Белое небо. Другая реальность

Реальность № 1. Неудачный эксперимент

После «Домодедово» аэропорт Читы казался крошечным и несовременным. Сувенирный киоск с берестяными шкатулками, небольшое кафе, да баннер, приглашающий в Забайкалье — вот и все, что он мог предложить приезжим. Тесно, душно, почему-то попахивает горелой резиной. От багажной карусели, наверное?

Мартина с горечью взглянула на пустую ленту транспортера, вокруг которой выстроилась нервная и нетерпеливая толпа, — наверняка придется долго стоять в ожидании багажа. Чувствуя, что досада готова прорваться наружу, она отошла к стене. Но не прошло и пятнадцати минут, как лента транспортера заскрипела, дернулась и поползла, выплюнув первый чемодан.

Снять багаж ей помог Хельмут. Двадцать килограмм, семь из которых занимала техническая документация (и почему ее непременно нужно везти из Швейцарии, почему нельзя распечатать на месте?), в его руке показались пушинкой. Все-таки хорошо, когда среди твоих подчиненных есть молодые крепкие ребята.

— Надо узнать, как там техника, — обронил Хельмут, вручая чемодан начальнице.

Мартина мысленно пожелала ему удачи — вряд ли среди наземных служб найдется человек с нормальным английским и пониманием, что научная аппаратура требует особого обращения. Сама она решила действовать через принимающую сторону — местным наверняка сподручнее договориться со служащими аэропорта.

Через левую руку перекинуто пальто (зачем только она взяла его с собой?), в правой — ручка увесистого чемодана, на одном плече — портфель с ноутбуком, на другом — сумка со всякой мелочевкой, называемая на казенном языке авиаперевозчиков «ручной кладью». Ишак на восточном базаре, а не ученый.

В таком виде Мартина вышла в зал, где ожидали встречающие. По пути приметила высокого худого человека, прилетевшего с ней одним рейсом из Москвы. Вытянув шею, мужчина скользил взглядом по толпе пассажиров — пристально, недобро. В его глазах не было ни тени дружелюбия, будто преступника высматривал. И лицо странное — изможденное, с глубокими морщинами на лбу и воспаленными от недосыпа глазами. На плече — лишь небольшая дорожная сумка, хотя Мартина видела этого человека возле багажной ленты. Запомнила, потому что и там он смотрел не на карусель с чемоданами, а шарил глазами по толпе прилетевших. А сейчас сверлящий взгляд уперся прямо в нее.

Он ее преследует?

Что за глупые мысли! Мартина даже головой покачала, чтобы от них избавиться. Просто увидел эффектную женщину. Она часто ловила на себе мужские взгляды, заинтересованные, игривые, но этот человек смотрел иначе. Она поискала глазами табличку со своей фамилией в руках встречающих. Не видно. И что теперь? Добираться самой?

Раздражение накатило внезапно — сказывалась усталость. Вторые сутки на ногах — переезд до Цюриха, перелет до Москвы, нервотрепка с пересадкой в Домодедово, когда перегружали технику в другой самолет. Еще шесть часов в тисках эконом-класса до Читы. Поспать так и не удалось. Если еще и сейчас придется ждать представителя института…

— Гутен морген, фрау Шульце!

Темноволосый незнакомец с едва тронутыми сединой висками улыбался ей самой идиотской улыбкой, которую она только могла представить. Если бы у нее было хорошее настроение, улыбка могла бы показаться широкой и радушной, а ее обладатель вполне симпатичным, но сейчас самочувствие Мартины оставляло желать лучшего.

— Доктор Шульце, — машинально поправила она, но незнакомец нисколько не смутился из-за оплошности.

— Разрешите представиться — Олег, — назвался он. — Сегодня я ваш водитель, гид, носильщик. Машина подана, ожидает на стоянке. Давайте чемодан и сумки.

Его английский звучал с акцентом, но оказался вполне сносным.

— Нужно дождаться, когда выгрузят технику... — Мартина оглянулась в сторону раздвижных дверей аэропорта.

— Вы сомневаетесь, что ваш помощник справится с этой задачей?

Ей показалось или в голосе гида-носильщика проскользнула насмешка?

Мартина устало подтолкнула чемодан к балагуру.

— Поехали.

— Поехали, — легко согласился он.

Несмотря на ухабистую дорогу, водитель вел уверенно, мотор звучал ровно. Впрочем, чему удивляться — эти ухабы для него родные. Поначалу за окном внедорожника мелькали заборы, заправки, складские ангары, сопки на горизонте, но потом все заслонил хвойный лес — густой, мрачный, с двух сторон нависающий над шоссе.

Ради чего ее вынудили приехать в сибирскую глушь? Не такая уж редкость, когда заказчик требовал провести финальные испытание на своей территории, но почему нельзя это сделать в Москве? Почему Чита? Даже не Чита, а какой-то Булганск?

Мысли Мартины прервал вопрос водителя:

— Значит, ученый?

— Да, — нехотя ответила она.

— Что за специальность?

— Квантовая физика.

— Ух ты! — присвистнул Олег. — Протоны-нейтроны, кварки-шварки… Да, помню, в школе проходили. Решили вдарить швейцарскими кварками по забайкальским просторам?

Мартина промолчала.

— Впервые в Забайкалье? — как ни в чем ни бывало продолжил задавать вопросы водитель.

— Да.

— Тогда вас ждет много интересного. Места у нас красивые — леса, сопки, озера. Охота, рыбалка. Знаете, какие у нас сазаны водятся? Во! — выпустив руль, Олег широко раздвинул руки. — Альпинизмом случайно не увлекаетесь? А то нашим горам даже Швейцария позавидовать может. У нас ведь и скалы, и водопады, и луга — все как там, только лучше. А если вам по душе культурный туризм, тогда добро пожаловать в парк Алханай, это совсем рядом, можем хоть завтра съездить.

— Вряд ли завтра у меня будет свободное время.

— Можно и позже. А еще у нас есть…

В кармане пальто запищал смартфон, и Мартина с радостью ухватилась за возможность сделать паузу. Пришла смс от Хельмута: груз в порядке. Оказалось, он уже погрузил технику и готовился выехать из аэропорта. Мартина быстро настучала ответ. Она хотела убрать аппарат в карман, но вспомнила, что из-за суеты последних дней совсем забыла позвонить мужу. Она набрала номер и долго слушала длинные гудки, гася рвущееся изнутри беспокойство. Стефан молчал третий день. Конечно, немецкие базы Третьего Рейха на севере Финляндии — это не прямой репортаж из Дамаска, но она все равно волновалась. Пока она выстукивала сообщение, водитель с интересом косился в ее сторону — словно ждал, когда она закончит с делами и можно будет поболтать еще.

Фиг тебе. Мартина достала из кармана беспроводные наушники и прикрыла глаза.

Мысли текли своим чередом. Может, она сделала ошибку, отправившись в эту глушь? Но разве у нее был выбор?

Первый грант свалился на физическую лабораторию в Лозанне пять лет назад. Ученые, занимающиеся фундаментальными исследованиями, уже давно напоминали нищих, стоящих с протянутой рукой: если твои наработки не принесут в самое ближайшее время увеличение прибыли и снижение издержек, то инвесторам ты не интересен. Недостатка в деньгах не испытывали разве что гиганты типа ЦЕРНа или любители хайпа от науки — скажи, что твои исследования связаны с искусственным интеллектом и грант обеспечен. Но гигантом лаборатория в Лозанне точно не была, а хайповать Мартина не умела. Она давно привыкла к тому, что ее исследования считались бесперспективными. И потому, что были далеки от научного мейнстрима, и потому, что не интересовали крупные корпорации. Ей пришлось научиться довольствоваться крохами со стола более успешных ученых — списанная аппаратура, не самые способные студенты, крошечное финансирование. Многое держалось благодаря личным контактам — к красивой женщине чиновники от науки часто проявляли снисхождение. Тем удивительнее стал внезапно возникший интерес.

Первый грант Мартина получила пять лет назад — раскошелился какой-то Фонд содействия фундаментальной науке. Информации о нем в интернете оказалось на удивление мало, но других вариантов все равно не было. Отправляя через полгода первый отчет, Мартина была уверена, что на этом все и закончится, тем более что похвалили ее крайне сдержанно, но вскоре пришел второй грант, а следом объявился и куратор. Вернее, объявилась. Некая Кристина из московского института с непроизносимой аббревиатурой вместо нормального названия. Впрочем, институт входил в структуру Росатома, конторы богатой, и, главное, занимающейся серьезной наукой. Дамочка отрекомендовалась научным руководителем сибирского филиала института. Старше Мартины лет на десять, напористая, энергичная, знающая себе цену, Кристина очень хотела выглядеть чиновником, а не ученым, но по заданным ею вопросам и высказанным замечаниям сразу стало понятно: врешь, голубушка, ты — физик, причем, очень серьезный. Однако никаких публикаций за фамилией Кристины за исключением самых ранних не нашлось.

Что бы это значило?

В Москве ведутся похожие исследования, и эти исследования держатся в секрете?

Вскоре Мартина укрепилась в своих подозрениях: ей было предложено продолжить работу в России, правда, обиняками, не в лоб. Будущие работодатели откуда-то знали о наполовину русском муже — семья Стефана происходила из переселенных немцев. Единственное, чего никак не могла понять Мартина, так это как русские собираются применять ее разработки.

Следующие четыре года все сотрудники швейцарской лаборатории вкалывали словно проклятые. Кристина руководила исследованиями из России. Мартина не всегда была с ней согласна, но перечить не решалась. В результате за пять лет лаборатория довела свои сугубо теоретические исследования до работающего прототипа. Результатами русские остались довольны, но окончательный эксперимент решили провести в России. Однако вместо Москвы пришлось лететь аж в Забайкалье. И вот она здесь.

Мартина открыла глаза. Сосны за окном сменились деревянными домиками в окружении фруктовых деревьев, затем шоссе перешло в городскую улицу. Невысокие каменные строения перемежались блочными пятиэтажками, показался магазин-стекляшка, за ним недостроенный спортивный центр и старая церковь с облупившимися стенами и необычным шатровым куполом. Такие города — норма для России? Но как же он непохож на ухоженные швейцарские kleinstadt.

— Добрались до Булганска, — обрадовал Олег. — Городок маленький, но интересный, и достопримечательности имеются. Старинная церковь, к примеру, деревянная, старообрядческая. Вы знаете, кто такие старообрядцы? И вокзал у нас замечательный — большой, величественный, прямо символ сталинского времени. Кстати, кофе не хотите? Сейчас будем проезжать неплохое кафе…

— Спасибо, но давайте уже скорее окажемся на месте.

— Ваше слово для меня закон, — пошутил Олег и сменил тему. — Значит, эксперименты будете у нас проводить? А что за эксперименты?

— Вы физик?

— Думаете не пойму? А вы попроще объясните, так чтобы понял любой человек, пусть и далекий от науки.

Ну и наглец! Даже последний олух бы сообразил, что она не настроена вести беседы.

— Вот вы не хотите объяснять, а общественность волнуется. Вдруг вы там что-нибудь напортачите, и Булганск взлетит на воздух? Или того хуже, у нас ведь тут особые обстоятельства, не хотелось бы увидеть второй Тунгусский метеорит.

«Особые обстоятельства» водитель выделил голосом и, вопросительно изогнув бровь, покосился на Мартину.

— Нет, правда, вы уверены, что не развеете всех нас на атомы? — продолжил он, несмотря на ее молчание. — Говорят, катастрофа в Чернобыле тоже началась с того, что ученые решили провести какой-то эксперимент.

— Вы боитесь? — Мартина все-таки вступила в разговор.

— А вы нет?

Идиотский вопрос.

— Моя лаборатория занимается разработкой методов дистанционного сканирования сложных объектов. Вы МРТ делали? Что здесь страшного?

— Пожалуй, ничего. Только ведь…

— Что «только ведь»? Вы же не боитесь, например, УЗИ? Или боитесь?

— Все так, — согласился водитель, — только УЗИ безопасно, а вот рентген уже не совсем. И МРТ не очень-то безопасно, если есть импланты. Ваша установка проводит активное или пассивное сканирование?

— Активное электромагнитное сканирование.

— Вам сказали о том, как будет проходить эксперимент здесь? — он выделил голосом «здесь».

Ну и вопросы у простого шофера.

В разговоре с Кристиной эта тема не поднималась, и Мартина полагала, что в России эксперимент будет проходить точно так же, как и в Швейцарии. Хотя почему так же?

Не дождавшись ответа, Олег замолчал. Больше вопросов он не задавал.

Дома закончились, вновь начался лес. Мартина обеспокоено заерзала на сидении. Куда они едут? Что это за лаборатория в лесу?

Вскоре асфальт сменился бетонными плитами, но дорога на удивление выглядела ровной, стыки почти не ощущались. Мартина приоткрыла окно, и тут же в салон автомобиля ворвались ароматы хвои и разнотравья.

После моста через неширокую, но быструю речушку внедорожник сбавил скорость и медленно тащился, пока не уперся в ограждение из мелкоячеистых металлических секций, крепившихся на массивных бетонных столбах. Ограда хоть и выглядела старой, но казалась прочной. Такую не разогнешь руками и кусачками не перекусишь. Еще и «егоза» для пущей надежности пущена по верху. К одной створке ворот был прикручен красный металлический щит с белыми буквами. Сейчас краска облупилась, на металле выступили ржавые потеки. «Опасная зона, danger zone», — гласило предупреждение. На другой створке красовался знак радиационной опасности.

— Вот мы и приехали.

Олег выбрался из внедорожника и принялся распутывать цепь на воротах.

— Не беспокойтесь, радиации нет, это камуфляж, — объяснил он, вновь садясь за руль. — Для излишне любопытных.

Вскоре показались первые строения. Трехэтажный корпус из красного кирпича зиял провалами разбитых окон, древняя котелка топорщилась тремя трубами, на крышах одного из двух деревянных бараков выросли молодые осинки, второй давно лишился кровли. Повсюду разруха и запустение. Здесь давно никто не жил.

— Где мы? — Мартина с удивлением смотрела на заброшенные здания.

— Это бывший лагерь японских военнопленных. Основан в конце сорок пятого, закрыт в сорок девятом, едва отстроиться успели.

— И что мы тут забыли?

— Раньше сотрудники жили на турбазе, здесь, рядом. Там, конечно, обстановка более привычная. Но каждый день мотаться туда-сюда…

— Это розыгрыш? Кто вы вообще такой?

Олег ничего не ответил. Он подогнал машину к трехэтажному корпусу. Не может быть, чтобы лаборатория находилась в подобной развалине… Но пришлось выйти вслед за водителем.

Над головой синело небо, вдалеке, над макушками деревьев, виднелись верхушки сопок, а в центре двора, порядком заросшего травой…

— Эт-то что такое?

— Впечатляет? — лицо Олега расплылось в довольной улыбке. — В первый раз оно всегда так.

Мартина во все глаза разглядывала огромную каплю, которая парила в воздухе над землей. Поверхность выглядела одновременно прозрачной и ртутно-зеркальной, отражающей небо, деревья, здания. Мартина шагнула вперед, и ее искаженное отражение шагнуло навстречу. День клонился к вечеру, длинные тени лежали во дворе — косой прямоугольник от трехэтажного корпуса, вытянутый трезубец от труб котелки, от ног Мартины тоже протянулся длинный карикатурный силуэт, только от капли тени не было.

— Что это? — вопрос вырвался сам собой.

— Аномалия.

Будто это слово что-то объяснило.

— Откуда она здесь?

— Разве вам не сказали? — удивился водитель. — Я думал, вы здесь из-за нее.

Странное образование хотелось рассмотреть ближе, оно манило, притягивало.

Несколько шагов навстречу и острая боль пронзила виски. Мартина схватилась за голову, но сделала еще шаг. Боль усилилась. Лишь когда она стала нестерпимой, пришлось отступить назад.

Олег ухмыльнулся.

— Да, наша Аномалия такая. Недотрога. Никого к себе не подпускает. Но нам нужно идти, успеете еще налюбоваться.

К удивлению Мартины Олег, нагруженный ее вещами, направился прямиком к боковой пристройке трехэтажного корпуса.

Она в замешательстве осталась на месте. Зачем он несет ее вещи в заброшенное здание, где даже стекла на окнах не сохранились? Но Олег, не замечая ее сомнений, уверенно шел вперед.

С душераздирающим скрипом распахнулась створка ржавых дверей, и Олег шагнул в темноту. Под потолком зажглись тусклые лампы. Мартина с удивлением рассматривала мощные насосы, короба вентиляции, трубы. Колесики чемодана гулко дребезжали по неровностям бетона в унисон ее мыслям. Куда ее привезли? Это какая-то мистификация? Розыгрыш? Но кто станет ради розыгрыша пять лет оплачивать исследования физической лаборатории?

Олег остановился перед трансформаторным шкафом, открыл дверцу с рисунком черепа и скрещенных костей и повернулся к Мартине.

— Прошу.

Внутри яркий свет заливал серебристые стены кабины лифта.

Все-таки русские сумасшедшие, уж она-то знает. Муж Стефан был русским лишь наполовину, но чудачеств в нем хватало на двоих. Будучи журналистом, он постоянно срывался из дома ради шального репортажа: секты Ближнего Востока, колумбийская наркомафия, африканские религиозные культы... И постоянно влипал в передряги. Но настоящие русские оказались куда безумнее Стефана. Устроить в сибирской глуши, под землей, под бывшим лагерем военнопленных, рядом с неизвестным артефактом научную лабораторию мог только полный сумасброд. Еще и лифт под трансформаторный шкаф замаскировали — разве это нормально?

Олег оставил Мартину на втором, жилом ярусе комплекса, где ее уже ждала Кристина, подмигнул на прощание и скрылся в лифте.

Преувеличенно бурное приветствие выдало волнение Кристины, которое она пыталась скрыть. Зато Мартина не скрывала негодования:

— Что это за штука там, на поверхности? Откуда она взялась? Сколько лет она здесь? Почему вы замалчиваете информацию? Почему мне ничего не рассказали про нее?

— Отвечаю по порядку. Эту штуку мы называем Аномалией. По нашему предположению, она передает большие объемы энергии, надо только понять, как к ней подключиться. Аномалия находится здесь восемнадцать лет, и о ней знают все сколько-нибудь серьезные спецслужбы. АНБ точно знает, да и китайцы тоже. Что касается насчет «ничего не рассказала», — Кристина поправила и без того безукоризненную прическу. — А когда, по-твоему, нужно было рассказать? Когда мы сделали тебе предложение? Ты могла мне не поверить, принять за тех шарлатанов, что гоняются по всему миру за летающими тарелками. Когда начали работать? Но ведь у тебя могло ничего не получиться. Рассказать перед тем, как пригласить тебя сюда? А если бы ты испугалась? В конце концов, ты все узнала, а неделей раньше, неделей позже — неважно.

— Для меня важно.

— Извини. — Но тон, каким были принесены извинения, дал ясно понять: Кристина не чувствовала ни капли раскаяния.

— Погоди… — Если бы Мартина не была на взводе, смысл сказанного дошел бы до нее сразу. — Ты хочешь сказать, что вы собираетесь испытывать установку на этой штуке? На неизвестном и, возможно, внеземном объекте? Вы безумцы!

— Вот я и говорю: ты бы испугалась. Эта штука, как ты ее называешь, ведет к источнику неисчерпаемой энергии.

— И не страшно? Может, лучше остановиться?

— А может лучше извлечь из этой штуки пользу? Чего мы только не проделывали с ней — никакой реакции. Если бы она была опасна, то за восемнадцать лет уж как-нибудь проявила бы себя.

Как же хотелось сказать в ответ что-то резкое, но Мартина сдержалась.

— Располагайся или можешь прогуляться по комплексу, — Кристина поймала за рукав проходящего мимо молодого человека. — Игорь тебе все покажет. Если захочешь поговорить, через полчаса жду тебя в столовой, заодно и поужинаем.

Кристина развернулась и поцокала каблуками в сторону лифта.

— Добрый день, — «пойманный» Игорь всем своим видом выражал готовность услужить гостье.

— Ну, показывайте, что тут и как, — проворчала Мартина.

Комплекс впечатлял. На шести этажах разместились исследовательский и вычислительный центры, жилые помещения, комната охраны, столовая. Наверняка было что-то еще, что ей не удосужились показать. В физической лаборатории, оснащение которой давало сто очков вперед ее лаборатории в Швейцарии, Мартина задержалась дольше. Игорь, оказавшийся инженером-физиком, давал необходимые объяснения. Но и без его комментариев было ясно: денег на начинку комплекса русские не пожалели. Если с мозгами персонала обстоит так же, как с техникой, то вообще непонятно, почему они обратили внимание на маленькую лабораторию в Лозанне.

Выделенная в жилом секторе комната оказалась чистенькой и безликой — кровать, столик, шкаф-пенал, телевизионный экран. На тумбочке остался лежать забытый кем-то листок с вычислениями. Чтобы разложить вещи, принять душ и переодеться Мартине хватило получаса. К этому времени в комплексе появился Хельмут. Вот ему все было нипочем. Помощник находился в приподнятом настроении — ну да, для него это шикарное приключение. Рядом с ним в свои неполные сорок Мартина ощущала себя престарелой перестраховщицей, но ничего не могла с собой поделать. Вопросы и сомнения настойчиво зудели в голове, переполняя сердце беспокойством.

Когда Мартина появилась в столовой, Кристина допивала кофе. Увидев гостью, встала без лишних слов и направилась к кофейному аппарату.

— Черный или капучино?

— Черный, пожалуйста.

Вернулась она с подносом, на котором кроме кофе стояли мисочка с салатом, тарелка с куриной отбивной и вазочка с печеньем.

— Спасибо.

— У нас все скромно, — объяснила Кристина, — готовим сами из полуфабрикатов, поваров среди физиков и биохимиков не нашлось, так что не обессудь.

— Ты обещала рассказать об Аномалии, — напомнила Мартина.

Почему-то ей казалось, что Кристина найдет предлог, чтобы уйти от ответа, но та лишь пожала плечами.

— Как скажешь.

Откуда Аномалия взялась, с какой целью появилась — неизвестно, говорила Кристина. Выпрыгнула из небытия как чертик из табакерки и все восемнадцать лет вела себя как недотрога на первом свидании — никого к себе не подпускала. Животные при приближении к ней испытывали страх и беспокойство и старались держаться от нее подальше. Люди реагировали по-разному — кто-то испытывал страх и боль, которые усиливались по мере приближения к объекту, кто-то — только нестерпимую боль. Аномалию пытаясь исследовать, задействовав робота, но вся электроника поблизости от нее выходила из строя, а результаты дистанционных методов оставляли желать лучшего.

И без специального уточнения было понятно: все работы велись секретно. Кристина подтвердила догадку: к исследованиям были допущены сотрудники только одного института с головным офисом в Москве — того, которому принадлежал подземный комплекс. И который пригласил Мартину.

— Комплекс построили из-за Аномалии? — спросила она.

— Н-не совсем.

Небольшая заминка, которую допустила Кристина, осталась незамеченной.

— Это что-то внеземное?

— Мы допускаем такую возможность.

— А что вы успели узнать за восемнадцать лет? Хотелось бы просмотреть отчеты.

— К сожалению, они все на русском, — быстро ответила Кристина. Слишком быстро, чтобы это выглядело правдой.

— Не страшно, я читаю по-русски.

— Ладно, я дам тебе реферат. Краткий, но общее представление о проблеме он дает.

— А так, простыми словами? Что вы вообще знаете об Аномалии?

— Простыми… Мы перепробовали все, чем располагает современная наука, но в понимании, что представляет собой данный объект, почти не продвинулись. Достоверно известно только, что через Аномалию идет поток энергии, есть оценки мощности этого потока. В общем-то, это все. Откуда энергия берется, куда отводится — непонятно.

Кристина подошла к кофейному аппарату и налила кофе. По ее лицу было заметно: она охотно послала бы гостью со всеми расспросами куда подальше, но вынуждена сохранять видимость диалога. «Но если русские не хотят открыто делиться информацией, зачем тогда позвали меня?» — недоумевала Мартина. Могли бы просто удовлетвориться результатами. По договору все наработки и изготовленные для эксперимента устройства принадлежат заказчику. И зачем они разместили заказ в Швейцарии, если хотели сохранить секретность? Мартина прямо спросила об этом.

Прозвучавший ответ ее удивил.

— Потому что нам нужен свежий взгляд. Все, находящиеся тут, слишком долго работают с Аномалией и слишком погружены в тему. Мы увязли в ней, мы выжаты досуха. В отличие от тебя мы не способны выдать ни одной новой идеи. Нам нужен умный и непредвзятый человек со стороны.

Вспышка откровенности закончилась, едва начавшись, и Кристина вновь превратилась в рассудительного и осторожного начальника комплекса.

— Каков механизм воздействия на биологические объекты? — Мартина никак не могла поверить, что ученые потерпели полное фиаско.

Ответом послужили разведенные в стороны руки.

Что-то ты недоговариваешь, голубушка. Не может быть, чтобы за восемнадцать лет не было никакого результата. Просто не хочешь делиться информацией.

Мартина отодвинула чашку, собираясь подняться, но ее остановила Кристина.

— Еще один момент. У нас тут режимный объект, но, если захочется подышать воздухом, можно выйти во двор. Только далеко не уходи, места здесь дикие — волки, росомахи. Если нужно будет в город — предупреди охрану, она отвезет.

— Понятно, присматривать за нами будете. Боитесь, что сольем информацию научному сообществу или журналистам?

Кристина улыбнулась. Улыбка получилась одновременно снисходительной и иезуитской.

— Не боимся, потому что серьезные службы и так знают про Аномалию. Остальные не поверят без доказательств, а доказательств у тебя нет.

Мартина выразительно повертела смартфоном.

Ответом стало легкое пожатие плеч.

— Сейчас даже фотошоп осваивать не надо. Достаточно попросить какую-нибудь Midjourney, она нарисует все, что пожелаешь. Кстати… — Кристина посмотрела на часы и резко поднялась из-за стола. — Идем, еще успеваем.

Лифт перенес их на верхний ярус, где находилось помещение службы безопасности. Кристина толкнула прозрачную дверь с надписью security, и они оказались в помещении с мониторами. Экраны тут были повсюду — на стене, на столах. На одних в вечерних сумраках едва угадывались силуэты деревьев, другие показывали картинку в инфракрасном спектре с подсветкой, на третьих можно было увидеть изображение местности сверху.

— Выведи на большой экран информацию со спутника, — попросила Кристина охранника за крайним столом.

Тот покосился на Мартину, но спорить не стал и быстро застучал по клавиатуре.

Сначала возникло символическое изображение земного шара, быстро сменившееся таблицей с непонятной аббревиатурой, из которой сотрудник службы безопасности комплекса выбрал одну строку. По экрану побежали траектории движения спутников. Клик мыши, и теперь монитор показывал участок земной поверхности. Еще один клик, и картинка приблизилась, стала четче.

Мартина во все глаза вглядывалась в изображение. Когда стали различимы крыши зданий и три трубы котельной, она поняла, что ей показывают двор бывшего лагеря военнопленных. Сейчас она увидит Аномалию сверху.

Еще один клик мыши. Стали различимы верхушки деревьев, отлично просматривался внедорожник Олега, припаркованный у здания, однако в центре двора, где должна была висеть Аномалия, Мартина не увидела ничего.

— Это происходит сейчас? — не отрывая взгляд от экрана, изумилась она. — Где эта чертова штуковина?

— Вам не сказали, что она маскируется? — слегка повернув голову, по-английски спросил охранник.

Откуда же мне знать, если от меня все скрывают, мысленно возразила Мартина.

Усталость навалилась внезапно. Пожалуй, на сегодня хватит потрясений. Приборами она займется завтра, хотя для этого есть Хельмут и местные инженеры, а сейчас спать.

Она уже собралась уходить, но в помещение охраны вдруг вошел Олег.

— Костя, проверь вторую и шестую камеры, — потребовал он.

Деловой тон, уверенность и никакой придурковатой улыбки.

— Шофер, значит, — не удержавшись, хмыкнула Мартина.

Лже-водитель поднял ладони кверху, изображая раскаяние.

— Вы меня раскусили. Что же, давайте знакомиться заново. Олег Гончар, начальник службы безопасности комплекса.

— И зачем было нужно разыгрывать спектакль?

Трое охранников ничем не показывали, что вслушиваются в диалог, но по их напряженным затылкам и так все было понятно.

— Если хотите, можем поговорить, только не здесь. — Олег распахнул перед Мартиной дверь.

Они остановились в небольшом холле у лифта. Олег показал на диванчик с парой кресел, но Мартина подошла к стене со старыми фотографиями. По всей видимости, на них был запечатлен тот самый лагерь японских военнопленных, о котором ей рассказывали раньше: нестройная шеренга узкоглазых людей в валенках и больших не по размеру ватниках, заключенный с вагонеткой, часовой с винтовкой на вышке, симпатичная медсестричка-буряточка, немолодой врач-японец у постели больного.

— Фотографии сделаны в конце сороковых годов прошлого века. — Олег собирался сесть, но, заметив заинтересованность Мартины, подошел к ней. — В трехэтажном кирпичном корпусе располагались лаборатории, где проводили биологические и бактериологические эксперименты над пленными. Причем, руководил экзекуциями свой же японец из отряда «731». В казарме размещалась охрана лагеря, в деревянных бараках содержались заключенные, которые исследовали пещеры под лагерем, ну и служили подопытными. Однако, вскоре эксперименты свернули, ученого из отряда «731» поставили к стенке вместе со всем руководством лагеря, а строительство лаборатории забросили.

— Почему?

— Во-первых, выяснилось, что наследство отряда «731» сильно переоценено, а попавший в плен ученый оказался натуральным маньяком. Сомнительно, чтобы лаборатория давала серьезный научный результат. А, во-вторых, из-за находки в здешних пещерах. Так что, заключенные начали строить поземный комплекс на месте пещер. Провели нулевой цикл, и их отправили домой, — Олег замолчал, подбирая правильные слова.

— Можете говорить по-русски, я понимаю. Хотя вы наверняка это знаете, не может быть, чтобы меня не проверяли перед тем, как позволить приехать сюда. Уверена, вы вытащили всю подноготную и про русского мужа, и про то, что первые три года замужества я жила в России. Ну и для чего был нужен этот спектакль? Могли бы прямо меня спросить, а не устраивать представление по пути сюда.

Олег задумчиво посмотрел на нее. Сейчас в нем ничего не осталось от улыбчивого и легкомысленного водителя.

— Ну что же, поговорим серьезно. Задам вопрос как начальник службы безопасности научного комплекса, в котором собираются провести опасный эксперимент: вы уверены, что ваши действия не приведут к катастрофе?

— Я отвечу, только сначала скажите: вы же наверняка спрашивали об этом Кристину и тех, кто санкционировал эксперимент? Раз они пригласили меня сюда, значит, считают, что опасности нет.

Олег поморщился, словно ему жал воротник рубашки, но тот был расстегнут. Похоже, он действительно был обеспокоен.

— Кристина заверила меня в полной безопасности, — Олег в замешательстве потер лоб.

— Но у вас есть сомнения?

— Есть.

— Не понимаю, чего вы боитесь? — Мартина начала раздражаться. — Подобный эксперимент проводился в моей лаборатории в Лозанне. Как вы думаете, стала бы я его проводить, если бы не была уверена в его безопасности? Или вы ждете подвоха со стороны Аномалии? Я читала отчет, ваши сотрудники довольно остроумно доказали, что она… — Мартина задумалась, подбирая подходящий термин, — проводник энергии, просто кабель. Да, непонятно откуда берется энергия и куда она отводится, но как можно ждать подвоха от кабеля? Так что ваша Кристина, скорее всего, права.

«А даже если и не права, — добавила она мысленно, — деньги выделяет именно она, ей и решать».

— Я, знаете ли, безопасник. И не очень-то верю ни остроумным доказательствам, ни Кристине. И потом, ладно Аномалия, а Черный шар? Про него вообще ничего не известно!

— Черный шар? Это еще что такое?

— Эта штука посильнее Фауста Гете, — непонятно хмыкнул Олег.

Он задумчиво посмотрел на Мартину, потом встряхнулся как пес. Принял решение, догадалась она.

— Идите за мной.

В лифте Олег нажал на нижнюю кнопку — значит, они отправляются не на поверхность, а совсем наоборот. Через минуту двери раскрылись в слабо освещенный коридор с грубо обработанными стенами. Здесь все разительно отличалось от того, что Мартина видела наверху. Она с удивлением смотрела на длинные горизонтальные полосы, которые оставил грубый инструмент. Дорожка ламп на потолке, световые индикаторы на стенах. Лишь слегка облагороженная пещера, а не научная лаборатория.

— Идите за мной.

Коридор привел их в небольшое помещение, где находился пост охраны. От следующего зала пещеры его отделяла стена из пуленепробиваемого стекла.

Мартина напряглась. Интуиция подсказывала: сейчас она увидит нечто важное.

Охрана уже готовилась открыть проход, но в кармане Олега пискнула рация. После короткого сообщения его лицо изменилось.

— Иду, — рявкнул он.

— Что-то случилось?

— Посторонний на территории. К Черному шару сходим завтра.

Но и завтра они никуда не отправились.

Мартина встала поздно — она всегда плохо спала на новом месте, даже когда отправлялась в командировку в соседнюю страну. Что уж говорить о таком странном сооружении как подземный комплекс в забайкальской тайге.

Строгого распорядка дня за исключением охраны в комплексе никто не придерживался. Если в голову приходила идея, ученые засиживались за работой до утра. У некоторых завтрак начинался тогда, когда у других заканчивался обед. И сейчас в столовой кроме Хельмута никого не было. Рядом с недопитой чашкой кофе лежал ноутбук.

— Приборы распакованы и установлены, установка собрана, местные инженеры еще вчера все протестировали, но мы не можем начать: весь комплекс подключен к резервной схеме питания, — доложил он, заметив начальницу. — Так что пока отдыхаем.

— И часто у них случаются перебои с электроэнергией? — проворчала Мартина, наливая себе кофе.

— Не-а. Они тут все с ног сбились.

— Известно, когда исправят?

Хельмут пожал плечами и сделал большой глоток.

— Там все куда серьезнее, — пояснил он. — Охранник сказал, что это диверсия.

Этого еще не хватало!

Олега Мартина нашла в помещении охраны. Выглядел он дерганым, глаза покраснели от бессонной ночи. Сейчас в нем ничего не осталось от вчерашнего балагура. Но и на уверенного начальника службы безопасности, каким она увидела его вечером, он тоже не походил. Темные волосы растрепались, рубашка была несвежей — видимо, провел бессонную ночь. Внезапно подумалось: как он стал начальником службы безопасности? Совсем не похож на силовика. Умное интеллигентное лицо — ученый, а не безопасник. Хотя силовики тоже бывают разные.

Заметив Мартину, Олег даже не пытался скрыть досаду — видимо, ситуация была серьезной.

— Ночью кто-то перебил кабель, — в его голосе звучала злость. — И ведь знал, стервец, где напакостить!

Олег в сердцах грохнул кулаком по столу:

— Посторонний человек не мог это сделать!

— Вы подозреваете кого-то из сотрудников? — спросила Мартина.

— Конечно нет. У нас случались инциденты, когда животные перегрызали кабель, но только тот, что проложен на поверхности. Бывало, что повреждали при ремонте. Но сейчас его кто-то перерубил, причем в самом уязвимом месте. Это ведь знать нужно было. И как раз накануне испытаний вашей установки.

Серые глаза Олега испытующе уставились на Мартину.

— При чем тут эксперимент? — не поняла она.

— Может и случайность, только не очень-то я верю в подобные совпадения, — проворчал Олег. — Извините, но сейчас я занят.

С проблемой справились только к обеду. Еще час заняла настройка и калибровка приборов, установленных наверху, возле Аномалии — настолько близко, насколько она подпустила к себе. Хельмут, вооружившись планшетом и раздобыв складное кресло, заявил, что будет наблюдать спектакль в первых рядах, и устроился рядом с техникой. Мартина решила присоединиться к нему, оставив лабораторию на попечение Кристины и инженеров комплекса.

— Начинаем, — прозвучал из динамиков голос Кристины.

Мартина впилась взглядом в Аномалию, хотя правильнее было бы смотреть на экран планшета. Ртутно-прозрачная капля оставалось все такой же неподвижной и безучастной, а на экране начал отрисовываться ее контур. Сначала капля была залита белым цветом, потом внутри стали проступать какие-то тени, и вдруг экран заполнило мельтешение точек, больше всего похожее на телевизионную помеху.

И в этот момент со стороны леса раздался крик:

— Стойте! Нельзя! Остановитесь!

Из-за деревьев выскочил человек. Размахивая руками как безумный, он бежал к Аномалии. Расстегнутая куртка парусом колыхалась за спиной.

Хельмут вскочил, не зная, что делать. Бросил вопросительный взгляд на застывшую с планшетом в руках Мартину и кинулся к приборам.

— Прекратите! Выключите установку! — вопил незнакомец.

Он несся прямо к ней, а к нему наперерез уже бежали охранники комплекса. Но он оказался быстрее.

Мартина удивленно вглядывалась в испачканное землей лицо, грязной была и серая футболка. Да это же тот странный человек из аэропорта!

Поравнявшись с Мартиной, он схватил ее за запястья. Планшет упал на землю. Она попыталась вырваться, но руки словно попали в капкан.

— Lass mich gehen![1] — от неожиданности она пискнула по-немецки.

Мужчину сбили с ног и заломили за спину руки. Он попытался вырваться, но его держали крепко.

— Вы не понимаете, — сдавленно просипел он. — Ваша установка…

Договорить он не успел.

— Задержали мерзавца? Отлично! — подошедший Олег окинул нарушителя мрачным взглядом.

Задержанный, изогнувшись в руках охранников, постарался встретиться с испуганной Мартиной глазами.

— Выключите установку! Деградация канала уже началась! Скоро ее будет не остановить! — взмолился он по-английски.

— Какая еще деградация? Какого, блин, канала? — рявкнул Олег. — Уведите идиота с глаз моих.

[1] Отпустите меня! (нем.)

Реальность № 2. Сталкеры и не только

Крышка коллектора осторожно сдвинулась в сторону. Высунувшаяся рука схватилась за край, расширяя отверстие. Показалась лохматая макушка, выждала некоторое время, и наверх выбрался невысокий щуплый человек. Прислушался к темноте, придерживая автомат за цевье, затем нагнулся к дыре, за которой скрывался вход в туннель.

— Вылазь, — коротко прошептал он.

Вскоре в заброшенную насосную выбрался второй сталкер, повыше и поплотнее. Шагнул вперед и дернулся, налетев головой на вентиль.

— Чтоб тебя!

— Получил щелчок от Зоны? — ухмыльнулся первый. — Вот шли бы через шиномонтажку…

— Знаешь же, что не получается у меня верхом, — буркнул высокий, потирая ушибленный лоб.

— Тогда бы и фонаря на лбу не было, и до стадиона бы уже добрались, а отсюда чапать и чапать. Извилины тренировать нужно, Зона умных любит, для них и дорога короткая припасена. А дураки пусть по канализации ползают, — закончил напарник.

— Хватит уже издеваться, Косорылый, — обиделся высокий. — Извилины тут ни при чем. Ну да, далеко и через канализацию нужно тащиться, зато границу переходишь под землей. Когда над головой бетонная рубашка, да слой грунта в пару метров, не так муторно, хотя эту границу я тебе и под землей с точностью до полуметра нарисую — сердце каждый раз удар пропускает.

Маленький сталкер покосился на внушительную фигуру напарника, но ничего не сказал. Что есть, то есть: далеко не каждый мог пересечь границу Зоны по земле. Молчали, конечно, держали при себе, не распространяясь. Да и как о таком расскажешь? Стыдоба ведь: сталкер — крутой чувак, не боится ни смерти, ни опасности. Зона для него — дом родной. А разве в родном доме сердце может пропустить удар? Сколько километров Зоны за восемнадцать лет исхожено, а привыкнуть к тому, как земное синее небо становится нестерпимо белым, невозможно — психика не выдерживает. Слишком сильной оплеухой для нервной системы оказывалось это белое ничто. Словно чистый лист бумаги, который ждет, когда на нем напишут слова — мудрые, правильные, нужные. Какие же еще? Только почему-то не приходят они никому в голову, зато наваливается животный ужас. Все-таки, человек — прежде всего скотина, а потом уже венец природы, средоточие мысли. Поэтому и стараются ходить в Зону все больше по ночам, да под землей.

Аккуратно обходя едва заметные в темноте агрегаты и колена труб, Косорылый подобрался к выходу и выглянул наружу. Старые двери, смазанные чьей-то заботливой рукой, даже не скрипнули.

— Темно как в заднице, — проворчал сталкер, нахлобучивая капюшон на растрепанные волосы. — Но рассиживаться некогда, двигаем.

Едва заметной тенью Косорылый выскользнул за дверь. Он ступал беззвучно, по-кошачьи. Его напарник, двигавшийся следом, производил куда больше шума.

— Тебе-то хорошо, а я не могу днем, — оправдываясь, бубнил он в щуплую спину товарища. — Корежит сильно. Нет, потом, конечно, отпускает, а поначалу прямо невмоготу. Небо это ненормальное, словно пустое место, как увижу, так нутро аж выворачивает. Тьфу!

Косорылый, обернувшись, хмыкнул:

— Не любит тебя Зона, Лось.

— Тебя любит что ли? Она вообще любить не умеет.

— Меня любит.

— Ага, любит, — огрызнулся Лось. — То-то из большой любви она тебе рожу перекроила так, что теперь Косорылым зовут.

— Дык, это я сам виноват. По молодости, да по глупости в Расколотку влетел. Ты много сталкеров видел, кого Расколотка живым отпустила? То-то и оно. Все, заткнулся, дальше идем молча.

Небо постепенно светлело. Днем оно будет ослепительно белым, а сейчас напоминало экран включенного телевизора, только без сигнала. И там, и тут пустота. Часа через два это ощущение пустоты сгладится, его перестаешь замечать, но сразу после пересечения границы оно чувствуется почти болезненно.

Сталкеры обогнули насосную станцию и вышли к железной дороге. Восемнадцать лет назад здесь бежали поезда, разгружались вагоны, но Зона всему положила конец. Остались ржавые рельсы и запустение.

Стояла редкая тишина, какая встречалась только поблизости от границы. Зона здесь почти не проявляла себя — ни ловушек, ни артефактов. И те, и другие появятся дальше, за зданием вокзала, пока незаметном в тумане, а до вокзала располагалась как бы ничейная земля, где обычный мир и мир измененный сохраняли нейтралитет. Оно и понятно — эта территория подверглась изменениям последней, видимо, силенок у Зоны уже не хватало, чтобы переделать ее по-своему.

Колючки и проросшая между рельсами осока заглушали шаги, но скрывали ямы и препятствия. Лось запнулся за незаметную в траве вывернутую шпалу и громко выругался.

— Тише ты! — шикнул на него Косорылый. Он застыл на месте, прислушиваясь. — На Росгвардию хочешь нарваться?

— Нет их тут, сам же говорил, что они в туман не ходят, боятся на аномалию напороться.

— Ловушек на железнодорожных путях не бывает, — машинально буркнул Косорылый, прислушиваясь. Его явно что-то беспокоило.

— А разве гвардейцам об этом кто-то сказал? — хмыкнул Лось. — Ну, идем дальше или стоять будем?

— Идем.

Теперь первым шел Лось. Внушительный трекинговый рюкзак на обтянутой сталкерским комбинезоном спине выглядел игрушечным, берцы сорок пятого размера уверенно ступали по шпалам.

— Не беги, — задыхаясь, просипел сзади Косорылый. — Боишься, что без тебя все артефакты соберут?

— Не бегу, это у тебя ноги короткие, — буркнул, не оглядываясь, Лось, но темп сбавил.

Туман стелился по земле, скрывая здания складов и помятые вагоны на запасных путях. Выплыл угол старого железнодорожного депо. Ворота нараспашку, от окон давно ничего не осталось, стеклянная крыша превратилась в бесполезную паутину ржавых перекрытий. Сквозь пелену тумана незряче таращился выбитыми фарами полуразобранный локомотив. Все мало-мальски полезное с него давно сняли, остался темно-зеленый остов — пустая оболочка с эмблемой РЖД на морде.

Внезапно Косорылый сбил Лося в траву, придавил к земле, зажал рот.

— Тихо! — прошипел сиплым от напряжения голосом.

Лось осторожно повернул голову.

Из депо выскользнули две тени. Остановились, осматриваясь. Подали знак, и к ним прибавилось еще трое. Короткое совещание, и все пятеро направилась в сторону сталкеров. Упакованы не блестяще, но вполне добротно — камуфляж «мох», броники, шлемы с очками ночного видения, неплохие стволы — та самая Росгвардия, которая в туман не ходит.

Лось потянул к себе автомат.

— Не ссы, прорвемся, — одними губами прошептал Косорылый.

Не доходя десятка метров до укрывшихся за высокой полынью сталкерами, гвардейцы свернули.

— Как будто знали, что мы здесь пойдем, — прошептал Лось, когда опасность миновала.

— Совпадение, — буркнул Косорылый. — Если и ищут кого, то не нас. Мы кто? Мелочь, шушера, муравьи Зоны.

Но и он был удивлен не меньше товарища: вероятность наткнуться на патруль на железке всегда считалась крайне низкой. Обычно основное внимание гвардейцев доставалось другим точкам входа: через свалку, через шиномонтажку, рядом со старой водонапорной башней… Вход через насосную станцию охрана словно не замечала. Впрочем, перекрыть все дыры, через которые просачивались сталкеры, Росгвардия была не в состоянии, да не сильно-то и старалась. Граница Зоны — что старое рваное одеяло. Закроешь одну прореху — появятся две другие. Не станешь же выставлять посты по всей длине границы. Да и сталкеры отлично научились обходить патрули. Как тараканы пролезали под землею, растворялись в ночи, сливались со складками местности. Сами гвардейцы тоже не сильно усердствовали — молодые ребята, из которых состояла часть, охраняющая границу, к Зоне относились со страхом и неприязнью.

Косорылый поднялся и отряхнул налипшую на темно-зеленый балахон траву.

— Двигаем дальше, — скупо бросил он.

Сталкеры прошли мимо лежащего на боку состава — «посчастливилось» же товарняку подъезжать к станции в час Х. Сквозь белесое марево смутно проступали перевернутые вагоны, обгорелые цистерны, изъеденные коррозией платформы.

Здание вокзала выплыло из тумана внезапно. Белая муть скрывала облупившиеся стены, разбитые окна, огрызок, оставшийся на месте шпиля, и вокзал представал во всем былом величии — массивным, украшенным колоннами зданием с высокими полукруглыми окнами и башней по центру. Построенный еще во времена Транссиба, вокзал казался слишком большим для крошечного Булганска, но власти хотели продемонстрировать величие страны и железнодорожной магистрали в частности. Над главным входом сохранился рельеф с серпом и молотом — каким-то чудом сумел пережить девяностые, когда в стремлении к новому сокрушали все, что напоминало о прошлом. И даже Зоне он оказался не по зубам.

Лось залез на перрон первым. Низкорослый Косорылый, подоткнув хламидку и выжавшись на руках, забрался следом. По привычке обошел трещины во вспучившемся асфальте, к чему-то прислушался и поднял руку, предупреждая товарища.

— Что? — едва слышно выдохнул Лось.

— Показалось. Идем.

В здание они вошли через боковой вход. Одна створка массивных деревянных дверей с разбитыми квадратами стекол давно сгинула в неизвестном направлении, вторая, снятая с петель, была приставлена к стене.

Огромный зал встретил прохладным сумраком и запахом плесени. Некогда бежевую плитку на полу покрывал толстый слой грязи. Вот уже восемнадцать лет единственными посетителями вокзала были сталкеры, а они, как известно, аккуратностью не отличались.

Косорылый, шедший первым, застыл на месте. Его взгляд цепко обшарил помещение. Задержался на рядах сидений, беспорядочной грудой сваленных у стены, на чудом сохранившейся табличке «выход в город» и остановился на остове гигантской бронзовой люстры, косо лежавшей посередине зала. Плафоны давно разбились, и пустые рожки беспомощно топорщились вверх. Один из них отличался от других — был словно отполирован от частого прикосновения. Не удержался и Косорылый: погладил на удачу.

Короткий свист эхом разнесся по залу.

Реакция Лося оказалась молниеносной: дуло его автомата смотрело на второй этаж, где на остатки балюстрады опирался мужской силуэт.

— Чего это ты, Косорылый, к старым друзьям с автоматом приходишь? — раздалось сверху.

Маленький сталкер коснулся плеча напарника:

— Опусти ствол.

— Поднимайтесь, — прозвучало приглашение.

— Это Харон, — объяснил Косорылый по пути к лестнице. — Живет на вокзале. Он тут вроде как посредник между большой землей и Зоной.

Лось понимающе кивнул. Хоть он и был новым человеком в Зоне, но знал, что вокзал часто использовали как место встреч и обмена информацией между сталкерами, постоянно жившими в Зоне и никогда не возвращающимися на большую землю, и «гостями», не решавшимися зайти дальше вокзала. Здесь же пережидали облаву патрулей, сбывали хабар, договаривались с перекупщиками, получали неофициальные заказы от ученых. Да мало ли на что могло сгодиться пустующее здание у самой границы Зоны. Но были и те, кто жил на вокзале постоянно, выполняя роль посредника, почтальона, вахтера.

— Здорово, хороняка! — коренастый, широкоплечий Харон облапил худосочного Косорылого, который совсем потерялся в его объятиях.

— Здравствуй, морда бородатая! — стянутое на одну сторону лицо сталкера расплылось в улыбке, отчего показалось еще уродливее.

Отстранившись от обитателя вокзала, Косорылый снял рюкзак. Лось последовал его примеру.

— Значит, напарником обзавелся? — улыбаясь в густую бороду, Харон добродушно разглядывал высокую фигуру Лося. — Ну и правильно. Два года со смерти Паши прошло. Столько времени один продержался — как жив-то остался. Не иначе, как Зона тебя привечает.

Косорылый молча кивнул, слегка скривившись — вспоминать о гибели товарища все еще было тяжело.

— После смерти сталкера разрешается называть по имени, — объяснил Лосю Харон, видя его замешательство. — Это пока он живой по Зоне хаживал, был Эльдорадо, а как сгинул в Котле, так стал Пашкой.

— Понятно, буду знать.

— Вот, взял ученика, — буркнул Косорылый, — да только с дефектом ученичок оказался. Ни через шиномонтажку, ни через свалку пройти не может.

— Кто сейчас без дефекта? — философски заметил Харон. — Разве только такие динозавры как мы с тобой, кто тут с самого начала. Проходите ко мне, сейчас чай поставлю, разговор есть.

Сильно приволакивая левую ногу, он направился вглубь коридора.

Свое логово Харон устроил на втором этаже в кабинете начальника вокзала, стащив сюда все более-менее сохранившиеся вещи, отчего помещение теперь походило на склад старьевщика. Большой директорский стол Харон задвинул в угол. Еще три стола, круглых, когда-то стоявших в привокзальном буфете, занимали другую половину кабинета Составленные вместе знаком биологической опасности, они служили подставкой под газовую плитку, чайник, сковородку с остатками еды и гору немытых тарелок. На старом диване с порванной и засаленной обивкой, служившем бывшему сталкеру постелью, валялось скомканное одеяло. Офисный шкаф был заполнен аккуратными рядами книг в твердых переплетах — откуда только набралась подобная библиотека? На нижней полке пристроилась стопка растрепанных журналов «Плейбой» — вот они в берлоге Харона выглядели гораздо уместнее.

Косорылый достал из рюкзака банку сгущенки и плитку шоколада.

— Гостинец, — коротко пояснил он.

Лось приблизился к книжному шкафу, провел ладонью по корешкам и удивленно присвистнул:

— Детективы?

— Ну не фантастику же мне читать? — фыркнул Харон, ставя чайник. — Фантастики у меня и в жизни хватает.

— А я люблю фантастику, — возразил Косорылый.

— Может, ты еще и про сталкеров читаешь?

— Про сталкеров я не читаю. Какая же про нас фантастика, когда мы вот они тут. Я про будущее читаю.

— И что там, в будущем? — Харон заинтересованно поднял бровь, но Косорылый только отмахнулся.

Чай по вкусу напоминал запаренный веник, зато был разлит в чашки тонкого фарфора.

— Откуда такое сокровище? — Лось удивленно приподнял чашку, разглядывая цветочный рисунок.

— В подвале целый склад. Наверное, начальнику вокзала к каждому празднику по сервизу дарили, — хохотнул в бороду Харон и с нескрываемым любопытством уставился на Лося. — Чем же ты сумел зацепить Косого? К нему многие набивались в напарники да ученики — он же в Зоне как у себя дома. Только не брал он никого, поначалу один ходил, потом с Пашкой. Признайся, какой ключик сумел подобрать?

Косматые брови Харона опять прыгнули вверх, лоб сморщился от любопытства.

Лось довольно ухмыльнулся, но промолчал. Косорылый тоже не стал откровенничать. Подобный вопрос в баре Живчика ему задавал каждый второй. Кто-то с обидой, кто-то с любопытством.

Когда неделю назад к столу Косорылого в баре Живчика подошел высокий улыбчивый парень и взглядом попросил присесть, первой мыслью было отшить незнакомца. Но уже готовое сорваться с языка «поищи кого-нибудь еще, приятель» застряло в горле: парень выглядел копией молодого Пашки. Даже шальная мыслишка закралась: а не согрешил ли Пашкин батя четверть века назад?

Одну кружку пива парень пододвинул сталкеру, вторую оставил себе. Сделал большой глоток и попросил:

— Возьми в ученики. Мне сказали, что лучше тебя Зону не знает никто.

Косорылый сам не заметил, как согласно кивнул. Но тут же спохватился:

— В Зону зачем идешь? За деньгами? За романтикой? Себя проверить? Только не ври мне, я все равно пойму, если соврешь. Дык, деньги в Зоне кровавые, а романтика гнилая.

Парень улыбнулся чуть смущенно:

— Всего помаленьку. Я ведь толком про себя ничего не знаю. Два курса Политеха, армия, потом работал то тут, то там по всей Сибири… Так никуда и не приткнулся, не нашел своего места. Может, Зона знак подаст?

Косорылый молчал.

— Тут ведь как получается… Родился в Петрозаводске, в школу пошел в Кирове, в университет поступил в Екате, служил под Омском, последнюю шабаху предложили в Чите. Не просто же так я всю свою жизнь к Зоне двигался?

— А я всю жизнь прожил в Булганске, — наконец хмыкнул сталкер. — Такой вот Кисель с загогулиной.

Ученик оказался толковым, выносливым и покладистым, но привыкший за восемнадцать лет сталкерства к подвохам мироздания Косорылый все равно был настороже.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил он Харона, отгоняя воспоминания.

— Ах да, — спохватился тот. — Какие у вас планы?

— На стадион думали сходить за «леденцами», ну а дальше — как дело пойдет.

«Леденцы» — полупрозрачные мелкие камешки желтого и красноватого цвета —считались далеко не самыми редкими и дорогими артефактами, но добывать редкие и дорогие, по мнению Косорылого, Лось был не готов. Еще на стадионе были старая и не сильно агрессивная Сковородка, небольшой Гейзер и расположенная на открытом месте пространственно-временная Плешь — прямо пособие для начинающего сталкера.

— Ученика тренируешь? — поинтересовался Харон. Взгляд его при этом был хитрый, испытующий. — А как ты посмотришь на то, чтобы проводить до Базы одного чувачка? Оплата достойная, выручите больше, чем за «леденцы», и ученичок твой на настоящий Булганск посмотрит.

— Что за человек? — нехотя буркнул Косорылый.

— Турист. Из богатеньких.

— На Базе он что забыл?

— Какая разница? А тебе не все ли тебе равно, где натаскивать своего парня?

— Предложи кому-нибудь другому. — Косорылый поднялся из-за стола.

— Да погоди ты! — в сердцах каркнул Харон. — Он тут два дня уже сидит, проводника ждет. А через вокзал, сам знаешь, кто ходит — новички вроде твоего подопечного, да всякая шелупонь. Как им доверить туриста, когда они сами, того и гляди, дальше привокзальной площади не уйдут.

Харон был прав. Обычно те, кто собирался на Базу, искали проводников на большой земле, но в экстренных случаях, когда возникала срочная необходимость, то приходили на вокзал и просто ждали, когда кто-нибудь из сталкеров согласится проводить до нужного места. Беспокойство Харона тоже было понятно — пока турист находился на вокзале, он нес за него ответственность. Вот и хотелось сбагрить с рук побыстрее.

Косорылый скривил и без того перекошенную физиономию. Интуиция категорически противилась связываться с клиентом.

— Может, все-таки сговоритесь, — промямлил Харон, жалобно поглядывая на сталкера.

— И, правда, пойдем на Базу, — поддержал Лось. — Интересно же.

База действительно считалась интересным местом. Восемнадцать лет назад это была психиатрическая клиника на окраине Булганска. Когда образовалась Зона, контингент и врачи погибли или разбежались, а хозяйство постепенно прибрал к рукам бывший завхоз дядя Миша, назвавшийся по-новому Мигелем. Клиника стала базой сталкеров — местом, где можно сдать хабар, подкормиться, прикупить снарягу. Но не только. У Мигеля находили приют беглецы с большой земли. И не просто беглецы, а беглецы с большими деньгами. С убийцами и полными отморозками Мигель старался дел не иметь, в основном его клиентами были проворовавшиеся банкиры и чиновники, а также владельцы предприятий, скрывающиеся от правоохранительных органов, кредиторов или убийц. Здесь они находили приют и даже могли продолжить свою деятельность, зачастую противоправную. Раньше, чтобы не попасть на зону, преступники старались уехать за границу, а теперь бежали в Зону. Конечно, жизнь на Базе уступала в комфорте заграничным виллам, зато не стоило опасаться Интерпола: Зона пока что не выдала ни одного преступника. Что касается юристов, нотариусов и адвокатов, которые были вынуждены мотаться к своим клиентам, так за это им неплохо платили.

Вот что тут сделаешь, когда с одной стороны чутье, а с другой — две пары умоляющих глаз? Интуиция может только посторониться.

— Ладно, давай посмотрим на твоего туриста, — проворчал Косорылый.

Потенциальный клиент нашелся в дальнем конце коридора. Выбрав место почище, он грустил, привалившись к поблескивающему светоотражающими полосками рюкзаку. Казалось, он так и просидел на полу, не вставая, двое суток. Новенький защитный костюм топорщился на узких плечах и смешно обтягивал выпирающий животик. Мало того, что такой комбез (композитные материалы на основе нанотехнологий, усиленные артефактами из Зоны) стоил целое состояние, так его простому смертному еще и не достать. Лось, глядя на костюм, аж прицокнул языком от зависти, сам-то он был рад и бэушным списанным обноскам, купленным по случаю в баре Живчика. Голову туриста прикрывала смешная шапочка с помпоном. Более неприспособленное для Зоны существо было трудно представить.

Увидев Харона, турист вскочил с места. Рюкзак тяжело рухнул ему под ноги. Круглые совиные глаза чуть прищурились, оценивающе разглядывая сталкеров, короткий нос едва заметно шевелился, словно его обладатель принюхивался к незнакомцам, решая, подходят они на роль проводников или нет.

Видимо, подошли.

— Ну наконец-то! Когда выходим? — нетерпеливой скороговоркой выпалил турист.

— Послезавтра, — брякнул Косорылый.

Харон хмыкнул, оценив шутку, а турист взвился:

— Как послезавтра? Почему послезавтра?

Косорылый не стал ничего объяснять. О чем говорить с человеком, который не читал «Улитку на склоне»[1]?

— Зачем тебе к Мигелю? — без лишних предисловий спросил он.

— Встреча с клиентом. Я нотариус, — гордо вздернув носик, заявил турист. — Это очень срочно. Я хорошо заплачу.

— Сколько?

Немного подумав, нотариус назвал цену. Косорылый помялся для виду, затем кивнул.

Лось довольно выдохнул. Рейд обещал стать гораздо интереснее, чем поиск «леденцов» на стадионе.

— Только вот… — Косорылый поднял с пола рюкзак туриста и с остервенением принялся отдирать полоски.

— Что вы делаете?! — Турист бросился на выручку рюкзака, но сталкер его отпихнул.

— Не лезь или никуда не пойдешь. Хочешь сверкать посреди Зоны новогодней елкой? Чтобы все твари тебя увидели? Чтобы наверняка, да? А то вдруг разминетесь.

Рюкзак, уже не такой красивый, вернулся в руки хозяина.

— Отправляемся, — скомандовал Косорылый, но Харон остановил сталкера:

— Сколько времени ты не был в этой части города? Года два? Больше? Так тут много чего изменилось.

Харон сунул пятерню за пазуху и достал из внутреннего кармана сложенную в несколько раз карту.

— Держи. Другому бы ни за что не отдал. Сам пометки делал.

Он помедлил, зачем-то оглянулся на нотариуса и, понизив голос, прошептал:

— И вот еще что. Полчаса назад мимо вокзала прошли четверо. Явно на Базу нацелились.

— Кто такие? — Косорылый тоже невольно заговорил шепотом.

— Не сталкеры и не гвардейцы точно. Слишком осторожные и слишком хорошо экипированы. Они по Кузнецкой пошли, так что дальше наверняка на Сосновую свернут. Имей ввиду. Да, и с котами поаккуратнее, совсем обнаглели, сволочи.

— Спасибо, учтем.

[1] Повесть братьев Стругацких.