бок.

- Не бойся ложки - бойся вилки! Один удар - четыре дырки! - шутливо продекламировала она известный с детства стишок и добавила. - Бен присядь за стол, не крутись у меня под ногами.

Лис повиновался беспрекословно. Он явно не поняв шутки, но предпочел не испытывать судьбу.

Не успел он опустить зад на стул, как Вера сказала:

- Если хочешь быть действительно полезным, тогда достань из холодильника икру, мёд и сметану.

- Холодильника? - Бен почесал кончик носа. - Что такое холодильник?

- Блин! - Вера стукнула себя ладошкой по лбу, еще более смущая нелогичными заявлениями лиса. - То есть я хотела сказать загляни вот в тот белый ящик, мы используем его как ледник. Он сохраняет наши продукты свежими долгое время.

- Ты хранишь там мёд? Я слышал, как этот ящик гудел, там точно нет пчел? Я боюсь пчел, они больно жалят. А вот мёд я люблю. В детстве я воровал его из старого дупла в стволе вишни, которая росла на моей родной горе. Я забирался туда оборачиваясь лисом. А когда охотился у горного ручья икра была в брюхе у рыбы. Я глотал рыбу целиком и не особо помню вкус икры, но наверное её я тоже люблю.

- Фу, Бен! Давай без подробностей. И в холодильнике нет пчёл, он жужжит из-за электрического мотора.

- Чего?

- Ну мотор это такая штука, которая работает благодаря электричеству.

- Чего?

- Электричество - это энергия, она идет по проводам к механизму и заставляет его работать. - Вера поняла, что объяснять Бену что-либо выходящее за рамки его понимания совершенно безнадежная затея. Бедный лис сидел на стуле подавленный и совершенно обескураженный обрушившимся на него потоком неизвестных слов.

Вера поставила тарелку с готовыми блинами на стол. Она сделала большие глаза и загадочным низким голосом произнесла, делая пасы руками в сторону Бена:

- Магия!

В миг повеселевший лис быстро закивал головой:

- А! Магия! Это я понимаю. Однако в тот гудящий ящик всё равно не полезу. Извини.

Вера расхохоталась и нырнув в холодильник достала все перечисленные угощения.

Бен сложил руки на животе и облизнулся.

- Пахнет восхитительно! Давай есть! Где мои палочки?

- Палочки? - переспросила Вера. - Ах, да! В принципе блины можно есть руками, но если ты настаиваешь.

Вера мысленно поблагодарила свою подругу Алису, которая была без ума от японской еды и без суши не могла жить. Вера к рисовым рулетикам с морской начинкой была равнодушна, но Алиса приносила сеты на двоих (лопала Алиска тоже за двоих, искренне считая роллы едой диетической) и бамбуковых палочек в доме Васильевых скопилось порядочно.

- Вот, держи! - Вера передала Бену палочки, а сама занялась сервировкой стола. Она подхватила румяный блинчик, сложила его треугольничком и обмакнула в густую сметану. Только девушка поднесла лакомство ко рту, как лис шумно потянул носом воздух и фыркнул.

- Прости, что я придираюсь, но я просто обязан сказать, что эти сливки пропали. Тебе не стоит их есть, если не хочешь потом пол дня мяться животом.

Вера опять рассмеялась:

- Глупый! Это не сливки, а сметана, от неё мне не станет плохо. Вот попробуй, это очень вкусно!

- Нет, спасибо.

Бен ел изящно орудуя палочками. Он ложкой накладывал в центр блина икру, потом хитро подхватывал, скручивая его розочкой и изящно опускал в блюдечко с мёдом. Блины от его усердия таяли на глазах.

Вера не могла оторвать глаз от лиса. Какой же он изящный эстет, и мужчина красивый, и ловкий, и забавный, ведь Бен смешил её уже не раз за это утро. Стоп! Не стоит обольщаться, это из-за него Верина бабушка сейчас лежит в реанимации. Как она могла так увлечься этим незнакомцем, этим чудовищем! Он даже не человек, да и кто из людей будет есть блины с икрой макая их в мёд?! Возмутительно!

Бен уловил перемену в настроении девушки и поинтересовался:

- Я что-то не так сказал? - он предложил последний блинчик с икрой Вере. С его румяного бока капал мёд. - Сладкое и соленое вместе -такая вкуснотища. Намного вкусней твоей сметаны!

- Ты извращенец! - выпалила девушка, ударив Бена по руке.

Еда выскочила из захвата палочками и шмякнулась на стол, оставляя сладко-жирные следы. Упругие икринки раскатились, как порваная нить алых бус.

- Не спорю. - будничным тоном произнес Бен. - Но держу пари ты злишься не из-за этого.

- Ты прав! Я злюсь из-за того, что ты причинил вред моей бабушке. - Вера повысила тон и вскочила из-за стола.

- Я понимаю твой гнев, но я правда готов перед ней извиниться. - Бен ласково посмотрел на девушку. - Давай навестим её у лекаря и я с радостью сделаю это сегодня.

Она, конечно же не смогла устоять перед очарованием его глаз. Гнев испарился мгновенно и Вера, преисполненная надежды, спросила:

- Ты сейчас говоришь правду? - её голос слегка дрожал. Она опустилась на стул.

- Клянусь в этом своими хвостами! - гордо заявил Бен и сделал короткое движение кистью, в которой были зажаты палочки. Волшебные силы подхватили распластавшийся по столу блинчик, собрав все шарики начинки до единой в аппетитный фунтик. Фунтик взмыл над столом и вернулся опять в руку Бена.

- Мама меня учила, что к еде надо относиться с уважением. Особенно если её заботливо приготовила для меня такая красавица!

Блинчик отправился в пасть лису, а Вера, впечатленная лисьим волшебством и учтивостью, залилась краской до самых корней волос.

- Так мы и поступим, но только не сегодня. Сегодня тебе надо привести себя в порядок.

- А что со мной не так? - удивился Бен.

Вера скривила личико и сморщила нос.

Банные процедуры давались лису легко и весело. Он плескался в теплой ванной и распевал во всё горло китайские народные песни. Вера оторвалась от учебников и решила вмешаться, когда лисье пение стало больше похоже на собачий вой. По батареям центрального отопления уже начали стучать соседи, требуя прекратить концерт. Выйдя в коридор девушка увидела, что из под двери в ванную вытекло маленькое озеро.

- Бен, прекрати петь и открой мне немедленно! Ты так затопишь весь дом!

Она постучала в дверь и прежде чем войти, закрыла глаза ладонью, что бы сохранить приличия. Замочек щелкнул и раздалось очередное громкое "плюх", спровоцировав мыльную лужу под ногами Веры расширить свои границы.

Первое, на что девушка наткнулась переступив порог ванной, было густое пенное облако. Вера открыла глаза, всё пространство ванной было заполнено искрящимися радужными пузырьками. Из облака высунулась мокрая звериная морда и хитро сверкнула золотом зрачков. Лис сказал по-человечьи:

- Я принял более подходящий облик, что бы не смущать тебя лишний раз.

Вера кинулась закрывать краны, останавливая шумный поток воды.

- Бен - скотина неблагодарная! Я оставила тебя всего на пол часа, и посмотри, что за бардак ты тут развел! Откуда здесь вся эта пена?

- Ты же сама мне дала бутылочку? Сказала, что если добавить то ванна будет ароматная и избавит меня от звериного запаха.

- Но я не говорила выливать её всю!

- Ну, я немного увлёкся рассматривая масла и притирания стоящие у тебя на полке у зеркала, они все хорошо пахли и я добавил их все, что бы запах был еще лучше. А потом я нашел белый порошок в коробке под ванной. - Он дал всю эту пену и справился с колтунами на моей шерсти, распутав её не хуже гребня. Ты должна была сразу мне сказать о нем. - Бен понизил голос и тоном заговорщика добавил. - Похоже он волшебный, ты знала это?

- Белый порошок? - Вера подняла с пола раскисшую коробку из под стирального порошка. Почти пустую. - Ты сыпал это в ванную?! Бабушка меня убьет, когда вернется из больницы!

- Почему?

- Потому что это дорогой бесфосфатный, органический порошок для стирки шерсти. Его очень сложно достать, а ты использовал его весь.

Вера села на бортик ванной.

- Тогда нам лучше искупаться вместе, что бы трата волшебного порошка не была напрасной. - Бен легонько шлепнул Веру мокрым хвостом, заставив её громко ойкнуть и бултыхнуться в пенную воду.

Вера зажмурилась и задержала дыхание, опасаясь воды, но та мягко приняла её в свои объятия. Дна ванны Вера не почувствовала, вместо этого что-то большое и мягкое поднырнуло под её тело, принимая вес девушки на себя.

- Не бойся, ты не захлебнешься и не упадешь. Открой глаза и вдохни. - мягким эхом прозвучал голос лиса.

Вера приоткрыла один глаз, но воздуха из надутых щек не выпускала. Он вырвался сам вместе с о вздохом удивления.

Вокруг неё была лазоревая синева подводного мира. Синие и изумрудные блики переходили в нежно-голубые и серебристые вспышки, прямо на глазах превращаясь в косяки юрких рыбок. Рыбки кружились вокруг Веры стремясь вверх, туда где среди белых облачков мыльной пены проглядывали очертания знакомой ей ванной комнаты. Розовый кафель на стенах, золотистый электрический свет льющийся из белого диска плафона над зеркалом, покачивающийся на волнах игрушечный ярко-желтый утенок - всё это медленно отдалялось и таяло. Вера взглянула вниз - она сидела на спине огромного белоснежного зверя. Мягкая шерсть лениво покачивалась в воде, как тонкие водоросли, как Верины волосы, как роскошный серебряный хвост о девяти концах. Лис обернулся и его полная грозных клыков пасть весело ощерилась, вытолкнув наружу алый язык.

- Держись крепче, Вера, сейчас я нырну и мы всплывем на поверхность! - пророкотал голос гигантского зверя.

Они стрелой понеслись в глубину к яркому пятну солнечного света. Вокруг них извиваясь проплывали красочные морские драконы, остовы древних затонувших кораблей, руины ушедших под воду городов. Рыбины, рыбы и рыбки желтые, розовые, ярко-лиловые всех форм и размеров стремились стать им спутниками, но неизменно проигрывали в подводной гонке с лисом. Вскоре зеленые, крепкие и стройные, как колонны, стебли лотосов и кувшинок обступили их подобно лесу. В его затененных дебрях Вера успела увидеть парочку пугливых русалок. Хотя возможно это ей только показалось.

Лис радужной стрелой вынырнул широкого, цветущего пруда. Волна, которую он поднял, жадно лизнула деревянные ступени причала, ведущие к маленькой пагоде на каменистом уступе в самом центре пруда. Куда ни кинь взглядом, вокруг до горизонта простиралось царство лотосов, кувшинок и водяных лилий. Над всем этим великолепием в ясном звездном небе сияло солнце.

Приземлившись мягко, на все четыре лапы, у самого входа в пагоду, лис позволил Вере спуститься со своей спины. Девушка, только крутила головой по сторонам, не смея проронить не слова. Лис отошел к причалу и встряхнулся всем телом. Тысячи алмазных капель разлетелись по сторонам. Бен снова принял человеческую форму. Теперь на нем был дорогой парчовый халат сливового цвета, густо украшенный золотой и серебряной вышивкой, волосы на его голове были собраны в сложную прическу, переходившую в длинный хвост и заколоты шпилькой из молочного нефрита. Кисти рук и пальцы были унизаны нефритовыми кольцами и браслетами в тон.

Только тут девушка заметила, что её домашняя одежда тоже претерпела волшебные изменения. На ней было длинное платье, как минимум слоев из тридцати тончайшего, как паутина газа.Она было нежного оттенка молодой весенней травы.

- Тебе идет это платье, как раз под цвет глаз. - довольно заметил Бен. - Но, если хочешь, я могу изменить его.

- Нет, нет! Оно прекрасно. Здесь всё прекрасно. - выдохнула Вера и спросила вновь становясь серьезной. - Вот только где мы?

- Добро пожаловать в МОЙ мир, Вера. - учтиво произнес Ли Бен Ху и низко поклонился.

- Позволь я тебе всё объясню внутри. - и подхватив девушку под локоток Бен повел её по алым ступеням к резным дверям пагоды.

Внутри пагоды была всего одна комната, но здесь было красиво как в Императорском дворце. Лазуревые колонны поддерживали расписной потолок, пол был покрыт мозаичным лакированным паркетом. Шелк и бархат, цветное стекло и резное золоченое дерево, окружали их со всех сторон. На одной из стен этих покоев была огромная мандала собраная из пластинок полудрагоценных камней. Лис подвел Веру к ней поближе.

- Когда-то, до начала времён, мира, который ты знаешь, ещё не было. Небо и Земля были настолько близки, что сливались в единую тьму. Тьма эта имела форму яйца, а внутри яйца жил великан по имени Пань-гу. Жил он внутри яйца долго, а пока жил - рос ввысь и вширь и всё думал, что же там за пределами яйца. Но однажды такая жизнь ему надоела. Взял он огромный, тяжелый топор и начал крушить стены своего обиталища. Взмахом топора Пань-гу отделил Инь от Ян и сотворил мутную часть — землю и светлую часть — небо. Чтобы Инь и Ян не соединились, Пань-гу каждый день отталкивал небо от земли. Когда великан убедился, что земля и небо не соединятся и не нуждаются в его подпирании, он умер. Дыхание Пань-гу стало ветром, голос — громом, левый глаз Солнцем, правый глаз — Луной. Руки и ноги образовали четыре стороны света, туловище землю, из крови возникли реки, из вен — дороги, из волос — звёзды, растения, деревья, из зубов и костей — металл, из костного мозга — нефрит. Я создал здесь свой собственный крошечный мирок внутри глиняной тюрьмы. Каждый день своего заточения я смотрел на эту мандалу, медитировал и вспоминал легенду о Пань-гу, это единственное что не позволило мне за тысячу лет сойти с ума. Это придавало мне силы надеяться и верить, что однажды я обрету свободу.

- Это ужасно Бен, тысяча лет на этом крошечном островке! За это время даже рай станет адской пыткой. - прошептала Вера. - Прости, что злилась на тебя, я не представляла, КАК тяжело тебе было. Но кто заточил тебя в тюрьму и почему? Что ты такое натворил?

- Я всего лишь полюбил.

Вера ахнула.

- Смотри и я покажу и расскажу тебе как всё было.

Лис притронулся к гладким фрагментам мандалы и они пришли в движение, создавая причудливые яркие узоры , как в калейдоскопе. Ли Бен Ху начал говорить, мандала крутилась так быстро, что узоры слились в одно белое тусклое поле - киноэкран, на котором крутили старый, немой фильм. Перед глазами Веры проплывали события, о которых рассказывал лис.

- Давным-давно у подножья Желтой горы в пещерном дворце проживал лис Ху. И была у него красивая добрая жена-лисица, но не могла она родить ему детей и от этого их счастье было не полным. Лис мечтал о наследнике. Отправился однажды лис Ху в гости к своей сестре Ху Нань, которая служила фрейлиной Императрицы в Небесном Дворце. Встретились они, поговорили о жизни, выпили сливового вина и лис, расчувствовавшийся от вина и теплого приема, поделился с родственницей своей печалью. На что плутовка ответила, что знает, как помочь брату. Той же ночью встретились они в Небесном Саду и сестра передала лису шкатулку, приказав не открывать её пока он не уединиться со своей женой на супружеском ложе.

- Пусть жена твоя проглотит, то что в шкатулке, перед тем как впустит тебя в свое лоно. Уверяю братец, что ровно через девять с половиной лун родиться у тебя сын!

- Что же там такое?! Чудесная пилюля? - спросил удивленный лис.

- Лучше тебе этого не знать и об этой нашей встречи помалкивать - уклончиво отвечала ему сестра.

Лис Ху помчался домой быстрее ветра. Ворвавшись в покои жены он крепко обнял её и повалил на ложе.

- Муж мой, погоди, дай мне хоть причесать волосы, одеть шелковые одежды да набелить лицо, что бы принять тебя достойно! - запротестовала жена-лисица.

- Милая ты прекрасна, как заря, ни к чему тебе шелка и румяна, а потому прими этот дар и проглоти его, прежде чем я докажу тебе, как сильно я тебя желаю!

Лис открыл шкатулку, на красной шелковой подушечке лежала огромная жемчужина и сияла, как звезда.

- Надо же! Какое странное лакомство принес мне муж! - подумала лисица и проглотила жемчужину.

Через девять с половиной лун, ровно в срок, родился у лисьей четы сын. Младенец сиял так ярко, что свет его достиг окон Небесного Императорского дворца.

- Что это так сияет на земле, не уступая звездам на небе? - удивился Император и послал министров и слуг выглянуть в окно. Но было слишком высоко и они не смогли ничего толком разглядеть.

- Позвольте, муж мой, я тоже взгляну. - Императрица подошла к окну, а потом посмотрела на подол своего расшитого жемчугом платья.

Все во дворце знали, что одеждой Императрицы была не просто ткань, а само небо усыпанное звездами и теперь одной звезды на небе не хватало.

- Как такое могло случиться? - все присутствующие: министры, генералы, дамы и слуги удивленно загомонили наперебой.

- Наверное одна из жемчужин оторвалась, зацепившись о шип на розовом кусте, когда я гуляла по Небесному саду, и упала в мир людей. - задумавшись произнесла Императрица.

- Я подарил тебе небо и звезды, а теперь я повелеваю что бы, как бы ни была мала эта звезда, она вернулась на небо, что бы прославлять красоту моей жены! Эй, слуги, спуститесь в мир людей и верните жемчужину. Не хочу что бы платье моей жены было испорчено каким-то глупым кустом. - приказал Император и ласково улыбнулся супруге.

Тут, стоявшая в стороне, молоденькая фрейлина-лисичка Ху Нань, бросилась в ноги императорской чете умоляя не забирать звезду на небо. Она повинилась в том, что тайком срезала самую маленькую жемчужинку с подола императорского платья. Императрица была богиней плодородия и лисичка знала, что даже столь ничтожная мелочь, как жемчужная бусинка, избавит её сноху от бесплодия. Ху Нань так искренне плакала, признаваясь в своем преступлении, что добросердечная Императрица её почти простила. Однако Император придумал забавное наказание для лисьей семьи Ху. Он повелел:

- Приказа своего я отменить не могу и раз уж пообещал, то верну утерянную звездочку на небо то так тому и быть. Пусть же она вернется тем же путем как попала к лисам. Твой племянник, хитрая Ху Нань, обязан прибыть в Небесный Дворец, как только ему исполниться двадцать один год. - обратился он к лисичке, - Он возьмет в жены одну из моих двенадцати тысяч дочерей и вернет звезду на небо родив мне внука. Императрица сегодня же выберет ему невесту и мы обручим их.

Весь двор стал хлопать в ладоши, восхищаясь изящным и справедливым решением милосердного Императора.

- И что же случилось дальше? - с нетерпением поинтересовалась Вера.

- В свой двадцать первый день рождения я встретил юную девушку - Юн Линь. Она была дочерью аптекаря и в то утро собирала лечебные травы у горного ручья, около пещеры в которой я жил. Стоило мне увидеть её и я влюбился по самые кончики усов и хвоста. Я нарушил приказ Небесного Императора и не явился на свою свадьбу с его дочерью в Небесный Дворец. Вместо этого я украл дочь аптекаря у её родителей. Я и Юн Линь сбежали и стали жить в пещерном дворце под горой. Счастье наше было, увы, не долгим. Слуги разгневанного Небесного Императора обнаружили наше убежище и привели туда отца Юн Линь. Они научили его как заманить меня в ловушку и избавиться навсегда. Аптекарь поймал меня заклинанием, заточив в пустом глиняном горшке из под чая, и уже готов был поставить горшок в печь, что бы испечь меня заживо, но Юн Линь выхватила горшок из его рук и выбросила его в окно, прямо в горный ручей, который протекал внизу. Юн Линь спасла мне жизнь. Так я попал в заточение ровно на тысячу лет, пока один рыбак сетями не вытащил горшок из реки. Сначала он хотел выбросить его обратно в реку, но сосед рыбака, был гончаром и посоветовал продать старый горшок на рынке заезжему туристу-коллекционеру.

- Какая печальная история. Выходит ты больше никогда не видел свою любимую Юн Линь?

- Юн Линь - никогда. Однако я встретил девушку которая пахнет лотосами, так же как пахла Юн Линь и которая так же бесстрашна сердцем.

Вера тщательно вглядывалась в образ юной девушки, возникший на стене и вызванный Беном из памяти.

Не высокая, длинные мягкие волосы слегка вьются, забавно укладываясь колечком вокруг розового ушка, глаза раскосые и зеленые, как трава по весне. Эта девушка была совсем другая и одновременно похожа на старшую сестру Веры если бы она у той была.

- Мне кажется, что я тебя понимаю. - прошептала Вера.

Глава 6

Глава 6. Добрые вести для всех.

1

Вяло жужжащий старенький японский кондиционер, висящий под самым потолком не мог справиться с липкой ночной духотой. В главном офисе "Транс Этернити" работа кипела даже во втором часу ночи. Лихорадочную суету, устроили двое мужчин - главный бухгалтер и генеральный директор этой скромной логистической компании с претенциозным названием. Они искали документы на отправку груза. Как выяснилось ранее, буквально самого важного груза в их жизни. За их метаниями наблюдали четверо: пара внушительного вида амбалов, с каменными лицами и кулаками, элегантный японец, не признающий обуви и худенькая девушка-секретарша с кляпом во рту и зареванным личиком. Личико было измазано кровью из носа и потекшей косметикой. Девушка была крепко примотана скотчем к вращающемуся офисному стулу. Японец со скучающем лицом чистил ногти узким подарочным ножиком для вскрытия корреспонденции и иногда заставлял её стул вращаться.

- Сейчас-сейчас, господин Шиджеру! Я почти уверен, что эта накладная где-то здесь. - лысоватый обильно потеющий генеральный директор, подобострастно кланялся японцу, поправляя скользящие по влажной переносице очки. Он зло толкнул локтем в бок бухгалтера, прошипев в адрес того обидное и грязное ругательство. Бухгалтер охнул и согнулся над канцелярскими папками еще ниже, но промолчал.

- Господа! - Шиджеру засунул острие ножа под покрытый бирюзовым лаком ноготок, побелевшей от ужаса секретарше. - Я потратил на ваши поиски слишком много времени, вы же заставляете меня ждать ещё.

Шиджеру наклонился к выпучившей от ужаса глаза девушке и ласково произнес:

- Наверное твои начальники немного заскучали. Спой нам дорогая! - и нажал на ручку ножа заставляя острие уходить глубоко под ноготь, срывая его с ложа.

Девушка отчаянно замычала и сжала от боли веки, но даже сквозь них брызнули фонтанчики слёз. Изуродованный палец моментально окрасился кровью. Шиджеру осклабился и, как ни в чем не бывало, заявил.

- Так я и думал! Крошка, красный маникюр тебе идет намного больше.

В этот момент к его босой ноге подтекла теплая лужица. Брезгливо отскочив в сторону, Шиджеру приказал своим охранникам.

- Оттащите эту мразь к стенке, она обоссала мне ногу. Гадость!

- Нашел! Накладную на чайный горшок, антиквариат одиннадцатого века, нашел! - проскрипел седой сутулый бухгалтер. Директор "Транс Этернити" вырвал файл с документом из рук подчиненного и с поклоном поднес его японцу. Тот бегло просмотрел документ, свернул его пополам и засунул во внутренний карман пиджака.

- Спасибо, господа, - сказал он презрительно- будничным тоном, - не могу, правда сказать, с вами было приятно работать. Прощайте.

Японец бросил окровавленный ножик на пол и сделал двум молчаливым амбалам жест следовать за ним. Когда дверь офиса закрылась за ночными посетителями "Транс Этернити," двое мужчин так и продолжали стоять в глубоком поясном поклоне, опасаясь разогнуть спины слишком рано.

Уже садясь в блестящий черный "Генезис", Шиджеру произнес сквозь зубы:

- Чем дальше от родины тем грязнее и грязнее. - и добавил громко обратившись к одному из амбалов. - Саймон, мне нужна пара замшевых туфель. Я слышал в России почти нет дорог.

Охранники переглянулись, это был первый раз, когда их шеф заговорил об обуви для себя.

2

Маленький ресторанчик примостился на самом углу грязной улочки. Запахи жареной рыбы, имбиря, аниса и разогретого соевого соуса навсегда поселились в бамбуковых циновках украшавших его стены. Здесь было бедно, но на удивление чисто. Белая кошка умывалась, сидя на подоконнике узенького окошка для выдачи заказов, рядом со своей точной фарфоровой копией. Копия без устали покачивала золоченной лапкой, зазывая клиентов на огонёк. Этим поздним вечером их совместные старания увенчались успехом.

- Мы скоро закрываемся! - донеслось из кухни в зал, когда входная дверь в ресторанчик хлопнула, но посетителя это совсем не смутило. Отодвинув пластиковый стул от потертого красного столика, он смахнул с сидения невидимые глазу крошки шелковым носовым платком и присел, закинув одну ногу на другую.

Из кухни слегка прихрамывая появилась хозяйка заведения. Женщина лет шестидесяти: сухое телосложение, рост чуть ниже среднего, красивые посеребренные временем волосы аккуратно убраны под цветастую косынку. Влажные руки, которые она вытирала о белоснежный кухонный фартук, выдавали в ней деятельную и нервную натуру.

- Мы скоро закрываемся, уважаемый, - повторила она. - Могу предложить вам только лапшу с курицей и светлое пиво.

- Здравствуй Ху Нань. - приятный бархатный голос посетителя заставил женщину вздрогнуть, как от удара. - Время тебя не пощадило.

Она сделала шаг назад и поклонилась так низко, как только позволяла её больная поясница.

- Император! - почтительно выдохнула хозяйка ресторанчика.

- Во плоти. - согласился мужчина.

Жгучий сорокалетний брюнет был высок и отлично сложен. Сливочного цвета шерстяной костюм сидел на нем, как влитой, а горчичного цвета шелковая водолазка выгодно подчеркивала аристократичную белизну кожи мужчины.

- Возьми стул и присядь. Поговори со мной, луноликая Ху Нань.

- Конечно, мой господин, но прежде позвольте мне закрыть ресторанчик, что бы никто не мог помешать нашей беседе.

Император сделал легкий жест рукой - дозволяя.

Опустив железную штору и погасив наружную рекламу Ху Нань вернулась в зал.

- Скажи, почему ты решила открыть это заведение, ведь ты могла устроить свою жизнь более выгодным для женщины способом? Например, охмурить какого-нибудь богача и жить не зная хлопот и забот.- спросил Император.

- Хоть я и лисица, но ценю свободу более, чем роскошную жизнь содержанки, мой господин. Труд мой не легок, каждый день я прихожу сюда до рассветной зари, а ухожу к себе наверх, когда звезды уже высоко на небе. Но мне хватает на весьма скромное существование. Мои клиенты довольны и всегда просят еще моей стряпни. Пусть это тихое счастье, Император, но оно принадлежит только мне. - учтиво ответила лисица. - К тому же я стала быстро стареть, как только лишилась вашего расположения и была изгнана из Небесного Дворца на землю. Вести человеческую жизнь, проведя столько столетий на небе, нелегко.

Император придвинулся ближе к лисице, он нежно провел холеной ладонью по её щеке.

- Ошибешься, милая Ху Нань, ты ничуть не изменилась с тех пор и всё так же прекрасна, как в первый день как я увидел тебя в свите моей жены.

- О, мой добрый господин! - вздохнула лисица, целуя тыльную сторону его ладони. - Вы всегда были слишком добры ко мне, а я не оправдала вашего доверия.

- Скажи, Ху Нань, а ты всё ещё так же хорошо готовишь морского окуня, как и в прежние времена?

- Простите, Император, но у меня нет рыбы, только немного лапши если вы желаете. Последнее время дела идут не очень хорошо и я не могу позволить себе готовить окуней.

- Может ты сходишь на кухню ещё раз и проверишь? - хитро улыбнувшись сказал лисице брюнет.

Ху Нань поклонилась и упорхнула резвой козочкой на кухню. Куда только делись её года?! В следующую минуты из кухни раздались громкие хлопки в ладоши и радостные возгласы. Император широко улыбнулся своей выходке.

- Принеси мне пива, женщина, самого холодного, что есть в твоем холодильнике! - весело приказал он.

Спустя полчаса они сидели за одним столом и ели ароматную, жаренную до золотистой корочки, рыбу, запивая её большими глотками ледяного пшеничного пива. Когда с рыбой было покончено, Ху Нань убрала со стола и подала чай. Подгадав момент она спросила:

- Чем я заслужила возвращение вашего расположения, мой господин?

- Ну, это еще не моё расположение, лисичка, только повод что бы извиниться перед тобой.

- Как?! Не ужели мой господин в чем-то провинился передо мной? - удивленно всплеснула руками Ху Нань.

- Послушай, всё намного сложнее, чем кажется. Во-первых я пришел к тебе с важной новостью и возможно она сделает тебя счастливой, а возможно опечалит.

- Я слушаю во все уши. - серьёзно сказала женщина. - И в лисьи и в человеческие.

- Ты же помнишь, что я приговорил твоего племянника к смерти за неподчинение императорской воле? Он должен был быть изловлен и казнен самой страшной лисьей смертью. Испечен заживо.

Губы у Ху Нань слегка дрогнули, но лицо осталось бесстрастным.

- Так вот, на днях выяснилось, что твой племянник, которого все считали мертвым, вот уже тысячу лет как жив.

Женщина громко вскрикнула и упала на пол к ногам Небесного Императора, её сухощавое тело сотрясали беззвучные рыдания.

- Встань с колен Ху Нань, я ещё не закончил! - резко приказал Император. Лисица подчинилась.

- Мы сами не знали об этом ничего, пока на Небе не произошел один досадный казус. Как видишь даже после того, как вашу семейку Ху изгнали с Небес, ваши лисьи проделки продолжают досаждать Нашему Величеству. Каждые тысячу лет богиня Цань-шэнь и её девушки представляют ко двору шелковый гобелен с историей мира людей за прошедший период, но в этот раз они никак не могли закончить гобелен в срок. Один небесный день, как тебе известно, равен пятидесяти земным годам. Девушкам-ткачихам пришлось три раза расплетать шёлк, что бы найти ошибку плетения. Три раза подряд, лисица! Такого прежде в Небесном Дворце ни разу не случалось.

- Но, при чем тут семейство Ху? - удивилась женщина.

- Молчи! Когда Цань-шэнь села ткать вместе со всеми она поняла, что гобелен не выходит закончить потому, что история мира людей не верна. Ошибка идет от того дня, когда твой племянник должен был быть казнен. Ты представляешь как это ударило по моей репутации?! Я же Всеведущий, Всезнающий Повелитель Небес и слово моё есть закон!

Император перевел дух, мигом осушив банку пива, он смял её в ладони в крошечный шарик, будто она была сделана из бумаги, а не жести.

- Тогда я созвал совет. Звездочеты, министры и советники занялись выяснением обстоятельств этого дела, и наконец ответ был найден.

-Человеческая девушка - Юн Линь спасла твоего племянника, выбросив глиняный горшок в реку. Тысячу лет твой Ли Бен Ху провел в заточении, под слоем ила и песка, а потом горшок был найден и попал на аукцион. Его купил один немец-коллекционер.

- Ох, не томите, господин! - взмолилась лиса. - Скажите, что с моим родичем, где он теперь?

- Он на свободе, Ху Нань, успокойся! Вот только горшок попал не в те руки, что должен был. Случилась ошибка и вместо Европы твой родич попал в Россию. А теперь, приготовься к самому удивительному, Ху Нань! - Император поднял указательный палец вверх. - Твоего лиса освободила девушка, прямой потомок той самой дочки аптекаря, который заточил Ли Бен Ху. Она оказалась прапрапра и так много раз внучка самой Юн Линь!

Повисло молчание. Женщина лисица сидела закрыв рот ладонями и удивленно выпучив глаза на торжествующего Небесного Императора. Косынка с её головы сбилась и из под волос показались рыжие лисьи уши, ножки стула, на котором сидела Ху Нань, обвивал её седеющий хвост.

- Не может быть!- выдохнула лисица.

- Может. - вздохнул Император. - Видишь ли, не всё подвластно воле богов. Мой приказ о казни Ли Бен Ху был ошибкой, теперь я это понимаю. Никто, даже сам Небесный Император не должен стоять на пути у настоящего чувства.

- Мой господин.- прошептала лиса. - Любовь не подвластна никому, даже богам!

- Потому я пришел сказать тебе об этом лично. И вот еще что, твой племянник и его подруга в опасности. Этот немец-коллекционер открыл охоту на волшебную силу лиса и послал по его душу другого лиса, из Японии. Этот человек верит, что съев сердце Ли Бен Ху, станет бессмертным. Но мы то с тобой знаем, что сила твоего племянника заключена в жемчужине, которую ты и твой брат украли у моей жены. Так вот, Ху Нань, я верю, что ты сможешь вернуть мне эту жемчужину. Тебе это выгодно. Вернешь жемчужину и я избавлю тебя от всего этого. - Император насмешливо окинул взглядом ресторанчик лисицы, - Я верну тебе молодость и позволю вернуться в Небесный дворец.

Он поднялся со стула и добавил:

- Сделай это если хочешь спасти шкуру своего племянника. Времени мало.

С этими словами Небесный Император растаял в облаке золотого дыма оставив лисицу, Ху Нань в глубокой задумчивости.

3

Открыв глаза Вера поняла, что она дома, в своей кровати, а на дворе солнечное утро. Девушка оторвала голову от подушки и встретилась взглядом с золотистыми глазами Бена. Хитрая лисья морда растянулась в улыбке и лис пролаял:

- Доброе утро! Я уже заждался, соня.

Лис удобно свернувшийся клубочком на кресле, потянулся и зевнул, чихнул и фыркнул, свесив язык из улыбающейся пасти.

Вера перевернулась на спину, закинув руки под голову. Она мечтательно уставилась на хрустальные подвески люстры на потолке и сказала:

- Знаешь, Бен, наверное наше приключение мне приснилось. На свете просто не может существовать такой волшебной красоты, как та, которую ты показал мне. Даже просыпаться немного жаль. Скажи, это правда был не сон?

- Нет конечно! - бодро ответил лис.

- Просто не могу в это поверить. - вздохнула Вера.

- Тогда поищи под подушкой, Вера.

Девушка села на кровати и подняла подушку, на простыне лежала шпилька для волос из молочного нефрита.

- Твоя заколка! - воскликнула девушка восхищенно любуясь безделушкой.

- Я хочу, что бы теперь она была твоей. В память о нашем маленьком приключении.

- Спасибо, Бен. Ты очень добр, но разве ты не будешь скучать по ней? Она ведь такая красивая!

Лис рассмеялся хриплым лающим смехом.

- Боюсь если я бы я продолжил её носить это бы навредило моему имиджу. Я немного изучил вашу культуру и понял, что такие вещи лучше смотрятся на женщинах. К тому же, теперь она мне просто не к чему.

Лис встряхнулся, обретая человеческую форму. Вера ахнула, теперь перед ней сидела почти точная копия одного из известных корейских поп-идолов мужчин. Длинные волосы Бена были острижены по модному образцу и теперь были красиво уложены вокруг утонченного и мужественного лица, сияющего от удовольствия. Бен откровенно наслаждался произведенным эффектом преображения. Голубая мужская рубашка подчеркивала глубину цвета его глаз, а немного старомодные, но пришедшие в пору лису, брюки были наглажены до острых стрел.

- Рад, что тебе нравится. Я почти всю ночь потратил на изучение вашей истории, моды и обычаев.

- И языка. - тихо произнесла Вера, а потом засмеялась, подскочила с кровати и захлопала в ладоши.

- Бен! Как ты выучил русский так быстро? Это так чудесно, теперь между нами не будет недопониманий! - воскликнула девушка на китайском. Вера смутилась и прикрыла рот рукой.

- Это, что правда? Когда я только успела его выучить? Не понимаю, как это случилось.

Бен поднялся из кресла и шагнув к Вере обнял её. Потрепав подругу по голове, он взял её удивленное лицо в ладони и чмокнул в лоб.

- Это еще один маленький казус от общения с такими, как я. Мы лисы - существа волшебной природы. Магия заложенная в нас помогает нам легко решать такие затруднения, как языковой барьер, а учимся мы быстро. Ты, Вера, тоже весьма не обычная девушка. Если бы я не знал, что ты человек, то принял тебя за своего сородича. Ты светишься, будто в тебе тоже есть магия. Скажи мне честно, ты точно не фея?

- Нет, определенно, я не фея! - засмеялась Вера отстраняясь от лиса. Его близкое присутствие странно её будоражило, вызывая желание погладить по серебристым волосам, обнять, поцеловать, спрятаться на его широкой груди и провести вечность в крепких мужских объятиях.

- Кажется предки моего отца были из Китая, но я знаю об этом совсем немного. Возможно моя склонность к восточным языкам всего лишь наследственность. - она перевела разговор на другую тему. - Тебе очень идут эти вещи, но где ты взял их? От них пахнет нафталином.

- В шкафу, в старом кожаном чемодане, который лежал внизу. Я еще нашел там бумаги и странные гладкие картинки, на которых изображены люди. Сейчас принесу. - Бен быстро пересек спальню Веры и уже через мгновение вернулся, неся в руках потертый коричневый чемодан. Бен вытряхнул его содержимое на пол и уселся по-восточному возле вороха бумаг и десятка фотокарточек. Вера последовала его примеру.

- Это фотокарточки. На них моя семья. - сказала девушка беря в руки черно белый снимок. На нем были запечатлены счастливые супруги. На руках у мужчины был сверток из детского одеяльца перевязанный розовой лентой, у женщины в руках букетик из семи красных гвоздик.

- Это мои мама и папа, а в одеяльце завернута я. Снимок сделали, когда папа забирал маму и меня из роддома. - Вера ласково погладила родные образы. - Они погибли в автокатастрофе, когда я была совсем ещё крошкой. Говорили, что я выжила чудом. Это была очень снежная зима, в рождественскую ночь папа вез нас с мамой домой. Мы возвращались из гостей и вдруг началась метель. Потом люди не знавшие моего отца, говорили, что папа был пьян и поэтому не справился с управлением, а машина сорвалась с обрыва. Но это не правда, мой папа совершенно не переносил алкоголь. Выпить и сесть за руль он просто не мог. Мои родители погибли, их нашли почти сутки спустя после катастрофы. Спасателям пришлось вырезать замерзшие тела моих родителей из обледенелой машины что бы достать наружу. Это чудо, что меня нашли живой и здоровой. Всё это время я крепко спала на заднем сидении искореженной машины. Я бы попала в сиротский приют если бы моя двоюродная бабушка не взяла меня под опеку. Роднее её у меня никого нет.

Вера встрепенулась. Отложив в сторону фото родителей, она поднялась с пола и огляделась в поисках телефона.

- Надо позвонить в больницу. Я должна узнать как там бабушка!

Потом девушка вспомнила, что телефон после падения стал не исправен и с досадой топнула ножкой.

- Бен, собирай эти бумаги, мы едем в больницу немедленно. Нужно навестить мою бабушку.

- Мы возьмем это с собой? - поинтересовался лис.

- Пожалуй. Я хочу расспросить бабулю кое о чем, если она уже пришла в сознание.

Вера бросилась собираться в больницу. Бен поднялся и аккуратно собрал бумаги обратно в чемодан. Металлические язычки замка звонко щелкнули входя в скрытые пазы.

- Ну значит пришло время еще раз познакомиться со старушкой. - промурлыкал себе под нос лис.

4

Выход Ли Бен Ху в свет не прошел без сюрпризов. Сначала лис на отрез отказался входить в кабину лифта, что бы спуститься на первый этаж. После заточения в горшке для чая у Бена развилась легкая клаустрофобия. Вере пришлось продемонстрировать безопасность этого средства передвижения самостоятельно спустившись вниз, а потом поднявшись обратно на этаж. Бен встретил её бледный и испуганный перспективой того, что адская машина проглотит девушку и уже никогда не выпустит обратно. С горем пополам спустившись в подъезд они встретились со следующим препятствием в виде маленького и крайне агрессивного существа. Крошка такса, весьма спокойная и обычно дружелюбная собака с верхних этажей, возвращалась с прогулки. Столкнувшись в дверях с лисом, пёс видно вспомнил своё охотничье призвание и попытался вцепиться Бену в икру, порвав тому штанину. На заливистый лай таксы, которую безуспешно пытался оттащить удивленный поведением питомца хозяин, лис ответил грозным утробным рычанием и оскалом. Хозяин таксы, полноватый кудрявый дядька, подхватил заскулившую от страха собаку на руки и покрутив пальцем у виска, сердито буркнул "Понаехали!", а потом ретировался в раскрытые двери лифта.

- Странно, чего это Тойчик набросился на тебя? Он тебя не покусал, Бен? Дай взглянуть!

- Не стоит, Вера. Пёс только порвал мне брюки, ничего страшного.

- Точно всё в порядке? - переспросила девушка.

- Если не считать, что пляжные тапки мне отчаянно малы, то моим ногам кроме пары мозолей ничего больше не угрожает. - отшутился Бен.

Вера хихикнула. Подходящей обуви для лиса в доме двух холостячек не нашлось. Девушке пришлось выкрутиться предложив лису свои летние вьетнамки, украшенные скромными черными бантиками. Сначала она хотела срезать украшения, но Бен остановил её, заявив что они ему и так нравятся.

Когда они ехали в трамвае идущем по маршруту до больницы, где лежала верина бабушка, пассажиры не одобрительно и с насмешкой косились на странную парочку. Обычная студентка с пучком, заколотым длинной вычурной шпилькой, и странного вида китаец с белыми волосами, в винтажной одежде конца прошлого века, в женской обуви на босу ногу, которая была мала и не по-погоде, да еще и с уродливым огромным кожаным чемоданом в руках. Школьницы-подружки, сидевшие чуть в стороне от них, всё время крутились, оборачиваясь что бы получше разглядеть странных пассажиров. В итоге они сфотографировали Бена на телефон и, заливисто смеясь, выбежали на одной из остановок.

- Чего это они? - удивился Бен.

- Дети, что с них взять?! Не обращай внимания. - отмахнулась Вера, но твердо для себя решила, что на обратном пути им с лисом стоит заглянуть в магазин одежды. Денег у девушки осталось совсем не много, но ездить в компании лиса одетого как фрик, или бродяга, ей совершенно не хотелось. К тому же она понимала, что осознание нелепости своего внешнего вида может больно ударить по самолюбию Бена. Бен был не просто лис, он был лис эстет.

В регистратуре Веру порадовали новостью, о том что бабушку уже перевели из реанимационного отделения в отделение интенсивной терапии. Птицей взлетев по лестнице, счастливая Вера понеслась к столику дежурной медсестры, узнать в какой из палат лежит её бабуля.

Медсестра высокомерного вида фифа с вызывающе алыми губами и такого же цвета ногтями, как раз занималась подпиливанием маникюра и болтовней по телефону, когда Вера выпалила:

- Здравствуйте! Девушка, скажите пожалуйста, в какой палате лежит Елизавета Марковна Васильева?

- Чего? - медсестра была явно не довольна тем, что её отвлекают от дел. - Кися, я тебе перезвоню, тут пришли проведать больную. Да! Я тоже, чмоки-чмоки, дорогая!

Голос у медсестры был тягучий, как клубничная жевательная резинка, которую она не переставала жевать даже во время разговора.

- Девушка, вам чего? Вы к кому? - скучающие и безразличные глаза уставились на Веру.

- Я Васильева, Вера Васильева! Я пришла проведать свою бабушку, её позавчера доставили к вам в больницу. Скажите как она, я очень волнуюсь!

- Васильева. - пробормотала медсестра, ведя алым ноготком по списку. - О, есть такая.

- Что-то вы путаете девушка. Уже три дня, как перевели сюда, а вот в больнице она уже почти неделю. Поздно вы вспомнили о своей бабушке. - медсестра метнула взгляд на Бена, прикидывая уж не парочка ли наркоманов-алкоголиков пришла навестить пациентку Васильеву. - Её лечащий врач звонил вам два дня назад сообщить, что ваша родственница пришла в сознание, но вы были не доступны.

- Как? - выдохнула Вера не веря, что прошло столько времени, а она даже не заметила. - Я ведь только позавчера была здесь!

- Как-как, попой об косяк! Идемте, провожу. Но помните, что больную нельзя беспокоить. Не более чем полчаса на одно посещение, у нас с этим строго. - высокие шпильки зацокали по больничному кафелю.

- Бабушка! - радостно взвизгнула Вера, проскальзывая перед носом медсестры в палату. У то как раз начал разрываться в кармане халатика телефон, требуя немедленного ответа.

Девица-медсестра, поднесла трубку к уху, алёкнула и смерила презрительным взглядом Бена. Помедлив она достала из кармана пару бахил.

- Вот, наденьте, у нас босиком нельзя. - развернувшись она удалившись на пару шагов и прошипела в трубку собеседнице.

- Представляешь, кися, у нас тут уже начали бомжи по коридорам шляться. Очередная юная алкашка со своим бомжом-хахалем пришли старуху проведать. Да, говорит родственница, внучка. Совсем мозги пропила не помнит, когда бабку в больницу положили. Ага. Наверно хотят отжать у старой дуры квартиру. Надеюсь Виктор Павлович заберет меня к себе в мед центр из этого гадючника.

Отлично слышавший едкие слова Бен посмотрел фифе в след и сделал щелчок пальцами. Высокий каблук шпилек медсестры вдруг подломился и отскочил в сторону. Девица нелепо взмахнула руками и полетела на пол. Выскочивший из рук модный смартфон упал и разбился, жалобно пискнув напоследок. Бен самодовольно ухмыльнулся и проскочил в палату. Он притворил за собой дверь и тем самым отсек доносящиеся из коридора причитания разбившей коленки и телефон нахалки- медсестры.

Глава 7

Глава 7. Скелеты в шкафу.

Ху Нань готовилась к очень важной для её дела встрече. Она достала из сумочки алую помаду и подвела узкие губы. Критически оглядев себя в круглом зеркале, висящем на стене в маленькой квартирки над её рестораном, она решила, что яркие губы это слишком для старого корня.

Старым корнем она называла владельца сети аптек - господина Ву. Дряхлый вредный женьшень корень прожил на свете не одно столетие и успел сколотить завидный капитал. Кроме аптечного дела он занимался практикой предсказаний и ворожбы. Подобные услуги оказывал исключительно нелюдям, да и то за очень большие деньги и при условии личной симпатии к просителю.

Денег у Ху Нань почти не было, но у неё был её ресторанчик. Господина Ву ресторанный бизнес не интересовал. Старый корень считал его излишне затратным.

-"Зачем зарабатывать жалкую монету набивая животы клиентов едой, если можно заработать две продавая им снадобье от боли в этих животах, когда они переедят?" - вопрошал господин Ву лисицу Ху Нань, уговаривая продать ему помещение. Он уже давно задумал открыть большой оздоровительный комплекс. Ву выкупил соседние с ресторанчиком помещения и только строптивость кухарки-лисицы мешала ему воплотить в реальность амбициозные планы.

Ху Нань ожидала, что Ву подскажет ей где искать вновь обретенного племянника. Спустившись по боковой лесенке к черному ходу своего заведения, она увидела белую кошку, терпеливо ожидавшую её появления у одного из мусорных баков.

- Увы, Цветок Лотоса, - нежно проворковала Ху Нань почесав за розовым ушком урчащее от удовольствие животное. - Сегодня я не открою свою кухню. Ни сегодня и никогда более. Ты была мне хорошей подругой все эти восемь лет, но теперь нам пора расстаться.

Ху Нань поднялась вверх по улице, прошла пару кварталов и очутилась перед белым резным крыльцом. Над крыльцом пурпуром и золотом умелой рукой каллиграфа было выведено "Храм здоровья господина Ву".

- Да кем он себя возомнил, сморчок старый?! Совсем зазнался от богатства, стал себе храмы строить будто он божество какое. - неодобрительно покачав головой, Ху Нань поднялась по широким ступеням выложенным мраморной плиткой. "Какое расточительство!" - бормотала себе под нос раздосадованная лиса. В прошлый раз когда она встречалась с господином Ву, а было это около пяти лет назад, его обиталище выглядело куда как скромнее. Похоже у старого корня дела пошли в гору. Стоило поторговаться.

Внутри её встретил улыбчивый молодой человек, настолько рафинированной и утонченной наружности, что Ху Нань сперва приняла его за девицу. Господин Ву был известным сластолюбцем и преклонный возраст ничуть не мешал проявлению его темпераментной натуры. Удивляться этому не приходилось - женьшень корень воскрешающий любовный пыл, а уж женьшень которому давно перевалило за три сотни лет и подавно.

- Я бы хотела увидеть господина Ву. - с порога заявила Ху Нань.

Провизор захлопал длинными ресницами, нарощенными, подумала лиса, и растекся в сладкой улыбке.

- Простите, госпожа, это какое-то недоразумение. Мне очень жаль вас разочаровывать, но господин Ву это лекарь живший три столетия назад. Наша аптека названа его именем в честь его выдающихся заслуг и памяти. Могу я предложить вам что-нибудь? У нас богатый выбор.

- Довольно, прикидываться! - вспылила лиса. - Я совершенно точно знаю, что старый корень у себя в кабинете. Не испытывайте моё терпение, молодой человек, извольте проводить меня к нему.

Острые лисьи ушки взметнулись над её седеющей головой и напряженно задрожали, милая улыбка превратилась в хищный оскал.

- Догадываюсь, что господин Ву будет несказанно рад нашей встречи. - процедила Ху Нань сверкая глазами.

- Ах! - удивленно выдохнул провизор и тут же скис. - Вы из этих...

- Из этих. - ехидно повторила лисица, поправляя выбившуюся из прически прядь.

Господин Ву - дородный, морщинистый старичок полтора метра роста, уже ожидал Ху Нань, развалившись на мягких узорчатых подушках и куря длинную тонкую костяную трубку.

На нем был темно-зеленый шелковый халат и турецкая красная феска. Длинная черная кисть фески, мягко спадала на узкое плечо. Лиса знала, что под феской Ву прячет не лысину, как можно было подумать, а свой самый важный орган - нежный отросток увенчанный набухшими соком, рубиновыми ягодами.

Пальцы у Ву были короткие, толстые, с бугристыми суставами и все в дорогих перстнях. Ногти тонкие, желтого цвета и до того длинные, что некоторые из них уже начали скручиваться в спираль.

- Ху Нань, милочка, как я рад, что ты решила навестить меня! - елейным тоном произнес Ву. - Присаживайся ко мне поближе и рассказывай чем обязан нашей счастливой встрече.

Лиса присела на подушки, но не слишком близко к Ву. Этот старый корень никогда не внушал ей доверия.

- Я пришла к тебе по делу, аптекарь Ву. Хочу просить тебя об одной услуге.

- Правда? - Ву притворно удивляясь женьшень закатил глаза и выпустил из толстогубого широкого рта сизое облачко ароматного дыма.

Острый лисийнюх уловил сладкую и пряную нотку каннабиса. Это хорошо, значит Ву в добром расположении духа и они смогут договориться.

- Желаешь? - женьшень гостеприимно предложил трубку Ху Нань.

- Пожалуй откажусь. От каннабиса у меня скребет в горле. - мотнула головой лиса.

Ву пожал плечами, заставив шелк пойти по его дородному телу волнами.

- Тогда говори зачем пришла, лиса.

- Мне нужна твоя помощь, Ву. Предсказание.

- Это весьма не дешево, сомневаюсь, что у тебя есть что мне предложить. Хотя мы могли бы договориться - по дружески... - старик бросил на Ху Нань плотоядный взгляд.

- О нет! - воскликнула лиса, заливаясь краской по самые корни седых волос. - Лучше я откушу себе хвост, чем займусь этим с корнеплодом.

- Ну вообще то я - растение, а точнее цветочек и никакого отношения к вульгарным овощам не имею. Хотя откуда тебе знать, кухарка, ты ведь на своей кухне не привыкла к цветам! У тебя ведь там одна репа, да морковь или какой-нибудь дайкон, пф! - возмущенно фыркнул старик.

- Ну не сердись Ву, просто я пришла сюда не за этим. Недавно меня навещал сам Император и сообщил, что мой племянник, которого я считала давно погибшим, жив!

- О! Спешу поздравить.

- Поздравления принимать ещё слишком рано. - печально сказала лиса. - Со слов Императора я узнала, что Ли Бен Ху на севере в чужой стране. Эта страна очень велика, а мне нужно найти его как можно скорее.

- Уж не тот ли это Ли Бен Ху, что прогневал своим рождением Небесного Императора? - удивленно уставился на Ху Нань господин Ву.

- Тот. - кивнула лиса.

- Значит ты та самая Ху Нань из семьи Ху с Желтой горы, которая... О! Это просто не вероятно! - женьшень подскочил с подушек, с неожиданной для его грузного тела, прытью.

- Прошу прощения за мою грубость, госпожа! Да ведь я думал, что вы меня моложе, а выходит это я малолетний дурак вел себя с вами столь непочтительно! О! - Ву склонился в глубоком поклоне перед Ху Нань.

- Оставь это, прошу. Я тебя прощаю. - лиса примирительно махнула рукой.

- Если ты согласишься мне помочь Ву, то я готова отдать тебе свой ресторанчик.

- Звучит очень-очень соблазнительно, но я вынужден отказать вам восхитительная Ху Нань.

- Ты отказываешься мне помочь? Ты отказываешься помочь исполнить волю Небесного Императора, Ву?

-Нет, прекраснейшая из Ху, я просто не возьму с тебя платы за мою услугу. Сделаю, однако не только из уважения к воле Императора, но из преклонения перед твоей дерзкой выходкой! Признаюсь, госпожа, что когда был тонким зеленым росточком, то уже слышал рассказы о тебе. Моё юное зеленое сердце трепетало при звуке твоего имени, а мои алые ягодки набухали соком страсти. В юности я мечтал о том что бы увидеть тебя и теперь моя мечта исполнилась.

Господин Ву галантно поклонился лисе и поцеловал ее ладонь.

- Мне всегда казалось, что юноши тебе больше по вкусу Ву. - хитро сощурилась Ху Нань, ещё не веря в свою удачу. Её ресторанчик - спасён и приказ Императора будет выполнен.

- Отважные женщины меня привлекают не меньше, госпожа, а возможно даже сильнее, чем молодые красавцы. Но довольно о любви и вкусах! Пора заняться делом.

Старый корень проковылял в соседнюю комнату скрытую за бамбуковой ширмой. Следовало приготовить всё необходимое для ритуала.

Когда господин Ву вернулся, в его руках была лаковая шкатулка с игральными костями маджонг и широкая хрустальная чаша. Поставив чашу на резной чайный столик Ву достал из мягких недр подушек пластиковую бутыль с водой и наполнил ею чашу.

- Мы будем играть в маджонг? - удивилась лиса.

- Нет, мы спросим кости маджонг о судьбе твоего племянника, а потом я покажу тебе его будущее в этой чаше.

Лисье сердце забилось с удвоенной силой. Неужели сейчас она наконец-то увидит своего дорогого родича?!

- Да не волнуйся ты так Ху, а то я тоже начну волноваться. - предупредительно посоветовал Ву лисе. - А моё волнение может навредить нашему делу.

Ву бросил на стол кости. На его лице отобразилась сосредоточенная работа мысли. Через несколько минут он выдал:

- Гадание благоприятное, госпожа. Это Шестерка бамбуков,что сулит путешествие и означает связь, рядом с ней Четверка Бамбуков, Ли — это твой племянник. Забавно, что мать лиса назвала его карпом.

-Ничего удивительного Ву, - возразила Ху Нань. - Карп - символом мира, внутреннего спокойствия и тишины. Такие качества ведут к длинной жизни, а богатая раскраска карпа сулит богатство и утонченность. Мать дала Ли Бен Ху счастливое имя и оно уже принесло ему удачу.

-С этим сложно поспорить, - улыбнулся женьшень. - Но смотри, рядом с карпом персик – Шестерка дотов и Четверка Дотов — изумруд. Тебе известно что если изумруд поднимают с земли, то это только тусклый кусок камня, и ценность он обретает только тогда, когда время, работа и опыт превращают необработанный камень в объект, достойный восхищения. Это символ постоянных ценностей, долгой дружбы, долгой жизни и чувства справедливости. Персик означает влияние, внешность и вмешательство молодой девушки, а между ними Восьмерка Символов. Это самая загадочная из всех костей и она означает узел.

Ву откинулся на подушки и изрек:

-Маджонг говорят, что твой племянник жив и здоров и пока ему ничего не угрожает кроме влюбленности.

- Влюбленности? Что ты хочешь этим сказать?

- Сейчас рядом с ним я вижу женщину, молодую и очень красивую. Она оберегает его. Если бы я мог взглянуть на неё то сказал бы точнее.

Ву снова уставился на кости. Северный ветер. Северный ветер связан с зимой, черным цветом, созвездием черепахи и элементом Вода. Неблагоприятно. А рядом с ним Восьмерка Дотов - белый тигр. Символ власти, символ агрессии. Тигр хочет полакомиться карпом? Интересно.

- Это кость белого тигра, госпожа, и она может означать должностное лицо, человека в форме, чьего-то начальника, полицейского или чиновника. За ней также может скрываться отец, который связан с Западным Ветром. А эта кость белого дракона - кость без рисунка, которая символизирует загадочное неизвестное.

По низкому лбу господина Ву поплыли складки глубоких морщин, кустистые брови съехались к переносице и образовали одну мохнатую, толстую и недовольную гусеницу. Женьшень огорченно покачал головой и причмокнул. Ху Нань напряглась.

- А еще я вижу, что у твоего племянника появится очень сильный и опасный враг в самом скором времени. Запомни, лиса, что только помощь этой юной женщины сможет уберечь его от жуткой участи. Белый тигр уже протянул лапу к карпу, тебе стоит немедленно отправиться в путь, Ху Нань.

- То же самое мне сказал Небесный Император. - прошептала лиса.

Ву собрал кости маджонг обратно в шкатулку и придвинул к себе хрустальную чашу. Он приподнял край фески позволяя крохотной спелой ягодке выкатиться на широкую ладонь. Сильные пальцы сжали ягоду, заставляя упругую кожицу лопнуть и выпустить в воду одну единственную черную каплю. По искривившемуся лицу корня стало понятно, что эта процедура была для него весьма болезненна. Ву поспешил отдернуть руку от головы и надтреснутая ягода вновь спряталась под головным убором. Ву выдохнул и что-то тихо прошептал над поверхностью воды. Черная капля волшебного сока моментально растворилась не оставив и следа.

- Смотри Ху Нань, смотри и запоминай. Сейчас ты увидишь будущее и узнаешь ответы на свои вопросы. - женьшень отстранился, позволяя Ху Нань заглянуть в прозрачное око хрусталя.

Спустя почти час Ху Нань откинулась на подушки в полном изнеможении. Увиденное в хрустале будто вынуло из неё душу.

Ву достал еще одну бутылочку воды и предложил лисе. Та выпила воду с жадностью.

- Спасибо, Ву. - прохрипела лиса.

- Смотреть в будущее так долго опасно, Ху Нань. Что ты увидела там? Расскажешь?

Лиса отрицательно мотнула головой и протянула ключи от ресторана господину Ву.

- Я же сказал, что этого не требуется.

- Нет. Я желаю что бы он остался твоим. Если сможешь раздобудь мне китайский паспорт для Бена, я знаю у тебя есть связи и возможности сделать это.

- Я с радостью окажу тебе эту услугу. Завтра утром паспорт будет у тебя.

Лиса поднялась и, ничего не говоря, направилась к двери. На пороге она обернулась и произнесла.

- Окажи мне еще одну услугу друг Ву.

- Конечно.

- Позаботься о Цветке Лотоса - это белая кошечка, которая прижилась у меня в ресторанчике.

Корень кивнул головой в знак согласия.

-А теперь, прощай, Ву, ты был мне хорошим другом.

Лиса вышла из аптеки и направилась к автобусной остановке. Ей предстояло сегодня много работы: взять билет на самолёт, собрать всё необходимое для путешествия и привести в порядок дела перед отъездом в далекую холодную страну.

2.

Палата была небольшой, но светлой и почти по домашнему уютной. Озаренная лучами солнца седовласая голова Елизаветы Марковны склонилась над пёстрым журналом. Женщина что-то сосредоточено выводила на его страницах.

- Бабуля! Я так рада, что ты очнулась! - воскликнула Вера и кинулась на шею удивленной и обрадованной приходом внучки Елизавете Марковне.

- Верочка, внучка! - старушка обняла и поцеловала Веру в ответ. - Ты только не волнуйся, детка, доктор сказал я быстро иду на поправку.

- Вот уже решила ум поразмять - кроссворды разгадываю, а то сколько же можно спать. - отшутилась Елизавета Марковна, отирая слёзы с радостного внучкиного лица. - А ты, Верочка, сырость не разводи, всё обошлось и ладно. Лучше представь мне молодого человека с которым пришла.

Бен, наблюдая за трогательной семейной сценой Васильевых, испытывал чувство неловкости. Лис так и остался стоять безмолвным стражем у двери в палату.

Вера обернулась, смущенно улыбнулась лису и поманила его рукой, предлагая присесть на стул рядом с койкой своей бабушки. На краткое мгновение она совершенно забыла, что они с бабушкой здесь не одни.

- Бабуля - это Бен, Ли Бен Ху.

- Твой однокурсник? - старушка подмигнула Бену. - Нет. Уж слишком хорош. Скорее уж твой кавалер. С чужим человеком, Вера, ты бы не пришла меня навещать.

Старушка обратилась к юноше.

- Что же, я не удивлена - моя внучка очень красивая девочка, только немного скрытная. Вот если бы я немного не прихворнула, она бы ни за что не показала мне вас, Бен. Рада с вами познакомиться! Меня зовут Елизавета Марковна - я бабушка Веры.

- Рад видеть вас в здравии и добром расположении духа, Елизавета Марковна. Я, как и Вера, очень переживал за вас.

- Ах, пустяки. Возраст, молодой человек, проклятый возраст. Я ведь женщина деятельная, спокойно на лавке у подъезда мне не сидится. В душе мне всё ещё восемнадцать, а на деле, на деле несколько раз по восемнадцать. Вот съездила на дачу, в саду потрудиться, а сил-то и не подрасчитала. Как итог - сердечко меня на койку и уложило.

- Бабушка!

- Елизавета Марковна!

Бен и Вера воскликнули в один голос, не желая соглашаться с той легкостью, с которой Елизавета Марковна говорила о своем недуге.

- Ой, всё! Хватит обо мне! - возразила старушка и обратилась к внучке. - Верочка, лучше расскажи мне, как у тебя дела с учебой?

Вера залилась пунцовой краской стыда и потупила глаза. Что она могла ответить? Что из-за болезни родственница начала превращаться из примерной студентки в злостную прогульщицу? Эта тема была болезненной для её самолюбия и могла нанести вред здоровью старушки, заставив ту чрезмерно волноваться. Разговор о последних событиях произошедших в доме Васильевых и так представлялся ей крайне тяжелым. Вера начала сомневаться стоит ли его вообще начинать. Эту дилемму решил за неё Бен.

- Елизавета Марковна, - сказал он поднимаясь и склоняя голову в низком покаянном поклоне. - Я крайне, невероятно, просто до невозможности виноват перед вами и вашей внучкой! Простите меня, если сможете. А если не сможете я буду вечно искупать свою вину перед вами.

Голос его был хрипловатым от волнения и было слышно, как нелегко дается ему произнести эти слова.

Удивленная Елизавета Марковна переводила взгляд то на Веру, то на молодого человека. Оба выглядели крайне виноватыми. Выдержав паузу, что бы прийти в себя, Елизавета Марковна собралась с духом и мягко спросила внучку.

- Верочка, детка, ты что-то натворила? - старушка прикрыла ладонью рот и прошептала пришедшую ей на ум догадку - Ты беременна от этого юноши?

- Нет! То есть, да. - воскликнула Вера.

- Да! То есть, нет. - выдохнул Бен.

- Так нет или да? Дети, не заставляйте меня волноваться! Меня только подлатали, сердце у меня не железное - говорите как есть. - возмущенно воскликнула бабушка Веры и охнув, схватилась за грудь. - Дайте воды.

Бен и Вера кинулись к прикроватной тумбочке, на которой стояла бутылка с водой. Их руки соприкоснулись и это касание будто электрический ток заставило их вздрогнуть и посмотреть друг другу в глаза. Вера смущенно отвела взгляд. Бен расплескивая воду наполнил стакан и передал его девушке.

Елизавета Марковна, наблюдавшая за этой неловкостью двух юных созданий, поняла что её подозрения о нежных чувствах, связывающих её внучку и этого молодого азиата, не лишены почвы. Очень твердой почвы. Она с благодарностью приняла стакан из рук Веры и немного успокоив волнение, произнесла:

- Дорогие мои дети, вижу, что не у одной меня здесь сердце шалит, а потому давайте все вместе успокоимся и вы мне расскажете всё как есть. Честно и в подробностях.

История которую поведали Бен и Вера вышла немного сумбурной и чересчур удивительной. Вера тактично умолчала о выпитом коньяке и чудесном путешествии в личный мирок Бена. Выслушав её, Елизавета Марковна изрекла:

- Ну главное, ты, Верочка, не беременна. Я конечно, буду рада стать прабабушкой, но надеюсь это случиться чуть позже, когда ты закончишь учебу и встанешь на ноги. А так все мы живы и здоровы - это уже хорошо. - немного помолчав она добавила улыбнувшись. - А всё же, красивая из вас двоих вышла бы пара.

- Так вы меня прощаете? - с надеждой спросил Бен.

- Думаю, у меня просто нет другого выбора, мой мальчик. Когда ты напал на меня, ты был совершенно не в себе, за тебя говорила твоя природа. Хотя мне до сих пор не вериться, что я вижу перед собой настоящего лиса-оборотня. Я думала, что истории о вас это лишь сказки, рожденные буйной фантазией средневековых писателей.

- Я мог бы доказать. Показать вам, как я это делаю, прямо сейчас.

- Нет! - одновременно воскликнули Вера и Елизавета Марковна. - Одного раза мне было вполне достаточно, к тому же у меня нет повода не верить своей внучке.

- Бабушка, - Вера взяла ладонь старушки в свои и нежно сжала. - Обещаю, что завтра же вернусь к учебе в институте и тебе больше не придется волноваться за меня.

- Девочка моя, за тебя я как раз таки не волнуюсь, а вот за твоего друга - очень даже.

Девушка и лис удивленно переглянулись.

- Бен конечно же не может вечно скрываться в нашей квартире от всего мира и превращаться в лиса, когда это будет ему угодно. Вы уже привлекли внимание органов правопорядка. А что будет если Бен пожелает прогуляться по городу? У него же нет ни вещей, ни документов! Это вам не тысяча лет назад, когда люди верили во всякую мистику, чертовщину и сказки. Это большой современный мир, который подчинен законам науки и здравого смысла, полный ловушек и опасностей для такого как он существа. Его арестует первый патруль, приняв за гастарбайтера-нелегала и вот тогда, может случится настоящая беда.

- Что же нам делать? - Вера разочарованно посмотрела на Бена. Бабушка, конечно, была совершенно права. И как она не подумала об этом раньше? Вера потащила Бена через весь город даже не подумав какой опасности подвергает гостя из прошлого.

- Будем врать! Врать и надеяться, что окружающие примут ложь за правду. Скажи соседям и знакомым, что Бен наш дальний родственник приехавший из китайской глубинки и потерявший, по неопытности, все свои документы и вещи в аэропорту. Это даст нам немного времени, а там придумаем, что делать дальше.

- Звучит не очень-то убедительно. - Вера почесала изящный носик и добавила. - у нас же нет родственников в Китае, бабушка.

Елизавета Марковна лукаво улыбнулась.

- Верочка, вот тут ты ошибаешься.

Вера и Бен переглянулись и вновь посмотрели на Елизавету Марковну с нескрываемым интересом. Оказывается не только они были готовы поделиться сегодня удивительной тайной.

- Когда вы зашли в мою палату, я обратила внимание, что Бен держит в руках чемодан твоего прадеда.

- Да, я искала для него одежду в шкафу и наткнулась на этот чемодан с фотографиями и старыми бумагами, а Бен почему-то решил прихватить его с собой. - хихикнула Вера.

- Это очень удачное решение, Бен. - кивнула Елизавета Марковна. - Благодаря тому, что в этом чемодане я смогу подтвердить свои слова, Верочка.

Чемоданчик был водружен на прикроватную тумбочку и Елизавета Марковна начала свой рассказ, извлекая из вороха старых бумаг нужные письма и фото.

- Это твой прадед. - Вера взяла в руки пожелтевшую и потрескавшуюся от времени фотокарточку.

На неё взглянули светлые серьёзные глаза высокого, плечистого мужчины с пышными русыми усами и длинными пальцами нервных рук. Мужчина был в военной форме, на груди его весели четыре ордена, два из них были Красной Звездой.

- Твой прадед был военно-полевым хирургом. Дважды герой войны, он был очень честным, справедливым и мужественным человеком. А ещё он был очень добрым и всегда приходил на помощь тем, кто оказывался в беде. - Елизавета Марковна вздохнула, воспоминания о любимом отце навеяли на неё грусть.

- Тебе этого никто и никогда не рассказывал, потому что об этом знали только четверо: прадед с прабабкой, твой дед и я. Мы с тобой, Верочка, не родные по крови - дед твой, Дмитрий, приёмный ребенок. Его настоящее имя Минь. Отец мой привез его ещё младенцем с собой из Китая, как раз под конец войны.

- Как? - удивилась Вера. - Но ведь прадед светловолосый и глаза у него совершенно не раскосые.

- А так! Прадеда твоего забросили в Китай в составе секретной советской диверсионной разведгруппы устранять немецких шпионов-артефактчиков.

Вера недоверчиво приподняла бровь.

- А разве фашисты нападали на Китай? - удивилась Вера. - Я такого по истории Второй Мировой не помню.

- Так о таком мало кто знает, внучка. Государственная тайна это была большой важности. Ну а уж теперь и государств тех нет ни Союза, ни Вермахта, ни тех кто в этой борьбе участвовал. Кому расскажешь, не поверят.

-Прадед твой рассказывал, как однажды они вышли в Пекине на след одного такого фашиста-шпиона. Ловкий и верткий гад оказался. Фашисты тогда по всему свету искали особые магические артефакты, что бы усилить мощь Вермахта. Этот тоже всё вынюхивал да выспрашивал про священную гробницу старца Чжу Миня. С этим святым связана одна прелюбопытная легенда, дети. Хотите расскажу?

Вера и Бен активно закивали головами. История о деде Елизаветы Марковны уже захватила их воображение, а тут еще и волшебство примешалось.

-По преданию в могиле той вместе со святым был невероятной силы артефакт похоронен —луна со дна небесного моря. Усыпальница святого Чжу Миня надежно скрыта под тенью трех бамбуков и охраняют её жаба и заяц. Жаба укажет путь к артефакту а Заяц сможет приготовить из него эликсир бессмертия. Думаю за этим эликсиром Вермахт и отправил своего шпиона в китайскую глубинку. Фриц Пекинскую библиотеку верх дном перерыл и нашел старинную карту, на которой ещё было указано местоположение заветной усыпальницы. А недалеко от гробницы как раз и деревенька нашлась с интереснейшим названием —Сань Чжу или Три Бамбука, по нашему. Рядом с гор речка сбегает, которую местные прозвали из-за крутых порогов и быстрого течения Йэту Хё — заячья река.

Услышав знакомые названия Ли Бен Ху едва смог сдержаться и не выдать себя горестным вздохом. Воспоминания о возлюбленной Юн Линь из деревни Сань Чжу и о их заветном месте свиданий у Заячьего Брода, настигли с неумолимостью кармической стрелы.

К счастью лиса его душевные муки остались незамеченными.

-Шпион этот так ничего и не успел найти, его перехватили раньше. Да и не знал уже никто в деревеньке, где эта волшебная гробница находиться. Прежних жителей сменили пришлые люди. От прежней Сань Чжу осталось одно название. Старую деревню давным-давно смело горным обвалом и руины засыпало селевым потоком, а новые Три Бамбука выросли подальше от коварной горы.

-Значит из старой Сань Чжу никто не выжил. - то ли спрашивая, то ли утверждая произнес лис.

- Об этом мне дед мой не говорил, зато рассказал, что после со шпионом случилось. Не удержали фашиста. Сбежал он из плена, а попутно девчонку, дочку старосты Миня, которая еду бойцам носила, погубил. Горло бедняжке перерезал.

-Как? - Вера ужаснувшись прикрыла ладонью рот.

-Да всё как обычно, детка. - печально вздохнула Елизавета Марковна. - Фриц хорош собой был как римский бог, и хитер как дьявол. У него даже фамилия соответствующая была, как позже выяснилось, Шварцзиль. Черное сердце. Соблазнил он дурочку, речами красивыми очаровал, что в Берлин её с собой заберет, где заживет она, как императрица китайская, если ему из плена поможет бежать. В той деревне ведь не было тюрьмы, так амбар использовали, да к столбу привязывали, а из крестьян китайских стража никакая. Вот она нашим бойцам чарку рисового вина с сонным зельем и поднесла, а те на радостях, что шпиона изловили - выпили, отпраздновали и в сон провалились. Все кроме прадеда твоего, никогда человек спиртного не пил, считал, что алкоголь вредит характеру и уму. В тот вечер он со всеми не гулял в доме старосты, а был в соседнем селе у захворавшей женщины. Идет твой прадед обратно в дом старосты, смотрит - амбар открыт, а на пороге белые женские ноги лежат, слабо так подергиваются. Кинулся в амбар, а там эта девчонка богу душу отдает. Глаза закатила, хрипит едва слышно, а из шеи кровь на грудь вытекает. Вовремя твой прадед подоспел, смог спасти глупую. Он же хирург был от бога - золотые руки! Фриц её по горлу ножиком, которым она ему путы разрезала полоснул, но не глубоко, только связки повредил.

- Жуть-то какая. - выдохнула Вера.

- Это пол беды. От девчонки той вся деревня отказалась, осрамила она деревню своим поступком, разведчики тоже хотели суд над ней учинить, как над пособницей фашиста. Но прадед твой не тем ни другим обижать бедняжку не позволил. Она уже за содеянное заплатила, а дважды за проступок не казнят. Пожалел, взял под своё крыло, увёз в Пекин и выходил. Рана на горле зажила, но говорить девушка почти не могла, связки были сильно повреждены. Вскоре открылось, что она беременна от насильника. Кому нужна беременная калека? Хотела девка с горя идти топиться, да отец мой не позволил. Он её санитаркой в свой госпиталь взял. Девчонка ему в благодарность, чуть ноги не целовала, батюшкой называла, вместо родного, отказавшегося от неё. Хорошая девушка была, работящая, но прожила не долго. Умерла родами. Родила мальчика, которого по традиции своей семьи нарекла Минем. На смертном одре просила отца моего ребенка не бросать, позаботиться. Так у меня появился братик Дмитрий, твой дед.

- Как же так? Значит мой предок был фашистом, насильником, убийцей и во мне кровь этого страшного человека? - сокрушаясь воскликнула Вера - Я чудовище!

- Не говори так Верочка! - пресекла её бабушка - Это было тяжелое военное время и с твоей прабабкой-китаянкой случилось большое несчастье. Тебе не за что стыдиться. Это этому извергу должно было быть совестно за его преступления. Хотя какая у фашиста совесть!

В этот момент дверь в палату открылась и на пороге появился мужчина в белом халате. Врач.

- Денис Борисович! - улыбнулась Елизавета Марковна. - А ко мне вот внучка с другом навестить пришла.

- Вижу, что вам уже намного лучше Елизавета Марковна, а вот с посещениями я бы вам пока советовал повременить. По крайней мере с такими долгими.

Вредная медсестра наябедничала - подумала Вера и оказалась права.

- Молодые люди, подождите меня в коридоре. Мне нужно провести осмотр пациентки.

Вера и Бен послушно поднялись что бы удалиться. Девушка хотела забрать чемодан с собой, но Елизавета Марковна мягко остановила её:

- Деточка, оставь это здесь. Мне будет приятно вновь вспомнить прошлое, почитать папины фронтовые письма, посмотреть на родные лица.

Вера нагнулась поцеловать бабушку на прощание и та ей тихо шепнула на ухо что бы ни Бен, ни Денис Борисович её не услышали:

- Я тебе на карту денежку перекину - купи своему другу нормальную одежду, а то в дедовых вещах, да ещё с этой дырой на штанине он вызывает ненужные подозрения. Будьте осторожнее, детки. - и громко добавила. - А разговор наш мы продолжим позже, когда меня выпишут. Мне есть ещё что рассказать тебе о прадеде - интересное.

Старушка загадочно подмигнула Бену и они с Верой вышли в коридор. Медсестры на своем посту не оказалось.

- Вот так история! Просто тайны Мадридского двора, какие-то. Никогда бы не подумала, что в нашей семье есть такие скелеты в шкафу. - прокомментировала Вера устраиваясь на широком подоконнике больничного окна. Из окна был виден двор больницы, большая цветочная клумба и прогуливающиеся перед обедом пациенты.

- Серьёзно? Я в твоем шкафу не нашел ни одного скелета, на до бы поискать в других. - серьёзно воспринял Верины слова Бен.

Вера снисходительно улыбнулась. Бабушка и тут оказалась права: этот лис был совершенно не подготовлен к жизни в современном мире.

- Забей, Бен, это просто выражение такое. Никаких настоящих скелетов в шкафах мы с бабушкой конечно же не держим. - она помедлила и добавила. - Ну, насколько мне это известно.

Повисло неловкое молчание.

- Ваша бабушка весьма быстро идет на поправку, - пробасил Денис Борисович закончил осмотри был более чем доволен его результатом. - Думаю в конце недели мы сможем её выписать домой. От вас, молодые люди, потребуется хорошенько позаботится о старушке. Полноценное питание, покой и уход поднимут вашу родственницу на ноги менее чем за месяц. Конечно, если вы не будете давать ей повода для беспокойства. У Елизаветы Марковны солнечный, я бы даже сказал боевой характер, что сыграло серьезную роль в её выздоровлении. Однако возраст есть возраст.

- Конечно-конечно, я обещаю, что сделаю всё что нужно. - защебетала Вера. - Бабушка у меня единственный родной человек и я её очень люблю!

- Вот и славно. Любовь, дополненная правильным лечением и уходом, творит чудеса, а уж особенно в делах сердечных. Уж поверьте моему большому врачебному опыту. - сухо улыбнулся Денис Борисович и направился дальше по коридору.

Время неумолимо приближалось к полудню, а ему ещё предстояло закончить обход пациентов.

- Ну, что теперь домой? - поинтересовался Бен.

Вера лукаво улыбнулась и осмотрев Бена с головы до пят произнесла:

- Есть идея получше. Мы с тобой сейчас отправимся на шопинг.

- Шопинг? Это что такое? Звучит как название какой-то игры или охоты.

- Почти угадал. Это действительно забавное занятие, которое поднимает настроение и отчасти похоже на самую настоящую охоту. Уверена, тебе понравится!