Кристина Девилюк

Белая Смерть. Том 3: Орден Мрачного Дуба

Пролог

Прошло два года.

Край Ненависти не менялся — всё те же туманы, цепляющиеся за корни Мрачных дубов, и тот же запах прелой листвы и опасности. Драк сидел на пороге старой хижины, которую он когда-то обещал Айрин сберечь. Перед ним на пне лежало свежее письмо. Оно не было похоже на официальные депеши — бумага пахла сушеной Пепельной лилией и имела едва уловимый аромат алхимических реактивов.

Из леса вышел Дагмор. За два года он еще больше постарел, а его взгляд стал еще более колючим. Он остановился в пяти шагах, не сводя глаз с письма.

— Опять? — коротко бросил он. — Птица прилетела на рассвете?

Драк молча кивнул, не торопясь убирать письмо. Он знал, что Дагмор приходит сюда не за охотничьими байками. Раз в полгода отец изгнанницы нарушал свое молчание, чтобы услышать о той, чье имя в деревне до сих пор старались не произносить вслух.

— Она больше не «Снежная мышь», Дагмор, — прямо сказал Драк, глядя на друга. — Король Наоки IV официально признал её алхимию. В Черных Пиках теперь стоит не просто хижина, а целая гильдия — Орден Мрачного Дуба. Твоя дочь теперь Магистр.

Дагмор заметно вздрогнул. Его рука, привыкшая сжимать рукоять меча из крайстали, непроизвольно дернулась. Для Йегера, чья жизнь строилась на Воле Крови, успех дочери, рожденной «пустой», был сродни мощному удару под дых.

— Магистр... — Дагмор горько усмехнулся, глядя на свои ладони. — Без капли нашей крови она добилась того, чего не смогли достичь десятки поколений наших воинов. Значит, Эстель была права? Её «игрушка» и вера в зелья стоили больше, чем наши законы?

— Она основала новую ветвь развития, — добавил Драк, поднимаясь. — Пока ты считал её своим поражением, она стала победой для всего королевства. Она больше не просит разрешения войти в деревню, Дагмор. Теперь короли просят её о помощи.

Дагмор долго молчал, глядя в сторону Черных Пик. В его взгляде не было радости — там была тяжелая, свинцовая гордость, перемешанная с осознанием того, что он потерял её навсегда. Не потому что она далеко, а потому что он сам когда-то преградил ей путь домой.

— Она не вернется, — тихо сказал отец.

— Ей некуда возвращаться, — отрезал Драк. — Магистру не место в тени деревни, которая её предала. Она строит свой мир. И, судя по тому, что я слышал, этот мир будет принадлежать ей.

Часть I. Глава 1. Черная смерть

Утро в Черных Пиках всегда пахло одинаково: влажной землей, озерной тиной и дешевой едой из пекарен. Климат в самом городе был мягким, не то что там, за стенами. Я подняла голову и посмотрела на Хребет Тени — острые, черные скалы, окружавшие наш город великаньим кольцом. На их вершинах всегда лежал снег, и именно туда я смотрела каждое утро, прежде чем начать дела.

Я стояла на балконе своего Ордена. Когда-то это здание было старой каменной ратушей города, но за последние годы оно изменилось. Стены обросли живыми лозами, которые я вырастила с помощью своего дара. Я коснулась перил, и дерево под моими пальцами отозвалось едва заметным теплом. Оно было живым, как и всё в этом доме.

«Четыре года», — подумала я.

Ровно четыре года назад я, четырнадцатилетняя девчонка с белыми волосами, вошла в ворота Черных Пик. Тогда у меня не было ничего, кроме пустоты внутри и страха. Первые два года в городе превратились в сплошную борьбу за жизнь. Я до сих пор помню ту грязную каморку под лестницей в трактире «Хромой Тур», где я варила свои первые зелья и спала. Помню, как торговалась за каждый медяк с Диего, чтобы купить нормальной еды или свежий пучок трав. Я пахала день и ночь, ставя опыты на самой себе, пока мои руки не покрылись мелкими шрамами от ожогов.

Но это того стоило. Два года назад моя жизнь изменилась. Королевские послы и сам король Наоки признали мою работу, и я получила титул Абсолют. Именно тогда я перестала быть просто «белой мышью» и стала Магистром. В тот же день я отправила первую почтовую птицу Драку. Мне было важно, чтобы в родной деревне узнали: та, кого они выбросили как мусор, теперь построила свой Орден в самом сердце Черных Пик.

— Магистр, они ждут, — тихий голос Маркуса заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Маркус за эти годы сильно изменился. Он вытянулся, стал шире в плечах и превратился в мою верную левую руку. Как для левши, он был для меня самым важным человеком — тем, на кого я могла опереться в любой момент. Он больше не боялся меня, хотя в его глазах всё еще читалось огромное уважение.

— Нервничают? — спросила я, поправляя воротник плаща.

— Еще как. «Старички» боятся испортить Пепельную лилию. Гилл уже трижды уронил щипцы.

Я коротко усмехнулась и направилась к лестнице.

В главной лаборатории было шумно. Десять учеников суетились у длинных столов. Почти все они были старше меня — им было по двадцать и более лет. Но когда я вошла, в комнате стало так тихо, что я услышала, как шипит вода в колбах. На каждом столе стояли небольшие стеклянные емкости с фитилями. Маркус называл их «спиртовками» — это была его улучшенная версия Тихого огонька. Раньше мы мучились с виноградным спиртом, а теперь почти все повара города использовали его изобретение для подогрева еды в маленьких тарах. Это было просто и гениально.

Я прошла вдоль рядов. В нос ударил резкий запах спирта и сушеной травы.

— Пепельная лилия — капризный цветок, — начала я, и мой голос эхом отозвался от каменных стен. — Ошибетесь с огнем — и вместо лекарства получите ядовитый газ. Через пять минут вы уснёте прямо за столом и ваши легкие просто перестанут дышать.

Я остановилась у стола Гилла. Парень был бледным, а огонь под его чашей горел ярким желтым пламенем.

— Гилл, почему такой цвет? — спокойно спросила я.

— Я... я прибавил больше огня, чтобы быстрее закипело... — пролепетал он.

— Желтый огонь убьет лилию. Ты не суп варишь. Гаси сейчас же.

Парень дернулся, едва не перевернув штатив. Я вздохнула. В его годы я уже знала, как на ощупь определять температуру для ингредиентов, потому что у меня не было права на ошибку. Но Гилл не был изгнанником. Ему было где спать и что есть. И теперь шестнадцатилетний юноша из знатного рода учится у меня.

Я подошла ближе и, неожиданно для самой себя, накрыла его дрожащую руку своей ладонью.

— Тише, — сказала я негромко. — Не воюй с огнем. Почувствуй его. Пламя должно стать синим, как небо перед рассветом. Только тогда цветок отдаст свою силу.

Я сама прикрыла заслонку горелки на спиртовке, и пламя послушно стало голубым. Гилл смотрел на меня так, будто я сотворила чудо.

— Продолжайте, — бросила я остальным. — Если я увижу у кого-то желтый огонь или белый дым — вылетите из Ордена быстрее, чем он долетит до потолка. Медяки в городе можно заработать и чисткой конюшен, там ваши таланты портить траву никому не повредят.

Я отошла к Маркусу. Тот чуть прищурился, глядя на меня. — Ты стала к ним добрее.

— Я стала практичнее, — отрезала я. — Мне нужны мастера, а не трупы. Диего просит новую партию «Костоправа» к вечеру, а король ждет отчет по экстрактам. Если я буду продолжать делать всё сама, я просто сойду с ума.

Я хотела добавить что-то еще, но в этот момент в тяжелую дверь Ордена громко застучали. Стук был нетерпеливым и тяжелым. Так стучат только те, кто приносит плохие новости. Я внимательно слежу за дверью. Стук был слишком громким для обычного посетителя.

Моё тело замерло, не сводя взгляда с массивных дубовых створок. В лаборатории снова повисла тишина, только спиртовки продолжали тихо шипеть. Ученики испуганно переглядывались — в мой Орден редко кто решался стучать с такой яростью.

— Маркус, — коротко бросила я.

Он кивнул, понимая меня без слов, и направился к выходу. Я видела, как он положил ладонь на рукоять короткого клинка, скрытого под полой кафтана. Мы научились быть осторожными в Черных Пиках. Здесь титул Магистра давал власть, но он же делал тебя отличной мишенью для тех, кто не хотел перемен.

Дверь со скрипом отворилась, впустив внутрь поток прохладного уличного воздуха и запах лошадиного пота. На пороге стоял мужчина в кожаном доспехе стражи города, его лицо было багровым от быстрого бега, а грудь тяжело вздымалась.

— Магистр... — выдохнул он, едва удерживаясь на ногах. — Диего... он просил передать... На южном тракте завал. Обоз с ранеными из Хребта Тени. Там не просто переломы.

Я нахмурилась. Раненые из гор — дело привычное, но стража никогда не прибегала в лабораторию, сшибая двери.

— Говори толком, — я сделала шаг вперед, и ученики за моей спиной невольно попятились. — Что значит «не просто переломы»?

— Они растут, Магистр! — выкрикнул стражник, и в его глазах я увидела настоящий, первобытный ужас. — Они живые, но они... меняются. Прямо в телегах. Ноги срастаются в кости, которых не должно быть. Капитан приказал везти их к вам. Сказал, только Абсолют поймет, что это за дрянь.

В лаборатории кто-то из учеников громко сглотнул. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Если органика начала вести себя бесконтрольно без участия алхимика или дара — значит, в Хребте Тени проснулось что-то, чего мы не видели эти четыре года.

Я обернулась к Гиллу, который всё еще стоял у своей спиртовки.

— Гилл, бросай лилию. Неси сюда все запасы «Костоправа» и «Глубокого покоя». Живо! Маркус, готовь операционную в подвале. И Лиан, проверь, сколько у нас осталось экстракта Волевика. Кажется, сегодня нам придется не просто сращивать кости, а резать по-живому.

Я уже не смотрела на стражника. Мои мысли были заняты рецептами. Если это заражение органики, обычные зелья могут не сработать.

— Магистр, — Маркус задержался в дверях, его лицо было суровым. — Если это то, о чем я думаю... нам может не хватить серебрянки или Антибиотика для очистки.

— Значит, достанем из запасов короля, — отрезала я. — Идем. Пора показать этим «старичкам», зачем они тут торчат на самом деле.

Стражник отступил, давая дорогу, и с улицы донесся грохот колес телег.

Я выбежала на внутренний двор Ордена, попутно надевая перчатки и натягивая на рот и нос маску. Маркус уже командовал младшими помощниками, заставляя их расчищать место для разгрузки. Две тяжелые телеги, запряженные выносливыми волами, вкатились в ворота. Даже отсюда я почувствовала этот запах — смесь гнили, старого пота и чего-то едкого, напоминающего запах жженой кости.

— Сюда! Разгружайте первого! — крикнул Маркус.

Я подошла к первой телеге и откинула окровавленное полотно. То, что я увидела, заставило меня на секунду задержать дыхание.

Это был мужчина, судя по одежде — охотник с предгорья. Его левая нога была неестественно раздута. Но это был не отек. Сквозь кожу пробивались острые белые наросты, похожие на шипы, и они продолжали медленно пульсировать. Кость внутри буквально взрывалась новыми формами, прорывая мышцы и ткани.

— Магистр, оно... оно растет! — закричал Гилл, подбегая с ящиком зелий. Его лицо стало землистого цвета.

Я коснулась нароста. Он был горячим, как угли в горне. Обычная кость не может выделять столько тепла. Это была агрессивная, чужеродная жизнь.

— Гилл, лей «Глубокий покой» прямо ему в рот, весь флакон! — скомандовала я, не оборачиваясь. — Маркус, зажимы и пилу. Нужно остановить рост, пока эти шипы не дошли до артерии.

Я выхватила из сумки флакон с «Костоправом», но на секунду замерла. Если я применю его сейчас, он может ускорить и мутацию, и рост нормальной кости одновременно. Нужно было сначала очистить ткани.

— Где Антибиотик?! — мой голос сорвался на крик.

— Магистр, обоз из города задержался, у нас только одна порция антибиотика! — отозвался Маркус, подтаскивая носилки.

Я посмотрела на охотника. Мужчина вцепился зубами в край телеги, его глаза закатились. Мутация была быстрее, чем мы думали.

— Значит, будем работать тем, что есть, — я сорвала с пояса нож. — Гилл, держи его за плечи. Если он дернется, мы оба трупы.

Я сделала первый надрез, и из раны брызнула не красная, а густая чернильная жидкость.

Черная, как смоль, кровь пачкает перчатки, а запах становится невыносимым. Гилл едва сдерживает рвоту, но должен держать больного.

Жидкость, хлынувшая из разреза, не стекала по коже, а будто пыталась впитаться обратно или зацепиться за края раны. Она была живой. Я почувствовала, как через кожу перчаток передается странная вибрация — эти белые шипы внутри ноги охотника заскрежетали друг об друга, когда давление внутри тканей упало.

— Магистр, он затихает! — крикнул Гилл. Его руки дрожали, но он верно вливал «Глубокий покой».

— Это не затишье, это шок, — отрезала я. — Маркус, сыпь Антибиотик прямо в разрез. Сейчас!

Маркус точным движением высыпал содержимое листа, в котором находилась порция, в рану. Серебристый порошок вступил в реакцию с чернильной кровью — раздалось шипение, и повалил едкий серый пар. Охотник выгнулся дугой, несмотря на действие анестезии, а черные сгустки начали сворачиваться, превращаясь в сухие хлопья.

— Работает... — выдохнул Маркус.

— Рано радоваться. Антибиотик выжег только то, что снаружи. Шипы внутри всё еще растут.

Я взяла пилу. Инструмент из бронзы, который когда-то выковал старый кузнец в городе, был холодным и тяжелым. Мне нужно было не просто отрезать ногу. Мне нужно было вырезать мутировавшую кость так, чтобы «Костоправ» потом смог восстановить здоровую ткань из остатков.

— Гилл, если потеряешь сознание — упади так, чтобы не задеть стол, — предупредила я, приставляя полотно к раздутой плоти. — Маркус, зажимы на артерию выше колена. Мы начинаем.

Звук пилы, вгрызающейся в кость, был отвратительным. Но хуже всего было то, что кость сопротивлялась. Она была тверже любой человеческой, больше похожая на металл, который мы добывали в Хребте Тени.

В этот момент со второй телеги донесся крик. Но это был не крик боли. Это был утробный, низкий рык, который никак не мог принадлежать человеку.

Я на секунду замерла, не отрывая пилы.

— Маркус... проверь вторую телегу. Быстро.

— Но я нужен здесь! — Маркус наложил последний зажим, его лоб был покрыт каплями пота.

— Проверь. Сейчас же!

Маркус бросился к второй телеге, а я продолжила работать, чувствуя, как по спине пробежал холод. Если первый раненый просто мутировал, то что-то во втором заставляло мои инстинкты Йегера вопить об опасности.

— Айрин! — голос Маркуса сорвался. — Назад! Все назад от телеги!

Я не могла бросить пилу. Одно неловкое движение — и я перережу артерию охотника, которую Маркус только что пережал. Бронзовое полотно скрежетало по кости, которая по твердости напоминала камень, а из глубины разреза все еще пытались выбраться тонкие, похожие на иголки, белые отростки.

— Гилл, не отпускай его! — гаркнула я, налегая на рукоять пилы всем весом.

В этот момент у второй телеги что-то хрустнуло. Полотно, накрывавшая раненых, взлетела вверх, словно ее подбросило взрывом. Помощники, стоявшие рядом, с криками бросились врассыпь. Маркус успел выхватить свой клинок, но он едва успел отступить — из телеги, перемахнув через борт, вывалилось нечто.

Это когда-то было человеком. На нем все еще висели лохмотья одежды стражника, но из спины и плеч торчали такие же белые шипы, как в ноге моего пациента. Только здесь они не просто росли — они заменили собой хребет и ребра, вывернув тело наизнанку. Мутант приземлился на четыре конечности, которые удлинились и закончились острыми костяными наростами вместо пальцев.

— Что это за дрянь?! — Гилл все-таки сорвался на крик, и его хватка на плечах охотника ослабла.

— Держи его, идиот! — я сделала последнее усилие, и бронзовая пила наконец прошла сквозь аномальную кость. — Маркус, не дай ему кого-нибудь убить!

Мутант издал тот самый рык — сухой, механический звук, от которого заложило уши. Он не смотрел на Маркуса. Его пустые, затянутые белесой пленкой глаза были устремлены на меня. Вернее, на чашу с остатками «Костоправа», стоявшую на моем рабочем столе в лаборатории ровно позади меня. Эта тварь чувствовала жизнь и регенерацию.

Мутант пружинисто прыгнул, преодолевая расстояние до крыльца в один миг. Маркус сделал выпад, целясь в сочленение шипов на шее существа, но его клинок лишь высек искры из костяного панциря.

— Айрин, берегись! — крикнул он, разворачиваясь для второго удара.

Я отбросила пилу в сторону. Нога охотника была отсечена, но рана немного зияла чернотой. У меня не было времени на зашивание. Я схватила со стола флакон с экстрактом Регенерации и, не глядя, плеснула его на культю, надеясь, что эссенция хотя бы на время запечатает сосуды.

Тварь уже была на ступенях. Она двигалась дергано, неестественно быстро. В этот момент я поняла: стражник был прав. Органика взбесилась. Это не просто болезнь, это нападение.

— Гилл, под стол! — скомандовала я.

Мой кинжал всегда висел с правой стороны для быстрого перехвата в левую руку. Но сейчас мне нужно было не оружие. Я схватила одну из спиртовок Маркуса, которую Гилл зачем-то взял с собой.

— Прости, Маркус, — прошептала я, разбивая стеклянную емкость о каменный пол прямо перед налетающим мутантом.

Спирт вспыхнул мгновенно. Пламя лизнуло костяные лапы существа, и оно взвыло — на этот раз почти по-человечески. Огонь был единственным, что мутировавшая ткань, кажется, не могла поглотить.

Мутант отпрянул от огня, смешно и страшно перебирая удлинившимися конечностями. Спирт горел ровным синим пламенем, отсекая тварь от меня и истекающего черной кровью охотника. В воздухе запахло паленой костью — едкий, тошнотворный дух, от которого заслезились глаза.

— Маркус, голову! Бей в основание черепа, там нет шипов! — крикнула я, перехватывая кинжал левой рукой.

Маркус не заставил себя ждать. Пользуясь тем, что существо отвлеклось на огонь, он зашел сбоку. Его движения были точными — годы тренировок со мной и королевским учителем не прошли даром. Короткий клинок промелькнул в воздухе, вонзаясь точно в зазор между костяными пластинами на затылке мутанта.

Тварь дернулась, издала захлебывающийся свист и рухнула на ступени, скребя когтями по камню. Черная жидкость густо залила порог лаборатории.

— Магистр... оно сдохло? — Гилл робко высунулся из-под стола, его била крупная дрожь.

— В нашем мире ничто не дохнет так просто, Гилл, — отрезала я, не убирая кинжал. — Маркус, оттащи его подальше от входа и залей всё разбавленным водой антибиотиком. Каждую каплю этой чернильной дряни.

Я обернулась к пациенту. Экстракт регенерации сработал — ткани на культе стянулись в тугой, некрасивый узел, остановив кровотечение. Мужчина был без сознания, его лицо под слоем пота казалось восковым. Глубокий покой удерживал его на грани, но я понимала: это только начало.

— Всем остальным — запереть двери! — мой голос разнесся по двору. — Ученики, слушайте меня. Кто притронется к черной крови без перчаток — вылетит из Ордена в ту же секунду. Маркус, что во второй телеге? Там были еще люди?

Маркус, тяжело дыша, подошел к борту второй телеги, осторожно поддевая полотно кончиком меча. Его лицо побледнело еще сильнее.

— Нет, Айрин. Здесь только... части.

Я подошла ближе, игнорируя протестующий крик Гилла. Внутри телеги не было раненых. Там лежали куски тел, которые буквально проросли друг в друга белыми костяными нитями, формируя какой-то жуткий кокон. И этот кокон медленно, едва заметно пульсировал, выкачивая остатки жизни из того, что когда-то было людьми.

Мои инстинкты Йегера, которые я пыталась заглушить годами жизни в городе, сейчас просто орали. Это не была случайная мутация. Это было похоже на гнездо.

— Сжечь, — тихо сказала я. — Маркус, неси всё горючее масло, что есть на складе. Мы сожжем обе телеги вместе с тем, что внутри. Прямо здесь, во дворе.

— Но Магистр, это же доказательства для стражи! — пискнул кто-то из учеников.

Я посмотрела на него так, что парень тут же замолчал. — Доказательства сожрут этот город до заката, если мы их не остановим. Маркус, выполняй. А я пойду в кабинет. Мне нужно написать письмо королю. И, кажется, пришло время для очередного письма Драку.

Когда пламя во дворе начало утихать, оставляя после себя лишь серый пепел и запах жженого камня, я вернулась к своему рабочему столу. Маркус и ученики были заняты очисткой двора, и никто не видел, как я достала из-под полы плаща небольшую пробирку из закаленного стекла. Внутри неё, за плотной притертой пробкой, лениво перекатывалось несколько капель той самой чернильной жидкости, которую я успела собрать с пола, пока мутант бился в огне. Она всё еще пульсировала, едва заметно ударяясь о стенки сосуда, словно искала выход. Я спрятала пробирку в самый дальний ящик сейфа, запертого на замок. Как бы ни был велик мой страх перед этой дрянью, я была алхимиком. А алхимик не имеет права уничтожать знание, даже если оно пахнет смертью.

Глава 2. Порошок и пепел

Запах жженой кости, казалось, впитался в сами камни Ордена. Даже здесь, в моем кабинете на втором этаже, я чувствовала его едкое присутствие. Я сидела за массивным дубовым столом, не зажигая светильника — только лунный свет из окна падал на стеклянную пробирку, зажатую в моих пальцах.

Жижа внутри больше не пульсировала так активно, как во дворе. Теперь она лениво тянулась к стенкам сосуда, словно пытаясь прощупать преграду.

Я прикрыла глаза, и моё новое чутье, обострившееся после бойни во дворе, вдруг потянуло меня назад, в глубокое детство.

Мне семь лет. Я стою у порога нашей хижины, прячась за косяком, и смотрю на мамины руки. В тот день она лечила раненую птицу — у той было перебито крыло, кость торчала наружу. Мама не использовала мази или припарки. Она просто держала птицу, и я видела, как под её пальцами кожа и мышцы словно размягчались, становясь текучими, как воск. Кость послушно уходила под плоть, рана затягивалась сама собой, подчиняясь её воле. Тогда мне казалось это чудом, магией, чем-то естественным для матери.

Я вздрогнула и открыла глаза, возвращаясь в холодную реальность кабинета.

Теперь, глядя на черную субстанцию в пробирке, я понимала то, чего не осознавала даже тогда, когда восстанавливала нашу старую хижину. Мой дар взаимодействия с органикой всегда был созидательным, он был частью меня. Но сейчас он отозвался на нечто совершенно иное.

Эта черная дрянь не просто была органикой. Она была извращенным эхом той силы, которой владела я и моя мать. Если, восстанавливая дом, я чувствовала жизнь дерева и камня, направляя их рост, то сейчас моё чутье буквально выло от неправильности происходящего. Эта субстанция тоже меняла плоть, но она делала это насильно, ломая всё естественное, что есть в природе.

«Значит, моё чутье теперь видит не только созидание», — подумала я, ощущая, как внутри вибрирует та самая нить силы. — «Оно предупреждает о тех, кто использует тот же язык, чтобы сеять кошмары».

В дверь тихо, но уверенно постучали. Маркус.

— Входи, — я быстро убрала пробирку в ящик стола, не желая, чтобы кто-то видел моё замешательство.

Маркус вошел, принося с собой холод ночного воздуха. Его лицо было серым от усталости, а кожаная куртка была забрызгана разбавленным антибиотиком — он не пренебрегал мерами безопасности.

— Двор чист, — доложил он, останавливаясь у стола. — Охотник в подвале. Жив, но «Глубокий покой» выжимает из него последние силы. Лиан следит за ним, она молодец, даже руки почти не дрожат.

Я кивнула. Лиан действительно оправдывала мои ожидания.

— А остальные? — я посмотрела на него в упор.

— Гилл заперся в кладовой, утверждает, что у него «шок». Кайлос и Рю пытаются отмыть ступени. Йохан... Йохан собирает остатки неиспользованных зелий, экономит каждую каплю. Правильно делает, запасы «Костоправа» сегодня сильно просели.

Я встала и подошла к окну, глядя на далекие, холодные пики гор. Моё чутье всё еще гудело, откликаясь на черную субстанцию в ящике.

— Завтра же я напишу королю. Мы не можем просто лечить последствия. Нам нужно понять, откуда пришел этот обоз и почему стража Черных Пик пропустила такое в город. Маркус, приготовь Лиана к утру. Если охотник доживет до рассвета, нам придется провести повторный осмотр. Но на этот раз я хочу, чтобы Кайлос подготовил все инструменты для обследования. Мы будем вскрывать этот секрет по-настоящему.

Когда Маркус вышел, я не пошла в спальню. Я достала чистый лист бумаги и начала писать. Но не королю.

«Драк, передай незаметно это письмо моей маме, в Черных Пиках началось что-то, что пахнет не просто смертью, а извращенной жизнью. Кажется, моя способность может помочь, но я не знаю как...»

Я отложила перо, глядя на ровные строчки письма. Отправлю его завтра с первой же почтовой птицей. Мама должна знать. Она единственная, кто поймет мои чувства, что я испытала, глядя на эту субстанцию. Может, она поможет мне советом?..

Тишина в кабинете стала давить. Я снова открыла ящик и достала пробирку. Жижа замерла на дне, но едва мои пальцы коснулись стекла, она метнулась вверх, словно почувствовав тепло моей кожи. Или не тепло...

— Ты хочешь жрать, — прошептала я, всматриваясь в черную глубину. — Но что именно?

Я встала и подошла к лабораторному шкафу в углу кабинета. Здесь я держала образцы для личных исследований, к которым не допускала даже Маркуса. Моя рука замерла над склянками.

Нужно проверить базу.

Я надела новые перчатки, маску и достала небольшую чашу из закаленной бронзы и осторожно капнула в неё немного прозрачного Экстракта Регенерации. Затем, затаив дыхание, я откупорила пробирку и позволила одной-единственной капле черной жижи упасть в чашу.

Реакция была мгновенной.

Вместо того чтобы раствориться, черная капля впитала в себя экстракт, как сухая земля впитывает воду. Она раздулась, зашипела и начала выпускать тонкие, как волос, черные нити, которые лихорадочно ощупывали дно чаши в поисках добавки. Запахло чем-то приторно-сладким, тошнотворным.

Моё чутье отозвалось резкой болью в висках. Это было не просто поглощение — жижа «переварила» лечебные свойства экстракта, превратив их в топливо для собственного роста.

— Значит, обычная регенерация только усиливает тебя, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Если я залью в рот раненому охотнику «Триумф Жизни», я просто накормлю монстра внутри него.

Я схватила мешочек с Антибиотиком — тем самым серебристым порошком в листе Мрачного дуба. Я знала, что серебрянка и её производные угнетают большинство заражений. Осторожно, кончиком ножа, я сыпнула щепотку порошка прямо на черные нити.

Жижа отпрянула. Она сжалась в плотный комок, нити мгновенно почернели и обуглились, а сама субстанция начала издавать едва слышный, свистящий звук, похожий на крик умирающего насекомого.

Я облегченно выдохнула. Значит, её можно сдерживать. Но антибиотик не убил её до конца — комок всё еще подергивался в центре чаши, выжидая.

В этот момент за окном послышался приглушенный шум. Я погасила свечу и подошла к стеклу. Внизу, у главных ворот Ордена, мелькали огни факелов. Кто-то прибыл в такой час.

Я узнала герб на плащах всадников еще до того, как они спешились. Королевская гвардия.

Стук копыт по мостовой смолк, сменившись резкими командами и звоном доспехов. Я быстро набросила поверх домашнего платья свой магистерский плащ и, не теряя времени, залила остатки опыта в чаше густым раствором антибиотика, который я уже успела развести в воде, чтобы окончательно заблокировать активность жижи.

Я спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда Маркус, сонный, но с обнаженным клинком в руке, уже открывал тяжелые засовы ворот.

В холл ворвался холодный воздух и трое гвардейцев. Впереди шел офицер с красным опереньем на шлеме — личный порученец Наоки. Его лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени.

— Магистр Айрин, — он коротко кивнул, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Его Величество требует вашего немедленного присутствия во дворце.

— Сейчас? — я нахмурилась, поправляя перчатки. — В городе комендантский час, а у меня в подвале умирает охотник, привезенный из Хребта Тени.

— Именно поэтому вы нужны королю, — отрезал офицер. — Охотник, которого вы приняли, был не единственным. Еще три телеги заблокированы у Западных ворот. Стража побоялась впускать их в город после того, как одна из «опухолей» на телеге лопнула и...

Он замолчал, сглотнув.

— И что? — подал голос Маркус, сузив глаза.

— И сожрала стражника за три минуты, превратив его в кусок пульсирующего угля, — офицер посмотрел на меня с надеждой, смешанной со страхом. — Король в ярости. Он хочет знать, что это за зараза, и можно ли её остановить, пока она не перекинулась на жилые кварталы.

Я посмотрела на Маркуса. Тот едва заметно кивнул, понимая без слов: пора задействовать ресурсы Ордена на полную мощность.

— Лиан остается за главную, — быстро скомандовала я. — Маркус, собери сумку. Нам понадобится весь запас антибиотика, чистая перегонка эссенции лозы и, на всякий случай, порошок из Мухомора Вортекса.

— Пятнистник? — удивился Маркус. — Зачем он тебе?

— Если эта дрянь боится остановки дыхания или паралича так же, как обычная плоть, это может стать нашим единственным шансом её замедлить, — я уже шла к выходу, на ходу застегивая фибулу плаща. — Едем.

Глава 3. Право Магистра

Ветер, дувший со стороны ближайших угодий, принес запах, который я не спутала бы ни с чем. Это был не просто запах крови или гниющей плоти — в нем отчетливо слышалась приторная, едкая нота той самой «черной жижи», которую я впервые ощутила в кабинете. Моё «чутье» не просто сигналило об опасности — оно буквально кричало, скручиваясь тугим узлом внизу живота.

— Закрывайте ворота! — мой голос, усиленный эхом каменных сводов Западного прохода, прозвучал резче, чем я ожидала.

Уставшая стража замерла. Гвардейцы в начищенных доспехах, привыкшие беспрекословно исполнять волю Короля Наоки, недоуменно переглянулись.

— Магистр, при всем уважении, — вперед вышел офицер, на чьем нагруднике холодно блеснул герб Черных Пик, — это наши охотники. Они ранены на ближайших рубежах, и у нас есть прямой приказ Его Величества принимать всех пострадавших немедленно.

Я шагнула к нему вплотную. Я чувствовала, как Маркус за моей спиной напрягся, готовый в любой момент пресечь любое резкое движение офицера. Но мне не нужна была сила — мне нужно было подчинение.

— Если вы откроете эти ворота, — я посмотрела прямо в глаза офицеру, позволяя ему увидеть в моем взгляде ту самую «Белую Смерть», о которой шептались в низах, — то через три дня принимать будет некому. Этот город превратится в один большой склеп. Закрыть решетку! Это приказ Магистра Ордена.

Скрежет цепей заглушил его возражения. Тяжелая решетка с грохотом опустилась, отделяя чистое Междустенье от первой телеги, которая уже затормозила у самого рва.

Я обернулась к Маркусу. — Нам нужно развернуть лагерь прямо здесь, внизу. Никто не пересечет черту ворот, пока я не пойму, как это остановить. Маркус кивнул, его лицо было мрачнее грозового неба. Он уже начал отдавать распоряжения подоспевшим ученикам, а я, не дожидаясь, пока пыль от упавшей решетки осядет, направилась к первой телеге. Офицер что-то кричал мне в спину, грозя гневом Короля Наоки, но его слова вязли в холодном воздухе, не достигая моего сознания. Сейчас его уставшая стража была последним, что меня волновало.

У самой телеги запах стал почти невыносимым. Он щекотал ноздри, заставляя горло сжиматься в спазме. Я натянула на лицо плотную повязку, пропитанную эфирными маслами, но даже они едва справлялись.

— Стойте на расстоянии! — крикнула я ученикам, которые уже тащили ящики с инструментами и чистую ткань, взятые из наших подвальных складов, а так же к нам присоединилась Лиан, оставив королевскую стражу охранять здание Ордена.

— Лиан, приготовь спиртовой раствор и чаши. Близко не подходить, пока я не дам знак.

Я подошла к борту телеги. Под серым брезентом что-то зашевелилось. Раздался звук, который невозможно было принять за человеческий — хриплый, булькающий стон, переходящий в свист.

Откинув край плотной ткани, я замерла. На соломе лежал рослый охотник. Его кожа была бледной, почти прозрачной, но по шее и груди, прямо под курткой, пульсировали иссиня-черные вены. Они двигались. Медленно, червеобразно переплетаясь под эпидермисом, они стягивались к глубокой рваной ране на плече.

— Помогите... — выдохнул он, и из его рта вырвалась струйка густой темной субстанции.

— Маркус, прижми его, — быстро бросила я, доставая из сумки запечатанную колбу с красной пылью. — Сейчас начнется.

Я знала, что Пятнистник ядовит. Я знала, что в сыром виде он убивает Йегера за считанные минуты, парализуя дыхание. Но если моя теория верна, эта дрянь внутри него тоже имеет своего рода «дыхание» или ритм, который можно прервать.

— Айрин, ты уверена? — Маркус навалился на плечи охотника, когда тот внезапно выгнулся дугой. Его кости хрустнули так громко, что стражники на стенах вздрогнули.

— Нет, — честно ответила я, срывая пробку. — Но другого шанса у нас нет. Не поможет это — он все равно труп.

Я высыпала горсть мелкого порошка прямо в открытую рану, туда, где черные нити сплетались в тугой узел.

Как только красная пыль коснулась раны, воздух вокруг телеги будто наэлектризовался. Черные нити, до этого медленно пульсировавшие под кожей, вдруг дернулись, словно по ним пропустили разряд тока. Охотник забился в конвульсиях с такой силой, что Маркус, несмотря на всю свою мощь, едва удерживал его на месте.

— Оно... оно шипит! — выкрикнула Лиан, отшатнувшись.

И она была праав. Из раны повалил тонкий белесый дым с резким запахом паленой шерсти и серы. Пятнистник вступал в реакцию с жижей. Я внимательно следила за каждой секундой, чувствуя, как внутри меня все сжимается от напряжения. Моё чутье зашкаливало: я ощущала, как «дыхание» черной субстанции замедляется, сбивается, становясь прерывистым и слабым.

Через минуту охотник обмяк. Его голова безвольно откинулась на солому, а жуткие черные вены на шее перестали извиваться, превратившись в неподвижные темные жгуты. Булькающий звук в груди затих, сменившись тяжелым, но ровным дыханием.

— Живой? — выдохнул Маркус, не спеша отпускать его плечи.

Я потянулась к запястью раненого. Пульс был слабым, но он был. — Порошок парализовал жижу раньше, чем она добралась до легких. Но это лишь временная мера. Мы не вылечили его, мы просто поставили болезнь на паузу.

Я выпрямилась и обернулась к воротам. Офицер стражи стоял у самой решетки, вцепившись пальцами в железо. Его лицо было бледным — он видел всё: и дым, и конвульсии, и то, как человек чуть не превратился в нечто иное.

— Передайте Королю Наоки, — мой голос разнесся по притихшей площади перед воротами, — что Магистр Ордена ждет его лично. У нас есть способ бороться, но мне нужны все запасы Пятнистника из городских хранилищ. И пусть пришлет работяг — нам нужны лишние руки для отстройки полевого госпиталя.

Пока гонец срывался с места, я посмотрела на свои руки. Мелкая красная пыль осела на пальцах, смешиваясь с грязью. Это была первая победа, но я чувствовала, что настоящий враг еще даже не показал свое лицо.

Гонец исчез в глубине прохода, а я осталась стоять в этой вязкой тишине, нарушаемой лишь хрипами из других телег. Маркус подошел ко мне, вытирая руки о грязную ветошь. Его взгляд был прикован к неподвижным черным венам на шее охотника.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас начнется? — тихо спросил он. — Стража на стенах напугана. Охотники в телегах, которые еще в сознании, начнут требовать впустить их. А когда прибудет Король Наоки...

— Когда он прибудет, здесь уже должен быть порядок, — отрезала я, поворачиваясь к своим ученикам. — Лиан, Кайлос, Рю — ко мне!

Ученики подбежали, их лица были бледными, но в глазах горел азарт, смешанный с ужасом. Они впервые видели магистерскую работу такого уровня.

— Слушайте внимательно, — я обвела их взглядом. — Лиан, ты берешь на себя сортировку. Каждая телега должна быть осмотрена. Если видишь черные нити — посыпай Пятнистником прямо в раны, но не больше щепотки в одну рану, иначе убьешь человека раньше, чем это сделает жижа. Кайлос, твоя задача — токсикология. Следи, чтобы порошок не разнесло ветром на здоровых стражников. Рю, ты на антидотах. Пятнистник начнет отравлять их организмы, готовь составы, чтобы поддержать сердце. Ты же взял с собой антидоты для разных ядов? Ты всегда с ними таскаешься.

— А мы? — Селена и Торин робко шагнули вперед.

— Вы размечаете территорию. Маркус, помоги им. В десяти шагах от телег провести черту углем. Никто из городских не должен заходить за нее без масок. Любой, кто нарушит — под мою ответственность, вышвыривайте силой.

Работа закипела. Я видела, как Маркус, используя свой авторитет и внушительный вид, заставил уставшую стражу на воротах не просто стоять истуканами, а помогать перетаскивать ящики с наших телег, набитых добром со складов. Из Междустенья начали передавать доски, солому и бочки с чистой водой.

Я подошла ко второй телеге. Здесь ситуация была хуже. Молодой парень, совсем еще мальчишка, метался в бреду. Его рука была неестественно раздута, а пальцы уже начали срастаться между собой, образуя жуткую черную массу.

— Айрин, взгляни, — Маркус оказался рядом, указывая на землю под телегой.

Из-под настила капала не кровь. Густая, маслянистая субстанция медленно стекала в дорожную пыль, и там, где она касалась земли, трава мгновенно чернела и обугливалась, словно от кислоты.

— Она адаптируется, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холод. — Она не просто пожирает плоть, она меняет среду под себя.

В этот момент со стороны Внутреннего города донесся нарастающий гул. Это не был шум толпы. Это был ритмичный, тяжелый топок множества копыт по мостовой. Стража на стенах вытянулась в струнку, а офицер у решетки поспешно начал оправлять помятый доспех.

Король Наоки не заставил себя ждать. Видимо, он сам захотел увидеть весь кошмар, что творится, а гонец встретил его уже по пути.

Я выпрямилась, чувствуя, как усталость на мгновение отступает, сменяясь ледяной решимостью. Красная пыль на моих руках казалась мне сейчас более весомым аргументом, чем любая корона. Я не знала, с каким настроем прискачет Король, но я точно знала одно: за эти ворота сегодня не пройдет ни одна живая душа, пока я не позволю.

— Всем замереть! — скомандовала я своим, когда первые всадники показались в проеме внутренней стены. — Продолжайте работать. Не смейте опускать головы. Сегодня мы здесь главные, а не они.

Глава 4. Гости у порога Скверны

Грохот копыт по мостовой за воротами звучал как раскаты грома перед бурей. Я не оборачивалась. Мне не нужно было смотреть назад, чтобы знать: Маркус стоит в двух шагах, его рука на эфесе, а за его спиной замерли мои ученики. Они были бледными, напуганными, кто-то нервно комкал полы алхимического халата, а Бруно и Селена и вовсе старались не смотреть в сторону решетки.

Но четверо стояли иначе. Рю, Лиан, Кайлос и Йохан выдвинулись чуть вперед, бессознательно отделяя себя от остальной группы. В их глазах не было трепета перед королевской свитой — только напряженное ожидание приказа.

Решетка — тяжелая, кованая, с острыми зубьями внизу — разделяла нас.

— Поднять ворота! — Голос снаружи был полон стального высокомерия. — Именем Короля Наоки, немедленно!

Я сделала шаг вперед, пока подошвы моих сапог не коснулись черной полосы на камнях — границы, за которую я запретила переходить всем.

— Ворота останутся опущенными, — мой голос прозвучал суше, чем пергамент. — По приказу Магистра Алхимии.

Лошадь под всадником в золоченом доспехе всхрапнула и попятилась. Король Наоки. Я видела его лицо сквозь ячейки решетки — холеное, искаженное гневом, который он даже не пытался скрывать. За его спиной замерла гвардия.

— Айрин Тенелист... — Наоки процедил мое имя так, словно выплюнул косточку ядовитой ягоды. — Ты забываешься. Черные Пики — мой город. Эти люди — мои подданные. Ты заперла их в клетке с мертвецами!

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— В этой «клетке» они хотя бы имеют шанс дожить до рассвета. Если я подниму решетку, Ваше Величество, вы въедете в город, который через три дня станет одним большим склепом. Лиан!

Девушка-травматолог шагнула к решетке, не опуская головы под тяжелым взглядом короля.

— Докладывай диагноз, — бросила я.

— Двое скончались за последний час, — четко произнесла Лиан. — Трое в критическом состоянии. "Скверна" распространяется по сосудам быстрее, чем мы успеваем накладывать припарки. Обычная медицина здесь бессильна, мой Король. Это не раны. Это поглощение.

— Слышите? — я снова перевела взгляд на Наоки. — Мои ученики видят то, что ваши генералы привыкли игнорировать. Кайлос, дым.

Парень сорвал крышку с жаровни. Густой, едкий сизый дым повалил в сторону ворот, заставляя лошадей гвардейцев паниковать.

— Это очищающий состав, — громко произнес Кайлос, глядя на короля сквозь завесу. — Чтобы вы не вдохнули смерть раньше, чем успеете отдать приказ о моей казни.

Наоки схватился за поводья, усмиряя коня. Его ярость сменилась чем-то другим — холодным, расчетливым интересом. Он посмотрел за мою спину, туда, где в тени телег корчились те, кого жижа уже начала переписывать под себя.

— Ты требуешь «Права Магистра»? — спросил он, понизив голос. — Хочешь полной власти над сектором?

— Мне не нужна власть, — я подошла к самой решетке, так что кончик моего носа почти коснулся холодного железа. — Мне нужен Пятнистник. Весь, что есть в королевских оранжереях. Мне нужны рабочие, которые будут копать рвы, и полная изоляция Западных ворот. Цена вопроса — ваш город.

Маркус за моей спиной едва заметно кивнул. Конфронтация достигла пика. Наоки смотрел на меня, «Белую смерть», и на четверых подростков, которые не дрогнули перед его величием.

— У тебя есть три дня, Айрин, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучала скрытая угроза. — Если через три дня скверна не будет остановлена... я прикажу сжечь этот сектор вместе со всеми, кто заперт за этой решеткой. Вместе с тобой и твоими «диагностами».

Он развернул коня, не дожидаясь ответа.

Я стояла и смотрела, как гвардия уносится прочь, оставляя нас в тишине, нарушаемой только стонами раненых.

— Магистр... — тихо позвал Рю, подходя ближе. — У нас нет столько яда. Мухоморов в запасах — на десяток человек, не больше.

Я обернулась к ним. Десять учеников смотрели на меня с надеждой и ужасом одновременно.

— Значит, мы заставим их найти его. Или научимся управлять этой дрянью без него. За работу. Гилл! Собирай вещи и уходи, пока решетку не заклинило окончательно. Ты нам здесь больше не нужен.

— Но Магистр... — начал он, но Маркус сделал шаг вперед, и Гилл замолчал.

— Остальные — по местам, — скомандовала я. — Рю, пересчитай запасы нейтрализаторов. Йохан, помоги страже укрепить заграждения внутри. Мы начинаем долгую ночь.

— Магистр, — позвал Йохан. Он единственный из учеников не выглядел измотанным; он методично проверял крепость заграждений, которые отделяли зону карантина от жилых кварталов. — Мы закончили укреплять внутренние посты. Стража города боится подходить к решетке, так что нам придется самим следить за периметром.

Я кивнула, глядя на пустую дорогу, по которой только что уехал Наоки.

— Скверна не выйдет за пределы этих ворот, пока мы живы, Йохан. Следи, чтобы никто из новобранцев не подходил к пациентам без кожаных перчаток. Любой контакт с кожей — и мы потеряем человека.

Я развернулась к Рю, который лихорадочно пересчитывал оставшиеся ингредиенты.

— Рю, забудь про щелочи. Скверна их игнорирует. Сосредоточься на том, как Пятнистник блокирует её питание. Если мы не можем убить её, мы должны заставить её уснуть.

— Понял, Магистр, — буркнул он, уже что-то записывая в своем журнале. — Я попробую дистилляцию под давлением, может, это усилит эффект Пятнистника.

На город медленно опускались сумерки. Шум за решеткой стих — гвардейцы Наоки разбили лагерь в отдалении, и их факелы мерцали в темноте, как глаза хищников, ждущих нашей ошибки.

Я обессиленно вошла в свою палатку. Внутри пахло сухой землей, кожей и тем странным, едва уловимым металлическим ароматом, который источала Скверна. На походном столе в одиночестве стояла стеклянная банка.

Я опустилась на складной стул. Руки мелко дрожали — не от страха, а от дикого перенапряжения этого дня. Я придвинула банку к себе. Черная капля внутри замерла у самого стекла, обращенного ко мне. Стоило мне поднести ладонь, как субстанция дрогнула, повторяя движение моих пальцев.

Я положила руки на прохладное стекло, и в ту же секунду мир вокруг перестал существовать.

Это не был сон. Это был прорыв — тот самый, о котором я писала в письме. Меня накрыло волной чужих, липких образов. Перед глазами вспыхнула панорама заснеженного подножия Хребта Тени, скрытое ущелье и деревня... Гнездо. Я видела матовый блеск на стенах домов и деревянную фигуру зверя на крыше, кажется, школы. Я не понимала, почему плачу, глядя на этот резной кусок дерева, но в груди всё стянуло от щемящей боли.

— Что это... — прошептала я, захлебываясь в этом видении. — Кто вы такие?..

Резкий шум снаружи, голоса и лязг отодвигаемого полога вырвали меня из транса. Я вскрикнула, отдергивая руки от банки, и едва не повалилась вместе со стулом.

— Айрин! — голос Маркуса был охрипшим от волнения.

Я тяжело дышала, пытаясь смахнуть слезы и осознать, где нахожусь.

— Маркус? Что случилось?Король?

— Нет, — Маркус шагнул в сторону, и его лицо осветилось мягким светом фонаря. — Всадники от Драка. Они привезли...

Он не договорил. В проеме палатки появилась высокая фигура, закутанная в дорожный плащ. Когда она откинула капюшон, я забыла, как дышать.

Это была она. Повзрослевшая, с новыми морщинками в уголках глаз, но с тем же теплым, бесконечно родным взглядом.

— Мама... — мой голос сорвался на шепот.

Десять лет. Десять лет я была «Белой смертью», изгоем, алхимиком... и все эти десять лет я была просто ребенком, который ждал, когда за ним придут.

Эстель сделала шаг вперед. Её взгляд на мгновение зацепился за черную жижу в банке, и я увидела, как она побледнела, но в следующую секунду её руки уже сжимали мои плечи.

— Девочка моя... Моя смелая Айрин, — прошептала она, и её голос дрогнул.

Я уткнулась лбом в её плечо, пахнущее ветром и дорожной пылью, и все барьеры, которые я строила перед Королем и учениками, рухнули. Я просто рыдала, вцепившись в её плащ, а она гладила меня по белым волосам, как в детстве.

— Я получила твое письмо, — тихо сказала она, когда я немного успокоилась, но всё еще не выпускала её руку. — Ты писала, что чувствуешь что-то... странное. Что ты видела сейчас, в банке? Почему ты плакала?

Я подняла на неё покрасневшие глаза, переводя взгляд на черную субстанцию, которая теперь пульсировала медленно и спокойно.

— Я не знаю, мам. Какие-то горы, деревня... И на крыше деревянная фигура зверя, кажется, рогача. Я никогда там не была, но мне показалось, что я вернулась домой.

Эстель замерла. Её пальцы, сжимавшие мою ладонь, стали ледяными. Она медленно повернулась к столу и коснулась стекла банки.

Я увидела, как её зрачки расширились. Она не отдернула руку. Напротив, её ладонь плотно прижалась к стеклу, и черная жижа внутри метнулась к ней, радостно, словно узнав старого друга.

— Это не просто деревня, Айрин, — выдохнула Эстель, и в её голосе я услышала настоящий, первобытный ужас. — Это мой дом. И, кажется, наш дар наконец-то нашел способ заявить о себе.

Глава 5. Тень Гнезда

В палатке повисла тяжелая тишина. Эстель всё еще прижимала ладонь к банке, и черная субстанция внутри замерла, словно преданный пес у ног хозяина.

— Они хотели затмить тебя, Айрин, — голос матери звучал глухо. — Старейшины в Гнезде... мои братья... они смеялись над твоими «склянками». Тенелист со своими травами казалась им пережитком прошлого. Они решили, что дар Холлоунайтов может больше. Они хотели создать абсолютную защиту, жизнь, которую нельзя убить. Но они создали Улей. А прямо в центре Улья находится ядро — видимо, это и есть "сердце" этой заразы. У всего есть сердце...

Я смотрела на свои руки, которые всё еще дрожали.

— Деревня... то, что я видела. Это было по-настоящему?

— Да. Дядя Орм прискакал в Скрытую в тени сутки назад. Он был единственным, кто успел вскочить на коня, когда Гнездо замолчало. Он не был заражен, нет... он был просто сломлен. Рассказал, как Скверна поглощала Йегера за Йегером, превращая их в часть чего-то единого. Дагмор хотел запереть ворота и вычеркнуть нас из памяти, но прилетело твое письмо.

Эстель резко отняла руку от банки и решительно направилась к выходу.

— Пойдем. Тебе нужно увидеть, что мы на самом деле можем.

Мы вышли в холодный вечерний воздух госпиталя. Маркус, который всё это время стоял стражем у входа, молча последовал за нами. Я видела, как он украдкой смахнул что-то с щеки, когда мы проходили мимо — суровый ветеран был тронут нашей встречей больше, чем готов был признать.

Эстель остановилась у ближайшей телеги, где лежал один из раненых охотников. Его вены уже стали черными, а дыхание было свистящим и редким. Лиан, бледная от усталости, отступила в сторону, освобождая место.

Мама не достала ни ножа, ни эликсира. Она просто занесла ладони над грудью солдата.

— Смотри внимательно, Айрин. Это не алхимия. Это приказ.

Я ахнула. Прямо на моих глазах из пор кожи раненого начали сочиться черные маслянистые капли. Они не вытекали, как кровь — они тянулись вверх, словно живые нити, притягиваемые магнитом к ладоням Эстель. Солдат выгнулся, хрипя, но Скверна послушно покидала его тело, собираясь в плотную, пульсирующую сферу между руками матери.

— Маркус! — скомандовала она, не оборачиваясь. — Огонь! Сейчас!

Маркус, среагировав мгновенно, подставил жаровню. Эстель сбросила туда черный сгусток. В ту же секунду Скверна вспыхнула ядовито-зеленым пламенем и сгорела, оставив лишь горсть серого пепла.

— Огонь — единственный природный уничтожитель этой дряни, — Эстель повернулась ко мне. Её лицо казалось осунувшимся. — Но нашего дара не хватит, чтобы выжечь Улей. Мы можем только управлять ею. Мы — ключ, Айрин. Мы сможем раздвинуть Скверну, создать коридор к самому ядру в Гнезде. Но уничтожить ядро должен кто-то другой.

Маркус выступил вперед, его глаза горели решимостью.

— Я сделаю это, Магистр. Обычного масла здесь мало. Нужен огонь, который проест камень.

Он посмотрел на Йохана, который во все глаза наблюдал за «лечением» Эстель.

— Парень, иди сюда. У тебя острый ум, я видел, как ты пересчитывал пропорции у Рю. Мне нужны твои расчеты и технологический подход. Мы с тобой разработаем то, что превратит этот Улей в пепелище.

Йохан коротко кивнул, его челюсть сжалась. В этот момент он перестал быть просто учеником. Он стал частью военного совета.

Я посмотрела на мать, потом на Маркуса и Йохана. План обретал форму. Страшную, опасную, но единственно возможную.

— Значит, так и сделаем, — произнесла я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Мы с мамой научимся раздвигать эту бездну. Маркус, Йохан — на вас пламя. У нас меньше трех суток.

— А для меня плана не найдется?

Голос прозвучал громче каменной лавины, сошедшей с пиков. Грозный, рокочущий бас заставил учеников подпрыгнуть на месте, а Лиан едва не выронила поднос с инструментами.

Это был Драк.

Все, кроме нас с мамой, застыли в оцепенении. От фигуры, медленно слезающей с огромного коня-тяжеловоза, исходила такая мощная аура силы, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее. Драк выглядел как скала, обряженная в сталь и мех. Мы так увлеклись обсуждением стратегии, что не заметили эту «бочку дегтя в ложке меда», которая только что въехала в наш лагерь.

— Драк! — я не смогла сдержать улыбки. Впервые за этот бесконечный день я почувствовала, что за моей спиной не просто Маркус, а целая крепость.

Драк тяжело спрыгнул на землю, и мостовая, казалось, вздрогнула под его сапогами. Он поправил перевязь своего огромного молота на цепи и подошел к нам, игнорируя испуганные взгляды новобранцев, которые попятились назад.

— Госпожа Эстель, — он коротко кивнул моей матери, и в его суровых глазах промелькнуло нечто похожее на уважение. — Дагмор отправил меня вслед за вами. Сказал, негоже оставлять жену без присмотра от Титана, даже если с ней поехало сопровождение из Мастеров-экспертов. Хотя мы-то знаем, что это вы присматриваете за ними, а не наоборот.

Он повернулся ко мне, и его взгляд смягчился.

— Слышал, ты тут королей строишь, Белая смерть? Хорошее дело. Но для того, чтобы разворошить это Гнездо, тебе понадобится не только огонь и твои пассы руками. Тебе понадобится Титан, что прорубит дорогу сквозь то, что там шевелится.

Драк окинул взглядом наш импровизированный военный совет: Маркуса с его чертежами, Йохана с горящими глазами, бледных учеников и Эстель, сжимающую мою руку.

— Ну? — он сложил руки на груди. — Хватит стоять с открытыми ртами. Показывайте, где тут у вас чертежи этого «великого пламени». Если нам суждено сгореть, то сделаем это так, чтобы в Черных Пиках стало светло как днем.

Глава 6. Подготовка

В палатке Маркуса было тесно от нагромождения ящиков. Первый заместитель магистра никогда не расставался со своими «коробками быстрого реагирования» — в них можно было найти всё: от тончайших часовых шестеренок до тяжелых поршней и закаленных медных трубок. Сейчас один из таких ящиков служил верстаком.

Маркус и Йохан склонились над чертежом, набросанным прямо на куске старого пергамента. Лампа коптила, выхватывая из темноты сосредоточенное лицо парня.

— Обычное масло просто стекает по этой дряни, — прорычал Маркус, вытирая руки замасленной ветошью. — Нам нужен не костер, Йохан. Нам нужен взрыв, который вгонит пламя прямо в поры этой жижи.

Йохан замер, перебирая в уме уроки Магистра. Его взгляд зацепился за две склянки, которые он принес из общего хранилища.

— «Есть растения-друзья, которые помогают друг другу, а есть растения-враги — если их смешать, колба просто лопнет», — процитировал он, и его голос дрогнул от осознания. — Помните, Маркус, Айрин рассказывала, как чуть не спалила свой домик на дереве? Она смешала то, что никогда не должно было встретиться.

Маркус поднял бровь, наблюдая, как Йохан выставляет в ряд две колбы.

— Экстракт Тишецвета и экстракт Пепельной лилии, — пояснил Йохан. — Лилия несет в себе ярость пожарищ, а Тишецвет стремится к покою. Если столкнуть их в замкнутом пространстве, они уничтожат друг друга, высвободив колоссальную энергию.

Следующие сутки прошли в лязге металла и тихом переругивании. Маркус доставал из своих коробок нужные части: крошечные клапаны, трубки и пружины.

К следующей ночи прототип был готов. Это было странное устройство — четыре большие колбы, заключенные в латунный каркас.

— Вот он, — выдохнул Йохан, указывая на механизм. — В первых двух — наши «враги», Тишецвет и Лилия. В третьей — спирт, чтобы пламя вспыхнуло мгновенно. В четвертой — самое тяжелое и горючее масло, для "липкости" пламени.

Маркус осторожно провернул боковую шестерню. Раздался четкий, мерный звук работающего часового механизма.

— При повороте рычага запускается обратный отсчет, — Йохан завороженно смотрел на движение деталей. — Клапаны откроются одновременно. Ингредиенты столкнутся в центральной камере, и взрыв превратит масло в огненный туман, который вгрызется в Скверну.

Маркус посмотрел на ученика, затем на результат их труда.

— Поздравляю, парень. Кажется, мы только что изобрели то, что похоронит это Гнездо.

Слова матери окутывали меня, словно плотный кокон. Страх, ледяной и колючий, начал отступать, сменяясь странным, глубоким жаром, идущим откуда-то из самой груди. Я закрыла глаза. Теперь я видела Скверну не глазами, а тем самым «чувством», которое проснулось при первой встрече с жижей. Я представила, как тепло моей крови раздвигает черные нити, словно пальцы, распутывающие спутанный шелк.

— Сейчас, — тихо выдохнула мама.

Я толкнула волю вперед. Жижа в банке вздрогнула, зашипела, прижимаясь к стенкам, и в центре сосуда образовался чистый, прозрачный коридор. В ту секунду я поняла: мне больше не страшно. Мне тепло.

Мы практиковались всю ночь, пока мои движения не стали уверенными, а «коридор» — стабильным. Когда первые лучи рассвета коснулись ткани палатки, мы вышли наружу. Я чувствовала себя так, словно не спала неделю, но внутри была странная, звенящая готовность.

У входа нас уже ждали. Маркус и Йохан выглядели немногим лучше меня: осунувшиеся, с покрасневшими от бессонницы глазами, они бережно держали латунный каркас с четырьмя колбами. Драк стоял рядом, опершись на свой тяжелый молот, и хмуро изучал карту.

— Готово? — коротко спросил Маркус, глядя на меня.

— Готово, — ответила я, переводя взгляд на их хитроумный прибор. — Теперь дело за тактикой.

Драк сплюнул и ткнул мозолистым пальцем в карту, где было отмечено Воронье Гнездо.

— Проблема одна, Белая смерть. Гнездо стоит в такой гуще леса, что деревья там переплелись корнями и ветками. Плотность бешеная. Кинуть вашу «игрушку» издалека не выйдет — застрянет в ветках или сработает раньше времени об какой-нибудь сук. Нам придется подойти почти вплотную к самому ядру.

Он поднял свой молот на цепи, и тяжелые звенья глухо звякнули о его доспех.

— Я прорублю дорогу, но защищать меня придется вам. Магистр, ты готова раздвигать этот ад, пока мы будем идти к цели?

Я посмотрела на маму, потом на Йохана, который сжимал самодельную бомбу так, словно это было величайшее сокровище мира.

— Я готова, Драк. Идем.

— Айрин Тенелист!

Голос, усиленный каменными сводами ворот, ударил в спину. Я обернулась. Наоки стоял на том же месте, что и в нашу прошлую встречу — неподвижный, облаченный в свои безупречные доспехи, словно статуя самой власти. Гвардейцы позади него замерли, положив руки на эфесы мечей.

— Почему карантин всё еще не снят? — его глаза сузились, изучая наш странный отряд. — Мои люди докладывают, что те раненые, кто дожил до рассвета, очищены. Если вы нашли лекарство, почему ворота заперты?

Я сделала шаг вперед, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от усталости.

— Мы не нашли лекарство, Ваше Высочество. Мы нашли способ извлечь заразу. Но это лишь временная мера. Пока существует Улей в Гнезде, Скверна будет возвращаться. Мы уходим, чтобы уничтожить ядро.

Наоки хотел что-то ответить, его губы уже искривились в холодном замечании, но в этот момент за моей спиной раздался тяжелый, размеренный шаг.

Драк подошел к моему левому плечу. Он не просто шел — он двигался как гора. С глухим, утробным рыком он опустил свой огромный молот на камни мостовой. Удар был такой силы, что почва под моими ногами подпрыгнула, и меня подбросило на добрых пять сантиметров вверх. Зубы лязгнули, а Йохан едва не выронил наш драгоценный снаряд.

Король замер. Его взгляд переместился с меня на этого стального гиганта. В воздухе отчетливо запахло грозой.

— Назовись, воин, — приказал Наоки. В его голосе не было страха, только властный интерес правителя, встретившего равного по статусу бойца.

— Драк из рода Камня, Ваше Высочество, — прогудел Драк, не склонив головы ни на миллиметр. — Один из двух Титанов в деревне Скрытой в тени.

Он перехватил массивную рукоять своего молота. Я почувствовала, как воздух вокруг него словно наэлектризовался. Титул «Титан» прозвучал как гром среди ясного неба. В Крае Ненависти каждый знал, что это звание не дают за выслугу лет — его заслуживают в битвах, где выжить невозможно.

— Титан? — Наоки едва заметно приподнял бровь, и его взгляд стал более сосредоточенным. — Редкое звание для наших земель. Я полагал, что Мастера-эксперты — это предел возможностей вашей деревни, помимо Дагмора.

— Звание подтверждается делом, Король, а не предположениями, — Драк оскалился в подобии улыбки. — Мы идем выжигать Воронье Гнездо. Мой молот расчистит дорогу Магистру, а её огонь сделает всё остальное. Если хочешь помочь — прикажи своим лучникам не стрелять нам в спины.

Наоки поднял руку, останавливая своих гвардейцев. Тишина стала абсолютной. Он долго смотрел на Драка, оценивая его стойку и вес молота, а затем перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было того ледяного презрения, с которым он встретил меня у ворот. Теперь там читалось расчетливое, холодное одобрение.

— Ты сдержала слово, Айрин Тенелист, — произнес он, и его голос разнесся над площадью. — Мои люди чисты от скверны, и это заслуга твоей алхимии. Я ценю тех, кто доказывает свою полезность делом.

Он бросил короткий взгляд на Драка и латунный каркас в руках Йохана.

— Карантин останется в силе, пока вы не вернетесь. Город будет закрыт — мне не нужно, чтобы паника или лишние глаза мешали вашей работе. Идите и выжгите эту заразу в самом корне.

Наоки едва, почти незаметно для окружающих, склонил голову — жест, который от короля стоил больше, чем мешок медяков.

— Удачи, Магистр. Постарайтесь не заставлять меня сжигать этот лес вместе с вами.

Он развернулся и пошел прочь, его плащ взметнулся на ветру, словно крыло ворона.

Драк хмыкнул и снова закинул молот на плечо, звенья цепи коротко звякнули.

— А он не так плох, как кажется на первый взгляд. Знает, когда нужно перестать лаять и дать дорогу тем, кто умеет кусаться.

Я выдохнула воздух, который, казалось, застрял в легких, и посмотрела на ворота, ведущие в сторону Гнезда.

— Идемте, — скомандовала я, чувствуя, как внутри разгорается то самое тепло, которому научила меня мама. — У нас есть работа.

Глава 7. Гнев Тенелиста

В палатке Маркуса пахло канифолью, резким спиртом и сталью — запахи, которые за последние четыре года стали мне роднее аромата лесных трав. Снаряжение лежало на верстаке с той педантичностью, которой я требовала от каждого в Ордене. Малейший беспорядок в алхимии ведет к смерти, и мои люди выучили это назубок.

— Маркус, распределяй, — коротко бросила я.

Мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё натянулось, как тетива. Я поправила перевязь сумки, чувствуя кожей прохладу флаконов с самыми ценными экстрактами. Маркус кивнул. Его движения были скупыми и точными.

— Госпожа Эстель, на вас запас серебристого порошка и чистый спирт, — Маркус передал маме легкий пояс, склонив голову в коротком, но глубоком поклоне. — Если твари подойдут слишком близко, вы наш основной заслон.

Мама приняла пояс с тем спокойным достоинством, которое всегда выделяло её среди жителей деревни. Она не была алхимиком, но в Ордене её почитали не меньше, чем меня — как за её редкий дар, так и за то, что она была матерью Магистра. Ученики видели в ней тихую силу, способную усмирить даже тот холод, что порой исходил от меня.

— Драк... тебе только твой молот и вот это, — Маркус протянул Титану небольшой латунный цилиндр на цепочке. — Моя новая разработка. Сигнальный огонь. Если нас разделят, рви чеку. Вспышка пробьет даже туман Гнезда.

Драк хмыкнул, вешая цилиндр на шею рядом с массивным жетоном Титана. — Не разделят. Чтобы отсечь меня от Айрин, этой жиже придется вырастить зубы размером с крепостную стену.

Я обернулась к выходу. У полога палатки замерли мои ученики. Йохан всё еще сжимал в руках каркас бомбы, словно не решался отпустить плод наших бессонных ночей. Лиан, Кайлос, Рю — они стояли плотной стеной. В их глазах я видела не просто страх, а то самое тяжелое благоговение, от которого мне порой хотелось поежиться. Я была их Магистром. Единственной, кто знал путь.

— Слушайте меня, — я сделала шаг вперед, и в палатке стало так тихо, что я слышала собственное дыхание. — Мы уходим. В госпитале остаются десятки раненых, которых моя мама не успеет вылечить. Скверна в их жилах ждет любой вашей слабости. Лиан — ты отвечаешь за Травматологию. Кайлос — контроль зон заражения. Рю — следи за чистотой инструментов и воды.

Я остановилась перед Йоханом. Он вздрогнул, встретившись со мной взглядом. — Йохан. Отдай каркас Маркусу. Твое место здесь. Если мы не вернемся через три дня... — я сделала паузу, чувствуя, как горько во рту от этих слов. — Ты уничтожишь все мои записи. Все до единой. Край Ненависти еще не готов к алхимии, если за неё некому будет сражаться. Мы не оставим знаний тем, кто превратит их в яд.

Я знала, что за пределами этих земель — в Элизиуме или Механополисе — нас уже называют ведьмами или опасными еретиками. Я не могла допустить, чтобы мои труды достались фанатикам или стервятникам из Оазиса Праха.

Йохан медленно, словно отрывая от сердца кусок плоти, передал бомбу Маркусу. — Магистр... Мы будем ждать, — прошептал он.

— Выходим, — скомандовала я.

Когда мы вышли из палатки, тяжелые взгляды в наши спины скребли на душе. Впереди лежала долгая дорога до леса, где находилась деревня Воронье Гнездо.

Спустя два часа похода, показался тот самый участок с обильными деревьями. Но это был не тот лес, в котором я когда-то собирала травы. Деревья не шелестели. Они вибрировали, издавая низкий, едва уловимый гул.

Здесь стояла мертвая тишина, которую прорезал только пульсирующий гул в моей голове. Почва под ногами изменилась — она стала мягкой, пружинистой, словно мы шли по гигантскому слою слежавшейся плоти.

— Остановитесь, — я подняла руку.

Драк замер мгновенно, выставив молот вперед. Мама и Маркус встали за моей спиной. Я присела и коснулась пальцами корня дерева, перегородившего тропу. На ощупь кора была теплой. И пульсировала.

— Это не дерево, — прошептала я. — Скверна переварила его изнутри, оставив только форму.

Я достала из сумки флакон с серебристым порошком. Высыпала крошечную щепотку на корень. Раздался резкий, свистящий звук, почерневшая кора мгновенно сжалась, обнажая белую, похожую на кость структуру внутри. Весь лес вокруг нас на мгновение содрогнулся. Где-то в глубине чащи хрустнули стволы, словно огромное существо недовольно поворочалось во сне.

— Оно чувствует нас, — мама подошла ближе, её лицо было бледным. — Айрин, оно не просто пульсирует. Оно транслирует... голод.

— Пусть голодает, — буркнул Драк. — Главное, чтобы не решило пообедать нами прямо сейчас. Маркус, что там с твоими игрушками?

— Спиртовая смесь готова, — ответил Маркус, проверяя крепления. — Но, Госпожа Эстель, если почва под нами — это тоже часть Улья, огонь может стать ловушкой для нас самих.

Я поднялась, отряхивая руки. — Идем медленно. Драк, ты впереди. Мама, будем стараться раздвигать эту дрянь из почвы, формируя проход. Нам нужно подойти к центру Гнезда до того, как Улей решит, что мы — угроза.

Мы двинулись дальше, и через пару сотен метров я увидела то, от чего перехватило дыхание. Впереди, между изуродованными дубами, висели огромные коконы из белых костяных нитей. Внутри каждого что-то ритмично шевелилось.

Ближайший кокон дернулся. Белые нити натянулись с сухим треском, и изнутри потекла густая черная жижа.

— Мама, — я посмотрела на неё.

Эстель сделала шаг вперед. Она просто протянула руку в сторону кокона, и я почувствовала, как воздух между её ладонью и Скверной словно загустел. Мама закрыла глаза. Нити кокона начали сплетаться обратно, повинуясь её воле. Жижа втянулась внутрь. Кокон замер, став неподвижным, как камень.

Эстель резко выдохнула, на её лбу выступила испарина. Маркус тут же шагнул ближе, готовый поддержать её. — Вы в порядке, Госпожа Эстель?

— Оно сопротивляется, — её голос дрожал. — У этой дряни есть воля. Очень злая.

— Насколько тебя хватит? — спросил Драк.

— На всю дорогу — нет. Я могу усыпить несколько, но их здесь тысячи.

Я посмотрела вглубь леса. — Значит, идем быстрее. Нам нужно найти ядро до того, как Улей решит, что гостеприимство закончилось.

Я не успела закончить все свои мысли вслух. Гул в моей голове, до этого бывший монотонным, вдруг сменился резким, вибрирующим скрежетом. Коконы вокруг нас не проснулись, нет — они замерли, словно по команде. Кулон Ворона, подаренный мамой от легкой вибрации перешел в постукивание по ремню и подпрыгивания на цепочке. Глаза загорелись еще ярче, кроваво-красный цвет я еще не видела, значит нам грозит огромная опасностью

Из-за ствола изуродованного дуба, тяжело переваливаясь, вышло оно. Когда-то это существо было Йегером, судя по росту и остаткам кожаного доспеха, но сейчас его тело превратилось в кошмарную пародию на бойца. Грудь и голову покрывали массивные костяные наросты, имитирующие пластины доспехов королевской стражи. Из суставов торчали длинные, заостренные шипы, а вместо лица была сплошная костяная маска с узкой щелью, из которой сочилась черная жижа.

Существо издало звук, похожий на хруст ломающихся досок, и пригнулось для броска. Его движения были неестественно дергаными, но быстрыми.

— Тихо не получится, — процедила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — План Б!

— С радостью, — рявкнул Драк.

Он не стал дожидаться, пока тварь прыгнет. Титан сделал резкий замах, и его огромный молот с низким, утробным гулом сорвался с места. Оружие пролетело между деревьями, светясь от вложенной в него силы, и врезалось точно в центр костяного панциря ходячего трупа.

Раздался оглушительный треск. От удара во все стороны разлетелись искры — металл Крайсталя встретился с аномально твердой костью. Ходячего буквально впечатало в ближайшее дерево, превратив его в кроваво-черную кашу. Ствол дуба содрогнулся, и несколько пустых коконов опали на землю, как перезрелые фрукты.

Молот, описав дугу, послушно вернулся в широкую ладонь Драка. Он перехватил рукоять и сплюнул под ноги.

— Теперь точно помер, — буркнул он, глядя на то, что осталось от стража. — И, судя по звуку, он был тут не один.

Тишина леса лопнула. Со всех сторон начал доноситься встречный хруст. Улей перестал играть в прятки.

— В круг! — скомандовала я, выхватывая сразу два флакона: один с горючей смесью, другой — с разведенной в воде, двойной порцией антибиотика, который для этих тварей был как яд. — Маркус, готовь спиртовки! Мама, держи почву под нами, не дай им схватить нас за ноги!

Хруст нарастал. Из-за деревьев, выламывая кусты и разрывая вибрирующие нити, начали выходить другие ходячие. Пятеро, десять... они двигались синхронно, словно управляемые одной рукой. Костяные наросты на их телах тускло поблескивали, отражая кровавый свет моего кулона.

— Драк, их слишком много для обычных бросков! — крикнула я, перехватывая флаконы.

— Значит, расширим пространство, — оскалился Титан.

Он не просто перехватил молот, он рванул за кольцо на торце рукояти. С резким металлическим лязгом из основания молота высвободилась тяжелая, граненая цепь. Драк обмотал один конец вокруг предплечья, а второй, закрепленный на молоте, заставил взреветь в воздухе.

— Пригнитесь! — рявкнул он.

Мы с мамой и Маркусом инстинктивно пригнулись. Драк начал вращение. Огромный кусок Крайстали на длинной цепи превратился в стальное ядро, сметающее всё на своем пути. Раздался свист, переходящий в гул, а затем — серия глухих, чавкающих ударов.

Первого ходячего, попытавшегося прыгнуть, просто разорвало пополам на излете. Молот прошел сквозь его костяную броню, как сквозь сухой пергамент. Следом под удар попали еще трое: цепь захлестнула дерево, и молот, описав непредсказуемую траекторию, размозжил им головы в труху. Черная жижа брызнула на белые коконы, окрашивая их в траурный цвет.

Драк работал как живая осадная машина. Грохот ударов сливался в один бесконечный ритм разрушения. Деревья вокруг нас трещали и падали, не выдерживая мощи Титана, а ходячие трупы разлетались ошметками костей и плоти.

Я смотрела на то, что осталось от ходячего. Черная жижа медленно впитывалась в пружинистую почву, и та, словно живое существо, издавала довольное чавканье. Кулон Ворона на моей груди перестал прыгать, но продолжал светиться ровным, зловещим алым светом. Это значило, что прямая угроза миновала, но мы всё еще в самом сердце опасности.

— Чисто! — выдохнул Драк, резко дернув за цепь.

Металл с лязгом скользнул внутрь рукояти, и молот снова стал монолитным. Титан перехватил его поудобнее, его дыхание было ровным, словно он не только что размозжил в кашу взвод мутантов, а просто размялся перед обедом.

Я подошла ближе к останкам, стараясь не наступать в самые глубокие лужи жижи.

— Маркус, зажигай, — скомандовала я. — Выжги здесь всё. Если почва «считает» этот бой, она пришлет кого-то, кто будет готов к ударам Драка.

— Нет такого монстра, что выдержит меня и мой молот, — с гордостью ответил Драк.

Маркус быстро чиркнул Искрокамнями. Над его горелкой взметнулось чистое, ярко-синее пламя. Он начал методично водить огнем по земле, там, где пролилась черная жидкость. При соприкосновении с синим жаром Скверна шипела и исходила вонючим серым паром, превращаясь в сухие безжизненные хлопья.

— Мама, — я обернулась к Эстель. Она стояла чуть в стороне, бледная, но собранная. — Тебе нужно держать проход. Скверна под нами будет пытаться «зализать» раны, которые нанес Драк. Не дай корням сомкнуться у нас за спиной.

Мама молча кивнула, выставив ладонь в сторону тропы, по которой мы пришли. Я видела, как напряжены её жилы на шее — удерживать волю целого леса, даже такого изуродованного, стоило ей огромных сил.

Я снова посмотрела на останки ходячего. Среди крошева костей и рваной плоти что-то тускло блеснуло. Подойдя почти вплотную, я кончиком сапога перевернула кусок панциря.

Это был жетон Йегера. Погнутый, изъеденный кислотой Скверны, но узнаваемый. На нем еще можно было разобрать герб Вороньего Гнезда.

— Они не просто превратились, — прошептала я, поднимая жетон. — Улей сохраняет их навыки. Ты видел, Драк? Он пригнулся для броска точно так же, как учат ваших воинов.

— Значит, впереди нас ждут те, кто умеет держать меч, — Драк нахмурился, глядя вглубь леса. — Плохо. Йегер, который не чувствует боли и не боится смерти — это худшее, что можно встретить на узкой тропе.

— Мы не дадим им подойти на расстояние меча, — я убрала жетон в сумку и проверила флаконы. — Идем. Гул в голове усиливается, значит, мы близко.

Чем дальше мы продвигались, тем сильнее менялось окружение. Деревья здесь почти исчезли, уступив место колоссальным наростам из белой кости, которые переплетались над нашими головами, создавая живой свод. Это больше не было похоже на лес — скорее на внутренности гигантского зверя.

— Мы на месте, — прошептала я, когда впереди, сквозь белесое марево тумана, проступили очертания домов.

Воронье Гнездо. Когда-то это была процветающая деревня Йегерей, но сейчас от нее остался лишь костяной остов. Стены хижин были облеплены черной жижей, окна затянуты пульсирующей пленкой, а центральная площадь... её больше не существовало. Вместо неё в центре деревни возвышалась «башня» — сгусток плоти и костей, уходящий высоко вверх, к самому куполу Гнезда.

— Гляньте на стражу, — Драк указал молотом на въезд в деревню.

Там стояли они. Десять ходячих трупов, выстроенных в идеальную шеренгу. В отличие от того, первого, эти не были дергаными. Они стояли неподвижно, сжимая в руках мечи, выкованные из Крайстали, но теперь покрытые черным налетом Скверны. На их телах костяная броня была еще массивнее, формируя настоящие латы.

— Они ждут нас, — Маркус потянулся к сумке с инженерными устройствами. — Госпожа Эстель, вы сможете удержать их всех сразу?

Мама покачала головой, её лицо было серым от усталости. — Нет. Их слишком много, и их воля связана с этой башней. Она питает их.

— Значит, план Б становится основным, — я вытащила флакон с двойной порцией Антибиотика. — Драк, бери на себя центр. Маркус, твоя задача — отсечь им фланги своим огнем, ты же взял обычные огненные заряды? Не дай им окружить Драка.

— А ты, Айрин? — Драк бросил на меня короткий взгляд.

— А я найду способ обрушить эту башню, — я посмотрела на алый свет кулона, который теперь пульсировал в такт «сердцу» Скверны. — Гул идет оттуда. Там ядро.

В этот момент один из ходячих в шеренге поднял меч. Это был жест командира, призывающего к атаке. Без криков, без лишних движений, мертвые Йегеры сорвались с места, двигаясь на нас единым фронтом.

— Пошли! — выкрикнула я.

Грянул первый удар. Драк, не дожидаясь столкновения, сам бросился навстречу строю. Его молот, удерживаемый обеими руками, описал мощную горизонтальную дугу. Трое ходячих в латах вскинули свои оскверненные мечи из крайстали, пытаясь блокировать удар, но разница в массе была фатальной. Сталь Йегеров, связанная с ними кровью, зазвенела на высокой ноте, сопротивляясь, но костяные предплечья трупов просто лопнули под давлением.

— Получайте, падаль! — взревел Драк, вминая первого противника в пружинистую почву.

С флангов на него начали накидываться остальные, но тут в дело вступил Маркус. Он выхватил из сумки две металлические сферы и с силой швырнул их под ноги набегающим трупам.

— Заряды! — крикнул он, заслоняя собой мою маму.

Сферы лопнули с сухим хлопком, и во все стороны брызнула горючая смесь, мгновенно вспыхнувшая ярко-рыжим пламенем. Это не было магическим огнем — это была чистая физика и алхимия. Огонь отрезал ходячих от Драка, заставляя их метаться в кольце жара. Костяная броня на них начала трескаться и чернеть, а вонь горелой Скверны стала невыносимой.

— Мама, держись за мной! — я рванула вперед, пользуясь тем, что внимание Улья сосредоточено на Драке.

Мой путь лежал к башне. Гул в голове стал таким громким, что я почти не слышала лязга металла и криков Маркуса, отдающего команды маме по защите периметра. Кулон на моей груди теперь бил по ребрам с бешеной частотой.

Один из ходячих, чей доспех обгорел до неузнаваемости, вырвался из пламени и преградил мне путь. Он поднял меч для зазубренного удара сверху. Я не была воином, но за эти годы я научилась видеть ритм смерти.

Я не стала уклоняться. На бегу я выплеснула содержимое флакона с двойной порцией Антибиотика прямо на его костяную маску.

Реакция была мгновенной. Ходячий замер, его тело содрогнулось в конвульсии. Там, где капли раствора коснулись кости, началось бурное кипение. Белая субстанция начала расти с ужасающей скоростью, разрывая плоть и саму структуру Скверны изнутри. Трупа буквально разорвало собственными наростами, превратив в бесформенную гору известняка.

Я перепрыгнула через него и оказалась у подножия башни. Здесь почва была горячей, а в воздухе висели черные нити, тянущиеся к вершине.

— Айрин, сзади! — голос мамы прозвучал испуганно.

Я обернулась и увидела, что из самой башни, из этой пульсирующей массы костей, начинает формироваться что-то новое. Это не был человек. Это была многоногая тварь, сотканная из десятков рук и мечей тех, кто погиб в Гнезде.

— План Б уже не поможет... — прошептала я, нащупывая в сумке последнюю разработку Йохана, которую Маркус успел мне передать перед выходом.

В памяти всплыл голос Маркуса, когда он передавал мне массивный латунный цилиндр: «Магистр, это наша общая гордость. Мы назвали её "Гнев Тенелиста". Если всё пойдет прахом — используйте её».

Я нащупала механизм на торце цилиндра и с силой провернула его. Внутри что-то зашипело, пошел густой пар. Я размахнулась и швырнула устройство ровно в зазор между набегающей многоногой массой и основанием башни.

— Назад! — закричала я, прыгая в сторону.

Воздух за спиной лопнул. Ослепительная вспышка ярко-оранжевого пламени охватила площадь. Жар был таким сильным, что край моего плаща мгновенно вспыхнул. Я кубарем покатилась по земле, сбивая огонь, и увидела, как костяная многоножка, объятая «Гневом», в немом крике отшатнулась назад. Она врезалась в остатки ближайшего домика, намертво застряв в обломках, и начала медленно догорать, превращаясь в черный уголь.

Башня, лишившись опоры, начала заваливаться. С глухим стоном костяные своды рухнули, оголяя то, что они скрывали.

В самом центре, в сплетении черных сосудов, пульсировало Ядро. Оно было фиолетовым, размером с добрый валун, и испускало такой яркий свет, что на него было больно смотреть. Это было единое сердце всей Скверны Гнезда.

Я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня, когда я пыталась подняться. Маркус поймал меня, буквально сняв с обломков ветки, куда меня отбросило взрывной волной.

— Вижу цель! — пробасил Драк.

Он не стал медлить. Молот Титана, заряженный всей мощью его броска, со свистом полетел в фиолетовое сердце. Но вместо сокрушительного удара раздался звонкий, почти музыкальный отзвук. Молот, способный крошить крайсталь, просто отрикошетил от поверхности Ядра, как стрела об каменную стену, и улетел в дом напротив, пробив стену насквозь.

— Чтоб я провалился... — Драк вернул молот в руку, глядя на него с недоверием. — В жизни не видел ничего, что мой молот не смог бы пробить.

Я посмотрела на маму. Она подошла ко мне, и в её глазах я прочитала ту же мысль, что возникла у меня. Мы обе «чувствовали» это Ядро. Оно было защищено не физически, а ментально — частотой, которую не брал металл.

— Вместе? — я протянула ей руку. — Вместе, — тихо ответила Эстель.

Я сжала её ладонь. В ту же секунду мир вокруг исчез. Нас захлестнула волна чужих эмоций, таких сильных, что у меня перехватило дыхание. Гнев, едкая зависть, маниакальное желание превзойти меня, уничтожить Орден... И среди этого хаоса чувств мелькнуло четкое видение: Йегер с жетоном Вороньего Гнезда жмет руку человеку в странном доспехе с символикой шестеренок.

Механополис. Предательство было спланированным. Скверна не просто пришла сама — ей помогли.

Я почувствовала, как под нашим общим давлением защита Ядра начинает трещать. Мы выкачивали из него волю, ослабляя структуру.

— Сейчас! — выкрикнула я, давая отмашку Драку.

Титан не подвел. Второй бросок был еще мощнее. Молот врезался в фиолетовую поверхность, и на этот раз она разлетелась вдребезги с коротким, сухим взрывом.

Волна фиолетового дыма прокатилась по деревне. И в тот же миг ходячие трупы, которые сотнями выходили из глубин леса, готовясь окружить нас, замерли. Как по команде, они повалились на землю, превращаясь в безжизненные груды костей и тряпья. Скверна покинула их тела.

Тишина, воцарившаяся в Вороньем Гнезде, была абсолютной. Победа!

Глава 8. Эхо Гнезда

Пепел Вороньего Гнезда всё еще кружился в воздухе, оседая на мои плечи серым, невесомым налетом. Гул, который терзал мой разум последние часы, наконец затих, сменившись оглушительной, мертвой пустотой. Я чувствовала себя пустой оболочкой, которую выжгли изнутри, но в груди всё еще теплился странный жар — остатки того резонанса, который позволил нам выжить. Белый Ворон на поясе перестал дёргаться и глазки его затухли.

Я посмотрела на Драка. Он стоял в центре того, что когда-то было площадью, высокий, непоколебимый, как скала среди руин. Он не оборачивался, просто лениво вытянул правую руку в сторону завалов из обгоревшего камня. Секунда — и камни пришли в движение. С тяжелым скрежетом огромный молот вырвался из-под обломков, сминая остатки деревянных балок. Цепь змеей взметнулась в воздух, и тяжелое навершие с сокрушительным лязгом впечаталось в ладонь Титана.

— Одним проклятым местом меньше, — прогудел он, привычным жестом фиксируя оружие на перевязи.

Я не ответила. Мое внимание было приковано к воронке, оставшейся от Ядра. Среди угольков что-то тускло блестело — холодный, чужеродный блеск, который никак не вязался с органическим кошмаром, который мы здесь встретили. Я наклонилась и осторожно вытащила из пепла кусок искореженного металла.

— Маркус, это не органика. И не кости.

Мой заместитель подошел ближе, взял обломок и поднес к глазам. Я видела, как его лицо, и без того мрачное, превратилось в маску из застывшего камня.

— Паровой клапан и фрагмент выжималки высокого давления, — процедил он, вытирая копоть с гравировки. — Новая модель. Я видел такие чертежи пять лет назад, когда был проездом в Механополисе.

Холод прошел по моей спине, несмотря на жар догорающих руин. — Они спонсировали это... — мой голос сорвался. — Они привезли машины прямо под нос Королю Наоки, в обход всех запретов.

— Они не просто привезли их, Магистр, — Маркус брезгливо бросил деталь обратно в пепел. — Они пытались выжать сок из земли. Хотели искусственно создать то, что мы делаем в пробирках. Это не просто болезнь, Айрин. Это промышленная авария.

Я посмотрела на свои ладони. Моя «Белая смерть», мое изгойничество — для кого-то это было просто ресурсом, который они мечтали упаковать в латунь и поршни.

Мы выступили в сторону Черных Пиков через час. Путь предстоял не очень далекий, но усталость навалилась на нас свинцовым грузом. Когда сумерки начали сгущаться, Драк скомандовал привал у небольшого лесного ручья.

Я присела у воды, пытаясь смыть с лица запах гари. Мама подошла ко мне тихо, её шаги были почти неслышны на мягком мху. Она выглядела бледнее обычного, и в её движениях появилась какая-то странная, несвойственная ей осторожность.

— Мам, — я обернулась, вытирая руки. — В Гнезде... ты почти не использовала силу в конце. Я чувствовала, как ты закрываешься. Это из-за Ядра? Оно задело тебя?

Эстель долго молчала, глядя на свое отражение в темной воде ручья. А потом она подошла вплотную и накрыла мою ладонь своей. — Гул тут ни при чем, Айрин, — тихо ответила она.

Я хотела возразить, спросить про слабость, но она молча взяла мою руку и приложила её к своему животу. Я замерла. В первую секунду я ничего не поняла, но потом мой дар, теперь обостренный до предела, отозвался.

Это не был просто пульс матери. Глубоко внутри я почувствовала вторую искру. Крошечную, но невероятно чистую, пульсирующую в такт сердца мамы. Это была жизнь, которая уже сейчас резонировала с миром сильнее, чем мы обе.

— Мама... — выдохнула я, боясь пошевелиться.

— Наш род не прервется, девочка моя, — прошептала она, и в её глазах я увидела одновременно и великую радость, и смертельную тревогу. — Он видел то же, что и мы. Он прошел через Скверну, еще не родившись.

Я смотрела на неё и понимала: теперь всё изменилось. Наша миссия в Гнезде была лишь началом. У меня будет брат. И я сделаю всё, чтобы мир, в который он придет, не принадлежал ни Скверне, ни жадным машинам Механополиса.

На рассвете мы увидели стены Черных Пик. Стража на воротах, увидев наш потрепанный отряд, не сразу признала в нас тех, кто уходил полтора дня назад. Наоки сдержал слово — сектор был в строгой изоляции, улицы пустовали, но стоило нам пересечь черту, как по городу понесся шепот: «Вернулись... Белая смерть вернулась».

Я видела Лиан и Йохана у входа в наш полевой госпиталь. Они выглядели так, будто постарели на десять лет, но в их глазах вспыхнула надежда, когда они увидели живую Эстель и уверенный шаг Драка.

Но ликовать было рано. — Магистр! — Лиан подбежала ко мне, едва я дошла до нее. — Король... он в вашей палатке. Он ждет отчета уже два часа. И он не в духе.

Я обменялась взглядом с Маркусом. Тот едва заметно похлопал по сумке, где лежали обломки паровых машин. Наша главная битва сегодня будет не с монстрами, а со словами.

Полог палатки отлетел в сторону, впуская меня в пространство, которое еще недавно казалось мне крепостью, а теперь — тесной клеткой. Внутри пахло дорогим табаком и металлом. Наоки сидел за моим рабочим столом, отодвинув в сторону стопку моих записей по дистилляции. Его золоченая кираса в тусклом свете ламп казалась запекшейся кровью.

— Полтора дня, Магистр, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос был ровным, но в этой ровности вибрировала угроза, готовая в любой момент сорваться в крик. — Я уже начал составлять приказ о полной зачистке сектора огнем. Мои генералы настаивали на том, что вы просто сбежали, оставив город гнить.

Я сделала шаг вперед, не пытаясь смахнуть копоть с лица или поправить порванный рукав халата. Пусть видит. — Мои люди не бегают от работы, Ваше Величество. Мы были в эпицентре.

Я кивнула Маркусу. Он подошел к столу и с тяжелым стуком вывалил из сумки искореженные обломки латуни и поршневые клапаны. Наоки медленно перевел взгляд на кучу металла. Его бровь едва заметно дрогнула.

— Это не кости монстров, — сухо заметил он.

— Это то, что их создало, — я оперлась руками о край стола, глядя королю прямо в глаза. — В Вороньем Гнезде мы нашли не просто гнездо заразы. Мы нашли подпольную лабораторию. Эти механизмы — паровые выжималки высокого давления. Маркус опознал их: производство Механополиса, новейшие модели.

Наоки резко выпрямился. Его ладонь легла на эфес меча. — Механополис? У нас холодная война, Магистр. Действует строжайший запрет на ввоз любых их технологий на территорию Черных Пик и подконтрольных мне земель. Гнездо — мой протекторат.

— Был вашим протекторатом, — поправила я. — До тех пор, пока старейшины деревни не решили, что деньги технократов пахнет лучше, чем верность короне. Они ввезли оборудование контрабандой. Пытались выжимать сок из самой земли, чтобы ускорить рост лекарственных эссенций, но в итоге создали Скверну. Промышленный эксперимент превратил людей в Улей.

Я сделала паузу, давая ему осознать масштаб предательства. — Вы знали, что у рода моей мамы — рода Холлоунайт — есть дар чувствовать резонанс жизни. Как и у меня, доставшейся по наследству. Но вы не знали, что этот резонанс можно извратить машинами. Мы с матерью видели это: Скверна не просто ела людей, она переписывала их, пытаясь создать искусственный коллективный разум. Если бы мы не сожгли Ядро, через неделю этот «эксперимент» постучал бы в ворота Черных Пик.

Наоки молчал долго. В палатке стало так тихо, что было слышно, как трещит фитиль в лампе. Его гнев сменился холодным, расчетливым анализом.

— Механополис нарушил Кодекс, — наконец произнес он, и в его голосе послышался скрежет металла. — Они не просто играли с заразой. Они создали монструозное оружие на моих границах. Это... неприемлемо.

Он поднялся, его плащ взметнулся, задев край стола. — Магистр, вы сделали больше, чем обещали. Вы принесли мне не только чистый сектор, но и повод, который мне был необходим, чтобы затянуть петлю на шее этих технократов.

Король подошел к выходу, но у самого полога остановился и обернулся. — Карантин будет снят завтра на рассвете. Ваши «диагносты» получат награду. Но помните: теперь вы знаете то, за что Механополис готов стирать города с лица земли. Будьте осторожны, Айрин Тенелист. Иногда победа пахнет хуже, чем поражение.

Когда он ушел, я бессильно опустилась на стул, на котором только что сидел он. Маркус молча начал собирать обломки обратно в сумку. — Он не поможет нам, если они придут за вами лично, — тихо сказал мой заместитель. — Кодекс запрещает штурмы городов, но он не запрещает «несчастные случаи».

Я закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует в висках усталость. — Я знаю, Маркус. Но теперь у нас есть время. Иди к ребятам, скажи Лиан, что завтра мы открываем ворота. Нам нужно подготовиться к возвращению в нормальную жизнь. Если она вообще еще возможна.

Глава 9. Ассистенты Ордена

Солнце над Черными Пиками взошло непривычно ярким, словно сам мир пытался выжечь остатки того фиолетового кошмара, что мы оставили позади. Карантинные кордоны были сняты еще на рассвете, и город, задыхавшийся в тишине, наконец-то сделал глубокий вдох.

Полевой госпиталь сворачивали быстро. Солдаты Наоки выносили пустые койки, а мои ученики — те, кто действительно работал — бережно упаковывали остатки эссенций. Мы перебазировались обратно в штаб Ордена. Каменные стены родного здания встретили нас прохладой и запахом сушеных трав, который казался мне сейчас самым дорогим ароматом в мире.

Король Наоки не заставил себя ждать. Его визит был коротким и сухим, как щелчок кнута. Он вошел в главный зал штаба, сопровождаемый звоном шпор и свитой офицеров. Никаких пышных речей. На стол перед Маркусом лег тяжелый кожаный мешочек, доверху набитый медяками.

— За работу, Магистр, — коротко бросил Наоки, окинув взглядом зал. — Ваши люди доказали, что они полезнее десятка моих гвардейцев в борьбе с этой дрянью. Здесь оплата и разрешение на закупку любых реактивов на городских рынках без пошлины.

Я кивнула, принимая этот жест. В нашем мире медяки ценились выше пустых клятв, а свободная торговля была для Ордена глотком свежего воздуха. Когда тяжелые кованые двери закрылись за королем и его свитой, я обернулась к своим ученикам. Их было уже девять. Но сегодня их станет меньше.

Я прошла к возвышению и медленно обвела взглядом стоящих в ряд ребят. — Слушайте меня внимательно, — мой голос эхом отразился от сводчатого потолка. — Алхимия — это не просто смешивание соков растений. Это ответственность за каждую жизнь, которая попадает в ваши руки. В Гнезде мы с Маркусом видели, к чему приводит гордыня и халатность.

Я сделала паузу, глядя в глаза Бруно и Селене. Те отвели взгляд. — Бруно, Селена. Вы покинули госпиталь в самый тяжелый час, нарушив карантин ради собственного страха. Вам не место в этих стенах. Сдайте сумки Травников и уходите.

По залу пронесся шепот. Я не дала им вставить ни слова и повернулась к Торину. — Торин. Ты выбрал забвение «Глубокого покоя» вместо службы. Ордену не нужны те, кто спит, когда мир рушится. Свободен.

Яна уже дрожала.

— Яна. Если бы не Рю, твоя ошибка с мухомором Вортекса стала бы последним, что почувствовал тот раненый боец. Ошибка в дозировке — это убийство. Ты тоже уходишь. Собирай вещи.

Когда в зале остались только четверо — Лиан, Йохан, Кайлос и Рю, — атмосфера изменилась. Теперь здесь были только те, кто прошел сквозь пламя.

— Я хочу, чтобы вы запомнили этот день, — я смягчила тон, но в нем всё еще звенела сталь Магистра. — В алхимии есть шесть ступеней.

Я начала медленно чеканить каждое слово, вбивая их в их память:

— Первая — Травник, знаток леса. Вторая — Ассистент, мастер чистых эссенций. Третья — Алхимик-исследователь, тот, кто выбирает свой путь: Исцеление, Искажение или путь Абсолюта. Четвертая — Старший Изыскатель, творец эликсиров четвертого уровня. Пятая — Великий Ученый. И шестая... Абсолют. Вершина, символ созидания.

Я подошла к Лиан и положила руку ей на плечо. — За то, что вы не дрогнули в случае опасности и спасли сектор, я присваиваю вам звание Ассистентов. С этого дня вы имеете право работать с зельями второго уровня без моего присмотра.

Глаза Лиан заблестели, Кайлос вытянулся по струнке, а Йохан наконец-то позволил себе едва заметную улыбку. Это был их первый шаг к величию.

Эстель стояла у своей лошади, кутаясь в дорожный плащ. Драк уже проверил подпруги и теперь стоял чуть поодаль, давая нам возможность поговорить. Он выглядел как всегда монументально, но в его взгляде, обращенном к моей матери, я видела непривычную для Йегера мягкость.

— Тебе нужно ехать, — я подошла к ней, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — В «Скрытой в тени» безопаснее. Папа... он будет ворчать, но он защитит тебя. Как и Драк...

Мама обняла меня, и я снова, на краткий миг, почувствовала тот самый пульс. Маленькую искру жизни, скрытую в ней. — Береги себя, Айрин, — прошептала она мне в самое ухо. Её глаза были влажными. — Ты теперь не просто моя дочь. Ты — надежда этого Края. Не дай им потушить твой свет.

Мы обе не выдержали и расплакались, забыв на мгновение о титулах, Магистрах и долге. Это были слезы облегчения и страха перед долгой разлукой. Драк подошел молча, положил тяжелую ладонь мне на плечо — короткое, крепкое рукопожатие, заменявшее тысячу слов.

— Если Механополис пришлет своих ищеек, присылай ворона, — коротко бросил он. — Мы вернемся.

Я смотрела им вслед, пока пыль от копыт не осела на пустой дороге. Теперь я осталась в Черных Пиках один на один со своим Орденом и своими врагами.

Вечер опустился на город внезапно. Мы с Маркусом сидели в кабинете, освещенном лишь парой свечей. На столе лежали те самые обломки выжималок. — Наоки не дурак, — Маркус вертел в руках поршневой клапан. — Он использует это, чтобы надавить на Механополис. Но они ответят. И их ответ будет тихим. Стрела в спину или капля яда в колодец...

Договорить он не успел.

ХЛЫСТЬ!

Резкий, сухой звук удара дерева о дерево заставил меня подскочить. В открытую дубовую дверь штаба вонзилась стрела с черным оперением. Она всё еще вибрировала от чудовищной силы броска.

— К стене! — рявкнул Маркус. Он сорвал со стены декоративный щит и в два прыжка оказался у двери, закрывая меня собой. Ученики, выбежавшие на шум из соседнего зала, испуганно замерли, а затем, повинуясь моему жесту, нырнули за каменные колонны.

Маркус осторожно открыл дверь до конца, прикрываясь щитом, но снаружи была лишь пустая улица, окутанная сумерками. Никого. Он быстро выдернул стрелу вместе с прибитым к ней пергаментом, захлопнул дверь и провернул тяжелый замок.

— Окна! Задерните шторы! Живо! — скомандовала я Лиан.

Когда все засовы были закрыты, мы собрались у стола. Маркус развернул грубую бумагу. В центре красовался отпечаток раскрытой ладони, сделанный бурой, запекшейся жидкостью. Снизу, неровным, колючим почерком было выведено всего два слова:

«СМЕРТЬ ЕРЕТИЧКЕ».

— Механополис... — выдохнул Кайлос, его лицо побледнело. — Они мстят за Гнездо. Как банально, оставляют нам пустые угрозы.

Я смотрела на бурый отпечаток, и по моей коже пробежал мороз. Это не было похоже на расчетливую месть технократов. В этом знаке было что-то древнее и фанатичное. Что-то, чего я еще не понимала.

— Нет, — тихо произнесла я, касаясь края пергамента. — Механополис прислал бы бомбу или наемника. Это... это пахнет молитвами и кровью.

Я подняла взгляд на своих учеников. Они стояли, сбившись в кучу, и в их глазах отражалось пламя свечей. Еще вчера мы боролись с болезнью, которую можно было излечить эликсиром, но против ненависти, приправленной верой, у меня не было готового рецепта.

— Заприте все входы, — мой голос прозвучал непривычно глухо в наступившей тишине. — С этого дня никто не покидает штаб в одиночку. Маркус, завтра нам нужно усилить охрану периметра. Наоки дал нам медяки, и пришло время потратить их на тех, кто умеет держать меч так же уверенно, как мы — свои колбы.

Я снова посмотрела на пергамент. Бурая ладонь словно тянулась ко мне из самой темноты, за пределами нашего круга света. Настоящие ужасы в темноте только начинаются...

Часть II. Глава 10. Обстрел

Два дня тишины давили на меня сильнее, чем любая открытая схватка. С того мгновения, как стрела с пергаментом вонзилась в дерево прямо передо мной, мой мир сузился до размеров Ордена.

Я чувствовала себя зверем в позолоченной клетке. Скованность — вот точное слово. Я, та, кого называли «Белой смертью», та, кто выжила в лесах Края Ненависти, теперь не решалась даже подойти к окну. Стены, которые я сама возводила для своей защиты, стали моей тюрьмой. Каждый шорох в коридоре заставлял меня вздрагивать, а проклятый титул казался мишенью, нарисованной прямо у меня на груди.

Ночь обрушилась на нас внезапно, принеся с собой едкий запах гари.

— Вход! Входная дверь горит! — этот крик одного из учеников заставил меня вскочить с места.

Огненная стрела превратила массивное дерево в пылающий факел. Тьма за окном казалась живой, но я не видела стрелка. Элитный мастер своего дела — он бил из пустоты, оставаясь невидимым в тенях. Внутри начался хаос: ученики, сбиваясь с ног, таскали воду, стараясь держаться подальше от оконных проемов.

— Назад! Не высовывайтесь! — голос Маркуса перекрыл треск пламени.

Раздался едва слышный свист. Я увидела, как Маркус дернулся и упал, схватившись за плечо. Ядовитая стрела. Рана начала шипеть, выпуская едкий дымок, а Маркус закричал так, что у меня похолодело внутри.

— Рю! Быстрее! — закричала я.

Рю оказался рядом с ним мгновенно. В его движениях не было и тени прежней медлительности. Он сорвал пробку с флакона и одним точным жестом залил рану, а остатки влил Маркусу в рот. Он всегда носил эти антидоты с собой, словно ждал этого момента каждую секунду своего пребывания в Ордене.

Шипение прекратилось. Маркус обмяк, его дыхание стало тяжелым, но ровным. — Откуда у тебя это? — Кайлос тяжело дышал, глядя на пустую склянку. — Мой брат... — голос Рю был тихим, но в нем звенела сталь. — Он умер у меня на руках от укуса змеи, когда мы были детьми. Я просто смотрел и ничего не мог сделать. С тех пор я поклялся, что больше никто не умрет так при мне. Орден стал моим шансом.

Обстрел не прекращался. Огонь и яд чередовались с пугающей методичностью. И тут воздух разорвал звук, который я не смогла бы сравнить ни с чем. Это был гул колоссальной мощи, разрывающий саму плотность ночи.

«ВЖУУУХ-ХРЯСЬ!»

За ним последовал сухой, костяной хруст и два тяжелых удара о камни тротуара. Обратный свист металла, лязг — и тишина.

Маркус, прикрываясь декоративным щитом, который раньше был просто украшением, осторожно выглянул в окно. — Титан Асмунд! На Орден напали! — его возглас заставил меня вздрогнуть.

Я посмотрела вниз. На дороге стоял человек-гора. Его элитная черная броня поглощала свет пожара, а золотые элементы на шлеме сверкали, как глаза хищника. Тот самый щит с шипами, который только что прочертил в воздухе линию смерти, снова был закреплен на его руке.

Асмунд подошел к тому, что осталось от нападавшего. Он хладнокровно взял одну из половин тела за голову и, подняв взор к нашему окну, спросил единственное слово: — Он?

Через пару минут Титан уже стоял в нашем внутреннем дворе. Две части мертвого лучника были брошены на камни, как ненужный мусор. — Выходите, — пробасил он. — Я не чувствую чужого присутствия. Только вы.

Я вышла первой, чувствуя за спиной дыхание своих перепуганных учеников. Мы обступили тело, пытаясь найти хоть какой-то знак Механополиса, но убийца был словно чистый лист. Ни татуировок, ни бумаг.

Асмунд молча наклонился и с треском оторвал нижнюю часть штанины трупа. Его палец указал на тонкую зеленую нить, обмотанную вокруг лодыжки. — Верующий богу Лани, — коротко бросил Титан. — Всё Святилище Тишины носит такие.

Я смотрела на эту нитку и понимала: тишина только что закончилась.

Асмунд даже не смотрел на меня. Его взгляд, скрытый за прорезями шлема, был направлен куда-то сквозь стены Ордена, словно всё наше присутствие здесь было лишь досадной заминкой в его графике.

— Король Наоки не жалует тех, кто разводит костры на тракте к его замку, — его голос прозвучал как скрежет камней в горном обвале.

— Это было нападение на Орден, — я попыталась сделать шаг вперед, сохраняя остатки достоинства «Белой смерти». — Мы ценим вашу помощь, Титан Асмунд.

Он коротко, почти незаметно кивнул, но в этом жесте не было уважения — лишь сухая констатация факта. — Мне плевать на твои алхимические изыски, девчонка. Но если из-за тебя на этой дороге снова прольется кровь, которая задержит мой путь в замок — я разрублю следующего стрелка вместе с твоим зданием.

Он развернулся, не дожидаясь ответа. Тяжелые кованые сапоги гулко бухали по камням двора, и этот звук отдавался у меня в самом хребте. Асмунд уходил так же внезапно, как и появился, оставив нас посреди залитого кровью двора и догорающих ворот.

Я посмотрела на своих учеников. Лиан и Кайлос стояли бледные, прижимаясь к стенам, а Рю всё еще сжимал в руке пустой флакон из-под антидота, глядя вслед Титану с какой-то странной смесью ужаса и восторга.

— Маркус, — позвала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Принеси герметичную банку.

Подойдя к разрубленному телу, я заставила себя не отводить взгляд. Острым алхимическим ножом я аккуратно срезала тонкую зеленую нить с лодыжки мертвеца. Нить скользнула в стекло, и я плотно запечатала крышку.

Механополис был явной угрозой, но Святилище Тишины... это была змея, пригретая на самой груди Черных Пиков.

— Сегодня нам очень повезло. И мой вердикт таков — нам нужна защита. Завтра утром я запрошу аудиенцию у короля, — произнесла я, глядя на зеленую метку за стеклом. — Если кто-то решил, что веры в Лани достаточно, чтобы безнаказанно жечь мои двери, они скоро узнают, почему меня прозвали «Белой смертью».

Глава 11. Аудиенция

Утро встретило нас запахом гари и суетой. Маркус сидел на скамье в главном зале, бледный, но живой. Лиан не отходила от него ни на шаг. Она проверяла повязку на его плече так осторожно, словно боялась причинить боль самим дыханием. В её глазах застыла такая искренняя тревога, что я невольно остановилась.

— Я в порядке, Лиан, — тихо прохрипел Маркус.

— Все женщины в моем роду были полевыми врачами, — не поднимая головы, ответила она, туго затягивая узел. — Они умели только перевязывать и утаскивать раненых с поля боя, пока те еще дышали. Но этого всегда было мало. Я здесь, чтобы больше никто не умирал просто потому, что у нас закончились чистые бинты.

Её слова отозвались во мне тяжелым эхом. Мой Орден перестал быть просто школой алхимии. Он стал надеждой для таких, как Лиан.

— Я иду к королю, — твердо произнесла я, привлекая их внимание.

Я уже была в своей походной броне: темно-зеленые пластины плотно прилегали к телу, не сковывая движений, а поверх плеч ниспадал тяжелый фиолетовый плащ. Золотая буква «А» на черном щите за моей спиной сегодня казалась мне особенно весомой. Наш герб Ордена — чёрный щит поверх фиолетового полотна, с золотым тиснением и красивой буквой «А». «Алхимия Абсолютна» — так я придумала, когда основывала это место. Тогда это казалось дерзкой мечтой, теперь — необходимостью.

— Айрин, это безумие! — Маркус попытался встать, но Лиан мягко, но решительно придавила его обратно к скамье. — Тебя выследят по дороге!

— Днем на тракте полно народу, Маркус. Нападение в толпе маловероятно — Святилище, я предполагаю, любит тишину, а не свидетелей.

Ответ из замка пришел на удивление быстро. Посыльный передал огромный лист пергамента, плотный и дорогой. Посреди этой бескрайней белизны размашистым, властным почерком было выведено всего одно слово: «Жду».

— Какая расточительность, — Йохан, стоявший рядом, недовольно прищурился, глядя на пустующее пространство листа. — Из этого пергамента вышло бы добрых три десятка этикеток для экстрактов. Король совсем не знает цену ресурсам.

Я лишь усмехнулась его практичности и, отдав пергамент Йохану с кратким: «Вырезай из того, что осталось», — спрятала банку с зеленой нитью в сумку и вышла за ворота.

Дорога к замку заняла меньше получаса, но это были странные минуты. Люди, завидев мой фиолетовый плащ, расступались. Больше не было тех брезгливых взглядов, что преследовали меня в детстве из-за белых волос. Теперь в их глазах читался страх, смешанный с надеждой. Изгой превратился в силу, с которой считался сам король.

Тронный зал короля Наоки встретил меня прохладой и тяжелым лязгом доспехов стражи. Асмунд стоял за правым плечом короля, неподвижный и невозмутимый, словно вчерашней ночи и разрубленного лучника никогда не существовало. Его шлем скрывал лицо, но я чувствовала его давящее присутствие — живая гора из черной стали.

Король Наоки сидел на троне, подперев голову рукой. Он выглядел старше, чем при нашей последней встрече.

Я молча выставила герметичную банку на стол перед ним. Стеклянный звон разнесся по залу, заставив гвардейцев напрячься. Наоки едва взглянул на зеленую нить, и в его глазах не было ни капли удивления. Только бесконечная усталость.

— Они всегда были занозой, — глухо произнес король, кивнув на банку. — Эти консервативные «веруны» из Святилища Тишины считают, что твой Орден — это крик, нарушающий волю бога Лани. Для них твоя алхимия — осквернение крови Йегерей. Они боятся, что ты изменишь саму нашу суть.

— Мне нужна защита, — прямо заявила я, глядя ему в глаза. — Мой Орден доказал свою пользу. Мы очистили земли от Скверны, мои эликсиры «Триумф жизни» спасают ваших воинов. Вы не можете позволить фанатикам сжечь то, что приносит вам победу против монстров.

Наоки тяжело вздохнул и посмотрел на огромную карту на стене, испещренную пометками. — У меня плохие новости для тебя, «Белая смерть». Большая часть моих войск сейчас в глубинах Пещер Тьмы. Там ситуация критическая, монстры лезут из каждой щели, и я не могу отозвать оттуда ни одного меча.

Он сделал паузу, барабаня пальцами по подлокотнику. — Если тебе нужен круглосуточный патруль вокруг Ордена — это будет стоить дорого. Очень дорого. Я не могу выделить людей бесплатно, когда мои собственные гарнизоны обескровлены.

Сумма, которую он назвал, заставила меня на мгновение задержать дыхание. Это была не просто цена за наемников. Это была огромная гора медяков. Половина всего годового бюджета, который я планировала потратить на обучение, закупку редких тиглей и ингредиентов для новых открытий.

— Я согласна, — ответила я прежде, чем сомнения взяли верх.

Король кивнул, и Асмунд сделал шаг вперед, подтверждая сделку своим молчаливым присутствием.

Уходя из замка, я чувствовала, как на плечи давит не только плащ, но и ответственность за пустую казну. Я шла мимо рыночных рядов, видя, как Йохан уже вовсю орудует ножницами над королевским пергаментом во внутреннем дворе, когда я вернулась.

«Ничего страшного, — успокаивала я себя, глядя на то, как у ворот выстраивается первая смена королевских гвардейцев. — Главное, чтобы за стенами была сталь. С обучением справимся и так. Нас всё равно стало вдвое меньше после всех событий... Мы выживем. Мы обязаны».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге