Беллатрикс — перезагрузка

Глава 1. Настя Весёлкина

Опять весна. Солнышко, травка, цветочки, птички и отличное настроение? Не-е-ет. Упадок сил, простуды, гололёд, слякоть и сосульки!

Считается, что все любят и ждут весну. Все. Как будто кто-то проверял. А я вот нет. Я осень люблю. Да, тоже сыро и простудно, но сердцу не прикажешь — люблю и всё. Имею право, в конце концов! Зима — тоже хорошо, особенно со снежком и лёгким морозцем.

Может, весна мне отомстила за мою к ней нелюбовь? Вряд ли, конечно. Как-то это мелко для времени года. Кто я и кто она! Нет, в такой мелочности я весну не подозреваю. Скорее уж это я предчувствовала, что именно весной моя жизнь полетит кувырком, причём полетит в самом неожиданном направлении.

Каждый год я добросовестно страдала от всех весенних неприятностей, начиная с ежевесенних проблем с кожей, аллергии и пришедшей в негодность обуви и заканчивая окрашенными в "приятный" зелёный цвет любимыми джинсами. Чудо-краска, применяемая нашими бывшими ЖЭКами, а ныне — Управляющими Компаниями, от перемены названия применителей нисколько не улучшилась, даже наоборот — теперь она красится до тех пор, пока не облупится! И, видимо, именно это надо считать их большим достижением.

И только одна весенняя неожиданность до сих пор обходила меня стороной, ну, или это я её обходила, — сосульки. Но этой весной я и с ней не разминулась.

Упавшая сосулька, размером и бронебойной силой не уступавшая хорошему снаряду, настигла меня у входа в библиотеку. А ещё говорят, что ученье свет и книги читать полезно. Может оно и так, но сначала надо крышу почистить.

А если без шуток, то читать я любила всегда и, в общем-то, есть какая-то внутренняя логика в том, чтобы пасть жертвой своей страсти. Курильщики умирают от рака лёгких, алкоголики от цирроза, обжоры от диабета, ну а книгоман — получи сосулькой на пороге любимой библиотеки.

Разумеется, всё сложнее, и тот же диабет может развиться на почве стресса, а рак сплошь и рядом обрушивается на ни в чём не повинных, обходя стороной тех, кто курит, пьёт и объедается по полвека и более. Ладно, оставим эту печальную тему и вернёмся к нашим… сосулькам и прочим извивам судьбы.

Всё произошло так быстро — я даже боли не успела почувствовать. Только сильный удар, сбивающий с ног, и ужас от мысли, что на мне единственная осенняя куртка, и её теперь стирать надо будет, а до понедельника она ж не высохнет!

Да, не самые возвышенные мысли в последние мгновения земной жизни… Но, я думаю, вы меня поймёте. Особенно если у вас тоже только одна куртка, а на новую тугриков не хватает. К тому же, я ведь не знала, что это последние мгновения. Знала бы, — обязательно подумала бы о чём-нибудь возвышенном. А так — сразу после мыслей о куртке, я просто провалилась в темноту, а когда снова открыла глаза, угол зрения показался мне довольно-таки… странным.

Та самая нечищеная крыша была как на ладони, и только много ниже валялось… тело. Видимо, моё. Умом я это понимала, но каких-то особых чувств по отношению к нему у меня не было. Совсем недавно за куртку я переживала куда больше. А сейчас лишь мимолётно отметила, что её вряд ли удастся отстирать, так как она не только в грязи, но и в крови. Но меня это больше не волновало — ни испорченная куртка, ни тело с пробитой головой и беспомощно раскинутыми руками.

Мне было легко, мне было хорошо как никогда в жизни. Радость и лёгкость наполняли меня, как воздух — мыльный пузырь, мне даже казалось, что я радужно переливаюсь и весь мир вокруг — радужный, удивительный и прекрасный!

Кто-то закричал, кто-то куда-то побежал, но начавшаяся внизу суета больше не имела ко мне отношения, я ощущала, что нахожусь на пороге нового мира и меня ждут чудесные открытия! Вспомнились давно поразившие меня слова Агаты Кристи, что "Смерть — это самое большое приключение, которое только может случиться с человеком". И сейчас мне хотелось закричать: "Да-да-да! Это удивительное приключение, и как здорово, что оно начинается!"

Но оказывается птица обломинго может настигнуть нас где угодно — даже ТАМ!

Рядом со мной, но чуть выше, внезапно возникли два… существа. Искристо-белоснежные, светящиеся, невероятно прекрасные, в тот момент они были для меня куда более реальными, чем те, что проходили, пробегали, стояли, наклонялись над моим телом там, внизу.

"Ангелы", — восхищённо подумала я, замирая от благоговения и… от нехорошего предчувствия. Что-то они не слишком мне рады…

— Опять, — печально сказала та светящаяся сущность, что была правее.

— Да, — вздохнул её напарник. — Данный мир в результате потери ориентации на Высшие Силы большинством жителей, вошёл в зону турбулентности, и проявления Хаоса, в виде непредусмотренных Планом случайностей, учащаются. Чего же ты хочешь?

— Хочу, чтобы люди не усложняли жизнь себе и нам и не отягощали свою участь, — ответил первый.

— Мы все этого хотим, — отрезал второй. — Осталось дождаться, когда люди поумнеют или вымрут, что намного вероятнее.

— Души-то бессмертны, — философски заметил первый.

— А то я не знаю! — весело фыркнул второй.

— Ну уж с душами-то мы разберёмся как-нибудь, — оптимистично заметил первый.

— Ну вот и разбирайся, — второй указал на меня. — И что нам с ней делать по-твоему?

Я сжалась в комочек. Неужели всё так плохо?

— Ну-ну, — первый ободряюще засиял, по-видимому, уловив мою мысль и общее состояние. — Всё очень даже ничего.

— Вот именно что — ничего, — хмыкнул второй.

И тут произошло то самое, о чём я читала и слышала, — "вся жизнь пронеслась перед глазами". Конечно, всё было совершенно не так, как мы, люди, это себе обычно представляем. Это вам не кинофильм с ускоренной перемоткой. "Видела" я всё не глазами, а сознанием, всем своим существом, а это, поверьте, большая разница. И никуда ничего не неслось и не проносилось.

Передо мной предстала вся картина моей жизни — в целом. Не во времени, не последовательно, а одномоментно. Этого не описать и, главное, не понять, пока сам не испытаешь, так что не стану даже и пытаться. Короче говоря, я в один миг увидела всю свою жизнь — целиком.

Буря противоречивых чувств и мыслей охватила меня, но надо всем преобладало понимание: я ничего не успела… И дело было даже не в каких-то достижениях или свершениях. Я не успела… раскрыться, стать кем-то — внутри, в глубине своего существа.

Я не была плохой, но однозначно назвать меня хорошей тоже было нельзя. Все мои благие порывы, как правило, не получали никакого развития, натыкаясь на большие или меньшие, а иногда и просто мною же измышленные препятствия и угасая.

Слабоваты были порывы — поняла я теперь. В общем и целом, я стремилась к добру, но этими чисто теоретическими устремлениями обычно и ограничивалась. Судя по всему, мне предстояло прожить достаточно долгую жизнь, в ходе которой я, возможно, и сформировалась бы во что-то более определённое, но случайная сосулька нарушила "план развития", утверждённый Свыше, и теперь два ангела маялись рядом со мной, мучительно решая, как устранить последствия вторжения Хаоса в Упорядоченное.

Глава 2. Уж попала так попала!

— Ну что, — вздохнул первый Ангел, — берём как есть или будем перебрасывать?

— Ох и мороки с этими перебросами, — второй тоже вздохнул.

— Но для души так будет лучше, — с упрёком заметил первый.

— Не факт, — усомнился второй, — по-разному бывает.

— Мы должны надеяться! — провозгласил первый. — И дать ей шанс!

— Должны, значит, дадим, куда мы денемся, — согласился второй. — Только шанс этот, как люди говорят, палка о двух концах… Неверно использует — и всё станет гораздо хуже, чем сейчас.

— Почему ты такой пессимист? — укорил первый.

— Потому что давно с людскими душами работаю, — не полез за ответом в карман второй. — Вот послужишь здесь с моё, посмотрим тогда… Ну ладно, пора уже что-то решать. Какие будут предложения, стажёр?

— Ну хотя бы… вот… — светящиеся сущности раскинули в воздухе огромную мерцающую… карту, что ли, — не знаю, как ещё это назвать.

— Опять?! — едва ли не взвыл более опытный специалист по урегулированию душевных проблем. — Здесь уже столько альтернатив создано, что скоро нам известных числовых обозначений не хватит, чтобы их хотя бы сосчитать!

— Ещё одна альтернатива погоды не сделает, — меланхолично заметил первый.

— Все так думают, и вот что из этого получается, — проворчал второй. — И потом: в кого её перебрасывать? На Лили Эванс, Гарри Поттера, Снейпа, мать Снейпа, Гермиону, Люциуса, Нарциссу и Драко Малфоев лимит давно превышен многократно! Даже Риддла и Сириуса уже никак нельзя заменять! Разве вот только… — он задумался, а я, что называется "выпала в осадок", но быстро взяла себя в руки — всё-таки моя судьба решается, потом поздно будет ловить вчерашний день.

— Вы что, в Поттериану меня отправить собрались? — пролепетала я, провожая взглядом собственное тело, уже накрытое с головой.

В него вернуться мне явно не светило, и я уже начала об этом сожалеть. Вот как-то никогда не мечталось мне стать Гарри Поттером и даже Малфоем или Снейпом. Да и Лили — тоже.

— Да, — радостно объявил первый, видимо, ожидая от меня ликования.

Но мне чего-то не ликовалось.

— Альтернативный мир гамма эр пять тысяч семьсот тридцать два. Отличный вариант.

— Он что же, на самом деле существует?

— Конечно, — отвлёкся от тщательного изучения карты второй. — Ты разве никогда не слышала, что люди не способны придумать то, чего нет и быть не может. Они или описывают уже существующие миры или дают возможность появиться тем, что пока не проявились, или — создают альтернативные миры из тех, что уже есть.

— Слышала, — прошелестела я.

— Ну вот, — оживился первый. — А теперь у вас в литературе попаданцы идут сплошным потоком. Это потому, что мы изо всех сил боремся за гармоничное развитие душ. Приходится перебрасывать. Иначе в ваше безбожное время не получается. Хаос…

— От этих перебросок тоже — та ещё неразбериха, — пробурчал второй. — Ну куда её тут воткнуть? Вот разве что… Добби. Если он выживет, когда…

— Нет! — заверещала я. — Вы что… что… Так нельзя! Я не согласна!

Второй тяжело вздохнул.

— Не надо так волноваться. Если уж ты так категорически против…

— Конечно, против! Категорически! Кто угодно, но только не Добби, — ещё произнося это, я уже поняла, что совершила ошибку.

— Ну ладно, — подозрительно быстро согласился второй. — Тогда Белатрикс, — и, решительно отметая мои дальнейшие возражения, прибавил:

— Больше вариантов нет! Можно ещё отправить в эпопею Джорджа Мартина. Не читала? Там пока возможностей немало.

Я читала. И потому поняла, что меня загнали в угол. Лучше уж быть кошкой Филча в Поттериане, чем королевой — в "Песни Льда и Пламени". Там мне точно несдобровать!

— Мы тебе и момент хороший подберём — не после Азкабана, а до. Вот, в девятьсот двадцать четвёртом варианте на первом суде над Пожирателями Смерти приговор был более суровым, и Беллатрису приговорили к поцелую дементора. Тут мы тебя и…

— Стойте-стойте, — решила поторговаться я. — Я, конечно, не святая, но за что же мне такие пряники?! Это выходит, что я к тому времени уже таких дел натворила, Лонгботтомов до безумия запытала, так получается?! Нет, так нечестно!

— Ну а как? Мы бы и рады, но до этого, понимаешь, Беллатриса сама, так сказать, пользовалась своим телом.

— А что если они решат, что дементор меня недостаточно крепко поцеловал, и решат повторить процедуру? Об этом вы не подумали?

— Это вряд ли… — протянул второй. — Могу посоветовать первое время не подавать признаков разумной жизни. А потом — спустя какое-то время…

— Ни за что! — отрезала я. — Если так — перебрасывайте в Добби, и пусть вам будет стыдно за такую халтуру! Он, по крайней мере, порядочный домовик, а не убийца-садистка.

Регулировщики душеоборота призадумались, а я тем временем пыталась смириться со своей участью. Не так уж всё и страшно, ведь Добби к тому времени уже свободен, и до победы недалеко. Попрошусь жить к Гарри или в Хогвартс, если с Кричером поладить не удастся. Не фонтан, конечно, но и не конец света.

— А если… — сказал первый.

— Не выйдет, — ответил второй.

— А может быть… — не сдавался первый.

— Не положено! — отрезал второй.

— А вот так?

— А вот это, пожалуй, можно попробовать… — второй приблизил один из участков карты. — Вариант восемьсот тридцать пять бис. Верёвки из меня вьёшь, стажёр. Ну да что с вами делать… Создаём. Ты поосторожней там, бывшая Анастасия Весёлкина.

Прежде чем снова провалиться в темноту, я успела понять, что вот это множество ярких точек на их карте — те самые альтернативы, рождающиеся, когда появляются новые варианты развития событий. Многие из них соединены мерцающими нитями — одни варианты переплетаются с другими, объединяются, иногда расходятся вновь, иногда сливаются полностью, но это реже.

И я… я смогу сама образовывать такие связи, притягивать иные варианты к тому, в который попаду. Но тут нужна особая осторожность, — вот о чём предупреждал меня Ангел и что я успела понять в последний момент перед перемещением.

Но в кого меня всё-таки отправляют и в какой период его жизни, я спросить так и не успела.

Глава 3. Белла

Открывать глаза было страшно. Я слышала, как поблизости негромко разговаривали двое или трое мужчин, чувствовала головную боль. Было холодно, или это меня знобило? Кажется, я лежала на чём-то жёстком и неровном. Я ощущала себя разбитой и подавленной. Больной? Обессиленной? Это последствия переноса или что-то ещё?

Неизвестно, как долго я продолжала бы прятаться от новой реальности по принципу: если я чего-то не вижу, значит этого нет, но тут прямо над моей головой холодный голос с явным сожалением произнёс:

— Жаль… Она могла бы быть весьма полезна для нашего общего дела.

Да, сожаление было вполне искренним и при этом — равнодушным. Так сожалеют о преждевременной порче полезного инструмента. Я сразу поняла, что это он — Том Риддл — и инстинктивно распахнула глаза. Риддл скривился и отвернулся.

Позже я думала: почему он не проверил моё сознание в тот момент? И пришла к выводу, что, помимо страха перед смертью и отвращения к бездушному телу, Риддла остановил мой растерянный взгляд. Наверное, он дико выглядел на лице Беллатрисы Блэк, которая, как я думаю, была куда более бесстрашной, чем сам Тёмный Лорд, пусть даже это была отвага безумия. Ну и, должно быть, он уже провёл проверку — до моего вселения в тело, так что теперь у него не было оснований для сомнений.

— Мои сожаления, Рудольфус, — равнодушно произнёс высокий мужчина с глазами, в которых явственно виднелись красноватые отблески, и сделал шаг в сторону.

Так. Рудольфус. Это у нас кто ж будет? Ну, по крайней мере, ясно, что я точно не Добби. Домовик не удостоился бы "высочайшего внимания". Значит, я Беллатриса, а лежу, похоже, на земле. Вверху вижу небо. Значит, подо мной земля. Логично? Логично. Но на казнь по приговору суда не похоже.

Может, у них и принято проводить эту… процедуру на природе, но вряд ли Риддла пригласили бы в качестве зрителя, не говоря о том, что он сам к тому времени уже должен был того… развоплотиться.

— Неужели ничего нельзя сделать, мой лорд, — тоскливо протянул кто-то рядом, наверное, тот самый Рудольфус.

Стоп. А как Лестрейнджа звали? Эх, знала бы — не только перечитала бы Поттериану, но и зазубрила бы её наизусть! А я давненько читала-то… Многое успела забыть.

— Я польщён, что ты считаешь меня всемогущим, Рудольфус, — раздражённо отозвался Риддл. — Но поцелуй дементора необратим. Твоей невесты больше нет.

Опа! Невесты? Ну точно — Лестрейндж. "Не сойти живой мне с места. Как мне быть? Ведь я невеста", — некстати всплыла цитата из классика, а вместе с ней прорвался и истерический смешок. Риддл брезгливо поморщился и отошёл ещё дальше. Я притихла. Так недолго и спалиться.

— Что же делать? Что мне теперь делать? — тихонько запричитал мой "жених".

Вот радость-то — не муж! И скорее я и правда поцелуюсь с дементором, чем выйду замуж за эту тряпку. Между тем, мой женишок нерешительно приблизился, взял меня за руку и потянул, побуждая подняться. Я, покорная и кроткая, аки овечка, послушно села, а потом и встала на ноги, стараясь смотреть строго перед собой как можно более бессмысленным взглядом.

Пусть Риддл поверит, что его преданной сторонницы Беллатрисы больше нет, пусть забудет о моём существовании. Для него реальны только те, кто может быть полезен или опасен, а я, с его точки зрения, больше не отношусь ни к первой категории, ни ко второй. Я — пустое место. Пусть поверит в это, а дальше разберёмся.

— Тебе повезло, Рудольфус, что мисс Блэк ещё не успела стать твоей женой. Ты должен быть ей благодарен за то, что она тянула со свадьбой. Теперь ты свободен. Я думаю, Сигнус и Друэлла сами решат, что делать с… телом. Надеюсь, ты не забыл о завтрашнем собрании?

— Конечно, мой лорд, — убито пролепетал Рудольфус и поклонился.

Риддл скупо кивнул и аппарировал. Несостоявшийся будущий муж Беллатрисы отвёл прядь волос с моего лица и заглянул мне в глаза. Он был бледен, губы дрожали.

— Белла, как же так, Белла… — прошептал он. — Зачем ты… зачем ты к ним полезла? Что же теперь будет? Как же я… без тебя?

Мне даже стало его жаль. Но я напомнила себе, что сейчас не время и не место для жалости, да и объект неподходящий. Похоже, что он любил свою Беллу и восхищался ею, а она позволила ему быть рядом. Раз уж никак нельзя было заполучить Риддла — истинную безумную страсть Беллатрисы, — то муж-подкаблучник — лучший вариант.

Думая об этом, я изо всех сил старалась сохранить как можно более безразличное "пустое" выражение лица. Не зная точно, как должны выглядеть жертвы поцелуя дементора, я надеялась, что и остальные видят их нечасто и имеют лишь приблизительное представление о внешнем виде и поведении человека без души.

Рудольфус ещё какое-то время сетовал на горькую судьбу, потом начал гладить меня по лицу, по волосам и плечам. Я стояла, внешне безучастная, как кукла, а внутри начиналась буря. Ещё не хватало стать жертвой извращенца-некрофила!

Беллатриса, небось, не особенно подпускала его к себе, а тут — такой удобный случай! Как бы его отпугнуть-то, а?! Ну точно! Дорвался, гад! С поцелуями полез…

Несколько секунд я не оказывала никакого сопротивления, стараясь расслабить мышцы и подавить инстинктивное желание оттолкнуть поганца или хотя бы от души тяпнуть его за губу. Отвращение поднималось во мне мощной волной и… Да здравствует рвотный рефлекс!

Нет, так уж прям совсем меня не стошнило, но спазмы начались вполне недвусмысленные и отрыжка подоспела, как обещание большего, если кое-кому покажется мало…

К счастью, мало незадачливому жениху не показалось. Он отпрянул, глядя на меня дикими глазами.

— Я так и знал, что ты меня никогда не любила, — произнёс он таким тоном, словно сделал великое открытие.

Учитывая характер "милой Беллочки", вряд ли об этом не знал хоть кто-нибудь.

— Но не думал, что настолько тебе противен, чтобы ты… чтобы даже теперь…

Ох, сказала бы я много интересного этому извращенцу, но надо постараться не выпадать из образа, пока совсем уж не припрёт. Так что пришлось стоять, безразлично глядя мимо женишка, и ждать, что он дальше надумает. К счастью, думал он недолго и на этот раз — в правильном направлении.

Приблизившись ко мне с некоторой опаской, Лестрейндж быстро обхватил меня руками, но на этот раз в его действиях не было ничего сексуального. "Парная аппарация", — поняла я. Да, правильно в книгах написано: ощущения не из приятных. Но тело Беллатрисы такими приключениями было не удивить, поэтому я перенесла происходящее неплохо.

Однако стресс, да не один, пребывание в новом теле, а главное — слюнявые поцелуи этого гада сыграли свою роль, и в точке прибытия я, так сказать, довершила начатое: меня всё-таки вывернуло прямо на грудь и шею теперь уж точно бывшего жениха.

Лестрейндж быстро применил очищающие чары — сначала к себе, конечно! Кто бы сомневался. Но потом и меня привёл в порядок. Выражение лица у него при этом было такое, что я подумала: была бы его воля, он так бы меня и бросил — без очистки и помощи. Но поскольку Рудольфус доставил меня в отчий дом, выбора у него не было.

Вряд ли мои родители отнеслись бы с пониманием, если бы им вернули дочь не только без души, но ещё и, пардон, запачканную рвотными массами. Согласитесь, это уж слишком!

Глава 4. Любящие родители

Оказывается, если всё время смотреть строго перед собой, да ещё и стараясь удержать на лице бессмысленное выражение, то увидеть удаётся далеко не так много, как хотелось бы. Было ясно, что мы оказались в большой и мрачной гостиной с тёмной мебелью и портретами чопорных леди и лордов на стенах.

Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о своей семье, но не слишком преуспела. Память Беллатрисы была где-то рядом, стоит как следует поднажать, и дверка распахнётся, но всё же лучше оставить это до того момента, как я окажусь в одиночестве. А пока я по большей части пользовалась лишь своими размытыми воспоминаниями о прочитанных книгах и новообретённым знанием языка.

И всё же родителей я узнала и даже вспомнила имена: Сигнус и Друэлла. Раньше — из книги — я их точно не знала, и вообще думала, что Белла дочь достопамятной Вальбурги. Она же тоже Блэк. Хотя… вроде бы Белла называла Сириуса кузеном?

В общем, родителей я узнала, хотя прилива родственных чувств не ощутила. Сигнус, глянув на меня мимоходом, начал что-то выговаривать Рудольфусу сварливым и высокомерным тоном. Друэлла заламывала руки, обходя меня по кругу, как статую на выставке.

— Какой позор! — донёсся до меня голос любящего папочки.

Да-а-а, бедная Беллочка. Её ведь и в самом деле больше нет, а родителя больше всего беспокоит "честь семьи".

— Какое горе! — трагическим тоном проговорила Друэлла.

Ну хоть мать её оплакивает, — мысленно вздохнула я.

— Такая сильная ведьма, самая сильная в роду. Она могла бы преумножить славу рода, — обломала меня скорбящая мать.

Теперь понятно, в кого Беллочка бессердечной выросла. Это ещё Нарцисса у них не в родителей пошла. Уж сынулю своего она любила до самозабвения — этого у неё не отнять.

— Бу-бу-бу, — доносилось до меня с другого конца гостиной.

Сигнус что-то обсуждал с несостоявшимся зятем.

— Как такое могло случиться? Как вы могли допустить?! — это Сигнус.

— Бу-бу-бу… Ваша дочь… Вы же знаете Беллу…

— Бу-бу-бу… помолвка…

— Бу-бу-бу… специалиста… — это Рудольфус.

Я навострила уши. Не надо мне тут никакого специалиста! Это же… бросит тень на семью! Ну-ка, живенько подумай об этом! Папаша не обманул ожиданий:

— Бу-бу-бу… уже не вернуть… бу-бу-бу… бросит тень… Бу-бу-бу… никто не должен узнать… Бу-бу-бу… расторжение помолвки. Бу-бу-бу… отбыла к дальним родственникам во Францию…

Вот и молодец! Быстро сообразил.

Женишок наконец откланялся и дверь за ним закрылась. В гостиной установилась тишина. Дражайшие родители почти не попадали в поле моего зрения, я ведь даже глаза скосить не решалась, не говоря уж о том чтобы повернуть голову.

Нет, ну чего они там делают? А меня, что, решили использовать как украшение интерьера или креативную вешалку для шляп? Ох… не к месту вспомнились головы домовиков на стене дома Блэков на Гриммо. И с чего я решила, что меня будут содержать? Куда дешевле выйдет прибить и прикопать где-нибудь!

Хотя и прикапывать не понадобится. Развеют к ядрене фене да и всё. Они же маги, ёж им в глотку! И пока я тут мучаюсь (а стоять совершенно неподвижно оказалось неожиданно тяжело, бедные натурщицы…) они, может, с духом собираются, чтобы решить проблемку радикально?

Эти мысли вкупе со странным, с точки зрения человека с российским менталитетом, поведением предков так меня растревожили, что я уже почти решилась поломать "легенду" и "подать признаки разумной жизни", от чего меня, помнится, предостерегал Ангел, но, к счастью, не успела.

— Пайки! — нарушил молчание Сигнус.

С лёгким хлопком появился домовой эльф.

— С этого дня ты будешь присматривать за молодой хозяйкой. Круглосуточно. Кормить её, мыть, переодевать, ну и… всё остальное. Беллатриса больше не способна сама приказать… — тут его голос дрогнул и сорвался, а Друэлла, как по команде, зарыдала, да так горько.

Вот и пойми этих лордов и леди… Правда, что ли, переживают? Не из-за семейной чести и славы, а из-за дочери? Ну, если и так, не стоит проникаться к ним тёплыми чувствами. Убивать меня пока не будут, и на том спасибо. А доверять им нельзя ни на грош.

— Отныне Беллатриса должна постоянно находиться в своей комнате и никто, кроме ближайших членов семьи не должен её видеть. Для всех — она уехала к родственникам во Францию. Тебе всё ясно?

— Да, хозяин. Пайки всё ясно, хозяин!

— Я освобождаю тебя от всех прочих обязанностей. С этого дня ты присматриваешь за молодой хозяйкой. Ты должна быть при ней днём и ночью.

— Будет исполнено, хозяин, — пролепетала домовуха и поклонилась, едва не бухнувшись лбом в пол.

— А сейчас отведи Беллатрису в её комнату.

Домовуха робко подсеменила ко мне и с явным страхом прикоснулась к моей безвольно висящей вдоль тела руке. Когда наши пальцы соприкоснулись, Пайки сильно вздрогнула, и я уверена, что уже в тот момент она поняла, что я — не Белла.

Ох, только бы промолчала, — думала я.

Пайки робко обернулась на хозяев.

— Чего ты ждёшь?! — рявкнул Сигнус под аккомпанемент всхлипываний Друэллы. — Быстро!

Вот тебе и любящие родители… Похоже, они и прикоснуться-то ко мне брезгуют. Да, не жила в семье, нечего и привыкать. Воспитатели у нас в детдоме были хорошие, но, вы же понимаете, семью никакие воспитатели не заменят. Настоящую семью. А такую как эта — очень может быть, что заменят с успехом! Такие семейки бывают, что не позавидуешь.

Я и не завидовала, только иногда позволяя тоске взять верх и глодать меня, как дворняга кость. Конечно, я мечтала о семье, о любящих родителях, но постепенно тоска притупилась, а мечты к двадцати трём годам успели раствориться в правде жизни, как сахар в кипятке.

И вот теперь, когда у меня вроде как появились родители, поведи они себя иначе, ох и сильно было бы искушение попытаться "вписаться" в семью. Но всё сложилось так, как сложилось, и сложилось к лучшему. Вряд ли у меня получилось бы их обмануть, а уж соответствовать их ожиданиям — и подавно!

Да и Риддла нельзя сбрасывать со счетов. Пусть лучше они меня со счетов сбросят — и Риддл, и Сигнус с Друэллой. Пусть похоронят и забудут о моём существовании, — думала я, с наслаждением усаживаясь в кресло в своей комнате, куда меня доставила Пайки.

Домовуха сразу же чуть ли не отпрыгнула в сторону и теперь испуганно таращилась с противоположного конца комнаты.

Сколько же всего мне надо узнать, обдумать, решить. Опасности подстерегают буквально на каждом шагу и даже на каждом слове. Я — фигурка на минном поле. Но даже если бы я затаилась, это не стало бы гарантией безопасности. Ведь другие фигуры и мины не стоят на месте!

А кроме того, у меня и в мыслях не было заживо похоронить себя здесь и даже не попытаться что-то изменить. Возможно, прямо сейчас я теряю один шанс за другим, и ключевые моменты проходят мимо. Поэтому нужно спешить, но… любая ошибка может обойтись слишком дорого, и не только мне.

Ладно. Последуем избитому, но так и не потерявшему актуальности правилу: решать проблемы по мере их поступления. И первая на повестке дня — Пайки. Это сейчас самое главное. И даже удовлетворение нестерпимого желания посмотреться наконец в зеркало придётся отложить.

Глава 5. Начало

Итак, домовуха испуганно таращилась на меня, а я смотрела на неё, мучительно пытаясь придумать, с чего начать, как не спугнуть. Она ведь в любой момент может меня заложить. И если бы эти снобы не были такими высокомерными идиотами, то уже узнали бы от неё, что тело их дочери узурпировала какая-то левая душа.

— Пайки, — начала я ласково, не придумав ничего лучше, — не бойся.

Мягкая интонация давалась с трудом — связки были к ней не приучены, а Пайки — и подавно.

Бедная домовуха аж присела от ужаса. Ласковая, да ещё и по отношению к домовику, Беллатриса — это вроде нежного тролля — кто хочешь перепугается.

— Ты не могла бы дать мне воды? — попросила я. — Пить хочется.

Пить и правда хотелось, но главное — я надеялась таким образом вывести бедняжку из ступора. Однако с тоном опять промахнулась. Ещё несколько секунд тихого ужаса, и до домовухи дошло, что это вроде как почти приказ, хотя и высказанный в совершенно немыслимой форме.

Ещё через секунду мне с поклоном был преподнесён поднос, на котором стоял тяжёлый инкрустированный кубок, — я такие только в кино видела. Пить из него, между прочим, жутко неудобно. Ну и жизнь у них — сплошные понты!

— Пайки, успокойся! — сказала я резко, утолив первую жажду.

Как и следовало ожидать, это было воспринято уже лучше — домовуха почти перестала дрожать. Помолчав, я решила пойти ва-банк.

— Ты ведь понимаешь, что я не Белла, да?

— Д-да, х-хозяйка, — пролепетало несчастное создание.

— Да, я не Беллатриса, но я — твоя хозяйка, — заявила я тоном, не терпящим возражений.

— Да, хозяйка, — уже увереннее ответила Пайки.

Ну вот и хорошо, процесс пошёл, лёд тронулся, крокодилы прилетели из тёплых стран. Чувствую себя Алисой в Стране Чудес, честное слово.

— Беллатрисы больше нет, — сказала я с фальшивым сожалением, — теперь я вместо неё.

Тьфу, и что из меня всё время какие-то цитаты сыпятся, как из худого мешка… Пока я молчала, придумывая, что бы ещё сказать, Пайки вдруг залопотала быстро-быстро:

— Пайки понимает, Пайки видит — это очень сильная магия, древняя магия. Пайки никогда раньше такого не видела… Хозяйка пришла из другого мира! Для Пайки большая честь служить такой хозяйке! Хозяйка одержима иномирным духом, теперь её магия усилится, теперь хозяйка сможет изменить свою магию, основать новый род, восходящий род!

— Как это — восходящий? — задала я первый попавшийся вопрос, хотя их у меня было множество.

— Сильный род, новый, чья сила будет прибывать! Раньше было много сильных родов. Теперь древние семьи вымирают и слабеют, а мы слабеем и вымираем вместе с ними… Магия уходит, новых родов не основывают, пользуются старыми заклятиями, старой силой. У хозяев родилась сильная дочь, очень сильная. Это последняя возможность. Магия даёт её, а после — род умирает, если не обновить его силу.

— Очень сильная дочь — это Беллатриса? — уточнила я.

— Да, мисс Беллатриса, молодая хозяйка, — закивала Пайки. — Но молодая мисс… её сила… она была…

— Отравлена безумием? — предположила я.

— Да, — понурилась Пайки, — слишком поздно сила пришла в род. Он давно не обновлялся. Раньше маги знали, что нужно брать в род полукровок, маглорождённых, даже маглов или сквибов. Маглы — и есть сквибы. Нужно брать их в род, тогда сила будет держаться или прибывать. А сильный маглорождённый маг может основать свой род. Но маги не говорили им об этом, забирали их к себе, чтобы укрепить древние роды. А потом стали скрывать это и прятать книги. Перестали учить этому детей, передавали знания только наследникам после совершеннолетия, а потом…

— Понятно, — я кивнула, — знания постепенно утрачивались, да и наследники, узнав такие новости, не всегда были готовы вдруг воспылать любовью к маглорождённым, которых их учили презирать.

— Да, — вздохнула Пайки. — Да, сначала маги не хотели, чтобы об этом знали маглорождённые, потом — не хотели, чтобы знали в других семьях, чтобы самим быть самыми сильными, подделывали для входящих в род маглорождённых родословные, а потом и вовсе позабыли…

— Вот оно что!

Интересно, откуда Пайки так много знает, — подумала я. Само по себе оно и неудивительно, но у Роулинг эльфы такой осведомлённости не проявляли. Впрочем, Кричер просто повторял за хозяйкой. Добби… кто его знает, что ему было ведомо. Но у Пайки и речь почти правильная, от знакомых по книгам эльфов — только манера говорить о себе в третьем лице.

С другой стороны, это же не совсем тот мир, а альтернативный — один из множества вариантов. Здесь Беллатриса погибла молодой, ясно, что и дальше количество расхождений будет только увеличиваться. Но это не означает, что всё, сказанное Пайки, не верно по отношению к канонному миру Роулинг.

Если подумать… Сколько мы там знаем самых сильных магов? Дамблдор, Риддл, Снейп, Беллатриса, Поттер-младший — это три поколения если не больше. И из пятерых — четверо полукровки! А единственная чистокровная явно не вполне нормальна психически. Хоть вы меня режьте, но я не верю, что это совпадение!

Я поднялась и нервно заходила по комнате. И только краем глаза уловив, как промелькнуло в большом — в человеческий рост — зеркале моё отражение, вспомнила, что до сих пор не видела себя. Так, посмотрим…

Ух ты! Вот это мне свезло так свезло! Была обычная серая мышка, а стала… Ну и ну… Нет слов — одни междометия! Хороша, зараза! Теперь я, пожалуй, понимаю Лестрейнджа.

В принципе, было очень похоже на киношную Беллу — в самом лучшем варианте плюс молодость и ухоженность. Волосы вообще… такой роскоши и в рекламе шампуня не увидишь. Глаза огромные, глубокие, черты лица правильные, фигура стройная, талия — супер. Я бы такой не добилась, даже если бы перестала есть вообще. Да, здесь повезло. Вернёмся к нашим проблемам.

Ах да! Это сколько же мне лет и какой вообще год на дворе? Я присмотрелась к отражению повнимательнее. Судя по всему, я — юная девушка. Взглянула пристально себе в глаза…

Память Беллатрисы обрушилась на меня без предупреждения, как лавина, как огненный шквал. Я обхватила голову руками, не в силах сдержать стон. К счастью, это длилось недолго. А первым моим движением после был жест, которым, как я теперь помнила, Беллатриса выхватывала палочку из рукава. Но палочки не было, что и неудивительно. Разумеется, она успела приготовиться к бою, когда дементоры напали на неё.

Всплыло размытое воспоминание о желании произвести впечатление на Риддла… Ну, кто бы сомневался. У него были свои дела с дементорами, как-то он умудрялся с ними ладить, впрочем, чему тут удивляться — они почти родственники. Вот Белла и решила пойти по стопам возлюбленного Повелителя! Но что-то пошло не так.

У неё были великолепные рефлексы бойца, но заклинанием Патронуса она не владела. В ней было слишком много тёмного. Концентрированная сила рода оказалась тяжёлой, чёрной, почти неизбежно ведущей к безумию Слишком долго род Блэков не получал подпитки.

Беллу погубила слепая гордыня её предков. Как жаль… Сейчас мне действительно стало жаль её, по-настоящему. И уже в следующий момент я ощутила, как её яростная сила наполняет меня.

Она пылала, испытывая на прочность и мой рассудок, и мою душу, осмелившуюся, хоть и не по своей воле, вселиться в это прекрасное тело и захватить бушующую в нём мощную энергию. Огненная стихия манила раствориться в ней и потерять себя, упиваясь мощью, властью, возможностью разрушать, уничтожать, убивать.

Я прямо посмотрела в глаза своему отражению, сжала руки в кулаки. Нет, я не поддамся.

Эта сила теперь моя, эта неукротимая мощь — моя. Знания, принадлежавшие Беллатрисе Блэк, — мои. Это тело отныне — моё. Эта жизнь и судьба — моя. Я буду решать, как жить, как использовать это тело, силу, знания и жизнь.

Отныне я… — замешательство длилось недолго. Я знала, что оставлю имя, но фамилия нужна другая. Почему-то в тот момент я была в этом уверена. Новый род. Вайт? Нет, это слишком. Да и не ощущаю я себя ни белой, ни пушистой.

Отныне я — Беллатриса Грей.

Огненная вспышка на миг ослепила меня, зеркало разлетелось вдребезги — в алмазную пыль.

Глава 6. Беллатриса Грей

Зеркало разлетелось алмазной крошкой. Я невольно отступила, закрывая рукой глаза, но не ощутила ни единого укола, словно зеркало и не разбилось, а… дематериализовалось.

Открыв глаза, я увидела дрожащую Пайки. Смотрела она на меня так, что сомнений не оставалось: на этот раз дрожит она не от страха, а от восторга.

— Хозяйка основала новый род, — благоговейно прошептала домовуха.

— Что, уже?! — поразилась я. — А как же всякие там ритуалы, заклинания и прочее?

— Стихийная магия, — восхищённо глядя на меня поведала домовуха. — Теперь хозяйка может колдовать без палочки и заклинаний. У хозяйки теперь двойная сила — своя собственная, из другого мира, и сила хозяйки Беллатрисы.

— Вроде бы в своём мире у меня ничего такого не было, — усомнилась я.

— Значит, в своём мире хозяйка была сквибом, магия была заперта. А теперь она высвободилась. Только…

— Что? — я тут же насторожилась.

— Хозяйке нужно остерегаться. Сила, перешедшая ей от рода Блэк — тяжёлая, тёмная. Она может взять верх…

— Понятненько. Спасибо за предупреждение, Пайки. И вообще — за всё спасибо.

— Хозяйка поблагодарила Пайки! — возликовала домовуха.

Глаза её наполнились слезами счастья.

— Ну-ну, не надо, не плачь… — ох, никогда не умела успокаивать. — Я теперь часто буду тебя благодарить, так что привыкай.

— Хозяйка возьмёт меня себе, да? — замирая, пролепетала Пайки.

— Куда? — озадачилась я.

— Служить себе. В новый род. Пайки будет преданно служить. Всё что угодно сделает для хозяйки! — Пайки умоляюще сложила тонкие лапки перед худосочной грудью.

— А я… могу тебя взять себе? Как это делается?

Я попыталась добыть какую-нибудь информацию из памяти Беллы, но там, похоже, ничего подходящего не было. Домовики интересовали её не больше, чем прошлогодний мусор. "Ну и дура!" — подумала я.

— Хозяйка может, да, — залопотала Пайки. — Основатель нового рода может забрать себе любого домовика из нисходящего рода, если только этот домовик не единственный у своих хозяев.

— Удобненько, — оживилась я. — Что для этого нужно сделать?

Пайки понурилась.

— Пайки не знает. Это должна знать хозяйка. Это легко. Намного легче, чем основать род.

Я нахмурилась. Как бы не напортачить. Основывая род, я и понятия не имела, что делаю, потому и такая храбрая была! Если бы знала — год бы собиралась, а потом всё равно сделала бы всё не так. Нужно сосредоточиться... Нет, наоборот, — нужно расслабиться!

Пока я размышляла, Пайки, словно поразила неведомая болезнь, причём ей становилось хуже с каждой секундой. Казалось, что она сейчас истает в воздухе.

— Что с тобой? — спросила я испуганно.

— Пайки плохо… — прошептала несчастная. — Пайки разрывает магия двух родов.

Она умоляюще посмотрела на меня.

— Запрещаю! — рявкнула я, сама удивившись собственной реакции.

Неужели магия Беллатрисы уже пытается меня изменить?

— Слушай меня, Пайки, — заговорила я решительно. — Я забираю тебя в свой род. Отныне я — твоя хозяйка. Отныне ты будешь служить роду Грей и лично мне.

Пайки продолжала смотреть умоляюще, как больная собака, которая не может объяснить хозяевам, что у неё болит.

— Освобождаю тебя от всех обязательств перед родом Блэк! Разрываю магическую связь между тобой и родом Блэк!

К счастью, на этот раз никаких вспышек не последовало, просто "больная собака" мгновенно исцелилась и запрыгала вокруг меня, странным образом соединяя в своих движениях приплясывание и поклоны.

С облегчением выдохнув, я снова устроилась в кресле и только-только успела осознать, что мне девятнадцать лет, а год на дворе тысяча девятьсот семидесятый, как мною снова овладело беспокойство.

— Пайки, а эти… мои бывшие родственники не заметили, что у них тут под носом, то есть — над их головами — происходит? Что я тут немножко основала новый род и заодно их эльфа… приватизировала.

— Что эльфа? — удивилась Пайки, незнакомая с экспериментами Чубайса.

— Ну… взяла себе.

Что плохо лежало — завершила я уже про себя.

И разве это неправда? У них тут вообще большинство эльфов плохо лежит, а также сидит и стоит, потому что живёт плохо!

— Не заметили, нет! — затрясла ушами Пайки. — Пайки защиту поставила, никто не заметил.

— Ты ж моя умница! — обрадовалась я. — Не знаю, что бы я без тебя делала!

Домовуха аж задохнулась от переполнявшего её счастья. Вот до чего бедолаг довели! Пайки выпучила глаза, приоткрыла рот, но, видно, слов подобрать не могла. Мне даже страшно за неё стало. Надо срочно отвлечь!

— А они ко мне не придут? Навестить там, то да сё… — вопрос, кстати, вполне насущный.

— Нет, бывшие хозяева не придут, — стряхнула оцепенение Пайки. — Если только бывшие сёстры хозяйки захотят прийти. Но пока они в школе.

Точно. Две сестры у меня, оказывается. Я как-то только про Нарциссу помнила, а тут у нас ещё и Андромеда есть. Меда… та-ак… Отношения с Беллой неважные, с родителями — тоже. В школе встречается с маглорождённым Тедом Тонксом. Тонкс! Это же будущие родители Нимфадоры. Ага-ага. Припоминаю, что Меду за это изгнали из рода, а пока — милая старшая сестричка Беллочка настучала предкам, превратив пребывание Андромеды дома в кошмар. Учится на последнем курсе, семнадцать лет. Нарцисса — на пятом, пятнадцать лет, влюблена в Люциуса Малфоя, он на год старше. Это ж надо, какие молоденькие все…

Кстати, Нарси сочувствует Андромеде и, хоть и пытается склонить её к разрыву с "грязнокровкой" Тонксом, но всё же она — единственная в семье, кто относится к Меде с пониманием и теплом. Может потому, что сама влюблена. Так-так.

Значит, год у нас семидесятый, на дворе — конец мая, двадцать восьмое число. Скоро сёстры прибудут домой. Интересно, то, что старшей, Беллатрисы, больше, можно сказать, нет, как-то изменит отношение Сигнуса и Друэллы к Андромеде? Может, подумают всё же, что не стоит разбрасываться дочерями? Всё-таки Сигнус не Приам, и у него не сто детей! Посмотрим.

А сколько же это сейчас у нас лет Снейпу? Тоже школьник, наверное?

— Пайки, а ты Снейпа знаешь?

— Кого, хозяйка?

— Северуса Снейпа. Возможно, учится на Слизерине.

— Нет, хозяйка, — огромные глаза навыкате немедленно начали наливаться слезами. — Пайки не знает. Пайки плохая?

Слабый намёк на вопросительную интонацию обнадёживал. Сразу не кинулась себя наказывать — уже хорошо. Зайдём с другого края.

— Пайки — хорошая. Никто не может знать всего. Лучше скажи-ка мне: ты, наверное, знаешь Сириуса — моего… бывшего кузена. Что-то я вспомнить никак не могу его точный возраст.

— Бывшему кузену хозяйки десять лет, — радостно выпалила домовуха.

— В Хогвартс в следующем году пойдёт?

— Через год с лишним, хозяйка. В следующем году Сириусу исполнится одиннадцать и тогда…

— Понятно. Знаешь что, надо будет мне почитать что-нибудь полезное — о том, о чём ты мне рассказывала: о маглах, которые на самом деле сквибы, о магии, которая нуждается в притоке свежей крови, чтобы старые семьи не теряли силу, об основании новых родов.

Пайки поникла.

— Неужели ничего не осталось? Они и книги уничтожили, эти самодовольные придурки?!

— Может, и осталось, только Пайки плохо разбирается в книгах…

Я хотела спросить, откуда она сама всё это узнала, но тут меня посетила мысль, которую нужно было срочно проверить.

— Постой, Пайки, ничего не говори. Тихо. Мне нужно немного подумать, подожди.

Домовуха послушно замерла, кажется, даже дышать перестала, взирая на меня с безграничным обожанием. Это мешало, и я закрыла глаза.

Действительно ли я могу что-то менять в этой альтернативе? Что-то, о чём мне ещё неизвестно. Как только Пайки скажет, откуда у неё такие познания, этого будет уже не изменить, это станет фактом, известным мне и оттого незыблемым.

А если я сама попробую придумать ответ? Такой, который будет для меня наиболее удобен и полезен. Надо попробовать. Вдруг получится. Раз в книгах Пайки не разбирается, значит, она слышала об этом от кого-то, но ясно, что не от хозяев и вообще — не от магов. Значит, от других (или другого) эльфа. От домовика, разбирающегося в книгах и имеющего к ним доступ. Доступ к самым редким, ценным и древним изданиям. Где это может быть?

Библиотека Министерства. Закрытая секция. Закрытая и… почти забытая. Скажем, там работает старый-престарый маг, ну, к примеру, по фамилии Свифт. Почему бы и нет?

А у него есть преданный домовик, которому хозяин дал свободу. Отношения у них самые тёплые. Мистер Свифт одинок, и домовик по имени… Букер — его единственный помощник, друг и собеседник. И этот Букер знаком с Пайки. Очень хорошо знаком. Может, они родственники?

Я слишком мало знаю о жизни домовиков, чтобы что-то тут домысливать. Помнится, в каком-то фанфе я читала, что домовики зарождаются из магии рода, которому служат… Там ещё всячески прославлялась чистокровность, и Поттер был весь из себя такой крутой, лорд в кубе, наследник двух родов, а Уизли — мерзкие и жалкие предатели крови…

Ну не идиотизм ли?! У некоторых в голове вместо мозга — каша, причём переваренная. Если Уизли предатели крови, то Поттеры — кто?! Снейп, кстати, тоже был крутой, а его мать Эйлин, между прочим, вышла замуж за магла, — худшего предательства крови не придумать! А оно переходит на потомство! У Уизли перешло, во всяком случае, — они автору не нравились. А у Снейпа и Поттера — как-то не случилось. Ладно. Сейчас не об этом.

Домовики никак не могут быть порождениями магических родов, не стоит их путать и с домовыми. Вон — Добби обрёл свободу и не зачах! Вполне неплохо себя чувствовал, пока его милая Беллочка не убила… Да и разделение полов у домовых эльфов не для красоты, а наверняка для пользы дела. А какая от него может быть польза? Дети, конечно! Какая ж ещё.

Правда, Пайки сказала, что они, мол, слабеют вместе с этими нисходящими родами, ну так у них магический контракт, образующий прочную связь. Может, это ещё маги от домовиков силой подпитываются. Я бы не удивилась.

Ну ладно. Пора проверить, что у меня получилось. Я резко выдохнула, как наш детдомовский сторож Михалыч перед рюмкой… чая и спросила:

— Так откуда у тебя такие познания, Пайки?

Домовуха потупилась.

— У Пайки есть дядя, троюродный дядя со стороны деверя бабушки по отцовской линии. Его бывший хозяин служит в Министерской Библиотеке, в закрытой секции.

Я что есть сил вцепилась в подлокотники кресла. Неужели получилось?!

— Букер очень умный, — продолжала Пайки таинственным шёпотом. Он всю жизнь помогал хозяину с книгами и заодно сам читал. Он очень любит читать.

— Так, — сказала я, с трудом переводя дух, у меня два вопроса. Первый: как зовут хозяина. Второй: почему хозяин — бывший.

— Бывшего хозяина зовут мистер Свифт, — радостно сообщила Пайки. — А бывший он потому, что дал Букеру свободу. Мистер Свифт вообще-то хороший… Он позволил Букеру остаться с ним и помогать ему по-прежнему, — Пайки с непонятным выражением покосилась на меня.

— А ты хочешь получить свободу, Пайки?

— Нет! Пожалуйста, хозяйка, только не это! Прошу! Пайки будет хорошо служить!

Домовуха рухнула на колени и начала с такой силой биться лбом об пол, что я испугалась не только за неё, но и что старшие Блэки услышат.

— Пайки, не надо! — взывала я, но безрезультатно.

— Я запрещаю! — вот это подействовало.

Несчастная домовуха застыла в согнутом положении — голова на полпути к полу.

— Пайки, никогда больше так не делай, — сказала я, стараясь максимально соединить в своём тоне мягкость и твёрдость. — Я запрещаю тебе себя наказывать и вообще — вредить себе.

— Слушаюсь, хозяйка.

Пайки продолжала смотреть на меня умоляюще.

— Я не дам тебе свободу, Пайки, если только ты сама не захочешь. А если всё-таки ты передумаешь, я никогда тебя не прогоню, успокойся. Букер же живёт у мистера Свифта и, наверное, вполне счастлив.

— Букер… — неодобрительно пробормотала Пайки, поднимаясь. — Букер странный… Слишком много книг прочёл — от этого, наверное, такой странный.

— А он сможет дать мне почитать те книги, из закрытой секции? — спросила я, замирая.

— Думаю, да, хозяйка. Пайки позвать Букера сюда?

— Обязательно, — кивнула я и улыбнулась.

У меня получилось. Я не знаю, что это было, но Букер и мистер Свифт, которых я только что придумала, теперь существуют! Может быть, их откуда-то притянуло… Не знаю, как это работает.

Знаю только, что мне нужно быть предельно осторожной со своей фикрайтерской фантазией.

Глава 7. Букер

— Племянницы моей хозяйку приветствую я, — проговорил эльф с огромными, покрытыми густой шерстью ушами и с достоинством поклонился.

— Здравствуй, Букер, — не очень уверенно откликнулась я. — Рада познакомиться.

— В книгах нужду испытывает леди Грей — от Пайки слышал я, — взял быка за рога Букер.

Это чё ж у меня вышло? Реинкарнация Йоды? Если подумать… когда я "придумывала" Букера, то, кажется, мне мимолётно вспомнился Йода, потому что мне требовался кто-то умный, ну и размеры совпадают… Да, осторожность и ещё раз осторожность!

Интуитивно я понимала, что не в моих силах внести кардинальные изменения в картину этой альтернативы, но… и небольшие перемены могут быть очень важны. А кроме того, я смутно ощущала, что могу притянуть к этой реальности другие — образовать связи между ними и инициировать их взаимопроникновение, что со временем может изменить не просто многое, а — всё, перекроить эту реальность полностью.

— Да, Букер, мне нужны книги и знания, и совет, и… вообще — любая помощь. Я была бы очень признательна, если бы ты согласился помочь мне.

— Намерения благие вижу я, — с важностью сообщил эльф. — Помощь всемерную окажу без сомнений дальнейших. Леди Грей узнать, что желает, — спрошу.

Ишь ты как заворачивает! И не вдруг поймёшь…

— А откуда вообще взялись домовые эльфы? — спросила я, неожиданно для себя самой. Вроде бы, вопрос не самый насущный. Хотя… Они мои самые сильные, надёжные и пока единственные союзники, так что чем больше я буду о них знать, тем лучше! И вообще — надо же с чего-то начать, а тут столько вопросов, что просто не знаешь, за что хвататься.

— Любознательность похвальную вижу, великую тайну открою забытую всеми, надежды свет засиял ибо для многих! — торжественно провозгласил Букер.

Ну угораздило же подумать о Йоде! Манера говорить оригинальная, конечно, никто не спорит, и она мне всегда нравилась, но когда такой "оратор" — является для тебя источником ценной информации…

— Из мира иного пришли некогда предки наши. В мире том обитали драконы. Полные силы, мудрые весьма. Могли они облик принимать с человечьим схожий, магией великой они обладали. Предков наших своей напитавшие силой драконы в виде людском помощь от них принимать не гнушались.

Я потрясла головой.

— Предки не гнушались?

— Помощь драконы от предков наших получали по обустройству жилищ и заботы мелкие прочие на себя брали с радостью предки. Жили в согласии полном и мире с драконами сильномогучими, так в процветании жизнь продолжалась, доколе искуситель не явился премерзкий! Совратил он речами своими драконов часть. Посещали они и прежде миры многие, но гости лишь как. Иные жить оставались в мирах тех. Беда же случилась, когда власть решили свою установить в тех мирах — словами обманутые, речами, вещавшими о благе!

Я вздохнула. Вот так всегда! Всегда и везде.

— И так распылилась сила драконов, могучее племя распалось, свои основали колонии в мирах различных драконы прекрасномогучие. С ними и предки наши пошли. История давняя это, древняя весьма и сокрытая. Тебе же удача сопутствует, ты узнаешь великую тайну, ибо уже не опасно открыть сию тайну, бояться уж нечего нам, до гибели нашей недолго осталось.

И держаться за жизнь стоит ли нам, если гибель драконов прекрасных видели ничтожные мы. В мире этом изменились они. И разум глубокий покинул их с ходом весьма многих тысячелетий, иссякла и сила. Мы же, несчастные, остались век доживать под игом принявших нас магов.

Пока Букер набирал в грудь воздух для нового захода, я успела вставить вопрос.

— А под иго магов-то зачем подпали?

Эльф опустил голову и тяжко вздохнул.

— Так уж привыкли предки наши, что жизни иной не представляли себе — служить — призвание наше. Дома тепло и уют создавать. Когда же драконы себя потеряли и жить стали в пещерах на голых камнях, и дикая сила их стала опасна, предки наши бежали. Не зная, приткнуться куда и кому нужны теперь станут.

— Понятно, тут маги и подсуетились.

— Контракты они заключили кабальные с нами. Мы же — создания мирные, нам воевать не пристало, считали так предки и согласились на всё. Теперь же слава былая забыта, драконы премудрые, аки скоты, обитают в мире жестоком, коий, послушавшись искусителя гласа, менять к лучшему некогда столь сильно желали. Мы же слабеем, глупеем, и меньше, всё меньше детей. Маги жестокие думать не думают о семьях для эльфов, о браках и детях. Пусть же и впредь будет так! Ибо лучше исчезнуть.

— Так. Не надо исчезать! Измениться всё может ещё!

Да-а… эта манера речи ещё и заразная… Ну и ладно — не худшее из заболеваний и звучит… внушительно.

— Да свершится судьба! — провозгласил Букер.

Непонятно — это он со мной согласился или наоборот? Ну ладно, потом разберёмся.

— Узнать что желает ещё леди Грей?

— Совет получить я хочу: как мне скрыться из этого дома и как сохранить себя в неизвестности полной на время? И вообще, — резко выпадая в прозу жизни, произнесла я с тоской, — как теперь жить и на что. Теперь вот и Пайки у меня. На шее у Блэков долго не просидишь. Нужно жильё и маскировка какая-то.

— Это совсем не печалить должно леди Грей! Да будет известно: издавна налог гоблины с магов взимают на основанье родов! И суммы немалые быть должны накопиться за лет множество в банке магическом Гринготтс!

— Приятная новость, спасибо, Букер! Только взять-то их как. Отсюда меня, допустим, вытащит Пайки. Но в Гринготтс я должна буду явиться и… рассекретиться. Если меня увидят…

— Чары различные есть подходящие для дела этого. Многие есть артефакты и способов много. Хозяина я своего попрошу вам помочь, возражений если не имеете вы.

— Вот спасибо, Букер! Буду очень благодарна! Что я могу для тебя сделать?

— Ничего не нужно старому Букеру. У Букера есть книги, магами забытые, древние книги, мудрости многой и знаний источник. Хозяин стал Букеру другом лучшим на свете. Есть всё у меня.

— Кстати, о книгах. Я ведь как раз хотела попросить у тебя книг — ибо и мне мудрости обрести источник не помешает нимало, а будет полезно весьма! К тому же, признаюсь, хотелось бы мне иметь возможность некоторых магов ткнуть носом в эту самую мудрость. Не все же они безнадёжны. А мне понадобятся союзники, иначе не избежать многих бед.

— Понимаю… — Букер помолчал несколько секунд. — Я принесу книги, на них наложены будут чары могучие, дабы защитить их от порчи возможной. Без страха сможет леди прекрасная черпать мудрость из книг и других окунать в мудрости вечный источник!

— Спасибо, Букер! Огромное тебе спасибо!

— Прощаюсь, — меланхолично произнёс эльф, глядя на меня с непонятным выражением.

— Не будете гневаться, верю, скажу если правду.

Я подобралась. За такими предупреждениями обычно ничего хорошего не следует.

— Тёмную сторону силы в тебе ощущаю! — провозгласил Букер. — Одолеть ей себя не позволяй!

Глава 8. Мистер Свифт

Слова Букера меня встревожили. Я снова и снова прислушивалась к себе. Нет, ничего такого… вроде бы. Но ведь и Пайки предупреждала меня о тёмной силе рода Блэк, доставшейся мне "по наследству".

А главное — я отлично запомнила то ощущение, что испытала, когда агрессивная магия Беллатрисы пыталась подчинить меня. И хотела бы я сказать, что это было ужасно или что-то в этом роде, но… Должна признать, что это было скорее приятно. В тот момент я испытывала желание поддаться! Так что расслабляться нельзя.

На следующий день я принимала у себя мистера Свифта. Он оказался весьма пожилым джентльменом, чисто выбритым, прямым и сухим, как палка. Совершенно седые, аккуратно подстриженные волосы контрастировали с живыми голубыми глазами, сохранившими цвет и живость молодости.

Пайки поила нас чаем с яблочным пирогом, то и дело появляясь и снова исчезая. Она же обеспечивала "прикрытие" и, разумеется, доставку мистера Свифта в оба конца.

Сигнус и Друэлла пребывали в благородной скорби из-за утраты старшей дочери, но насколько эта скорбь была… действительно душевной, а не просто разочарованием и сожалением об упущенных возможностях прославления и упрочения рода — один Бог ведал. Не только я, но даже Пайки, знавшая их настолько, насколько это вообще возможно, разобраться в этом не могли.

Во всяком случае, намерения посетить меня они не выказывали, как сообщила Пайки, успешно и увлечённо игравшая роль шпиона в доме бывших хозяев. Даже мимо моей двери старались лишний раз не проходить. Но домовуха всё равно опутала комнату целым коконом заглушающих и отвлекающих чар.

— Букер и Пайки рассказали мне, в каком непростом положении вы оказались, леди Грей, — начал мистер Свифт после первой чашечки довольно-таки безвкусного, на мой взгляд, чая.

— Пожалуйста, не называйте меня так, — смутилась я.

— Но ведь это правда, — с лёгкой улыбкой ответил Свифт. — Вы — основательница нового рода, и в этом случае ваше происхождение не имеет значения. Тем более, вам даже не пришлось отказываться от родства, ведь ваши родные, насколько я понимаю, остались в другом мире и связь с ними для вас потеряна навсегда? — мистер Свифт сочувственно вздохнул, вопросительно глядя на меня.

— Вообще-то она у меня и раньше была потеряна — эта самая связь, — резковато откликнулась я, ощущая себя человеком, которому ткнули кулаком в старую рану. Вроде бы всё давно зажило, а почему-то снова ноет… — Это они отказались от родства со мной. Я выросла в детдоме, мистер Свифт.

— Как вы сказали?

— В приюте — по-вашему. Ни родителей, ни каких-либо других родственником никогда не знала. Я из отказников. То есть — мать отказалась от меня в роддоме.

— Мне очень жаль, — с искренним теплом проговорил мой собеседник. — Действительно — очень-очень жаль. Это весьма печально, даже трагично. Но… теперь я ещё лучше понимаю, почему основание нового рода прошло для вас столь легко и безболезненно.

— Значит, чтобы основать новый род, маглорождённые должны были отречься от своей семьи? Я правильно поняла?

— Да, леди Грей, к несчастью, это так. И это многих останавливало — в тех случаях, когда маглорождённым честно рассказывали обо всех возможностях. Маги предлагали им выход — войти в уже существующий род. Тогда отказ от семьи был не нужен.

— Но разве это… не является само по себе чем-то… отвратительным?! — возмутилась я. — Как можно отказаться от своей семьи? От любящих родителей? Если посчастливилось их иметь…

— Ну… вероятно, от любящих и не отказывались. Однако не все маглы терпимо относились к детям, обладающим магией, с детства проявляющим различного рода… странности, скажем так. Некоторым из этих детей приходилось несладко. Иногда маги забирали их и даже выкупали за деньги. То, о чём я говорю, имело место в основном в Средние века и немного позже. Вырастая, эти дети с лёгкостью отказывались от семей, которые сами прежде отказались от них. Впрочем, им не всегда давали выбор. Чаще всего маги требовали от них вхождения в свой род или же в тот, в который им было выгодно.

Были и другие варианты — заключить взаимовыгодный союз с каким-нибудь родом, а новый род можно было основать легко и просто при вступлении в брак — причём совершенно не важно с кем — хотя бы и с маглом. Магический брак маглорождённого запускал процесс создания нового рода. Но об этом маглорождённым обычно не рассказывали, чтобы было легче прибрать их к рукам. Таким образом они должны были либо отказаться от своей семьи, либо… войти в уже существующий род и не всегда, как равноправные члены семьи, а иной раз — и как вассалы. Сами понимаете… Все мы люди, и большинство из нас — отнюдь не ангелы, — мистер Свифт вздохнул над остывающим куском пирога.

— Да уж, это верно, — с готовностью согласилась я. — Угощайтесь, прошу вас, Пайки просто мастер в приготовлении яблочного пирога.

Оказавшаяся поблизости домовуха, услышав это, расцвела от счастья.

— Да, очень вкусно, — подтвердил гость. — Букер тоже умеет вкусно готовить, но пироги ему не так хорошо удаются, должен признать.

— Мистер Свифт, Букер вчера говорил мне о появлении домовиков. Признаться, это было для меня большой неожиданностью. Неужели так всё и было? И откуда ему об этом известно? Ведь не из книг же?

— Вы совершенно правы, леди Грей…

— Прошу вас, пожалуйста, называйте меня просто Беллой!

— Ну хорошо, — кивнул гость. — В таком случае, вы, Белла, должны называть меня дядей Гарольдом, если вы не против, разумеется, и я не слишком…

— Ваше имя Гарольд? Как Гарри? — поразилась я.

— Да, а что тут такого?

— Нет-нет, ничего. Прошу вас, дядя Гарольд, продолжайте. Простите, что перебила.

— Так вот. Разумеется, всё, что Букеру известно о происхождении домовых эльфов, он узнал не из книг. В самых старинных изданиях лишь вскользь упоминается, что домовые эльфы бежали от некой опасности, что они искали пристанище, которое маги им предоставили — в обмен на некоторые услуги, что на самом деле следовало бы назвать кабалой или, попросту говоря, рабством.

Но есть ещё устные предания эльфов. Они почти исчезли, и из числа самих домовиков очень мало кто знаком с ними. Букер, к счастью, относится к числу самых осведомлённых. К сожалению, у домовых эльфов нет своей письменности, и почти никто из них не владеет грамотой. Маги делали всё, чтобы ослабить это племя и уж конечно не только не способствовали их образованию и развитию, но — совершенно напротив, делали всё от них зависящее для деградации и ослабления этих удивительных — уж можете мне поверить! — совершенно удивительных созданий.

К несчастью, мы в этом преуспели… Домовики по природе своей существа совершенно незлобивые, доверчивые и очень преданные. Так что волшебникам всё сошло с рук… Возвращаясь к вашему вопросу, могу сказать: у меня нет ни малейших оснований сомневаться в правдивости и истинности того, что мне удалось узнать от Букера. У него несколько… своеобразная манера выражать свои мысли, но, можете мне поверить, он необычайно умён!

Итак, несколько тысячелетий назад в наш мир пришли драконы и привели с собой своих слуг и соратников — так называемых домовых эльфов. Дело в том, что в те времена все драконы обладали по меньшей мере двумя ипостасями: собственно драконовой и человеческой. Переход из одного состояния в другое в какой-то мере влиял и на их сознание. Ну и условия жизни драконам, обратившимся людьми, нужны были иные.

Трудно сказать, как у них образовалась столь прочная связь с эльфами. Вероятно, драконы участвовали в развитии этой магической расы. Вполне возможно, что это некая разновидность эльфов, что они произошли в отдалённой древности от существ, подобных тем, что обитают, к примеру, в России, ныне именующейся Советским Союзом, и называются там просто домовыми. Может быть, в мире драконов существовали им подобные, но долгая жизнь бок о бок с потрясающим драконьим племенем наложила на них свой отпечаток, постепенно изменив их природу… Кто знает?

Точно известно лишь, что когда часть драконов перебралась в наш мир, их домовые эльфы последовали за ними. Здесь драконы постепенно деградировали… К несчастью, сама цель их — захватить власть над людьми и Землёй, содержала в себе порочное зерно, и когда оно проросло… Мне кажется, вы меня понимаете?

Я с готовностью кивнула.

— Не случайно практически у всех народов Земли есть мифы и легенды так или иначе связанные с драконами. Они восходят к тем временам, когда люди встречались с ними достаточно часто. Постоянно встречающиеся упоминания о похищении или даже о поедании людей драконами объясняются тем, что драконы намеревались, так сказать, вывести новую породу людей. И действительно похищали детей и молодых женщин. Но ни к чему хорошему это не привело.

Стоит отметить, что есть также немало легенд о мудрых драконах. Значит, люди в обозримом прошлом встречались с ними. Может быть, часть драконов покинула Землю и вернулась в свой мир, осознав ошибочность и порочность своих первоначальных намерений. Если им и удалось некогда изменить домовых эльфов, то надо учитывать, что это были существа их мира, а кроме того, это было своего рода взаимовыгодное сотрудничество — почти симбиоз. С людьми подобное было невозможно.

Постепенно могущественные и некогда мудрые существа лишались разума. Сейчас драконы — опасные, хотя и по-своему прекрасные создания, которые по интеллекту часто соответствуют уровню умных животных. Прискорбно, но это так. Драконы потеряли способность принимать человеческий облик и перестали нуждаться в существах-помощниках, создающих уют в доме. У них больше просто не было домов. Они жили в природных логовах, создавая их при помощи магии. Но это было не то, в чём нуждались домовики.

Домовику необходим дом! Или хотя бы какое-то скромное жилище. Такова его природа. Потерявшие изрядную долю разума драконы стали просто-напросто опасны для своих бывших друзей-союзников-слуг. Домовики бежали — но куда им было идти? Некоторые скрывались в жилищах людей, но это жалкое существование, когда надо постоянно прятаться и скрываться, разумеется, не могло их устроить. Люди были не готовы принять магических существ в свою жизнь, их пугало всё необычное, всё, связанное с магией.

И когда домовики наконец-то встретились с магами и кое-как сумели найти с ними общий язык, радости их не было предела! Они согласились на совершенно неприемлемые условия, фактически — на рабство. Согласились и от отчаяния, и в силу своей доверчивости и неопытности в подобных вещах. Домовики сами по себе мало в чём нуждаются, но при этом они испытывают сильную потребность о ком-то заботиться. Маги удачно воспользовались случаем. Хотя, мы могли бы получить гораздо больше от сотрудничества с домовыми эльфами, а не от порабощения. Но сильная магия домовиков напугала магическое сообщество. Я изучал её многие годы — с помощью моего друга Букера.

Всё, что нужно домовому эльфу, — это дом, который он может считать своим, и нормальное отношение. Но сейчас домовые эльфы вымирают… Впрочем и сами маги переживают не лучшие времена, но мы это заслужили. Заслужили своей жестокостью, упрямством, тупостью и высокомерием!

Мистер Свифт так разгорячился, что даже не положил, а почти швырнул салфетку на стол.

— Я думаю, с этим надо что-то делать, дядя Гарольд.

— С чем? — удивился мистер Свифт.

— С вымиранием домовиков и тупостью магов.

— Вы полагаете, что с этим можно что-то сделать? — он иронически-печально приподнял бровь.

— Я полагаю, что нужно попытаться, — сказала я.

Глава 9. Родовой камень

— Значит, вы побывали за гранью, — задумчиво проговорил мистер Свифт, выслушав мой рассказ.

Я решила, что могу и даже должна быть с ним максимально откровенной.

— Вам удалось обмануть саму Смерть, как некогда легендарным братьям…

— Ничего подобного! — возмутилась я. — Скорее уж это она меня обманула. Я, как порядочный покойник, собиралась почить с миром, раз уж так вышло, а меня — вон куда закинуло.

Мистер Свифт улыбнулся.

— В таком случае, вы вполне можете рассчитывать, что ваши Дары Смерти окажутся ещё более щедрыми, а главное — без подвоха.

— Очень на это надеюсь, — я вздохнула. — Но пока что здесь не то что подвох — кругом сплошная засада.

— Пока что, дорогая моя, вам сопутствует прямо-таки небывалая удача, и я со своей стороны постараюсь внести свой скромный вклад в ваше обустройство в нашем мире.

— Удивительно, — прибавил он после паузы, — значит, в вашей реальности есть книга, описывающая жизнь Магической Британии на многие годы вперёд… Поразительно. И, на первый взгляд, совершенно невероятно. Но я вам верю. Во-первых потому, что мне кажется — вы совсем не умеете лгать. И, заметьте, я не уверен, что это ваш плюс. Ну а во-вторых потому, что за свою долгую жизнь я неоднократно убеждался, что самые безумные и невероятные версии как правило и оказываются правдивыми. Есть большая разница между правдой и правдоподобием. Лжецы обычно предпочитают правдоподобие. Пожалуй, я не буду вас спрашивать, что нас всех ждёт… Сейчас не время…

— К сожалению, ничего хорошего, мистер Свифт.

— Дядя Гарольд, — слегка склонив голову с лукавой улыбкой напомнил мой гость (или гость Блэков? или преступник, незаконно проникший в их дом?).

— Непривычно очень, — доверительно пожаловалась я.

— Ничем не могу помочь, леди Грей, — с напускной чопорностью ответил старичок.

Похоже, он очень одинок. Хорошо, конечно, что у него есть Букер. Хорошо, но мало. Ладно, привыкну.

— В общем, дядя Гарольд, всё у вас тут, судя по нашей книге, должно быть как в сказке, то есть — чем дальше, тем страшней.

— И вы хотите… переписать нашу "сказку", — понимающе и очень по-доброму посмотрел на меня собеседник.

— Хочу попытаться. А что ещё мне остаётся? Отыскать нору, забиться в неё и протрястись там лет двадцать… Ой, нет, даже больше — почти тридцать, чтобы вылезти оттуда, когда осядет пыль и похоронят жертв? Нет уж. Вряд ли меня именно для этого сюда отправили.

— Да, пожалуй, с последним вашим утверждением спорить решительно невозможно. Ну что ж, вы можете на меня рассчитывать, Белла. И начнём мы, я думаю, с самых прозаических материальных вопросов. С изменением внешности проблем возникнуть не должно. Я не самый сильный маг, но когда-то всерьёз увлекался чарами иллюзии и их разнообразными разновидностями. Думаю, мы сделаем вас немного старше и обязательно — не такой яркой и красивой. Обычная неброская и незапоминающаяся внешность, если вы не против.

— Я полностью за!

— Отлично. Тогда, всё что вам понадобится, чтобы подтвердить свои права перед гоблинами, это ваш родовой камень. Могу я его увидеть?

— Какой камень? — оторопела я.

— При создании нового рода всегда создаётся родовой артефакт. Как правило, это небольшой драгоценный или полудрагоценный камень, хотя родовым камнем может быть и простой булыжник — его ценность определяется не ценой самого камня, а вложенной в него магией. При создании рода происходит большой выброс магической энергии — камень её поглощает и обретает совершенно особые свойства. В дальнейшем большинство основателей родов оправляют такой камень в серебро и носят как перстень.

Иногда родовой камень сохраняется в особом помещении в родовом доме или даже вмуровывается в фундамент. Это многократно усиливает защиту дома или поместья и оказывает благотворное влияние на всё семейство. Я слышал, что некоторые маги в прошлом решались расколоть родовой камень, дабы часть его использовать для перстня, другую же — для защиты родового гнезда… По слухам, так поступили, к примеру, Малфои… — заметив моё смятение, мистер Свифт замолчал.

— Но я ничего об этом не знаю. У меня… нет никакого родового камня.

— Не надо так волноваться, голубушка. Даже если вам каким-то немыслимым образом удалось создать род без родового камня, мы всё равно найдём выход. Просто убедить гоблинов в этом случае будет намного сложнее, и придётся снять с вас все чары… Но мы что-нибудь придумаем. Кроме того, они обязаны хранить тайну. Однако… — мистер Свифт с сомнением посмотрел на меня, — мне не очень-то верится, что вы ухитрились создать род без камня. Какой-то предмет обязательно должен был принять в себя магический всплеск. Это очень специфическая энергия, она всегда ищет для себя материальный носитель…

Я растерянно осматривала комнату. Но никаких "носителей" не было видно. Хотя, кто его знает, как он может выглядеть. И потом — у меня же всё не как у людей, может, и тут…

— А что если я вовсе и не создала никакого нового рода? — неуверенно спросила я.

— Нет-нет, домовики в таких вопросах не ошибаются, моя дорогая. И вам совершенно точно не удалось бы забрать себе Пайки, если бы вы не были основательницей рода. Пайки… — старичок на миг задумался. — Пайки, — ласково обратился он к притихшей домовухе. — Ты случайно не знаешь, где родовой камень рода Грей?

— Родовой камень… — тихо забормотала та. — Пайки не знает, что такое родовой камень, не видела никогда… У рода Блэк должен быть родовой камень, но он в доме на Гриммо, и он почти умер — совсем не чувствуется… А вот тут… — Пайки опасливо покосилась куда-то на кровать под балдахином в дальней стороне комнаты.

— Тут вот… под кроватью… лежит такое… Пайки не знает, что это… Пайки боится это трогать… Пайки давно сказала бы хозяйке, но для хозяйки оно не опасное, поэтому Пайки не сказала… Пайки плохая? — домовуха с тревожным ожиданием уставилась на меня.

— Пайки хорошая, — решительно заявила я. — Что там лежит под кроватью?

— Пайки не знает… Пайки страшно это брать… Если хозяйка приказывает, Пайки возьмёт… — теперь она смотрела на меня с испугом, впрочем, не очень сильным, однако мне совсем не хотелось заставлять Пайки что-то делать, если это её пугает, тем более, если можно обойтись и своими силами.

— Как выглядит то, что лежит под кроватью? — терпеливо спросил мистер Свифт.

— Круглое, блестящее… Блестит даже в темноте… Светится… То чёрное, то белое… Пайки боится брать…

Я встала и решительно подошла к кровати. Опускаясь на четвереньки, внезапно вспомнила о манерах, сказала "прошу прощения", — обращаясь к несколько обалдевшему от моих действий мистеру Свифту, и решительно полезла под кровать.

— Темно тут, Пайки, посветить можешь?

Домовуха тут же оказалась где-то поблизости и рассеянный свет залил узкое подкроватное пространство. Действительно — там лежал какой-то шарик, вот только дотянуться до него мне никак не удавалось — надо было лечь и ползти к нему на пузе, а мне что-то не хотелось этого делать.

— Пайки, принеси кочергу или что-то в этом роде, — распорядилась я.

Пайки обернулась буквально за пару секунд. При помощи кочерги я живенько выкатила загадочный предмет. Мистер Свифт тут же оказался рядом.

— Поразительно. Просто поразительно, — бормотал он, рассматривая слегка блестящий шарик, который я держала на раскрытой ладони.

— Ну что? Это оно? — спросила я нетерпеливо.

Внутри полупрозрачной глубины шевельнулась темнота, казалось, что в шарике заключено светящееся молоко и чернила, они не смешиваются, а завихряются волнами, тёмное то уходит на глубину, то всплывает. Это было очень красиво, завораживающе красиво, но и пугающе…

— Несомненно, — ответил мистер Свифт.

Он достал волшебную палочку и с большой осторожностью проделал несколько движений, что-то бормоча под нос. Даже память Беллатрисы — одной из лучших выпускниц Хогвартса — оказалась бессильна. Я поняла только, что это своего рода "диагностические чары".

— Мне кажется, вам удалось создать так называемый "Зеркальный камень". Я читал о нём. По преданию, он может открывать двери в другие миры. Зеркальный камень может наделить владельца особыми дарами, но он коварен, если с ним не совладать, он может поглотить душу хозяина. Впрочем, не волнуйтесь. Я изучу вопрос подробнее, вполне возможно, что это преувеличение.

Одно могу сказать совершенно точно: в истории магического мира ещё не бывало, чтобы Зеркальный камень был одновременно родовым камнем. Кто бы мог подумать, что меня на старости лет ждут такие удивительные открытия… Если бы кто-нибудь сказал мне, что я стану свидетелем того, как юная основательница рода, явившаяся из иного мира, выкатывает зеркальный камень кочергой из-под кровати… — мистер Свифт улыбнулся, а я так просто расхохоталась.

— Надеюсь, гоблинам этого будет достаточно?

— Можете не сомневаться, гоблины у нас не отвертятся! — оптимистично заявил мистер Свифт.

Глава 10. Гринготтс

На следующий день, перед тем как отправиться в Гринготтс, мистер Свифт вручил мне витую серебряную цепочку. На стороне, противоположной застёжке, у неё было что-то вроде птичьих лапок, и едва я поднесла к ним Зеркальный камень, как они плотно обхватили его.

— Надеюсь, что того, на что расщедрятся гоблины, мне хватит, чтобы оплатить эту прелесть, — сказала я после того, как поблагодарила мистера Свифта за заботу и предусмотрительность.

— Вам, дорогая моя, равно не стоит как рассчитывать на щедрость гоблинов, так и обижать меня, предлагая деньги за этот дар, сделанный от чистого сердца.

— Спасибо, дядя Гарольд, огромное вам спасибо. Просто мне неудобно… Она, должно быть, дорогая…

— Не столько дорогая, сколько редкая, — уклончиво ответил старичок и лишь много позже я догадалась, что она была настолько редкая, что не просто дорогая, а очень дорогая.

— Эту цепочку невозможно ни разорвать, ни снять против воли хозяина, также её нельзя потерять. Кроме того, если она получена в дар, её свойства усиливаются, а родовой камень увеличивает их ещё больше, так как он сам по себе является имуществом неотъемлемым ни при каких обстоятельствах. Только умирающий или очень ослабевший род может утратить родовой камень.

К назначенному ещё вчера времени я с помощью Пайки выбрала из вещей Беллатрисы самую скромную и неброскую мантию. Мистер Свифт преобразил мою внешность, а Пайки превратила заварной чайник в серую шляпку с лёгкой вуалью и по очереди перенесла нас почти к самому входу в банк. Сначала мистера Свифта, потом — меня.

Белая громада магического банка действовала на меня подавляюще. Память Беллатрисы была рядом, но стоило мне обратиться к ней, как хотелось гордо расправить плечи и смотреть на окружающих свысока. А мы с дядей Гарольдом решили, что мне нужно вести себя скромно и тихо. Так что я, потупившись, семенила следом за мистером Свифтом, едва решаясь взглянуть по сторонам.

Поймала своё отражение в одной из витрин — серая мышка натуральная, подвид — самая серая из всех серых мышек. В моей-то комнате нормального зеркала больше не было, как оказалось, именно из него я умудрилась "соорудить" зеркальный камень.

Вот и огромная дверь. Народу в банке было совсем немного. Мистер Свифт специально выбрал самое спокойное время. После одиннадцати часов в будний день в Гринготтсе затишье. Но теперь меня и это не радовало, мне казалось, что в огромном помещении я — как букашка под увеличительным стеклом, бросаюсь в глаза и все на меня смотрят, как будто им делать больше нечего… Гоблины вроде бы продолжали заниматься своими делами, почти не обращая на нас внимания, но я ловила то тут, то там быстрый любопытный взгляд.

Мы подошли к стойке и один из гоблинов тут же оказался рядом.

— Добрый день, мистер Свифт, леди, — быстро поклонился он. — Чем могу быть полезен?

— У нас весьма серьёзное дело, — важно начал мой спутник. — Нам необходимо поговорить с управляющим. Наедине, — закончил он весомо.

— Вот как? — любопытство вспыхнуло в серых глазах гоблина алчным огнём.

— Именно так, — твёрдо ответил мистер Свифт.

— Но что мне сказать управляющему, дорогой сэр? Я же должен…

— Скажите как есть, уважаемый Крюкохват, — с лёгкой понимающей улыбкой ответил мистер Свифт. — Я, конечно, не Бог весть какая важная птица, но управляющий меня знает и, надеюсь, знает как человека, который не стал бы никого беспокоить по пустякам.

— Это как-то связано с вашей спутницей, мистер Свифт? — сделал ещё один заход Крюкохват. — Не имею чести знать…

— Связано, разумеется, иначе моя спутница не находилась бы здесь, со мной. Дальнейшие переговоры только с управляющим, — отрезал мистер Свифт, давая понять, что Крюкохвату так и придётся обходится без "чести знать" кто же я такая.

Разочарованный гоблин ушёл, смерив нас не слишком ласковым взглядом. Вскоре он вернулся и приглашающим жестом предложил следовать за собой.

Под любопытными взглядами, которыми работающие кругом гоблины метали в нас, словно дротики, мы добрались до сравнительно скромной деревянной двери, Крюкохват распахнул её перед нами и медленно закрыл, когда мы вошли внутрь.

Нам навстречу из-за массивного стола поднялся гоблин.

— Захват к вашим услугам, сэр, леди, — он коротко поклонился и указал на жёсткие кресла, предназначенные для посетителей.

Следующие несколько минут мистер Свифт объяснял управляющему, чего мы, собственно, хотим, на что Захват реагировал, казалось, с искренним изумлением.

— Хотите сказать, что впервые слышите об уложении от 1675 года? — с улыбкой победителя спросил мистер Свифт. — Может быть, всё это время с магов взимались средства вовсе не на основание новых родов, а… для каких-то иных нужд? Может быть, для нужд самих гоблинов?

Захват вспыхнул от возмущения и вскочил, он даже открыл рот, но мистер Свифт оказался быстрее.

— Давайте не будем зря терять время. Я не хотел вас обидеть. И ни секунды не сомневаюсь, что все средства в сохранности. Просто вы, гоблины, так устроены, что вам непросто расстаться хоть с чем-то, что оказалось у вас в руках или же под вашим управлением. Но вы понимаете, что расстаться придётся. Я это знаю, вы это знаете, и вы знаете, что я это знаю. Так что давайте закончим с обязательной предварительной частью, во время которой вы должны делать вид, что не понимаете о чём речь и пытаться оспорить наши права, вернее — права леди Грей. Они неоспоримы. Триста лет гоблины взимают с магов этот налог и, надо думать, за такой срок средства накопились немалые. Так как, насколько мне известно, а я осведомлён в этой области превосходно, новых родов не основывали уже, по меньшей мере, триста лет! То есть — всё это время средства оставались невостребованными. Но всё когда-нибудь заканчивается. Заметьте, обновление магического мира — в ваших интересах. Если тенденции угасания старых родов при отсутствии новых продолжатся, гоблинам и Гринготтсу это ничего хорошего не принесёт. Ваши прибыли будут падать.

— Наши прибыли уже падают! — воспрял Захват, до того уныло слушавший дядину речь.

— И это закономерно! Чего же вы хотите, если тенденции развития угасают?! — вопросил мистер Свифт, снова прерывая гоблина и не позволяя ему углубиться в столь близкую его деньголюбивой натуре тему. — Но когда у нас появляется первая ласточка надежды, — дядя указал на меня, — вы коситесь на неё недобрым взглядом и делаете вид, что к вам это никакого отношения не имеет!

Гоблин перевёл тяжёлый взгляд на меня и некоторое время скептически рассматривал, — видимо искал сходства с ласточкой надежды. Довольно-таки безуспешно, надо заметить.

— И чем вы можете подтвердить ваши… неоспоримые права? — спросил он иронически.

Я вытащила из-под мантии цепочку с Зеркальным камнем. Надо было видеть, каким взглядом Захват в него впился! Словами это не описать. Если раньше выражение "есть глазами" мне мало что говорило, то теперь я точно узнала, как это выглядит!

— Это… это же… — прошептал Захват, через стол протягивая руку к камню.

Длинные пальцы подрагивали, а рука его в тот момент больше напоминала лапу хищного зверя, да и сам гоблин походил на голодного хищника, учуявшего запах крови.

— Откуда это у вас? — спросил он с нехорошей интонацией. — Откуда?! Зеркальный Камень принадлежит гоблинам!

Глава 11. Заклятие Зеркального камня

— Откуда это у вас? — спросил Захват с нехорошей интонацией. — Откуда?! Зеркальный Камень принадлежит гоблинам!

Я вопросительно посмотрела на своего спутника. Мистер Свифт, казалось, что-то обдумывал или пытался припомнить.

— Это древнее достояние гоблинов… — алчно хрипел гоблин.

— Вы что-то путаете, дражайший, — холодно произнёс дядя Гарольд. — О древнем достоянии гоблинов мне известно немногое, но ЭТОТ камень, был создан на днях — вместе с родом Грей. Он принадлежит главе рода — леди Грей — отныне и навеки. Гоблины не имеют к нему ни малейшего отношения.

— Этого не может быть… — Захват протягивал к моей груди, на которой мерцал на цепочке камень, свою длинную руку, отдёргивал её и протягивал снова. Мне показалось, что он не в себе.

— Не может быть… — бормотал он. — Невозможно… Утраченное сокровище… Путь к богатству… — на последних словах гоблин вроде бы очнулся и немного пришёл в себя.

— Продайте мне его, — сказал он сладким тоном. — Я вам очень хорошо заплачу. Куда больше, чем вы можете получить, как основательница рода, к тому же — безо всяких проволочек…

— Это… это… — мистер Свифт задохнулся от возмущения. — Как вы можете даже предлагать такое! Продать родовой камень — это немыслимо!

— Зачем он вам? — вкрадчиво говорил управляющий, словно не слыша моего спутника. — Что вы будете с ним делать? Зеркальный камень может принести много бед в неопытных руках… он опасен для вас…

— Не потому ли гоблины лишились своего Зеркального Камня? — с сарказмом спросил дядя. — Я слышал, что алчность гоблинов в конце концов лишила их этого сокровища и принесла им множество бед…

— Это ложь! — взвизгнул гоблин. — Враги… кругом враги… нас лишили сокровища, похитили, исчезло… — в его глазах снова явственно проступил огонёк безумия. — Вы должны отдать его. Продайте мне камень! — едва ли не заорал он.

Мне в конце концов всё это надоело. Странное поведение управляющего раздражало меня всё больше и больше, а его рука то и дело тянущаяся к камню и осознание того, что за моим отказом последует череда проволочек, препирательств и прочих "приятностей" наконец вывели меня из себя. Я приподнялась и склонилась над столом, так что камень на цепочке качнулся в сторону гоблина.

— Хотите получить Зеркальный камень? — спросила я, едва узнавая не столько свой голос — после перемещения в тело Беллатрисы он и так изменился, стал ниже и глубже — сколько интонацию — зловещую и откровенно угрожающую. — Так возьмите его!

Захват растерянно глянул мне в лицо и протянул пальцы к камню. Я так и не поняла — успел он коснуться его или же нет, но в следующий миг волна голубого пламени отшвырнула Захвата — он полетел кувырком вместе с тяжёлым деревянным креслом, на котором восседал.

Я с удовлетворением наблюдала за попытками гоблина подняться. Ноги явно плохо держали его. И только взглянув на дядю Гарольда, я поняла, как выгляжу со стороны: упивающаяся своей силой и унижением гоблина. Зеркальный камень клубился чернотой. Я провела руками по лицу и поспешила обойти стол, чтобы предложить гоблину помощь, но он шарахнулся от протянутой руки и едва снова не упал. Только что — две секунды назад — это показалось бы мне очень забавным… Но сейчас — уже нет.

— Я не хотела вас… обидеть, — господин управляющий, — проговорила я медленно, не позволяя раскаянию и желанию рассыпаться в извинениях взять верх. Я понимала, что Захват расценит это как проявление слабости и тут же попытается ею воспользоваться. — Но вы должны понимать, что предложение продать родовой камень — оскорбительно, — мой голос звучал холодно, с тембром Беллатрисы это было легко.

— Приношу свои глубочайшие извинения, — заискивающе проговорил Захват. — Надеюсь, что вы с пониманием отнесётесь к случившемуся. Увидеть сокровище некогда принадлежавшее гоблинам…

— Этот камень, — снова наливаясь яростью, перебила я Захвата, — никогда не принадлежал гоблинам. Он был создан МНОЙ два дня назад. Он принадлежит мне и моему роду. И всегда будет принадлежать. Прошу это запомнить и больше никогда, слышите?! — никогда не возвращаться к этой теме!

Гоблин всматривался в моё лицо с растерянностью и немым вопросом. И я, кажется, поняла, в чём дело. Моё поведение не соответствовало моей внешности — внешности серой мышки, женщины невзрачной, тихой и незаметной. Если бы он видел перед собой Беллатрису, то давно бы понял, что "сопротивление бесполезно", однако дядя Гарольд великолепно меня замаскировал.

Да, маскировка была идеальной, но она не вполне отвечала нашим целям — добиться от гоблинов денег, что немногим легче, чем отнять кусок мяса у голодного тигра. Впрочем, никто не мог ожидать, что мой родовой камень произведёт такой фурор.

— Да-да, я понимаю, вы правы, — пробормотал Захват. — Вы совершенно правы. Камень ваш, пока ваш род существует, он ваш, — в его глазах мелькнул зловещий огонёк, который мне очень не понравился, особенно вместе с его весьма двусмысленным, если не сказать — угрожающим заявлением.

— Что вы хотите этим сказать, уважаемый, — проговорила я тихо-тихо, почти прошипела. — Вы угрожаете мне? Угрожаете моему роду?!

— Нет, — замотал головой гоблин, — нет-нет…

— В тот день, когда гоблины посмеют вредить мне или моему роду действием или бездействием, проклятие Зеркального Камня падёт на них! Всё, что им дорого, будет ускользать от них — всегда — по другую сторону стекла. Навеки закроются двери и тяжкими будут потери. Душу поглотит стекло, сердце отнимет оно! Деньги, сокровища, власть и богатство станут лишь сказкой — далёкою сказкой! Холод стекла похоронит тепло, и жизнь, и умения, и мастерство!

С последним словом из камня вырвался луч холодного ослепительного света, он ударил гоблина в грудь, разлился ярким свечением вокруг, заполнив едва ли не всю комнату, а потом сжался, образовав некий светящийся знак, застывший в воздухе между мной и Захватом. Пульсируя, знак принял облик зеркала, повернулся ко мне, к гоблину, а потом сжался в точку и исчез.

Только теперь я ощутила, как пылают мои щёки, как холодны мои руки, сжимающие камень, увидела, как потрясённо смотрит на меня мистер Свифт, вскочивший со своего места, и сколько ужаса в водянистых глазах гоблина.

Тут ноги мои подкосились, и я опустилась на сиденье с колотящимся сердцем, пытаясь справиться с навалившимся страхом. Что я сделала? Неужели что-то ужасное и непоправимое? Откуда взялись эти слова? Что это вообще было? Проклятие — это было очевидно. Но не простое, а отсроченное — с условием.

Несколько минут в кабинете стояла глухая потрясённая тишина. Я с ужасом думала, что теперь потеряла своего единственного друга и советчика в этом мире, если не считать Пайки, — мистера Свифта. Оказывается я уже успела привязаться к нему… Что теперь он обо мне подумает… Как стыдно — стыдно перед ним.

Гоблин это заслужил. И его соплеменники, наверное, тоже. Я ведь не желала им зла. А он… он угрожал мне! Моему роду! Пусть пока я его единственная представительница, но, возможно, придёт время, когда это изменится. А за свою семью я кому угодно глотку порву — зубами!

Последняя мысль придала мне сил, чтобы наконец поднять глаза и посмотреть на мистера Свифта. Пусть думает обо мне что хочет! Да, будет очень жаль потерять его, да что там — жаль, это будет больно. Очень больно. Но я переживу. Я сильная. Я переживу. Никто не смеет угрожать моей семье, даже если она пока лишь в проекте.

Я подняла голову и встретилась взглядом с мистером Свифтом. К огромному моему облегчению, в его глазах я прочла одобрение, пусть и смешанное с потрясением. Он протянул руку и положил на моё запястье, слегка сжав. На душе потеплело. Он со мной. Он понял.

Глава 12. Переговоры

Всё то время, что ушло у меня на обдумывание своих импульсивных действий, сожаление и почти раскаяние, а затем на молчаливый диалог с дядей Гарольдом, управляющий молча хватал ртом воздух, глядя прямо перед собой выпученными глазами.

Надо сказать, что выпученные глаза у гоблина — это весьма редкое зрелище, ведь, в отличие от домовиков, глаза у них маленькие и глубоко посаженные. Я бы вообще не поверила, что их можно выпучить, если бы не довелось убедиться лично.

Наконец, когда я уже успела испугаться, что его хватил удар, Захват рухнул в кресло и, наставив на меня длинный дрожащий палец, вопросил:

— Вы… вы… вы хоть понимаете, что вы только что… натворили?!

Откровенно говоря я не вполне понимала, что именно натворила, точно зная только одно — это серьёзно. Пока я обдумывала, что бы такое ответить, заговорил мистер Свифт.

— Нет, господин управляющий, — заявил он гневно, — это не леди Грей, а вы и только вы повинны в случившемся. Если вы думаете, что вам удастся теперь выкрутиться и переложить ответственность за свои действия на мою… подопечную, то вы глубоко — очень глубоко! — заблуждаетесь! Вам следовало бы знать, что магия основателя рода всегда очень сильна и способна на спонтанные проявления, особенно в случае угрозы.

— Но я… — хотел было возразить управляющий, однако дядя не уступил ему инициативу:

— Явной либо скрытой угрозы! И ни к чему теперь отпираться, дражайший Захват. Магия рода и родовой камень распознали ваши низкие, да — низкие! — намерения. Родовой камень защищает род — всегда, при любых обстоятельствах, всеми доступными способами. А вы… Сначала вы осмелились предлагать леди Грей продать камень, рассчитывая на её неопытность и неосведомлённость, хотя вам прекрасно известно, что в случае согласия она погубила бы себя. А затем вы опустились до угроз.

Вам стоило бы быть втройне осторожным и оказать леди Грей максимальное содействие, раз камень её рода подобен камню, что так важен для гоблинов! Тогда всё могло бы обернуться иначе. Кто знает — может быть, судьба давала вам шанс, может быть, это было своего рода испытание, но вы провалили его с треском. Хотите и дальше усугублять положение или мы всё же спокойно обсудим создавшуюся ситуацию?

Захват во время этой речи сидел совершенно неподвижно, угрюмо глядя на свои сцепленные в замок руки.

— Обсудим, — проскрипел он, поднимая взгляд на меня.

Взгляд неимоверно тяжёлый, насторожённый и настолько горестный, что мне даже стало его жаль. Немного. Самую малость. Угрозы моему роду я не забыла и забывать не собиралась.

— Что вы хотите, леди Грей? — спросил гоблин.

— Кажется, мы об этом уже говорили. Я хочу лишь получить то, что положено мне по закону.

Гоблин кивнул.

— Это само собой разумеется. Вы получите доступ ко всем средствам, собранным магами и старательно приумноженным гоблинами за двести девяносто пять лет. Всего — около миллиона галлеонов, — гоблин ощупал моё лицо изучающим взглядом, но я ничем не выдала своего потрясения.

Несколько секунд было очень тихо. Мне нужно было подумать.

— Вы собираетесь передать мне все средства, собранные за триста лет? — осторожно спросила я.

— За двести девяносто пять лет, — педантично уточнил управляющий.

— А вам не кажется, что это… чрезмерная и необдуманная щедрость? Я искренне надеюсь на возрождение и обновление магического сообщества и, соответственно, на появление новых родов. Кроме того, я уверена, что маглорождённым и полукровным волшебникам необходимо оказывать дополнительную помощь для успешной адаптации.

— Но это не имеет отношения к целевому назначению данных средств… — пробормотал гоблин, глядя на меня так, что мне захотелось срочно ощупать голову: может быть, трансфигурированная шляпка снова стала чайником или у меня отросли рога?

— Я не согласна. Насколько я понимаю, основание новых родов решено было поддержать, так как это ведёт к оздоровлению и усилению Магической Британии. Маглорождённые и полукровки активно служат той же цели. Но к этому мы можем вернуться позже. Пока что… я думаю, что могу себе позволить претендовать самое большее на… скажем… десятую часть собранных средств. Как вы считаете, мистер Свифт, это будет не слишком много?

Дядя Гарольд смотрел на меня с очевидным удивлением, Захват же, похоже, и вовсе был потрясён — в очередной раз. Непростая встреча у него сегодня, что и говорить…

— Вы… хотите отказаться от… миллиона? — прошептал гоблин.

— Ну почему же — отказаться? Я возьму десятую часть. Или вы решили, что мой род — последний? Надо же и другим что-то оставить, в конце концов. Девятьсот тысяч — хорошая сумма, надо думать. Да ещё и проценты…

— Хорошая? — эхом повторил впавший в прострацию гоблин. — Хорошая… Вы отказываетесь от девятисот тысяч галлеонов?

— Мне ведь хватит на дом — не слишком большой, но приличный дом с обстановкой? — на всякий случай решила уточнить я.

Память Беллатрисы подсказывала, что сто тысяч — сумма почти астрономическая. Но с расценками на недвижимость она не была знакома. Вдруг у них тут дикие цены на дома? Может, квартирку купить…

— Разумеется, хватит, — "отмер" наконец дядя Гарольд. — Если только вы не хотите приобрести огромный особняк с историей, антикварной мебелью и парком. За пятьдесят тысяч можно купить даже замок в Шотландии — слегка заброшенный, но в неплохом состоянии.

— Замок… — задумалась я. — Посмотрим. Если для того чтобы привести его в порядок потребуется втрое больше денег, чем его цена, то мне такой вариант не подойдёт. И помимо жилья предстоит немало расходов.

— Это ваше последнее слово, леди Грей? — ожил управляющий. — Вы берёте только десятую часть?

— Да, — решилась я. Жадность до добра не доведёт. Деньги мне нужны, но мне и так за здорово живёшь дают огромную сумму.

Гоблин снова замер, было заметно, что он напряжённо что-то обдумывает. Мы с мистером Свифтом, не сговариваясь, решили ему не мешать.

— Я понимаю, — произнёс Захват через несколько минут. — Я должен кое-что объяснить вам, леди Грей. Теперь я убедился, что вы по праву владеете Зеркальным Камнем. Когда-то у гоблинов был Зеркальный Камень — огромный, — Захват широко развёл свои длинные руки. — По преданию он приносит своему владельцу всё, чего тот ни пожелает: богатства, сокровища, уникальные артефакты, новые знания и мастерство. Зеркальный Камень может открывать двери даже в иные миры, где всё это можно отыскать.

Но… жадность гоблинов погубила их, — с явной неохотой выдавил Захват, — и Зеркальный Камень исчез. Мы не знаем, что с ним стало. Возможно, он остался в одном из миров, где бывали наши предки. С того времени мой народ обречён искать всё больше и больше богатств и сокровищ — искать их, пока снова не отыщет Зеркальный Камень. До тех пор нам не будет покоя. И сколько бы мы ни приобретали, нам не насытиться.

Лишь Зеркальный Камень может привести нас к тому, чего жаждут наши сердца и утолить голод наших душ. Увидев ваш камень, я понадеялся, что он может привести нас к нашему Камню. Если гоблины не отыщут своё сокровище, они лишатся сначала мастерства, потом магии, а затем — и разума. Тогда их просто истребят и наш народ исчезнет навеки. Мы уже почти потеряли мастерство и больше не можем создавать вещи подобные тем, что создавали наши предки.

— Например, меч Годрика Гриффиндора? — спросила я.

— Да, это гоблины создали его тысячу лет тому назад. Но теперь ни один наш мастер не способен на нечто подобное… Это ужасно сознавать. Деньги и их приумножение — всё, что нам остаётся. А когда-то мастерство было смыслом жизни гоблинов!

— Да, если теперь смысл вашей жизни — деньги, то тут и до безумия уже не далеко, — согласилась я.

Захват вздрогнул от моих слов, сверкнул острым взглядом, но тут же поник.

— Вы правы… — он вновь посмотрел на меня. — Я совершил ошибку. Может быть, Зеркальный камень и правда давал нам шанс — посылал знак, но я неверно его понял и теперь… из-за моей ошибки мой народ должен служить вам, леди Грей, — Захват низко опустил голову, вся его фигура выражала отчаяние.

— Что?! — поразилась я. — Нет, мы так не договаривались! — глубоко внутри шевелились мысли о том, что армия гоблинов мне не помешает, но я прогнала их — эти мысли отдавали чернотой, они тащили меня в тот же омут, в который только что на моих глазах угодил Захват.

— Вы отказываетесь? — спросил он.

— Отказываюсь, — ответила я твёрдо.

— Зеркальный Камень зовут ещё камнем искусителем, — задумчиво проговорил гоблин. — И говорят, что он служит лишь тому, кого не может покорить. Вы расскажете о том, что тут произошло? — вдруг быстро спросил он, словно решившись на что-то пугающее. — Что вы хотите за то, чтобы сохранить это в тайне?

— Я не собираюсь никому рассказывать о нашей сегодняшней встрече, — медленно произнесла я. — Мне ничего от вас не нужно.

Захват снова замолчал, рассматривая меня как заморскую диковину.

— Вам ничего не нужно от управляющего банком, — сказал он медленно, словно нащупывая дорогу в темноте, — но ведь вам понадобится помощь… Я точно знаю, что понадобится. Я могу и хочу помочь. Да, хочу. Вам нужно подобрать подходящий дом по сходной цене и уладить разного рода формальности в самое короткое время. Я могу всё устроить. Не отказывайтесь. Я сам стану вашим поверенным. В конце концов, я теперь обязан заботиться о благополучии вашего рода. Если с вами что-то случится, на гоблинов падёт проклятие…

— Но…

— Таковы факты. Мы не должны причинять вам вред действием или бездействием, — проговорил Захват, сделав особое ударение на последнем слове. — Я возьму на себя управление вашим счётом и поручу одному из лучших наших работников подобрать вам дом и всё оформить. Я думаю, Уклад вам подойдёт. У него достаточно опыта и вместе с тем… у него, как говорят люди, хороший характер. Обычно это не слишком хорошо для работы с клиентами, но вы — особый случай. Думаю, с ним вам будет легче найти общий язык.

— Сколько я должна буду платить ему за услуги?

— Ничего.

— Так не пойдёт.

— Вы сами обязали меня, вернее — всех гоблинов! — заботиться о вашем роде, леди Грей! — взорвался управляющий.

Я скрестила руки на груди.

— Не я это начала.

— Пусть так, — опустил голову Захват. — Но теперь уже ничего не изменить. Если я расскажу соплеменникам о том, что здесь произошло, меня… — он замолчал, то ли мучительно подбирая слова, то ли пытаясь представить, что сделают с ним остальные.

— Не похвалят, — решила я чуть-чуть помочь — исключительно ради экономии времени.

— Да, — вздохнул Захват. — Давайте договоримся так — услуга за услугу: вы не выдаёте меня, а я помогаю вам в решении всех материальных вопросов. Заодно я выполняю условия, при которых все гоблины остаются в безопасности и не подпадут под проклятие. Я сообщу сотрудникам, что отныне вы — наша самая уважаемая клиентка и они должны делать всё, чтобы вы остались довольны. Так пойдёт?

— Пожалуй, — кивнула я. — Если вы считаете такой обмен услугами равноценным…

— Считаю, — угрюмо подтвердил Захват.

Глава 13. Камни и палочки, бабочки и зайчики

Из банка я вышла, приятно отягощённая увесистым кошельком — на самое необходимое должно было хватить. Договор о ведении дел с Захватом и представляющим банк Укладом был подписан быстро — я его и не читала толком, лишь просмотрела.

С меня достаточно было горестной физиономии управляющего — сразу видно, что договор выгоден именно мне и никому другому. А самое главное — для гоблинов обман в деньгах или юридических вопросах приравнивается как минимум к членовредительству. А вредить мне они теперь не могут, так что хотя бы насчёт этого можно больше не беспокоиться.

Дядя Гарольд предложил мне остановиться у него, пока я не решу вопрос с жильём. Завтра к нему прибудет Уклад, чтобы встретиться со мной и обсудить возможные варианты.

Замок в Шотландии… хм… Звучит, конечно, привлекательно, если не сказать — соблазнительно, но не слишком ли это? Кроме того, замки прекрасны на страницах книг, а в жизни… Крысы, сквозняки и огромные расходы на содержание и ремонт способны на корню убить любую романтику.

Пока дядя Гарольд уверенно вёл меня к "следующему пункту нашей программы" — знаменитой лавке Олливандера, я пыталась разобраться в себе. Казалось бы, я получила от посещения банка всё, что хотела, и даже много больше, но радости не чувствовала ни на грош.

Я ведь ещё даже не пробовала сознательно пользоваться магией — опасалась делать это в доме Блэков — мало ли что получится. Да и палочки у меня не было. И вот, вышло так, что свою "волшебную карьеру" в новом мире я начала с проклятия, причём умудрилась "отоварить" целую магическую расу. Это у меня наследие Беллатрисы в крови играет или я сама такая вот "милая незабудка" — кто раз встретит, до гробовой доски помнить будет! Я тяжело вздохнула. Муторно у меня на душе было, тоскливо…

— Вы чем-то расстроены, моя дорогая, — спросил мистер Свифт, заметив моё состояние. — Вам не о чем беспокоиться, ведь в конечном итоге всё получилось как нельзя лучше. Теперь гоблины будут заботиться о ваших интересах ещё ревностнее, чем о своих собственных. Если такое вообще возможно, — заключил он с улыбкой.

— Меня не это тревожит, — снова вздохнула я.

— А что же?

— Как-то нехорошо я начала свою во всех смыслах новую жизнь. Я ещё и колдовать не пробовала, а тут…

— Как же не пробовали? — удивился дядя Гарольд. — Вы создали род и этот удивительный камень, а потом — вспомните Пайки. Её жизнь изменилась в лучшую сторону, она просто счастлива служить вам.

Я повеселела. А ведь и верно. Может, всё не так плохо?

— И не огорчайтесь из-за гоблинов, Белла. Не скрою, в первый момент я слегка… да что там, буду называть вещи своими именами — я очень испугался. Тем более, что видел: вы не слишком контролировали происходящее.

— Совсем не контролировала, — покаянно призналась я.

— Разумеется, вам следует быть осторожнее. Но… не столько с самой магией, сколько — со своим душевным состоянием, так сказать. Будь в вашем сердце немного больше злости… имей она более глубокое основание в вашей душе — и всё могло обернуться куда хуже — и для гоблинов, и для вас. К счастью, вы только защищались. И это не проклятие, а ритуал защиты. Тяжёлые последствия могут наступить лишь в случае причинения вам вреда.

— Действием или бездействием, — хмыкнула я.

— Да. Но вполне осознанное причинение вреда — и в первом случае, и во втором. Не обязательно самому, скажем, поджигать дом, в котором заперт человек, не имеющий возможности выбраться. Можно знать об этом — и ничего не сделать, чтобы помочь. Так что формулировка просто идеальная! Лаконичная и всеобъемлющая. Иначе у гоблина вполне могла возникнуть мысль отыскать лазейку. А теперь это невозможно. И не вы виной случившемуся, а их давние дела с Зеркальным Камнем. Провести ритуал защиты от всех гоблинов скопом было бы невозможно, если бы они — все — не были бы УЖЕ связаны сложными узами с камнем, подобным вашему.

Постойте-ка… Как же я раньше не догадался! — дядя Гарольд остановился посреди улицы и хлопнул себя ладонью по лбу. — А ведь Захват всё понял, старый хитрец, и даже почти признался в этом нам, но прямо так и не сказал. Впрочем, он дал нам ключ для понимания, спасибо и на этом.

— О чём вы, дядя Гарольд? — растерянно спросила я, бросив взгляд на почти пустую улицу. Редкие прохожие, кажется, не обращали на нас внимания, а слышать уж точно не могли — мистер Свифт окружил нас куполом тишины ещё в начале разговора.

— Я о том, дорогая моя, что вы никого не проклинали — даже в качестве компонента защиты. Вы лишь озвучили проклятие, постигшее гоблинов давным-давно из-за Зеркального Камня. Есть предание, что древний Зеркальный Камень исчез из нашего мира или был расколот на множество осколков, или же и вовсе — уничтожен. Но теперь я думаю, что истине соответствует первый вариант. Гоблины утратили камень. Вероятно, он оказался в другом мире или другом измерении, куда им хода нет.

Гоблины каким-то образом навлекли на себя проклятие, но не мгновенно действующее, а отсроченное и ограниченное определёнными условиями. Ваш камень, так сказать, из той же породы, что и камень, некогда принадлежавший гоблинам, и между тем камнем и вашим определённо существует связь. Возможно, это свойство всех зеркальных камней — быть связанными друг с другом с момента своего возникновения.

Таким образом, вы, действуя по подсказке своего камня, лишь вплели ещё одну ниточку-условие в заклятие, довлеющее над гоблинами. Если они нарушат условие — действие заклятия усилится и ускорится. Но само заклятие наложено не вами!

— Ффух… прямо на душе легче стало. Спасибо, дядя Гарольд! И что бы я без вас делала?

— Не знаю не знаю, дорогая моя, — улыбнулся старичок. — Знаю только, что Зеркальный камень требует особой осторожности, — он снова стал серьёзен. — Вы очень правильно поступили, отказавшись от девяти десятых предложенных денег, но, боюсь, успокаиваться рано. И если алчность — уязвимое место гоблинов, но не ваше, это не значит, что не отыщется что-то ещё… — Мистер Свифт посмотрел на меня испытующе.

Я потупилась. Да уж, отыщется наверняка. И я даже догадываюсь — что именно.

— Надеюсь, вы помните, о чём мы договаривались? — кивнул мистер Свифт, не дожидаясь ответа и не сомневаясь в нём.

Он снял купол тишины и уже через несколько секунд мы вошли в лавку Олливандера. Конечно, я помнила. Наша версия, придуманная специально для мастера волшебных палочек, отличалась простотой и была максимально приближена к истине, дабы самим не запутаться в собственных выдумках.

Поприветствовав мастера, дядя Свифт представил меня как родственницу своего старого друга, ныне, к несчастью, покойного.

— У мисс Грей частично русские корни и большую часть жизни она провела в России, а там, к сожалению, дело с обучением магии обстоит не так, как у нас, да и волшебные палочки не в ходу, — объяснял мистер Свифт.

— Да-да, я слышал об этом, — закивал Олливандер. — Совершенно дикая… я хотел сказать — очень далёкая от нас страна. Значит, вы планируете заняться обучением мисс Грей, так сказать, частным порядком? И вам необходима палочка для юной… — мастер с сомнением покосился на меня, — мисс.

— Совершенно верно, — кивнул мистер Свифт. — Я кое-чем обязан своему усопшему другу, — решил пояснить он, — пришло время вернуть долг.

— Я уже брала частные уроки, — решилась я озвучить часть нашей "легенды", ведь знания Беллатрисы были при мне и могли в любой момент проявиться. Не исключено, что даже помимо моей воли, вернее — раньше, чем моя воля успеет отреагировать.

— И какой же палочкой вы пользовались во время уроков? — оживлённо спросил Олливандер, перекладывая с места на место коробки со своими сокровищами и оценивающе посматривая на меня.

— Так как в Советской России волшебные палочки большая редкость, я пользовалась семейной. Она у нас была одна на всех, — добавила я.

Олливандер горестно и неодобрительно покачал головой. Какое варвар… кхм… вариант не самый лучший, что и говорить. Попробуйте, пожалуйста, вот эту, мисс Грей. Волос из хвоста единорога, ольха, тринадцать с половиной дюймов, очень…

Я взяла палочку так осторожно, словно это была мина, вцепилась в неё так крепко, будто ожидала, что она взорвётся, если ослабить хватку, и слегка взмахнула. Ничего не произошло. Совсем ничего.

Мастер, не успев договорить, что там она "очень", вздохнул, забрал палочку и протянул мне следующую.

— Бук, сердечная жила дракона, пятнадцать…

Стоило моим пальцам соприкоснуться с поверхностью сего волшебного инструмента, как внутри всколыхнулось нечто тёмное, оно потянулось к этой палочке со злым предвкушением. Меня это встревожило. Мягко говоря. А если честно — напугало. И я сумела удержать эту силу, затолкать её вглубь, откуда она так и не успела выбраться, подавленная моей новообретённой магией.

Сердечная жила дракона… Кажется, именно такая сердцевина была у палочки Беллатрисы. Нет-нет. Мне это точно не подойдёт. И вообще — что за варварство?! Надеюсь, они не убивают драконов, чтобы добыть эти сердечные жилы, а берут их у уже умерших? Но почему-то я в этом сомневалась…

В общем, мне удалось так "завязать узлом" свою магию, что и эта палочка никак на меня не отреагировала.

Дядя Гарольд, заметив, как я напряжена, прошептал:

— В чём дело, моя дорогая? Выдохните, постарайтесь расслабиться, позвольте магии свободно течь внутри вас. Вам ничего не угрожает.

Вот здесь он ошибался. И минутой спустя ему предстояло в этом убедиться. И это он ещё не узнал, какой опасности я избежала только что — палочки, которая усилила бы влияние на меня магии Беллатрисы Блэк.

А пока я попыталась последовать совету дяди, радуясь, что палочка с сердечной жилой дракона миновала меня и убрана подальше, а то пальцы, едва расставшись с ней, так и тянулись вслед…

— Перо феникса! — провозгласил мастер, и у меня отлегло от сердца. Феникс — это как раз для меня — возродившейся для новой жизни. Феникс — это хорошо, это прекрасно! И перо — это не сердечная жила, убивать ради него не надо.

Во мне проснулось детское ожидание праздника, волшебства, чего-то нового и удивительного, чувство, с которым я всегда открывала новую книгу — предвкушение и восторг! Я радостно и легко взмахнула палочкой и…

Огромные разноцветные искры взметнулись фонтаном, помещение наполнил треск и звон. Не можете представить себе огромные искры? Тогда представьте, что под видом волшебной палочки вам вручили фейерверк, и он рванул прямо у вас в руках…

Правда, руки уцелели и всё остальное тоже, зато конец палочки расщепился, обнажив сверкающую сердцевину, а лавку Олливандера заполнили зайцы, бабочки и птички всех мыслимых и немыслимых размеров и расцветок.

Вокруг нас прыгали розовые, сиреневые, оранжевые и традиционные — белые — зайцы, летали бабочки размером с хорошего орла и порхали птички величиной с напёрсток.

— Фините Инкантатум! — мастер взмахнул своей, стремительно извлечённой из рукава палочкой.

Количество бабочек и зайцев несколько сократилось, но они и не думали исчезать полностью. Кроме того, из палочки, которую я продолжала держать перед собой, как некий диковинный бенгальский огонь, продолжали непрерывным потоком исторгаться искры, носившиеся по лавке и превращавшиеся…

О! А ассортимент-то расширился! Появились летающие цветы и радужно переливающиеся тигрята.

С трудом придя в себя, Олливандер отпихнул в сторону зайца размером с овцу (белого в фиолетовый горошек) и отобрал у меня палочку. Ему понадобилось не менее трёх минут, чтобы избавиться от последствий работы с нестандартной клиенткой.

Мистер Свифт помогал, а я с сожалением провожала взглядом всё это исчезающее великолепие, тихо радуясь, что в лавке никого больше не было.

Глава 14. Интересная родословная и неожиданная встреча

— Я давно занимаюсь своим делом, — сказал мастер, переводя дух и глядя на меня с опаской, — но такого не видел ещё ни разу. Боюсь, что впервые за свою долгую карьеру я вынужден признать, что ничем не могу помочь клиенту. Совершенно… нетрадиционная у вас магия…

Теперь он смотрел на меня с каким-то неясным подозрением. Ишь! Нетрадиционная… Нетрадиционная ориентация бывает, а магия — она магия и есть. Их не спросила моя магия, какой ей быть… Это палочки у них какие-то хлипкие, вот что!

— Нормальная магия, — сказала я вслух, вздёрнув подбородок и испытывая внезапный прилив гордости за державу. — Бабушка у меня — Баба Яга, так у неё ещё и не такая магия, — ляпнула я, проникшись русским духом, и тут же ощутила нечто… неуловимое, но уже знакомое — сдвиг в реальностях, новая линия связи… я чувствовала подобное, когда "притянула" дядю Гарольда и Букера. — Троюродная, — быстро прибавила я, испугавшись столь близкого родства.

— Баба Яга… — восхищённо прошептал Олливандер. — Что же вы сразу не сказали… Это очень сильная стихийная разновидность магии. Обычно таким магам вовсе не нужны палочки. И… откровенно говоря, мои изделия вашей магии не выдержат… И изделия Грегоровича — тоже! — вдруг вскинулся мастер. — Некоторые считают… — с обидой начал он.

— Что вы, что вы, я вам верю! Если уж ваши палочки не выдерживают, то о палочках Грегоровича и говорить нечего, — взмахнула я руками с видом знатока.

Олливандер расцвёл. Так. Теперь можно переходить к неприятному вопросу.

— Я надеюсь, её можно починить? — я указала на лежащую поодаль палочку, расщеплённую чуть ли не по всей длине, так что видно было солнечно сияющее перо.

— Да, конечно, — кивнул мастер, бережно поднимая пострадавшую. — И хоть это будет непросто, но мне кажется, что после ремонта она станет даже лучше прежнего, — вдруг улыбнулся он. — Это перо запомнит вашу добрую жизнерадостную магию и принесёт радость и удачу будущему владельцу палочки.

— Надеюсь, что так, — улыбнулась я. — Но всё же — сколько я вам должна?

— Ничего, — мастер на пару секунд задумался. — Но у меня есть одна просьба. Пожалуйста, скажите, из чего была сделана сердцевина вашей семейной палочки и какой мастер её изготовил?

Вот ведь… Опять надо выкручиваться…

— Волос из гривы Сивки-Бурки, — выдала я. — Мастер Иван Дубов. Он вообще-то палочками не занимался. Всё больше боевые и защитные амулеты-артефакты изготавливал, но по горячей просьбе моей прабабки сделал такую вот палочку.

— Сивка-Бурка… — благоговейно прошелестел Олливандер. — Он ещё существует? О… Эта удивительная стихийная сущность, исполняющая желания… Как же удалось раздобыть его волос? Ведь найти его нельзя, можно только вырвать.

— Ну, значит, он его вырвал. А как ещё?

— И остался жив?!

— Раз потом палочку изготовил и на прабабке женился, значит, остался, — резонно заметила я. — Очень уж любил прабабку. Свадебный подарок такой ей сделал, — бормотала я, отступая к двери.

— Значит, Иван Дубов ваш прадед?

Я сглотнула.

— Ну… да… троюродный… или четвероюродный? Точно не скажу, но, в общем, дальний родственник по бабушкиной линии… — я продолжала отступление, с тревогой осознавая, что "непринуждённым движением" языка я только что обзавелась весьма… интересной роднёй.

Олливандер ненадолго выпал из реальности, видимо, пытаясь представить себе волос Сивки-Бурки и решить неразрешимую задачу — как упаковать сие сокровище в древесину и в какую именно, чтобы она выдержала.

Каким-то десятым чувством я поняла, что сейчас он доберётся до озвучивания этого вопроса, а тут уж я совсем не знаю, что отвечать. Придётся какое-нибудь небывалое в природе магическое дерево придумывать…

Промелькнула мысль о дубе — том, что на Лукоморье — с котом, цепью и прочим снаряжением (никто не в курсе, что на дубе делает русалка и как она вообще туда попала?! не иначе, как от Черномора сховалась…) но я потрясла головой, прогоняя видение. Чур меня! Я и так уже насочиняла, хоть мешки завязывай.

Ну что поделать — не сложилось с палочкой. Придётся обходиться так. Похоже, моя стихийная магия, если в чём и нуждается, так только в голове на плечах и желательно — умной, а не в палочке. Есть ещё вариант — разыскать прадедушку Дубова и попросить семейную реликвию на время, но лучше этого не делать — слишком опасно. Мне бы научиться пользоваться тем, что есть, без всяких усилителей.

Вспомнился анекдот, в котором Олливандер, не сумев подобрать палочку Хагриду, советовал сломать молодой дубок — и пусть кто-нибудь посмеет сказать, что эта палочка — не волшебная! Я хихикнула, неделикатно толкая задом входную дверь и вываливаясь на улицу. Мне бы "калаш"! И — да, пусть только кто-нибудь скажет, что эта "палочка" не волшебная.

Мистер Свифт тоже поспешил ретироваться, не дожидаясь дальнейших расспросов мастера, и, коротко кивнув ошеломлённому Олливандеру, поспешил за мной. Дверь в лавку закрылась, я облегчённо выдохнула.

Но — рано! В трёх шагах, у стеклянной витрины, она же — окно во всю стену — стоял импозантный мужчина в явно дорогой мантии с тростью в холёной руке. Я тоже посмотрела на это неслабое "окошечко". М-да… вся лавка Олливандера как на ладони! Интересно, он давно тут любуется представлением или только что подошёл?

Судя по его крайне заинтересованному виду, давно. И если я могла рассчитывать на молчание Олливандера (зачем ему рассказывать, что он кому-то не смог подобрать палочку?) то тут — явно не тот случай.

Мужчина пристально смотрел на меня, слегка прищурив холодные голубые глаза. Похож на Малфоя однако… Холёного такого Малфоя лет пятидесяти, прожившего благополучную жизнь без всяких "весёлых приключений с Волдемортом".

— Добрый день, мистер Свифт, — любезно улыбнулся неведомый Малфой.

— Абраксас… Рад вас видеть, — совсем нерадостно попытался изобразить улыбку дядя Гарольд.

Точно! Абраксас! Это отец Люциуса, надо думать… Вот ведь влипла опять!

— Могу я надеяться, что вы представите меня своей прелестной спутнице, мистер Свифт? — лучезарно улыбнулся Малфой. Губами. Глаза в это время продолжали изучать меня с таким пристальным вниманием, что на ум пришло слово "сканирование".

Я со своей стороны тоже попыталась включить ослепительную улыбку, позабыв, что серые мышки на такое не способны.

— Конечно, Абраксас. Леди Грей, позвольте представить вам лорда Абраксаса Малфоя. Мисс Грей недавно в наших краях, у неё русские корни. Я был когда-то знаком с её дальним родственником и даже кое-чем обязан, а теперь, в меру сил, пытаюсь помочь мисс Грей адаптироваться, так сказать…

— О, понимаю, — сиятельный лорд с необычайной ловкостью ухватил меня за руку и поцеловал воздух в паре сантиметров от моих пальцев. Впрочем, для смущения мне и этого хватило.

— Счастлив познакомиться, леди Грей. И весьма рад, что вы решили обосноваться у нас.

Я едва успела кивнуть и пробормотать, что тоже очень рада, а Абраксас нёсся дальше, излучая любезность, как Солнце — свет и тепло, так что даже прищуриться хотелось… У него и глаза потеплели, но вместе с тем в них зажёгся хищный огонёк. Кажется, он воодушевился в тот момент, когда услышал, что я не только "леди", но ещё и "мисс". К чему бы это?

— Двери Малфой-мэнора всегда открыты для вас, — разливался соловьём Абраксас. — Могу я узнать, где вы остановились? Вероятно, у нас вам было бы удобнее.

Пока я пыталась вставить какие-то слова благодарности, мой собеседник успел выяснить у мистера Свифта, что остановилась я у него, а буквально на днях приобрету собственное жильё.

— Здесь необходим взвешенный и осторожный подход. Это слишком ответственный шаг, моя дорогая.

Так. Я уже "его дорогая", и он уже пытается мной управлять. Вот это реакция, вот это хватка! Интересно, что ему от меня нужно? Пора выходить из анабиоза и подбирать выпущенные вожжи, пока меня не завезли невесть куда.

— Прошу прощения, сэр, — отмерла я, вклинившись прямо в переговоры нахрапистого лорда и дяди Гарольда.

Последний, само собой, был не в силах доказать, что у него мне будет удобнее, чем в роскошном поместье Малфоев.

— Я очень благодарна вам за приглашение и заботу, но будет лучше пока оставить всё так, как есть. Я давно собиралась погостить у дяди Гарольда. И приобретение дома — вопрос уже решённый, — твёрдо проговорила я, глядя прямо в глаза Малфою.

Они мгновенно заледенели, выдавая охватившую его ярость. Больше, впрочем, он не выдал её ничем.

— Если, несмотря на это, ваше приглашение в силе, я буду очень рада посетить Малфой-мэнор через несколько дней. Скажем… после восьмого июня, когда ваш сын вернётся домой на каникулы. В сопровождении дяди Гарольда, разумеется.

— Разумеется, — сиятельный лорд расцвёл хищной улыбкой. — Будем счастливы принять вас. Люциус возвращается седьмого. В любой день. Всегда к вашим услугам…

Ещё несколько расшаркиваний, и мы наконец разошлись в разные стороны.

Кто-нибудь может мне объяснить, почему моё упоминание о его сыне так воодушевило Малфоя?

Глава 15. О Малфоях и образовании

Мне не пришлось долго ждать ответа на свой вопрос. Уже через несколько минут мистер Свифт вместе со мной аппарировал в свой скромный, маленький домик. И там, не успев ещё показать мне моё временное пристанище, дядя Гарольд задумчиво произнёс фразу, оглушившую меня как хорошая дубина — до цветных звёздочек перед глазами:

— Вы уверены, моя дорогая, что стать невесткой лорда Малфоя — это хорошая идея?

— Кем… как? Какой ещё невесткой? — я в тот момент как раз собиралась снять надоевшую шляпку, но после этого интересного вопроса позабыла о своём намерении и рухнула в удачно оказавшееся поблизости кресло.

И тут мой головной убор почему-то решил вернуться в исходное состояние. Возникшая рядом Пайки каким-то чудом успела подхватить заварной чайник и сжалась, прижимая его к груди как самое ценное сокровище. Наверное, это она решила снять чары, но получилось неудачно — не после того, как я сниму шляпку, а до. Вероятно, её тоже изумили, а скорее — испугали слова дяди Гарольда. Уж она-то знает, что Малфоевским эльфам живётся несладко.

— Успокойся, Пайки, всё в порядке, — пробормотала я, пытаясь прийти в себя и потирая ушибленное при падении "шляпки" плечо. — Надо будет вернуть чайник Блэкам. И одежду тоже. Только не сейчас! — воскликнула я, заметив, как расстроенная домовуха потянулась дрожащей лапкой к моей мантии. — Вот купишь мне новую одежду, тогда и вернёшь.

— Пайки виновата… Пайки — бестолковая… — домовуха всхлипнула. — Вдруг Пайки купит не ту одежду? — жалобные влажные глаза вынудили меня отвлечься от интересной и неожиданной темы замужества.

— Пайки толковая, умная и сообразительная! — заявила я. — Ну подумай сама, как я покажусь сейчас в магазине в своём настоящем виде? А в ненастоящем подбирать одежду неудобно, даже если оставить фигуру, но изменить лицо… Кроме того, мадам Малкин вполне способна узнать Беллу и по фигуре… Не на каждом шагу тут такие высокие и фигуристые встречаются! Начнёт ко мне с вопросами приставать… А у тебя есть все мерки, да они и в магазине есть. Блэки — уважаемые клиенты. И уж тебя точно не станут расспрашивать, с какого перепугу Беллатриса решила полностью обновить гардероб. Не забудь бельё и обувь, пожалуйста. В общем, не мне тебе рассказывать, ты же знаешь всё, чем пользовалась твоя бывшая хозяйка. Я уверена, что ты отлично справишься! А если мне что-то не понравится, можно же и поменять…

— Пайки знает, да! — домовуха немного оживилась. — Пайки постарается!

Я провела рукой по волосам — причёска почти рассыпалась, и пряди мышиного цвета легли мне на плечи. Бррр. Хорошо, что это лишь иллюзия. И она уже успела мне надоесть до отвращения. Я вспомнила свою новую — настоящую внешность в этом мире, и прядь волос в моей руке стремительно почернела и удлинилась, радуя глаз здоровым шёлковым блеском. Кажется, я вся… удлинилась… И даже платье и мантия.

Дядя Гарольд в который уже раз за сегодня смотрел на меня с удивлением.

— Как вам это удалось, моя дорогая?

— Что удалось?

— Вы сбросили наложенную мною иллюзию. Эта разновидность чар отличается большой устойчивостью и держится до семи дней без обновления. А у вас даже палочки нет и вы не произнесли ни слова…

— М-да… похоже, палочка мне и не нужна. Это плюс. Но нужно тщательно следить за своими мыслями, чувствами и желаниями. А это минус. Да ещё какой. Мне просто захотелось вернуть себе прежний вид…

— Просто захотелось… — ошеломлённо повторил дядя Гарольд. — Я читал, что именно так творили магию в древности. Вам необходим хороший учитель, Белла. Боюсь, среди магов Британии подходящего не найти. Это минус. Но, думается мне, вам сможет помочь Букер. И это плюс.

Мы дружно улыбнулись, почти рассмеялись.

— Ну вот и отлично! А теперь, дядя Гарольд, умоляю, объясните мне, почему вы решили, что я собираюсь стать невесткой Малфоя?!

— Ну как же… — несколько растерялся старичок. — Вы же сами упомянули о его сыне…

— Ну и что? — искренне изумилась я. — Теперь, что же, и упомянуть ни о ком нельзя?

— Но ведь… кхм… Дорогая моя, вы, как я смотрю, и правда, не поняли, куда клонил Абраксас. Ну подумайте сами — должна же быть причина у его столь преувеличенной любезности.

— Должна быть, — угрюмо согласилась я. — Малфои просто так и пальцем не шевельнут, и слова не уронят. Только если им выгодно.

— Да! — оживился мистер Свифт. — Я рад, что вы это понимаете. Мне, знаете ли, не хотелось бы выступать в роли разрушителя иллюзий…

— Насчёт этого не беспокойтесь, дядя Гарольд. Эту чёрную работу уже давно выполнили совсем другие люди — в другом мире и в другой жизни. Не могу сказать, что я избавилась от иллюзий полностью, но здоровым цинизмом обзавелась точно — он хорошо помогает в качестве противовеса. Если я и питаю иллюзии, то точно не относительно Малфоев. Насколько я понимаю, они и здесь расчётливые, изворотливые… кхм… называя вещи своими именами — сволочи. Правда, сволочи обаятельные. Что делает их ещё опаснее.

— Удивительно здравая характеристика, — вздохнул мистер Свифт. — Хоть и печально слышать её из уст столь юной леди… Но, пожалуй, это очень хорошо, что вы смотрите на мир и людей не через розовые очки. Снимать их — дело долгое и болезненное. Теперь об Абраксасе. Представьте: он увидел фееричное представление, которое вы устроили в лавке. Что он должен был подумать? Молодая ведьма, обладающая огромным магическим потенциалом. Незнакомая. Это не могло его не заинтересовать.

Далее, я сам — виноват — выдал ему ещё больше информации: я назвал вас "леди Грей" и тут же — "мисс Грей". Какие выводы сделал Абраксас? Очень простые: во-первых, вы либо первая в роду, либо последняя. И то, и другое — просто отлично. Во-вторых, вы не замужем. Далее — вы здесь одна, без поддержки друзей и родни. Иностранка. Вас сопровождает и в меру сил помогает знакомый вашего дальнего родственника. Что он должен был подумать?

— Что перед ним — лёгкая и лакомая добыча, — понурившись признала я.

— Именно, моя дорогая! Кроме того: вы собираетесь приобрести дом. То есть — деньги у вас есть. Но даже не это главное. Малфои придерживаются тех или иных взглядов только когда им это выгодно. Сейчас они — сторонники чистокровности. Но это на словах. На деле им прекрасно известно, что этот путь ведёт в тупик. Род Малфоев на протяжении веков неоднократно смешивал свою кровь не только с полукровными и маглорождёнными волшебниками, но даже с маглами.

Стоит вспомнить легендарную историю, когда один из их предков пытался жениться на королеве Елизавете. По какой-то причине ему это не удалось, но, по преданию, именно его проклятие стало причиной того, что её личная жизнь не сложилась и она так и не вышла замуж. Да, с королевой не получилось, но были другие браки — вполне удачные. Однако чистокровность уже давно в почёте, и Малфои вынуждены ограничивать свой выбор. Я предполагаю, что у них не случайно всего один сын — они сохраняют семейную магию. Возможно, провели сложный ритуал, который помогает им в этом. Если так, то они могут продержаться ещё несколько поколений, но всё же — подпитка необходима. Абраксас прекрасно это понимает. Вы для него — неожиданный подарок судьбы. А когда вы упомянули, что посетите Малфой-мэнор после того, как Люциус вернётся домой из Хогвартса, что он должен был подумать? Даже я решил, что у вас виды на молодого Малфоя. Иначе к чему упоминать о нём? Кроме того, из ваших слов ясно, что вы хорошо осведомлены, значит, наводили справки, вероятно, ищете себе подходящего мужа. Малфои на самом деле — неплохой вариант, особенно, если вас устроит подчинённое положение. Абраксас довольно-таки деспотичен…

— Я заметила. Не успели познакомиться, как он уже чуть ли не запретил мне покупать дом.

— Ну, это понятно. Зачем зря тратить деньги, если вы войдёте в их семью.

— Он найдёт им лучшее применение? — понимающе усмехнулась я.

— Разумеется, моя дорогая, разумеется. Абраксасу нужна покорная невестка, или — невестка, которую можно привести к покорности. Это удобнее делать, если у неё нет поддержки со стороны своей семьи — как у вас. То есть — вы отличная кандидатура.

— Но я же старше Люциуса! Вы прекрасно изменили мою внешность, дядя Гарольд, — очень достоверно. Но в этом виде мне можно дать лет тридцать! Я уж не говорю о том, что Люциус встречается с Нарциссой! Мне-то это прекрасно известно!

— Боюсь, что Абраксаса мало волнует и первое, и второе. Даже если вам тридцать — это не такая уж большая разница в возрасте.

— Всего в два раза! Люциусу — шестнадцать! Даже от Малфоя я не ожидала, что он будет вот так торговать своим сыном… Нарцисса-то чем ему плоха?

— Нарцисса Блэк хороша абсолютно всем, кроме одного: она представитель старого нисходящего рода, уже не раз соединявшего свою кровь с кровью Малфоев. Кровь Блэков не обновлялась не просто давно, а очень давно. Что касается того, что Люциус и Нарцисса встречаются… Они, я думаю, пока не помолвлены, а остальное для Абраксаса значения не имеет. Разница в возрасте у магов не столь заметна, как у маглов. Ради обновления силы рода это можно пережить. Кроме того, Абраксас пока ничего не решил, он лишь постарался опередить конкурентов.

— Ну да… Хватай, тащи в нору, а нужно оно или нет — там разберёмся. Если что — выкинем.

— Да, приблизительно так, — улыбнулся мистер Свифт. — Но ни в коем случае не "выкинем", а — постараемся сбыть по выгодной цене.

— Ну разумеется, — я хихикнула. — А вы хорошо знаете Малфоев, дядя Гарольд?

— Не то чтобы очень, мы никогда не были друзьями. Но… когда Абраксас учился в Хогвартсе, я служил там библиотекарем. Так что я знаю многих в магической Британии. Но это достаточно поверхностное знакомство, как вы понимаете.

— Вот как? — удивилась я. — А почему вы ушли из Хогвартса?

— Во-первых, работа, которую мне предложили в Министерстве, была для меня привлекательнее — там находилось много книг, о которых я прежде только слышал или читал, а о некоторых — и слыхивать не доводилось. Мне было интересно. А во-вторых… мои взгляды на то, какие книги допустимо давать учащимся, а какие нет — далеко не всегда совпадали со взглядами директора.

— Дамблдор? — прищурилась я.

— Армандо Диппет. Но стоит заметить, что профессор Дамблдор уже тогда имел немалое влияние на директора. И Альбус не поддержал мою позицию.

— Какую позицию?

— Я считал и сейчас считаю, что некоторые книги нужно убрать из школьной библиотеки. В частности книга "Тайны наитемнейшего искусства" не должна быть доступна студентам, да и вообще… Есть такие издания, которых лучше бы и вовсе не было! Хотя я не сторонник уничтожения книг, но полагаю, что к ним должны иметь доступ лишь специалисты. Со своей стороны Альбус говорил о том, что дети, растущие в древних семьях, порой читают подобные книги и знают много больше остальных. Так что школьное образование должно восполнить эти пробелы… В общем — вопрос это сложный.

И всё же, даже Альбус не брался утверждать, что нужно знакомить учащихся с изданиями, подобными этому. Но и эта книга, и некоторые другие так и не были убраны. Считалось, что достаточно поместить их в "Запретную секцию", но старшекурсники почти свободно берут любые книги, находящиеся там…

— Упасть — не встать! — взвилась я. — Отличные аргументы! Некоторые магловские дети тоже много чего неполезного найти могут, особенно в моё время, в Интернете, но это же не повод держать в школьной библиотеке издания типа "Как собрать бомбу в домашних условиях"! От этого жизнь точно не станет лучше и безопаснее! Не из этой ли "очаровательной" книги Риддл о крестражах узнал?

— О крестражах… — дядя Гарольд побледнел. — Да, в той книге как раз о них и рассказывалось. Но откуда вам, моя дорогая, известны такие ужасы?

— А вот как раз оттуда! Ох уж этот Альбус! Ну и Диппет, и все остальные! Риддл как раз не имел фамильной библиотеки, рос в обычном — магловском приюте. И, как знать, может, не попалась бы эта книга ему в загребущие ручки ещё очень и очень долго, а может и никогда! Но он нашёл описание создания крестражей в школьной библиотеке, подумать только! И первый крестраж создал ещё во время обучения в Хогвартсе. Ну а потом не стал останавливаться на достигнутом… Вот никак я вспомнить не могу, сколько ж их всего у него было… То есть — есть. Это в нашем мире — было, причём — в книге. А здесь — всё тут, в реальном времени, так сказать…

— Боже мой… — дядя Гарольд схватился за голову. — Какой кошмар.

— Большой кошмар, — серьёзно согласилась я. — И нам с этим кошмаром надо что-то делать.

— Но что?!

— Ну вот я и подумала — если Малфой не совсем ненормальный и голова у него работает, то надо попытаться с ним поговорить. По душам. Ну и с Люциусом заодно, чтобы десять раз перед всеми не распинаться. Потому про сына и спросила. Риддл ведь Люциуса сделает своим… последователем — считайте, что рабом! Про тёмную метку вы что-нибудь слышали?

— Нет, не припоминаю…

— Надо бы поискать в книгах. Я вам расскажу, как она выглядит и как примерно действует. Если Риддл это дело ещё не внедрил в жизнь, можно попытаться убедить Абраксаса, что не стоит позволять клеймить своего единственного наследника, как какую-нибудь скотину! О, у меня есть, что рассказать лорду Малфою! Главное, чтобы он мне поверил. Веритасерум пить не хочется — мало ли, о чём он спросит. А я врать не собираюсь, но и полностью наизнанку выворачиваться мне тоже не улыбается.

— Понимаю. Думаю, это самая простая из стоящих перед нами задач, — печально улыбнулся мистер Свифт.

И я была с ним полностью согласна.

Глава 16. Магия стихийная, детская и русская народная

В домике мистера Свифта имелось две спальни ровно такой величины, чтобы в них помещалась скромных размеров кровать, тумбочка, плоский, как плазменный телевизор, шкаф, ну и сам потенциально спящий мог по стеночке протиснуться.

По сравнению со спальнями гостиная могла бы считаться огромным помещением — метров тридцать, наверное! Но в ней всё свободное место занимали книжные шкафы, полки, а также издания, которым не нашлось места в комфортабельных книжных жилищах, и потому они громоздились по углам и вздымались башнями на каждом шагу, подстерегая неосторожного путника, который мог бы задеть эти книжные Монбланы и Эвересты и оказаться погребённым под лавиной знаний.

Среди книжного буйства, словно островки в океане, дрейфовали два скромных кресла и шаткий на вид столик. Зато маленькая кухня сверкала чистотой и выглядела почти уютно.

Ознакомившись со своим временным жилищем и быстренько употребив приготовленный Пайки обед, я, сославшись на усталость, изолировалась в отведённой мне спаленке с книгой о стихийной магии и читала её до самой ночи.

Из редкого фолианта с обнадёживающим названием "Силы изначальные, древние и могущественные. Пробуждение, распознавание, обучение и безопасное употребление в жизни обыденной" мне стало ясно только одно: случай у меня сложный, запутанный и, по-видимому, относящийся к редкой категории под названием "дурака учить — только портить".

А уж если учить, то тут необходим сугубо индивидуальный подход и преподаватель со схожим даром, так что — только на Букера вся и надежда, но и та невелика. Я сильно подозревала, что он последователь незабвенного Йоды не только в речах, но и в стиле преподавания.

То есть — тебе выдают одну глубокомысленную фразу с туманным смыслом, а дальше — можешь познавать дзен, пока не поседеешь. А если вдруг случайно что-то получится, — тебе наградят следующей — ещё более туманной премудростью — и снова предоставят самому себе.

При "ускоренной перемотке", как в кино, этот способ выглядит весьма эффектно, хотя даже там жертва педагогического эксперимента никак не может решить, чего же ей хочется больше — самоубиться или прикончить учителя. В жизни же, где ускоренная перемотка не предусмотрена проектом, всё ещё печальнее.

Однако кое-что полезное из книги я всё же почерпнула. "Медитация, медитация и ещё раз — медитация", — вот единственный рецепт, подходящий для любого стихийного мага, а для чуда в перьях вроде меня — со сложной сдвоенной силой и неопределённой стихией — тем паче. Хуже, по крайней мере, не будет. Смирившись с тем, что познавать дзен придётся в любом случае, я решила не откладывать разговор с Букером.

И он не обманул моих ожиданий:

— Магия стихийная ведома эльфам. Заклятий никаких не нужно в ней вовсе. Иметь лишь желание необходимо. Направляется образом мысленным сила. Сложность и простота её в этом сокрыта, — объявил мне домовик, уяснив, что я хочу научиться пользоваться своей силой и что она у меня предположительно стихийная и плохо управляемая.

М-да… что и требовалось доказать.

— Спасибо, конечно, Букер, но нет ли у тебя каких-нибудь более… конкретных рекомендаций? — поинтересовалась я без особой надежды на успех.

Домовик между тем задумался, вперив глубокомысленный взгляд вдаль. Где он в комнатке, немного превышающей размерами спичечный коробок, даль обнаружил, одному Мерлину ведомо, но это уж такая особая порода — Йодовская, — они всегда смотрят в даль, даже если в двух шагах ни хр… ни сельдерея не разобрать. Потому-то нам, простым смертным, так нелегко с ними договориться.

— Словами однако же направлять удобнее силу, — внезапно выдал Букер, когда я уже и ждать перестала, — ежели должной не имеет сноровки волшбу творящий маг.

— Ты же только что говорил, что заклинаний не нужно? — осторожно уточнила я. — Или это только к сноровистым относилось?

— Отказаться советую я от заклинаний вовсе. Мешают лишь они стихийному магу.

Так. Вдох, выдох, "спокойствие, только спокойствие", как завещал великий Карлсон.

— А про какие же слова ты только что говорил, что ими "направлять удобнее силу"?

— Слова обычные подразумевал Букер, коими при помощи речи мысли выражают свои.

Одна половина меня хотела "рвать и метать" или хотя бы метаться, другая — докопаться до сути, даже если она зарыта на другой стороне планеты. Благоразумно решив, что с первой половиной меня мне не по пути, — метаться буду, когда все остальные дела переделаю, — я перешла к плану "б", мысленно вооружившись кайлом и лопатой.

— Обычные? — полувопросительно повторила я.

Букер только молча кивнул.

— А какие ещё бывают? Они, вроде бы, все — обычные, и служат как раз для выражения мыслей при помощи речи.

— Часто ли в жизни обычной слова те маги употребляют, что для заклинаний им служат? — со вздохом вопросил домовик.

Складывалось впечатление, что у Букера имеется некий лимит, ограничивающий количество слов, произносимых ежедневно, а со мной ему уже пришлось исчерпать не то что дневной или месячный, а, пожалуй, и годовой запас. А может быть, он просто хотел, чтобы я училась думать самостоятельно?

Всё моё раздражение как рукой сняло. Да, если глотать только протёртую пищу и усваивать только разжёванные до последней точки мысли — заработаешь проблемы со здоровьем и… несварение мозгов.

Голова должна работать, тем более если её счастливая обладательница оказалась не в тихом пруду с карасями, а в бушующем море среди акул, пираний и скатов. Правда, в море пираньи вроде не водятся, зато в Магической Британии их полно! Пискнуть не успеешь, как обглодают до костей. Взять хоть гоблина, хоть Малфоя, — и это я только на пару часов высунула нос из норки.

А ведь всё то, что дядя Гарольд разжевал для меня о мотивах и побуждениях Малфоя, я вполне могла сообразить сама — информации у меня было достаточно.

Так что повезло мне с Букером — будем качать самую важную мышцу — мозг! И плевать, что он ни разу не мышца. Главное, что его можно и нужно тренировать, а для начала хотя бы использовать уже имеющиеся возможности.

Конечно, маги не используют в обычной жизни слова заклинаний. Это ж почти сплошная латынь! А латынь у нас что? Правильно — мёртвый язык. Так что всё Букер верно говорит — про обычные слова, но не заклинания.

С другой стороны, маги тоже ведь не идиоты. Ну, не все по крайней мере. И латынь, наверное, используют ещё и для того, чтобы избежать случайного срабатывания, так сказать. Но у меня даже без слов случайно срабатывает — вообще в полной тишине, так что для меня это всё равно не выход: тут не столько за словами, сколько за желаниями следить надо. Что-то мне это напоминает однако… Ну точно!

У детей ведь всё именно с этого начинается — стихийные выбросы: захотел — и получил. Так они и работают, то с перепугу починят разбитую вазочку, то на крышу взлетят, то змеюку из Зоопарка выпустят, стекло растворив, словно и не бывало!

Но для ребёнка, а иногда и для окружающих это может быть опасно. Поэтому детей учат контролировать магию, а потом и вовсе ставят преграду между желанием, замыслом и реализацией в виде определённых движений палочки и определённых правильно произнесённых слов.

Наверное, это правильно. Если представить, что желания магов будут исполняться мгновенно… Лучше даже не представлять, короче. Да и не у всех, прямо скажем, хватит на такое магической силы. Палочка и произнесение особой формулы, принятой, как словесное выражение определённого магического действия, уменьшают расход силы…

Дети обходятся без этого, но магические выбросы у них бывают не так уж часто. Они направляют магию просто силой желания. А мне, чтобы получать более предсказуемые результаты, Букер советует использовать ещё и слова — обычные слова, никакой латыни, — это помощь моему собственному воображению, чтобы желаемое представлялось отчётливее и… наверное, слова всё же помогают фокусировать силу.

А что если мне использовать русский язык? Заодно помогу своему сознанию и подсознанию отделять просто слова от слов магического содержания.

Оказывается как минимум последнюю фразу я произнесла вслух, а может, и не только её: Букер слушал меня и одобрительно покачивал ушами. И что-то мне подсказывало, что его радуют не столько мои соображения, сколько сам процесс, который наконец-то — пошёл. Да, он добился-таки того, что я перестала ждать исключительно готовых ответов, но это не означает, что они мне не нужны.

— Букер, моя магия похожа на детскую, да? Из этой книги я так и не сумела уяснить, какая у меня стихия…

— Неделима изначальная магии сила! — провозгласил домовик, торжественно растопырив уши. — Детям защитою служит она, но оставляет Британии магов, подрасти лишь им стоит. Не повсюду такое. Отличаются сильно различные страны. Британская магия утончённостью может гордиться. Сильнейших порождают магов страны иные, чья сила стихийной всю жизнь остаётся и мощной весьма, но меньше там магов. Такова и руссов земля. Используй отличия эти, на благо себе обрати. Ничем более помочь Букер не в силах. По силе родичей найти лишь там сумеешь, душа твоя откуда к нам явилась. У них совет и помощь ты получишь. Быть так может…

— А может и не быть, — резюмировала я со вздохом, поблагодарила Букера и всерьёз задумалась о том, чтобы отыскать "по силе родичей".

Это что же, Бабу Ягу искать надо? Или не надо… Найдёшь вот так на свою шею… Да и не знаю я, как её искать. Но всё же главный и первый вопрос: стоит ли?

В результате я уснула в обнимку с редчайшим изданием, одна из глав которого была посвящена Бабе Яге. Или Бабам Ягам? Ведь это целая разновидность магических существ. Ну вроде как у французов вейлы бывают, а у нас — Бабы Яги. Редкие они, правда, очень и никогда не передают дар напрямую. То есть у Бабы Яги Баба Яга никогда не родится. Хотя её дочери могут обладать мощным магическим даром, но в полной мере Бабами Ягами уже не будут.

Что касается непосредственно особенностей Баб Яг, то… дело ясное, что дело тёмное, как говорится. Определённо и точно про них известно только, что Баба Яга одновременно принадлежит и миру живых, и миру мёртвых, потому и зовут её — Костяная Нога. Этим во многом и определяются её способности. Но как — определяются? Что конкретно она может и чем занимается?

В поедание детей мне верить категорически не хотелось, да и автор манускрипта ничего такого не утверждал, упоминая лишь о том, что иногда Баба Яга похищает ребёнка, о котором плохо заботятся, или сироту и воспитывает его, передавая свои знания.

Если подумать… в сказках Баба Яга воровала ребёнка, оставшегося без присмотра. Там, конечно, всё представлялось так, будто сестрёнка только на минутку отвернулась, а вообще — малыша все любили, прям души не чаяли.

Ну а если предположить, что это как раз — приукрашивание действительности, а на самом деле ребёнок никому не был нужен? С этими мыслями я и уснула.

И увидела во сне симпатичную старушку с добрыми лукавыми глазами. Какое-то время она внимательно смотрела на меня, словно насквозь просвечивала, потом усмехнулась, сказала:

— Здрава будь, внученька. В гости жду — с детишками. Не забывай старую, я тебе ещё пригожусь.

Засим, не дожидаясь ответа (я, впрочем, при всём желании не могла ни пошевельнуться, ни произнести хоть слово) старушка повернулась спиной и бодро пошла прочь по узкой дорожке, вымощенной белым камнем. По обеим сторонам дорожки клубился густой туман, из которого выступали не то разлапистые ели, не то какие-то другие… фигуры.

Я смотрела ей вслед, с ужасом замечая, что одна нога бабушки — с виду совершенно нормальная, выглядывавшая из-под цветастой юбки и обутая в аккуратный короткий сапожок, при соприкосновении с дорожкой почему-то выдаёт странный гулкий стук, в то время как другая ступает мягко и совершенно бесшумно…

Примечание:

Привожу здесь выдержку из справочника по Славянской мифологии с моим комментарием:

Баба-Яга или Ягибиха, Ягишна — древнейший персонаж славянской мифологии. Первоначально это было божество смерти: женщина со змеиным хвостом, которая стерегла вход в подземный мир и провожала души почивших в царство мёртвых. (...)

Не зря во всех сказках Баба-Яга играет очень важную роль, к ней порою прибегают герои как к последней надежде, последней помощнице — это бесспорные следы матриархата.

По другому поверью, Смерть передаёт усопших Бабе-Яге, вместе с которой она разъезжает по белу свету.

Раньше верили, что Баба-Яга может жить в любой деревне, маскируясь под обычную женщину: ухаживать за скотом, стряпать, воспитывать детей. В этом представления о ней сближаются с представлениями об обычных ведьмах.

Но все-таки Баба-Яга — существо более опасное, обладающее куда большей силою, чем какая-то ведьма. Чаще всего она обитает в дремучем лесу, который издавна вселял страх в людей, поскольку воспринимался как граница между миром мёртвых и живых. Не зря же её избушка обнесена частоколом из человеческих костей и черепов, и во многих сказках Баба-Яга питается человечиной, да и сама зовётся «костяная нога».

Так же, как и Кощей Бессмертный (кощь — кость), она принадлежит сразу двум мирам: миру живых и миру мёртвых. Отсюда её почти безграничные возможности.

В волшебных сказках она действует в трёх воплощениях. Яга-богатырша обладает мечом-кладенцом и на равных бьётся с богатырями. Яга-похитительница крадёт детей, иногда бросая их, уже мёртвых, на крышу родного дома, но чаще всего унося в свою избушку на курьих ножках, или в чистое поле, или под землю. Из этой диковинной избы дети, да и взрослые, спасаются, перехитрив Ягибишну. И, наконец, Яга-дарительница приветливо встречает героя или героиню, вкусно угощает, парит в баньке, даёт полезные советы, вручает коня или богатые дары, например, волшебный клубок, ведущий к чудесной цели, и т.д.

Служат ей лягушки, черные коты, в их числе Кот Баюн, вороны и змеи: все существа, в которых уживается и угроза, и мудрость.

Даже когда Баба-Яга предстаёт в самом неприглядном виде и отличается лютостью натуры, она ведает будущее, обладает несметными сокровищами, тайными знаниями.

Как видите, это весьма сложная и могущественная сущность... И она может быть разной. Но определённо имеет самое прямое отношение к миру мёртвых — принадлежит одновременно двум мирам - миру живых и миру мёртвых — именно поэтому "костяная нога".

Также в другом месте я читала, что похищение детей Бабой Ягой — это иносказательное описание обряда посвящения. То есть она их вовсе не ест и даже не собирается, а они проходят некие испытания, приобщаясь к знаниям или просто проходя своеобразную инициацию во взрослую жизнь... В общем, по-разному можно расценивать этот сложнейший и интереснейший персонаж. Лично я в этой работе предпочитаю её видеть в самом светлом воплощении из всех возможных.

Глава 17. Уклад и другие сюрпризы

Проснулась я не то чтобы в холодном поту, но в тревоге как минимум. Ну не верилось мне, что это был просто сон. Скорее уж новообретённая родственница познакомиться заглянула. Это я понятия не имею ни где её искать, ни как добраться, а для неё, одновременно обитающей в мире живых и в загробном царстве, это, надо думать, не проблема.

И о каких ещё детишках она говорила?! Детишек мне только недоставало… Я как-то не собиралась становиться матерью в ближайшей пятилетке — точно. Или речь не о моих детях? Тогда о чьих?

И вот как она вообще обо мне узнала? Мне представилось, как симпатичная старушка подходит к коврику с оленями или лебедями, висящему на стене её избушки, и, щурясь, всматривается в родовое Бабки Ёжкино древо, на котором появился побег с подписью "Беллатриса-Анастасия Весёлкина-Грей".

"Охо-хоюшки, грехи наши тяжкие", — неодобрительно вздохнула бабушка в моём воображении, и я, сев на постели, рассмеялась. Но смех скоро сменился нервным хихиканьем — я заметила, как из угла комнаты на меня испуганно таращится Пайки. Испуг в её глазах стремительно превращался в ужас, домовуха начала дрожать.

Может, конечно, я с утра выгляжу неважно, но не настолько же! Я провела пятернёй по спутанным волосам, одновременно пытаясь представить, как выгляжу со стороны. Батюшки… Беллатриса, хохочущая и хихикающая, едва продрав глаза, и впрямь зрелище не для слабонервных.

Ну как есть — ведьма, в худшем смысле этого слова, то ли замыслившая какую-то особо пакостную пакость, то ли спятившая. Бедная Пайки, наверное, решила, что мисс Блэк вернулась.

Кое-как успокоив домовуху, я поспешила привести себя в порядок. К счастью, расчёсывать новообретённую кудрявую гриву мне удавалось легко и быстро — достаточно было провести по волосам пальцами, пропуская сквозь них пряди, и при этом представить желаемый результат.

Беллатриса использовала для этого специальное заклинание. Думаете, что мне снова повезло? Как бы не так! Настоящая Белла расчёсывалась именно тогда, когда хотела или считала нужным, а у меня это получается автоматически.

Вот только-только я с помощью Пайки соорудила причёску и, полюбовавшись результатом в небольшое зеркальце, машинально провела рукой по волосам — едва касаясь! — и вот результат: вся причёска порушена, шпильки валяются на полу, а домовуха, дрожа, смотрит на меня влажными глазами.

— Хозяйке не понравилась причёска? Пайки плохая?

— Пайки — замечательная, — отрезала я. — Это хозяйка у неё неумеха косорукая.

Пайки на несколько секунд впала в ступор, потрясённая моей самокритичностью. Пришлось отправить её искать ленту или что-то похожее. Когда у домовухи есть простая и понятная задача, она перестаёт переживать и быстро приходит в себя.

Получив ленту, я увязала гриву конским хвостом — самая подходящая причёска для гривы, хоть у них тут так и не принято… Зато не обидно, если снова "порушу натюрморт".

Едва мы с мистером Свифтом успели позавтракать, как явился гоблин, представившийся Укладом. Он выглядел заметно моложе Захвата и производил куда более приятное впечатление, чем все его сородичи, виденные мною ранее. Уклад казался более открытым и бескорыстно любопытным, если можно так выразиться.

В любопытстве гоблинов, которых я видела в банке, всегда ощущалась корыстно-приобретательная составляющая, а взгляд их был неизменно оценивающим. Уклад же смотрел на нас и окружающую обстановку с живым, почти детским интересом.

Моя внешность его удивила и даже слегка испугала. Возможно, ему уже доводилось видеть Беллатрису, но я показала гоблину камень, и он тут же успокоился. Отдельного упоминания заслуживает реакция Уклада на Зеркальный камень. Я неприязненно ждала, что его глаза вспыхнут алчным огнём, но увидела лишь огромный интерес и почти благоговейный восторг.

Определённо этот гоблин отличался от своих собратьев в лучшую сторону, но я понимала: не стоит забывать, что Уклад выполняет указания Захвата, и последний вполне может использовать его "втёмную", не посвящая в мотивы и не раскрывая истинных причин тех или иных решений.

Как и обещал Захват, мне предложили несколько вариантов на выбор. Уклад разложил на столике планы домов и проекты договоров, я приготовилась внимательно всё изучать, но гоблин столь очевидно пытался склонить меня к одному из них, что я невольно призадумалась и решила присмотреться к нему в первую очередь. Интересно, в чём подвох?

Вообще-то в планах и схемах я всегда разбиралась примерно так, как куры в алгебре. И ясно мне было только одно: постоянно придвигаемый ко мне Укладом чертёж заметно больше и сложнее остальных. Я пыталась расспрашивать гоблина о других домах, но он отвечал как-то вяло, неохотно.

— Ну хорошо, а что вы можете сказать об этом доме? — решила я перейти к главному "блюду", не сомневаясь, что именно оно выбрано для меня Захватом.

— О! — глаза гоблина вспыхнули, и он любовно разгладил план длинными чуткими пальцами. — Признаюсь, это единственный достойный вас вариант.

— Неужели остальные так плохи?

— Не плохи, нет, — Уклад пренебрежительно сдвинул все прочие планы и бумаги на край стола. — Но с этим сокровищем им не сравниться. Поверьте мне: это именно то, что вам нужно!

— Я и сама-то ещё не знаю, что мне нужно, — пробормотала я, глядя в честные глаза гоблина.

— В таком случае, вам тем более следует довериться своему поверенному, то есть — мне! — с гордостью провозгласил Уклад.

Мне действительно хотелось ему верить, но даже если он абсолютно искренен, это не означает, что Захват не мог сначала обмануть Уклада, чтобы тот подкупил меня своей прямотой и искренностью. Так, мысли пошли по кругу…

— Дядя Гарольд, а вы что об этом думаете? — спросила я, надеясь на совет и подсказки, которые помогут скрыть, что я разбираюсь в этих планах немногим больше, чем в квантовой физике.

— Хм… — мистер Свифт повертел план в руках, но, вероятно, в отличие от меня, ему всё же удалось понять, где там верх, а где низ. — Если вы всё же решили остановиться на замке…

Мне в последний момент удалось-таки затолкать вглубь рвавшееся наружу восклицание: "так это замок!" — но возмущение, должно быть, ясно отразилось на моём лице.

— Небольшой… небольшой замок. Это почти и не замок, — залопотал Уклад. — В отличном состоянии, в отличном! Там сейчас трудится целая бригада гоблинов — всё починят, всё сделают…

— Так он "в отличном состоянии" или — "всё сделают"?! — возмутилась я. — И вообще — куда мне замок, зачем?

— Но… но… но как же… — уже не на шутку испугался Уклад. — Как же — зачем? Он… завсем… для всего… Вы только подумайте… там остров…

— И что? Вы и весь остров собрались мне сбагрить? В нагрузку?

— В какую… нагрузку? — откровенно обалдел гоблин.

— Постойте, моя дорогая, — вмешался дядя Гарольд. — Давайте не будем нервничать и торопиться.

Я вздохнула. А и верно. Чего это я метлу оседлала? Подумаешь, какая неприятность — замок купить предложили.

— Скажите, уважаемый, — продолжил мистер Свифт, — какова цена этого замка?

— Три тысячи галеонов, — бодро доложил воспрявший Уклад.

— Это что — первый взнос? — мрачно поинтересовалась я.

Нас, жителей двадцать первого века, эпохи всеобщего облапошивания, на мякине не проведёшь.

— Всего сколько стоит?

— Три тысячи галеонов, — уже совсем не бодро повторил гоблин, глядя на меня с опаской.

— Три тысячи — и всё?! — не поверила я. — А остров, земля, на которой стоят эти руины, сколько стоит? Девяносто семь тысяч?

Гоблин немного отодвинулся от стола, глядя на меня потрясённо и испуганно, да и дядя Гарольд явно удивился. Прям страна непуганых покупателей…

— Остров и земля ничего не стоят. То есть — их цена входит в общую сумму, — взяв себя в руки, Уклад заговорил быстро и отчётливо. — Островок совсем маленький, он находится на озере Лох-Эрихт. Замок действительно весьма древний, но это ни в коем случае не руины. Он в прекрасном состоянии. В последнее время замок Призрачный находился под чарами Вечного Хранения.

— Призрачный? — хмыкнула я.

— Да, замок получил своё имя, так как он изначально строился магами и при помощи магии, и не был виден для маглов большую часть года. Но в полнолуние, на Хэллоуин, Белтейн, Йоль, на праздник Лита и тому подобные дни замок обретает видимость. Местным жителям иногда удавалось его заметить, о замке ходили легенды, но добраться до него никому не удавалось. Призрачный закрыт мощными отводящими чарами. И это ещё одна причина, по которой его можно считать самым лучшим жилищем для мага и основателя рода из всех возможных. Замок расположен на месте силы, чары подпитываются естественным образом, можно их усилить, и Призрачный превратится в неприступную крепость.

Дядя Гарольд продолжал рассматривать план и, слушая Уклада, одобрительно покачивал головой. Что, только я одна знаю, как дорого обходится бесплатный сыр?

— А кто владел замком ранее?

— Гоблины, — не моргнув глазом, ответил Уклад.

— Гоблины? И как давно?

— Очень давно. Уже много веков замок Призрачный формально принадлежит гоблинам, но фактически он всё это время не использовался и сохранялся под консервирующими чарами.

— Что, ни у кого из магов трёх тысяч галеонов не нашлось? — спросила я невинным тоном. — За несколько веков так никто и не наскрёб эту скромную сумму, чтобы приобрести такой замечательный замок — остров и место силы в комплекте?

— Замок не выставлялся на продажу, — с некоторой обидой ответил Уклад.

— Почему?

Гоблин явно растерялся.

— Этот замок… он… Он представляет особую ценность…

— И именно поэтому вы решили загнать его мне за бесценок? — издевательским тоном поинтересовалась я, скрестив руки на груди и стараясь не позволить себе взорваться.

Что-то я стала слишком вспыльчивой. Эта мысль подействовала на меня как холодный душ. Нет. Не желаю превращаться в Беллатрису Блэк. Не позволю ей взять верх.

Уклад смотрел на меня, чуть приоткрывая рот и снова закрывая, и взгляд его становился всё несчастнее и жалобнее с каждой секундой. Наконец он поднялся и сложил руки перед грудью — ну прямо как Пайки, когда она чем-то расстроена или напугана.

— Леди Грей, я прошу вас, поверьте: этот замок — он просто создан для вас! Он… с ним связана тайна… Я не могу её открыть, не имею права. Но я клянусь вам, что тайна Призрачного замка не представляет для вас угрозы. А может быть, кто знает, вам даже удастся открыть её и обратить во благо себе и своему роду. Мы, гоблины, веками не решались расстаться с этим местом, но теперь… — Уклад замолчал, мучительно пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы ничего не сообщить.

Да, задача непростая, знаю по себе.

— Это как-то связано с Зеркальным камнем?

Гоблин только помотал головой — сначала, вроде бы, отрицательно, после — вообще не поймёшь как — во все стороны.

— Я не могу сказать… — чуть не плача выдавил он, закончив свои упражнения для шейного отдела позвоночника. — Не могу…

Глава 18. На подступах

Упиралась я недолго. Дядя Гарольд предложил посмотреть на этот Призрачный замок, и я согласилась, в глубине души понимая, что дверца мышеловки уже защёлкнулась. Может быть, у меня и хватило бы силы воли, чтобы отказаться от листа с планами и схемами, у которого я неспособна даже отличить верх от низа, но от реального замка, который можно увидеть и потрогать… вряд ли.

Если уж проявлять осторожность, то не стоило на него смотреть вовсе, ведь ясно, что таящиеся в нём угрозы, опасности и ловушки я на глаз не определю, и даже мистер Свифт со всеми его знаниями и опытом, скорее всего, не поможет.

Но дяде Гарольду так очевидно хотелось взглянуть на загадочный замок… Разве я могла лишить этого удовольствия человека, который столько для меня сделал? Конечно, не могла! Успокоив себя этим умозаключением, я поддалась искушению с чистой совестью.

Гоблин, не теряя времени, перенёс нас с мистером Свифтом на место — на кромку берега безымянного островка. Впрочем, его порой называли так же как и замок — Призрачным, как поведал нам Уклад. Мы также прихватили с собой Букера.

Пайки не выразила ни малейшего желания осматривать всякие там замки и острова, возможно потому, что все её мысли были заняты предстоящей покупкой одежды, так что вместо острова Пайки отправилась по магазинам, вооружившись увесистым кошельком с галеонами и непрерывно бормоча под нос мои весьма расплывчатые пожелания относительно будущих приобретений.

Признаюсь честно, в первый момент Лох-Эрихт меня слегка разочаровало. Наверное потому, что при слове "озеро" я представляла себе нечто более… округлое и умиротворённое, что ли.

А передо мной предстал берег, изрезанный мрачными серыми скалами с одной стороны и острыми зубцами вгрызающийся в пустынную холмистую местность — с другой. Если отвернуться от равнины, то больше было похоже на широкую реку, протекающую через горный массив — исток и устье терялись вдали, а на берегу вздымались, слегка укрытые туманной вуалью зубцы неприступной, созданной самой природой крепостной стены. Почти отвесные горные склоны круто обрывались в спокойные воды озера, и только это спокойствие напоминало, что перед нами всё-таки не горная река, а…

— …одно из десяти самых больших пресноводных озёр Шотландии. Лох-Эрихт занимает горную расселину, идущую с юго-запада на северо-восток, — радостно вещал Уклад, поводя длинными руками то в одну, то в другую сторону, словно предлагая нашему вниманию собственноручно созданный водоём и ожидая восхищения его мастерством.

— Площадь озера составляет 19 км², а максимальная глубина — 156 метров. Максимальная длина — около 23 километров. Оно расположено на высоте 351 метров над уровнем моря. В водах Лох-Эрихт в изобилии водятся такие породы рыб как щука, окунь, карп, форель и лосось.

Уклад с таким удовольствием рассказывал об озере, будто собирался продать именно его, обнаружив в моём наивном лице очередного "покупателя Бруклинского моста".

Ну, понятное дело, тут ни врать не надо, ни скрытничать, можно совершенно спокойно рассказывать о глубине, ширине и перечислять все виды озёрной живности. Он бы о замке так разливался! Когда Уклад перешёл к климатическим особенностям и характеристикам окружающих Лох-Эрихт гор, моё терпение закончилось.

— Не могли бы вы рассказать нам о замке, многоуважаемый Уклад, — преувеличенно ласково попросила я. — Вы ведь, кажется, не горы собрались мне продавать. И даже не озеро.

Гоблин заметно приуныл, но развернулся наконец лицом к замку. Островок, на берегу которого мы стояли, казался совсем крохотным. Но, похоже, это впечатление было отчасти обманчивым. К замку мы, как ни странно, шли около получаса, а ведь казалось, что до него буквально рукой подать, поэтому я и отказалась от аппарации, предложенной Укладом, рассудив, что небольшая прогулка пойдёт нам на пользу.

Островок имел вытянутую и слегка изогнутую форму, а замок помещался примерно в центре. Значит, по другую сторону Призрачного остров тянулся ещё километра на два, хоть в это и было трудно поверить. Очень трудно. На глаз больше ста метров не дашь. Ну сто пятьдесят — максимум.

Поодаль виднелось несколько сосен, а из-за замка выглядывали берёзки! Я, конечно, знала, что берёзы растут не только в России, но всё равно было удивительно видеть их здесь. Рельеф островка плавно изгибался, повышаясь и понижаясь не настолько, чтобы это можно было счесть холмами, но… всё-таки ровным он не был.

Экскурсоводческий энтузиазм Уклада бесследно испарился, стоило мне заговорить об острове. Я-то думала, что уж о нём мне поведают всё — вплоть до количества травинок и угла изгиба тропинок. Кстати… а тропинки-то тут откуда? Задав этот совершенно невинный и вполне обоснованный, с моей точки зрения, вопрос, я окончательно вогнала гоблина в ступор.

— Тропинки? — переспросил он так растерянно, словно слышал это слово впервые.

— Ну да. Идём-то мы по чему?

Уклад с недоумением уставился себе под ноги. Под ногами виднелась хорошо утоптанная тропинка, по обеим сторонам которой мягко покачивались травы, плавно переходящие в переплетения небольших кустов. Вереск, наверное, — вспомнилось мне читанное о Шотландии.

Уклад сглотнул и беспомощно осмотрелся, перебирая в воздухе длинными пальцами, будто пытался поймать ответ.

— Чары консервации, — проговорил он через несколько секунд и облегчённо выдохнул.

И почему мне кажется, что он придумал ответ только что?

— Неужели весь остров "законсервировали"? — скептически поинтересовалась я.

— Да, — нервно дёрнул головой гоблин.

— И этой тропинке несколько веков?

— Да.

— И этой траве тоже?

— Д-да… — уже не столь уверенно отозвался Уклад.

— Несколько веков траве? Вот так вот и цветёт тут? — я усмехнулась, указывая на участок, густо поросший золотистыми лютиками и ещё какими-то мелкими цветочками. — Однако хорошо, что не зимой чары накладывали. И не осенью. Иначе сейчас получился бы интересный казус… Ну, признавайтесь: это гоблины тут тропинки протоптали?

Уклад с такой искренностью ответил: "Конечно, нет", — что не поверить ему было невозможно.

— Гоблины, следившие за порядком, могли аппарировать прямо к замку. Зачем им… протаптывать тропинки?

— Это вы мне скажите — зачем. А если не они — то кто?

— Я не знаю, — взмолился гоблин. — Клянусь вам всем, чем хотите, — не знаю. И про замок не знаю почти ничего, — решил он сразу предупредить дальнейшие расспросы, заметив, что я смотрю на него с жалостью.

У, хитрюга…

— Поэтому именно вас и отправили? — спросила я со вздохом.

— Не знаю, — поник Уклад. — Может быть, — нехотя проговорил он спустя минуту. — Но управляющий объявил всем, что мы должны заботиться о ваших интересах, как о своих собственных, значит вам нечего опасаться.

— А я, между прочим, совсем не уверена, что гоблины так уж замечательно заботятся о своих интересах, — парировала я. — О тех, что важнее денег. В любом случае, я предпочла бы сама решать, что в моих интересах, а что — нет.

Уклад повесил голову и весь как-то поник и съёжился. Ну что я к нему прицепилась, в самом-то деле… Он действительно самый приятный и открытый гоблин, какого можно представить. А если так уж приспичило докапываться до правды, надо отправляться к Захвату или затребовать его сюда.

При последней мысли меня аж замутило. Категорически не хочу его больше видеть, а чтобы он появлялся здесь, не хочу ещё больше, почему-то это кажется мне отвратительным, как… как пригласить убийцу на поминки по его жертве.

Нет, ни в каких убийствах я Захвата не подозревала (разве что — в финансовых) но ощущение почему-то возникло именно такое и исчезать не собиралось. Впрочем, оно, пожалуй, распространялось на всех гоблинов, похожих на управляющего банком, — таких же холодных, корыстных и алчных. Им здесь не место.

Между тем, мы наконец-то подобрались к замку вплотную. Я оглянулась. Ну вот же берег — рядом совсем! Как можно тут идти полчаса бодрым шагом?! Такой подвиг под силу только беременной черепахе…

Дядя Гарольд тоже обернулся и понимающе кивнул.

— Думаю, какая-то природная магия. Определить чары не представляется возможным, что, впрочем, совсем неудивительно для Места Силы — такого, как это.

Я хмыкнула.

— А если этому месту не захочется меня видеть, то я и за сто лет до собственного дома не доберусь? Так и буду тут… тропинки утаптывать, пока копыта не отвалятся? Оно же наверняка может и аппарации воспрепятствовать.

— Не могу сказать, что такое невозможно в принципе, но если замок признает вас…

— Знаете, я с уважением отношусь к волеизъявлению древних замков, но лично мне хотелось бы иметь менее… самостоятельное жилище, двери которого будут открыты для меня всегда, независимо от настроения моего дома и того, как сложатся наши отношения. Можете считать меня деспотичной и грубой, но жильё, обладающее собственной волей — это не моё!

Я собрала волю в кулак, чтобы повернуться к замку спиной, но не удержалась от прощального взгляда. Массивная круглая башня из серого камня, увенчанная по верху зубцами, как короной. Стройные квадратные башенки, с четырёх сторон подпирающие эту округлость и придающие ей одновременно некую строгую элегантность и вместе с тем — большую устойчивость и основательность. Вот и весь замок. Перед парадным входом — площадка, выложенная светлыми плитами, по обеим сторонам — небольшие служебные строения, наверное, конюшня и что-то вроде амбара. Никакой крепостной стены, никаких дополнительных укреплений или подъёмных мостов. Похоже, они просто не нужны Призрачному.

Мрачное каменное строение — слишком большое, слишком холодное, непонятное и независимое для меня. Я пыталась заставить себя отвернуться и не могла. Замок казался одиноким и грустным.

Внезапно массивная двустворчатая дверь распахнулась настежь. Из полутёмного холла выглядывала парочка испуганно-сердитых гоблинов.

— Замок признал вас, — восторженно прошептал Уклад.

Я фыркнула.

— Плохо вы свой фокус отрепетировали, уважаемые! Надо было сразу двери распахивать — как только мы подошли. Тогда эффектнее получилось бы.