Белые горы. Книга 1: Стражи небытия.

Пролог

Кровавое солнце давно зашло за горизонт, пурпур облаков угас и мир поглотила тьма, лишь мелкие звездочки неясно мерцали тут и там. Лес шелестел, двигался в темноте, скрипел и скрежетал, стонал странными голосами, завывал свои мрачные песни. Деревья почернели и придвинулись друг к другу, закрывая от чужих глаз свет костра, горящего у порога темной избы, но они не могли заглушить истошные вопли отчаявшегося ребенка, которые раздавались оттуда.

– Не надо! Я не хочу!

Нагой мальчишка стоял посреди жарко натопленной комнаты, все его тело содрогалось от страха.

– Не плачь, сын мой, тебе суждено величие. Древние Боги избрали тебя. Ты должен гордиться, – ответил стоящий рядом худой мужчина с посохом в руках.

Издалека этого мужчину можно было бы принять за старика, ведь волосы его были белы как лунь, а половину лица закрывала длинная, густая, такая же седая борода. Но внимательный наблюдатель заметил бы, что на лбу его еще не отпечаталось ни одной морщины, руки еще не покрылись коричневыми пятнами, а глаза его, ярко-голубые, как небо в морозный зимний день, были ясны. Волхв был все еще молод и чудовищно силен.

Худенький мальчик смотрел на колдуна глазами, полными ужаса, слезы беспрестанно катились по его щекам, он размазывал их по лицу ручонками, оставляя на щеках грязные полосы.

– Я боюсь, – пискнул он.

– Выпей это, и страх оставит тебя, – волхв протянул мальчику бронзовую чашу, в которой плескалось багровое варево.

Мальчик покорно сделал глоток. Он уже не кричал, лишь исступленно всхлипывал, со страхом поглядывая на колдуна. Поперхнулся, сморщился от отвращения.

– До дна, – приказал волхв.

Ребенок приложился снова. Он пил, и с каждым глотком становился все тише, спокойнее, пока взгляд его окончательно не стал пустым, а руки не опустились вдоль тела. Чаша выпала из его рук и с громким металлическим звоном ударилась о пол. Мальчик послушно застыл, глядя на колдуна остекленевшими глазами.

Волхв взял в руки глиняную миску, окунул в нее пальцы, замазал мальчишке глаза густой известью, и через минуту из избы раздался истошный вопль. Затем еще один, более громкий и протяжный, преходящий в дикий исступленный вой.

– Мама! Мама! – орал в ужасе мальчонка, – Мама, помоги мне!

Даже колдовские травы не могли унять его боль.

Через полчаса вопли стихли, окровавленный мальчишка в сопровождении колдуна вышел из избы и подошел к костру.

– Войди в огонь.

Глаза мальчика еще были замазаны известью, но он уверенно зашел в бушующее пламя костра, словно видел его перед собой. Одурманенный травами ребенок стоял босыми ногами на раскаленных углях и, казалось, совсем не чувствовал боли, будто огонь не причинял ему никакого вреда. Колдун закрыл глаза и тихо забормотал. Пламя разгоралось все сильнее, сучья трещали, заглушая шорохи леса. Теперь оно полностью закрыло ребенка, и он казался лишь неясной тенью, слегка колыхающейся в глубине костра.

Громкий возглас заставил колдуна вздрогнуть и открыть глаза. Из-за деревьев вышли с десяток воинов, закованных в панцирные доспехи. Раздался крик:

– Князь, там! В костре!

Один из воинов, отличавшийся особой статью, бросился к огню, но тут же отшатнулся назад от страшного жара и издал глухой рык.

– Что ты наделал, подлец? – закричал князь.

Волхв молча сделал шаг вперед, посох завибрировал в его руках, ладони тускло засветились и огонь в тот же момент погас, будто его и не было.

Ребенок безвольно опустился на руки отцу, затих, тело его обмякло.

– Яромир, мальчик мой, очнись, – простонал мужчина и снова зарычал словно рассерженный лев, – Что ты сделал с ним? Его зубы… Ты выбил зубы!

Князь осмотрел окровавленное тело ребенка, глаза его округлились, и он в ужасе застыл.

– Ты что, оскопил его?

Стоящие рядом воины выхватили мечи из ножен и направили их на волхва, но колдун не повел и бровью.

– Лишь обрезал кругом, теперь он мужчина, – спокойно ответил он, – Зубы вырастут. Его зубы еще не сменились.

Князь задохнулся от гнева, его щеки пылали, словно пламя только что погасшего костра:

– Я отрублю тебе голову! Как смеешь, ты, шарлатан, касаться княжеского сына! Как смеешь идти против своего князя?

– Это во благо, мой господин. Боги избрали Вашего сына. Сегодня родился светлый князь Яромир. Он будет посажен на престол, и он теперь неуязвим, – слабо улыбнулся волхв, – Никто и никогда не сможет отобрать у него трон! Ему быть князем во веки веков!

– Никто не может быть настолько могущественным, чтобы избежать смерти. Если бы я не вмешался, ты убил бы его, – возразил князь уже менее уверенно.

– Теперь его может убить лишь огонь, – спокойно ответил колдун и указал на мальчика.

На ногах ребенка, бесчувственно повисшего на руках у отца, виднелись страшные, вздувшиеся, полные сока пузыри.

Часть первая: Слава. Глава 1.

…Через ту стену поехал городовую,

Через тую было башню наугольную,

Он на тую гору Сорочинскую.

Стал топтать да маленьких змеенышов…

«Добрыня и Змей»

В этом году зима, которая в этих краях означает одно – холод, голод и смерть, рано отпустила свои цепкие холодные пальцы. Апрель был теплым. К середине месяца на деревьях почти не осталось пустых веток, на каждой громоздились тугие почки, из которых проклевывались крошечные светло-зеленые листочки. Улицы Славы, которые зимой обычно пустовали, теперь наполнились гомоном и детским смехом. Худые полуголодные ребятишки с хохотом срывали сочные почки и жадно поедали их. Радуясь первому солнцу, они ватагами носились по улице босыми ногами, играя то в плетень, радостно догоняя «поджигателя», то в редьку, поливая друг друга ледяной водой из речки, то в войну на деревянных палках, которые служили им мечами.

Княжеские палаты тоже ожили и расцвели, тут и там сновала челядь, очищая со двора оставшуюся после зимы грязь, конюхи с рвением чистили и мыли коней на свежем воздухе.

На заднем дворе княжеского дома раздавался лязг оружия. В отличие от мальчишек княжна Ольга всегда упражнялась с железом, предпочитая чувствовать в руках приятную тяжесть настоящего оружия. Она двигалась быстро, словно ветер, меч в ее руках свистел, рассекая воздух. Подмастерье кузнеца Демьян, тайно влюбленный в свою госпожу, обычно не отказывал ей в поединке. Он с сосредоточенным лицом парировал удары, руки его дрожали, лоб покрылся испариной, мужчина уже не наступал, только оборонялся.

Ольга сделала еще один шаг вперед, короткий выпад, и меч, блеснув лезвием на солнце, выпал из рук соперника.

– Ты вновь повержен, – засмеялась княжна, отступая.

– У меня нет никаких шансов против Вас, – склонил голову Демьян.

Ольга поиграла мечом в руках, она ощущала странное удовольствие и легкий трепет, сжимая рукоять. В ней не было ни капли усталости после поединка, она не чувствовала тяжести оружия. Демьян не лукавил: подмастерье кузнеца – сильный молодой мужчина, но он все же не мог быть достойным соперником ей, той, в крови которой кипела сила Древних Богов.

– Попробуйте со мной, княжна! – воскликнул начальник охраны Горисвет, наблюдавший за схваткой со стороны вместе с другими дружинниками.

– Опять опозоришься! – засмеялся старший дружинник Олег.

Коренастый, широкоплечий Олег часто в шутку боролся с Ольгой в поединке на руках, убеждая всех вокруг, что однажды он непременно ее победит, но раз за разом хрупкая Ольга легко забарывала богатыря. Не раз боролась она с дружинниками и на мечах. Воины, конечно, куда более умело владели оружием, но в силе все же ей уступали, потому эти бои всегда вызывали у ратников бурю удивленного хохота.

Горисвет вынул меч из ножен, размахнулся им несколько раз и встал напротив княжны. Молодой мужчина был почти на голову выше Ольги, но воины все равно заулюлюкали, предвкушая интересную схватку. Княжна перехватила меч поудобнее.

– Ты точно опозоришься, – засмеялась она.

Мечи с грохотом столкнулись, Ольга, воспользовавшись своим маленьким ростом, нырнула под руку и оттолкнула ратника ногой, тот, под громкий хохот воинов, попятился и едва не завалился навзничь. Удержался, снова замахнулся мечом, Ольга легко приняла удар, затем еще один, метнулась в сторону и попыталась атаковать сбоку, но Горисвет ловко подставил княжне подножку. Та, не удержавшись, упала на спину, и начальник охраны приставил лезвие к ее горлу.

– Не опозорился, – сказал он, улыбнувшись, и помог Ольге подняться.

– Едва-едва. Хорошая попытка, Ольга, – раздался могучий голос.

Ольга обернулась, у дальнего входа, скрестив руки на груди стоял брат. Полуденное солнце играло в его золотых волосах, спускавшихся на широкие, расправленные плечи. Яромир всегда держал спину прямой, а лицо бесстрастным. Даже сейчас невозможно было понять по выражению его лица, действительно ли он считал, что Ольга упражнялась неплохо или, как всегда, осуждал ее неженские забавы.

– Княже, – Демьян низко склонил голову, приветствуя государя.

– Оставьте нас, – Яромир бросил на мужчин беглый взгляд и направился к Ольге.

– Но я хотела еще поупражняться, – слабо возразила княжна.

Яромир прошел мимо сестры и устремился вглубь двора. Ольга вздохнула обреченно и вложив меч в ножны направилась за братом.

Тот шел широким шагом в сторону реки, не обращая внимания на снующих тут и там, склоняющих головы в приветствии слуг. Лицо его было задумчивым и немного грустным, глаза ясно блестели, выдавая работу мысли. Княжна молча шла следом. Брат никогда не гневался и не обижал ее, но она все же испытывала перед ним трепет, как перед человеком более сильным и мудрым.

Князь был силен. Кровь княжеского рода дала ему мощь Древних Богов, старинный оберег, доставшийся в наследство от отца – защиту от колдовского сглаза, а заклятие, которому его в раннем детстве подверг один из придворных колдунов, сделало Яромира неуязвимым. Ольга своими глазами видела, как затягиваются раны на его теле. Ни из одного сражения он не вышел даже чуть раненым, хотя всегда скакал на удалом коне впереди воинства как истинный сын Славии, что не страшится боли и смерти.

Род их отца начинался у Древних Богов, которые жили на небесах и спускались на землю лишь чтобы низвергнуть на неугодных пламя священного огня. Древние Боги были прародителями всего и вся, зажигали на небе луну и звезды, в гневе метали молнии из туч, их голос раздавался громом, а горькие слезы проливались на землю дождем. Простолюдины до сих пор в благоговейном страхе ставят этим Богам идолов и приносят в жертву окровавленных мертвых баранов. Однажды Боги перестали являться людям, но их неведомая мощь не исчезла, она оставила свой след в поколениях героев.

Часть этой великой силы была и в Ольге. Она ежечасно ощущала ее мощь странным распиранием изнутри, покалыванием в пальцах и неутомимой энергией, что заставляла ее бесконечно двигаться. К чему ей эти богатые сонные палаты, которыми так грезят женщины? Ей бы коня, да на волю, и скакать до исступления, пока сердце не выпрыгнет из груди от счастья.

Яромир остановился у реки и заложил руки за спину. Он все еще молчал, вглядываясь то ли в плавное течение воды, то ли в густые зеленые заросли на другом берегу.

– Ты желал со мной говорить? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– Твои забавы… – начал Яромир, – Не подходят молодой женщине.

Вдалеке запел молодой парень. Его чистый звонкий голос разливался трелью над рекой, искрился задорными нотками. Песнь подхватили другие голоса, она то стихала, то ударяла с новой силой, зажигая в сердце свирепый огонь.

– О чем они поют? Ты слышишь? – спросил князь.

– О подвигах и славе, о сражениях с гиганским трехглавым драконом и страшным черным колдуном, – ответила Ольга, – Они поют о нашем брате, Яромир. Тебе бы тоже следовало петь.

С месяц назад, после смерти отца, Яромир по праву старшего занял престол. Он оказался дальновидным и мирным правителем. Слишком мирным для их народа, который всегда жаждал великих завоеваний и воинской славы. Каждая семья считала почетным отдать сына в казармы, каждая девушка желала выйти замуж за воина. Яромир же был осторожен и расчетлив, словно купец.

Младший Ярослав был полной противоположностью старшему брату. Силы Древних Богов ему не досталось, тем не менее, легкий в решениях, страшный в бою, он странствовал по Славии и соседнему Ва́ргану, бывал на Восточном Берегу и, поговаривают, даже отправлялся на корабле в дальний Ирий, что славится несметными богатствами и хитрыми колдунами. О его странствиях рассказывал каждый простолюдин, о его подвигах пели песни, ему кричали славу. Ольга не видела брата уже много лет, со временем рассказы о Ярославе обросли слухами и небылицами, потому она не знала, чему можно верить, а чему нет.

– Обижаешься? За то, что сравниваю с братом?

– Отнюдь. Я не завидую брату и не желаю жить его судьбой. Ты сентиментальна, и ты не понимаешь, что народу, конечно, нужны герои, но еще больше народу нужен хлеб. Сложно восхищаться подвигами воинов Славии на голодный желудок. А желудок у славов голодный…

– Не считай меня глупой, я знаю, как живут крестьяне, – обиделась Ольга.

Славия жила бедно. Всегда жила бедно. Княжество пережило объединение славских племен, захват территорий ва́рганами, многолетнюю жизнь под гнетом ва́рганского иго, войну и раскол. И все это время оставалось нищим. А последние три года было совсем голодно – летние пожары уничтожали посевы крестьян, так что урожаи собирались бедные и к середине зимы людям было нечего есть.

– Тебе кажется, что знаешь, но это не так, – покачал головой Яромир, – Ты в тепле и сытости…

Яромир немного помолчал, а затем продолжил:

– Я делаю, что могу для процветания княжества. Каждый из нас делает, что может... Ярослав увеличивает его славу, я увеличиваю его благосостояние. Кто из нас в итоге сделает для отчизны больше? И есть ли смысл соревноваться?

– И все же, признай, ты его недолюбливаешь…

– Давно ли ты видела Ярослава, Ольга? – ответил Яромир, внимательно посмотрев на сестру.

– Давно…

– С чего ты тогда решила, что знаешь его? Он давно не тот мальчишка, которого ты помнишь.

– Едва ли он мог измениться настолько, что я бы не узнала его и перестала любить.

Ольга действительно хорошо помнила Ярослава еще ребенком и воспоминания о нем, были почему-то ярче, чем о Яромире. Она пусть смутно, но помнила его глупые мальчишеские шутки и задорную улыбку на веснушчатом лице. Мать их умерла в родах, явив на свет Ольгу, отец же всю свою любовь отдал старшему сыну, младшего Ярослава не жаловал, обходился с ним грубо и даже жестоко, к дочери же был просто равнодушен. Потому ее, совсем еще малышку, оставшуюся и без материнской и без отцовской любви, постоянно нянчил Ярослав. Он не был мудрым наставником, как старший Яромир, он был скорее понимающим другом, который разделял все ее шалости и она любила его настолько, насколько могло вместить любовь ее маленькое детское сердечко.

Яромир замолчал, словно вслушивался в слова песни, ветер трепал его пшеничные волосы, бросая их ему на лицо.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – прервала молчание Ольга, – Неужели о моих забавах?

– Нет, не о забавах, хотя признаюсь тебе, они меня беспокоят. Ведь ты уже не девочка, Ольга, ты молодая женщина. Молодая незамужняя женщина, что осталась без защиты отца.

Ольга почувствовала, как напряглась ее спина, а подбородок непроизвольно выдвинулся вперед.

– Разве ты не защитишь меня? – спросила она брата дрожащим голосом.

Яромир вздохнул и повернулся к ней лицом, положив руки ей на плечи.

– Милая моя, все женщины должны однажды стать чьей-то женой. Так устроен мир.

– Значит, это ты выберешь мне мужа? – зло выплюнула Ольга.

Яромир вздохнул и повернулся обратно к реке.

– Ольга, ты не простолюдинка, что могут выбирать себе супруга. Ты княжеская дочь и твое замужество должно служить интересам княжества.

Князь сделал паузу, словно ожидая возражений, но Ольга молчала.

– Всеволод, наместник дальних волостей в Дивных Лесах, обогатился за последние годы и собрал могучую рать. Он все еще платит подати, но я ожидаю, что вскоре прекратит. Мне доложили, что он грезит о переносе столицы на запад. Нам не нужны сейчас внутренние распри и борьба за престол. Ты выйдешь замуж за Всеволода, и мы укрепим наш союз, чтобы Славия оставалась единой.

Ольга почувствовала, как защипало в глазах от обиды. Она глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание. Когда заговорила, почувствовала, как голос предательски задрожал.

– Что такое Славия, брат? Разве не звон боевых труб? Разве не лязг мечей? Прийти и разметать врага по ветру, чтобы он ползал на коленях и молил о пощаде, вот что такое Славия! Веди войска на запад и возьми свое силой, возьми то, что принадлежит тебе по праву, как и подобает мужчине, но не продавай меня за престол!

Князь тяжело вздохнул.

– Ольга, будь благоразумна, война обескровливает, лишает нас лучших сынов. Нет ничего хуже, чем устроить междоусобные распри на радость соседям. Уверяю, они найдут как обогатиться, пока мы грызем друг друга, пытаясь выяснить чья сила сильнее.

– Ведь он наш троюродный брат!

– Ваше родство столь далеко, что это не имеет никакого значения.

Глаза княжны заблестели, губы задрожали от страха и гнева.

– Участь благородной женщины – жить в плену богатых палат подневольно мужчине. Пока ты ребенок – чинно вышивай в тереме, как стала женщиной – вышивай чинно, а в перерывах ублажай супруга и ради всех Богов – молчи. Почему ты не оставляешь мне выбора, брат? Отчего ты так меня ненавидишь? Я не знаю этого мужчину и замуж за него не пойду!

Она уже знала, что ответит брат и знала, что перечить князю все равно не сможет, и ей придется подчиниться. Взгляд Яромира потускнел, брови чуть нахмурились.

– Я достаточно потакаю твоим капризам. Да, Ольга, незамужним женщинам твоего возраста и положения подобает вести затворническую жизнь и заботиться о своей добродетели, а не резвиться с мужиками на конюшнях. Мое решение в твоих интересах, оно окончательно и неоспоримо. Я лишь ставлю тебя в известность из уважения к кровным узам, – холодно ответил он и резко развернувшись, направился обратно к палатам.

Слезы предательски брызнули из глаз, Ольга опустилась на мягкую траву и обняла колени. Голоса молодых мужчин, что залихватски пели песню, утихли, вместо них в небе тоскливо закричали речные чайки. В сердце княжны вонзилась ледяная игла. Каков этот Всеволод? Что это за мужчина, с которым ей придется делить постель до конца своих дней? Чьих наследников она будет носить в своем чреве? Добр ли он или жесток? Красив ли?

***

Княжеские палаты стояли глаголем недалеко от реки. С гульбища, что располагалось над крыльцом вдоль одного из фасадов здания, было видно ее плавное течение. Каменные подвалы палат защищали казну от пожаров, что часто сжигали целые деревни в жаркое время года, основная же часть здания и терем даже в таком богатом доме были деревянными. В гриднице, огромной зале, с расписанными искуснейшими узорами стенами, царил полумрак, располагающий к неторопливой беседе: застеленные кусочками слюды окна слабо пропускали солнечный свет, а паникадило слуги зажигали лишь вечером, когда на княжеские палаты опускалась ночная мгла.

Яромир во главе стола задумчиво перебирал пальцами, по правую руку его сидел воевода Логгин. Он постукивал костяшками пальцев по столешнице, отбивая ему одному известный ритм.

– Всеволод усиливается, – сказал воевода, прищурив глаза, – Он всегда был удачливым воителем и расчетливым наместником. Сейчас он богатейший человек в Славии. Самый богатый, после тебя, князь. Богач с огромной армией и огромным влиянием. Он воспользуется малейшей нашей слабостью. Мои люди сообщили, что он интересуется сотрудничеством с Ва́рганом. Его послы уже отправлялись в Ва́рган, но мне неизвестно, какие вопросы он пытался решить и решил ли.

Логгин не был мудрым советником, но обладал недюжинным талантом полководца: в любой брани он обходился малой кровью. Кроме того, у этого дотошного мужчины везде были свои глаза и уши. Он протянул свои длинные руки не только к самым дальним концам Славии, но и в соседствующий Ва́рган.

– Это меня беспокоит меньше всего. Нам тоже следует наладить сотрудничество с Ва́рганом, – твердо сказал Яромир, поднимая глаза на присутствующих, – давно пора. Наша вражда безумна. Наши разногласия беспочвенны. Нам следует заключить договор о мире и торговое соглашение.

В трапезной наступила тишина. Все присутствующие переглядывались друг с другом.

– И как это поможет нам со Всеволодом? – Логгин бросил на Яромира неприязненный взгляд, но князь этого словно не заметил.

– Никак, – просто ответил Яромир.

– Так может нам отправить войско к границам наместничества? – предложил воевода, – Войны готовы и изнывают от безделья. Ударим по Саадаку! Всеволод силен, но ему не устоять перед нашей ратью. Наместником назначим своего человека. Да вон хоть Фирса, он хитрый лис. Отдай только приказ.

Фирс, наместник восточных земель, долгие годы служивший у почившиго князя Благояра казначеем, удовлетворенно кивнул. Его лицо, широкое и блестящее, словно только что намазанный маслом блин, растянулось в довольной улыбке.

– Побереги людей Логгин, – покачал головой Яромир, – со Всеволодом тоже договоримся.

Волхв Велес нахмурил седые брови. Его длинная белоснежная борода спускалась на стол, и он задумчиво поглаживал ее. Он был седым как лунь столько, сколько Яромир помнил себя. А помнил он его с самого детства: Велес служил волхвом при дворе еще до смерти его матери.

– Когда Славия берегла людей и договаривалась? Боги шепчут мне о другой судьбе этого княжества, о великой славе, о великих победах. О разгроме поганого, насквозь прогнившего Ва́ргана.

– Разумно ли это? – возразил Яромир, сложив тонкие пальцы в замок, – Какое нам дело, гниет ли Ва́рган? Нам нужно о своих интересах заботиться. Ва́рган больше Славии в четыре раза, полон богатыми ресурсами. Там залежи железа и угля, бескрайние леса и люди. Много людей. Нам выгоден союз с Ва́рганом.

– Как и союз с Ирием. Почему не провести дополнительные торговые пути через море? – возразил Фирс, поглаживая рыжую бороду.

– Ирий очень далек, товара вывозится мало, по пути мы теряем людей и корабли. А Ва́рган в двух днях пути. Пешими караванами перевозить грузы безопаснее и быстрее, – возразил Яромир, – Впрочем, что нам мешает заключить торговое соглашение и с ними тоже?

Велес поднялся со своего места и подошел к огромной божнице располагавшейся в углу трапезной, где перед иконами со странными изображениями чужеземных богов стояла лампадка из цветного стекла, которую князь велел держать всегда зажженной. Колдун, несомненно, был очень стар годами, но несмотря на это, спину он все еще держал прямо, а посох использовал лишь для колдовства и никогда не опирался на него при ходьбе. Сейчас посох и вовсе остался у стола, а волхв стоял, заложив руки за спину и задумчиво смотрел на трепещущийся язычок пламени.

– Ты привез сюда чужих Богов, Яромир, – кивнул он на иконы.

Князь развернулся в сторону волхва, опершись рукой о стол.

– К чему ты клонишь Велес?

– Ты несешь нам чуждую веру и чуждые устои, – ответил волхв, – У нас никогда не было ничего общего с ва́рганами. Грязные, оскотинившиеся существа, что предали веру в Древних Богов. О чем ты хочешь с ними договариваться? Все договоры с ними позорны и этого позора тебе не простят ни Боги, ни люди.

– Это ложь. Ва́рган и Славия когда-то были одним государством. И были богаты и сильны. Сильнее, чем сейчас, когда между нами вражда. Сильнее, чем когда-либо, – горячо возразил Яромир, – Людям не понравится, это правда. Но это чернь. Побесятся и перебесятся. Смерды всегда ко всему привыкают.

– Но не к сотрудничеству с ва́рганами, – возразил Логгин, – Людей больше прельщает заморский Ирий и его богатства.

Велес развернулся лицом к столу, его голубые, словно льдинки глаза сверкнули бликами рассеянного солнечного света.

– Не богатства, а мудрость. Славы – потомки древнего рода. Силы Древних Богов все еще текут в нашей крови. Каждый простолюдин хочет познать эту мощь. Ирий славится своими колдунами и мудрецами, они знают тайный ключ к этому миру. Лишь рядом с Ирием Славия может получить истинную мощь и свободу. И это понимают все.

Князь погладил рыжеватую бороду и произнес.

– Только цена этой свободы слишком высока.

Голос снова подал Фирс.

– Каждый мой корабль, что приходит с Ирия приносит податей в государственную казну не меньше, чем половина черных крестьян княжества за месяц. Перестанем торговать с Ирием, потеряем этот доход.

– Хочешь сказать, ты потеряешь доход? – грубо осек его Яромир, – Мы не перестанем торговать с Ирием, мы станем больше торговать с Ва́рганом.

Фирс поморщился.

– Не много ли нашего достается Ва́ргану? Одна драконья сталь чего стоит…

– Драконья сталь? – переспросил Яромир.

– Железо Белых гор, – пояснил Логгин, – Особо крепкое, из него получается оружие невиданной мощи. Я сам его видел. Эти мечи всегда остры, будто их только наточили, они не гнутся и не ломаются, никогда не ржавеют, доспехи невозможно пробить ни мечом, ни стрелой.

– И все это железо отправляется в Ва́рган, – продолжил Фирс, – Белогорцы делают мечи, доспехи и щиты ва́рганам, а ва́ргане оснащают свою армию и продают часть орудий в Ирий.

Князь заинтересованно приподнял брови.

– А почему отец не запретил им вывозить железо в Ва́рган?

– У них же драконы, попробуй им запрети, – ответил Логгин, – Белогорцы – выходцы из Ва́ргана, но землю эту считают суверенной. Они согласны продать железо нам, но требуют платить за драконью сталь бо́льшую цену, чем Ва́рган.

– Так заплатим им больше.

– А почему мы должны покупать свое железо за бо́льшую цену? – разгорячился Фирс, – это наши горы и наше железо. Ва́ргане живут на нашей земле, обогащаются, и даже податей не платят!

– Земля наших предков захвачена врагом, – согласно кивнул Велес, – Темные звери темного мира в Белых горах усилиями Ва́ргана. Святая обитель осквернена поклонением темным драконам.

– Это всего лишь звери, – возразил Яромир.

Велес прошел к столу и снова уселся на лавку. Весь его вид выражал крайнюю степень неодобрения. Князь задумчиво потирал бороду, лоб его хмурился. Логгин с шумом прочистил горло и стукнул узкой ладонью по столу.

– Так вернемся к Дивным Лесам, – проговорил он, – Что с Всеволодом делать будем?

– Я выдам Ольгу за Всеволода, – ответил Яромир, – Он будет связан кровными узами. Сейчас он простой наместник, да, пусть богатый и влиятельный, но все же простой волостель. После женитьбы он станет частью княжеской семьи. Такой власти ему будет довольно.

***

На переднем дворе было шумно. Кони громко ржали и толкали друг друга, их окрикивали молодые конюхи. Ольга вяло обмахивалась рукой, отгоняя назойливых мух, и наблюдала за тем, как запрягают коней. Перед парадным крыльцом она увидела брата, который отдавал последние приказы сопровождавшим его воинам. Обычно он не держал возле себя личную охрану, в этом не было нужды, ведь его невозможно было ранить. Но теперь, когда его ждали дальние переезды в сторону столицы Ва́ргана, взял в сопровождение с десяток самых верных и сильных воителей, опасаясь нападения недовольствующего люда на близких советников. Яромир заметил взгляд Ольги, улыбнулся и направился к ней.

– Ты тоже меня осуждаешь?

– Есть ли у меня право осуждать тебя князь? – смиренно ответила Ольга.

– Я не только князь, но еще и твой брат, – тепло ответил Яромир и приобнял сестру за плечи, – И нет у меня никого ближе тебя. Быть может твой совет мне был бы важнее всех других.

Ольга недоверчиво взглянула в лицо брату. Яромир никогда не спрашивал ее советов, он вообще никогда не спрашивал, лишь повелевал. Даже тогда, когда еще не был князем. Он приказывал тепло и разумно, как и следует старшему брату, но беспрекословно. А теперь всегда беспристрастный князь выглядел растерянным. Странное, непривычное выражение лица, так несвойственное ему.

– Что гложет тебя брат? – тихо спросила Ольга.

Яромир протяжно вздохнул и опустил руки.

– Верное ли я принимаю решение? Быть может я слишком самонадеянный?

– Могу ли я судить о государственных делах? Я просто женщина, – ответила Ольга, – Скажу без утайки, мне кажется странным союз с Ва́рганом, с ненавистным народом, что всегда зарился на наши земли. Не даст ли это им волю настаивать на своих интересах в нашем княжестве?

– Быть может у них не будет большего интереса, чем договор о мире? – лицо брата казалось расстроенным.

Ольга отвела взгляд. Брат ожидал от нее поддержки, ведь возможность союза с Ва́рганом не прельщала никого из близких советников. Не понравилось решение князя и простому народу. Никто не знает, как вести из княжеских палат распространяются за считанные дни до самых крайних уголков Славии, но спустя три дня после совета весь простой люд знал, что князь с самыми доверенными людьми едет в ненавистный Ва́рган, заключать союз с богомерзким народом. Чернь роптала. Теперь в каждом кружечном дворе не песни пели о странствиях Ярослава, а злословили на обезумевшего князя, который предал Славию едва сев на трон.

– Ва́рган никогда не сможет смириться с нашей свободой. Давно ли ва́ргане силой подчинили славские народы и возвысили на престол своего ставленника? Разве ты забыл какой ценой достался нам суверенитет? Как можно знать, что мира с нами им будет достаточно?

Яромир тяжелым взглядом посмотрел на запряженных коней.

– Быть может это худшее решение в моей жизни, – глухо пробормотал он, – Но лучшее для моего княжества. Верю в это, Ольга. Однажды люди поймут и примут это. Однажды и ты примешь и поймешь.

Глава 2

На пути к землям Ва́ргана проехали три деревни. Везде Яромир встречал одно – грязь, разруху и беспроглядную нищету. Везде его провожали хмурые взгляды истощенных простолюдинов. Яромир видел, как перешептываются между собой люди, показывая грязными пальцами на богато одетых князя и его спутников, как вспыхивают злобой их неумытые худые лица.

– Отродье… – брезгливо проворчал Фирс, глядя на крестьян.

– Не мы ли их такими сделали? – нахмурился Яромир.

– Любые благие утопии разбиваются о глупость, лень и пьянство, – пожал плечами наместник, – Это быдло два слова связать не может. Дай им денег, они все прожрут и пропьют.

– Я достаточно слышал басен от отца о том, что «народ не тот». Только вот он и сам все пропил и прожрал… – в глазах князя мелькнула грусть, – Людям нужны не деньги, им нужно образование.

Фирс внимательно посмотрел на князя, его рыжие брови насмешливо подлетели вверх.

– Это чернь, они не захотят учиться.

– В Ва́ргане в каждом селе есть храмовые школы, – возразил Яромир, – Кто-то не хочет образовываться, а кто-то учится.

Фирс неопределенно хмыкнул и пришпорил коня. Его тонконогая, пышущая здоровьем лошадь, ряженая в дорогую попону, выглядела издевкой на фоне окружающей бедности, и крестьяне провожали ее неприязненными взглядами.

На вторые сутки перешли границу и под копытами коней сразу появились дороги. Попадающиеся по пути села Ва́ргана были так же бедны, но чисты. В каждом – ровные опрятные домики, в каждом – высокий деревянный храм с колоколенкой. Спустя неделю, впереди показалась столица – крепость на высоком холме, защищенном с одной стороны извилистой рекой, а с другой непроходимыми лесными чащами. Не маленькая крепость, а большой град, окруженный высокими деревянными стенами. Стены эти были построены по всем правилам оборонного искусства. Один слой бревен положен вдоль, а другой поперек, в промежутки же засыпан песок. Яромир громко дивился искусству ва́рганских мастеров: высота стены такая, что не перелезешь, тараном пробить невозможно, да и горела она наверняка плохо. Восхищался он и внутренней постройкой. Огромные боярские терема и усадьбы, сооруженные из драгоценных сортов дуба, дворы богатых людей, полные прекрасных яблоневых садов. Персть, стольный град Ва́ргана, была по-настоящему богата. Но больше всего удивили Яромира храмы: около пяти белоснежных, полностью каменных построек, с чудесными золотыми колоколами на самом верху башни. В Славии нигде, даже в столице Славе не строили здания полностью из камня, это было слишком дорого.

К княжеским палатам вела широкая дорога, по которой сновали богато одетые люди. Лошади ступали неспешно, сдерживаемые своими наездниками, которые с интересом оглядывались вокруг.

– Нравится? – спросил у Яромира Фирс.

Он смотрел на новоявленного князя снисходительно-насмешливо, рыжие усы весело подрагивали.

– Я не раз бывал в Ва́ргане, но в столице впервые и такого богатства еще не видел… Тебя здесь ничего уже не удивляет? Сколько раз ты видел Персть?

– Я уже и не вспомню, – ответил Фирс, – может десять раз или больше?

Яромир счастливо улыбнулся в ответ.

– У нас ведь может быть также, Фирс! У нас будет также! Будет! Все у нас будет.

Он расхохотался и отправил коня в галоп. Личная охрана последовала за ним. Люди разбегались в разные стороны, боясь попасть под копыта.

У самых палат их ожидал небольшой отряд княжеской конницы. Впереди, на гнедом коне восседал высокий, очень молодой мужчина, одетый в кольчугу странного, почти черного цвета. С плеч его ниспадал черный плащ, схваченный на груди блестящей золотой застежкой. Осанка выдавала в нем человека знатного рода. Он сдержанно кивнул прибывшим.

– Доброго здравия. Я Залазарь, сын Станислава, светлого князя Ва́ргана. Я буду сопровождать вас до ваших покоев. Отдохните с дороги, и завтра князь примет вас.

– Спасибо за теплый прием. Я Яромир, князь Славии. Со мной мои советники и воины. Я просил аудиенции, но мы действительно были долго в пути, и нам нужен отдых.

– Мы расположим вас в гостевых. Вы сможете вымыться, поесть и поспать. И конечно, мы позаботимся о ваших лошадях.

– Благодарю, – кивнул Яромир.

Залазарь пустил коня в сторону государевых палат, князь поехал рядом.

– Наслышан о вашем отряде. Говорят, это сильнейшие воины Ва́ргана. Лучники, верно? – заговорил Яромир.

Залазарь кивнул.

– Под мои флаги стянулись лучшие охотники Диких Земель, авантюристы и искатели приключений. Когда-то они стреляли птицу, теперь они стреляют людей. На мечах тоже могут, но в стрельбе из лука моим людям нет равных, – княжич на секунду задумался и продолжил, – Соболезную вашей утрате.

Яромир вопросительно поднял брови.

– Я о вашем отце, – пояснил Залазарь, – я слышал о его кончине.

– Не стоит, – ответил Яромир, – мы были близки только тогда, когда я был ребенком. Сейчас лишь Славия скорбит о потере государя, но не я… А вы? Вы близки со своим отцом?

– Да, мы близки. Я рано потерял мать и отец всегда был для нас всем.

– Для нас? У вас есть братья и сестры?

– Сестра, – ответил Залазарь, – нас двое. Все остальные, к сожалению, погибли от болезней еще младенцами. Последний в утробе. Он забрал с собой и мать.

– Сожалею, – приложил руку к груди Яромир, – моя мать тоже погибла в родах, когда я сам был ребенком.

Залазарь также приложил руку к груди и кивнул в ответ.

– Ваша сестра младше вас? – поинтересовался Яромир.

– Младше, но ненамного. Всего на два года.

Они подъехали к большой деревянной избе и спешились. К коням тут же подбежали слуги и увели их за уздцы.

– Это гостевые палаты, – пояснил Залазарь, – здесь мы принимаем самых почетных и дорогих гостей. Внутри вас ожидают слуги, они позаботятся о вас. Завтра с утра вас проводят к князю. Располагайтесь.

Княжеский сын торопливо откланялся, а славы направились к большому, украшенному резными узорами крыльцу.

– Богато живут, – с легкой завистью протянул Логгин.

– Потому что умны и расчетливы, – ответил Яромир, – Нам есть чему у них поучиться.

Они вошли внутрь. Тут же подбежали слуги, приняли верхние одежды, предложили умыться. Каждому полагались отдельные покои такой величины, будто были рассчитаны на десяток человек. А в огромной трапезной уже был готов богатый ужин.

Умывшись Яромир стянул с себя сапоги и упал на кровать. Перина была непривычно мягкой, такой мягкой, что он провалился в нее, словно в облако. С первого этажа раздавался громкий смех Фирса, который веселился, пробуя чужеземные яства, напиваясь пивом и попутно приставая к молоденьким служанкам.

Нелегкие думы терзали князя. Белые горы – вот главное затруднение. Белые горы, разделившие земли на две части, граница меж двумя княжествами. Горы, что сжимают в кольцо большую долину, которая долго была дикой, а теперь полная каменными домами, висящими над пропастью, выстроенными прямо на горных утесах.Земля Славии, что не облагается данью, о чем уже ропщет чернь. Земля Славии, населенная чужеземцами, безнаказанно умыкающими ее дары. Земля Славии, о дарах которой до этих чужеземцев никто и не знал. Белые горы – вот затруднение, которое совсем не волновало его отца и которое он оставил своему сыну в наследство вместе с престолом, придавив Яромира грузом ответственности за принятие решений.

Небо в крохотном окне почернело, по нему понеслись худые черные облака, то прикрывая, то снова открывая звезды. Князь смотрел на них и спрашивал себя: что это такое, звезды? Не глаза ли это умерших предков, что смотрят на него и оценивают каждый его шаг? Что смотрят и судят, правильно ли он поступил, по совести ли, во благо ли отчизне. Смотрят ли они на него сейчас осуждающе? Или все же с надеждой?

Яромир, мысленно попросив у предков благословения и помолившись, прикрыл глаза и заснул тревожным сном.

Наутро за недавно прибывшими славами пришел слуга и пригласил их в парадную князя. Гостевая изба стояла отдельно от основного здания, поэтому Яромиру и его сопровождающим пришлось пройти через главный двор. Пробегающие мимо слуги с интересом на них поглядывали. Говор у жителей Славии совсем не отличался от говора ва́рган, разве что, если внимательно прислушаться, можно было услышать, как более округло они произносят гласные звуки. Однако одежды новоприбывших отличались от тех, что было принято носить в Ва́ргане, и это сразу выдавало в них иноземцев. Славы одевались в светлые открытые рубахи, вышитые орнаментом, и широкие шаровары, подхваченные тесьмой под коленом, ва́ргане же чаще носили темное, косоворотки застегивали туго у горла, рукавами прикрывали запястья, а узкие штаны плотно заправляли в сапоги. Гости с чужой земли были редкостью, Ва́рган не поддерживал дружеских отношений со Славией и держался довольно обособленно, да и Славия до сих пор предпочитала торговать с другими странами, потому теперь простой люд смотрел на них с таким любопытством. Как же, славы! Те, что устроили жестокий кровавый пир, повергли ва́рганскую рать в бегство, а после заявили о своей автономии, поставив на престол нового государства наместника города Слава. О жестокости славов матери рассказывали своим детям с колыбели, хоть и было то сто лет тому.

С особым интересом люди оглядывали Велеса. Длинный посох и такое же длинное белое одеяние, сразу давало понять, что старик – колдун. В Ва́ргане не жаловали колдовство, это противоречило их странной религии. Чернь не гадала на свечах и не поклонялась идолам старых богов, а у богатых дворян и наместников не было придворных волхвов. Они молились в своих белоснежных храмах лишь одному верховному богу, что по их вере был убит в стародавние времена.

К главному входу в палаты вела массивная лестница, возле которой славов уже ждал Залазарь.

– Проследуйте, – пригласил он, – князь уже ожидает вас.

Князь Станислав, чуть поседевший, но все еще не старый, довольно грузный мужчина, ожидал их в парадной зале, что на самом деле не зала, а просто большая, богато обставленная комната. Он восседал на массивном кресле, обитом зеленым бархатом, ноги его были прикрыты меховым плащом, что выглядело странным в середине апреля, когда погода стояла уже теплая. По правую руку, за креслом поменьше сидел советник, юркий, гладко выбритый мужчина со странными длинными усами, которые не было принято носить ни в Ва́ргане, ни в Славии.

– Смотри, какой усач, – Фирс толкнул Логгина локтем и насмешливо кивнул в сторону советника.

Тот шикнул на воеводу и покрутил глазами, словно говоря «держи себя в руках». Фирс пожал плечами и встал рядом с Яромиром. Залазарь, низко поклонившись отцу и поцеловав массивный перстень на его руке, занял место слева от государя, положив руку на спинку кресла.

– Рад приветствовать господа, – слегка кивнув, проговорил Станислав, – у нас еще не было столь высокопоставленных гостей из Славии и прежде лишь мои советники вели переговоры с вашими послами. Вы недавно заняли престол, князь Яромир, и я рад встрече с вами. Надеюсь, мои люди хорошо о вас позаботились?

Яромир поклонился в ответ. Его поклон был сдержанным, слишком низко кланяются слуги, не кланяются вовсе – невежды.

– Благодарю вас, князь, – ответил он, – и мы и наши кони сыты, а спалось нам мягко и спокойно. Более теплого приема я не мог ожидать.

Станислав довольно посмотрел на Яромира и улыбнулся.

– Прошу вас, – князь указал рукой в сторону массивного стола, – в ногах правды нет.

Яромир и его спутники заняли места на лавках, Станислав с сыном и советником расположились во главе стола.

– Не будем откладывать дела. Я уже осведомлен о том, что привело вас в нашу страну и почему вы просили меня о личной встрече. Я заинтересован в тесном сотрудничестве со Славией, и готов выслушать ваши предложения по торговому соглашению.

Яромир выпрямил спину и уверенно заговорил.

– Славия богата зерном, на наших полях произрастает высочайшего качества пшеница и ячмень, в наших лесах ценнейшие соболя. Но наши купцы неохотно везут товар в вашу страну из-за больших пошлин, которыми облагаются товары. Я прошу у вас торговых привилегий. Наши купцы не будут облагаться податями на въезде в вашу страну. Такая обязанность останется только за купцами, везущими товары из Ирия. То же я гарантирую и вам.

– Это разумное предложение, – кивнул Станислав, – мы можем обсудить объем снижения податей в рамках торгового соглашения.

– Также я прошу прекратить торговлю оружием с Ирием.

Во взгляде Станислава едва уловимо мелькнуло удивление. Его советник настороженно заерзал на стуле. Князь мельком глянул на него и, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

– Но что насчет Славии? Я настаиваю на соглашении об ограничении войск.

– Ограничении войск? – подал голос Логгин, лицо его пылало от гнева.

Яромир строго взглянул на него и поднял руку, приказывая умолкнуть.

– Наши страны долго враждовали, князь, – спокойно проговорил Яромир, – видится мне, что больше между нами нет противоречий. По крайней мере тех, что нельзя разрешить разговором. И Ва́рган и Славия сильны и могущественны, но союз сделал бы наши страны еще сильнее. Я не вижу нужды в ограничении войск, если между нами будет достигнуто мирное соглашение. Славия не угроза Ва́ргану, но у Славии есть и другие соседи, которые могут воспользоваться слабостью в случае, если у нашей страны будет мало воинов.

Станислав задумчиво постучал кончиками пальцев по столу.

– Я понимаю вашу озабоченность, князь Яромир. Но большая часть вашей рати находится слишком близко к нашим границам. Это создает угрозу для нашего княжества. Вы должны отвести свои войска ближе к восточным землям.

Логгин наклонился близко к Яромиру и яростно вращая глазами, зашептал ему на ухо. Яромир согласно кивнул. Станислав, глядя на это нахмурился.

– Ваши войска также располагаются возле наших границ, – покачал головой Яромир, – и это также создает угрозу для Славии. Как нам знать, что соглашение не будет нарушено и вы не отправите свое войско на Славу, зная, что столица не прикрыта?

Усатый советник хмыкнул.

– Разве вам не довольно слова светлого князя великого Ва́ргана?

– Никому не довольно лишь слова. Ведь слова, это только слова, – возразил Яромир, – даже если эти слова записаны на бумаге.

Станислав, переглянувшись с советником, сложил руки на груди.

– И что же вы тогда предлагаете, князь?

Яромир положил руки на стол и медленно заговорил.

– Я Яромир, сын Благояра, мой род берёт начало у Древних Богов, и их сила течет в моей крови. Я государь Славии, мои владения простираются от западных лесов до восточного моря. Я благородный князь и удачливый воин. Отдай мне в жены твою дочь. Это будет почетный брак, и он скрепит наш союз.

В парадной тихо зашуршало. Это все присутствующие заерзали на лавках. Фирс и Логгин удивленно переглянулись, Велес недовольно нахмурился.

– Это совершенно невозможно! – вскричал Залазарь.

– Отчего же? – спросил Яромир, – Разве я не достойный претендент на руку вашей сестры?

– Она ведь даже не видела вас, а вы ее! – княжеский сын покрылся красными пятнами.

– Уверен, ваша сестра настоящая красавица. Я не старик, не бедняк, не простолюдин. И разве я дурен собой? Женщины в Славии пользуются большим почетом и большой свободой. Ваша сестра не будет ничем ущемлена и не будет ни в чем нуждаться, к ней будут относиться с уважением и любовью.

Станислав, улыбнувшись, хмыкнул в усы.

– Не таите обиду на моего сына, князь. Залазарь молод и сентиментален. А впрочем, его правда. Посмотрите сперва друг на друга, потом и обсудим… Торчин! Попроси Елену к нам.

Слуга удалился, в парадной повисла тишина, лишь князь Станислав нетерпеливо постукивал кончиками пальцев по столу. Велес морщился и стискивал в руках свой посох, бросая косые взгляды то на Яромира, то на князя Ва́ргана, Фирс задумчиво похрюкивал, а Логгин нетерпеливо ерзал на своем сиденье. Полуденное солнце светило в маленькие окошки, отражаясь в медных основаниях светильников и бежало по комнате шаловливыми блестящими зайчиками. Залазарь прикрывался рукой от его лучей, лицо его было хмурым.

Наконец дверь скрипнула и в комнату вошла молодая девушка. Она была одета в вышитое узорным орнаментом темное платье с длинными рукавами, скрывающими запястья, длинные коричневые волосы ее, по обычаю Славии были стянуты на лбу очельем, украшенным золотыми ряснами.

– Проходи, дочь моя, – сказал Станислав и протянул девушке руку.

Та покорно приложилась и встала возле брата, скромно сложив руки перед собой и опустив голову. Яромир поднялся со своего места.

– Милостивая княжна… – проговорил он и запнулся.

Вопрошающее лицо Елены было совсем детским и светилось невинностью. Она смотрела на Яромира снизу вверх огромными темно-коричневыми глазами и что-то такое наивное и чистое было в ее взгляде, что сердце князя дрогнуло и забилось быстрее.

– Милостивая княжна. Я – Яромир, сын Благояра, государь всех земель Славии. Я прибыл в Ва́рган, чтобы просить у вашего отца вашей руки… – князь снова запнулся и неуверенно добавил, – Взамен я предлагаю свое сердце.

Это было почти правдой. Ведь Елена, дочь Станислава была действительно на диво хороша собой. Статная, тонкая, со светлым чистым лицом и длинными блестящими волосами цвета лесного ореха, она была похожа на маленького олененка, вроде тех на которых охотился князь в лесах Славии. «Славная охота, богатая добыча» – подумалось князю.

Елена зарделась, она все также молчала, бросая растерянные взгляды на отца.

– Милая моя, – засмеялся Станислав, – Отправляйся дочка в свои покои, я навещу тебя вечером.

Елена, кивнув, быстрым шагом вышла за дверь. Яромир проводил взглядом ее точеную фигурку.

– Скромница, красавица, она будет верной женой своему мужу и последует за ним хоть в огонь, хоть в воду, – сказал Станислав Яромиру, – Ты мне нравишься князь, и ты достойная партия. Но Елена моя единственная дочь, я желаю испросить ее согласия. И если она не выберет тебя, свадьбы не будет. Но договорную грамоту мы подпишем, подпишем…

Яромир и его спутники поклонились князю Ва́ргана и покинули парадную. К гостевой избе шли в полном молчании. Фирс насмешливо хмыкал и приглаживал рукой рыжую челку, Логгин хмурился и злился, но самым мрачным, к удивлению Яромира, был Велес. Он ступал тяжело, гневно постукивая посохом, словно Яромир нанес ему личную обиду. В гостевую вошел первым, открыл дверь избы ногой и, насупившись, уселся в дальнем конце залы.

– Ты хитер, князь. Откуда знал, что у него есть дочь? – заговорил Фирс, вальяжно развалившись на лавке. На Яромира смотрел с интересом и легким раздражением, так что было непонятно, хвалит ли он князя или порицает. Вокруг гостей замельтешили слуги, подавая на стол еду и терпкое вино в огромных, украшенных самоцветами графинах.

– Расспросил княжеского сына по дороге, – ответил Яромир, отпивая глоток вина из серебряного кубка.

– Что, если бы оказалась уродиной?

– Стерпится слюбится, – пожал плечами князь, – Мне повезло, Елена очаровательна, слюбится быстро.

Уже вечерело. Фирс ел громко, откусывал большие куски и проглатывал их не пережевывая, Логгин отщипывал маленькие кусочки и клевал словно птичка, Велес же вовсе не ел.

– Ты заметил реакцию князя, когда заговорили об Ирии? – спросил князя Логгин.

Яромир задумчиво потер бороду.

– Заметил. Думаю, Станислав ничего не знает о торговле оружием. Такое удивление не сыграешь. Кто-то из приближенных делает это у него за спиной.

– Ворует наше железо, – кивнул Логгин.

– Воровство ли это? – возразил Яромир, – Так или иначе это наш внутренний вопрос, мы не должны решать его с князем Ва́ргана, мы должны решать его с наместником Белых гор.

Логгин хмыкнул и оторвал от куриной ноги тонкое волокно мяса, растер между пальцами и положил обратно.

– Только вот наместник Белых гор совсем не настроен с нами разговаривать.

– Ко всем можно найти подход, – ответил Яромир, и поставил кубок на стол.

– И что же ты предлагаешь? – поинтересовался Логгин.

– Признать их независимость и заплатить за железо.

В комнате прогрохотало – это Велес с шумом отодвинув лавку, резко вскочил со своего места.

– Ты в своем уме? – вскричал в гневе волхв.

– Не забывайся, Велес. Я прошу твоего совета лишь в толковании воли Богов. Ты волхв, вот и колдуй.

Велес ударил посохом о пол, отчего из-под деревянных досок вылетели красные искры. Сам он словно раздался в стороны, стал больше и выше, лицо его почернело.

– Знаешь, что говорят Боги Славии? Они проклинают тебя, они сулят тебе страшную кару за предательство своего народа! Разверзнуться хляби небесные, грянет гром, полетят на землю молнии…

– Небо ведь ясное, – перебил Яромир волхва, указав в сторону окна, – Кого ты пытаешься напугать своими фокусами? Что ты мелешь? О каком предательстве ты говоришь, старый дурак?

– Это богатейшие земли, – встрял в разговор Фирс, – Да что там богатейшие. Таких больше нет в мире. Железо и драконы! Получается, мы отдадим эти земли чужеземцам?

– Да еще и приплатим им сверху! – добавил Логгин.

Яромир грозно смотрел на своих спутников, ноздри князя раздувались от ярости.

– И что вы предлагаете? Воевать с горной деревней? Эти земли уникальны не только своими богатствами, но еще и людьми! Драконов всегда боялись, и никому… Никому не удавалось приручить их! Их железо… Мы не знаем, как они получают такой сплав. Эти ва́ргане единственные в своем роде, у нас нет таких умельцев. Мы не можем просто выгнать их из своих домов, славы они или ва́ргане. Мы не отдадим эти горы Ва́ргану, мы признаем их суверенными. И купим у них железо по той цене, которую они хотят.

– Тогда они будут торговать с Ва́рганом по низкой цене, а с нами по высокой! – возразил Фирс, – Где наша выгода?

– А это уже как договоримся. Сможем предложить им что-то интересное, будут торговать только с нами. В любом случае, у нас будет то же оружие, что в Ва́ргане и за морем, так мы ослабим исходящую угрозу из Ирия.

– От Ирия не исходит угроз! – выкрикнул Велес.

– Ты ошибаешься, – горячо возразил Яромир, – Ирий везде имеет свой интерес. И сильная Славия ему не нужна.

Велес перевел взгляд с князя на его советников и обратно, отступил на три шага назад, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к выходу. Хлопнула входная дверь и через несколько минут под окнами с глухим ржанием проскакал конь, он направился в сторону Славии. Яромир, нахмурив брови, смотрел в окно, на удаляющегося волхва, седовласый наездник же ни разу не обернулся. Яромир был готов терпеть несогласие своих советников – открытое несогласие лучше, чем льстивое лизоблюдство, но такое откровенное хамство он простить не мог. Сколько бы ни служил Велес княжеской семье, в этот миг его служение окончилось.

Славы остались при дворе дожидаться решения князя Ва́ргана. Время для Яромира тянулось нестерпимо медленно, он увязал в ожидании, словно в липкой паутине, ходил из угла в угол, не зная, чем себя занять. Наконец на Персть опустилась ночь, прикрыв темным покрывалом высокие крыши теремов и князь, велев советникам оставить его одного, вышел в сад. Огромная круглая луна освещала ему дорогу. Покрытая мелкими зелеными побегами тропинка пружинила под ногами, а воздух был свежим и по-летнему теплым. Он шагал меж стройных яблонь и думал о Белых горах, их драконах и драгоценном железе, о предательстве волхва и о вынужденной женитьбе. Услышал шорох за спиной, обернулся. На тропинке, среди деревьев, стояла Елена, еще по-детски маленькая и хрупкая, темные волосы забраны назад, открывая чистое белое лицо. Она была одна, остановилась в смущении, не предпринимая попыток приблизится или заговорить.

– Княжна, – склонил Яромир голову в легком поклоне.

Княжна поклонилась следом и скромно опустила голову, щеки ее пылали огнем. Яромир молча смотрел на нее, а Елена пыталась спрятать свои, наполняющиеся слезами смущения, глаза. Собравшись с духом, она заговорила.

– Расскажите мне о своей стране, – попросила Елена, – правда ли, что у вас есть колдуны?

Яромир улыбнулся и кивнул, сделав несколько шагов ей навстречу. Такой по-детски наивный вопрос.

– Правда. В нашей стране волхвы, что общаются с богами и с душами мертвых. Колдуны, что могут насылать дождь в засуху и зажигать огонь в морозы. У нас дивные люди в чьих жилах течет сила Древних Богов и огромные драконы, целиком закованные в железо. У нас дремучие леса, в которых живут ужасные кикиморы, поют страшные песни и коварно зазывают путников в самую чащу. У нас бескрайняя степь, по которой можно неделю скакать без устали на самом быстром коне и так и не увидеть ее края. У нас высокие горы, покрытые шапками снега. И море, бесконечное синее море, по которому ходят огромные корабли с белыми словно облака парусами и везут в дальние страны богатые дары.

Елена смотрела на князя широко раскрытыми глазами.

– Можно ли верить таким чудесам? – спросила она.

– Я не знаю, – пожал плечами Яромир и стал прямо перед ней.

Князь был сильно выше ее, так что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Он взял ее руки в свои и крепко сжал.

– Верите ли вы, что я один из тех дивных людей, чей род проистекает от Древних Богов? Верите ли вы, что меня невозможно ранить никаким оружием, но я все же был ранен однажды…

– Когда же? – срывающимся голосом спросила Елена.

– Сегодня, – ответил князь, – Когда я увидел Вас впервые. Вы ранили мое сердце, и я буду носить эту рану до конца своих дней.

Подул легкий ветерок, принося сладкие запахи весеннего сада. Яромир приложил руки княжны к своим губам. Он видел, как от этого легкого прикосновения у наивной Елены заблестели глаза, как возбужденно затрепетало ее юное тело. Теперь он был уверен – она его выберет. Свадьба состоится.

***

Советник Судиша, двумя руками разглаживая длинные, свисающие почти до плеч, усы, присел на лавку рядом со своим государем. Стареющий князь задумчиво смотрел в окно на проплывающие по черному небу громады облаков.

– Что ты думаешь, Судиша?

Советник громко прочистил горло и хриплым голосом проговорил.

– Я думаю, что нам не нужно торопиться, государь.

Станислав внимательно посмотрел на него из-под кустистых бровей.

– Продолжай.

– В Славии неспокойно, не всем пришелся по нраву молодой князь, увы, далеко не всем. Есть те, кто его поддерживает, но тех, кто относится неприязненно во много раз больше. В Славе брожения. Наши люди докладывают, что чернь недолюбливает ва́рганских купцов. А, с тех пор как Яромир принял престол, людей из Ва́ргана начали преследовать, угрожать расправой и грабить.

Князь встал из-за стола и, сложив руки за спиной, подошел к окну. Здесь, у темного окна, он казался совсем старым и изможденным.

– Яромир умен, в отличие от своего отца, который провел дни своего властвования в праздных пирах. Я думаю, он осведомлен о происходящем в его княжестве и способен удержать власть.

Судиша расправил невидимые складки на темной рубахе и положил руки на стол.

– Он умен, но достаточно ли прозорлив? Видит ли он беспорядок в своем совете?

– Беспорядок? – Станислав удивленно обернулся на советника.

– Вы разве не заметили, как непочтительны его спутники? Что они смеют возражать столь высокопоставленному лицу, как вы, не беспокоясь о репутации своего князя?

Станислав снова повернулся к окну. Его лоб сморщился, терзаемый нелегкими думами.

– Я не настаиваю государь, – продолжил Судиша, – Я лишь советник. И я поддерживаю Вас в решении о расширении торговых отношений со Славией. Я лишь прошу подумать о Вашей дочери. Стоит ли давать согласие на брак? Она может оказаться в затруднительном положении, если в Славии найдутся силы, способные соперничать с Яромиром и претендовать на престол. В стремлении расширить сферы влияния Ва́ргана, готовы ли Вы рисковать своей дочерью?

– Я не думаю, что риски столь высоки. Никто не имеет права претендовать на престол, пока Яромир жив, а он, говорят, бессмертен. Будет сложно бороться с ним за власть. А его брак с Еленой – это наша возможность оказывать давление на Славию в острых вопросах.

– Как и возможность Славии оказывать давление на Вас. Готовы ли Вы возложить на плечи Елены такую ответственность?

Станислав помял указательным пальцем кончик брови и повернулся в сторону комнаты. Теперь его лицо осветили свечи, и он снова стал массивным и грузным мужчиной в расцвете сил.

– Не готов и никогда не буду готов. Она моя единственная дочь. Но сейчас или через год, ее судьба всегда будет связана с судьбой Ва́ргана, а жизнь будет посвящена заботам о благополучии ва́рганского княжества. Может ли быть другая доля у княжеской дочери?

Глава 3

Славского князя, давно исповедующего ва́рганского Творца, обвенчали с княжной в Ва́ргане, в храме чужеземной страны по чужеземным свадебным обычаям. И лишь спустя месяц после отъезда, славы вернулись на родину. С ними приехала и молодая ва́рганская княжна, теперь уже княгиня, супруга князя Яромира. По прибытию их ждала рассерженная толпа. У ворот княжеских палат собрались городские низы, крестьяне из близлежащих сел, и даже некоторая часть ратников и стрельцов. Договор с ва́рганами стал последней каплей, переполнившей чашу терпения угнетенного и обнищавшего народа. Возмущенный люд еще не бушевал, лишь тихо и монотонно вибрировал, требуя принять их жалобное обращение. Чтобы восставшие не чинили смуты, князь был вынужден выйти к людям и уговаривать толпу, обещая, что рассмотрит все прошения и примет соответствующие решения. В тот день переговоры увенчались успехом. Под воздействием убеждений князя и под давлением вооруженной княжеской охраны, которая молчаливо нависла над бунтующими, толпа таки разбрелась по домам. Елена тогда была напугана до смерти и едва сдерживала слезы. Однако уже на следующий день она пришла в себя и быстро начала осваиваться в новом доме. Опасаясь за жизнь и здоровье своей иноземной супруги, князь запретил ей выходить за пределы княжеских палат, потому девушка почти весь день проводила в тереме с другими женщинами. Ольга иногда слышала ее пение, нежный, заливистый, почти детский голос. Лишь изредка княгиня прогуливалась по саду в сопровождении служанки, которая развлекала ее беседами. Несмотря на то, что Елена вела себя тихо и скромно, то, с какой нежностью она относилась к брату и как бережно он оберегал ее в ответ, Ольга никак не могла справиться с чувством брезгливого отвращения ко всему, что было связано с княгиней. В ней раздражало все: ее слишком закрытое одеяние, какие не носили в Славии, ее тонкий писклявый голос и чуть заметный акцент, ритуальные пассы руками возле божницы чужеземных Богов. Все в ней напоминало о той стране, где люди поклоняются трусливому покорному божку, стране предателей и невежд, забывших своих предков и оттого потерявших доступ к великой силе праотцов и Древних Богов. Ольга старательно избегала встреч с ней, а когда это не удавалось, из уважения к брату сдержанно улыбалась.

Челядь относилась к чужеземной княгине так же сдержанно. Откровенно пренебрегать ею не решались, но кланялись чуть менее подобострастно, кривились за спиной. Шушукались, что новоиспеченного князя облапошили ва́ргане, что, мол, все он делает, да делает не то и не так, по-другому надо бы…

Дня три было тихо, словно народ выжидал, что же предпримет новоявленный князь в ответ на их забастовку. Но Яромир не предпринял ничего. Ольга видела, как брат разорвал прошение, едва зашел внутрь княжеских палат. Наутро четвертого дня на улицах Славы появились прокламации, расклеенные на воротах и кресцах, в которых государь обвинялся в казнокрадстве и измене Родине. Листы в тот же день были сорваны и сожжены, но было уже поздно: теперь Слава бродила и колыхалась. Недовольный люд перешептывался и шепот, к страху Ольги, становился все громче, понемногу превращаясь в возмущенный ропот. Люди пьянели то ли от браги, то ли от жажды крови, нет-нет, проносился слух то о нападении на стрелков, то о разграблении богатого дома. Пока крикливых бунтовщиков ловили и бросали в тюрьмы, но княжна каждой клеточкой своего тела чувствовала, как растет напряжение среди народа, все было натянуто словно струна лютни, тронь и она порвется. Яромир ходил мрачнее тучи, несколько раз срывался, то на прислугу, то на советников, надолго запирался в своей комнате, никого к себе не принимая.

По утрам Ольга стреляла из лука по огромному деревянному щиту, измочалив его в щепки, чистила коня или точила меч. Изредка тренировалась с молотобойцем Демьяном, раз за разом обезоруживая его. Она старалась все время занимать себя делом, страшась думать о собственной участи. О том, что будет, если недовольство перенесется к княжеским палатам, о том, каким страшным пыткам подвергнут ее брата рассвирепевшие люди, о том, как долго могут продолжаться эти пытки над неуязвимым, пока чернь не насытится.

По вечерам все чаще ходила к реке, наблюдала за ее плавным течением, молилась Древним Богам, спрашивала, советовалась, винилась, засиживалась порой до поздней ночи, пока не зажгутся первые звезды. И лишь тогда уходила в свою комнату, чтобы без сил упасть на кровать и забыться, не видя сновидений.

***

В корчме было темно и душно, воздух такой тугой, что хоть топор вешай. Народу немного, весь простой люд на улицах. Фирс вошел тихо, его богатое одеяние было прикрыто темным потрепанным плащом, так в нем никто бы не распознал наместника большой волости, он был похож на обычного городского ремесленника. У входа трое пьяных работяг по очереди метали ножи в нацарапанный на стене рисунок человека с головой свиньи.

– Твоя очередь, Глеб, порежь хрюшку, – один из работяг передал нож другу.

Тот, прикрыл один глаз и вытянул вперед руку, прицеливаясь. Размахнулся, бросил нож, раздались радостные крики.

– Прямо в грязный ва́рганский глаз, чтоб его! – все трое захохотали.

В центре полутемного зала трое ремесленников черпали брагу из ендовы, громко переговариваясь. Наместник подошел ближе и прислушался.

– Вот и я о том же, – горячился дед с грубыми мозолистыми руками, явно кузнец, кружка в его руках тряслась, разливая брагу по столу, – Эти ва́ргане постоянно ненавиствуют нам славам, а чем они нас лучше? Почему я плачу податей половину от своего дохода, а какие-то ва́рганцы будут торговать и все себе в карман. Тут же, рядом со мной! А я что? Смотреть должен?

– Да в морду дай проклятому ва́рганину, коль рядом встанет. Считаю, имеешь право, – уверенно посоветовал мужик с умазанными пивной пеной усами, – Только дело-то разве в ва́рганах? Уж и без них-то жилось несладко…

– И то верно... Задушили повинностями! – согласился кузнец, подтягивая пояс, – Неужто у князя денег мало? У нас и земли-то нет, а подати вон какие берут. У меня семеро по лавкам, и что? С хлеба на воду. Работаю с утра до ночи, спины не разгибаю. И все равно есть нечего…

– А у нас потому что всегда с простого люда спрашивают, – продолжил усатый мужик, – Уже за хлеб платим втридорога.

Кузнец согласно закивал. Сидящий рядом с ними совсем молодой парень хмуро поглядывал на своих собеседников.

– Дело всегда в ва́рганах, – буркнул он, – Куда ни сунься, везде эти свиньи. Между прочим, в Белых горах тоже ва́ргане живут и тоже податей не платят. Получается это мы их драконов оплачиваем?

– А на них разве казну тратят? – усомнился усатый мужик.

– А я почем знаю? – пожал плечами молодой, – Я что, казначей? Одно ясно, никакого с них проку, с драконов этих.

Усатый громко шмыгнул носом, прочистил горло и смачно плюнул на пол. Всем своим видом он показывал несогласие, мол, молодой ты еще, парень, неопытный.

– Может и есть какой прок с драконов этих, – сказал он, – Со всего прок найти можно. Это ж какие зверюги! Только вот почему на драконах летают ва́ргане, а не славы, вот что не ясно…

– Нелюди потому что, – хмуро процедил молодой, – Разве люди могли приручить таких монстров? Поговаривают, что они колдуны и продали душу Чернобогу. Какой слав на такое согласится? Тварь на твари летает…

– Да плевать, кто на них летает, – упрямо возразил кузнец, – Лишь бы подати платили. Почему я плачу, а ва́рганцы нет?

Молодой парень с силой ударил ладонью по столу.

– А мне не плевать! – громко крикнул он, – Нечего делать ва́рганам на нашей земле! Гнать их в шею! А князя на кол!

Фирс улыбнулся. Никто не вздрогнул, не обернулся, не шикнул на молодого парня, лишь продолжили дальше тот же разговор, не понижая тона.

– Вот это точно, про князя-то…– подтвердил усатый, – То ли молодой, то ли глупый. Облапошили видать его…

– Да предался он ва́рганам, предался! – зло рявкнул молодой, – На кол его! Пусть выдадут изменника черным людям…

Наместник, потеряв интерес к разговору, двинулся вглубь корчмы. Чернь не боялась, ее недовольство долго тлело горячими углями в огромной и сильной груди простого рабочего народа, и теперь слегка подуй, как разгорится пожар. Уже который день на улице царили беспорядки, богатые дворяне заперлись в избах, но недовольная чернь рубила двери и выволакивала их на улицы, грабила дома, насиловала жен и дочерей. Слава пылала. Дружинники сначала неохотно останавливали бунтовщиков, но затем и сами присоединились к погромам. Пока толпа громила город и не приближалась к княжеским палатам, но наместник с удовольствием замечал, что кровь не насыщает люд, а лишь увеличивает жажду расправы.

За дальним столом посапывал вконец упившийся тощий ярыжка, разнося смрад по всему помещению. В углу три ратника с диким хохотом тискали дородную женщину, которая растерянно пыталась от них улизнуть. Фирс подошел к их столу.

– Ярослав! – позвал он одного из воинов.

Все трое обернулись, осоловелые глаза их внимательно осматривали наместника.

– Чего тебе, мужик? – икнул один из них и сыто похлопал себя по животу, – Убирайся!

Ярослав, самый крупный из них, высокий и рыжеволосый, усадил сопротивляющуюся женщину на свои колени и взялся за чарку. Пиво лилось по его бороде на дорогую белую рубаху. Он был в стельку пьян.

– Оставьте нас, – приказал он своим спутникам заплетающимся языком.

Те с грохотом поставили свои чарки, вышли из-за стола и стали поодаль.

– Здоровья вам, добрые люди, – миролюбиво ответил Фирс и кивнул.

Те лишь хмуро глянули на него и сдержанно кивнули в ответ.

– Кончай пить, – сказал наместник, присаживаясь напротив княжича, – Завтра ты нужен трезвым.

– Да к черту, – хохотнул Ярослав, щипая толстую женщину за грудь, – Престол мой. Или он или я. Могу ли я повеселиться? Вся Слава уже неделю пьет благодаря стараниям моего братца.

– Это мужичье и тебя с радостью четвертует, увидев вместо князя опойку, – спокойно ответил Фирс и щелкнул пальцами.

Рядом с ним во мгновение ока оказались те же воины, которые только что мирно пили с князем пиво, собранные и абсолютно трезвые.

– Пшла, – Ярослав оттолкнул от себя бабу и опершись о стол, нервно хохотнул, – Даже так?

– А ты думал будешь гулять по Славе без присмотра? – поинтересовался наместник.

– А ты считаешь мне нужны няньки? – пьяный княжич поднялся из-за стола и жестом остановил двинувшихся было к нему воинов, – Я сам.

Шатающейся походкой он прошел между столов, едва не свалившись на спящего пьянчужку, пинком отворил дверь. В комнату сразу ворвались крики и грязная брань, истошный визг какой-то женщины и хохот вожделеющих мужиков. Наместник жестом поманил воинов выйти следом.

На улице невыносимо пахло гарью и кровью. Толпа озверевших горожан громила соседний дом. Ярослав скучающим взглядом скользнул по выхватившему топор и пытающемуся защищаться от разъяренного мужичья булочнику. Неторопливо он зашел за угол и опустил руки в бочку для дождевой воды. Поплескал на лицо и опустил голову в холодную воду целиком.

– Я трезв, – провозгласил он довольно.

Фирс в изнеможении прикрыл глаза. Этот мальчишка удивительно беспечен.

– Проспись, утром встретимся, – процедил он и взмахнув полой плаща направился прочь.

К утру Слава окончательно взбунтовалась. Рассерженная толпа, словно прожорливая орда саранчи, понеслась к княжеским палатам, сметая все на своем пути. Она двигалась организованно, подобно течению бурной реки, колыхалась в такт, издавала равномерный возмущенный гул. В общем шуме были отчетливо слышны всего два слова: «предатель» и «изменник». Вскоре площадь перед княжескими палатами наполнилась людьми до отказа, слышались крики и лязг железа. Вперед вышел неопрятный мужик. Потрясая топором в сильной мозолистой руке, он прокричал:

– Подать сюда князя!

– Подать! Подать! – заколыхалась толпа, взревывая как дикое рассерженное животное. Вверх взметнулись руки с камнями, палками и топорами.

На крыльцо вышло около двадцати воинов княжеской дружины в полном облачении, они растянулись широкой дугой перед толпой и выставили вперед копья. Следом из палат показался князь Яромир, по правую его руку встал Логгин. По бокам натянули луки с десяток стрелков. Лицо князя было бледным, но спокойным. Он примирительно поднял руки вверх, призывая к тишине.

– Чего вы хотите? – спросил он.

Неопрятный мужик, обернувшись на спутников и получив их молчаливое одобрение, сделал еще несколько шагов вперед. Дружинники предупреждающе подняли копья, едва не упираясь железными наконечниками в его грудь.

– Мы хотим справедливости! – громко каркнул мужик.

Толпа согласно загалдела. Мужик покивал, поглядывая на людей и продолжил.

– Князь, услышь страдания простого народа, что ты обижаешь так несправедливо! Почему ты поддерживаешь чужеземных купцов в ущерб простым ремесленникам и земледельцам? Почему позволяешь чужакам жить на земле наших предков и обкрадывать нас? Мы всегда были верны престолу и твоему отцу, мы честно работали на благо Славии. Так восстанови же справедливость на нашей земле! Прими нашу жалобную грамоту! Прими наше прошение пересмотреть размер податей и денежного обременения на купцов из Ва́ргана!

Толпа, проникшись речью, засвистела и заколыхалась, словно подхваченная ветром. Яромир с содроганием глядел на эту мощь, переводил взгляд с одного человека на другого и не видел лиц, словно это было не множество людей, а единый чудовищный организм. Вот оно – наследие отца: озлобленный и недовольный народ, готовый рвать, метать и убивать друг друга под воздействием голода, ложных убеждений и ненависти к соседнему княжеству. Бунт необходимо было прекратить, лишь бы крови много не пролилось.

С правого края к площади приблизилась конница. Яромир облегченно выдохнул и опустил руки. Не сказав ни слова, он кивнул Логгину, и вошел обратно в здание. Он уже не видел, как охнули в возмущении люди, как толпа резко качнулась вперед и в княжеские палаты полетели камни и палки. Не слышал он, как люди в ярости закричали:

– Предатель! Трус! Подать изменника на убиение! Выдать князя для расправы!

Не видел, как трое копейщиков двинулись в сторону разбушевавшейся черни, как один из них тут же получил огромным булыжником по лицу и сплевывая кровь, рухнул на землю. Не видел князь, как остальные тут же подняли копья наконечниками вверх, позволяя бунтовщикам подойти ближе к хоромам, а Логгин, вытянув вверх худые руки, вышел перед толпой:

– Не бойтесь! Вам ничего не угрожает! Мы не хотим сражаться за предателя простого народа! Но готовы вместе с народом бороться против неправд!

Не видел князь и то, как его воевода подал стрелкам знак рукой и те опустили луки, как толпа ликующе загалдела, а в руках у людей зажглись факелы, освещая площадь дьявольским светом.

Яромир не видел всего этого. Ничего не подозревая он прошел через сени, тяжелой поступью поднялся на второй этаж и вошел в парадную. За широким столом, сложив толстые пальцы в замок, сидел Фирс, а во главе, на княжеском месте разнузданно закинув ногу на ногу расселся высокий мужчина, чертами лица до боли похожий на него, на Яромира.

– Ярослав… – неприязненно протянул князь, – долго же ты странствовал.

– Брат! – развел руки в стороны Ярослав, – Я странствовал долго, а ты плодотворно.

Он резко откинулся назад на спинку стула и указал рукой на маленькое окно, из которого лился кроваво-красный свет.

– Вот они, плоды твоих трудов, полюбуйся!

Князь посмотрел внимательно на Фирса, тот поглядывал нагло и ликующе. На грудь Яромира опустилась глыба ледяной тоски, придавив своей тяжестью все замыслы, надежды и чаяния. В ту же секунду князь понял все: сколь чудовищно много доверял он всем тем, кто служил его отцу верой и правдой много лет. Его отец, пропивший половину княжества, был удобен для тех, кому жаждется поживиться. И не верой ему служили и не правдой, а лишь подхалимством и лизоблюдством. И теперь эти люди предали его в один миг, как только стал им неудобен.

Яромир размеренно обошел стол и встал перед братом. Ярослав смотрел на него снизу вверх, но восседал он настолько вольно, что князь почувствовал себя последним холопом, подло укравшим у брата трон.

– Чего ты хочешь Ярослав?

– Я хочу предложить тебе решение. Откажись от престола, освободи себя от государственного поста и сохранишь себе жизнь.

Яромир запрокинул голову и громко расхохотался.

– В твою пользу я так понимаю?

Ярослав рассерженно подался вперед и яростно прошипел.

– Я второй сын. И я претендую на престол после тебя.

Яромир скрестил руки на груди, с минуту молчал, буравя взглядом брата, затем лицо его скривилось в отвращении.

– Ты действительно долго странствовал Ярослав. Поговаривают, что ты нашел источник живой силы, чудесную воду, что дарует бессмертие. Знаешь, что я думаю? Брешут! Видел я твою живую воду, после которой ты ни жив, ни мертв. И думаю ты позабыл, что мне, в отличие от тебя, такая вода ни к чему. Престол не будет твоим, не бывать тому никогда!

Ярослав в ярости вскочил со своего места и дико вращая глазами двинулся на князя, они были почти одного роста, так что он закричал Яромиру прямо в лицо, брызжа во все стороны слюной.

– Что ж, ты сделал свой выбор! Я помнил, что ты мой брат, и я хотел, чтоб ты жил! Но если ты сам жить не хочешь, то что я могу поделать?

Он широким шагом вышел из комнаты, вслед за ним со своего места поднялся и Фирс, на его толстом сальном лице играла торжествующая улыбка. Наместник выглядел настолько довольным, что Яромир был готов биться об заклад, что именно он и был инициатором измены. Фирс вальяжно прошествовал мимо, двери в парадную с грохотом захлопнулись.

– Что они задумали? – пробормотал Яромир вслух.

Растерянно прошелся взад-вперед по гриднице, пытаясь собраться с мыслями и решить, что же теперь делать дальше. Верных людей не осталось, но власть все равно за ним, пока он жив. Пока жив… В груди вскипела ярость, когда вспомнил угрозы младшего брата. «Попробуй, Ярослав, попробуй… Попробуй убить меня, потомка Древних Богов, защищенного колдовским заклятием» – подумал Яромир. Лицо его перекосилось в презрительной усмешке. Яромир и сам узнал о своем слабом месте лишь у смертного ложа своего отца. Откуда младшему братцу знать эту тайну?

Еще с пару минут Яромир расхаживал по комнате, мечтая о том, как обрушит страшные кары на младшего брата и как затем великодушно простит его, представлял себе выражение лица Ярослава, преисполненное унизительной благодарностью за такую душевную щедрость своего повелителя. С трудом успокоился, задумчиво посмотрел на закрытую дверь парадной, подошел к ней, подергал за ручку. Заперто. Посмотрел в сторону окна, затем снова на дверь. Из щелей заструился слабый сероватый дымок, потянуло запахом гари. Догадка мелькнула у князя в голове и ужас холодной волной прокатился по телу от макушки до пят. Знает! Он все знает! Яромир схватился за волосы и в отчаянии выдрал себе клок, из груди его вырвался полный безумия рев.

Тем временем воевода, вместе с Ярославом и наместником Фирсом, спешили покинуть стремительно разгорающиеся княжеские палаты.

– Выведите ва́рганскую девчонку и быстро, – приказал Логгин своей охране, – И найдите Ольгу.

Стражники метнулись по лестницам в поисках женщин. Ярослав ногой вышиб дверь княжеского дворца, и вышел на главное крыльцо. Он с радостью оглядел толпу рассвирепевших бунтовщиков, которые все бросали и бросали факелы в палаты, отчего деревянная крыша терема задалась, страшно коптя небо темным дымом. Логгин с тревогой поглядел на пожар. Успеть бы вывести ва́рганку, убийство единственной дочери Станислав не простит, к тому же с нее еще может быть прок, ох как может.

Ярослав петухом расхаживал по крыльцу, качая плечами в разные стороны и глядя на толпу с довольной улыбкой. Народ наконец заметил его и то ли приветственно, то ли разгневанно заорал.

– Люди! – вскричал он, – Добрые люди!

Толпа притихла, с надеждой прислушиваясь к его словам.

– Я – Ярослав, сын Благояра, младший наследник престола! – вскричал он, – Вы все слышали обо мне и все меня знаете! Я сражался, как истинный слав, приумножая честь нашего княжества! Я сражался за Славию и буду сражаться, за страну, за честь, за правду, за вас, пока смерть не заберет меня! Взгляните в мои глаза, и вы увидите, что я не лгу! Мой брат не хотел знать о скорбях простого народа! Я же знаю о ваших страданиях все, и я вас никогда не предам! Я буду защищать вашу правду до последнего дня! Мы выгоним проклятых ва́рган с нашей земли и это они будут платить нам дань! Они будут платить даже за то, что смеют жить рядом с нами!

– Долой проклятых ва́рган! – закричал одинокий голос в толпе.

– Долой ва́рган! Долой! Долой! – подхватила толпа.

Ярославу подвели вороного коня, он легко запрыгнул в седло и выхватив меч, поднял его над головой.

– Долой ва́рган!

– Долой! Долой! Долой! – вторила толпа.

Здание разгоралось все сильнее. Теперь горел и каменный подвал, покрываясь страшной черной копотью. Краем глаза Логгин с облегчением увидел, как через дальнюю, вспомогательную дверь, укрытую от глаз бунтующих, выводят Елену. Ольги не было видно, но продолжать ее поиски было опасно.

Обезумевшая толпа упивалась жаждой справедливости и скорому избавлению от гнета, они пели, словно обезумевшие от счастья:

– Долой ва́рган! Долой ва́рган! Долой ва́рган!

Пожар разгорался все сильнее и сильнее. С гульбища начали выпрыгивать люди, какая-то женщина теперь истошно вопила над своей сломанной ногой. Большинство оказалось в западне, не сумев выбраться через крохотные окошки, на которых стояли толстые решетки. Они вытягивали руки и страшно кричали, умоляя о помощи. Пламя охватило все здание. В окне парадной трапезной мелькнула чья-то голова и исчезла, оттуда раздались нечеловеческие крики, приглушаемые воем бунтовщиков. Терем уже рассыпался на части багровыми углями. Логгин отступил на несколько шагов назад, спасаясь от нестерпимого жара. Услышал пронзительный женский крик, обернулся: в руках двоих матерых воинов металась Ольга, с ужасом глядя на догорающие палаты. Она рвалась навстречу пламени, лелея надежду спасти старшего брата. Но правление неуязвимого князя Яромира уже окончилось, спустя всего два месяца после воцарения.

Глава 4

Шла вторая неделя после пожара. Все княжеское хозяйство перебралось в восточную часть города, где еще князем Благояром были отстроены летние хоромы.

Елена с содроганием вспоминала день княжеской казни. Это была именно казнь, и Елена до сих пор не понимала, что же уберегло ее от той же участи, и не знала, что же будет с ней дальше. Каждый новый день она встречала со страхом, ежечасно прислушивалась, не собирается ли снова у ворот рассерженный люд. Перед глазами мелькали картины народного восстания: чудовищная мощь разъяренной толпы, жар пламени, крики ярости, страха и боли. К счастью, обезумевшие горожане, желавшие выгнать или убить всех ва́рган в Славе, не требовали выдачи чужеземной княгини. Сначала они ликовали и славили нового князя Ярослава, потом поутихли и сейчас столица уже жила размеренной жизнью, как будто ничего и не было. Впрочем, столицу Елена так и не увидела. Под тем же предлогом – опасность расправы над ва́рганкой – ей запретили выходить за территорию княжеского дома, и Елена почти все время проводила в своей светлице. Справив тризну, попросилась было на родину, к отцу, но ей грубо отказали. Теперь она томилась словно в плену, проливая горькие слезы о своей злосчастной судьбе.

Княжна Ольга с ней ни разу не заговаривала, смотрела волком, будто винила ее в произошедшем. А быть может действительно винила в том, что она, Елена, выжила, а ее брат Яромир погиб. Втайне Елена жаждала Ольгиного общества, ведь в этой чужой враждебной стране не было теперь ни одного близкого человека, не с кем было разговаривать, не у кого искать защиты и утешения. Бывало, поздоровается Елена, а Ольга глянет на нее зло, сморщит нос и отвернется. Елену, по характеру смирную и кроткую, такое поведение княжны не обижало, она даже несколько жалела Ольгу, понимая какие страдания принесла ей смерть любимого брата. Потому княгиня чаще всего коротала время в обществе служанок, глупо щебечущих о всякой ерунде. Самой любимой была пожилая крестьянка, родом из маленького села под столицей. Эта старая женщина знала множество загадочных историй, которые с удовольствием рассказывала Елене. Одна сказка нравилась княгине больше прочих, и она просила рассказывать ее как можно чаще. Старая служанка садилась возле Елены и напевно сказывала своим низким бархатным голосом:

«Жили-были старик со старухой. И был у стариков сынок лет восьми-девяти. И до того хорошенький, пригоженький: смышленый, глазки голубые, волосенки золотенькие. Любили старики своего сынка, но жили до того бедно, что и поесть нечего. Вздумали тогда они мальчишку отдать в услужение, чтоб голодом босого не морить. Вот ведет старик-отец сынка своего в город, лесом, полем, глядь – навстречу мужичок. А одет-то дорого-богато. Говорит мужичок старику: «Отдай мне мальчишку своего на службу». Старик и продал сынка своего за сто золотых мужичку на год. А через год уговорились в тот же час, в том же месте встретиться. Год проходит, идти старику за мальчонкой своим. Приходит отец в место оговоренное, глядь, а там сынок с мужичком уже стоят. И говорит мужичок старику: «До того твой мальчонка хорошо мне служил, отдай мне еще на год в услужение, я тебе боле того заплачу». Старик и согласился: деньги-то все они со старухой уже пропили-проели. Мужичок говорит: «А хочешь покажу тебе сыновью работу?», а старик ему и отвечает: «Ну, пойдем, покажешь». Привел его мужичок к дому хорошему. Усадил старика, накормил, напоил, повел на задний двор. «Ну, смотри сколько сынок твой дров нарубил». А старик и думает «За что же мужичок деньги платит, неужто за дрова?». Воротились в дом, сынок стариковый поленья зажег. Схватил мужичок сынка за руку, да в огонь его и кинул, старик только ахнуть успел. Помертвел весь, побледнел, думал, единственного сына загубил. Глядь, а из огня выходит добрый молодец, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Волосы у него золотятся, глаза сияют, все раны на теле сами собой заживают. Мужичок ему и говорит: «Вот твой сынок как работает, а теперь ступай домой, через год приходи, теперь ты знаешь, где я живу». Смекнул тогда старик-отец, что сына своего он колдуну на услужение отдал, но делать нечего, воротился домой. Долго ли коротко, еще один год прошел. Пришел отец в тот хороший дом, за мальчонкой своим. А мужичок ему и говаривает: «Ну, пойдем со мной старик». Привел его на задний двор, а там тридцать молодцев стоят, все одинаковы с лица. Говорит колдун старику: «Коль на сынка своего покажешь, то твой будет, а коль другого выберешь, так мальчонка твой навечно у меня в услужении останется». Старик смотрит на молодцев, а как же сынка своего отличить? Показал старик на доброго молодца, а колдун и засмеялся, загоготал не своим голосом. Не угадал отец, не признал сына своего родимого. Загрустил старик, а сынок ему и говорит: «Не кручинься, батюшка, авось еще свидимся». Так и ушел старик несолоно хлебавши, а сынок его у колдуна в услужении остался и сам колдуном сделался.»

Сказки старой служанки возвращали Елену в тот миг, когда ее супруг, князь, рассказывал о своей волшебной стране грез, помогали княгине спрятаться от беспощадной реальности, в которой она оказалась запертой в тюрьме княжеского дома, среди чужих, враждебно настроенных людей. Первое время сердце Елены начинало биться чаще, когда она вспоминала спокойное лицо и твердый взгляд почившего мужа. Очень высокий и статный, с прекрасными янтарными волосами, что опускались на плечи мягкими волнами, холеным мужским лицом и идеальными белыми руками человека, никогда не знавшего тяжелой работы, он понравился ей с первого взгляда. О таких мужчинах мечтают все девицы, о прекрасных светловолосых князьях, приезжающих из чужеземной страны ради чистой и светлой любви молодой княжны. О тех, что сажают девицу на своего белоснежного коня и увозят в далекие земли, где колдуны и маги, и высокие башни соборов, и глубокие синие моря, и непроглядные леса, полные волшебных тайн. И Елена полюбила его за эти несколько недель брака, но полюбила любовью детской, некрепкой, потому, чем больше проходило времени с похорон, тем сильнее она предавалась тоске. Светлые воспоминания о пышном свадебном обряде бледнели, она уже не помнила запаха ладана и теплого плавного пения храмового хора. Постепенно забывалась нежная улыбка жениха, ночами больше не снились горячие поцелуи, воспламеняющие тело. Вместо того, княгиня все чаще с содроганием вспоминала страшный обожженный труп, нисколько не похожий на ее любимого красивого Яромира и горький обряд, когда в жертвенном огне на громаде дров, как принято в этой языческой стране, сожгли того, кто уже сгорел.

***

– Послы из дружественного государства Ва́рган, – объявил слуга и распахнул двери.

В просторный зал вошли пятеро мужчин и сдержанно поклонились князю. Все они были низкого роста, коренастые, со слегка желтоватыми лицами и раскосыми глазами. Каждый, кто когда-либо бывал в Диких Землях, мгновенно понял бы из какой части Ва́ргана прибыли гонцы. В мужчинах чувствовалась кровь лесных жителей из диких племен, с которыми Ва́рган граничил на западе.

Ярослав, раскинувшись на широком кресле слегка кивнул, едва скрывая раздражение. Ва́ргане, грязные ва́ргане. Подлый и хитрый народ, во все века претендовавший на земли Славии. Так и сейчас, заявились со своими претензиями, едва лишь новый князь вступил на престол.

– Чего пожаловали? – сухо спросил он.

Стоявший по правую руку от князя Фирс насмешливо хмыкнул. Его вечно сальное лицо теперь блестело чуть больше чем обычно, а улыбался он так хитро, будто это не Ярослав занял трон Славии, а он сам.

Чужеземные гости многозначительно переглянулись. Один из мужчин вышел вперед. Этот ва́рганин был похож на дикаря лишь отдаленно, чувствовалось сразу, что это хорошо образованный человек высокого положения. Ростом он был чуть выше своих спутников, а его темные, широко поставленные глаза живо блестели, выдавая беспрестанную работу мысли.

– Меня зовут Ивар, я наместник города Гай, волостель Западного Ва́ргана. Я и мои спутники прибыли по просьбе светлого князя Станислава, чтобы выразить вам глубочайшие соболезнования в связи с безвременной кончиной вашего брата. Князь Яромир пользовался большим уважением нашего государя, был примером чести и благородства, мы скорбим вместе с вами. Князь уверяет вас в нашем намерении сохранять между нашими народами мир и продолжать плодотворное сотрудничество в части торговых отношений. В знак нашего уважения, государь направил вам щедрые дары.

Кряхтя от натуги, двое бравых воинов внесли в залу небольшой сундук, в котором гулко и благородно позвякивало. Фирс заулыбался, глаза его алчно заблестели.

– Также князь Станислав справляется о здоровье его дочери, – продолжил наместник, – и просит отправить княгиню Елену на родину в нашем сопровождении.

– Зачем княгине на родину? – отозвался Фирс.

Ивар сделал шаг вперед и с уважением поклонился наместнику.

– Княгиня рано овдовела, и князь Станислав надеется, что рядом с родными и близкими ей легче будет пережить горе.

– Княгиня легко переживет горе рядом с близкими, которых она обрела здесь, – хмуро ответил Фирс, – к тому же княгиня Елена великодушно согласилась составить счастье князя Ярослава, на следующей неделе состоится обряд сочетания браком.

Ярослав удивленно оглянулся на наместника и недовольно щелкнул пальцами. Фирс посмотрел на князя предупреждающе и Ярослав, который было уже открыл рот, чтобы грязно выругаться, откинулся обратно на кресло и, сложив руки крестом на груди, недовольно насупился.

Посол Ивар переменился в лице, глаза его заметались по помещению. Весь вид его выражал крайнюю степень встревоженности.

– Могу ли я увидеть княгиню, чтобы увериться в ее благополучии? – неуверенно спросил он.

– Не можете, – твердо ответил Фирс, надменно сложив руки на груди, – Вы не являетесь родственником княгини и права справляться о ее здоровье у вас нет. Женщинам негоже появляться в обществе незнакомых мужчин, могут пойти пересуды, которые вредны для репутации.

– Но…

Ивар попытался было возразить, но Фирс быстро его перебил.

– Передайте князю Станиславу нашу глубочайшую признательность и уверения в соблюдении наших договоренностей о мире, – наместник хищно улыбнулся, – Мы всегда ждем князя и его сына с ответным дружественным визитом в Славу. Пусть князь приезжает и сам уверится, что с его дочерью все в порядке.

Ивар дернулся было, словно хотел еще что-то возразить, но взглянув на княжескую охрану, которая все это время стояла, предупреждающе положив руки на рукояти мечей, недовольно кивнул, и послы покинули помещение. Когда дверь за ними захлопнулась, Фирс устало опустился на лавку и потер руками лицо.

– Ты посмотри какие хитрецы, – буркнул он, – Дары привезли. Решили выкупить девчонку.

Ярослав в раздражении поднялся со своего места и пнул кресло ногой.

– Ну и зачем мне брак? Что ты такое ляпнул? Я не собираюсь жениться на вонючей ва́рганской потаскухе моего брата, – нахмурился он.

– Делай что говорят и помалкивай, – неприязненно ответил Фирс и сложил руки в замок.

– Ты забываешься, наместник, – прогремел Ярослав, – я здесь князь!

На лице Фирса мелькнул гнев, будто он только что дерзнул нахамить не князю, а непослушному мальчишке. Наместник выдохнул, успокаивая чувства, потянулся к кувшину и наполнил до краев кубок.

– Прости меня, князь! Возьми вино из моих рук в знак примирения, – протянул он кубок Ярославу, но тот жестом отказался от вина, – Чтоб не было повода сказать, что удерживаем здесь насильно, вот зачем брак, – объяснился Фирс, – К тому же, думаю, ты не хочешь спорить с Еленой за престол?

– Женщина у власти? – удивился Ярослав, – Что за чушь?

Фирс налил вина и в свой кубок, отпил немного, смакуя терпкий аромат напитка и неспеша ответил.

– Она не просто женщина, она вдова князя. Она имеет право претендовать на его место, в отличие от тебя. Народ признает твою власть, но в действительности, ты – не князь. Ты должен жениться на Елене и вступить на престол.

– Я младший брат! – вскричал Ярослав.

– Ты всего лишь младший брат, – отрезал Фирс, – если бы не было вдовы, тебе принадлежало бы право занять место Яромира. Но вдова есть.

Ярослав был явно недоволен, но спорить с наместником не стал, вынужденный молчаливо признать его правоту.

Логгин, в дорожной одежде, все еще покрытой пылью, до сих пор молчал. Он сидел сгорбленный, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, нервно постукивал пяткой в такт разговору. Наконец он выдохнул и подался вперед.

– Я только с коня спрыгнул, – сообщил он, – Договориться не удалось. Белогорцы отказались признать власть Славии.

Ярослав, расхаживающий по комнате взад-вперед, остановился и посмотрел немигающим взглядом на Логгина.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что они отказались признавать твою власть, князь. Заявили, что престол незаконно захвачен. А их вожак, Игорь, обещал, что мы все будем убиты, если еще раз явимся.

Ярослав с размаха стукнул кулаком по столу. Одна из чаш опрокинулась, вино кровавой лужей растеклось по столешнице.

– Чертовы кузнецы! – голос его дрожал от гнева, – Что они о себе возомнили?

– Нам нужно это железо, – твердо сказал Фирс, – Я уже переговорил с Ирием и обещал им драконью сталь по цене в два раза ниже, чем у Ва́ргана.

– Почему не продавать по цене Ва́ргана? – поинтересовался Ярослав.

– Потому что Ва́рган вообще не продает драконью сталь. Он продает готовое оружие за немыслимые деньги. Мы не можем сами производить оружие. Возводить новые кузницы слишком дорого и долго, к тому же нам негде взять кузнецов, способных работать с таким железом. Но продажа самого сырья достаточно нас обогатит. Привезем им железо и пусть куют сами, что хотят.

– Припугнем белогорцев, – спокойно предложил Логгин.

Он достал из дорожной сумки карту и расстелил ее на столе, ладонями расправив края. Фирс подошел ближе и с напряженным вниманием посмотрел на пергамент.

– Со стороны Славии подойти мы не можем, потому что они здесь окружены неприступными горами и лесом. Единственный проход к их селению закрыт высокой стеной из камня и этот проход со стороны Ва́ргана.

– Мы не можем ввести войско на ва́рганскую территорию, – возразил Фирс, – Ва́рган обвинит нас во вторжении.

– Надо сделать все тихо и быстро, – предложил Логгин, – Зайдем небольшим отрядом лучников, подвезем катапульты. В Белых Горах нет воинов, одни ремесленники. Драконов у них немного, я видел пятерых. Вылетят, собьем. Выйдут с оружием, перережем. Успеет ли Ва́рган сообразить, что происходит? Думаю, есть смысл пойти на этот риск.

Князь заинтересованно подошел к столу, сосредоточенно оглядел карту и метки, которые на ней оставил воевода.

– Верно, прилетит пара камушков, запоют по-другому. Мигом захотят договариваться, – ухмыльнулся Ярослав.

– Я думаю около сотни лучников и три катапульты нам будет достаточно, – заключил Логгин.

– Сколько воинов в твоем распоряжении? – поинтересовался князь.

– Сейчас около четырех тысяч и десяток катапульт, – ответил Логгин, – Я найду сотню любителей позабавиться к следующей неделе.

Ярослав мстительно потер руки, глаза его горели алчным блеском.

– Я очень люблю такие забавы, – довольно улыбнулся он.

Совещались до позднего вечера, раз за разом проговаривая один и тот же план нападения на Белые горы. Фирс и Логгин спорили, Ярослав большую часть времени молчал. За это время он весь извелся: что толку переливать из пустого в порожнее? На карту и вовсе смотреть не мог, казалось, что за несколько часов изучил ее наизусть. Но собравшиеся разбрелись по опочивальням лишь когда на Славу окончательно опустилась ночь. Ярослав же в свои покои не пошел, не спалось, его мучило любопытство. Он брел по темному коридору в поисках нужной двери. Несколько раз заходил не туда. Служанки встречали его бурным восторгом в надежде на ласку новоявленного князя, но сегодня у него не было настроения на простолюдинок. Он искал ее, эту ва́рганскую гадину брата. Какова она? Наверняка страшна как смерть, уродлива, как все ва́рганки, все же знают – в этой проклятой стране красавиц нет.

Наконец, одна из служанок сжалилась и проводила его, указав на нужную дверь. Ярослав вошел без стука. В комнате царила полутьма. Одинокая свеча догорала, запачкав желтым воском столешницу. Ее пламя было уже крошечным, синеватым, трепыхалось от дыхания княгини. Елена, готовая ко сну, задумчиво наблюдала за колеблющимися на стене угловатыми тенями, таинственно повторяющими движения ее тела. В комнате она была одна, свою служанку по всей видимости она уже отослала.

Услышав скрип открываемой двери, княгиня обернулась, глаза ее округлились от удивления и ужаса.

– Яромир? – выдохнула она и осеклась.

Ярослав знал, что действительно внешне очень похож на брата, но это одно простое слово перевернуло все в его душе. Его голова чуть не раскололась на части от вспышки ярости. Как она смела? Как смела сравнивать его, Ярослава, с братом? С Яромиром, которому все досталось просто так, просто потому что ему повезло первым вылезти из материнского чрева? Что сделал хваленый Яромир, чтобы оправдать возложенные на него надежды?

– Князь Ярослав, прошу простить мою ошибку, – княгиня вскочила со своего места и смущенно кивнула, – я готовлюсь ко сну.

Ярослав уверенно прошел внутрь комнаты и закрыл дверь. Тонкая фигурка Елены в качающемся свете свечи казалась совсем трепетной и нежной. Совершенно не уродлива. Даже очень хороша. Как маленький испуганный ягненочек. И она досталась его брату, как и все остальное. Как любовь матери и колдовская защита волхва, как уважение отца и сила его крови, как престол. Как все, чего Ярослав так страстно желал.

– Прошу вас, княже, – повторила Елена, – я не одета.

Ярослав окинул взглядом княгиню. Она была облачена в длинную до пола, плотно закрытую у горла ночную рубашку, хорошо скрывающую ее юные формы. В голове князя закрутились беспорядочные мысли. Он хотел растоптать, уничтожить все, чем дорожил его ненавистный брат и вместе с тем попробовать хоть чуть-чуть прикоснуться к тем наслаждениям чистой любви, которые были дарованы Яромиру и недоступны ему. Каково это, когда тебя любят?

– Мой брат женился на чернице, – насмешливо ответил он, не отводя взгляд, – Он хоть брал тебя на ложе или ты до сих пор девственна?

Глаза Елены наполнились слезами страха и унижения, и от вида этих слез Ярослав испытал немыслимое удовольствие.

– Что вы такое спрашиваете? – голос княгини сорвался от отчаяния.

Ярослав в два шага подошел к ней и схватил за волосы. От нее пахло чем-то сладким и нежным, вся она была как прекрасный, только распустившийся цветок, качающийся от порывов ветра, и князю хотелось быть этим ветром, ураганом, сокрушающим все на своем пути, уничтожающим и это хрупкое чудо. Уничтожающим просто потому, что досталось оно не ему.

Княгиня не выдержала и расплакалась, вероятно никто и никогда не относился к ней так грубо.

– Я спрашиваю понесла ты от него или нет? – прошипел князь ей в лицо, – Раз будешь моей женой, хочу знать брюхатая ты или нет!

Если она носит ребенка, он убьет ее. Плевать на Станислава и его месть, плевать на все. Он, князь Ярослав, не будет ходить позорно женатый на женщине, брюхатой от другого и не даст частице своего брата явиться на свет. Елена зарыдала, пытаясь высвободить волосы.

– О чем вы говорите? Я не знаю ничего о женитьбе!

– Я спрашиваю, ты брюхатая? – прорычал, склонившись над ней, Ярослав, – Отвечай!

Княгиня задыхалась, пытаясь справится с рыданиями и чем больше она страдала, тем больше ярился Ярослав.

– Нет, – с трудом проговорила Елена, – Я не ношу дитя.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал князь, отпустил ее волосы и отступил назад, – Это очень хорошо.

– Прошу вас, уходите! – взмолилась княгиня, – Достаточно унижений!

Секунду Ярослав стоял, глядя исподлобья как Елена пытается утереть слезы, потоком стекающие по щекам, затем непреодолимое желание застило ему глаза. Пусть носит от него. Пусть это его дитя живет под сердцем любимой женщины брата. И пусть он на том свете, а она на этом, страдают от того, как это дитя похоже на Яромира, но все же не его, не его…

Ярослав всхрапнул и двинулся на нее. Широкой ладонью он схватил ее за платье на груди и рванул на себя, ткань предательски затрещала. Елена дернулась и потеряла равновесие, упав на его грудь, тонкая и легкая. Глаза растерянные, не закричала, не оттолкнула, видно не поняла еще в силу юности, что сейчас произойдет. Обхватил крепко, подмял под себя, повалил на пол, от удара она сдавленно охнула. Ярослав потянул рубаху вверх, обнажая длинные стройные ноги. И только тут ее глаза наполнились таким сладким и желанным ужасом. Задрожала, заметалась в его крепких тисках, словно птенчик, глупо пытающийся выбраться из железной клетки.

– Не нужно, прошу… – прошептала она и одинокая свеча на столе прощально мигнула и угасла, погрузив покои во тьму.

Глава 5

Утро было холодным и туманным. Сверху, печальной горой, угрюмо нависало серое небо, грозя свалиться на голову и придавить свей тяжестью. Хрипло каркали птицы. Трава еще не просохла после ночи, на стебельках виднелись капельки росы. Ольга испачкала подол платья, как только вышла из дома. Теперь оно влажно и неприятно прилипало к ее ногам. Она шагала нарочито медленно, словно пытаясь оттянуть неизбежное: необходимость сопровождать гадкую ва́рганку к свадебному молитвеннику.

Со смерти Яромира презрение к княгине только усилилось. Ва́рганка не подошла к трупу, не поцеловала его лоб, не сказала прощальных слов. Ольге казалось, что Елена вовсе и не страдает по почившему мужу, лишь беспокоится о своей судьбе. Страдание Ольги, наоборот, было безмерным. Ее сердце замирало от ужаса при мысли о том, какие муки пришлось пережить ее любимому брату, какой жестокой и болезненной оказалась его кончина. Тогда, во время погребального обряда, она сняла с шеи брата серебряный оберег отца, который на удивление совсем не тронул огонь, и надела подвес на свою шею, поклявшись в память о брате вечно носить его у своего сердца.

Из открытой двери в баню пахнуло жаром. Княжна задержалась чуть на пороге, собираясь с силами, и вошла. Три незнакомые служанки суетились вокруг невесты, принимая ее одежды и помогая распустить длинные коричневые волосы юной княгини. Елена испуганно вздрагивала от каждого прикосновения девушек, глаза ее были красными и опухшими. Служанки принесли чан, наполненный темной водой, княгиня ступила в него босыми ногами и закрыла глаза. Девушки черпали ковшами воду и поливали Елену с головой. Омыли трижды. Вышла, вода стекала с нее тугими каплями на пол, просачивалась между досок и противно хлюпала. Служанки вытерли княгиню белоснежными простынями, расчесали гребнем волосы и надели праздничное одеяние, расшитое дивной вышивкой и жемчугами. Только сейчас она взглянула на Ольгу и было в ее взгляде что-то настолько невыносимо-безнадежное, что княжна растерянно отвела глаза. Когда она повернулась к Елене снова, голову княгини уже покрыли легкой тканью так, чтобы она закрывала лицо. Теперь Ольга не видела ни заплаканных глаз, ни плескавшегося в них глухого отчаяния.

Княжна протянула невесте руку. Какой бы сильной ни была неприязнь, Ольге все же следовало соблюдать приличия. Ладонь Елены оказалась странно холодной, словно княжна прикоснулась к трупу. Вместе вышли из бани и под руки направились к молитвеннику. У молитвенника уже собрались приглашенные гости, самые богатые люди столицы. Они переговаривались и квохтали как разряженные куры, неожиданно вызвав у Ольги брезгливое раздражение. Там же свою невесту уже ждал Ярослав. При виде его Елена странно всхлипнула, дернулась и подалась назад, затем шумно выдохнула, медленно подошла к алтарю и покорно встала напротив жениха. Голову она склонила к земле, руки ее безвольно опустились вдоль туловища. Ярослав, наоборот, выглядел довольным, на невесту поглядывал нахально и словно свысока.

Скрепив руки жениха и невесты красной лентой, волхв Велес начал читать заговоры. Он обращался ко всем знакомым Богам, прося благословения молодым. Небо глухо рокотало, содрогалось от перекатов грома. Было так темно и мрачно, что свадебный обряд больше напоминал траурные похороны.

Молодые трижды ходили вокруг алтаря, затем ленту отвязали, Ярослав подошел к Елене и откинул белую ткань с ее лица. Княгиня отшатнулась, испуганно глядя на своего жениха, из ее глаз потекли слезы. Князь криво усмехнулся, упрямо сделал еще один шаг к своей невесте и ухватив ее за плечи, поцеловал.

К палатам провожали с веселыми песнями, кричали хвалу, посыпали головы зерном. Ольга почти не видела этого, все ее внимание было приковано к Елене, которая ступала настолько медленно и тяжело, словно несла на своих плечах целую гору. В парадной трапезной Ярослава усадили на престол его отца, и все присутствующие, включая Елену, поклонились ему, признавая его власть.

Праздничный стол уже ломился от яств. Слуги, сбиваясь с ног подносили то курицу, то гуся, то похлебку. В центр стола водрузили запеченного целиком коричневого, жирного, истекавшего соком поросенка. В медных ендовах плескалась медовуха, а в больших глиняных посудах – дивное вино, источающее тонкий пряный аромат. Богатый люд, приглашенный на праздник, веселился, поздравлял молодых, чествовал новоявленного князя.

Ярослав и его жена Елена сели во главе стола. Елена была все также грустна, на ее глаза то и дело наворачивались слезы. Князь восседал, откинувшись в кресле и разнузданно закинув ногу на стол. Одной рукой он держал кубок с вином, а свободной поглаживал молодую жену по голове, и что-то такое неприятное и гадкое было в этом движении, что Ольга каждый раз отводила от молодой пары взгляд.

Княжна не видела брата много лет и теперь едва узнавала того рыжего мальчишку, с которым все детство играючи бились на палках и сражались с воображаемыми драконами, с которым в шутку из-за укрытия кидались каштанами в детей простолюдинов, стараясь попасть прямо в зад, который потом дрался с этими мальчишками не на жизнь, а на смерть, защищая сестру, всегда проигрывал, всегда был избит. И всегда Ольга, которая и в детстве была гораздо сильнее брата, задавала обидчикам трепку. Где тот нежный и ранимый мальчик? И кто этот здоровый нахальный мужик?

– Отчего невесела? – спросил у Ольги присевший рядом Велес.

– А есть повод для веселья? – хмыкнула княжна.

Волхв взялся двумя руками за посох.

– Свадьба брата, разве нет?

– На тараканьей свадьбе веселее, чем на этой, – дерзко ответила Ольга, – Видно же, что Елена не давала согласия. Зачем это все было нужно?

Волхв посмотрел на нее внимательно своими голубыми глазами. «Ни одной морщины. Сколько ему лет?» – подумала вдруг княжна.

– Едва ли хоть одна высокородная женщина имеет возможность выбирать себе супруга, – спокойно ответил Велес, – Ярослав быть может не люб Елене, но все же молодой князь не плохая партия для овдовевшей княгини. Она сохранит свое положение и уважение при дворе. И тебе, Ольга, тоже очень повезло…

Не успел Велес договорить, как Ярослав поднялся со своего места и поднял вверх чарку с вином.

– Дорогие гости! Братья и сестры! Я и моя супруга, благородная княгиня Елена, благодарим вас за оказанную нам честь! Мы рады видеть вас на нашем празднике и надеемся, что все гости довольны и всем сегодня оказали должное внимание. Сегодня, в такой светлый день…

Ольга быстро посмотрела в окно на небо, покрытое темными тучами. Несмотря на то, что до заката было далеко, на улице было сумрачно. «Вот это светлый день…» – подумалось ей.

– Сегодня, в такой светлый день, я сообщаю вам о помолвке моей дражайшей сестры, княжны Ольги и владыки западных земель Славии, уважаемого всеми Всеволода, наместника города Саадак. Через месяц мы примем сватовство и спразднуем еще одну веселую свадьбу. Пусть праздник продолжается, пусть множится любовь и родятся славные дети, продолжающие жизнь нашего великого княжества! Хвала Славии!

– Хвала славному народу! – прокричали гости, поднимая бокалы.

Ольгу словно окатило ледяной водой, она на секунду оглохла, затем крики поздравлений, минуя уши, ворвались в ее голову, взрываясь и клокоча, раскалывая ее череп на части. Княжна непонимающе уставилась на Велеса.

– Я видел знамения, – мягко проговорил Велес, – Этот брак будет полон любви, счастья и покоя. Тебе очень повезло, – повторил он, кивнул ей и пересел ближе к молодым.

Ольга на ватных ногах встала, поклонилась всем, испросила прощения и сославшись на плохое самочувствие, удалилась в свою комнату.

Там же бросилась на кровать, исступленно рыдала, бросалась кулаками на подушку, в порыве гнева искромсала ее мечом, изрубила матрас и изголовье. Наконец, в изнеможении отшвырнула меч и опустилась на пол. Перед глазами замелькали мрачные, мучительные картины в которых гадкий мужик, отвратительно воняющий потом (ведь так всегда воняют мужчины!), лапает ее своими липкими руками, касается ее лица своими жирными губами, бросает ее на ложе, и… Ольга помотала головой, сбрасывая морок. Что угодно! Что угодно, только не брак с незнакомым мужчиной!

Княжна, превозмогая слабость, встала и подошла к окну. Из окна открывался вид на сад, который сейчас, в такой пасмурный день, был словно окутан дымкой. Заморосил мелкий дождик, слово небо услышало страдания княжны, и боги заплакали, узнав о ее злосчастной судьбе.

Новая волна гнева окутала Ольгу. Ну уж нет! Она так просто не покорится, она, в чьих венах течет кровь Древних Богов, не станет словно племенная корова, товаром на продажу. Бежать! Ольга прислонилась лицом к толстым решеткам, закрывающим окно. Бежать! Но куда?

***

Перед глазами, куда ни глянь раскинулась бескрайняя желтая степь. Лишь вдалеке, на границе земли и неба, виднелись горы, покрытые шапками снега. Острые белоснежные пики поднимались высоко вверх, словно пытались проткнуть прозрачную синеву, а сиреневые облака обнимали их, примиряя небо и земную твердь. Взгляд упирался в эту преграду, как во что-то чуждое, словно должна была быть на этом месте бесконечная равнина, простирающаяся до самого горизонта и даже дальше, но кто-то из Богов решил пошалить и кинул кусок камня куда придется, да так и оставил, забыв убрать. А камень, пролежав недвижимый сотни веков, у основания со временем покрылся мхом – лесом.

Княжеская сотня двигалась медленно. Не будь повозок, груженных катапультами, на быстрых конях добрались бы до гор за два дня. С повозками же тащились неделю, практически брели, поднимая столбы пыли.

Ярослав злился, то скакал вперед на быстром вороном коне, то возвращался, ругал погонщиков, управлявших ленивыми волами. Уже пожалел о своем решении вести отряд к горам, громить и терзать этих проклятых ва́рганских ремесленников, посмевших оспорить его власть. Нет, громить и терзать он желал все также, предвкушение сладкой мести горячило его сердце, но тяготы пути изводили и нервировали, отчего с каждым днем он становился все злее.

На седьмой день подошли к границе. Дорогу преградила бурная горная река. Не то, чтобы очень широкая, но течение такое сильное, что нахрапом на коне не перейдешь. Воинам пришлось спешиться и вести своих лошадей под уздцы, тащить практически на себе разобранные катапульты. В доспехе по пояс в воде двигаться тяжело, животные громко ржали, пугаясь мутной, громко бурлящей воды, люди бранились то на коней, то на катапульты, то друг на друга.

– Далеко еще? – спросил Ярослав воеводу.

– Прилично, – ответил Логгин, – селение выше в горах. Были б налегке, дошли бы за сутки, а навьюченными будем ползти еще два дня.

В горы вела широкая тропа. Князь с удовольствием подметил, что при желании можно было бы провести войско к самой стене, если конечно у стены есть возможность расположить стан. Отряд растянулся длинной цепочкой, и чем выше они поднимались, тем тяжелее казались доспехи, тем труднее было дышать.

Спустя полтора суток Логгин заулыбался.

– Дошли, – выдохнул он и указал рукой в сторону гор, – Еще пара часов и увидим стену.

Ярослав, прикрыв глаза рукой, взглянул на небо, солнце стояло в зените.

– Пока спешимся. Прикажи рубить камень, подвезем к стене на повозках, надо сделать все быстро. Подойдем ночью, соберем катапульты, под утро начнем стрелять. К полудню следующего дня выйдут на переговоры.

– Мне бы твою уверенность, – недоверчиво хмыкнул воевода.

Когда круглое солнце окрасилось в оранжевый цвет и стало опускаться ближе к горизонту, медленно прячась за пиками гор, и небо начало темнеть, конница выступила в сторону стены. Двигались настолько медленно и тихо, насколько это было возможно, учитывая грохот повозок и заливистое ржание коней. Ярослав каждый раз зло вздрагивал, шикал, как будто коня возможно успокоить. Ему казалось, что звонкое постукивание подкованных копыт о землю отражается от гор и громким эхом отзывается на сотни верст вокруг, вот-вот и в Персти услышат, что славская конница зашла на территорию Ва́ргана.

Наконец окончательно стемнело, воздух стал по-ночному свежим, на небе загорелась огромная яркая луна. «Будь ты проклят, чертов светильник!» – мысленно выругался Ярослав. Сподручнее, если бы погода была пасмурной, а небо затянуло тучами.

– Здесь спешимся, – приказал Ярослав, – У стены кони нам ни к чему. Оставим только волов, что тащат повозки. Близко к стене не подвозить, сначала посмотрим, как далеко они стреляют.

– Насколько я знаю, там вообще нет лучников, – ответил Логгин.

– Как это не выставить охрану? Так не бывает, – возразил Ярослав.

Логгин пожал плечами, мол знать не знаю, как так получилось. Проскакал на коне мимо своих воинов, приказывая спешиться.

Пешими обошли гору и перед их глазами открылась невероятная картина – между двумя неприступными скалами зажата узкая белоснежная стена необычайной высоты. По центру, в высоком резном портале, расположились дубовые ворота, обитые железом черного цвета, по бокам от ворот – колонны, поднимающиеся выше стены, а на их концах сидят каменные драконы, грозно разинув свои страшные пасти. Стена украшена искусным горельефом с изображением прекрасного дерева, чьи ветви склоняются к земле под тяжестью сочных плодов. В верхней, нависающей части сделаны узкие бойницы, украшенные странными письменами на незнакомом языке. А за стеной виднеются остроконечные шпили белоснежных домов, построенных на горных утесах и частично утопленных в скалу.

Ярослав смотрел на стену расширившимися от удивления глазами.

– Небесный город! – проговорил он восхищенно.

– Обитель Богов! – подтвердил Логгин и со смехом спросил, – Ты много путешествовал, доблестный князь, неужели ты ни разу не видел Белых Гор?

– Нет, здесь я впервые, – почесал затылок Ярослав, – Красиво…

– Да, красиво… – согласился Логгин, – Ты веришь, что здесь жили Древние Боги?

– Нет, конечно, Боги спускались с небес. А здесь… Кто его знает, кто здесь жил? Какие-то древние славы. И как допустили, что теперь здесь живут ва́рганские свиньи?

Катапульты сняли с повозок, выгрузили камни, огромные осколки скалы, которые с трудом сняли с повозки четверо сильных мужчин. Выгрузили бочки со смолой. Волов увели, чтоб те не будили жителей Белых Гор своим мычанием. Охраны на стене по всей видимости и правда не было. Какая невероятная беспечность! Воины радовались удаче, споро собирали катапульты под ярким светом луны. Ярослав довольно расхаживал мимо катапульт подбадривая и подгоняя своих дружинников.

Под утро, когда забрезжил рассвет, все три катапульты были собраны. Позади в два ряда встали стрелки. Логгин отобрал лучших. Это были настоящие богатыри, с ног до головы закованные в панцирные доспехи, в руках они держали гигантские луки с вложенными в них стрелами невероятной толщины.

Бочки со смолой уложили в ложки катапульт, подожгли, страшно просвистело, Ярослав прислушался. Вслед за свистом раздался чудовищный грохот. С минуту стояла тишина, а затем за стеной послышались приглушенные крики. Довольно расхохотавшись, князь сложил руки на груди, упиваясь сладкой местью мерзким ва́рганам, что отказались признать его власть. Просвистело еще и еще.

– Загружай! – громко закричал Логгин и трое бравых воинов затащили новый камень на катапульту.

Катапульты стреляли снова и снова, выпуская из чаши то камни, то горящие бочки смолы. Страшно грохотало, крики за стеной становились все громче.

Внезапно раздался грозный рев страшного зверя. Горы содрогнулись, славские войны притихли у катапульт, стрелки стиснули пальцы на рукоятях луков. Послышались хлопки, будто за стеной трепыхалось гигантское полотно ткани. От этих странных нечеловеческих звуков у Ярослава кровь застыла в жилах, а по коже пробежали мурашки. Он инстинктивно схватился за меч, пальцы плотно сжали рукоять. Взгляды всех ратников устремились в небо.

– Дракон! – неистово закричал кто-то из воинов.

Из-за стены, издавая нечеловеческий, пронзающий душу рев, показался невероятной величины зверь. Абсолютно черный, закованный в чудовищную броню, весь покрытый шипами, он размеренно взмахивал крыльями, поднимая вокруг себя вихри ветра. Пасть его была широко раскрыта, обнажая длинные белоснежные клыки, каждый величиной с крупный кинжал, в глубине пасти трепыхался длинный узкий язык. Горло дракона слабо светилось алым, будто внутри него полыхало пламя. На спине зверя сидел мужчина, с головой укутанный в черный плащ, лицо его закрывал темный хомут, натянутый по самые глаза.

– Стреляйте! – визгливо прокричал Ярослав, – Сбейте дракона!

– Лучники к бою, – скомандовал Логгин, – Огонь!

Лучники отпустили тетиву. В дракона помчалось около полусотни стрел, каждая величиной с дротик. Ярослав представил, как эти толстенные стрелы пробивают драконью чешую, как поверженный зверь, испуская предсмертный хрип, падает к его ногам и как он лично стаскивает с шипастой спины проклятого горца и своими руками перерезает его поганое горло, пьянея от вида плещущейся в разные стороны крови.

Мужчина в плаще пригнулся, спасаясь от пролетающих мимо стрел, с два десятка врезались в драконье пузо, звонко клацнули словно ударились о железо и, не причинив зверю никакого вреда, упали на землю.

Сердце Ярослава пропустило удар. Как завороженный наблюдал он за тем, как из-за стены выплывает еще один такой же чудовищно огромный черный дракон с наездником на спине. Липкий ужас заполонил князя с головы до ног, на секунду парализовав его волю.

– Стреляйте!

Крик Логгина привел его в чувство.

– Логгин, уходим! – прокричал он воеводе.

Ноги задвигались словно сами собой, унося его с поля брани. Сначала он шел, потом перешел на бег, укрылся в тени гор. Краем глаза увидел насмешливое лицо военачальника, наблюдавшего его постыдный побег. Еще сотня стрел полетела в сторону дракона и снова ни одна из них не смогла пробить чешую. Ярослав уже понимал, чем все это кончится, на негнущихся ногах он развернулся и побрел в сторону лошадей.

Небо осветилось алым. Князь обернулся и увидел, как из пасти чудовища вырывается адское пламя, которое дракон выпустил сначала в небо, а потом и в катапульты. Другой дракон дохнул огнем на людей.

Заживо горящие стрелки заметались в разные стороны, раздался нечеловеческий крик. Логгин был еще жив, он не пытался спасти свой отряд, только растерянно смотрел на бегущих в разные стороны и завывающих от нечеловеческой боли воинов.

– Логгин, давай же, уходим! – снова прокричал Ярослав.

Логгин окинул взглядом свое воинство в последний раз, и беззвучно выругавшись, побежал в сторону Ярослава.

Один из драконов со страшным грохотом приземлился возле стены, упав на все четыре лапы, каждая из которых была величиной со ствол дуба. Со спины зверя ловко спрыгнул наездник. Тело его оказалось закованным в легкую черную кольчугу. Капюшона не снял, лишь выхватил меч с темным лезвием, и быстрым шагом направился к одному из воинов. Скрестили мечи, от черного и светлого металла в разные стороны пошли искры. В два сильных удара наездник выбил оружие из рук славского ратника и вонзил меч в его грудь. Лезвие неожиданно легко пробило доспех, пронзило тело воина насквозь, и, к удивлению, Ярослава, даже показалось из-за спины. Белогорец легко вытащил меч, размахнулся и тяжело опустил его на голову противнику. Череп разломило пополам, брызнула кровь, ратник кулем свалился к ногам наездника.

Логгин снова выругался, на этот раз в полный голос. Они с Ярославом переглянулись и одновременно развернувшись помчались к коням. Оседлав лошадь, князь ударил ей пятками в бока, подгоняя мчаться быстрее в сторону Славы. Логгин не казался испуганным, хоть и отставал от князя лишь на половину корпуса, Ярослав же скакал во весь опор, страшась обернуться. Еще несколько часов, умирающему от ужаса князю казалось, что его преследуют гигантские крылатые звери, управляемые жаждущими мести наездниками. Одно дело противник на поле брани, одно дело встретить смерть лицом к лицу. Совсем другое – огромное крылатое чудовище, изрыгающее пламя, от которого не спрятаться и не скрыться, чудовище, противостоять которому невозможно человеческими силами, встреча с которым сулит только одно – смерть.

Глава 6

– Чертовы горцы! – ярился Ярослав, меряя комнату быстрыми шагами, – Поганые кузнецы! Я перебью их всех, перережу глотки в их собственных постелях!

Глаза князя гневно блестели. Вот уже несколько дней он пытался справиться с унижением и яростью, но непосильные чувства лишь усиливались и все больше заполняли его естество, раздирая душу на части.

– Как они могли разгромить отборную сотню? – недоумевал Фирс, глаза его нервно бегали из угла в угол.

– Вот так! Вот так! – прокричал князь, – Прилетели на своих ящерицах и пожгли все катапульты вместе с людьми. Мы их даже не поцарапали и лишь чудом избежали гибели.

Фирс насмешливо хмыкнул. Он прекрасно понимал, каким образом Ярослав спасся: князь ничего не знал о мужской чести, и выбирая между славной, но очевидной, смертью в бою и своей шкурой, он вне всяких сомнений выбрал бы второе.

– Успокойся князь, – отозвался Логгин, – Я ожидал чего-то подобного.

– Ожидал? – яростно накинулся на него Ярослав, – ты знал, что у этих чертовых драконов непробиваемая чешуя, но молчал?

– Не знал. Знал бы, думаешь полез бы в самое пекло? – поморщился Логгин, – Откуда? Но я видел однажды драконов вблизи и потому полагал, что мы можем столкнуться с… неожиданностями.

Ярослав зло буравил взглядом Логгина, пытаясь распознать в нем предателя, но лицо воеводы оставалось непроницаемым. Взгляд Логгина блуждал где-то далеко, казалось, в нем даже мелькнула доля страха, словно он прямо сейчас вспоминал свою былую встречу с огромными кровожадными драконами.

Фирс, сидящий на лавке возле Логгина, рукой остановил их спор.

– Вопрос только в том, что нам теперь делать? Какое оружие может сбить дракона?

– Вероятно, драконью чешую способно пробить драконово железо, – предположил Логгин, – Я видел оружие из этого металла. Клянусь вам, оно режет и кромсает все что угодно. Смею предположить, что и дракона оно способно продырявить.

Фирс насмешливо хмыкнул.

– Замечательно. Значит, чтобы заполучить драконью сталь, нам нужна драконья сталь? Отличный расклад. И как же мы это сделаем?

– Попросим помощи у Ирия, – внезапно предложил Логгин.

Все удивленно обернулись на него. Воевода был талантливым полководцем, но в дела казны доселе не вмешивался.

– У Ирия есть драконья сталь, – пояснил он, – Можно купить оружие у них. Уверен, Ирий заинтересован в продаже.

В комнате повисла тишина. Каждый напряженно думал, мысленно подсчитывая свои доходы и убытки от планируемого предприятия.

– Мы не сможем купить у них много оружия, – наконец ответил Фирс, потирая толстым пальцем веснушчатый нос, – Казна пуста, еще князь Благояр прожег все на гуляниях, а драконья сталь очень дорога.

Логгин, задумчиво сдвинув темные брови к переносице, поднялся со своего места и сложив руки за спиной, прошел в середину комнаты.

– Можно попросить в долг.

– Чем мы будем расплачиваться? – усомнился Фирс.

– Драконьей сталью, – спокойно ответил Логгин, – Отвоюем Белые Горы – население подчинится. И можно будет поставлять в Ирий драконью сталь с большой скидкой.

– Я и так договорился о значительном снижении цены, – возразил Фирс, – Все это кончится тем, что мы будем отдавать Ирию наше железо бесплатно, лишь бы расплатиться с долгами.

Лицо его покрылось красными пятнами, а на лбу от нервов выступила испарина. Наместник тщательно все подсчитал в своей голове и теперь одновременно злился и страшился, понимая в какие черные обязанности они могут залезть с этой сомнительной историей.

– Что ты думаешь, Ярослав? – спросил Логгин.

Князь раздраженно дернул рукой, словно пытался ударить невидимого противника, затем прошел к столу и тяжело опустился на лавку.

– Воинов у них нет, даже на стене не стояли лучники. Представляете? Крепостная стена и без охраны. Невероятные глупцы.

– Глупцы не глупцы, а сотню твою разбили, – хмуро процедил Фирс, утирая тыльной стороной ладони пот.

Ярослав сделал вид, что не заметил колкости наместника, а может и правда не заметил, настолько был зол.

– Мы предложили с нами поделиться, и они отказали. Зачем уговаривать всех? – продолжил он, – Нам не нужны все белогорцы, лишь пара ремесленников, которые научат делать драконью сталь. Остальных перебьем вместе с драконами. Не думаю, что нам понадобится много оружия. Сколько там наездников, пять? Проблема лишь в том, что мы не можем их сбить. Неужели у нас нет денег купить пару баллист со стрелами из этого вашего чудесного железа?

– На пару баллист деньги есть, – кивнул Фирс и довольно улыбнулся.

Ярослав устало потер руками лицо.

– Я на воздух… – сказал он и под недоуменные взгляды советников вышел из парадной.

Князя мутило от переполнявших его нестерпимых эмоций, стены гридницы и духота замкнутого помещения давили, он вышел из палат и вдохнул свежий воздух полной грудью. Какие-то ва́рганские пастухи на двух драконах уничтожили сотню хорошо подготовленных воинов, будь они прокляты! Еще никогда князь не был настолько унижен. Он представлял, как примчится на своем лихом коне и одним ударом снесет эту их вычурную стену, как гордо зайдет внутрь, и как падут ниц все те, кто оказывал ему сопротивление. Ежеминутно придумывал все новые страшные кары, которые он обрушит на Небесный город, все новые страшные пытки, которым он подвергнет каждого жителя гор, мужчин, женщин и детей, всех, кто стал свидетелем его позора. Холода Ярослав не чувствовал, шел в распахнутой легкой рубахе, медленно, еле передвигая ногами, пытаясь отвлечься от беспорядочных мыслей, мельтешащих в голове.

Впереди замаячили две тонкие фигурки, закутанные в теплые накидки. Ярослав, с трудом отвлекшись от своих переживаний, узнал княгиню Елену. Она шла по саду в сопровождении молоденькой служанки. Служанка что-то щебетала, а княгиня посмеивалась в ответ. Князь остановился и пытаясь поймать равновесие, оперся плечом о ствол яблони. Яблоня с треском закачалась. Елена обернулась на звук, на губах ее светилась радостная улыбка.

– Ты… – зло прошипел Ярослав.

Она, вероятно, уже слышала, как ее ва́рганские дружки расправились с его воинами, и теперь смеется над ним, смеется! Над его поражением, над его унижением…

Улыбка слетела с губ Елены, в лице появилась настороженность.

– Ты! – продолжил Ярослав и быстро подошел к княгине.

Рукой он ухватил ее за лицо и сильно потряс. В этот момент она олицетворяла все, что он так ненавидел, все то, что приносило ему невыносимые страдания, эту проклятую страну вероотступников, лжецов и грязных кузнецов. Она олицетворяла Ва́рган.

Елена с ужасом смотрела на рассерженного мужа, не в силах что-либо ему ответить.

– Ты, грязная ва́рганская потаскуха! Знаешь ли ты, что натворили твои поганые сородичи? – закричал он, брызжа слюной в разные стороны, – Знаешь ли ты? Что! Они! Натворили! – Ярослав отрывисто чеканил слава, глаза его вращались вокруг своей оси.

Молоденькая служанка в ужасе завопила и повисла на руке князя.

– Господин, прошу вас, не надо!

– Пшла вон, убогая! – крикнул Ярослав и оттолкнул девчонку в сторону.

Та нелепо завалилась на землю, задрав ноги вверх и не прекращая дико вопить. По щекам Елены потекли слезы. Ярослав почувствовал необъяснимое удовольствие от того, как влажно заблестели ее большие глаза. Непреодолимо захотелось схватить, повалить на сырую землю и взять ее прямо здесь, в саду, в присутствии служанки. Едва сдержавшись, князь ткнул пальцем ей в лицо.

– Знаешь ли, что они натворили? – прошипел он, низко наклонившись к лицу Елены и, внезапно отступив, размашисто ударил ее по щеке.

Ему сразу стало легче, будто с плеч свалился тяжелый груз. Словно этим ударом он отомстил всему Ва́ргану, который нанес ему невыносимое оскорбление.

Елена, схватившись за щеку, зарыдала.

– Что я Вам сделала? Зачем Вы меня мучаете?

Князь снова замахнулся, Елена в страхе сжалась, но ударить он не успел.

– Светлый князь!

В конце сада показался Фирс. Он стоял, нахмурив рыжие брови, и с осуждением смотрел на Ярослава.

– Светлый князь, прошу Вас на совет, – спокойно сказал он.

Ярослав разочарованно посмотрел на Елену. Невыносимая ярость ушла, но на ее место пришла апатия и ему казалось, что только она, дочь ва́рганского князя, может взвеселить его душу.

Нетвердой походкой Ярослав подошел к наместнику. Тот степенно вышел из сада, поджидая разочарованно бредущего за ним князя.

– Мы разве не все обсудили? – спросил Ярослав.

– Я с тобой лично посоветоваться хотел, государь.

– И о чем же?

Фирс остановился и внимательно посмотрел князю в глаза.

– Как ты думаешь, Ярослав, что будет если ты нечаянно убьешь ва́рганку? И не просто ва́рганку, а дочь ва́рганского князя? Как ты считаешь, Станиславу это понравится?

Ярослав попытался сосредоточиться на заданном ему вопросе, но все разумные мысли уплывали куда-то вдаль, и он никак не мог зацепиться ни за одну из них. И чем больше он думал, тем больше им снова овладевала неудержимая жгучая ярость, повелевающая каждым его движением, заставляющая крушить и ломать все, что попадется на его пути, уничтожать все вокруг, лишь бы стало хоть чуть-чуть легче.

– Да мне плевать на Станислава, – гневно выпалил князь, – я ее убью, я убью эту погань!

– Откуда столько ненависти? – удивился Фирс.

– Посмотри, как смотрит она на меня, – Ярослав замахал руками в разные стороны, так, что чуть не ударил наместника по носу, – Свысока! Как все ее сородичи ва́ргане! Как эти мерзкие горные кузнецы! Нет, я поставлю на колени их всех. И ее, и этих мерзких кузнецов. Они все будут целовать мои ноги и просить у меня пощады. А я все равно их всех зарежу!

Фирс тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой.

– Зарежешь князь, зарежешь. Сначала зарежешь кузнецов, а потом кого угодно режь. Хоть ва́рганцев, хоть свою жену. Но пока она здесь, у Станислава связаны руки. Она нужна нам живой. Слышишь? До поры до времени, чтоб ни волоска с ее головы не упало!

***

Ранним утром во двор княжеских палат ворвалась конница. Персть еще не проснулась, во все горло кричали петухи, встречая рассвет. Князь Станислав встречал гонцов на пороге, лицо его было серым, будто он не спал всю ночь. С тревогой заметил он, что гонцы воротились одни, дочери Елены с ними не было, лишь его сын Залазарь скакал за ними следом.

– Какие вести, Ивар? – прокричал князь.

Всадники спешились. Наместник Ивар и Залазарь подошли к князю и низко поклонились.

– Вести тревожные, государь, – ответил наместник, – Мне не удалось увидеть княгиню, но я не оставляю надежду, что она в добром здравии. Мы скакали во весь опор, княже, но дорога дальняя, боюсь, мы все же опоздали...

– Что стряслось? – спросил Станислав, все мускулы на его лице напряглись, брови сдвинулись, а массивная челюсть раздалась в стороны.

Ивар глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Государь, князь Яромир действительно убит, славы отказались отправить княгиню на родину в моем сопровождении, и отказали мне во встрече с ней, ссылаясь на то, что между нами нет родственных связей. Княгиня Елена – наследница престола Славии после смерти князя Яромира. В желании заполучить трон, его младший брат женится на ней. Полагаю, обряд уже состоялся. Простите меня, мой господин, дорога дальняя, я спешил…

Князь Станислав тяжелой поступью подошел к Ивару и положил руку ему на плечо.

– Спасибо, мой друг. Не терзай себя понапрасну, ты сделал все что мог. Дорога действительно дальняя, ты устал. Поешь и отдохни как следует, сегодня ты мой гость, тебя проводят.

Наместник снова глубоко поклонился. Замельтешили слуги, уводя гонцов и их коней. Залазарь подошел ближе к князю, лицо его кривилось от негодования.

– Отец! – яростно заговорил он, – Они утверждают, что испросили ее согласия. Но они не испросили твоего! Брак насильственный, они подбираются к тебе!

– Я понимаю, Залазарь, я все понимаю.

Княжич подошел еще ближе, глаза его блестели от гнева.

– Я предупреждал тебя, отец! Предупреждал об этом! Что теперь будет с сестрой?

Князь задумчиво посмотрел вдаль, лицо его оставалось беспристрастным, но глаза влажно блестели, выдавая крайнюю степень беспокойства.

Залазарь, так и не дождавшись ответа отца, продолжил:

– Это еще не все, отец…

Станислав вопросительно посмотрел на сына.

– Игорь просит встречи с тобой.

– Игорь?

– Да, Игорь, драконий наездник с Белых Гор.

– Чего он хочет?

Залазарь хмуро сдвинул брови.

– Славы вероломно напали на Белые Горы, они привели к стене лучников и катапульты. Расстреляли долину ранним утром. Несколько домов разрушено, есть раненые и убитые.

– К стене? – удивился Станислав, – Но ведь подойти к стене можно только с Ва́ргана.

– Да, они обстреливали горы с ва́рганской земли. Отец! Они настолько обнаглели, что зашли на территорию нашего княжества вооруженным отрядом, провезли катапульты и обстреляли наших людей! Неужели теперь каждый может зайти в земли Ва́ргана и делать что ему вздумается?

Князь в тревоге щелкнул пальцами.

– Что они хотели?

– Они хотят драконью сталь. Игорь утверждает, что славы пытались вести переговоры. Самым грубым и наглым образом, надо сказать. После того, как Игорь отказал им, они пришли в Белые горы с оружием. Белогорцы смогли дать отпор, отряд уничтожен, катапульты сожжены. Но Игорь полагает, что они предпримут еще попытку. Он просит защиты.

– Как мы можем их защитить? Это их внутренние разногласия, мы не можем вмешиваться, Белые Горы – земля Славии.

– Но люди наши, отец, – горячо возразил Залазарь, – Там такие же ва́ргане. Мирные ва́ргане!

Станислав задумчиво кивнул в сторону главного входа. Отец и сын вошли в княжеские палаты, прошли по сеням и поднялись в парадную.

– Позовите Судишу и Мествина, – распорядился слугам Станислав.

В узкие окна проникал тугой розовый утренний свет. Князь, в ожидании советника нервно мерил шагами помещение трапезной. Залазарь встал позади княжеского кресла, опершись руками на его спинку и встревоженно наблюдал за отцом. Первым в парадную вошел молодой, подающий надежды воевода Мествин. Низко поклонившись государю, он расположился на лавке и принялся крутить крупный перстень на своем пальце, поглядывая то на князя, то на его сына. Советник Судиша вошел следом, теребя свои длинные усы.

– Княже, – поприветствовал он Станислава, поклонившись не менее низко.

Станислав хмуро осмотрел присутствующих.

– Что прикажешь делать, Судиша? – спросил он вместо приветствия, – Этот Ярослав нагл и беспринципен. Он хамски воспользовался моей дочерью в борьбе за престол и зашел вооруженной группой на территорию Ва́ргана. Белые горы были атакованы отрядом славов… Мы только заключили мирный договор, нужна ли нам война? А если мы вмешаемся, война непременно будет…

Князь говорил сумбурно, но приближенный советник понимал своего государя с полуслова. Возможно потому он и оставался приближенным к престолу столь долгие годы.

– Мы не можем позволить им заходить в наше княжество, когда вздумается с оружием в руках, – гневно возразил Залазарь, – Неужели мы дадим славам терзать наших людей? Разве у нас маленькая рать или не хватает оружия?

Судиша задумчиво дернул себя за ус.

– Скажи, княжич Залазарь, знаешь ли ты кому кроме тебя Белые горы поставляют драконью сталь?

– Белые горы не поставляют мне драконью сталь, – ответил княжич, – Игорь отказался производить оружие для меня даже по большой дружбе, продает его только наместнику Мормагону, я же покупаю стрелы и доспехи для моей дружины у него. Лишь моя собственная кольчуга – подарок Игоря.

Судиша и Станислав переглянулись.

– Что не так? – спросил Залазарь, – Разве это незаконно?

– Мормагон продает оружие в Ирий за моей спиной, – ответил Станислав, – Ты знал?

Залазарь побледнел и чуть крепче сжал спинку кресла.

– Нет отец, я клянусь.

Судиша сложил руки на животе.

– Мормагон слишком опасен, он богат, влиятелен, у него отборные богатыри, которые регулярно воюют на западных рубежах, в отличие от ваших воинов, княже, которые просиживают в бараках. Оставим горы славам – ослабим наместника, он лишится оружия и заработка. Но тогда драконья сталь уйдет в Славию, где у власти безумный князь, который ненавидит Ва́рган всем сердцем и мечтает уничтожить. К тому же, оружие продолжит уходить в Ирий, и угроза из-за моря только продолжит расти.

– Что ты предлагаешь? – Станислав внимательно посмотрел на своего советника.

– Потребуем снижение цены на драконью сталь и отказ от торговли со сторонними наместниками в обмен на защиту.

– Пойдет ли на это Игорь? – усомнился князь.

– Есть ли у него выход? – спокойно ответил Судиша, – У него нет воинства, лишь несколько драконов. Они одни, заперты в горах с самым ценным металлом на земле. Без нашей защиты Белые Горы, вне всяких сомнений, падут.

– Что думаешь ты, Залазарь? – обратился Станислав к сыну, – Игоря ты знаешь лично.

Залазарь на минуту задумался.

– Белогорцы всегда называли себя ва́рганами. К тому же, они любят своих драконов и, если снижение цены это единственный способ уберечь горы, они пойдут на это.

В разговор вмешался Мествин:

– Белые горы испокон веков были нашими землями. С тех пор как языческая Сварга стала Ва́рганом и встала на путь Творца, с тех самых пор как великий князь Велизар Громовержец выгнал колдунов с нашей земли и объединил племена Славии под своим знаменем. Давно ли мы уступили мятежникам южные земли? Под вашим руководством пять тысяч крепких воинов, государь, еще есть личная тысяча княжича Залазаря. У Славии нет такой рати. Отвоюем эту землю и Белые Горы вернутся домой, в Ва́рган.

– Вместе с нашим железом по сниженной цене, – подтвердил Судиша.

Станислав выпрямил спину и посмотрел на сына.

– Хорошо. Скажи Игорю, что я приму его и выслушаю его просьбу. Я знаю, вы дружны. Но я ничего не обещаю, сын мой.

Залазарь хрустнул костяшками пальцев и выпрямился.

– Что с сестрой, князь? – спросил он, – Она не может там оставаться. Они захотят оказывать на Вас влияние, угрожая ей.

Станислав, сложив руки на груди, с вызовом посмотрел на Залазаря. И, казалось, этот вызов он направлял не сыну, а самому себе, словно, принимая такое трудное решение, старый князь до последнего боролся с самим собой.

– Я не окажу им такой чести, как бы ни любил Елену.

От этих слов все внутри княжича застыло, настолько холодными и безучастными они ему показались. Лицо Залазаря перекосилось от гнева и разочарования, он набрал было воздуха в грудь, чтобы возразить отцу, но тот вдруг смягчился:

– Мы вызволим ее. Не будем наступать, пока Елена не окажется в безопасности.

В разговор вмешался воевода:

– У меня есть несколько ловких ребят в Славе. Они смогут проникнуть в княжеские палаты и увести княгиню, – сказал Мествин, – Мы сделаем все возможное, княже.

Глава 7

Спустя неделю бесчисленное воинство разбило стан под стенами Персти. Тут и там слышались бранные шутки и веселый смех, раздавалось громкое ржание коней. Станислав удовлетворенно оглядывал княжеский полк. Воины все как на подбор – крепкие, сильные, бесстрашные, словно росли они в кольчугах, а вместо материнских колыбельных над ними пели марши боевые трубы.

– Несметная рать, чудовищная сила, – довольно протянул князь, поглядывая на Мествина, – пойдут воевать с почестями за величие Ва́ргана.

Тот широко улыбнулся.

– Славы не устоят, победа будет за нами, – ответил он.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. Выступаете поутру.

– Но…

Мествин удивленно глянул на своего государя.

– Поутру, – перебил его князь.

– Но, княже…

Взгляд Станислава стал жестким, в глазах засверкали молнии гнева. Мествин умолк и сдержанно поклонился. Раздалось громкое ржание коней и топот подкованных копыт.

– Ваш сын, – обернувшись заметил Мествин.

Залазарь верхом на вороном коне проскакал через полевой стан, за ним следовали с десяток воинов его личной охраны. Все коренастые, низкие, глаза чуть раскосые, в черных кольчугах и черных же панцирных доспехах, за спинами легкие маленькие луки. Залазарь и его люди спешились, и княжич в сопровождении двоих воинов подошел к князю.

– Стоян поведет сотню в Белые горы, – сообщил он отцу и указал на одного из воинов, – У меня лучшие стрелки во всем княжестве. Никто не возьмет Небесный город, пока мои лучники на стене.

Один из воинов подошел ближе и учтиво склонил поседевшую голову перед государем.

– Рад служить вам, княже.

Его обветренное суровое лицо выдавало бывалого, привыкшего к лишениям воина, а спокойный рассудительный взгляд широко поставленных глаз – человека, облеченного властью.

– Воевода? – поинтересовался Станислав.

– Старший дружинник, – снова поклонился Стоян.

– Воевода вместе со мной пойдет на славов, – кивнул Залазарь на второго воина.

Тот сделал шаг вперед и так же сдержанно поклонился князю.

– Крезо, мой господин, – представился он.

– Ты очень молод для воеводы, Крезо, – заметил Станислав, внимательно оглядывая воеводу. Тот не стушевался, даже наоборот, глянул на князя с вызовом, темные раскосые глаза блеснули обидой.

– Он слишком ловок и умен для простого воина, – рассмеялся Залазарь, – Я доверяю Крезо как себе.

– Что ж… Раз так…– хмыкнул Станислав, теряя интерес к дружинникам сына, – Я не думаю, что Небесному городу понадобится защита. Мы не дадим славам подойти к Белым горам.

– Мы обещали Игорю, – нахмурился Залазарь, – Не заставляй меня ему отказывать. Это всего лишь сотня.

– Я не настаиваю. Но посмотри сам… – Станислав окинул рукой воинство, – Что могут славы нам противопоставить?

Залазарь поглядел на воинский стан и пожал плечами.

– Славы умеют воевать, отец. Не стоит их недооценивать.

– Ва́рган невозможно победить военной силой, – возразил Станислав.

– В этом я с тобой согласен…

Вид бесчисленной рати вызывал даже в бывалом, видавшем сражения Залазаре легкий трепет. Сейчас воины расслаблены, едят, пьют, смеются, но когда они возьмут в руки оружие, когда встанут в боевой строй… Нет на свете воинства, способного противостоять бесконечному могуществу мужской силы Ва́ргана.

– Выступаете поутру, – сказал князь и развернулся спиной к сыну.

Это движение показалось Залазарю странным, слишком резким, как будто отец прятал от него глаза. Княжич посмотрел на Мествина, тот выглядел напряженным: губы плотно сжаты, плечи чуть подняты вверх, в глаза Залазарю не смотрит, опустил взгляд вниз, словно рассматривает на сырой земле маленькие зеленые травинки.

– Но, Елена… – возразил княжич, – Что с сестрой?

Князь снова обернулся и посмотрел внимательно на сына. Залазарь выдохнул – взгляд отца был абсолютно спокойным.

– Елену вызволили вчера ночью. Она на пути к Ва́ргану, с ней все будет хорошо. А вы выступаете. Пока мы еще можем напасть неожиданно… Как ты и сказал, сын, славы умеют воевать. Нельзя дать им подготовиться.

***

В славский княжеский двор на полном скаку влетел всадник на гнедом коне, облаченный в блестящую кольчугу. Серебристый шелом его свалился набок от быстрой скачки, но он словно этого не замечал. Остановившись у крыльца, он, не спешиваясь, приложил к губам рог и трижды громко протрубил.

На порог тяжелой поступью вышел Логгин, глаза его щурились от яркого света.

– Что стряслось? – требовательно спросил он.

– Я Тишило, дружинник с северных земель, принес вести с границы для светлого князя!

Логгин остановил пробегавшего мимо слугу.

– Позови князя.

Дружинник спешился и стянул с себя шелом. От жары и быстрой скачки волосы его пропитались потом, и теперь липко свисали вдоль лица. Логгин хмуро поглядывал на ратника, предвкушая дурные вести: в такой спешке хорошие новости не везут.

На порог вышел Ярослав. Лицо князя опухло от вечерней попойки. Не сумев справиться с переполнявшим его гневом, он попытался утопить свои чувства в выпивке и кутежах, однако это не принесло облегчения и лишь добавило к прошлым страданиям головную боль. Он, поморщившись, взглянул на солнце, и вяло потер виски.

– Кто меня просил?

Воин сделал шаг вперед и поклонился.

– Я Тишило, доблестный князь. Служу в княжеской дружине севернее Славы, принес тревожные вести с границ!

– Мы тебя слушаем, – хрипло сказал Ярослав, глаза его внимательно прищурились.

– От Персти в сторону Славии выдвигается войско князя Станислава. Они движутся быстро. В лучшем случае через пару недель они будут у наших границ.

– Они движутся к западу? – быстро спросил Логгин.

– Да, господин, – кивнул Тишило, – они движутся к западу, в сторону Белых Гор.

Логгин с Ярославом встревоженно переглянулись.

– Сколько их? – спросил Ярослав, – Пара сотен? Больше?

– Около шести тысяч, княже.

Ярослав присвистнул. Повисло тягостное молчание. Наконец Логгин надтреснутым голосом сказал:

– Спасибо, Тишило, отдохни с дороги.

Оба почти синхронно развернулись и направились в дом. По пути в парадную Логгин распорядился позвать наместника Фирса.

Князь рассерженно упал в кресло. Голова у него раскалывалась, еще и эта проклятая жара, и эти неприятные вести. Как все время не вовремя эти неприятные вести приходят! Разве нельзя плохому случаться тогда, когда хотя бы голова не болит?

В парадную вошел Фирс, еще более потный и сальный, чем обычно, коротко кивнул всем и уселся на лавку, подперев своим толстым животом стол.

– По какому поводу совет? – весело спросил он, – Баллисты из Ирия еще не подвезли.

– Похоже нам понадобится больше, чем пара баллист, – напряженно сказал Ярослав.

– Что стряслось? – посерьезнел Фирс.

Он, сморщив брови, внимательно смотрел на Ярослава. В его голове закрутились беспорядочные мысли еще до того, как он услышал подробности тревожных вестей. Жесткий и расчетливый наместник привык все вокруг контролировать, а в сложных ситуациях предпочитал озадачиться заранее, ему неосознанно казалось, что так он может уберечь себя от непоправимого.

Князь раздраженно отковыривал кусочки щепок от стола и отшвыривал их в центр комнаты.

– Поганые ва́ргане отправили дружину к нашим границам, – сказал он.

– Сколько?

– Шесть тысяч, – хмуро ответил Логгин.

Фирс глупо хрюкнул и потер затылок. Снова воцарилась тишина. Каждый из присутствующих напряженно думал. Тревога словно повисла в воздухе, стала практически осязаемой – протяни руку и ее можно потрогать.

– Как он решился? – спросил Фирс в пустоту, голос его дрожал от напряжения.

– Кто? – переспросил Ярослав, откидывая очередную щепку.

– Станислав, конечно, – ответил наместник, – Как он решился начать войну? Более того начать войну первым…

Ярослав бросил свое занятие и взглянул на Логгина.

– Сколько у нас воинов ты говорил?

Логгин посмотрел на князя исподлобья, темные глаза воеводы хмуро поблескивали. По одному его взгляду можно было понять, что дело плохо.

– Около четырех тысяч.

– Мало, – Ярослав прикрыл глаза, а руку положил на лоб, пытаясь унять боль.

– Мало, – подтвердил Логгин, – А еще их воины закованы в драконью сталь. А наши воины – нет.

– Что, все войско? – спросил Фирс.

Логгин, сложив руки на груди, боком оперся о стену.

– Конечно нет. Только темные лучники Залазаря. И еще ушкуйники Мормагона. У него несколько сот воинов.

– Что это за Мормагон? – поинтересовался Ярослав.

– Один из богатейших наместников Ва́ргана, – ответил Логгин, – Ходит со своей личной дружиной на кораблях по рекам в Дикие Земли, воюет в тамошних лесах с племенами, привозит богатую добычу. На эти деньги скупил большую часть драконьей стали. Сейчас это самые бывалые воины в Ва́ргане, да и в Славии. Быть может только темные лучники с ними сравнятся, они вместе воюют. Но я бы поспорил…

Ярослав задумчиво потер нос своими толстыми красноватыми пальцами.

– Подкупим его, – предложил он.

– Он присягнул Станиславу и дружен с его сыном, – возразил Логгин, – Я знаю этого воина. Он предан князю и никогда его не предаст.

– Это разбойник, воюющий ради наживы, – рассмеялся Ярослав, – А значит корыстолюбив. И значит его можно купить. Впрочем, всех можно купить, вопрос только в цене.

Фирс громко хмыкнул.

– Как ты ловко распоряжаешься деньгами, которых у нас нет.

– Это ты неловко распоряжаешься деньгами, раз их у нас нет, – ответил Ярослав с сарказмом.

Логгин поковырял стену пальцем.

– Хватит брехать друг на друга. Фирс, нам нужно больше оружия. Доспехи, мечи, стрелы. Ты договоришься о поставках?

– Договорюсь, – кивнул Фирс, – Но все воинство обуть мы не сможем. Мы не расплатимся с долгами. Сколько смогу, выклянчу.

– Проблема не только в вооружениях, – продолжил Логгин, – Меч кто-то должен держать в руках. У Ва́ргана больше людей. Даже если драконов не брать в расчет. Я не знаю где нам взять еще как минимум две тысячи воинов.

Фирс задумчиво постучал пальцами по столу.

– В Славии многие умеют держать оружие. Призовем чернь к воинской обязанности.

– Пойдет ли чернь? – усомнился Логгин.

– За тобой не пойдет, – ухмыльнулся Фирс, – а за светлым князем, завоевателем диких земель и покорителем трехглавого змия еще как.

***

На главную городскую площадь цветным потоком стекался народ. Еще никогда, даже в самые веселые праздники, здесь не было так тесно. Народ галдел, перекрикивая друг друга, многие толкались, приставали на цыпочки, чтобы лучше было видно возведенный по центру помост.

Ольга стояла поодаль, в толпу не лезла, опасаясь давки. В вопросы государственной важности ее не посвящали, но тревожные вести распространяются быстро, в отличие от вестей хороших, так что она уже знала, что подлый Ва́рган, вопреки заключенному ее братом мирному договору, ведет свое войско на Славию. Спрашивать о происходящем напрямую она не стала, знала, что с женщиной никто не будет разговаривать откровенно, потому выскользнула из палат и пробралась на площадь в надежде услышать главные вести.

На помост вышел низенький человек в красной рубахе и трижды протрубил, призывая к тишине. В толпе друг на друга зашикали. Ольга уставилась на помост, на который легкой поступью вышел Ярослав, высокий, холеный, плечистый. Ярко-рыжие волосы сияют на солнце, словно огонь, движения плавные, сдержанные, взгляд ровный и спокойный. Такой он был похож на прежнего Ярослава, ее брата, того, кого она любила и кем она гордилась. Устыдилась возникшей недавно неприязни. Вне всяких сомнений ее брат все тот же: прославленный герой, победитель, захватчик дальних диких земель, великий воин, преумножающий честь и славу княжества.

– Добрые люди! – громко сказал Ярослав, подняв обе руки над головой, – Я пришел к вам с тревожными вестями! Вы все знаете меня как кристально честного человека и у меня нет от простого люда никаких секретов. Мой брат, светлый князь Яромир, как вы знаете, пытался заключить перемирие с подлыми соседями, и вы знаете, что я никогда не одобрял это соглашение, ведь соседствующий Ва́рган всегда зарился на наши богатые земли и всегда пытался диктовать нам свою волю…

Народ согласно заквохтал, люди переглядывались и кивали друг другу головами.

– Я никогда не верил в вечный мир межу нашими княжествами, потому как Ва́рган всегда завидовал нашей силе и нашей мудрости, хитрил и обворовывал честный славский народ, испокон веков посылал в княжеский дом Славии своих колдовских лазутчиков, чтобы украсть тайные знания, дарованные нашему народу Древними Богами!

Толпа ахнула и подалась вперед. Раздались возмущенные вопли. Ольга напряглась. Некстати вспомнилась старая сказка о том, как колдун нанимался на службу к князю:

«В некотором царстве, в некотором государстве жил-был князь. Однажды велел тот князь всех своих советников, сколь ни есть к себе позвать, загадку разгадывать: «Нуте-ка, кто из вас отгадает? Что на свете всех злее и завистливее?» Думали они думали, уж и так, и эдак, так и не придумали, никто не отгадал. Князь их тогда и отпустил. Тем временем, один из советников ушлый был, вот и стал он у всех, кого ни есть выспрашивать, кто, что ему на ту загадку скажет? Он и к купцам ходил, и к крестьянам ходил и ко всякому люду: уж до того ему была охота загадку княжескую отгадать. И вот один ученик колдуна выискался, говорит: «Я смогу отгадать такую загадку». Советник-то над ним посмеялся: «Куда уж тебе!» Уж больно тот колдун был молод. А колдун все твердит: «Знаю я на ту загадку ответ». Советник и давай его выспрашивать: скажи, да скажи. А колдун ни в какую: «Ни в жисть не скажу никому кроме князя». Так и ушел советник несолоно хлебавши.

Собрались однажды снова советники к князю, и никто опять загадку не отгадал, сознался тогда тот советник: есть де, мол, колдун молодой один, который отгадку знает. Вот князь и велел позвать того колдуна. Вот этим делом-то колдун и пришел: «Ваше княжеское величество! Злее и завистливей всего казна. Из-за нее пуще всего бранятся и до смерти дерутся, и у богатого, и у нищего суму отнимают. Что уж говорить, из-за нее и вам, князь, достается». Удивился князь, что молодой колдун такой смышленый, и говорит: «Все так. Отгадал ты мою загадку. Чем мне тебя наградить?» А колдун тот голову золотую свою склонил и отвечает: «Не вели казнить, вели миловать. Возьми меня к себе на службу, буду тебе я верою и правдою служить». Князь тогда тому советнику ушлому и говорит: «Снимай с себя свою одежу и отдавай колдуну, он теперь мне служить будет, а ты по миру пойдешь.» Так колдун на службе у князя и остался.»

Ва́рганские колдовские лазутчики? На службе у князя Славии? Неужели это возможно? Неужели коварный Ва́рган протянул свои руки настолько далеко?

– Но и этого Ва́ргану было мало! – продолжал Ярослав, – Теперь гнилые ва́ргане посягают на нашу свободу, отправив в сторону нашего славного княжества свое войско! Вопреки заключенному между нашими княжествами мирному договору, Ва́рган объявил великой Славии войну!

Толпа колыхнулась, люди громко закричали, потрясая кулаками. Ярослав снова поднял руки вверх, призывая к молчанию. Люди притихли, лишь легкий гомон раздавался тут и там.

– Наше славное княжество, наша великая Славия еще не знала таких темных времен. Мы столкнулись со страшным предательством. Наши же люди, наши земляки, ударили нам в спину. Белые Горы, знаменитые своими страшными драконами выступили в поддержку Ва́ргана. Подлые белогорцы, верхом на своих драконах, напали на княжескую дружину, сожгли и убили славных воинов, ваших братьев. Тех, кто доблестно защищал наши границы, тех кто охранял ваш покой все эти годы, тех, кто отстаивал ваши правды. Сотня человек, мужей, отцов, сыновей, были вероломно убиты предателями!

Наступила мертвенная тишина. Сердце Ольги стукнуло и словно остановилось. Белые горы испокон веков принадлежали Славии, ходили слухи, что их вершины – обитель Древних Богов, перед которыми склонялись все славские племена и народы. Предательство, гнусное предательство! Подлый удар в спину от грязных ва́рганцев, которым позволили жить в святом месте великих предков. И которые теперь осквернили его своим преступлением.

– Мы многие годы жили мирно. Но теперь мы столкнулись со страшной угрозой, нависающей над нами со стороны Ва́ргана. Теперь, когда на стороне наших врагов темные наездники драконов, это касается каждого из нас. Я призываю всех, кто может держать оружие, всех, кто имеет храброе сердце, вступить в княжескую дружину. Отстоим же нашу честь и преумножим нашу славу в веках! Встанем же на защиту отечества! Не дадим Ва́ргану уничтожить наше княжество!

Народ страшно закричал, в глазах людей горела ярость.

– Хвала Славии! – прокричал Ярослав.

– Хвала славному народу! Славия! – отвечали люди, высоко подбрасывая шапки.

– Славия! Славия!

Ольга отступила на несколько шагов назад и бросилась по переулку. Вторжение! Гнусное вторжение подлых ва́рган! Сердце ее трепыхалось в груди от гнева, золотая коса растрепалась от быстрого бега. Словно вихрь ворвалась она в кузницу в поисках Демьяна, но тот, по всей видимости был с остальными на площади. Попросив прислать подмастерье к ней как только тот вернется, она едва не срываясь на бег, пошла к княжеским палатам. Зашла через главные ворота, прошла сквозь сад, села на ступеньки заднего крыльца, судорожно выдохнула и только тогда смогла унять возмущение. Как посмели подлые ва́ргане посягнуть на свободу Славии сейчас, когда был заключен договор о мире? Как уговорили белогорцев предать землю, на которой живут? Ольга притянула колени к самому лицу, как часто делала в детстве и пальцами беспокойно теребила подол платья.

– Госпожа, вы меня искали? – раздался голос Демьяна, – Вы хотели сегодня упражняться на мечах?

– Присядь, – приказала княжна.

Молодой помощник кузнеца послушно сел на ступеньки. Его простое незамысловатое лицо, покрытое крупными веснушками вперемешку со шрамами от оспы, выражало недоумение. Ольга молчала, а Демьян смотрел то на ее золотые волосы, то на тонкие пальцы, сминающие ткань.

– У меня к тебе будет просьба, – наконец заговорила Ольга.

– Что угодно, моя госпожа, – ответил Демьян.

– Но ты должен об этом молчать. Понял? Никому и никогда ты не должен сказать ни слова!

– Клянусь вам, госпожа! Я буду нем, как рыба, – с жаром заверил княжну Демьян.

Ольга посмотрела в его блекло-серые глаза. Демьяна знала с детства. Детям не объяснить неравенства положений, дети ничего не знают о чистоте крови. Поэтому играли все вместе, и бедные, и богатые, и благородные, и чернь. Кормилица часто ругалась на Ольгу и братьев за то, что они водятся с простолюдинами. Но больше играть было не с кем, поэтому княжна и княжичи никогда ее не слушались. Демьян всегда оставался преданным ей, хоть и никогда не был ее слугой. Он был скорее другом, которому Ольга могла доверять.

– Мне нужен доспех, – выпалила она.

– Доспех? – Демьян непонимающе уставился на княжну, – но зачем же вам доспех, госпожа?

– Да, доспех. Мне нужен панцирный доспех, и кольчуга, и меч, и щит, – упрямо продолжила Ольга, – Полное облачение воина. И шелом с бармицей, чтобы глубоко закрывал лицо.

С каждым ее словом лицо Демьяна вытягивалось все сильнее.

– Сделаешь? – настойчиво спросила Ольга.

Демьян помялся, покусал губы, вытер грубые мозолистые руки о штаны.

– Что вы задумали, госпожа?

– Так сделаешь?

Демьян покачал головой.

– Я знаю, вы хотите в княжескую дружину, – ответил он, – вы хотите воевать с Ва́рганом. Вы храбрая, госпожа. Храбрая и очень сильная. Но это ошибка! Война не место для женщины, вы не сможете убивать, вы сойдете с ума от вида крови и отрубленных конечностей. Я не могу, госпожа, это ошибка!

Ольге его слова показались смешными и нелепыми. Что за глупости? Разве не возрадуется ее сердце при виде смерти врага, покусившегося на свободу ее княжества? Разве дрогнет ее рука с мечом, занесенным над головой подлого предателя? Разве может быть хоть капля жалости к этим животным – ва́рганам, которые подло разрушили такой хрупкий мир между их княжествами?

Княжна умоляюще посмотрела на него и взяла за руки.

– Демьян, молю, – попросила она, – кроме тебя мне некому помочь!

Демьян отшатнулся и вырвал руку.

– И не просите! Как я могу? Вы же погибнете!

Ольга встала со своего места и практически прокричала:

– Мне и здесь смерть и там смерть. На поле брани я умру хотя бы с честью! Это лучше, чем бесчестье здесь! Ты или кто-то другой мне поможет, но мое решение нерушимо! И я никогда от него не отступлю!

Демьян смотрел на нее как на умалишенную. На его лице проплывало то удивление, то отчаяние, то страх, то даже гнев. С минуту он молчал, перебирая пальцы. Наконец, Ольга увидела в выражении его лица проблески понимания.

– Что-то случилось у вас, да? Что-то, отчего вы никак не можете остаться здесь и о чем вы никак не можете мне рассказать?

– Ты верно все понял, – кивнула княжна.

– Но почему княжеская дружина? Бежим в лес? Я побегу вместе с вами! Я умею ловить птицу, я и вас научу, – как-то бесхитростно предложил подмастерье.

Ольга покачала головой.

– Я не могу прятаться в лесу в такие темные дни, прятаться, пока ва́рганские свиньи льют кровь моего народа. Я должна быть со своими людьми, там, где могу быть полезна.

– Вы сильны, – возразил Демьян, – но на поле брани важна не сила, а мастерство и еще везение. Готовы ли вы испытать удачу, госпожа?

– Бесспорно. Так ты сможешь сделать доспех? – уже спокойнее спросила княжна, – Не беспокойся, я за него заплачу.

– В деньгах ли дело! – вскричал Демьян.

Подмастерье кузнеца еще с минуту метался, затем на его лице отразились одновременно страх и какая-то упрямая решимость. Он сжал зубы так сильно, что по его челюсти заходили желваки, поднялся со своего места вслед за Ольгой и едва двигая губами ответил:

– Я сделаю вам доспех. Но вы не пойдете в дружину одна. Я пойду с вами и буду защищать вас до последней капли крови. И отдам за вас жизнь, если потребуется.

– В этом нет необходимости, – возразила Ольга.

Но Демьян упрямо покачал головой.

– Это мое условие, иначе и не просите, – голос его звучал уверенно и жестко, – Ищите другого кузнеца, который согласится ковать доспех княжне, ради того, чтобы она сбежала из дома.

Ольга звонко рассмеялась.

– Верно, такого найти будет сложно. Спасибо тебе. Я никогда этого не забуду. Но прошу, никому ни слова, ты должен молчать.

– Я даю вам слово, госпожа.

Глава 8

Ночь давно опустилась на палаты, но Елене не спалось. Волосы ее, разбросанные по подушке были мокрыми от духоты. Она небрежно скинула с себя одеяло и легла, раскинув руки и ноги в разные стороны, терзаясь тоскливыми мыслями.

Почему поначалу Ярослав напомнил ей Яромира? Конопатый, совсем рыжий, неприятно пахнущий хлебом и квасом. Нет в Ярославе ни стати, ни красоты брата. Нет в нем и чего-то другого, что невозможно описать словами. Не хватает какого-то сдержанного достоинства, которое делает мужчину мужчиной. Всегда видно, если у человека его нет.

Как так вышло? Как она, дочь князя великого Ва́ргана, уехавшая с любимым мужчиной в страну полную грез и волшебства, молодая девушка, мечтавшая о жизни, полной безбрежного счастья, как она оказалась здесь, в руках садиста? Когда колдовская сказка обернулась кошмаром? И как из этого кошмара теперь выбраться?

За окном зашуршало.

– Кыш, – вяло прошептала Елена, приняв шуршание за хлопанье крыльев заблудившейся птицы.

– Княгиня! – услышала она шепот.

Елена вскочила на кровати и посмотрела в сторону окна. Свет луны загораживала черная фигура крупного мужчины. Елена громко ойкнула. Взгляд мужчины быстро переместился на дверь, он приложил палец к губам.

– Тихо! Я выведу вас отсюда.

Быстро метнулся к ней, схватил за руку.

– Кто вы? – слабо воспротивилась Елена.

– Я Самбир, меня прислал ваш отец, князь Станислав.

Мужчина окинул Елену быстрым взглядом, заметил, что она в ночной рубахе, и отвел глаза.

– Накиньте что-нибудь, – попросил он, – Только быстро. Дом спит. Я выведу вас через сад, за оградой нас ждут друзья. Мы отвезем вас домой.

Елена заметалась по комнате. Нашла свое платье и отбросила его в сторону. Одеваться полностью без служанки было долго. Так что она накинула легкий плащ и закуталась, прикрывая ночной наряд. Повернулась к окну, вдохнула ночной воздух и впервые за много дней он показался ей сладким. Вот он, аромат такой близкой и такой желанной свободы!

Самбир снова взял ее за руку. В ночной темноте княгиня почти не видела его лица, различила лишь темные ва́рганские одежды, да коротко стриженные на ва́рганский манер волосы.

– Спасибо, – едва слышно прошелестела она.

Мужчина двинулся в сторону выхода, увлекая Елену вслед за собой. Приоткрыл дверь, оставив лишь щелку и прислушался. В доме было тихо. Быстро распахнул.

Елена вздрогнула. В проеме стояло пятеро воинов. Один из них шагнул вперед и ткнул Самбира в бок. Елена охнула от неожиданности. Ва́рганин захрипел и схватился за живот, по его бледным рукам побежало что-то темное. Зажглись факелы. Комнату озарило ярким светом. Впереди Елена увидела Ярослава, он стоял ухмыляясь, факел освещал лишь левую часть его лица, подсвечивая рыжую бороду ярко-алым цветом, отчего он стал похож на страшного одноглазого демона. Ногой князь с силой пнул Самбира и тот свалился на спину в центр комнаты.

Ярослав медленно обошел хрипящего в предсмертной муке мужчину и подошел вплотную к Елене. В окровавленной руке его сверкал кинжал.

– Знаешь его?

Елену парализовало от ужаса. Она смотрела во все глаза на этого дьявола и не могла произнести ни слова.

– Я спрашиваю, знаешь его? – прорычал в ярости Ярослав.

Елена молча покачала головой. Князь отвернулся и подошел к лежащему на полу Самбиру.

– Значит, за женой моей пришел? – Ярослав наклонил голову набок, – Ночью. Видел ее в неглиже? Нехорошо смотреть на чужих жен, больше не будешь смотреть.

Князь обошел ва́рганина и присел на корточки возле его головы. В руках он медленно поворачивал кинжал, словно играя с его острым лезвием. Поднял глаза на Елену.

– А вот ты, смотри!

Быстрым движением он воткнул лезвие в глаз мужчины и повернул рукоять. Кровь брызнула на его лицо. Елена закричала так страшно, что сама не узнала свой голос, не поняла, кто кричит, она или ва́рганский воин, руками непроизвольно закрыла лицо.

– Смотри, кому говорят! – потребовал Ярослав, – Смотри, не то отрежу тебе руки!

Елена убрала ладони от лица и посмотрела на несчастного ва́рганина. У него были темно-русые волосы, теперь все слипшиеся от густой крови.

Князь повторил то же со вторым глазом. Самбир тихо вскрикнул и затих. Елена глухо разрыдалась, сквозь пелену слез увидела, как князь подходит к ней.

– Запомни этот день, – тихо сказал князь, вытирая лезвие кинжала о ее плащ, – И вспоминай каждый раз, когда захочется уйти от меня или сказать мне «нет».

Елена тихо вздрагивала от рыданий. Ярослав развернулся к стоящим на пороге воинам.

– А ну-ка выйдите.

Елена прижала руки к щекам и в ужасе смотрела как дружинники выходят из комнаты и закрывают за собой дверь.

– Пожалуйста, не надо, здесь же убитый…

Князь склонился над ней, так и не убрав лезвие кинжала от ее груди.

– Ты. Моя. Жена, – раздельно произнес он, гневно чеканя слова, – Это ясно?

– Ясно… – испуганно прошептала Елена.

Ярослав схватил ее за шею, княгиня вздрогнула, закричала, заметалась, нелепо взмахивая руками в тщетной попытке вырваться. Ее сопротивление лишь разозлило Ярослава.

– Даже и не думай бежать! Ты – моя! Поняла? – в ярости прокричал он и с силой толкнул ее в пол, так, что она упала на колени и уткнулась лицом в пустые глазницы мертвеца.

Елена, умирая от ужаса, закричала еще громче, голос сорвался на тоненький писк. Почувствовала, как сверху навалилось тяжелое, не выдержала веса, упала на пол лицом в липкое месиво, во рту почувствовала гадкий солоноватый привкус чужой крови и тут же ее пронзила резкая боль. Стошнило от отвращения. Все еще пытаясь выбраться, руками возила по полу, размазывая кровь и собственную рвоту, перед глазами маячило страшное безглазое лицо. Показалось, что упала в обморок, но мгновенно снова очнулась, ощущая ужасную боль и слыша тягостное сопение над своим ухом. Обессиленная затихла, моля Творца, чтобы князь быстрее насытился и этот кошмар закончился, но он, казалось, длился бесконечно.

Наконец Ярослав затих, тяжело поднялся, почувствовала, как одернул полы ее рубахи, прикрывая ягодицы. На кончике своего носа ощутила тихую одинокую слезу, которая сама собой скатилась из глаз: не было сил ни плакать, ни кричать, ни шевелиться, ни даже что-то чувствовать. Лежала и смотрела на мертвеца, а безглазый мертвец с осуждением на нее. Скрипнула дверь.

– Дружков этого, – Ярослав показал пальцем на мертвого ва́рганина, – Убить. Труп уберите, а кровь пусть княгиня отмывает сама.

***

Который день стояла немыслимая духота. Горячий воздух сгустился так, что казалось его можно было потрогать. На небе ни одного облачка, лишь бесконечная густая синева с огромным раскаленным желтым кругом посередине. Полуденное солнце выжигало траву до коричневы, било своими желтыми стрелами по шеломам воинов, раскаляло железные пластины панцирных доспехов. Разгоряченные лошади глухо ржали, обмахивались хвостами, отгоняя мух. В поле были разбиты походные шатры, но, накаленные жарой, они пустовали, изнывающие воины прятались в тени чахлых деревцев. Каждый день количество шатров увеличивалось: в стан прибывали новые добровольцы. Большинство из них были хорошо экипированы, умели обращаться с оружием, но были и умельцы, примчавшиеся защищать родину в дырявых штанах и чуть ли не с котелками на голове, настолько велико было возмущение славского народа, оскорбленного вторжением Ва́ргана.

Ярослав, сняв с мокрой от пота головы горячий шелом, сидел у шатра с выпученными глазами, рот его пересох, губы потрескались. Он то и дело прикладывался к курдюку с противной горячей водой, неспособной утолить его жажду. Привыкший к тяготам Логгин посмеивался над страданиями князя. Сам он, казалось, даже не вспотел, несмотря на то что, как и все остальные воины был в полном облачении.

– Хоть бы ветерок подул, – хрипло каркнул Ярослав, – давно не было такой жары.

– С прошлого лета, – ухмыльнулся Логгин, – как помню, болота горели. Странно, да? Вроде вода, а почему-то горит, дым коромыслом стоит. В Славе дышать нечем было, столько дыму нанесло.

Ярослав взял в руки щит, и начал им безудержно обмахиваться. Облегчения это не принесло, он лишь разгонял в разные стороны горячий воздух.

– Прошлым летом меня не было в Славе, – отдуваясь сказал он.

Логгин крякнул, тяжело опустился рядом с Ярославом и, сняв шелом, пригладил рукой тощие русые волосы.

– А где ты был?

– На Восточном Берегу. В Байдаке.

– У Фирса?

– У Фирса… Славно я там повеселился. Море, лучшее пиво и горячие женщины.

Логгин сорвал сухую травинку, сунул ее в рот, надкусил и плюнул кончик себе под ноги. Ярослав откинул бесполезный щит в сторону и раздраженно пробурчал.

– Долго нам еще топтаться на месте?

– Терпение, князь, – ответил Логгин, пожевывая стебель.

– Какое уж тут терпение, три дня как в раскаленной печи…

На границе с горизонтом показалась черная точка, приближаясь она превращалась во мчащегося галопом всадника. Ярослав, вглядываясь, приложил руку ко лбу.

– С границы?

– Похоже на то, – ответил Логгин, плюнув соломинку изо рта.

Оба встали и вышли навстречу гонцу. Воин спешился, быстро поклонился.

– Ва́ргане перешли реку, – сообщил он.

– Они не остановились на границе? – нахмурился Логгин.

– Нет, господин. Войско Станислава уже в Славии. И небольшой отряд из лучников Залазаря отправился в Белые Горы.

Ярослав положил руку на меч, губы его крепко сжались.

– Значит, помимо драконов, у Белых Гор теперь есть своя рать. Сколько их там?

– Не могу сказать точно, – ответил гонец, – Сотня, может больше.

Логгин устало потер лоб.

– Когда перешли границу?

– Вчера с утра.

Князь громко выругался и сплюнул.

– Надо выступать, – заключил Логгин, – если выйдем сегодня, встретим их завтра к утру.

– Баллист пока нет и людей мало, – возразил Ярослав.

– Баллисты ждать минимум три дня, если не утопнут. Будем выжидать, ва́рганцы до Славы дойдут.

Логгин обернулся и посмотрел на воинский стан.

– Четыре с половиной тысячи воинов против шести.

– И пяти драконов, – добавил Ярослав.

– И драконьей стали, – согласился Логгин.

Они тревожно переглянулись.

– Тебе решать, князь.

Ярослав тяжело вздохнул и надел на голову шелом.

– Придется рискнуть.

Разномастное славское воинство оседлало боевых коней и сдвинулось с места. Лошади возмущенно ржали под весом наездников, воины бранились и шумели. Ярослав злился, поглядывая на свою дружину: настроены славно, по-боевому, но вместе с тем излишне вспыльчивы, не дисциплинированы. Галдят словно стая галок, тогда как в своем воинстве хотелось бы видеть орлов.

Двигались без устали всю ночь. Кони, утомленные долгим переходом и весом людей, закованных в доспехи, тяжело ступали по выжженой земле. Занялся рассвет и прозрачно-белое солнце, показавшись из-за горизонта, осветило подступающую рать противника: стройные ряды, тихая поступь умелых, подготовленных воинов. От разгоряченной зноем земли вверх поднимался пар, отчего бесчисленная рать впереди казалась покрытой туманом.

– Ва́ргане, – хмуро сплюнул Ярослав, вкладывая в это слово все свое презрение к соседнему княжеству и его народу.

– Хорошо подготовились, ублюдки, – процедил Логгин.

– Посмотрим… – Ярослав пришпорил коня и направился в сторону вражеского воинства.

Дружина Ва́ргана все еще двигалась, но увидев, как от воинства славов отделились два всадника, Залазарь поднял руку вверх, приказывая войскам остановиться. Мествин проскакал вдоль рядов воинов.

– Стоять! Всем стоять!

Славские всадники, слабо колыхаясь в утреннем рассеянном полумраке, размеренно шествовали в сторону ва́рганской рати.

– Поговорить хотят? – скорее утверждающе сказал Мествин.

– Давай поговорим, – ответил Залазарь и дернул поводья.

Лошадь глухо заржала от обиды и пошла рысью. Всадник, скачущий первым, показался Залазарю смутно знакомым. Открытый шелом не скрывал его светлого лица с высокими, выдающимися скулами, покрытыми рыжей щетиной. Крупный, широкоплечий, он был невыносимо похож на славского князя, что приезжал просить мира и руки его сестры. «Ярослав», – хмуро подумал Залазарь.

– Доблестный княжич! – весело поднял руку второй всадник, – Рад вас снова увидеть! Жаль только, что при таких обстоятельствах.

Залазарь придержал коня и посмотрел с презрением на славского воеводу.

– Сомневаюсь, что вам жаль, – хмуро ответил он, – Не забыли ли вы как напали на мирных жителей Белых Гор накануне?

Ярослав смял в руках поводья, его лошадь беспокойно переступала с ноги на ногу, такая же неугомонная и упрямая, как и ее хозяин.

– Вам-то какое горе до жителей Белых Гор? Мы воюем на своей земле, а вот что вы забыли на нашей?

– В Белых Горах живут жители Ва́ргана, они говорят на ва́рганском и исповедуют Творца. Это наши люди! И мы защитим наших людей от насилия и издевательств со стороны Славии. Славия целиком и полностью была создана Ва́рганом, и Белые Горы во все века были частью Ва́ргана, так будет и поныне. Мы восстановим национальную целостность, во имя которой сражались наши предки. Белогорцы должны вернуться домой, на свою настоящую родину.

– Так и забирайте белогорцев, – глумливо хохотнул Ярослав, – А мы возьмем безлюдные Белые Горы.

Князь сдвинул брови, лицо его перекосилось от ярости и стало почти уродливым.

– Мы возьмем Белые Горы, с людьми или без.

– Что ж, попробуйте! – ответил Залазарь и повернул коня.

Каждое движение Ярослава было издевательским, каждое слово было полно яда. В висках Залазаря стучала кровь, чувство гнева смешивалось с чувством отвращения к новоявленному князю.

– Залазарь! – княжич услышал окрик Логгина и обернулся, – Твоя сестрица передает тебе привет!

На худом лице воеводы красовалась кривая ухмылка, глаза его презрительно сощурились. Залазарь быстро глянул на Мествина, тот отвел взгляд.

– К ней тут заглядывали ва́ргане, не твои ли друзья? – улыбаясь сообщил Ярослав, – Правда они не смогли ее увидеть. Видишь ли, я оставил их без глаз.

Залазарь покрылся липким потом, черная змея страха проникла в его доспех и скользко поползла по спине, пытаясь подобраться к горлу и сжать его.

– Отведи войска и сохранишь жизнь людей, – спокойно предложил князь, – И сохранишь жизнь сестре. Иначе, я оставлю без глаз ее.

Залазарь в ярости выхватил меч.

– Я убью тебя! – прокричал он.

– Подумай, Залазарь, подумай, – ответил Ярослав и громко расхохотавшись направил коня обратно к воинскому стану.

Залазарь ударил пятками свою лошадь. Та, махнув гривой, возмущенно заржала и, развернувшись, помчалась к своим. В паре метров от воинства княжич придержал коня, рядом с ним остановился и Мествин.

– Как ты смел меня обмануть? Ты сказал, что вывел ее! – в гневе прокричал Залазарь.

– Я не говорил такого! Никогда! – обиженно ответил воевода, – Вопреки приказу князя, я попытался! Попытался! Я не волшебник, не могу взмахом руки перенести ее из Славии в Ва́рган! Она же в княжеских палатах, которые хорошо охраняются. К тому же, судя по всему, этот Ярослав страшно хитер…

– Какому приказу? О чем ты говоришь? – окончательно рассвирепел Залазарь.

Мествин привстал на стременах и снова сел обратно, лицо его погрустнело.

– Приказ князя – наступать. Оставить Елену, и наступать.

Княжич посмотрел на воеводу безумными от гнева глазами. Подъехал ближе и прошипел ему в лицо:

– Ты лжешь. Выгораживаешь себя? Князь не мог отдать такой приказ.

Мествин дернул поводья и подал коня чуть назад. Теперь его лицо было непроницаемым.

– Приказ князя наступать в любом случае.

Залазарь развернул коня и поскакал галопом к левому флангу в сторону своей дружины. Лицо его побелело от гнева.

– Отступаем! – яростно крикнул он, – Отступаем!

В висках княжича стучала кровь, он страшно гикнул, дернул за поводья, и его лошадь, возмущенно заржав, встала на дыбы. Дружина в тысячу воинов, вооруженных легкими луками, сдвинулась с места и отделилась от колеблющейся пятитысячной рати.

– Залазарь! – сквозь пелену праведного гнева княжеский сын услышал голос Мествина, – Залазарь!

Не оборачиваясь, княжич обогнул воинство и помчался на север, в сторону Персти, увлекая верных дружинников вслед за собой.

Звонко зазвучала боевая труба. Ее зов покатился по всему воинскому стану, поджигая кровь и заставляя сердца биться яростнее. Ярослав видел, как воспряли воины, наблюдая бегство Залазаря. Устрашенные сперва видом знаменитых темных лучников, теперь они воодушевились, предвкушая сладость скорой победы. Было понятно по их горящим глазам, что теперь страх смерти превысила жажда кровавой славы. Ярослав обнажил меч, а его воины подняли вверх копья. Безмятежность раннего утра содрогнулась от страшного грохота оружия.

– Хвала Славии! – грозно закричал князь.

– Хвала славному народу! Слава! Слава! Слава! – вторили воины, снова и снова ударяя копьями о твердую землю. Тысячи рук двигались в одном ритме, тысячи голосов пели песнь победы. Гулкой волной эта песнь прокатывалась по полю брани, сокрушая волю и нагоняя леденящий ужас на противника.

– Слава! Слава! Слава!

Пятитысячная рать Ва́ргана сдвинулась в сторону вражеского войска, с каждой секундой разгоняясь все быстрее. Земля тряслась от топота закованных в железные доспехи коней. Славское войско теперь закричало нестройно, переливаясь на разный лад мужскими грубыми голосами. Яростные воины едва сдерживались, чтобы не кинуться навстречу неприятелю, но повинуясь приказу воеводы, все же стояли на месте, ожидая столкновения.

Логгин на вороном коне проскакал вдоль ряда воинов.

– Лучники! – вскричал воевода, подняв меч над головой, – В бой!

Он указал мечом на закованную в броню ва́рганскую конницу. Застонала тетива, стрелы плавной дугой взметнулись вверх, и с громким свистом полетели в сторону неприятеля. Ярослав пришпорил коня, поравнялся с Логгином и оба они помчались на возвышенность.

– Щиты! – слабо донеслось со стороны ва́рган.

Всадники подняли вверх руки с круглыми щитами, отмеченными знаком княжества – заключенным в круг шестиконечным крестом. Стрелы тяжело вонзались в дерево и металл. Пробивали насквозь, пронзали доспех, доставали острием до теплого человеческого тела. Множество всадников упало, но конница продолжала разгоняться.

Вперед вышли славские пешие копьеносцы и выставили оружие перед собой. Словно огромный стальной меч клином врезалась тяжелая ва́рганская конница во вражеское войско, сминая пеших воев, топча людей под копытами боевых коней. Много воинов Ва́ргана остались на поле брани навсегда, пронзенные копьями насквозь. Кони, потерявшие своих хозяев, метались в ужасе, топча и опрокидывая своих и чужих.

Воины Ва́ргана обнажили мечи и помчались вперед, стремясь расколоть войско Славии на две части. Они рубили, опускали оружие на головы и плечи, убивая, уничтожая, калеча врага. Яростно орудуя мечами, смяли передний полк, бросив пеших ратников под копыта ва́рганских коней.

– Конница! – прокричал Логгин, – В бой! В бой!

Навстречу ва́рганам, прорезавшим передние войска, с мечами наперевес устремились всадники на закованных в железо конях. Со страшным грохотом железо столкнулось о железо, поливая поле брани реками крови.

– Логгин! – скомандовал князь.

– Окружаем! Окружаем! – закричал воевода, подгоняя коня в сторону сечи.

Тяжелая конница Славии помчалась вокруг клина ва́рган, замыкая пятитысячную рать в кольцо, рубя и уничтожая врага. Воин на коне, по ноздри закованный в доспехи почти неуязвим, потому стремились ранить коня. Кони испуганно ржали, бросались во все стороны, скидывали всадников. Выпавшие из седла воины оказывались беззащитными перед яростью врага. Придавленные тяжестью доспеха, они не могли быстро подняться. Их топтал и яростно рубил противник.

– Руби! Руби! – кричал Логгин, – Не на жизнь, а на смерть! Смерть!

– Смерть! – закричали славские воины, поднимая мечи.

Логгин на полном скаку, увлекая за собой тысячу опьяненных боем славов, врезался в войско врага, страшно орудуя мечом. Худые руки его, не зная усталости, опускали оружие, убивая и калеча, обагряя его доспех кровью. Удары принимал на щит стойко, словно его тщедушное тело насквозь пропиталось неведомой мощью, которой всегда отличались воины Славии.

– Смерть! Смерть!

Ва́ргане сражались храбро, но, когда солнце склонилось к горизонту, освещая бордовым светом кровавую бойню, они все же дрогнули. Воины запаниковали, заражая друг друга страхом, заметались, зажатые в тесном котле вражеской конницы, сминая свой собственный строй. Рубили во все стороны, не понимая, где свой, где чужой.

– Отступаем! – послышался голос Мествина.

Логгин выхватил его взглядом. Ва́рганский воевода, обагренный кровью, отчаянно махал руками, подгоняя своих воинов. Его конь ощутимо хромал, но сам военачальник был невредим. Логгин дернул за поводья. «Не уйдешь», – зло подумал он. На полном скаку врезался он в коня ва́рганского воеводы. Конь Мествина зашатался, нелепо подпрыгнул и обиженно заржал, но все же устоял. Мествин поднял залитое кровью лицо на Логгина и ухмыльнулся: славский воевода был в два раза меньше его и выглядел слабым.

– Не уйдешь, – сказал Логгин вслух и сплюнул, – Здесь останешься, голову свою сложишь. Или побежишь позорно как твой князек?

Мествин молча поднял меч и замахнулся, Логгин принял удар. Мечи скрестились и ни один не уступил другому в силе. Славский воевода запрокинул голову и яростно загоготал, дразня и заманивая противника. Еще удар, железо страшно заскрежетало, рука Мествина дрогнула и соскользнула, одним рывком Логгин подался вперед, пронзая острым лезвием открытое горло воеводы. Мествин охнул и побледнел, глаза его расширились от страха, постепенно тускнея. Выпустив из рук меч, воевода обессиленно упал на шею коня и тот помчался галопом, унося своего хозяина как можно дальше от места сражения. Обезглавленное ва́рганское войско обратилось в бегство.

Глава 9

Двери в парадную с грохотом распахнулись. Судиша и Станислав обернулись на звук. Залазарь с перекошенным от гнева лицом ворвался в помещение. Он до сих пор был в полном облачении, даже шелом с головы не снял. Брови Станислава сдвинулись к переносице при виде сына.

– Скажи, это правда? – в ярости закричал Залазарь, — Это правда, что ты мне солгал? Это правда, что ты продал дочь за Белые горы? Скажи, что это не так, потому что я не могу в это поверить!

Станислав сложил руки на поясе, поправляя кафтан, и, подняв подбородок вверх, надменно посмотрел на сына. В его глазах было столько презрения, что Залазарь почувствовал его кожей, и этот взгляд отца ранил его сильнее тысячи мечей.

– Тонкошкурый щенок! Ты считал, что я поддамся на угрозы этой шайки разбойников? С разбойниками никаких переговоров не будет никогда! Елена настоящая ва́рганка, она с достоинством вынесет испытания и примет мою жертву во имя процветания княжества.

Грудь княжича сковала тупая боль. Он все же отдал этот приказ. Его отец, всегда утверждавший о бесконечной любви к своей единственной дочери, все же отдал приказ, ведущий к ее погибели. Горечь разочарования ядовито обожгла язык.

– Она твоя дочь!

– Ты знаешь какова цена твоего самовольного ухода? – Станислав, расправив плечи, подошел к сыну, – Воинство Ва́ргана разбито. Славы три дня гнали нашу рать к границе, пересекли ее и загнали войско вглубь Ва́ргана. Теперь они по-хозяйски располагаются под Белыми горами. Тысячи жизней, конец мира в Белых Горах, и наш позор – вот цена твоей измены!

Залазарь притих и отступил, на его лице все еще пылал румянец ярости, но взгляд его стал растерянным.

– Я должен казнить тебя как военного преступника и как труса, – продолжил князь, его ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева, – Это гнусное предательство, это удар в спину! И от кого? От родного сына! Ты предал меня, когда бежал с поля боя!

– Я не трус! Я не бежал! – в отчаянии воскликнул Залазарь.

– Я знаю, кто ты. Ты – малолетний глупец. Я не казню тебя за измену только потому, что ты мой сын. Смывай свой позор кровью или живи с ним до конца своих дней. Выбор за тобой.

Залазарь отступил к двери. Он недоумевающе смотрел на князя, шелом его сполз на лоб, закрывая брови, превращая княжича из молодого мужчины в мальчишку, который виновато смотрит на бранящего его грозного отца. Княжич уперся спиной в двери. На лице его снова мелькнула ярость, в два шага он оказался в середине комнаты. Его глаза бешено вращались, на щеках полыхали багровые пятна.

– Я смотрю в твое лицо, отец, и не узнаю тебя, – с болью в голосе сказал он, – тебя поглотила алчность. Осталось ли в тебе хоть что-то человеческое?

Залазарь резким движением вынул из ножен меч. Его темное лезвие сверкнуло мрачным блеском в лучах полуденного солнца, проникающих сквозь узкие окна. Судиша тревожно подался вперед, словно пытаясь телом закрыть своего господина. Станислав же смотрел спокойно и холодно, ни один мускул не дрогнул на его лице. Залазарь потряс мечом перед собой.

– Хочешь Белые Горы? Мерзкие железяки для тебя дороже своих детей? Так вот же!

Княжич с силой швырнул оружие к ногам отца, меч упал между отцом и сыном, лязгнув лезвием о каменный пол.

– Забирай и подавись, – выплюнул Залазарь, – Может станешь чуть богаче, раз тех богатств, что у тебя уже есть, тебе мало.

Быстрым шагом княжич вышел из парадной и лишь когда дверь с грохотом захлопнулась, Станислав вздрогнул, лицо его будто поплыло вниз, выражая горечь и безмерную усталость. Он тяжело опустился в кресло, закинул ногу на ногу и, подперев рукой подбородок, задумчиво спросил:

– Переборщил я, да, Судиша?

Советник встрепенулся и присел на лавку подле князя.

– Не знаю, господин, – ответил он, – Вы ведь знаете, что мне не знакомы трудности родительства. Как я могу рассудить? За измену наказание одно – казнь.

Станислав быстро глянул на советника.

– Не думаешь ли ты, что я отдам приказ казнить собственного сына?

– Конечно нет, государь. Я лишь имел ввиду, что вы…гм… Были, пожалуй, даже мягки, учитывая наше теперешнее положение. Войско разбито и разбрелось по весям, потеряв военачальника.

– Мествин убит? – быстро спросил Станислав.

– Убит. Конь вынес его труп к своим. Славы прочно осели под Белыми горами. Говорят, уже разграбили пару близлежащих деревень. Это вопрос времени, когда они войдут в Небесный город. А мы… Пока, мы обескровлены.

Станислав тяжело вздохнул.

– Там драконы, они славам не по зубам, в Небесный город славы не войдут. У нас есть время, чтобы набраться сил.

– Боюсь, что нет, княже, – возразил Судиша, – нет у нас времени. Славам подвезли баллисты со стрелами из драконьей стали. И арбалеты с такими же стрелами, и стрелы для луков…

– Где они взяли драконью сталь? – нервно спросил Станислав.

Все тело его напряглось, он подался вперед, предчувствуя неприятный ответ.

– Привезли из Ирия, – ответил Судиша и хмыкнул.

Князь нервно откинулся на спинку кресла, вцепился руками в подлокотники, костяшки его побелели. Повисло гробовое молчание. Судиша тихо наматывал на палец длинный черный ус, разматывал, глядел на него с прищуром и наматывал снова.

– Надо бросить клич по волостям, – заключил со вздохом Станислав, – У каждого волостеля есть личные отряды, у некоторых таких размеров, как будто это не отряд, а целое войско. Их давно пора было разогнать, слишком велика угроза внутренних распрей. Когда бы какой-нибудь наместник решил оспорить мою власть? Да… – лицо князя потемнело, – Сейчас самое время, учитывая позорное бегство нашего воинства… Соберем всех под флагом Ва́ргана. Надо отправить гонца Мормагону.

– Можем ли мы доверять ему, князь?

– Не можем, но он единственный, кто способен собрать войско воедино. Люди любят его, воины уважают. Они пойдут за ним.

Судиша кивнул.

– Я распоряжусь. Но мы не соберем войско, способное противостоять славам из личных отрядов волостелей, каждый день в стан славов прибывают все новые и новые бойцы. Надо призвать народ. Всех мужчин, способных держать оружие.

Станислав покачал головой.

– Народ не пойдет воевать за Белые Горы. Пусть там хоть славы, хоть ва́ргане. Им дела нет до войны, которая разгорается где-то далеко в горах. Они уже отдали своих первенцев по призыву на двадцать лет, они сочтут этот вклад в военную мощь Ва́ргана достаточным.

– Не пойдут, и война разгорится в их домах, – ответил советник.

– Попробуй объяснить это людям. Мы живем сыто, Судиша, давно живем сыто. Никто не хочет терять свою сытую жизнь и менять ее на тяготы войны из-за призрачной опасности. Они еще не видели славов с оружием и очнутся только тогда, когда те окажутся на пороге их дома. Еще не время. И, надеюсь, такое время никогда не настанет.

Судиша отпустил свой ус и тот теперь топорщился в сторону, придавая ему потешный вид.

– Я понял, князь. Вероятно, вы правы. Вы ведь знаете, я дую и на воду. И люблю обо всем позаботиться загодя. Я отправлю гонца к Мормагону сегодня же.

***

Белые горы величественно нависали над расположившимся у их основания воинским станом. С земли их громады казались бесконечно высокими, будто у каменных исполинов нет конца и пики их, пронзая небосвод уходят дальше, туда, где ярко горят луна и звезды. Тем более мелкой казалась зажатая между скалами белоснежная стена, исполинская на самом деле, выше и толще всех, которые когда-либо видел Ярослав. Раньше пустовавшая она теперь была сплошь усеяна воинами, которых почти полностью скрывали высокие каменные зубцы. Над зубцами виднелись лишь края их черных шеломов, отчего казалось, что на стене, словно на жердочке, расселась стая воронья. Воины стреляли из своих луков каждый раз, когда кто-то из славских ратников подходил ближе. Перед стеной уже валялось несколько трупов неосторожных вояк, а поодаль выстроился маленький заборчик из воткнутых в землю стрел. За этой линией, там, куда стрелы защитников гор не долетали, славское воинство расположило свой стан. Воины сновали по широкому пространству перед стеной, ставили шатры, разводили костры, готовили простую воинскую похлебку в котелках, деловито поджаривали хлеб на открытом огне. Дух у воинства был приподнятый, воодушевленные победой воины, словно не чувствовали усталости после долгого перехода и страшной сечи, веселились, пили брагу. Тут и там слышался пьяный смех.

Перед воротами разгружали повозки, доверху набитые оружием. Славские воины с удивлением рассматривали тончайшие кольчуги из странного черного металла, передавали друг другу, мяли в руках. Кольчуги были едва толще обычной холщовой рубахи, настолько тонкие и легкие, что казалось, они не способны защитить ни от летящей стрелы, ни от разящего удара меча. С интересом примеряли их на себя и со смехом рубили друг друга, удивляясь крепости удивительного материала: ни одну из кольчуг не удалось пробить мечом. Лишь несколько были едва поцарапаны, а вот обычное железное оружие о такой доспех тупилось и ломалось. Стрелки с удовольствием разбирали толстые стрелы, дивились остроте наконечника, который порежет до крови, едва его тронешь пальцем.

С одной из повозок выгрузили две огромные баллисты. Трижды пытались собрать незнакомую технику, Логгин ярился и орал на пустоголовых воинов, те бранились на орудия и оправдывались перед воеводой, мы, мол, не плотники, а простые вояки, с такими заморскими механизмами обращаться не умеем. Собрали только к вечеру, но Ярослав все равно смотрел на баллисты с подозрением: огромные, странные, несуразные, не переломятся ли под своим весом? Тут же установили и хорошо знакомые славам катапульты. Несколько воинов с восторгом рубили новым заморским оружием камень, дивились, как легко оно режет твердую породу, проникая в нее, словно нож в масло.

Ярослав сидел, откинувшись на колесо повозки и расслабленно попивал брагу из фляги. Логгин, измотанный и недовольный сел рядом.

– А ты силен, – восхищенно протянул князь, – Как ты его покромсал, воеводу ва́рганского… И лезешь в самую гущу. А с виду-то некормленный.

– Почему некормленный? – удивился Логгин.

– Потому что. Худой значит. У тебя жена-то есть?

– Есть.

– Плохая хозяйка, – заключил Ярослав.

Логгин засмеялся.

– Хозяйка может и плохая, да женщина хорошая. Сам же говоришь – силен. А сила, она не в пузе. Да что я рассказываю? Тебе твоя княгиня расскажет.

Ярослав хохотнул и зло сощурил глаза.

– Расскажет…– князь приложился к курдюку, несколько раз громко глотнул и вытер тыльной стороной руки рот, – Эта собачонка больше ни на что и не годна.

Воевода, глядя на него, покачал головой.

– Брагу пьешь как воду. На коне-то усидишь?

– Усижу. Эх, сейчас бы на Персть… – мечтательно протянул Ярослав.

– На кой нам Персть? – буркнул Логгин, вытирая рукой пот.

– Поглумиться.

– Поглумиться… Как бы над нами не поглумились. Одно дело разбить войско, равное нашему, другое – пройти через все княжество. Ва́рган большой и не думай, что та рать, которую мы сейчас разбили – последнее, что есть у Станислава. Это еще повезло, что князек оказался такой мягкотелый и увел свою дружину, там отборная тысяча была. И еще повезло, что драконов не было. Кстати, интересно, где были драконы?

– Просто кузнецы – трусы, – заключил Ярослав.

Логгин буравил взглядом молодых воинов, собирающих катапульты.

– Нет, руки надо поотрывать этим дуракам… – кивнул он в сторону ратников, которые с горем пополам налаживали сложный механизм, – Может кузнецы трусы, а может и нет. Нам все одно – возьмем свое и уйдем.

Ярослав протянул воеводе флягу.

– Будешь?

Логгин вяло покачал головой и Ярослав, пожав плечами, снова отхлебнул браги.

– Не рано ли празднуем? – спросил воевода князя, – Посмотри, что у тебя в стане творится.

Логгин кивнул в сторону шатра в отдалении, возле которого четверо пьяных ратников безудержно гогоча по очереди стреляли из луков в привязанного к шесту мужчине. Пятый, вольготно закинув ногу на ногу, сидел тут же, на камне, тренькал на балалайке и сипло горлопанил непристойные частушки.

Логгин недовольно цокнул, глядя на происходящее.

– Первый день стоим, уже упились и буянят, – хмуро процедил он, - Языка поймали, говорят. В лаптях. Хлама натащили деревенского… Вот на кой черт им балалайка?

Ярослав насмешливо хрюкнул:

– Тебе-то что? Тварей ва́рганских пожалел? Не дадим сегодня потешиться, завтра они перережут друг друга из-за фляги с пивом. Пусть веселятся, заслужили.

– О том и говорю. Не рано ли веселятся?

Логгин внезапно напрягся всем телом, прислушиваясь. Довольный и расслабленный Ярослав ничего подозрительного не заметил.

– Заряжай баллисты! Лучники! – внезапно не своим голосом заорал воевода и вскочил на ноги.

Воины заметались по стану, судорожно похватали луки. Многие озирались, не понимая, отчего поднялась тревога.

И только тут Ярослав услышал странный свист и хлопки, как будто над горами поднимался ураган. Через секунду показались страшные черные звери. Три огромных дракона появились внезапно, откуда-то с высоты, как будто прыгнули вниз с близко проплывающего облака.

Ярослав резко протрезвел и вскочил на ноги.

– Драконы! Драконы! Баллисты заряжай!

Четверо бравых воинов потащили дротики к баллистам, в спешке роняя их по пути, попытались установить их на незнакомую технику, но смогли зарядить только одну из них.

– Чертовы олухи! – в гневе закричал Логгин, – Лучники целься! Стреляй!

Стрелы вылетели из десятков, направленных на драконов луков, но ни одна стрела не долетела до цели, они плавно развернулись и упали на землю: драконы были слишком высоко.

– Выжидаем! – скомандовал Логгин.

Стрелки послушно замерли, натянув тетиву и направив луки в небо.

– Баллиста! – крикнул воевода.

Раздался хлопок и дротик, со страшным свистом разрезав воздух, унесся в небо. Раздался чудовищный скрежет, как будто киркой провели по гигантскому железному листу. Ярослава на секунду оглушил леденящий душу рев. Он увидел, как дернулся один из драконов, изогнул шею, подняв голову к небу и выпустил из своей пасти яркий язык пламени, распустившийся на конце исполинской огненной розой. Замерев на мгновение, дракон камнем рухнул вниз, чудом не задавив никого из славских воинов.

Один дракон тут же развернулся и в несколько движений сильных крыльев оказался за стеной. Другой же резко снизился и дохнул огнем на баллисты.

– Лучники! – скомандовал Логгин.

Воины с готовностью отпустили тетиву, страшно просвистело. Несколько стрел умчались в небо, не задев ни чудовище, ни наездника, две стрелы попали в цель, мягко погрузившись в черную чешую. Дракон взревел, и, понукаемый своим всадником, взлетел вверх. Еще несколько секунд и он, вслед за другим зверем скрылся из виду.

– Задели, – довольно протянул Ярослав, – Может за стеной сдохнет.

– Я бы не надеялся, – буркнул Логгин, – Посмотри на баллисты... Чертовы драконы.

Ближе к стене разгорался пожар. Горели обе баллисты и три из четырех катапульт. Пожар был настолько страшным, что к орудиям было совершенно невозможно подойти, лицо тут же обжигало от чудовищного жара. Несколько воинов все же подтащили к орудиям чаны с водой и пытались их затушить.

– Не спасти…

Ярослав уныло почесал затылок. Логгин нахмурился.

– Говорил же, рано празднуем. Но это ничего, еще две баллисты в пути. Будут здесь через неделю.

Посреди стана гигантской черной горой распластался дракон. Крылья его распростерлись по земле словно черные паруса с корабля морских бандитов. Дракон еще дышал, но глаза его уже были мутными. Весь вид его, даже такого, беспомощного и умирающего, внушал суеверный трепет.

Ярослав и Логгин подошли к самой пасти. Она была размером с печь, страшная, покрытая острыми, твердыми, будто железными шипами. Ярослав брезгливо ткнул умирающего дракона ногой в морду. Обессиленный зверь, неспособный оказать сопротивление, лишь тихо вздохнул, из его ноздрей вырвался пар.

– Князь, здесь наездник! – раздался издали голос.

Логгин с Ярославом поспешили на зов. На земле, под любопытными взглядами славских воинов, лицом в небо лежал мужчина. Капюшон его съехал, открыв вьющиеся каштановые волосы. Князь двумя пальцами ухватился за повязку, закрывающую лицо, и дернул ее вниз. Огромный уродливый шрам от ожога, глаз полузакрыт, бровь только одна, рот скошен в сторону, короткая коричневая борода покрывает лишь здоровую половину лица. Лоб наездника уже тронули первые морщины. Не старик, но и не мальчишка. Он тяжело дышал, уперев взгляд в проплывающие мимо куцые белые облака.

Ярослав вынул кинжал и присел рядом с ним на корточки.

– Знаешь кто я? – спросил он у наездника.

Тот скосил глаза, разглядывая князя, но ничего не ответил. Князь погладил рыжую бороду и, положив руку на свое колено, ответил за него.

– Я князь Славии Ярослав. Я пришел за вашим железом. А вы за железяки братьями рискуете, жизни свои отдаете. Зачем?

Наездник снова промолчал.

– Знаешь, как я хочу сейчас перерезать твою поганую глотку? – спросил Ярослав, сморщив в презрении нос.

Мужчина захрипел, бледные губы задвигались, из горла донеслось сухое карканье.

– Много болтаешь, – храбро проговорил наездник, – Режь уже.

Князь внимательно осмотрел его и ухмыльнулся.

– Спину сломал…

С силой плюнув ему в лицо, Ярослав убрал кинжал обратно в ножны, встал на ноги и упер руки в бока. В глазах его плескалась глухая ярость.

– Своей смертью умрешь, – сказал он, ухмыльнувшись сквозь рыжую бороду и жестом позвал одного из воинов, – Этого оттащите подальше, пусть дохнет от голода. И подайте мне коня.

Князь легко запрыгнул в седло и придержал за поводья резвого скакуна. Тот быстро перебирал ногами и все стремился умчаться на простор, но Ярослав повернул его в сторону стены.

– Ты куда? – удивился Логгин.

– Поговорю с Игорем.

Перед линией стрел он остановился и поднял руку вверх, пустил коня шагом и медленно подошел к стене. Стрелки настороженно наблюдали за ним сквозь узкие бойницы, но не стреляли.

– Кто старший?

– Я старший! – отозвались со стены, – Чего тебе?

К самому открытому месту на стене, над воротами, вышел коренастый седеющий мужчина. Ярослав посмотрел внимательно на воина, закованного в черный панцирный доспех.

– Ты ведь не наездник, верно?

– Верно. Я Стоян, старший дружинник княжича Залазаря.

– Ты начальник охраны, а я хочу побеседовать с кузнецами. Говорят, они выбрали главным некоего Игоря. Не знаю, кем уж он себя считает, наместником или даже князем украденной земли… Позови Игоря!

Старший дружинник кивнул одному из своих воинов, тот ушел. Ярослав смотрел на стену с интересом. Черные кольчуги, доспехи и шеломы, абсолютная тишина, абсолютное подчинение. Не зря о них идет молва по обе стороны Белых гор, ох не зря… Это хорошо подготовленные воины, с головы до ног закованные в драконью сталь. Долго придется осаждать эту крепость, защищенную темными лучниками, драконами и драконьей сталью.

– Ты меня хотел видеть? – со стены раздался низкий раскатистый бас.

Вперед вышел мужчина, крупный, габаритами нисколько не уступает бравым воинам, на теле лишь черная кольчуга, нет ни шелома, ни доспеха. Ярослав поднял руку в знак приветствия.

– Я Ярослав, светлый князь Славского княжества, слышал обо мне?

Игорь облокотился о край стены.

– Слышал, – спокойно ответил он, – Говорят, ты бывал в Диких Землях и убил там трехглавого дракона. Я тоже бывал в Диких Землях и знаешь что? Никаких драконов там нет. Странно не правда ли?

– Ничего странного, – ухмыльнулся Ярослав, – я же их убил. Я убил и вашего дракона и одного из твоих братьев. Я не хочу убивать твоих братьев Игорь, никого из жителей Белых гор. Мне нужно лишь железо. Открой ворота и людей пощадят.

– Ты убил одного из моих братьев. Скажи, сколько твоих братьев убил я?

– Я убил дракона, – возразил князь, – один дракон стоит сотни воинов, не так ли? Но к чему это соревнование? Я уважаю твою храбрость и силу, Игорь, но я сильнее. Нас тут около четырех тысяч, а вас? Две сотни? Три? Ты ведь сейчас можешь сохранить жизнь своих людей.

Игорь внимательно посмотрел на князя, убрал руки с парапета и заговорил.

– Приведи хоть десять тысяч, князь, и они все будут убиты, привези десятки катапульт, и мы все их сожжем. Мы не откроем ворота, не мучай глотку. Славы никогда не зайдут в Небесный город, я тебе в этом клянусь.

– Как знаешь, – Ярослав со злобой посмотрел на стену, пришпорил коня и помчался в стан. Вслед ему полетели стрелы, одна из них просвистела возле уха, отчего волосы на голове князя зашевелились. Проскакав за черту из стрел, Ярослав натянул поводья и остановился. К нему подошел Логгин со сложенными на груди руками.

– Ну что? Не хочет договариваться?

– Не хочет, – подтвердил Ярослав, – Упрямый он, этот Игорь, но я упрямей.

– Значит, мы здесь надолго, – вздохнул Логгин, – Не хотелось бы.

– Ненадолго, – упрямо возразил князь, – Ворота и стена не выглядят слишком надежными, как будто их строили… Ну знаешь, для красоты. Таран бы. И лестницы.

– Да какие лестницы? Стена слишком высока, – буркнул Логгин.

Воевода взглянул на ворота, украшенные узорными вензелями, они действительно выглядели скорее красивыми, чем крепкими.

– Нахрапом хочешь? – продолжил он, – А зачем? Есть катапульты, есть смола, подожжем бочки, побросаем немного, начнутся пожары. Местные помучаются-помучаются и сами этого Игоря убьют и труп со стены сбросят вместе с трупами драконов. Нам только подобрать останется.

– Хорошо бы. Да только ва́ргане дышат нам в спину. Чем быстрее зайдем в Небесный город, тем лучше, – почесал князь в затылке, – А ну-ка…

Ярослав слез с коня и подошел к последней оставшейся катапульте.

– Зарядите-ка, – приказал он своим ратникам.

Воины послушно заложили огромный камень в ложку и привели в движение механизм. Камень со свистом полетел в белоснежную стену и с глухим стуком ударился о искуснейшей работы розетку. Ярослав приложил руку ко лбу, вглядываясь.

– Что-то я не пойму… – напряженно процедил Ярослав подошедшему к нему Логгину, – Камень что ли маловат? А ну-ка еще заряжай!

Ратники пустили из катапульты еще один камень в украшенную узорными вензелями стену, затем еще один.

– Да не может такого быть… – озлобленно прошипел Ярослав.

Стена стояла невредимой, ни одного камушка не отвалилось, не появилось ни одной царапинки.

– Колдовство… – пробормотал Логгин, – Не зря говорят, что белогорцы – дети Чернобога… Сама тьма охраняет это место…

– Трусишь что ли? – ухмыльнулся Ярослав.

– Вовсе нет, – оскорбился Логгин.

– Тогда не пори чушь.

Ярослав, рассерженно развернувшись, подошел к своему коню, снова влез в седло и взялся за вожжи.

– Я в Славу. Через три дня Всеволод с визитом явится, надо встретить. В его дружине несколько тысяч отборных воинов, и ни одного он не предоставил в княжеский полк. А нам бы они понадобились. Надо заставить его отдать хотя бы половину. И тараны, нам нужны тараны… А сюда Велеса пришлю, пусть разбирается, что это за магия такая. На тебе все Логгин, справишься?

«Без тебя же как-то раньше справлялся», – подумалось оскорбленному окончательно воеводе, но вслух он этого не сказал.

– Справлюсь, езжай. Ополовинь Всеволода. Мы пока белогорцев повеселим. Соберем с деревенек коров с овцами, да покидаем им за стену, пусть понюхают…

Ярослав, махнув рукой, ударил пятками коня и галопом помчался в сторону Славы.

Глава 10

Ночь опустилась на Славу гигантским черным куполом. Тысячи звезд зажгись на бездонном небе. Ольга, накрытая темным плащом, кралась по переулку, тихо и мягко, словно дикая кошка. Улицы Славы были безлюдны, только в корчмах горели огни и из окон раздавались пьяные голоса – это славы праздновали победу над войском Ва́ргана. Княжна брезгливо поморщилась: эти мужчины сидели дома в тепле и неге, пока воины терпели лишения военного похода и проливали свою кровь, преумножая честь и славу княжества. Теперь же сидят и пьют, как будто это они сражались не на жизнь, а на смерть на поле брани, как будто это они, превозмогая усталость и боль, рубили врага и гнали его с их святой земли.

Нужный ей дом был в конце улицы, маленький, деревянный с соломенной крышей, окна его были темны. Ольга обошла дом кругом и заглянула в узкое окно.

– Демьян! – шепотом позвала она.

Никто не отозвался. Окна зияли бесконечной чернотой. Решив, что перепутала окно, Ольга зашла с другой стороны дома и заглянула в следующее.

– Демьян! – чуть громче позвала она.

Со спины послышались громкие шаги. Княжна в испуге обернулась и вжалась спиной в стену дома. Из-за угла вышел слегка пьяный подмастерье кузнеца. Увидев Ольгу, он изрядно удивился.

– Госпожа, что Вы здесь делаете в такой час?

Ольга отступила от стены и сняла капюшон.

– Ты один?

– Один.

– Все готово?

Демьян шикнул, настороженно огляделся по сторонам, выглянул из-за угла дома.

– Но зачем же Вы пришли ночью? Это выглядит подозрительно и предосудительно. Вы ведь днем могли к кузнице прийти, как делали всегда. Вот увидел бы кто-нибудь и подумали бы не бог весть что… Это хорошо, что Вторак ушел в кабак. Увидел бы Вас, потом задал бы мне трепку.

Даже в темноте было видно, как покраснел молодой кузнец. Уж не придумал ли он себе чего-нибудь? Ольга вдруг подумала, что покойный брат Яромир мог быть в чем-то прав, когда осуждал ее неженские забавы. Возможно, как мужчина, он больше понимал, насколько льстило молодым простолюдинам ее внимание. Стоило ли взваливать на Демьяна такую ношу, такую тайну? Сможет ли он безропотно хранить ее, не прося ничего взамен?

– Так готово? – нетерпеливо перебила его Ольга.

– Готово, госпожа. Надо сказать, Вторак что-то подозревает. Я уж прятал как мог. Надо выезжать поскорее, узнает, не сносить мне головы. Привяжет мне к спине эти доспехи да потопит меня в реке вместе с ними, – Демьян поежился, – вы ведь знаете его крутой нрав. Хотя откуда ж вы знаете? В общем, выезжать надо завтра. Я только что беседовал с мальцами, они отправляются в стан завтра вечером. Я договорился к ним пристроиться. Сказал, я буду, да мой брат.

– Брат?

Ольга только что поняла, что не представляет, как будет прятать все это время свою женскую суть. Насколько опасной была эта затея? Женщина, одна, среди множества мужчин. Ольга мысленно поежилась.

– Да, брат. Вам бы волосы отрезать.

– Отрезать? – Ольга осознала, что не готова к таким подвигам. Только не ее прекрасные длинные волосы!

– Ну или перевязать и шелом не снимать. Вы за волосы переживаете? – Демьян покачал головой, – Нам два дня пути до гор, на конях, целиком в железе. Оно тяжелое, госпожа, а седло жесткое. Там не будет пуховых перин, лишь бревно под голову, да костер, чтобы насмерть не замерзнуть. И куропаток не будет…

Ольга молча надвинула капюшон на голову. Не будет куропаток, да куропатки эти поперек горла. Особенно как представишь себе вычурного наглого наместника, который приедет завтра покупать ее, Ольгино, достоинство.

– Госпожа, может быть вы все-таки передумаете?

– Я не передумаю, Демьян. Завтра жди меня на закате у кузницы, Я приду. Не попадись Втораку. Попадешься – умрешь. Если он тебя не утопит, то это сделаю я, – зловеще прошептала Ольга и скрылась в темноте.

Наутро встала разбитая, словно это не Демьян веселился вчера в кабаке с вояками, а она сама напилась меду, а теперь мучается похмельем. Неторопливо оделась, выбрала самое старое платье, которое давно вышло из моды и на котором посередине юбки красовалось огромное пятно. Молоденькая служанка всплеснула руками.

– Как же так, госпожа? Сегодня же сватовство, – она взволнованно покачала головой, – Как же я пропустила, не чищено платье-то…

– Не переживай, Любава, – спокойно ответила Ольга, – Хорошее платье, красивое, мое самое любимое. В нем пойду. И волосы мне не чеши.

– Как не чесать? – задохнулась от ужаса Любава, – Как не чесать-то, госпожа?

– Не чесать, – строго ответила княжна, – Примета плохая. Кто же чешет волосы перед сватовством?

Служанка всплеснула руками.

– Как же кто чешет? Все чешут. Первый раз о такой примете слышу. Вы уж позвольте, я все же немного причешу, не могу отпустить вас в таком виде.

Ольга вздохнула и повернулась к ней спиной. Любава бойкая и настойчивая, очень похожая характером на саму княжну, сопротивляться бесполезно, все равно причешет.

– Хорошо, чеши.

Служанка нежно погладила Ольгины волосы.

– Какие они у вас все-таки красивые, – с трепетом сказала она, – Словно золото. Совсем как у вашего брата Яромира…

Любава осеклась, испугавшись, что могла задеть своими словами нежные чувства княжны, всколыхнуть воспоминания о брате. Больно дернула Ольгу за волосы и окончательно стушевалась. Выдохнула и продолжила, как ни в чем не бывало.

– А вы видели наместника, госпожа?

– Нет, Любава, не видела, – Ольга погрустнела, но бойкая служанка словно этого не заметила.

– Поговаривают, что он очень хорош собой. Людмила давеча мне говорила, что бывала у вдовы своего брата в Саадаке. Так вот, они прогуливались по главной улице до подруги сестры вдовы брата Людмилы… Вы знали, кстати, что у них все улицы зеленые? У них в городе березки растут. А избы маленькие, резные, словно игрушечные. Красота… Наверное, красота. Так вот, та сестра, она не родная, а двоюродная, а может и вообще у них более далекое родство. И когда они вместе с сестрой и вдовой выходили из дома, он у них на окраине города, то Людмила видела, как наместник проезжает мимо на коне. И она говорит, что мужчины краше не видывала. Такая у него стать, не хуже, чем у вашего брата Ярослава.

– Ну если как у Ярослава…

Ольга едва ее слушала, еще в самом начале запутавшись в родстве всех описываемых Любавой действующих лиц. Попыталась представить себе стать, как у Ярослава и почему-то почувствовала брезгливость. Вообще последнее время снова чувствовала неприязнь к нему. Вел он себя грубо и вызывающе, плохо относился к Елене. Почему-то последнее отвращало от Ярослава больше всего. Ольга все так же не любила ва́рганку, да и как ее можно было любить, ведь она же ва́рганка! Но она все же была вдовой Яромира, хоть из уважения к погибшему старшему брату можно было бы быть с ней помягче.

– Ты чеши, Любава, чеши, – попросила Ольга и тяжело вздохнула.

Пополудни вместе со служанкой вышла на крыльцо встречать наместника. Чуть поодаль увидела переговаривающихся друг с другом Велеса и Ярослава. Брат выглядел помятым. Ольга знала, что только ночью он приехал из Белых гор. Он той ночью прискакал, а она этой умчится туда на резвом коне. По плечам промчались мурашки, не то от страха, не то от предвкушения.

Ярослав тяжелой поступью подошел к ней и сложил руки на груди.

– Молчи, поняла? – жестко сказал он.

– О чем ты? – удивилась Ольга.

– Говорю молчи. Я буду говорить с наместником.

Ольга повернулась к брату и посмотрела на него умоляюще. Он же ее Ярослав, ее старший брат, она помнит его доброту и нежность, помнит как утирал он кровь с ее коленок, как целовал ее веснушчатый лоб. Неужели он не поймет ее боль?

– Брат, ты ведь знаешь, я не хочу этого брака.

– Ну и что? – резко ответил Ярослав.

– Откажи ему брат! Я прошу тебя, умоляю, откажи! Пусть убирается восвояси!

Ярослав зло посмотрел на нее, рыжие брови сдвинулись к переносице, на виске вздулась толстая вена. Это был уже не ее маленький братик, а взрослый, совсем незнакомый мужчина.

– Не говори глупостей. Ты себе что напридумывала? Любовей? Любови у пастушек на стоге сена. А ты выйдешь за того, за кого я скажу. И миловать его будешь и обхаживать. И даже ноги ему мыть, если это будет нужно. Всеволод не урод, славь Богов за это, тебе очень повезло.

Последние надежды разбились в пух и прах. Ярослав, как и Яромир не захотел к ней прислушиваться, впрочем, кто же будет слушать женщину? Женщина подневольна в это мужском мире, в котором правит мужское.

Послышался топот коней. Во двор степенно вошли пять всадников на гнедых тонконогих конях, одетые в легкие серебристые кольчуги. Кони шли медленно, словно выверяя каждый шаг. Всадники спешились и слуги приняли их коней. Люди двигались так же, как и их лошади – медленно, степенно, даже лениво, недаром говорят, что животные повторяют манеры своих хозяев. Было видно сразу, жители Запада живут спокойной, размеренной и очень богатой жизнью.

Первый всадник подошел ближе к ступенькам и поклонился, его спутники повторили движение. Ольга, ее служанка, Ярослав и Велес поклонились в ответ.

– Наместник Всеволод, – приторно улыбнулся Ярослав, – Рад вас приветствовать в столице! Как добрались?

Князь спустился со ступеней с распростертыми объятиями.

– Прекрасно, доблестный князь, – с улыбкой ответил Всеволод, принял объятия Ярослава и похлопал его по плечу в ответ.

Ольга засмотрелась на наместника. И правда хорош. Высок и строен, но видно, что тело сильное, длинные волнистые пепельно-русые волосы обрамляют чистое лицо, нос тонкий, благородный, с легкой горбинкой, а глаза живые и блестящие. Всеволод был действительно по-настоящему красив. И Ольга подумала, что может братья не хотели ей зла? Ведь могли же сосватать за старика или за богатого толстяка, или за знатного уродца. Быть может она смогла бы когда-нибудь полюбить этого красивого наместника? Быть может смогла бы жить среди белых берез его Дивной волости?

– Познакомьтесь, – Ярослав сделал приглашающий жест рукой, – Это Велес, наш верховный волхв, служил еще при моем отце.

– Я помню вас Велес, – склонил голову Всеволод, – Рад вас видеть снова.

– А это моя сестра Ольга.

Ярослав чуть сдвинулся, открывая Всеволоду обзор. Ольга посмотрела наместнику в глаза, но он не ответил на ее взгляд. Лишь внимательно осмотрел ее с головы до ног, как осматривают товар на рынке, осматривают и оценивают, достаточно ли хорош, чтобы за него заплатить. Образ дивного красавца тут же рассеялся. Это не мужчина, это торгаш. И цена ее рядом с ним – табун коров. Или на что они там сторговываются?

– Приветствую вас, наместник, – выдохнула Ольга.

Ярослав строго посмотрел на нее, но, не заметив ни в выражении лица, ни в голосе ничего предосудительного, протянул руку в сторону входа в палаты.

– Прошу вас, наместник, женщины оставят нас, а мы с вами пройдем в трапезную, где сможем поговорить без лишних ушей.

Всеволод согласно кивнул и поднялся по ступенькам. Бросил еще один беглый взгляд на Ольгу, смотрел даже не на лицо, а куда-то пониже подбородка, словно пытался рассмотреть ее грудь, и вальяжно вошел в здание.

До самого вечера Ольга ожидала, что кто-нибудь придет, пригласит пообщаться со Всеволодом или хотя бы уведомит ее о решении брата и наместника. Нетерпеливо меряла шагами свою комнату, выглядывала в полутемный коридор. Но никто так и не пришел, по всей видимости просто не посчитали нужным сообщать женщине ее судьбу. Тогда она собрала нехитрый скарб, взяла немного хлеба в дорогу и воды в фляге, и как только солнце побагровело, накинула на себя плащ, взяла пожитки и тихонько выбралась из дома. Почти бегом промчалась через сад, выскочила через дальние ворота, где ходили обычно только слуги, узкими переулками, никем не замеченная, пробралась к кузнице и неловко заглянула внутрь. В большом помещении у мехов стоял Демьян. Заметив ее, улыбнулся.

– Вы все же не передумали?

– Нет Демьян, лишь уверилась, что все делаю правильно.

– Я слышал к вам сегодня свататься приехали. Какой-то наместник из дальних земель. Дело ведь в этом? Не по нраву он вам?

Ольга вздохнула. Простоватый Демьян не понимал, что болтает лишнее. Может ему было просто любопытно, а может и правда немного ей сочувствовал.

– Не по нраву, – созналась Ольга, – Об этом ли речь. Надо ехать пока меня не хватились.

Демьян принес доспех, шерстяную рубаху, очень широкие штаны, которые обычно носили воины, и грубые кожаные сапоги. Вышел на улицу, чтоб не смущать княжну. Она сняла платье и примерила шерстяную рубаху, та была непривычно грубая и колючая, а в штанах было крайне неудобно двигаться. Спрятала под рубаху свой серебряный оберег и сверху надела плотную серую кольчугу. Попыталась приладить доспех, но самостоятельно справиться у нее не получилось, пришлось звать на помощь Демьяна.

– Может быть вы все же передумаете? Госпожа, я все так же думаю, что это ошибка, – попробовал уговорить ее Демьян, поправляя доспех.

Ольга уверенно покачала головой.

– Что ж, – Демьян подал ей шелом, – Наденьте и не снимайте, иначе поймут, что вы женщина, а в шеломе сойдете за юнца. На мужчину вы, уж извините, не похожи, даже если бармицей лицо закрыть: слишком уж мелкая. Еще я вам меч выковал. Доспех простой, не стоит выделяться своим положением, а меч добротный, чистое железо. Он рубит все. И еще лук.

Ольга на всякий случай закрыла лицо кольчужной сеткой и вдруг краска ударила ей в щеки.

-Демьян! – воскликнула она, – Ведь мой конь в княжеских конюшнях! Я совсем забыла про коня…

– Не беспокойтесь княжна. Я возьму коня Вторака. Он, конечно, не такой тонконогий как ваш, но это добрая лошадь.

– Украдешь? – ужаснулась Ольга.

– Украду, – уверенно ответил Демьян, – Мы же на время. Или вы не собираетесь возвращаться?

Ольга не нашлась, что на это ответить, она и сама не знала, вернется ли в отчий дом. Иногда ей казалось, что она отправляется в последний путь, и эта жажда умереть в бою была очень сильна.

Когда окончательно стемнело, выехали. У городских ворот встретили еще четверых облаченных в доспехи наездников. Те, подняв руки поздоровались. Демьян и Ольга отсалютовали в ответ.

Ольга обернулась на зажигавшийся огнями город, вдалеке виднелась цветная крыша княжеских палат. За всю свою жизнь она ни разу не покидала столицу, разве что на княжескую охоту в лес, да на поле, порезвить коня, и в ее фантазиях это всегда было так просто. Теперь же она чувствовала неясную тоску и легкий страх перед предстоящими испытаниями.

– Не передумали? – шепнул Демьян.

Ольга покачала головой, пришпорила коня и помчалась во весь опор вслед за воинами.

Половину суток скакали без передышек, затем сделали первый привал. Мужчины разожгли костер. Ольга старалась держаться в отдалении, жевала свой сухой хлеб и запивала водой.

– Эй, парень, – махнул один из воинов, – Что ты все на хлебе? Иди поешь с нами похлебки.

Ольга испуганно покачала головой, но Демьян кивнул ей, приглашая к костру.

– Странный ты, – сказал другой воин, чуть пошире в плечах, – болтать не любишь, да?

– Он немой, – ответил за Ольгу Демьян.

Княжна посмотрела на подмастерье с благодарностью. Сама и не придумала как прятать свой тонкий, совсем не мужской голосок.

– Бедняга, – протянул третий, – Как же ты родину любишь… Мелкий, тощий, немой, а на войну собрался…

Ольга согласно стукнула себя кулаком в грудь, мол, любит отчизну и очень. Получилось понятно. Больше к ней никто не приставал, к немому приставать-то несподручно, все равно сказать ничего не может. Так поели и снова отправились в путь.

До самого горизонта простиралась степь. Ольга никогда еще не видела таких огромных пространств. Солнце нещадно пекло шелом, а зад больно терся о седло. Ольга сидела на лошади умело, но все же никогда не скакала настолько долго. К концу первого дня, слезать с коня уже было тяжело, мышцы нещадно болели, не давая свести ноги, а доспех страшно натер шею, ноги и нежную грудь. Где-то в глубине души признавала, что путь оказался тяжелее, чем она себе представляла, но все равно терпела стойко, превозмогала боль.

Только еще через сутки впереди показались горы. Чудовищные каменные исполины, упирающиеся в самое небо. Они были так высоки, что заснеженные вершины прятались в облаках. Ольга сдавленно охнула, восхищаясь такой красотой.

– Не был здесь ни разу? – спросил один из воинов, улыбнувшись.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Подъедем ближе, еще больше удивишься, какие они громадные. А потом еще стену увидишь, ручаюсь, ты никогда еще не видывал такой красоты. Я был однажды, потому и дорогу знаю.

Еще через половину суток перешли бурную горную речку вброд и устремились выше, в горы. Ольге казалось, что чем выше они поднимаются, тем больше горы давят на нее, словно накрывая ее каменным мешком. Шелом нещадно давил на голову, а доспехи сжимали грудь, мешая дышать. Она часто останавливалась, жестами прося передышки и мысленно проклиная зловредные горы.

Спустя несколько часов подъема, показался воинский стан, расположившийся подле гигантской белоснежной стены. У Ольги захватило дух от грандиозности этой постройки. Каковы же Белые горы изнутри, если снаружи такое величие? Что там, за воротами? Небесный город такой же удивительный и прекрасный?

– Олег!

Раздался свист, громко бахнуло, княгиня от неожиданности вздрогнула. Это катапульта пустила снаряд, следом полетел и следующий. Ольга зачарованно смотрела как он перелетает через стену, и не сразу поняла, что обращаются к ней.

– Олег! – позвал еще раз Демьян, – Давай шатер ставить.

К ночи расположились. Несмотря на непрекращающийся грохот и на соседство кузнеца, Ольгу быстро сморил сон, и она проспала до утра без сновидений.

Наутро встала бодрая, будто не было этих двух суток скачки, вышла из шатра и тут же наткнулась на Логгина. Спрятала глаза, в страхе, что тот ее узнает, но воевода и не смотрел в ее лицо, только ткнул пальцем ей в доспех.

– Ты и все, кто вчера присоединились, луки в руки и по седлам.

Ольга с готовностью схватила лук и колчан со стрелами.

– Не эти, – покачал головой Логгин, – Эти вам против драконов не помогут. Возьмете там в повозке стрелы из драконьей стали. Поедете на восток, в сторону моря, встретите баллисты. Наверх не забывайте смотреть. Если на вас будут нападать, то не с земли.

Ольга приблизилась к повозке, доверху набитой оружием. Взяла в руки стрелу со странным черным наконечником, потрогала и тут же, громко ойкнув, обрезалась.

– Что пищишь как баба, – буркнул воин, разбиравший стрелы рядом, – кровь что ли первый раз увидел?

Ольга пожала плечами и молча набила колчан новыми стрелами. Что это еще за драконья сталь? Почему черная такая? С грустью посмотрела в сторону своего коня. Еще недавно мечтала вырваться из удушающего гнета княжеских палат, забраться в седло, умчаться в чисто поле и скакать, скакать, скакать… Теперь же о коне и думать-то больно.

Через несколько минут с отрядом в десять бравых воинов она мчалась на восток. Демьян с колчаном, набитым такими же черными стрелами, скакал бок о бок с ней. С повозками поравнялись только через сутки. На одном возу сидел воин, весело болтая ногами. Увидев всадников, он встал на ноги на край повозки и помахал всем рукой.

– Подмога! – прокричал он, – А у нас тут все тихо! Залезай ребята, у нас тут брага есть.

Пятеро воинов радостно загоготали и полезли на телегу. Кое-кто, включая Ольгу и Демьяна остались в седле. Ехали спокойно, в полной тишине, если не считать пьяных возгласов, доносящихся с повозки, да трескотни кузнечиков. Вечерело, солнце как-то быстро убежало за горы и резко стало темно, как будто землю накрыли большой кастрюлей.

– Так быстро стемнело, – словно прочитав ее мысли протянул Демьян.

– Это потому, что горы близко, – ответил кто-то из воинов, – В горах всегда резко темнеет, не то, что у нас в Байдаке. У нас сначала день, потом закат, потом сумерки и только потом ночь. А тут у природы только два цвета, либо светло, либо темно.

– Ты с Восточного Берега? – спросил Демьян, – Это далеко. Долго же ты скакал до гор.

– Да, у моря живу. А что поделать? Кто-то же должен защищать отчизну от подлых ва́рган? Если я сам к ним не выйду так они ко мне придут, а у меня дома жена и дети. Да и чужие дети разве чужие? Кто, если не мы?

– И то верно.

Демьян будто даже проникся речью, грудь его вздулась, а нос задрался кверху. Ольга едва не рассмеялась от такого гордого вида.

– А ты откуда? – спросил вояка у Демьяна, – остался кто дома?

– Я из Славы. Подмастерье кузнеца. У меня никого, но как ты и сказал, кто сирот защитит?

Воин согласно закивал.

Резко хлопнуло и поднялся сильный ветер. Лошади обеспокоенно заржали. Ольга оторопело оглянулась по сторонам, не понимая, откуда идет звук и почему вдруг вокруг засвистело. Спустя много часов спокойного перехода все позабыли о предостережениях воеводы, никто даже и не поднимал глаза наверх. Вечернюю темноту прорезал яркий свет, Ольга инстинктивно отшатнулась от невыносимого жара, дернула лошадь за поводья, та, объятая ужасом, поднялась на дыбы. Мир перевернулся, княжна охнула от резкого удара о землю, сначала не могла дышать и шевелиться, так сильно ударилась, потом все же перевернулась и отползла в сторону от разгоревшегося пожара. Все восемь повозок, которые они сопровождали, горели адским пламенем, как будто кто-то обрушил на них целый вулкан. Горели и люди, те несчастные, что праздно пили бражку на телегах.

– Демьян! – крикнула Ольга, – Демьян!

Мимо пробежала лошадь, объятая пламенем, таща за собой застрявшего в стремени наездника. Повсюду метались люди, были слышны крики. Один из воинов, страшно воя, катался по земле, пытаясь погасить горящую одежду. Появившись словно из ниоткуда, на землю приземлился гигантский черный зверь. Страшно грохнуло, в груди резко потяжелело, от самых ушей до пят разлился невыносимый ужас. Пасть зверя раскрылась в жутком оскале, над степью пронесся оглушительный рев. Крылья, величиной с дом угрожающе распахнулись над телом чудовища, голова его опустилась, а туловище наклонилось вбок, помогая наезднику спуститься. Мужчина был закутан с головой в темный плащ, лицо его закрывал хомут, видны были лишь черные глаза, пылающие отблесками адского пламени. Наездник спокойно подошел к сгоравшему заживо воину и вынул из ножен меч, темное лезвие зловеще блеснуло. Уверенным движением, без тени сомнений и жалости, мужчина воткнул меч воину в горло. Земля снова дрогнула – это рядом с первым зверем приземлился второй, не менее огромный, так же оседланный мужчиной в темном плаще. Ольга увидела, как наездник дернул за что-то на загривке и постучал рукой по шее. Горло дракона напряглось и засветилось алым, дьявольский свет проникал сквозь черную чешую. Пасть открылась, изрыгая длинный язык пламени. Телеги снесло в сторону ударом исполинского огненного кулака. На секунду Ольгу пронзило невыносимое желание убежать как можно дальше, спрятаться от этих огромных, чудовищных зверей и их безжалостных наездников. Через силу княжна совладала со страхом и поднялась на ноги. На драконов старалась не оглядываться, держала перед глазами лишь фигуру мужчины, стоящего над трупом и вытирающего меч об одежду убитого. Быть может этот предатель, этот изменник, воткнувший нож в спину своего княжества, убьет ее, но страха на ее лице он не увидит, она не доставит ему такого удовольствия. Дрожащими руками она поправила шелом, выхватила меч и шагнула навстречу своей смерти.

***

Очнулась в кромешной темноте. Где она? Как страшно гудит в голове… Чуть повернулась, левое плечо пронзила нестерпимая боль. Потрогала: на руке повязка. Доспеха нет, лежит на кровати в тонкой рубахе. Повернула голову, неподалеку табурет, на нем какие-то тряпицы и миски, а рядом серебряный оберег брата. Протянула руку, схватила, прижала к сердцу, зажмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Перед глазами вставали только мутные картинки. Огромный широкоплечий мужчина, весь укрытый плащом, черные, горящие злобой глаза и огонь, бесконечный огонь вокруг… В ушах зазвенели крики умирающих в муках людей. Отогнала от себя страшные видения. Она в постели, в рубахе, о ней заботились. Должно быть пришла подмога и она где-то в глубинах Славии у добрых людей. Надела оберег на шею, осторожно встала и опустила ноги на пол. Холодный, каменный. Должно быть дом богатый, в Славии камень только в больших домах, у бедняков пол земляной, у людей побогаче – из дерева. С трудом поднялась на ноги, изнемогая от боли и слабости. Оглянулась, комнатка маленькая, светлая, вся сплошь из камня, неподалеку дубовый стол, несколько стульев, а в углу массивный одежный сундук. Это очень богатые славы – каменные палаты, дорогая мебель, наверное, дом какого-то наместника. Взглянула в сторону окна, но увидела лишь звездное небо. Сняла с кровати покрывало и укутала плечи, негоже ходить по наместничьему дому в неглиже, одежду же искать было неловко. Пошатываясь, добралась до двери, кое-как открыла, та была не заперта. За дверью было темно, дом спал. Шагнула в кромешную тьму, ухватилась рукой за стену, чуть не провалилась в пустоту – не заметила ступеньки. Осторожно спустилась по лестнице вниз, побродила по первому этажу, наконец нащупала дверь и вышла на улицу. От свежего воздуха повело в сторону, едва удержалась на слабых ногах. Прохладно. Закуталась плотнее в покрывало, подошла к перилам, облокотилась и оглянулась вокруг. Сердце екнуло. Это не равнины Славии. Это долина, разделенная на две части бурной речушкой, кругом бесконечные горы, усеянные утопленными в скалы каменными белыми домами. Неужели она по ту сторону стены в логове драконов и их ужасных наездников?

У реки заметила мужчину. Обнаженный до пояса, он умывал лицо и волосы в реке. По широкой спине, испещренной ужасными шрамами, стекали мутновато-бурые кровавые потоки. Своего мучителя узнала сразу, хоть видела лишь однажды. Как не узнать эту осанку, этот размах плеч? Страшный, черный человек. Ольга почувствовала, как от испуга на лбу выступил пот. При взгляде на него она будто снова окунулась в кромешный ужас той ночи, когда дракон напал на повозки. Справа еще один мужчина с закатанными рукавами катил огромную бочку, с краев которой лилась бордовая жидкость.

– Что ты дергаешь? Сейчас опрокинешь, уже половину расплескал! – услышала она низкий хриплый голос своего мучителя, – Руслан, ты где застрял?

Ольга зажмурила глаза, мысленно убеждая себя, что в бочке вино. Снова открыла глаза, пригляделась. Нет, не вино. Боги! Это кровь! Скольких нужно зарезать, чтобы наполнить такую бочку? И зачем им эта кровь? Что они с ней делают? Пьют, колдуют на ней, поклоняясь своему Черному Богу? Как отвратительно! Не зря великие воины Славии стоят по ту сторону стены, желая уничтожить Белые горы. Что происходит в этом поганом, насквозь прогнившем месте? Какие бесчинства творят эти жестокие люди? Для этого они нападают на своих же соплеменников? Что же будет теперь с ней? Она тоже превратится в бочку крови?

– Очнулась? Долго же ты лежала… – услышала она голос подле себя.

Слева, совсем рядом с перилами стоял худой, очень высокий мужчина и скалился. Половина лица его была скрыта во тьме, а другая половина, освещенная факелом в его руке, покрыта мелкими бордовыми каплями. Ольга отшатнулась, голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Вдалеке страшно грохнуло, будто один из Древних Богов ударил молотом ей по ушам. Ольга вздрогнула, ледяной ужас пронзил ее сердце, крыльцо поплыло перед глазами, словно стремилось перевернуться вверх ногами. Уже на краю бездны она услышала: «Не трусь, мимо летит!», и провалилась во мрак.

Часть вторая: Кровь и Железо. Глава 1.

…Из широких ворсистых шкур

Сорока четырех жеребцов –

Шумно, не умолкая, гудит

Огромный кузнечный мех.

Насажен на длинную рукоять –

На дюжее бревно,

Словно коновязь во дворе богача,

Где много бывает гостей,

Черный молот великого кузнеца

Неумолчно кует, гремит…

«Нюргун Боотур Стремительный»

Солнце осветило соломенные крыши домов. Звонко пропели петухи, встречая рассвет. Деревня встает рано, надо покормить скотину и идти в поле. Семья сама себя кормит: сколько поработал, столько и поел, жизнь не любит лентяев. Игорь и Руслан выбежали на улицу. Обоих уже можно считать взрослыми мужчинами, способным самостоятельно вести хозяйство, ведь оба с самых малых лет приучены к труду: и воду носят, и за скотиной убирают, и в кузнице помогают. Игорь был первым ребенком, а Руслан – вторым. После у их родителей родилось еще три малыша, но выжили только они вдвоем. Одного младенца свиньи пожрали, второй умер от поноса, третий – от горячки.

Мальчишки, покрикивая, выгнали коров из хлева. Те, лениво помахивая хвостами, протяжно мычали. Их семья считалась самой богатой в Елани, ведь у них было аж три коровы, две свиньи и около десятка кур. Основной доход приносил их отец – единственный кузнец в деревне: в их селе промышляли в основном сельским хозяйством, и лишь самые смелые ходили в горы на охоту. Таких смельчаков было немного, хоть деревня и стояла на возвышенности. Охотились, стараясь не уходить слишком далеко. Поговаривали, что горы прокляты и что высоко-высоко на их белоснежных вершинах живут чудовищные кровожадные драконы. Кое-кто из умелых горняков рассказывал байки о том, как повстречал страшного зверя и как победил его в схватке, но бахвалились они обычно этим под хмелем. Игорь любил слушать эти рассказы, а отец не раз показывал ему крестики в небе – пролетающих мимо драконов, но с земли они казались совсем крохотными и не страшными. Мальчик втайне мечтал однажды увидеть удивительного зверя вблизи, хоть одним глазком посмотреть, действительно ли такой огромный, как поговаривают?

Коровы, громко мыча, степенно шагали в сторону пастбища. Пасли их мальчишки обычно поутру, у подножия гор, ведь именно там самая сочная и зеленая трава. Руслан, дерзко подпрыгивая с ноги на ногу, стегал отстающую корову по заду.

– Вот ленивая скотина! – орал он.

– Скотина тоже хочет спать, ты разве не хочешь? – ответил Игорь, – Вот я бы поспал еще чуток.

– Я не хочу. Сколько можно спать и спать? Так всю жизнь проспать можно.

Мальчишки вывели свое маленькое стадо на пастбище. Скотина разбрелась по полю, с удовольствием пощипывая траву, а Игорь упал пластом на землю, руку он подложил под голову, а в зубы воткнул травинку.

– Как думаешь, в горах действительно когда-то жили Боги? – спросил Руслан, присаживаясь рядом, – Я вчера от Мирона это слышал… Что за стеной раньше жили Древние Боги, а потом ушли или, может, их убили. Не просто же так город там обветшалый стоит, и никто в нем не живет? Не просто же так говорят, что он проклят?

Выше, в горах, под самыми облаками, за прекрасной белоснежной стеной, стоял чудесный город, зажатый в долине между двух скал. В деревне об этом Небесном городе шла дурная молва, поговаривали, что город проклят Творцом, что жили в нем когда-то колдуны, но были они побеждены великим князем Велизаром Громовержцем, и теперь это место принадлежит драконам. Жители в заброшенный город не совались и детям своим строго настрого запрещали, с колыбели рассказывая про него страшные сказки, настолько силен был страх людей перед древним колдовством. Ребята с друзьями часто лоботрясничали возле стены, но пробраться за нее и посмотреть на проклятый город не решались, хотя то и дело кто-нибудь да предлагал такую идею, любопытно же посмотреть, что там скрывается за этой стеной.

– Брехня, – уверенно ответил Игорь, – Никаких старых Богов не было и нет. Есть только Творец.

– Может и так. Но колдуны-то есть. Вон у славов колдуны даже при дворе служат. И на деревне тоже свои колдуны есть.

– Может и есть, а может и нет. Может не колдуны это, а шарлатаны и фокусники, – отмахнулся Игорь, – больно сложное дело, народ дурить. Вон, тебя-то кто хочешь обдурит.

– Чего это? – обиделся Руслан.

По небу парили огромные кучерявые облака. Ветер дул слабо и они лениво проплывали над головами мальчишек, степенно меняя свои формы, громоздились друг над другом, словно гигантские небесные чудовища, приглядишься – вот рыба-кит, а вот – белоснежный дракон с распростертыми крыльями. Солнце прорывалось сквозь эти плотные громады тоненькими сверкающими лучами, создавая еще более причудливые картины сказочных миров, населенных чудесными существами. Игорь, прищурившись рассматривал небесных чудовищ, мысленно повелевая ими, направляя их мощь на полчища врагов, уничтожая в своих фантазиях многотысячные войска богатырей и хитроумных изворотливых магов.

– Спите, что ли? – раздалось у Игоря над ухом.

Мальчик лениво приоткрыл один глаз: рядом присел его друг Ратмир и подставил лицо утреннему солнцу.

– Уже так зябко по ночам… Я под утро так замерз, все косточки тряслись, – поежился брат Ратмира Богдан, и сел напротив, – Осень скоро. Так не хочется осень…

Ратмир и Богдан внешне были похожи друг на друга как две капли воды, оба вихрастые, сероглазые, нос картошкой, но Игорь никогда их не путал, потому что повадками они разительно друг от друга отличались. Ратмир всегда был шустрым и напористым, и это было видно по резким движениям рук, по богатой мимике, по слишком часто моргающим глазам. Богдан же отличался рассудительностью, такой же были и его речь, и все его движения: спокойными, плавными и текучими.

Ратмир отковырял палочкой кусочек подсохшей коровьей лепешки и со смехом кинулся им в брата.

– Эй! – возмутился Богдан.

Руслан громко загоготал и тоже потянулся за палочкой, хитро поглядывая на брата.

– Не смей, – предупредил его Игорь, снова прикрывая глаза.

Руслан разочарованно вздохнул. Старшего брата он уважал: смотрел как на маленького Бога, слушался беспрекословно, хоть и разница в возрасте между ними была совсем небольшая, а ростом Руслан давно перегнал Игоря. Все же помнил, как Игорь нянчился с ним в детстве, во многом заменив трудящихся с утра до ночи родителей, помнил и братскую любовь, и братские оплеухи.

– Пойдем к стене? – предложил он, – Скучно.

– А у стены не скучно? – хмыкнул Игорь, – Какая разница, где сидеть? И коровы как? Разбредутся же…

Руслан равнодушно отмахнулся.

– Сами воротятся, дорогу знают.

– Отец уши оторвет, – покачал головой Игорь.

– Давайте дождемся Милада, – попросил Богдан, отскребая от волос кусок кизяка, – Обидится же, что без него ушли. Опять будет ныть, все уши прожужжит.

– А он что, дорогу не знает? – возразил Руслан, – Догонит если что.

Ратмир внезапно поднял голову и вгляделся вдаль.

– Кто это? Из Багана что ли?

Соседняя деревня Баган была чуть больше Елани, в которой жили мальчишки, и расположена чуть ниже, а ходу до нее было не так далеко, не больше часа, потому между деревенскими парнями часто случались стычки. Игорь приподнялся на локте и хмуро вгляделся вдаль: приход деревенских ничего хорошего не сулил.

Позади раздались шаги. К мальчишкам приближался пятый, Милад, чернявый, на круглом лице уже проклюнулась первая бородка. В руках он держал толстую оглоблю.

– Ты как всегда вовремя, – сказал Игорь.

– А что у вас?

Игорь кивнул в сторону приближающихся парней. У Милада округлились глаза, отчего он стал похож на молодую сову.

– Ууу… Сколько их там? Человек тридцать?

– Вроде того, – еще больше нахмурился Игорь, – А оглобля-то тебе зачем?

– Да отцу нес…

– Может домой? – предложил осторожный Богдан, – Что-то их слишком много. Опять мне больше всех достанется.

Бойкий Руслан поднялся на ноги и выпрямил спину.

– Еще чего!

Игорь с подозрением глянул на брата, больно живо он встал и по-петушиному расправил плечи, изображая из себя храбреца. Знает, значит, зачем идут, стервец, снова набедокурил. Руслан заметил взгляд Игоря и съежился.

– Сознавайся, гад, что опять натворил?

Мальчишки вопросительно посмотрели на Руслана.

– Да я всего то… – пролепетал он и совсем поник, – Есеньку по заду хлопнул. Я же не сильно… Ну и что, что по голому…

– По голому заду? – заинтересовался Ратмир.

Внезапно повзрослевший Руслан с недавнего времени заинтересовался женщинами. Усенки жиденькие разгладит и идет хорохориться перед девками. Однажды невестку одного большака на сеновале зажал, купив ее благоволение за десяток яблок, затем там же его жену, которая отдалась за три золотых. Будто без разницы ему, что за баба, какого возраста и красива ли она. Потом он еще месяц прятался от мужика, который грозился отрубить мальцу голову за такое распутство, и бесконечно бурчал, что большак, мол, и сам тот еще срамец, недаром от снохи лопатой по голове получил. Пыл мальчишки тот случай не умерил: как начинали по вечерам водить круги, так он то с одной девкой, то с другой в кусты, да за риги спрячется, а там уж и прельщает их и так, и эдак.

– Ты где девок-то голозадых нашел? – удивился Игорь, – Еще и не наших. Ты что к ним в Баган бегал?

– Да у реки, – почесал Руслан в затылке, – Они стирали и давай раздеваться, купаться. А потом меня заметили, развопились, давай меня тряпками своими лупить. Представляете? Голые девки тряпками лупят, – парень растянулся в ухмылке, – Ну я Есеньку-то за зад и ухватил, она у них самая сочная. А она говорит, братьям расскажу, они тебя убьют.

– Так шлепнул или ухватил? – не унимался Ратмир.

Руслан протянул руку с согнутыми пальцами вперед, показывая каким именно движением он трогал девку.

– Да тут не только Есеньки твоей братья пришли, – сказал Игорь, – тут видимо братья всех девок собрались. Полдеревни идет.

– Что делать-то будем? – скорбно спросил Руслан.

– Поговорим, – ответил Игорь, поднимаясь на ноги, – Милад, ты оглоблю-то выкинь. Отнимут, тебе же ею настучат.

Милад послушно бросил палку в траву. Игорь поднялся с земли и уверенно пошел навстречу деревенским, остальные мальчишки остались позади, боязливо переступая с ноги на ногу. Навстречу из толпы вышел самый высокий парень, с огромными, красными от тяжелой работы ручищами, которые он сжал в кулаки. Игорь беглым взглядом оценил противника: больше, выше, сильно старше, в общем, никаких шансов. Это если не учитывать, что позади вожака деревенских остались еще человек тридцать таких же мордоворотов.

– Чего надо? – грубо спросил Игорь у парня.

Тот ударил кулаком о ладонь и глянул на мальчика исподлобья. На секунду Игорю стало страшно, он обернулся на своих друзей, будто в поисках поддержки: они стояли кучкой, хорохорясь, чтобы не показаться трусами, но все же трусили, трусили… Снова взглянул на деревенского парня, тот, насупившись, навис над ним словно гора, уши пылают от злости. Те деревенские, что стояли позади него, тоже аж колыхались от гнева, некоторые держали в руках палки. Внезапно Игорь понял, что договориться не получится, они пришли разъяренные и пришли не разговаривать, а бить.

– Ты мою сестру обидел? – спросил парень.

– Может я, а может и не я. Не помню, чтобы кого-то обижал. Я баб не обижаю, да и за девками из Багана не бегаю, у нас своих хватает.

– А кто из ваших бегает? Отвечай, а то всех вас тут положим!

– А я почем знаю?

– Так может дружков твоих позовем, у них спросим? – кивнул парень в сторону мальчишек.

– Зачем звать? Не видишь разве, малы еще по девкам ходить, – ребята действительно выглядели чуть младше Игоря, хотя на самом деле все, кроме Руслана, были одногодками, – Кто твоя сестра?

– Ее зовут Есения.

– Не помню такой, – ответил Игорь и сразу понял, что оплошал. Ответ был слишком быстрым, так что сразу стало понятно, что про Есению он знает. Парень побагровел так, что ярко рыжие веснушки слились с его лицом.

– Значит как хватать девку ты вспомнил, а имя позабыл?

– Да упомнишь разве всех девок, которых я хватал, – равнодушно пожал плечами Игорь.

Толпа позади парня возмущенно колыхнулась, и Игорь успел подумать, что, наверное, переборщил про всех девок, потому что остальные деревенские явно приняли это на свой счет, ну или на счет своих сестер, и получилось, как будто он весь Баган… Додумать он не успел, почувствовал сильный удар по левому уху. Его развернуло и он упал навзничь, на секунду оглох, в голове противно зашумело.

– Бегите! – заорал он друзьям и тут же получил удар ногой по животу.

Краем глаза увидел, что ребята вместо того, чтобы побежать в деревню и позвать на помощь, с криком кинулись на деревенских. «Вот безмозглые» – подумал Игорь. Милад снова схватил в руки оглоблю и теперь изо всех сил махал ей над головой. Естественно, в несколько пар рук ее отобрали и треснули концом палки ему в лицо. Мальчишка схватился за нос руками, сквозь пальцы потекла кровь. Ратмир наугад махал кулаками во все стороны, тут же получил удар в лоб и завалился на спину и трое парней наподдали ему по бокам. Игорь завертел головой в разные стороны, пытаясь отыскать в толпе брата, тут же его ударили ногой по лицу, сразу почувствовал, как налилось и распухло под глазом. Он сжался в комок, прикрывая локтями голову, кое как перевернулся, чуть прополз, поднялся на ноги и побежал, не разбирая дороги. Наконец увидел Руслана, он несся в сторону деревни, нелепо вскидывая длинные тощие ноги.

– Ходу, ребята! Ходу! – кричал он.

Наперерез Игорю бросился деревенский и схватил его за ворот, мальчишка нырнул под руку и дернулся в сторону, чуть не удушился, но все же смог вырваться, порвав свою рубаху. На секунду представил, что с ним сделает мать за испорченную одежду, и второй раз за день испугался. Инстинктивно помчался вперед, не заметив, что бежит в обратную от деревни сторону. Травы под ногами становилось все меньше, замелькали деревья, затем начались камни, небольшая тропка уводила его выше в горы.

– Стой! – услышал он позади себя, – Стой, урод!

В груди у Игоря уже горело от долгого бега, но он прибавил ходу, и побежал по тропинке выше. Еще какое-то время он слышал преследователя, его тяжелое дыхание за спиной, затем все стихло. На всякий случай мальчик забрался еще чуть выше и только когда убедился, что за ним больше никто не гонится, упал на голые камни и выдохнул. Солнце было уже высоко, воздух разогрелся и стал душным. От долгого бега и жары Игорю нестерпимо хотелось пить. Рукой он утер пот и потрогал припухлость под глазом. Сморщился: болело знатно, значит синяк будет большой. Огляделся вокруг, пытаясь понять, куда занесли его ноги, но тщетно. Они с мальчишками никогда не ходили в горы просто так, лишь по знакомой тропе через лес к загадочной стене Древних Богов, ведь даже опытные горняки плутали среди этих камней. Тропинка, по которой бежал, куда-то потерялась, леса было не видно, теперь это было ровное горное плато, покрытое редким кустарником. Игорь было решил спуститься ниже, но каждая тропка словно заколдованная, наоборот уводила его наверх, в горы. Через несколько часов бесплодных попыток найти дорогу домой, Игорь окончательно понял, что заблудился. Тогда он испугался в третий раз за этот день.

***

– Ходу, ребята! Ходу! – задыхаясь от бега кричал Руслан.

Ноги уносили его все дальше от драки, рядом с ним мчался Богдан с разбитым в кровь лицом. Волнистые волосы мокрые от пота и крови облепили его голову, он тяжело отдувался, разбрызгивая вокруг себя кровавую слюну. Следом за ними бежало человек десять деревенских с разъяренными лицами и палками в руках. Сердце Руслана колотилось как сумасшедшее, в голове вертелась только одна мысль: лишь бы не споткнуться, тогда уж точно, набегут, как муравьи и забьют этими палками до смерти.

Мальчик ускорился, перепрыгнул через оградку ближайшего дома и вбежал на крыльцо: какими бы ни были разъяренными парни из соседней деревни, через чужой забор они бы не полезли.

– Где Ратмир? – пропыхтел Богдан, убирая влажные волосы с лица.

Руслан кивнул в сторону забора. Через забор перемахнули Милад и Ратмир, и уже шагом направились к ним. Преследователи остановились возле ограды в нерешительности.

– А ну выходите! – крикнул один из них, – Думаете мы вас оттуда не достанем?

– А вы попробуйте! – прокричал осмелевший Руслан и погрозил деревенским кулаком.

Ратмир, не дойдя пару шагов до крыльца, рухнул пластом на траву. На его лице не было живого места, все было как один большой надувшийся кровавый синяк. Он широко раскинул руки, подставил лицо солнцу и закрыл глаза. Богдан устало опустился на ступеньку и потрогал рукой челюсть, проверяя, не сломана ли. При каждом движении мальчик морщился, открывал и закрывал рот, тихонько постанывая.Милад, оперевшись плечом о дерево, ковырял нос, доставая из него кровавые комочки, руки его на костяшках были разбиты в кровь. Несколько минут все молчали, переводя дух.

– Да… Это, конечно, совершенно другая высота… – протянул Милад, кинув очередной комочек на землю.

Руслан громко загоготал, вслед за ним захохотал и Богдан, придерживая рукой разбитую челюсть и постанывая от боли сквозь смех:

– Да уж… Такую нам не взять…

– А ты что смеешься? – спросил Ратмир у Руслана даже не повернув головы, настолько он обессилел, – Вот меня интересует вопрос. Значит девок голых трогал ты, а рожа разбита у меня. Почему?

Руслан действительно пострадал меньше всех, у него была чуть поцарапана губа, да рукой он держался за ухо.

– Потому что ты медленнее всех бегаешь, – ответил Богдан, сплевывая кровь, – У Руслана ноги длинные, видел, как он улепетывал? Как цапля спасающая яйца.

– Он яйца каждый раз спасает, поэтому и девок голыми видал, – пробурчал Ратмир.

Милад подошел к стоящей возле крыльца бочке с дождевой водой и поплескал себе на лицо, смывая кровь.

– Я больше с вами никуда не пойду. Как ни придешь, все время рожа в крови, меня скоро мамка узнавать перестанет, – пожаловался он, – Из вас четверых нормальный только Игорь.

Сказал и застыл над бочкой. Повисло молчание.

– А где Игорь? – напряженно спросил Руслан.

Все переглянулись, даже Ратмир поднялся на локте и посмотрел на друзей. Мальчишки повернулись в сторону забора, их преследователей уже не было.

– Надо идти искать, – озвучил Руслан то, что вертелось у всех на языке и что никто не хотел говорить вслух, – Не валяться же ему в поле, полуживому.

– А если убили? – испугался Богдан.

– Да брось, – отмахнулся Руслан, но сердце его тревожно заныло.

Ребята нехотя поднялись на ноги, прошли через двор и открыли калитку. Все встали в проеме, не решаясь выйти.

– Если на нас снова эти толстомордые побегут, я клянусь, что брошу Игоря умирать. Сбегу. Ей Богу, сбегу, – пообещал Ратмир и первым шагнул на улицу.

За ним, умирая от страха, вышли и все остальные, и они вместе зашагали в сторону поля. Деревенских видно не было, вероятно, спустив пар, они отправились домой хвастаться победами перед своими бабами, весело попивая бражку.

– Я его не вижу, – сказал Ратмир, внимательно вглядываясь вдаль.

Поле действительно было пустым, только три коровы мальчишек, паслись поодаль, громко мыча.

– Убили, – заключил Богдан.

– Придумал тоже, – рассмеялся Милад, – Надо прочесать поле. Может валяется где-нибудь в траве, мы его и не видим.

Мальчишки обошли поле несколько раз, громко звали Игоря по имени, но никто так и не откликнулся. Солнце уже потемнело и начало опускаться к горизонту.

– Через пару часов стемнеет, – сказал Ратмир, глядя в небо, – Куда он мог запропаститься? Кто видел его последним?

Ребята переглянулись друг с другом.

– Я с тем здоровым его видел, когда тот его ударил. А дальше не помню, что было, – ответил Богдан, – мне так наподдали, что я сам себя бы не вспомнил.

– Я видел его, когда мы убегали, – подумав, сказал Руслан, – Мне кажется, он бежал в другую сторону.

Все повернулись в сторону гор. Руслана словно окатило холодной водой. Нет, брат, только не горы! Скоро стемнеет, а Игорь там без воды и еды, без оружия... Если заплутал среди этих бесконечных скал, дороги назад не найти, а там… От голода ли или зверь загрызет, итог один – смерть.

Глава 2

Солнце скрылось за вершинами гор и внезапно стемнело. Погода начала портиться, на абсолютно чистом небе откуда ни возьмись появились черные тучи. Они закрыли железным занавесом небо, нависли, громыхая, над головой. Тут и там их подсвечивало таинственным синевато-белым светом. Игорь почувствовал, как за ворот поддувает холодный ветер и первые тяжелые капли дождя упали ему на макушку. Через минуту разразилась чудовищная гроза, Игорь мгновенно промок до нитки, за стеной дождя не было видно ни зги. Белоснежная изогнутая молния разрезала небо над головой мальчика пополам, громыхнуло так, что горы под ногами дрогнули. Игорь, ошалев от страха, заметался в поисках убежища, но вокруг было только ровное горное плато. Мальчик, спасаясь от непогоды, бросился бежать куда глаза глядят, ветер, завывая, подталкивал его в спину, понуждая бежать вперед, со всех сторон раздавались раскаты грома. Игорь бежал сквозь бурю, не разбирая дороги, не замечая, что с каждым шагом все дальше отдаляется от дома, все выше забирается в горы. С разбегу он наткнулся на гору, упал навзничь, да так и остался лежать, не в силах подняться, а небеса, содрогаясь, поливали мальчишку потоками воды. Несколько минут лежал, переводя дух, затем с трудом поднялся и едва перебирая ногами, побрел вдоль скалы. Краем глаза приметил большую щель между камней, обрадовался спасительной черноте и без раздумий нырнул внутрь. Его окружила темнота пещеры, шум грозы стал тише, шелест дыхания эхом отдавался от стен. Он успел сделать лишь несколько шагов, как в глубине с ужасом увидел пару огромных светящихся глаз. Раздался глухой рык дикого зверя, защищающего свое логово от вторжения чужака. На Игоря повеяло нестерпимым жаром, в темноте засветилось красным, словно зажегся огонь в гигантской дьявольской печи. Огненный свет озарил морду зверя, гигантскую, покрытую черными, острыми, будто выкованными из железа шипами. Пасть его раскрылась в свирепом оскале, обнажая желтоватые клыки, каждый размером с руку мальчика. Игорь застыл не в силах пошевелиться. Не так он представлял свою встречу с драконом! До чего же он чудовищно огромен! Едва дыша, мальчик отступил на несколько шагов назад, чудовище с ревом бросилось на него, клацнув зубами возле плеча. В ужасе Игорь заметался по пещере, спасаясь от клыков, острых как лезвия мечей. Споткнулся о какие-то круглые камни, упал, и они со странным железным звоном покатились по каменному полу. С ужасом Игорь понял, что это драконьи яйца, а перед ним самка, которая загрызет насмерть, защищая свою кладку. Игорь во всю прыть понесся на спасительный вой грозы. Он бежал в кромешной темноте, освещаемой лишь алым огнем на шее чудовищного зверя. У самого входа снова споткнулся о круглые камни, едва не упал, вылез обратно в бушующую непогоду и бросился бежать подальше от пещеры. Ноги запутались, Игорь на секунду застыл и рухнул камнем куда-то вниз, желудок поднялся к горлу от чудовищного ужаса падения в пропасть. Шмякнулся плечом и покатился кубарем все ниже и ниже, не в силах остановиться, ударился о камень и провалился в болезненную черноту беспамятства.

Очнулся через несколько минут, гроза все также бушевала вокруг. Нестерпимо болело все тело, словно на нем не осталось ни одного живого места. Аккуратно пошевелил пальцами рук, затем согнул их в локтях, подвигал ногами. Только чудом ничего себе не сломал при падении, мог бы остаться инвалидом и так и умереть в горах обездвиженным, от голода и холода. Впрочем, никакого другого будущего Игорь для себя и не видел, но ему было приятней думать, что пока его ноги ходят, все же есть надежда на спасение. Превозмогая боль, поднялся на руках и присел, опершись спиной о камень. Ощупал здоровенную шишку на затылке, снова порадовался: падал на огромной скорости, мог бы пробить череп о камень. Попытался подняться, толкнул что-то ногой, громко звякнуло железом. Присмотрелся с удивлением, и увидел у своих ног круглое темное драконье яйцо. Без сомнений, это было оно, потому что таких гигантских яиц Игорь не видел ни разу в своей жизни. Видимо, когда бежал из пещеры, зацепился за него ногой и столкнул с обрыва, и катилось оно вместе с ним все это время. Игорь взял его в руки, оно было гладким и теплым, почти горячим. От этого мягкого тепла, вся кожа насквозь продрогшего мальчишки покрылась мурашками, они разбежались по его телу, приятно щекоча кожу. Он судорожно вздохнул и быстро засунул яйцо за пазуху, прижал к своему заледеневшему животу. Так, обнимая теплое яйцо, побрел дальше вниз, по узенькой, едва заметной тропке. Ему показалось, что он шел вечность, когда чуть дальше, внизу, сквозь пелену дождя, он увидел очертания полуразрушенных домов, зияющих черными глазницами окон. Сначала испугался, понял, что забрел в тот самый проклятый город древних людей, но может ли быть что-то страшнее бесконечных гор и огромного разъяренного дракона? Чудовищная усталость победила и Игорь, поскальзываясь на мокрых камнях, чуть не побежал к первому попавшемуся дому. Отодвинул ветхую дверь и, даже не оглядевшись, рухнул внутрь, свернулся калачиком, обнял теплое драконье яйцо и крепко заснул.

Когда он проснулся, гроза уже кончилась и сквозь потрепанные временем ставни пробивался солнечный свет. Игорь сел на полу, потер руками лицо, дернулся от боли, вспомнил, как вчера ему подбили глаз. Показалось, что с тех пор прошла целая вечность, такими кошмарными были события последней ночи. Из-под рубахи на пол выкатилось драконье яйцо, Игорь взял его в руки и поднес к самому носу, чтобы рассмотреть. Оно было большое, внутри него, пожалуй, поместилась бы некрупная кошка. Темная скорлупа чуть поблескивала, когда на нее попадали лучи утреннего солнца. Внезапно внутри что-то зашевелилось, Игорь от неожиданности отбросил яйцо в сторону, оно ударилось о пол и откатилось к стене. Мальчик осторожно приблизился и присел на корточки возле яйца, на его боку он увидел трещину, которая теперь расширялась под давлением маленького зверя. Игорь с опаской протянул руку и отодвинул в сторону часть скорлупы, из образовавшейся щели наружу вылезла маленькая когтистая лапка, она забарахталась в попытке сломать оставшееся, внутри возмущенно запищало. Мальчик придвинулся ближе и отломал еще один большой кусок. Из яйца показалась толстая подслеповатая морда зверя, больше похожего на гигантскую жирную жабу, чем на дракона. Зверь разглядывал маячившего перед ним мальчишку своими маленькими белесыми глазками и жалобно попискивал. Забарахтался, выбираясь из яйца и неловко, волоча за собой задние лапки, пополз в сторону Игоря, ткнулся мордой в его штанину, схватил ее прозрачными губами и присосался.

– Ты решил, что я твоя мамка, да? – спросил его Игорь вслух, – Нечем мне тебя накормить.

После этих слов у мальчика горестно заурчало в животе, и он вспомнил, что сутки ничего не ел. Игорь отпихнул от себя протестующе пищащего дракончика, и вышел из дома. Перед его глазами открылась просторная долина, разделенная на две части небольшой горной речушкой. Со всех сторон она была окружена высокими скалами, на которых теснились небольшие дома из светлого камня с низкими, поросшими травой крышами, ветхие, полуразрушенные, но все еще прекрасные. Они так срослись с окружающими их камнями, что казались естественным продолжением гор, словно их строили не люди, а сама природа. Да и не могли их строить люди, разве можно создать подобную красоту человеческими силами? Верно говорят, что в этих горах раньше жили Древние колдуны. Дома расположились на разной высоте, соединенные друг с другом длинными каменными лестницами, спускающимися вниз, к реке. Вдалеке Игорь увидел высокую стену, ту самую, возле которой столько раз гуляли с друзьями, только теперь он находился от нее с другой стороны. Дальние от стены скалы были испещрены глубокими норами – пещерами, вроде той, в которой ночью он встретил дракона. Казалось, эти пещеры были выдолблены в отвесных скалах человеком, слишком неестественно ровно они были расположены. Сам Игорь стоял на отвесной скале, над обрывом, далеко вниз вели полуразрушенные ступеньки. Голова его слегка закружилась от такой высоты, сердце в груди часто застучало, и он отступил на несколько шагов назад от пропасти. Позади раздался громкий писк маленького зверя. Дракончик пищал так тоненько и жалобно, что сердце Игоря дрогнуло и он вернулся в дом. Почувствовав знакомый запах, крохотный зверь затрясся всем телом, запищал еще громче, заходясь в плаче, его горестный крик стал похож на противное дрожащее кваканье. Игорь присел рядом и аккуратно коснулся рукой толстенькой спинки. Дракончик выгнулся и неуклюже пополз по руке мальчика, вонзаясь в рукав рубахи крохотными коготками. Игорь подхватил его на руки, и осторожно погладил, чешуя была теплой и гладкой, совсем мягкой.

– Я думал ты дракон, – тихо сказал мальчик, – а ты оказывается лягушка. Маленький лягушонок.

Дракончик все еще пытался найти материнскую грудь, тыкался Игорю мордой в теплую подмышку, возился и пихался лежа на руках, наконец присосался к рубашке и обессиленный заснул.

– Что же мне с тобой делать? – вслух спросил Игорь.

И бросить здесь этого жалобного лягушонка жалко, помрет без теплого материнского бока, и взять с собой нельзя – отец утопит. Что тут, что там – смерть. Игорь с минуту колебался, затем, держа на руках разомлевшего зверенка, вышел за дверь и осторожно, выверяя каждый свой шаг, спустился вниз по полуразрушенной лестнице в долину. Горстями жадно загреб воды из реки, умылся, напился вдоволь и быстрым шагом направился к стене. Поравнялся с большими ветхими воротами, преграждавшими выход. Они были скреплены толстой, насквозь проржавевшей цепью. На счастье она не была скреплена замком, только протянута между двух колец-ручек. Игорь, поднатужившись выдернул ее, и налег всем весом на массивные двери.

***

Мальчишки сидели камнях возле древней стены. Милад, мечтательно глядя в небо, ковырял пальцем в носу.

– Ну прекрати ты это – возмутился Ратмир.

– А тебе-то что?

– Да смотреть противно, вот что.

– Ну и не смотри, – Милад округлил свои совиные глаза в возмущении, но палец из носа все же вынул.

– Думаете Игорь еще жив? – спросил Богдан, откусывая яблоко.

Сладкий сок потек по его подбородку, едва тронутому пушком, он обтер его тыльной стороной ладони.

– Вечно ты нагнетаешь, – нахмурился Ратмир, – Его найдут, полдеревни ищет. Не мог же он далеко уйти?

– Да ищут-то у подножия, все боятся драконов и наверх не лезут, а что, если он выше ушел? – ответил Руслан и добавил грустно, – Мама плакала всю ночь. Не могу ее такой видеть.

Богдан шумно проглотил кусок яблока.

– Может его все-таки убили? Эти, из Багана.

Руслан кинул на него гневный взгляд.

– Да хватит уже. Сколько можно? Думаешь мне приятно это слушать?

Он резко встал, повернулся к друзьям спиной, и подошел к стене вплотную к воротам, сложил руки на груди и притворился будто заинтересовался дивным орнаментом на железных перемычках. Ратмир, грозно сощурившись посмотрел на Богдана, и только открыл рот, чтобы выругаться, как со стороны стены раздался грохот. Друзья обернулись, успели увидеть, как подпрыгнул от неожиданности Руслан. Снова загрохотало, ребята с ужасом поняли, что звук раздается с другой стороны ворот. Руслан развернулся вокруг своей оси и помчался обратно к камням. Бегущий вприпрыжку он был похож на огромного тощего кузнечика, улепетывающего от жабы. Мальчишки попрятались за камнями, настороженно наблюдая за воротами. Каждый из них придумал в голове свою чудовищную историю о том, кто рвется на волю из проклятого Творцом места и с восторгом думал о том, как будет хвастаться об увиденном в деревне. Наконец массивная дверь с громким скрипом отворилась и наружу вышел Игорь. Ребята на секунду опешили и с криками повыскакивали из-за камней. Напрыгнули на друга, радостно крича и хлопая его по плечам и спине. Игорь счастливо улыбался. Увидев своих друзей, он почувствовал такое облегчение, что не ощущал даже боли от ударов по спине, сплошь покрытой синяками и ссадинами.

– Яблоко! – прокричал Игорь, приметив сладкий плод, который Богдан оставил на камне.

В два прыжка подскочил, схватил сочный фрукт и с удовольствием вгрызся.

– У меня еще есть… – сказал Богдан и осекся, – А что это у тебя в руках?

Только сейчас ребята заметили, что их друг не один. С удивлением, страхом и некоторой брезгливостью они смотрели на лежащего на руках у Игоря крупного толстого зверя, с непропорционально маленькими перепончатыми крыльями. Дракончик уже проснулся и подслеповато вертел головой в разные стороны. Руслан первым набрался смелости, подошел ближе и попытался потрогать таинственного зверя пальцем. Дракончик заверещал, писк стал угрожающим, и звереныш грозно цапнул Руслана беззубым ртом за палец.

– Ай! – вскрикнул тот и прижал руку к груди.

Игорь расхохотался, куски яблока полетели в разные стороны.

– Так тебе! – проговорил он, чавкая, – Не суй пальцы куда не следует.

– Что это такое? То есть кто это такой? – удивился Ратмир, он тоже подошел ближе и теперь во все глаза рассматривал зверя.

– Дракон, – спокойно ответил Игорь.

Ребята опешили.

– Дракон? – переспросил Милад, – Ты уверен, что это дракон? Он больше похож…на большую жабу.

– Да, он и квакает как лягушка, – рассмеялся Игорь, – Маленький еще, только сегодня вылупился.

– Сегодня вылупился? – глаза Руслана округлились, – Где ты его взял?

– Украл у драконихи. Случайно. Ночью в горах буря была, я забежал в пещеру, а там дракониха с кладкой. Сама огромная, как гора. Я там с перепугу пол пещеры разворотил, вот и яйцо прихватил с собой. Случайно.

Игорь сказал и тут же пожалел. Эх, можно ведь было приврать, сказать, что сразился один на один с чудовищным драконом и победил его в страшном бою… Ему, Игорю никогда не удавались изощренное хвастовство и откровенная ложь.

– Дааа… Ну у вас и семейка, – протянул Ратмир, – То Руслан девок притащит, то Игорь дракона. Два сапога пара.

– Отродье Чернобога, – заключил Милад.

Все засмеялись, даже дракончик как-то странно захрюкал, словно хохотал вместе с мальчишками.

– Что ты с ним будешь делать? – спросил Богдан.

– Я пока не придумал. Для начала его бы покормить молоком. Да и меня бы покормить, я чуть не помер с голоду, там в горах…

Яблоко Игорь уже догрыз и у него снова урчал живот, молодое сильное тело требовало добавки.

– Его надо где-то спрятать, – продолжил он, – Он страшно пищит, когда меня нет рядом. Я вытащил его из яйца, и он решил, видимо, что я его мать. Теперь никуда меня не отпускает. А отец если о нем узнает, утопит. И его утопит, и меня. А мне его жаль, он такой жалобный и квакающий.

Ребята согласно закивали, мол, как пить дать утопит.

– Спрячем на старой мельнице? – предложил Милад.

Неподалеку от деревни стояла заброшенная мельница. Раньше она принадлежала местному мельнику, но после его смерти ею было некому заниматься, вот она и ветшала потихоньку, никому не нужная. Идея всем мальчишкам очень понравилась. Они пребывали в таком восторге от близкого знакомства с драконом, что никто из них не подумал о том, что долго прятать такого зверя не получится и что вскоре он вырастет до таких размеров, что не поместится в здание мельницы. Никто из них не подумал о том, что беззубый дракон запросто цапнул Руслана за палец, а подросший мог бы откусить ему руку. В их юных сердцах не было страха, только воодушевление.

До мельницы добрались за пару часов. Все это время мальчишки наперебой расспрашивали Игоря о встрече с драконом, и он рассказывал в мельчайших подробностях о пережитых ужасах. Теперь, при свете дня, эти события не казались ему такими страшными, но его друзья через слово охали и качали головами, удивляясь его смелости и неслыханному везению. Игорь в это время успел съесть второе яблоко Богдана и снова был голодным. Руслан быстро сбегал домой и принес крынку молока. О возвращении Игоря пока не сообщал, сначала нужно было приютить маленького дракончика так, чтобы они могли заботиться о нем, и никто об этом не узнал. Игорь жадно приложился к кувшину и выпил почти половину за раз, утерся, опустил рукав в молоко, так чтобы ткань хорошенько пропитало и сунул мокрый рукав в беззубую пасть дракона.

– Ешь, лягушонок, это молоко, ешь, – нежно проговорил он, поглаживая зверенка по спинке.

Тот звучно шлепал губами, посасывая рукав, теребил его лапками, пытаясь выдавить как можно больше молока.

– Смотри, он думает, что это вымя, – засмеялся Руслан, — вот глупый.

Игорь еще несколько раз опускал рукав в крынку, наконец дракончик досыта насосался молока, тельце его расслабилось, и он заснул у Игоря на руках. Мальчишка, испытывая какую-то неведомую до сих пор нежность к этому маленькому и такому беспомощному существу, прижал его к груди.

– Ты и правда, как мамка, – задумчиво протянул Богдан, – Не зря он тебя не хочет отпускать.

– Он просто такой маленький, – попытался оправдаться Игорь, – И мне его очень жаль. Особенно когда он плачет.

Игорь аккуратно положил дракончика на солому, тот беспомощно задрыгал лапками и слабо пискнул во сне.

– Тихо, тихо лягушонок, я рядом, – прошептал мальчишка и нежно погладил зверя по животику, тот успокоился и погрузился в глубокий сон.

Ребята вышли из мельницы, Игорь плотно закрыл дверь и задвинул засов.

– Никому ни слова, – предупредил он друзей.

– Это понятно, – ответил Ратмир, – Но как ты собираешься за ним следить? Как часто надо его кормить? Чем? Молоком? А потом? Мы ведь ничего не знаем о драконах.

Игорь задумался. Он действительно совсем ничего не знал о драконах и подсказать ему было некому, драконов избегали даже опытные горняки. Все рассказы, которые он слышал, касались только их размеров и чрезвычайно буйного нрава, и все они заканчивались смертью дракона, убитого ловким смельчаком.

– Будем ходить к нему по очереди, – предложил Игорь, – Кормить молоком и яйцами, чтобы не пищал. Ну или пищал негромко. Пока. А дальше… Не знаю я, что дальше. Быть может выпустим его на волю, когда он чуть-чуть окрепнет…

У деревни мальчишки попрощались, и Руслан с Игорем пошли к дому вдвоем. Игорь шагал погруженный в свои думы. Только сейчас он задумался о том, что дракончик не навсегда останется малышом, что однажды он вырастет таким же огромным как его мать. Огромным, черным, страшным огнедышащим драконом. Только сейчас он задумался, что возможно действительно подверг всех опасности, притащив такого зверя в деревню. Но звереныш был таким милым, толстеньким и беспомощным, что Игорь даже на секунду не мог себе вообразить, чтобы оставить его в горах на верную смерть. Руслан словно чувствовал настроение брата и не отвлекал его разговорами. Так бывало всегда: младший брат находил верное слово или верное дело для старшего, недаром они росли неразлучными. Братья в молчании подошли к дверям своей избы. Руслан первым поднялся по ступенькам и открыл дверь.

– Мама, смотри кого я привел!

Игорь радостно улыбнулся, он снова был дома.

Глава 3

Дракончик рос не по дням, а по часам. Рос почему-то не в длину, а вширь, покрываясь жирными складками, из-за этого казалось, что крылышки его становятся меньше, хотя на самом деле они не меняли своего размера. Пользоваться ими он не умел: либо волочил за собой как две тряпочки, либо нелепо размахивал ими в разные стороны. Быстро выяснилось, что дракончик не желает подпускать к себе никого, кроме Игоря. Как только к нему приближался кто-нибудь из ребят, он угрожающе поднимал свои тоненькие мягкие шипы и грозно тявкал. Не принимал из рук даже еду, несмотря на постоянный голод. Поэтому Игорь все свое свободное время проводил на заброшенной мельнице, ухаживая за своим питомцем, а несколько раз и ночевал прямо там, на сеновале, обнимая своего растолстевшего лягушонка.

Через неделю глаза дракончика почернели, и он стал четче видеть окружавшие его предметы. Сразу стал более подвижным, лапки и спинка чуть окрепли. Он бегал по всей мельнице и обнюхивал каждый угол. Игорь с сожалением видел, что на мельнице дракончику мало места: он быстро изучил ее вдоль и поперек, начал скучать, скулить, проситься на ручки и ластиться к хозяину. Ему бы в горы, где столько интересного, где вольный ветер и бесконечный простор. Однажды дракончик поймал жирную крысу и с наслаждением сожрал ее голову. Тогда Игорь понял, что пора переходить с молока на мясо. И это стало серьезной проблемой, потому что жили в деревне бедно, ели в основном каши да похлебки, мясо и птица же были большой роскошью. Несколько раз Игорь уходил в горы, пытался поохотиться на баранов у подножия, но тут их было мало, поэтому эта затея закончилась неудачей. Тогда умирая от страха и унижения, Игорь выкрал домашнюю курицу и забил ее. Ел дракончик много и мальчик со страхом думал, чем же его кормить дальше. Где взять для него мясо? Не может же он красть куриц постоянно, они же не бесконечные. К тому же отец как будто начал что-то подозревать: приметил, что Игорь не ночевал дома и что постоянно убегает куда-то с кузницы. Теперь отец постоянно расспрашивал, где это Игорь пропадает целыми днями. Поведением сына он был, конечно, недоволен: работы много, не до гуляний.

Руслан чаще других ходил к дракончику вместе с Игорем. Уважительно держал дистанцию, помня тот самый первый укус, но рассматривал зверя с восторгом.

– Ты уже придумал ему имя? – как-то раз спросил он у брата.

Сидя у хозяина на руках, дракончик недовольно заворчал в сторону Руслана.

– Нельзя, свой, – строго сказал Игорь и крепко стукнул зверенка по мягкому носу, тот жалобно заскулил, – А нужно ли?

Он боялся, что если даст дракону имя, то окончательно привяжется к нему и уже никогда не сможет отпустить. Игорь еще не понимал, что уже начал воспитывать зверенка и что тот с радостью признал в мальчишке своего хозяина.

– Наверное не нужно, – со смешком ответил Руслан, – Ты не заметил, но кажется имя у него уже есть…

– Ты о чем? – удивленно поднял брови Игорь.

– Ты постоянно называешь его Лягушонком, всегда, когда разговариваешь с ним, когда кормишь и когда гладишь, и даже когда зовешь его, ты кричишь: Лягушонок, ко мне.

– Ты предлагаешь назвать дракона Лягушонком?

– А почему нет? Он похож на лягушку.

Игорь посмотрел на своего зверя, который и правда пока не сильно был похож на дракона. И сейчас, когда он сидел на толстом заду, свесив пузо до пола, и смотрел на хозяина огромными глазищами, имя Лягушонок ему действительно очень подходило. Но однажды ведь он станет большим и сильным драконом, изрыгающим пламя, как же можно назвать его Лягушонком? Игорь понял, что вот оно, он уже выбирает зверенышу имя, помотал головой, отбрасывая эти мысли. Когда дракон вырастет, он будет летать на воле над горами, и никто из других драконов не спросит, как его зовут. От мысли о расставании с питомцем тяжко заныло в груди. Игорь взял толстенького дракончика на руки и порывисто поцеловал его в морду, тот в ответ любовно облизал лицо мальчишки. Сердце его дрогнуло от нежности к этому нелепому и трогательному созданию.

– Значит, ты Лягушонок? – спросил он, глядя зверю в глаза, – Что ж, пусть будет так.

Спустя три дня после того, как у дракона появилось имя, Игорь, встав пораньше и прихватив с собой пару вареных яиц для Лягушонка, помчался к мельнице, чтобы успеть покормить звереныша до того, как все проснутся. К его удивлению, засов на двери был открыт. Он толкнул дверь, заглянул внутрь и замер от страха: внутри стоял отец. Он буквально полыхал от гнева, лицо его покраснело, а глаза сузились.

– Что это? – спросил он срывающимся от ярости голосом, – Ты ему, значит, куриц таскал? Мать сидит голодная, а ты кормишь нашими курицами эту… тварь?

Игорь застыл в проходе, глаза он виновато опустил в пол.

– Папа, я…

– Ты ополоумел? Ты дракона в деревню притащил?

– Он не опасен!

– Ты представляешь какими вырастают эти гадины? Как долго ты собирался его здесь держать?

Плечи Игоря опустились, он не знал ответа на последний вопрос. Он уже понимал, что идея спрятать дракона на старой мельнице была не самой удачной, но ничего нового придумать не мог.

– Ты его подобрал, пока по горам плутал? – спросил отец и не дожидаясь ответа продолжил, – Бери и неси его обратно, откуда взял, пока он полдеревни не сжег или не пожрал.

– Он же умрет там! – с горечью ответил Игорь, – Он еще маленький!

– Да и пусть сдохнет!

Игорь посмотрел на дракончика, тот почти целиком зарылся в сено и отчаянно барахтался, пытаясь выбраться из западни. Он выглядел таким потешным в этот момент, что Игоря вдруг заполонила злость на бесчувственность и грубость отца.

– Нет! – упрямо ответил он, – Я отпущу его, когда он подрастет. Когда он сможет сам охотиться и найти себе пропитание. Когда он станет большим и сильным.

Сказал и сам опешил от такой своей смелости. Его отец был жестким и обидчивым человеком, в гневе бывал жесток, и они с Русланом его откровенно побаивались.

– Ты вздумал со мной спорить, щенок? – отец двинулся на Игоря, сжав кулаки.

Игорь зажмурился в страхе. Всей кожей ощутил, как приблизился отец. Больно дернуло за волосы.

– А-а-ай! – вскричал Игорь и открыл глаза.

Схватился за отцовские руки, заметался в разные стороны, пытаясь вырваться, оставил в руках у отца клок волос. Тут же почувствовал удар по уху, из глаз полетели искры: ручищи у кузнеца огромные, бьет мужичина сильно. С ужасом увидел, как отец схватил толстую палку, весь съежился, прижал руки вдоль тела, прикрывая бока. Получил три удара по спине, таких сильных, что аж дыхание перехватило, а затем еще два таких же сильных удара по затылку. В глазах у Игоря задвоилось и он едва не упал в обморок от боли. Наконец, отец опустил палку и схватив сына за ухо, прошипел:

– Сегодня же отнесешь его в горы! Или убирайся вместе с ним. Но чтоб духу этой твари здесь не было! Ты меня понял?

Игорь отвел взгляд в сторону и кивнул. Отец отпустил его ухо и, оттолкнув сына с прохода рукой, вышел на улицу. Дверью хлопнул так, что мальчик вздрогнул. Потирая ушибленный затылок, Игорь подошел к дракончику.

– Лягушонок мой, – нежно сказал он и погладил звереныша по спинке, – Не бойся, ничего не бойся. Я тебя никогда не брошу.

Отец Игоря, сам того не подозревая, подсказал ему выход. Он уйдет вместе с ним. Возьмет дракончика и уйдет с ним в горы. От этой мысли у Игоря все похолодело внутри, он сразу вспомнил жуткие события той ночи, когда заблудился в горах. Вероятно там, среди горных вершин еще много таких же чудовищно огромных, диких драконов, а кроме них ведь есть и другие хищники: волки, рыси, медведи. И все они готовы разорвать его в клочья.

Он решительно взял трепыхающегося дракончика на руки и спрятал его за пазуху. Потихонечку прошел через деревню, никого не встретив по пути, и подошел к дому. Чуть помялся перед порогом, отступил назад и направился в сарай. Взял лук и колчан со стрелами, охотничий нож, топорик, моток веревки. Краем уха услышал, как хлопнула входная дверь в доме. Выглянул наружу: отец ушел в кузницу, а мать копошилась на заднем дворе. Тихонько прошмыгнул в дом, взял немного еды и воды, кое-какой скарб, который мог бы пригодиться в первое время, теплую одежду. Так же никем не замеченный вышел из избы и направился в сторону гор. Он уже знал, куда идет, где он и его маленький Лягушонок найдут пристанище. В прошлый раз, заплутав в горах, он чувствовал себя в безопасности только в таинственном заброшенном городе. Именно туда теперь он и направлялся.

***

Горная долина была залита солнечным светом. Пока добирался до нее с Лягушонком за пазухой, солнце успело подняться высоко. Игорь выпустил дракончика на волю, тот взвизгнул от удивления и нелепыми лягушачьими прыжками помчался за бабочкой. Мальчик обошел заброшенный город, заглянул в дома. Долина оказалась гораздо меньше, чем ему показалось тогда, когда он побывал здесь впервые. Домов не больше сорока, все в один или два этажа, в одном поместилось бы не больше десяти-пятнадцати человек. Но для него одного это все равно было слишком много, и он почувствовал себя неуютно от перспективы ночевать одному среди заброшенных домов.

Лягушонок подбежал к хозяину и потерся жирным бочком о ноги.

– Хочешь сказать, что я не один? – спросил Игорь у дракончика со смешком, – Ты прав, прав… Надо выбрать дом. Надо же мне где-то жить?

Дракончик радостно запищал, будто понял, о чем говорит его хозяин, и попытался по штанине забраться к Игорю на ручки.

– Нет уж, больно толстый стал, ножками бегай, разгоняй жирок. Ты, кстати, жить со мной не будешь, драконам дома делать нечего, твой дом будет там, – показал мальчик пальцем на пещеры.

Игорь осмотрел все норы, они были очень глубокие и широкие. Больше всего он боялся, что пещеры эти давно стали пристанищем для диких зверей, но зверья в них не оказалось. Зато во всех них к стенам странного красновато-бурого цвета, были прицеплены толстые железные цепи с ошейниками. В одной из пещер мальчик обнаружил кольчугу и панцирный доспех, сделанные из странного темного металла. Они были такими огромными, что мальчишку охватил невольный трепет.

– Какой же богатырь их носил? – пробурчал он себе под нос.

Тут же, среди костей лошади лежал и панцирный доспех на гигантского коня. Поразмыслив, Игорь вынес доспехи на улицу к своим пожиткам, чтобы позже перенести их в свой дом. Выбрал пещеру побольше, уселся на холодный камень и похлопал рядом с собой рукой, подзывая своего дракончика.

– Что ж, теперь это твой дом, – сказал он Лягушонку, – будешь жить здесь.

Дракончик жалобно посмотрел на хозяина, словно спрашивая: «А ты? Разве ты не будешь жить со мной?»

– А я найду себе дом почеловечнее, – вслух ответил Игорь.

Мальчик перенес свои вещи в ближайший к пещере дом. Ему хотелось выбрать для себя дом поменьше, этот был слишком велик, занимал два этажа, имел множество комнат, некоторые из которых уходили вглубь скалы, но здания поменьше были расположены либо слишком далеко от пещеры, либо слишком высоко, а жить на отвесной скале Игорю совсем не хотелось. До вечера выносил из дома остатки ветхой мебели. На втором этаже обнаружил громоздкий сундук, доверху заполненный старинными книгами, вынес и его. Книги же сложил на первом этаже возле печки – на растопку. Рядом, на полу постелил свою ветхую телогрейку, прилег на нее, да так и заснул.

Ночь прошла тревожно: дракончик, еще не привыкший к новому месту, громко скулил и звал хозяина. Когда его вой стал слишком громким, Игорь вышел из дома. Оказалось, что Лягушонок выбрался из пещеры и теперь бегал по долине в поисках своего хозяина.

– Тихо, тихо, пойдем, – сказал Игорь и взяв дракончика на руки, отнес в пещеру, лег поодаль, попытался уснуть, но Лягушонок так жалобно плакал, что пришлось снова взять его на руки.

– Тихо-тихо…

Мальчишка качал своего дракончика, словно маленького ребенка, хрипло и нестройно напевая ему колыбельные, и под такое монотонное бурчание Лягушонок, наконец, начал засыпать. Игорь положил заснувшего дракончика к себе под бок, приобнял его, да так и проспали в этой пещере вдвоем до утра.

К утру мальчик продрог до костей. Сентябрь в этих краях был теплым, но по ночам воздух уже остывал, Игорю показалось, что здесь, в горах, ночью гораздо холоднее, чем на равнине. Каменный пол в пещере и днем был холодным, а под утро ему казалось, будто он спит на глыбе льда. Он вышел из пещеры и подставил лицо под теплые лучи солнца. Дракончик, которому холод, казалось, был нипочем, бодро выскочил на улицу следом.

– Нет, Лягушонок, так не пойдет, я не хочу ночевать в пещере, я хочу спать как человек, в доме.

В дальнем конце долины Игорь заметил стадо маралов, которые пришли на водопой. Обрадованный, он сбегал за луком и притаившись натянул тетиву. Выбрал самого крупного марала с огромными, ветвистыми рогами и выстрелил.

– Кажется, с голодухи мы не помрем, – удовлетворенно сказал он Лягушонку.

Еще два дня прошли спокойно, Игорь осмотрел все дома в долине, все они уходили в глубину в скалы и были изнутри гораздо больше, чем снаружи. Дома выглядели потрепанными, многие покосились и сильно опустились вниз, к камню, но абсолютно все были пригодны для жилья. Игорю пришло в голову, что если бы здесь жили люди, то город можно было бы восстановить и он бы засиял как бриллиант всеми своими гранями. Сейчас же это был только что добытый алмаз, серый и бесформенный.

Долина была богата живностью, на горных склонах Игорь приметил куропатку, к водопою приходили стада баранов и маралов, в самой реке водилась рыба. Почему это место до сих пор пустовало? Игорь взглянул на своего толстенького звереныша. Ответ один – драконы. В первый же день Игорь увидел двоих, огромные, черные, они пролетели над скалами недалеко от долины. Горняки не врали, когда говорили, что горы принадлежат этим существам. Сколько их там, на вершинах, десятки? Быть может сотни?

На третий день в долину пришел Руслан. Первые десять минут он со страхом и восторгом озирался по сторонам.

– Кто мог это все построить?

– Не знаю, – пожал плечами Игорь, – Кто-то, кто жил здесь до нас.

– До тебя.

– До меня и моего дракона.

Руслан передал Игорю тюки с вещами.

– Я принес тебе теплой одежды и одеяла, немного свечей и крупы, да яблок. Ты уверен, что хочешь остаться? Холодает…

– Уверен, Лягушонок еще маленький и не сможет жить сам…

Игорь сказал это и осекся. Он уже понимал, что это он сам не сможет жить без своего толстенького звереныша, за несколько недель привязался к нему окончательно и вряд ли когда-то захочет отпустить его на волю. Теперь его судьба либо жить бок о бок с драконом, либо быть сожранным им же, когда тот подрастет.

– Мама хотела бежать сюда, уговаривать тебя воротиться, да отец не позволил. Он рвет и мечет, мечтает высечь тебя, когда ты вернешься.

– Вряд ли я когда-то вернусь.

– Ну ты же не сможешь жить здесь один? – скорее утвердительно сказал Руслан.

– Я не один.

– Ты ведь понимаешь, о чем я…

Игорь понимал. Одно дело – дракон, другое – люди. Когда он сможет вернуться к людям и сможет ли вообще? Игорь не знал ответа на эти вопросы.

– Я буду приходить, – сказал Руслан, – скажи, что тебе нужно, я принесу, пока еще можно. Скоро зима, мне будет не добраться до стены по сугробам. Может нужно еды?

– Еды не надо, тут такие стада огромные, можно стрелять не прицеливаясь, куда-нибудь да попадешь, – сказал Игорь немного поразмыслив, – Мне нужна мышеловка.

– Зачем тебе мышеловка? – удивился Руслан.

– Да Лягушонок повадился забираться в дом и таскать мою еду, хочу отучить его. Залезет в очередной раз, а его… Бам! По морде.

Руслан посмотрел на дракончика, тот глядел на него совершенно умильными глазами.

– Да как же можно-то? По такой славной морде.

– Если по этой славной морде не дать хорошенько, то однажды он откусит мне руку, – жестко ответил Игорь, – Это животное. Он чувствует слабость, я это вижу.

– Как скажешь, – со вздохом ответил Руслан, – мышеловка, так мышеловка.

***

Первое время Лягушонок ночами скулил, Игорь приходил в его пещеру, успокаивал, укладывал, затем снова уходил домой, после первой ночи спать на голых камнях ему совсем не хотелось. Дракончик быстро просыпался и вновь бежал искать хозяина, и Игорь снова его укладывал. Так продолжалось несколько раз за ночь. Уже через пару недель дракончик привык спать в одиночестве и тогда Игорь наконец начал высыпаться. Руслан приходил еще несколько раз, приносил скарб по мелочи, но больше с интересом наблюдал за дракончиком и завистливо вздыхал. Вскоре выпал снег. Игорь знал, что теперь, с приходом зимы все пути назад закрыты. Он застрял здесь в горах, в одиночестве со своим маленьким драконом.

Первая зима оказалась непростой. Снега намело по пояс, каждый день вместе с Лягушонком протаптывали дорожки в сугробах, чтобы можно было выходить из дома. Игорь пожалел, что не попросил Руслана принести из деревни лопату, но всего не предусмотришь, везде соломку не постелешь. На всех окнах в доме Игорь закрыл ставни и заткнул щели сухой травой и тряпицами, но все равно было невыносимо холодно, со всех углов ветхого дома задувал холодный ветер, выдувая тепло разожженной маленькой печи и вымораживая жилище. Игорь спал в одежде, накрывшись двумя одеялами, но все равно несколько раз за ночь просыпался от холода и заново затапливал печь, каждый раз сетуя, что она без лежанки. Лягушонку холод был не страшен, он резво бегал по сугробам, а снег подтаивал о его теплое тельце. За зиму Игорь обустроил дом, благо был обучен ремеслу и жить стало чуть приятнее. Сколотил простую лавку и стол. Спал обыкновенно здесь же, возле печи: на втором этаже, который продувался еще сильнее, чем первый, было невыносимо холодно.

К концу зимы дракончик наконец-то начал вытягиваться в длину, он больше не походил на лягушку, теперь он был как этакая маленькая лошадка или очень крупная собака. Крылышки у него были все еще маленькие, казалось, лишь чуть-чуть подросли вместе с остальным телом. Пользоваться ими дракончик все также не умел, обычно он просто топорщил их в разные стороны. Пару раз Игорь заметил, что Лягушонок выдыхает теплым, но огня в пасти еще не было видно. Дракончик все еще ходил за хозяином словно привязанный, с радостью исполнял все команды и постоянно пытался влезть к Игорю на ручки. Мальчишка запрещал: так раздавит его однажды, если будет постоянно залезать на руки. Строжил дракона, стучал толстой палкой по нежному носу в наказание за непослушание, зверь верещал от обиды, но слушался. За зиму Игорь видел с два десятка драконов, многие пролетали совсем близко, один сел передохнуть на соседнюю скалу. Они были чудовищно огромными, Игорь с ужасом думал о том, как будет управляться со своим Лягушонком, когда тот вырастет в такого зверя.

Самым сложным в ту зиму оказалось одиночество. Игорь никогда не думал, что будет настолько скучать по общению с живыми людьми. От скуки он постоянно разговаривал со своим драконом, жался к нему, обнимал и целовал прекрасную морду, но это не уменьшало, а только увеличивало его тоску по человеческому теплу. Больше всех он скучал по матери, которая всегда относилась к ним с Русланом с любовью. Ему мечталось, как он сядет снова за родительский стол, а мама поставит на стол горшок с теплой кашей, и он будет черпать из него ложкой. И пусть отец снова даст ему подзатыльник… Ах какая это была каша! Вкуснее маминой каши он ничего в жизни не ел. У него самого ни разу такая не выходила. Впрочем, крупа, привезенная Русланом, быстро кончилась и к концу зимы они с Лягушонком питались только тем, что удавалось добыть с помощью охоты. Игоря уже тошнило от баранины, а Лягушонку нравилось, и он лопал мясо за двоих.

Книги на растопку так и не ушли. Мучимый одиночеством Игорь сперва принялся их листать, рассматривая картинки, затем читать. Первое время это давалось ему с трудом: грамоте он был обучен мало, а тексты были сложные и непонятные. Он чертыхался, отбрасывал книги в сторону, но изо дня в день снова к ним возвращался в попытках хоть как-то себя развлечь. И с каждым днем чтение давалось ему все легче и легче. Особенно его занимали заметки о государственных переворотах языческой Сварги, именно так назывался великий Ва́рган до того, как принял Творца, о кровавых войнах древности и о жизни диких первобытных племен, промышлявших охотой в стародавние времена южнее Белых гор, там где теперь располагалась Славия. Заинтересовался он и заметками о кузнечном деле, часами рассматривал в книгах картинки древних сыродутных печей и молотов, самозабвенно читал об устройстве кузницы и свойствах различных металлов. А вот самая маленькая и потрепанная книга, исписанная странными витиеватыми буквами, совсем его не заинтересовала. Он прочел лишь первую страницу: «Велик белый камень Алатырь, словно гора, и мал, будто песчинка. Сокрыта в нем связь изначальная между живыми и мертвыми, и еще не рожденными, между всеми родами и всеми племенами. Камень тот в самом сердце срединной земли, и охраняет его темный страж, что всегда над миром людей. Страж выбирает того, кто способен нести ношу всевластия. Умеющий слушать возьмет лишь силу, умеющий слышать приобретет могущество. Ибо бесконечна сила камня, неисчерпаема мудрость его голоса. В нем – центр мироздания и начало всех начал. Лежит камень под перводревом, древом жизни, кто возьмет от него, обретет жизнь вечную…» Тут же бросил потрепанную книжонку в печь: ясно же, что в книге описание каких-то древних языческих культов, вера в которые вызывала в Игоре лишь брезгливость.

Едва снег растаял, в долину приехал Руслан. На этот раз Игорь с удивлением и радостью увидел и своих друзей. Они были значительно крупнее, чем в их последнюю встречу полгода назад, голоса их окончательно поломались, а лица покрылись бородками. Они с удивлением оглядывали город, а когда на них понесся дракон размером с крупного порося, все дружно отпрянули обратно к стене.

– Лягушонок, нельзя, свои.

Дракончик недоверчиво посмотрел на хозяина, но испугавшись палки в его руке, перечить не стал.

– Какой он огромный, – полушепотом проговорил Богдан, таращась на дракончика во все глаза, – Неужели это тот лягушонок, который в том году жил на мельнице?

– Да, – с гордостью ответил Игорь, – Он быстро растет. Смышленый. Уже сам охотится. Вы не бойтесь его, это все та же лягушечка, что и раньше.

Игорь действительно уже не стрелял добычу, а пускал на охоту Лягушонка, с восторгом наблюдая как тот на полной скорости врезается в стадо и ловко опрокидывает своими мощными лапами дичь. Добычу приволакивал хозяину, вместе разделывали и делили мясо.

– Ты провожай нас, – сказал Ратмир, – где у тебя тут можно посидеть? Руслан вон хлеба притащил от мамки твоей.

– Она переживает, – подтвердил Руслан, – плачет ночами. Как подтаяло погнала меня к тебе, проведать. Боялась, что ты уже тут умер.

– Хлеб… – улыбнулся Игорь, – Всю зиму мечтал о маминой стряпне! Зима была большая и темная. Лягушонок помогал, снег греб и охотиться научился, без него туго бы мне пришлось. Да вы не стойте, пойдем покажу, где живу.

Ребята с опаской двинулись вглубь долины.

– Какие странные дома, – проговорил Богдан, – А город точно не проклят?

– Богдан, какой ты трус, – ответил за Игоря Милад.

– Ну я же жив, – усмехнулся Игорь, – думаю это все суеверия. На самом деле здесь действительно не слишком безопасно, рядом много драконов, я вижу их почти каждый день. Вот вы говорите, что Лягушонок большой, но те, они просто гигантские, больше моего в двадцать раз. Правда они почему-то никогда не залетают в долину, только рядом кружат, хотя здесь много дичи, на которую они могли бы охотиться.

– Они, наверное, тоже думают, что долина проклята, – ответил Руслан.

Жилище Игоря встретило ребят теплом растопленной печи. Подростки, продрогшие после долгого пути, сбросили с себя верхнюю одежду и радостно грелись возле огня.

– Я брагу у отца стащил, – радостно сообщил Милад.

– Брагу? – обрадовался Игорь.

Руслан вытащил из дорожного мешка дополнительные плошки и поставил на стол, Милад наполнил их горьким напитком. Игорь до того никогда не пил, с интересом глотнул и поморщился.

– Отвратительное пойло.

– Ты подожди, – засмеялся Ратмир, – Сейчас распробуешь.

Игорь сделал еще глоток и приятное тепло растеклось по животу.

– Я смотрю вы знатоки в этом деле.

– Да у нас весело там. Без тебя… – грустно ответил Ратмир, – Ты не думаешь вернуться?

– Нет, – даже слишком быстро ответил Игорь.

Зима была тяжелой и где-то на краю сознания вертелась трусливая мысль, бросить все, бросить Лягушонка и вернуться назад, к прежней веселой и беззаботной жизни. Он отталкивал ее от себя изо всех сил, не мог он предать своего уже немаленького дракончика, который до сих пор ходил за ним гуськом. И не мог предать себя, полюбившего этого зверя всей душой. Он знал, что, если вернется, будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

– Нет, не вернусь. Лучше расскажите, как там у вас дела? Что в деревне происходит? Мне тут тошно одному без новостей.

Друзья начали наперебой рассказывать о последних событиях. Жизнь в деревне текла своим чередом, много судачили о нем, об Игоре. Мало кто верил, что он ушел в горы с драконом, все говорили, что такого зверя приручить невозможно, если бы было можно, то уже давно бы кто-нибудь приручил.

– Меня на той неделе Зарянка абсолютно серьезно уверяла, что ты ушел в горы молиться, – хохотал Руслан.

– Черт тебя дери, Зарянка? – разъярился Богдан, – Только не Зарянка! У нее три брата, три!

– Да мы только разговаривали, – пытался оправдаться Руслан.

– Знаю я твои разговоры, – буркнул Ратмир, – потом нам за эти разговоры морды бьют. Скоро ты с такими разговорами еще одну деревню нарожаешь.

– Я что баба, чтобы рожать? – обиделся Руслан.

Вспомнили как снова столкнулись с деревенскими и получили по шее, как ходили в лес по дрова и Ратмир по уши провалился в снег, да так и сидел там целый час, пока Богдан его не вытащил. Припомнили как дед Милада лечился самогонкой от горячки. Только ради здоровья, естественно, так-то он непьющий. И как потом он чуть не окочурился, валяясь после такого лечения в сугробе под забором. Разговор шел медленно, Игорь млел от браги и жара печи и думал о том, что в этом чудесном месте, в этих горах, не хватает только людей, чтобы чувствовать себя как дома.

Как завечерело, засобирались домой, бродить по темному лесу было опасно. Лягушонок бросился провожать гостей, с разрешения хозяина обнюхал всех, виляя хвостом как довольный пес, и широкими прыжками понесся обратно к пещерам.

– Даааа… – вздохнул Ратмир, – Какова зверюга… Если он тебя не сожрет, я тоже к тебе приду, драконов растить.

– Сожрет, как пить дать, сожрет, – уверенно заявил Богдан.

Глава 4

Спустя три года Лягушонок вымахал в четыре раза. Теперь он был гораздо крупнее Игоря, но все же меньше, чем те дикие драконы, которые пролетали поблизости. Игорь понимал, что это все еще не взрослый дракон, скорее подросток. Но даже дракон-подросток был совершенно чудовищен: огромная глыба мускул на черном, затянутом железным панцирем теле, толстые крепкие шипы, начинающиеся от ушей и идущие вдоль всей спины до кончика хвоста, в пасти около сотни острых как бритва клыков. Он уже начал пробовать огнем, но получалось пока плохо. Крылья тоже наконец-то начали раздаваться вширь. Они были все еще малы, но на них уже можно было пробовать летать, правда почему-то Лягушонок этого не делал.

Дважды за эти три года Игорь видел мать и отца. Однажды отец приходил один и требовал вернуться, Игорь отказался. Спустя несколько месяцев явились вместе. Мать пришла в ужас, увидев дракона, громко плакала и причитала, отец разъярился при виде слез жены, снова требовал вернуться в деревню и снова Игорь отказал. Тогда отец осыпал его проклятиями и заверил, что сын у него теперь только один, тот, что в кузнице работает – Руслан, они ушли и больше года его не навещали. Несколько раз приходили друзья, восхищались размерами дракона, вместе пили брагу и перемывали деревенским кости. Ратмир завистливо вздыхал и постоянно обещал, что придет жить к Игорю в горы, а его брат Богдан заверял его, что он в таком случае непременно умрет.

Как-то раз Игорь попробовал забраться на спину дракона, тот рассвирепел, начал прыгать взад-вперед, размахивая хвостом в разные стороны. Парень продержался на спине не больше минуты и слетел, больно ударившись спиной о камень, схватил палку и привычно стукнул ею дракону по носу.

– Белены объелся? Я чуть не убился, – грозно отругал он дракона.

Но тот не завизжал в страхе как было раньше, а неожиданно громко рыкнул на Игоря и убежал в пещеры. С тех пор возмужавший дракон вел себя агрессивно, не слушал команды, часто дни напролет проводил у себя в норе, встречая хозяина злобным рычанием. Удар палкой по носу уже не пугал подросшего дракона и Игорь видел, что наступил тот самый переломный момент, когда большой и грозный зверь осознал, что он большой и грозный, и что он может не подчиняться такому маленькому и хрупкому человеку. Он понимал, что сейчас либо настоит на своем и переломит характер, либо дракон сломает его самого и навсегда останется диким.

Игорь попросил Руслана принести конную упряжь. Но та, конечно, оказалась Лягушонку мала. Тогда Руслан притащил еще две. Вдвоем смастерили из трех одну огромного размера, кое как Игорь приладил ее на сопротивляющегося и грозно ревущего дракона.

– Как ты собрался на нем кататься? – воскликнул Руслан, – Он же неуправляемый!

– Как-нибудь, – упрямо ответил Игорь.

Руслан примиряюще поднял руки и отступил подальше от беснующегося дракона. Игорь кое как залез Лягушонку на спину и уселся в седло, держась за поводья, которые накрутил вокруг толстой шеи. Лягушонок тут же встал на дыбы, запрыгал вокруг своей оси, пытаясь сбросить своего наездника. Игоря мотало в разные стороны, но он держался крепко.

– Стой! Кому сказал, стой! – яростно кричал он, – Нельзя, кому говорю!

Дракон страшно взревел, ударил хвостом по скале, от камня полетели искры. Игорь почувствовал под собой страшный жар, увидел, как загорается широкое горло зверя, дракон поднял голову вверх и выпустил в небо струю огня. Игорь впервые видел, чтобы Лягушонок дышал таким сильным пламенем. Дракон в дикой необузданной ярости извернулся, схватил наездника зубами и сбросил со своей спины. Страшная боль пронзила левое плечо, по спине потекло теплое, удара о землю даже не почувствовал.

– Брось, Игорь! – в ужасе закричал Руслан, – Он загрызет тебя! Оставь его, вернемся в деревню!

Игорь почувствовал холодное бешенство. Не для того он жил три года отшельником, чтобы сейчас отпускать дракона.

– Нет! Это мой дракон! Он – мой! – закричал он, – Стой, где стоишь, я справлюсь.

Он встал на ноги и протянул руку к дракону.

– Иди сюда, Лягушонок.

Игорь не поверил своим глазам, его дракончик, его маленький Лягушонок встал в боевую стойку, раскрыл пасть и, обнажив свои острые зубы, громко рыкнул Игорю в лицо. Шея его раздулась и засветилась алым светом, Игорь мгновенно понял, что сейчас произойдет, отпрыгнул в сторону и прокатился по земле, больно ободрав израненное плечо. Дракон выпустил струю пламени, едва не задев своего хозяина. Руслан отступил еще дальше, глаза его округлились от страха, но он больше не вмешивался.

Игорь прыгнул на дракона, зацепившись руками за шип, тот стал брыкаться еще сильнее, пытаясь достать вредного наездника то зубами, то хвостом. Игорь, держась за шип изо всех сил, влез на спину, сел в седло, достал с пояса охотничий нож, вогнал его в шею дракона на загривке против роста чешуек, проникнув лезвием между ними и достав им до нежной кожи. Лягушонок отчаянно взревел, Игорь прополз по шее ближе к голове дракона и прижал ее к земле всем весом.

– Лежать! – прикрикнул он, – Лежать кому сказал!

Дракон забрыкался, замотал головой в разные стороны, пытаясь скинуть наездника и подняться. Замахнувшись, Игорь изо всех сил ударил разбушевавшегося зверя по носу. Затем еще, и еще раз.

– Лежать!

Дракон, наконец, лег послушно, не поднимая головы, глядя на Игоря каким-то странным, новым взглядом.

– Ты – мой! Понял? Ты – мой Лягушонок!

Игорь слез с дракона, вынул кинжал из его шеи и, не обтирая запихнул в ножны. Почувствовал легкую тошноту: ранение, потеря крови и усталость после борьбы с драконом давали о себе знать. Голова закружилась, все тело налилось нестерпимой тяжестью, он схватился за шипы на широком лбу Лягушонка в попытке удержаться на ногах, но предательски слабые руки разжались, и он всем весом рухнул в небытие.

Мир вокруг охватила чернота, но через секунду она рассеялась, и Игорь увидел родные горы, но пустые и дикие, не было вокруг таких знакомых белоснежных домов, лишь голый холодный камень. Горная речка сердито бурлила, из нее будто огонь исходил и искры сыпались, и от воды вверх поднимался черный дым. Повинуясь неодолимому желанию, Игорь перешел эту огненную реку по большим валунам и пошел дальше через зеленые долинные луга, и ему казалось что путь его близок, но оглянувшись через минуту, он с удивлением понял, что огненная река осталось далеко внизу, а сам он высоко, поднимается на гору, покрытую белоснежными снегами. И казалось ему что эта гора говорит с ним на незнакомом языке, будто этот странный неясный шепот проходит сквозь него, наполняя его тело неведомой силой. И настолько велика и необузданна была эта мощь, что сердце его сжалось в суеверном страхе. Долго ли шел, он не понял, время для него словно остановилось, поднялся Игорь на вершину и увидел чудесный сад, полный плодовых деревьев и самым прекрасным деревом была молодая яблоня, усыпанная золотыми яблоками и жажда его вкусить этот плод была столь же велика, сколь был велик его страх перед теми чудесами, которые могут ему открыться. Он протянул руку к одному из яблок, голоса будто стали громче, он почти чувствовал, как толкают они его навстречу искушению, резко отпрянул, шагнул назад и провалился куда-то вниз, снова погружаясь в черноту.

***

Игорь лежал в беспамятстве три дня и три ночи, лежал ровно и тихо, казалось, будто даже не дышал, не то живой, не то мертвый. Руслан все три дня был рядом, обмыл и кое-как зашил его раны, беспрестанно молился, умоляя Творца вернуть брата к жизни. К концу третьего дня, когда Руслан уже было отчаялся, Игорь вдохнул глубоко и открыл глаза, тут же вскочил на ноги, беспокойно озираясь вокруг.

– Тихо, брат, – ухватил его Руслан за плечи, – Приляг, ты еще слаб.

– Что случилось? – хрипло пробормотал Игорь, опускаясь обратно на одеяло, расстеленное на нарах.

– Ты упал в обморок и лежал три дня, едва дыша. Я перепугался, если честно, думал, ты уже все…

Игорь снова присел на лавке, слабости он не чувствовал, наоборот, все тело распирало изнутри от невероятной мощи, а ладони горели, словно их искололи мельчайшими иголками. Его непреодолимо тянуло прочь из тесного дома, на волю, туда, где он оставил огромного, полного необузданной ярости зверя.

– Мне мерещилось… Всякое… – сказал он Руслану, встал внезапно и направился к выходу.

– Ты куда? – беспокойно спросил его брат, следуя за ним.

Игорь, ничего не ответив, вышел из дома. У самого крыльца его ждал Лягушонок. Тихий и смирный он лежал, вытянув вперед лапы и положив на них свою огромную шипастую голову. Увидев хозяина, дракон поднялся на всех четырех, красиво вытянув шею, но вдруг снова лег, распластал крылья и чуть склонился набок. Игорь с удивлением посмотрел на Лягушонка.

– Он ждал тебя все три дня, не двигаясь с места, – пояснил Руслан, – Не дал мне даже упряжь снять, не подпустил.

– Что он делает? – удивился Игорь.

Руслан нахмурил брови на миг, затем улыбнулся и восторженно ответил:

– Кажется, он приглашает тебя покататься! Только вот… Сладишь ли? Ты ведь только что очнулся… Как он трепал тебя в прошлый раз!

– Надо сейчас, – ответил Игорь, – Я почему-то чувствую, что надо сейчас.

Он, недолго думая, залез дракону на спину и взялся за поводья. Лягушонок разбежался и вдруг раскинув крылья часто-часто замахал ими, постепенно набирая высоту. Игорь, не ожидавший взлета, прижался ближе к спине дракона, вцепившись в ремни побелевшими от напряжения пальцами. Ветер хлестал его по лицу, забирался под рубаху, продувая насквозь. Они поднимались все выше и выше, с ужасом Игорь увидел, как его город, который, как раньше казалось, расположился под самыми небесами, становится все меньше и меньше. Внизу простирались бескрайние горы, немудрено, что он когда-то давно заплутал в них, удивительно, как он сумел добраться домой… Теперь Игорь понял, почему эти горы называют Белыми: на их вершинах всегда зима и острые пики покрыты белоснежными шапками снега. Дракон взбирался все выше, нырнул в проплывающее над головой облако, которое оказалось простым небесным туманом, и поднялся еще выше. У Игоря захватило дух, над ним простиралось бесконечное нежно-голубое небо, а под ним летело бескрайнее одеяло из мягкого хлопка. Облака громоздились тут и там, словно гигантские хлопковые замки, подсвеченные желтыми солнечными лучами, дракон то поднимался выше, оставляя хлопковый город внизу, то опускался ниже и летел средь облаков. Игоря наполнило чувство единения с мощью своего огромного зверя, ощущение бесконечной свободы и власти, будто теперь они с драконом стали единым целым. Он ошалело закричал от восторга, слезы покатились градом из его глаз.

– Вниз! Вниз! – закричал он.

Дракон послушно сложил крылья, камнем рухнул вниз и вышел из опасного пике у подножия горных хребтов. Они помчались, обгоняя ветер вдоль русла реки в узком ущелье, неслись так низко, что Игорь мог разглядеть каждый камушек, лежащий на земле. Горная река, которая текла через его долину начиналась здесь, в этом ущелье, с маленького водопада. Дракон поднялся выше, облетел водопад и по широкой дуге направился обратно к Небесному городу. Снижался быстро, так быстро, что Игорь испугался, что ударятся о землю и разобьются. Но Лягушонок уверенно приземлился на все четыре лапы, так, будто всю свою жизнь возил небесных наездников над облаками. Он прилег и опустил бок, чтобы его хозяину было удобно спуститься. Игорь, нелепо раскинув руки съехал со спины дракона, покачнулся и на негнущихся ногах подошел к морде зверя и обнял ее.

– Лягушонок мой, – нежно проговорил он, – Мы с тобой братья навек.

Дракон что-то ворчливо пробурчал и лизнул своего хозяина в лицо.

– С ума сойти!

Им навстречу бежал Руслан, изо всех сил размахивая руками.

– Ты летал на драконе! Игорь, ты летал на драконе! Расскажу кому, не поверят!

– Я и сам не могу поверить, – восторженно сказал Игорь, снимая с Лягушонка ремни.

Осмотрел то место на загривке, куда ткнул кинжалом, рана уже не кровила и даже начала затягиваться грубым, выступающим над чешуйками шрамом.

– Поцарапал я тебя да, зверенок? – спросил Игорь, целуя дракона в морду, – Не будем больше ругаться? Будем летать выше гор и облаков?

Дракон довольно хрюкнул и лизнул своего хозяина в руку.

***

После того полета Руслан несколько недель не появлялся, и Игорь уже начал волноваться, когда в долину пришел Ратмир. Лицо его было бледным, он старательно прятал глаза.

– Игорь… – начал он и осекся.

Игорь сразу заподозрил неладное.

– Что случилось? Что-то с Русланом?

– Не с Русланом, – покачал головой Ратмир, – С твоими родителями. Слег твой отец, его долго лихорадило, за ним слегла и твоя мать. Руслан бабку звал, она заговорить пыталась, не помогло, померли они…

Игорь почувствовал, как земля ушла из-под ног.

– А Руслан?

– Руслан здоров. Он с ними.

Игорь отер лоб, перед глазами стояла пелена.

– Лягушонок! – срывающимся голосом позвал он.

Дракон послушно примчался на зов хозяина и лег на землю.

– Полезай, – велел Игорь Ратмиру.

– Куда?

– В седло, как-нибудь уместимся, – пояснил Игорь.

– Может пешком?

– Ты что, струхнул? Полезай говорю, нет времени пешком брести, на драконе в два счета долетим.

Лягушонок ревниво посмотрел на Ратмира, когда тот полез в седло, фыркнул, попытался сбросить, но Игорь быстро его осек и зверь успокоился, увидев, что летать будет все же не с этим странным кучерявым человеком, а со своим хозяином. До деревни добрались за несколько минут, Ратмир весь полет летел с закрытыми глазами и визжал как рожающая баба. Приземлились на краю деревни. Из домов тут же повыскакивал испуганный люд, мужики похватали луки и топоры, бабы просто бегали и орали, будто их режут. Все здорово испугались – никто из деревенских еще не видел дракона так близко. Побелевший Ратмир скатился на землю по драконьему боку и его тут же стошнило от избытка чувств. Игорь спрыгнул с Лягушонка уже привычно, за эти несколько недель не раз летали вокруг гор, и, приказав зверю оставаться на месте, пошел к своему дому. Привычные ранее места за несколько лет позабылись, и он словно был в этой деревне впервые, все здесь теперь казалось чужим. Потоптался на пороге отчего дома, раздумывая стучаться или сразу войти, в итоге зашел без стука. Тут же увидел Руслана, подошел и порывисто обнял, тот мучительно морщился, но слезы все равно текли по его лицу. Похлопав брата по спине, Игорь прошел в дальнюю комнату, тут стояли два простых, наспех сколоченных гроба. «А какой гроб будет у меня?» – подумалось вдруг ему. В одном лежала его мать, в другом – отец. Он не успел попросить прощения и благословения ни у одного, ни у другого. Игорь склонился над телом матери и поцеловал ее холодный лоб, развернулся к отцу и, помолившись, поцеловал и его тоже. Они были так непохожи на себя, словно в этих простых до омерзения гробах лежали какие-то чужие люди. В голове у Игоря мелькали воспоминания о детстве, несмотря на ссоры только теплые. Только сейчас он почувствовал, что оно, детство, кончилось, что теперь это он – взрослый, и не попробовать ему больше ни материнской каши, ни хлеба, и нет у него больше отчего дома, лишь только тот дом, который создал он сам.

Ночевали возле гробов, Игорь почти не спал, волнуясь, что дракон может побеспокоить деревенских, но тот, будто почувствовав горе и смятение хозяина, вел себя пристойно. Наутро над телами совершили обряды, и длинная причитающая процессия двинулась в сторону леса. От этих судорожных бабьих криков Игорю становилось плохо, но он стиснул зубы и терпел. В лесу, среди стройных белых березок и других могил, причитающие долго целовали покойникам лбы и молились. Игорь и Руслан в последний раз подержали родителей за руки, гробы закрыли крышками и опустили в яму, оба брата присыпали могилы горсточкой земли, провожая отца и мать в последний путь. Долго плакали, обнявшись, а после вернулись домой. Игорь прошелся по опустевшей избе, на сердце словно опустился тяжелый камень. Вспомнил как в детстве бегали по этому дому, как мать рассказывала им с братом сказки. Ему-то легче, он давно живет со своим драконом, а какого сейчас Руслану?

– Мне пора возвращаться, – вздохнул Игорь, – Нечего дракону делать в деревне.

– Я с тобой, – ответил Руслан, – у меня здесь ничего теперь нет, только дом. Продам его и приеду, там решим вместе, что делать с деньгами.

– Ты уверен? Руслан, здесь у тебя жизнь, здесь есть работа, женщины в конце концов. А у меня только горы и мой дракон.

– А я тоже воспитаю дракона, – уверенно ответил Руслан.

Игорь вздрогнул и быстро посмотрел на брата. Понимает ли он во что ввязывается или это решение мимолетное, принятое в муках скорби?

– Ты же видел… Ты все это время был рядом и видел какого жить в одиночестве, ты видел, какими могут быть драконы. Понимаешь ли ты, что тебе придется пройти через то же, что и я?

– Это твоя судьба, брат. Но я хочу разделить ее с тобой. Я продам дом и хозяйство, и приеду. Ты не понимаешь… Мне ведь будет проще, чем тебе, потому что у меня есть ты, а у тебя не было никого…

– Неправда, ты всегда был рядом, – резко возразил Игорь.

– Это не одно и то же. Ты был первым, а я пойду по протоптанной дорожке. Не переживай, я в разуме, давно уже думал об этом. Вот, время пришло…

Через месяц Руслан на двух лошадях, груженых скарбом въехал через главные ворота. Игорь с облегчением подметил, что брат выглядит бодрым и веселым.

– Что у тебя с лицом? – спросил Руслан.

– А что у меня с лицом? – удивился Игорь и попытался разглядеть свое отражение в реке.

– Тебя как будто по качулке мордой повозили. Красная вся и облезшая.

Игорь потрогал лицо рукой. Он уже привык, что оно постоянно болит и почти не замечал этого.

– Так ветер в рожу дует, когда на Лягушонке летаю. Я умываюсь холодной водой по прилету, но мне кажется, что становится только хуже…

– Так ты прикрывай морду, – посоветовал Руслан, – Обмотай чем-нибудь что ли.

– И то верно…

Руслан обошел город кругом, и выбрал большой дом, расположенный выше всех на скале, сказав, что давно мечтал о том, как будет пить брагу сидя над обрывом. Еще неделю слонялся по долине неприкаянный, затем сказал Игорю, что готов взять себе дракончика.

– У меня драконов нет, – пожал плечами Игорь, – Хочешь себе зверя, отбери его у мамаши.

Руслан громко сглотнул слюну. Игорь понимал его страх, ему яйцо досталось случайно, а брату придется столкнуться с диким драконом по собственной воле.

– Я помогу, – сказал Игорь, – Я много видел драконов поблизости, чаще всего с северной стороны. Наверняка там есть и самки.

Две недели летали на Лягушонке, высматривая самку. Игорь помнил, что свое яйцо нашел в пещере, потому предполагал, что и брату его нужно искать там же. Драконов было много, какие-то пролетали мимо, не обращая на Лягушонка внимания, какие-то отдыхали на скалах. Но все это были либо самцы, либо самки, которые еще не снесли яйца. Несколько раз высаживались, осматривали пещеры, но все они были пусты. Руслан было отчаялся, когда Игорь заприметил вползающего в пещеру толстого дракона.

– Держу пари, самка, – радостно сказал он брату, – Смотри какая жирная, значит давно сидит в пещере. Главное, чтоб дракончики еще не вылупились…

Высадились подальше, чтобы избежать драконьей драки, Руслан ловко подстрелил барана и притащил окровавленную тушу к пещере. Оба брата затаились за ближайшим камнем. Дракониха, почуяв кровь, лениво выползла из пещеры и радостно набросилась на угощение, сдуру не почуяв притаившихся неподалеку чужаков.

– Давай! – хлопнул Игорь Руслана по плечу, – быстро!

Руслан ловко выпрыгнул из-за камня и, пробежав позади зверя, нырнул в пещеру. Буквально через минуту снова показался у выхода с довольным лицом, в руках он держал крупное драконье яйцо. Игорь радостно улыбнулся, с облегчением подумав, что его хитрому и везучему брату несказанно повезло заполучить яйцо без встречи с диким зверем лицом к лицу. Но дракониха вдруг насторожилась, и бросив еду, в ярости развернулась мордой к пещере, раздался угрожающий рев. Руслан побледнел и чуть не выронил из рук свою добычу.

– Беги! – изо всех сил заорал Игорь.

Дракониха повернула морду, пытаясь понять, откуда идет звук, Руслан метнулся в другую сторону. Заметив, что вор убегает, дракониха потеряла интерес к Игорю и завертелась, пытаясь достать обидчика зубами.

– К Лягушонку! Беги к Лягушонку!

Дракониха заметалась, мучаясь выбором, кого из двоих чужаков сожрать. Руслан, пользуясь ее замешательством стремглав промчался мимо ее морды, изо всех сил прижимая к себе драгоценное яйцо. Игорь выпрыгнул из-за камня и помчался следом. Дракониха тяжело переваливаясь с ноги на ногу и страшно рыча, клацнула зубами у братьев за спиной. Руслан в страхе обернулся.

– В сторону! Она сейчас плюнет огнем!

Игорь послушно отпрыгнул, опоздав на секунду: затылок все же чуть-чуть опалило. Впереди послышался топот и из-за поворота выскочил Лягушонок. Он, издав яростный рев, прыгнул на дракониху, и куснул ее за морду. Та была в два раза больше молодого дракончика, но устрашившись все же отступила. Не мешкая, Руслан с Игорем забрались в седла, и Лягушонок в один прыжок поднялся в воздух.

– Как ты вовремя, брат, – похлопал Игорь его по загривку.

Лягушонок что-то нежно пробурчал в ответ. Игорь обернулся на Руслана. Тот сидел бледный как моль, одной рукой держась за пояс Игоря, а другой обнимая яйцо.

– Я смог… Мы смогли!

Игорь радостно расхохотался.

– Я и не сомневался, что ты сможешь, – заверил он брата.

Дракончик Руслана еще неделю не вылуплялся. Тот ходил вокруг как курица наседка, страшась упустить момент, кутал и грел свое сокровище. На восьмой день внутри яйца зашебуршалось и оно покрылось трещинами. Игорь вышел за дверь: дракончик должен был первым увидеть Руслана, иначе никогда бы не стал того слушаться. В доме раздался трогательный писк. Когда Игорь вошел внутрь, Руслан уже держал на руках своего маленького зверя. Он был совсем не похож на Лягушонка Игоря, такой же черный, но стройнее и изящнее.

– Это девчонка! – расхохотался Игорь, – Уверен, это девчонка. Брат, ты и среди драконов умудрился найти бабу.

– Какая это тебе баба, хам? – возмутился Руслан и нежно поцеловал зверенка, – Голубка моя…

Голубка была гораздо подвижней Лягушонка, и также привязана к Руслану, как когда-то Лягушонок был привязан к Игорю. Руслан отвечал своему дракончику взаимностью. Он также как когда-то Игорь ночевал в пещерах в обнимку со своим зверенышем, качал ее на ручках, словно маленького ребенка, обнимал, утешал, пел колыбельные перед сном и рассказывал сказки.

– В некотором царстве в некотором государстве жил-был князь, – шептал Руслан на ушко своему дракончику, – И не было у того князя с соседом сладу. Уж грозился тот сосед и так, и эдак княжеству войною. Был у того князя на службе колдун, хитрый, да смышленый. Вот и говорит князь колдуну: «Придумай мне такое средство, чтобы с противником совладать. Коль сослужишь мне службу, проси чего хочешь, все тебе отдам». Пошел колдун в странствия дальние думу думать, ответа искать, как князю службу сослужить. Долго ли коротко ли, поднялся в гору высокую белую, а на горе той змий сидит, на него глядит. Заворожил колдун змия своей колдовскою силою, да отсек ему голову. В крови его доспех свой и доспех коня своего искупал и пропитался тот доспех силою змия и стал крепче камня. Принес колдун свой доспех князю и говорит: «Сделал я тебе кольчуги из небесного железа. Как наденешь ту кольчугу, станешь непобедим, никакой богатырь тебя не одолеет». Говорит князь колдуну: «За такую службу, проси, что хочешь, всяким награжу!» Колдун и попросил: «Многого мне не надобно. Отдай мне лишь казну свою». Не хотелось князю казну отдавать, да делать нечего, согласился: «Будет тебе казна». Пошел князь войной на соседа, да разбил его, никто с тем князем совладать не смог и в княжестве мир, да тишина настала. Долго ли коротко ли, снова сосед нападает, уж с другой стороны. Князь снова к колдуну: так, дескать и так, как с бедой совладать? Колдун тогда принес князю доспех своего коня: «Сделал я твоему коню доспех из небесного железа. Как сядешь на железного коня своего, так земля затрясется, а в небе гром загремит и молнии из туч покажутся. Какое войско ни поведешь, над всяким врагом победу одержишь». Князь колдуну и говорит: «Ну за эдакую службу, пуще прежнего награжу тебя. Проси, что хочешь!». А колдун ему и отвечает: «Многого мне не надобно. Отдай мне твои полцарства». Не хотелось князю свои полцарства отдавать, да пришлось согласиться. Долго ли коротко ли, с третьей стороны сосед войско ведет. Сосед тот хитер, да с колдовскою наукой знаком. Говорит князь своему колдуну: «Уж это по твоей части. Придумай, как с моей бедою совладать, уж я тебя, чем хочешь награжу, что ни попросишь, все отдам». Колдун ему и отвечает: «Уж эта задачка не хитрая. Сделаю я тебе оберег серебряный, как наденешь тот оберег, так никакая колдовская мысль тебя не запутает, с ума не сведет». Обрадовался князь и спрашивает: «Что же ты за такую услугу хочешь?» Колдун ему и отвечает: «Мне многого не надобно. Ты мне за то отдай одну из своих жен». Была та жена уж такая красавица, каких свет не видывал. Осерчал князь, жалко было ему самую любимую из жен отдавать, да делать нечего, согласился: «Будет тебе жена». Сделал тот колдун князю серебряный оберег и разбил князь вражескую рать.

Настала пора колдуну долги отдавать. Сидит князь и думает: «Как бы мне этого негодяя со свету сжить?». Думал-думал, да и придумал. Привез он жрецов из соседней страны, снял с себя колдовской оберег и жене подарил как побрякушку, а себе на шею знаки новые, кресты надел. Собрал себе пир на весь мир и говорит: «В моем княжестве наука новая. А старые колдуны пущай от меня от князя прячутся. Кого не найду с утра, того помилую, а кого найду, тому голову с плеч». Выискался удалой добрый молодец, ученик колдуна и говорит: «Я от тебя князь, уйду-упрячусь». Князь ему и отвечает: «Ну ступай, молодец, прячься, заутро буду искать тебя, коль найду – так голову ссеку». Молодец тот в солому забился, думал, где же князю его тут найти. А наутро пришли князевы воины, достали молодца из соломы, да отрубили ему голову. А князю, что грешно – то потешно. Снова князь пир собрал, всех что ни есть позвал и говорит: «Кто из колдунов от меня упрячется, того помилую. А кого найду наутро, тому голову с плеч». Отыскался еще один молодец, ученик колдуна, да тот тоже несмышленый оказался. Спрятался за печку, думал: «Где уж тут меня князю найти». А наутро и за ним князевы воины пришли и ему голову буйну с плеч смахнули. А князю тому, что грешно – то потешно. В третий раз позвал князь своего придворного колдуна и говорит ему: «Твоя очередь, колдун, от меня прятаться». А колдун ему и отвечает: «Я тебе службу верою и правдою служил, ты мне за то казну свою, жену свою и полцарства обещал. Негоже добрых людей обманывать». А князь-то злится-злится: «Вчера обещал, а сегодня иди прячься. Коль не найду наутро, и казну мою, и жену мою, и полцарства получишь, а коль найду, так и тебе голову с плеч ссеку». А сам думает: «И так и эдак, не жить тебе, колдун». Вышел колдун из белокаменных палат и пошел куда глаза глядят. Долго ли коротко ли, пришел он снова на гору высокую белую. А на горе уж другой змий сидит, на него глядит. Говорит тот змий: «Никто меня одолеть не мог, один лишь молодец силою со мной сравнится». А колдун ему и отвечает: «Я тот молодец. На одну ладонь положу тебя, а другой прихлопну». Разозлился змий и была меж ними битва великая, одолел колдун змия, тот склонил перед ним голову и сказал: «Буду теперь я тебе вечную службу служить». И открыл тот змий колдуну вход в царство потустороннее. Схоронился колдун в этом царстве под ветвями яблони, искал его князь со своими воинами, искал, да так и не нашел. Думает князь: «Коль я колдуна-молодца не нашел, так значит он и не жив». И воротился со своими ратниками в свое княжество. А колдун тот отведал плода молодильного с яблони и открылся ему дар всеведения и была ему дарована жизнь долгая, а горы те дали ему силу могучую. И стал он в тех горах жить-поживать…

Слушая как брат рассказывает своему дракону те самые сказки, которые им в детстве читала мама, Игорь думал, что Голубка, возможно, единственная женщина, которая сможет занять сердце Руслана целиком и полностью. Что женщины? Их много разных, протяни руку – все твои, а дракон такой один.

Две недели спустя Руслан и Игорь сидели возле реки, разделывая барана и наблюдая как уже прозревшая Голубка нелепо подбрасывая толстенький зад гоняется за жуками.

– Посмотри на лезвие, – сказал вдруг Игорь и протянул свой нож брату.

– Темное, – ответил Руслан, – Закоптил что ли? Песком потри.

– Да, я тоже сначала так подумал, пытался почистить. Но это не налет. Что-то с самим железом.

Руслан приблизил лезвие к самому лицу и прищурив один глаз внимательно осмотрел нож со всех сторон.

– Знаешь, что мне это напоминает? – спросил Игорь.

– Что?

– Тот доспех, который я в пещерах нашел. Помнишь я тебе показывал? Лезвие такое же темное и мутное… И еще… Я нож этот не точу. Он не тупится.

Руслан вернул нож брату, и Игорь снова принялся за барана.

– Тот доспех… – задумчиво протянул Руслан, – В этом городе все ветхое, камень потрескался от старости, дерево все сгнило, и цепи все ржавые. Но кольчуга и доспех как новые. Ты замечал?

– И что ты думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами Руслан.

Игорь отбросил кусок мяса в сторону и вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на лице длинный кровавый след.

– Я долго размышлял и мне кажется все дело в крови Лягушонка. Это его кровь сделало железо таким. А еще я все время думаю… Зачем в пещерах цепи?

– Разве не для драконов? – спросил Руслан.

– Слишком малы… – покачал головой Игорь, – Будто в них держали людей. Да и зачем держать в цепях дракона, который и так тебе верен?

– Думаешь тут держали рабов? Думаешь этот город построили рабы?

Игорь не успел ответить, как они услышали грохот со стороны стены. Оставив баранину, братья подошли к воротам. У входа в город стояла груженая повозка, а возле нее Ратмир, Богдан и Милад.

– Ну что же, принимайте новых поселенцев, – развел руками Милад.

– Мы к вам, – кивнул Ратмир, – Я же обещал, что приду к тебе, если дракон тебя не сожрет. А вон Руслан меня опередил, нечестно получается.

Богдан углядел маленького дракончика на руках у Руслана, глаза его округлились, он толкнул Ратмира в бок.

– Смотри, у него тоже дракон!

Ратмир приблизился и протянул руку к Голубке, та оскалила белые маленькие зубки и заворчала.

– Все, все, – примиряюще поднял руки Ратмир, – Понял, не трогаю. Где можно расположиться?

– Вы на ночь? – удивился Игорь.

– Ты не понял, Игорь, мы навсегда, – ответил Богдан, остальные радостно закивали, – Мы тоже хотим драконов, как у вас. Вырастим их, как ты растил своего. А ты нас всему научишь.

– Вы так приходите все, будто я несусь драконьими яйцами, – пробурчал Игорь, – Располагайтесь раз так, места тут всем хватит.

Бурчал Игорь от упрямства, стесняясь показать свои настоящие чувства, на самом деле сердце его трепыхалось от радости: наконец-то он был не один.

Глава 5

За следующие четыре года, закаленные тяготами отшельничества, все пятеро превратились из детей в крупных сильных мужчин. Даже высокий и худой Руслан больше не казался тощим: его плечи раздались вширь, а все тело покрывали длинные тугие мускулы. Остальные и вовсе казались гигантами – такие груды мышц наросли у них за эти годы. Лягушонок Игоря тоже возмужал, он уже не уступал диким драконам ни в росте, ни в силе, ни в скорости. Жили скромно, питаясь в основном промыслом, на нужды тратили сначала деньги с продажи дома, затем Игорь, чей дракон уже мог летать, стал вывозить на продажу шкуры животных. Платили гроши, но это позволяло наездникам покупать хлеб и необходимый скарб.

К концу четвертого года все пятеро летали на своих крылатых под небесами. Первым раздобыл яйцо Ратмир. Его дракон вылупился быстро и тут же плюнул огнем. Восхищенный Ратмир дал ему имя Рарог и все время сравнивал своего зверя с колдовской огненной птицей. Подросший Рарог чуть не сжег заживо своего хозяина, а заодно и половину долины, но Ратмир оказался проворней и ловко скрутил свою птичку, заполучив себе на лице шрамы от ожогов. Он также, как и Игорь, забылся на три дня и лежал тихо-тихо, несмотря на страшнейшие раны, а очнувшись, оседлал своего дракона, будто совсем не чувствовал боли. Однако впоследствии он, стесняясь своего изуродованного лица, почти не снимал с лица хомут, который другие наездники носили только для защиты от ветра, когда поднимались на своих драконах в небо. Его брату близнецу Богдану достался самый тихий и послушный зверь, которого тот так и назвал – Тихон. С ним почти не пришлось бороться. Рыкнув пару раз на своего хозяина, Тихон получил по шипастой морде кулаком и учтиво склонился. Несмотря на это и Богдан, абсолютно невредимый, упал замертво на трое суток. Миладу повезло гораздо меньше. Его Ярун не признавал никого, даже самого Милада, который собственноручно разломал яйцо. Маленьким он рычал и царапался, а когда подрос, три дня гонялся за своим хозяином по долине, громя все вокруг хвостом и страшными лапами. С трудом впятером загнали чудовище в небольшую расщелину между скалами, где Милад наконец его и скрутил, после чего точно так же, как и его друзья забылся мертвым сном на несколько дней. В первый полет Ярун носился по небу с такой скоростью, что его наездник потерял свои башмаки и остаток лета ходил босиком. На своем драконе летал также, закутанный в теплый плащ и хомут, но с босыми ногами, чем вызывал бурю смеха у своих друзей.

Позже, долгими вечерами они обсуждали свои видения, бесплодно гадая, что же все-таки с ними приключилось, когда они погрузились в забвение. Каждый из них видел безлюдную горную долину, и смрадную огненную реку, и прекрасные луга, и плодовые сады, и чудесную яблоню на вершине белоснежной скалы. Каждый из них слышал странные потусторонние голоса, исходящие словно из недр самой горы, голоса повелевающие и могучие. Каждый страстно желал отведать удивительных золотых яблок, которыми была усыпана та яблоня, но никто из них не стал пробовать плод, будто все естество их противилось тому, будто нечто нечеловеческое и неправильное должно было случиться, едва сочная мякоть коснется рта. Они быстро заметили, что после той битвы с драконом и того странного забытья, каждый из них стал сильнее, будто в их руках оказалась мощь бескрайних гор, будто обменялись они силой со своими драконами и стали с ними единым целым. Ни один из драконов больше не ярился, гигантские звери слушались своих хозяев беспрекословно, к чужим относились снисходительно, но, как и прежде, пускали на загривок лишь своего хозяина, того, кто с самого детства заботился, а после сразился в поединке и победил.

В один из таких вечеров сидели у костра, попивая брагу. Солнце уже скрылось за пиками гор, но небо все еще оставалось светлым. Богдан, глядя на блеклый полумесяц, нависший над соседней скалой, вздохнул:

– Дааа… Красота.

– Красота, – согласился Руслан, – Все здесь хорошо, одно плохо – ни одной женщины.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – пробурчал Ратмир.

– Ну а что? Взяли бы, на драконах налетели, похватали бы и в пещеры, на цепь.

– И что ты делать будешь с девками на цепи?

– Ух я их, всех сразу, – Руслан, разбрызгав во все стороны брагу, поднялся на ноги, намереваясь показать, что именно он бы делал с женщинами.

– Избавь меня от подробностей твоих фантазий, – замахал руками Ратмир.

Игорь, посмеиваясь глотнул брагу. Вечер был теплым и приятным, впереди лето, а значит и несколько месяцев легкой и сытой жизни.

– А что? – вдруг сказал он, – Руслан прав. Не будем же мы жить отшельниками до конца жизни? Места много, драконы больше не опасны. Город оживет, если здесь появятся люди.

– Какая же дура к нам жить поедет? – ответил Милад, протягивая босые ноги к огню.

– А что с нами не так? – удивился Игорь.

– Во-первых мы голы как соколы, – согласился с Миладом Богдан, – Незавидная партия, скажем прямо. А во-вторых, тут же разруха. Женщине уют нужен, удобства всякие…

Игорь огляделся, за семь лет он так привык к городу, что перестал замечать его ветхость. И только сейчас ему бросилось в глаза, что половина стен обрушена и старый камень порос травой и плющом, а ступеньки кое-где поизносились так, что по ним опасно подниматься. Дома сильно вросли в землю, и возмужавшие друзья упирались головами в потолок, когда вставали в полный рост. Кое-где в проемах уже не было дверей: не выдержав давления, они изломались в щепки.

– Я найду деньги, – поразмыслив ответил Игорь.

– Где же? – усмехнулся Богдан, – На шкурах много не заработаешь, дружище.

– Да причем тут шкуры? – Игорь задумчиво взялся двумя руками за кружку и положил локти на колени, – Вы не замечали какого цвета стены в пещерах?

– Кровавого, – буркнул Ратмир, – И что с того?

– Я видел такое у отца в кузнице…

– Это руда, – кивнул Руслан.

– Вот именно, руда! – радостно воскликнул Игорь, – Железо. В этих горах залежи железа. Понимаете? Мы возили шкуры, сидя на золотой жиле.

Все с интересом посмотрели на Игоря.

– Наймем людей, установим горны и кузницы, продадим железо, восстановим город, – продолжил он, – Восточнее, у моря, Ушкуй, наместничество Мормагона. Слышали о таком?

Все отрицательно покачали головой.

– Да бросьте, – удивился Игорь, – Не слышали разве об ушкуйниках Мормагона? Весь Ва́рган о них гудит…

Наездники непонимающе переглянулись друг с другом, Ратмир пожал плечами.

– Так и кто такой этот Мормагон? – спросил он.

– О нем много ходит сплетен. И о его дружине. Говорят, он ходит в походы в Дикие Земли, воюет с племенами. А еще говорят, что у него водятся деньги. И не просто водятся, говорят, он богаче князя. Ему ведь нужно оружие и доспех. Почему бы ему не заинтересоваться нашим железом?

– С чего бы вдруг ему покупать у нас железо? – усомнился Ратмир, – Кто мы такие? Да и чтобы продать железо, его для начала надо добыть. А денег у нас нет. На что мы будем кузницы строить?

Игорь нисколько не смутился, он загорелся идеей и уже не в силах был от нее отказаться, хоть втайне и признавал правоту друга.

– У нас есть драконы, – пожал плечами он.

Все дружно переглянулись.

– Не собираешься ли ты его запугивать? – округлил глаза Милад, – Если, как ты говоришь, у него целая дружина… Он наших драконов своими кушкуйниками…

– Ушкуйниками, – поправил его Игорь.

– Не важно. Он драконов на части изрубит.

Игорь поерзал на бревне.

– Не буду я его запугивать, – буркнул он. Не сознаваться же, что таков и был первоначальный план? – Никто еще не видел человека верхом на драконе. Уверен, он выслушает меня. А я уж смогу его убедить.

– Так, а кузницу-то строить на что? – не понял Ратмир, – И горны все эти… Рудокопы нужны, им надо платить. Ты представляешь сколько это стоит?

– Не дороже денег, – раздраженно поморщился Игорь и задумчиво потер бороду.

Руслан поднял свою чарку в знак уважения. Он в Игоре не сомневался: спустя года старший брат так и остался для него авторитетом.

– Стоит попробовать, – сказал он и отпил браги, – Действительно, почему бы ему не заинтересоваться твоим железом?

– Нашим, – возразил Игорь.

– Нет, брат, твоим. Это твои горы, Игорь. Твои горы, твои драконы и твое железо.

***

Вечерело. В этой части Ва́ргана солнце опускалось за горизонт непривычно медленно, окрашивая облака в нежно-розовый цвет. Игорь просил аудиенции с наместником еще с утра, но тот тянул, видимо пытаясь показать свою значимость. Такая демонстрация власти была Игорю безразлична, он был готов поиграть в эти игры с Мормагоном ради его золота, поэтому бесцельно слонялся по городу целый день. Поначалу хотел приземлиться на драконе прямо перед домом наместника, но помня предостережение Милада, все же свернул в сторону поля перед главными воротами города. Туда тут же подбежала толпа зевак. Люди охали, ахали, в страхе вскрикивали каждый раз, когда Лягушонок игриво взрыкивал, широко раскрывая огромную клыкастую пасть. По городу вмиг распространился слух о лихом смельчаке, сумевшем обуздать кровавое чудовище. Куда бы он ни пошел, везде на него глазели люди: мужчины с опаской, женщины с интересом. Самые смелые подходили с расспросами и предложением угостить выпивкой, но необщительный Игорь от разговоров уклонялся, чем вызывал у жителей только больший интерес.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и Игорь начал уже задумываться над поиском ночлега, его наконец пригласили к наместнику. Игорь выдохнул с облегчением, ночевать в Ушкуе ему совсем не хотелось. Повсюду беззубые, вороватого вида люди, провожающие странника цепким взглядом. На каждом шагу пьяницы, лежащие в помоях, которые выливают на улицу из окон домов. Тут и там дешевые проститутки предлагают свое тело хоть за что-нибудь. Темный и грязный Ушкуй не внушал Игорю доверия: того и гляди зарежут ночью за кошелек с тремя монетами.

К его удивлению, повели не в палаты, а к воинским баракам. Наместника Игорь распознал сразу, он выделялся среди других воинов какой-то необузданной мощью, которая читалась во взгляде и всех его движениях, что не соответствовало его внешности, потому что наружностью Мормагон напоминал скорее доброго лешего: низкий, полноватый, абсолютно лысый, с длинной коричневой бородой. Он сидел возле костра рядом с простыми воинами и делил с ними трапезу. По тому, с каким сдержанным почтением к нему обращались бойцы, было понятно, что они ему не просто подчиняются, а действительно уважают.

Мормагон, увидев Игоря отвлекся от поедания куска свинины и похлопал по бревну измазанной в жире рукой, приглашая присесть.

– Присоединяйся, – пригласил он, – Дайте мяса гостю.

– Благодарю, – ответил Игорь и взял свинину, он не был голоден, но отказывать в гостях невежливо.

– Кто я, ты знаешь. Это мои военачальники: Ратибор, Дамир и Ярополк. Самые близкие мне люди, мы воюем плечом к плечу, – указал Мормагон на воинов, странно похожих друг на друга: одинаково высокие и крепкие, с короткими коричневыми бородами и темными блестящими глазами. Долгая мужская дружба сделала одинаковыми даже их мимику и движения, – Кто ты и зачем пожаловал?

Игорь приметил простоту обращения наместника. Решил, что ошибся, подумав, что тот неравнодушен к внешним признакам почтения, потому сказал просто:

– Меня зовут Игорь. Я кузнец из Белых гор.

– Ва́рганин?

Игорь кивнул.

– Почему спрашиваете?

– Интересуюсь… Откуда ты родом?

В глазах Мормагона читался неподдельный интерес, Игорь понял, что от наместника не ускользнули слухи о драконе, потому и расспрашивает теперь наездника с таким пристрастием.

– Я из Елани, небольшое село к северу от Белых гор.

– Дикие земли?

– Нет, – покачал головой Игорь, – Дикие земли западнее. Елань – это центральный Ва́рган.

Мормагон прищурился и задумчиво потер свою длинную бороду.

– Кузнец, говоришь? Я думал ты пастух…

– У меня только одна животина.

– Я уже наслышан о твоей животине, которая переполошила весь город, – усмехнулся Мормагон, – Я заинтригован. Как тебе удалось приручить дракона?

Игорь достал из-за пояса нож, покрутил его в руках и с силой воткнул его в кусок мяса.

– Я умею находить аргументы.

Наместник криво усмехнулся и прищурился еще сильнее. Игорь невозмутимо откусил кусок свинины с ножа. Взгляд Мормагона прикипел к черному лезвию.

– Кузнец, значит… Так чего же ты хочешь?

– Животина у меня всего одна, а вот железа – много. Я слыхал тебе нужно много железа.

Мормагон хмыкнул, заметил, как Игорь словно бы невзначай перешел на «ты» и судя по легкой ухмылке на бородатом лице, смелый ход оценил.

– У меня уже есть поставщики. Зачем мне работать с тобой? – спросил наместник, расслабленно разминая спину.

– Твои поставщики продают тебе шлак, – уверенно ответил Игорь, – На болотах грязная руда, а я в горах. Я поставлю тебе чистую крицу, такую, какой ты ни разу не видел.

– И сколько железа ты можешь мне предложить?

– А сколько нужно?

Мормагон выпрямился и кинул обглоданный кусок жира в костер.

– Поставь мне пятьдесят пудов через год. Если осилишь, возьму еще сотню в следующем году.

– Заплати двойную и я поставлю тебе сотню через полгода, – нагло возразил Игорь.

Мормагон расхохотался. Игорь напрягся: наместник, конечно, понял, что никакой крицы еще нет, иначе разве прибыл бы наездник в Ушкуй без куска железа, которым так хвалится?

– Ты молод и еще не знаешь цену слова. Не обещай того, чего не сможешь выполнить.

Игорь выдохнул, пытаясь снять напряжение, расправил плечи и еще более нагло заявил:

– Половина суммы вперед.

– Кузнец из горной деревни… – цокнул языком Мормагон, еще раз коротко хохотнул и удивленно покачал головой, – По рукам. Исполнишь обещанное – будешь мне другом навек. Обманешь – шкуру живьем сдеру и с тебя, и с дракона.

Взгляд Мормагона стал жестким. Глядя на него, Игорь понял: не шутит, шкуру и правда сдерет. На секунду испугался, что переборщил с обещаниями, но виду не подал, все равно слова назад не воротишь. Чем бояться, лучше думать, как теперь выполнить свои обязательства.

Домой Игорь вернулся с золотом и хорошими новостями. Бросили клич по волостям, и работа закипела. Прибывшие рудокопы дивились таким богатым месторождениям.

– Хорошая руда, – говорил старший рудокоп Мокша, – Это очень хорошая руда. Никогда такой не видывал. Я только на болотах работал, так там по уши в воде стоишь, а столько погани, один ил, да пустая порода. Сушить надо месяц, обжигать еще, просеивать. Эту можно сразу в печь, быстро будет. Угля только у вас нет, так бы совсем сподручно было: все в одном месте…

Уголь пришлось везти на драконах с равнины, потратив на это почти половину вырученных у Мормагона средств. На западных склонах, чуть дальше Небесного города вырыли ямы и установили сыродутную печь, а неподалеку от нее поставили и кузницу. Первой партией рудокопы хвастались уже через месяц.

– Это хорошая крица, – говорил Мокша, радостно поглаживая длинную рыжеватую бороду, – Я печь переделал, видишь? Тут желоб добавил, чтобы жидкий шлак выпускать из горна. Отличная крица! Самая лучшая! Я тебя уверяю, это лучшее железо на этой земле и на всех землях, которые существуют!

Заработала кузница, проверяя качество полученного материала. С каждым днем Мокша все больше радовался, хвалил железо Белых гор и самого себя за проделанную работу.

Спустя четыре месяца у стен Ушкуя приземлилось пять драконов. В этот раз наместник не заставил себя ждать и сам прибыл к воротам в сопровождении верных людей. Игорь, ловко спрыгнув со спины Лягушонка, стянул с лица хомут, подошел к Мормагону и протянул руку в знак приветствия.

– А ты непрост, кузнец, – в который раз удивился Мормагон, пожимая руку в ответ и хлопая наездника по спине, – Говорил же, что животинка у тебя одна?

– У меня одна, остальные – драконы моих друзей, – ответил Игорь, – Это Руслан, Ратмир, Богдан и Милад. Они мне братья.

– По крови? – спросил Мормагон с интересом разглядывая наездников.

– По драконьей крови. Едва ли это меньшее родство.

Игорь махнул рукой, и Руслан с Миладом отцепили один мешок, к которому тут же подошел один из людей наместника. Он взял в руки кричную болванку и покрутил ее перед носом, глаза его округлились в удивлении.

– Наместник, взгляните, – он подошел к Мормагону и дал ему заготовку в руки. Тот, нахмурившись, поднес ее к носу.

– Что не так? – спросил он.

– Все так. Это отличное железо. Лучшее, что я когда-либо видел.

Мормагон довольно улыбнулся.

– Сотня, как и договаривались?

Игорь утвердительно кивнул.

– Добавить бы. За скорость и качество. Мы с тобой на полгода сговаривались, а я тебе за четыре месяца поставил.

Мормагон погрозил Игорю пальцем.

– Ох хитрец! Будут тебе деньги. И еще половина за следующую партию. К зиме поставишь?

***

Город постепенно заполнялся людьми. Построили еще два горна и одну кузницу. Приехали еще несколько рудокопов – в горах много работы. Многие перевезли в Небесный город близких и Игорь, заботясь о прибывших женщинах и детях позвал каменщиков и мастеров по дереву – восстанавливать здания. Каменщики, не имеющие много работы на равнинах, также остались в горах, заняв пустующие дома. Безденежье и голод остались в прошлом, охотой наездники промышляли редко, жили на привозном. Первое время Игорь щедро платил работникам, но быстро стало понятно, что тратить эти деньги негде: до равнин пешими далеко. Потому наездники стали сами закупать все необходимое по просьбе жителей, и привозить в горы. Не скупились и тут, потому жили все примерно одинаково, и рудокопы, и каменщики, и сами наездники. И жили хорошо. Очень скоро по всему Ва́ргану пошел слух о повелителе драконов, таинственном и грозном князе Белых гор, о его богатстве, которым он поделился с простыми ремесленниками, о чудесном белокаменном городе на вершинах неприступных гор, в котором всем воздают по справедливости, и не терпят разбойников, воров, насильников и снохачей. В Небесный Город потянулись люди и в скором времени Игорю даже пришлось отказывать в поселении, принимая только тех, чей труд мог оказаться полезен. Так в городе появился столяр, и плотник, и сапожник, и портной. И с каждым днем Небесный город становился все многолюднее. Теперь в долине эхом перекликались не только рев драконов, но и женские, и детские голоса.

Поговаривали и о братьях грозного князя, бесстрашных сорвиголовах, оседлавших страшных зверей, из уст в уста передавая байки об удивительных приключениях, которых на самом деле с ними никогда не происходило. Руслан нагло пользовался своей известностью, соблазняя женщин в каждом городе, в котором они останавливались. Он изображал из себя таинственного странника, прикрывая лицо хомутом и томно стреляя глазами в сторону всех хорошеньких девушек. Эти похождения продолжались до того момента, пока в Белые горы не пришла одна из женщин на сносях, уверяя, что отец ребенка именно Руслан. Тот пытался вяло отбрехаться, но с рождением ребенка резко передумал. В итоге, Руслан женился первым из пятерых и первым взял на руки своего крохотного сына.

Игорь все чаще вертел в руках свой нож, рассматривая темное лезвие. Наконец подошел с этим ножом к Мокше.

– Что думаешь? Что это за металл?

Тот повертел в руках нож, попробовал железо на зуб.

– Я не знаю, Игорь, я такого ни разу не видел. Твердое… Даже тверже, чем наше железо. И при этом упругое. Но неравномерно… – Мокша указал пальцем на лезвие ножа, – Видишь, где металл светлый, он мягче. Это отличная сталь, но обработана погано. Откуда у тебя этот нож?

– В пещерах я нашел доспех. Он из такого же железа, – уклончиво ответил Игорь, – Когда-то он был мне велик, теперь же кольчуга мне как раз по размеру. Но я ношу только кольчугу, остальные доспехи мне не нужны, переплавишь?

– Хочешь еще ножей? – спросил Мокша.

– Да из тех доспехов тысячи ножей получится. Нет, сделай кольчуги для братьев.

– Ты воевать что ли собрался? – удивился рудокоп.

Игорь пожал плечами.

– Да с кем мне воевать? Разве что с драконами, да и те уже со мной воевать не желают. Это просто подарок.

Мокша улыбнулся и вытер руки о кожаный фартук на толстом животе.

– Сделаю, конечно. Только не сейчас. Печи все заняты, переплавить негде. Может, к концу месяца?

Игорь задумчиво взглянул в сторону кузниц.

– Так может я сам тебе расплавлю, а ты и перекуешь? – спросил он.

– Сам расплавишь? – вопросительно поднял брови Мокша.

– Ну да, – кивнул Игорь, – в яму положим, Лягушонок дунет огнем, вот тебе и печь.

Мокша усмехнулся в коричневую бороду и покачал головой.

– Вот ты выдумщик… Расплавь сам, перекую. И свою расплавь, грубо сделана, я исправлю, сколько смогу. Железо неплохое, рубахи можно сделать тонкими и ни одна стрела не пробьет. Хорошие кольчуги будут.

Глава 6

Утро в Небесном городе начиналось рано: работы было много, да и драконы просыпались на рассвете и начинали страшно реветь, пробуждая жителей ото сна. Едва солнце успело подняться над горами, как через городские ворота, которые всегда были открыты, вошла группа наездников, одетая в непривычные светлые одежды.

– Славы? – спросил Ратмир у Руслана, наблюдая за прибывшими.

– Похоже на то. Что им здесь нужно?

Ратмир пожал плечами и вышел навстречу всадникам.

– Приветствую! – поднял он руку вверх.

Один из всадников, худой мужчина среднего роста с длинными темными волосами и бегающим взглядом, спешился и приблизившись к Ратмиру сдержанно поклонился.

– И я тебя приветствую. Кто старший в этом городе?

Ратмир коротко кивнул в ответ. Славы, в богатой одежде, на дорогих тонконогих конях, явно люди князя.

– А с кем имею честь? – ответил он, – Представьтесь для начала, потом и старшего позову.

– А я старшему и представлюсь, – оставил мужчина вежливый тон, – Или я каждому пастуху должен кланяться?

Ратмир нахмурился и сложил руки на груди. Приехали без приглашения, как хозяева, разговаривают надменно, будто со слугой. Этот визит явно не сулил ничего хорошего.

– А ты поклонись. Или хочешь с моей коровой познакомиться? – презрительно ответил он.

Славские воины угрожающе положили руки на рукояти мечей. Ратмир краем глаза увидел, что Руслан весь напрягся и вытянулся как струна, готовый звать своего дракона.

– Что случилось?

К воротам быстрым шагом приближался Игорь. Воины убрали руки с оружия, мужчина чуть склонил голову, признав в Игоре вождя.

– Я Логгин, воевода светлого князя Благояра. Со мной доверенный князя наместник Фирс и мои воины. Мы приехали по поручению князя.

– Я Игорь, хозяин Небесного города. С чем прибыли? – коротко спросил он.

– Вы нам не предложите пройти?

– Что это за гость, который является без приглашения, грубит членам семьи и хватается за оружие в доме хозяина? У нас нет парадных комнат для приема именитых гостей. Говорите с чем пришли или уходите.

Логгин окинул Игоря испытывающим взглядом, словно оценивал удачливого погонщика драконов.

– Ты, Игорь, пришел в горы Славии с ва́рганских земель, не платишь подати, называешь себя хозяином гор. Мы ли здесь гости?

– С каких это пор Белые горы часть Славии? – нахмурился Игорь.

– Так было во веки веков…

– Во веки веков был единый Ва́рган, – перебил его Игорь, – пока люди с вашей земли не назвали себя славными и не подняли бунт против князя. Только как себя не называйте, севернее гор – земли Ва́ргана, южнее гор – земли Ва́ргана, а Белые горы – мои. Я взял эти земли голыми и безлюдными, ни Ва́рган, ни Славия мне ничего не давали, и я никому ничего не должен.

Логгин слабо хмыкнул, огляделся вокруг.

– Чем вы живете? – спросил он. Снова огляделся, взгляд его прикипел к соседним вершинам, где над скалами угрюмо возвышались серые конусы сыродутных горнов. На лице мелькнуло понимание, – Богатства славской земли распродаете?

– Денег нет, – отрезал Игорь.

Логгин сложил руки на груди и нахмурился.

– Нет денег, платите железом.

– Хотите железо? – усмехнулся Игорь, – У меня хорошее железо. Я его продам тому, кто заплатит больше.

– Ты ведь понимаешь, что князю не понравится твой ответ? Сможет ли твой крохотный город противостоять целому княжеству?

– Я слыхал, Благояр безбожно пропивает княжескую казну. Сомневаюсь, что ему есть дело до маленького горного города и видится мне тут твой личный интерес. Это так?

Игорь глянул Логгину в глаза и успел заметить, как тот быстро отвел взгляд, а через секунду снова спокойно посмотрел на наездника. «Угадал», – подумал Игорь. Князь, погрязший в пьянках и разврате, не поручал советникам переговоры с Белыми горами, Логгин прибыл по своей инициативе. Это означало только одно: в Славии назревает еще один бунт и неясно, как это скажется на Небесном городе.

– Не угрожай мне, воевода Логгин. Мы можем быть друзьями. Белые горы – мои. Хотите железо – платите. Славии мы ничего не должны.

Логгин молча развернулся, ловко запрыгнул на коня и свистнул своим спутникам. Длинной колонной они направились в сторону равнин Славии. Руслан подошел ближе к Игорю, провожая славов удивленным взглядом.

– А что Белые горы действительно часть Славии?

– Белые горы – мои, – жестко ответил Игорь, – Ворота с этого дня закрывать на засов.

– Думаешь они придут с оружием? – спросил Ратмир.

– Сомневаюсь, что станут бодаться с драконами. Но зачем нам незваные гости? Стену тоже стоит подлатать, раз мы теперь так интересны внешнему миру…

***

Лягушонок широко взмахивал перепончатыми крыльями, летел медленно и лениво, словно наслаждался полетом. Внизу, под брюхом дракона расстилался дремучий лес, с высоты похожий на бесконечный зеленый ковер с проплешинами – опушками. Игорь еще никогда не летал так далеко на запад, не видел, где кончаются бескрайние поля Ва́ргана и начинается чужая, дикая земля, населенная беспощадными туземцами.

На одной из проталин показались два пеших отряда. Игорь постучал ботинком по боку дракона, повелевая снизится. Лягушонок протяжно квакнув, опустился ниже и полетел почти над самыми головами. Воины первого отряда были облачены в ва́рганские доспехи, в руках – короткие легкие луки, а преследовали их дикари в странных лохмотьях из животных шкур. Ва́ргане бежали во весь опор, а преследователи выпускали им в спины десятки стрел. То и дело кто-то из ва́рганских воинов оборачивался и выстреливал из лука. Каждый такой выстрел удивительным образом попадал прямо в цель, но дикарей было гораздо больше, слишком много даже для таких метких стрелков.

– Вниз! – скомандовал Игорь и послушный Лягушонок, взмахнув крыльями мягко опустился на землю.Словно прочитав мысли своего хозяина дракон, взрывая когтями мягкую траву, развернулся к туземцам, широко раскрыл чудовищную пасть и издал душераздирающий рев. Дикари, все как один, застыли, устрашенные видом диковинного зверя, подались назад. Ва́ргане также остановились, развернулись в сторону туземцев, натянули тетиву своих коротких луков, без тени испуга наблюдая за столкновением дикарей и дракона. Лягушонок принял боевую стойку, угрожающе оскалился и снова грозно зарычал. Туземцы заволновались, закричали испуганно и нестройно, потрясая своими изогнутыми мечами, замельтешили в нерешительности. Затем один из них, издав громкий воинственный клич, безрассудно бросился вперед. За ним помчались и остальные, по-звериному гогоча и взмахивая саблями над головой. Лягушонок, в последний раз издав предупреждающий рев, весь напрягся, изогнул толстую шею и выпустил струю огня, сметая отряд дикарей и поджигая деревья позади них.

– Вот же… – растерянно чертыхнулся Игорь.

Лягушонок, словно почувствовав смятение своего хозяина, вопрошающе развернул морду к Игорю.

– Молодец… Защитник… – неуверенно протянул Игорь, поглаживая дракона по холке, – Ты – молодец…

Люди метались во все стороны, кричали от невыносимой боли, падали и с воем катались по земле. Ва́рганские ратники тут же убрали свои короткие луки за спину, и вынув мечи из ножен набросились на своих преследователей. Игорь тяжело спрыгнул со спины Лягушонка, достал охотничий нож и подошел к распластавшемуся на земле и страшно кричащему от боли дикарю. Маленький, щуплый, раскосые глаза на сильно обгоревшем, плоском лице. Игорь перехватил нож поудобнее, рука дрогнула. Ни для кого не секрет, что дикари бесконечно атакуют села Ва́ргана, угоняют скот, грабят дома, беспощадно вырезают жителей. Этот вооруженный до зубов дикарь – не мирный человек. Но это человек. Он мыслит, чувствует, кого-то любит, кто-то любит его, а Игорь до сих пор никогда не убивал людей. Это на равнинах без меча из дому не выходят и ни один спор не решается без драки, а в его горах люди всегда жили мирно. Раздумывал секунду, но подавил в своем сердце жалость – этому человеку все равно не жить, он лишь облегчит его страдания.Коротким ударом он перерезал ему горло также, как сотни раз делал это маралам и горным козлам. Дикарь страшно захрипел и затих, глаза его покрылись пеленой. Игорь обернулся: ва́ргане безжалостно добивали последних выживших. Было видно, в отличие от Игоря, эти воины – убийцы бывалые. Вскоре человеческие крики стихли, и теперь тишину леса прерывали лишь ржание коней да треск горящего дерева.

Один из ва́рганских воинов убрал меч в ножны и подошел к Игорю. Стройный, темноволосый, явно сильно моложе, совсем мальчишка.

– Спасибо! – сказал он и протянул руку, – Кто ты? Что это за зверь? Это дракон?

Игорь снял капюшон, стянул с лица хомут и крепко сжал протянутую руку.

– Да, дракон. Меня зовут Игорь.

– Ты с Белых гор, да? Наслышан о наездниках драконов, думал брешут. Ты спас мне жизнь, Игорь, теперь я тебе должен.

Игорь посмотрел в молодое лицо ва́рганина. Неудивительно, что так разбрасывается обещаниями. Это ребенок, импульсивный и впечатлительный.

– Будешь постоянно брать в долг, потом не расплатишься, – неодобрительно покачал головой Игорь, – А ты кто?

– Обычно мне везет, так что долгов у меня немного, – улыбнулся воин, – Я Залазарь, сын князя Станислава. Мой отряд вместе с дружинниками Мормагона воевал в этих лесах. Дикари нас разбили. Я ушел, а Мормагон все еще там, – Залазарь увидел, как изменился в лице Игорь, – Ты знаком с Мормагоном?

Игорь мысленно чертыхнулся. Мормагон единственный заказчик у Небесного города, умрет – город останется без денег. Игорь подошел к мертвому дикарю и вынул саблю из его ножен. Меч он держал в руках впервые, если не считать деревянного оружия в его детстве. Сердце сковал страх, неужели и правда пойдет в этот лес, рискуя своей жизнью, ради едва знакомого наместника? Поймал мысль, что дело может и вовсе не в деньгах или не совсем в деньгах, а в благодарности человеку, который помог выбраться из беспросветной бедности и благодаря которому Небесный город по-настоящему стал городом, белокаменным и живым.

– Хочешь вернуться со мной? – спросил он у Залазаря.

Залазарь обернулся на свой отряд.

– Их там около двух сотен, а нас три десятка, – ответил тот, – Мормагон хитрый и изворотливый, он и не из таких передряг выбирался.

– У нас есть дракон.

– Не думаю, что он слишком полезен в лесах, – возразил Залазарь.

– Да, – согласился Игорь, – но на нем я могу вывезти Мормагона из драки. Поэтому и один туда пойду, если ты откажешься.

Залазарь посмотрел на Игоря с интересом.

– Ты самый бесстрашный воин из всех, кого я знаю, – покачал он головой, – Я вернусь с тобой за наместником.

Подумал и, улыбнувшись, добавил.

– Он мне денег должен.

– Мне тоже, – рассмеялся Игорь, – Но я не воин, я – ремесленник.

– Что же… Тем хуже для нас.

Игорь перехватил меч, выставил его перед собой и сильно сжав рукоять двинулся в сторону леса.

– Ты держишь меч как беременная женщина, – еще громче рассмеялся Залазарь, – Совершенно отчаянная затея идти в этот лес с тобой.

– Я привык к дракону, с ним мне не нужен меч, – нисколько не сконфузился Игорь.

– В этот раз меч все же тебе понадобится…

Игорь знаком велел Лягушонку подняться в воздух и следовать за ними, и они с отрядом княжеского сына медленно двинулись в лес.

– Как дракон будет слушаться тебя с высоты? – спросил Залазарь.

– У нас с ним особая связь, – ответил Игорь, – поверь, он меня в обиду не даст. Поломает деревья и приземлится, если я попрошу. Поэтому лучше держись рядом.

Между тонкими стволами сосновых деревьев проникали солнечные лучи, лес казался светлым и безмятежным. Пятнадцать минут они двигались в абсолютной тишине, пока светлый сосновый бор не сменился темной смешанной чащей. Теперь это был дремучий воинственный лес: древа – воины, хвоя – их мечи, листва – их щиты. Встречали путников древа-воины плечом к плечу и под кронами их царила полутьма. Не было в этом лесу ни дороги, ни тропы, весь он порос темно-зеленым кустарником, а за каждым кустом скрежетали и рычали не то дикие звери, не то дикие люди.

Все воины держали свои луки наготове. Внезапно один из лучников замер и прислушался, мельком глянул на Залазаря и тот одной рукой показал Игорю в сторону дальних деревьев. Игорь не успел ничего сообразить, как оттуда, куда только что показывал княжич, вылетела стрела, с глухим стуком ударилась Игорю в грудь и упала на землю, не причинив ему никакого вреда. Сын князя удивленно глянул на Игоря, а один из его воинов тут же выстрелил, и его стрела воткнулась точно в глаз туземцу, который лишь на секунду выглянул из своего укрытия. Раздался громкий клич, похожий на прерывистое карканье лесной птицы, и из леса, потрясая изогнутыми мечами с широкими лезвиями, выскочили узкоглазые люди с желтоватыми, перекошенными злобой лицами. Лучники Залазаря поначалу выпускали по ним стрелы, но, когда дикарей стало слишком много, снова убрали луки за спины и выхватив мечи, побежали навстречу. На солнце сверкали белоснежные лезвия, головы чужеземцев покатились по лесному мху, обагряя его кровью. Ва́рганские же воины, казались Игорю неуязвимыми: многих ранили, но ни один из них пока не был убит.

Игорь бросился вперед, невпопад размахивая мечом, и сам удивился тому, с какой силой опускается оружие на головы дикарей. Физическая сила наездника с лихвой окупала его неуклюжее мастерство боя. Из глубины леса послышался топот и крики, навстречу княжичу выскочил Мормагон, а с ним еще несколько десятков ва́рганских воинов. Все в легких кожаных доспехах поверх тонких кольчуг, многие без шеломов, зато вооружены до зубов короткими мечами, маленькими топорами и кинжалами. Следом со свирепым оскалом и звериными криками бежало бесчисленное множество дикарей. Ушкуйники умело обезоруживали туземцев, ранили их, создавая беспорядок в рядах преследователей. Один из туземцев с диким криком прыгнул на Мормагона. Наместника загородил верный ему ушкуйник. Молодой воин двигался настолько быстро, что Игорь не мог ухватить взглядом отдельные движения, все они слились в смертоносный беспощадный вихрь. Игорь мгновенно понял почему на дружинниках такие простые и легкие доспехи и почему они не закрывают головы шеломами: чтобы не стеснять движения и не закрывать обзор. Тяжелый панцирный доспех таким ловким воинам просто ни к чему. Игорь метнулся в сторону Залазаря и столкнулся с одним из дикарей. Зазвенело железо, он выбил меч из рук чужеземца, замахнулся снова, но тот, выхватив топор ловко ударил Игоря в грудь. Игорь вскрикнул от боли, пошатнулся назад, а топор отскочил в сторону, словно столкнулся с неодолимой преградой, словно дикарь рубил не человеческую плоть, а камень. Чужеземец удивленно отступил и Игорь, воспользовавшись секундной заминкой, одним сильным ударом раскроил ему череп.

– Назад! – услышал Игорь крик княжича, – Отступаем, их слишком много! К реке! К реке!

Игорь повернулся и помчался что есть духу в сторону открытого пространства. Земля содрогнулась, впереди показалось огромное черное тело дракона. Ушкуйники и лучники Залазаря повинуясь приказу предводителей без тени страха обогнули гигантского зверя и помчались в сторону реки. Дикари же в ужасе закричали и заметались в разные стороны. Игорь, пользуясь переполохом, резво забрался на спину Лягушонка. Ощутив под собой знакомое тепло огромного тела, сразу почувствовал себя в безопасности.

– Быстрее! Залазарь, Мормагон! Лезьте на дракона!

Мормагон без тени сомнений забрался на спину зверя. Залазарь секунду колебался, но услышав за спиной свирепые крики дикарей, тоже неловко влез на спину Лягушонка.

– Ты залезаешь на дракона как беременная женщина, – мстительно заметил Игорь.

– Я привык к коням, – хохотнул в ответ Залазарь, – у них огромное преимущество – они не умеют летать.

Лягушонок расправил крылья и, взмахнув ими лишь раз, поднялся в воздух. Залазарь у Игоря за спиной сдавленно охнул.

– Кошмарное ощущение, – прокричал он, – И что, так каждый раз душа в пятки опускается?

– Я уже привык, – крикнул ему Игорь.

Дракон мягко поднялся над лесом. Севернее, на широкой реке, которая брала начало где-то в глубинах Диких Земель, Игорь увидел несколько длинных и узких лодок, с совершенно симметричными оконечностями. Они стояли пришвартованные, спустив вниз свои белоснежные паруса.

– Ваши? – спросил он своих спутников, кивая в сторону реки.

– Наши! – радостно прокричал Мормагон в ответ, – Добрались бы, а там уж по течению быстро уйдут, сегодня ветрено.

– Доберутся! – также радостно заверил Залазарь, – Славно сегодня повоевали, хоть и без добычи.

– Ведь эта река не идет к Ушкую, – удивился Игорь.

– Восточнее между руслами по суше перенесут, – ответил Мормагон.

– По суше? – еще больше удивился Игорь, – На руках что ли?

– Ага, на руках! – довольно кивнул наместник, – Это самые быстроходные и легкие лодки во всем Ва́ргане!

Дракон мягко планировал над лесом, практически не взмахивая крыльями. Сделав небольшой круг над Дикими Землями, Игорь направил его на восток, в сторону Прибережья, где располагался Ушкуй Мормагона.

Через несколько часов приземлились у городских ворот. Народ уже не выбегал смотреть на диковинное создание. За шесть лет торговли, драконов видели не раз, привыкли. Мормагон кряхтя спустился на землю, Залазарь любовно погладив животное по боку, спрыгнул следом за ним.

– Нет, все же у тебя необыкновенный зверь, – заявил он, глаза его счастливо сверкали, – Это же какой удивительный мир, если смотреть на него сверху! Я даже немного тебе завидую…

– В горах много драконов, – ответил Игорь, – Найдется и для тебя крылатый. Тебя всегда рады видеть в Небесном городе.

«Залазарь и правда мог бы стать наездником», – подумалось Игорю. Абсолютно бесстрашный и ловкий, он бы с легкостью выкрал яйцо у самки, а легкий и добрый нрав позволил бы вырастить славного зверя.

– Мне все же лучше лошади, – возразил Залазарь, – Но приглашение твое приму. Хочу увидеть твой город. Уверен, там есть чему подивиться.

Мормагон потер ладони друг о друга.

– Ты свалился на мою голову с небес, Игорь, и оказал мне очередную услугу, – улыбнулся он, – Идем оба ко мне, я вас угощу. После хорошей драки надо хорошо отдохнуть.

Игорь думал было отказаться, но наместник был непреклонен.

– Ладно бы жена ждала, так бобыль же, можешь и выпить со старым другом. И с новым.

Все трое направились в сторону дома наместника.

– Ты не женат? – удивился Залазарь.

– Эти наездники женаты на своих драконах, – усмехнулся Мормагон.

– Вовсе нет, – возразил Игорь.

Все его братья были женаты. Вслед за Русланом женился Ратмир. Влюбился в дочь одного из рудокопов, долго стеснялся шрамов на своем лице, не решался признаться. Наконец добрая девушка сама созналась в своих симпатиях, так и прижились и нажили сына и двоих дочерей. Следом за ним женился и его брат Богдан, тот привез свою женщину неизвестно откуда на драконе, может и правда нашел у реки и привез? Те тоже нажили детей. Милад ковырялся дольше всех, влюбился в молодую женщину, та не ответила ему ни согласием, ни отказом, уговорились встретится с ней через год у главных врат Ушкуя, Милад ждал год, прилетел, как и уговаривались, а она не пришла. Страдал до тех пор, пока однажды, сидя у костра не сказал невзначай:

– Ну и ладно, все равно у нее вагина слишком большая…

На что Руслан необдуманно ответил:

– Да наоборот, слишком маленькая…

Под хохот друзей Милад выхватил нож и чуть не зарезал названного брата, а их драконы тогда едва не разорвали друг друга в клочья. Насилу разняли и тех, и других. Обиду Милад после того хранил долго, но как влюбился в другую, отошел и простил друга. Еще через полгода женился и он, прижив двоих.

– У моих братьев и драконы, и жены, и дети. А я… Зачем мне жена? Я привык жить один. А женщины… Ласковых женщин много.

– Ох, однажды такую ласковую найдешь, что всех женщин мира не захочется, – растянулся в улыбке Мормагон.

– А ты женат, наместник? – спросил Игорь и вдруг понял, что много лет общается с Мормагоном, да все о деньгах, и ничего на самом-то деле о нем не знает. Какой он человек? Чем живет? О чем страдает?

– Женат, а как же. И дети есть. Ты, Игорь, все о ласках думаешь, а надо о другом, чай не мальчишка уже. Сколько тебе? Тридцать уже есть? Смешно уже, что мужик, да без хозяйки, скажут, морковник, да теперь уж и девку всякую засмеют, что за старика выходит.

– Скоро тридцать… Сватать меня некому и стыдить некому, своей волей живу, – пробурчал Игорь, – У меня все есть: и работница, и деньги, и мой дракон. О чем мне еще думать?

– Верно, все есть. А куда это все? Кому? Вот мое наследие достанется моим сыновьям, а твое? – настаивал наместник.

– А мое сыновьям братьев.

– Сыновьям братьев достанется только то, что им от братьев твоих положено. А твое в могиле сгниет вместе с тобой.

Остаток пути Игорь молчал. В чем-то наместник, старый битый мужик, был прав. Да что уж там в чем-то? Во всем. Да что же теперь поделать, если сватать его действительно было некому, а своей волей Игорь жениться не хотел. Женщины влекли его, но не увлекали. Что вот с ней делать с женщиной этой после первой ночи? Как захотеть с ней вторую? С ней же говорить тогда придется, а о чем? О тряпках? Все они для него были на одно лицо, ну может отличались чуть цветом волос, да размером груди, а в остальном со всеми было одинаково бесконечно скучно. На какую из череды одинаково скучных женщин должен быть похож его наследник?

Дом встретил их теплом растопленных печей. Мормагон не повел знакомцев в парадную комнату, а пригласил в свой личный кабинет, слуги принесли умыться и еду, а наместник своими руками разлил по чаркам дорогое вино. Вкусные запахи растекались по комнате, у Игоря в животе голодно заурчало и он с радостью набросился на мясо, запивая его терпким напитком. Залазарь рядом ел с таким же аппетитом, а Мормагон, посмеиваясь, наблюдал за ними и лениво кидал в рот вишни.

– Как ты нашел нас? – спросил он у Игоря.

– На самом деле случайно. Я не бываю в Диких Землях, в основном летаю около Персти, да в Прибережье. В этот раз решил изменить маршрут, сам не знаю почему.

– Повезло нам, – улыбнулся Залазарь.

– Да, повезло. И тебе повезло. Как топор от тебя отскочил, невероятно… – задумчиво протянул Мормагон.

– Я тоже видел, – Залазарь отвлекся от мяса, – Стрела ударилась о твою грудь, я думал – все… А ты жив и даже не поцарапался. Это какое-то колдовство? Волшебство от драконов?

– На самом деле, когда я стал летать на драконе, я действительно стал будто сильнее, словно дракон передал мне часть своей силы. Но топор разбился не поэтому, – Игорь распахнул пошире плащ, – Просто я в кольчуге. Стал одевать, после того как на меня несколько раз напали. В твоем городе, кстати, наместник. У тебя тут раздолье для бандитов и воров.

Мормагон подошел ближе и потрогал кольчугу пальцами.

– Темная… Что это за железо?

– Это железо древних людей, – ответил Игорь, – я нашел доспех в драконьих пещерах. Кузнецы переплавили его в кольчуги для меня и братьев.

Залазарь тоже подошел поближе и восхищенно погладил кольчугу.

– Она ведь совсем тонкая! А выдерживает такой чудовищный удар. Интересно, как они добивались такого результата, эти древние?

– Думаю, что дело в крови драконов. Мне кажется, это ее они добавляли в сплав, – сказал Игорь и осекся.

Усталость, голод и терпкое вино дали о себе знать, он явно сболтнул лишнего. Игорь запахнул плащ обратно, скрывая кольчугу за его полами.

– Ты будто в чешуе дракона! Железо драконов! Драконья сталь! – восхищенно произнес Мормагон, – Из нее можно выковать доспехи и они будут легче и прочнее наших кожаных… Игорь, мне позарез нужно такое железо.

– Я не могу Мормагон, все что было переплавили на кольчуги, больше нет, – твердо ответил Игорь.

– Ведь есть драконы! Ты одного смог приручить. А тут и приручать не надо, лишь крови добыть.

– Я не стану, наместник, не обижайся. Ты не представляешь себе, что такое дикий дракон. Для чего мне рисковать своей жизнью и жизнью своих людей? Чтобы продать тебе больше железа?

Мормагон нахмурился и стукнул кулаком по столу.

– Игорь, слово даю, привезешь мне драконью сталь, заплачу за нее в пять раз больше. Не привезешь, больше ничего у тебя не куплю и в Ва́ргане больше никто не купит. Даю тебе слово. Будешь искать покупателей на свое железо на другой земле.

– Наместник, я тебе сегодня жизнь спас!

– Благодаря драконьей стали Игорь! Вези черное железо. Даю слово, заплачу в пять раз больше.

***

– И что нам теперь делать? – спросил Ратмир, нервно теребя пальцы, – Со славами торговать? Они вот как раз недавно приходили, напомнить? Кто тебя за язык тянул?

– Ты поумерь пыл, – осек его Руслан, расхаживающий по комнате из стороны в сторону.

Все сидели у Игоря в небольшой общей комнате, которая служила столовой. На столе стоял кувшин с брагой и кое какая еда, но никто ни к пище, ни к напитку не притронулся.

– Со славами не буду торговать никогда, что бы я им не говорил, – ответил Игорь, – Я не настолько мелочный. Однажды славы направят оружие на Ва́рган, как это уже было. Я не пойду на такое даже ради выживания Небесного города.

– Я не буду Тихона резать, – твердо сказал Богдан и оглянулся на друзей, – Нет, ну правда, вы готовы зарезать своих драконов?

– Да об этом и речи не идет, что ты опять паникуешь? – раздраженно ответил Игорь.

Богдан нервно постучал пальцами по столешнице.

– А как тут не паниковать?

– Давайте выкрадем опять яйца, – предложил Ратмир, – Вылупятся дракончики и мы их…

Ратмир цокнул языком и разрезал рукой воздух.

– Я не буду резать малышей, – резко возразил брату Богдан, – Откуда ты такой кровожадный? Они же как дети! У меня Тихон перед глазами стоять будет!

– Я тоже не смогу, – подтвердил Руслан, – Детенышей жалко.

– Это по крайней мере безопаснее, чем пытаться убить взрослого дикого дракона, – Ратмир расстроено откинулся на спинку стула.

– Не надо убивать, – подал голос Милад, – Загоним как моего Яруна. Пустим немного крови. И вообще, мы можем держать дракона в пещере на цепи.

– Глупая идея, – ответил Игорь, – Держать дикого дракона на цепи возле города, где полно женщин и детей… Ни одна цепь не выдержит дракона! Придется загнать, пустить крови и отпустить.

Ратмир расстроено потер свой шрам, сморщился. Кожа на этом месте потеряла чувствительность, и он все время раздражался, когда шрам чесался, а он не мог его почесать.

– Что же мы каждый раз будем загонять драконов? Как получить такое железо? Сколько крови нужно?

Игорь положил руки на стол и устало опустил на них голову.

– Придется пробовать, пока не получим нужный сплав. И каждый раз загонять. Не будем производить много, хватит с Мормагона и пятидесяти пудов в год.

Богдан грустно шмыгнул носом.

– Нас всех сожрут. Определенно, сожрут.

Глава 7

Когда ночная мгла опустилась на Небесный город и в небе загорелись яркие звезды, пятеро наездников на своих драконах выдвинулись в горы. Готовились долго. Мокша выковал огромную сеть, чтобы накрыть ею крылья и сдержать зверя на одном месте. Выковал и толстую цепь, которую можно было обернуть вокруг морды дракона, чтобы не покусал, пока проливают его кровь. Все понимали, что ни сеть, ни цепь не выдержат чудовищной силы бьющегося в ярости дикого зверя, надеялись лишь на свою ловкость и удачу, на то, что успеют все сделать прежде, чем разъяренный дракон порвет путы и разорвет наездников на части. Действовать решили ночью. В это время драконы обычно забиваются в норы и крепко спят, проще там же в пещере загнать сонного зверя в угол и украсть несколько капель его драгоценной крови.

В небе светила необычайных размеров полная луна. Богдан тут же пробурчал, что это дурной знак и они совершают огромную ошибку. Игорь, привыкший к мрачным настроениям друга, не обратил на это внимания. Наездники на своих крылатых опустились на горное плато возле одной из пещер. Дракона выслеживали две недели, летая над северными скалами. Искали самца помельче, незачем тревожить самок. К тому же, кто знает, выживет ли дракон после их манипуляций, самцов для выживания вида нужно не так много, они гораздо менее ценные.

Расстелили сеть и принесли к пещере два бочонка для крови. Двигаться старались как можно тише, но все равно услышали, как в пещере неровно засопел просыпающийся дракон.

– Быстро, – прошептал Игорь и тихо зашел в драконью нору.

Дракон спал чутко, но все же еще спал. Ратмир с Богданом кинули сеть на крылья дремлющего зверя, а Игорь одним движением надел на морду аркан, и силой рванув на себя конец цепи, затянул его. Дракон мгновенно проснулся и в недоумении попытался расправить исполинские крылья. Поняв, что очутился в западне, зверь заметался по пещере, запутываясь в гигантской железной сети. Игорь навалился на цепь всем весом, сдерживая попытки зверя распахнуть огромную пасть, а Ратмир с Богданом, схватившись с двух сторон за черные шипы, прижали голову дракона к земле.

– Быстрее! Я не удержу! – закричал Игорь.

Милад подкатил бочку ближе к морде, а Руслан выверенным движением вонзил свой охотничий нож между чешуйками на толстой шее зверя. На удивление сразу попал лезвием в крупный сосуд, и алая кровь хлынула по шее и драконьему боку, стекая по лапе на землю. Дракон страшно заревел сквозь плотно сжатые зубы, замотал головой в разные стороны, Ратмир с Богданом повисли на шипах в попытке удержать махину на одном месте.

– Поверните ему голову, – скомандовал Руслан, – Мимо течет…

Богдан потянул голову на себя и навалился на нее всем телом. Кровь наконец полилась на дно бочонка.

– Давай же! – Игорь умолял кровь течь быстрее, ему казалось, что она еле капает, а бочонок почти не наполняется. Перебросив цепь через плечо и повернувшись к дракону спиной, он всем весом удерживал аркан в стянутом виде, чувствовал, что мышцы вот-вот порвутся от напряжения. Дракон трепыхался, пытаясь сбросить с себя сеть и мелких двуногих обидчиков, но, когда бочонок наполнилась почти до краев, обессиленный упал, опустив голову на пол. Рана была неглубокой и кровь уже почти остановилась. Руслан обошел морду и сделал надрез с другой стороны. Вторую емкость наполнили уже спокойно: дракон вяло лежал на полу, изредка рыча и вздрагивая. Милад оттащил бочонки к Яруну и закрепил их у него на боку.

– Отходим? – спросил Игорь у Ратмира с Богданом, которые все еще удерживали голову зверя.

– Надо его распутать, – ответил Руслан, глядя на стянутые сетью крылья, – Он погибнет, если ее не снять.

– Он сам ее порвет, – возразил Богдан, – Бросаем здесь, в следующий раз придумаем что получше.

Руслан молча вскарабкался на спину дракона и рывками начал сдирать сеть.

– Сбрендил? – закричал Игорь, – Слезай и уходим!

– Проще тогда было его зарезать! – прокричал Руслан в ответ, – Подождите, я почти снял.

Он едва успел распутать крылья, как дракон одним страшным движением расправил их, разрывая сеть и сталкивая мужчину со своей спины. Руслан нелепо свалился на землю. Игорь в ужасе увидел, как зверь, поднявшись на четыре лапы затоптался на месте, представил как тот своими толстыми ногами ломает кости брату. В последней попытке защититься, дракон дернул головой и порвал цепь, опутывавшую пасть, взревел, клацнул зубами и ухватил Богдана за плечо. Тот, вскрикнув, дернулся и вырвал руку, отступая к выходу из пещеры. Игорь с облегчением увидел, как Руслан, пытаясь увернуться от толстого шипастого хвоста, тоже бросился наружу. Вчетвером выбежали из пещеры. Ослабший дракон попытался их преследовать, но ему наперерез с яростным ревом бросилась Голубка, ревниво закрывая огромным телом своего хозяина. Дикий дракон горестно рыкнул, отступил назад в свое логово и извернувшись, принялся зализывать раны.

– Богдан, с тебя третью бочку крови можно набрать, – заявил Милад, глядя на друга, – Сильно подрал?

– Не страшно, царапина, – отмахнулся тот.

Оседлали драконов, взлетели. Огромная круглая луна уже побледнела и забрезжил рассвет, утренний туман сизой дымкой окутывал пики гор, растекаясь в разные стороны под сильными взмахами исполинских крыльев. В Белых горах начинался новый день.

Получить темное железо хорошего качества оказалось не так-то просто. Первая партия стали никуда не годилась. Остыв, железо оказалось таким же светлым, как и раньше, но при этом покрылось черными растрескавшимися пятнами. Мокша хмурился и чертыхался, брезгливо осматривая полученные заготовки. Вся партия отправилась в утиль. Попробовали добавить в железо меньшее количество драконьей крови, результат улучшился: железо все также не было равномерно черным, но теперь темные пятна не трескались. Но Мокша все равно был недоволен.

– Может хоть топоры выковать можно? – стонал Богдан, – Для хозяйства. Не могу смотреть, как добро выбрасываем…

– Шлак! Это шлак, а не добро, – бурчал Мокша, – Не годится на топоры, никуда не годится…

С третьей партией железа тоже не задалось. Как бы ни старался Мокша, то уменьшая, то увеличивая количество драконьей крови, результат оставался тем же: кровь никак не хотела смешиваться с железом равномерно. Игорь злился, Ратмир хмуро подсчитывал убытки, постоянно бурча на Игоря, Богдан паниковал и предрекал Небесному городу разорение. Кровь быстро кончилась и на драконов пришлось ходить еще раз. В этот, второй вылет кровожадный дикий зверь едва не отхватил Руслану руку. Один из клыков глубоко вошел в плечо, а когда дракон дернул головой, клык, сорвавшись, разодрал кожу и мышцы на лоскуты. Руслана тогда опоили до полусмерти, но он все равно душераздирающе орал, когда от его тела отрезали болтающиеся куски мяса, пугая своим истошным криком жену и детей. Дважды Игорь пытался продать Мормагону обычное железо, чтобы заработать хоть какие-то деньги на пропитание. Но наместник оказался непреклонен, не смягчили его даже неодобрительные возгласы Залазаря, который теперь частенько гостил в Ушкуе и каждый раз встречал Игоря радостными объятиями, которых наездник по первости чурался и к которым со временем привык.

Лишь с пятой попытки Мокша догадался в чем причина их неудач.

– Смешивается неравномерно, потому что жару не хватает, – объяснил он Игорю, – Лучше получается, когда печи на полную работают. Была б температура побольше, не было б печали, да уголь больше не может… Ты не думай, что я жалуюсь, нет, уголь ты отменный привез, никакой температуру больше не даст…

– Дам я тебе температуру больше, – усмехнулся Игорь.

На дно горна засыпали уголь и подожгли, сверху попеременно загрузили слои руды и угля. Ратмир подвел своего дракона к печи.

– Давай моя птичка, добавь им огоньку, – Ратмир ласково похлопал своего дракона по чешуйчатому боку.

Рарог выпустил длинную струю пламени, разогревая содержимое печи до красноты. Восхищенный Мокша, который, опасаясь гигантского зверя, наблюдал за процессом со стороны, радостно запрыгал и захлопал в ладоши.

– Получится! Зуб даю, на этот раз получится!

И эта, шестая партия оказалась выше всяких похвал. Абсолютно черная блестящая болванка необычайной твердости. Наездники радостно вертели заготовку в руках, передавали друг-другу, по очереди пожимая Мокше руку.

– Посмотри, оно полностью черное! Это железо лучше, чем у Древних людей! – улыбался Игорь, – Мы сделали лучше! Ты сделал лучше, Мокша!

– Будет тебе топор, Богдан, – сказал рудокоп, глаза его радостно блестели, – Сам выкую! Не для хозяйства, а для тебя! Я выкую тебе самый лучший на свете боевой топор!

– Да на кой мне боевой топор… – пробурчал Богдан и спохватился, – Спасибо Мокша… Я рад.

К тому времени Небесный город потратил почти все свои сбережения. Игорь чувствовал свою вину перед доверившимися ему людьми, которые вот-вот оказались бы на грани голода. Потому с первой же крошечной партией железа он засобирался в Ушкуй. Однако, едва наездник забрался на своего дракона, его снова окликнул Мокша. Вид у рудокопа был раздосадованный.

– Эта партия тоже не годится, – расстроенно сказал он.

– Почему? – нахмурился Игорь.

Внутри у него похолодело: нет железа – нет денег. А деньги очень нужны.

– Я не могу перековать заготовку. Мормагон не сможет ничего выковать из наших болванок.

Игорь выдохнул, потер руками лицо и тяжело съехал на землю по боку дракона. Плечи его сами собой опустились вниз, придавленные тяжестью разочарования.

– Почему? – спросил он у Мокши, – В чем проблема?

– Я не знаю. Это отличное железо, клянусь. Но оно слишком твердое, попросту не плавится. И я не могу понять в чем причина…

Дракона разгрузили. Лететь к Мормагону с бракованной партией не имело никакого смысла. Игорь мог продать ему болванки: никто на всем свете не отличит, качественные они или нет. Но вырученных от обмана денег хватило бы на несколько месяцев, а потом Небесный город ждало разорение. Гордый и жестокий Мормагон не простил бы наездникам предательства, и никто во всем Ва́ргане не стал бы больше покупать их железо.

Пол ночи Игорь не мог уснуть. Он метался по своему дому, то укладывался на кровать и задумчиво рассматривал потолок, то спускался на первый этаж и пытался занять себя книгами, то просто бродил вверх-вниз по лестнице. К третьему часу его осенило, со спины в один миг словно упала гора, Игорь снова расправил плечи и выпрямился, чувствуя, как сердце трепыхается от призрачной надежды, и наездник, подпрыгивая от нетерпения, помчался к дому старшего рудокопа.

– Мокша! Мокша! – заколотил он кулаками в дверь, – Я понял, Мокша!

На крыльцо вышла жена ремесленника.

– Что случилось?

– Позови Мокшу!

– Это не ждет до утра? Ночь на дворе, он спит.

Игорь схватил женщину за плечи и, радостно улыбаясь, легонько встряхнул.

– Разбуди его! Прошу тебя, разбуди!

Женщина кивнула и направилась в дом, через пять минут на пороге показался заспанный Мокша.

– Что случилось? – спросил он, потирая глаза.

– Ведь ты перековал мою кольчугу! – прокричал Игорь.

– Перековал… – почесал в затылке Мокша.

Внезапно лицо его посветлело, и рудокоп отчаянно расхохотался, запрокинув голову назад.

– Ну конечно! – сказал он сквозь смех, – Я перековал! Игорь, перековал!

– Понял? – захохотал в ответ Игорь.

– Понял! – радостно ответил рудокоп.

В ту ночь они так и не отправились спать. Вдвоем перетащили болванки из кузницы в яму, и Лягушонок по команде Игоря покрыл заготовки широкой струей пламени.

– Работает… – прошептал Игорь.

Мокша, глядя на то, как легко плавится черное железо в яме, радостно всхлипывал и утирал слезы своей огромной красной ручищей. До утра он работал кувалдой, придавая материалу нужную форму, и когда солнце показалось из-за хребтов гор, перед глазами Игоря предстало воплощение победы – черное, гладкое лезвие боевого топора. Еще через несколько часов лезвие было вручено изумленному Богдану.

– Ты смог перековать? – радостно спросил он у рудокопа, – Мокша, ты – колдун! Я буду с гордостью носить твой топор! Это просто невероятно!

Богдан восхищенно покрутил лезвие в руках. Мокша гордо выпятил грудь вперед, глаза его сияли счастьем.

– Надо перестраивать кузницы, – деловито сказал он, – Меха́ нам больше не нужны и нужно разобрать часть стен.

– Перестроим, все перестроим. Только деньги нужны, – задумчиво проговорил Игорь, – Собери мне небольшую партию болванок. Пора навестить Мормагона.

– Ведь его кузнецы не смогут ковать драконью сталь, – возразил Мокша.

– Не смогут, – согласился Игорь, – Но это не значит, что он не должен нам заплатить. Он хотел железо, он его получит.

***

К вечеру того же дня Лягушонок с небольшой партией драконьей стали приземлился у стен Ушкуя. Мормагон и в этот раз оказался недоволен.

– Мало, Игорь, всего пять? – наместник закинул ногу на ногу и постучал костяшками пальцев по столу, глаза его алчно блестели, – Мы не об этом договаривались.

Игорь почувствовал раздражение. Снова позвал в свои личные палаты, угощает, наливает дорогое вино, то разливается соловьем, то угрожает. Тертый, расчетливый человек, прекрасно знающий как извернуться, чтобы добиться своего.

– Будет больше, – твердо ответил Игорь, – И это стоит дороже, чем мы уговаривались.

Залазарь восхищенно вертел в руках черный брусок.

– Продай и мне это железо, Игорь. У меня тысяча самых умелых лучников в Ва́ргане, будут не просто самые умелые, а лучшие из лучших.

– Лучшие из лучших у меня, – хмыкнул Мормагон.

– На мечах твои может быть и ловчее, – возразил княжич, – Но любой из моих воинов прострелит твоему глаз, прежде чем тот приблизится на расстояние удара.

– Этот спор никогда не кончится… – со смехом развел руками наместник и снова повернулся к Игорю, – Хочешь больше золота? Сколько ты хочешь?

Игорь сложил руки на груди и внимательно посмотрел на наместника.

– Двойную.

Наместник усмехнулся.

– Ты, однако, наглец… – покачал он головой, – Всему есть предел. Уговор есть уговор. Двойную платить я не стану.

– Вели ковать, – просто сказал Игорь.

– Что? – удивился Мормагон.

– Зови кузнеца и вели ковать. Сейчас, – повторил Игорь.

Мормагон секунду буравил взглядом наездника, затем протянул руку в сторону двери, приглашая своих гостей выйти. Прошли через двор, вышли на дорогу и через два дома Игорь увидел огромную кузницу, коптящую небо черным дымом. Наместник толкнул дверь ногой, на Игоря пахнуло жаром. Внутри два кузнеца работали молотом, выравнивая раскаленное докрасна лезвие меча.

– Богучар! – крикнул Мормагон.

Один из кузнецов обернулся. Лицо его, красное от жара и напряжения, было покрыто мелкими капельками пота. Он отбросил в сторону кувалду, отер лоб и приблизился к наместнику.

– Выкуй меч, – сказал Мормагон и кинул кузнецу в руки черную болванку.

– К завтрему пойдет? – сипло просвистел Богучар.

– Сейчас, – приказал Мормагон.

– Печи заняты…

– Ну так освободи, – разъярился наместник, оскалив желтоватые зубы.

Кузнец мельком глянул на Мормагона и покорно направился к горну.

– Выйдем? – спросил Залазарь, – Здесь невыносимо жарко.

– Выйдем, – согласился Мормагон.

Приятная прохлада улицы омрачалась запахами смрада, которые ветер нес из глубин Ушкуя.

– Так ты продашь мне железо? – спросил Залазарь у Игоря, сморщив нос.

– Игорь продаст его только мне, – жестко ответил Мормагон, поглядывая на наездника, наблюдая, станет ли тот возражать.

Залазарь указал пальцем на наместника.

– Вот видишь, каков наглец? Он будет одет с головы до ног в драконью сталь, а я полезу прикрывать его драгоценный зад своим оголенным. Мы ведь воюем вместе, бок о бок. Почему мои воины должны рисковать больше?

Игорь равнодушно произнес:

– А я-то здесь причем?

– А у кого-то еще есть драконья сталь?

– Ты с оголенным задом лезешь на туземцев. А я с оголенным задом лезу на драконов. Никакое железо не защитит от острых клыков и драконьего пламени. Мы рискуем. Я рискую, братья мои рискуют. Ты хочешь, чтобы мы рисковали еще больше? Нужна драконья сталь, договаривайся с Мормагоном.

– Он же с меня три шкуры сдерет, – возмущенно возразил Залазарь.

Мормагон довольно крякнул, мол, так и есть, сдеру, еще как сдеру, дурак был бы, если бы не содрал.

– Сдерет, – пожал плечами Игорь, – Я изготовлю один доспех, одну кольчугу, лично для тебя, в знак нашей дружбы. Для дружины покупай железо у наместника.

С полчаса ожидали. Мормагон, сложив руки на груди уныло поглядывал на копошащихся на улицах города людей, Залазарь нетерпеливо ходил вдоль стен кузницы. Наконец дверь открылась и на пороге показался Богучар.

– Наместник! – окликнул он Мормагона и кивнув головой, позвал его внутрь.

Кузнец, взявшись за щипцы, вытащил из печи брусок принесенного Игорем железа и водрузил его на наковальню. Теперь болванка не была черной, раскаленная жаром кузнечного горна, она переливалась всеми оттенками красного.

– Ну? – нетерпеливо спросил Мормагон.

– Я не могу ее расковать, – ответил Богучар.

Кузнец взял в руки молот и ударил по болванке. Во все стороны разлетелись искры, но заготовка не поменяла своей формы. Еще несколько раз кузнец ударил по раскаленному железу и затем устало опустил молот на пол. Мормагон разъяренно обернулся на Игоря.

– Как это понимать? – гаркнул он, в глазах наместника колыхался огонь кузнечного горна.

– Заплати двойную и я выкую тебе сколько угодно мечей, – спокойно ответил Игорь.

– Что это еще за шутки? – в гневе сморщился Мормагон.

– Я не шучу. Ты не сможешь ковать драконью сталь без адского пламени. Нужен дракон. Я буду ковать тебе любое оружие, какое попросишь. Но это стоит дороже.

Мормагон еще минуту со злобой буравил взглядом наездника, затем развернулся и вышел из кузницы. Игорь с Залазарем направились за ним.

– Будет тебе двойная, – буркнул Мормагон, остановившись на пороге, – Привезешь оружие, я заплачу.

– Нет, – покачал головой Игорь, – Ты заплатишь сейчас. Ты хотел железо, я его привез. Я работал, и моя работа стоит денег. Нет денег – нет оружия.

Мормагон шумно выдохнул и посмотрел на Игоря каким-то новым взглядом.

– Кузнец из горной деревни… – уныло протянул он, помолчал немного и затем продолжил, – Заплачу половину. За железо. Остальное получишь, когда привезешь заказ.

– По рукам, – согласился Игорь.

– Послезавтра мы выступаем на Запад, – продолжил наместник, – У нас остались неразрешенные вопросы с вождем одного из племен.

– Ты не будешь ждать новый доспех?

– Игорь, если бы я все время чего-то ждал, у меня бы ничего и не было, – хмыкнул Мормагон, – Ты с нами? Нам бы пригодился боевой дракон.

Игорь покачал головой.

– У меня не боевой дракон, да и я не боец.

– Еще какой боец. Ты успешный наместник своей волости.

– В моей волости нет наместников, – возразил Игорь.

– И все же ты назвал волость своей, – улыбнулся молчавший до сих пор Залазарь, – Игорь, посмотри на себя, ты одет в кольчугу, а на поясе у тебя меч…

– Я не носил меч, пока жил только в своем городе. У нас никто бы не посмел на меня напасть. Теперь я понимаю, что не везде так, как у нас, и ношу оружие только для того, чтобы защитить себя. Я не стану убивать кого-то ради наживы.

Залазарь подошел к Игорю и положил руку ему на плечо.

– Брось, нам действительно понадобились бы драконы. А добычу разделим. Дикие Земли – богатый край, там богатая добыча.

– К тому же его отец щедро платит тем, кто сдерживает дикарей на границах, – кивнул Мормагон на Залазаря.

Игорь вздохнул. Не воин он, не воин. Что ему искать в этих диких лесах? Не влекут его эти воинские приключения, ни за деньги, ни ради славы.

– Не будет драконов. Я защищаю себя, но не воюю. Я не воин и мои братья тоже. Мы мирно живем в наших горах и так будет всегда.

– Зря, – буркнул Мормагон, – Зря драконы пропадают, без дела простаивают. Приручить такого зверя и не воевать, где это видано? Но как знаешь, Игорь, как знаешь…

***

За три следующих года Небесный город расцвел. Добывать драконью кровь стало проще, из черного железа сделали толстую сеть, к концам привесили грузы, теперь драконы не могли ее порвать и не путались в ней, сеть лишь прижимала их к земле, удерживая на месте. Цепь тоже изготовили из драконьей стали. Со временем наездники перестали бояться диких драконов и стали воспринимать охоту на них как трудную и неприятную, но все же просто работу. Построили еще несколько новых кузниц и специальные драконьи горны, чтобы было удобно разогревать железо, наняли людей. Работа кипела. Каждую неделю Небесный город поставлял Мормагону кольчуги, мечи, стрелы из черного железа. И наместник щедро платил за это необычное оружие.

На город свалилось несметное богатство. Во всех домах окончили ремонт, крыши подняли и сделали остроконечными, чтобы не упираться макушками в потолок, дверные проемы и окна расширили, а стены покрасили известью. Город засверкал на солнце словно драгоценный камень. Построили еще несколько новых зданий в дальнем конце долины для семей прибывших кузнецов. Для детей организовали школу и библиотеку, теперь, по велению Игоря, обучение грамоте стало обязательным для всех. Организовали и небольшую аптеку, пригласили к работе лекаря из столицы. Быстро выяснилось, что лекарь тот, хоть и хорошо образован, но не умеет ничего, кроме как окуривать больных пахучими травами. Он не мог лечить поносы, сыпь, принять роды или зашить рваные раны наездников, потому был с позором изгнан из Небесного города. Вместо него врачевать стала Дуня, пожилая повитуха, отличавшаяся пытливым умом и нескончаемым состраданием к человеческой боли.

Хозяина Белых гор любили, за ту сытость и безопасность, которую он организовал в своем маленьком мире, драконов уважали, ведь это именно они, драконы, кормили весь город. Давно уже никто не боялся огромных зверей, которые то и дело носились по всей долине, затевая игривые драки, но зная, что драконы относятся настороженно ко всем, кроме своих хозяев, близко не подходили и запрещали это делать своим детям.Искателей приключений с равнины, желающих приручить дракона за все годы так и не нашлось. Правда клич и не пускали, единомышленников не искали, так и остались таинственным племенем, живущим в уединении далеко в горах. А вот в самом Небесном городе уже подрастало поколение мальчишек, мечтающих попробовать свои силы и выкрасть яйцо у дикого зверя. Все они были младше, чем Игорь в то время, когда нашел своего Лягушонка, потому он строго настрого запрещал мальцам ходить в горы, но втайне радовался тому, что когда-нибудь, когда они подрастут, его дело найдет продолжение.

Огромную стену, которая отделяла Небесный город от внешнего мира, восстановили. Дубовые ворота подлатали и заново обили драконьей сталью. Теперь эти ворота не взял бы ни один таран. Но таранов никаких и не ждали: с того времени, как к ним заявились славы прошло много долгих и спокойных лет. Игорь, правда, все равно велел держать ворота на замке, но стена всегда пустовала, дозорных не выставляли, воинов не нанимали. Зачем отдавать свой хлеб тем, кто много лет будет бездельничать, пока все остальные жители работают не разгибая спины? Потому и не сразу услышали, как к воротам подошла группа славских всадников.

– Игорь, там славы за стеной! – прокричал Милад.

Игорь бросил в таз щетку, которой чистил чешую Лягушонка и вытер руки о штаны.

– Много?

– С десяток, говорить с тобой хотят. Впустить?

– Впускайте…

Через ворота зашел отряд всадников одетых в славские доспехи. Впереди ехал тот самый воевода, на этот раз советника князя не было, его сопровождали только воины, одетые в полное облачение. Сам дружинник был в легкой кольчуге и без шлема, он легко спешился и поднял руку в знак приветствия. Игорь и четверо наездников подошли ближе к новоприбывшим.

– Ты снова не пригласишь меня Игорь? И даже воды не предложишь с дороги?

– Я ведь вас не звал, с чего вдруг мне вас угощать? – грубовато ответил Игорь, – Логгин, правильно я помню? Зачем пришел? Разве мы в прошлый раз с тобой не договорились? Тебя много лет не было, я считал, что князя устроил мой ответ.

– Правильно помнишь, я Логгин и кажется ты в прошлый раз предлагал мне дружбу. А я в ответ предлагаю дружбу тебе. Слыхал ли ты, что князь Благояр умер?

– Наш Небесный город далеко, сюда поздно доходят слухи. И кто же вместо Благояра?

– Место Благояра занял его сын, Яромир. Но и он погиб.

– Надо же… Он тоже был стариком? – хмыкнул Игорь.

– Его сожгли заживо его собственные подданные и знаешь почему? Им не понравилось, что князь торгует с Ва́рганом.

– Я так понимаю в Славии новый князь? Знаешь, как это называется? – нахмурился Игорь.

– И как же?

– Государственный переворот.

– Сейчас в Славии правит князь Ярослав, он младший сын князя Благояра, его посажение законно.

Игорь сложил руки на груди.

– Хочешь сказать этот ваш Ярослав не пытался свергнуть с престола своего брата, не организовывал вооруженный мятеж и захват власти, а просто случайно оказался рядом?

– Я хочу сказать то же, что и говорил несколько лет назад. Белые горы – земля Славии. Ваш законный правитель – новоявленный светлый князь Ярослав. Признай его власть и останемся друзьями.

– И что же хочет светлый князь Ярослав от моего маленького города?

Логгин скривился. Заметил, как Игорь назвал город своим.

– Признай власть князя и власть законов Славии. Прекрати торговать с Ва́рганом и плати подати, как подобает каждому жителю Славии.

– И сколько же вы хотите, чтобы я платил?

– Слава о твоем несокрушимом железе пролетела через все земли от Дивных Лесов и до моря на Восточном Берегу. Плати драконьей сталью и живи дальше, как знаешь.

Игорь услышал, как позади него поперхнулся Ратмир.

– Я не понял, – переспросил Ратмир, – Вы что хотите, чтобы мы отдавали вам драконью сталь? Всю драконью сталь?

– Ты все правильно понял, – кивнул Логгин.

Ратмир покраснел до кончиков ушей и весь будто надулся от негодования.

– Да вы там что все с ума посходили?

Игорь успокаивающе положил руку Ратмиру на плечо.

– Ярослав хочет, чтобы мы отдавали вам драконью сталь и не хочет за нее платить?

– Ваша работа будет оплачена так же, как оплачивается работа любого ремесленника Славии.

– Ты знаешь, сколько мы зарабатываем на продаже драконьей стали? – усмехнулся Игорь, – Наша работа стоит дороже, чем работа простого ремесленника.

– Ты крадешь богатства Славии, – спокойно ответил Логгин.

– Это ты пришел в мой дом и хочешь ограбить меня и моих людей, а я честно работаю и беру за это честные деньги. На что ты рассчитывал, когда шел сюда? Ты считал, мы на это согласимся? Что добровольно дадим себя грабить? Ты ведь не глупец, Логгин.

– Я рассчитывал на твое благоразумие. У тебя только два пути Игорь, признать власть нового князя и платить дань. Или добровольно вернуться в Ва́рган, туда, откуда пришел.

– А что если я не согласен добровольно ни на то, ни на другое?

– Тогда ты уйдешь отсюда принудительно, – спокойно ответил воевода.

Игорь почувствовал, что теперь и в нем поднимается волна гнева. Как смеет этот человек угрожать ему в его собственном доме?

– Вы славы, знаете толк в вооруженных мятежах, вам не впервой устраивать раскол внутри своего княжества. Вы добились независимости, но внутри вашего фальшивого государства до сих пор разброд и междоусобица. Я не приму диктатуру незаконно посаженного князя. Я скажу тебе то же, что сказал много лет назад. Я – ва́рганин. Севернее гор – Ва́рган, южнее гор – Ва́рган, а Белые горы – мои. Уходи сейчас, пока между нами еще нет вражды и больше сюда не возвращайся. Все, кто впредь посмеет угрожать мне и моим людям, будут убиты.

Логгин вздохнул и неодобрительно посмотрел на Игоря.

– Игорь ты понимаешь, что разворошил осиное гнездо? Пожалей своих людей, ведь ты здесь не один, здесь женщины и дети.

Игорь громко свистнул, за ним знак подали и четверо наездников, стоящих у него за спиной. Послышался топот и хлопанье гигантских крыльев, к стене приближалось пятеро гигантских драконов. На миг Игорь заметил смятение в глазах Логгина, дружинник даже отступил на шаг, когда Лягушонок грозно рыкнул ему в лицо, но к нему быстро вернулось самообладание и он выпрямился, спокойно глядя дракону в пасть. Лошади его дружинников заржали и испуганно заметались, воины безуспешно пытались удержать их на одном месте.

– Чужаки, – сказал Игорь Лягушонку, показывая на славов. Дракон снова взревел, грозно оскалившись на всадников.

– Ты совершаешь ошибку, – сказал Логгин грустно, – Ведь я предлагаю тебе дружбу.

– Ты предлагаешь мне рабство. Уходи или я убью тебя прямо на этом месте.

Логгин спокойно повернулся спиной к дракону, поймал своего коня за уздечку и забрался в седло. Игорь даже подумал, что этот человек достоин уважения, ведь не всякий сможет вот так смело повернуться спиной к застывшему в боевой стойке гигантскому зверю. Отряд славов развернул коней и те радостно помчались прочь, как можно дальше от страшного дракона. Как только славы скрылись за воротами, Игорь погладил чешуйчатый бок своего зверя.

– Молодец Лягушонок, молодец. Ты очень умный дракон, я тебя люблю, – Игорь поцеловал черную морду, – Ну, беги…

Руслан подошел к брату и с тревогой спросил:

– Вернутся? Как думаешь?

– Я не знаю, Руслан. Я не знаю, чего ждать. Одно совершенно точно, все это очень нехорошо.

Глава 8

Тишину ночи разрушил страшный грохот. Дуня мгновенно проснулась, прислушалась. Сначала подумала, что это дракон спросонья ударил хвостом по стене пещеры, но звери и раньше ревели, и грохотали в ночи, и она никогда не просыпалась от этих звуков, за много лет привыкла к ним. Сейчас звук был каким-то другим: незнакомым, настораживающим. Показалось, что вслед за ударом услышала треск осыпающегося камня, также непохожий на то, что она слышала прежде. Камни с гор падают не так, звук более звонкий и гулкий.

Грохнуло еще раз, послышались крики. Дуня выскочила из постели и подбежала к окну. Из соседних домов высыпали полураздетые люди, забегали, вдалеке послышался пронзительный женский крик. Дуня поправила наползающий на глаза чепец и вгляделась в темноту. Все казалось прежним: долина, речушка, тихие темные дома. Лишь вдалеке, ближе к стене что-то неясно светилось. Может непогодится и это слышны раскаты грома? В горах бывают страшные грозы. Но небо было чистым, ни облачка, ярко светили звезды.

Снова прогрохотало, стены дома затряслись. Дуня застыла от ужаса, метнулась к выходу, словно ветер промчалась по лестнице вниз, почти не замечая боли в коленях, изуродованных артритом, и в ночной рубахе выскочила на улицу. Повсюду в панике метались люди, многие держали в руках факелы, освещая ночной город. Взгляд выхватил один из домов, страшная дыра в его стене зияла чернотой, внутри разгорался пожар. Дуня в смятении застыла, казалось ее руки и ноги онемели, она никак не могла заставить себя пошевелить хоть кончиком пальцев. Судорожно пыталась вспомнить, была ли эта дыра днем или появилась только что. Ее разум отказывался понимать происходящее. В небе над стеной вырисовалась длинная огненная дуга, похожая на хвост гигантской жар-птицы. Огненная птица влетела в крышу ближайшего к стене дома, взорвавшись тысячей оранжевых искр. Часть камней с тем самым жутким треском осыпалась на землю, деревянные сваи с внутренней стороны крыши загорелись.

– За стеной! – страшно закричал пробегающий мимо Мокша, – Летит из-за стены!

Дуня наконец пришла в себя и, подхватив полы своего длинного ночного одеяния, забежала в дом, захлопнула дверь, будто та могла защитить ее от падающих с неба огненных снарядов, залезла под стол и прикрыла уши руками. Все ее тело тряслось от страха, из глаз непрерывно текли слезы. Послышался странный свист, каждой клеточкой тела Дуня почувствовала ужас приближающейся смерти. Свист нарастал. Дуне показалось, что на миг все затихло, затем мир содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка. Словно со стороны услышала свой полный отчаянья крик. В страхе выскочила из-под стола, ринулась к двери, толкнула ее, испугалась что та закрыта, застучала, закричала, забилась всем телом о створку, наконец сообразила, что толкает не в ту сторону, дернула ручку на себя и снова выскочила на улицу. Против здравого смысла побежала сначала в сторону стены, ее схватили сзади за руки, дернули, встряхнули.

– Куда? К пещерам! Бегите к пещерам! Все в укрытие!

Дуня послушно развернулась и путаясь в своем одеянии помчалась в другую сторону. Упала, больно ободрав коленки, обернулась, страшась увидеть летящий на нее кусок скалы. Увидела вдалеке как Игорь и Руслан садятся на своих драконов и поднимаются в небо. Снова встала на ноги и побежала, нырнула в первую же попавшуюся пещеру. Там уже прятались люди, в страхе прижимались друг к другу, дети громко плакали. Дуня забилась в угол и прислушалась, стараясь сквозь истошные крики и плач понять, что происходит снаружи.

Снова странный гул и грохот. Затем дикий рев рассерженных драконов, который эхом пронесся по долине, страшные мужские крики где-то вдалеке. Дуня закрыла руками уши и села на пол, вжав голову в колени. Великий Творец, быстрее бы это кончилось, быстрее бы прекратился этот кошмар!

Понемногу все стихло, дети успокоились, взрослые зашептались друг с другом. Дуня поднялась на ноги и двинулась к выходу.

– Стой! – крикнула одна из женщин, – А если еще полетит? Дождемся Игоря, он скажет, когда можно выходить.

Дуня послушно застыла в ожидании благих вестей.

***

– Что делать, Руслан? Они ведь не остановятся! Мы только еще больше разозлили их, – Игорь, сложив руки на груди наблюдал за тем, как разбирают обгоревшие до костей трупы. Кое-кто был еще жив и слабо стонал в нечеловеческих муках, таких безжалостно добивали и оттаскивали в кучу, к остальным. Ужасы ночи остались позади, за ними пришли ужасы дня, горы мертвых людей, погибших под стеной в адском пламени, исторгаемым их драконами. В небе светило оранжево-красное солнце, будто оно напиталось этим пламенем и пролившейся ночью кровью. В живых никого не осталось, многих собственноручно зарезал Игорь, с таким хладнокровием, которого и сам от себя не ожидал, в такой неистовой ярости он бросился на воинов Славии прошлой ночью. Наутро пришлось вручную оттаскивать от стены трупы, чтобы в Небесном городе не начался мор. Мужчины, несмотря на совершенно жуткую картину убитых в мучительных пытках людей, делали это с холодным безразличием, будто убирали с дороги трупы баранов.

– Хватит ли им смелости сунуться к нам еще раз? Теперь они знают мощь наших драконов, – ответил Руслан.

– Да, знают, и захотят наше оружие еще больше, – возразил Игорь, – Надо нанять воинов, выставить охрану на стену, так мы по крайней мере успеем предупредить людей, спрятать их в укрытии. Мы не можем теперь жить как раньше. В Небесном городе уже не безопасно.

Игорь чертыхнулся, он все еще не верил, что славы пошли на такую подлость, что направили оружие на мирных жителей крохотного городка в горах, более того, что осмелились провести вооруженных людей и катапульты по единственному пути к их городу по территории Ва́ргана. Но глупо было думать, что один раз решившись на такое, они не попробуют взять свое снова.

Игорь развернулся и прошел через ворота, Руслан последовал за ним. Возле одного из домов лежал окровавленный труп женщины, до пояса прикрытый простыней. Над ним, сгорбившись склонилась старушка-мать, она уже не рыдала, лишь смотрела на молодую дочь глазами полными тоски. Игорь потер лицо руками, пытаясь остановить накатывающие на глаза слезы ярости. Пришли ведь ночью! Напали в тишине, пока мирный город спал. Сделали это специально, чтобы никто не успел убежать, чтобы никто не успел спрятаться. Специально, чтобы погибли люди. Ведь знают, что здесь нет воинов, знают, что город полон женщин и детей, каким же нужно быть нелюдем, чтобы принять подобное решение? И где край жестокости и алчности этого подлого народа? В этом и есть вся их суть – назвать себя славными потомками великих Богов, чтобы разрешить себе делать все что угодно. Остальные ведь недостаточно славные. Они, жители Белых гор, ва́ргане, а значит черный народ, значит можно не считать их жизни и истреблять словно мух, чтобы не перекрывали доступ к богатым ресурсам.

– Ребенок ранен, посекло осколками, – сообщил Руслан.

– Я знаю, – зло ответил Игорь, – Нужно нанести песка в бочках, чтобы быстро тушить пожары, если снова придут с катапультами. Ворота засыпать камнями, чтобы таран не пробил. Всех переселить вглубь долины, ближе к пещерам. Деревянные постройки разобрать. Если начнутся пожары, люди запаникуют, а нам только паники не хватало. Мужчин вооружить, оборудовать пещеры для женщин… Хотя не знаю, есть ли в этом смысл, далеко снаряды не долетят, падают близко к стене.

– Сделаем. На всякий случай сделаем.

Игорь свистнул Лягушонка.

– Куда ты?

– У нас есть наши драконы, славы не получат того, чего желают. Никогда не получат. Но нужно обезопасить людей, нам нужны дозорные, а еще лучше воины, которые в следующий раз встретят отряд славов у стены и не позволят им дойти до Небесного города и подвезти к стене катапульты. Нам придется просить помощи.

Накинул плащ на плечи, закрыл хомутом лицо и оседлал Лягушонка. Послушный зверь одним гигантским прыжком ринулся в небо, разорвав воздух на части мощным ударом крыльев.

Дракон летел на восток быстрее ветра, подгоняемый своим рассерженным наездником. Игорь спрыгнул со спины Лягушонка в воздухе, когда тот еще не успел приземлиться, ударился пятками так, что боль отозвалась глухим стоном по позвоночнику, прошел быстрым шагом через город, чувствуя, как ярость тугими волнами плещется внутри него, едва не выливаясь на всех мимо проходящих горожан.

В доме наместника рявкнул на мимо проходящих слуг, которые учтиво склонились перед ним, провожая на задний двор, где Мормагон и Залазарь наблюдали за тренировкой дружинников. Игорь давно уже заходил в палаты наместника без приглашения и даже без стука, Мормагон обозначил его перед слугами как особого гостя, поэтому, когда наместник увидел наездника, он расправил руки и расплылся в широкой приветственной улыбке.

– Какими судьбами, Игорь? – он осекся, наткнувшись на серьезный, встревоженный взгляд, – Что-то случилось?

– Случилось, – без приветствий ответил Игорь, – На мои горы напали сегодня ночью.

– Как это напали? – опешил Залазарь, – Кто?

– Славы. Пришли ночью, подвезли к стене катапульты. Обстреляли город камнями и бочками со смолой. Мы были не готовы к такому, пострадали люди. Женщина погибла и ранен ребенок, несколько домов разрушены. Мы уничтожили отряд славов и потушили пожары, но люди напуганы.

На красивом молодом лице Залазаря виделось неподдельное изумление, Мормагон же, наоборот, совсем не казался удивленным.

– Но как могли славы подойти к вашей стене? Им сутки идти по территории Ва́ргана вокруг гор, – недоумевал княжеский сын.

– Ты все правильно понял, вооруженные до зубов славы с телегами, груженными катапультами сутки шли по территории Ва́ргана самым наглым образом.

– Много их было?

– Около сотни, не больше.

– Вы истребили сотню вооруженных воинов Славии? – заинтересовался Мормагон.

– И две катапульты, – кивнул Игорь.

– Вот это мощь… – покачал головой наместник.

– Речь не о нашей мощи, Мормагон, речь о том, что на мои горы напали и нападут еще. Нам нечем защищаться, у нас нет ничего, кроме драконов. Мне нужны воины, дозорные на стену. Дай мне людей из своей дружины.

– Я не могу, – просто ответил Мормагон.

Игорь отшатнулся, не веря своим ушам. Он ни секунды не сомневался, что наместник поможет защитить Белые горы и никак не ожидал его отказа.

– Как это понимать, Мормагон? Они пришли за драконьей сталью! За той, которую я уже много лет тебе продаю. Или она тебе больше не нужна? Дело в деньгах? Так я заплачу, я щедро заплачу, только дай людей!

– Я не могу дать людей, Игорь, и дело вовсе не в деньгах, – ответил Мормагон.

– Так в чем же дело?

– В том, что Белые горы – это земля Славии. Ты незаконно занял ее.

– Ты всегда знал об этом, но пока не было проблем, тебя все устраивало! А как только запахло жареным, оказалось, что земли я занял незаконно, – разъярился Игорь, – А как, по-твоему, я должен был занять их законно? Я был ребенком, когда поселился в горах. Я должен был прийти вместе со своим драконом и мамкиной сиськой во рту и покланяться перед князем, чтобы он великодушно разрешил мне занять пещеру в его горах?

Мормагон успокаивающе поднял руки перед собой.

– Что ты так злишься Игорь? Я же тебя ни в чем не обвиняю.

– Что я так злюсь? Я злюсь, потому что толпа уродов сегодня ночью напала на мирно спящих людей, а ты мне рассказываешь о какой-то законности! Где был закон когда сегодня ночью убили ни в чем не повинную молодую девушку? Где был закон, когда ее осиротевший ребенок остался без ноги? Без ноги, Мормагон! Этот мальчишка на всю жизнь остался без ноги! Где был твой закон?

Наместник потер нос и хмыкнул. За его спиной двое дюжих воинов скрестили мечи, ушкуйник Мормагона уверенно теснил лучника Залазаря, явно хуже владеющего мечом. Раздражающе лязгало железо, напоминая Игорю о страшных событиях ночи.

– Я понимаю твое негодование.

– А мне кажется, что не понимаешь, наместник!

– Понимаю, Игорь, все понимаю. Но Белые горы – земля Славии. Я не могу дать тебе людей, потому что в таком случае воины Ва́ргана окажутся на территории соседнего государства и скрестят мечи с их воинами. Это расценят как нападение, начнется война. Я не могу этого сделать за спиной у князя. Ты должен просить защиты, но не у меня, а у Станислава.

Залазарь примиряюще встал между ними.

– Мормагон прав. Нельзя это делать за спиной у отца. Я попрошу аудиенции, мне он не откажет.

– Мои люди – твои, если Станислав даст добро, – кивнул Мормагон, – Но это решение должно остаться за князем, пойми меня правильно. Это конфликт внутри Славии, только князю решать, должен ли Ва́рган в это вмешиваться.

Игорь отшатнулся.

– С каких пор это конфликт внутри Славии? В Белых горах нет ни одного слава, мы все пришли с ва́рганской земли. Мы говорим на языке Ва́ргана, мы молимся Богу Ва́ргана, мы ва́ргане, а не славы!

– Вы – ва́ргане, которые живут на славской земле. Это повод для большого спора, кто вы на самом деле, – покачал головой Мормагон.

– Да называйте нас как хотите, хоть ва́рганами, хоть славами, хоть… Да хоть кем! Людям нужна защита, – зло рявкнул Игорь, – Я не могу ждать аудиенции у князя, мне нужны воины еще вчера, а не через неделю. Я не знаю, когда в мой город ворвутся вооруженные воины и начнут резать людей, словно куриц!

Залазарь успокаивающе похлопал его по плечу.

– Я отправлюсь сегодня же и завтра отец примет тебя. Я обещаю.

***

Князь принял Игоря на следующий день, как Залазарь и обещал. Переспав ночь, Игорь чуть успокоился, он все еще злился, но теперь ярость не заполоняла его целиком. На место гнева пришла противная зудящая тревога, которая ежечасно колола сердце холодом. А вдруг князь откажет? Что делать тогда? Как защищать своих людей?

Игорь широким шагом зашел в княжескую парадную. Седеющий Станислав восседал на большом бархатном кресле и смотрел снисходительно, чем вызвал у Игоря глухое раздражение. По правую руку от него стоял лысоватый мужчина с длинными смешными усами, а по левую Залазарь. Игорь приметил неуловимое сходство между отцом и сыном, тот же прямой тонкий нос, то же квадратное лицо с высокими скулами. Князь внимательно оглядывал Игоря, словно оценивая его, словно решая, достоин ли он и его люди помощи. Игорь сухо поклонился, и князь чуть склонил голову в ответ.

– Я наслышан о тебе, Игорь. Мой сын очень тепло отзывался о тебе. Рад наконец встретиться с тобой лично.

– Благодарю, князь, – сухо сказал Игорь, – Дружба с вашим сыном для меня честь. Я не отниму у вас много времени, учитывая, что ни у вас, ни у меня его нет. Я наслышан, что не так давно Ва́рган заключил со Славией договор о мире, но вопреки этому, позавчера вооруженный отряд славов пересек границу и вторгся в земли Ва́ргана. Ночью славы вероломно напали на мой город, погибли мирные люди.

– И что же ты хочешь, Игорь?

– Я прошу у Ва́ргана защиту.

– Не проси у меня защиты Игорь, Белые горы – это земли Славии. Если ва́рганское войско вторгнется на территорию Славии, будет война. Ты просишь начать войну из-за маленького города на вершинах гор, чужого города?

Сердце Игоря упало в пятки. Если князь откажется защищать их, они останутся одни. Впору открывать ворота, отдавать всех драконов и все горны славам, а самим бросаться в пропасть.

– В Небесном городе живут ва́ргане, а не славы. Всегда жили ва́ргане. Мы пришли с ва́рганских равнин. Защищая Белые горы, вы защищаете своих людей. Или горстка ва́рганских ремесленников не достойна защиты своего княжества?

– Все, кто живет на территории Славии, когда-то был ва́рганином. Должны ли мы вмешиваться в дела соседнего княжества каждый раз, когда они поступают несправедливо по отношению к своим жителям?

Игорь выпрямился и спрятал руки за спиной, посмотрел на Залазаря, тот был спокоен и даже слегка улыбался.

– Что Вы хотите в обмен на защиту? – догадался спросить Игорь.

Князь подался вперед и улыбнулся.

– Я не удивлен, что именно ты стал наместником этих земель. У тебя хорошая хватка.

– Вы ошибаетесь, – ответил Игорь раздраженно, – в моих землях нет наместников. Так что Вы хотите?

– Если ты хочешь, чтобы я защищал эти земли, они должны стать частью Ва́ргана, и все богатства этой земли должны стать частью Ва́ргана. Я наслышан о чудесных свойствах твоего железа. И даже пробовал меч и доспех Залазаря. Это очень хороший меч и очень хороший доспех. Я не видел оружия, которое бы сравнилось с тем, которое производится в твоем городе.

– Значит, вы хотите драконью сталь? Сколько? – нахмурил брови Игорь.

– Я не грабитель Игорь, я понимаю, что вам нужно на что-то жить. Ва́рган будет платить за вашу работу по добыче и обработке железа, но не за само железо. Оно должно принадлежать Ва́ргану. Ты продашь мне его в половину от той цены, за которую его берет Мормагон и перестанешь продавать оружие наместнику и вообще куда либо, кроме княжеского дома. Ты признаешь мою власть и признаешь Белые горы – землями Ва́ргана. Взамен я буду защищать горы от агрессии Славии столько, сколько это потребуется.

Игорь на минуту замолчал, обдумывая сказанное.

– Я так понимаю, у меня нет выбора?

– Нет Игорь, выбора у тебя нет.

Игорь посмотрел на Залазаря, тот удовлетворенно кивнул. Не так долго дружны, но будто стали братьями за это время. Знал этот мальчишка, какой Игорь сделает выбор, знал.

– Я приму ваше предложение, – кивнул Игорь.

Князь улыбнулся, закинул ногу на ногу и, облокотившись на одну из ручек кресла, подпер пальцами щеку.

– Хорошо. Но это не все.

Игорь насторожился.

– Как ты понимаешь, просто так славы Белые горы не отдадут. Я отправлю войско в сторону Славии.Вижу, ты всем сердцем болеешь за свой город. Значит ты пожелаешь встать на его защиту. Ты и твои братья. Сколько у вас драконов? Пять или шесть? Станьте частью нашего войска, вместе с драконами у Славии нет шансов против Ва́ргана.

– Я не воюю, – покачал Игорь головой, – И братья мои не воюют.

Станислав удивленно поднял брови.

– У тебя есть шанс отомстить за жизни своих людей. Есть шанс уничтожить военную мощь Славии раз и навсегда. Неужели ты этого не жаждешь? Подумай.

– Не о чем тут думать, – жестко возразил Игорь, – Я не горю жаждой мщения. Мы всегда жили мирно, хотим жить мирно и впредь. Вы хотите бороться с соседним княжеством за территории, это ваше право. Я приму вашу сторону, я признаю вашу власть, я продам вам оружие за ту цену, за которую вы хотите. Но я не прошу войны, я лишь прошу людей для защиты моего города. Я не воин и не воюю, я защищаю себя и своих людей.

Князь переглянулся со своим советником.

– Не могу сказать, что удовлетворен твоим ответом, но уважаю твой выбор. Воинство Ва́ргана велико, Славия не сможет противостоять ему, с твоими драконами или без. Будь по-твоему, живите мирно, занимайтесь своим делом – драконами и железом. Ва́рган защитит Белые горы.

Глава 9

Известия о поддержке ва́рганского князя Станислава приободрили жителей Небесного города. Один день город беспробудно пил и веселился будто забыл об ужасах той ночи, о страданиях погибшей женщины и ребенка, оставшегося инвалидом. На стене теперь дневали и ночевали около двух десятков добровольцев из числа жителей, но Игоря не оставляло напряжение. В пьянках он не участвовал, злился и бесконечно ворчал. Остальные наездники тоже были не веселы, понимали, что ничего еще не закончилось, и победу праздновать рано.

Через несколько дней через главные ворота прошла сотня лучников Залазаря с княжеским сыном во главе.

– Видишь, я же обещал, что загляну к тебе в гости? – весело сказал Залазарь, казалось, ничто не может омрачить его дух.

– Да, жаль только, что при таких обстоятельствах, – буркнул Игорь и вдруг смутился, – Ты не подумай, я всегда рад видеть тебя и без приглашения. Просто время сейчас такое, напряженное. И я весь как на иголках.

– У Ва́ргана великая рать, – похлопал Залазарь Игоря по спине, – Сейчас нас выступило шесть тысяч. И это далеко не все, что есть у Ва́ргана. Я лично выйду против славов… – Залазарь вдруг замялся и отвел взгляд, но затем снова улыбнулся и посмотрел на Игоря, – Ты можешь рассчитывать на меня.

Игорь понял, что Белые горы не единственная причина, по которой Залазарь взял сегодня в руки оружие. Чем обидели его славы? Задолжали? Оскорбили его женщину? Расспрашивать не стал, друзья на то и друзья, чтобы уметь при необходимости молчать и оставлять друг другу место для личного.

Залазарь до того не бывавший в Белых горах дивился величине стены и необычной постройке домов. Долго ходил вверх и вниз по лестницам, воодушевленно осматривал пещеры, необычные кузницы и огромные сыродутные печи. До вечера задерживаться не стал, оставив вместо себя старшего дружинника Стояна, умчался в сторону Славии.

Ворота закрыли и по приказу Игоря засыпали огромной горой камней, которые еще два дня таскали к стене на телегах. Лучники, облаченные в доспехи из драконьей стали, заняли стену по периметру и теперь там яблоку было негде упасть. Игорь знал, что эти воины лучшие из лучших и мимо них не проползет даже муравей. Тогда, впервые после ночного нападения славов, он почувствовал облегчение.

Через несколько дней, полных спокойствия, вместе с Миладом с равнины прилетели тревожные вести.

– Войско Станислава разбито, – сказал он мрачно, – Славы гонят остатки вглубь Ва́ргана.

– Как такое возможно? – недоумевал Ратмир, заглядывая в лицо каждому из друзей, будто они могли объяснить ему, что произошло, – Ва́рганское войско во много раз больше славского! И оно гораздо лучше обеспечено. Чего стоит только тысяча Залазаря, она с головы до ног в драконьей стали! Как славы могли их разбить?

Милад грустно потер подбородок и неуверенно глянул на Игоря.

– Что такое? Ну? Говори!

– Залазарь трусливо бежал с поля боя. Он сбежал, как только увидел войско славов и увел за собой свою тысячу. Славы теперь везде этим хвастают, говорят о том, что ва́ргане трусы, как и трусливый ва́рганский князь и его малодушный сын.

– Этого быть не могло, – покачал головой Игорь.

– Но это так, – возразил Милад, – Я же говорю, слух помчался по всему Ва́ргану, а славы с радостью его поддерживают. Народ возмущается, говорят, что Станислав начал не свою войну, что Станислав полез в чужое княжество, а из-за трусости его собственного сына, воины Славии теперь движутся на Ва́рган. Они обвиняют князя, но не славов.

Игорь растерянно посмотрел на друзей.

– Я не верю в это и ни за что не поверю. Раз говорят, что Залазарь ушел с поля боя, так оно и есть, но я ни за что не поверю, что он струсил. Залазарь кто угодно, только не трус. Если он ушел, значит на то были весомые причины.

– Или он просто предал тебя, – жестко сказал Ратмир.

– Это не тот человек. Если он и предал меня, то ради чего-то еще более важного.

Ратмир в ярости стукнул кулаком по ладони.

– Что может быть важнее жизни сотен мирных людей?

Игорь посмотрел на свой город. Жители еще не знали какая страшная подступает беда к стенам их родных домов, на улицах весело играли дети, наслаждаясь светлым солнечным днем, женщины довольно стрекотали о своем, о бабьем. Узнай они сейчас, к белым стенам подползет черный мрак отчаяния и безысходности.

– Жизнь одного важнее… Одного самого близкого. Предал бы ты меня ради Богдана? А ради жены? А ради детей? Предал бы, и я это знаю. И я бы это понял. Когда Залазарь приезжал, мне показалось, что у него есть личные мотивы идти на славов вместе с войском. Будто он хочет за что-то или за кого-то отомстить. Думал показалось, по всей видимости нет.

– Значит, он слабак, – разъярился Ратмир.

– Или человек, – возразил Игорь, – Ничего еще не кончено. Надо мужаться и выстоять, пока Станислав не соберет новую рать. У Ва́ргана бесконечная мощь. Мормагон еще не был на поле брани, да и Залазарь… Я уверен, Залазарь вернется. Решит то, что не решил, и вернется. Никто не сможет противостоять его темным лучникам. У славов нет никаких шансов.

– Или шансов нет у нас, – пессимистично заметил Богдан, – Сколько мы сможем выдерживать обстрелы со стороны славского войска?

– Не нагнетай, и без того тошно, – буркнул Ратмир.

– Сколько нужно, столько и выдержим, – ответил Игорь.

Как Игорь и ожидал, грустные вести легли тяжким грузом на плечи белогорцев. Небесный город словно застыл, не дыша, в мучительном ожидании бури. Люди ходили темнее тучи, повсюду были слышны мрачные предсказания. Ближайшие к стене здания освободили, жители дальних домов потеснились, принимая к себе беженцев с окраины. Оттуда вынесли деревянную мебель, разобрали потолочные балки – незачем радовать врагов видом пожаров. Подготовили с полсотни огромных бочек песка, чтобы быстро тушить огонь, если вдруг пожар все же разгорится. Игорь радовался, что его город полностью выстроен из камня, в отличие от городов равнин, где сплошь и рядом дерево, а из камня строят разве что храмы. Теперь наездники каждый день летали на драконах в сторону равнины, облетая стену по большой дуге: драконам славские стрелы были не страшны, а вот наездника могли задеть. Каждый день из Кулиги, небольшого городка чуть западнее Елани, в огромных мешках подвозили крупу, муку, соль. Ведь каждый день обезумевшие от ужаса старушки разбирали все эти мешки, накапливая бесчисленное множество провизии в своих погребах. И сколько бы Игорь не уверял их, что в этом нет необходимости, сколько бы не убеждал, что не помогут эти запасы, в случае если славы зайдут в город, сколько не стращал, что все эти горы зерна пожрут мыши и крысы, ничто не могло унять старушечий пыл. Вскоре их закрома ломились, готовые к долгой осаде.

Через несколько дней с равнины понеслись слухи о бесчинствах славского воинства. Не жалели никого, ни стариков, ни женщин, ни детей. Воины заходили в небольшие деревни, грабили, убивали, насиловали, зверски издеваясь и пытая мирных жителей. Досталось и их родной Елани. Деревня почти полностью была вырезана, деревянные аккуратные избы сожжены. И тогда Небесный город разорвало от плача: многие жители в пепле пожаров войны потеряли родных. Потеряли родных и наездники – в деревне остались родители Богдана и Ратмира, и младшая сестра Милада, тело которой найти так и не смогли. Игорь, пролетая над Еланью, чувствовал, как сердце разрывается от боли при виде черных обгоревших бревен, а душу разрывает на части пламя ненависти.

Спустя неделю возле стены начало накапливаться войско славов. Располагались словно у себя дома. Несколько раз Игорь поднимался на стену, одетый в драконью сталь. Крупный и высокий, он был неотличим от других дружинников. Внизу, у стены, на горном плато распускались пестрые цветы воинских шатров, разгорались костры. Во время прошлого нападения казалось, что славов очень много, но в этот раз было просто бесчисленное множество воинов. Казалось, они занимают каждую пядь земли, так что под стеной не осталось свободного пространства.

– Как муравьи, – буркнул Игорь.

– Жирные прожорливые муравьи, – согласился Стоян, внимательно глядя на Игоря раскосыми глазами, – Боишься?

– Да, – честно ответил Игорь, – только дурак не испугался бы такой несметной рати у порога своего дома.

– Это правильно, но ты все равно не бойся, – ответил Стоян, кутаясь в теплый плащ, хоть и было начало лета, но в горах по вечерам всегда холодно, – Выстоим. Выбора нет. Придется выстоять. А там и наши с тыла подойдут и размажут всю эту… Гм… Всех этих муравьишек. Мы долго разгоняемся, зато катимся потом быстро…

Близко к стене славам подходить не давали, каждый раз выпуская в их сторону дюжину стрел. Туда, за линию стрел, славы подвезли повозки, груженые катапультами, начали разбирать и настраивать их. Вместе с катапультами разгрузили и странные агрегаты, огромные машины, похожие на гигантские арбалеты.

– Что это такое? – удивился Стоян, – Первый раз вижу такие машины. В изобретательности славам, конечно, не занимать. Для чего они?

– Кажется я догадываюсь, – Игорь нахмурился, – Это подарок для драконов. Надо предупредить наших, чтоб не вздумали вылетать за стену. В этот раз они подготовились более основательно. А там что?

Игорь заметил вдалеке повозки, груженые оружием, Стоян прищурился, стараясь разглядеть их содержимое.

– Не может быть! – воскликнул дружинник, – Драконья сталь! Ты что, продавал оружие в Славию?

– За кого ты меня принимаешь? – огрызнулся Игорь, – Я никогда не торговал со Славией, и потому они здесь. Но я кажется догадываюсь, кто мог.

Игоря раздирала удушающая злость. Мормагон! Ушлый старый хрыч. Неужели опустился до того, чтобы продавать драконью сталь славам? Зачем это ему? Какой в этом смысл? Игорь искал ответы, но не находил.

***

Милад похлопал Яруна по черному боку и поправил ремни.

– Устал дружок?

Сегодня уже в третий раз вылетали на равнины за продовольствием. Игорь и Руслан почти все время проводили на стене, так что летали втроем. Ярун, конечно, не устал, наоборот радовался возможности летать как можно больше и дальше, на то он и дракон, неудержимая огненная птичка.

– Тебя жена опять сегодня гоняла? – хохотнул Ратмир.

Он рядом любовно поглаживал Рарога, на его испещренном шрамами лице уже красовался хомут, отчего он немного шепелявил.

– А то… Вечно пилит. То ей не так, это…

– Что не так?

– Да, говорит, три раза летал сегодня, а сундук опять не привез. У всех говорит есть сундук, а у меня, мол, нет.

– Какой сундук-то? – поинтересовался Богдан, привязывая мешок для перевозки зерна на Тихона.

– Какой-какой, вещевой…

– А чем ее старый не устраивает? – удивился Ратмир.

– Так нет старого-то, – ответил Милад, потерев нос большим пальцем.

– А куда он делся?

– Так и не было никогда, я и не привозил…

– А куда же вы вещи складываете? Ты что не мог сундук жене купить за все эти годы?

– Да все что-то не до того было. Она и ропщет, у всех мебель есть, а у нас, мол, нет.

Ратмир с Богданом удивленно уставились на Милада.

– У тебя что совсем мебели нет? – поинтересовался Ратмир.

– Ну кровать-то привез в том месяце…

– В том месяце? А до того вы где спали? На полу что ли? У тебя же двое детей. Вы что, живете в пустом доме с одной кроватью? – ошарашенно спросил Богдан.

– Ну да, а что такого-то? Говорю же, времени нет…

Ратмир и Богдан переглянулись.

– Ты что, дурак? – округлил глаза Ратмир.

– Чего это дурак? – обиделся Милад, – Сейчас славы все порушат, заново покупать. Чего деньги-то зазря тратить?

– Точно дурак, – покачал головой Ратмир.

Милад хмыкнул, пожал плечами и перевел тему разговора:

– Слыхали? Опять привезли катапульты…

– Садануть бы по ним хорошенько, – грозно буркнул Ратмир, – Стоять теперь этим катапультам и обстреливать город еще несколько месяцев, пока Ва́рган не залижет раны и не подойдет с тыла. Если выдержит город эти несколько месяцев…

– Да… Я бы всю их поганую братию снес, да столько их там собралось, что и десятерых драконов не хватило бы, – согласился Милад.

– Лучше облететь стену, – упрямо ответил Богдан, – Саданешь в другой раз.

В прошлый раз Богдан наблюдал со стены как Руслан с Игорем на своих драконах опустились прямо в стан врага. В них выпустили около пяти десятков стрел, все толщиной с дротик. Одна пролетела возле самого уха Игоря, едва не сорвав голову с плеч.

– Богдан, ты трус, – рассмеялся Ратмир, – Что дракону их стрелы? Зато катапульты спалим.

– Я не трус. Просто зачем рисковать? Дракону стрелы не страшны, зато страшны твоей голове. Не боишься без шапки остаться?

– Я не боюсь, – упрямо возразил Ратмир, – Я после драконов вообще ничего не боюсь.

Милад почесал Яруна за ушком, словно котенка, но тот, как и всегда попытался цапнуть его за пальцы. Дракон уже давно не нападал на своего хозяина, но все также, как и в детстве постоянно изображал недовольство.

– Я бы тоже саданул, – сказал он.

– Вот ты точно останешься без шапки.

– Почему это?

– Потому что ты – это ты, – отрезал Богдан и залез в седло Тихона, – И чего вы такие неуемные?

– Ну не всем же в нашей семье быть трусами, – ответил Ратмир, – Облетим с правого бока, пальнем по катапультам и сразу за гору. Они и сообразить не успеют, я видел, стоят там прохлаждаются как у себя дома, доспехи разобрали, будто забыли, как прошлый отряд их подчистую спалили.

Богдан скорчил недовольную гримасу.

– Если боишься я сам пальну, – продолжил Ратмир, – Да и вообще, у Рарога струя огня длиннее. Сам вылезу да пальну, а вы за горой оставайтесь, вернусь, полетим за следующей партией.

– Ты как будто пирожки собрался готовить, – ответил Богдан, – Вместе полетим. Но знайте, я был против. Если кого-нибудь стрелой зацепит, то я предупреждал.

– Если кого-нибудь стрелой зацепит, ты не предупреждал, а каркал, – ответил Милад.

Три дракона поднялись в воздух и сделали круг над Небесным городом, взлетели выше, и широко взмахивая крыльями направились к стене. Ратмир пальцем указал влево, где над стеной нависала высокая скала. Крылатые звери облетели её и оказались над лагерем славских воинов. Ратмир направил Рарога ниже, просвистели стрелы, но ни одна из них не долетела до дракона. Все же спохватились вовремя, похватали луки. Богдан свистнул, подзывая брата, незачем рисковать, но тот упрямо направил свою птичку вниз.

Несколько мерных взмахов исполинских крыльев Рарога, как раздался странный хлопок, в воздухе страшно просвистело. Все случилось так быстро, что Милад не сразу понял, что произошло. Рарог дико взревел, извернулся, выпуская в небо струю пламени и, сложив крылья, камнем рухнул вниз. Ужас пронзил Милада с головы до пят.

– Улетаем, Богдан! Возвращаемся! – гаркнул он другу.

В сердце тревожно кольнуло, когда он увидел, что Богдан в ярости направил Тихона вниз.

– Богдан!

Еще раз страшно просвистело. На этот раз огромная словно дротик стрела промчалась недалеко от пуза Яруна, едва не задев его крылья. Милад натянул поводья и вместе с драконом скрылся за стеной. Из-за стены Милад услышал горестный рев Тихона, понял, что и во второго дракона попали, зажмурился, стараясь отогнать от себя картины чудовищного падения умерщвленного огромного зверя. Неужели Богдана тоже сбили? Ярун грузно опустился на землю перед стеной, Милад наконец открыл глаза и поглядел наверх. Наконец увидел летящего через стену дракона, выдохнул. Богдан живой! Тихон приземлился на все четыре лапы рядом с Яруном и жалобно постанывая улегся на пузо. Милад заметил торчащие из его бока стрелы. Подбили. Но смог! Смог довезти своего наездника до безопасного места. Подбежал к Богдану, тот был бледен, на лбу виднелась испарина. Обхватил, стащил с дракона, а то опять ринется в бой. Тот как-то весь обмяк, ноги подкосились, навалился на Милада всем весом, уткнулся в плечо и закричал. Кричал так, словно в его сердце вонзили острый клинок из драконьей стали, словно пытали его горячей смолой, словно заживо сдирали кожу. Из глаз Богдана потоками текли слезы. Подбежали Руслан и Игорь, подхватили, чтобы Милад с Богданом вдвоем не завалились на бок.

– Пустите, пустите! – кричал Богдан нечеловеческим голосом, растолкал их и шатающейся походкой направился в сторону своего дома. Игорь хотел было схватить его за руку, но Милад перехватил ее и покачал головой.

– Пусть побудет один.

– Что случилось, зачем за стену полетели? – дрожащим голосом спросил Игорь.

– Летели за продовольствием, собирались спалить катапульты, – ответил Милад, – Игорь, это моя вина. Богдан предупреждал, но ты же знаешь, он всегда предупреждает… Это моя вина…

Милад запнулся, попытался проглотить удушающий ком в горле, и не смог. Виноват… Он виноват… Смерть рядом, смотрит в их лица ненасытным взглядом, тянет к ним свои костлявые руки. Она совсем близко, и все же казалось – не достанет, промахнется, косая. Казалось, беда случится с кем угодно, только не с ними. Казалось, что они, сильные и везучие наездники драконов – бессмертны.

Игорь посмотрел в сторону удаляющегося Богдана.

– Моя это вина, – тихо сказал он, – Они только собрали эти машины, я не успел вас предупредить…

Руслан положил руку на плечо брата, оба переглянулись. Милад был уверен, что каждый из них понимал, что чувствует сейчас Богдан. Между братьями особая связь и она все же сильнее, чем дружба.

– Игорь! – по ступенькам сбежал молодой дружинник, – Там с тобой поговорить хочет…

– Кто?

– Ярослав.

– Это который новоявленный у них? Что же давай поговорим. Отчего не поговорить?

Игорь поднялся по лестнице наверх, а Руслан с Миладом остались внизу и сели на ступеньки, Руслан опустил голову на скрещенные руки.

– Ты не пойдешь? – спросил Милад.

– Зачем? – отмахнулся Руслан, – Как будто я не знаю, что скажут. Сейчас начнут хвастать, что сбили наездника. Потом станут угрожать, что убьют всех остальных. Потом предложат открыть ворота и сдаться.

– И то верно, – сказал Милад и вздохнул.

Небо было чистым, а Небесный город казался таким безмятежным, будто не стояло перед ним огромное войско, жаждущее крови.

– Это был бы хороший вечер, – сказал Милад и голос его предательски дрогнул, а из одного глаза выкатилась слеза. Он быстро ее стер и вдруг понял, почему Руслан прячет лицо в руках. Потому что нельзя мужчине плакать, нельзя показывать свою слабость тогда, когда ты должен быть опорой для тех, кому еще больнее. Лучше спрятаться за холодный панцирь видимого спокойствия, спрятаться сейчас, пока никто еще до конца не поверил, что это произошло, что друга, с которым росли вместе с самого детства, больше нет.

Через пару минут по лестнице спустился Игорь.

– Я же говорю, ничего интересного, – пробурчал Руслан, не поднимая головы.

– Быстро ты, – удивился Милад, – Что говорили?

– Что они ловкие убийцы драконов, но не хотят нас всех убивать, поэтому надо открыть ворота.

Руслан молча вытянул руку, как бы показывая: «Ну, а что я говорил?». Игорь непонимающе посмотрел на его странный жест и продолжил.

– Он обещал отпустить людей, если сейчас откроем ворота.

– И что ты думаешь? – спросил Милад прищурившись.

– Я думаю, что этот человек лжец и подонок. Я знаю такую породу людей, их видно за три версты. Такие люди никогда не встанут перед тобой лицом к лицу, но пырнут тебя в спину ножом, радостно хохоча от своего мнимого превосходства. Как только мы откроем ворота он перережет всех мирных, и особо жестоко он обойдется с женщинами и детьми. Мы должны сделать все что угодно, возможное и невозможное, но он не должен зайти в Небесный город.

– Может застрелить его? Зачем мы с ним болтаем? – наконец поднял голову Руслан, глаза его влажно блестели.

– А какой смысл? – возразил Игорь, – Убьем этого Ярослава, появится новый, ничуть не лучше. Уверен, не он воду мутит.

– А кто?

Игорь грустно посмотрел в сторону стены.

– Если бы я знал…

Глава 10

Прошлый вечер закончился первым ударом единственной невредимой катапульты о стену. Стена содрогнулась, но выдержала. Выдержала она и второй и третий удар. Кто бы не строил эту стену, он дал ей защиту большую чем просто защита камня. Стена стояла, нерушимая, готовая охранять заветный город сотни веков.

На некоторое время наступило затишье, затем подожжённая бочка смолы попала в крышу дома, разломив ее надвое, ее тут же потушили, засыпав песком и город накрыл удушающий страх. Люди заперлись дома, после каждого удара из окон слышались истошные крики ужаса. Первую ночь никто не спал, в каждом доме беспрестанно молились: «Творец, спаси, Творец, укрой, пусть никто сегодня не пострадает…».

На следующие сутки через стену полетели трупы животных. Полуразложившиеся коровы и овцы кучами валялись у самой стены, издавая смрадное зловоние.

– Надо убирать, начнется мор, – сказал Игорь Миладу.

Тот брезгливо поморщился.

– Теперь еще и с тухлятиной возиться… Что еще эти подонки придумают?

Делать нечего, в несколько рук подтыкали под трупы брезент, сворачивали в него мертвых животных, грузили на драконов и вывозили как можно дальше в горы, сваливая останки в пропасть.

Быстро поняли, какова дальность попадания у славских катапульт, к счастью, она оказалась невелика и захватывала лишь начало долины, те дома, которые находились в непосредственной близости от стены, где к тому времени уже не было людей. И все равно еще несколько дней город терзался напряженным ожиданием ужаса, задержав дыхание ждал, когда упадет следующий снаряд. Затем белогорцы, хоть и странно представить такое, привыкли к падающим с неба камням. Каждый знал безопасную черту, за которую нельзя переступать, со временем жители даже научились отличать по звуку, куда именно летит камень и с какой стороны долины он упадет. Некоторые, молодые незамужние и особенно смелые женщины, вопреки запрету Игоря, собственноручно носили воинам на стену еду. На улицах снова стали играть дети, за ними глаз да глаз, то и дело забегали на линию огня. Зеленые, неопытные, они совсем не чувствовали страха, их встревоженно отгоняли ближе к пещерам матери. Работа постепенно возобновилась, городу все также нужно было кормиться, но часть драконьего железа теперь уходила на собственные нужды. Их кузницы изготовляли и мечи, и кольчуги, и особенно стрелы, которые в огромных количествах носили на стену для дружинников Залазаря. Почти все мужчины Небесного города вооружились, в них не было лютой воинственности, но Игорь видел, что каждый из них был готов защищать свой дом, если придется.

На стене обычно было тихо, лишь изредка раздавался хлесткий удар тетивы, сдавленный крик снизу: лучники Залазаря сбивали каждого слава, который неосторожно заходил за безопасную черту. Теперь, когда изо дня в день обстановка за стеной не менялась, Игорь поднимался наверх лишь изредка, и в бессильной ярости наблюдал за вольготно расположившимся у стен его дома войском.

– Что они делают? – спросил как-то у Стояна Игорь, наблюдая как славы тащат огромные камни в сторону от воинского стана.

– Укрепления строят, что-то вроде насыпных валов, – ответил Стоян хмуро, – Знать понимают, что надолго здесь застряли, ожидают войско ва́рган с тыла.

– Они что, строят крепость вокруг крепости?

– Можно и так сказать…

– Плохо…

Игорь вздохнул и облокотился о край стены.

– Боишься? – внимательно посмотрел Стоян на Игоря.

– Боюсь, – честно ответил Игорь, – Почему ты все время у меня это спрашиваешь?

– Понять хочу, что ты за человек, – ответил Стоян.

– Ну и что, понял?

– Ни черта не понял, – признался дружинник, убирая со лба тронутые сединой темные волосы, – Вроде трус, а вроде и храбрец. Вроде кузнец, а вроде и воин. Странный ты человек, Игорь. Но мне нравишься, нравишься… Валы это не то чтобы плохо, и не то чтобы хорошо. Не помогут им валы, снесем их, как осенние листья, а славов перережем как собак, будет еще время, не сомневайся…

Богдан немного оправился, но все еще мало выходил на улицу. Большую часть времени он проводил дома со своей женой, вдова Ратмира и трое его маленьких детей поселились с ними же. Жена Ратмира не то, чтобы была этим довольна, но не возражала, чтобы еще больше не ранить мужа. Его Тихон быстро оправился от ран, стрелы, даже с наконечниками из драконьей стали все же не нанесли драконьему панцирю большого вреда.

Всю неделю Игорь размышлял о телегах, груженых черным железом и об огромных машинах, которые сбили Рарога с Ратмиром на загривке. Он все никак не мог понять, как же драконья сталь оказалось в Славии. Оно могло попасть к ним только через Мормагона, потому что больше ни с кем Игорь не торговал, но он отказывался верить, что наместник перепродавал драконью сталь напрямую в Славию. Каким бы хитрым и алчным он ни был, это все же напрочь было лишено смысла, ведь как только славы зайдут в Небесный город, наместник лишится доступа к оружию.

– Давай слетаем к морю, – сказал Игорь Руслану к концу недели.

– Зачем тебе к морю? К Мормагону? – переспросил Руслан.

– Нет, не к Мормагону. В Славию. Есть у меня одна догадка, – задумчиво протянул Игорь, – хочу проверить.

– В Славию? – удивился Руслан, – Загадочно как. Давай слетаем. Столько раз бывали в Прибережье, а я ни разу не подлетал близко к морю и ни разу в него не окунался. Ты купался в море?

– Нет, ни разу. Но в этот раз мы не купаться летим.

– Зачем тогда?

Игорь не ответил, лишь мрачно нахмурился, подозвал Лягушонка и уселся в седло.

– Так ты летишь со мной?

– Лечу, – вздохнул Руслан.

Два черных дракона не разбегаясь поднялись в воздух и направляемые своими наездниками, полетели на восток. Под драконами простиралась бесконечная желтая степь, лишь изредка показывались зеленоватые маленькие рощицы. Через три часа полета воздух стал солоноватым. Драконы, чувствительные к запахам зафыркали и завозмущались. Игорь, как и много раз до этого, удивился, насколько быстро летят эти крылатые звери. Пейзаж почти не менялся и из-за этого казалось, что застыли на одном месте, на самом же деле неслись быстрее ветра, преодолевая огромные расстояния в считанные минуты.

Впереди показалась голубоватая полоса. Она быстро приближалась, в морду дракона дунул теплый соленый воздух. Огромное, действительно бескрайнее сине-голубое пространство, полностью заполненное водой. Левее Игорь увидел славский Байдак и гавань, к которому пристали корабли, он повернул в противоположную сторону, показывая знаками Руслану, чтобы тот следовал за ним. Приземлились дальше от пристани. Лягушонок, испугавшись раскатистого шума, забавно присел на мускулистый зад. Игорь засмеялся, его дракон не делал так с детства, он либо стоял, либо лежал, либо летал, но никогда не сидел как жаба на заду.

– Ты все еще мой маленький Лягушонок, да? – спросил Игорь посмеиваясь, и погладил дракона по шипастой морде, – Испугался? Это море, всего лишь море, я и сам удивляюсь тому, как оно шумит.

Руслан спрыгнул с загривка Голубки, которая оказалась куда смелее Лягушонка и тут же побежала обнюхивать этого огромного, страшно рокочущего синего монстра. Он быстро сбросил обувь и закатав штаны зашел ногами в воду.

– Она теплая, Игорь! – в восхищении сказал он, – Попробуй!

Игорь тоже стянул сапоги, задрал штанины и зашел в воду по колено. Море тут же вздыбилось, подняло волну и намочило его почти до пояса. Действительно непривычно теплая. Вода в их речке всегда ледяная, купаться невозможно, зайдешь на секунду и выпрыгнешь, словно ошпаренный. Из этой же воды совсем не хотелось вылезать.

– Ты заметил, что, сколько бы мы не резали драконов, больше ни разу не видели видений? Да и когда сбили дракона Ратмира, никто в славском войске не упал замертво…

– Не заметил, – покачал головой Руслан, – Даже не подумал об этом. Действительно…

– Я раньше считал, что дело в крови драконов, а теперь думаю, быть может дело не в драконах вовсе? – задумчиво протянул Игорь.

– А в чем?

– В самих горах… Быть может они действительно прокляты?

– Боюсь, мы этого никогда не узнаем.

Руслан побултыхал руками воду.

– Фу, соленая, – скривился он, облизав пальцы.

– Зачем ты руки в рот тащишь? Ты что, маленький? Лучше смотри туда, – Игорь указал в сторону пристани, которая отсюда была еле видна.

Чуть дальше пристани по морю шла колонна кораблей с большими сероватыми парусами. Руслан подошел ближе к Игорю.

– Корабли? Почему их так много?

– Думаю торговые, – цокнул Игорь языком, – Вот и полюбовались.

– На что? Я ничего не понимаю.

– Я все думал, откуда у славов драконья сталь? Грешил на Мормагона, что он ведет какие-то дела со Славией. Но потом подумал, что он мог вывозить часть железа за море. Сбывал Ирию втридорога наше же оружие. А Ирий продал его славам.

Руслан обернулся на брата.

– Ты думаешь на этих кораблях оружие?

– Да, думаю эти корабли доверху набиты нашим же железом, – в голосе Игоря почувствовалась горечь. Как так вышло, как вышло, что их бьют их же оружием? Когда, в какой момент он повернул не на ту дорожку? Он помнил заказ на дротики, удивился тогда: для чего они Мормагону? Но интересоваться не стал: главное, что наместник за них платит. Кто же знал, что дротики эти используются в машинах, созданных для уничтожения драконов?

– Убьешь Мормагона?

– Нет, – Игорь пожал плечами, – У нас не было уговора, что железо останется в Ва́ргане. Я не подумал о том, что может быть как-то иначе. Хорошо, что согласился на предложение Станислава, иначе сейчас бы остались без денег. Потому что Мормагон больше ни грамма драконьей стали не получит.

Руслан тяжело вздохнул.

– Не было печали, так черти накачали. И что нам делать? Там же десятки кораблей!

– Жечь, – зло ответил Игорь.

Долго у моря не задерживались. У Руслана, как только он увидел корабли, пропало желание купаться и нежиться. Он грустно залез на Голубку и ждал, пока Игорь вдоволь наплавается. К вечеру, когда солнце уже спряталось за горизонт, вылетели в сторону дома. Руслан, погруженный в свои мысли, зябко кутался в плащ. Игорь задумчиво разглядывал простирающуюся под телами драконов степь. Что им делать?Жечь, что им еще остается… Жечь, рубить отряды славов на подходах к Белым горам, попытаться пролететь над морем и потопить корабли. Всеми силами тянуть время, пока к городу не подоспеет подмога.

Вдалеке на ровной поверхности степи Игорь увидел быстро приближающиеся темные точки.

– Руслан! – крикнул он, – Смотри!

– А? – брат с трудом отвлекся от своих мыслей.

– Кажется нам повезло, сегодня поохотимся на катапульты, – хищно улыбнулся Игорь.

Руслан с интересом свесился с Голубки и посмотрел вдаль.

– Сколько там повозок, ты видишь?

– Восемь, хорошая добыча, – ответил Руслан, – И около пяти воинов в сопровождении.

– Почему так мало? – удивился Игорь.

– Там еще кони без всадников.

– Кони без всадников?

Руслан внимательно вгляделся в темноту.

– Кажется эти олухи пьянствуют в повозках. Даже по сторонам не смотрят, вот дурни.

– Тем лучше для них, быстрее сгорят, – зло ответил Игорь, – Стрел берегись, у олухов теперь полно драконьей стали.

Через минуту поравнялись с повозками, по сравнению с драконами кони еле ползли по земле. Игорь снизился, пролетев практически над головами у людей и призывно постучал ладонью по шее своего крылатого. Лягушонок напрягся и выпустил струю пламени. Все восемь повозок мгновенно загорелись. Страшно закричали люди, объятые пламенем кони метались в разные стороны, увлекая за собой наездников. Сделав небольшой круг, Игорь приземлился рядом с повозками и спрыгнул с дракона. Лягушонок зловеще взревел, радостно распугивая бегающих в страхе, объятых пламенем врагов. Игорь огляделся, у повозки заметил катающегося по земле истошно вопящего воина. Медленно подошел к нему, чувствуя, как в сердце вскипает ярость. Этот зверь, вопящий сейчас словно баба, шел в его горы уничтожать все, что он строил все эти годы, без жалости убивать невинных женщин и детей. Это один из тех воинов, которые уничтожили его родную деревню, сожгли дотла дом, в котором он вырос. Это бешеный зверь, а бешеных зверей уничтожают, чтобы они не погрызли людей и не заразили своим безумием остальных. Игорь вынул меч из ножен и с силой воткнул его в горло мужчине, тот страшно захрипел, во рту забулькала кровь, глаза невидяще уставились в небо. Позади глухо задрожала земля, Игорь вытер меч об одежду убитого и оглянулся. Рядом с Лягушонком приземлилась Голубка, Руслан постучал по шее, и она тоже плюнула огнем, повозки снесло в сторону, чуть не задев Игоря. Тот едва удержался, чтоб не потрясти кулаком в сторону брата и снова оглянулся в поисках выживших. На обочине увидел поднимающегося на ноги воина в полном облачении, даже лицо закрыто кольчужной сеткой. Щуплый, видно совсем еще юный, он едва стоял на ногах, но все же вынул меч из ножен и направил его на Игоря. Смелый парень, не испугался драконов, не притворился мертвым, не сбежал. Игорь медленно двинулся навстречу.

– Брось меч, мальчишка, и я оставлю тебя в живых, – сказал он воину, – я не воюю с детьми.

Но воин сделал еще один шаг вперед и удобнее перехватил меч. Даже жаль его, мельче в два раза, сколько ему, двенадцать? Не видит разве, что у него против крупного и сильного Игоря нет никаких шансов?

– Будь по-твоему, – кивнул Игорь и замахнулся.

Паренек встретил удар наездника стойко. Его меч чуть раскололся, но мальчишка даже не сдвинулся с места.

– Сильный, волчонок, – удивился Игорь, – По тебе и не скажешь.

Еще раз замахнулся и ударил, руки мальчишки чуть дрогнули и меч молодого воина раскололся надвое. Мальчишка откинул оружие в сторону, встрепенулся, подскочил к Игорю практически вплотную, на лице, закрытом бармицей, блеснули голубые глаза. Паренек, вынув из-за пояса кинжал попытался воткнуть его в грудь наездника, но в последний момент дернулся назад, будто устрашившись, рука его дрогнула, лезвие лишь скользнуло по кольчуге и кинжал выпал из рук. К горлу подкатила злость, Игорь ударил рукоятью меча по бармице, целясь в нос, пинком отшвырнул от себя вражеского дружинника и замахнувшись с силой вонзил меч в его грудь. Мальчишка захрипел и повалился на спину, из его левого плеча потоком текла кровь. В сердце метил, да не попал. Все же он наездник драконов, а не воин, опытный дружинник так нелепо бы не промахнулся. Игорь занес меч, чтобы одним ударом перерезать горло и прекратить страдания мальца, как вдруг из темноты вынырнул Руслан.

– Подожди!

Игорь опустил меч. Руслан склонился над славским воином, взял в руку монету, которая висела не шее у мальчишки. Тот лишь вяло проследил глазами за движениями наездника.

– Что за знак? Символ рода?

Игорь пригляделся. Не монета, подвес на серебряной цепочке с изображением не то козы, не то повернутого вниз наконечника стрелы.

– Не знаю, никогда такого не видел.

Руслан, нахмурившись, оглядел ратника, затем резко выпрямился и пинком откинул в сторону его шелом. По траве рассыпались длинные светлые волосы.

– Баба! – удивленно воскликнул Игорь.

Белокожая, вся в смешных маленьких веснушках, совсем молоденькая, едва перешагнула порог детства. Губы ее раздулись разбитые его молодецким ударом, из носа шла кровь. Она тяжело дышала, а ее светлые глаза, мутноватые от боли, тщетно пытались сфокусироваться на своем сопернике.

– Они что же и женщин заставляют воевать? – изумился Руслан, – Ты когда-нибудь видел женщин среди дружинников?

Игорь отрицательно покачал головой. Где это видано, чтобы женщина воевала? Женщины детей рожать должны.

– Нет, но может у славов другие порядки? – неуверенно ответил он, – Эти язычники и не такое придумать могут. У них вообще какие-то странные фантазии о славе и чести.

– Сомневаюсь… Они же не совсем дикари, – Руслан задумчиво почесал в затылке.

– А вот с этим я бы поспорил.

Дыхание женщины стало тяжелее, теперь она смотрела только в небо, взгляд ее медленно тускнел.

– Красивая… – задумчиво протянул Игорь.

Помедлил чуть, словно раздумывая, затем размахнулся и занес меч над ее головой.

Руслан перехватил его руку.

– Ты что делаешь?

– Облегчаю ее страдания, – зло выплюнул Игорь.

– Это же женщина!

– Да какая разница? В доспехе, с оружием, значит убивала, значит воин, а не мирная. Так какая разница есть ли у воина грудь?

– Это женщина! – снова возразил Руслан и присел рядом с ней на корточки, рукой попытался отодвинуть край доспеха на плече, девушка слабо застонала, из раны бурным потоком полилась кровь, – Эх, прижечь бы, да только зря время потратим… Ее надо в горы, там Дуняша подлечит.

– Не долетит, по пути сдохнет, кровью истечет. Не видишь разве как хлещет?

– Долетит, – упрямо возразил Руслан, обошел ее и взяв за плечи, потянул на себя, – И зачем они столько железа на себя напяливают? Неужели удобно так воевать?

– Как видишь, неудобно, иначе она бы меня зарезала.

Девушка слабо застонала, глаза ее были закрыты. В сердце Игоря вспыхнула ярость. Стонет теперь от боли. А когда стонали дети, которых она резала вместе со своими собратьями, что она делала тогда? Хохотала, упиваясь их кровью и страданиями? Скольких она зарезала? Скольких убила? Убивала из жажды наживы или просто из ненависти? Руслан жалостливый… Особенно к женщинам. У Игоря же не было ни капли сострадания к этой славке. Как бы она ни была красива лицом, душа ее, оскверненная убийствами невинных, казалась ему уродливей прокаженного старого забулдыги. Спорить с Русланом он все же не стал, подхватил за ноги и вдвоем потащили славку на Голубку.

Оружие не бросила, насколько же эта женщина ненавидит ва́рган и жителей Белых гор, что готова была рискнуть своей жизнью? Снова разозлился, грубо запихнул ноги в седло. Она в беспамятстве завалилась на спину дракона, руки безвольно повисли. Руслан сел позади, поднял, обхватил крепко и придерживая ее одной рукой за талию, погнал Голубку в небо. Игорь оглядел повозки, они уже догорали, содержимое не спасти, прыгнул на Лягушонка и отправился следом за братом.