Белая змея

Вступление

Каждый по-разному обретает свою судьбу. Кто-то получает её ещё до рождения. Кто-то встречается с ней, лишь попав в другой мир. А кто-то выдирает из пасти Вечности каждый прожитый день. Рамаданта была той, кто сам выстроил свою жизнь так, как того хотел. Кто использовал каждую возможность для достижения своей цели... Просто она оказалась слабее. Слабее хитрого К'Туна, преданного Гарха и отчаянной Фэй. Слабее своего сердца, когда в последний момент пришло осознание тщетности всех усилий, жертв и преступлений, когда рука дрогнула, и копьё, нацеленное в пасть огненному дракону, пролетело мимо. Это был её последний выбор и последний шаг навстречу своей судьбе.

Но начиналось всё совсем иначе.

Рамаданта была некрасивой девочкой. В мире, где она родилась, взрослые к альбиносам относились с предубеждением и опаской, а дети попросту высмеивали. Её семья не снискала каких-то особых привилегий у старейшин, а потому родители перебивались на нескольких работах, отец вечерами мастерил на продажу поделки, а мать шила куклы – чтобы выручить за них пару монет на воскресной ярмарке. И с малых лет Рамаданте пришлось привыкать к тому, что у кого-то жизнь проще и лучше, а игрушки с платьем новее – просто потому, что так сложилось.

Родители просили лишь одного – стараться в школе. И Рамаданта старалась. Но только этим сыскала новые насмешки и тычки одноклассников, получив статус заучки. Девочка поняла, что это так не работает: тот, кто усиленно трудится, не всегда будет лучше других и счастливее. Секрет крылся в чем-то другом.

Намывая вечерами столы в дешёвом баре, она раздумывала над своей дальнейшей судьбой и видела ее такой же безрадостной и полной забот. Помощь родителям, возможно, свадьба и своя семья, дети – и всё в том же круговороте серых, тяжёлых дней, где каждая копейка на счету. Бессонные ночи, красные глаза, ломота в мышцах и головная боль – и необходимость всем всегда улыбаться. Какая тоска...

Нет, ей нужно было вырваться отсюда!

Начался выпускной год в школе, Рамаданта просматривала газеты и брошюры высших учебных заведений каждый день. Она слабо представляла, к чему у нее лежит душа, нацелившись сейчас на другое – перспективную профессию. И везде видела, что молодежь на местах не ждут.

Полицейская академия попала в её список случайно. Привлекли низкие баллы для поступления, лояльность относительно расы и пола, а также полное обеспечение всем необходимым: от жилья до питания. Рамаданте выпадала возможность слезть с родительской шеи и жить отдельно, при этом не тратя время на подработку. Смешаться с толпой таких же свободных и относительно молодых существ (из-за особенностей рас каждый вид обучался в школе разный срок) и, возможно, в новой общности наконец-то найти себе друзей.

Рамаданта безумно боялась, что у нее ничего не получится, она не пройдет, ее не примут, будут отговаривать родители... Но теперь она ясно видела перед собой заманчивую цель – получить пусть небольшую, но власть. Закрыть рот всем тем, кто твердил про нее гадости из-за внешности или достатка, отпускал нелестные пьяные шуточки. Пусть не деньгами, так службой закону немного возвыситься над окружающими. Не из честолюбия, а в надежде на достойное отношение. Да, именно это – отношение к ней волновало Рамаданту в то время. Ей хотелось доказать всему миру, что она не хуже других. Что, несмотря на отсутствие форы на старте, тоже может многого достичь упорством и трудом. Что родители смогут ею гордиться, а она – сполна отплатить за их любовь и заботу, пусть почти незаметную... Но уже в то время Рамаданта понимала, что истинная любовь – не в красивых словах и жестах, а в поступках. И ценила строгих, немного раздражительных и равнодушных от усталости родителей.

А те не стали перечить её выбору, рассудив, что любой вуз – уже хорошо.

1. Фэй

Нельзя сказать, что Рамаданте повезло: большую роль сыграло её усердие при подготовке к экзаменам. Всё чуть не испортила физкультура: сидевшая все детство за книгами заучка оказалась слишком слабой – но минимум удалось набрать и с трудом, но поступить.

День, когда она переехала в студгородок, остался в памяти Рамаданты надолго. Она никогда ещё не видела таких огромных лужаек, такой толпы разномастных студентов, такой сияющей чистоты в коридорах. О том, что будет их драить, ей только предстояло узнать.

Рамаданту поселили с другой первокурсницей, смешливой и чересчур энергичной эльфийкой, которая просто не могла усидеть на месте. Да и замолкала только для того, чтобы поесть. В первый же час знакомства Рамаданта узнала, что соседку её зовут Фэй, что у нее пятнадцать братьев и сестер, потому что "папа просто без ума от мамы!", а саму её отправили в эту академию, потому что Фэй "всю жизнь мечтала помогать всем вокруг!" и теперь намерена помогать своей новой подруге. И несмотря на то, что Рамаданта ещё не согласилась на дружбу, эльфийка уже повисла у нее на шее. Сдержанная странница стерпела. Она уже предчувствовала проблемы с учебой, когда соседка будет мешать ей заниматься; подозревала, что семейка просто спихнула шумную дочку подальше от себя; и тем более не считала шестнадцать детей доказательством любви. На фоне воспоминаний из собственного тяжёлого детства это казалось дикостью. Но у Рамаданты никогда не водилось друзей, она была молода и мечтала найти себе подобных, а внезапная симпатия эльфийки её тронула. Вот так, несмотря на огромные различия в судьбе и характерах, зародились их на первый взгляд веселые и беззаботные отношения.

Добродушие Фэй и терпение Рамаданты помогали погасить любые конфликты, что невольно возникают у двух разных существ, вынужденных жить под одной крышей. Рамаданта сконцентрировалась на учебе, она умела забиться в уголок, заткнуть уши вакуумными наушниками и углубиться в текст учебника – даже в разгар шумной вечеринки. Но надо отдать должное, Фэй не устраивала подобного в их комнате, чаще сбегала куда-то в секретные места, чужие квартиры и бары, где курсанты академии могли выдохнуть после строгой муштры и оттянуться по полной. Фэй любила и умела выпить и подраться – не со злости, от азарта, как ее братья, и Рамаданта после каждого такого приключения терпеливо приводила ее в чувство, обрабатывала царапины, проветривала комнату, чтобы дежурный по этажу не почувствовал запах алкоголя. Как и все странники не обладавшая магией, Рамаданта завидовала дару эльфийки и не понимала, какое удовольствие может быть в размахивании кулаками. Она верила, что искра силы способна полностью изменить её жизнь...

А пока помогала с учебой невнимательной подруге, которая в свою очередь натаскивал её по знанию оружия – единственная дисциплина, кроме физкультуры и единоборств, где Фэй блистала знаниями. Она с детства увлекалась этим предметом.

Закончился первый семестр, миновала самая страшная для курсантов первая сессия. Рамаданта осталась собой довольна: хотя школьный уровень сильно отличался от программы первого курса, но в относительном покое, не тратя время на подработку, она смогла значительно подтянуть свои знания. Немного обидно было наблюдать, как Фэй, не прилагавшая таких усилий, сдала на те же баллы. Но Рамаданта корила себя за это чувство. Да, ей пришлось лезть наверх, чтобы добраться хотя бы до нулевой отметки, зато дальше... Дальше она наконец-то пойдет на равных с другими.

Окрылённая такими мыслями, Рамаданта вернулась на короткие каникулы в отчий дом. И внезапно ощутила себя чужой. Нет, родители ждали её и были очень рады видеть, мама даже испекла пирог. Они расспрашивали её о жизни в академии, но задавали какие-то совсем неважные, неуместные вопросы. Мама не выпускала из рук очередную работу, отец то и дело поглядывал на игрушку, росписью которой занимался. Стоявший в углу диванчик Рамаданты уже сложили, висевшие над ним рисунки сняли, шкаф заполнили мамиными тканями. Как будто её здесь и не было – не считая одной общей фотографии на комоде, что стояла всегда. И вместе с тем, Рамаданта будто вновь окунулась в детство, ощутила себя маленькой, затравленной, нерешительной девочкой. Ей это чувство очень не понравилось. Поэтому она вернулась в академию спустя день, штудировать книги на следующий семестр – и никто ее не удерживал.

Но сразу после окончания каникул произошло одно яркое во всех смыслах событие. Подруги сидели в аудитории, и в ожидании задержавшегося преподавателя Фэй увлеченно рассказывала Рамаданте про какого-то Спрута, загадочного и притягательного анонима, за которым охотилась в сети все каникулы. Сеть, какой она стала двести лет спустя, в то время только создавалась, ни о какой виртуальной реальности ещё речи не шло. В каждом районе отдельные компании снабжали сигналом персональные компьютеры, и даже не все города имели связь между собой. Фэй погрузилась в этот таинственный мир адресов и кодов сразу же, а Рамаданте до него не было дела, она предпочитала знать, кому и что говорит, видеть существо перед собой. Поэтому слушала она вполуха и первая заметила появившегося на пороге аудитории преподавателя в сопровождении незнакомого парня. Странница удивлённо моргнула, не веря своим глазам – она никогда ещё не видела таких ярких, огненно-рыжих волос. Крепкий, широкоплечий незнакомец выделялся на фоне остальных мальчишек, но Рамаданта вдруг заметила смущение и растерянность в его взгляде – и её сердце дрогнуло. Преподаватель представил группе новичка по имени Гарх.

2. Гарх

"Он же совсем, как я, – засела в голове у Рамаданты настойчивая мысль, – такой же встревоженный, неуверенный, одинокий, как я совсем недавно..." Гарх обвел взглядом аудиторию в поисках свободного места, и Рамаданта, встретившись с ним глазами, указала на одно прямо перед собой. Едва заметно кивнув в благодарность, новичок отправился за парту.

– Препод сказал, что он дракон? – громким шёпотом поинтересовалась Фэй. – Но разве драконы – это не такие большие летающие ящеры, которые живут на Ревущих берегах? Отец рассказывал, они его чуть не сожрали.

– Тише! – с укором в голосе пришикнула Рамаданта, почувствовав стыд за подругу. Она не спускала глаз с сидевшего перед ней парня, но тот делал вид, что их не слышит.

– Но это же правда! – не унималась оскорблённая Фэй. – Будь осторожна, а то и тебя слопает!

Рамаданта готова была провалиться сквозь землю. Она ожидала, что Гарх вот-вот повернется и выскажет им всё, что думает, но новенький якобы усердно вникал в предмет. Постепенно и Фэй обратила внимание на распинавшегося преподавателя, и Рамаданта облегчённо выдохнула.

– Ты идёшь? Чего копаешься? – поторопила её Фэй после пары. Следующей в расписании стояла физкультура, а времени на переодевание выделяли совсем немного.

– Я сейчас, не жди, – наигранно отмахнулась Рамаданта и, стоило эльфийке скрыться за дверью, подошла к новенькому. Тот вдумчиво изучал расписание, где не была обозначена очередная аудитория.

– Спортивный зал на третьем этаже, в корпусе "Б", раздевалки там же, – произнесла странница, привлекая к себе внимание. И, когда новенький поднял на нее взгляд, протянула руку: – Я Рамаданта.

– Гарх, – он чуть улыбнулся и легонько сжал кончики её пальцев в непривычно теплой ладони. – Но это уже всем объявили...

– Прости мою подругу, она немного... болтлива, – чувствуя себя гораздо увереннее, продолжила Рамаданта. Она впервые общалась с кем-то, кто мог нуждаться в её помощи, не только в учебе, и это оказалось безумно приятным ощущением. – Несёт всё, что в голову приходит, иногда лишнее. Не со зла.

– Ну, в чем-то она права... – неожиданно произнес Гарх, пожав плечами. – Это моя человеческая ипостась. Но я не собираюсь из нее выходить в стенах заведения, это может быть опасно.

Рамаданта улыбнулась, немного нервно.

– В любом случае, ты пропустил целый семестр, – вернулась она к главному. – Если возникнут вопросы по учебе или внутреннему распорядку – обращайся, я с радостью помогу.

– Спасибо, запомню, – вежливо кивнул Гарх.

– Я серьезно, не стесняйся спрашивать, – наставительно добавила Рамаданта и, чувствуя, как ее начинает трясти от волнения, выскочила в коридор. Она ещё никогда не вела себя так нагло, но внимательный взгляд, в котором не сквозило ни малейшего пренебрежения или гадливости из-за ее внешности, придавал ей уверенности.

Она очень, очень хотела подружиться с этим новеньким, хотела, чтобы он всегда так же сосредоточено слушал её важные советы, благодарил и ценил.

Вся наивность её мечтаний стала очевидна уже на следующей паре. Собравшийся в большом зале первый курс не сводил глаз с крепкого рыжего парня, на котором едва не рвалась форменная футболка академии, и который с лёгкостью выполнял все нормативы. У него не было магии, зато обнаружилась недюжинная сила и при всем этом – ловкость. Рамаданта с тоской наблюдала, как во взгляде остальных курсантов разгорается зависть или восхищение – в зависимости от пола. И только Фэй оставалась неизменно недовольной.

– Ну и зачем он тогда явился сюда, покрасоваться? – тихо бурчала она. – Такому и учиться не обязательно, грубой силы хватит, чтобы скрутить и в отделение доставить. Уверена, оружие в руках не держал и единоборств не знает – кроме как кулаком по макушке!

Такое поведение обычно добродушной подруги немного удивляло, но Рамаданте сейчас было не до нее. Она любовалась каждым движением Гарха, как сидящая в кустах мелкая лесная птичка следит за полетом сокола, и тоже не могла отвести глаз. А когда новенький, неожиданно обернувшись, ей улыбнулся, поспешно опустила голову, пряча в волосах покрывшееся красными пятнами смущения лицо.

Рамаданта, вспоминая старшую школу, ожидала, что Гарху проходу не дадут – и он очень скоро забудет даже её имя. Но не минуло и пары дней, как она нашла в своей тетради записку: "В библиотеке, после занятий. Если ты не занята". Аккуратный почерк не смахивал на закорючки Фэй, а больше до странницы никому не было дела.

Удивлённая и охваченная любопытством наполовину с опасениями, Рамаданта решила заглянуть в читальный зал. Время было обеденное, поэтому он почти пустовал, только за одним из столов возвышалась фигура Гарха. Увидев страницу, он приветственно махнул рукой, заодно подзывая ее к себе.

– Так это ты написал? – спросила Рамаданта, присаживаясь рядом. Гарх кивнул. – В таком случае, научись подписываться.

– Я боялся, что ты тогда не придёшь, – пожал он широкими плечами.

"Я? Не приду?!" Рамаданта вовремя взяла себя в руки и скрыла изумление. Откашлялась, опустила взгляд, делая вид, что растирает переносицу.

– Я обещала тебе помощь, – строго напомнила она. – Ты же за этим звал?

– Именно! – мигом повеселевший Гарх подвинул к ней толстенный талмуд. – Контрольная через неделю, и я не представляю, как всё это выучить!

– Да всё и не надо... Ты уже сделал закладки, как я погляжу, – Рамаданта открыла страницы, между которыми лежал свёрнутый вчетверо листок, и слишком поздно осознала свою ошибку. – Прости, я не хотела...

– Забыл выкинуть, – Гарх схватил бумажку, смял и метким броском отправил прямиком в корзину для мусора.

– Популярность, да? – совсем невесело улыбнулась Рамаданта. Видимо, это было далеко не первое послание.

– Я приехал учиться, но все только отвлекают, – раздражённо ответил Гарх. – Мне это не нужно. Я подумал, ты сможешь помочь.

Рамаданта покрутила в пальцах ремешок своей сумки.

– Это потому, что с такой внешностью я даже не рискну? – неожиданно для самой себя выдавила она. Просто выплеснулось накопленное. Гарх не ответил, но посмотрел на собеседницу с искренним изумлением.

– Это потому, что ты кажешься самой спокойной и умной, – наконец произнес он. – Прости, в моем племени не судят по человеческой ипостаси, я не разбираюсь в красоте. Мне важнее, что внутри. И... Вот, это тебе.

Гарх выудил из рюкзака и протянул Рамаданте яблоко, оставленное с завтрака.

– Ты что, пытаешься меня подкупить? – пошутила она, чтобы скрыть крайнее смущение. Приняла подарок и положила к себе в сумку. – Тебе это не поможет, я намерена быть строгой и требовательной! Уж если ты ко мне обратился, то сдашь на отлично! Доставай конспект, сейчас я помогу тебе вычертит схему, сразу разберёшься.

2.1

У Гарха действительно была масса проблем, и не только с учебой. Его поселили с пятикурсником-эльфом, и отношения парней как-то сразу не заладились. Молодой дракон не желал признавать авторитет старшего, но и на открытый конфликт не шел, предпочитая избегать лишних разговоров и встреч, поэтому не мог спросить даже о самых простых вещах. В то же время, Гарх совершенно не умел быть человеком, многие понятия, сам жизненный уклад в их стае отличался от существовавших в городе обычаев. Да и долгое пребывание в непривычной ипостаси вносило свои коррективы.

"Дан, мне надо срочно с тобой встретиться! Завтра после утреннего построения приходи, Зануда уезжает к родне", – гласила очередная записка, которая поставила Рамаданту в тупик. На нее и так уже недобро косились особо наблюдательные особы, как ни пыталась странница быть осторожней, а если вдруг поползут слухи – точно затравят. И была бы причина...

Несмотря на все опасения, в указанное время Рамаданта, озираясь на пустой коридор, уже тихонько стучалась в дверь комнаты Гарха. Тот сразу же открыл и за руку затянул ее внутрь.

– Что случилось?! – отчего-то шепотом спросила странница.

– Мне надо срочно где-то обратиться! – воскликнул Гарх, и в голосе его впервые зазвучала паника. – Срочно!

– Да почему?

– Мне сделали выговор! Сказали, что отчислят, если я в ближайшее время не разберусь с... этим, – он неопределенным жестом обвел свое лицо, где уже отросла довольно густая рыжая борода, переходящая в бакенбарды, и усы.

Рамаданта хихикнула в кулачок. На самом деле ей казалось, что Гарху неимоверно идёт, но, согласно правилам академии, все мужчины, кроме гномов, должны быть гладко выбриты. Эльф Занудель, конечно же, бритвой не пользовался – а потому дракон просто не знал, что это такое.

– Я думала, ты волен создавать любую оболочку по своему желанию, а позже с лёгкостью ей управлять, – все ещё улыбаясь, призналась Рамаданта.

– Нет, это мое отображение, но чем дольше я в нем, тем больше оно – человек, – не понимая ее веселья и оттого хмурясь, пояснил Гарх. – Если я превращусь в дракона и обратно, это все пропадет. Но я не знаю, как это сделать, власти города запретили мне...

– Есть способ попроще, – Рамаданта, не сдержавшись, потрогала уже мягкую, щекотавшую пальцы щетину. – Включай компьютер, мне надо сделать заказ.

Пользоваться любыми коммуникаторами первокурсникам запрещали, а потому единственным способом связи оставались учебные компьютеры и телефон у дежурного в холле. До изобретения личных браслетов, вобравших в себя все необходимые приложения, оставалось ещё три года. До ввода ограничителей – пять лет.

Курьер приехал довольно быстро, но за это время даже Рамаданта разнервничалась, правда, совсем по другой причине. Она честно пыталась завести разговор об учебе, но Гарх отвечал односложно и невпопад, обрубая диалог на корню. А находиться рядом с ним, ощущая, как от затянувшегося молчания заливаются краской уши... Рамаданта сцепила пальцы, кусала губы, опустив взгляд на свою обувь и ведя внутреннюю борьбу с собой. Совсем глупые мысли кружились сейчас в её голове, неосторожные слова рвались с губ. Рамаданта понимала, что любое откровенное признание или вопрос – и она навсегда потеряет друга. Но что делать, если он давно стал для нее кем-то большим, и даже бесконечные напоминания себе, что ничего не получится, уже не помогали успокоиться? Она и так должна была радоваться их частым встречам, никто другой не общался с драконом так близко...

– Гарх, – внезапно выпалила Рамаданта и осеклась.

Стоявший в другом углу комнаты, у стола дракон поднял голову.

– Что?

Пришлось придумывать что-то, отвечать.

– Мы ни разу не были на увольнительных в городе, хотя первые в списке по дисциплине и успеваемости. Ты не хочешь... куда-то сходить?

– Боюсь, я уже не первый, – мрачно буркнул Гарх. – К тому же, мне ещё кучу всего учить, у меня от уголовного кодекса кошмары.

– Понятно, – пробормотала Рамаданта и замолчала.

К счастью, уже через пару минут пришло сообщение о прибытии курьера – и она стрелой вылетела из комнаты.

Вернулась так же спешно, запыхавшись стала доставать из бумажного пакета пену, лосьон и бритвенный станок. Гарх наблюдал за всеми ее действиями с заметным подозрением, но никак не комментировал.

– Это все для того, чтоб избавиться от твоей бороды, – пояснила Рамаданта. – Зеркало есть?

Гарх кивнул на висевшее на стене зеркало в вычурной оправе, принадлежащее соседу по комнате.

– Отлично! – оживилась Рамаданта и за руку потянула к нему Гарха. – Иди сюда, я покажу, будешь делать так каждое утро – и никто не придерется!

Установив дракона на позицию, Рамаданта выдавила на ладони немного пены и поднесла к лицу Гарха. Тот отшатнулся.

– Не бойся, это не больно, – улыбнулась странница, и Гарх, зажмурившись, шагнул обратно.

Рамаданту его поведение безумно веселило, до определенного момента. А потом она вдруг осознала, что застыла, обхватив лицо Гарха ладонями, и не может ни двинуться, ни вздохнуть. Дракон открыл глаза.

– Что-то не так? – спросил он.

– Я испачкала руки, а бритву из упаковки достать забыла, – хриплым голосом соврала Рамаданта, отступая.

– Бумажные салфетки на столе, – кивнул Гарх.

– Да, конечно, спасибо.

"Дура, дура, дура! – корила она себя, поспешно отворачиваясь. – Что только взбрело в твою глупую голову!"

Когда Рамаданта вернулась с бритвой и поднесла отчего-то подрагивающую руку к лицу дракона, тот мягко перехватил ее ладонь.

– Я лучше сделаю это сам, – настойчиво предложил Гарх, и страннице оставалось лишь кивнуть. Она, конечно, сотни раз видела, как бреется отец, но безумно боялась порезать дракона даже безопасным станком. Впрочем, он справился с этим сам.

– Будь осторожнее в следующий раз, – с лёгким укором произнесла Рамаданта, приклеивая ему на лицо кусочки салфетки. – Так быстрее остановится кровь.

– Быть двуногим существом довольно муторно, – признался Гарх.

– Твоя правда, – улыбнулась Рамаданта, собирая всё обратно в пакет на столе. – Я пойду, не забудь бумагу отклеить.

– Спасибо за помощь.

– Да не за что, обращайся, – беспечно махнула рукой Рамаданта, направляясь к двери. И только, выйдя в коридор, тяжело выдохнула и быстрым шагом поспешила к ближайшему автомату с водой – очень хотелось пить.

2.2

Поздно вечером, когда, устав от бессмысленных попыток вникнуть в содержание очередного параграфа, Рамаданта отложила учебник, в дверь тихо постучали. Удивлённая странница, даже не уверенная в том, что она слышала, встала с кровати и отворила дверь.

– Гарх? Ты что, с ума сошел, шастать после отбоя?

– Тсс, тише. Идём.

Он схватил её за руку и потянул за собой, к пожарной лестнице в конце коридора. Замок на решетке почему-то оказался не заперт, и они тихо, едва дыша, поднялись на несколько пролетов вверх, до самого люка.

– А если бы Фэй была в комнате, а если бы я легла спать? – шёпотом возмутилась Рамаданта. Она безумно нервничала, но вовсе не из-за страха попасться.

– Я видел, как твоя соседка сбежала в город час назад, и знал, что ты раньше полуночи не ложишься, – невозмутимо отозвался Гарх, ловко справляясь ещё с одним замком и неслышно поднимая тяжёлый люк. – Не бойся, я тебя не подставлю.

Он помог Рамаданте взобраться на крышу, ещё хранившую тепло солнечного весеннего дня. Приближалось лето, экзамены, практика... Рамаданта не хотела думать о том, что они долго не будут видеться.

– Пусть в город мы не выбрались, зато отсюда отличный вид, – объяснился Гарх, махнув рукой в сторону ярких огней, лиловым заревом отражавшихся в небе.

– И видно звёзды над Пустошью, – улыбнулась в полумраке Рамаданта, – я очень-очень давно не видела звёзд.

Гарх присел рядом с ней.

– Над Ревущими берегами почти не бывает туч – сильный ветер. А здесь... Непривычно.

– Наверное, безумно скучаешь по полетам? – тихо спросила странница.

– По ним – больше всего, – признался Гарх.

– Я бы тоже хотела летать, – вздохнула Рамаданта. – Не важно, с помощью крыльев или магии – иметь возможность подняться над землёй. А мне даже телепортироваться запрещено.

Она осеклась, осознав, что проговорилась. Любого странника, кто попробовал бы использовать свой навык во вред, ждал суровый приговор от старейшин. Не сумев прибрать к рукам власть в наполненном магией мире, они ревностно заботились о репутации своей расы. Но даже слухи могли породить панику.

– Это секрет, – поспешно добавила странница.

– Я догадался. Не совсем понимаю ещё, зачем они нужны, но помню, что нельзя никому о них говорить.

– Да, – кивнула Рамаданта. – Но я вот давно хотела спросить: как тебя приняли в академию, если ты не учился в школе?

– У нас всё намного проще, – ухмыльнулся дракон, глядя куда-то вдаль, в сторону моря. – Мы передаем знания мысленно. Те, кто постарше, отлично справляются с тем, чтобы внушить молодняку нужную информацию так, что её уже не забудешь. Ничего не надо учить, как здесь.

– Красота... – протянула Рамаданта. – Но зачем вам та же математика?

– Для лучшего понимания мира, – пожал плечами Гарх. – Мы не звери и не земные существа, мы понимаем Мироздание чуть лучше вас – и оттого задаём себе ещё больше вопросов. Жизнь драконов не ограничена низшими функциями.

Рамаданта смутилась. Она вынуждена была признаться, что считала драконов в истинной ипостаси, немного... дикими. Воспринимала Гарха как первого сознательного, чуть более обтесанного жизнью в городе, приехавшего за знаниями. Но если он был так образован, то зачем поступил сюда?

Вопрос вертелся на языке уже давно, но странница слишком отчётливо понимала, что Гарху не хочется на него отвечать.

– Расскажи ещё что-нибудь о своих, – вместо этого попросила она. – Например, как огромное существо смогло принять форму человека?

– Все просто, я упорядочил материю иным образом, – беспечно отозвался Гарх. – Драконы – это не существа из плоти и крови. Вернее, не только из них. Наша главная составляющая – энергия, которой мы способны управлять, выстраивать вокруг нее материю.

– То есть, ты можешь превратиться в кого угодно?

– Нет. Наш внешний вид в любой ипостаси зависит от свойств этой энергии, тут мы бессильны. Кому суждено быть ледяным, не станет огненным.

– Как интересно, – увлеченно призналась Рамаданта, незаметно для себя зябко растирая замёрзшие плечи. – И сколько видов бывает?

– Десятки, – отозвался Гарх. – Каждому свое.

– Значит, внешний вид отражает суть, – внезапно задумалась странница. – Дай-ка угадаю, ты – огненный!

– Верно, – спокойно кивнул Гарх, – но и в тебе я чувствую пламя.

Рамаданта опустила голову, уткнулась подбородком в колени.

– Если ты про цвет глаз, то это просто кровеносные сосуды...

– Ты же знаешь, я не сужу по оболочке, – даже в темноте было ясно, что он улыбается. Теплая ладонь накрыла плечо и мягко привлекла затихшую странницу ближе, в согревающие объятья. – Мы очень похожи, Дан. У тебя тоже есть искра, крылья и мечты летать выше всех. Кажется, ты замёрзла? Так лучше?

– Да, лучше, – непослушными губами выдавила Рамаданта, закрывая глаза и боясь дышать.

Гарх заметил её странный тон.

– Если я опять что-то сделал не так...

– Так. Пожалуйста. Мне холодно.

Гарх сгреб странницу в охапку, обнял обеими руками и прижал к теплой груди.

– Странное чувство, – пробормотал он едва слышно, себе под нос. Рамаданта не ответила. Она готова была разрыдаться.

2.3

Перед летней сессией у Фэй что-то произошло. Что-то нехорошее.

Она давно отдалялась, затянутая новой компанией, найденной в сети, и Рамаданта чувствовала себя отчасти виноватой. Она не смогла разделить увлечение подруги, она всё больше думала лишь об учебе и Гархе, она, наверное, оказалась слишком холодной. Только на вид, теперь странница понимала это – но какая разница, если судят по внешним проявлениям? Фэй нравилось быть в центре внимания, она запросто находила новых друзей, особенно среди мальчишек, со всеми общалась легко и непринужденно. От неё все были без ума, её везде звали и обнимали при встрече. Рамаданта бы так не смогла, даже если бы пыталась. Ей не нужны были все, ей нужен был один, но самый близкий друг – и она не могла этого скрыть.

Фэй больше не делилась с ней своими переживаниями, предпочитая чаты, а Рамаданте и в голову бы не пришло рассказать ей о своих чувствах к Гарху. Конечно, она сразу заметила, как эльфийка в один день стала хмурой, расстроенной, раздражительной, но могла лишь догадываться о причине.

– Фэй, тебе нужна помощь? – отбросив неловкость, все же спросила Рамаданта вечером. – Может, ты хотела о чем-то поговорить?

– Да смысл с тобой говорить, – буркнула эльфийка, – тебя же только учеба интересует. Тебе плевать на других.

Рамаданта сглотнула горький комок обиды.

– Это не так, – попыталась как можно спокойнее ответить она. Я действительно не всё понимаю про эту сеть, но всегда готова тебя выслушать. Иногда достаточно проговорить свою проблему – и ты посмотришь на нее совсем иначе.

– Это не проблема! – внезапно сорвалась Фэй. – Это отношения! Ты хоть знаешь, что это такое, у тебя был кто-то? Ты вообще представляешь, как больно, когда кажется, что отыскала того самого, когда ты ему душу открываешь – а он внезапно заявляет, что нашел себе девушку? В реальной жизни. А все ваши разговоры – это так, просто игра? Полгода игра, чтоб его горгульи разодрали!

Фэй разревелась в голос, закрыв лицо руками, и Рамаданта, неслышно пересев к ней, осторожно обняла эльфийку. Та не стала вырываться, только расплакалась ещё сильнее, наконец-то давая выход всем своим эмоциям. Странница действительно не знала, каково ей, но она знала, что советовала: выговориться порой действительно полезно.

Эту сессию они сдали очень хорошо: и Фэй, которая наконец окунулась в учебу, и Гарх, благодаря стараниям Рамаданты, и сама странница, которая знала материал наизусть – ведь ей пришлось его объяснять. Ей бы гордиться своим "учеником" и собой, но вместо этого Рамаданта все хуже спала, ворочаясь с боку на бок от волнения – им предстояла первая рабочая практика, в настоящих полицейских участках и, судя по листу распределения – разных. О себе странница не беспокоилась, а вот как справится без нее Гарх... Он, конечно, уже гораздо увереннее чувствовал себя среди "двуногих", но взрослые полицейские – это не студенты...

– Обещай, что будешь мне писать, – попросила Рамаданта, кивнув на коммуникатор на его запястье. Чтобы студентов было проще найти, им выдавали маячки с простейшим текстовым устройством связи. В сообщение помещались всего несколько слов, но это уже казалось роскошью.

– Конечно, – с готовностью откликнулся тот. – Не бойся, это будет весело, я уверен!

"Мне бы твою уверенность", – мысленно вздохнула Рамаданта.

В первый день на работе у нее не было времени даже взглянуть на экран. Рамаданту определили к шустрой гномке, которая из-за своих рыжих косичек казалась совсем девчонкой, но при этом ругалась, как заправский орк.

– В нашей работе главное не зевать, под ногами не путаться и быстро соображать, – наставительно тараторила она. – А то, пока ты решаешь, посылать ли машину, там уже чик-пук, и кому-то кишки выпустили.

– Я буду принимать звонки? – дрогнувшим от волнения голосом спросила Рамаданта. Она уже боялась, что не сможет отличить розыгрыш от срочного вызова.

– Да что ты, рыба моя бледная, меня же вздернут и выпотрошат, если ты облажаешься! Я что, враг себе! – она перешла на вкрадчивый шепот, будто сообщала большой секрет: – Мне тут в твоей характеристике черканули, что ты дотошная и въедливая, как слюна тролля, так что я тебе и работку по душе нашла.

Гномка распахнула дверь в маленькую комнатушку, заставленную шкафами с папками. Но места не хватало, а потому и на полу высились стопки бумаг, а вокруг были разбросаны выпавшие листы. И среди всего этого хаоса стоял потёртый стол с допотопным компьютером.

– Короче, ты не дрейф, понемногу всё разберёшь, – гномка не дотянулась до плеча, а потому похлопала ее по руке. – В каждой папке есть список документов, какие-то выпали, их надо найти и привести в порядок. А потом занести всё в базу, мы переходим на электронный архив. Туалет направо по коридору, автомат с печеньем – налево. Но я бы продукты из него не ела. Ну всё, удачи.

2.4

Застывшая на пороге Рамаданта пару минут ошеломленно оглядывала вверенное ей помещение, а затем взяла себя в руки. Главное – начать.

Она изучила программу, выяснила, что надо вносить в базу, и решила поступить не так, как советовала гномка. Странница брала папку, забивала данные, откладывала дела с полным комплектом в одну сторону, а потерявшие листы – в другую. В последний момент Рамаданта собиралась заняться выпавшими страницами. Но объем работы оказался таким большим, что к вечеру ещё конца-края не было видно, а бедная практикантка растирали покрасневшие глаза и ноющие плечи, пытаясь заодно выкинуть из головы фотографии с мест преступления.

Кажется, только сейчас она осознала, с чем предстоит иметь дело – и ужаснулась. Но уходить было уже слишком поздно: Рамаданта не отступилась бы от цели и не покинула бы своего дракона. Хотя бы мысленно – "своего".

Мечтая только о душе и кровати, Рамаданта вернулась в общежитие. Быстро приготовилась ко сну, стараясь не разбудить мирно сопевшую Фэй, залезла под одеяло и потянулась к браслету на тумбочке. Именно в тот момент, когда она коснулась его пальцами, маленький экранчик вспыхнул и появился значок нового сообщения. Схватив коммуникатор, Рамаданта тут же нырнула с головой под одеяло.

"Привет, не спишь? Как день прошел?"

"Отлично. А у тебя?"

"Разносил кофе, таскал мебель"

"Я разбирала тонну бумаг"

"Спорю, они копили их специально, весь год"

Рамаданта хихикнула. Несмотря на усталость, у нее стремительно улучшалось настроение.

"Кофе вряд ли мог столько ждать"

"Я схитрил и готовил мерзкий. Больше не попросят"

Стало жарко, и странница откинула одеяло. Эльфийка спит, можно не прятаться. Но что, если Гарху дадут более опасную работу?

"Тебя не берут в патруль?"

"Обещали, завтра. Днём"

Последнее хоть немного успокаивало.

"Будь осторожен"

"Ты обо мне такого плохого мнения?"

"Я о тебе волнуюсь"

Написать подобное оказалось гораздо проще, чем сказать, но сердце всё равно застучало быстрее, а по рукам побежали горячие мурашки. Она с замиранием ожидала ответа.

"И я волнуюсь. Чтобы тебя не завалило бумагами"

Разочарованно вздохнув – а чего она ждала? – Рамаданта погладила пальцем черные буквы на экране. Пожелала Гарху спокойной ночи и отключила браслет, чтобы сберечь батарейку. Может быть, когда-нибудь...

Несмотря на все трудности, Рамаданте нравилось работать. Нравилось ощущать, что она разобралась, приноровилась, приносит пользу. Учеба не давала каких-то видимых результатов, кроме оценок, а вот плоды своих трудов странница могла наблюдать воочию – как заполняется база и аккуратно, по алфавиту, разбегаются по шкафам заполненные папки. Постепенно она выполнила всё задание.

– Не думала, что ты такая шустрая, – с явным недовольством в голосе произнесла гномка – ведь теперь ей надо было сочинять новое поручение. – Я проверю, насколько ты была прилежной и внимательной, а пока... – она задумчиво подергала себя за косу, – а пока тебе будет полезно изучить историю родного города и нашего участка. В этом году исполняется триста лет со дня Большого Огненного шторма, разрушившего старый мир. Ты, конечно, молодая сопля и его не застала. Но все наши сотрудники – те, кто выжил – проявили себя героями. В то непростое время полиция, а не власть, сплотила жителей и помогла сообща поднять город из руин. Каждые пятьдесят лет мы вспоминаем тех самоотверженных личностей, так что подготовь-ка доклад, выступишь перед школьниками. Может, это научит их... чему нибудь.

– А где...

– Часть информации возьмёшь у нас, часть – в городском архиве. Там хотя бы фотографии есть, ветхие, чёрно-белые, но копию выдадут. С завтрашнего дня займешься, дам тебе срок три дня.

– А сегодня что? – растерялась странница. Ей почему-то очень не хотелось готовить кофе.

– Сегодня домой иди. Мне с академии звонили, просили тебя к родителям отпустить. Какие-то юридические вопросы.

– Юридические? – глаза Рамаданты округлились, но она тут же спохватилась. – Спасибо. До свидания. Бегу.

Схватив сумку, она действительно кинулась к выходу.

2.5

Больше всего Рамаданта боялась, что что-то случилось с её родителями. Они были немолодыми, детьми первых странников, пришедших в этот мир ещё до Шторма...

С её расой всё вышло очень непросто.

Каких-либо свидетельств появления её народа не сохранилось. Легенды кишели иносказаниями и походили больше на сказку. Теперь уже невозможно было определить, началась история странников в их нынешнем виде на погибающей либо перенаселённой планете или ставшей непригодной для жизни космической станции. Являлась ли способность к телепортации врождённой или развившейся. Находились даже приверженцы теории, что эта раса возникла прямо в космосе и потому могла так легко по нему перемещаться.

Рамаданта какое-то время увлекалась историей, пытаясь найти в делах минувших определенность в противовес своих подростковых волнений. Но разочаровалась, осознав, что истина уже недоступна и слишком зависит от трактовки источника. Однако, какие-то заключения она для себя все же сделала: например, странница склонялась к путешествию на корабле. Именно существование в ограниченном пространстве требовало строгой иерархии и подчинения старейшинам, которое до сих пор сохранялось. Возможно, долгое пребывание в космосе как-то повлияло на их расу, но, скорее всего, постарались учёные. Недаром же они являлись избранной, уважаемой кастой, получавшей большие дотации и поблажки.

Новые миры слишком часто оказывались опасными и враждебными для чужаков, они таили в себе неизвестные организму яды и болезни. Выживали сильнейшие, передавая свои гены новым поколениям, но такой естественный отбор способен был в одночасье уничтожить всю расу. Поэтому учёные вносили изменения в податливый организм странников. Сделали его практически бессмертным, но всё же уязвимым.

Главным побочным эффектом стали проблемы с клонированием. При каждой попытке неизменно возникали психически ущербные, практически неразумные существа, а при воспроизводстве из тканей отдельных органов для медицинских целей, высок был процент отторжения. Естественная способность к деторождению тоже постепенно угасала, многие семьи радовались хотя бы одному ребенку и часто не пытались уже завести второго.

Второй проблемой, не связанной с учёными, а обусловленной самой природой, оказалась слабеющая с возрастом абсорбция. Так называли странники свою манеру питания.

Они мало нуждались в воде и пище – раз в десять меньше, чем, например, люди. Еда служила, скорее, способом сохранить красоту и молодость, получить удовольствие от вкуса, поддержать "строительным материалом" растущий или беременный организм. В остальном же странники выживали благодаря энергии, перерабатывая внешнюю во внутреннюю. Отдаленной аналогией можно было бы считать фотосинтез, но в данном случае реакция шла не химическая, а более "чистого" вида.

Обычно хватало той, что наполняла пространство вокруг, и новый мир мог служить странникам домом и пищей долго, очень долго – если положение в обществе их устраивало. Но с этой планетой им вдвойне не повезло. Для начала, здесь обнаружились десятки магических рас. Они излучали ярчайшую энергию, но их не так-то просто оказалось подмять под себя. Только вписаться в существующий жизненный уклад, довольствуясь ролью бессильных и низших. А затем произошел ужасный катаклизм, изуродовавший и разом иссушивший всё вокруг. Пища странников обеднела, им приходилось теперь находиться как можно ближе к другим существам, расселяться в их городах и впитывать крохи энергии. Взамен – всё больше есть. Старейшины, ученые жили возле магов и сияющих высших, рас первой ветви, а таким, как семья Рамаданты, в районе обычных людей приходилось несладко.

Странница опасалась, что родители из-за возраста, усталости, истощения утратят способность к абсорбции и вместе с ней лишаться здоровья. Превратятся в быстро стареющих людей, как их соседи. И даже умрут. А ей не хватит всего нескольких лет, чтобы получить хорошую работу и переселить их в богатый энергией район...

2.6

Плохое предчувствие засело в груди, и от него слабели колени. Уже на бегу, на пути к выходу Рамаданта мысленно представила весь свой путь к дому, на метро, с пересадками, потом пешком, и поняла, что это займет слишком много времени. Она решилась на преступление – прямо в полицейском участке.

Метнулась обратно, завернула в туалет, на счастье пустой в тот момент, заскочила в кабинку и сделала, как учили – ярко, во всех деталях представила родительский дом и мысленно потянулась туда. А через мгновение уже стояла в центре небольшой, единственной комнаты.

– Рам... – сидевший за столом отец запнулся от неожиданности и медленно поднялся со стула. Рамаданте он отчего-то показался внезапно осунувшимся и постаревшим. – Ты что творишь, дочка?

– Прости, я не могла вытерпеть, я думала, что-то случилось! – выпалила Рамаданта, как всегда почувствовав себя ужасно глупо. – Никто не видел!

– Я же просил передать, что дело в документах...

– Где мама?

– С ней всё хорошо. Присядь.

Несмотря на его слова, Рамаданта всё ещё ощущала волнение. Какие бумаги? Почему отец дома в такое время? Может, его уволили?

Но приходилось терпеливо ждать пояснений.

– Мы решили продать квартиру. Треть суммы поступит тебе на счёт. Нужна твоя подпись на этих документах, – сухо произнес отец и, достав из ящика папку, положил перед Рамадантой.

– Хорошо, – растерянно кивнула та. – Переезжаете?

– Да. Ближе к центру.

– Это отлично! – мигом оживилась Рамаданта. – Уже нашли квартиру? Какой район?

– Я пока поживу в общежитии, на счёт матери не знаю. Мы решили разойтись.

Рин замерла. Последняя фраза прозвучала для неё, словно гром среди ясного неба.

– Разойтись? – сбивчиво повторила она. – Это из-за меня, да? Из-за того, что я бросила вас?

– Нет, наоборот! – возразил отец, но тут же сник. – То есть... Ты долгое время была тем единственным, что нас ещё связывало. Мы желали тебе лучшего будущего, оба, хотя наше чувство уже давно угасло.

Слышать такое после многих лет, что она провела в счастливой, дружной семье, было больно. Будто всё детство вмиг оказалось ложью.

– Но почему? – с трудом выдавила Рамаданта. – Вы же столько вместе прошли, столько преодолели! Разве общие воспоминания не связывают?

Отец опустил голову, задумчиво разглядывая свои огрубевшие от работы руки, покрытые старыми шрамами и новыми царапинами.

– Некоторые тяжёлые воспоминания хочется быстрее забыть, – тихо произнес он. – Начать новую жизнь, понимаешь? Выбраться со дна проще без того, кто знал тебя слабым.

Рамаданта не понимала. До неё доходил смысл его слов, но всё это казалось таким... неправильным, что её разум невольно противился этому. Почему родители поступают так странно?

Но всё, что она могла сделать в такой ситуации – это просто поставить подпись.

– Мы собрали твои вещи, – отец кивнул на диван, когда-то служивший Рамаданте кроватью. – Посмотри, вдруг что-то нужно...

Он отправился на кухню, оставив её одну приходить в себя. Вот так внезапно не только детство закончилось, но и родительский дом канул в небытие.

В какой-то прострации Рамаданта поднялась с места и подошла к диванчику: на нем стояла одинокая коробка с парочкой игрушек; резной шкатулкой, наполненной "сокровищами" наподобие ленточек с подарков, ярких бусин, ракушки с далёкого берега; с тонким фотоальбомом, где едва можно было насчитать двадцать фотографий; и папкой с изрисованными листами. Странница достала и открыла последнюю, перебирая и разглядывая свои детские, корявые рисунки. Она уже не помнила их, казалось, они принадлежат кому-то другому. Зачем она рисовала фантастические миры, так непохожие на этот? Зачем старательно выводила яркие жёлтые звёзды на закрашенном темно-синим листе? Рамаданта задержалась на картинке, довольно красивой, изображавшей её саму, с огромными крыльями, рядом с зелёным деревом – по всей видимости обозначавшим лес. Настоящего леса странница никогда не видела, почти весь он сгорел в Огненном шторме – и отец часто жаловался, что стоимость древесины растёт, а значит, и ему придется поднимать цену. Но, пока материал доставали со всей Пустоши, выбирать не приходилось.

На кухне звякнула тарелка, Рамаданта вздрогнула и, захлопнув папку, спешно сунула ее обратно. В руке остался последний рисунок, и странница, свернув его, положила в карман.

Ей стало неловко и неуютно в собственном доме.

– Папа, я пойду, – выглядывая в дверной проем, произнесла Рамаданта. – Если нужна будет помощь или мама даст знать – сообщи, хорошо? Если надо, бери мою часть, купи квартиру...

– Всё в порядке, я просто ещё не подобрал жильё, – бесцветно заверил отец, но Рамаданте отчего-то показалось, что он боится оставаться совсем один.

– Тогда... Хотя бы пиши мне на почту, хорошо?

– Обязательно.

Рамаданта сразу поняла, что не станет. Сдержала тяжёлый вздох и, попрощавшись, вышла на улицу.

Вечерняя переписка с Гархом всегда приносила облегчение, но в этот день даже с ней всё вышло не так.

"Привет, мне нужна твоя помощь", – написал он раньше обычного.

"Слушаю", – тут же отозвалась странница, хотя едва находила в себе силы шевелиться. К счастью, по сообщениям этого было не понять.

"Сегодня иду с нашими после работы. Отпустили до 23"

"Тебе нельзя пить!"

"Я вроде как давно совершеннолетний по всем меркам"

"Ты курсант! Не бери ученический, только пропуск с работы!"

"Отлично, спасибо"

"Осторожнее там. Избегай чужих"

"Я не буду пить. Пообщаюсь только"

Рамаданта его понимала. Рано или поздно они будут распределены по участкам, поэтому со стороны Гарха довольно мудро выхлопотать себе место уже сейчас. Или хотя бы присмотреться и всё разузнать. А в неофициальной обстановке это происходит гораздо быстрее и проще. Ей следовало радоваться, что его пригласили – значит, её "ученик" сумел вписаться в коллектив... Сердце Рамаданты впервые кольнула ревность, но она тут же себя осадила. Как низко! Он не принадлежит ей! Если захочет – всё равно найдет время для общения, несмотря на новых друзей. А он найдет, потому что дракону не чуждо понятие чести. Он не бросит и не предаст.

В груди разболелось, и Рамаданта сильнее обняла подушку, глядя на пустую кровать соседки. Фэй часто теперь задерживалась на работе – развивала и тренировала на практике магический дар. Ценный кадр. У странницы всего на минуту возникла мысль рассказать всё эльфийке, спросить совета, но она решила, что это плохая идея. Фэй не до неё. Она не поймет нерешительности Рамаданты, начнет выяснять, о ком речь, заставит ему признаться... А если Гарх откажет, скажет махнуть рукой и найти нового. Не понимая, что другого не надо.

Расстроенная, неимоверно уставшая, изнервничавшаяся Рамаданта провалилась в тяжёлый сон.

2.7

Рамаданта хотела написать Гарху сразу, как проснется утром – но внезапно для себя проспала. Подскочила как ошпаренная и, ничего не замечая, едва умывшись, кинулась в участок. Успела к началу рабочего дня в последнюю минуту.

– Хозяева гор, ну и видок у тебя! – покачала головой гномка, с ног до головы окидывая Рамаданту осуждающим взглядом. – Как у банши, что изловили да час за телегой волокли. Иди причешись и накрасся, что ли, не пугай народ.

Рамаданта молча кивнула, сглотнула навернувшиеся слезы и отправилась в дамскую комнату, к зеркалу. Её редко так обижали взрослые, а не сверстники, и от того было только больнее. Ведь ей самой, где-то в глубине души, не отравленной чужим мнением, нравились пушистые белые ресницы и яркий цвет глаз. И светлая кожа. Но приходилось использовать пудру и тушь, чтобы не дразнили призраком.

День начался отвратительно, а потому всё валилось из рук. Рамаданту отвели в подсобку, где хранились сделанные к прошлым годовщинам стенды и подборки. Всё это уже пришло в негодность, покрылось толстым слоем пыли, но помогло восстановить хотя бы список имён, с которым следовало работать. Вдоволь начихавшись и выписав всю нужную информацию в блокнот, Рамаданта отправилась в городской архив.

Там ей пришлось долго объяснять, кто она и зачем ей доступ в нужный раздел, оказавшийся закрытым. Гномка забыла позвонить, а пропуск практиканта никого не убедил. После часа выяснений, в течение которого Рамаданта чувствовала себя полной дурой и больше всего хотела развернуться и уйти, её всё же пустили. Но и тут ждало разочарование – информации оказались крохи. Ничего нового.

Никто специально не делал записи в то время, не до этого было. Сохранилось пару десятков фотографий, сначала лежащего в руинах города, затем временного лагеря, первых новых построек... Рамаданта не сомневалась, что эти кадры показывают каждый раз. Какие-то описания встречались в биографиях, но все они сводились к одному: было очень плохо, но мы собрались и преодолели трудности. Очень вдохновляюще, но мало. Не отражалось в этих словах жизни, чьей-то судьбы. Общие фразы. Такое не тронет, нужны личные переживания.

Рамаданта вглядывалась в лица тех, кто мелькал на фото, и пыталась представить, каково им было. Ведь эти существа не прибыли откуда-то восстанавливать город, они жили в нем. Потеряли в Шторме свой дом, а может, и близких. Ради чего они трудились? Что чувствовали?

Получив в архиве копии фотографий, чтобы больше сюда не возвращаться, Рамаданта отправилась к адресной книге. Имена и расу она знала, а потому пришлось забыть о людях и прочих маложивущих. Среди оставшихся нашлись гномы, эльфы и даже один дроу. Но, конечно же, она отдала предпочтение эльфам – их ясный ум и умение складно и красиво выражать мысли делали их отличными собеседниками. Выписав все доступные телефоны и адреса (некоторые переехали в другой город или пропали), странница начала то, что больше всего не любила – обзванивать совершенно незнакомых существ. Надо сказать, список её уменьшался достаточно быстро. Если вначале она выписала около пятидесяти имён участников, то адреса искала уже у двадцати, а нашла у двенадцати. И нигде не брали трубку.

Рамаданту это даже не удивило – она сама бы никогда не ответила на звонок с незнакомого номера, слишком много мошенников развелось. Порадовавшись тому, что носит удобную обувь, странница решила навестить героев лично. У неё все равно не оставалось выбора.

Через три часа она уже не считала свою обувь удобной, а ноги – сильными. Несмотря на то, что Рамаданта решила не экономить и пользоваться общественным транспортом – иначе бы не успела за сутки – она всё равно безумно устала.

В их мире, населенном долгожителями, все временные промежутки тоже были растянуты. Никто, например, не считал необходимым проверять актуальность информации в адресных книгах и обновлять их чаще, чем в сто лет. Рамаданте пришлось оббегать весь город, иногда её заносило на самые окраины, иногда – за окраины, где и домов-то уже не осталось. Она видела пустые районы, откуда жители массово переезжали в центр, шикарные особняки, превращенные в гостиницы или магазины, а порой и вовсе руины. Иногда, конечно, ей открывали дверь. Но это были совсем другие существа, которые ничего не знали о старых владельцах.

Рамаданта сбилась с ног.

Из всего списка остались двое, а по очередному адресу оказался не дом, а очень-очень старый кабак. Такой мог встретиться только на окраине – полутемный, с исцарапанной дубовой мебелью и неистребимым запахом пива. Тяжело вздохнув и ощущая неприятное дежа вю, Рамаданта вошла внутрь, не слишком надеясь на успех, но намереваясь спросить у хозяев об очередном полицейском.

К счастью, зал оказался почти пустым, а бармен за стойкой – свободным.

– Добрый день, – обратилась к нему Рамаданта, – Я прохожу практику в полицейском участке и к годовщине Огненного шторма ищу заставшего его полицейского, гнома по имени Норан Трубосвист. В адресной книге указан этот дом.

– Прошло триста лет, гномы столько не живут, – спокойно сообщил бармен. – Я его внук.

– Правда?! – радостно воскликнула Рамаданта и тут же вновь изумлённо кинула взгляд за стойку. Только теперь она поняла, что уровень пола за ней гораздо выше, потому гном и казался ростом с человека. – Может быть, он рассказывал вам что-то о тех событиях? Понимаете, во всех источниках безликое перечисление достижений, а ведь для тех существ Шторм стал настоящим испытанием! И я хочу, чтобы школьники услышали именно об этом!

Странница опомнилась и замолчала, смущённо сжимая ремешок сумки. Родители учили её быть спокойнее и не повышать голос, чтобы не выглядеть глупо, но пока не всегда получалось.

– Что ж, это отличное желание, – так же невозмутимо отозвался внук Норана.

Рамаданте он казался немного странным: она всегда считала, что гномы обязательно бородаты, эмоциональны и рады поговорить о своих предках. Но всё это отошло на второй план, когда бармен вернулся из своего кабинета в подсобке и протянул ей толстую тетрадь в кожаной обложке.

– Это я записал с его слов лет восемьдесят назад. Дед не любил вспоминать то время, но его можно было разговорить после пятой кружки. Осторожнее с тетрадью. Здесь перепишете – вернёте.

Рамаданта, благодарно кивнув, с величайшей осторожностью приняла это сокровище. Выбрала столик у окна и углубилась в чтение, делая пометки в блокноте и жалея о том, что ей нечем сфотографировать.

2.8

Почерк оказался округлым, ветвистым, но очень аккуратным – было заметно, что это чистовик.

Отец Норана был приглашен в город, чтобы руководить постройкой и оснащением завода – и решил взять с собой молодого сына. Старший гном как-то обмолвился, что неплохо бы выхлопотать наследнику место управляющего или хотя бы начальника цеха, пристроить в промышленной отрасли согласно семейной традиции. Но едва возмужавший Норан не захотел ожидать окончания строительства и устроился в полицию вопреки желанию отца. Его не смущали различные мелкие поручения, он учился параллельно со службой и после окончания недолгих курсов был принят в качестве патрульного.

Но следующий год стал поворотным в жизни Норана. И каждое событие тянуло за собой другое.

Вначале, по несчастливому стечению обстоятельств, Норан с напарником стали свидетелем того, что им видеть категорически не полагалось. И, более того, выдали себя.

В ту ночь сильный ливень и штормовой ветер обрушили навес на одной из улиц, перегородив дорогу патрульной машине. Напарники решили объехать препятствие через переулок, свернули не туда, чуть заплутали и выехали за пределы своего сектора, очутившись перед старыми складами. Заднее колесо где-то напоролось на гвоздь и спустило, пришлось выходить под дождь и менять. В этот самый момент совсем рядом прозвучали несколько выстрелов – и напарник Норана, выхватив пистолет, бросился к воротам склада. Гному ничего не оставалось, кроме как прикрывать.

Когда он подоспел и заглянул в помещение, где скрылся напарник, то сразу понял, что дело дрянь: внутри, среди сложенных строительных товаров, валялось несколько трупов каких-то бандитов, а напротив стояло ещё больше бандитов живых. Все они были отлично вооружены и хмуро глядели на застывшего перед ними полицейского. Норан заметил, как дрожат вытянутые руки его напарника, сжимавшие пистолет, и мысленно воззвал ко всем великим своего рода, чтобы те поделились с ним своей смелостью.

– Кажется, здесь всё чисто, Стив! – из-за ворот выкрикнул Норан. – В такую грозу могло и послышаться! Идёшь?

Все присутствующие прекрасно осознавали, какой спектакль он разыгрывает. Полицейские его участка старались не лезть по одному в дела бандитов, пока те не устраивали беспорядки в их районе. Перед глазами ежедневно находился пример непримиримой борьбы – в другом конце города. Там и засады на полицейских устраивали, и перестрелок с жертвами случалось гораздо больше.

Норан ждал, молчание после его реплики стало ещё гуще и тяжелее. Бандиты понимали – укрывшийся за воротами успеет убить или ранить хотя бы одного, но в таком случае его напарнику не уйти. Им было приказано не трогать полицейских, не привлекать внимания именно сейчас, когда готовились к приему одного важного гостя. Но кто же знал, что патруль заявится на внутренние разборки?

– И здесь пусто, – не спуская глаз с хмурых существ, отозвался Стив. – Давай вернёмся в участок, дежурство скоро закончится.

Он спрятал пистолет обратно в кобуру и стал медленно отступать к двери. Но, когда до спасительного выхода оставалось всего пару шагов, закряхтела и ожила висевшая на поясе рация:

– Машина семь-три, отзовитесь. Мы не видим вас на карте! Машина семь-три!

Стив на автомате подхватил рацию и, переключившись на прием, поднес к уху.

– Мы у складов стройматериалов на юге. Здесь убийство.

Внутри затаившегося за воротами Норана что-то оборвалось, и он метнулся в сторону, от прошивших воздух выстрелов, обратно к машине. В ушах ещё звучал последний крик напарника, треск разлетевшейся рации, топот ног. Автомобиль рванулся с места, разбрызгивая по стёклам лужи, подпрыгивая на выбоинах и чиркая шинами при попытке развернуться. Норану некогда было придвигать кресло, ему пришлось сползти вниз, чтобы достать до педалей – и это спасло ему жизнь. Лобовое стекло расцвело трещинами и аккуратными отверстиями от пуль, а гном ехал почти наугад, практически не различая дороги из-за мрака, дождя и своего роста. Впереди блеснул свет, гном вырулил туда, выкатился на освещённую дорогу и помчался дальше, ориентируясь лишь на тусклые фонари и спящие, облезлые дома по бокам. А потом внезапно выскочил на автостраду, услышал визг тормозов, гулкие удары – и патрульную машину сильно толкнуло в заднее правое крыло, завертело, швырнуло на ограждение. В ушах зазвенело, но угасающий слух ловил лишь взволнованные голоса очевидцев. Выстрелов больше не было.

Норан отделался лишь сломанной рукой, но искренне пожалел, что не оказался на месте Стива. Ведь именно на выжившего повалились все шишки за тот вечер: и за идею объехать, и за возникшую проблему с бандитами, и за разбитую машину, и за гибель напарника. За всё. С новичком никто особо не церемонился, а Норан не перечил и не оправдывался, просил лишь не увольнять его. Он хотел теперь сам разобраться с этим. Конечно, никто не собирался предоставлять ему такую возможность.

Зато до него добрались быстро. Специальным людям не составило труда выяснить, кто именно находился в ту ночь на дежурстве. Отыскать единственного родственника. Доходчиво объяснить ситуацию, в которую попал его отпрыск.

Отец Норана дымился от ярости на нерадивого сына. Ещё никто и никогда не смел угрожать его семье и работе, и всё потому, что гномы не лезли в полицейские. Но выдвинутое отцом требование – немедленно уволиться и уйти на завод либо вовсе вернуться домой, Норан отверг. И за это родитель от него отрекся. Молодой гном за своё упрямство в одночасье лишился наследства и отчего дома, а ведь он только хотел просить благословения на брак – и деньги бы молодой семье совсем не помешали.

Единственная, кто не подвела Норана в такой ситуации – его невеста. Она могла бы запросто отречься от такого неудачника, но юная и трепетная для своей расы гномка внезапно проявила твердость характера. Она уже пять лет работала диспетчером в этом полицейском участке и научилась подавлять в других панику, превращая её в действие. Она стала для Норана якорем здравого смысла. Успокоила, привела мысли в порядок, указала направление. Объяснила, что если он хочет сохранить жизнь, работу и добиться справедливости, то должен выждать удобный момент, который обязательно настанет – а до того времени притвориться смирившимся.

Норан, не видя другого выхода, согласился.

Но долго ждать не пришлось.

2.9

Большой Огненный шторм стал катастрофой совершенно неожиданной – и потому ещё более разрушительной. Храм Адары вышел из подпространства меньше, чем в полусотне километров от поверхности, практически не сбросил скорость, не оставил шансов на спасение.

Столкновение с планетой вызвало взрывную волну, мощнее которой не смогли бы создать все жившие на тот момент маги, работай они сообща. И погасить тоже. Грунт вздыбился и облаком взвился в небо, почерневшие от огня скалы пошли рябью, словно сделанные из мягкой глины, вода испарилась в считанные мгновения. Леса, животные, поселения разумных существ – все исчезло на сотни километров вокруг, превращая цветущий материк в безжизненную пустошь.

Окружавшие крупные города крепостные стены с навешенными защитными заклинаниями лишь немного смягчили удар. Все здания оказались разрушены, но немногим счастливчикам хватило этих секунд, чтобы укрыться в подвалах или метро. Не все, увы, смогли выбраться...

Норану повезло. Гномы вообще оказались удивительно живучими в этой ситуации: проявили себя навыки поведения при обвалах. Едва ощутив подземный толчок и заслышав приближающийся гул, молодой полицейский успел увести в подвал невесту и большинство сослуживцев, находившихся в тот момент в здании участка, чем спас их от неминуемой гибели. В подвале хранился различный инвентарь, старые приборы, в том числе рации и фонари, а выбираться из-под двухэтажного здания сообща оказалось гораздо проще.

Едва оказавшись на свободе, Норан, как и другие полицейские, кинулся проверять родных. Завод его отца наполовину выстоял, но внутри никого не оказалось – его лишь готовили к запуску. Не нашлось старого гнома и в его квартире – Норан помогал разбирать обломки небольшого домика на две семьи и обнаружил только папки с чертежами и справочники. Его отец отправился куда-то по делам... и пропал.

Раздавленный, потерянный, потрясенный творившимся вокруг Норан вернулся к полицейскому участку и обнаружил там своих коллег. Все они будто надеялись обрести в этом месте уверенность и поддержку, и, видимо, не только они – постепенно сюда же стали подтягиваться другие выжившие. Надо было что-то делать, помощи ждать было неоткуда, приближался вечер. Выбрав свободную от мусора площадку, полицейские стали обустраивать на ней временный лагерь. А существа со всего района всё шли и помогали, и видели в служителях закона единственную опору в тот страшный день.

Позже Норан вспоминал, что следом за короткой паникой, которую он задавил действием, за волнением наступила пустота. В городе стало непривычно тихо, только шумели лопнувшие трубы, скрипел и трескался бетон, окликали родных или, наоборот, звали на помощь. Где-то что-то горело, хлопнуло несколько взрывов. Но он этого почти не замечал. Не воспринимал просто. Перегруженный адреналином и ужасом мозг отказывался обрабатывать сигналы органов чувств и верить в реальность происходящего. И только концентрация на каком-то одном деле, настоящей минуте могла немного привести в себя.

К ночи они все так устали, что уснули вповалку мертвым сном, словно мечники на поле боя. А с новым рассветом им пришлось принять изменившийся мир.

Пользуясь тем, что их беспрекословно слушают, полицейские сделали всё, чтобы исключить панику, голод и мародерство, а заодно укрепить свой авторитет. Все выжившие были разделены на группы: одни трудились на строительстве временного убежища, другие помогали в готовке, третьи занимались детьми. Ещё одна, самая сильная и взрослая часть, отправилась на поиски других потерпевших, а также провизии, лекарств и полезных вещей. К каждой такой группе был приставлен полицейский с оружием, который защищал её от возможного нападения, а заодно одним своим присутствием поддерживал порядок – ведь мало кто захочет качать права или припрятать консервы на глазах служителя закона.

Очень быстро существование на оборудованном пятачке, всё больше напоминавшем лагерь, стало приходить в норму. У выживший теперь была крыша над головой, чистая вода и еда, установленный порядок и ясные задачи, а главное – ощущение безопасности и хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне.

Однако в ситуации, где жители объединяются и прикладывают усилия, чтобы достичь каких-то результатов, всегда найдутся желающие получить готовое без какого-либо труда. Полицейские не забывали о своей основной работе по защите граждан от преступников, а в это тяжёлое время у них просто не хватало рук. Поэтому в ряды служителей закона принимали практически всех желающих, если только они выглядели и вели себя адекватно и благонадежно. Старшие присматривали за новичками, но был среди них полицейский, вступившие в первый же день после катастрофы, который внушал Норану подсознательное неприятие и даже страх. Тёмная кожа, узкие янтарные глаза, чуть острые уши под пепельными волосами и плавные, кошачьи движения безошибочно выдавали в нём дроу – на счастье малочисленную среди живущих под солнцем, но древнюю и коварную расу.

Норана пробирал холодный озноб каждый раз, когда он встречался взглядом с этим новичком, когда он проходил мимо, и гном неосознанно старался прикрыть собой невесту. Но вскоре дроу стал наименьшей из их проблем: среди выживших начала стремительно распространяться инфекция, вызывавшая высокую температуру, слабость, тошноту. Народные средства не помогали, а обратиться к магии после Большого шторма стало практически невозможно – энергетические потоки мира бесновались, словно волны в океане. Доктор среди выживших был, но без лекарств он мог лишь временно облегчить страдания заболевших, а ближайшие аптеки оказались полностью разрушенными и сгоревшими, как будто кто-то уже обчистил и уничтожил их специально. Выходить за условные границы своей территории не решались даже сами полицейские – им давно удалось наладить связь через рации и выяснить, какой ужас творился в других частях города, где каждый был сам за себя и выживал, как умел.

Однако выбора не оставалось. Из добровольцев, служивших в участке, сформировали небольшую группу, которая должна была, не привлекая к себе внимания, разведать обстановку и попытаться обнаружить лекарства. Норан вызвался в её ряды, ведь его невеста тоже была больна.

В ту ночь он долго не мог уснуть. Вышел на улицу, чтобы глотнуть прохладного чистого воздуха, и вдруг заметил нырнувшую в переулок смутно знакомую фигуру. Проверив пистолет и стараясь ступать как можно тише и осторожнее, Норан последовал за ней. Передвигаться по темному городу стало очень опасно: мало того, что можно было нарваться на неприятную встречу, так ещё торчащие обломки норовили изрезать ноги, а в глубоких трещинах в асфальте их можно было запросто сломать. Однако ночной ходок перемещался быстро и очень уверенно, несколько раз Норан даже терял его из виду и продолжал преследование наугад. Гном уже догадывался, куда они направляются.

2.10

Окраины района стали ещё более темными и мрачными. Домики здесь стояли небольшие... когда-то, и теперь холодный, пронзительный ветер беспрепятственно свистел над руинами, бросал в глаза мусор, мелкую бетонную крошку и пепел. Норан увидел, как существо мелькнуло впереди, скрылось в густой тени, что отбрасывала чудом уцелевшая стена: покосившаяся, щербатая, с облупившейся побелкой, она походила на плавник скрывавшейся под обломками гигантской рыбы. И там, во мраке, уже ждали.

Норан заметил блеснувшие в темноте глаза, в двух метрах над землёй. Он абсолютно не горел желанием выяснять расу и планы пугающего незнакомца, однако от этого зависела безопасность лагеря, коллег и невесты. Если дроу (а Норан преследовал именно его) их продал, то нужно было узнать, кому и за сколько.

Стараясь ступать как можно тише и одновременно прислушиваясь к каждому звуку, надеясь, что вонь недавних пожарищ заглушит его запах, если там какой-нибудь орк, гном обошел пустырь и стал медленно подбираться к стене, держась в тени. Он был уверен, что собеседник дроу прибыл на встречу не один.

– Объяснись, что ты устроил?! – послышался недовольный, низкий и хриплый голос.

Норан прижался спиной к другой стороне стены, внимательно скользя взглядом по пустырю, и затих, не дыша.

– Даже я на такое не способен, – чуть растягивая гласные, с усмешкой отозвался дроу.

– Я не про катастрофу! – нетерпеливо ответили ему. – Тебя пригласили не для того, чтобы ты полицейским бараки строил!

– Хорошо, что напомнил о нашем соглашении, – внезапно холодно произнес дроу. – Ты загадал желание, чтобы Бариат с приспешниками покинул этот мир – и оно сбылось. Как именно – уже детали, важен результат. Так выполни своё обещание, заплати.

– Что?! – рык эхом раскатился над руинами, будто проснулось древнее чудовище. Незнакомец опомнился и заговорил тише, но ещё злее: – Я уничтожу тебя вместе с полицейскими! Сначала добью его шайку в северном районе, а затем и вас раздавлю!

Кажется, на дроу его угрозы не произвели никакого впечатления.

– Сейчас время не развязывать войну, а сообща выживать, – сухо и наставительно заметил он. – Строить город, если ты так хочешь в будущем разделить территорию. Ты можешь неплохо навариться на обмене самым необходимым.

– Сообща? – презрительно процедил собеседник. – А если мы придем и отберем это?

– Мы ведь не школьники на пикнике, Драго, – улыбнулся дроу. – Мы полицейские. Единственная нынче, вооруженная власть.

Последовало короткое молчание.

– Быстро ты переметнулся... – наконец недовольно пробурчал Драго.

Дроу лишь выдавил короткий смешок, словно желая заметить: "Я всегда был властью".

– Пока ты принимаешь решение, рассчитайся со мной. И давай без глупостей, мой человек следит сейчас за нами.

Сердце Норана испуганно ёкнуло. Дроу блефует или догадывается о его присутствии?

– Ты уверен, что хочешь отказаться от денег? – мрачно уточнил Драго.

– Деньги потеряли свою цену. Ты принес лекарства?

– Харм! – негромко позвал Драго, и с той стороны стены послышались спешные шаги. Кто-то приблизился к говорившим, клацнули замки рюкзака. – То? Дай свет!

– Не надо, я отлично вижу, – ответил дроу. – То, что надо. Приятно иметь дело с тем, кто держит слово. Если вам понадобится чистая вода или надоест жить в трейлере, или возникнут предложения...

– Ты много на себя берешь, дроу, – в голосе вновь зазвучала угроза.

– Ну кто-то же должен, – хмыкнул тот. – Удачи.

Норан едва успел заметить, как быстрая тень скрылась среди развалин, направляясь обратно к центру города. Гном же остался один на один с Драго. Но и тот долго не задержался – захрустели по бетонной крошке шаги, хлопнула дверца, тихо заурчал мотор укрытого в стороне автомобиля. Норан сидел не шелохнувшись ещё четверть часа, выжидая и обдумывая произошедшее, а затем осторожно вернулся в лагерь.

Заметил ли в ту ночь дроу "хвост", понял ли, кто именно за ним шел, гном так и не узнал. Но утром они совершенно бесплатно получили все необходимые лекарства, и болезнь удалось остановить. Невеста Норана была спасена – и, как всегда бывает, это разительно изменило отношение гнома к новичку-дроу.

– Дроу, дроу, как его звали-то... – забормотала себе под нос Рамаданта, нетерпеливо перелистывая страницы. Гном продолжал рассказывать о том, как они строили город, обменивались с другими районами, но всё больше углублялся в семейные дела и переживания о здоровье невесты... То есть, уже жены, оказавшейся беременной. Целые страницы были посвящены перечню вещей, необходимых для родов и ребенка, которые Норан пытался найти или выменять, возведению собственного тихого и безопасного дома со всеми удобствами. Чем лучше становились условия жизни, тем заметнее распадалась их общность. На место полицейских пришли политики, постепенно отобрав власть.

– Вот оно! – шепнула Рамаданта, ткнув пальцем в нужную сроку.

"В последний раз я видел его уже перед самим рождением Гримми. Принес всё по моему списку, впервые пошутил о том, что подгузники нынче пользуются почти таким же спросом, как оружие. Пожелал удачи – и наутро исчез из города. Больше я его никогда не встречал. Дроу с десятком имён: Мулга, Ваэрон, К'тун, Алак-агх, Вуз'лин... "

– Вуз'лин, точно, – продолжая бормотать, Рамаданта нашла в блокноте последнее имя. Совпало. Его даже учли. – Странно, на фотографиях я не видела никакого дроу... Хотя нет, как раз-таки не странно.

Просмотрев оставшиеся листы по диагонали, странница удовлетворенно захлопнула тетрадь. Отличная история, яркий, почти сказочный пример того, как неожиданно может проявить себя существо в минуты всеобщего горя, даже, если это дроу и наёмный убийца. Она справилась с заданием всего за сутки, можно возвращаться в общежитие.

Поблагодарив внука Норана за помощь и вернув ему тетрадь, странница решила прогуляться и не спеша отправилась в путь по вечернему городу.

2.11

Прогулка вышла приятной, но только, чем ближе Рамаданта подходила к общежитию, тем сильнее её охватывало нехорошее предчувствие. И сбылось оно очень скоро: машинально бросив взгляд на доску объявлений в холле, странница заметила свежий указ начальника кафедры, а в нем – знакомое имя. За драку и возвращение в неподобающем виде Гарху был назначен выговор с занесением в личное дело. Второй за этот год! Да что же там случилось вчера, что спокойный обычно дракон набросился на кого-то с кулаками? И почему он ничего ей не сказал?!

Рамаданта взглянула на часы – Гарх ещё не закончил работать и вряд ли мог отвечать. Не стоило его отвлекать.

Но прошло полчаса, странница переделала все домашние дела, сотню раз смерила комнату шагами и не выдержала, набрала сообщение. "С тобой все в порядке? Что случилось вчера? Ты не ранен? Почему не рассказал!" Сообщений получилось несколько, но Рамаданта не могла остановиться. После короткой паузы, добавила подрагивающими пальцами ещё одно: "Нам надо встретиться".

Гарх, конечно же, не ответил. Только через час от него пришло короткое "всё нормально".

Не проигнорировал же, отозвался, но Рамаданта теперь не могла никак взять себя в руки. Как мог Гарх оставаться таким невозмутимым? Почему не попытался объясниться? Разве не понимал, как она... Да, не понимал. Рамаданта тяжело протяжно выдохнула, успокаивая разбушевавшееся сердце. Мальчишки же все такие (она не проверяла, но слышала), а этот ещё и дракон. Нужно быть терпеливее. Нужно... Наверное, действительно стоит рассказать ему, что она очень волнуется. Это же Гарх, он не поднимет на смех.

Рамаданте так сложно было дождаться, что она всё время до возвращения Гарха просидела в холле у большого окна, выходившего на главные ворота академии. Едва завидев дракона, легко узнаваемого издали по рыжей шевелюре, странница кинулась к его комнате. Но Гарх не шёл очень долго, и она, не выдержав, вернулась к лестничному пролету и свесилась вниз.

– Тогда до встречи! – раздался девичий голос.

– Пока, – эта фраза уже точно принадлежала дракону.

Рамаданта тут же отошла подальше, делая вид, что всё это время ждала его у двери. Гарх зашёл на этаж, и на губах его играла непривычная улыбка. Но она мгновенно растаяла, стоило дракону увидеть странницу.

– Что с тобой... – Рамаданта захлебнулась эмоциями и кинулась к нему. – И это ты называешь "нормально"?

Правый глаз дракона украшал огромный фингал, а скула рядом оказалась сильно оцарапана до самого виска. Кожа опухла и покраснела.

– Гарх, как это произошло?!

Он внезапно остановил руки странницы, протянувшиеся к его лицу. Отступил на шаг.

– Это всего лишь царапины, не надо так переживать, – глухо отозвался Гарх, и от его тона Рамаданта почему-то ощутила горечь и стыд.

– Прости, что смутила тебя, – неловко пробормотала она. – Я выгляжу глупо, когда волнуюсь, знаю. Просто... – она закусила губу, сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. – Просто я очень переживаю за тебя, пойми! – наконец выпалила Рамаданта. – Мне не всё равно, что с тобой происходит!

– Не надо за меня волноваться, – безо всякого тепла в голосе ответил Гарх. – Я способен постоять за себя. Я даже смог вчера постоять за слабого, защитить – и не жалею об этом. Замечательное чувство!

Он не услышал её. Не понял, думая лишь о своем, впервые.

– Гарх, – Рамаданта, переборов страх и неуверенность, накрыла ладонью его руку, протянувшуюся к двери. Отступать поздно. – Можно я зайду? Нам действительно надо поговорить.

– Не стоит, тебя не должно быть здесь в такое время. А мне не нужно отчисление. – Рамаданта, сглотнув, убрала руку, прижала её к груди, и дракон это заметил. – Ты научила меня многому, спасибо. Но дальше я как-нибудь сам.

Дверь закрылась перед её лицом, а Рамаданта всё ещё продолжала стоять в коридоре, осознавая последние слова. За что он так? Разве она как-то обидела его или усомнилась в самостоятельности? И разве нельзя дружить после того, как её помощь стала не нужна?

Рамаданта вернулась в свою комнату и застала там Фэй. Эльфийка недавно пришла с работы, пребывала в отличном настроении и не против была поболтать. Её даже молчание собеседницы не остановило: Фэй радостно поведала соседке о быстром развитии своего "нюха" на магию, о высоких показателях, похвалах наставника, участии в самых настоящих расследованиях. О вчерашней веселой попойке и слишком приставучем человеческом парне, от которого пришлось отбиваться в прямом смысле этого слова.

Рамаданта её не слышала. Она до сих пор видела перед собой спину Гарха, который просто закрыл перед ней дверь после таких непростых и искренних слов, не придав им никакого значения – и не верила самой себе. Искала объяснение в его непонятливости, нацеленности на учебу, своем косноязычаи... И, по правде говоря, не находила. Но не мог её Гарх так поступить! Значит, разозлила его своими причитаниями, не иначе... И, если пойдет объясняться сейчас, сделает ещё хуже.

– И тут он хватает ножку стула и бьёт его прямо по лицу! Хрясь! Ножка разлетается надвое, а хам отлетает в противоположный угол, сметает собой всю посуду с дальнего стола и падает на пол!

– Спокойной ночи, Фэй, – бесцветно выдавила Рамаданта. – Прости, я очень устала. Обязательно дослушаю завтра.

– Да, конечно, дослушаешь... – недовольно пробормотала эльфийка в спину отвернувшейся к стене соседке.

Рамаданта свернулась клубком, крепко обняла подушку и закусила губу, утыкаясь в наволочку лицом. Нельзя плакать. Она сама виновата, сама всё испортила. Завтра исправит. Придумает, как. Просто надо не мямлить, как обычно, пусть даже после его сегодняшней реакции сказать что-то стало страшно до невозможности. Но они ведь так долго общались, и никогда не возникало проблем. Гарх всё понимал. И это поймет, если сказать откровенно.

"Ты только потерпи немного, – мысленно говорила ему Рамаданта. – Подожди меня, глупую. Я всё скажу, правда. Только соберу волю в кулак... Я непутёвая, да, я трусиха, я никому никогда бы не решилась... Но ради тебя всё сделаю! Пожалуйста, подожди".

Странница сама не замечала, как подушка намокает от слез. Вместе с ними выходили боль и обида, ей становилось легче, и постепенно отчаянный мысленный монолог стих, а перед глазами вместо закрытой двери появились совсем другие картины, медленно превращаясь в первые сны. И в них Гарх никуда не уходил. Он бережно обнимал Рамаданту, ласково гладил по голове теплой ладонью и шептал на ухо: "Умница. Как долго я ждал этих слов, моя милая девочка".

2.12

Наутро Рамаданта отправилась на работу, не ощущая уже никакой радости от обнаруженной истории. Её вообще в настоящее время мало волновали чужие судьбы, голову занимали свои проблемы. Гномка же не стала проверять: нашла и нашла, послезавтра выступишь в школе. Странницу оставили без работы, один на один с невеселыми мыслями именно в тот день, когда она меньше всего этого хотела. Сидя в маленькой комнатушке, отведенной под архив, Рамаданта уныло разглядывала расставленные по полкам папки, вспоминая последние слова Гарха и борясь с желанием написать ему прямо сейчас. Повторно. Потому что утром она уже отправила ему сообщение. После нескольких попыток сформулировать мысль, бесконечного удаления слов, длинное послание превратилось в краткое: "Извини за вчерашнее". Но Гарх, конечно же, не ответил.

Рамаданте захотелось сладкого – так бывало в редкие моменты, когда она не могла справиться с очень сложной задачей, и странница полезла в сумочку, намереваясь проверить доступные финансы. Рука наткнулась на сложенный лист бумаги, и удивлённая Рамаданта вытащила на свет свой детский рисунок. Она совсем забыла о нем... Странный какой-то, зачем ей крылья?

Разгладив его на столе и подперев голову рукой, Рамаданта устремила задумчивый взгляд на свое творение. Когда она в последний раз брала карандаши, в младшей школе? Примерно тогда родители рассказали ей про расу странников и телепортацию. В таком возрасте перемещение могло произойти спонтанно и напугать ребенка, поэтому приходилось открывать ему эту тайну.

Способностью к телепортации обладали все странники, достигшие десяти лет. Кто-то обретал её чуть раньше, но в дальнейшем это не играло никакой роли – как срок прорезывания первых зубов, например. Умение перемещать свое тело в пространстве, как и абсорбция, являлось чисто физиологической функцией и не требовало магии и заклинаний, только концентрации.

Телепортация разделялась на два вида: ближняя и дальняя. Главным правилом ближней была безопасность выходной точки, чёткое представление места назначения. Никаких движущихся машин, механизмов и живых существ не допускалось, а портоваться, например, в Пустошь, можно было, лишь имея в голове точные ориентиры. При большом желании странник мог перенести с собой кого-то ещё, но это потребовало бы от него большой затраты сил.

Механизм дальней разительно отличался. Необходимо было настроиться на определенную волну "космической энергии" – так, по крайней мере, объясняли Рамаданте родители – перевести свое тело в другое состояние и довериться этому потоку, слушая команды старших странников. Никто из их расы не путешествовал в одиночку, даже группами – только всей общностью, только под предводительством старейшин, которые знали, какая планета станет пригодной для жизни. Перемещение происходило очень быстро, задерживаться в таком состоянии было опасно.

"Но даже после Огненного шторма они не снялись с места, – подумала Рамаданта. – Даже теперь, когда жизнь становится всё хуже. Возможно, я и не увижу никогда другого мира? А может, меня бросят тут, как не особо полезную. Кому я нужна?"

Странница вздохнула, вспоминая другие свои рисунки, и память стала понемногу возвращаться. Она плакала тогда. Её вновь высмеяли, дразнили и не хотели принимать в игру. Прогнали, бросая вслед камни. Даже в таком ярком мире, населенном десятками рас, ей не было места. Так может, и не во внешности дело?

В тот день маленькая Рамаданта мечтала улететь. Сбежать. Очутиться одной среди бескрайнего космоса, оставив всех обидчиков на задыхающейся планетке, и найти себе новый дом, где будут рады. Но почему-то сейчас в это верилось с большим трудом: нет, не в то, что она справится одна, а в то, что где-то её воспримут иначе.

И мысли опять вернулись к Гарху.

Рамаданту отпустили пораньше, и она со всех ног побежала к общежитию. Не стала подниматься на этаж, осталась в воротах, ожидая дракона с работы. У них будет несколько минут, чтобы пройти до корпусов вместе, он никуда не сможет сбежать, а ей волей-неволей придется говорить. Быть бы уверенной, хоть на йоту, что это всё не безнадёжно...

Задумавшись, подбирая слова, странница не сразу заметила направлявшегося к академии Гарха. А, разглядев его огненную макушку, удивлённо перевела взгляд на шагавшую рядом девушку. Фэй? Она же, вроде, терпеть его не могла!

– О, а что ты здесь делаешь? – спросила эльфийка, едва поравнявшись с соседкой и будто не замечая взгляд странницы, устремлённый на Гарха. – Ждёшь кого-то?

– Д-да, – моргнув и переводя взгляд на говорившую, пробормотала Рамаданта. – Я же обещала дослушать твой рассказ, думала прогуляться по территории. А вы где встретились?

– У метро, – Фэй продолжала болтать, дракон молчал, засунув руки в карманы куртки и хмуро глядя на Рамаданту. – Я же говорила, Гарх вчера спас меня от какого-то неадеквата. Мы договорились...

– Хватит у ворот торчать, идём, – перебил её дракон и первый зашагал по насыпной дорожке к корпусам.

Фэй, беспечно пожав плечами, отправилась следом. Рамаданта, проглотив колючий комок и поколебавшись всего мгновение, поспешила за ними.

2.13

Первое студенческое лето оказалось совсем не таким, как Рамаданта могла представить. Сразу после окончания практики Фэй уехала домой, нянчить младшую сестру, Гарху удалось устроиться работать в своем участке, а Рамаданту, вопреки всем стараниям, отличным отзывам и лучшему за последние двести лет выступлению в школе, не взяли – для студентки просто не осталось поручений, поэтому её отправили восвояси, чтобы не путалась под ногами. К родителям Рамаданта и так бы не вернулась, а тут ещё и возвращаться стало некуда... Пришлось остаться в общежитии, выполнять поручения коменданта и библиотекаря, драить коридоры.

Академия опустела, жара сводила с ума, но Рамаданте даже нравилось это затишье. Одиночество её не тяготило. Кружась со шваброй – пока никто не видит – в холле второго этажа, под цветными пятнами света, разбросанными витражом, Рамаданта полностью уносилась в мечты и ощущала себя маленькой хозяйкой этого большого здания. Будто бы все исчезли, вместе со всеми проблемами, и никому больше не надо нравиться.

– Дан?

Рамаданта вздрогнула, оступилась, налетела на тяжёлое ведро и едва не опрокинула. Сама чудом удержалась на ногах.

– Гарх? Давно вернулся? – странница с лёгкой досадой потерла ушибленную щиколотку, не обращая внимания на расползавшуюся лужу, которую ещё следовало убрать.

– Минут десять. Ты очень красиво танцевала. – Рамаданта смутилась, расплылась в улыбке, опустила голову, а когда вновь подняла взгляд, Гарх стоял совсем рядом. Сердце ёкнуло. – Можно задать вопрос?

– Д-да, конечно, – едва выдавила странница, глядя на него широкими глазами. Все мысли разом выскочили из головы, остался только стучащий в ушах пульс и скрутившее внутренности волнение.

– Когда у Фэй день рождения?

Рамаданта изумлённо моргнула, понимая, что не ослышалась. В груди запекло и дышать почему-то стало ещё тяжелее.

– За месяц до моего, – внезапно резко отозвалась она.

– Я понял, – спокойно ответил Гарх.

И, вместо того, чтобы задать следующий вопрос, молча развернулся и ушел.

Странница проводила его взглядом, а затем в сердцах так пнула ведро, что оно перевернулось, загрохотало по кафельному полу, разбрызгивая во все стороны грязную воду. Опомнившись и испугавшись своего поступка, Рамаданта тут же кинулась убирать, кусая губы, чтобы сдержать злые слёзы. Она пыталась выгнать из головы все мысли, думать только об уборке и выволочке от коменданта, если тот увидит этот беспорядок, но слова Гарха упорно звучали внутри, повторялись раз за разом, будто на заевшей пластинке. И грудь наполнялась ядом, и Рамаданта впервые не ругала себя за эту злость. Хватит винить себя, с этим отлично справляются другие! Может, дело вовсе не в ней, может, все попытки напрасны потому, что с окружающими существами что-то не так?

Но любящее сердце взяло верх. Рамаданта не могла злиться на Гарха. Не хотела задумываться о настоящей причине, по которой она до сих пор не решается с ним поговорить. Как часто бывает в самый первый раз – жила больше мечтами, чем реальностью, не замечая за ними самого дракона.

Закончив уборку, вконец измотанная, она принял душ и вернулась в комнату, бухнулась на кровать — но сон не шел. Слишком много переживаний за последнее время сводили с ума, и Рамаднта почувствовала, что она приближается к состоянию, когда ответ будет не так уж важен. Когда хочется хоть какой-то определенности.

Взгляд упал на компьютер, непривычно свободный — обычно Фэй проводила за ним всё свободное время. Тяжело поднявшись, Рамаданта пересела на стул и нажала кнопку на блоке питания. "Ну, посмотрим, что там интересного, в той сети..." Не то, чтобы страннице так не хватало общения или взыграло любопытство — она просто искала, на что бы отвлечься.

Вспыхнул экран, загрузилась операционная система, стали открываться поставленные на автозапуск программы. Что-то запищало, в нижнем углу начали всплывать одно за другим сообщения, привлекая внимание.

Меланта: Дашь конспект по вышке переписать, я где-то свой посеяла?

Катор: Ты помнишь, что у Генри день рождения 20го? Он проставляется. Успеешь приехать? Мы хотели скинуться на подарок.

Мерзавец: Красавица, хватит дуться. Напиши мне. Мы же так мило болтали раньше.

Гарх: Привет, как ты там? Я уже соскучился. Брат больше не дразнит, совет помог? Нас вчера вызывали в тот самый бар, видела бы ты глаза хозяина, когда меня заметил!

Зарина: Ты говорила, что оставила синие тени в общаге. Можно, я возьму? Только предупреди свою странную соседку, а то я её побаиваюсь. Спасибо! Чмок!

Рамаданта опустила руку и выключила блок питания. С жалобным гудением остановились вентиляторы, замер диск и погас экран. Она побоялась увидеть еще что-то, что её не касалось. Невольно прочитать их переписку и найти в ней подтверждение своих затаённых опасений. Да и этого уже хватило... "А может, как раз это мне и нужно сделать? – внезапно подумала странница. – Чтобы не превратиться для них в ту "странную соседку", чтобы не попасться, как Фэй, которая открывала душу тому, кто этого не оценил? Чтобы больше не сходить с ума?" Если б только она могла решиться. Ведь, вопреки всем страхам, эта неопределенность дарила Рамаданте последнюю робкую надежду.

И, вместо того, чтобы пойти к Гарху, она завалилась спать.

2.14

Рамаданта открыла глаза на закате и ощутила, как от духоты и позднего отдыха у нее потяжелела голова. В комнате нечем было заняться, поэтому, наскоро умывшись, она отправилась на медленную прогулку по территории академии, надеясь немного развеяться и отвлечься. Пылающее солнце катилось к горизонту, остывающий ветер нес прохладу, и приглушенные звуки города едва нарушали безлюдную тишину. Поэтому шорох кроссовок по покрытию стадиона Рамаданта различила еще издали. Лениво направилась туда, ожидая увидеть кого-нибудь из обслуживающего персонала, но совершенно внезапно наткнулась на Гарха. Не стала мешать и просто присела на нижнюю скамейку, рядом с его вещами.

После пробуждения страннице было как-то не по себе, будто она еще не очнулась толком или вовсе не проснулась. В косых оранжевых лучах мир казался немного нереальным, и Рамаданта, наблюдая за наматывавшим круги драконом, не ощущала почти ничего, кроме странного спокойствия.

Когда начало смеркаться, а фонари на стадионе в целях экономии так и не зажгли, Гарх решил закончить тренировку. Подошел за водой и полотенцем и впервые обратил внимание на Рамаданту.

– Что ты здесь делаешь? – равнодушно спросил он.

– Гуляю. Нельзя?

Дракон только пожал плечами.

– В последнее время мы редко пересекаемся просто так.

Он прав. Легкость общения исчезла в тот самый день, когда Гарх помог эльфийке. Знала бы странница, что так будет, всеми силами отговаривала бы от посещения того бара. И теперь она сама должна воспользоваться их случайной встречей.

– Ты внезапно так сдружился с Фэй... – начала Рамаданта. – Хотя очень долго её даже не замечал.

– Мы просто никогда не сталкивались так близко, – Гарх даже не понимал, что говорит. Насколько это "близко" ранит.

Рамаданта прикусила дрогнувшую губу, сделала глубокий вдох. Всё её спокойствие внезапно испарилось, грудь будто сжало железным обручем. Расспрашивать любимого о другой женщине непросто, даже когда ещё очень много "если".

– И что в ней такого особенного? – уязвлено выдавила странница.

Дракон задумался всего на мгновение и ответил просто:

– Она красивая.

По телу Рамаданты прокатился холод. В том, что касалось внешности, она никогда не обойдет... никого.

– Ты же говорил, что не судишь по оболочке, – дрогнувшим голосом выдавила странница.

Гарх, глядя куда-то в пространство перед собой, сам не заметил, как при воспоминании об эльфийке его губы растянулись в лёгкую улыбку.

– А я и не про оболочку. Она прекрасна и внешне, и по сути.

Рамаданта отвернулась. Не могла смотреть на его счастливое лицо. Не когда речь идёт о другой.

Молчание затянулось, и Гарх, решив, что разговор окончен, уже собрался уйти, как Рамаданта внезапно схватила его за рукав.

– Ты её любишь? – отчаянно выпалила она, чувствуя, как от этой короткой фразы на сердце опускается бетонная плита.

– Что? Мы не используем такого слова, я не понимаю тебя.

– Ты хочешь на ней жениться и завести детей?

Гарх отчего-то смутился.

– Глупости какие, она же не дракон. Я никогда не рассматривал Фэй в качестве моей... пары.

– Тогда почему... – Рамаданта с неожиданной для себя наглостью дернула его за руку, развернула лицом к себе и в упор заглянула в глаза: – Почему ты меня избегаешь? Почему стал такой холодный? Мы были друзьями, помнишь?! Не просто однокурсниками, друзьями! У вас есть такое понятие?! Помогали друг другу, делились мыслями и мечтами! Это хоть что-то для тебя значит?! Или ты вот так просто...

– Почему ты плачешь? – ошарашенно произнес Гарх.

Рамаданта зло тряхнула головой, до крови закусывая губу и опуская лицо. Не хотела она плакать, не заметила даже. Глупый дракон, какой же ты пламенный, когда сердце изо льда!

– Прости. – Странница вздрогнула от неожиданности, когда теплые ладони коснулись щёк, осторожно вытирая слёзы и заставляя её поднять голову. – Я, значит, плохо ещё справляюсь. Не хотел обидеть.

– Почему, Гарх? – дрожащим голосом, едва сдерживаясь, выдавила Рамаданта. – Что изменилось?

Тот пожал плечами.

– Не знаю, я порой просто следую своим инстинктам.

Как откровенно и больно. И вроде как даже снимает с него всю вину.

Она хотела поймать его ладонь, но Гарх уже убрал руки. Зло шмыгнув, Рамаданта резко оттерла уже сухие щеки.

– Так может, ты уже поймёшь, что инстинкты могут ошибаться, – хмуро произнесла она. – И надо слушать своё сердце, и ценить тех, кто рядом.

– Я не очень тебя понимаю, – признался Гарх.

– Хорошо, другими словами, – так же резко, с вызовом продолжила странница, – ты мог бы прожить рядом со мной всю жизнь?

– Но я не хочу навязываться... – растерянно начал Гарх.

– Ты мог бы?! – выкрикнула Рамаданта.

– Да, – уверенно кивнул тот, изумлённый её поведением.

– Это тоже любовь, – внезапно устало вздохнула Рамаданта. Почему-то это признание не принесло ей радости. – И если твои инстинкты или твоё сердце наконец-то откроют тебе глаза, я всегда буду рядом.

Рамаданта привстала на носочки, потянулась к нему и медленно коснулась губами теплой щеки. Растаяла, как снежинка, от одного этого недолгого, лёгкого поцелуя.

– Я буду рядом до последнего своего вздоха, – глядя в золотые глаза дракона, серьезно произнесла Рамаданта. – Обещаю. И столько же буду ждать.

Боясь его ответа и бившегося в груди волнения, странница быстрым шагом направилась в сторону зажигавшего окна общежития. Но плакать ей теперь совсем не хотелось.

2.15

Гарх не кинулся Рамаданте вдогонку. Не увидела она его и в течение следующей недели, будто специально избегал. Что-то внутри странницы сгорало с каждым днём, рвалось нить за нитью, но никак не желало погибать. Она уже не плакала, в тот вечер дракон стал свидетелем последних её слез. Не пыталась отвлечься или заглушить. Она просто начинала жить с этим.

Через две недели вернулась Фэй, отдохнувшая, загоревшая и ещё более веселая, чем всегда. Привычно посмеялась над бледной и вроде как похудевшей соседкой, забила общий шкаф вещами, заняла компьютер. И однажды, открыв дверь в коридор, Рамаданта нос к носу столкнулась с Гархом.

– А, привет! – выкрикнула из глубины комнаты Фэй, быстро докрашивая второй глаз. – Иду, иду!

Эльфийка отложила тушь, улыбнулась себе в зеркале и направилась к двери, перед которой всё так же молча застыла странница, загораживая путь. Фэй осторожно похлопала её по плечу, привлекая внимание.

– Мы идём получать учебники, Гарх поможет донести. Идёшь с нами?

Рамаданта, так и не глянув на нее, молча кивнула и шагнула в коридор, оттеснив дракона и не позволив эльфийке выскочить первой. И, когда они вышли из корпуса и растянулись по ширине насыпной дорожки, плечом к плечу, как будто случайно оказалась между Гархом и Фэй. Последнюю, впрочем, это ни капли не расстраивало, она рассказывала про свою семью и каникулы так громко и увлеченно, что слышала вся академия. А Гарх с Рамадантой молчали, глядя вперёд и думая каждый о своём.

С тех пор так и повелось – они везде появлялись вместе, втроём. На занятиях сидели рядом. На физкультуре оказывались неподалеку. На перерывах всегда занимали один уголок, подоконник, стол в обеденном зале. Рамаданта, ещё более молчаливая, чем обычно, и едва ли разговорчивый Гарх.

В конце-концов даже Фэй это вывело из себя.

– Такое чувство, что ты опасаешься оставить нас вдвоём! – в сердцах выпалила она после очередного такого дня. – Ничего он мне не сделает, не бойся ты так! Гарх отличный парень.

– Тебе он раньше не нравился, – мрачно заметила Рамаданта.

– Ну, я ошибалась, – беспечно пожала плечами эльфийка.

– Или была права и ошибаешься сейчас, – странница тут же вжилась в роль заботливой подруги, хватаясь за предложенное ей объяснение.

– Ну... Ты хотя бы не будь тогда такой сумрачной... – растерянно протянула Фэй.

Однако Рамаданте и стараться не пришлось, она вскоре и вовсе стала для них невидимкой. Сложно было не заметить, как всё тщательнее наряжается каждое утро Фэй – насколько позволяла учебная форма, как теплеет в присутствии эльфийки взгляд Гарха, постепенно всё более разговорчивого. Фэй все чаще сбивалась и смущенно замолкала, встретившись с драконом глазами, и не сразу реагировала на внезапно возникавшие важные вопросы Рамаданты.

– Скоро наш первый зимний бал! – как-то раз воскликнула Фэй, когда они возвращались в общежитие. Эльфийка всегда узнавала все новости первой.

– Бал – это что? – заинтересованно спросил Гарх. Он теперь редко встречал незнакомые слова.

– Бал – это праздник! Танцы! – Фэй сложила руки лодочкой и закружилась перед друзьями по покрытой первым инеем дорожке. Модное пальто баклажанного цвета с широкими полами раскрылось, стало похоже на пышное платье.

Рамаданта презрительно скривилась, плотнее кутаясь в тонкий осенний плащ.

– Не думал, что у вас тоже есть такой ритуал, – задумчиво проговорил Гарх, и Фэй тут же остановилась, удивлённо глядя на него.

– Тоже? – переспросила она.

– Ну да, раз в год все молодые драконы кружат в небе, выбирая себе пару.

– На всю жизнь? – зачарованно выдохнула Фэй.

– На всю жизнь, – будто не понимая её, кивнул Гарх.

"Мне нужно платье", – подумала Рамаданта.

Она готова была ждать всю жизнь, как и обещала, но ждать – не значит опустить руки и позволить так просто забрать её Гарха.

Денег на хорошее платье у странницы не было. Её долю с продажи квартиры забрал отец – он наконец-то решил съехать из общежития и взял в долг, чтобы разом выкупить жильё, а не снимать в аренду. Рамаданта сама предложила. А скудных накоплений со стипендии хватило только на ткань. Но в порыве злости на свою глупость, несостоятельность, бедность, Рамаданта купила самую лучшую: красный, как кровь, струящийся шёлк. Из такого непросто шить, в таком достаточно холодно зимой, но странницу это не тревожило. Мать научила её выкраивать и делать аккуратные, словно машинные стежки ещё до того, как дочь села за школьную скамью. Она должна была справиться.

Долгими ночами сидя под лампой, боясь разбудить Фэй и ошибиться хоть на миллиметр, Рамаданта создавала свой наряд. Она уже сто раз пожалела, что выбрала такой смелый цвет и фасон – с открытой спиной, но старалась не думать о том, как будет неловко. Главное, что она хотя бы на один вечер превратится из бесцветной моли в восхитительную девушку. И Гарх наконец-то заметит, что его подруга тоже прекрасна – во всех смыслах. И взгляд его изменится, и он пригласит её на танец, едва касаясь открытых лопаток теплой рукой. Бережно примет её ладонь в свою, и они закружатся по залу – плевать, пусть другие смотрят и шепчутся о странном выборе видного дракона, Рамаданта их не услышит. Она просто не сможет оторваться от золотых, нежных глаз своего Гарха.

Убаюканная мечтами, странница часто засыпала, но тут же встряхивалась и продолжала работу. До самого рассвета.

2.16

Но однажды уставшая странница заснула очень крепко. Так крепко, что не услышала даже свой будильник и очнулась, только ощутив, как ткань ускользает из пальцев. Испуганно распахнув глаза, она уставилась на Фэй, которая изумлённо держала перед собой на вытянутых руках почти готовое платье.

– Отдай! – выкрикнула Рамаданта, вскакивая с постели и отнимая у соседки своё сокровище. Та не удерживала, и странница тут же принялась аккуратно складывать свою работу.

– Ты собираешься пойти на бал в этом? – ошеломленно спросила застывшая посреди комнаты Фэй.

– У меня нет денег на покупное, – огрызнулась Рамаданта.

Эльфийка не ответила. Они обе понимали, что речь шла вовсе не о том, фабричное платье или сшитое вручную. Но разговор уже был закончен.

Дождавшись, когда эльфийка уйдет умываться, Рамаданта перепрятала свой наряд, досадуя на то, что Фэй увидела его раньше времени. Никто не должен был знать о готовящемся преображении...

Эльфийка тоже, судя по всему, чувствовала себя неловко, весь день была непривычно молчаливой и задумчивой. Хотя, учитывая приближавшиеся экзамены и просевшую у всех троих успеваемость, задуматься было о чем.

Последней парой шла самооборона – курсантам преподавали основные приемы боевых искусств. Рамаданта очень не любила всё, связанное с силой – здесь она просто физически не могла добиться высокого результата, хотя поставленная в пару Фэй часто поддавалась в благодарность за помощь с домашкой. Но сегодня странница даже не переживала об оценке – все её мысли занимал завтрашний бал. Занятий уже не будет, она успеет прошить последние стежки, дать платью отвисеться – раз уж соседка его заметила, уложит волосы и подберёт макияж... Замечтавшись, она пропустила мимо ушей абсолютно все объяснения тренера, только его хлопок в ладоши привел Рамаданту в чувство.

– Хорошо, а теперь – отрабатывайте!

– Готова? – тихо спросила Фэй, и странница растерянно кивнула.

В тот же момент её ноги потеряли опору, мир закрутился перед глазами, тело наполнили колючие искорки – а в следующую секунду резкое столкновение с полом выбило воздух из лёгких. Лопатки пронзила резкая боль, и Рамаданта так и осталась лежать на полу, ошеломленная, потерянная, не в силах рассмотреть что-либо сквозь навернувшиеся слезы и плавающие перед глазами темные круги.

– Какого тролля?! – резанул по ушам крик тренера. – Фэй!

– Она... Я нечаянно, она стала легче... И не сгруппировалась...

По телу прокатилась теплая волна сканирующего заклинания, и сильные руки, схватив за талию, поставили Рамаданту на ноги.

– Слушать надо, что тебе объясняют, курсант! – зло рявкнули ей в лицо. – А если бы под тобой асфальт был? А если бы головой приложилась? Очнись уже, у тебя просто ушиб.

Лёгкие похлопывания по щекам действительно помогли Рамаданте прийти в себя и сфокусироваться на хмуром лице тренера.

– Простите, – машинально пробормотала странница.

– На сегодня отстранена, – сухо отрезал он. – Иди лёд приложи. Фэй! Со мной будешь, раз такая сильная.

Ссутулившись и обнимая себя за плечи, Рамаданта поползла в раздевалку. Взяла свои вещи, а затем так же медленно направилась в общежитие. Каждый шаг отзывался болью, но обида и унижение ранили куда сильнее. Фэй даже не отругали, а вот её выставили перед всеми полной неумехой. Столько усилий она приложила, чтобы над ней больше не смеялись, а теперь, из-за недоступной ей магии... ведь эльфийке помогла магия, странница явно её ощутила. Увы, не докажешь. Никто и разбираться не станет.

Забросив сумку с формой в комнату, Рамаданта поплелась на кухню, однако льда в холодильнике не оказалось. Она бы не стала и мучиться – очень хотелось упасть на кровать ничком и заснуть – но боль в спине не утихала, хоть перешла в ноющую, пульсирующую. Пришлось подниматься на другой этаж.

К счастью, здесь морозилка оказалась забита прозрачными пакетиками. Много труда и мучений стоило поднести их к лопаткам – и разменять боль на леденящий холод.

– Дан, ты чего?

Рамаданта медленно обернулась, устало посмотрела на зашедшего на кухню Гарха. Дракон был на хорошем счету у тренера, поэтому отпросился с пары, чтобы пересдать другой предмет.

– Фэй меня неудачно кинула...

– Фэй? – встрепенулся Гарх. – Ей сделали выговор?

Рамаданта болезненно зажмурилась.

– Нет, – тяжело проговорила она. – С ней всё хорошо. Но мне...

– Приложи лёд, – спешно бросил Гарх, уже выскакивая из кухни.

– Но мне нужна помощь... – прошептала вслед ему Рамаданта.

Её внезапно охватила такая пекущая обида, что захотелось закричать во все горло. Лёд с треском разбился об стену, холодильник качнулся назад и ударился задней стенкой от впечатавшегося в него кулака. Вздрагивая в сухих рыданиях, Рамаданта прижалась лбом к холодной дверце, подтянув ушибленную руку к груди, где болело невыносимо. Ведь это эльфийка плохая, а её – обидели, так почему же Гарх побежал к Фэй?! Почему волнуется только за неё! Нечестно! Нечестно, она мерзкая, гадкая, глупая, она позже пришла и забрала её Гарха! И вот теперь он просто предал.

Если бы у Рамаданты была хоть искра врождённого дара – он бы раскрылся именно сейчас, в самый тяжёлый для неё момент. Но странники обделены магией. Колени подкосились, и она медленно сползла на пол, ощущая себя полностью опустошенной и выгоревшей, будто в душе пронесся Огненный шторм. И только много минут спустя, когда в коридоре послышались незнакомые шаги, тяжело поднялась, взяла ещё немного льда – и отправилась к себе в комнату.

А Фэй, когда вернулась под самый вечер, не сказала ни слова отвернувшейся к стене соседке.

Настал самый ожидаемый день для всех курсантов, особенно второго года обучения, впервые допущенных к участию. Рамаданта проснулась поздно. Она слышала сквозь сон, как Фэй носится по комнате и выгребает из ящиков косметику и шпильки, как её подгоняет ожидавшая в дверях подруга. Но, когда странница открыла глаза, она была уже совсем одна. Спина всё ещё болела, двигаться стало трудно. Когда Рамаданта стянула рубашку и через плечо глянула в зеркало, с губ сорвался невольный стон – на лопатках расплылись огромные лиловые синяки, спина уродливо опухла. Вот тебе и сногсшибательный вырез... Она не сможет пойти в таком виде.

Через тонкие стены было слышно, как всё общежитие готовится к празднику. Как хлопают двери, возбужденно щебечут девчонки, устраивая друг другу салоны красоты, помогая с макияжем и прической, одалживая украшения, шарфики и прочую мелочь. Мужская часть сгрудилась на кухне, делая вид, что их очень раздражает эта суета, периодически подтрунивая над заглянувшими за чаем сокурсницами. Дежурные по этажу как будто испарились — на радость курсантам обоих полов — и не нагнетали и так кипевшее напряжение. И только Рамаданта неподвижно сидела на своей кровати, сложив руки на коленях и глядя на шкаф, где в непрозрачном пакете лежало ее платье. Она бы еще успела сделать оставшиеся пару стежков, найти способ его отпарить — но был ли в том смысл?

Солнце закатилось за горизонт, суматоха понемногу стихла. Где-то в другом корпусе, в большом светлом зале заиграл музыка, и ее отзвуки, вроде бы приятные, терзали слух. Рамаданта наконец-то поднялась с кровати, плотнее прикрыла окно и включила ночник. Ей нет места там, нет места здесь, нет места нигде в этом мире. Ни магии, ни красоты, ни силы, ни друзей — ничего, что делало бы её особенной, а не посмешищем. И было очень, очень глупо верить, что добрая сказка может случиться с такой неудачницей.

Странница вытащила из-под подушки и разгладила свой рисунок, вглядываясь в большие белые крылья у себя за спиной. Может быть, всё это время ей врали, чтобы удержать в подчинении старейшин? Может, она и сама способна... Рамаданта закрыла глаза и попыталась настроиться. Её очень отвлекали доносившиеся с улицы звук и собственные мысли, но она упорно пробовала снова и снова. И тело внезапно стало легче, исчезла боль в спине и висках. Рамаданта услышала совсем другую музыку, тихую, мелодичную, звенящую тысячами колокольчиков. Её охватило необычное спокойствие и прохлада, она ощутила себя посреди бурного потока, поблескивающего колючими всполохами. Приятный голос пел на неизвестном языке, и эти слова вплетались в сознание, расцветали чарующими картинами далёких галактик, ярких звёзд и окутанных дымкой планет. Одни из них внушали чувство тепла и уюта, другие обжигали холодом, третьи обдавали жаром. И каждая тянула к себе, звала в путешествие к новым мирам.

"Так вот, как всё просто, – подумала Рамаданта. – Я могу сбежать прямо сейчас! Вот только... Я ведь обещала Гарху. Кто знает, вдруг он завтра уже забудет про Фэй?"

Эльфийка, разрумянившаяся и абсолютно счастливая, вернулась в комнату после полуночи. Её сказка сегодня сбылась, не понадобилось ни волшебного превращения, ни особого платья... Только один танец, долгий взгляд и подтолкнувшее их друг к другу притяжение. Она была уверена, что так было уготовано самой судьбой, и они с первой встречи шли к этому моменту. Счастье эгоистично.

В полумраке пнув ногой какую-то старую скомканную бумажку, валявшуюся на полу, Фэй бросила короткий взгляд на отвернувшуюся к стене соседку, скинула платье и тоже нырнула под одеяло, мгновенно провалившись в глубокий и крепкий сон. Больше ни она, ни Гарх ни словом не обменялись с Рамадантой в стенах академии.

3. Вестница

Курсантам-странникам едва позволили сдать экзамены, а после в обязательном порядке загрузили всех в автобус и отвезли в медицинский центр. Таков был приказ старейшин, и никто даже не усомнился в безопасности и необходимости процедуры. Рамаданта же была рада выехать из академии хотя бы на полдня, куда угодно: ей тяжело было находиться с Фэй в одной комнате, ещё тяжелее приходилось в её отсутствие – потому что эльфийка в это время была с Гархом. Но даже Рамаданта не могла представить, что не вернётся в общежитие уже никогда.

Их разделили по полу, затем небольшими группами по пять человек стали приглашать в один из двух кабинетов. И никто из них не выходил. Рамаданте стало немного не по себе – после удачной попытки дальней телепортации её вера в старейшин и их приказы оказалась несколько подорвана. Но странница успокоила себя тем, что даже такое никчемное существо, как она, всё ещё является частью народа, а потому не может быть просто так уничтожено.

Однако, когда настала её очередь войти в выложенное белым кафелем прохладное помещение и по просьбе медсестры раздеться до пояса, Рамаданта невольно ссутулилась и обхватила себя руками.

– Не волнуйтесь, это стандартная процедура по улучшению качества жизни, – будничным тоном заверила медсестра и обратилась уже к Рамаданте. – У вас недавно была травма?

– Ушиб, – опуская голову, пробормотала Рамаданта. Ей до сих пор было стыдно и не хотелось лишнего внимания к почти сошедшим синякам. Но они, видимо, могли вызвать проблемы, потому что медсестры зашушукались и решили провести сканирование. И только после этого, удовлетворённые результатом, наконец-то сделали порядком замёрзшей и напуганной Рамаданте несколько уколов: ввели саму сыворотку и обезболивающее в район лопаток.

Странница не понимала, что происходит: остальные девушки уже вышли в следующую дверь, пока она, отвернувшись, находилсь в сканере, и вроде бы ничего страшного с ними не случилось. А она осталась одна, последняя – и опять своим существованием создавала другим проблемы.

Стоявшая над ней медсестра нетерпеливо глянула на часы, затем нажала на лопатки.

– Онемело?

– Да, почти, – пробормотала Рамаданта. И вздрогнула от резкой боли, когда кожу рассек скальпель.

– Ну я же спрашивала! – недовольно воскликнула медсестра. – Терпи теперь, я потом заморожу.

Когда именно "потом" Рамаданта не поняла. Её внезапно что-то толкнуло, а затем незнакомая тяжесть потянула назад. И уже в следующее мгновение медсестра распыляли ей на лопатки охлаждающий раствор с антисептиком – боль исчезла, только пощипывало немного.

– Шесть часов не мочить, вечером придёшь на сдачу крови, – Рамаданта опасливо поднялась на ноги, пошатнулась и хотела обернуться, но её настойчиво поторопили: – Потом насмотришься, ты нам весь график сорвала. Бери вещи и ступай в стационар.

Оставалось только послушаться. Прижимая одежду к груди, Рамаданта вышла во вторую дверь и очутилась в длинном больничном коридоре. Не выдержала, обернулась и тут же изумлённо ахнула, разглядев за спиной прорезавшиеся крылья. Немного перепачканные, но белые, как на её детском рисунке. Рамаданта даже ущипнула себя за руку – уж слишком всё это походило на сон. Казалось, вот-вот должна вернуться с бала Фэй и разбудить, хлопнув дверью.

Но видение не исчезло. Вместо этого в конце коридора появилась плотная женщина в белом халате, упёрла руки в бока и недовольно воскликнула:

– Долго тебя ещё ждать? Куда без бахил попёрлась?

– Но где...

– Справа стойка, глаза разуй!

Нахмурившись, Рамаданта оглянулась по сторонам и действительно увидела справа неприметную, совпадающую по цвету со стенами стойку с бахилами и больничными сорочками. Догадавшись, что ей понадобится и то, и другое, Рамаданта оделась и направилась дальше. В груди отчего-то разгорался гнев на эту человеческую женщину, что так резко с ней обошлась. Какое право она имела грубить и "тыкать", они ведь даже не знакомы?! И эти мысли не казались больше странными – ведь в чём тогда смысл этих крыльев, если её вновь смешают с грязью?

Коридор закончился, Рамаданта вышла в большую светлую комнату с экраном во всю стену и десятком странниц в таких же голубых сорочках. Большинство из них не знало еще, куда деть крылья, потому сидели на расставленных по периметру стульях боком или развернув их спинкой вперёд. И, как только Рамаданта заняла последнее свободное место, находившаяся тут же женщина в халате включила телевизор.

На экране возник один из старейшин – сложно было ошибиться, глядя в выцветшие белесые глаза, на морщинистое лицо и богатый, расшитый золотыми нитями наряд. Этот странник, скорее всего, прожил не одну тысячу лет и успел провести свой народ по многим мирам... Но почему-то сейчас он не внушал Рамаданте никакого уважения. А его вступительная речь показалась напыщенной и скучной.

Однако, именно он сообщил ей и тысячам других странников важнейшую новость в их жизни: начался абсолютно новый период для всей расы космических скитальцев. Они получали крылья, способность к полету, магический дар, крепкое здоровье и новое название – вестники. Создатели лучшего мира.

3.1

Вечером Рамаданта наконец-то смогла принять душ, осторожно отмыть белоснежные перья заметно отросших крыльев, ещё такие непривычные на ощупь. Она сдала кровь, получила сухой паёк и новую одежду и вместе с остальными студентами загрузилась в автобус. Их отвезли на спортивную базу на окраине города – и новоиспечённая вестница оказалась бесконечно рада небольшой, но только ей принадлежащей комнатке. Она устало рухнула на кровать, ничком, чтобы не помять крылья, но волнения прошедшего дня и мысли о будущем мешали заснуть. Фэй, наверное, счастлива, что соседка пропала. А как отреагировал Гарх? Неужели, остался равнодушен? Позволят ли ей закончить обучение? Прошли ли родители подобную процедуру? И что за магический дар...

Рамаданта резко села на кровати, вспомнив о самом важном. Им сказали, что каждый получил волшебную силу, даже она. Неужели, наконец-то станет не хуже других?

Рамаданта понятия не имела, как должна просыпаться магия и что у нее за талант. Она просто раскрыла ладонь и сосредоточилась. Ждать долго не пришлось – кожу обдало жаром, запекло, и в паре миллиметров над ней вспыхнул маленький огонек. Не в силах больше терпеть боль и не зная, как от него избавиться, Рамаданта замахал рукой и тут услышала заработавший в коридоре динамик:

– Убедительная просьба не пользоваться магией и не выходить из комнат. Завтра в девять утра будет проведен сбор, и вы получите исчерпывающие инструкции. Отбой через пять минут.

Ну что ж, она ждала этого всю жизнь – можно потерпеть ещё несколько часов. Ощутив внезапное спокойствие, Рамаданта провалилась в сон.

Утром её в числе других молодых вестников пригласили в большой зал и посвятили в их дальнейшую судьбу: своё обучение студенты продолжат в этих стенах. Их разобьют на факультеты и группы, но большинство получит другое направление. Кроме того, главным предметом станет выявление и тренировка магических навыков. А пока каждому предложено заполнить анкету и направиться в столовую на завтрак.

С первого же дня Рамаданта ощутила, как всё изменилось. Прежде всего – отношение, даже к такой, как она. Впрочем... Рамаданта отныне не являлась гадким утёнком. Её крылья ничем не уступали крыльям других, а вот волосы окружавших после процедуры полностью потеряли свой цвет. Стали белыми, как у нее. По какой-то злой иронии "улучшенный вариант" странников теперь выглядел как самый нелепый её представитель. Рамаданта даже расстроилась немного – она мечтала похорошеть, но очень скоро осознала, как ей повезло.

Магия. Всё дело было в ней. Даже та упрощённая система, которую вестники переняли у людей Пустоши, способна была изменять полотно мироздания. Рамаданте откликнулась стихия огня, но ею не ограничилось. Как любая девушка, получив власть над материей, она начала с волос – заставила их виться. Затем занялась фигурой, лицом. Рамаданта вылепила себя сама, как ей того хотелось, превратила ещё немного детское лицо в красивое, свежее, запоминающееся. Теперь её красные глаза, обрамлённые всегда чёрными ресницами, стали завидной индивидуальностью, а не предметом насмешек. Она была белее белого, не бесцветной – яркой.

Но Рамаданта не уповала лишь на внешность. Она не оставила своих планов и продолжила обучение в сфере охраны порядка – но теперь уже готовясь к руководящему посту, не особо заботясь о том, как это реализуют – старейшины обещали. Когда-то она плохо стреляла и не могла постоять за себя в рукопашной, сейчас же почти не покидала тира и зала, тренируя новый навык – огненное копьё. Большого труда стоило создать и приручить подобное мощное и одновременно многофункциональное оружие, вестница несколько месяцев ходила с обожженными ладонями, оплавленными локонами и ресницами – но упорство взяло вверх. Теперь она запросто могла уничтожить любое, самое живучее существо или разнести небольшое здание. Могла создать щит или использовать копьё в ближнем бою. Могла сломать руку или сбить с ног одним движением пальцев. Отпала необходимость в меткой стрельбе и физической силе – магия заменила всё.

Рамаданта впервые почувствовала себя если не всесильной, то как минимум опасной личностью, с которой следовало считаться. Она заканчивала обучение, снискав уважение и признание окружающих, она ничего не знала о внешнем мире – но полностью изменила своё положение в этой закрытой школе, где каждый сосредоточился на своих успехах и не тратил время на лишнее общение. Три с половиной года пролетели незаметно, и Рамаданта всё чаще раздумывала о том, чтобы при первой же возможности обратиться к старейшинам и предложить им вывести "молодняк" из этого мира в новый. С ней во главе, конечно же.

Но как раз в это время Катрина, по заказу старших вестников, уже завершала разработку ограничителя магии. А над городом впервые вспыхнул купол.

3.2

Процедура обретения крыльев, которой подверглась Рамаданта, стала лишь одним из первых шагов, составлявших продуманный план старейшин. Сыворотка уже прошла необходимые тесты, так что изоляция всех вестников преследовала целью контролировать развитие их магических способностей, на время изъять их из общества, чтобы сгладить переломный момент и не оставить его в памяти других рас. Одновременно велись разработки ограничителей, купола, технологии замены памяти. Старейшины использовали все возможные пути обретения власти для себя и своего народа.

Год выпуска Рамаданты ознаменовался сразу несколькими великими событиями. Над всеми городами заработал купол, призванный защитить этот мир он незваных гостей, попаданцев и нового Большого Огненного шторма. Правительство поддержало эту инициативу, большинство граждан тоже – всё равно никто, кроме людей, не пытался покинуть планету. В то же время всех заставили в обязательном порядке пройти процедуру оцифровки памяти, якобы для оценки влияния купола и создания личного архива – на всякий случай. Вестникам не нужны были чужие тайны, они прятали свои и внушали всем, что сами изначально обладали магией, крыльями и высоким статусом. Старейшины получили власть не только над своим народом, но и над городами.

Последним ударом по прежнему укладу стали ограничители магии. Выпущенные Катриной личные браслеты получили огромную популярность как лучшее средство-помощник, коммуникатор и идентификатор; однако ограничители были встречены в штыки.

Вестники, все ещё содержащиеся в закрытых коммунах, привычно подчинились. Остальные существа даже выходили на пикеты. Однако, очень скоро они были подавлены с помощью новых боевых доспехов, надевшей ограничители полиции и даже не вступавшего в конфликт, но продемонстрировавшего свою мощь едва созданного Легиона.

И когда Рамаданта наконец-то вышла из застенок, она окунулась в совершенно новый мир поголовного контроля и безграничной роли старейшин. И хуже того – теперь она считала, что так было всегда. Но даже эта перемена в её сознании не уничтожила самого главного – желания всё изменить. Пусть теперь разговор о миграции молодняка на другую планету казался бессмысленным, вестница не оставила эту идею.

Получив распределение, собственную квартиру и банковский счет, Рамаданта не стала зря тратить время. Все эти годы ей нужно было лишь одно. Обновив гардероб и заглянув в сеть, вестница отыскала на карте указанный адрес и направилась туда.

Прошлое не меняется. Каждый раз, когда мы вновь попадаем в места, где пролетело наше детство или учеба, или общаемся с теми, кто знал нас совсем другими – оно возвращается и приводит с собой нас прежних.

Ещё две минуты назад, когда Рамаданта гордо входила в пятый полицейский участок, ловила на своих крыльях восхищённые взгляды, игнорировала вежливые приветствия, она чувствовала себя богиней. Ей ответили быстро и четко, не задавая лишних вопросов: да, дракон Гарх после академии был распределен сюда, да, он на месте, машину ещё не сдал, значит, в подземном гараже. Вестница лишь недовольно цыкнула – так себе место для первой встречи, но всё же направилась вниз.

Вот только, стоило ей увидеть Гарха, как Рамаданта вновь ощутила себя затюканной всеми дурнушкой. Дракон ожидал кого-то, сложив руки на груди и расслаблено прислонившись спиной к каменной опоре. Он изменился, возмужал, отпустил волосы и ещё больше раздался в плечах, стал таким неотразимым в полицейской форме, что у Рамаданты перехватило дыхание – и она тут же мысленно влепила себе оплеуху. Сильнее распрямила без того оттянутые крыльями плечи и, нарочно громко цокая каблуками, направилась к Гарху.

Тот игнорировал этот звук первые мгновения, но когда осознал, что шаги приближаются к нему, повернулся. О, этого взгляда Рамаданта ждала всю жизнь! В золотистых глазах мелькнуло удивление – он не узнал её – а затем на смену ему пришло плохо скрываемое восхищение.

Рамаданта остановилась напротив дракона, выждала паузу, чтобы заставить его гадать о цели своего визита, а затем негромко произнесла, глядя в глаза:

– Здравствуй, Гарх. Давно не виделись.

И вот теперь в золоте вспыхнул огонь.

Рамаданта кожей почувствовала этот взгляд, изучивший её лицо, тёплыми ладонями скользнувший по фигуре, коснувшийся белых крыльев. На щеках заиграл невольных румянец.

– Ты изменилась, – хрипло выдавил Гарх.

Рамаданта довольно усмехнулась. Сделала шаг вперёд, чтобы смахнуть невидимые соринки с его плеча, медленно подняла темные ресницы.

– А ты, видимо, так и не научился общению с женщинами...

– Ты идеальна, – перебил её дракон.

Вестница не сдержала счастливой улыбки.

Ей так хотелось спросить, вспоминал ли Гарх о ней за всё это время, но слишком страшно было услышать правду или очевидную ложь. Пусть, это в прошлом, теперь всё будет иначе.

Рамаданта легонько коснулась пальцами его лица, не выдержала, прижала ладонь к теплой щеке.

– И что тебе теперь говорят твои инстинкты? – вкрадчиво спросила она.

Гарх промолчал, но слов уже не требовалось – всё читалось в его глазах. Дракон накрыл её руку своей и всё же ответил – низким, рокочущим голосом:

– Говорят, что ты нужна мне, прямо здесь и сейчас.

Рамаданта вздрогнула. Она не верила своим ушам, в самых смелых мечтах не представляла, что когда-нибудь услышит от дракона такое откровенное признание. Сердце выпрыгивало из груди, а она не могла пошевелиться, даже потянуться к таким близким, желанным губам.

Громким эхом раздался в подземном гараже скрип тормозов и гулкий удар, приводя Рамаданту в себя и напоминая, где она находится. Какой-то полицейский, так не вовремя вернувшийся с дежурства, совершенно не умел водить.

Гарх осторожно убрал ладонь вестницы от своего лица.

– Но ты когда-то научила меня слушаться сердца, а не инстинктов, – закончил он.

Развернулся и зашагал за колонну, к глушившей мотор машине, оставив Рамаданту ошеломленно стоять на месте.

– Привет, как дежурство?

– Как всегда в моём районе – незабываемо! – в голосе слышался сарказм, а ещё этот голос принадлежал Фэй. – Что хочешь на ужин?

– Да всё равно...

Рамаданта, едва заставив себя развернуться, проследила взглядом за Гархом и Фэй, которые, взявшись под руку, вышли из гаража. Они... живут вместе? Конечно, ведь столько лет прошло.

Закусив губу и подавив сжавший горло спазм, вестница недобро нахмурилась. Ничего, зато ему теперь есть, с чем сравнить — и уже не в пользу Фэй. Этот взгляд всего пару минут назад... Гарх сдастся, если они будут пересекаться чаще. Проблема лишь в том, что Рамаданту распределили в другой участок... но это мелочи, теперь всё для неё — мелочи.

3.3

Рамаданта поднялась в участок и сразу же направилась к начальнику. Приняли её без проволочек, вот только вестница быстро поняла, что сидящий перед ней немолодой эльф едва ли настроен дружелюбно. Хмурый взгляд упёрся в посетительницу, намекая на то, что неплохо бы ей поскорее уйти, и желательно при этом не открывать рот. Рамаданта даже ощутила странное смятение, не догадываясь о том, что её прежнюю на порог бы не пустили.

Ей очень нужно было это место, и она старалась казаться максимально убедительной – но разговора не получилось. Во-первых, участку в прошлом году уже выписали куратора-вестника, и с ним только нашли общий язык. Во-вторых, эльф предпочитал принимать на службу исключительно мужчин. Он уже уступил Гарху, взял Фэй – и успел об этом пожалеть. В-третьих, он вообще не собирался потакать вчерашней студентке, тем более вестнице – одной из народа, нацепившего на него ограничитель.

Вот только Рамаданта, выйдя ни с чем из его кабинета, тоже не сдалась. Она записалась к старейшинам, на время забыв о других вопросах. Её приняли. Выслушали. Рамаданта впервые познакомилась с главой безопасности города, таким же древним старцем, как она видела тогда на телеэкране. Удивительно, как это существо ещё могло логически мыслить и внятно выражаться – казалось, вот-вот рассыплется. И тут Рамаданте тоже отказали. Всё-таки слово начальника участка весило больше, чем уговоры молодой вестницы. К тому же старейшина быстро догадался, что причиной всему старая дружба – и осудил такую привязанность к представителям других рас.

– Но если начальник участка изменит своё решение, я могу надеяться на перевод? – с надеждой спросила Рамаданта.

– Можете, – получила она ответ. – А ещё могу предложить работу в тюрьме для магов. У нас там проблема с кадрами.

В едва достроенной Разрядке никто не хотел, да и не мог работать. Рамаданта тоже отказалась и, сдержанно поблагодарив, отправилась восвояси.

Бессмертным некуда спешить. Рамаданта начала работать по распределению и зарекомендовала себя самым лучшим образом, но следующие месяцы она также потратила на штурм пятого участка. Она пыталась и так, и эдак, но любые попытки оказались тщетны – начальник просто не воспринимал девушку серьезно. С горечью вестница поняла, что у Фэй подобных проблем не возникло, потому что за неё просил Гарх. К нему идти уж точно бесполезно! Но кто ещё может заступиться, кого послушает этот упрямец? Мужчину, тут без вариантов. Уважаемого.

Рамаданта вспомнила о гноме Норане, герое для всех жителей этого города. Увы, сам он давно ушел к теням... Но в том её списке был ещё один, последний полицейский: с темной кожей, переходящей в наглость хитростью и десятком имён. И пусть нет сложнее задачи, чем отыскать запутанный след дроу, Рамаданта готова была потратить на это всё своё время, если взамен получит хотя бы слабую надежду перейти в пятый участок.

Она искала его везде: на камерах, в любых доступных списках, в сети. В городе не числилось ни одного темного эльфа, но вестнице удалось отыскать запись о единственном дроу, который приехал к ним около десяти лет назад и вошёл через западные ворота. После Огненного шторма мало кто отважился путешествовать... Но в тот же день, с разницей в несколько часов, те же ворота миновал человеческий юноша. Документов у него не оказалось, а потому в журнале значился примерный возраст – двенадцать лет. Это совпадение показалось Рамаданте очень странным, но она слишком сконцентрировалась на дроу.

Даже, если он жил сейчас под чужим именем, с чужим документами, он должен был проходить обязательную процедуру оцифровки памяти – и там уж никак не мог скрыть свою расу. Рамаданта, хоть и служила уже в полиции, не обладала достаточными полномочиями, чтобы увидеть эти списки. Она также не могла объявить дроу в розыск безо всяких оснований, да и поднимать шумиху вокруг него не хотелось... И тогда Рамаданта пошла на преступление. Она выписала ордер на арест сама, подделала подпись – и заявилась с этой бумагой в офис Центра памяти, как его называли. Её заявление о существе, избежавшем процедуры, взволновало работников – ведь это стало бы их промахом – и Рамаданте быстро отыскали запись о том, что дроу всё-таки был. А также выдали для сверки его возраст и место работы, откуда он и был направлен. После этого работники Центра вздохнули с облегчением, а Рамаданта отправилась по новому адресу.

Дроу там уже не было. Самого мясного магазина не было, и пришлось вновь поднимать бумаги, искать фамилию владельца и его адрес. Хоть бы не человек, люди такие недолговечные... Но Рамаданте повезло. Она встретилась с хозяином магазина, расспросила его о работнике, выяснила, что тот жил неподалеку. Круг поисков сузился до одного района, и началось самое сложное: Рамаданта проверяла всех, искренне надеясь, что остроухий за это время не переехал. Вестница прятала крылья под плащом, а светлые волосы – под косынкой или шляпкой и лично расспрашивала всех местных, которых встречала на улице, представляясь его давней знакомой. Говорила, что дроу очень помог ей после Огненного шторма, и вот теперь, по слухам, вернулся в город, а ей не терпится его отблагодарить. Но ответа так и не добилась.

3.4

Рамаданта не сразу почувствовала, как этот дроу стал её навязчивой идеей, потерял изначальную связь с Гархом и поиски его превратились в нечто принципиальное. Первое расследование, которое вестнице не поручали. Она проверяла всё: карты, транспорт, регистрацию, имена... Но он отлично умел скрываться.

Вестница поняла, что ей просто не хватает опыта. Вот Фэй – та всегда уверенно чувствовала себя в сети, знала сотни людей, тысячу ников, могла найти что угодно, а Рамаданта только начинала осваиваться. Ей проще было перелопатить библиотеку, чем электронные документы. Но, если не можешь сделать сам – найди специалиста.

Вестница окунулась в сеть, и ей не пришлось долго искать: в глаза сразу же бросились два объявления. Какой-то Флэш обязался найти любую информацию в мгновение ока, но при этом заламывал немалую цену. Детский сад. Второй, со смутно знакомым ником Спрут, обещал полную анонимность, индивидуальный подход и оплату по результату. Рамаданте он показался более серьезным.

Она написала ему и получила ответ почти сразу – Спрут соглашался взяться за дело, но предлагал видеозвонок, чтобы обговорить детали. Рамаданта, конечно, была ещё достаточно наивна и даже не догадывалась обо всех опасностях сети, но камеру она на всякий случай залепила – просто не знала, где отключать, и не хотела лишний раз светиться.

– Привет. Камера на работает, – первой начала она.

– Понимаю, – со смешком ответили на той стороне. Её экран тоже показывал черный квадрат, а голос, судя по всему, был немного, неуловимо искажен, потому что звучал глухо и раскатисто.

– Мне надо найти одну личность, сможете?

– Смогу. Нужны зацепки, любая информация. Имя, возраст, раса...

– Это дроу, он застал Большой Огненный шторм.

– Дроу... Это всё упрощает и осложняет. Хм, давай посмотрим... – Рамаданта не ожидала, что он начнет работать сразу. – Итак, какие есть записи... Один дроу пришел в город около десяти лет назад... Судя по всему, подвергся оцифровке памяти... Не буду пока залезать в их базу, обойдёмся. Вот тут его след, в мясном магазинчике в районе Южного угла.

– Да-да, всё правильно! – радостно подтвердила Рамаданта, не подозревая, что именно сейчас он шарит по истории поиска в её компьютере.

– Тогда я займусь этим и напишу, как только появится информация.

Спрут сбросил звонок, а немного растерянная и очень взволнованная вестница принялась нервно расхаживать по комнате. Всё же, впутывать в свои дела посторонних... Звонок заставил её подпрыгнуть на месте.

– Я отыскал кое-какой адрес, – произнес Спрут. – Точной гарантии дать не могу, но вероятность весьма высока.

– Отлично, какой?

– Хм, – незнакомец не спешил отвечать, – Мне кажется, подошло время оплаты, я и так выложил много информации.

– Хорошо, сколько вы хотите? – нетерпеливо спросила Рамаданта. – Я переведу.

– Я не беру денег с вестников, – Спрут отвечал спокойно, безэмоционально почти, но Рамаданте от его слов отчего-то стало не по себе. – Всего лишь небольшая услуга.

– Что именно? – непослушными губами пробормотала Рамаданта.

– Пока не знаю, что-нибудь не сильно обременяющее, когда мне самому понадобится помощь. Просто включи камеру и пообещай, что выполнишь мою просьбу.

– Я перезвоню, – Рамаданта порывисто сбросила вызов и даже отшатнулась от компьютера. Этот незнакомец её напугал. Теперь она работала в полиции и не могла так просто разбрасываться обещаниями – вдруг просьба будет носить незаконный характер? Да и без того любая девушка насторожится. А ещё... Рамаданту вдруг осенило: Спрут назвал её вестницей! Откуда он знал?

"Нет, всё, лучше я выложу кучу денег, чем пойду на поводу у этого странного типа!" – решила Рамаданта и, досадуя на то, что приходится посвящать в свои тайны столько существ, написала Флешу.

Тот не стал настаивать на звонке, а сразу прислал сообщение с просьбой обозначить предмет поиска. Рамаданта поморщилась, заметив в тексте лишние запятые, и ещё раз утвердилась во мнении, что имеет дело с каким-то подростком. После того, как она пояснила, что ищет дроу, который был в этом городе во время Большого шторма и недавно вернулся вновь, Флеш попросил подождать и исчез надолго.

Прошел час, в течение которого Рамаданта не находила себе места и уже всерьез жалела о том, что вообще решила у кого-то просить помощи. Но вдруг на экране вспыхнуло новое сообщение:

"Я выяснил его адрес. С вас 50 тысяч"

Да, цена была указана ещё в объявлении, но...

"Я точно его там найду?" – переспросила Рамаданта.

"Да, и можете застать вечером после 18"

Ну что ж, даже, если Флеш врёт, это будет ей стоить месячной зарплаты, но не больше. Рамаданта перевела деньги на указанный счёт и тут же получила сообщение с адресом. Район действительно совпадал.

Стоит ли говорить о том, что она отправилась туда этим же вечером?

3.5

Сомнения закрались уже в тот момент, когда Рамаданта подходила к стоящему на окраине города зданию и заметила выбитые стекла на первом этаже и облезшую штукатурку. Флеш указал квартиру на втором, под крышей, но вряд ли кто-то вообще жил по этому адресу, здесь и прятаться бы не стали. Уже сожалея о потраченных деньгах и времени, сетуя на свою доверчивость, вестница решила идти до конца – чтобы удостовериться бесповоротно в своей ошибке. Она поднялась по лестнице, покрытой мусором, каменной крошкой, стеклами и щепками, толкнула приоткрытую дверь и шагнула в пустое помещение. Совершенно очевидно, что здесь уже много лет никого не было – в толстом слое пыли не отпечаталось ни единого следа.

Тяжело вздохнув, Рамаданта подошла к замызганному окну, сквозь которое пробивался оранжевый свет катившегося на закат солнца, и бросила взгляд на город. Такой огромный... Где ей теперь дроу искать?

Вестница повернулась, собираясь возвращаться, и вдруг отшатнулась назад, заметив в двери чей-то силуэт. В полумраке коридора янтарем блеснули глаза.

– Что вам... Что вам надо?

В опущенной ладони Рамаданты тут же вспыхнул огненный сгусток.

Незнакомец сделал один плавный, широкий шаг вперёд, выходя на свет, и оказался не кем иным, как темным эльфом: смуглая кожа, чуть заострённые уши, собранные в хвост белоснежные волосы. А ещё удивительная способность казаться элегантным в самой обычной одежде. Это немного сбивало с толку.

– Решил посмотреть, кто же так упорно ищет со мной встречи, – чуть растягивая гласные, произнес он. – Но существо, что демонстрирует свою силу до удара, меня не тревожит.

Рамаданта почувствовала себя уязвленной и стряхнула с пальцев заклинание.

– Я не для того вас искала, чтобы угрожать или драться, – ответила она. – Я правильно понимаю – вы Ваэрон?

– Сейчас К'Тун, – поправил дроу. – И всё же, чем обязан такому вниманию?

Вестница оглянулась по сторонам. Солнце незаметно скрылось за горизонтом, и на город быстро опускались сумерки. Из углов заброшенной квартиры расползался мрак.

– Вы когда-то работали в полиции, мне нужны ваши связи, – честно призналась она.

Во взгляде собеседника промелькнул интерес.

– А что я получу взамен? – ожидаемо поинтересовался К'Тун.

– Всё, что пожелаете, – глухо отозвалась Рамаданта и, сглотнув комок в горле, добавила: – В рамках закона, конечно же.

Удивительно, но на губах дроу расплылась вполне приятная улыбка.

– В таком случае, позвольте предложить вам чашку чая. И обсудим детали, – проговорил он.

– Я не...

– Тут кафе неподалеку.

Рамаданта неуверенно кивнула и, заранее подбирая слова для разговора, отправилась следом за К'Туном.

Кафе оказалось очень маленьким, всего на пять столиков. И ещё два стояло внутри, отгороженные высокими резными панелями с изображением драконов. Рамаданта нахмурилась – таких в их мире не встречалось, а значит хозяин – попаданец. С ними лучше держать ухо востро и уж точно не посвящать в подобные дела. Однако, когда они вошли, дроу коротко кивнул протиравшей столы девушке – и та учтиво поклонилась в ответ. А заказ принимать подошел уже средних лет мужчина. Человек.

– Добрый вечер, что пожелаете? – вежливо поинтересовался он. Рамаданта была уверенна, что это хозяин, и К'Туна он отлично знает – однако, надо отдать должное, это никак не проявлялось. Никаких многозначительных взглядов или замечаний – мужчина был очень тактичен, и это успокаивало.

– Меня пригласили на чай, – чувствуя себя немного увереннее, отозвалась вестница. В конце концов, она здесь с деловым предложением (раз уж речь зашла об обмене), она представитель высшей расы, почтившая дроу своим обращением, так что стыдиться нечего. – Поэтому чай. Черный.

Хозяин перевел глаза на К'Туна, ожидая его слов.

– Тот, что с чабрецом и мятой, – добавил дроу.

Кивнув, мужчина удалился, а через пять минут уже поставил перед ними большие чашки с горячим напитком. Рамаданта глубоко вздохнула пряный, душистый аромат и даже на минуту довольно прикрыла глаза. Она подобного никогда не пробовала, но ей такое сочетание уже безумно нравилось. Успокаивало и бодрило одновременно. К'Тун угадал.

А ещё он деликатно молчал, позволив ей начать разговор первой – когда будет готова.

– Моя просьба к вам очень проста, – наконец произнесла Рамаданта, когда в чашке осталась ровно половина. За все это время в кафе никто даже не заглянул. – Убедить начальника пятого участка принять меня вместо назначенного ему в прошлом году другого куратора.

Рамаданта ожидала, что дроу начнет задавать вопросы, как ему это сделать, но он не стал.

– Там ещё тот старый вредный эльф, как я понимаю? – уточнил дроу, и Рамаданта кивнула. – А про меня откуда известно?

– Я готовила рассказ о героях Огненного шторма к годовщине, – призналась вестница, и К'Тун поморщился.

– Неужто про меня?

– Да.

Он, конечно, был из расы, способной обмануть кого угодно, но только Рамаданта успела заметить мелькнувшее во взгляде довольное выражение. Она ему польстила.

– А есть причина, по которой он должен согласиться? – продолжил дроу. – Хоть одна, кроме вашего стремления туда попасть.

– Я лучший работник, – это, наверное, единственный козырь. Рамаданта ещё не успела отличиться чем-то действительно стоящим. – Проблем со мной не будет.

К'Тун отставил пустую чашку и едва заметно усмехнулся.

– Могу я позволить себе совет?

Он ещё спрашивает?! Рамаданта поспешно кивнула.

– Никогда не прогибайтесь под него. Будет сложно, будут скандалы, крики, угрозы увольнения и ненависть. – К'Тун заметил удивленный взгляд вестницы. – Да, работа в полиции портит даже эльфов. Но единственное, что он способен уважать – это наличие собственного мнения.

– Я... Спасибо, – Рамаданта чуть склонила голову, не осознавая, что кланяется дроу. – Я запомню. Так вы сможете мне помочь?

– Да.

Это прозвучало с абсолютной уверенностью, безо всяких оговорок. Удивительно, неожиданно и обнадеживающие. Но Рамаданта помнила об ещё одной важной детали:

– И чем я могу помочь в ответ?

Дроу не стал тянуть, у него явно была давно волновавшая проблема.

– Я не могу выйти на работу, так как мне сразу нацепят ограничитель, – поделился он. – Магии как таковой у меня нет, но это мало кого волнует, исключения делают лишь для вестников. Но мне нельзя надевать этот браслет.

– И что я могу сделать? – не поняла Рамаданта.

– Выпросить у старейшин разрешение не носить ограничитель.

Это было не честно. Не соответствовал разговор с начальником полицейского участка визиту к старейшинам. Они просто не поймут, почему она просит за дроу... Но всё же кое-какая идея у вестницы появилась.

– Я сделаю всё возможное, – заверила она. – Убеждена, для героя...

– Не называйте меня так, – внезапно перебил её дроу, – и перед старейшинами тоже. Не надо.

Рамаданта замолчала, вопросительно глядя на К'Туна. Вряд ли это обычная скромность, не у дроу же. Скорее всего он просто предусмотрел то, о чем она не догадывается. "А ещё у него глаза совсем не такие, как мне показалось вначале, – отчего-то подумала вестница. – Не как у Гарха. Тоже жёлтые, но у дракона словно золото, а у дроу — янтарь". Может, конечно, это освещение было тому виной или чашка прекрасного чая...

– Я пойду к старейшинам после того, как получу согласие на перевод, – пояснила она. – Тогда же выполню и вашу просьбу.

– Отлично, – К'Тун откинулся на спинку и посмотрел сквозь стеклянную дверь на тёмные улицы. Здесь, вдалеке от центра, не было такого количества неоновой рекламы, и асфальт отражал только желтоватые блики фонарей. Интересно, куда он отправится? Ведь не в ту же развалюху? – Вам вызвать такси?

– Нет, – само соскочило с губ. К'Тун повернулся, чуть удивлённо глядя на Рамаданту. – Не каждый день встретишь того, кто застал шторм. И попробуешь такой вкусный чай.

Дроу тепло улыбнулся.

– Ещё чашечку?

– Да, пожалуйста, – отозвалась Рамаданта, возвращая улыбку. Они договорились, всё оказалось не так уж и страшно, и у неё отлегло от сердца. Пелена напряжения спала, надежда позволила смотреть на мир другими глазами. – Вы очень добры.

– На "ты", если так вам будет удобнее. Я не настолько стар, несмотря на постоянное упоминание вами шторма.

Рамаданта вначале не поняла, подумала, что ошиблась, но затем догадалась, что постоянный акцент на давнем событии дроу немного раздражает. Он ведь действительно выглядел так, будто... Отлично он выглядел. Наверное, это была какая-то темноэльфийская магия, но, рассматривая узкий подбородок и правильные черты, смуглую кожу и белоснежные на её фоне волосы — совсем, как у нее, Рамаданта ощущала не любопытство, а странное волнение. А еще с ней никогда не разговаривали в подобной манере.

– В мыслях не было назвать вас... прости, тебя старым, – она смущённо заправила прядку за ухо и сделала вид, что полная чашка чая, которую в этот момент поставили на стол, внезапно привлекла всё внимание. – Действительно, давай на "ты".

Рамаданта поспешно отпила, обожглась и ойкнула.

– Может, у тебя будет ещё какой-нибудь совет начинающему полицейскому? – стараясь не морщиться от боли, произнесла она.

– Сахар, – отозвался К'Тун, подвигая к ней стеклянную колбочку. – Снимет боль.

Рамаданта вздохнула и вняла совету. Действительно, помогло.

Он был умным, был опытным, был намного старше неё – вестница подняла голову и, встретившись с внимательным взглядом дроу, едва не выронила ложку из внезапно дрогнувших пальцев — и делал её неловкой. Это оказался вовсе не тот безликий полицейский, о котором она сама рассказывала детям, имя на истлевшей бумаге, даже без фотографии, символы в таблицах учёта на экране. Этот был живым и настоящим... слишком.

– Вам лучше? – участливо произнёс К'Тун, вынужденный повторять свой вопрос.

– Нет... Да! – мотнула головой Рамаданта, приходя в себя и напоминая своему сознанию, ради чего и кого всё это задумывалось. – Да, спасибо. Ты тоже... можешь на "ты".

– Тогда мне нужно знать о тебе очень важную вещь, – серьезно проговорил дроу.

– Какую? – отчего-то испугалась вестница.

– Как тебя зовут?

Точно, она же даже не представилась!

– Рамаданта, – облегченно улыбнувшись, произнесла она, уже ожидая, что К'Тун отыщет сокращение. Так все делали.

– Рамаданта, – запоминая, повторил он, и из чужих уст собственное имя внезапно прозвучало совершено непривычно, – какое сильное и чистое сочетание. Решительное, но мягкое в конце. У тебя необычное и очень красивое имя, под стать обладательнице.

– Сказал К'Тун, – едва слышно выдавила вестница. – Единственный дроу в городе со времен... последние триста лет.

– И я впервые рад, что вернулся.

3.6

После этой встречи Рамаданта отчего-то занервничала ещё сильнее. Дроу обещал, что всё сделает, но просил пока никоим образом не показывать свой интерес к месту куратора пятого участка и терпеливо ждать, абсолютно ничего не предпринимая. Вестница ждала. Неделю, две недели... Ничего не происходило. Постепенно её приятное впечатление о К'Туне стало сменяться раздражением, и Рамаданта всё больше склонялась к мысли, что её обманули. "И ведь так улыбался, зараза! – злясь на саму себя в тот момент, думала вестница. – И так уверенно обещал! А не смог, сдулся и пропал!" Крушение своих надежд Рамаданта восприняла почти как личное оскорбление. Она ведь столько усилий приложила, на преступление пошла, деньги потеряла – и всё ради того, чтобы только чай попить?! Правильно, видимо, говорят, что этой расе нельзя доверять... У-у, желтоглазый красивый демон! Попадись он ей, всё бы высказала, в самых нелестных выражениях! Он бы после этого ещё дальше в свою нору забился, чтобы ненароком с полицейскими не встретиться!

Рамаданта рвала и метала, каждый день проводила, как на иголках... но продолжала исполнять указание и ничего не предпринимала. Оправдывала себя тем, что больше не видит способов пробить упрямство эльфа, но на деле – всё ещё надеялась в глубине души.

И через два месяца ей внезапно лично позвонил начальник пятого отдела и пригласил встретиться. Уже после обеда, этим же днём, Рамаданта сидела в его кабинете и широкими глазами смотрела на то, как на её заявлении на перевод появляется размашистая подпись эльфа.

– Я подам запрос старейшинам, – сухо произнес он, пронзительно глядя на Рамаданту глазами цвета стали, – сегодня же. Вас пригласят, дальше решайте сами. Это компетенция вестников.

– Благодарю вас! – подскочив с места, воскликнула Рамаданта. – Я не подведу!

– Если подведёте... – гневно начал он, но внезапно осекся, будто едва не вымолвил лишнее, поспешно исправился: – Даже говорить о подобном не смейте. Ступайте.

Рамаданта коротко кивнула и, чувствуя пекущий стыд в груди, выскочила из кабинета. Она догадалась, что случилось с прежним куратором.

Через пару дней её приняли старейшины. Без каких-либо проблем и лишних вопросов Рамаданта получила согласие на перевод её в пятый участок. Её начальник при этом обзавелся новым куратором.

– Вы предлагали мне работу в тюрьме, – пытаясь взять себя в руки и подавить волнение, напомнила Рамаданта. Ей страшно было начинать этот разговор, но обещание надо выполнять. – Упоминали проблему с кадрами.

– Да, и что? – равнодушно отозвался старейшина.

– Я нашла претендента. Вакансия всё ещё актуальна? Он бывший полицейский и не обладает магией.

– А раса?

– Дроу, – голос едва не дрожал.

Старейшина задумчиво хмыкнул.

– Что ж, я дам вам адрес управляющего Разрядкой, пусть ваш знакомый напишет заявление. Из дроу выйдет отличный бессердечный и беспринципный охранник.

Что-то в груди Рамаданты возмущённо шевельнулось, но она не дала этому жизни.

– Но только он не может носить ограничитель, – выдавила она и поспешно добавила: – Но магии нет!

Какой-то странный смешок слетел со старческих губ.

– Я спишу это на наивность, а не попытку выгородить подобного мерзавца, – хрипло произнес старейшина и то ли закашлялся, то ли так засмеялся. – Все дроу обладают ментальной магией. Да, творить заклинания он не может, да и сила ему как таковая не нужна... Но запросто способен заставить танцевать под его дудку. Пусть пишет заявление. Пройдет обследование, и если способности не опасны для окружающих – обойдется без ограничителя.

– У него всё равно не останется сил, – добавил он уже гораздо тише.

Рамаданта не знала, как связаться с К'Туном, а увидеть его очень хотелось, и не только для того, чтобы сообщить новость об ограничителе. Давно догадавшись, что Флеш как-то связан с дроу, она написала ему и получила короткий ответ: "Чай, сегодня, в 19"

"Ну что ж, встретимся! В этот раз ему улыбки не помогут!" – воинственно настроенная Рамаданта яростно перебирала тремпели с одеждой, будто подыскивала себе не наряд, а броню. И это впечатление было недалеко от истины.

Когда дроу зашёл в маленькое кафе – ровно в 19:00 – уже ожидавшую там Рамаданту он не узнал. Вся она состояла из белого и алого: собранные волосы и яркие губы, лёгкая белоснежная блуза и короткая красная юбка, крылья за спиной и мечущие молнии глаза. Настоящая богиня войны.

– Выглядишь так, будто готова меня разорвать, – пошутил он. – Глаз не отвести.

– Не заговаривай мне зубы, дроу! – выпалила вестница. – Рассказывай, что ты с ним сделал? Я разве просила тебя так поступать?!

Её пламенная речь К'Туна не особо задела, он всё это время, будто не слыша, откровенно разглядывал Рамаданту.

– Мы договорились, что я помогу тебе занять это место. Я помог. Твой стыд – это уже не мои проблемы.

– Да ты...! – Рамаданта захлебнулась возмущением. – Как ты посмел навредить вестнику!

– Говори тише, – чуть поморщился К'Тун. Он-то всё сделал так, чтобы не светиться. – Вестник жив и здоров, и даже под трибунал не попал. Спихнули в тихое место перебирать бумажки, так всё равно у вас зарплаты не чета остальным. Ты правда думаешь, что мерзкий старик стал бы меня слушать? Мы даже не общались раньше.

Рамаданта лишь скрипнула зубами. Что бы с прошлым куратором ни случилось, это на её совести. А если всё всплывёт, никто не поверит, что вестница непричастна к столь грязным приёмам.

– Ты разве не счастлива? – подначивать К'Тун. – Сколько ты пыталась, полгода? Зачем только...

– Тебя не касается, – процедила вестница. Она не собиралась больше делиться с этим дроу хоть какой-то информацией о себе. Пусть после прошлого разговора она долго не могла заснуть, пусть слишком часто вспоминала его тёплые янтарные глаза – он подставил её! Все эти сладкие речи и внимательные взгляды, даже ароматный чай – всё это мерзкие уловки, чтобы вскружить ей голову и заставить верить! Всё потому, что она давно не видела Гарха! Но ничего, теперь они каждый день будут рядом, и даже Фэй не сможет уже ничего сделать, растает, как тень.

Довольно улыбаясь, Рамаданта подняла взгляд и встретилась глазами с терпеливо ожидавшим К'Туном.

– Я исполнила своё обещание, – сухо произнесла она и выложила на стол клочок бумаги. – Вот адрес Разрядки. Напиши заявление на должность охранника – и они позволят тебе обойтись без ограничителя.

Дроу прищурил и без того узкие глаза.

– Неплохой вариант.

– Единственный, – грубо оборвала вестница и резко поднялась с места. – А теперь забудь, что мы вообще когда-либо с тобой встречались!

– Легко! – с готовностью отозвался К'Тун, и вестница поджала алые губы. Громко стуча каблуками, будто хотела вбить их в пол или чей-то череп, вихрем вылетела из кафе. Дроу даже не смотрел ей вслед – Рамаданта чувствовала это и бесилась ещё больше.

"Гарх, Гарх", – повторяла она мысленно, как мантру, отгоняя от себя лишние эмоции и пытаясь воскресить в памяти затертую до дыр встречу в гараже. И раз за разом глаза были другого цвета.

3.7

Но стоило столкнуться с драконом в коридоре – и он выжег из памяти образ дроу.

– Доброе утро, – надменно бросила Рамаданта, почти не удостоив Гарха взглядом, до побелевших костяшек сжимая в руках папку и на ватных ногах гордо прошествовав мимо.

Гарх удивлённо моргнул, обернулся, провожая глазами старую знакомую. Рамаданта едва сдержалась, чтобы не одернуть короткую юбку – она ещё не привыкла к такой одежде и уже получила замечание от начальника... пусть, оно того стоило!

Должность куратора была введена старейшинами и, в общем-то, не имела каких-то четких границ и обязательств. Вестники должны были присматривать за служителями закона, не позволять им превышать полномочия и, главное, обозначенную мощность заклинаний. Вести дела, которые так или иначе касались других вестников, пусть даже те оказались в роли потерпевших. Куратор прислушивался к словам начальника участка, работал с ним сообща, но вовсе не обязан был подчиняться. И мог использовать служебные ресурсы, как ему заблагорассудится, отчитываясь только перед старейшинами.

Но это всё Рамаданта поняла чуть позже. На прежнем месте работы она разбирала закрытые дела вестников и пересекалась с начальником участка только на обеде, где он с непременным вежливым участием интересовался, не требуется ли помощь. Рамаданта каждый раз так же вежливо благодарила и отвечала, что всё в порядке.

А в пятом участке старый эльф тут же принялся командовать. Неизвестно, позволял ли он подобное по отношению к куратору мужского пола, но Рамаданта выслушала много не всегда справедливых придирок. Особенно раздражал начальника внешний вид вестницы, на самой грани допустимого офисного стиля.

Раз за разом он напоминал о том, что работа полицейского "не только копаться в бумажках, но и обезвреживать опасных преступников, хотя о чем можно говорить, когда собственные туфли угрожают вам больше, чем вся преступность города?" Рамаданта отмалчивалась, вспоминая приятные колючие искорки, которые разбегались по телу каждый раз, когда Гарх задерживал свой взгляд на очередном новом наряде. Дракон, казалось, стал избегать её, старался не встречать в коридорах участка, и вестница надеялась, что слишком задевает его своим присутствием. Она мечтала поговорить с Гархом с глазу на глаз, и лучше, когда все разойдутся домой, но под ногами вечно путалась Фэй, появлялась словно из-под земли, уводила его за руку – уже не щебеча так, как раньше. Эльфийка заметно повзрослела, стала красивее и спокойнее, но Рамаданте не было до неё никакого дела. Просто булыжник на дороге, который мешал пройти. Знать бы способ от него избавиться... Нет. Настоящая победа – если Гарх сам оттолкнет бывшую девушку и уйдет к вестнице. Но дракон оказался на редкость непробиваемым.

Рамаданта не особо разбиралась в искусстве обольщения, поэтому месяц у Гарха выдался сложным. На него два раза проливали кофе; он перетаскал столько тяжестей по просьбе вестницы, что хватило бы на грузовик; он вынужден был жевать сухие кексы, которыми угощали весь отдел; он отчитывался почти за каждое дежурство в письменном виде и прошел внеочередную сдачу нормативов – под внимательным наблюдением куратора, конечно. При этом Рамаданта то обжигала дракона взглядом, то была холоднее льда и подчеркнуто-официальна. То якобы случайно пересекалась с ним по двадцать раз в день, то приказывала принести отчет – и уезжала по делам.

Другой бы на месте Гарха уже возненавидел вестницу, но дракон терпел, потому что, сконцентрировавшись на нём, Рамаданта не трогала Фэй.

Однако всё резко изменилось в тот несчастливый день, когда вестница явилась в коротком платье – и разъяренный начальник послал её в "поле".

Полиция вышла на след мага, отказавшегося надеть ограничитель. Такие личности ещё время от времени попадались, но большинство из них стремились всеми силами избежать встречи со служителями закона и в случае опасности даже сбегали из города. Сложно в одиночку противостоять группе захвата, ещё сложнее хотя бы год потом протянуть в Разрядке. В то время старейшины не зверствовали и не осуждали всех на мучительную смерть, и нарушители... то есть, опасные для общества элементы, как их называли, ещё могли надеяться получить срок в пару месяцев и выйти из тюрьмы полуовощем, но на своих ногах – а потому не оказывали сопротивления.

В данном случае добраться до мага оказалось непросто: он прятался в старом аквариуме, больше похожем на лабиринт.

Построено это огромное, полуподземное помещение было вовсе не для развлечения толпы, а в попытке интегрировать водных обитателей в земное сообщество. Русалки, водяные, тритоны и другие разумные существа из озёр и рек – ещё до Большого Огненного шторма – жили здесь, словно в гостинице, договаривались о добыче и обмене ресурсами, получали знания. Но инициатива не прижилась: слишком непростой оказалась доставка "туристов" и неинтересной для них жизнь в городах. Запертые в аквариуме, они мечтали о родных водоёмах и мало уделяли внимания наукам, прогрессу и даже деньгам.

Чтобы здание не простаивало, в нем стали выращивать рыбу – не очень удачно, с большими затратами. Решено было завезти диковинных морских существ и взыскивать плату за посещение, чтобы хоть как-то поддержать хозяйство. С этим тоже возникли большие проблемы: дело в том, что по законам этого мира любое разумное существо требовало особых условий содержания. Это, впрочем, не отменяло на тот момент даже рабского труда – с той лишь оговоркой, что у раба должно быть спальное место, одежда и подходящее одноразовое питание, право на труд в подходящих расе условиях, общение и жизнь. Никто не мог убить разумное, не представляющее опасности живое существо или отправить эльфа работать в шахты, например. Никто не мог вытащить из воды неизвестное чудо-юдо и поместить его в аквариум, если специалист по расам обнаруживал в нем развитый интеллект. В таком случае необходимо было наладить общение, получить согласие самого существа на содержание в неволе, выяснить его потребности. И, если оно питалось исключительно рыжеволосым девственницами – предоставить таковых или выпустить чудо обратно в море.

С расами четвертой-пятой ветви всегда было проще – они готовы были на всё ради денег. У существ за пределами городов оказались совсем другие ценности. В конце-концов были выбраны яркие медузы, стайки мелкий юрких рыбёшек и большая, но абсолютно примитивная рыбина, каким-то чудом сохранившаяся с доисторических времен.

На случай аварийной ситуации, такой, как выход из строя системы очистки, например, каждый из изолированных резервуаров получил мощное поддерживающее заклинание. В те времена магия была куда более дешевой и развитой, чем наука.

И дела вроде наладились, и рыбное хозяйство окупилось.

А затем по планете пронесся Огненный шторм.

3.8

Рамаданта даже не догадывалась о существовании этого аквариума. Все забыли о нем ещё до её рождения – в первое время вылавливали плескавшуюся рыбу, потом она начала гибнуть, а возобновлять работу во время отстройки города ни времени, ни средств не нашлось. Шторм уничтожил всю надземную часть, кварталы сдвинулись ближе к центру, и аквариум очутился на окраине. Вход-провал залили бетоном, чтоб никто ненароком не свалился, да так и оставили. Сверху образовалась стоянка, где порой подванивало, но для беспилотных автомобилей это не играло никакой роли.

Камеры наблюдения, расположенные по периметру площадки, и выявили странное движение, тут же подали сигнал на пульт охраны. А дальше уже и до полиции дошло.

Рамаданту вместе с группой захвата на место доставил почти бесшумный транспортник на антиграве. Спрыгнуть на асфальт так же быстро, как обутые в берцы военные, не получилось, пришлось пропускать их вперёд и расправлять в помощь крылья – никто и не думал касаться вестницы, группа уже убежала вперёд. Сказать по правде, Рамаданта ещё в транспортнике замечала косые взгляды коллег: стоило сесть, и короткая юбка подскочила, едва прикрывая белье, и как вестница не оттягивала подол, не удлинилась ни на сантиметр. В глазах полицейских читалось осуждение и насмешка, а ещё недовольство – в таком виде куратор могла стать серьезной обузой и помехой операции. И только Гарх, занимавший место в углу, отвернулся и делал вид, что Рамаданты и вовсе не существует.

Но она изо всех сил старалась не создавать проблем и не стучать каблуками. Думала даже снять туфли, но вовремя осознала, что изранит ноги об острую бетонную крошку и прочий мусор. Передвигаясь на носочках, вестница следовала за ведущим группу ищейкой, способным почувствовать след чужой магии – совсем как Фэй, которую из-за недостатка опыта в этот раз не взяли. Сама она ощущала лишь тухлый запах, который распространялся из недавно пробитой дыры в асфальте, находившейся на краю стоянки. Кто-то предусмотрительно прикрыл это место старым крылом от автомобиля, перетащив его из кучи запчастей неподалеку. Создавалось впечатление, будто какой-то неисполнительный работник просто забыл его убрать.

Отверстие под крылом оказалось небольшое, группа спускалась гуськом. Впереди один полицейский, следом такой же вооруженный ищейка, ещё двое в середине, Рамаданта, нервно сжимавшая пистолет, и замыкающий. Вся группа натянула на лицо маски, потому что дышать внутри было почти невозможно.

Ступенька за ступенькой, они оказались в коридоре и направились дальше, шаря фонариками по стенам, выложенным голубым битым кафелем и оттого рассыпавшим вокруг сотни тусклых отблесков. Ищейка, касаясь плеча впереди идущего, направлял его в нужную сторону, туда, где наиболее яркий отпечаток магии выдавал своего владельца, забравшегося так глубоко под землю.

Рамаданта даже успела подумать, каким же отчаявшимся должно быть это существо, если готово скрываться в столь жутком и отвратительном месте. А затем стены внезапно расступились, и группа вышла в огромное помещение. Фонарики заскользили по залу, гулко множащему эхо, но не смогли достигнуть дальней стены. Зато упёрлись в стекло, совсем близко, за которым в желтоватой мути Рамаданте привиделось нечто огромное и живое.

Вестница испуганно вскрикнула – и тут же стекло брызнуло во все стороны, обрушивая на полицейских содержимое аквариума и сбивая с ног. Их обдало густой, вонючей жижей, затопило до колен, а следом выплюхнулись остатки полуразложившегося морского гиганта. Рамаданта едва сдержала спазмы в горле, подскочила и принялась судорожно оттирать лицо. Ног то и дело касалось что-то невидимое, холодное и скользкое.

– Это не я! – отчаянно воскликнула вестница, подозревая, что никто не поверит.

Командир отряда рыкнул что-то злое и короткое, напоминавшее "заткнись", и внезапно схватился за шею. Между пальцев бодро потекли алые струйки, а дернувшийся подствольный фонарь блеснул на зависших в воздухе осколках.

– Ко мне! – выкрикнула Рамаданта, и остальные кинулись под защиту вспыхнувшего купола. Вестница не знала, с какой стороны ждать атаки, она окружила их сферой, о поверхность которой сейчас разбивались острые куски толстого стекла. Запущенные с такой силой, что крошились до состояния песка.

Внезапно в голове раздался громкий звон. Всё нараставший, сводивший с ума, заставивший полицейских хвататься за уши и сгибаться вдвое. Рядом стрекотала пулемётная очередь, но Рамаданта не видела, кто и куда стреляет.

"Менталист", – поняла вестница, и это оказалось последней её четкой мыслью.

Барьер дрогнул и спал, мелкие осколки чирканули по голой коже, но даже не вызвали боли – зато голова готовилась вот-вот взорваться. Мутным взором обводя едва освещённое помещение, скорчившиеся на коленях фигуры, Рамаданта внезапно выхватила силуэт Гарха. Тот, в отличие от остальных, раздавленным не выглядел. Подскочил к ищейке, принялся трясти его и хлопать по щекам, пока тот дрожащей рукой не указал куда-то вперёд и вверх. Дракон рванул в ту сторону – и воздействие внезапно прекратилось.

Рамаданта отчаянно затрясла головой, приходя в себя и отфыркиваясь от стекавшей из носа, мешавшей дышать крови. Машинально подхватила с пола свой пистолет и сунула в кобуру. Ей понадобилось гораздо меньше времени, чем остальным, чтобы окончательно опомниться, но ещё до этого момента она бросилась вслед за Гархом.

3.9

В той стороне, где скрылся дракон, обнаружилась уже выбитая дверь, а за ней – ведущая наверх лестница. Гарх преодолел её, двигаясь широкими прыжками, Рамаданта же только начинала восхождение, скользя ногами по набившейся в туфли слизи и едва сохраняя равновесие. Наверху послышалась пулемётная очередь, и, в отчаянии скинув мешавшую обувь, вестница рванула туда.

Она влетела в небольшую комнату в тот самый момент, когда зависшие в воздухе пули с тихим звоном осыпались на пол, а Гарх, отбросив бесполезный огнестрел и выхватив нож, ринулся вперёд. Вестница изумлённо перевела взгляд на высокого, худого человеческого мужчину, стоявшего у дальней стены. Свет единственной тусклой лампы, примостившейся сбоку на остатках письменного стола, делал его кожу мертвенно-бледной, ещё сильнее выделял глубокие глазные впадины над закрывавшим лицо респиратором. Длинный черный плащ, черные волосы и почерневшие пальцы вытянутой вперёд руки, выдававшие превышенный лимит выплеснувшейся силы. Но хуже всего – черные, блестящие глаза, которые, казалось, всегда смотрели на тебя. Рамаданта непослушными пальцами нащупала пистолет.

Гарх, тем временем, отлетел от невидимого барьера, как теннисный мяч. Яростно замотал головой, глухо зарычал, силясь выгнать проникающую в разум чужую волю – и, собравшись, вновь кинулся в атаку. Врезался в щит с такой силой, что маг вздрогнул, едва не одернул руку, но тут же перехватил ее второй ладонью, удерживая заклинание. Ткань плаща от запястья до локтя превратилась в лохмотья, белая кожа быстро чернела, словно покрываясь сажей.

Щёлкнул взводимый курок. Рамаданта сжала зубы, направив всю свою волю в подрагивающий на спусковом крючке палец. Собственной рукой приставленное к подбородку дуло холодило кожу, вестница почти физически ощущала, как некромант выжигает что-то в её голове, пытаясь перебороть инстинкты и желание жить – но не сводила глаз с Гарха. Тот будто потерял контроль над собой от захлестнувшей его ярости. Фигура оделась пламенным ореолом, форма начала тлеть и движения внезапно стали свободнее. Точно, ведь подчинить дракона в родной ипостаси человеку не под силу! Он нашел выход!

Гарх вновь кинулся к магу, и того откинуло на стену. Купол рассыпался серебряными искрами, дракона отшвырнуло назад, протянуло по полу и едва не сбросило обратно на лестницу, но Гарх удержался. Подобрался, вскочил на ноги, метнулся вперёд...

"Пристрели его!" – раздался в голове у Рамаданты отчаянный и четкий приказ, переходящий в действие ещё до того, как вестница успела его осмыслить. Рука вытянулась, дернулась в сторону... "Убить Гарха?!" – осознание вспыхнуло в мозгу, пронзая, словно молния. Палец выжал холостой ход, дернулся, раздался выстрел, раскатился эхом по маленькой комнатушке. Попытавшегося отскочить дракона инерцией швырнуло на стену.

Маг замер, мгновение удивлённо глядя перед собой, затем закатил глаза, будто хотел увидеть ровное отверстие прямо посередине своего лба – и рухнул на пол.

Что-то щёлкнуло над из головами, затрещало натужно, с потолка посыпались крупные куски бетона — сработало установленное магом заклинание разрушения.

– Скорее! – Рамаданта кинулась к Гарху, пытаясь поставить щит. Дракон, всего секунду назад готовый обратиться, рвавшийся в бой и внезапно потерявший противника, казался полностью ошарашенным и не реагировал.

Вестница подхватила его под руку, стараясь не замечать обжигавшее тело, ещё не погасшее пламя, дернула к выходу. После долгой борьбой с самой собой у нее почти не осталось сил, а сдвинуть с места тяжёлого Гарха оказалось почти невозможно. К счастью, тот стал приходить в себя, медленно, но переставлять ноги в сторону лестницы. Плита перекрытия над их головами уже развалилась на части, вместе с землёй они ударяли в щит, и Рамаданта едва не падала на колени от каждого такого столкновения. Она бы сама удивлялась, как удавалось ещё держаться, тащить опалявшего Гарха, идти самой, но в голове уже не осталось ни единой мысли. Рамаданта неотрывно глядела на маячивший впереди темный провал лестницы и всем существом стремилась туда. С хрустом погасла лампа, и двух неудачливых полицейских окутал почти полный мрак, едва разбавленный опадавшим пламенем дракона. Собрав все силы, вестница толкнула Гарха вниз, а потом и сама прыгнула следом, инстинктивно закрываясь крыльями, но всё равно падая на самое дно своего сознания.

3.10

Гарх нёс её на руках, это Рамаданта поняла, даже не открывая глаз. Теплая кожа дракона явственно ощущалась через изорванную одежду, но уже не обжигала. Голова вестницы болела и кружилась, но та готова была пройти всё заново, лишь бы опять окунуться в спокойствие и уют объятий Гарха. Рамаданта опасливо приоткрыла глаза, прижалась щекой к широкой груди и затихла, прислушиваясь к медленным ударам сердца. Он полностью успокоился и даже не чувствовал её веса, шагал твёрдо и уверенно. Её дракон... Её любимый мужчина, ради которого Рамаданта готова была пожертвовать всем, даже собственной жизнью.

Они поднялись на поверхность, и солнце тут же запекло на израненной коже, зато глаза перестали слезиться от запаха. Маску вестница где-то потеряла, но даже не волновалась о том, что кто-то может заметить игравшую у неё на губах странную улыбку. После пережитого это вполне можно списать на шок.

Шагнув в транспортник, Гарх осторожно усадил Рамаданту в кресло, пристегнул, стараясь не встречаться с ней взглядом, и отошёл куда-то в дальний угол. Вестница подняла глаза на остальной отряд: все живые и относительно здоровые, даже командир с перебинтованной шеей и установленной капельницей здесь – непросто одним ударом убить здоровенного орка. Хмурые и молчаливые.

– Маг оказал сопротивление, напал на меня и мною был уничтожен, – вынесла вердикт Рамаданта. – Вы хорошо сработали, капитан, обошлось без потерь и гибели куратора.

Командир моментально вытянулся в струнку, распрямил плечи, хотя и остался при этом сидеть, пристегнутый к креслу.

– Я разберусь с поведением Гарха, мэм! – он многозначительно глянул на её ожоги.

– Я сама займусь этим вопросом, если понадобится, – примирительно, но твердо отрезала Рамаданта. – Вас это больше не касается.

– Да, мэм!

– Отлично, взлетаем. Нам ещё отчёты писать...

На взлетно-посадочной площадке полицейского участка их уже ждал штатный медик с диагностирующей установкой и... Фэй. Командиру наложили швы, вкололи все необходимые лекарства и отправили домой. Рамаданту проверяли куда более тщательно и предложили пройти в медкабинет, принять душ и обработать многочисленные ссадины, ожоги и порезы.

– Сейчас, иду, – пробормотала вестница, неотрывно глядя совсем в другую сторону.

Едва Гарх выпрыгнул из транспортника, Фэй кинулась к нему, повисла на шее, будто от радости хотела придушить, а затем отстранилась и принялась оглядывать смущённо застывшего дракона. Рамаданта лишь презрительно фыркнула себе под нос: эльфийка что, после каждой операции так? Совершенно в него не верит?

– Я слышала, были раненные, так боялась, что с тобой что-то случилось! – тихо, но горячо проговорила Фэй. – Ещё и эта с вами... Признавайся, из-за неё всё? Под ноги лезла, да?

– Да, – неохотно отозвался Гарх, и Рамаданта с такой силой сжала кулаки, что короткие ногти до крови впились в кожу. – Ну хватит, пошли уже.

Фэй тихо всхлипнула и, привстав на носочки, неожиданно крепко прижалась к его губам. И Гарх, чтоб его той тушей гнилой прибило, нежно обнял эльфийку за талию, отвечая на поцелуй. Рамаданта скрипнула зубами, внезапно с новой болью ощущая каждый оставленный драконом ожог. Она, значит, ему жизнь спасла, а он...

Фэй отстранилась, уже спокойно улыбаясь, обняла Гарха за пояс, и они вдвоем направились к зданию. Вестница же не могла совладать с собой. Как? Почему, почему снова он выбрал не её? Фэй даже не было там, а очутись эльфийка в той комнате – поддалась бы внушению и застрелила! А Гарх так низко обвинил куратора во всех промахах группы захвата...

Прикусив дрогнувшую губу, Рамаданта во всех деталях вспомнила чужой поцелуй, от которого не смогла вовремя отвести взгляд. И только теперь вдруг отчетливо поняла: этот мужчина выбирает не разумом и не сердцем. Он с лёгкостью закроет глаза на давнюю дружбу и справедливость и поддержит ту девушку, с которой сейчас спит. Наверное, как и большинство существ. И вестнице же хуже, что она не такая. Так было с травмой перед Зимним балом, так произошло сейчас, так повторится вновь. Она, когда-то близкий, закадычный друг, всегда будет проигрывать той, кто...

Рамаданта тихо зарычала, с трудом сдерживая громкий крик. Глубоко задышала, пытаясь успокоиться, но яд вспыхнувшей ненависти мешался с обидой и разочарованием, превращаясь во взрывоопасный коктейль. "К'Тун, – внезапно вспыхнуло в голове. – Мерзкий дроу для такой же мерзкой эльфийки! Он мне нужен, срочно!"

Совершенно забыв о приглашении в медкабинет, Рамаданта рванула к себе домой.