Белый дождь. Рождение звезды. 1 том

Пролог

Южный полюс

15 мая. Суббота. 9:37

Сигарета крошечным огоньком маячила в темноте.

Свет от прожекторов на крыше падал на лед внизу и волнами растекался дальше, подсвечивая парящий над его поверхностью туман. Под козырьком же у входа в здание Мировой ассоциации царил неприятный мрак: полярная ночь в этом году выдалась особенно темной.

― Дубак, блядь, ― выдохнул вместе с дымом один из постовых, опершись на металлическое ограждение невысокого балкона. Серое облако мгновенно растаяло, подхваченное холодным ветром. ― Хера мы тут торчим? Медведи сюда завалятся, что ли?!

Второй наемник ему не ответил: вопрос был абсолютно бессмысленным. Всего в нескольких шагах позади находилась бронированная дверь. Где-то за ней, в недрах максимально укрепленного здания – тонны ядерного и химического оружия, а может, чего-то похуже. Кто-нибудь когда-нибудь обязательно захочет взглянуть на всё это хоть одним глазком.

― Если и найдется какой дебил, вряд ли он так просто аж до сюда пройдет.

― Нам же лучше, ― все же поддержал разговор второй с явной неохотой. ― Мир будет под угрозой, если кто-то…

― Та я тебя умоляю, ― первый взмахнул рукой, чтобы товарищ поперхнулся словами. ― Правда, в это веришь? «Разоружение»?! Ага, щас прям! На кой хрен им тогда столько «белых халатов»?!

― Думаешь, они там, ― второй настороженно кивнул на двери, ― что-то похлестче сочиняют?

― А то! Не дай боже́ оно потом по кому-нибудь шарахнет. Вся планета по швам пойдет.

Легкая дрожь, словно в ответ на это предостережение, пробежала по металлу под сапогами, заставив жалобно заскулить поручни и нервно заскрипеть крепления. Где-то вдалеке с хлопком развалился ледник, вызывая новую короткую вибрацию.

― В который раз уж за сегодня, ― проворчал первый, схватившись за перила и взволнованно вглядевшись в темноту.

***

15 мая. Суббота. 9:38

Маленький взрыв чуть заметной искрой промчался по черной поверхности «жидкой тьмы» и увяз в ее водах, поглощенный божественной силой вбирать все, в чем есть заряд.

Ученый с трудом подавил усталый вздох. Защитный костюм, как и маска с респиратором, душили искусственной вентиляцией и повышенной температурой. Но куда сильнее душило отсутствие долгожданного результата.

― Черт возьми!

Приглушенный «доспехами» голос едва коснулся черной субстанции под микроскопом. «Божественный токсин» привычно дрогнул, расплескавшись на прозрачном стекле, выпустил длинную темную нитку к столешнице и замер, не сумев дотянуться до обладателя тихого звука.

Ученый невольно качнул головой, ругая себя за несдержанность. Поймал несколько укоряющих взглядов других исследователей, замерзших над своими образцами, склянками и реагентами. И лишь мысленно обласкал коллег бранным словом. Мертвая тишина соблюдалась каждым, нагнетая и без того напряженную атмосферу. Жидкая тьма реагировала на любое присутствие живого создания: будь это голос, дыхание или тепло, исходящее от тела…

Предупреждение о слабом землетрясении получили все, но важные исследования не остановили. В первый раз лабораторию почти не тряхнуло. У кого-то на столе протяжно зазвенела склянка. Один из лаборантов тихонько охнул. Темная клякса на мгновенье пришла в движение, выбросив паутинку на микроскоп. И все снова затихло.

Задержавший дыхание ученый неслышно выдохнул и смело потянулся к другому стеклу, чтобы собрать жидкую тьму в целостное пятно: черная субстанция добывалась далеко не простым путем – каждая капля была, бесспорно, самым ценным на свете материалом.

Лаборатория в ответ предательски дрогнула. В результате пальцы человека прошли мимо стекла, и ясный взгляд вмиг заволокло пеленой.

«Да разверзнется прежний мир, ― выразительный твердый шепот зазвучал в голове, будто чуждый, но собственный голос. ― И родит он сущность. Да падет перед ней, отдавая себя во власть. Но свет нестерпим. Одному его не сдержать. Где звезды вбирают пламя, в огне зарождается новый мир».

Боль ужалила по вискам, возвращая в знакомое и нетерпимое «здесь и сейчас». Очередная волна ощутимой вибрацией качнула здание. Ученый рухнул на стол, не совладав с потяжелевшим телом. Банки свалились на пол. Вдребезги разлетелись осколками. Черные нити, затронутые человеком, стремительно оплели пальцы, зашипели на ткани, прожигая укрепленный материал.

Дернувшись прочь, ученый не устоял на склянках. Вместе с ним, связанные «паутиной», рухнули вниз микроскоп и стекло, потащив за собой и реагенты. Теряясь в быстро чернеющей массе, оборачивающей защитный костюм, химикаты утробно загудели, подавляемые токсином.

Полыхнуло пламя. Ударили искры…

Лаборанты пониже рангом засуетились только теперь, принесли огнетушители. Пена залила приглушенно кричащего человека, кувыркающегося на полу. Прерывая сдавленные вопли, под ученым что-то снова бабахнуло, зашипело и успокоилось. Но поднимать рычащего от боли коллегу никто не спешил. Стараясь не создавать лишних энерговсплесков, люди осматривали защитный костюм ученого на возможные повреждения. При наличии таковых спасать работника было бы бесполезно. Разросшееся, тем временем, пятно продолжало расщепляться на тонкие нити, поглощая даже звуки, издаваемые человеком.

Переглянувшись, люди пришли к единому разумному решению: вызвать кого-нибудь из огневиков, чтобы прибрали и тело, и испорченный материал. К такому эти «чистильщики» всегда были готовы, ведь всякое может случиться в исследовательском центре.

Озабоченные собственной безопасностью просвещенные не заметили, как под прикрытием пены смесь химических элементов, вступив в реакцию с черной субстанцией, прожгла пол насквозь под уже смолкшим человеком. Как образовалось отверстие на следующем этаже… Как крошечная капля жидкой тьмы упала на один из тысячи баков в нижнем отсеке… И как легкая искра на длинной черной нити разрядом тока пробежала по металлу.

***

15 мая. Суббота. 9:51

Еще громче затрещал поврежденный лед. Поднялся заунывный вой, словно бездна решила пожалеть гибель своих ледников. Волна промчалась дальше, оставляя колотые ранки на поверхности, и коснулась оцепления.

Постовые рефлекторно прижались к ограждению, чувствуя вибрацию во всем теле. Сигарета слетела к ботинкам, мелко задрожала огоньком, подпрыгивая на безутешном металле. Одно из креплений с мясом вырвало чужеродной силой, но конструкция удержалась, как и постовые.

На короткое обнадеживающее мгновение все вокруг стихло. Лишь ветер коснулся сигареты, легонько сдвинул ее с площадки, и та бесшумно свалилась вниз. Потерялась в одной из трещин, что оставил подземный толчок…

― В-все… закончилось?

Лёд с шипением разорвало в клочья, поглощая вопрос постового. Белый пар, будто гейзер, окрасил воздух. С жутким треском сломалось что-то в невысокой лестнице, едва не выбросив с затрещавшей вышки и горе-охрану. А затем рокот ледников отозвался уже в самом здании.

Перепуганные постовые, всеми силами прижимающиеся к металлу, успели обернуться. И только.

Бронированную дверь с оглушающим грохотом вынесло. Смяв людей, она крутнулась в воздухе, где была подхвачена волной огня. Серия взрывов прокатилась по зданию, разрывая его, как консервную банку. Куски металла истребителями рассекали воздух, со свистом срезая верхушки ледников и вонзаясь в их тела стрелами.

Еще один взрыв, намного мощнее, раскатистым громом рванул пространство. Черный столб, огромный и идеально ровный, ударил в небо. Встретился с облаками, гигантским диском растекся во все стороны, заполняя собою область. Ударная волна видимой стеной прокатилась по материку вместе с ним. Лед на мили вокруг в мгновение ока превратился в пар, создавая плотный белый туман, настолько густой, что скрыл все, даже черное нечто вместо небесной глади.

Темные нити акварельными красками затерялись в белом пространстве. Разросшись до размеров гигантского острова, туман окончательно почернел. В его чреве снова прогудел взрыв. И что-то в нем было не так. Звук казался почти подавлен, но его сила сумела ударить по всему материку, коснувшись каждого уголка, заставляя уцелевшие льды по краям рассыпаться мелкими каплями в океан.

Чёрное небо щелкнуло, будто невидимый хлыст попытался разогнать тучи и копоть. На мгновение оно засияло ослепительным светом, расщепляя плотный покров аномальной темноты, заискрилось золотыми вспышками, ответило громом, вторя коротким взрывам в тумане. Кроваво-черные тучи, рвущиеся молниями от напряжения, выплеснули сначала фантастически белый ливень, затем бурным потоком снег, а после обрушились в воду глыбами темного льда, поднимая и без того беспокойный океан…

Туман не рассеивался еще долго. Он шипел, пенился, менял цвет, снова поднимался в небо... В то самое небо, в котором покрасневшее солнце на миг предстало гигантским нечеловеческим глазом и снова скрылось за черными тучами.

Глава 1

15 мая. Суббота. 10:10

― … После подписания договора «О полном разоружении» вслед за мировыми державами остальные страны-участники выполнили свои обязательства. Для подведения итогов назначена дата встречи…

*Клик*.

― … «Нет химическому и ядерному оружию!» – с такими лозунгами…

*Клик*.

― … Место захоронения оружия неизвестно. По данным, полученным от военных корреспондентов, есть вероятность, что находится оно на Южном полюсе…

*Клик*.

― … Да как бы не так! Мир?! Ха! Отсутствие столь мощного аргумента – путь вовсе не к миру, а совсем наоборот!..

*Клик*.

― … облачно, возможны осадки…

*Клик*.

― … глубокую обиду, разве иначе это назовешь? Ураганы, смерчи, тайфуны, штормы, землетрясения!.. Природа договор «О разоружении» с нами не подписывала! Литосферные плиты всегда были в движении, но за последние пять лет их столкновения участились в разы. Мы на пороге всемирной катастрофы!..

*Клик*.

Экран телевизора возмущенно вспыхнул и потемнел. Разочарованный Марк устало швырнул пульт на диван, проследил за его полетом взглядом, словно надеясь, что на предмет вдруг перестанет действовать сила тяготения, но секундный полет закончился коротким прыжком, кувырком и падением.

― Снова-здорова? ― Ева перегнулась через спинку дивана, чтобы заглянуть брату в глаза.

На его обычно спокойном лице присутствовала едва уловимая тревога, вызванная то ли услышанным, то ли чем-то совершенно посторонним. В ответ на тяжелые мысли кривая улыбка на миг исказила его напряженные губы, после чего парень разочарованно вздохнул и обернулся к сестре, привычно изображая умиротворение.

― И не говори. Лучше б киношку какую показали.

― Договор «О разоружении» очень важен для всего мира! ― тут же донеслось из комнаты отца наставляющим голосом. Будто дотошный вездесущий призрак он умело подслушивал любые разговоры, на которые имел обязательно противоположное мнение.

― Да-а–да-а. ― Ева живенько выпрямилась, хлопнула брата по плечу и кивком указала на дверь.

Обернувшись к выходу, Марк невольно задержался взглядом на спине отца, безвылазно торчащего за компьютером. Очередное и, конечно же, «крайне важное» расследование невидимым монстром сжирало все его время. Замечательно, что о заныканной в сапоге бутылке он давненько не вспоминал, однако вместе с этим родитель, похоже, забыл и о собственных детях, иногда откупаясь дорогими подарками.

Раздосадовано цокнув языком, Марк снова усмехнулся, пытаясь в зародыше задавить поднимающуюся внутри бурю.

― Па, мы гулять, ― спокойная фраза стоила ему усилий.

Без улыбки покинув диванчик, парень проверил наличие телефона в кармане штанов и последовал за сестрой, бросившейся к двери вприпрыжку. Отец, не обернувшись, махнул рукой.

«Я скоро забуду, как ты выглядишь. Один только затылок и вижу…»

Необъяснимая ярость, вдруг прорвав возведенные ранее блоки, таки вырвалась на свободу, моментально захлестнув с головой. Марк успел сделать шаг назад, сжимая кулаки покрепче, но остановился. Он вдруг понял так же внезапно, что злится вовсе не на отца. Он просто злится. Без каких-либо на то резонных причин.

«Что-то не так… Что-то сегодня определенно не так».

Беглый осмотр гостиной успокоиться не помог, хоть пол от землетрясения и не дрожал, шаровые молнии по комнате не носились, перебоев с электричеством уже неделю как не бывало, да и вчера наведенный порядок еще не успели нарушить…

«Да какого, блин, хрена?!..»

Мысленно бурча и уговаривая себя остыть, Марк грубовато растормошил каштановые волосы, сжал пару локонов в области челки, причиняя приятную коже боль, и выскочил на порог, где тут же вздрогнул всем телом. Плитка крыльца лизнула босые стопы колючим холодом, зато лихо выбила из головы тревожные мысли, не раз становящиеся в его жизни пророческими.

«Всё нормально. Расслабься. Ничего не случится».

Вдохнув полной грудью субботнее утро, слишком прохладное и не в меру яркое, на его взгляд, Марк с улыбкой уставился на кружащуюся во дворе Еву. Светло-коричневые (карамельные) волосы в растрепанных еще со вчерашнего вечера косах описали неровный круг и ударили свою же хозяйку по лбу. Нелепая случайность ничуть не смутила взбодренную девушку. Марк искренне не понимал, что творится в ее лохматой головушке (так-то пора было уже остепениться и не вести себя, как ребенок – четырнадцать лет все-таки), но поймал себя на мысли, что и сам завидует исключительно веселому настроению сестры. Пусть в следующее мгновение парню и стало не по себе от мимолетного сравнения Евы с матерью. Чем взрослее она становилась, тем сильнее копировала внешность и поведение Миланы.

― Хмурится, ― прошептала вдруг девушка, будто бы говоря о его мимике.

Марк в ответ лишь вопросительно хмыкнул и выгнул брови, ожидая пояснений.

― Небо, ― Ева указала наверх. ― Мне кажется, или оно темнее с каждым днем?

Парень вяло пожал плечами, неохотно отводя взгляд от сестры. Если бы Ева не сказала, ничего необычного он и не заметил бы... в небе. А вот с ним действительно творилось что-то неладное.

― Не знаю.

Пышные тяжелые облака уныло ползли по небу, заслоняя не менее ленивое солнце, укрытое плотной тенью, которой, по идее, не могло существовать. Этакое мутное бельмо на глазу. Хотя на фоне природных аномалий, что за последние годы стали обыденным приложением к жизни, слепое солнце не так уж и удивляло. Разве что небо выглядело слишком синим, а белоснежные облака висели неестественно низко, дополняя необычный образ очередного феномена.

― Ну, может быть, дождь пойдет. По телику, вроде бы, говорили.

Ребята пялились в почти неподвижное небо, изучая подсвеченные неизвестно чем облака, еще не одну минуту. Марку даже показалось, что он вот-вот увидит это «неизвестное нечто», выпившее солнечный свет и наполнившее им каждую каплю зависшего в атмосфере пара, но звон колокольчика вовремя выдернул его из заоблачных далей, приобретших ненормальные образы в воспаленном спросонья сознании.

За редкозубым забором, огородившим двор, остановился молоденький велосипедист и бренчал звоночком.

― Дима! ― Ева радостно помахала ему рукой, моментально потеряв интерес к предыдущему не особо-то и увлекательному занятию. Как была, растрепанная, в мятой футболке и шортах, она бросилась к калитке, совсем не смущаясь слегка удивленного друга.

«И как ей вообще не холодно?.. Маленький монстр».

― Привет, ― рыжий паренек несмело приподнял руку от руля в знак приветствия.

Всегда смущенный, тихий и незаметный, Ширин Димитрий безмерно нравился Марку, не вызывая обеспокоенности за несдержанное поведение или внезапную агрессию со своей стороны.

― Покатаемся? ― предложил Дима неуверенно, мимолетом кивнув старшему из Дементьевых, стоявшему на пороге и сверлившему его взглядом.

― Я за великом! ― Непостижимо счастливая Ева кинулась обратно, замурлыкав под нос знакомую всем мелодию, которую, по общей закономерности, никто вспомнить не смог.

Под крайним окном на кухню стоял повидавший пару владельцев велосипед, неумело перекрашенный в розовый. Марк виновато стиснул в кармане смартфон, обещанный и купленный отцом меньше недели назад. Это же лишило Еву нового велосипеда.

― А разрешение спросить? ― не преминул он воспользоваться положением старшего брата.

― У тебя, что ль?! ― отозвалась и Ева под стать младшей сестре.

Довольно улыбаясь, девушка придержала ногой калитку и выкатила потрепанный транспорт за двор. Металлическая воротина звучно бабахнула ей вслед, частично скрывая и Еву, и Диму от обалдевшего Марка.

― Да! ― эмоционально расправил он руки. ― Я тебя старше, вообще-то!

― Да-а – да-а, ― подтвердила Ева небрежно, оседлав велосипед. ― Кто последний, тот какашка!

Первой рванув по тротуару, девушка искусственно рассмеялась, не страшась ни холодного ветра, ударившего в лицо, ни нотаций брата, что непременно случатся по возвращению. Приподнявшись в седле, она решительно свернула на дорогу и, прибавив скорости, пронеслась мимо только что сдвинувшегося автомобиля.

― Башкой за нее отвечаешь! ― проорал Марк вдогонку отъезжающему Диме.

Тот с испуга слишком шустро крутанул педали. Водитель взбешенно просигналил «самоубийце». И силуэты обоих подростков вовсе пропали из вида.

Где-то вдалеке приглушенно ударил гром. Пока очень тихо и без видимых молний, спрятавшихся за облаками.

Марк еще раз, уже с тревогой, взглянул на небо, удрученно качнул головой, понимая, что Ева снова создаст проблемы, и, вытащив из кармана мобильник, уселся на холодную ступеньку.

По оголенным рукам, поднимая волосы, пробежали мурашки.

***

15 мая. Суббота. 10:28

Смачно выругавшись, хоть и тихо, Артем Данцев с омерзением в каждой клеточке тела неуклюже очистил о траву на обочине собачье дерьмо. Соседская псина, снова не привязанная, паслась у дороги, облаивая прохожих. Двух юных велосипедистов она, судя по хрипу, обложила благим матом, затем и вовсе припустила следом, пытаясь ухватить за покрышку.

― Совсем спятила. Усыпить бы шавку.

Приподняв уголок губы в выражении своих мыслей, Артем сделал уверенный шаг вперед, но тут же ощутил затылком чей-то тяжелый взгляд. Вынужденно он обернулся к соседу – хозяину собаки. Судя по мине, комментарий озлобленного парня тот слышал.

― Доброго вам дня, ― искусственно смутился Артем, мысленно при этом усмехнувшись.

Не дожидаясь ответного кивка или грубости, парень, не глядя по сторонам, перешел на другую сторону улицы, проскочив под носом проезжающего мимо автомобиля. Дядька за рулем, чем-то вздроченный с самого утра, разорался на него в окошко и ударил по газам, заставив машину с визгом умчаться дальше.

Удивленный Артем протяжно хмыкнул, запоминая номер дорожного хама, стряхнул пылинки с темного рукава серой кофты и продолжил свой путь «наверх», не выпуская из рук смартфон предпоследней модели.

"Уже иду", ― отправил он сообщение, вскользь обратив внимание на время: 10:30

«И чего ему не спится, спрашивается? Его же хрен поднимешь до обеда. Обычно».

"Далеко еще?" ― сразу пришло в ответ, будто собеседник уже заранее напечатал эти слова.

"Только вышел", ― поспешил отчитаться Данцев и продолжил путь, не отводя взгляда от экрана смартфона.

Артем ожидал очередной короткой реплики от одноклассника, записанного как «Маркус», но тот отчего-то не спешил.

«Узнает, как обозвал, убьёт», ― довольно посмеялся парень, опуская мобильник.

Неожиданно поднявшийся ветер нагло растормошил идеальную укладку и слегка толкнул в спину, забираясь под бомбер прямо сквозь ткань и немного надув его изнутри, будто бы собираясь расстегнуть пуговицы. Заведенный в край Данцев решительно зарычал в ответ, готовый вступить в неравную схватку с непогодой, но лишь возмущенно поправил ворот и резко взглянул на небо… Взволнованно посмотрел на свой дом… Снова наверх…

*Клинк*.

Артем неохотно отвел взгляд от небесного явления, предвещавшего нечто совсем не хорошее.

"Снова наряжался, как на свиданку?"

― Тц.

"Жду".

Артем раздраженно фыркнул, сравнив друга с навязчивой девушкой, и вновь посмотрел на небо. Излишне яркие облака порядком смущали. Погода все больше походила на дождевую, но аномальные тучи наводили на мысли апокалипсического характера.

*Клинк*.

"Я все еще жду".

"Ты идешь?"

"Тём?"

"Тё-о-о-ома…"

"Я жду"

"Да иду я! Отвали уже, бога ради!".

Артем нервно сунул смартфон в карман черных джинсов и ускорил шаг. Если дождь и пойдет, укрыться от него можно будет у Дементьевых.

***

15 мая. Суббота. 11:00

Школа №6

Занятия спортивного кружка закончились еще час назад. Переодевшись в свое и пообещав вернуть мяч на место, да запереть двери в кабинет с инвентарем, старшеклассники участливо попрощались с тренером баскетбольной команды.

К исходу мучительного часа мини-матч три на три «непредвиденно» подходил к своему логическому завершению: счет перевалил за сто очков – ребята сбились и решили сыграть до первого заброшенного в корзину мяча. В тот момент, когда ветер разыгрался в кронах неподалеку, а земля вдруг заметно дрогнула, главные баскетболисты школы Сафронов Максим и Черноус Евгений стояли друг против друга. Мяч был пока у Макса.

― Да хорош, блин, выпе́ндриваться! ― Денис Нестеров из команды Жеки уже спрятал руки в карманы джинсов, не собираясь продолжать матч. Один черт, вся игра встала из-за этих двоих.

Весенний холод, несмотря на яркую и вроде бы солнечную погоду, не преминул воспользоваться этой заминкой: тут же прошиб увлажненную по́том рубашку, и Денис, в который уж раз за это утро, упрекнул себя мысленно, что увязался за Максимом в школу.

― Чё, бля?! У нас тут момент истины! ― хищно оскалился Макс, игнорируя недовольство команд.

Незначительная дрожь земли (а такое в последнее время случалось часто) также не смогла отвлечь рослого детину от матча. Взгляд Максима заметно изменился: он готов был поставить точку. Рывок вперед, назад, в сторону… Однако Жека читал каждое его движение, и игроки снова остановились.

Улыбнувшись пошире, Максим попытался провести мяч между ног у противника, но едва не выронил его, когда что-то внезапно капнуло ему на голову. Это же «что-то» ярко-белого цвета стекло на нос.

Проницательный Жека отреагировал соответственно – разразившись задорным смехом.

― Хорошая, говорят, примета, ― сквозь сдавленный хохот поглумился он, намекая на работу птички, пролетевшей где-то над ними.

― Да пошел ты, ― с легкой досадой Максим рефлекторно отер лицо и взглянул на окрасившиеся пальцы. Скорчился лишь сильнее, хотя не сказать, что субстанция, размазанная по коже, напоминала помет. ― Продолжаем!..

Еще одна капля короткой вспышкой сверкнула рядом, словно искра, слетевшая с точильного камня. Оба парня автоматически дернулись в стороны и внимательно проследили за падением следующего «снаряда». Беззвучно стукнувшись об асфальт, он превратился в мыльный развод на площадке, отдав безжизненному покрытию витиеватый дымок…

― Что за нахер? ― Максим непринужденно обнял упругий мяч и опасливо уставился на небо.

Нереальная тьма затянула синее полотно, оставляя не тронутыми облака. Эти чертовы клочки «ваты» освещали не хуже скрытого черной вуалью солнца. Благодаря им ребята и не заметили, что погода ухудшилась.

― Это ж, что еще… блядь… за пиздец? ― огласил всеобщее недоумение Максим в обычном для него репертуаре.

Облака странно вздрогнули от разряда «тока», и ворчание тихого грома блуждающим эхом прокатилось по небу…

Несколько тяжелых капель, сверкнув в вышине, обрушились вниз и потеряли заряд, ударившись об асфальт. Одна из них попала на ладонь Жеке. Вздрогнуть парень успел, а вот стряхнуть ее – нет: капля впиталась в кожу, отдавая свой свет, но оставив небольшое меловое пятно.

Больно не было.

― Белый дождь? ― с недоумением прошептал Жека, растирая на ладони «известь». ― Какого хрена он белый?

― ХЗ, ― обронил завороженный Максим, начиная отходить к зданию и по-прежнему глядя на беснующееся небо. ― Типа рыбного дождя или… из пауков. Ну, знаешь, ветер поднимает к небу всякую дрянь и хреначит в ближайшее место вместе с дождем… ― Он принялся рассуждать шепотом, как часто подобное делал, подчиняясь давней привычке анализировать происходящее в критической ситуации. Это успокаивало и давало отсрочку для адекватной реакции. ― А не похер ли?! Сворачиваемся! ― Максим махнул свободной рукой, даже не обернувшись к ребятам, мол, подумаешь, очередная аномалия в и без того обреченном городе.

― Сейчас все шмотки в этой гадости будут, ― забурчал Денис, направляясь под козырек у входа в школу. На темно-синих джинсах уже виднелось несколько белых пятен. Страх тихонько подкрадывался сзади, но воздух из легких пока не выбивал. ― С каких это пор мел светится?! Не фига не тот случай с рыбой.

Аналогичными вопросами задавались и остальные участники матча, прикрывая головы руками и медленно пятясь под защиту здания. Если бы не странности последних лет, вынуждавшие людей со временем к ним привыкнуть, ребята сразу бы дали деру. Но, когда день ото дня происходит незнамо что, обычно не причиняющее большого вреда, начинаешь на все реагировать заторможено.

Дождь тем временем быстро набирал обороты. Яркие капельки бились о землю, светлым дымком распадались по местности и почти исчезали, если не приглядываться к асфальту.

― А что с сумками?! ― Егор плавно замедлил шаг, затем вовсе остановился, размышляя над сложным выбором. Безусловно, задерживаться под возможно-опасной аномалией никому не хотелось, но и поклажу бросать – не лучший вариант.

― Да, давай, ― скомандовал Макс, разворачиваясь обратно.

Шаг в направлении противоположной стороны он так и не сделал.

Будто только что зажженный фейерверк что-то чиркнуло в воздухе яркой искрой посреди площадки, коротко вспыхнуло и погасло.

― Это… типа… шаровая молния? ― попытался объяснить сей феномен Жека.

Как и другие парни, несмотря на усиливающийся дождь, уже порядком измазавший их белым цветом, он неосознанно затормозил и смотрел в центр.

Земля снова дрогнула, на сей раз ощутимее.

― Да ну похер, бля! Забейте на сумки! Уходим! ― Максим взвинчено тряхнул головой, раздражаясь из-за потяжелевшей шевелюры: остричь светлую гриву все никак не доходили руки и удлинившаяся челка уже начинала лезть в глаза. На лицо же лишь охотнее потекли ручейки аномальной жидкости, потерявшие люминесцентные свойства. Окончательно разозлившись, парень дергано принялся размазывать мел по коже. ― Бля, херня какая-то, задолбало уже. То одно, то другое, что не так с этим гребанным… миром.

Молния бахнула поверх его головы, громко щелкнув разорвавшимся воздухом. Пригнувшись на животных рефлексах, парень резво прикрылся руками, выронив новехонький мяч. Тот с хрустом попрыгал по щербатому асфальту в такт разгоняющемуся сердцу баскетболиста, с каждым мгновением сокращая между ударами время.

Круто развернувшись на носках, Максим тупо замер на полусогнутых. В центре криво разлинованной площадки прямо в воздухе завис пучок света. И он рос. Быстро, раскатисто, выбрасывая в стороны золотистые «электрические» разряды.

― Ходу-ходу! ― заорал во всю глотку Максим, одним прыжком настигая Жеку.

Схватив друга за шиворот, он швырнул его к коротким ступенькам, заставляя своими действиями очухаться остальных. На сей раз ребята бросились к зданию, подгоняемые страхом, но ошарашенный Жека, коим только что попытались сломать ступени, встал не сразу. Смачно треснув пространством, еще одна золотая молния прыгнула за площадку и дернула к себе замешкавшегося из-за него Егора.

На мгновение оторопев, парни проводили отброшенного назад товарища обалдевшими взглядами.

― Да свалите вы уже нахер! ― заорал Максим снова, лихо поднимая Жеку со ступенек. ― Внутрь!

Все пятеро влетели в просторный холл, служивший этаким огромным пролетом между главным входом и ведущим на задний двор. С грохотом прикрыли стеклянные двери. Затормозили, осматривая коридор на наличие взрослых. На вахте никого не было.

― Просто пошли! ― закричал Жека, указывая на основной выход.

От побега из школы их отделяла всего пара-тройка метров. Поддавшись нерешительности лидера, и остальные задержались у раздевалок в ожидании дальнейших приказов.

― Но… ― Максим тяжело сглотнул, глядя на «полыхающую» светом площадку. Там, неподалеку от непонятной искрящейся штуковины, под натиском странного светящегося дождя лежал потерявший сознание одноклассник. ― Его надо забрать, ― категорически объявил парень, делая шаг обратно к стеклянным дверям.

Сгусток энергии, сиявший посреди поля, бесшумно взорвался, и волна ослепляющего света прокатилась по воздуху, разрезая собой зачастивший дождь. Секундная неудержимая дрожь отозвалась в затрепетавшем здании до одури громким скрежетом. Закаленные стекла в только что закрытых дверях не выдержали и осколками ворвались внутрь.

Уберечь друга Жека не успел: Максим единственный стоял на пути волны. Мимолетный страх, который тот все же успел осознать, помог ему сдержать застрявший глубоко в глотке крик: просто в жизни Сафронова и без того хватало моментов, когда боли было гораздо больше. Со стоном Максим повалился на пол, ухватившись за испещренное порезами лицо, кожа на котором, по ощущениям, адски пылала. И все же израненного парня, лежащего на осколках в позе зародыша, как ни странно, тревожило лишь одно – успел ли он закрыть глаза.

― М-макс! ― надрывный голос Жени Максим едва различил. ― Господи!.. М-макс?! Ты слышишь?..

Жека бросился к другу, на ходу снимая с себя футболку. Осколки хрустели под кроссовками словно лед, но благодаря высокой подошве и типу самого стекла не разрезали насквозь резину. Осторожно присев напротив, Женя тканью попытался смахнуть тупоугольные кусочки с оголенных рук друга, за малым не содрав ему при этом кожу. Максим застонал куда громче и болезненно возмутился в ответ: каким бы безопасным не являлось закаленное стекло, при таком взрыве и оно способно глубоко вонзаться осколками в незащищенное тело.

― Тогда что?! ― в панике проорал Жека.

Со злостью смяв окровавленную футболку, он отбросил ее на пол и напряженно уставился на товарища. Сквозь изрезанные пальцы того сочилась кровь то ли с них самих, то ли с лица. Руки и ноги выглядели не лучше: самые мелкие осколки стекла впились в кожу Сафронова просто повсюду, если не прошли дальше мельчайшей пылью. Одежда на парне (футболка желтоватого цвета и черные шорты), вмиг изувеченная микроотверстиями, уже окрасилась темно-алым, да и ткань на животе и бедрах, которым, видимо, досталось сильнее всего, кровавым пятном приклеилась к коже. Вонзенные в его тело осколки маленькими чешуйками выглядывали прямо поверх материала, точнее, именно так показалось Жеке, заметившему прорывы кожи и ткани на ногах друга.

Наблюдавшие за этим ужасом одноклассники молча стояли неподалеку, оторопевшие и испуганные, не в состоянии сделать хоть что-нибудь. Денис Нестеров и вовсе забился в угол между решеткой раздевалки и закрытыми входными дверьми. Сейчас от спасительной свободы ребят отделяли вовсе не металлические створки, а удушающий страх. Да и где гарантия, что снаружи теперь безопаснее?

Неестественный дождь между тем хлестал уже в полную силу, серебристым потоком врываясь в землю. В какой-то момент белый дым перестал впитываться в асфальт. Теперь его тонкие струйки языками пламени зависали над поверхностью, а ближайший к Максиму и Жене свет, не задерживаясь на месте, протянул свои длинные «пальцы» к израненному Сафронову.

― Ща… я… вроде… нормуль… Кажись, вижу.

Наплевав на ожидающие его увечья, Максим грузно оперся ладонями на застеленный стеклом пол, продолжая натыкаться на тупые осколки и усугублять уже полученные раны. Фыркая и от боли, и от стекающей на верхнюю губу крови, он неуклюже уселся на очередные «крошки», негромко рассказывая какую-то галиматью.

Пытаясь проявить участие, Жека бросился помогать товарищу, но опять встретил жесткий отпор.

― Да ну чё ты, блядь, доебался-то до меня?!

― А?.. Да ты… да я!.. ― объяснить свою позицию тот просто не смог, тупо не в силах склеить хоть одно предложение из нескольких слов. Сочившаяся из ранок на теле Максима кровь вообще не способствовала улучшению речи.

― Головка от!..

Сафронов резко выпрямился, замахав руками и лишь чудом не двинув помощничку по лицу. Сплошная тугая боль, охватившая все его существо, почему-то помогала собраться. Очень явственно чувствуя, как осколки – по крайней мере, самая мелкая их версия, схожая с пылью – все еще прорываются кое-где вглубь тела, молодой человек мужественно повернулся к площадке.

Белое зарево. Нереальное пламя над асфальтом. Дождь, от яркости которого щипало глаза…

― Эй, пацан тот… кудрявый… ― покачиваясь, Максим шаркающей походкой направился к пустым проемам дверей, размазывая по грязному полу собственную кровь. ― Имя его что-то забыл…

― А ну, харэ!

Женя сдуру с хлопком опустил руку на окровавленное плечо Сафронова и тут же наткнулся собственной ладонью на мелкий осколок стекла. Максим, вздрогнув буквально каждой клеточкой тела, замер.

― Так-то, ― шепотом сделал свой вывод Жека, стараясь не подавать вида, что и самому теперь больно, пусть его боль, конечно же, не шла ни в какое сравнение с агонией лучшего друга. ― Прямо сейчас тебе нужна…

― Рука.

Жека мигом заткнулся, не успев произнести «медицинская помощь». Уже всерьез опасаясь и за психическое здоровье Сафронова, он подался вперед, чтобы перехватить его взгляд. Подтянулись и остальные, возможно, заинтересовавшись происходящим, но, скорее всего, рядом с Максом они по-прежнему чувствовали себя увереннее. Поддаваясь стадному инстинкту, и Денис, неохотно отлипнув от стены, осторожно шагнул к осколкам. Все они теперь смотрели на площадку, но вовсе не на одноклассника, вдруг подавшего признаки жизни.

Искрящийся шар, что недавно взорвался на поле шаровой молнией, к этому моменту успел превратиться в темное отливающее золотым светом пятно с человеческий рост. Разреженный этим разломом дождь поначалу скрыл нечто, показавшееся из дыры. Однако вскоре все согласились с Максимом.

― Рука, ― повторил Жека, неотрывно следя за происходящим.

Неприятная зудящая боль в ладони больше не беспокоила. Лишние звуки померкли под натиском растущего замешательства. Даже свет, продолжавший тянуться к группе, казалось, чуть-чуть померк под пленом накатывающего страха.

Под ошарашенными взглядами пятерых парней следом за длинной когтистой лапищей из разлома на площадку стало выбираться все существо. Из-за роста ему пришлось наклониться, чтобы пролезть в дыру…

Внеземное чудовище медленно распрямилось. Свет, струящийся по асфальту и тот, что все еще нес в себе дождь, легко впитывался в его тело, позволяя старшеклассникам различить невероятную тварь среди всего этого светового шоу.

― Да… ч-то же это… такое? ― Денис в панике схватился за голову, отказываясь верить в происходящее. В его мыслях на этот момент острой болью крутилось лишь одно вменяемое предложение: ― Надо сваливать! Сейчас!

Не согласиться с ним было попросту невозможно. Вот только и он сам, и четверо его одноклассников продолжали стоять и смотреть на длинномордое чудовище, выбравшееся из световой расщелины прямо на школьный двор.

― О, очухался, ― Максим и вовсе выглядел откровенно пришибленным, с глупой улыбкой наблюдая за происходящим. В принципе любопытный от природы, а сейчас еще и истекающий кровью, думать рационально парень не мог.

Наряду с этим значительно побелевший Егор, чей силуэт уже сливался с окружением на площадке, вопреки всему неуклюже кувыркнулся на асфальте и оторопело замер… В первые пару мгновений он как-то странно вскрикнул, словно неуверенно, размышляя, надо ли, но затем заорал во всю глотку, отвечая увиденному рядом с собой.

Жека вовремя закрыл Максиму рот и обхватил покрепче, чтобы тот опрометчиво не поспешил Егору на помощь. Не дай бог еще привлечет все внимание твари к выжившим. Впрочем, друг сопротивляться не стал, тут же сдавшись ему во власть, будто бы переложив бесчеловечное решение на его плечи.

Тем временем жуткое нечто, темное и обладающее гуманоидной формой, наотмашь ударило рукой раскричавшегося паренька. Сделав небольшой оборот, Егор снова свалился наземь и окончательно затих.

Натужный звериный рев плавно перешел в разорвавший пространство гром. Снаружи нестерпимо мигнуло светом и стало неспешно темнеть.

Жека сделал несмелый шаг назад, утаскивая Максима к раздевалкам. Этого хватило, чтобы остальные, к счастью молча, двинулись вслед за ними…

Глава 2

15 мая. Суббота. 11:04

Ветер, только что незначительный и прохладный, толкнул с устрашающей силой, преграждая велосипедистам путь. По коже стремглав пробежали ледяные мурашки, дрожью встряхнув все тело.

Судорожно выдохнув, Ева с удивлением заметила облачко пара, тут же размывшееся встречным потоком.

До элитных высоток, где жил Димитрий, оставалось примерно столько же, сколько и в обратную сторону, однако с каждым преодоленным метром ехать против «течения» становилось все сложнее.

― Э-эй! ― завопивший позади Дима, моментально повысил волнение Евы до максимума.

Стараясь не потерять управление, девушка робко обернулась к нему: в ответ одноклассник резко поднял левую руку к небу и сам посмотрел наверх.

Стоило бы остановиться, но многие бывают умными лишь опосля. Продолжая двигаться дальше, пусть уже и с меньшей скоростью, Ева взглянула на небо. Белые облака теперь не просто светились, затмевая собою солнце, а притягивали к себе новые, будто магнитом. Правда, появлялись эти новые прямо из воздуха и тут же вливались в сверкавшие тучи, наполняя их до отказа за считанные секунды…

Ветер отчаянно плюнул в лицо, растормошил итак разлохмаченные волосы, заглянул под футболку, вызывая еще больший озноб, резким порывом толкнул справа, придавил сверху… Велосипед ожидаемо качнуло, и руль таки вывернулся. Словно жеребец с диким норовом транспорт подпрыгнул на битом асфальте и бросил наездницу через себя, не давая и мига на своевременную реакцию.

Ева грохнулась на дорогу вместе с велосипедом, протащившим ее еще с метр по обшарпанному асфальту. Плечо и бедро, почти не закрытые одеждой, тут же обожгло из-за содранной кожи. Зашипев от боли и вымещая бессильную злость, девушка пихнула ногами железного коня и обругала последними словами.

― Ты как? ― Дима подъехал моментом позже, сразу заметил ранение подруги, кровавыми подтеками измазавшее одежду, и занес уже ногу, чтобы спешиться, но…

Обезумевший напрочь ветер врезался в них обоих, растерял свое облако пыли и метнулся ввысь, поднимая мусор к небу. Он бежал от чего-то более странного, крутился волчком, спотыкался, шарахался из стороны в сторону. А там, откуда явился, начиналось что-то поистине невообразимое. Яркие всполохи рвали черно-белое небесное полотно, встречались видимыми потоками ветра, несшего светящиеся облака, и закручивались в гигантскую воронку, быстро плывущую к подросткам. Сопровождала ее вдобавок плотная стена слышимого даже отсюда дождя, настолько белая, что ребята синхронно прикрыли глаза, а затем открыли.

Картинка не изменилась.

― Сюда идет… Вставай!

― Да!

Ева вскочила на ноги, как ужаленная, но тут же болезненно вскрикнула и схватилась за бедро. Кровь к тому времени красными пятнами проползла к колену. Не стесняясь непрошенных слёз, девушка осторожно провела по ободранной коже ладонью, запоздало осознав, что грязные руки – не лучшее лекарство для ран.

― Чё-о-орт…

Взгляд невольно скатился еще ниже, зацепившись и за неправильный вид резиновых тапок. Правая обувь порвалась почти надвое, перекрутившись подошвой вверх. Контрольным в голову Ева заметила и проблему с велосипедом.

― Цепь снялась, ― прошептала она с истерикой, оглянувшись к другу.

В зеленых глазах Димитрия отразилась животная паника: бороться с цепью прямо сейчас им вообще было не с руки. Не факт, что исправить получится быстро. Да и Ева, быть может, не в том состоянии, чтобы ехать самой.

― Давай ко мне! ― проорал Димка на нервах, круто разворачиваясь вместе с велосипедом: продолжать путь домой не имело смысла, лишь быстрее попасть в эпицентр ошалевшей вконец погоды.

«Позвоню маме, как только доберемся до Марка».

Неуклюже развернув по дороге тапочек, Ева мучительно захромала к другу. Кое-как уселась на багажнике, стараясь не завалить на асфальт и Диму, готовящемуся крутить педали, что было мочи.

Молния хлестко разрезала небо, окрасив его почему-то в закатный цвет. Где-то вдалеке заголосила встревоженная сигнализация. Что-то загрохотало перевернувшимся грузовиком. И под итог – оглушительный гром, что неприятно ударил по слуху.

Отвечая им тем же звуком, земля ощутимо дрогнула, и велосипед хорошенько встряхнуло, однако Дима, удержавши качнувшийся транспорт, сумел крутануть педали.

Зажмурившись, Ева вцепилась в свободную кофту одноклассника, оставляя на светлой ткани кровавые пятна. В момент, когда ледяной дождь коснулся ее спины, вместо шума ливня она отчетливо услышала перепуганный сердечный стук друга.

***

Дом Дементьевых

15 мая. Суббота. 11:05

Облокотившийся на перила Артем с тревогой поглядывал в необычное небо каждые пару секунд, всем своим видом показывая готовность скрыться под крышей дома. Он то нетерпеливо клацал зубами, собираясь предложить Марку зайти внутрь, да не решаясь. То нервно подергивал ноготком приклеенный к заднику смартфона смайлик. Отрывать его и снова приклеивать уже вошло в дурную привычку.

Марк же, восседающий на верхней ступеньке крыльца, умело не реагировал.

― Передаешь? ― Немигающим взором он уставился в телефон, ожидая видео любительской съемки и намеренно игнорируя друга с его заморочками.

― Да.

Подтверждая ответ товарища, на экране таки появилась синяя полоса раздражающе медленной загрузки: ввиду непогоды интернет хромал на обе ноги.

Марк удовлетворенно кивнул, опуская мобильный. Перед глазами чуть вздрогнул воздух, словно бы подернутый ветром дым. Оправдано решив, что это – откат за длительное время, проведенное с напряженным зрением, парень устало протер лицо ладонью.

― Еву жду, ― объяснил он свое промедление, как только Артем открыл было рот, чтобы высказать свое недовольство не только действием, но и словом. ― Они должны были заметить армагеддец, что плывет по небу.

Артем с досадой прикусил губу. Ему не импонировало торчать снаружи, когда начнется дождь. Тем более что, судя по облакам и фиговине вдалеке, похожей на чертову жадную пасть космической бездны, нормальным его назвать будет сложно.

― Можешь зайти, ― снова прочитал друга Марк, продолжая ловить странные глюки перед глазами. ― Я и один справлюсь.

― Придется искать – не справишься, ― тут же пробурчал Артем, не подавляя плохих эмоций. Этот день ему не понравился с самого утра. ― Лучше бы я остался дома. Еще и холод… собачий. ― Артем усиленно подышал на задубевшие пальцы, замешкался, обнаружив в ладонях телефон, и вдруг отчетливо понял, что реально замерз, хотя одет был вполне по погоде. ― Реально армагеддец… Ты вообще как?

Необычное поведение Марка напрягало Артема не меньше: тот оглядывался вокруг, немного скосив глаза к носу, да еще с таким видом, типа «у меня тут слоники розовые в летних косыночках пляшут, давай отожгём вместе с ними».

― Ты же тоже видишь… туман? ― Марк смотрел перед собой и не мог отделаться от мысли, что в воздухе витает плотный, белый, находящийся в постоянном движении туман, который каждый раз теряется из виду, как только рассеивается взгляд. Мелкие вкрапления света в этой субстанции наводили на логичные мысли о сумасшествии или расстройстве зрения.

Артем ответить не успел, хотя выраженьем лица дал понять, что тумана совсем не видит, зато легкую дрожь, пробежавшую по земле, он заметил сразу.

― Согласен. ― Марк уверенно выпрямился, сунул тормозящий мобильник в карман, влез в ледяные шлепанцы и решительно спрыгнул с крыльца. Двинул к калитке, собираясь хотя бы оглядеть улицу…

Слепящая молния вспышкой ударила по глазам, на мгновение лишая парня обзора. Уплотнившийся враз туман ярким пламенем опалил кожу. Так могло лишь показаться из-за низкой температуры и подмерзшего тела, однако все вокруг, словно бы погрузилось в горячий пар, волнами обдающий спину. Завершая это безумие, слишком близко прогремел раскатистый гром. С такой силой, что вконец ошарашенный Марк тут же обнял руками голову.

Оказавшийся вдруг напротив Артем что-то явно кричал, усиленно жестикулируя и пытаясь доораться до «испугавшегося» друга, схватил того за плечо, неприятно стянув футболку. Сквозь разбавленное молоко вместо воздуха Марк с трудом различил его обеспокоенное лицо. Концентрация на отчего-то необычайно голубых глазах одноклассника вернула Дементьева в здравомыслящее состояние.

― …слышишь?! ― рявкнул Артем, отвечая на одержимо пристальный взгляд неадекватного товарища. ― Да т-ты… в норме вообще?!

Дементьев в ответ замедленно покачал головой. Вокруг них бушевала стихия. Слова друга он едва различал.

― Это… жесть, блин, какая-то. ― Артем выпустил Марка с очевидным негодованием, напоследок неслабо хлопнув ладонью по его плечу. ― Надо…

Капелька света вместо прозрачной воды заставила обоих парней резво сместиться в сторону. С еще большим недоумением они одновременно воззрились на каменную дорожку под ногами.

― Белая, ― выдохнул Артем, разглядывая мыльную кляксу на серой поверхности. ― Ты как знаешь, чувак, но это реально... какой-то… ― он взволновано всплеснул руками, не подыскав подходящего слова.

― Только в цвете проблема? ― Марк с неверием облизнул пересохшие губы. Защемленное сердце натужно било под дых, да еще с такой силой, словно по ребрам сейчас лупил Артем. ― Тебе, правда, нормально?!

Марк, действительно, был уверен, что товарищ, как и он сам, тоже слышит невообразимый гул, но от вопля Дементьева тот внезапно дернулся, как от грома, затем что-то испуганно уточнил. Губы друга хоть и шевелились, но звук снова исчез.

«Да ну что это за… паскудство?.. Меня сейчас… вырубит…»

В темечке, очередной странностью, резкой болью отозвался ожог. Почти сразу в запястье дернуло слабым током. Поясницу как будто прижгло сигаретой… Светящихся капель становилось все больше, и сомнений не оставалось: начинался дождь… дождь белого света, словно с неба срывались серебристые искры. И эти адские твари ранили иглами при попадании на кожу.

Задыхаясь от боли, Марк исподлобья посмотрел на Артема, с замешательством растирающего на мобильном «известь». Повернувшись к Дементьеву, чтобы что-то сказать, тот механически передумал: вид болезненно обнявшего себя друга вдребезги разрушил теорию о безвредном дожде. Что бы в себе ни несло аномальное явление, чувствовали это не все.

― Н-надо… срочно вернуться в дом... Марк, ты слышишь? Пойдем под крышу!

Только тот на слова товарища не реагировал. Не справляясь со жгучей болью, он лишь жалобно заскулил.

Продолжавшиеся ожоги заставляли Дементьева ненамеренно склоняться к дорожке, снова и снова получая разряды тока по всему телу. Нечто, бившее все это время под дых, в конечном итоге прорубилось вовнутрь. Показалось, что солнечное сплетение полыхнуло настоящим солнцем, отвечая своему названию… И огненные искры, жгучим разрядом, пробежали под кожей, заставляя Марка дико шарахнуться к калитке, чтобы удержать равновесие.

Окружающие его звуки вернулись с удвоенной силой: надрывающиеся автомобили, с гулом гнущиеся крыши, треснувшие недалеко стены, заскрежетавший в отцовской комнате по паркету стул… Гром ударил в который раз нереальной звуковой волной, снова встряхивая (уже сильнее) землю. И на сей раз не только для Марка.

Обалдевший Артем рухнул рядом на четвереньки, и смартфон, не отыскавший сеть, выпал из рук, чтобы бесшумно стукнуться о дорожку и прыгнуть дальше. Устоявший на ногах Марк, собирался поднять завалившегося друга (вряд ли этот порыв был осознанным, скорее, парень действовал на автомате, продолжая, скрежеща зубами, терпеть жгучую боль), однако Димка и Ева появились на горизонте раньше. Только чудом Марк вовремя уцепился за мотнувшую ветром калитку, не позволяя ей закрыться.

Запыхавшийся велосипедист с громким криком залетел во двор, едва не переехав руки Артема, полезшего за мобильным, резко свернул недалеко от крыльца и опрокинулся вместе с пассажиркой набок. Судя по стонам, они оба покалечились от удара.

Разразился тяжелый гром… уже будто бы прямо над ними, и калитка, полоснув по напряженным мышцам утроенным весом, вырвалась на свободу, с громким лязгом ударила о притворный столб.

Дементьеву хватило секунды, чтобы глянуть на небо и содрогнуться. Гигантская водяная воронка, затянувшая в себя облачный свет, со стрекочущим звуком плевалась золотыми, но дымящимися чернотой искрами… Ветер, что поднимался во дворе, все сильнее напоминал ураганный.

― Встали все! Щас же! ― Марк рванул к велосипедистам, невзирая на собственное состояние: страх услужливо подавил боль. ― Живо в дом! ― Он легко выбросил велосипед, одним махом высвобождая горе наездников, и помог подняться испуганной сестре, измазанной светло-багряными пятнами.

Артему и Диме хватило сил вскочить на ноги самостоятельно.

― Это кровь?! ― Марк тащил Еву к дому, на других уже не обращая внимания. Понять, что у нее с ногой, не получалось: известковый налет прочно закрасил рану. Еще и ветер не только мешал дойти до порога своими резкими порывами, но и плевался в лицо дождем.

― Я в!..

Трубный рев моментально затмил все звуки. Он буквально извергнулся из зависшей над ними бездны со сверкающим ливнем, что на этот раз был гораздо плотнее и гуще. Многотонная тяжесть ударила по плечам Марка. Парень с хрипом свалился наземь, ощущая вполне отчетливо, как кисельная тьма окружает его со всех сторон, прорывается внутрь и безжалостно раздвигает ребра, затекает в осипшее горло, пережимая чернильными пальцами глотку.

― Марк! ― сестра попыталась ему помочь, но того будто мощным давлением вмиг пришибло к дорожке, все сильнее вбивая коленями в каменную поверхность.

― Как ты… вообще… стоишь?.. Тебе разве… не больно?.. Сердце… сейчас… взорвется…

― Да заткнись уже и вставай! ― перекрикивая нереальный дождь, Артем жадно вцепился товарищу пальцами в локоть.

Белоснежная ледяная вода продолжала стекать по лицу, заливаясь в рот при каждом удобном случае. Свет охотно впитывался в волосы и покрывшуюся мурашками кожу, только львиная его доля все же, словно бы намагниченная, тянулась к Марку.

― Аргх! Свалите же в дом! ― послал Тёма двух младших, попытавшихся ему помочь. ― Встань, блин!.. Чтоб тебя!.. Марк!!!

Раскаленным текучим пластиком черные дымящиеся капли сорвались Дементьеву на спину, прожигая футболку насквозь и пенясь. В этот раз перетерпеть боль Марк не смог, разразившись истошным воплем: позвоночник скрутило до глухого хруста, опаленную кожу раздирало наждачной бумагой... Невыносимая острая боль отключала упрямое сознание, взглядом держащееся за ревущую Еву, хватавшую брата за руки.

Силы кончились. С хрипом перейдя на утробный рык, Марк свернулся в клубок и совсем затих.

Эту черную пакость, избравшую себе одиночную цель, Артем заметил далеко не сразу: слишком занят был попыткой сдвинуть мраморное изваяние, коим прикинулся друг, да и черная ткань его футболки помешала этому. В голове же не в первый раз возникла мерзкая для него самого мысль плюнуть на этого гада и свалить под укрытие дома, оставив во власть стихии и двух малолеток, упорно вопящих рядом. Ничего сверхопасного, помимо яркого света, в разбушевавшейся погоде вроде бы не было. Да, облака разрывало на перья непонятной воронкой. Да, черное небо и мелкие молнии малость перегибали палку. Но даже дождь, что имел странное свойство светиться, никакого вреда никому не причинял…

Никому, кроме Марка.

― Иди нахер! ― не задумываясь о последствиях, Артем все же стер рукавом наконец замеченное густое пятно, растекающееся по лопаткам друга.

Различив прожженную ткань на Марке, Данцев тут же одернул руку и рефлекторно взглянул на себя. Рукав не пострадал, да и в черный, похоже, не окрасился – впрочем, грязные из-за дождя и падения манжеты могли обманывать. В любом случае, на спине у Дементьева не осталось темных разводов. Но удалось ли вообще стереть неизвестную пакость, осталось неясным.

― Мы не бросим его! ― Ева тщетно тянула брата за руку, заставляя своими действиями оставаться снаружи и Диму.

― Ясен хер!.. Позови отца!.. Нам же тупо его не сдвинуть!..

Вновь раскатистый гром, и воронка мигнула ярчайшей вспышкой, заменяя все снежным пламенем. Белый шум резанул по ушам и стремительно перешел в звон, что в итоге лишил Дементьева слуха. Марк ни видел, ни помнил, ни слышал… и в какой-то момент потерял сознание. Но, как только вернулись прежние очертания, сразу встретился взглядом с отцом. Тот некрепко стоял на пороге, привалившись плечом к дверному косяку. Часть лица уже залило кровью. Вероятно, во время землетрясения, он получил эту травму в доме.

Вот только Марку было отнюдь не легче. Острые иглы-капли, как и ранее, пронзали все тело, раскаленным металлом касаясь сведенных мышц. Даже так за этим слепящим светом Марк заметил мелькнувший в глазах родителя страх.

Ева бросилась мимо отца из дома, возвращаясь к застывшему брату, и Артем, судя по взбешенному взгляду, проорал в ее адрес что-то совсем не лестное.

Марк не слышал. Существовал лишь звон, прерываемый ревом, что издавала чудовищная воронка.

Дима тоже был рядом, помогал Артему сдвинуть с места прикованного неведомой силой Дементьева. Но для Марка сейчас все происходило так медленно, едва ли не встав на паузу…

Вот отец с окровавленным глазом шагнул вслед за бегущей Евой, опережавшей шагов на пять… Вот изогнутая дугой молния вспышкой света прорвала над домом небо... Золоченым квадратом эта вспышка растеклась во все стороны, раздвигая ливень… И гигантский сапог черно-красного цвета опустился оттуда под тяжестью огроменной твари.

За короткое, жутко-громкое, ужасающее мгновение дом Дементьевых превратился в руины вместе с его хозяином. Сокрушительная ударная волна и строительный мусор оттолкнули и Еву, и всё во дворе, вмиг сбивая Артема и Диму с ног.

Прокатившись по дорожке кубарем, девушка остановилась от брата всего в паре шагов.

Что бы ни пригвоздило Марка к земле, теперь оно не справлялось. С громким стоном Дементьев преодолел эту тяжесть, собираясь закрыть своим телом сестру, даже если это – последнее, что он сделает в своей жизни. Ни о чем другом парень сейчас думать не мог.

― Па-па? ― Белая от дождя, но на деле не менее бледная, Ева сумела приподняться на кровавых локтях, уставившись на искривляющийся сапог с абсолютным непониманием происходящего.

Тот, кому принадлежала пятиэтажная нога, заваливался на колено. Появилось и серое туловище в доспехах, затем руки неуклюжего великана. И хоть рухнул он на карачки, как недавно совсем Артем, каменная дорожка под детьми неестественно прыгнула, лишаясь множества своих плит. Треск разломов в земле заглушил даже могучий ливень.

Попытавшись облокотиться хоть на что-то, гигант со скрежетом загреб рукой и соседний дом. Секунды хватило, чтобы строение разорвало на части. Обломки свистнули воздухом, преодолев звуковой барьер…

Марк, сумевший добраться до Евы, получил удар в голову, не успев к ней и прикоснуться. Распластался на животе в нескольких метрах от сестры ближе к дому. Артем среагировал на его падение только взглядом. Что-то вонзилось в бок, выбивая из легких воздух, тут же толкнуло дальше, подхватило какой-то громадиной и вместе с обломками бросило на асфальт. К моменту последнего удара Артем уже потерял сознание. Он не видел, как неподалеку рухнуло тело рыжего паренька, как его же накрыло строительным мусором. Или как Еву, поднявшуюся на ноги, швырнуло далеко назад разгромленным шкафом.

Обломки соседского дома сыпали с неба вместе с белым дождем, наполнявшим весь город светом. Новые вспышки света разрывали пространство золотыми расщелинами… Сама земля застонала, в испуге моля о помощи.

Внезапно придя в сознание, Марк отчаянно всхлипнул, уже вовсе не понимая, где он находится и что творится. Боли не было. Не было и страха. Все смешалось настолько плотно, что кроме муторной тошноты и желания закрыть глаза вообще ничего не было. С усилием нащупав карман штанов, Марк дрожащими пальцами вытащил свой мобильник. Что-то сильно давило на спину, не позволяя нормально двигаться и прижимая его к мокрой земле, уже неспособной впитывать пламя. Здесь, под обломками, нестерпимо яркий туман вреза́лся в глаза, обволакивал тело, душил, разъедая кожу.

Марк хотел позвонить в службу спасения, мимолетно удивившись самой этой идее. Подтянул телефон выше. Экран тускло мигнул разбитым дисплеем, едва различимым в кружащемся свете. Парень вроде бы набрал нужный номер, даже положил мобильный под щеку, не в состоянии двинуть головой. Его кровь порывисто залила экран, уже успевший захлебнуться водой.

Сказать хоть что-то Марк не сумел. Глаза заслонило раньше кисельной тьмой.

*Бип*.

Смартфон мигнул в последний раз, сообщив невидимой надписью, что загрузка завершена, и погас.

***

15 мая. Суббота. 11:40

Школа №6

Лошадь упала с неба.

Даже не лошадь, а нечто, с виду напоминающее ее. Только больше. Гора-а-аздо больше. И упала она возле школьных ворот, куда мгновеньем назад добежал один из баскетболистов.

Никто ни о чем не подумал. То, что одноклассник убился, было ясно, как день. Что вокруг творилось нечто совершенно из ряда вон – тем более.

Молния снова разрезала вспышкой небо, и шарахнуло так, будто в землю ворвался ни больше ни меньше, чем рейсовый самолет. Школу соответствующе тряхнуло в ответ.

Жека, по-прежнему тащивший Максима, схватился за дверь, потому и не свалились. Уже успевшие выйти на ступени одноклассники рухнули вниз. Ветер ударил сверху воздушной глыбой. Денису повезло удержаться на лестнице под хлипкой защитой козырька, хрустнувшего от такого напора. Скатившегося же ниже товарища резко впечатало в землю под настоящий гул, создаваемый белым ливнем: языки светящегося пламени теперь равнодушно летели мимо, освобождая капли от заряда еще в небе и устремляясь куда-то за пределы школьного двора.

Где-то в здании звучно разлетелось стекло. Снова мигнула молния. Раскатистый гром в очередной раз сопроводил короткое землетрясение, и безжалостный ветер плюнул в школу дождем…

Отбросив Максима к раздевалке, Жека решительно прыгнул к Денису, цапнул того за рубашку и поволок обратно.

Козырек над ступенями дал основательный крен. Уже через миг он сорвался вместе с наружным блоком кондиционера, кусками стены и железными уголками. Неспособного встать одноклассника погребло заживо под его приглушенный вопль.

«Вашу ж мать! ― Жека спешно перебирал ногами, продолжая тащить Дениса внутрь. ― Что ж ты сам-то не идешь?!»

Снова бахнуло… где-то там, и кирпичная кладка из «надкушенной» выше стены окончательно ссыпалась вниз. С артиллерийским грохотом обломки забили выход, швыряясь осколками и бетонной пылью. Лишь благодаря дождю дышать стало не намного хуже: намокшее… всё, не могло разлететься вокруг пыльным облаком. Последние же камни с той стороны еще несколько долгих секунд скатывались по этой «горке», не имея возможности полностью закрыть каждый клочок пространства. Тем не менее, в холле существенно потемнело, да и грохот значительно поутих. А сквозь щели в беспорядочной кладке виднелись всполохи света от молний.

― Что теперь? ― Максима искренне забавляла возникшая ситуация.

Смахнув малую кровь с лица, размытую белой водой, что шипела в ранах, он устало захохотал, однако быстро сорвался на жалобный всхлип и, пробурчав что-то насчет своей дерьмовой короткой жизни, неохотно дернул металлическую решетку, ограждавшую раздевалку. Вырвать стержень не получилось.

― Ну, ― пожал он плечами, ― я попытался.

От любого движения терпкой болью терзало мышцы. Те осколки, что пылью лежали в ранах, уж давно глубоко погрузились в мясо. Кровь чуть медленнее сочилась по коже, оставляя на белых разводах тонкие ручейки.

― Надо… ― Жека блуждающим взглядом следил за вихляющим другом, опасаясь, что тот плюхнется в обморок в любое мгновение. Видел он его израненным не впервые, но сейчас простые бинты и водка не помогли бы.

― Да? ― поторопил Максим, прохаживаясь вдоль раздевалки и пальцами задевая прутья.

Попавший под ноги камень жутким скрипом резанул по плитке. Макс картинно возвел руки к потолку и задержался на длинных квадратных люстрах неожиданно долгим взглядом.

― Ты… живой?! ― Стараясь несильно давить на кожу, Жека уперся ему в спину руками, не позволив упасть.

― А?.. Ага. ― Максим сухо сглотнул, выпрямляясь не без помощи друга. Где-то в ребрах, под сердцем мучительно хлюпал пульс, а в глазах начинало темнеть. То ли темнело повсюду…

― Эт-тот… он его… жрет.

Возбужденно-прерывистый шепот Не́стерова отвлек их обоих от обманчивой безопасности, на минуту лишившей рассудка. Денис с ужасом пялился сквозь пустые проемы стеклянных дверей на происходящее там, снаружи. Тварь, что вылезла из дыры на площадке, наклонялась над телом Егора, дергала мощным туловищем, отрывая от человека куски, и запрокидывала морду к сверкавшему небу, чтобы их проглотить. В опускающейся темноте ее силуэт светился ничуть не хуже дождя, растерявшего этот свет.

― Н-нам… кранты, ― простонал Денис в явной истерике, по решетке сползая на пол. ― На задворках… з-завалит… чем-нибудь... Т-тут сожрут же… к херам с-собачьим…

― Значит, сами его вальнем.

Жека с Нестеровым моментально перевели недоумевающие взоры на Макса, посмотрели, как на умалишенного.

Вокруг снова вспыхнуло ярким заревом, загремело натужно небо, и чернильная тьма в завершение охватила здание. Только тонкий слой дыма, что мерцал над асфальтом, позволял теперь различать силуэты друг друга. В наступившей не вовремя ночи светящаяся тварь снаружи выглядела особенно жутко.

И так зная, что бесполезно, Макс нетрезвой походкой прошлепал к стене у вахты, хлопнул пальцами по выключателю, оставляя кровавый след... Прямоугольные люстры остались безжизненными стекляшками, и парень в ответ устало вздохнул.

― Шансы есть. ― Максим с усилием потянулся за тумбу к деревянному щитку, схватил там один из ключей, что еще не свалился на пол, и на мгновение уцепился за столешницу, чтобы не свалиться. С его губ вновь сорвался тяжелый вздох. ― Шагайте… за мной, ― приказал он ребятам шепотом, отправляясь не глядя вдоль коридора.

Погруженный в раздумья Жека испытующе посмотрел на Дениса, спрятавшегося в собственных коленях.

― Если все-таки хочешь выжить, иди за ним.

Судьбоносное (и на первый взгляд опрометчивое) решение не пришло в его мысли спонтанно. В отличие от остальных Женя знал Макса гораздо дольше, еще и за пределами школы. Если кто сейчас и способен был помочь им выжить, то именно он: смелый, агрессивный, непримиримый ублюдок, способный во время драки и укусить, и плюнуть, и за волосы схватить. Максим действительно считал, что все средства хороши, как бы со стороны это ни выглядело.

Почувствовав боевой настрой этого одноклассника, щупленький Нестеров оживился ровно настолько, чтобы хватило сил встать и зашагать следом за Жекой, содрогаясь при каждом ударе молнии и последующем громе. Думать о невозможной твари, пока отвлекшейся на Егора, он не желал. Впрочем, о родителях или о доме мыслей тоже не возникало: опустошивший все внутренности страх будто бы отключил многое в человеке, лишь бы тот окончательно не впал в панику.

Получивший множественные ранения Сафронов, с которого вместе с белой водой стекала еще и кровь, оставил за собой узнаваемую дорожку: благо ветер дул не со стороны коридора, а потому дождь сюда заскакивал неохотно, зато в разбитые окна с любопытством заглядывал плывущий свет. Нашли парни Максима также на первом этаже, открывающим двери в кабинет трудов. Сейчас данный предмет благозвучно называется технологией, но как был трудами, так ими и остался.

Окинув не самую чистую комнатушку взглядом, Максим бросил ключи товарищам и направился к полкам. Благодаря озарившей кабинет молнии, Жека сумел все же поймать звякнувший в воздухе предмет той рукой, что недавно пробил осколком. Боли не чувствовалось. Парень задумчиво протер белую сердцевину ладони, но царапины на коже не обнаружил.

«Показалось?..»

Размышляя над новой странностью (лишь бы не думать о том, что творится на баскетбольной площадке), Жека неожиданно громко захлопнул дверь, отчего сам же и вздрогнул, за малым не выбросив на пол ключи. Затем грубо подпер ее плечом, но не сразу попал в замочную скважину из-за мрака и дрожи в пальцах. Когда же все-таки справился с этим делом, попросил Нестерова о помощи. Вместе они подтолкнули учительский стол, с уже бренчащими на столешнице ключами от кабинета.

― Она в другую сторону открывается, ― заметил Максим, опершийся на последнюю парту.

Свет от молнии помог разглядеть стамеску у него в руках. На столе лежал деревянный брус и крупный моток изоленты.

― Да. Ты прав, ― Жека даже кивнул, подтверждая его слова, и провел продолжающими дрожать ладонями по черным густым волосам. Теперь они казались мелированными из-за въевшейся местами извести и неприятно жесткими из-за нее же. Он пригладил их посильнее, прикрывая ненадолго глаза. Тугая противная боль появилась внезапно и мучительно стягивала затылок. Да и тело стремительно тяжелело. ― Но та хрень вряд ли об этом знает.

Макс задумчиво почесал затылок и выражением лица дал понять, что одобряет.

― Порыскай на полках. Должны быть гвозди и молоток.

― И зачем? ― Жека с покорностью потопал, куда послали: исполнять чьи-то приказы проще, чем придумывать самостоятельно, чем себя занять.

Непредсказуемая погода за окнами продолжала калечить мир, но тут, под защитой непрочных стен и пока еще целого потолка, чувство страха чуть-чуть притупилось. Не говоря уже об усталости, что тяжестью всех событий непримиримо давила на плечи. Гибель троих одноклассников, увечья лучшего друга, вина и сожаления… Завтра все это обязательно возвратится на место и начнет ковыряться в душе противными коготками совести. Но не сегодня. Сегодня каждый просто стремился выжить.

Максим отклеил кусок изоленты в возникшей на миг тишине несуразно громко. С клейким шипением лента прилипла к брусу, и Макс, приложив к дереву поржавевшую местами стамеску, принялся мотать несколько слоев. Когда необычное копье было готово, он наконец обратил внимание на Жеку, звучно поставившего коробку с гвоздями на парту.

― Молотка нет, но есть топор.

― Бери брус и нашпигуй гвоздями. Только себя не забей.

Усмехнувшись в ответ (вымученно и болезненно), Жека сходил за другим деревянным брусом, но покороче. Он на ощупь принялся устанавливать гвозди и вколачивать их топором на пару сантиметров вглубь, что оказалось непросто. Однако размеренный стук все же приятно убаюкивал и затмевал посторонние звуки снаружи.

― Ну а сам-то ты как? ― поинтересовался Жека между делом, когда вспышка света выловила окровавленное лицо Максима.

Прошагавший мимо него изможденный Денис легко понял, что вопрос обращен не к нему: в полной темноте он решил порыться на полках в поисках хоть чего-то. Телефоны, что могли бы выполнять роли фонариков, по-прежнему мокли под дождем недалеко от баскетбольной площадки в оставшихся там сумках. Молния показала на миг его светлую шевелюру, и все снова ушло во мрак.

― Жить буду, если выживем, ― особенно зловеще прозвучало в кромешной тьме.

Не посвящая никого в свои планы, Максим со стоном сдвинул парту перед собой к стене. Обратился к другой, подтолкнул и ее, создавая одну поверхность. Кровью он, вроде бы, более не истекал, но с каждой минутой нетрезвые движения становились еще пьянее. Похоже, лучше ему не делалось.

― Максим?..

― Отъебись.

Напрашиваться на очередное оскорбление Жека не стал. К тому же ему и самому необъяснимо хреновило. Сердце медленно и громко толкало в грудь, заставляя тело окончательно потяжелеть. Махать топором с каждым ударом становилось труднее.

Подрагивая всем телом, Максим грузно забрался на сдвинутые парты, повернулся передом к стене, к Жеке задом и, прижимая к себе самодельное копье, затих. Возможно, сказывалась общая потеря крови или какой-нибудь из осколков добрался-таки до крупной вены, окончательно усугубив ситуацию… Жека устало качнул головой, отказавшись об этом думать, промахнулся мимо неширокого бруса и просто не стал ловить падающий топор. Инструмент громко шарахнулся об парту, отвечая громыхнувшему снаружи небу.

Что бы ни было в этом дожде, его влияние чувствовалось в каждой клеточке тела мучительной сонливостью и дрожью…

Глава 3

Школа №6

Утро наступило нескоро…

Долгая ненормально черная ночь, не показавшая за все время ни луны, ни звезд, медленно отступала, высвобождая из вязкого плена солнце. Вместе с ночью ушли: весь невообразимый грохот, вспышки света и аномальный дождь. Штормовая погода просто внезапно стихла.

В конце весны по утрам обычно щебечут птицы, кто-то обязательно выезжает на работу раньше других, глухо рычат моторы, где-то включается музыка, изредка доносятся голоса… Это утро выдалось почти неслышным. И тишина, заменившая вчерашнее сумасшествие, испугала Евгения Черноуса гораздо сильнее бури. Застонав от скрутившей боли, парень порывисто сел на парте, едва с нее не свалившись. Просыпаться не дома – это одно, просыпаться незнамо где – совершенно другое. Все тело задеревенело от тяжелого сна и отзывалось тягучей болью.

Протерев лицо бледной ладонью, Жека какое-то время отупело смотрел на побелевшую кожу. Не нашел ничего разумнее, как плюнуть и растереть. Белизна пусть и неохотно, но смывалась, что слегка успокоило парня – ровно настолько, чтобы взяться за осмотр смутно узнаваемого кабинета и его вынужденных жильцов.

Первым ему на глаза попался Денис Нестеров. Одноклассник уснул за партой, уложив светлую голову на неудобно изогнутые руки. На его серой от грязи однотонной рубашке виднелось кровавое пятно у лопаток. Жеке пришлось поднапрячь извилины, чтобы вспомнить, откуда у товарища травма. Память услужливо подсказала: кровь не его, а Максима. Измазанный в оной Женя схватил Дениса за шкварник перед обрушением козырька.

Попытавшаяся ужалить вина была мигом задвинута в темный угол: спасение этой жизни хоть и немного, но скрашивало ненамеренное принесение Егора в жертву. А вот в смерти двух других одноклассников обвинять себя было самонадеянно – одного раздавило нечто, свалившееся с неба, а второй теперь покоился под завалом. Да, конечно же, Жека мог бы спасти не Дениса, а того, другого, но в тот момент парень просто схватил ближайшего к нему одноклассника. Вот и вышло, как вышло. Куда важнее было спасение иной жизни – лучшего друга.

Жека опасливо перевел мрачный взгляд на Сафронова Максима, единственного, кто попытался вчера вернуться за Егором, за что стерва-судьба поспешила дать ему сдачи. Если бы Женя после разбившихся дверей не потащил того восвояси, быть может, и Макса в живых уже не было бы.

― М-да, ― тихонечко выронил Черноус, совершенно не желая об этом думать, однако мысли упрямо возвращались к огромной куче из тех вариантов, что могли бы вчера привести к их смерти. Не говоря уже о том, что переварить все случившееся вообще было довольно проблематично – в голове оно никак не хотело укладываться.

Ко всему прочему Максим и сейчас выглядел откровенно жутко: изорванная футболка желто-красно-белого цвета; кровавые пятна на коже, размытые той самой известью и бетонной пылью; золотистые пышные волосы и вовсе приобрели абсолютно неординарный цвет; да и запекшаяся местами кровь черными кляксами зияла на теле подобно сквозным отверстиям.

Присмотревшись к Максиму внимательнее, Жека невольно затаил дыхание. Забеленные дождем окна пропускали недостаточно света: осколков на теле товарища замечено не было (причиной могло быть всего лишь никудышное освещение), но пугало другое – отсутствие хоть каких-то движений. В полумраке холодной комнаты Жеке никак не удавалось уловить дыхание друга.

Уже не на шутку взволнованный, Черноус неуверенно спрыгнул с парты.

― Эй? ― позвал он с дрожью в голосе, подходя ближе. ― Максим, ты живой вообще?

С трудом выдавленный смешок очень быстро сменился еще большим страхом: обычно чуткий во сне Сафронов даже не шелохнулся.

― Эй! Макс?!

Женя резко толкнул друга в плечо, уже чувствуя, как разогнавшееся сердце готово выскочить, и в следующий миг острие ржавой стамески, примотанной к брусу Макса, уперлось в пульсирующую жилку на шее Жеки. Максим, только сейчас разлепивший веки, выжидающе уставился на товарища, сверля его затуманенным взором асфальтных глаз.

Обескураженный Жека тихонько сглотнул. В горле противно осел испуг, приправленный вкусом пыли.

― М-м, это ты.

Подобревший Максим неторопливо вернул копье на парту, с коротким стоном лег на спину и взглянул на потрескавшийся потолок, с которого кое-где обвалилась побелка. Вспомнив про белый цвет и вчерашний Армагеддон, Сафронов напряженно поднес к лицу руки.

― А ты кого ожидал?! ― с запозданием выдал Жека, придя в себя. Робко погладив шею, он посмотрел на не окровавленную ладонь. ― Лошадь?!

Максим перестал разглядывать свои руки и воззрился на друга с неподдельным недоумением.

― Почему лошадь?

― Ну… ― Жека неслабо задумался. На ум ничего дельного не приходило. ― Не знаю.

Его губы сначала еле заметно дрогнули, затем изогнулись. Разгоняя улыбкой возникший конфуз, Жека нерешительно усмехнулся. Ощутив необъятное что-то в ответ, и Максим засмеялся в голос, не пытаясь сдержаться. Это помогло ему выплеснуть стресс, накопившийся за вчера и часы беспокойного сна.

Истерический хохот одноклассников окончательно разбудил Дениса, ненамеренно подслушавшего их разговор ни о чем. Взвинченный и ничуть не выспавшийся парень неодобрительно косился на этих придурков до тех пор, пока оба не угомонились. Несуразно раскатистый смех отчего-то всерьез ранил слух, усиленный тишиною, а гулявшее в кабинете эхо лишь сильнее дразнило нервы.

Игнорируя его недружелюбные взгляды, Максим по-хозяйски уселся на парте, опершись спиной на стену и продолжая посмеиваться с хрипотцой. Привычным движением пальцев он проверил сережку в левом ухе, провел по футболке ладонью… Окровавленный больше всего живот, где дешевая ткань уже встала колом, отозвался приятными мурашками, но не болью. С удивлением парень скользнул по бедру, осмотрел колени… Местами тело немного пекло, вот только ни содранной кожи, ни ранок (хотя бы мелких) Максим на себе не заметил. Женин взгляд, изучающий и тяжелый, лишь доказывал пришедшие в голову Макса мысли, но озвучить их он ему не позволил.

― Выжили, значит?

Риторический вопрос Максима повис неподъемным камнем в глухом пространстве. В нем таились надежда, немного вины и тихая радость, но сейчас в этой комнате, где за дверью творилось все еще непонятно что, эти чувства казались непозволительной роскошью. В результате, каждый из них смотрел друг на друга в ожидании рокового грома, опасаясь открыто вздохнуть с облегчением. Словно сто́ит на миг расслабиться, как стихия тебя услышит, и все снова закончится плохо.

― Та херовина не ломилась?

Сосредоточившийся на своих мыслях Жека, как и прежде, продолжал зыркать на Макса, размышляя о его ранах и их пропаже. Осколков на Сафронове действительно не наблюдалось. Ни одного. При желании даже подобной странности можно было придумать вполне логичное объяснение: самые крупные попросту вышли сами, а их товарищи размером поменьше прятались под слоями грязи и крови, однако собственная рука, переставшая беспокоить еще вчера, подсказывала обратное. Женя помнил, как сам поранился из-за Макса, но царапины на ладони не было. Неужели и травмы Сафронова за одну ночь затянулись полностью?

― Жек? ― заволновавшийся Максим щелкнул пальцами перед носом друга, возвращая того на землю. Как и Денис, продолжавший поглядывать на одноклассников исподтишка, он все также буравил взглядом Черноуса, ожидая его ответа.

― А? ― откликнулся Женя нехотя, лишь сейчас поняв, что проснулся первым. ― Не. Все тихо. Пока не ломилась.

Поуспокоившийся Денис не сдержал на это облегченного вздоха, и все трое одновременно посмотрели на подпертую учительским столом дверь, опасаясь, что вот-вот начнется именно то, чего все так боялись, но уверенно ждали.

― Может, просто уйдет? ― рискнул высказаться Денис, с заметным страхом уставившись в никуда. На фоне этих двух отморозков, коими парень давно окрестил одноклассников, он выглядел младше, мельче, интеллигентнее… И в смелости тоже проигрывал.

― Может быть, ― пробасил холодно Макс, отколупывая ноготком кровавую бляшку на собственном запястье. ― Только тварь однозначно придет. За добавкой. Вряд ли мяско Егора встало ей поперек горла. Я же вчера знатно наследил, добираясь сюда. ― Отодрать запяченное пятнышко все-таки удалось, однако ранки под ним не оказалось. ― Хватит. На меня. Глазеть.

Недовольно цокнув в ответ, Жека поспешно перевел взгляд на полки. Денису же и в голову не пришло, спросить Максима о самочувствии. Лишь теперь до него дошло, что слишком оживленное состояние отморозка, пусть и гордо носящего номер один, не является нормой. Правда, здоровье Макса – это проблемы самого Макса, а Денису хватало своих: ребята говорили не тихо, не громко – совершенно обычно, судя по лицам, однако каждый возникающий звук неприятно царапал уши.

― Что у нас из оружия? ― непременно начальственный тон, способный испортить любой вопрос, больно ударил по слуху.

Денис невольно пригнулся ниже и стыдливо коснулся ушей, не желая, чтоб одноклассники что-то заметили. К счастью, каждый из них был с лихвой озабочен собой. Жека молчаливо шагнул в сторону, позволяя Максиму рассмотреть дальнюю парту. На ней лежали самодельная булава, пару ножей, один из которых безнадежно заржавел, топор и несколько деревянных брусов.

― Было темно, ― оправдался Жека, угрюмо направляясь к парте. Чувствуя неловкость из-за пристального внимания Макса, он принялся потирать шею, опустил ладонь ниже… только сейчас понял, что разгуливает полуголым – футболка вишневого цвета покоилась где-то в холле на осколках стекла. В кабинете же (парень бегло осмотрел парты и полки) ничего похожего на одежду не нашлось. Это еще сильнее испортило ему настроение. ― Надо бы… заточить, ― произнес он уже через силу, поднимая с парты топор.

Максим же все это время не сводил с Жеки испытующего взгляда. Воспоминания возвращались обрывками. Егора он почти не знал, хоть учились совместно лет восемь: слишком обычный, никогда не нарывался, но, забери они его сразу, парнишка выжил бы. Наверное. И тогда монстр из щели мог бы пойти за ними, в результате чего погибнуть рисковали все. Так что в каком-то смысле Жека поступил верно, однако неприятный осадок в душе оправданиями не смоешь.

― Извини, ― пусть вину признавать Максим и не любил, все равно попросил прощения за этот свой взгляд с укором. ― Без обид. Ладно? Жек?

― Всё путем, ― друг решительно опустил топор, начиная заточку бруса.

Понимая, что получилось нехорошо, Сафронов тяжело выдохнул и поспешил отвернуться, чтобы не давать новой ссоре повода, однако его неотрывный взгляд моментально поймал в сети новую цель: Денис раздражающе вздрагивал под каждый удар топора, жмурился, клацал зубами, обнимал себя за плечи, сжимаясь в один супернервный комок.

Одноклассник снова ненарочно вздрогнул – уже по другой причине: внимания к себе он никак не желал. Еще и такого пристального. Суженные зрачки Максима при недостатке освещения говорили о явной проблеме с его здоровьем (исправное зрение на полумрак не реагирует таким образом). Посветлевшие же серые радужки добавляли давящему взгляду силы и невменяемости.

Длилась эта немая пытка недолго. Часто и прерывисто заморгав, Сафронов вдруг резко тиранул глаза костяшками пальцев, еще мгновение смотрел в неизвестную точку…

― Если и не придет, выйти придется нам. ― Парень лихо сорвался с парты, оставляя на ней копье.

Тело, на удивление, отозвалось легко. Ни увечий, ни усталости. Спать на жесткой поверхности – не впервой. Улыбнувшись хорошей новости, Максим взбодрённо направился к большому окну у доски, не лишившемуся за ночь стекол. Эта часть здания вообще пострадала меньше, чем выходящая на задний двор. Прошагав мимо Дениса, он опять задержался на нем коротким оценивающим взглядом, словно запоминая цвет его почти бежевых глаз. Тряхнул головой, прогоняя тревожные мысли, и таки дошагал к окну.

Забеленное стихией стекло, местами расчерченное трещинами и даже потерявшее кусочек внизу у рамы, тускло светилось под напором солнечных лучей. Разглядеть что-либо за мутным полотном, заляпанным вчерашним дождем, не представлялось возможным, а пялиться в щель, где отсутствовал осколок, не возникло и мысли.

― Хочешь через окно?..

Максим зыркнул на Дениса, заставив того мгновенно заткнуться.

― Там решетка. ― Здоровенный детина уверенно потянулся вверх, без проблем доставая до первой щеколды. Странная реакция Нестерова на звук не укрылась от него и теперь, но Максим уже давно для себя решил – не лезть в душу тех, кто ему не интересен. К тому же, после вчерашнего грохота и смертей, не мудрено было обзавестись парочкой фобий. ― Хочу заценить апокалипсис.

Продолжая нервировать и его, и себя, Максим резко поддел и щеколду снизу, громыхнул перекошенной рамой и разочарованно буркнул ругательство в адрес верхушки образования. Окна старой модели (по какой-то причине весь первый этаж снарядили ими) включали в себя двойные рамы, а значит – еще одну пару щеколд. Сквозь глубокие щели в наружном стекле на руки повеяло легкой прохладой. Еще звучнее Максим отворил засевшую прочно створку и вслед за этим не сдержал восторженного вздоха.

Вывороченные куски земли, корявая трава болотного цвета, обломки построек, поросшие мхом… Куда ни глянь, а повсюду царила зелень, местами покрытая белым налетом.

― Это жутко, но… чертовски красиво, ― поддержал друга Жека, заинтересовавшийся происходящим и от того бросивший заточку бруса.

А вот не менее любопытный Денис, осторожно взиравший сбоку, восторга товарищей не разделял, однако мысленно согласился, что увидеть ожидал совсем иное, типа горы трупов, кишок на столбах и зомбаков с отваливающимися челюстями. Жаль, на ум уже через мгновение попросился не менее безрадостный вывод: «То ли еще будет».

― Всего за ночь, ― продолжал восхищаться Максим, разглядывая западную часть школьного двора.

Только недавно зацветший сад был почти полностью уничтожен. Поверх них, на поваленных деревцах умудрилась прорости трава, смешиваясь с увядающей листвой. От массивного же забора чуть дальше остались одни обломки. О его прежнем цвете напоминало всего несколько кирпичей под упавшим деревом.

Попавший на глаза металлический прут так и просился, чтобы его с корнем выдрали. Максим спокойно ухватился за решетку и надавил всем весом, хотя из-за широкого подоконника, врезающегося в живот, сражаться за свободу было неудобно. Металл на секунду поддался, скрипнув креплениями на стене и окрасив пальцы парня ржавчиной, но на этом его уступки закончились.

Краем глаза Максим заметил, как, испуганно вздрогнув, Денис обернулся к двери. Неохотно Сафронов отстал от поржавевших прутьев и проследил за одноклассником взглядом: поведение Нестерова настораживало и раздражало. Успокаивать его и подтирать сопли Макс не собирался, хотел тупо попросить взять себя в руки и не бесить.

― Ты… ― но заткнулся на полуслове: непривычная тишина, что окутывала гротескные виды из окна, неожиданно прервалась медленным удлиненным шарканьем. Утробное приглушенное рычание тут же подтвердило возникшие в голове догадки. ― Пришел все-таки.

***

Руины дома Дементьевых

Людские крики несколько раз вытягивали Марка из навязчивой темноты. Кто-то звал по имени и его, и Артема, и даже Еву. Отчаянный плач женщины, чьи-то уговоры идти под утробный далекий гром. И мужские приказы твердым знакомым голосом на фоне творящегося безумия… Горьковатый привкус во рту, наполнившемся воды… Ужасающая боль в легких, неспособных дышать чем-то помимо воздуха…

Все смывалось назойливым беспокойным сном, что вертелся по кругу зажевавшей пластинкой. Громаднейшая человеческая стопа ударяла в землю, превращая все под собой в спрессованные плиты. А затем сапог разворачивался к Марку, сердце бешено разгонялось, подталкиваемое страхом, и все возвращалось к началу.

Снова… и снова… и снова…

Марк в который уж раз посмотрел на ребристую подошву гребанного сапога, окрашенную человеческой кровью. Кровью его отца…

Собственный усталый вздох отдаленно коснулся слуха. Дементьев невольно пошевелился, собираясь бежать от неминуемой гибели, в глубине души понимая, что угроза эта уже нереальна. Только вода неожиданно хлюпнула в нос, обожгла непривычным холодом и дикой болью.

Дернувшись изо всех сил и еще больше взволновав откуда-то взявшееся «море», Марк случайно хлебнул грязной воды и громко закашлялся, чувствуя набирающую обороты панику. Перевернуться или подняться не получалось. Ноги и вовсе не шевелились, стягивая колени холодной судорогой. Что-то твердое зацепило икры, тупой болью напоминая, что сон закончился. Оставалось лишь замереть, максимально приподнимая голову и упираясь во что-то затылком.

Марк, как мог, задержал дыхание и стоически принялся ждать, терпя спазмы почти во всем теле то ли от холода, то ли от страха. В памяти, как назло, возник образ гигантского воина, расплющившего его дом. Парень слабо вчера рассмотрел аномальную тварь: красноватый оттенок одежд да вполне человеческий силуэт, и вроде бы кожа как будто бы серого цвета, но и только. А еще он по-прежнему не был уверен, что все произошедшее стряслось не в его голове. Даже лежа здесь, под обломками, Марк пытался придумать логичное объяснение своим травмам, воде, обрушению…

Белый дождь, что разрядами тока ударял по всему телу… Артем точно его не чувствовал. Тогда был ли он, в таком случае, вовсе? И тот свет, что с собою доставил дождь, проникавший под кожу и куда-то глубже… Черный водоворот в небе, что гудел и, взрываясь, плевался реальной тьмой…

«Так, спокойно. Расслабься. Не паникуй. Сейчас главное – выбраться… И понять бы еще, откуда?»

Вода вскоре перестала хлестать лицо, и Дементьев судорожно вдохнул, набирая в легкие долгожданный воздух, вновь закашлялся, стараясь не сильно трястись от приступа, а затем тихонечко сплюнул воду, появившуюся во рту. Легкие, словно бы разбухшие за это время, не помещались в груди, мучительно больно давя на ребра.

― З-зараза, ― со стоном прошептал Марк, чувствуя все предпосылки удушья. Его голос дрожал, впрочем, как и все его существо. Кислорода предательски не хватало.

Опасаясь открыть глаза, Дементьев еще долго прислушивался к миру, надеясь, сам не зная на что, и восстанавливая дыхание. Вскоре он понял: снаружи ошеломляющая тишина, изредка прерываемая каплями, падающими также в воду, а земля по швам больше не трещит.

С усилием разомкнув непослушные веки, отяжелевшие словно бы после двухдневного отсутствия сна, Марк уставился на коротенький луч света впереди, пробивающийся сквозь груду обломков. На мгновение дыхание сорвалось, и сердце вновь пропустило удар, но парень сумел побороть неожиданный страх, вызванный мыслями о том самом свете. Этот был явно другим потому, что не шевелился, да и яркость его не шла ни в какое сравнение со вчерашним. Однако сбоку от Марка было еще светлее. Повернуть голову оказалось непросто, но оно того стоило.

Примерно в двух метрах от парня средь строительного мусора образовалась дыра. В нее добродушно заглядывало солнце, освещая лучами довольно чудну́ю и вместе с тем же пугающую картину. Сочная пушистая трава проросла повсюду: на земле и в воде, и ползла по отсыревшим доскам. Поверх зеленых стеблей из разбавленной мелом лужи, в которой пару минут назад Марк едва не утонул, выглядывал трехногий табурет. Там же покоился искореженный в хлам системник, торчавшая из него материнская плата и несколько проводов. Пара из них тянулась в направлении парня, местами выглядывая из воды, будто тело извернувшегося змея.

С обломков повыше, частично поросших мхом, до сих пор стекала вода, мелкими каплями окунаясь во все это болото. Зелень же успешно вытравливала белый цвет, однако странный налет присутствовал абсолютно на всем, на что бы Марк ни взглянул. Да и в самой этой луже мутными облачками кружилась поднятая парнем «известь».

«Значит, мне не приснилось», ― эта мысль царапнула ощутимой болью.

Пусть гигант и был естественно самым увесистым воспоминанием, перед глазами теперь представали другие изображения: испуганная побледневшая Ева, что пыталась тогда помочь, и Артем, до последнего не отступивший и боровшийся со странным недугом друга. Напоследок нарисовался в памяти и одноклассник Евы – Димитрий Ширин, показавший себя наравне с ними.

«Все в порядке… Они… в порядке… С ними тоже все…»

Марк на нервах с усилием оттолкнулся от земли, несмотря на боль в каждой задеревеневшей мышце. То, что прямо сейчас покоилось на его спине, слегка задрожало, хрустнуло и ответило натужным скрипом, но так и осталось на месте.

― А-а-аргх!.. Да что б тебя! Чтоб тебя!!! А-а-а-а-а-а!..

Прооравшись до хрипа и сорвавшись на сиплый кашель, парень вынужденно притих: его вопль должны были услышать, но реакции не последовало. Либо рядом с Дементьевым никого не было, либо все они находились в бессознательном состоянии. Если не хуже.

«С-сука!»

С раздражением Марк пошарил рукой по дну, обыскивая мелкую траву под водой. Почти сразу нашел смартфон. Секундную радость моментально смело́ отчаянье: мобильник, ясное дело, скончался. С беспомощной злостью Марк запустил им в системный блок, создавая крутую волну. Из-за этого последующие пару минут пришлось терпеливо ждать, пока «море» не успокоится, наблюдая при этом лишь краем глаза, как застрявший в кулере телефон с бульбами и системником уходит сильнее под воду. И то, и другое душило покрепче любой петли. Перед глазами на миг появилось лицо отца, кровавый ручеек, заливавший его скулу, и безудержный страх в том коротком последнем взгляде…

Дементьев судорожно всхлипнул и намеренно стукнул затылком о нечто твердое, находящееся выше, выбивая ожидаемой болью чересчур унылые мысли.

«Сейчас… горевать не время… Никогда – не время».

Непрошеные эмоции (что и радовало, и поражало одновременно) поддались легко. Сердечный ритм очень быстро стал в разы тише. И память услужливо перестала подкидывать нежелательные образы.

«Ладно, тогда…»

― Артё-о-ом!.. Тё-о-ома-а-а!.. Ты слышишь?!

Кричать в таком положении, одновременно волнуясь о том, что можно ненароком и утонуть, было неудобно. К тому же собственный «панцирь» так и норовился придавить пониже, вонзаясь в копчик и хребет гвоздями да кирпичными сколами.

Перестав верещать неисправной сигнализацией, парень снова прислушался.

Ничего.

― Е-е-ева-а-а!.. Ди-и-има!.. Артё-о-ом!.. Я здесь! Слышите?!.. Вы!.. Вы ведь живы?!.. Ребята?!.. Ребята? ― последнее слово Марк прошептал уже едва слышно, пытаясь не разреветься. Внезапное отключение эмоций минутами ранее дало непредвиденный сбой.

«Нет-нет-нет, успокойся. Они – живы-здоровы. Может, нужна моя помощь».

Марк насколько сумел глубоко вдохнул и также неторопливо выдохнул. Тишина вдруг противным звоном коснулась слуха, и в глазах потемнело. Вовремя остановив падение лицом в воду, парень замер, чувствуя на губах влагу. Хотелось пить. В глотке предательски засвербело. Но попробовать дрянь из лужи… Только гораздо позже, когда совсем переклинит от жажды.

«Надо бы… Черт… Что я вообще могу?!»

Очень медленно повернув голову, Марк опять обыскал глазами свое чрезвычайно низкое убежище. С одной стороны, именно свалка защитила его от увечий, хотя могла бы и сразу похоронить, с другой – он теперь здесь застрял, словно бы в горной расщелине, и без посторонней помощи выбраться вряд ли смог бы.

*Артем, блядь, ты ведь еще жив?!*

По вискам электрическим током ударил пульс, и на миг все вокруг подернулось белой дымкой… Даже мысль, зародившаяся на эмоциях в голове, как-то странно потяжелела, будто правда имела вес, и возникло необъяснимое ощущение ее многомерности, выхода за пределы сознания.

*М-м-м? О-о-ох… Что за… херня? Где я?..* ― Хриплый голос Артема шел откуда-то… отовсюду. Настолько четкий и громкий, словно товарищ лежал рядышком с Марком в луже и пробулькал ему это в ухо.

«Что за черт?» ― в этот раз с мыслями Дементьева было все в порядке. Того самого ощущения многомерности не появилось.

Марк озадаченно закатил глаза к «потолку», не надеясь, в принципе, на ответ, затем намеренно моргнул и уставился перед собой, раздумывая над услышанным.

― Артем?! ― повторил он зов чуть позже в ожидании чуда.

В ответ – уже поднадоевшая за это время тишина, однако вскоре послышалась далекая возня, что-то упало…

***

Руины дома Дементьевых

Плотная тьма окружала со всех сторон, запрещая кошмарам явиться во сны Артема. Просто душная, липкая тьма и далекий знакомый голос… Он не мог подобраться ближе, разбудить, привести парня в чувства, ему будто бы не хватало силы.

― Артем, блядь, ты ведь еще жив?! ― Марк буквально проорал это рядом, заставив друга шарахнуться в сторону и удариться обо что-то локтем.

Застонав от внезапной боли, Данцев резко открыл глаза, собираясь с такой же громкостью рявкнуть в ответ на Дементьева, но оборвался на полузвуке.

«Что за… херня? Где я?..»

Разобраться в происходящем сходу не получилось: Артем с растерянностью сел, чувствуя запах сырости и скованность во всем теле. Спал он явно не в самой удобной позе, отчего по ногам уже начали блуждать колики, да и прилипшая из-за влаги одежда не внушала спокойствия. Мрак вокруг лишь усиливал первое неприятное впечатление.

Прошло не меньше минуты, пока парень отупело рассматривал помещение, прежде, чем зрение чуть попривыкло к темноте, и Артем неожиданно осознал, что его временное убежище, напоминающее пещеру, состоит из покореженного шкафа, кровати и… разбитой местами ванны, сложенных над ним палаткой. Надорванное плотное одеяло (или даже матрас, искореженный непогодой) мягко свисало со всего этого безобразия, выполняя роль дверцы и закрывая человека от холода, да и мало ли от чего еще. И помог это различить слабый лучик света, спадающий откуда-то сверху и едва разгонявший тьму. Он с трудом прорывался между нагроможденной мебелью.

― Артем?!

На этот раз голос Марка прозвучал снаружи. Приглушенный, надрывный и снова далекий.

«Блядь», ― другого слова на ум пока не просилось.

Потирая ноющий локоть, Артем опять осмотрел свое мрачное жилище уже внимательнее. Во всяком случае, он предпринял попытку: его взгляд то и дело рассеивался и сконцентрироваться не выходило. В голове неорганизованной грудой вопросов и фактов возникало огромное количество не то мыслей, не то просто изображений, как обособленных, так и связанных с белым дождем. Ничего из этого не вело к спокойствию. Вдохи парня с каждой секундой становились только обрывистее, а угнетающее пространство вокруг лишь темнее, приглашая вслед за собой и вызывающий тошноту звон.

В результате разогнавшееся до предела сердце, вызывающее тяжелую отдышку, защемило, и Данцев с хрипом скукожился на неопознанной твердой штуковине, послужившей ему кроватью. Невозможность вдохнуть – внутри что-то до боли остро кололо при каждой попытке набрать воздух в легкие – вынуждала совершать очень короткие вдохи сквозь почти не разжатые зубы.

«Да твою же ж, блядь, мать!»

Сильный вдох, показалось, порвал что-то внутри, отозвавшись в груди осколком. Удивительно, но именно эта боль помогла Данцеву взять себя немного в руки и отбросить в сторону панихидные мысли. Размышлять о чудовищном шторме или гиганте, расплющившем дом Дементьевых, парень себе больше не позволял. Так что на этот раз осмотреть временное «жилище» у него получилось куда с бо́льшим успехом.

За последующие три минуты Артем понял довольно много. Например: одеяло, являвшееся самым мягким проходом, слишком плотно засело под обломками прямо над ним (то бишь, удерживалось кроватью и шкафом), но и снизу оно также было чем-то привалено, судя по натянутой ткани. Вот только разрезать его было нечем. Во-вторых, тьма у самой земли, чуть подвижная из-за воды, могла запросто иметь гвозди вместо клыков или что-то покруче, правда, был и сомнительный шанс отыскать в воде «оружие» против одеяла, но спускаться – чересчур рискованно. В-третьих, выйти наружу можно было бы поверху, однако сдвинутое «не то» из трех несущих в «палатке» освободило бы два других, закончив начатое сумасшедшим штормом. В итоге любая попытка выбраться, не подумавши, могла стоить Артему жизни.

Вновь потрогав намокшее одеяло и немного толкнув его дальше, Данцев спешно отдернул руку под предостерегающий треск чего-то. Он прекрасно осознавал, что надо действовать, а не ждать, да и Марк, может быть, нуждается в его помощи либо ищет его самого. Только… сдвинуться, отозваться… отчего-то не выходило. Всеобъемлющий страх – будто что-то плохое произойдет, если он откликнется – прочно сдерживал даже связки, заставляя снова лечь на комод, на эту ночь ставший ему пристанищем, и попытаться перебороть эмоции.

«Это все… нереально… Правда? Как поверить в происходящее?»

Данцев жалко скрутился калачиком, закрывая глаза и сжимая кулаки до боли в мышцах. Максимально сведенные брови уже саднило, а закушенная нижняя губа, помогающая не разреветься, вовсю подрагивала, стараясь вырваться на свободу и желательно с плачем.

Прошли секунды, пара минут… Ничего вокруг не менялось.

― Вот дерьмо! ― хриплый голос поранил горло, пока слабо распухшее от аллергии.

Воспоминания яркими вспышками, словно тот аномальный свет, вновь ворвались в тревожные мысли, беспощадно убеждая Артема, что произошло все на самом деле. Навеянные же ими, в голове проявились и жуткие картины того, что могло случиться, как с ним, так и с его друзьями… родителями.

Артем судорожно вздохнул, всеми силами сдерживая истерику. Тяжело задышал, зажмурившись в попытке не дать слезам покинуть глаза. Застоявшийся воздух не помогал дышать свободнее.

«Все… нормально. Спокойно… Сейчас нельзя о подобном думать».

Глотку вяло тянуло спазмами, а в груди невообразимо пекло, заложило нос, да и щипавшие глаза хотелось выдрать собственными пальцами… Причина была в невыплаканной истерике? Не только.

«Тише… тише… Я ведь… все еще жив?»

Сколько он себя помнил, долбанная аллергия на пыль мешала не то, что спокойно жить, но и вообще дышать полной грудью. Принятые перед прогулкой капли, вероятно, пока работали, потому, хоть и возникли симптомы, обилие грязи парня еще не угробило.

«Прошло меньше двенадцати часов?.. Сейчас вечер?.. Если действие кончится…»

― Тё-о-ома-а-а!!!.. ― голос Марка по-прежнему шел снаружи.

«Да… Вставай! Надо выбраться… Ну же… Ты же нужен ему. Давай!»

Втянув воздух чуть рваными вдохами, Артем снова открыл глаза и, чтоб наверняка не свалиться в воду, проверил дрожащей ладонью, где кончается его спальное место. Что-то делать, как минимум, было страшно, но какой у него был выбор? Данцев медленно перевернулся на живот и… застрял под протяжный звук рвущихся ниток.

― Зашибись. ― Парень медленно потянулся дальше, но застрявший где-то там материал сдаваться точно не собирался. ― Вашу ж… мать… ― Успокоить расшатанные нервы было ничуть не проще.

Осторожно вынув руку из левого рукава, Данцев кое-как помог себе вылезти и из правого – влажная ткань неслабо сопротивлялась. Больше ничем не удерживаемая теплая кофта скользнула вниз, клацнув пуговицами о ванну, и с тихим плеском исчезла где-то там.

Перетерпев очередной взрыв эмоций, Артем, сражаясь с замерзшим неповоротливым телом, неуклюже перевалился на корточки. Этого почти сразу хватило, чтобы резко упереться спиною в шкаф. Редкие полки в нем, что еще не вывалились, вонзились в кожу занозами, но неприятные покалывания быстро исчезли, как будто бы не в силах пробиться дальше.

«Ну, окей, я ведь тоже не лыком шит!»

― Фу-у-ух…

Парень решительно оттолкнулся ногами.

То, что находилось под ним, тут же завибрировало, но устояло, а вот деревянное недоразумение в виде шифоньера с хрустом поднялось выше. Ванна звучно бабахнула Артему под ноги, саданув его прямо по щиколотке, да сильнее сдавив низ затрещавшего нитками одеяла.

― Ах… ты ж… блядская ты… штуковина! ― брошенные злобным шепотом маты помогли перетерпеть ноющую боль в ноге, не отпуская шкаф. Натянувшееся же одеяло, раньше спасавшее от чужого внимания и холода, теперь норовилось вернуть все на место.

Артем обрывочно выдохнул, надеясь не сложиться под чужим весом здесь и сейчас, уже прикинул, что может успеть скатиться вниз с… комода, спасаясь, и покосился в сторону возникшего просвета над ванной: места, чтобы выбраться, не хватало, да и кто попридержит шкаф во время этой вылазки? Зато в щель поспешили проникнуть солнечные лучи, свежий воздух с такими же нотками сырости, а цепкому взгляду открылся короткий обзор на свалку.

Снаружи было все также светло.

«Ранний вечер?»

Безумно хотелось вдохнуть полной грудью менее насыщенный мокрой штукатуркой воздух, но тяжесть, заставляющая упасть, не позволяла этого сделать.

― Ну да…вай же! ― Артем еще раз оттолкнулся ногами, стараясь, наконец, выпрямить колени... ― А-а-аргх!.. Падла!

Еще одно жуткое усилие, и перекошенный шифоньер повалился-таки назад. Крепкая же кровать, задержавшая его над Артемом, тоже сдалась. Дробный грохот сопроводил ее падение, под итог тихонечко хлюпнув лужей и подняв невысокое облако пыли.

Артему хватило и этого. Он закашлялся едва ли не до рвоты, чувствуя, что сейчас выхаркает, к черту, легкие, раз блевать больше было нечем, ну или другими внутренностями, по ощущениям склеенными мелом.

― Ха-а-ах…

Однако же с каждой секундой, вроде бы, становилось легче. Солнечный свет приятно грел замерзшие руки, хоть и лишил ненадолго зрения. Воздух посвежее помогал расслабиться. А свободно расправленные плечи придавали уверенности и надежды на «жили долго и счастливо».

«Ага, и умерли в один день», ― добавил Артем мысленно, возвращаясь к реальности.

И все-таки вздох облегчения, пусть и сиплый, сорвался с пересохших губ. Парень довольно улыбнулся всего на мгновение, после чего, ухудшая его настроение, прояснившийся взгляд выловил шаткую лесенку, сложенную вчерашней бурей из досок, иных обломков и бетона. Мелкая травка, окружившая его «спальное место», белая и невзрачная, дальше превращалась в длинные стебли и бежала наверх как раз по этим ступенькам, оплетая собой проводами.

Сам же Данцев пока находился на дне образовавшейся впадины. От купания в луже его спасал комод, на котором он провел часы беспробудного сна. От пребывания под дождем – ранее сброшенная мебель. Впрочем, парень успел промокнуть еще в первые минуты шторма, и теперь ткань душила тело, обвернув ноги, живот и спину не хуже пленки. Запах сырости или даже затхлости исходил еще и от него.

«Ну и… мерзость!»

― Тё-о-ома-а-а!!!

Данцев вздрогнул и рефлекторно оглянулся на крайние доски... Марк вопил где-то там, за обломками, его крики лишь чуточку стали громче.

«Тогда что это было раньше?»

― Где ты?!

От ответного вопля неожиданно кольнуло в боку. Артем коснулся ушибленного места, однако боль почти сразу же отступила. Дорогая футболка там зияла отверстием и кровавым следом. На грязной коже также виднелись багровые подтеки. Да и сам Артем помнил, как за миг до отключки в него что-то безжалостно впилось.

― Тц!

― Я… здесь! ― запоздало откликнулся Марк с очевидной вибрацией в голосе.

― Где?! ― повторил Артем свой вопрос, ощупывая неповрежденный бок.

Взгляд растерянно скатился ниже: заполученные с таким трудом темные брендовые джинсы были испорчены белыми пятнами, грязью и кровью. На колене – дыра с кулак. А кроссовки и вовсе перекрасились в грязно-белый, пусть и не порвались…

Закипая на ровном месте (разозлиться на эту мелочь было проще, чем признать, насколько все плохо), Артем зачесал пальцами разлохмаченную шевелюру, возвращая удлиненную челку обратно на затылок. Судя по цвету локонов, свалившихся на глаза, волосы оттенка черного шоколада смешались с белым. Это взбесило парня еще сильнее: любитель выглядеть опрятно был противен самому себе. Но по причине ли внешнего вида?

― Ма-а-арк?! ― проорал он хорошим басом, выплескивая негативные эмоции вместе с криком.

Друг почему-то молчал.

― Дерьмо! ― Артем уверенно харкнул на обломки прилипшую к нёбу пыль и шагнул с перевернутого комода.

Глава 4

Школа №6

Каждый шаг неопознанной твари, шаркающий и долгий, умело дразнил ребятам нервы. Казалось, проходили минуты напряженного ожидания между предыдущим шагом и следующим. Между тихим утробным рыком и тишиной.

Все затихло в районе двери, разбивая пустые надежды вдребезги.

― Я тут подумал, ― возбужденно зашептал Максим, как и прежде находясь у окна, ― что, если из той дыры, еще парочка таких вылезла?

― Завались! ― не сдержался Жека, не желая вообще хоть о чем-нибудь думать.

Медленно и тихо он отошел к парте Макса, взял копье со стамеской и швырнул через весь кабинет. С прерываемым свистом оружие пронеслось мимо Дениса, и Максим, резко шагнув вперед, достаточно ловко поймал деревянный брус, не нарочно цокнув железкой об открытую раму.

Снаружи в ответ что-то тихо шкрябнуло, зашелестело, и двери тут же натужно хрустнули, словно на них опирались плечом.

Скорчив неоднозначную рожицу, Жека крабиком дотащился до другой парты и поднял булаву, но подойти с ней поближе не осмелился. Максим на это лишь злорадно ухмыльнулся, хоть на деле вся его храбрость и была по большей части показушной. Правда, и напуган, как некоторые, он тоже не был. В поле зрения парня, как доказательство, попался Денис, глаза которого внезапно увеличились в размерах…

В неестественной тишине удар в дверь показался невероятно громким. Во врезном замке приглушенно щелкнуло, и учительский стол, гулко, но коротко заскрежетав по деревянным половицам, замер, сбросив с себя ключи от кабинета. Одновременно с этим Денис, издав жалобный вскрик, рухнул на пол, как подкошенный, и, обнимая голову, прижался к стене.

Крепко сжатые зубы, бесконтрольно дрожащее тело, сорванное дыхание… все указывало то, что парнишку накрыло панической атакой, но стоявший рядом Максим только дольше задержал на нем взгляд. Что-то было не так. Он не то, чтобы видел все эмоции одноклассника, а скорее… чувствовал.

Воодушевленная же успехом тварь еще несколько раз со всей дури шарахнулась о дверь, попытавшись выбить преграду телом и оставляя на ней заметные искривления. Впрочем, та крепко-накрепко засела в проеме, подпираемая массивным дубовым столом, беспрестанно взвизгивающим по кривым половицам ножками. Еще через пару минут болезненно-жалкий рык прервал эти напрасные попытки. Существо перестало бездумно бросаться на дверь, вероятно, получив слабую травму. Но его душное ворчливое дыхание все еще слышалось.

«Интересно», ― собственные наблюдения Макса вызывали немало вопросов. Парень снова уставился на скулящего Дениса.

Почувствовав его жуткий взгляд, тот с усилием разомкнул помокревшие веки.

Застывшие мелкие зрачки, изучающие острым взглядом, против дрожащих тревожных глаз.

― Мож-жет, просто уйдет? ― повторил Денис тихо свое прошлое предположение, боязливо убирая руки от головы. Он небрежно утер слезы, размазывая белый налет на скулах. Успокоиться быстро не получалось даже под таким давлением. Или же, наоборот – из-за него.

Взгляд Максима не изменился.

― Как же, ― сухо отозвался Сафронов, еще крепче вцепившись в древко. ― В обморок только не ёбнись. Не то бросим за дверь и свалим.

― С-спасибо, ― надломленным шепотом отозвался тот. ― Оч-чень вдохновляет. Прямо… охренеть как.

Уже откровенно обалдевая от наглости пресноводной рыбешки, Максим удивленно выгнул брови: сначала быканул на площадке – вякнув под руку во время матча, теперь снова. Плотоядная улыбка Сафронова не сулила ничего хорошего, вот только Денис вряд ли резко скривился и втянул голову в плечи именно поэтому…

Скрежет в двери вернул «отморозка» к первоначальной проблеме. Что-то острое двигалось сверху вниз, оставляя на ней тонкую царапину с вогнутыми в кабинет краями. Тварь снаружи агрессивно рыкнула, гораздо громче и увереннее, и последовавший за этим мощный удар оставил в двери четыре колотых раны. На мгновение длинные зеленые пальцы задержались с этой стороны и убрались обратно, но лишь для того, чтобы вновь вернуться чуть ниже, сильнее разрывая образовавшиеся отверстия когтями. Полное разрушение преграды было только вопросом времени, а, учуяв пусть и размытый дождем, но запах крови, уходить чудовище явно не собиралась.

Тварь еще раз с усилием загребла когтистой ручищей и со скрежетом вырвала кусок дерева. В образовавшейся дыре, размером с футбольный мяч, сначала показался длинный подвижный язык, а затем и темно-зеленая морда. Красноватый продолговатый глаз плотно приник к отверстию и оглядел двух человек у окна. Мерзкая желтоватая пленка заклеила его всего на мгновение и снова разъехалась в стороны. Как хорошо бестия видела, понять из этого было сложно. На что именно она опиралась: на зрение или же нюх – тоже.

Тварь слегка приподнялась и просунула внутрь крокодилоподобную пасть. Ее желтые, словно гнилые, клыки на массивной обезображенной челюсти хищно вгрызлись в края дыры и вырвали очередной кусок. Время проникновения моментально сошло к нулю, но Максим не сдержал улыбку. Он и сам не до конца понимал, почему происходящее его так пьянит. Может быть, ему просто надоело сдерживать свою ярость или же захотелось сбросить с себя чувство вины за растерзанного Егора. Чистый адреналин прокатился по его венам, и тяжелое дыхание сорвалось. Можно смело предполагать, что в какой-то момент его рассудок и впрямь помутился. Макс почувствовал страстное, непреодолимое желание… убивать.

С трудом сдерживая истеричный смех, рвущийся из груди вопреки ситуации, парень отчаянно ринулся к двери и вонзил копье в челюсть монстра. С приглушенным щелчком стамеска вошла наполовину у ноздрей бестии и, хлюпнув кровью, вернулась обратно, когда ящер с рычанием дал заднюю.

― Выкуси, мразь!

Однако это чудовище не остановило. Заревев в ответ только громче, тварь всем весом набросилась на скрипевшую дверь и толкнула обидчика забрызганным кровью столом. Тут же сунула раненую морду в отверстие, но лишь клацнула слабо раздвинутыми челюстями перед руками Макса, не удержавшего равновесие.

― Ах ты… скотина! ― Максим резко шагнул назад и почти сразу рванул вперед.

Удачный прыжок на стол, достойный баскетболиста, завершился ударом, с мягким треском прорвавшим пасть твари уже насквозь.

Максим намеренно упал на одно колено, добавляя чуть больше веса и покрепче удерживая копье, и стамеска сухо вонзилась в столешницу под человеком. С приглушенным гортанным рыком ящер дернулся в пуще прежнего изувеченной двери, но древко стукнулось о преграду, не позволяя твари уйти обратно. Теперь эта пакость не могла ни сбежать, ни открыть пасть.

С каждым рывком раня себя только сильнее, ящер принимался жалобно реветь, на мгновения затихал, вновь начинал дергаться в двери, царапать и пробивать ее когтями. В ней то и дело что-то хрустело, трещало, взвизгивало... Уже сломавшись во многих местах, древесное полотно окончательно выгнулось в сторону коридора, зубочистками топорщась в обезумевшего ящера. Копье могло тоже не выдержать.

― Жека!

Черноус понял просьбу Сафронова без объяснений: он схватил деревянный брус, заточенный им же минут двадцать назад, и бросил ему. Парень лихо сиганул со стола, в этот раз не поймал древко, с трехэтажным матом поднял его с пола, развернулся и… Острие с чавкающим звуком вошло в глаз монстра, а вышло где-то за пределами головы. Наконец ящер конвульсивно дернулся пару раз, отчего дверь затрещала громче, и обмяк, повиснув на одном из копий.

В кабинете возникла кладбищенская тишина.

«Он подох? Ведь подох же?» ― Жека медленно и неуверенно подошел ближе, выражая лицом не озвученные вопросы.

Он смотрел то на ящера, то на Макса. И во взгляде его читалось недоумение, смешанное со страхом. Белый свет, что мелькал сейчас перед его глазами, был чересчур похож на тот самый, что падал с неба во время дождя… Но, похоже, Максим-то как раз ничего такого не видел, зато улыбался ненормально блаженно с полуприкрытым взглядом.

― Хм-м-м… я… разочарован, ― Сафронов осторожно разжал пальцы, отпуская древко, и поразившийся его словам Жека на автомате отвесил ему подзатыльник за чрезмерную самоуверенность.

Максим лишь клацнул зубами от неприятного звона в башке да гневно зыркнул на товарища, решив наорать хотя бы на одного из трусливых помощничков, сваливших на него всю опасную работу.

― Надеюсь, мы сможем открыть дверь, ― устало проговорил Жека, потирая переносицу.

Слишком растерянный и о чем-то мучительно размышляющий, он своим видом охладил пыл товарища, мигом расхотевшего повышать на него голос. Снова многозначительно хмыкнув, Сафронов вернул свое внимание к сраженному монстру. Без колебаний он вырвал деревянное копье, плюхнув кровью на обнаженный торс друга, а вот стамеска, прошедшая насквозь, обратно вылезать не хотела, упираясь всеми силами в нижнюю челюсть.

― Протолкни вниз.

― Тогда вся ручка будет в крови.

― Ты серьезно?! ― Жека окинул его возмущенным взглядом.

Максим неохотно посмотрел на свою окровавленную еще после вчерашнего (и уже сегодняшнего) футболку. На руки в крови ящера. На шортах и ногах виднелись свежие ручьи.

― Уговорил.

Отбросив рывком учительский стол и едва не зашибив им Жеку, Максим подошел к разодранной пасти ящера вплотную, бросил кровавое копье на стол и протянул древко другого через всю челюсть, порядком вымазавшись. Затем грубо толкнул рукой бугристую неприятно мягкую морду твари, и туша, вывалившись на ту сторону, сползла на пол, шаркнув по двери.

― Где ключи? ― Максим живо обернулся к доске и поймал на себе ошарашенный взгляд Дениса. ― В чем, блядь, дело?

― М-мы пойдем туда?

― Есть идея получше?

Денис выглядел чересчур напуганным для члена команды, в которой лидер только что уложил аномального монстра, даже не вспотев. Акцентировать же на этом внимание Максим не стал, впрочем, как и дожидаться ответа.

― Нашел? ― Он осматривал пол, наблюдая за суетившимся Жекой, ползающим на карачках.

― Ага. ― Черноус шустро вскочил на ноги, выставив ключ бороздками перед собой, будто намереваясь кого-то им заколоть. Было видно, что очень нервничает.

― Не кипишуй ты так. Эта тварь была не особо сильной, ― попытался Максим его успокоить, отходя от двери и давая ему таким образом пространство для маневра.

Как раз вовремя: поскользнувшись на крови ящера, тот со всего маха заехал телом в дверь. На короткий миг провалился рукой в дыру и тут же дернулся обратно, обругав ни в чем ни повинную преграду.

― Завались! ― попросил он, не глядя и затылком чувствуя, что Максим скалится.

Тот в ответ лишь всплеснул руками, искренне не понимая, чего Жека так на него окрысился. То ли дело было в обвиняющем взгляде самого Макса, ненамеренно брошенном полчаса назад, то ли в битве с чудовищем, потрепавшей товарищу и без этого расшатанные нервы.

Жека же, тем временем, раздраженно затолкал ключ в замочную скважину, напрягая до боли пальцы, повернул его вправо и даже выполнил один оборот, а вот второй… Парень хмуро покосился на Макса, но промолчал. Резко приподняв дверь, он снова крутанул ключ. Что-то таки приглушенно хрустнуло, и дверь даже скрипнула. Однако открыть ее не удалось.

― Эта херня… подпирает дверь, ― выдавил Жека на выдохе, упираясь плечом.

Былого страха в его движениях больше не наблюдалось, он, скорее, все сильнее злился. Но на кого? По-прежнему дерганно Жека просунул руку в отверстие, нащупал изуродованную морду твари, чувствуя омерзительно липкую кровь под пальцами, и, ухватившись за что-то, мотнул ее голову в сторону.

Увы, дверь не открылась и теперь. Денис еле заметно вздохнул с облегчением.

― Давай вместе. ― Максим бросил второе копье на стол, разогнался и шарахнулся в дверь, вызывая в полотне сухой хруст. Та с визжанием, протирая керамические плиты, отодвинулась максимум сантиметров на двадцать, обнадеживая ребят всего на миг, и опять застряла. ― Да ну блядь!..

― Денис!

От внезапного оклика Жеки Нестеров дернулся каждой клеточкой тела и только сильнее прижался к стенке под подоконником.

― Ты поменьше нас. ― Женя с фырком отер о дверь измазанную из-за морды ящера окровавленную ладонь, отчего разбитое полотно стало выглядеть еще непригляднее, подтверждая желание Дениса ничего не делать.

― Я… не пойду, ― замотал он головой и шумно выдохнул, встретившись с озлобленным взглядом Макса. ― Я не могу.

― Через не могу, ― рыкнул тот, с психом ударив кулаком о косяк. ― Я тя ща в эту ёбану дыру вытолкну!

Денис громко сглотнул. Спорить с «монстром», что только что завалил другого монстра, было себе дороже. Неуклюже поднявшись на дрожащие ноги, он, шатаясь, направился к одноклассникам. Скрипнул сведенными зубами, чавкнув кроссовкой по крови ящера. И, стараясь не смотреть на Максима, казалось, ставшего вдруг еще на одну голову выше, нырнул под руку Жене, после чего протиснулся в щель.

― Тут рука его застряла под дверью, ― отчитался Денис через силу, оставаясь по ту сторону. Послышалась слабая возня из коридора. ― Не получается.

― Ща исправим. ― Жека кабанчиком метнулся к парте с оружием, прихватил оттуда топор и пару ножей и выбросил их прямо в дыру посредине двери.

Спустя секунд десять раздались неуверенные глухие удары. Что-то хлюпнуло, стукнуло, отлетев куда-то дальше. И дверь открылась сильнее.

― Ну вот, а ты боялась, ― поднимая копья со стола, Макс зловеще улыбнулся однокласснику, вытирающему с лица капли крови грязным рукавом, ― даже платье не помялось.

― Это пока что. ― Денис снова посмел огрызнуться, что удивило уже Жеку, но Максим на это не среагировал: с недоверчивой полуулыбкой он приблизился к одноклассникам и теперь осматривал тело монстра.

В «крокодильем» ублюдке было по меньшей мере два метра, то бишь, почти как в Максе. Темно-зеленая, бугристая, местами переходящая в большие наросты кожа покрывала все туловище за исключением шеи. Длинный снабженный короткими пластинками хвост выглядел не менее фантастически. Даже отрубленная теперь рука, выброшенная дальше по коридору, навевала приятные мрачные воспоминания о многопользовательских играх с сюжетами апокалипсиса. Это создание было таким же реально нереальным, но в тоже время нереально реальным.

― А э́то что? ― Жека нехотя указал на чернеющие пятна на мощном хребте уродца. Такие же присутствовали еще в нескольких частях тела.

Ничуть не брезгуя, Максим отважно коснулся пальцами позвоночника, провел по косточкам, выступающим пластинчатыми наростами... Вялая кожа твари, напоминавшая оплавленную резину, легко поддалась вместе с прилипшим мясом. Это тоже не остановило Сафронова: с интересом он поднес оторванный мерзкий лоскут к лицу и принюхался.

― Паленным воняет. И тут, ― выбросив кожу твари, отчего та противно шлепнулась на пол, Максим уверенно приподнял крокодилью морду от пола, ― вся шея какими-то волдырями. Еще и липнет, как…

― Кто их так? ― не дождался финала фразы Жека, уже зная, с чем именно может сравнить что-то скользкое и липкое испорченный Сафронов.

― Мне почём знать?..

― Э-эй… ребят? ― Денис мелко похлопал Максима по плечу, отвлекая от разговора и изучения монстра.

Тот немного рассеянно и все же заинтересованно проследил за его взглядом: смотрел Денис в конец длинного коридора.

― У нас гости? ― уточнил Сафронов с ухмылкой, поднимаясь и вытирая ладони о шорты.

Однако утробное рычание новой твари раздалось гораздо раньше, чем за поворотом показалась ее длинная морда или же Нестеров, с трудом подавляющий панику, успел ответить. К этому моменту Максим уже приготовился к бою, покрепче сжимая копья.

― Идем обратно, ― жалобно простонал Денис, надеясь на благоразумность одноклассников.

Сафронов выдвинул противоположный план: молча он перепрыгнул тушу ящера и понесся по коридору, ведь надеяться на уже не закрывающуюся разбомбленную дверь в кабинет технологии да учительский стол было попросту идиотизмом.

Появившаяся из-за угла тварь моментально заметила бегущего не нее человека. С кровожадным оскалом, уродовавшим и без того не приятную на вид пасть, она помчалась вперед с проворностью мелкой ящерицы.

Первое копье Макса, со стамеской, монстр, еще сильнее обугленный, чем предыдущий, отбросил когтями, второе же вонзилось ему в плечо. Сделав пружинистый шаг назад, парень резво перехватил первое оружие по древку дальше и, развернувшись на пятках, махнул им наотмашь, словно мечом. Стамеска чиркнула по облезлой зеленой морде, срывая сожженную кожу окровавленными лохмотьями. В тот же миг Максим подался вперед, чтобы крепко схватить копье ближе к стамеске, и вогнал копье ящеру прямо в глаз.

Чавкнув кровью, железка вышла из затылка твари, и мгновенно подохший монстр повалился на пол. От полного падения его все же на несколько коротких секунд удержало деревянное копье в плече. Заскрипев им по керамическим плитам, чудовище неестественно завалилось на бок, после чего, пару раз конвульсивно дернувшись и разбрызгивая по полу кровь, затихло с шипящим вздохом.

Макс неслабо шатнулся в сторону, но умело поймал равновесие, терпя, как бы странно это не звучало, приятные спазмы внизу живота. Протянув ладонь до стены, чтобы не свалиться, Максим ненамеренно посмотрел в окно, еще вчера лишившееся стекол... Перед глазами слегка дрожал воздух, отвечая незначительному головокружению. Адреналин адреналином, только мышцы от таких нагрузок спасибо не говорили. Хотя это же не объясняло остальные одуряющие ощущения.

― Подбери челюсть, ― обеспокоенно приказал Жека, сунув Денису в руки ножи. Между тем, он и сам был на грани, чтобы не отреагировать так же ошарашенно, пусть и по иной причине. ― Ладно, ― окончательно решил парень, переставая анализировать происходящее. ― Не знаю, сколько их, но я в деле.

«Бо Максим на себе всех не вытянет. ― Жека уверенно сжал булаву и перешагнул тушу изуродованного непонятно чем ящера. ― Если они действительно не особо сильны, то и шансов на победу у нас навалом».

***

Руины дома Дементьевых

Кроссовки хлюпнули в грязной луже, поднимая мутноватую воду. Чавкнули вьющейся травкой, попытавшейся уцепиться за шнурки. Пропустили немало влаги в районе пяток…

Артем, естественно, не остановился и, осторожно застучав по отлично уцелевшему корпусу кровати, ступил на ближайшую облепленную травой и мелом доску лестницы. Кручённые стебли тут же юркнули скользким червём под ногой. Чудом удержавшись от падения, Данцев замер, чувствуя предостерегающую дрожь под кроссовками.

Пришлось ненадолго затормозить, закрывая глаза и считая удары сердца. Лестница, к счастью, разваливаться не спешила.

«Слава богу. Не хочу я купаться в ледяной воде».

Прерывисто всхлипнув и вновь сплюнув застрявшую в глотке пыль, Артем едва ли не на карачках продолжил подъем по мокрым «ступенькам», терпя раздражение от липкой грязи, в которой тонули пальцы. Стойкая аллергия давно приучила парня к чистоте и порядку, перейдя в маниакальную на этом помешанность, что частенько ставили ему в минус. Но у каждого свои тараканы, главное хоть немного их контролировать.

― Твою мать!..

Хлипкая конструкция вновь недовольно вздрогнула и хрустнула под ногой дощечкой. Артем мигом ускорился, слыша, как с треском и плесками у подножья слетают доски. Последний метр подъема парень преодолел уже прямо на четвереньках, надеясь не съехать обратно вместе с нерадивой лестницей.

Грязный, намокший и с решительным взглядом, он таки выполз наверх. На удачу скакнул вперед и остался на полусогнутых, поневоле ловя равновесие. Конструкция позади него таки с грохотом развалилась, слегка толкнула Артема под колено, заставив сделать еще один шаг вперед, и замерла.

«Класс… Теперь…»

Данцев собирался позвать Дементьева, однако с губ слетел только испуганный вздох. По спине пробежала волна мурашек, вызванная страхом и легким ветром.

Почти всюду, куда дотягивался взгляд парня, росла высокая – где-то с метр – трава, которой вчера совершенно точно не было. Иногда она прорывалась прямо на вывороченных кусках земли и асфальта или же под ними, затмевая собой следы от дождя.

Забор, калитка, столбы, провода, все дома, что виднелись отсюда в направлении школы… Ничего не спаслось от гибели. Но все это безжалостно меркло по сравненью с другим – хвостом самолета. Огромный и искореженный, заросший лианами и мхом... разумом Артема он никак не желал усваиваться.

«Что же это за… дичь?»

Киль развалившегося на части воздушного судна, расколовшись почти надвое, висел над тем местом, где еще недавно сидел Дементьев, не способный встать. Горизонтальные же стабилизаторы было плохо видно из-за растущей повсюду зелени. Остальная часть, неслабо закопченная и облепленная мхом, имела вогнутую внутрь дверь и небольшие иллюминаторы, парочка из которых уцелела. Затем же металл обрывался. Внутренности самолета отсюда было не разглядеть.

― Тёма?!

Встрепенувшись, Артем пришел к единственному сейчас разумному выводу: «Плевать!» ― и, мигом перейдя в слух, обернулся в поисках друга...

Осмотр (теперь по кругу) результатов не дал. Оно и понятно: судя по сдавленному голосу и тихому звуку, Марка накрыло обломками. Зато Данцев заметил белое солнце, ниже висящее над горизонтом.

«Или выше?»

Определять стороны света без ориентиров Артем не умел. Окончательно потерявшись во времени, парень раздраженно протер лицо потеплевшей ладонью, запоздало вспомнил, что руки у него в грязи, и под итог обматерил за это мысленно всех и вся, после чего, оттирая лицо о более-менее чистый кусок подола, шмыгнул носом... Симптомы аллергии становились все менее заметными.

― Супер, ― буркнул он, не понимая, радоваться ему или начать беспокоиться, и уже в полный голос проорал: ― Громче давай!

― Тё-о-ома-а-а!!! Артё-о-ом! Дружище…

От последнего слова, едва слышного и надрывного, мучительно сжалось сердце. Приблизительно звук шел откуда-то от начала следа, что остался от дома Дементьевых. Уцелевшая наполовину кухня нервно дернула частично оборванной форточкой. Где-то внутри скрипнула половица, звякнула посуда, словно бесплотный дух хозяина, как и пару дней назад, решил встретить гостя пригоревшей яичницей…

Пробежавший по венам холод не сразу позволил Артему сдвинуться. Сглотнув через силу густую слюну, парень осторожно шагнул по обломкам, отгоняя безумные мысли о призраках и тварях размерами с небоскреб. Если погоду и ее штормовые бзики можно было объяснить логически, то существо, появившееся из разлома в небе, не поддавалось никакому правдоподобному объяснению. Это же наводило на мысли куда страшнее: где еще прошел белый дождь и какие последствия после себя он оставил.

Взгляд инстинктивно замер на юго-восточном участке улицы – там, где стоял двухэтажный коттедж Данцевых. Пусть Артем и знал, что с этой точки увидеть его дом было невозможно, не попытаться это сделать он не мог. За мыслью же о родном пристанище последовали и другие, связанные уже с родителями: где они, что с ними, почему еще не вызвали спасателей или сами не пришли сюда?.. Хотелось броситься вдоль по улице и узнать все ответы прямо сейчас. Но, увы… было страшно. Невероятно страшно идти одному. К тому же многое из того, что закрывало вид на коттедж Данцевых, выглядело отсюда апокалипсически…

«Нельзя… Просто не думай».

Жадно хватая ртом колючий воздух и сжимая покрепче кулаки, чтобы заглушить воображение болью от впивающихся под кожу ногтей, Артем принялся сосредоточенно обыскивать взглядом каждый метр. Любой неустойчивый шаг мог стоить переломом ноги или шеи. Марк между тем продолжал периодически подавать голос, взывая к товарищу и помогая понять, что на обломки над ним Данцев еще не наступил. И голос этот звучал все тише: вероятно, Дементьев терял сознание.

«Где-то здесь».

Артем смотрел на едва заметно шевелившуюся кучу древесины, металла, бетона и черт знает чего еще, откровенно надеясь, что под ними находится именно Марк, а не что-то иное. Немногим дальше виднелось отверстие. Хватило лишь пары секунд, чтобы осознать: соваться туда опасно – погребет обоих. Оставалось довериться слуху и интуиции.

― Замри, чувак.

Марк мгновенно замолк, и обломки умерили дрожь.

«Подниму ли?»

Артем с опаской приподнял верхнюю глыбу, состоявшую из кирпичной кладки и металлического уголка. На вид она казалась гораздо увесистее. Лихо сбросив ее в сторону на обломки позади, парень принялся разбирать завал уже увереннее. По отдельности строительный мусор был вполне выносимым, но двухметровый слой мог и раздавить.

― Ты же тут? ― запоздало поинтересовался Артем, отшвыривая очередную доску. Та с успехом ударила в кухонную форточку, и пустое окно загрохотало к обломкам, вызвав новый, пусть и короткий, приступ страха.

― Да… Ты бы… быстрее… Ладно?

― Тц.

Больше не сомневаясь, Артем заработал усерднее, удивляясь, как Марка не раздавило такой баррикадой, зато понимая, почему тому становилось хуже. Бо́льшая часть «останков» попала на эту сторону, другая же – туда, где очнулся Артем. И чем дальше от дома Дементьевых, точнее, его полупустых руин, тем строительных материалов становилось все меньше.

Снова ненароком задумавшись о гибели дяди Саши, моментально раздавленного насмерть чьей-то ногой, Артем оцарапал ладонь о гвоздь.

― С-сука! ― с безудержной злостью он резко пихнул батарею, повинную в этой травме. Та скатилась с обломков, зацепив и другой «мусор», и завалилась в чертов «колодец». Спустя миг послышался плеск воды, почти сразу и кашель Марка. ― Прости! ― извинился Артем, понимая, что накосячил. ― Ты там как? Живой?

― Твоими… молитвами, ― буркнули «доски», громко сморкнувшись. Голос у Марка тем не менее чуть взбодрился. Видимо, дышать ему стало легче, лишившись метрового слоя обломков со спины.

― Ну окей.

Артем снял еще несколько особо тяжелых блоков прежде, чем кучка зашевелилась, потом, матерясь, заходила ходуном и, швыряясь мусором, отплевываясь да кашляя, наконец встала. Белый, будто провалявшийся в извести целые сутки, Марк тряхнул головой, провел по лицу ладонями и, продолжая что-то шептать, зачесал мокрые волосы на затылок. Вода стекала с него ручьем, с оголенных рук пластами отваливалась грязь. На спине лоскутами висела прожженная неопознанной черной жижей футболка, лишившаяся темного цвета, как, впрочем, и смуглый Дементьев. От его темных волос и одежд ни осталось и следа. Разве что кровавые пятна у виска и на икрах, где штаны были несильно разодраны, перебивали всю эту белизну.

― А ты́ как? ― сделал Марк удар на местоимении, заметив пристальный взгляд товарища.

Ответа на его вопрос не последовало. Артем просто пожал плечами, не желая об этом говорить.

В свою очередь не став настаивать, Дементьев наклонился к луже и пошарил в луже руками. Шлепки в этом «болоте» парень отыскал не сразу, зато заметил, что ледяная вода не просто обнимает ладони холодом, но как будто бы поднимается выше, к локтям, а затем и вовсе распространяется по всему телу. Списав эту странность на собственные заморочки, Марк таки выловил шлепки дрожащими пальцами и, обуваясь на ходу, перелез через неустойчивую кучу мусора на более плоскую поверхность, где обнял себя за плечи и принялся их растирать.

― Х-холодно. Ч-чёрт. ― Насквозь промокший и ослабленный для ветра парень был легкой мишенью.

«Или дело все же не в ветре?»

― А? Я щас!

Артем окинул обломки быстрым взглядом, нашел наполовину высохший пододеяльник, бесцеремонно стащил его с заляпанного холодильника и, вернувшись, нервно намотал на друга. Почему-то сейчас, глядя на Марка в таком виде, сердце стучало протяжней и громче. Хотелось выдохнуть, а затем зареветь, закричать, забиться в угол… Так что выдавить лживый ответ на вопрос друга просто не повернулся язык. К тому же, Артем был уверен, что Дементьев уже понял, что к чему, мимолетом осмотрев его и кивнув в благодарность.

― Та хренотень сбила самолет? ― прошептал Марк чуть отрешенно, оглядывая хвост пассажирского лайнера.

Артем невесело присвистнул в ответ, перебарывая истеричные мысли. Не сговариваясь, они перевели внимание на растоптанный дом Дементьевых.

Лицо Марка обратилось в камень. Сейчас он походил на мраморную статую современного художника, решившего изобразить утро понедельника во всей своей красе. И все же Марк, со слипшимися волосами, в пододеяльнике и резиновых тапках, что-то тихо произносивший одними губами… почему-то выглядел до странного величественно и печально. Даже воздух, казалось, дрожал над его плечами.

― Ева… ― его обеспокоенный шепот быстро сорвался на хриплый крик: ― Ев-а-а!!!

Заозиравшись по сторонам уже с новой целью, Дементьев принялся тщетно взывать к сестре. Откровенная паника исказила «мраморное» лицо.

― Ди-и-има! ― закричал и Артем, вспомнив про рыжего друга Евы, что был с ними вчера. ― Отзовитесь, мать вашу! ― За последнюю фразу пришлось спешно просить прощения взглядом.

Упоминание матери в ругательствах вызывало у Марка остро-негативную реакцию, но сейчас другу было плевать на эти слова: продолжая кутаться в пододеяльник, он с трудом подавлял появление слез в уже задрожавших глазах.

― Я… я не знаю, ― отозвался Артем, перехватив его помутневший взгляд.

Марк молчал. Коротко всхлипнув, несколько раз моргнул. Отер лицо измазанным пододеяльником, лишь растирая еще не засохшую известь. Карие радужки на фоне всей этой белизны смотрелись особенно дико и блестели на солнце, подрагивая в его лучах. Склеенные же волосы, зализанные на затылок (чего Марк никогда не делал), открывали вид на высокий лоб и нахмуренные залипшие брови. Из-за плотного слоя мела морщинки неестественно глубокими порезами рассекали кожу.

«Успокойся. Ты должен. Слышишь?» ― Напряженные скулы от сжатой накрепко челюсти, сведенные пальцы, сжимающие край заляпанной ткани… Марк устало и долго выдохнул, закрывая глаза, чтобы собраться с мыслями.

Артем его не тревожил. Он понятия не имел, какого ему. Знал, что мать тот потерял чуть меньше, чем пять лет назад. Сегодня (или вчера) лишился отца. Теперь был не в силах найти сестру… Но родители Артема сейчас находились где-то там, за границей улицы. Кто знает, быть может, и он очнулся ото сна сиротой.

Размышления на эту тему окончательно свели настроение Артема на нет. Пусть Дементьева понять полностью он не мог, но представить его потери – вполне. Лицо друга тем временем чуть расслабилось. Марк замедленно выдохнул, приходя в себя.

― Она где-то здесь, ― произнес он сдержанно, открывая глаза. ― Мы должны…

― Мы найдем ее, ― охотно заверил Артем, сжав уже потеплевшее плечо Марка. Жаль уверенности в этих словах явно не хватало.

В свою очередь Дементьев лишь измученно вздохнул, болезненно хмуря лоб, и сделал первый несмелый шаг мимо кучи набросанных Тёмой строительных материалов. Дорожку до калитки завалило слабо, не считая скрежещущего обломка от самолета, висящего в паре метров от растоптанного крыльца, хотя мелкий мусор мог быть куда опаснее. За высокой травой различить хоть что-то не удавалось. На руинах – тем паче, ведь подростки, скорее всего, были так же погребены заживо. Потому-то идти по обломкам было вдвойне опасно.

Ступая раздражающе медленно вдоль будоражащих воображенье развалин, парни то и дело поглядывали на заднюю часть самолета. И дело было даже не в ее присутствии, а в мысли, что, свались эта хренотень чуть правее, ни Марк, ни Артем уже бы не встали.

― З-зараза! ― Марк с шипением пнул крышку от разломанного унитаза и тяжело задышал, упершись руками в колени. Все тело болело. Каждый орган, кости, даже кожа. Особенно голова. Но сдаваться было нельзя. ― Нормально, ― опередил он порыв Артема помочь и, выпрямившись с тихим стоном, снова прикрыл глаза.

Стереть перед взором последствия адского шторма это не помогло. Зрение будто запечатлело все это внутренней камерой и крутило в разрозненных мыслях, добавляя атмосферные детали вроде крови, оторванных рук… светло-коричневых Евиных волос.

Озлобленный шумный выдох заставил Артема напрячься, таким он еще Марка не видел. Эта ярость, переполнявшая друга, казалась вполне осязаемой. Тёма невольно сделал шаг назад, почувствовав нелепый страх, перехвативший дыхание. Он, конечно, все понимал: собственные нервы тоже были на пределе, но чтоб испугаться Марка…

«Где же ты? ― продолжал заводиться тот, не открывая глаз. Каждая мысль кромсала возникающие в картинки сознании. ― Давай же! ― Потяжелевшие руки, сжимающие пододеяльник, отзывались онемением в пальцах и мелкими коликами в запястьях. ― Хотя бы шорох! Хоть что-то!.. ― Марк не верил в богов или высшие силы. Как тут поверишь, когда родители – на том свете, а сам не пойми в каком состоянии? Но хотелось попросить у них хотя бы дать знак. ― Ты не могла умереть. Не имела права. Только не ты… ― Хаос в его сознании остановился, остался лишь облик растрепанной энергичной сестры, улыбавшейся вопреки всему. ― Не оставляй меня одного…»

― Е-е-ева-а-а-а?! ― твердый голос Дементьева пронесся над обломками еле заметной вибрацией, прозрачной волной проникая во все уголки ближайшей местности и, если обоих не обманывало зрение, заставляя все мелко вздрогнуть.

Громогласное эхо почти сразу затихло, однако вместо него…

*Бип… Бип… Бип…*

Маленькая белая точка загорелась метрах в двадцати от Марка, мерцающим лучом света указывая ему путь. Чувствуя, как сильнее заколотилось сердце, парень с растерянностью уставился на пульсирующий огонек неподалеку. Раздумывать над происходящим он побоялся, а потому просто рванул к сигналу.

Глава 5

Руины дома Дементьевых

Не спрашивая, что случилось, Артем без сомнений помчался за Марком, решив, что тот что-то заметил (сам же он ничего, что помогло бы в поисках Евы, не увидел), однако замер на полпути, когда холодильник, с которого Данцев совсем недавно сорвал пододеяльник, мелко зашевелился, застучал изнутри и вдруг молвил человеческим голосом:

― Меня слышит кто-нибудь?!.. Помогите! Ева-а-а?!..

Одержимый лишь одной целью Марк на этот зов не остановился. Он уверенно скользил по обломкам, споткнулся, упал, содрал с гвоздя рвущийся пододеяльник, оказавшийся подозрительно старым (новые или немножко б/у вещи так никогда не рвутся), и снова рванул вперед.

― Тьфу ты! ― Артем нехотя поспешил назад, круто остановился и пихнул холодильник ногой, запоздало подумав, что столь агрессивные действия могут навредить и ему самому, и спасаемому человеку.

Неповоротливый черный увалень, знатно запятнанный грязно-белыми подтеками, на деле не оказался тяжелым и ничем не удерживался. Охотно крутнувшись (даже как-то излишне шустро), он загрохотал по обломкам, освобождая невольного пленника.

С недоумением Данцев воззрился на паникующего Диму, не сразу узнав его без ярких рыжих волос и веснушек. Выглядел подросток до ужаса жалким и не настолько белым, как Марк, но измазавшие его во время дождя известь и грязь умело закрасили все яркие детали его внешности. На руках и лице паренька также имелись размазанные следы крови.

― Угораздило же тебя, ― не удержался Артем от саркастического замечания, протягивая Димке руку.

Тот хотел бы улыбнуться ему в ответ, но мышцы почти не слушались, закоченев, вероятно, еще при внеплановой разморозке холодильника. Повезло, что стеклянные полочки разбились до того, как парнишку накрыло с головой. Так что своевременную помощь товарища Дима принял безмолвно и с дрожью, поднимаясь с груды холодного металлолома.

― Хера се ледыга, ― от неожиданности Артем едва удержался, чтобы не сбросить мальца обратно. ― Ты, давай, приходи в себя.

Осторожно коснувшись его плеча, вроде как подбодрив, парень оставил контуженого подростка, озиравшегося по сторонам, и отправился к убежавшему Марку. Друга он заметил недалеко впереди, почти у забора, точнее, его редких зубов, оставшихся от конструкции. Дементьев стоял там, как будто вкопанный, мрачно пялясь себе под ноги. Таки чертыхнувшись на обломках, Артем с матерным словом приземлился на четвереньки подле него.

Ева лежала здесь же на вид бездыханным телом. Данцев чудом не наступил на ее грязные теряющиеся в мелкой траве косы. К счастью, девушку не придавило обломками, как остальных. Зато присыпало небольшой кучкой земли. У слегка же травмированной головы лежал разодранный надвое здоровенный горшок с растением. И дело было в последнем.

― Это… алоэ. ― Артем сильнее пригладил волосы, гордо поднимаясь из постыдной позы и делая вид, что изучает растение повнимательнее.

Дементьев одарил его уничтожающим взглядом, осуждая за попытку скаламбурить. Не время и не место. Пусть Ева и дышит.

― Я в курсе, что это за херня. Но эта херня не должна быть такой огромной.

Оба снова уставились на широкие, примерно с ладонь, и длинные, как канаты, стебли. Обычно короткие колючки теперь превратились в хорошие шипы, напоминающие тонкие ножки какой-нибудь мухоловки. Многие из них пронзили тело Евы или же оставили на бледной коже царапины. На лбу девушки чернело запекшееся пятно крови, немного размытое белой водой. На шее виднелись кровавые полосы. А тонкие запястья, похоже насквозь, пробило шипами. И все же девушка уверенно дышала. И лицо ее было расслабленным.

― Я… я не знаю, что делать, ― Марк схватился за голову, опасаясь тревожить Еву.

Чертово растение, его иглы, могли находиться и внутри тела. Неизвестно, как сильно они поразили девушку. Непонятно, что будет, если ее затронуть.

Впрочем, Данцев товарища даже не слушал: его взгляд был прикован к цветочной брошке, что покоилась на груди у Евы. Тройная ромашка – такую же периодически носила его мама. Совпадение?

― Это её?

― Прости?

― Брошка.

― А? ― Марк ошарашено заглянул в его напряженные голубые глаза, вскользь заметив, что друг затаил дыхание. Если бы не такое вот поведение, он бы с психом уже засветил ему в морду за подобный интерес на фоне происходящего. ― Нет. Не уверен. Она лежит сверху. ― Теперь украшением заинтересовался и Марк: это и в правду выглядело неестественно. ― Может, здесь кто-то был? Ты ее узнаешь?

Глубоко вздохнув, Артем красноречиво промолчал, после чего осторожно наклонился над Евой, опасаясь хоть как-то спровоцировать растение, и, вновь задержав дыхание, тихонько коснулся ромашек.

Алоэ не двинулось. Девушка не очнулась.

― У мамы такая была. ― Данцев выпрямился уже без страха, вертя на ладони небольшую брошку, и отер пальцами самый крупный цветок. На нем должно было быть два лепестка другого цвета. Растерянный вздох Артема, смотревшего на бежевые полоски среди белых, дали Марку понять, что украшение друг действительно узнает. ― Она была здесь? Но почему ушла?

Отвечая на вопросы Артема, в памяти Марка всколыхнулись неприятные звуки, что врывались в сюжет беспокойного сна: отчаянные женские крики и надрывный охриплый плач… Артема звали тогда по имени.

― Я не знаю. ― Рассказывать о таком было не по себе: обнадеживать раньше времени, чтоб потом разочароваться сильнее, да и где гарантия, что Марку все это не приснилось? ― Не знаю, ― повторил он тише, обессилено присаживаясь у головы Евы. ― Прости. Но сейчас мне…

― Да, ― спохватился Артем, прибирая брошку в нагрудный карман. Ткань на нем непроизвольно треснула под напором непослушных пальцев, и парень задержался на кармашке недоумевающим взглядом. Всего на миг. После чего насильно выбросил из головы бесполезные мысли. Не об этом сейчас требовалось подумать. ― Ты прости. Надо убрать… эту хрень.

Марк согласно кивнул, не особо прислушиваясь к его речи, и неуверенно провел ногтем по одному из стеблей. Надавил посильнее.

Никакой реакции по-прежнему не последовало. Только оставленная на стебле царапина моментально затянулась, словно ее и не было.

― М-может быть…

Ребята испуганно вздрогнули от внезапной речи третьего человека

―… р-разбудить… поп-робуем?

Чуть заплаканный и ссутулившийся Дима стоял позади старших (но как долго?) и усиленно разминал ладони. Его мелко трясло от холода. Бледная кожа, посветлевшие рыжие волосы, белые ресницы и посиневшие губы… Даже голос у подростка дрожал, но в бирюзово-зеленых глазах не было страха – всему виною являлся холод. Однако особенно мокрым он все же не был, да и сильного ветра не наблюдалось. Ко всему прочему, не в морозильной же камере он провел все эти часы.

― Ты в порядке? ― сорвалось с губ Дементьева прежде, чем он решил, нужно ли об этом спрашивать.

Дима просто пожал плечами, чуть качнулся, но удержался на ногах. Судя по всему, ему было дурно. Немудрено: в холодильнике вряд ли достаточно воздуха – этакий гроб, не подогнанный по размеру. Как Дима в принципе не задохнулся?

― Я с-серьезно, ― произнес он тихо, оттягивая рукава влажной кофты неоднозначного цвета. До Белого дождя она, кажется, была бежевой. ― Ес-сли Ева оч-нется, то хотя бы… ска-жет, н-насколько ранена.

Марк с Артемом обменялись проникновенными взглядами. Второй как-то вяло повел плечами, давая понять Дементьеву, что подсказать ничего не может, да и брать на себя ответственность за какое-либо решение парень не хотел.

― Ладно, ― встревоженно кивнул Марк, протягивая дрогнувшие пальцы к разбитому лбу сестры.

Такое простое движение далось ему через силу. Навязчивый липкий страх, в разы приставучее мерзкой извести и влажной футболки, стягивал все нутро, накручивая внутренности на невидимый кулак. Громко сглотнув, Марк погладил девушку по голове, мысленно прося ту очнуться. Грязные волосы, сухие и жесткие, заставили парня расстроиться еще больше: он лично неоднократно заплетал сестре косы, всегда удивляясь, насколько они приятны на ощупь.

― Ев-ва? ― Марк легонько похлопал ее по щеке, и голова девушки непроизвольно качнулась. По ее плотно-закрытым векам тут же ударили солнечные лучи. На короткий миг показалось, что Дементьева слабо жмурится. Однако это было всего лишь обманом подводящего зрения. ― Э… эй, давай сестренка, при… ходи в себя… ― Марк еще раз призывно погладил лоб Евы, завернул за ухо светлую «карамельную» прядь... ― Я… ― его голос вконец сорвался.

Парень спешно отдернул руку, спрятал пальцы в пододеяльник и качнул головой, проклиная незваные воспоминания. Когда-то он точно так же гладил волосы умирающей матери.

Пытливый взгляд Артема не делал лучше.

― Растение… ее не д-душит. ― Дима вовремя разрядил обстановку, максимально нагнувшись к Еве. Когда он успел обойти парней и сесть справа от Дементьевой, они не заметили.

В разы уверенней Марка, подросток коснулся бледной руки подруги и приподнял ее вместе с длинным шипом, пробившим насквозь запястье. Пригляделся, слегка повертел, заставляя шип чуточку сдвинуться. Ребята смотрели на Диму с испугом. Марк даже успел прокричать «Нет!», когда парнишка со вздохом резко убрал запястье девушки в сторону.

Не противясь, игла покинула ее руку, брызнув капелькой крови на пальцы Димы. Струхнув лишь сейчас, он поспешно прижал отверстие и развернул запястье Евы, осматривая на иные раны: с другой стороны не кровило. Снова взглянув на внутреннюю часть руки, Димка подождал еще секунд пять и несмело убрал свой палец, размазывая кровавое пятнышко по бледной коже. Ранка больше не кровоточила. Вместо нее на коже осталась мелкая точка от сквозного отверстия, похожая на черную родинку.

На Дементьева Дима посмотрел только теперь. Тот не злился, хотя был немало встревожен.

― Мы прип-поднимем стебли, а Т-тёма вытащит Еву. ― Подростка все еще немного трясло, но в отличие от своих старших товарищей выглядел он куда собраннее и решительнее. Не собираясь отступать, он какое-то время глядел Марку в глаза, ища в них согласия.

Как прежде сдержанный и спокойный, Димка, тем не менее, все же не был похож на себя. И дело было как будто не только в слегка измененной внешности. Такого хладнокровия от него Марк никак не ожидал. Или дело было в недальновидности? Может, Дима банально не размышлял о последствиях таких действий?

Не дождавшись единогласного решения, Артем замедленно кивнул, снова присел подле девушки и оттеснил друга плечом, заставляя таки очнуться. Без опаски он просунул руки в подмышки Евы, умело избегая шипов растения. Марку же ничего более не оставалось, как довериться невозмутимым друзьям, и с мрачной решимостью во взгляде подняться с земли. Молчаливо он обошел Артема стороной, пристально изучая растение, нашел менее заросший участок, где была возможность присесть, после чего стянул с себя пододеяльник и уложил на несколько шипастых лоз.

Алоэ на его действия было ровным счетом плевать.

Громко выдохнув, чем подал сигнал, Марк схватил самый широкий стебель, державший сестру плотнее всех, и короткие острые бугорки между шипами неприятно вдавились в кожу. Опоздав на пару мгновений, уступавший ему в силе Дима сжал пальцами стебли поменьше.

По безмолвной команде Артем бережно потянул Еву на себя…

Казалось бы, просто растение, но лозы поднять вышло далеко не с первой попытки. Они не противились, в том смысле, чтобы начать сражение, просто не желали менять полюбившееся им положение и вообще отпускать девушку, став удивительно крепкими и заботливо обвивая ее тело.

Артему пришлось позабыть об осторожности: не прилагая должных усилий, вытащить Еву не получалось. Дернув девушку уже резко и грубо, он таки сдвинул ее с прежнего места. Несколько острых шипов беззвучно покинули грудь Дементьевой, оставляя глубокие кровоточащие ранки. Ева коротко вздрогнула, наконец разлепила опухшие веки, однако, встретившись с умоляющим взглядом брата (правда, ей потребовалась пара секунд, чтобы его узнать), не закричала.

― Еще… немного. ― Артем по максимуму отклонился назад, уже чувствуя, как что-то неприятно упирается в поясницу. Еще крепче он обнял лежавшую на нем спиной девушку и потянул выше.

Уже сама Ева поджала ноги, со стоном избавляясь от шипов, пробивших ее щиколотки. Но на этом Артем не остановился. Умудрившись подняться на правой руке, парень резво сгруппировался и выпрямился вместе с Евой, даже приподняв ее над землей сантиметров на пять.

Лишь теперь Марк и Дима оставили алоэ в покое, и растение возмущенно вернулось на место, после чего замерло.

На секунды повисла жуткая тишина, прерываемая тяжелыми вздохами.

― М-марк? ― Ева с грустью и страхом посмотрела на брата, продолжая стоять в объятьях Артема.

Мокрый, грязный, в серо-белых пятнах и разорванной одежде, да еще и с зачесанными на затылок побелевшими волосами, Дементьев старший был почти неузнаваем. Только взгляд его карих глаз, сосредоточенный и непокорный, выдавал в нем знакомого ей с пеленок брата.

Выпрямляясь, Марк сухо кивнул Артему, разрешая ее отпустить. Неуклюже девушка пробежала мимо растения, не заботясь о возможном ранении босых ног, и, прыгнув брату на шею, просто уткнулась ему в грудь. Благо, рост позволял. В свои четырнадцать Ева не выглядела взрослой: миниатюрная, невысокая и миловидная. Со стороны можно было подумать, что ей лет одиннадцать и не больше. Марк в сравнении с ней казался уже взрослым дядькой, хотя всего-то в этом году заканчивал школу.

Впрочем, своей выдержкой Ева все же отличалась от ребенка. Ни всхлипов, ни слёз, ни глухих рыданий… Одни теплые пальцы впивались в кожу Марка, норовясь проткнуть его удлиненными ногтями. Все сильнее и сильнее Ева пыталась прижаться к брату, дыша тяжело и рвано и стараясь ни в коем случае не разреветься. Пока что у нее получалось.

― Ничего… Ничего… Мы обязательно справимся. Ты молодец. ― Сказав глазами друзьям «спасибо», Марк получил такое же немое «пожалуйста» в ответ, после чего наклонился ниже и обнял сестру покрепче, «слыша» ладонями ее барабанящее сердце.

Наконец, Марк вздохнул с облегчением.

Всем им чертовски повезло выжить. Теперь оставалось сделать куда более сложное – удержать подаренную им жизнь. И все же осуществить это гораздо проще, если второй шанс уже получен…

Тихий шорох в районе разодранного забора привлек абсолютное внимание людей. Ева вынужденно отстранилась, и Марк неохотно выпрямился, перестав болезненно зарываться в ее плечо. Почти сразу же он нарвался на понимающий взгляд Димы и сочувствующий Артема и с едва заметной улыбкой обернулся к высокой траве. Здесь она вымахала почти по пояс, так что прятать могла очень многое. Дальше же становилась ниже, пока и вовсе не превращалась в короткие пучки на обломках асфальта.

― Что там?..

Марк грубовато закрыл Еве рот и тихонечко сделал шаг назад, отодвигая девушку чуть дальше от зарослей. Уже через миг из могучих стеблей сначала показалось нечто скользкое и полупрозрачное. После чего длинные антенки с глазами-бусинками (а это были точно они) разъехались в стороны, осматривая каждый свою часть мира. Так и хотелось либо удрать, либо бросить в не полностью появившееся существо камень, но ребята предусмотрительно молчали, обалдело таращась на эти отростки, вновь собравшиеся и противно покачивающиеся на ветру. Вслед за этим из кушерей появилась и непомерно толстая шея, а затем и громоздкий панцирь, местами пробитый и треснутый.

― Да ну… нахер! ― Артем шепотом выразил дикий всеобщий шок, чем на мгновение испугал улитку с надувной пляжный мяч, втянувшую шею, и отпрянул к Марку.

Димка незамедлительно повторил его действия. Убежать дальше они не рискнули.

Уловив тишину, моллюск-переросток снова выдвинул свои длинные глазки, вскользь осмотрел людей (если вообще их видел) и пополз по обломкам между алоэ и людьми. Со склизким звуком протащившись едва ли не по пальцам босоногой Евы, которую Марк в любой момент был готов отбросить себе за спину, существо преодолело растение-мутанта. Затем, там же, где недавно свалился Артем, под улиткой что-то тихонечко хрустнуло, и тварь ненормальных размеров скрылась под досками, глухо стукнувшись панцирем.

В результате вокруг вновь воцарилась зловещая тишина.

― Ты это видел?! ― на эмоциях вскрикнул Артем, обратившись к Марку.

― Это все видели, ― парировал Дима, с тревогой переведя внимание на Дементьевых. Марк лишь теперь убрал руку от лица Евы, и та судорожно вздохнула, одним взглядом показывая, что в не меньшем шоке. ― Если эти… так вымахали, тогда что с остальными?

― Хах, не спрашивай. ― Марк устало, со вздохом отшагнул от сестры, обошел ее стороной и внимательно осмотрел босые ноги девушки.

Улитка ее не задела, но на икрах, бедре и испорченных темно-зеленых шортах присутствовали кровяные пятна. Свежей же крови не было. Точнее, не здесь. Парень обеспокоенно задержался взглядом на маленьких ранках у ключиц, похожих на черные «родинки» из-за запекшейся крови и самих отверстий. Здесь футболка светло-оранжевого цвета была порвана в области горловины, и на коже виднелась кровь. Тонкие кровавые ручейки, уже подсыхающие, тянулись вниз и терялись в районе груди. Выглядело все это ни капельки не безопасно.

― Не больно?

Он хотел было коснуться точек, оставшихся после шипов, но передумал. Во-первых, грязные руки. Во-вторых, было тупо страшно делать хоть что-то.

Ева удрученно качнула головой. Не сговариваясь, брат и сестра уставились на свой дом, точнее, его останки.

― Та штука… нашего папу…

― Мы не знаем наверняка.

Марк понимал: шансы выжить при таком раскладе – нулевые. Только кто бы сумел сейчас выдать такое вслух? Ева тоже осознавала, ведь тогда была ближе всех к сапогу. Видела, обернувшись, черную кровь на пороге. И все же… покачиваясь, будто пьяная, девушка направилась к дому в обход обломков, загребая в траве руками.

― Осторожно, ― Дементьев послушно потопал следом, а спросить, где ее тапки, не повернулся язык.

Артем и Дима, контуженные всем происходящим не меньше, молчаливо шагнули за ними. Громче Дементьевых они бахнули по калитке, по которой пришлось пройти. С каждым преодоленным метром их желание идти дальше, к полупустым руинам, где погиб человек, становилось все менее выраженным.

Ева же уверенно продвигалась в траве, словно не чувствуя ни страха, ни боли. Чем-то звякнула, так знакомо и громко, что все на мгновение остановились. Искореженный велосипед Димы, также сдвинутый лютым ветром, лежал ближе к калитке на заросшей дорожке. Ева случайно коснулась звоночка, уцелевшего на свернутом руле. Теперь, проходя мимо, каждый с какой-то тоской задержался на нем взглядом... Каждый боялся смотреть на приближающиеся руины.

Марк старался держаться за Евой. Помочь, приобнять, поддержать… защитить от нависшего неподалеку от крыльца киля самолета.

Отпечаток сапога гигантского размера оставил отлично читаемый след. След человеческой обуви. Рельефная подошва превратила все под собой в спрессованный низенький лабиринт. И там, где стоял отец Дементьевых, все еще слабо виднелось размытое белым пятно крови. Заметив его, девушка резко шагнула назад, не в силах произнести и звука. Исказившееся лицо лучше каких-либо слов демонстрировало ее ужас.

― Не смотри! ― Марк схватил сестру, как минутами ранее, и еще крепче обнял.

Ева больше не сдерживалась. Ее сиплый плач разорвал тишину, как и некогда небо разрезало черным квадратом. Девушка тщетно кричала, вырывалась, требовала ответить... Только что в этом случае скажешь? Такова реальность? Жизнь – вообще несправедливая штука? Кому от подобного станет легче?

Марк настойчиво выдержал всё, с удивлением понимая, что совсем не испытывает тех же, что Ева, чувств. Ему не было наплевать, но и слезы лить не хотелось.

― Как бы там ни было, ― тихо обронил Дементьев, когда сестра сорвалась на всхлипы, перестав колотить его по спине и дорывать футболку, ― нам бы стоило найти место побезопаснее.

«Только где?»

Его голос, чересчур равнодушный на фоне ее страданий, и само предложение моментально заставили Еву воспротивиться. Отказываясь хоть куда-то идти, да еще и с вопросом: «Что с тобою не так?!», девушка попыталась отстраниться или хотя бы качнуть головой, правда, в крепких объятиях брата ни того, ни другого сделать не получилось.

― Ему. Уже. Не помочь! ― требовательный холодный тон повлиял на нее сильнее, чем крики. Так было всегда. Ева чувствовала, когда не имела права огрызнуться. ― Извини.

Изображая мраморное спокойствие, Марк обернулся к товарищам, привлекая их участливое внимание. До этого оба парня исподтишка поглядывали на Дементьевых, понимая, что здесь они совершенно лишние. Хотя, скорее, наблюдать за чужим горем было как-то неправильно и нестерпимо. Данцев выглядел сейчас так, словно вот-вот сорвется. И не на истерику, а скорее вопли, обозлившись на весь истязающий их треклятый мир. Дима же явно хотел как-то поддержать Еву, только вряд ли бы сумел тогда справиться с собственными эмоциями.

― Соберите все, что может пригодиться. ― Марк небрежно кивнул в сторону единственной уцелевшей части дома. Разрушенная кухня могла дать им немного воды и пищи, может что-то еще полезное… Ну и сбагрить товарищей на пару-тройку минут, чтобы не обременять друг друга, было, на взгляд Марка, не плохим решением.

Впрочем, на самом деле парень и сам не понимал, что теперь делать. В принципе, как и пара других ребят.

Оглянувшийся в конец улицы Артем (он надеялся побыстрее отправиться к себе домой) вначале задумчиво уставился Марку в глаза, размышляя над сказанным, после чего неуверенно кивнул, понимая, что самому другу не до сборов, а предложение весьма дельное. Дима тоже не стал оспаривать взрослое решение и так авторитетного для него человека. Молчаливо оба парня, угрюмые, грязные и уставшие, двинулись к лишенной потолка и одной стены кухне, чувствуя, что их мир уже никогда не станет прежним. И все же осознать произошедшее до конца было по-прежнему слишком сложно.

***

Школа №6

― Что за… херня?! ― Жека уже раз этак пять ударил тварь булавой, при этом рискуя собственной шкурой, но оставил на жуткой морде рептилии только пару царапин.

Да, ему несказанно повезло с противником: ящер выглядел потрепаннее остальных, буквально теряя на пол куски своей склизкой кожи. И все-таки гвозди пожженное мясо взять никак не могли. То ли оно было чересчур прочным, то ли силенок Жеке катастрофически не хватало. Еще и само оружие было вообще не удобным, хорошо хоть не одаривало ладони парня занозами.

Макс же, в это время добивающий третьего уродца, круто развернулся и метнул копье в Жениного ящера. Стамеска с щелчком ворвалась в почерневший череп, без проблем прошла внутри и плюнула кровью в Жеку, успевшего сделать шаг назад, чтобы тварь не рухнула на него.

― Что не так?! ― Максим приблизился, тяжело дыша, чуть с усилием протолкнул оружие в черепе твари, перехватил спереди и, упершись ногой в плечо ящера, вытащил в который раз окровавленное копье.

Туша бестии грузно свалилась на пол, продолжая заливать плиты чернеющей лужей. К слову, пахло от этих гадин, как от завонявшейся мокрой тряпки. Благо стёкла в оконных рамах не уцелели по всему коридору, а потому пространство неплохо проветривалось.

― Я не знаю. ― Жека с хрипом отер с лица пот и чужую кровь, затем это же вытер о черные шорты и сплюнул на пол густую слюну. Затянувшийся бой с этой ящерицей лишил парня последних сил. Не говоря уже о голоде и жуткой жажде. Да и пара тройка царапин на теле, жестоко щипавших болью, лучше не делали. ― Урон… не проходит… ― Прихрамывая из-за усталости, Жека вяло подошел к стене, оперся на нее спиной и сполз на плиты, чувствуя, как неприятно вспотевшая кожа тормозит по краске. ― Им эти гвозди… по барабану. ― Он с подозрением вперился в друга взглядом, стараясь отыскать причину в его внешнем облике.

― Устойчивость к металлу? ― с умным видом предположил Максим, и Женя бросил в него булавой.

Та пролетела ожидаемо мимо, звякнула о подоконник и свалилась на пол.

― Это не РПГ, придурок.

Нахмурившийся Макс совершенно на него не обиделся, только рукой махнул – окровавленной – в его сторону, и капельки крови брызнули на лицо друга. Тот со злостью стер их пальцами и коротко усмехнулся, отводя от Максима взгляд, правда, тут же наткнулся на грязные кроссовки «оруженосца», державшегося поодаль и старавшегося в принципе не отсвечивать. Денис выглядел не испуганным, а задумчивым, будто прислушивался и присматривался, узнавая гораздо больше, чем «рыцари копий и булавы».

― Я не знаю, ― удрученно повторил Жека, возвращая внимание на потертые сношенные кроссы Максима, кажется, ставшие за ночь еще страшнее. ― Может, дерево их, и правда, ранит. Типа, кол поострее, и все пучком.

― Только это – стамеска, ― Максим звякнул железным концом по полу в подтверждение своих слов.

Женя, в свою очередь, разочарованно хмыкнул, задержавшись на оном взглядом. Как-то странно стамеска, неравномерно залитая кровью, блестела на солнце. Впрочем, форма металлического штыря также немало изменилась.

― Что-то не так? ― тут же заметил Сафронов, приподнимая копье и рассматривая его повнимательнее, но Жека не ответил.

Вместо этого Черноус уверенно встал, шустро приблизился к Максу и развернул окровавленное древко горизонтально. Попытка смахнуть лишнюю кровь со стамески закончилась рваным вскриком. На рефлексах парень дернул к себе правую ладонь, сжимая ее в кулак. Хотел было сунуть ее в подмышку, но вовремя вспомнил, что лишен футболки, и по итогу отправил ладонь в карман шорт, где сильно прижал ее к бедру, после чего шумно выдохнул, хмуря брови.

― Ты ч-чего?

Жека выставил перед другом левую руку, показал указательный палец, прося обождать минутку, и проморгался, терпя жуткую резкую боль. Стихала она крайне медленно. И пока Женя не мог произнести другого, кроме шипения, звука, Максим тревожно взглянул на стамеску.

Кровь ящеролюдов местами присохла, но оставались свободные от нее участки. На них капли так же успешно задерживаться не могли. Да и стамеска, какого-то черта, стала чуть больше, неровнее и острее.

― Это… стекло? ― прошептал взволнованный Макс, осторожно проводя ноготком по прозрачному плавному наросту, намертво прикипевшему к железу.

Стеклянный слой кое-где выглядел тонким напылением, едва различимым, но прочным. А вот на краю стамески торчал заостренный осколок, напоминавший сосульку. Максим с тревогой поднял и второе копье с подоконника, подтянул острием поближе. Деревянное перо также увеличилось в размерах. Стекло здесь напоминало зазубренный шип, уже надколотый после сражений.

― Это же не может быть совпадением? ― принялся анализировать Сафронов, зашептав, как умалишенный. ― В меня вонзились десятки осколков. Но на мне – ни царапины, да и чувствую я себя лучше прежнего. Как в том фильме, с метеоритными фриками. Ты же помнишь? Тряхнуло все подобающе. В нас шарахнулся метеорит? В том дожде была звездная пыль? И, вступив с моим телом в реакцию, эта дрянь во мне укоренилась. Я тогда теперь… даже – не человек? Я способен… вырабатывать стекло?

Макс в растерянности отложил оба копья на подоконник, поднял руки к лицу и сосредоточился. Прошло несколько долгих секунд… Ничего. Он напрягся сильнее. Затем покраснел. Его пальцы задрожали от перенапряжения…

― Да ну блядь! ― Парень шумно вдохнул и взъерошил волосы.

Бело-серая «перхоть» осы́палась с него мелкой сверкающей пылью в лучах пока еще только распаляющегося солнца. Если бы не долбанные решетки, парни уже давно бы выпрыгнули в окно и свалили подальше от мерзких крокодилоподобных тварей.

Сафронов не в первый раз прикоснулся к прутьям, попытался их сдвинуть, вызывая нехилый скрежет, но оставил в покое, так и не выдрав крепления. Зато немного измазался в ржавчине и отер ладони о шорты.

― Других мыслей пока нет, ― виновато покосился Максим на друга, уже не так яростно вдыхавшего воздух.

Жека как-то нехотя дернул головой. Рассуждать на тему мутаций ему не хотелось, хотя было ясно, как день: дождь действительно изменил молодых людей. Максим, например, стал в разы сильнее и агрессивнее, а наличие стекла на его копьях было подтверждением тому, что изменения затронули не только физические аспекты.

― Ладно, ― смирился Сафронов, оглянувшись на непроходимые заросли за решеткой. Кроме этой травы он отсюда ничего больше не видел. ― Значит, атакую я, а ты отвлекаешь.

― Как и сейчас? ― усмехнулся совсем невесело Жека, осматривая разрезанную посередине ладонь. Кровь еще шла, но не так порывисто.

― Типа того. ― Максим в какой-то мере чувствовал за его травму вину, но извиняться не стал: Жека сам это сделал, не обдумав, как следует, свои действия. ― Перевязать бы…

Не сговариваясь, они оба повернулись к Денису. Тот стоял, прикрывая глаза, в полуобморочном состоянии. Белый ливень почти не изменил его внешне. Бледный, поджарый, светлоголовый. Длинные пальцы даже рукоять топора держали как-то не по-людски, слишком нежно.

«С него толку не будет», ― пришли они к одинаковому выводу.

― Надо бы сходить на площадку.

У поразившегося Жеки картинно взлетели брови, но Максим не шутил.

― Да Егор как-то мобилой хвастался. Ее, типа, вода не берет, ― пояснил он свое решение. ― Гордился прям… так нахваливал… ― Глаза парня нехорошо заблестели. ― Это его же сожрали, верно?

― Его. ― Жека выдержал пронзительный взгляд Сафронова, не пытаясь отвести своего.

На лице Макса замерло отчетливое осуждение. Ранее можно было свалить все на страх и предубеждение: Егора оставили в жертву, потому что сразиться с ужасной тварью никто не смог бы. Но Максим уже доказал обратное. И теперь оставалось лишь спрашивать самого себя, мог бы и вчера он так же успешно кромсать «инопланетную расу»? Мог ли тогда он спасти Егора?.. Противное чувство вины успешно вгрызалось Жеке под корку, заставляя ненамеренно злиться и на себя, и на Макса.

― Но… идти за его мобильным… Зачем?! ― он едва ли не закричал на друга.

― Пригодится. ― Взгляд же Сафронова то и дело возвращался к руке Черноуса, с которой мелкими капельками стекала кровь.

Очень хотелось поспорить с ним и врезать для убедительности, но Жека только устало вздохнул: бодаться между собой – последнее, что им было нужно.

― Там бинты где-то были, ― произнес Макс гораздо тише, отводя взор. ― Да и пожрать вроде кто-то брал.

Последние доводы товарища вызвали у Жени меньше сопротивления.

― Если будет не больше двух особей, ― все же выставил он условие.

― Та как скажешь, ― отмахнулся от него Сафронов, поворачиваясь к подоконнику, чтобы взять оружие. Взгляд невольно наткнулся за вздувшуюся краску под ними. Парень не был уверен, что подобного не было до дождя. Но и в противоположном тоже. Ржавчина на решетках относилась к такой же странности. ― А еще в сумках вроде была вода. Где еще мы сейчас найдем питьевую?

Максим тихо поднял с подоконника свои орудия, задержался и на стамеске долгим взглядом, усмехнулся чему-то как-то не очень радостно и шагнул уже вдоль коридора, когда заспешивший за ними Денис неуверенно подал голос:

― А я вам… не пригожусь?

Жека, неуклюже поднявший булаву левой рукой, приготовился успокоить его фразой по типу: «Мы тебя бросать и не думали», но Максим его опередил:

― Чем?

Повисло нервирующее напряженное молчание, заставившее всех остановиться. Нестеров рефлекторно всем телом ощутил озноб: Максу балласт точно был ни к чему.

― Я… кажется, могу их слышать.

― Их? В смысле, монстров? ― Максим не выглядел удивленным.

― Не только. ― Денис осторожно поставил топорик у ног, поднес ладони к ушам и прикрыл глаза, как делал уже не раз. Немного взволнованное дыхание стало куда ровнее, и парень торопливо зашептал: ― В школе их еще восемь. Пятеро этажами выше. Они, похоже, не голодны, поэтому не спустились. Я отдаленно слышал вчера чьи-то крики. В школе мы были не единственными. Остальные трое – на баскетбольной площадке. Одного я даже увидел в окно отсюда. Все чем-то ранены. И состояние ухудшается.

Денис уверенно распахнул глаза, не боясь негативной реакции одноклассников. Он всегда отличался хорошим слухом. Теперь же весь мир зазвучал для него по-новому. Это, конечно же, беспокоило: звуки ранили, а мигрень давила на мозг… Однако польза от внезапно развившийся способности была очевидна.

― Поэтому я и был против. Они явно загнутся сами, если пройдет достаточно времени, ― добавил он громче через пару мгновений, решительно глядя Максиму в глаза.

Улыбка Сафронова стала до одури пьяной. Хватило секунды, чтобы тот сократил расстояние, схватил одноклассника за грудки и поднял щуплого пацана над полом одной рукой, разрывая при этом, если судить по треску, ткань.

― Интересненько, ― в его серых глазах зажегся азартный огонек. ― И когда же ты собирался все это выложить? ― зловеще прошептал он ему в ноздри.

Денис не сопротивлялся, сипло втягивая пережатой глоткой воздух.

― Тц. ― Максим разочарованно расслабил пальцы и одноклассник, свалившись на пол, тихо закашлялся, чувствуя, как собственные хрипы и ускоренный пульс больно ударяют по слуху.

― Раз пошла такая пьянка… ― Жека выдохнул, словно собирался выпить: ему признаваться было не так просто. ― Я уже четырежды видел, как нечто вроде белого дыма, очень похожего на тот самый, ну, у асфальта, из дождя… Так вот, эта хрень выходит из дохлых ящеров и… ― парень сделал многозначительную паузу, посмотрев на Сафронова с откровенной настороженностью, ― и входит в тебя.

Дело, наконец, было сделано. Заметив это нечто еще в кабинете после убийства первого ящера, Жека всю дорогу сражался с желанием это рассказать. Когда же ненормальное видение повторилось, а затем снова и снова, стало окончательно не по себе. Основная мысль по этому поводу также не успокаивала: галлюцинации никогда не были признаком здорового разума.

Теперь же Черноус смотрел виновато, боясь тех вопросов, что могли последовать за его откровением. Максим в свою очередь долго и испытующе глядел на него, нагнетая атмосферу. Если секретик Дениса не касался его напрямую, то видения Жеки относились только к нему. И все же во взгляде Сафронова мелькнуло понимание. Осмысленно хмыкнув и перебирая пальцами щелкающие деревянные копья, будто четки, Макс таки решился разрушить томительную атмосферу.

― То-то меня так штырет, ― совершенно серьезно произнес он.

Не согласиться с таким самомнением было сложно.

Перестав шуметь брусом, Максим надавил свободной рукой на свои глаза, размазывая по лицу еще не засохшую на пальцах кровь. Пару раз моргнул, сильно зажмуриваясь. И встряхнул головой.

― Ты, получается, ― он лихо дернул Дениса за рубашку на плече, чтобы поднять на ноги, едва не вырвав рукав по шву, ― Супер... слыш! А ты…

― Не смей, ― взвился Жека.

― … Глазомэн! ― Взмахнув копьями, Максим развел руки в стороны, словно представляя друга перед публикой. Денис за малым успел уйти из зоны поражения.

― Что ты?.. ― Жека не смог удержать улыбку. ― Что ты несешь?

Деловитый вид Сафронова только подлил масла в огонь. Жека не выдержал и захохотал в полный голос, наплевав на тот факт, что где-то поблизости бродят монстры. Дениса накрыло следом, сначала несмело, а затем в полный объем легких. И пусть слух от этого разрывало болью, истерику остановить не получалось.

Максим же оставался в сторонке и звучно щелкнул языком.

― Это все стресс. В вас-то белая дурь не входила.

Парни заткнулись одновременно. Ситуация вдруг показалась им не настолько веселой, как минуту назад.

― А у тебя что тогда? Суперсила? Человек-стекло? ― Жека посмотрел на друга иначе. Рослый детина и раньше демонстрировал непомерную физическую силу, а теперь и вовсе пугал своим умением убивать. Или же дело было именно в прозрачном и остром слое, которым покрылись копья? ― Ты легко пробиваешь их черепа. Не уверен, что повторю такое даже с твоей стамеской.

― Я понятия не имею, но что-то вроде. ― Максим беззаботно пожал плечами. Все мысли, связанные с попыткой разложить происходящее по полочкам, он старался пока отгонять, ибо лезло под корку такое, что озвучивать было страшно.

― Белый дождь? ― Денис тоже уставился на него с интересом, ища подтверждение своим словам, а заодно и оправдание его излишне агрессивному поведению. ― Все из-за него?

― Я – суперсильный, а не суперумный, ― прищурился Сафронов, ставя точку в их коротком разговоре по душам. ― Пошли.

Он отобрал у Жеки булаву, сунул ему копье без стамески и, перехватив поудобнее свое, двинулся дальше по коридору, с нарастающим беспокойством рассматривая керамические плиты: то же, что сильно состарило подоконники и решетки, добралось и до пола (не считая дрянного качества всей одежды). Или все-таки дело в прошедшем времени? Сколько именно дней они провели взаперти?..

«Твою мать! Это какой-то бред. Лучше думать о драке с ящерами».

Максим с яростью зацепился за эти мысли, что захватывали и будоражили кровь, ведь так было намного легче: лучше с фанатизмом ухватиться за эти чувства, как за спасательный круг, чем неизбежно утонуть в засасывающем идиотизме происходящего.

Страха не было, лишь горячий адреналин бежал по венам.

Глава 6

Руины дома Дементьевых

Стоя вот так, можно сказать, у могилы отца, Марк смотрел вовсе не на след от сапога, рельефной подошвой создавшего мини-лабиринт, а на возившихся в кухне ребят. Возможно, он просто боялся задерживаться взглядом на кроваво-белых разводах вместо ступеней. Проще было абстрагироваться, чтобы эмоции не получили подпитку со стороны. Лишь мимолетом парень отметил, что трава здесь почти отсутствует, как и на уцелевшей части дома.

«Дождь не может оживить то, что мертво?»

Повинуясь внезапно возникшему желанию навредить самому себе хоть немного, он продо́лжил до боли напрягать глаза и внимательнее вглядываться в два силуэта на кухне. Но чем дольше он концентрировался, тем отчетливее видел сияние, как перед дождем, и не только вокруг. Если сравнивать… Марк уверенно представил мысленно темную комнату и пару тусклых фонариков.

«Почему тусклых? ― удивился он пришедшему заключению, сравнивая свет в пространстве с тем, что исходил от друзей. ― Неважно. Почему я вообще это вижу?»

На глаза Дементьева невольно выступили слезы: глаза и так болели после странного дыма, тумана и дождя, а теперь стало гораздо хуже (чего он, собственно, и добивался). Однако, не выдержав едкого жжения, парень все же зажмурился. Белые пятна, как после взгляда на солнце, еще какое-то время плясали перед внутренним взором, изменяясь формами и количеством. А потому, понадеявшись болью лишить себя странных видений, Дементьев решительно тряхнул головой.

― Марк? ― слабый голос сестры откровенно его испугал.

Парень спешно отстранился от девушки, приподнял ее опухшее зареванное лицо. Красные светло-карие глаза выглядели болезненно. Морщинки на лбу и в уголках губ из-за мела сильно выделялись на влажной коже. Чище от слёз девушка не стала: только сильнее измазалась о пропитанную известью порванную футболку брата.

― Что теперь с нами будет? ― спросила она тихо, с такой болью в голосе, что у самого Марка появился комок в горле.

Он не смог ей ответить сразу. Закачал головой, нежно провел по ее щеке.

― Я не знаю, малыш. Прости.

Ева снова уткнулась брату в футболку, еще невысохшую от дождя и уже повторно намоченную ее слезами. Девушку прерывисто трясло от истерики, но она больше не плакала. Видимо, было нечем.

С тяжелым, отчаянным вздохом Марк вернулся к осмотру Артема и Димы. Наваждение с силуэтами уже отпустило. В атмосфере он света тоже не видел. Однако это не успокаивало. Незадолго до этой странности Дементьев нашел Еву благодаря… маячку?

― Марк? ― Нагруженный небольшим удивительно чистым пакетом Артем подошел ближе. ― Собирать-то особо нечего, ― он как бы извинялся за это, крепко сжимая пластмассовую ручку.

― Да-а, ― пытаясь хоть как-то разрядить и так уже дальше некуда пессимистическое настроение, Дементьев коротко улыбнулся другу. ― Я лично хотел напрячь тебя и вместе сходить в магазин. А тут, сам знаешь, погода, и Евы все не было… ― голос парня в итоге лишь потерял силу, а искусственная улыбка сползла уголками вниз. Со стороны показалось, что он медленно задыхается не в состоянии вдохнуть полной грудью.

Не менее угрюмый Артем понимающе кивнул на слова Дементьева, поставил пакет у своих ног, лишая его девственной чистоты, и выудил из него неполную баночку шоколадной пасты. Там же, шурша, отыскал чайную ложечку и нарезанный батон в чуть побелевшем пакете…

Дима, задержавшийся на минуту дольше, с еще одним пакетом, поменьше, вернулся к ребятам.

― Я не знаю, насколько точно, ― паренек вынул из кармана джинсов, пострадавших не меньше, чем одежда на других ребятах, наручные часы и передал Марку. ― Показывают 10:20. Не ночи же?

Артем, державший пакетиком кусок батона, замер, намазав его лишь наполовину. Предположения о действии лекарства не подтвердились.

― Значит, сутки прошли. ― Данцев нервно довел начатое до конца и как-то злобно пихнул бутерброд в лицо Марку. ― Не беси меня, ― предупредил он тихо, закипая на ровном месте.

Пряча часы в карман своих штанов, которые, казалось, вот-вот распадутся на атомы, Дементьев неуверенно откусил, и бутерброд с тем же раздражением перекочевал к Диме. Остаток отправился в зубы самому Артему. Ребята прожевали свою долю с таким наслаждением, будто ели заморские угощения наивысшего качества.

― Капец, я жрать хотел. ― Артем шустро намазал еще один кусочек, игнорируя взгляд Дементьева. ― Ев? Давай. Надо.

Шмыгнув носом, девушка отлипла от брата и нехотя укусила бутерброд. В глотке он застрял острым комком, так что, едва не подавившись, Ева с болью проглотила его и всем видом отстранилась от продолжения завтрака.

― Ваши родители, ― девушка говорила с дрожью, не нарочно поймала пристальный взгляд Артема...

Нахмурившись еще сильнее, тот обернулся в сторону невидимой отсюда части улицы. Естественно, как и прежде, ничего не увидел, кроме кучи обломков, высокой травы, накренившихся столбов и оборванной линии электропередачи. Дима и вовсе отвел опечаленный взгляд: комплекс «Орхидея» находился километрах в пяти отсюда ровно в противоположную сторону.

― Сначала ко мне, ― решил за друзей Артем, мрачно доедая бутерброд и глядя куда-то в пустоту. ― Они были на работе, когда начался дождь. Но ромашки эти… Они точно вернулись. И если ничто их… Если им… ― произнести это вслух сил не оказалось. ― Потом к Диме, ― вместо этого закончил парень, заставив себя посмотреть на Марка. ― Я не ушел еще лишь потому, что мне может понадобиться помощь. ― И снова намеренно зверский взгляд, такой, каким хищник смотрит на хищника против себя.

― Тём, я не враг тебе, ты ведь знаешь? ― Марк не злился. Он понимал, что вынудил Артема прийти. Если бы друг остался дома, может быть, он бы выжил вместе с родителями, вот подсознательно и винил в этом товарища по несчастью.

― Да. Как скажешь. ― Взгляд Артема, тем не менее, не изменился. ― Вот, ― продолжая говорить грубо, парень нагло залез в Димкин пакет и вытащил грязные домашние тапки. ― Ничего другого я не нашел. ― Он небрежно швырнул их к босым ногам Евы. Сорок второй размер был ей точно великоват.

― Давай, ты мои оденешь? ― Дима резво присел на корточки, принялся развязывать шнурки на кроссовках, не скрывая дрожащих пальцев. ― Мой тридцать восьмой лучше.

― Нет… Нет, ты чего? ― Ева попыталась остановить «подвиг» друга, присев напротив и накрыв ладонями его руки, но идею, увы, поддержал и Марк:

― Тогда тебе лучше в моих, сороковой не сорок второй. ― Он услужливо сбросил шлепки, такие же белые и заклеенные, как домашние тапки отца, отковырянные Артемом неизвестно откуда.

Еве пришлось молчаливо сдаться. Впрочем, Марк даже не позволил ей самостоятельно завязать шнурки, внимательно осматривая ее щиколотки: черные точки от мерзких шипов неслабо его тревожили. В результате, то ли зазевавшись при размышлениях, то ли переборщив с силой при завязывании бантика на левой кроссовке, он нечаянно оторвал шнурок. С тяжким вздохом Марк сплел оставшиеся отростки в узел и осторожно затянул, надеясь не дорвать окончательно.

― Только мне одному кажется, или все правда разваливается на куски?

Отвечать отчего-то никто не смел, наблюдая за резкими движениями Дементьева, принявшегося обувать папины тапки и старающегося не думать всерьез о «родинках» Евы, да и о своем же вопросе тоже. Как, в принципе, и смотреть на ребят. Они так сильно волновались за родителей, что свое равнодушие казалось чем-то особенно непростительным. Не то, чтобы Марк ненавидел отца или вроде того, просто что-то в нем надломилось еще тогда, когда умирала мать.

Закончив расклеивать пальцами ног прилипшую ткань к подошве, парень, все еще не смея обернуться к товарищам и тем более к взвинченному Артему, развернулся в другую сторону. Хвост самолета, о котором Марк чудом успел позабыть, черный от копоти и зеленый от растений, сильно мозолил глаза, привлекая собой абсолютное внимание.

― Есть ли смысл его осматривать? ― поделился Дементьев своими соображениями, понадеявшись перевести тему.

― Нет.

Сухой ответ лучшего и по сути единственного друга слышать было неприятно и обидно. Разочарованно качнув головой, Дементьев взял Еву за теплую дрожащую ладонь и, обогнув все еще не рухнувший киль самолета, двинулся по заросшей дорожке за двор. Идти в тапках не по размеру было не очень удобно. Сестра же, будто на зло, наступала ему на задники. Но все это беспокоило меньше, чем желание оглянуться, как в последний раз, на дом, так и не ставший родным за четыре сумбурных года.

Калитка символично бабахнула кривым металлом ровно четыре раза, прощаясь с Дементьевыми и их товарищами. Марк лишь покрепче сжал зубы и шагнул на заросшую напрочь дорогу. Две колеи, образованные примятой травой, быстро попали в его поле зрения и заметно подняли настроение.

― Тут явно прошла большая техника. Но в какую сторону? ― Дементьев заозирался по сторонам, что остальные делать опасались: слишком страшно было видеть новый мир, созданный необъяснимой силой. Силой, что так легко разнесла все вокруг и окрасила в иные цвета.

Две колеи, как выяснилось, виляя пьяной походкой, уходили в обе стороны улицы.

― Пошли, ― Артем этим абсолютно не заинтересовался.

Обойдя пытающегося отвлечься Марка, словно бы прокаженного, он уверенно двинулся в колее. Идти было недалеко: немаленькие хоромы Данцевых находились в десяти минутах ходьбы мимо разгромленного строительного магазина, разнесенных в щепки других домов, раздавленных неестественной силой автомобилей... Чей-то КАМАЗ торчал из очередного строения задними колесами кверху.

Впечатленная новыми видами Ева вцепилась в ладонь брата еще сильнее. Держать эмоции под контролем становилось сложнее с каждым шагом. Марк ответил таким же рукопожатием, продолжая пялиться в спину срывающегося на истерику Артема. Плечи друга дрожали. Шмыганье носом окончательно заверило Марка, что тот – на грани.

― Тём? Все будет хорошо… ― не вовремя, но попытался он поддержать товарища.

― Хорошо?! ― Артем круто развернулся к нему, утирая рукой глаза. ― Это в каком, сука, месте?!

― Тём…

― Просто закрой свой рот! Ты хоть знаешь?!.. ― ненароком наткнувшись на испуганный взгляд Евы, он мгновенно замолк, затем озлобленно сплюнул в траву и решил не продолжать ссору, закончив ее не самой любезной фразой: ― Вали к черту, Дементьев.

Артем бросил пакет с продуктами и энергичнее зашагал в колее, не желая иметь с Марком ничего общего.

― Все нормально, ― сдержанно прошептал тот сестре, поднимая поклажу. ― Не заморачивайся.

И все же взгляд брата, направленный в затылок удалявшегося друга, девушке не понравился даже больше, чем эта коротенькая перепалка: если продолжится так и дальше, то не выдержит еще и Марк, а без него... Ева неуверенно кивнула брату и выдавила кривую улыбку, всеми силами стараясь его подбодрить.

― Мы идем? ― поторопил их вдруг Дима, замыкающий ряд.

Каждый в этой группе подростков переживал катастрофу по-своему: Ева не стыдилась реветь в полный голос, сбрасывая эмоции со слезами и пытаясь найти успокоение в Марке; Дементьев старший в противовес ей делал вид, что вообще ничего не произошло, а незаметно для всех то и дело едва ли не до скрипа сжимал зубы; Артем, раздражая всех и самого себя, психовал и готов был полезть в драку, то ли желая до боли сбить кулаки, то ли выхватить по самые не балуйся… Дима же… Дима молча замкнулся в себе и по большей части смотрел только под ноги, двигаясь на автомате.

― Угу. ― Марк последовательно изучил его взглядом, но, не найдя подходящих слов, торопливо развернулся и двинулся дальше, мастерски имитируя холодное спокойствие. В конечном итоге он был не в том положении, чтобы кого-нибудь мотивировать, не после того, как и сам остался без родителя на глазах товарищей.

К счастью, массивный коттедж Данцевых был виден уже отсюда благодаря спускающейся под уклоном улице. И вроде бы строение не пострадало. Хотя что-то чернело в крыше. Еще шагов через тридцать Дементьев понял, что это – дыра.

Заметив «увечье» на втором этаже, Артем наконец сорвался на бег, однако при осмотре поближе чуточку спокойнее выдохнул: кроме пробитой крыши ничего другого непоправимого с домом вроде бы не приключилось. Пронесшись в траве мимо вывернутой калитки, Данцев на мгновение задержался взглядом на поржавевшем во дворе автомобиле, купленном только полгода назад.

Стены и кровля, пустые рамы, даже порог… все выглядело странно потрепано и заброшено, наводя на пугающую мысль о времени, ведь ни у кого из них сейчас не было возможности узнать дату.

С ужасом вытолкнув покосившуюся дверь, зависшую на одной петле, Артем собирался позвать родителей, но не вышло: голос сорвался. В глотке окончательно пересохло, а взгляд намертво прикипел к булыжнику – точно не метеориту, иначе от дома остались бы только щепки из-за ударной волны. Сама же огромная глыба, подмяв под себя половину лестницы и расположившись в гостиной, высотой заметно превышала Артема. Крови вокруг парень не обнаружил, как, впрочем, на стенах или в дверных проемах. Но учитывая размер этой чертовой глыбы, следов могло и не остаться: каменюка засела в полу, проломив паркет. Белого цвета, кстати, тоже было не много. Только рядом с булыжником и на нем самом.

― Ма-а-ам?! ― Артем бросился мимо камня, на свой страх и риск поднимаясь по обломкам лестницы. ― Па-а-ап?!

Пробежал по всем комнатам, выбивая собою двери. Заглянул в туалет и ванную.

Пусто.

Скатился едва ли не кубарем вниз, ушибив колено, пролетел в спальную комнату для гостей. Оттуда в еще один санузел…

Когда Артем снова вынырнул в зал, у булыжника уже стоял Марк, застегивающий на запястье часы отца. Еву и Диму парень оставил снаружи на всякий случай, внезапно осознав, что боится замкнутых пространств, точнее того, что чья-то нога может похоронить его вместе с домом.

― Ты в порядке?

― А похоже?! ― огрызнулся Артем, нервно прошагав мимо – на кухню, открыл холодильник, видимый из гостиной. ― Пустой. ― Судя по звукам, обшарил шкафчики, заглянул в заскрипевшую дверцей духовку. ― Дерьмо!

Дементьев же, больше не проронив и звука, бесстрастно ожидал момента, когда друг хоть немного утихнет, не понимая, почему сам настолько спокоен. Да, он никогда в принципе не отличался вспыльчивым нравом – по крайней мере, не в последний год – но и до такой сдержанности ему всегда было далеко.

Без опаски опершись на «чудо-булыжник» явно не местного происхождения, Марк с интересом взглянул на свои руки. Белым окрасилось многое вокруг, в том числе и его товарищи, разве что не до такой степени. Попытавшись провести эксперимент, парень тихонько потер друг об друга ладони. Меловый налет крайне неохотно осы́пался на пол мелкой пылью и блеснул в лучах солнца, проходившего сквозь дыру в потолке.

«Тоже светится?»

― Кто-то. Здесь. Был! ― одновременно злой и напуганный Артем таки появился у камня и зыркнул исподлобья на Марка, задумчиво косящегося себе под ноги. ― Кухня пустая. Всё, с-сука, вынесли…

― Документы? ― холодный взгляд карих глаз ошпарил Данцева до вполне осязаемого кожей ожога.

Артем сделал два шага назад, почувствовав легкую дрожь в коленях. Здесь, на безопасном, как он решил, расстоянии, до него заторможено дошел смысл брошенного Марком слова.

― Думаешь?.. ― Данцев еще на миг задержался у камня и снова кинулся на второй этаж.

Дементьев чуть менее самоуверенно последовал за ним, рассматривая содранный наполовину ворс, разбитое нечто по типу бетона и вогнутые ступени маталлокаркаса вместо узнаваемой лестницы. Частично разбитые перила внушали еще меньше доверия. Однако, несмотря на подобные искривления, вся конструкция удивляла своею прочностью, ни разу не заскрипев.

Нашел Марк товарища в спальной комнате родителей роющимся в тумбочке, сдвинутой поврежденной, вероятно во время землетрясения, кроватью.

― Папки нет… Там ведь и мои документы были.

― Одежда, ― спокойно подсказал ему Марк.

Артем поспешно оставил тумбу в покое, пробежал прямо по кровати, чудом не запутавшись кроссовками в простыни, и резко открыл разрисованный лесным пейзажем шкаф. Дверца надрывно хрустнула, зависла на пару секунд и таки звучно шарахнулась на пол, разлетевшись осколками встроенного в нее зеркала. Артему было не до этого, молча он обшарил полки, так же дерганно и дыша с усилием, заглянул в другие отделы и наконец выдохнул:

― Меньше.

Марк выжидающе посмотрел на Артема. Глаза того, мокрые от слез, блестели от понимания, что все может быть куда лучше, чем он себе напридумывал.

― Они все же спаслись?

Однако Дементьев просто пожал плечами. Обнадеживать друга он не собирался. Добивать тоже не хотел.

― А меня оставили?!

― Они знали, где ты. ― Марк нарочно сделал паузу, взглядом указав на его нагрудный кармашек. ― Помнишь ведь?

Артем дрожащей рукой выудил испачканную брошку, посмотрел на нее, крепко сжал в кулаке.

― Они думают, что я мертв?

Долгую ранящую тишиной минуту Артем ожидал ответа, искал во взгляде Марка хоть что-то помимо этой напыщенной сдержанности. Смотрел на него и не узнавал. Дементьев, конечно, и раньше не буянил, да в истерики не впадал, но сейчас от него веяло чем-то другим. Чем-то… чужим и пугающим. С ним очень хотелось поспорить, наорать на него, ударить… Артем не посмел.

― Мой дом, ― отчужденный взгляд Марка смягчился совсем немного, ― растоптан. ― Он качнул головой, тяжело отвернулся, в очередной раз скрывая свои эмоции и заталкивая их так глубоко, как мог. И все же взять себя в руки получилось поразительно быстро, потому, судорожно вздохнув, будто выпустив последний кусочек истерики на свободу, он добавил уже сдержаннее: ― Да и кровь на пороге… Любой бы подумал…

― Да, ― охотно согласился Артем, ухватившись за объяснение друга.

Вопросов было все еще очень много: почему родители просто ушли, оставив Еве ромашки, будто венок; что на самом деле помешало им разыскать сына; и куда их в конце концов унесли черти… Только очень хотелось верить, что одежду, документы и провизию забрали именно они.

― Да, ― повторил Артем тише, слегка улыбнувшись. Уже не стыдясь, он отер глаза, посмотрел на свои побеленные руки, вернул подобревший взгляд на раскрашенного сильнее всех Марка и уверенно произнес: ― Надо бы переодеться.

***

Школа №6

Замерев у стены рядом с пустыми дверьми, что лишились стекол, Сафронов неохотно смотрел на черно-кроваво-белый пол, поблескивающий в лучах проникавшего в главный зал солнца. Смятая футболка Жени все еще валялась среди осколков, но теперь раскатанная в блин чем-то грязным. Добавились к этому – большие следы от ног ящеров, ступивших в здание, и ошметки их обожженной кожи. Что-то навредило им еще снаружи, раз уж в школу они пробрались изрядно облезшими. И не только им: осколков еще вчера было намного больше, и размерами почти каждый – с игральную кость. Некоторые и того крупнее. Но сейчас это стекло на полу напоминало рассыпанные бусинки. Что же сточило эти осколки, сделало меньше или вообще распылило их... Время?

«Как и те, что вонзились в меня? ― Доказательств теории о временном скачке становилось пугающе больше. Прикусив в замешательстве губу, Максим уставился на футболку Жеки. Подобраться сейчас к этой «тряпке» пока было невозможно, однако парень уже уверил самого себя, что та точно разлезется на лоскуты, если ее поднять. ― Да и похер. В чем смысл мне беспокоиться? Для меня, один черт, не изменится ничего, даже если прошло десять лет».

Сафронов устало-разочарованно посмотрел на центральный выход. Тот по-прежнему был завален. Начни парни в открытую расчищать проход – гости им будут обеспечены. Так что, как ни крути, а разобраться с ящерами, на взгляд Максима – было самым верным решением. Только соваться на площадку без разведки в его планы не входило.

― Ну так что там?

― Один на ступенях рядом, ― зашептал закрывший глаза Нестеров, притулившись к стене. ― Еще двое находятся у дыры, будто бы охраняют ее. И все дышат... болезненно. Думаю, они тоже ранены, как и остальные. Не знаю, важно ли это, но кроме этих тварей в округе больше никого. От слова «совсем». Ни букашек в земле, ни птичек на дереве. Вообще никого. Словно все вымерло.

Денис со вздохом открыл глаза и невольно уставился на заваленный выход. Лишь сейчас он внезапно вспомнил, что обязан отморозку-Жене своей не такой уж и важной жизнью, однако так его и не поблагодарил.

― Слушай…

― Да все пучком, ― оборвал тот на полуслове, добавив фразе правдивости коротким кивком. Жека в принципе все больше разубеждал Дениса, что является хулиганом. ― Ты поступил бы так же.

Без особой искренности подростки обменялись взглядами. Оба знали, что это – ложь. Оба не хотели продолжать разговор.

― Ну так… с богом тогда? ― рассудил по-своему Максим, возбужденно лыбясь.

― Стопэ! ― Жека его позицию не разделял. ― Считать не умеешь?! Сказал же: не больше двух особей! Ты обещал!

― Разве? ― Сафронов ни капли не изменился в лице: для себя он уже все решил. ― Мы не можем сидеть в кабинете и ждать, даже если выберем другой кабинет. Сам же видел, им дверь – не помеха. А если все эти ублюдки накинутся скопом? Я такое количество разом тупо не вытяну.

― Да но, ― Жека заводился все сильнее, единственный, кажется, понимая, насколько это опасно, ― Денис может быть прав: они скоро подохнут.

― А если нет?! ― стал повышать голос и Макс. ― Кто с голодухи и жажды откинется раньше? ― Парень нарочно увеличил глаза и максимально задрал брови. ― Ты серьезно считаешь, что каждый чинуша искать нас удумает? Бесполезных людей в критической ситуации никогда не спасают первыми.

Найти вовремя ответ на подобное заявление Жека попросту не успел, а потому Максим обернулся к Денису:

― Дыра, кстати, на прежнем месте?

― Да! ― опередив того, рявкнул Женя и мотнул головой. ― Я вижу белое пламя, что от нее исходит.

― Как так видишь?! Ты на меня смотришь!

― Тогда чувствую! ― всплеснул он руками.

― Да тихо вы! ― шикнул Денис на ребят, всё повышающих голос.

Чем громче они вели беседу, тем больнее ему было находиться рядом, да и ящеры могли услышать, хотя во втором он уверен не был: вели себя эти твари довольно пассивно, пока не замечали свою жертву едва ли не в упор.

― Ладно. Если что, бросите мне топор или нож, или… ― деревянное копье в руках Жеки попало Максиму на глаза, ― или его.

― Меня?

Максим отмахнулся. Он не ждал одобрительных взглядов или другой поддержки. Им в любом случае пришлось бы что-то думать: основной выход из школы был завален, другой находился в стороне от крытой площадки, точнее прямо через сетку, если та уцелела.

«Все нормуль… Я смогу».

Собираясь с остатками сил, Сафронов медленно глубоко выдохнул и, еще до того, как вдохнул снова, пронзил череп первому выродку на ступенях, снова же – через глаз. Привычным уже движением он вытолкнул окровавленное древко дальше и подхватил копье, рванувшее из затылка, с другой стороны.

Ящеры у дыры, ставшей в разы крупнее, похоже, действительно имели существенные проблемы со слухом или же зрением, а может, и с тем, и с другим. Запоздало среагировав на появление человека, они бросились на обидчика, совершенно не понимая, как с ним бороться. Твари шумно рычали, хрипели, разрезали когтями воздух. Неповоротливые тела – их размер – мешали им действовать быстро и точечно. Максим же легко ушел от ударов конечностями и хвостами, юркнул между вонючих тел и рванул булавой по ровному брюху одного из монстров. Оружие оставило в нем пару гвоздей, когда с омерзительным звуком Максим вырвал булаву и ошметки мяса.

Второму стамеска пришлась в правый глаз, но не убила. Ящер с рыком схватился за древко своими длинными руками, подобными человеческим, и с силою дернул копье вниз. Тогда же по собственной неосторожности его и настигла смерть.

Белый дым, о котором рассказывал Жека, приятным теплом прокатился по телу Максима, подстегивая желание убивать и давая второе дыхание. Откровенно войдя во вкус, парень с улыбкой разорвал булавой морду шипящему ящеру, закрывающему кровоточащее брюхо. Он бил снова и снова, пока тот не перестал извиваться на земле, пытаясь уползти от озверевшего человека. Остекленевшие гвозди подобно шипам еще несколько раз пронзили обездвиженное тело, и лишь тогда Макс оставил труп зверя в покое.

Тяжелое дыхание, пьяная из-за поглощения света улыбка… Сафронов пугал сейчас своих товарищей в каком-то смысле даже сильнее, чем ящероподобные твари. Их кровожадность можно было, хотя бы, объяснить животными инстинктами, наконец – голодом, а вот действия Максима подходящими не назовешь.

Мысленно уговаривая себя успокоиться, Нестеров и Черноус несмело шагнули на площадку, поросшую не такой высокой травой, как территория за ней. Если бы не бледный цвет кожи из-за вчерашнего дождя, Максим заметил бы, как эти двое бледны. Косясь на изуродованную тушу монстра, Женя инстинктивно сглотнул, тут же понял, насколько сухо у него в глотке, и хрипло закашлялся.

― А, да, сейчас. ― Внезапно опомнившись, Максим тряхнул головой, словно мокрый пес, и окинул взглядом ступени по другую сторону: побелевшие сумки оставались на прежнем месте – вряд ли ящеры понимали, что это такое.

С виду ничуть не страшась дыры, значительно превышающей его рост, Сафронов поспешил к поклаже, на бегу смахивая с булавы куски мяса и кровь. Учащенное сердцебиение к этому времени начало замедляться, возвращая отдышку и мутноватое зрение. Да и нога, как назло, вдруг воткнулась носком кроссовки во что-то...

― Макс!!! ― крик Дениса опередил шуструю тварь всего на мгновение.

Уклониться Сафронов не успел из-за потери ориентации, а вот развернуть торс к противнику – да.

Сверкнувшие на солнце кривые когти рванули по груди Максима, с хрустом прочерчивая на ней кровавые полосы. Не сдержав болезненного крика, тот свалился в траву, впрочем, мигом перекатился, чтоб не попасться под мощный хвост, и покрепче схватил булаву. Секунды Сафронову хватило, чтоб оценить свое состояние: ладонь, которой он поневоле коснулся груди, слегка окрасилась кровью. Боль ощущалась терпимым жаром.

«Попадалово, ― почти сорвалось у него с языка при осмотре напавшей твари. Он и сам уже задыхался от жажды. Вновь ускорившейся пульс болью царапал горло. ― Затягивать эту драку вообще опасно».

Собираясь отомстить твари за царапины и вконец разорванную футболку, Максим ринулся на противника и заехал оружием в массивную челюсть ящера. Выше просто достать не смог. Уцелевшие гвозди скрипнули по шершавой коже и изогнулись, лишившись пробивной силы в виде стекла. Когда и как оно появилось, парень не знал, так что осознанно покрыть гвозди повторно пока не мог.

― Ты у нас босс, как я погляжу?

Ответом человеку стал хороший удар когтями. Тварь не по ошибке целилась в голову. Максим резво откатился в сторону, вскочил на ноги и едва ушел от свистнувших в воздухе острых лезвий. Как и предыдущие противники, этот ящер не обладал большой скоростью, находясь на задних лапах. Равновесие поддерживалось мощным хвостом. Стоило правильно рассчитать расстояние, и монстр переставал быть смертельной угрозой для проворного Сафронова. Разве что порченой шкуры на ящере не имелось. Этот был здоров, как огурчик, и зелен не меньше.

И все же размашистые атаки находили пустоту. Успешные финты парня раз за разом спасали его голову и плечи... Бой все сильнее походил на баскетбольный матч, где один из противников профессионально читает другого. Вот только тайм-ауты в данной «игре» предусмотрены не были, и в последнее такое уклонение Максим за малым не лишился руки.

― Да ну… блядь! ― отскочив от чудовища еще на тройку шагов, парень пяткой уперся в труп одного из ящеров.

Приземлился Сафронов на изуродованное лицо твари, которую сам же так долго мочалил. Лишь на миг парень зацепился за когти или клыки уродца, с отвращением перекатился, продолжая сжимать булаву, и на ноги поднялся вообще без футболки, чувствуя, как дрожат колени.

Сил критически не хватало. А еще воздуха. Треклятый пот крупными каплями попадал в глаза, заставляя отвлекаться во время боя.

Низковато взревев, ящер тоже пришел к неким выводам касаемо своего противника и наклонился вперед для атаки на бо́льшей скорости, заодно попытавшись рухнуть на человека всем телом. Максим опередил бестию и теперь, почувствовав на уровне инстинктов решение твари, а потому ринулся в наступление первым. Он опять зацепил его булавой, уже по-новой обросшей осколками. В этот раз гвоздь, снабженный стеклом, расцарапал чудовищу золоченный глаз.

Темная неожиданно вязкая кровь хлынула на тяжелую челюсть, заливаясь в раскрытую пасть. Ящер в буйстве махнул конечностями, отступая на пару шагов, и, утробно зарычав подобно далекому грому, свалился на четыре «кости». Максим, опасаясь атаки, мгновенно отпрянул назад, только тварь нападать не стала, а издала звук, схожий с гулом взлетающего самолета.

Наблюдавший за боем со стороны Жека тоже заметил разницу. Этот монстр не просто был больше и целее остальных, но и дымок внутри него горел ярче. Стоило твари покинуть дыру, как проход стал светиться слабее. К тому же и Максим с трудом ее пробивал. Так что, кем бы ни было это создание, оно выглядело внушительней, било сильнее и вело себя гораздо осмысленнее, а среди них троих кроме Сафронова, пусть и не на равных, с ним сразиться никто не сумел бы.

― Говорил же, что нехер нам сюда лезть! ― Жека нервно отбросил деревянное копье к ступенькам, попутно (пусть и случайно) стукнул им Дениса по щиколотке, тут же охнувшего и схватившегося за ногу, после чего, мысленно кляня Макса за чрезмерную самоуверенность, помчался к другому трупу, из башки которого торчало копье со стамеской.

Теперь оставалось поверить в Сафронова через не хочу. Тот обязан будет прикрывать Жеку от врага, пока он, бурча под нос матерные слова, выкорчевывает орудие поострее булавы. Стамеска же, зараза, не поддавалась, застряв где-то в перекошенной челюсти.

― Остальные идут сюда! ― содрогнулся от ужаса Денис, перестав потирать ушиб. Как и был – полусидя – он уставился на одно из окон второго этажа, где отсутствовали решетки. В пустом проеме показалась зеленая туша, и вдруг, не мешкая, вывалилась наружу, но не упала, а легла на стену, собираясь спуститься вниз. ― Это он их позвал!

― Завали ему пасть! ― не оборачиваясь, проорал Жека, продолжая борьбу за копье. Пальцы предательски скользили по древку из-за холодного пота и крови самих ящеров, мешая вцепиться крепче. Еще и рана на ладони снова начала кровоточить.

― Ну и как, блядь?! ― отозвался не тише Макс, с небольшого разбега опрокидывая булаву на тварь.

Маломощный удар оставил поднявшейся бестии лишь царапину, но и монстр задел человека с таким же успехом, продолжая утробно реветь.

Не совсем понимая, как, но приняв на веру тот факт, что чудовище не способно серьезно ему навредить, Сафронов пошел в лобовую. Тварь затихла почти сразу, подавившись самодельным орудием. Благо размер булавы позволял протолкнуть ее в не менее широкую пасть.

Несмотря на старания ящера, укоротить противнику руки не получалось. Когти с визгом скребли по его играющей бликами коже, оставляя немногочисленные колотые ранки, хотя плечи уже саднило от этих мелких успехов монстра. В результате тварь пошла на риск и в испуге стеганула Максима хвостом, пройдясь по его спине нагайкой и награждая краснеющим следом. Своего равновесия она лишилась.

Обхватив ящера за туловище и толкнув плечом, Макс с отчаянным воплем повалил его на площадку. Через силу уселся на широком брюхе, ухватился за древко булавы, навалился всем телом, пытаясь добить ублюдка… Ослабевшие пальцы уже не слушались, напряженные мышцы сводило судорогой, а в глазах начинало темнеть.

Гвозди, погнутые, но вновь усиленные стеклом, все-таки разорвали чудовищу глотку. Кровь хлестнула из пасти, ударяя брызгами в лицо вовремя зажмурившегося парня. Боль добавила иноземной твари сил. Один из ее когтей звонко сломался о спину Максима. Другой остался торчать под лопаткой, вонзившись глубже.

― Да сдохни ты, мразь! ― Эта рана, огнем облизнувшая проколотые мышцы, замотивировала сильнее и человека.

Из оставшихся сил он уперся в древко орудия, собираясь порвать пасть чудовищу окончательно. В свою очередь ящер, брыкаясь всей своей тушей, не мог ни сомкнуть клыки и перегрызть противнику голову, ни перевернуться, несмотря на значительную разницу в весовой категории. Разорванный язык твари уже ошметком мяса болтался у нижней челюсти…

Оружие изменнически хрустнуло, намереваясь сломаться от подобного безжалостного использования. Скользкие от крови ящера пальцы соскочили с него заблаговременно.

Клыки монстра легко ободрали кожу с ладони парня. Уже в приступе неистового гнева Макс сомкнул свалившуюся руку на шее твари, слишком толстой для обхвата и склизкой от крови и слюны. Ребро ладони обдало легкой прохладой, вызывая неприятное онемение, и противник забился в агонии, наконец скидывая противника в траву.

Из шеи чудовища фонтанчиком била кровь.

― Макс! Лови!

На радость всем, кроме твари, Жека бросил товарищу улучшенное копье. Секундой позже Максим с торжествующим криком таки добил переростка стекольной стамеской, вонзив ее прямо в шею: туда, где мгновением раньше образовалась глубокая рана. Сверкающий дым, серебряный и ощутимо плотный ударил в тело снова израненного Максима, растворился в поверхностных венах, проникая куда-то намного дальше, и заставил с блаженным стоном повалиться на четвереньки.

― Они… здесь! ― пусть промчавшийся мимо Денис и повысил голос, швырнув «воину» свой топор, Сафронов различил его речь с усилием.

― Да вы издеваетесь? ― прошептал он, чуть дыша и продолжая стоять на карачках. В этот миг он бы с радостью согласился с Жекой насчет дерьмовости своих идей, но картину подобное не изменило бы. ― Вашу мать!.. ― Он со стоном заставил себя подняться, вообще слабо хоть что-то видя.

В уши звоном запела фантастическая реальность. Истощенное тело подчинялось неохотно и вяло. Подобрав с травы брошенное оружие, парень выдрал копье со стамеской из жилистой шеи мерзкого существа. В уплывающем взгляде Максима, тем не менее, отразилась решимость убить каждую тварь в округе. Если, конечно, на это хватит сил.

― Вынешь коготь? ― невозмутимо попросил Сафронов, напряженно следя за ящером, почти добежавшим сюда по стене школы.

Жека волей-неволей замешкался, не сразу заметив обломок, торчащий у того из спины. Вытащить чертов обрубок получилось легко, и из колотой ранки ленивым ручейком заструилась кровь. Беззвучно удивляясь стойкости друга, Женя с отвращением выбросил в траву коготь размером с большой палец здоровенного мужика.

― Я в норме, ― ответил Максим на незаданный им вопрос. ― Только чешется все.

Согнув руку с топориком в локте, парень лезвием почесал себе спину, размазывая по коже кровь. Тварь, преодолевшая путь по стене, свалилась к ступеням именно в тот момент. Самоуверенно с полупьяной ухмылкой Сафронов выпрямил руку и бросил топор в существо, вероятно забыв, что это все же не съемки фильма и монтажом совершенные косяки не исправишь. Сделав несколько непредсказуемых оборотов, оружие стукнуло ящера рукоятью по лбу и отскочило в примятую чудищами траву. Ударенный монстр ошеломленно остановился. Максим же пристыжено отвернулся от Жеки, отпрянувшего на пару шагов еще в момент броска.

― Я его верну, ― виновато пообещал Макс, обращаясь к Денису, замершему неподалеку.

― Да ладно, ― промычал тот снисходительно, не спуская глаз с оравы монстров, поваливших на ступени.

Первая бестия, стукнутая топором, опомнилась довольно быстро, стоило только увидеть погибших собратьев. Остальные под козырьком тоже не задержались. Заметив растерзанного вожака, уродцы всей стаей рванули вперед, издавая ревущие звуки.

С одним лишь копьем на них налетел и Максим, мысленно обращаясь к своему телу потерпеть еще чуточку.

Ближайшая тварь бежала, всем пузом припав к траве. Их скорость в движении на четырех впечатляла. Сафронов едва увернулся, чтобы не лишиться ноги, сделал крутой разворот по оси и пронзил шею монстра, пригвоздив тварь к щербатой площадке.

«Не показалось, значит».

― Цельтесь в шею!

Полагать, что Максим разберется со всеми раньше, чем они доберутся до кого-то, помимо него, было самонадеянно и глупо.

Когти следующего рванули по животу Сафронова, не оставив на аномально стеклянной коже ни малейшей царапины. Эти твари не могли ранить человека, пока тот находился в броне. Однако вовремя вынуть копье из трупа у Макса не получилось. Парень тупо ударил противника онемевшим кулаком. Оглушенная тварь пошатнулась и сбила своего сородича с ног. Тот, что упал на землю, был легкой добычей. Барахтаясь в попытке перевернуться, он окончательно выпал из строя. С победным криком Максим выдрал копье из туши и ткнул им чудовище в невысокой траве. Пронзить его оно не смогло. С немалым потрясением Сафронов понял, из-за чего: острая полностью застекленная стамеска осталась в трупе.

Отхватив от еще одной твари по физиономии, а затем от другой по ребрам и снова по лицу, Максим упал. Губы противно пекло от боли, во рту появился приторный привкус крови. Бездумно полагаться на новые способности было ошибкой. Броня сдавала свои позиции, обнажая исцарапанное и исколотое «боссом» тело. Теперь парень стал легкой добычей даже для ящеров, которых с такой простотой убивал.

Заорав во всю глотку, на помощь товарищу рванул Жека. Он пронесся по полю, перепрыгнув парочку трупов, и пырнул ножом чудище, наклонившееся над Максом. Лезвие с непомерным усилием все же вонзилось в шею. Озверевшая тварь отмахнулась от человека, задевая когтями, и, забулькав кровавой глоткой, повалилась на Сафронова. Женя же, шипя от боли, остервенело царапнул ножом другого, чувствуя, как белый дымок приятной вибрацией побежал по телу.

Успевший перекатиться, а потому не раздавленный мертвой тушей, Максим пнул ревущего ящера, собравшегося отомстить Жеке за рану на морде. Морщинистое колено не поломалось, зато монстр спикировал на площадку, не навредив товарищу. Улучив подходящий момент, Женя снова пырнул противника и теперь попал. По телу рванула желанная дрожь, всерьез отвлекая от битвы.

Последняя в этой куче махина тоже воспользовалась ситуацией и клацнула полугнилыми клыками у Жениной головы. С воинственным ревом, не уступавшим иноземным созданиям, Максим бросился к этому монстру, повалил его на траву и принялся забивать кулаками, обламывая заодно и когти, которые тот подставлял под удар. Броня оставалась лишь на руках, позволяя сражаться на равных.

― Да отвали уже от меня! ― крик Дениса раздался примерно рядом.

В пылу сражения ни Максим, ни Жека не заметили, что еще один ящер гонялся за одноклассником по площадке. Нестеров же, как угорелый, носился с копьем в руках, боясь хоть на миг остановиться и поражая своей способностью убегать. На занятиях такой скорости он не показывал.

Перепрыгнув через пригнувшегося Максима, Денис распластался у морды одной из туш, в страхе прикрываясь руками. Заточенное копье упало у ног Сафронова. Прекратив избиение твари, хлюпавшей кровью под ним, тот уверенно встретил подобранным оружием бежавшего следом за Денисом ящера. Тому, что лежал под Максом, Жека вовремя перерезал глотку…

Белый дым, наградив удовольствием их обоих, растворился внутри изможденных тел.

Новых противников не последовало.

― Все закончилось? ― На мгновение звенящая тишина появилась перед глазами Макса кисельной тьмой, но рассеялась, не сумев утянуть за собою. С хриплым стоном он отпихнул чудовище, что пронзил деревянным копьем, и замедленно сполз с мертвой воняющей туши, так и не услышав ответ. ― Хочу сдохнуть. Ей богу.

На карачках Сафронов кое-как добрался к разрушенным штормом ступеням и улегся на них без сил, пару раз сорвавшись на истошный кашель. Минуту спустя ребята услышали его сдавленный нервный смех, абсолютно ненатуральный. Однако перекрыть все царящие на площадки звуки он не сумел.

Денис опасливо убрал руки от головы: он-то слышал гораздо больше. Подорвавшись с травы, парень испуганно посмотрел на Женю. Тот сидел среди монстров, прижимая ладонь к животу. Окровавленный и измученный, ведь убил ни одну ужасавшую каждого тварь. Вот только сквозь его пальцы текла уже свежая кровь.

― Жека ранен, ― прошептал Денис через силу, с испугом обернувшись к Максиму.

Глава 7

Коттедж Данцевых

Воды в кранах не оказалось. Газа в плите – тоже. Электричества в доме – тем более. Все это было, естественно, ожидаемо, но ребята не могли не проверить.

Сменив грязные вещи на чистые и приятно-теплые, да отершись немного влажными салфетками, найденными в ванной комнате, дети почувствовали себя чуточку, буквально на грамм, счастливее. А более удобная обувь грела не только ноги, но и сердце: им повезло, что у Данцевых сохранилась парочка ботинок меньшего размера, жаль, что не одежды.

― Хорошо хоть не белая, ― Ева натянуто улыбнулась своему бледному отражению, попытавшись поднять упадническое настроение.

Лицо получилось оттереть полностью, а из светло-коричневых волос пришлось вычесывать известь, траву и землю: первое удалялось весьма неохотно, но, похоже, большая часть этой дряни высыпалась сама еще до прибытия к Данцевым или черт вообще знает, куда делась. В любом случае, результат радовал. И раз уж Марк в это время был занят примерно тем же, косу себе заплетала сама Ева: две у нее еще ни разу сделать не выходило – нетерпеливый характер мешал так долго зависать на одном деле, ну или причина крылась в самом этом не особо ей интересном занятии. Так что уже не такая растрепанная, девушка выглядела куда опрятнее, а красные маки на черном джемпере Тёминой мамы – не очень высокой худощавой женщины – контрастировали с общей белизной разукрашенного дождем мира.

«Что не так с этими штуками? ― подворачивая манжеты, Ева задержалась негодующим взглядом на крупных точках, украшавших ее запястья.

Пока руки девушки были грязными, эти отметины казались меньше и похожими на простые родинки, но сейчас – на татуировки иссиня-черного цвета, в сердцевинах которых Ева чувствовала свой пульс. То же было и с отметинами на ключицах, хорошо видимых благодаря округлому вырезу. А вот точки на щиколотках теперь были закрыты одеждой.

― С тем же успехом я бы наволочку нацепил, ― как-то вымученно пробурчал Димка, сгребая к локтям длинные рукава на темно-зеленом худи Артема, к несчастью, не имеющем молнии.

Вещи были великоваты обоим подросткам, но это лучше, чем разорванная измазанная одежда, испортившаяся так же, как и многое, что попало под дождь. Хотя с джинсами пришлось повозиться дольше, особенно с ремнем – в противном случае они бы попросту с Димки свалились. Еве повезло чуть больше – отыскались еще ни разу не одетые тетей Настей лосины, а потому они вполне себе держались без подвязки, правда, подвернуть их все же пришлось.

― Звиняй, шибздик, меньшего не нашлось. ― Артем рылся на полках неподалеку, забирая остатки своей одежды. По-прежнему злой, как собака, он делал все быстро и с ощутимым раздражением. Шкаф то и дело хрустел да трещал, готовый в любую минуту окончательно развалиться. Громко захлопнув дверцу, Артем тихо добавил: ― Не такой уж я и великан.

― Всего-то на голову выше, ― беззлобно усмехнулся Марк, появившийся в дверном проеме (он отмывался и переодевался в ванной последним). Одежда Артема ему была почти впору: тот лишь немного превосходил его в росте и плечах, поэтому серые спортивные штаны слегка лежали на темно-синих кроссовках, а манжеты светло-серого свитшота висели чуть ниже, чем должны были.

Поймав на себе заинтересованный взгляд Данцева, Дементьев уставился на него в ответ, и Артем почти сразу самодовольно фыркнул, выпрямился, утирая ладонью губы, но замер, посмотрев на свои пальцы. Еле заметно они подрагивали. Сказывались усталость и общая нервозность. Спохватившись, парень сунул руку в карман зауженных черных брюк и прошагал вместе с пакетом к Марку. Изорванную футболку Данцев уже успел сменить на новую, поверх которой нацепил ветровку на молнии того же цвета.

― У родителей пороюсь. Ты… ― Артем снова, прищурившись, вперился в Дементьева взглядом, хоть тот и шагнул прочь из комнаты, уступая дорогу. ― Ты вроде бы тоже вытирался?

Марк спокойно пожал плечами. Двадцать минут и десяток салфеток в его случае не сыграли никакой роли, разве что пятно крови со лба ушло полностью. А вот сам белый слой, стиравшийся с горем пополам, как выяснили все ребята в попытке отмыться, с Марка и вовсе почти не слазил, заметным меловым налетом прикипев к коже и волосам. Чем бы ни была эта субстанция, она точно не являлась известью. Данцев же, будто поиздевавшись, выделил другу одежду именно серых тонов, подкрепляя его и без того нелепый бледный образ. Сам же Тёма (быть может, намеренно?) вырядился во все черное.

― Даже ресницы белые, ― Артем с трудом перевел внимание на безликие двери в комнату напротив. По сравнению с Марком даже они казались куда живее и реальнее, чем он. ― Глаза теперь какие-то… жутко черные.

Продолжать разговор парень не стал, а потому поспешно скрылся в спальне родителей.

― Может, ему чем-то помочь? ― уточнил Дима тихонько, поравнявшись с Марком, но тот лишь отрицательно качнул головой.

«Не думаю, что с таким поможешь». ― Взъерошив волосы и слегка осыпая плечи свитшота сверкавшей «перхотью», Дементьев неохотно поплелся вслед за Артемом. Надо было поговорить.

― Он в порядке? ― услышал Марк позади: теперь Димка решил обратиться к Еве и уже по поводу самого Дементьева.

Выглянувшая в коридор девушка сорвалась на одиночный всхлип и прошагала обратно в комнату, так что другу ничего другого не оставалось, как тяжело вздохнуть и направиться за ней.

Проследив за ними тревожным взглядом, Марк таки повернулся к другой двери и коротко постучал.

― А то я не знаю, что это ты, ― донесся оттуда простуженный голос. ― Чего надо?

Дементьев несмело открыл дверь к недоброжелательному индивиду и перешагнул порог. Артем что-то царапал простым карандашом в тетрадке. Неровно вырвав листочек в клеточку, он свернул его пополам. Заметив печальное участие друга, все же решился показать записку ему, просто расправив листочек и позволив прочесть лаконичную фразу: «Мам, пап, я жив и обязательно вас найду». Марк перевел внимание на его болезненные глаза, и Тёма, кивнув, снова свернул бумагу, после чего вытащил из кармана ветровки уже отертую салфетками брошку. Пробив ею записку, Артем с задумчивостью посмотрел на украшение.

― Не знаю, куда положить. Страшно, что не найдут. Или дом разнесет аномальная херь.

Марк прекрасно все понимал: было видно по напряженным скулам и хмурому лбу. Посмотрел на сервант, затем на тумбочку, где у Данцевых хранились документы:

― Можно, так-то, и под подушку, но записка легко порвется или потеряется. Так что…

Артем кивнул. В погоне за правильным вариантом, где в списке одни неверные, раздумывать было глупо. Парень медленно опустил украшение на кровать, прямо в ее середину и замер, обдумывая решение.

― Знаешь, лучше убрать, ― снова высказался Марк, глядя на друга из-под непривычно нависшей челки. Лицо Дементьева значительно поменялось, как только волосы вернулись на прежнее место. Вот только вчера Данцев не замечал, что другу требуется парикмахер. И вряд ли все из-за того, что прическа потеряла прежнюю форму, а волосы выглядели грязными и перекрасились в светлые краски. Еще и белый цвет кожи…

― Почему? ― Артем рефлекторно закинул собственный чуб на затылок, всеми силами игнорируя желание уточнить, Марк ли стоит перед ним вообще или это все же кто-то другой, приблизительно похожий на его друга.

― Мародеры там… Дождь из разбитого окна или ветер… Ну и… мало ли, кто еще заберется в дом.

― Так-то да-а. ― Данцев нехотя отвел взгляд от Марка, подобрал ромашки с постели, повертел их еще с минуту на пальцах, сминая записку, и перенес-таки на верхнюю полку серванта, где уложил в дальний угол около удержавшегося во время шторма фотоальбома. ― Спасибо, ― еле слышно поблагодарил он, избегая смотреть на друга. ― И прости, что я…

― Все нормально…

Однако же нервное напряжение в их отношениях никуда не делось.

― Ты уверен, что хочешь уйти? Они могут вернуться…

― Знаю, ― грубовато оборвал Артем, не позволяя себя разубеждать. Сипло выдохнул, все же глядя в пугающе черные глаза Марка, казалось, утягивающие куда-то вслед за собой в пустоту. ― Вы же пошли со мной. Вот и я… как бы… обязан помочь вам с Димой. Да и… я не хочу… оставаться один, ― слова ему давались нелегко.

Дементьев удовлетворенно кивнул. Причины товарища были вполне логичными. Значит, в этот раз свой уход из дома он в минуту гнева на него не скинет.

― Оставить тебя на минутку?

А вот на это Артем ответить не смог, даже мотнуть головой, только уставился себе под ноги, сжимая все крепче зубы.

― Хорошо, ― прошептал Марк, выходя из комнаты.

Уже прикрывая дверь, он услышал сухие рыдания и какое-то время стоял вот так возле комнаты, невольно подслушивая товарища. Возможно, хотел убедиться, что друг ничего дурного с собой не сделает. Или же надеялся, что Артем выплачется за них обоих.

Появившаяся в коридоре Ева хотела позвать брата по имени, но тот знаком попросил о тишине. Махнув рукой следовать за собой, он начал не совсем безопасный спуск по лестнице: появилась идея порыться на кухне еще раз в поисках питьевой воды. Жажда мучила с момента пробуждения, а потом сладкая паста, доеденный во время «мытья» нарезной батон… За глоток воды, как казалось Марку, он готов был уже убить.

Удача не подвела: парень действительно отыскал кастрюльку на плите – та была наполнена наполовину. Наплевав на все нормы приличия, Дементьев напился прямиком из нее. Затем Ева последовала его примеру, ну а Дима решил не отбиваться от стаи.

Пусть, как следует, они и не поели, но хотя бы жажда отступила на задний план.

Спустившийся же хмурый Артем, потирающий опухшие веки, закончил начатое ребятами и осушил кастрюльку до дна, не став приберегать на неизведанное «потом», рассудив, что вряд ли оно вообще настанет. Пакет с одеждой, своей и родительской, он оставил себе, а Марку вручил поклажу из кухни Дементьевых, чтобы не тащить сразу два.

Безрадостно оглянувшись на булыжник в зале, единственный, с кем можно было попрощаться в коттедже, Артем, как и прежде молча, покинул дом. Внезапно раздавшийся лай заставил вздрогнуть с испугом каждого. Ненормальная тишина впервые нарушилась чьим-то посторонним присутствием, но уже через миг Артем улыбнулся ненавистной собачонке, чьи вопли приятно коснулись слуха.

― Не думал, что буду тебе так рад.

Вот только ехидная ухмылка быстро сползла с лица парня. С собачкой творилось что-то неладное. Она повизгивала, дергалась туловищем. Короткая шерсть торчала иголками, будто наэлектризованная.

― Осторожнее. ― Дементьев тоже уставился на собаку с предубеждением: та светилась невыразительным красным светом, выделяясь в тумане, разреженном в атмосфере, что все еще плавал вокруг.

«Значит дело лишь в правильной фокусировке зрения? ― В обзор Марка случайно попала и Ева, стоявшая чуть впереди него. Яркий серебряный свет неприятно ужалил глаза, и пришлось мгновенно зажмуриться от неожиданности. Перед внутренним взором теперь маячило большое белоснежное пятно, напоминающее расплывчатый человеческий силуэт. ― Вот… з-зараза».

Пока же Марк обрабатывал новые сведения в попытке понять, что это все значит, Артем напряженно двинул навстречу собаке.

Дворняжка протяжно завыла секунд на пять, заставив его струхнуть и на эмоциях подобрать камень, затем ее голосок и вовсе принялся странно потрескивать подобно неисправной розетке. Из пасти животного посыпались желтые искры. Собачка закашлялась, потом смолкла, дрыгая задними лапами, и снова зашлась продолжительным воем.

― Тц! Достала, сука! Пшла отсюда!

Галька свистнула воздухом, собираясь вонзиться изменившейся твари в ногу, но собака решительно отскочила в сторону, будто бы точно видела, куда прилетит снаряд. В результате камень пронесся мимо и звучно затарахтел калиткой, запрятанной дальше в зарослях.

― Что за?.. ― Тёма испуганно сделал короткий шаг назад к дому. Соседская сука ему никогда не нравилась, но теперь она вызывала животный ужас. Вспоминая улитку, вымахавшую за сутки раз этак в тысячу, парень усиленно выдохнул. Надежды на мирный исход события даже не появилось. ― Просто уйди, ― предупреждающе попросил он собаку, взглянув на нее исподлобья.

Брови парня так близко притянулись друг к другу, что всю нижнюю часть лба моментально изрезали морщины. Плотно сжатые губы и блеск в глазах говорили уже о чем-то куда более серьезном, чем нелепая агрессия в сторону, например, Марка. Злость и так не давала покоя Артему все это время. Она требовала наконец выйти наружу, найти того, на кого ее можно скинуть. И цель нашлась. Появилось непреодолимое желание разорвать ненавистную гадину прямо зубами.

На инстинктах собачка скакнула на пару шагов назад, словно вдруг ощутив угрозу, но опять остановилась. В противовес гневу этого человека, она резко расправила в стороны коротковатые лапы и открыла клыкастую пасть пошире. На сей раз глотка безумной суки заискрилась гораздо ярче.

С неоднозначным звуком (словно хотела вскрикнуть, но передумала) Ева стремительно спряталась за братом, ухватилась за ткань его кофты у поясницы и призывно оттянула назад, чтобы Марк поторопился в дом. Испугавшийся чуточку меньше Дима тоже невольно сдвинулся у порога, подпирая собой Дементьева в ожидании чего-то особенно жуткого.

― Аргх! Захлопнись, падла!

Артем окончательно разъярился. Бросив пакет с одеждой на землю, он пошел в наступление с мыслью исполнить давно его мучившее желание. Тявкнуть собака так и не успела: жесткий ботинок пришелся как раз под челюсть. Захлебнувшись своими искрами, дворняга пугающе взмыла в небо и бесшумно свалилась в траву за пределами разрушенного забора.

Марк по достоинству оценил напутственный пинок друга: футболистом Артем совершенно не был, да и спортом он занимался только на физкультуре, однако удар такой силы собака вряд ли пережила. Данцев и сам понял сразу – случилось что-то из ряда вон. Он кинул на ноги испуганный взгляд, моментально заметил, что правая стала в разы тяжелее…

― А?! А-а-а!.. ― Артем рухнул на землю, вытаращив глаза, и в смятении закатил штанину. Черная с металлическим отблеском кожа сверкнула в лучах еще не разгоревшегося до сих пор солнца. ― Нога! М-моя нога!

Марк ринулся к другу на автомате, вытолкнув телом Диму, и, свалившись с Артемом рядом, взглянул на его конечность.

― Что с ней?! Болит?! Током шарахнула?!

― Она черная! ― с истерикой вскрикнул Данцев, указывая на ногу.

Уже вместе они вновь осмотрели его голень.

― Была… только что, ― ошарашено прошептал Тёма. Потрогал обычную на вид кожу, погладил, постучал... ― Отвечаю!

Марк к словам друга отнесся с подавленным недоверием, но не стал отрицать, что с ногой или общей силой Артема что-то не так.

― Верю.

На столь скупую реакцию Данцев нетерпеливо вздохнул, посмотрел на свою ногу, медленно откатил штанину, завозился со шнурками, приводя мысли в порядок, после чего все же поднялся на ноги. Ковырнул носком влажную землю, топнул… Минуту спустя Артем понял две вещи: грязь его больше не раздражает (по крайней мере, не до такой степени, как раньше), а нога вроде бы, и правда, не изменилась. Молчаливо он вернулся к дому, подобрал пакет, опасаясь посмотреть на ребят – было стыдно, и, прислушавшись к окружению, обернулся на миг к траве. Ни движений, ни шороха, ни скулежа собаки… Что с ней стало, он честно и знать не хотел.

― Где ты живешь? ― парень снова уставился на свои ботинки, когда вдруг обратился к Диме: у Дементьевых спрашивать нечто подобное он точно не мог, уточнять же у Марка адрес Ширина не позволяла совесть – не тогда, когда тот вообще остался без дома.

― Рядом со школой. До нее где-то километр. ― Димка смотрел на Артема до странного понимающе. Пусть его рыжий цвет и веснушки теперь вернулись, что-то в нем стало «не так, как прежде». Обычно тихий и сдержанный, он, казалось, бесповоротно растерял остальные эмоции, обменяв их на хладнокровие.

― Ага. Ясно. ― Артем тоже заметил разницу: вчерашняя паника и истерика против сегодняшних приступов стойкости. Заглянув в посветлевшие изумрудные радужки, Данцев неоднозначно хмыкнул и перевел внимание на слабо тревожного Марка – еще одного индивида, оставившего в той луже не только свои краски, но и чувства. ― Идем?

Дима кивнул первым, опередив старшего, поднял пакет с порога и двинулся мимо Дементьева, но, сделав еще два шага, резко остановился.

― А что дальше?

― Что именно? ― Марк невольно затормозил, не дойдя до своей поклажи.

― Если и мой дом… родители… ― Дима утомленно покачал головой, закусил губу, ловя на себе растерянный Евин взгляд. ― Что тогда?

Дементьев молчал. Как и Артему, ему было всего семнадцать, на носу – выпускные экзамены, окончание школы, а там – армия за поворотом, если выше поступить не сможет. Но все это абсолютно не значило, что он сильно взрослее или умнее товарищей. Отвечать на вопрос, на который нет точного на все сто процентов ответа, Марка всегда бесило.

― Необходимо, ― уверенности в его голосе явно не доставало, ― найти убежище. До темноты. ― Дементьев все же схватил пакет и обернулся к шагнувшей поближе Еве. ― Безопасное место. Без выбитых окон и ломаной крыши. Понимаю, что так мы тоже не будем защищены. ― Намек на гигантских тварей был понят мгновенно каждым. ― Но хотя бы спасет от холода. Да и монстров размером меньше.

― А там, может, дождемся помощи, ― согласился Дима с вполне очевидным решением.

― Помощи?! ― со смешком выдавил заведенный с утра Артем, так и не получивший разрядки. ― От кого?! От говнюков в эксклюзивных тачках? ― он говорил с откровенной злостью, будто бы именно Дима был виноват во всем доселе произошедшем. ― Они и раньше клали на всех нас большой и толстый! А сейчас типа в святых перекинутся?!

Диму открытый наезд не задел, несмотря на его неполные пятнадцать и значительно меньший рост. А вот Ева тихонько сжалась, вновь вцепившись в удлиненный рукав брата, за что Тёма от Марка отхватил неприятный взгляд.

― Да уж простите, что я не памятник! ― отреагировал Данцев с издевкой, уставившись на свой бледный потертый дом, одним этим действием дав намек на безразличие друга в отношении смерти его же отца.

Дементьев весьма тяжело вздохнул. Держать себя в руках становилось все сложнее. Он боялся спрашивать о самочувствии у других, так как медицинской помощи от него они все равно не получат, но самого парня мучила головная боль. Мерзкая, нудная, ударявшая по мозгам любым громким звуком. И закидоны Артема порядком уже достали. Возможно, ему тоже физически было так же плохо, как и морально, а терпение было довольно скудным, отсюда и все последствия. По крайней мере, хотелось этим хоть как-то оправдать его поведение.

― Кстати, о святых, ― подал Марк истощенный голос, растирая ноющий справа висок. ― Недалеко от школы… есть церковь, недавно совсем отстроили. Может, она уцелела.

― Та, что замедлила ремонт на́шей школы? ― сделал Артем упор на предпоследнее слово.

― Скорее, ее воскрешение, ― безрадостно усмехнулся Марк.

Любитель вставать попозже последний год обучения ненавидел вдвойне и люто. Всех учеников ближайшей старинной школы под номером пять принудительно перевели в соседнюю – под номером шесть. Ну как соседнюю, всего-то шесть с половиной километров. Просыпаться стало еще тяжелее.

― Тц. Пусть так. Но… почему церковь? ― озадачился Тёма, не видя причины посещать даже в гребанный судный день воскресную службу.

― Почему нет?

На этот вопрос Данцев ответить не смог, поперхнувшись банальным: «Да потому!».

― Другой план? Нет? ― осмотрел Марк притихшую группу. ― Вот и славно. Но это не значит, что твой дом… ― парень тут же осекся, встретившись с Димой взглядом. ― Пойдем.

Дементьев выдвинулся по дороге первым. Непривычно хмурая Ева прямо за ним. За улыбку сестры Марк бы отдал многое, но сейчас он был гол, как сокол. Озадаченный чем-то Дима поплелся третьим. Замыкающим стал Артем. Они выстроились так, не сговариваясь. Им теперь в принципе лишний раз не хотелось раскрывать рты.

Что произошло во всем мире на самом деле? Или это случилось лишь с этим городом? Откуда взялась та улитка-мутант? Или нога, что легко смяла дом Дементьевых? Булыжник посреди коттеджа? Токнутая собачонка?! А состарившееся всё, что попало под дождь?..

Все четверо молчаливо вели беседу, спрашивая одно и то же. Но никто им не мог ответить. И что гораздо страшнее, каждый жаждал свалить ответственность хоть на кого-то, чтобы кто-то другой, а не он, решал возникающие проблемы.

***

Школа №6

Максим тупо стоял напротив, не выдавив даже короткого звука. Впервые за долгую дружбу Черноус видел его испуганным. И напуган он был всерьез. По-настоящему. Как самые, что ни на есть обычные, люди.

― Ерунда, ― попытался отшутиться Жека, чтобы хоть чуть-чуть успокоить друга, но в глазах лишь предательски потемнело и пришлось ловить собственную голову свободной рукой. Хрипло закашлявшись, парень сорвался на стон и затих. Притворяться и дальше уже не имело смысла.

Все так же молча, Максим внезапно промчался мимо (усталость как будто рукой сняло) и шарахнулся позади на землю. Он буквально вскрывал спортивные сумки одноклассников. Нашел насквозь промокший эластичный бинт, два вполне сухих носовых платка и три бутылочки воды. С этим он вернулся к Жеке.

― Блядь, ― наконец выдохнул Сафронов, глядя на его руку, придавливающую живот. Провел ладонью по своему окровавленному лицу, не с первой попытки открыл бутылку и сначала дал попить Жене. ― Ты тоже, ― кивнул он Денису, указав взглядом на другую тару.

Нестеров не отказался и жадно приложился к горлу, посматривая на одноклассников. Он был скорее взволнован, чем в ужасе. Выживание группы на данный момент всецело зависело от Сафронова, а тот вдруг растерял всю свою удивительную безбашенность и стал похож на курицу наседку.

Напоив Жеку почти насильно, Максим утолил жажду и сам, непослушными пальцами закрутил ускользавшую постоянно крышку, продолжая обеспокоенно пялиться на лучшего друга. Оба бледные от дождя и красные от людской да чудовищ крови. Даже так Жека мог сказать, что на Максиме не было лица, а Макс то же самое сказал бы о нем.

― Теперь слушай сюда, ― его голос заметно дрожал. ― Я, кажется, в фильмах такое видел: надо промыть рану, положить вату и забинтовать.

― Ты уверен? ― вяло усмехнулся Жека.

Сафронов медленно кивнул, затем качнул головой…

― Блядь, ― повторил он, растирая глаза. ― Блядь, сука, ёба!..

― Хватит! ― Денис несмело тряхнул его за плечо и отхватил такой взгляд, что чисто инстинктивно сделал пару шагов назад.

― Н-нормуль, ― Максим нервно закрыл глаза, положил руку на грудь. Сердце заставляло ее беспрерывно подпрыгивать. ― Ложись.

Жека и сам не знал, что делать в такой ситуации. Зачем они вообще провели в школе одиннадцать лет, если их не смогли подготовить к реальной жизни?! Будто в бреду, он принялся мысленно рассуждать на эту тему, кляня российское образование, местных шишек и самих учителей, напряженно отполз от монстров и лег рядом со ступенями. Вытоптанная ящерами и ими же трава булыжником уткнулась в затылок и спину.

Не менее взвинченный Сафронов, повторяя матерные слова, лившиеся изо рта сами по себе, не обременяя нагрузкой мозг, стал промывать другу рану. Жека дернулся и зашипел, но Максим, не колеблясь, продолжил оказывать первую помощь: уложил на разодранный пресс платки и покрепче замотал эластичным бинтом.

― Дыра.

Максим заметно пригнулся от слов Дениса, после чего мрачно уставился в центр площадки. Напрягся и Жека, но подняться, чтобы посмотреть, не мог.

Когда дыра стала меньше, ребята не знали. Теперь она напоминала огромную трещину на массивной стене с фотообоями. Причем в этой расщелине виднелась квартира соседа, грязная и заброшенная, с застоявшимся водохранилищем вдалеке.

Разлом заискрился, как сварочный аппарат, разделывающий лист железа, скукожился и с тихим щелчком исчез.

Максим выдохнул через силу: с новыми монстрами ему уже было бы не справиться.

― Нужен врач, ― он решительно посмотрел на Жеку, болезненно кривившего лицо.

― В больницу? Серьезно? ― умудрился тот кисло улыбнуться. ― Думаешь, она в порядке?

― Хотя бы обезболивающие, ― прошептал Максим, на самом деле не представляя, чем выхаживать друга во время чертового апокалипсиса. Появилась идея дать ему своей крови (все же сам Макс оправился от вчерашних ранений поражающе быстро), но это было бы чересчур – как выразился сам Жека: «Это не РПГ», да и кровь изменившегося товарища не чудодейственный эликсир… наверное.― Деня, прослушай округу.

Денис медлительно почесал за ухом, раздумывая над приказом.

― Как далеко?

― Пару-тройку километров на север… ― Максим смолк на мгновение, а затем наорал на Нестерова: ― Сам не знаешь, где, блядь, больница?!

С запозданием, но до Дениса таки дошло, чего именно от него хочет Сафронов.

― Ты нормальный вообще?! ― взбеленился он, обалдев. ― Каким макаром я должен такое учудить?!

― Да не знаю я! ― заорал еще громче Макс. ― Сядь в… позу лотоса! Расслабься! Сконцентрируйся! Придумай что-нибудь!!!

Денис долго изучал Максима скептическим взглядом, пытаясь найти подвох. Тот говорил серьезно. Бурча что-то недоброжелательное в его адрес, Нестеров все же присел на площадке, отыскав не окровавленное местечко, вынул из-под задницы спущенный мяч, бросил его к ступеням и постарался исполнить наставления «мастера». Какое-то время Денис боролся с собственными ногами, не желавшими скручиваться, психанул и покосился на Макса, наблюдавшего за ним с интересом. Уголки губ Сафронова слегка дрожали от подавляемого смеха.

― Вот говнюк, ― шепнул Денис, окончательно раздражаясь. Выдохнув до тяжести в животе, он плавно закрыл глаза и поднял руки к ушам.

Мир болезненно громко зашумел всеми возможными звуками. Слабый ветер расстроено копошился в траве, стебли нервно касались друг друга, шурша завитыми в кольца листочками. В одной из спортивных сумок распрямлялся скомканный Максом пакет. Где-то в школе скрипела частично отбитая рама. Жужжала тихонько муха, внезапно очухавшаяся и теперь застрявшая в кабинете на втором этаже…

Звуки становились все четче и ближе. Денис различил надрывное дыхание Жеки и его колотящееся сердце, движение ладони задумчивого Макса по собственному плечу, его тяжелые беспокойные выдохи… Вот он замер на мгновение, а сердце ускорило ритм…

― Точно!

Вопль Максима до боли ударил по ушам. Денис со стоном схватился за голову и с ненавистью глянул на идиота.

― Медпункт! ― осенило этого пришибленного. ― Ты – лежи, я скоро. А ты… все равно сиди!

― Ишь, раскомандовался, ― проворчал Денис, проследив за исчезающим в школе Максом, но все-таки снова глубоко выдохнул и закрыл глаза.

Глава 8

На пути к жилому комплексу «Орхидея»

Поднимающаяся дорога уходила вверх двумя виляющими колеями. По большей части асфальт был разодран в крошку, но иногда он низенькими пещерами раскрывался на обочине, и стебли подобно тонким зубам прошивали его насквозь. Очередная сверхъестественная аномалия привлекла взор Дементьева: сочная трава не только выглядела странно, но и, кажется, была слишком крепкой. Заметив данный феномен, возможно угрожающий их жизням, Марк осторожно потрогал стебли: прохладные, плотные и довольно прочные. Сорвать один из них вышло с заметным усилием. На миг показался светловатый дымок, и травинка в руке подростка обмякла намокшей тряпкой.

«Снова… этот свет? Что же ты, черт возьми, такое?»

Марк невольно оглянулся на свою команду. Остальных трава ни капли не интересовала: каждый осматривал улицу целиком. Дома на этом участке (с полкилометра от дома Дементьевых в сторону церкви) выглядели намного лучше, учитывая тот факт, что в предыдущем квартале не разбомбленными осталась всего-то парочка. Здесь же о случившейся катастрофе упорно кричали побелевшие крыши, обшарпанные подтекающие стены, выбитые местами стекла… и абсолютное пугающее отсутствие человека.

Где-то на задворках очередного «постаревшего» дома, что лишился одной стены, привычно разлаялась брошенная собака, но никто ей не вторил в ответ. В другом, еще дальше, в уцелевшем окошке подростки заметили мечущегося кота. Выглядел он не особо вменяемым, но, похоже, не изменившимся. А спустя сотню метров ребята с разочарованием обнаружили сразу три развороченных дома, в том числе и небольшой продуктовый магазинчик. Их как будто взорвало одним снарядом, оставляя чуть-чуть обломков, куски забора и выжженный пласт земли. Ко всему прочему в траве вокруг то и дело что-то шуршало, однажды даже заплямкало. Но опасных существ им пока что не встретилось.

«Даешь жизнь растениям и меняешь живущих, но ломаешь все то, что дышать не может?»

Дементьева все больше волновала способность света, выпавшего с дождем. Кислотой он разъел дома и привел в негодность автомобили, да и шмотки испортил, словно бы состарив их всего за день, однако парень был почти уверен, что все дело совсем не во времени, иначе и внутри дом Артема покрылся бы «ржавчиной», пылью или чем там еще. Значит, проблема все же заключалась в самом дожде, его свойствах. Из-за него здания теперь походили на обшарпанные пережитки прошлого: трухлявые, с выцветшей иль облезшей краской, прогнившими рамами, крышами и балконами. А против «старинных» видов – разросшиеся деревья, превышавшие привычный размер, трава ярко-насыщенного цвета и животные, ставшие в десятки раз крупнее. Если бы не знание, что виною всему именно странный свет, Марк решил бы, что слились воедино две временные рамки, одна из которых – юрский период.

― Я тут подумал… ― Парень важно вышагивал по тропе, проложенной большой техникой, на автомате касаясь пальцами высоких стеблей на обочине.

Его мысли крепко держались за представшие перед ним ранее странные отголоски апокалипсиса в виде тумана, сверкавшей извести и разного цвета покровов. Никто из ребят о чем-то подобном не говорил или просто боялся рассказывать, как и сам Дементьев. Артем ведь еще за минуты до белоснежного ливня не поддержал друга на счет тумана.

― …мы видели здоровенную улитку и токнутую собаку…

*Пиёк-пьёк*.

Марк затих на полуслове, резко обернувшись налево. Недалеко от дороги виднелись единственные с этой стороны развалины вместо дома. Трава заполняла все остальное пространство, не позволяя увидеть еще хоть что-то, а потому и источник сигнала различить парень не смог.

«Показалось? Чей телефон еще в состоянии работать?»

― Угум, видели, ― отозвался Артем, вынуждая вернуться к неловкому разговору.

― Д-да, ― Марк продолжил искать источник, не сдвигаясь с места, а потому ребята были вынуждены остановиться. ― То, что произошло с городом, ну…

*Пиёк-пьёк*.

Дементьев внимательнее вгляделся в кущери. Маячка, как тогда с Евой, он не заметил, да и звук отличался. Слабый ветер едва заметно играл в траве. Иного же движения не наблюдалось.

― У тебя слабоумие?

― Что?

Марк повернулся к товарищам и моментально встретился с надменным взглядом Артема. Их отношения дали неслабую трещину еще по пути к дому Данцевых, сейчас же тот намеренно нарывался, хотя Дементьев уже наивно подумал, что этот конфликт исчерпан.

― Сам начал, сам кончил, ― Артем отвратительно ухмыльнулся, придавая фразе особый смысл.

― В чем твоя проблема, мужик?! ― Марк тоже был откровенно на взводе. Внешняя холодность давалась все тяжелее.

― Моя проблема?! Это ты тут вдруг Шерлока включил и заглох. Есть, что сказать, говори!

У Марка было что сказать, но заметив волнение Евы, он почувствовал, что не стоит.

*Пиёк-пьёк*.

Звук разряженной батареи лишь сильнее раздразнивал нервы.

― Те твари мутировали…

― Да неужели?!

―…но почему только они?

Артем заметно изменился в лице: Марк попал в точку.

― Этого мало. Я имею в виду, что тварей всяких в земле и на поверхности дофига, но, похоже, не все из них стали больше.

― Та психованная шавка больше не стала. Эта сучка меня током шарахнуть пыталась!

*Пиёк-пьёк*.

― Куда ты смотришь?!

Сердце Дементьева принялось разгоняться, как перед первым в своей жизни свиданием. Он наконец прошептал:

― Что, если мы тоже изменились?

Прежде озлобленный и наглый Артем боязливо вздрогнул. Его самого терзали сомнения. Вдруг ему не показалось тогда, и нога действительно почернела? Что, если он и сам теперь – нечто из ряда вон?

― Рядом… похоже… кто-то есть.

Заявление Дементьева взбудоражило и остальных. Ребята обеспокоенно завертели головами.

― Где оно? С какой стороны?!

― Да не ори ты! ― Дима грубо толкнул Артема, пусть серьезно сдвинуть его и не смог. Вспомнив вчерашний день, оглянулся на небо, надеясь, что угроза исходит не оттуда.

*Пиёк-пьёк*.

Определись же источник сигнала вышло только у Марка. Он вгляделся за край обочины, размышляя, что делать дальше. Правильней было бы оставить попытки хоть что-то выяснить, но…

*Пиёк-пьёк*.

― Это человек.

Если бы Марка спросили, почему он так в этом уверен, объяснить это он бы не смог. Парень слышал тихий надрывный сигнал, подобный разряженному телефону, но точно знал, что принадлежит он человеку. И звук этот с каждым разом становился все чаще, жалостливей и длиннее.

― Сюда!

― Стой! Марк?! Не надо! ― дернуть товарища за рукав Артем не успел, поймав пальцами только воздух. ― Дерьмо! Марк?!

Друг не слышал: в голове бахал собственный пульс, прерываемый сигналом мобильного. Загребая руками, как будто в воде, Дементьев шустро «уплыл» с дороги и, не намереваясь останавливаться, рванул в сторону обломков. Ева и Дима, доверяя своему лидеру, бросились вслед за ним, так что и бурчащий Артем поторопился нагнать пугавшего его все больше товарища. Тот вел их к черным развалинам вместо дома, но, свернув сильно раньше, остановился возле заросшего небольшого холма, где стал приминать траву. Кроссовки Дементьева наткнулись на размокшее дерево почти сразу, застучав громче.

*Пиёк-пьёк*.

― Это… погреб? ― Артем с усилием дернул кривую ручку, но безрезультатно.

Друг, похоже, и вовсе ненамеренно его проигнорировал, с испуганным выражением лица принявшись убирать мешавшую растительность.

― Марк?

*Пиёк-пьёк*.

― Эй?!

Видя же, как Дементьев, не жалея сил, в отчаянии рвет траву, Ева и Дима принялись помогать, не понимая, что именно так встревожило парня. Предпосылок к этому явно не было, по крайней мере, ничего из того, что могли бы заметить подростки. Светлый же дымок, вырываясь из мертвых стеблей, то и дело заслонял Марку обзор – участливые попытки товарищей ему помочь он различал с трудом.

*Пиёк-пьёк*.

― К-кто там? ― надтреснутый женский голос прозвучал изнутри, заставив всех замереть – услышать кого-то еще они не ожидали. Никто, кроме Дементьева.

― Отойди! Придется ломать!

Марк уже оценил обстановку и понял, что дело не только в траве: доски искривились, дверь плотно засела в проеме. Со всей дури он ударил ногой по наклоненному полотну и коротко застонал от боли – синяки и ссадины после вчерашнего еще полностью не исчезли, а разряженная батарейка не затихала, становясь лишь громче. С остервенением Дементьев шарахнул о дверь кулаком, вызывая треск досок, и заорал, выплескивая весь свой гнев на разбухшую древесину, поросшую твердым мхом. Мельком он заметил короткую бледно-голубую волну, толкнувшую плотной стеной преграду. В горле слегка пекло то ли от крика, то ли от новой странности, представшей взору.

― Вот, ― еле расслышал Марк непомерно спокойного Диму. Тот держал в руках молоток-топорик для разделывания мяса. ― Нашел у вас дома.

― Выдержит? ― усомнился Дементьев, но подросток лишь пожал плечами. Отказываться же от оружия парень не стал.

Первые пару ударов он нанес осторожно, стараясь не очень замахиваться. Поняв, что орудие все-таки крепкое, стал рубить со всей силы, заранее попросив ребят отойти.

Пиликанье становилось опасно громче, за ним Дементьев не слышал ни хруста досок, ни взволнованного голоса Евы, впервые за последние пару лет увидевшей брата таким отчаянным. Человек внутри больше не проронил и звука, словно вообще растворился. А был ли он тогда вовсе?

Марк и сам не до конца понимал, почему его обуял такой страх, чего ради он рвется кого-то спасать и надо ли это делать. Может, причина во внезапно возникшем гребанном альтруизме, вызванном светом из невероятного ливня? Или же… В памяти снова возник тот сапог, что легко лишил Дементьевых родителя. Тот последний испуганный взгляд отца. Кровь, что окрасила его еще сильнее побледневшее лицо. А вслед за этим предстала Ева, распластанная на земле и пробитая насквозь шипами. Ее светлые волосы… Светлые волосы матери…

― Давай!!!

Доски будто назло поддавались нехотя. Но и Марк был настойчив. Избавившись от одной, остальные вытащить было легче. Едва не срывая при этом свои же ногти, Дементьев старался изо всех сил… успеть. Но успеть сделать что? Или к кому? Или, может, зачем… понимания не было.

И вот этот чертов погреб таки обнажил чернеющее нутро, дыхнул замогильной прохладой. Удивительно, однако звук батареи вдруг заметно стал тише и вскоре просто исчез… Тогда что стало с тем, кому он принадлежал?

Сердце Марка испуганно долбануло в грудь. Здравый смысл решил к нему возвратиться.

― Ты где?! ― Артем же недоверчиво заглянул внутрь, ища глазами красавицу-девицу́, заточенную неким злыднем в темнице. Где-то внизу виднелся тусклый трепещущий свет. ― Спустимся?

― С хрена ли?

Ребята тихо опешили, понадеявшись, что не расслышали: только что Марк до десятого пота старался сломать дверь, чтобы вызволить запертую особу, а теперь не желал идти.

― Н-ну, дал слабину, с кем… ― Дементьев сухо сглотнул, ― с кем не бывает?! А вдруг там… мутантиха какая?!

― Мутантиха?! ― Артем перешел на крик. ― А сам-то?! Ты каким хером ее услышал, а?.. А?!

― Да не знаю я! Что ты хочешь, чтоб я сказал?!

― Да, блядь, попробуй сказать хоть что-нибудь!.

Не менее раздраженная Ева дожидаться финала очередной ссоры не стала: нырнула между ними и юркнула осторожно вниз.

― Эй, нет, какого?.. ― Марк остановить ее не успел, поэтому бросился следом с топориком наперевес, подгоняемый Артемом.

Диме пришлось рвануть за ними.

Забетонированные ступени местами потрескались, но пока еще не развалились. Спуститься оказалось не сложно. Сырой и прохладный погреб встретил их спертым воздухом и разреженной тьмой. У дальней стены – пятно слабого света и два человека. Тусклый фонарик лежал на теле одной из женщин. Вторая сидела рядом, не пытаясь утереть слез. При виде силуэтов вошедших она сдвинулась в темный угол и замерла, боясь пошевелиться.

― Один процент.

Слова Марка заставили всех обратить на него внимание. Тьма скрывала испуганный взгляд, и никто не заметил, как сильно Дементьев был поражен. Да и дрожащий в руке молоток присутствующим тоже не было видно из-за царящего в этом месте мрака. Марк же смотрел на лежащую на полу женщину, что издавала едва различимый сигнал. Он готов был поклясться всеми богами мира, что на груди у нее находился… индикатор зарядки и мигающая полоска в нем.

На мгновение грудь незнакомки вспыхнула красным светом, не таким, как недавно горела озлобленная собака: этот был будто бы куда холоднее, скрывая не ярость, а остывавшую в венах кровь. Издав свой последний предсмертный «стон», этот участок тела, связанный с сердцем, устрашающе потемнел.

Индикатор исчез.

― Погасла, ― прошептал ослепленный паническим страхом Марк, не веря своим глазам.

В следующий миг он уже бежал вон из погреба, прикрывая ладонью губы. На ступенях споткнулся, почти упал, шумно выпрямился и скрылся из виду, оставляя в недоумении всех товарищей. Его поведение вконец стало неадекватным.

― Это что сейчас было? ― словно бы «отражая» все сдвиги Марка, Дима смотрел вслед исчезнувшему в солнечном свете силуэту неестественно безразлично.

Вопрос же его камнем повис в воздухе, так и не найдя ответа, а потому, не сговариваясь, ребята синхронно развернулись к пленницам. Обе выглядели довольно жалко. Белого цвета на теле почти не имели. Но сказать точнее можно было бы только снаружи. Сейчас фонарик освещал их недостаточно ярко.

― Привет, ― Артем криво улыбнулся той, что была помоложе и поживее, не зная, что еще говорить или делать в подобной ситуации. Ему показалось, что все рассчитывают именно на него, раз уж Дементьев бросил их на произвол судьбы.

Впрочем, его дружелюбного настроения никто больше в подвале не разделял.

― Помо-жете вытащить… м-маму? ― Пленница неуверенно подалась ближе. В этой части неуютного помещения было все так же мрачно, рассмотреть ее повнимательнее не представлялось возможным – только грязные темные волосы, не убранные в косу, жмурящиеся глаза из-за долгого времени, проведенного в подвале, и бледную, вроде бы, кожу. Ничего больше увидеть никто не смог. ― Он-на упала, когда дверь… захлопнулась из-за ветра.

― А? Да-а-а, да, ― протянул Данцев неоднозначно, оглянувшись на двух подростков. ― Конечно.

Потоптавшись на месте, он все же опасливо шагнул ближе к бездвижному телу на голом полу. Сомневаясь, присел с ним рядом. Неловко забрав стремящийся сдохнуть фонарик с груди человека, не подавшего признаков жизни, Артем посветил на смутно знакомое лицо женщины: бледная омертвевшая кожа, тонкие посиневшие губы, слегка белые от дождя короткие темные волосы. На одном из висков были заметны следы крови. При падении она обо что-то приложилась головой. Артем посветил в сторону выхода, хотя солнечный свет уже показал ему необходимое: на ступенях действительно были какие-то пятнышки, скорее всего, ее кровь, хотя полной уверенности в этом и не было.

Громко выдохнув (набираясь храбрости), парень дрожащей рукой прикоснулся к шее пугающей его женщины. Прощупывал ли он хотя бы единожды чей-то пульс? Нет. Не приходилось. Артем даже не знал, как это делается, как скоро стук сердца должен коснуться пальцев. И, если за тридцать отсчитанных лично секунд, ничего не почувствовал, значит ли это, что просто неверно слушал?

Рука уже не дрожала – тряслась, как при ломке у алкоголика. Артем с трудом перенес ладонь к носу женщины, пытаясь почувствовать слабое, совершенно неслышимое им дыхание. Новые долгие секунды гнетущего ожидания зашипели в ушах пространством, предупреждая о падающем давлении. На болезненный миг в глазах парня окончательно потемнело, а в горле засел тошнотворный комок. Выбросив к черту полусдохший фонарик, Артем схватился за голову и тихонько замер, закрыв глаза.

― Н-нет, ― прошептала пленница, осознав причину его странного поведения. ― Это… н-не правда.

Оттолкнув его в сторону, она положила темную голову на грудь матери, но, сколько бы ни прислушивалась, сердечного стука не слышала.

― Нет… Не м-может такого быть… М-мам… Мама?!

Тихие всхлипывания очень быстро набрали силу. Зайдясь новыми (уже в разы громче) рыданиями, девушка ухватила мать за холодные плечи. Она тщетно трясла ее и звала сквозь слезы, задерживала взгляд на груди в ожидании тихого вздоха. Наконец крепко обняла, перейдя на сухую истерику, что-то ей говорила и просила прощения даже за то, что утром была не в настроении заправить свою кровать. Сорвалась на шепот и молила, молила, молила…

Несмотря на раздирающую душу сцену, ни Дима, ни Артем, ни Ева не проронили и слезы́: были слишком напуганы, особенно Ева, знавшая, как тяжело и страшно терять родителей. Сейчас она выглядела контуженной, словно бы и вовсе не понимающей, где она и что происходит. В результате ребята просто стояли рядом, молчаливо опустив головы и размышляя, что они вообще делают в этом «могильном» месте и должны ли они остаться.

Когда же истерика пленницы стала намного тише, Артем, выдохнув с силой за всех троих, отважился заговорить:

― Ты тут со вчерашнего дня, да?.. Т-ты, наверное, не знаешь, что творится снаружи? Там не безопасно. Но и тут сидеть нельзя. Надо идти…

Артем с надеждой обернулся к светящемуся проему. Находиться в подвале с мертвым человеком было до мурашек зловеще. И не только поэтому: стоило Марку свалить, как что-то вокруг поменялось. Да, этот гад пугал его до холодной дрожи, за что Тёма злился на самого себя, а выхватывал либо Марк, либо Дима, но рядом с ним было гораздо спокойнее и чуточку безопаснее.

― Слышишь?!

Отчаянный крик Данцева эхом вернулся от грифельных стен, и в подвале надолго повисла тяжелая тишина.

Пленница не ответила, перестав, словно бы как и мать, подавать хоть какие-то признаки жизни, из-за чего Артем снова схватился за голову, зато оживился Дима. Подобрав небольшой фонарик с пола, он направил его на стены. Полки погреба были почти пусты: прошлогоднее считай съедено, новое – еще не созрело.

― Ты спятил?! ― понял его интерес Артем.

― Я повзрослел, внезапно и окончательно, ― холодный взгляд товарища скользнул по Артему. Дима говорил серьезно.

Новый табун мурашек промчался по замерзшим рукам Данцева, схоронился за липкой спиной, поднимая короткие волосы…

«Сначала крышей поехал Марк, теперь откровенно слетел и этот…»

― Да что ты вообще… несешь?! ― прошептал Артем, не веря своим ушам.

― Не факт, что мой дом в порядке или церковь уцелела, или мы еще где-нибудь найдем еду. Сам видел пятно вместо магазина, ― тон подростка не изменился. Даже осанка стесняшки-Димы стала слегка ровнее, а взгляд зеленей и тверже. ― Сам же сказал, надо уходить. И я думаю, лучше идти не с пустыми руками.

Артем открыл было рот, чтобы с ним поспорить, но вовремя замолчал, обдумывая его слова. Виновато взглянув на обнявшую мертвое тело девушку, он покрепче сжал зубы и уверенно шагнул к полкам, схватил первую попавшуюся трехлитровую банку.

― М-мальчики… ― голос Евы предательски задрожал. В подвале, казалось, стало еще холоднее, и длинные рукава, в которые девушка принялась прятать пальцы, ничуть не согревали. ― Я… извините. Я так… не могу.

― Значит, мы сможем за тебя. ― Дима решительно взял баночку огурцов и направился к выходу.

***

Школа №6

Максим Сафронов с детства любил ужастики. Можно сказать, в этом плане он был знатоком. Но одно дело – просто смотреть, совершенно другое – участвовать. Туши убитых им же ящеров жутко смердели трупами. Каждый окрасил плиты несколькими литрами крови. Местами перепрыгнуть всю эту срань было невозможно.

Чавкнув расклеивающейся кроссовкой по луже, парень в очередной раз поморщился. Все это более не выглядело привлекательно и эпично. Недоеденные «временем» осколки на грязном полу; разваливающиеся трухлявым пнем перекошенные иль сломанные рамы; следы крови на стенах и потолке; трещины с палец и больше; криво свисающие плафоны...

Лестница на второй этаж порадовала грудой обломков, свернутыми перилами и громадным разломом по центру, демонстрирующим погнутый металлический «хребет». По нему-то и пришлось идти, опасаясь сломать на креплениях ногу и застрять в этой чертовой лестнице до конца своих дней. К счастью, кроме значительного хруста, коим вторила его шагам каждая щербатая ступенька, ничего не стряслось. Так что, осторожно и без эксцессов забравшись выше, Максим выглянул из-за угла.

Монстров в коридоре не было.

Запоздало вспомнив, что благодаря слуху Дениса, было выяснено количество ящеров, и все они уже отошли на тот свет, Сафронов без опаски вышел из своего укрытия. Одного внимательного взгляда хватило, чтобы понять – твари забрались сюда не любопытства ради. Окровавленные куски одежды и плоти, следы пальцев на стенах и дверных проемах… Здесь кем-то перекусили, пока ребята прятались в кабинете трудов.

«Не моя проблема».

Максим энергично преодолел треть коридора, по пути выглянув во двор школы с высоты второго этажа. Ничего нового, впрочем, он не заметил. Разве что расстроился еще больше, увидев заросшие пятна вместо ближайших построек и особенно магазинчика неподалеку. Даже стен от него не осталось, а значит, и еды раздобыть не получится.

«Попадалово».

Разочарованно хмыкнув, Максим все же продолжил шагать вперед в направлении нужного кабинета.

За короткий – шагов на сорок – путь он успел, тем не менее, озадачиться кучей вопросов. Например, были ли ящеры так слабы изначально? Или дело в прошедшем времени? Так как кровь выглядела не очень древней, размышления о скачке времени стремительно отступали на задний план. Да и внутренности самой школы пострадали не сильно… Тогда что, черт возьми, вообще произошло? Что так сильно им навредило? Мог бы он и вчера дать такой отпор этим хищникам, раз уж эти твари сожрали здесь человека?

«Этому просто не повезло?»

Сафронов едва не прошагал мимо медпункта, поглощенный бесполезными мыслями. Резко затормозив и проскользив пару шагов дальше, он уверенно подошел к кабинету, коснулся ручки... Дверь в медпункт, как и ожидалось, была заперта: медсестре на выходных в школе делать было нечего – она и в будни-то не всегда появлялась, не то, что в нерабочие дни.

«Выбивать?»

Возвращаться на вахту и пытаться найти нужный ключ на полу, которого там может даже не оказаться, Максим посчитал совершенной бессмыслицей, а потому в растерянности осмотрелся: места для разгона явно не хватало. Сильный удар ноги ничего не решил, хотя что-то и хрустнуло. Парень прислушался к своему телу, похоже, не нога.

В надежде выдавить дверь габаритным телом, Максим навалился плечом и, весьма бурно попыхтев несколько минут, сдался.

«А если так?»

Он схватился за круглую ручку, на которой и находилась замочная скважина, сжал до обеления костяшек (показалось, что кожа таки блеснула тонким слоем стекла), резко дернул ее на себя. В двери так обнадеживающе затрещало, и… ручка, конечно же, оказалась в его руке.

― Твою мать!

Продолжая сжимать кулак, Макс озлобленно бахнул им в место крепления. С приглушенным треском замок просел внутрь.

«Значит так?»

Улыбнувшись, Максим выбросил ручку на пол и встал поудобнее: его ожидал очень неравный бой. На девятый удар нещадно пылающий от ушибов и мелких рубцов кулак пробил-таки дырку на месте замка. Перекошенная же дверь с неохотой отползла в сторону.

― Вот и славненько.

Продолжая широко улыбаться, Макс встряхнул потяжелевшей рукой. Мелкие капли крови брызнули на пол. Как бы ни включалось бронированное тело, вызывать его по желанию парень еще не умел, да и сражение с ящерами сильно истощило его возможности.

Шумно выдохнув, Сафронов отбросил лезшую в глаза челку назад, окрашивая волосы еще больше в красный, после чего зашел внутрь.

Пусть кабинет и был заперт все это время, школа подверглась атаке стихий, так что беспорядок присутствовал всюду. Все, что хранилось в шкафчике у окна, валялось теперь на полу. У стола с кучей ящичков отломалась нога, и он полулежал на стене, с которой осыпалась штукатурка, а корявая трещина прочертила ее до самого потолка.

Бегло осмотрев комнатушку, Максим приметил пыльную шаль медсестры на упавшем стуле. Разложив ее на полу, парень снова оценил обстановку внимательным взглядом и лишь затем принялся ссыпать на ткань все, что попадалось под руку: чем быстрее он вернется к Жеке, тем лучше.

Глава 9

Руины дома Воропаевых

Марк не остановился. Свежий воздух, ударив в лицо, немного помог с тошнотой, но дрожь из тела он не выбил. Хотелось сбежать подальше, спрятаться на задворках и даже не откликнуться, когда будут звать. Если, конечно, будут.

«Какого… лешего… произошло?! ― И все-таки убегать далеко Марк не стал: бросить Еву – было бы слишком, да и ноги устали меньше, чем за минуту. Упершись руками в дрожащие колени, он замер, переводя сбившееся еще в «яме» дыхание. ― Помутнение рассудка? Галлюцинации?.. Я ведь безошибочно привел нас к девчонке, точнее, к той женщине на полу. Она, что, умерла? Поэтому ее сердце погасло? И индикатор… Жизненная энергия, ее личный заряд, показатель здоровья?.. Господи, что я несу?! Я реально умом тронулся! На меня же теперь смотреть будут, как на…»

― Умалишенного, ― прошептал Дементьев вслух, отвлекаясь на шорох рядом.

Беспокойные размышления моментально оставили изможденный ум. Сделав на автомате глубокий вздох, Марк привычно избавился от эмоций, замедлив сердцебиение. Уже не впервой сработал необъяснимый переключатель.

Между тем, жутковатый звук, похожий на непрерывное щелканье, шел откуда-то с тех руин, что остались от местного дома. Кто-то открыто гремел на его обломках, ничуть не боясь шуметь.

«Только… враг это или друг? Может быть, выживший, как и мы?»

Не без опаски Дементьев посмотрел в направлении громких звуков, однако кроме травы ничего различить не смог, по крайней мере, не обычным зрением. Усиленным же он увидел гораздо больше, чем смог бы кто-либо в той малой группе, которую он возглавил: белоснежный туман, что доселе плавал серебряной пылью вокруг, к этому времени почти растворился, впитавшись в живые объекты. Исчез он, увы, не бесследно. Видения Марка это полностью подтвердили: трава теперь тоже светилась, и срывать ее, чтобы увидеть дым, было уже без надобности. У корней ненормальных растений и вовсе горели слабые индикаторы – показатели жизни каждого стебля. Над землею к тому же парил туманом избыточный легкий свет. Он касался травы, наполняя ту до предела и, казалось, вредил ей своим насильственным улучшением. Мелкие, едва различимые индикаторы были почти разряжены. Растения умирали молча, не сообщая об этом миру.

«Потому что не чувствуют боли или приближение смерти?»

Не задумываясь о последствиях, Марк присел у стеблей, осторожно провел ладонью в сверхъестественных «облаках», сейчас плавающих у корней и похожих на белый пар. Почти сразу приятной вибрацией свет заскользил по его пальцам, прохладой забрался под кожу, легко пропускавшей заряд. Парень дернул рукой, испугавшись своей догадки: как раз подобное он чувствовал, пока трогал траву в колее или искал собственные шлепанцы в луже. Значит ли это, что всю дорогу досюда Дементьев случайно вбирал в себя лишний свет? Но туман, что дымком проникал под кожу, вдруг магнитом повлек за собой и остатки у ног. Тонкими нитями «облако» раскрутилось, продолжая впитываться прямо в «вены» и разливаться теплом где-то в области живота. Марк поспешно поднялся на ноги, вот только процесс это не остановило.

Зато растения, что минуту назад были готовы зачахнуть, приобрели в индикаторах пару делений и бледный цвет, перестав умирать от переизбытка света.

«А меня от него не разорвет?»

От чудовищного вопроса Дементьева отвлек тот же шум, ставший как будто бы гораздо громче и настойчивее, и парень мрачно уставился на руины, прекратив свои странные игры с «дымом».

«Один раз я уже пошел на звук... Хватит».

Впрочем, там, за травою горело пятно поярче. Стоило Марку убрать лишний «дым», как стебли со слабым зарядом перестали мешать обзору.

«Я точно об этом пожалею».

Очень медленно, сжимая в руках топорик, Дементьев двинулся на обломки, скрываемые травой. Не шуметь здесь не получалось – доски, стекло и прочий строительный мусор были разбросаны по периметру у руин. Однако шорохи не стихали: либо человека не заметили, либо созданию на развалинах было на всё плевать.

Парень сделал еще два шага, раздвигая высокие стебли, прежде чем понял: дальше трава стремительно иссыхала и лежала у груды чего-то черного вялым желтеющим полотном. Останки явно немалого дома предстали перед Дементьевым в своей полной красе.

«Да какого, блин, хрена?» ― на автомате Марк прикрыл рукавом лицо, не выдерживая внезапного смрада.

Воняло здесь, как на помойке, которую кто-то поджег. И палили тут не покрышки.

Тварь, сгоревшая в этом доме или только его обломках, обладала размерами с площадь небольшой комнаты. Длиннорукая, черная, с непомерно крупной башкой. Ее ноги сохранились значительно лучше – короткие, с коленями, извернувшимися назад – они, сухие и полусгоревшие, треугольниками торчали вверх. Кое-где на них все еще присутствовала густая шерсть. Однако вряд ли чудовище умертвила сама природа, иначе бы травы при пожаре сгорело побольше. Да и тело создания сожжено было лишь частями: на массивном бедре очень четко виднелся след крупной мужской ладони, что остался на мясе сильнее обгоревшим пятном.

Марк обшарил обломки взглядом в поисках видимого пути, по которому ЭТО могло сюда заявиться, но примятой травы по периметру не нашел. Либо тварь забрела сюда еще до вымахавшей за ночь растительности, либо ей идти сюда по земле вообще не понадобилось – вдруг она вывалилась из такого же позолоченного квадрата, из какого появился гигант.

«Безопасное место… Где, черт возьми, укрыться от чего-то подобного?»

Но не это сейчас было для Марка основной проблемой: шуршание на задворках руин все еще было слышным. За бесформенной черной тушей, воняющей вспоротым в лучах солнца трупом, что-то продолжало шуметь. Настороженно Марк обошел тварь чуть-чуть левее, и внимательный взгляд таки выловил гремящий источник. Слепое создание, похожее на большую крысу с длинным бесшерстным хвостом, кротовидным рылом вгрызалось в нечто, сплавленное огнем со сгоревшим чудищем.

Человеческие глаза, мутные, с желтыми точками впились в испуганного еще сильнее Марка. Голова человека находилась прямо под тушей монстра. Крыса тащила за руку погребенную жертву твари, судя по трупному виду, пролежавшую там далеко ни один час.

«Тихо, Марк. Без резких движений».

Шаг назад, уплывая в траву, парень сделал довольно легко… Что-то хрустнуло под ногой в такт движениям крупной крысы. Тварь же это не обмануло, и на миг она перестала шуметь, приподнимая голову. Плотно закрытые веки медленно отворились, обнажив абсолютно белые невидящие глаза. Вот только смотрела крыса лишь в направлении Марка.

Бледный покров создания, обезображенного и мерзкого, моментально окрасился в красный. Не такой, как от женщины. Прошлый свет был совсем иным, этот же – навевал опасность, как у собаки.

*Бип. Обнаружено вредоносное ПО*.

В голове на сей раз вместо мыслей возник не только сигнал, но и голос, звучавший так отстраненно, будто сам же Дементьев решил безразлично сообщить полученную информацию.

«Дапошло оно все!»

Не пытаясь более анализировать дебилизм, что творился вокруг, Марк поспешно ступил назад, понадеявшись, что крыса все же вернется к вонючим трупам, не соблазнившись бегущей в траве свежатиной. Охлаждение всех эмоций, как назло, работало все слабее. От удвоенной скорости разгонялось сердце. Чувства мигом затронули глотку, врываясь омерзительными картинками в разум. Сдержать тошнотворный порыв не вышло. Коротко сплюнув жалкий батонный завтрак, Марк, размахивая топориком, пронесся по «полю», чувствуя, как сгребает свет. Заметив же шагнувших из погреба товарищей, махнул им рукой и неуклюже прижал палец к губам.

― Что это с ним? Снова, ― мрачно усмехнулся Артем, останавливаясь у входа.

В ответ на это Димка, остановившийся рядом, лишь вяло пожал плечами и поставил две трехлитровые банки на доски, оставшиеся от двери. Реагировать на происходящее эмоционально ему словно бы было влом.

Марк же пару секунд спустя галопом выскочил к погребу, вынуждая ребят напрячься.

― Там!..

― Вниз!

Вопль Артема Дементьев даже не услышал: в голове прозвучал до одури громкий сигнал. Тревога, как при бомбежке, шарахнула по мозгам отовсюду и изнутри. Охнув от боли и неожиданности, парень рухнул на землю, закрывая руками уши. Мгновением позже банка с компотом, стремглав, пролетела мимо и сшибла что-то в метре над головой Марка. Чем бы ни было это что-то, схватку продолжить оно не решилось и после падения в поле удрало, громко шурша травой. Банка, естественно, треснулась об землю неподалеку от Дементьева и выплюнула содержимое.

― Да какого, блядь, хера, чувак?! ― Артем был не просто в бешенстве. Он готов был Марка убить. ― Ты совсем уже, сука, охерел?! Так и жаждешь всех нас прикончить?!

― Я... н-нет… ― В голове Дементьева звенеть уже перестало, но мигрень отступала противно-медленно.

― Еще раз отойдешь от меня хоть на шаг, и я тебе ноги переломаю! Понял меня?!

― Д-да, к-конечно, как тут не понять.

Марк напряженно следил за маячившей перед лицом еще одной банкой компота. Бесить друга так-то в его планы вообще не входило.

― Все в порядке? ― встревоженная Ева показалась в дверном проеме, выйдя на крики.

Дементьев взглядом взмолился к Тёме, чтобы тот хоть немного остыл. Со стороны происходящее выглядело однозначно: Марк на коленях с болезненным видом, Артем, разоравшийся в голос, прямо над ним. Пугать Еву еще сильнее ему совсем не хотелось. Она и так держалась, не пойми каким чудом, не закатывая истерик.

Артем как-то злобно и шумно выдохнул, качнул головой, буравя товарища гневным взглядом, после чего рывком поднял его на ноги, будто котенка. С физической силой Данцева что-то явно было не так.

― Надо. Валить. Отсюда, ― подвел он итог сквозь зубы, посильнее сжимая горловину на кофте друга.

То, что случилось в погребе, вконец подкосило нестабильную психику Артема. Марк же добавил в его и так полный бочонок терпения добрый литр.

― Да. Как скажешь. ― Дементьев нервно кивнул в ответ, легко согласившись с другом, и попытался улыбнуться Еве, но как-то не вышло.

Затянувшаяся тишина и перегляды между подростками с каждым мигом только сильнее нагнетали возникшую ситуацию.

― Можно… и мне с вами? ― Пленница с опухшим лицом очень вовремя показалась на яркий свет, обрывая их общение взглядами.

Прямые темные волосы, чуть вздернутый кверху нос, слегка грубые узнаваемые черты… голубые глаза, как и у парня, что замер напротив Марка со странно удлинившимся лицом. Девушку их нелепое сходство с Артемом не зацепило: прищуренный взгляд осматривал изменившиеся окрестности. Последний раз она видела двор вчера еще до момента взрыва. На бледном лице девицы, тем не менее, не отразилось никаких эмоций. Неосознанно Марк прокомментировал в мыслях такое поведение: «Та женщина действительно умерла».

― К дому идти нет смысла, ― объяснил ей Дементьев, внезапно собравшись с мыслями, будто кто-то сменил режим. Рассказывать о том монстре на развалинах было бы лишним. Пусть остаются в неведении.

С запозданием среагировав на ответ, пленница заглянула в его спокойные темные, как и ночь, глаза. Парень перед ней был не старше нее самой. Пугающе белый, отражающий солнечный свет, даже губы его были бледными, как туман. И невообразимо огромный, подавляющий, чуждый, иной... нереальный. Казалось, что воздух над ним дымил, срываясь светящимися облаками в небо. А там, где мраморной кожи касались полуденные лучи, появлялось настоящее мерцание звезд…

Наваждение отпустило так же внезапно, как только пленница отвела от Дементьева цепкий взгляд. Отвечая же на его слова, просто слабо кивнула, борясь с неожиданным чувством страха, и, поглаживая озябшие руки, покрывшиеся мурашками, рефлекторно сделала шаг назад.

― Тебе холодно? ― Ева заботливо прикоснулась к ее плечу, собираясь обнять на чистых инстинктах.

Но другим был не только Он: молоденькая девчонка у прохода, пусть и меньше, но тоже ее пугала.

― Нет! ― грубо откинув руку Дементьевой, пленница живо спряталась в тень подвала, привлекая к себе еще бо́льшее нежелательное внимание до ужаса странных детей.

― Да что с ней не?..

Марк с усилием хлопнул Артема по спине, заставив его мгновенно смолкнуть и охнуть. Поведение пленницы легко объяснялось банальным шоком по двум вполне ясным причинам. Обе из них были не понаслышке знакомы Дементьевым.

― Я, кстати, Марк, ― представился парень с полуулыбкой, вынуждая испуганную девушку слегка податься на свет. ― Мы направлялись к школе, там живет один из нас, ― украдкой он посмотрел на Диму.

Подросток на его слова никак не отреагировал – сейчас он старательно шуршал пакетами, устанавливая в них банки. Пленница задержалась внимательным взглядом теперь на нем. Рыжий зеленоглазый мальчишка, лет тринадцати на вид, выглядел совершенно обычным. От него не веяло ни угрозой, ни бесконтрольной силой. Но вместе с тем в нем и не было живости, будто все для него уже давно стало неважным.

― Затем в церковь. Возможно, ― неохотно добавил Марк, так же глядя на него.

Навьючив на себя два пакета, Дима под пристальным вниманием остальных выпрямился и выжидающе посмотрел на Дементьева, продолжавшего говорить урывками. Артем, смекнувший, что одному подростку тупо не хватит сил долго тащить эту тяжесть, грубо отнял один пакет у растерявшегося Димы и сунул его Марку, после чего отобрал молоток у Марка и передал его Диме. Спорить никто не посмел, чувствуя кожей, насколько взбешен Артем.

Среди всех этих несовершеннолетних только он, на взгляд пленницы, больше других внушал доверия – именно своей агрессивностью. Остальные, на вид, смирились, словно признали произошедшее, заблокировали себя и свои эмоции… Эта их ненатуральность пугала ее до дрожи.

― Юля, ― назвалась и пленница, едва разлепив пересохшие губы. ― Я… слышала дикий грохот. И люди… кричали. Рычала какая-то… не собака. Что-то гораздо больше. ― Она все же взглянула в сторону своего дома, точнее, плохо различимых отсюда обломков, однако благодаря траве рассмотреть что-либо с этой точки было попросту невозможно. Мнения же спасших ее от плена, конечно, были безмерно важны, но какой нормальный человек не рискнул бы пойти к себе?

― К дому. Идти. Не имеет. Смысла. ― Голос Марка – властный и слишком твердый – вызвал необъяснимое желание подчиниться. И не только у бледной Юли, ставшей еще невзрачнее. Сказать что-то противовес никто не рискнул.

Возникшая же тишина мгновенно зашелестела в уши, заставив напрячься и начать озираться по сторонам. Артем задержался на задворках поля более долгим взглядом, затем повернулся к Дементьеву, упрямо посмотрел в его… коричнево-фиолетовые глаза, не понимая, откуда взялась эта примесь в виде «баклажана». Вряд ли набирающее силу солнце могло придавать карим глазам такой оттенок…

В результате, какое-то время они оба дышали в лицо друг другу.

― Что там? ― прошептал Артем одними губами, в который раз решив списать все на собственные галлюцинации.

― Трупы, ― так же тихо ответил Марк.

Данцев нехотя согласился, что развивать данную тему не имеет смысла, кивнул и развернулся к напуганным членам команды, однако выдавить из себя ничего не смог.

― Извини, ― Дементьев вовремя взял ситуацию в свои руки, чуть сдвигая плечом озадаченного друга. Неловко почесав нос, он снова выдавил кривую улыбку. ― Еще утром я был на твоем месте. Мой дом… ― говорить об этом в присутствии Евы было неправильно. ― В общем, не стоит на это смотреть. Правда. Не стоит.

На этот раз Юля не решилась спорить и кивнула в ответ с такой же надломанной полуулыбкой.

― Ладно. ― Артем громко хлопнул в ладоши, разрывая возникшее напряжение. Самообладание к нему, наконец, вернулось. ― Выдвигаемся, ― решил он за всех, поднимая пакет.

Тут же развернувшийся Марк хотел было двинуться первым, но Данцев одернул его за шкварник, откинул за спину и для уверенности толкнул.

― Ты пойдешь… последним, ― Артем ткнул его пальцем в грудь, прошипел себе что-то под нос и пошел во главе отряда.

А Марк, в общем-то, был только за.

Остальные же, бросив на него короткие взгляды, удрученно поплелись следом.

До «Орхидеи» оставалось еще больше половины пути.

***

Школа №6

Казалось, Максим навязчиво гремел целую вечность, будто бы специально привлекая к себе внимание прислушивающегося Дениса. Вот он ударил ни в чем не повинную дверь в медкабинет ногой, вот безрезультатно попыхтел, попытавшись вышибить ее телом, вот оторвал, жаль не с корнем, округлую ручку… Удар в область замка показался Денису особенно громким. Затем Сафронов громыхнул чем-то об пол, выбросив звонкий предмет, дробно прокатившийся по надтреснутым плитам. С десятой попытки таки выбил кулаком замок, не давая Денису сосредоточиться… и тот, все сильнее концентрирующийся на звуках, прямо отчетливо услышал хруст не только перекосившейся двери, но и собственной кожи Макса. По итогу всего этого рослый вандал наконец шагнул за порог кабинета, шаркнув по грязному полу «квакающей» кроссовкой, и далее его действия, оставшиеся такими же нервными, стали все же немного тише.

Денис постарался перенести внимание дальше: на трещину на стене, продолжавшую тихонько осыпаться побелкой; за пределы медпункта, где в кабинете по соседству жужжала большая муха; на едва слышный звон уцелевшего стекла, о которое она стукнулась в попытке выбраться на свободу; порывистый ветер, гулявший в высоких кронах... Вначале различить что-то конкретное было довольно сложно. Белый шум то и дело касался слуха, будто собственные мышцы в это время перетирали кости. Отрывками Нестеров ловил шелест крупной листвы и травы, вибрацию под землей от движения чего-то большого, где-то плевался водой разорванный водопровод... И вдруг женский надтреснутый голос, такой знакомый, словно слышал его вчера.

*Монстр? ― тревожно вопрошал он. ― Нет… или да…*

Звук внезапно сорвался, и Денис уже было с досадой решил, что его упустил, но молодая женщина вновь заговорила, теперь увереннее:

*Нет. Это были… корни. Они вылезали из-под земли, ползли прямо по обломкам, подминая под себя все вокруг. Дерево росло, и мы поднимались выше вместе с ним…*

***

ЖК «Орхидея»

15 мая. Суббота. 10:33

Жилой комплекс «Орхидея» ничего общего с названием не имел. Орхидеями в нем и не пахло, зато посреди двора, на который выходило немало окон, росла молоденькая раскидистая ива. Рядом с деревом примостилось некое подобие детской площадки: остатки песка, завезенного прошлым летом, повидавшие слишком многое качели да горка со сломанными ступенями. Заниматься благоустройством комплекса никто не спешил. Хотя четыре пятиэтажки выросли здесь не больше каких-то десяти лет назад и считались новостройкой, не элитной, но и не дешевой. В этой части провинциального городка они отрезали частные домики от высоток за церковью, расположившись где-то посередине.

Май выдался в этот год прохладным, поэтому, в связи с отсутствием солнцепека, на площадке уже играло достаточно детей, за одним из которых присматривала девушка постарше. Она сидела на тех самых нудно поскрипывающих качелях и что-то беспрерывно печатала в телефоне, одним глазком иногда поглядывая на брата, копающегося в не таком уж и теплом песке.

― И я такой бдыщ! Бабабах! Крщ-щ-щ… ― Сашка с эмоциями хвастался своему другу, усиленно жестикулируя и бросаясь песком.

Мальчишка напротив с замиранием сердца слушал. Вера силилась понять эти фантастически-завуалированные метафоры, но так и не смогла. А вонзающийся при этом головой в песок солдатик в руках ее брата деталей не добавлял.

Усмехнувшись их детской наивности, Вера задержалась взглядом на мальчике в стороне. Тихий, угрюмый, какой-то особенно неживой, точно кукла. Белые волосы растормошил поднявшийся ветер, затронул красный широкий шарф, скрывавший едва ли не пол лица. Мальчишка стоял у дерева, спиной опершись на его ствол. Не в меру задумчивый, будто маленький взрослый.

Сашка случайно осыпал его песком и принялся извиняться. На что Вера недовольно цокнула языком, представляя, сколько песка брат снова припрет домой. Мама вряд ли будет в восторге. Как и подавляющая часть взрослых, она даже в субботу была на работе, поэтому тяготы воспитания ложились на плечи Веры.

― Можно там споконне́е?! ― рявкнула она в сторону брата, с раздражением выполнив этот долг.

Мальчишки заметно струхнули и молча уселись в песок. Сашка все еще что-то бурчал, когда впервые посмотрел на небо. Светящиеся тучи многих заворожили. Они затянули небесную гладь как-то незаметно и тихо. Стало вдруг гораздо светлее. Упали первые ненормально яркие капли.

Белый дождь их скорее удивил, чем напугал. Это объяснялось легко: в последние годы случалось всякое. Например, недалече как на прошлой неделе улицы заполнились беспокойными животными, поднявшими такой шум, что пришлось обращаться в администрацию. Там лишь развели руками, мол, помочь мы ничем не можем. И в итоге четвероногих дебоширов разогнали сами же люди. Половина из них, правда, по неизвестной причине обратно не вернулась. А уж облака причудливых форм, цветов и размеров давно перестали интересовать жителей планеты, как и дожди, после которых растения покрывались темными пятнами.

Вот и данный феномен лишь немного привлек внимание окружающих, а кое-кого даже разозлил.

Откровенно психуя, Верка протерла экран мобильного, на котором остались меловые разводы, и засунула его в карман теплой красной кофты на заклепках. Заметив нарастающую панику у детей, как один смотрящих на небо, она живо скомандовала спрятаться под ивой, пока очередной дурдом в этом городе не закончится. Несмотря на возраст, дерево обладало пышной шевелюрой и могло закрыть их от дождя. Данную идею вряд ли бы одобрили взрослые, но их на площадке как раз и не было.

Сашка трусливо ухватился за юбку сестры, выглядывая на небо из-под кроны. Дождь большими светящимися каплями ударял в землю. Свет исчезал за секунду, растворяясь красивым дымом.

― Сюда иди! ― Вера раздраженно цапнула брата за шиворот, придвигая ближе. ― Не знаю, что это такое, но лучше не лезьте под этот дождь.

Словно в ответ на ее подозрения, молния резко расцарапала небо, гром завибрировал в окнах домов, поднялся ветер... Во дворе, среагировав на феномен, появилась и парочка теть, зазывающих детей под крышу. К этому времени страх уже сковал их маленькие тела. Прижавшись к Вере и притулившись к дереву, они закрыли глаза, не желая двинуться с места. Даже тот светленький, что минутой раньше все еще по-взрослому хмурил лоб.

Сначала заревел один. Остальные завыли в знак солидарности.

Вера собиралась повысить на них голос, заставить пойти домой, спровадить их к чертовой бабушке от себя подальше (уж нянькой им всем она точно не нанималась), но дрогнувшая земля лишила ее дара речи. И земля не просто дрогнула, она буквально заходилась в неистовом танце, начиная волнами перекатываться по всей площадке и у домов. Будто невиданных размеров черви ползали под землей.

Асфальтированные дорожки гулко треснули грецким орехом с джип, принялись шумно плеваться пылью и кусками бетона. Качели согнулись, неестественно поклонившись дереву, с таким звуком, что скрип пенопласта по стеклу – всего лишь приятное птичье пение. Из песка вдруг фонтанчиком вырвался влажный песок, метясь в ветви молодой ивы. Чертову горку вообще засосало внутрь, выплюнув последнюю уцелевшую ступеньку в детей. Одного из мальчишек неслабо приложило дощечкой, и тот свалился в песок, где за пару мгновений под взглядами остальных утонул.

Крики стали тотчас же громче. Уже все навалились на шокированную Веру, не способную отвести взгляд от проваливающейся песочницы. Снова ударила яркая молния, золотистой вспышкой вонзилась в землю. На короткий миг дрожь земли незначительно ослабла, словно сместилась куда-то дальше.

И вот… пятиэтажки с обеих сторон затряслись, как испуганные дети. По их стенам со скрежетом пробежали гигантские раскидистые, как ветви, трещины. Первым звучно просела середина зданий. Балконы стремительно слились воедино, выбрасывая во двор застекленные двери. Наседая уже друг на друга, стены сместились, и высотки сложились карточными домами, погружая все на сотню метров вокруг в непроглядное пыльное облако.

Грому в небе успешно вторил и грохот с земли. «Бетонные великаны» беспощадно давили, рубили, кромсали собственных благодетелей, не давая и шанса выжить. Глыбы разных размеров летели в стороны, падали на изрытую землю, разбивались, метали снарядами, чудом не задевая детей.

Индивидуальное отопление, которым гордился комплекс, закончило всё это взрывом…

Глава 10

Православный храм

― Я… я не знаю, как долго все это происходило… Отовсюду летели камни, все гре-мело, взры-валось, что-то со свистом упало на… землю…

Баженова Вера не в первый раз сорвалась на сухие рыдания. Она лихорадочно откидывала светло-русые волосы, терла и так уже чересчур красные глаза, принималась за порванную грязную одежду. Слез уже не было. Голос хрипел. Вдохнуть спокойно не получалось. Воспоминания же, как и прежде, заставляли содрогаться от каждой детали, что успел запечатлеть испуганный взгляд.

― Тот мальчишка, что утонул в песочнице… Он потом… появился опять. С вывернутой шеей… И… ― Вера вновь замотала головой, не желая рассказывать этот ужас. Никто не заслуживает увидеть хоть что-то подобное, как никто не заслуживает и такой смерти.

― Больше никто не выжил? ― Пожилой мужчина, непривычно одетый в платье (да еще и словно расшитое золотом), осторожно положил руки на ее вздрагивающие плечи, выловил беспокойный взгляд, чтобы установить непрерывный контакт и убедить в безопасности. Его приторная доброжелательность ничуть не помогала.

Баженова еще живее затрясла головой, снова утерла слезы, только-только появившиеся в глазах.

― Там были чьи-то мамы, ― она спешно обернулась к детишкам, сидящим на скамье и укутанным в теплый плед. ― Они звали домой. Кричали что-то еще, но…

― Ты не обязана рассказывать все.

― Нет, ― Вера судорожно вздохнула, ― я не видела, как они… ну… Дома́ стали рушиться, и голоса почти сразу исчезли. Все дрожало, гремело. Мы возле дерева были. Дождь почти не попал на нас. А потом то, что двигалось под землей, появилось. Вы… Я… Это просто… ― девушка рассеянно всплеснула руками, пытаясь выразить свое удивление и одновременно ужас. Собраться с мыслями было непросто.

― Тише-тише, не спеши. ― Мужчина все же отпустил ее плечи, перестав возвышаться над ней золотой скалой, кротко присел рядом и подождал какое-то время, прежде чем продолжить свой слишком участливый допрос: ― Появился монстр?

― Монстр? ― переспросила Вера тревожно, внезапно закончив всхлипывать. ― Нет… или да…

Баженова попыталась подобрать более подходящее слово. «Монстр» – это нечто огромное, жуткое, обязательно с когтями, клыками и смердящей пастью. Но это совсем не то, о чем она говорила.

― Нет, ― все же уверенно произнесла Вера спустя минуту. ― Это были… корни. Они вылезали из-под земли, ползли прямо по обломкам, подминая под себя все вокруг. Дерево росло, и мы поднимались выше вместе с ним… Нам повезло. Тело того мальчишки было просто раздавлено, а мы вот умудрились выжить, закрепившись на этих… ветвях. Все взрывы, огонь, трещины и металл… пыль, что туманом стояла вокруг. Дерево поглотило всё, и в какой-то момент всё исчезло, затихло. Даже гроза и ливень. Думаю, я потеряла сознание или уснула. Я… не уверена.

― Понятно.

― Вот, ― немолодая женщина в платке и не менее длинном платье, на сей раз белом и максимально простом, подала Вере кружку.

Ее улыбка вызывала у девушки тошноту. Вся эта избыточная вежливость, мирные сюсюканья, понимающие кивки… Все это было ложью. Что они могут понять?!

― С-спасибо. ― Вера все же попыталась из тактичности сделать глоток, но не смогла. Ни есть, ни пить вообще не хотелось. Все заставляло испытывать рвотный позыв. ― Мы проснулись… от звука мотора. Где-то ехала машина.

― Вы пытались ее догнать? ― мужчина по-прежнему говорил спокойным располагающим к беседе голосом. И Вера вдруг поймала себя на мысли, что ей до безумия противна его манера речи. Слишком неестественно. Зачем выдавливать из себя, если совсем не хочется? Или же ей только кажется?

― Я́ пыталась. Дети пошли за мной.

Признаться в чем-то таком смог бы далеко не каждый, и во взгляде мужчины на миг промелькнула брезгливость.

― Да вот представьте себе, я – не супер-гёрл, да и вы, смотрю, весь такой чистенький, в одежонке без дырок, ― голос Веры похолодел. ― Не надо говорить мне, что правильно, а что нет. Вас не было снаружи. Вы не видели того, что я. Вы не тряслись от страха, когда даже воздух кипел и взрывался рядом!!!

Баженова, наконец, выговорилась. Сердце, толкавшее ее в грудь все это время, расслабилось, замерло на мгновение и стало муторно замедляться, вызывая ощущение тяжести внутри. Еще через пару секунд Вера вздохнула с облегчением. Она больше не там. Здесь мрачно и сыро, но тихо и безопасно. Можно уже перестать бояться…

«А можно ли?»

Батюшка же на ее истеричные крики лишь разочарованно хмыкнул, поднялся со скамьи и, поравнявшись с женушкой, что-то шепнул, после чего вовсе скрылся где-то в другой комнате неподалеку от алтаря. Интерес к Баженовой он, похоже, полностью потерял.

― Все будет хорошо, ― блаженно улыбнулась ей матушка, вполне натурально для гребанной фанатички. ― На все воля Господа, ― с этими словами ее оставила и она.

Вере было плевать. Уставившись в одну точку, девушка вспоминала утро. Солнце слепило глаза, прорываясь сквозь странную листву изменившегося дерева. Оно подняло их где-то метра на три-четыре. Спуститься оказалось непросто. Точнее, решиться на это. Долгие жуткие часы ожидания помощи и рыданий. Брат, что утирал сопли о ее не любимую, но и не худшую юбку…

Вера просыпалась и засыпала несколько раз. Она видела, как гигантские ветви дерева поглощали любого, кто сунется на его территорию. Людей среди них не было – только звери. Многие – очень странные, словно вышедшие из малобюджетного ужастика. И все, как один, облезшие. Все, как один, голодные.

Дерево уничтожило всё, что Вера могла бы назвать своим, но оно же ее и защитило, пусть девушка и раскусила его намерения почти сразу: их использовали, как приманку. Многие из детей были незначительно ранены. Запах крови и пота привлекал тех голодных тварей, чтобы кормилось дерево. Однако когда ей все же хватило смелости свалиться на ветку ниже, а затем и к кривым корням, оно не стало ее останавливать или съедать, как тех ненормальных тварей.

Баженова вновь посмотрела на сбившихся в кучу детей. Четыре мальца и две девочки примерно одного возраста: где-то от шести до восьми лет. В глубине души она искренне сожалела, что они потащились за ней. Теперь Вера чувствовала, что обязана позаботиться обо всех, а ведь даже не знала, как и кого зовут. Разве что паренька, чей шарф использовала для спуска. Тот оказался прочным, только снять его после не представлялось возможным, и светленький Мирослав нудил всю дорогу до церкви.

Девушка холодно осмотрела и остальных уцелевших: кроме детей, церковников и ее самой, в зале находилось еще немало людей. Некоторые – слегка белые из-за дождя и луж, другие – чуть-чуть в крови. Один был измазан сильнее всех вместе взятых, но большая часть людей – чистые, как и те двое в платьях, в основном старики и бабушки. Кто-то сидел у стен с сиротливо-обреченным видом, кто-то шептал у икон, самозабвенно прося о помощи, иные глазели на Веру с состраданием или пренебрежением. Но в каждом из них она ощущала опустошающее… отчаяние. Их будто бы жрали изнутри собственные невидимые страхи, неподдельная безысходная боль, что-то бо́льшее, искривляющее и страшное. Скорее всего, это было лишь воображением самой Веры, с непривычки и страха видевшей во всех окружающих чистое зло.

Кто же знал, что судьба – это стерва с особым чувством юмора. Несмотря на полученное в честь бабули имя, девушка была далека от веры, особенно теперь, когда весь ее мир превратился в кладбище.

Уже не дрожа от всхлипов, Баженова вынула из кармана серьезно разбитый смартфон. Сети ожидаемо не было. Зарядка – почти на нуле. А с разломанного экрана на нее смотрели она сама и ее раскудрявый парень. Оба милые, улыбающиеся и довольные школьной жизнью. Он ушел с одноклассником в школу, на занятие спорткружка. Вера честно хотела отправиться вместе с ним (типа группы поддержки), однако мама приказала сидеть дома с братом.

И что в итоге?!

Ни ее рядом, ни его.

Телефон же в ответ лишь жалобно заскулил и погас, подтвердив еще раз, что до нее никому нет дела. Вера выбросила его на пол от обиды или от злости, и сделала малый глоток остывшего гадкого чая. Но уже через мгновение решительно приложилась к кружке, чтобы выпить все до последней капли.

***

Школа №6

Звук шагов где-то рядом становился все отчетливее и громче, обрывая далекие звуки, выловленные усиленным слухом. Расстояние стремительно сократилось, возвращаясь к утихающему ветру и почти беззвучным стеблям на площадке во дворе школы. Мучительный пульс по венам, подавленные сиплые вздохи… Состояние Жени ухудшалось. Денис отчетливо слышал, как где-то в районе его живота из порванной вены кровь заливается уже внутрь. Но и этот звук сменился новым: шелестом упаковок и начатых пластинок, что терлись друг об друга в котомке Максима.

Денис открыл один глаз.

Шубурша своим приданным, Сафронов уселся около по-прежнему лежащего Жеки, вскользь померил его температуру пальцами, тут же встретился взглядом с Нестеровым, и тот моментально принял вид медитирующего монаха: привлекать внимание Макса к себе он явно не горел желанием.

― Вот, прихватил все, что было, ― Максим уверенно развернул потертую шаль медсестры, демонстрируя все богатства, найденные в ее кабинете. Очень многое из принесенного он в своей жизни видел впервые.

Таблетки, суспензии, ампулы, пару шприцов…

― Градусник? ― выгнул брови Черноус, со стоном присаживаясь на траве. Вскользь притронулся к полупрозрачному прибору, чувствуя слабость в каждой клеточке тела. Сколько он себя помнил, пользовался этой штукой не больше пяти раз. Лучшим термометром были губы матери. Какое-то время… ― О, анальгин.

― Угу, ― Сафронов усилием заставил себя посмотреть на лекарства, отведя испуганный взгляд от друга. Даже не будучи медиком, можно было понять, что тому становилось все хуже. Намокшие окровавленные бинты буквально кричали об этом, а бледные губы Жени беспрерывно дрожали. Да и самого его коротко потряхивало, как при лихорадке. ― Есть еще куча… похожей хрени. ― Максим небрежно приподнял и перевернул горстку пластинок, ничуть не беспокоясь об усиленном слухе Дениса. ― Эти вроде бы обезболивают или только жар снимают. Не знаю. Инструкций к ним не нашел. Бо́льшая часть этого барахла была без коробок…

― Активированный уголь? ― усмехнулся Жека, и дальше рассматривая улов.

― Пригодится? ― Максим был не в том состоянии, чтобы шутить, а потому его интерес к черным таблеткам воспринял всерьез.

― Надеюсь, нет.

― Хорошо, тогда… ― Вновь почувствовав на себе чужой взгляд, Сафронов нетерпеливо обернулся к Денису, но тот успел прикрыть глаз заранее. Лицо Максима заметно помрачнело.

― Начнем с анальгина. ― Черноус сам потянулся к таблеткам.

Максим выхватил пластинку раньше, быстро выдавил две таблетки, теми же уверенными движениями откупорил бутылку. И хоть ладони Сафронова были уже не такими грязными благодаря промывке Жениной раны, чистыми их назвать язык бы тоже не повернулся.

― Я – не калека!.. ― попытался отвертеться Черноус, но попавшие в рот таблетки не оставляли выбора.

В продолжение такой помощи Макс еще и наклонил у губ Жеки бутылку, чтобы накачать его водой... В тот же момент Денис снова открыл правый глаз, и Максим сорвался. Он наорал на одноклассника без слов. Просто наорал.

Не ожидавший такого вопля Жека судорожно закашлялся, оттолкнув бутылку.

― Да к-какого… кхакх… хрена?!

― Извини.

― Ты меня утопить хотел?!

― Я же попросил прощения.

― До одного места, блядь!

― Да ну ладно блин, чё ты, ну в самом деле…

Денис молча наблюдал за поменявшимися ролями товарищами. Когда же их странная беседа ни о чем окончилась (к слову, довольно быстро – Жеке не следовало реагировать столь эмоционально вообще, и теперь он, опустив голову, пустым взглядом пялился себе под ноги), Нестеров спокойно объяснил:

― Ты хочешь от меня слишком многого.

― Да ну ёб твою мать! ― в этот раз слова для него нашлись. ― Хоть что-то же ты услышал?!

― Да, ― сухо отозвался Денис, поглаживая ноющие виски. Пусть округу намеренно он и перестал прослушивать, ближайшие звуки никуда не делись, и сейчас, усиленные прежней концентрацией, царапали не только уши, но и голову. ― Не уверен, но, похоже, что в церкви есть люди.

― Церковь?

― Да.

Максиму расклад не нравился. Другого пока не было.

― На, ― Сафронов поспешно швырнул в сторону Дениса пластинку анальгина, даже не пытаясь попасть, а следом и надпитую бутылочку воды. Состояние Нестерова для него никаким секретом не было – все отражалось на лице самого Дениса, в прищуренных глазах и болезненном взгляде.

Что ж, одноклассник и не собирался притворяться. Дотянувшись к таблеткам, упавшим в траву шагах в двух от него, он постарался тихонько выдавить парочку на ладонь и без особой радости принял лекарство, надеясь, что это сработает хоть немного. Головная боль мучила куда сильнее, чем уши, хотя те постоянно зудели и периодически били спазмами. На фоне подрезанного Жеки и все бледнеющего из-за мигрени Дениса, Максим выглядел подозрительно хорошо.

Вот и сейчас, что-то вдруг вспомнив, он озарился лицом, живо вскочил на ноги и бросился снова перерывать сумки. Среди дохлых телефонов, в том числе и его, нашелся живой.

― Не врал, значит.

― Что там? ― тут же бросил за спину Жека, боясь лишний раз шевелиться. Таблетки действовать, ясное дело, еще не начали, но вода встала где-то в груди настоящим камнем. Кашлянув, парень тайком сплюнул на труп ящера кровавую слюну.

― Пашет, но сети нет, ― отозвался Максим, проверяя работоспособность смартфона путем сделанного как бы невзначай снимка школы, повидавшей наступление апокалипсиса.

Особенно его зацепило нечто, лежащее прямо на крыше. Оно имело крылья, правда, все равно сдохло во время Армагеддона, однако камера позволила приблизить неопознаваемую тварь. Ничего впечатляющего в ней, впрочем, не было, кроме того, что ужасающая птица окочурилась там будто бы пару недель назад, вновь подтверждая все беспокойные мысли о скачке времени. Затем Макс, нахмурившись, сфоткал и трупы ящеров, не особо задумываясь, зачем. Разорванную пасть «босса» с торчащей из нее булавой снял даже с нескольких ракурсов. И, наконец, с усмешкой полистал остальные фотки, что уже были на карте памяти.

― Знаешь ее? ― Сафронов играючи ткнул телефоном в сторону Дениса.

Прихватив с собой бутылочку и таблетки, тот тяжело поднялся на ноги, подошел и присмотрелся к снимку.

― Девушка его, то ли Надя, то ли Вера. Из 10 «А».

― Зачетная деваха, ― одобрил Максим, понаблюдав за ее ужимками во время не такой уж короткой фотосессии.

Денис только озадаченно хмыкнул. Хоть с Егором Сафронов и Черноус общались не очень тесно, не заметить в его объятиях русоволосую девицу – это еще надо постараться. К тому же той палец в рот не клади – откусит по самый локоть. С другой стороны Нестеров и раньше обращал внимание, что чужая жизнь и тем более чужие отношения этих двоих волновали мало.

― А что с датой? ― охриплым голосом прервал их короткий разговор Жека, аккуратненько поворачиваясь на ягодицах. Это стоило ему львиной доли оставшихся сил – перетерпеть внезапное головокружение вышло не сразу, хорошо, что Сафронов был занят своими мыслями и пялился пока в смартфон.

― Да-ата? ― как-то нехотя протянул он, закрывая увесистую папку с файлами. Смотреть на сегодняшнее число (если телефон, конечно, не переклинило и с него не послетали настройки) было как-то не по себе. Но и тянуть кота за яйца было не в его стиле.

Выйдя с опаской на рабочий стол, Сафронов таки взглянул на число и время.

― Шестнадцатое мая, двенадцать сорок два. ― На лице парня застыло легкое недоумение. Одно дело – предполагать, другое – убедиться точно.

― А год?

Максим резко отвел взгляд от мобильника и неподвижно уставился на слабеющего Жеку, удивленный его вопросом.

«Значит, тоже заметил эти странности с разложением?»

― Тот же, ― коротко кивнул Сафронов, окончательно убедившись и убеждая других, что дело в самом дожде. Это именно о́н привел все в негодность, а не прошедшее время.

«Тогда что насчет нас? Почему не расклеились, как те ящерицы? Или все еще впереди?»

― Ладно, ― Максим выбросил телефон Егора в ближайшую сумку, не беспокоясь о его сохранности и стараясь не думать на удручающие темы. ― Собери-ка все важное, копье и топор тоже, и догоняй.

Распорядившись даже не глядя на Дениса и с виду легко подавив панихидное настроение, Сафронов подошел к раненому товарищу и помог ему встать. Тот делал вид, что все не настолько плохо, как кажется, но получалось хреново. Максим же в свою очередь пытался не реагировать на его становящееся все тяжелее дыхание.

Заваленная ночным безумием сетка не стала для обоих большим препятствием. Обняв друга покрепче, Сафронов потащил его прямо по ней, затем и в высокую траву, прохладой лизнувшую оголенные ноги. Жека морщился от боли, однако шел молча и уже почти не различая, куда идет.

Оставалось надеяться, что среди тех людей в церкви найдется врач. Главное – добраться до нее вовремя.

***

На пути к дому Ширина

16 мая. Воскресение.12:55

Когда подростки почти вышли к максимальному подъему улицы, белое полуденное солнце уже висело точно над группой, преследуя каждого своим повышенным вниманием. Вначале ребята попросту скинули верхние шмотки в пакеты, оставшись в футболках различного цвета, принадлежавших Артему, но затем перестало спасать даже это. Еве, увы, снимать было нечего, но она и не жаловалась. Юля вообще мало на что реагировала, оставаясь в темной кофте с укороченными рукавами и легких широких брюках грязно-зеленого цвета. Однако пусть в высокой траве и было довольно прохладно, темечко каждого уже нещадно пригревали лучи.

― И почему я не взял с собой кепку? ― Находчивый Данцев, мучившийся от жары почему-то сильнее прочих, отобрав из пакета у Марка деревянную дощечку, прикрывал ею голову, чувствуя, как поджариваются пальцы. С терпением же у Артема всегда было не очень хорошо.

Так прошла еще пара минут напряженного молчания. Дышать становилось все тяжелее, а духота только набирала обороты.

― Сначала дождиком нас полили, потом подморозили, теперь на солнышко выставили! ― бурчание раздраженного парня так же становилось все громче. С усмешкой стаскивая с макушки спасительную преграду, он удрученно вздохнул: ― У меня вот сейчас крыша поедет. И что вы тогда со мной чокнутым делать будете?

― Бросим? ― невозмутимо предположил Дима, страдающий меньше всех.

Артем даже остановился, заставив тормознуть и остальных. Вперился в подростка заинтересованным взглядом. Пятен от пота на Ширине вроде бы не было (темно-коричневый цвет футболки мог их скрывать), зато жаркое солнце странно играло воздухом над его плечами.

― Идем уже. ― Марк спокойно прошел сквозь полоску травы, отделявшую две колеи друг от друга, и двинулся дальше во главе отряда.

Его взбесившаяся погода тоже беспокоила мало: белый туман, что плескался у ног в траве, охотно скользил по телу, награждая необходимой прохладой, правда, никак при этом не помогая от головной боли. Зато за последние полчаса нелегкого пути (асфальт здесь совсем разбило, местами имелись широкие трещины, на которых сломать ногу, как нечего делать) Дементьев успел провести пару экспериментов. Результаты его озадачили. Дым у корней впитывался в товарищей совсем неохотно и только тот, которого они напрямую касались стопами. К Марку же туман тянулся всем облаком, захватывая и ближайшие клубы дыма. Этот же феномен, скорее всего, не позволял и приставучей «извести» отвалиться от кожи парня: что-то притягивало мерцающую субстанцию к его телу.

«И вряд ли это на пользу».

― Ха-а-ах…

«И когда мы уже дойдем? ― взгляд Дементьева невольно упал на левое запястье. ― Почти час. ― Наручные часы помогали следить за временем, но легче идти от этого не становилось, еще и дорога уходила вверх, не позволяя различить хоть что-то из того, что происходит на следующей улице. ― Я сломаюсь раньше, чем доберемся».

Ускорившись, лидер группы быстрее других поднялся к пику «взлетавшей» тропы. Там и остался, опасаясь шагнуть дальше.

*Пиёк-пьёк*.

― Не к добру это, ― прокомментировал Артем его поведение, после чего поравнялся с другом. Лицо Данцева напряглось так же сильно, как и у Марка.

На сотни метров вперед все частные дома здесь были просто разодраны. Прежне-равномерное поле травы нарушалось обломками зданий, кусками металла, искореженными автомобилями. И возможной причиной всему этому была вторая часть самолета, разбившегося вчера. Нос пассажирского лайнера разнес на улице все, по чему прокатился. Теперь полуразваленный он лежал в отдалении, виднеясь отсюда неоднозначным пятном. Одно из своих крыльев он и вовсе потерял где-то по пути.

― А мы точно туда пойдем? ― Марк с недоумением обернулся сначала к Артему, замершему по левое плечо от него, затем и к Диме, вставшему у противоположного. Звук разряженного аккумулятора, точно такой же, какой шел от умирающей матери Юли, был слышен отсюда крайне слабо, но игнорировать его было опасно.

― Где гарантия, что в другом месте лучше? ― отозвался вдруг Ширин, уже первым ступая на развороченную улицу. Несмотря на всю его внешнюю холодность, Дима заметно спешил добраться до комплекса как можно скорее, за что никто не стал бы его винить.

*Пиёк-пьёк*.

― Держись рядом, ― на всякий случай предупредил Дементьев, выцепив Еву за руку и придвинув ближе. Плохое предчувствие (а откуда тут взяться хорошему?) появилось внезапно и щекотало нервы. Катастрофические пейзажи подобное чувство только усугубляли.

В абсолютнейшей тишине (разве что Марк продолжал слышать больше) все пятеро, считая молчаливо плетущуюся позади всех Юлю, продолжили путь по дороге, медленно опускающейся ниже. Здесь колеи отсутствовали. Транспорт, помогавший им все это время, сюда не сунулся, что уже говорило не в пользу разбомбленной местности. Идти стало лишь сложнее, преодолевая или огибая препятствия. Ева, впечатленная кадрами из худших своих кошмаров, притулилась к брату только сильнее и опустила взгляд к мятой траве, выбиравшейся из-под обломков. Вся эта паранормальная хренотень пугала ее до чертиков. Марк не раз замечал за сестрой, что та не любит оставаться в темноте, да и вообще одна. Даже разок в шутку специально выключил свет и принялся издавать различные звуки, оставаясь в затемненном коридоре. Это стало первым и одновременно последним в его жизни розыгрышем. Сейчас парень очень жалел, что все происходящее в этот миг, совсем не такой безобидный пранк.

*Пиёк-пьёк*.

Однако ступать вперед, глядя лишь только под ноги – та еще задачка. В результате, короткий взгляд выше она таки сделала, причем, надо сказать, не вовремя. Заметив разорванное почерневшее человеческое тело, задержавшееся на перекошенном ржавом автомобиле, Ева тихонько вскрикнула и намертво приросла к дороге, неспособная идти дальше. Марк хотел бы ее сдвинуть насильно, но и сам был не в том состоянии: его взгляд различил то пятно, что накрыло корпус разбитого самолета. Оно… обладало руками.

«Вот значит, кто…»

― Мы еще можем отсюда свалить? ― прерывая мысли Дементьева, с эмоциями прошептал Артем, рассмотревший то же ужасающее существо.

Вероятно, лайнер сбил эту тварь при падении и проволок по улице. В попытке сдержать самолет создание обхватило обшивку, да так и осталось на корпусе, разлегшись на нем верхней частью. Отсюда были хорошо видны тонкие, можно сказать, изящные руки, обнявшие одну из боковых сторон воздушного судна. Вполне человеческая голова находилась на корпусе, будто женщина разлеглась на парте, расправив руки. Ее длинные пальцы все еще протыкали металл, закоченев прямо так. Стеклянный заплывший взгляд устремлялся в сторону. А темные вьющиеся волосы беспокойной копной покоились на обшивке.

*Пиёк-пьёк*.

― Она ж метров так десять, ― продолжал шептать Артем, делая шаг назад, ближе к Марку. Остальные сделали то же самое, неосознанно ища защиты именно у него.

― Ты на хвост посмотри, ― хрипло подсказал Дементьев, кивнув на женщину.

Сама мулатка на корпусе его слабо тревожила: по всему было видно, что она уже – не жилец. А вот хвост этой твари, кольцами обворачивающий место разрыва самолета напополам, продолжался еще несколько метров, выглядывая из травы.

― Это… ламия? ― прошептала испуганно Юля, не нарочно прильнув спиной к не менее обалдевшему Артему. Смотреть по сторонам и дальше она уже не хотела. ― Женщина-змея. Это вообще реально? Или у меня?..

― Мы все это видим, ― оборвал ее Дима, с усилием отводя взгляд от «подохшей» твари. Несмотря на красивое лицо женщины, он прекрасно осознавал, что это не больше, чем приманка. Монстр, в конце концов – это просто монстр. ― Мы половину прошли, ― подросток уверенно дотронулся до плеча Марка, убеждая в своих словах – давать заднюю не имело смысла. Пальцы товарища показались Дементьеву чересчур холодными. ― Она мертва. Какой смысл возвращаться?

*Пиёк-пьёк*.

Отвечая на его слова, озадаченный лидер с сомнением оглянулся назад, после чего перевел внимание на другой край. Он был согласен с Димой лишь частично, ведь умирающая под палящим солнцем ламия еще не сдохла. Ее громко пиликающий заряд теперь яркой болью царапал голову. Но если бы тварь могла выбраться, то уже бы это сделала. К тому же покров женщины не светился красным, в том смысле, что агрессии от нее не исходило, она действительно умирала.

*П-пьёк*.

«?»

Проблема заключалась совсем в другом:

― Она… не одна.

Ева, обнявшая руку брата, коротко вздрогнула, дернув его за локоть.

― Ты… снова что-то услышал? ― Артем же настороженно следил за бегающим взглядом друга, пытаясь понять, куда он рванет в этот раз и какую подставу им устроит.

― Оно ближе. И подыхает. ― В конечном итоге Дементьев неотрывно уставился в траву позади шагов в десяти от них. Грубо вытащив свою руку, он подтолкнул сестру к Диме и закрыл ее своей спиной. ― Тём, ты… ― однако слова парня превратились в неразборчивый шепот, слоило лишь обернуться к Данцеву. Впервые за последние часы Марк пялился на кого-то, едва подавляя испуг.

― Что-то… стоит за моей спиной? ― сухо поинтересовался тот, боясь шевельнуться: обычно, после таких слов происходит смачный такой чавк и спросивший погибает.

Вот только Дементьев отрицательно качнул головой.

Обернувшаяся к Артему Юля вовремя захлопнула ладонями рот, чтобы не закричать в полный голос, и резво отпрянула к Диме. Ева повела себя примерно так же.

― Вы… чего? ― не на шутку испуганный парень осмотрел каждого в группе с недоумением. Все, как один, были в тихом ужасе, правда, Дима и Марк могли это чуточку контролировать.

― Т-ты… не паникуй, ― голос Дементьева дрожал. ― Посмотри… на свои руки, ― беглым взглядом он указал на ладони друга и вновь вернул внимание на его лицо.

Артем боялся. Он чувствовал, что с пальцами что-то не так: они онемели и стали менее управляемы – отвратительно неприятное чувство, что трепало ему нервы последние пару часов, блуждая по всему телу, и вызывало спазмы. Не сразу парень отпустил пакет и поднес освободившуюся ладонь к лицу. Черные, будто угольные, пальцы и множество сероватых вкраплений, точками уходящих к запястью. Артем выбросил дощечку – с шорохом та свалилась в траву – и перевел внимание на вторую руку. Черная клякса на ней растеклась даже больше и полосками оплетала предплечье.

― Что с лицом? ― на выдохе уточнил Артем, гневно взирая на Марка. Сейчас только злость помогала ему не впасть в истерику.

Дементьев сумел лишь кивнуть, давая понять, что оно изменилось не меньше. Черная дрянь словно бы спускалась с его окаменевших, окончательно почерневших волос и, расходясь у бровей, широкой решеткой уходила на щеки. На них же она снова собиралась, чтобы частично окрасить скулы и огромным квадратом очернить волевой подбородок. Но на этом тени не останавливались и витиеватым рисунком оплетали оголенные ключицы и шею парня.

Взгляд Артема нехорошо изменился. Теперь он смотрел в сторону Марка с испугом, но вовсе не на него. Жалобный сигнал подыхающей твари раздался до ужаса близко. Бежать было нельзя: под удар попадет Ева. Сжимая дрожащие пальцы в кулаки, Дементьев заставил себя повернуться. Безобразная тварь, походившая на облысевшего прямоходящего медведя стояла шагах в пяти от него и пялилась на подростков излишне большими болезненными глазами, заплывавшими гноем. Шипение, исходящее от создания, пугало так же, как и жуткий облик, вызывающий не меньшее омерзение.

― И почему еще не напал? ― едва слышно поинтересовался Марк в пустоту, не сумев взять под контроль губы. Те пытались самостоятельно то ли подняться выше в выражении отвращения, то ли раскрыться пошире вместе с глазами от страха.

В ответ что-то шкрябнуло позади.

― Не рыпайтесь, ― предупредил всех Артем, поднимавший дощечку.

Его сиплый выдох перед атакой вынудил девушек зажмуриться. Видеть того, что произойдет дальше, они не хотели.

Ненормально громко Артем преодолел два метра между собой и Марком, залетел вперед, закрывая спиной товарища, и с размаху заехал деревянной доской по удлиненной морде пугающей твари. Дементьев, в свою очередь, тут же схватил Тёму за воротник, оголяя его не менее почерневший живот, и с усилием дернул обратно, чтобы того не занесло на падающего уродца.

Противник же, к недоумению детей побежденный всего одним ударом, безмолвно свалился в траву, воткнувшись смещенным носом в землю. По идее, все на этом и должно было кончиться.

― Н-назад! ― единственный, кто увидел больше, Артем внезапно толкнул Марка в грудь, не жалея силы. С трудом удержавшись на ногах, тот пихнул собой остальных, сдвигая и их на пару шагов. ― Живо! ― проорал Тёма громче, сгребая Марка за пояс.

Его истошный вопль на сей раз подействовал. Испугавшись неизвестно чего, подростки бросились наутек, подгоняемые криком Данцева. А вот Дементьев, которого утащили насильно, сумел рассмотреть гнездо в спине подыхающего «медведя». Мелкие змеи, возмущенно шипя, принялись покидать полюбившуюся им тушку.

Уже на своих двоих Марк бросился за девчатами, с удивлением отметив, что Артем, несмотря на панику, умудрился захватить свой пакет. Дементьев же свой потерял, задержав им голодных змей. Далеко не всех. Тонким угрем одна из рептилий юркнула ему под ноги, игнорируя позади бегущих, и Ева вскрикнула почти сразу, свалившись от боли на колени. Резко затормозивший Дима сделал шаг назад и наступил змее прямо на голову, отрывая ее от прокушенной щиколотки. С силой втоптал рептилию в землю. Впрочем, тварь это не остановило: прорыв малый туннель, она снова появилась уже у ног побоявшейся убегать одной Юли.

Поражая своей реакцией, Дима не сплоховал и теперь: мангустом он скакнул туда, успел дернуть змею за хвост до того, как та вцепится девушке в ногу, и просто швырнул тварь назад. В Марка. Сосулькой рептилия ударилась о его грудь и, свалившись на обломок крыши, разбилась на нем частей этак на пять. Удивляться очередной странности было некогда. Артем развернулся к ползучим гадам. Одна из особо больших тварей спружинила от земли, целясь парню в еще сильнее чернеющее лицо. Артем смог поймать гадину у щеки и с воплем разорвал на две части, обрызгав себя кишками. Другую он пнул автоматически, отправив в далекий полет к самолету. Реагировал парень на атаки ничуть не хуже Димы, но гораздо яростнее, явно не с холодной головой.

Марк же, увы, помочь этим двоим ничем не мог, лишь задерживал гадов прочной подошвой высоких кроссовок. К слову, нападать на него змеи не спешили, целясь теперь в основном в Юлю. Словно что-то их останавливало приближаться к Дементьеву, и тому приходилось гоняться за каждой тварью самостоятельно. По итогу он и вовсе остановился около Юли, став препятствием для любой рептилии, метившей в девушку. Нападений на нее сразу стало значительно меньше. Остальное Марк переложил на плечи обезумевшего Артема, легко сминающего змеиные головы пальцами, и побледневшего Димы, убивающего тварей всего лишь касаниями.

С десяток разного размера ползучих гадов уже дохлыми валялись у их ног, когда новые перестали выскакивать из травы. Либо противников попросту не осталось, либо оставшиеся приняли решение дождаться добычу посговорчивее.

― В-всё? ― ошарашено уточнила Юля, сжавшаяся около Марка и боявшаяся пошевелиться, причем непонятно из-за кого больше: то ли из-за самих змей, то ли из-за горячего Дементьева, чье тепло чувствовалось на расстоянии. На какой-то миг девушке даже показалось, что парень светится, напряженно осматривая окрестности. Дольше всего его мерцающий взгляд задержался на «трупе» ламии.

Движений же не наблюдалось больше минуты.

― Похоже на то, ― наконец выдохнул Марк, переставая сжимать кулаки и немного расслабившись. ― Ева? ― Он участливо обернулся к сестре, все еще сидящей на земле и оберегаемой Димкой, уверенно шагнул к ней, присел рядом и нагло схватил за ногу, чтобы взглянуть на щиколотку, скрытую черной тканью подвернутых лосин.

― Все в порядке, ― решительно кивнула Ева, подкатывая штанину. ― Смотри, ― она провела по коже ладонью.

Кровавое пятнышко – все же змея действительно ее цапнула, успев прокусить и ткань, и кожу – охотно размазалось, однако под ним раны не оказалось.

― И от шипов… ― пораженно прошептал Дементьев, вытирая пальцами остатки крови и открывая вид на черную точку, оставшуюся после шипа алоэ.

― Лишь у нее так? Или у всех? ― с надеждой переспросил Артем, разминая руки. Чернота с его тела уже исчезла, похоже, вызываемая страхом или возможной опасностью, вот только неприятное онемение, ставшее последствием превращения, стремительно переходило в колики. ― Парочка гадов и меня цапнула, но, кажись, обломали зубы.

― Мне не досталось, ― качнул головой Марк, осматривая разорванных и обледеневших змей, валявшихся на земле. Дима и Юля подтвердили, что они тоже уцелели. ― Плевать. ― Дементьев с заметной злостью поднялся на ноги и помог встать сестре, поправляющей лосины. Задержался взглядом теперь на ней. Помимо привлекающих внимание точек на ключицах девушки было что-то еще… не настолько заметное, едва уловимое. Будто бы Ева как-то изменилась внешне, или же такое впечатление создавалось из-за ее неоднозначного состояния – так часто сестра раньше не хмурилась… ― Давайте убираться отсюда! До высоток… ― почувствовав, что закипает, Дементьев сделал глубокий вздох и лишь спустя несколько секунд продолжил: ― уже недалеко, ― после чего уже по-доброму посмотрел на Артема, разглядывающего свою руку. ― Спасибо.

Не ожидав благодарностей, тот ощутимо вздрогнул и перевел внимание на каждого поочередно, словно бы не понимая, кто именно это сказал. Страха по отношению к нему в их глазах не было. Но и поблагодарить повернулся язык лишь у Марка.

― И тебе, ― обернулся Дементьев к Диме, растирающего ладони. Подросток неуверенно поднял взгляд и, напоследок встряхнув пальцами, просто кивнул. ― Как бы там ни было, это нам помогло. Но подумаем об этом позже…

― Хрена тут думать?! ― как-то странно подергивая то руками, то ногами, Артем раздраженно подобрал свой пакет и, расталкивая товарищей, прошел во главу отряда. ― Мы стали такими же монстрами. Только и всего.

Созданная Марком атмосфера моментально рухнула. Удрученно направившись вслед за Данцевым и стараясь не оглядываться по сторонам, никто больше не проронил и звука. После всего произошедшего каждому было о чем поразмыслить, даже если и не хотелось.

*Пьёк*, ― индикатор гигантской ламии, будто попрощавшись, пиликнул им в спины в последний раз и затих.

Глава 11

Православный храм

16 мая. Воскресение.13:06

Угнетающая тишина в церкви изредка разбавлялась мучительными стонами, внезапными перешептываниями, сухими всхлипываниями. Взрослые и дети сейчас мало чем отличались друг от друга: вторые – искренне тряслись от страха, не совсем понимая, чем происходящее может кончиться; первые – делали вид, что все хорошо, а внутри трепетали от ужаса даже больше, ведь лучше них осознавали масштаб трагедии, да и переживали сильнее за детей, нежели за себя. Иные взрослые, не обремененные ответственностью, выглядели раздраженнее, не пытаясь скрывать упадническое настроение. И абсолютно все – отчаянно соображали, что делать дальше, если никто не придет им на помощь.

― Мама с папой, ― вот и маленький Сашка, уткнувшийся сестре в колени, говорил тихо, на гране срыва, ― они ведь придут и спасут нас?

Вера молчала. Именно сейчас, когда ей хотелось думать о том же, она должна была эту мелочь пузатую еще и утешать. Отчего-то невыносимо защемило в груди, появилось непреодолимое желание наорать на брата, сказать ему что-то такое, что заставило бы его зареветь во весь голос и… выплакаться за них обоих. Но вокруг было слишком много посторонних глаз.

― Я не знаю, ― бесстрастно произнесла Вера, не собираясь его обманывать.

Отрешенный взгляд девушки невольно задержался на спине сгорбившейся у иконы бабульки, решившей вдруг обратиться к богу, который, вроде бы, и без этого уже должен все знать. В ответ на это на лице Баженовой тут же проявилась ядовитая ухмылка.

«Она действительно верит или просто в отчаянии?»

Сумасшедшая бабка что-то шептала, заламывала руки, падала на пол, вставала и принималась самозабвенно облизывать икону, заливаясь слезами.

Понаблюдав за ней еще некоторое время и поразмыслив, Вера пришла к куда более оглушающей мысли:

«Она делает это на показ, чтобы все узрели, насколько велика ее вера».

Охваченные испугом люди бросали на ту благодарные взгляды, ведь в отчаянные времена начинаешь склоняться к религии намного охотнее, чем когда все вокруг спокойно. Хотя находились и такие, как девушка, считая ее поведение лишь хреново отыгранной ролью.

«Бог? Десять заповедей? Ха!»

― Надо бы выкинуть ее за дверь, да посмотреть, как в пух и прах рассыплется ее вера.

Девушка моментально пожалела, что сказала это не она, и поспешно оглянулась на единственного здесь сильнее других окрашенного человека.

Мужчина стоял у стены, сложив на груди руки. Средних лет, неухоженный, широкоплечий. Вера даже на миг усомнилась, что он не плод ее воображения, представив у того за спиной пару мечей. Всем своим видом мужик напоминал ей могучего воина из фэнтези фильмов: длинный плащ, щетина, волнистые волосы по плечи, шрам над правой бровью, взгляд такой жесткий и пренебрежительный, будто все вокруг для него – не более чем грязь под ногтями. Вере он понравился, на фоне чистеньких прихожан он выглядел куда реалистичнее, чем остальные. Белый от дождя и красный от крови. Разве что строгие брюки и туфли к этому образу слабо клеились. Ну так и времена уже не те, почему бы современному воину не выглядеть именно так?

― Говори за себя, ― враждебно выкрикнул кто-то со стороны алтаря, не поднявшись, чтобы сложно было понять, кто именно.

Многие из присутствующих согласно закивали, поддерживая защитника, и Вере вдруг показалось, что недаром этот мужчина стоит у двери, его будто бы прогоняли, что чувствовалось во взглядах, словах, интонации. И между тем откровенно побаивались.

― Пф.

Мужчина не стал продолжать бессмысленный спор, и образ непримиримого бунтаря в глазах девушки тотчас распался. Она раздраженно подернула плечами, бросила взгляд на мертвый мобильник, валявшийся на скамье – Сашка поднял его почти сразу и отдал сестре, решив, что та случайно его выронила – и в который раз удрученно выдохнула.

Воспользовавшись этой заминкой, в зале вновь воцарилась благоговейная тишина, только бабка, чью игру высоко оценили, пуще прежнего разбушевалась, молясь уже в полный голос: несмотря на наигранность, делала она это как-то естественно, видимо, не в первой. И все-таки недаром ведь говорят, что тот, кто по-настоящему верит, не будет выставлять это напоказ.

Разозлившись на эту бабку, словно плевавшую в лица тем, кто прошел через ад на земле, Вера с яростью схватила телефон, чтобы бросить его в скрюченную фигуру, доставшую этой белибердой, однако в двери церкви что-то громко шарахнуло раньше. Многие, кто встречал монстров, рванули в сторону алтаря к дальним стенам. Остальные сжались на скамьях, понадеявшись, что дверь выдержит, а если нет – их хотя бы не заметят первыми. Одна из женщин так сильно прижала к себе дочку, что та начала скулить от боли.

Еще удар. Даже громче. В дверях что-то приглушенно хрустнуло. Над ними с потолка осыпалась клубом пыль.

Третий... Треск уже посерьезнее сотряс высокие створки, заскрежетавшие замко́м. На грохот поспешили вернуться батюшка с матушкой и уставились на двери испуганными взглядами. Мужик у стены рядом со входом заметно напрягся, слегка отстранился, будто готовясь к сражению.

Никто не сомневался, что бил не человек. Слишком уж сильно. Вот только:

― Открывайте, мать вашу! Я вынесу ее к херам, если не откроете! Слышите меня?!

Вряд ли бы подобным образом вел себя монстр.

Вера, от страха снова выронившая телефон, крепко задумалась: голос, пусть надломленный и озлобленнее обычного, был очень знакомым.

― Открывай, говорю! Аргх!

Створки снова заскрежетали от оглушительного удара, имея все шансы вообще сломаться. Человек же снаружи явно не шутил.

― Ма-акс?! ― Вера была не совсем уверена в своей догадке, но промолчать не могла. Одиннадцатиклассник с черепком в ухе всегда отличался особым телосложением, забирая почти все призовые места на спортивных соревнованиях, но чтобы вот так выбивать кулаками массивные двери... ― Макс, это ты?!

Девушка грубо столкнула прижавшегося сильнее брата и ринулась к дверям. Остановилась у створок, покосилась на небритого мужика у стены. Тот готовность к сражению слегка подрастерял, теперь в глазах мелькал откровенный интерес.

― Максим Сафронов?! 11 «А»?!

― А?! ― агрессивно раздалось снаружи. ― Д-да, блядь, это я! ― В двери снова ударили, снизу, скорее всего ногой. ― Открывайте, я говорю!

Поняв, что там и впрямь человек, батюшка размеренно прошагал к двери, позвякивая ключами. Он пытался держать самообладание, но дрожь в руках его выдавала. Осторожно пожилой мужчина повернул ключ в замочной скважине, но, как только раздался щелчок, створки распахнулась с ужасающей быстротой, наградив батюшку жестким ударом в плечо. Вера успела отскочить в сторону.

― Давай, дружище, держись. ― Максим втащил раненого Жеку, продолжая шептать что-то еще, на секунду остановился, чтобы бегло оглядеть зал…

На ближайшей ко входу скамье сидела какая-то женщина. Когда парни приблизились к ней, у той не хватило ума уступить место.

― Тебе показать куда или сама пойдешь нахер? ― Сафронов угрожающе уставился на дамочку с размазанной тушью.

Та удивленно моргнула то ли от испуга, то ли от хамского обращения и, все же спрыгнув со скамьи, резво ушла в сторону: чересчур жутко выглядел мальчишка, так нагло пославший взрослого человека. Максим же бережно усадил теряющего сознание друга и, сжав зубы до боли в челюстях, убрал его руку с израненного живота. Эластичный бинт почти не сдерживал кровь. Все эти обмотки – до одного места, рану было необходимо зашить.

― Блядь. ― Максим заторможенно выпрямился, убедившись, что Жека еще способен самостоятельно сидеть, и окинул присутствующих взглядом. Дрожащих и жалких, спрятавшихся у стен. Мало кто внушал ему доверия. Каждый из них был с лихвой озабочен собой. ― Есть тут врач?! ― проорал он на нервах, обращаясь к ошарашенным обитателям, опасавшимся хоть как-то реагировать, отер губы кровавой рукой и еще раз внимательнее осмотрел зал.

Люди бесчеловечно молчали. Либо от страха, либо из вредности. Или же среди них не было медработника… Так или иначе но никто не попытался ему ответить. Зато, разрезая возникшую тишину, громко захлопнулись входные двери. Ключ с задержкой щелкнул в замочной скважине: батюшка позаботился о хлипкой защите.

Навьюченный, как верблюд, Денис шумно скинул на пол все сумки. Топор и окровавленные копья поставил у стены, долгие несколько секунд вымеряя для них ровное положение. Все трое ребят выглядели так, будто побывали на войне с дикарями. Даже на фоне остальных выживших они сейчас сильно выделялись. Грязные, окровавленные, полуголые, с варварским оружием… Подобное лишь, увы, укрепило предвзятое отношение взрослых к разъяренному подростку, продолжавшему глазами обыскивать зал.

― Вра-ач! ― повторил свой вопль Максим, надеясь хоть на сранного терапевта, который только что получил работу. Но никто так и не шелохнулся, очевидно надеясь, что со всем разберутся как-нибудь без их непосредственного участия. ― Твою мать… Эй, не смей отключаться, слышишь? Эй?!..

Голос парня таки сорвался. Макс уткнулся лбом в макушку молчавшего друга, всеми силами пытаясь унять подхлестнутую страхом ярость. Постоял так какое-то время, задыхаясь от рвущихся на свободу слез… Мир и раньше не пытался щадить Максима, забирая все то, что другим доставалось играючи. Но хотя бы не этого человека.

«Пожалуйста. Я прошу. Ты слышишь? Перестань быть куском дерьма и помоги мне хотя бы раз!»

Он молился отнюдь не впервые, пусть и не с такой грубостью. Перестал еще в раннем детстве. Уже там, в этом мучительном прошлом, он понял, что всем плевать, и особенно тому богу, что людей вынуждает становиться перед ним на колени.

Женин хрип участливо подтвердил, что, как и раньше, спасение утопающего зависит только от самого утопающего.

Встрепенувшись, Сафронов небрежно утер простительные слезы и заботливо уложил друга на скамью, приложил свою руку к его кровоточащей ране. Жека молчал. Глаза были закрыты. Дыхание с прерывистым хрипом. Но он все еще находился в сознании, вяло сжал запястье Максима, разлепил окровавленные губы… Звука, однако же, не последовало: Женя слишком ослаб.

― Он попросил тебя успокоиться.

Максим озлобленно взглянул на Дениса, способного такое расслышать.

― Есть тут хоть кто-то, кто может ему помочь?! ― Нестеров же благоразумно не обратил внимания на взбесившегося в край товарища, собравшегося, видимо, бросаться на всех подряд. ― Его ранили в живот.

Денис без особого интереса осмотрел зашуганных местных людей, не стремящихся помогать неизвестным, тем более не таким, и вдруг обнаружил рядом с собой знакомую русоволосую девушку со слезами в опухших глазах.

― Надя или Вера? ― прошептал за него Максим, ненадолго отвлекшийся от Жеки.

― Вера, ― энергично ответила та, встряхнув нечесаными волосами. В глазах девушки читался молчаливый вопрос. Вопрос, который она не смела задать, ведь если эти трое пришли без него…

― Егор помер.

― Ты… корректнее нельзя было?! ― Денис картинно всплеснул руками, обалдевая от ядовитости одноклассника.

― Корректнее? Я и слова-то такого не знаю, ― мрачно отшутился Сафронов, глядя в широко распахнутые глаза девушки.

Ноги той неожиданно ослабли. Вера грузно свалилась на пол, обреченно смотря в никуда. Сашка – мальчишка лет семи – подбежал к ней и крепко обнял, заревел с таким душераздирающим отчаяньем, будто мигом все понял и попытался ее пожалеть, но сама девушка не проронила и слезы.

Так прошла еще одна долгая невыносимая из-за ожидания минута.

― Я… простите, ― наконец, женщина средних лет, которую Максим совсем недавно так грубо послал, неуверенно подалась ближе. ― Я была волонтером в больнице. ― Ситуация с Верой, да и искреннее беспокойство Сафронова за друга не могли оставить ее безучастной.

― Вы можете?..

― Я не знаю. ― Тем не менее, обнадеживать парня раньше времени она не хотела.

Максим это понял, спокойно принял и удовлетворенно кивнул:

― Хотя бы посмотрите.

― Да.

Руки неслабо дрожали уже у обоих, пока они убирали эластичный бинт. С платков ожидаемо текло. В ранах пугающе хлюпало. Сомневаясь в собственных навыках, женщина поджала губы и замотала головой. Четыре глубоких пореза с растопыренными краями выглядели ужасно. Благодаря местами запекшейся крови и ее количеству внутренние органы видны не были. Но самая крупная рана, женщина была уверена, распорола что-то внутри потому, что крови было чересчур много.

― Ясно. Тогда… ― Макс сорвался.

С диким воплем он бросился к соседней скамье, вырвал с грохотом вместе с деревянными половицами, оставляя черные пустоты вместо них, и швырнул через половину зала прямо в стену. Разбившись с оглушающим треском, она кусками осыпалась на пол, сбив один из незажженных канделябров, и оставила на стене внушительный след. Лишь чудом никто не пострадал.

Забившиеся в угол люди не посмели выразить недовольство и в этот раз, только сильнее прижались к стенам, стараясь слиться с ними воедино и не отсвечивать на их фоне: с физической силой подроста было явно что-то не так – говорить ему под горячую руку о нормах приличия и манерах не посмел даже батюшка. Только женщина-волонтер, поневоле вскрикнувшая и присевшая от испуга, зажмурилась возле раненого парнишки и притворилась статуей. Следующая скамья могла полететь и в нее.

― Есть бинты, ― прохрипел Максим, с беззвучной мольбой взирая на последнюю надежду Жени, теперь и вовсе прилипшую к полу: тащить его куда-то еще было нельзя – умрет по дороге, ― какие-то ампулы и шприцы, вата. Нельзя просто…

― Где? ― участливо отозвалась та, найдя в себе силы подняться.

Не дожидаясь приказа и стараясь не выказывать своего болезненного испуга, Денис молча притащил сумку, в которую затрамбовал вышеупомянутое. Женщина стала рыться в ней с таким грохотом, что бедный Нестеров едва не завыл, прикрывая уши: разломавшаяся скамья и без того стала контрольным выстрелом для его головы. Сквозь назойливо выступающие на глаза слезы он ненавистным взглядом проводил каждый предмет, что волонтер доставала из сумки: перекись водорода, вату, бинты, бумажные полотенца, воду, ампулы с бледно-желтой жидкостью и шприц.

― Есть большая игла… и желательно прочные нитки? ― Не дожидаясь ответа, женщина уверенно отломала горлышко ампулы, набрала половину содержимого в шприц, повторила это с другим раствором. Затем пальцем постучала по корпусу, смешивая жидкости, и с волнением спустила воздух, дожидаясь, когда тонкая струйка фонтаном ударит из емкости.

Все, кто сейчас был рядом, завороженно следили за решительными действиями с виду невзрачной женщины, откликнувшейся на отчаянный зов.

― Любые? ― запоздало уточнила матушка, осторожно подавшись вперед. Несмотря на придерживающую за плечо руку батюшки, она все же со страхом посмотрела на жуткую рану парнишки.

― Вряд ли у вас найдется медицинская. ― Сунув шприц Максиму в руки (старшеклассник, к счастью, вел себя пока послушно), волонтер намочила ватку в перекиси водорода, задрала левую сторону грязных шорт Жеки и проверенными движениями протерла бедро. Так же на автомате женщина забрала шприц у растерянного Максима, почти бесшумно пронзила иголкой кожу бессознательного подростка и стала медленно вливать содержимое в мышцы…

― Шелковые? ― отмерла матушка только теперь, плохо подавляя искривление губ. Уколы она, видимо, не любила, да и взгляд ее то и дело возвращался к ужасающей ране.

― Да ну неси хоть какие! ― рявкнул Сафронов на эмоциях, замахав освободившимися руками. Ему в данный момент было жизненно необходимо сбросить свою истерику на кого-нибудь другого, а эта еще и стоит тупит под руку.

― Остынь, парень! Этим ты не поможешь.

Макс хотел было уже обласкать вдруг вмешавшегося неприятеля матерными словами, но замолчал, бросив взгляд на небритого дядьку у стены. Уж больно глаза у того были нехорошие, да и вид бывалый. От него прямо веяло чем-то… смертельно опасным, словно от хищника.

― Ты мне не нравишься, ― вместо этого выдохнул Сафронов и обернулся к матушке. ― Вы все еще здесь? ― перешел он, тем не менее, на «вы».

Переглянувшись с недовольным батюшкой, та наконец помчалась к двери в конце зала. Жека будто ей вдогонку болезненно вскрикнул и замолчал: волонтер начала чистить рану, не дожидаясь, когда обезболивающее подействует, ведь малейшее промедление усугубило бы ситуацию.

― Тише, тише, ― повторяла она, улыбаясь совершенно ненатурально. Руки женщины мелко подрагивали. Пусть уколы делать она и умела, в остальных своих действиях совсем не была уверена. ― Кто же тебя так?

― Двухметровый ящер.

Тихие перешептывания в зале мгновенно прекратились. Ответ Максима дал понять всем присутствующим, что мир снаружи изменился куда сильнее, чем они предполагали, прячась за стенами церкви. Даже бабуля, схоронившаяся за стойкой с иконами, не посмела перекреститься.

В такой же полнейшей тишине вернулась матушка, передала катушку ниток и пару иголок. Волонтер снова смочила вату в перекиси водорода и продолжила чистку.

Жека больше не вскрикивал. Он вообще подозрительно затих. Не издал ни звука он и тогда, когда его кожу пробила игла и стянула нить…

За время операции никто не сдвинулся с места. Все молча ожидали, когда это закончится.

― Спасибо, ― сорвавшаяся с губ Максима благодарность буквально ранила своей безысходностью: веры на то, что эта операция как-то поможет другу, у него не было.

Возможно, по этой же причине и волонтер лишь кивнула в ответ, не сумев произнести хоть что-то. Уже вместе они перебинтовали не такую жуткую, как казалось ранее, рану, и Максим заботливо укрыл Жеку той самой шалью медсестры. После чего терпеливо уселся на полу рядом со скамьей, больше ничего не сказав.

Жека пока дышал, но надолго ли?

***

Православный храм

16 мая. Воскресение.13:51

Как и многие в этом зале Денис ждал окончания операции беспристрастно и молчаливо. Ни к Сафронову, ни к Черноусу он по сути не испытывал никакой привязанности: просто быть с ними рядом иногда было довольно выгодно, да и весело... периодически. Потому, наблюдая за всем этим со стороны и совсем не горя желанием проникнуться ситуацией, Нестеров был честен и с собой, и с другими.

Наконец, наравне с остальными людьми, он вздохнул с облечением. Самозваный врач, не обращая внимания на собственные окровавленные руки, встала на дрожащие от напряжения ноги, чтобы устало с опустошенным видом затеряться на одной из скамеек в центре. Лишь сейчас Денис посмел сдвинуться, подойти к безвольной уставившейся в одну точку русоволосой девушке, все еще сидящей неподалеку, и рывком поднять ее с пола. Та послушно последовала за ним к алтарю, будто вовсе лишившись рассудка. Зареванный Сашка поплелся за сестрой, не разбирая дороги. Здесь Нестеров силой усадил их обоих на одну из скамеек в стороне ото всех, на самом деле стараясь ни с кем не пересекаться взглядом, после чего сходил за бутылкой воды.

― Попей.

Вера сразу же отказалась, на что парень до болезненного нагло сжал ее щеки свободной рукой и повторил снова:

― Пей!

В этот полный цинизма момент что-то в Баженовой окончательно надломилось. Приняв маленькую бутылочку в чуть дрожащие руки, девушка жадно приложилась к пластиковому горлышку, и из глаз таки потекли сдерживаемые все эти полчаса слезы.

Сашка всхлипывал рядом и не воспротивился, когда попить предложили ему.

― А теперь, ― Денис встал напротив Веры, возвышаясь над ней, словно паук, и не желая замечать, с какой жаждой на них взирают многие, ― что произошло, когда ты побежала за машиной?

Девушка вздрогнула, бледный лоб покрылся внезапной испариной, истерика мигом сошла на нет.

― Откуда ты?..

― Т-с, это неважно, ― шикнув, Денис опасливо огляделся. ― Просто слышал, пусть меня здесь и не было.

В ответ Баженова с подозрительностью уставилась на странного парня. Она знала его лишь отчасти – еще один друг Егора, но о нем тот почти не рассказывал. Денис Нестеров был для нее темной лошадкой, переведенной из другой школы. И не из той, что разрушило землетрясением, а всех учеников насильственно перевели в соседнюю, а вообще из другого города. Те вот, ну или подавляющее большинство, сформировали классы из последующих букв алфавита. Некоторых закинули в уже существовавшие для равного счета. Денис же оказался в шестой школе немного раньше и попал в 11 «А» к основным «звездам». Всегда в тени Макса и Жеки, но и не на последних ролях. Со стороны он никогда не казался ей хорошим человеком. Слабый и покорный с сильными, грубый и надменный со слабыми – такое вот впечатление сложилось о нем у девушки.

― Я не видела ту машину, ― через силу призналась Вера, отворачиваясь от его прожигающего взгляда. ― Только слышала…

― Не догнала, получается, ― сделал вывод Денис, тяжело выдохнув. Он неохотно присел с ней рядом, подперев рукой все еще раздираемую мигренью голову. Впрочем, расстраиваться или нет, он не знал. Просто хотелось узнать о сегодняшнем дне чуть побольше. ― Мы видели колею. Вряд ли это была эвакуация. Кто-то из местных дал деру…

― М-машина была… большая, ― вдруг подал голос всхлипнувший Сашка, размазывая по лицу остатки слез. ― И-и бы… быстрая.

― Тебе-то откуда знать?! ― зарычала сестра, чтобы приструнить мальчонку.

― Зн.. наю, я ее… видел, и… н-номер… рассмотрел.

― Пф…

Вера хотела искренне возмутиться, но лишь захлебнулась словами: Нестеров с размаху закрыл ей грязной ладонью рот – еще бы чуть-чуть, и разбил ей губы.

― А еще что видел? ― заинтересовался парень, подавшись вперед, чтобы хорошо видеть мальчика, сидевшего по другую сторону от сестры.

Не ожидав, что его воспримут всерьез, Сашка вначале с опасением посмотрел на Веру, глазами метавшую молнии в Дениса, после чего глубоко вздохнул, наконец успокаивая дыхание, и приготовился отвечать, потирая опухшие глаза.

― Крытый… прицеп. На нем был номер. Четыре цифры: три, один, два… семь, ― Сашка припоминал данные, забавно морща нос. ― На крыше машины… лежали сумки. И коробки были. Их веревками привязали. На многих… были одинаковые рисунки. Маленькие.

― Печати?

Мальчишка не ответил, только неуверенно кивнул, вряд ли полноценно понимая, что именно произнес Нестеров.

― А еще! ― Сашка даже взмахнул рукой, начиная входить во вкус. ― В этом зеркале. Сбоку которое. Было лицо. Дядька… с коричневыми глазами. И вот тут, ― мальчик охотно показал на нижнее веко своего правого глаза, ― че-о-орная жи-ижа-а. ― То, с каким чувством он это произнес, не оставило Нестерова равнодушным – парень с усилием сдержал улыбку. ― Сначала я подумал, что это кровь. Но нет! ― продолжил рассказывать малец очень эмоционально. ― Что-то черное и… текло, как растаявший шоколад. Он утер рукавом, вот так, ― Сашка подкрепил рассказ жестом, окончательно убрав остатки истерики с лица. ― Но вытереть всё не смог. А волосы – черные. На голове. И на лице тоже, ― мальчик провел пальцами по подбородку, объясняя, где эти волосы были. ― И позади еще кто-то. Глаза… вроде темные… И короткие волосы. Тоже темные. Вот и все. Кажется.

Саша замер с расправленными ладонями, все еще пытаясь что-то припомнить, но по итогу только кивнул, убедившись в том, что ничего не пропустил.

― Вот и умница, ― похвалил Денис мальчика, убирая ладонь, которой все это время прижимал губы Веры. Та выглядела пораженной, но на брата смотрела по-прежнему с нотками недоверия. ― Советую быть с ним помягче. Вскоре… он может оказаться полезнее тебя.

Холодный взгляд бежевых глаз прокатился по мордашке девушки, а затем по ее груди. Ухмыльнувшись показушно-надменно, Денис уверенно встал со скамьи и направился к Максиму доложить, что, пусть и немного, но узнал о действиях главы администрации: Нестеров был точно уверен, что водителем этой большой машины – «Джипа» – был именно Николай Евгеньевич Горняев. Куда же он ехал и что, собственно, делал – это уже другой вопрос.

В любом случае теперь, когда Жека вот-вот перестанет маячить перед глазами Макса и быть его слабостью, освободившееся место подле Сафронова займет именно Денис. Если, конечно, докажет свою пользу...

Глава 12

Недалеко от ЖК «Орхидея»

16 мая. Воскресение.13:53

Последние два километра пути, состоящие из непрерывного преодоления препятствий в полнейшей угнетающей тишине, вышли особенно обременительными. Заявление Артема по поводу их модификации зацепило каждого. Изменившиеся подростки и прежде чувствовали, что с ними что-то не так (не говоря уже о плохом самочувствии, в котором другим они не спешили признаваться), но называть себя монстрами, смириться с этим фактом – все равно, что согласиться стать чудовищем. А подобное не так просто… переварить.

― Стоп, ― озадаченный чем-то больше всех Дементьев первым нарушил игру в молчанку, резко остановившись, словно бы что-то заметил. Как истинный отщепенец он продвигался все это время поодаль от группы, ничем свой поступок не объясняя, а остальные были сейчас слишком увлечены мыслями о себе, чтобы попробовать выяснить. ― Тё-о-ом? ― позвал Марк миролюбиво, заметив, что продолжил движение только Данцев. ― Тём, я серьезно.

Артем все же нехотя затормозил, громко фыркнул и раздраженно обернулся, звучно зашелестев пакетом. Баночки внутри тары возмущенно цокнули, будто бы вместо него.

― Есть хочу, ― нагло заявил Дементьев, глядя прямо ему в глаза без малейшего намека на издевку.

Данцев вначале сдержанно улыбнулся, даже не моргнув и пытаясь понять, на что именно рассчитывает товарищ, после чего нервно качнул головой и, не придя ни к какому выводу, таки ожидаемо психанул. Быстро сократив расстояние между ними, он уставился на Дементьева, злобно дыша ему в переносицу и ожидая такой же ответной реакции от него.

― Почти два, ― проговорил тот совершенно спокойно, игнорируя уже привычные бзики Артема. ― Хочешь голодом нас заморить?

На мгновение во взгляде Данцева промелькнула задумчивость. Неуверенно он посмотрел на свою обувь, затем перевел взгляд на бледных переминающихся девчат... Дима на их фоне выглядел вполне здоро́во. Однако, судя по угрюмым усталым лицам вообще всех, отдых действительно требовался каждому.

― Ладно, ― коротко осмотрев местность, вроде бы довольно открытую и не враждебную, Артем все же кивнул.

Самолично парень примял траву, создавая полянку и не прося никого о помощи. Впрочем, и помогать этой нервной психичке желания ни у кого не возникло. На образовавшуюся же плешь Данцев накинул сверху темный пиджак, нашедшийся в его пакете, выставил на него баночки огурцов и компота, четыре кружки, бросил открывалку, да несколько столовых приборов и, испепеляя Марка противно-хамским взглядом, уселся на траву.

― Брал четыре, не рассчитывая на пополнение, ― объяснил Артем количество кружек, принимаясь вскрывать угощения. ― Чем богаты, как говорится.

Чувствуя неприятный осадок из-за накала страстей между Тёмой и Марком, остальные присели не сразу. Но когда по чуть сколотым кружкам зажурчал компот, на предрассудки всем стало глубоко плевать. Дементьев с улыбкой уступил Еве свою посуду, объяснив это нежеланием пить сладкое в принципе, наткнул вилкой небольшой огурец и принялся хрумкать, продолжая игнорировать Артема. Тот все еще зыркал на друга с недоверием, понимая, что дело не в желании отобедать посредине дороги на разбомбленной улице, а в чем-то совсем другом.

― Кстати, ― опередил его раздраженный выброс Марк, повернувшись к Диме, чего сам парнишка никак не ожидал, ― давно хотел у тебя спросить.

Еще не начавший трапезу Димка просто поднял на чудаковатого лидера взгляд и уставился в ожидании, скорее всего, неудобного вопроса. Смотреть на Дементьева он не особо-то хотел, да и говорить с кем-либо тоже, но ничего не поделаешь.

― Ты же и до перевода ходил в пятую школу?

На мгновение над полянкой повисла многозначительная тишина. Димитрий задумался. Ответить-то проблемой не было, но к чему вообще этот интерес прямо сейчас. Неужели больше поговорить не о чем? На взгляд Димы, была одна тема, которую стоило обсудить, и это точно не его прошлое.

― Да. С самого начала учился там, ― подтвердил он настороженно, поймав на себе ивзгляд Евы.

― Но… Орхидея-то от нее далеко, ― пояснил Дементьев и намеренно выгнул брови, мол, каким таким образом ты попал в пятую.

Артем, продолжавший сверлить Марка взглядом, недоуменно хмыкнул, всем своим видом говоря, что лучший друг откровенно темнит и начал этот разговор, абы начать.

― Вот, значит, о чем речь. ― Замечая поведение Данцева, Дима коротко усмехнулся, почесал ноготком лоб, раздумывая, надо ли подыграть Дементьеву, и пришел к очевидному выводу, что ничего плохого из этого выйти не должно. ― Вы же не местные… В смысле, не с детства здесь, ― исправил он свои же слова, стараясь не смотреть на Еву. ― Изначально, ближайшими к комплексу школами были пятая и четвертая. Примерно на одном расстоянии: пять-шесть километров. Но суть даже не в этом. Шестую построили позже, чем я пошел в начальные классы.

― Тогда почему не перевелся? ― последовал ожидаемый вопрос от Марка, всеми силами игнорирующего Артема.

― Я раньше жил внизу улицы, за шестой школой, ― Дима таки наколол огурец на вилку. ― А года… четыре назад. Примерно, тогда же, когда и вы переехали сюда, отец получил повышение. К этому моменту комплекс уже построили, а наш дом, как и еще несколько рядом, оказался в плачевном состоянии…

― Как и школа? ― поддержала их разговор Ева, искренне заинтересовавшись его рассказом.

Сама она ранее не замечала ничего подозрительного в том, что друг посещал разваливающуюся школу, хотя совсем рядом с его местом жительства находилась новая. К тому же Дима был не очень-то многословен, и обычно информацию о нем самом приходилось вытягивать клещами, так что грех было упускать такой шанс.

― Угум, ― уже тише промычал тот, все еще не сделав ни один укус. ― Вот мы и переехали, ― пожал Дима плечами, не зная, куда деть взгляд… да и вилку. Такое внимание к своей персоне ему, похоже, не очень нравилось. Еще и Ева отчего-то стала вглядываться в него острее, словно обнаружила что-то новое, чего раньше не замечала.

― Вопрос тот же, ― грубо добавил Артем, наконец отворачиваясь от Марка: ― почему не перевелся? Шестая ведь под боком у комплекса.

Замечание прямо не в бровь, а в глаз. Дима лишь растерянно покосился на Еву, не успев сдержать этот порыв, в результате же вспыхнул едва заметным румянцем и опустил взгляд. Заметив такое неоднозначное поведение, Ева прекратила жевать.

― Ну, быть новеньким довольно… запарно, ― ушел Димка от прямого ответа, вызывая у Данцева понимающую улыбку.

Поиграв бровями, Артем перевел внимание на заволновавшуюся Еву, но мигом успокоился, нарвавшись на прямой осаживающий взгляд Марка. Зато Дементьев перестал его игнорировать. Секунд на пять. После чего усиленно налег на еду. Это разозлило Данцева только сильнее.

― Говори уже, ― выплюнул он через силу и вгрызся в огурец с остервенелым желанием перетереть его в кашу вместо Марка.

Дементьев неуверенно поднял взгляд, посмотрел на друга, явно желая, что-то сказать, но опасаясь ответной реакции, и все-таки тихо произнес:

― Ты – не монстр…

― Ой да ну?! Ты серьезно? Только об этом?! ― Возмущение Артема било все рекорды.

― Как давно ты принимал лекарства? ― Марк сдаваться тоже не собирался. В происходящем он, конечно, многого не понимал, у самого в голове творилась какая-то муть, но двигаться дальше в такой вот команде было уже опасно. Им всем была необходима эмоциональная разгрузка. Им требовалось выговориться или хотя бы отвлечься. ― Мы обязаны поговорить.

― Да о чем, блин?!

― Да хоть о чем-нибудь, Тём! Вот вообще похер, о чем!

Артем с недоумением выгнул брови, застыв с очередным огурцом на вилке. Остальные молчали. Желания говорить не было ни у кого. Особенно о себе. И уж тем паче не о фантастических изменениях, происходящих с их телами. Слова тупо застревали в глотке.

― Я никогда тебе не рассказывал, ― продолжил Марк уже с легкой грустью, попытался укусить огурец, даже поднял его к губам, но в итоге остановился и вновь опустил руку к пиджаку. ― Когда другому… и тем более близкому тебе человеку плохо. Когда кто-то… неотвратимо угасает у тебя на глазах. Хуже некуда вот так молчать в тишине, понимая, что секунды тянуться минутами, а минуты… часами. ― С неприкрытой печалью Дементьев взглянул на Артема, с трудом выдавив слабую улыбку. ― Я не знаю, что с нами творится. Мир вдруг… перевернулся. Происходит необъяснимая, сверхъестественная, совершенно потусторонняя… ж-жуть. Ну а я… Я буду точно жалеть, если не успею сказать… Если ты или я… Мы…

Несвязная мысль окончилась судорожным вздохом. Марк замолк и все-таки заставил себя догрызть огурец, кисло-соленный, немного противный, но лучше, чем ничего.

― Ты… прав. Изви… Извини! Ты… ― Артем начал вроде бы тихо и мирно, однако быстро распсиховался. ― Ты всегда прав, ты в курсе?! На все у тебя ответ! И обязательно верный! Это бесит, чувак! Будь попроще. Я… не понимаю, что творится в твоей башке! И меня это жутко бесит!..

― Только это? ― холодно вмешался в их диалог Дима, не разделяя этих пылких речей.

*Ты-то, блин, чего так изменился?!* – мелькнуло у головы Артема на очень короткое мгновение. Смотревший лишь на него Марк отчетливо видел, что губы друга не шевелились, но все равно узнал его мысли, надписью прямо у головы. Заметив этот пораженный взгляд Марка, направленный на него, Данцев вконец взбесился:

― Да, черт возьми! Что еще-то?! Он со своими дурацкими неприрученными… тараканами нас в могилу сведет когда-нибудь!..

― Значит, эту штуку вокруг него ты не видишь? ― неразговорчивый Дима сегодня был в ударе: от недавнего стеснения из-за Евы не осталось и следа.

― Штуку? ― заинтересованно переспросил Марк, оставляя в покое догадки о чтении мыслей. ― Что за штука такая?

― Пламя, ― подсказала едва слышно Юля, впервые за много времени заговорив. Ей хватило короткого взгляда, чтобы вновь различить это марево у тела Дементьева, размывающее его силуэт. Дольше пары секунд на него она смотреть не могла. ― Это… похоже на пламя, ― прошептала девушка почти одними губами, ― и мерцающий свет.

― Значит, меня не глючит? ― Артем глазами перевел вопрос о Марке на Еву, но та его не поддержала:

― Ничего такого я не вижу… ― Судя же по чуть обеспокоенному взгляду, направленному на брата, Дементьева хотела сказать что-то еще, но передумала и попросту отвернулась.

― А я вижу… и на тебе, ― снова подала голос Юля, даже на «пикнике» стараясь вынужденно держаться как бы поодаль. ― Точнее, ощущаю… что-то такое. Но оно слабее, ― признаваться в подобном ей, видимо, было немного не по себе. ― Ребят, я… простите. Но вы… Вы – другие. Знаете больше. Видели тоже. Спасли вот, ― дальше голос девушки совсем исчез, и она потупила взор.

Изменившись в лице, Дима услужливо подлил Юле компота, чтобы та протолкнула им вставший поперек глотки комок. Никто ни о чем девушку расспрашивать не собирался. Чудо, что она вообще нашла в себе силы уйти из погреба и отправиться невесть с кем незнамо куда, однако ближе к ним от всего этого Воропаева ни на йоту не стала.

― Я тоже вижу. ― Марк воровато подхватил кружку Евы и сделал короткий глоток, намеренно отвлекая внимание товарищей от расстроенной Юли. Азартный же блеск в его чуть засветившихся фиолетовых глазах вынудил каждого сфокусироваться на нем: было ли это простым наваждением или же изменение в его радужках увидел каждый, определить не получилось – мерцание исчезло также внезапно, оставляя глаза парня, чуть изменившие цвет, в покое. ― Вы все светитесь, словно ангелы.

― Пф-ф… Чего? ― Артем впервые улыбнулся по-настоящему за весь день, не успев среагировать иначе: он по-прежнему пялился на Дементьева в попытке избавиться от ощущения, что с его радужками что-то не так. ― Ангелы? Ты ничего не путаешь? ― прошептал он с усмешкой, в которой не чувствовалось злости. ― Я уж точно – не ангел. У меня вся кожа покрылась какой-то… черной дребеденью, как у… демона какого-то.

― Ты же вроде не набожный, ― усмехнулся и Дементьев. ― Так откуда все эти… как их там?

― Стереотипы? ― Юле их разговор нравился с каждой минутой все больше – это помогало отвлечься от мыслей, которые продолжали тревожить ее с момента ухода из погреба.

― Точняк, ― указал Марк на нее вилкой, облизнулся, по привычке взъерошил волосы...

― Нет! Блядь! Да ты чё, блин, творишь?! ― Артем грубо толкнул его пальцем в лоб, сдвигая подальше от пиджака и заставляя качнуться. ― Марк, з-зараза, ты… прямо в банку свою сраную перхоть! Травануть нас решил?!

Подавляя (пока успешно) осевший на кадыке смех, Дементьев принялся извиняться. Он и правда совсем не подумал, что доставит столько проблем привычным для него движением. Но Артем толком не слушал, рассерженно бурча что-то еще себе под нос, когда остальные хохотали уже в полный голос. И все же Марк рассмеяться не смог – лишь довольно прищурился, радуясь, что другим полегчало. Самому же ему лучше не стало. Собственный редкий пульс устало-медленно отстукивал минуты в висках. Хотелось спать. Так, как никогда в жизни…

«Главное, что обстановку… я таки разрядил. Можно и… успокоиться…»

― Ты в порядке? ― встревоженный голос Артема шел, как будто бы из аквариума.

На плече ощущалось чье-то прикосновение.

Марк с усилием разлепил тяжеленные веки, не понимая, когда вообще успел закрыть глаза. Тревожные лица товарищей, всех, как один, взирающих на него, намекали на что-то не совсем хорошее.

― Сворачиваем пикник, ― твердо решил Артем, убирая ладонь с плеча друга и начиная прибирать посуду.

С удивлением Дементьев отметил, что съели они всё. Только когда? И почему перед глазами по-прежнему все плывет?

― Ты пугаешь меня, ― признание далось Тёме отнюдь нелегко: его голос звучал подавленно.

― Да ну что ты, я в норме… ― через силу Дементьев протер ладонью лицо: пальцы еле послушались, словно чужие.

― И не только сейчас, ― оборвал его фразу друг, после чего поднялся с травы как бы с излишним напряжением мышц, отчего все его движения казались роботизированными. Смотреть на Дементьева он теперь, похоже, не хотел вовсе. ― Вставай.

Созданное с таким трудом позитивное настроение растворилось с уязвимостью мыльного пузыря. Марк разочарованно вздохнул. По крайней мере, попытаться стоило. Вставая, он снова стряхнул с волос приставучую известь (или, скорее, попытался – она всерьез отяжеляла голову, хотя вряд ли проблема скрывалась именно в ней) и посмотрел на друзей. Они чувствовали себя чуточку лучше, но усталость каждого валила с ног. После вчерашнего и сегодняшнего, всех этих эмоций, подавленных или не очень… А может, все дело было именно в трансформациях, которых претерпевали их неподготовленные тела.

Марк еще раз провел по лицу онемевшей ладонью, пытаясь разогнать сонливость и почувствовать подушечки пальцев.

«Послеобеденный сон? Я, что блин, детсадовец?»

Но можешь – не можешь, а идти вперед надо, и чем быстрее, тем лучше, раз уж организм не выдерживал.

Стараясь больше не терять ни минуты, ребята торопливо зашагали в траве, снова хмурые, блеклые и задумчивые. К тому же злополучная длинная улица, начавшаяся самолетом и ламией, наконец завершалась парочкой раскуроченных домов. А там – рукой подать до элитного комплекса «Орхидея». Ответ на вопрос: «Все ли в порядке там?» должен был уже вскоре появиться перед глазами.

Индикаторы запищали как раз в тот момент, когда группа вышла к заросшему перекрестку. Громко и беспокойно, они разряжались слишком быстро и вдруг затихли, будто бы вырубились все разом.

― Тёма?

Размышлявший о чем-то Артем, шагавший впереди всех, в этот раз ненамеренно проигнорировал друга.

― Тём, я серьезно, ― голос Марка звучал взволнованно.

Это вынудило Данцева остановиться, повернуться и бросить на того полный недоверия взгляд.

― Если не пожрать, то поссать, что ли? ― попытался он провести параллель.

― Где-то рядом… ― Дементьев прикусил губу, вновь прислушался, напрягая других своим промедлением, но сигналы взаправду смолкли. ― Я могу ошибаться.

― Говори уже, ― прошипел Данцев с упреком, оглядываясь по сторонам.

― Вероятно, недалеко отсюда, только что… кто-то погиб. Может быть, люди.

У каждого без исключений по телу пробежал холодок. Марк уже не раз оказывался прав относительно чужого присутствия, так что не прислушиваться к нему, было бы глупостью.

― Что ты… такое говоришь? ― тень отчаяния скользнула по лицу Евы. С нее с лихвой хватило и стычки со змеями, пусть никто и не пострадал.

Марк и сам не хотел доставлять еще больше волнений, но утаивать подобную информацию было опасно.

― Я могу ошибаться, ― повторил он, уставившись себе под ноги, чтобы не видеть глаз обеспокоенных товарищей. Что-то в траве тут же привлекло его внимание. Склизкое и сопливое оно отвратной мокро́той валялось на земле.

«Это что еще за блево́та?»

― Что предлагаешь? ― Артем злился. Испытывать злость было проще и не так стыдно, как страх. ― Не идти дальше? Развернуться?!

― Обойдем. ― Дима встретился с ним ровным бесстрастным взглядом, ничуть не страшась его психических сбоев. Со своим этим новым настроем парнишка даже выглядел как-то крупнее и выше. Но не мог же он по-настоящему так измениться всего за сутки? ― Уйдем с дороги. Через этот дом, ― Дима сухо кивнул на руины, находящиеся справа от них, ― и на другую улицу. Оттуда до поворота. Жилой комплекс тогда будет прямо перед нами.

Дементьев невольно подумал о том же, о чем и Артем недавно. Что-то в подростке определенно изменилось: он не просто стал холоднее эмоционально, но и вел себя вообще совершено не так, как прежде – увереннее, тверже, взрослее… Дохлые обмороженные змеи появились в памяти острой подсказкой.

«Холод – его способность? Во что именно, черт возьми, превратил нас Дождь?»

И все-таки прямо сейчас чувствовалось легкое нетерпение Димы. В нем будто бы сражалось два человека: одному из них было всё до лампочки, другому – все еще хотелось найти выживших родителей. Который из них победит, Марк не знал. А может, эти двое попросту сольются воедино, и родится совершенно новая третья личность под стать немного изменившейся внешности.

― Ты можешь сказать, где именно кто-то погиб? ― Артем говорил тише.

Ссориться с Димой у него желания не было. Да и вообще – ссориться. Эта ненормальная ярость, сжимавшая легкие, была словно бы… не его, не настоящей, вызванной чем-то со стороны… Или же всё-таки его? Что если то, что Артем так долго в себе подавлял, лишь пыталось вырваться на свободу?

― Не могу знать, ― Марк признал это через силу. Распоясавшаяся мигрень не позволяла отследить сигнал. Парень и сам держался на ногах только чудом. Еще немного, и он тупо шарахнется в обморок. ― Ни расстояние, ни направление... Все случилось слишком быстро. Я не успел понять.

― Значит, смотрим в оба, идем осторожно и не шумим, ― отдал приказ Дима и первым ушел с перекрестка.

Взволнованные и угрюмые ребята, озираясь, отправились за ним не сразу. Не было никакой гарантии, что нечто опасное находится здесь, а не там. Но бросить товарища они тоже не могли, поэтому неохотно поплыли в чужой двор, с трудом переставляя ноги. Мешала и трава, и груз, и... вообще всё. Юля, которой на Диму по большому счету было все равно, просто шагала следом. У нее выбора и вовсе не оставалось.

Возникшую тишину, созданную тихими крадущимися движениями, нарушило громкое «чвак».

*Пиёк-Пьёк*.

Артем так забавно вздрогнул и замер, сжав кулаки, что все сразу поняли, кто этот звук издал. Осторожно приподняв немного прилипшую к земле ногу, Данцев посмотрел вниз. Под его ботинком храбро пал слизень размером с палку колбасы. Хвост и голова твари, не попавшие под удар, все еще противно шевелились.

*Пиёк-Пьёк*.

― Да бля-а-а… ― протянул Артем, перешагивая переростка. Хотел отереть подошву о траву, но снова замер. ― Тут везде эта… слизь.

Марк поймал его рассерженный взгляд, после чего перевел внимание на трепещущий индикатор слизня и его белое свечение.

«Мелкие твари тоже издают сигнал?»

Перетерпев не самую приятную бурю эмоций, Данцев таки двинулся вслед за Димой. Дементьев же, замыкающий строй и шагавший прямо за ним, слегка задержался. Свечение у слизня было едва заметно и то, лишь благодаря густой тени от зарослей, но оно все же было…

Марк опять посмотрел на впереди идущих, уже до боли напрягая глаза.

«Ангелы, да?»

Артем и Дима светились одинаково тускло, хотя и куда сильнее, чем раньше, но уже были способны на удивительные вещи. Ева разила светом. Ее белоснежный покров действительно походил на крылья. Что же тогда за способность у нее? А вот Юля… У нее не было ничего, даже крайне тусклой оболочки, как у этого слизня. И тумана в воздухе вокруг больше не осталось.

Скривив губы, Марк перевел пристальное внимание на моллюска, извивающегося склизким месивом. Ему претила одна только мысль об этом, но…

*П-пьек*.

Парень резко наступил на голову ползучей твари и с силой растер. Индикатор на мгновение вспыхнул красным, сообщая о преждевременной кончине, и погас. Свечение же не просто исчезло, а еле заметной струйкой перешло к Дементьеву.

«А это еще что значит? Что делает добавка этой чертовой дряни?!»

― Ха-а-ах… ― Парень снова коснулся побеленных волос и посильнее натянул сухие локоны, пытаясь новой болью заглушить прежнюю.

Не добившись желаемого результата, он еще раз тяжело выдохнул и посмотрел на товарищей. Дима, пробивавший всем путь, терпеливо ждал. Пришлось подтянуться, обдумывая полученную информацию.

― Кажется, неведомой силой, ― зашептал Марк позади Артема, ― которая кого-то угробила, были мы.

― В смысле? ― бросил тот за спину так же тихо.

― Это – слизни. Я услышал ИХ предсмертный сигнал. Не думаю, что тут есть… Беру свои слова обратно.

Развалины дома, к которым они приближались, внезапно рассказали Марку три вещи: первое – строение сломалось, когда под ним провалилась земля; второе – обломки еле заметно дрожали; третье – почти всё на этих обломках было покрыто слизью, такой же, как перекресток и остальной путь.

Марк напряженно вгляделся в развалины, фокусируясь на вибрации стройматериалов.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

Перед глазами парня вдруг предстало свечение, немногим уступающее Евиному. Заполненный до сотни индикатор появился следом. Чем бы ни была эта тварь, выглядела она здоровой.

― Не красный, ― прошептал Марк, ловя на себе укоряющие взгляды.

Его излишнее любопытство могло аукнуться всем неприятностями. Артем, так и не получивший нормальное объяснение, выглядел еще и раздраженнее обычного.

― Просто идем, ― Марк легонько подтолкнул друга вперед.

Им всем повезло: существо не проснулось да и, может, даже не было агрессивным и плотоядным, обнадеживая всю группу. Возможно, не все так уж и плохо, как они для себя решили.

В результате Дима успешно провел ребят на другую улицу. Здесь вернулась удобная колея, по которой гораздо легче идти, вот только вдалеке не виднелись пятиэтажки. Там, впереди, где должен был выситься комплекс, возвышалось над горизонтом что-то ветвистое и чуть-чуть зеленое.

― Ди-им? ― испуганно позвала Ева, заметив, как плечи друга покрываются коркой льда.

Лицо паренька, мрачное и словно бы остекленевшее, исказилось и коротко треснуло. Дима бросил пакет и сорвался с места. Его прежняя холодность окончательно дала сбой.

― За ним! ― сухо скомандовал Марк, забирая его поклажу. Быстрым шагом отправился вслед за подростком.

Дима бежал недолго. Чем ближе он становился к комплексу, тем сильнее замедлялся его шаг. Дерево увеличивалось по мере приближения, но высотки… так и не появились. Уже едва переставляя ноги, парнишка преодолел злополучную черту, где начинался просторный двор, и остановился, не в силах сделать следующий шаг.

― Нет смысла… с-спускаться, ― его безжизненный голос дрогнул.

Дима рухнул в траву, тяжело дыша и схватившись за грудь. Его мучила все это время колючая боль, чертово ожидание, надежда на «все будет хорошо», но теперь все это только сильнее ранило. Хорошо уже не будет. Ничего не будет! Так же, как больше не было комплекса.

― Господи… ― Ева сдерживаться дольше уже не могла. Присев рядом с Димой, она обняла его лишь одной рукой и заревела в голос. Сегодняшнее напряжение, копившееся с утра, нашло выход.

Рыдал и Димка. Скупо, сипло, через рваные вдохи. Остальные же молча стояли рядом, с ужасом взирая на котлован. Особенно Юля. Похоже, она настолько устала от всего происходящего, что выгорала прямо на глазах, переставая испытывать хоть какое-то подобие на надежду.

― Что же это… за хрень такая? ― шепотом проговорил Артем, чувствуя, как уже собственное сердце колотится где-то в глотке, срывая дыхание и вызывая удушье.

Внизу, где еще в пятницу располагалось несколько пятиэтажек, мимо которых он лично пролетел утром и после обеда на велосипеде, теперь был ударный кратер, будто бы туда шарахнулся небольшой метеорит. И он не был пуст. Все внутри этой чертовой ямы занимало дерево. Кривое, невообразимо скрученное, оно расползлось во все стороны, задавив собою черные обломки высоток и полностью перекрыв улицу. Некоторые ветви буквально свернулись кольцами, напоминая известный всем аттракцион. Словно одеревеневший дракон улегся на останки высоток. Редкая же листва на нем выглядела поникшими шерстью и гривой, как у плакучей ивы.

Необъятная тварь до того разрослась, что ее утончившиеся к соседним улицам ветви, змеями расползлись во все стороны, иссушая землю. И нигде вокруг фантастического дерева не виднелось травы. Его сородичи, бывшие хозяева этой земли, теперь надломленным сухостоем стояли то здесь, то там потому, что ива-переросток единолично опустошила все, выпив все соки из любой растительности поблизости.

Но улица по-прежнему шла под уклоном. Благодаря этому подъему за деревом еще можно было различить силуэт школы, что стояла левее почти в километре отсюда (теперь вид на нее не заслоняли высотки), и еще разглядеть церковь, что находилась впереди и чуть-чуть правее почти на том же расстоянии. Правда, отреставрированный золоченный купол уже не сверкал вдалеке, как раньше, а черные пятна на нем подтверждали, что и золотое напыление легко разъедается белым дождем.

― М-может, он-ни… все-таки?..

― Нет, ― перебил Дима равнодушно, не позволив успокоившейся Еве высказаться. ― Я не стану рисковать вами ради ничтожного шанса. ― Подросток уже сидел, выпрямив спину, став снова ровнее, спокойнее и расчетливее. Его пустой взгляд блуждал по изгибам веток. ― Надо вернуться. Здесь не пройти, ― он устало поднялся на ноги, отряхнул колени, с тяжелым вздохом похлопал себя по груди, успокаивая и сердцебиение.

― Т-ты не прав! ― Ева живо вскочила с травы и даже схватила его за холодные пальцы, насильно убирая ладонь. ― Они могли… выжить! Уйти до того, как все это…

― Прекрати! Ты ослепла?! Не видишь, что ли?!.. Ты…

Для Дементьева их голоса становились все тише и тише. Марк чуть смазанно видел лишь краем глаза, как жестикулирует Ева, пытаясь что-то доказать Диме. Как тот распалялся все больше, то теряя, то возвращая свой холодный вид. Однако Марк смотрел не на них. Он неотрывно следил за сердцем дерева, точнее, его индикатором. Заряда уродцу хватит на долгие годы жизни, если, конечно, какой-нибудь дровосек не решится убрать чудовище природного происхождения. Его сто процентов располагались в сердцевине основного ствола. К тому же сам этот монстр светился даже сильнее Евы. Остальные же ветви имели оболочку слабее. Чем дальше они были от сердца, тем несли в себе меньший заряд.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

Марк устало прикрыл глаза.

«Странно все это: слышать собственный голос после звукового сигнала. Будто в башке автоответчик застрял и вещает теперь, когда вздумается».

С горькой усмешкой Дементьев не сразу выровнял дыхание и вновь посмотрел на дерево. От его света немного болели глаза. И все же Марк заметил в нескольких местах более тусклое свечение. Это не принадлежало ветвям. Индикаторы поменьше показывали разный заряд.

«Другие растения? Хотя странно, что ива все еще их не выпила. Или это какие-то животные? Другой вид пищи ей не по силам?»

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*…

Недовольно скривившись от многочисленных сообщений, налезающих друг на друга, Марк всерьез (пусть и ненамеренно) задумался на тему сумасшествия. Расскажи он кому-нибудь, что в его голове раздаются сигналы, озвучиваются какие-то данные, а уж перед глазами и вовсе индикаторы мигают… Любой здравомыслящий человек покрутил бы у виска и позвонил, куда следует. Тем более что «где следует» Марк уже бывал, и возвращаться туда совсем не хотелось.

― Я уверен, что это плохая идея, ― тем временем высказывался Артем, уговаривая Еву успокоиться. ― Эта хреновина может быть…

― Оно живое, ― Марк сказал это специально, продолжая спокойно взирать на монстра.

Ребята мгновенно затихли, прекратив свой бессмысленный спор, но молчал и Марк, мысленно прокручивая в голове все события сегодняшнего дня: туман, улитка, собака, растения… Одна ламия чего стоила. Если раньше Марк сравнивал новый мир с юрским периодом, то теперь был уверен, что речь идет о смешении с чем-то совсем иным, чуждым, мифическим… Измерения? Однако сейчас разбираться в этом вообще не хотелось. Хотелось – спать. Причем сном, похожим на потерю сознания. Но игнорировать свечение разной яркости и цветов Марк не мог. Невольно вспомнилось сообщение системы: «Обнаружено вредоносное ПО».

«Красный значит – враждебный?»

― Оно не опасно. ― Дементьев беспрестанно смотрел на сердцевину могучего дерева, чувствуя к нему что-то гораздо более любопытное, чем интерес. Даже слегка родное. Оно было чем-то похожим, своим, внушающим доверия.

― Ты уверен? ― Артем в свою очередь пристально наблюдал за Марком, его лицом, отражавшим смятение. О чем бы тот ни раздумывал, парень точно знал – добром это не кончится.

― Нет.

Ответ окончательно взбесил Артема, на нервной почве желавшего то ли убить кого, то ли упасть в траву и закатить истерику, и Марк без какого-либо умысла перевел тот же взгляд на него… Свечение друга стремительно багровело, отражая его настроение. И все же система пока молчала.

― Вот как… Тогда…

Марк не стал договаривать. Резко бросив пакет в траву и отчетливо слыша, как собственное сердце заколотилось чаще, он толкнул Еву к Диме, чтобы та не поперлась следом, а затем спрыгнул вниз. Крик сестры остановить его уже был не в силах: на резком склоне так просто не затормозишь.

Сделав несколько опережающих тело шагов, Дементьев таки споткнулся и воткнулся башкой в глиняный грунт. Кувыркнувшись раз пять (не меньше), он влетел на немалой скорости в массивную ветвь спиной. И отсутствующий ветер вдруг коснулся помутившегося слуха однообразным шумом…

Глава 13

Руины ЖК «Орхидея»

16 мая. Воскресение.15:02

Больно было… везде. На какое-то время у Марка сложилось отчетливое ощущение, что хребет, к чертовой бабушке, сломали местах этак в десяти, а потом еще пожевали и воткнули обратно, разрывая сдвинутыми ребрами мышцы спины. Иными словами в сознании парень остался только каким-то чудом, хотя лучше бы отключился, тогда бы ему не пришлось сейчас терпеть эту дикую огненную боль где-то между лопаток. Словно все в этой области пропекли до хрустящей корочки или, на худой конец, до волдырей.

«Да какого ж… так больно-то, а?!»

― Чё-о-орт…

Хриплый стон незадачливого акробата незамедлительно превратился в ругательное слово, а затем и в шипение. В голове то и дело всплывало немало матерных слов – как будто их произнесение вслух могло хоть как-то утихомирить боль.

«Тоже мне, блин, заклинание… Исцеление нецензурной лексикой».

Парень даже усмехнулся на миг, отвечая на свои мысли, но моментом сорвался на очередной стон.

― Угх… м-м-м… Фу-у-ух…

«Охренеть я дебил».

Еще добрую минуту Дементьев просто не мог пошевелиться, отупело исподлобья взирая на сестру, бьющуюся на вершине карьера в руках Димы и Артема (вероятно, в одиночку парнишка подругу удержать не смог). К счастью, остальные, в отличие от Евы, выглядели не так безумно, наблюдая за происходящим с легким опасением, ведь, если их лидер все еще был жив, значит, дерево могло быть не опасно, как он и говорил.

― Ладушки.

Выдавив совершенно ненастоящую улыбку, Марк с усилием принял лежачее положение, сползая по дуге на землю. Чего лучше бы не делал: «ошпаренная» кожа между лопаток таки ожидаемо отошла от мышц и костей – по крайней мере, именно так показалось парню – и еще какое-то время Дементьев пролежал так, закусив губу. В мыслях на этот раз не возникали маты, а вот краткие отголоски вчерашнего утра – да. Дементьев невольно вспомнил, что похожую боль он уже ощущал вчера. Ко всему прочему футболка, которую Марк содрал с себя у Артема дома оказалась не просто порванной, а скорее – прожженной. Хотя, изувечить материал мог и строительный мусор, да и мало ли чего еще – тогда творилось незнамо что.

«Ой да пофиг вообще! Соберись! Сейчас не до этого».

Сцепив зубы покрепче, Марк таки пусть и медленно, но перевернулся, чтобы отодвинуться от дерева хоть немного.

Тревоги пока не последовало. Сообщений тоже. Что подтверждало теорию парня о цветах покрова. Еще чуточку помучавшись и поохав, он все же кое-как сел, затем чуть привстал на коленях и, выглянув из-за ветки, посмотрел на сердцевину древесного великана. Красный цвет также не появился. Ни намека.

«Я не навредил ему. В этом дело?»

― А что, если?..

Под очередным необъяснимым приливом обезбашенной самоуверенности Дементьев со стоном поднялся на дрожащие от напряжения ноги и выдохнул до тошноты, чувствуя, как справа внутри мучительно ноет какой-то орган. Может быть, травма между лопаток и не была новой, однако недавний удар был достаточно сильным, чтобы еще и сломать ребро. Впрочем, тогда Марк вряд ли бы продолжал стоять, а не корчился на земле от боли. Следовательно, просто получил серьезный ушиб.

― Знаешь, я тут… ― парень уставился на древесное чудо, пытаясь заметить хоть какой-то отклик на человеческую речь. ― Привет? ― неуверенно поздоровался он, на самом деле прекрасно понимая, как это странно выглядит со стороны. ― Ты меня понимаешь?

Правда, ждать ответа от дерева – тот еще идиотизм.

«М-да». ― Марк даже прикрыл пол-лица ладонью, чувствуя себя дурачком.

― В любом случае я тебе – не враг, ― с этими словами, судорожно вздохнув и посматривая на сердцевину дерева с опаской, парень все же заставил себя сдвинуться, осторожно приблизиться к ветке, о которую повредил себе спину и... потихоньку положил на нее руки. Затем также медленно прилег на ветвь животом, чувствуя, как натягивается футболка, застревая на извилинах коры…

Ничего. Гигантское дерево не шелохнулось. И покров его не багровел.

«Получается, ты таки – не монстр?»

Продолжая «играть со спичками», Марк неуклюже залез на огромную ветку, доходящую ему до бедра. Шириною она была где-то с метр, грубая и щетинистая кора напоминала рельефную наждачную бумагу.

Снова ничего.

Уже увереннее парень осилил непростое препятствие, стараясь не ободрать руки, и свалился за веткой, вновь издав нечленораздельный звук. В тот же миг с глухим стуком в нее что-то врезалось, заставив слегка завибрировать.

Приземлившийся куда успешнее Марка Дима быстро поднялся на ноги и вовремя поймал потерявшую равновесие Еву. Девушка по инерции толкнула его вперед, и паренек снова уперся поясницей в ветку.

― Вы… двое!

Выскочивший из-за преграды Дементьев собирался наорать на Димку за самовольный уход с «поста», но Ева шустро перетащила его себе за спину, закрывая миниатюрным телом.

― Он не виноват!

Марк озлобленно зыркнул на ледяного гада, прячущего глаза. Он всерьез надеялся, что никто не спустится прямо сейчас к ветвям, последовав его дурному примеру. А уж Еву сюда пускать – форменное безобразие.

― Психи, чтоб вас! ― Артем, единственный сохранивший в себе остатки рациональности, метался на краю обрыва, раздумывая над дальнейшими действиями. В его сегодняшние планы самоубийство явно не входило. ― Вы вообще понимаете, что?!..

Договорить Данцев не успел: Юля нырнула мимо и заскользила по стене кратера, как на волне, повернулась боком, согнула одну из ног, касаясь ладонью земли, профессионально съехала к ребятам у ветви, вызвав заслуженные вздохи восхищения. Восторг длился недолго: Дима успел заметить летящий пакет и бросился его ловить, за малым не свернув себе шею. Затем и Артем, чертыхаясь, свалился к ним с еще одним баулом, просто кипя от ярости, отчего лицо его уже стало покрываться черной татуировкой.

*Бип. Обнаружено вредоносное ПО*.

Секундное замешательство Марка, вызванное трансформацией друга, сменилось безудержным смехом: проигнорировать фразу, зазвучавшую в голове, он был просто не в состоянии хотя бы по причине накапливающегося стресса.

― Вредоносное… ПО, боже, ― шептал Марк с перерывами, захлебываясь хохотом и чувствуя колики в ушибленном боку. ― Вредоносное… ой не могу… Тёма… ПО…

― Что он бормочет? ― озадаченно поинтересовалась Ева, не в силах подавить улыбку: слишком уж заразительно смеялся брат.

― Айх! ― Артем нервно махнул рукой в сторону хохочущего товарища. ― Что взять с психа?! ― громко заявил он, вернувшись к нормальному цвету, после чего вырвал у Димки пакет и швырнул в Марка.

Тот даже не пытался его поймать. Баул сшиб Дементьева и загремел вместе с ним на землю, благо, закупорки в нем не было, хотя, судя по хрусту керамики, паре кружек пришел писец. Марк же продо́лжил ржать как умалишенный уже рядом с ним, хватаясь то за живот, то за челюсть.

― Совсем крыша поехала, ― огласил диагноз Артем, не в силах подавить смешок.

Бросив свой пакет на этой стороне, он шумно перелез по ветке, попутно ощутив странное и довольно сильное тепло от коры и оставив на ней лоскут футболки, после чего схватил Марка за грудки, но при виде внезапно смолкшего друга, скорчившего глупую удивленную моську, расхохотался сам. Дементьева накрыло следом очередной волной сумасшедшего смеха. Ева и Дима держались немногим дольше. Даже Юля тихонько посмеивалась в кулак. И плевать, что они у ветвей непонятного монстра, скорее всего, ставшего причиной уничтожения целого жилого комплекса.

― О-о-ох, ― Марк дрожащими пальцами вытер показавшиеся в уголках глаз слезы. Челюсть ныла, в висках еще сильнее колотился пульс, а справа под ребрами, казалось, судорогой скрутило мышцы. Хорошо, что хоть боль между лопаток слегка ослабла. ― Ну тебя… ― Марк с улыбкой швырнул в Артема шапкой, выпавшей из пакета, ― в пень корявый. Фу-у-ух… блин.

Дышать было все еще тяжело. Парень с тихим шипением уселся на испещренной трещинами земле, тряхнул головой и резко кашлянул, прочищая глотку.

― Меня-то? ― опершийся на ветку Артем больше не светился красным и буравил друга насмешливым взглядом. ― Я-то тут причем? ― Он широко улыбался, как и парой дней ранее. Злость, душившая Данцева все это время, пока отступила в дальний угол его темнеющей души. ― Помочь?

Марк поднялся сам на мгновение раньше, однако пакет они собирали вдвоем. Битые кружку и блюдце пришлось оставить на земле. Надпись на первой «Любимому мужу» тихонько толкнула под дых, вырывая веселое настроение с корнем. Мама подарила ее отцу буквально в последний их счастливый день вместе. До того, как она перестала улыбаться.

― Это… понесешь ты, ― непримиримо заявил Артем, всучив пакет Марку взамен потерянного.

Тот не спорил, мало на что сейчас реагируя. Неприятные воспоминания не хотели так просто отступать. Не в этот раз. Отношения родителей очень быстро тогда испортились. Отец постоянно злился, а мама плакала, закрываясь надолго в ванной. А потом еще та беременность…

― Этот… давай мне, ― обратился Артем к Диме, заглянув через ветку на его руки.

В изумрудных глазах парнишки все еще оставались искорки мимолетного веселья, но угасали они с пугающей скоростью. И вот, уже через мгновение перед Тёмой стояла другая версия Ширина – непреступный, безрадостный, ледяной и закрывшийся ото всех… Димка с кивком вытащил из пакета молоток-топорик, не объясняя, зачем тот ему понадобился, и отдал остальное старшему. После чего лихо перебрался с оружием через ветку, не навредив ни коре, ни себе, и, как истинный друг, помог Еве преодолеть ветвь.

Последней пройти препятствие оставалось Юле. Только что-то пошло не так. Застонав, она все же сумела перевалиться на эту сторону, но поднялась не сразу. Ее руки пекло, а все тело заныло сплошным синяком. На локтях и ладонях остались заметные покраснения.

― Оно… обожгло меня! ― с чувством прошептала девушка, пряча руки в подмышки.

Противная боль уходила медленно и заставляла Юлю тяжело дышать. Ко всему прочему та мигрень, что развилась еще в подвале из-за пролитых слез и пережитого ужаса, а затем появлялась время от времени всю дорогу, вдруг усилилась до коротких прострелов в висках. Ветвь не просто ударила температурой, она сделала что-то еще.

Перебарывая неприятные воспоминания, что привели к легкому замешательству, Марк без особого энтузиазма обернулся к девушке, заставляя себя перевести тему мыслей. Таких веток, как эта, пройти предстояло еще немало, а потому проблемы Юли были как-то не к месту. Сопоставить же ее недотравму со своей после удара об дерево не пришло и в голову – уж больно различный уровень: Дементьев был почти уверен, что его спина пострадала задолго до того, как «прикоснулась» к коре.

― Одежда… снизила температуру. ― Марк серьезно посмотрел на Артема, давая тому подсказку: если бы не вещи на Юле, пострадали бы не только руки. А вот размышлять, почему это вообще случилось, сейчас не хотелось. Как и о многом прочем, он с радостью подумает об этом потом, если это «потом» настанет.

Данцев в ответ понимающе кивнул. В собранном только что бауле находилась не только посуда, и Артем лучше остальных знал, что именно туда складывал. Порывшись в нем с поразительно важным видом, парень выудил из него зеленое худи, что одевал совсем недавно Дима. Судя по взгляду, мимолетом брошенному на Марка, достать Тёма хотел что-то совсем другое и, возможно, это что-то другое находилось в том самом пакете, которым Дементьев задержал змей.

― Тц! ― Данцев с резкостью протянул девушке эту одежду, мысленно стараясь всеми силами успокоиться. ― Здесь тоже рукава длинные. Рост у тебя меньше.

Не зная, чем вызвано раздражение парня (может, он просто не хотел отдавать ей худи?), Юля с вымученной улыбкой приняла однотонную вещь и принялась выворачивать рукава, стараясь как можно меньше выдавать свое ухудшившееся состояние. Пока же девушка одевалась, а Дима и Ева размышляли о чем-то своем, поглядывая на дерево, Артем заговорщически потянул Марка в сторонку: странное отключение друга он заметил.

― Ты до церкви-то дойдешь? ― прошептал Данцев ему на ухо, клешнями вцепившись в плечо. Лишь сейчас он почувствовал, что и сам Дементьев по температуре не уступает ветвям дерева. Вряд ли у ивы мог быть какой-то жар, но вот у товарища он был точно.

― Всё…

― Только не надо заливать про «нормально»! Я же вижу: тебе херово. Ты поэтому идешь напролом. Обходной путь тебя доконает.

Не ожидавший такой беседы Дементьев осторожно встретился с Данцевым взглядом. Конечно, четыре года дружбы не выкинешь: так же, как Марк понимал Артема с его закидонами, тот понимал его.

― А с тобой тогда что? Ты из-за меня на взводе?

― Да! Нет! Марк!

― Что?!

― Ты хоть представляешь, КАК ЭТО – становиться… металлическим?! ― Нервно подернув уголком рта, Артем посмотрел на Юлю.

Та уже приоделась – рукава действительно скрыли пальцы. И больше их группу ничего не тормозило. Так что измученные и желающие хоть куда-то дойти, ребята теперь с ожиданием пялились на них двоих, шептавшихся неподалеку.

― Эта сила во мне… ― Артем вернулся к неловкому разговору, совершенно не желая обсуждать себя. ― Это больно. И страшно. И злит всё! Просто злит. А ты лезешь постоянно куда-то и говоришь странные вещи… Ты… понимаешь, что я…

― Беспокоишься? ― подсказал Марк замолчавшему другу.

Он понимал: сейчас, когда Артем даже не уверен, живы ли его родители, единственным близким человеком для него был именно Дементьев. А тот, в свою очередь, чудил без баяна и пару раз уже оказывался в опасности.

― Просто… пошли, ― фыркнул Артем, развернул друга за плечо и подтолкнул к следующей ветке.

― Как скажешь, ― с улыбкой смирился Марк, чуть скосив опустившийся взгляд в сторону.

Артема, задержавшегося за его спиной, он таким образом все равно не увидел, зато на глаза ненароком попалось что-то рыжее, перепрыгнувшее ветку. Животных тут было несколько. Почти все разбежались, когда Дементьев спикировал к дереву, однако парочка все же осталась. Видимо, они не трогали дерево, поэтому оно не причиняло им вред, если, конечно, могло.

― Есть теория, что дерево только защищается. Не вредите ему, и оно не тронет вас, ― Марк все-таки обернулся к ребятам и красноречиво посмотрел на Артема, но заметил топорик в руках у Димы. ― Ты бы… ― впрочем, встретившись с холодным взглядом подростка, он мгновенно осекся, пожал плечами и развернулся в сторону церкви. ― Пойдемте. ― Заниматься психическими проблемами других Марку было не с руки – в своих бы разобраться. Главное, чтобы Диму на этой почве не переклинило, а дерево их всех не угрохало.

В результате, молча доверившись лидеру, ребята побрели вперед, стараясь не шуметь и лишний раз не бесить друг друга. Могучие корни и гигантские ветви полностью перекрывали проход, не особо в этом способствуя. Некоторые были чересчур огромными, и приходилось подсаживать друг друга, чтобы перелезть: не всегда это удавалось сделать тихо. Но никто не жаловался, хоть все и поглядывали с беспокойством в сердцевину древесного уродца, кожей ощущая его присутствие. Да, у монстра не было ни глаз, ни ушей, вот только зачем они ему, когда добыча так нагло ползет по его телу, будто гусеница?

Расправив руки и ловя равновесие на одной из таких веток, Марк поневоле (слишком бросался в глаза этот цвет) заметил красный шарф, широкой лентой развевающийся на легком ветру. Тот крепким узлом был привязан к тонкой, в сравнении с остальными, ветке почти у самой кроны. Размышляя насчет него, Дементьев пришел пока лишь к двум вариантам: или это было сделано еще до того, как ива перестала быть обычным деревом (но тогда шарф разорвало бы при увеличении ветви), или же кто-то все-таки уцелел и спустился по нему вниз.

«Мы же не можем быть единственными, кто выжил. Наверняка таких еще много. Тогда где же они? Не в церкви ли? Или, возможно, в администрации…»

Рыжее нечто, более пушистое, чем Марку померещилось ранее, снова попалось на глаза, и на сей раз на нем получилось сосредоточить взгляд. Свечение существа оказалось незначительно ярче, чем у Артема и Димы, но слабее, чем у Евы. Что-то среднее…

«Хотя нет. До средней отметки он не дорос. Все же Евин покров гораздо ярче, чем у Артема».

Само же животное, свернувшись рыжим клубком, спряталось у главного ствола дерева, от чего рассмотреть его получше не представлялось возможным. Вот только дрожь этого небольшого создания не могла оставить Дементьева равнодушным. За этот гребанный день это существо стало первым, показавшим другие эмоции помимо агрессии или пофигизма. Кто знает, может, еще сохранились виды, кроме человека, способные испытывать страх или сострадание, или преданность…

«Сочувствую, дружок. Все мы в одном…»

*У-у-уво-о-о-онг… во-о-о-онг… кртх…*

Вмиг оглушенный чертовой внезапной сигнализацией (как тогда с нападением слепой крысы) Марк неуклюже шагнул с очередной ветки и шарахнулся на колени. На автомате он схватился за голову, сжимая зубы до скрипа. Слышимый только им сигнал тревоги заглох, к счастью, после одной серии воплей, заставив его всего лишь прослезиться.

«С-сука!»

В ответ же на гневные мысли появилось еще одно звуковое сообщение:

*Бип. Обнаружено вредоносное ПО*.

Впрочем, еще до того, как в ушах затих механический голос, Дементьев уже обнаружил то, о чем вещал этот ненормальный.

― В небе!

Наблюдавшие за его необычным поведением друзья синхронно уставились в нечто, напоминающее птицу. Оно парило в воздухе, высматривая цель. Для людей создание было маловато, хотя если бы человек оказался один, тварь могла бы наброситься и на него. Но сейчас птица с четырьмя облезлыми крыльями нашла себе другую мишень.

«Рыжий?!»

Марк вскочил, как ужаленный, и оглянулся на комок шерсти у дерева. Тот по-прежнему только дрожал от страха, неспособный совладать со своими чувствами. Парень и сам не понимал, зачем, но мгновенно дернулся к Диме и вырвал у него топорик.

― Кья-а-арк… ― Птица камнем спикировала к легкой добыче, рассекая со свистом воздух, почти прикоснулась своими несоразмерными для тела когтями к рыжему…

В крикливую голову этого недоразумения пришелся именно молоток. Глухо стукнув еще и тело, он стремглав отскочил на землю, не задев при этом ни одну ветку. Сбитая же тварь насильственно свернула с намеченной траектории и не покатилась кубарем к корням дерева только благодаря когтям, которые вовремя вонзила в одну из ветвей. Пригвоздившись, как чучело, к грубой коре, птица в ответ издала угрожающий рев, растопыривая чуть облезлые крылья и сотрясая полуголой башкой.

― Ну вот и что ты наделал-то, а?! ― пролепетал Артем, хватаясь за голову и начиная пятиться назад.

Примерно также подумавший о себе Марк не нашел, что ответить. Не то чтобы вообще был хоть какой-то резон спасать «рыжика». Проще сказать, что сделал, не подумав. Все равно, что спасти котенка, сидящего посреди трассы. Но назад уже не воротишь. Птице тоже было плевать на его оправдания. Издав еще один хищный крик, она рванула с неудобного места, едва не сдирая когтями кору. Ничто не мешало напасть ей теперь именно на людей, раз те сами атаковали первыми...

Неподвижная прежде ветка, что росла из ствола прямо над птицей, стремительно опустилась вниз, банным веником хлыстнув по облезшей спине. Очумевшая тварь моментально поперхнулась воплем, кувыркнулась пару раз в воздухе и шлепнулась на нижнюю ветку дерева, почти у корней.

Все «тело» дерева заметно преобразилось. Будто кто-то включил подсветку внутри чудовища. Коричневато-желтое пламя прозрачными язычками дыма заплясало на его стволе и иных участках, расположенных ближе к центру. И само его… существо словно стало в десятки раз больше, опуская на всех людей невидимую тень давления.

― Кья!..

Повторно заорать агрессивной птице не позволили. Крик создания вновь оборвался, с жутким хрипом переходя в жалобный писк.

*Пиёк-пьёк*.

Темный древесный шип, светящийся не меньше основного «тела», выстрелил из груди птицы кровью, пробив ее прямо насквозь. На этом он не остановился. С каждой миллисекундой отросток увеличивался с характерным треском, похожим на ломающееся сухое дерево. Правда, звук этот был приглушен тушкой самой твари, разрываемой изнутри. Очень скоро кровавый шип оброс новым пучком листвы, закрывая собой и жуткое зрелище. Марк даже поймал себя на мысли, что это хорошо – значит Ева не сможет рассмотреть во всех красках чудовищную расправу, в которой безобразную животину раздирало на части тонкими ветками, словно червями. Кстати, она и не видела. Девушка вообще отказалась на это глядеть и стояла в паре шагов от него, испуганно закрыв глаза. Артем и Дима ушли от такого состояния недалеко, не только опасаясь шелохнуться, но и открыто взирать на дерево, только что уничтожившее живое создание под продолжающее скакать на ветках «пламя».

Между тем, индикатор обреченной птицы еще пару раз слабо пиликнул и погас, а ее ослабевшие крылья бессильно опустились. Подгнившие перья на них, будто бы пролежавшие в земле не один год, лохмотьями опали на ветви. Под конец тело создания и вовсе омерзительно чвакнуло, после чего окончательно скрылось в коре. Всё, что осталось от птицы – это блеклые перья, продолжавшие перегнивать прямо на ветке.

― В-все… закончилось? ― едва слышно прошептала Ева, заметив полнейшую тишину вокруг.

Марк не ответил – был занят осмотром дерева, покров которого продолжал гореть красным. Остальные тоже молчали, поэтому девушка все же открыла глаза.

Бесшумное пламя, приятным заревом окружившее ствол и ветви, плавно вернулось к коре, а затем вобралось внутрь, словно его и не было. Ощущение избыточной силы тяжести исчезло следом. Давление также растворилось. Осталось только незримое присутствие, ощутимо нагнетающее атмосферу.

Артем громко выдохнул, сделав неуклюжий шажок вперед, чтобы не упасть. Юля и Дима, вдруг понявшие, что тоже невольно задержали дыхание, сипло втянули воздух, стараясь при этом не сильно шуметь. То, что держало их все это время в напряжении, отступило, вернув телам непривычную легкость.

― Что это… было? ― Данцев вяло оглянулся на Марка, все еще с трудом контролируя тело. Это было похоже на то, как после долгого купания в море, выходишь на берег и не можешь нормально управлять ногами.

Не менее встревоженный Дементьев (пусть и по иной причине), продолжал внимательно наблюдать за деревом, беспокоясь, что оно нападет и на них. Древесный монстр по-прежнему светился красным, что видел теперь только он, но заметно тускнел, стремительно приходя в свое добродушное состояние. Лишь когда покров дерева побелел, Марк таки болезненно моргнул и принялся искать глазами рыжего зверька. Его силуэт, судя по мощности свечения, находился где-то за деревом.

― Я… не уверен, ― запоздало ответил парень, взъерошив волосы.

Чувствовал ли он себя виноватым? Еще бы. Хотел ли он попросить прощения? Было как-то стыдно.

Не говоря больше ни слова (а что тут скажешь в свою защиту?), Дементьев живенько направился за молотком. Отморозившийся только теперь Дима, шагнув быстрее, нагло толкнул его плечом, едва не буцнув ногой пакет лидера, и уже вскоре, вернувшись с оружием в руках, взглядом дал понять, что не одобряет. Остальные тоже молчали, желая высказать многое, но пока общаясь глазами. Естественно, все разгневанные взгляды Марк ловил на себе.

Ответив повинно опущенной головой, лидер устало вздохнул и поплелся вперед, где остановился около следующей ветви, чтобы уверенно коснуться ее рукой. Юля попала в его обзор тогда же. Девушка стояла на коленях. Бледная, все еще безумно напуганная, с дрожащими руками, которыми она обняла себя за плечи, и закрытыми глазами. Прийти в чувства так же быстро, как остальные, она не могла.

― Ты… в порядке? ― к несчастью, ничего лучшего с языка не сорвалось.

Вопрос Дементьева Юля или не услышала, или решила, что обращаются вовсе не к ней. Зато остальные наконец обратили внимание на застывшую в панике девушку.

― Юля?! ― уже громче позвал ее Марк, готовясь подойти ближе, если потребуется, и на сей раз реакция таки последовала.

Вздрогнув всем телом и едва окончательно не свалившись на землю, девушка с явным усилием выпрямилась и посмотрела на Марка болезненно-испуганным взглядом.

― Ю-юль? ― чуть спокойнее повторил Марк.

― Д-да я… Н-нет, ― девушка устало качнула головой, все же встала с колен, избавившись от лишнего напряжения в теле, и судорожно выдохнула. Ее неслабо шатало и, казалось, что вот-вот стошнит. ― Я… не знаю. Разве вы… не п-почувствовали?.. ― В ее взгляде отразилась немая мольба.

Что именно должны были почувствовать остальные, Марк не ведал, но вот сам он каких-то особенных изменений в себе в этот отрезок времени не отметил.

― Да-а, ― протянул Артем нехотя, мрачно кивнув в ответ. ― Показалось, что мое тело… оно как бы… Ну вроде… не знаю. ― Признаваться в собственном недомогании парень не спешил.

― Это было давление, ― закончил за него Димка, подыскав правильное обозначение, ― его… чудовищной силы, ― парнишка холодно посмотрел на дерево, больше не выказывающее ничего. Дрожь в ногах пока еще не отпустила, как и нечто... неосязаемое, будто что-то подобное призраку стояло за спиной и вызывало мороз по коже. ― Если бы он захотел, то от нас бы и мокрого места не осталось. А по тебе оно, видимо, еще и ударило гораздо сильнее, ― посмотрев на Юлю, Дима произнес это с той же интонацией. ― Как и его… температура.

― Да о чем вы?!..

― Смею предположить, ― не позволил подросток договорить Еве, ― что не ты, ни твой брат, ― он направил внимание на Дементьевых, ― ничего такого… даже не ощутили?

Это не было обвинением или чем-то похожим. Димка, в принципе, никаких эмоций в эти фразы не вкладывал. Но осадок после такой провокации остался весьма не хороший. Да и что сказать ему в противовес, Дементьевы не нашли.

― Мы идем или как? ― поторопил Дима группу, указывая кивком на ветвь около Марка.

Тот напряженно смотрел на парнишку еще пару секунд, обдумывая его слова, после чего перевел взгляд на тут же отвернувшуюся Юлю, тяжело вздохнул и таки развернулся к ветке.

Все, кроме Димы, смотрели на его действия, затаив дыхание, ожидая всего, что угодно, вплоть до сотни шипов, одновременно бы выстреливших в незваных гостей. Но древесное чудище не реагировало.

Шубурша своим немалым баулом, Марк легко перебрался на ту сторону и невредимым отправился вперед, не желая оборачиваться к товарищам. Притупивший эмоции Дима первым поспешил за ним: он то ли хотел добраться до определенного места, то ли сбежать от руин жилого комплекса подальше. Дементьев отчетливо слышал его торопливые шаги, свист топорика, рассекавшего воздух в такт движениям, потому-то и сразу понял, что подросток резко остановился.

Растеряв свою холодность, Дима беспомощно смотрел на крайний дом слева, точнее его обломки, покрытые ветвями, пылью и черными пятнами гари. Ничего в этом пекле не уцелело. И никто бы не спасся, оставшись дома.

*У мамы вчера был выходной*.

― Это твой?..

― Да.

Дима растерянно прикусил губу, сжал сильнее побелевшие от мороза кулаки и прошел мимо, с усилием топая ботинками. Там, где он проходил, над землей появлялся пар из-за разницы температур.

Иные мысли Димы подсмотреть не получилось. В принципе, Марк и не старался этого сделать – просто так вышло. И раз уж облачко с надписью появилось не в первый раз, списывать его на случайность или галлюцинацию было поздно.

Немного погодя, мельком оглянувшись на напряженного брата, за Димкой бросилась и Ева, затем пробежала и Юля, стараясь держаться ото всех на расстоянии.

― Ты чего?! ― Артем вынужденно поравнялся с Дементьевым.

Выглядел Данцев бледновато и раздраженно, а во взгляде легко читался тревожный вопрос: «Снова думаешь учудить?!». Марк лишь качнул головой, успокаивая его хоть немного, и товарищ все же ушел вперед, буркнув безобидное ругательство в его сторону.

Все были на взводе. Не без усилий Дементьева, конечно, но всем и без того требовалась разрядка, а все новые вопросы и странности лишь усугубляли это состояние. Задумавшись и все еще не шагнув вперед, Марк смотрел какое-то время в их спины, не моргая, до рези в глазах. Он привык к их свечению и теперь смог увидеть индикаторы, даже их числовое обозначение. Ста процентов не было ни у кого. Вероятно, общее недомогание и усталость тоже отражались в заряде. От семидесяти двух до восьмидесяти пяти процентов… Вот только… как бы ни напрягал зрение, Марк не видел индикатора Юли. Девушка, как она сама и говорила на той полянке, отличалась от остальных.

«У нее нет свечения, поэтому?..»

*Бип. Обнаружено совместимое устройство*.

Удивившись внезапному сообщению, Марк поспешно обернулся за спину. Позади кроме толстых ветвей ничего не было, так, по крайней мере, говорил ему невооруженный взгляд. Присмотревшись же, Дементьев выловил у земли за веткой небольшое пятно света с индикатором в восемьдесят два процента. Такое свечение ему было знакомо.

Озадаченно хмыкнув и пожав плечами, Марк расслабленно развернулся к группе, уже заметившей его остановку. Мысленно он решил для себя, что никого не приручал, а значит и ответственности не несет.

***

Православный храм

16 мая. Воскресение.15:34

Изнуренный Сафронов, уже и сам выглядевший осунувшимся и бледным, не отходил от притихшего Жеки ни на шаг, молчаливо ожидая каждого его тяжелого вздоха. Иногда время будто бы останавливалось, и грудь друга замирала на слишком долгое мгновение. Тогда Максим напрягался до боли в мышцах, сам задерживал неравномерное дыхание, после чего облегченно выдыхал, заслышав слишком поверхностный Женин вздох.

Телефон Егора отсчитал уже больше часа после проведения операции, если это можно так назвать. Макс в который уж раз сунул мобильный под скамью и осторожно приподнял шаль. На бинтах появилось небольшое кровавое пятнышко, однако более кровью друг не истекал. Это давало надежду. Пусть и призрачную, но хотя бы такую.

Еще один шумный выдох прокатился по залу.

Мучительное ожидание передалось и всем присутствующим. В некоторых уже нарастало желание оборвать муки обоих ребят, вот только никто не решался даже заговорить с Максимом. Выглядел парень жутко. Пусть полученные в пылу битвы с ящерами ранения больше не кровоточили, но сама кровь, размазанная по телу, и немалые царапины никуда не делись, да и мускулы подозрительно ненормально отсвечивали солнечными зайчиками под натиском тонких лучей, пробивающихся сквозь маленькие мутные оконца под потолком.

― Тебе бы отдохнуть. ― Денис навис над Максимом, погружая того в глубокую тень, и скользнул взглядом по ставшему еще мертвеннее лицу Жеки. Сомнений у парня не было: до утра одноклассник не доживет. Но эмоций по этому поводу почти не поднималось – ощущение иррациональности всего происходящего смывало многое, что в другой ситуации проявилось бы в полной мере. ― Я все понимаю, но…

― Нихера. Ты. Не. Понимаешь. ― Макс отделял каждое слово. Его предостерегающий взгляд сказал еще больше. ― Ты с нами сколько знаком?! ― в голосе Сафронова послышалась злая насмешка. ― Я́ знаю его двенадцать лет. Двенадцать, мать его, лет! И если это реально его последние минуты, каждую гребанную секунду я буду рядом.

Глаза Максима заблестели от наворачивающихся слез. Пришлось так сильно сжать зубы, чтобы не дать свободу истерике, что те заскрипели. Что ж, слезы парень таки сдержал, после чего резко отвернулся от Нестерова и снова уставился на Жеку. Денису оставалось лишь покачать головой и отступить.

Он не был каким-то ублюдком, непонимающим чужие чувства, и сам уже не полностью безразлично переносил страдания товарища. Наверное, всему виной мучительное отрицание, не позволявшее относиться к происходящему более ясно. Или, может, так просто сложилась жизнь. Не отдавая себе в этом отчета, Денис старался поймать момент, быть в нужное время в нужном месте. Этому его научил отец. Точнее, болью вдолбил под кожу.

― Они с детства вместе, ― участливо шепнула Вера, заправляя за ухо один из нечесаных локонов: за этот последний час она не в первый раз оказывала Нестерову внимание, оставив брата спать на скамейке без присмотра. ― Так что неудивительно…

Денис не без нервов поднял ладонь, останавливая девушку, и прошел мимо. Он и так был в курсе того, что она хотела сказать: «В одной песочнице играли, один горшок делили и так далее». Это он уже понял. Да и какая разница? Уставший и раздраженный Нестеров присел на скамью недалеко от входа, откинулся на ее спинку и прикрыл глаза.

В зале воняло: грязью, кровью, жжеными свечками, не говоря уже о немытых людях, их дыхании и о том, что обычно сдерживают. Хорошо хоть, отхожее место было снаружи, пусть для этого бы и пришлось звать долбанного священника, имеющего ключ от дверей – к счастью, в меру проголодавшиеся прихожане за этот час ни разу не попросились выйти, зато их желудки то и дело привлекали усиленный слух Дениса. Ко всему прочему порядком поднадоевшие парню люди никак не могли… заткнуться! Перешептывания – бесили. Слух же не получалось отключить, даже если закрыть уши. Однако самое худшее – это кашель. В какой-то момент у Нестерова сложилось впечатление, что он находится не в церкви, а в каком-то инфекционном отделении, где кентуются туберкулезники.

«Почему они продолжают здесь находиться? Они ждут? Но чего? Я совсем их не понимаю».

Голова уже не просто болела. Она раскалывалась на части. А слух, как назло, в очередной раз выловил дребезжащий старушечий голос:

*Что это за дети? Кхе-кхех… Ты знаешь, чьи они?* ― Этот звук, совместившись с кашлем, раздражал парня сильнее прочего, возможно, потому что звучал чаще.

*Не уверена… Кхахк… М-м… Кажется, тот агрессивный, это – сынок Сафронова. Ну, того, что… кхакх-кхакх… повесился прошлым летом. Алкашина слабовольная*. ― Вторая старушка отвечала не менее противным всезнающим голосом, разбавленным такой же простудой.

*А, ну да – ну да, помню-помню. ― Бабуля набрала в легкие воздух, словно собираясь снова закашлять, но сипло выдохнула, успокоившись. Ее слабый кулак принялся стучать по груди. ― Мать у него – шалава, исчезла лет пять назад. Он у бабки… своей жил*.

*Дай Бог ей здоровья, может, смогла уцелеть все-таки*.

Денис невольно услышал и свист воздуха, когда эти две перекрестились.

«Забавно, ― он даже иронично усмехнулся, понимая, насколько они жалкие. ― Готовы одной рукой свечку за чье-нибудь здоровье ставить, другой – ее переворачивать».

*А тот, что помирает? Кхе-кхех… Кх… Кхек… ― разразившись истошным кашлем, первая не сразу закончила вопрос, напрягая своей болезнью куда больше, чем разговором. ― Знаешь этого?*

Словно дорвавшись наконец до сплетен, стоило лишь перестать опасаться неадекватных детишек, она готова была всеми силами снова и снова подкидывать дрова. А вторая, так только и ждала очередного вопроса.

*Ну, если этот – Сафронов выродок, то второй – Женя Черноус. Кхыкх… У него родители за границей работают. Мамаша такая вся… кх… расфуфыренная. Не видела ее уже пару лет. Женька… у тетки вечно ошивался. А та денежки его себе прикарманивала. Кха-кха… Жалко мальчишку. Он хорошим был. Храни его Бог*.

Обе снова перекрестились, уже поминая парня, что еще даже не ушел к праотцам. Буквально на минуту стало значительно тише, давая Денису обманчивую надежду. Но затем эти бабушки снова соприкоснулись плечами, чтобы шептать друг другу на ухо и продолжать кашлять из-за чертовой болтовни.

*Третьего я не знаю. Верка… кхакх… его Денисом зовет. Раньше его не видела. Хотя в новостях, вроде, был такой, кх-кха… но постарше. Журналист. Отец его, может?*

Денис различил, как первая балаболка согласно кивнула, тихонечко хрустнув шеей. Уже интуитивно он понял, что на него смотрят, и потому решительно встретился с бабкой взглядом. Та ему заискивающе улыбнулась, по-доброму так, как обычно бабули и делают, намеренно демонстрируя свою возрастную премудрую добродетель. Учитывая же ересь, что они только что наговорили, Денис не сдержался и, открыто фыркнув, снова закрыл глаза.

*Невоспитанный… ребенок. Такой же бандит, как этот Сафронов…*

Стараясь сбежать от дурдома в церкви (только и деться-то было особо некуда), Денис резко поднялся со скамьи, прошел к дверям и грузно уселся там, на полу, ненамеренно жахнув затылком в створку. Скорчившись и схватившись за голову, он, тем не менее, успел поразиться другому – насколько половицы холодные. Пришлось взять одну из сумок и подложить под себя, чтобы не отморозить задницу или чего еще. Внутри сумки тотчас же хрустнуло, видимо, чей-то мобильник, и Денис, вторя напряженному Максиму, сам тяжело вздохнул.

«Гадство!»

Усиленный слух не отключался ни на секунду. Парня все сильнее мутило, как при морской болезни. Стоило закрыть глаза, и далекое дыхание каждого человека в зале приближалось, словно все эти люди становились рядом и шумно дышали ему в лицо. Чье-то постукивание пальцев по скамье казалось барабанным боем. Тихие перешептывания – разговорами в полный голос. Движение одежд при дыхании или действиях – полноценным шелестом ветра в лесу. Даже сердечные ритмы слышались музыкой, состоявшей из одних ударных…

Денис стыдливо утер выступившие слезы, тихонько всхлипнул, снова сосредоточился на звуках, пытаясь приручить опасную для здоровья способность.

*… уже завтра. Поспи немного, и так время пройдет…*

*Ты не понимаешь! Кхакх… Какой смысл нам ждать? Нам самим надо пойти и… кха-кха…*

*Этот чел, у стены, его Саней зовут? Не помнишь?*

*Мам, я кушать хочу*.

*Ты в порядке? Так душно. Мне дышать тяжело…*

Нестеров с ужасом продолжа́л прислушиваться, опасаясь тронуться прямо сейчас умом. Вырвать же из какофонии только один звук удалось далеко не сразу. Из всего общего шума Денис с трудом различил шуршание под землей: какой-то жучок, обрадовав парня своим появлением, копошился в ней, прокладывая туннель.

Теперь сконцентрироваться стало проще. Слух послушно ушел за стены, отстраняясь от звуков в церкви.

Где-то вдалеке по канавке стекала вода. Что-то пробежало по ней четырьмя лапками. Рассекая со свистом воздух, в небе закричала птица. Целая стая вдруг вспорхнула с дерева и унеслась куда-то ввысь, захлопав десятком крыльев.

Последнее произошло уже близко. Денис невольно сосредоточился на звуках около дерева, пусть и старался отвлечься от особенно шумных областей. Засек движение пальцев по шершавому стволу…

― Сюда… идут.

Максим живо обернулся ко входу и недоверчиво уставился на Нестерова, слишком быстро, на его взгляд, освоившего способности. Тот поспешно подобрался с пола и, отстранившись от двери, отшвырнул сумку к стене.

― Не уверен, сколько их. Но… человека три точно.

― Люди?

― Да.

Максим порядком огорчился, сейчас он был бы не против сломать кому-нибудь шею голыми руками. Остальные, кто услышал сообщение Нестерова, выглядели не менее разочарованными: кажется, новых выживших никто в этом месте видеть уже не хотел.

― Матушка! ― Денис же уверенно обратился к женщине, стоявшей в центре зала около детей и раздающей им какие-то сладости. ― Позовите батюшку, пожалуйста. Нужны ключи.

Глава 14

Православный храм

16 мая. Воскресение.15:40

Здание церкви, обновленное, но уже потрепанное, все-таки устояло. Его купол красиво отливал оранжевым уцелевшей кое-где позолотой в свете заходящего солнца, будто огонек плясал на его облезшей поверхности, то и дело ныряя в черные пятна. Черепица на крыше тоже немало пострадала, местами раскрошилась, часть ее лежала на земле, и Марк нехотя прикинул, что, если пройдет еще один такой дождь, отреставрированная крыша не выдержит. Да и трещины в кирпичных стенах также не успокаивали. А потекшая краска, показывающая реальный цвет церковного здания, дополняла обветшало зловещий вид. Ко всему прочему церковь была обнесена забором, но теперь от него остались только битые камни и частично уцелевшие отрезки. Постройки во дворе, похожие на самые обычные дома, не спаслись вовсе. Вероятно, реставрация затронула только церковь, но не объекты поблизости. Впрочем, прежде Дементьев умело избегал посещения дома Божьего, поэтому многого об устройстве его окружения попросту не знал. Но, как говорится, пока гром не грянет…

И лишь деревянная кабинка уличного туалета – темная и облезлая – все еще торчала из земли, слегка покосившись в сторону главного здания.

― Ха-а-ах… ― Подходить к обители бога отчего-то желания не было. «Еще и закат этот…» ― Закат? ― Озадаченный Марк с любопытством взглянул на часы и посмотрел на запад. Красноватое солнце уже решительно уплывало за горизонт. ― Рановато для вечера, ― прошептал он взволнованно, показывая циферблат Артему.

― Без двадцати четыре, ― произнес Данцев вслух и пожал плечами с абсолютно наплевательским выражением лица. ― Как вариант: идут неправильно. ― Задерживаться на месте перед финишной прямой он не хотел, а потому отмахнулся и прошел мимо.

― Угу. Мы же не знаем точного времени. ― Ева нетерпеливо потянула брата за рукав, чтобы поторопить.

После последней выходки Марка и она стала невольно наблюдать за этим сорвиголовой. В своем диком желании позаботиться обо всех подряд он, похоже, забыл о собственной уязвимости, при этом чувствовал парень себя ничуть не лучше остальных.

Грязные, злые, уставшие… Все в их группе уже выглядели изношеннее церкви. Каждому не терпелось покончить с этим ненормальным приключением поскорее.

Ускакавший вперед Артем раньше других добрался до вновь щербатых ступеней, отремонтированных в прошлом месяце, и незамедлительно прошагал к внушительным дверям, состоящим из двух высоких створок, уберегших шоколадный цвет. На обеих были выгравированы белые, как и ручки, кресты.

― Фу-у-х… ― Еще немного потянув время, а со стороны будто бы озаботившись своим внешним видом, Данцев пригладил волосы, протер лицо не особо чистой ладонью и, наконец-то, толкнул створку.

Та не сдвинулась, хоть и скрипнула. С верхнего наличника к ногам парня скатился какой-то мелкий мусор чуть больше пыли.

Артем с недоумением оглянулся на Марка, но тот лишь всем своим видом показал: пробуй еще. И Артем попробовал. Сначала даже вполне мирно. Однако вскоре он принялся барабанить одной рукой, что есть силы, обращая не самые мирные просьбы впустить их в адрес тех, кто заперся внутри. В какой-то момент удар кулаком явственно стал сильнее, и парень поспешно оставил двери в покое, боясь или того, что они сломаются, или того, что пальцы принялись окрашиваться черным, будто вытягивая темный цвет из самих створок.

― И что, сука, теперь?! ― Артем перестал выплескивать гнев на безжизненную затрещавшую створку и снова повернулся к Дементьеву.

«Я теперь еще и сука?» ― отразился немой вопрос на лице того. Вслух же Марк поинтересовался совсем другим:

― Если я скажу, что внутри есть люди, ты меня ударишь?

Обменявшись с ним красноречивыми взглядами, Дементьев разочарованно выпустил из руки пакет и обессилено уселся на разбитые ступени. Сама дорога досюда отнюдь не была легкой, еще и баулы эти… Последний раз он так напрягался… никогда.

― Я и сам не понимаю, как это работает. ― Марк устало подпер голову рукой и пережал костяшками двух пальцев межбровную область. Кожа там неприятно ныла. Возможно, из-за налипшей белой дряни, а может, из-за частой угрюмости. В любом случае, парень чувствовал себя отвратительно. Не говоря уже обо всем теле, отзывающемся блуждающими синяками то там, то сям. ― И я точно не схожу с ума, раз уж нашел Юлю, да и во многом другом оказался прав. ― Дементьев слегка встрепенулся и посмотрел на Данцева. ― Ты же не знаешь, как у тебя… это все, ― он нехотя покрутил пальцем перед своим лицом, намекая на почернение его кожи, после чего исподлобья взглянул на девчонок, стоящих у ступенек.

Обе тихие, хмурые, грязные от тяжелого пути, со сбитыми коленями и белой обувью из-за многочисленных известковых луж. У Евы на щеке красовалось темное пятно. Впрочем, посмотрев на ее измазанные руки, Марк сразу же понял, почему. Разве что одежда на Еве выглядела как-то не так, как раньше, словно бы еще больше растянулась и немного выцвела. Однако же изменилась не только кофточка с красными маками. Лишь теперь Дементьев осознал полноценно, что именно показалось ему пару часов назад ускользающим изменением – лицо сестры действительно выглядело иначе, худее, взрослее… И, похоже, девушка стала на пару-тройку сантиметров выше. Вряд ли подобные отличия от ее утрешнего облика можно было списать на хмурость, одежду или пятно на щеке.

«Хах, я, конечно, хотел, чтобы она повзрослела, но не так же внезапно… Мне не чудится?»

И все-таки на сто процентов в своем заключении парень уверен не был – могло подводить и зрение, учитывая легкое головокружение и чудовищную мигрень.

Что касается Юли… Та уже еле стояла на ногах, комкая ни в чем не повинные манжеты зеленого худи, и, судя по всему, как-то стыдилась своей слабости или же, что точнее, чувствовала себя третьей лишней. Она и прежде не горела большим желанием общаться и держаться вынужденных товарищей, но после довлеющей встречи с деревом, стала еще сильнее всех сторониться. Это, конечно, было вполне ожидаемо и объяснимо, однако таки добавляло щепотку дегтя в и без того полную бочку… явно не меда.

― Ха-а-ах… ― С легким разочарованием Дементьев перевел внимание и на Димку, стоявшего чуть за ними.

Напряженный, холодный, с этим чертовым топориком в левой руке… Выглядел он чуть бледнее, чем раньше, отчего рыжие волосы и веснушки только сильнее привлекали внимание. А может, все дело было в смещающемся затухающем освещении. Из-за заката, окрашивающего все в красные оттенки, и волосы подростка казались какими-то излишне оранжевыми. Плюс ко всему, если Марку опять не померещилось, Дима тоже стал выглядеть на пару лет взрослее и как-то выше, крупнее... Теперь назвать этого парнишку ребенком у Дементьева не повернулся бы язык.

«Интересно, я тоже так поменялся внешне? Или же нет? Тёма вроде никак не изменился мордахой».

Марк небрежно коснулся пальцами отросших волос. Как это вообще могло приключиться, он, естественно, не понимал, но был уверен, что локоны отросли сантиметра на три-четыре всего за сутки. Так что изменение Евы и Димы уже не казалось ему чем-то таким уж особенно невозможным. И уж тем более не после того, как кожа Артема стала чернеть, а Димка научился покрываться льдом.

― М-да.

«Еще и долбанная мигрень… Вряд ли так себя чувствую только я».

Каждому из них требовался отдых, а заодно психолог или хотя бы успокоительные. Но не только это: подтверждая, что есть еще одна не озвученная нужда, у кого-то из троицы громко заурчал живот, то ли от недоедания, то ли от несварения – консервированные огурцы, запитые вишневым компотом, не самая легко усеваемая еда.

― Ладно. ― Марк хлопнул себя по коленям, резво поднялся на ноги, перебарывая сонливость, и, игриво улыбнувшись подозрительному Артему, подошел к двери. ― Я знаю, что вы там! ― Парень грозно шарахнул кроссовкой в дверь, словно какой-то гопник, пришедший вымогать деньги. ― И если вы нас не впустите, я буду орать до тех пор, пока сюда не явится какая-нибудь гигантская хренотень и не откусит к едрене фене купол! ― В памяти волей-неволей всплыл образ той самой ламии. Не дай бог, это проклятье сбудется: такая и правда отгрызет его без проблем. ― Начинаю! Раз, два, три…

В тот же миг за дверями что-то обнадеживающе щелкнуло. На всякий случай Дементьев отпрянул на пару шагов, мало ли с каким настроением его теперь встретят. И уже через секунду одна из створок, с шумом протянувшись по половицам, отъехала назад. В образовавшемся проеме показался светловолосый парень, немногим тоньше и ниже Марка, тоже чумазый и измученный, с заметными кругами у бледно-янтарных глаз.

Вид Дементьева его не только заинтересовал, но и прилично удивил.

― Это – дети? ― Еще одна моська, на сей раз девичья, такая же растрепанная и грязная, появилась у встречающего под рукой. ― Кажется, я их знаю.

― Когда кажется, креститься надо, ― грубовато ответил Артем, узнавая среднюю по всем параметрам девушку: русые волосы, такие же глаза, невысокий рост, не пышная, но и не плоская.

― Таки да, место вполне подходящее, ― парировала Вера, усмехнувшись половиной губ.

Данцев даже слегка опешил, получив такой резкой отпор.

― Ой, да ради всего святого… ― державший дверь парень картинно закатил глаза к потолку, после чего опустил руку девчонке на голову и пропихнул любопытную Варвару внутрь, чтобы широко распахнуть двери.

Дементьев особого приглашения ждать не стал. Не колеблясь, словно кинулся на амбразуру, он первым шагнул на порог мрачного помещения и мгновенно нарвался на жуткий взгляд пепельных глаз человека, сидящего на полу. Правда, жутким был не только его взгляд, но и вообще общий вид, начиная с вызывающей позы окровавленного тела, местами перемешанного с белым, заканчивая черепком в ухе. Молодой человек сидел, опершись спиной на скамейку и уложив на нее локти, ноги слегка поджал и свободно расправил в стороны. Все в этом индивиде говорило о его наглости и надменности. Дементьев же на его фоне смотрелся до ужаса не живым из-за ненатурально белых кожи, ресниц, волос... Даже руки все еще не лишились пятен мела.

*Пиёк-пьёк*.

Разряженный индикатор, запиликавший чуть ли не в ухо, привлек внимание Марка следующим, вспыхнув кровавым цветом позади узнанного им Сафронова. Пусть светлые волосы и чрезмерная смуглость того сейчас и замылились, не распознать в этом парне школьного дуболома было попросту невозможно. Прямо за ним же на скамье лежал другой старшеклассник, судя по внешности, его лучший друг. И он… умирал.

― Десять процен…тов. ― Получив незначительный толчок в спину за то, что застрял в проходе, Марк качнулся вперед и, лишь чудом удержав равновесие, отскочил в сторону, чтобы не повалиться на Сафронова, с раздражением поджавшего ноги еще сильнее.

«Да когда ты уже успокоишься?! ― Дементьев озлобленно оглянулся на Данцева, расплывшегося в ехидной улыбке. ― Ну накосячил я… пару раз. Не гнобить же меня за это!»

Артем в ответ лишь намеренно проигнорировал взгляд товарища, крутанул головой, бегло осматривая зал, и бросил пакет рядом со школьными сумками на полу. Дима, подобравший баул Марка, уверенно сделал то же самое. Тоже молча. Тоже никак не реагируя на толпу в зале. А вот девчата зашли последними и, не согласовываясь, заняли место прямо за Марком, только Юля встала на пару-тройку шагов дальше.

*Пиёк-пьёк*.

В церкви стало еще мрачнее: двери сомкнулись. Денис – а это точно был Денис Нестеров, шестерка Максима Сафронова – повернул ключ в замке, пусть и не с первой попытки: то, что приводило все вокруг в негодность, не оставило без внимания и разбухшие створки. Хотя была велика вероятность, что причина не только в этом: по ним просто не надо было лупить с той стороны ни Артему, ни Марку, ни, например, Максиму.

Тишина же, что возникла в помещении вслед за этим, неслабо дразнила нервы.

― А, эм, здравствуйте, ― неловко поздоровался Дементьев, чем неожиданно вызвал волну непомерного удивления у присутствующих, в период апокалипсиса позабывших о многих правилах приличия.

Тогда же…

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство*.

*Бип. Обнаружено неизвестное устройство…*

Сообщение за сообщением, наползая друг на друга и образами, и словами жалили подобно раскаленным иглам.

Сжав зубы от боли и стараясь не сорваться на крик, Дементьев схватился за голову и не в первый раз за день свалился на колени, содрогаясь при каждом новом звуке, а их было семнадцать, хотя людей парень заметил раза в два раза больше. Последним и вовсе шло: «Обнаружено вредоносное ПО», но кого именно система так окрестила, Дементьев пока не знал, не в состоянии даже открыть глаза.

Обеспокоенно охнув и свалившись рядом, Ева обняла брата со спины, положила свои ладони на его руки и принялась что-то спрашивать, уговаривать, но в итоге с попытками выяснить, что происходит, решила расстаться.

― Тише… тише, ― шептала она с надрывом в голосе, не представляя, чем вызвана внезапная боль у Марка.

Это было похоже на ту самую ситуацию с птицей, что спикировала часом ранее к уродливому дереву, но сколько бы девушка не оглядывалась по сторонам, замечала только таких же ничего непонимающих испуганных людей. Кто же мог сейчас представлять для их группы угрозу, когда почти все в этом зале, притихнув, с озадаченностью во взглядах смотрели на Марка…

«Разве что этот?» ― Ева зафиксировала внимание на неизвестном всего на пару секунд.

На фоне всех остальных он выглядел иначе (не считая, конечно, раненого парня на скамье). Красноватые радужки этого мужчины, как показалось Еве, на миг засветились во тьме неосвещенной стены, а губы плотно сжались в одну линию. Кем бы ни был этот человек в плаще, вел он себя, скорее, настороженно, чем заинтересовавшись.

― Тише-тише… ― повторила Ева в который раз, наплевав на присутствующих, и, попросту навалившись на Марка, уперлась лбом ему в затылок.

«Да пошли они все… Лишь бы брату наконец стало лучше».

В свою очередь Марк, словно мантру, мысленно повторял за сестрой это простое слово, искренне желая, чтобы голос в его голове затих.

*Пиёк-пьёк*, ― индикатор Жени Черноуса внезапно запиликал тише, затем еще тише, и вот он уже еле слышно жужжит где-то глубоко под коркой, не причиняя дискомфорта.

Прослезившийся Дементьев несмело распрямил спину, не веря в произошедшее даже больше, чем в существование древесного монстра.

«Все так просто? ― Он с удивлением и благодарностью обернулся к Еве, и сестра улыбнулась ему от души, стараясь помочь хотя бы этим. ― Надо было просто настроить громкость?»

Только теперь наблюдавшие за ситуацией люди начали увлеченно перешептываться, комментируя происходящее и внешний облик необычного паренька. Он притягивал и одновременно с тем же отталкивал взгляды посторонних, не способных придти к единогласному мнению – насколько этот ребенок для них опасен.

― Да, Бога ради, заткнитесь все! ― на этот раз зашипел от боли уже Денис, прикрывая уши. Ворчание собственных мышц звучало куда лучше всего того бреда, что говорили вокруг.

Его вопль сработал. Стало заметно тише, и Дементьев невольно сосредоточился на Нестерове. Свечение у того было тусклое настолько, что почти отсутствовало, но способности, очевидно, все же проявились. Тогда же в зону осмотра попал и Максим Сафронов, точнее, его золотистая голова. Вредоносным система обозвала его. Парень не был совсем уж красным, однако цвет оболочки стремительно близился к этому. И Дементьев моментально смекнул почему: дело было в его друге.

― Мы ведь одногодки, ― ожидаемо заговорил именно Максим с неприятно располагающей к себе улыбкой. Он светился сильнее Дениса и немногим слабее Димы. ― С какой вы школы?

― С твоей, ― Артем отвечал не глядя. Успешно перетерпев порыв броситься к другу на помощь (один черт он ему не помог бы), парень начал что-то искать в пакетах, за что Денис, судя по взгляду, проклял его в спину ни один раз. ― Ты ведь – Максим Сафронов?

Данцев вытащил булку хлеба, затем нож и банку компота, выудил три уцелевшие кружки. Со всем этим в руках, придерживая подбородком хлеб, лежащий на банке, он сначала замер, посмотрев на пустующее место и темные провалы в полу вместо скамьи, и в итоге прошел к следующей, куда уселась Вера. Криво улыбнувшись девушке, он водрузил все это рядом с ней и вернулся к пакетам.

― Допустим, ― кивнул Максим, наблюдая за бесстрашным пацанчиком исподлобья.

Денис не пропустил мимо проглоченную Сафроновым слюну и стал с интересом наблюдать со стороны, уже не прикрывая уши.

― Вон там лежит Жека Черноус, ― продолжа́л Артем с очевидной издевкой, не обращая внимания на чужие взгляды (не только тех, кто находился ближе к дверям, но и других, кто пришел в церковь гораздо раньше). ― Выглядит он не очень хорошо. Даже не проснулся, когда мы гремели.

Под пристальным вниманием людей Данцев вытащил кухонную дощечку, на сей раз пластмассовую, и баночку паштета. Марк с удивлением понял, что все это – из его дома, а этот гад накормил их в дороге соленными огурцами.

«Вот же… скотина!» ― мелькнула в его голове оправданная мысль, но короткая вспышка злости тотчас же прошла: Марк вдруг понял, что совершенно не хочет есть.

― Возле двери стоит Денис Нестеров, ― продолжил между тем Артем, занимаясь своими делами. ― Вся ваша банда… из 11 «А». Вы, так сказать, коренные зубы в оскале шестой школы.

В полнейшей трепетной тишине Данцев открыл баночки открывалкой, которую уже наготове держал в кармане. Отрезал кусочек хлеба – почти бесшумно, с легким шорохом – и намазал этим же ножом паштет, запах которого успел взбудоражить многие желудки. Все заворожено следили за этим действом, будто бы творилось какое-то волшебство. И лакомый кусочек достался…

Артем прошел мимо жадных глаз Максима, затем и мимо стоящего на коленях Дементьева, наблюдавшего за другом со смешанными чувствами, и вручил бутерброд Юле.

― Это же твой живот урчал?

Девушка вспыхнула смущенным румянцем и виновато взяла угощение, испытывая крайнюю неловкость что-то кушать под столькими взглядами проголодавшихся людей. Смекнувший, что надо делать, Денис кинулся к сумкам. Вскоре на той же скамье появились два шоколадных батончика, что он сохранил для себя, и пачка печенья.

― Вот это другой разговор, ― поддержал Данцев, важно прошествовав к еде.

Сафронов злился. Его покров краснел, о чем тихонечко начинал выть сигнал тревоги. Марк пока не влезал – он тем временем с трудом поднимался на ноги, чувствуя, как на любое движение голова отзывается болью.

― Почему тогда вас не знаю я́? ― сделал Максим удар на последнее слово.

― Мы из пятой школы, когда-то из «Б», а теперь вот из «В». 11 класс, ― легко бросил Артем, намазывая очередной кусок хлеба. ― Особо не знакомились. ― О других в своей «банде» рассказывать он не стал.

― Я поставила воду, у нас есть чай. ― Средних лет женщина в светлом платье до пола мило улыбалась: светлые глаза, пышная коса, искренне-добродушное поведение…

Артем довольно кивнул матушке, поняв, кто она. Человек же, старше ее раза в два на вид, в более жестком платье, золотом и красочном, подошел к ней вплотную и что-то прошептал на ухо, от чего та с осуждением и испугом в глазах качнула головой.

― Мы ведь все под Богом ходим, ― холодно произнес Денис, больше не сдерживая дерьмовое настроение. ― «Незачем кормить еще одни рты», ― процитировал он подслушанные слова батюшки, но не громко, так, чтобы услышали только люди у входа.

Глаза пожилого мужчины в подтверждение сразу же округлились. Матушка тихо охнула, прикрывая губы.

― Мир снаружи изменился, но не только он, ― Дементьев решил, что именно теперь самое время вмешаться, пока все не закончилось охотой на ведьм. Почему-то в глаза бросился именно топорик, что крепко держал в левой руке Дима. Его кулак все сжимался, предвещая не лучший сценарий. ― Эй, может?..

― Мне так спокойнее.

Дементьев почувствовал холодок, пробежавший по спине. Связываться с Димой не хотелось. Это был даже не страх, а просто осознание, что подросток себя не контролирует, а вредить ему Марк не собирался, хотя по какой-то причине и был уверен, что, если потребуется, явно сможет, и тот вряд ли будет способен защититься.

― Ха-а-ах, ладно.

Нудная тишина только усугубляла. Внешний вид Марка привлекал чрезмерное внимание, а он так-то никогда не стремился стать суперзвездой. И уж точно не звездой апокалипсиса.

― Я – Марк Дементьев, это – моя сестра Ева, она – Юля, тот грубиян – Данцев Артем, а это – Димитрий Ширин. Мы все из одной школы. Ну, ― Марк поспешно взглянул на жующую Юлю, и та молча кивнула, не став говорить с набитым ртом. ― Да, все из одной школы.

― Тоже сестра? ― между делом полюбопытствовал Денис у Артема, помогая намазывать куски хлеба.

― Чё? ― от такого вопроса Данцев невольно промахнулся и ляпнул паштет на дощечку.

― Юля, ― пояснил Нестеров, уже понимая, что, похоже, ошибся.

Артем неохотно обернулся к девушке, моментально замершей с бутербродом у губ, и заметно помрачнел. Говорить о подобном парню явно было не очень-то и приятно.

― Нет. Просто похожи.

Отвечая их какой-то нелепой беззаботности, Максим нехорошо усмехнулся. Его покров стал окончательно красным, предвещая не лучший расклад.

― Он умирает, ― заявил вдруг Дементьев нарочно, чтобы его встряхнуть.

Тишина наступила такая, что всем стало слышно, как где-то в полу жучок разгрызает дерево. Хоть ее и прервал уже через секунду чей-то приглушенный кашель.

― С-с чего ты… так решил? ― Красный цвет фона Сафронова сменился на тусклый бордовый. ― Он отдыхает.

― А я не спрашивал.

Марк не мог видеть собственных глаз, но Максим, сейчас смотрящий ровно на него, сухо сглотнул. Сафронов вдруг ощутил необъяснимую тревогу, и не из-за Жеки позади, а из-за парня справа, несуразно белого, странного, возвышающегося над всеми… и готового сломать пополам любого, кто встанет у него на пути.

― Это – твоя способность? ― Максим больше не решился оспаривать его слова. ― Видишь, кому и когда суждено умереть?

Что ж, разговора на эту тему Дементьев с удовольствием бы избежал: он просто не был готов к такому исходу, тем более что друзьям рассказал только о светящихся покровах.

― Я не знаю, что это.

― На что похоже? ― Сафронов растерянно улыбнулся, все никак не приходя к выводу, чем этот… Марк может ему навредить, но инстинкты по-прежнему упрямо подсказывали, что его совершенно точно стоит остерегаться.

― Индикатор заряда, как у телефона. У каждого он свой. Обычно заряд… ― Дементьев с тяжелым вздохом осмотрел зал. Встречаться взглядом с другими людьми не хотелось. А те же, словно назло, пялились на него, как на сверхъестественное чудо, хоть и отводили глаза сразу же, как ловили ответный взгляд. К слову, далеко не все. Две группы подростков и мужик у стены, изображавший холодную статую, удивлены не были – для них наличие сверхспособностей уже не было чем-то из ряда вон. ― Обычно он не ниже семидесяти процентов. У твоего друга – девять. А минут пятнадцать назад было десять.

― Лажо́вая какая-то способность.

Впервые за последние два часа Сафронов размеренно отошел от Жеки, порылся в школьных сумках, посветив себе телефоном Егора, и достал сигареты. Повезло, что парочка оказалась сухой. Зажигалке от дождя ничего не стало: все разъедающие свойства забрала ткань на сумке.

Наплевав на правила о курении в общественном месте, да еще и в помещении, Максим нагло закурил и выпустил облако едкого серого дыма под стать собственным глазам.

― У меня покруче будет, ― надменно произнес он, оставляя включенный фонарик на полу рядом со скамьей Жеки.

― Не сомневаюсь. ― Дементьев разочарованно качнул головой. Поведение Макса говорило само за себя: он понтовался и не перед кем-нибудь стоящим, а именно перед ним. К чему бы это? ― Где батюшка?

Среагировав на вопрос Марка, люди наконец отвели от него взгляды и завертели головами. Матушки в зале тоже не было.

― Спорят у себя в комнатушке, ― чуть раздраженно ответил Нестеров, завистливо глядя на дымящую сигарету. ― Их божественность только в одеждах, хотя тетка ничего, доказывает мужу, что он не прав и помогать надо всем. Он же… ― Денис неестественно заткнулся: бутерброд уперся ему в губы.

― Жри уже. И так понятно, из какого дерьма он слеплен.

Артем за словами в карман не лез. Максим на это неоднозначно хмыкнул и снова затянулся, пока не представляя реальную угрозу для этой группы подростков. Сигарета, благодаря царящему в церкви мраку, красиво сверкала рубиновым огоньком. Но сверкала не только она. Вокруг Марка, как будто бы сзади него находился несильный источник света, парила прозрачная чуть светящаяся дымка (или так показалось из-за мутных лучей включенного телефона неподалеку?). Еще через миг эта дымка исчезла, оставляя заметивших этот феномен людей в немалой растерянности. Впрочем, все те, кто задерживал на парне внимание дольше десяти-пятнадцати секунд, видели и того больше.

― Тц! Ева, Дима, пойдите сюда! ― вновь начиная раздражаться, Артем обратился к своим, собираясь их накормить: все, что касалось Марка, он уже тупо старался пропускать мимо мыслей, чтобы не завестись сильнее.

Стоявшая чуть впереди брата Дементьева, не увидевшая ту странность, вопрошающе посмотрела на Марка, и тот разрешающе кивнул. Дима же даже не сдвинулся: он неотрывно следил за Максимом, сжимая молоток.

― Почему вы пришли сюда? ― Сафронов проводил пробежавшую мимо Еву заинтересованным взглядом. Славная, юная, застенчивая… Крупные точки на ключицах, похожие на татушки, к ее образу абсолютно не клеились.

― Да как-то… ― Марку пришлось ускоренно припоминать ситуацию, в результате которой они приняли такое решение, точнее, он принял, ― разговор о святых зашел.

― Ясно.

Максим багровел. Его взгляд возвращался к Жеке, затем к Дементьеву. Он прекрасно осознавал, что последний прав, и не хотел с этим мириться. Однако этот пацан напротив, серьезный, стальной, высокий (пусть и ниже него больше, чем на полголовы), серьезно трепал нервы. Стоило задержать на нем внимание дольше десяти секунд, как появлялось нечто пугающее, словно гигантский силуэт за спиной, собранный из языков белого пламени. Максим не верил, что его способности ограничиваются одними индикаторами. И это явно ощущали все. Люди в зале были напуганы видом и поведением Максима, лишь поэтому молчали, на этого же паренька они смотрели, как на Иисуса, готовые одновременно пасть ниц, если он это попросит, или растерзать любого, на кого он укажет пальцем.

― Ты куда?

Ребята мигом перевели внимание на Артема, задавшего этот вопрос, радуясь прекращению дурацких гляделок. Не доев бутерброд и оставив его на дощечке, Ева заспешила к Марку, собираясь храбро вступиться за брата, раз кое-кому другому это в голову не пришло и этот кое-кто «другой» продолжал страдать хоть и полезной, но фигней, откармливая остальных. В голове возник очень короткий, неизощренный план действий: подошла, схватила Марка за руку, взглядом бросила вызов хамоватому блондину с пышной шевелюрой и увела брата к Артему. Но что-то дернуло ее остановиться раньше, возле Жени.

― Ева?! ― Марк откровенно струхнул: Максим, теперь стоявший с ней рядом, возвышался над сестрой, как скала, и был настроен крайне враждебно. Разница в росте между ним и девушкой казалась просто колоссальной: его сто девяносто плюс против ее ста пятидесяти с копейками.

― Что не так? ― проскрежетал Сафронов пока еще сдержанно и предупреждающе глянул на Марка, чтобы не рыпался.

Ева не ответила: хорошо видимая из-за лежащего почти у ног телефона, она вдруг наклонилась над скамьей с раненым и обняла лежащего без сознания парня.

Максим, сунувший сигарету в рот, едва не подавился дымом и судорожно закашлялся в такт многим, кто здесь покашливал все это время. Общее ошеломление побило все рекорды. Какая-то женщина, чей индикатор Дементьев не видел, зато успел заметить потекший боевой раскрас, встала со своей скамьи посмотреть, что же произошло.

*Бип. Бип. Бип…*

Тихий прерывистый сигнал, что услышал лишь Марк, был похож на тот самый маячок, но в этот раз никакими галлюцинациями не сопровождался, не считая света от самой Евы, объявшего Женю подобно пушистым крыльям. Правда, мог видеть подобное только он. Индикатор же Черноуса неожиданно мигнул красным, словно его мучения вот-вот оборвутся, но в результате сменился на оранжевый. Из-за покрова Евы Марк едва мог разглядеть проценты: двадцать, двадцать пять… тридцать пять, сорок…

Белоснежный фон девушки едва заметно дрогнул. Испугавшись за здоровье сестры, Марк рванул прямо к ней, невзирая на молчаливое предупреждение Максима, схватил ее за руку и грубо дернул на себя. Жека, пребывавший в руках Евы, звучно приложился затылком о деревянную скамью, и Сафронов, расценивший происходящее по-своему, дернулся было на Марка, но стон друга его переубедил.

― Ж-жека? ― озадаченно обратился он к Черноусу, переведя все свое безудержное внимание на него. ― Эй? Т-ты как?

Однако тот пока не открыл глаза, хотя явно оживился, замахал руками, попытался отвернуться от назойливого Макса, дымящего ему в лицо…

― Ты что сделала?!

Дементьев мгновенно закрыл Еву спиной и озлобленно вытаращился на агрессора, однако сцепиться этим двоим не позволил… Дима. С поражающей скоростью – похоже, он только этого момента и ждал, а потому держался рядом – парнишка оказался между Марком и Максимом. Уперся последнему правой рукой в грудь.

Секундное затишье прервалось сдавленным смехом Сафронова, не воспринявшего малолетку угрозой. Выпустив ему в темечко облачко густого противного дыма, Максим с улыбкой перехватил сигарету удобнее и направил огонек в сторону противника, предполагая, что тот уберется подальше сам, как всегда делали остальные. Вот только Димка не отошел, и Максим без лишних манипуляций потушил сигарету о лоб подростка.

Не менее взбешенный Артем собирался уже рявкнуть на охреневшего придурка, но смолчал: Дима не шелохнулся. Более того, на месте, где должен был появиться ожог, возникло несколько капелек воды. Они стекли на его нос, сорвались вниз и упали градинками на пол, хрусталиками зазвенев при ударе. Если бы не телефон Егора, освещавший все место действий, вряд ли бы это увидел еще кто-то помимо самого Макса.

Обалдевший же Сафронов тяжело выдохнул. С его губ сорвалось облако заметного пара. Вокруг стало гораздо холоднее.

С легким треском одежда на Диме начала покрываться инеем. Рыжие волосы приобрели голубоватый оттенок, а кожа значительно побелела, скрывая частые веснушки. Даже ресницы и брови обросли снежным налетом.

Максим рефлекторно шагнул назад, почувствовав ледяную руку противника, пальцы которого готовы были прорваться сосульками прямо к сердцу.

Диму это не остановило. Взгляд щупленького на вид подростка (если уж сравнивать с рослым Максом) был ужасающе холоден. Зеленые радужки приобрели бирюзовый цвет, зрачки слегка ушли под верхнее веко. Да и воздух вокруг тяжелел, того и гляди снег пойдет. Молоток в другой руке вовсе с треском покрылся ледяной коркой.

― Хах, хах, ха-ха-хах… ― Сафронов искусственно рассмеялся, пытаясь сбросить противное чувство страха, заскользившее мурашками по телу. ― Вы чё, бля, все такие? Люди Икс, мать вашу?

Свечение обоих так же внезапно потускнело: Максим поутих от испуга, Дима – от недоумения. Иней на втором заметно отступил и принялся быстро таить, словно лед на теплой печи. Одежда на подростке почти сразу потемнела от влаги, а на полу появилось немного воды. По лицу, будто слезы, прокатились скупые ручейки.

― Я в порядке, ― ответил Дима на молчаливый вопрос Марка, прожигающего ему макушку.

Едва сдерживая победную ухмылку и делая вид, что все действительно так, подросток поднял топорик выше и ноготком отломал оставшийся кусочек тонкого льда. То, что произошло, его, конечно, немного пугало, но пьянило куда сильнее. А пристальное внимание окружающих людей, особенно взрослых, немало льстило.

― М-макс?

Затушенная сигарета таки выпала из дрогнувших пальцев Максима. Бесстрашно оттеснив Диму рукой и намеренно обламывая его зашкаливающее чувство собственной важности, Сафронов наклонился над Жекой, неожиданно подавшим осипший голос.

― Макс, что за херня? Где мы?..

Глава 15

Православный храм

16 мая. Воскресение.16:17

Сафронов красноречиво молчал.

Не то, чтобы ему нечего было сказать… Просто все слова, даже самые матерные, вдруг решили взять отпуск по собственному желанию, и высказывать свои эмоции теперь приходилось выражением лица, темного, хмурого, с сильно сведенными бровями. Минутами ранее Максим готов был смириться с тем, что Жека умирает. Все ведь шло именно к этому! Но вот он, Жека, помятый и растерянный, пялится на Максима в ожидании ответа, с подозрением косясь на бледного, словно сама смерть воплоти, пацана, замершего в паре шагов от них. Из-за этой же… «бледной тени самой смерти» в голову Жеки уже пару раз успела заскочить мысль, что все это – загробный мир, а Максим – лишь больная игра подыхающего сознания. К тому же светлое пламя меж ребер странного «существа», раскрашенного всеми оттенками бежевого и серого, выжигало глаза и пугало, заставляя поверить в ангела смерти, пришедшего по его душу.

«Хотя… кому я, блин, сдался?»

― Это – чудо, ― с восхищением молвил кто-то за спинкой скамьи, на которой все еще валялся Женя. ― Господи! Вы это видели?..

Рассматривая отдаленно знакомые лица и продолжая со страхом коситься на Марка, Черноус таки осторожно сел и, мучительно застонав, схватился за рану. Та все еще болела, но уже не так, как раньше. И внутри вроде больше не хлюпало. Однако как это вообще случилось – понятно не было.

Судорожно вздохнув, Женя коротко прокашлялся, продирая глотку. Хотелось пить. В желудке тихо заурчало. Организм начинал приходить в движение.

― Она исцелила его.

― Эта девочка – чудо.

― Боже правый…

Возгласы раздавались изо всех уголков зала. Привлеченные оживленностью людей, вернулись и батюшка с матушкой. Все были уверены, что парень – не жилец.

― Мои молитвы услышаны!

Какая-то бабулька упала ниц и принялась благодарить всех святых, перечисление которых заняло бы не одну страницу. Она так усердно стукнула лбом об пол, что смолкла почти мгновенно, застряв в смущающем положении. Осознав, что бабушка перестаралась и ей нужна помощь, матушка участливо помогла ей встать и усадила на скамейку. Бабулька же как-то странно улыбалась, пребывая мыслями точно не здесь. Шестьдесят два процента в ее индикаторе не укрылись от проницательного взгляда Дементьева.

― Ты?.. ― упавшим голосом пролепетал Максим, посмотрев на выглянувшую из-за плеча Марка Еву. ― Ты – целитель?

Слегка шокированная своей же способностью девушка снова спряталась, там потупила взор и уставилась на лопатки брата. Ненамеренно она продолжала молчать, желая провалиться сквозь пол и туннелями выбраться наружу. То, что Ева сделала, было сродни инстинкту. Она вообще не собиралась хоть как-то помогать и шла к Марку с другой целью: защитить ЕГО, а все получилось в точности да наоборот. Иными словами: исцеление умирающего паренька вышло случайно, поэтому все эти незаслуженные, по ее мнению, трепетные взгляды только пугали.

― Ева… ― Марк попытался обернуться, но сестра лишь крепче уцепилась за его руки и лбом воткнулась куда-то в область между лопаток.

Позвоночник моментально обдало сплошным синяком, приправленным хорошим таким ожогом.

«Господи-боже! Ну почему туда?!»

Внезапная боль, о которой Марк уже успел подзабыть, вынудила его сорваться на судорожный вздох, замолчать и только секунд через пятнадцать снова обратиться к сестре с заметной вибрацией в голосе:

― Эй, н-ну ты… чего? Что с-случилось-то?

А вот мысленно парень подумал о совершенно другом: «Отцепись же ты, черт возьми! У меня сейчас всю спину судорогой скрутит!»

Стоило бы сказать это вслух, тогда бы Ева не сопротивлялась, но показывать свою слабость (тем более перед Сафроновым) Марк не хотел. Чувствуя же, как яростно припекает между лопаток, он таки сумел скинуть руки Евы, и, крепко сжимая ее правую дрожащую ладонь, повернулся к ней. Продолжать держать лицо, к счастью, помогал мрак.

В результате, нежно тронув карамельные волосы и тяжело дыша из-за боли в спине, парень сконцентрировался на свечении Евы.

― Т-ты в порядке? ― впору было спрашивать у него самого, но никто не решился.

Свечение девушки глаза больше не выжигало, будто бы Ева передала часть своего света Жене, не навредив при этом себе. Однако прежнюю силу оно набирало пугающе быстро.

«Смогу ли я и это как-то исправить? ― подумал с надеждой Марк, устало моргнув и протерев глаза. Свечение Евы сразу же исчезло, а вот перед глазами все еще маячили световые пятна, заставляя жмуриться. ― Так же и ослепнуть недолго…»

Головная боль ярким импульсом полоснула затылок, протянулась куда-то вниз и еще разок отозвалась между лопаток. Что творилось у него на спине, Дементьев не понимал. Пока никто не затрагивал эту область, он вообще ее не ощущал – возможно, долбанная мигрень попросту не позволяла обращать внимание на боль уровня ниже. Теперь же одинаково болело и пекло и между лопаток, и в затылке, и вообще по всему черепу, отяжеляя мысли, движения глаз и само дыхание.

«Ну не может такого быть из-за удара об дерева! Или может?»

― Фу-у-ух…

«Паскудство!»

Притворятся, что все нормально, становилось все сложнее и сложнее, благо прямо сейчас лицо Марка мог рассмотреть только дядька, прятавшийся в тени стены. Вид у него был напряженный.

― Это не все, мне кажется, ― вдруг вкрадчиво заговорила Ева, поглядывая на Женю из-за предплечья брата. Ее прежние неуверенность и страх понемногу ослабевали.

― Точно же, имя девочки! ― заголосил кто-то из толпы безиндикаторных, вынуждая Марка повернуться передом «к суровой реальности». ― Это не чудо! Это Божье провидение! Он ниспослал на нас ангела!

Люди, доверявшие своим глазам, не могли с ним не согласиться. Как еще назвать ее силу? Этот божественный дар?.. Хотя минутами ранее способности Димы они же без зазрения совести назвали бы дьявольским промыслом.

― Охренеть, ― проскрежетал обалдевающий больше всех Жека и снова закашлялся. Говорить ему было все еще тяжело и больно. Где-то внутри отзывались спазмами раны, наматывая внутренности на невидимый кулак. ― Мы, чего это, все-таки в церкви? ― Он единственный сейчас не понимал, что же именно произошло. ― Чокнутые… кх… фанатики.

Жека в который раз сорвался на кашель, на сей раз истошный, и не замолк, пока во рту не появился привкус крови, показавшейся в уголках губ. Через силу сглотнув и поморщившись, парень вытер дрожащей рукой губы и взглянул на размазанное по тыльной стороне ладони красноватое пятно.

― Позволь ему помочь? ― попросила Ева у брата, поглядывая на болезненно скривившегося Женю.

Она и сама побаивалась своей силы, но не могла бросить начатое на полпути. Разве не для этого нужны сверхспособности? Помогать слабым, защищать от монстров, залечивать раны… И если уж исцелять, то полностью, чтобы потом не пришлось в спешке исправлять недоделанное.

― Я… сделаю все, что захочешь, ― побледневший Максим обращался к Марку, вдруг оказавшемуся законченным ублюдком, мешающим «божьей деве».

Вся напускная бравада Сафронова бесшумно растворилась, демонстрируя оголенные провода души. В его глазах отразилось отчаяние. Марк с ужасом отметил, что у парня дрожат колени, будто он решается на них встать, чтобы умолять уже из унизительной позы. И что-то ему подсказывало, что это не просто разыгравшиеся воображение: костолом шестой школы действительно готов был на все ради лучшего друга.

― Да чтоб вас! ― с чувством выругался Дементьев, нехотя отступая. ― Замечу хоть что-то, прекращу это! ― пригрозил он и сестре, и Максу, не объясняя, что именно собирается подмечать.

Воодушевленная Ева чуть обрадовано улыбнулась и живенько подошла к Жене, окончательно растерявшемуся и жалкому. Он уже понял, что еще не откинулся, но тогда все намного хуже: сама смерть воплоти, примерившая тушку его ровесника и что-то по типу тельняшки, была реальна и почему-то хмурилась, глядя на него.

― Можно, я тебя обниму?

Жека дважды ошарашенно моргнул и перевел взгляд на Максима, бровью спрашивая «Что за нах?». Тот в ответ убедительно закивал головой.

― Ладно.

Не в меру счастливая девушка вдруг и правда расправила руки и заботливо, по-родительски обняла парня. Тепло от ее миниатюрного тела моментально охватило каждую клеточку, заставляя забыться на долгие мгновения от невероятного покоя и умиротворения.

Марк внимательно смотрел на сестру, укутавшую закрывшего глаза Жеку в белый саван. Свет изливался короткими волнами, вибрация воздуха ощущалась кожей, тихий приятный звон касался слуха, и едва слышный сигнал поднимающихся процентов говорил об успехе происходящего.

― Она светится, ― потрясенно прошептали из толпы.

Женщина, произнесшая это, обладала индикатором и крайне слабым, почти отсутствующим свечением. Осмелевшие люди вставали на своих скамьях, придвигались ближе. Завороженные и слегка напуганные они вызывали у Марка опасения. Нет ничего хуже безудержного фанатика, готового благими намерениями выстлать себе и ближнему своему ковровую дорожку в адское пекло. Пусть лучше боятся, чем боготворят.

― Я тоже… вижу, ― шепотом подтвердил Максим, стоявший к Еве ближе других.

Ее свет, теплый и солнечный, согрел подмерзшее тело, незаметно затянул царапины на животе и ладонях, полученные во время боя с предводителем ящеров. Нывшая челюсть так же стремительно перестала беспокоить. А затем и едва заметный зуд в колотых ранках на спине.

― Хах, видели бы вы то, что вижу я, ― парировал Марк, чьи глаза уже щипало от яркости Евиного покрова. Ей до солнца не хватало совсем немного, тогда взгляд на девушку мог бы взаправду лишить зрения. ― Этого хватит, ― процент Жени достиг отметки – восемьдесят пять.

Ева тоже поняла, что справилась. Отстранилась, продолжая немного глупо и смущенно улыбаться. Впервые за день она почувствовала себя… в своей тарелке: страх наконец пусть и не полностью, но отступил. За это Марк незамедлительно поблагодарил мысленно аномальную чертовщину, что их изменила. Не сказать, конечно, что он вообще был рад этой трансформации, но вернуть прошлое невозможно, а потому приятная новость среди всего этого ужаса не могла не радовать. И сейчас (именно сейчас) на фоне уже стольких смертей, Жека казался той самой ступенькой, что не позволила бы каждому из них скатиться к плинтусу.

Сам же Черноус, все еще опасающийся происходящего, нерешительно открыл глаза, тяжело вздохнул, обвел всех присутствующих прояснившимся взглядом... Теперь люди вокруг казались ему более реалистичными. Все, кроме белого парня, ставшего будто бы еще более ненатуральным. Вернувшаяся смелость так и подталкивала спросить у него, кто он такой и откуда взялся, но интуиция не позволяла.

― Не тяни кота за яйца, ― хмуро посоветовал Максим, готовый в любую секунду кинуться к другу и сорвать с него одежду, чем вдребезги разбил всё томительное многозначительное ожидание.

Вяло ему кивнув, Жека скинул на скамью колючую шаль медсестры и принялся торопливо разматывать бинты. Каждый оборот однокашники и «прихожане» встречали с благоговейным трепетом, едва ли не наседая друг на друга, чтобы увидеть чудо. С дрожью в руке Жека убрал окровавленные бумажное полотенце и вату и сбросил их, воняющие медикаментами, прямо на пол…

Темнота наступила такая, что испугала каждого, с непривычки совершенно лишая зрения. Еще через миг Максим обласкал Жеку словом и отшвырнул полотенце дальше, освобождая телефон Егора, после чего поднял мобильник с пола и посветил на живот товарища.

Кожа по-прежнему была в крови, но не заметить исчезновение раны было невозможно.

Все еще не веря своим глазам, Жека, чуть щурясь из-за фонарика, направленного в его сторону, провел ладонью по коже, подцепил нить, которой его зашили пару часов назад, и покрутил ее на пальцах.

― Ну нихрена себе, ― потрясенно пробормотал он, переводя внимание на девушку, поразившую его даже больше Максима. ― Спасибо.

Ева застенчиво кивнула благодарному парню и улыбнулась уже не так воодушевленно, как раньше. Ее губы заметно побледнели, а глаза выглядели сонно. Индикатор показывал шестьдесят восемь процентов.

― Тебе нужен отдых.

Марк насильно усадил ее на скамью рядом с Женей и, погладив по волосам, перетащил разлохмаченную косу на хорошо заметную грудь, рост которой Дементьев очень живо отрицал, называя сестренку плоской. Черные точки на ее ключицах невольно привлекли взгляд. Став ненадолго больше и пульсируя с периодичностью в пару секунд, они тонкими нитями выбрасывали под кожу черные венки, что теперь быстро тускнели. Еще через несколько секунд все прекратилось, а индикатор вдруг показал шестьдесят девять процентов, начиная накапливать жизненную энергию.

― Ты – умница. ― Марк в который уж раз пересилил себя и сдержанно улыбнулся: поволноваться об этих штуках можно и позже.

― Вот. ― Артем очень вовремя поднес надколотую тарелку и лично отдал Еве прочерченную неглубокой трещиной кружку с компотом, а также ее недоеденный бутерброд. ― И вы берите.

Ребята не отказались. Хотя одному из них кушать и не особо хотелось. Однако чтобы не бесить Тёму, Марк все-таки тоже взял хлеб с паштетом и задержался взглядом на пальцах друга.

― Мужик… у тебя руки черные, ― откусывая бутерброд, огласил Жека, пусть уже и не умирающий, но все еще не понимающий, кто есть кто.

Покров Артема явственно отливал алым: недавняя стычка Максима и Димы оставила на его и так расшатанной психике заметный след.

― Жрите, молча, ― грубо попросил он, забирая тарелку.

Марк тут же схватил возмущенного Максима за плечо, желавшего выплеснуть застрявшие комом эмоции хотя бы на Данцева.

― Не надо. Он сильнее.

Артем, который был бы не против почесать кулаки, встретился с Дементьевым насмешливым взглядом. Всем видом он демонстрировал, что хочет показать, насколько хорош, тем более Максиму, набившему ему морду в первую же неделю в новой школе и теперь даже не помнящему этого.

Их короткая битва взглядами вовремя была прервана Евой:

― А как же остальные? Они тоже голодные.

― Детей мы накормим, ― согласно кивнул Артем, разрывая зрительный контакт с Марком. ― Остальных кормить не обязаны.

Уверенной походкой Данцев вернулся к мини-столовой на скамье, где Вера и Денис участливо собирали для малышей покушать. Впечатление о себе у Макса и Жеки он оставил не самое лучшее, но и не совсем хреновое.

― Что не так? ― Максим пялился ему в спину, плохо подавляя жажду убийства. Плечо же, которого ранее коснулся Дементьев, неприятно ныло, будто бы обожженное солнышком. ― Мы с ним уже махались? ― Парень раздраженно поводил рукой, согнутой в локте, словно бы делал круговые движения. Неприятные ощущения медленно отступали.

― Было дело, ― коротко подтвердил Марк, решив не лезть в дебри и тоже следя взглядом за Данцевым: психическое состояние того вызывало все больше вопросов и беспокойства.

Однако, как истинный альтруист, Артем без каких-либо проблесков агрессии чуть ли не вприпрыжку дошел до скамейки с детьми и отдал последнее им: не только тем, которых привела Вера, были еще и трое с родителями. Всех их пригласили поближе к алтарю, где было светлее и немногим теплее благодаря меньшему количеству окон и отсутствию сквозняка от двери, а некая священная близость к библии на анало́е внушала обманчивую безопасность. Вот только накормить чудо-книга никого не могла, и старшее поколение, находившееся здесь, глотало слюну, поглядывая на малышей. Многие из выживших, перетащив сюда неприкрепленные лавки, расположились в этой части зала.

Замученные, уставшие, раздраженные и голодные. Вид некоторых из них был весьма… потрепанным. Не таким, как, например, у Максима и Жеки, сражавшихся за свою жизнь с монстрами или стихией. Тут было что-то другое, едва уловимое… Наркоманов Артем прежде не видел, но в школе уже пару раз проводили лекции – внешний вид многих людей в церкви он мог сравнить именно с некоей… ломкой: мешки под глазами, покрасневшие склеры, побледневшие кожные покровы… этот чертов кашель, что слышался отовсюду.

Когда Данцев решил повернуться к этим людям спиной, собираясь побыстрее свалить с горизонта, кто-то все-таки осмелился возразить:

― А нам? Нам… ничего не найдется?

С этой стороны зала никто реплику парня об обязательствах не слышал, поэтому не удивительно, что кто-то понадеялся на халявные крошки.

― Большие тети и дяди, ― холодно проговорил парень, оборачиваясь на голос: взгляд его насмешливых голубых глаз моментально остановился на небольшом темном пятнышке на оголенной руке одного из людей напротив, ― сами себя покормите. За дверью как раз столько всего ползает. ― Его небрежная улыбка прямо источала яд, словно Артем намеренно напрашивался на драку. ― Осталось только поймать, да пожарить.

Откуда бралась эта желчь внутри, Данцев честно не понимал. Он и сейчас был не особо-то взрослым, но вдруг припомнил себя тринадцатилетним, когда на любое слово родителей хотелось сказать двадцать.

«У меня гормональный сбой? Переходный, мать его, возраст – дубль два?»

― А ты ничё не попутал? ― бритый наголо мужик (а спросил про еду, судя по голосу и интонации, не он) ухмыльнулся ему под стать.

На вид этот человек был гораздо выше и шире Артема, да и сидел на скамейке, приняв напыщенно развязную позу. Этакий альфа-самец, что окружил себя тремя дохленькими мужичками, виновато прячущими взгляд. Идея их лысого вожака им была явно не по душе. Один даже что-то проблеял, пытаясь его вразумить.

― Чё ты сказал?! ― Общая напряженность, голод и жажда (а возможно и что-то еще) играли не в пользу адекватного поведения. ― Мы смирились… с тем полудурком… кх… из-за жалости! У него друг… умирал! ― нашел мужик уважительное оправдание своим действиям. Подался вперед, встал так смело и агрессивно, что позавидовал бы любой актер. ― А ты-то чего такой борзый? А?! ― Он шагнул прямо к Артему, нависая нехилой грудой мышц над мозолившим глаза малолеткой. ― Правильно я… говорю?

― Правильно!

― Правильно!..

Поддержка толпы, пусть и не такой большой, как хотелось бы агрессору, лишь подлила масло в огонь. Каждый из этих людей по отдельности ничего не стоил, раз все еще сидел здесь и трусливо прятался в стенах церкви. Впрочем, взрослые зачастую мало чем отличаются от детей. Просто с возрастом учишься лучше притворяться и прятать свои желания в уголок дома, где на глазах у тех, кто навредить тебе точно не сможет, открыто показываешь капризную натуру и свое необоснованное «хочу». А смелость… Очередная игра в бесстрашие, когда основательно прижмет или чтобы не ударить в грязь лицом. Нередко страх таких взрослых находит выход через самые глубокие отвратительные коридоры их душ, а подначенный одобрением прорывается наружу и вовсе преступным деянием.

Были, конечно, и другие (некоторые и сейчас наблюдали с неким укором по отношению к рослому дядьке, прицепившемуся к ребенку), но добро и справедливость, увы, не зависят от возраста.

― Что такое? Сказать… нечего?! ― распалившийся мужик окончательно заигрался: его нелепые нападки чем-то напоминали неоправданно агрессивное поведение самого Артема.

Возможно поэтому, Марк и остальные наблюдали пока молча. Кто с интересом, кто со страхом, иные были бы рады, чтобы зарвавшихся малолеток поставили на место. И только один лишь Дементьев совершенно точно знал, что Артем противнику не по зубам: у того совсем не было свечения.

К счастью же или нет, в зале нашлась-таки одна личность, что по зову долга наплевала на чужие умыслы.

― Ну что же вы, успокойтесь, вы и сами ведь понимаете…

― Что я, мать вашу, должен… кх… понимать?! ― заорал мужик громче, не позволив матушке даже высказаться. Среди всех в этом зале эта женщина была единственной, кто оправдывал свое нахождение в церкви. ― Что мы все тут… застряли… из-за Гор… кх… кха-кха?! Что забрать смогли только… часть из нас?! Где обещанное, черт возьми, спасение?! Все запасы… кхакх… он забрал и… кхакх-кхакх-кх… ― Если бы не кашель, внезапно сорвавший его голос, мужик сказал бы еще немало, но на этом откровения человека закончились, и он озлобленно зыркнул на матушку из-под нависших бровей, прикрывая губы кулаком. ― А теперь еще… эти, ― еще сильнее покрасневший взгляд ожидаемо вперился именно в заинтересовавшегося Артема. ― Ты-ы… ― прорычал мужик, теряя последние остатки терпения.

― Вас никто здесь не держит, ― раздражаться умела и матушка, чем удивила многих. ― Вы могли бы уже…

― Завались! ― мужик с угрозой замахнулся на женщину, не собираясь бить.

Артем долго сдерживался и только рад был дать себе волю. Перехватив руку человека, он вытолкнул матушку плечом, чтобы та не попала под раздачу. Его пальцы стремительно потемнели, хват усилился в разы. Размер и сила взрослого мужика теперь, в изменившемся мире, ничего не стоили, если он оставался обычным человеком.

― Ты… щенок! ― отцепить твердые, как металл, пальцы у противника не получалось, а уж их ненормальная чернота начинала пугать.

Артем с ухмылкой сжал запястье мужчины еще сильнее и шагнул ближе. Доски под ним опасно затрещали, словно перед людьми стоял не человек, а нечто гораздо тяжелее.

― Т-ты… ты эту еду… ты ведь… кхах… своровал ее, так? В-верно я… говорю?

Поддержать заводилу на этот раз никто не осмелился, уже в испуге стараясь и вовсе не смотреть на опасного подростка. Тем временем, тень из-под воротника его футболки вылезла и на лицо, быстро создавая решетчатый рисунок, а затем и вовсе полностью очернила его. Даже склеры его глаз изменились, оставив лишь голубые радужки. Темные же волосы застывшим монументом отблескивали в едва заметных лучах угасающего солнца и свете свечей, а серебряный цвет блуждающими бликами играл на скулах и окаменевших бровях.

― М-монстр?! ― охнул мужик на эмоциях, шарахнувшись назад.

Артем спокойно отпустил его руку, позволив свалиться на пятую точку и испуганно отползти в притихшую толпу, после чего спрятал руки в карманы брюк и принял стойку понадменнее, всем своим видом внушая ужас. Все, кто наблюдал за его превращением, так или иначе, струсили. Выглядело это зрелище ни разу не эстетично.

― Т-ты… изви-ни… ― увереннее прошептал мужчина, ранее несмело пытавшийся приструнить лысого качка. ― Мы всё… кхыхкх… понимаем.

Тишина, возникшая в зале в ответ на это, еще несколько долгих секунд разбавлялась почти беззвучным плавлением свечей, покашливанием и плямканьем позади Артема. Последнее в нынешней ситуации слышалось как-то не очень воодушевляюще.

― Дяденька, а вы монстр? ― вдруг раздался за спиной Данцева вопрос «не в бровь, а в глаз», и парень с недоумением обернулся к малышне, продолжавшей все это время жевать.

Восхищенные взгляды, направленные на «монстра», Артема порядком смутили. А вот вопрос, судя по ожидающей моське переставшего уплетать пацана, задал именно он. Светленький, серьезный, будто бы спросил ради написания очередной диссертации.

Криво усмехнувшись детишкам, Данцев поймал на себе взгляд Марка, противно спокойного и ничуть не удивившегося. Заинтересованность же Максима ему польстила. Нервы слегка отпустили, и чернота снова опустилась за воротник.

― Лопайте, молча, ― попросил Артем малышей, продолжая пялиться на Дементьева.

Как и остальные тот все еще наблюдал за другом, но видел немного больше: Данцев не становился красным, он не злился на тех людей, просто решил припугнуть. Должно быть, почувствовал себя героем, заступившись за женщину в беде и наказав обнаглевшего негодяя.

Заметив тень разочарования на мраморном лице Марка, Артем выгнул брови, молчаливо вопрошая: «Чего тебе?», но Марк лишь качнул головой: думал он уже не о своем друге.

«Как мне заглушить этот свет? Его появление сильно мешает обзору. Да и толку особого от этих видений нет... Может быть, если мощность сопоставить с числовой осью, тогда… ― Марк сконцентрировался на одном из людей в толпе, тут же вздрогнувшем, словно бы ему обожгло спину. Свечение такого уровня можно было принять за ноль: чтобы его разглядеть, пришлось до боли напрячь зрение. ― Тогда покровы Жеки и Дениса обозначить тройкой? Максиму – смелая пятерка, Артему и Диме… по семерке… ― Дементьев снова задумчиво огляделся в поисках других Измененных, которые подошли бы для создания системы. ― Если Еву принять за десятку… Нет, за двадцатку. Тогда…»

*Бип. Изменения сохранены*.

Марк ошарашено моргнул, удивившись таким немудреным настройкам, и недоверчиво уставился на Еву. Сестра больше не светилась, зато появилась уверенная мысль, что мощность ее света равна двадцати. Тогда он вновь осмотрелся, проверяя результат. Каждый Измененный теперь имел свою цифру.

― Ты… в норме? Эй? Тебя Марком звать, да?

Жека и Макс изучали его внимательными взглядами последние две минуты. Первый не выдержал раньше потому, что вел себя Дементьев странно, то подбородок поглаживал, то прищуривался, глядя на всех по очереди, то улыбался, затем и вовсе удивленно задрал глаза к потолку.

― Да, я в порядке, ― понял их волнение Дементьев, не сумев удержать улыбку. ― Просто прикидывал кое-что в уме.

― Способности каждого? ― Максим не выглядел особо умным, но попал в точку. ― И кто, по твоему мнению, самый сильный?

― Ева.

Дементьева, сидевшая рядом с Женей на скамье, вздрогнула и озадаченно посмотрела на брата. Она не чувствовала в себе огромной силы. Напротив, был, по ее мнению, другой человек, заслуживающий это звание. И дело не в конкретных способностях, а в давлении, что ощущалось рядом с ним, и которое до недавнего времени она не чувствовала. Пусть белое пламя, описанное Юлей, Ева пока и не видела, но что-то такое точно было, высокой температурой блуждая у его тела.

― И еще тот мужик сзади, ― кивнул Марк, не оборачиваясь.

Человек у стены уже не раз успел привлечь его внимание. Система не говорила о нем, как о вредоносном, но багровые оттенки постоянно присутствовали в его фоне, да и само свечение было немалым.

Заинтересованные парни угрюмо уставились на человека в заляпанном плаще, делающего вид, что не слышит их и вовсе уснул стоя. Руки на груди, кровь на лице и одежде, длинные засаленные волосы, щетина… Дементьев не был уверен, но, кажется, от него пахло костром.

― То-то он мне опасным показался, ― согласился Максим, переставая буравить мужика взглядом. ― Как ты определяешь?

― Вижу число. ― Причины лгать у Дементьева не было. ― Если Ева – это двадцать баллов, то тот мужик – восемнадцать.

― А я? ― улыбнулся Максим.

― Пять.

Улыбка тут же сползла с наглой физиономии Сафронова. Он мгновенно насупился и уселся рядом с Жекой, который еле слышно посмеялся над товарищем. С другой стороны он не столько разочаровался в себе, сколько содрогнулся от мысли, на что же способен сам Марк, от которого чувствовалось нечто, что заставляло все тело дрожать, в прямом смысле этого слова. Что-то на уровне инстинктов подсказывало не ссориться с ним. Спросить его цифру Максим не посмел.

― Значит, на земле больше не осталось обычных людей? ― нарушил возникшую тишину Жека.

Его вопрос одновременно и пугал, и обнадеживал. Учитывая изменения, произошедшие с животными, и тварей, вываливающихся из разломов, оставаться обычными было опасно. Для выживания в новых условиях требовалось чуть больше, чем проявить желание и смекалку.

― Он нас слышит? ― Марк настороженно посмотрел на Дениса, развалившегося на скамье в соседнем ряду. Тот умело притворялся спящим. Отделяло же их метров шесть – для разговора в полный голос вполне подошло бы, но Марк хотел пошушукаться. ― У тебя ведь суперслух, да?

Денис медленно открыл заметно опухшие глаза и встретился с Марком взглядом. «Бледная тень самой смерти», как успел окрестить его Жека на ушко Максиму, ему тоже не нравился, но не внешним своим видом или манерами, а чувствами, что вызывал. Ему сложно было сопротивляться, когда находишься рядом. Поэтому весь последний час Денис избегал его компании, присоединившись к Артему и Вере. Вероятно и Юля по той же причине отделилась от своей группы и приютилась недалеко от малышни на одной из скамеек.

― Есть разговор, ― властных ноток в голосе Марка не было, но отчего-то его фразы воспринимались именно приказом. ― Позови, пожалуйста, Артема, и сам подойди, ― говорил он тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание. Если бы мог, сбагрил бы куда-нибудь и тень за спиной: мужик у стены не двигался, не издавал звуков, не открывал глаза, но его внимание ощущалось кожей.

Денис, шумно выдохнув, неохотно поднялся, потер глаза, даже зевнул, пока направлялся к Артему, которому надоедала Вера: будто чувствуя, что выпадает из их числа, она старалась прицепиться хоть к кому-нибудь, кто выглядел сильным.

Судя по короткой перепалке там, Артем идти не хотел, но Денис все же убедил его, при этом тут же остановил порыв Веры присоединиться. Юля что-то спросила у него. Парень задумался.

― Она не нужна, ― спокойно объяснил Марк, стоя в пятнадцати метрах от них, и Денис попросил Юлю остаться. Уже вместе с Артемом он подошел к ребятам.

― Дима? ― окликнул Марк притаившегося у дверей паренька, и тот, как натренированный солдат, моментально прибыл на мини-совещание, по-прежнему таская с собой топорик.

― Итак? ― вопросительно уставился на Марка Артем. Ему этот очередной «важный» разговор совсем не хотелось начинать.

― Ваши силы, ― встревоженный голос Дементьева испортил всё впечатление о его неприступности. ― Что каждый из вас думает по этому поводу?

― Белый дождь, ― в один голос заявили Денис, Артем и Ева.

― Разница в силе определяется врожденными данными, ― высказался Жека с таким видом, словно это элементарно. ― Или чем-то по типу ДНК.

Беседа быстро остановилась. Информации у ребят не хватало, а мало чем подкрепленные домыслы не помогли бы разобраться в происходящем.

― Это логично, ― Марк принялся размышлять вслух, помогая остальным расшевелиться. ― Думаю, так и есть, потому что не все получили способности, есть ведь и обычные люди, как Юля или… ― парень невольно присмотрелся к Вере. ― Нет, у Веры ноль целых и две десятых, вряд ли это что-то значимое. Тем не менее, люди, не попавшие под дождь (а если присмотреться к обычным, то они чистые), не были подвержены мутации. Дождь – ключевая фигура на нашей доске. Почему он был белым?

Многие пожали плечами. За последние пару лет то здесь, то там в мире случались странные вещи: массовый падёж скота, вымирание многочисленных видов, выпадение осадков там, где их не должно было быть. Особенным явлением последнего года стали разрывы земли. Трещины возникали на дорогах, ломая асфальт, под домами, нарушая фундамент. Пару высоток в центре города разорвала пополам неведомая сила. Она же помогла пятой школе развалиться. Белый дождь многих, конечно, удивил, но до паники довел людей не его цвет. Стихии и раньше уничтожали города, только небо и пространство вокруг прежде не рвались на части.

― Ты видишь цифровое обозначение силы? ― Денис слышал их разговор до этого: его так и подмывало спросить, насколько тот оценил сам себя.

― Скорее мощности.

― И ты не ошибаешься?

― Ты серьезно?! ― возмутился Марк эмоционально. ― Весь мир с ног на голову перевернулся, мы понятия не имеем, что происходит! У меня перед глазами херня… какая-то вечно! ― Парень замер на пару секунд, в попытке перетерпеть стрельнувшую по вискам мигрень. Распаляться в его состоянии – было не самой хорошей идеей. ― Думаешь, ― произнес он уже тише, не пряча болезненного взгляда, ― я реально умею этим пользоваться? Конечно, я могу ошибаться.

Ребята молчали, обдумывая и вид Дементьева, и им сказанное. Каждый из них уже хоть раз опробовал новые возможности. Ни один пока не овладел ими в совершенстве. Но Денис, не способный контролировать собственный слух, все равно не отступил.

― Что насчет тебя? Какая цифра?

Марк пришел в замешательство. До этого момента он и не пытался посмотреть на себя. Незачем было.

― Не знаю. ― Парень сосредоточился на своих руках. Свечения он теперь не видел, но и цифра не появлялась. Поэтому он взглянул на живот, ноги, кроссовки… ― Может, если встану у зеркала, тогда что-то увижу?

Выражение его лица говорило само за себя. Никто не упрекнул Марка во лжи, и все же большинство на этом маленьком совещании молчаливо сошлось в одном: «Он сильнее меня. Кожей чувствую». Оставалось только понять, почему природа наделила всех разной мощностью.

― Но как тогда все-таки определяются способности? ― вклинился Максим в их беседу, зашедшую в тупик, после чего еще тише добавил: ― Что я несу?

― Различием в ДНК и врожденных особенностей? ― повторил Дима ранее высказанную Женей мысль. На ум больше ничего не приходило.

― Или количеством самой радиации. С дождем явно было что-то не чисто, ― высказался и Артем. ― Врожденными особенностями не объяснить моё отвердевание кожи или… морозилку Димы. Видеть всякое – ладно, исцеление там, суперслух – тоже можно притянуть сюда за уши. Но Дима у нас, что? Мороженого переел? Переохладился во время дождя? Да и я как бы тоже железом не питался.

Логичная тирада Артема заставила всех только сильнее нахмуриться.

― Дождь что-то принес, ― Марк выдал это с таким видом, словно совершил открытие, хотя для всех это было очевидно. ― Я серьезно.

― А мы пошутили?! ― оскалился Артем. ― Всем ясно, что дождь…

― Сопровождал это. ― Вот теперь смысл сказанного чуть-чуть изменился. ― Я вижу свечение, оболочку у каждого, что-то типа ауры или биополя. И эту же хрень я вижу везде.

― Даже здесь? ― Максим завертел головой, прищурился, вперился взглядом в мужика у стены, мозолившего глаза.

― Уже нет. ― Марк не знал, как точнее объяснить свои видения, но при этом не показаться свихнувшимся окончательно. ― Это похоже на туман, в котором не капельки воды, а тонны… серебряных блесток. Если не присматриваться дотошно, то похоже на свет, тонкими нитями плывущий по земле или вообще в воздухе.

― Шняга из дождя, ― кивнул Жека. ― Первые полчаса с неба падал именно свет. Прямо вспышками. И эта… энергия, ― он секунд двадцать подбирал подходящее слово, потирая перед собой пальцами одной руки, ― впитывалась в людей. Она изменила нас?

― Думаю, да. ― Марк задумчиво покусал белый ноготь, но во рту быстро появился привкус… чего-то. Явно не мела, извести или пыли. Можно сказать, что кроме небольшой солености, было что-то еще, едва уловимое и вполне приятное. Продолжать же парень не стал, решив оставить дурную привычку на чистое «после». ― До сегодняшнего обеда я еще видел эту… энергию. Она облаками плавала над землей, впитываясь в растения и уже не оставляя белого цвета. Ощущение такое… Легкая прохлада в руках, вибрация, приятное тепло…

«Почему я продолжаю это чувствовать и сейчас? Я был прав: этот… мел, вовсе не мел? Что, если это все та же энергия, но немного кристаллизованная? Значит, вся эта дрянь, что налипла на мою кожу, продолжает снабжать меня очередным зарядом? Но почему? На кой черт она не отваливается?»

Марк напряженно осмотрел пол в поисках своих следов или иного подтверждения своей догадки. Грязь на половицах, конечно, присутствовала, но никакого свечения. Правда, и доказательств обратного тоже не было – свет уже мог впитаться в тех, кто прошел по такой «пыли». Ко всему прочему недостаточное освещение не позволяло рассмотреть всё и всех досконально.

― Огонь из тварей, ― оборвал его непонятные метания Максим, вспомнив похожие ощущения и описания Жеки, который рассказывал о своих видениях. ― При убийстве монстров из них выходит белая дурь.

― Дурь?.. Монстров? Ты о мутировавших животных? ― уточнил Марк, встрепенувшись. Осмотр зала и его обитателей он также решил отложить на потом.

― Что? Нет. О монстрах, выходящих из разлома… врат… херни, похожей на дыру в воздухе.

Дементьев замер, огорошенный новыми данными. Тот великан, что раздавил их дом, появился будто бы из ниоткуда, но, по сути, он ведь провалился в яму, возникшую в небе.

Сорвавшееся дыхание восстановить удалось далеко не сразу. Видя его состояние, никто не спешил продолжить разговор. Однако напряженную атмосферу разрушил сам Марк.

― Что вы об этом знаете? Как вы сюда пришли? Почему Женя был в таком состоянии? ― он обрушил на Максима свои вопросы, так и не совладав с собою. ― Расскажите, что видели вы. А мы расскажем свою историю.

Глава 16

Центральный офис Западного сообщества

16 мая. Воскресение.17:52

Несмотря на только-только начинавшийся вечер, за окном уже царила непроглядная темень, и пришлось воспользоваться свечами. Впрочем, хозяин просторного кабинета и сам являлся дополнительным источником света. Его тонкая голубоватая оболочка красиво очерчивала силуэт и слегка помогала в чтении, разгоняя остаточный мрак, что могли упустить свечи.

«Семирогий бык в Омске…» ― с чуть заметным раздражением Денисенко зацепился сверкнувшим взглядом за надпись на верхней строке одного из поспешно составленных отчетов всего на мгновение. Пусть глава ЗОРа и попросил заместителя отчитаться по последним новостям, но рассчитывал он не совсем на… это.

Закусив нижнюю губу, чтобы не сорваться прямо сейчас, Олег Константинович таки уставился на прикрепленную к первому листу фотографию. Тварь, запечатленная на ней, была размером примерно с африканского слона и, похоже, напрочь забыла о своих вегетарианских предпочтениях, раз уж держала в пасти окровавленного человека. Из отчета ниже следовало, что целью скотины было именно убийство: животное настолько спятило от страха, что бросалось на всех и вся без разбора. Нескольких людей оно раздавило насмерть копытами. А зачем его тело произвело на свет еще пять рогов, выяснить не успели: грохнули неуемную тварь еще до того, даже не попытавшись усмирить.

Денисенко недовольно отбросил этот отчетный лист на стол и взглянул на следующий, искренне надеясь, что уж он-то порадует его ожидаемыми новостями. Снова мимо.

«Одиннадцатиметровая сколопендра в Ростове-на-Дону».

Запечатлеть удалось только часть ее гигантского тела, однако даже этого кадра хватило, чтобы испытать неприятные эмоции, глядя на многочисленные длинные ноги этой мутировавшей твари, снабженные, словно бы металлическими, шипами. И все же ничего кроме роста в ней не изменилось, но и это доставило немало неприятностей наемникам и парочке мелиоров. Голодная многоножка легко перекусывала своих жертв, и центру города значительно повезло, что людьми она полакомиться не успела, зато бо́льшая часть животных ближайшего зоопарка отправилась ей на корм…

«Стая котов-убийц в Новгороде».

Очередное не то не особо заинтересовало Денисенко, но он сдержанно пробежался глазами по отчету. На фото, к слову, мужчина ничего необычного вроде бы не заметил: всего лишь группа котов около мусорных баков. Но на вид, как оказалось, они и впрямь не изменились – дело было в их воплях, усиленных до опасной отметки. Рядом с ними лопались барабанные перепонки, из-за чего пришлось устранить животных, не просивших о такой силе.

― Что с людьми? ― устало поинтересовался глава, небрежно выбросив все листы на стол.

Под неприятный хлестнувший звук те потеряли свою слаженную форму и едва не осыпались на пол. Тяжелый взгляд Денисенко был направлен на человека азиатской наружности, стоявшего рядом. Обычно он все-таки понимал, чего именно от него требует начальник, но, видимо, не в этот раз.

― Прошли только сутки, ― заикнулся подчиненный, осторожно поглядывая на Денисенко поверх слегка запотевших очков. Глава оборвал его жестом руки, не желая слышать никаких оправданий. ― Пока ничего существенного, кроме одной.

Мужчина в черном костюме нервно ослабил галстук, порылся в своих отчетах и выудил нужный лист, после чего протянул его главе Западного сообщества.

«Леди-пыль спасла школу от адских псов».

Денисенко демонстративно выгнул левую бровь, удивляясь названию статейки, но, не особо надеясь на что-то захватывающее, вчитался.

― … Волны пыли, подобно морскому прибою, накатывали на черных собак, похожих на волков. Пыль не задерживала их: она проникала в дыхательные пути тварей, вызывала хрип, кашель и смерть, ― выбрал он лучший абзац текста, который пришелся ему по вкусу. Теперь Токарев Алексей дал ему именно тот отчет, который глава и хотел увидеть. ― И это только по прошествии суток. ― Денисенко нахально улыбнулся, возвращая статью помощнику. Задумчиво он посмотрел в направлении бронированных окон кабинета, почти не пострадавшего в субботнее утро. Стемнело сегодня рано. Света, что не позволял городу погрузиться в кромешную тьму каждую ночь, отсюда видно не было. Восстанавливать энергоснабжение придется не одну неделю. ― Все даже лучше, чем я представлял. Природа сама взяла над этим контроль.

Токарев с таким суждением согласен не был и глядел на начальника с плохо сдерживаемой злостью. Всего за сутки население земли сократилось примерно вдвое. Да, катастрофа на Южном полюсе была несчастным случаем, но так или иначе за все происходящее несет ответственность именно Международная Ассоциация Ученых, непосредственным членом которой являлся и этот ублюдок. Всего лишь десятилетие с начала их хваленного эксперимента, и вот результат. Только наказать сукиных детей некому.

Листы в руках Токарева громко смялись под натиском невольно сведенных пальцев.

― Дырку прожжешь, ― снова усмехнулся Денисенко, не в меру довольный произошедшей катастрофой, и все же его глаза предупреждающе вспыхнули голубым светом, чтобы помощничек не зарывался. ― Я непричастен к взрыву. Да и кто же знал, что все сложится таким образом? Мы ведь даже не понимаем, как именно это произошло, и вряд ли уже повторим. Но важно другое.

― И что же? ― сдерживая агрессию, поддержал разговор Токарев, совершенно не желая сердить начальника.

― Кто первый окажет выжившим поддержку, ― прошептал тот заговорщическим тоном, и раскатисто засмеялся, будто бы и правда произнес что-то смешное.

Искривившийся в приступе хохота рот Денисенко во мраке свечей показался вдруг Токареву задымившейся драконьей пастью.

***

Православный храм

16 мая. Воскресение.18:35

― Пиз-дец, ― ошалело выдохнул Максим, подводя итог рассказу товарищей по несчастью и мгновенно зауважав их намного больше. ― В голове не укладывается. ― На его лице, освещенном угасающим смартфоном Егора, отразился неимоверный шок.

― То есть двухметровые ящеры – это нормально, а великан с гору нечто из ряда вон? ― как бы между делом поинтересовался Денис, физически чувствуя и Женино возмущение, едва не отдавшего богу душу из-за этих облезших тварей.

― Двухметрового ящера я и сам могу завалить! ― парировал Макс, объясняя несвойственный ему испуг. ― А что делать с хуйнёй с небоскреб?! Как ее, сука, вальнуть?! А?

Денис молчал: он слушал, но не Максима – сердце Марка разгонялось, несмотря на внешнее спокойствие.

― Ты хоть представляешь себе эту тварь?! ― продолжал ка́пать Сафронов на мозги, усугубляя его состояние. ― От нее не сбежать! А любая пушка, как укус комара. Мы для нее лилипуты, блядь! Ебаный, сука, Гулливер. Громоотвод ему в!..

― Какая, мать вашу, разница?! ― взорвался вдруг Артем, прекращая неприятную и для себя тираду.

― Тише ты, ― шикнул Марк, оглянувшись на мужика у стены.

Еще через секунду Артем поймал неприязненный взгляд друга и на себе: брошенное им ругательство тот не пропустил мимо ушей. Мало того, что Максим никак не мог отпустить тему гиганта, расхреначившего дом Дементьевых, а заодно похоронившего отца Марка, так еще и Артем о матери так нелестно… Данцев закатил глаза и устало вздохнул. Чужие заморочки начинали откровенно бесить, да и голова уже сама по себе пухла от всего происходящего. Фотки же Максима – те самые, что он сделал во дворе школы – только усугубили обретающую очертания паранойю.

― Да какая… разница?! ― шепотом повторил Артем уже без вводных словосочетаний. ― Главное, что теперь делать? Ждать нам не варик. Пока толстосумы и гниды покрупнее вдуплят, что к чему, пока нахапают еще больше, не одна неделя пройдет. Только потом о народе вспомнят. Так что, можно сказать, мы сами по себе. А что имеем мы? Еды нет, воды нет. Сидеть тут? Не хочу! Мы же тупо передеремся!

Артем намеренно зыркнул на Максима, а тот в ответ лишь выгнул брови и хамовато улыбнулся.

― Уйти? Но куда? ― Жека с каждой минутой хмурился все сильнее, на лбу уже образовалась морщина с палец. В способностях Сафронова выживать он не сомневался, а вот все остальные доверия пока не внушали. Хотя навыки Евы и могли с лихвой все перекрыть.

― Не знаю. ― Марку эта идея тоже не очень нравилась.

Какими бы сильными они теперь ни стали, взрослости им явно не хватало. С другой стороны, именно чрезмерная аналитика и консервативность старшего поколения могли помешать людям принять мир таким, каким он стал. Только, где гарантия, что где-то там, в центре, лучше, чем здесь. Может, там ничего не уцелело, а по улицам бродят динозавры. Но и сидеть на попе ровно тоже было нельзя: припасы кончались – на утро припрятана пара шоколадных батончиков и все!

― В центр: там магазины, плюс – городская администрация, ― Дементьев качнул головой, не веря, что предлагает это. ― Может, попроще будет.

― А монстры? ― впервые за все время подала голос Ева.

Всем одновременно стало неловко за хлесткие слова, брошенные ранее.

― Извини за мой французский, куколка, но те долбодятлы в углу пострашнее любого долбоящера снаружи, ― более-менее культурно выразился Максим, показывая большим пальцем себе за спину и намекая на кучку людей у алтаря.

Не сговариваясь, ребята оглянулись на другую сторону зала. Солнце уже давно село, что выглядело странным, учитывая правильный ход часов Марка – время на них сравнили с тем, что показывал телефон Егора. Несмотря же на месяц май и всего шесть вечера, за маленькими оконцами царил непроглядный мрак, из-за которого выходить наружу совсем не хотелось. К счастью, в зале было довольно светло, по крайней мере, у алтаря, где кучковались взрослые. Освещения от свечей там вполне хватало, чтобы видеть отсюда силуэты, пусть и не лица. Но даже так было ясно, что голодные и злые «прихожане» очень скоро забудут о боге и его заповедях. Если вообще о них помнили.

― Да и я, знаете ли, не доктор, но чертов кашель каждого второго из них меня порядком пугает, ― добавил свои претензии Денис, слышавший эти болезненные приступы чаще и громче остальных. ― Не советую к ним прикасаться или даже находиться рядом.

Ребята вновь задумчиво переглянулись. Подхватить от прихожан какую-нибудь инфекцию – последнее, что им сейчас было нужно. Вопрос в том, чем они были больны и как это связано с апокалипсисом, или же с тем, что изувечило ящеров и некоторых птиц.

― Мы слышали твою перепалку с тем лысым, ― вдруг решил высказаться Жека, резко переведя тему и остановив взгляд на Артеме. Черноус не был ни за уход отсюда, ни против этого, просто следовало рассмотреть все варианты. ― Они кого-то ждут. Их обещали спасти. Но кто? И могут ли они и нас забрать прицепом?

― Вот только и обещали их спасти конкретно сегодня, разве нет? ― Денис вопрошающе посмотрел на Жеку, затем на остальных. Откровенное нежелание оставаться в церкви заставляло его повышать голос. ― Будем ждать, не пойми кого, кто уже продинамил этих людей, опасаясь еще и заразиться… туберкулезом?!

Возможность заболеть, кажется, беспокоила Нестерова больше всего. Или же все дело было в самом кашле этих людей, который травмировал его слух? Так или иначе, но Денис определенно не хотел оставаться в месте, где так много источников шума, потому и не рассказывал ребятам подслушанное: прихожане не просто ждали абы кого, набившись в церковь, как килька в банку – Горняев у многих забрал детей, чтобы доставить их в эвакуационный центр. Взрослых же попросили отправиться сюда под защиту мужика, что стоял у стены и периодически пытливо осматривал зал. Кто он, не знали и сами люди, но когда все вокруг гремело, взрывалось, а вдалеке виднелось нечто размером с небоскреб, им показалось вполне логичным отправить своих детей в сопровождении Горняева и участкового Долманова до центра. У тех же просто не хватало машин, чтобы забрать всех. Глава администрации даже по рупору сообщал о том, что выжившим лучше собраться в церкви, захватив только самое необходимое, типа документов и еды на пару приемов пищи. Вот только он, Горняев, до сих пор так и не вернулся, и неизвестно, что именно задержало его в пути. Да и город все же не настолько маленький, чтобы быстро спасти всех уцелевших.

Пока же Денис всеми силами скрывал то, что обладает полезной информацией (он отчаянно не хотел, чтобы из-за этого ребята решили остаться здесь), разговор, как и раньше, зашел в тупик, однако было понятно, что большинство все-таки за уход подальше от этого общества анонимных христиан.

― Значит, решено, ― с тяжелым вздохом подвел Дементьев итог.

― Нихрена не решено. Хера ты вообще раскомандовался? ― снова вспылил Артем, начиная повышать голос.

Его покров Марк теперь не видел, тревога не включалась, но искривленное не почерневшее лицо говорило о том, что он все еще контролирует свой гнев.

― А что? Ты в командиры метишь? ― внезапно заступился за Марка Сафронов без нахальства, улыбок и вызова.

― А почему бы и нет?! ― Вот теперь подбородок и волосы Артема почернели.

― А почему бы и да?! ― Скулы Максима заблестели на свету, как зеркало.

Оба заткнулись, как только их злобное дыхание стало облачками пара вырываться на свободу.

― Вас остудить? ― деликатно напомнил и Дима о своей способности, переводя все стрелки на себя.

― Тихо все! ― рявкнул и Денис, хватаясь за голову.

Среди всего этого злобного шепота его вопль показался нереально громким, заставив ошарашенно уставиться на взбунтовавшегося парня. Людей в зале он тоже привлек.

― Пож-ж-жалуйста! У меня башка сейчас треснет.

Ребята остыли, во всех смыслах этого выражения. Дима виновато взглянул на капельки у ног, выглядело это весьма… неприлично.

― Ладно… ― выдохнул Марк, но замолчал, глядя на пар, сорвавшийся с губ, после чего коснулся своего носа, затем и щек Евы. ― Переночуем здесь, а завтра уходим, ― проговорил он, сжимая ее мордашку.

― Ты что делаешь? ― прошепелявила девушка.

Марк по-доброму улыбнулся ей и убрал руки.

― А Юля? ― спросил Дима.

― И Вера? ― поддержал Денис.

― Предложим им. Настаивать не будем. Чем нас меньше, тем лучше.

В этот раз никто спорить не стал. Марк и сам не собирался принимать лидерство, как-то так получилось. И раз уж Максим Сафронов его признал, назад пути просто не было. Хотя Марк был бы не против переложить весь груз ответственности на кого-нибудь другого. Артем, на его взгляд, отлично подходил на эту роль. Да, немного вспыльчивый и жесткий, но справедливый и чуть более осторожный.

Размышляя над этим, Дементьев виновато взглянул на хмурого друга: то, что Максим поддержал его, Марка, ничего не значило. Артем, возможно, думал иначе, считая, что Марк его предал, и стоило обязательно прояснить ситуацию. Если не сейчас, то завтра, пока их затянувшаяся ссора не закончилась совсем плохо.

Хлесткий подзатыльник, раздавшийся в этой задумчивой тишине, заставил всех обернуться на звук, переставая летать в облаках: Максим от души врезал растерянному Диме.

― Кончай морозилку врубать, и так холодрыга! Кости уже ломит! ― Сафронов нервно поежился рядом с ним и дыханием погрел замерзшие пальцы. ― И сам еще дуба дашь.

― Но это не я, ― пробормотал парнишка, потирая затылок.

Напряжение здесь, у входа, повисло грандиозное. Если в понижении температуры виноват был не Дима, тогда…

― Теперь-то что? Снег в середине мая пойдет?! ― забурчал Сафронов, подбирая с пола неизвестно когда упавшую шаль. Снова уселся на скамье, уже подтянув под себя ноги, и укутался в колючий платок. Этакая птичка на жердочке. Нервная и набыченная.

Дементьев тяжело вздохнул.

― Время покажет, ― произнес он тихо, вконец от всего устав.

― Ну да, утро вечера мудренее, ― согласился Жека с усмешкой, вспомнив известную фразу из сказки.

― Если оно наступит, конечно, ― прокомментировал Максим, еще больше нахохлившись. ― С-сука, я почти в одних труселях сейчас... ― Неожиданно замерев, он смерил оценивающим взглядом Жеку, тоже оставшегося в шортах. ― Нахера ты свою футболку выбросил?

Не ожидавший такого наезда теперь в свою сторону, тот ненадолго задумался, вспоминая, когда вообще лишился одежды. В памяти почти сразу всплыл образ истыканного стеклом Макса.

― Погодь, у нас есть кое-что, ― опередил его ответ Артем, крутнувшись на пятках. ― Если не налезет, хоть сверху накроешься. И ты, ― покосился он на мокрого Диму. ― Переодевайся и лишний раз не пользуйся силой.

― Но мне не холодно, ― затряс головой подросток и тут же прикусил губу: столько неприязненных взглядов его встревожили. Замерзший Максим и вовсе, похоже, проклял его за это.

― Ла-а-адно, ― отморозился первым Артем, перестав пялиться на Диму с толикой зависти. Он таки направился к пакетам, но внезапно остановился, так и не приблизившись к ним. ― А ты, ― Артем вдруг обернулся к ребятам и посмотрел на одетого в джинсы и рубашку Дениса, ― в баскетбол не играл?

― Играл. ― Нестеров уверенно кивнул и, лишь потом поняв, почему Артема это заинтересовало, добавил: ― Мы типа фоном всегда, поэтому переодеваться без надобности.

― Фоном? ― напрягся Максим, выглянув из шали. Его злобно подозрительный взгляд не сулил ничего хорошего.

― Без обид, ― Денис даже приподнял руки, будто показывая, что не вооружен и на драку не нарывается. ― Игра всегда держалась на вас двоих.

Сафронов в ответ на это раздраженно фыркнул и натянул шаль на голову, поставив таким образом в неприятном разговоре точку. Нестеров не обиделся. С улыбкой он отошел от стайки особенных и направился в другую часть зала.

Странное дело, но именно катастрофа и последующие события сегодняшнего дня стали едва ли не лучшими в его жизни. Вначале было безумно страшно, да и сейчас тоже, только чуть меньше. Но страх помог Денису почувствовать себя живее, увереннее, решиться на агрессивные поступки. Когда смерть подходит настолько близко и шепчет на ухо, невольно меняешься. В лучшую сторону или нет, это уже не так важно, главное, чтобы презрение к самому себе не пересилило остальные чувства.

Задумавшись о своих же выводах, Денис не смог проигнорировать и мысли о человеке, к которому направлялся. Ему предстояло поговорить с Верой, чтобы в общих чертах обрисовать ситуацию и предложить ей пойти с ними. И пусть брать ее с собой он совершенно не хотел, но в какой-то мере чувствовал свою вину за смерть Егора, или же причина была в другом: Максим и Жека осудили бы его за отсутствие этой самой вины. Хотя, по большому счету, это Макс скомандовал забрать сумки, после того как именно Егор о них вспомнил.

«Черт, да пофиг! Почему я вообще решил заморочиться этим сейчас?..»

Шаги за спиной парня прервали череду его запутанных мыслей и вынудили Нестерова остановиться в двух метрах от Веры. Он уже знал, кто стоит позади: человека выдавало астматическое дыхание и отличавшаяся работа сердца. Что-то под левой ключицей помогало ему стучать. Скорее всего, так слышался кардиостимулятор.

― М, это вы?

Надменное поведение обернувшегося паренька больно стукнуло по самооценке батюшки, которого и так ни во что не ставили из-за их шайки-лейки.

Когда люди, бледные и испуганные, повалили в почти пустую церковь, на долгие часы в зале воцарилась та самая атмосфера почитания и богобоязненного смирения, какая и должна существовать в храме. Да, они оказались здесь не потому, что уверовали, но это не имело значения. Главное, что люди нашли сюда дорогу. А батюшка был тем, кто даровал им приют и утешение.

Эти же дети открыто демонстрировали свое неуважительное отношение к церкви и тем, кто нашел спасение под ее сводом. Они ведь сами пришли сюда, чтобы укрыться от монстров и бушующих стихий. Так почему ведут себя, как стая волков, а не стадо овец? Это всерьез раздражало.

― Молодой… человек, вы ничего… кхыкх… не забыли? ― Пожилой мужчина протянул к нему расправленную ладонь, которой только что прикрывался при коротком кашле. На его безжизненных губах пока еще присутствовала дежурная улыбка священника. ― Ключ.

― А-а.

Денис неспешно полез в карман джинсов, но замер, так и не достав предмет. Против церковников он, вроде бы, ничего не имел, сам крещенным был и разок на исповеди бывал по настоянию родителей... Вспомнив последнее, Нестеров с омерзением поежился. В фильмах, что он видел до того момента, все рассказывали батюшке о своих прегрешениях тет-а-тет, за ширмой, тот даже не видел исповедующегося. На деле же все оказалось иначе: Денису пришлось написать свои грехи на листе и отдать его батюшке. А после, пока тот про себя читал бумажонку о его дрянной жизни, мальчишка стоял перед ним на коленях и ждал отпущения грехов.

Раскаяние? Стыд? Ничего подобного он тогда не испытал. Обиду, неловкость… Почему он вообще должен был стоять на коленях перед человеком, которому ничего плохого не делал и видел первый и последний раз в жизни?

― Ключ, ― требовательно повторил батюшка, встряхнув рукой. Улыбки на сером лице уже не было.

― Платье не великовато?

― Что?

Денис с ухмылкой осматривал его бело-желтое с золотой росписью одеяние. Как и остальные священнослужители этот носил красивую рясу. И в голове Дениса это никак не вязалось с тем, что проповедует церковь. Весь этот зал, иконы, подсвечники, тлеющие свечи, алтарь, рельефные потолки… будто новогодняя елка. Сколько денег было влито в постройку здания, а теперь и в его реставрацию? Почему эти суммы пошли на что-то подобное, а не на восстановление разрушенной школы, дорог или в помощь тем, кто пострадал от катаклизмов? Чего ради сюда вливается столько бабла, когда религия презирает богатство и одобряет щедрость да самопожертвование?..

― Завтра верну, ― вышли наружу мысли короткой и злобной фразой.

«И уж тем более не прямиком в руки».

― Эй, ― батюшка со злостью схватил Дениса за плечо, не дав развернуться. Открытое противостояние малолетнего щенка вконец взбесило церковника.

― Один раз повторю: Ключ. Верну. Тебе. Завтра.

Денис легко оттолкнул мужчину предплечьем, не собираясь тому вредить, но и опасаясь прикасаться к нему руками. Однако батюшку это не остановило. Словно окончательно позабыв о заповеди про щеки, он готов был наброситься на непослушного мальчишку с кулаками. На автомате Денис выставил ногу перед собой, попав человеку в живот и мгновенно опозорившись перед верующими, да и, наверное, перед Богом. Батюшка, не ожидавший такого поворота событий, разлегся на полу. По возрасту он годился Денису в деды. Дряхлое тело и долгие годы спокойной жизни лишили его физической силы. Матушка, стоявшая все это время у алтаря, охая, бросилась к нему и присела рядышком, пытаясь помочь мужу.

Люди, наблюдавшие со стороны, загудели роем сонных мух, но зная, кто у Нестерова в друзьях, в героев играть не стали.

― Я доходчиво объяснил свою позицию? ― обеспокоенно подытожил парень, решив не отступать от своих слов и действий. ― Вот и славно.

Намеренно тихо проклиная его от всей души, батюшка вскочил на ноги. Усиленный слух уловил каждое изощренное словцо служителя добру и свету. Будто ответной карой за сквернословие, платье не позволило человеку убежать быстро. Но как только тот справился с трудностями, то скрылся в своей келье вместе с женой.

― Зря ты так, ― прошептала Вера, на глазах которой разворачивался конфликт.

― Тебя забыл спросить, ― устало откликнулся Денис и вновь поймал себя на мысли, что звать ее с собой не хочет, хотя бы из-за ее имени.

***

Православный храм

16 мая. Воскресение.18:59

Впервые сдвинувшись, мужик у стены (тот, что все это время наблюдал за подростками исподтишка) моментально привлек внимание Марка, потирающего виски. Грозный дядька – по крайней мере, на вид – проскользнул мимо парня черно-коричневой тенью, все же успев на короткий миг встретиться с ним пронзающим взглядом неестественно красноватых глаз. Теперь Марк уверился окончательно: от мужика действительно воняло дымом, таким, что въедается в человека за долгие годы чрезмерного злоупотребления сигаретами или работе с кострами. А еще на его одежде и волосах до сих пор присутствовали следы «извести», но их было мало. Ко всему прочему, чем дальше этот человек становился, тем слабее становилось и то самое ощущение его «присутствия». Дементьев даже выдохнул с облегчением, чем привлек к себе внимание Евы, клюющей носом на скамье.

Направлялся же странный мужчина в плаще, полы которого шумно хлестали ноги при скоростном движении, в сторону алтаря. Марк невольно отметил, что прихожане смотрят ему вдогонку с подозрением и как-то сжимаются, когда он проходит рядом, будто бы опасаясь, что он их заметит. Но мужчине на них было плевать. Поравнявшись с Денисом, нависшим над Верой, и одарив его изучающим взглядом, тот продолжил свой путь, остановившись лишь у двери в ризницу. Однако заходить сразу не стал, прислушиваясь к звукам оттуда и притягивая чужие взгляды.

Батюшка явно был в ярости. Наплевав на хорошую слышимость у алтаря, он продолжал осыпать наглого мальца проклятиями, громко мечась по комнате и вслух придумывая ему наказание в рамках исповедуемой религии. Жена, судя по звукам и ее фразам, пыталась вразумить недалекого мужа, но попала под горячую руку. В прямом смысле попала: послышался глухой стук, а затем и тихий плач.

«Если и нарушать чей-то «покой», то именно сейчас». ― Зеленский бесшумно открыл тонкую напоминающую антиквариат дверь и, придавив ее уже через миг, замер в тени деревянного шкафа, максимально подавляя колебания ядра. Впрочем, чтобы скрыть свое присутствие от Нулевых или же наоборот Высших этого обычно не хватало. Заподозрив что-то на уровне инстинктов, батюшка вдруг замолк и уставился во тьму около двери.

Освещения в комнате почти не было, не считая одной тоненькой свечи дальше по курсу, поэтому разглядеть убранство священного места во всей красе было невозможно (в том числе и область у массивного шкафа). Зато в область желтого света попадали оба участника ссоры: и схватившаяся за лицо женщина, сидевшая на полу у ног пожилого ублюдка, и сам батюшка, задыхающийся от собственной злости и периодически срывавшийся на кашель. Не заметив же в черноте у двери ничего, за что мог бы закрепиться взгляд, священник вновь развернулся к супруге и продолжил осыпать всех и вся проклятиями. Ненадолго. Истошный кашель в который уж раз сорвал его хриплый вопль, и мужчина, схватившись за сердце, принялся дышать сквозь почти не разжатые зубы, устремив взгляд куда-то в потолок.

«Им уже нужны стабилизаторы… Почему же сюда еще не направили мелио́ров?»

С другой стороны, Зеленский и сам догадывался о причине: столь масштабная катастрофа вряд ли могла не затронуть другие города, а значит, работы у Ассоциации и без того навалом. Вдобавок к выше сказанному метка на руке Зеленского, отражавшая его мощность и принадлежность к гильдии и сообществу, перестала работать еще вчера, и связаться с ЗОРом не представлялось возможным. Такое на памяти мелиора случалось впервые. Кстати, мобильная связь вела себя не лучше. Зеленский успел позвонить Токареву только раз, правда, и сказать что-то важное на тот момент не смог. В итоге он застрял в этом городе, отрезанный, кажется, не только от Ассоциации, но и от всего остального мира: выйти же за пределы «стены», что объяла границы города (может, и не все, но пару его сторон точно) он не решился – такая плотная энергетическая структура, бьющая по ближайшим объектам видимым излучением, так просто через себя ничего не пропустит. Так что…

«Абзац». ― Зеленский с трудом подавил желание разочарованно вздохнуть.

Зато куда громче задышал батюшка, не в состоянии подавить набирающую обороты злость.

― Эта просто… всего лишь… дерьмовая работа!.. ― снова принялся за свое священник, возвращая внимание Зеленского на себя. В ответ на эти слова взгляд пожилого человека невольно зацепился за что-то по типу благодарственного письма, висящего в рамке на плохо освещенной стене. ― Но это… моя церковь! Моя!..

― Она не принадлежит тебе.

Испугавшись чужого голоса, батюшка с поразительной резвостью шагнул в сторону от жены и поспешно обернулся к незваному гостю. Ключ от входной двери запирал и ризницу, теперь любой мог зайти сюда, когда заблагорассудится, но вот кто этот человек и как долго он здесь стоял было не ясно. Показываться же тот не торопился, однако кое-что все-таки проявилось – его присутствие: тяжелое, сильное и поглощающее.

Вслед же за голосом (пусть и с заметным опозданием) из темноты у входа медленно выплыла фигура знакомого человека, взбудоражившего всех своими речами еще прошлым вечером. Тогда он грязный и окровавленный заявился под своды церкви, обещая всех защитить, пока Горняев не прибудет сюда с машинами, или же сопроводить их до эвакуационного центра, но пришлось бы идти пешком, рискуя достаться на закуску монстрам.

― Тебе нельзя здесь…

― Почему же? ― Зеленский намеренно высокомерно улыбнулся, откровенно насмехаясь и над церковью, и священнослужителем: ему по статусу приходилось верить не в бога, а в науку, способную сделать из человека бога. ― Я одет не так? Поэтому? Или договор о найме не подписывал? ― Пусть Зеленский и знал, что как такового договора с работодателем церковники не заключают, но никто не отменял трудовую книжку, где прописывается их место работы и год, да и зарплаты им начисляют, как и всем обычным работникам. Так к чему тогда эта комедия?

Ответить на подобное заявление батюшке было нечем, да и опасался он вступать с этим… существом в открытое противостояние, а потому оба мужчины принялись буравить друг друга неприязненными взглядами, вспоминая вчерашний вечер.

Предложение Зеленского об уходе из церкви многие люди тогда восприняли с недоверием хотя бы потому, что видели его впервые. Батюшка же не преминул воспользоваться ситуацией и усилил эти подозрения своей проповедью. На что воняющий гарью человек заверил, что таки останется с ними в здании и защитит, а когда сюда доберется глава администрации, поможет им всем дойти до безопасного места. Однако Горняев – глава администрации – к несчастью, не торопился.

― Ты и сам уже осознал, что сегодня из церкви не выбраться. Я обещал защитить церковь и сделаю это. А ты, будь так добр, мне не мешай, ― Зеленский произнес эти слова с очередной полуулыбкой, будто бы и не считая вот это, напротив, вообще человеком.

― Хах, один? ― попытался и батюшка говорить в тон ему. ― Что ты сможешь, если заявится?..

― Ты удивишься.

Сказать что-то еще у служителя богу не получилось: на несколько долгих секунд он ошарашенно замолчал, рассматривая светло-оранжевую оболочку вокруг тела Зеленского, словно кто-то светил ему в спину тусклым фонариком. Но куда больше поразило его вовсе не световое шоу, а собственный страх по отношению к этому… нечеловеку. Даже те странные дети не вызывали в нем столько ужаса. Никто. Кроме мальчишки, что пришел с последней группой. Белый, величественный, обжигающий проницательным взглядом… Находиться в присутствии такого существа было до мурашек желаемо, но давление вдавливало в пол, напоминая каждый раз, что ты – всего лишь жалкое насекомое, не имеющее право даже смотреть на… «бога».

― В любом случае, уже поздно. ― Зеленский умело снял наведенный им же морок, заметив дрожащие руки батюшки: еще немного, и тот грохнулся бы в обморок или того хуже – решил бы расшибить себе лоб об стену в порыве страха. Хотя… идея вырубить его пусть и так, Зеленскому явно не была противна. ― Горняев вряд ли придет сегодня.

В ответ на какое-то время в небольшой комнатке повисла напряженная тишина: взять себя в руки у пожилого человека не получалось. Все попытки унять эти опустошающие эмоции, вызванные и усиленные чем-то извне, было не так-то просто. И все же он кое-как справился:

― Т-тогда что… т-тебе… нужно? ― пусть говорить твердо у батюшки уже не выходило.

«Надо отдать старику должное. С этой своей позорной мощностью, он еще и на ногах стоять умудряется».

Но смотреть на него и дальше как-то не импонировало, и Зеленский задумчиво перевел взгляд на все еще сидящую на полу матушку. Женщина выглядела не менее испуганной, боясь не то, что пошевелиться, но и нормально дышать – сопротивления ментальным атакам у нее не было совершенно.

Своим же молчанием Зеленский вынудил батюшку задать ему еще один вопрос:

― Ты пришел… лишь за этим? Чтобы сказать… кх… об этом?

К слову, в священники батюшка никогда не метил: так сложилась жизнь. Всякое ведь бывает, и к Богу дорогу находят разными путями, а результат путешествия иногда бывает весьма… причудлив. Но, привыкнув к своей должности, даже в период апокалипсиса он уже не мог избавиться от этой роли.

― Да нет, не совсем. ― Зеленский с ухмылкой пожал плечами и, наконец, отвел аномальный взгляд от женщины на полу, чтобы еще сильнее не изводить ни ее, ни ее мужа, желавшего отыграться хоть на ком-то. Естественно, Зеленский его не боялся (зачем опасаться того, кто настолько слабее?), но и провоцировать – тоже не вариант, иначе кто-то из них умрет, и точно не Зеленский. ― Решил предупредить, чтобы ты детишек не донимал больше.

Подобный ответ пожилого человека слегка обескуражил.

― А тебе-то… какое… дело?! ― а говорить, не срываясь на кашель, становилось только сложнее. Пока батюшка был спокойнее и дышал ровнее, эти приступы можно было перекрывать многозначительной паузой, но сейчас он не мог притворяться сдержанным.

― Я все сказал. Или успокойся сам. Или Я. Тебя. Упокою.

Взгляд Зеленского снова прошиб батюшку до встряхнувших все тело мурашек и пота. Давление от присутствия этого жуткого человека ощущалось тяжелым покрывалом, падающим на голову. И хоть церковнику хотелось выговориться, выплеснуть эмоции на раздражающего его типа, слова застревали в глотке нечленораздельными звуками.

Еще раз по-хамски улыбнувшись, словно напоминая, что батюшка для него – ничто (даже меньше, чем грязь под ногтями), Зеленский покинул комнатку и бесшумно притворил дверь. Он и сам не особо понимал, зачем в это полез. По идее, лучше всего было бы уговорить малолеток остаться, если надо, приструнить их силой: все они могли пригодиться Ассоциации. Но вот белый пацан по имени Марк Дементьев вызывал в нем неконтролируемое желание избавиться от его внимания, пока чувство необоснованной преданности не поглотило его с потрохами. Чувство… какой-то гребанной щенячьей любви, подавляющей, но естественной. Погружаться в такие эмоции еще глубже Зеленский никак не хотел, а потому решил не задерживать подростков в церкви. Пусть лучше уходят, к тому же со своей мощностью и тем паче Дементьевыми у них есть все шансы выжить, и тогда уже после он найдет их сам. Радовало также и то, что со своими способностями они пусть и худо-бедно, но разобрались.

К примеру, Денис Нестеров, не нарочно подслушавший весь разговор в ризнице. Заметив вышедшего Зеленского, он мигом отвел любопытный взгляд, опасаясь нарваться на физическое, да и даже словесное замечание от опасного дядьки.

― Вскоре… вами заинтересуется Международная Ассоциация, ― вдруг замедлив шаг, прошептал Зеленский почти одними губами, чтобы расслышал только один Нестеров. ― Доживите до этих пор.

На этом его обращение к выгнувшему брови парню резко закончилось. Ссутулившись и убрав руки в карманы плаща, мужчина спешно промчался мимо, не собираясь ничего пояснять. Провожаемый же обеспокоенными взглядами людей он вернулся к своей стене недалеко от входной двери и снова прилип к ней, закрыв глаза. Еще через пару секунд люди потеряли к нему всякий интерес.

«Что за?.. Что еще за «Ассоциация»?» ― На лице Дениса застыло откровенное недоумение, которое со стороны показалось Вере абсолютно неоправданным: слишком сильно увлекшись подслушиваем, он так и не начал с ней разговор.

*Хера се ты здоровый?! Это костюм отца, а тебе впритык!*

Денис поневоле перевел внимание на ребят, копошившихся у стены ровно напротив того странного мужика: громкие источники звука будто бы сами притягивали к себе взгляд.

*Это ты мелковат*, ― Максим ехидно усмехнулся Артему, поправляя воротник черного пиджака, и тот лишь нервно тряхнул головой, на самом деле стараясь не злиться на каждые фразу, движение и взгляд рослого идиота, которого приходится еще и одевать.

― Марк?! ― уже в полный голос позвал Сафронов, оглядываясь на Дениса. Та короткая драка с батюшкой, конечно, впечатлила его (хотя не сказать, что в хорошем смысле), но могла вызвать немало хреновых последствий.

Уложив уже почти сидя спящую Еву на скамью, Дементьев укрыл ее теплым платком, что подогнал предусмотрительный Артем, поцеловал сестру в висок и, пожелав ей спокойной ночи, быстро направился к приодетым ребятам. Теперь Черноус и Сафронов выглядели как офисный планктон: светлые рубашки, темные брюки, жилетка у Жеки и пиджак у Максима (должно быть, тот самый, на котором ребята в обед провели пикник). Только Жене одежда была слегка великовата, а на Максе сидела в облипку.

― Может, дежурить будем? ― предложил Сафронов, когда Марк остановился напротив.

Гоповатый детина, по-прежнему грязный и в крови, выглядел крайне забавно в чистеньком фраке. Но даже если бы парень умылся, благодаря вечно хмурым бровям и вздернутой губе образ хамоватого грубияна не растворился бы.

― Зачем? ― запоздало отозвался Марк, протерев лицо ладонью. Зрачки уже самовольно уплывали под веки, и приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы возвращать их на место, не то мутный взгляд исподлобья помог бы нажить еще пару-тройку озлобленных товарищей.

― Да ХЗ, что и кому… ночью… в башку взбредет! ― Так хорошо начавший, Максим, напоминая Дементьеву не менее нервного Данцева, внезапно распсиховался, завязывая на шее галстук. ― Зачем эту херню пришили?!

Два куска темной ткани свисали с воротника рубашки, составляя с ней единое целое.

― Да мне-то откуда знать?! ― так же резко ответил Артем, каждые пару секунд косясь на засыпающего Марка, не имеющего ровно никакого желания участвовать в этой нелепой перепалке. ― Ща, ― он с усмешкой наклонился к пакетам и достал нож.

― Полегче там!

― Не бои́сь, я тебя осторожно зарежу, ― кавказский акцент добавил фразе особую остроту.

― Очень смешно.

Артем только фыркнул и уверенно натянул части галстука, чтобы слегка придушить ими ненавистного гада, после чего не без усилий отпилил обе полоски под воротником.

― Обрезание прошло успешно, сэр. ― Артем надменно хохотнул и показал кусочки ткани Максиму.

― Иди в жопу, дебил!

― Ты приглашаешь? ― его улыбка стала только шире.

На сей раз Сафронов взбесился. Его кулак неприятно громко зазвенел при ударе в черную ладонь Данцева. Секундой спустя Жека обоим отвесил хлесткие подзатыльники.

― Да, ну бля, по башке-то зачем? ― со стоном возмутился Максим, хватаясь за голову. Если ранее надоедающую мигрень ненадолго вытеснили адреналин, таблетки и увлекательная беседа, то теперь она жахнула с удвоенной силой и по вискам.

Жека вроде бы хотел извиниться, но передумал и обернулся к Марку, молча наблюдавшему забавную сцену.

― Так что насчет дежурства? ― уточнил Черноус, игнорируя свирепый взгляд не только друга, но и Артема, не понимающего, за что ему-то только что досталось.

Марк задумчиво погладил подбородок, пытаясь скрыть пальцами появившуюся улыбку, после чего, прищурившись, посмотрел на Дениса в другом конце зала.

― Что думаешь? ― так же спокойно спросил он у вездесущего паренька, чувствуя жжение в глазах.

Свечи на алтаре и у стен освещали зал недостаточно, чтобы видеть лицо Нестерова, но Дементьев отчетливо различил его удивление.

― Я о твоем слухе. Сможешь ли ты вообще нормально поспать?

*И то верно*, ― не впервой прочитал чьи-то мысли Марк.

На сей раз он специально и сосредоточенно, до боли в итак напряженных глазах пригляделся к Денису. Мысли того отражались облачками у его головы, будто бы товарищ присылал ему сообщения на телефон.

*Учитывая мою способность… он прав. Что бы кто ни задумал, я услышу прежде и подниму тревогу*.

― На том и сойдемся, ― ответил Марк тут же вздрогнувшему Нестерову и позволил себе наконец моргнуть, подавляя тем самым и малые проблески света, что хотел уже осветить глаза. Сумбурных мыслей Нестерова насчет телепатии и сопутствующих вопросов на эту тему он уже не увидел. ― Денис подежурит, ― сказал Дементьев ребятам, не заботясь о том, что так просто спалился с очередной способностью.

Те моментально пришли в замешательство, однако Жека не позволил Максиму обрушить на Марка вопросы:

― Ты тоже давай ложись. Денек выдался непростой.

В отличие от других Женя способностями был ближе всех к Дементьеву, поэтому точно знал по нестабильному огоньку того, насколько ему дерьмово.

― Ага, ― Марк махнул им рукой, пожелав таким образом спокойной ночи, и отправился к Еве.

Убивающая мигрень к этому моменту достигла своего апогея. В ушах все сильнее звенело, перекрывая другие шумы. Боль в затылке, да и макушке головы, казалась настолько сильной, что будто мелкими разрядами электричества блуждала по коже, а движение глаз вызывало ощущение песка, насыпанного под веки. Не говоря уже о спине. После Евиного прикосновения, пусть и сделала она это не специально, меж лопаток пекло, вызывая тошнотворную боль по всей области позвоночника и мешая дышать. Что же именно там пекло – очередной интересный вопрос, над которым вообще не хотелось думать. В конце концов, часа четыре назад Марк нехило вписался в ветку, чертыхнувшись с немалой высоты, да и обломки, под которыми он пролежал, могли навредить.

«Помнится, я хотел спросить… Артёма, почему моя футболка… в таком состоянии… Не спросил… Надо было… спросить…»

― Ха-а-ах… ― Дементьев нехотя улегся на холодный пол, где была постелена шаль медсестры и школьная сумка: свободных скамеек уже не осталось, да и так спокойнее. Жаль, что шаль отдавала спиртом.

Подумать же о том, что спать будет жутко неудобно, Марк не успел – выключился до этого, еще разок глубоко вздохнув, правда, теперь уже с облегчением – из-за объявших холодом половиц.

***

Православный храм

16 мая. Воскресение.19:15

«Уснул? ― озадаченный Нестеров все еще пялился на Дементьева, точнее на то место, где парень скрылся за скамьей. ― Может, я преувеличиваю?»

Не без волнения он перевел внимание на терпеливую Веру, по-прежнему ожидавшую разговора. Сашка давно спал у нее на коленях. Поговорить так и не вышло.

― Слушай…

― Я с вами.

Денис с недоумением приподнял бровь: сначала проницательность Максима, теперь и эта еще поумнела?

― Я не тупая. Вы завтра уходите, так? Мне плевать, куда, но я с вами... ― девушка неожиданно осеклась, словно что-то почувствовала, и с грустной улыбкой посмотрела на Сашку. ― Мы, ― исправилась она тише и спокойнее.

Нестеров промолчал – свою работу он таки сделал, остальное – не его ума дело. С Юлей же поговорил Дима. Точнее, это было больше похоже на угрозу: «Мы уходим. Завтра. Ты не хочешь с нами?» ― топорик в руках подростка раскачивался в такт словам. На что Юля просто кивнула, а тот, нахмурившись, побрел в сторону дверей, чтобы улечься спать в обнимку с полюбившимся ему оружием.

«Сумасшедшие, ― сделал вывод Денис, измученно выдохнув, и отправившись к своему «дежурному месту». Для него уже постелили на полу. Холодном, грязном и твердом. ― Сначала я спал за партой, теперь на полу… в церкви…»

― М-м-м, ― поудобнее же лечь не получалось не меньше пяти минут.

Раздражало даже шуршание ткани на сумке. Громко скомкав ее под себя, Денис уставился на пустую стену, на которой иногда появлялись тени колыхающегося пламени догорающих свечей.

Вздохи людей… бесили, а тех, кто храпел или кашлял, хотелось придушить тем самым галстуком.

Уже откровенно рыкнув, за что от засыпающего Жеки прилетел в голову какой-то мусор, Денис устало лег на спину, закрыл глаза и постарался выбрать один звук из тысячи, чтобы остальные стали чуть тише. Вначале ничего не выходило, как и в прошлый раз, но вскоре сильнее прочих его привлек клацающий топот маленьких ножек. Насекомые длинной стайкой покидали отверстие за алтарем и бежали куда-то в зал, находили там крошки хлеба, оставшиеся после скудного ужина малышни, раскусывали на частички поменьше и утаскивали в свое гнездо. Этот шум от напряженной работы маленьких трудяг понемногу укачал парня. Он все-таки задремал, поэтому не смог удивиться топоту гораздо громче…

Муравьишка размером с палец щелкнул своими тяжелыми жвалами и снова скрылся в земле.

Глава 17

Эвакуационный центр

16 мая. Воскресение.19:34

В эвакуационном центре, громоздком и похожем на огромный контейнер, не замолкали ни на одну секунду. Шумные разговоры, мелкие перепалки, чей-то кашель и судорожные вздохи… Такое скопление людей в одном месте многие видели только на день города или какой-нибудь другой масштабный праздник. Но сейчас никому не было до веселья. Страх и отчаяние чувствовались уже даже в воздухе, сматывая эмоции людей в один невидимый, невообразимый, энергетический ком, который, казалось, вот-вот рванет во все стороны и ничем хорошим это не кончится.

Анастасия Данцева, больше суток находившаяся без сна, мало чем отличалась от остальных испуганных спасенных и так же подпитывала атмосферу уныния и безнадежности своими страданиями, пусть честно старалась не поддаваться всеобщей истерии. Впрочем, проигрывая по всем фронтам, она уже в тысячный раз нежно погладила замусоленный смайлик со смятым краем. Анастасия не знала, когда Артем прицепил эту наклейку на задник смартфона, но за пару последних недель успела заметить привычку сына ее отдирать. Белый цвет с улыбающегося смайлика уже давно стерся, да и само изображение заметно выцвело еще до аномального дождя. Сейчас эта маленькая смешная рожица в этом угнетающем месте была единственным ощутимым напоминанием о сыне…

Эмоции успешно одерживали победу.

С прерывистым дыханием Анастасия прижала разбитый экран к своей груди и закрыла глаза, искренне пытаясь не сорваться на очередные рыдания. Ее темные слегка волнистые волосы каскадом упали на руки и поджатые колени…

Забыться не получалось.

В воспоминаниях тут же возник навязчивый образ мертвой девчушки и чудовищное растение, жгутами стянувшее ее беспомощное тело, белое от дождя и кровавое от раны на голове. Длинные шипы, словно иглы, прошили бледные руки и ноги ребенка, особенно крупные – пронзили ключицы и грудь. Анастасия лично пыталась привести ее в чувства. Мужчины – убрать растение, не навредив Еве. Но, видимо, их вмешательство ускорило какие-то процессы, и… девочка перестала дышать. Реанимировать ребенка на месте также не вышло.

Глава Администрации на глазах у всех прощупал Евин пульс и лишь тяжело вздохнул, стараясь не смотреть в заплаканные глаза Анастасии. Сказать хоть что-то в посмертное напутствие тогда ни у кого не хватило мужества. Даже забрать тело или похоронить ребенка не было ни сил, ни возможности, ни тем более – времени. Муж Анастасии, Сергей, в ярости нанес несколько ударов топором по растению… Участковый Долманов выстрелил… Бесполезно. Алоэ не нападало в ответ, но и девочку отпускать не желало.

Дрожащими пальцами Сергей снял с кофты жены цветочную брошку, молча сдерживая слезы, уложил Еве на грудь и отошел, не желая глядеть на малышку, лишившуюся жизни в столь юном возрасте. Данцевы не были с ней хорошо знакомы, ведь другом Артема был Марк, однако несколько раз встречали девочку в его компании... Так что сомнений не оставалось – руины, к которым прибыли родители Данцева спустя пять часов от начала катастрофы, точно принадлежали Дементьевым.

Анастасия знала, что вчера Артем снова ушел к ним: он отправил матери сообщение, когда оказался в их дворе… Он должен был быть у Дементьевых. Должен был, как всегда, уткнуться на пару с Марком в компьютер… в доме… В том самом доме, который смяла непостижимая сила, и где пятно крови на месте ступенек красноречивее всего говорило о судьбе остальных людей. Но!..

Анастасия снова всхлипнула, прижимая телефон сына покрепче. Она случайно нашла его на земле, сразу узнала, благодаря этому самому смайлику, приклеенному к задней панели.

Что, если и Артем остался на улице во время дождя? Вдруг он не заходил в дом? Ведь смартфон оказался в десяти метрах от порога… Но всего в паре метров от хвоста самолета.

Анастасия звала его там, на руинах, обыскивала обломки взглядом, ободрала до крови руки, стараясь сдвинуть строительный мусор… Ничего не подтвердило обнадеживающих мыслей. Ничего не нашел и Сергей. Ни на останках домов, ни у хвоста самолета, ни даже в его ужасающих внутренностях, где остались искалеченные тела нескольких пассажиров. А продолжавший хлестать дождь, промозглый ветер и разрывы пространства не позволяли оставаться в небезопасном месте надолго.

― Ты же выжил, ведь правда? Ты не мог… Просто не мог… ― хриплый шепот Анастасии вновь сменился бессильными слезами.

Всхлипнув уже в полный голос, женщина мутным взглядом осмотрела зал эвакуационного центра, мало что различая из-за слез. Таких, как она, хватало. И неважно, были ли это дети или взрослые. Многие сидели с опухшими лицами, кто-то все еще плакал. По большей части гигантскую комнату заполняли потерявшие надежду люди, на глазах которых погибли родные или знакомые. Кого-то унесло ветром, других убило обломками, третьих…

Анастасия сухо сглотнула, вспомнив ту жуткую тварь, разнесшую один из домов на улице. Безобразное, черное, лохматое, с вывернутыми коленями создание. Огромная голова с рылом летучей мыши и движениями ей под стать. Если Артем и выжил, что мешало подобной бестии его разорвать? Она убила Захара еще до того, как сгорела в безумном пламени пугающего человека, управляющего огнем. Мощный, сильный, подавляющий, наслаждающийся убийством монстров… Александр Зеленский. Появись он минутой ранее, и сын Горняева остался бы жив. Но задержись этот человек еще на пару минут, и, скорее всего, ни Данцевы, ни сам Горняев или его друг участковый не выжили бы.

― Ха-а-ах…

Вспоминать о нем Анастасия не хотела. Только, будто бы заразившись его сумасшествием, несколько человек из выживших все еще не желали мириться с суровой реальностью, продолжая спасать людей и убивать чудовищ.

Уже с плохо подавляемой злостью Анастасия посмотрела на людей, стоящих ближе всех к выходу в коридор.

Глава Администрации – Горняев Николай Евгеньевич – на повышенных тонах объяснял своей команде, что собирается делать дальше. Грязный, отчаянный, явно уставший… Его отговаривали братья Анисиповы: пеший ночной тур по спасению уцелевших, если таковые остались, отдавал самоубийством, ведь машина самого главы с пробитым колесом и пустым баком стояла далеко в центре города, а остальная колонна провалилась почти под землю немногим после, из-за чего пришлось бросить тачки и продолжать движение пешком. Вот только интересовал Данцеву не заросший за сутки Горняев или два бугая почти на одно лицо. И даже не участковый Долманов, лишившийся рукава во время очередной стычки с монстрами …

Муж Анастасии, входящий в состав дружинников, поймал на себе ее взгляд, что-то коротко ответил товарищам и, оставив топор на полу около Горняева, направился к ней. Крупная похожая на крыло пластина за его спиной раскачивалась в такт каждому нетвердому шагу, сбивая равновесие и издавая при движении негромкие завывающие звуки металла, будто бы на ветру. Сам же Сергей, не менее мрачный, чем Анастасия, остановился напротив супруги и, почти вонзившись крылом в плиты, устилающие пол, медленно присел на корточки, чтобы поравняться с ней таким же, как у нее, обреченным взглядом.

― Ну т-ты как?

Мучительная дрожь в его голосе лишь подхлестнула немую истерику жены. И это лицо, так похожее на Артема, те же голубые глаза…

Осознав, что ничуть не улучшил ее самочувствие своим вниманием, Сергей судорожно вздохнул, притянул Анастасию к груди и крепко обнял, сам стараясь не разреветься. На языке вертелось много утешающих слов, но произнести их он не посмел. Да и что толку? Какие слова могут исцелить разодранное в клочья родительское сердце? Какие дела смогут собрать его по осколкам?..

Снова неровно выдохнув, Сергей все же отер глаза рукавом замызганной темно-коричневой куртки, после чего прошептал, как сильно любит супругу, словно решил попрощаться, и провел ладонью по ее темным нечесаным волосам, грязным, чуть забеленным и родным.

― Вы снова собираетесь наружу?

Слабый голос Анастасии коснулся слуха: в нем уже не было ни силы, ни эмоций. Пустота разъедала не только душу, но даже голосовые связки. И от этого становилось еще больнее. Растрачивая последние остатки смелости, Сергей опасливо выпустил жену из объятий и встретился с ее потухшим взглядом.

― Можно с вами? ― вопрос, который он так надеялся не услышать.

Сергей смотрел на супругу и чувствовал такую печаль, какую не испытывал никогда. Вина терзала его изнутри. Да, катастрофа случилась совершенно без его участия, но уберечь семью от любой опасности – миссия каждого даже самого никудышного мужика. Он должен был что-то придумать, должен был предчувствовать катастрофу. Сделать хоть что-то, сказать… Что угодно, лишь бы сейчас не было так больно им обоим.

― Зачем? ― еле слышно спросил Сергей, придерживая жену за плечи.

Хотелось поцеловать ее, снова обнять, зареветь вместе с ней навзрыд, но губы дрожали, как и голос. Мужчина опустил взгляд. Телефон сына, как напоминание о его гибели, словно бы чертов памятник, бросился в глаза. Сжимавшие смартфон пальцы жены, бледные, дрожащие, с опять не в меру длинными твердыми потемневшими ногтями убеждали в том же.

― Ты ведь знаешь, ― с трудом прошептал Сергей, не желая говорить подобное, ― как там опасно сейчас. Я… не хочу потерять еще и тебя.

Анастасия грубо сбросила его руки, едва не толкнув назад – удержала пластина на спине – и живо затрясла головой, доказывая обратное.

― Т-тёма… ― она с трудом проглотила возникший в горле комок, чтобы это произнести. ― Он может быть жив. Его т-телефон… ― Анастасия потрясла им в доказательство, клацнув по битому экрану уплотненным ногтем, больше похожим на коготь птицы, ― во дворе же лежал. Понимаешь? Он…

― Вряд ли, ― сухо отозвался мужчина, ненавидя себя за сказанное. Надежда ранила куда сильнее. Ожидание… убивало. ― Сама знаешь, шансов нет.

― Но…

― Не надо, ― Сергей нервно качнул головой.

В его усталых глазах застыли скупые слезы. Любое упоминание о сыне… Слишком тяжело думать о ком-то, кого видел еще вчера, кому из вредности разлохматил зачесанный чуб, кого подкалывал все это время и редко говорил «люблю»… С кем даже не можешь попрощаться.

― Не надо, ― тише повторил он, тяжело поднимаясь на ноги... без него. Теперь – без него.

Через силу взглянув на жену еще раз, Сергей повернулся к ожидавшим его людям, таким же отчаявшимся, слегка безумным и, наверное, ищущим смерти. Команда бравых включала в себя всего пятерых. Остальные участвовать отказались, несмотря на то, что их самих спасли и привели в эвакуационный центр за ручки. Эти же, хмурые и похожие на бывалых вояк мужчины, первыми приняли решение – помогать тем, кто попал в беду. Один из них поплатился за это сыном, последовавшим в пекло вслед за отцом. Вероятно, именно это сблизило Сергея с главой администрации.

― Ну так что? ― Данцев резко отер лицо, переключаясь на другую тему и приближаясь к группе.

Темное металлическое крыло за его спиной, росшее из левой лопатки и прорвавшее своим появлением одежду, притягивало взгляды. Мало кто изменился до такой степени, чтобы иметь внешние отличия. Будто такое же доказательство произошедшего, этот человек напоминал каждому в зале, что прежний мир уже не вернется и все случившееся не было ночным затянувшимся кошмаром.

― В церковь идем? ― Он равнодушно подцепил сбитым ботинком окровавленное топорище, чтобы оставленное орудие труда выпрямилось, и подхватил его правой рукой.

― Да. ― Николай Евгеньевич – глава администрации – одарил его понимающим взглядом.

Никто бы не упрекнул Сергея за слезы. Все понимали, насколько тяжело терять близких людей. Кого-то такое знание сближает. Кто-то замыкается в себе. Но среди выживших не нашлось бы таких, кто совсем ничего не почувствовал бы.

― Зеленский должен был позаботиться об остальных, ― добавил Горняев немногим позже, уверенно кивнув товарищам по несчастью и проверяя наличие армейского ножа на бедре, карабином пристегнутого к ремню. Когда год назад он купил его вместе с ножнами просто из мимолетного желания, то даже не предполагал, что холодное оружие пригодится ему так скоро. ― Да и если… в «Орхидее» кто-то уцелел, то двинулся туда.

― Хах… Так уж устроен человек, ― согласился с ним участковый Долма́нов, пряча заляпанный пистолет в кобуру – единственное, что он прихватил с собой из участка.

Очень вовремя – яркая боль полоснула всю область шеи спустя мгновение, вынуждая мужчину зажмуриться, резко дернуться и ненамеренно растопырить пальцы. Эти чертовы ощущения, схожие с ударом тока, внезапными спазмами возвращались каждые полторы-две минуты и били по всему позвоночнику, на краткий миг вызывая над телом человека что-то наподобие светло-голубого свечения... В общем, к такому не привыкнешь. Со стороны же из-за этого казалось, что у мужика совсем свезло крышу и это какие-то нездоровые припадки, приправленные очередной уже видимой аномалией.

― К кому, если не к богу, идти за спасением в судный день? ― закидывая отросший чуб на затылок и сдерживая то ли стон, то ли маты, таки задал Долманов риторический вопрос.

Мужики в ответ невесело усмехнулись, соглашаясь с мнением товарища. Никак иначе случившееся назвать язык не поворачивался. Да и, если честно, давать этому название тоже не особо хотелось.

― Черт… твой глаз, ― Сергей уставился на Горняева с плохо скрываемой тревогой.

Николай Евгеньевич неохотно коснулся нижнего века и взглянул на темно-серое пятно, окрасившее пальцы. Тягучая жидкость уже не раз стекала на щеку взамен слезам, но мужчина спокойно утер лицо, пытаясь избавиться от докучливой дряни, что неприятно зудела на коже.

― Я в норме. ― Он размазал субстанцию по руке, задумчиво глядя, как она застывает на ладони. Подковырнул после ногтем, и черная пластинка (после застывания эта дрянь окончательно темнела), отвалившись, упала на пол. ― Мне нельзя сдаваться. Сам знаешь, я… не могу опустить руки. Не теперь.

Продолжать разговор он больше не желал, потому раздраженно отвернулся от группы и посмотрел на спасенных в зале. В карих глазах Горня́ева застыло противоположное альтруизму чувство. Собственные подвиги вызывали злобную усмешку, нежели гордость. А все эти люди… Ему было уже плевать, кто они, что собой представляют и выживут ли вообще. В конце концов он и без того сделал больше, чем кто-либо еще, и не намерен был выслуживаться перед всеми этими… гражданами и дальше. Хотя были и такие, что добрались сюда своим ходом, но их было немного: львиная доля людей все же пришла сюда вместе с ним, особенно дети, пока оставшиеся без родителей, ожидающих следующего рейда. Однако выживших было мало, критически мало в сравнении с общим числом жителей.

В любом случае, все они были напуганы и злились. Горожане жались друг к другу, разложившись прямо на полу. Эвакуационный центр строился именно для подобных случаев. Продуктов людям хватит на неделю пребывания здесь. Правда, выживание обычно зависит не столько от количества еды, сколько от того, смогут ли гражданские ужиться в запертом помещении под одной крышей. Недовольных уже хватало и становилось все больше с каждым часом. Кому-то не нравилась пища, кого-то не устраивало отсутствие коек, третьи жаловались, что военные все еще не добрались сюда, чтобы всех спасти, а четвертые… Хах, четвертые требовали, чтобы группа спасателей продо́лжила рисковать своими жизнями и отыскала их близких, при этом сами они участвовать в рейдах отказывались.

― Уж лучше снаружи, ― прошептал Николай Евгеньевич, демонстративно закатив глаза и усмехнувшись. Отражая его эмоции светящаяся обводка, напоминающая сизый дым с вкраплениями черных сгустков, окрасила и его тело. Впрочем, к мимолетному свечению Горняева и Долманова остальные уже привыкли, пусть периодически и косились на них с настороженностью. ― Так вы с нами?

Все в группе поняли, что вопрос обращен к Анисиповым. После последней вылазки, в которой те едва не погибли, лезть на рожон снова им уже не хотелось.

― Проводим, ― заявил старший, поправляя заляпанную кепку, ― чуть дальше центра.

― И вернемся сюда, ― поддержал второй, отводя глаза в сторону.

Упрекать их в трусости или предательстве остальные не посмели. Рисковать собой – выбор каждого, и никто не вправе заставлять других делать то, что не боишься делать сам, тем более, если отсутствие страха никак не связано со смелостью.

Горняев бросил еще один пренебрежительный взгляд на спасенных им людей и, ничуть не переживая ни за них, ни за себя, первым нервной походкой покинул зал. Преодолев и длинный серый коридор, он свернул к небольшому отсеку, являющемуся входом в здание. Здесь же бегло осмотрел подъемные ворота.

Массивная пластина, если верить инструкции, выдерживала любые климатические катастрофы и направленную стрельбу. Сам же центр напоминал огромный склад с продовольствием и немаленьким санузлом. В проекте, конечно, было совсем иное, но жаловаться не приходилось: здание действительно было крепким, а исправная вентиляция значительно облегчала жизнь.

― Идем, ― сухо и не оборачиваясь, скомандовал Горняев, выражая готовность покинуть эвакуационный центр. Ему не терпелось вновь отправиться в самую гущу, чтобы в который раз испытать удачу на прочность. Причем с легким сердцем он лучше бы принял ее отсутствие и волчий оскал, чем помощь.

Отвечавший за ворота человек неоднозначно хмыкнул, обернулся к встроенной в стену панели и равнодушно разблокировал ее магнитным ключом, после чего нажал необходимую кнопку: он в «отряд самоубийц» не входил.

Громоздкие абсолютно ровные ворота в ответ как-то нехорошо дернулись, затрещали, но все же полезли вверх.

― Удачи там, ― для галочки подбодрил охранник отчаянных мужиков.

Так же из вежливости ему молча кивнули, и глава уверенно шагнул ближе к воротам, поднявшимся наполовину. Наружу он так и не вышел: что-то в пластине снова хрустнуло, и она таки засела на месте. Где-то наверху подъемный механизм тщетно пытался справиться со своей работой, гулко сообщая о том, что он-то как раз делает все, как надо.

― И в чем проблема? ― Долманов осторожно наклонился вперед, рискуя остаться без головы. Вгляделся на плохо освещенный двор.

Тусклые фонари над воротами, увы, едва разгоняли мрак, а потому взгляд не сразу выловил движение в темноте.

― Это выживший? ― предположил младший из братьев Анисиповых, привстав на колени рядом и заметив такую же тень… слишком тонкую для человека.

В шее Долманова, как будто нарочно, дернуло именно сейчас: участковый не только не ответил, но и звучно приложился затылком о днище ворот.

― С-сука!

Под чувственный мат что-то тут же с грохотом ударило в ворота плашмя, заставив обоих дружинников отпрыгнуть назад и свалиться на пол. Нечто, кривое и темное, с трескучими звуками сползло ниже и юркнуло под пластину. Сергей среагировал раньше других и, на счастье Долманова, рассек топором атаковавшую его тонкую ветвь, отчего та мгновенно сбежала наружу, оставив на полу нечто, напоминающее смолу или масло.

― Закрыть ворота! ― Горняев лихо выдернул из ножен армейский нож, за малым не зацепив им старшего из Анисиповых. Поравнялся с Данцевым, тут же опустил лезвие на новую ветку, пытавшуюся проскочить внутрь.

Третья скользнула мимо и успела оплести ногу младшего Анисипова, не успевшего подняться. Попытавшийся его спасти брат, на рефлексах схвативший того за руки, вылетел вместе с ним наружу под скрежет ворот, упавшую на пол кепку и вопль младшего. Засветившийся на эмоциях Долманов, рванувший за ними, был моментально остановлен не менее взволнованным Горняевым, дернувшим товарища за шкварник.

Крики Анисиповых затихли уже через секунду, подтверждая правильность решения главы и неправильность решения самих братьев вообще становиться спасателями.

― Что с воротами?! ― Горняев снова отбил атаку (пока успешно) и замешкался, посмотрев на ответственного за панель мужика, из-за чего чуть не вылетел вслед за теми двумя: Данцев успешно перерубил тонкую ветвь.

Та в свою очередь противно заплясала на полу, подобно оторванному щупальцу, распрыскивая желтоватую «кровь», но вдруг обросла мелкой порослью, и пришлось экстренно отойти подальше, чтобы не попасть под побеги.

Лишь теперь человек у панели нажал чертову кнопку, совладав с инстинктивным страхом. Подъемный механизм загудел громче. Ворота натужно опустились ниже, не позволив одной из веток проскочить внутрь, и снова застряли.

― Да ну блядь! ― Горняев выбросил нож на пол и с психом вцепился в нижние края пластины пальцами, опасаясь быть или пробитым, или выволоченным наружу. Потащил вниз, помогая шестеренкам крутиться.

Следующая ветка прошла очень близко к нему, но стремительно ворвалась внутрь, словно пыталась пробиться поглубже в здание. Ее снова встретил именно Данцев. Звякнув по металлическому крылу, вовремя выгнувшемуся и закрывшему грудь Сергея, ветвь сменила направление и прошибла колено человеку у панели. Пусть Сергей тут же обернулся и обрубил ее, она все же успела выпустить несколько стеблей внутри ноги. Основная же ветвь снова вылетела наружу, оставляя на полу пятна.

Вопль раненного привлек абсолютное внимание трех дружинников: древесный паразит не просто остался в его конечности, он с треском разрастался в стороны прямо в теле человека, изогнулся рогами, пронзил мужчину в ребрах, ударил в панель... Крику умирающего ответил поломанный механизм. Ворота таки с грохотом опустились на бетонную плиту и установились в пазухи.

Металл содрогнулся снова: атака снаружи не прекратилась.

― Помо-гите, пожа… по…

Обрубленная ветка продолжала поглощать человека, разрывая порослью изнутри, змейками вырываясь из-под кожи, снова протыкая тело. Выстрел из пистолета не причинил вреда твари, к слову, как и человеку, переставшему хрипеть. Безобразным кровавым деревом мужчина застыл у панели, врастая корнями в бетонный пол, но пробить его насквозь и добраться до земли у монстра не получилось. Проделав пару коротких отверстий, белые корни принялись спешно утончаться, становясь все длиннее. Проползли по панели, пронзая кнопки и теряясь где-то внутри.

― Ч-что… что делать?! ― ошарашено прошептал Сергей, сжимая топор покрепче.

Рубить дерево он теперь опасался – каждая ветка могла оказаться отдельным живым организмом и, словно чертова мифологическая гидра, обрастать новыми «головами», причем не в своих телах.

― Держитесь на расстоянии! ― Горняев неспешно обходил тварь стороной, уже держа в ее направлении поднятый армейский нож. ― Есть вариант, что оно сдохнет, лишившись жидкости. ― Он взглянул на обрубок около ворот, попытавшийся пожрать кепку: ветвь уже не подавала признаков жизни, значит, он мог оказаться прав. ― И не дайте ему вас коснуться!

Не сговариваясь, мужчины синхронно рванули прочь, обращая на себя внимание ожившего дерева. Бросив ломать панель, истошно трубившую о неисправности в системе, ветки зелеными стрелами дернулись следом. К счастью, длины и скорости, чтобы покрыть коридор полностью, им не хватило. Тварь извивалась, бушевала, крошила стены, оплетала собою пол, но достать людей не могла.

Трое дружинников выскочили в зал, тяжело дыша, и молча остановились там, мгновенно привлекая к себе взгляды выживших, итак слышавших вой системы, выстрелы и пугающий треск из коридора. Тонкие ветви, будто плоские черви, выглянули оттуда, пробежав по стене слева, но все же замерли. Заметившие эту жуть люди охотно ударились в панику. Шарахнулись к дальним стенам, давя друг друга.

― Успокойтесь! Не двигайтесь! Не смейте к нему… приближаться!

Приказы Горняева работали слабо. Крик со стороны санузла еще сильнее подогрел разгоравшуюся истерию.

― Там есть… окна, ― голос Сергея дрогнул.

Не проронив больше и звука, Горняев помчался в коридор с левой стороны. Нельзя было выпустить тварей в зал. Найдя здесь хоть одного «проводника», дерево разрастется цепной реакцией, а ведь выход уже затянуло, и сбежать не получится.

Источник крика нашелся быстро: от боли вопил человек, выскочивший из туалета в самом дальнем краю коридора. В плече у него змеёй извивалась ветка. Выстрел Долманова содрал с мужика полоску скальпа из-за гребанного спазма в шее, не вовремя дернувшего тело, зато остановил. Второй – пришелся в глаз и заставил повалиться на спину.

― Ближе не подходить! Любого, кто оттуда выползет – убивать на месте, не прикасаясь! ― слова участкового, как и его действия, шли в разрез с их праведной миссией по спасению – он и сам это понимал, только пришлось сделать выбор.

Сергей пусть и хотел с ним поспорить, но молчание Горняева и его решительный взгляд сказали больше. Женщине, что в следующий миг оказалась в коридоре, армейский нож ударил прямиком в грудь, хоть из ее тела и не торчало ветвей. С коротким стоном она сползла по стене с широко распахнутыми глазами. Паразит так и не показался: заражения не было. Горняев убил обычного выжившего, не представлявшего угрозы, но у него по этому поводу не дрогнул ни один мускул.

Между тем, ветви из первой жертвы мгновенно кинулись к новому телу, проползли по полу, разрушая плиты, впились в мертвую женщину стеблями, подобно клыкам. Необузданным шевелящимся комом ветки вырвались из ее груди вместе с кровью и разбежались во все стороны, паутиной оплетая дальнюю часть коридора.

Оставался ли еще кто-то в санузле, никто не знал, но все больше ростков пробивало двери, чтобы выползти в коридор, заполняя все вокруг деревянным месивом.

― Серега! ― Долманов сделал осторожный шаг назад.

Среагировав на движение, одна из ветвей рванула к людям, собираясь догнать циничных беглецов. Поняв не озвученный приказ участкового, Данцев уверенно заслонил товарища собой. Металлическое крыло выгнулось, словно длинный наплечник, и частично закрыло тело. Ветви стукнулись об эту пластину и не смогли на ней задержаться. Это позволило остальным отойти назад без риска для жизни.

Умело отражая все новые атаки, Сергей преодолел весь коридор и вернулся в зал. Корявые ветви выползли по стене, протянулись еще на несколько метров и замерли, не затронув пол.

― Не приближайтесь к ним! ― повторил свой приказ Горняев, с психом вытирая залипший от черной жидкости глаз. ― Иначе всем нам… придет… пиздец.

Где-то в коридоре все еще слышалось движение, треск ломающихся сучьев и санузла. Центр был полностью независим. Индивидуальное водоснабжение теперь играло не на руку людям. Но ветви в зале не разрастались. Значит, добраться до водопровода они не смогли. Оставалось надеяться, что ничего в этом плане и не изменится.

― В хранилище окон нет? ― Долманов обернулся к главе.

Глаза Горняева снова слезились темным, и на этот раз не просто парой капелек, а заметными ручейками. Сорвавшись на кашель, он ответил лишь через пару минут царящей вокруг паники.

― Нет. Вентиляция… теперь тоже накрылась, верно? ― Глава судорожно вздохнул, поглаживая горло. ― Если еще и свет рубанется… ― продолжать эту мысль он не стал, и так все было ясно.

― Похоже на то, ― нехотя согласился Сергей, отступая к испуганной Анастасии и поглядывая на ее руки.

От подскочившего адреналина ее когти стали раза в четыре длиннее и теперь увесистыми лезвиями свисали к полу, отяжеляя пальцы. Данцев заботливо притянул жену к себе, заставляя успокоиться хоть немного. Помятое крыло криво болталось за его спиной.

Снаружи все еще слышались удары о стены. Деревья ползли по зданию, ища способ попасть внутрь. Курочили обшивку, пытались пробиться в окна санузла, но там места для новых уже не осталось. Большая часть ветвей застревала в полупустой канализации и вентиляционных отсеках. Несколько побегов появились на потолке, корявой трещиной пробежав по белому полотну. И все же разгром становился все тише и тише с каждой минутой.

― Нас же спасут, правда? ― кто-то наивно озвучил волнующих многих вопрос, что в такой ситуации по отношению к группе Горняева выглядело как насмешка.

Глава сухо кивнул в ответ, не потрудившись даже обернуться к спросившему и продолжая прислушиваться к скрипящему зданию. Плафоны на потолке плюнули парой искр и все же погасли, опуская все помещение в непроглядную тьму.

Два источника света привлекли абсолютное внимание перепуганных людей. Участковый, все еще сжимавший пистолет Макарова, хмурясь, смотрел на потухшие люстры. По его плечам, словно бы перескакивая с одного на другое, двигался голубоватый свет, похожий на короткие искры. Другой же человек светился еще сильнее него: вокруг всего тела Горняева, отвечая его эмоциям, блуждала светящаяся оболочка, срываясь в воздух темным подсвеченным пламенем. В горле же Николая Евгеньевича свербело все сильнее. В уголках его губ показалась вязкая жидкость…

О персонажах

ФИО: Дементьев Марк Александрович

Родственники: отец Александр - мертв, мама Милана - мертва, младшая сестра Ева

Возраст: 17 лет

День рождения: 17 ноября

Рост: 178 см

Внешность: карие глаза, внимательный сосредоточенный изучающий взгляд, волнистые темно-коричневые волосы, есть челка, прямой нос, пухлые губы, смуглая кожа

Телосложение: спортивный, широкие плечи, стройный

Частые фразы: «Всё нормально. Расслабься. Все хорошо» - мысленно.

«Прости» и «не знаю». Второе произносить не любит, его раздражает собственное невежество.

Блин. Паскудство. З-зараза и С-сука – с эмоциями так. Хренотень. Никогда не ругнется через «мать».

Характер: непокорной, но сдержанный, подавляет эмоции, часто говорит спокойно, размеренно, грамотно. Много говорит сам с собой,сам себе на уме, но вполне может психануть. Ответственный (особенно касаемо Евы). Хорошо развита интуиция. Немного параноик. Старается решать все сам. Если в чем-то не уверен, вряд ли выскажет свои догадки и мысли. Закрытый. Не любит ранние подъемы.

Привычки: часто трогает свои волосы, может их взъерошить, преимущественно сдавливает локоны, чтобы чуть-чуть причинить коже боль. Мысленно успокаивает/уговаривает сам себя.

Мощность/проявление силы: точных данных по мощности нет, но сильнее Евы

Способности:

▬ видит состояние здоровья в процентах – индикаторы, слышит их, если те почти разряжены;

▬ видит мощности;

▬ видит настроение через цвета (красный покров);

▬ видит природную эссенцию, энергию и Тлен;

▬ получает сообщения своим же голосом об угрозах и союзниках;

▬ сигнал тревоги в голове;

▬ чтение чужих мыслей;

▬ общее давление фоном на ранги, ниже четвертого;

▬ рёв: бьет энерго-волной, действует на ближайшие цели оглушением или наоборот приводит в чувства. Первое использовал на двери в погреб. Второе – при поисках Евы на обломках дома, чем привел Диму в сознание;

▬ маячок: способен найти цель на небольшом расстоянии;

▬ отключение эмоций.

Друг: Артем Данцев

Дополнительная информация:

▬ 40-ой размер обуви;

▬ волосы значительно отросли за ночь;

▬ после Дождя кожа и волосы, даже ресницы стали бело-серыми, глаза кажутся темнее, иногда отливают фиолетовым;

▬ низкоранговые не могут долго на него смотреть – начинают видеть его фон, похожий на белое пламя;

▬ взгляд Марка также причиняет неудобства всем низкоранговым;

▬ имеет рану на спине и мучается от сильной мигрени;

▬ притягивает «свет».

«Пленница заглянула в его спокойные темные, как и ночь, глаза. Парень перед ней был не старше нее самой. Пугающе белый, отражающий солнечный свет, даже губы его были бледными, как туман. И невообразимо огромный, подавляющий, чуждый, иной... нереальный. Казалось, что воздух над ним темнел, срываясь сизыми облаками в небо. А там, где мраморной кожи касались полуденные лучи, появлялось мерцание звезд…»

***

ФИО: Дементьева Ева Александровна

Родственники: отец Александр - мертв, мама Милана - мертва, старший брат Марк

Возраст: 14 лет

День рождения: 6 июля

Рост: 153 см

Внешность: светло-карие (янтарные) выразительные глаза, волнистые светло-коричневые волосы (цвет карамели), нет челки, пухлые губы, миловидная, не выглядит на свой возраст – «со стороны можно было подумать, что ей лет одиннадцать и не больше».

«Чем взрослее она становилась, тем сильнее копировала внешность и поведение Миланы».

Телосложение: спортивная, подтянутая, миниатюрная

Частые фразы: Да-а – да-а, мол, все с вами понятно, пойду я отсюда. Чё-о-орт.

Характер: позитивная, нетерпеливая, отзывчивая, наивная, добрая, импульсивная, эмпатичная, не любит оставаться в темноте, да и вообще одна, пугливая, несерьезная, не хочет взрослеть. Верит, что если уж получила сверхсилы, то должна использовать их во благо. Не побоялась вступиться за Марка, хотя по дороге и сменила направление.

Привычки: комкает рукава, когда растеряна или напугана

Мощность/проявление силы:20 единиц.

Способности:

▬ автоматическое самоисцеление;

▬ исцеление других, при этом ее фон золотистого света становится виден другим.

Друг: Димитрий Ширин

Дополнительная информация:

▬ к концу тома становится внешне взрослее и выше;

▬ люди с минимальной мощностью не могут долго на нее смотреть или находиться рядом;

▬ на ключицах, запястьях и щиколотках есть темные точки, оставшиеся от шипов.

***

ФИО: Ширин Димитрий

Родственники: есть мама. Другой информации пока нет.

Возраст: 14 лет

День рождения: 31 мая

Рост: 160 см

Внешность: бирюзово-зеленые глаза, нерешительный взгляд, короткие рыжие объемные волосы, есть челка, веснушки, тонкие губы, бледная кожа, лет тринадцати на вид.

Телосложение: худенький, слегка сутулится

Частые фразы:

Характер: несмелый, неуверенный, застенчивый, тихий, побаивается Марка, немногословен, рационален.

«Всегда смущенный, тихий и незаметный, он безмерно нравился Марку, не вызывая обеспокоенности за несдержанное поведение или внезапную агрессию со своей стороны».

Быстро соображает. Умеет принимать сложные решения. Говорит мало, обрывисто. Хорошая реакция.

Привычки:

Мощность/проявление силы: 7 единиц, становится и физически, и эмоциональнее холоднее.

Способности:

▬ понижение температуры;

▬ создание льда;

▬ обморожение.

Друг: Ева Дементьева

Дополнительная информация:

▬ к концу тома становится внешне взрослее и выше;

▬ левша;

▬ 38-ой размер обуви;

▬ к концу первого тома волосы стали длиннее;

▬ по характеру также меняется – становится менее боязливым, возникает желание показать себя.

***

ФИО: Данцев Артем Сергеевич

Родственники: отец Сергей - жив, мама Анастасия - жива.

Возраст: 17 лет

День рождения: 14 декабря

Рост: 182 см

Внешность: яркие голобые глаза, решительный взгляд, темно-коричневые волосы, длинная челка зачесана на затылок, волевой подбородок, смуглая кожа, следит за модой, всегда выглядит опрятно, «наряжается» даже на встречу с другом

Телосложение: среднее, нормальное, не спортсмен, но плечи широкие

Частые фразы: ясен хер, да и иди ты в жопу. Дерьмо! Вашу ж мать! Бога ради. Чувак. Тц!

Фразы в его духе:

― Не рыпайтесь.

― Совсем спятила. Усыпить бы шавку.

― Не беси меня.

― Вали к черту, Дементьев.

Характер: за словом в карман не лезет, саркастичный, вспыльчивый, нервный, избалованный, в меру трусливый, но решительный, нетерпеливый, неуравновешенный, упертый, нагловатый, не любит собак (либо же одну конкретную), легко выходит из себя, до Белого дождя имел аллергию на пыль.

«Артем, раздражая всех и самого себя, психовал и готов был полезть в драку, то ли желая до боли сбить кулаки, то ли выхватить по самые не балуйся».

При этом ответственный и надежный.

Привычки: Зачесывать волосы. Отрывать и приклеивать обратно смайлик на телефоне. Хлопать других по плечу или спине. Жестикулировать. У него в принципе беспокойные руки.

Мощность/проявление силы: 7 единиц, чернеют и отвердевают кожные покровы.

Способности:

▬ изменение кожных покровов – кожа становится твердой, черной с серыми вкраплениями и прочной;

▬ изменение веса – становится тяжелее;

▬ повышается физическая сила.

Друг: Марк Дементьев

Дополнительная информация:

▬ к концу первого тома волосы стали длиннее;

▬ по характеру становится еще более невыносим.

***

ФИО: Сафронов Максим

Родственники: отец мертв, мама под вопросом, есть бабушка.

Возраст: 18 лет

День рождения: 28 марта

Рост: 197 см

Внешность: серые (асфальтные) глаза, надменный взгляд, немного вьющиеся пышные золотисто-пшеничные волосы средней длины, есть челка (уже отросшая), смуглая загорелая кожа, серьга-черепок в левом ухе, вечно хмурые брови и вздернутая губа, образ хамоватого грубияна

Телосложение: сильное, спортивное, накаченное, широкие плечи

Частые фразы: «бля», «похер», ХЗ, «что-то не так?» или «что не так?». Иногда говорит отрывисто, чеканя каждое слово: «Хватит. На меня. Глазеть». Имеет в своем лексиконе огромный запас матерных слов.

Характер: за словом в карман не лезет, вспыльчивый, агрессивный, нервный, смелый или скорее безбашенный, своих не бросает, в числе первых побежит спасать попавших в беду, плохо осознавая свои действия, бесхитростный, прямой, плохо сходится с людьми из-за недоверия к ним. Вежливость – не его конек. Любопытен. Хорошая реакция. Умеет терпеть боль. Не лишен чувства юмора. Наблюдательный. Неплохо соображает. Любит ужастики и РПГ игры. Тыкает даже взрослым. Не лезет в душу тех, кто ему не интересен, да и почти не замечает их.

«… смелый, агрессивный, непримиримый ублюдок, способный во время драки и укусить, и плюнуть, и за волосы схватить. Максим действительно считал, что все средства хороши, как бы со стороны это ни выглядело».

Привычки: иногда рассуждает шепотом, подчиняясь давней привычке анализировать происходящее в критической ситуации. Это его успокаивает и дает отсрочку для адекватной реакции. Не любит (или же не умеет) принимать чужую помощь и заботу. Курит. Трясет головой, словно бы выкидывая из нее лишние мысли. Цокает языком.

Мощность/проявление силы: 5 единиц, стекленеют и отвердевают кожные покровы.

Способности:

▬ изменение кожных покровов – кожа становится твердой, стеклянной и прочной по всему телу, может порезать;

▬ создание стекла;

▬ повышается физическая сила.

Друг: Евгений Черноус

Дополнительная информация:

▬ отец был алкоголиком – повесился, мать бросила, жил у бабушки,

▬ в жизни было достаточно боли,

▬ не в первой спать и просыпаться непонятно где.

***

ФИО: Черноус Евгений

Родственники: есть мама и тетя.

Возраст: 17 лет

День рождения: 21 июня

Рост: 182 см

Внешность: черные густые волосы, есть челка, черные спокойные глаза, изучающий и тяжелый взгляд, приятная улыбка.

Телосложение: спортивное

Частые фразы: Завались! Все путем/пучком. Стопэ! Харэ!

Фразы в его духе:

― Это не РПГ, придурок.

― Раз пошла такая пьянка…

Характер: проницательный, спокойный, преданный, внимательный, читал Макса во время матча, задорный смех. Более рациональный, чем Макс. Много размышляет, но не делится своими мыслями (в этом он похож на Марка). Немного скрытный. Более сложный, чем Максим – его эмоции не на поверхности. Не понесется сломя голову кого-то спасать, если шансы низкие (или если это – не Макс). Дениса же спас, потому что мог, была возможность. Рассудительный, не будет пороть горячку. Частенько из-за Максима влезает в такие ситуации, в какие сам бы никогда не влез.

«― Да все пучком, ― оборвал тот на полуслове, добавив фразе правдивости коротким кивком. Жека вообще все больше разубеждал Дениса, что является хулиганом. ― Ты поступил бы так же».

Привычки: раздавать подзатыльники – преимущественно Максу, приглядывать за Максом, спорить с ним.

Мощность/проявление силы: 3 единицы.

Способности:

▬ видит Тлен;

▬ видит энергию (белое пламя);

▬ видит нечто в центре тела Измененных.

Друг: Максим Сафронов

Дополнительная информация:

▬ родители работают за границей.

▬ мать не видел больше года;

▬ жил у тети;

▬ к концу первого тома волосы стали длиннее;

***

ФИО: Нестеров Денис

Родственники: есть отец.

Возраст: 17 лет

День рождения: 21 апреля

Рост: 173 см

Внешность: пшеничные светлые волосы, недоверчивый боязливый взгляд, есть небольшая челка, тонкие губы, бледная кожа, светло-коричневые (бежевые) глаза

«На фоне этих двух отморозков, коими парень давно окрестил одноклассников, он выглядел младше, мельче, интеллигентнее… И в смелости тоже проигрывал».

«Белый ливень почти не изменил его внешне. Бледный, поджарый, светлоголовый. Длинные пальцы даже рукоять топора держали как-то не по-людски, слишком нежно».

Телосложение: худощавый, поджарый

Частые фразы: Редко матерится, но много недовольно бурчит или огрызается.

Гадство!

― Ой, да ради всего святого…

― С-спасибо, ― надломленным шепотом отозвался тот. ― Оч-чень вдохновляет. Прямо… охренеть как.

― Я… не пойду, ― замотал Денис головой и шумно выдохнул, встретившись с озлобленным взглядом Макса. ― Я не могу.

Характер: несмелый, недоверчивый, подозрительный, приспособленческий, тихий (но из разряда в тихом омуте черти водятся), побаивается Макса.

«Ни к Сафронову, ни к Черноусу он по сути не испытывал никакой привязанности: просто быть с ними рядом иногда было довольно выгодно, да и весело... периодически».

Довольно груб и настойчив с теми, кто слабее.

«Всегда в тени Макса и Жеки, но и не на последних ролях. Со стороны он никогда не казался Вере хорошим человеком. Слабый и покорный с сильными, грубый и надменный со слабыми – такое вот впечатление сложилось о нем у девушки».

Привычки: бурчит-шепчет, выказывает много недовольства.

Высматривает того, кто сильнее, чтобы прибиться к нему. Следит за собой и своими вещами. В большинстве случаев подчиняется, но может и взбрыкнуть, если видит, что можно, или если приказ подвергает его жизнь опасности. Лезет не в свое дело. Хочет показать себя

Мощность/проявление силы: 3 единицы.

Способности:

▬ супер-слух;

Дополнительная информация:

▬ Не отдавая себе в этом отчета, Денис старался поймать момент, быть в нужное время в нужном месте. Этому его научил отец. Точнее, болью вдолбил под кожу.

▬ Способность не отключается и вызывает мигрень, к концу первого тома самочувствие парня ухудшается;

▬ к концу первого тома волосы стали длиннее.

***

ФИО: Воропаева Юлия

Родственники: мать – мертва.

Возраст: 17 лет

День рождения: 20 октября

Рост: 171 см

Внешность: прямые темные волосы, чуть вздернутый кверху нос, слегка грубые черты, голубые глаза

Телосложение: атлетическое

Характер: тихая, мирная, со слабой, но искренней улыбкой, чувствует себя третьей лишней, немногословна

Привычки: отступать, обхватывать себя руками, извиняться

Мощность/проявление силы: 0 единиц.

Дополнительная информация:

▬ жила в том самом доме, где Зеленский убил чудовище, о котором вспоминала Данцева Анастасия – иными словами: Данцевы, Горняев, Долманов и Зеленский были там;

▬ плохое самочувствие;

▬ не может находиться рядом с Дементьевыми.

***

ФИО: Баженова Вера

Родственники: есть мама, брат – Сашка.

Возраст: 16 лет

День рождения:20 февраля

Рост: 165 см

Внешность: русые волосы средней длины, серо-коричневые глаза

Телосложение: «не пышная, но и не плоская»

Фразы: ― Можно там споконне́е?!

― Да вот представьте себе, я – не супер-гёрл, да и вы, смотрю, весь такой чистенький, в одежонке без дырок!

Характер: острая на язык, ядовитая, хамоватая, уверенная в себе, без комплексов, эгоистичная, недоверчивая, от людей хорошего не ждет, умеет подмечать настроение других, про таких говорят: «Палец в рот не клади».

Мощность/проявление силы: 0.2 единицы.

Способности: ▬

Дополнительная информация:

▬ ненамеренно помогла выжить нескольким детям из ЖК «Орхидея», в том числе своему брату и Мирославу Снежину;

***

ФИО: Баженов Александр

Родственники: есть мать, сестра – Вера.

Возраст: 7 лет

День рождения: 14 сентября

Рост: 116 см

Внешность: светло-русые волосы

Характер: эмоциональный

Мощность/проявление силы: 1.2 единицы.

Способности:

▬ супер-зрение.

Дополнительная информация:

▬ ребенок ребенком.

***

ФИО: Снежин Мирослав

Возраст: 7 лет

День рождения: 15 июня

Рост: 120 см

Внешность: яркие голубые глаза, белые волосы

Характер: «Тихий, угрюмый, какой-то особенно неживой. Светлые волосы растормошил поднявшийся ветер, затронул красный широкий шарф, скрывавший едва ли не пол лица. Мальчишка стоял у дерева, спиной опершись на ствол. Не в меру задумчивый, будто маленький взрослый».

Мощность/проявление силы: ▬

Дополнительная информация:

▬ был приведен в церковь Верой из ЖК «Орхидея».

***

Батюшка

Возраст: 62 года

Рост: 168 см

Внешность: пожилой мужчина, непривычно одетый в платье (да еще и словно расшитое золотом)

Телосложение: дряхлое тело

Характер: брезгливый, эгоистичный, осуждающий, надменный, неестественно дружелюбный, совершенно не отвечающий занимаемой должности, неприятный человек. Вся его святость – только в одеждах.

Мощность/проявление силы: ▬.

Дополнительная информация:

▬имеет кардиостимулятор

***

Матушка

Возраст: 50 лет

Рост: 163 см

Внешность: немолодая женщина в платке и не менее длинном платье, на сей раз белом и максимально простом

Характер: добрая, доброжелательная, приятная, отзывчивая

Мощность/проявление силы: ▬

***

ФИО: Зеленский Александр

Возраст: 32 года

Рост: 184 см

Внешность: смуглая кожа, коричнево-красные глаза, темно-коричневые волосы по плечи, щетина, шрам над правой бровью.

«Средних лет, неухоженный, широкоплечий. Вера даже на миг усомнилась, что он не плод ее воображения, представив у того за спиной пару мечей. Всем своим видом мужик напоминал ей могучего воина из фэнтези фильмов: длинный плащ, щетина, волнистые волосы по плечи, шрам над правой бровью, взгляд такой жесткий и пренебрежительный, будто все вокруг для него – не более чем грязь под ногтями. Вере он понравился, на фоне чистеньких прихожан он выглядел куда реалистичнее, чем остальные. Белый от дождя и красный от крови. Разве что строгие брюки и туфли к этому образу слабо клеились. Ну так и времена уже не те, почему бы современному воину не выглядеть именно так?

Телосложение: широкоплечий

Частые фразы: Абзац!

― Надо бы выкинуть ее за дверь, да посмотреть, как в пух и прах рассыплется ее вера.

― Остынь, парень! Этим ты не поможешь.

― Я все сказал. Или успокойся сам. Или Я. Тебя. Упокою.

Характер: Мощный, сильный, подавляющий, наслаждающийся убийством монстров... Высокомерный.

Привычки:складывать руки на груди, смотреть исподлобья, бесить других

Мощность/проявление силы: 18 единиц/ светло-оранжевая оболочка вокруг тела.

Способности:

▬ может вызвать приступ паники;

▬ управляет огнем;

Дополнительная информация:

▬ мелиор Западного сообщества/отделения;

▬ от него пахнет гарью;

▬ его присутствие ощущается;

▬ опасается чувств, которые вызывает Марк.

***

ФИО: Денисенко Олег Константинович

Возраст: 37 лет

Рост: 188 см

Внешность: смуглая кожа, голубые глаза, темно-русые волосы

Телосложение: крупный

Характер: властный, раздражительный

Привычки:

Мощность/проявление силы: тонкая голубоватая оболочка, красиво очерчивающая силуэт

Способности: ▬

Дополнительная информация:

▬ член Международной Ассоциации;

▬ глава Западного сообщества/отделения.

***

ФИО: Токарев Алексей

Возраст: 29 лет

Рост: 171 см

Внешность: азиат, карие глаза, серо-коричневые темные волосы

Телосложение: стройный

Характер: непокорный, раздражительный

Дополнительная информация:

▬ мелиор Западного сообщества/отделения;

▬ заместитель главы Западного сообщества/отделения.

***

ФИО: Данцева Анастасия

Родственники: есть сын – Артем.

Возраст: 38 лет

Рост:164 см

Внешность: серые глаза, темно-серые волнистые волосы

Телосложение: худощавая

Характер: непокорный, раздражительный

Мощность/проявление силы: твердые длинные ногти, похожие на когти.

Дополнительная информация:

▬ находилась подле Евы на руинах дома Дементьевых, именно ее брошка оказалась на груди Евы.

***

ФИО: Данцев Сергей

Родственники: есть сын – Артем.

Возраст: 41 год

Рост: 187 см

Внешность: голубые глаза, темно-коричневые волосы, щетина

Телосложение: высокий, крупный

Характер: решительный, хорошо умеет подчиняться

Мощность/проявление силы: прочнаяметаллическая подвижная пластина с левой стороны, растет на лопатке, может изгибаться, похожа на крыло.

Дополнительная информация:

▬ доброволец, помогает спасать других.

***

ФИО: Горняев Николай Евгеньевич

Родственники: был сын – Захар

Возраст: 44 года

Рост: 176 см

Внешность: карие глаза, черные волосы, щетина

Телосложение: приземистый

Характер: ответственный, решительный, в какой-то мере безжалостный

Мощность/проявление силы: свечение вокруг тела, темно-серая жидкость, вытекающая из глаз и рта, которая затвердевает и темнеет спустя пару секунд.

Друг: Таир Долманов

Дополнительная информация:

▬ глава Администрации города.

***

ФИО: Долманов Таир

Возраст: 42 года

Рост: 181 см

Внешность: серо-зеленые глаза, шатен, щетина, есть челка, которую закидывает на затылок

Телосложение: среднее

Характер: насмешливый, прямой

Мощность/проявление силы: свечение вокруг тела, мелкие разряды тока в фоне

Друг: Николай Горняев

Дополнительная информация:

▬ участковый;

▬ имеет травму в области шеи, которая спазмами возвращается время от времени.

***

Спасибо за то, что добрались аж досюда.

Искренне ваша,Senerin_J.