Белый король

Таинственные исчезновения

Когда двое закадычных друзей Джерард и Грег не вернулись к ужину, никто не стал беспокоиться — приятели и раньше задерживались. Жизнь небольшой деревушки Хэйфолл всегда была предсказуема и скупа на события — каждый новый день похож на предыдущий: старые мельницы мягко скрипят, покачиваясь на ветру, стога сена аккуратно сложены, земли обработаны, и кажется, что так будет всегда. Но спокойствие никогда не бывает вечным, и даже в застойный пруд кто-нибудь да бросит камень.

Спустя сутки фермеры так и не объявились. Односельчане понемногу заволновались, однако быстро успокоились догадками, будто друзья всего-навсего напились в лесу и уснули. А в лес пошли оттого, что побоялись гнева жены Джерарда, Жанны — в последний раз та обещала его выгнать, если бедолага вновь напьется. Но пропавшие не вернулись и на следующий день. Тогда хэйфольцы насторожились: здесь никто и никогда не исчезал. Жанна принялась вовсю собирать людей на поиски мужа и его приятеля, добровольцев нашлось немало — жители близлежащих домов и местный священник.

Не успели они покинуть двор, как соседские мальчишки огорошили взрослых криками:

— Мы нашли их! Они там! На полях!

— К-кажется, они не дышат... — сказал самый младший из компании.

Выглядела детвора неважно — чумазые и перепуганные, они то и дело поглядывали друг на друга.

Жанна с ужасом схватилась за сердце.

— Все-таки допился, — со слезами на глазах произнесла она. — Это Грег виноват, все время куда-то звал моего Джерарда!

* * *

Возле разваленного стога сена лежали тела Джерарда и Грега. Их позы смотрелись странно из-за скрещенных на груди рук. Но более всего пугали глаза: широко распахнутые, совершенно белые, потерявшие всякий цвет.

От увиденного Жанна потеряла сознание, и, пока ее приводили в чувство друзья Джерарда, остальные шумно обсуждали происшествие. Кто-то особенно наблюдательный отметил пропажу нескольких стогов сена и отсутствие замка на двери одного из амбаров с солодом. Все резко смолкли, когда появился глава деревенского совета Оливер. За ним понуро шагал лекарь — молодой человек, недавно приехавший в Хэйфолл из самого Глориона, столицы Сент-Глор. Даже при беглом взгляде было ясно — парень не местный. Кожа жителей Хэйфолла имела желтовато-серый оттенок, а молодой врач выделялся аристократичной бледностью. Это был его первый день в Хэйфолле, и тот факт, что начался он при подобных обстоятельствах, не добавлял ему решимости.

Староста прошел сквозь собравшуюся толпу, пробивая путь внушительным животом, которого он отнюдь не стыдился, а напротив, считал достоинством — как и свое умение не к месту одеваться. Оливеру казалось, будто стоит надеть нарядный пиджак или красивую шляпу, и невзгоды обойдут его стороной. Сегодня в качестве оберега он выбрал начищенные до блеска ботинки с круглым носом, и прогадал — они то и дело тонули в грязи.

Староста с нарочитой важностью призвал селян к спокойствию, несколько раз прошел мимо тел и пригласил лекаря к осмотру. Парень дрожащей рукой щупал пульс, рассматривал глаза, колебался и мялся, а затем выдал заключение:

— Они мертвы.

— Это мы и без тебя поняли! — зашумели фермеры. — Ты нам скажи, почему они умерли? И что у них с глазами?

— Я пока не знаю, нужно время, чтобы разобраться...

Молодой человек стушевался. Видя его замешательство, окружающие принялись пуще прежнего возмущаться:

— И чему вас только учат!

— Не могли они на место Старого Дока прислать кого-то опытного?!

— Спокойно! — крикнул Оливер, а затем добавил более дружелюбным тоном: — Тише. Всем известно, что эти двое были пьяницами.

— Да посмотри им в глаза, наш зеленый эль не мог такого сотворить!

— Откуда вам известно, что они делали в лесу, напившись? Может, ягод каких наелись, или грибов! — возразил Оливер.

* * *

Все прошло как полагается, погибших похоронили, и жителям Хэйфолла ничего не оставалось, как вернуться к своим вечным занятиям: возделывать землю и варить известный на все королевство зеленый эль.

Однако уже через три дня история повторилась. Пропала Эльза — подружка одного из фермеров. Ее тело также было обнаружено в поле. Как и двое приятелей, Эльза лежала со скрещенными на груди руками. Раньше ее зеленые игривые глаза очаровывали молодых хэйфольцев, теперь же взгляд девушки был застывшим и мертвым, а черты лица исказились. Снова пропало сено — несколько стогов, и вновь взломана амбарная дверь.

Смерть Эльзы вызвала волну негодования, которая вылилась в настоящий бунт у крыльца дома главы совета: толпы возмущенных фермеров требовали ответов и действий. Решено было вечером того же дня провести собрание в большой часовне, что находится в центре деревни.

* * *

В холодном каменном здании хэйфольцы ждали Оливера. Кажется, за сегодня они успели высказать все свои догадки и обдумать все версии. Сил на шум к концу дня попросту не осталось, и теперь собравшиеся молча сидели, погрузившись в мрачные мысли. Только треск факелов нарушал тишину.

Оливер задержался на несколько минут и явился, одетый в зеленый бархатный пиджак и шляпу-котелок. Он обратился к присутствующим, стоя за деревянной кафедрой:

— После сегодняшней трагедии понятно, что смерти уже троих жителей Хэйфолла носят неестественный характер. И пока наш новый лекарь разбирается с причинами, мы тоже должны действовать. Как вы знаете, кто-то повадился воровать сено и открывать амбары с солодом! Сейчас, когда мы выполняем королевский заказ на пятьдесят литров зеленого эля, особенно важно сделать его в срок! Ведь никто, кроме нас, не умеет варить зеленый эль! — Оливер поднял руку в ожидании реакции односельчан.

— Никто, кроме нас! — хором поддержали они по традиции.

— Предлагаю собрать с каждого по три медных монеты за охрану амбаров и сена! Дежурить по двое. Кто желает начать сегодня?

— А может, лучше из своего кармана заплатишь? Вон какой пиджак нацепил! — громко сказал один из фермеров, которого негласно считали главным. Выглядел он и правда устрашающе: густые брови, низкий лоб, мощный квадратный подбородок и непривычно высокий для хэйфольцев рост.

Оливер на мгновение покраснел и опустил глаза, делая вид, будто читает. На самом же деле он размышлял над "предательством" своих оберегов — как могли они сыграть против него в такой сложный момент?

— Есть и другой вариант: все дежурные получат по тридцать серебряных, но после того, как отправим заказ в столицу! — выпалил староста в надежде спасти положение.

Он мог бы заплатить им и по золотому без вреда для себя, но жадность была сильнее здравого смысла. Оливер мечтал, что на накопленные деньги сможет накупить еще больше красивых вещичек — и так будет лучше для всех! Ведь именно его назначили старостой, пускай не без интриг жены Магды, но все-таки назначили. Наверняка не последнюю роль в этом сыграло его умение солидно одеваться! И вообще, кто лучше Оливера знает, как управлять деревней? Если будет хорошо ему, то хорошо будет всем!

В тот же миг откликнулись двое парней: рыжий долговязый Олрик и Карл — темноволосый, небольшого роста, полная противоположность своего друга. Парни были известными лодырями, старались как можно меньше работать и больше веселиться. Веселье их было незатейливым: бросаться камнями в кошек и птиц, бегать за девицами да гулять по лесу. Хэйфольцы откровенно недолюбливали их, но когда два друга смело выдвинулись на пост дежурных, никто не стал возражать.

Так в одно мгновение Олрик и Карл из двух болванов превратились в бесстрашных молодых людей.

Женщины приняли их самонадеянность за смелость и принялись хвалить. На самом же деле души обоих, что называется, не знали забот и печали, и потому редко испытывали страх. Иначе говоря, их храбрость происходила из их глупости.

Этой же ночью, вооружившись вилами для защиты и элем для уверенности, юноши расположились между стогами сена — так, чтобы можно было видеть амбары с солодом. Луна и звезды ярко сияли на синем небе, издалека слышались песни сверчков и цикад — Хэйфолл спал в присущей ему безмятежности. Поначалу парни были внимательны, ощущая себя стражами деревни, но зеленый эль быстро расслабил и без того редко напрягавшиеся умы. Обстановка располагала к откровенным беседам.

— А та девчонка… Эльза... была ничего, — усмехнулся Олрик.

— Еще бы, ее приятель Том и знать не знал, что она по мне сохнет! Однажды я... — начал Карл.

— Тихо, — шепотом проговорил Олрик.

За стогом что-то пошевелилось и пробралось внутрь. Друзья немного встрепенулись и даже слегка протрезвели.

— Эй, если ты вор, то выходи!

— А если нет, то оставайся, — глупо хихикнул Карл и сразу же получил пинок от Олрика.

* * *

Рано утром местные жители увидели уже ставшую привычной страшную картину: оба дежурных прошлой ночи оказались мертвы. Белесые глаза, украденное сено, вскрытые двери в амбарах... Кошмар с точностью повторился.

Оливер пришел в ярость: его идея не только не сработала, но и с треском провалилась. Мало того, что на роль дежурных теперь никого не найти, так еще и местные жители устроили бунт, отказавшись работать, пока вор не будет пойман, а загадочные смерти раскрыты.

Во время домашнего ужина он обсуждал происходящее со своей женой.

— Ну, и что ты обо всем этом думаешь, Магда? — шляпка жаренного гриба сорвалась с вилки Оливера и приземлилась на его огромное пузо.

— Будь я на твоем месте, предоставила бы разбираться со всем этим лорду. А мы-то что? Мы люди простые, и загадки разгадывать нам некогда. А тут вон оно, что происходит! Не для твоих плеч эта работа, — сказала Магда, присев на стул возле печи.

Она вытерла влажный, раскрасневшийся от работы лоб тряпкой и, засучив рукава, поставила в печь новую порцию хлеба. Руки ее были крепкими и полными, а фигура крупной и плотной.

— Я же вроде как тут за главного, — бормотал Оливер, пытаясь убрать грибную шляпку с живота, но та предательски выскользнула и упала на ковер.

— Ну и что? Это не значит, что ты — сам Господь Бог! — Магда перекрестилась. — Наше дело простое: чтобы эль варился, да крестьяне работали. Так, что пиши герцогу Нортемиру! Пусть он и разбирается.

Жена Оливера была из тех женщин, которым ежесекундно нужно чем-то себя занимать: сейчас она по второму разу вытирала тарелки и чашки, стоя спиной к мужу.

— Милая моя, ты просто чудо! — с этими словами староста пнул злосчастную грибную шляпку ногой, отправив ее прямиком под деревянный шкаф с посудой. — Сегодня же напишу письмо!

Закрывшись в своей комнате, Оливер набросал послание и скрепил его сургучной печатью с символом Хэйфолла — стогом сена. Пребывая в отличном настроении, он отправился в мягкую постель, где его уже ждали старательно взбитые Магдой подушки. Этой ночью он будет прекрасно спать! Ведь выходка с грибом осталась незамеченной, а бремя расследования хэйфольских смертей ляжет на чужие плечи...

Портрет незнакомки

Эфинор соскочил с коня и прошел мимо привратников. Он недавно стал возить почту в форт, и всякий раз разглядывал картины, которыми изобиловали коридоры Серой Крепости. Одна из его любимых изображает корону, лежащую в тлеющих углях — то был памятный день в истории Сент-Глор. Всякий раз, проходя мимо, он ненадолго останавливался и отвешивал едва заметный поклон.

Но на этот раз взгляд гонца привлекло полотно, завешанное тяжелой черной тканью, стоящее на полу под другими картинами. Молодой человек не удержался, приподнял занавес и замер: карие глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели на него, будто бросая немой вызов. Красивая женщина, изображенная на холсте, сидела прямо на земле посреди темного леса, в белом, запачканным грязью платье. Алебастровая кожа сияла в лунном свете, черные, растрепанные ветром волосы струились по плечам, а пальцы рук вонзались в землю. Со стороны смотрящего казалось, что ее взгляд исполнен ненависти и злобы, возникало волнительное чувство, будто прямо сейчас она бросится на зрителя с полотна. В голове Эфинора тут же пронеслась мысль о том, с какой животной яростью женщина впилась бы в него ногтями, будь она настоящей. Но, несмотря на странные фантазии, уходить от незнакомки ему не хотелось. Противоречие, в котором слились женственность и жестокость, не отпугивало, а наоборот, очаровывало.

Гонец, наверное, и дальше стоял бы в оцепенении, разглядывая неизвестную, если бы Мелвин — канцелярий и представитель форта — не привел его в чувство:

— Смотрю, ты уже хозяйничаешь, пялишься на картину, вместо того, чтобы передать мне письма?

— Простите! Я и сам не заметил, как загляделся на нее. Кто она? — спросил Эфинор, не отрывая глаз от черноволосой леди.

Такая наглость возмутила канцелярия:

— Эй, болван, — он щелкнул пальцами прямо перед лицом юноши. — Неси быстрее все письма в канцелярию, или оставлю тебя без оплаты!

Войдя в небольшое помещение с кучей шкафов и ящиков, посыльный вывалил содержимое небольшой кожаной сумки на стол: это были письма с различными сургучными печатями.

Мелвин перебрал послания изящными тонкими пальцами. Хотя ему было больше тридцати, тело сохранило юношескую худобу. Мелвин выглядел моложе своих лет, что в военных кругах, как он считал, совсем не делало ему чести. Да и что могло сделать честь поэту по призванию? Всю жизнь он тайно сочинял стихи и мечтал написать пьесу для королевского театра. Но, поддавшись давлению отца, оказался в Серой Крепости герцога Нортемира, которая стала для него чем-то похожим на тюрьму.

— Можешь идти, — канцелярий бросил Эфинору несколько серебряных монет на стол, но одна из них упала и закатилась под ближайший стул.

Эфинор был вынужден нагнуться, чтобы подобрать ее. “Криворукий козел”, — подумал он про себя и вышел за дверь.

Оставшись наедине с письмами, Мелвин вздохнул, в очередной раз проклиная своего старика. Сколько усилий тот приложил, чтобы совсем не спортивного юношу взяли на службу к самому Нортемиру, пускай и на должность канцелярия. Стольких же усилий Мелвину требовалось, чтобы не сойти здесь с ума. Он выдвинул ящик стола, с грустью взглянув на начатую пьесу, и задвинул обратно. Как бы Мелвин ни ненавидел все, чем живет Крепость, свою работу он выполнял отлично.

Он перепроверил, прочитал и рассортировал все письма, а затем отправился к герцогу.

Постучав в тяжелую дубовую дверь, канцелярий на мгновение замешкался, после чего толкнул ее.

— Ваша Светлость, разрешите…. — не успел Мелвин закончить фразу, как Нортемир прервал его:

— Заходи, Мелвин.

Лорд сидел в большом деревянном кресле и заполнял какие-то бумаги. Просторный светлый кабинет был залит полуденным солнцем, окрасившим рыжую бороду Нортемира в золотистый цвет. В застекленных шкафах на полках поблескивали различные вещицы — трофеи, привезенные герцогом из разных уголков мира. Каждый раз, попадая сюда, Мелвин с досадой вспоминал свою каморку. Он искренне не понимал, как его лорд может так много времени проводить в военной крепости, вместо того, чтобы наслаждаться роскошью своего замка. Нортемир же, будучи в первую очередь рыцарем, больше всего любил испытания и бои. Словом, все то, где можно проявить бесстрашие, силу и доблесть. Потому большую часть времени он предпочитал проводил в стенах своего форта, где тренировался и предавался воспоминаниям о своих победах.

— Кажется, вам нужно на это взглянуть, — Мелвин протянул письмо, скрепленное печатью с эмблемой Хэйфолла.

Уделив несколько минут посланию, Нортемир нахмурил брови.

— Действительно, странно, — сказал он, поглаживая рыжую бороду. Васильково-голубые глаза лорда становились особенно яркими в солнечные дни, смягчая его привычно суровый вид.

Герцог встал и, подойдя ко второму окну, широко распахнул его. Теперь уже комната не казалась такой просторной. Нортемир обладал внушительными габаритами: широкая спина, огромные руки, мощные ноги. Ростом он был несколько выше среднего, и все же одного взгляда хватало, чтобы понять: такого лучше не злить!

— Передай Вальтеру, чтобы отправил туда небольшой отряд, пусть наведут порядок, — сказал лорд.

— Будет сделано, Ваша Светлость! — Мелвин замялся, но решился добавить: — Разрешите задать вопрос?

— Спрашивай.

— Что это за картина у нас в холле?

— Это подарок от Академии, черт ее подери. У них там какая-то важная дата. Мало того, что уже десятки лет они открыто преподают эту свою магию... Так теперь еще лезут во все щели, чтобы быть на слуху.

— Но ведь нельзя не признать, что Архимаги внесли определенный вклад в победу в Великой Войне, Ваша Светлость, — сказал Мелвин, не понимая, откуда только в нем появилась эта смелость на подобные возражения.

— Мои воины внесли не меньший вклад! И, в отличие от магов, не стали облачаться в бриллианты и меха, задирая свой нос, — отрезал Нортемир.

Мелвин кивнул в знак согласия и спросил:

— Что прикажете делать с картиной?

— Повесь в каком-нибудь дальнем углу.

* * *

Канцелярий шел обратно по коридору, испытывая странное предвкушение — он снова увидит полотно. Подойдя к картине, он бережно взял ее и, воспользовавшись помощью стражей крепости, повесил, как и велел Нортемир. Когда дивная работа оказалась на месте, Мелвин с подручными сделали несколько шагов назад, чтобы оценить, ровно ли она висит.

"Кто же ты? Что с тобой случилось? Миф, легенда, или ты и впрямь существуешь?.." — пронеслось у него в голове.

Прошло несколько минут, прежде чем он очнулся. С какой-то ревнивой неприязнью Мелвин обнаружил, что оба охранника все еще стоят рядом, точно так же вглядываясь в картину.

— Чего уставились? Расходимся! — скомандовал канцелярий.

* * *

Прошло несколько дней с момента, когда Нортемир получил хэйфольское письмо. Герцога изводили беспокойные мысли о странных смертях, от которых, правда, он тут же отмахивался. Глава совета Хэйфолла писал, что, вероятно, все дело в отравлении. Даже если и так, кто отравил этих людей и зачем? Одного отряда непременно хватит, чтобы решить все вопросы с воровством, а изучением "белоглазой смерти" уже занимается местный врач. Но, как лорд ни пытался себя успокоить, как ни старался переключиться на подготовку к рыцарскому турниру — ничего не получалось. В этой истории белые глаза мертвых больше всего занимали его мысли. Все непонятное раздражало Нортемира.

Ведь пронзить врага мечом гораздо легче, чем разгадать тайну или противостоять чему-то неизвестному. Взрастив в себе непоколебимую мужественность и веру в силу, он не хотел признавать, что порой она разбивается о чей-то слишком проворный ум — или, того хуже, магические способности.

Будучи ребенком, он слышал от деда страшные истории. Но стоически выдавал свое волнение за интерес, а ночью боролся со страхами. После одного такого рассказа Нортемир не спал две ночи подряд. Решение пришло само, на третий день. "Все это выдумки и преувеличение", — решил он тогда для себя. Ну, может, и жили в деревне пара уродов, а в итоге всю деревню прозвали городом чудовищ! Или, например, кто-то умер, а потом кого-то похожего на него встретили в другом месте. Вот тебе и некромантия!

Успокоив себя однажды в прошлом, он обрел бесстрашие в настоящем и будущем. И с каждым годом его убежденность лишь подтверждалась — оказалось люди и правда любят врать и преувеличивать, видимо, потому, что только так некоторые могут придать себе значимости. Это он наблюдал и в школе в юности, и среди воинов в период зрелости. Норт давно подметил, что тот, кто много говорит — ведет дела, прямо противоположные своим разговорам. Однако и молчунам герцог не доверял. Он любил простых людей, чьи пороки и достоинства лежали более или менее на поверхности.

"Не бывает дыма без огня", — думал Нортемир сейчас, спускаясь по лестнице Серой Крепости. Оказавшись на первом этаже, лорд остановился в недоумении: несколько стражей неподвижно стояли, глядя на новую картину.

— Эй! Что там происходит? — крикнул Нортемир.

Казалось, этот низкий грубый голос мог напугать даже слона.

— Ваша Светлость! Мы... простите! Новая картина... мы просто пришли посмотреть, — ответили испуганные служащие, мгновенно приняв стойку смирно.

— В таком случае сегодня, господа ценители искусства, вы патрулируете форт вместо ночной смены, — уже спокойно сказал Нортемир.

Когда стражники разошлись по местам, герцог остался с картиной один на один. Он равнодушно смотрел на нее, не понимая, чем вызван такой интерес. Единственное, что смутило его — это

слишком странный мотив полотна. Пусть даже оно от академии магов, но все равно странно. Какая-то

барышня сидит грязная в лесу — ну куда это годится?

Добро пожаловать в Академию!

Мэдэлайн вошла в шумную аудиторию в компании подружек. Негласная королева факультета пребывала в отличном настроении. - Он улыбнулся мне, - сказала Мэдди, прижав учебник по общей магии к груди. - Сам Аксон? Серьезно? - интересовались приятельницы. - Сам Аксон! - со всей важностью сказала счастливица, и направилась к своей парте вместе со свитой. Приветствия, которыми сыпали однокурсники были ей в тягость - отвлекали от интересной беседы, так что Мэдэлайн отделалась парой легких кивков, чтобы не погрязнуть в ненужных разговорах. - Я шла мимо плакучей ивы, той что постоянно собирает в своей тени толпы студентов. И бац! - Мэдди бросила на стол учебник по Математическому Анализу Энерегетических Полей, - На встречу мне идет Он! - Какой он? Расскажи! - умоляли подруги. Мэдди мечтательно закатила серые глаза и сделала глубокий вдох. - Бесподобен, безупречно красив, и главное, потрясающе силен в магии. Вы слышали, что он может вызвать настоящий смерч? - Ага, зато потом будет восстанавливать силы дня этак три, - послышался насмешливый голос Альберта. - Закрой рот, не с тобой разговариваю, - сказала Мэдди, даже не поворачиваясь к умнику. Альберт ухмыльнулся, в то время как его заклятая соперница по всем учебным дисциплинам, продолжала восторженную речь: - Мы встретились взглядом, я почтенно улыбнулась в приветствии, а он сделал легкий кивок, и улыбнулся в ответ! У меня земля из под ног ушла, его красивое утонченное лицо, уверенная походка, высокий рост... все до сих пор перед глазами! - Мэдэлайн! Да ты влюбилась! - вскрикнула Анабэль. - А я уж думала, с тобой этого никогда не произойдет, - сказала Ирэль. - Да тише вы, - спохватилась Мэдэлайн, - не влюбилась, а восхитилась. На вас посмотрю, когда вы его увидите, - Мэдди улыбнулась, а затем добавила, - Говорю вам Он - сам Бог! Самопровозглашенная принцесса поправила светлые локоны, убрала соринку с зеленого пиджака, на котором была нашита эмблема Академии и обратилась к подругам: - Ну как я выгляжу? - Как всегда отлично, - ответила Ирэль, сев с подругой за парту. - Неплохо, но бывало и лучше, - съязвила Анабэль, заняв место позади подруг. Мэдди повернулась и шепнула ей: " Не хотела портить тебе настроение, но оттенок этой красной помады делает тебя похожей на шлюху, лучше сотри", перед тем как отвернуться Мэдэлайн подмигнула подруге.

"Но ведь ты сама мне ее подарила, стерва", - разозлилась про себя Анабэль. Она стала беспорядочно малевать каракули в тетради, с каждым разом сильнее увеличивая нажим на перо, до тех пор пока бумага не порвалась точно в центре. Анабэль швырнула принадлежности на другой конец стола. Сказать подобное в слух ей не хватило бы духу. Страдания от роли даже не второй, а третьей скрипки порядком надоели. Но что оставалось? Числиться в свите Мэдэлайн было слишком престижно. Пускай она богатая, самоуверенная выскочка, но быть с ней так здорово: "Клуб Мэдди", предмет зависти девчонок, и любопытства парней. Если ты в нем, то обречена на внимание со всех сторон. Еще до поступления в Академию Анабэль учились в одной школе с Мэдэлайн. Однажды весь класс устроил Мэдди бойкот за ее высокомерное поведение. Думали ее проучить. Не вышло. Мэдэлайн ходила на уроки в прекрасном настроении, и казалось, замечательно обходилась без друзей. Выглядело все это комично: будто бы бойкот существовал для всех кроме нее. Она знала, если хоть кто-то пойдет дальше чем демонстративное молчание, и захочет проучить иными методами, то один щелчок пальцев и папочка Маркиз МакЭббот быстро решит все проблемы. Во время бойкота Мэдди отлично училась, всегда давала списывать, покупала сладости на весь класс, так что долго ненавидеть ее не вышло, пришлось мириться с несносным характером избалованной девчонки. Анабэль всегда завидовала и восхищалась ею, но удачно вписаться в подружки удалось лишь в выпускном классе. Мэдди поперхнулась вишневой косточкой в столовой, и Анабэль не растерявшись, надавила на живот с такой силой, что косточка тут же вылетела. Мэдди тогда скривилась, схватилась за живот, возмущалась на чрезмерно приложенную силу, но с тех пор взяла ее под свое крыло. Тогда жизнь Анабэль сделала крутой поворот, из неуверенной в себе недотепы, она превратилась в невероятной красоты девушку с копной густых каштановых волос, зелеными глазами, и роскошной фигурой. Посиделки с подругами, милые секреты, и прочие радости женской дружбы стали частью ее жизни. К тому же отец заклятой подруги был всегда очень мил, обходителен, прекрасно выглядел, и часто развлекал подруг интересными историями. За годы дружбы маркиз стал воображаемым отцом для Анабэль, ведь своего она даже ни разу не видела. Девушку печалило, что в пьесе Мэдди ей всегда отводилась роль второго плана. Крайне несправедливо: грудь-то у нее значительно больше, ресницы гуще, нос меньше словом она обходит Мэдди во всем! Во всем, кроме учебы и самоощущения. Мэдэлайн светловолосая, бледная, худая, плоскогрудая просто возмутительно уверена в себе! Каким-то образом ей удавалось вынуждать людей смотреть на нее ее же глазами. А уж в своих-то глазах Мэдди ощущает себя не меньше чем королевой! Как ни старалась Анабэль копировать замашки подруги, как ни внушала себе, что она красивее - ничего не выходило. Она тоскливо посмотрела в окно, где виднелась огромная плакучая ива, и вздохнула: "даже Архимага Воздуха, о красоте которого ходят легенды, первой встретила Мэдди".

В класс вошла Миссис Уилсон. Пожилая леди, с осанкой балерины загадочно улыбалась. По обе стороны от преподавательницы плелись двое новых учеников. По их виду становилось ясно - они недавно прибыли и последнее чего в такой момент хочется - представлять себя аудитории. - Дорогие мои, - начала со всей присущей ей серьезностью, - знакомьтесь наши новые ученики. Рядом с двумя новенькими миссис Уилсон казалось совсем низенькой, хотя рост ее был не меньше чем средним. Молодые люди казались двумя противоположностями друг друга, которых как на зло свели в одном месте. Парень слева от нее был одет совсем просто: потрепанные ботинки, потертый синий комзол, выцвевшая серая рубашка. Вид у него был усталый и тусклый, прямо как взгляд его серых глаз. Единственное, что блистало в общем портрете - золотистые длинные локоны, которые словно переливались в лучах солнца.

Тот, что стоял справа, напротив, приковывал взгляд и вызывал неподдельный интерес. У него были черные как смоль волосы, синие глаза и белая кожа. Новенький держался нарочито гордо, облачен был в бархатный бордовый сюртук, и красивые замшевые туфли. Его красивые губы имели капризный изгиб, уголки как будто всегда были приподняты.

Преподавательница пригласила учеников представиться. На удивление, первым решился тот, что был неважно одет, он сделал шаг вперед и сказал: - Магнус Малорн, прибыл в Глорион из Эшвилля - небольшой городок на юге Сент-Глор. - Это там, где лет сто назад Вулкан Эш залил лавой и присыпал пеплом половину населения? - спросил Альберт. - То самое место, - ответил Магнус. - Далековато. И каким же пеплом тебя сюда занесло? - поинтересовался всезнайка, получив поддержку класса в виде небольшой волны смешков и шушуканий. - Альберт! Прекрати! Магнус стал одним из немногих, кто прошел конкурсный отбор в Академию, и без экзаменов поступил на первый курс. - Поприветствуем нашего нового ученика, - сказала Миссис Уилсон, подкрепляя слова одинокими аплодисментами. Магнус занял одну из последних парт.

- Алестан Элвин, представился темноволосый франт. Мой отец граф Элвин переехал в Глорион с севера. Кстати его часто не бывает дома, так что студенческие вечеринки - это ко мне.

Первокурсники загудели и захлопали в знак одобрения. Алестан безо всяких раздумий занял место рядом с Анабэль, так будто уже не первый год здесь учится.

-Дорогие мои сегодня очень важный урок. Результат занятий многое определит. Вам представляется возможность, познакомиться с Великими Стихиями и узнать какая из них наделит вас силой. - А что если никакая? - спросил кто-то из студентов. - Обычно мы не ошибаемся в учениках. Элоиза сделала резкий щелчок пальцами и на большом учительском столе появились подносы с разноцветными банками и склянками. - Разве маги владеют невидимостью? - поинтересовалась рыжеволосая Катрина, соседка Альберта по парте. - Я всего-лишь покрыла их зеркальным раствором, зная неумное любопытство первокурсников.

Помогите расставить все это по партам, - попросила она, сидящих в первых рядах студентов.

- Итак, у каждого из вас на столе стоит 3 предмета: чаша с водой, небольшая емкость с землей, свеча. - А как же воздух? – спросила Ирэль. - Воздух он везде, мы не можем его выделить в маленький фрагмент. Именно него мы и начнем. Чтобы ощутить свою связь со стихией вы должны встать, закрыть глаза , глубоко вдохнуть и на выдохе, про себя просить Великую Стихию Воздуха дать вам знак. У каждого из Вас на столе есть персональное заклинение. Выполнять задание будем по очереди. Начнем!

В алфавитном порядке Элоиза называла фамилии, один за другим студенты бормотали заклинания, и казалось воздух совсем не собирался им отвечать.

Когда очередь дошла до Мэдэлайн она встала, прочла заветные строки, закрыв при этом глаза. И о чудо, легкий ветерок обдал ее лицо, слегка приподняв светлые волосы. - Поздравляю мисс МакЭббот - ваша специализация - воздух, - сказала Уиллсон и отметила что-то в журнале. Мэдди плюхнулась на место легко выдохнув, и тут же принялась обниматься с Ирэль: "Я знала! Знала, что буду учиться у Аксона!". Казалось вся женская половина курса помрачнела. Помимо Мэдди, воздух дал знак еще двум ученикам. Но когда очередь дошла до Магнуса случилось нечто странное. После его заклинания, окно с грохотом распахнулось, и сильнейший поток ветра взъерошил его золотые волосы. Порыв был такой силы, что смел все принадлежности со стола. Теперь учебники и третради Малорна оказались заляпаны фиолетовыми чернилами. Миссис Уиллсон странно посмотрела на смущенного молодого человека и сделала запись.

- Теперь обратимся к силам огня. Попробуйте зажечь свечу с помощью силы мысли, прочитав второе заклинание.

Звездой огненного состязания стал Алестан: магические слова, легкий щелчок пальцами и свеча зажглась с первого раза! Кое как получилось и у Альберта, но по сравнению с новоиспеченным факиром, зрелище было жалкое: мистер всезнайка бубнил заговор, пыхтел над свечой, возвышался над ней, грозно поднимал руки и тут же бросал их в бессилии. Он корчился от злости и повторял все заново, после трех таких ритуалов наконец последовал результат - свеча зажглась и тут же погасла. Магнус выступал последним, и его попытка чуть было не лишила начинающего мага волос. Вместо свечи загорелся рукав, что он не сразу заметил - слишком уж был сосредоточен на фитиле. Под хохот класса пламя перекинулось на прядь волос, на что молниеносно среагировала Элоиза: она окатила юношу каким-то серебряным порошком. Стоя в облаке мерцающей пыли, он откашливался пока студенты заливались смехом. - Будьте внимательнее мистер Малорн, - строго произнесла преподавательница, сделав очередную запись. - А правда, что за все годы Академии огонь еще ни разу не отметил ни одну ученицу, а только учеников? - поинтересовалась Катрина. - Правда, но не исключено, что когда-нибудь это изменится, - отметила Уиллсон, убрав прядь седых волос, которая то и дело падала ей на глаза. - Не хотела бы я, учиться у Сульфия. Я как-то его видела - это кошмар. Руки все в уродливых ожогах, глаза и волосы черные словно угли. Он выглядит жутко злым! Кажется в гневе, он сможет и ученика поджечь, - обращалась Ирэль к Мэдди. Услышав обрывки фраз, Алестан подался вперед и прошептал: "Огонь не для трусих". Мэдди даже не повернулась, а Ирэль, напротив, бросила в обидчика ядовитый взгляд, про себя отметив, что сколь бы нахален он ни был, менее привлекательным от этого не становился.

Анабэль получила скрытое удовольствие от укола в адрес подруг. Она, конечно, сразу обрадовалась, тому что симпатичный новенький выбрал соседкой именно ее, но теперь все больше убеждалась в его исключительности. - Ты-то не боишься огня? - обратился Алестан к соседке, глядя ей в глаза. - Я? Нет... нет, что ты, - шептала она в ответ, про себя думая, что меньше всего ей хотелось бы учиться у Сульфия. Пугающий образ Архимага Огня быстро вытеснило прекрасное лицом Алестана, Анабэль с пол минуты задержалась на нем взглядом, но тут же себя одернула. "Вот еще, не хватало влюбиться". Два последних увлечения принесли столько боли, что каждое новое невольно пугало.

В это время Элоиза проходилась между рядами, проверяя парты и руки учеников. - Теперь берем чашу с водой. Попытайтесь сделать так, чтобы она поднялась подобно небольшому фонтанчику, - сказала она.

Студенты в предвкушении ждали очереди Магнуса, надеясь, что его попытка - будет очередным поводом для смеха.

Магнус не разочаровал: при контакте с водой он был обрызган с ног до головы, а во время работы с землей содержимое колбы высыпалось ему за шиворот. Все это время он на удивление спокойно держался. Усталость с дороги притупляла ощущение неловкости за провальные опыты. Казалось, все чего хочет молодой человек - хорошо выспаться, а все остальное волнует его по столку по скольку.

И пока его сокурсники корчились от смеха, Магнус успокаивал себя, мысленно повторяя одно: "Любой ответ лучше молчания":