Белый клинок - 2

Глава 1

Гиперпространство - это белый шум.

Не тишина. Именно шум - ровный, обволакивающий, как аппарат ИВЛ за стеной в ночную смену, который слышишь только тогда, когда он замолкает. Монтралы здесь не давали ничего полезного: никаких отражённых волн, никакой архитектуры пространства, только этот белый фоновый гул, через который ничего не прочитать. Я привыкла к нему за три дня или за сколько там я уже лечу, я намеренно не смотрела на хронометр.

Смотреть на хронометр означало думать о том, сколько осталось.

Думать о том, сколько осталось, означало думать о том, что там, в конце маршрута.

Я к этому не была готова.

Или была. Это тоже оставалось открытым вопросом.

Корабль был маленький, чуть меньше, чем мне хотелось бы, и пах застоявшимся воздухом с привкусом дешёвого топлива, как все корабли, которые слишком долго стоят и слишком редко проветриваются. Аукционный трофей. Предыдущий владелец явно не занимался техническим обслуживанием из любви к процессу. Я провела первый день в гиперпространстве, методично проверяя все системы, которые можно проверить в полёте: жизнеобеспечение, двигатель, гипердрайв, навигацию, оружейные системы - незначительные, но рабочие, что приятно. Нашла три неисправных датчика, одну утечку гидравлики в левом стабилизаторе и потенциальную проблему с охлаждением реактора, которую предыдущий владелец заклеил полосой термоизолятора и написал рядом красным маркером "НЕ ТРОГАТЬ" с двумя восклицательными знаками.

Я потрогала.

Проблема была решаемой при наличии нужной детали, которой у меня не было. Поэтому я написала поверх старой надписи "ВРЕМЕННО НЕ ТРОГАТЬ ДО ПЕРВОЙ СТАНЦИИ" - одним восклицательным знаком и пошла дальше.

Второй день я потратила на изучение чипа.

Не того, что там было записано - это я уже знала. Координаты восьми захоронений Дже'дайи, описания, частичные карты. Достаточно, чтобы построить маршрут. Меня интересовало другое: сам носитель. Как сделан, из чего, насколько старый, есть ли скрытые слои данных, метки доступа, маяки отслеживания, всё то, о чём думаешь не в момент, когда тебе протягивают чужую вещь на рынке, а потом, ночью, когда можно думать медленно.

Маяка я не нашла. Скрытых слоёв тоже.

Это само по себе было информацией. Либо Ма'рак настолько уверен в себе, что ему не нужно отслеживать, куда я полечу — потому что он и так знает. Либо он намеренно дал мне чистый чип, чтобы я именно так и подумала и расслабилась.

Оба варианта предполагали, что он умнее меня минимум на один ход.

Это было вероятно, неприятно и ничего не меняло - лететь я собиралась в любом случае.

На третий день я перестала проверять что-либо и просто сидела в пилотском кресле, смотрела в белый шум за иллюминатором и думала - беспорядочно, без направления, что само по себе было роскошью. В Ордене у меня не было такого времени. В Ордене было расписание: тренировки, занятия, миссии, медитация по расписанию в отведённое расписанием время. Здесь было только это кресло, этот белый гул и те несколько часов, что остались до выхода из гиперпространства.

Я думала о Коррене.

О том, как он стоял у окна в ту последнюю ночь и смотрел на Корусант снизу вверх. Не на меня, а именно на город. Как будто в городе был ответ на вопрос, который он не задавал вслух. Коррен умел молчать продуктивно: его молчание всегда было чем-то занято, оно никогда не было пустым. Это была работа - он что-то решал, взвешивал, откладывал.

В ту ночь, я думаю, он взвешивал, говорить ли мне "не лети".

Он не сказал.

Это было правильно и это меня злило до сих пор, потому что я не знала точно, злит ли меня то, что не сказал, или то, что я сама этого хотела. Хотела, чтобы кто-то сказал "не лети" достаточно убедительно, чтобы я послушала. Но такого человека не было. Коррен знал меня лучше, чем говорить такое. Йода знал меня лучше, чем думать, что это поможет. А те, кто мог бы... их я ещё не нашла.

Два клинка лежали на соседнем кресле. Как всегда рукоятями ко мне, в пределах досягаемости, на расстоянии одного движения. За эти три месяца это стало рефлексом: где бы я ни садилась, они оказывались рядом. Коррен один раз заметил это, посмотрел, не сказал ничего. Кесса однажды взяла длинный в руку, когда мы говорили о чём-то своём, просто потому что он оказался рядом - подержала, вернула, не прокомментировала.

Кесса.

Я достала коммлинк.

Последнее сообщение от неё пришло за час до того, как я ушла с Корусанта. Три слова: "Буду ждать связи". Не "будь осторожна", не "я беспокоюсь", не "зачем ты это делаешь" - просто факт. Она будет ждать.

Кесса всегда знала, какие слова не нужны.

Я убрала коммлинк.

Навигационный компьютер пискнул. Двадцать минут до выхода.

Я выпрямилась в кресле, подтянула привязные ремни - привычка, выработанная ещё на первом году в Ордене, когда Коррен показал мне, чем заканчиваются выходы из гиперпространства без ремней на кораблях, которым больше тридцати лет и у которых есть мнение по вопросу о плавности торможения. У моего корабля, судя по его биографии, мнение по этому вопросу было очень определённым.

Я посмотрела на карту ещё раз.

Архив Ма'рака находился не в системе Дже'дайского захоронения - это было бы слишком удобно. Он был на нейтральной станции в секторе, который на официальных картах числился "малоизученным", что на языке картографов означало "там никто не живёт достаточно богато, чтобы платить за топографическую съёмку". Небольшая торговая точка на полпути между ничем и ничем. По данным чипа, архив располагался в нижних уровнях, в частном хранилище, платный доступ, пропуск - биометрика владельца.

Биометрики у меня не было.

Это была проблема, которую нужно было решить на месте. Я не знала как. Это меня не беспокоило настолько сильно, насколько, наверное, должно было: за всё время прожитое в этой жизни я обнаружила, что у меня устойчивое профессиональное отношение к неизвестным переменным. Видишь - решаешь. Не видишь - не фантазируешь. Фантазирование об угрозах, которых ещё нет, отнимает ресурс, который нужен для угроз, которые уже есть.

Базовый принцип полевой медицины. Применимый везде.

Навигационный компьютер пискнул снова. Десять минут.

Я взяла длинный клинок в правую руку, короткий в левую - просто подержать, просто почувствовать. Потом повесила их на пояс.

Всё правильно.

Лечу.

* * *

Выход из гиперпространства всегда был как удар в лицо мокрым полотенцем.

Белый шум исчезал мгновенно, и вместо него - звёзды, настоящие, статичные, и обычная темнота космоса, Сила начала рисовать пространство: вот станция в двенадцати тысячах километров, вот три корабля у стыковочных портов, вот чей-то двигатель работает неровно, пропускает такт, чувствуется даже через пустоту вся вибрация корпуса.

Станция была небольшой - класс Б, такие строили для долговременных баз в необжитых секторах. Не красивая, не страшная. Просто серый цилиндр с пристыкованными грузовыми модулями, несколькими антеннами и двумя посадочными ярусами. Никакой рекламы, никаких опознавательных знаков, кроме стандартного навигационного маяка с координатами.

Место, которое не хочет, чтобы его помнили.

Я включила стандартный запрос на стыковку.

Ответ пришёл через минуту - автоматический, короткий: порт семь, стандартный сбор, предоплата. Ничего лишнего. Я перевела кредиты и начала манёвр захода.

Порт семь находился в нижнем ярусе, там, куда не добирался нормальный свет коридорных панелей: половина была не то разбита, не то просто давно не менялась, и всё здесь было в сумерках, которые не были тьмой, но и светом тоже не были. Запах - характерный для таких мест, везде одинаковый: смазка, озон, что-то пищевое из вентиляции с добавлением запаха давно некошеного жилья. Монтралы привычно строили карту: вон там два человека, один сидит, другой ходит по небольшому кругу - нервничает или просто мёрзнет. Дальше пусто. Ещё дальше, за переборкой кто-то спит, дыхание ровное, медленное.

Обычный день на забытой станции.

Я прошла по трапу, закрыла корабль на все доступные замки. Два стандартных и один собственный, который я поставила на второй день в гиперпространстве и направилась к лифту.

Нижний уровень архива, по схеме чипа, был ещё на три пролёта ниже посадочного яруса. Там, где у таких станций обычно располагается техническое нутро: реакторный отсек, системы жизнеобеспечения и если кто-то хочет хранить что-то, до чего официально не должны добираться официальные проверки - частные хранилища.

Лифт был старый, с ручным управлением, и скрипел так, что монтралы фиксировали его как отдельный источник шума ещё за два коридора. Я вошла, нажала нужный уровень.

Поехала вниз.

Думала о биометрике.

Дверь хранилища выглядела так, как и должна выглядеть дверь частного архива на станции, которую нет на большинстве карт: тяжёлая, из материала, который не интересуется лазерными резаками, с двойным замком - механическим и электронным и маленькой панелью биометрического сканера справа от входа.

Жёлтый огонёк. Ждёт.

Я остановилась перед ней и подумала.

Ма'рак дал мне координаты. Ма'рак знал, что у меня нет его биометрики. Ма'рак - умный человек, который думает на несколько ходов вперёд. Следовательно, либо внутри кто-то ждёт и откроет изнутри, либо вход предусмотрен иначе.

Я поднесла руку к сканеру.

Поднесла и остановила.

Нет. Слишком просто. Если здесь ловушка, она начнётся именно так: приложи руку, получи ответ. Ответ может быть любым.

Я отступила от двери на шаг и просто постояла.

Прислушалась.

Монтралы за дверью ничего не давали: материал стен был слишком толстый. Сила - другое. Я с некоторых пор умела читать пространство через Силу не только как хаотичный поток ощущений, но и как структуру. Здесь было что-то не живое присутствие, а что-то вроде старого, устоявшегося следа. Как след духов в пещерах Дже'дайи, только иной природы. Более холодный. Более... информационный, если такое слово применимо.

Архив.

Хранилище данных настоящее.

Я снова подошла к двери, подняла руку к панели.

Жёлтый огонёк. Ждёт.

Значит, либо чип содержит код допуска, который я не нашла, либо...

Либо вход нужно открыть самой.

Я закрыла глаза. Не для медитации. Чтобы убрать визуальный шум и сосредоточиться на том, что монтралы не могли дать. Электроника. Тонкие токи в микросхемах. Сила чувствовала их как слабое, ритмичное тепло, пульс процессора, тактовые сигналы, шины данных. Живое, но другое. Не органическое - машинное. Но машинное тоже можно читать, если знать как.

Я не знала как. Но умела слушать.

Правая рука легла на считывающую панель - не для биометрии, для контакта. Через кожу, через металл, вглубь, туда, где плата замка обрабатывала запросы. Сила пошла за пальцами - осторожно, как идёшь по тонкому льду, проверяя каждый шаг.

Структура.

Я видела её не глазами - другим зрением. Микропроцессор, память, линии передачи. Сигнал запроса приходил на вход, сравнивался с эталоном в защищённой ячейке, и если совпадал, то открывался канал на исполнительный механизм. Простая логика. Для неё простая.

Для меня - сложная, потому что я не знала эталона.

Но я знала другое.

Сила умела не только читать. Она умела убеждать.

Я перестала пытаться считать код и вместо этого просто... попросила.

Не словами. Тем, что было глубже слов: "ты откроешься".

Не приказ - просьба. Как просят замёрзшую дверь поддаться, когда ключ не поворачивается. Как уговаривают старый механизм вспомнить, что когда-то он умел работать иначе.

Токи в процессоре на секунду сбились. Не сбой - колебание. Сигнал пошёл по другой ветке, не той, что была заложена производителем. Память замка на мгновение забыла, какой код правильный, а какой нет. Только на мгновение. Мне хватило.

Жёлтый огонёк мигнул и сменился зелёным.

Замки сработали: сначала электронный, потом механический, с тяжёлым металлическим звуком, который отдался в стенах. Дверь приоткрылась на ладонь.

Я убрала руку от панели. Пальцы слегка дрожали, не от напряжения, от непривычности. Это было новое. Я не училась этому в Храме. Коррен учил меня чувствовать живое, читать эмоции, видеть намерения. Электроника была мёртвой материей, но через Силу она становилась... не живой, но отзывчивой. Как глина в руках скульптора.

Интересно, что бы сказал на это Мастер Йода.

Наверное, ничего. Просто посмотрел бы своим долгим взглядом и сказал: "хмм".

Я пошла внутрь.

Архив был больше, чем казалось снаружи.

Не огромным, но значительно глубже, чем позволяла внешняя стена. Либо хранилище уходило за пределы официального плана станции, либо план был неточным намеренно. Стены сплошь покрыты полками с голокристаллами, запечатанными контейнерами, несколькими старыми физическими носителями - цилиндры с матовым стеклом, такие уже почти нигде не делают. В центре рабочий стол с терминалом. Один стул. Очень мало пыли для места, которое должно быть заброшенным.

Никого здесь не было.

Это я поняла сразу: Ма'рак не ждал меня внутри. Был здесь недавно, несколько дней назад, может неделю, запах человеческого присутствия в закрытом помещении читается долго, но сейчас его не было. Это одновременно облегчало и раздражало: облегчало потому что разговора, к которому я не была готова, не будет; раздражало потому что значит он снова сделал ход первым.

Я сделала шаг внутрь и замерла.

Потолок.

Там, наверху, в темноте, скрытой от прямого света коридорных панелей, висели они. Четыре турели. Небольшие, компактные, с хищными силуэтами, которые узнаются независимо от модели: сканеры, стволы, сервоприводы для быстрого наведения. Стандартная система безопасности для частных архивов, которым есть что прятать.

Монтралы дали их сразу, я просто не посмотрела вверх, когда вошла, занятая дверью и тем, что за ней. А теперь смотрела.

Турели молчали.

Сканеры не вращались, стволы смотрели вниз, в пол, в мёртвую зону. Сила от них не шла, они были просто металлом и схемами, безжизненными, пока не получат команду. Но я чувствовала их иначе: как чувствуют мину под ногой, когда уже наступил, но взрыва ещё нет.

Они знали, что я здесь.

И не стреляли.

Это было хуже, чем если бы стреляли. Если бы стреляли - была бы реакция, движение, понятная опасность. А так, только ожидание. Чьё-то ожидание. Ма'рака, который настроил систему так, чтобы она пропустила меня.

Или не пропустила, а просто ждала его команды.

Я стояла неподвижно, давая монтралам время прощупать пространство. Турели висели по углам: две у входа, две в глубине, перекрывая все сектора, кроме одного - узкого коридора между стеллажами, который вёл к столу в центре. Через него можно было пройти, если двигаться точно по центру, не отклоняясь. Специально оставленный проход.

Видимо Ма'рак любил такие штуки. Контролируемый доступ. Напоминание о том, что ты здесь гость. Или пленник. Смотря как посмотреть.

Я пошла по проходу.

Медленно, ровно, не делая лишних движений. Турели молчали. Только тихий гул сервоприводов, когда я проходила под одной из них - сканер чуть дрогнул, отслеживая, но ствол не шевельнулся. Просто смотрел. Как смотрит охранник, который знает, что ты можешь пройти, но напоминает: я здесь.

На столе лежал голокристалл. Не такой, как те, что стояли на полках. Новый, чистый, активированный - мигал едва заметно синим.

Рядом записка. Физическая бумага, чего я не ожидала: "Всё, что тебе нужно для первого захоронения, находится на этом кристалле. Остальное откроется по мере того, как будешь готова. Я не тороплю".

Почерк аккуратный, без украшений. Как он говорит.

Я взяла кристалл. Взяла записку. Огляделась ещё раз.

На нижней полке справа стояло несколько контейнеров с маркировкой, которую я не сразу прочитала - старый диалект Осс, четырнадцать тысяч лет, минимум. Я не подходила к ним. Пока. Но запомнила.

На выходе я снова прошла под турелями. Они проводили меня взглядами сканеров, равнодушными, механическими, но от этого не менее внимательными. На пороге я остановилась, посмотрела на ближайшую.

- Передай ему, - сказала я негромко, - что я не люблю, когда за мной наблюдают.

Турель не ответила. Она и не должна была.

Но я знала, что запись уйдёт куда надо.

И вышла.

Обратно на корабль я шла медленнее, чем шла сюда.

Не потому что осматривалась, монтралы делали это без моего участия, фоном, как всегда, а потому что думала. Кристалл был тёплым в ладони. Не так, как тёплыми бывают предметы, которые просто нагрелись от температуры помещения. Иначе. Этот тип тепла я уже знала: Сила. В нём было что-то, что резонировало с чем-то в руке, которая его держала. Как тогда, в пещерах.

Значит, кристалл настоящий. Информация настоящая.

Это не делало Ма'рака безопасным. Это делало его опасным иначе: опаснее всего те, кто даёт тебе настоящее.

Я вошла в лифт, поехала вверх.

В лифте, когда скрипело и вибрировало и монтралы были заняты этим раздражающим шумом, в голове неожиданно всплыло другое. Не анализ ситуации, не тактика, просто: Корусант. Тренировочный зал ночью. Белые клинки и огни города внизу. Кесса на подоконнике в три часа ночи, говорит что-то тихо, не смотрит в мою сторону, но знает, что я слушаю.

"Ты слишком много держишь всебе - одна".

"Кесса, для меня это нормально".

"Нормально - это категория для грузоподъёмников, Тала'ри".

Я усмехнулась. Уголком рта, невидимо никому, потому что в лифте была одна.

Ладно. Кесса.

Я достала коммлинк и написала три слова: "Архив настоящий. Лечу".

Отправила.

Ответ пришёл через семь секунд: "Жду. Возвращайся".

Больше ничего.

Уже у трапа корабля монтралы поймали то, что я пропустила раньше, занятая кристаллом и мыслями: два человека в тени у погрузочного контейнера слева. Стоят давно, ноги чуть подогнуты, вес перенесён, поза ожидания. Не нейтральная ожидательная поза человека, который ждёт свой рейс. Боевая ожидательная поза человека, который ждёт конкретного другого человека. И третий - сзади, слева, сверху - на уровне воздушной шахты.

И скорее всего - меня.

Я не изменила шаг. Не дала понять, что заметила.

Они вышли из тени через четыре шага, аккуратно, с двух сторон, обходя так, чтобы отрезать от трапа. Профессионально. Молодой человек, лет двадцати пяти, с коротким вибромечом на поясе, лицо обычное, ничем не примечательное. Женщина, чуть старше, в руках небольшой прозрачный контейнер с микроскопическими отверстиями для воздуха.

Внутри контейнера существо.

Маленькое, похожее на земных варанов, только с четырьмя глазами, с серебристо-серой кожей и цепкими лапками, обвивающими тонкую ветку. Оно смотрело на меня чёрными глазами-бусинами без всякого выражения, и от этого взгляда у меня внутри похолодело.

Йсаламири.

Я узнала его по голографиям в архивах Храма. Редкие твари с планеты Миркр. Сами по себе безобидные, но их способность создавать вокруг себя поле, в котором Сила перестаёт существовать, делала их самым страшным оружием против джедаев. В этом поле я теряла всё: предвидение, сверхреакцию, связь с пространством. Меч оставался мечом - технология работала независимо от Силы, но я становилась обычным человеком с очень опасным светящимся клинком. Обычным фехтовальщиком, которого легко застрелить из бластера.

- Стоять, - сказал парень. Рука на мече, но не вынимает. Пока. - Тала'ри, падаван Совета. Нам нужно то, что ты взяла из архива. С нами пойдешь.

Не вопрос. Не просьба. Констатация.

Я остановилась. До трапа - пять метров. До женщины с контейнером - четыре. Если она откроет крышку раньше, чем я...

- Кто послал? - спросила я. Голос ровный. Спокойный. Внутри счет: раз, два, три...

Если она откроет крышку раньше, чем я...

- Не твое дело. - Женщина улыбнулась. Спокойно так, уверенно. У людей с козырем в рукаве всегда такая улыбка. - Просто идем. Те, кто нас нанял не любят ждать. Они и так уже долго ждали того, кто войдёт в архив. И без глупостей.

Значит, не Орден - те представляются. Не прислужники тёмных - те говорят иначе. Кто-то третий.

- А если с глупостями?, - сказала я. - Мой ответ: нет.

- Наше предложение не предполагает варианта "нет", - сказала она.

И открыла контейнер.

Я рванула к трапу, но не успела. Даже не сделала двух шагов.

Мир выключился.

Именно выключился - рубильником, накоротко, без предупреждения. Только что было тепло, ток, жизнь - и нет. Пустота. Глухота. Я стала меньше. Приземлённее. Обычное тело, обычные мышцы, обычная скорость.. Сила, которая была со мной каждую секунду каждого дня, которую я перестала замечать, как не замечают дыхание, исчезла. Разом. Как будто кто-то выдернул внутренний стержень, о котором я даже не подозревала, что он есть. Тишина в голове. Пустота в груди. Обычный человек в обычном теле.

Мечи на поясе остались мечами. Я чувствовала их вес, знала, что они включатся, если нажать кнопку. Но предвидение, сверхскорость, та неуловимая связь с пространством, которая позволяла уворачиваться от выстрелов до того, как палец врага нажимал на спуск - всё это ушло.

Я снова была Аней. Просто Аней, у которой есть светящийся клинок и двадцать восемь лет опыта выживания в мире, где Силы не существует.

Женщина поставила пустой контейнер на пол. Йсаламири уже деловито карабкался по её плечу, цепляясь за ткань плаща, и поле вокруг него давило на кожу, я не чувствовала его Силой, только животным страхом существа, которое вдруг оказалось слепым и глухим.

- А теперь поговорим? - Женщина достала бластер. Не спеша. Смакуя.

Я не ответила.

Я сделала шаг вперёд.

Они не ожидали этого. На их лицах мелькнуло что-то... не страх, скорее недоумение. Джедай без Силы, по сути молодой падаван, должен замереть, растеряться. В лучшем случае схватиться за меч и надеяться на удачу. Но идти вперёд? На троих профессионалов?

Они не знали, что я была человеком задолго до того, как стала джедаем.

Второй шаг. Они не ждали. Парень дернулся, вытаскивая меч, лезвие зажужжало, готовое резать, но поздно - я уже внутри, под руку, коленом в пах, локтем в челюсть, он складывается, выдыхает хрипло, меч летит в сторону. Женщина вскинула бластер.

Третий - в вентиляционной шахте над нами, наверное, целился мне в спину, я не чувствовала его, но знала, что он там. Профессиональная привычка: всегда ожидать снайпера.

Руки сами потянулись к поясу. Короткий меч, левый - для ближнего боя. Включать? Нет. Включать нельзя. Световой клинок выдаст позицию, ослепит на секунду, но не даст главного - предвидения. Я буду просто девушка с яркой палкой против троих вооружённых профессионалов. Плохой расклад.

Лучше уж вибромеч. Тяжёлый, неуклюжий, но привычный мне по весу и по ощущению: как шпага, только с вибрацией.

Сейчас - только реакция.

- Стоять! - крикнула она.

Я не стояла.

Рывок в сторону, подобрала его вибромеч и перекатилась за спину молодого, использовав его как щит. Женщина выстрелила. Заряд прошёл мимо, в стену. Третий в шахте выстрелить не мог. Его сектор перекрывал молодой. Пока.

Йсаламири на плече женщины испуганно запищал, вцепился коготками в ткань. Поле вокруг него на миг дрогнуло, я почувствовала это кожей, как лёгкое дуновение ветра в затхлой комнате. Сила где-то там, за границей пузыря, дёрнулась, пытаясь прорваться. Но не прорвалась.

Я выругалась про себя. По-русски. Коротко и ёмко.

Молодой поднимался. Женщина перезаряжала. Третий в шахте менял позицию, я слышала скрежет металла... скоро он получит чистый сектор.

Вибромеч в моей руке казался инородным. Мне не понравилось ощущать его в руке... Слишком непредсказуемое, слишком медленное. Но выбирать не приходилось.

Женщина выстрелила снова. Я ушла перекатом, оказалась у самого трапа. Третий выстрелил сверху. Заряд ударил в пол в том месте, где я только что была. Близко. Слишком близко.

Молодой уже стоял, вытаскивая запасной нож.

Трое. Я - одна. Без Силы. С чужым оружием в руках.

Как в старые добрые.

Я рванула к женщине.

Не по прямой, зигзагом, как учили уворачиваться от пуль, когда никакой Силы нет и надеяться можно только на ноги и удачу. Она выстрелила ещё раз. Жаром обожгло плечо. Рефлекторно ушла вниз, перекатом, к её ногам и почти уже из лежачего положения нанесла "апкик"- удар ногой в корпус. Она складывается, выдыхает хрипло, бластер летит в сторону. Йсаламири на её плече отчаянно завизжал и спрыгнул на пол, метнувшись в темноту и скрылся гдето глубоко под контейнеры.

И Сила возвращается.

Ударом. Обжигающе. Сладко.

Это было как удар током. Я снова чувствовала пространство, чувствовала третьего в шахте, чувствовала дыхание женщины подо мной, чувствовала страх молодого, который замер с ножом в руке. Всё сразу, всей кожей, всем нутром. Время стало резиновым, податливым.

Я выпрямилась. Положила руки на рукоятки своих мечей.

- Встали, - говорю я. - Оба.

Голос был ровным. Спокойным. И в этом спокойствии было обещание, которое они уже поняли без слов.

Третий в шахте замер. Я слышала его дыхание - частое, испуганное. Он видел всё. Он видел, что джедай без Силы только что уложил двоих профессионалов, а когда Сила вернулась, даже не запыхалась.

Женщина смотрела на меня снизу вверх, забыв про бластер. В её глазах было нечто новое, не страх даже, а переоценка. Полная и безоговорочная.

- Я не ваш враг, - сказала я. - Я не знаю, чей вы инструмент. Но то, что в архиве - не оружие. Это история. Она не принадлежит ни вам, ни мне. Она принадлежит тем, кого давно нет.

Молодой, стоя на полусогнутых, с ножом в опущенной руке, смотрел на меня. В его глазах работало что-то сложное, не просто оценка угрозы, а понимание, что они просчитались. Глобально.

- Ты... - начинает парень.

- Заткнулся.

Он заткнулся.

Я подхожу к женщине. Сажусь на корточки. Смотрю в глаза. Она отводит взгляд - не сразу, но отводит.

- Ящерица где?

- Убежала, - хрипит она. - Под контейнеры.

- Плохо. - Я выпрямляюсь. - Теперь слушайте сюда. Вы меня не видели. У меня ничего нет. Я улетела час назад. Ясно?

- Те кто нас наняли, - говорит парень. Голос севший, злой. - Не отстанут.

- Кто?

- Структура, - цедит он сквозь зубы. - Без названия. Двести лет за артефактами следят. Думаешь, они отстанут, потому что ты пару раз ногами махнула?

Я смотрю на него. Долго. Он держится, но внутри уже сломался - я вижу.

- Передай им, - говорю тихо. - Если пришлют еще кого - я не буду разбирать, кто нанят, а кто нет. Буду убивать сразу.

- Передавай сама. - Он сплюнул кровь. - Я больше за эти бабки не работаю.

- Тогда они получат фигу. - Я сложила пальцы в кукиш и демонстративно подняла руку. - Потому что я не говорю с нанятыми людьми о вещах, о которых должна говорить с теми, кто их нанял. Передайте это.

Я усмехаюсь. Поворачиваюсь к женщине.

- А ты?

Она молчит. Потом кивает. Один раз.

- Ладно. - Я иду к трапу. - Ящерицу свою поймайте. А то сдохнет тут.

Долгая тишина.

- Стой. - Голос женщины. Хриплый, но твердый. - Жест... ты пальцами что показывала?

Я оборачиваюсь. Она смотрит на мою руку. Пальцы сами сложились в кукиш, пока говорила. Я поднимаю повыше.

- Догадайся.

- Три пальца, - бормочет парень. - Может, ритуал какой...

- Кукиш это, - говорю я. - Фигура. Означает "ни хрена вы не получите".

Женщина моргает. Потом, неожиданно, хмыкает. Коротко, хрипло.

- Иди, - говорит она. - И чтоб я тебя больше не видела.

- Договорились.

Я поднимаюсь по трапу. Закрываю люк. Руки дрожат - теперь уже можно. Сажусь в кресло, запускаю двигатели. Смотрю на мониторы - они там, внизу. Стоят. Женщина подобрала бластер, парень держится за ребра. Йсаламири не видно - уполз.

Запросила отстыковку. Автоматика ответила сразу.

- "Равновесие", - говорю вслух. - Ну что, полетели дальше?

Корабль молчит. Но мне кажется одобрительно.

Руки дрожали. Не от страха, от адреналина. От того, что я только что сделала. Без Силы. Голыми руками и чужим вибромечом.

Закрыла люк. Прошла в кабину, руки сами по себе успокоились только тогда, когда я положила рукоятки мечей на соседнее кресло, в пределах досягаемости, как надо. Запустила двигатели. Запросила разрешение на отстыковку - автоматически, ответили сразу.

Пока ждала тягу, достала кристалл и положила на приборную панель перед собой.

Маленький. Почти голубоватый в свете кабинных приборов. Тёплый, это я ощущала даже через пластик консоли.

Я подумала о голосах - Ре'ши, Лайна, Бай, Тайя - четверо говорили со мной уже. Сколько меня ждёт новых? Сколько историй, сколько болей, сколько сторон одной и той же старой правды, которую Орден называет опасной именно потому, что боится понять.

Я отстыковалась. Корабль качнуло несильно - хорошая работа у автоматики отстыковки, это я отметила профессионально.

Набрала курс. Первое захоронение - планета без названия в реестрах, только координаты, только код сектора. Три прыжка отсюда.

Активировала гипердрайв.

Белый шум вернулся.

Я летела сорок два часа и за это время сделала несколько вещей.

Во-первых, прочитала кристалл. Не в смысле "прочитала информацию", в смысле того другого чтения, которому меня никто не учил, которое просто появилось однажды. Закрыла глаза, положила инфо-кристалл в ладонь, отпустила контроль. Кристалл не говорил, было только предощущение: что-то тёмное, очень старое, и внутри этого старого - что-то живое. Не злое. Просто живое. Как углы в тёмной комнате: ты их не видишь, но чувствуешь. Пространство знает о них, и ты знаешь через пространство.

Мне стало немного страшно. Это было хорошо: я научилась доверять страху как информации. Страх говорил: это серьёзно. Страх не говорил: не иди.

Во-вторых, написала Коррену. Не объяснения, не оправдания - просто: "Жива. Первый прыжок сделан". Он не ответил сразу, что тоже было в его стиле. Ответ пришёл через три часа, когда я спала: "Хорошо. Будь аккуратна". Три слова. Он тоже умел знать, какие слова не нужны.

В-третьих, я наконец дала кораблю имя. Он её заслуживал: три дня в гиперпространстве, утечка гидравлики, реактор с запиской "НЕ ТРОГАТЬ", и при всём этом ни одного отказа, всё работало, пусть и скрипело. Это называется характером. Характер заслуживает имени.

Я назвала его «Равновесие».

Коррен бы покачал головой. Кесса бы сказала что-то тихое и точное про то, что это не случайно.

Такому кораблю нужна команда.

"Команда".

Слово лежало в голове как незнакомый предмет, который нашёл и не знаешь, куда деть. Не плохой предмет. Просто... непривычный. Я не работала в команде с тех пор, как умерла там, в грязи, под оранжевым небом. В Ордене был Коррен - наставник, не команда, разница существенная. Была когорта - была, пока не стала падаваном и не оказалась в другой системе отношений. Была Кесса - ближе всего к чему-то настоящему, но и то: мы были рядом, не вместе.

Вместе - это другое слово.

Я подумала, умею ли я ещё - вместе. После стольких лет одиночных решений, одиночной ответственности, того привычного веса, который несёшь сам и не замечаешь уже, что он есть, умею ли я поставить рядом другого человека и доверить ему часть груза?

Я не знала.

Это тоже был страх. И он тоже говорил: это серьёзно.

И он тоже не говорил: не иди.

На сорок втором часу навигационный компьютер объявил о выходе.

Я была готова - в кресле, ремни, руки на управлении. Два клинка на соседнем кресле. "Равновесие" вышло из гиперпространства мягче, чем я ожидала: либо пространство здесь другое, либо мой маленький корабль наконец разошёлся и перестал возражать против физики.

Впереди была планета.

Силой почувствовала её раньше, чем глаза: аномалия. Не одна - несколько. Пространство вокруг планеты было... неровным. Сила здесь шла не потоком, как обычно, а пятнами - тёплыми и холодными, живыми и застывшими, как ткань, которую латали много раз в разных местах разными нитками. Планета жила по своим правилам, которые не совпадали ни с чем знакомым.

Кладбище. Планета-кладбище.

Именно так она и была описана в материалах чипа: "мир, где умерло несколько цивилизаций, не зная о существовании предыдущих". Геологические слои истории, один поверх другого, и каждый слой это чьи-то дома, чьи-то памятники, чьи-то кости. И поверх всего этого должен быть пещерный комплекс Дже'дайи.

Я начала заходить на орбиту.

Планета была серой.

Не мёртво-серой, как луна или камень, а той, что бывает у неба перед снегом или у воды в шторм. На поверхности росло что-то: не деревья, не трава, а что-то среднее, с тонкими стеблями и широкими плоскими листьями, которые улавливали рассеянный свет серого неба. Животных я не чувствовала ни через монтралы, ни через Силу. Только растения, ветер, и глубоко под поверхностью что-то, что можно было определить как вибрацию без источника.

Или с источником, который я пока не опознавала.

Я посадила «Равновесие» на плоском выступе в двух километрах от входа в пещерный комплекс по данным карты с инфо-кристала. С посадочной площадки вход не был виден: небольшой холм, заросший серой растительностью, ничего выделяющегося. Именно так и должны выглядеть места, которые хотят, чтобы их не нашли.

Я вышла.

Воздух был холодным и странным, не неприятным, просто другим. Плотнее, что ли. Как будто воздух здесь что-то помнил и не торопился расставаться с тем, что помнило. Монтралы немедленно принялись строить карту местности: вон там провал, пятьдесят метров вниз; вон там что-то твёрдое под слоем грунта - конструкция, слишком правильная для природного образования; вон там... ветер менял направление странно, как будто обходя что-то невидимое.

Сила была везде. Не угрожающей - просто присутствующей. Как воздух на Корусанте: он есть, ты его не замечаешь, но без него ничего нет.

Я перекинула через плечо небольшой рюкзак: провизия, медикаменты, инструменты, фонарь, запасная одежда, всё что нужно человеку, который идёт в неизвестное и хочет иметь варианты и пошла к холму.

Два километра по серой равнине.

Шла и думала, не о том, что меня ждёт в пещере. О другом. О том, что нашла на станции, о трёх людях в нижнем ярусе. Кто их нанял. Структура без названия, которая следит за артефактами Дже'дайи двести лет. Не Орден - у Ордена есть имена для всего. Не Ма'рак - он бы не стал нанимать, когда может послать своих, да и зачем - он-же сам передал мне информацию. Кто-же этот третий?

Это было неприятно, но не меняло направления моего движения.

Вход в пещерный комплекс обнаружился точно там, где должен был: узкая расщелина в холме, замаскированная сросшимися стеблями серой растительности. Снаружи ничего примечательного. Изнутри, из расщелины, шло тепло, такое, которое бывает от дыхания очень живого и очень большого.

Я включила фонарь.

Шагнула внутрь.

* * *

Пещера помнила.

Это было первым ощущением: она помнила. Не как книга помнит - книги хранят, не помнят. Именно помнит, активно, с тем тихим усилием, с которым помнит человек, который не хочет забывать. Стены здесь были из живого камня, и в живом камне были кристаллы, не такие, как те, что я видела раньше, другие. Не красные, не синие. Почти тёмно-фиолетовые, почти чёрные, с тонкими прожилками чего-то, что отражало свет фонаря не как обычный минерал - иначе, как будто прожилки были не статичными, а движущимися, очень медленно, так медленно, что только кажется.

Монтралы в пещере давали объёмную карту лучше, чем снаружи: эхо от стен было чистым, выверенным, коридор уходил вниз и вглубь, разветвлялся дважды. Я шагнула в развилку и остановилась.

Странно.

Монтралы чётко показывали два хода. Левый - судя по эху, уходил вниз и заканчивался тупиком. Правый - открывался в большой грот. Обычный выбор: идти туда, где есть пространство.

Но Сила... Сила говорила иначе.

Я закрыла глаза и отпустила контроль. Просто слушала.

Левый ход, который по карте был тупиком, в Силе ощущался тёплым. Живым. Там что-то было - не кристалл, не голос, а что-то вроде приглашения. Правый, который вёл в большой грот, был холодным. Пустым. Как декорация.

Я открыла глаза и пошла налево.

В тупик.

Тупик оказался не тупиком - стеной, за которой монтралы не видели ничего, потому что за ней ничего не было. Но Сила вела дальше. Я подошла вплотную к камню, положила ладонь на шершавую поверхность.

И позвала.

Не словами. Тем, что было во мне - обеими сторонами сразу. Светлым спокойствием, которому учили в Храме, и тёмной решимостью, которую я научилась держать рядом, как огонь в ладонях. Вместе. Одновременно.

Камень дрогнул.

Не физически - в Силе. Стена передо мной перестала быть стеной. Она стала... проницаемой. Как мираж, который держался только на том, что никто не пытался пройти.

Я шагнула вперёд и оказалась в другом коридоре.

Тот, настоящий.

Монтралы здесь молчали. Совсем. Ни эха, ни отражений, стены поглощали звук так же совершенно, как кристаллы Дже'дайи в той, первой пещере. Я шла в полной тишине.

Коридор вильнул, расширился, и я вышла зал.

Зал был круглым, метров двадцать в диаметре. Пол - чёрный камень, отполированный до зеркального блеска. В центре постамент с кристаллом. Красным. Тёмным. Живым.

Вокруг постамента круг, выложенный светлыми плитами. А за кругом - тьма. Не отсутствие света - именно тьма, плотная, осязаемая, живущая по своим законам.

Я шагнула к центру.

И остановилась.

Сила здесь была... странной. Она не исчезала, как в поле йсаламири, но и не текла свободно. Она разделялась. Светлая сторона уходила влево, тёмная - вправо, и между ними была пустота. Ничейная земля, где не было ничего.

Я стояла на границе этой пустоты и понимала: если выберу одну сторону - не дойду. Путь откроется только тому, кто способен идти по середине, не сворачивая.

Я сделала шаг.

В пустоту.

Это было страшнее, чем я ожидала. Не потому что темно или больно, а потому что пусто. В Свете есть тепло, в Тьме - сила. Здесь не было ничего. Только я и моё решение идти.

Второй шаг. Третий.

Плиты под ногами начинали светиться, каждая, на которую я наступала. Сначала тускло, потом ярче. Я не знала, что это значит, но продолжала идти.

Четвёртый шаг. Пятый.

Пустота вокруг меня дрогнула.

И из неё, из этой абсолютной тишины, начали проступать... тени. Не враждебные - просто образы. Люди, которых я знала. Сейра, стоящая у окна на Таш-Ворне. Коррен с его вечным флимплатом. Кесса с повязкой на глазах, повёрнутая ко мне в профиль. Орри с его неизменным подносом.

Они смотрели на меня. Не осуждающе, не одобряюще. Просто смотрели.

Я продолжала идти.

Шестой шаг. Седьмой.

Тени сменились. Теперь это были те, кого я потеряла в прошлой жизни. Серёга, которого не дотащила пять метров. Валерка с его дурацкой шуткой про доктора Зойдберга. Лица, которые я не вспоминала специально, но которые всегда были где-то на краю памяти.

- Ты не виновата, - сказал кто-то из них. Или не сказал, просто возникла мысль, готовая, тёплая.

Восьмой шаг.

Пустота закончилась.

Я стояла перед постаментом. Кристалл пульсировал ровно, спокойно, и в этой пульсации была та же двойственность, что и во мне: тёмная глубина и светлая искра одновременно.

- Ты пришла, - сказал голос.

Не из кристалла - из пространства вокруг. Из самих стен, из воздуха, из той абсолютной тишины, которая была здесь до меня и останется после. Мужской, низкий, с хрипотцой, которая бывает у очень старых вещей, у камня, который видел слишком много, у оружия, которое пережило своих владельцев.

- Да, - ответила я. И добавила, потому что "да" было слишком коротким: - Я здесь.

Пауза. Голос не торопился. Он вообще никуда не торопился, у него было на это несколько тысяч лет.

- Другие тоже приходили, - сказал он наконец. Не осуждающе, скорее задумчиво, как человек, который перебирает старые воспоминания. - Джедаи. Ситхи. Светлые рыцари и тёмные лорды. Все хотели войти.

- И что?

- Никто не вошёл. - Лёгкий скрип, похожий на вздох. - Они видели только половину. Думали, что этого достаточно. Думали, что сила это выбрать сторону и стоять до конца.

- Я не выбирала.

- Знаем.

Тишина повисла между нами - плотная, живая. Я чувствовала её кожей, всем телом, каждой клеткой, которая помнила, как умирала и просыпалась в чужом мире.

- Ты не выбирала, - повторил голос. И в этом повторении было что-то новое - не констатация, а признание. - Ты просто... есть.Обе сразу.

- Это плохо?

- Сейчас это очень редко. - Пауза, после которой голос стал чуть тише, чуть человечнее: - Я очень долго ждал.

Кристалл на постаменте вспыхнул ярче. Тёплый свет разлился по залу, и я вдруг поняла, что стены здесь не чёрные, они просто не хотели светиться раньше.

Я присела на камень у алтаря, положила фонарь рядом, закрыла глаза.

Ждала.

Это я умела.

Голос продолжил не сразу, и не словами.

Сначала пришла боль. Чужая, старая, точная, как скальпель: не размытое страдание, а конкретная, узнаваемая, прожитая насквозь боль человека, который знал, что умирает, и выбрал сам как умирать.

Это была другая боль, не такая, как в прошлых кристаллах. Там была боль потери, боль вины, боль страха. Здесь - боль принятого решения. Когда знаешь, что правильно, и всё равно это стоит всего.

Воин.

Я это поняла не из слов, а из того, как держалась эта боль. С достоинством. Без жалобы. Как держит себя человек, который дрался и которого ударили, и он упал, и он это знает, и это не делает его меньше - это просто то, что произошло.

Я сидела с этим.

Медик не уходит от боли. Я не ушла.

Боль не уменьшилась, она стала яснее. Как когда поднимаешься на высоту и воздух становится тонким, и ты видишь дальше именно потому что между тобой и горизонтом меньше всего.

Потом пришло другое.

Огонь.

Не разрушительный - рабочий, тот огонь, который двигает тело в бою, который делает руки быстрее, чем мысль, который превращает страх в топливо, а не в оковы. Ярость без злобы. Ярость как точность: вот что нужно сделать, вот как, вот сейчас.

Я почувствовала, как что-то в мышцах откликается - само, без приказа. Мышечная память двух жизней встретилась с чем-то, что было старше обеих.

- Я слышу тебя, - сказала я.

Не вслух. Внутрь.

И кристалл ответил.

Не словами. Образами. Ощущениями. Знанием, которое входит не через уши и не через глаза, а через то третье, у которого нет названия.

Воин дже'дайи умер в сражении, на другой планете, давно. Но часть его - та часть, которую нельзя было взять ни клинком, ни временем оказалась здесь. В кристалле. Не намеренно: кристаллы Дже'дайи не хоронили специально. Они просто... собирали. Тех, кто не был готов уйти совсем.

Это меня остановило на секунду.

Не был готов уйти. Потому что было незаконченное.

Что незаконченное? Я почувствовала вопрос, как почувствовала бы чужой вопрос в комнате, не услышала, не прочитала, просто он был, как запах.

Ответ пришёл оттуда же, откуда приходили все остальные знания этой жизни - из тёмного места за пределами рационального, из того, что не объяснишь и не разложишь по полкам.

Незаконченное - это равновесие. Которое он понял. Которое не успел передать. Которое Орден после него переписал в "опасное знание" и убрал с доступных полок.

Я коснулась кристалла. Он моими пальцами был тёплым. Не обжигающе горячим, как тогда, в первом храме, когда голоса врывались в сознание, требуя ответа. Другим. Спокойным. Как рука, которую протягивают в темноте, чтобы убедиться, что ты не один.

- Ты готова? - спросил голос.

Я не знала, что ответить. "Готова" - слишком громкое слово.

- Я здесь, сказала я. Этого достаточно?

- Для начала да.

Тепло от кристалла потекло в руку. Медленно, как течёт мёд, тягуче, неохотно, но неостановимо. Я закрыла глаза, позволяя этому течению войти.

И мир взорвался знанием.

Не картинками. Не голосами. Именно знанием - чистым, концентрированным, лишённым эмоций. Как если бы кто-то открыл мой череп и начал методично укладывать на извилины страницы древних текстов, схемы, формулы, философские трактаты.

Я узнавала вещи, о которых никогда не слышала.

Как резонируют кристаллы с разными аспектами Силы. Почему одни джедаи чувствуют будущее, а другие - прошлое. Как Дже'дайи лечили не тела, а связи между людьми. Как использовали Тьму, не становясь её рабами. Как проходили границу между жизнью и смертью и возвращались обратно.

Всё это было во мне теперь. Лежало пластами, слоями, как геологические отложения на планете-кладбище надо мной.

Но это было именно знание. Не умение.

Я знала, как лечить разорванные связи, но никогда не делала этого. Я знала, как входить в состояние между жизнью и смертью, но не представляла, что там чувствуешь. Я знала теорию равновесия во всех её тонкостях, но баланс всё ещё приходилось удерживать самой, каждой секундой каждой минуты каждого дня.

Это было как прочитать учебник по фехтованию. Ты знаешь, куда наносить удар, как ставить блок, как переносить вес. Но пока меч не ляжет в руку, пока мышцы не запомнят эти движения, пока противник не атакует по-настоящему - это просто буквы на бумаге.

- Понимаешь? - спросил голос. Не мои мысли - само знание, которое теперь было во мне.

- Понимаю, - сказала я. - Я знаю. Но не умею.

Правильно. - В голосе послышалось что-то, похожее на удовлетворение. - Знание без умения - мертво. Умение без знания - слепо. Ты получила карту. Ходить придётся самой.

- Сколько у меня времени?

- Сколько нужно. - Пауза. - Сколько возьмёшь.

Тепло от кристалла начало угасать. Не исчезать - просто возвращаться в спокойное состояние, в котором оно ждало двенадцать тысяч лет.

Я открыла глаза.

Кристалл на алтаре был тёмным. Не потухшим - просто... завершившим свою работу. В нём больше не было голоса. Только тишина и древний камень.

Я сидела в тёмном гроте на серой планете-кладбище, и в голове у меня был целый архив знаний, которые предстояло осмыслить, переварить, превратить в умения. Годы практики, упакованные в несколько минут.

Вот зачем я здесь.

Да.

Вот зачем.

Я встала, чувствуя тяжесть новой информации в каждом суставе. Сделала шаг к выходу. Остановилась. Обернулась.

- Спасибо, - сказала я пустоте. - Сюда я наверное больше не вернусь, поэтому, я возьму тебя с собой.

Пустота молчала. Но я знала она слышит.

Я вышла из пещеры другим человеком.

Не сильнее - информированнее. Как будто всю жизнь ходила с завязанными глазами по знакомой комнате, а теперь повязку сняли, и оказалось, что комната гораздо больше, чем я думала, и в ней есть двери, о которых я не подозревала.

Открыть эти двери предстояло самой.

Впереди было ещё несколько храмов. Несколько ждущих голосов. Фрхивы знаний, каждое из которых ляжет поверх предыдущего, создавая слоистую структуру понимания, которую мне предстоит превратить в умения.

"Равновесие" ждало там же, где я его оставила.

Я пошла к кораблю.

Когда я вышла из пещеры, снаружи было темно.

Я провела там значительно дольше, чем думала: не часы - почти трое суток. Тело сообщало об этом методично: жажда, голод, затёкшие ноги, боль в спине, которая бывает после долгой неподвижной позы. Всё это было фоновым и вторичным. Первичным было другое.

В кармане - чип с координатами других мест.

В голове - информация, которая ещё не стала полностью моей, но это только начало.

И где-то там, за много прыжков отсюда, ждала Кесса. И Коррен. И корабль с именем "Равновесие" стоял в двух километрах, тихий и надёжный, как бывают надёжны вещи, которые не притворяются лучше, чем они есть.

Взяла рюкзак.

Пошла к кораблю.

* * *

Связь с Кессой я установила в момент, когда "Равновесие" вышло на орбиту: стандартный запрос, нейтральный канал. Секунды ожидания, потом её голос, тихий и узнаваемый.

Слишком быстрый ответ. Она ждала.

- Ты долго, - сказала она. И в этих двух словах поместилось столько, что у меня на секунду перехватило дыхание. Не упрёк. Не облегчение. Просто факт, за которым стояли трое суток, когда она, наверное, не спала.

- Я знаю. Суток не рассчитала.

Пауза. Я слышала, как она дышит - ровно, но чуть чаще обычного.

- Как там было?

Вопрос прозвучал обычно. Но я знала Кессу. Она не спрашивала о погоде на планете. Она спрашивала: ты жива? ты цела? ты всё ещё ты?

Я помолчала. Попробовала собрать это во что-то, что можно сказать голосом через связь.

- Как в первый раз, - сказала я. - Только больше.

Короткая пауза с её стороны. Я представила, как она сейчас сидит где-то в Храме, может, в нашей старой комнате, может, в углу библиотеки, где никто не ходит, и её пальцы теребят край туники. Кесса никогда не теребила одежду. Но сейчас, наверное, теребит.

- Голос? - спросила она.

- Воин. И от него веяло огнём, который не горит - движет.

Ещё пауза. Длиннее. Я слышала, как она думает, просто знаю. Мы слишком долго были рядом, чтобы не чувствовать такие вещи.

- Это не про бой, - сказала она наконец.

- Я знаю. Это про решения.

- Хмм.

Она замолчала. Тем молчанием, которое у неё означало "я всё поняла и думаю дальше". Но сейчас в этом молчании было что-то ещё. Что-то, чего я не слышала раньше.

- Ты злишься? - спросила я.

- Что? - Она удивилась. По-настоящему. - Нет. Почему я должна злиться?

- Потому что я улетела одна. Не сказала. Не позвала.

Пауза. Короткая, но очень плотная.

- Я знала, что ты так сделаешь, - сказала Кесса. Тихо. Без обиды. - Ты всегда так делаешь. Думаешь, что должна нести это одна. Что если кто-то рядом, то он станет обузой. Что ты защищаешь нас, когда уходишь сама.

Я открыла рот. Закрыла.

- Это... неправильно? - спросила я.

- Это по-человечески, - сказала Кесса. - И по-тогрутски тоже. Вы, тогруты, вообще стайные, но когда дело касается опасности, почему-то разбегаетесь в разные стороны, чтобы защитить друг друга. Странная эволюционная стратегия.

Я моргнула. Кесса шутила? Кесса, которая никогда не шутила?

- Ты сейчас пошутила? - спросила я на всякий случай.

- Не знаю. - В её голосе проскользнуло что-то, похожее на смущение. - Орри говорит, что иногда у меня получается. Сама того не замечая. Он называет это "случайный юмор миралуков".

Я фыркнула. Представила, как Орри объясняет Кессе теорию юмора. Это было зрелище.

- Как он? - спросила я. - Орри.

- Скучает. - Кесса помолчала. - Мы все скучаем. Знаешь, когда ты ушла, он три дня ходил и пересказывал всем встречным теорию, что ты вернёшься с дюжиной секретных инфо-кристалов в кармане. Вэйн сказал, что если ты не вернёшься с дюжиной, Орри расстроится.

- А если вернусь с дюжиной?

- Тогда расстроится, что не дюжина, а меньше. - В голосе Кессы определённо были тёплые нотки. Определённо. - Он всегда найдёт, из-за чего расстраиваться. Это его талант.

Я улыбнулась в темноту кабины. Серая планета за иллюминатором медленно уползала назад.

- Кесса.

- М?

- Я скучала. По вам всем.

Пауза. Такая долгая, что я уже начала проверять связь.

- Тяжело было? - спросила она наконец. Голос тихий, почти не слышный.

- Иногда, - призналась я. - Но я справилась.

- Знаю. - И после паузы, совсем тихо: - Я чувствовала. Не всё, но... когда ты проходила испытание, когда голос говорил с тобой, я чувствовала отголоски. Как будто где-то далеко кто-то зажёг свет.

Я смотрела в иллюминатор, но ничего не видела. В горле стоял ком.

- Миралуки странные, - сказала Кесса, и в её голосе появилась та особая интонация, которую я научилась узнавать: она оправдывалась. - Мы не выбираем, что чувствовать. Мы просто... чувствуем. И я чувствовала тебя. Всё это время.

- Это... - Я запнулась, не зная, какое слово выбрать. Страшно? Удивительно? Хорошо?

- Это нормально, - закончила за меня Кесса. - Для нас. Для миралуков. - Пауза. - И для тебя, наверное, уже тоже.

- Наверное, —-согласилась я.

Мы помолчали. Хорошо помолчали, тем молчанием, которое бывает только между теми, кому не обязательно всё проговаривать вслух.

- Тала'ри, - сказала Кесса вдруг. Другим голосом. Тем, которым говорят, когда наконец решаются.

- Да?

- Я хочу поехать с тобой к следующему.

Я не ожидала этого. Не то чтобы не думала, но не сейчас, не так прямо.

- Это не безопасно, - сказала я. - На станции были люди. Они охотились за кристаллом. У них был йсаламири.

- Йсаламири? - Кесса на секунду замерла. - Те, которые блокируют Силу?

- Да.

- И ты?

- Я справилась. - Я помолчала. - Но это было близко. Очень близко.

- Значит, без меня ты рисковала бы так же. Только одна.

- Ты не боец, Кесса.

- Я миралука. - Она сказала это так, будто это объясняло всё. - Я вижу то, чего не видишь ты. Даже когда Сила заблокирована, я вижу. Не Силой - собой. Это не отключается.

Я молчала, переваривая.

- И ещё, - добавила она, и в голосе появилась та редкая для неё интонация, которую можно было назвать только упрямством, - ты моя лучшая подруга. А лучшие подруги не сидят на Корусанте и не ждут, когда с той случится что-то непоправимое. Они рядом. Даже если не умеют драться.

- Кесса...

- Я не договорила. - Она никогда не перебивала. Никогда. А сейчас перебила. - Ты думаешь, что защищаешь нас, когда уходишь одна. Но на самом деле ты оставляешь нас с мыслью: а вдруг она не вернётся? А вдруг мы больше никогда не услышим её голос? А вдруг... - Она запнулась. - А вдруг последнее, что мы ей сказали, было "пока" в обычный день, и мы даже не обняли её на прощание?

Тишина повисла между нами. Густая, как смола.

- Я не хочу так больше, - сказала Кесса. - Я хочу быть рядом. Даже если будет страшно. Даже если будет опасно. Даже если я не смогу драться - я смогу видеть. И этого, может быть, будет достаточно.

Я смотрела в иллюминатор. Серая планета уходила назад, становясь всё меньше, всё незначительнее на фоне звёзд.

- Орри знает? - спросила я.

- Знает. - В голосе Кессы проскользнула тень улыбки. - Он хотел лететь с нами. Пришлось объяснять, что кто-то должен остаться и прикрывать наш отход, если что-то пойдёт не так. Он согласился, но только после того, как я пообещала, что ты будешь с ним разговаривать каждый день.

- Каждый день?

- Каждый. - Твёрдо сказала она. - Он сказал, что иначе обидится и пришлёт тебе мятный настой по почте. Я не знаю, как он это сделает, но он найдёт способ.

Я улыбнулась. Представила Орри, который сидит где-то на Корусанте и придумывает способы отправить мне чай через гиперпространство.

- А Вэйн?

- Вэйн сказал, что если ты не вернёшься хотя бы парой новых шрамов, он разочаруется. - Кесса помолчала. - Он пошутил. Кажется. С ним никогда не поймёшь.

- Кажется, - согласилась я.

Мы помолчали ещё немного. Хорошее молчание.

- Так что? - сказала Кесса. Голос ровный, но я чувствовала за ним напряжение. - Я лечу?

Я посмотрела на звёзды. На серую планету, которая уже почти скрылась из виду. На рукояти двух мечей, лежащих на соседнем кресле.

- Хорошо, — сказала я.

Тишина.

А потом, такое редкое, такое неожиданное - Кесса выдохнула. Шумно, как человек, который только что перестал задерживать дыхание.

- Спасибо, - сказала она.

- За что?

- За то, что не споришь.

- Я ещё буду спорить, - предупредила я. - Когда ты начнёшь лезть в драку.

- Не полезу.

- Очень сомневаюсь.

- Ну... может быть, немного. - В её голосе определённо была улыбка. Я её почти видела. - Но ты меня спасёшь.

- Обязательно, - пообещала я.

Кесса не ответила. Просто была в канале несколько секунд, молча, как будто проверяла, что сигнал настоящий, что я действительно сказала "да", что это всё не сон.

Потом связь закрылась.

Я смотрела на погасший экран коммуникатора и улыбалась. Впервые за много дней.

Кесса летит со мной.

Кесса, которая видит то, чего не вижу я. Которая не сильна в драке, но сильна в управлении Силой и умеет быть рядом. Которая только что впервые за всё время нашего знакомства сказала больше десяти фраз подряд и почти расплакалась в конце.

Миралуки не плачут. Но она была близко.

Я убрала коммуникатор и посмотрела на информацию в инфо-кристалле.

Что меня ждё впереди?

И рядом будет кто-то, который пойдёт со мной до конца.

* * *

Я набрала курс на Корусант.

Активировала гипердрайв.

Белый шум вернулся. Он всегда возвращается.

Я положила кристалл из древнего храма на приборную панель перед собой и смотрела на него - тихий, чуть пульсирующий, тёплый в слабом свете кабины. Воин. Часть его была теперь где-то здесь - не в кристалле уже, кристалл только был проводником. В руках. В том, что я держала, пока сидела в тёмном гроте и не убегала от чужой боли.

Огонь, который не горит - движет.

Решения, которые стоят всего, и это не делает их неправильными.

Равновесие - не нейтральность. Равновесие - это когда обе стороны существуют одновременно, и ты их держишь, и тебя трясёт, и предмет не падает.

Я держала.

Три месяца назад я стояла на площадке над Корусантом и смотрела на сообщение Ма'рака: "Когда будешь готова". Я не знала тогда, буду ли готова когда-нибудь.

Сейчас я всё ещё не знала.

Но я летела.

Это, наверное, и есть готовность.

Ну что-ж начало положено.

Где-то на Корусанте - Кесса, которая хочет поехать к следующему. Коррен, который пишет три слова "будь аккуратн"» и имеет в виду гораздо больше. И, возможно, люди, которых я ещё не нашла, но которые, наверное, тоже ждут где-то - не меня конкретно, просто ждут что-то настоящее, за что стоит идти.

"Команда".

Слово уже не лежало как незнакомый предмет. Оно просто было - как карта в кармане. Ещё не нарисованная полностью. Но уже начатая.

"Равновесие" летело сквозь белый шум.

Впереди были звёзды.

Впереди было всё остальное.

Глава 2

Корусант пах одинаково в любое время суток.

Это была одна из первых вещей, которую я поняла про него: планета, где нет ни дня, ни ночи в человеческом смысле - только свет в верхних ярусах и вечные сумерки внизу, не имеет запаха времени. Нет того утреннего воздуха, который пахнет чуть иначе, чем вечерний. Нет запаха нагретой солнцем земли после дождя. Есть металл, озон, смазка, миллионы видов пищи из миллионов вентиляционных шахт и всё это существует одновременно и непрерывно, как белый шум, только для носа.

Я вернулась на рассвете, которого не было.

«Равновесие» приземлилось на частной площадке в среднем ярусе - маленькой, арендованной на месяц вперёд, в том квартале, где никто не спрашивает лишних вопросов о том, чей корабль и зачем он здесь. Кесса ждала у входа в ангар: стояла чуть в стороне от других людей, которые тоже кого-то ждали, спокойно, с той устойчивостью человека, который привык ориентироваться не глазами. Она увидела меня раньше, чем я успела её окликнуть.

- Долго, - сказала она.

И в этом коротком слове было три дня ожидания, которые она, наверное, не спала.

- Я вообще-то писала.

- Я читала. - Она чуть наклонила голову, и я поняла, что сейчас последует что-то вроде диагноза. - Ты похудела.

- Я питалась.

- И что-же ты ела?

- Ну... У меня есть пайки. И ещё был очень подозрительный бутерброд.

- Ага. - Кесса сложила руки на груди- жест, который у неё означал "я жду продолжения, но уже всё поняла". - И бутерброд, надо полагать, был из той самой категории "съедобное, потому что другого нет".

- Там был сыр. Или что-то, что притворялось сыром.

Кесса сложила руки на груди, чуть наклонила голову.

- Это называется не питалась, - отрезала Кесса. Голос ровный, но в нём прорезалась та интонация, которую я про себя называла "кессино неодобрение".

- Это называется "решала проблемы по мере поступления".

-Это называется "забывала есть, когда думала".

Я не стала спорить. Во-первых, потому что она была права. Во-вторых, потому что спорить с Кессой, когда она права занятие бесполезное.

* * *

Мы шли через ангар к лифту. Кесса немного позади и правее, её позиция по умолчанию: чуть сзади, откуда она видит меня через Силу лучше, чем если бы смотрела в лицо. Я давно перестала воспринимать это как дискомфорт. Это просто то, как она ходит рядом.

- Что с кристаллом? — спросила она.

Я достала его из кармана, подержала на ладони. В полутьме ангара он не светился, просто был тёплым.

Кесса чуть повернула голову. Она "видела" его через Силу - не форму, а суть, и сейчас в этой сути что-то определённо было, потому что она остановилась на шаг.

- Он был боевиком, - сказала она.

- Да. Ты...

- Я чувствую. - Она не договорила. Помолчала секунду. - Он тяжёлый. Не в смысле весом. В смысле внутри.

- Старый.

- Нет. - Она снова немного наклонила голову, как делала, когда слушала что-то, недоступное другим. - Усталый. Это разные вещи.

Я убрала кристалл обратно в карман.

Лифт открылся. Мы вошли. Кесса нажала нужный уровень, хотя я ничего не говорила.

- Ты помнишь наш уровень, - сказала я.

- Я помню всё, что важно.

- А что неважно?

- Тоже помню. Просто организовано иначе.

Лифт поехал вниз.

* * *

Нашей тайной базой был небольшой блок из трёх комнат на среднем жилом уровне. Не Орденские апартаменты, не хостел, а что-то среднее, снятое у скучающего домовладельца, который сдавал часть своего этажа всем, кто платит вовремя и не создаёт видимых проблем. Тала'ри-падаван создавала проблемы невидимые, что его вполне устраивало.

Кесса заварила что-то горячее, у неё была привычка делать это при любом возвращении с любой дистанции, как будто горячее питьё было её способом сказать "добро пожаловать", не говоря этого вслух. Я съела всё, что она поставила на стол. Она сидела напротив и молчала тем своим рабочим молчанием, которое означало "я слушаю, можешь не торопиться".

Я рассказала про архив. Про троих с ящерицей подавляющей Силу. Про структуру без названия, которая двести лет следит за артефактами Дже'дайи. Про планету-кладбище и пещеру. Про кристалл.

Кесса слушала, не перебивая.

Это был её главный талант — не в смысле «умение молчать», а в смысле «умение слушать так, что человек сам находит слова, потому что ему дают для этого пространство». Я рассказывала, и слова приходили сами, без усилия. Как будто она держала комнату открытой, а я просто шла по ней.

Когда я закончила, она не заговорила сразу. Помолчала. Потом спросила:

- Трое на станции. Они знали про архив заранее?

- Да. Следили за точкой, не за мной.

- Значит, у них есть список. Не только этого архива.

Я посмотрела на неё. Кесса сидела, подобрав ноги, обхватив колени руками, поза, которую я помнила с тех времён, когда мы ещё были юнлингами. Она никогда не сидела ровно, если можно было сидеть как-то иначе.

- Возможно, - сказала я.

- Возможно, - повторила она. И вдруг уголок её рта дёрнулся, я не сразу поняла, усмешка это или что-то другое. - Ты говоришь "возможно", а сама уже решила, что да. Я права?

- Права.

- Тогда зачем это "возможно"?

- Привычка. - Я поставила кружку. - Коррен говорит, что падаван должен быть аккуратен в формулировках.

- Коррен хороший мастер, - сказала Кесса. - Но он не здесь. Я здесь. И я не твой мастер.

- Это угроза?

- Это напоминание. - Она чуть наклонила голову, и в этом наклоне было что-то новое. - Если они двести лет следят, у них могут быть точки, которых нет на твоём чипе. Или есть, но они о них знают раньше, чем ты туда долетишь.

Это была неприятная мысль. И правильная. Я её уже думала в гиперпространстве, на обратном пути, когда нечем было заняться, кроме как перебирать варианты, но из уст Кессы она звучала иначе. Твёрже. Конкретнее. Как будто мысль, которую я держала в голове, вдруг обрела вес.

- Тогда нам нужно двигаться быстро, - сказала я.

- Нам важна не только быстрота. - Кесса отпустила колени, выпрямилась. - Нам нужны люди.

Тишина.

Короткая. Не неловкая - та, в которой что-то решается.

- Я знаю, - сказала я.

Я отставила кружку.

- Кесса.

- Да?

- Ты всегда теперь так разговариваешь?

- Как?

Я подбирала слова. Кесса ждала спокойно, без нетерпения, с тем её терпением, которое иногда сводило с ума, а иногда спасало.

- Как человек, который знает ответ, но ждёт, пока собеседник дойдёт сам.

Она помолчала. Секунду. Может, две. Потом сказала очень серьёзно, но в голосе прорезалась та редкая интонация, которую я про себя называла "кессина ирония":

- Это называется уважение к процессу мышления. Готовые ответы не учат. Они только информируют.

- А если я не хочу учиться? - спросила я. - Если я хочу просто получить ответ?

- Тогда ты бы не спросила. - Она говорила медленно, как будто объясняла очевидное, но без снисхождения. - Ты бы просто промолчала. Или сказала что-нибудь вроде "да, я поняла", и пошла бы делать по-своему.

- А сейчас?

- А сейчас ты спросила. - Она чуть наклонила голову, и в этом наклоне было что-то новое, не диагноз, а что-то более тёплое. - Значит, тебе не нужен готовый ответ. Тебе нужно, чтобы кто-то был рядом, пока ты думаешь.

- Ты это сейчас придумала?

- Нет. - Кесса взяла свою кружку, подержала в руках, поставила обратно. - Я это знаю давно. Просто раньше не было повода сказать.

- Какой повод сейчас?

- Ты вернулась с планеты-кладбища с кристаллом в кармане и с вопросом "кто будет рядом". Иначе ты бы не пришла ко мне первой.

Я молчала.

Кесса молчала тоже. И в этом молчании было что-то очень кессино: не давление, не ожидание, просто присутствие. Как свет, который не спрашивает, нужен ли он, он просто есть.

- Ты права, - сказала я наконец. - Мне нужны люди.

- Я знаю.

- Перестань это говорить.

- Хорошо. - Она помолчала секунду. - Но это правда.

- Кесса.

- Что?

Я посмотрела на неё. Она сидела, обхватив колени, и вся её поза говорила: "я здесь. Я никуда не ухожу. Говори что хочешь".

- Спасибо, - сказала я.

- За что?

- За то, что не говоришь "я же тебе говорила".

Кесса чуть наклонила голову.

- Я же тебе говорила, - сказала она.

Я фыркнула. Она не улыбнулась, она вообще редко улыбалась в обычном смысле, но что-то в её лице изменилось. Стало мягче. Как будто она услышала что-то, чего ждала.

- Ты найдёшь, - сказала она. - Не сразу. Но найдёшь.

- Откуда знаешь?

- Оттуда же, откуда знаю, что ты забыла поесть в первый день пути. - Она помолчала. - Просто знаю.

Мы помолчали ещё немного.

Корусант за окном гудел своим вечным, ровным гулом. Где-то в среднем ярусе, в ремонтной мастерской, наверное, уже гасили свет. Или не гасили, у механиков своё понятие о времени суток.

Я подумала, что, наверное, это правильно возвращаться туда, где тебя ждут. Даже если ты сам ещё не знаешь, чего ждёшь.

- Кесса, - сказала я.

- М?

- Если я найду людей… ты полетишь со мной?

Она ответила не сразу. Не потому что думала, а потому что хотела, чтобы вопрос прозвучал в тишине и осел.

- Я уже решила, - сказала она наконец. - Ещё когда ты улетала в первый раз.

- Почему не сказала?

- Ты бы не взяла. - Она сказала это просто, как факт. - Ты всегда сначала летишь одна. Чтобы проверить. Чтобы убедиться, что не подвергаешь нас опасности.

Я молчала.

- Это правильно, - добавила Кесса. - Для тебя. А для меня правильно лететь следом.

- А если я скажу "нет"?

- Ты не скажешь. - Она повернула голову, не ко мне, чуть в сторону, туда, где за окном светился город. - Потому что ты уже поняла: одной не справиться.

Я хотела возразить.

- Это не слабость, - сказала Кесса, не дожидаясь ответа. - Это просто… правда. Мы все её узнаём рано или поздно.

- Когда ты узнала?

- Когда ты не вернулась с Таш-Ворна. - Она сказала это так же ровно, как говорила о погоде. - Целый год. Я думала, что одной можно. Оказалось - нет.

В комнате стало очень тихо.

- Кесса…

- Не надо. - Она покачала головой. - Я не для того говорю, чтобы ты извинялась. Я для того говорю, чтобы ты знала: я не отпущу тебя одну. Не потому что ты слабая. Потому что я сильная. И мне есть, кого защищать.

Я смотрела на неё. На миралуку, которая видит больше, чем все мы. Которая не умеет достаточно хорошо драться, но умеет быть рядом так, как никто другой.

- Хорошо, - сказала я.

Она кивнула. Один раз, коротко.

- Завтра пойдёшь искать людей?

- Завтра, - сказала я.

- Тогда спи. - Кесса поднялась, поправила тунику. - Завтра будет длинный день.

- Ты тоже ложись.

- Я лягу. - Она уже была у двери. Остановилась. - Тала'ри.

- Да?

- Ты найдёшь. - Она сказала это так, как говорят о чём-то, что уже случилось. - Тех, кто нужен. Я знаю.

- Откуда ты это знаешь?

- Оттуда же, откуда знаю, что ты забыла поесть в первый день пути.

И вышла.

Я осталась сидеть, смотреть в потолок, слушать, как Корусант гудит за окном.

Она права. Как всегда.

Завтра буду искать.

* * *

Корусант не умел в утро, но мой организм умел, и я встала по своим внутренним часам в то же время, что и всегда, потому что двадцать восемь лет биоритм не переписываются даже при смене тела, я отправилась в Орден.

Не к Коррену. К Эссену.

Нет: сначала к Коррену. Это было правильным порядком.

Коррен был в тренировочном зале.

Не тренировался. Сидел в углу с голопланшетом и что-то читал. Когда я вошла, посмотрел поверх планшета. Не удивился. Коррен никогда не удивлялся моему появлению, он либо уже знал, либо не считал нужным это показывать, и разница между двумя вариантами была для меня непоследовательной.

- Вернулась, - сказал он.

- Как видите.

Он отложил плашет. Оглядел меня коротко, практично, медик смотрит на состояние, не на внешность.

- По твоей позе видно, что ты сидела долго, — сказал он. - Правая сторона чуть жёстче левой.

- Да, несколько дней в пещере.

- Ты уже завтракала?

- Потом.

- То есть нет. - Он поднялся. - Пойдём.

- Мне нужно...

- Поговорим за едой. Я слушаю так же хорошо с кружкой в руке, как без неё. - сказал он, - Кажется я становлюсь человеком, который видел слишком много падаванов, забывающих поесть.

Спорить с Корреном в вопросах еды было бессмысленно. Это я тоже усвоила за восемь месяцев.

Кантина при Ордене была небольшой, всегда полупустой в межсессионное время. Мы сели у окна с видом на внутренний двор, там несколько падаванов работали с тренировочными мечами под руководством мастера, которого я не знала. Коррен принёс два подноса. Мой был подозрительно полным.

- Я рассказываю или вы спрашиваете? - сказала я.

- Ешь, - сказал он. - Расскажешь потом.

Я поела. Он не торопил. Когда поднос опустел примерно наполовину, я начала.

Я рассказывала кратко, Коррен не любил лишних слов, он умел вытащить суть из сжатого изложения лучше, чем из развёрнутого. Он слушал, смотрел на двор с тренирующимися падаванами, иногда кивал.

- Структура без названия, - повторил он, когда я закончила. - Двести лет.

- Так они сказали.

- Связи с Орденом у них нет, иначе мы бы знали. - Пауза. - Или знаем, но я не в числе знающих.

- Может Тени?

- Возможно. - Он поставил кружку. - Эссен не сообщает всем всё.

- Это обнадёживающий уровень прозрачности в организации, задачей которой является безопасность.

Коррен посмотрел на меня.

- Ирония - новый инструмент?

- Старый. Просто стала применять чаще.

- Хмм. - Он помолчал. - Про Ма'рака что думаешь?

- Думаю, что он дал мне настоящую информацию намеренно. Чтобы я убедилась в её ценности и вернулась за следующей.

- Это логично.

-Это тоже логично: что он дал настоящую информацию, зная, что я это пойму, зная, что я буду держать в голове, что он умный, и рассчитывая, что именно это знание ослабит мою осторожность, потому что я буду думать, что уже учла все переменные.

Коррен молча смотрел на меня секунды три.

- Ты всегда так думаешь? - спросил он.

- Обычно медленнее, - призналась я. - Сейчас быстрее, наверное, пока сидела в пещере, что-то отстоялось.

- Хорошо, - сказал он. Без иронии. Просто факт.

Мы помолчали.

- Эссен хочет встречи, - сказал Коррен.

- Я знаю.

- Как знаешь?

- Он всегда хочет встречи. Это его базовое состояние по отношению ко мне.

- Сообщение пришло вчера вечером, пока ты была в гиперпространстве. Не мне. Напрямую на твой коммлинк.

Я опустила вилку.

- Интересно.

- Он знал, что ты летишь обратно. Раньше, чем ты вернулась.

- Значит, у него есть источник. Либо станция, либо... - Я подумала. - Кесса говорила кому-то, что я возвращаюсь?

- Нет. Я проверил.

Мы смотрели друг на друга.

- Значит, - сказала я медленно, - Эссен либо следит за мной напрямую, либо следит за «Равновесием», либо...

- Либо у Ма'рака и у Теней больше общего, чем тебе хотелось бы думать, - закончил Коррен тихо.

Это была очень неприятная мысль.

* * *

Я согласилась на встречу с Эссеном на вечер. Это дало мне почти весь день, который я собиралась потратить разумно: проверить корабль, пополнить запасы, поспать хотя бы три часа, написать Кессе, что встреча будет, стандартный список дел человека, который только вернулся и уже почти знает, что скоро снова уйдёт.

Я ничего из этого не сделала.

Потому что в среднем ярусе, в том квартале, где частные ангары соседствуют с мелкими мастерскими и дешёвыми закусочными, прямо перед входом в закусочную, в которую я собиралась зайти за чем-нибудь быстрым и горячим, стоял родианец.

Я узнала его раньше, чем успела подумать. Тело среагировало раньше головы: шаг замедлился, плечи расслабились, где-то глубоко внутри отпустило что-то, о чём я даже не знала, что держу.

Эд Канн.

В такой же куртке, как тогда, только ещё более потрёпанной. С такой же инструментальной сумкой на поясе и тем же спокойным взглядом крупных фасеточных глаз. Он стоял, прислонившись к стене закусочной, и, кажется, кого-то ждал. Увидел меня и лицо его изменилось. Не удивление. Что-то другое. Тёплое.

- А вот и ты, - сказал он.

- Ты меня ждал?

- Нет. - Он покачал головой. - Просто… ну, иногда так бывает. Идёшь мимо, думаешь о человеке, а он - раз и появляется.

Я остановилась напротив. Он не двинулся с места, только чуть наклонил голову, разглядывая меня.

- Похудела, - сказал он.

- Мне это все говорят.

- И я тоже скажу. - Он усмехнулся. - Кормить тебя надо. И спать укладывать. И вообще…

- Что?

- Да ничего. - Он отлепился от стены. - Рад тебя видеть. Честно. Думал, ты где-то далеко, в своих джедайских делах.

- Я и была далеко.

- А теперь вернулась.

- А теперь вернулась.

Пауза. Не неловкая. Такая, когда два человека смотрят друг на друга и вспоминают то, что их связывает.

- Корабль починили? - спросила я.

- Ага. - Он кивнул на улицу, где-то в сторону ангаров. - Стоит. «Тихая переменная», помнишь?

- Помню.

- Хорошая была машина. - Он сказал это так, как говорят о старом друге. - Ты тогда на ней летела. Сидела в кресле, смотрела в иллюминатор, молчала. Я думал - напугана. А ты, оказывается, просто думала.

- Я всегда думаю.

Он помолчал.

- Слушай, а ты вообще как? В смысле... нормально?

Я смотрела на него. Эд Канн, который вытащил меня с планеты, где я провела год. Который не задавал лишних вопросов. Который нарисовал мне карту с пометками "здесь красиво" и "здесь шумно". Который сказал тогда, на посадочной площадке: "ты летишь домой". И я полетела.

- Нормально, - сказала я. - Устала. Но нормально.

Он кивнул. Не стал говорить "всё будет хорошо". Просто кивнул, как человек, который знает, что усталость это не катастрофа, это просто состояние.

- Ты завтракала? — спросил он.

- Да.

- Я ещё нет. - Он кивнул на закусочную за спиной. - Здесь приличные яйца, если не боишься, что слово "яйца" применительно к корусантской закусочной означает что-то не вполне яичное.

- Ты уже проверял?

- Проверял. - Он усмехнулся. - Постоянно сюда захожу. Ним, хозяин, уже знает мой заказ.

- Ним?

- Бардоттанец за стойкой. Нормальный мужик. - Эд уже открывал дверь. - Идём. Расскажешь, как оно.

Закусочная называлась "У Нима". Пластиковые столы, пластиковые стулья, запах масла, в котором жарили что-то приятное, и голографическое меню на стене, где половина позиций была перечёркнута красным. Хозяин невысокий бардо с длинными руками глянул на Эда, кивнул и начал что-то готовить, не принимая заказа.

- Твой приход уже предсказывают? - спросила я.

- Это называется "постоянный клиент", - сказал Эд, усаживаясь за столик у окна.

Я села напротив. Он - так, чтобы видеть вход. Я - так, чтобы видеть оба выхода.

- Не изменилась, - заметил он.

- Ты тоже.

- Я другое дело. Я старею.

- Родианцы стареют медленно.

- Это всё от хорошей жизни. - Он поставил локти на стол. - Рассказывай. Ты там, в Храме… как оно?

Я пожала плечами.

- Нормально. Учусь. Тренируюсь.

- Мечи при тебе?

Я машинально коснулась пояса.

- При мне.

- Хорошо. - Он помолчал. - А тот… как его… кто у тебя мастер?

- Коррен.

- Коррен. И как он тебе?

- Строгий.

- Это полезно.

- Знаю.

Принесли еду. Две тарелки с яйцами, тостом и ещё чем-то, что пахло травами. Эд подвинул мне одну.

- Я не голодна.

- Ешь.

- Ты командуешь?

- Я забочусь. - Он взял вилку. - Разница есть.

Я поела. Он тоже. Не торопились. В закусочной было тихо, только шипело что-то на кухне и за окном гудел Корусант.

- Ты надолго на этот раз? - спросил Эд.

- Не знаю. Может, на день. Может, дольше.

- Дела?

- Дела, - кивнула я.

Он не стал спрашивать какие. Это было в его стиле - не лезть, не давить. Просто быть рядом, если понадобится.

- Слушай, - сказал он, когда тарелки опустели. - У меня к тебе нет никакой цели. Правда. Просто увидел, обрадовался. Но если вдруг понадобится пилот, который умеет не задавать лишних вопросов и знает нестандартные маршруты в трёх секторах, то ты знаешь, где меня найти.

- Корабль готов?

- Готов. - Он усмехнулся. - "Тихая переменная" снова в деле. Механики, конечно, сделали вид, что всё починили, но я уже проверил. Летать можно.

- Ты всегда так делаешь? Проверяешь за механиками?

- Всегда, - сказал он серьёзно. - Один раз не проверил, чуть не остался без двигателя в секторе, где нет связи. Больше не повторяю.

Я смотрела на него.

Руки как у механика, спокойный взгляд. Разумный, который вытащил меня с необитаемой планеты, не задал ни одного лишнего вопроса.

- Эд, - сказала я.

- Да?

- Помнишь, ты сказал, что я слишком молода, чтобы тащить всё одна?

- Помню.

- Ты это серьёзно говорил?

Он посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

- Серьёзно. - Пауза. - И сейчас говорю серьёзно.

- Тогда, может, не будешь ждать, пока я понадоблюсь? Может, понадобишься ты?

Он чуть приподнял бровь. Не удивился, скорее задумался.

- Это предложение?

- Это вопрос.

- Вопрос, за которым предложение, - поправил он.

- Да. - Я выдохнула. - У меня есть… миссия. Не Орденская. Моя. Мне нужны люди. Ты сказал, что умеешь не задавать лишних вопросов.

- Это правда.

- И что знаешь нестандартные маршруты.

- Это тоже правда.

- И что корабль готов.

- Готов, - сказал он. - Но я думал, ты в Ордене.

- Я в Ордене. Но это не Орденская миссия.

Он молчал. Долго. Я ждала.

- Опасная? - спросил он наконец.

- Да.

- И насколько?

- Настолько, что я не знаю, вернусь ли.

Он смотрел на меня. В его глазах не было страха - была оценка. Взвешивание. И что-то ещё, что я не сразу опознала. Потом поняла: уважение.

- Ты не изменилась, - сказал он.

- Ты тоже.

- Это хорошо или плохо?

- Не знаю. Но это факт.

Он усмехнулся.

- Знаешь, когда я тебя вытащил с той планеты, я думал: вот девочка, которая выжила. Сильная. Но одной ей не справиться. И я надеялся, что в Ордене найдутся те, кто пойдёт с ней рядом. - Он помолчал. - А оказалось, что я сам должен был это предложить.

- Ты предлагал.

- Предлагал, - кивнул он. - И сейчас предлагаю. - Он положил на стол мятую карточку, ту самую, что давал тогда. - Ты знаешь мой код. Когда вылетать?

Я смотрела на карточку. Потом на него.

- Через два дня.

- Хорошо. - Он поднялся. - За это время успею проверить «Тихую переменную» ещё раз. Запасы пополнить.

- Эд.

- Да?

- Спасибо.

- Не за что. - Он надел куртку. - Я тебя тогда на корабль посадил и думал: может, ещё свидимся. А ты - раз и нашлась. - Он улыбнулся. - Это хороший знак.

- Какой?

- Что надо всегда находится. - Он кивнул на дверь. - Бывай, падаван. Через два дня буду на месте.

И вышел.

Я смотрела ему вслед. За окном Корусант гудел своим вечным, ровным гулом. Карточка лежала на столе, мятая, простая, с именем без регалий.

Эд Канн. Разведчик. Пилот. Человек, который вытащил меня с планеты, где я провела год. Который сказал, что я слишком молода, чтобы тащить всё одна. Который сейчас сказал "да", не спрашивая, куда мы летим и зачем.

Я убрала карточку в карман.

Два дня.

Начало было положено.

* * *

Кесса была в нашем блоке, когда я вернулась. Сидела на подоконнике. Это была её любимая позиция, она говорила, что с высоты лучше "видно" пространство улицы через Силу, с чашкой в руке и с тем видом полного покоя, который мне никогда не давался даже в медитации.

- Ты встретила старого знакомого, - сказала она.

Я остановилась в дверях.

- Ты следила за мной?

- Мне это не нужно. Я чувствовала тебя, - поправила она. - Это разные вещи. Я не знала, где ты и что делаешь, просто чувствовала изменение. Ты была напряжена, потом нет. - Пауза. - После незнакомца стала менее напряжена, чем до. Это редкость.

Я вошла, закрыла дверь, села на диван.

- Эд Канн, - сказала я. - Пилот. Случайная встреча.

- Случайная, - повторила Кесса без акцента. Просто повторила, как повторяет человек, которому нужно ещё раз услышать слово, чтобы решить, принять его или нет.

- Случайная, - подтвердила я. - Он живёт в этом квартале, пока корабль в ремонте.

- Ты ему доверяешь?

Я подумала.

- Я его только что встретила.

- Это не ответ.

- Я не чувствую от него угрозы. Ни через Силу, ни через монтралы, - Он предложил помощь. Без условий. Без ничего.

- Обычно редко предлагают помощь просто-так, - сказала Кесса.

- Знаю.

- Но ты согласилась.

- Мне хочется думать, что этот выбор... правильный..

Кесса помолчала секунду.

- Он был добрый? - спросила она. Не "добросовестный", не "надёжный" - именно "добрый". Это было кессино слово, и оно значило что-то конкретное: не расчётливая доброта, не ситуативная, просто встроенная.

- Да, - сказала я. - Он добрый.

- Хорошо, - сказала Кесса. - Таких мало.

* * *

Вечером был Эссен.

Встреча проходила в том типе места, который Тени явно предпочитали: нейтральная территория, публичное пространство, но достаточно шумное, чтобы разговор не слышали за соседними столами. Верхний ярус, кафе с видом на перекрёсток воздушных трасс. Эссен уже сидел, когда я вошла, в гражданском, без знаков Ордена, как обычно: серая куртка, неприметное лицо, та особая незаметность, которую некоторые люди носят как оружие.

Кесса осталась за два столика. Слушать.

- Тала'ри, - сказал Эссен. Не "падаван", не "девочка" - просто имя. Это было уважением или расчётом, я ещё не решила.

- Мастер Эссен.

- Садись.

Я села.

Он смотрел на меня с тем выражением, которое у него было по умолчанию: внимательное, без эмоций на поверхности, с чем-то работающим глубже. Как прибор, который непрерывно снимает показания.

- Итак.Ты вернулась, - сказал он.

- Я вижу, что вы уже знали об этом до того, как я вернулась.

Пауза. Самая короткая.

- Я слежу за активами, которые мне интересны, - сказал он.

- Я не ваш актив. - сказала я строго, с вызовом.

- Нет, - согласился он немедленно. - Но я слежу.

Это была честность определённого типа: не полная, не добровольная, но и не скрытая. Он говорил правду, когда правда ему не мешала. Когда мешала - молчал, а не лгал. Это делало его в каком-то смысле предсказуемым и поэтому особенно опасным.

- Первое захоронение, - сказал он. - Это было быстро.

- Вы следите не только за мной?

- Нет.

- За архивом.

- За архивом тоже, - признал он. - Мы давно знаем о его существовании.

- И позволили Ма'раку им пользоваться?

- Мы позволили ему думать, что мы не знаем, - сказал Эссен. - Это разные вещи.

Я смотрела на него.

- А те, трое на станции. Исаламири. Они ваши?

Пауза чуть длиннее, чем предыдущие.

- Нет, - сказал он.

- Тогда чьи?

- Ты уже думала об этом, - сказал он. Не вопрос. - Что ты скажешь?

- Ещё одна структура. Не Орден, не Ма'рак. Двести лет наблюдают. Они предшествуют этой ситуации или параллельны ей.

- Параллельны, - сказал Эссен. - И это... осложняет.

- Осложняет что?

Он посмотрел на меня долго.

- Тала'ри. Я хочу тебе кое-что предложить.

- Я слушаю.

- Не торопись соглашаться или отказываться. Просто послушай.

- Слушаю.

Он взял кружку, поставил обратно - не попил, просто занял руки.

- Орден знает о захоронениях Дже'дайи. Не обо всех, но о части. Знает и не исследует, потому что считает это знание нестабильным. Опасным. - Короткая пауза. - Я не согласен с этой позицией.

- Почему?

- Я думаю, что знание, которое не понимаешь, опаснее знания, которое понимаешь. И я думаю, что ты единственный человек, который может это знание получить, потому что ты единственная, кто умеет с ним работать.

- И вы хотите, чтобы я работала на вас.

- Я хочу, чтобы мы работали вместе, - поправил он.

- И какая разница?

- Существенная. Если ты работаешь на меня - я ставлю задачи. Если мы работаем вместе - мы обсуждаем задачи. Твоя автономия сохраняется.

- Моя автономия сохраняется ровно до тех пор, пока мои задачи совпадают с вашими.

Он чуть наклонил голову.

- Умно.

- Я-бы сказала "Реалистично".

- Тоже умно. - Он помолчал. - Я не буду делать вид, что у меня нет интересов. У меня есть. Тени - инструмент, а любой инструмент служит цели. Моя цель - безопасность Ордена и галактики. Твои голоса - часть этой цели, потому что знание о равновесии, которое они несут, опасно в руках Ма'рака и безопасно в руках того, кто понимает, что с ним делать.

- И вы считаете, что понимаете.

- Я считаю, что ты понимаешь. Я хочу, чтобы ты понимала это под нашей защитой, а не в одиночестве с чипом Ма'рака.

Тишина.

- Я скажу вам "нет" на большой вопрос, - сказала я. - Работать на Теней - нет. Передавать информацию о голосах - нет. Это моё.

Мне показалось, что не такого ответа он ждал.

- Хорошо.

- Но я скажу "да" на маленький.

Он чуть приподнял бровь.

- Если вы скажете мне, кто такие трое со станции и что за структура за ними стоит, я скажу вам, что именно голос Воина передал мне в захоронении. В общих чертах. Без деталей.

Долгое молчание.

Эссен смотрел на меня так, как, я думаю, смотрят на что-то, что приятно удивило. Без восторга, просто с констатацией.

- Ты торгуешься, - сказал он.

- Я устанавливаю правила обмена, - поправила я. - Это разные вещи.

- Твой мастер учил тебя этому?

- Нет. Это другой опыт.

- Какой?

- Не относящийся к делу.

Он снова помолчал. Потом кивнул, один раз, коротко.

- Хорошо, - сказал он. - Я принимаю условия.

Мы говорили ещё час.

Эссен рассказал про структуру осторожно, с пробелами, но достаточно, чтобы картина начала складываться. Они называли себя Хранителями Равновесия, что было, по мнению Эссена, самонадеянным названием для людей, которые в основном охраняли информацию от посторонних, не пытаясь понять, что в ней. Существовуют уже чуть больше двухста лет. Начали как архив - собирали сведения о Дже'дайях раньше, чем Ма'рак вышел на арену. Со временем стали активнее: перехватывали, изымали, иногда уничтожали.

- Они не злодеи, - сказал Эссен. - Они напуганы. Это иногда хуже.

- Напуганы чем?

- Тем, что кто-то получит то, что они охраняют, и использует неправильно.

- Правильно боятся.

- Да. Только метод неверный: прятать и уничтожать не защищает от неправильного использования. Оно просто откладывает.

Я посмотрела на него с чем-то, что нечаянно могло оказаться уважением.

- Вы в это верите.

- В это да, - сказал Эссен без колебаний. - Я не верю в половину того, что говорю Совету. Но в это - верю.

- Тогда зачем вы в Тенях?

- Потому что изнутри можно делать то, что снаружи невозможно, - сказал он. - Это циничный ответ. Это правда.

Я дала ему то, что обещала: общие контуры разговора с Воином. Не технику - суть. Огонь как точность, не как разрушение. Он слушал внимательно, без заметной реакции. Потом сказал:

- Это не то, что Орден назвал бы Тёмной стороной.

- Нет, - согласилась я. - Это то, что Орден не знает, как назвать. Поэтому молчит.

Он посмотрел на меня.

- Когда летишь ко второму захоронению?

- Когда будет готова команда.

- Команда? — спросил он. — Значит, уже думаешь о команде?

- Уже имею в виду.

- Хорошо, - сказал он. - Это разумно. - Он встал. - Тала'ри. Последнее.

- Да?

- Когда поймёшь, что твои люди в опасности из-за тебя - ты придёшь сама. Без торга.

- Я этого не исключаю, - сказала я.

- Знаю, - сказал Эссен. - Поэтому и говорю.

Он ушёл.

Я сидела ещё несколько минут.

Потом почувствовала, как Кесса пересела за мой стол, тихо, без предупреждения, просто оказалась рядом.

- Ты всё слышала, - сказала я.

- Всё.

- И?

Пауза.

- Он умный, - сказала Кесса. - И он говорил правду. Большую часть времени.

- Большую?

- Не всю. - Ещё пауза. - Там, где про "вместе, а не на меня", это была правда в его голове. Но правда в чьей-то голове не всегда совпадает с правдой в реальности.

- Это ты красиво сказала.

- Это просто так.

Мы помолчали. За окном Корусант гудел и светился, непрерывно, одинаково в любое время суток.

- Нам нужен Эд Канн, - сказала Кесса.

Я посмотрела на неё.

- Ты его даже не видела.

- Ты его видела. Я тебя слышала. - Пауза. - Ты говорила о нём так, как говоришь о вещах, которым доверяешь.

- Я не говорила ему, что доверяю.

- Нет. Ты говорила мне. И это было не то доверие, которое человек решил испытать, это то, которое просто случилось.

Я достала карточку.

Мятая, маленькая, с именем без должности, без регалий, без ничего.

- Нам нужен пилот в любом случае, - сказала я.

- Нам нужен именно он, - поправила Кесса. - Пилотов много.

- Да, - согласилась я. - Именно он.

* * *

Я написала Эду Канну в двадцать три часа по корусантскому стандарту.

Написала коротко, как обычно: "Если предложение про пилота ещё в силе - напиши. Есть разговор".

Ответ пришёл через девять минут.

"В силе. Когда?!

Я написала: "Завтра. Ты знаешь ту закусочную".

"У Нима? Там ещё приличный кофе, если спросить не по меню".

Я остановилась.

"Не по меню" - это означало, что он там бывал раньше и знал хозяина достаточно хорошо, чтобы знать про кофе, которого нет в меню. Это было либо очень случайное совпадение места, либо что-то другое.

Я написала: "Ты там бывал часто?"

"Пока корабль в ремонте - почти каждый день. - Ним, его дядя держал мастерскую в том же квартале лет двадцать назад. Я его раньше знал. Это маленькая галактика".

Маленькая галактика.

Я закрыла коммлинк.

Посмотрела в потолок. Кесса в соседней комнате уже спала или делала вид, что спит, хотя с ней никогда нельзя было знать точно.

Маленькая галактика.

Разумный, который говорит "ты слишком молода, чтобы тащить это одна" - не потому что хочет чего-то взамен, а просто потому что так думает.

Я убрала коммлинк.

Закрыла глаза.

И завтра за завтраком нужно будет объяснить родианскому пилоту с корабликом в ремонте, что именно мы от него хотим. Это будет интересный разговор.

Я позволила себе на секунду представить, как он скажет "в силе" - спокойно, без лишнего и почувствовала что-то, что было очень похоже на тепло.

Просто что-то душевное.

Не такое плохое, как я думала.

За окном Корусант горел миллионами огней.

Белых, жёлтых, синих. Никогда не гаснущих. Никогда не одинаковых.

И это было хорошо.

Это было именно то, что должно быть.

Глава 3

Кофе не по меню оказался чёрным, горьким и совершенно не похожим ни на один корусантский сорт, который я пробовала раньше.

- Это что? - спросила я, осторожно принюхавшись.

- Нимов кофе, - сообщил Эд, как будто это что-то объясняло. - Он сам жарит. Зёрна привозят с Кастела, они растут в горах, на высоте три тысячи метров, в вулканической почве. Культура старая, без генной коррекции.

- А почему этого нет в меню?

- Потому что он жадный, - пожал плечами Эд. - Зёрен мало, не каждый их оценит, а объяснять дорогостоящую разницу туристам он не намерен. Тратить время на разумных, которые всё равно попросят что-нибудь сладкое, не выгодно.

Ним за стойкой сделал вид, что не слышит. Но молча поставил перед нами кружку для Кессы, которая не пила кофе принципиально, да и судя по выражению зеленоватой физиономии, он на неё не рассчитывал.

Кесса взяла кружку двумя руками, понюхала и поставила обратно. Потом сказала:

- Спасибо.

Ним посмотрел на неё с тем видом, который бывает у хозяев заведений при виде повязки на глазах вместо глаз. То есть почти никакой реакции, привычный Корусант, "не такое видали". Но кофе для неё всё-таки заменил на травяной отвар в маленьком стакане, который нигде в меню тоже не значился.

Кесса сказала "спасибо" снова, коротко, без лишнего, но так, что даже Ним на секунду замер над чашкой.

Эд дождался, пока хозяин скроется за стойкой, и негромко спросил у меня:

- Это она у вас всегда такая?

- Какая?

- Тихая.

Я хотела ответить, но Кесса из своего конца стола произнесла без интонации, даже не поднимая головы:

- Я вообще-то здесь сижу.

- Я знаю, - ответил Эд с совершенно невозмутимым видом. - Поэтому и спросил у вас, а не у кого-то за пределами заведения.

Кесса склонила голову набок. Этот жест я уже изучила: она обрабатывала информацию и пришла к выводу, который с первого взгляда был не очевиден.

- Логично, - сказала она наконец.

Я посмотрела на них обоих, на невозмутимого родианина, который только что обыграл миралуку в её собственной игре, и на Кессу, которая, кажется, впервые за долгое время встретила разумного, чья логика её не раздражала.

- Ну, - сказала я, отпивая остывший кофе, - этот завтрак уже стоил потраченного времени.

А внутри прокомментировала: "Да уж. Знакомство с семьёй прошло успешно. Теперь осталось только выяснить, кто из них кого удочерит".

- Значит, так, - сказала я, когда Ним унёс пустые тарелки и перестал маячить в зоне слышимости. - Нам нужен пилот. Не для грузовых маршрутов и не для пассажирских перевозок. Для чего-то... другого.

- Слушаю, - сказал Эд. Без лишних вопросов, но с лёгким наклоном головы, который означал: "я готов, выкладывайте".

- Нам нужно добраться до нескольких точек, которых нет в официальных реестрах. Планеты без названий, координаты только в рукописном виде. Кое-где придётся ждать... иногда долго, иногда непредсказуемо. Кое-где может быть неприятно.

- И насколько неприятно?

- Один раз уже были люди с подавителем Силы.

Эд кивнул. Не нервно, просто принял к сведению, как принимают прогноз погоды перед дальним рейсом.

- Понятно. Что ещё?

- Нам нужен корабль, который может нести двух-трёх пассажиров и немного груза. Достаточно быстрый, чтобы уйти от стандартного преследования, и достаточно неприметный, чтобы не привлекать внимания на орбите незарегистрированной планеты.

- Мой "Малаха" подходит по всем параметрам, кроме одного, - сказал Эд.

- Какого?

- Он в ремонте.

- Я это помню.

- Неделю ещё, как говорят механики.

- Механики говорят «неделю», значит...

- Как другие говорят "скоро", - закончил он мою фразу с видом разумного, который уже давно не верит ни в календари, ни в обещания. - Точно. Из реалистичного прогноза, думаю, дней двенадцать. Это если без новых сюрпризов.

- А что, сюрпризы бывают?

- У "Малахи"? - Эд посмотрел куда-то в пространство перед собой с выражением родианца, имеющего богатую историю совместной жизни с конкретным механизмом. - Всегда. Это нормальный корабль, с характером. Когда он не хочет - не идёт. Когда хочет - летит очень хорошо. Главное знать, как с ним разговаривать.

Кесса подняла голову.

- Вы разговариваете с кораблём?

- Все пилоты разговаривают с кораблями, - объяснил Эд. - Те, кто говорят, что не разговаривают, просто не признаются. - Он сделал паузу. - Или у них плохой корабль.

Кесса снова склонила голову. Этот жест я уже изучила: она находила что-то интересное, что для неё было примерно тем же, чем для других людей оживлённый интерес.

- Мой корабль, - сказала я, - называется «Равновесие».

- Хорошее имя, - сказал Эд.

- Для корабля, который купили на аукционе конфискованного имущества и в котором прямо сейчас есть реактор с запиской "НЕ ТРОГАТЬ"?

Он посмотрел на меня. Внимательно. Как смотрят на тех, кто только что признался в любви к взрывчатке.

- А вы трогали?

- Трогала.

- И что?

- Ничего страшного. Просто нужна деталь.

- Какая деталь?

Я показала её на голо-планшете. Эд задумался на три секунды, потом кивнул.

- Это стандартная запчасть для реакторов серии "Хорн". Их в любом техническом квартале Корусанта навалом. Хотите, достану сегодня?

Я задумалась.

- Эд, вы умеете это чинить?

- Я умею чинить примерно всё, что имеет двигатель и летит, - сказал он. - Двадцать лет в секторах без сервисных станций. Учишься поневоле.

Кесса не сказала ничего, но что-то в направлении её невидимого взгляда изменилось. Самую малость. Для Кессы это было примерно тем же, чем для нормального человека восторженное "давайте поженимся".

- Хорошо, - сказала я. - По детали договоримся. Возвращаясь к основному: вы понимаете, что это не стандартная работа?

- Это я заметил, - согласился Эд. - Вопрос в другом.

- Каком?

- Что именно вы ищете в этих местах без названия.

Я смотрела на него, а внутри напряглась: "Осторожно, детка. Слишком честный ответ может спугнуть даже такого".

- А это важно для согласия? - спросила я.

Эд помолчал. Потом улыбнулся, чуть-чуть, одними уголками губ.

- Нет, - сказал он. - Не важно. Я просто любопытный.

- Опасное качество для пилота.

- Не более опасное, чем трогать то, где написано "НЕ ТРОГАТЬ".

Я не нашлась, что ответить. Пришлось просто кивнуть.

Один-один. Ничья.

- Это важно для того, чтобы понимать, насколько серьёзно готовиться. Разница между "нас может встретить местная таможня" и "нас ждут люди с подавителем Силы" существенная. В первом случае достаточно аккуратных документов. Во втором нужны совсем другие вещи.

Я задумалась.

- Мы ищем знания, - сказала я наконец. - Старые. Из времён, когда Орден джедаев ещё не существовал в нынешнем виде. Эти знания хотят несколько других разумных, по разным причинам. Некоторые из них готовы действовать жёстко.

Эд кивнул. Без лишних комментариев.

- Понятно, - сказал он. - В смысле, понятно в общем. Детали не нужны.

- Вас это не беспокоит?

Он помолчал. Не потому что не знал ответа, а потому что отвечал честно, а честный ответ требует времени.

- Беспокоит, - сказал он. - Я не дурак и не герой и я понимаю, что значит, когда кто-то пытается взять под контроль то, что касается одарённых. Это не абстрактная проблема для меня.

Я посмотрела на него.

- Значит, соглашаетесь.

- Значит, соглашаюсь. - Он отодвинул кружку. - Когда нужен корабль?

- Через одиннадцать дней. Или через двенадцать.

- Смешно, - сказал Эд. - Именно столько займёт ремонт «Малахи».

- Ну... На этом пока всё.

- Тала'ри, - он не дал мне встать. - Можно вопрос?

- Да.

- Вы с Кессой... вы точно понимаете, куда лезете?

Я посмотрела на него.

- В той степени, в какой это вообще можно понять заранее.

Он кивнул, словно ожидал этого ответа.

- Я видел, как люди идут туда, где их не ждут. С разными результатами... И я видел, как ты выглядела на той планете. Год в одиночку, без связи, без надежды на спасение. И ты выжила.

Я молчала.

- Сейчас ты выглядишь иначе, - продолжал он. - Не спокойнее. Собраннее что-ли. Как будто знаешь, что делать. Может, так и есть. Но я не могу просто отпустить вас двоих туда, где вас будут ждать люди с подавителями Силы.

- Эд...

- Дай договорить. - Он поднял ладонь. - Я не герой, я пилот. Но я не хочу потом сидеть и гадать, что с вами случилось, потому что я вовремя не сказал "да". Деньги меня не волнуют, у меня есть кредиты на чёрный день. Дело не в этом.

- А в чём?

- В том, что вас двое. И вы обе ещё... - он запнулся, подбирая слово, - ...ещё только начинаете. Я не могу это объяснить, но я чувствую, что должен быть рядом. Хотя бы на расстоянии вытянутой руки. Чтобы в случае чего...

Он не договорил.

Кесса, сидевшая до этого неподвижно, чуть склонила голову.

- Вы боитесь, что мы не справимся?

- Я боюсь, что вы справитесь слишком хорошо и заплатите за это. - Эд посмотрел на неё. - Я видел таких. Тех, кто привык тащить всё на себе. Они редко доживают до старости.

Тишина затянулась.

- Поэтому, - сказал он уже другим тоном, возвращаясь к деловому, но с той теплотой, которую не спрятать, - мой ответ "да". Бесплатно. Если вы возьмёте меня с собой и пообещаете, что в случае реальной опасности не станете геройствовать в одиночку.

Я открыла рот, чтобы возразить.

- Бесплатно не пойдёт, - сказала я.

- Тогда символически, - улыбнулся Эд. - Пусть это будет ваш долг передо мной. Который вы отдадите, когда вернётесь целыми. И расскажете мне, что там нашли.

- Хорошо, - сказала я соглашаясь с условиями.

- Тогда не будем тянуть. - Он встал. - Запчасть для вашего реактора я найду сегодня же. Через неделю, может, через десять дней «Малаха» будет готов. Договорились?

- Договорились.

- Берегите себя, - сказал он. - Обе. А я займусь делами. - Он встал, пожал мне руку, тем же своим серьёзным жестом и чуть кивнул Кессе. - Хорошо провести время.

Кесса сказала:

- Вам тоже.

Эд ушёл. В дверях почти столкнулся с кем-то входящим, посторонился вежливо и вышел, не обернувшись.

- Ну и что ты думаешь? - спросила я.

Кесса держала маленький стакан с отваром. Думала.

- Он не боится, - сказала она наконец. - Это странно, потому что он должен бояться. Он не одарённый, у него нет Силы, он видит ситуацию лучше, чем большинство, и при этом говорит "да" без колебаний.

- Это плохо?

- Нет. Это говорит о том, что он принял решение раньше, чем мы поговорили. Ещё вчера, когда давал карточку. - Она ненадолго замолчала. - Такие люди бывают двух видов. Либо очень бесстрашные. Либо очень одинокие.

Я посмотрела в окно. Улица нижнего квартала текла своим привычным потоком.

- Или и то, и другое.

- Да, - согласилась Кесса. - Это самый распространённый вариант.

Мы помолчали.

- Нам нужны ещё разумные, - сказала я.

- Я знаю.

- По плану второго захоронения нам нужен кто-то, кто знает нижний криминальный уровень. Планета с архивом это одно. Следующее захоронение по координатам располагается в системе, где основные торговые точки работают по серым схемам. Туда с официальными документами не зайдёшь.

- Контрабандист? - сказала Кесса.

- Или бывший контрабандист. Или кто-то с нужными связями.

Кесса опустила стакан.

- Ты уже кого-то знаешь.

Это не было вопросом. С Кессой вопросы были редкостью, она чаще констатировала то, что видела.

- Есть один человек, - призналась я. - Информация от Коррена. Он периодически натыкается на него в делах Ордена, когда те касаются нижних уровней. Человек. Молодой, двадцать пять лет, судя по описанию харизматичный и хаотичный.

- "Хаотичный" это характеристика Коррена?

- "Непредсказуемый источник нестандартных решений" вот его формулировка. Но смысл тот же.

Кесса подумала.

- А ты что думаешь?

- Я думаю, что человек, которого Коррен описывает как "непредсказуемый источник нестандартных решений", в моём личном словаре называется "проблема". - Я подняла кружку. - Но иногда проблемы полезны.

- И где нам его найти?

- Это... хороший вопрос.

* * *

Нижние уровни Корусанта пахли иначе, чем средние.

Не просто другим воздухом, другим качеством жизни. Здесь запах металла и жира был перемешан с чем-то органическим, с влажностью, с тем особым ароматом мест, куда не добираются ни официальная уборка, ни официальная вентиляция. Люди здесь жили плотнее, говорили громче и смотрели на незнакомцев с той профессиональной настороженностью, которую легко спутать с агрессией, пока не понимаешь разницу.

Монтралы строили карту автоматически. Я давно перестала это контролировать, просто знала: вон там группа в четыре человека, один с оружием под плащом, остановились недавно, ждут кого-то. Вон там два существа спорят вполголоса у стены, их импульсы напряжённые, но не боевые, скорее торговые. Вон там ребёнок лет семи прячется за мусорным контейнером и смотрит на нас с тем интересом, который бывает у детей нижних уровней: оценивающим, не детским.

Кесса шла рядом. Немного правее, как всегда.

- Стараешься не выделяться? - сказала она тихо.

- Пытаюсь, но думаю, что всё-равно замечают.

- В этом квартале к форс-чувствительным двоякое отношение, - согласилась она. - Либо уважение, либо попытка использовать. Трудно предугадать, что именно.

- Вот по этому и "мониторю".

- Знаю. - она прислушалась к Силе. - Мальчик слева всё ещё смотрит.

- Вижу.

- Он думает о том, не стащить ли у нас что-нибудь.

- Ха... Пусть попробует, - сказала я. - Будет поучительный опыт.

Кесса не ответила, но что-то в направлении её взгляда изменилось, туда, где стоял мальчишка. Через несколько секунд я услышала, как он тихо ушёл. Без спешки. Просто ушёл.

- Что ты ему сделала? - спросила я.

- Ничего. Просто посмотрела.

- Ты не умеешь "просто посмотреть".

- Умею, - возразила Кесса спокойно. - Просто моё "просто" и твоё "просто" это разные вещи.

Я решила не уточнять.

Место, которое Коррен описывал как вероятную точку появления нужного мне человека, называлось "Игорный Зал Трёх Лун" и располагалось в том конце квартала, где улица делала резкий поворот и переходила в крытый коридор с выбитыми через одну панелями освещения. Вывеска над входом светилась тремя полумесяцами, два из которых работали, а третий мигал с раздражающей нерегулярностью.

У двери стоял двухметровый гаморреанец с руками, которые, вероятно, были сделаны из другого материала, чем у большинства разумных.

Он посмотрел на нас.

Мы посмотрели на него.

- Добрый вечер, - сказала Кесса.

Гаморреанец хрюкнул. Это могло означать "проходите" или "убирайтесь", и разница между двумя вариантами определялась по тому, насколько он при этом сдвинулся с места. Он не сдвинулся.

- Мы ищем одного человека, - сказала я. - Молодой, человек, двадцать пять примерно, отвечает на имя Сид. Говорят, он здесь бывает.

Гамореец хрюкнул ещё раз. Другим тоном.

- Это да или нет? - спросила я у Кессы.

- Это и то, и другое, - сказала она. - Он здесь бывает. Сейчас его нет.

- Ты его понимаешь?

- Нет. Я чувствую намерение... Он не собирается нас пускать в любом случае.

Гаморреанец снова хрюкнул. Более определённо. И чуть сдвинулся вперёд, не угрожающе, просто обозначил, что лично он тут стоит не случайно.

- Эмм... Понятно, - сказала я. - Тогда передайте ему, что его ждут у Нима. Он знает где.

Гаморреанец моргнул.

- Передайте, - повторила я. - Пожалуйста.

Может, последнее слово сработало. Или что-то ещё. Он хрюкнул в третий раз, уже без агрессии, и снова встал на место.

- Это означает "передам"? - спросила я у Кессы.

- Скорее "посмотрим", - сказала она.

* * *

Ним при виде нас снова уже не удивился. Поставил два стакана, один с кофе, другой с отваром, и молча ушёл обратно за стойку. Мы сели у окна, с видом на улицу.

- Сколько будем ждать? - спросила Кесса.

- Не знаю. Час, может, два.

- Ну и ладненько.

Она взяла стакан, устроилась поудобнее, у Кессы была эта способность устраиваться поудобнее так, что казалось, она готова оставаться на одном месте сколько угодно. Не нетерпение, не тоска, а просто существование. Медитирующий разумный на людном перекрёстке.

Я смотрела в окно.

За прошедшие дни я успела просмотреть кристалл Ма'рака во всех подробностях. Второе захоронение располагалось в системе Куалл, возле газового гиганта, а точнее на одном из его спутников, маленьком, без атмосферы, с древними постройками, которые по возрасту предшествовали даже Дже'дайям и Бесконечной Империи. Как добраться было понятно. Как войти - тоже. Что там внутри - нет.

Что я найду - тоже нет.

Мне не хватало данных. Это было некомфортно, я привыкла идти к задаче с пониманием хотя бы общей структуры. Полевая медицина приучает: не знаешь всего, но должен понимать принцип. Принцип здесь был размыт. Каждый кристалл в захоронениях был совершенно разным, со своим языком. Единственное, что объединяло, это то, что они ждали и что я была единственная, кто их слышал.

Это льстило и немного пугало.

Монтралы поймали движение раньше, чем он зашёл.

Не потому что он двигался шумно, наоборот, очень тихо для молодого человека, который, судя по общей картинке, явно не привык к тишине. Просто пульс другой. Немного быстрее, чем у людей в нормальном состоянии, не страх, скорее постоянное лёгкое возбуждение. Как у человека, который живёт чуть быстрее большинства и немного устал от этого, но не замедляется, потому что уже не помнит как.

Он вошёл в "У Нима", огляделся быстро, профессионально, через полсекунды зафиксировал нас у окна, и направился к нам. На ходу снял куртку и перебросил её через руку, под ней оказалась рубашка с закатанными рукавами и тёмное пятно на предплечье, не синяк, что-то другое, какая-то татуировка или старый ожог.

Лет двадцати пяти. Человек. Волосы тёмные, взгляд живой, оценивающий, с той лёгкостью, которая бывает у людей, привыкших быстро считывать обстановку. Не опасное намерение. Любопытство, искреннее, не показное. И что-то ещё, глубже, что Кесса, наверное, видела лучше меня.

- Сид Пантир, - сказал он, не здороваясь и не садясь. - Гаморреанец сказал, что меня ищут двое. Одна в повязке, другая с монтралами. - Он посмотрел на меня. - Значит, вы с монтралами.

- Прекрасный дедуктивный вывод, - сказала я.

- Я стараюсь. - Он притянул стул и сел, не дожидаясь приглашения. - И какое дело у вас ко мне?

Ним поставил перед ним стакан с чем-то янтарным, не спрашивая. Сид взял его и отпил привычно, как человек, для которого это заведение является примерно чем-то вроде второго дома.

- А я смотрю вас здесь все знают, - сказала Кесса.

- Гаморреанец мой приятель, - объяснил Сид. - Его зовут Орк. Мы познакомились, когда он пытался меня убить. Теперь не пытается. Со временем отношения улучшились.

- И по какой-же причине он пытался вас убить?

- Небольшое недоразумение с карточным долгом, - сказал Сид. - Я был не виноват, просто оказался не в том месте не в то время. Это со мной часто.

- Часто? - спросила я.

- Достаточно, чтобы уже не удивляться. Иногда даже удобно. - Он поставил стакан. - Итак. Вы джедай. Она... - он посмотрел на Кессу, - ...миралука, скорее всего. Судя по повязке и по тому, как она на меня смотрит, хотя не должна уметь.

- Падаван, - поправила я.

- Падаван, - повторил он, как человек, который уточняет термин для аккуратности. - Что вам нужно от скромного трудяги?

- Кто вас назвал скромным?

Он улыбнулся. Не широко, одним уголком рта, как человек, который оценил точность и не собирается этого скрывать.

- Нехватка самоиронии серьёзный недостаток, - объяснил он. - Я работаю над этим.

- Нам нужен человек, который знает нижние уровни и серые маршруты нескольких секторов, - сказала я. - Не как пассажир. Как человек с нужными связями и способностью решать нестандартные проблемы на месте.

- Это вы описали примерно половину разумных на нижних уровнях Корусанта.

- Хорошо, я уточню. Нам нужен человек, который умеет это и при этом может работать рядом с двумя одарёнными без постоянного желания нас сдать или использовать.

Он молчал осматривая нас.

- Это уже точнее, - наконец сказал Сид. - Это сокращает список сильно.

- Коррен упоминал вас, - сказала я. - Мастер-джедай. Беррик Коррен.

Выражение лица Сида изменилось, едва заметно, но изменилось. Что-то в нём отвердело на секунду, потом расслабилось обратно.

- Я его знаю, - сказал он. - Пересекались пару раз по делам. Неплохой разумный. Для джедая.

- Для джедая? Это оговорка или комплимент?

- Нейтральная характеристика. У джедаев своя система ценностей, у меня своя. Коррен из тех, у кого эти системы в нескольких точках пересекаются, что редкость. - Он снова отпил из стакана. - Что именно он про меня сказал?

- "Непредсказуемый источник нестандартных решений".

- О! - Сид поднял брови. - Это лучшее, что мне когда-либо говорили. Я запомню.

- Он также сказал, что вы трижды за последний год оказывались в ситуациях, из которых не должны были выйти, и тем не менее вышли.

- Четырежды, - поправил Сид. - Он не знает про Нар-Шаддаа. Там вышло особенно неловко, я предпочитаю не афишировать.

- Почему особенно неловко?

- Потому что всё началось с того, что я сделал джентльменское пари на то, что смогу угнать яхту у хаттского смотрителя. При том, что яхта была заперта, охрана была внушительная, а пари я сделал с хаттским же барменом, который немедленно это самому смотрителю и донёс. Потому что я недооценил уровень их корпоративной солидарности.

Я посмотрела на него.

- И чем-же всё это закончилось?

- Ну... Яхту я угнал, - сказал Сид. - Это принципиальный момент. Но пари пришлось проиграть, потому что к тому моменту, как я её угнал, бармен поменял условия задним числом... Мошенник оказался умнее, чем я ожидал. Это обидно.

- Это катастрофически безответственно с его стороны, - с сарказмом сказала я.

- Это тоже. Но результат достигнут, поэтому в целом опыт ценный.

Кесса всё время нашего разговора сидела молча. Я боковым зрением видела, что она "смотрит" на Сида Силой, тем своим особым способом, который видел то, что другие не видели. Я не торопила её. Она скажет, когда решит.

- Почему вы вообще занимаетесь всем этим? - спросила я.

- Чем именно?

- Ну... Нижние уровни. Контрабанда. Пари с хаттами. Вы человек, грамотный, явно не глупый, у вас ведь есть и другие варианты.

Что-то в нём на секунду изменилось. Не сильно, он хорошо держал лицо, явно привык. Но монтралы зафиксировали изменение пульса. Едва заметное. Быстрое.

- У каждого есть свои варианты, - сказал он ровно. - Мои варианты кончились несколько лет назад. Адаптировался к доступным.

- Но это не ответ.

- Нет. Это всё, что я готов сказать незнакомым людям о личном.-— Он встретил мой взгляд прямо, без агрессии, просто граница. - Работу с вами я готов обсуждать. Это - нет.

Я кивнула.

- Хорошо. Тогда к работе. Нам нужно попасть в систему Куалл, это в секторе...

- Я знаю, где Куалл, - сказал Сид.

- Вы там бывали?

- Проходил мимо пару раз. В систему не заходил, там интересная таможня. Работает вроде по стандартным протоколам в стандартное время и при этом стандартные протоколы у них превращаются во что-то совершенно нестандартное. - Он поставил стакан. - Что именно вам нужно в Куалле?

- Добраться до спутника газового гиганта. Найти там кое-что. Потом уйти так, чтобы никто из нескольких заинтересованных сторон не успел нас перехватить.

- Заинтересованных сторон несколько?

- Как минимум три.

Он помолчал.

- Это становится интереснее, чем пари с хаттом, - сказал он наконец.

- Опаснее тоже.

- Всё интересное опасно. Это известный факт. - Он посмотрел на Кессу. - Вы всё время молчите.

- Да.

- И при этом всё время смотрите.

- Да.

- И что-же вы видите?

Кесса помолчала секунду, тем своим особым молчанием, которое означало не задержку ответа, а взвешивание формулировки.

- Вы держите что-то тяжёлое внутри, - сказала она. - Давно. Привыкли к весу настолько, что уже не замечаете. Но это не делает его меньше.

Сид смотрел на неё с тем выражением человека, которого только что коснулись чем-то острым в месте, которое он считал защищённым.

- Полезное умение, - сказал он наконец. Голос ровный. Слишком ровный для человека с его типом, ровность была чуть заученной.

- Это не умение, - сказала Кесса. - Я просто это вижу.

- Удобно.

- Иногда неудобно... Вы боитесь привязываться к людям. Потому что уже теряли. - она отпила из чашки. - Это не упрёк. Просто то, что есть.

Он некоторое время молчал.

- Вам платят за такое? - спросил он наконец.

- Нет.

- Жаль. Хорошая специализация.

- Это не специализация, - повторила Кесса, - Я это просто вижу.

Сид посмотрел на неё ещё секунду. Потом перевёл взгляд на меня.

- Она всегда такая? - спросил он.

- Всегда, - подтвердила я.

- Это очень некомфортно.

- Привыкают, - сказала я. - Обычно... через недели две-три.

- А после трёх недель?

- Начинаешь ценить.

- Звучит пугающе.

Кесса не прокомментировала. Просто держала свой стакан двумя руками и, по всей видимости, была абсолютно удовлетворена тем, как развивается разговор.

- Итак, - сказал Сид, - вы падаван со сложным заданием, она - миралука, которая видит то, что не должна видеть. Корабль есть?

- Есть пилот с кораблём в ремонте.

- Когда закончат?

- Двенадцать дней.

- Это двенадцать дней по словам механиков или в смысле реального времени?

- Механиков.

- Значит, недели три, - констатировал он. - Нормально. Мне нужно кое-что сделать до отъезда.

- Это значит "да"?

- Это значит "почти", - уточнил Сид. - Давайте сначала поговорим о деньгах. Я, конечно, люблю опасные приключения, но предпочитаю, чтобы они ещё и оплачивались.

- Разумно, - сказала я. - Какие у вас расценки?

- Стандартная ставка за работу с риском тысяча кредитов в день. Плюс бонус за непредвиденные обстоятельства отдельно.

- Это грабёж среди бела дня, - заметила я.

- Это нижние уровни, - парировал Сид. - Здесь грабёж считается нормой вежливости. Ладно, для вас сделаю скидку. Восемьсот.

- Пятьсот.

- Семьсот и я даже не буду спрашивать, зачем тебе две палки на поясе. Они ж явно не для того, чтобы резать хлеб.

Я чуть прищурилась.

- Шестьсот. И вы не задаёте вопросов о содержимом наших рюкзаков.

- Шестьсот пятьдесят и я не буду трогать ваш кофе, когда вы отвернётесь.

- Шестьсот двадцать пять, - сказала я. - И вы сами платите за ремонт своей куртки, если с ней что-то случится.

- По рукам, - он протянул ладонь, и мы ударили по ней. - Аванс треть.

- Получите перед вылетом.

- Хорошо. - Он сделал глоток. - Дальше. У меня есть условие.

- Какое?

- Я не буду являться членом вашей команды. Я работаю рядом, но я сам по себе. Это принципиально.

- Хорошо, - согласилась я.

- И если мы окажемся в ситуации, когда у меня будет лучший план, чем у вас, то вы его слушаете.

- Это зависит от плана.

- Конечно зависит. Но слушаете.

- Слушаем, - согласилась я.

Он кивнул, допил остатки и поставил стакан.

- Тогда жду координат. И аванса. - Он встал, накинул куртку. - Когда выезд, дайте знать заранее. - Он кинул на стол карточку, точно такую же, как у Эда: маленькую, мятую, только тут было не имя, а просто набор цифр. - Это прямая связь. Без имени, на случай если попадёт не туда или не в те руки.

- Разумно.

- Меня иногда называют осторожным. - Он снова улыбнулся уголком рта. - Это неправда. Но осторожность удобная легенда.

Он повернулся к выходу. Потом остановился. Обернулся через плечо к Кессе:

- То, что ты сказала про тяжесть... - Он не закончил фразу. Просто стоял секунду. - Это так и есть.

- Я знаю, - сказала Кесса.

- И что с этим делать?

- Не знаю. Но то, что вы спросили это уже что-то.

Он постоял ещё секунду. Потом ушёл.

Дверь закрылась за ним с тихим стуком.

* * *

Мы с Кессой помолчали.

- Ну? - сказала я.

- Боль у него настоящая, - сказала Кесса. - Не ситуативная. Что-то, что случилось давно и что он с тех пор несёт с собой, не давая никому близко. - она на секунду замолчала, что-то обдумывая. - Но он не сломан. Просто согнут.

- Это разные вещи?

- Очень. Сломанный не гнётся обратно, а согнутый может. Если захочет.

- А захочет?

Кесса взяла стакан.

- Не знаю. Но он сел за наш стол. Это что-то да говорит.

- Что именно?

- Что под хаосом есть что-то, что ищет. Просто не нашло ещё.

Я посмотрела в окно. На улице прошёл мимо какой-то торговец с тележкой, что-то крикнул на незнакомом языке, скрылся за поворотом.

- Значит нас уже трое, - сказала я.

- И пилот.

- И пилот. Значит, четверо.

Кесса помолчала секунду.

- Мне нравится "четверо" больше, чем "трое", - сказала она.

- Почему?

- Потому что три нечётное. Четыре устойчивее.

- Это философия или геометрия?

- Это наблюдение, - сказала Кесса. - Три точки дают плоскость. Четыре - объём.

Я посмотрела на неё.

- Ты это придумала сейчас?

- Нет. Просто раньше не было повода говорить.

Ним бесшумно появился у стола и поставил два свежих стакана кофе и отвар. Не спрашивая, не комментируя. Просто поставил и ушёл.

- Нам нужно ещё кое-что до отъезда, - сказала я.

- Я знаю.

- Коррен. Надо сказать ему.

- Хм.. Но не всё?

- Не всё, - согласилась я. - Но достаточно.

Кесса кивнула.

* * *

Коррена я нашла в тренировочном зале, снова, как в прошлый раз, только на этот раз он не читал, а сидел просто так, прямо на полу, в медитации. Не показной, а настоящей, той, что снаружи выглядит как полный покой и изнутри требует настоящего усилия.

Я остановилась у входа, подождала.

Через минуту он открыл глаза.

- Тала'ри, - сказал он. Без удивления. - Садись.

Я не стала делать вид, что у меня нет новостей. Это было бессмысленно с Корреном, он умел читать состояния лучше большинства форс-чувствительных просто за счёт опыта.

- Нашла пилота, - сказала я. - И ещё одного человека. Через неделю-две выдвигаемся ко второму захоронению.

Он помолчал.

- С Кессой?

- Да.

- Хорошо... Кто остальные?

- Эд Канн, пилот. Родианец, честный разумный.

- Слышал это имя. Он надёжный.

- Ещё Сид Пантир. Человек, двадцать пять лет. С нижних уровней, контрабандные связи.

Коррен смотрел на меня.

- Пантир, - повторил он. - Ты понимаешь, кто такой Пантир?

- Контрабандист.

- Это верно. Но не всё. - Он сделал паузу. - Сид Пантир... он наследный принц Алдераана. Беглый наследный принц Алдераана.

Я смотрела на него с удивлением.

- Что?

- Несколько лет назад второй сын правящего дома Пантир исчез. Официально - случайная гибель. Неофициально - ушёл сам. Никто не искал особо, семья предпочла не поднимать шума. - Коррен говорил ровно, как говорят о факте. - Орден знает об этом, потому что дело касалось возможного политического осложнения. Закрыли как незначительное.

Я несколько секунд осмысляла это.

- Он сам знает, что мы можем это знать?

- Скорее всего, нет. Он, видимо, уверен, что за пределами Алдераана его биография не известна.

- Почему вы мне не сказали раньше?

- Потому что это не меняет того, что он умеет. - Коррен посмотрел на меня. - Это меняет то, что в нём есть. Принц на нижних уровнях не просто человек с нужными связями. Это человек, у которого есть что-то, о чём он не говорит. И которое может иметь значение потом.

- Хорошее или плохое значение?

- Я не знаю. - Это была редкость, Коррен говорит "не знаю". - Но ты должна знать. Чтобы решить сама.

Я помолчала.

- Это ничего не меняет, - сказала я наконец.

- Нет, - согласился он. - Но ты это всё равно должна была узнать.

- Спасибо.

Он встал с пола медленно, по-своему, с той устойчивостью человека, который умеет вставать так, чтобы не создавать лишних движений.

- Тала'ри, - сказал он.

- Да?

- Я буду здесь. Если нужно.

- Я знаю.

- И не забывай, что Тени будут следить.

- Это я тоже знаю.

- Поэтому, - сказал он, - следи за тем, чтобы им не было о чём докладывать.

- Сложная задача.

- Всегда была. - Он чуть качнул головой. - Иди. У тебя дел больше, чем кажется.

Это было правдой.

* * *

Я шла обратно через Орден и думала.

Принц Алдераана. Беглый.

Это объясняло кое-что, его осанку, которая была чуть более прямой, чем у большинства обитателей нижних уровней. Речь, в которой грамотные конструкции соседствовали с нижнеуровневым сленгом, не органично, а как два слоя. И ту паузу, когда Кесса сказала про тяжесть, которую он несёт давно.

Родная семья.

Я это понимала по-своему. Не семья в его смысле, но я знала, что значит, когда связь с прошлым становится грузом, от которого невозможно ни избавиться, ни нести дальше без усилий.

Он не сказал нам. Это его право.

Но Кесса видела тяжесть. И я теперь знала, из чего она сделана.

Это не делало его союзником. Это не делало его проблемой. Это просто делало его человеком, со своей историей, которую он пытается переписать, начав её заново на нижних уровнях с карточными долгами и гаморреанцем-охранником по имени Орк.

У каждого свои методы.

Я написала Кессе коротко: "А Сид у нас оказывается принц. С Алдераана. Беглый. Позже объясню".

Ответ пришёл через четыре минуты.

"Знаю".

Я остановилась посреди коридора.

Написала: "Как? Откуда?!"

"Видела".

"Что именно видела?"

"Что он из тех, кто привык к определённому весу обязательств, но научился делать вид, что нет. Это специфическая тяжесть. Бывает только у тех, кто вырос с ней с детства".

Я убрала коммлинк.

Посмотрела в конец коридора.

За стеклом была ночь Корусанта, та её версия, которая бывает на средних уровнях: бесчисленные огни внизу, тёмные небоскрёбы вверху, и между ними неправильная, неточная, невозможная в природе красота искусственного города, который никогда не спит.

И так нас четверо.

Это можно было назвать командой.

Я решила пока не называть вслух.

Просто идти.

Глава 4

Новое задание пришло через стандартный канал Ордена: отследить контрабандный канал поставок в секторе LV-77, нижний ярус, предположительно ионные компоненты для нелегальных оружейных мастерских. Ничего сложного. Просто посмотреть, просто зафиксировать маршрут, просто не вступать в контакт с фигурантами. Разведка, не силовая операция.

Задание было рутинным.

Именно это мне не нравилось.

Рутинные задания - это когда кто-то заранее решил, что идти туда безопасно. Что там нечего опасаться. Что молодая падаван справится сама, без прикрытия, без поддержки, просто пойдёт, посмотрит, вернётся и составит отчёт. Кто-то решил это в тёплом кабинете на верхних уровнях, скорее всего с чашкой чего-нибудь горячего и видом на бесконечные огни Корусанта.

Этот кто-то никогда не бывал на нижних уровнях.

Я бывала.

Кесса увязалась сама. Я не возражала. Глупо отказываться от "пары глаз", которые видят то, что я чувствую монтралами, но иначе. Она ничего не сказала про задание, только кивнула, когда я открыла карту, и пошла рядом.

Мы добрались до нижних уровней стандартным маршрутом: три пересадки на лифтах, один участок пешком через технический коридор с запахом горелой изоляции и чего-то сладкого, от чего першило в горле. Чем глубже, тем меньше света. Панели здесь не меняли, наверное, лет пятьдесят: половина не работала вовсе, половина мигала с ритмом умирающего сердца, бросая на стены рваные жёлтые тени.

Монтралы строили карту автоматически, без усилий: вон там пятеро, сидят плотно, скорее всего едят или играют во что-то. Дальше: один, идёт быстро, нервничает. Ещё дальше, за поворотом: двое стоят, стоят давно, не двигаются, ждут. Охрана или засада. Разница в данном случае несущественная.

- Нам левее, - сказала Кесса тихо.

Я свернула, не спрашивая. Она видела Силой не пространство, как я, а состояния. Живые огни в темноте. И если она сказала левее, значит, прямо было что-то, о чём лучше знать заранее.

Коммуникатор завибрировал.

Я посмотрела на экран.

Отправитель:СИД ПАНТИР

Время получения: семь минут назад.

Семь минут. Я в технических коридорах, здесь сигнал ловится через раз, как настроение у нижнеуровневого охранника в конце смены.

Текст был коротким. Именно такой краткостью, которая у нормальных людей означает либо панику, либо попытку панику скрыть. У Сида это означало третье.

"Привет. Если ты сейчас свободна, заскочи на склад 14-С. Тут небольшая встреча старых знакомых. Очень прошу не волноваться, всё под контролем. Просто может понадобиться третейский судья с двумя светящимися палками. И да, если не успеешь, я пришлю координаты где выкупать мою куртку. Она дорогая".

PS: Не срочно.

Я передала коммуникатор Кессе. Та прочитала, вернула.

- Он пишет "не срочно", - сказала она.

- Я вижу.

- Когда люди пишут "не срочно" - это обычно значит "очень срочно, но я не хочу выглядеть как тот, кто просит о помощи".

- Он не просит о помощи, - поправила я. - Он приглашает на вечеринку. С огоньками. И обещает куртку в залог.

Кесса чуть склонила голову.

- Он что, всегда так?

- Понятия не имею. Мы знакомы всего несколько дней.

- А он уже вляпался.

- Это талант.

- Или образ жизни.

Я посмотрела на карту. Склад 14-С был в четырёх кварталах от точки, в которую мы шли. На нижнем ярусе это четыре квартала в темноте, по территории, которую делят между собой как минимум три конкурирующие криминальные структуры.

- Он в нашей команде, - сказала я наконец. - Нанят. Значит, наш актив.

- А активы не должны теряться за неделю до отправки, - добавила Кесса.

- Именно. Поэтому мы идём на вечеринку.

- Потому что он актив? - Кесса чуть заметно улыбнулась.

- Ну не жиних-же он мне?

- Это ты сейчас оправдываешься?

- Это я констатирую факты.

- Факты, - повторила она. - Хорошо. Тогда идём.

И мы пошли.

* * *

Склад 14-С слышно было раньше, чем видно.

Не музыку, не голоса - выстрелы. Тупые, хлёсткие, с паузами, которые опытное ухо различает сразу: это не перестрелка двух равных сторон. Это осада. Кто-то внутри отстреливается, расходуя боеприпасы методично, без лишней спешки. Значит, понимает, что спешка тут не поможет, только ускорит конец.

Монтралы дали картину мгновенно: снаружи склада - девять, может десять разумных. Рассредоточились грамотно, перекрыли оба выхода, двое у вентиляционного люка сверху. Внутри ещё один. Живой, двигается, значит, пока в порядке.

Я остановилась за углом, прижавшись спиной к холодному металлу стены, и на секунду закрыла глаза. Не для медитации, а просто собраться. Выдохнуть. Позволить Силе встать туда, где она нужна.

Оба огня.

Светлая сторона, как рассвет: тёплая, устойчивая, даёт точность и контроль. Тёмная: холодный огонь, острый, быстрый. Не ярость в том смысле, который принято бояться, а что-то более похожее на предельную концентрацию, когда всё лишнее выгорает и остаётся только действие.

Я уже умела держать их оба. Не объединять, а держать рядом, не давая одному поглотить другой. Это было неудобно. Зато работало.

- Десять снаружи, - сказала я тихо. - Двое сверху, на вентиляции.

- Я вижу восемь огней снаружи, - ответила Кесса так же тихо. - Ещё двое в стороне. Наблюдатели.

- Значит, двенадцать.

- Наблюдатели могут отойти, если начнётся.

- Или позвать подкрепление.

- Да. Поэтому действовать надо быстро.

Я посмотрела на неё. В темноте нижних уровней её лицо было почти неразличимо под капюшоном, но я чувствовала её состояние. Спокойное, сосредоточенное. Кесса боялась, когда было чего бояться. Сейчас она просто готовилась.

- Сможешь держать периметр? - спросила я.

- Да. Никто снаружи не войдёт раньше времени. И ты услышишь, если что.

Это был её дар - не наступательный. Она не двигала предметы и не останавливала людей силой. Но она могла создать помехи в восприятии, сбить ориентацию, сделать так, чтобы те, кто не должен был войти раньше времени, просто не заходили, по крайней мере несколько секунд. Несколько секунд - это всё, что нужно.

- Хорошо. Я иду с переднего входа.

- Это лобовая атака. - нахмурилась она

- Это самый быстрый путь к Сиду.

Кесса помолчала секунду.

- Хорошо, - сказала она. - Я слева. Буду стараться держать.

Я сделала шаг из-за угла.

Первые двое стояли у металлической двери склада, боком ко мне. Гаморреанцы - крупные, в наспех сваренной самодельной броне, с бластерами, которые держали расслабленно, как держат оружие те, кто уверен, что цель никуда не денется.

Они не услышали моих шагов.

Нижние уровни шумят постоянно. Вентиляция, трубопроводы, чьи-то голоса за переборками. Этот фон поглощал звук, как вата. Ещё семь лет назад, в другой жизни, я знала, как ходить так, чтобы тебя не слышали на поле, где стреляют. Это оказалось применимо и здесь.

Я зажгла клинки одновременно.

Белый свет брызнул в темноту, резкий, почти болезненный после долгих минут в сумраке нижнего уровня. Оба гаморреанца повернулись, но поздно. Первый только начал вскидывать бластер, когда мой клинок опустился сверху, разрезая ствол пополам с мерзким визгом перегретого металла. Ошмётки оплавленного пластика брызнули в стороны, гаморреец дёрнулся, глядя на бесполезную рукоять в своей руке.

Я не дала ему времени удивиться. Нога ушла вверх по дуге, коротко, жёстко, точно. Каблук встретился с его височной пластиной, голова дёрнулась, и он осел на пол, как мешок с песком.

Второй, тот, что стоял чуть дальше, наконец сообразил, что происходит, и вскинул оружие. Я не стала ждать.

Сила пришла раньше, чем выстрел, не теплом, не давлением, а точным, ледяным толчком. Не щит, не захват. Удар Силой. Прямо в грудь, наотмашь. Гаморреец оторвался от земли, врезался в стену, и стена охнула глухим, железным стоном. Он сполз вниз, оставляя на металле тёмный след, и замер, не дыша.

Пара секунд. Два тела. Ни одного выстрела.

Я уже была у двери.

Нас услышали.

Хорошо. Пусть смотрят на меня.

Я ударила по замку коротким клинком, металл разошёлся с характерным звуком, и дверь отлетела внутрь. Я нырнула следом, перекатилась, встала за штабелем контейнеров.

Склад был большим по меркам нижних уровней, где каждый метр стоит денег. Потолок низкий, освещение плохое, три панели из шести работали, остальные зияли темнотой. Запах - смазка, металл, что-то кислое. По полу тянулись следы от колёс тяжёлой техники, давно не работавшей.

За перевёрнутым грузовым контейнером в дальнем конце зала я почувствовала движение.

- Эй! - крикнули оттуда приглушённо. - Кто там? Только скажите, что вы приличные люди, а не те, кто мне должен.

Голос был знакомый. Сид. Живой, не ранен, судя по интонации, вполне способен шутить под обстрелом. Это обнадёживало.

- Орден, - ответила я коротко.

Пауза.

- Орден? - переспросил он с интонацией человека, который надеялся на подкрепление, но не рассчитывал, что оно придёт в таком виде. - Ты серьёзно? Именно сейчас?

- У тебя было семь минут до того, как я получила сообщение. Сколько ты здесь?

- Часа полтора. Не больше. Может, два. Но последний час я был очень занят, так что время пролетело незаметно.

- Полтора часа, - повторила я.

- Я справлялся! - голос Сида прозвучал чуть обиженно. - У меня была прекрасная огневая позиция, отличный запас боеприпасов и полное моральное превосходство. Просто их было больше, и они, видимо, не оценили моих аргументов.

Сзади грохнуло, дверь вынесли ногой. Снаружи ломились внутрь. Я насчитала по звуку: четверо, может пятеро. И двое сверху, монтралы зафиксировали движение над вентиляционным перекрытием.

- Твои аргументы сейчас, кажется, хотят вступить в повторную дискуссию, - сказала я.

- Вот поэтому я и позвонил! - радостно отозвался Сид. - Для более убедительной презентации.

Времени на разговоры не осталось.

Сила откликнулась острее, не накатом, а точной волной. Я чувствовала каждого из них: вот этот боится, но лезет вперёд из-за кого-то за спиной. Вот тот злится. Вот третий думает только о том, куда отступить, если что-то пойдёт не так. Страх, злость, инстинкт выживания, всё это читалось, как открытая книга, которую не нужно расшифровывать.

Я вышла из-за контейнера.

Бой - это не то, что выглядит красиво на тренировках в зале Ордена.

Бой в темноте, на неровном полу, с противниками, которые пришли убивать, это совсем другое. Это грязь, это не про технику, а про скорость принятия решений и готовность к тому, что либо ты, либо тебя. Жалость здесь не работает. Жалость это роскошь для тех, кто может себе позволить проиграть.

Первый выстрел я почувствовала за секунду, тело стрелка выдало намерение раньше, чем палец коснулся спускового крючка. Я ушла в сторону, болт пронзил воздух там, где я только что стояла, и впился в стену, оставив оплавленный кратер. Длинный клинок взметнулся навстречу, отбил второй выстрел вверх и рикошетом ушёл в потолок, выбив сноп искр из вентиляционной решётки.

Двое бросились навстречу. Они были уже слишком близко и это было ошибкой... Для них.

Короткий клинок в левой руке взлетел по дуге, встречая первого режущим движением, снизу вверх. Клинок вошёл под рёбра, вспорол бронежилет, как бумагу, и вышел через плечо. Гаморреец захрипел, оседая, не успев понять, что произошло. Я уже шагнула дальше, оставляя его позади.

Второй успел замахнуться, глупо, медленно. Я присела, пропуская удар над головой, и в тот же миг Сила толкнула его в грудь с такой силой, что треск ломающихся рёбер прозвучал как выстрел. Его отбросило назад, он врезался в стену и замер, сползая по металлу. Живой? Не важно. Он больше не встанет.

Сила текла через движение, не отдельно, а внутри каждого шага. Светлая сторона держала равновесие, давала точность, не давала потерять контроль. Тёмная давала скорость и то самое холодное состояние, когда чужая боль и чужой страх не мешают, а просто существуют рядом, как информация. Или перестают существовать вообще.

Трое у двери замерли, увидев, что осталось от их товарищей. Один уже пятился, другой сжимал бластер, не решаясь выстрелить. Третий, самый смелый или самый глупый, бросился влево, пытаясь обойти меня с фланга.

Я развернулась к нему, длинный клинок в правой руке пошёл по широкой дуге. Белый свет разрезал воздух, тело, броню. Он упал, не вскрикнув.

Двое у двери смотрели. Один из них всё-таки выстрелил, я даже не уворачивалась. Сила поймала болт в воздухе и швырнула обратно, в его же плечо. Он закричал, выронил оружие и отступил, прижимая руку к ране. Второй просто развернулся и побежал.

Сверху раздался треск. Я взглянула на вентиляционный люк.

Двое с потолка.

Я прыгнула. Не высоко, в этих потолках не разгуляешься. Но достаточно: первый, только успевший открыть люк, встретил мой клинок ещё в прыжке. Короткое движение и он исчез в темноте вентиляционной шахты, уже мёртвый. Второй успел выстрелить, болт прошёл в сантиметре от уха, я почувствовала жар. Короткий клинок ответил, и бластер оказался в двух частях, каждая в своём углу. Я схватила его Силой за горло, сжала, швырнула вниз. Он ударился о бетонный пол и затих.

Приземление, перекат, встать.

Теперь пересчёт.

Двое у двери, один сбежал, второй ранен, уползает. Трое внутри: двое мертвы, один без сознания. Двое сверху: один в шахте, второй под ногами.

И четверо снаружи.

Кесса держала их. Я чувствовала её присутствие как тихий, но плотный туман, который окутывал разум тех, кто ждал у входа. Они стояли с оружием, но не стреляли. Не потому что боялись, а потому что не видели цели. Их сознание буксовало, зацикливалось, не могло пробиться сквозь её волю.

Но долго она не продержится.

- Сид! - крикнула я. - Выходи и дуй за меня. Бегом!

- Уже, уже! - Он выскочил из-за контейнера, высокий, растрёпанный, с бластером в одной руке и ящиком под мышкой. Ящик, очевидно, был важен. Люди, которые убегают из осады, хватают только важное.

Тот, что уползал, решил попробовать в последний раз. Потянулся к бластеру здоровой рукой.

Я даже не остановилась. Сила ударила его в голову, как кувалда. Он повалился лицом в пол и больше не шевелился.

- Идём, - бросила я Сиду.

Мы пошли к двери, я спиной вперёд, клинки перед собой, Сид за моей спиной. За нами оставалось четверо мёртвых и двое раненых, которые уже не представляли угрозы.

Снаружи ещё четверо. Кесса стояла чуть в стороне, капюшон опущен, руки сложены и выглядела совершенно безобидно. Те четверо стояли с оружием в руках, но не стреляли. Один из них встряхнул головой, как будто пытаясь прогнать морок. Кесса чуть повернула голову и его глаза стекленели, руки опустились.

- Уходим, - сказала она.

Мы уходили быстро.

Через квартал, потом ещё. За собой я не чувствовала погони, монтралы молчали. Либо не решились, либо посчитали, что долг не стоит того, что они только что видели.

Разумное решение.

Мы остановились в техническом тупике, куда не доходил даже слабый свет коридорных панелей. Монтралы говорили: вокруг пусто, ближайшие живые метров за двести, и им нет до нас дела.

Я убрала клинки.

Темнота после белого огня казалась особенно плотной, потребовалось несколько секунд, пока глаза не привыкли. Сид стоял рядом. Ящик он всё ещё держал под мышкой. Дышал немного часто, но не панически, человек, который знает, что ситуация разрешилась, и позволяет себе выдохнуть.

- Полтора часа? - спросила я.

- Ну, может, чуть больше, - Сид поправил воротник куртки, которая и правда выглядела так, будто видела лучшие дни. - Но я справлялся. У меня была отличная позиция, запас зарядов и полное моральное превосходство. Это многого стоит.

- Ты сидел за контейнером и отстреливался.

- Это называется "вести переговоры с позиции силы", - возразил он, поднимая указательный палец.

- Это называется "ждать, пока кончатся заряды".

Он хотел парировать, открыл рот, закрыл. Провёл рукой по волосам, жест, который я уже заметила: так он делал, когда его припирали к стенке фактами. Или когда хотел казаться беззаботным, хотя на самом деле был благодарен.

- Ладно. Да. Примерно так. - Он помолчал, бросил взгляд в сторону, где мы только что оставили склад. - Сколько их там было?

- Двенадцать. Снаружи и внутри.

Он присвистнул. Коротко, с чувством.

- Двенадцать, - повторил, словно пробуя цифру на вкус. - А я думал, что десять. Значит, недосчитался.

- Старый долг? - спросила я. - За что? За карты?

- За карты и кое-что ещё. - Он поморщился. - Долг был... накопившийся. Знаешь, как бывает: сначала проигрываешь мелочь, потом начинаешь одалживать, потом вдруг оказывается, что должен сумму, за которую можно купить небольшой корабль. Или очень большой корабль. Зависит от того, насколько ты был уверен в своей карточной стратегии.

- И когда ты планировал его отдать?

- Планировал... - сказал он с интонацией человека, для которого слово план - это скорее художественный вымысел, чем реальность. - Скоро. В ближайшее время. Как только одна сделка...

Он не закончил. Махнул рукой.

Я смотрела на него. В тусклом свете технического коридора он выглядел как типичный обитатель нижних уровней: усталый, поцарапанный, в куртке, которую давно пора менять. Но... Осанка. Привычка держать голову. Это я заметила ещё в первую встречу, и сейчас это снова бросилось в глаза.

Принц Алдераана.

Я промолчала.

- Ты в команде, - сказала я вместо этого. - А члены команды не теряются из-за карточных долгов на нижних уровнях за неделю до отправки. Это всё.

Сид смотрел на меня. Долго. У него было такое лицо, он умел выглядеть легкомысленным, пока не начинали вглядываться. Тогда проступало другое: человек, который слишком хорошо знает, что такое быть должником. Не в кредитном смысле.

- Ты мне жизнь спасла, - сказал он наконец, и в голосе прорезалась та самая наглая нотка, которую я уже успела заметить. - По законам некоторых культур это автоматически делает меня твоим должником. А если верить традициям моего прапрадеда ещё и женихом. Так что готовься к свадьбе. Цвета выбирай сама, я в этом не разбираюсь.

Я остановилась.

- Что?!

- Ну, жизнь за жизнь. Долг чести. Некоторые народы до сих пор так считают. А я человек широких взглядов и уважаю чужие обычаи. - Он развёл руками, изображая благородную покорность судьбе. - Если честно, я думал, что ты обрадуешься. Красивый, молодой, с перспективами...

- У тебя уже есть контракт. Этого достаточно.

- Контракт - это деловое, - возразил он, ничуть не смутившись. - А я говорю о принципиальном. Есть разница.

- Нет, - повторила я. - Никакой разницы.

Он смотрел ещё секунду. Потом пожал плечами, легко, даже изящно, как человек, который не очень-то и настаивает, но хочет, чтобы вы знали: он мог бы.

- Ну... ладно. - Он улыбнулся той своей улыбкой, которая у него появлялась, когда он собирался сказать что-то несерьёзное. - Но если что... предложение остаётся в силе.

- Всё. Тема закрыта.

- Закрыта, - согласился он немедленно. - Совершенно закрыта. Никто и не открывал.

Кесса стояла чуть в стороне и молчала. Когда мы закончили, она склонила голову, этот её жест означал, что она увидела что-то, что её заинтересовало, но пока не готова делиться.

Я заметила это, но не стала спрашивать. Спрошу позже.

Сид, между тем, уже пришёл в себя. Он подхватил ящик, который всё это время держал под мышкой, и подбросил его, проверяя вес.

- Ну что, - сказал он бодро, - детали на месте, все живы, куртка, - он оглядел себя, - куртка, в принципе, тоже переживёт. Можно считать, что вечер удался.

- Ты чуть не погиб.

- Не чуть не погиб, а чуть не попал в неприятную ситуацию. Это разные вещи. - Он покосился на меня. - Я бы выбрался.

- Ну конечно.

- Правда. У меня был план Б.

- И план Б заключался в том, чтобы сидеть за контейнером и ждать, пока меня не спасут?

- Ну... - он замялся. - План Б был более изящным. Просто он требовал времени.

Я вздохнула.

- Пойдём.

- Пойдём, - согласился он. И уже на ходу, обернувшись к Кессе: - А вы, я смотрю, вообще не переживали.

- Я переживала, - ответила Кесса. - Просто не показывала.

- Это заметно.

- Я стараюсь.

Сид хмыкнул.

- Мне это нравится. В вас есть стиль.

Кесса не ответила, но я почувствовала, как в её присутствии что-то чуть-чуть потеплело.

Мы пошли обратно.

* * *

Мы шли обратно молча — не потому что не о чём говорить, а потому что нижние уровни не место для разговоров. Здесь слушают. Стены тонкие, люди везде, и у большинства из них есть причины знать чужие дела.

Сид шёл рядом. Ящик он всё ещё нёс, я так и не спросила, что там. Потом спрошу. Или не спрошу, если это не касается команды.

Монтралы работали фоном: карта пространства, живые существа, расстояния. Всё тихо. Снаружи, за три квартала, кто-то громко выяснял отношения, голоса, не выстрелы, значит, не наше дело.

Я думала о бое.

Это моя привычка думать после, не во время. Во время думать некогда и незачем: тело делает то, что умеет, Сила встаёт туда, где нужна, и всё это работает само, если не мешать. А после разбор. Что сделала правильно, что нет, что можно было иначе.

Всегда было что-то в этом неудобное, не само по себе, а то, как это смотрится снаружи. Орден не любил говорить о Тёмной стороне как об инструменте. Орден предпочитал разделение: вот Свет, вот Тьма, граница между ними священна. Я понимала логику. Я просто не разделяла её в том смысле, в каком они имели в виду.

Огонь не становится злым от того, что в нём нет добра. Он просто огонь. Вопрос кто его держит и зачем.

Я держала.

Пока.

Хватило надолго, чтобы вытащить одного беглого принца-контрабандиста из склада на нижнем уровне. Это утешительно.

Мы вышли на уровень повыше, там уже было что-то вроде освещения. Не настоящий свет, но хотя бы панели работали в полную силу, и можно было увидеть человека напротив, не напрягая воображение.

Сид остановился. Поставил ящик на пол. Посмотрел на него, потом на нас.

- Там запасные части для навигационного компьютера, - сказал он. - Это то, за чем я приходил. Честно говоря, я знал, что там может быть засада, но детали были нужны.

- Ты знал и всё равно пошёл, - сказала я.

- Детали были нужны.

Я смотрела на него.

- Для корабля Эда, - добавил он. - У него навигационный барахлит на выходе из гиперпространства. Я нашёл нужные компоненты, и они были дешевле, чем...

- Ты чуть не погиб за запчасти для нашего корабля?

- Ну... Звучит немного пафосно, когда ты так говоришь.

- Это не пафос.

- Я знаю. Извини. - Он поднял ящик обратно. - В следующий раз скажу заранее.

- Это значит что будет ещё один такой "раз"?

- Тем закрыта.

Кесса молчала. Я покосилась на неё, она смотрела на Сида с тем выражением, которое у неё обычно появлялось, когда она что-то видела через Силу, что не сразу становилось словами.

- Что? - спросила я тихо, когда Сид отвернулся.

Она помолчала секунду.

- Мне кажется... - начала она так же тихо. Взгляд остался на Сиде, который рассматривал ящик с видом человека, проверяющего, целы ли детали после всех приключений вечера. - Мне кажется, что он немного того...

- Того?

- Сумасшедший.

Я проследила за её взглядом. Сид в этот момент как раз открыл ящик, извлёк одну из деталей, осмотрел её на свет ближайшей рабочей панели, удовлетворённо кивнул и убрал обратно. Человек, который только что провёл полтора часа за контейнером под обстрелом двенадцати вооружённых людей, оценивал сохранность навигационных компонентов.

- Мы все немного сумасшедшие, - сказала я.

Кесса перевела взгляд на меня. Потом обратно на Сида. Потом снова на меня.

- Это правда, - согласилась она негромко. - Но некоторые из нас немного сумасшедшие, а некоторые - вот так.

Сид закрыл ящик, поднялся и посмотрел на нас обеих.

- Вы что-то обсуждаете?

- Нет, - сказала я.

- Ничего важного, - сказала Кесса почти одновременно.

Он прищурился. Потом решил не уточнять.

- Ладно. Тогда идём наверх?

* * *

Лифт скрипел так, что монтралы фиксировали его как отдельный источник шума ещё до того, как мы в него вошли. Внутри было тесно, не потому что кабина маленькая, а потому что ящик с деталями занимал добрую четверть пространства.

Сид стоял, держась за скобу. Кесса была рядом. Я у дверей, по привычке.

Лифт полз вверх.

- Можно спросить? - сказал Сид после примерно минуты скрипения.

- Зависит от вопроса.

- Ты всегда так дерёшься?

Я подумала.

- По-разному. Зависит от задачи.

- Там было двенадцать разумных. Ты знала это?

- Да.

- И всё равно вошла через главный вход.

- Это был самый быстрый путь.

- К чему?

- К тебе.

Пауза.

- Ясно, - сказал он. Без иронии. - Это... - Он подбирал слово. - Это впечатляет.

- Это работа.

- Ты всегда превращаешь впечатляющее в работу?

- Это удобнее.

Лифт дёрнулся, пошёл ровнее. Ещё три уровня.

- У тебя белые клинки, - сказал Сид. - Я слышал про такое, читал в детстве сказки и легенды. Светлая и Тёмная сторона вместе. Говорят, это невозможно долго держать.

- Говорят разное.

- А ты что думаешь?

Я думала секунду.

- Я думаю, что "невозможно" это чьё-то мнение о чужом пределе. Я его не спрашивала.

Сид посмотрел на меня.

Потом перевёл взгляд на Кессу.

- Она всегда так?

- Да, - сказала Кесса.

- И вас это устраивает?

- Меня да. К этому привыкаешь.

- Значит, привыкну и я.

- Скорее всего, - согласилась Кесса.

Лифт остановился. Двери открылись в коридор среднего уровня, здесь уже было настоящее освещение, нормальный воздух, даже несколько прохожих, которые не смотрели в нашу сторону.

Обычный Корусант. Обычный вечер.

Мы вышли.

* * *

Контрабандный канал я всё-таки нашла. Уже позже, когда Сид ушёл к Эду с деталями, а мы с Кессой дошли до нужной точки в секторе и просто посмотрели. Ничего сложного, стандартная схема: транзит через три подставных склада, один из которых принадлежал номинально зарегистрированной фирме, которой на самом деле не существовало. Маршрут, точки, время. Я записала, составлю отчёт.

Задание выполнено.

Рутинное задание.

Кесса шла рядом. Мы поднимались обратно, уровень за уровнем, из темноты к свету, как делают каждый раз, когда бывают там, куда большинство людей Ордена не спускаются.

- Знаешь, его тяжесть стала немного другой, - сказала Кесса вдруг.

- Чья?

- Сида.

Я не спрашивала, что именно она имеет в виду под "тяжестью", я знала, как она видит. Не физику и не мысли. Что-то в Силе, что несёт каждый живой человек, и у каждого оно своё по форме, по весу, по цвету, если такое слово применимо.

- Как изменилась? - спросила я.

- Стала немного теплее. - Она помолчала. - Тяжесть не ушла. Но что-то в ней сдвинулось. Как будто он разрешил себе... чуть меньше одному нести.

Я думала об этом, пока мы поднимались.

Человек, который привык нести один. Принц, который ушёл из дома, потому что дом стал клеткой, или потому что там было то, от чего бегут. Который нашёл себе место на нижних уровнях, не потому что это лучшее, что было, а потому что здесь не задают вопросов, пока ты не мешаешь.

И который сегодня пошёл за деталями для чужого корабля и едва не погиб.

Не потому что не знал риска. Знал.

Потому что решил, что детали нужны команде.

- Мы все немного сумасшедшие, - повторила я тихо.

Кесса чуть улыбнулась. Этого не было видно из-за капюшона и темноты, но я чувствовала.

- Некоторые из нас, - сказала она, - немного больше остальных. Это не плохо. Просто надо знать.

- Знаю.

- Знаю, что ты знаешь.

Мы поднялись ещё на два уровня.

За спиной Корусант в своей нижней версии: темнота, шум, запах, жизнь, которая не останавливается ни на секунду, потому что некому объявить перерыв.

Впереди средние уровни, а потом выше. Там Орден, там Коррен, там отчёт о рутинном задании, которое оказалось чуть более насыщенным, чем планировалось.

И где-то захоронение Дже'дайи, которое ждёт.

Глава 5

Коррен ждал меня утром.

Не у входа, не в коридоре, а в тренировочном зале, на своём обычном месте, с голоплашетом на коленях. Вид у него был такой, как будто он уже давно тут, прочитал голоплашет трижды и теперь просто ждёт, когда можно будет спросить то, что он хочет спросить.

Я вошла.

Он поднял взгляд.

- Доброе утро, - сказала я, останавливаясь на пороге.

Коррен поднял взгляд от голоплашета. Не ответил — просто кивнул в сторону стула напротив.

- Садись.

Я села. Прямо, руки на коленях. В позе ученика, которая его, кажется, раздражала ничуть не меньше, чем меня, но это был наш общий ритуал: форма без содержания, за которой начинался настоящий разговор.

- Задание выполнено, - начала я. - Данные по контрабандному каналу зафиксированы, схема восстановлена полностью: три склада, подставная компания, маршрут, временные метки. Отчёт у вас на коммлинке.

Он кивнул, не глядя на меня.

- Это я видел. - Помолчал. - А что не вошло в отчёт?

Я тоже помолчала. С Корреном лучше было не врать, но и не выкладывать всё сразу, он ценил, когда факты идут в порядке важности.

- Были обстоятельства. Попутно обнаружила, что один из будущих членов нашей группы оказался в ситуации, где без вмешательства мог погибнуть. Я вмешалась.

- Сид Пантир.

- Да. Это был он.

Он отложил голоплашет. Посмотрел на меня, не строго, не одобрительно, а так, как смотрят когда пытаются разглядеть за словами то, что не сказано.

- Двенадцать нападавших. Из них несколько было убито.

- Я не убивала ради убийства. Только если не было другого выбора.

Коррен смотрел на меня долго. Секунд пятнадцать, наверное. Потом медленно выдохнул так, как выдыхают, когда отпускают напряжение, которое не показывали.

- Ты в порядке? - спросил он. Не "как прошло", не "почему не сказала заранее". Именно "ты в порядке?".

Я моргнула. Не ожидала.

- Да. Всё нормально.

- Никто не пострадал? - Он чуть подался вперёд. -Ну... Кроме тех, кого ты нейтрализовала.

- Только один. У него лёгкое сотрясение гордости. - Я помолчала. - Но это не лечится.

Он качнул головой. Не улыбнулся, но уголок рта дёрнулся.

- Хорошо, - сказал он.

Я чуть приподняла бровь.

- Хорошо? - переспросила я на всякий случай.

- Ты приняла решение. Ты его объяснила. Ты принимаешь последствия. - Он убрал голоплашет в сторону. - Это правильный порядок.

- И как всегда есть "но"?

- Но в следующий раз предупреждай заранее. - Он посмотрел на меня серьёзно, без тени обычной строгости. - Не потому что мне нужен контроль. Потому что мне нужно знать, где ты есть и что с тобой.

- Поняла, - сказала я.

- Повтори.

- Поняла, - повторила я, уже чуть твёрже.

Он чуть заметно кивнул.

- Иди. У тебя тренировка через час.

Я встала, но не ушла сразу.

- Мастер Коррен.

- Да?

- У меня есть один вопрос.

Он откинулся на спинку стула. Жест, который у него означал "я слушаю, и у меня есть время".

- Мне нужен доступ к закрытым архивам Ордена. Не ко всем, а конкретный раздел: сведения о захоронениях Дже'дайи, системы без официального обозначения, объекты до двенадцати тысяч лет. У меня есть координаты нескольких точек, но данных о них нет ни в открытых источниках, ни в стандартных реестрах.

Он не ответил сразу. Просто смотрел. Потом сказал тихо:

- Ты понимаешь, что для доступа к таким архивам нужен статус минимум рыцаря-джедая.

- Понимаю.

- Но ты пока ещё падаван.

- Это лечится и не заразно.

Он вздохнул. По-настоящему, глубоко, с лёгкой хрипотцой.

- Тала'ри... - Он потёр переносицу. - Ты знаешь, что я не могу просто так дать тебе это. Даже если бы очень хотел.

- Знаю. Поэтому я не прошу "просто так". Я прошу вас запросить для меня временный пропуск под вашей подпиской.

Он смотрел на меня что-то обдумывая.

- Это занимает до трёх дней. Доступ будет ограниченным, только просмотр, без копирования.

- Думаю этого будет достаточно.

- Зачем тебе это? И мне нужен не формальный ответ. Настоящий.

Я помолчала, подбирая слова.

- Потому что я нашла захоронение. Там - часть знания, которую Орден давно считает потерянной или несуществующей. И там точно есть ещё. - Я встретила его взгляд. - Это важно. Не для меня лично. Для понимания того, чем мы вообще занимаемся. Чему служим.

Долгая тишина.

Коррен смотрел в окно, за которым утро Корусанта только начинало набирать силу. Потом сказал, не оборачиваясь:

- Ты знаешь, что я переживаю за тебя?

Я не ответила. Это был не вопрос.

- Не как мастер за падавана. - Он повернулся. - Как... - Он запнулся, подбирая слово. - Как тот, кто видел, как падают те, кто был уверен, что устоит.

- Я не паду.

- Я знаю, что ты так думаешь. Все так думают, кто вставал на этот путь. - Он посмотрел на меня долгим, усталым взглядом. - Но я буду волноваться всё равно.

- Понимаю, - сказала я тихо.

Он кивнул.

- Я не могу дать тебе такой доступ, - сказал он наконец. - Но я запрошу временный пропуск под своей подпиской. - Он взял голоплашет, но не включил его. - Это не потому что я считаю твой путь правильным. Это потому что я считаю тебя способной не заблудиться.

- Понимаю, - повторила я.

- Три дня, - сказал он. И добавил, уже мягче: - Иди. И поешь перед тренировкой. Ты опять забыла позавтракать.

Я не стала спрашивать, откуда он знает. Коррен всегда знал такие вещи.

- Хорошо, - сказала я и вышла.

На выходе из тренировочного зала меня ждали двое. Они оказались там случайно, но с той особой случайностью, в которую я давно перестала верить.

Эд Канн стоял у окна, смотрел на внутренний двор, где несколько юнлингов разбирались с тренировочными упражнениями. Вид у него был такой, словно он не пришёл специально, но и уходить не торопится.

Сид сидел на подоконнике напротив. Ящик с деталями стоял у его ног. Он держал в руках кружку откуда-то добытого кофе и изучал потолок с выражением, которое я уже научилась читать: "я думаю о чём-то и делаю вид, что не думаю".

- Доброе утро, - сказала я.

- Как Коррен? - спросил Эд. Не оборачиваясь.

- Нормально.

- Что он сказал про твою вылазку на нижние этажи?

- Он сказал "хорошо".

Эд наконец повернулся.

- Хорошо?

- Хорошо.

- Это лучше, чем нормально, - констатировал он.

- Это лучше, чем я ожидала, - согласилась я.

Сид с подоконника:

- Детали целы, кстати. Я проверил.

- Рада слышать.

- И я уже отдал их Эду. Навигационный компьютер будет в порядке до конца недели.

- Эд, - сказала я, - а как мой реактор?

- Починен, - сообщил Эд. - Вчера поставил деталь. Табличку "НЕ ТРОГАТЬ" я перечеркнул.

- И написал что-нибудь взамен?

- "ТЕПЕРЬ МОЖНО ТРОГАТЬ". - Он чуть пожал плечами. - Для ясности.

Сид на подоконнике хмыкнул в кружку.

- Хороший ты разумный, — сказал он.

- Пилот, - поправил Эд.

- Хороший пилот.

- Да. Это будет точнее.

Я смотрела на них обоих. Родианец, который починил реактор и написал на нём "ТЕПЕРЬ МОЖНО ТРОГАТЬ". Алдераанец-принц, который сидит на подоконнике в Храме Ордена с кружкой кофе и ящиком навигационных деталей. Оба как будто так и надо. Как будто они здесь уже давно.

Это было немного странно.

И мне нравилась эта странность.

- Выдвигаемся через девять дней, - сказала я. - "Малаха" к тому времени будет готова?

- К тому времени будет готова и навигационная система, и всё остальное, - сказал Эд. - Восемь дней на ремонт, один на проверку.

- Отлично.

- Куда полетим? - спросил Сид.

- Пока не скажу.

- Ну а примерный сектор?

- Сообщу позже.

- Хотя бы - это далеко?

- Три прыжка.

- Три прыжка - это примерно...

- Столько, сколько три прыжка.

Сид посмотрел на меня. Потом на Эда. Эд развёл руками, жест, означавший "я не знаю больше тебя, спрашивай дальше, если хочешь".

- Ладно, - сказал Сид. - Три прыжка. Это я могу пережить.

- Пережить - низкая планка, - сказала я. - Планка - прилететь, сделать дело и улететь.

- Как вчера?

- Вчера была только репетиция.

- Репетиция, - повторил он задумчиво. - В следующий раз буду знать.

Кесса появилась в конце коридора, тихо, своим обычным способом. Остановилась, посмотрела на нас троих. Что-то оценила через Силу. Подошла.

- Коррен не возражал, - сказала она.

- Не возражал, - подтвердила я.

- Это хорошо.

- Ты знала?

- Нет. Предполагала.

Сид смотрел на Кессу с выражением, которое у него бывало при каждом её появлении: смесь лёгкого удивления и чего-то похожего на уважение, несмотря на то, что уважение явно было непривычным для его обычного репертуара.

- Ты всегда так появляешься? - спросил он у Кессы.

- Как?

- Именно тогда, когда нужно.

- Нет, - сказала Кесса. - Иногда появляюсь раньше.

Сид подумал секунду.

- Ладно, - сказал он. - Пойду смотреть, что ещё нужно "Малахе".

- Ты не знаешь, что нужно "Малахе",-— сказал Эд.

- Ну так ты объяснишь.

- У меня есть список.

- Отлично. Буду подносить детали. Так я хотя бы буду полезен в ближайшие девять дней, а не просто болтаться под ногами.

Эд посмотрел на него с тем видом, с каким смотрят когда обдумывают практическую сторону вопроса.

- У тебя есть опыт с электронными системами управления?

- Немного.

- Насколько немного?

- Ну... я угонял корабли несколько раз. Это требует некоторого понимания систем.

Эд закрыл глаза на секунду. Потом открыл.

- Хорошо. Пойдём.

Они ушли. Голоса затихли за поворотом. Мы с Кессой остались одни у окна.

- Он будет полезен, - сказала Кесса.

- Кто именно?

- Оба. Но ты спрашиваешь про Сида.

- Я не спрашивала.

- Но ты подумала именно о нём.

- Кесса.

- Да?

- Это по-прежнему раздражает.

- Я знаю, - сказала она. - Извини.

Я смотрела в окно. Юнлинги во дворе закончили упражнения и разбежались, шумно, как и положено детям, которых никто не учил ходить тихо. Мастер остался стоять посередине, с тем терпеливым видом, который бывает у людей, привыкших ждать.

- Мне нужно кое-что сделать сегодня, - сказала я.

- Знаю.

- Кесса.

- Ты подумала о мастере Эссене.

Я посмотрела на неё.

- Да, - сказала я. - Эссен.

* * *

Встреча с мастером Эссеном произошла не в том кафе с видом на воздушные трассы, не в нейтральном месте с нейтральным шумом, а в его собственном кабинете в Храме. Это было необычно. Тени предпочитали работать на нейтральной территории. Это значило либо то, что он хочет показать мне что-то важное, либо то, что ему нужен разговор без возможности уйти в середине.

Скорее всего оба варианта.

Кабинет был небольшим, строгим. Стол, два кресла, голопроектор на стене, несколько датападов в аккуратных стопках. Никаких личных вещей, никаких деталей, которые могли бы рассказать о хозяине больше, чем он намерен рассказывать. Типично Эссен.

Сам он стоял у окна, когда я вошла. Повернулся.

- Тала'ри.

- Мастер Эссен.

Он указал на кресло. Я села. Он сел напротив, не за стол, это было бы слишком официально, а в то второе кресло, которое стояло под другим углом. Позиция для разговора, не для допроса.

- Как прошла ночь? - спросил он.

- Нижние уровни. Рутинное задание.

- Я слышал.

- Слухи быстро расходятся.

- У меня есть свои источники. - Без извинений, без пояснений. Просто факт. - И они говорят о нескольих убитых.

- Четверых мы отпустили, - поправила я.

- Знаю. - Пауза. - Тала'ри, я не звал тебя, чтобы обсуждать вчерашнее. Это было эффективно и оправданно. Это не мой вопрос.

- Тогда какой ваш вопрос?

- Никакого, - сказал он. - Это ты хотела встречи.

Я смотрела на него.

- Да, - сказала я. - Хотела.

- Тогда я слушаю.

Я помолчала секунду. Не потому что не знала, что говорить, а потому что порядок слов в таком разговоре имеет значение. Эссен слушает не только что ты говоришь, но и как.

- У нас была договорённость, - сказала я. - Я дам вам информацию о первом голосе в общих чертах. Вы дадите мне данные о структуре, которая следит за артефактами Дже'дайи.

- Я выполнил свою часть.

- Выполнили. - Я кивнула. - Теперь у меня другой разговор. Не продолжение той сделки. Новый.

Он чуть наклонил голову. Ни удивления, ни настороженности, просто внимание.

- Слушаю.

- Мне нужен доступ к закрытым архивам Ордена, - сказала я. - Конкретный раздел: захоронения Дже'дайи до двенадцати тысяч лет, системы без официального обозначения. Коррен запросил для меня временный пропуск, это займёт три дня. Но вы можете ускорить этот процесс. И расширить доступ не только на просмотр.

- Зачем тебе больше, чем просмотр?

- Потому что просмотра недостаточно. Там есть данные, которые нужно анализировать вместе с тем, что у меня уже есть. Перекрёстная работа. Без копирования это займёт вдвое дольше.

Эссен смотрел на меня.

- Что я получаю взамен?

- Не информацию о голосах, - сразу сказала я. - Это я дала один раз, по конкретной договорённости. Это не становится системой.

- Тогда что?

Я думала секунду.

- Лояльное отношение, - сказала я. - В пределах разумного.

- Это очень расплывчато.

- Да. Намеренно. - Я посмотрела на него. - Вы хотите, чтобы я работала в радиусе, где вас можно услышать. Это не значит что я работаю на вас. Но это значит, что вы в курсе, что я делаю, в общих чертах. Без деталей. Без контроля. В обмен на то, что вы не мешаете мне делать то, что я делаю.

Долгое молчание.

- Это соглашение о ненападении? - сказал Эссен.

- Это соглашение о параллельном движении, - поправила я. - Наши цели частично совпадают. Там, где совпадают мы не мешаем друг другу. Там, где нет - каждый действует по своему.

- А если наши цели расходятся принципиально?

- Тогда мы об этом поговорим. Честно. - Я смотрела на него. - Вы умеете разговаривать честно. Я убедилась.

- Это не комплимент с твоей стороны.

- Нет. Это констатация.

Он помолчал ещё.

Эссен был из тех, кто не торопится с ответом. Не потому что не знает, потому что думает о том, что именно за ответом стоит. О последствиях. О том, как это изменит расклад.

Я сидела и ждала.

- Хорошо, - сказал он наконец.

- Что по доступу к архивам?

- Полный. Сегодня к вечеру. Но только по нужной тебе теме.

- Спасибо.

- Тала'ри.

- Да?

- Ты понимаешь, что это не значит, что я перестану следить?

- Понимаю.

- И что у Теней есть обязательства перед Советом, которые я не могу игнорировать.

- Понимаю и это.

- Тогда мы договорились, - сказал он.

Я встала.

- Последний вопрос, - сказал Эссен.

- Да?

- Твой Сид Пантир. Ты знаешь, кто он?

Я смотрела на него.

- Я знаю, кто он.

- И?

- И ничего, - сказала я. - Это его дело. Он пойдёт со мной, потому что сам решил. Не потому что я узнала его биографию.

Эссен кивнул. Медленно, с тем видом человека, который проверял и получил ответ, который его устраивает.

- Хорошо, - сказал он. - Иди.

* * *

Кесса ждала в коридоре.

- Ну как прошло? - спросила она тихо.

- Договорились.

- О чём именно?

- Мы не мешаем друг другу. В обмен на доступ к архивам.

Кесса шла рядом. Молчала секунду. Потом:

- И он принял это?

- Принял.

- Значит, ему это выгодно.

- Да. Он думает, что в долгосрочной перспективе соглашение о ненападении лучше, чем моя активная оппозиция.

- Ну... В чём-то н прав?

Я подумала.

- Пока - да. Наши цели действительно частично совпадают. Он хочет, чтобы знания Дже'дайи не попали к людям подобным Ма'раку. Я хочу того же, по другой причине, но результат пересекается.

- А там, где не совпадают?

- А вот там уже будет другой разговор.

- Честный?

- Насколько он умеет.

Мы шли по коридору. Мимо нескольких джедаев, которые не смотрели в нашу сторону, мимо группы падаванов, один из которых на нас всё-таки посмотрел, с тем интересом, который бывает у тех, кто слышал что-то про белые клинки и теперь видит их носительницу вживую.

- Тала'ри, - сказала Кесса.

- Да?

- Ты не сказала Коррену про Эссена.

Это было не вопросом. Это было заметкой.

Я остановилась.

Кесса тоже остановилась, в шаге передо мной, лицом ко мне. Повернула голову, тем характерным движением, которым она "смотрела".

- Не сказала, - согласилась я.

- Это первая осознанная ложь умолчанием, - сказала она. Без осуждения. Просто сказала.

Я молчала секунду.

- Ты думаешь, это важно?

- Я думаю, что ты думаешь об этом, - сказала Кесса. - Иначе бы ты не остановилась, когда я упомянула.

Это было правдой.

Я стояла и думала об этом, о том, что это именно то, чего я боялась не в Эссене, не в архивах, не в том, что они могут узнать. А в том, что я перехожу черту, за которой полуправда становится привычкой.

- Я скажу ему, - сказала я наконец. - Потом. Когда будет чем конкретным объяснить, а не просто "я веду переговоры за твоей спиной".

- Когда он уже не сможет возражать против факта, - сказала Кесса.

- Кесса.

- Я не осуждаю, - сказала она ровно. - Я называю это правильным словом. Это помогает понимать, что делаешь. - Пауза. - Это не значит, что не надо делать. Иногда надо. Просто надо называть правильно.

Я смотрела на неё.

- Откуда ты знаешь всё это?

- Я много наблюдаю, - сказала Кесса. - Это единственное, что мне остаётся. - Чуть наклонила голову. - Идём. Архивы ждут.

Доступ появился к вечеру, как обещал Эссен.

Читальный зал архивного крыла Ордена в это время был почти пустым. Несколько падаванов в дальнем углу, один рыцарь над толстым фолиантом чего-то исторического, смотритель у входа, который, кажется, спал с открытыми глазами. Мы с Кессой устроились у дальнего терминала, в углу, где меньше всего света и меньше всего людей.

Кесса не использовала терминал, она не умела читать текст в обычном смысле, но умела получать образы от артефактов через Силу. Поэтому пока я читала, она сидела рядом с той особой неподвижностью, которую я теперь умела отличать от сна: активная тишина, не пассивная.

Я открыла первый раздел.

"Архивный индекс. Системы категории Д-7: объекты без официального обозначения, данные о которых классифицированы по решению Совета. 53 год ПКО - по календарю, принятому после подписания Корусантского договора. Доступ ограничен».

Это почти 3000 лет назад.

Был ограничен. Теперь - нет.

Я потратила первый час на то, чтобы просто понять структуру. Архив был составлен несколько хаотично, как бывает, когда несколько разных людей в разные эпохи добавляли данные по своей системе, не заботясь о единой классификации. Захоронения Дже'дайи шли вперемешку с руинами других доорденских структур, с данными о кристаллах, с историческими записями. Часть была помечена "предположительно", часть - "утеряно при..." с датами разных катаклизмов.

Но постепенно начало вырисовываться.

Несколько точек, которые указывал чип Ма'рака, они все здесь. Под разными именами, с разной степенью детализации, но здесь. Орден знал о них.

И намеренно не исследовал.

Я читала примечания. Сухие, формальные, но между строк было очевидное: "признано нецелесообразным для изучения", "отнесено к категории опасных объектов", "рекомендовано к включению в список запрещённых маршрутов". Несколько раз упоминалась причина: "предположительное присутствие Тёмной стороны".

Предположительное.

Они не знали. Они предполагали и на основе предположения закрыли. Чисто по инстинкту: непонятное, потенциально Тёмное, убрать с глаз долой.

- Что ты нашла? - спросила Кесса тихо.

- Подтверждение того, что Орден знал и решил не трогать, - сказала я. - Вернее решил отбросить и забыть. Это разные вещи.

- Да, - согласилась она.

Я переключила на следующий раздел. Там были данные по конкретным точкам, скудные, но всё же. Второе захоронение обозначалось как "объект Куалл-3": спутник газового гиганта, предположительно искусственные постройки возраста двенадцать - четырнадцать тысяч лет, "обследование 1253 год ПКО: присутствие следов Тёмной стороны подтверждено, дальнейшее изучение признано нецелесообразным".

Значит туда всё-таки кто-то летел. Нашёл что-то. И написал "нецелесообразно".

Я потратила ещё час на чтение того отчёта.

Это был молодой джедай- рыцарь, не мастер. Он добрался до спутника, нашёл вход в постройки, сделал несколько шагов внутрь. И повернул обратно. Причина в отчёте формулировалась уклончиво: "объект проявляет воздействие на Силу-чувствительных индивидуумов, природа воздействия не установлена, степень опасности не определена". Но между строк читалось проще: он испугался. Не физически, а Силой. Там было что-то, что его оттолкнуло.

Я думала об этом, глядя в экран.

Голос. Предположительно голос Целителя судя по тому, что писал Ма'рак в чипе. Целитель, который умер, пытаясь исцелить собственных "отравленных" соплеменников. Который нёс в себе что-то: боль, вину, накопленное за тысячи лет ожидания и который оттолкнул молодого рыцаря просто потому, что тот не был готов это принять.

Мне нужно было быть готовой.

- Кесса, - сказала я.

- Да.

- Во следующем захоронении нас будет ждать нечто совсем другое.

- Другое - чем первое?

- Там был Воин. Он говорил о ярости как инструменте. О действии. Это то, что мне понятно через боевой опыт, через медицину, через годы принятия быстрых решений. - Я помолчала. - Целитель-же это совсем другое. Это про вину. Про то, что нельзя исправить. Про горе без выхода.

Кесса молчала секунду.

- Ты боишься? - спросила она тихо.

- Нет.

- Тогда что?

- Готовлюсь, - сказала я. - Это разные вещи.

Она кивнула.

- Я буду с тобой, - сказала она.

- Знаю.

- Нет, ты не знаешь насколько, - сказала Кесса. - Я думала об этом. В прошлый раз ты была одна. Я ждала. Это было неправильно.

- Ты не можешь просто войти внутрь. Голоса... они обращаются к тому, кто способен...

- Я знаю, к кому они обращаются, - сказала Кесса. - Но я могу быть рядом. Не за стеной. Рядом. Это меняет вес.

Я смотрела на неё.

- Почему ты в этом уверена?

- Потому что когда тебе было тяжело в пещере, - сказала она тихо, - я сидела здесь и чувствовала, как ты тянешь всё одна. Если бы я была рядом, то тянуть было бы чуть легче. - Пауза. - Не потому что я помогаю. Просто потому что буду рядом.

Я думала об этом дольше, чем о данных в архиве.

- Хорошо, - сказала я наконец. - Входишь со мной.

Кесса кивнула. Без "я же говорила", без "наконец-то". Просто кивнула.

Мы работали в архиве ещё два часа.

Я составила что-то вроде карты, не физической, в голове - по всем координатам, тем о которых Орден знал, что успел зафиксировать. Что решил закрыть и почему. Насколько это совпадало с тем, что давал чип Ма'рака.

Совпадало почти полностью. Это говорило о том, что источник у Ма'рака был серьёзный, не случайные слухи, а что-то близкое к орденским данным. Либо он работал с чьими-то архивами. Либо у него когда-то был доступ к информации, которая официально не должна была существовать.

Учитель, который умер? Который знал об этих местах?

Я откладывала эту мысль на потом, туда, где лежали другие вопросы, к которым у меня пока не было ответов. Там было тесно. Но как-то помещалось всё.

Смотритель у входа зашевелился, значит, время близилось к закрытию.

- Нам пора, - сказала я.

- Ты нашла то, что хотела?

- Нашла больше, чем хотела, - призналась я. - И меньше, чем нужно. Это стандартный результат.

Кесса чуть улыбнулась. Без видимых причин.

- Стандартный, - повторила она. - Для тебя - да.

Мы собрались. Я сохранила в голове структуру, без копирования, как договаривались. Мозг хорошо держал информацию, когда знал, что другого носителя нет. Это тоже был навык, выработанный на войне: запомни сейчас, потому что потом некогда.

На выходе из архивного крыла нас поймал Сид.

- Долго вы, - сказал он.

- Ну... Так и должно быть. Это-же Архивы, - объяснила я.

- Архивы это скучно.

- Иногда они бывают очень полезны.

- Скучно и полезно - это про архивы, налоговые декларации и упражнения на растяжку. - Он оттолкнулся от стены. - Эд говорит, что завтра нужно будет проверить левый двигательный блок. Он сам, но нужен ещё кто-то подавать инструменты.

- Я предложил себя. Он сказал "годится, только не прикасайся ни к чему без команды".

- И ты согласился?

- Да. Это честные условия.

Я смотрела на него.

Беглый принц Алдераана, который подаёт инструменты родианскому пилоту и считает это честными условиями.

- Хорошо, - сказала я.

- Кстати, - добавил он, - Эд спрашивал, нужно ли брать дополнительный медицинский запас. У нас есть базовый, но он говорит, что для трёх прыжков и неизвестной планеты лучше взять с запасом.

- Да. Расширенный полевой набор. Скажи ему, что я занесу список завтра утром.

- Хорошо.

Он развернулся и пошёл, не спеша, с характерным ритмом человека, которому некуда торопиться, но который всегда успевает. Я смотрела ему в спину.

- Он спрашивал про медицинский набор, - сказала Кесса.

- Да.

- Значит беспокоится.

- Возможно.

- Не возможно. Точно. - Она повернула голову. - Это хорошо.

- Что именно?

- Что он беспокоится. Значит, ему не всё равно. А если не всё равно, то он будет думать перед тем, как делать что-нибудь опасное.

- Оптимистичная у тебя теория.

- Думаю что реалистичная, - возразила Кесса. - Люди, которым есть до чего-то дело, осторожнее тех, кому всё равно. - Пауза. - Не намного. Но осторожнее.

* * *

Вечером я написала список для медицинского набора. Подробный, не потому что не доверяла Эду, а потому что это была моя специализация и я знала, что нужно в поле лучше стандартного аптечного перечня. Перевязочные материалы, анальгетики, антисептики это стандарт. Но ещё: средства от специфических планетарных инфекций в закрытых системах, стабилизаторы при воздействии аномалий Силы на не чувствительных к ней, базовый набор для хирургического вмешательства при отсутствии медицинского дроида.

Последний пункт я добавила, подумав о Сиде.

Человек, который знал, что ему грозит засада, и всё равно пошёл за деталями для нашего корабля, будет делать подобные вещи снова. Это не безрассудство. Это характер. И с этим характером нужно быть готовой работать.

Я отправила список Эду. Ответ пришёл через минуту:

"Есть всё кроме стабилизаторов при Силовых аномалиях. Есть идеи где достать?"

Я написала адрес одной из аптек среднего уровня, которая торговала специфическим товаром, необязательно по официальным каналам, но официально.

Ответ: "Принял. Завтра возьму. Кстати, у Сида сегодня получилось правильно поставить перемычку в левом блоке с первой попытки. Он был доволен".

Я перечитала это. Потом ещё раз.

Эд Канн, который пишет мне в одиннадцать вечера о том, что Сид с первой попытки поставил перемычку. Потому что это важно, что у человека получилось. Потому что Эд из тех, кто замечает такие вещи и считает нужным сообщить.

Я написала в ответ: "Хорошо".

Потом добавила: "Спасибо".

Ответ пришёл не сразу - пауза, после которой обычно бывает, когда человек думает, стоит ли говорить что-то ещё.

"Не за что. Спи".

Я закрыла коммлинк.

* * *

Кесса зашла ко мне в комнату поздно. Без стука, она никогда не стучала, это было бессмысленно с её способом воспринимать пространство.

- Ты не спишь, - сказала она.

- Нет. Не спится. Вот лежу и думаю.

- О чём?

- О втором захоронении, - сказала я. - О Целителе. О том, как готовиться к тому, для чего нет инструкций.

Кесса прошла, села на край кровати. Не рядом, чуть в стороне, своя дистанция, которая была её нормой и которую я давно перестала воспринимать как дистанцию вообще.

- Ты думаешь, что будет тяжелее, чем прошлый раз, - сказала она.

- В тот раз была боль чужого решения. Это я понимаю - принять решение, зная цену, и пройти через неё. Это мне знакомо. - Я смотрела в потолок. - Целитель, это вина за то, что не смог. Это совсем другое.

- Но ты ведь с этим уже знакома, - сказала Кесса тихо.

Я не ответила сразу.

Я вспомнила Серёгу. Холодная грязь, оранжевое небо, восемьдесят килограмм, которые я не дотащила. Двадцать три метра, которые оказались слишком длинными.

- Знакома, - сказала я. - Но знать и работать с этим, совсем разные вещи.

- Почему?

- Потому что своё можно контролировать. Чужое входит снаружи.

Кесса молчала секунду.

- Тала'ри, - сказала она.

- Да.

- Когда ты говоришь "контролировать", ты имеешь в виду "не показывать"?

Я думала.

- Нет, - сказала я. - Раньше да. Теперь нет.

- Когда это изменилось?

- Не знаю точно. Постепенно. - Я повернулась к ней. - Может, когда поняла, что контроль и равновесие разные вещи. Контроль - это держать крышку. Равновесие - это когда крышки нет, но ты всё равно стоишь.

Кесса думала секунду.

- Хорошая формулировка, - сказала она.

- Это не формулировка. Это так.

- Знаю, - сказала Кесса. - Поэтому хорошая.

Мы помолчали.

- Спи, - сказала Кесса наконец. - Через несколько дней полёт. Готовиться надо отдохнувшим.

- "Готовиться надо отдохнувшим" - это ты у кого-то взяла?

- Нет. Это очевидно.

- Очевидно тебе - не значит очевидно мне.

- Знаю. Поэтому сказала. - Она встала. - Спокойной ночи, Тала'ри.

- Спокойной ночи, Кесса.

Она ушла, тихо, как всегда.

Я лежала и смотрела в потолок.

Нас ждёт система Куалл. Спутник газового гиганта, постройки четырнадцать тысяч лет, голос, который оттолкнул одного молодого рыцаря тысячу лет назад.

В архиве я нашла его имя. Там было коротко: "Рыцарь Берн, сопровождение мастера Тарри, обследование прекращено".

Берн. Что с ним стало после я не нашла. Может, стал Мастером. Может, погиб на какой-нибудь миссии.

Голос Целителя оттолкнул его.

Меня примет.

Я не знала почему. Может, потому что я другая. Может, потому что у меня два огня и они дают другой угол. Может, просто потому что я уже знаю, что такое не дотащить того, кого нёс.

Не знаю.

Но я войду.

Это я знала точно.

* * *

Утром, перед тренировкой, я зашла к Коррену.

Он был в зале, тренировался сам, что бывало редко. Тихо, медленно, в той форме медитативного движения, которую я видела у него считанные разы.

Я остановилась у входа. Подождала, пока он закончит цикл.

Он остановился. Повернулся.

- Тала'ри.

- Мне нужно кое-что сказать.

- Слушаю.

- Вчера я встречалась с мастером Эссеном. - Я смотрела на него прямо. - По собственной инициативе. Договорились о взаимном "ненападении" в обмен на доступ к архивам. Я не сказала вам заранее.

Пауза.

Коррен смотрел на меня. Долго.

- Это была первая или вторая встреча?

- Если честно, то третья.

- Я знаю о первых двух, - сказал он.

Я не удивилась. Это был Коррен.

- Тогда вы знаете и о третьей.

- Знаю теперь, - поправил он. - Потому что ты сама пришла и сказала. - Пауза. - Это важно.

- Я всё равно не должна была молчать.

- Нет. - Он взял полотенце, вытер руки. - Но ты пришла.

- Вы не спросите, что именно я говорила Эссену?

- Спрошу, - сказал он. - Только не сейчас. - Он посмотрел на меня. - Тала'ри. Ты понимаешь, что Тени не союзники.

- Понимаю.

- И что Эссен работает в интересах Теней, а не в твоих.

- Тоже понимаю.

- Хорошо. - Он помолчал. - Значит, ты идёшь с открытыми глазами.

- С открытыми, - согласилась я.

- Тогда иди, - сказал он. - У тебя тренировка через двадцать минут.

Я повернулась.

- Коррен.

- Да?

- Спасибо. За пропуск в архивы.

Он кивнул. Без лишних слов.

* * *

Тренировка была на мечах. Длинный в правой, короткий в левой - это моя стандартная позиция, давно ставшая привычкой. Коррен работал с одним мечом, синий клинок, методично и без украшений.

Мы двигались в зале молча.

Это была та форма тренировки, которая не требует слов: тело учит тело, движение отвечает движению. Коррен атаковал я уходила, парировала, искала угол. Он не давал лёгких позиций - никогда. Каждый его удар был рассчитан точно под мой предполагаемый ответ, каждый шаг ставил меня туда, где следующий шаг становился труднее.

После двадцати минут я поняла: он работает по паттерну.

Ждёт, когда я начну предсказывать следующий его шаг, и ломает этот паттерн раньше, чем я успеваю на нём выстроить что-то своё. Это было его методом всегда, не давать ученику осесть на одной схеме. Держать в состоянии поиска.

Это раздражало.

Но это было правильно.

- Стоп, - сказал он.

Я остановилась. Клинки ещё в воздухе.

- Ты начала предсказывать. Из-за этого ты чуть замедляешься.

- Знаю.

- И всё-равно продолжала.

- Проверяла, правильно ли.

- Правильно. Но это ловушка в бою с тем, кто умеет менять паттерн. - Он убрал меч. - В будущем ты обязательно сталкнёшься с тем, чего ты не ожидаешь. Особенно в следующем захоронении.

Я смотрела на него.

- Вы знаете про следующий храм?

- Я знаю, что ты нашла первый. Логично, что будет второй. - Пауза. - Не пытайся предсказывать. Это единственное, что могу сказать.

- Это не очень конкретный совет.

- Конкретные советы не работают для вещей, которые нельзя описать заранее.

Я зажгла клинки.

- Хорошо. Ещё раз?

- Ещё раз, - согласился Коррен.

Мы начали снова.

И на этот раз я не предсказывала. Просто отвечала тому, что было, а не тому, что ожидала.

Это был другой разговор.

* * *

Сид появился на тренировочной площадке в конце занятия, совсем некстати, или именно тогда, когда надо, я ещё не решила.

Он стоял у входа с видом человека, который случайно зашёл посмотреть и теперь не знает, уходить или нет.

- Эмм... Можно? - спросил он.

Коррен посмотрел на него. Потом на меня.

- Это твой человек? - спросил он у меня.

- Один из.

- Ладно, - сказал Коррен и ушёл. Просто взял датапад и ушёл. Без объяснений, без "хорошей тренировки", без ничего. Типично Коррен.

Сид проводил его взглядом.

- Он всегда у вас такой? - спросил он.

- Всегда.

- Мне это нравится.

- Что именно?

- Экономия слов. Полезный навык.

- Ха... У тебя этот навык отсутствует напрочь.

- Я тренируюсь, - сказал он. - Это сложнее, чем кажется.

Он подошёл к стойке с тренировочным оружием. Взял одну из деревянных палок, повертел. Поставил обратно.

- Хочешь попробовать? - спросила я.

- С тобой? Нет, спасибо. Я видел, как ты работаешь. Мне жить не надоело.

- Это разумная позиция.

- Иногда я бываю разумным. - Он сел на скамью у стены. - Детали поставили. Эд говорит, что через семь дней "Малаха" будет полностью готова.

- Хорошо.

- Он хочет сделать пробный полёт. По орбите Корусанта, проверить все системы.

- Правильно.

- Я могу лететь?

Я посмотрела на него.

- Это корабль Эда, не мой.

- Он спросил меня, хочу ли я. Я спросил тебя, можно ли.

- Зачем спрашивать меня?

- Потому что ты - это... - Он подбирал слово. - Ты центр всего этого. Не командир. Но центр.

- А есть разница?

- Большая. Командир - это тот, кто принимает все решения. Центр - это то, вокруг чего всё держится. Это разные функции.

Я думала секунду.

- Лети, - сказала я.

- Хорошо. - Он встал. - Кстати, Кесса хочет полететь тоже.

- Это она тебе сказала?

- Нет. Но она стояла рядом, когда я говорил с Эдом, и когда он предложил пробный полёт, она стала немного другой.

- Другой. Это как?

- Ну... - Он задумался. - Когда она думает о чём-то, что хочет сделать, но не говорит, она становится такой чуть более тихой. Это заметно, если знаешь, на что смотреть.

Я смотрела на него.

Сид Пантир замечал изменения в Кессе по степени тишины.

- Ты быстро учишься, - сказала я.

- Это основной навык на нижних уровнях, - сказал он. - Или учишься читать людей, или становишься чьей-нибудь неприятной историей.

- Какой именно?

- Зависит от того, чья история.

* * *

Вечером, мы собрались у "Малахи" все четверо, первый раз именно так: все четверо, у одного корабля, с одной целью.

Не то чтобы это была запланированная встреча. Просто получилось: Эд был у корабля с инструментами, Сид принёс ещё каких-то деталей, я пришла занести медицинский список, Кесса пришла со мной. И мы оказались там все разом.

"Малаха" стояла в ангаре частного причала. Небольшой, потрёпанный, но с характером, именно то, что Эд говорил про корабли, которые умеют то, что надо, если правильно с ними разговаривать. Корпус был старый, с заплатками нескольких ремонтов в разные эпохи, но двигатели выглядели как новые. Эд, очевидно, вкладывал туда всё, что было.

Сид ходил вокруг, рассматривал.

- Хороший корабль, - сказал он наконец.

- Надёжный, - поправил Эд. - Это важнее хорошего.

- Хороший и надёжный - одно и то же.

- Нет. Хороший может быть ненадёжным. Надёжный - это когда в нужный момент не подводит.

- Ладно. Надёжный. - Сид прикоснулся к борту. - Кстати, что значит "Малаха"?

- Слово на одном старом языке моего народа. Что примерно означает "путник". - Эд вытер руки ветошью. - Я купил его много лет назад и переименовывать не стал.

- Почему?

- Потому что он уже имел своё имя.

Сид посмотрел на него.

- Вы с Тала'ри давали кораблям имена, которые они "уже знали"?

- Мой корабль называется "Равновесие", - сказала я.

- Хорошее имя.

- Я так решила.

Кесса стояла у борта, чуть касаясь его рукой. Молчала. Потом сказала:

- Он живой.

- Корабль? - спросил Сид.

- В Силе - да. Не так, как разумные. Но у него есть... след. Много лет, много дорог, много людей, которые его держали. Это остаётся.

Эд смотрел на неё с тем выражением, которое у него бывало при разговорах о вещах, которые он не понимал умом, но понимал чем-то другим.

- Я всегда это чувствовал, - сказал он. - Не так, конечно. Но что-то такое.

- "Что-то такое" - это и есть, - сказала Кесса.

Сид смотрел на них обоих попеременно.

- Хорошо. Значит, живой корабль везёт нас куда-то в три прыжка за неизвестным, - сказал он. - Это лучшее объяснение цели путешествия, которое я слышал.

- Лучшего не будет, - сказала я.

- Это я уже понял.

Он опёрся о борт "Малахи" рядом с Кессой. Молчал секунду. Потом, не оборачиваясь:

- Кесса.

- Да?

- Ты говорила - я ношу тяжесть.

- Да.

- Сейчас тоже?

Она помолчала.

- Меньше, - сказала она. - Немного.

- Это хорошо?

- Да.

Он кивнул.

Эд начал убирать инструменты. Спокойно, методично, без лишних движений, это его способ заканчивать работу. Не потому что торопится, а потому что порядок сам по себе важен.

Я смотрела на всех троих.

Родианский пилот, который верит, что корабли знают свои имена. Беглый принц, который замечает изменения в степени тишины Кессы. Миралука, которая видит следы прошлого в металле.

И я - с двумя клинками, информацией о захоронениях впереди и чипом Ма'рака в кармане.

Это была не армия.

Это не был Орден.

Это было что-то третье.

Я не знала ещё, как это называется.