Белая радуга

Белая радуга

"Белые, усл. назв. монархистов и контрреволюционеров (от цвета знамени сторонников короля во время Великой французской революции).

<…>

Белые земли, земли феодалов в сел. местности и городах России 14-17 вв., освобожденные частично или полностью от гос. налогов.

Белые калмыки, рус. назв. в 17 в. кочевых племен в степях по р. Обь. Совр. телеуты и предки алтайцев.

Белые карлики, очень плотн. горячие звезды малых размеров из вырожденного газа. <...> Б. к. – конечная стадия звездной эволюции после исчерпания термоядерных источников энергии...

<...>

«Белые ребята», назв. тайных крест. орг-ций в Ирландии в 18-19 вв., боровшихся против нац. и социального гнета; действовали в осн. ночью, надевая поверх одежды белые рубашки.

Белый Андрей (пс. Бор. Ник. Бугаева) (1880 – 1934), рус. сов. писатель. Один из ведущих деятелей символизма. Для ранней поэзии характерны мистич. мотивы, гротескное восприятие действительности («симфонии»), формальное экспериментаторство (сб. «Золото в лазури», 1904). В сб. «Пепел» (1909) трагедия деревенской Руси. В ром. «Петербург» (1913 – 14, перераб. изд. 1922) символизир. и сатирич. изображение росс. государственности. В сов. период – мемуары, автобиографиз., ист. произв..."

"Радуга, разноцветная дуга на небосводе. Наблюдается, когда Солнце освещает завесу дождя, расположенную на противоположной от него стороне неба. Объясняется преломлением, отражением и дифракцией света в каплях дождя.

«Радуга», ежемес. лит-худ. и общественно-политич. журнал СП УССР, на рус. яз., с 1927, Харьков; с 1935, Киев. Тираж (1978) 45 т. экз.

«Радуга», сов. ИСЗ (запуски с 1975) для ретрансляции телевиз. программ и осуществления связи. Входит в систему «Молния – Орбита».

Радужная оболочка (радужка), тонкая подвижная диафрагма глаза со зрачковым отверстием в центре; путем сужения и расширения зрачка регулирует поступление света на сетчатку. Содержит пигментные клетки, определяющие цвет глаз. Воспаление Р. о. – ирит..."

Советский энциклопедический словарь

– – –

Эта жизнь – неразрывный и замкнутый круг,

По которому мы все идем и идем,

И который никак и ничем не пробьем,

И в котором умрем, и родимся опять,

Чтобы вновь совершить, чтобы вновь подобрать

Все ошибки, грехи, все проступки, обиды,

Конфликты и войны, и прочие беды,

Что лихо составили прошлую жизнь.

Прибытие

Время еще есть. Всегда есть немного времени. "Мир вечен, смертен человек", – говорили, бывало, по радио. Эн не верил радио.

Ночь пришла незаметно. Иначе быть не могло – небо всегда оставалось темным. Круглые сутки черные небеса нависали над миром. Они не были затянуты тучами, которые бы не пускали солнечный свет, они просто были черными. Тот дымок, который можно лицезреть с земли – результат совместной работы заводов и машин. Его трудно перепутать с облаками, любому предку современных обитателей планеты он показался бы неестественным и чужим. Эта полупрозрачная материя, как недельный слой пыли, покрывает гладкую поверхность небосвода и дрожит в такт движениям воздушных масс.

Холодный ветер мог бы приятно освежить лицо. Шум волны, качающей транспорт, разбивался о причал, эхом отзываясь в сознании. Соленые брызги, присоединяясь к музыке моря, оставляли маслянистые следы на кончиках ушей. Эн застегнул развевающийся плащ, притворился, что поежился, прислушиваясь к всплескам воды. Потом оставил притворство. Он не был уверен, как именно люди ежатся.

– Холодная ночь, друг Анатос, – заметил водитель транспорта. Гуви. Хороший человек.

Температура воздуха и скорость ветра пока не имели значения, поэтому Эн не ответил. Он, казалось, смотрел вдаль, на размазанные яркие пятна города, хотя в действительности был по обыкновению погружен в собственные мысли. Эн не смог бы насладиться свечением и переливанием огней, даже если бы хотел.

– Конечно, вам предстоит жаркая встреча, – водитель усмехнулся.

Эн кивнул, медленно прошел по деревянному помосту, двигаясь к серым, плохо освещенным улицам. Два трупа он почувствовал сразу. Первый был определен как сотрудник Службы Охраны Общественного Порядка. Принадлежность второго выдала узнаваемая сигнатура Детей Свободного Мира.

– Вы давно прибыли? – голос заставил Эна отвлечься от неподвижных тел. Сотрудник СООП, вооруженный короткоствольным дисковым автоматом П-68, шел навстречу.

– Минуту назад. Мне известна ситуация.

Автоматчик склонился над телом товарища, небрежно отпихнув второй труп в сторону. Эн оставался неподвижным.

– У них заложники, – сказал охранник, обшаривая карманы убитого. – Двое наших... и ваш один.

– Я знаю, – ответил Эн.

Охранник замер на секунду, затем продолжил изучать личные вещи погибшего. Себе он забрал документ и деньги – сунул за пазуху без тени смущения. Пластиковая карта с личными данными мертвеца, несколько ценных бумаг, редких в дни, когда большинство системных пользуются сетью.

– Мы бы справились, но ваш человек... – парень запнулся на полуслове, очевидно от смущения или укола совести. Его рука поспешно закрыла невидящие глаза трупа.

– Наш человек – наша забота, – подтвердил Эн. – Я здесь, я приступаю.

Он прошел мимо охранника, исчез в тени, как подобает призраку. Охранник вздрогнул, поднялся, рассовывая вещи погибшего по карманам, вскинул автомат, когда в тусклом свете уличного фонаря вспорхнула стая белых птиц.

Эн миновал два квартала. Он шел к приземистому трехэтажному зданию, окруженному техникой и солдатами СООП. Огни, сирены, треск радиопереговоров, предупредительные знаки и заграждения. Привычный шум перепуганной группы захвата. Эн осторожно приподнял желтую ленту, ступая на закрытую территорию, прошел мимо охраны. Никто не пытался остановить его. На мгновение люди обращали внимание на темную фигуру, но затем поспешно возвращались к своим делам, к бессмысленной и ненужной суете.

Эн вошел в здание.

Внутри было сыро. Отсутствовали источники света.

Тяжелый воздух. Запах мусора и пота. Еще бог знает чего.

Эн медленно поднимался по лестнице на верхний этаж, минуя одинаковые площадки из черного металла. Потрескавшиеся стены, исписанные граффити под потолок, становились все ближе. Сознание Эна понимало, что это невозможный и недопустимый легкий приступ клаустрофобии. Он перестал мерить углы, освободив себя для полезной информации. Перед мысленным взором открылся план здания, фигуры заложников, роботов, а также противник, теряющий последние минуты в тщетных попытках укрыться от всевидящего ока "старшего брата"...

Сигналы спутников передавали внутреннему взору особенности здешней архитектуры, мельчайшие объекты определялись с легкостью, даже сквозь черное небо, крышу и стены. В дополнение к внешнему слежению, Эн заглянул во внутреннюю систему и вскоре охватил всю электронную сеть здания. Спустя считанные минуты ему подчинялись все видеокамеры, автоматические средства охраны и электронные замки. Когда чувствительные датчики сканировали поддельные отпечатки пальцев, сравнивали подложные цепочки ДНК и воспринимали имитацию голоса, Эн анализировал полученные техникой данные. Он мог бы снисходительно улыбнуться, если бы хотел.

Человек мог обмануть компьютеры. Но не мог обмануть смерть.

Эн умел вызвать страх своим неотвратимым приближением.

Он использовал очки дополненной реальности, оборудованные датчиками движения. Приходящие сигналы Эн не всегда воспринимал корректно. В том не было вины прибора. Восприятие Эна сильно отличалось от слепого человека.

На руке поблескивал браслет.

Браслет передавал простейшую информацию об окружающем пространстве. Он не улавливал движения с точностью очков, но определял температуру, цвета, запахи и прочие мелочи, для восприятия которых обычные люди как правило использовали собственные органы чувств.

Эн определенно не был обычным человеком.

Когда щелкнул замок на двери в помещение, сознание Эна четко отразило происходящее внутри.

Враг удерживал заложника на полу под дулом автомата. Два террориста целились в темную фигуру на пороге, но с неуверенностью. Коллега Эна оставался в запертом помещении, в стороне.

– Он не должен умереть сегодня, – произнес Эн с каменным спокойствием.

– Черта с два! – крикнул террорист, ткнув дулом заложника в ухо.

– Не его время, – заметил Эн.

На мгновение ему почудилось, что за спиной террориста мелькнула тень.

"И не твое время..."

Противник выстрелил, но попал в пол в каких-то сантиметрах от головы своей жертвы. От неожиданности он выронил оружие. Остальные открыли огонь, но ни одна пуля не задела Эна. Тогда Дети Свободного Мира бросили автоматы и сдались.

Эн выпустил запертого коллегу, мысленно приказав электронному замку открыться.

Он контролировал ситуацию.

Выпущенный агент – Нож – человек с холодным белым лицом, безэмоциональный призрак в похожем для всех агентов плаще, медленно проник в душное пространство переполненной комнаты, подобрал автомат террориста и посмотрел на окружающих стеклянным взглядом.

В припадке враг попытался выбить окно попавшим под руку стулом, но прочное стекло не позволило выпрыгнуть из здания.

Внимание агентов привлекло тело заложника. Одна из пуль двух не сдержавшихся террористов, по-видимому, рикошетом отскочила от какого-то предмета и оборвала жизнь парня.

Повисла гнетущая пауза, она закончилась предсказуемо, но тем не менее внезапно. Нож дождался положенного срока, затем короткими очередями покончил с тремя нарушителями. Семь последующих секунд агенты созерцали следы мимолетной бойни.

– Ты обманул их, – заметил Нож.

– Я не хотел, чтобы они застрелили парня, – признался Эн.

– Он все равно бы умер в ту минуту, – Нож повесил автомат на плечо и развернулся к выходу. – Я прослежу за остальными, – предупредил он, остановившись рядом с неподвижным Эном. – Ты получил данные архива? Из них сегодня не умрут только двое. Их ждет пожизненное заключение. Еще одни бездельники, глупо потратившие свое и наше время.

– Куда подевался пятый, ты не видел? – поспешил спросить Эн.

– Кто? – Нож не понял или не расслышал вопрос.

– За спиной террориста у дальней стены мелькнула тень.

На мгновение Нож предстал озадаченным.

– Тебе нужна диагностика. Обратись к нашему технику Харду. В твоем восприятии ошибка.

– Это было бы некстати.

Нож исчез в коридоре. Эн остался в комнате смерти.

Заложник мог умереть от сердечного приступа, от грязи на полу, от неожиданно обострившейся хронической болезни. В крайнем случае Нож, со своим безупречным чувством времени, застрелил бы его. Парень умер бы в ту минуту. Все это знали. Скорее всего, он тоже это знал.

Эн вспомнил обреченно спокойную фигуру на полу.

Тела остывали, меняли очертания, выделить их в окружающем пространстве становилось все труднее.

Эн не знал, почему обманул готовых к смерти. Поступок, несомненно, попадет в рапорт Ножа, и начальство потребует объяснений.

Агент вернулся в коридор. Он планировал покинуть здание без шума и размышлял, каким образом лучше избежать уличной толпы, вращая карту района в голове.

"Ты знаешь, что должен сделать нечто, но не можешь. Ты делаешь что-то, но не знаешь как и зачем. Законы наших дней, верно, Эн?" – говорила тень.

Эн не вздрогнул и не удивился. Тень действительно была в помещении. Тихий, обычно безмолвный спутник, который шел следом за агентами. Эн "видел" его ранее.

Эн называл спутника "Нэ". Нэ всегда следовал за ним. Эн не знал, существует ли Нэ в реальности, как он выглядит и насколько продолжает самого Эна. Ни одна система слежения, ни один сенсор не улавливали тень. В любой момент Эн мог почувствовать себя, обратившись к электронике, но Нэ оставался загадкой. Спутник умел обходить системы наблюдения или использовал почти совершенный имплант. Эн никогда не слышал об имплантах, скрывающих от всех видов наблюдения, но прогресс не стоял на месте. "Черный рынок", помимо верных способов поджарить мозг и сердце, изредка предлагал "настоящую магию" в обмен на скромные, по меркам рынка, средства.

Нэ едва улавливался "шестым чувством", если, конечно, такое существовало и было присуще Эну. Эн не мог сказать со стопроцентной уверенностью, где находится Нэ, идет ли рядом, что делает и как выглядит. Но агент со временем заключил – тихий спутник весьма ловко и умело скрылся от других людей. Если не был результатом незамеченного вовремя серьезного сбоя нервной системы.

"Нельзя найти Нэ, пока он не объявится сам", – прошептал агент.

Снаружи ажиотаж стихал. Люди расходились, ведь нельзя терять время попусту. Войска СООП свертывали силы. Санитары увозили тела. Свежий ветер летел к Эну. Эн хотел почувствовать небо. Вернулся к транспорту, на котором прибыл вместе с Гуви.

– Гуви, когда ты должен умереть? – спросил Эн, развалившись на заднем сидении.

– Прошу прощения, друг? – не расслышав, переспросил Гуви. Он завел мотор.

– Ты же узнал дату своей смерти? – уточнил Эн вопрос.

Гуви медлил с ответом, сосредоточившись на подъеме машины с воды.

Транспорт плавно взлетел и устремился к городским огням.

– Я не хотел бы говорить об этом, с вашего позволения.

Эн почувствовал страх, отметил капельку пота на щеке водителя, взмокшие руки, сжавшие руль. Эн смог бы управлять машиной лучше. Он ощущал все детали транспорта, как другие чувствуют части собственного тела. Но Гуви устраивал агента. Водителю была нужна работа. К тому же у Эна не было водительских прав. Эн подозревал, что слепому права могут не дать. А начальство, в ответ на запрос, предложит ему другого водителя.

– Поймите меня правильно, Анатос, – Гуви будто извинялся. – "Заточенная коса" повсюду.

– Не извиняйся, Гуви, – успокоил водителя Эн. – Мой вопрос был бестактен. Смерть – личное дело, – помедлив, он добавил: – Я бы никому не сказал, ты же знаешь. Меня устраивает мой водитель, и вряд ли я найду лучше.

Гуви пробормотал нечто неразборчивое о благодарности и лести.

"Скоро. Уже скоро", – с грустью подумал Эн.

– Не бойся смерти, Гуви, – сказал агент с целью приободрить товарища. – Это опыт и событие, но не угроза. За готовым к смерти выбор где и как.

– Это точно, – рассмеялся приободренный Гуви.

– И ты не можешь умереть раньше срока, – задумчиво продолжил Эн.

– Я знаю основы, друг, – слегка обиделся водитель. – Все их знают. "Поэтому должен работать в Системе с максимальной эффективностью".

– Прости, Гуви, я не это имел в виду, – голос Эна прозвучал достаточно искренне для человека без чувств. – Я философствую, ты же понимаешь.

– Размышляете, могло ли все быть иначе? – добродушно рассмеялся водитель. – А нам некогда, надо работать... Прибыли! – объявил он, посадив машину на размеченной площадке.

Эн кивнул в знак прощания, покинул транспорт, шагнув в серую пустоту.

Огни ощущались им внизу. Машина Гуви уже удалялась, покидала "зону видимости" Эна. Недалеко потрескивал приемник. Эн сориентировался на него, затем "нащупал" дверь на лестницу.

Несмотря на редкие приступы клаустрофобии, Эн любил приятные замкнутые пространства. Он хорошо ощущал поверхности стен, грязные ступеньки и потолок с налетом от табачного дыма. Не было эстетической привлекательности, но не было и бесконечной неопределенности, когда ощущениям не за что ухватиться, когда нет четких границ, в рамках которых встроенная техника рисовала картину окружения. Снаружи Эн нередко чувствовал себя песчинкой на краю пропасти. Там ветер завлекал и заманивал отдаться с головой свободному полету, но грозящая со всех сторон опасность мешала рассчитывать следующий шаг.

"Чего ты боишься?"

Эн открыл схемы здания. Офисы, подсобные помещения, технические отсеки, стрельбище, лаборатории, жилые комнаты... Суетливый муравейник. Но вместе с тем идеальная машина, точная, красивая. Каждый сотрудник работал с максимальной пользой для общего блага. По часам и секундам были расписаны занятия людей. Агенты тренировались, докладывали начальству о проделанной работе, отдыхали ровно столько, сколько требовалось организму и батареям для перезарядки. Техники следили за состоянием Системы, предугадывали и устраняли малейшие ошибки, чинили роботов и улучшали программы. Ученые совершенствовали технологии, пользуясь опытом и архивами предшественников, планировали следующий шаг и регулярно совершали открытия.

Эн был винтиком в машине создававшей будущее. Важным, но винтиком. Он мог гордиться собой. Он понимал, что далеко не каждому винтику дано видеть всю Систему целиком, сразу. И наслаждаться красотой картины, в которой нет изъянов. Точный расчет короткой человеческой жизни открывал дорогу перед человечеством. "Человек смертен, но мир вечен".

Эн понимал, как важно строить мир по той же схеме, встроить всех в идеальную Систему и вести общество к лучшей жизни.

"Чего ты боишься?"

Эн шел к офисам. Он не мог терять секунды на пустые раздумья или созерцание Системы. Эн знал, что его ждут в кабинете начальства. Он мог попасть туда значительно быстрее, но желание пройтись по техническому этажу свело агента с кратчайшего пути. Подобные пространства, сплошь уставленные техникой, электронным оборудованием, компьютерами, особенно радовали восприятие Эна. В центре такого помещения Эн чувствовал себя живым и обогащенным впечатлениями. Увы, он не мог останавливаться. Он проходил точку, ловил удовольствие, но был вынужден двигаться дальше, как любой элемент идеальной машины, чтобы не портить Систему пустой тратой времени.

Впрочем, нет, поход по техническому этажу не причинил вреда Системе, сказал Эн сам себе. Он знал, что благодаря хорошему водителю выиграл несколько минут. Он мог бы потратить это время с пользой. Однако Эн также верил, что такая прогулка – потребность нервной системы, организма, необходимость для душевного здоровья и равновесия. Закон разрешал время для восстановления и поддержки душевного здоровья. Ведь только физически и психически здоровый человек приносит максимальную пользу.

А Эн очень хотел быть полезным для будущего человечества.

Коридор вел к стеклянной двери приемной. Синий коврик и обшарпанные стены, но гордящийся белизной потолок.

Эн знал, что в приемной встретит секретаршу Седого. К Седому пускали не всегда и не всех, но оставлять отчеты был обязан каждый агент. Обычно они пользовались электронной сетью, для быстроты и удобства. Но ответственные дела Седой все равно обсуждал при личной встрече. Дань традиции. Система стремилась вперед, но продолжала поддерживать некоторые традиции для сохранения культуры и человеческого лица.

Эн понимал, что при царящем хаосе за пределами текущей зоны влияния Системы, сохранять лицо чрезвычайно трудно. Но их руководители старались. Они очень старались спасти и улучшить мир.

Эн открыл дверь, охватывая восприятием приемную. Шкафы со старыми книгами, живопись древних мастеров, спокойные неяркие цвета, тепло и уют в температуре, в запахе и в звуках музыки. Эн понимал, что "обитель" Седого должна быть доброй, не располагающей к эмоциональным всплескам. Атмосфера спокойствия вовсе не мешала стабильной работе, но дарила ощущение комфорта и безопасности.

У дальней стены комнаты раздавалось шуршание. Эн в нерешительности остановился. Шелест одежды прекратился, над уровнем стола показалась растрепанная голова секретарши Седого.

– Привет, он у себя? – тактично уточнил Эн. Она кивнула, вновь исчезая за столом.

Эн хотел было незаметно изучить всю область у дальней стены и привычно постучал пальцами по браслету, но потом отбросил эту мысль.

"Он слепой", – послышался объясняющий шепот.

"Так ответь ему что-нибудь", – тихо послышалось в ответ.

Эн помедлил мгновения и вошел в кабинет Седого.

Идиллия, царящая в приемной, в логове самого Седого становилась чуть деловой. Музыка звучала тише. Приемники и прочие электронные устройства не прятались за живыми растениями. Ковер оставался мягким, но уже не занимал всю поверхность пола.

Седой сидел за столом, развернувшись в кресле спиной к двери. Эн выделил фигуру в пространстве, но также отметил, что для сбора дополнительных данных требуется время.

– Время... – заговорил Седой, по-прежнему глядя в сторону; Эн не смог понять, на что он смотрит. – Время неизбежно ускользает. Жизни – как пузырьки воздуха в океане вечности. Бесценные, но утратившие смысл мгновения. Лишенные красок, иллюзий, глубины. Скучные ровные линии на пустом холсте... Ты знал, что до введения Системы, смерть была для человечества загадкой?

– Смерть остается загадкой, – возразил Эн.

– Да, – согласился Седой, перейдя с задумчиво-философского тона на небрежно-повседневный. – Но теперь нам известен ее распорядок дня. Люди старого времени не думали о ней с первых дней сознательной жизни.

– И вогнали мир в хаос. Не могу сказать, что полностью понимаю, о каких красках вы говорите, но Система сделала мир чище.

Кресло Седого развернулось. Эн задумался, сколько еще секунд тот готов потратить на несущественные разговоры, но вскоре потерял мысль, буквально ощутив волну отрицательных эмоций.

– Ты столько грязи нанес, Эн, – сердито поругал Седой, откинувшись на спинку. Он вызвал механических уборщиков. С характерным писком и треском роботы выбрались из углов комнаты, засуетились вокруг ног Эна, сбивая восприятие помещения.

– Вы недовольны мной? – спросил Эн.

– Еще бы! Ты нагло врал готовым к смерти, – с возмущением напомнил Седой.

На лице Эна появилось удивление.

Вид Седого, частично скрытый монитором, можно было охарактеризовать как извиняющийся.

– Прости, – он ткнул в кнопку еще раз, роботы разъехались по углам. – Я много нервных клеток убил в последние дни.

Эн рефлекторно изучил своими сенсорами помещение и фигуру начальника. Седой казался совсем стариком, усталым и больным.

– У нас немного времени, – резко перешел тот к делу. – А время поругать тебя еще будет, – Седой постучал по световым клавишам.

Эн без помех получал информацию из компьютеров напрямую, отдельные комментарии не требовались, но Седой сильно постарел и часто говорил много лишнего.

– На этом фото, – бормотал Седой, прячась за монитором, – канистра с ЖЗР, жидкий наркотик. Препарат разработан корпорацией "Лайтен". Вызывает сонливость и депрессию. Человек становится вялым, перестает реагировать на внешние раздражители, теряет волю к жизни... его время уходит впустую.

– Потеря пользы для общества, – согласился Эн, изучая данные препарата. – Потеря смысла жизни.

– В старое время его применяли в медицинских целях, – продолжал ненужные объяснения Седой. – Сегодня это запрещенный препарат, который необходимо уничтожить.

– Кто-то выбросил эту заразу на улицы, – подхватил мысль Эн.

– Кто-то скармливает ее улицам регулярно! – возмущенно воскликнул Седой. – Мы допросили двух захваченных сегодня террористов из Детей. Они предложили информацию о пропавших запасах ЖЗР в обмен на свободу. Мы рассмотрели их предложение и получили адрес вот этого старого склада.

Эн мысленно повертел трехмерную карту города, отметил на ней себя и склад с украденными запасами наркотика. Проложил маршрут.

– Откуда Дети узнали о ЖЗР? – спросил Эн.

– Полагаю, один из их лидеров связан с поставками.

– У Детей есть лидеры? – Эн не выглядел удивленным, но задумался. – Я думал, это разрозненные группы анархистов, объединенных недовольством Системой.

– Ни одна организация не обходится без лидеров, даже такое сборище бандитов, – Седой выглянул из-за монитора на мгновения. – С тобой все в порядке? – в голосе начальника скользнуло подлинное беспокойство.

– Я... – Эн запнулся, отгоняя карту с фотографиями, чтобы вернуться к восприятию помещения. – Могу спросить?

– Конечно, – примирительно согласился Седой, снова прячась за монитором.

– Если заложники были готовыми к смерти, зачем СООП проводили операцию?

– Там сидел твой коллега, забыл? Его нужно было выпустить, иначе кто знает, сколько еще времени он бы потерял.

Нож, теряющий время без пользы? Эну послышалось, что Земля стала плоской.

– Я должен был выпустить Ножа, это верно, – подтвердил агент. – Но СООП как будто не знали о нем изначально. Они собирались освобождать готовых к смерти...

– Эн, – Седой стал заметно серьезнее. – Даже СООП не всегда вовремя получают сведения о смерти. Для них захват здания Детьми был рутинным нарушением Порядка.

– Как-то... странно, – не отступал Эн.

– Проверь склад, – приказал Седой. – Не теряй время. Потрать его на отдых и подготовку, а не на споры со стариком, – он помедлил, но все же добавил: – Прости, что заваливаю работой, вот так сразу, но впереди дни массового исхода... Сам понимаешь, нам эта лишняя головная боль совсем некстати, нужно разобраться как можно скорее.

Эн почувствовал, что Седой нервничает. Удивился и попытался проанализировать поступившие сигналы, но чувство быстро испарилось. Иногда агент действительно улавливал состояние собеседника. Движения мускулов, потоотделение, тембр голоса, сердцебиение, воспринятые техникой Эна, давали достаточную информацию для соответствующих выводов. Но также часто сенсоры обманывали, реагируя на сбои и ошибки в окружающих устройствах. В конце концов Седой находился у компьютера, и восприятие постоянно перепрыгивало с биосигналов на электронный объект.

– Добро пожаловать к нам, – приветствовал Седой напоследок.

Эн не стал задерживаться дольше. Он кивнул, поблагодарил и удалился.

– – –

"Ведь не может быть, что ты боишься смерти... Неопределенности, что ждет с последним вздохом, пустоты... Всепоглощающей... Вечной..."

"...Не бойся... Ты в безопасности... До самого финала, до последней секунды... А после, как известно, бояться уже будет нечего..."

Девушки с ножами

Эн вновь очутился в приемной. Секретарша Седого успела привести себя в порядок. Эн не отметил ее реакцию. Возможно, она улыбнулась.

Этажом ниже располагались оружейная и лаборатория. Эн сначала заглянул в стерильно чистое помещение с запахом химии, с персоналом в белых халатах и шипящими со всех сторон пробирками. Агент забрал пачку батареек и наведался в соседний отдел, где выдавали оружие.

Здесь во всем чувствовался металл. Звук, запах, даже вкус. Эн не мог ощущать его на коже, но оседающей на браслете пыли было достаточно.

– Анатос! – обрадовался оружейник и захлопал руками в кожаных перчатках. – Рад наконец-то увидеть тебя воочию.

Восприятие Эна снова сбилось, рисуя картину согласно представлениям о радости, но мгновением позже агент понял, что оружейник просто стряхивает с перчаток металлическую крошку.

"Бесполезное действие", – пришла мысль. Эн позволил себе оставить мысль незамеченной.

– Был бы рад сказать то же самое.

– Протри очки, когда выйдешь, – сострил оружейник и расхохотался.

– Есть работа, Хард, – предупредил Эн.

– Уже знаю, – гордо заявил тот, бесцеремонно хватая агента за руку. – Мы тут спаяли одну штуку, специально для тебя, – зашептал Хард на ухо. – Ты ведь стволы не любишь...

На указательный палец Эна скользнуло кольцо.

– Рад, что выдалось поработать над чем-то уникальным, – продолжил Хард. – А то всем подавай огнестрел. Пользуются "законом Рорка"... "Случайная смерть невозможна", – что тут добавишь... Старина Рорк свое дело знал: со всем оружием на улицах, пули так и свистят. Но попадают только в тех, кого надо.

Кольцо повернулось со щелчком. Эн осознал, что прямо перед ним красное одноглазое лицо оружейника. Отступил запах пота, притупились звуки работы, но Эн отчетливо выделил десятки плавильных машин, почерневшие стены и потолки, багровый воздух, подрагивающий от горячих печей. Душная атмосфера нелегкой работы. Мелькали люди в фартуках, в рабочих рукавицах. Люди в основном лысые или в кожаных шапочках. Эн кивнул проходящему мимо знакомому маленькому человеку с черными волосами, усиками, бородкой и незлой улыбкой специалиста. Знакомый человек приветливо кивнул в ответ.

Небритое лицо оружейника, изуродованное шрамом у невидящего глаза, растянулось до ушей, обнажив желтые кривые зубы.

– Это лучше, чем мои импланты, – признал Эн.

– А ты думал, – глухо рассмеялся Хард, брызжа слюной. – Но отладка нужна отменная, – более серьезно добавил он. – Мы тут поработаем над образцом. Аккурат к следующему циклу получишь устройство, полностью совместимое с твоими системами.

– Хорошо бы, –согласился Эн, кивая на прощание и разворачиваясь.

Он прошел через серые автоматические двери с маркировкой Системы. Ступил на белую плитку кафеля под струи воздушного душа. На следующих шагах с интересом посмотрел на пазы, покрывающие стены с двух сторон. А после ноги вывели в коридор, изменившийся до неузнаваемости. Пожелтевшие обои на стенах и картины средневековых замков, искусственный цветок в горшке на полу, лампы на потолке. Свет подрагивал, и по поверхностям прыгали настоящие тени.

Минуту Эн осматривал коридор. Потом, спохватившись, поспешил дальше.

"Я использую время для отдыха", – успокоил он сам себя.

Но куда бы Эн не свернул, кольцо нового восприятия преподносило сюрпризы. На месте безликих теней появились люди в форме СООП, множество сотрудников в официальных строгих костюмах и с дипломатами в руках, инженеры в штанах на подтяжках. Стены с нейтральными, фантасмагорическими рисунками, причудливыми узорами, с голографическими обоями, досками объявлений, плазменными панелями.

Эн очутился на кухне. Роботы-уборщики и посудомоечные машины, чистые стены, кафель под ногами, десяток видов тарелок, столовых приборов. Печка. Размеренно работающие повара.

– Здравствуйте, агент, – неожиданно кивнул Эну проходящий мимо упитанный мужчина с черными усами и с усталыми, но довольными глазами. На нем были колпак, фартук поверх красной рубахи, испачканные кремом белые перчатки и башмаки, отчасти похожие на домашние тапки.

– Ваши коллеги там, – указал повар в сторону автомата с газированной водой. Улыбка выражала приветствие, но не радость.

Эн помедлил, провожая восприятием детализированного повара. Узел фартука на спине, испачканные мукой зеленые штаны. Из-под колпака выбивались редкие черные волосы.

Эн нащупал кольцо, разворачивая его до щелчка.

Детализация пропала, но вновь обострились звуки, запахи и общая чувствительность к электронной технике.

"Проклятые кудесники", – с легкой досадой пробормотал Эн.

Посуда застучала, а пища зашипела и разнесла по пространству аромат жареного мяса.

Агент развернулся к автомату с водой. Его коллеги – бездушный Нож и значительно более живая Дин – обсуждали особенности приготовления одного из коктейлей. Эн не знал, зачем собрался терять время рядом с этой парой. Он помнил, что времени у него остается немного. Здравая мысль подсказывала путь к отступлению, но Нож и Дин уже заметили его, а признать трату времени без пользы Эн считал ниже своего достоинства. Только не перед ними.

А потому, под пристальными взглядами, Эн уверенно прошел к автомату и купил апельсиновую воду.

– Вот и наш оригинал, – рассмеялась Дин.

Нож молчал. От него веяло холодом.

– Не теряете минуты? – рискнул подловить Эн, придерживая пластиковый стаканчик, в который автомат цедил "10% апельсина" с водой и газом.

– Мы готовимся штурмовать склад, – поделилась планами Дин. – Не опаздывай.

Эн три секунды обрабатывал информацию. Вода в стаканчик цедилась непростительно долго.

– Какой склад? – спросил Эн наконец.

– Наша цель – ЖЗР, – отозвался Нож. – Не опаздывай, – эхом повторил призрак и покинул кухню, оставляя коллег с поварами. Разумеется, у него были неотложные дела.

– Седой ничего мне о вас не сказал, – заметил Эн, наконец извлекая наполненный до краев стаканчик из автомата.

Дин выхватила один из своих клинков. Лезвие замелькало в ее руке, вращаясь вокруг каждого пальца. Восприятию Эна такой фокус не понравился.

– Ты здесь новенький, – заговорила она. – И хотя мы много работали по сети, лично никогда не встречались.

– Личная встреча – понятие относительное в наши дни, – парировал Эн.

– И все же, – Дин заиграла с лезвием быстрее. – Седой далеко не главная сила в Системе. Скоро его не станет. А ты можешь послужить на благо обществу.

– Не сомневаюсь, – Эн поставил стаканчик на край стола.

Быстрое вращение клинка сбивало сенсоры, но Эн понял, что Дин одета в черное, у нее отличная фигура, а шея приятно пахнет редкими духами.

– Зачем тебе темные очки? – спросила она.

– Я слепой, – ответил Эн.

"Теряем минуты", – сигналом забилась тревожная мысль в голове.

– Ты не похож на слепого, – не отвязывалась Дин.

– У меня имплант.

– Тогда зачем очки?

– Время уходит.

– С пользой, – уверенно заявила Дин, продолжая жонглировать лезвием перед Эном. – Нам нужно знать больше о тебе. Вдруг придется тебя потерять.

Агент почувствовал опасность.

– Ты не можешь убить меня, ты же знаешь, – холодно предупредил Эн. – Не мое время.

– А когда твое время? – игриво поинтересовалась она.

– Зачем тебе?

– Чтобы прийти и провести его с тобой. Вдруг позже меня. Смерть в объятиях красотки, никогда не мечтал?

– Дин, я обижусь страшно, – Эн сделал второе предупреждение.

– Да расслабься ты, – она неожиданно послушно спрятала лезвие на поясе. – Не опаздывай, – повторила Дин удаляясь.

Эн выждал двадцать секунд и вышел следом, забыв купленную и нетронутую воду на столе.

– Вы мне не поможете?

Агент остановился на мгновения. В стороне от кухни восприятием определялись офисы. Из одного из них выглядывала миловидная девушка. Эн молчал, вслушиваясь в звуки суетливого муравейника.

– Все заняты, а вы выглядите так, будто используете время для отдыха. Я права? Мне очень неловко отбирать ваши минуты...

Эн подошел к обладательнице приятного голоса.

– Вы поможете? – обрадовалась девушка, пропуская Эна в помещение. – Вот эта коробка, – она указала на серый объект, тускло светящийся изнутри.

Через секунду Эн понял, что перед ним обыкновенная картонная коробка, но набитая электроникой. Эн даже проверил состояние содержимого, но содержимое не работало, а потому не могло поделиться информацией.

– Куда столько нерабочего железа? – поинтересовался агент.

– Это партия ножей с прочими инструментами для оружейной, – приятный голос исказили волны сомнения. – А вы точно знали что внутри или угадали?

Эн позволили себе улыбнуться. Восприятие сочло сомнения девушки также приятными.

– Хотите, покажу фокус, только не говорите никому, – предложил агент. "Нащупав" едва действующие элементы питания в ножах, он заставил коробку переместиться в свои руки. Эн знал, что девушка видит сейчас, как коробка буквально взлетает и направляется к нему. В сопровождении новой знакомой он покинул офис и вернулся к дверям оружейной.

– Меня научите такому трюку? – спросила она по пути.

– Для вас будет слишком дорого, не обижайтесь, – признался Эн, передавая коробку двум подбежавшим работникам оружейной. – Внутрь не заходите? – агент проследил, как коробка исчезает за дверью, покидая "зону видимости".

– Смеетесь? Вы там были? – рассмеялась девушка. – Платье можно будет выбросить.

– Извините, – рука Эна скользнула к кольцу, но остановилась на полпути.

– Ой, – вдруг поняла она. – Простите и вы меня. Вы не видите, я права? Мне следовало догадаться. Имплант, верно? Хорошо чувствуете электронику?

– Просто отлично, – улыбнулся Эн, попытавшись свести разговор к шутке. Попытка удалась.

– В следующий раз возьму какую-нибудь микросхему, – пообещала она.

Возникла крайне кратковременная пауза.

– Мэй Ри, – представилась девушка, протянув руку.

Эн пожал ее, не промахнувшись.

"Критическая потеря времени!" – отчаянно забилось в голове.

– Я... – Эн постарался соображать быстрее. – Увидимся в десять? В комнате отдыха?

– В десять? Бог мой, вы совсем не спите? – звонкий смех раздался вновь. – Хорошо, я приду.

Эн поразмыслил, как еще можно наверстать упущенное время.

– Я могу узнать...

– Замужем ли я? – Мэй сократила паузы тоже. – Нет. И после перевода сюда не успела завести много знакомых. Без претендентов.

– Спасибо, – благодарно кивнул Эн.

– Вы не теряете минуты? – тактично узнала она.

– Теряю, – обреченно признал Эн.

Мэй рассмеялась почти нежно.

– Но как мы договорились, я никому не скажу. Ну идите же, – поторопила она с легкой тревогой.

Эн спохватился и быстро пошел. Рука его опять оказалась на кольце, но опустилась.

"Глупо, так глупо", – подумал он.

Сквозь серые тени, туман, минуя скопища призраков и яркие пятна металла, Эн вернулся на крышу. Гуви уже ждал на взлетно-посадочной площадке. Агент запрыгнул в машину без приветствий.

– Получил приказ от самого Седого, – сообщил водитель, поднимая машину в небо. – Что-то вы опаздываете.

– Назначал свидание, – ответил Эн.

Водителя ответ неожиданно развеселил. Гуви смеялся не меньше минуты, а после прибавил скорости, поднимаясь выше.

– – –

"Снова в небе..."

"Лучик циферблата солнца

Ловко косит под японца.

Свежий дух вселяет в куст

Мастер боевых искусств.

Нагло жизнь бежит от морга

С цветом летнего восторга.

Свет от зелени богатой

Обложился белой ватой."

Седой

Старик задумчиво постучал пальцами по лакированной крышке стола. В третий раз перепроверил данные о переводе. Цифровая подпись в порядке. Время совпадает. Приказ подлинный, ошибки быть не может. Но слишком... вовремя. Слишком удобно.

Что здесь забыл этот угрюмый шкет?

Почему сейчас? Что ему известно? Седой в совпадения не верил. В Системе не бывает совпадений.

Пользуясь средствами наблюдения, старик сканировал импланты, сверял и перепроверял серийные номера, пока Эн не покинул здание, но также не нашел расхождений. Это тот самый Эн, безусловно, хорошо известный ему по удаленной работе. Свалился собственной персоной, как снег на голову. Седой считал, что все предусмотрел, но как тогда понимать этот перевод?

Система действительно прислала его или...

Седой постучал пальцами, затем жестом вызвал роботов-уборщиков вновь почистить ковер.

Он полагал, что лично пообщавшись, встретившись лицом к лицу, получит часть ответов, сможет оценить, что за человек перед ним. Но с тем же успехом можно говорить с манекеном. Седой всегда списывал непроницаемость Эна на естественные ограничения сети, не думая, что парень действительно окажется вот таким.

Впрочем, помня про его прошлое... И тренировки, которым подвергаются агенты... Но глупости. Все проходят через курс подготовки, не все становятся при этом машиной буквально. А сколько в Эне от машины? Семьдесят процентов? Девяносто? Седой был готов открыть скан имплантов и узнать точно, но что-то его остановило. Сканирование не читает мысли. Внутри киборга может быть сколько угодно электронной памяти, к ней нет доступа извне. Можно смотреть и гадать – это никак не поможет понять мотивы. Что движет парнем? Насколько он предан Системе?

Седой фиксировал пару мелких нарушений: потеря времени, пустая болтовня с коллегами, ложь готовым к смерти... Последнее легко выдать за блеф, тактика в боевой ситуации. Ничего серьезного. Есть за что осудить, будь на его месте строгий начальник, но "рука руку моет" – так в Охране было издавна заведено... на подобные глупости всегда закрывали глаза. До тех пор пока есть результат, любые отклонения легко списать на "подготовку", "отдых", "прочие издержки". Человеческий фактор. Проблема, с точки зрения Седого, крылась не в той части Эна, что оставалась человеком.

Эн взламывал окружающую его технику, перехватывал управление, машинально, для него это было также естественно, как для всех прочих людей – дышать. Он заходил в помещение, и помещение подчинялось ему, остальные могли об этом даже не подозревать. Седой не был уверен, что наверху, среди представителей совета Системы, в полной мере осознают, насколько Эн опасен. Но погоди-ка, может они все прекрасно понимают, может поэтому он здесь...

Есть и другое объяснение... Теория, смелая, но не лишенная оснований. Данных в поддержку этой версии тоже достаточно. Если Эн прибыл по собственной воле... Перехватил канал, добавил "официальный приказ"... При этом подпись председателя может быть настоящей, ведь так надежнее. "Всего-то" нужно добавить в общий информационный поток Системы убедительные "аргументы" в пользу перевода... На практике почти невыполнимо, но если кто и мог провернуть подобное, то это Эн. В способностях недавнего кадета Седой не сомневался ни капли.

Как же его проверить? Какой сделать следующий шаг? Времени нет, не хватит на все, Седой кожей чувствовал, как оно уходит. Последнее, что сейчас нужно – мутный, неизвестно кому преданный паренек, с неограниченным доступом ко всему.

Впрочем, всегда есть немного времени, пока живой.

Старик устало постучал по цифровым клавишам, убрал лишние окна с монитора, оставив "обои" – старый снимок давно минувших "лучших дней". Жена и дочь, еще живые, полные сил. Порой не верилось, как быстро они погасли. Одно дело – знать, что родные уйдут раньше тебя. Совсем другое – наблюдать воочию, как жизнь покидает их тела, год за годом, месяц за месяцем, пока не наступит назначенный час и не пройдут последние секунды. Семейная жизнь быстро обернулась рутиной. Он ушел в работу с головой, перестал бывать дома, неловко объясняя свое отсутствие "срочными делами" и "желанием обеспечить их до конца". Но деньги, материальные блага не играли здесь роли. Ведь время не купишь, его не остановить.

Он поздно понял, что стоило бросить все ради семьи, но не жалел о выборе – смотреть на них было слишком тяжело. Дочь покинула мир первой – сейчас смерть забирает молодых в первую очередь. Жена умерла два месяца спустя. Седой чувствовал стыд, легкий укол совести, но в тот момент будто камень свалился с души, спали оковы. Тогда у него созрел план, он смог наконец заняться делом, переосмыслив пройденный путь и здраво оценив отпущенный срок.

Старик переключил монитор в режим зеркала. Хорошо пожил, хорошо сохранился. Немногие в нынешний век живут до таких лет. В академии, узнав дату, завидовали, пророчили путь на самый верх. Не подфартило... Девушки так и вешались на шею, пока он не "обрел свою любовь". Сам виноват. Прекрасно знал, на что шел. Сроки редко когда бывают тайной в отношениях. А между ним и женой никаких секретов не было, до самого конца. О чем только думал? О детях? Пока дочь не появилась на свет и не перечеркнула большую часть жизни... А после? Ни о чем? Плыл по течению? А мог бы сейчас заседать в совете...

Хватит, проехали. Отпусти и забудь. Что сказали бы боевые товарищи-курсанты, если бы кто из них дожил до сих дней?

Одно Седой понял точно. Осознал, как будто в голову вдолбили, после всех прожитых лет. Дата смерти – лишь небольшой кусочек будущего, как подглядывание в замочную скважину. Никогда не знаешь, что подкинет судьба, бог по-прежнему смеется над планами. Можно полжизни проваляться "овощем", остаться без рук и без ног, лишиться разума, страдать от боли, от хронических болезней... Технически ты все еще будешь живой... И не сможешь уйти раньше срока, вот что самое страшное.

Человек – по-прежнему хрупкое создание, как фарфоровая кукла.

Седому тут повезло: к финалу он подходил будучи в трезвом уме, твердой памяти и относительно здоровым, насколько это возможно в его годы, при современном, почти полностью отсутствующем здравоохранении. Карьера не задалась – что правда, то правда – застрял навеки на месте начальника корпуса. Но он готов с этим мириться. Еще повоюем...

Мысли вновь вернулись к Эну, завершив полный круг. Агент мог спутать все карты. И в то же время оказаться полезным, а то и вовсе неожиданным и радикальным решением, пресловутым "богом из машины".

Седой ткнул пальцем в световую кнопку, чтобы передать секретарше: "Как будет готов офис для нашего свежего пополнения, не забудьте сообщить ему пароль."

– Какой пароль? От чего? – на экране появилась растрепанная голова с наивным, недоумевающим лицом.

– От офиса, разумеется! – Седой намеренно сбил с толку, подчеркнуто, с выражением "это же очевидно".

– А-а! – больше вопросов у нее не было, и судя по занесенной руке, она собиралась оборвать связь.

– Постойте, Мэг, – остановил ее Седой. – Но ведь я же его вам не сказал.

– И правда...

– Мэг, соберитесь! – он перешел на строгий тон. – Ближайшие часы будут важными. Отставить флирт на рабочем месте, или чем вы там занимаетесь!

– Прошу прощения...

Седой вздохнул. Он терпел ее и покрывал, потому что она напоминала ему о родных... о славных днях с ними, а не их последние годы.

– В нужный час... вы поймете когда, не ошибетесь... передайте агенту Анатосу, что его пароль – "Кукла на веревочках". Не забудете?

– Не забуду... – разговор, казалось, закончился, но теперь она не была уверена, отпустили ее или нет.

– И, Мэг... – Седой помедлил, подбирая слова. – Сегодня-завтра, вероятно, вас вызовут. Будут задавать вопросы.

Она стала неожиданно сосредоточенной, серьезной:

– Вы же знаете, что можете на меня положиться.

– Знаю, – подтвердил Седой с грустной улыбкой. – Просто... берегите себя.

Она не поняла, но бодро закивала. Седой завершил звонок. Он хотел выйти, лично поговорить – всего пара шагов до приемной, что может быть проще... Но не нашел в себе сил. Ему было жаль наивную секретаршу. Однако чем меньше она знает, тем безопаснее для нее. Не следует контактировать с ней больше, чем требуется, не стоит без веской причины подставлять под удар... Оставалось надеяться, что Мэг последует инструкциям и ничего не перепутает.

Риск велик. Но время не ждет.

Услышав кодовую фразу, Эн, окажись он на их стороне, сразу все поймет. И, как знать, этот путь еще приведет к ним ценного союзника. В противном случае... слова ни о чем ему не скажут.

Седой попытался расслабиться и воспринимать последние решения философски. Но проклятое волнение не отпускало, вцепилось мертвой хваткой – так и будет держать до конца. Из ящика он достал таблетки, отсыпал горсть успокоительного прямо в рот. Робот-уборщик услужливо протянул манипулятор с зажатым стаканом воды. Седой стакан принял – хоть какая-то польза от электронных болванов. Отпил, поморщился.

Что если он ошибся...? Проклятие, Эн – совсем не то, о чем ему нужно волноваться накануне ухода.

Седой бросил взгляд на экран, куда вернулось зеркало.

С виду и не скажешь, что осталось недолго. Любопытно, что станет причиной...

Он отдал полупустой стакан роботу, постучал пальцами по крышке стола.

Убедился, что открыт защищенный канал, намереваясь сделать еще пару звонков...

Парк слепого мотылька

Шелест редкой зелени смешался с завываниями ветра и далекими стонами. Иногда фоном звучало эхо грустной патриотической песни. Благодаря роботам, не успевшим пострадать от рук хулиганов, парк выглядел чище и опрятнее городских улиц. Откровенных гор мусора не наблюдалось, а летающие тут и там пакеты, бумажки, фантики да втоптанные в землю окурки лишь дополняли картину общего запустения и одиночества. Отталкивающий "канализационный" запах, по счастью, вовремя уносило в сторону.

Где-то в окружающих звуках Эн чувствовал тиканье часов. Хотя он был уверен, что это причуды его восприятия и никаких часов поблизости нет.

"Тикает что-то, тебе не кажется?"

Эн помотал головой, пытаясь выловить Нэ среди объектов и явлений парка. Но полумрак отказывался отступать.

"Я не могу быть им", – твердо решил для себя Эн. Он сосредоточился вновь, но Нэ упорно ускользал от восприятия, как ночные тени от тусклого света фонаря. Скамейки и мусорные корзины, взъерошенные кусты, тропинки. Эн чувствовал ближайшего робота-уборщика. Электронный работник ловил непослушные пустые пакеты из-под соевой еды. В десяти метрах. "Возможно, Нэ совсем не использует электронику. Тогда как он уходит из-под наблюдения?" – размышлял Эн.

"Это не я, – решительно повторил он и сказал себе: – Мало спишь. В тебе столько имплантов – нервная система давно расшаталась."

В стороне восприятием был "пойман" и "определен" совсем безэлектронный бомж, роющийся в мусорной корзине.

– О! – подпрыгнул он при приближении агента. – А мне показалось, что вас двое, – бомж загородил спиной корзину.

– Вы кого-то видели? – спросил Эн.

– Скорее почувствовал, – буркнул бомж, внимательно и осторожно косясь на агента. – Деньги лишние есть? – вдруг потребовал он.

Эн был погружен в собственные мысли, а потому на его лице не отразились никакие эмоции.

– Ты не подумай, я только спросил, – предупредил бомж. – Отбирать не буду. Да и не справиться мне, вон ты какой серьезный, – он разразился лающим смехом.

Сейчас вид Эна мог соперничать с неподвижной статуей.

– Из Системы, да? – продолжал расспрашивать бомж. – Оказался ей нужен? Это тебе повезло. Только, небось, времени свободного нет совсем, да?

– Системе нужен каждый, – возразил Эн.

– Ха-ха. Держи карман шире и не плакой, – развеселился бомж. – Тогда откуда столько безработных бродяг на улицах?

– В Систему не встраивают по принуждению.

– Ага. Меня бы туда не взяли, даже если бы я рвался в это рабство.

– Почему? Вы скоро умрете? – тактично поинтересовался Эн.

– Парень, ты дурак, – обиделся бомж.

Агент понял, что разговор зашел в тупик, а терять больше времени он не мог. До объекта расположенного близ парка еще нужно было дойти, а минут, выигранных благодаря Гуви, оставалось немного.

– Всегда казалось, что масса времени уходит впустую, – заговорил другой бродяга, появившийся на пути Эна. – Вся моя семья в тюрьме из-за траты времени без пользы. Самому мне удалось сбежать из Системы. И я несколько лет провел в бегах, пока не понял, что никто меня не ищет. Столько времени бесам под хвост! Может хоть ты меня арестуешь?

– Простите, у меня нет такой задачи, – извинился Эн, не сбавляя шага.

– Но прошу тебя, мне недолго осталось, я не займу много места, меня можно даже не кормить! – заплакал бродяга, оставшись позади.

"Угораздило Седого отправить меня именно в этот район", – подумал Эн.

– Время уходит! – вторил третий бродяга, выскочив из темноты. Он сорвался со скамейки вихрем, и драное одеяло, которым укрывался бездомный, понесло ветром вдоль тропинки парка.

– Кто-нибудь убейте меня! Прошу! Ну хоть кто-нибудь... – отозвались вдали.

Эн вышел на пустые улицы и почувствовал объект. Сигналы спутников передали ему основные метки на карте района. Эн хорошо определял себя и свой путь к объекту. Он также отметил бродяг и Дин. Девушка помахала ему рукой.

– Сама пунктуальность, – рассмеялась она. – Ты вовремя.

– У меня хороший водитель, – сказал Эн, приблизившись к полукруглому зданию.

В пальцах Дин крутились ножи.

– Ой, прости, – остановилась она. – Забыла, что ты не любишь оружие.

– Какова ситуация? – перешел к делу Эн. Времени на последние инструкции оставалось совсем мало.

– Ты не в курсе?

Эн подключился к архиву для получения необходимой информации. Он понял, что по глупости раскрыл потерю времени, но решил оставить проступок без комментариев.

– Внутри много Детей, – заметила тем временем Дин.

– Что они там делают, если напрямую не связаны с поставками ЖЗР?

– А вот сходи и узнай, – она буркнула обиженно, видимо посчитав, что Эн заподозрил ее в бездействии. – Мы уже вызвали СООП. У нас есть и другие проблемы.

– Что на этот раз?

– В центре Дети захватили радиовышку.

– Зачем? – спросил Эн, слегка удивившись.

Дин пожала плечами с явным безразличием к источнику проблем.

– Хотят наладить собственное вещание, – предположила она.

– Что им мешает получить выделенную волну официально?

– Ты же знаешь, для этого нужно быть в Системе. А Дети ненавидят Систему, – Дин устало вздохнула.

Эн направился к воротам склада.

– Ты куда? – окликнула его девушка.

– Узнать, что делают Дети с ЖЗР.

– Один, без СООП? – поразилась Дин.

– Ты сама сказала – сходить и узнать, – напомнил Эн. Он остановился на мгновение.

– Я же не всерьез... – надулась она.

– Ты тратишь время на несерьезные замечания?

Дин открыла рот, но не придумала что ответить. Эн нашел секунды для последней ремарки:

– Дети объявили войну Системе?

– С чего ты взял? – послышался позади ее голос.

– Не шутки же ради они захватывают стратегически важные объекты.

Ответ Дин так и не пришел, потому Эн оставил вопрос для дальнейшего обдумывания и продолжил путь к зданию.

Внутри он почувствовал нечто.

Электронные замки, автоматические двери и роботы-погрузчики выдали всех восьмерых Детей. Но в затхлом воздухе присутствовало что-то еще.

Кто-то еще. Эн едва поверил бы, что само пространство способно оживать местами и смущать восприятие, использующее системы борьбы с пожарами в качестве глаз и ушей. Аномалия осмысленно передвигалась, приближаясь к захватчикам, которые и не догадывались о грозящей опасности. Более того, Эн подозревал, что его самого обнаружить было проще, чем едва осязаемого призрака. Эн знал, что сама мысль о подобном безумна, но он мог поклясться, часть молекул в помещении склада двигалась, повинуясь чужой воле.

Нэ никогда не выдавал своего присутствия таким необычным образом.

Эн заключил, что чувствует неопознанный объект. Но агент ранее не предусматривал время для построения догадок, а потому сосредоточился на первостепенных задачах, стараясь, вместе с тем, не упускать из виду аномалию, постепенно обретающую форму облака.

Эн использовал вентиляционную шахту. Он отвернул от себя редкие камеры видеослежения и заставил сигнализацию временно выключиться, а перепрограммированного Детьми охранного робота – игнорировать проходящего мимо агента. Скользнул вдоль деревянных ящиков, в изобилии покоящихся на складе и образующих настоящий лабиринт. Канистры ЖЗР содержали в себе электронные элементы, и Эн попытался сразу определить местонахождение груза. Слабый сигнал пришел из северных секций склада. Эн подумал, что "настоящие залежи" не могут быть источником такого сигнала. Пять-шесть канистр, в лучшем случае. "Я опоздал, и груз успели забрать?" – предположил агент.

Поступила запрашиваемая ранее информация. Архив сообщал, что присутствующие на складе Дети умрут в течение следующих минут.

Браслет определил сильный запах жженого воздуха. И звук, сравнимый с полетом тончайшей иглы.

Эн повернул кольцо.

Туман приобрел очертания ящиков. На многих стояло клеймо производителя товара. Почти на каждом виднелись длинные номера, начерченные белой краской.

Эн присмотрелся к оседающей пыли, попытался выявить аномалию и Детей.

Вместо аномалии он почувствовал полноценный объект, формируемый излишне самостоятельными молекулами.

– Это странно, – заключил Эн.

Он прижался к ящику, в пятнадцати метрах от собравшихся в плотный кружок Детей.

Террористы во все глаза смотрели на формирующуюся прямо перед ними фигуру раздетого по пояс мужчины. Рыжая копна волос, желтая борода, темные глаза. Тело незнакомца украшала татуировка, изображающая мифического дракона. В его руках не было оружия, голые ступни припорошило опилками и стружкой, а коричневые штаны выглядели скорее как дань цензуре, чем нечто действительно необходимое пришельцу.

– Что за дьявол?! – в сердцах выпалил один из Детей, вскидывая портативный огнемет "Жар-3".

– Дракон, – представился незнакомец, отвесив поклон, затем внезапно скрестил руки на груди. – Принести огнемет на деревянный склад было совсем не мудро, друг мой, – язвительно заметил он.

Пространство рассекла струя ослепительного пламени. Вспыхнули ближайшие ящики. Приборы, предназначенные для борьбы с пожарами, пискнули и отключились, не выдержав такого напора. Стена огня отрезала Эна от Детей, но он успел разобрать некоторые их слова и отследить несколько их действий, прежде чем задумался о собственной безопасности.

– Куда он делся? –закричал огнеметчик.

– Забудь! Сожги канистры, уходим! Нам остались считанные минуты, – приказал другой террорист.

Огонь расползался по складу с безжалостностью форматируемого диска. Эн продумал отступление, разворачивая кольцо до щелчка.

– Да что за...! – успел воскликнуть кто-то из Детей.

Дракон появился рядом с канистрой ЖЗР. На его теле не было ни ожогов, ни сажи. Он даже не смотрел в сторону пламени или оружия в руках Детей. С ловкостью заправского акробата Дракон отшвырнул приблизившегося огнеметчика, тот вылетел со склада прямо со стеной. Со звоном стекла и треском перекладин тело террориста упало на улицу, после чего и сам Дракон, взяв канистру за удобную ручку, выпрыгнул через пролом.

Ящики трещали, внутри что-то булькало и лопалось. Эн поспешил покинуть здание, не забыв выключить камеры и сигнализацию.

– Я не просила поджигать склад, – еще издали услышал он возмущенный голос Дин. – Ты захотел стать причиной смерти тех Детей?

Раздались выстрелы. Оставшиеся на полыхающем складе террористы, все те, кто должен был покинуть мир в эту секунду, выбрали свой способ уйти из жизни.

Ветер натягивал дым над парком. Зашевелились мусорные кучи, опрокинулись ведра. Бродяги выбирались из листвы, из-под скамеек, из железных баков. Они сбивались в толпу зевак, смотрели на пожар и улыбались. Многие бежали прямо к огромному костру с очевидными намерениями.

– Там кто-то был, – сообщил Эн коллеге. – Мужчина средних лет, рыжий, на теле татуировка ящерицы...

– На теле? – голос Дин прозвучал как минимум удивленно. – Что ты там делал?

Эн молчал почти с обидой.

Добежавшие до склада бродяги перелезли через ограду и ворвались в здание, исчезнув в огне с песнями и матом.

– Ты его запомнил? – без особой надежды спросила Дин.

– Я не смогу подробно его описать, – ответил Эн, констатируя очевидное. – Но я смогу узнать его.

Дин незамедлительно выразила разочарование покачиванием головы.

– Пойдем спасать видео, полицейский-робот, – сказала она, направляясь вслед за склонными к суициду бомжами.

Эн отметил, что Дин обозвала его "роботом", но без цели обидеть.

– Его нет на камерах, – остановил агент девушку. – Он их обошел.

Дин пропустила бродягу, пробежавшего мимо и прокричавшего перед прыжком в огонь слова народного гимна. Девушка остановилась, задумалась.

– Кто-то вроде нас? – со всей серьезностью спросила она.

– Нет... Не знаю, – Эн чувствовал неловкость своего положения.

С небес опустились машины Службы Охраны Общественного Порядка. Выключались двигатели, двери открывались с легким шорохом, а солдаты, высыпавшись в центре парка, уже разгоняли бомжей. Часть бродяг выбрались из огня обратно. В руках смельчаки тащили разное добро. На некоторых горела одежда, но, как видно, пламя не смущало их совершенно. Очевидно, они точно знали, что сегодня не их день.

Из машины СООП выбрался капитан Ночнов.

– Так, разгоните все рванье, – громко приказал он. – Верните, что они успели прибрать, но не задерживайтесь. И тащите сюда воду, – Ночнов уверенно зашагал к агентам.

Эн попытался ощутить ветер, но лишь определил его скорость. Ветер не мог справиться с дымом, и агенту захотелось уйти из парка как можно скорее.

– Кто в ответе за этот фейерверк? – строго спросил Ночнов. Капитан мог позволить себе не тушеваться перед агентами и даже немного их презирать. – Кто поджег? – повторил он вопрос в более простой и понятной форме.

– Говорит – не он, – не задумываясь, подставила коллегу Дин.

– А вы? – уточнил капитан.

– А меня там вовсе не было, я ждала подкрепление.

Ночнов будто собрался пригрозить пальцем, но перевел его с Дин на второго агента, хранившего гробовое молчание.

"Седой, разрешите расследовать захват радиовышки", – мысленно отправил официальный запрос Эн, воспользовавшись чудом уцелевшей точкой связи с полыхающего склада.

– Каким образом произошло возгорание, агент? – не строго, но твердо спросил Ночнов.

– Я должен идти, – ушел от ответа Эн. – Дети захватили радиовышку, необходимо время для восстановления Порядка.

– Да-да, конечно, проходите, не смею больше вас задерживать, мы будем только рады разгрести ваше дерьмо.

В Ночнове чувствовалось недоверие. С грохотом обрушилась крыша склада. Пламя рвануло к темным небесам.

– Получил приказ Седого, – пояснил Эн.

"Расследование захвата радиовышки поручаю", – пришел официальный ответ начальника в тот же миг.

– Это правда, – подтвердила Дин. – Я проверила приказы.

– Нельзя терять время, – напомнил Эн и не говоря ни слова более направился прямо через занятый войсками СООП парк.

– Из наших с вами кто-нибудь свяжется, – крикнул вдогонку Ночнов. – Обещаю!

Развалины сотряс взрыв, разбросавший горящие деревянные ошметки на метры вокруг.

– Тяните воду сюда! – повелительно закричал капитан.

Огонь пережевывал склад, заглатывал его по кусочкам и с черным дымом переваривал небо.

Парк заполнили суетливые пожарные из СООП. Патриотическая песня зазвучала громко и отчетливо, в такт их слаженным, координированным действиям.

– – –

Пламя перекрыло пути к отступлению, подбиралось все ближе. Боец из Детей Свободного Мира растерялся, впервые за долгое время ощутив неподдельный страх. Он знал, что его жизнь оборвется сегодня, он был готов... ровно до этой минуты.

Когда вспыхнул склад, накатила паника.

Паника парализовала, и момент, когда из огненной западни еще можно было выбраться, оказался упущен.

Только не так...

Не с легкими полными дыма, задыхаясь, разрываясь изнутри... Не с ужасом и болью разъедаемой плоти, шелушащейся, чернеющей кожей... рассыпаясь в прах... в ничто... Только не так...

Рука сама метнулась к оружию. Выхватив пистолет из кобуры, взведя курок, приставив ствол к виску, нажал на спусковой крючок без тени сомнения... осечка... Ну, конечно... Ведь время еще не пришло...

Наручные часы вышли из строя, не выдержав жара. Боец метнулся к целой стене, затравленно, упал на пол, запнувшись, забился в угол. Задыхаясь от тошнотворного запаха – смеси химикатов, ядовитых материалов, копоти, горящей плоти... – захлебываясь потом и слезами, которые вскоре высохли, оставив липкие следы под глазами, вновь ткнул пистолетом в голову...

Второе нажатие... осечка...

Прижал корпус некогда верного оружия ко лбу. В истерике принялся биться о него.

Это миф, что жизнь проносится перед глазами в последние минуты. Быть может, если ты в постели, окруженный любящей, заботливой семьей... В ином случае нет никакой рефлексии, покоя. Лишь тупой инстинкт, паника, пустая башка. Уже не помнишь, кто ты и кем был. За что боролся и как очутился здесь. Горит, горит твоя распланированная жизнь, выверенная до этой самой минуты и в эту самую минуту обернувшаяся крахом, пустотой...

Огонь подобрался к ногам, пламя топило подошвы. Клубы черного, непроглядного дыма кружили повсюду. Казалось, звучали выстрелы, но боец помнил, что уйдет позже остальных.

"Нет... Нет... Нет! Нет!!!" ...Щелчок... осечка...

Пламя перекинулось на штанину. Он попытался его сбить, но загорелся рукав. Тяжелая голова звала упасть и забыть обо всем... Отдаться судьбе... Может он потеряет сознание раньше... Уснет... От боли и шока... От накатившего ужаса... Может смерть придет за ним прежде, чем огонь завершит начатое.

Нет... Нельзя сдаваться... За ним остается выбор, как покинуть этот проклятый мир... Это его человеческое право... Сколько там прозвучало выстрелов? Когда его очередь?

Осечка... Дернул затвор... Застрявший патрон вылетел, описав дугу...

Щелчок... Выстрел!

Крик... Как...? Как, черт возьми, он мог промахнуться?

Прижал дуло к голове до боли, чтобы не чувствовать... как пламя стаскивает кожу с костей, по кускам, один слой за другим.

Заорал... Громко... Отчаянно... Нажал, наконец обрывая собственный вой...

Время пришло. Тело бойца, с простреленным черепом, упало, скрылось в полыхающих обломках. Пламя забрало его...

Заточенная коса

Глухо рассыпались жизни в мире тусклого света.

Выступил на улицы хаос, и страсти накрыли район парка.

Отряды СООП еще боролись с огнем, а десятки охотников уже прятались в тенях, невидимые лидеры отдавали приказы, раздавали списки с точными датами и едва слышно шептали имена. На тропинки и площадки вышла сила страшнее смерти, если, конечно, смерть могла кого-либо по-настоящему напугать. В темных одеяниях, с острыми косами в руках, пряча лица свои в глубоких капюшонах, за отвратительными масками, охотники появились неожиданно и неотвратимо. Их сторонились не готовые к смерти бродяги. А готовые были обречены.

– "Заточенная коса" здесь! Зовите СООП! – в ужасе закричал какой-то смельчак.

Убийцы обошли догорающие развалины склада, не приближаясь к свету огромного костра. Они скрылись в зарослях, куда убежали выбравшиеся из пожарища уцелевшие Дети Свободного Мира. А мгновениями позже из зарослей раздались вой и крики.

Солдаты СООП бросили бесполезную борьбу с огнем. Замерли в нерешительности и шоке. Ветер приносил стоны, мольбу о пощаде и прощении, свист и всхлипы, хруст и треск.

– Что стоим? Разобраться! – прогремел Ночнов.

Солдаты пришли в себя и строем побежали к источникам шума. Они приблизились к красной от крови площадке, присматриваясь к теням и прислушиваясь к шорохам.

Картина ужасающей бойни. Пространство заволокло багровым туманом. Пар от внутренностей. Хрипы умирающих.

Сам Ночнов замер в растерянности. Столь свежую работу "Заточенной косы" он видел впервые.

– Найти, – приказал капитан, не в силах оторвать глаз от разбросанных тел.

Солдаты разошлись по округе. Но никого не обнаружили в одинаково черных тенях.

Эн узнал о случившемся, использовав мобильные устройства СООП, часть стандартной экипировки охраны.

Но смотреть на бойню с позиции Ночнова агент не стал. Не решился.

– Одолжите денег? – услышал Эн женский голос справа.

Эн не сдвинулся с места и промолчал.

– Обычная история, – продолжила женщина. – Выросла на руинах прежнего строя. Понимаете? Девушка вне Системы, время было, вот и радовалась жизни как могла.

Эн вдруг ожил, помедлил, активировал счет и перечислил женщине немного мелочи.

– Ой, спасибо, – искренне обрадовалась она. – До конца жизни хватит, – ее одежда зашуршала, а сухие тонкие руки захлопали. – Вам... ничего не нужно за такую щедрость?

Эн отрицательно покачал головой.

– Знаю, я теперь не в лучшей форме, – с печалью признала она.

– У вас красивый голос, – произнес Эн, нарушив свое молчание.

Теперь молчала женщина.

Ветер приносил оживленные переговоры солдат, продолжавших вести поиски.

– Вы не теряете время? Ведь вы из Системы, я права? – спросила она.

– Агент Системы, выполняю задание, – ответил Эн.

– О... Правая рука Порядка, – с уважением отозвалась женщина. – И ваше задание подразумевает общение с бродягами?

– Установление контактов и посильная материальная помощь внесистемным гражданам с целью обеспечить их дальнейшее включение в Систему и ради будущего распространения Системы в зонах нынешнего влияния Хаоса, – отчеканил Эн.

– Благородно, – оценила женщина.

"Седой, разрешите пропагандистскую деятельность во внесистемных коллективах ради укрепления и распространения Системы", – отправил запрос Эн.

– А ваше начальство-то в курсе этих целей? – шутя поинтересовалась женщина.

Эн, не дождавшись ответа, повторил запрос через другой терминал, расположенный неподалеку.

– Извините, – спохватилась она. – Конечно, они знают. Иначе вы бы здесь не стояли.

Эн молчал, терпеливо ожидая ответ начальника.

– Время уходит, – не дождавшись, попрощался агент и направился в сторону метро, воспользовавшись картой со спутника.

Шелестел мелкий бумажный мусор. Деревья пропали, фонарей стало больше. Картонные дома уступили место железным и бетонным. Яма рабочего метро медленно приближалась. Не было людей. Не было машин. Но на верхних этажах еще кто-то жил – светились окна.

Тревожные сигналы поступили, когда Эн наполовину спустился под землю. Агент остановился на середине лестницы, попытавшись найти хотя бы одну рабочую видеокамеру поблизости. В зону восприятия попали мобильные электронные устройства в руках убийц из "Заточенной косы". Эн чувствовал их ликование, запах крови. Агент осторожно двинулся вдоль стены, отслеживая передвижение убийц, попутно отмечая расположение вентиляционных отверстий.

Ноги в черных сапогах медленно ступали по пустым скомканным пакетам, по предательски хрустящему сухому корму, по окуркам, рядом с мятыми металлическими банками. Эн сканировал окружающий туман, примечал быстро пробегающих крыс и дремлющих в картонных коробках котов. Каждый шаг приближал к станции, к неспешно крадущимся "жнецам". Когда по уровню выше пронесся поезд, Эн определил, что убийц пятеро, в их руках сложенные косы, а лица по-прежнему скрывает темнота капюшонов.

Свет старых настенных ламп испуганно мелькал, метался, словно не зная, кого бояться больше: убийц или агента. Эн осторожно изучил "жнецов", приметил кодовый замок секретной дверцы, через которую убийцы уходили в подземный тоннель. Пять призраков в балахонах смерти смотрели на Эна темными провалами вместо лиц. Они пробыли в минуте молчания, но не обнажили косы и не сдвинулись к фигуре агента ни на шаг. Сквозь секретную дверцу все пятеро покинули станцию, оставив свидетеля нетронутым.

Время еще есть.

Шевельнулась газетная куча в углу. Из-под мусора показался бродяга в драной куртке и в вязаной шапочке.

– Божья мама, – захрипел он, обращаясь к Эну. – Парень, ты можешь стать причиной моей смерти, если придешь в мое время.

Эн почувствовал под шапкой бродяги цифровую камеру, а в карманах куртки – электронные брелки, телефоны и ключи.

Бомж, выбравшись на поверхность целиком, уселся на свою газетную кучу, погрузившись в ворох бумаг по пояс, и неуклюже натянул шапочку пониже, на глаза, что получилось далеко не с первой попытки – искусственные металлические пальцы не слушались.

– Здесь был кто-то, что ли? – задался вопросом он. – Вон как пакеты разворошили.

– Чужаки часто здесь бывают? – спросил Эн.

– Чужаки? – бомж будто удивился, что агент владеет даром речи. – Не очень. Но случается. Я-то свою станцию знаю наизусть. Поезда все еще ходят. Но никто не сходит. Никто. И никто не садится... Тебе-то в какую сторону?

– К радиостанции, в центр, – не зная зачем сообщил Эн.

– А, ну тогда жди, сейчас прибудут твои вагоны, – бомж добродушно рассмеялся. – Мир не лишен иронии, верно? Система так ценит время, но вынуждена ждать поезд наравне со всеми. Ведь ты из Системы?

– У меня есть время для поездки. Оно включает ожидание поезда, – ответил Эн.

Бомж рассмеялся веселее, развалившись в куче, словно в мягком кресле, и задергав непропорционально короткими руками и ногами. Короткими? Эн "рассмотрел" бомжа повторно, определил, что на 53% руки и ноги бродяги состоят из металла и дерева.

– Сочувствую вашей потери, – кивнул Эн.

Бродяга вдруг, будто заподозрив неладное, стал угрюмым, натянул шапку еще ниже, скрыв всю верхнюю половину лица, буркнул грязное ругательство.

– Урод, – зло прибавил он, уползая обратно под газеты.

Эн пробыл в задумчивости семь минут. Затем подошел нужный поезд.

Внутри, как и на станции, оказалось почти пусто. Один человек на весь вагон. Скромно притулившись у окна, он был пойман восприятием не сразу, и Эн, погруженный в собственные мысли, не счел попутчика за объект заслуживающий отдельного внимания: человек не представлял угрозы, он лишь занимал пространство.

– Ух ты, – заговорил попутчик, когда двери закрылись и автоматический поезд тронулся, устремившись к следующей станции. – Агент Системы в "общественном транспорте"! Жизнь прожита не зря.

Эн проигнорировал данное наблюдение.

Последовавшие десять минут поездки пассажир не проронил ни звука.

Эн, несколько взволнованно внутренне, но с непроницаемым спокойствием внешне, размышлял над своими потерями времени. Мысленно он возвращался к разговору с бездомной женщиной. Через точки связи в метро агент в третий раз отправил Седому просьбу разрешить переговоры с внесистемным населением, ради имиджа и распространения Системы, но вновь не получил ответа.

Время шло, пункт назначения приближался, до нужной остановки оставались секунды. Внезапно вагон сотряс вой одинокого попутчика агента.

– Не хочу умирать! – заплакал он.

– Ваше время? – поинтересовался Эн, попытавшись таким образом успокоить человека.

Эффект получился противоположный. Попутчик забился в судороге, заметался по вагону и забил кулаками по стеклу. Вдруг упал замертво, захлебнувшись пузырящейся пеной из рта.

Двери поезда открылись. Эн помедлил мгновения, вышел.

"Много времени теряю", – расстроенно подумал он, шагая по станции не менее грязной, чем предыдущая. Здесь было столь же безлюдно, как везде. Призрачный, неосязаемый Нэ подал голос, Эн остановился от очередной неожиданности.

Нэ сказал: "Прояви сочувствие и понимание".

– К кому? – резко спросил Эн.

Ответ не последовал, но Эн действовал быстро. Он повернул кольцо до щелчка, прошелся восприятием по окрестностям.

Некто в плаще, в точно таком же плаще, который был на агенте, поднимался по лестнице на улицы города. Эн как будто увидел себя, но со спины. Свои волосы на голове, свои уши. Он видел фигуру своего роста, в своих сапогах... Знакомый плащ развевался при движении. Нэ поднялся выше, скрылся из виду. Эн поспешил следом, но никого не нашел на слабо освещенной улице.

– Чтоб тебя, – в сердцах молвил Эн. – Теряю время на призраков... На ошибку, сбой, какой-то глюк системы. Теряю нервные клетки и заряд батарей. А галлюцинация путает, бессовестно пользуется слабостью...

Здания старые, заброшенные, потрескавшиеся. Грустно и молча они взирали на агента невидящими, бессветными глазами. В пространстве клубились облака пыли. Мелкий мусор подпрыгивал, танцевал, кувыркался, радуясь, веселясь без причины. Салфетки, газеты, пластиковая посуда, объедки, обувь и дырявые перчатки.

Глухой ветер донес далекие городские шумы.

– Я найду тебя, Нэ! – пригрозил Эн пустоте района. – Слышишь? Имитатор ничтожный! От меня никто не уходил!

Эн выждал минуту, слушая, как эхо разносит слова по неживым домам. "Не поддавайся на провокации, возьми себя в руки."

Агент развернул кольцо обратно. На всякий случай проверил окрестности собственными сенсорами. Снова включил подаренный гениальным оружейником прибор. Выключил. Включил. Выключил.

– Это бессмысленно, – проворчал агент. – Нэ слишком хорош.

"Ищи, если тебе нечем заняться."

– Где же ты? – Эн удаленно исследовал дома на наличие подозрительной техники. Пусто. Ничего. Никого.

"Я не играю в прятки. Время еще есть. Но мы его теряем."

– Иди к черту, – выругался Эн.

Его путь пролегал через трущобы к цивилизованным местам, к башне радиостанции, к простым людям и к Детям Свободного Мира.

Эн зашагал быстро.

Он шел из пустоты в общество.

Лапка паука

Лапку потерял паук.

Плачущий порвался звук.

Пал неслышно в свой узор,

Как лишенный смысла взор.

Миг не выдержав с метлой,

С мягкой женской красотой,

После двух горячих губ

Пал художник-душегуб.

Спи, паук, в сетях своих.

Жизнь не стерпит вас двоих.

Ты столкнулся со стеной.

Ты безногий и немой.

В центре чувствовалась жизнь.

Сердце города продолжало упорно убеждать мертвый мир, что жизнь существует. По улицам спешили прилично одетые пешеходы. Взлетали и садились машины. Со стороны таверны доносились звуки веселья. Подмигивали вывески. Светились окна госпиталя и площадки на вышке радио.

Вокруг госпиталя собралась кучка бродяг. С вышки на город взирали Дети Свободного Мира.

Центр был частью Системы, тут многие проводили время, выделенное Системой для отдыха.

Центр также считался одним из престижных районов. Люди в таких районах могли позволить себе тратить время, его у них было много. "Скороспелы", лишенные перспектив, рано попадали в трущобы, часто вовсе отказывались от работы и присоединялись к Детям.

"Три... Два... Один!..." Веселье в таверне не умолкало. Отмечали чей-то День смерти, возможно сразу несколько одновременно. Свой уход каждый волен выбрать сам, и многие, кто успел закрыть долги перед Системой, предпочитали уйти с помпой, с шумом, плясками, праздником для оставшихся в живых, под музыку, в теплых объятиях или даже экстремальными способами. Лишь бы подальше от "косы".

Рядом с таверной, игнорируя праздник, вокруг площадки для транспорта бродил прохожий. Он махал руками и бросался на машины, которые приближались к земле, выкрикивая: "Ну давайте! Раздавите же меня! Слабаки!" Машины аккуратно объезжали и облетали ненормального, пока солдаты из СООП не забрали сумасшедшего с улицы.

– Только время теряет, – проворчал свидетель сцены, гражданин респектабельного вида. Затем он сам суетливо собрался, спохватившись, и побежал вдоль заполненной людьми улицы.

Эн чувствовал, как мелькающие всюду электронные объекты вгоняют сознание в сон. Мысли путались. Сенсоры устали после многократного использования кольца. Агент старался не терять счет времени, постоянно сверяясь с внутренними часами.

Он шел сквозь толпу, улавливал рекламные клипы и агитационные программы, чувствовал перемещения деловых людей и движение транспорта.

На одном из перекрестков в паутине городских улиц браслет Эна уловил специфический запах. Сочетание душистых цветов и трав. Запах быстро распался на отдельные составляющие, потребовав некоторых усилий, чтобы определить источник. Пока мозг Эна выполнял необходимые операции, очки отметили объект. Объект двигался в сторону городского госпиталя.

Эн попытался выделить из всех звуков шаги по уличному покрытию, чтобы проанализировать походку объекта. В сером тумане действительности он старался разобрать отдельные цвета. "Словно сон. Надо проснуться", – подумал Эн. Пальцы уже сами собой развернули кольцо.

Окружающее пространство мгновенно заполонили значительно более детализированные люди. Работники Системы не теряли времени даром, даже когда дело касалось отдыха. Эна смутило волнение. Он теперь не так хорошо разбирал запах, который заинтересовал браслет. Но четко увидел объект-источник, скрывающийся в парадных дверях госпиталя.

"Это совсем не умно", – подумал Эн, последовав за увиденной девушкой. Никогда ранее он не чувствовал ничего подобного. Совершенно незнакомая, необъяснимая и невыразимая комбинация из ощущений, переданных всеми имплантами одновременно.

"Стоило выйти в город, и такое сразу", – пробормотал Эн, пообещав себе расшифровать комбинацию при первой же возможности и заранее определив под это дополнительные ресурсы организма.

В белой приемной с одинокими охранниками, парой бродяг на диване и одной секретаршей за столом, Эн догнал девушку, торопливо молвив:

– Я могу занять ваше время?

"Бестактность", – предупредила тревожная мысль.

– Несколько секунд, – согласилась она.

К таинственной комбинации добавился голос. Эн запнулся, запуская процесс расшифровки заново. Затем вспомнив, что драгоценные секунды уходят, быстро спросил:

– Далеко ли вышка радио, занятая Детьми? – постучал пальцем по краю темных очков, ответив на немой вопрос, почему сам не видит вышку издалека.

– От входа в госпиталь налево до арки и далее к первому же зданию, – она хмуро поджала губы. – Не сворачивайте и не промахнетесь. Будьте осторожны, там много вооруженных людей и бандитов, вас могут покалечить. И... – девушка уподобилась темному небу, – ...в следующий раз спросите у любого солдата СООП.

– Прошу прощения, – искренне сожалел Эн. – Я подумал...

– У вас много свободного времени, чтобы думать? – она так и не улыбнулась.

Эн вернул кольцо в прежнее положение и вновь почувствовал навалившуюся усталость.

Девушка удалялась в лабиринт белых коридоров.

– Простите, – позвал ее снова Эн, прислушиваясь к уникальным ощущениям.

– Что-то еще? – голос вернулся во всех красках каждого отдельного звука. Пробежавшие в пространстве волны придали комбинации новый смысл и убили последние надежды на расшифровку тайны.

– Спасибо, – сказал Эн, запоминая комбинацию, отдельные элементы шифра и подробный анализ каждого из ощущений. Он выделил под тайну дополнительное место в своей памяти.

А девушка тем временем покинула "зону видимости".

– Они говорят, это все гены, – заговорил пожилой мужчина, сидящий на диване.

– Да? – отозвался его собеседник, другой мужчина, в кепке, в куртке и в мятых джинсах.

– Есть ген программирующий твою смерть, – пояснил первый.

– А как быть со случайностями?

– В том и дело, что все не случайно. Если все действуют в соответствии со своими программами-генами и согласно тому, как их воспитали обладатели других генов, то получается одна огромная система. Кирпич на тебя упадет не случайно, а из-за той программы, по которой ты пошел в тот день на ту улицу, и из-за того строителя, который поместил кирпич на крышу.

– А как же природа? – не сдавался человек в кепке.

– Какая природа?

– Ветер, подувший на кирпич, стихийные бедствия, трава под ногами...?

– Это все тоже в системе. Система настолько велика и сложна, да не будем лукавить, запутана, что увидеть все детали попросту невозможно. Но объяснить знание смерти нетрудно. К примеру, если на тебя падает кирпич... – пожилой мужчина осекся, нарвавшись на негодование собеседника:

– Прекращай все примерять на меня!

Эн определил нахождение ближайшей уборной, воспользовавшись чертежами госпиталя, поступившими со спутника. По карте он добрался до мужского туалета, убедился в отсутствии посторонних, прислушался к журчанию воды, снял плащ, оставив его на столике у раковины, и закатал правый рукав тонкой кофты. На уровне предплечной мышцы находилось отделение для батареек. Эн вынул использованные батарейки и вставил новые, выбросив старые в мусорное ведро. Расправил рукав, надел плащ.

Подумал, что неплохо бы увидеть себя в зеркале.

По телу уже распределялись свежие силы, усталость отступила, а разум обострился.

"Вышка. Радио. Дети."

Эн медлил еще три мгновения. Затем развернул кольцо...

Человек в зеркале выделялся серой, неживой кожей. Темные очки, выбритый подбородок и черные волосы, не слишком остриженные, но и не мешающие голове с ушами. Кофта цвета лакированного шкафа. Расстегнутый длинный плащ до лодыжек, при этом совсем не по размеру в талии и в плечах. Поднятый воротник, рукава с медными пуговицами, на каждой из которых стояла марка мастера-портного. Ремень с черной, неблестящей пряжкой, черные штаны и сапоги, удобные для ног.

Из кармана плаща Эн достал маленькие перчатки.

Он не выглядел оригинально.

Эн находил себя стереотипным и банальным для агента Системы.

Даже Нож казался колоритнее.

Лицо Эна не двигалось и не дышало. Подсохшие белые губы не слипались и не растягивались в улыбке. Эн всегда считал, что способен улыбаться, и мог поклясться, что улыбался не так давно. Но когда он попробовал перед зеркалом, у него не получилось.

Время еще есть.

Приоткрылась белая дверь, в помещение заглянул работник с тележкой и роботами.

– О, прошу прощения, – смутился он. – Но туалет не работает.

Эн повернул невидящую голову в сторону работника. Он заметил, что вода течет из-под кабинок. Один из механических уборщиков остановился около таблички-предупреждения о поломке. Из тележки торчит множество инструментов для ремонта и набор разнообразных насадок для роботов.

"Позор, Эн. Ты бы еще в женский туалет заглянул."

– Извините, но я попросил бы вас... – продолжил работник, переводя взгляд на неисправный бачок, бьющий фонтаном в стену, – ...освободить помещение... – когда взгляд работника вернулся, у зеркала он не нашел никого.

Эн выключил кольцо, подкорректировал программу уборщиков в сторону повышенной тщательности. Ноги и мысли завели его на лестничную площадку. Эн собирался вернуться в приемную, но уловил повышенное количество электронных приспособлений, предназначенных для взлома, на молодом человеке, сидящем на подоконнике.

Человек созерцал медленно тянущийся поток наземных машин.

– Вот это пробка! – радостно сообщил он, явно обращаясь к Эну.

– Вы не теряете время? – поинтересовался агент.

– Нет, ты посмотри на их тормоза! – парень откровенно восхищался зрелищем.

Бросив взгляд на Эна, он несколько поутих, но не оставил своего занятия.

– Я не в Системе, – ответил наблюдатель.

– Вы на лечении? – уточнил Эн.

– Ну что вы, господин, – уважительно и осторожно молвил парень. – Далеко не все в госпитале лечатся. Спросите Вопроса.

– О чем? – не понял Эн.

– Не о чем. Кого. Вопроса, – пояснил парень с гордостью. – Это я.

Эн почувствовал медленное движение транспорта. Затем его восприятие вернулось к собеседнику.

– Ты здесь, наверное, всех знаешь. Никогда не встречал девушку со специфическим запахом?

Парень заметно повеселел, но продолжал созерцание "пробки".

– Добрый господин, я вас прекрасно понимаю, но любая девушка обладает собственным, неповторимым запахом.

Эн обратился к части шифра, поступившей от обонятельных сенсоров.

– 0.4 жасмина, 0.01 осенней малины...

– Оу, оу, оу! – хохоча, остановил его Вопрос. – Простые внесистемные смертные ориентируются гораздо проще. Ощущениями и чувствами, если позволите.

Эн оказался в растерянности.

– Вот если бы вы показали мне ее фотографию или дали примерное описание...

Эн молчал двенадцать секунд.

– Слишком красивая для моих глаз, – наконец сказал он.

– Это точно, добрый господин, – смеясь, согласился Вопрос и продолжил липнуть к оконному стеклу. – Это точно, – он вдруг проявил неуважение: – Я премного извиняюсь за свою внесистемную невежественность, но не теряет ли добрый господин время?

Эн проверил счет собеседника, но не нашел никаких данных. Тогда он бросил монетку далеко не последнего достоинства в сторону окна, и парень, не глядя, поймал ее ловкой рукой.

– Я трачу минуты личной жизни, – сказал Эн.

– Конечно, добрый господин, – заулыбался Вопрос. – Все имеют право на личную жизнь.

Эн недолго постоял, подумав, что, может, получив деньги, мальчишка займется чем-нибудь полезным для общества, но Вопрос, приговаривая "Вот так пробка", так и не отлип от окна, с головой погрузившись в любование ползущей колонны из машин.

Агент поспешил покинуть белые стены.

На улице разговаривали двое бродяг.

– Отчего больницу назвали "Паучьей лапой"? – спросил один.

– А кто сейчас вспомнит. Или болезнь такая, или способ лечения, – не задумываясь, ответил другой.

– – –

"...Трудно поверить, но я помню времена, когда медицина не сводилась к одним "припаркам" и психотерапии. Согласен, нелегко поддерживать и применять сложные, комплексные знания по сохранению жизни, когда ни одну жизнь сохранить нельзя. Пациент либо скончается, либо выживет. В любом случае итог не зависит от действий человека. Но вот что меня смущает... Люди перестали заботиться о себе и друг о друге. Как это отразится в дальней перспективе, на картине в целом? Новые жизни все короче, а дни массового исхода наступают все чаще. Как помнишь, Седой тоже беспокоился на сей счет... Могут ли данные явления быть связаны? Люди не способны повлиять на свои даты, это так. Но они могут создать условия более благоприятные для следующего поколения. Глядишь, тогда оно и проживет дольше..."

Закоулки

По закоулкам бродили тени.

Тьма растекалась по дворам, выползала из щелей, подворотен, подвалов. Она обволакивала воздух, липла к обшарпанным стенам и приглашающе распахивалась перед бродягами, как дешевая проститутка. В отдельных углах тьма пузырилась. Скрывала грязь и мусор или, напротив, разбрасывала их по всей улице. Здесь можно было ожидать встречу со смертью. Но смерти не было в липкой тьме. В ней была безысходность.

Путь завел Эна в сторону от центра. Мусор хрустел под ногами. Тьма, казалось, должна была поглотить агента, – одежда уже сливалась с темнотой, – но липкий туман отступал перед Эном.

Звуки шумных кварталов удалялись, превращались в неразборчивое завывание. Накатила тишина. Но спустя секунды ее прогнал стук баскетбольного мяча.

На площадке для игры в баскетбол три беспризорных паренька перебрасывали мяч друг другу, пытались попасть им в едва видимую в темноте корзину.

Эн не знал, что они здесь делают. Возможно, использовали время для отдыха.

К прыжкам мяча присоединился стук каблуков по асфальтированному покрытию улицы.

Пока Эн размышлял над стечением обстоятельств, липкий туман у игровой площадки сцепился в единый комок. Тьма напряглась, завыла, собираясь родить. Разбежались перепуганные игроки, а перед идущей по улице девушкой из темноты вывалилось грязное размытое существо.

– Здравствуй, Красная Шапочка, – прошипел монстр, подхватывая выпавший из рукава нож.

В лохмотьях, наполовину слившихся с тьмой, едва угадывался человек.

– Стоять! – моментально среагировал Эн.

Но порождение тьмы успело схватить девушку за руку, притянуть к себе и подставить нож к тонкой шее, прикрывшись женским телом от агента. Упала на землю скромная дамская сумочка.

– Кто не спрятался во тьме? – прошипел монстр.

– Отпусти ее, – приказал Эн.

Монстр причмокнул, обнюхав волосы скулящей девчонки.

– Не ее время, – сообщил агент.

– Я знаю, – подтвердил монстр. – Я просто хочу ее порезать. Можно долго жить без многих органов и частей тела.

– Отпускай, – повторил Эн.

Монстр прижал девчонку к себе. Девчонка плакала и билась в истерике. Эн еще никогда не улавливал подобного ужаса в такой несложной и нередкой ситуации. "Дорожит своей красотой", – предположил агент.

Лезвие в руке монстра заскользило по нежной шее вверх-вниз, едва касаясь кожи.

– Я ее побрею, я ее побрею, – приговаривал монстр.

Девчонка рыдала и тряслась.

– А ты молчи, – пригрозил ей насильник, – пока взрослые разговаривают.

– Отпускай, – Эн сделал последнее предупреждение.

Тело в руках твари дернулось трижды и вдруг замерло. Девчонка затихла, обмякла. Монстр определился сенсорами как шокированный, растерянный. Он убрал лезвие, выронил девушку, отстранился от неподвижного тела.

– Тьма, мужик, ты меня обманул, – не мог поверить монстр. – Ты обманщик! Грязный обманщик! – закричал он на Эна голосом полным смертельной обиды. Сбежал, затерявшись в закоулках.

Эн был немало удивлен. Отметил текущее время. Осторожно присел рядом с телом и попытался почувствовать признаки жизни. После трех неудачных попыток уловить пульс, обыскал тело, нащупал упавшую рядом сумочку и вытряхнул ее содержимое. В куче бесполезных игрушек, косметики и украшений Эн нашел удостоверение, получил с него данные, передал их в архив.

В четвертый раз проверил тело на признаки жизни.

"Мистически странное стечение обстоятельств", – подумал Эн.

Ответ из архива поступил на удивление быстро. В нем содержалось точное время смерти девушки.

Эн понял, что озадачен и стоит перед интересным выбором.

Дата смерти девушки не соответствовала текущему моменту.

Агент произвел еще несколько проверок, убедился, что удостоверение подлинное и действительно принадлежит телу перед ним.

"Нельзя терять время. Решайся. Ты знаешь, что нужно делать. Техники "первой помощи" из старого времени. Не говори мне, что стер их из памяти тоже."

Эн извлек одну из своих батарей, подал с нее напряжение для создания разряда. Разряд запустил сердце девушки, и труп ожил. Незнакомка зашевелилась. Агент спешно собрал выпавшие из сумочки вещи обратно. Девушка простонала, приподнялась и громко завизжала.

– Успокойтесь, прошу вас, – попросил Эн. – Все с вами в порядке.

– Грабитель и насильник! – кричала она.

– Я должен был убедиться, что вы живы, – безуспешно объяснял агент.

– Шарясь по моей сумке?!

Эн отдал сумочку, незнакомка вырвала ее, чуть не оставив агента без руки.

– Я должен был убедиться... – Эн подумал, что любые оправдания бесполезны. – Не почувствовал признаки жизни...

– У меня слабые сосуды, хам! – сплюнула она, удаляясь.

...И, похоже, создал парадокс.

Эн прислушался к вновь воцарившейся тишине.

"Должен перестать терять время", – в который раз наказал он себе.

И тем не менее далеко не сразу Эн отправился к радиовышке, обдумывая только что случившееся. Система знала, что он будет здесь и окажет "первую помощь", хотя подобные техники не практиковали со времен старого времени? Он настолько предсказуем? Или в архив закралась ошибка? Невозможно. В архивах не бывает ошибок.

Он вдруг понял, что сунул удостоверение девчонки в карман. Данный факт несознательной, но кражи расстроил Эна сильнее, чем все неудачные события прошедших часов.

– Кого-то ищите, агент?

Эн не заметил подошедшего солдата СООП. Поспешил вынуть руку из кармана и развернуться к военному как ни в чем не бывало.

– Я... заблудился, – ответил Эн.

– Заблудились? – переспросил солдат пораженно.

– У меня есть время, – предупредил Эн. – Но все же не хотелось бы терять его попусту.

Солдат остановился в двух метрах. Эн уловил смесь из подозрений и уважения.

– Вы здесь из-за Детей? – осторожно уточнил сотрудник СООП.

Эн кивнул.

– Пойдемте. Вышка там.

Эн послушно последовал за добровольным проводником. Они вернулись в центр, миновали госпиталь, арку и охранников из СООП. Охранники дружно приветствовали Эна, кивнули своему сослуживцу. Эн понимал, что история о заблудившемся агенте теперь надолго уйдет в солдатские байки, обрастет подробностями и разлетится по Системе, регулярно занимая чье-нибудь время для отдыха.

Эн сжал челюсти с досады, но продолжил путь.

– Ты мог бы меня не провожать так далеко, – осторожно заметил он.

– Я работаю на Систему, – гордо объявил проводник. Эн почувствовал в голосе интонации человека, испытывающего легкое удовольствие. Солдат пользовался возможностью увильнуть от основных обязанностей.

Появление в "зоне видимости" вышки ознаменовали звуки "Разложения баллады". По мере приближения они усиливались, свободно разбегаясь по всему оцепленному войсками СООП району.

I

"Проснись, пора", кричит душа."Беда трясет наш мир.

Мы разобьем врагов до сна и славный справим пир.

Мы чашу крови перельем в стеклянный наш сосуд.

Всех перебьем, потом уснем, но проведем свой суд."

Поднялся воин, теплый склеп покинул на всю ночь.

И был он слеп, но тьма – жена, а тень – родная дочь.

Они глаза его да слух.

Вдали на башенных часах

Ударило не меньше двух. Залаял кто-то в небесах.

Бредет мертвец да тащит меч, как двухметровый зуб.

А неразборчивая речь течет с подгнивших губ.

"Убей!" – звучит в пустой главе."Найди своих врагов.

Тела их закопай в земле, избавься от оков."

Взвыл воин, белою рукой лохмотья разорвал,

Оскалился улыбкой злой, к ограде побежал.

Поднял с трудом огромный меч, рыча как старый пес,

И, словно гору сбросил с плеч, ворота с шумом снес.

Уж с неба сыпется вода, мнет городской песок.

Походкой жизни смерть идет, все с пятки на носок.

Труп вышел на тропу войны вернуть утерянные сны.

Он горбится. С душой разлад. Был гроб немного тесноват.

II

Проходит время, и в часах гонг трижды прозвучал.

Все лает туча в небесах, а город заскучал.

III

Идет мертвец, бредет мертвец,

Мертвецки бледен он лицом.

Врагам его пришел конец:

Дождались встречи с мертвецом.

Стучит сухой рукой в окно.

Звучит стекло, трясется дом,

Дрожит-дрожит гнилое дно,

Хозяин ждет, сжимая лом.

На гостя из угла, из тьмы

Он пал и на пол повалил,

Зажал, как узника тюрьмы,

И ломом череп проломил.

Но труп поднялся, словно рок,

Поправил полглавы,

Порвал врагу весь правый бок,

Упившись силой тьмы.

И жертва вздрогнула, упал

На пол хозяйский лом.

Труп с грустью кости подобрал

И медленно покинул дом.

Снаружи ждал его костер,

Кольцо диких зверей.

Лицо свое мертвец обтер

Да бросил всех людей.

Вот павший воин под огнем

Душой отходит ввысь.

И ветер воет за окном:

"Проснись, проснись, проснись..."

Эн жестом остановил сопровождающего.

– Дальше я сам, – сказал агент.

– – –

"...Беда в том, что человек – эгоист. Вся его деятельность направлена на извлечение личной выгоды. О, нет, я вовсе не осуждаю... Это нормально для любой формы жизни. Даже детей своих люди видят прежде всего как "продолжение себя любимого", как возможность передать гены в будущее, сохранить род. Поэтому когда точно знают, что дети их не переживут, способны бросить чадо на произвол судьбы, чтобы заняться чем-нибудь... практичным. Созданием и сохранением более надежного наследия. Такого как Система, например..."

Радио свободы

"Мир вечен, смертен человек". Так всегда говорили вам, и эту фразу многие сделали своим девизом. Не менее часто все мы слышим "Время еще есть" и "Ты не можешь умереть раньше срока, поэтому должен работать в Системе с максимальной эффективностью". Но давайте спросим себя, много ли правды в этих словах? Так ли вечен загнивающий мир? Так ли много у человека драгоценного времени? И много ли пользы от Системы? Насколько она сама эффективна?

Все эти лозунги призваны промывать наши мозги и подчинять воле Системы. Не Система дарует нам жизнь, и не она ее отнимает. Человек свободен распоряжаться своим временем. Слишком мало минут даровано нам, чтобы тратить их ради невидимого руководства, нагло именующего себя нашими "покровителями".

Взгляните в окно. Выйдите в парк. Повсюду бездомные и безработные. Ваши братья. Система не дала им ничего, кроме горя, тоски, жалкого существования, безвольного ожидания смерти. Быть может, вы сами в числе тех обреченных. Вы считаете дни и часы оставшиеся вам. Вы питаетесь отбросами или корчитесь от голода. Система не помогла вам с жильем, не накормила и не одела вас. По какому праву она требует ваше время? Почему эти "покровители" из Системы думают, что имеют право расписывать наши жизни по минутам?

Система унижает нас. Она унижает прежде всего постоянным напоминанием о нашей смертности. Она говорит "Человек смертен", но подразумевает "Вы – ничтожество". Она говорит "Мир вечен", но подразумевает "Система вечна". Она будет жить и жиреть за счет наших жизней, за счет нашего времени, а ее лидеры проведут свои дни в веселье и довольствии, как паразиты, потребляющие результаты чужого, нашего труда.

Система унижает нас отрядами СООП, больницами и имплантами, законами и ограничениями.

Братья-солдаты! Вы зоветесь Службой Охраны Общественного Порядка, но подумайте, обществу ли служите вы на самом деле? Порядок ли поддерживаете? Вы – левая рука Системы. Система дала вам форму и оружие, но отобрала свободу. Вы безвольно попустительствуете тому хаосу, что царит за пределами Системы, а Система, как видим мы в любом окне и в любом парке, контролирует и принимает только тех, кто нужен ей. Система не станет бороться с Хаосом, потому что жирующие "покровители" не хотят и не стремятся обеспечить счастье для всех.

Так Порядку ли служите вы, братья-солдаты?

Задумываетесь ли вы, сгоняя в тюрьмы своих родных и бездомных бродяг, по какому праву Система лишает их свободы и времени?

Почему заключенные должны умирать в безумии и в неволе, вместо того чтобы наслаждаться крохами своего времени?

Мы должны бродяжничать, содержаться в тюрьме или работать в Системе, – вот весь выбор, предложенный авторами закона. Где истинное покровительство и защита?

Вы сомневаетесь в этих словах? Тогда спросите свою Систему, почему распоясалась "Заточенная коса"? Почему мы должны жить в страхе, в отчаянии, в безумии, страдать все наше недолгое время, а умирать в муках, от болевого шока и кошмара сумасшествия? Ответ на поверхности, братья. Потому что Система унижает человеческий разум.

Система уверена, что за ее пределами невозможна разумная цивилизованная жизнь. Система эгоистична и самолюбива. Она считает, что ее агенты, изуродованные имплантами болванчики, умнее и мудрее любого внесистемного человека. Агенты, эти клоуны с колокольчиками в головах, ведут себя как ваши хозяева. В них впечатаны, вживлены грязные механизмы, умерщвляющие их клетки, убивающие их мозг. Они умирают как люди, но живут как нелюди. Ничего человеческого в них не осталось, они не чувствуют жизнь и не наслаждаются жизнью, они могут лишь причинять боль, страдания, лишать свободы нормальных людей.

Снимите маски с садистов из "Заточенной косы", – вы увидите тех же агентов Системы. Так Система заботится о нашем будущем, о нашем счастье и о нашей смерти. Она использует, насилует и пытает нас, издевается над нами, отбирает наше время и даже наш выбор способа ухода из жизни.

Система унижает и разрушает не только разум, но и душу.

Почему все музеи и библиотеки, почему все сетевые базы знаний исключительно для состоящих в Системе? Почему на улице столько мусора и грязи? Почему Система не способна защитить наших женщин и детей от душевных и физических страданий?

Почему борется с одними наркотиками и совсем не борется с другими?

Вы, уж что скрывать, хорошо знакомы с ЖЗР. И достаточно слышали о "Снеге", причине смерти бродяг. "Снег" чумой убивает наших детей. Рождаясь для смерти от "Снега", наши дети не могут попасть в Систему. В Системе нет "Снега", но ЖЗР лишает работоспособности и воли к жизни, поэтому Система активно борется с ЖЗР, а "Снег" предпочитает не замечать, игнорируя страдания окружающих.

Вот вам еще один факт жирования "покровителей"!

Не сгибайтесь под тоннами белой заразы, ибо ваше спасение близко.

Вступайте в ряды Детей Свободного Мира!

Мы защитим вас от "Снега", боли и "Заточенной косы".

Мы построим свое общество, с равными правами и обязанностями. Мы насладимся подлинной свободой, свободой выбора, удовольствием и полнотой жизни.

Перед гибелью мира, на закате мира, мы отпразднуем мгновения своей свободы на руинах достижений человечества.

Вспомним, что дух Детей не сломить ни жирующей Системе, ни несправедливой судьбе...

– – –

С грохотом распахнулась дверь. Голос, вещавший по радио, прервался. Люди у микрофонов, динамиков и наушников испуганно оглянулись.

В дверном проеме стоял голый по пояс мужчина с татуировкой дракона на теле.

– Неплохая речь. Вдохновляет на борьбу. Но финал как приглашение на загородную вечеринку. Не солидно, – прокомментировал он. – На вашем месте я бы еще поработал над концовкой.

Дети дружно сорвались с мест. С кресел и со столов. Уронив большую часть коммуникационных приборов.

Они вскинули автоматы, целясь в незнакомца. Осторожно наблюдая за его реакцией, не торопясь пока предпринимать ответные действия.

Незнакомец же улыбнулся до самых ушей и медленно растворился в воздухе, разбившись на отдельные составляющие, раздробившись до состояния крошки, пыли и в конце концов перестав восприниматься глазом.

Дети продолжали целиться в пустоту еще минуту.

В дверной проем заглянул Эн.

Эн не ожидал, что в него сразу будут целиться, но сохранил спокойствие.

– Агент Системы, для расследования ситуации и поиска компромиссов, – начал заготовленную речь он, но был грубо прерван басом одного из Детей:

– Дядя, помолчи.

Часть Детей разошлись по помещению, скользя взглядами и точками лазерных прицелов по углам, технике, мебели и стенам.

– Нарушитель? – с пониманием предположил Эн. – Я почувствовал нечто, пока поднимался.

– Молчи, – шыкнул на него тот же террорист.

Подпрыгнул компактный аппарат звукозаписи. Дети изрешетили его несколькими очередями. Аппарат упал. Вооруженные люди с осторожностью осмотрелись вновь.

– Думаю, вам пора, пока целы, – мудро заметил Эн, отступив в сторону, чтобы не загораживать проход.

Дети медлили пару секунд. Но потом действительно поспешили покинуть помещение.

За последним вышедшим террористом Эн закрыл дверь. Он был уверен, что закрытая дверь не остановит Дракона, но хотел подчеркнуть атмосферу приватной беседы.

Дракон не замедлил материализоваться в углу, под потолком. Растопырив руки и ноги, он оставался наверху, с интересом наблюдая за агентом.

– Помог нам, да? – невозмутимо констатировал Эн.

Дракон улыбнулся еще шире, чем раньше, хотя казалось, подобное попросту невозможно физически.

– Теперь башня надолго перейдет под охрану Системы, – объяснил свои мотивы он.

– И что? – Эн не понял мотивов.

– Никаких посторонних, одни беспечные сооповцы.

С этими словами Дракон снова разлетелся по пространству и более не появлялся.

Три минуты Эн чувствовал движение подозрительных молекул. Мог поклясться, что вместе с отдельными молекулами воздуха они просачиваются под дверь.

Концентрация Дракона в помещении оказалась достаточно сильной. Лишь полностью слепой, во всех смыслах слова, человек мог не почувствовать его сразу. И вместе с тем, только Эн, являющийся тем слепым, мог понять, что Дракон вообще был здесь. Что сейчас он улетает. Облаком проникает сквозь стену башни. Летит на восток над городом.

Эн выждал еще минуту.

Развернулся, открыл дверь и спустился на улицы. Пора сообщить СООП хорошие новости.

– – –

"...Отсюда существующий круг лидеров, состоящий сплошь из стариков. Они знают свои сроки, а также сроки всех остальных, это делает их неуязвимыми, дает им власть, неограниченный контроль над обществом, возможность вести свою игру. У них больше ресурсов, больше комфорта, нет страха "не успеть, потерять все и встретить смерть в нищете, всего раз неудачно споткнувшись". Они договариваются друг с другом, возвеличивают элиту с такими же долгими жизнями, что позволяет им с уверенностью смотреть в завтрашний день. Для остальных – всегда есть "верь в Систему" и "работай с максимальной эффективностью". Кого волнует, что ты там успеешь за ночь, если утром ты умрешь. Занять "теплое место" нереально, без хорошего срока и, как следствие, крепких связей... Однако, разве было бы не справедливо, будь шансы действительно равны, будь власть чуть скромнее в запросах, будь распределение рабочих мест и средств зависимым от талантов, а не от отпущенного срока?"

"Но я увлекся, прости. Никогда не любил политику..."

Дин

Дин не ожидала наткнуться на коллегу здесь, в баре "Осмос". Нож сидел за стойкой, тихо, как изваяние. Отстраненный, с отсутствующим, холодным взглядом. Пил он, конечно, минеральную воду – частично опустевший стакан замер в неподвижной руке.

Что он делает тут? Ведь не может быть, что теряет время...

– Эй! – она окликнула. Нож ее заметил, судя по едва уловимому движению зрачков.

Время было, Дин присела рядом, буквально на несколько минут. Заказала себе "холодный кофе" через автомат напротив:

– Как так получилось, что ты стынешь тут, пока "жнецы" громят парк, а Дети ведут запрещенное радиовещание?

Нож выпрямился, поправив осанку, расправив плечи. Плащ зашелестел. Рука сжала полупустой стакан.

– Новичок в первый же свой день отдувается за всех, – продолжила Дин.

– Вот и посмотрим как справится, – Нож подал голос и даже отпил воду. Наблюдать его не в бою, в относительно расслабленной бытовой обстановке, было крайне... непривычно. Дин поежилась.

– Я слышала, он успел заблудиться в центре.

– Что ты хочешь – он слепой. Никакие импланты это не изменят.

Дин отметила, в голосе Ножа мелькнула нотка превосходства.

– Слепой и заторможенный до кучи, – она решила поддержать линию. – Что думаешь о нем теперь, встретившись лицом к лицу?

– Это ничего не меняет, – Нож поставил стакан на стойку, пожалуй, слишком резко. – Пусть сделает первый ход. Тогда и посмотрим.

– А-а... – до Дин начало доходить. – Ты поэтому предоставил его самому себе? По-прежнему считаешь, что он здесь со скрытой целью?

Нож не ответил, но ответ и не требовался.

– И – что? – он... – Дин развела руками, затем приняла у автомата заказанный ранее кофе... – какое-то "секретное оружие" Седого, поэтому его перевели к нам...? Седой собирает союзников?

Агент качнул головой, мол, "говори еще громче".

– Ой, да ладно! – "заговоры" ее всегда только смешили. – Ни для кого не секрет, что ты "подсиживаешь" начальника. Весь корпус в курсе, и всем предсказуемо плевать. Расслабься. Люди пойдут за тобой, даже если ты подвинешь его сегодня, не дожидаясь. Ты слишком хорош... – Нож никак не отреагировал на комплимент, но Дин продолжила: – ...А он слишком стар. Раз до сих пор не в совете, значит ждать от него уже нечего. Все это понимают. В том числе он сам... – пригубив кофе, добавила: – Если есть в твоих "подозрениях" рациональное зерно, оно кроется тут, а не в "шпионах Хаоса", которые у тебя повсюду...

– Дин... – спокойный, но строгий голос остановил ее на минуту. Нож жестом дал понять, что развивать тему не следует. Не вслух.

– Не думал, что всему есть простое объяснение? – она заговорила на полтона тише. – Седой держится за насиженное место всеми руками и ногами, а Эн – его протеже, которому он хочет передать бразды правления, когда придет время. А? – залпом допила кофе. – Ты подумай. На досуге. Сразу все встанет на свои места.

Повисла пауза. Дин оглянулась. Неужели опаздывает? Сочла, что остается время для продолжения дружеской беседы:

– Что за название такое – "Осмос"? Думаешь, там была буква "К", и она отвалилась? – помедлила... – Как сестра?

Нож вздохнул. Беседа явно была ему неприятна.

– Ты знаешь. Зачем спрашиваешь каждый раз?

– Ну, мало ли...

– Она в коме, Дин. Ничего не изменилось.

– Всякое случается.

– Если что-то изменится, неужели я не сообщу?

– Кто тебя знает... – свести к шутке упорно не получалось. Дин начала жалеть, что бросила пить. Впрочем, в рабочие часы алкоголь запрещен при любом раскладе. – Пока есть время, есть надежда, – ей показалось, что удалось подобрать нужные слова, но Нож остался непроницаемым.

У Дин не было близких родственников, поэтому она не могла сказать, что понимает каково это. Все эти "кровные узы"... Та еще загадка... Когда подруга родила ребенка с мизерным сроком, Дин была рядом, как положено, служила "опорой", "поддержкой", "жилеткой", честно исполняя социальный долг. Она оставалась рядом и после его смерти, но в конечном счете потеряла интерес, перестав отвлекаться от работы и решив посвятить свободное время себе.

Вот поэтому у нее самой никогда не будет детей.

Волю к жизни подруга утратила задолго до ухода младенца, одновременно из их встреч выветрился всяческий смысл. С ней попросту перестало быть весело.

Дин надеялась, что с коллегой не получится также. Ей были дороги их отношения.

Смерть есть смерть. У каждого свой срок. Переживать не за свою судьбу – пустая трата времени. Ему ли не знать. Но Нож терял объективность, когда дело касалось сестры. Он мало говорил, как обычно, но Дин чувствовала – что-то не так.

Чего он мучает себя, она же живая. Лежит себе, есть-пить не просит. Это им надо работать каждый день.

По внутренней связи поступил официальный рапорт СООП. Дин присвистнула.

– Получила? – заметил в свою очередь Нож, возвращая пустой стакан в автомат, поднимаясь.

– Дети покидают вышку и сдаются, я все правильно поняла? – было трудно поверить. – Просидели весь захват? – Дин рассмеялась. – Вот тебе и новичок! Черт, надеюсь, нам не влетит... – вставать вслед за коллегой она, впрочем, не спешила. – Ну, хоть вышка цела...

– Хм? – Нож не понял, в чем тут заключался юмор.

– Иди, я тебя догоню.

Он остановился, заподозрив неладное.

– Дин... – прозвучало достаточно строго, но Дин в ответ только отмахнулась. – Дин, ты опять за старое? Стоило догадаться, что ты здесь не случайно...

– Эй, тут у меня "неотложка", сам понимаешь... А там уже все порешали без нас. Тебя одного будет более чем достаточно.

Ей показалось, что в глазах Ножа мелькнуло... отвращение? Испортит сейчас весь настрой...

– Иди, говорю! Время не ждет! Мне это нужно. Не тебя Ночнов допрашивал полчаса...

Нож не ответил. Молча вышел, едва не столкнувшись с растерянным молодым человеком, который только заглянул в бар. Парень остановился, взволновано, нерешительно, очевидно не имея понятия, что делать дальше.

– Ну, наконец-то, – Дин зашипела с предвкушением, бросилась к посетителю, схватив его за руку и потащив за собой. – Опаздываешь? Серьезно? – укорила она. – Идем скорее... Сколько тебе осталось? – она сверилась с внутренними часами.

Парень что-то промямлил, пока Дин вела в пустой туалет, где толкнула его в открытую кабинку. Закрыв дверь, повернув защелку, принялась срывать с него одежду, без прелюдий и пустой болтовни, спешно расстегивать молнию на своих обтягивающих штанах, торопливо избавляться от мешающей обуви. Он быстро вспотел, жадно хватал воздух ртом, спиной прижавшись к холодному кафелю. Дин буквально запрыгнула на него, ноги уперлись в стенки кабинки. Руки его, сперва с легким стеснением, но все увереннее сжимали ее голый зад.

– М-м? – промурлыкала она. – Да?

– Да... – вырвался его вздох.

И в тот же миг мелькнуло лезвие, которым Дин полоснула парня по горлу. Она продолжила висеть на нем, пока он сдавленно хрипел, захлебывался кровью, – ловила брызги ртом, запрокинув голову, облизывала губы. Ее трясло от оргазма.

В припадке, с тихими стонами, скуля от накатившего удовольствия, нанесла еще удар и еще... Вогнав нож по самую рукоять в крепкое, молодое, горячее тело.

Постепенно тело ослабло, обмякло, опустилось на закрытую крышку унитаза. Дин пришлось слезть с него, поморщиться, когда ступни коснулись пола. Лужа крови скапливалась, растекалась, Дин поспешила отступить на шаг, покинуть кабинку, убедившись, что вокруг нет свидетелей.

Она обтерла, спрятала клинки, натянула трусики, штаны, несколько секунд искала свой второй ботинок. Умылась, вытерлась бумажным полотенцем, поправила прическу, проверила перед зеркалом, что на ней не видно крови. Скосила взгляд на отражение трупа.

В остекленевших, мертвых глазах – удивление, шок. Слюна бежит изо рта, пузырится у края разомкнутых губ. Кровь течет из нанесенных лезвием ран, течет по голому, остывающему телу, течет по ногам, по унитазу, в лужу на полу.

– Ну а чего ты ожидал? – задала она риторический вопрос. – Что тебя убьет сердечный приступ? Не тот возраст, прости.

Дин посмотрела на себя, хищно улыбнулась. Им следует быть осторожнее, когда красотка предлагает провести последние минуты в ее жарких объятиях. Они не могут поверить в удачу и до конца гадают, в чем подвох. Впрочем, возразила Дин сама себе, формально она никого не обманывает, немного боли напоследок (или что они там испытывают) – справедливая цена. Как знать, может они сами на седьмом небе от счастья.

Робот-уборщик проехал мимо, с щетками и попискиванием, принялся замывать увеличивающуюся лужу. Повезло, что без "живого оператора". Дин совсем не хотелось потерять день, сочиняя отчеты и объяснительные.

Она взял стандартный стикер-табличку "Не работает" из набора за спиной у робота. Покинув туалет, прилепила табличку на закрытую дверь.

Рассчиталась с баром, предупредила о мертвом теле – бригада из морга о нем позаботится.

Ушла в прекрасном настроении.

Закон мироздания

"Мир так устроен. То, что миру не нужно, исчезает. Не существует."

– Как так – "исчезает"?

"До тех пор, пока не познаешь."

– – –

Чтобы освободить сознание от лишних мыслей, достаточно растянуть время и провести его в радости. Или заполнить это время событиями. Можно влюбиться. Или катастрофически не успевать за поступающими делами и возникающими проблемами.

Если сфокусировать мысли на одном объекте, все прочие объекты потеряются.

К примеру, действия, динамика приковывают внимание. Не обязательно зрительная динамика. Это может быть динамика звуков, запахов, чувств. Покоящийся объект при этом вполне можно не заметить. Даже кольцо не всегда помогает разглядеть детали, ведь, в конечном счете, все зависит от восприятия, от формируемых мыслей, от языка.

Если поставить Нэ между домами, во тьму, спрятать за башню, сам автор его не заметит.

Если Нэ не будет обладать элементами, наименования которых существуют в языке, то свидетели, носители этого языка, не смогут его описать.

Что, по сути, есть призрак? Природная, неразумная часть человека способна почувствовать "нечто". Но если на данном этапе развития в языке не окажется средств для именования этого "нечто", "нечто" не станет распознаваться разумной частью. Лишь выходя на новые, более высокие уровни абстракции, сознание способно замечать новые объекты.

Спускаясь по ступенькам, Эн подумал, что отчасти разгадал секрет Нэ.

В языке северных народов существуют десятки наименований снега, а в ином языке только одно – "снег".

Нэ каким-то образом выпал за границы любого человеческого языка. Той системы, которой сознание руководствуется при познании и описании объектов, явлений, абстракций. Можно чувствовать присутствие Нэ, но "слово-имя" Нэ недоступно языковой системе. А потому, на данном этапе развития, невозможно выделить Нэ из окружающего мира как отдельное явление.

Таким образом, Нэ может вовсе не прятаться. Он может свободно позировать перед камерами и бегать мимо датчиков движения. Если его внешность и его перемещения требуют отдельных слов в языке, да таких слов, которые языковой системе пока недоступны и откроются нескоро, ни один разумный носитель языка не сумеет воспринять его за самостоятельный объект.

Эна посетил легкий вихрь восторга.

Но ведь при этом Нэ – объект весьма самостоятельный.

Разум задавал все новые и новые вопросы.

Воспринимают ли Нэ дети и умалишенные? Каким уровнем абстракции владеет сам Нэ? Был ли он таким всегда? Скорее всего, был. Иначе сохранились бы слова, отлично характеризующие прежнего Нэ. Доступен ли Нэ общечеловеческий язык? Скорее всего, да. Он же сам подсказал разгадку тайны.

Но вместе с тем, если Нэ доступна иная система восприятия и для результативного общения с людьми он вынужден каждый раз опускаться на уровень ниже, Нэ может сообщать массу информации, никак не воспринимаемой окружающими. Он может комментировать хоть каждую ситуацию, каждый момент, а обычный человек даже не воспримет высказывания за "звук" в привычном понимании.

"Ты нашел меня? Доволен?"

Эн проигнорировал комментарий тени.

Мир темных небес ожидал снаружи.

Город, эти искалеченные сигаретами легкие, дышал тяжело, с хрипом. Во тьме клубился дым. Огни выглядели как что-то неуместное, неестественное. Машины выплывали вместе с выдуманными демонами и растворялись вслед за мечтами. Сухие улицы питались пешеходами. Стены давились и трескались от жажды.

Суетились санитары из морга в поисках готовых к смерти.

Готовых к смерти искали убийцы и родственники, друзья, близкие, рекламные агенты.

События мелькали слишком быстро для черного цвета.

В тени Нож, поймав одного из пытавшихся убежать Детей, избивал его ногами. Проходя мимо Эн не мог не вмешаться.

– Излишнее применение силы, – предупредил он, подразумевая поставленную на лицо террориста ногу.

– Они не могут умереть, поэтому мы их допросим, – сказал Нож холодно, констатируя факт. – Ты отпустил их. Твои действия нерациональны. Они не обоснованы законом.

– Мои действия не противоречат закону, – ответил Эн. – Убери ногу, Нож. Однажды и ты умрешь. А все хотят покинуть этот мир целыми.

Нож сделал вид, что не услышал или не понял слова Эна, но ногу убрал. Парень на земле корчился и стонал.

– Ты действуешь грубо, – отметил Эн, созерцая мучения преступника. – Я сообщу Седому.

– Твое право, – согласился Нож.

Уходя, он "случайно" наступил на террориста еще раз. Эн смотрел на конвульсия избитого целую минуту, но так и не придумал, чем помочь несчастному. А по прошествии минуты парня подняли и увели солдаты из СООП.

Войска СООП заняли целый район, разогнали бомжей и перекрыли подступы к башне.

Пока Эн шел по зоне видимого порядка, он ощущал упадок.

Ощущение пропало, когда восприятие выловило выползающую из канализационного люка кошку. Со скрипом крышки она выбралась на улицу, держа в зубах остывающий объект, и быстро убежала в узкий проем между домами.

Эн вновь сверился с картой, вспоминая, в каком здании его квартира. Оборудованный техникой квартал, бодрствующие у компьютеров полуночники, неспящие охранники с электронными приборами спасали от бесконечности пространства, но Эну все же захотелось оказаться в замкнутом помещении. Он пересек десяток опустевших улиц. С каждым часом людей становилось меньше. Они расползались по домам, дырам и барам. Ночные заведения светились отдельными пятнами, гасли огни жилых домов, а машины покидали небо и землю, исчезая на стоянках.

Даже к центру подбиралась тишина.

Времени миновало немало, но Эн не успел отойти далеко от места предыдущих событий. С неба к нему опустилась машина Гуви.

– Сам Седой ждет, – предупредил водитель, открывая двери соответствующей кнопкой.

Эн забрался в кабину, развалился на задних сидениях.

– Вопросы к моему поведению? – предположил агент.

– Много вопросов, друг, – подтвердил Гуви, отрывая машину от земли. – Прошу прощения, друг, – тактично спросил он в небесах.

– Да, Гуви, – Эн приготовился выслушать просьбу.

– У вас сегодня свидание в десять по системному времени, – начал водитель издалека.

– Я помню, спасибо.

– Мог бы я взять выходной на завтра? Не понадобится что-нибудь срочное?

Голос водителя не дрогнул и не изменился, но Эн почувствовал бесконечные волны грусти. Столько грусти, что ей было тесно в пространстве машины.

– Конечно, бери, – разрешил Эн. Через минуту он добавил, чувствуя потребность сказать что-нибудь: – Ты хороший водитель, Гуви.

– Спасибо, друг, – добродушно отозвался тот.

Поставьте здесь тихую техно-музыку.

– Ты там, что, совсем обалдел?! – прогремел Седой.

Эн ощущал атмосферу бури в каждом кубическом сантиметре кабинета начальника.

– Почти пять глав бесцельно шатаешься, тратя наше время! – громыхнул Седой особенно сильно и вдруг утих, словно в сердцах сболтнул лишнее. Голос его скатился до умеренных интонаций, а напряжение в воздухе пошло на спад.

– Прости, Эн, – неожиданно принес извинения начальник. – Я тобой сильно недоволен, но с террористами на башне ты разобрался удивительно быстро, и этот подвиг уравновешивает все твои траты.

Эн молчал, не зная, как реагировать на заблуждения Седого.

– Официально я спишу то время на подготовку к операции. Ведь ты, по крайней мере, думал о предстоящем освобождении башни, я прав? Планировал... Вроде медитации перед боем... – Седой нервно заходил из стороны в сторону параллельно окну. – Но лично для себя я хотел бы прояснить некоторые твои действия, – остановился.

Эн предположил, что начальник смотрит на него озадаченно.

– Что это еще за просьба о "пропаганде среди внесистемного населения"? – с искренним непониманием спросил Седой.

– Я подумал, объяснение роли Системы помогут многим скорее обрести свое место...

– Думаешь, им нужны объяснения или место? – Седой взмахнул руками от недовольства и возмущения. – Они уже на своем месте. Они никогда не пойдут в Систему по доброй воле.

– При всем уважении, – Эн старался подбирать слова осторожно, – люди думают иначе. Они считают, это Система отвергла их.

– И они скажут все что хочешь, – перебил Седой. – А сами палец о палец не ударят ради Порядка. Скорее примкнут к Детям.

– Но Система не обеспечила их обещанным счастьем...

– Собрался объяснять роль Системы, мальчишка! – голос начальника снова подпрыгнул и сорвался. – Ты хоть понимаешь, в чем роль Системы? В чем ее смысл? – взяв себя в руки и успокоившись, он добавил: – Никогда и никому мы не обещали счастья, Эн. Мы его строим. Молча.

Эн разумно воздержался от дальнейших споров.

– Как сгорел склад? – сразу задал Седой следующий вопрос, вновь заходив от стены к стене.

– Что там делали Нож и Дин? – спросил в ответ Эн. Он говорил слишком смело.

– Ночнов требует отдать тебя ему, – продолжал начальник, проигнорировав реплику подчиненного. – Как, по-твоему, мне следует поступить?

– Как вы сочтете нужным, – предложил Эн. Предугадывая следующие вопросы, агент объяснил заранее: – Я не поджигал склад. А ЖЗР не достался Детям. ЖЗР забрал некий персонаж от третьей стороны. Более того, Дети пытались уничтожить груз.

– Избавлялись от улик? – предположил Седой.

– Или производили диверсию.

Седой ощущался задумчивым.

– А таинственный похититель груза... Ты запомнил что-нибудь особенное?

– Он... – Эн помедлил, понимая, что следующие слова прозвучат как бред. – Седой, было похоже, что человек разбился на частицы и собрался обратно.

– Твои сенсоры могут ошибаться?

– Вряд ли. Но может я не знаю нужных слов.

Теперь Седой определялся сенсорами как шокированный.

– Что ты делал в "Паучьей лапе"? – вместо уточнений спросил вдруг он.

– Менял батарейки.

– Десять минут?

Эн молчал. У него не было ответа.

– Зачем тебе столько батареек?

– Я не сплю, – признался Эн.

– Отдери тебя дьявол, почему?

– Я работаю в Системе.

– Эн, Система выделяет тебе время для отдыха. Зачем, пропасть твоей душе, ты тратишь наши батарейки?

Эн почувствовал собственную озадаченность.

– Я... – Эн запнулся на полуслове. – ...Я рассчитал, что затраты окупаются моей деятельностью во время-вместо-сна.

– Дьявол! Эн, – выпалил Седой, погрозив кулаком. – ...Эн, когда ты уже оживешь?

– Простите? – переспросил агент.

– Время уходит, Эн, нужно ожить. Система – не бездушный механизм, это организм всего человечества, он идет на компромиссы с природой. Поэтому прекращай свою неразумную деятельность и начинай уже соображать. Ты сюда переехал для этого.

– Благодарю. Обещаю исправиться.

– Сгинь с глаз моих.

Эн кивнул и развернулся, но голос Седого остановил его у самых дверей.

– Эн, ты понял хоть что-нибудь из моих слов?

Эн хорошо подумал.

– ... Кое-что.

Агент вышел в приемную, оставив Седого обдумывать полученную информацию.

– Жарко было? – услышал Эн взволнованный голос секретарши.

– Да нет, не очень, – тихо отозвался агент, прежде чем понял, что вопрос был задан не ему.

– Простите, я не вам, – громко объявила секретарша, тихонько хихикая.

"Он слепой", – послышался объясняющий шепот.

Эн почувствовал неловкость и поспешил выйти.

"Что я должен сделать?" – подумал он в коридоре.

"Десять. Мэй. Свидание."

Эн спустился на этаж ниже, где располагались удобное кафе и комната отдыха.

Запах кофе и сладостей смешивался с теплом горячих кружек и шипением кофеварок.

– Привет, – прозвучал знакомый голос у правого уха. – Ой, прости, – раздался щелчок, и Эн осознал, что Мэй совсем рядом.

– Я отлично определяю людей, но не всегда могу сосредоточиться, – признался Эн оправдания ради. – Третий столик слева подойдет? – блеснул зоркостью он.

– Хороший выбор, – оценила она.

На Мэй абсолютно точно были старые джинсы, в кармане которых находилось включенное ею ранее электронное устройство.

Минуту они молча сидели, слушая шипение кофеварок и стук кружек в посудомойке.

– Ты всегда такой сонный? – спросила Мэй. – Будешь есть что-нибудь?

– А ты? – спросил в ответ Эн.

– Я придерживаюсь законов жизни, – молвила Мэй. – Конечно, ты можешь есть здешнее мясо. Становиться сильным, но агрессивным и несдержанным. Или употреблять только траву. Быть слабым и вялым, жизни не радоваться, но и вреда не причинять. Я поступаю проще.

– Проще?

– Я не ем совсем.

– Совсем?

– Те несчастные напитки вряд ли можно назвать едой, ты согласен? А что? Я не могу умереть от голода до определенного момента.

– Удобно, – согласился Эн. – Но не вижу большой разницы между "ничем" и "травой".

– Чем питаешься ты?

– Батарейками.

– Серьезно? Ух ты. То есть я, конечно, слышала о подобном, но встречаю впервые. А можно... посмотреть?

– Нет.

– Почему? О, не говори. Это какое-то интимное место, – кокетливо предположила она.

– Нет. Я просто не хочу. Зачем тебе знать, куда вставляются батарейки?

Мэй смеялась секунд пятнадцать.

– Скажу по секрету, – прошептала она. – У столика застыл официант.

Эн нашел восприятием застывшего официанта.

– О. Да, – разволновался Эн. – Два кофе, – он проследил удаление официанта и сказал: – Я сосредоточился на диалоге.

– Интересно, – кивнула Мэй. – Мне интересно твое восприятие мира.

– Оно весьма избирательно, – шутя отметил Эн.

Потом он признался:

– Отчего-то я представлял тебя в легком весеннем платье.

– Правда? – обрадовалась она. – Спасибо. Во время нашей первой встречи я была именно в нем.

– Красивое платье, – оценил Эн.

Официант принес две чашки кофе.

Аромат крепкого кофе разбудил дремлющее сознание Эна. Эн с удивлением обнаружил, что такого удобного сигнала в памяти нет. Он отметил запах кофе на будущее.

– Расскажи, каково это? Воспринимать так, как ты... – попросила Мэй.

– Я не знаю, – ответил Эн. – Я не воспринимаю по-другому. Как я могу объяснить разницу?

Мэй чувствовалась чуть разочарованной.

– Ладно, – попытался исправить положение Эн. – Чем дольше я общаюсь с определенными людьми, тем лучше я их чувствую. Быстрее учусь узнавать. Начинаю определять на гораздо большем расстоянии и по менее явным признакам.

Мэй моментально оживилась.

– Это действительно интересно. Ты уникален. Знал об этом?

– Я знал, – подтвердил Эн. И тут же спохватился: – Но в то же время нет, избирательное восприятие – самое что ни на есть человеческое качество. Люди прислушиваются, чтобы разобрать отдельный звук в общем шуме. Присматриваются, чтобы выделить одну деталь в пестрой картине. Они вынуждены сосредоточить внимание на чем-то одном, когда не хотят потерять это из виду, нередко упуская все остальное. Я склонен верить, что сталкиваюсь с теми же проблемами.

Мэй отпила кофе.

В пространстве комнаты отдыха преобладал цвет красного дерева.

Эн решил задать вопрос:

– Ты переехала сюда, верно?

– Верно, – подтвердила Мэй. – Для работы в одном из архивов. Там много древностей, книг, рукописей, "мертвых языков".

– Так ты отчасти знакома с системой человеческого языка? – уточнил Эн.

– Отчасти, – она, вероятно, улыбнулась, отхлебнула кофе, устраиваясь на стуле удобнее.

– Меня интересуют явления теоретически не попадающие в систему.

– Что ты имеешь в виду?

Эн мысленно перебрал все возможные формулировки, но так и не нашел подходящей.

– Чего нет в системе, того нет и в реальности, – сказала Мэй. – Сознание не воспринимает такое явление за "отдельное". Тебя интересует именно языковая система?

Эн оторвался от мыслей и стал весь внимание.

– Потому что, пожалуй, в любой науке существуют явления, которые никак не определяются на современном уровне развития разума. Их если и можно определить, то только по результату взаимодействия с другими объектами.

– Неопределяемые явления оставляют следы на объектах определяемых, – перефразировал Эн.

– Конечно, оставляют. Иначе они бы не существовали. А ведь мы говорим о существующих явлениях мира, – Мэй допила кофе и вздохнула. – Но твой вопрос был задан с целью. Тебя что-то беспокоит? Трудности в общении?

– Нет. Мой вопрос связан не с общением, – покачал головой Эн. – Хотя... У меня есть трудности. Общаясь с людьми, я нередко чувствую стену. Это нелегко объяснить, но лучшего определения не придумать.

Мэй закивала с пониманием.

– Ты читал Эжена Юнеско?

– Кого? – переспросил Эн.

– Ой. Прости, – смутилась она. – "Читал", наверное, не совсем уместно по отношению к тебе.

– Я считываю информацию с электронных устройств, – возразил Эн.

– Ага, – с интонацией "так о чем я" Мэй попыталась вернуться к мысли. – Эжен и его театр парадокса. В наши дни пьесы уже не ставят, потому что последний театр уж десять лет как закрыли, но когда-то они были очень популярным видом искусства. Извини заранее за неточное цитирование, но, по-моему, Эжен сказал: "Мир, жизнь до крайности несообразны, противоречивы, необъяснимы тем же здравым смыслом или рационалистическими выкладками. И человеку... приходится год от года все труднее, все непосильнее, и человек чаще всего не понимает и не способен объяснить сознанием всей громады обстоятельств действительности, внутри которой он живет, а стало быть, он не понимает собственной сути, самого себя". Театр, оперирующий к правдоподобию, по его словам, не нужен. Нужен театр, который балансирует на границе двух миров: призрачно-фантастического и реального, но обязательно с привкусом ирреального. У Эжена также была статья "Трагедия языка". Там он обстоятельно демонстрирует, как разваливается язык, если его начинать использовать абсурдно. У языка есть конкретная функция – объединять людей. Но именно она теряется, так как человек сделал все, чтобы уничтожить язык. Человек использует язык не для передачи информации, а чтобы занять время.

– Занимательно, – молвил Эн. – Он разбирался в секретах человеческого языка?

Мэй пожала плечами.

– Он писал комедии. Не жизнерадостные, но смешные. И верил, что когда-нибудь у человека обнаружатся проблески разума, человек научится пользоваться языком, и все вернется на землю.

Шипение кофеварок стихло, а вместо него заиграли звуки музыки.

– Это пианист, – прокомментировала Мэй. – Он, между прочим, слепой.

– И без имплантов, – добавил Эн.

– Зачем импланты пианисту? – рассмеялась Мэй.

Пианист – бородатый черноволосый дядька в смокинге и в темных очках – поправил шелковую бабочку на шее, а затем заиграл веселый мотив.

Есть в сердце центнеры крови.

Лица в весенних деревьях.

В кронах – поднятые брови.

В листьях танцуют забвенья.

Лес неумытым, небритым

Ликом глядит однобоко,

Утренним взором багровым

Пялится прямо на бога.

Где же ты, хмурая туча?

Где лучи вечного боя?

Есть в небе ветки и сучья.

Есть в нем и гроздья покоя.

В коридорах понизили уровень освещения. Несколько минут Эн и Мэй гуляли по закрытому переходу из одного здания в другое. Через прозрачную стену перехода Мэй любовалась панорамой ночного города. Захватывающие виды и отсутствие излишнего шума поддерживали романтическую атмосферу.

Большинство работников разошлись, используя время для отдыха. Ночная смена дежурила на других этажах. Тишина, казалось, должна была вот-вот выйти навстречу.

Но впереди приподнялась и сдвинулась в сторону крышка люка. Из секретного технического кармана, расположенного под переходом, выбралось паукообразное существо. Эн ожидал увидеть даже кошку, но появившийся в коридоре человек напоминал скорее насекомое, чем млекопитающее. Эн отметил, что и тепла от незнакомца исходит немного, а температура его тела приближается к температуре окружающей среды.

– Освещенные овощи, – выругался шпион, заметив свидетелей. – Влюбленные голубки, шу-шу!

Эн загородил собой Мэй.

– Извести охрану, – попросил он девушку.

Мэй, не споря, вернулась в начало перехода, а Эн остался один на один с существом.

Существо изогнулось в неоднозначной, с точки зрения приличий, позе.

– Я люблю и уважаю игры. Ты уважаешь игры, терминатор? – прошептал человек-насекомое.

Эн пытался определить черты противника, развернув кольцо, но лицо Игрока оказалось надежно спрятанным за непроницаемой для сенсоров маской.

– А, любитель электронных устройств, – непостижимым образом определил Игрок. – Ищешь информацию обо мне, верно? А я вот где! – существо переместилось на стекло стены перехода столь резко, что очки Эна отказались воспринимать такое за движение.

– Сыграем в "Резкий ветер", – заявил Игрок, после чего вся прозрачная стена коридора взорвалась сотнями осколков.

Эн упал на пол, закрыл голову. Восприятие растерялось из-за количества одновременно движущихся объектов, а когда Эн настроился на игнорирование стекла, найти Игрока ему не удалось.

"Не к добру", – подумал агент, выключая кольцо и поднимаясь. Осколки стекла высыпались из рукавов и захрустели под сапогами, когда Эн приблизился к разбитой стене. Ветер заметался по переходу, сметая стекло на город.

– Испортил мне свидание, трюкач, – молвил Эн в темноту с досады.

– – –

"Как ты знаешь, многие отказываются от еды. Момент спорный. С одной стороны, фермерство в упадке. На то хватает причин. Робототехника отчасти спасает производство, но нынешняя Система физически неспособна прокормить всех. Не говоря уже о том, что больше половины припасов достается элите... В этом свете отказ выглядит разумным. С другой – человеческому телу нужно топливо. Не все работают на батарейках, знаешь ли. Эффективность падает, а потому Система отчаянно борется за провизию. Ей не нужны граждане-овощи, безвольно ждущие свой срок. Так что если кто-то начинает придерживаться убеждений слишком строго, завтра его могут признать "слабым звеном" и вынести наружу, благо поднять и отнести будет нетрудно."

Восстание личности

Взрыв перехода оказался лишь началом. По комплексу прокатился волной сигнал тревоги. Эн подумал, это Мэй успела добраться до службы охраны или тревожной кнопки, но после определил, что основная суета происходит на этажах выше. Бойцы СООП прочесывали оба здания в поисках нарушителя. Кого-то помимо Игрока.

Физически Эн по-прежнему стоял у разбитой стены. Ветер влетал через пролом, свободно гулял по переходу, развевал полы плаща и словно огромной невидимой метлой сметал оставшиеся осколки. Одновременно Эн нырнул во внутреннюю электронную сеть здания, добравшись до сигналов с камер видеонаблюдения, замков, переговорных устройств и прочих охранных систем.

"Отряд "Альфа". На позиции."

"Отряд "Бета". На позиции."

"Заходим... Чисто!"

"Северное крыло... Чисто!"

"Офисы... Чисто!"

"Обнаружен персонал."

Раздался сдавленный короткий женский визг. Боец СООП жестом успокоил работницу Системы, показал на дверь прямо за собой, женщина поспешила покинуть помещение. Эн переместился к другой камере, обратив внимание на плохо закрепленную вентиляционную решетку:

"Это агент Системы Анатос, номер "три-три-шесть, три-шесть-пять, восемь-девять-восемь". Альфа, проверьте шахту вентиляции."

"Что вы делаете на этой частоте, агент?"

"Отставить, Альфа. Код подтверждаю. Выполняйте."

"Вас понял. Альфа – выдвигаемся к цели."

"Западный отсек. Чисто!"

"Сортир. Чисто!"

"Не так уж чисто, как могло быть!"

"Отставить, Бета."

"...Альфа на позиции. Произвожу осмотр... Решетка шахты не закреплена. Повторяю: решетка не закреплена!"

"Отряд "Бета", беглец мог укрыться в вентиляционной шахте. Проверьте со своей стороны."

"Вас понял. Начинаем проверку шахты."

"..."

"Это Альфа. Решетку сняли. Производим осмотр."

"..."

"Огонь! Огонь!"

"...Альфа! Прием! Вас не видно! Говорите!"

"Черт! Черт!"

"...Альфа! Что происходит?!"

"..."

"Это Альфа! Объект обнаружен! Цель в шахте вентиляции! Противник вооружен! Мы под обстрелом!"

"Кидаю "хлопушку"... Граната!"

"..."

"...Бета, докладывайте!"

"Противник прекратил стрельбу. "Хлопушка" могла его вырубить."

"Проверить шахту. Найти и задержать нарушителя."

"Есть!"

"Альфа, что у вас?"

"Заходим со своей стороны. Зажмем его в тиски!"

"Бета?"

"Видим Альфу. Объект ушел по вертикальной шахте на уровень выше."

"Бета – следуйте за объектом. Альфа – отрежьте его от выходов."

"Альфа – покидаем шахту. Движемся на следующий этаж. Идем на перехват."

"Подъем по шахте завершен. Никаких следов нарушителя. Да тут чертов лабиринт!"

"Производим проверку выходов на уровне... Обнаружена незакрепленная решетка. Объект покинул шахту вентиляции."

"Шустрый чертяга!"

"Альфа! Начальник отдела безопасности на связи. Объект предположительно движется в сторону серверной. Остановить любой ценой!"

"Выполняю!"

"Бета! Живо вон из шахты, обеспечьте прикрытие!"

"Есть!"

"Объект обнаружен! Корпус девять, южный коридор!"

"Огонь! Огонь!"

"Пытаюсь догнать!"

"Стой!"

"Альфа! Прием!"

"О, черт! Несем потери! Повторяю: несем потери! Взрыв зацепил троих, не можем продолжить преследование!"

"Это Бета. Коридор заминирован! Противник заминировал коридор!"

"Он взломал двери и держит проход открытым!"

"Движется в сторону серверной!"

"Срочно остановите его!"

"Тут повсюду мины!"

"Бета! Сейчас же! Это приказ!"

"Пули его не берут!"

"Вперед, Бета, забудьте про мины! Объект не должен достичь серверной!"

"А-а-а! Мы теряем людей!"

"Блокируйте проход! Срочно верните управление дверьми! Ответьте, прием!"

"Не успеваем, начальник... Противник в десяти шагах от цели!"

– – –

Отряды СООП больше не могли вести преследование. Контуженные, кто без руки, кто без ноги, истерзанные, на почерневшем от копоти полу, среди полыхающих обломков, пепла, перемазанные сажей, искалеченные, но живые, они корчились от боли. Те, кто пострадал меньше, пытались оправиться от шока, подняться. Они ползли, чтобы выполнить миссию, размазывая общую лужу крови, орали, когда горела плоть и трескались кости. Автоматическая система пожаротушения поливала дождем.

Мужчина в конце коридора замер, выронил пулемет, словно осознав, что картина перед ним – дело его рук. Дышал он тяжело, прерывисто, до конца не веря, что достиг этой точки, как марафонец после тяжелого забега. Затем собрался, резко сфокусировавшись, развернулся и продолжил движение к цели. Всего несколько шагов до заветной серверной.

Эн закрыл двери и вернул управление этажом службе безопасности. Створки захлопнулись прямо перед носом нарушителя. Тот ударился о блок, затем ударил перекрытие в ответ от отчаянья, упал на колени, взвыл.

Относительно целые бойцы, увидев, что противник так и не достиг серверной, заметно воодушевились. Хромая, перекатываясь, в рваной, обгоревшей униформе, они двигались неумолимо, как отряд живых мертвецов. Многие начинали понимать, что будут списаны в запас, отстранены от службы, останутся калеками до конца своих дней. Добравшись до вконец приунывшего врага, стоящего на коленях, опустившего руки и голову, они навалились дружно, сцепившись в одну бесформенную массу из конечностей и тел, нанося сперва вялые, но все более уверенные, питаемые ненавистью и горечью удары. Они рвали его одежду и плоть, пинали, избивали прикладами, пытались расцарапать лицо.

"Не думаешь, что пора вмешаться?"

Эн медлил несколько мгновений, раздумывая, как лучше остановить бойцов, очевидно превысивших допустимый уровень насилия при задержании преступника... Преступника, который давно не оказывал сопротивления. Агент продолжал следить за ситуацией с камер видеонаблюдения. Душ системы пожаротушения не помогал, а ближайшие роботы-уборщики находились двумя этажами ниже.

"Бойцы СООП! Отставить! Прекратить этот фарс!" – голос по радио принадлежал местному начальнику службы безопасности.

"О-о, кого-то ждет выговор сегодня."

Эн покинул электронную сеть, впервые после начала атаки сдвинулся с места. Осколки стекла разбитого перехода захрустели под сапогом.

Нож

Он был уверен, что услышит ее дыхание, если прислушается: кардиомонитор уверял, что фиксирует признаки жизни. Кривые на экране регулярно подпрыгивали с характерным писком. О теле заботились – поддерживали чистоту, стимулировали электромассажем, предотвращали образование пролежней и атрофирование мышц. Деньги не имели значения – служба в Системе хорошо оплачивалась. Поэтому Нож нашел лучшую палату для сестры. Залитую ярким искусственным светом, с растениями по углам, с круглосуточным наблюдением, уходом, как со стороны прогрессивной робототехники, так и силами "профессионального живого персонала".

Хорошая палата, спокойная, ухоженная. Сильный контраст с тем, что творилось на заваленных мусором улицах.

Прыжок кривых показателей... Писк... Доказательство жизни.

Сидеть так было невыносимо, однако Нож ничем не выдал внутренние переживания и остался на месте. Безмолвный страж, лик смерти, у края кровати...

Ее неподвижная белая... белее простыни рука... Он думал сжать эту кисть в широкой грубой ладони, но, потянувшись, замер на полпути, едва коснувшись кончиками пальцев.

А ведь он должен уйти раньше нее...

Что не так с этим миром?

В какой-то миг Нож пришел в движение. Поднялся. Взял свободную подушку из шкафа. Постоял так, с подушкой в руках. Медленно, осторожно приложил ее к голове сестры. Закрыл спящее... безжизненное лицо.

Всего одно движение... Одно... Всего лишь надавить посильнее... Отбросить мысли, забыться, потерять счет времени... Это недолго... Это так просто... Что может быть проще...? Но...

Не ее время...

Но...

Не ее время... Не сможешь... Что бы ты ни сделал, она останется жить...

Если это можно назвать "жизнью". Больше похоже на обман. Трюк. Дурную шутку.

Что ты делаешь? Нельзя! Это против правил... Против законов природы...

Лишь надавить... Она сейчас хрупка... Хрупка и уязвима как никогда...

Руки его опустились сами собой.

Прости...

Подушка упала, глухо стукнулась о пол, выскользнув из разжатых пальцев – ладони оказались неожиданно влажными. Нож смотрел на свои руки почти с удивлением. Снова поднял взгляд на неподвижное тело. Прошло тридцать шесть секунд.

Прости...

"Пока есть время, есть надежда," – вспомнил он.

Но ведь тебя больше нет... Ты ушла... Ушла, вопреки природе, покинула мир раньше меня. Обманула смерть... Оставила позади пустую оболочку... Сломанную скорлупу без души...

Прыжок кривых... Писк... И так, кажется, уже целую вечность...

Тебя больше нет... Это мне пора проснуться...

Постучали – дверь приоткрылась, в палату заглянул медбрат. Нерешительно просунулся через проем, бросив мимолетный взгляд на подушку на полу, уставившись на обернувшегося Ножа.

– Прошу извинить, если побеспокоил, но с вами пытаются связаться... – решив, что сообщение передано, работник больницы попятился, аккуратно прикрыв дверь.

Нож активировал связь, которую всегда отключал во время визитов к сестре... Впереди долгая ночь, допросы Детей. Пора обратно, за работу.

Он покинул палату, просматривая входящие звонки параллельно. Дин пыталась дозвониться три раза. Нож открыл канал, спускаясь по ступенькам в приемную.

– Ты где? – голос Дин зазвучал в голове.

– В госпитале...

– А...

– Что за переполох? – Нож мысленно листал сообщения, пытаясь выстроить картину из навалившегося бардака. Тревожные сигналы продолжали поступать, не собираясь останавливаться: поток отчетов от СООП, срочные вызовы, мольбы о помощи...

– Корпус был атакован...

Нож остановился на мгновение, не дойдя двух шагов до дежурного автомата. Затем все же закончил путь, оставил цифровую подпись с биосигналами – отметку в журнале посещений. Замер перед открытым на экране окном, где предлагали продлить уход за сестрой, в том числе после его смерти.

– "Был"?

– Да, все уже разрулили... Не без помощи новичка, между прочим, – Дин пыталась его поддеть? – Ты этого ждал?

– Возможно. Но раз все закончилось... Нет повода для паники, – заметил Нож. – Откуда столько "спама"?

– Держись, сейчас... – Дин тянула время намеренно. Нож не любил эту ее черту. – Два нарушителя... Один разбил переход и сразу смылся. Другой воспользовался поднятым шумом... И едва не добрался до архива!

– Зачем? Там ничего нет. Только... даты.

– Ты меня слушаешь?! Он прошел через весь корпус, обошел охрану, роботов, камеры, поднялся на этаж серверной... С огромным, мать моя, пулеметом в потных руках!

Нож игнорировал коллегу:

– Это локальный архив корпуса. Атаковать его бессмысленно, все даты останутся в Системе. Большинство данных и так в открытом доступе... Что он пытался сделать?

– Нет, ты меня точно не слышишь... С пулеметом, Нож! С таким, что ты обзавидуешься! Положил из него два отряда... И это я еще про мины ничего не сказала!

Нож бесцеремонно оборвал связь, отправив текст "Скоро буду" напоследок.

Тот самый ход, которого он ждал? Очень может быть. Но, по словам Дин, Эн помог остановить нарушителя... хотя, согласно изначальным подозрениям, должен был не вмешиваться или скрытно поддержать противника... Диверсия? Их отвлекли бессмысленной атакой на архив, чтобы достичь какой-то другой, настоящей цели? Дин сказала, и поступившие отчеты это подтверждали, что нарушителей было двое...

– Вопрос... – подал голос парень у окна. Только сейчас Нож обратил на него внимание. Парень развернулся к окну спиной, прислонился к стеклу, распластался по подоконнику, с видом усталым, но отчего-то довольным, как домашний кот.

Нож смотрел без эмоций. Холодный взгляд остановился на парне. Парень таращился в ответ, не моргая, как ни в чем не бывало.

– Меня так зовут, – пояснил он. – А вас?

Ответ не последовал.

– Некрасиво игнорировать человека с зависимостью... Больного человека, который не может "работать с максимальной эффективностью". В полную силу, так сказать...

Вид вольготно развалившегося Вопроса и намека не давал, будто тот когда-либо трудился "в полную силу".

Нож молча пошел к выходу.

– Вы здесь из-за сестры?

Пришлось остановиться.

– Вы – тот агент, который приходит навестить сестру... – Вопрос демонстрировал осведомленность. – Не злитесь, не подсматривал... И не взламывал ничего. Просто... Побудете здесь достаточно долго, начнете узнавать все про всех, сами того не желая. Посетителей не так уж много...

Что он до меня докопался? Ищет себе друга?

– Тебе какое дело? – грубо прервал Нож, не оборачиваясь.

– Да просто... Ваша сестра... – Вопрос шмыгнул носом. – Надеюсь, она поправится.

Ты не знал ее и не знаешь меня... Так какого черта?... Притворное сострадание хуже, чем никакое. Люди думают, что если "проявят участие", "окажут поддержку", это будет что-то значить. Они не понимают, как далеки, как заблуждаются, какая пропасть между ними.

Неужели они верят, будто пара слов зачтется им как "доброе дело"? Что это чем-то поможет и изменит чью-то судьбу? Или таким образом они лгут сами себе, успокаивают собственную совесть?

Подобные персонажи лишь сбивали с толку, отвлекали от работы.

Нож вновь не стал отвечать, возобновил движение, вышел на улицу.

Дом одинокого агента

В третий раз за ночь Эн стоял в кабинете Седого.

Седой пил чай, изучал электронные отчеты и ворчал по-стариковски.

Эн вслушивался в музыку, доносящуюся из приемной.

"Я знаю, ты устал от такого числа событий за ночь, но будь готов к еще более высоким скоростям."

– Ты знаком с историей строительства коммунизма? – со всей серьезностью внезапно спросил Седой.

– Строительства коммунизма? – удивленно переспросил Эн. – В Советском Союзе?

– Да, тогда в еще Советском Союзе, – Седой отхлебнул чая и продолжил мысль. – Видишь ли, никто толком не понимал, что такое коммунизм. Некая метафора "светлого будущего" получалась, а попасть в это "светлое будущее" хотели быстро. Но не вышло, Эн. Одно поколение не успело, а последующие все развалили из-за непонимания. Так как не увидели доступного предкам смысла.

"Зато оставили старые названия улиц, способные испортить красоту и убить романтику любого разговора."

– Вы к чему-то клоните? – попытался перейти к делу агент.

– Я? – начальник словно вернулся в реальность. – Философствовал.

Эн неоднозначно молчал. Без ярко выраженного осуждения, но будто подразумевая оное.

– Что? – Седой не оправдывался, иронизировал. – Да, я терял время! Кто бы судил, мальчишка! Завалю сейчас работой, батареек не напасешься!

Эн понял, что ему вновь удалась улыбка.

"Кривая ухмылка скорее."

– Кто-то проник сюда, – возмутился начальник. – Чуть ли не в сердце Системы. Это непозволительно! – в компьютере появилась интересующая Эна информация.

– Преступник едва не добрался до серверной. Я знаю, что это прямая связь с архивом и верный способ проникнуть туда, минуя целый ряд протоколов безопасности, с которыми пришлось бы разбираться, попытайся он взломать архив обычным способом, через агентов или общую сеть...

– Этот? – Седой подсветил изображение мужчины, о котором говорил Эн, снимок с камеры в момент задержания, когда озверевшая охрана накинулась на виновника с побоями. Эн ощутил нечто схожее с "уколом совести". – Это Карл Урфин. Бывший боец СООП, отправленный в запас после примерной службы. Вероятно, переживает кризис, с которым сталкиваются многие граждане, закончившие работать в Системе досрочно и доживающие последние дни. Мозгоправы обследуют и скажут точнее... Яркий пример того, что бывает, когда у человека появляется много свободного времени. Забудь о нем. Он никто.

– Урфин два отряда вывел из строя. Вероятность, что теперь все эти люди вернутся в Систему, невелика. Их ждет отставка. Поправьте, если ошибаюсь.

– Допустимые потери, – холодно возразил Седой. – Многие еще послужат и может даже станут эффективнее. Ты сам – лучшее тому подтверждение. Не стоит недооценивать мастерство наших техников... Хотя, конечно, дешевле будет просто их заменить... Что касается серверной, к которой хотел подключиться Урфин, то она была отсоединена от архива, как только стала ясна цель атаки, то есть в момент, когда ему удалось взломать локальную сетку и разблокировать проход. Атака Урфина была обречена на провал с самого начала... Один безумец с пулеметом не может пошатнуть устои Системы, Эн.

Эн молчал. На этот раз вполне однозначно.

– Нет, меня больше волнует этот кадр, – Седой переключился на изображение с камеры стеклянного перехода. – Настоящий противник, который использовал отчаянно глупый лобовой удар Урфина как прикрытие... Шпиона идентифицировали. Если так можно выразиться... – заметил начальник, поменяв снимок. Эн считал информацию. – К нам проник Игрок. Слышал о нем, я прав?

– Игрок? – переспросил Эн.

– Мерзкий кадр, – сказал словно сплюнул Седой. – Само воплощение пустой траты времени. Впрочем, действия его вовсе не бесцельны. Игрок принадлежит тайной организации, разваливающей Систему.

– Есть и такая? – удивился агент.

– Есть, – компьютер Седого вывел трехмерное изображение троих. – Мы не распространяемся о подобном. Ты тоже помалкивай. Официально Система нерушима, но незримая конкуренция становится все опаснее...

– Что можно противопоставить Системе? – с непониманием спросил Эн.

– Хаос, конечно, – констатируя очевидное заметил Седой.

Эн пребывал в замешательстве. Изображенные фигуры были хорошо ему знакомы. Слева стоял Игрок с неестественно длинными руками, скрещенными на груди и уходящими за спину. Лицо Игрока скрывала маска, а узкая, но не сковывающая одежда с вкраплениями неопределенных механизмов, по-видимому, способствовала быстрому передвижению.

Полуголый мужчина в центре смотрел прямо перед собой, за объектив снимающей камеры. Его тело украшала татуировка мифического змея.

Справа от мужчины сгорбилась груда грязных лохмотьев, являющаяся тем самым монстром, с которым Эн столкнулся в закоулках.

– Ты узнал Игрока, – сказал Седой. – В центре персонаж, известный как "Дракон". Он подходит под описание загадочного похитителя ЖЗР со склада. Тип справа – Тварь.

Эн молчал, обдумывая данные.

– Эти трое – основная сила официально несуществующей организации, – продолжал Седой.

Начальник отхлебнул чая и кивнул в сторону робота, заведующего напитками.

– Нет, спасибо, – тактично отказался Эн.

– Ты ничего не пьешь, – отметил Седой.

– Я... – Эн помедлил, – ...был в кафе недавно.

– Но ничего не пил, – компьютер выдал крупное изображение нетронутой чашки кофе. – А это было найдено час назад. – Рядом с чашкой появился снимок емкости с апельсиновой водой, недалеко от автомата на кухне. – Сколько еще ресурсов корпуса ты растратил впустую?

Эн предпочел проигнорировать снимки.

– Что им нужно? Как они намерены развалить Систему? – спросил агент, пытаясь вернуть разговор к главной теме.

– Эн, думаешь, я долго смогу прикрывать твою спину? Вечно подчищаю за тобой... – проворчал Седой, стирая компрометирующие фотографии. – А выяснить, что нужно той троице – твоя работа.

– Вот так просто? – усомнился агент.

– Не хами, Эн. Мы тебе массу времени выделим. Ты же любишь тратить время, – Седой пригубил кружку снова, но чая в ней не осталось, отчего настроение начальника испортилось окончательно. – У Хаоса полно шпионов, которые создают дыры в Системе. Ты – единственный, кому я все еще доверяю... Начни поиски с мест, где сталкивался с Троицей. Но отдохни дома сперва... – Седой отдал компьютеру несколько команд. – Здесь доступная информация на всех троих. Забирай и выметайся.

Эн скопировал файлы в свою память. Развернулся к двери.

– Осторожнее будь, – добавил последнее напутствие Седой. – Не стоит недооценивать этого противника.

– Система вечна, – заметил Эн. Его пальцы уже сжали дверную ручку.

– Ничто не вечно! – неожиданно вспылил Седой. – Тем более системы.

Эн постоял недолго, вслушиваясь в эхо музыки и в тяжелое дыхание старика.

– Извини, – извинился Седой. – Трудновато стало с рождаемостью в нашем мире. Думаешь, почему так долго не можем выбраться из этого кризиса? Смерть становится все ненасытнее. Все раньше назначает свидания. А дней массовых исходов с каждым годом только больше, уже как чертовы праздники, надоели... Не успеваем мы реализовать людской потенциал в полной мере. Ну, не успеваем! Люди умирают так быстро...

Повисла тяжелая пауза.

– Я найду нарушителей, – пообещал Эн.

Агент выждал еще секунду, убедился, что разговор окончен, и оставил впавшего в меланхолию Седого, плотно закрыв дверь за собой. Нехорошо, если начальника застанут в таком состоянии...

В приемной сидела испуганная Мэй.

– Ты в порядке? – в своем голосе Эн попытался выразить заботу.

"Ну, так себе получилось."

Мэй сжалась на мягком красном диване, обняв колени и выслушивая утешения секретарши Седого.

– Благодарю, – кивнул Эн секретарше, освобождая тем самым ее от роли сиделки.

Добровольная сиделка с видом выполненного долга вернулась к столу и впервые за долгое время принялась разбирать рабочие данные.

Эн присел рядом с Мэй, нашел ее ладонь. Он знал, что держит руку девушки, но не чувствовал ее. Неожиданно это его расстроило.

– Устройство, которое ты включила, – средство связи, я прав? – Эн решил блеснуть сильной стороной.

Мэй достала из кармана телефон.

– А у тебя есть? – спросила она.

– У меня прямая связь со спутниками, – Эн постучал пальцем по виску.

– Удобно, – тихо согласилась Мэй.

– Правда я... – Эн был озадачен. – ...не знаю точно, как со мной связаться без агентурных кодов.

– Тебе нужен мой номер? – устало спросила она.

Медленно тянулись часы, быстро убегало время, а события скользили сквозь пальцы и перегружали жизнь информацией.

– Еще увидимся сегодня, – пообещал Эн, добавив ее номер в свою базу данных. Неожиданно наклонился, подтянув кисть Мэй к себе, поцеловал руку девушки, кивнул и покинул приемную, пока никто из них не понял, что именно это сейчас было.

"С чего начнем наше расследование?"

Агент вернулся к пострадавшему переходу. Разбитую Игроком стену опечатали ленточками. Ветер тревожно терся о доступные, обнаженные материалы. Роботы быстро убирали обломки и стекла. Вместе со всеми возможными уликами.

"Все верно. Зачем сохранять место нападения на Систему нетронутым, если Система нерушима и никакой атаки не было?" – заключил Эн.

Искать следы шпиона в переходе не имело смысла.

Эн вернулся на лестничную площадку.

У ближайшего окна сидел Вопрос, в стороне от гудящего ветра, суетливых роботов и устраняемых последствий разрушения.

Вопрос взгромоздился на подоконник, покачивался и внимательно рассматривал видимую часть города.

– Ни одной пробки, – разочаровано бубнил он. – Столько стекла высыпалось на улицы, а никто даже не остановился.

– Что ты здесь делаешь? – строго спросил Эн. – Я думал, ты из внесистемных.

Вопрос смутился, но от окна не отлип.

– Один из охранников СООП – мой хороший знакомый, – осторожно пояснил он. – Вы меня арестуете?

– Не имею времени на аресты, – сказал Эн, чем немало обрадовал и успокоил собеседника.

– Я думал, что вы поймете меня, – сказал Вопрос. – Ведь я пробираюсь сюда ради возлюбленной.

– Да? – с сомнением в голосе переспросил Эн.

Вопрос определялся восприятием как приободренный, воодушевленный и возбужденный.

– Она настоящий ангел, – мечтательно забормотал он. – Мы умрем в один день, – с особой гордостью подчеркнул Вопрос; Эн машинально отправил запросы в архив. – Мы не можем жить друг без друга. Мы проводим все ночи в объятиях...

– Очень романтично, – без эмоций прервал Эн.

– Мика... – прошептал Вопрос, не отрываясь от запотевшего окна. – При ней я "оживаю". И понимаю, что не так уж часто чувствую себя "живым". Знаю, фраза абсурдная и глупая, но очень точно отражает состояние.

– Нет, ты зря говоришь, что она глупая. Она очень правильная... – согласился Эн.

– Я знал, что вы меня поймете, – обрадовался Вопрос, но речь его опустилась до совсем неразборчивого бормотания.

– Говоря о романтике, – решил спросить агент, чтобы не терять время. – Слышал что-нибудь о разбитой стене в соседнем переходе?

Вопрос заговорил более осмысленно, но, с точки зрения Эна, малоинформативно.

– Ох, нет, ну что вы, я сам только из больницы, – парень будто бы лукавил. – По мне не скажешь, но я как Фигаро – то тут, то там, – усмехнулся. – Откуда мне знать, что там было и что камеры наснимали, какой агент и с кем под ручку там гулял...

– Тебя этот тон до добра не доведет, – предупредил Эн.

– Случай разбил бокал надежды, да?

Эн молчал.

– Сожалею. Честно, – в голосе Вопроса определялась искренность. – Так всегда и бывает во время свиданий, – он начал разгибать пальцы, словно перечисляя: – Потрясение могут создать отдельные слова. Одно слово способно перевернуть чувства. Но в иной ситуации, с другими людьми, те же слова никаких эмоций не вызовут. Парадокс. Причуды восприятия. Можно сказать один комплимент и завоевать сердце. А можно сотню таких же и не добиться ничего. И вы в Системе рассуждаете об экономии времени? Смешно.

– Рад за твой смех, – каменным голосом молвил Эн. – Немногие в наши дни могут похвастаться чувством юмора.

– Многие могут похвастаться другими чувствами, – неожиданно язвительно напомнил Вопрос.

– Многие даже чувством собственного превосходства, – согласился Эн. – Благодарю за сочувствие, – простился он.

Возникла мысль доложить о Вопросе ближайшему охраннику. Или сразу Седому.

Но Эн сосредоточился на первостепенных задачах.

Задачи вывели его на крышу комплекса. Здесь, на размеченной площадке, уже ожидал служебный транспорт.

За рулем оказался незнакомый человек.

– Хэй, – приветствовал он с иноземным акцентом. – Зека, ваш новый водитель, – новый водитель облокотился о соседнее кресло и помахал рукой, очевидно желая завязать дружбу.

Эн отнесся к приветствию холодно. Отчеканил адрес дома и замолчал.

Машина устремилась в небеса, но Зека болтал не переставая.

– Вы в образе немногословного человека, ага? Всякие агентурные шпионские штучки. Это здорово, ага? Читали шпионскую литературу XX века?

Эн позволил себе не замечать вопросов и бесконечных рассказов. Судя по всему, Зеку подобное отношение со стороны пассажира ничуть не смущало и не обижало. Водитель радовался собственной болтовне и не умолкал до посадки в назначенном месте. Не прощаясь, агент покинул машину, услышав "Удачи! Буду здесь, когда понадоблюсь!" перед тем, как захлопнуть дверь.

Дома воспринимались знакомыми. Почти родными. Эн нашел спутниковые антенны, кабели, банкоматы и районных роботов.

Он подошел к дому, в котором жил. Его квартира находилась на четырнадцатом этаже. Вход в подъезд загораживала массивная железная дверь. Полумрак разрезал тусклый свет настенной лампы. В тени ютилась изнасилованная скамейка, на которой столь же тихо примостилась маленькая сухонькая старушонка. Во дворе обычно дежурил охранник, но Эн не смог определить его наличие.

"Куда он запропастился? Тут могут быть дети."

Эн приблизился к двери, поднялся по ступенькам крыльца, мысленно разблокировал замок со сканером личных ключей-карт.

– Слышите ее? – вдруг спросила старушка.

– Кого? – остановился Эн.

– Дверь.

Семнадцать секунд Эн провел в молчании.

– Временами, если прислушаться, она разговаривает...

Эн прислушался, но не услышал никаких говорящих дверей.

– Слышите? – оживилась старушка. – Она шепчет тихонько...

– Простите, но мое восприятие отличается от обычного...

– А... – обрадовалась она. – Вы можете видеть разные явления, да? Недоступные людям...

– Вроде того, – согласился Эн. – Только чаще это – сбои в электронике.

– Нынешняя электроника так отличается от прежней, – вздохнула старушка. – Вот, помню время, системы так сбоили, что случались маленькие чудеса. А теперь... – она вздохнула еще горше.

Агент постоял недолго, но старушка более не подавала признаков заинтересованности в разговоре. Тогда из мрака уличного пространства Эн ушел во тьму пространства подъездного. Чуть не наступил на спящего бомжа.

– Ай, – проснулся бомж и быстро затараторил: – Я видел сон... да... предчувствие... что умру не в срок... а раньше... да... я уже умер... – послышался сдавленный смех.

Эн временно блокировал распознавание запахов. Перешагнул через тело бредящего незнакомца и поднялся на свой этаж. Лифт не работал.

Дом был старый, но квартира Эна ломилась от модификаций. Количество проводов и приборов на квадратный метр превышало все мыслимые пределы даже по меркам эпохи.

"Интеллектуальная" дверь распознала приближение агента, приветствовала одному ему понятным знаком и пропустила в убежище.

Эн чувствовал каждый миллиметр пространства комнаты, кухни и ванной.

В ванной он приметил незнакомый теплый объект, идентифицированный как "сиамский кот". Пожал плечами, прошел мимо.

Перешагивая через кабели, агент неспешно двигался к своему рабочему углу, сбросил плащ на системный блок и включил компьютер с доступом к сети, на расстоянии пары метров, чтобы успела загрузиться операционная система.

Эн сел рядом с компьютером на пол, подобрал под себя ноги и прикоснулся к проводам.

Позади него крошечные роботы полировали прихожую.

В квартире Эна не было кресел, диванов, ковров или иных предметов уюта. По полу в беспорядке валялось множество микросхем и батареек, Эн никогда не наступал на них. Не было картин, мониторов, осветительных приборов. Камеры, наблюдавшие за лестничной площадкой этажа и за подходами к двери, казалось, никуда не передавали сигнал.

Эн проверил электронную почту. Получил сто писем рекламы и одно послание с пометкой "От брата".

"Эн. Вижу, ты так и не нашел себе подругу. Не отчаивайся, парень. Я всегда говорил,современный мир не знает любви. Специфика твоей работы допускает, что есть время для подобной ерунды. Большинство же системных скованы четким графиком, долгами, обязательствами и датой своего финала. Они торопятся успеть сделать все, что от них требуется, и все, что им бы хотелось, а это – задача непосильная, если над шеей болтается неумолимо опускающийся нож. Наслаждайся своей уникальностью и свободой, пока можешь.

Брат твой, с пожеланиями удачи."

Эн настроился на ответ и мысленно набрал:

"Брат. Мир полон абсурда, непонятных и страшных людей. Я не удивлюсь, если финал подберется ко мне неожиданно, а половина тайн навсегда останется в том мраке, который окружает со всех сторон..."

Мысль Эна прервалась, когда сквозь потолок послышалась брань соседей. Жена громко ругала мужа из-за бездельника сына.

Эн вышел на балкон. Он мог работать с сетью отсюда. Ветер приносил ночной гул. Тяжелый запах дыма, перемешанный с канализацией и хлоркой.

– Марж, давай попробуем снова, – буквально умолял сосед сверху. – Еще разок. У нас все получится, наш новый будет жить долго...

– Тебе легко считать, кто сколько проживет! Не тебе их рожать! – вопила крайне возмущенная жена. – А ты что все шляешься, бездельник?! – накинулась она на сына. – Тебе последний год, а ты уроки не делаешь! Дождешься, вылетишь из Системы досрочно!

– Марж... – робко вмешался отец. – У ребенка год жизни остался, ну что он успеет?

– Не смей вмешиваться в воспитательную работу! Что вообще ты сделал для семьи?! Раз за разом... даты только ближе... Это все ты виноват! Первый прожил до шестнадцати, ты хоть помнишь?! Где ты был в его дату, скотина?! Этому и одиннадцати не будет! Ты считать умеешь?! ...Где ты был в прошлую дату?! ...Это все твоя вина!

Эн вернулся в квартиру.

"Брат... Смерть пугает меня."

Агент отправил письмо и застыл в мыслях о бессмысленности собственной жизни.

Умолкли и собрались на ночную прогулку соседи.

Воцарившаяся тишина ожидала завершения главы.

Затем Эн вспомнил, что никакого кота в квартире быть не должно. Внимание его переключилось на ванную, но теплый объект пропал.

В то же время камеры снаружи зафиксировали подозрительное движение, не исходившее от привычного набора бездомных.

Эн проверил поступившие сигналы. С тринадцатого этажа поднимались и группировались около двери в квартиру темные фигуры в плащах, с низко опущенными капюшонами, крепко сжимая в руках сложенные косы.

Эн успел удивиться собственному удивлению и пережить отдаленное подобие шока.

Со звоном стекла шелестящий призрак-убийца упал на балкон, спустившись, по-видимому, с крыши. Он ворвался в комнату и замахнулся косой. Заточенное лезвие просвистело над головой пригнувшегося Эна, коса воткнулась в одно из многочисленных электронных устройств, убийцу дернуло током, и тот затих. Его товарищи уже ломали дверь.

– Это очень странно, – признал Эн.

Агент вышел на балкон, с грустью простился со своим уютным жилищем.

Дверь, не выдержав напора, распахнулась. Рассыпался искрами электронный замок. Захрустели микросхемы и батарейки. Убийца с косой вломился в квартиру, но нога его запуталась в паутине проводов, балахон довершил начатое, и косарь упал, мешая продвижению остальных жнецов.

Эн приказал балконной двери закрыться. Охранная система запечатала окна стальными листами.

Агент обернулся к городу, подождал, раздумывая и считая. Стальной лист гнулся под настойчивыми и требовательными ударами противников. Агент медлил, пока хорошо не прочувствовал крупный электронный объект прямо под балконом. С наступлением ожидаемого момента Эн перегнулся через перила и упал на пролетающую мимо машину. Еле удержался на крыше транспорта. В целях безопасности заставил машину вести себя устойчивее. "Ты что вытворяешь? Псих!" – послышалось из кабины, но Эн уже перепрыгнул на другую машину. Он постарался угадать, кто из любителей ночных полетов намерен опуститься на землю.

Отчаянно засигналил водитель транспорта, летящего навстречу. Эн припал к крыше, и транспорт пронесся над спиной, исчезнув в грязных небесах.

Прижав ладони к холодной поверхности, Эн перебрал возможные ходы, а в следующий миг перепрыгнул на ближайший удобный автобус. Автобус летел отвратительно, часто опасно наклонялся и резко менял высоту. Заметившие агента пассажиры оживленно жестикулировали и кричали.

Эн перепрыгнул на другой транспорт, летящий спокойнее. Отметил, что следом ловко прыгает по машинам фигура с косой. Одну из машин, на которую вскочил упорный преследователь, Эн мысленно "встряхнул", и акробат из "Заточенной косы", потеряв равновесие, сорвался во тьму. Эн не знал, настало ли время этого конкретного "жнеца" или тот уцелел.

Агент совершил последний прыжок, свесился с крыши и ввалился в кабину через открытое окно, очутившись рядом с Зекой.

– Вау, вот это скорость, – оценил впечатленный Зека.

– Заточенная коса, – кратко пояснил Эн.

– Я заметил, – протяжно сообщил водитель. – Подумал, у вас неприятности, и сразу вылетел... Могу я спросить... – Зека говорил серьезно и осторожно. – Пришло ваше время?

– В том-то и дело, что нет, – ответил Эн.

На четырнадцатом этаже здания вдали громыхнул взрыв. Эн определил число разлетающихся обломков и невольно молвил вслух:

– А что с котом?

– У вас был кот? – шокировано воскликнул Зека. – Изверги и живодеры! – выпалил водитель, высунувшись из окна и пригрозив кулаком невидимому противнику.

– У меня не было кота, – успокоил его Эн.

– Но вы же только что сказали...

Эн замотал головой отрицательно.

– Не было никакого кота. Летим в центр.

Ложка света, бочка тьмы

Свет пробрался под окошко,

Растянулся в небе ложкой.

Время с каплями дождя

Бремя сбросило с себя.

Есть воздушных вод обильный

Сладостный поток сезонный,

Травы змейкой гнутся стильно

И зовут цветок оконный.

Алая улыбка розы

Все щекочет стекла лета,

Где дыхание и слезы

Ищут в листьях ложку света.

"Напоминаем, впереди дни массового исхода. Если ваши даты приходятся на этот период, просим не мешать общей работе Системы. Сохраняйте спокойствие. Рекомендуется по возможности не выходить из дома, если у вас есть собственное жилье. Помните, что нарушение протоколов безопасности и намеренное вмешательство в жизни работников Системы – это преступление, карающееся лишением свободы. Спасибо за внимание!"

Зека выключил радио.

Машина летела, покачиваясь.

– Ты молодец, Зека, – похвалил Эн. – Я не ожидал встретить тебя там.

– Хэй, – усмехнулся водитель. – Такая у меня работа – вовремя подлетать. Я верю, что ваше время не пришло, это очевидно. Но те клоуны могли вас покалечить.

Агент усмехнулся.

– Мы наведаемся в центр, – предупредил Эн. Помедлил, поразмыслив. – А потом отвезем меня на одно свидание, – агент вспомнил, что плащ остался в квартире, взорванной убийцами из "Заточенной косы", и ощутил кратковременный приступ... душевной утраты?

– Свидание? – присвистнул Зека и вдруг тоже загрустил. – В свободное время все бегаете на свидания как мальчишка? Вы знакомы с двадцатью признаками того, что она уже не ваша? (То есть у нее есть друг, любовник, муж, лучший друг друга, приятель подруги мамы или кто-либо еще мужского \ женского пола). Так вот, женщина занята, если верны два или несколько из следующих признаков (чем больше верных, тем хуже):

1) она больше не отвечает на ваши электронные сообщения;

2) она отказывается приходить на ваш день смерти, затрудняясь объяснить причину отказа, объясняя подозрительно поспешно или не объясняя совсем;

3) если рабочее время у нее заканчивается тогда же, когда начинается у вас, но встретиться в перерыв ради получения информации, которая ее заинтересовала, она отказывается, никак не объясняя причину, затрудняясь с объяснениями или объясняя подозрительно поспешно;

4) она обнимает кого-то и активно целуется с ним же;

5) она вас больше не замечает и не реагирует на громкие приветствия;

6) она не приходит на свидание; и на следующее не приходит тоже; и на следующее...;

7) она искренне сочувствует вашему одиночеству;

8) к вам обращаются с угрозами прохожие на улице и звонят анонимные недоброжелатели с обещаниями жестокой расправы;

9) она возбужденно рассказывает про то, с каким замечательным молодым человеком она знакома, а вы точно знаете, что не являетесь тем человеком и вообще уже не молоды;

10) она забывает о вашем существовании, когда к ней подходит незнакомый вам дядька;

11) она что-то там рассказывает про "свободные отношения"...

– Зека, – рассмеялся Эн, прерывая увлеченного водителя, – я не думал, что ты окажешься таким женоненавистником.

– А быть ровесником избранницы – самое неблагодарное, – воодушевлено продолжил Зека. – Всегда найдется кто-нибудь старше или младше и свежее, богаче, живущий дольше и место в Системе занимающий повыше.

– Столько грязи на женщин не опрокидывается без причины, – заметил Эн.

– Извините, – смутился водитель. – Просто я сексист и влюблен в замужнюю женщину.

Агент молчал всего несколько минут. Молчанию, неловкости и водителю было тесно в летящей машине. Эн это чувствовал и постарался избавиться от неприятных ощущений.

– Эй, – ободрительно молвил он. – Есть идея. Тебе известна дата его смерти?

– Раньше ее, – кивнул Зека. – У меня и у нее еще останется некоторое время.

– Вот и отлично. Она расстроится после его кончины, будет реветь. Тут появишься ты...

Зека действительно приободрился.

– И правда, – сказал он. – Немного потерпеть... Немного... – он снова скис. – Две трети моей жизни...

– Чего только не вытерпишь ради будущего счастья, – оптимистично объявил Эн.

– – –

В центре было значительно тише, чем тремя часами ранее. Жизнь продолжалась, но уже в состоянии сна.

Время уходило неумолимо.

Когда одна из редких машин остановилась на улице, спустившись с темных небес, Эн вновь очутился наедине с открытым пространством.

– Должен сменить батарейки, – предупредил он Зеку. Водитель кивнул, пообещав ждать на стоянке.

Путь Эна вел к "Паучьей лапе".

Почти не было прохожих на улицах. Одинокие, едва различимые тени скользили вдоль стен, прятались в подворотнях, ползали по грязному асфальту.

Эн брел из окружения теней в пустоту и в одиночество. Он устал думать, устал соображать, а сделать предстояло слишком много для одной ночи.

Наконец Эн остановился. И вспомнил аромат кофе до мельчайших подробностей.

Сознание пробудилось как после перезагрузки.

Эн решил, что не пойдет к "Паучьей лапе". Не сразу.

Искать в закоулках Тварь агент также не собирался. Наиболее разумным казалось исследовать вышку радио. Дракон мог обмануть агента, но игнорировать слова похитителя ЖЗР было бы неразумно.

Эн нашел в памяти план района и маршрут, по которому его провел охранник. В кратчайший срок агент преодолел расстояние. Помахал рукой сооповцам и проник в тихое пространство башни. Поискал признаки Дракона...

Чуть ранее, в машине, Эн успел изучить полученные от Седого материалы. Вся Троица некогда состояла в охране Системы, но каждый был официально отстранен по тем или иным причинам. Тварь применял излишнюю жестокость по отношению к нарушителям порядка. Игрок не соблюдал режим и впустую терял массу времени...

"Звучит знакомо. Никого не напоминает?"

Дракон же стал жертвой неудачного эксперимента, связанного с испытаниями первого телепортационного механизма. Искалеченный испытуемый чуть не сошел с ума и принялся мстить обидчикам, то есть всей Системе, по его мнению, ответственной за инцидент.

Эн поднялся в помещение, где произошло столкновение Детей с Драконом. Охранники из СООП еще не успели прибраться. Расстрелянный аппарат звукозаписи лежал на боку и таращился на слепого огоньком режима ожидания. Негромко потрескивал испорченный микрофон. Эн нашел рабочее устройство, включил его, проиграл запись.

"Агент Системы, для расследования ситуации и поиска компромиссов", – услышал Эн самого себя.

"Дядя, помолчи..."

[осторожные шаги и тревожное дыхание]

(голос Эна): "Нарушитель? Я почувствовал нечто, пока поднимался."

(голос террориста): "Молчи."

[Скрип. Выстрелы. Грохот. Тревожное дыхание.]

(голос Эна): "Думаю, вам пора, пока целы."

[Тишина. Торопливые шаги. Щелчок дверного замка. Шорох.]

(голос Эна): "Помог нам, да?"

(голос Дракона): "Теперь башня надолго перейдет под охрану Системы."

(голос Эна): "И что?"

(голос Дракона): "Никаких посторонних, одни беспечные сооповцы."

Эн остановил и стер запись.

"Неосторожно", – подумал агент.

Эн проверил помещение на наличие других улик и, не найдя ничего подозрительного, покинул радиовышку.

Теперь он шел к "Паучьей лапе".

– Эй, товарищ, купи "снега", – навстречу выскочил подпольный торговец в широком плаще.

Эн растерялся. "Седой, разрешите ликвидировать нелегальную торговлю снегом", – собрался отправить запрос он, но торговец, заподозрив неладное, мигом скрылся во тьме.

Эн грустно покачал головой.

"Впрочем, скоро конец всему", – вспомнился ему апостол Павел.

Живой персонал "Паучьей лапы" давно разошелся по домам, оставив роботов и автоматы для обслуживания ночных посетителей. Эн вежливо отказался от экстренной помощи и прошел в уборную. Судя по первым ощущениям, туалет починили. Вода больше не заливала пол. Табличку-предупреждение убрали; Эн специально поискал ее восприятием, перед тем как зайти. Остановившись у зеркала, агент закатал рукав, достал и выбросил в ведро батарею, вставил новую.

В отделении для второй батареи Эн нащупал оборванный провод. Осторожно исследовал обрывки. Вспомнил, что после нападения Твари на девчонку, неаккуратно вырвал батарею из отделения. Перебрал способы решения проблемы. Обнаружил, что столь грубое обращение с техникой лишило его возможности использовать дополнительный источник питания.

– Не к добру, – прошептал Эн, расправляя рукав.

Он изучил туалет подробнее и рассеянно вздохнул.

– Женский, – расстроился Эн. – Ну, конечно.

Послышались подозрительные шорохи. Датчики многочисленных электронных устройств уловили движение сразу в нескольких помещениях здания.

Воспользовавшись видеокамерами, Эн снова определил охотников из "Заточенной косы".

– Да что им от меня нужно? – пробормотал агент, пробираясь в коридоры госпиталя.

По пути Эн сообщил роботам, что в больницу в поисках медикаментов забралась крупная группа наркоманов. Роботы задержали убийц, пусть ненадолго, и Эн крадучись покинул "Паучью лапу".

Он не успел внимательно изучить обстановку снаружи перед выходом. А там Эна ждали. Не менее десяти темных фигур в плащах, с закрытыми лицами и с огнестрельным оружием в руках.

Убийцы из "Заточенной косы" не только выстроились чуть ли не на ступеньках у входа в здание. Они сидели на крыше, спускались к незапертым окнам, ползали по стенам. Они облепили фасад больницы, шурша одеждами и бормоча неразборчивые заклинания, сливающиеся в один тяжелый гул.

Отряд с автоматами, преградивший выход, стоял ровной линией. Жнецы открыли огонь. Ни одна пуля не задела Эна, но агент, в легком шоке, попятился в сторону и медленно пошел вдоль улицы, мысленно вызывая Зеку.

За спиной раздалась беспорядочная стрельба. Пули свистели над головой, врезались в асфальт и вгрызались в землю, крошили стены ближайших домов, били стекла, пронзали мусорные кучи, подбрасывали банки, превращали в шелуху пакеты и поднимали пыль. Взвизгнула в подворотне кошка, затрещало дерево забора, гулко ухнула крышка канализационного люка, эхом отозвался мусорный бак. Запрыгали грязные кроссовки, прямо в воздухе превращаясь в бесформенные ошметки. Часть стены справа обвалилась с грохотом.

Эн услышал множество щелчков позади, свидетельствующих о перезарядке оружия в руках охотников.

Агент шел в прежнем размеренном темпе, не сбавляя шаг, но и не переходя на бег.

Слева села машина Зеки. Последний выстрел воткнул пулю в сантиметре от подошвы сапога Эна. Эн неторопливо залез в кабину.

– Матерь божья, – охнул впечатленный Зека, поспешно взлетая. – Серьезно они за вас взялись...

– Не то слово, – согласился Эн. Агент сохранял холодное спокойствие. – Тяжелая ночь у "Заточенной косы". Кто-то их дезинформировал.

– Необычное дело, – оказавшись высоко в небесах, Зека заметно успокоился тоже. – Мне честно жаль шутника-информатора. Ведь узнают его время и придут.

Эн отозвался задумчивым "угу".

– Давай-ка к Седому, Зека, – попросил агент. – Эти тараканы меня утомили.

– – –

Весь мир выглядел неестественным.

Частое отсутствие деталей. Голоса трудно различимых людей. Вечная усталость и бессмысленное хождение из угла в угол.

"Я должен проснуться и выбросить паранойю в преисподнюю", – твердо решил Эн, идя по коридору к кабинету Седого.

– Вам письмо, – известила секретарша.

– Мне? – переспросил застывший на пороге Эн.

– Вам, – подтвердила она. – Я подумала, что вы все равно не станете заглядывать в свой новый офис, раз до сих пор туда не заглянули. А в письме может оказаться что-то срочное. Вся почта в Системе проверяется, так оно попало к нам. Но не волнуйтесь, лично я его не читала...

"Так я и поверил", – подумал Эн, уже получая данные из компьютера секретарши.

– Для личной переписки используйте собственные средства связи.

– Хорошо, – Эн переключился на письмо.

"Брат, – говорилось там. – Мир полон абсурда, непонятных и страшных людей. Я не удивлюсь, если финал подберется ко мне неожиданно, а половина тайн навсегда останется в том мраке, который окружает со всех сторон.

Брат... Смерть пугает меня."

– У вас есть родственники? – спросила секретарша.

– Нет, – ответил Эн, обдумывая послание. Он совершил пару шагов к двери в покои Седого.

Секретарша определялась восприятием растерянной.

– Вы не станете отвечать на письмо?

– Мою квартиру взорвали, – сообщил Эн. – Не вижу смысла получать собственные письма вне дома.

– Вы писали себе письма с места работы и отправляли ответы из дома? – поразилась она.

Эн молчал.

– Да и место работы теперь новое. Время менять старые привычки, – добавил агент. – Удалите письмо, пожалуйста, – попросил он.

– Но зачем вы так делали? – остановила она его в последний раз.

Эн остановился на секунду.

– Так проще структурировать мысли и строить планы на будущее, – пояснил он.

Обитель Седого встретила бульканьем аквариума, в котором копошились самые настоящие рыбки.

– Жизнь коротка и вся в аквариуме, – громко заявил начальник. – Славные, правда?

Эн изучил восприятием объект, определил химический состав несвежей воды, общее количество обитающей там живности, разновидности водорослей. Агент даже "нащупал" миниатюрный "затонувший корабль". Корабль был искусно вырезан из настоящего дерева. Выпилен с вниманием к деталям, с любовью и мастерством. Внутри, в секретном отделении, был спрятан маленький свиток. Карта сокровищ, не иначе.

Подобный объект в кабинете Седого пробудил в Эне умиление.

– Я не обнаружил признаков Игрока на месте нападения, но моей работе помешали, – попытался перейти к делу агент.

– Бог мой! – всплеснул руками Седой. – Цветок совсем завял.

– Что? – не понял фразы Эн.

– Растение! – Седой остановился рядом с пожелтевшим цветком. – Я должен был поливать его чаще. А тебе следовало напомнить мне, когда ты был здесь часом ранее, – отчитал он агента.

– Я не почувствовал состояние растений, – объяснил Эн. – Только фиксировал их наличие...

Седой казался куда более невменяемым, чем обычно.

– Не чувствует он растений, видите ли... Еж был прав, ты не лучше машины.

– Простите... – тактично молвил Эн, почувствовав замешательство.

В следующую секунду очки определили резкое опасное движение: в руке начальника появилось оружие, идентифицированное как "портативный лазер М-40".

От Седого повеяло угрозой.

– Что все это значит? – задал вопрос Эн. – Опустите оружие.

– Работаешь на них, да? – строго спросил Седой. – У меня были сомнения до последней минуты, но последняя минута настала, и больше у меня времени нет.

Эн не двигался, следя за эмоциональным состоянием Седого всеми доступными средствами восприятия.

– Я не понимаю ваших действий, – признался агент.

– Это я не понимаю, – прошипел Седой. Его состояние допускало нажатие на спусковую кнопку в любой момент. – Никогда не понимал, что ты такое...

Эн включил одного из роботов-уборщиков, подкатил его к начальнику и сообщил электронному болвану, что ботинки Седого – разновидность опасного радиоактивного мусора. Седой выстрелил в робота. Робот взорвался с хлопком. Несколько осколков попали в Седого. Упал и затих компьютер. Отвалилась дверца шкафа и воспламенились книги.

– Мальчишка, – с презрением молвил Седой, выронив оружие и опустившись на ковер.

Эн осторожно приблизился к неподвижному телу, скрывшемуся за обломками стола.

Седой застыл в позе павшего страуса. Восприятием в нем улавливались признаки жизни. Глаза испуганно дергались из стороны в сторону.

– Ты... – захрипел он. – Ты... Агент Системы... Ты – агент Системы?

Эн присел рядом, обдумывая оптимальные способы экстренной помощи.

– Седой, мы давно знакомы. Что с вами сегодня?

– Давно знакомы, – захрапел начальник. – Абсурдно звучит... для тех, кто лично встретился несколько часов назад. Я понимаю... Я понимаю теперь...

Эн попытался облегчить страдания умирающего и обработать раны согласно найденной инструкции, но Седой остановил его руку своим последним движением.

– Не надо, – храпел он. – Мое время... А думаешь, почему я себя так глупо веду? Все мы совершаем глупости, оказавшись на краю. Хе-хе... Не так уж плохо... Даже повезло... Ты мог оказаться кем-то из "косы".

– Насчет "Заточенной косы"... – начал Эн.

– Да, прости, прости, – перебил Седой, и продолжать Эн не решился. – Запаниковал, с кем не бывает... Ты так неожиданно прибыл, вот я и струхнул... Я тебя с рождения знаю... – засмеялся старик. – Да-да, не удивляйся... Исключая сегодняшний день, в первый и единственный раз видел тебя тогда, еще карапуза.

– Вы знаете о моем рождении? – ухватился Эн за новые данные. – Вы успеете ответить на вопрос?

– ...Но кто тогда знал, что именно ты станешь "идеальным агентом Системы"? – Седой, казалось, не слышал агента. – Ирония жизни...

– Седой, – имитируя легкую мольбу попросил Эн. – Прошу вас, ответьте. Вам известна моя дата смерти?

Седой еще дышал, но уже не говорил ни слова.

– Седой, – попросил Эн вновь. – Ее нет в архивах. Никто ее не знает. Мне ее не сказали. Ведь вы что-то знаете...

Старик тяжело хрипел. Кровь запузырилась в уголке его рта. Время уходило стремительно и бесповоротно.

– Пойми уже, Эн, – выдавил начальник потемневшими губами. – Любая Система способна на сбои и ошибки... Ты родился мертвым... У тебя нет даты смерти, потому что твой момент... наступил еще тогда...

– Что вы имеете в виду? – поспешил уточнить Эн.

Седой напряженно вытаращил увеличившиеся глаза.

– Я чувствую это, – едва слышно прошептал он. – Три... два... один...

Отпустив последнее слово, он обмяк и замолчал навсегда.

Распахнулась дверь. В разрушенный и изъеденный огнем кабинет ворвались солдаты СООП во главе с Ножом и Ночновым.

– Сколько раз старик обманывал нас, подбрасывая ложные сведения о дате, но все-таки это случилось, – молвил Нож, констатируя факт.

– Вы стали причиной смерти? – с удивлением уставился на Эна Ночнов. – Вы прямо свет сегодняшней ночи, – рассмеялся капитан, обводя рукой горящую мебель. – Вашей тяге к огню позавидовали бы бродяги, – значительно более грозным и недовольным голосом Ночнов добавил, обращаясь уже к подчиненным: – Почему тушение пожаров не работает?! Безобразие! Живо воду сюда!

Эн сообщил ближайшему роботу-пожарнику о месте возгорания. Он развернулся, намереваясь уйти. За спинами озабоченных охранников Эн определил испуганно ютящуюся секретаршу. По-видимому, она тоже не знала о дате смерти Седого.

– Задержите агента Эна, – послышался металлический голос Ножа.

– Потеряем время, – предупредил Эн. – Я на последнем задании Седого.

– Все задания Седого отменяются, – объявил Нож. – Седой был шпионом Хаоса.

Эн остановился подумать.

Крайний охранник вежливо попросил пройти следом за ним в помещение для допросов, которое тактично именовалось "комнатой для дачи показаний".

В серой маленькой комнатушке, с металлическим прикрученным к полу столом и двумя стульями, Эн нашел видеокамеры, компьютеры наблюдателей и записывающее устройство. Больше в комнате не было ничего, но благодаря электронным приборам, Эн вовсе не чувствовал того давления пустоты и мрака, которое должны были ощущать все допрашиваемые.

Эн чувствовал себя уверенным и невиновным.

Нож сел напротив. Два охранника с автоматами заняли посты у единственной двери.

Наполненные электроникой автоматы последней модели Эн определял и чувствовал очень хорошо и мог считать их своими друзьями.

– Итак, как давно ты работаешь на Седого? – спросил Нож. По его холодному голосу и нейтральному эмоциональному состоянию невозможно было понять, что он думает об Эне.

– С шести вечера вчерашнего числа, – ответил Эн. – Меня перевели к Седому, и я приступил к своим обязанностям...

– Но ты знал Седого раньше?

– Да, мы работали удаленно, через сеть, – Эн старался оставаться непроницаемым. Он посчитал за везение тот факт, что допрос проводит Нож лично. Нож знаком с ним по все той же сети. Нож не воспринимался за врага. И Эна за врага он пока тоже не воспринимает, в этом Эн был уверен.

Ситуация должна разрешиться мирно.

Эн был готов сообщить всю известную ему информацию о Седом. Он не мог поверить, что Седой был шпионом Хаоса. Для установления истины Эн собирался потратить столько времени, сколько потребуется.

– И как давно вы поддерживаете контакт? – продолжил допрос Нож.

Вопрос поставил Эна в тупик.

– Не знаю, – молвил агент. – Не могу вспомнить.

– Ты не находишь это странным? – Нож будто зачитывал вопросник, а Эн проклял свою предсказуемость.

– Мое восприятие может влиять на качество воспоминаний.

– Прискорбно, – механически охарактеризовал ситуацию Нож. – Иными словами, ты не можешь нам ничего поведать про Седого.

– Седой был правильным человеком... – заметил Эн.

– Да. Седой был очень правильным. Шпионы Хаоса всегда очень правильные.

Эн вслушался в молчание и разобрал сопение охранников. В помещении действительно было душно.

– Тогда почему вы не поймали его раньше? – Эн решил перейти в словесную атаку.

– Поймать шпиона Хаоса не так просто, Эн, – Нож пристально смотрел в темные очки слепого, словно стремясь рассмотреть за ними невидящие глаза. – Шпионы Хаоса почти ничем не выдают себя. Они очень осторожны. У них нет руководства или четко выраженных лидеров. Они не знакомы друг с другом. Они полностью автономны и связаны, если так можно выразиться, лишь целью – развалить Систему изнутри. Кроме цели между ними нет ничего общего, они легко могут противоречить друг другу в собственных действиях, что, впрочем, неудивительно для Хаоса.

Эн поражался, как эмоционально окрашенные в теории фразы Нож умудряется произносить совершенно нейтральным голосом.

– И, Эн, то, что ты ничего не знаешь о Седом после долгого общения с ним, не говорит в твою пользу. Конечно, ты мог общаться вовсе не с Седым, даже искренне полагая, что общаешься с ним, но и это не говорит в твою пользу. Особенно после твоего перевода в наш корпус под командование именно Седого. Где твои данные о переводе?

– Ты обвиняешь меня как пособника Хаоса? – строгим тоном перебил Эн.

– Хаос коррумпирует лучшие умы и долгие жизни, – констатировал Нож.

Он задумчиво постучал по столу костяшками пальцев. Его вид ничем не раскрывал готовность вынести приговор.

– Мы тебя отпустим, Эн, – сказал Нож. – У нас ничего на тебя нет, а потому и нет смысла тебя задерживать. Промедления только вредят Системе, – Нож постучал по столу снова. – При том беспорядке, что остался после Седого, установить истину будет непросто. А старик легко мог не делать вообще ничего. Следовательно, вся информация о последних переводах может до нас никогда не дойти.

– Как вы определили в Седом шпиона, если он ничем себя не выдавал?

– До недавнего времени у нас действительно были одни подозрения, – признал Нож. – Но час назад Седой отдал странное распоряжение. Не по официальным каналам, конечно. Но в нашем корпусе мы все обо всех знаем и следим за всеми, – Нож помедлил, раздумывая, но все-таки добавил: – За исключением тебя. О тебе мы знаем, пожалуй, слишком мало.

– И что за приказ такой отдал Седой, что это его сразу выдало? – Эн вернул разговор в прежнее русло.

– Седой связался с лидерами "Заточенной косы" и продал им информацию о твоей смерти.

– Что? – не поверил Эн.

– Трудно сказать, о чем он думал. По-видимому, его нервы не выдержали близости финала, и он потерял контроль над собственными действиями. Трудно сказать. Может быть, он испугался твоего внезапного появления. Седой становился все большим параноиком в старости, пугался нашего наблюдения, изобретал разные уловки...

– А почему его могло испугать мое появление? – прервал Эн размышления Ножа.

– Смешно сказать, но, вероятнее всего, Седой решил, что ты прибыл с инспекцией. "Эффект ревизора". Временами "верхи" отправляют инспекторов, которые выдают себя за переведенных из другого корпуса агентов. Цели их визитов:

– определить, насколько полезны те или иные структуры;

– проследить, справляются ли работники Системы со своими обязанностями и не злоупотребляют ли местные руководители своим положением;

– ну и выявить затесавшихся шпионов, естественно.

– И Седой решил, что я здесь по его душу, потому что во время работы по сети приметил что-то подозрительное, – продолжил мысль Эн. – Что ж, я могу и правда оказаться инспектором.

– Можешь, – согласился Нож, жестом отдавая приказ.

Охранники открыли огонь. Несколько вспышек озарили пространство. Стены и стол покрылись выжженными точками.

Стрелявшие перезарядили оружие и застыли с невозмутимыми лицами.

– Славный фейерверк, – оценил Эн. Ни один выстрел не пришелся по нему.

– Когда ты умрешь? – прямо спросил Нож.

– Вот так? Без цветов и конфет? Следующий вопрос будет о моих интимных связях? – раз опустошив автоматы охранников, Эн заметно осмелел. – Это личное, а мне даже не выдвинули обвинения.

– Твоей даты нет в архивах, – проигнорировал реплику Нож. – Видимо, Седой постарался. Не представляю как. Но кто его знает. Может заметал следы или вроде того. Очевидно, Седой сообщил "Заточенной косе" неверную информацию и не хотел, чтобы обман раскрыли. Ему нужно было посадить тебе на хвост камень потяжелее, пока он проворачивал последние, перед смертью, операции.

– Операции?

– Мы считаем, что раз Седой умер раньше, чем мы его поймали, его миссия прошла успешно, и последствия не заставят себя долго ждать.

– Я не могу сказать свою дату, – ответил Эн.

– Что ж, твое право, – согласился Нож. – Но и мы не сможем гарантировать тебе спокойствие и безопасность.

– Само собой, – Эн собрался покинуть душное помещение. – Я могу идти?

– Можешь. О новых задачах тебе сообщат отдельно. Используй время для отдыха пока.

Эн поднялся со стула. Стул опасно накренился: одним из автоматных выстрелов ему пробило ножку.

– Вы обвиняете Седого, – заметил напоследок Эн, – а его последним заданием был поиск Троицы, пособников Хаоса.

– Троица никогда не работала на Хаос, – объяснил Нож. – Это группа внесистемных хулиганов, но настоящего вреда от них немного.

– Кто же они?

– Тебя интересует кто-то конкретно? Наше время уходит...

– Дракон, например.

Нож молчал шесть секунд.

– Дракон прибыл с Востока. У них там, известно, раньше начались эксперименты с телепортацией, чем у нас, и Дракон прибыл уже поврежденным.

– Уже поврежденным? Так не Система виновата в его травме?

– Точно не наш корпус, – заверил Нож.

– Игрок что-то вынюхивал прямо в этом здании, – продолжил Эн. – Пострадала стеклянная стена перехода...

– Незначительный урон, – сказал Нож. – Можешь сам убедиться по пути отсюда: стена давно лучше прежней. И стекло крепче. А насчет проникновения... Что скрывать, десятки внесистемных граждан пробираются в Систему тем или иным способом. Карл Урфин, например. Но это бессмысленная война одиночек. Их оперативно отлавливают и отсылают обратно или сажают в тюрьмы, они не могут добиться никакого положения в обществе. Истинный вред для Системы не приходит снаружи. И тебе бы стоило это знать, Эн.

Эн согласно кивнул, развернулся, подождал, пока охранники неторопливо подвинутся, вышел.

– Не самая удачная полоса в моей жизни, – пробормотал агент.

Он заглянул в пострадавший переход, отметил чистоту, порядок и значительно более крепкое стекло. Затем вернулся в изъеденный огнем кабинет начальника. Роботы спешно приводили помещение в прежний вид. В приемной на диванчике сидела испуганная секретарша.

– Вы сказали, у меня есть свой кабинет? – уточнил у нее Эн.

– Да... – дрожа, пролепетала она. – Прямо... и налево... Там много электронных устройств... Мимо не пройдете.

– Много электронных устройств? Спасибо, – поблагодарил Эн.

– Пароль... "Кукла на веревочках"... – добавила она и разрыдалась.

На мягкий ковер посыпались слезы.

Эн не стал выяснять, зачем ему пароль.

Он вышел и быстро нашел свое место. Самое яркое пятно на всем этаже. Эн "попросил" открыться замок, включил компьютер, приподнял в воздух микросхемы и вошел в кабинет.

Постоял недолго.

Быть может, это помещение станет его новым домом. Когда-нибудь. Но не сегодня...

Развернулся резко на каблуках. Микросхемы попадали на пол. Прошел по коридорам обратно в сгоревший кабинет, мимо по-прежнему плачущей женщины, мимо роботов-уборщиков... К чудом уцелевшему аквариуму. Закатал рукав кофты, погрузил руку в воду, распугивая рыбок, – ночь у них явно не задалась. Нащупав деревянную фигурку затонувшего корабля, Эн нашел секретное отделение, достал "карту сокровищ".

Записка была покрыта рельефными точками.

Эн опознал шрифт Брайля, не имевший практической ценности из-за имплантов и отсутствия у агента собственных тактильных сенсоров, но служивший намеком, что послание адресовано ему. Импланты расшифровали текст, Эн считал информацию.

"Набор из пяти дат? Любопытно..."

Запрос в архив не прояснил картину: все даты относились к прошлому. Смерти в эти дни были, как и во все остальные, но умершие оказались ничем непримечательными бродягами, без роду и племени, половина даже не состояла в Системе.

Эн скомкал записку, бросил ее под пылесос электронного уборщика.

Седой, что вы пытаетесь сказать нам?

Запомнил даты для дальнейшего анализа.

Радуга

В кафе на этаже отдыха Эн нашел Мэй.

– Ты как? – спросил он осторожно.

– Ты не позвонил, – пожаловалась она. – Где твой плащ? Новый имидж?

– Сгорел, – пожаловался в ответ Эн. – Вместе с квартирой.

– Жалко, – посочувствовала Мэй.

– Все равно было не мое, – пожал плечами Эн.

– Квартира?

– Нет, плащ.

– У тебя был чужой плащ? – поразилась она.

– Да, – подтвердил Эн, поспешно добавляя: – Я взял его... на память.

– Как ты мог, Эн? – вздохнула Мэй. – Стянул чей-то имидж. Что дальше? Чужое удостоверение? Чужое средство связи?

– Личное средство связи – это же почти нижнее белье. Как можно использовать чужое? – пошутил Эн.

– Ты не ответил, как так получилось...

– Спасал жизнь, – Эн замолчал.

– О чем ты? – не поняла она. – Несешь какой-то бред. Должно быть, это все тяжелая ночь, – Мэй схватила Эна за руку. – Пошли знакомиться с отцом!

– Со священником? – уточнил Эн, следуя за девушкой.

– Да нет же, глупый. С моим папой. Мы недавно переехали, он все еще разбирает вещи. Это тут, недалеко.

Они пересекли несколько этажей здания и пару переходов.

Через четыре минуты приблизились к темному туману.

– Здесь вы живете? – уточнил Эн.

– Здесь, – подтвердил ее голос. – Электронные замки еще не поставили, поэтому мы пользуемся механическими.

– Не очень-то много электроники у вас, – отметил агент, осторожно проверяя восприятием область тумана.

– Отец не любит электронику, – подтвердила Мэй.

– Не любит электронику? – слегка растерянно пробормотал Эн, следуя за девушкой.

Он чувствовал себя неуверенно во тьме.

– Отец уже распаковал картины, – радостно объявила Мэй. – Он художник, – пояснила она. – Школа "классического искусства". Пишет без использования вспомогательных устройств и искусственного интеллекта. Если бы ты только мог увидеть их!

Чувствовались масляные краски, холст, запахи картона и химии. Браслет столкнулся с буйством цвета.

– На этой картине, – с энтузиазмом принялась комментировать Мэй, – изображен фей... ейе... ер.. фейерверк.

– Я вижу, – молвил Эн.

– Видишь?

– Я неплохо разбираю цвета.

– Это совсем не то, – возразила Мэй.

– Полагаю, что да, – согласился Эн. – Это... отличается... наверное.

Они остановились около белого пятна.

Эн смутно улавливал серые очертания карандашного наброска.

– Последняя картина отца, – сказала Мэй. – Это радуга. Но он еще не закончил ее.

– Радуга?

– Странно, правда? – задумчиво продолжила Мэй. – Уже давно не видно чистого неба, и дожди стали редкостью. Радуга встречается разве что в искусстве.

Эн почувствовал приближение живого существа.

– Руками трогать нельзя, – предупредил голос.

Агент развернул кольцо. Никакого эффекта.

– Конечно, папочка.

Эн подверг анализу голос.

– Здравствуй, Элай, – приветствовал он знакомого человека.

– Вы знакомы? – послышался вопрос пораженной Мэй.

– Дорогая, налей по чашке чая старым друзьям, – сказал в ответ Элай.

По удаляющимся шагам Эн понял, что они с Элаем остаются одни.

– Когда ты стал художником? – спросил агент.

– Я? – рассмеялся Элай добродушно. – Я всегда был художником. Даже когда паял твои схемы.

– И ты правда не любишь электронику?

Элай вздохнул.

– Скажем так, я устал от электроники. Но тебя-то я всегда рад видеть.

Восприятие Эна поймало светящийся в тумане объект. Множество мелких бесцветных предметов раздвинулись в стороны, а из груды неопознанных вещей выглянул медвежонок.

Медвежонок неуклюже выкатился на середину комнаты, неловко подпрыгнул, а затем взлетел к потолку.

– Так твой дом не полностью свободен от нее? – сказал Эн.

– Пространство полностью свободное от электронных устройств? Что ты! Такие места существуют, наверное, только в космосе. Да и то подальше от планеты, – пошутил Элай, затем нахмурился, следя за полетом медвежонка. – Ты мог бы стать богом здесь, – заметил он.

Эн отметил нотки искренности.

Словно слабый источник света перемещал Эн игрушку вдоль стен и обводил вокруг предметов, изучая детали квартиры.

– Тебе не следует часто использовать поле, – предупредил Элай.

– Я знаю, – Эн поднес медвежонка к маленькому черноволосому человеку с усиками, бородкой и незлой улыбкой специалиста. – Так Мэй – твоя дочурка?

Маленький человек закивал с довольным видом выполненного долга.

– Ее фамилия "Ри", – припомнил агент. – Так она представилась.

– Это фамилия ее матери, – пояснил Элай. – Не спрашивай почему...

В комнату заглянула Мэй.

– Чай готов, – объявила она, пропадая.

Эн перенес медвежонка к себе, поймал его рукой и направился в сторону кухни.

– – –

После ночного чаепития, на котором Эн не выпил ни капли, но высказал несколько соображений по обсуждаемым темам, Мэй заметила, что ей нужно пройтись, и покинула квартиру ненадолго. Агент и Элай поднялись на крышу здания, где уселись на самом краю, свесив вниз ноги и вслушиваясь в звуки ночи. Элай осмотрел и попытался исправить нерабочее отделение для батареи в руке агента.

– Мэй рассказала про бандита, который напал на вас в переходе, – сообщил художник. – Я рад, что ты присмотрел за ней.

– Мне хватает работы обычно, – заметил Эн. – Но сегодняшняя ночь чересчур богата на события. ...У... – слегка вздрогнул он. – Осторожнее там.

– Тебя следовало бы усыпить вначале, – признался Элай, когда из предплечья Эна посыпались искры. – Как ты умудряешься быть настолько неаккуратным?

Эн поморщился, его сенсоры уловили признаки дыма.

– Смешно, – сказал агент. – На девушку напал бродяга, и она потеряла сознание. А я не мог уловить признаки жизни. Тогда я использовал батарею, чтобы подать разряд на ее сердце. Так странно. Как будто от того, что я не знал ее дату, зависела ее жизнь.

– Но девушка осталась жива? – Элай воспользовался универсальной перчаткой ремонтника. "Не видно ни черта", – пробормотал он.

– Да, но... Она бы все равно осталась жива, в том-то и дело, – Эн покачал головой, блокируя восприятие дыма.

– Но ты не мог сказать это с уверенностью, так как у тебя уникальное восприятие мира. Именно такие глупости и делают нас людьми.

– Аг... – Эн вздрогнул вновь. – Ты уверен, что по-прежнему разбираешься в этом?

– Конечно, – заверил Элай, взмахнув паяльником, словно кистью. – Еще лучше системных инженеров.

– За прошедшие годы даже у меня появилось много новой начинки, – предупредил Эн.

Налетел холодный ветер. Он принес звуки транспорта и запах гнили.

Эн подумал, что с высоты здания Системы можно увидеть другие здания Системы, часть города, колонны летающих машин, основательно поредевшие ночью, темное небо. Агент воспользовался изображением со спутника.

– Это трудно, – сказал Эн. – Трудно воспринимать... не собой...

– Откуда ты знаешь? – справедливо заметил Элай. – Может быть ты видишь куда больше остальных.

– Больше, – согласился Эн. – Но правильно ли? Есть внутри меня человечек. Он взирает на показания электронных приборов и все гадает, понимает он их или нет... А приборам, порой, кажется, что человечек давно умер и передавать сигналы больше некуда...

Возникла рабочая пауза. Элай пытался исправить последствия неосторожности Эна, а Эн терпел.

– Вот скажи лучше, – сменил тему Элай. – Раз уж речь зашла о жизни и смерти. От природы люди – существа совершенно не приспособленные к полетам без специальной экипировки. Они даже падают неэстетично. Но если воодушевленный нескорым финалом жизни парень на лыжах выпрыгнет из самолета, пролетающего прямо над центром города, как его назовут находящиеся в том центре люди? Экстремалом. А если подобный же эксперимент проведет в любовно-сексуальной сфере? Правильно, извращенцем. Хотя в обоих случаях одна суть: проверка возможностей человека.

– Эм... – задумался Эн. – Это личная проблема?

– Нет, философская, – обиженно ответил Элай. – Я не сторонник экстремальных развлечений и перемен.

– Тогда в чем вопрос?

– В восприятии жизни, – предположил Элай. – Люди – существа, научившиеся получать удовольствие от чего угодно. Их не может испортить такая мелочь, как знание даты смерти. Наоборот, многие страсти куда ярче, чем были бы без информации о финале.

– Знание будущего убивает жизнь, – возразил Эн.

– А оно есть, это знание? Автор создал книгу, а через десятки лет по ней сняли отличный фильм и сделали неплохую игру. Кто-нибудь знал об этом заранее? Нет, – Элай присмотрелся к схемам и наконец решил воспользоваться фонариком. – Ну, всё, кроме игры, которые запрещены... Я наблюдаю в тебе обычную депрессию разумного существа, – объявил он. – В каждой схеме, буквально. Собственно, я сам определенную скуку ощущаю с рождения. Ну, правда, что я снова тут делаю? – Элай рассмеялся. – Сначала Система гоняет нас в детский сад, потом школа-дом-школа, потом Система-дом-Система, потом работа-дом-работа. Тем не менее, при творческом подходе, в жизни можно найти много интересных вещей. Вполне мирных и не опасных, к слову.

– Например? – сжав зубы, поинтересовался Эн.

– Можно радоваться жизни как явлению. Это самое уникальное явление, которое есть в мире. Можно жить нереальным миром. Начать рисовать картины. Если знаний для живописи не хватает, помогает внимательное наблюдение за окружающей жизнью. Иногда полезно воспринимать, что говорят в Системе. Там, как это ни странно, бывает много интересного тоже, – Элай прикрепил фонарик за ухом и продолжил: – Больше оптимизма. Жизнь – это ограниченное время. Изучать доступное в это время пространство весьма интересно само по себе. "Жизнь существует", – скажи с оптимизмом.

– Жизнь существует, – без особого оптимизма пробормотал Эн.

– Нужно вдуматься во всю уникальность этого явления, чтобы хотя бы почувствовать его смысл. Найди себе повод для жизни. Мозги для того и нужны. И начинай жить, вместо того чтобы разбираться в недоступных разуму причинах. Тратить много времени на поиск таких причин не очень-то практично и законно.

– Но если я не знаю причин, движущих окружающими, если мне не знакомо их восприятие жизни, то как же я приспособлюсь к их правде?

– А никому не знакомо восприятие жизни соседа. Это как теория об информации, перегружающей индивидуальное сенсорное поле, помнишь? "В зависимости от восприятия человека, разум собирает некое количество информации. Если информации будет достаточно, чтобы занять все ресурсы разума, человек ограничится одним лишь созерцанием. Если ресурсов хватит, или же сенсорное поле окажется недостаточно широким, человек будет пытаться познать доступные явления все глубже и глубже." У всех свое восприятие и своя порция информации.

– Ты сейчас так говоришь, как будто Система не способна объединить людей уже из-за одной человеческой природы, – осторожно отметил Эн.

– Нет, нет, – спохватившись, возразил Элай. – Система – это Система. Прошу простить великодушно, но плевала она на человеческую природу, у нее своих проблем предостаточно. А человек просто "должен работать с максимальной эффективностью", – художник успешно исправил отделение для батареи, отложил инструменты, выключил фонарик. – Готово, – объявил он. – Лично я спускаюсь поесть. Нам, людям, нужно время на еду, а уж мне в особенности.

– Я человек, – сказал Эн.

– Ага. А я – Дед Мороз.

Эн изобразил на своем лице непонимание.

– Тебе нужны факты? – с задором принялся перечислять Элай. – Номер раз: все люди знают, когда умрут. Почему никто не помнит дату твоей смерти? Номер два: с таким количеством имплантов внутри, как у тебя, живут максимум месяц. Понимаешь? Там предопределенность работает всегда. За месяц до смерти проводишь последнюю модификацию, а до этого, как ни пытайся, ничего не выйдет. Как в тебя столько поместилось?

– Во мне... современная архитектура, – попытался найти объяснение Эн.

– Не смеши мои кеды. Номер три: ты когда-нибудь "работал с максимальной эффективностью"?

– Я агент Системы с непростым восприятием мира, – сказал Эн со всей серьезностью. – Мне позволены некоторые привилегии, которые окупаются результатом проделанной работы...

– Эй, расскажи это своим коллегам. Дин, например. "Привилегии" ее особенно "порадуют", – Элай поднялся, опасно качнулся в сторону улицы, словно собираясь упасть с крыши, затем направился к единственному цивилизованному спуску – к подъездной лестнице. – В мире нет абсолютной правды, – добавил он напоследок. – Есть множество правд. И одному богу решать, какая правда истинная. Но ты не можешь даровать миру свою правду. Потому что ты один, и твою правду никто не примет. Ты можешь только выбрать. И превратить свой выбор в истину. Вот в чем назначение бога, как мне кажется.

– Я не бог, – возразил Эн.

– Я говорю абстракциями, Эн. Я не утверждаю, что ты бог. Но ты один. И у тебя есть всесредства для поиска своей истины.

Эн наклонился, изучая улицу внизу. На мгновение нечто потянуло его соскользнуть с неудобного края и отдаться в объятия ядовитого воздуха. Но очки уловили движение темной фигуры, ползущей по стене.

– Кто-то поднимается к твоему окну, – предупредил Эн.

Элай остановился. Вернулся посмотреть на не в меру наглого персонажа. Во тьме он разглядел, как некто, плотно прижимаясь к стене, висит на уровне этажа художника.

– Уже пытается проникнуть в квартиру, – сообщил Эн. – Предлагаю спуститься к нему.

– Идем, – согласился Элай.

– – –

Они вернулись в квартиру отца Мэй. Эн вновь держал в руках медвежонка и рассматривал с его помощью детали помещения. Элай, крадучись, двигался вдоль стены.

– Как ты думаешь, кто это? – шепотом спросил Эн у друга.

– Кто его знает? – столь же тихо ответил Элай. – Может очередной ухажер моей дочки. Может внесистемный хулиган наведался за моим добром.

– Вон то самое окно, – предупредил агент.

Они замерли. Каждый по-своему рассмотрел темный угол комнаты.

Эн отчетливо ощущал присутствие постороннего.

Элай резко включил верхнее освещение, чем сильно напугал вора.

Долговязый человек в темных одеждах, худой и лысый, выронил картину, в страхе уставившись на свидетелей.

– Прамус, мой друг! – расхохотался Элай. – Опять крадете мои труды.

– Я... я... – задрожал, словно стебель на ветру, Прамус.

Элай, пританцовывая, уже подбежал к нему и, крепко обняв одной рукой, развернул знакомого к Эну.

– Знакомьтесь. Эн – особый агент Системы. Прамус – вор-искусствовед.

– Я... я... – трясся Прамус, вытаращив на агента полные ужаса глаза.

– Скажи, что тебе очень приятно познакомиться, Эн, – от души веселился Элай.

– Очень приятно познакомиться, – сказал Эн, едва сдерживая улыбку.

Прамус перестал издавать какие-либо звуки, нервно передергивая губами вместо речи.

– Дружище, я рад вас видеть непередаваемо! – объявил Элай. – Мы с Эном как раз обсуждали особенности восприятия мира. И я готов поделиться с вами некоторыми выводами, пока мой друг-агент подождет здесь, – Элай хитро подмигнул Эну и повел несчастного Прамуса на кухню. – Признаюсь, я вам завидую, – услышал Эн. – Во-первых, у вас еще все впереди. Во-вторых, вы намного талантливее меня. В-третьих, вы списываете чужие произведения настолько гениально, что добавляете все недостающие черты.

Художник и вор покинули зону восприятия.

– Это папин коллега, – пояснила Мэй. – "Заимствует" его произведения и переписывает под свои.

Эн развернулся.

– Тебя проводили до дома, – сообщил он.

– Ага, – кивнула она. – Бродить в столь позднее время в одиночку опасно даже в Системе, даже по переходам. Ну ты же сам помнишь.

– Помню, – согласился Эн.

Мэй приблизилась к нему.

– Не переживай, – неожиданно нежно прошептала она. – Седой умер, но жизнь продолжается.

Эн не знал, каким образом Мэй заметила его переживания. Он ничем не показывал их внешне. Она улыбнулась. Так всегда улыбаются девушки, перед тем как "нечаянно" испортить волшебный момент.

– Знаешь, а ведь я не сказала тебе дату моей смерти, – вспомнила Мэй.

– И не надо, – резко остановил ее Эн. – Лучше не надо, хорошо? – значительно мягче добавил он.

– Хорошо, – помедлив, согласилась Мэй. – Ты очень странный. Как будто испугался чего-то.

Эн отпустил медвежонка, позволив игрушке медленно приземлиться на пол.

– У тебя бывают кошмары, Эн? – спросила она.

Эн незаметно разволновался. Восприятие путалось. Он попытался подвергнуть анализу голос Мэй, ее внешность, одновременно думая и управляя медвежонком. В результате успешно удалось лишь перемещение медвежонка на его прежнее место в корзину с другими игрушками.

– Я не сплю, – ответил после небольшой паузы Эн.

– Ах да, я забыла, – Мэй спрятала взгляд от сенсоров в очках. – Меня преследовал кошмар одно время, – призналась она. – Я в закрытом тесном резервуаре с водой. Вроде запечатанной ванны. Воздуха уже не хватает, но я пытаюсь вырваться, – девушка молчала мгновения. – Ты никогда не спал?

– Когда-то давно, – ответил Эн. – И мне тоже снился кошмар, – он проглотил комок в горле. – Кошмар смерти. Кошмар вечного одиночества во тьме... И белая собака.

– Белая собака?

– Да. В абсолютной темноте тебя настигает белая собака, и сознание пронзает ужас. Ты перестаешь чувствовать последние ниточки, что связывали тебя с реальностью. Эти ниточки обрубает страх. Ты падаешь во тьму. Вот что такое смерть. Точнее, мгновения перед смертью. Потом, когда умирает и разум, наступает покой.

– Ты говоришь, будто уже умирал однажды.

– Смерть – это событие. Возможно, непоправимый урон для сознания. Ты сильно меняешься, оказываясь наедине с собой. Обнаженным перед глубинами вечной тьмы, перед неизвестностью, перед неопределенностью, перед дикостью и безумием. Когда нет ничего, что мог бы познать разум. Когда нет языка, на котором можно передать ощущения. Когда и ощущений нет, потому что все они замыкаются на себе. И хочется кричать, но ты не можешь.

Эн замолчал. Он понял, что уже минуту ощущает неподдельный влажный страх Мэй.

– Боги, Мэй, прости меня, – расстроился он, поспешно обнял подругу.

– Мне так жаль, – всхлипывая, отозвалась Мэй, уткнувшись в его плечо.

– То всего лишь сон, – заверил Эн.

Ее руки как-то сами собой забрались под его одежду. Эн не чувствовал и до конца не понимал, что именно она делает: из-за тактильной немоты он находился в позиции наблюдателя; сенсоры рисовали процесс, происходивший будто не с ним, как в кино. Эн продолжал держать ее, с грацией манекена, неловко погладил по спине, бедрам, из вежливости и подозревая, что от него ждут ответных действий. Нащупал пуговицы и застежки, повозился с ними непослушными пальцами, не столько в нерешительности, сколько в задумчивости и недоумении.

"Помочь тебе сориентироваться?"

Эн вздрогнул. Прошептал: "Прости..." Отнял ее от своего холодного тела, холодного как металл. Слова Нэ смутили. Мэй все не так поняла:

– Все хорошо... – коснулась его плеча. – Все хорошо...

Восприятие блуждало по темной комнате, не мешая размышлениям разума.

О чем говорил Седой, признавшись, что Эн родился мертвым? Говорил ли он в прямом смысле или образно? Подразумевал какую-то метафору? Быть может, цитату?

Эн прикоснулся к своему лицу, но не почувствовал ничего. Он не мог почувствовать Мэй. Только фиксировал ее присутствие.

"Я не обнаружил признаков Игрока на месте нападения, но моей работе помешали", – услышал Эн себя.

[хлопок]

(голос Седого): "Бог мой! … Цветок совсем завял..."

(голос Эна): "Что?"

(голос Седого): "Растение!"

[шаги]

(голос Седого): "Я должен был поливать его чаще. А тебе следовало напомнить мне, когда ты был здесь часом ранее..."

(голос Эна): "Я не почувствовал состояние растений. Только фиксировал их наличие..."

(голос Седого): "Не чувствует он растений, видите ли... Еж был прав, ты не лучше машины..."

– Что за "Еж"? – вслух спросил Эн.

– А? – очнулась Мэй. – О чем ты?

– Какой-то Еж, – задумчиво повторил Эн.

В ванной агент приметил теплый объект, идентифицированный: "кот сиамский".

– У вас есть животное? – спросил он.

– Да, – рассмеялась Мэй. По-видимому решила, что загадочные фразы про Ежа относились тоже к коту. – Это кот, – объявила она с интонацией "как же ты, глупый, мог так ошибаться". – Час назад набрел на наш подъезд. Был такой несчастный, что я не смогла не подобрать... Не рассказывай папе пока...

– Договорились, – кивнул Эн.

– – –

Кондиционеры временно не работали, но Эн не припоминал пункта "потоотделение" в особенностях своего организма, а потому смело шел пешком, игнорируя лифты, роботов-перевозчиков и бесплатные транспортные устройства. Жара в переходах перестала беспокоить его, как только он выключил функцию распознавания температуры. Запросив схемы здания, Эн определил местонахождение требуемого объекта и, узнав из отчетов о задании объекта, вычислил траекторию его движения, после рассчитал кратчайший путь для неминуемой встречи.

Требуемый объект появился из-за поворота. Им оказалась Дин.

– Дин, – по-доброму обратился к ней Эн. Он предполагал, что скованная временем Дин не остановится, а потому пошел рядом, спешно задавая интересующий вопрос:

– Нож подготовил задание для меня?

– Нет, – ответила Дин.

Если бы Эн знал ее хуже и меньшее время, он решил бы, что Дин намеренно пытается оторваться от него.

– Дин, ответь, ты же знаешь что-то. Мне обещали задание, но Нож до сих пор не связался со мной... Дин, я теряю время.

Дин помедлила, но все-таки сказала.

– Ты теряешь его с пользой. Нож все еще подозревает в тебе шпиона Хаоса, и потому расследование продолжается.

– Но, Дин, это бред. И ты это знаешь. Неужели нельзя на период расследования выдать мне занятие для повышения общего блага? Доверить мне что-нибудь нетрудное, лишь бы я не шатался без дела. Что-нибудь, где я не смог бы навредить, окажись я шпионом. В Системе полно мелких проблем. Я предлагаю свою помощь. У меня отличная репутация. Нож не может лишать меня возможности работать на благо Системы только из-за своих беспочвенных подозрений. Его подозрения против моего послужного списка... Бред. Даже Седой не позволял себе подобного, будь он хоть трижды шпионом.

Дин молчала. Внутреннее волнение мешало имплантам правильно определить состояние собеседницы.

– Дин, я не могу быть шпионом Хаоса, – твердо повторил Эн.

– Я тебе верю, – призналась Дин. – Я сама понимаю, сколько нерационального в таких подозрениях, но Нож теперь главный здесь, он руководит корпусом, получает задания от "верхов" и пытается привести в порядок сектор, исправить все, что натворил Седой своим бездействием.

– Бездействием? – Эн был готов возразить. – Седой не оставлял агентов без работы на столь долгий срок.

– Много бесполезной работы хуже малого промедления.

Заключительными словами Дин постаралась приободрить Эна, и Эн отчетливо почувствовал ее симпатию:

– Ты отдыхай пока. Используй тройное время для отдыха в счет будущих трудов. Ведь такое разрешается. Потом наверстаешь. Я слышала, что ты много работал на батарейках без отдыха. Используй и то время тоже. Уверена, ты немало выиграл времени с такими способностями, – Дин улыбнулась, подчеркивая комплимент. – Не переживай. Мы разберемся в этом недоразумении.

– Я могу считать, что мне выдан официальный отгул? – уточнил Эн.

– Да, конечно, – Дин коснулась пальцем виска и помахала рукой на прощание. – Нож уже все подписал.

Она продолжила движение по своей траектории.

Эн остановился, всеми сенсорами провожая удаляющийся объект.

"Тройное время для отдыха", – внутренне рассмеялся агент.

Теперь он мог позволить себе заняться собственным расследованием.

– – –

"...Если задуматься, с искусством связана одна естественная сложность. Система, в мудрости своей, не запрещает творцам... творить, лишь бы не падала их "эффективность" в основной, официальной занятости. И все равно искусство в наши дни – больше хобби. ...Что любопытно, без антиутопии, какую пророчили писатели старого времени. Нет запрещенных текстов, музыки, картин или интерактивных произведений. Видеоиграм, конечно, досталось, но лишь потому, что отнимали много времени и поглощали все внимание целиком... Помнится, эта штука была посильнее ЖЗР, если можешь в такое поверить... Нет театра, парков развлечений с их парадами и уличными представлениями. Смотреть старое кино не возбраняется, но новое почти не снимают. К чему я веду? Современное искусство в стагнации. Но вовсе не из-за запретов, которых, считай, нет.

Просто лучшие вещи уже созданы, причем давно, до Системы, когда отношения со смертью были совсем другими. Предопределенность, знание даты... сам подход полностью изменился. Люди живут по часам и творить тоже стали по часам. Четко, точно, предсказуемо, без "огонька", без искры... В то же время старое искусство им попросту непонятно, ведь оно создано в совершенно иной системе координат... Встречал индивидуума, который долгое время умудрялся избегать знания финала, – вот ему удалось накропать пару стоящих... Но его творчество все равно не оценили. Когда ты такой один, какой смысл даже пытаться?

Уверен, ты смог бы создать что-то интересное. Нет? Просто мысль...

Никому нет дела до творчества. Почти никому. Ты либо работаешь в Системе, либо слишком беден, страдаешь от неумолимого приближения финала... Но как раз последние часы нередко становятся прорывом для авторов. Любопытный парадокс, не находишь?"

Торговцы "снегом"

Нож "переехал" в новый офис, более просторный, с окном. Правильнее сказать "перешел" – у него не было личных вещей. Исключая отдельные, особые случаи, все свое Нож носил с собой. А если требовалось оружие – предпочитал забрать у противника.

Офис также был совершенно пустым, не считая кресла и рабочего стола с мониторами и выходом в сеть. Нож плюхнулся в кресло, на стол закинул ноги. Полы плаща, всколыхнувшись, повисли свободно.

Он был намерен оставить офис как есть – ни лишней мебели, ни прочего "декора", вроде живых растений или рыбок, даже стены без обоев... Ни к чему. Нож не собирался поддерживать традицию Седого и вызывать агентов для личных бесед, за исключением допросов, для которых есть отдельная комната. Если можно раздавать приказы через сеть, именно так он и будет работать отпущенное время.

Тем не менее дверь отворили, через проем заглянула Дин. Проникла внутрь, прикрыв дверь за собой. Вид коллеги можно было описать как "задумала шалость". Бесцеремонно она уселась прямо на стол, напротив, по другую сторону от вытянутых ног боевого товарища.

В руке Ножа, будто из рукава, появилась мятая бумажка, некогда скомканная, но уверенно расправленная и аккуратно сложенная пополам. Агент сжимал клочок между пальцев.

Дин приподняла бровь: "Что это?"

Нож скомкал листок, бросил получившийся шарик. Дин поймала его, развернула. Листок был покрыт рельефными точками. На ее вопросительный взгляд коллега пояснил:

– Это шрифт Брайля, для слепых.

Дин развела руками, по-прежнему не понимая.

– Послание Седого, для Эна. Вероятно, последние инструкции. Минуя сетевые, электронные коммуникации, чтобы было невозможно отследить. И написанное шрифтом для незрячих, чтобы он сразу понял – послание предназначено для него... Это... – Нож ткнул пальцем в направлении листка. – ...было спрятано в аквариуме, прямо у нас под носом. Очевидно, Эн нашел его, считал информацию и выбросил под пылесос... Неосторожно, ему стоило бы догадаться, что мы проверим...

Дин посмотрела на листок по-новому, с интересом.

– А что здесь написано?

– Это список дат.

– "Дат"? В смысле, даты смерти?

– Да, но уже случившиеся смерти... Бродяги, бездомные, выгнанные из Системы. Никаких связей, ничего общего... Впрочем, там пять дней... Смертей было так много, тщательная проверка займет время. Мы также рассматриваем теорию, что послание никак не связано с датами и на самом деле является шифром, ключ к которому есть только у Эна.

Дин утратила интерес, вернула бумажку с нескрываемым безразличием.

– Ну, хорошо, допустим, это доказывает, что Седой и Эн работали вместе... Что за бред я несу? Мы все вместе работали! ...Хотела сказать: "плели интриги"... Хотя, знаешь, ничего это не доказывает: Эну достаточно стоять столбом, как он обычно и делает, используя "право на молчание". Что ты пытаешься нарыть? Что, по-твоему, они замышляли? Еще одну диверсию? ...Каков дальнейший план, босс?

Нож не ответил. Испытывал недовольство, раздражение... неудовлетворение?

Он получил место Седого напоследок, как и хотел, но все случилось слишком быстро, слишком... предсказуемо. Нож не чувствовал, что добился всего собственными силами, вместо этого он никак не мог избавиться от ощущения, будто его переиграли. Намеренно "скормили" крупную фигуру на доске, чтобы он повелся, расслабился, пропустил следующий ход невидимого противника...

Нож убрал ноги со стола. Поставил локти, скрестил пальцы домиком. Принялся перечислять известные факты:

– Есть листок с пятью прошедшими датами неизвестно кого... Седой скрыл свою дату от нас... Нигде нет даты Эна... Карл Урфин пытался проникнуть в локальный архив... Все это как-то связано, – он подытожил: – Даты – основа порядка в Системе. Если скрытая от глаз оппозиция в лице... Хаоса существует, удар по основам выглядит логичным.

– Серьезно? Хаос и логика? – Дин скривила личико, скептически. – Что секретарша Седого говорит?

– Допрашиваем, но она предсказуемо ничего не знает.

Махнув рукой, Нож вывел часть электронной переписки на монитор, повернутый к Дин.

– Ты в курсе, что пока его квартира не взлетела на воздух, Эн переписывался сам с собой?

Дин рассмеялась: "Знала, что у него не все дома!"

– Он тут почти прямо пишет держаться от меня подальше, – Нож хмыкнул.

– Но у тебя по-прежнему нет оснований для долгосрочного задержания?

– Увы, – он начинал понимать, в чем... в ком причина испытываемого раздражения. – Пока мы не поймаем его на месте преступления.

Повисла пауза. Дин спрыгнула на пол.

– Давай сделаем это, – неожиданно предложила она. – Забудь про Эна. Тебе надо отвлечься.

Нож хранил молчание.

– Нет, правда, давай! Отметим твое повышение. Я же вижу, ты хочешь... Когда еще у нас будет время и такие возможности? – Дин подмигнула. – Если не сейчас, то когда?

Последние слова заставили его прийти в движение.

Нет, уж нет, ты меня не заставишь...

Но Дин была непреклонной.

– – –

Ночной клуб. Яркие огни. Под зажигательную музыку танцуют тени. Свет выхватывает образы людей. Фигуры искривленные в танце.

Агенты прокладывали путь через толпу. Дин – навеселе, пританцовывая, Нож – угрюмо, хмуро, как грозовая туча. Вышибалы у вип-зоны остановили их на минуту, но в руке Дин появилось лезвие, отразив мелькнувшие разноцветные всполохи, а Нож перехватил протянутую руку одного из громил, заломил ее, заставив здоровенного детину согнуться и заскрежетать зубами от боли. Второй охранник послушно отступил с поднятыми ладонями. Дин прищурилась, шутливо пригрозила клинком.

Они поднялись на этаж, в бар. С легкостью вырубили подошедших телохранителей.

Человек, сидящий на диване, за столиком, уставленным дорогими напитками, осторожно поднял руки, выпуская девчонок в роскошных, но уже основательно помятых платьях. Нож не сразу заметил, что одна из "хостес" в действительности противоположного пола.

– Ты ли это, Мышонок? Не ожидали! – приветствовала Дин.

– Можно попросить вас не называть меня так, – страха в глазах Мышонка не было.

– Нет, мать твою, на какой ответ ты рассчитывал? – улыбка исчезла с лица Дин, в ее пальцах замелькало лезвие. Нож остановился позади, каменным изваянием-гаргульей, спрятал руки под плащ.

Судя по мимике, судьба и здоровье "подруг" были не безразличны Мышонку. Дин обменялась взглядами с напарником. Нож кивнул. Дин жестом отпустила "свидетельниц", губами следом причмокнув, тем самым отправив воздушный поцелуй, правда, неизвестно, обращенный к "юноше", девушке или "обеим".

– Красавки, – оценила она. – Когда их даты...?

– Вам что-то нужно? – Мышонок явно недоумевал от такой наглости и такого хамства.

– Да, – Дин переключила все внимание обратно на информатора. Это его также совсем не обрадовало. – Нужны все твои контакты. Адреса. Расписание. Когда и где осуществляется производство. Когда следующая партия. Пора, Мышонок, пора.

– Что? – человек вжался в диван. Теперь он выглядел растерянным. – Но...

– Никаких "но", Мышонок, пора, – Дин обошла столик, приближаясь, помахивая лезвием. – В наличии яиц тебе не откажешь, но если ты хочешь дожить до финала с ними...

– Но... – бедняга не понимал. – Как же наш уговор? Системным туда путь заказан... Агенты держатся от "снега" на расстоянии, мы ограничиваем поставки "снега" в Систему...

– Если ты не в курсе... – перебила Дин. – ...В городе новый начальник, – кивок в сторону Ножа. – С этой ночи все будет по-другому, новый уговор: никакого "снега" в Системе. Взамен мы не рассаживаем вас, утырков, по камерам, доживать ваши короткие сроки взаперти.

Мышонок хлопал глазами, беззвучно шевелил ртом, переводил взгляд с Дин на Ножа и обратно:

– Но...

Одним махом Нож перевернул столик. Бутылки, бокалы, прочая посуда посыпались, разбились вдребезги, осколки разлетелись по полу, алкоголь смешался, лужа впиталась в ковер. Мышонок вздрогнул, зажмурился, сжался сильнее. Задрожал как лист на ветру.

Подобные ему были Ножу неприятны. Он понимал и принимал трусость до некоторой степени, но данный тип, живущий по принципу "бери все да делай что хочешь, ведь ничто тебя не убьет", творящий беспредел днем и сдающий собственных товарищей ночью, вызывал лишь презрение и не заслуживал большего.

Паразит, присосавшийся к Системе... Такие как он... Это их вина, что она...

– Еще одно "но" – я начну отрезать по пальцу и засовывать их тебе... угадай куда! – Дин наступила подошвой ботинка на край дивана, ее клинок уставился на перепуганного Мышонка. – Спорим, что поместятся все десять?

Информатор шевелил губами. Страх лишил дара речи, проклятое "но" так и рвалось наружу.

– Дин... – спокойный голос Ножа разрядил ситуацию. Дин убрала ногу, оставив грязный след, отступила на шаг, будто утратив интерес. Осмотрелась, чтобы не попасть на осколки или в алкогольное пятно.

Теперь Мышонок во все глаза смотрел на Ножа.

– Говори... – строго приказал Нож.

– – –

Агенты выехали, остановились по указанному адресу. Склад формально был давно заброшен, но снаружи дежурили вооруженные люди. Внутри горел свет. Будь Нож меньшим скептиком, его бы поразило, насколько в наглую ведутся здесь дела, прямо под боком у Системы. С согласия или с подачи кого-то из "верхов".

Нож не знал, как далеко потянется след, может агенты обнаружат что-то сегодня: улики против Седого и Эна, коррупцию внутри органов правления, внутри их корпуса, или сведут все к случаю вопиющей некомпетентности целого ряда сослуживцев... Вероятно те, кто так упорно покрывал преступников, в конечном счете останутся неизвестными, уйдут от ответа... Нож понимал, что не успеет выкорчевать всех. А терять больше времени не мог.

Поэтому, как бы то ни было, с торговлей "снегом" будет покончено. Сейчас. Этой ночью.

Нож вышел на улицу, покинув транспорт. Следом выскочила Дин, почти жонглируя своими клинками. Агенты вошли через "парадный вход". Брошенные клинки пригвоздили к стенке ошеломленных охранников, не успевших толком понять, кто идет и что происходит. С одного из них, нелепо дрыгающего руками и ногами, – будто пришпиленное булавкой насекомое, – Нож снял автомат мимоходом, буднично, – так на стрельбище берут оружие из шкафа хранения, перед учебной стрельбой по неживым мишеням.

Вой и крики пригвожденных у входа предупредили остальных. Дин взломала камеры слежения, определила большинство находящихся в здании через систему опознавания лиц, передала данные напарнику. Нож испытал легкую досаду, когда узнал, что почти все останутся живы, и даже те, чей срок приближался, умрут не в ближайший час, но, видимо, от нанесенных повреждений.

Что ж, как минимум, можно не сдерживать себя, бить в полную силу и на "повреждения" не скупиться.

Нож срезал очередью первый ряд – услышав крики товарищей, шум, преступники успели выскочить из-за стола, на котором остались игральные карты и бумажные деньги, но не успели достать оружие. Агент намеренно избегал смертельных попаданий, не целился в голову и сердце. Сейчас, по закону Рорка, такие выстрелы обречены на промах. Вместо этого он стрелял преимущественно по рукам и ногам, задевая тело при необходимости, по коленям, пальцам, плечам, стараясь вывести из строя, обездвижить противников.

Подход работал – преступники падали, корчась от боли. Некоторые, стиснув зубы, дотягивались до своих автоматов и револьверов, открывали ответный огонь, естественно промахивались, к тому же стрельба всегда длилась недолго – Дин бросала нож, тот втыкался стрелку в голень или в ладонь, иногда в глаз, в ухо, часто намертво прибивал к стене или к полу.

Пока стол разлетался в щепки, ошметки карт и денег кружились по воздуху, из коридоров подтянулись силы подкрепления. Нож укладывал бойцов штабелями, Дин обездвиживала уцелевших меткими бросками, отслеживала пропущенных напарником одиночек и всех, кто, воодушевившись нескорой датой финала, решил поиграть в бессмертного героя старых боевиков.

Агенты вихрем прошли через все помещения, устраняя любую угрозу, не пощадив среди прочих ученых в белых халатах и нанятых барыгами полуголых бродяг. Разнесли технику, все оборудование, какое нашли, сломали конвейер, вдребезги – шкафы с лабораторными инструментами. Дин удаленно активировала пожарную тревогу, позволяя сбежать... уползти всем, до кого они не успели добраться. Нож отправил запрос в СООП и приказы подчиненным.

Менее чем через четверть часа все было кончено.

СООП перекрыли объект, подобрали раненых, забрали преступников. Вызванные агенты обступили развалины склада, собрали вещественные доказательства, после чего обработали помещения из огнеметов.

Нож стоял у машины, наблюдал за полыхающим зданием. Дин была рядом, как всегда, играла с клинком, привалившись к багажнику. Мелькающее вокруг пальцев лезвие полностью поглотило все ее внимание.

Вот так просто... Не больше получаса жизни требуется, чтобы сделать что-то значимое, что изменит судьбы сотен, если не тысяч людей.

Нож раздумывал, что теперь будет. Впереди большая игра. Те, кто стоял за сокрытием "снега", не оставят поступок безнаказанным. Кто-то из "своих", кто совсем не обрадуется, что Нож пришел на смену Седого. И у них еще есть время отыграться на нем.

Вопрос с ЖЗР остается открытым. И Эн...

– Эй! – вдруг заметила напарница. – Расслабься, они не скоро оправятся. Страх будет держать в узде остальных. Уверена, мы не услышим про "снег" в наших краях ближайшие полгода... Можешь спать спокойно. Как и она...

Но можно уничтожить все наркотики мира, это не вернет ему сестру...

– Кажется, мы нарушили пару правил сегодня. Готов к бумажной волоките? – Дин перестала играть с лезвием, заметив пару агентов с тележкой, которые отбились от группы и направлялись к ним. Тележка везла пластиковую бочку.

– Прошу прощения, – один из агентов обратился к Ножу. – Согласно вашему приказу: сообщать о подозрительных находках перед отправкой в корпус... Тут такое дело... Думаю, вам лучше самим увидеть.

Второй агент поставил тележку, привел бочку в вертикальное положение, снял крышку. Наружу вырвался пар. Дин сжала нос: "Что это за мерзость?"

– Это... человеческие останки, – опознал Нож.

– Чьи именно?

– Хороший вопрос...

Еж и елка

Найти персонажа, известного под именем "Еж", оказалось нетрудно.

Эн исследовал списки, архивы, центры наблюдения Системы через сеть, удаленно воспользовавшись ближайшим терминалом. Агент решил начать с простого и проверил всех системных жителей, не ожидая, что удача улыбнется так быстро. Еж оказался не бродягой, не служителем Хаоса и не из Детей Свободного Мира. Он был безупречным гражданином Системы, ремонтировал грузоперевозочных роботов и любил вкусно поесть в ресторане "Хвойные деревья". Если, конечно, он действительно был тем самым Ежом, о котором говорил Седой.

Эн также проверил сам объект и его ближайшее окружение на предмет совпадений дат со списком из последнего послания бывшего начальника, но не нашел ничего подозрительного. Агент запомнил сигнал, отображающий Ежа, и настроился на постоянное слежение за его перемещениями.

После спустился к "камерам временного задержания", где томились взятые под стражу Дети. В своих исследованиях системной сети Эн наткнулся на едва уловимые слухи, отдельные части некоего общего кода, словно почувствовал отголоски тайной беседы в приватных чатах.

– Прошу прощения, агент, – остановил Эна ответственного вида сооповец. – У меня строгий приказ от агента Ножа, временного заместителя начальника сектора, никого не пускать на этаж во время допроса, проводимого агентом Ножом лично.

Эн с каменным лицом продолжил движение по своей траектории.

– Агент, я... прошу прощения, – повторил сооповец, загородив проход.

От охранника повеяло растерянностью и неловкостью.

– Не вынуждайте меня, прошу вас, – попросил он, очевидно представляя исход возможного конфликта.

Эн пожалел охранника и остановился.

За мгновения, проведенные перед сооповцем, агент успел поймать слабый аудиосигнал из летающих по этажу потоков.

"Нож", – подсказала опознавательная система, хранившая в памяти образцы голосов.

"...ЖЗР... у Детей... откуда... где..." – подсказала система расшифровки аудио.

Недолго думая, Эн поднялся в оружейную к Харду. Ему нужна была информация или человек, которому можно было доверить ее поиски.

– Хард, дружище, – приветствовал Эн, бросая кольцо оружейнику. – Ты собирался доработать новую игрушку, есть успехи?

Хард поймал кольцо в свою рукавицу, пригрозил агенту, укоряя за легкомысленное обращение с дорогим оборудованием.

– Есть работа, – не откладывая, предупредил Эн.

– Какая работа, Анатос? Седого больше нет. Отдыхай! – расхохотался Хард.

Эн уловил движение капельки слюны. Капля совершила полет по параболе и высохла, приближаясь к полу.

– Дело срочное, – пояснил Эн. – Если не затруднит... Я часто "вижу" состав того или иного вещества. Эти данные сохраняются в том числе в нем, если оно было активно? – палец вытянутой руки указал на кольцо, которое по-прежнему покоилось в рукавице Харда.

– Ну, да, если устройство активировано, оно собирает информацию...

– Отлично! – перебил Эн. – Кольцо работало, когда я проник на склад. В нем должен быть анализ ЖЗР, который пытались сжечь Дети. Можешь расшифровать и проверить? Сравнить с существующими образцами?

– Ты серьезно? – захохотал оружейник. – Потратить мое время для отдыха на изучение и без того давно известного наркотика? Ты чокнутый, я полночи ждал свой сон.

– Я рассчитываю на тебя, – Эн оставил оружейника, лишившегося дара речи от такой наглости, вернулся на лестницу, спустился в гараж.

Еж вернулся домой из того сектора Системы, где он чинил роботов. Эн запросил схемы его дома, квартиры, начал проверку отчетов службы доставки электронных приборов.

Гараж приятно радовал количеством техники и настораживал отсутствием живых людей.

Эн подумал, полагается ли ему водитель после естественного отстранения Седого. Неожиданно агент почувствовал себя брошенным.

Поступила информация из службы доставки "Умный дом". Еж использовал электронный холодильник, замок на входной двери, три компьютера с выходом в сеть, видеофон, шкаф, фен, душ, печь, кровать, настольную лампу, настенное освещение, картину "Холодное утро" и имитацию кактуса.

А ближайшие к подъезду транспортные устройства предупредили о движении неавторизованных лиц с механическими косами в руках.

Эн не сразу произвел переключение восприятия, чтобы осознать приближающуюся опасность. Убийцы двигались вдоль аккуратных рядов машин в том самом гараже, в центре которого агент остановился, принимая сигналы спутника.

Подобное упорство начинало раздражать.

– Слышите меня? – громко крикнул Эн. – Можете расходиться. Вас дезинформировали. Я не собираюсь умирать еще долгое-долгое время.

Агент прислушался к тихим шорохам. "Наблюдают, – подумал он. – Теперь они наблюдают и ждут."

Тени собирались по углам.

Эн отмечал поступление все новых и новых сигналов о незаконном проникновении в системный гараж.

"Они совсем обнаглели, – пришла к нему следующая мысль. – Обнаглели и обезумели... Насколько же тяжелы дела Системы в действительности, раз она допускает подобное прямо на своей территории... Но ведь Седой мертв. Мертв, и его обман уже должен был стать очевидным для всех."

Перед Эном выскочили двое в темных балахонах с электроножами в руках. Эн, не шевельнувшись, разоружил противников. Прошел мимо застывших в недоумении врагов. Мысленно пододвинул машину, помешав другим косарям.

Затем убийцы из "Заточенной косы" посыпались отовсюду.

Они падали из широкой вентиляционной трубы, выбирались из машин, выпрыгивали из теней, из пыли, выбегали с лестничной площадки, со стороны подъезда, выскакивали из канализационных люков и из технических карманов. Бормотание, превращаясь в тяжелый гул, заполнило все доступное для звука пространство.

Тогда Эн встряхнул весь транспорт, какой мог поднять и до какого смог дотянуться.

Острые лезвия засвистели над головой.

Взорвались настенные лампы, лопнули стекла большинства машин, сработала система борьбы с пожарами и система устранения последствий наводнений. Ворвались в гараж все ближайшие роботы-уборщики, роботы-ремонтники, роботы-пожарники и роботы-охранники. Электронный рекламный агент воспринял убийц за "клиента номер один". О нарушениях были оповещены все солдаты СООП в секторе. К гаражу уже бежали доставщики горячей еды, медики, работники морга, люди из службы помощи, девушки по вызову, техники-мастера, любители экстремальных развлечений, фанаты свежего фильма, дежурные по этажу, писатели и сам Герберт Уимзли, кинозвезда... Ему пришло сообщение о готовящемся с минуты на минуту угоне его роскошного автомобиля.

Эн завалился под одну из машин. А как только созданный им эффект вынудил косарей в нерешительности остановиться, забрался в кабину и заставил транспорт совершить "экстренную эвакуацию с тяжело раненым инвалидом". "Возможна потеря работоспособности в удаленный от даты смерти срок", – предупредил Эн транспортный компьютер.

"Произвожу ускоренную доставку объекта в ближайший медпункт", – пискнул в ответ компьютер.

Растолкав и посбивав вставших на пути убийц, машина выскочила из гаража, оторвалась от взлетной площадки и исчезла в темных небесах.

– – –

На схеме квартиры Еж переместился в ванную.

Вернулся в комнату. Недолго побыл на одном месте. Закружился по помещению.

Эн сонно наблюдал по чертежу за метаниями точки обозначавшей Ежа.

Когда машина остановилась напротив "Паучьей лапы", агент отвлекся от созерцания объекта и выбрался на улицу. Он хотел почувствовать свежий ветер. Но не мог.

"Как странно. Медицина может поддерживать работоспособность человека до самого финала, но так и не способна победить смерть", – подумал Эн.

Он узнал едва уловимые следы неразгаданного шифра.

Кто-то был в здании. Множество врачей. Окна светились, функционировали роботы-медики, доносилось эхо разговоров. Быть может распространились вести о нападении на больницу. Или какой-то пациент потребовал присутствия живых специалистов.

Эн стоял у самых дверей. Дождался ветра. Вспомнил запах кофе. Приободрился.

Вернулся в машину.

"Покажите, пожалуйста, вашу лицензию красному окошку", – оптимистично предложил механический голос.

Эн передал компьютеру транспорта, что у него "есть лицензия".

"Благодарим за сотрудничество. Приятной ночи."

Закрылись двери, машина взлетела.

"Ночь затянулась, – думал Эн. – Мало сплю. Мало батареек. Слишком много мусора в голове. А бессонные сутки не могут закончиться удачно."

Машина приземлилась около знакомой ямы метро. Дома из железа и бетона молча взирали на транспорт пустыми глазницами. Тишина бродила в парке неподалеку. Словно вдох перед безумным утром.

Эн спустился под землю. Миновал безжизненные кучи мусора. С каждой минутой жизнь будто уходила из мира, неспешно, по каплям.

Агент добрался до нужной станции, нашел секретную дверцу в стене и кодовый замок. Он попросил замок открыться, проник в тоннель, во тьму. Прошли минуты.

Еж не торопился покидать квартиру, хотя его передвижения и могли свидетельствовать о сборах.

Вдали слышался волевой голос, отдающий приказы. Странный, громкий, командный голос, разрушающий напряженную тишину, сбрасывающий холодные руки безысходности и приносящий в жизнь немного здорового фарса.

– Этот тип набит имплантами как подушка пухом, – вещал "голос главаря". – Он всю технику за милю чует. А ваши стволы, со сканерами, автоприцеливанием, выходом в сеть, разве что стихи сами не пишут. Он о выстреле узнаёт раньше, чем вы на курок решитесь жать, – на тактичное помалкивание голос ответил: – Найдите артефактные пушки.

– Да где же их возьмешь? – задал справедливый вопрос один из подчиненных.

– Где угодно! Украдите из музея. Соберите самострел. Пристрелите из рогатки. Палками его забейте. Я хочу, чтобы он умер, ясно?

Эн вломился в логово без спецэффектов и приветствий. Он просто сорвал лохмотья, перекрывавшие вход, и нагло шагнул в помещение.

Здесь чувствовались жар, запах пота, затхлость, гниль и сера. В центре штаба фигуры в балахонах, многие без капюшонов и без масок, с испуганными лицами, хранили молчание.

Эн определил хозяина голоса, развернул к нему невидящую голову, послушал.

Все притихли. Эн чувствовал в присутствующих легкий испуг, замешательство, смущение. Как подростки, пойманные родителями за чем-то неприличным, косари безнадежно потели, переминались. Их механические косы и электронные автоматы валялись в разобранном виде. Религиозные культовые книжки и свечи теперь выглядели как нечто постыдное и неуместное.

Агент решил, что совершенно испортил собрание своим хамством.

Они выдержали минуту тишины. А затем тихо разошлись, оставив свое добро и не тронув нарушителя.

Эн также не сказал ничего. Он остался доволен результатом, ему нечего было добавить.

– – –

Еж покинул квартиру. Точка-сигнал побежала по схеме города к ресторану "Хвойные деревья".

Эн, не откладывая, поспешил следом. Агент жалел о потраченном времени. Он хотел застать Ежа еще дома, без свидетелей. Впрочем, как знать, встреча в людном месте (а данный ресторан оставался достаточно шумным даже ночью) меньше напугает Ежа и будет больше располагать к доверительной беседе. Эн в конце концов пришел к выводу, что ночным любителям пищевой индустрии не интересны чужие приватные беседы, и успокоился.

Что можно сказать о ресторанах Системы? Для одних это было место запланированных обедов и ужинов, для других – лучший способ провести "время для отдыха". Система сохраняла их в достойном и приличном виде. Для нее цивилизованное потребление пищи было частью человеческой культуры.

Эн сосредоточил внимание на данных со спутника, стараясь не отвлекаться на запахи, звоны бокалов, шипение горячих блюд и приглушенные разговоры опрятно одетых посетителей. Музыка ансамбля "Пьяные парни" задавала атмосферу ночного пиршества.

Никто по-настоящему не нуждался в еде. Но отлично приготовленная пища оставалась одним из лучших способов поддержания работоспособности и получения удовольствия одновременно.

Эн осторожно прошел мимо похожих столиков с молодыми парами, мимо столиков с деловыми партнерами, обсуждающими серьезные темы. Агент продвинулся вдоль стены с одинаковыми окнами, обогнул музыкантов, наигрывающих веселую мелодию, извинился, задев чей-то локоть, и приблизился к сидящему в гордом одиночестве Ежу.

Маленький толстый и коротко стриженый человечек уплетал куриную ногу.

В больших очках, с повязанной на шее белой салфеткой, с короткими жирными пальцами, Еж вызывал противоречивые ощущения. Он представлял собой комическое и вместе с тем отвратительное зрелище. Стол полнился многочисленными яствами, едва умещающимися чуть ли не друг на друге. Отдельные тарелки и кастрюльки опасно балансировали на самом краю. Сбоку на соседнем столе уже высилась горка объедков и грязной посуды. Эну оставалось лишь удивляться, когда Еж успел прикончить такое количество еды.

Прервав процесс уничтожения курицы, Еж натужно засопел. Его глазки поползли вверх, как будто возвысились над очками, и пристально всмотрелись в неподвижную фигуру агента.

– Мой бог, – сдавленно отрыгнул Еж. – Умирать мне еще рано. Следовательно, вы здесь для разговора.

– Я здесь для разговора, – подтвердил Эн.

– А потом сдадите меня первому же патрулю СООП, – предположил Еж. – Поэтому чем дольше я говорю, тем больше у меня останется времени на эту восхитительную еду. Забавно, не находите? Есть и разговаривать. Говорить, чтобы есть. Впрочем, смерть от случайного куска не в том горле мне также не грозит сегодня.

Эн хранил молчание.

– Присаживайтесь, – пригласил Еж, взмахнув куриной костью.

Агент сел в кресло напротив Ежа.

Тот вскрыл очередную бутылку крепкого вина и наполнил опустевший бокал.

– Я вам не предлагаю, – тактично предупредил он. – Вы наверняка на службе. Да и какое удовольствие может получить существо не видящее, не слышащее, не чувствующее? – Еж снова рыгнул, осушил бокал с характерным хлюпаньем и всмотрелся в агента смелее. – Никаких прямых контактов с миром. Все через импланты. Как вечный онанизм инвалида высшей степени.

Эн хранил каменное спокойствие.

– Значит вы здесь... – вспомнил Еж, постучав себя в грудь.

– Для разговора, – подсказал Эн.

– Естественно! – радостно подтвердил толстяк. – Могу поспорить, вы даже знаете пароль!

– Пароль? – припомнил Эн. – "Кукла на веревочках".

– Все верно. Все мы здесь куклы, – согласился Еж. – Дурацкая фраза. И, как видно, известна каждой секретарше в Системе, – теперь он держал кость в своей похожей на лапу руке и дирижировал. – Хор "Пьяные парни", спойте нам, спойте!

Музыканты с энтузиазмом принялись за новую песню.

– Мы, люди, лишь пешки в большой игре, – продолжил Еж. – Пешки с промытыми мозгами. Системная школа выбивает из нас индивидуальные ценности, превращает в винтики машины. В бездумные винтики.

– Если бы все обстояло так, как вы говорите, у вас не было бы таких мыслей, – возразил Эн. – Система уважает человеческую личность и позволяет вам вести те речи, которые вы ведете. Это называется "свободой слова". Система позволяет вам свободно распоряжаться своим "временем для отдыха", выбирать способ ухода из жизни, а взамен лишь встраивает в механизм создания лучшего будущего, что соответствует вашим же интересам.

– Ха-ха, – Еж искренне развеселился. – Боги и игра в камни. Воистину.

– Вы не согласны? Вы едите сейчас благодаря Системе. У вас есть на это время, есть средства и есть продукты.

– И верно, – скорчив шутовскую гримасу, подтвердил Еж. – Для кого, к примеру, пашут на своей земле фермеры, если не для меня? Ведь вся их продукция сгниет без потребителя.

– В Системе ничего не пропадает без пользы, – возразил Эн, отметив на столе наличие помидоров, огурцов и картофеля.

– Ага, верно. Вот и сельское хозяйство скоро уничтожат за ненадобностью. Лишь по молодости Система не может уследить за всем.

Продукты принялись распадаться на отдельные ингредиенты. Эн запутался в восприятии сахара, муки, соли, витаминов, затем – жиров, белков, углеводов. Ему показалось, что мясо, овощи, хлебные изделия и алкоголь включают незначительное содержание орехов. Затем поступила информация об энергетической ценности продуктов.

Еж неожиданно преобразился. Он избавился от костей и объедков, напустил на себя солидный вид. Пододвинув следующее блюдо, воспользовался столовыми приборами для неторопливой еды.

– Мне удалось дать вам пищу для размышлений, не так ли? – важным тоном заговорил Еж. – Мы живем в эпоху движения мысли. Посмотрите, вокруг нас сплошные философы! Художники, водители, начальники крупных организаций. Каждый норовит поделиться своей мудростью. И все болтают, болтают. Одну чушь. О ненастоящих вещах. Вы же знаете, как говорят в народе? "Легко придумать зеленое солнце; трудно создать такой мир, где это солнце выглядело бы естественно". Однако в том же народе мало кто задумывается, что мы, персонажи, вынуждены жить со своим зеленым и совершенно неестественным солнцем, лишь по прихоти какого-то автора.

Эн понял, что Еж начинает его утомлять.

– О чем вы? – требовательно спросил агент.

– Я? – рассмеялся Еж, пододвигая к себе "мясо мутировавшей коровы на дольке ананаса". – Я тяну время, мистер. Неужели не очевидно? Я буду тянуть время, пока не съем все эти замечательные продукты, а потом попытаюсь сбежать. Ведь Седой умер. Умер. И никто меня больше не прикроет, никто меня не спасет. Конечно, мы готовились к этой смерти. Все мы. Седой сказал нам свою дату. Честно выдал. Нас он не дурил, в отличие от системных.

– Вы служите Хаосу? – догадался Эн. Он ощутил внутреннее напряжение. Кажется, свое собственное.

– Мы не такие уж плохие, – скривился Еж. – Что вы так молвили грубо – "Хаос"? Мы ведь не представители мирового зла какие-нибудь. Просто люди противоположных взглядов. Впрочем, вам, – лицо Ежа на мгновения стало маской подлинной мерзости, и каждое слово он буквально выплюнул в сторону Эна: – вам... настоящей машине, точной, умной... Истинной Системе... этого... все равно... не... понять.

– Я ничем не повредил вам пока, – напомнил агент.

– Да мне противна сама идея вашего существования, – признался Еж. – Это "ложное милосердие". Что вы живете наперекор самой Жизни. Еще сильнее угрожая ей, чем Система.

– Вы не правы, – уверенно сказал Эн. – Я агент Системы, и, как вся Система, ничем не угрожаю жизни. Система ищет компромиссы с природой и культурой. Она чтит традиции, уважает человеческую личность и строит лучшее будущее. Она хочет добиться такого устройства человечества, при котором каждое последующее поколение будет жить дольше предыдущего и будет жить счастливо. В мире.

– Ага? – крякнул Еж, проводя рукой по своим коротким взъерошенным волосам. – Этого хотел Седой. И кто он? Шпион Хаоса! Разгильдяй! Бездельник! Философ! – заметно успокоившись, толстяк вновь стал выглядеть цивилизованно, чем немало поразил Эна. – Система? Система взорвет все к чертовой матери и даже не задумается о последствиях. Они, там, каждый день едят так, как я сегодня. И люди для них – еще одно развлечение в скучной, долгой жизни...

– О чем вы? – устало повторил свой вопрос Эн.

Еж доел мясо с ананасом. Приступил к оставшимся фруктам и к сладким десертам.

Он ел осторожно и нежно, как не мог и самый воспитанный посетитель ресторана.

Эн наблюдал за подобными, почти волшебными превращениями с хорошо скрываемым удивлением.

– На твоем месте, парень, – грустно и с неожиданным пониманием сказал Еж, – я бы напился, а потом умер. Не просыхать до самой даты – моя мечта, – он взмахнул рукой, словно приглашая присоединиться к трапезе. – Но перед этим, – вдруг задумался Еж, – я бы нашел книгу.

– Книгу? – переспросил Эн.

– Да, – язык Ежа начал заплетаться. – Нет у меня таких способностей. А ты бы мог.

– Мог бы что? – продолжал допытываться Эн.

– Ну, книгу, – Еж догадался, что опьянел, и попытался сосредоточиться на предложении. – Ту самую, которую автор написал когда-то. Тот фантаст... Как ж его звали? Асн... Ашс... – толстяк замахал лапой. – Неважно... Все в той книге о нас есть. А следовательно, можно прочитать, что будет. Такой прогноз самой Системе не снился. Потому что автор о нашем будущем написал. Многие авторы в те времена о будущем писали: Дик, Брэдбери, Шекли... Но о нашем – только тот автор! Как ж его звали?

– Вы бредите? – догадался Эн.

– Я? – возмутился Еж. – Я пьян. А книга – это чистая правда. Мне рассказывал товарищ. Наше время наступило уже. Поэтому и события из книги должны начать исполняться, как вам кажется? – он ловко вытянул и зажевал дольку лимона. – Что ты ходишь как саперная собака? – накинулся толстяк на проходящего мимо официанта. – Я уже все заказал, а убирать мои объедки нельзя!

– Еж, – попытался вмешаться Эн. – Еж, спокойно, – агент протянул руку с целью приземлить привставшего обжору назад в кресло.

Но из-под груды грязной посуды Еж вдруг достал механического кролика.

Эн проклял свое восприятие. Ахнули посетители ресторана. Замер в нерешительности официант. "Пьяные парни" прервали концерт.

– А? Съел, ага? – расхохотался Еж агенту в лицо. – А ну стоять всем! – громко объявил он на все заведение. – Этот кролик начинен по самые уши! До своих дат будете конечности собирать!

– Еж, – попытался воззвать к разуму Эн. – Это бессмысленно. Ты никого здесь не убьешь. Все эти люди умрут не сегодня.

– Ага, – Еж затравленно огляделся, но посетители ресторана благоразумно молчали и не предпринимали никаких действий. Многие с невозмутимыми лицами продолжали есть. Выходки очередного психопата их не беспокоили.

Еж задышал тяжело. Сопение вырывалось из его носа. Жирные пальцы безжалостно сжали уши игрушки. Кролик, судя по взгляду, полностью смирился с судьбой и теперь безвольно болтался в воздухе.

В другой руке Ежа незаметно появился пульт дистанционного управления. Толстяк направил его на Эна и понажимал на кнопки.

– Еж, – мирно и вкрадчиво продолжил Эн. – Это бесполезно. Давай вернемся в Систему. У тебя талант. Ты отлично справляешься с роботами. Я уверен, тебя вылечат и вернут к работе.

Еж пыхтел и жал на кнопки. С каждым нажатием внутри Эна переворачивалось что-то. Эн не выдавал своих переживаний, но его восприятие полностью сосредоточилось на пульте. Пульт не сразу поддался влиянию агента, но вскоре прекратил реагировать на манипуляции хозяина, перейдя под контроль имплантов Эна.

– Ты никого не убьешь сегодня, – повторил Эн.

– Да... Никого... – Еж оскалился и зашипел. – А как насчет тебя?

Эн потерял контроль на мгновения, а хитрый толстяк, воспользовавшись паузой, возобновил набор зловещей комбинации.

– Ведь твоей даты нет в архивах, а? – Еж запыхтел, торопясь ввести код. – Думал, я не знал, да? Ха-ха!

Эн хлопнул по столу ладонью.

Пульт вырвался из потных пальцев Ежа и попал в ближайшую супницу. Кролик резко выдрал свои уши и улетел в окно, со звоном выскочив на темную улицу, где продолжил движение по прямой до первого мусорного бака.

Еж в секунду протрезвел, уставившись на слепого перед собой.

– Дьявол, ты силен, – прошептал толстяк. Затем он попытался быстро прошмыгнуть мимо Эна на выход, но тот удаленно захлопнул управляемую электроникой дверь. Схватил беглеца за шиворот.

– Ты зря притащил "зайца", Еж, – молвил Эн. – У меня особые отношения с игрушками.

Агент расплатился с официантом, перечислив круглую сумму на общий счет ресторана, вслух извинился за беспорядок и пообещал от имени Системы пару приятных дополнений к набору вин.

– – –

Эн отвел толстяка к станции Службы Охраны Общественного Порядка, расположенной неподалеку. Солдаты СООП приветствовали агента, с подозрением покосившись на коротышку Ежа.

– Нарушение режима, – объявил Эн, подталкивая пленника в руки охранников. – Контакт со служителями Хаоса.

– Это не связано с происшествием в гараже? – отчего-то спросил один сооповец.

– В гараже? – с непониманием переспросил Эн.

– Вы не слышали о крупном беспорядке, устроенном в системном гараже 0-5-1-1-2-5?

– Еще нет, – Эн проверил сообщения в памяти, но ничего не обнаружил.

– Там редкий переполох, – подтвердил другой сооповец.

Охранники увели притихшего нарушителя.

Эн остался во тьме. Он чувствовал себя одиноким и потерянным. Вспомнил собственное поведение в гараже. Вспомнил поведение Ежа и увидел единственную причину – страх.

Вспомнил кролика, в котором не почувствовал ни намека на взрывоопасные вещества.

И было грустно.

– – –

"...Есть одна городская легенда. Мол, где-то существует книга, в которой рассказано про эту жизнь, про этот мир. Точнее говоря, про Систему и про все текущие события, чуть ли не дословно. Лежит себе на туалетном столике у лидеров на вершине башни, пока автор побирается у подножья. Все это выдумки, скажу я тебе. Если бы был у нас автор, он бы творил что хотел."

"Впрочем, меня не удивляет, что вокруг знания дат рождаются собственные мифы. "Все происходит так, как происходит, потому что все это где-то записано", – еще не самая безумная мысль, какую можно тут вывести. К тому же конкретно эта идея мне по-своему симпатична. В ней есть смирение, философское принятие жизни как она есть. Прочие направления распространяют апатию, безысходность. Или сводят с ума, достаточно вспомнить культ "Заточенной косы". Узнавать даты всеми правдами и неправдами? Спешить в назначенный час, чтобы стать причиной смерти? Полные психи. ...И не будем забывать саму Систему, которая обещает рай, пусть "не при вашей жизни", зато точно, надо только поверить – чем не религия? Порой кажется, она намеренно ничего не делает с "наименее аппетитными" вариантами, чтобы в их свете выглядеть более выгодно. Но такого быть не может, ведь так?"

"Некоторые старые направления все еще живы. Буддизм, например. Не спорю, будучи готовым к смерти, приятно знать, что есть реинкарнация..."

"Встречается пропаганда аскетизма, нестяжательства, особенно среди внесистемных. Самобичевание, умерщвление плоти, намеренное нанесение увечий самому себе популярно в отдельных кругах. Раз невозможно умереть раньше срока, почему бы не пострадать заодно. Обычно подобные практики плохо вяжутся с положениями Системы, где каждый гражданин должен быть здоровым и "работать с максимальной эффективностью", но пока пресловутая эффективность не падает, мешать также не станут..."

Ночь под сапогом

Эн боролся с чувством стыда и внутренними переживаниями.

Он сидел на кухне в квартире Элая, внезапно обнаружив, что отсутствие электроники способствует работе мысли. Восприятие не прыгало по всем окружающим приборам, потому как никаких электронных приборов у Элая не было, и мозг Эна не страдал от перегрузки информацией.

"Я должен покаяться. Сдать себя под стражу, – говорил себе Эн. – Я столько времени потратил зря. На мне вина за беспорядок в гараже. Я нанес урон Системе."

"Не болтай ерунды. Ты не в ответе за действия "Заточенной косы", а именно косари ответственны за происшедшее, не ты, не забывай."

"Заточенные... Точно, – вспомнил Эн. – Седой... Седой, который отправил СООП спасать обреченных заложников. Седой, которого интересовали склад и Дракон. Седой, разрешивший агенту освободить вышку радио. Потративший системное время на поиски Троицы..."

"И он же садит тебе на хвост "Заточенную косу"..."

"Что-то здесь не все сходится."

"Верно..."

Эн рассеянно побродил восприятием по темному туману.

"Предположим, Седой не верил в Систему. Это на него похоже. Ему были близки идеи Системы, но он устал быть "куклой" и хотел собственноручно привести человечество к своим идеалам. Как можно скорее."

"Опасные мысли. Нарушение установленного режима. Нарушение программы, разработанной Системой", – предупредил внутренний голос.

Эн проигнорировал замечания голоса.

"Седой оказался находчивым, уж чего не отнять. С его отношением к технике, он все же смог как-то дурить и запутывать окружающих, неким способом "подбрасывая" ложные даты своей смерти..."

"Нашел лазейку? Но как?"

"Еж помог? ...Для начальника системного корпуса подобное поведение недопустимо в любом случае, ведь это уже не простое развлечение богатого бизнесмена, решившего надуть коллег наглой неприкрытой ложью... Это вмешательство в локальный архив, серьезное преступление..."

"Которое легко раскрыть, достаточно отправить запрос в центр и сравнить..."

"И как часто происходят такие запросы? Кому вообще придет в голову сравнивать даты?"

"Туше... Он мог не только с собственной датой проделать такой трюк?"

"Мог, по-видимому. Может на это он и намекал своей запиской в аквариуме. Что-то вроде... "Не верь локальным архивам"...? Он же ввел в заблуждение СООП, когда отправил их проводить операцию по спасению готовых к смерти заложников."

"Значит, это из-за Седого у тебя отсутствует дата смерти?"

Эн припомнил все слова Седого и покачал головой.

"Нет. Здесь есть что-то еще. Седой не верил в "дату смерти", но он не мог повредить архивам Системы. Он мог лишь испытывать их. Мне он поручал сомнительные задания, потому что доверял... и не доверял одновременно..."

"Недоверие подтолкнуло его нанять Карла Урфина?"

"Вряд ли. Атака Урфина была хорошо спланирована, очевидно давно. Задолго до моего перевода. Но Седой ничего не знал обо мне, это правда. Он не знал, на чьей я стороне."

"А на чьей ты стороне?"

"А ты?"

Из соседней комнаты прилетала песня рваной бумаги. Бумагу мяли, резали, рвали и в целом вели себя с ней совсем не по-джентльменски.

"Зачем Детям уничтожать ЖЗР? И зачем Дракон его забрал? Дракон, да и вся Троица, всерьез заинтересовали Седого. Дети же, напротив, никогда его не волновали. Более того, он получал от них такую информацию, какую Нож способен лишь ногами выбить. Впрочем, Нож любые допросы проводит ногами..."

"Давай, скажи эту безумную мысль... Только не вслух... Давай..."

"Седой и был лидером Детей?"

"Ага."

"Мысль не безумнее, чем обвинение Седого в пособничестве Хаосу... Но тогда..."

"Давай... Давай..."

"Еж тоже сочувствует Детям Свободного Мира."

"Мяу."

"А "пособники Хаоса"... Все эти "шпионы Хаоса"... Их, быть может, вовсе не существует. Есть только Система, Дети, Троица... Ну и "косари", конечно..."

"Седой считал Хаосом Троицу."

"Мало ли что там рифмовал Седой в своих философских бреднях..."

"Система считает "шпионов Хаоса" реальностью..."

"Мало ли во что верит испуганная Система..."

"Парлым-пам-пам... Парлум-пум-пум..."

"Постой, но ведь это означает..."

"Ага... Ага..."

"...что Дети готовились к масштабному восстанию... К революции... Дьявол, тут могла разворачиваться настоящая война, скрытая от посторонних глаз... На кой черт они все носятся за ЖЗР?"

"Вопрос в том, что будут они делать без Седого и без тебя?"

– Привет.

Эн нашел восприятием Мэй и улыбнулся.

– Извини, я давно собиралась тебе сказать, но... – в Мэй ощущалось сильное смущение.

Эн ожидал услышать дату смерти, но не успел остановить речь девушки.

– ...но... хм... – она улыбнулась. – Я вышла замуж.

– Вышла замуж? – Эн почувствовал, что тупеет. – Разве не прошлым вечером вы переехали сюда?

– Верно, – рассмеялась она, словно речь шла о глупой шутке. – Он работает охранником центра... Помнишь тогда, в переходе, ты сказал мне позвать охрану? Тогда мы с ним и познакомились... А потом... Ты все отсутствовал, а он всегда был на посту... Стоял там... Такой одинокий... Вот мы и... сблизились...

Эн не верил собственным ушам... имплантам в ушах.

– И ему так понравились папины произведения...

– Он уже и здесь успел побывать? – возмутился Эн.

– Это не твоя квартира, между прочим, – напомнила Мэй.

– Помню. Мою взорвали.

Мэй стала мягче. В ее голосе появились признаки сочувствия.

– Извини, но ты все так медлил.

Эн молчал. Его мысли не читались по лицу. Возможно, никаких мыслей вовсе не было.

– У меня не очень много времени осталось. Хотелось счастья.

– Я понимаю, – сказал Эн, успокоив девушку.

"Мэй вышла замуж", – разъяснил ситуацию Нэ.

Эну захотелось к ней прикоснуться. Но он вспомнил, что ничего не почувствует. Тогда он покинул кухню, никого не трогая.

"Почему ты ходишь за мной?" – тихо и зло прошипел агент спутнику.

"С тобой весело."

В соседней комнате Элай разбирал старые бумаги, рисунки, файлы, уничтожая все лишнее.

Эн подумал, что девушки – не повод для ссоры со старыми друзьями.

– Тебе удалось уладить разногласия с вором-искусствоведом? – мирно поинтересовался агент.

– Конечно, – с деловым видом молвил Элай. – Ловкач успел сфотографировать мою "Белую радугу" и сбежать. Так что, думаю, остался доволен.

Художник разорвал несколько листов, бросив их в портативный бумагосжигатель.

– Что ты делаешь? – спросил Эн, изучив восприятием печь.

– Избавляюсь от старых архивов. Ведь после моей смерти неугомонные исследователи все опубликуют: личные письма, сокровенные мысли, наброски и неудачные рисунки. Нет для них ничего святого.

Эн подумал, что неплохо бы тоже уничтожить что-нибудь.

– Я помогу? – предложил агент.

Получив молчаливое согласие художника, он присел рядом. Подтянул к себе медвежонка для лучшей ориентации в предметах. Нашарил стопку изрисованных листов и порвал их с особым остервенением.

– – –

Тишина в переходах здания чуть настораживала, но подобное было вполне нормальным для ночного времени суток. Эн гадал, почему не проводится масштабное расследование. Беспорядки в гараже должны были вызвать более бурную реакцию.

Погрузившись в свои невеселые мысли, Эн спустился на этаж, где располагались оружейная и лаборатория. Агент собирался прихватить очередную упаковку батареек, но из оружейной выскочил Хард.

– Химическое оружие! – с пафосом провозгласил Хард, размахивая листочком, исписанным формулами и схемами.

Эн отобразил на своем лице непонимание. Листочек очутился в руках агента.

– Ты просил сравнить состав ЖЗР со склада с известными образцами, – пояснил оружейник. – Я сравнил. И он отличается. Во-первых, если тебе интересно, полностью отсутствует фентанил, а это он главным образом отвечал за "потерю эффективности". Сильный анальгетик, чтоб ты знал. Вместо этого новый ЖЗР призван бодрить, там столько адреналина, что поднимет мертвого. Это прямо противоположное действие, но не представляю, кому нужны гиперактивные наркоманы... Во-вторых, есть данные о самом устройстве. И это тебе не простая канистра для переноски, тут все хитрее, есть взрыватель, пазы для распыления на сотни метров... Мой вывод: химическое оружие, взрывное устройство. Даже не знаю, как ты будешь оплачивать мое время, но...

– Погоди, какое еще устройство? – Эн медленно помял листок. – Я ничего в этом не понимаю.

– Поверь на слово тогда, – расхохотался оружейник, отбирая лист. – Но если несколько таких канистр "рвануть", получим неплохой "заряд бодрости" для многих-многих в радиусе... километров...? Я говорю про необоснованную агрессию, панику... ух! Тут все зависит от объемов ЖЗР...

– Дьявол... В городе его... Много... – заметил Эн в легком шоке.

– Потому Система его и ищет, верно? – предположил Хард, складывая лист в карман.

– Ничего Система не ищет, – возразил Эн. Не дожидаясь реакции оружейника на столь смелое заявление, агент продолжил: – Ты сможешь обезвредить такое устройство?

– Я? – рассмеялся Хард. – Я его пока даже не видел.

– Поехали, – Эн схватил оружейника за руку. – Я оплачу твое время, – сказал он, когда Хард принялся упираться.

Оружейник мотал головой и пытался освободиться.

– Я знаю, где бомба, – сказал Эн.

– Сообщи в СООП.

– Не станет СООП ничего предпринимать, – Эн вздохнул. – Поверь мне, хорошо?

Хард оставил сопротивления.

– Анатос, ты чокнутый, – молвил он. – Только очень быстро.

Они спустились в гараж. Не в тот, где недавно царил "редкий переполох", а в соседний. Эн не стал объяснять Харду причину выбора гаража, а Хард потерял последнюю надежду разобраться в происходящем.

– Нам понадобится транспорт, – сказал агент. – У тебя есть права?

– Откуда? – развел руками Хард.

Эн подогнал первую же машину. Убедил транспортный компьютер, что внутрь сядут "водитель с лицензией" и "законопослушный гражданин Системы".

– Вот, – указал агент на транспорт. – Этот нас подвезет, садись.

– Анатос! – с ужасом засопел оружейник. – Анатос, электронная башка, это незаконно!

Эн толкнул Харда в машину, сам сел в водительское кресло.

– Ты же не видишь ничего! – продолжал шептать Хард.

Машина приподнялась в воздух, треснулась о потолок дважды и выбралась из здания через двери гаража.

– Что ты творишь? – не унимался крайне обеспокоенный Хард.

– Хард, моя вера в Систему пошатнулась, – признался Эн.

Агент почувствовал шок товарища. Транспорт ворвался в темные небеса и, покачиваясь, закружился над городом в поисках заданной цели.

– В городе заложены взрывные устройства, начиненные ЖЗР, – пояснил Эн. – И похоже, что Система знает об этом. И, похоже, она не собирается ничего предпринимать.

– Если Система бездействует, значит так нужно, – заявил Хард.

– Может быть, – подтвердил Эн. – Может быть мое будущее – сидеть в тюрьме. Но ты сам сказал, если эта штука взорвется, мало никому не покажется. Это похоже на ту Систему, которую мы знаем?

– Не очень, – подумав, согласился оружейник.

– Тут что-то еще, – вслух размышлял Эн. – Кто-то саму Систему запутал. И наш долг – разобраться во всем.

Машину снова встряхнуло.

– Ты когда-нибудь управлял этой штукой? – задал справедливый вопрос Хард.

– Пару раз, – ответил Эн, растерявшись. – А что?

– Нас мотает и трясет!

– Правда? Это потому, что я волнуюсь.

– – –

Первой остановкой стал парк слепого мотылька. Машина с грохотом приземлилась на зеленый газон, нарушив мирную гармонию из шелеста зелени, завываний ветра и стонов. Эн буквально выпрыгнул из транспорта, не дожидаясь полной посадки. Хард вывалился, когда машина окончательно остановилась.

"Где, где..." – агент внимательно сканировал всю доступную территорию.

– Нэ, хитрец, отвечай, где бомба! Ты же знаешь! – потребовал Эн.

Хард что-то пробормотал, всерьез обеспокоившись состоянием рассудка агента.

"Теплее... Еще теплее..."

Робот-уборщик подозрительных объектов не наблюдал. Большую часть бомжей разогнали сооповцы. Все функционирующее оборудование, что оставалось на развалинах склада, давно разобрали.

"В десятку."

Эн обнаружил, что стоит прямо перед мусорной корзиной.

– Здесь, – объявил агент.

– В мусоре? – уточнил Хард, осторожно приближаясь.

– Да... Наверное... – Эн пребывал в замешательстве. – В ЖЗР были электронные компоненты, но теперь я ничего не чувствую.

– Видимо, их удалили, – предположил Хард, вкладывая нечто в руку агента. – Это может помочь.

Эн надел на палец кольцо и отступил от корзины.

Оружейник тяжело вздохнул, закатал рукава и погрузился в изучение мусора.

– Анатос, я тебя убью, – признался он, вытирая пот со лба. – Тут ничего нет.

Эн осторожно толкнул корзину, ее содержимое высыпалось на прибранную дорожку. Развернул кольцо. Объедки из ресторана, шкурки и перья белых птиц, пакеты из-под соевой еды, газеты, рваная туалетная бумага, мышиные хвосты, маленькие хрупкие косточки, кусочки человеческой плоти, волосы, зубы, магнитная лента, протухшее мясо, подгнившее яблоко...

Над кучей мусора пролетела муха...

– Черт, – прошептал оружейник.

Эн отвлекся от слежения за мухой и увидел, что вся скамейка, расположенная рядом с мусорной корзиной, обмотана проводами.

– И кто из нас слепой? – резонно поинтересовался Эн.

– Оба, – молвил Хард. – Я думал, это плющ...

– Какой, к дьяволу, плющ...

Оружейник присел перед скамейкой, заглянул под нее, в задумчивости почесал затылок. Эн выключил кольцо, перевел дух. Ему стало значительно легче, когда бомба и правда нашлась.

– Обезвредить сможешь? – спросил агент.

– Наверное, – Хард пошарил по карманам. – У меня даже нет профессиональных инструментов.

– Я могу быть сканером, – предупредил Эн. – И время считать, если потребуется. И анализировать, из чего состоят компоненты... Многое могу.

– Все ты можешь, – согласился Хард. Надел монокль, достал плоскогубцы, фонарик, ножик, свой листок с формулами и схемами. Внимательно присмотрелся к устройству. Посмотрел в листочек. Затем перерезал провода в двух местах.

Эн отчетливо осознал собственную бесполезность и опечалился.

– Куда дальше? – спросил Хард, собирая инструменты.

Эн отметил ноту серьезности в голосе оружейника.

– Ты уверен, что мы можем все оставить здесь?

– Конечно, – сказал Хард. – Сама теперь не взорвется, а мы сообщим СООП при первой же возможности.

Подобное решение агенту не понравилось.

– А что ты предлагаешь? – почувствовав неодобрение, вспылил оружейник. – С собой я эту штуку не потащу. Это тебе не коробка с петардами. По сравнению с содержимым баллонов здешний воздух – чистый кислород.

Эн молчал, раздумывая.

– И говори что хочешь, но Система попросту не знает об этом безобразии, – воскликнул Хард. – Не знает, и все тут... Но как только узнает, сразу займется поисками виноватых, а мы отделаемся легким наказанием за вынужденное хулиганство.

– Может быть, – согласился Эн.

– Идем, время-то не ждет, – предупредил Хард, направляясь к транспорту.

"Нэ, а что ты думаешь обо всем этом?" – задался вопросом Эн. Но Нэ молчал, и Эну пришлось вернуться в машину без ответа.

– – –

Второй остановкой была вышка радио.

Эн посадил машину в двух кварталах от цели, чтобы не привлекать внимание СООП.

– Там всего четыре служебные комнаты и туалеты, – сказал агент. – И одно крупное помещение на самом верху. Еще придется проверить лестницы...

Эн и Хард покинули транспорт, прошли некоторое расстояние пешком. Агент объяснял устройство башни. Хард молча слушал, временами похлопывая по карманам с инструментами.

– И придется пройти мимо охранников из СООП, – добавил Эн.

– СООП? Это же замечательно, – обрадовался Хард. – Мы им все расскажем, и они сами разберутся.

Эн отрицательно замотал головой.

– Нет. Сначала ты обезвредишь устройство, а потом мы будем что-либо рассказывать.

– Это глупо!

– Хард, ты обещал мне поверить, – напомнил Эн.

– Ничего я тебе не обещал! – возразил Хард.

Они подошли к воротам охраняемой зоны. Солдаты на посту дружески приветствовали агента, но на оружейника покосились уже с подозрением.

– Мне поручено расследовать обстоятельства захвата радиовышки, – объявил Эн, параллельно подкинув данные в ближайший информационный поток.

– Прошу прощения, – кивнул охранник, подав знак товарищу.

Второй сооповец проверил информацию по наручному компьютеру.

– Все в порядке, – подтвердил он. – Один агент с оружейником. Расследование крупного нарушения.

Солдаты открыли ворота.

Хард тактично промолчал, хотя его заметно передернуло трижды, пока агент вел их через все посты. Оказавшись в здании, они разошлись по помещениям и внимательно изучили каждый уголок.

– Я нашел! – объявил радостный Хард. – Сейчас разберусь.

Эн остановился на лестнице.

Одинаковые серые стены с отсутствием необходимых деталей. Навалившаяся усталость. Четкое осознание абсурдности происходящего. "Зачем ты это делаешь, Эн? – спросил себя агент. – Зачем ты ввязался во все это? Нарушил столько правил, столько законов? Перестал доверять Системе? Ты сходишь с ума. Я схожу с ума? Я устал." Эн прислонился к стене, ощущая общее истощение организма. "Надо бы сдаться... И все объяснить. Про Седого. Про Ежа. А Нож оставил меня без работы. Если бы он дал работу, ничего бы не было."

Эн выдержал драматическую паузу. Затем спустился к центральному входу, собираясь проветриться. Приоткрыл двери.

Башню окружили солдаты. Через щель в здание ворвались звуки сирены, вспышки огней, предупреждения и переговоры. Эн увидел, как заковывают в наручники Харда.

– Кто бы ты ни был, но маскировка тебе не поможет, тебя раскрыли! – громом объявил в усилитель командный голос. – Выходи с поднятыми руками, медленно и без глупостей.

Эн моментально перекрыл все входы и выходы, сменил коды доступа на известные только ему одному и предупредил охранных роботов башни о "повторном нападении Детей".

"Хард обезвредил бомбу? Он обезвредил бомбу?"

"Конечно. И, счастливый, отправился рассказывать охране о своих подвигах."

Эн осторожно изучил башню восприятием.

"Что ж, пока они не вызвали группу захвата, мы в безопасности..."

Блокировка входов и выходов заглушила шум снаружи. Суета долетала, но издалека, глухо, как из другой вселенной. Внутри башни стало совсем пусто, одиноко, неуютно. Эн помедлил, нашел лестницу, поспешил сбежать от подступающей клаустрофобии.

Агент поднялся на самый верх и прислонился к перилам удобного балкона.

"Они не знают, что это я..."

"Еще, по-видимому, нет. Вот Нож пройдется по Харду ногами, и тогда..."

"Меня обвинят как "шпиона Хаоса"..."

Эн подумал, что наблюдает нервный срыв. Его трясло, а импланты, отвечавшие за связь со спутником, предлагали настроиться на пиратский игровой канал. Тонкая кофта не спасала от холода внутри. Ветер принес шум с новой силой, налетел, жонглируя обрывками фраз. Эн чувствовал, как ветер тащит за собой.

"Я мог бы спрыгнуть сейчас с балкона, – подумал он. – Это бы всех удивило. Шокировало. И есть шанс, что останусь в живых, воспользуюсь замешательством окружающих, убегу."

"А ты уверен, что сможешь бегать после такого прыжка? Лучше через коллектор."

"Там воняет."

"Выключи обонятельные сенсоры."

"И верно, – согласился Эн. – Выключить все – такая привлекательная мысль."

"Только давай без этого максимализма."

Эн встал, облокотившись о перила балкона. Ветер пробирался под одежду, но холод съедал изнутри. Словно другой, иной ветер рождался в теле из чувства противоречия, из желания поспорить с логикой и природой.

Машины СООП, будто мухи, кружили вокруг, тщетно пытаясь найти кого-либо лучами прожекторов. Эн выключил приближающиеся к нему лучи. Послушал проклятия и удивленные возгласы. И решил все-таки не прыгать.

– – –

Когда со скрипом крышки канализационного люка Эн выбрался на тихую темную улицу, он ощутил давление общего упадка. Агент поставил крышку на место, выпрямился, борясь с навалившейся тяжестью. Солдаты СООП оживленно шумели вдали, но сюда добиралось одно едва различимое эхо.

Эн предусмотрительно покинул улицу, скрывшись в негостеприимных тенях подворотен. Схема города по-прежнему без помех передавалась через спутник. Эн спрятался в затянувшейся ночи и попытался взять себя в руки. Забрел в грязный двор и задействовал оставшиеся ресурсы восприятия, чтобы осмотреться.

– Курение – вред, а некурение – тьма, – прошептали за плечом.

Эн наступил на груду окурков, прежде чем развернуться.

– Такой безупречный... Без вредных привычек... И такой бесчувственный... – на заборе в позе хитрого кота сидел Игрок. Негромко шуршали таинственные механизмы.

Эн приготовился к возможному нападению, но Игрок, очевидно, был расположен к разговору, а не к драке.

– Оказался никому не нужен? – язвительно лепетал он. – Особенность общества эпохи игры: сегодня научился – завтра применил на практике. Не раньше и не позже. Послезавтра же можно и вовсе забыть навык, освободить себя для новой информации, – Игрок шустро спустился с забора. – Ты способен адаптироваться к новому дню? Меня всегда это интересовало.

Эн хранил молчание, но напряжение вытягивало последние силы.

– У тебя есть подружка? – посмеялся Игрок. – Что стало с той красоткой из перехода, а? У-у... Она сбежала? А у тебя есть любовь? Лично я люблю общаться с девушками-игроками. Общаться с девушками-игроками приятнее. Игроки-парни много матерятся. Это не закон, но, в некоторой степени, закономерность.

– Что тебе нужно? – устало спросил Эн.

– У нас много общего, – признал Игрок. – Сыграем в игру? Вся жизнь наша – игра, ты знал?

– Не наша жизнь, – возразил Эн. – Возможно, когда-то в безоблачные дни старины, но не сегодня.

– Не спорь со мной, Эн, ты играл со многими, – рассмеялся Игрок. – В прятки, я угадал? И мы сыграем в эту игру.

Человек-насекомое присел на четвереньки и обежал вокруг агента со своей запредельной скоростью.

– Я боялся, что ты предложишь догонялки, – сказал Эн.

Игрок рассмеялся.

– Попробуй найти меня сам, – прошептал он, изобразив стойку на руках. – Сыграем в прятки. Докажи себе, что существуешь. Сними свои побрякушки, – блестящие голые пятки захлопали словно ладони. Маска Игрока состроила десяток гримас. – Мы думали ударить электромагнитной атакой, но ведь это не сработает, да? Слишком совершенная защита... Так что давай, пойди нам навстречу, – маска остановилась на гримасе всей серьезности. – Откажешься – я позову СООП, и тебе придется-таки играть в догонялки.

Эн медлил мгновения. А после снял кольцо.

"Это совсем не умно."

– Молодец, – пораженно рассмеялся Игрок. – Все-таки ты на что-то способен! Докажи, что ты не калека, и я раскрою тебе тайну.

Эн снял очки и браслет. Оборвал связь со спутником и приготовился выключить слуховой аппарат.

– Бог ты мой, – успела долететь последняя фраза, после чего вокруг возникла непроглядная тьма.

Во тьме не было ни движения, ни времени, ни пространства. Эн не знал, что существует, а что нет. Разум охватил ужас. Он не знал, дышит ли. Он начал терять мысли и не мог представить предметы или явления. Тьму разрезала белая молния. Вспышка, которой не было и не могло быть. Жирная белая царапина разорвала ничто. Она никогда не появлялась, но оставалась в сознании, пока Эн не потерял последние связующие нити с собственным мышлением.

Он пал в объятия смерти.

Оказался наедине с бесконечностью ничто.

Он был один.

Затем он потерял и себя. Он больше не мог отделить себя от тьмы. Не существовало ничего, и само ничто перестало существовать.

Пробуждение

Время еще есть. Всегда есть немного времени. "Мир вечен, смертен человек", – говорили, бывало, по радио. Эн не верил радио.

Ночь пришла незаметно. Иначе быть не могло – небо всегда оставалось темным. Круглые сутки черные небеса нависали над миром. Они не были затянуты тучами, которые бы не пускали солнечный свет, они просто были черными. Тот дымок, который можно видеть с земли – результат совместной работы заводов и машин. Его трудно перепутать с облаками, любому предку современных обитателей планеты он показался бы неестественным и чужим. Эта полупрозрачная материя, как недельный слой пыли, покрывает гладкую поверхность небосвода и дрожит в такт движениям воздушных масс.

Холодный ветер мог бы приятно освежить лицо. Шум волны, качающей транспорт, разбивался о причал, эхом отзываясь в сознании. Соленые брызги, присоединяясь к музыке моря и стойкому чувству дежавю, оставляли маслянистые следы на кончиках ушей. Эн застегнул развевающийся плащ, притворился, что поежился, прислушиваясь к всплескам воды. Потом оставил притворство. Он не был уверен, как именно люди ежатся, но определенно уже пытался имитировать это ранее.

– Мысло-коромысло! – громко объявил Джестер, описывая ситуацию в двух словах. – Надо было одеваться теплее. Я продрог до костей.

Вот уж кто точно не притворялся, не имитировал естественную дрожь. Он только что вышел из машины, остановился рядом, хлопнул Эна по плечу, небрежно бросил взгляд на панораму города.

– Хм... Штаб... Вышка радио... Эй, я вижу центральную башню Системы! – кажется, любая мелочь в любой ситуации радовала Джестера как ребенка. – Скатерть божья, Эн, идем уже. Не стой у воды. Там, дальше, может не так холодно.

Эн пробежал сенсорами по транспорту.

– А где водитель?

Гуви. Хороший человек.

– Анатос, ты в себе? – Джестер успел отойти на пять шагов. Ситуация начинала его раздражать, если не сказать "бесить". Он встал как вкопанный, снизошел до полуоборота, уставился на Эна с укоризной. – "Земля вызывает агента. Агент Эн, ответьте, прием."

Эн почувствовал озадаченность.

– Алё, это я нас привез. Забыл?

Эн проверил свою память, но не нашел нужных данных.

– О, черт, – Джестер устало вздохнул. – Не говори мне... Ты уже стер это за ненадобностью. Ну, спасибо, приятель. В следующий раз поведешь сам.

Эн наконец-то тронулся с места, догнал Джестера.

– Это будет не совсем законно, – заметил агент.

– Ха! – Джестер снова повеселел. – Я скажу тебе, что не совсем законно, – он ткнул пальцем в плечо Эна. – Это мой плащ, и сейчас бы он мне пригодился. Не хочешь мне его вернуть?

– Я... – Эн снова почувствовал озадаченность. – Я забрал его, когда спасал тебе жизнь...

– Э? – пришла очередь Джестеру предстать обескураженным. – Что за бред ты несешь? Ты в порядке, Эн? Мы вроде как на задании, соберись.

Эн остановился, положив руки на плащ, придавив ткань растопыренными пальцами, пытаясь почувствовать что-то или вспомнить.

– Ох, да ладно, оставь себе. Тебе больше идет, "риппер", – Джестер явно устал от постоянных задержек.

Эн кивнул, медленно прошел по деревянному помосту вслед за напарником. Они двигались к серым, плохо освещенным улицам. Эн почувствовал два трупа впереди. Первый определился как сотрудник Службы Охраны Общественного Порядка. Принадлежность второго выдала узнаваемая сигнатура Детей Свободного Мира.

– Вы давно прибыли? – голос заставил Эна отвлечься от неподвижных тел. Сотрудник СООП, вооруженный короткоствольным дисковым автоматом П-68, шел навстречу.

– Да буквально только что, – буркнул Джестер, махнув рукой в сторону причала. – Зашли бы раньше, вот только мой товарищ решил полюбоваться пейзажем. Это заняло какое-то время, понимаете, ведь он слеп как крот.

– Что? – боец СООП пребывал в замешательстве, растерянно переводя взгляд с одного агента на другого. – Вы агенты Системы?

– Я агент Системы, – подтвердил Джестер, выходя вперед и перекрывая собой неподвижного Эна. – Его можно игнорировать, – он снова махнул рукой, на этот раз в направлении оставшегося позади напарника. – Ситуация нам известна: Дети, заложники, толпа готовых к смерти...

– Там готовые к смерти? – казалось, уже ничто не способно шокировать этого бойца сильнее. – Нам ничего не сказали.

– Несущественные детали, – Джестер демонстративно приложил указательный палец ко рту, будто сболтнул лишнее или нечаянно поделился секретом.

Боец пожал плечами, склонился над телом товарища, небрежно отпихнув второй труп в сторону. Словно забыв, что агенты все еще тут, он принялся обшаривать карманы убитого.

– Воу, эй, эй! – прервал его Джестер, жестами приказывая оставить тело в покое. – Ты что себе позволяешь, парень? Прояви уважение.

– Он же мертв, – возразил солдат, но обыскивать тело прекратил и даже замялся, поспешил подняться и отступить. – Его ресурсы позволят мне работать эффективнее...

– Поговори мне тут про эффективность, живо состряпаю рапорт про потерю времени, – пригрозил Джестер.

Солдат успел пробормотать нечто среднее между извинениями и ответной угрозой, затем отошел в направлении причала, но не спешил покидать сцену, очевидно намереваясь вернуться к обыску тела, как только агенты скроются в тени. Джестер понимал, что тратить время на мальца они не могут, подозвал рукой Эна. Миссия прежде всего.

– Вот ведь дерзкий, – пожаловался Джестер. – Верный признак долгой жизни.

В тусклом свете фонаря вспорхнула стая белых птиц. Одну из них прямо на дороге доедали два черных как смоль ворона. Они рвали безжизненное тельце, оттаскивая добычу во тьму, под покров ночи, оставляя позади перемазанные в крови белые перья жертвы. "Кар!", "Кар!" – раздавалось с каждым их движением и каждым оторванным куском.

– Мерзость-то какая, – заметил Джестер. – Ладно, идем, это место в двух кварталах отсюда... И прежде чем ты спросишь... Да, я мог посадить нас ближе, но тогда мы потеряли бы эффект неожиданности. Я знаю, что ты любишь действовать тихо. Зайдем через "черный ход", ты захватишь охранную сеть, откроешь замки, мы ворвемся и всех арестуем. Кому пора – те умрут, но зато все прочие не пострадают. Включая твоего коллегу. Уж его-то ты не забыл? Бледный такой? Нож?

Эн шел следом, молча, все два квартала.

– Я будто со стеной говорю, – вздохнул Джестер.

Они вышли к приземистому трехэтажному зданию, окруженному техникой и солдатами СООП. Огни, сирены, треск радиопереговоров, предупредительные знаки и заграждения. Привычный шум перепуганной группы захвата.

– Вижу, СООП пытается понять, зачем они тут, – Джестер цокнул языком, оглядываясь по сторонам, оценивая ситуацию. – Вот что меня насторожило, Эн: тот парень понятия не имел, что здесь полно готовых к смерти. Не думаешь, что Седой намеренно скрыл информацию? Ведь это граничит с преступлением. Разве что у него была причина. Впрочем, малец мог пропустить брифинг, что-то неправильно понять. Он не выглядел слишком ответственным. ...Ладно, пора за работу. Согласно плану, нужный нам вход находится... Эй! – пока Джестер рассуждал, Эн уже пролез под желтую ленту, прошел мимо охраны и скрылся в здании, прямо через парадный вход.

Джестер поспешил следом. Он очутился в темноте. Тяжелый, спертый воздух навалился на легкие. Джестер догнал Эна, успел положить руку тому на плечо, на свой старый плащ.

– Эй... – Джестер перешел на шепот. – Я тебя чем-то расстроил, ты вот так мне мстишь? Куда, дери тебя кошки, мы ломанулись?

– Нет времени, – пояснил Эн. – Я перехватил камеры наблюдения. Все электронные замки... прочие системы охраны уже на нашей стороне.

– Впечатляет, – тихо отозвался Джестер.

– Но ситуация может выйти из-под контроля, когда заложники и Дети начнут умирать. Там Нож, у них оружие... Наша миссия: обеспечить безопасность оставшихся в живых. Шальная пуля может стоить руки или ноги любому из них, а это удар по эффективности в Системе.

– Да знаю я, знаю, – обиженно зашикал Джестер. – Идем. Сам сказал: время не ждет.

Они поднялись по лестнице на верхний этаж, миновав одинаковые площадки из черного металла.

– Я ничего не вижу в проклятой темноте, – шепотом пожаловался Джестер.

– Я все вижу, – глухо отозвался Эн.

– Через импланты? – уточнил Джестер с нотками скепсиса. – Предположим, там засел умелый хакер, более умелый, чем ты. При том, что ты частенько сам не знаешь, что делаешь. Все твои сенсоры зависят от твоей электроники. Без них ты, по сути, мертв. Что будешь делать, если их отключат? Если они откажут сами, сразу все, как ты будешь ориентироваться без своих сигналов?

– Для этого ты здесь, – просто ответил Эн.

Джестер понял, что ему нечего сказать на столь весомый аргумент. Он собрался, сосредоточился.

Когда щелкнул замок на двери в помещение и наружу вырвался луч света потолочных ламп, Джестер прищурился на мгновение. Два террориста целились в агентов, но с неуверенностью. Один удерживал заложника на полу, под дулом автомата. Джестер почувствовал, как внутренний таймер отсчитывает последние секунды, задержал дыхание. Глаза предательски долго привыкали к свету, но взгляд метался в поисках Ножа, агента, угодившего в западню. Джестер предположил, что Нож заперт в соседней комнате, проход куда находился в противоположном конце.

– Он не должен умереть сегодня, – тем временем произнес Эн, подразумеваяготового к смерти заложника.

Джестер растерялся, ведь это была неприкрытая ложь. Должно быть, террорист испытал схожее недоумение, выкрикнув "Черта с два!", но по-прежнему не решаясь выстрелить. Возможно, он знал, что умрет сразу следом за заложником.

– Не его время, – продолжил свой блеф Эн.

Их противник выстрелил, но попал в пол в каких-то сантиметрах от головы жертвы; в последнее мгновение рука держащая оружие дрогнула. Джестер тоже вздрогнул. Размеренно и безучастно внутренний таймер отмерял секунды. Затем накал ситуации резко схлынул. Стрелок выронил оружие, словно выстрел оборвал его волю, сломал, лишил запала, желания продолжать борьбу. Будто смирился, приняв свою очередь, естественный порядок вещей.

Два его товарища, впрочем, не спешили сдаваться. Они открыли пальбу, целясь в дверной проем, в темноту. Джестер слышал, как свистят пули, оставаясь неподвижным, парализованным. Когда стрельба прекратилась, он мог лишь таращиться перед собой и хлопать глазами. Ни один выстрел не пришелся по нему или Эну. Дети Свободного Мира бросили оружие, подняли руки. Щелкнул затвор – это Эн мысленно разблокировал запертую дверь, выпуская узника на волю. Преступники пали на колени, Джестер увидел, что двое из них молятся. Один попытался выбить окно стулом в своем последнем предсмертном припадке. Секунды утекали неумолимо.

Повисла гнетущая пауза. Нож двигался медленно, но целенаправленно, вдоль границы тени и света от ламп. Он не спешил. Подобрал автомат террориста. Дождался нужного момента.

Джестер хотел сказать что-то, остановить то ли фарс, то ли показательную казнь, но слова застряли в горле. Взгляд успел выхватить тело заложника, который был уже мертв; одна из пуль террористов, по-видимому, рикошетом отскочила от какого-то предмета и оборвала жизнь парня. Тремя короткими очередями Нож покончил с преступниками.

Джестер наконец сглотнул. Он успел подумать, почему все они стоят так уже семь секунд, хотя вопрос главным образом относился к Ножу, ведь Эн всегда был заторможенным, а у него самого, по всей видимости, легкий шок. Потом до него дошло: Нож упивался тем фактом, что стал причиной смерти сразу трех человек. Чувство власти, ощущение, что ты – инструмент в руках судьбы, тот самый кайф, который ловят члены "Заточенной косы". Эта догадка совсем не понравилась Джестеру.

– Чего стоим, кого ждем? Не пора ли поработать? – он оборвал паузу в своей ироничной, полушутливой манере.

– Ты обманул их, – Нож обратился к Эну, игнорируя Джестера. Джестеру это также не понравилось.

– Не хотел, чтобы они застрелили парня, – признался Эн.

– Он все равно бы умер в свой срок, – Нож повесил автомат на плечо, прошел мимо коллег к выходу. – Я прослежу за остальными. Вы получили данные архива? Лишь двое из них не умрут сегодня. Их ждет пожизненное. Еще больше бездельников на шее Системы, – будь на то его воля, Нож бы всех тут перебил, понял Джестер.

Он наконец решился сделать шаг в комнату смерти. Всего несколько минут назад она была наполнена отчаявшимися, но живыми людьми. Джестер чувствовал грусть, но в то же время понимал, что ничего поделать здесь не может. Ему сильно повезет, если его бездействие не попадет в рапорт. Эн, как всегда, сработал на "отлично". Возможно, Нож окажется в добром расположении духа после учиненной кровавой бани и опустит "несущественные детали". Хотя кого он обманывает: Нож вечно недоволен всеми, будто Система держится на нем одном.

Джестер присел рядом с остывающим трупом заложника. Обреченно спокойная, почти умиротворенная фигура, с легким удивлением на лице. Даже зная свой срок, последняя секунда всегда наступает неожиданно, подумал Джестер. В сложившейся ситуации почти невозможно было угадать, какая из пуль окажется твоей. Нож наверняка жалел, что опоздал и не прикончил заложника вместе с остальными. Больной бастард.

Эн оставался неподвижным. В полумраке его можно было принять за манекен или мебель.

– Идем отсюда, – вздохнул Джестер, поднимаясь и разворачиваясь к выходу. – Ты слышал Ножа, он разберется. Нам здесь больше нечего делать, – картина бойни вызывала у него отвращение. Джестер успел пройти мимо напарника и ступить на лестничный пролет, прежде чем понял, что Эн не шевельнул ни единым мускулом. – Эй! Давай, пошевеливайся! Мы теряем время!

Эн ожил, молча последовал за ним.

Снаружи ажиотаж постепенно сходил на нет. Зеваки и бомжи расходились. Войска СООП свертывали силы. Санитары увозили тела – в отличие от коллег, Нож не терял время попусту. Свежий ветер налетел на Джестера и попытался сдвинуть Эна. В другой день Джестер бы подумал, не укрыться ли за "напарником-шкафом". Сегодня же он принял удар стойко и почти с благодарностью: после давящей духоты застенков здания, после образов бойни, после тьмы, ветер позволил вновь почувствовать себя живым.

"Кар!", "Кар!" – раздалось, ворвалось бесцеремонно в чувство жизни. Ворон с товарищем доедали птичью тушку.

– Ох... А ну пошли вон! Убирайтесь! – Джестер угрожающе двинулся к ним, махая и хлопая руками, сам при этом став похожим на хищную птицу. Один ворон отскочил в сторону, второй также встрепенулся, бросил добычу и поспешил убраться подобру-поздорову. Первый прокаркал в ответ "пару ласковых", расправил черные крылья и последовал за улетающим другом, вперед, навстречу пыльным небесам. – Достали! – трудно было сказать, кого именно Джестер имел в виду. Затем он снова повеселел.

– Мы все рано или поздно умрем, верно, Эн, – заметил он, не отрывая взгляд от неба. Его рот растянулся в маниакальной улыбке. – Получается, что мы и правда живем... для того чтобы умереть.

– Можно и так сказать, – внезапно отозвался Эн. – Но мне кажется, у жизни и смерти ничего общего. Это явления никак не контактируемые.

Джестер рассмеялся. Громко, от души.

– В ожидании проходит жизнь, и терпение – ее единственное развлечение, – кажется, он цитировал кого-то. Или себя самого. Он же сам говорил: "Сам себя цитируешь – меньше мороки с копирайтом." – Идем, Анатос, у нас еще отчет перед Седым сегодня. Приветствие, помнишь? Постой... Ты же не стер и ЭТО тоже? Я тебе поражаюсь, – когда хотел, Джестер мог болтать без умолку. – Ты... Ты как выдуманный бог. Хм... бог... забвения?

– Я не бессмертный, – возразил Эн.

– Бог должен быть смертным, – парировал Джестер. – Иначе он не будет одухотворен, не сможет творить, не сможет проявлять милосердие.

Они вышли к транспорту, на котором Джестер доставил их сюда. Эн занял заднее сидение. Джестер снова взял управление на себя.

– Ты веришь в жизнь после смерти? – спросил Эн.

– После всего, что мы видели? Скатерть божья! Я много во что готов поверить: в карму, в бога, в судьбу, в бессмертную душу. Даже в дьявола, если это Нож.

– У каждого тела свой срок, после чего начинается все самое интересное, – заметил Эн неизвестно к чему. Вероятно, не имея в виду ничего конкретного. Порой он выдавал случайные вещи, не обращаясь к кому-либо, разговаривая сам с собой. Отдельные мысли походили на бессвязный бред.

– Но трудно спорить: удобно знать свой срок, знать будущее наперед... – Джестер выдержал многозначительную паузу, завел мотор, поднял машину с воды. – Хотя бы вот такую, малую часть. А тело... Тело – это смысл существования души. По теории "сравнений", знаешь? Все абстракции определяются через их противоположность. Симметрия. Жизнь определяема, когда есть смерть. Добро – когда есть зло. Любовь – на фоне ненависти. А душа – пока есть тело. Личность не смогла бы найти себя, не будь у нее тела. И, как следствие, разума.

Транспорт устремился к городским огням.

– Ты только посмотри на эту красоту! – воскликнул Джестер. – Систему стоило строить ради этого. Ну, ты, конечно, ничего не скажешь.

– Я вижу... по-своему, – возразил Эн.

– Ага, – скептически отозвался Джестер, лавируя между машинами, домами, надземными переходами. – И чувствуешь, очевидно, по-своему. Если, конечно, чувствуешь что-либо. Нож убил трех человек прямо перед нами, а ты и глазом не моргнул, – в голосе Джестера послышался упрек.

– На мне темные очки. Может и моргнул.

– Ты прекрасно понял, о чем я. Мы могли сделать что-то. Вступиться за этих ребят, облегчить их последние минуты.

– Что ты хочешь от меня услышать? – вздохнул Эн. – Это были преступники, бунтовщики, доведенные до отчаяния приближающейся датой. Это общая проблема всех Детей. У них короткие сроки. Чем ближе дата, тем радикальнее они становятся, опаснее. Они создают проблемы, мы их решаем. Учитывая репутацию Ножа, эти еще легко отделались.

С данным утверждением невозможно было спорить.

– Они ушли быстро, уверен, почти без боли, – продолжил Эн. – С минимальным вредом для Системы. Системе не нужна паника, ей нужна эффективность.

Машина села на размеченной площадке. Джестер заглушил мотор, открыл двери, вылез наружу, помог выбраться Эну.

– Опять? – просто спросил он, подразумевая легкую дезориентацию товарища. Эн качнул головой в ответ. – Стены здания экранируют сигнал. Нас ведь предупреждали, помнишь? – Джестер направил Эна в сторону дверей. – Не так-то просто подключиться к ресурсам штаба, верно? Это тебе не Детей щелкать.

– Вон там есть приемник, – Эн указал в сторону принятого сигнала.

Джестер бросил взгляд в указанном направлении, но ничего не увидел.

– Я удивлен, что у тебя нет доступа ко всему зданию.

– Стараюсь не расходовать энергию попусту, – вздохнул Эн. – Седой обещал доступ, нет необходимости взламывать все подряд и ставить на уши службу безопасности.

– Да будет тебе, – Джестер махнул рукой. – Это же мы. Прибыли. Наконец-то. Давай объявим всем, пусть знают, на что способны твои электронные мозги.

Эн криво улыбнулся:

– Может позже.

Джестер хмыкнул:

– Эффект будет уже не тот.

Дверь с крыши, где они сели, вела на лестницу. Система охраны распознала агентов, замок щелкнул. Здание было не новым, но достаточно укрепленным, с хорошей защитой сразу на нескольких уровнях. Внутри располагались офисы, подсобные помещения, технические отсеки... Джестер подумал, не стоит ли наведаться на стрельбище. Не всегда же рассчитывать на Эна и его волшебство.

Научные и экспериментальные лаборатории соседствовали с жилыми комнатами. Отдельные этажи были полностью отведены под тренировочные залы. Ходили дикие слухи о тренировках, которым подвергались агенты Системы, будто те полностью лишали их эмоций для повышения эффективности. Глядя на Эна легко было допустить, что это действительно так, но по себе Джестер знал: Система далеко не то зло, каким его малюют Дети.

Агенты прошли через турникет охраны, следуя навстречу нарастающему гулу, вскоре окунулись в суетливый муравейник, где каждый действовал ради общего блага, делал свое дело, работал согласно расписанию и порядку. Никто не терял секунды, поэтому Джестер тоже внутренне собрался, дернул за руку Эна, который чуть было не свернул на технический этаж, и повел их через корпоративный лабиринт, к нужным офисам, где агентов давно ожидал руководитель.

По правде, Джестер не понимал, зачем понадобилась личная встреча. До сих пор они успешно работали, используя системную сеть. Их перевод в центральный корпус был вопросом времени, забот здесь хватало. Лишние проволочки, вроде личного инструктажа, казались неуместной потерей времени. Возможно, Седой объяснит, что такого важного он не смог передать по обычным каналам.

Эн открыл дверь, Джестер вошел следом, очутившись в приемной, присвистнул, оценив живопись древних мастеров и количество старых книг. В углу секретарша Седого жалась с каким-то мальчонкой. Эн по обыкновению проигнорировал, направился сразу в кабинет, Джестер притормозил на секунду:

– Эй! – убедившись, что привлек внимание пары, он постучал по запястью левой руки, где в былые времена носили наручные часы. Жест оставался универсальным, и пара трактовала его верно, мгновенно расцепившись, смущенно отодвинувшись друг от друга в разные стороны диванчика.

В кабинете царила атмосфера спокойствия: живые растения, много мягкой мебели, большой аквариум напротив. Джестер допустил, что так мог выглядеть кабинет психотерапевта. Он также отметил, что несмотря на обстановку не располагающую к эмоциональным перегрузкам, Эн заметно напрягся. Причину стоило выяснить, но потом.

– Время... – заговорил Седой, даже не взглянув в сторону вошедших. – ...неизбежно ускользает... – он сидел спиной к двери, в кресле, смотрел на аквариум, вытянув ноги, положив на живот руки с переплетенными пальцами. – Жизни – как пузырьки воздуха в океане вечности. Бесценные, но утратившие смысл мгновения. Лишенные красок, иллюзий, глубины.

Джестер успел задуматься, сколько еще времени Седой готов потратить на философский монолог, собрался вмешаться, но тут заметил, как привычно мертвые бледные губы Эна непривычно шевелятся. Это настолько поразило Джестера, что он сразу потерял свою мысль. В следующую секунду до него дошло, что Эн беззвучно повторяет слова Седого, практически одновременно с ним.

– Скучные ровные линии на пустом холсте. ...Вы знали, что до введения Системы, смерть была для человечества загадкой?

Эн молчал. Джестер не сразу понял, что вопрос не риторический, Седой действительно ожидает ответ, но смог выдавить из себя только: "Чего?"

– Забудьте, – Седой вздохнул и махнул рукой. Он успел развернуться, не вставая из кресла, оценить вошедших агентов, строго постучал по столу костяшками пальцев. Собрался было сделать выговор, но вместо этого щелкнул пальцами, тем самым вызвав электронных уборщиков. Болваны засуетились с характерным жужжанием, закрутились вокруг, стирая отпечатки обуви с ковра. Джестеру пришлось сделать шаг в сторону, пропуская уборщика.

– Вызывали? – просто спросил Джестер.

– Вызывал! – сердито подтвердил Седой.

– Вы недовольны мной? – неожиданно спросил Эн. Джестер бросил обеспокоенный взгляд в сторону напарника. Что с ним происходит в последнее время? Не самый лучший момент вспоминать их многочисленные просчеты и вольности, тем более при личной встрече. Не мог подождать до подачи официального рапорта, а еще лучше – до виртуальной сессии.

– Еще бы! – подтвердил их опасения Седой. – Вы нагло врали готовым к смерти!

– Эм... Поправка! – успел вклиниться Джестер, указав пальцем на напарника. – Это он им соврал. Я был рядом, все случилось быстро. Вмешаться не успел, о чем сожалею. Рапорт будет у вас на столе до завтра...

В любой другой день Эн бы отозвался, что-то бы сказал насчет того, как Джестер нагло его "кинул", затем Джестер бы свел диалог к шутке. Но Эн как воды набрал в рот, застыв истуканом. Лицо, как обычно, не выражало эмоций, темные очки таращились в сторону начальника. С тем же успехом Эн мог задремать стоя.

– Прошу меня извинить, – Седой тоже был сегодня сам не свой. Джестер понимал, что это их первая личная встреча, но виртуальные контакты по сети мало чем отличались от реальных. По крайней мере, лично он не видел разницы, разве что общей возни и потерь времени больше. Что творится с остальными, он не мог даже предположить. – Я много нервных клеток убил в последние дни, – продолжал тем временем Седой.

"Допустим, это хоть немного да объясняет поведение Седого", – подумал Джестер. Но что, черт возьми, случилось с Эном?

– У нас мало времени, – Седой наконец перешел к делу. – А время поругать вас еще будет. – Он постучал по световым клавишам.

Открылся канал информации, Джестер резко собрался, сосредоточился, подключился. Счастливчик Эн проделывал такие вещи мгновенно. Кажется, он был на "ты" с любым электронным предметом, отправляющим и принимающим хоть какие-то сигналы.

– На этом фото, – бормотал Седой, скрывшись за своим голографическим монитором, – канистра с ЖЗР, жидкий наркотик.

– "Заменитель Реальности"? – Джестер криво ухмыльнулся. – Им бы поработать над брендингом.

– Система не поддерживает рекламу наркотиков! – резко возразил Седой. – ЖЗР – техническое название.

– Я молчу, – Джестер примирительно поднял руки ладонями вперед.

– Препарат разработан корпорацией "Лайтен". Вызывает сонливость и депрессию. Человек становится вялым, перестает реагировать на внешние раздражители, теряет волю к жизни...

– Его время уходит впустую, – прошептал Эн.

Седой опешил, но быстро пришел в норму и пояснил:

– Да, именно это я хотел сказать.

– В старое время его применяли в медицинских целях, – продолжил Эн, заговорив четче и громче. – Сегодня это запрещенный препарат...

Несколько секунд Седой смотрел на агентов.

– Вы, два умника, задумали очередную шутку. Вас посадят под замок, пока не выветрится эта дурь.

Джестер сделал шаг вперед, по пути толкнул Эна кулаком в плечо.

– Уверяю, что и в мыслях не было, – Джестер заговорил быстро; вид у Седого был такой, словно тот всерьез готов исполнить свою угрозу. – Мой напарник устал. Вы же знаете, он плохо спит, вечер выдался непростой, лицом к лицу мы говорим впервые. Волнуется, с ним такое бывает.

Эн сохранял вид манекена, было невозможно определить, что он чувствует и о чем думает, но Джестер продолжал болтать, словами прокладывая путь к отступлению:

– Не знаю, чем он вас задел, но могу заверить, он не имел в виду ничего такого. Я здесь главный шутник, а я точно молчал. Эн? Кажется, у него вообще нет чувства юмора. Ну, знаете, как и всех остальных.

Седой наставил указательный палец сперва на Джестера, затем на застывшего позади Эна:

– Ты – помолчи. Ты – перестань говорить за меня. Это невежливо. Мы все знаем, что ты схватываешь налету, видишь, слышишь больше других, а теперь, похоже, научился читать мысли. Вот тебе совет: никто таких не любит, независимо от приносимой ими пользы. Это вносит хаос в рабочие отношения. Фрустрирует. Знаешь о чем речь раньше, чем я это скажу? Отлично, значит не придется повторять. Просто постой и дай дослушать Джестеру. Все понял?

Джестер ткнул кулаком товарища еще раз, Эн кивнул.

– Хорошо. Так вот, – Седой вернулся к снимкам на мониторе. – Этот запрещенный препарат необходимо уничтожить. На улицах он стал появляться регулярно. Два террориста из Детей, захваченных сегодня, успели поделиться свежей информацией. В обмен на свободу. Теперь у нас есть адрес склада, где Дети прячут товар. Эта зараза не должна попасть на улицы. Особенно в элитные кварталы. У вас есть время на подготовку. Меньше, чем я планировал, спасибо Эну, но оно еще есть.

– Все будет сделано, – Джестер скопировал файлы, откланялся, направился к выходу, потащив Эна следом.

– Добро пожаловать к нам, – успел бросить напоследок Седой.

Агенты прошли через приемную. Секретарша успела привести себя в порядок, ее парень испарился.

– Видите себя прилично, – пригрозил ей Джестер.

"Совсем засмущал", – успел он подумать, выволакивая Эна в коридор.

– Это что еще было?! – спросил Джестер, закрыв дверь. – Ты решил подать в отставку и меня с собой прихватить?! Давай, соберись, у нас новое задание, – Джестер двинулся дальше, пока не заметил, что Эн снова остался позади, застыв у двери. Тогда он тоже остановился, развернулся, развел руками вопросительно. "Да что такое? Что с ним сегодня?"

– Я... – молвил Эн, не двигаясь. – Я в прошлом...

Прошедшее время

– Что значит "в прошлом"? – переспросил Джестер. – Это такая метафора? У тебя дежавю?

– У меня не бывает дежавю, – возразил Эн. – Мой мозг работает иначе.

– У всех бывает дежавю, – в свою очередь возразил Джестер. – Вот у меня сейчас как раз оно появилось. Ты всегда был упрямым засранцем с безумными идеями. Твой волшебный мозг позволяет их воплощать... Все эти перехваты наблюдения, взломы, переносы по воздуху... Клянусь, даже представить трудно, как именно работает добрая половина твоих способностей. В полевых условиях все это полезно, спору нет. Но между миссиями... Черт возьми, Эн, как можно столько тормозить на пустом месте? О чем ты думаешь, когда говоришь с людьми? Как... Я тебе поражаюсь. И так было всегда. Ты нас втянул – я потом расхлебываю.

Повисла мимолетная пауза.

– Прости, – извинился Эн.

Джестер махнул рукой:

– Да ладно, было бы что новое... Идем. Получил директивы? Оружейная внизу, лаборатория там же. Пора тебя экипировать. Глядишь, откроется еще пара "суперсил".

Они спустились, прошли в лабораторию. Стерильно чистое помещение с запахом химии, с персоналом в белых халатах и шипящими со всех сторон пробирками.

– У меня уже открылась новая "сила", – заметил Эн, забирая пачку батареек из отдельного, специально выделенного для него ящика. – Я переместился в прошлое.

Джестер даже не знал как реагировать на подобные заявления. И давно оставил надежду найти способ правильного поведения в таких ситуациях.

– Серьезно? – устало вздохнул он. – Ты вот так решил развивать наши отношения? По пути бредовых фантазий?

Они прошли в соседний отдел за оружием.

– Сейчас нас встретит оружейник Хард, – как ни в чем не бывало принялся предсказывать Эн. – Он обрадуется, что наконец видит меня воочию. Скажет, что они спаяли одну штуку, ведь я не признаю стволы. Упомянет закон Рорка.

– Он оружейник. Конечно же он помянет закон Рорка.

– Новым устройством будет электронное кольцо, – Эн проигнорировал ехидное замечание и продолжил. – Действительно полезная вещь, многократно усиливающая мое восприятие. Притупляет запахи и звуки, но я вижу с ним гораздо лучше. Может даже смогу разобраться, что происходит.

Джестер состроил гримасу, мол, не убедил, но не мог точно сказать, что там воспринял Эн своими сенсорами. В помещении, в котором они очутились, повсюду чувствовался металл, пылью оседающий на коже. "Опять чесаться весь день."

– Анатос! – оружейник Хард действительно выскочил навстречу и захлопал руками в кожаных перчатках. – Рад наконец-то увидеть тебя воочию.

– Был бы рад сказать то же самое.

– Протри очки, когда выйдешь, – оружейнику, видимо, показалось, что он удачно сострил, потому как Хард расхохотался.

Джестер перевел взгляд с Эна на Харда и обратно.

– Есть работа, Хард, – предупредил Эн.

– Уже знаю, – гордо заявил оружейник, бесцеремонно хватая агента за руку. – Мы тут спаяли одну штуку, специально для тебя, – он что-то зашептал тому на ухо, Джестер напряг слух, и ему показалось, что Хард действительно сказал: "Ты ведь стволы не любишь..."

На указательный палец Эна скользнуло кольцо, повернулось со щелчком, в то время как Хард продолжал тараторить:

– Рад, что выдалось поработать над чем-то уникальным, а то всем подавай огнестрел. Пользуются "законом Рорка"... "Случайная смерть невозможна", – что тут добавишь... Старина Рорк свое дело знал: со всем оружием на улицах, пули так и свистят. Но попадают только в тех кого надо.

В какой-то момент Эн принялся вертеть головой, уголки мертвецки бледных губ поднялись выше, темные стекла очков развернулись к Джестеру. "О, черт, он и правда теперь видит", – мелькнула мысль у Джестера.

– Это лучше, чем мои импланты, – признал Эн.

– А ты думал, – глухо рассмеялся Хард, брызжа слюной. – Но отладка нужна отменная, – более серьезно добавил он. – Мы тут поработаем над образцом. Аккурат к следующему циклу получишь устройство полностью совместимое с твоими системами.

– Хорошо бы, – согласился Эн. Помедлил перед уходом, неожиданно похлопал оружейника по плечу со словами: "Чертовски рад тебя видеть, Хард". Вряд ли Хард трактовал слова правильно, но заулыбался, похлопав плечо Эна в ответ, затем смутился, когда пыльная перчатка оставила след на плаще.

"Неубедительно", – заключил тем временем Джестер.

Агенты покинули оружейную, прошли через воздушный душ, избавивший их от металлической крошки.

– Даже я знал про кольцо, – заметил Джестер.

– Хорошо, – согласился Эн. – У нас есть немного времени. Сейчас мы пойдем на кухню, где со мной поздоровается мужчина с черными усами. Это мой старый друг Элай.

– Я знаю Элая, – в который раз вздохнул Джестер. Он любил игры, но к месту и не настолько.

– Потом повар подскажет, где сейчас Нож и Дин. Они тоже используют свое время для отдыха и готовятся штурмовать склад.

– Постой, – прервал Джестер. – Нож? Дин? Причем тут они? Откуда они знают про склад? Ты передал им информацию?

– Нет, – Эн покачал головой. – Ты не слушаешь меня. У них отдельная миссия. Они следят за Седым, так как не доверяют ему, считают его шпионом Хаоса. Седой ничего никому не сообщает в последние дни. Это вызывает подозрения, Нож решает взять дело в свои руки. Дин – его протеже. Она проверит склад вместе со мной, по приказу Ножа. Седой отправил только меня, понимаешь? Он никому не сказал про Детей, про склад, про ЖЗР, про всю операцию...

– Стой, стой... Ты несешь какой-то бред. Седой и Хаос? Нож за ним следит и вмешивается в его операции? Это вообще законно? Откуда ты все это знаешь?

Эн не остановился, но ответил:

– Говорю же, я попал в прошлое.

Проходящий мимо упитанный мужчина с черными усами и усталыми, но довольными глазами неожиданно кивнул Эну: "Здравствуйте, агент." На нем были колпак, фартук поверх красной рубахи, испачканные кремом белые перчатки, башмаки, отчасти похожие на домашние тапки.

– Это был не Элай, – заметил Джестер.

– Да, – задумчиво подтвердил Эн. – Я перепутал. Элай должен был пересечься со мной еще в оружейной. Похоже, мы с ним разминулись.

– Ваши коллеги там, – повар указал в сторону автомата с газированной водой.

Эн остановился, размышляя: "Как такое вообще возможно..."

– Что мы здесь делаем, Эн, – спросил тем временем Джестер. Он огляделся по сторонам. – Пошли, что ли, поприветствуем коллег. Не признавать же теперь, что мы попусту теряем время.

Нож и Дин стояли у автомата с водой, использовали время для отдыха. Джестер направился к ним, Эн был вынужден пойти следом.

– Эн... Джестер... – кивнула им Дин.

Нож выбросил в корзину для мусора стаканчик, из которого пил газировку. Холодно посмотрел на вошедших. Не дожидаясь вопросов, удалился. Джестер кивнул в сторону уходящего коллеги:

– Он рассказал тебе, как мы спасли его задницу?

– Сказал, что вы копались так долго, он едва успел вернуть контроль над ситуацией, – колкостью ответила Дин.

– Контроль? – намеренно присвистнул Джестер. – Мне показалось, он спешил устроить кровавую баню. Нам повезло, что все, кто продолжает жить, остались целы. Он упомянул, что стал причиной смерти большинства тех террористов, которые были готовы?

Дин не ответила. Она достала один из своих клинков, лезвие замелькало в ее руке, вращаясь вокруг каждого пальца.

– Дай угадаю, опустил подробности... пардон, "несущественные детали", – лезвие замелькало быстрее, но Джестер сделал вид, будто не понял намека. Не сказать, что он совсем не опасался Дин, которая могла случайно или намеренно его поранить, но хотел верить, в случае чего Эн ее остановит. Обычно Эн железно прикрывал спину. Хотя сегодня и был несколько растерян.

– Эй! – Дин предпочла проигнорировать Джестера, обратившись к Эну напрямую. – Свиделись-таки.

– Личная встреча, – заметил Эн, – понятие...

– Да, да, "относительное", – перебила его Дин. – Вот и Нож так сказал.

Джестер ткнул пальцем в кнопку на автомате, подождал, пока в стаканчик набежит апельсиновая сода.

– Что ж, увидимся на складе, – сказал тем временем Эн.

По внешнему виду Дину нельзя было понять, удивила ли ее осведомленность агента.

– Подслушал, да? – предположила она. – От тебя ничего не скроешь.

Джестер успел взять наполненный стаканчик из автомата, но Эн положил руку на его плечо, тем самым намекнув, что им пора, бросив Дин на прощание: "Не опаздывай."

Вот теперь Дин выглядела обескураженной. Лезвие остановилось в ее пальцах, сама она так и застыла на месте, пока агенты уходили с кухни. Джестер успел сделать несколько глотков, оставил стакан на прилавке, у повара.

– Теперь, значит, мы торопимся, – с выраженным недовольством заметил он.

Пройдя по коридору, Эн в очередной раз остановился. Свое кольцо он выключил, судя по всему, и вновь ориентировался по внутренним сенсорам. Джестер не стал сотрясать воздух без толку, оглянулся в поисках, что могло привлечь внимание напарника. В конце ответвления располагались офисы. Из одного из них выглядывала миловидная девушка.

– Что такое? – наконец спросил Джестер.

Эн помедлил, после решительно продолжил свой путь:

– Нет, ничего. Показалось. Идем, у нас много работы.

Обратно в парк

Шелест редкой зелени смешался с завываниями ветра и далекими стонами. Иногда фоном звучало эхо грустной патриотической песни. Благодаря роботам, не успевшим пострадать от рук хулиганов, парк выглядел чище и опрятнее городских улиц. Откровенных гор мусора не наблюдалось, а летающие тут и там пакеты, бумажки, фантики да втоптанные в землю окурки лишь дополняли картину общего запустения и одиночества. Отталкивающий "канализационный" запах, по счастью, вовремя уносило в сторону.

– Где-то здесь заложена бомба, – невозмутимо объявил Эн.

Джестер посмотрел на товарища как на форменного безумца. А, впрочем, чему он удивляется? Это же Эн.

– Бомба? – переспросил он. – Дети подготовились к нашему появлению? Они минируют подходы к складу?

– Нет, – Эн оставался неподвижным. – Не могу ее найти, – разочарованно заметил он. – Я слышал тиканье в прошлый раз, это сенсоры подсказывали ее положение, но сейчас все глухо. Не понимаю... – тут его осенило: – Хард! Надо было взять его с собой.

– Хард? Оружейник? – не понял Джестер. – А он тут причем?

– Он разоружил бомбы.

– Разве нам не стоит сообщить остальным? Они вышлют саперов.

– Нет, – Эн был излишне категоричен. – Нет. Так не получится.

Неожиданно он определил направление и бросился бежать: "Туда!"

Джестеру ничего не оставалось как последовать за ним.

Эн петлял по парку несколько раз, наконец остановился у одной из скамеек. Рядом в мусорной корзине по-деловому рылся местный бомж.

– О! – подпрыгнул он, заметив агента. – А мне показалось, что вас двое, – бомж загородил спиной корзину как свою собственность, на которую вот-вот начнут покушаться.

Джестер догнал товарища в следующую минуту.

– Черт! И правда двое! – воскликнул бомж. – Не бейте меня!

– Да кому ты нужен, – с раздражением бросил ему Джестер. – Эн, ну что там?

Эн привычно стоял столбом, не двигаясь и без явных признаков жизни. Джестер рискнул подойти ближе, положить руку на плечо.

– Эн?

Эн вздрогнул. От неожиданности Джестер отнял руку. Эн обычно не вздрагивал, и это удивило... шокировало Джестера больше, чем все аномальное поведение товарища за последние несколько часов.

– Не понимаю, она должна быть тут, – сказал Эн.

Тем временем бомж осмотрелся, расслабился, заговорил нагло, вызывающе:

– Из Системы, да? – он оценивающе посмотрел на агентов, прикидывая, сколько у них на счету. – Деньги лишние есть?

Джестер бросил недолгий взгляд на калеку. Только сейчас он понял, что одна нога бездомного короче другой, а левая рука неестественно загнута.

– Нет времени, мужик, – объяснил Джестер. – И мы не можем тебе помочь, даже если бы хотели. Для денег нужен счет, а для счета нужна регистрация.

"Впрочем, – подумал он, – Эн может поколдовать со счетами и перевести некоторую сумму через какой-нибудь фонд, но сейчас нам хватает своих забот."

– Попробуй найти место в Системе.

– Издеваетесь? Чихали они на меня, – бомж внезапно расплакался. – Я ж калеченный. Да, мне еще жить и жить, но кому с того польза? Кому я нужен, как ты сам верно подметил?

Джестер собрался было выплеснуть накопившееся раздражение, но вместо этого чуть не рассмеялся, когда понял, что ситуация почти анекдотическая: его слепой и глухой друг, выращенный Системой, полночи теряет время, ведомый спятившими электронными сенсорами, и Джестер не может вытянуть из него ни единого слова, которое бы имело смысл, в то же время рядом ноет другой калека, отвергнутый Системой, но его при этом ни прогнать, ни заткнуть.

Эн по-прежнему молчал, бомж по-прежнему хныкал. Джестер все же не выдержал и залился громким смехом.

– – –

Они вернулись к основной цели. Эн определил направление и проложил путь. Джестер послушно шел следом.

– Ну, конечно! – поделился догадкой Эн. – Дракон заложил бомбу, использовав ЖЗР со склада. Он отобрал канистру у Детей, затем модифицировал ее и оставил под скамейкой. Тиканье, которое я слышал... причуды восприятия... Оно никак не связано с устройством. Мы пришли слишком рано.

– Мое мнение... – рискнул вставить Джестер. – Ты спятил.

Эн хмыкнул, указал пальцем вперед.

– Сейчас мы снова встретим Дин, – предсказал он. – Она дежурит снаружи склада, ожидая развязки. Согласно данным архива, в течение следующего получаса все нарушители будут мертвы. Но я могу тебе сказать, как именно это случится.

– И как же? – усмехнулся Джестер, решив подыграть.

– Склад сгорит, – уверенно заявил Эн.

– Ты собираешься их сжечь? – охнул Джестер.

– Не я. У Детей есть огнемет. Они не крадут ЖЗР, они намерены его уничтожить. Пусть даже это станет последним поступком в жизни. Но им помешают... Дракон, которого я уже упоминал. Он способен перемещаться по воздуху, разбивая себя на отдельные частицы... Склад полыхнет, начнется настоящий ад, это относительно тихое и спокойное место встанет на уши: бездомные будут прыгать прямо в огонь, нагрянут бойцы СООП вместе с капитаном Ночновым...

– Угу, – Джестер присвистнул. – Какой именно имплант нужно поставить, чтобы меня тоже так штырило?

– Приготовься после возгорания к встрече с "Заточенной косой", – напоследок предупредил Эн.

Джестер пожал плечами, напустил на себя скептический вид, но не знал, что из этого воспринял сенсорами Эн. Потом он увидел, как из-за грустных парковых деревьев навстречу им действительно выходит Дин, неподалеку от полукруглого здания склада. Дин помахала рукой.

– Сама пунктуальность, – рассмеялась она. – Вы вовремя.

– Я – хороший водитель, – с гордостью объявил Джестер, но был вновь проигнорирован девушкой. В пальцах Дин крутились ножи.

– Ой, прости, – остановилась она. – Забыла, что ты не любишь оружие. – Она смотрела исключительно на Эна.

– Вообще-то я тоже тут стою, – обиженно заметил Джестер.

– Какова ситуация? – перешел к делу Эн, прежде чем Дин успела ответить.

– Вы не в курсе? – удивилась она.

– Ты даже не представляешь, что он мне только что наплел, – вмешался Джестер, намеренно указав пальцем на товарища. – Настоящий боевик, с элементами ужасов. Уверен, из Анатоса получится отличный писатель-фантаст, когда Система наконец поймет, что ему не место среди агентов. Для мертвого у него удивительно живая фантазия.

Дин продолжала игнорировать болтливого агента. Она оглянулась в сторону склада:

– Внутри много Детей.

– Они правда все из готовых? – Джестер воспользовался паузой, чтобы проверить собственную электронику и подать запрос в архив. – Эн утверждает, там опять полно готовых.

– Что они там делают, если напрямую не связаны с поставками ЖЗР? – спросил Эн.

– А вот сходи и узнай, – Дин будто обиделась. – Мы уже вызвали СООП. У нас есть и другие проблемы.

– Что на этот раз?

– В Центре Дети захватили радиовышку.

– Зачем? – спросил Эн слегка удивившись.

Дин пожала плечами с явным безразличием к источнику проблем.

– Хотят наладить собственное вещание, – предположила она.

– ЭЙ!

Джестер устал смотреть то на одну, то на другого, он привлек внимание громким криком, замахав руками и невысоко подпрыгнув:

– Сколько можно меня игнорировать?

И Дин, и Эн одновременно, не сговариваясь, повернулись к нему. В этом синхронном действии, с последующей повисшей тишиной после прерванной оживленной беседы, было что-то зловещее. Джестер моментально притих, перестал подпрыгивать и махать руками.

– Помолчи минуту, Джестер, – вздохнул Эн. – Я пытаюсь сделать все идеально, "по сценарию", чтобы избежать отклонений. Как еще я смогу убедить тебя, что мне доподлинно известны грядущие события?

Джестер перевел взгляд на Дин, которая, кажется, наконец-то его увидела.

– На меня не смотри, – заявила она, перекладывая всю вину на Эна. – Это он прислал мне сообщение пять минут назад, где попросил полностью игнорировать твое присутствие. Я не знаю, что за игру вы затеяли, но мне некогда на вас отвлекаться.

Джестер чуть не поперхнулся с досады, но не успел придумать, что сказать на такую выходку: Эн уже направился к воротам склада.

– Ты куда? – окликнула его Дин.

– Узнать, что делают Дети с ЖЗР.

– Один, без СООП? – пораженно воскликнула она.

– Джестер идет со мной, – не оборачиваясь, добавил Эн.

Тот успел растеряться: "Да? Серьезно? Я думал, суть игры – меня игнорировать." Но поспешил догнать товарища, который уже распахнул двери в здание.

Внутри Джестер почувствовал нечто. У него не было электронных сенсоров Эна, но хватило и собственных, чтобы отчетливо понять чужое присутствие прямо в затхлом воздухе. Что-то неестественное, враждебное, плохое. На мгновение Джестер испугался, что они угодили прямо в облако ядовитого газа. Он смотрел как сквозь туман, двигался как через кисель, уши закладывало, дышать стало тяжело, почти невозможно. И как только Дети просидели тут дольше нескольких минут? Ощутив тягу всей кожей, словно теплый, тяжелый воздух разгоняли вентиляторами, Джестер понял, что определенное им нечто стягивается в центр склада, постепенно обретая форму. Джестер сморщился от сильного жженого запаха. На мгновение почудилось, что он слышит протяжный звук, похожий на полет тонкой иглы.

Эн жестом позвал осторожно двигаться за ним, они воспользовались вентиляционной шахтой, чтобы обогнуть террористов, затем выбрались в помещение и прижались к ящикам, в нескольких метрах от собравшихся в плотный кружок Детей. Затхлость и тяжесть отступили, но Джестер не исключал, что успел привыкнуть. Мелкая пыль оседала повсюду. Он вдыхал с опаской, боясь ненароком чихнуть и выдать свое присутствие. Дети, впрочем, были полностью поглощены созерцанием картины. Во все глаза они смотрели на формирующуюся прямо перед ними фигуру раздетого по пояс мужчины. Рыжая копна волос, желтая борода, темные глаза... Тело незнакомца украшала татуировка, изображавшая мифического дракона. В его руках не было оружия, голые ступни припорошило опилками и стружкой, а коричневые штаны выглядели скорее как дань цензуре, чем нечто действительно необходимое пришельцу. Один из Детей что-то крикнул, вскинул портативный огнемет... "Жар-3"? Незнакомец отвесил поклон, резко скрестил руки на груди, заговорив язвительно, с издевкой. В следующий миг пространство рассекла струя ослепительного пламени. Ближайшие ящики вспыхнули. Пискнула и отключилась система борьбы с пожарами. Огненная стена отрезала агентов от Детей, Эн толкнул ошалевшего Джестера к выходу, Джестер бросился бежать, слыша крики Детей, набросившихся на Дракона. Огонь расползался быстро. Добравшись до выхода, Джестер оглянулся. Он увидел, как Дракон, перепрыгнув пламя, отшвырнул огнеметчика, который оказался между ним и канистрой ЖЗР. Тот вылетел со склада вместе с куском стены, со звоном стекла и треском перекладин. Сам Дракон, взяв канистру за удобную ручку, покинул пожарище через тот же пролом. Булькало и лопалось содержимое ящиков. Эн очутился перед глазами, толкнул Джестера снова, они поспешили выбежать из горящего здания. Джестер кашлял и отплевывался от дыма. Послышались выстрелы... Оставшиеся на складе террористы, все те, кто должен был покинуть мир в эту секунду, выбрали способ уйти из жизни... Зашевелились мусорные кучи, опрокинулись ведра, это бродяги выбирались из листвы, из-под скамеек, из железных баков... Джестер согнулся от кашля, упершись руками в колени, но отчаянно крутил головой, его взгляд метался из стороны в сторону: бродяги обступили склад, сбились в толпу, с улыбками, песнями и матом, они перелезали через ограду и бежали прямо к огромному костру, огибая Джестера, врывались в здание, исчезая в огне; отдельный суицидник успел прокричать слова народного гимна; ветер рванул столб дыма в небеса, откуда спустились машины Службы Охраны Общественного Порядка; выключились двигатели, с шорохом поднялись двери, солдаты высыпались в центре парка, принялись разгонять бомжей; некоторые смельчаки из числа бросившихся в пекло бродяг уже выбирались обратно, сжимая в руках разное добро, их одежда горела, но они улыбались, точно зная, что сегодня не их день; из машины СООП выбрался капитан Ночнов, стал раздавать приказы: бродяг – задержать, добро – вернуть, огонь – потушить; он направился к Эну и Дин, которые болтали как ни в чем не бывало, начал допрашивать; Дин развела руками, Эн прикинулся электронным болваном; огонь все пережевывал склад, заглатывая по кускам, переваривал небо; столб черного дыма огрызался; пожарные заполонили парк, суетливо разматывали шланги; началась активная борьба с огнем, но в то же время десятки охотников показались из теней; сила страшнее смерти, в темных одеждах, с косами в руках, пряча лица в капюшонах, за отвратительными масками, хищными огоньками глаз выискивая готовых к смерти бродяг; голос в ужасе позвал на помощь солдат из СООП; убийцы обошли догорающие развалины, сторонясь света огромного костра, скрылись в зарослях, вслед за уцелевшими Детьми, которые-таки сумели выбраться наружу; мгновениями позже раздались крики, вой, свист, хруст, треск, жалобные всхлипы и мольбы о пощаде; Ночнов громовым приказом вывел бойцов из ступора, те пришли в себя, строем побежали к источникам шума, к уже красной от крови площадке; картина ужасающей бойни открылась перед ними; пар от выпотрошенных тел, хрипы умирающих; Ночнов, растолкав людей, замер в растерянности, но быстро взял себя в руки, отдал новый приказ; солдаты разошлись по округе...

– Черт! Черт возьми... Проклятие... – Джестер понял, что его тошнит. Он жестом отогнал пожарника, который подбежал с целью выяснить, все ли с ним хорошо. Вцепился в собственное колено потной ладонью, но все же выпрямился, прокашлявшись наконец. Палец другой, вытянутой руки указал на Эна: – Ты... Твою ж... Ты! – Джестер сплюнул в последний раз, заковылял к товарищу, пошатываясь. – Ты реально из будущего!

Столкновения, догадки

Шелестел мелкий бумажный мусор. Деревья пропали, а фонарей стало больше. Картонные дома уступили место железным и бетонным. Яма рабочего метро медленно приближалась. Не было людей. Не было машин. Но на верхних этажах еще кто-то жил – светились окна.

Свет старых настенных ламп испуганно прыгал по станции. В углу шевельнулась газетная куча, из-под мусора показался бродяга в драной куртке и в вязаной шапочке, сонно пробормотал проклятия, повернувшись на бок, снова скрылся под газетами.

Эн и Джестер остановились на платформе в ожидании поезда.

– Что последнее ты помнишь? – спросил Джестер.

– Есть загвоздка, – признался Эн. – Я знаю о событиях будущего, но не помню точно, как и когда очутился в прошлом. Я знаю, что случится в ближайшее время, я помню свои шаги, помню к чему привело расследование, знаю про бомбы, про Троицу, про смерть Седого...

– Постой, Седой умер?!

– Умрет... – Эн вздохнул. – Скоро.

– Почему никто об этом не знает?

– Он сфабриковал свою дату. Настоящая по-прежнему где-то в архиве, но при попытке к ней обратиться, запрос перебрасывают на сторонний носитель, добавленный Седым, который сообщает ложные сведения. Вероятно, ему помогли. Вряд ли сам Седой до такого додумался. Ты знаешь, сколь неумело он обращается с техникой.

– Я знал, что Седой параноик...

– На то у него есть причины.

С шумом, свистом подошел нужный поезд. Внутри, как и на станции, было почти пусто. Один человек в конце вагона скромно привалился к окну. Увидев агентов, он оживился: "Ух ты! Два агента Системы прямо тут, передо мной, простым смертным! Жизнь прожита не зря."

– А что Седой... – продолжил разговор Джестер, но Эн прервал его жестом и подошел к одинокому пассажиру. Двери закрылись, поезд тронулся.

– Я могу для вас что-нибудь сделать? – спросил Эн.

– А? – пассажир растерялся.

– Вас удивило появление агентов. У вас есть какой-то вопрос, нерешенная проблема?

– Да нет... – пассажир пожал плечами, прижался к окну будто бы сильнее. Ему явно было неуютно и холодно. Скрестив руки, он ежился, тонул в собственном пуховике, подобрав ноги, втянув голову, надув щеки, став похожим на хомяка. – Я... я думал, что Система сделает меня счастливым, – сказал он с сожалением.

Эн мог бы ответить, что "Система часто жертвует счастьем отдельного индивидуума ради блага всего общества", но вместо этого кивнул с пониманием.

– Я разберусь, – пообещал агент, чем немало удивил Джестера.

Пассажир бросил мимолетный взгляд на второго агента, снова посмотрел на Эна, на его бледное безэмоциональное лицо с темными очками, подобное маске самой смерти. Провалился в пуховик сильнее и вдруг заулыбался как новорожденный ребенок. Джестер смотрел на них, не проронив ни слова. Когда поезд остановился, пассажир был мертв.

Эн перестал нависать над безжизненным телом, развернулся к выходу на платформу, Джестер не отставал:

– Это было... неожиданно гуманно, – отметил он.

Они поднялись по лестнице из тоннеля метро, на слабо освещенные улицы города.

Старые, потрескавшиеся, заброшенные здания грустно и молча взирали на агентов невидящими, лишенными света окнами. Мелкий мусор кувыркался в облаке пыли, танцуя с газетами и салфетками. Глухой ветер принес далекие городские шумы.

– Какой у нас план? – Джестер увернулся от пролетевшей дырявой перчатки, наступил на прикатившийся под ногу пластиковый стаканчик. – Ведь у нас есть план, да? С учетом твоих знаний о будущем?

– Радиовышка, – ответил Эн. – Одно из взрывных устройств мы нашли на радиовышке. Дракон будет там. Есть возможность допросить его и получить ответы.

– Как ты собираешься допрашивать того, кто свободно перемещается с места на место, становясь неуловимым набором частиц? Я по-прежнему считаю, что нам нужно сообщить вышестоящим структурам и вызвать саперов. Если Дети готовят восстание...

– Дети тут ни при чем, – Эн вздохнул. – Они просто хотят, чтобы их услышали, пока еще есть время. Они тормозят работу Системы, когда берут наших людей в заложники. Через радио они пытаются донести свои слова. Они – помеха, которая требует внимания, но они не закладывают бомбы из ЖЗР, кто-то их подставляет. Дети пытаются уничтожить наркотик, для них потеря времени так же опасна, как для любого другого. Быть может, опаснее, ведь времени у них немного.

Они миновали трущобы, вышли к центру города, к шумному, наполненному жизнью очагу цивилизации. С огромного монитора на город взирал поседевший председатель правления Системы, лично предупреждая о грядущих днях массового исхода. Джестер поморщился. Его всегда нервировало, когда выступающего показывали во всю ширину экрана.

– Вот уж у кого времени достаточно, – заметил он. – Наш лидер проживет больше девяноста, небось, еще переживет всех нас.

– Он не лидер, – возразил Эн. – Системой управляет совет, председатель которого регулярно переизбирается.

– Ага, – Джестер позволил себе рассмеяться, хотя политические темы его тоже нервировали. – Держи карман шире. Когда в последний раз было переизбрание? Да и кого выберут скорее: того, чья дата приходится на очередныемассовые дни, или того, чья не наступит еще целое поколение?

– Логично, – согласился Эн.

Трансляция с экрана прервалась. Дети Свободного Мира заглушили сигнал. "Проснись, пора, – кричит душа. – Беда трясет наш мир." По всему центру прокатились звуки "Разложения баллады".

– Плохо дело, – Джестер задумчиво цокнул языком. – За такое им светит от трех до пяти. В их условиях, подозреваю, это равносильно пожизненному... Эн, мы должны... обязаны сообщить про бомбы. Представь, какой хаос начнется, если...

– Нет! – Эн был категоричен. – Обещай, что не передашь информацию в штаб. Пока... У нас есть время. Здесь что-то нечисто. Сперва нужно разобраться в ситуации...

Со стороны таверны послышались звуки веселья. Агенты прошли мимо подмигивающей вывески. Джестер помедлил, кивнул:

– Хорошо. Я тебе верю... Да честно говоря, ты легко заблокируешь любое сообщение, какое я попытаюсь передать. Даже пробовать лень.

Эн решил, что требуются дополнительные разъяснения:

– Седой связан с Детьми, но все они не связаны с минированием города. Он подозревает отдельную группу, которая известна как "Троица". Дракон – один из них. Они забрали ЖЗР у Детей, собрали бомбы и заложили их в нескольких точках, где Дети устраивали беспорядки. У нас есть время на расследование. Если его не хватит, мы возьмем Харда, посетим известные мне точки, Хард их разминирует. Идет?

– Хард? – со скепсисом переспросил Джестер.

– Он успешно справился в будущем, – резонно заметил Эн.

Веселье в таверне не умолкало: "Три... Два... Один!"

Отмечали чей-то День смерти, возможно сразу несколько одновременно.

– Напомни еще раз, почему мы держим это в тайне?

– Потому что все будет указывать на Детей. И на Седого. Но это он отправил... отправит меня искать Троицу, – объяснил Эн. – К тому же Нож временно займет его место.

– Тогда понятно, почему мы шифруемся, – с пониманием отозвался Джестер.

– Троица подставляет Детей... Я не знаю точно, почему Седой предпочел не говорить никому. Паранойя? Боялся, что его самого раскроют, ведь он покрывал Детей? А может подозревал, что в нашем корпусе у Троицы есть шпионы. В конце концов один из них пробрался... проберется прямо в здание.

– Серьезно? – Джестер переваривал информацию. Слишком много и сразу свалилось на голову. – Мы его остановим?

– Нет, там много что случится параллельно.

– Я имею в виду сейчас, в этом времени.

– Попробуем. Он шустрый малый.

Эн почувствовал, как шевельнулась мысль, смутное ощущение, нечто связанное с только что произнесенным вслух, однако чувство рассеялось прежде, чем он успел его выделить в потоке сознания.

– Стоит отдать тебе должное, Эн, – Джестер покачал головой. – Ты всегда был образцовым агентом. Это я у нас балагур, вечно нарушаю правила, вечно хожу по краю... Но я умею балансировать, поэтому и спасаю ситуацию, если ты вдруг затупил... Как, скажи мне, ты решился на собственные действия? Тогда и, тем более, сейчас? Без прямого приказа?

Эн пожал плечами:

– Когда Нож принял командование, он попытался меня изолировать... отстранить от текущих дел. И мне дали тройной отгул.

Джестер рассмеялся так, что прохожие начали на него настороженно поглядывать.

– Постой... Нож... дал тебе время для отдыха, в будущем, но ты используешь его до сих пор, поэтому мы можем свободно поработать? Это... это самый безумный парадокс, о каком мне доводилось слышать!

Рядом с таверной, игнорируя праздник, вокруг площадки для транспорта бродил прохожий. Он махал руками, бросался на машины, которые приближались к земле, выкрикивая: "Ну давайте! Раздавите же меня! Слабаки!" Машины аккуратно объезжали и облетали ненормального, пока солдаты из СООП не забрали сумасшедшего с улицы.

– Только время теряет, – отметил Джестер, указав на прохожего пальцем. Его внимание переключилось на шумный праздник внутри здания, откуда пахло жизнью и едой: – Зайдем, перекусим? – однако Эн успел уйти далеко вперед. Быстрым шагом Джестер догнал напарника: – Завидую тебе. Обычные люди – рабы своих инстинктов, им нужно есть, спать, размножаться. Ты как будто выше всего этого.

– Время уходит, – напомнил Эн.

– Да, да. Делу – время. Час потехи будет потом.

Эн сбавил шаг – на мгновение ему показалось, что его окликнули по имени. Но оклик перекрыл шум тормозов транспортного средства. Машина попыталась сбавить скорость и все же налетела на пешехода, который перебегал место посадки в неудачный момент. Тело исчезло под корпусом кабины.

– Черт... – расстроился Джестер, не успев даже толком рассмотреть кто там был. – Они бы хоть ограждения повыше поставили. Проклятая парковка – настоящий магнит для психов и готовых смертников. – Он снова отстал и поспешил догнать товарища, поглядывая через плечо на место происшествия: машина лежала на площадке, частично скрыв тело погибшего; водитель выскочил наружу и схватился за голову; охранники из СООП уже бежали разбираться в случившемся.

Эн вел через толпу, к вышке, задержался на одном из перекрестков, когда браслет уловил знакомый запах духов. "Рядом госпиталь", – вспомнил он. Развернулся, успев почувствовать усталость.

– Я думал, мы торопимся, – сказал Джестер, когда Эн прошествовал мимо.

– Нужна подзарядка, – коротко обронил тот.

Джестер состроил морду брошенного щенка, грустно глядя другу вслед, намеренно ноя:

– А как же я? Не все мы на батарейках, Эн!

Они прошли через парадный вход в белую приемную, мимо одиноких охранников, пары бродяг и секретарши. Без лишних слов Эн направился в мужской туалет. "Моему товарищу приспичило, прошу нас извинить", – пояснил Джестер, когда все, кто находился в помещении, проводили агента вопросительными взглядами. Сам Джестер решил подождать у дверей, в коридоре, но спустя несколько минут не выдержал, осторожно заглянув внутрь: "Ты там скоро?"

Он застал Эна стоящим перед зеркалом. Агент смотрел на собственное отражение. Или просто застыл в одном из своих "режимов ожидания". Трудно было сказать, если судить только по мертвому, лишенному эмоций лицу и невидящим глазам.

– Господи, Эн, тебе нужно просто поменять батарейку, что может быть проще?!

Внезапно Эн оказался перед ним. Джестер не понял, как именно тот преодолел разделяющее их расстояние. Схватив напарника за грудки, втащив внутрь, прижав лицом к стене, Эн захлопнул ногой дверь. Джестер ощутил холод кафеля, заранее прикидывая, сколько грязи и бактерий успел собрать:

– Эн, твою ж... матрицу!

Эн очевидно успел поменять батарею, пока был один. Он заломил руку Джестера ему же за спину. Джестер не мог дернуться, пошевелиться, в голове звенело от удара о стену.

– Ты кто такой? – вопрос прозвучал отстраненно, словно сам Эн наблюдал картину, находясь где-то далеко.

– Я?! Эн, ты свихнулся?! – рука агента продолжала давить, Джестер почувствовал, как треснул и начал крошиться настенный кафель. Он серьезно испугался за собственную конечность, опасно вывернутую Эном. По спине побежали капли пота.

– Я помню все, что случилось. Все, что произойдет. Нигде не было тебя, – заговорил Эн. – Кто ты? Откуда? Что здесь делаешь? Что тебе нужно от меня? Почему повсюду за мной ходишь?

Джестер быстро заморгал, так как в глаз попала пыль или крошка: "О, черт! Это наконец случилось... Эн спятил... Двинулся кукухой. Импланты добили его мозг."

– Ты – Нэ? Отвечай мне! Ты – Нэ?

– Э...? – только и смог выдавить из себя Джестер. Эн ослабил давление, чтобы тот мог нормально говорить: – Кто...?! Какой еще "Нэ"?! Что с тобой?! Крыша совсем едет?! Это же я! Я твой друг! Черт... Да я твой единственный настоящий друг во всей чертовой вселенной! Мы учились вместе! Вспоминай!

Эн молчал, но давление на руку не повышалось, Джестер решил продолжать. В текущем положении он был готов трещать без умолку:

– Академия! Тренировки агентов! Инструктор Крок... мы все звали его "Мистер Кувалда"... учил подходить к службе без эмоций. Все агенты проходят проклятые тренировки, учатся подавлять... управлять собой... особая программа, импланты, препараты. На выходе имеем кадры... как хорошо известный тебе Нож. Я научил тебя обманывать программу. Час потехи, брат! Ты сохранил часть человечности со мной! Ты сохранил возможность удивляться, радоваться, критически мыслить... И это неслабое достижение, учитывая твой... особый случай, – Джестер выплюнул забившуюся в рот крошку. – Давай, отпусти меня... Мне трудно дышать!

Эн ослабил хватку окончательно, затем убрал руку. Джестер отлип от стены, несколько раз сжал и разжал пальцы, убедившись, что кисть по-прежнему работает, тщательно отряхнулся, чихнул, посмотрел на Эна укоризненно, с обидой.

– Ты не сказал, что меня не было в будущем.

Эн постоял недолго молча, взвешивая все "за" и "против". Наконец, ответил:

– Проблема не в том, что тебя не было в будущем. Тебя не было и в настоящем. И в прошлом.

– Как это понимать?

– Хотел бы я знать ответ на этот вопрос. Я не помню тебя, Джестер. Совсем. ...Есть ощущение, что я тебя все же знаю. И твои слова о нашем общем детстве звучат знакомо. Твое сердцебиение, твои зрачки указывают, что ты говоришь мне правду... или сам в это веришь. Но тебя не было... здесь, когда я переживал эти события в предыдущий раз.

– И что это может значить? – Джестер развел руками. Он не мог ответить на свой же вопрос.

Эн помолчал, подумал.

– Быть может... Быть может я создал парадокс, когда переместился в прошлое.

Джестер скептически хмыкнул:

– И как это понимать, Эн? Что будущее не предопределено? Ты представляешь, куда может завести такая цепь рассуждений? Система вечна и нерушима. Незыблема. То, что ты допускаешь вариативность развития событий, существование людей в одной ветке времени, отсутствие их же в другой ветке, – это подрыв самих основ. Что дальше? Относительность даты смерти? Ты понимаешь, что это значит?

– Что люди могут жить дольше в другой вселенной? – закончил мысль Эн.

– Но это же чушь, так? – Джестер будто переспрашивал и утверждал одновременно, но в то же время лукавил. – Давай я скажу тебе, что случилось на самом деле. Ты, дурья твоя башка, стер из собственной памяти всякое упоминание обо мне. Может я неудачно пошутил. Или ты сам решил вот так повысить свою эффективность... кто знает, что творится у тебя в голове. Но в какой-то момент, представим, ты пришел к выводу, что я засоряю твою память. И просто удалил меня. Совсем.

Эн еще думал несколько мгновений.

– Да, это звучит правдоподобно.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступил!

Дверь приоткрылась, в туалет заглянул работник с тележкой, в сопровождении роботов-уборщиков. Уставился на агентов. Один из роботов "испуганно" пискнул.

– Прошу прощения, – голос прозвучал смущенно. – Но туалет не работает.

Эн повернул невидящую голову в сторону работника. Мертвое лицо с серой кожей не двигалось и не дышало, подсохшие бледные губы дернулись один раз в попытке растянуться улыбкой. Джестер понял, что пора срочно разрядить ситуацию:

– Позор, Эн, – он всплеснул руками, наигранно отчитывая напарника. – Ты бы еще в женский туалет заглянул, – Джестер проскользнул мимо работника и роботов, жестом указывая Эну двигаться на выход. – Прошу извинить моего друга. Он не всегда воспринимает "где" находится и "когда", – Джестер окинул быстрым взглядом помещение, только сейчас заметил табличку-предупреждение о поломке, лужу из-под двери одной из кабинок, бьющий фонтаном неисправный бачок... Пальцем указал работнику на стену: – Кстати, вон там у вас кафель посыпался.

Работник обернулся, чтобы оценить ущерб, за это время Эн и Джестер выскользнули в коридор. "Наркоманы..." – прозвучало им вслед.

– Когда ты уже вернешь мне плащ? – заметил Джестер, покосившись на товарища, пока они шли. Тот оставил вопрос без ответа.

У лестничной площадки Эн обратил внимание на пустой подоконник.

Парадоксы, последствия

Пока Джестер терпеливо ждал у входа в уборную, Эн сменил батарею и подумал о Мэй. Он не знал наверняка, почему не стал знакомиться с ней в этот раз. Но счел, что поступил правильно. Нет времени. Да и зачем ей калека, неспособный почувствовать что-либо без помощи имплантов? Эн мысленно сфотографировал свое отражение в зеркале. "Должно быть, я вызывал отвращение у нее все это время. Я не выгляжу живым. В период царствования инквизиции меня бы сожгли на костре. Это нынешний мир привык к монстрам настолько, что сами монстры стали человечнее. Они не могут быть счастливы. Но они человечны."

Может любви нет. Есть только вера и верность.

Он вспомнил "бородатый анекдот" про кота, который закончил жизнь один, без потомства, потому что старался жить правильно с людьми и не оставил должного числа "завлекательных меток". "Вот видишь. Когда живешь правильно, никаких тебе девчонок." Эн же всегда считал, что у кота изначально не было шансов, ведь он был один у своих хозяев, которые попросту приняли решение не разводить питомцев. "В наши дни их проще клонировать."

Батарея работала, по телу распределялись свежие силы. Усталость отступила, прояснился разум. Эн расправил рукав, накинул на себя плащ, выкинул пустую батарею в отдельное мусорное ведро "для использованных элементов питания". Помедлил, задумался, невольно спросив вслух:

– Что еще за "Джестер"?

Словно черт, которого помянули не к месту, Джестер заглянул, приоткрыв дверь: "Ты там скоро? ...Господи, Эн, тебе нужно просто поменять батарейку, что может быть проще?!"

– – –

По закоулкам бродили тени.

Тьма растекалась по дворам, выползала из щелей, подворотен, подвалов. Она обволакивала воздух, липла к обшарпанным стенам и приглашающе распахивалась перед бродягами, как дешевая проститутка. В отдельных углах тьма пузырилась. Скрывала грязь и мусор или, напротив, разбрасывала их по всей улице. Здесь можно было ожидать встречу со смертью. Но в липкой тьме не было смерти. В ней была безысходность.

Джестер не знал, почему Эн повел их сюда, в сторону от радиовышки. Но теперь он верил, что друг знает о грядущем больше, чем он.

– Есть причина, почему мы удаляемся от первоначальной цели? – Джестер махнул в направлении центра.

– Один из "Троицы" – Тварь – совершит нападение с ножом на девушку из Системы, – пояснил Эн.

– Мы ее знаем?

Эн достал из кармана плаща удостоверение жертвы, протянул его Джестеру, не сбавляя шаг.

– "Елена Бодко"... – Джестер покрутил паспорт в руке. – Давно не видел таких, сейчас все предпочитают имплант... Откуда это у тебя?

– Из будущего.

– Ты шутишь?

Эн пожал плечами. У него не было другого ответа.

– Я считал, что пересекся с Тварью случайно. Но, похоже, заложить бомбу на вышке – это была его работа. Столкновение с агентом его спугнуло, поэтому Дракону пришлось все делать самому.

– "Случайно"? – Джестер поежился. – И как только тебя занесло в эти места в предыдущий раз? Тут темно, жутко, полно внесистемных...

– Для меня везде темно.

Они шли быстро. Мусор хрустел под ногами. Ровный стук мяча с баскетбольной площадки вскоре присоединился к их шагам.

– Здесь, – остановился Эн, указав ориентир. – Обойди этот дом. Зайдешь с другой стороны. Она пройдет по той улице, Тварь нападет, но в этот раз мы зажмем его в тиски. Допросим или вновь спугнем, вынудив Дракона появиться на вышке.

– Принято! – Джестер скрылся за домом.

Эн остался ждать, прислонившись к стене, уйдя в тень. К мерным прыжкам мяча добавился стук каблуков по асфальтированному покрытию улицы. Липкий туман рядом с игровой площадкой собрался в общий комок. Перепуганные игроки разбежались, а прямо навстречу идущей по улице девушке вывалилась Тварь.

– Стоять! – Эн не стал ждать развития событий, выскочив из своего укрытия.

Монстр выхватил нож, притянул девушку к себе. Лезвие блеснуло во тьме, оказавшись рядом с тонкой шеей. Девушка испуганно пискнула и потеряла сознание. Ее сумочка упала на землю. Монстр причмокнул, вытаращился на агента.

"Где же ты, Джестер?" – успел подумать Эн.

В следующий миг баскетбольный мяч прилетел прямо в затылок Твари. Тот едва не выронил нож, лезвие качнулось, удаляясь от жертвы, Эн рванул вперед, перехватил руку противника, буквально протиснувшись между ним и жертвой. Монстр отпустил девчонку, оттолкнул агента свободной рукой. Эн почувствовал, как Тварь выскальзывает из пальцев. Обернувшись, напавший увидел приближающегося Джестера, выругался, бросился бежать, намереваясь скрыться в темноте улиц.

– В погоню! – крикнул Джестер, помахав Эну, но Эн остановился у неподвижного тела незнакомки. – Эн, что ты делаешь?! Вперед, он уходит!

Эн присел, проверил пульс девушки. Бросил Джестеру:

– Прости, я не могу ее оставить.

– Эн! – Джестер на миг собрался было продолжить преследование в одиночку, посмотрел в направлении, в котором скрылся беглец, с досадой, вновь обратился к другу: – Ты же знаешь, я не справлюсь с ним один. Он слишком быстрый, ловкий, у него чертов нож...

Эн не чувствовал признаков жизни у Елены, неумело попытался провести непрямой массаж сердца, затем закатал свой рукав, собираясь извлечь батарею.

– Стой, стой, стой! – увидев действия напарника, Джестер подбежал к нему, предупредительно вытянув руку с растопыренными пальцами. – Ты что такое задумал?

– Нужен разряд, – пояснил Эн.

Джестер перехватил его следующее движение:

– С ума сошел? Решил поиграть в бога? – Джестер не знал, что творится в голове у Эна, но смотрел обеспокоенно: – Эн, это неправильно...

Эн мог применить силу, но на ум пришел способ лучше:

– Проверь ее документ. Проверь архив. Ее время не пришло.

– Если ее время не пришло, она выживет в любом случае. Это мы теряем здесь время.

– Но она может пострадать. Проверь.

Джестер потратил секунд тридцать, чтобы мысленно связаться с архивом. Он достал удостоверение Елены из кармана, получил с него данные, но понял, что обработка запроса займет еще несколько минут. Минут, которых, похоже, у них не было. Он отпустил руку Эна:

– Ладно, черт с тобой.

Эн поспешно извлек батарею, создал разряд, который запустил сердце девушки. Елена ожила, зашевелилась. Простонала, приподнялась. Увидев агентов, испуганно взвизгнула.

– Все в порядке! Все в порядке! – Джестер прервал мысленные манипуляции, спрятал удостоверение, подскочил к ней, загородив собой Эна, вид которого легко мог напугать любого, даже вне стрессовой ситуации: – Мы – агенты Системы. На вас напали, но теперь все будет хорошо.

– Вы... вы меня спасли... – Елена уставилась на Джестера. Позади Эн поставил батарею обратно, запахнул плащ, отступил в тень, позволив Джестеру делать его дело.

– Все уже позади, – продолжал успокаивать девушку Джестер. – Он сбежал, но мы его поймаем. Сейчас настоятельно рекомендую обратиться к врачу. Здесь есть госпиталь неподалеку... "Паучья лапа"? – рука невольно метнулась к карману, куда он положил карточку, но остановилась на полпути: – Могу я... Проверить ваш документ?

– Конечно... – девушка нашла свою сумку на земле, недолго порылась внутри, извлекла такое же удостоверение, протянула его агенту.

Минуту Джестер пялился на карточку, внутренне порываясь достать ее дубликат из кармана, чтобы лишний раз убедиться, однако прекрасно понимая, как нелепо это будет выглядеть. Два удостоверения были совершенно одинаковые. Что было в принципе невозможно.

– Что-то не так? – дрогнувшим голосом спросила девушка.

– Нет, – Джестер оживился, вернул документ, заложил руки за спину, улыбнулся. – Будьте впредь осторожны. Избегайте подобных мест. Вы нужны Системе.

– Спасибо... – девушка кивнула, повесила сумку на плечо, с опаской покосилась на Эна, которого улыбающийся Джестер вновь загородил, переступив с одной ноги на другую.

Развернувшись, девушка неуверенно пошла в направлении больницы. Она оглянулась, прежде чем свернуть за угол, и Джестер поднял открытую ладонь на прощание.

Эн выступил из темноты:

– Идем, если не хочешь объяснять СООП, что тут случилось.

Джестер растерянно огляделся по сторонам. Сперва он никого не увидел, но когда они уходили, ему показалось, что на противоположном конце улицы действительно появился охранник.

Пока они шли обратно в центр, в ответ на запрос из архива поступили данные, Джестер хмыкнул:

– Ну, очевидно, что она не могла там умереть.

– Ты был рядом со мной. Все видел. Девушка была мертва.

– Я не знаю, что я видел, – возразил Джестер. – Похоже, что она не подавала признаков жизни. Ты у нас ходячий детектор. Нет причин тебе не верить...

– Именно.

– Но! – Джестер щелкнул пальцами, чтобы подчеркнуть важность следующего утверждения. – Ее дата не сегодня, она не была готовой, она осталась бы жива, твои геройские потуги не имели смысла. Мы потеряли время и упустили Тварь.

Эн вздохнул, но решил настаивать на своем:

– Еще недавно ты сам упрекал меня в бесчувственности, в отсутствии гуманности. Если мы должны беречь жизни, сохранять их в целостности для максимальной пользы и позволять готовым самим определять финал их пути, сводить травмы к минимуму...

– Да, да... Я вижу, к чему ты клонишь.

– Представь, что было бы, останься она там лежать. Ее мозг мог пострадать. Она могла стать овощем, калекой. Потерей для Системы.

– Возможно, но факт в том, что ее время не пришло. А ты вел себя так, будто "спасал жизнь"... Господи, Эн! Использовал собственную батарею для разряда? Ты – кто? Чертов романтик на белом коне? Ты мог повредить свои схемы. Или даже... – Джестер перевел дух, успокоился, вдруг вспомнил: – Охранник СООП, так? Он подошел почти сразу после нас. Он привел бы ее в чувства, ничего бы с ней не случилось.

Эн состроил гримасу. Выглядело жутко.

– Джестер, ты отлично понимаешь, что охранник не стал бы с ней возиться. "Привел бы в чувства"? Смеешься? У девчонки остановилось сердце. Что тут мог сделать рядовой охранник? Отнести ее в госпиталь? Он бы ее ограбил или прошел мимо. Или решил бы, что пришло ее время.

– Он – охранник СООП. Он не оставил бы ее просто лежать на дороге в любом случае. Он бы что-нибудь сделал. И эти действия привели бы к ее оживлению.

– Какие действия? Что именно он мог бы сделать?

Джестер размышлял пару секунд:

– Не знаю. Но факт в том, что девушка осталась бы жива. Таковы данные архива... Меня больше беспокоит, откуда взялись два одинаковых удостоверения. Твое перемещение во времени начинает пугать все сильнее.

– Или... – продолжил мысль Эн, проигнорировав попытку сменить тему, – ...Система учла, что я попытаюсь ее спасти. Мое появление здесь, мой образ мысли... Это все часть Системы. Я – единственный, кто мог спасти ее, кто предпринял бы такие действия, у меня есть данные о технике запуска сердца...

– Хо-хо! – прервал товарища Джестер. – Позволь отступлю, мне никак не поместиться в этом маленьком узком проулке вместе с твоим раздувшимся эго, – он даже картинно сделал шаг назад, но быстро догнал Эна вновь.

– Но ведь ты не можешь отрицать, что сердце девушки остановилось, я оказался здесь в эту минуту, вернул ее к жизни, и только поэтому теперь она проживет до своей даты.

– Ты слишком категоричен. Остынь, "Казанова". Мы не знаем всех факторов, как ты сам же верно заметил, ты очевидно спас ее здоровье. С этим глупо спорить. Но ее жизни ничто не угрожало, таков факт. С ним также не поспоришь. Возможно, прямо вслед за охранником шел доктор.

– Нет, не шел.

– Хорошо, там больше никого не было... Но что-то определенно бы случилось, – Джестер решил, что спор пора заканчивать. – Слушай, никто не умаляет твоей заслуги. Ты поступил благородно и, вероятно, правильно, хотя Тварь мы все же упустили... Ты сберег ее будущее, но не стоит делать из мухи слона, ударяться в мистику, "теорию заговора", "происки судьбы" или к чему ты там вел. Мы бесспорно важны для Системы, но не больше, чем любые другие агенты. И твое предположение о столь детальном просчете – это из области фантастики. Будь Система на такое способна, она давно распространилась бы повсюду, все были бы счастливы, а мы стали бы просто не нужны. Разумно?

Эну пришлось согласиться.

Они снова миновали госпиталь, арку и охранников из СООП. Охранники дружно приветствовали агентов.

– Когда уже мы найдем тебе девушку? – мимоходом спросил Джестер. – Как насчет Елены... "как там ее..." – он сунул руку в карман, но не нащупал документ. – Проклятие... Неужели я его выронил? – он остановился, вынудив Эна также прервать путь. – Вернемся? Это наше единственное вещественное доказательство, что ты из будущего.

– Нет времени. Идем, карточка нам больше не понадобится, – возразил Эн.

Джестер мотнул головой с досады, но последовал за другом:

– Черт... ну я и растяпа.

Звуки "Разложения баллады" ознаменовали приближение вышки. Они усиливались, разлетаясь по всему району, оцепленному войсками СООП.

– – –

С грохотом распахнулась дверь. Голос, вещавший по радио, прервался. Люди у микрофонов, динамиков и наушников испуганно оглянулись. В дверном проеме застыл Джестер. Он явно не был готов к такому объему внимания, но все же успел подготовить колкость:

– Отличная речь, парни. Вдохновляет. Но над финалом стоит еще поработать.

Мимо Джестера в помещение вошел Эн. Дети дружно сорвались с мест. С кресел, со столов. Большая часть коммуникационных приборов посыпались на пол. Вскинув автоматы, нарушители открыли огонь без предупреждения. Пули засвистели мимо агентов, врезаясь в стены, в дверь, улетая в проход. Джестер инстинктивно пригнулся, закрыв голову руками, спрятавшись за товарищем. Через минуту патроны у Детей закончились, стрельба прервалась.

– Черт! – Джестер выругался, толкнул Эна в спину. – Мог бы и предупредить!

– Все на выход, – холодно приказал Эн.

Дети медлили пару секунд. Но после действительно поспешили покинуть помещение. Снаружи их уже ждали бойцы СООП. За последним террористом Эн закрыл покрытую дырками дверь. Три минуты агенты прождали молча. Эн пытался засечь движение Дракона.

– Он должен быть тут. Время совпадает, – заметил Эн. – Не понимаю...

– Зря мы так ворвались, – вторил Джестер. – Слишком много шума. "Радиопостановка" прервалась, внизу СООП вовсю вяжут Детей, а значит шансы "повесить" взрыв на них таят с каждой секундой.

– Ты прав, – согласился Эн. Его сенсоры по-прежнему не видели Дракона. – Но он сам разогнал их в прошлый раз. И он как будто не воспринимает СООП за угрозу.

Джестер вздохнул:

– Надо решаться, Эн. Вдвоем нам за всеми не угнаться.

Эн проверил окружающее пространство в последний раз. Развернулся к выходу, сдался:

– Хорошо, будь по-твоему. Доложим начальству. Пусть пришлют саперов.

Решения, предположения

– Вы там, что, совсем с ума посходили?! – прогремел Седой.

– Это все его вина, – Джестер беззастенчиво ткнул пальцем в истукана Эна, который молча стоял рядом, предоставив напарнику отдуваться за обоих. – Это он получил анонимную наводку на свой номер, никому ничего не сказал. Вы же его знаете: стоит, молчит, а сам в то же время бродит по сети неизвестно где.

Седой выдохнул. Общее напряжение пошло на спад.

– Эн, – обратился он ко второму агенту, – это правда?

Джестер щелкнул пальцами на всякий случай. Эн склонил голову набок, показав, что внимательно слушает.

– Была наводка? – уточнил Седой.

Эн поспешил дать утвердительный ответ:

– Да. Все так и было. Когда мы от вас выходили, я заодно проверил сообщения. Там была анонимная наводка с неопределенного адреса: "Троица намерена забрать ЖЗР у Детей и заложить бомбы вот в этих местах." Разумеется, мы с напарником решили сперва убедиться, прежде чем бить тревогу. Тем более что одно из перечисленных мест оказалось рядом со складом, куда вы и так нас отправили. Мы не нашли взрывное устройство, но видели Дракона и Тварь, известных членов "Троицы". Дракон действительно забрал как минимум одну канистру ЖЗР со склада, прежде чем тот сгорел. И мы спугнули Тварь в районе радиовышки, захваченной Детьми, это вторая указанная точка.

Седой недоверчиво прищурился:

– Когда вам стало известно про "Троицу"?

– Когда Эн получил наводку, где они упоминались, он навел справки через сеть, – объяснил Джестер.

Седой вернулся к компьютеру, совершил несколько движений, листая световые изображения окон, передал пару команд:

– В места, указанные как потенциальные цели, отправлены отдельные патрули с саперами. Все это слишком подозрительно, чтобы оставлять без внимания. Береженого бог бережет.

– Спасибо, – поблагодарил Джестер. – По правде, это все, что мы хотели.

– Тогда прекращайте терять время и займитесь уже делом! Злоумышленники просто так не придут сюда сдаваться.

Агенты не стали дальше испытывать терпение, покинули кабинет, быстрым шагом прошли через приемную, вернулись в коридор.

– Забавно, – отметил Эн. – Игрок, третий из организации, как раз проникнет сюда сам. И случится это... уже довольно скоро.

– Думаешь, он "купился"? – в свою очередь спросил Джестер.

– Седой? Да, звучало похоже на правду. Более похоже, чем "я из будущего". Ты сам не сразу мне поверил.

– Не уверен, что верю до сих пор.

– Вот именно. У нас нет времени убеждать Седого. Ему самому осталось недолго. Пока он у власти и может использовать ресурсы Системы, это нам на руку... "Анонимная наводка" – твоя же идея.

– Да, – согласился Джестер. – Но не могу поверить, что скоро его не станет. Одно дело, когда знаешь дату годами, успеваешь подготовиться; человек уходит в отставку заранее, чтобы немного пожить для себя... Его провожают, закатывают банкет, ты радуешься за него, потом успеваешь забыть, заработаться, и такой: "Как? Разве этот день уже сегодня?" Но вот так, на рабочем месте, в тайне от всех – это совсем другое.

– Это шпионские игры, Джестер, – пояснил Эн.

– Я знаю, просто не могу принять. И мы не можем сказать ему правду напоследок.

– Зато он знает, что мы докопаемся до сути.

Эн вел их по коридорам, мимо комнаты отдыха и знакомого кафе, где (в другой жизни) прошло его свидание с Мэй, к стеклянному переходу между зданиями.

– Здесь особо не скроешься... Нет мест для засады, – отметил Джестер.

– Но может мы сумеем определить, как Игрок проник в корпус, – Эн удаленно проверил технические трубы, воспользовавшись датчиками охраны. – В прошлый раз у меня не было на это времени, и я полагался на... других.

– "На Систему" хотел ты сказать, – подловил Джестер. Он невольно засмотрелся на панораму города, огни центра и вышки радио, подсветку пролетающего транспорта; вспомнил проделанный за ночь путь: – Разрешение Ножа из будущего и правда позволяет тебе действовать без приказов? Мы свободно шатаемся по всему городу, предотвращаем захват радио по своей воле...

– Не совсем так, мы разогнали Детей с вышки по приказу Седого, не забыл? Я подал запрос еще в парке, когда разговаривал с Дин. Иначе как бы ты увязался следом за мной?

– Когда приказы меня останавливали? – Джестер призадумался, проверил собственные данные. – Но ты прав, есть сообщение от Седого. Совсем запамятовал... Ты огорошил меня там, в парке. Уж очень много информации сразу... К слову, вы так славно спелись с Дин, что между вами происходит?

– Ничего, – Эн отозвался излишне холодно. Он припомнил свои беседы с Дин: – Она хочет оказаться рядом в мою дату.

– Это... – прикинул Джестер. – ...Нездоровое влечение. Здоровая романтика – умереть одновременно. Ты и твоя "половинка" живете долго, счастливо, умираете в один день. Вот это романтично.

Эн снова почувствовал легкое шевеление памяти, как шуршание старого накопителя данных:

– Нет... – он попытался выделить воспоминание, но это казалось невозможным, как получить доступ к совсем "убитому" кластеру; провал во тьму, резкое возвращение... – Это тоже нездорово... Мне кажется, ей больше нравится Нож.

– Не неси чепухи. Нож никому не нравится.

Джестер прошел вдоль стеклянной стены, осмотрел противоположный конец перехода, вернулся:

– Мы никак не сможем подстеречь его тут. Коридор свободно просматривается в обе стороны, техническая труба слишком узкая... Как он смог обойти охрану? Можно позвать СООП, чтобы дежурили с двух сторон.

Эн покачал головой:

– Одновременно с Игроком бывший боец СООП начнет штурм, охрана будет занята. Я думаю, поэтому Игрок проникнет сюда именно в этот промежуток времени.

– И ты говоришь об этом только сейчас?!

Эн вспомнил. Карл Урфин, сотрудник СООП в отставке, столкнулся с кризисом приближающегося срока. Карл воспользовался своими знаниями охранных систем, сумел пройти двери, камеры наблюдения, раздобыл оружие, вывел из строя два отряда, почти добрался до серверной. Эн выкинул инцидент из головы по приказу Седого, но теперь задумался, стоило ли оставлять его без внимания.

– Идем, у нас есть время, – Эн махнул Джестеру, повел их обратно, на другой этаж, вдоль вентиляционной шахты и в южный коридор, прямо к серверной. Охранные двери и блоки услужливо пищали, поднимались, пропуская Эна, который даже не сбавлял шаг. Джестер мог спросить, как Эн получает доступ ко всему с такой скоростью, насколько это законно, куда они идут, зачем, точно ли могут себе это позволить, не пропустят ли появление Игрока... Но не видел смысла сотрясать воздух, задавая лишние вопросы человеку из будущего.

У серверной Эн остановился, разблокировал последнее перекрытие, которое с шумом поднялось, освобождая жаркую, душную комнатку с электронным оборудованием. Когда блок перестал экранировать сигнал, Эн смог почувствовать компьютер напрямую связанный с архивом.

– Вы что тут забыли?

Обернувшись, Джестер увидел хмурую Дин, состроил ей рожицу:

– Вот теперь можешь меня игнорировать.

Дин подошла к ним, вслед за двумя агентами уставилась на компьютеры.

– Как ты смог это открыть? – спросила она, очевидно обращаясь к Эну.

– Мы здесь с проверкой, – Джестер рискнул вмешаться. – Эн получил анонимную наводку о готовящейся атаке: серверная и переход. Мы решили проверить, прежде чем поднимать на уши охрану. Как видишь, все под контролем, – он хлопнул Эна по предплечью тыльной стороной ладони: – Ну что, убедился? Идем обратно.

Эн оставался неподвижным, никак не реагируя на внешние раздражители. "О, черт, он же сейчас подключается к архиву... Взламывает его, используя сервера корпуса..."

– Происходит то, что я думаю? – Дин, судя по всему, пришла к тому же выводу: – Эн полез в архив без официального запроса? Чего он пытается добиться?

– Хотел бы я знать, – задумчиво сказал Джестер, потряс Эна за плечо: – Эй! Эн, прекращай.

– Эн! – Дин тоже начала его трясти. – Ты сошел с ума? Решил взломать архив, тебе надоела работа, свобода? ...Да вас же повяжут прямо здесь! И меня с вами заодно! – в ее руке блеснул нож, который она приставила к горлу Эна прежде, чем Джестер успел ее остановить.

– Дин! Оставь его в покое! Это не смешно!

– А я и не шучу, – Дин даже попыталась надавить, но лишь оставила на шее едва заметную отметину. – Вас давно пора поставить на место. Седой дал вам слишком много времени слоняться без дела.

Джестер дернул аварийный кран, вернув блок. Тяжелая заслонка опустилась, перекрывая помещение, отрезая Эна от серверной, перерубая связь.

Эн пришел в себя. Рукой неспешно отодвинул пальцы Дин, по-прежнему сжимавшие клинок.

– Не мое время, – напомнил агент.

Дин хмыкнула. Клинок скрылся в ее рукаве по мановению руки.

– Еще раз отчудишь такое, накатаю рапорт, – предупредила она.

– Что вообще ты тут делаешь? – Эн потер ладонью поцарапанную шею.

– Приглядываю за вами. Это хорошо, что я оказалась поблизости... Атака, говорите? Я передам охране. Заодно посмотрим, насколько это правда, – она гордо развернулась, ушла.

– Не разочаруешься! – крикнул ей вслед Джестер. Выждал минуту, после чего накинулся на Эна: – Что, черт возьми, это было?

Эн гадал, почему должен объяснять каждый свой шаг.

– У корпуса есть прямая связь с архивом, так? – Эн указал рукой в сторону блока. – Агенты отправляют запрос, тот передается в архив на физическом носителе, поэтому обычно процесс занимает некоторое время.

Джестер пожал плечами:

– Никогда об этом не задумывался, но да, все так.

– Ты не можешь работать с архивом напрямую, только с локальными данными, которые поступают из серверной, после их записи на карты памяти и передачи в местное хранилище. Доступ в сам архив возможен лишь через эту комнату, а она полностью изолирована от сигналов извне. Она работает только с картами: получает данные, пишет их на носитель, передает носитель в хранилище корпуса. Никаких иных связей, никакой сети.

– И?

– Зачем Урфин попытается прорваться сюда? Именно сюда, в эту комнату? Ему нужна прямая связь с архивом. Не одна чья-то дата, для ее получения легче подделать официальный запрос, чем взламывать замки и воевать с бывшими сослуживцами... Нет, ему не нужны данные о смертях, которые есть в корпусе, ему нужны данные из самого архива.

– Я могу придумать любой "злодейский" план, Эн, – заметил Джестер. – Узнать все даты, не позволить людям размножаться и тем самым покончить с человечеством? Правда, мы и так к этому идем: возраст готовых сокращается с каждым поколением, рождаемость падает... Разве что кто-то решил ускорить процесс, – он, конечно, шутил. По-черному.

Агенты повернули обратно, в сторону стеклянного перехода.

– Меня беспокоит, что все замнут этот случай, – признался Эн. – Десятки бойцов окажутся выведенными из строя, покалеченными... останутся без работы, без средств к существованию. Но всем как будто плевать: Седой больше обеспокоен Троицей и спасением Детей, Нож подсиживает Седого и ловит мифических "пособников Хаоса"... Все старательно игнорируют Урфина, словно никакой атаки не было.

– Связь с архивом прерывают в случае атаки, – напомнил Джестер.

– Да, попытка Урфина прорваться сюда обречена на провал изначально, но сам факт... Что такого ценного есть в архиве помимо дат?

– Ничего. В архиве только даты.

– Тогда может дело в них? Если даты в архиве и есть цель, значит они отличаются от локальных данных. Что если Нож и остальные пытаются отвести внимание от архива, а Седой – от Урфина?

– Не понимаю тебя.

– Что если Урфин получил свои коды доступа от Седого, через Детей? Он должен скачать архив и передать его Детям. И это более ценно, чем подделывать запросы или атаковать хранилище корпуса. Потому что информация в архиве будет отличаться от локальных данных.

– Как так? – недоумевал Джестер. – И там, и тут – данные о смертях.

– Да, но подумай. Седой скомпрометировал данные корпуса: он подкинул ложную дату, все приняли ее за чистую монету. Моей так и вовсе нигде нет. Через несколько часов Седой продаст мою "дату" членам "Заточенной косы", если до сих пор этого не сделал...

– Эм... Серьезно? – Джестер устал удивляться.

– Все это ложные локальные данные. Они доказывают, что информация здесь, у нас, и в архиве – это разная информация. Седой наглядно показал, как легко ею манипулировать. А ведь он даже не во главе Системы.

– Но зачем...?

– Когда ты во главе Системы, скрыть истину становится еще проще. И если Седой обнаружил различия в данных, он мог поддержать Детей, нанять через них Урфина, чтобы взломать архив, скачать настоящие данные и доказать всем, что различия есть.

– Эн, зачем? – повторил свой вопрос Джестер, вызвав кратковременную паузу. – Зачем это нужно? Как только человек помрет раньше указанного срока или не помрет в свой, обман сразу раскроют. Зачем Системе ложные данные, если они только пошатнут ее основы?

Повисла пауза. Затем Эн щелкнул пальцами от озарения:

– Дни массового исхода! Предположим, тебе нужно приуменьшить масштаб бедствия в глазах общественности. Все знают, что смертей будет много, люди запрутся по домам, ошибочно полагая, что их дата не падает на эти дни, и думая: "Ну что же, многие погибнут сегодня, но точно не я... Я в безопасности и буду цел, если не выйду на улицы." Ты выбрал самых одиноких, никому неизвестных, бомжей, бродяг, иностранцев, тех, кого не хватятся соседи и родственники. Ты подарил им ложные даты, будущее, которое не наступит никогда. Дни пройдут, погибнут миллионы, пока все будут верить, что погибли тысячи. Ты избежал паники, сохранил Систему.

– Скрыв миллионы смертей за тысячами, а то и сотнями... всего лишь, – вслед за Эном подытожил Джестер. – Но сохранив порядок и не допустив хаоса.

– Система, которую я знаю, поступила бы так.

– Правильно ли я тебя понял... – Джестер понизил голос, пропустив идущего навстречу охранника. – Ты считаешь, что Система подправляет даты, поэтому данные в локальном хранилище не совпадают с настоящими датами из архива. Если Дети раскроют обман, они получат козырь в своей борьбе, смогут привлечь больше людей под свои знамена, превратить небольшие стычки в полномасштабное восстание. Для этого Седой передает им коды безопасности, Дети нанимают Урфина, тот пытается попасть в архив, чтобы скачать истинные данные. Операция Урфина провалится, Седой замнет дело, чтобы не выдать себя и Детей. В свою очередь Нож, когда получит его место, не станет привлекать тебя к расследованию, чтобы сохранить в тайне обман Системы.

Эн согласно кивнул.

– Не знаю, Эн. Нож не похож на того, кто стал бы мириться с подобными махинациями. Это больше в духе Седого, поэтому Нож с ним и не ладит... Нож – фанатик, он верит в правоту Системы, но это "образ Системы" у него в голове, образ честный, без "теневых схем", которые можем допустить ты, я или Седой... И разве Седому не проще было провернуть все самостоятельно, чем устраивать балаган с Урфином? Или попросить тебя. У тебя бы это заняло... сколько? Минут десять?

Эн подумал, что тут можно ответить...

– Седой мне не доверяет. Подозревает, что я его проверяю, что меня перевели в его корпус не случайно. Ему проще довериться Детям и Урфину, чем мне. С паранойей так бывает. С одной стороны он просит меня расследовать Троицу, с другой – садит "косарей" мне на хвост... И он не может подключиться к архиву сам, он не в ладах с сетевыми коммуникациями, с электроникой. К тому же его срок подходит, а значит операция легко может сорваться и стать причиной его смерти. ...Нет, Седой не может пойти сам и не может обратиться ко мне. Я попытался заглянуть в архив, сделать копию уже сейчас, но вы с Дин мне помешали.

Агенты вернулись в стеклянный коридор. Джестер вновь уставился на панораму города, хмыкнул:

– У тебя складно выходит, Эн, но что-то не так. Нутром чую, – он приложил ладонь к стеклу. От дыхания стекло вокруг ладони запотело. – Что именно ты будешь делать с данными? Допустим, ты попадешь в архив, докажешь, что Система "нечиста на руку", что дальше?

– Не знаю, – признался Эн. – Поддержу порядок, остановлю Детей.

– Выходит, Седой прав, что не верит тебе.

– А что бы ты сделал?

Джестер убрал руку со стекла, оставив отпечаток, который принялся таять от холода. Пока отпечаток исчезал, Джестер думал, а лицо его растягивалось в грустной улыбке.

– Ты спрашиваешь мое мнение о событиях, которые еще даже не случились, – он предпочел уйти от ответа и напомнил: – Меня не было в твоем будущем.

Приподнялась и сдвинулась в сторону крышка люка, из технического кармана, расположенного под переходом, наружу выбралось паукообразное существо.

– Ну, здрасьте, – приветствовал Джестер, на мгновение пораженный видом Игрока. Агент оказался рядом с люком, но, как ни в чем не бывало, вернул самообладание, после чего приставил к голове нарушителя указательный и средний пальцы, тем самым имитируя ствол пистолета: – Попался!

Игрок резко переместился на стену перехода, прилипнув к стеклу. Джестер остался стоять с вытянутыми пальцами. Вид у него был дурацкий.

– Ложись! – послышался крик Эна.

В воздухе блеснул клинок, нож просвистел прямо рядом с ухом Джестера, воткнулся Игроку в плечо.

– Эй! – Джестер понял, что бросок оцарапал и его руку тоже, зажав рану, обернулся, возмущенно шикнул на Дин, которая вышла из тени.

Игрок отвалился от стены, но сразу встрепенулся, как загнанное животное, зашипел, схватился за торчащую из плеча рукоятку. Вытащил лезвие, забрызгав кровью пол, огрызнулся нечленораздельным звуком, неуклюже отбросил нож обратно. Джестер и Эн успели попадать, Дин увернулась полуоборотом, пропуская нож мимо, отправила в ответ еще два клинка. Игрок успел собраться, подпрыгнул, прямо в воздухе совершил пируэт, подобрав конечности. Клинки его не задели. Дин бросила следом десяток метательных ножей – все, что у нее осталось. Эн почувствовал электронные элементы, скорректировал полет последнего клинка, но даже тот не задел Игрока, хотя воткнулся в потолок в каком-то миллиметре от мелькнувшей пятки.

Игрок снова зашипел, скрываясь в противоположном конце перехода. Эн резко вскочил и бросился за ним. Он понял, что Игрок бежит прямо к окну, видел мелькающий силуэт, едва фиксируемый камерами наблюдения. Эн захлопнул створки аварийных дверей, Игрок запрыгнул в вентиляционную шахту. Эн попытался срезать путь, перепрыгивая лестничные пролеты, используя свободные коридоры, параллельно переключаясь с одной камеры наблюдения на другую, отслеживая перемещения беглеца. Он не надеялся сравниться с ним в скорости, но в какой-то момент показалось, что Игрока удастся перехватить, вынудив его двигаться длинным, запутанным путем, создав лабиринт на этажах корпуса из блоков, роботов, прочих систем охраны.

Увы, беглец нашел другое свободное окно, врезался в него на полном ходу, стекло не выдержало, разлетелось вдребезги. Эн как раз выскочил из-за поворота, но заметил лишь мелькнувшую фигуру, выпавшую из здания через разбитый проем. Осколки принялись увеличиваться в размерах, болезненно раня восприятие, впиваясь в память. Импланты сыграли злую шутку – он отчетливо увидел, как стекло складывается, словно кусочки мозаики, в огромного белого пса, лохматого и злого.

Я боялся, что ты предложишь догонялки...

Попробуй найти меня сам...

Докажи себе, что существуешь...

Откажешься – я позову СООП...

Это совсем не умно...

Бог ты мой...

"Он был там... В моем последнем воспоминании..." – успел подумать Эн, прежде чем понял, что вывалился из окна вслед за Игроком. Рука машинально ухватилась за раму, Эна дернуло вперед. Инерция на пару с гравитацией потащили наружу, Эн повис на стене. Ветер затрепетал полами плаща, агент держался крепко, привычно не чувствуя боли, хотя торчащее из рамы стекло сильно порезало руку. Неуклюже перебрал ногами в поисках опоры, но подошвы соскальзывали.

Пара рук вцепились сверху, за плечи, за шкирку, втащили Эна обратно внутрь, ломая уцелевшие куски стекла. Эн растянулся на полу, неспешно повернулся, приподнимаясь и усаживаясь. Два бойца СООП рывком подняли его на ноги, отряхнули плащ, обеспокоенно осмотрели:

– Вы целы?

– А куда подевался тот, второй..?

Эн прошел мимо, оставив вопрос без ответа и даже не поблагодарив за оказанную помощь. Шумы тревоги, суеты, боевых действий на этажах выше, вместе с пропущенным сигналом внутреннего таймера, подсказывали, что атака Карла Урфина давно началась и подходит к своему завершению.

Отголоски

В третий раз за ночь Эн стоял в кабинете Седого.

Седой пил чай, изучал электронные отчеты и ворчал по-стариковски.

Эн вслушивался в музыку, доносящуюся из приемной.

"Где же ты, Нэ?"

– Где твой товарищ? – внезапно спросил Седой. – В Советском Союзе? – он расхохотался, будто шутка и правда удалась. – Передай ему, что может не возвращаться. Если понадобится, свяжемся с ним удаленно.

– Простите... – Эн не до конца понял, что Седой подразумевает под "не возвращаться".

– Сегодня, этой ночью, – пояснил тот. – Тебе самому пора домой. Хватит тратить наши батарейки, Эн, – Седой постучал по столу костяшками пальцев, чтобы привлечь внимание агента. – Я не шучу. Хорош. ...Как проснешься, все сразу встанет на свои места.

Эн выдержал паузу, раздумывая, чем лучше возразить.

– И все же давайте пройдемся по пунктам в последний раз. Урфин...

– Ох, да забудь ты о нем, Эн. Наши его повязали. Конец истории.

Эн ничем не выказывал удивления, что Карл так и не добрался до серверной, хотя в этот раз агент погнался за Игроком и не мог ему помешать. Должно быть, так как Дин предупредила охрану, Урфин не застал бойцов врасплох. Его путь оказался заметно короче и далеко не столь эффектным. С другой стороны, калек он тоже оставил меньше, большинство уцелели, что, впрочем, не удержало солдат от избиения Урфина до полусмерти.

– Что ты думаешь об устройстве Системы, Эн? – неожиданно спросил Седой, повернувшись к своему аквариуму. В предыдущей ветке событий, из которой прибыл Эн, он бы счел, что Седой теряет время, тратит ценные минуты на несущественный философский разговор. Сейчас он понимал, что будучи на пороге смерти, Седой, как и все, столкнулся с важными вопросами о смысле происходящего и своей конечной роли в механизме.

– Что именно вы ожидаете услышать?

– Твое мнение, – Седой развернулся обратно, уставился на агента внимательным, проницательным взглядом. – Ты же понимаешь, как все устроено.

Эн кивнул:

– Исходя из данных о смерти, Система распределяет роли.

– И чем длиннее жизнь, тем шире перспективы, – подчеркнул Седой. – Человек получает образование, достойную работу, может сделать карьеру, занять место повыше, потеплее.

– Вы клоните к тому, что это несправедливо, – заключил Эн, проанализировав интонацию. – Но такой подход эффективен. Число, как вы выразились, "теплых" мест ограничено. В настоящий момент Система не способна осчастливить всех. При этом она дает людям шанс, возможность получать образование, возможность работать. Конечно, приоритет у тех, кто прослужит дольше, но у Детей тоже есть такая возможность, они могут приносить пользу, ускорить переход в будущее, наступление лучшего дня. Они сознательно не делают этот выбор, предпочитают нарушать порядок, предпочитают мешать строительству Системы. Используют время для создания помех.

– У них нет времени, – возразил Седой. – Кто может их наставить, призвать к чему-то большему? Система предлагает использовать те крохи, которые остались им от жизни, для строительства чужого будущего. Будущего, которого они лишены. Добровольно пожертвовать собой ради общего блага. Кто способен на такое? Из молодежи?

"Вы говорите как пособник Хаоса", – заметил бы Эн из другой временной ветки. Но нынешний Эн знал, что Седой покрывает Детей, не хотел его провоцировать, намереваясь подружиться со стариком.

– Что вы предлагаете? Готовить их с детства, как фанатиков? Промывать мозги? Система так не работает. Ее люди свободны.

– Уверен, Эн? Ты говоришь так, потому что ты – агент Системы, а Дети – твой противник, угроза Порядку. Но насколько ты свободен в своих мыслях и действиях? Что будет, когда Система узнает о том, как ты тратишь свое время? Насколько ты объективен, ведь это тебя готовили с самого рождения? Не ты ли тот фанатик? Дети могут говорить свободно, когда им удается донести свой голос, у них нет навязанного распорядка дня, они не молятся на Систему, способны ее критиковать. Не это ли подлинная свобода? – Седой резко замолчал, сообразив, что сболтнул лишнее, разгорячившись. Он смотрел на Эна, не понимая, что от него ожидать. Любой другой агент уже зачитывал бы ему права. Эн с видом статуи, без видимых признаков жизни, легко мог выйти в сеть, известить охрану, Ножа... Седой не знал, что Эн, напротив, временно выключил, заблокировал все источники наблюдения и "прослушки" в кабинете.

– Долгая ночь, – подытожил Седой. – Все устали. Тебе точно пора домой.

Эн задумчиво пошевелил перебинтованными пальцами руки, которую порезал, когда вывалился из окна. В теле содержалось не так много крови, но ту, что оставалась, он предпочел бы сохранить внутри.

– Вы правы, продолжу утром, – Эн сделал вид, что согласился. – И...

"Пожалуйста, не вешайте на меня "косарей"..." – вертелось на языке.

– Берегите себя, – сказал он на прощание вслух.

– – –

В приемной сидела Дин, вальяжно развалившись на диване.

– Мне поручено убедиться, что ты правильно распорядишься свободным временем, – ответила она на немой вопрос.

– Разве вся суть "свободного времени" не в том, что я волен распорядиться им свободно? – уточнил Эн.

– Не в твоем случае, – парировала Дин, поднимаясь. Подходя к Эну, она вздохнула с видом "ну что ж, за работу".

– Чем ты так провинилась? – фальшиво посочувствовал Эн.

– Мы упустили Игрока, охрана корпуса скомпрометирована, Седому это совсем не понравилось. Он сказал, что ты устал, отсюда все ошибки, поэтому я должна сопроводить тебя домой, – Дин подошла совсем близко. Ее рука потянулась к темным очкам Эна. – Заодно проследить, что ты ляжешь спать, а не продолжишь расходовать батарейки и носиться остаток ночи по всему городу как заведенный.

Эн поймал пальцы девушки на полпути, не позволив снять очки. В ответ Дин попыталась коснуться браслета другой рукой:

– Вырубить тебя в крайнем случае, если придется. Седой считает, у меня получится. И не он один так думает, замечу.

Эн поймал ее вторую руку, отклонил в сторону.

Он снова увидел его...

Докажи себе, что существуешь.

Сними свои побрякушки...

Блестящие голые пятки захлопали словно ладони.

Маска Игрока состроила десяток гримас.

– Кгхм... – бессменная секретарша Седого напомнила о своем присутствии. Эн и Дин продолжали стоять, держась за руки в этом странном противостоянии, не замечая никого.

Эн уронил повисшую паузу:

– Прости, но у меня остались здесь незавершенные дела, – он отпустил руки девушки, прошел мимо, к выходу. В пальцах Дин блеснул нож. И также быстро исчез.

– Надеюсь, это не займет много времени, – громко бросила она, прежде чем пойти следом. – Не у тебя одного планы!

Эн успел уйти далеко, он вновь направился к серверной, мимо офисов. Внимание привлек Вопрос, который, как ни в чем не бывало, сидел у запертой двери, рядом с прозрачной стеной, прилипнув щекой к стеклу.

– И ты здесь? – Эн остановился, определил сенсорами расстояние до Дин, которая приближалась быстрым шагом, но все еще была за поворотом. – Сгинь, тебя не должны увидеть.

– Т-с-с... – Вопрос недовольно шикнул, подогнув руку как раненый щенок. Он постучал пальцем по стеклу: – Там компьютер... шумит... Такой кайф, понимаешь? Все бесшумные, а этот один – нет.

Меньше чем через минуту Дин должна появиться в конце коридора, Эн следил за ее приближением. Он поставил Вопроса на ноги, дернув за шиворот, тот хотел возмутиться, но Эн зажал ему рот, пригрозил и жестом указал на выход:

– Живо исчезни. Это в твоих интересах.

– Простите, мы знакомы...? – Вопрос состроил гримасу, улыбнулся. – Похоже, да... – он пытался спрятать руку, но Эн уже отметил повреждение.

– Что скажет Мика, когда ты оставишь ее одну? У тебя будут большие неприятности, если тебя поймают.

– Не поймают, – уверенно заявил Вопрос. – Все были на ушах... ну, после атаки. Теперь же, напротив, всё пытаются замять, знаешь, по-тихому, лишь бы с Урфиным этим никто не побеседовал.

– Что? – переспросил Эн.

– С кем ты разговариваешь? – Дин вышла из-за угла. Подошла к Эну, осмотрелась по сторонам.

– Ни с кем, – в момент появления девушки из-за поворота, Эн отвлекся на секунду, за это время Вопрос успел испариться, будто его здесь не было. – Кто ведет дело Урфина?

– Кого? – Дин не поняла.

– Карл Урфин... это он провел атаку и едва не попал в серверную.

– О чем ты? Игрок проник в здание, мы его упустили. Но благодаря тебе охрана была начеку... Хочешь сказать, тут был еще один посторонний?

Эн резко развернулся, сделал вид, что идет к транспортной площадке. Нужно избавиться от Дин.

– Ты в порядке? Я не твой напарник... кстати, где он...? ...не могу сказать, насколько это обычное для тебя поведение. Но думаю, что Седой прав, тебе нужен отдых. Нормальный, полноценный отдых, а не смена батареек. Ты странно действуешь, странно говоришь. Для первого рабочего дня... ночи? ...слишком много рвения, – Дин шла сразу за ним, отстав на пару шагов, но данного расстояния было достаточно. – Представь, что с тобой будет через неделю... Постой, сегодня же не твоя дата? Обычно люди так суетятся перед смертью. Почему запрос о твоей дате заблокирован? Агенты часто скрывают даты, но я думала, у меня есть доступ. Ты специально ее от меня спрятал?

– Дин... – Эн остановился. Дин тоже остановилась, в двух шагах от него. Агент развернулся к спутнице: – Поговори с кем-нибудь насчет своих склонностей.

– Что? – Дин опешила. – С кем?

– Со специалистом. Ты нездорова.

Эн мысленно перекрыл коридор, воспользовавшись охранной системой. Массивный блок опустился между ним и Дин. Он услышал ее чертыхания, стук, поспешил обрубить связь коллеги с внутренней сетью корпуса. Ей придется бежать до ближайшего терминала или охранника. Это выиграет немного времени. Дин продолжала долбиться в тяжелую дверь и выкрикивать ругательства. Эн допустил, что времени у него даже больше, чем он думал. Резкий неприятный скрип подсказал, что блок с той стороны ковыряют ножом. Почти бегом Эн направился к лестнице, спустился на этаж, где располагались камеры временного задержания нарушителей порядка.

Он перешел на обычный шаг, когда показался перед постом охраны. Представился, попутно добавив себя в расписание посещений и допросов. Охранник сверился с базой данных, нашел подброшенные Эном строки, кивнул, пропустив агента в полутемный коридор. Все камеры были пусты. Кроме одной.

Эн остановился перед прозрачной стенкой.

Урфин съежился в углу, спиной к выходу, уткнувшись лицом в пол. Он был в одних трусах, ни одного живого места на теле, следы недавних множественных побоев, синяки, кровоподтеки. Восприятие Эна зафиксировало внутренние переломы ребер, сотрясение, прочие увечья.

– Карл, – позвал агент. Негодование Дин добавило лишних минут, но их все равно было мало.

Урфин отреагировал не сразу. Медленно пошевелился, приподнялся, поворачиваясь с видом побитого зверя. Отчаявшегося. Принявшего неизбежное поражение. Его лицо походило на месиво. Огромная шишка на лбу, опухшие щеки. Запавший, едва видимый под слоем мяса один глаз и неестественно выпученный другой, частично выскочивший из глазницы. Треснувшие губы, на которых запеклась кровь. Порванное ухо. Лицо Квазимодо.

Эн заключил, что Карл пострадал гораздо, гораздо сильнее, чем он помнил.

– Кто здесь? Что вам нужно? – язык заплетался в поврежденном рте. Урфин звучал комично, от этого Эну стало совсем грустно.

– Карл, кто тебя нанял? – Эн перешел сразу к делу. – Дети? Троица? Что ты знаешь про Дракона? ...Про Игрока? Вы специально проникли сюда вместе с ним?

– Кто? – Урфин зашевелился бодрее. Он даже перевалился с боку на бок, как ленивая панда, затем подполз к стеклу, чтобы лучше разглядеть агента. Лицо Квазимодо приблизилось, крупный глаз вылупился, не моргая глядя прямо в маску смерти. – Никогда о них не слышал.

– Но Детей-то ты знаешь? Детей Свободного Мира? Они наняли тебя проникнуть в архив?

Урфин начал пятиться спиной обратно в свой угол, мотая головой из стороны в сторону, как бычок из считалочки.

– Ты знал, что связь сервера с архивом оборвали, как только атака началась? – спросил Эн. Урфин замер. Эн сканировал микровыражения, определяя сильный стресс. – Твой геройский штурм был обречен с самого начала. Кто-то тебя подставил, Карл. – Эн демонстративно, насколько был способен, взмахнул рукой, указав пальцем вверх, в неопределенную точку: – Хочешь добраться до контроля – придется лезть на самый верх, в башню, к лидерам Системы. Ломать отсюда? Почти бесполезно. Надо было действовать тоньше.

– Ты бы смог? – "прошамкал" Карл разбитой губой.

"Я? Да... Да, пожалуй, смог бы..." – подумал Эн. Он чуть не забрался в архив часом ранее, проверяя границы собственных способностей, почти совершил захват, без следов, без шума, без единого выстрела, в отличие от косолапого Урфина. Вот только Дин и... Джестер? ...остановили его. Эн сожалел. Отчасти ему было стыдно. С другой стороны, архив мог пролить свет на тайну Нэ. Если Нэ существовал, у него должна быть дата смерти.

– Я знаю одну уязвимость... – продолжил "шамканье" Карл. Одну? Эн нашел одиннадцать. Агент мог попасть в Систему, когда пожелает. Осознав это, он не почувствовал ничего особенного: ни удивление, ни гордость, ни испуг. Эн не был уверен, что такая возможность ему пригодится.

Сенсоры подсказали, что заключенный стал увереннее. Карл решил, что Эн пришел к нему торговаться? Хочет заключить с ним сделку в обмен на "ценную" информацию?

– Прости, Карл, но тебе нечего мне предложить, – заключил агент.

Карл заковылял снова к стеклу. Эн подумал, что до конца жизни Урфин будет вынужден перемещаться вот так, в четырех стенах. Предсказуемо заключенный перешел к угрозам:

– Ты думаешь, Система не падет? Ты думаешь, она нас остановит?

– Я остановлю, – пообещал Эн. – Тебя, Детей, Троицу... Всех, кто угрожает существующему порядку.

Карл застыл, обдумывая, а когда Эн собрался уходить, предсказуемо сломался, осел на пол, хныкая, причитая: "Это не я... это не я... это все чертовы сигналы... постоянно их слышу! Проклятые сигналы... поломали мне жизнь..."

Эн отметил, что выигранное время подошло к концу. И чтобы не позориться перед заключенным, поспешил покинуть этаж с камерами задержания, кивнув хмурому охраннику напоследок.

В коридоре его обступили солдаты СООП. Половина держали в руках оружие.

В круг пробился Седой. Дин стояла позади, сложив руки на груди. Взгляд у нее был недовольный, разочарованный. Сердитый.

– Так, спокойно, спокойно, – Седой все еще пользовался своей властью. Солдаты опустили оружие. Эн старательно показывал всем видом, что не представляет угрозы, но ничего не мог поделать с мертвецкой бледностью и темными очками.

– Что это за бардак? – на Эна Седой накинулся по обыкновению: – Агент, объяснитесь!

– Продолжаю расследование, – просто ответил Эн. – Допрос подозреваемого, пока след не остыл.

– Он отрезал меня в коридоре, – вклинилась Дин. Подала сигнал охранникам, те вскинули автоматы вновь.

– Так! Ну-ка, убрали оружие, – Седой показал, кто тут по-прежнему главный. Его взгляд был обращен к Эну.

Эн подумал, что во многом в этот момент решается его будущее. Он сделал все, чтобы Седой понял – следующие слова обращены к нему в первую очередь:

– Я всегда был верен. Верен вам...

Седой молчал, раздумывал. Эн постарался выиграть минуту:

– Есть причины для сомнений? В чем меня обвиняют? Дин тратила мое время, мне пришлось от нее оторваться.

Дин поперхнулась от гнева.

– Пропустите его, – отдал приказ Седой. Охранники расступились.

– Но... – Дин попыталась возразить. Смесь из негодования и обиды душили ее.

– Агент Эн проводил расследование по моему приказу, – объяснил Седой. Повернувшись к Эну, он строго добавил: – Но продолжит его утром! А сейчас он отправится домой. Ваше рвение похвально, Эн, но нам не нужны агенты с низкой эффективностью из-за усталости.

– Но... – Дин сжала кулаки. Эн ожидал с секунды на секунду, что в ее руках появятся ножи.

– Эн все понял, – ответил за него Седой. – Не будь как маленькая, что ты дуешься? Эн идет домой, ты тоже можешь быть свободна, – он даже похлопал, разгоняя неторопливо расступающуюся охрану: – Забыли это недоразумение! Хватит терять время, все свободны!

Эн последовал за солдатами, на секунду остановился рядом с Дин. Хотел извиниться, но передумал. Вид у нее был слишком разгневанный, опасный и крайне разочарованный.

– – –

Эн поднялся на крышу, вышел к размеченной площадке, осторожно исследовал служебный транспорт своим восприятием. Никаких признаков водителя. Куда подевался Джестер?

Согласно протоколам техбезопасности, ему не просто был положен водитель, кто-то должен управлять машиной, всегда. Если Эн использует транспорт, водитель обязан быть с ним, контролировать полет. Если водителя нет на месте, Эну предписано связаться с транспортной службой, известить их, либо поставить в известность свое руководство. Но у Седого хватало забот в его последние часы жизни, негуманно отвлекать его по такому пустяку, а служба такси оказалась занята. Эн слушал их музыку полторы минуты, затем оборвал связь. Номера Джестера не оказалось в памяти. Возможно, Эн его стер.

Эн пожал плечами, привычно сел на заднее сидение. Включил транспорт и взял управление на себя. Он полетел домой.

Формально Эн снова нарушил правила. Но управление далось легко, машина слушалась, а после того как Эн встроился в поток, включился автопилот.

В потоке Эн ослабил концентрацию, позволил себе поразмыслить над событиями насыщенной ночи.

"...это не я... это все чертовы сигналы... постоянно их слышу! Проклятые сигналы..." – звучал в голове голос Урфина. Его атака требовала дополнительного расследования. Действовал ли он в одиночку? Кто еще знает об уязвимостях в Системе?

Мысль прервал звонок по внутренней связи. Эн допустил, что в транспортной службе могли запомнить его обращение. Не отвечать будет неразумно, случай привлечет лишнее внимание. Эн спешно подобрал такой вариант ответа, который не будет откровенной ложью, но скроет факт, что он летит без водителя. Ответил на сигнал.

Номер входящего звонка определить не удалось.

"...бар... забвение... ...ключи... источник..." – прорвалось через помехи.

"Нэ?"

Он мог поклясться, что наконец услышал Нэ... Или все это игры разума? Помехи не позволили определить голос с достаточной точностью. Слишком сильное искажение. Связь прервалась.

– Анонимная наводка? Серьезно? – сказал Эн вслух и даже цокнул языком, подчеркнув иронию ситуации.

Транспорт вышел из общего потока, агент вновь принял управление, аккуратно посадил машину в назначенном месте.

Дома воспринимались знакомыми. Но вызывали отвращение. Особенно отличился двор, заваленный мусором, объедками, ошметками. Тут и там кучи шевелились, когда спрятанные в ворохе бомжи переворачивались как ленивые крысы. Охранник следил за посадочной площадкой, не подпуская чужаков, но ничего не мог поделать с состоянием двора, раз тот находился за пределами порученной ему территории. Пробегающего мимо ребенка, впрочем, он поймал за шиворот.

"Солдатик упал!" – ребенок указал на игрушку, улетевшую на асфальтированное покрытие площадки.

"Упал, упал", – невозмутимо согласился охранник, оттаскивая ребенка от двора. – "Руку сломал, шею сломал..." – он даже изобразил причитание, "сочувствуя" игрушке.

Две женщины на скамейке переживали горе, крепко обнявшись. Одна утешала другую. Из их плача Эн понял, что женщина или ее подруга некогда родила ребенка, чья смерть наступила через час. Самый страшный час в ее жизни.

Агент столкнулся с неприятным, горьким ощущением. Будто невольно подслушал чужие сокровенные мысли. Он напомнил себе, что у него нет времени на бытовые трагедии.

Подошел к дому, в котором жил. Его квартира находилась на четырнадцатом этаже. Вход в подъезд перекрывала массивная железная дверь, должная служить символом безопасности. Полумрак разрезал тусклый свет настенной лампы. Эн поднялся по ступенькам крыльца, мысленно разблокировав замок. Лифт не работал, перегорел. Пришлось идти по лестнице пешком.

Дверь в квартиру распознала приближение хозяина. Эн остановился на пороге убежища из проводов и электронных устройств. Он знал каждый миллиметр этого пространства. Он также знал, что в будущем его дом взорвали. Испытал странное ощущение, смесь печали, ностальгии, тревоги. Пространство более не воспринималось родным. Оно было чужим, как если бы Эн заглянул не в свою квартиру. Быть может, он успел проститься с этим местом, двинуться дальше.

Эн сел рядом с компьютером на пол, подобрал ноги. Он чувствовал себя неуютно.

Мыслей про сон не было. Полукруглые роботы позади полировали прихожую с характерным шорохом. Эн попытался отвлечься, забрался в сеть, нашел личный файл Урфина: безупречная служба в СООП... досрочное увольнение с наградами, почестями... затем нервный срыв, психотерапия... Урфин жаловался на "сигналы", они были только у него в голове или кто-то его контролировал, подтолкнул к действиям против Системы? Данные из сети создавали образ, ненавязчиво, но не оставляя сомнений, что Карл, покинув СООП, готовился к своему "звездному часу" чуть ли ни каждую последующую минуту жизни. Именно это покажет расследование, если таковое будут проводить, опрашивая бывших сослуживцев и редких знакомых Урфина. Карл был скрытен, но поддерживал бунтарские настроения Детей. Не напрямую, естественно, но одно нечаянно оброненное слово тут, другое там... Эн отлично понимал, что этот образ могли намеренно собрать для сети и после поимки Урфина. "Психически нестабилен."

Закон оберегал врачебную тайну, данные о сеансах Урфина не попали в сеть. С тем же успехом сам врач мог "промыть ему мозги". Впрочем, нашлась еще одна зацепка, непосредственно связанная с недавней "анонимной наводкой": Урфин был завсегдатаем бара "Забвение", заведения заслуженно пользующегося широкой популярностью среди ветеранов СООП и зажиточных граждан с большими денежными счетами и длинными сроками.

Мысль прервалась, когда сквозь потолок послышалась брань соседей.

– Эта ночь никогда не закончится, – вздохнул Эн. – Даже без временной петли.

Камеры снаружи зафиксировали движение, не относящееся к привычному шевелению бомжей или ночному обходу службы охраны. С тринадцатого этажа уже поднимались и группировались около двери темные фигуры в плащах, с низко опущенными капюшонами, крепко сжимая в руках сложенные косы.

– Черт возьми, Седой, – Эн откровенно устал. – Я думал, мы друг друга поняли.

Со звоном стекла шелестящий призрак-убийца упал с крыши на балкон, влетел в комнату и замахнулся косой. Эн пригнулся. Заточенное лезвие просвистело над головой, но коса не воткнулась в щиток питания, убийцу не дернуло током как в прошлый раз.

– Это очень странно, – признал Эн.

Остальные косари ломали дверь.

Следом за жнецом на балкон упал еще кто-то. Когда косарь замахнулся снова, его схватили сзади, потащили за черное тряпье. Жнец пытался взмахнуть оружием несколько раз, но в маленькой комнате негде было развернуться, косарь только ушибся о косяк, когда напавший на него вывалился через разбитую балконную дверь. В конце концов жнец запутался в собственных тряпках, повалился на противника, вместе они перегнулись через перила. Тело жнеца исчезло в ночи, другой успел зацепиться рукой за край балкона. Эн понял, что это Джестер.

Агент бросился к товарищу, успел ухватить за кисть в тот самый момент, когда рука Джестера соскользнула. Кисть оказалась влажной от пота и тоже начала выскальзывать из белых пальцев Эна.

– Блин! – Джестер пытался дотянуться другой рукой, он нелепо дергал ногами, шаркая по стенке балкона.

Не выдержав напора, дверь в квартиру распахнулась. Проход между комнатой и балконом запечатало стальными листами по приказу Эна. Агент попытался "подтянуть" Джестера, мысленно нащупав немногочисленные импланты в теле, но тот заорал от боли, а общей тяги оказалось недостаточно.

– Когда будет пролетать машина, постарайся упасть на нее, – посоветовал Эн.

– Ты сдурел?! Я не чертов робот! – Джестер не выдержал, расхохотался. Эн решил, что наблюдает нервный срыв. – Ладно, – он перестал смеяться. – Отпускай.

– Вот еще.

– Отпускай меня и спасайся, – Джестер попытался придать голосу уверенности, но Эн легко определял его страх. – Не мое время, "риппер", ничего мне не будет.

– Ты покалечишься, – возразил Эн. – Сильно.

– И что с того? – Джестер снова рассмеялся. – Посмотри на себя. Ты – чертов мертвец, но с тобой сотворили чудо. Что им стоит вправить пару сломанных костей?

Эн обратился к архиву, пытаясь узнать дату Джестера. Стальной лист гнулся под настойчивыми и требовательными ударами убийц.

– Эй! – Джестер привлек внимание, сказал серьезно, со всей строгостью, на какую только был способен: – Эн. Ты должен меня отпустить.

Агент медлил, но рука сама выскользнула из пальцев. Джестер пропал в темноте. Его забрала гравитация.

Эн подавил шок, сверился со счетчиком, дождавшись нужного момента, сам перегнулся через перила и упал прямо на пролетающую мимо машину.

Сигналы забвения

"Худая жизнь лучше полного забвения", – повторял он себе. Ужас забвения не давал ему покоя.

Ответ из архива так и не пришел. Но когда Эн спустился на землю и прогремел взрыв, он поспешил к своей многоэтажке. Никаких признаков Джестера, ни целого, ни покалеченного, вокруг дома он не определил. Четырнадцатый этаж полыхал. Внизу, задрав головы, собралась толпа, состоявшая преимущественно из бродяг. Некоторые одинокие жильцы спешно эвакуировались, отбегая на дистанцию, казавшуюся им безопасной. С пожитками и без, кто в чем... Эн не нашел членов "Заточенной косы" в округе. Хоть одна хорошая новость.

Толпа бродяг ликовала, улюлюкала. Многие кричали глупые лозунги, подпрыгивали, танцевали. Кое-кто успел прорваться внутрь и сейчас поднимался на горящий этаж. Эн ожидал, что вскоре эти умники появятся на его балконе, размахивая его имуществом. И кто-то, вероятно, будет "живым факелом".

– Вам не противно ваше поведение? – спросил Эн у толпы.

Отдельные участники всеобщего буйства умолкли, обернулись к нему, уставились на агента. Пламя бросало зарево на бледную фигуру в темных очках. Эн напустил на себя грозный вид.

– Чем вы заняты? Как вы живете? Как вы ведете себя?

– Дядя, у нас нет времени на твои глупости, – прямо ответили ему.

Эн попытался еще что-то сказать, убедить, наставить, но толпа расступилась... провалилась прямо сквозь пространство. Из расщелины вырвался свет. Белый, яркий свет, который собрался в огромного пса. Белый пес бросился к нему, Эн инстинктивно сорвался с места, побежал в сторону целых многоэтажек. Он чувствовал...видел, как собака гонится за ним. Агент поспешил скрыться во тьме, в тени... Дышал он тяжело, прерывисто...

Собака не отставала. Она догонит его и... Эн не знал, откуда такой страх. Вся погоня не могла быть реальной. "Это сон... сон... Я потерял сознание... я во сне..." Ему казалось, белый пес увеличивается в размерах с каждым кварталом. Эн петлял, сбивал мусорные баки по пути, пытался собраться, успокоиться. Но вдруг поскользнулся, упал в грязь. Импланты известили о сильном ударе. Эн не чувствовал боли, но падение выбило дух.

Ему казалось, что он слышит лай... Но звук звучал все дальше и все тише, пока не сжался до гулкого эхо.

Эн воскресил запах кофе в голове.

– – –

Он пришел в себя, лежа на земле. Эн вспомнил, что когда прогремел взрыв, он совершал последний прыжок, поскользнулся, упал с крыши машины. К счастью, машина летела невысоко. Все правильно, ведь водителя нет, а значит некому было его подхватить.

Агент поднялся, определил свое местонахождение, поковылял к оставленному ранее транспорту. Этаж с квартирой успели потушить. К дому подтянули машины пожарных, которые окружили очаг, словно рой пчел, залили его пеной, успешно справившись с огнем. Эн отметил, что здесь, в пределах Системы, пожарники сработали эффективнее, чем тогда на складе.

Он подумал поговорить с Седым прямо, без купюр, используя защищенный канал. Удаленная связь заодно послужит естественным барьером, позволит оставаться на расстоянии, в случае если разговор зайдет в тупик. Нужно донести до старика мысль, что не стоит ему мешать.

На звонок не ответили, тогда Эн проверил сообщения, узнал, что Седой мертв, найден в своем кабинете. Гибель в результате несчастного случая – неисправный робот... Сколько же он, Эн, пролежал без сознания? Эн сверился с внутренними часами. Да, все так, как и должно быть.

Случай не предали огласке, но, бывшая уже, секретарша успела написать и отправить весточку Эну: "Седой погиб... Невероятно, знаю. Говорят, скрыл свою дату, но я не верю, должно быть какая-то ошибка. Все это так неожиданно и странно..." Смерть Седого означает, что Нож принял командование. Вероятно, самого Эна скоро объявят в розыск, если еще этого не сделали. Времени мало.

Эн поступил так, как поступил бы любой на его месте. Направился прямиком в бар.

– – –

Бар "Забвение" не зря пользовался широкой популярностью. Лучшее место виртуальных развлечений во всей Системе. Для тех, кто погасил свой долг, ушел в отставку, на пенсию, заработал на оставшийся срок и готов остаток дней провести в отменной программе, собранной по вкусу. Удобства прилагались: к бару примыкал специализированный отель, а компания, предоставлявшая услуги, владела и той, и другой недвижимостью. Обычно посетители начинали с веселящих коктейлей, затем подсаживались на "вирт", позже доставлялись в свой номер до утра. Порой они исчезали в недрах отеля до конца.

Эн не собирался здесь задерживаться. Прошел сканирование на входе, передал свои данные агента, в надежде что их не успели обнулить. Его пропустили, Эну даже не пришлось взламывать охрану и вписывать себя в базу данных, как он обычно делал. Он прошел мимо неподвижных тел, пребывавших в глубоком виртуальном сне, отказался от навязчивых предложений, разогнал световые окна простым движением руки. Не требующимся в действительности, так как Эн отключал функции, пользуясь имплантами. Но также он не смог отказаться от некоторой театральности шествия, хотя понимал, что здесь, среди толп спящих клиентов, некому обратить на него внимание.

Плащ развевался позади. Эн ступал медленно, но уверенно. Призраки индивидуальных программ кружили повсюду, сбивали с толку, затуманивали разум. Эн гнал их прочь, осторожно переступал через посетителей, двигался к цели. Нужный источник он безошибочно определил издалека.

Тела валялись повсюду. Роботы растаскивали их иногда, отправляли в отель, наверх. Некоторые оставались неподвижными, порой за ними не следили, из-за редких сбоев, отсюда запах пота, прочих выделений... Эн не стал узнавать, сколько людей умерло здесь. Подозревал, что соседний отель больше похож на морг.

Идти стало тошно, делать каждый следующий шаг – все труднее. Эн не знал, что тому виной больше: общая обстановка или воздействие программ на его разум. Но он отчетливо определял источник сигналов. Тех самых, что свели с ума Карла, подтолкнули Урфина к атаке на Систему.

Бар "Забвение". Отключи источник.

Анонимный информатор, кем бы он ни был, поступил как порядочный гражданин. Пусть Урфин действовал один, но сигналы "вдохновят" других одиночек, поднимут их на борьбу, восстание, распространятся как болезнь. Этому месту грозят серьезные судебные разбирательства за подстрекательство к бунту и трансляцию запрещенных передач...

В одном шаге от цели Эн остановился. Он ожидал услышать пропаганду Детей, но вместо привычной речи, известного по радио выступления, призыва к сопротивлению, определил, что сигналы принадлежат самой Системе.

Но что это может означать? Что Система пыталась одурманить Урфина, пока тот не вышел из-под контроля?

Постепенно общая картина начинала складываться у него в голове. В этой картине сам Эн собирал такую же картину, как в дурацкой шутке, в проклятом лабиринте из зеркал и прозрачных стекол, где сотни двойников нелепо кривляются и грозят пальцем, пока бродишь кругами, пытаясь разобраться кто есть кто.

Эн был бы зол на себя, если бы не победило его любопытство.

Агент решительно вырубил источник сигналов.

Освобождение

Ночь пришла незаметно. Иначе быть не могло – небо всегда оставалось темным. Круглые сутки черные небеса нависали над миром. Они не были затянуты тучами, которые бы не пускали солнечный свет, они просто были черными. Тот дымок, который можно видеть с земли – результат совместной работы заводов и машин. Его трудно перепутать с облаками, любому предку современных обитателей планеты он показался бы неестественным и чужим. Эта полупрозрачная материя, как недельный слой пыли, покрывает гладкую поверхность небосвода и дрожит в такт движениям воздушных масс.

Холодный ветер мог бы приятно освежить лицо, но вместо этого лишь жалил морозом. Шум волны, качающей транспорт, разбивался о причал, эхом отзываясь в сознании. Соленые брызги, присоединяясь к музыке моря, оставляли маслянистые следы на кончиках ушей. Дин поежилась, бросила взгляд на Ножа. Ей захотелось стереть эту маниакальную улыбку с его лица. И высушить его уши.

– Не будем терять время попусту, – вздохнула она.

Нож пожал плечами, перестал улыбаться... Он молча смотрел вдаль, на размазанные яркие пятна города, на величественные постройки Системы. Развернулся, позволив плащу трепетать по ветру и свободно обволакивать тело.

– Но есть ли шанс, что он... справится без нас? – на всякий случай уточнила Дин.

Нож медленно прошел по деревянному помосту, направился к серым, плохо освещенным улицам.

– Видимо, нет... – подытожила и вновь вздохнула Дин. Вид у нее был уставший, сонный. Сражаться ей совсем не хотелось, хотя обычно бой приятно ее бодрил. Во всем виноват проклятый холод.

Тени от тусклых фонарей постепенно удлинялись, хотя подобное казалось невозможным. Вспорхнула стая белых птиц, улетая прочь от ожившей, пузырящейся тьмы. Присмотревшись, Дин увидела, что навстречу им неспешно ковыляют фигуры в черных балахонах с низко посаженными капюшонами, с косами в руках.

– Будь вы неладны... – чертыхнулась она, вынимая клинки, но Нож уже распахнул свой плащ с уверенностью эксгибициониста, выхватив по пистолету-пулемету в каждую руку. Очереди выстрелов ударили в толпу косарей без лишних предупреждений.

Жнецы падали под натиском свистящих пуль, путались в тряпье, ошметки ткани, плоти, брызги крови летели во все стороны. Если кто и успевал добраться до них, едва заносил косу и тут же оседал на землю, сраженный прилетевшим клинком Дин.

Они миновали два квартала, подошли к приземистому трехэтажному зданию, окруженному давно брошенной техникой. Царила гробовая тишина. Жнецы отступили, не справившись с агентами.

Вошли в здание. Внутри было темно и сыро. Тяжелый воздух, запахи мусора и пота сдавили легкие. На лестнице "Заточенная коса" предприняла еще одну попытку. Убийцы прыгали с одного лестничного пролета на другой, пытались окружить, блокировать агентов, но безуспешно. У Ножа будто были бесконечные патроны, он почти не перезаряжал, посылая очередь за очередью. Дин редко отвлекалась, чтобы собрать клинки, выдергивая их из загибающихся, дергающихся тел, – по-прежнему живых, но уже не способных оказать сопротивление, – разила следующих противников без промаха. Потрескавшиеся стены становились все ближе.

Агенты действовали в унисон, слаженно, эффективно. Они вели бой бессмертных и уверенно побеждали. Наконец добрались до нужного этажа, оставив позади лишь трепыхающиеся тени, не представлявшие угрозы покалеченные тела.

Когда щелкнул замок на двери в помещение и наружу вырвался луч света потолочных ламп, Дин прищурилась на мгновение. Внутри Игрок удерживал заложника на полу под дулом автомата. Больше внутри она никого не увидела. Их коллега был заперт в каморке, в стороне. Присмотревшись, Дин узнала в заложнике Джестера. Она переглянулась с Ножом:

– Разве его время не пришло?

Маска Игрока состроила гримасу, которую можно было охарактеризовать как недоумение. Дин пояснила специально для него, повысив голос:

– У тебя там труп, дурачок!

Игрок отвлекся, чтобы проверить состояние жертвы, в этот момент в него прилетел нож, лезвие вошло в плечо по самую рукоятку. Противник выстрелил в пол, выронил оружие из ослабевшей руки, метнулся к стулу, к окну. Стекло разлетелось множеством осколков. Дин невольно прикрылась выставленной вперед ладонью... По счастью осколки ее не задели. Игрок выпрыгнул наружу, дюжина ножей полетели следом.

Дин рискнула выглянуть, но беглеца и след простыл. Тем временем Нож открыл каморку. Выпущенный агент – Эн – человек с холодным белым лицом, безэмоциональный призрак в похожем для всех агентов плаще, медленно проник в душное пространство переполненной комнаты, в нерешительности остановился. Он перевел взгляд с Ножа на Дин и обратно:

– Я вас чем-то обидел?

Дин и правда выглядела обиженной. Глядя на ее напарника невозможно было определить, о чем тот думает, что чувствует и чувствует ли вообще.

– Не без того, – ответила Дин, уперев руки в бока. – Но и мне стоит извиниться. Я притворялась, будто мы плохо знакомы, Эн.

Эн смотрел на нее с недоумением и интересом.

– Мы друзья с самого детства... Сетевые друзья, – уточнила она. – Но сути это не меняет. Я тебя проверяла... И, Эн... Скажу честно, ты меня разочаровал.

Эн даже приподнял одну бровь.

– Ты так стремился быть во всем идеальным. Все эти тренировки, программы, контроль эмоций... Ну и куда тебя завело твое "самосовершенствование"? Ты пожертвовал собственными воспоминаниями. Отбросил все, что могло тебе помешать. Что ты счел лишним.

– Это эффективно, – возразил Эн.

– Да, – признала Дин. – Но ты выкинул наши воспоминания. Мои и твои. Конечно, сейчас мне уже все равно. Но тогда меня это задело.

– Прости...

– Зачем, черт возьми, ты это сделал?

– Я... не знаю...

Нож внезапно подал голос:

– Эн, ты достиг определенной степени могущества...

Услышать комплимент от Ножа было действительно неожиданно. Эн уставился на него.

– Но ты подавляешь собственные силы. Не используешь данное тебе на сто процентов. А раз так, был ли смысл жертвовать частью себя?

"Тут есть над чем поразмыслить", – согласился Эн. Его взгляд упал на бездыханное тело Джестера, распростертое по полу.

– Это лишь "заглушка", – успокоила Дин. Она указала клинком на выход: – Он ждет тебя там.

Эн прошел к лестнице, мимо друзей, помедлил:

– Мне жаль...

Дин усмехнулась:

– Мы лишь представление твоей вины перед ними. Мы не вправе тебя осуждать.

Эн кивнул в знак благодарности. Вышел. На время, пусть недолгое, он почувствовал ветер свободы.

– – –

Агент спустился вниз, прошел пару кварталов, обнаружил себя напротив заброшенного парка аттракционов. Эн не знал, что здесь есть парк. Или не помнил. Настоящий большой парк, с киосками, некогда торговавшими сладкой ватой, игрушками, с огромным колесом обозрения, каруселями, горками, выставочными павильонами. Парк был абсолютно пустой. Мертвый. Ни души вокруг. Только горы мусора, пустые пакеты, кувыркающиеся на ветру. Искусственные зайцы, коты, медведи поникли с грустью, поблекли и покрылись пылью. Коллекционные пластиковые фигурки давно забытых персонажей с невероятными способностями беспорядочно валялись вокруг разбитого ларька, исписанного граффити сверху до низу, заляпанного бог знает чем.

Эн определил фигуру впереди. Это был Джестер. Он стоял спиной к агенту, смотрел на колесо обозрения, задрав голову. Джестер заговорил не оборачиваясь, безошибочно определив, что Эн подошел на достаточное расстояние для разговора:

– Настоящий взрыв мозга, согласись? Когда до меня дошло... Эх, Эн, настал наш час потехи...

Джестер

Ветер негромко шуршал пакетами. Поскрипывали ржавые конструкции колеса обозрения и развалины "американских горок". Никаких живых свидетелей во всей округе, только мертвые игрушки, прилипшие к стеклу киоска, безмолвно созерцающие пустоту. Джестер первым прервал повисшую паузу:

– Когда ты понял? – он наконец развернулся к Эну лицом. На лице играла улыбка.

– Я исключил предположение о перемещении во времени как наименее вероятное, – ответил Эн. – Допускал, что начал предугадывать события будущего, просчитывая ситуации наперед. Думал даже, что попал под действие ЖЗР или оказался в виртуальной реальности. Но правда в том... ответ всегда на поверхности. Особенности моего восприятия... – Эн вздохнул. – Я вижу только за счет имплантов. Они получают информацию об окружающем мире, передают данные мне, пишут их в мою память. Поэтому для меня нет разницы, происходит событие сейчас или я "вижу" запись о нем. Правда в том... что это всегда запись. Всегда прошлое. Вся разница в задержке, которая может быть мгновенной и незначительной, а может составлять месяцы, целые годы.

– И каков вердикт?

– Я заперт в собственной памяти.

– Браво! – Джестер взмахнул руками, зааплодировал. Налетевший порыв развевал его волосы, плащ Эна, гонял мелкий мусор по земле, все сильнее раскачивал шаткие металлические конструкции аттракционов. – Как давно ты тут находишься? Сколько циклов могло пройти, ты только подумай! Сколько петлей! Смертельный номер: человек против времени! Никакой страховки! Как теперь отличить правду от лжи? Сон от яви? Настоящее от прошлого? Внешнюю реальность от внутренней?

– Брось эти игры, Джестер, – прервал клоуна Эн. – Ты прекрасно знаешь, это было необходимо. Я отключил все сенсоры, как еще я мог сохранить рассудок?

– Искал себя, анализировал пройденный путь, м-м...?

– Но как только я понял что к чему, единственный вопрос, который остался: что ты делаешь здесь, в моей реальности?

– У тебя есть предположения? – ситуация определенно его веселила. – Будь я на твоем месте, я бы не смог сказать наверняка, существовал ли мой выдуманный друг на самом деле или я добавил его в запись событий смеха ради.

– Ты – мой проводник, страховка, способ "проснуться". Друг или брат, воспоминания о котором я стер, оставив несколько лазеек, на случай если мне понадобится помощь, – Эн демонстративно подергал поднятый воротник: – Твой плащ, например... быть может, письма...

– Невозможно самому восстановить то, что стер, – Джестер согласно закивал. – Но можно прийти к тем же выводам через намеки.

– Поэтому я тебя не помню. Но ты помог мне осознать природу этой реальности. Ты был "чужеродным элементом", лишним звеном в уравнении. Рано или поздно до меня бы дошло.

– Боюсь, ты переоцениваешь мою роль, – усмехнулся клоун. – Я вижу себя больше как воплощение нашего одиночества.

– Конечно, ты был не единственной "подсказкой", – продолжил Эн. – Меня зацепило бессмысленное восстание Карла Урфина. Я продолжил расследование здесь, в своей реальности, и не смог бы вырваться из прошлого, если бы не закончил это дело.

– А-а, старина Урфин. Умеет запасть в душу. Знал ведь, что его бой обречен, но все равно выступил против Системы. Быть может, он действительно искал архив для Детей. Твоя догадка могла быть недалека от истины. Даты можно подделать, с целью скрыть масштабы дней массового исхода. Как знать, Седой заподозрил аферу и слил Детям информацию... Вот только здесь незавершенное дело привело тебя к передатчику, который вел пропаганду Системы, а не Детей. Ты отключил собственную "промывку мозгов", Эн! Не истину нашел ты, но свободу! – Джестер закружился в импровизированном танце. Резко остановился. Его укачало. – Но вместе с тем, друг мой, ты едва не потерял себя. Скажи "спасибо" образам старых приятелей: Дин, Нож... Это они тебя освободили. Обиженный "лучший друг детства" – лишь последний штрих.

– Подавленные воспоминания? – Эн задумался. – Да... Теперь я понимаю. Настоящий Джестер мертв. Но я не захотел принять этот факт.

Джестер стер улыбку с лица. Предстал почти обиженным.

Затем взбодрился, взмахнул рукой, демонстративно, охватывая окружающие постройки:

– Ты помнишь этот парк? Конечно, помнишь, мы же у тебя в голове... Прошу меня извинить, я такой глупый, – Джестер виновато улыбнулся. – Система перестала поддерживать парки развлечений. Слишком ярко, шумно, слишком много времени уходит впустую, слишком многие предаются веселью без контроля. То ли дело "снег" или бары с "виртом" типа "Забвения", где люди лежат тихо-тихо... как покойники... – он вывалил язык, закатил глаза, изображая мертвеца. – Парки теперь под запретом, как и видеоигры. Но будучи в академии, ты любил выбираться сюда тайком.

– Вместе с тобой, – закончил мысль Эн.

– Вместе? Пфф... – Джестер насупился. – Вообще-то я показал тебе это место. И в шутку бросил, что ты мог бы управлять всем по щелчку. Ты был хорош, Эн. Уже тогда вытворял мыслью такое... Мог запустить любой аттракцион здесь, оживить это кладбище. Черт, да с тобой тут все летало! Настоящее волшебство для мальчишек, Эн.

Джестер посерьезнел. Стал серьезнее, чем когда-либо. Выглядело странно. Как лицо совсем чужого человека.

– Вот только я не учился с тобой, Эн. Я соврал. Я был беспризорником, бродяжкой.

– Я знал, – подтвердил Эн. – Мы в моей памяти, не забывай.

– Мне не нашлось места в Системе. Да и как? Мой срок... Я не дожил бы до пятнадцати. Я завидовал тебе, Эн. Ты мертв с рождения, но Система дала тебе все. Почему? Откуда такая несправедливость? Твой естественный срок был еще короче, но тебе дали будущее, подарили фантастическую силу. Эти чертовы импланты. Ты получил все! Стал агентом...

Эн молчал. Джестер вновь обвел рукой парк.

– Идеальное место для практики. Даже здесь, пока ты творил волшебство, ты параллельно развивал, тренировал способности, раз за разом переступал предел. В то время как я считал оставшиеся дни до смерти... Ты помнишь, что произошло?

Эн продолжал хранить молчание.

– В тот день мы сбежали сюда как обычно. И я попытался забраться на самый верх, – Джестер взмахом указал на колесо обозрения.

– Это было опасно, – заключил Эн. – Но... ты мог сказать мне.

– Сказать что?! – Джестер сорвался. – Как объяснить человеку без представлений о жизни и смерти, что моя гибель была неизбежна в любом случае! Я мог побыть королем... Властелином мира... Как наш белобородый лидер в своей башне... – его палец указал на главную высотку Системы вдали. – Хотя бы несколько минут... Но вместо этого умер на дне, в грязи, во тьме, под обломками. Ты отнял мое право на где и как.

– Прости, я... не нарочно.

Джестер расхохотался.

– Я пытался спасти тебя, – Эн посчитал нужным внести ясность.

– Ты... – смех резко оборвался, Джестер захлебнулся от негодования: – ...пытался спасти...?! Ты – идиот! Меня нельзя было спасти! Невозможно было спасти! Только стать причиной смерти или позволить событиям идти своим чередом! Я считал тебя другом! Но теперь ты знаешь... И я знаю... Поэтому я не могу тебя отпустить. Говоря проще... Конец истории, Эн!

Джестер резко бросился к нему, вытянув вперед руки с растопыренными пальцами, намереваясь вцепиться в горло, задушить, поцарапать. Эн успел метнуться в сторону, инстинктивно. Он не знал, что будет, если его убьет галлюцинация, и не горел желанием это проверять.

Попытался вырубить противника несколькими движениями, но клоун легко предугадывал каждое, неожиданно уверенно пошел в атаку. Кулак прилетел Эну в челюсть. Другой удар пришелся под ребра, застал врасплох. Эн предположил, что будучи частью его же сознания, Джестер попросту читает его мысли. Он постарался блокировать... увернуться от ударов "друга детства", провел несколько атак, чтобы отвлечь Джестера и успеть придумать, как же его победить.

Их битва вскоре перешла в драку мальчишек. Эн понял, что ему снова пятнадцать, Джестер всего на год младше. Сложные техничные удары с обманными маневрами, блоками, атаками с флангов, подсечками, изматыванием противника, приемы боевых искусств, привитых... вдолбленных академией, – все отступило, ушло, превратилось в нелепую, агрессивную возню, перекатывание в грязи. Джестер повалил Эна, избил кулаками его лицо. По измазанным грязью щекам клоуна текли слезы.

"КАК...! ...ЖЕ...! ...Я...! ...ТЕ...! ...БЯ...! ...НЕ...! ...НА...! ...ВИ...! ...ЖУ!" – орал он одновременно с ударами.

Эн сохранял невозмутимость, несмотря на побои. Он отстранился, позволил себя избить, сосредоточился. Встряхнул колесо обозрения, которое озарилось огнями на мгновения, взвыло аккордом праздничной мелодии и со скрипом ржавых перекладин начало разваливаться, теряя кабинки, как старое дерево, почувствовавшее приближение осени. Кабинки с грохотом и плюхом падали вниз, разбрасывая мусор, разбивая киоски с обреченными игрушками.

Джестер отвлекся, вскочил, схватился за голову: "Что?! Что ты наделал!"

Он побежал к колесу, но был сбит с ног дверцей, отвалившейся от одной из кабинок, и грудью налетел на металлический прут, который, из-за проклятой силы удара, пробил парня насквозь. Джестер задергал руками и ногами, как насаженный на булавку жук, с громким воем сполз с неудачно подставленного прута, шлепнулся на спину в грязь и затих.

Юный Эн поднялся, выпутался из плаща не по размеру. Покачиваясь, мысленно пересчитывая зубы, поковылял к распростертому товарищу. Снова стал причиной смерти друга... Он не может его спасти.

– Эй... – юный Джестер хрипел ломающимся голосом. – Вот только... Не делай ничего, хорошо?

– Договорились, – Эн присел рядом, подогнув колено. Другое двигалось с трудом. Он допустил, что чувствовал бы много боли, если бы мог чувствовать сам.

– В тот раз... Мне было очень... очень больно.

– Я пытался тебя оживить, – пояснил Эн.

– Эн... – Джестер откашлялся, изо рта брызнула кровь. – Ты пытался снять меня с колеса и уронил его на меня. Потом не дал мне спокойно помереть, вызвав шок, травмы, конвульсии... Сколько, мать твою, боли может доставить один друг?

Эн промолчал. Стянул с себя плащ, накрыл им товарища.

– ...Серьезно? Вот теперь ты решил его вернуть? – Джестер рассмеялся бы, если бы не захлебывался кровью.

– Он твой, – признал Эн.

Джестер вцепился пальцами в край плаща, подтянул его к подбородку, улыбнулся. Взгляд его тускнел.

– А, впрочем, сам виноват... Забил твой мозг ерундой. Которую ты как раз мог бы стереть, – прозвучало с шутливым укором. – Но кто же знал, что мертвый может научиться эмпатии. Прости... ты из-за меня совсем запутался.

– Вовсе нет.

– Эн... – голос упал до шепота. – Смерть неизбежна. Тут нет твоей вины.

– Я знаю.

– Тогда тебе пора проснуться.

Повзрослевший Эн поднялся, отступил от трупа парнишки, накрытого плащом. Он не знал наверняка, что сохранит в памяти, когда вернется в реальность. Он не знал, как давно торчит тут, сколько раз история повторяется, сколько раз умирали ее герои.

Но знал, что уйти на самом деле не трудно.Трудно стоять рядом, подбирая заковыристые слова для выражения простейших, очевидных мыслей.

Хватит копаться в прошлом.

Колесо раскололось, навстречу Эну выскочил белый лохматый пес. Эн не стал убегать. Он обнял пса как старого верного друга.

– – –

Эн снял очки и браслет. Оборвал связь со спутником и приготовился выключить слуховой аппарат.

– Бог ты мой, – успела долететь последняя фраза Игрока, после чего вокруг возникла непроглядная тьма.

Во тьме не было ни движения, ни времени, ни пространства. Эн не знал, что существует, а что нет. Разум охватил ужас. Он не знал, дышит ли. Он начал терять мысли и не мог представить предметы или явления. Тьму разрезала белая молния. Вспышка, которой не было и не могло быть. Жирная белая царапина разорвала ничто. Она никогда не появлялась, но оставалась в сознании, пока Эн не потерял последние связующие нити с собственным мышлением.

Он пал в объятия смерти.

Оказался наедине с бесконечностью ничто.

Он был один.

Затем он потерял и себя. Он больше не мог отделить себя от тьмы. Не существовало ничего, и само ничто перестало существовать.

Сообщение

"Алекс... Проснись, Алекс..."

Алекс открывает глаза, неуклюже падает с постели, запутавшись в одеялах.

"И приснится же такое..."

Встает, ищет свою одежду. Бросает мимолетный взгляд на пару, что спит в обнимку на кровати – они даже не проснулись, настолько устали за ночь. Алекс раздумывает, тратить ли время на душ и кофе. Быстро одевается.

Сколько там в сумме за жизнь ушло на туалет и сборы? Месяц-полтора? И более десяти лет на сон? Около пяти лет на работу? Больше полутора лет на еду? Дней двадцать на секс?

Все. Прибыли. Времени не осталось.

Сегодня тот самый день.

"Добро пожаловать в ряды готовых..."

Все шутки, планы, предложения "что бы вы сделали, если бы ваш день был последним" актуальны как никогда.

Планы есть. Все давно продумано. Алекс покидает квартиру, куда уже не вернется никогда. Покидает не оглядываясь и не прощаясь.

"Прости, Алекс... Но мне больше не к кому обратиться..."

– Какого...! – резко останавливается перед лифтом. – Этот чертов голос в голове – вовсе не часть сна!

"Можешь звать меня "Нэ"..."

– Нэ? – Алекс недоумевает.

"Шутка старого друга... Не бери в голову..."

– Постой... Что я делаю? Общаюсь с голосом и трачу последние минуты! – двери лифта успели закрыться и открыться снова.

"Я знаю, что ты планируешь угнать транспорт друга... Подняться на центральную вышку Системы, так высоко, насколько позволит двигатель... Выше пыли... Выше серой пленки... Прорвать ее как полиэтилен... Зависнуть там... Быть может увидеть настоящее небо..."

– И ты меня остановишь? Доложишь обо мне в СООП?

"Нет, Алекс, у меня не было желания тебе мешать... Вообще не было никаких планов на твой счет... Однако мне придется испортить твой последний день... Это вынужденная мера..."

– Ну просто супер... – настроение с приподнятого рухнуло к черту. – Последний день – это мое святое право. Кем нужно быть, чтобы забрать его? Куда катится мир? – Двери лифта закрылись.

"Что если я скажу тебе: твой мир нереален... Прости, неудачная шутка... Но если серьезно... Вся реальность известная тебе – это сон... Сон человека по имени "Эн"..."

– Я отвечу, что ты сбрендил... ла... сбрендило... кто и что бы ты ни был, – Алекс мотает головой, вызывает повторно лифт, успевший уехать на другой этаж. – У меня нет времени на твои глупости.

Заходит внутрь, где уже спускается мужчина с собачкой. Мужчина держит шпицеля на руках. Шпицель недобро косится на причину задержки. Потявкивает.

Алекс решает, что временно прикусить язык и дождаться отсутствия свидетелей – мудро.

"Но ты допускаешь, что такое возможно, Алекс... Что однажды появится кто-то, кто скажет: известный тебе мир – чей-то сон... Подобный "открытый образ мышления" позволил мне выйти на связь..."

– Не может быть, что в округе больше нет никого с "открытым мышлением"... – цедит сквозь зубы Алекс. Косится в ответ на мужчину и шпицеля. Выходит из лифта в гараж. – Имей совесть, Нэ. Не в последний же день...

"Мне правда очень жаль... Но Эн, в мире которого ты находишься, провалился в собственную память. Он переживает события жизни повторно, как если бы они случились впервые... Вот его фото... Возможно, ты помнишь его. Вы учились вместе в академии. Парень, которого спасли имплантами..."

Алекс припоминает:

– Эн? Анатос?

"Ваши пути разминулись, Эн стал образцовым агентом Системы... Но он помнит тот ваш разговор... Где твое допущение, что весь мир – сон, прозвучало впервые... Теперь ты понимаешь, Алекс? Все люди вокруг – это образы... Они – то, как Эн воспринимал их в реальности... Только здесь за ними действительно нет ничего, это наброски, очертания, грубые черты... То, что Эн отметил мельком... Маски, ставшие настоящими лицами... Лишенные красок, глубины..."

– К чему ты клонишь?

"Эн не знает больше никого, кто допустил бы подобное. А значит здесь, в его памяти, также нет никого, кто бы такое допускал. Кроме тебя..."

Алекс решительно идет, к машине друга, придерживаясь собственного плана.

"Мне больше не к кому обратиться... И я не могу ждать, ведь тебе осталось недолго..."

– Правильно ли я тебя понимаю? – остановившись, запускает процесс удаленного взлома бортового компьютера. – Весь мир – сон этого самого "Эна", с которым мы пересекались, дай бог, пару раз, и было это давным-давно... Он заперт в собственной памяти, мы все – ее часть. Тогда ты, черт возьми, кто такой?

"Скажем так, у нас с ним особая связь..."

– Ну так и свяжись с ним! Перестань забивать мой эфир...

"Я пытаюсь, он меня не слышит... Я – не часть его сна, я снаружи... Хочу достучаться до него, вернуть в реальность, но это непросто... Так как меня нет в его цикле, он не видит и не слышит меня... Мы... как бы выразиться точнее... не контактировали в достаточной степени. У него есть представление обо мне, безусловно, но этого оказалось недостаточно, чтобы сложить мой образ здесь, в его памяти... В итоге другой занял мое место... Некто более опасный... Но может это даже к лучшему... Может именно он в итоге приведет Эна в чувства..."

– Приятно слышать, что у тебя есть план "Б", – подытоживает Алекс, открыв двери транспорта. Забирается внутрь, на задние сидения. Заводит мотор, послав команды взломанной машине. – Счастливо!

Тени собрались по углам.

Алекс не сразу осознает приближающуюся опасность, хотя прямая связь со средствами охраны гаража предупреждает о движении неавторизованных лиц с механическими косами в руках. Убийцы окружали взломанную машину, шли аккуратно, тихо, вдоль соседних рядов.

Вслед за сигналами подступает страх:

"Всего несколькими минутами ранее... они могли прийти за мной во сне..."

– Нэ, скажи, только честно, ведь это не твои друзья? Подкрадываются, чтобы схватить за багажник, пока ты отвлекаешь всяким бредом...

Алекс отдает команды машине – та приходит в движение, отрывается от бетонного пола, мягко парит, направляясь к ближайшему выходу-трубе.

Перед лобовым стеклом, из темноты, выскакивает первый "косарь". Алекс прибавляет скорости, отпихнув напавшего в сторону.

Боковое стекло со стороны водителя разлетается, когда лезвие косы прорывается в кабину. Коса втыкается в пустое кресло, рвет обивку в клочья, исчезает во тьме, проскрежетав по двери. Алекс вжимается в заднее сидение, задает направление, пытаясь разобрать, нет ли преград впереди. Гулкий удар оповещает, что третий жнец запрыгнул на крышу. Четвертый цепляется лезвием за задний бампер, добавив машине веса... Его волочит по полу следом, когда он спотыкается, запутавшись в своих черных тряпках.

Потолок прорезает вонзенный сверху электронож. Машину начинают вскрывать как консервную банку.

Выход из гаража приближается. Но пространство рассекает протяжный свист.

Убийцы из "Заточенной косы" сыпятся отовсюду. Падают из широкой вентиляционной трубы, выбираются из соседних машин, из теней, из пыли, бегут с лестничной площадки, со стороны подъезда, выпрыгивают из канализационных люков, из технических карманов.

Они облепляют машину, мешая ей подняться. Тянут руки через разбитое окно. Лезвиями протыкают кабину, словно ящик фокусника. Процарапав в крыше щель, просовывают пальцы, пытаясь отогнуть лист металла. Концы из черной ткани развеваются, трепещут, как крылья гигантского ворона.

Со всех сторон доносится неразборчивое бормотание, которое быстро переходит в сплошной тяжелый гул.

Алекс раскачивает транспорт, стряхивая часть "пассажиров", задирает нос машины под опасным углом – те, что на крыше, теряют равновесие и повисают. На полной скорости, почти вертикально, влетает в подъемную трубу, царапает корпус о стены, потолок, тем самым сбросив оставшихся жнецов.

– Уимзли не обрадуется, когда увидит, во что превратили его автомобиль...! – смех возвращает настроение и силы. Покореженный транспорт пулей вылетает из здания, уносится в небо, подальше от сверкающих заточенных лезвий и вытянутых сухих рук. – Пока, черти! Удачи в следующий раз...

Радость длится недолго – машина чихает, кашляет, пыхтит. Что-то успели повредить, а на диагностику нет времени.

Про полет к вышке теперь точно можно забыть...

– Проклятие... – Алекс аккуратно садит надорвавшийся транспорт на безлюдной улочке.

Дергает несколько раз заблокированные двери – бортовой компьютер пищит, отказываясь подчиняться. Алекс выбирается через дыру в потолке, оставленную "жнецами".

Спрыгивает на землю. Отряхивается, оглядевшись.

– Допустим, у меня появилась свободная минутка... Что тебе нужно?

"Мне нужно передать сообщение Эну... Ты найдешь его в трех кварталах отсюда, вместе с его спутником... Они пройдут через центр, мимо госпиталя..."

– Что за сообщение?

"Время относительно..."

Алекс не может удержаться, прыснув смехом.

"Очень важно, чтобы Эн сам осознал природу этой реальности... Поэтому нужно запустить цепь ассоциаций... рассуждений... мыслей в его голове... Подкинуть идею... Подкрепить символическим действием... Я все еще работаю над деталями, но если ты сможешь поговорить с ним..."

– Другими словами, ты понятия не имеешь, как пробудить его ото сна, – прерывает Алекс. Бок пронзает боль, которую ранее было легко не замечать из-за подскочившего адреналина. Пощупав рукой, обнаруживает рваную рану. Теперь ладонь вся в крови, и одежда испорчена безнадежно...

Хотя бы госпиталь в том же направлении...

– Хорошо, Нэ... Я передам твое сообщение.

Зажав бок, Алекс, прихрамывая, идет в сторону центра. Идет неспешно, как стрелка часов, отмеряющая оставшиеся секунды.

За спиной раздается беспорядочная стрельба.

– Да вы издеваетесь! – Алекс пригибается, инстинктивно, прикрывшись свободной рукой. Затем бросается в бегство.

Пули свистят над головой, врезаются в асфальт, вгрызаются в землю, крошат стены домов, бьют стекла, пронзают мусорные баки, поднимают пыль, пустые пакеты, которые тут же, в воздухе, превращают в шелуху. В подворотне взвизгнула кошка, гулко ухнула крышка канализационного люка, затрещало дерево забора. Часть стены слева обваливается с грохотом.

Алекс протискивается между домами, оставляя кровавую дорожку.

Во тьме жнецы мечутся, окружают. Алекс слышит щелчки позади – охотники перезаряжают оружие. Последними выстрелами зацепило руку и плечо.

Упрямый бортовой компьютер брошенного автомобиля наконец-то отзывается. Алекс удаленно заводит машину, разворачивает транспорт, начинает вращать им, разбрасывая жнецов, не ожидавших такого "буквального поворота".

Вываливается на оживленные улицы. Бредет, теряя кровь, держась ближе к стенам, в тени. Вспоминает слова матери: "Что нас не убивает... с того самим хочется помереть..."

– Вот скажи мне, Нэ... Я потрачу последние минуты, чтобы передать твое сообщение... Но ведь если Эн проснется, исчезнет весь наш мир. Все люди, как плохие, так и хорошие... Мои друзья... Мои близкие... Исчезнут психи из "Заточенной косы"... Исчезнет ночная жизнь... Агенты с имплантами и без... Исчезнут бродяги... Все, кто болен и лежит в больнице, дожидаясь своих сроков... Исчезнет СООП... Исчезнут Дети Свободного Мира... Все исчезнет... Перестанет существовать...

Нэ не отзывается. Алекс идет сквозь толпу, зажав рану. В толпе начинают обращать внимание, но предпочитают спешить по своим делам, не тратить время... Благо госпиталь рядом.

– Мне будет все равно, мое время пришло... но ведь речь не обо мне, а обо всех остальных... Ты просишь меня забрать с собою весь мир... Ты утверждаешь, что мы – всего лишь безликая копия внешней реальности... Бледная тень... Образы, запертые внутри чужой памяти... Но мы чувствуем, страдаем, испытываем боль... – Алекс морщится от боли в боку. – Ты прав, я допускаю, что весь мир – это сон... Но я также допускаю, что вокруг живые, мыслящие люди... Как я могу забрать их право на будущее? Их право на жизнь и собственную смерть...

Рядом с таверной, игнорируя разгоревшийся там праздник, вокруг площадки для транспорта бродит прохожий. Он машет руками, бросается на машины, которые приближаются к земле, кричит: "Ну давайте! Раздавите же меня! Слабаки!" Машины аккуратно объезжают и облетают ненормального.

Алекс идет вдоль площадки. Передвигать ватные ноги все труднее... Каждый следующий шаг отнимает целую вечность. Секунды утекают неумолимо. И Нэ куда-то подевался... Стоило догадаться, что бросит в последний момент.

Голове легко... Хочется то ли спать, то ли смеяться... Должно быть это от потери крови...

В глазах темнеет, но взор выхватывает из толпы фигуру в плаще.

Это он? Эн? Создатель нашего мира?

Что там за было сообщение, которое нужно передать? "Время относительно"?

– Эн...! – пытается окликнуть Алекс, но только сдавленный хрип вырывается из груди. Одна из машин, резко повернув, сбивает бампером – водитель отвлекся, объезжая спятившего прохожего, которого уже вязали солдаты из СООП. Земля уходит из-под ослабевших ног. Алекс даже не чувствует, как тело затягивает под грязный корпус кабины.

Прости, Нэ, этот мир поживет еще какое-то время...

– – –

Эн сбавил шаг – на мгновение ему показалось, что его окликнули по имени. Но оклик перекрыл шум тормозов транспортного средства...

– Черт... – расстроился Джестер, не успев толком рассмотреть кто там был. – Они бы хоть ограждения повыше поставили. Проклятая парковка – настоящий магнит для психов и готовых смертников. – Он поспешил догнать товарища, поглядывая через плечо на место аварии: машина лежала на площадке, частично скрыв тело... водитель выскочил наружу, схватился за голову... охранники из СООП уже бежали разбираться в случившемся.

Обратно в рай

"Это конец. Читать дальше необязательно. Ничего интересного там нет. Одни "дополнительные материалы", "нарезки", "неудачные дубли" да "благодарности родственникам \ друзьям". Так вот глупо, но что поделать? Увы, бюджет книги закончился, и платить персонажам стало нечем."

"Спасибо за внимание."

"..."

"..."

"..."

"Шучу."

"Что же, поздравляю. Формально ты совершил самоубийство."

"Но после ужаса смерти, как помнишь, приходят покой, умиротворение и ясность."

"Давай-ка попробуем пройтись... Одна ножка... другая... Вот так... Потихонечку. Учимся ходить, прямо как в детстве... И раз... И два... Раз... Два..."

"Налево... Нет, направо... Стой, лучше я сам, пока не убились."

"..."

"Тук-тук. Ау."

"Жаль, мы не можем оценить всю эту "красоту": огни Нового Города, шмели-машины носятся над головой... не таким скопищем как днем... хоть какой-то способ узнать время суток... Высотка Системы пронзает темные небеса искусственным полумеханическим шпилем... Ох, звучит чертовски пошло... Забудь, что я это сказал... Лучше сотри..."

"Готов к промежуточным итогам? Я следил за тобой. Пытался связаться, подсказать... как только удалось выяснить, какой именно период своей жизни ты переживаешь... раз за разом... Сколько там набежало циклов? Ничего не напоминает? Когда история повторяется снова и снова, события становятся предсказуемыми, в том числе такие, какие, кажется, невозможно предсказать... все переменные – известными... все связи – очевидными... Случайности перестают быть случайностями... И все же ты заметил разницу... Отклонения... Их было много... И становилось только больше... Ты сам допустил их, стал ими жонглировать... Это было... любопытно..."

"...Увидеть, как ты представляешь себе других людей, увидеть образы тех, кого ты позабыл... частично или полностью... Оставив боль утраты... пустоту внутри... Хотя о чем я? Ведь тебе неведома боль, так? Стертые воспоминания не вернуть, они утрачены навсегда... Но раз их больше не существует, то и навредить они не могут... Они мертвы, как и твои сенсоры..."

"Нельзя изменить прошлое, какие варианты не проигрывай в голове. Но, надеюсь, ответы, которые ты нашел, пока размышлял над нераскрытыми тайнами, принесут заслуженный покой, хотя бы на время..."

"Рад, что нам удалось тебя вытащить."

"Чего мы точно добились, так это пробуждения от иллюзий, избавления от идеализации Системы, "отключения ее сигналов"... Мир гораздо шире и веселее, чем ты думаешь... Не пойми неправильно, это все была твоя реальность, а значит никто тебя не "зомбировал"... разве что ты сам... Но такие шаги, пусть чисто символические, считаю за прогресс... "положительную динамику", так сказать. Интересно, куда нас заведет этот путь..."

"Внимание, на дороге камень! Стоп! Стоп! ...Чуть влево... И-и... Мы его обошли..."

"Что дальше? Дай подумать... В реальности ситуация не изменилась. Город заминирован террористами из "Троицы". Мы по-прежнему в бегах. Потеряли время на глупые игры... Не могу поверить, что он взял тебя на "слабо"! ...Хард, вероятно, раскололся под сапогами Ножа. Это значит, что СООП тебя ищет. Опасно вести "прятки незрячих" в сложившихся условиях! Есть идеи?

Хм... Можешь не отвечать."

"Посадить могут за один только гараж. Если не получится доказать, что виноваты "жнецы". Но стоит копнуть глубже... Насколько хорошо Седой тебя покрывал? Вдруг он хранил записи о всех просчетах, страховку на крайний случай? Согласись, это будет в его духе. Сколько всего может всплыть? Система устанавливает правила, дословно соблюдать которые нереально. Но благодаря человеческому фактору, многое сходит с рук, ведь "все всё понимают"... Тем не менее, возникни желание упечь за решетку, это можно проделать почти с каждым. Особенно если за дело возьмется кто-то вроде Ножа."

"Ведь нарушение порядка – наиболее серьезное преступление, после нанесения увечий, ведущих к потере работоспособности. И даже увечья исправляются имплантами, тебе ли не знать. Судить за убийство стало невозможно, чем активно пользуются "жнецы". Так что мы, мой друг, рискуем оказаться в топе... По-прежнему считаешь, что Дети неправы? Ведь они верно подмечают: Система полна лицемерия. Знание даты, сам факт ее существования лишает эмпатии, превращает людей в роботов. Тебе повезло, – хотя, уверен, ты поспоришь, – тебя удалось вовремя сориентировать, что прозвучит странно и парадоксально в отношении киборга, но сколько таких везунчиков пришлось на твое поколение? А сколько их останется в следующем?"

"Вопрос риторический. Что я думаю о мире – лучше даже не начинать."

"..."

"Не скучаешь? Хочешь, спою тебе песенку?"

"Давно уж миновало утро,

И в сонном глазе что-то мутно,

Но кто-то должен улыбнуться,

И будет смысл мне проснуться."

"Оп! Осторожно, препятствие. ...Ох, по курсу – мусорный бак... Упс... Завтра будет болеть. Шутка. Не будет."

"Хмм... Куда теперь?"

"Снова глаз подводит все тело.

Лютый жар ползет по коже.

Слово оставить язык не может,

Еле бредет в темноте неумело.

Чертик нетрезвый покроет ум матом.

Зубы сгрызут зачерствелое чувство.

Разум за мыслью полезет под люстру.

Небо мечты оказалось из ваты.

Теплый чулан заведен для души.

Смех и печаль для слезы однотипны,

Равно упрямо ко зрению липнут,

Серым волчонком все лая в глуши.

Сны-то цветные остались без звука.

Сердце украла незлобная мука."

"Так... Направо. Еще раз направо... И еще... Опять шутка. Налево. А то вечно будем кругами ходить."

"Вот этот тебе точно понравится. Нет? Но выбор-то у тебя небольшой... Называется "Бессонница"... Как раз наш случай."

"Черный кот бросается под транспорт.

Бес весны с ума тихонько сходит.

Пальцы к небесам колдун возводит.

Леший ищет кошелек и паспорт.

Черти вместе с демоном рогатым

Дома отчего-то заскучали.

Оборотень мордою небритой

Выражает знание печали."

"Мы так наберем на целый сборник! Назовем его... "Обратно в рай"... Чтоб смешнее... А там публика рассудит."

"Правильно говорят: стихи падают на землю так же, как яблоко. А вот чем они от яблока отличаются – уже личное мнение каждого."

"Что...? Что с тобой? Устал? Я тебя совсем утомил? ...Погоди... Только не падай. Ты же не собрался меня бросить? Ау... Ау?"

"Решил прилечь? Правильно, давай полежим... Ночь выдалась долгой, а впереди много работы. Но есть время, чтобы полежать, прийти в норму, восстановиться."

"Ты вряд ли в курсе, но на нас льется дождь. В самой луже лежишь... Отличное выбрал место. Промокнешь до нитки. Молодец. Видно, что тебя это не беспокоит. А уж меня-то подавно. Но я предупредил. Так. На всякий."

"Эй... Эй! Не вздумай отключиться опять. Не твое время! Слышишь?"

"Ты вообще меня слышишь?"

"..."

"Помощь близка... Ох. Считай, тебе повезло. Ух, повезло же, друг! Вряд ли это последняя встряска... Получим по полной программе, несомненно, но потом... Сейчас удача на твоей стороне. Давно пора. Она нам еще непременно понадобится..."

Время еще есть

Частый стук мелких капель воды.

Эн обнаружил себя в луже, в грязи. Кофта промокла насквозь. Мокли безучастно дома, таращились пустыми глазницами, плевав на электронное восприятие.

По телу распределились свежие силы.

Дождь уносил помои, пакеты и землю с улиц. Стирал пыль с потрескавшихся предметов. Шум воды убаюкивал, легонько щекотал истерзанные нервы. Только он звучал в тишине. Никаких сирен. Никакой погони. Ни мерзких ехидных замечаний Игрока.

На руку агента надели браслет и кольцо.

– Ты живой? – участливо спросила Мэй. Настоящая. Она сидела рядом на корточках.

– Не знаю, – честно признался Эн.

– Так и не показал свое отделение для батареек, – с упреком напомнила она. – А сейчас тебе мои знания пригодились. Хорошо, что папа знает твою анатомию... эм... архитектуру... строение.

– Он тебе рассказал? – шутливо подивился Эн.

– Конечно. Это первое, что я спросила, как только ваше знакомство всплыло на поверхность текста.

– М-да... Теперь я чувствую себя голым.

Они посмеялись. Эн поднялся на ноги, помог подняться девушке.

– Я... – на него нахлынуло. – Я рад тебя видеть. – Он обнял Мэй. Всего на несколько секунд, как делают близкие друзья во время рядовой встречи. Отпустил. Девушка улыбнулась. Сменила тему:

– Ты представляешь – дождь! – Мэй развела руками. Она очаровательно промокла. Эн сохранил образ на память. – Дождя не было... сколько? Год?

Восприятие прыгало по падающим каплям, но без суеты. Падение каждой отдельной капли имело успокаивающий эффект.

– Тебе чертовски повезло, что именно я тебя нашла, – заметила Мэй. – Если бы на твое совсем безжизненное тело набрели санитары, давно бы горел в крематории. Но, видимо, дождь всех распугал...

– К слову, как тебе удалось меня найти? – спросил Эн.

– Ты рядом со своим домом.

Эн нашел и отметил свое местоположение на карте.

– И правда, – согласился он. – Но я не помню как сюда дошел.

– Это не так уж важно, верно? – Мэй улыбнулась. – Давай погуляем под дождем в следующий раз. Вдруг нам повезет, и он прольется снова.

Эн изобразил на лице недоверие.

– Погуляем? Я думал, ты вышла замуж и между нами все кончено.

– Мужчины! – вздохнула она. – Вы такие глупые временами. Мне хотелось побыть замужем в жизни, но это вовсе не означает, что закончились наши отношения.

Эн безуспешно пытался понять мысль подруги минуты две, но после решил, что подобное недоступно его электронным мозгам, а обижаться на Мэй после своего чудесного спасения не вежливо.

– Что нам мешает пройтись сейчас? – спросил он.

– Ты забыл? – Мэй рассмеялась. – Меня ждет муж.

Теперь Эн стоял, не отображая никаких эмоций.

– Да не дуйся ты так. Он меня подвозил. Ему ты обязан жизнью даже больше. Между прочим, он отлучился с работы. Нарушил правила. А я так и не сказала, из-за чего вся суета. Он бы, впрочем, все равно не поверил... – она замолчала, раздумывая, добавить или нет нечто для нее очень важное: – Ты сказал, что спасал жизнь. Мне это показалось странным и неестественным тогда. Но теперь, кажется, я понимаю. Немного.

Эн остался один прежде, чем успел задать остальные вопросы об обстоятельствах своего возвращения.

Мэй по-прежнему в Системе. Ее время расписано по минутам. Это следовало уважать.

– Ладно, позже переговорим, – сказал Эн в темноту.

Сквозь мирное движение дождя он выделил дома и квартиры. Повсюду чувствовалась "родная" электроника. С неба опустился знакомый автомобиль, создав купол из капель, отклонившихся от своих траекторий.

– Хэй! – приветствовал Эна человек с иноземным акцентом. – Зека, ваш водитель.

Эн забрался в машину без приветствий.

– Прошу прощения за кресла, – молвил агент, когда транспорт поднялся с улицы и ворвался в ливень.

– Да, столько воды, – сказал Зека, восхищенный картиной за окном. – А что вы там делали?

Эн вспомнил, что находился рядом с бывшим домом.

– Ностальгия, – объяснил он.

– Ага, – крякнул Зека, всматриваясь в сплошную пелену дождя. – В Системе одна проблема за другой.

– Так может мне, наконец, поручат дело, – предположил агент. – Давай на базу.

– Слушаюсь, – провозгласил Зека. – Как прошло свидание? – заодно поинтересовался он.

– Как матрасом с Марса, – заключил Эн. – Она вышла замуж.

– Ох, – смутился водитель. – И вас это настигло. А моя уже договорилась с неким типом о совместной жизни после смерти мужа.

– "Добро пожаловать в клуб", – вздохнул Эн. – Я настроен посвятить себя работе.

– Это правильно, – рассмеялся Зека.

– – –

Машина села на площадке около системного гаража.

– Зека, – предупредил агент. – Мне удобнее приземляться на крыше.

– Как скажете, – согласился водитель, но взлетать не стал.

Эн выждал секунд десять для верности, затем вздохнул и покинул транспорт.

Из-за общего числа машин на этаже, агент почувствовал легкую тревогу.

– Подожди меня здесь, – попросил он водителя и зашагал по струящейся рекой воде.

Вода хлюпала и попадала в сапоги отдельными брызгами. За прошедшее с начала полета время дождь полил сильнее. Сквозь ливень впереди опознавались электронные устройства, оружие, датчики...

– Плохо, – сообразил Эн, осторожно развернулся и побрел обратно к транспорту.

Со стороны гаража прямо в затылок прилетел вой сирены. За ним равномерный шум дождя нарушило частое шлепанье. К Эну бежали солдаты СООП. Тридцать или сорок человек.

Эн тоже побежал. Он в две секунды достиг машины, но дверь не поддалась, а Зека, с глазами полными сочувствия, уже взлетал.

– Зека...! – с белых губ агента едва не сорвалось грязное ругательство.

Эн подумал, что в своей жизни действительно знал только одного "таксиста", которому можно было доверять.

– Оружие не применять! Это не поможет! – вещал капитан Ночнов. – Только средства пригодные для задержания: дубинки, шокеры, транквилизаторы, сетку...

Люди еще не проступили сквозь поток воды, но с каждым мгновением чувствовалось их приближение.

Эн опустил транспорт обратно к себе.

– Зека! – грозно повторил он. Мысленно попытался открыть дверь, но водитель зажал ее тяжелым неэлектронным предметом.

Эн предупредил машину, что внутри заперся угонщик. Машина попыталась самостоятельно избавиться от "нарушителя", Зека оказался под дождем и был тут же пойман прилетевшей сетью. Агент успел укрыться за транспортом. Обдумал ситуацию, почувствовав каждый будущий выстрел в свою сторону. Сетки побили окна автомобиля, поцарапали дверцу и багажник. Скорчившийся промокший Зека стонал от боли, захлебываясь в дождевой воде.

– Не стрелять! Попали в водителя! – кричал Ночнов. – Опустить "сеткометы"!

Эн развернул машину, подняв волну под ногами, направил транспорт в приближающуюся толпу. Двигатель грозно заурчал, заставив многих притормозить и дважды обдумать следующий шаг. Под барабанную дробь дождя, рассекая волны и разбрасывая брызги, взревевший автомобиль прибавил ходу, набрал скорость. Эн приказал машине двигаться по прямой, а сам добежал до первого технического отсека и провалился в недра "обслуживающего кармана" площадки.

– – –

– Бог мой, у тебя ужасный вид, – призналась Мэй, открыв дверь. – В смысле, еще более чем обычно...

Эн поправил съехавшие темные очки, шутливо изобразил чих.

Он незаметно пробрался к квартире подруги, вероятно навсегда испортив десять-пятнадцать камер видеонаблюдения и основательно расстроив вынужденной "коррекцией" программы тридцати семи роботов.

– Там какой-то беспорядок? – спросила Мэй, выглядывая в коридор.

– Да, – подтвердил Эн, ловко проникая в помещение. – Сплошной беспорядок.

Мэй закрыла и заперла дверь.

– Рада видеть, само собой, но между прочим, я могла быть не одна, – напомнила она.

– Я бы его почувствовал, – напомнил Эн, направляясь к креслу будто у себя дома. – Солдаты СООП все время носят портативные устройства. Части стандартной экипировки. Здесь нет электроники, а потому я бы почувствовал подобный компьютер метров за сто. Плюс я запомнил твоего муженька, когда он провожал тебя в прошлый раз. К тому же, – Эн подтянул к себе медвежонка, – все дисциплинированные охранники сейчас точно не здесь.

– Я... – Мэй подумала, чем бы отразить колкость. – Я могла быть неодета.

– Увы, я еще более слеп, чем эта игрушка, – достойно ответил Эн. – А что касается процессов в твоем организме, анализа кожных покровов и представления о твоей анатомии, создающих образ твоего тела в моем восприятии, то все это отслеживается вне зависимости от количества одежды.

– О, – Мэй рассмеялась. – Я не выгляжу страшным полуразложившимся зомби?

– Нет, ты выглядишь прекрасно, – отметил Эн. – У охранников из СООП отличный вкус.

Возникла неловкая пауза, которую всем захотелось прервать поскорее. И не только из-за "бесполезной траты времени".

– Как бы то ни было, что там за шум? – нашлась Мэй, обернувшись к входной двери.

– Вечные проблемы Системы, – с безразличием ответил Эн. – Ты же знаешь, ловят "шпионов Хаоса".

Мэй переместилась к кухне.

– У меня нет столь уникального восприятия, – заметила она, – но что-то мне подсказывает, весь этот шум как-то связан с тобой.

Эн заставил медвежонка подпрыгнуть, легко поймал его руками.

– Что ты думаешь и знаешь о Хаосе? – спросил он, будто у игрушки в руках.

– Придерживаюсь либеральных взглядов, хотя это не более чем мнение обывателя, совершенно не интересующегося политикой, – Мэй исчезла на кухне, но быстро вернулась с кружкой чая.

– Ты считаешь, с Хаосом не следует бороться?

– Я считаю, что он также необходим и неизбежен. Для равновесия. Что он не так страшен, как представляет его Система. Что есть элементы Хаоса чуждые Системе, но неотделимые от людей. Любовь, например. Ведь это не только осознание ответственности, как пропагандирует Система, но и чувство прежде всего. Ты никогда не задумывался, что слова Детей разят больно, но нередко очень точно? Что в Системе много нелогичного? Система объясняет любовь, да и многие другие чувства, через следствия этих чувств. Ей проще все связывать с человеческим разумом, чем признать существование истоков Хаоса в самой человеческой природе. Конечно, ты можешь сейчас заявить, что Система оберегает нас от этого внутреннего Хаоса, учит нас его контролировать и не подчиняться ему, но в том-то и дело, что внутренний, человеческий Хаос никакому контролю не подлежит и подчиняет себе человека целиком. Если человеку суждено влюбиться, никакая Система не защитит его, да и не нужно его защищать от любви, ведь чувства тоже делают нас людьми, не только разум. Даже в Законе прописано, что Система обязана сохранять человечность. Уже одним этим Система противоречит сама себе. Спорные случаи ей проще разрешать, находя так называемых "шпионов", а то и вовсе закрывать глаза на происходящее или объяснять все сложными многословными терминами... Что-то случилось, Эн? – остановилась она.

Эн уронил медвежонка, впав в кратковременный ступор.

– "Современный мир не знает любви", – написал брат в своем послании, – прошептал он. – Девиз слуг Хаоса. "Большинство же системных скованы... датой своего финала."

– О чем ты? – не понимала Мэй.

– Я удалил свою дату из архива.

– Зачем?! – Мэй потребовалось время, чтобы полностью осознать слова Эна. – К черту "зачем"... Как?!

– У меня был доступ... и я удалил, – Эн присел в кресло перевести дух. Ему вдруг стало нестерпимо жарко. Он знал, что никогда не потеет, что этот жар – следствие очередного сбоя в имплантированной электронике, но обманчивые ощущения тупо утверждали обратное.

– Эн... Зачем ты удалил свою дату? – новость Мэй ничуть не испугала. Скорее озадачила. – Ты хотя бы запомнил ее?

– Нет... Я не помню... Я все забыл, – Эн взял себя в руки. Ему требовалась ясная голова для трезвых размышлений, и он задействовал ресурсы техники для соответствующих операций.

– Нельзя так просто забыть свою дату, – возразила Мэй. – Как вообще можно что-либо избирательно забыть?

– Можно. Я могу.

– О, – смутилась она. – Я по-прежнему забываю с кем говорю, – Мэй улыбнулась, попытавшись свести разговор к шутке.

– Я удалил свою дату из архива, а потом удалил ее из собственной памяти, – продолжил Эн. – Я часто так делаю. Подчищаю следы. Удаляю себя из разных информационных хранилищ. Редактирую камеры, прочие записывающие устройства. Затем стираю собственные воспоминания об этом.

– А теперь все вспомнил?

– Нет. Даже сейчас это всего лишь предположение. До жути похожее на правду, – Эн сглотнул. – Я оставлял себе подсказки, "письма от брата". По-видимому, в них же содержались дальнейшие указания к действию. Программа, понятная только мне одному, слова-триггеры, запускающие цепь ассоциаций.

– Боги, Эн, ты начинаешь меня пугать, – призналась Мэй, пока еще с улыбкой. – Опять, – добавила она с нескрываемым упреком. – Скажи, черти в рот, зачем тебе понадобилось удалять свою дату?

– Не знаю. Может, чтобы Седой поволновался, – ответил Эн. – Может, чтобы он допустил ошибку. При моем рождении возникли трудности, и Седой был там. Он знал, что меня пришлось оживлять для полноценного функционирования в Системе, но так и не узнал моей даты. Он считал, что она наступила уже тогда. Возможно, так я и задумал удалить ее для будущих целей.

– Ты продумал подставу Седого уже тогда?!

– Не сразу, конечно, – предположил Эн. – Сперва я должен был узнать о мире, в котором мне предстояло жить. Узнать и составить план... Потом, наверное, да. Я посчитал удаление даты и подставу Седого верными шагами. Удалить дату я успел раньше, чем о ней узнал кто-либо. Когда дата появляется в архивах с опозданием, ею почти никто не интересуется.

– Хочешь сказать, что после своего тяжелого рождения, ты продумал собственную жизнь и совершил, еще ребенком, некие действия, последствия которых наблюдаешь только сейчас? – голос Мэй перестал звучать иронично. – Но... Эн, удаление даты – серьезное преступление против Системы... Сказать по правде... не помню, чтобы кто-нибудь за всю историю осмелился и сумел совершить такое. Я даже не могу с уверенностью сказать, могла ли прийти кому-нибудь такая мысль! Я сильно сомневаюсь, что умеют разрешать подобные случаи... Тебя обвинят пособником Хаоса. Эм... Извини, но, собственно, столь серьезный удар по основам права означает, что ты и есть пособник Хаоса.

– Да, – согласился Эн. – Но... Мне кажется, все не так просто. Это все... электроника.

– Электроника?

– Да, моя имплантированная часть. Симбиоз человеческого разума и электронного расчета, встроенный в выверенную жизнь Системы, позволил искусственному интеллекту просчитать наперед одну, отдельно взятую, мою жизнь. С пока неизвестной мне целью...

– Но, Эн, просчитать всю жизнь... Даже в условиях Системы... это море данных. Неизмеримое море.

– И все оно доступно любому из информационной сети, – напомнил Эн. – Я очень много времени провел там. Особенно в детстве. Ведь меня сразу готовили на агента Системы. Только так меня могли спасти имплантами. Да... Оживить, чтобы сделать агентом Системы. А будущий агент получает доступ к конфиденциальным источникам. Плюс свободное общение с электроникой позволило мне взламывать засекреченные базы данных... Но, Мэй... Поверь, я не шпион Хаоса, хотя похож на них в своих действиях. Меня ведет электронный мозг. Пособников Хаоса не ведут электронные мозги, тем более с раннего детства.

– Тогда... что ты...?

– Седой задавал тот же вопрос... – Эн едва не вздрогнул. – Я тоже начинаю им задаваться. "...задача непосильная, если над шеей болтается... нож...". Я предвидел, что Нож будет подозревать во мне шпиона. "Наслаждайся своей уникальностью и свободой, пока можешь". Что-то должно произойти вскоре...

– Так и есть, ты – шпион Хаоса, – отбросив последние сомнения, объявила Мэй.

– Ты сама защищала Хаос пять минут назад, – напомнил Эн.

– Одно дело – вести абстрактный философский разговор, и совсем другое – беседовать с настоящим представителем потенциально опасной прослойки общества. Если я заведу речь о мучениях внесистемных бродяг в темных подворотнях, я же не брошусь к ним в объятия, чтобы меня изнасиловали. Шпион Хаоса... Боги! Ведь мы могли и переспать!

– Мэй, я не имею отношения к Хаосу, поверь, – уже без надежды повторил Эн.

Неожиданно Мэй успокоилась.

– Это правда, – согласилась она. – Глупость. И между прочим, – с оптимизмом попыталась найти объяснение девушка, – все в Системе подвергаются расчету извне. Ведь это основа Системы.

– Я избежал идеального расчета, потому как буквально "родился мертвым"... Выпал из Системы незаметно для всех, взял свою жизнь под контроль... Мэй, мне страшно, – вдруг признался Эн. – Эта штука вживлена в меня, я живу благодаря ей, но я боюсь, что это уже не я...

Она молчала две минуты. Затем поставила кружку на кофейный столик.

– Я не могу тебе помочь, извини. Я... В этот раз я просто не знаю чем... Я вернусь к мужу, хорошо? Но ничего ему не скажу... Ты, главное, не теряйся и не мучай себя лишними вопросами. В конце концов, как ты сам заметил, это всего лишь предположение. Ведь ты не можешь знать наверняка. Ты не помнишь...

– Да, – согласился Эн. Жар отступил.

– Следовательно, все это может оказаться фантазией, бредом, – продолжила мысль Мэй.

– Может.

– Вот и не стоит рассказывать никому, – она улыбнулась на пороге, прежде чем, не прощаясь, исчезнуть во тьме. – В крайнем случае напишешь книгу. Только не забудь удостовериться, что Система выделила тебе время на написание, издание и раскрутку.

Эн остался один. Он позволил себе сохранить еще пару мыслей.

"Наслаждайся своей уникальностью и свободой, пока можешь."

"Брат твой, с пожеланиями удачи."

"Черт слепой", – подумал Эн в ответ.

Тень и тьма

"Куда она пошла?" – была следующая мысль.

Минуту в Эне боролись вера и недоверие. После честной битвы, закончившейся в ничью, Эн осторожно высунулся в переход, усадив медвежонка на пороге. Отныне медвежонок был его глазами.

Он провел в квартире еще минуту. Хотел пойти на кухню и поразмыслить над своими открытиями, действиями, планами.

Эн даже поискал восприятием кота, но безуспешно.

На смену ужасу и стыду за собственные преступления пришло безразличие ко всему. Эн подумал, что обратной дороги давно нет.

"Наслаждайся своей уникальностью... – пробормотал Эн. – Куда без этого? Я лишил себя даты. У меня есть уникальное развлечение, недоступное подавляющему большинству – бороться за собственное выживание. Та самая дикость из первобытных времен, вызывающая отвращение у любого разумного цивилизованного человека. Как же я мог так поступить? Каким я был дураком в юности... Или нет? Быть может, смысл происходящего откроется мне позже... Я еще не завершил свой путь... Но, дьявол, я слеп во всех смыслах теперь. Как может слепой идти этой дорогой?"

Медвежонок предупредил, что по переходу движутся солдаты СООП.

Эн задавил панику и принялся соображать.

Оставаться в квартире свободной от электроники было слишком опасно. Агент покинул гостеприимное жилище Элая, отправил медвежонка встречать сооповцев и вспомнил, где находится выход на крышу.

Вид ковыляющей игрушки на мгновения задержал солдат. Они целились в медвежонка, вели переговоры, шептались. После осторожно переступили через косолапого медведя, углубились в темноту подъезда.

К тому моменту Эн уже снова вымок, так как выбрался на крышу, на карниз, где они с Элаем сидели да философствовали всего несколько часов назад.

"Я все-таки спрыгну сегодня с этажа повыше... – обреченно подумал Эн. – Залезть сюда не было такой гениальной идеей, как казалось вначале."

Из темноты, со стороны лестничной площадки, показались сооповцы.

– Спокойнее, парень, – пробормотал один из них, целясь в агента из парализатора. – Мы ведь знаем, что умирать тебе рано... зачем калечиться? – он произнес последнюю фразу с неуверенностью. Он не мог сказать наверняка.

Эн почувствовал, как снизу, не взирая на дождь и холод, отважно карабкаются по отвесной стене убийцы из "Заточенной косы". Облепив стену здания, косари поднимались на крышу своим излюбленным способом. Темные вымокшие фигуры. Агент понял, что улыбается, чем пугает взволнованных сооповцев, в нерешительности замерших в паре шагов от карниза.

Эн распростер руки и упал, сделав шаг назад, в пустоту.

Ухватился за первого косаря.

Отдался свободному полету.

Дождь раскрыл объятия перед ними.

Складки балахона, словно крылья фантастического ворона, старались поймать непокорный ветер, мешая убийце снова ухватиться за стену. Агент отпустил его, когда они поравнялись со вторым. Части темных одежд встрепенулись с безысходностью падающей птицы. Мучительная агония ткани цвета непроглядной ночи. Ливень зашептал в уши молитвы. Следующий убийца удержался на стене и не сорвался под тяжестью Эна, агент перепрыгнул на другого. Увернулся от взмахнувшего косой и полетел дальше. Эн падал вниз, цепляясь за жнецов, все ниже и ниже, многих увлекая за собой. Кое-кому удавалось, будто мухе, прилипнуть к стеклу и прервать падение. Остальные соскальзывали из-за предательской воды. Эну же хотелось поскорее очутиться на земле.

Улица стремительно приближалась.

Эн остановился на последнем убийце, висевшем на уровне первого этажа. Они пали на асфальт, косарь ухнул и не поднялся. Эн слез с неподвижного тела и попытался прийти в себя после приземления.

Как осенние листья – мертвые птицы – жнецы падали со здания в траву, в клумбы, в удобно раскрытый мусорный бак. Шмяк, хлюп, плюх... – радовались лужи, принимая тела.

Эн заметил, что часть упавших проявляют признаки жизни и пытаются подняться. У большинства попытки не увенчались успехом. Несколько убийц, судя по конвульсиям и вою, навсегда лишились работоспособных ног. Павшие жнецы стонали и хрипели.

Агент поспешил скрыться во тьме.

– – –

Теперь он просто бежал как загнанный зверь.

Ветер приносил шум встревоженной охраны Системы, но солдаты СООП не преследовали агента. За Эном следовала "Заточенная коса".

Эн бежал от звуков погони. Жнецы подготовились, устроили настоящую облаву. Они вылезали из щелей, из переулков, из канализационных шахт, в привычной для себя манере. Смешивались с тенями. Бормотали заклинания.

Эн потерял контроль над инстинктами. Не подумал исследовать пространство на наличие полезной электроники. А когда очутился в тупике грязной подворотни, полезной электроники в округе не оказалось. Мысли Эна заметались по компьютерам в ближайших домах. Но позвать на помощь СООП он не мог, а позже его сенсоры сосредоточились на догнавших преследователях.

Убийцы ловко перекрыли пути к отступлению, достали тяжелые деревянные биты.

Десять минут Эн успешно уклонялся от ударов, предугадывая движения жнецов. Но жнецы все прибывали, и когда движений стало слишком много, агент физически не смог уйти от всех. Первый удар пришелся по почкам. Эн ничего не почувствовал, а потому продолжал уклоняться. Но второй удар разбил лицо. Очки погнулись, улетели во тьму. Эн перестал распознавать большую часть движений, и удары посыпались один за другим. По голове, по корпусу, по ногам. Эн упал, его стали пинать. Наглотавшись воды из лужи, он закашлял. Сапоги косарей опускались и опускались снова.

"Возможны повреждения", – предупредил внутренний голос.

– А ну стоять всем! – объявил знакомый "голос главаря".

"Заточенные" расступились, их лидер подошел к телу агента. Лидер присел на корточки рядом. Осторожно приблизился к Эну. Долго всматривался в разбитое, но безучастное лицо, в лицо не выражавшее эмоций, в лицо с серой, омертвевшей кожей. Смотрел в белые невидящие глаза. Затем столь же осторожно поднялся, отшатнулся от тела, будто каждым шагом отмеряя безопасное расстояние. Подал знак. И косари медленно разошлись.

Эн лежал в луже еще пять минут.

"Это моя кровь...?"

"Отсюда не видно."

"Нэ, предатель. Ты мог бы помочь хоть немного."

"Извини... Я пытался, правда... Но я не очень хорош, когда дело доходит до драки..."

Эн исследовал себя на наличие переломов и серьезных ранений.

Затем рискнул пошевелиться.

По своему положению в пространстве он понял, что поднялся.

Дождь смывал следы битвы.

Эн двинулся по воде. Он вылавливал в тумане электронные устройства и мысленно опирался о них, используя как костыли.

"СООП найдут меня по спутнику, – думал Эн. – Если я сам вижу себя сейчас, то и они найдут. В любой момент. Как только соберутся с мыслями. Медлить нельзя. Нельзя медлить... Времени мало... А я бреду как безглазый старик. Хороший же из меня беглец."

Он прокладывал маршруты через город, один за другим, но так и не мог решить куда идти.

Ноги вывели к "Паучьей лапе".

Эн заглянул в больницу обсохнуть, но первая же медсестра подбежала к нему с нескрываемым беспокойством.

– Вам плохо? Чем помочь? Что случилось? – быстро заговорила она.

Эн почувствовал секретный шифр, пролетевший в воздухе, тонкий аромат.

– Прошу прощения, – прошептал он, проходя мимо медсестры.

Агент догнал девушку.

– Две минуты, – Эн мирно поднял два пальца.

Она, вероятно, продолжила движение.

– Одну, – Эн придал голосу нотки мольбы. – Это важно...

Девушка остановилась. Должно быть оценила нездоровый вид побеспокоившего ее гражданина.

Эн заговорил быстро, но внятно. Ему было важно передать информацию.

– Я никогда не чувствовал ничего подобного... Только рядом с вами... Словно... Словно чувствуешь саму жизнь. Но удивительнее всего, я знаю, пройдут годы и ничего не изменится. И я подумал, что вам будет не бесполезно знать, просто знать в жизни... что одним своим явлением вы уже радуете кого-то...

Она молчала.

Он не стал разворачивать кольцо, чтобы не видеть ее глаза, потому что знал, что если увидит, вновь утратит всякие мысли.

– Честно признаюсь, я не знаю, зачем это сказал, – признался Эн. – Подумал, эта информация окажется полезной. Поднимет вам настроение, когда будет грустно, как знать... Больше я вас не побеспокою. Удачи.

Эн развернулся с намерениями уйти.

– Зачем? – остановил его голос. – Зачем вы говорите такое? Это неправда. Мы не знакомы годы. Мы пересеклись случайно несколько часов назад.

"Но в нашем мире нет случайностей", – мог бы возразить Эн, однако не стал комментировать ситуацию. Слегка поклонился и ушел.

Теперь он знал куда идти и что делать.

Ему показалось, кто-то покинул больницу через заднее крыльцо. На улице Эн исследовал закоулки восприятием, пытаясь найти объект с шуршащими механизмами, с неестественно низкой температурой тела и со множеством электронных устройств предназначенных для взлома. Объект, заподозрив опасность, вернулся в здание. Тогда Эн нашел крыльцо и чистые белые безлюдные коридоры, грубо вломился в помещение "для персонала".

– А все-таки что ты делаешь в больнице? Ты наркоман? – прямо спросил Эн.

Между шваброй и ведром, на корточках, в "позе наркомана" сидел Игрок.

– Я... – от неожиданности Игрок смутился. А глаза Эна его испугали.

Эн запросил нужную информацию из архива заранее.

– Вы натравили на меня "Заточенную косу"? – грозно спросил он.

Клоун-акробат преодолел первоначальный страх. В глаза агента он смотреть не рискнул, но Эн и так читал почти каждую мысль бездельника.

– Вижу, ты меня нашел, – констатировал факт Игрок, взбираясь на столик с чистящими средствами. – А я уже и сам не рад.

– Отвечай на вопрос, – потребовал Эн.

– О чем ты? После Седого никто не общался с косарями. Наверное, они сами решили, что раз у тебя даты нет, то умереть ты можешь в любой момент. Для них это нечто вроде подарка свыше. Извращенный смысл жизни.

– А что думаете вы?

– Мы? – Игрок запнулся на полуслове. – ...Мы считаем, что ты вполне можешь оказаться и вовсе бессмертным. Трудно умереть без даты смерти, не находишь? – он попытался вернуть былую самоуверенность, но безуспешно.

Минуту они слушали дождь. Восприятие уловило движение подозрительных молекул.

– Почти все в сборе, – заметил Эн.– Вопрос, – резко обратился он, получив нужные данные из архива. – Мика умрет через сорок семь минут.

Неестественно длинные руки Игрока втянулись в тело до нормальных размеров. Сам Игрок стал меньше и тоньше. Упала маска с лица в раскрытые ладони. Он превратился в прежнего Вопроса.

– Ты врешь, – прошептал испуганный Вопрос.

– Нашел ее дату в архиве, – сообщил Эн. – Ты можешь успеть к ней, если прекратишь кривляться без толку и перестанешь тратить мое время.

Шокированный Вопрос размышлял еще минуту.

– Ступай, – отпустил его собравшийся справа Дракон. – Нам с агентом надо поговорить.

Более Вопрос не медлил. Он побежал... Протиснулся между Эном и дверью. Выскочил наружу. Его торопливые шаги, стук входной двери и шлепанье по лужам разбавили песню дождя.

– Это правда? – спросил Дракон с интересом.

– Да, – признался Эн.

– Бедный Игрок. Его это расстроит, – сказал Дракон без сочувствия.

Эн молчал. Собеседник смотрел в мертвые глаза, собираясь продолжить:

– Благодарю, что прикрыл меня на радиовышке, агент. Мне не хотелось выдавать свое присутствие раньше срока.

– Сохрани благодарности для иного дня. Я удалил запись нашей встречи ради себя.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся Дракон. – Как скажешь. Но тем не менее я дам тебе подсказку за твою помощь.

– Подсказку? – насторожился Эн.

– Да, – Дракон очертил в воздухе круг цвета своей кожи. Круг отчетливо проступил в пространстве и вернулся в палец Дракона. Это было отвратительно. – Тебе известно, что после рождения тебя спасли имплантами в пользу будущей деятельности в качестве агента Системы. Странный поступок для Системы, не находишь?

– Если расчеты были в мою пользу, не вижу ничего странного.

Дракон взобрался по стене под потолок и растянул неестественную улыбку до ушей.

– Смерть есть смерть, – провозгласил он. – Еще не определив твоей даты, но уже высчитав твой потенциал, Система, мягко говоря, столкнулась с трудностями. Естественный ход истории разделился на ветки. Предстояло принять решение. А Система не любит совершать шаги без предсказуемых результатов.

– Ты скажешь что-нибудь полезное или так и будешь скалиться? – потерял терпение Эн. – Все это я знал и без тебя.

– Да, но ты не знаешь... – прошептал Дракон. – ... не знаешь, что тогда решение было принято. Система подарила тебе свободу.

Эн обработал информацию.

– Свободу?

– Да, – зашипел Дракон, довольный произведенным эффектом. – Ты стал самостоятельным объектом. Ты никогда не был частью Системы, хотя, уверен, разум твой любил тешить себя игрой в "винтик машины". Твои импланты отвечают за твою судьбу, ты понял это, да? Но то не твое личное открытие, не просчет, не ошибка... Это сознательное решение, принятое Системой в тот день, когда ты только появился на свет.

– Это и есть свобода? – с сомнением в голосе уточнил Эн. – Стать узником искусственного разума из-за того, что Система не смогла просчитать мою жизнь?

– А ты способен отделить в своем разуме искусственную часть? – рассмеялся Дракон. – Ты и есть этот искусственный разум. Ты это ты. Важно, что, в отличие от остального населения Системы, твоя жизнь определяется кардинально иным методом.

– И Система вот так просто выпустила на волю искусственный разум? – не поверил Эн. – Не испугавшись, что он окажется песчинкой, которая остановит отлаженный механизм построения светлого будущего, попав не в то место, не в то время?

– Нет, это тест, – продолжал смеяться Дракон.

– Тест?

– Мы полагаем, это тест, – поправился Дракон, стекая назад на пол. Буквально стекая, что было наиболее отвратным из его трюков, какие довелось наблюдать и фиксировать Эну. – Не думай, будто то было легко. Я улыбаюсь, представляя мучения Системы в момент принятия столь непростого решения. Какой же безмерной уверенностью преисполнилась она, чтобы использовать такую возможность без боязни за свое "светлое будущее".

– О чем ты? – Эн потребовал разъяснений.

– Конечно, они рискнули. Ох, как же они рискнули. И разумеется, о проекте знают лишь на самых высоких уровнях. Всем остальным приходится только смотреть на тебя да удивляться, – Дракон засмеялся вновь.

– Так ты скажешь или нет?

Дракон подобрал свои молекулы и вновь стал похож на человека.

– Это тест, Эн, – произнес он спокойным тоном. – Ты – это тест Системы на прочность. Когда каждый разум подчинен одной цели, он существует и в Системе, и отдельно от нее. Только так можно добиться подлинного счастья на земле. По крайней мере, так полагает Система. Она решила, ее идеалы настолько совершенны, что свободный разум, с потенциальным стремлением к мировому счастью и наделенный способностями к универсальному расчету, приживется в Системе настолько удачно, насколько никогда не сможет разум "подавленный указаниями свыше".

– Или развалит Систему окончательно, – прошептал Эн.

– А может даже скорректирует в нужном направлении! – радостно подхватил Дракон. – Теперь ты понимаешь, что я подразумевал под "безмерной уверенностью"? Не могла же Система сама добровольно навредить себе. Ты остался бы мертвым навеки, останься у нее хоть капля сомнения. А сомнения были, агент, поверь. От них избавлялись. Избавлялись в спешке и очень "по-человечески". Ха-ха!

Эн помолчал, пока Дракон успокаивался. Его хохот мешал агенту соображать.

– Приживаюсь я очевидно с трудом, – Эн констатировал факт. – У Системы был запасной вариант, я прав? Всегда есть запасной вариант... На случай неполадок с тестом. Или не устраивающих Систему результатов...

– Я обещал подсказку, а рассказал почти всю соль, – напомнил Дракон, резко разбился на молекулы, вылетел из помещения через все возможные щели.

– Кстати, твой фокус с формой отвратителен! И это тебе слепой говорит! – успел крикнуть Эн, но последняя частица Дракона уже покинула здание.

– – –

"...Однажды к мастеру боевых искусств пришел молодой человек. Юноша утверждал, что он бывший ученик мастера, но был выгнан за некий проступок, о котором ему стыдно вспоминать. Теперь, спустя годы, он набрался опыта и мудрости и готов продолжить свое обучение, если учитель простит его и разрешит присутствовать на уроках.

Мастер был уж стар. Рука его была не такой крепкой, а память подводила все чаще. Вот он сидит, смотрит, как новоиспеченный ученик остервенело избивает манекен, и пытается вспомнить, кто же перед ним, когда этот парень у него учился, учился ли... А ученик все старается, не замечая напряженной работы мысли учителя. Бьет манекен да покрикивает радостно: "Смотрите, мастер, вот "Раненый тигр"! А это – "Беременная цапля"! Все как вы учили!"

Мастер смотрел, смотрел, слушал, а потом вдруг сказал: "А ведь этот манекен я учил гораздо дольше, никогда не выгонял, не ругал, но так и не вдолбил в него умение уклоняться от ударов".

О чем это говорит?

Что хорошие учителя не лишены чувства юмора и здоровой самоиронии."

"Ладно, это было слишком... тонко..."

Человек без чувств

Дождь поливал как из ведра, превращая землю в вязкую жижу, в болото из мусора и грязи. Небо набросилось на "кладбище тел" – то ли с целью очистить, то ли с целью пожрать. Десятки... сотни живых тел оставили на пустыре, свалив их в кучи, как сломанные игрушки, как манекены, как роботов устаревшей модели. Им не нашлось места в выверенном обществе, у них не было палаты в больнице или камеры хранения. У них не было родственников, которые могли бы оплатить содержание или держать их у себя дома. Люди в коме, без признаков активности мозга, кое-кто без рук и без ног, неспособные "быть эффективными" более, лишенные голосов, имплантов, мертвые во всех смыслах, но не по факту.

Раз в цикл автоматическая санитарная служба проверяла пустырь, определяя трупы по ДНК и прочим биопараметрам, согласно перечню лиц с наступившими датами. Механические "гробовщики" собирали умерших, чтобы доставить в крематорий. Но до тех пор "кладбище" не трогали, и свалка всегда представляла собой кошмарное зрелище.

Дин поверить не могла, что ее сюда занесло. Она до конца надеялась, что ошиблась, что ее смелое предположение – всего лишь глупая ошибка. Но в госпитале четко дали понять: продления срока пребывания не было, а всех безнадежных пациентов без продления свозили на свалку.

Нож на звонки не отвечал. Дин думала, что рейд, который они провернули, остановив торговлю "снегом", взбодрит напарника, но тот, напротив, замкнулся, исчез на весь остаток ночи. Дин подозревала, что Нож заперся у себя, отключив средства связи, и не могла понять, что у него в голове. Нож вправе использовать время для отдыха, как и все, но это на него совсем не похоже. Он в работе всегда. А сейчас, получив управление корпусом, добившись наконец своего, Нож должен быть по уши в делах... Или полностью расслаблен, отмечая победу. Будь на его месте кто другой, Дин сочла бы, что он валяется пьяный, в баре "Забвение", или под кайфом, без чувств, и забыла бы о нем до утра.

– Черт, что я здесь делаю... – прошептала она, глуша мотор. – Лезть под чертов дождь, мокнуть... Угораздило, именно сегодня...

Дин покинула транспорт. Дверь поднялась вертикально, на миг это спасло от ливня, но пришлось сделать следующий шаг, и там ее окатило с головы до ног. Ботинки погрузились в жижу, грязь налипла на штаны. С хлюпаньем и матюгами, Дин побрела в сторону свалки. Активировала "ночное зрение", чтобы лучше ориентироваться. Ливень отчасти перебивал запах – хоть какая-то польза от дождя. Проклятый Эн наверняка может блокировать обонятельные сенсоры, но Дин пользовалась собственными, как положено людям из плоти и крови. Она прикрыла нос тыльной стороной ладони. Не будь Анатос в бегах, можно было бы обратиться к нему. Чтоб он пропал...

Мелькнула мысль громко звать по имени, как в старых дешевых фильмах ужасов. Уж если ты попал сюда, подумала Дин, в какой бы коме ты не находился, точно проснешься и поползешь вон, будешь ползти без рук и ног, пока не окажешься в сотне миль от этого места. Как можно лежать вот так, в вонючей куче из плоти, не будучи мертвым, тихо дожидаясь срока, было за пределами ее понимания.

Может быть в словах Ножа есть доля правды, и человек способен умереть до срока во всем, за исключением тела.

Что-то шевельнулось справа. Дин резко повернулась, выхватив клинок. Не хватало еще столкнуться здесь с охотниками за человеческими органами или бесхозными имплантами. Но это дернулось в конвульсии одно из тел.

– Проклятие... – она принялась обходить кучу по периметру, всматриваясь в темноту сквозь пелену падающей с неба воды. Свежие тела должны быть неподалеку, рядом с въездом на свалку. Дин рискнула приблизиться к ближайшим, нагнуться и перевернуть, чтобы рассмотреть лица. Прошла чуть далее, чихнула.

Руки уже были по локоть в грязи. Такими не потрешь глаза и нос, не почешешься, чтобы не запачкаться еще сильнее. Подавив брезгливость, Дин полезла глубже, негромко понося на чем свет стоит всех коллег, Ножа и Систему. Ей удалось опознать больничную одежду, найти партию тел, выброшенных из госпиталя. Дин оттащила тела в стороны, освобождая девушку...

– Держись, подруга... Как же тебя сюда занесло... – сжимая пальцами плечи, вытянула нужное тело из кучи. К счастью, из-за грязи и дождя, тянуть оказалось относительно легко. Дин подхватила девушку под руки, понесла, волоча ее ноги по земле. Чертовка была выше и тяжелее, чем Дин, пришлось полдороги тащить волоком, матерясь и извиняясь.

Дин понимала, что та вряд ли слышит будучи в коме, но не могла не перестать подбадривать, успокаивать: "Уже скоро... уже скоро будем дома... ты только держись..."

Запнувшись, села прямо в лужу, выронив ношу. Слезы выступили внезапно, во многом к удивлению самой Дин. Всхлипнула, почувствовав соленый привкус на губах. Рассмеялась горько: "Это все чертов дождь..." Быстро взяла себя в руки, взвалила тело вновь, побрела обратно к машине.

– – –

К ногам Ножа Дин опустила тело его сестры – даром что не бросила. Она успела проклясть и его, и ее, и себя, пока тащила ношу по лестницам – лифт предсказуемо не работал. Затем долго стучала, ломилась в дверь, пока Нож наконец не соизволил открыть и впустить их внутрь, в свои апартаменты.

Нож смотрел на сестру у ног отстраненно, без эмоций, как на мешок с картошкой или тяжелый походный рюкзак. Будто это имущество друга, который вдруг решил "осчастливить" приездом посреди ночи, с просьбой перекантоваться день-другой.

Чистый лакированный пол заляпали грязью. Дин сама была перемазана с головы до пят, оставила отпечатки у порога. Большая лужа успела натечь с них обеих.

– В глаза мне посмотри! Потом на нее! – заорала она. – Твоя сестра жива, сволочь! Она жива! А ты как с ней поступил?!

Он не проронил ни слова. Ему было нечего сказать.

– Она дышит! У нее есть пульс! У нее бьется сердце в груди! Она может проснуться завтра, а ты бросил ее! Отправил ее в ад, где она лишится ума, как только откроет глаза! Посмотри на нее!

Он даже не опустил взгляд на тело. Дин с ужасом поняла, что комок вот-вот застрянет в горле, а слезы вновь подбираются к глазам:

– Михейл! – она впервые обратилась по имени. Это вызвало реакцию в его взгляде, хоть и мимолетную. – У тебя красивая молодая сестра... У нее вся жизнь впереди... Ты не можешь ее бросить вот так... Не можешь!

Нож не стал терять время, молча развернулся и продолжил прерванные сборы. Дин увидела пистолеты и автоматы, разложенные на кровати, здесь же лежал аккуратно раскрытый плащ с готовыми креплениями под оружие, какие-то электронные устройства сферической формы...

– Что ты задумал...?

– Дин... – спокойный, лишенный чувства голос остановил ее как обычно. – Все закончится сегодня.

– Что ты имеешь в виду...?

– Эн, Седой... Были правы, мы не тех преследовали. Но теперь это не важно.

– Что...?

– У меня не осталось времени, Дин.

Смысл сказанного доходил до нее целую минуту.

– Твоя дата... Черт... Ты скрыл от меня свою дату... – ей захотелось расплакаться, броситься ему на шею или наорать и побить. – Ты скрыл от меня свою дату... А она сегодня... Ты... Ты подонок...

– Я не могу спокойно уйти, Дин, не встретившись с ним. Я... не могу... – здесь было больше эмоций, чем он мог себе позволить.

– К черту Эна! – взорвалась она. – Ты собрался мериться сроками с ним? Сейчас?!

Нож не ответил, занявшись оружием.

– Что ты имел в виду под "были правы"? О чем ты вообще? Просто поймайте его уже и арестуйте за гараж!

– Произошедшее в гараже не было диверсией, как мы считали, – пояснил Нож. – Эн не знает собственную дату. Но я не сразу это понял... Когда за ним пришли "жнецы", парень испугался, поднял переполох, чтобы их отвлечь...

– Тогда это...

– Да, Дин, это была паника. Наш "лишенный чувств и эмоций" новичок паниковал... Он не пытается подорвать основы Системы. Он сам не знает, что делает.

– Но если не он...

– "Троица", должно быть. Недооценил их, – Нож накинул плащ, щелкнул затвором, пряча оружие, принялся рассовывать сферы по карманам. Переступил через тело сестры, проходя мимо Дин, к выходу. – Апартаменты твои. Делай с ними что хочешь.

– Стой! – Дин обернулась, протянув руку, но Нож успел отступить на шаг. – Дай мне минутку... Я пойду с тобой.

– Нет! – ответил он неожиданно резко.

– Михейл...

– Тебя не будет рядом со мной, когда подойдет мой срок.

– Такой ты меня видишь? – Дин держалась из последних сил, но слеза предательски выступила, покатившись по испачканной щеке. Ее голос дрогнул.

Нож понял, что сказал лишнее. Собирался с мыслями пару секунд.

– Пытался убить ее... В госпитале... – он кивнул в сторону тела сестры. – Подушкой...

Глаза Дин расширились от шока.

– Знаю, что невозможно. Но шальная мысль закралась: "А вдруг...?" – Нож улыбнулся печальной, полной горечи улыбкой. – По городу бегает парень без даты. Да и Седой наглядно показал: в локальный архив можно внести что угодно. Мало ли что еще может быть...?

– Тебе нужна помощь...

– Прощай, Дин.

Она стояла, лишившись дара речи, не в силах поверить, что это происходит здесь и сейчас.

– Мое время. Мой выбор где и как. Мое право, Дин. Уважай его.

Нож остановился в последний раз:

– Позаботься о... о себе.

Он ушел. Дверь закрылась за ним.

Дин по-прежнему стояла как вкопанная. Наконец, сотрясаемая рыданиями, размазывая слезы, скопившуюся дождевую воду и грязь, потащила тело сестры друга в ванную, там принялась неловко раздевать и мыть девушку, непрерывно плача, но и успокаивая ее параллельно добрыми, нежными словами. Никаких серьезных увечий у сестры не обнаружилось: пара синяков да царапин тут и там. Дин натерла ее тело мылом, извела полбутылки шампуня – руки дрожали, тряслись. Разделась, чуть не порвав опостылевшую одежду, залезла в ванну сама. Вода успокоила истерзанные нервы, позже душ окончательно привел в чувства.

Дин вытерла новую "лучшую подругу" чистым полотенцем, расчесала ее волосы, уложила в постель. Отвлеклась, чтобы затереть лужу у порога и забросить их грязные вещи в стирку.

Сестра предсказуемо не реагировала, молча спала, дыша ровно, спокойно. Дин завидовала ей. Захотелось лечь рядом, прижаться и тоже так уснуть.

– – –

Парень орал как резанный поросенок, что было недалеко от правды.

– Хрюшка... Упитанная хрюшка... А зовут "Мышонок", – насмехался темный человек, известный как "Тварь". – Мышонок-поросенок... – напевал он, совершая острым лезвием очередной надрез. На теле мальчишки уже было несколько десятков таких ран. Но его палач намеревался не оставить ни единого живого места. Содрать кожу живьем, если потребуется.

– Ух ты! – образ сложился у Твари перед глазами. – Человек без кожи – представляешь! Доживать срок таким уродом... Ох, не завидую тебе!

Мышонок визжал от боли и ужаса.

Тварь несколько "перевыполнял план", в его приказы не входило проводить настолько показательную пытку. Но процесс доставлял неописуемое удовольствие. Ведь благодаря насильно встроенным имплантам, все ощущения, все чувства, боль, которые испытывал Мышонок, передавались на мозговой искусственный рецептор в голове у Твари. Мучитель упивался страданиями жертвы. Буквально. Он проходил через ту же гамму эмоций, будучи неспособным чувствовать что-либо своими мертвыми сенсорами, ловил каждую секунду, каждое мгновение чужой боли, смаковал, нередко крича вместе с парнем, что попал под нож.

Мышонок был прикован к потолку за руки, висел над полом, абсолютно голый. Кровь из ран текла по телу, капала на каменные плиты богом забытого подвала.

– А что поделаешь? Сам виноват! – резонно заметил мучитель. – Ты сам всех сдал, болтливая хрюшка... А! – зажмурился, его "осенило". – Так не "мышонок" ты, а "крыса"! Вот как отрежу щас язык – будешь знать! – цокнул собственным языком, вспоминая знакомое, "фантомное" онемение – не впервой будет резать языки. – Или начать с ушек? – уши тоже отозвались привычной болью. – Как и где, скажи на милость, моим нанимателям теперь избавляться от тел? Ведь был уговор: барыги увозят тела, мои не мешают вашему бизнесу. А что им делать теперь, э? Меня на всех, дружище, не хватит. Я один и очень дорого стою! – хохот Твари раскатом пронесся по подвалу.

Мышонок стонал, плакал и вряд ли мог воспринимать происходящее истерзанным разумом или отвечать что-то внятное исцарапанными губами. Вряд ли он что-то знал о соглашении между боссами, вряд ли он что-то знал о телах, от которых избавлялись торговцы "снегом". Мышонок был пешкой, по неосторожности убившей всю операцию. Он ничего не знал. Твари просто нравилось его мучить.

Еще пара надрезов... Боль напомнила тот самый день. День рождения Твари... перерождения... появления на свет его настоящего.

Он познакомился с красоткой по сети. Она предложила себя в его дату, провести последние мгновения в ее жарких объятиях. Но он не хотел ждать столько лет. Поэтому соврал.

Если бы он знал тогда... Если бы он только знал...

Смех Твари заставил Мышонка заранее сжаться, затрястись, жалобно скуля, выдавливая мольбы о пощаде и прощении.

– О, нет, ты не подумай, – заговорил палач вслух. – Секс сам по себе был фантастический... Но что началось потом! Ох, словами не передать! Лучше я покажу...

Она изрезала его, молодого парня, исколола ножами... Резала долго, сперва упиваясь процессом, затем – недоумевая, почему он не подыхает. В тот день он навсегда лишился возможности воспринимать боль собственным телом. Мозг отказался принимать впредь такие сигналы.

– Но импланты... – постучал кулаком по виску жертвы... – ...чудесная вещь! Посылают сигнал сразу туда, куда нужно! Тебе больно – а я чувствую... Только представь, сколько разных применений у такой технологии! И в будущем, в том будущем, куда мы идем, такая штука может быть у каждого! ...Расслабься, ведь ты доживешь! Ты перестанешь чувствовать сегодня... Но завтра... Завтра тебя тоже исправят!

Она долго кричала на него... Кричала, что он ее обманул... Была готова сгореть от стыда и гнева, поддаться панике, сбежать... До него долетали обрывки... эхо... Он не выдержал... Отключился от потери крови и переполнявших эмоций... Упал в пустоту... Там, снаружи, вызвали медиков... Его спасали, чтобы, не дай бог, не пропала его "эффективность"... Глупцы... Тот день и правда стал его датой... В тот день родился новый он...

Свободный он... Бегущий по пляжу без майки... Со множеством ран, которым предстоит стать шрамами и лишить его чувств... Превратить в наемника, мастера пыток, насильника из темной подворотни и просто человека с основательно "потекшей крышей"... Любителя испытывать боль, переживать последние секунды готовых, становиться причиной их смерти, если получится... записывая... проигрывая их эмоции через встроенный имплант... Снова и снова...

– Но ты, мой друг... Ты не умрешь ни сегодня... ни завтра... У нас очень, очень много времени с тобой... – теплая ладонь похлопала Мышонка по окровавленной щеке.

Все это случилось... Потом... Но тот миг, когда он бежал... Бежал по пляжу и чувствовал ветер... В реальности или во сне... Пытая жертв, он возвращался в тот миг...

Чики-брики, ай-лю-лю!

Я тебя догоню!

Чики-брики, ай-лю-лю!

И скажу, что люблю!

А не веришь, ай-лю-лю,

Я ножом докажу –

В грудь поглубже загоню,

Сердце выну – подарю!

Человек без сердца бежал, бежал по пляжу, по волнам и песку. Бежал навстречу тьме, пока сам не потек, не распался, превратившись в пузырящуюся, всепоглощающую тьму.

Человек без тела

Дверь выломали с криком: "Откройте! Охрана Порядка!" Бойцы СООП спустились в подвал по деревянным ступеням, рассредоточились по помещению. Лучи фонарей выхватили прикованного к потолку искалеченного парня и темную фигуру его мучителя у стены. Фигура ушла в тень, будто поглотила свет – вошедшим никак не удавалось разглядеть черты человека. Охранники целились, жмурились, окружая преступника, тесня его в угол.

– Производим арест, – отчитался ведущий боец. – По обвинению в нанесении многочисленных телесных повреждений... Эй! Шаг вперед из угла с поднятыми руками!

– А я разве здесь? – темный человек улыбнулся зловеще и растворился во тьме.

– Что за черт... – бойцы, продолжая целиться из табельного оружия, обступили пустой угол. Один из них рискнул прикоснуться к стене, та легко поддалась внутрь, открывая потайной лаз. – Он уходит!

– В погоню! – капитан Ночнов вышел вперед. Указал на прикованное тело, затем махнул подчиненным: – Этого – снять и в больницу... Вы двое – за мной, в тоннель!

На встроенном в капитанский шлем мониторе высветился приказ.

– Не понял... – Ночнов жестом остановил бойцов. Вид у тех был недоумевающий, как и у него самого. – Что значит "отставить преследование"? Какого черта?! У нас преступник пойман "на горячем"! ...Да, по анонимной наводке, но что это меняет?

"Это все меняет, капитан, – голос с той стороны не оставлял места для споров. – У вас нет оснований для ареста... Вы все не так поняли, этот человек нашел тело и вызвал бригаду. Он испугался, поддался панике, поэтому побежал... Другая группа уже его встретила и допрашивает..."

"Но это же чушь!" – хотел сказать Ночнов, однако промолчал, заскрежетал зубами, отменил погоню, перенаправив людей на помощь для спасения раненого.

На другом конце города Нож, сидя в машине, перестал подслушивать, закрыв свое подключение к каналу связи капитана с правлением.

Они уже даже не скрывают, что Тварь работает на них...

Нож сделал что мог. Проследил за Мышонком удаленно, предупредил охрану, когда тот попал в беду. Наивно было полагать, что и преступника удастся задержать. Слишком сильные, слишком влиятельные люди стоят за последним.

Почему он сразу не сообразил? Когда время еще оставалось...

Тело на складе торговцев "снегом"... Даты, оставленные Седым...

Меняя даты в локальном архиве, ты рискуешь, что правда выплывет наружу рано или поздно. Но что мешает менять данные о самих готовых к смерти? Присваивать себе личности умерших, давать умершим чужие имена. Занять место погибшего, выдать его за безродного бродягу, на труп которого никто не взглянет дважды, даже если кто найдет.

Если в правление проникли шпионы, выдав себя за давно умерших стариков, они могли крутить Системой как им угодно. Если Седой заподозрил неладное, неудивительно, что он обратился к Детям Свободного Мира и пытался на практике понять, как именно манипулируют датами. И Эн...

Эн, пожалуй, смог бы их остановить...

Нож также видел лазейку, которой воспользовались шпионы, если его предположение верно: сокрытие дат – обычная практика для членов правления. Всем известна дата председателя, но вот его ближайшее окружение нередко остается в тени, предпочитая не распространяться о своих датах, напротив, оставлять ложные сведения, если это возможно. Таким образом у политических оппонентов остается меньше пространства для маневров, меньше времени на подготовку, меньше шансов занять теплые места ушедших.

Когда смерть все же приходит, начинается нешуточная борьба за власть... Но до тех пор даты лидеров Системы известны только самим лидерам и горке "избранных". Подгадать момент, влиться в процесс, вписать чужие имена напротив погибших, присвоить себе их идентификаторы, их паспорта, где будут стоять новые, дальние, уже ваши даты, – Нож не видел тут ничего невыполнимого для хорошо подготовленной группы профессионалов.

От тел настоящих лидеров избавились через торговцев "снегом", и умерли они еще в те даты, что нарыл Седой.

"Выходит, ребята управляют Системой достаточно давно... Может поэтому мы в полной заднице...", – Нож посадил машину в трех километрах от центрального здания правления. Машины СООП перекрыли воздушное пространство, готовясь разогнать митинг, который собрался на главной улице.

Нож никогда не испытывал симпатии по отношению к Детям. Но и бороться с ними больше не хотел. Кто-то, вероятно сам Седой, организовал их, научил захватывать точки, проводить выступления, находить сторонников. Зная, что они, в теории, сражаются против шпионов Хаоса, засевших в правлении, Нож невольно чувствовал, что отныне он с Детьми на одной стороне.

Агент подозревал, что проделал тот же путь, идя по "хлебным крошкам" Седого, с той разницей, что путь Седого начался, когда старика не взяли в совет… В теории... Нож не знал наверняка. Но как бы то ни было, Седой принялся копать, откопал злополучные даты, начал проверять умерших, чем и сам Нож занимался все последние часы. Возможно, Седой лично знал кого-то из погибших, его возраст это допускает. Возможно, он даже знал чью-то настоящую дату. Но в этом случае обман оказывался слишком очевидным...

Избавиться от тел через легальный крематорий не так просто, как кажется на первый взгляд. Это куча проверок и отчетов, нестыковки неизбежны, ведь предстоит сфабриковать историю появления тела, родственников, род занятий, причину смерти... А значит "лица", за которых выдавали тела, должны были исчезать прямо с улицы, но не должны были оставить заметный след в Системе, за исключением регистрации и даты. Проблема крылась в том, что если избавлялись от членов правления, это наверняка были люди с долгими сроками. Объяснить, почему человек с такой хорошей продолжительностью жизни прозябает в парке среди бомжей – та еще задачка... если только он не списан "по инвалидности".

Нож стал проверять инвалидов, умерших в указанные дни. Нашел сразу по несколько подходящих кандидатов на каждую из пяти дат. И во многом схожие истории: несчастный случай... страховка не покрыла лечение... злоупотребление наркотиками... кома... Ни у кого не было живых родственников на момент смерти – обычная ситуация для внесистемных с долгими жизнями. Все признаны неработоспособными и исключены из рабочего реестра до конца срока.

След обрывался, когда дело доходило до регистрации мертвых тел, все числились "не найденными", но так и должно быть. Тут вступал в силу тайный сговор с торговцами "снегом". Да и кого волнуют трупы бродяг, мало ли их внутри и за пределами Системы...

Не соверши Нож и Дин несанкционированный рейд, секрет удалось бы сохранить.

Но найденные на складе останки принадлежали "инвалиду", если "верить официальной переписи", который был исключен из рабочего графика, подсел на "снег", впал в кому и умер никому неизвестным неизвестно где. Нож не знал, подделывали ли они "инвалидность", – определить по останкам не представлялось возможным, – вероятно это была бы излишняя предосторожность, так как не предполагалось, что тела вообще кто-то найдет.

Это не важно... Не имеет значения... Никаких доказательств нет... Как и времени...

Перед зданием собралась внушительная толпа. Митингующие несли плакаты, кричали лозунги: "Больше рабочих мест!", "Малый срок – тоже впрок!", "Наше время важно!", "Без нас нет вашего будущего!", "Без нас нет Системы!"

Собрание быстро переросло в массовое шествие. Пока демонстранты вели себя мирно, их не трогали. СООП следили с высоты, окружив улицы машинами, как рой пчел, готовый защитить улей. Нож допускал, что мирной демонстрацией шествие не ограничится...

Все закончилось, впрочем, куда быстрее...

На подходах к зданию, перед возбужденной толпой, прямо из воздуха появился голый по пояс мужчина, с татуировкой мифического змея на теле. Он приглашающе распростер руки. Толпа остановилась. Выкрики лозунгов смолкли, хотя позади, где не увидели из-за чего остановка, декламирование продолжалось некоторое время.

– Рано собрались! С чего столько шума? – объявил Дракон. – Тихий час!

Он также внезапно распался в едва осязаемый туман, который накрыл всю толпу.

– Какого... – Ночнов, успевший пересечь город и прибыть по вызову, наблюдал происходящее с высоты, из кабины служебного транспорта. Капитан отметил сходство с ранними докладами.

В другой точке наблюдения Нож запустил анализ аномального облака.

Люди в толпе не сразу поняли, что происходит, но вдруг стали задыхаться, кашлять, падать, лишенные сил и сознания, роняя плакаты, впадая в панику, налетая друг на друга, сбивая с ног своих же товарищей.

Бойцы СООП, готовые применить парализаторы и водяные пушки, если ситуация начнет выходить из-под контроля, таращились из своих машин и укрытий в немом недоумении.

Вскоре вся толпа лежала, почти не двигаясь, исключая нервные подергивания тут да там. СООП отреагировали с заметной задержкой, но все же спустились и пошли убирать тела крепко уснувших демонстрантов, дабы освободить улицы.

Вслед за Драконом Нож успел покинуть сцену. Он рисковал не уложиться по времени, но встречу с Эном придется подвинуть – глупо упускать зацепку, которая сама плывет тебе в руки. Агент потратил несколько драгоценных минут, но ему удалось засечь в облаке сигнал, исходящий от микроскопического электронного устройства. Настроившись на него, Нож преследовал "облако" пару кварталов, пока наконец "туман" не втянулся в подворотню, где вновь обрел черты человека.

Нож посадил машину. Вышел.

Дракон не спешил, стоял да улыбался, скрестив руки на груди. Он знал. Знал, что срок оппонента подступает.

– Ты так лыбишься, будто я не успею стереть тебя в порошок, – хладнокровно заметил Нож.

Скрипнула крышка канализационного люка. Приподнялась. Выбрался наружу человек-насекомое, с неестественно длинными руками и ногами, с уродливой маской на лице. Поднялся без кривляний, тихо, без "огонька", будто желал быть где угодно, но только не здесь... К Дракону присоединился Игрок.

Набухла тьма между стенами. Запузырилась. К паре подошел маньяк-наемник известный как "Тварь", которого Нож едва не поймал силами СООП всего несколько минут назад.

Теперь же агент сам угодил в ловушку.

Вся "Троица" предстала перед ним, но его намеренно заманили сюда, позволили погнаться за Драконом. Он слишком близко приблизился к правде. Стал помехой... Нож знал, что каждый из противников достаточно силен. Против всех троих? Практически без шансов.

Времени мало.

Агент сделал первый ход, распахнул плащ, выхватив по автомату в каждую руку:

– Вы, клоуны, сейчас живо расскажете, кто за ваши ниточки дергает и где мне найти этих "кукловодов"!

– – –

Рю был готов. Не ради науки вовсе. Ради нее? Да на что угодно! У них столько времени впереди. Десятки лет. Страх ему неведом.

Юми проверила подключения, прикрепленные провода, сверила параметры. Поправила очки. Улыбнулась.

Молода, умна, красива. Полный набор. Рю поверить не мог, как же ему с ней повезло.

Друзья не подавали виду, но завидовали по-черному.

Стерильно чистое рабочее помещение хорошо освещено. Все готово для теста. Рю стягивает футболку через голову. Юми кивает, оценив его татуировку.

– Нравится? – Рю гордится собой.

– Секси... Сегодня набил?

– Да, этим утром.

На Юми белый медицинский халат, стандартный для сотрудников испытательного центра, но удачно подчеркивающий формы. Трудно смотреть, не раздевая взглядом одновременно.

Если у подлинного счастья есть лицо, то вот оно, прямо перед ним.

И как только она его терпит?

Юми много работает, пока Рю валяет дурака. У нее сроки, на нее давят "сверху". Конечно же, он рад побыть добровольцем, помочь ей, выручить свою девушку.

Рю не против, когда она приковывает его к лабораторному столу, тот неспешно принимает вертикальное положение, поместив испытуемого между катушками Теслы.

Конструкцию накрывает плотный прозрачный купол. Дышать на миг становится тяжело, но это быстро проходит. Юми машет рукой. Улыбается с целью приободрить. Машину запускают. Слышен тонкий свистящий звук, похожий на полет иглы...

Разум падает во тьму. Мысли теряются. Не видно, не слышно ничего. Он ожидал, что будет больно. Но никакой боли нет. Вместо нее – покой. Манит. Баюкает. Зовет провалиться в сон.

Любовь. Радость. Жизнь. Внезапно все утрачивает смысл. Во тьме нет ничего. Нет вещей. Нет цвета. Нет желаний. То, что Рю пытается собрать... сформулировать... распадается... рассеивается... становится с тьмой единым целым... Недолго пытается бороться. Но как можно бороться, не имея формы?

Он забывает Юми. Забывает себя. Поддается сладости забвения. Всего на миг. На короткое мгновение.

Резко открывает глаза. Резко вдыхает. Кашляет, когда в нос попадает пыль.

В шоке и непонимании, с трудом узнает ту же комнату, теперь темную, грязную, заброшенную. Пыльно. Мрак. Паутина на стене. Кажется, вынесли все ценное, – в углу один пустой шкаф с покосившейся дверцей. Несколько сломанных приборов – все, что осталось от лабораторного оборудования.

Он больше не прикован к столу. Купола тоже больше нет.

Кто-то ютится на стуле, в тени.

– Рю... – шепчет тихий, надломленный голос с хрипотцой. – Рю... Ты ли это?

– Юми...?

Рю не верит собственным глазам. Он видит себя в отражении в стекле – не изменился ни на день. Но Юми... его Юми превратилась в сухую, сморщенную седую старуху, сгорбленную, с клюкой в руке.

– Но... как? – Рю хватается за свои крепкие рыжие волосы. Трясет руками, готовый рвать и метать. Прячет в ладони молодое лицо, без признаков морщин. Его переполняют страх, стыд и злоба. – Сколько... ...Сколько лет прошло?

– Пятьдесят шесть... – звучит как приговор...

Старушка Юми гаркающе рассмеялась, будто в маразме, слегка пританцовывая, насколько возможно с согнутой спиной.

– Никто не верил, что ты вернешься... Никто... А я все ждала. Ждала, ждала тебя, Рю. Каждый день. Приходила сюда. Ты... ты такой красивый, Рю. Такой молодой. Это чудо...

Он взял себя в руки. Он не мог сдержать слез, но сохранил спокойствие. Он будет надежной опорой, ради нее.

Рю обнял старушку. На миг ощутил знакомое тепло...

Человек без лица

Нож с двух рук поливал противников огнем, рассекая капли дождя, хлынувшего с удвоенной силой. Агент активировал фильтр, встроенный в носовые пазухи, чтобы Дракон не смог лишить его сознания. Попытался настроиться и взломать источник электронного сигнала, который, по-видимому, позволял Дракону удерживать форму. Тот, почувствовав неладное, поспешил вылететь с позором. Тварь, задетый пулями и получивший пару оплеух, также быстро пришел к выводу, что игра не стоит свеч. Они оставили Игрока одного, как только почувствовали, что им не сдержать Ножа до положенного срока.

Нож, кожей ощущая отсчет каждой минуты, дрался яростно, как загнанный зверь.

"Противник тянет время, считая, что этого достаточно. Но им не удастся меня остановить."

Оставшись в гордом одиночестве, Игрок не стушевался, понесся с присущей ему запредельной скоростью, уклоняясь от пуль, намереваясь сбить агента с ног, обезоружить, волна дождевой воды летела вместе с ним. Ему удалось выбить автоматы, но агент в ответ перехватил излишне длинные руки, заломил, впечатав врага в стену... разве что в узел не скрутил.

Игрок трепыхался, сопротивляясь до последнего. Из всей Троицы он оказался самым настырным.

Удар локтем разбил маску. Нож узнал парня из госпиталя.

– Давай! – кричал Вопрос. – Ну же! Давай, убей меня! – он почти умолял. – Вгони в кому...! Шею мне сверни...! Не хочу быть здесь...! Не хочу больше жить... Она умрет... А мы должны умереть в один день... Она умрет, а я нет!

Нож, сам того не ожидая, закричал в ответ, но последний удар пришелся в стену. Посыпалась крошка бетона. Агент отступил на шаг, выпустил парня, уставился на свои в кровь разбитые костяшки. Дождь щипал, смывая кровь с раненой руки.

Вопрос втянул конечности, опустился на землю, в лужу, в грязь, захныкал.

Совсем мальчишка...

– Матерь божья... – промолвили позади. Нож обернулся, увидел капитана Ночнова, который либо тоже засек сигнал Дракона, либо последовал за самим агентом.

Капитан, опустив пистолет, наблюдал бой, разумно держась в стороне, на безопасном расстоянии:

– Что это за люди? Как можно воевать против таких технологий?

"Я же только что тебе показал."

– Забудьте о них, капитан. Это фигуры на доске. Не самые мелкие, но всего лишь фигуры, – заметил Нож вслух. – У нас проблемы посерьезнее. Что если я скажу вам, есть шпионы Хаоса в рядах правления. Они управляют Системой уже несколько лет.

– Тогда я подам в отставку! – решительно заявил Ночнов. – Мне самому весь этот бардак поперек горла встал.

– Нет, капитан, ответ неверный, – прервал его Нож. – Сейчас я вам передам всю информацию, которую мне удалось собрать, а вы мне пообещаете, что сделаете все возможное, чтобы виновные получили по заслугам.

Ночнов молчал, но канал приема-передачи открыл и данные принял. Глазами мельком пробежался по содержимому файлов, высветившихся на обратной стороне шлема.

– Обещаю... – тихо прошептал он.

Это все, что Нож хотел от него услышать.

Времени почти не оставалось. Агент поспешил вернуться к машине. Пошел прямо по лужам, сквозь пелену дождя.

– Верьте в завтрашний день, – бросил он капитану напоследок. – Пока есть время, есть надежда.

– – –

У собеседника не было своего лица. Он смотрел сквозь маску чужой личности на Элая.

Элай храбро смотрел в ответ, прекрасно понимая, что никогда так и не узнает, кто стоял перед ним. Встреча проходила в темном переулке. Элай должен был чувствовать себя неуютно, обеспокоенно, но на душе было легко. К тому же он не был человеком, который привык напрягаться. Напротив, он успел закончить дела. Отсюда такая легкость, уверенность...

Они зашли под навес – дождь лил как из душа. Элай поправил промокшую шляпу с широкими полями. Мистер Икс – человек с чужим лицом – выключил "зонт", технологию, которая ранее отклоняла капли дождя от него.

– Вас высушить? – предложил он. – Мне не трудно.

– О, нет, благодарю, – вежливо отказался Элай.

Мистер Икс вернулся к прерванной беседе:

– Что нам от него ожидать?

– Так вы до сих пор его не поймали? – Элай изобразил удивление. – Вы уж простите, но я сделал все, что было в моих силах. Я поставил "жучок", как вы и просили. Но парень может сбить с толку любые средства наблюдения, если того пожелает. Вы и так способны найти его через спутник в любой момент... Но ведь проблема не в этом. Проблема в том, что он передает спутнику другое местоположение. И тогда не имеет значения, сколько "жучков" в нем понатыкано, вы получите только ту информацию, которуюон вам отправил... В любом случае... Разве не вы сообщали "жнецам" и охране, где он находится?

Мистер Икс предпочел не отвечать на вопросы. Элай выдержал паузу, продолжил:

– Я свел его со своей дочуркой Мэй, чтобы она им манипулировала... Вы меня тоже поймите, у девушки взрослая жизнь... она не может вечно бегать за ним. Возможно, я чего-то не понимаю или не вижу всей картины, но разве не вы сами хотели, чтобы он остался вне контроля? Вы простите, я запутался, сколько вас уже и от кого поступают приказы сегодня... – Элай лукавил, прикидывался дурачком. Сказывалось приближение срока. Бесстрашие и безрассудство – одни из характерных состояний.

– Вы так кстати упомянули дочку, – Икс предсказуемо перешел к угрозам. – Подумали о ее будущем?

– Как некрасиво! – Элай всплеснул руками. – Обижаете, конечно, подумал. Мне осталось недолго, но я хорошо подготовился. Вы можете мне угрожать сколько угодно, однако я умываю руки... И помните: вы выглядите как человек, с которым у меня был уговор. Но вы не он. Я это знаю, вы это знаете... Кто еще может об этом узнать?

Сказав последнее слово, Элай коснулся края шляпы и отступил под дождь.

Он следил за другом, это правда, гордиться тут нечем, взамен получив от правления время на живопись, возможность посвятить себя творчеству. В живописи Элай быстро разочаровался, зато свободного времени появилось много. Он успел завершить все свои дела. Теперь был спокоен.

О Мэй позаботятся... Должны...

Мистер Икс ничего не сказал вдогонку. Быть может накладное лицо тому виной – ему подобные старались говорить поменьше.

Элай гордо удалился, исчез в ливне, бодро шлепая по дождевой воде.

Он был рад, что не увидит весь последующий фарс.

Далекие шумы

"Нэ, это бред... чистый бред. Сначала из меня лепят агента, а Седой, лидер Детей Свободного Мира, сомневается в моей верности Системе и ищет во мне союзника. Но на самом деле я сам по себе. Свободен. Я использовал сомнения Седого, чтобы Система его обнаружила, но чего я добился? Отвел подозрения от себя? Глупости. Ничего не вышло. Я стал куда большим изгоем в результате. А может... Я защищал Систему? Это согласуется с первоначальными знаниями обо мне, но противоречит новым положениям. Я больше не агент Системы. Фактически, я никогда им не был. Я – свободен."

Эн вдумался в смысл последней фразы. Ощутил новое чувство. Сказывалась потеря очков – восприятие его сильно изменилось после трагических событий в подворотне.

"Теперь Дракон, разоткровенничавшись, признался, что все идет по плану, первоначально сформулированному Системой. Что я – тест Системы. Отпущенный на волю элемент. Тогда я весьма удачно для нее действовал в случае с Седым. Но, видимо, что-то пошло не так. Странно. Ведь я нашел Ежа. И я бы нашел остальных. Я мог обезвредить всю "верхушку" организации, в которую превращались Дети. Устранить угрозу Системе. Да... Дети Свободного Мира становились опасными, но без Седого, без Ежа и остальных они развалятся. Тогда что? Почему Система повернула против меня? Я не предупредил их о намерениях спасти заминированный город? Бред. Троица оказалась проблемой. А я даже не спросил, чего они пытаются добиться, взорвав все к чертовой матери. Хаоса? Сказки о "Служителях Хаоса" становятся все более реальными. "Группа внесистемных хулиганов" – как же, Нож. Посмотрел бы ты на этих "хулиганов"..."

Эн догадался, что это было за чувство. Это был смысл жизни.

"Что так не понравилось Системе, что меня решили обезвредить? Я – ее тест, дьявол в лоб. Что там за результаты поступили, о которых я не знаю? Впрочем... Я сам, по-видимому, и не должен знать о результатах..."

Эн ощутил грусть. Система возложила на него ответственную задачу, значение которой он не в силах был понять до конца, и это расстраивало его.

"Пренебрежительное отношение к обязанностям, легкомысленное обращение со временем? Но это естественно для "свободного элемента", Система должна понимать... Она, наверняка, была готова к подобному..."

Теперь Эн понял, что новообретенный смысл выскальзывает из рук.

"Во мне нет естественных человеческих сенсоров... Только мысль и эмоция... Да и те – искалеченные... Убитые... Давно убитые... Вся жизнь – всего лишь затянувшаяся агония..."

"По твоей щеке стекает кровь... Темная, густая кровь... А кто-то говорил: "Я не живой, я не живой"..."

Эн вытер разбитое лицо ладонью.

"Видимо, обеспокоенная медсестра подбегала не просто так..."

Эн вернулся под дождь. Шумный ливень уносил тревогу.

"В ухе шуршит", – отметил бывший агент.

"Может, вода действует на электронные импланты?"

Эн подержал лицо под каплями падающей воды.

К нему вернулось самообладание.

Он угнал машину.

Рассказал всей оповестительной технике СООП о "местонахождении беглеца Эна".

И пока солдаты распределялись по пяти точкам на окраинах города, пробрался в центральное здание Системы.

– – –

Здесь царствовало эхо дождя. Большинство живых работников отдыхали, а роботы оставались лучшими друзьями Эна. Всего два охранника дежурили напротив входа, беспечно болтая. Обойти их не составило труда.

– Уже слышал хохму про агента, который заблудился в центре? – рассказывал один постовой другому.

Эн покачал головой, держась тени, стараясь не выдать себя, прокрался к лестницам. Охранная техника его попросту не замечала. Несколько минут он целенаправленно двигался к своему офису, легко избегая редких живых людей.

В одном из пустых переходов Эн увидел, как Вопрос баюкает тело Мики. Девушка в форме СООП лежала на коленях бывшего Игрока, бывший Игрок поддерживал ее голову, целовал ее побелевший лоб и шептал ласковые слова с нескрываемым ужасом.

– У-у, как же так? Как же так? – покачивался Вопрос. – Ведь мы должны были... в один день... в один день, боже... Ведь мы одно... Мы одно...

Девушка шевелила губами, но не издавала ни звука.

– Почем...? Почему ты не сказала мне? Почему соврала? – сухим голосом спросил Вопрос и прижал к себе ослабевшее тело Мики.

– Я... – едва слышно прошептала она, перед тем как замолчать навсегда. – Хотела, чтобы ты был счастлив...

– Нет, Мика... Мика... – с наивностью ребенка Вопрос качал девушку как тряпичную куклу. – Не может быть. Пять лет же еще. Целых пять...

Из глаз его закапали слезы. Но ни одна из них не могла оживить возлюбленную.

Эн изобразил из себя незаинтересованного шпиона и продолжил осторожное движение.

Вопрос смотрел в остекленевшие глаза Мики и громко дышал, со стонами и хрипами. Опомнившись, он попытался закрыть мертвый взор любви. С первого раза у него не получилось; дрожащая вспотевшая рука соскользнула на холодный нос и остывающие губы. Вопрос сдавленно вскрикнул. Его интонации сбились на визг ополоумевшего дитя. Но уже через восемь секунд он сумел успокоиться, закрыть веки девушки и опустить ее тело на недавно вычищенный пол.

– "Хотела, чтобы был счастлив", – процедил он. – А думала ли она, как мне быть дальше? Как мне жить эти годы? У нас все было продумано. У нас были планы. А теперь... – его голос сорвался, и Вопрос осекся. – Слушай, – внезапно обратился он к крадущемуся Эну.

Эн остановился послушать.

– Извини за все, понял? – извинился Вопрос, глотая слезы, но стараясь добавить своему голосу мужественности. – И... – он помедлил. – Прямо здесь, в здании, есть еще одна бомба.

Эн хранил молчание.

– Это в одном переходе, – сказал Вопрос. – В том самом, где ты с подружкой гулял. В техническом кармане... Обезвредить ты ее не успеешь и не сможешь, просто держись оттуда подальше, да?

– Спасибо, – сказал Эн.

– Как ты вообще умудрялся их находить?

– Я слышал тиканье, – ответил с улыбкой бывший агент.

– Какое тиканье? Там ничего не тикает, – Вопрос вытер нос.

Эн усмехнулся.

– Мое восприятие, – кратко пояснил он, постучал пальцем по виску.

Вопрос взглянул на труп девушки вновь, шумно задышал от навалившегося ужаса, но быстро взял себя в руки.

– Что ты собираешься делать? – спросил Эн. – Мы можем пойти вместе...

– Нет, ты как всегда один, – отказался Вопрос. Сделал глубокий вдох. Подобрал хрупкое тело Мики. Тело совсем остыло, как будто бездушное здание вмиг впитало оставшееся тепло.

– Я не позволю этим <...> в халатах бросить ее в печку. Похороню по-христиански.

– Удачи, – простился Эн. Добавил, помедлив: – Соболезную.

Вопрос с холодным трупом на руках мужественно пошел к ближайшему выходу, – Эн убедился, что живых на его пути нет, и убедил роботов его пропустить. Продолжил движение к офисам.

Ближе к концу пути, преодолев большую часть расстояния, почувствовал микросхемы "своего нового дома" и терпеливо поджидающего Ножа.

– Убедить системы слежения в "нахождении Эна в разных точках города" и пробраться сюда, пока большая часть СООП ловит "призраков" – это хороший ход, – в голосе Ножа почти прозвучало уважение. Почти.

Эн понял, что прятаться бессмысленно, смело вышел в чистый, ухоженный коридор, заранее сожалея, что придется здесь все разнести.

– Банально и старо, но эффективно, – добавил Нож.

– А ты специально дежурил тут, – продолжил мысль Эн. – Я заглядывал в архивы, – предупредил бывший агент. – И? Ты все равно попробуешь меня остановить?

– Удобно предугадывать последствия действий, – Нож расстегнул плащ и достал сферу, оттуда извлек мобильного дрона, похожего на отрубленную кисть руки, ощетинившуюся пятью острыми лезвиями вместо пальцев. – Подхватил инфекцию за неделю до – скорее всего это и будет причиной конца. Но можно ведь поберечься.

– Какая разница, если все равно умрешь?

– Умрешь – да. Но "как" – совсем другое дело. Может я не хочу умирать от паршивой инфекции. Может я хочу погибнуть в битве, как воин.

Эн молчал. Он воспринимал противника с пониманием.

– У прошлого поколения был такой вид спорта, – вспомнил Нож. – Он и в наши дни весьма популярен в отдельных кругах. "Последний бой" – бои без правил, достойный исход. На арену выходят двое из тех, кто должен умереть в день проведения соревнования. Там они сражаются до смертельного ранения одного из участников. За ними идут двое других. Победители дерутся друг с другом. И так пока не останется только один невредимый. На мгновения он становится чемпионом дня. Честь и овации толпы принадлежат ему одному. Он испустит дух в ту же минуту, но навсегда останется в числе победителей, история его не забудет, – Нож помедлил, сбрасывая плащ, разминая руки.

Эн отметил, что противник весь увешан аналогичными дронами.

– Так как никто не знает, когда умрешь ты, это может случиться и сегодня, верно? В следующую минуту?

– А может и не случиться, – вторил Эн. – Я не хочу тебя убивать. И вряд ли такой поединок можно назвать честным.

– Зато это честный риск, – Нож размял шею. – К тому же ты никогда мне не нравился, – прибавил он. – Не люблю долгих предисловий.

В Эна полетел первый дрон.

Эн перепрограммировал его, но Нож вернул прежнюю программу, и дрон успешно долетел до цели. Рукав кофты превратился в лохмотья, полетели куски плоти, заскрипели механические части тела. Эн сделал шаг в сторону, приказал дрону самоликвидироваться, пострадал от узконаправленного взрыва. Отлетевшими лезвиями расцарапало ногу и не в первый раз пострадавшее лицо. Эн провалился сквозь стеклянную дверь в чей-то офис. Прихрамывая, бросился к столу. Упал, уронив стол набок. Укрылся во тьме, тяжело дыша.

– Ну давай, хитрец, – прошептал Нож, осторожно двигаясь по коридору и разбрасывая дронов. Стекло хрустело под его сапогами.

Эн чувствовал каждый бросок, но знал, что как только попытается вмешаться в программу дрона, сразу выдаст свое местоположение противнику.

– Верь, не верь, Эн, а ведь реально я никогда не представлял себе твоих способностей, – признался Нож. – Твои способности шикарны. Только зачем было впадать в панику и сбивать целый город с привычного ритма жизни? Своей выходкой в гараже ты многим испортил время для отдыха, а кое-кому – карьеру и будущее.

Эн включил все компьютеры в округе, призвал к себе микросхемы из "нового дома", которые разбили стеклянную дверь, но прервали полет, когда Нож отмахнулся от них и осколков, не отвлекаясь. Маневр, впрочем, удался, так как в тот же момент спину Ножа проткнула целая коробка лезвий и прочих инструментов, подготовленных для отправки в оружейную. Нож охнули, выронил последнего дрона, опустился на мягкий ковер.

Эн приказал дронам лететь на свалку.

Пока механические малыши покидали офис, бывший агент рискнул выбраться из укрытия и, ковыляя, приблизиться к неподвижно лежащему противнику.

– Это было... – прошептал умирающий Нож. – ...подло. Ты подлец, Эн. Настоящий мерзавец.

– А ты много болтал. Кто столько болтает во время драки? – справедливо заметил Эн.

– Я всю жизнь молчал, – оправдывался Нож, улыбнувшись.

– Прибереги свои жалобы для бога, – улыбнувшись, посоветовал Эн.

Бывший агент присел рядом, держась за поврежденную ногу.

– Кровь залила тебе лицо, а ты все равно в лучшей форме, – хрипло рассмеялся Нож.

– Лучше ответь, Нож... Какого дьявола ты столько сидел за электронным замком, когда Дети взяли заложников?

– Ждал тебя, – просто ответил Нож. – Седой любил проверять, помрет кто в свой срок или нет... Чертов идеалист... А я следил за его промахами. В том числе тогда. Ведь отправить на такую операцию отряд СООП и агента – это промах.

Эн согласно кивнул.

– Как в старые времена, – вдруг вспомнил Нож. – Помнишь тот глупый чат? Мы дурили админа часов пять, а пострадал я один... Ты всегда предугадывал, чем он попытается нас отловить... Ты всегда знал... Надеюсь, знаешь, что делать теперь...

– Я тоже на это надеюсь, – сказал Эн. – Отдыхай, друг... – тихо добавил он, поднимаясь.

Нож умер.

Эн подобрал оставшийся без хозяина плащ.

Почувствовал, что грусть вот-вот разорвет голову на части.

– – –

Здание сотряс взрыв перехода.

Эн услышал, как вдали рушатся стены. Множество устройств перестало функционировать. Бывший агент понял, что только теперь Системе нанесли настоящий урон. Он быстро изучил виртуальную информационную сеть офисов, нашел схемы секретных этажей.

Со взрывом отлаженный механизм сломался.

Пронеслась едва ощутимая волна. Волна нарастала, с упорством цунами прокладывая путь через город. Еще функционирующие видеокамеры передали движение сразу нескольких групп Детей Свободного Мира. Дети приближались к зданию Системы со всех сторон. Несколько минут потребовалось им, чтобы ворваться внутрь, воспользовавшись разрушенными участками стен. Одинокие охранники попытались сдержать восстание, но их хватило лишь до следующей волны. За Детьми прибежали бродяги. Они появлялись отовсюду, собирались в толпу, сметали любые преграды.

Эн поспешил к квартире Элая.

Он настойчиво постучал, зовя Мэй.

Мэй открыла ему. Вид израненного Эна привел ее в кратковременное замешательство.

– Дорогой... Ты превзошел сам себя, – произнесла она, увидев лицо бывшего агента.

Девушка пребывала в легком шоке. В настоящие мгновения подобное испытывали, пожалуй, все мирные граждане Системы.

– Мэй, – заговорил Эн. – Зови Элая. Система пошатнулась. Хаос вышел на улицы города. Дети, бродяги... несомненно, косари... Все направятся сейчас сюда, чтобы разрушить мирную жизнь системных. Вы должны покинуть здание немедленно, – Мэй не отвечала, и Эн повторил свою речь. – Где Элай? Где твой отец?

– Он... – Мэй пропустила бывшего агента в квартиру. – Он умер.

Эн растерял мысли.

– Он тебе не сказал? – удивилась она.

– Нет, – признался Эн.

Мэй взяла с кофейного столика кружку.

– Странно... Впрочем, насколько я поняла, у вас были особые отношения, – кружка вернулась на столик. – Меня с детства готовили к этому. Но все равно жалко, что его больше нет.

– Я понимаю, – Эн прислонился к запертой двери.

– И... – добавила Мэй, – ...странно, что он не закончил последнюю картину. Да и само произведение... Здесь редки дожди, а радуга – прямо из области фантастики. Никто не видел ее много лет.

Эн лишился дара речи на минуту.

"Трата времени", – предупредил внутренний голос.

"С пользой. Требуется моральная поддержка. Психологическая помощь для сохранения работоспособности Мэй", – возразил Эн.

"Ау. Друг, Система трещит по швам прямо в это мгновение. Может теперь ты станешь самим собой, наконец?"

– Ты помнишь того вора, Прамуса? – с теплом приятного воспоминания спросила Мэй.

Эн кивнул, медленно отлипнув от двери.

– А ведь он все же переписал папину "Белую радугу", – объявила дочь художника.

– Неужели он ее раскрасил? – предположил бывший агент.

– Нет. Он добавил к ней солнце.

Эхо принесло весть о новом взрыве.

– Тебе не стоит оставаться здесь, – повторил Эн.

– Муж зайдет за мной. Все солдаты СООП должны прибыть сюда для восстановления порядка...

– Он позаботится о тебе? – вопрос удивил самого Эна.

Мэй не ответила. От нее веяло непониманием.

– Муж позаботится о тебе? – повторил Эн.

– ...Да... Я думаю, – ответила она.

– Это не внушает доверия, – оценил ответ Эн.

– Конечно, позаботится. Откуда такая мысль? – с гордостью и возмущением произнесла Мэй.

Бывший агент кивнул. Покинул квартиру.

– Запрись и не впускай никого, кроме мужа, – наказал он.

– – –

Путь вел на секретные этажи. Движения обрывались. Эн понимал, что вокруг кипит битва. Взрывы разрушают стены. Мебель разлетается в разные стороны. Пули свистят над головой.

Эн использовал редкие уцелевшие видеокамеры. Спорить с экстренной программой роботов-охранников было сложнее. Тратить силы на их упрямство казалось бессмысленным.

Восставшие кричали, расправлялись с электронными защитниками Системы, избивали редких сооповцев. Первый крупный отряд СООП вернулся, когда здание уже было наполовину захвачено. Нижние уровни превратились в укрепления повстанцев. Наверх захватчики поднимались медленно и осторожно. Они не ожидали, что корпуса Системы окажутся почти пустыми.

Дорожка на секретные этажи светилась в тумане. Эн не задумывался, чем вызван такой эффект восприятия. Он ковылял по дорожке, стремясь очутиться как можно дальше от шума царившего внизу. Когда из тумана выплыла дверь, Эн распахнул ее немедля.

Он ворвался в зал заседаний.

За длинным столом опознавались лидеры Системы.

Восприятие выловило среди прочих Дракона и Тварь.

История обрела новый смысл.

– Здравствуйте, агент Анатос, – приветствовал бывшего агента один из лидеров.

– Систему потряс Хаос, – предупредил Эн, безуспешно пытаясь выловить в тумане детали.

– Мы знаем, благодарю, – ответил ему тот же голос. – Мы как раз обсуждали эту тему. Хотите присесть? Чая? Или вы не пьете? Прошу прощения, забывчивость...

Эн смотрел на всех невидящими белыми глазами. Он знал, что этот страшный взгляд и омертвевшая серая кожа вселяют ужас даже в убийц из "Заточенной косы". Он предполагал, что ужас могли испытать и лидеры Системы. Некоторые из них светились от страха, хотя скрывали его с завидным умением.

– Мне нужен главный, – сказал Эн, не допуская споров и возражений.

– Но вы же всерьез не думали, что найдете его здесь? – наиболее отважный лидер продолжал общение. Остальные не проронили ни слова.

Глубоко внутри себя Эн ощутил собственное волнение. Он не мог следить за присутствующими. Он не видел их движений, а потому оставалось надеяться, что ужас не позволит им действовать.

– Здесь все местное руководство. И пара гостей, – голос подразумевал Дракона и Тварь. – Если вы так желаете переговорить с нашим лидером, вы всегда можете найти его в системном здании в Новом Городе. Можете воспользоваться телепортационным устройством в соседнем помещении. Вас переместит сразу к нему. Обычно он занят, но учитывая обстоятельства, пожалуй, уделит вам столько времени, сколько вы попросите.

Эн отметил загадочность фразы. Дорожка в тумане указала путь в нужную комнату.

Бывший агент прошел вдоль стола. В каждом живом объекте он ощущал готовность сорваться в любой момент.

Эн пересек зал. Открыл соседнюю комнату. Изучил находящийся перед ним механизм.

"Телепортация. Ну к дьяволу, может быть ловушка", – возникла мысль.

(Предпоследнее письмо брата. Воспроизведение): [Эн. Вижу, ты так и не нашел себе подругу. Не отчаивайся, парень. Я всегда говорил, современный мир не знает любви. Специфика твоей работы допускает, что есть время для подобной ерунды. Большинство же системных скованы четким графиком, долгами, обязательствами и датой своего финала. Они торопятся успеть сделать все, что от них требуется, и все, что им бы хотелось, а это – задача непосильная, если над шеей болтается неумолимо опускающийся нож. Наслаждайся своей уникальностью и свободой, пока можешь. Брат твой, с пожеланиями удачи.]

"Ни слова о телепортации", – Эн помедлил. Буквально спиной он чувствовал напряжение, возникшее в зале. Тишину, прерываемую далекими шумами борьбы, развернувшейся на нижних этажах.

(Последнее письмо брата. Воспроизведение): [Брат. Мир полон абсурда, непонятных и страшных людей. Я не удивлюсь, если финал подберется ко мне неожиданно, а половина тайн навсегда останется в том мраке, который окружает со всех сторон. Брат... Смерть пугает меня.]

"Ни слова о телепортации", – согласился Нэ.

Эн сохранял неподвижность, испытывая терпение людей за столом.

"Обрати внимание на Дракона. Вон он, сидит позади тебя и улыбается. Он-то знает, что никакой телепортации не существует."

– Да что ты за демон такой! – голос Твари подскочил вместе с ним, он не выдержал, у него сдали нервы.

– Мигель! – попытался остановить его лидер, который ранее говорил с бывшим агентом.

Эн понял, что через четыре секунды в спину воткнут нож.

Мигель опрокинул кресло, достал нож из секретного отделения под столом и бросился к Эну с намерениями прервать непредусмотренную графиком жизнь.

Эн не знал, каким образом чувствует происходящее. Он не мог видеть движения нападающего. Но полная безысходности картина отчетливо отпечаталась в мыслях.

"Видеокамера в зале", – предположил Эн, собираясь спастись в последний момент.

Здание потряс новый взрыв.

Зал заседаний развалился на кусочки.

Кусочки превратились в звезды.

И все звезды погасли, когда вернулся неизменный серый туман.

– – –

"...Один человек спешил сделать все на свете. Все, на что был только способен. Для этого он загодя составил подробный план и всю жизнь его придерживался. Его день был расписан по минутам, годами дела шли как по маслу. Он многого достиг, был овеян славой и почестями, его восхваляли, ему завидовали... Человек стал примером для всей Системы. Одна беда – он так и не нашел своего счастья. Все его достижения, все открытия – ничего не значили для него, не будоражили душу. Поэтому, когда подошел его срок, человек приуныл настолько, что решил сам стать причиной своей смерти. Хотя изначально такого в его плане не было.

Он раздобыл револьвер – тогда это было нетрудно – и сел играть в "русскую рулетку", решив напоследок испытать судьбу и собственное знание даты. Но вот незадача: в последнюю секунду он внезапно передумал. Что-то... будто коснулось его души. Он задумался над тем, что же он делает, почему растрачивает последние секунды, которые мог бы провести с друзьями, родными и близкими. Он устыдился своей слабости, ведь до сих пор всегда четко следовал плану. Как он мог вот так предать самого себя?

Решив, что не желает портить финал, человек отбросил оружие, которое тут же подобрал проходящий мимо другой человек. Прогремел выстрел – второй человек случайно застрелил из револьвера первого, но первый, повалившись со стула, лежал с улыбкой на лице.

"Почему ты улыбаешься? – спросил второй. – Ведь я стал причиной твоей смерти."

"Я прожил целую минуту дольше срока!"

Действительно, согласно расчетам погибшего, он должен был застрелиться в ту секунду, когда передумал и выбросил оружие. В следующую минуту он почувствовал жизнь, стал по-настоящему счастливым, вспомнил всех тех, кого незаслуженно оставил позади. Целую минуту он жил для себя, думал сам, и все шло не по плану. Когда второй человек его все же застрелил, первый умер легко, с верой в победу над судьбой.

Но правда в том, что утром ранее он забыл подвести часы, которые в результате опаздывали как раз ровно на минуту. Он не выиграл время у смерти, он просто неправильно посчитал. Это быстро раскрылось, когда его убийца выбежал на улицу и принялся рассказывать о чуде всем, кого только смог встретить.

Однако с тех пор все знают и помнят, что восприятие действительности и времени зависят от точки зрения. Даже такая вещь как "предопределенность" относительна, когда ее помещают в прокрустово ложе внутренней реальности. Минуты легко превращаются в часы или пролетают за мгновения. Мгновения могут тянуться годами. Годы – пролетать за секунды...

А эта ночь... Эта ночь, кажется, не закончится никогда."

Сон Системы

Ему уже за тридцать.

Он живет в маленьком загородном домике со своей женой Мэй. Он любит посиживать в кресле с компьютером. Вечерами пишет книгу, отдельные части которой сразу отправляет по сети в разные редакции. По комнате бегают и веселятся дети. Четверо. Две девочки и два мальчика-близнеца... Одного из них пришлось спасать имплантами... Теперь мальчик нередко лезет в компьютер отца и все норовит прочесть те вещи, которые он еще никому не показывал... В доме играют два искусственных зверька и один живой кот.

Мэй должна вернуться с минуты на минуту...

Ему уже восемьдесят. Он никак не дождется внуков. Дети выросли, заняли видные места в Системе. Но он доволен мирной, тихой жизнью с Мэй. Они продали разваливающийся дом и купили большую теплую квартиру в одном из системных комплексов. Третий клон кота обзавелся собственными имплантами, но сохранил часть великолепного родного меха. Время проходит в любви и спокойствии.

Но ему стукнуло девяносто восемь. Мэй давно нет в живых. Он свободно говорит со смертью, как со старой подругой. Он долго бродил по миру в поисках утраченного смысла, но в конце концов нашел свой покой. Дети навещают по выходным. Тогда в квартире становится шумно и весело. Гуляя по городу, он любит, шутя, взломать сверхсекретные ресурсы Системы и, не оставив следов, скопировать ту информацию, что покажется самой интересной во всем мире. Эта информация не оставляет его без идей для новых книг.

Он очень скучает по Мэй.

Но ему всего около двадцати, и они с Мэй еще не знакомы. Зато он знаком с медсестрой из "Паучьей лапы". Они нарушают режим, удваивают время для отдыха. Он нередко скрывает их беспорядки, удаляя данные из регистрационных устройств. Она выглядит счастливой.

Он играет в шахматы с другом-художником. "Что ж, похоже, это наша последняя игра, парень, – признается художник однажды. – Ты всегда выигрываешь. За мной творческий подход, но твой точный расчет сильнее." Он знает, что художник проиграет и в этот раз. Он мог бы сымитировать проигрыш, поддаться, но чувствует, что тогда обидит друга. К ним заглядывает Мэй. Он видит ее и теряет всякие мысли.

Проходит несколько лет.

Мэй ушла, но постель еще хранит ее тепло. Датчик тепла в браслете не даст соврать, с точностью определяя температуру простыней.

Он торопится успеть на ее смерть. Волнуется. Задыхается от грусти.

Но она будет жить еще долго. Гораздо дольше, чем он. И это хорошо. Пусть она будет счастлива.

"Тише, – он нежно коснулся ее губ. – Ты много говоришь."

"Я верю тебе, Мэй."

Они снова в ссоре из-за ее выходок. "А ты хочешь быть первым?" – с вызовом спрашивает она. "Я? Я хочу быть единственным", – требует он.

"Ты и так один. Быть уникальным – значит быть одному всегда и во всем."

Запрещенная драка в переходе. Он избивает своего врага. Как мальчишки они катаются по холодному металлу, но преимущество за тем, кто не чувствует ударов.

Под потолком Вопрос смеется как ненормальный.

Такую драку он расценивает за проявление жизни.

Но вот они с Мэй снова вместе. Он чувствует поцелуй.

– Это... Это не может быть правдой...

"Почему?"

– Потому... Потому что я не знаю этих ощущений. Я... никогда их не знал.

"Но они живут в тебе. Ты жив. Жизнь есть в тебе. А где есть жизнь, там есть и ощущения. Там есть и память о них."

– Было ли возможно все это?

"Для тебя – да."

– Но как же так? Система есть предопределенность. Один путь.

"Человек совершает ошибки."

– Те ошибки, какие он должен совершить. А познав их, он не способен вернуться назад для исправления истории...

"Ты помнишь свое оживление? Возвращение к жизни после смерти – что это, как не возвращение для исправления истории?"

– Это совсем иное...

"Вовсе нет. Вся жизнь – один огромный замкнутый круг."

...

"Мы поговорим еще. Но ты просыпайся пока. Тебе пора проснуться."

– Я не умею спать. Мой разум слишком цепко держится за реальность.

"Не так цепко, как тебе кажется."

– – –

Бесцветная мечта. Слепец, стоящий за шаг до истины, но потерявший поводыря. Рисунок, упавший в воду. Краски уже растворились, но на бумаге ощущаются еще следы работы... Разбросанные обломки, поливаемые дождем.

Эн выбрался из-под кусков бетона, дерева, железа. На пол скатилось несколько кирпичей. Восприятие обнаружило стекло и камни.

Эн вспомнил, что "каждый бог, упав на землю, чувствует себя разбитым."

Дождь заливал развалины.

Эн поднялся. Он находился на некоторой высоте, в разрушенном скелете здания. Ветер принес эхо битвы. Похоже, что восстание захлестнуло весь город.

Бывший агент выплюнул выбитый зуб.

Задумался над своими действиями.

Осторожно спустился на землю по предательски скользким обломкам.

– Ноги! Мои ноги! – кричал Мигель, придавленный бетонной плитой. Как таракан тапкой. Его нижнюю половину почти полностью отсекло, вокруг растеклась лужа крови, в глазах застыл панический ужас. Не от боли, нет. От осознания того, что он выживет сегодня.

Увидев бывшего агента, Мигель зашипел, окрысился. Его взгляд бешено заметался. Руки заскребли по земле, по осколкам стекла и бетонной крошке. Прервав конвульсии, заорал:

– Дракон! Дракон! Явись, сволочь, помоги мне!

– Он не слышит тебя, – информировал Эн своего противника. – Его форма... а скорее ее отсутствие... постоянно сбивала меня с толку. Все эти быстро разлетающиеся частицы... Слишком много объектов, слишком много движения. Но я все же "нащупал", наконец. Малыш наноробот, в антигравитационном поле, парящий, совсем как обычный транспорт. Эта штука удерживала молекулы вместе, позволяла ему собирать себя и разбивать обратно. Не думал, что такое возможно. Еще одно чудо Системы...

Эн обошел Тварь, притихшего, стиснувшего зубы. Продолжил:

– Я до сих пор не понимаю, как работал сердечник. Но мне удалось блокировать переключатель, отвечавший за притяжение... сборку тела обратно. Он все еще живой... полагаю... Но вряд ли что-либо осознает и вряд ли сможет восстановить форму когда-либо.

Мигель опять зашипел – Эн заметил, что рука Твари тянется к ножу, лежащему близко, но недостаточно, чтобы достать кончиками пальцев.

– Ты услышал, что я тебе только что сказал? – Эн задал риторический вопрос. – Я способен управлять техникой на расстоянии, и в городе у меня всегда будет оружие. Я только что одолел твоего бессмертного друга силой мысли. Меня нельзя убить. Что ты планируешь делать с этим ножом?

Рука перестала тянуться. Мигель взвыл, громко, жалобно, как побитая собака:

– Я не могу так жить! Не могу! Только не так!

Эн ушел, оставив Тварь на земле. Скрылся среди развалин. Мысленно оповестил бригаду медиков.

– – –

Чуть не налетел на безобидного старика.

– Боже, они все мертвы, – разрыдался старик. – Они все мертвы... Почему не я? Почему не я? Забери меня, смерть!

Эн почтительно кивнул старому человеку, поспешил пройти мимо.

С горизонта крался серый рассвет. Темное небо разевало пасть, готовясь проглотить первые лучи. Эн подставлял лицо под падающие капли, но не знал, сколько крови удалось смыть.

Развалинами предстали все ближайшие дома. А ведьдни массового исхода только начались.

– Эй, тсс... Псс... Парень, – послышался голос из теней. – Эй, парень.

Эн остановился, прислушался.

– Не грусти, все еще образуется, – из темноты развалин выглянул бомж. – Ты же сейчас не помрешь, нет? – бомж рассмеялся, будто произнес удачную шутку. – Да я шучу. Конечно, не помрешь, – бродяга махнул рукой, покидая укрытие.

– Откуда вам это известно? – спросил Эн. Голос показался ему знакомым. Драная черная куртка, серые рукавицы, синяя вязаная шапка на голове. Бледный шарф, обмотанный вокруг шеи. Бомж улыбался желтозубым ртом, сутулился и приветливо приподнимал черные густые брови.

– Кто вы?

– Я? – бомж будто удивился, что его не узнали. – Я автор. Автор "Белой радуги".

– Чего? – растерянно переспросил Эн.

– Ну, той самой книжки, в которой описаны события.

– Но вы... внесистемный?

– Конечно я внесистемный! – с гордостью объявил автор. – Зачем Системе еще кто-то, знающий все наперед?

Эн вновь отчетливо ощутил процесс потери способности здраво мыслить.

– Так вы можете рассказать, чем все закончится? – спросил он.

– Эм... – смутился "автор". – Извини, парень. Но я не помню уже ничего, увы. Я даже не помню, есть ли там ты! Давно было дело... С тех пор море воды утекло.

Эн провел рукой по мокрому лицу.

– Вон там еще немного, – подсказал автор. – Выше. На лбу... И-як... Останется шрам...

Эн вытер лоб.

– Ты лучше вот что скажи, – попросил тем временем бомж. – Почему так мало художественных деталей?

– Каких деталей? – не понял Эн.

– Ну, обычно публика требует разных специальных приемов. К примеру, больше описаний. У нас сплошной треп. Это не интересно. К тому же, если ты говоришь, то должен делать это по-особому.

– Как?

– Жестикулируя, играя интонациями, что-нибудь держа в руке, в ухе ковыряясь, в носу. Или ходить из стороны в сторону...

Эн прочистил уши от попавшей туда воды.

– Поясни.

– Нельзя так: "то-то, то-то, – сказал он", – пустился в объяснения бомж. – Нужно: "парам, парам, – он произнес с давящим ощущением необъяснимой тяжести на душе, с тем чувством, какое не оставит равнодушным даже мертвого воина из знаменитого "Разложения баллады"..."

– Эм... – молвил Эн.

– К чему все эти пресные "он сказал" или "она улыбнулась"... "он улыбнулся"... что вы все улыбаетесь? – разглагольствовал бомж.

– А что поделать, – рискнул вставить защитное слово Эн, – если все вокруг только говорят да улыбаются. Без сильных эмоций. Без дополнительных эффектов. А детали я сам не вижу.

Бомж осекся, взгрустнул.

– Да, ты прав, ты прав, – виновато согласился он. – Извини. Никогда нельзя ставить читателя выше персонажа. В конце концов вы здесь живете и умираете, а эти лентяи только страницы переворачивают, верно? Ну или что там у них вместо страниц...

Эн поклонился, собираясь продолжить свой путь.

– Агент с имплантами, я прав? – заметил бомж напоследок. – Тебе можно посоветовать "Мастерскую Маэстро" в Новом Городе.

– Спасибо, – поблагодарил Эн.

– Бывай, герой! – подбодрил автор, исчезая в тенях. Буквально исчезая. Восприятие Эна сбоило, поэтому он так и не понял, был ли собеседник на самом деле.

– – –

Эн добрался до вокзала, следуя карте передающейся со спутника.

Многие системные граждане собрались покинуть город, но почти все поезда задерживались. Повсюду толкались люди с чемоданами, с домашними роботами, с животными. Несмотря на прозвучавшие ранее предупреждения и рекомендации касательно дней массового исхода, те, чей срок оказался достаточно далеко для комфортного восприятия терактов, спешили убраться подобру-поздорову. Бесстрастный голос объявлял по радио об одной задержке за другой. Сообщения о беспорядках, поглотивших мир, передавались из уст в уста. Средства связи надрывались от бесперебойных звонков.

Эн понял, что ему не пройти через толпу. Еще несколько часов, и людей охватит безумие. Солдаты СООП сперва поддерживали некоторую видимость спокойствия, но даже они не знали об истинном состоянии Системы. Слухи о восставших носились в воздухе. Повстанцы увлеклись разрушением системных зданий, они действовали неорганизованно, а потому из города до сих пор можно было свободно уехать. Люди из СООП ожидали подкрепления из столицы, силы, которая должна покончить с беспорядками. Они искренне удивлялись, почему армия Системы сразу не прекратила наступление Хаоса. Их удивляло, шокировало, почему армия Системы не остановила повстанцев и через час после восстания. И через два.

И только когда до СООП добрались вести о том, что подобные беспорядки происходят во всех системных городах, включая столицу, сооповцы присоединились к отступающей толпе мирного населения.

Эн не любил массовые скопления людей. Но он безуспешно попытался пробраться к кассам, к отходящим поездам или к транспортным площадкам. Затем выбрался в относительно тихий двор и, сев у стены, задумался над резервным планом.

Вдали громыхнул очередной взрыв. Это добавило в поведение беженцев нотки паники.

По улицам города бежали Дети Свободного Мира. Их топот был слышен даже здесь.

В метре от Эна опустилась подозрительно знакомая машина.

Эн неторопливо поднялся, подошел к удаче, свалившейся с неба, изучил кабину восприятием.

– Гуви? – удивился бывший агент.

– Накрылся мой выходной, друг, – с печальным, но добродушным видом приветствовал Эна водитель. – Но я подумал, раз такое дело... – он открыл дверь, и Эн, не медля, забрался внутрь. – К тому же, боюсь, ныне спокойнее всего – неподалеку от вас.

Следом за Эном в машину попытался протиснуться не в меру ловкий гражданин.

– Прошу прощения, – успел молвить он, прежде чем Эн осторожно вытолкнул его обратно. – Но я решил, что такси...

– Такси! Такси! – закричала немолодая женщина. Вместе с тремя детьми она уже спешила к машине. В окно постучал суховатый дедушка, а за бампер уцепился худощавый подросток.

Гуви приподнял транспорт, встряхнул его легонько, чтобы люди отступили на безопасное расстояние.

Машина покинула территорию вокзала.

– Наш конечный пункт – это личное дело, верно? – пошутил водитель.

– Летим в Новый Город, – подтвердил Эн.

– Я так и подумал, что всем остальным пассажирам с нами не по пути, – кивнул водитель.

– Гуви, – помедлив, добавил Эн. – Непередаваемо рад тебя слышать снова.

– И ваш нейтральный, лишенный эмоций голос – лучшее тому подтверждение, – согласился довольный Гуви.

– – –

До Нового Города они добрались за два часа.

Гуви выжал из машины все, на что та была способна.

Темное небо съело лучи солнца. Дождь пролился без остатка и высох. Налетел грязный вихрь. Серый рассвет по обыкновению намеревался утонуть во тьме дня.

Машина опустилась около "Мастерской Маэстро". Один из редких магазинов рискнувших открыть двери перед покупателями в неспокойное время.

Торговец – невысокий мужчина с юным лицом – поначалу растерялся, увидев вошедшего Эна, но быстро освоился, а спустя секунды уже доставал товар из-под прилавка.

– Агент Системы, – присвистнул продавец. – Что ж это у вас такой беспорядок с утра?

– Разберемся, – заверил Эн.

– Не сомневаюсь, – продавец разложил перед бывшим агентом устройства причудливой формы. – Вероятно, вы и так прекрасно знаете, что есть у меня и что нужно вам, но как дань уважения традиции, я мог бы посоветовать...

– Вот эти, – Эн ткнул пальцем в темные очки.

– Да, выглядят стильно... Дорогие, но функциональные... – оценил продавец. – А не желаете несложную операцию? В помещении за моим левым плечом есть все необходимое оборудование. Вы можете заменить глаза, почки, сердце, легкие, пальцы...

Эн расплатился за очки и направился к выходу.

– Ух ты, – оценил сумму торговец.

Минутой ранее, на улице, Эн перевел на собственный счет необходимую сумму, взломав системный банк...

– А... – продавец никак не решался задать вопрос.

Эн остановился послушать.

– Ситуация нормализуется? – осторожно поинтересовался парень.

– Да, – ответил бывший агент.

Торговец воспрянул духом, убрал товар с прилавка и вдохнул полной грудью.

– Я в вас всегда верил, – радостно объявил он. – Хотите скидку? Сейчас верну часть стоимости.

– Спасибо, это ни к чему, – улыбнулся Эн и вышел.

Гуви доставил его к зданию Системы.

Высоченная башня, пронзающая шпилем темное небо, не внушала доверия.

– Вот мы и прибыли, друг, – предупредил водитель. – Новый Город, системная башня, главный центр контроля. Лидер тоже здесь. Спросите у него, что они собираются делать и чем думали все это время.

– Как же все это штамповано, – вздохнул Эн, покидая машину.

– Не переживайте, – подбодрил Гуви. – Чем банальнее и старее ситуация, тем проще и известнее выход. Быстрее управитесь.

– Твоя правда, – согласился Эн, помахал рукой, затем проник в здание через главный вход.

Внутри он не обнаружил ничего сверхъестественного. Все те же обшарпанные стены и одинаковые лестничные площадки, давящие на сознание. Эн вспомнил о своей любви к замкнутым пространствам и посчитал все противоречия в собственных чувствах. Снисходительно улыбнулся.

Почти вся живая охрана сдерживала повстанцев в разных частях города. А роботы по-прежнему оставались друзьями Эна. Одиноких сооповцев бывший агент избегал, отвлекал их "неожиданными неполадками в технике", редактировал передачу с видеокамер и "подбрасывал" ложные сигналы на радары.

Когда он забрался достаточно высоко, проник в засекреченную область, отключил все замки с ловушками и открыл очередную дверь, то попал в просторное помещение с видом на Новый Город.

Седовласый белобородый старец повернулся лицом к вошедшему.

Стол, похожий на стол лидеров Системы из зала заседаний, пустовал.

Кроме старца и бывшего агента в помещении не оказалось никого, из-за этого оно представлялось невероятно огромным. Эн не смог сразу прикинуть, сколько бы людей уместилось сюда. Полностью стеклянная стена открывала вид на огни, поднимающийся клубами черный дым, частые взрывы. Несколько картин неизвестных авторов украшали другие стены. На одном полотне был изображен какой-то малозначительный эпизод из Второй Мировой. На другом – правдоподобно выписанные варвары из древних времен.

Эн совершил несколько шагов по белому ковру, прежде чем остановился.

– Здравствуйте, Анатос, – приветствовал вошедшего лидер. – Я – Белый Дед. Я самый главный в Системе.

Эн хранил молчание.

– Как вы, быть может, знаете, "главный" на данный момент, – спешно поправил себя Белый Дед. – Руководство Системы равноправно и едино, но с каждым поколением его представители нередко меняются, а в особых случаях мы наделяем исключительной властью одного.

– Вас, например? – подытожил Эн.

– Меня, – кивнул Белый Дед.

– Серьезно? – Эн позволил себе циничный комментарий.

– Пусть моя внешность вас не смущает. Благодаря причудам вашего восприятия, она может сильно варьироваться и быть при этом одинаково далекой от истины, – человек перед Эном принял облик Джестера. – Но пусть ваши способности, со всеми их плюсами и минусами, не сбивают вас с толку, – заговорил с Эном Джестер голосом Джестера. – Вы – агент Системы, каждый ваш шаг просчитан и известен нам с самого начала.

Эн прикинул, насколько абсурдно, неправдоподобно прозвучавшее утверждение. Как они себе это представляют?

"Агент Системы Анатос, номер "три-три-шесть, три-шесть-пять, восемь-девять-восемь", отправляет запрос начальнику корпуса, шпиону Детей Свободного Мира, в котором просит предоставить ему разрешение расследовать захват радиостанции. Получив разрешение, он идет в центр, где теряет время, заплутав на примыкающих улицах. Здесь он сталкивается с Мигелем, больше известным как "Тварь", и спасает жизнь Елены Бодко, чье время еще не пришло, но мы-то знаем, что агент Анатос пересечется с ней в этот момент и окажется достаточно наивным, чтобы провести богом забытую технику "первой помощи", тем самым став... причиной продолжения ее жизни?"

С другой стороны, смешно сомневаться в возможностях Системы.

"Однако и нас не стоит недооценивать. Если ты сам подтолкнул события, разжег паранойю Седого, скомпрометировал себя, чтобы не оставить себе выбора, кроме как прийти в эту точку, даже не зная об этом... Не Система, а ты – архитектор своей судьбы."

Эн мог предстать шокированным, если того требовала ситуация, но решил не терять время попусту:

– Давайте без этих игр.

Джестер поменял облик обратно на Белого Деда:

– Согласен. Кажется, у вас есть вопросы, и вы хотите получить на них ответы.

Эн поразмыслил, с чего лучше начать.

– Идет война. Повсюду взрывы. Город умирает, – перечислил он.

– Взрывы? – спокойствие лидера поразило бывшего агента. – А... Вы о тех безобидных хлопушках? – Белый Дед незло посмеялся. – Убить никого нельзя, вы же понимаете. Только готовых к смерти.

– Вы действительно знали? – прошептал Эн. – И Троица работает на Систему? А Дракон и Тварь были в лидерах еще при моем рождении? И их отстранили, потому что у них были "сомнения"? А теперь руководство сменилось, изменилась сама ситуация, поэтому их вернули в строй?

Белый Дед ничего не говорил, но согласно кивал на каждое предположение.

– Кто они вообще такие, черт возьми?

– Предыдущие... эксперименты, – уклончиво ответил Белый Дед. – Особые агенты, вроде вас, созданные специально для текущего... перезапуска.

– Что? – Эн не понял. – Зачем... – молвил он, возвращаясь к вновь прогремевшим взрывам.

– Это сигнал.

– Сигнал?

– Да. Отличный сигнал. Призыв, если вам угодно. Подкрепленный действием измененного ЖЗР, но он скорее не искра, необходимая для начала процесса, а масло, которое подлили в уже существующий костер, с целью раздуть переполох.

– Переполох? Хаос, хотите вы сказать.

– Мы рассчитываем на хаос... Некрасивое слово, не находите?

– Но... Система должна хранить порядок, подавлять панику... – Эн вспомнил о своих заключениях... давних, словно эхо из другой реальности: – Разве Система не манипулирует датами, не убеждает людей, что они умрут не сегодня, чтобы Дети не смогли поднять их на борьбу, чтобы им было что терять?

– Манипулирует датами? – Белый Дед предстал озадаченным, если таковое было возможно. – Сообщай мы ложные даты, мы бы выгнали на улицы даже тех, чья смерть наступит не сегодня, убедив их в обратном... Нет, нет... – он замотал головой. – Тут все без обмана.

– Чертов параноик Седой опять ошибся... – едва слышно пробормотал Эн.

– Не совсем так, – возразил собеседник. – Вы, видимо, не в курсе, но в правлении полно шпионов. И вот они попали туда, потому что подделывали данные.

– Меняли не даты смерти, но личности умерших, – догадался Эн. – Постойте... Если среди лидеров полно "подставных", они влияли на решения все это время, власть уже у них... На кого работала "Троица"? На вас? Вы заминировали город...

– Нам нужен переполох... – продолжил старец. – Но не пугайтесь. Все для того, чтобы взять ситуацию обратно в свои руки. И дело не только в "прогнившем правлении"... Видите ли, современная Система не способна эволюционировать. Но новая, созданная на полях Хаоса, будет охватывать значительно более широкие территории, будет развиваться быстрее и увереннее. Принесет больше технических чудес, больше счастья, больше комфорта...

– Вы...

– Мы хотим людям добра, – заверил Белый Дед голосом, которому должны верить все. – Мы уничтожаем старую Систему для создания новой. Подобный процесс – это тоже своего рода "система". Это естественно. Мы все начнем заново. Воссоздадим хаос, подобие первоначального Хаоса, и построим Систему. Никакой Порядок невозможен без Хаоса, ведь вы это знаете. Мы проведем обновление мира. Мы ничем не рискуем, поверьте. Ведь все умирают в свой срок. Никто случайный не пострадает. Мы специально подгадали к дням массового исхода. Все дожившие до становления новой Системы будут приняты с распростертыми объятиями.

– Вы попросту обрекаете мир на бесконечную войну.

– Не говорите ерунды, бесконечной войны быть не может. Это же люди. Люди устают от всего бесконечного. Но война необходима для создания новой Системы, поймите. Без драки никак. "Мир" – это такое абстрактное понятие. Оно существует только при наличии противоположности, то есть "войны". Кто оценит период спокойствия без пролитой крови? Кто примет новую Систему, если все будут жить при старой?

– Старая Система не принуждала к войне.

– Но как же, посмотрите в окно. Вон она, ваша "старая система". И люди воюют в "старой системе".

– Люди воюют из-за вас.

– Анатос, наш недалекий друг. Конечно, из-за нас. Мы и есть Система. Мы – ее создатели. А теперь мы запускаем новую версию. Такую, где мы уже не сможем просто так развязать войну.

– На ваше место придут другие. Они начнут новую войну.

– Это будет означать, что и новая Система оказалась несовершенной. Тогда мы попробуем снова. Пока не достигнем идеала.

– Я вас остановлю. Прямо сейчас.

В голосе Белого Деда зазвучало раздражение:

– И что вы докажете этим? Во-первых, Анатос, у вас сил не хватит. Каким бы вы ни были одаренным, но так далеко залезть у вас не получится. "Наверху" рождаются. Забираться туда бесполезно. Во-вторых, неужели вы столь искренне желаете сохранения прежнего режима? Разве вы сами не нарушали его снова и снова? Боюсь, Анатос, вы возбуждены и переполнены эмоциями. Вы плохо представляете себе чего хотите. Мир переживает обновление, это должно пугать непосвященных. Но вы-то, Анатос, все теперь знаете. Подумайте немного. Поразмыслите логически, вы сами придете к тому же выводу. Человечеству нужна новая Система.

– Человечеству не нужна новая война.

"Эн..."

– Анатос, вы идиот, – вздохнул лидер. – Я надеялся на каплю понимания, на ваш разум. А в ответ получил лишь бездумный пацифизм и море эмоций. Что-то в ваших электронных мозгах не в порядке. Родная плоть подгорела, а программа зависла, да? – Белый Дед вернулся к окну, повернулся спиной и полностью ушел в созерцание развернувшегося пожарища. – Даже если вы действительно остановите нас и докажете жизнеспособность старой Системы, чего вы добьетесь, Анатос? Власти? Вы столь мелочны и корыстны, что банально хотите власти? Вы не подумали, что после вашей кончины мы все равно осуществим свой план? Тогда к чему все это? К чему откладывать неизбежное? – он выдержал паузу, позволяя Эну обдумать прозвучавшие слова. – Мы обновим Систему самым безболезненным способом. Мы все продумали. Вас так пугают эти смерти? Эти люди все равно бы умерли сегодня! Уж с этим вы не станете спорить!

"Эн, послушай меня... Он может болтать все, что хочет. Но вот как мы поступим..."

Эн молчал.

Системная война. Война, на которой жертвы известны заранее. Идеальная встряска для общества. Расчистка плацдарма для очередного строительства. Но придет другое поколение. И фундамент нового мира покажется им старыми развалинами.

– Я начинаю понимать, – раздражение Белого Деда только усиливалось. – Вы пытаетесь с этим спорить. Хотите дать людям выбор смерти. Как будто им не все равно. Или вы стали сумасшедшим идеалистом и отрицаете такой очевидный для всех факт как дата...?

Бывший агент развернулся, подразумевая, что разговор окончен.

– Я вас умоляю, – вздохнул Белый Дед, доставая пульт дистанционного управления. Эн допустил, что его импланты можно отключить простой командой, сигналом, словом, щелчком, легким движением руки вдоль светового окна... Но восприятие рисовало именно пульт, старый добрый планшет с кнопкой, которую собирался надавить палец "самого главного в Системе".

"Держись, Эн!"

Когда палец впился в кнопку, не случилось ровным счетом ничего, за что агент мысленно поблагодарил своего спутника. Белый Дед лишился дара речи, что заслуживало отдельной овации. На кнопку безуспешно нажали еще несколько раз.

Эн покинул помещение.

– Анатос! – возмущению Белого Деда не было предела. Он продолжал давить кнопку отключения, наконец раздраженно отбросил пульт: – Анатос, я с вами не закончил! Куда вы?

"Поднимайся теперь на самый верх. Схемы сигнализации, охранных турелей и патрулей <здесь>..."

Руководствуясь поступившими схемами, Эн поднялся на последние этажи.

Утро

Туман испарился окончательно. Его место занял свет от бесконечной электронной стены, от протянутых кабелей, многочисленных микросхем, дисплеев, компьютеров. Все это изобилие шуршало, двигалось, перемещалось. Автономная верхушка здания восхищала своими масштабами.

Эн замер в подлинном восторге. Подобного он не испытывал, пожалуй, даже на технических этажах.

Волшебные мгновения испортил небольшой экран справа.

Изображение недовольного лика Белого Деда гневно сверкнуло глазами в сторону слепого.

– Что ж, Анатос, как видно, мои мирные убеждения вас не тронули, – изображение лидера сменил вид Мэй, прикованной к механическому столу. – За каждый ваш шаг в неправильном направлении мы будем удалять у девушки по одному органу и менять его на имплант, – на экран вернулось лицо Белого Деда. – Прошу меня извинить, но мы не знаем, как еще на вас можно воздействовать, – Белый Дед вздохнул, после чего экран погас.

– Я иду! – громко предупредил Эн, подняв руки. – Видите? Разворачиваюсь и ухожу! Не трогайте ее!

"Я помогу... Вот <схема всех коммуникаций> и <схема вентиляционных шахт>..."

Он спустился на этаж ниже, где наткнулся на еще один экран.

– Молодец, – похвалил с экрана Белый Дед. – Просто покиньте здание без глупостей, и все непременно наладится. Куда вы собирались идти? Бессмысленные, бесполезные действия...

"Они напуганы... Они похитили Мэй, потому что дьявольски напуганы... Выше нос."

Эн отправил сфабрикованную, но убедительную запись своего спуска ко всем видеокамерам здания, надеясь, догадаются не сразу, что это обработанная перемотка его же восхождения минутой ранее. Затем проник в тюремные помещения, заставил роботов отвлечь охрану и отменил лазерные решетки.

В тюрьме держали многих внесистемных.

Эн даже нашел помещения, в которых содержались побитый Хард и измученный Еж.

Хард отреагировал на появление бывшего агента кислой улыбкой. Еж лежал, забившись в самый угол, бредил и смеялся:

– Это так здорово... Ты идешь сквозь толпу... Люди суетятся, бегут по своим делам... Они не замечают тебя... А если и замечают, обязательно думают, что и ты идешь ради неотложных дел... А ты... свободен... – шептал коротышка. – Вам кажется, что я молодо выгляжу? Нет, я стар. Весь мир стар. А я старел вместе с миром и вместе с миром умру, – Еж скорчился, захихикал. – Должно быть, это все уши. Да... Во всем виноваты уши, – он выдержал паузу, будто слушал невидимого собеседника, его тело дернулось раз по воле судороги. – Так ведь и ты понимаешь, лучшая ложь – та, в которую искренне веришь сам... Когда молния попадает в дерево, на изломе образуется радуга, – по камере вновь прокатился его приглушенный смех. – Пингвин – это птица на пенсии, – смех перешел в кашель, наконец стих.

Одной мыслью Эн освободил всех заключенных и продолжил путь.

Оказавшиеся на свободе внесистемные бездельники создали полезный шум, отвлекающий представителей СООП.

Эн успел ворваться в медицинское крыло, напугать охранников и отвязать Мэй от зловещего стола.

– Теперь все будет в порядке, – шептал он плачущей девушке. – Гуви увезет тебя отсюда, и ты будешь в безопасности.

Следом за толпой шумных заключенных, обезумевших от повеявшего ветерка свободы, Эн и Мэй покинули тюрьмы, вернулись в центральные коридоры, на основные лестницы.

Заключенные завязали борьбу с солдатами СООП.

Эн предположил, что вести Мэй данным путем слишком опасно, и они проникли в огромное помещение, где пять минут назад произошла не самая приятная беседа с лидером Системы.

Белого Деда в помещении не оказалось.

Бывший агент запер дверь. Мысленно примерился к стеклу, заранее решая, чем будет его разбивать. Дверь попытались открыть, но Эн запер ее снова, заблокировав замки.

– Мэй, ты как? – спросил бывший агент.

Мэй присела на краешек одного из кресел. В ее состоянии отчетливо определялся сильнейший шок.

– Они не поранили тебя? – Эн проверил восприятием объект, но не нашел физических повреждений.

Дверь гнулась под напором солдат.

Бывший агент обнял подругу и прошептал несколько важных фраз, предназначенных для нее одной.

Дверь пала на белый ковер. В помещение ворвались сооповцы. И в тот же момент разлетелась на осколки стеклянная стена. Путь солдатам перегородила машина Гуви.

Эн запрыгнул в кабину, подтянув за собой Мэй. Транспорт развернулся, сметая кресла и переворачивая стол.

Солдаты успели выстрелить несколько раз, но машина успешно покинула здание.

Небеса распадались над воюющим городом. Вспенился темный туман. Взвыла ядовитая пленка дыма и вскрикнула вдали алая вспышка.

– Теперь куда? – спросил Гуви.

– Отвезешь ее в безопасное место, а меня подними куда сможешь, – попросил Эн.

Транспорт взмыл к механической верхушке.

– Выше не смогу, – с сожалением признал Гуви.

Эн взглянул на неподвижную Мэй. Открыл дверь и перепрыгнул на здание. Приветливо распахнулись механические щупальца, принимая своего нового хозяина.

По всему миру миллиарды электронных устройств "встрепенулись", реагируя на изменения в программе.

Эн не знал, что увидела Мэй, но отчетливо определил страх непонимания на ее лице.

А после Гуви закрыл двери машины, и транспорт унесся в серые тучи.

Мэй улетала.

Эну захотел остановить ее, рассказать про чувства, некие внутренние переживания, глубокие настолько, что в человеческом языке не было нужных слов, ибо никто не проникал столь далеко в недра собственной души.

"Скажи ей, Нэ, – попросил Эн. – Скажи ей все. Ведь ты знаешь эти слова. Эти слова доступны тебе. Передай ей, что она для меня значила."

Он ворвался в само сердце величественного шпиля здания.

– – –

"Это чужеродное тело... Чужое..." – поняла Система и попыталась отторгнуть инородный объект. Но объект подчинял себе отдельные участки. Система производила рефлекторные колебания, стремясь избавиться от помехи, но колебания становились частью объекта и не могли ему повредить.

В мире цвета и огней Эн нашел крепкие провода, спускающиеся сквозь шахту сплошных механизмов. Он крепко ухватился за них и полез наверх. Он впервые ощутил подлинную физическую усталость. Он почти поверил, что по-настоящему вспотел. Шахта казалась чертовски узкой. Плечами и ногами Эн постоянно касался окружающей техники. Через семнадцать минут подъема место перестало вызывать былое чувство восторга. Эн подтягивался, удерживал себя, подтягивался снова. Перегруженные обилием электроники сенсоры объявляли сбой за сбоем. Эн потерял счет времени. Он превратился в финальный вздох жизни, стремящийся вырваться на воздух, подняться на поверхность, выбраться из-под тяжелого груза искусственного материала. Полз он все медленнее и медленнее.

Когда он понял, что силы на исходе, ползти дальше нет мочи, каждое следующее подтягивание может стать последним, он почувствовал жар. Вероятно, жар присутствовал всегда, это перегруженные сенсоры отказывались его воспринимать. Здесь, посреди ослепительного света и невыносимого обилия тепла, не могло быть иначе. Эн не мог сказать точно, но где-то в следующую минуту он понял, что горит.

Его чернеющая кожа не просто получала ожоги, вспенивалась, покрывалась уродливыми волдырями. Она буквально горела. Пламя прыгало языками, по рукам, по ногам, по всему телу. Эн вжался в плащ, так как тот горел хуже всего. Он сделал еще несколько подтягиваний, отстраненно наблюдая, как плоть осыпается пеплом, обнажая импланты, искусственные кости, механизмы и шарниры. Он инстинктивно прикрыл рукой отделение для батареи, затем оставил это бессмысленное действие, совершил еще одно подтягивание.

Все его существо кричало, но Эн не издал ни звука, ему лишь почудилось, что крик действительно звучит где-то вдали.

Когда огонь высушил предпоследнюю каплю поднимающей Эна силы, наверху появился черный квадратик неба. Эн заставил себя удержаться и не упасть. Совершил еще несколько подтягиваний, последний рывок... И выбрался из столба ослепительного света и пламени.

Наверху он не нашел солнце. Но почувствовал звезды.

– – –

"Вот мы и на месте."

– Нэ?

"Ты называл меня "Нэ", это верно."

– Кто ты?

"Я? Меня нет в вашем языке."

– Ты бог?

"Бог? Бог доступен людям. А я нет."

– Кто же ты?

"..."

– Нэ, отвечай!

"Я – мысль древних философов. Ты знаком с их учениями. Они были очень близки ко мне. Я – вдохновение творцов. Они слышат меня и творят. Я – цвета радуги. Без меня она навсегда останется белой. Я был до бога, был богом и буду после бога. Со мной бог создает сущее. Я – открытие и идея... Я все и во всем..."

– ...Зачем ты привел меня сюда?

"..."

– Нэ...

"Я боюсь смерти..."

– Ты боишься?

"Я выбрал тебя, потому что тебе знаком мой страх... Это не страх неопределенности, доступный большинству... Это страх знания... Ты знал смерть... Ты пережил смерть... Тебе знакомо это... Тоже..."

– Ты умирал?

"Я всегда умираю... Все умирает... Я познаю вещи, я нахожу себя, познаю себя и умираю..."

– Это тот самый круг, о котором ты говорил? Ты умираешь, когда познаешь все? Когда, наконец, познаешь себя?

"Когда вернусь к себе в своем познании..."

– Чтобы начать познание с самого начала? Но зачем?

"Мне не дано это знать, пока я не умер."

– Но если ты умрешь и начнешь свой путь заново, то как же ты узнаешь, узнал ли истину в предыдущий раз?

В голове Эн почувствовал вздох.

"Не знаю... Я устал..."

– Нэ... А ведь тебе, пожалуй, хуже, чем мне...

Эн отчетливо ощутил легкий смех.

"Заколдованный круг... Ловушка... Единственный выход – находить вещи..."

– Новые области... сферы... способы отражения себя?

"С тобой мне стало доступно восприятие электронных устройств... Ты един... Ты и электронная техника... Язык из единиц и нулей. Я смогу проникнуть и проникнуться новыми вещами... Компьютерами... Роботами... Транспортом... Я найду свои вещи... Найду в них себя..."

– За этим я тебе нужен? – настал черед вздохнуть Эну.

– – –

Ни следа серого тумана, всюду царствовало черное небо. Блестели звезды, но не дарили света. Эн не хотел больше света, и потому его все устраивало.

Ему удалось потушить пламя. А может гореть просто стало нечему. Он стоял тут, наверху, обгоревший механический скелет с торчащими в разные стороны имплантами, закутанный в ошметки черного плаща, пряча пустые глазницы за уцелевшим куском темных очков, и вел мысленно беседу со своим призрачным другом, преследовавшим собственные цели.

– Я не ожидал, что все окажется так просто, – с сожалением подумал бывший агент. – Что все обернется... одухотворенным мировым эгоизмом...

"Притворюсь, будто не слышал твоего оскорбления."

– Мы все преследуем только свои интересы? – с грустью признал Эн.

"Потому что мы все одни, Эн. Все одни. Я один. А уж ты тем более. Но, я знаю, ты понимаешь меня как никто другой. Я не хочу возвращаться в тот хаос, из которого выбрался."

Восприятие, уставшее после нелегкого подъема, возобновило работу. И сразу же определило быстро приближающийся объект с электронной заточкой. Эн ухватился за действующий элемент питания, остановил летящий нож прежде, чем тот воткнется ему в шею. Восприятие выдало присутствие живого человека поблизости.

– Дин? – удивленно приветствовал Эн. Пойманный нож со звоном упал на пол.

Чудом уцелевшее устройство в расплавленных очках сообщило, что девушка кивнула.

– Я должна... остановить тебя, – запинаясь и дрожа прошептала она.

– Ты взобралась сюда для этого? – поразился Эн. – А Белый Дед был уверен, что залезть сюда невозможно...

– Значит... столь сильно было мое желание... остановить тебя.

Эн подумал, что для любого человека на такой высоте должно быть довольно холодно. И неизвестно, в каком состоянии Дин после подъема. Эн предположил, что от нее тоже мало что осталось.

– Ты замерзнешь и заболеешь, – предупредил он. – Это из-за Ножа?

Она кивнула.

– Он бы все равно умер.

Кивок.

– Ты сам в это... веришь? – послышался неровный вопрос.

– Ты в это верила, – напомнил Эн.

Молчание.

– На тебе... его плащ, – голос Дин снова дрогнул.

Эн сбросил лохмотья чужой одежды. Без плаща он представлял собой шокирующее зрелище, но Дин стойко выдержала впечатления от картины.

– Тебе не следует идти дальше... – прошептала она.

"Нэ, отвлеки ее."

Эн не знал, что сделал с девушкой Нэ, но на мгновения Дин впала в ступор. Бывший агент похромал к конечной цели.

– Зови... когда соберешься... умирать... – попросил шепот за спиной.

– Обязательно, – почти с нежностью пообещал Эн.

Во тьме восприятие выловило объект принятый за "сиамского кота". "Кот" бежал шустро, совсем не по-кошачьи, скорее как кролик. Эн последовал за ним и вскоре вышел к большому светящемуся шару.

Смело и не раздумывая долго, вошел внутрь.

– Вы – всего лишь конвульсия прежнего порядка, – грозно вещал с экрана покрасневший лик Белого Деда. – Предсмертная агония старой Системы. Чудовищный пример консерватизма, инертности, заторможенности. Это вас нужно останавливать, пока не натворили глупостей. Да как вы посмели...

Эн выключил экран.

Расслабился.

"Три... два... один..."

Миллиарды и триллионы электронных устройств в каждом уголке планеты ожили.

С оптимизмом отозвались на мысленный призыв бывшего агента.

Засуетились, четко выполняя полученные команды.

Я повсюду....

Я здесь....

Я существую...

– – –

В ролях

Эн

Нэ \ Джестер

Мэй

Дракон

Хард

Элай

Дин

Ночнов

Вопрос

Тварь \ Мигель

Гуви \ Зека

Нож \ Михейл

Седой

Прамус

Еж

Мика

Мышонок

Секретарша

Лидер "Заточенной косы"

Бездомный философ

Белый Дед

Карл Урфин

Алекс

В эпизодах:

Охранник с П-68

Злой террорист

Правый террорист

Левый террорист

Повар

Бродяга

Плачущий бродяга

Испуганный бродяга

Бездомная женщина

Человек с огнеметом

Калека

Случайныйготовый к смерти

Сумасшедший

Гражданин

Девушка \ Жена соседа

Пожилой мужчина

Мужчина в кепке

Работник

Смелая девчонка

Военный \ муж Мэй

Душа

Мертвец

Хозяин дома

Диктор

"Басенок"

Побитый террорист

Официант

Эжен Юнеско

Слепой пианист \ Исполнитель "Разложения баллады" \ Солист группы "Пьяные парни"

Старушка

Спящий бомж

Сиамский кот

Сосед

Сын соседа

Водитель транспорта \ Правый охранник "комнаты допросов"

Левый охранник "комнаты допросов"

Ответственный охранник

Официант из "Хвойных деревьев"

Первый боец СООП со станции

Второй боец СООП со станции

Первый охранник радиовышки

Второй охранник радиовышки

Боец СООП с усилителем

Мастер боевых искусств

Ученик мастера

Сестра

Медсестра

Смелый лидер Системы \ Мистер Икс

Безобидный старик

Ловкий гражданин

Женщина с детьми

Дедушка

Подросток

Продавец имплантов

Голос за кадром

А также:

Дети Свободного Мира

Солдаты СООП

Косари

Пассажиры автобуса

Посетители ресторана

Ансамбль "Пьяные парни"

Массовка

Специально приглашенные:

агент "Службы помощи"

Герберт Уимзли

– – –

"Эти маленькие хрустящие печенья, покрытые шоколадом, выглядят так аппетитно.

Попробуйте.

Закажите прямо сейчас! Ну же! Заказывайте!

Отрывайтесь с насиженных мест и летите навстречу воздушному счастью!"

Служба помощи 560