Белка – тоже человек!

1. Каждой сове по шишке!

– Отвали, отвали, отвали, отвали! - я в очередной раз занесла разнесчастную шишку – и от удара она таки развалилась в труху.

Чёрт! Надо было всё-таки нераскрытую брать!

Впрочем, потеря оружия лишь сильнее раззадорила, и я, окончательно осмелев, цапнула противницу за крыло. Пусть я и белка – но это не значит, что я не могу кусаться!

Вон, у лошадей зубы и вовсе тупые – а ты попробуй это сказать человеку, которого такими зубами обезумевшое непарнокопытное тяпнуло! Синяками не отделаешься.

Сова окончательно офигела от того, что добыча вместо обморока и паники выдирает перья и прёт на амбразуру – и, наконец, отпустила меня с воплем обиженной баньши, улетела восвояси. На лету она даже перекрестилась – хотя, возможно, мне показалось.

В конце концов, чего в паническом полёте не померещится. Это с совой я драться на адреналине начала – а без него-то охохо как несладко, все поджилки трясутся.

А ещё... Ещё я, белка-летяга, боюсь высоты.

И вот как мне, ммать, теперь спускаться?!

Дурацкая сова! Дурацкие орехи! Дурацкие соседи, будь они неладны!

Всё дурацкое. Впрочем, нет – а чего я ожидала от мира, где моё первое же появление началось с больших потрясений?

Не к тому меня мама всю жизнь готовила, ох, не к тому. Как оказалось, даже не всяких там подозрительных личностей под кустами бояться надо было – их я, как послушная мамина дщерь, обходила за километр.

Надо было просто не ехать на ту вечеринку – не зря я так сомневалась. Мне бы послушать, что Верка говорила – хотя бы для вида, хотя бы чтобы отказаться с достоинством.

Но нет же. Там же Алекс, там же ребята – такой шанс перестать серой мышью быть!

Ну вот и перестала. Чётче надо быть с запросами во Вселенную, милочка – чётче. Теперь ты – белка в неизвестном тебе мире, посреди лесной глуши и с нулевыми навыками выживания. Только инстинкты и спасают.

Ну и бесбашенная смелость немного. Ну а что мне звери противопоставить могут-то?

Звери – они ведь поумнее человеков будут. С сумасшедшими не связываются.

А что делать? Всё равно надо как-то выживать, раз уж я не померла окончательно, а сюда в послежизни попала.

Нет, была у меня, конечно, мысль, что это такие райские кущи, просто это я какая-то неправильная, совсем не радуюсь. С другой стороны, что-то для рая все какие-то агрессивные. То вон, товарки орехи тырят, то совы нападают, то... Так, а это что за шланг чешуйчатый?

Змея?

Машка, плевать, откуда она здесь взялась – ходу, ходу, ходу, пока не съела! Она для твоих шишек – что бронированная!

Ну и что, что ты летать не умеешь! Ты сгнить заживо в желудке хочешь или таки побрыкаться ещё? Ты же летяга, в конце концов! Прыгай!

В процессе разберёшься, как всегда.

И я, зажмурившись и прислушавшись к внутреннему голосу, сиганула с верхней ветки сосны и растопырила лапки во всю ширь. Что-то едва слышно хлопнуло, я ощутила, как оттянуло руки, словно распахнутый тяжёлый плащ – и под бока меня подхватил ветер.

Уф! Всё-таки лечу! Только куда, интересно?..

2. Размышления в полёте

Нет, всё-таки я не лечу. Планирую, скорее, в потоках: моими складками на боках, как птица – крыльями, не похлопать, не набрать высоту. Кожаный плащ и есть – меховой, тёплый, когда ты в него завёрнутый – но не очень удобный для полётов.

Или это хвост у меня слишком жирный? Если честно, я ещё не определилась, насколько я – типичная белка. В округе зеркал не было, а с момента своего попадания я пока предпочитала со всякими реками-озёрами не связываться – для питья же и росы на листьях хватало. В сравнении с человеком, мне-белке не так много воды и надо...

Короче, возвращаясь к хвосту – мне он показался каким-то очень длинным. И попа широкая... Или для белки – это нормально?..

Я предпочитала думать, что это у меня просто мышцы так сильно развиты, а не хозяйка тела так отожралась на орехах да... Чёрт, а что ещё едят белки?

Только не говорите, что мне кору жрать придётся?!

Я представила – и зубы заныли от нехорошего предчувствия. И в животе, что характерно, заурчало.

А, ну да. Я же с утра не ела. Собственно, сова меня настигла, когда я пошла искать себе завтрак – потому что из схрона, который я сделала вчера, кто-то (судя по запаху, белки-соседки – не спрашивайте, а как: у меня теперь просто на нюх иногда подгружались прям тени-картинки – собственный кинотеатр в реальном времени, мать его) стащил всю мою заначку. Хоть бы что-то оставили, гады!

Но нет, когда я спустилась, моё любовно закопанно-замаскированное (впрочем, нет, вру – не совсем моё, тут ещё хозяйка тела постаралась) было распотрошено просто в хлам, и остались только осколки скорлупы. Так что пришлось мне, костеря воровок на чём свет стоит, лезть по веткам наверх. То ещё приключение, конечно, учитывая, что навыков лазания по хвойным деревьям лично у меня – полный ноль.

Хорошо, память тела осталась при мне – да и было у меня ощущение, что хозяйка тела не ушла, просто я её подавила совсем, беднягу, запугала.

В принципе, даже понимаю – если бы я однажды утром проснулась и обнаружила у себя в голове ещё один голос, а тело бы слушалось только его – наверное, меня б совсем инфаркт хватил. Повезло ей, неразумной – сознания звериного совсем мало для того, чтобы осознать потерю...

О том, что белки – просто не очень умные, учитывая размер мозга в маленькой голове, я предпочитала в эти минуты не думать. В конце концов, теперь в этой голове обжилась я – а я же умная? Местами? Ну вот.

Тут мой полёт оборвался – и я осознала себя, вцепившейся в очередную ветку. Сердце запоздало охватил страх – и я даже порадовалась, что во время прыжка-полёта умудрилась отключиться от происходящего и уйти в свои мысли. А белке что тех полётов бояться? Она всю жизнь на высоте живёт, привыкла.

Полезная всё-таки эта штука, инстинкты. Столько нервов сохраняет. Вот ещё бы подсказали, куда ж меня, в итоге, занесло – я ведь потому так долго и летела, что моя сосна была мало того, что над обрывом, так ещё и последней среди своих товарок.

Так что занесло меня явно не в сосновый бор. Понять бы, куда...

И я подняла голову, наконец открыв судорожно зажмуренные глаза. И едва от изумления не потеряла сцепления с корой.

Мама родная! А почему здесь листья синие?!

3. Синий, синий иней

При ближайшем рассмотрении всё-таки оказалось, что это не листья синие. Правда, открытие, которое я сделала, меня ничуть не обрадовало.

Это был лёд. Синий. На каждом грёбаном листочке, с отчётливо проглядываемым привычным узором и некоторой прозеленью, которая чисто гипотетически была идентична листьям с Земли.

Почему дерево живо до сих пор (а я, благодаря обострённому беличьему слуху, точно знала, что оно всё ещё тянет воду из земли, как и полагается нормальному дереву) – оставалось для меня загадкой. Как и то, почему этот лёд покрыл тонким слоем каждый листок, а не сгрёб в ледяное крошево, как во всяких фэнтезийных фильмах показывают в суровую зиму.

Но варианты, которые приходили мне на ум, не нравились. Потому что напрашивался вывод, что или в целом дерево такое – а фиг его знает, какие оно тогда плоды даёт (как бы не оказалось, что мне в поисках еды обратно к соснам выбираться придётся – а там дофига топать маленькими лапками). Или, что вероятнее (хотя я, конечно, не спец по биологии, тем более иномирной) – в такое состояние дерево «перетекло» недавно. Или ему «помогли».

В любом случае, не очень удачно для одной маленькой голодной белки. Не лёд же мне на этих листьях грызть?..

Кора, кстати, тоже была покрыта инеем. Но пока что холода я в лапках не ощущала – то ли у белки моей в принципе тушка утеплённая была, то ли чувствительность в сравнении с человеком пониженная. И на том, как говорится, спасибо.

Тут шубу не наденешь, в тулуп не завернёшься. Шерсть – вот единственная моя одежда.

Смущало ли это меня? Ни капельки. Нет, в самом деле, а какой может быть стыд у белки, которая такой родилась? А мне-человеку и подавно смущаться как-то поздновато было – если озадачиваться вопросами морали, то о приличиях надо было думать, когда я тут только оказалась. А я тут не первый день всё-таки.

Вот, кстати, тоже странность. Хоть я и была рада, что вместо участи утопленницы до сих пор жива – а всё-таки мне было интересно, как же я тут оказалась на самом деле. Выдернул кто-то? Странная прихоть природы или судьбы? Ещё какая-то гадость, которая всем героям положена? В век интернетовский, когда сеть полна книгами о разных мирах, параллельных и не очень, путешествие в мир иной пугает не так сильно, как могло бы. Хотя, возможно, и зря...

Блин, хоть бы не избранная в путешествие к чёрту на куличики! Я им не хоббит, в конце концов!

Задумавшись, я сама не заметила, как, остановившись на очередной инеистой ветке, принялась приводить шёрстку в порядок. Так, как будто этим всю жизнь занималась – ни капли удивления, лишь трогательная сосредоточенность.

Это, кстати, тоже стоило запомнить – когда я ухожу в свои размышления, белка возвращается и занимается своими делами. Пусть так, конечно – но стоило бы научиться это контролировать. А то так задумаюсь – а очнусь с тремя детьми под боком, потому что это у меня мораль и этика, а порядочные белки размножаются каждый год вообще-то. А на дворе весна. Вроде бы...

Я снова подняла голову, подозрительно уставившись на ледяные листья – а в следующую секунду осознала себя пугливо сигающей с покачнувшегося дерева на землю.

Ледяные листья печально зазвенели, дерево начало падать, а меня оглушило таким рёвом, что аж звон в ушах поселился.

А потом земля затряслась – и мы с белкой панически заметались, пытаясь найти укрытие. В итоге общим волевым решением схоронились под тем же деревом, только уже упавшим – и я, только переведя дух, поняла, что меня всё это время смущало.

Толчки земли не прекращались. Но были какими-то... Ритмичными, что ли? Размеренными. Как будто...

Пришедшая на ум ассоциация не понравилась мне ещё больше. Потому что больше всего это напоминало шаги, которое чуткое беличье тельце ощущало всеми фибрами души. И они приближались.

Ой, мама, что-то я совершенно не хочу уже знать, кто там такой большой и громкий орёт. Лишь бы подальше орал. И шёл. И вообще...

Как меня опять вляпаться-то угораздило?!

4. Незванные гости

Вот правильно говорят, что гаже всего – страх неизвестного. Потому что в такие моменты тебя разрывает на тысячи человечков, каждый из которых предлагает свой вариант развития событий – а ты сидишь и не знаешь, что хуже: когда они сбываются – или когда нет.

В моём случае тысяча белочек, впрочем, была единодушна – «мы все умрём, несите гроб!» Ну или что-то такое. Потому что мой переносной «театр теней» показывал что-то настолько огромное, к тому же шумное и явно злое, что высовываться – себе дороже. Но и сидеть под деревом _ так себе затея.

Такая махина раздавит – и не заметит даже. Да и потом – зачем-то же ему дерево срубить понадобилось? А вдруг нас найдёт?

Жутко.

Впрочем, сколь бы долго я ни тряслась от страха под инеистыми листьями, а виновник всего приближался. И лёд обосновался не только под моими лапами, но и у меня в животе – впервые за несколько дней мне было настолько же страшно, как и тогда, в мой день прибытия сюда.

Сова – и то не настолько опасной показалась. Впрочем, оно и понятно –она-то хотела меня всего лишь сожрать. Раз – и всё, учитывая то, что своей добыче эти хищные птички шею сворачивают. А тут – непонятно, то ли зажуют, то ли раздавят.

Ни тот, ни другой вариант что-то не прельщал.

Внезапно шум стих, и воцарилась звенящая тишина. Я даже услышала, как заполошно бьётся моё сердечко – а потому едва не выпрыгнула из своего укрытия, когда за спиной воскликнули:

– Эйран, прекратите немедленно!

Голос был явно женский – и очень недовольный. И – что самое удивительное! – ни капли страха. Моя невольная защитница явно была очень смелой. Или безрассудной.

Впрочем, одно другого не исключает, конечно.

Потому что кто в здравом уме будет поднимать голос на дракона? Тем более, если он способен тебя заморозить одним-единственным залпом.

Как я это поняла? А просто кто-то большой и чешуйчатый раздражённо выдохнул пар из огромных наздрей и плюнул чуть ли не прямо в меня какой-то синей пакостью – я едва увернулась, шмыгнув в сторону. Зато, оглянувшись, обнаружила, как на месте плевка всё стремительно покрывается вторым слоем инея.

Ну, вот и обнаружилась разгадка синих листьев.

– Эйран! – моя защитница меж тем, оказавшись остроухой миловидной девушкой в странной одежде, напоминающей костюм для верховой езды, кажется, ещё больше разозлилась. – Ну вот что вы творите! Между прочим, эти деревья – очень ценные!

Дракон, ожидаемо, не устыдился – но, странное дело, и морозить девушку, больше всего напоминавшую мне внешностью эльфов из всяких там фильмов и аниме, не стал. Фыркнул только, повёл огромными перепончатыми крыльями и отвернулся, показательно развернувшись к нам задом.

Чуть успокоившаяся я (ещё бы, вроде не едят и не топчут, вот радость-то!) даже оценила, как ярко блестела его чешуя в лучах солнца – благородно переливалась лазурно-голубым и салатово-изумрудным. Каждая чешуйка – что часть мозаики цвета неба и моря, и пространство меж ними – ячеистая зелёная сеть, облепившая сильное тело на длинных лапах с острыми чёрными когтями.

Красиво.

Чешуя – драгоценные камни прям. Вот бы стащить одну... Что-то мне кажется, что драконья чешуя тут немало ценится. Наверное. Ну, красиво же? А этому не убудет поди с парочки...

Но прежде чем я, окончательно осмелев, решилась совершить акт вандализма и надругательства над чужим длинным хвостом, всё та же эльфийка перетянула внимание на себя.

Вот откуда, откуда она достала этот кусочек вяленого мяса? Разве эльфы здесь едят не только траву всякую?..

В любом случае, пахло оно изумительно – аж слюни потекли. И желудок в очередной раз решил напомнить руладой о себе. Будь я человеком – наверное, устыдилась бы.

Белкой же, ничтоже сумнящееся, заинтересованно задёргала носом, когда эльфийка присела передо мной на корточки и протянула мясо со словами:

– Вон, рурури без дома оставили. Испугалась, бедненькая...

Я её не слушала – удостоверившись, что мне ничего не грозит, я, не успев подумать толком, цапнула угощение и была такова. И только когда уже за ушами трещало, до меня запоздало дошло, что что-то тут не то.

Разве белки едят мясо? И... Разве у меня были настолько острые когти всё это время? А хвост?

Что случилось с моим пышным хвостом?! И что это за смесь скорпионьего жала и крысиного огрызка вместо пушистой метёлки, да ещё и синего цвета?!

Верните! Верните хвост обратно!! И рыжую шубку тоже!!!

Я настолько офигела от перемен во внешнем виде, что не сразу заметила, что дракон куда-то исчез. Только потом дошло, когда надо мной, загрузившейся размышлениями (что, кстати, есть мне не мешало – и, судя по всему, заворота кишок можно было не ждать: белка хрумкала мясо только так), раздался чужой голос.

– А почему она... Такая?

Занятая мясом, я на голос лишь скосила глаза – но кроме туфель на невысоком каблуке в количестве двух штук ничего не увидела. Да и туфли те были едва ли не в половину меня ростом.

Даже немного обидно, что неведомая пакость лишила меня привычного безобидного облика, но не компенсировала в размерах.

Тем не менее, я навострила уши – кажется, мне повезло наконец-то найти источник информации об этом мире! Вот сейчас ещё мясо доем – и буду вся внимание!

И кто такая Рурури, кстати? Я её знаю?..

5. Рурури

Оказалось, знаю распрекрасно.

Потому что рурури – это она, моя белка, и есть. То бишь теперь эта неведома зверушка – я.

И, как выяснилось, именно вот такой, непонятно как существующий в природе синий жёсткий мех (по крайней мере, теперь я точно знала, что это – не Земля), тонкий хвост, покрытый короткой голубоватой шерстью, и выдвигающееся из пушистой кисточки на конце жало – это нормально. В порядке вещей.

Ну, по крайней мере для того существа, что здесь называли забавным словом «рурури».

Кстати, стоило бы отметить, что не всё так просто оказалось и с моим пониманием речи эльфийки. Мало того, что она при объяснении использовала некоторые термины, которые явно были знакомы её собеседнику, но не мне. Так ещё попутно выяснилось, что говорят они не на родном мне языке.

Как я это узнала? А вот когда эльфийка внезапно перешла на какое-то странное свистение-попискивание, а на лице парня, присевшего с ней на корточки рядом, продолжало оставаться понимание – вот тогда и поняла, собственно. Да и, в общем-то, прислушавшись, можно было различить, что говорят-то они другие гласные-согласные.

Это как вот аниме сериал в многоголосом переводе смотреть – когда, прислушавшись, за речью переводчиков слышишь оригинал.

Эх, где там мои сериалы... Когда-то я узнаю, чем там всё закончилось, теперь?..

Так вот, возвращаясь к моему встроенному «переводчику» (отродясь не тяготела к разным языкам, так что, возможно, это один из немногих моих бонусов попадания сюда) – видимо, ему не хватало словарного запаса. Суть я понимала – а вот некоторые детали оставались невыясненными.

Так, я, например, так и не смогла понять, почему в сосновом бору я была рыжей. «Хамелеон» – слово вроде понятное и знакомое, но вот ясности оно не привносило. При каких обстоятельствах случается изменение? Насколько долго держится?

И что, блин, со всем этим делать-то?..

Главное – уловила. Иногда спусковым крючком мог быть страх, желание защититься – и тогда химера под названием «рурури» возвращалась в воинственную свою «ипостась».

Ну то есть как сейчас.

– А она агрессивная? – уточнил внимательно слушавший Эйран у Аматоры (имена вот, в отличие от прочих непоняток, я вычленила без проблем – как поняла и то, что леди Аматора была для парня наставницей).

Вовремя спросил, кстати – доев мясо, я сейчас сосредоточенно примеривалась к протянутому пальцу. Хотелось тяпнуть от всей души, в отместку за страх, пережитый ранее – но я сомневалась, что мстительность входит в список черт типичной рурури.

Как бы не проколоться на том, что я тут их вообще-то вполне понимаю.

Я не знала, как они отреагируют на внезапно поумневшее животное, так что предпочла прикинуться валенком. С дураков и котят же всегда меньше спрос.

А я чем не котёнок?..

– Эту, видимо, вы морозом всё-таки задели. Обычно рурури более пугливы... – с сомнением протянула Аматора, присматриваясь ко мне опытным взором исследователя. Я сделала вид, что мне срочно понадобилось покусать собственный зад, и спрятала морду в шерсти на боку (докуда дотягивалась).

Не надо ей знать, что я разумная. Вот не надо – всеми фибрами души чую.

Но сдвинуться с места не могла. Ну как, как я могла упустить шанс узнать о мире, в который попала, хоть что-то ещё?

Белки не особо разговорчивый народ, как оказалось (или рурури недостаточно хорошо мимикрировала под белку, этого я теперь не знала), с деревьями и вовсе разговаривать рано.

Так что не-не-не, я не агрессивная! Пока что. И я, решившись, развернулась и коснулась всё ещё протянутого ко мне пальца носом.

А потом внезапно провалилась во тьму.

6. Эхо боли

– Маш, а Маш – ну вот зачем тебе туда, а?

Знакомый голос лучшей подруги укоризненно бубнил в телефон, пока я спешно скидывала на кровать все свои наряды на выход, пытаясь за три секунды выбрать нормальную одежду.

Набралось целых полтора – и те мятые. Гадство!..

– Мне нечего надеть! – я схватилась за голову, едва не уронив телефон, но вовремя успела его поймать над кроватью. – Верка, хватит гундеть – лучше помоги!

– Ну и как ты мне предлагаешь это сделать? – убедившись, что я не внемлю «голосу разума», подруга вздохнула и перестала капать мне на мозги. – Если ты забыла – я вообще-то связки растянула. От меня толку-то...

Я вздохнула в ответ. Это я помнила распрекрасно, потому что при мне же её и угораздило.

Гололёд – страшная штука. Никогда не знаешь, где тебя в очередной раз навернёт.

И вот почему этот лёд вовремя никто не убирает, а? Глядишь, и Верка бы не упала неудачно, и нам бы не пришлось вместо похода по магазинам ехать в больницу (не могла я её бросить одну, ясное дело), и я бы щас не вздыхала над своим любимым комплектом, который уже был не столь хорош, как хотелось бы.

А на вечеринке, где я собиралась наконец проявить себя, хотелось блистать. Разве к этому располагают чёрная футболка с растянутым воротом и узкие тёмные джинсы?

Вот то-то и оно. А единственная юбка выглядела как пережившая какую-то катастрофу. Кажется, я её всё-таки не уберегла от Васькиной любви к оборочкам – вон, затяжки какие...

– Ладно! Тащи свой зад ко мне – сделаю, что смогу, – после минуты молчания сказала Верка – и я обрадованной молнией заметалась по комнате, одеваясь.

– Спасибо! – пискнула я в перерыве, запихивая футболку с джинсами в пакет. – Ты – лучшая подруга на свете, знаешь?

Она только фыркнула и, напомнив мне код от домофона, отключилась, а я, окрылённая, продолжила сборы.

Если подруга решила мне помочь с имиджем – она сделает всё на все сто процентов. Даром, что ли, на факультете модельеров учится?

Так что через пять минут я уже летела к её дому – повезло, что Верка жила не так уж и далеко, всего пара улиц и один перекрёсток со светофором. Время всё-таки немного поджимало – к двум надо было уже сесть в маршрутку, чтобы она меня до места довезла, а у меня ещё даже конь не валялся!

Такими темпами и опоздать недолго.

Задумавшись, я перестала следить за дорогой – а зря. Какая-то машина громко просигналила во дворе, я дёрнулась от неожиданности, пакет перевесил – и я грохнулась на спину. Прямо об этот чёртов лёд головой!

– ...! – великий и могучий на выдохе слетел с языка на чистых рефлексах, хотя хотелось орать от внезапной боли и злости.

Голова ныла, спина с копчиком тоже, а самое досадное было в том, что рядом никого не оказалось, чтобы помочь встать, и я первые секунды не могла даже сдвинуться – казалось, меня сжало всю в пружину, а на глазах выступили слёзы от боли.

Но надо было идти – Вера ждала меня, да и на вечеринку опаздывать не хотелось. Но, чёрт, как же было тяжело сдвинуться... И глаза разлепить, потому что перед мысленным взором аж звёзды крутились. И почему-то в ушах шумело, а меня качало...

...Так, стоп, погодите. Я же отчётливо помню, что было потом! Почему я снова проживаю этот момент?

Или синяя белка мне приглючилась – а я настолько отшибла себе голову, что дальнейшее только додумала, а на самом деле мне кто-то вызвал скорую, и сейчас меня мотает в машине? И я всё ещё дома, в родном мире – и не в теле шерстистой тварюшки?..

Надежда, острая и внезапная, как запах йода под носом, сработала лучше любых других стимуляторов, и я быстро распахнула глаза. А от открывшейся картины меня чуть не замутило – и я закрыла их обратно.

Захотелось расплакаться – но, кажется, чёртовы рурури не умели плакать.

Зато умели кусаться!

И я со вспыхнувшей злостью, снова взглянув на этот чёртов мир, что меня не отпускал, вцепилась зубами в пахнущие йодом и морем огромные лапы, из-за которых я чувствовала боль во всём теле. Кто-то слишком сильно меня сжал, едва не задушил – и, того и гляди, вправду раздавит, если не ослабит хватку!

Хотя о последнем, конечно, я не думала. Мне просто. Было. Больно!

И оттого, что меня сжало будто прессом, давило на грудную клетку – и оттого, что я была здесь, а не дома. Я не хотела признаваться самой себе, не хотела вспоминать минуты слабости и ночь, первую ночь в этом мире, когда я осознала, что попала – и неизвестно, насколько. Но отлично помнила ту смесь обиды, страха и отчаяния, приправленную горькой радостью от того, что хоть так – но живая.

Особенно за наведённую Веркой красоту обидно было – я в ней и не походила толком в итоге...

В общем, только захлестнувшими меня эмоциями можно объяснить то, что, находясь на такой высоте, я совсем не подумала, чем мой кусь может обернуться!

Камнем падать в воздухе мне ещё не приходилось – лапы-то чужие разжались, и я полетела вниз, но я ещё была не до конца очнувшейся, чтобы смочь расправить свой «плащ».

В общем, кажется, конец тебе, Машка, пришёл. Доигралась!

Как бы я ни хотела иного, но сейчас ничего не могла сделать, кроме как смириться. Тем более, что создавшийся поток воздуха и вовсе меня сжал так, что теперь подхватить его было затруднительно – спиной-то, когда лапы того и гляди вывернет? Нашли мазохистку.

Так что я падала и падала, залипала в небо и красивую фигуру дракона, что стремительно удалялся вверх (вот паразит, и зачем надо было взлетать так высоко?) – а потом всё прервалось как-то стремительно и быстро.

Мир перекувыркнулся, тело опять прострелила боль, меня унесло куда-то в сторону, желудок попросил сердце в горле подвинуться – а я услышала шелест крыльев.

Да что там услышала – увидела! И перья тоже. И оглушительное «угу!» над ухом.

– Опять ты?! – возмутилась я. Ну надо же так обломать всё! Я уже настроилась на красивую и быструю смерть – а меня просто и банально сожрут?!

Не бывать этому!

И я на вернувшемся адреналине повторила манёвр: прилив злобы, поворот, укус – и ещё чем-то тяжёлым добавила, извернувшись. Как будто в руке скалка была.

И только зацепившись взглядом за обе лапки с острыми когтями, которыми я уже сама в истошно завопившую птицу вцепилась, осознала – это не скалка. И не рукой я сову приложила.

Хвост! Я забыла про свой хвост с жалом. На дракона оно не подействовало бы, понятно – у него же чешуя. И упаднические мысли оттуда же были – потому что ничего из моего арсенала помочь выбраться не помогло бы, укус был жестом отчаяния – удача, что сработало.

А вот с совой я потягаться могла. Правда, какая нормальная сова позарится на синюю белку?..

Да и откуда она здесь? Мы в последний раз в сосновом бору пересеклись вообще-то!

И я вперилась подозрительным взглядом в выпуклый глаз птицы, которая, несмотря на полученные повреждения и явную боль, продолжала меня куда-то нести. Но и не жрала и не убивала, что интересно.

– Ну? – набычилась я, преисполнившись всяческих мыслей.

Сова посмотрела на меня как на дуру – и я осознала, что это я сейчас в неё вцепилась. Когтями и жалом, ага.

– Ой! Сорри! – смутившись, буркнула я – и попыталась разобраться в собственных конечностях.

Так, вот эту лапу отцепляем. И вот эту. И вот эту – когда я успела вцепиться в птичку ещё и собственной задней лапой, интересно?.. Так, и вот тебя отлепляем.

Отлепляем, я сказала!

Ощущения, прямо скажем, от наличия хвоста были странные – он ощущался как будто и продолжением позвоночника, и волос на голове одновременно. И так, и эдак – одинаково сложно в управлении.

Но в итоге я разобралась-таки – и, наконец отодрав собственный хвост, поспешно оттолкнулась от пискнувшей птицы в сторону: мало ли, может, она передумала от меня дать дёру после отпора?..

Но вроде бы нет, ещё раз меня ловить никто не планировал – а я, наконец, правильно развернувшись, смогла раскрыть боковые складки.

Уфф! Лечу!

Я такими темпами, чувствую, скоро привыкну летать-то. Вон, уже мутит не так сильно, и сердце подскакивает уже не до горла, а до ключицы...

А ещё хвост оказался рулём в полёте. Но это я поняла, вильнув им в воздухе – и осознав, что меня заносит по такой же траектории в сторону. Менять что-либо было уже поздно – и я выставила лапы вперёд.

Нет, а над системой торможения надо ещё подумать – однозначно.

Паутина – это, конечно, хорошо, но... Кстати. А раз меня об неё затормозило – это разве не значит, что...

Испуг охватил многострадальное сердце холодной ладонью, я дёрнулась – и уверилась в неприятной догадке.

Я приклеилась!..

7. Товарищ паук, а давайте разойдёмся?..

Быть приклееной к паутине – противно. Брезгливо. И страшно. Это ж какие должны быть пауки, однако, чтобы на их паутину белки приклеивались...

И что-то мне совершенно не нравится, какая у меня жизнь пошла – что ни происшествие, то обязательно кто-то хочет или сожрать, или раздавить, или заисследовать.

Вспомнив взгляд леди Аматоры, я невольно вздрогнула от перспективы быть подопытным кроликом у неё. Я, может, и запоздало понимающая – но не дура же? А два и два сложить было несложно.

Драконы просто так в воздухе не испаряются – а о том, что дракона цвета воды я видела, любое дерево в том несчастном лесу подтвердит – особенно то, которое дракон морозом срезал. Вспомнив же, что и я – белка не хухры-мухры, а почти волшебная, то можно понять, что здесь магия – в порядке вещей. А какой магический мир да без оборотней?

Ну а если Эйран – дракон, то кем может быть его наставница? Тоже драконом, конечно же! В чём сомневаться уже не приходилось: в конце концов, в небе, пока я падала, их было двое – и один крупнее, тёмно-розового насыщенного цвета (Верка бы цветом фуксии обозвала).

И вот во взгляде розового, когда я вывернулась из голубых лап, я успела заметить (не спрашивайте, как!) ту самую искру сумасшедшего учёного, которую видела во взгляде леди Аматоры. В общем, переживание то ещё – хорошо, что я в итоге от них сбежать смогла.

Хотя, конечно, если я не придумаю, как выпутаться из этой паутины – то, может, о своём побеге я ещё пожалею...

Перспектива быть высосанной не радовала в той же мере, что перспектива быть проглоченной, задушенной и раздавленной – так что, преисполнившись панической решимости, я забилась, пытаясь вывернуться. Но, кажется, по ощущению только больше запутывалась: противная паутина липла к шерсти словно скотч к волосам, то бишь намертво – и в какой-то момент я осознала, что не могу двинуться. И адреналин, как назло, начал улетучиваться – и я в полной мере прочувствовала каждую свою мышцу, каждую свою болевую точку, связочку, едва ли не косточку, которым в моих приключениях по воздоху досталось.

И в глазах зарябило от надвигающейся волны боли, в боку закололо – а чуткие беличьи уши услышали отзвук передвижения по паутине. Кажется, хозяин сети приближался.

– Мама!.. – испуганно выдохнула я, когда нос предоставил картинку-тень восьмилапого существа с машину размером (ну, исходя из моего нынешнего размера). – Т-товарищ паук, а м-может, д-договоримся?..

Паника заставила заикаться, рассчитывать на то, что паук окажется вегетарианцем, было глупо – но молча ждать своей участи я больше не могла. А потом вспомнила, что хвост вроде бы был ещё свободным, и судорожно попыталась понять, как вытащить жало из пушистой кисточки.

Когда на тебя несётся восьмилапый монстр с тебя размером, хищно цокая клыками (понятия не имею, как их правильно назвать), а в восьми глазах его ты видишь жажду убивать – ты и молоток из воздуха достанешь, не то, что попытаешься управлять продолжением копчика!

И всё-таки я не успевала – жало-то выдвинулось, я как-то умудрилась это ощутить, но мне никак не получалось отодрать кисточку от паутины – и в итоге я только ещё больше её раскачивала, дёргая за нити. Даже паук притормозил, видимо, пытаясь понять, как будет сподручнее ко мне подобраться.

И быть бы мне высосанной – но в конце концов не выдержала ветка, на которой эта вся конструкция держалась. С громким «крак!» она подломилась (впору благодарить белку за то, что она нажрала себе такие бока – не думаю, что вес паука был критичным), я в очередной раз дёрнулась всем телом – и мы с пауком весело полетели вниз.

О том, что падать из огня да в полымя сегодня, видимо, моя судьба, я подумала уже потом. Когда со всего маху влетела вместе с мерзко скрипнувшим пауком в шумные воды реки внизу.

Опять двадцать пять! Меня что, та сова проклясть успела?..

8. Ты неси меня, река...

Если всё-таки прокляла – уж больно качественно у неё получилось! Впору думать, не сбежала ли она со съёмок Гарри Поттера...

Хотя – вряд ли. Букля уж точно не нападала на всяких там синих белок.

А я – изволила тонуть. Запелёнутая в паучий кокон словно младенец в пелёнки, кувыркающаяся в стремительных потоках воды что флюгер под ветром и... Почему-то всё ещё не задыхающаяся от нехватки воздуха.

Что за чертовщина вообще?!

И я попыталась открыть зажмуренные в испуге глаза – но очередной сильный поток воды прямо в лицо (простите, морду) тут же убедил меня, что это – плохая идея.

Ладно. Возможно, рурури – или как её там? – удивительный мастер по выживанию. С этим я даже склонна согласиться: её способность мгновенно перевоплощаться чего стоит. И, вполне может быть, эта странная белка способна отрастить себе жабры или, чем чёрт не шутит, рыбий хвост – с неё станется.

Но блин, с паутиной-то что прикажете делать?! Я ведь практически обездвижена! А стоит мне окончательно упасть на дно (пока течение несло меня куда-то спиной вперёд) – и всё, привет-прощай, неизвестные края, я попросту задохнусь в иле!

Или утащит какой-нибудь рак, принявший меня за падаль...

От открывшейся перспективы быть растерзанной на кусочки я вздрогнула, а потом и забилась в этих паутинных тисках, с отчаянием понимая, что ещё немного – и я натурально начну досаливать реку своими слезами.

Ну потому что, блин, я не могла – не могла! – ничего сделать с тем, как сложились обстоятельства. И от обиды и страха хотелось тоскливо взвыть – ладно, я вовремя вспомнила, что всё ещё под водой, а потому открывать рот не стоит. Мало ли, какая грязь в глотку залетит – застрянет ещё.

И несло меня так, и несло, словно запущенную торпеду – пока очередной поток воды куда-то не вильнул, а меня закрутило так, что я почувствовала тошноту.

«Чёрт, ну я же не готовилась в космонавты!» – обречённо подумала я, чувствуя себя бельём в стиральной машинке. Пытаясь хоть как-то затормозить, я заработала хвостом – благо, он вроде тут посвободней ощущался (видимо, река часть паутины всё же смыть смогла). Но совсем забыла, что вместо весла на месте хвоста у меня пропеллер – и новосозданной тягой сама себя куда-то вытолкнула.

«Куда-то» оказалось поверхностью реки, но не успела я возрадоваться вновь солнцу и ветру, как что-то сцапало меня прямо поперёк туловища и больно сжало, как тисками, а паутину явно пропороло что-то донельзя острое.

– Да вы!.. ЗАКОЛЕБАЛИ! – внезапно обретя голос и отплевавшись от воды, заорала я – и впилась острым жалом прямо в нос выудившего меня медведя!

Бурый ошалел, заревел обиженно, замотал головой, расслабляя челюсть, явно пытаясь выплюнуть ершистую «рыбку» - и меня мотнуло по инерции следом за движением его морды. О том, что меня над рекой держал только острый коготь из хвоста в чьём-то чёрном носу, я подумала слишком поздно – когда поверхность реки снова начала приближаться.

Я инстинктивно выставила локти - и по сердцу полоснула радость: паутина теперь не мешала движению лап!

«Я ему скажу спасибо потом», – немного виновато подумала я, слыша обиженный рык за спиной – и пролетела немного вперёд, подхваченная под уже привычный кожаный «плащ» порывом ветра.

«Штош... Дубль два», – вздохнула я про себя, снова куда-то несясь по реке, в которую опять упала.

Но, по крайней мере, паутины на лапках не было – и на том спасибо.

Но интересно, куда ж меня несёт-то с такой стремительностью?..«Там же не может быть водопада, да?..»

Спустя пару минут, оглушённая грохотом воды впереди, я получила ответ на свой вопрос. И, прямо скажем, даже уже не удивилась.

Не с моим везением. Точно – не с моим.

9. Водопад

Что бы вы сделали на моём месте? Попытались бы свернуть ближе к берегу? Взобраться на что-то вне поверхности воды? Использовать трюк с хвостом, наконец?

Я – не сделала ничего. И не сказать, чтобы не успевала – нет. Просто... Устала я.

Тело болело, меня тошнило, сил хватало только на то, чтобы держать лапки прижатыми к бокам – чтобы не вввернуло руки или меня не протащило по камням на дне. И мысли пришли насквозь неоптимистичные – по большей части потому, что день как-то вот с утра пошёл кувырком.

Сначала – вынужденная голодовка, потом сова, затем драконы, падение с высоты, опять сова, паук с его чёртовой паутиной, река, медведь... Вам не кажется, что уж больно много всего свалилось на одну маленькую меня?

Мысль о проклятии прочно засела в голове. Ну не могло же быть, что это мне так просто очень сильно не везёт?

Правда, если это было проклятье – то странное какое-то. При том, что я вроде бы постоянно попадала в передряги, я не сказать, чтобы прям сильно пострадала. Уши и хвост всё ещё при мне, из пасти медведя я отделалась царапинами (подозреваю, тут паутина смягчила последствия), даже вон, мыслить всё ещё могу. Более-менее здраво.

Но... Слишком много нервов. Маленькое сердечко стучало так, что я начинала подозревать, что ещё немного – и меня хватит инфаркт. Как-то слишком много нагрузки пришлось, организм явно не выдерживал.

Хоть рурури и была магической зверушкой, к такой жизни её мать-природа точно не готовила. «Где она вообще живёт-то, интересно? С такими-то навыками...»

И даже вот, несмотря на опасную ситуацию и водопад где-то впереди, у меня даже хватило времени подумать о своей короткой жизни. Может, не столь быстрое течение было тому виной – а может, просто звуки в воде разносились далеко, и на самом деле мой «опасный аттракцион» был не так и близко.

Честно – устала пытаться понять, что вообще вокруг происходит. И теперь плыла по течению – в прямом и переносном смысле, – с вялым любопытством ожидая, когда ж меня выбросит из воды.

Наверное, это был отходняк – судя по вялости в лапках, так точно. Или, быть может, я промёрзла настолько, что даже утеплённая шуба рурури уже не спасала – а всем ведь известно, что холод в какой-то момент заставляет чувствовать себя максимально вялым и сонным.

В общем, мне хотелось заснуть. Вот прямо сейчас, прямо в воде. И я уже толком не была способна даже пошевелиться – просто не было сил.

Так меня в итоге на водопад и вынесло – едва живой тушкой, которая потеряла стимул для борьбы (или силы для неё же). И я вместе с водой полетела вниз.

И вот как вы думаете, суждено ли мне было разбиться о камни внизу и наконец получить свободу от этой странной жизни? Да нет, конечно.

Появление совы (мне кажется, или это вообще одна и та же сова?) вызвало лишь вялое любопытство – даже когда она, не побоявшись огромной массы воды, сунулась за мной и вытащила мою вялую тушку в своих когтистых лапках.

Наверное, будь я не в таком состоянии, как сейчас, я бы даже удивилась, как это её перья ничуть не намокли под водой.

Но всё, на что меня хватило – это вяло буркнуть:

– Опять ты, – и обречённо закрыть глаза, чувствуя, как сова, наконец завладев моей тушкой, куда-то меня несёт.

И я сама не поняла, в какой момент, убаюканная мерным хлопаньем крыльев и покачиванием в крепко сжатых лапах, я отключилась.

10. Озеро

Мы должны были встретиться у озера.

Точнее, нет, не так. Встреча была назначена у Влада – он обещал упросить родителей отвезти всех нас на место. У его мамы с папой у каждого по машине было, плюс, Артём с ребятами на паре тачек – в общем, должны были загрузиться без проблем.

А кто-то ещё сказал, что сам подъедет – чем-то им наш маршрут не понравился, который Алекс, как главный инициатор, в группу скинул. Я так и не поняла, чем – но приняла к сведению, что Катя со Светкой с теми ребятами поедут.

Тоже мне подруги, конечно – Верка бы меня одну не отпустила, а они вон, намылились... Впрочем, наверное, я зря на них бухтела – всё-таки это мне перед Алексом покрасоваться хотелось, девчонки-то со своими парнями приехать должны были, так что и логично.

Эх, как же не вовремя Верку об лёд угораздило... Я чувствовала смутную вину, что это с ней произошло рядом со мной, и теперь она не сможет поехать с нами – впрочем, успокаивало совесть то, что она и не особо рвалась сюда. Сказала, душа не лежит.

Мне бы к её интуиции прислушаться, конечно – но кто ж думает о чувствах других, когда свои по венам жгучим потоком играют?

Нравился мне Алекс, что уж тут скрывать. Но и прямо сказать о своих чувствах было стрёмновато, а в обычное время он меня и не замечал особо – я специально не одевалась вызывающе и не красилась на учёбу, чтобы ничто не отвлекало. Диплом мне всё-таки нужен был сильнее, чем потребность выделиться.

Но тут-то, на вечеринке, приодеться – сам бог велел! А там, может, Алекс и заинтересуется – чем чёрт не шутит...

В общем, возвращаясь к озеру – на его берегу мы и должны были тусовать. Место было красивое, хоть и слухи о нём ходили странные – хотя когда б это кого-то останавливало, да?..

Помню, как я ворвалась на встречу одной из последних, запыхавшись от бега. Думать о том, как я теперь выгляжу, абсолютно не хотелось, и я чистосердечно надеялась, что по пути не встречу ни одного предательского зеркала, которое безжалостно покажет, как на мне отразились спешка и падение на лёд.

– Машка, ну наконец-то! Сколько ж тебя можно ждать! – заворчал кто-то из девчонок, цепляясь за локоть парня рядом. – Скоро и вовсе стемнеет, какой же это будет пикник?

Ну да. Прикрытием нашего сборища было то, что, типа, наша компания решила собраться и устроить пикник на берегу. А потом засиделась, всё такое... Это чтобы нас сразу же не загребли за нарушение порядка, если что.

Потому, собственно, и старались хотя бы приехать до темноты.

Знаю, звучит бредово – какой пикник и зимой? Шашлыки как-то больше в тему, что ли. Но когда я об этом заикнулась, мне популярным языком дали понять, что в уточнениях плана не сильно нуждаются – и вообще, Машка, не твоего ума дело. В смысле, не беспокойся – сами уладим.

Честно говоря, я обиделась тогда (и больше всего было обидно, что Алекс это всё слышал) – но скрыла эмоции, чтобы не прицепились с нравоучениями о том, какая я такая-сякая неблагодарная.

Не страшно. Если что – я буду всё отрицать и скажу, что с этими дебилами не вожусь.

Думаю, мне поверят.

Дальнейшее я помню плохо, что удивительно – может быть, так сказалось волнение, потому что я оказалась в одной машине с Алексом. А может – не отложилось, потому что ничего существенного не произошло, и до озера мы доехали без проблем.

И лишь разглядев несколько домишек на берегу, я наконец поняла, где мы. В принципе, могла бы догадаться – Алекс же любит всякие старые развалины.

Да и озеро в окрестностях одно было – как я могла забыть? Зато понятно, почему Катя со Светой не рискнули заехать так, как мы, со стороны лесной дороги.

Заброшенная турбаза. Или это был недостроенный кэмпинг?.. Честно говоря, не помню точно, во что должны были превратиться эти дома – их строили ещё до моего рождения, – но говорили, что собственник разорился, и в итоге дома так и остались полузаброшеными и всеми позабытыми.

Зато теперь понятно, почему ребята сказали, что необходимости тащить с собой кучу вещей нет. В конце концов, домов хоть и было немного – зато были укомплектованы на совесть. Только и надо было, что огонь развести, проветрить помещения да очистить пространство для спальных мест и готовки – вечеринка планировалась на всю ночь, и потому стоило позаботиться заранее о впавших в сонное состояние в разгар веселья товарищах.

Озеро искрилось под уходящим солнцем, будто кто-то бросил россыпь рубинов на лёд, а высохшие кусты смахивали на древесную корону – или ожерелье: смотря чем представить само озеро. И такая тишина, какая бывает только на природе, когда ты, привыкший к шуму города, оказываешься вне его владений...

Здесь действительно было очень живописно. Но очень холодно. Воздух изо рта поднимался облачком пара, а ладони у меня даже в тёплых перчатках начинали мёрзнуть. Не говоря уже о вечно мёрзнущих ляжках, что меня неизменно раздражало, когда приходилось находиться на морозе довольно долго.

Но ничего не поделаешь: инициатор всегда страдает первым.

Да, приехав на место, ребята всё же признали, что идея с шашлыками не лишена перспектив, и меня, как самую активную (и заносчивую – ну, я так думаю) отправили искать, собственно, дрова. Что значит, почувствуй себя Алёнушкой из сказки про двенадцать месяцев, да?

Или там была Настенька?.. Не помню, если честно – было так холодно, что у меня уже создавалось ощущение, что ещё немного – и я отморожу себе мозг. Хотя, быть может, так раздражение и усталость сказывались – падение на лёд ни для кого не проходит бесследно, а у меня к вечеру ушибленные мышцы заныли-таки...

В общем, в поисках хвороста соваться в видневшийся лес поздно ночью я не рискнула: мало ли, что меня там ждёт среди сугробов. А вот те самые кусты из «короны» озера могли вполне подойти.

Знала бы я, чем всё закончится – и может быть, мне под каблуками не подвернулись бы скользкие камни, под руки – хрупкие ветки, а внизу, у подножия холма, с которого я скатилась кубарем, меня бы не ждало обманчиво безопасное озеро, легко раскрывшее ледяные объятья для доверчивой дурочки.

Может, всего этого не было бы, если бы я вовремя вспомнила присказку, передававшуюся из уст в уста на моём курсе? «Машка Савельева – известная неудачница».

И, если вы ещё не поняли, Савельева – это я.

И, кажется, озеро было непростым, если, почти утонув и потеряв сознание как человек, спустя мгновение я осознала себя барахтающейся пушистой белкой на ровной глади озера, которую накрыла понятная мне паника. Вот только умирать заново я не собиралась вовсе!

И вот кто сказал, что белки не умеют плавать? Очень ошибался человек, скажу я вам.

Потому что могут – просто, понимаете, мотивация была не та. Близость смерти заставляет пересмотреть приоритеты.

Это я вам как состоявшаяся утопленница говорю.

11. Сова не из Гарри Поттера

А вот белкой я оказалась довольно живучей. И, кажется, более удачливой.

И я, обведя своё нынешнее местопребывание взглядом, вздохнула и в задумчивости почесала до сих пор ноющий затылок. Удар, пришедшийся в приснопамятное место, выдернул меня из беспамятства и человеческих воспоминаний как пробку из бутылки.

Лучше бы я и дальше происходящее не осознавала – чесслово! Потому что я уже устала ничего не понимать.

– Ну и? Долго ты меня взглядом сверлить будешь? – недовольно зацокала я, косясь на свою невольную собеседницу. Страха она теперь во мне не вызывала, за первое знакомство даже было немножечко стыдно – и, честно говоря, я не знала, как себя с ней вести.

Нет, а кто бы в своём уме, будучи на моём месте, обрадовался, обнаружив себя в когтях предположительно хищника? До сих пор помню вычитанное однажды в Википедии описание, как совы расправляются с белками, которых поймали на ужин.

Крак! И всё – со сломанной шейкой сильно не побегаешь. Если ты, конечно, не какой-то особый вид, который как раз в виде зомби и существует.

Нет, ну а что? Если бы рурури из таких вот существ была – я бы совсем не удивилась, учитывая все обстоятельства. Зомби-белка – звучит же?

Сова на вопрос вспушила свои белые с пёстрыми отметинами перья на плечах и шее и подвигала головой, будто заправская кобра – ну, знаете это странное движение совят, когда они будто восьмёрку выписывают макушкой? Вот, тут прям похоже было. Я даже начала сомневаться, что передо мной – прям взрослая сова. Может, это подросток от совиного мира, и он теперь сам не знает, что со мной делать?..

Было бы, конечно, прям в тему ко всему тому сумасшествию, которому я стала свидетельницей. И я даже зависла, задумчиво глядя на птицу в ответ, пытаясь прикинуть вероятность истинности моей теории.

...Нет, такими темпами я точно в учёные переквалифицируюсь. Уже и слова какие-то умные вспоминаются – ужас какой-то, кем только не станешь от безделья и непонимания ситуации!

Внезапное шипение заставило вздрогнуть, и я на одних рефлексах взмыла над гнездом:

– Ты чего так пугаешь, морда остроклювая?! Я ж с тобой инфаркт схлопочу! – сердито выкрикнула я, кляня про себя белкины инстинкты, так не вовремя проснувшиеся. И только спустя долгую секунду, в которую сова оцень внимательно глядела на меня жёлтыми лунами глаз, до меня дошло.

– Мамочки! – пискнула я, сигая обратно сове под бок, подальше от входа в дупло, в котором гнездо сова свила. А птица уже расправила крылья, пригнулась к земле и сипела – иначе и не скажешь – на незванную гостью, оскалившую длинные тонкие зубы и медленно наращивавшую амплитуду раскачивания.

«Гипнотизирует!» – быстро поняла я, когда заметила, как озадаченно сова склонила голову на бок. И тут же вспомнила, чем чревато промедление в поединке со змеёй – а, к нашему общему несчастью, в дупло к сове заглядывала именно она (вот нигде от них спасения нет!).

И знаете, такая злость меня взяла! Настолько сильная, что я, осмелев, подхватила какую-то твёрдую штуку из гнезда, напоминающую оплывший камень, и швырнула её в змею:

– Эй, это моя сова! – про себя удивившись, чего это камень мажется.

А потом таааак завоняло! И я мгновенно поняла свою ошибку. Но было уже поздно.

Да уж, Машка. Только ты, с твоим везением, могла в рассерженную змею кинуть совиным помётом. Очень, конечно, оригинально и смело – но, кажется, вас сейчас за подобное попросту сожрут.

И я невольно пригнулась, прячась за плетёным ободом гнезда, прикидывая, смогу ли за один прыжок выскользнуть из дупла, пока змея с совой будут выяснять, кто сильнее. Жаль сову, конечно – но мне моя шкурка всё ещё как-то ближе к телу, что ли.

И скосила взгляд на ещё один кусок то ли помёта, то ли погадки, что оказался рядом со мной (по запаху не могла понять, что это – пахло одинаково отвратно). Интересно, ещё раз бросить этой штукой в змею будет откровенной наглостью или глупостью?..

Впрочем, выяснить я это не успела – змея наконец сделала свой ход.

12. Змея! На парселтанге «помогите!» – это «фас»!

Никогда не думала оказаться той, кто будет в совином помёте прятаться от змеи – а поди ж ты! На что не пойдёшь, лишь бы тобой этот чешуйчатый шланг побрезговал.

Деятельность, прямо скажем, безумно неприятная – и, будь моя воля, ноги бы моей здесь не было. Вот только миновать тот визжащий и шипящий клубок из перьев и чешуи у меня с первого раза не получилось, а потом...

Ну да, да. Я не смогла бросить сову – потому что она мне всё же жизнь спасла, и я ей была обязана. Что тут ещё скажешь?

Так что ничего удивительного в том, что я сейчас методично грызла найденную ветку в гнезде, пытаясь из неё сделать подобие копья, не было. Я торопилась изо всех сил, но, честно говоря, здраво понимала, что у меня остались считанные минуты – в замкнутом пространстве сова змее не соперник. Не взмыть вверх, бросая противника плашмя на скалы, не наброситься клювом, метя в уязвимое место – даже не сбежать в небо: выход из дупла-то нам перекрыли.

Или нет?..

Я невольно бросила взгляд из-за гнезда – и чуть не выронила своё оружие: путь был свободен! Змея так увлеклась дракой, что наконец убрала свой хвост оттуда! У меня был шанс спастись!

Но... «Я ведь себя уважать перестану, – поняла я – и поморщилась на очередные совиные вопли. – Поздно ты, Машка, спохватилась. Мы в ответе за тех, кого приручили... на свою голову». И, вздохнув и сжав «копьё» в лапках покрепче, я выглянула, дожидаясь удобного момента.

План был прост до безумия: ткнуть змеюку под жопную часть со всей дури, и тем самым дать сове те драгоценные минуты, которые ей нужны, чтобы клюнуть змею хотя бы в глаза, не говоря об ином. Сейчас они обе были на равных – но в свою сову я верила. Так что, когда клубок дерущихся существ в очередной раз распался, я собралась с силами и побежала, занося своё оружие.

– Держи, фашист, гранату! – не удержалась я от вопля – и, метнув палку как дартс, даже не глядя, воткнулось оно или просто мазнуло по бронированному боку, я поспешила юркнуть снова в гнездо.

Ещё не хватало самой укус отхватить. «Нафиг надо мне это ваше змеиное бешенство!»

Совиный клекот раздался снова, хвост змеи бешено хлестнул по воздуху, мощным ударом снеся часть дерева рядом с выходом из дупла, потом ещё раз, но с меньшей отдачей... Я не сразу поняла, что амплитуда ударов действительно снизилась, и это были предсмертные судороги. Но когда змеиный хвост в очередной раз дёрнулся, но как-то для змеи неестественно, я наконец догадалась выглянуть из своего укрытия.

– Ф-фу, она же грязная, – не удержалась я от комментария, когда сова снова впилась в бок, покрытый чешуёй, и выдрала клок мяса, который тут же заглотила. Сова повернула ко мне голову, как-то странно хекнула и продолжила есть – а я резко вспомнила, что я-то воняю не лучше.

– Н-ну ладно, я это самое... Помоюсь, что ли. А ты тут... Посиди, – пробормотала я, по стеночке, по стеночке обходя насыщающуюся сову. Вспомнилось, что вообще-то не факт, что я тоже не должна была стать совиной едой – так что мне тут же захотелось на воздух. И спасительный выход из дупла я преодолела с бешено колотящимся сердцем в горле.

Как я спустилась вниз по дереву – в памяти не отложилось: так сильно было желание меня и моей внутренней белки сбежать куда подальше от хищницы. А потом... Ну да, потом я вспомнила, что на моей шерсти до сих пор совиный помёт, сор из гнезда и теперь хвоя дерева, с которого я слезла – и пришлось снова искать реку или хотя бы достаточно крупную лужу, чтобы помыться.

Правда, река попалась мне быстрее – оказалось, что дупло было от неё не так и далеко, даже по беличьим меркам – а я, поскакав по земле, вспомнила, что белки вроде как и не наземные жители. Передвигаться по земле оказалось не очень удобно.

А отмыв мордочку, я почему-то совсем не удивилась возвращению маскировки в виде рыжей шубы. Действительно, я снова была в привычном даже для меня, человека, лесу – а потому синяя белка здесь выглядела бы... Странно, мягко говоря. Даже экстравагантно, я бы сказала – и бросалась бы в глаза явно больше, чем белка, плещущаяся в реке (хотя, наверное, это тоже было нетипично для белок).

Ледяной холод реки меня как будто даже уже и не особо трогал – хотя, быть может, шерсть рурури была плотнее беличьей?.. Как бы то ни было, худо-бедно отмыться удалось – хотя бы пропал запах, хотя я под конец уже думала, не нырнуть ли снова в реку целиком: я же вроде как даже задохнуться в реке не могла.

Сложные вопросы о том, почему же тогда там, на озере, белку накрыла столь сильная паника, я оставила на потом. Может, объём воды влиял? Или же это я, с остаточными воспоминаниями о собственном утоплении, нарушила ей все планы, а она, быть может, и вовсе проделывала привычный для неё маршрут – как вот теперь узнаешь? Та часть сознания, что отвечала за наше общее тело, разговаривать явно не умела.

– А я вообще как разговариваю тогда?.. – невольно прервалась я от своего занятия, чтобы коснуться горла. Не похоже было, что моя речь как-то не укладывается в беличью физиологию – никаких изменений при издавающихся звуках я не заметила.

Эксперимент с проговариваемым вслух алфавитом подтвердил: рурури свободно издавала те звуки, которые я воспринимала своей речью, и ни на одной букве не споткнулась. Закрадывалась мысль, что рурури в принципе разговаривать способны... Только не очень понятно, почему моя белка до этого не говорила. Зато стало ясно, почему я не понимала стрекот обычных белок – походу, и не должна была. Мы же в принципе разные виды.

Только как тогда меня понимала сова?..

– Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу, – невольно хихикнула я, вычёсывая кисточку на ухе. Мысль о том, что сова тоже может оказаться «оборотнем», меня позабавила.

«Что ж... Даже если это так, лезть обратно, чтобы выяснить это, я, пожалуй, не стану», – я подняла голову и взглянула на дерево, гипотетически похожее на то, с которого я слезла, и вздохнула.

Даже если захочу, найду определённо не сразу – но больше, чем странности совы, меня сейчас беспокоил наконец проснувшийся голод. Резко вспомнилось, что я за прошедшие сутки так ничего толком и не поела.

– Надеюсь, они хотя бы съедобные, – уныло пробормотала я себе под нос, крутя шишку с орехами в лапках (по крайней мере, на то намекал запах). Ради непустой шишки мне пришлось несколько минут побегать под деревьями, так что первая находка умаявшуюся меня обрадовала. А то голод, скрутивший живот, казалось, мог меня заставить скоро согласиться и на кору.

И, поковыряв шишку, я наконец достала искомое, снова вздохнула и вгрызлась в орех.

13. Подозрения

Орех оказался кедровым – я не разбиралась в деревьях, но уж знакомый вкус-то сложно перепутать! Правда, одного оказалось мало даже для белки, и я заколупалась в шишке, сосредоточенно выуживая следующий.

Интересно, а чем ещё питаются белки? Нет, я уже, конечно, выяснила, что рурури, оказывается, всеядная (что стоит тот несчастный клок мяса, который мне драконы сунули). Однако я себе слабо представляла ситуацию, в которой бы сама охотилась на несчастных зверюшек. Ну, во-первых, я их раз в тридцать меньше – если глазомер меня не подводил, рурури лишь ненамного крупнее настоящих белок и была, и в маскировочной шкурке тоже размерами похвастаться не могла. А во-вторых – я категорически против убийства.

Ну, если точнее... Понятно, что если я настолько оголодаю, что даже буду этот вариант рассматривать, это будет самый крайний вариант. В конце концов, дома ж я мясо ела. Но – и тут важна эта поправка! – ела я всегда готовое, со специями, и никогда не представляла себе животное, какое в теории кушаю. Тем более, что чаще всего в жизни студенческой мне перепадали колбасы да сосиски – а вы их состав видели вообще? Верите? Вот то-то и оно!

Понятно, что не очень полезно для здоровья, но всё равно, когда кушаешь этот изыск мясокомбината, почему-то слабо верится, что мясо там настоящее. Особенно с нынешними технологиями. И получается, что субъективно ты мясо в сосисках мясом и не воспринимаешь. И по этой же причине сырое мясо, если я его видела в витрине, всегда вызывало во мне желание пройти мимо. То ли дело готовое! Жареное, парёное, испечёное – это я поесть могу, это всегда пожалуйста!

Короче, если бы я в своей прошлой жизни оказалась в лесу и пришлось бы добывать себе мясо, я бы там и померла, ага. От голода. В отличие от белки, растущий организм дитя человеческого на одних орехах всю жизнь не проживёт. Мало белка, понимаете ли.

Нет, конечно, в теории ещё рыба существует. Её я, допустим, даже способна была добыть – и сочувствия, как другие животные, она вызывала во мне недостаточно, чтобы не рассматривать в качестве пищи. Но, опять же, сам факт убийства.... Брр, мерзко. Даже представлять не хочется. Тем более, её ж потрошить потом, готовить (а воняет она во время той же жарки, прямо скажем, не духами), и выхлоп получается маленький на тот объём работы, который нужен, чтобы получить приемлемое мясо.

Ну и никогда нельзя забывать об опасности всяких неприятных болячек, которые в сырой рыбе содержатся. Недостаточно хорошо приготовишь – и привет, паразиты.

Нет, если так подумать, скорее всего для нынешнего моего тела это будет даже прикормка. Есть у меня подозрение, что внутри синей белки прячется какой-то термоядерный реактор – нет, ну правда, кто знает, какая у неё вообще анатомия, у этой несуществующей на Земле зверушки? Но... Представлять такое неприятно, и рисковать я, пожалуй, не стану. Нафиг, нафиг нам проблемы, когда их можно избежать.

Насекомые вообще не вариант – может, для белки они и норма, но для меня, как человека, есть их, особенно сырыми, просто брезгливо. Особенно личинки, как в том же Короле Льве... Фу!

Ну и таким образом можно было вернуться к изначальному вопросу. Чем, блин, мне прокормиться-то? Неужели придётся жить впроголодь?..

На последнюю мысль живот недовольно заворчал, а я очнулась от размышлений как раз вовремя, чтобы понять, что белка шишку ободрала и без меня. Инстинкты – удобная штука, всё-таки!

Но, кажется, даже столько орехов, сколько в теории хватило бы для обычной белки, нам оказалось на один укус. «Что ты за проглот-то такой! – ругнулась я про себя, с тоской понимая, что мне снова предстоит поиск несчастных шишек. – Сколько тебе надо-то для сытости, ёмоё?!»

Но тут ветер изменился – и до меня донёсся знакомый до боли запах. Тот, который мне так и не удалось даже унюхать в свой последний день в теле человека.

В лесу едва уловимо пахло шашлыком. Тем самым, с костра, с пылу с жару, посыпанным специями, с колечками лука на шампуре и горячим соком, от капель которого костёр недовольно плюётся искрами... Рот тут же наполнился слюной, а я запоздало поняла, что живое воображение сыграло со мной дурную шутку – ведь теперь ни о чём другом я и думать не могла!

И даже истеричный голос разума, напоминающий, что в этом мире шашлыкам просто неоткуда взяться, и сами по себе они уж точно не появляются, был задавлен зверским желанием немедленно отправиться на запах. «Кажется, тебе вообще неведом инстинкт самосохранения», – вздохнула я, понимая, что рурури ещё не бросилась в лес только потому, что я тоже сейчас включённая в процесс, так сказать, и потому перехватить управление над телом инстинкты не могли. Да и вообще... Почему рурури (белка, на минуточку!) так реагирует на мясо? Понимаю я, человек – но синяя зверушка с ладонь мою размером?..

Зря я задумалась, конечно. Потому что рурури на месте больше ничего не держало, и в следующую секунду я осознала себя на ветке, с которой только что спрыгнула, раскрыв лапки и подхваченная ветром подмышки.

– Рурури, блин! – рявкнула я, судорожно изогнувшись, чтобы не врезаться в ствол. Ветром меня тут же унесло в сторону, и приземление вышло жёстким – я шмякнулась мягким брюшком на толстую ветку какого-то дерева, оказавшегося по ощущению чуть ли не каменным.

– Уй! – как больно! Чёртова белка! Из глаз чуть не посыпались искры, а ушибленный живот взвыл сиреной – и от боли, и от голода. Запах-то ведь теперь стал ещё отчётливее!

– Да идём мы туда, идём! – ругнулась я, болезненно скривившись и пытаясь отдышаться. Внутренняя белка наконец притихла, а я вздохнула с облегчением, ощутив, как ушло давление на мозг.

Ничего себе! Я и не думала, что она так может! А рурури точно не понимает, что я – засланец в её теле? А то, такое ощущение, как раз-таки наоборот – мне ведь чуть весь дух не вышыбло! Я так и снова окочуриться могла!

Правда, откуда бы этой белке знать, что после такого она сама живой останется? Тело ведь одно?..

Неуместные мысли. Такими темпами она опять всё в свои лапки перехватит. Да и... Не слишком ли странно подозревать саму себя в попытке самоубийства?..

«Белка просто дурная!»– двинувшись на запах, отмахнулась я, пытаясь не обращать внимания на холодный ком, образовавшийся в животе.

Потому что мысль, казавшаяся безумной, меня почему-то напугала до чёртиков.

14. Встреча у костра

Как я и думала, шашлык из ниоткуда не взялся. Да и шашлыком-то по сути не был – это я так, по привычке из прошлой жизни называть любое жареное мясо на костре шашлыком, так подумала и представила. А в реальности – просто ломти мяса подкопчёные, судя по остаткам шерсти – местного зайцеобразного.

Остатки тушки догрызала рядом с костром какая-то собака, и я сморщилась, даже с высоты улавливая смрад от трупика. Шашлык, конечно, пах аппетитно, но ветер был переменчив, и периодически вместе с голодом я ощущала тошноту. Однако наблюдательный пост покинуть не осмеливалась – во-первых, я всё-таки нашла еду! Хотя и стащить её прямо под носом её хозяев сейчас было затруднительно.

А во-вторых – я впервые в этой своей жизни увидела человека. Острота беличьего зрения мне уже помогла понять, что уши у него вполне обычные, не заострённые – а значит, сугубо по этому признаку, можно было предположить, что он хотя бы не дракон. Ну, не тот, что мне встретились до этого, короче.

Хотя много ли я понимаю в местных драконах, конечно!

Человек был в штанах и тунике, которые я окрестила бы охотничьими – если вспомнить иллюстрации из учебника истории и всякие картинки из фэнтезийного набора, который знает каждый мой современник. Короче, если вспомнить, как по запросу из Гугла выглядел Леголас (или как там звали эльфа из Властелина колец?), то вот, у местного человека был похожий наряд. Даже плащ с луком имелись – они лежали рядом с ним на каком-то камне, правда, лук я опознала сугубо по характерному изгибу и стрелам рядом. Потому что на самом луке тетивы не было.

Я, конечно, как-то читала, что тетиву с лука снимали, чтобы она дольше прослужила – но не ожидала, что встречу когда-нибудь такое воочию. Да и лук-то был непривычно больше, чем я ожидала по фэнтези картинкам...

Заинтересовавшись, я вытянулась, пытаясь из своего укрытия рассмотреть, есть ли у человека что-то на спине. Мелькнуло предположение, что луков у него два, и тот, который использовали для охоты, просто висит на нём. Это бы объяснило лук без тетивы на камне – ну, может, он такой человек, с собой основу таскает, режет на нём узоры какие, не знаю?.. Типа сурового мужского хобби.

Рассмотреть не получилось, человек сидел ко мне лицом и ел, закрывая руками обзор – однако опёрлась на соседнюю ветку я не слишком удачно. Она громко щёлкнула, ломаясь – и я замерла, боясь шевельнуться.

Собака на звук резко подняла голову, всматриваясь, и я обмерла от ужаса – потому что зрачки у собаки были вертикальные.

И смотрели прямо на меня.

– Грутхар, что там? – я не сразу поняла, что этот глубокий бас принадлежит молодому человеку – просто не верилось, что в таком стройном теле могут быть настолько мощные лёгкие. Если бы я своими глазами не видела этого человека – по голосу представляла бы великана, в два раза его крупнее.

Пёс повернул голову на голос хозяина и облизнулся. Как хочешь, так и понимай, называется. Слава богу, не заговорил – а то после его (её?) зрачков я почему-то смутно этого ожидала. Нет, а что ещё думать про пса с такими глазами?

Что он оборотень или демон, конечно. Фантазия после книг, фильмов и игр у меня, знаете ли, богатая.

Хозяин пса, оторвавшись от своего обеда, почесал его за ухом, словно вопрос был сугубо риторическим (ну хотя да, кто в самом деле ждёт ответа от обычной собаки, когда задаёт ей вопросы?). Пёс замахал хвостом – и я невольно выдохнула от такой мирной картины. Глядишь, и забудут о моей оплошности, и я смогу понаблюдать дальше.

Однако оказалось, что рано я расслабилась.

– Рурури, господин, – голос, раздавшийся будто бы над ухом, напугал нас с белкой до чёртиков – и сиганули мы на одних инстинктах с дерева в едином порыве. То, что делать этого не стоило, я осознала секундой позже – когда ощутила, как меня дёрнуло обратно.

– Господин, может, скормить её псу? Мана у неё подходящая, – меж тем продолжал тот же голос, а я ощутила дежавю. Вот только в этот раз паутины паука я не видела, хотя по ощущениям именно в ней и залипла.

И точно так же не могла выпутаться, как ни старалась. А ещё секунду спустя до меня дошёл смысл озвученных слов.

«Нет, стоп, погодите! Какое – псу скормить?! Какое – мана подходящая?!! Я на такое не подписывалась!» От обиды и безысходности на глазах выступили слёзы и я забилась ещё интенсивнее, пытаясь найти в этой невидимой сетке, в которую меня поймали, выход. Однако лишь перевернулась к верху хвостом, и чуть ли не нос к носу оказалась к псу, что внимательно наблюдал за моими метаниями.

– НЕТ! – рявкнула я и панически замахала лапками.

Очередной взмах – и на собачьем носу начала набухать от крови царапина, а зверюга вскочила, оскалившись.

– Нельзя! – подал голос тот, кого я приняла за человека, и меня резко дёрнуло вверх.

Боясь, что меня от очередного рывка стошнит, я зажмурилась – и, свернувшись калачиком, замерла, ожидая своей участи.

15. Мир вниз головой

На человека я старалась не смотреть вовсе. Было дико страшно.

А вы бы чувствовали себя в безопасности, если бы вас резко подняло в воздух вверх тормашками? Особенно после озвученной перспективы послужить обедом демоническому псу – и до кучи пребывая в осознании, что за безопасного человека вы приняли нечто... ужасное.

А охотник определённо представлял угрозу. Хотя, конечно, за эти минуты он ни разу не проявил себя – за что ему огромное «спасибо». Что-то я не уверена, что не завизжала бы от ужаса, если бы он попробовал к моей шерсти прикоснуться.

Висеть в воздухе, конечно, участь тоже так себе – но так сохранялась хотя бы видимость свободы. Путы, крепко меня державшие, хоть и были явно магического происхождения, но движений не стесняли, и мордочку в хвосте своём я прятала вполне свободно. Хотя от положения головой вниз начинало ощутимо тянуть виски – пожалуй, беличьи мозги совсем не предназначены для подобных увеселений.

«Учтём на будущее, – отметила про себя я, заодно с удивлением понимая, что провисела так уже минут пять. – Если, конечно, такими темпами я раньше не окочурюсь». Основания предполагать, что сердечко скоро не выдержит, были самые веские – оно билось так сильно, что меня даже в таком положении трясло.

Или это меня от нервов так?.. Ожидание гибели, вообще-то, похуже самого мгновения смерти! Смерть хотя бы не тянет время как патоку, а слабость, охватившая всё тело следом за нервным потрясением, не превращает тебя в желе без костей.

Но особенно настораживала воцарившаяся тишина. Ни тебе всяких Грутхаров, ни «господинов», ни даже лая демона-пса. Дыхание – и то для меня не слышно было. Хотя вполне возможно, что слух не работал потому, что собственное дыхание было излишне шумным. Попробуй-как тут, пробейся через гул крови в ушах!

Я даже невольно схватилась за голову – не столько от неприятных ощущений, сколько в попытке удержать её на месте, потому что мир перед зажмуренными глазами начал ощутимо плыть. При этом даже мотнуть головой я сейчас поостереглась – как бы на головокружение не нарваться такими темпами.

Однако момент ощутимо затягивался.

В конце концов, стоило ожидать, что минуты бездействия приглушат перманентный страх, и я не удержусь, чтобы не глянуть хотя бы одним глазком, что там вокруг меня происходит.

Чёрт, а происходило очень многое, оказывается!

Этот охотник недоделанный просто бросил меня! Нет, вы представляете?! Просто взял и испарился вместе со своим псом!

А как же я, черт бы его побрал?!

– Серьёзно?! – я так разозлилась, что воскликнула это вслух, затыкая себе уши. Так давление, мгновенно подскочившее, гораздо меньше давило изнутри. – А меня отпустить?!

– Господин не отдавал подобного приказа.

Ну кто бы сомневался! Голос из ниоткуда никуда не делся – и путы вместе с ним.

– С какой стати меня это волновать должно?! – рявкнула я, почему-то даже не удивившись тому, что он меня понимает. – Я, может, тоже человек!

Ляпнула – и только потом осознала, какую же глупость совершила. А вдруг здесь таких, как я, сжигают на костре?..

Но, к счастью, мистер Голос, кажется, был совершенно равнодушен к заветам средневековой инквизиции. Ну да, подумаешь – белка говорящая!

Откуда мне знать – может, у них такие на каждом шагу водятся?..

– Вы – рурури, – меж тем педантично заметил Голос, а я стала подозревать, что он надо мной издевается. Он что, не понимает, что в таком положении у меня скоро перепонки лопнут?

– Переверни меня, – приказала я, морщась от неприятного ощущения в ушах.

– Господин не...

– Да господи! Я такими темпами до возвращения твоего господина не доживу! – рявкнула я снова, за время диалога совсем растеряв былой страх. – У меня из ушей скоро кровь пойдёт!

Как ни странно, последний аргумент сработал – и меня действительно развернуло в воздухе.

– Воу, не так резко! – шикнула я, стиснув зубы – от стремительного переворота меня мотнуло, голова дёргулась, и что-то в мозгу резко ударило изнутри в стенку черепа, вызвав болезненное головокружение и кратковременную потерю координации.

А где дезориентация на голодный желудок – там колющая тошнота и желание всех убить.

Начиная с охотника, как источника всех проблем за последние пятнадцать минут.

– Тебе стало лучше, – даже не вопрос. Вот ведь высокомерная эфемерность!

– Допустим, – просипела я, сглатывая желчь и морщась от мерзостного вкуса во рту. Безумно захотелось избавиться от него – а ещё я поняла, что хочу пить.

Интересно, этот Голос что-нибудь умеет, кроме как выдавать раздражающие реплики?.. «Кстати! – я осторожно повела глазами из стороны в сторону, пока пыталась сосредоточиться. – Что за внезапный скачок в обращении?»

Не то чтобы мне не было удивительно то, что сначала он даже мне, белке, говорил на «вы». Но резкая смена тона мне не понравилась – отдавало чем-то не очень хорошим.

«А вдруг он решит, что зверушка недостаточно присмирела, и до появления охотника я попросту не доживу?..» Тут головная боль остаточной волной окатила мозг, и я сжала зубы, сдерживая болезненный стон.

Слабость перед Тем-кого-не-вижу-я показывать не хотелось категорически. Тем более, что я по-прежнему находилась в подвешенном состоянии, а путы ощущались почти осязаемыми обручами на запястьях.

И всё указывало на то, что это – дело рук мистера Голоса, а значит, злить его сейчас не стоило. Определённо не тогда, когда от его доброго расположения зависела моя выживаемость.

– Слушай... – я облизнула губы, не зная, как к нему вообще следует обращаться. В горле царила Сахара. – А твой господин сказал меня голодом морить?

Хоть я и не видела его лица, по паузе, возникшей после вопроса, я поняла, что Голос задумался – если это действие вообще применимо к таким существам, как он. Для себя я решила пока считать его чем-то вроде призрака с магией.

И да, не то, чтобы мне не было любопытно тут же узнать правду, просто... Я ведь не сумасшедшая, мне и одного раза хватило – не станем искушать судьбу снова, чтобы что-то ещё не ляпнуть.

– Господин не давал на этот счёт указаний, – наконец разродился ответом Голос – а я воспряла духом.

«Не давал указаний» – это же не «убей её, как надоест», верно?

– Тогда принеси мне воды, пожалуйста, – сделав над собой усилие, попросила я. Потом сглотнула, бросив взгляд на потушенный костёр, рядом с которым лежали «шашлыки» на палочке – и решила понаглеть: – И вон то мясо.

Вот чего у Голоса было не отнять – так это отсутствие какого-либо удивления на мои выкрутасы. Это отдавало такой честностью и наивностью, что на мгновение мне даже стало стыдно – но только на одно.

В конце концов, здесь, кроме меня, обо мне позаботиться некому – а с Голоса не убудет. Он же вроде как и не нуждается в питье и еде – в отличие от вполне себе живой маленькой меня.

«Наконнц-то!» – я не удержалась и с наслаждением втянула воздух над мясом, услужливо поднятым ко мне Голосом. Специи ударили в нос, нёбо защекотал аромат – и я осознала, как же я была голодна всё это время. И, что удивительно, даже кости зверушки рядом с костром, которую я сейчас собиралась дожрать, уже не отбивали своим запахом мне аппетит.

Хотя, быть может, так сказалось практически полное отсутствие сырого мяса на этих самых костях – пёс-демон зачистил их основательно.

– Ну, приятного мне аппетита, – вздохнула я, глядя на своё отражение в плошке с водой, из которой пила и умывалась только что. Отражение выглядело откровенно потаскано, и шерсть определённо нуждалась в уходе – но, пожалуй, всё это можно было оставить на потом.

В конце концов, я ведь понятия не имела, когда вернётся хозяин еды – и к этому времени стоило хорошенько всё понадкусывать. Авось он брезгливый, и так мне бо́льшая часть достанется?..

И, воодушевлённая этой мыслью, я наконец вцепилась в ароматно пахнущее мясо.

16. Один шашлык – это хорошо, а два – ещё лучше!

Как же хорошо быть сытым! Нет в мире большего счастья!

Блаженная ленность наполняла меня доверху, и впервые со своего попадания в этот мир я ощутила что-то, похожее на покой. Не тот, что на пенсию, а... Тот, после и во время которого мир тебе абсолютно понятен, и в нём нет преград, и всё тебе по плечу.

– Вот что шашлык животворящий делает! – пробормотала я себе под нос, зевая. После столь сытного обеда, как по закону Архимеда, меня тянуло спать. И я уже даже задумывалась о том, чтобы вот прям так, в воздухе, и заснуть. Кровать только найти – и готово!

Нет, ну а что, у меня другие варианты есть, что ли? «Господин» Голоса всё ещё не вернулся, и я была вынуждена куковать в призрачной компании до его возвращения. Надо же найти в этом плюсы, раз уж я здесь задержусь дольше, чем на пару часов!