Белая Комната - Всадник

Пролог

В лаборатории чародея кипела работа. Восемь человек сновали из угла в угол, сверяя расчеты, расчерчивая стены магическими символами и бормоча что-то неразборчивое.

В душной комнате без окон стояли алхимические приборы, тигель и роторы. Лежали разновеликими горками, скопившиеся на столе старинные книги, исчерканные свитки и древние записи. Под потолком висела погасшая люстра старинной работы, покачиваясь от ветра, который беспокоил занятых чародеев.

Один из них, периодически раздавая указания другим, чертил белым мелом на каменном полу магические знаки, заключая их в круги и ставя свечи из красного воска.

— Учитель… — обратился к нему один из слуг, — вы уверены, что получиться?

— Конечно! – Стун хлопнул по закрытой книге, — мои расчеты верны! Мы сделаем великие открытия!

— Просто… я не уверен, что это хорошая идея. Да и остальные тоже стали сомневаться.

— Неужели вы не хотите найти ответы? Неужели не хотите взглянуть ему в глаза и заставить вам служить? Вы не хотите исполнения ваших желаний?

— Учитель, мы просто хотели посмотреть на него вживую, не более. Это ведь очень опасно. Кто знает, что с нами может сделать Лорд Разрушения…

— Для этого, мой дорогой ученик, и существует магия! – с усмешкой ответил чародей, — Мы подчиним его себе и заставим служить нам!

— Я не уверен…

— Хватит разговоров! – резко прервал его Стун, — все уже решено! Расчеты верны, а знаки идеальны. Вот-вот пробьет час нашего величия!

Стун встал в центр магического круга и взмахнул рукой. Его ученики стали нараспев проговаривать старинные слова запретного заклинания. Они зажгли алые свечи и встали рядом с учителем. Вдруг их окутало яркое свечение, а перед глазами пробежала молния. Раздался громкий крик, стены зашатались, а пол стал покрываться трещинами. Вновь яркая вспышка и тьма.

Стун очнулся. Голова болела. Он огляделся, не понимая где находится и сколько был в забытьи. Вокруг него высились пепельные горы, над ним устрашающе нависло бордовое небо. Чародей пошевелил рукой, между пальцев хрустнули обглоданные кости. Он огляделся еще раз и заметил своих учеников, те без сознания лежали рядом. Стун хотел встать и растолкать своих подопечных, но вдруг услышал шаги.

Перед ним, выйдя из-за сгоревшего дерева, предстало гуманоидное чудище в черных доспехах. На его голове ветвились рога. Неизвестный схватил несопротивляющегося Стуна за одежду, словно легкую игрушку и сказал: «Тебя желает видеть господин».

Глава 1 – Охотник

Уже давно наступила ночь. Холодная и дождливая, она пропитала сыростью все окрестности. Таких дождей давно не было в этих краях. Крупные капли ливня стучались в окна домов небольшой деревни у подножия холма. Деревни грязной, неуютной и пугающей. Она буквально растворялась среди черных туч и зловонного болота, раскинувшегося неподалеку.

Всадник медленно двигался по дороге. Темнота и скверная погода не позволили ему разобрать название этого милого местечка на покосившимся указателе. Он накинул на себя толстый походный плащ темно-серого цвета. Через спину его коня были перекинуты походные сумки, закрепленные прочными ремнями и набитые разным содержимым. К одному такому был пристегнут легкий двуручный меч.

Всадник осадил коня, спешился с него и поглядел в черное небо. Ничего хорошего оно не предвещало. Не отпуская поводья, путник приблизился к трактиру без названия, наверняка единственному в этом забытом Богами месте. Или он его просто не разглядел, или хозяин просто забыл дать своему детищу имя. Всадник не спешил заходить внутрь, хоть и мерз под непрекращающейся дождевой напастью. Между крышами домов гудел осенний ветер, а на грязных улицах булькали лужи. Путник заглянул в окно трактира и что-то долго там высматривал, пока его руку, держащую поводья, не дернул конь. Жеребец недовольно фыркнул и коротко заржал.

— Да ладно тебе! – голос мужчины был низким и хриплым, — уже сейчас.

Конь снова фыркнул.

— Ты в этом уверен? Я не думаю, что в этом есть необходимость.

Конь не только фыркнул, но и боднул его головой.

— Ладно, Сиф, только не нужно тут… — он, подбирая слово, защелкал пальцами, — обид? Да, обид.

Человек достал из-за голенища маленький прямой кинжал и метнул его на крышу противоположного здания. Лезвие вошло между плиткой черепиц и прочно застряло между ними.

Оставив своего скакуна в стойле и подкинув конюху несколько монет, путник вошел в просторное помещение, где все время шастали пьяные коренные эльфы, едва удерживая пинты пива в своих грубых крестьянских руках.

— О, смотри! – шепнул один старый эльф другому, — кого это занесло в нашу глушь?

— Человек… да, человек! – ответил ему собеседник, ища в своей колоде нужную карту, — как бы ему тут голову свою не оставить.

Незнакомец подошел к хозяину — высокому худощавому эльфу, который что-то все время записывал в потрепанный блокнот.

— Уважаемый! – обратился к нему человек, — не подскажите, где мне найти вот эту особу?

Он вытащил из-под плаща мятый листок бумаги и протянул эльфу. Тот сразу понял, кого ищет незваный гость, но ушел от ответа, пробурчав себе под нос несколько неразборчивых фраз. Хозяин быстро ретировался, направившись к разливному столу, на котором стояли уже опустошенные бокалы.

Но гость оказался более настойчивым, чем ожидал хозяин, и проследовал за ним.

— Не знаю, господин, эта барышня мне, конечно, кого-то напоминает, но я не могу вспомнить… — он открыл краник пивной бочки и стал наполнять стаканы, — быть может, это кто-то из соседней деревни. Златолист. Вы должны были проехать как раз мимо нее.

Эльф незаметно опустил руку под стол, открыл выдвижной ящичек и нащупал маленький белый камушек с зеленой капелькой внутри. Как только хозяин трактира дотронулся до него, то капелька изменила свой цвет на бордовый.

Прежде чем уличить дурного эльфа во лжи, всадник снял капюшон, показав, наконец, свое лицо. Только с жуткой натяжкой это лицо можно было назвать приятным. Его рот и щеки были покрыты сетью глубоких шрамов, а темные кучерявые длинные волосы до плеч закрывали его черные глаза от яркого желтого света настольной лампы. Ко всему прочему кожа путника была землисто-серого цвета с глубокими морщинами.

— Как ваше имя? – спросил тот, и жуткая картина шрамов неприятно задвигалась вслед за губами.

— Лилимот, а ваше? – хозяин уже почувствовал неладное.

— Уважаемый Лилимот, — всадник стал говорить тише, — я знаю, что эта особа здесь не живет, но она владеет вами и вашей деревней. Я уверен деревней милой и процветающей, не смотря на первое впечатление. Я знаю, что она дочь местного графа, и знаю, что его поместье где-то неподалеку. Врать не хорошо, господин Лилимот!

Всадник стал медленно прорезать на столе царапины своей перчаткой, на фалангах которой были установлены тонкие когти. Другой же рукой он протянул две монеты, блеснул ими в свете лампы и закрыл ладонью.

— Ладно… — Лилимот занервничал и оглянулся, — вы ищите графиню Мирабэллу, дочь графа и графини Знатосских. Она из своего поместья практически не выходит, мы её уже несколько лет не видели. На бумаге ей не больше пятнадцати. Юная графиня сидит там с матерью и занимается какой-то магией, ну это… это если верить слухам.

— А если не слухам, а… — всадник снова стал щелкать пальцами, — фактам?

— Фактам… я уже все рассказал, что знаю.

— Где их имение?

— Оно в нескольких лье на восток отсюда. От трактира направо по дороге, а затем увидите указатель.

— Благодарю, господин Лилимот, вот видите, как легко может складываться разговор.

Всадник оставил монеты и направился к выходу.

— Погодите, уважаемый. Куда же вы пойдете в такую погоду? У меня как раз есть свободная комната. Всего за одну монету и только для вас!

Всадник кивнул и направился за хозяином на второй этаж. Лилимот подошел к третьей комнате, долго подбирал ключи и, отварив дверь, спросил:

— Так как же ваше имя?

— Нирш… Нирш Сэну.

Нирш Сэну, дождавшись, пока Лилимот закроет за ним дверь, оглядел свое временное пристанище. Оно было небольшим, в нём едва умещались: одна полуторная кровать, широкий покосившийся шкаф, и маленькая прикроватная тумба с заплесневелой задней стенкой. Два больших створчатых окна сдерживали удары дождя, а кривая люстра на потолке покачивалась от сквозняка, который проникал в комнату через гнилой и дырявый потолок.

Нирш снял с себя походный плащ, повесив его на кривой гвоздь возле входной двери, и нарисовал на замочной скважине магический знак. Такой же он оставил на окнах. Когда же он снял с себя мокрый и уже пропахший запахом этого неприятного места плащ, то можно было разглядеть во что человек был одет. Казалось, что выбирал он себе доспехи по принципу: что-то помрачнее или потемнее. На нем была одета броня из толстой чёрной кожи, она бы без труда выдержала попадание стрелы. Доспех разделялся на несколько элементов: куртку, нагрудные пластины, широкие полоски ткани, спускающиеся от пояса (к которому были прикреплены сумочки и мешочки) до колен. Поверх правого плеча лежал широкий наплечник, а левое пересекала темная цепь, крепящаяся к шипованному нарукавнику. Ноги были обуты в короткие сапоги на тонкой подошве. По всему одеянию были нашиты кармашки для метательных ножей, а под набедренниками скрывались два охотничьих кинжала.

Нирш стал постепенно освобождать свое измученное тело от этих черных оков. Но стоило ему снять нагрудную пластину и рукавицы, как по комнате разлетелись тысячи щепок от выбитой двери. К нему ворвались двое эльфов с тесаками в руках. Один снёс человека плечом в сторону, а второй ударил ногой в живот.

— Чего ты тут забыл, иностранец? – спросил первый, почесывая худой живот, — отвечай, или останешься без головы!

Второй эльф вонзил кончик топора в прикроватную тумбочку.

— Я ищу одну эльфийку… она знаменитость в ваших краях…

— Так ты что… торговец что ли какой-то? – спросил второй эльф, пытаясь вытащить тесак из тумбы.

— Ну ты болван, Сырут, он охотник за головами. Хочет нашу госпожу обезглавить… ну ничего. Ты первый лишишься головы.

Эльф занес оружие над головой Нирша, но что-то вдруг изменилось. Эльфам показалось, что сама комната стала меняться. Исчезли щепки от выбитой двери, след от топора, и сама дверь вновь висела на петлях.

Эльфы переглянулись. Не успел один из них вновь достать топор из-за спины, как его кровь брызнула другому в лицо. Сырут вскрикнул, и в его рот вонзился кинжал, пробив горло насквозь. Нирш стоял в полном обмундировании, и только походный плащ всё висел на своем месте. Вынув кинжал из горла Сырута и протерев его о волосы убитого, Нирш посмотрел в окно. Что-то мелькнуло на крыше другого здания и скрылось. Прежде чем, человек пустился вдогонку за третьим, он успел поймать летящую в него стрелу.

Молодой эльф бежал по скользким крышам своей деревни подальше от страшного места, где только что незнакомец убил его братьев. Перепрыгнув на более плоскую крышу и отдышавшись, эльф решил позвать всех, кто способен держать оружие в руках, и отомстить убийце. Но, как только эта мысль промелькнула у него в голове, беглец почувствовал толчок в спину. Не успев даже крикнуть, эльф почувствовал, что крыша стремительно уходит из-под его ног. Из последних сил парень извернулся и смог зацепиться за скрипящий карниз дома, повиснув на нём, как куль муки. Подняв голову, юный эльф рассмотрел темный силуэт, от которого так и веяло ужасом. Незнакомец наклонился к несчастному, вытащил все стрелы из его колчана, выбросил лук и нож, а лишь после помог ему взобраться обратно.

— Не буду ломать комедию, парень… — хрипло сказал охотник, — Да, я их убил. И, возможно, убью и тебя, если не получу ответы на мои вопросы. Ты меня понял?

Эльф молчал, вытаращив глаза и рассматривая изуродованное лицо.

— А… ну конечно… тебя мучает вопрос: «Кто я, откуда и как смог тебя нагнать?». Отвечу лишь на последний. Когда я прибыл сюда, то оставил на крыше, где ты затаился, свой кинжал, а после просто переместился к нему. Теперь моя… — он стал щелкать пальцами, подбирая слово, — очередь. Кто вас нанял?

— Графиня… Графиня Знатосская. Она сказала, что нужно избавляться ото всех чужаков, которые спрашивают о её дочери.

— И как же вы выяснили, что я чужак?

— Хозяин трактира. Он всех знает. Всех до порта Лонь…

— Лонь?

— Это на севере отсюда. В заливе.

— Так… и как же он натравил вас на меня?

— Он всегда пользуется камнем тревоги. Стоит лишь дотронуться до него, как другой его аналог сообщит нам. Такие камни есть у многих, в том числе и у графа с графиней.

— Полезная информация, но теперь скажи вот еще что… Где обычно гуляет молодая графиня? Чем любит заниматься и где ее можно найти?

— Я не могу сказать… не могу…

Нирш достал кинжал из плечевого кармана и подставил к горлу эльфа.

— Ладно, ладно… Скажу. Только убери эту штуку! — эльф скосил глаза на поблескивающий у его горла кинжал.

Стальное лезвие только сильнее врезалось в горло несчастного.

— Графиня Мирабэлла практически никуда не выходит из семейного поместья. Но часто сидит в саду с матерью. Они обе чародейки. Думаю, что и мать, и дочь занимаются недобрыми делами!

— В вашей деревне презирают магов?

— Нет! Ни в коем случае. Просто поговаривают, что графиня не чурается черной магии, а граф проводит опыты с мертвецами. Только некромантов нам не хватало, спасите нас Боги! — эльф истово поплевал вокруг себя и попытался совершить какое-то движения руками, чтобы отогнать воображаемую нечисть.

— А я думал вы любите своих… — он вновь пытался подобрать слово, — хозяев?

Эльф на это ничего не ответил, задрожав еще больше. Нирш не понял от холодного проливного дождя или от страха смерти.

— Ладно, живи, трусливое и болтливое существо. Таким как ты недолго осталось.

Глава 2 – Сделка

Рассвет. Ещё слишком раннее время для оживлённых улиц и дорог, заполненных телегами с товаром и горожанами. Нирш выехал так рано, как смог. Всё потому, что его верный конь Сиф отказывался выходить из стойла, а предпочитал жевать сладкую морковь, не обращая на человека никакого внимания. Когда конь всё же дал себя уговорить выйти из конюшни и направиться по намеченному пути, то они за несколько минут проскакали всю деревню и выехали на главную дорогу в направлении, которое им указал хозяин трактира. Прошло не менее получаса скачки, когда всадник и его конь заприметили указатель. Одно его плечо указывало куда-то на восточную дорогу к деревне «Большая кукушка», другое же к графскому имению. Нирш остановился у опушки хвойного леса, стащил сумки с коня и стал подготавливаться к делу. Между тем Сиф вновь фыркнул.

— Почему, почему? Хочешь, чтобы я тараном на них пошёл? Разве я так работаю… Ты, кстати, не видел, где та медная лопатка, которую я купил неделю назад?

Конь помотал головой и махнул хвостом.

— Как? Я её забыл два дня назад? Почему ты мне раньше не сказал?

Конь показал жёлтые зубы и будто прорычал.

— Лопата, дружище, мне нужна, чтобы выкопать яму…

Конь перебил его, топнув ногой.

— А вот не перебивай меня, не перебивай! Яма – это план «бэ». План, если всё пойдет не так. И я не буду тебя в него посвящать. Ты мне не сказал про лопату, я тебе не скажу про план. Всё честно?

Сиф громко заржал и несколько раз тряхнул головой.

— Истерики мне тут закатывать не надо! – Нирш даже не повернул в его сторону голову, продолжая искать что-то в сумках, — Будешь и дальше так себя вести… — он стал щёлкать пальцами, — продам!

Сиф вновь фыркнул и успокоился.

— Да знаю я, что ты знаешь, что я блефую! Не продам! А обижусь и не дам тебе завтра свежего сена! Вот так угроза… Яму придётся вон ржавой ложкой копать! – Нирш достал из одной сумки яблоко и надкусил его.

Конь ещё раз фыркнул.

— Надеюсь успею… — он посмотрел на солнце, — знать, знаешь ли, так рано не встает, да и часовые ещё не заступили на смену. Теперь, если хочешь, можешь помочь хотя бы натаскать палок каких-нибудь.

Конь фыркнул, но отправился в лес выполнять поручение хозяина.

Уже потеплело, и серебрящаяся роса, ранее поблескивающая на стебельках и листиках растений, испарилась. Проснулись лесные птицы и звери, а Нирш, закончив последние приготовления, приступил к выполнению свой работы. Работы, которой он жил и кормился.

Человек вышел на зелёный холм, где ветер гладил коротко подстриженные травы и беспокоил пышные кроны одиноко стоявших деревьев. Впереди по дороге, ведущей прямиком к поместью, стояла одна старенькая сторожевая будка и шлагбаум. Возле этого маленького поста стояли двое стражников. Один из них, с пышными рыжими закрученными усами, держал кривую алебарду, лезвие которой давно покрылось ржавой коркой. Другой, гораздо моложе, худой с засаленными волосами, зевал, надеясь на скорую кончину его смены. Оба были эльфами, а на их груди был вышит графский герб – золотой колос вплетенный в венок из виноградной лозы.

— И тут он падает на стол лицом в блюдо, поднимает свою харю, а во рту у него яблоко! Прямо как у того поросёнка! – усатый закончил свой анекдот и залился хохотом, хватаясь за живот.

— Ну и борода у твоей шутки! Её ещё мой дед знал! – грубовато ответил другой.

— Да? А может ты знаешь, чего новенького, а? Молокосос!

— На себя посмотри, усы он себе отрастил! Какой эльф носит усы?

— Ты завидуешь, потому, что у тебя кроме пуха гусиного на заднице ничего не растет! Ну и самомнение. Куда же без него!

— А ты… — молодой эльф хотел продолжить уже ставшую привычной перепалку с сослуживцем, но заприметил идущего к ним Нирша, — гляди! Никак чужеземец…

— Где? – усатый обернулся и прищурил глаза, — а! Диковина этакая! Человек у нас тут… В Кайр’диле!

Нирш Сэну шёл по пыльной дороге, закрываясь плащом от ветра. Правой рукой он размахивал маленькой серебряной цепочкой.

— Доброго вам денёчка… — Нирш вспоминал слово, — господа!

— Ты куда забрёл, а, дурень? – усатый эльф нахмурил брови, — ты хоть знаешь по чьей дороге ты сейчас идешь? Какую землю ты оскверняешь своими сапогами?

— Как раз хотел это у вас узнать… — Нирш не обратил внимания на его оскорбления, ведь такие слова он слышал чаще, чем завтракал.

— Это земли графа Знатосского! Вон там его дом – молодой указал пальцем куда-то в сторону дороги, и человек сумел разглядеть золотую крышу здания, поднимающуюся над туманными облаками, — а теперь скажи-ка нам, человек, какого кхм… ты тут забыл?

— У меня встреча с графом, точнее с его дочерью…

Эльфы переглянулись и поняли друг друга без слов. Усатый взял алебарду обеими руками, сделал шаг назад для удара, но в этот момент сценарий Нирша стал воплощаться в жизнь. Человек сделал рывок и плечом выбил старую алебарду из рук её хозяина. Молодой эльф не успел выхватить булаву, как Нирш ударил его ногой в живот с такой силой, что тот упал и сильно ударился головой. Если бы не шапель, то молодой эльф был бы мертв.

Усатый напарник, растерявшись, хотел броситься в будку и укрыться там за дверью, но его смерть уже почти настигла его. Нирш замахнулся. Его рука описала широкую дугу, и в его пустой ладони возник меч. Тот меч, который он держал в ножнах в сумках Сифа. Клинок свистнул и умертвил усатого соперника.

Молодой эльф, открыв глаза и восстановив плывущую перед глазами картинку, оцепенел. На его животе лежало обезглавленное тело конфликтного друга, с которым он служил в этой маленькой будке уже несколько лет. Эльф посмотрел на убийцу, его зубы застучали, челюсть заныла, а из глаз выкатилась предательская слеза.

— Не… не убивай… не надо… — прошептал он, едва шевеля губами.

— Да? Вы же первыми на меня накинулись, а я всего лишь задал вам пару вопросов…

Нирш подошел к испуганному эльфу, поставил на его плечо сапог и вонзил рядом с ним меч в землю. Острое лезвие было в сантиметре от уха несчастного.

— И задам ещё парочку. Где сейчас сам граф?

— В… В… в поместье у себя в кабинете. У него сейчас работа…

— Да? Графская семья уже не спит. Прокол. А где его кабинет?

— На втором этаже, окно выходит на сад…

— Так, а где графиня?

— Скорее всего в саду вместе с дочерью, они в это время всегда выходили прогуляться к белому фонтану.

— А… Вот и на следующий вопрос ты мне тоже дал ответ. И последний – Нирш вновь защелкал пальцами, — вопрос. Почему каждый хочет отрубить мне голову, когда речь заходит о юной графине?

— Я… я… я не знаю причины. У нас таков приказ.

— Приказ, вон оно как. Что же… — Нирш убрал свой сапог с поверженного, вынул меч из земли, который пропал словно пар от горячего чая.

— Вы… вы не убьете меня? – эльф смог набраться смелости и задать этот вопрос.

— Как бы мне не хотелось, но нет. Тебя просто нет в моем списке, так что живи, трусливое и жалкое создание. А говорят, что коренные эльфы патриоты…

— А… а Малус? Он же… — молодой эльф вдруг заметил, что его одежда чиста, а усатый друг лежит без сознания рядом.

— Я же говорю, жалкие и трусливые создания…

Нирш исчез. Он готовился к самой сложной части плана.

Прошло немало времени, прежде чем: Нирш смог проникнуть за высокую каменную стену графского поместья, посчитать всех стражников, вычислить траекторию их перемещения, подготовиться к необходимому спектаклю и, конечно, найти свою цель. Графиня со своей дочерью проводили время в тихом зелёном саду, окружённом оградой из живой изгороди, которая поднималась на несколько метров вверх. Колючая стена идеально укрывала женщин от чужих глаз и лишних ушей.

Графиня и её дочь сидели на мраморной скамье напротив белого фонтана, простенького и невзрачного. Из него даже не била вода. По периметру их маленькой уединенной тайной обители расположились мраморные статуи рыцарей и еще каких-то персон, которых Нирш не знал. Скульптуры были также стары, как и фонтан, но было видно, что их уже не раз реставрировали и дорожили ими.

Нирш затаился в кроне величавого дуба, что отбрасывал свою тень на белый фонтан, и стал разглядывать беседующих. Ему очень хотелось узнать, правдивы ли слухи о неземной красоте юной графини, ну и, конечно, приступить к выполнению своего плана.

Графиня Знатосская была уже пожилой, но не потерявшей за долгие годы свою красоту, эльфийкой. У неё были поистине благородные черты лица, выступающие скулы и пронзительный взгляд. Морщин практически не было видно. Может она и пользовалась пудрой или иной косметикой, но никто бы не посмел её в этом упрекнуть. На ней было тёмно-зелёное платье до пола, украшенное серебристым шлейфом и мелкими драгоценными камушками. На поясе висела сумочка, в которую она складывала всякие безделушки. Волосы графини были искусно уложены в прическу и прикрыты шляпкой от солнца.

Юная графия Мирабэлла была намного ниже, чем себе представлял Нирш. Одета она была в платье изумрудного цвета, с жёлтыми бантами, носила открытые туфельки и никогда не заплетала свои длинные русые волосы. Лицо её, как показалось Ниршу, ничем не выделялось, а, напротив, было самым обычным и самым типичным для всех эльфов. Только веснушки украшали её нос и придавали своей владелице хоть какую-то изюминку. На безымянном пальце правой руки поблескивал на солнце перстень с инкрустированным белым камнем с зелёной капелькой внутри.

Нирш не спешил выдавать себя, он ждал удобного момента, который должен был вот-вот наступить. До сей секунды он пытался расслышать, о чём же говорит графская семья.

— Мы с тобой это множество раз обсуждали, Мири, и наше решение будет неизменным! – графиня сидела прямо и статно, не удостаивая дочь взглядом, — Столько времени прошло, а ты вновь подняла эту тему.

— Но, матушка, разве так можно? Разве можно жить всё время в страхе, всё время бояться? Разве можно меня держать здесь в этом саду столько времени? – Мирабэлла говорила очень тихо, опустив голову.

— Опять эти вопросы! Ты хоть представляешь, что мы с твоим отцом чувствуем? Как тревога разрывает нас изнутри? Я не сплю по ночам, а у отца кошмары! Каждый раз мы беспокоимся… каждый раз мы боимся не тебя, а тех, кто придёт за тобой!

Мирабэлла ничего не ответила.

— В конце концов ты могла бы заняться семейным делом, продолжить то, чем занималась твоя бабка, дед и я. Может тогда бы мы и смогли что-нибудь придумать.

— Но, матушка…

Нирш перестал их слушать, уже намереваясь начать представление, но как только он сделал первый шаг, то увидел, как несколько стражей перегородили все пути к беседке с фонтаном, а гвардейцы уже расползлись по сети зеленых лабиринтов, как муравьи. Ниршу пришлось прибегнуть к запасному плану, но действовать нужно было незамедлительно.

— Всё, я больше не желаю это слушать, Мири! – графиня встала, одернула руку и остановилась. Прямо перед ней упали замертво несколько стражей, юная графиня встала позади матери и вскрикнула.

Вдруг прямо перед ними в нескольких шагах в землю вонзился стальной кинжал. Через мгновение перед ними возник убийца и подобрал свое оружие.

— Графиня Знатосская, юная графиня Мирабэлла! – Нирш неуклюже поклонился, но нож не убрал, — прежде чем я начну свой… — он пощёлкал пальцами, — монолог, прошу вас, графиня, бросить вашу сумочку мне под ноги, чтобы никто не смел нам мешать.

Хозяйка поместья выполнила его просьбу. Перед Ниршом упала маленькая сумочка, и, открывшись, из её кармашка покатились белые камушки.

— Я выполнила твою просьбу убийца, а теперь ответь, зачем ты здесь?

— Ну почему же сразу убийца? Да, моя репутация не идеальна, да я убивал, но и благородные заказы мне не чужды. Хотя тут можно ещё долго разглагольствовать, что такое благородство…

Юная графиня незаметно дотронулась до своего кольца. И в этот момент граф, что-то очень долго искавший в своих записях в столе из тёмного дуба получил известие. Его перстень загорелся красным, что означало только одно – его семья в беде. Спешно подбежав к окну и бросив взор на фонтан, он удивился. Ведь граф четко видел, как его жена и дочь точно также, как и всегда, разговаривают сидя на скамейке. Однако солдаты уже были в пути.

— Так чего же ты хочешь? Я дам тебе деньги, перекуплю тебя! – графиня знала, что её дочь уже вызвала подмогу, ей стоило лишь тянуть время.

— Я работаю не ради денег, графиня, а ради идеи. Хотя люблю, когда в моём кошеле позвякивают монеты. А теперь к делу… — Нирш неожиданно достал яблоко и надкусил его, — как вы уже поняли, я пришёл за девчонкой и надеюсь, что…

Вдруг его щёку рассекла стрела. Графини увидели, как росчерк крови брызнул на землю, но убийца был в маске, а сама маска не получила урона. Стрела будто бы прошла сквозь неё. Нирш просто не захотел надевать настоящую маску, в ней ему было трудно дышать, а сделал её иллюзорную копию. Многое из того, что видели эльфы было иллюзией и фокусами.

— Чёрт! – человек выронил яблоко и схватился за щеку, — и так рожа в шрамах!

И начался бой, скучный, но быстрый. Из-за зелёной ограды на него шла толпа разъяренных стражников, размахивая топорами и выставляя вперед копья. Одни поднимали щиты, другие стреляли из арбалетов, третьи пытались навалиться на убийцу с булавами. Но сегодня явно был не их день. Нирш стал убивать. Он грациозно уходил от лезвий врагов, вонзая свои им в шеи, животы, руки и ноги. Солдаты падали, пытаясь зажать раны, но все-равно умирали. Человек был блестящим метателем ножей, порой стража только и успевала выйти из своего укрытия, как напарывалась на очередной летящий кинжал.

Нирш, разрезая очередному врагу горло, сумел заметить убегающих графинь. Они бежали куда-то в сторону главной аллеи, ведущей прямо к главным дверям поместья. Но как только графини выбежали на неё, перед ними возник Нирш и схватил обеих за руки. Мири удалось вырваться, но её мать так и осталась в крепкой хватке убийцы. Нирш завел её руку за спину, наклонил ей шею и подставил нож к горлу. В этот момент вся стража поместья взяла их в кольцо и медленно наступала.

— Стоять всем, или я перережу ей глотку! – зарычал Нирш, пустив тонкую струйку крови графине.

— Матушка! – крикнула Мири.

— Выполняйте! – завопила та.

Солдаты остановились. Нирш успел заметить лучников, притаившихся на крыше поместья, и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Уйти ни с чем он не мог, но и выпутаться из этой непросто ситуации было практически невозможно.

— О, Боги, что происходит? – граф выбежал из своего дома и замер.

Он был маленького роста, с редеющими седыми волосами. Одет он был в домашний красный халат и старые тапочки. На глазу блеснул пенсне.

— А, вот и граф! – Нирш слегка наклонил голову, не выпуская графиню из смертельной хватки, — какая встреча! А я надеялся, что мы с вами не увидимся.

— Что тебе нужно? – граф хотел спуститься по ступенькам, но крик ужаса графини, остановил его.

— Не нужно, граф, стойте, где стоите! – Нирш на полмиллиметра погрузил боевую иглу в спину графине, — Я пришёл за вашей дочерью. Честно, хотел обойтись без крови, но обстоятельства вынуждают меня… Обычно, граф, заказчик даёт указания к работе. Убрать всех, кто будет стоять на пути или не допускать жертв. В данном случае мой заказчик не обмолвился о таких деталях. И теперь я буду поступать по… — он вновь стал подбирать нужное слово, — совести? Нет… Как же это слово…

— Мерзавец! Ты хочешь убить мою дочь? Зачем? Кто дал тебе заказ? — граф был вне себя от ужаса и гнева.

— Убить? Кто вам сказал такую глупость? — наемник пропустил мимо ушей вопрос о заказчике, — из сложившейся ситуации у вас, граф, есть два выхода: дать умереть своей жене, а после я продырявлю и вам череп, или выслушать мои предложения. Давайте заключим… — он опять защелкал пальцами – Э-э-э…

— Сделку?

— Да! Верно, сделку. Благодарю! — убийца шутовски поклонился несчастному отцу, — Первое, пускай солдаты бросят оружие.

Стража вопросительно посмотрела на хозяина, и, после его одобрительного кивка, оружие с лязгом упало на тропу аллеи.

— Хорошо, граф, хорошо. И так, как вы понимаете, хоть ваша дочь сейчас вне моей власти, но я все равно буду за неё торговаться.

— О чём ты? Я могу дать тебе всё: деньги, много денег!

— Деньги, деньги! Дребедень! Почему сразу все предлагают деньги? У вас очень скудная фантазия, граф. Деньги мне не нужны. Теперь выслушайте меня. Справа от вас растет, как там его… такой странный кустик… самшит. Поищите позади этого куста вонзенный в кирпичную кладку нож.

Граф жестом приказал стоявшему рядом слуге выполнить просьбу, но Нирш вдруг сказал:

— Нет, не слуга! А вы!

Граф нащупал в стене длинный кинжал с примотанным к ручке свертком.

— Прочтите, а затем киньте этот кинжал в сторону вашей дочери.

Граф медленно развернул свиток и стал читать. Сначала на его лице отразился ужас, потом непонимание и смирение. Граф неуклюже бросил длинный кинжал к ногам дочери.

— Что дальше? – спросил он.

— Пускай юная графиня подберёт его!

Мирабэлла посмотрела на отца и, дождавшись его кивка, потянулась к кинжалу. Как только пальцы девушки коснулись рукояти оружия, она исчезла. По всей аллеи прокатились возгласы удивления, смешанного со страхом.

— Что ты с ней сделал, ублюдок? – завопила графиня.

— Зачем вы кричите? Не нужно в таком возрасте нервничать. Это ни к чему. Морщины, все такое…

— Что дальше? Что ты хочешь за жизнь моей супруги?

— Хм… даже не знаю. Деньги сейчас меня не интересуют. Предложите что-нибудь.

— Я могу все. Могу выполнить любое твоё желание…

— Вот оно! Желание. Я слышал, что вы – эльф чести, и, самое граф слова. Я приду за своим желанием, но позже, когда буду нуждаться в его исполнении.

— Хорошо, согласен, а теперь отпусти мою жену.

— Конечно… — Нирш оттолкнул графиню в сторону, щёлкнул пальцами, призвав все свои кинжалы обратно под одежды, и, поклонившись, отсалютовал графу рукой.

— Всего вам хорошего!

И прежде чем стрелы успели пронзить тело незваного гостя, Нирш испарился, как и юная графиня до него.

— Догнать! Найти! Убить! – кричала хозяйка солдатам, потирая горло, — А ты чего молчишь, что там было написано?

— Его заказ…

Глава 3 – Грибной грот

Мири очнулась в сырой яме, по стенам которой ветвились корни, ползали жуки и извивались личинки. Она посмотрела вверх и увидела лишь хвойные ветви, закрывающие облака и солнце. В руках у неё так и остался тот самый кинжал, который она хотела поднять. Не зная где находится, она попыталась выбраться из ловушки. Мири неуклюже хваталась за корни, скользила по сырой земле и будто погружалась в ловушку всё глубже и глубже.

Наконец она закричала и заплакала. Вдруг, вытирая грязным рукавом лицо от слёз, она услышала чей-то топот. Кто-то очень большой направлялся к её яме. Мири подняла голову и увидела вороного жеребца, который что-то очень усердно и сосредоточено жевал.

— О, лошадка, а ну пойди-ка сюда! – Мири попыталась схватиться за поводья, но Сифу это не понравилось. Он дернул головой, пронзительно заржал и, развернувшись, стал задними ногами накидывать в яму опавшую хвою.

— Что ты делаешь, глупое животное! – Мири закрыла руками лицо, — Прекрати!

— Сиф! – вдруг сказал кто-то, — ты чего творишь?

Конь фыркнул и мотнул гривой.

— А! Понял. Юной графине не понравилась наша яма?

Нирш подошёл к грязной ловушке и взглянул на юную графиню.

— Вы зачем обижаете моего друга? Называете его глупым… Не вам, в вашем положении кидаться такими словами.

Нирш с улыбкой смотрел на чумазое чудище с растрепанными волосами и еловыми иголками, которые приклеились к её одежде и застряли в кудрях.

— Вытащите меня из этой ямы! – по щеке девушки вновь покатилась слеза, — Пожалуйста…

Она вновь всхлипнула, но тут же ей на голову упала веревка. Мирабэлла, несколько раз пыталась удержать её в руках, но поскальзывалась и опять плюхалась в холодную грязь. Все же девушка, ценой невероятных усилий, сумела взобраться по корням на край ловушки и упала без сил. Оглядевшись она увидела, как Сиф жуёт пучок сена, а Нирш грызет кусок копченого мяса. Он сидел на импровизированном стуле из палок и камней, рядом громоздились походные сумки, а на ветвях висели какие-то тряпки.

— Добрый день, болотный кругж, не желаете ли вы отведать оленины?

Мири нахмурилась, эти слова явно задели её. Она безумно хотела есть и, самое главное, отмыться от земли и постирать платье.

— Желаю! – громко ответила она.

— Ну так держите… — Нирш протянул ей кусок. Но к его удивлению юная графиня стояла, как вкопанная

— Чего ей надо-то? – он посмотрел на Сифа.

Конь не ответил. Он явно тоже был в замешательстве.

— А где же стол? Стул? Приборы? Где руки помыть…

Сиф не выдержал и первый заржал. Следом хватаясь за живот подхватил и Нирш.

— Какие приборы… Какой стул… руки помыть… – Нирш, едва не подавившись, приправил свой смех нецензурным выражением и затопотал ногами.

— Почему вы смеётесь? Это банальный этикет. Я только что жуков руками давила…

— Что такое этикет, я знаю графиня, но сейчас засуньте его куда поглубже и подальше, и возьмите кусок! – Нирш едва успокоился и стал вытирать слёзы, — Нам предстоит долгая дорога.

Мири взяла мясо кончиками пальцев и села на поваленное бревно рядом с человеком. Она с жадностью откусила первый кусок и почти сразу же проглотила его целиком. Нирш, наблюдая за аппетитом его пленницы, усмехнулся и отрезал ей ещё один.

— А вот теперь то вы забыли об этикете, это хорошо.

Мири вдруг опомнилась и сделала вид, что еда ее мало интересует.

— Можно спросить? – доев и отпив из бурдюка обратилась к Ниршу графиня.

— Спросить? Можно.

— Кто вы?

— Меня зовут Нирш Сэну. Я наёмник – он взял одну из тряпок, висевших на ветках, и стал её смачивать водой из бурдюка.

— И я, вероятно, и есть ваш заказ…

— Верно! — Нирш взглянул на пленницу, — Я должен доставить вас своему нанимателю. Вот и всё. Ни крови, ни убийств, ни насилия. Если вы, графиня, будете благоразумны.

— Никогда не думала, что кому-то я нужна настолько, что ради моего похищения кто-то будет так сильно напрягать свои силы и опустошать кошелёк. Зачем кому-то похищать меня?

— К сожалению, не могу ответить на ваш вопрос, графиня! – он подошёл к ней с мокрой тряпкой и неожиданно стал вытирать ей лицо.

— Что вы делаете? Хам!

— Вы предпочитаете и дальше ходить с такой чумазой физиономией? Зеркала у меня нет, а если я не вытру это, то скоро на вашем лице застынет слепок.

Девушка, спохватившись, дотронулась руками до лица и поняла, что наемник прав, — Ну… ну ладно… - смущенно пробормотала она.

Нирш почти нежно касаясь убрал разводы грязи с её лица, вынул все иглы из волос и даже помог их распутать.

— Спасибо… — покраснев и отвернувшись, поблагодарила она, — а куда вы меня повезёте?

— В Скорчиф.

— Куда? Через море на Мархаэль? Через весь мир?

— Да, и кстати конь у меня один. А до порта добраться надо. Потому зайдём в деревню и купим ещё одну кобылку.

Сиф заржал.

— А, ну да! Никаких больше подружек. Друга поболтать тебе купим.

— Вы понимаете его?

— Да, у него просто никогда не складывались отношения с кобылами. Они разбивали ему сердце.

— А как это возможно? Это же чудо!

— Ничего тут чудесного нет. Мы просто с Сифом давно вместе и просто научились понимать друг друга. А главное слушать.

Нирш стал собирать сумки.

— А и давайте обговорим некоторые правила, графиня. Первое и самое важное – не пытайтесь сбежать. Я вас всё равно найду. Второе – вы должны слушаться меня, делать то, что я вам скажу. Иначе вы просто не дотянете даже до Эльфийской равнины. Третье – не мешать мне, если что-то пойдет не так. И четвертое – не ешьте мои яблоки!

— Яблоки? Хорошо, я согласна. С яблоками проблем у меня не возникнет. Но меня же будут искать! Да и в деревне меня могут узнать.

Нирш почесал бровь. Что-то смущало наемника. Слишком спокойной и смирившейся показалась ему графиня.

— Прокол. Я рад, что вы мне помогаете, графиня…

— Мири.

— Как? Мири. Ладно. Во-первых, в деревне и, я думаю, в остальных населённых пунктах уже давно забыли, как вы выглядите. Немногие жители помнят вас в юном возрасте, и никто не видел вас нынешнюю. Но подстраховаться надо, и я рад, что вы дали подсказку…

Нирш вынул из-за пояса кинжал с сильно изогнутым лезвием и быстро схватил Мири за волосы. Эльфийка закричала, пытаясь вырваться из крепкой хватки похитителя, но тот сам её отпустил, когда обрезанные волосы упали ей на платье.

— Что вы наделали? – она сжимала свои прекрасные локоны и плакала, — Что вы…

— Да ладно, отрастут. Теперь шанс, что вас узнают будет ещё меньше.

Сиф помотал головой и показал зубы.

— Сиф! Молодчина! Мири, снимайте ваше платье!

Эльфийка замерла и резко перестала плакать.

— Как вы будете скакать верхом в этих длинных и неудобных… нарядах. И согласитесь, вы будете привлекать слишком много внимания. Я продам его, а после куплю вам простенькую одёжку. Ещё лучше на вас маску какую-нибудь нацепить, но это после.

— А как я доберусь до деревни…

— Я дам вам мой плащ. Там зайдём к портным и заодно в конюшню. На вырученные деньги с платья я оплачу вам портного, а денежки за коня так уж и быть отдадите позже.

У Мири не было слов. Сердце в её груди стучало так быстро и так громко, что его стук она чувствовала в дёснах. Только сегодня утром она сидела разговаривала с матерью, примерила новый наряд и уже намеривалась идти завтракать, как её жизнь повернулась совсем другой стороной. Она должна была идти через весь её родной край в чужую страну с кровожадным незнакомцем. И неизвестно, что будет с ней дальше. По её щекам вновь покатились слезы.

— Ой, да не ревите вы! Отрастут ваши волосы! Ну хотите я сделаю так…

Нирш вновь взял изогнутый кинжал, собрал свои волосы в пучок и провел по ним лезвием.

Следующие несколько часов прошли для Мири в тумане. Она не понимала, что происходит вокруг, она просто следовала за похитителем, выполняя его указания. Ей казалось, что она спит, и все вокруг лишь туман ее сна, принимающий форму реальности. Девушка шла сквозь этот туман, уже не надеясь когда-нибудь выбраться из его пелены.

Нирш, как и обещал, отдал Мири свой походный плащ, а старое платье попытался выстирать в холодном ручье, журчавшем рядом с тропой, по которой они возвращались в деревню. К сожалению, он сделал только хуже, ведь пятная грязи расплылись отвратительными разводами и впитались в ткань.

Сначала их пути Сиф отказывался везти на себе новую спутницу, а Нирш не хотел садиться в седло и просто шел рядом, держа поводья и руку Мири. Рука эта была холодной и мелко дрожала. Но, видимо, у Сифа проснулась его лошадиная жалость, и он позволил юной графине сесть в седло, попросив Нирша связать ей руки. Наемник отказался.

Так они добрались до деревни Златолист. Возле редкого частокола стояла старенькая конюшня. Нирш, оставив спутников позади, начал торговаться с конюхом, но весьма неумело. Поэтому ему пришлось заплатить совсем не ту цену, на которую он рассчитывал. Нирш прикупил рыжего жеребца с белым пятнышком на шее. Мири даже встрепенулась, когда конь подставил ей ноздри и легонько потерся носом о ее плечо.

После они нашли лавку портного. Ее хозяином был пожилой скрючившийся эльф с редкими седыми волосами на висках. Сама лавка была совсем небольшой. По середине запыленной комнаты стояло несколько манекенов с дешевыми костюмами, множество тумбочек и шкафчиков, набитых портновским материалом, два ткацких станка и веретено.

— Кто-то пришел? Эй, кто там? – эльф скорее услышал гостей, чем смог увидеть. Его глаза состарились гораздо раньше, чем он, — проходите…

— Мне нужна одежда для… — Нирш оглядел спутницу, — этой пожилой дамы.

— Для дамы? Тогда это не мой профиль… — эльф оперся о трость и зашагал куда-то в другую комнату.

— А чей-же это…

— Я не буду носить это! — капризно скривила губки графиня.

— Не перебивай! – шикнул наемник, — А чей же это профиль, милейший?

— Я внучку позову. Она уже давно превзошла своего учителя.

Через несколько громких и требовательных криков пожилого эльфа, в лавку зашла его внучка — молодая эльфийка с темными волосами и глазами цвета болотной воды. Она, как и большинство эльфов, была худа и высока, в ее ушах серебрился пирсинг, а на фартуке блестело несчетное количество иголок, булавок, ножниц и распарывателей.

— Кому нужна одежда? Этой барышне? — эльфийка удостоила графиню презрительным взглядом, — на нее ничего не будет. Только подшивать придется или шить по новой.

— Сколько это будет… — Нирш защелкал пальцами, — стоить?

— Тридцатку минимум. И еще, смотря, что выберите.

— Ладно, вы выбирайте. Полностью доверяю вашему вкусу. Только прошу не нужно платьев или ярких нарядов. У нас недавно родственник умер, мы еще в трауре.

— Родственник? – эльфийка приподняла бровь, — вы же человек.

Нирш звякнул монетой и опустил ее в карман портнихи.

— Да… родственник.

— Поняла, красавчик. Все будет на высшем уровне. Приходите за вашей спутницей через пол часа. Я как раз закончу.

Нирш вышел под лучи жаркого солнца, откусил кусок сладкого яблока и направился на барахолку, чтобы продать платье молодой графини. Нашел он улицу не сразу, указателей и названий улиц в деревне не было, а прохожие, узнав в нём человека, спешили уйти с его пути или прятали глаза, пропуская его мимо.

Найдя же нужное местечко, Нирш стал торговаться, но никто не хотел принимать его предложение и гнал куда подальше. Наконец найдя покупателя, Нирш смог всучить ему платье, но по совсем не выгодной сделке. Полная эльфийка, заинтересовавшаяся платьем, согласилась взять его за двадцать монет, говоря, что грязное тряпьё каждый бездомный может найти на помойке. А о том, что это платье было специально сшито для особы голубых кровей, она и слушать не стала. Эльфийка в какой-то момент стала толкать Нирша, да с такой силой, что тот чуть не сбил прохожего. Нирш не знал причину ненависти эльфийки, но проливать кровь ему не хотелось. Пришлось отдать платье за двадцать монет и возвратиться к портным, ведь прошло уже намного больше часа.

— Любуйтесь! – портниха закончила работу как раз к приходу человека.

На Мири была надета тёмно-синяя просторная блузка, поверх которой красовалась жилетка из темной кожи, просторные льняные брюки и походные сапоги. И, что действительно удивило Нирша, Мири причесали и подправили обрезанные клочья волос. «Симпатичная… » — подумал Нирш.

— Тридцать пять… — портниха закурила.

— Сколько? – Нирш чуть не поперхнулся, — за простую походную одежду?

— Ну, во-первых, материал одежды влагостойкий, во-вторых не порвется через несколько дней, ну и в-третьих – она пустила кольца дыма, — это стильно и ей идёт.

— Вы достали деньги? – робко спросила Мири. Ей явно было некомфортно в этом наряде, но Нирш заметил, что ей он понравился.

— Деньги? Да… как раз тридцать пять. Быстро сторговались…

— Стрижка бесплатно, красавчик, — эльфийка стала пересчитывать монеты.

Нирш тихо выругался, ещё раз осмотрел Мири, улыбнулся и, взяв её за руку, потащил к лошадям.

Солнце уже клонилось к закату и тихий шелест листвы успокаивал Мири, помогая избавиться от тревоги и страха разлуки с родным домом. Раньше она хотела повидать мир, посетить чужие страны, познакомиться с другими эльфами, но только не в компании с наёмным убийцей. Пока эльфийка-портниха заканчивала работу над её одеждой, Мири нафантазировала себе быструю смерть от рук каких-то культистов или в зубах огромного чудища, постоянные засады, безжалостный голод и вечно идущий по их следу злой рок. Теперь ей казалось, что мир за стеной её дома, пускай интересный и загадочный, но это мир убийц и воров. Мир, где с неба капает вязкая кровь, где земля — это мягкая плоть, а воздух — ядовитый газ. Она подумала, что другие эльфы всегда носят с собой оружие и в любой момент захотят её собственной плоти. Эти фантазии напугали девушку настолько, что непослушная слеза всё-таки скатилась по щеке. Это заметила внучка портного, и юной графине не удалось уйти от расспросов. Мири, говорила тихо, думая, что Нирш притаился за каким-нибудь шкафчиком или стал манекеном, смиренно и коварно подслушивая каждое её слово. Эльфийка слушала, кивала, продолжая делать свою работу, а когда спросила, нужна ли помощь, то получила неожиданный отказ.

Наступил вечер, и нужно было где-то переночевать. Нирш не захотел оставаться в деревне, боясь, что графиню всё-таки могут узнать. Путники отъехали на приличное расстояние от Златолиста и Мири помогла им найти исток реки Быстрянка.

Пока Мирабэлла охраняла лошадей, Нирш искал подходящее место для сна, где они могли бы развести огонь, поесть, набрать пресной воды и выспаться без непрошенных и таких нежеланных гостей. Таким местом оказался Грибной грот. Почему он носил такое название, ни Нирш ни Мири не знали, ведь грибов там вовсе не было, не считая слоя плесени на сводчатых стенах.

Ниршу редко везло на подходящее место для сна. Везде его хотели либо убить, либо ограбить. А чаще всего спать в тех местах вовсе было невозможно. Однако это место было (как сказал Нирш, пощелкав пальцами) идеальным. Высокая каменная стена рядом со входом, закрывала их от возможного дождя и ветра. Исток реки возле мягкого песчаного берега служил идеальным местом для ловли знаменитой эльфийской рыбы на ужин, с дальнего каскада камней сбегал тонкий ручеек пресной воды. Даже дым костра уносился легким ветром к истоку реки и рассеивался, либо уходил через щели под потолок, где запах гари перебивался ароматом густо растущей полыни. Входом в грот служил настолько узкий разлом, что даже худенькая Мири с трудом просочилась внутрь. Следом за ней последовал кряхтящий Нирш.

— А как же кони? – спросила Мири, проверяя новую одежду на наличие возможных дырок, — их же увидят.

— Не увидят… — улыбнулся Нирш.

Человек достал два кинжала и метнул их в песок. В ту же секунду перед эльфийкой появились кони, сосредоточенно жующие овес.

— Как вы это…

— Вопросы потом, давай доделаем… — Нирш подобрал кинжалы и защелкал пальцами, — дела.

Сверкнула яростная молния, небо наполнилось страхом неизбежного. На горле грешника сомкнулись острые ядовитые шипы. Несчастный сидел в маленькой узкой клетке, прутья которой были раскалены до бела. Узилище висело на ржавой цепи над пропастью булькающей магмы. Где-то в стенах выли души таких же грешников, как и он сам. Но в отличии от них, узник был еще жив.

Вдруг он услышал тяжелый звук метала. Потом лязг и скрип. Кто-то направлялся к клетке. Направлялся мучительно медленно. Через какое-то время к нему подошло человекоподобное существо в черных шипастых латах. Телом оно напоминало человека, но голова чудовища была отнюдь не человеческая. Его череп был сильно вытянут в затылке, грязная бурая кожа на нём постоянно извивалась, будто под ней копошились личинки. На голове рос рог с вдетым в него черным кольцом. В лапах существа грешник увидел огненный хлыст.

— Прошу вас, не нужно… — взмолился выживший, — смилуйтесь, я больше никогда не…

— Замолчи, смертное существо! – ответил ему демон, — ты нарушил договоренность. Ты нарушил Закон! За нарушением следует наказание.

Демон описал хлыстом огненную дугу.

— Погоди, Гарзак… — вдруг кто-то прервал его, — я сначала хочу с ним побеседовать.

— Слушаюсь, повелитель Азолон… — демон отступил, предоставляя дорогу своему хозяину.

К узнику подошел один из князей бессмертного мира. Царь разрушения и беспорядка слыл грозой всех остальных, ему подобных. Убийца и жесткий безглазый демон – Азолон.

— Как твое имя? – его низкий хриплый голос заставил завибрировать скалы вокруг.

— Стун… Ваше Величество…

— Ты знаешь, почему ты в клетке, Стун?

Стун не ответил, он был закован в кандалы страха.

— Зачем ты явился в мое царство… зачем попытался вызвать меня…

— Я… я хотел…

— Силы? Моей силы? Или мою армию? – пустые четыре глаза демона вдруг вспыхнули, — Или всё сразу…

— Нет, повелитель, я маг, я ученый. Я лишь хотел изучить твои владения… изучить твою бессмертную природу…

— Ты слышал, Гарзак? Смертный муж захотел изучить меня… Посмотреть на мои земли… Ложь!

Крик Азолона сорвал с небес сноп молний.

— Смертные потеряли чутье… потеряли чувство страха… а я потерял терпение…

Азолон удалился от Стуна, приказав своему слуге запытать узника на смерть.

— Давно я не общался со своими почитателями… — сказал владыка, удаляясь от пыточной.

Глава 4 — Голодный волчонок

Мири не спалось. Она долго ворочалась на походных тканях. Ей было то слишком жарко, то слишком холодно, то нога затекала, то рука. Но хуже всего были мысли. Мысли, которые даже не успевали закончиться, а просто смешивались в бессвязные слова, и их объединяло лишь одно – страх будущего. Мири не знала куда её ведет Нирш, ни кто он такой, ни кто его заказчик.

Один раз перевернувшись на другой бок она заметила, что Нирш уже встал и делает зарядку. Хоть снаружи грота и было еще прохладно, и солнце еще не успело согреть эльфийскую землю, но Нирш чувствовал себя бодрым, выспавшимся и самое главное – голодным. Мири же есть вовсе не хотелось. Как не хотелось и вставать. Вдруг она услышала громкий плеск воды. Открыв глаза, Мири не увидела человека, а только его рубашку и кожаные штаны. Ей все-таки пришлось встать с теплого ложа и осмотреться. В первую очередь она заглянула во все уголки грота, потом обшарила сумки, навьюченные на еще спящих лошадей. Когда девушка сумела отыскать бумагу с печатью, ей вновь послышался плеск воды.

— Ух, водичка! Э-э-э-… прелесть! – Нирш вынырнул из реки, удерживая в руках огромного лосося.

— И вам с добрым утром… — эльфийка незамедлительно закрыла сумку, не успев прочитать и слова.

— О, так юная графиня уже встала? Сиф, ты проиграл мне яблоко.

— Яблоко? О чем вы? – Мири обернулась к Ниршу и уставилась на его нагое тело. Покраснев до ушей, девушка поспешно отвернулась.

— Сиф, просыпайся! Ты мне яблоко должен! Мы поспорили, когда же вы проснетесь. Сиф говорил, что вас до полудня не застанешь на ногах. А я то… как это… ну вы поняли.

Казалось, что Нирш совсем не стеснялся ходить перед Мири нагишом. Более того, он не понимал, почему та стесняется и отводит взгляд. В это время Сиф, с великой неохотой, открыл глаза, помотал головой, а после негромко заржал.

— Нет, нет. Мы спорили на целое яблоко! Никаких половин!

Нирш накинул на себя кожаный плащ, достал из кармана кинжал с тонким лезвием и метнул его в песок. Когда же край лезвия погрузился под мокрый берег, на месте кинжала оказалась засохшая ветвь дуба, которая прекрасно пригодилась бы для костра. Следом Нирш достал из сумок котелок, металлические стержни и колья. Колья он воткнул в землю по бокам дубовой ветви, а через них перекинул один стержень, на который повесил котелок, предварительно набрав туда воды. Вторым стержнем он проткнул лосося и также перекинул его через колья. Потом из сумки он достал небольшой камушек с синими письменами на нем. Вдруг сухая ветвь покрылась узорами тлеющего угля, а потом вспыхнула ярким огнем. Нирш вновь пошарил в сумках, раздал лошадям пучки трав, а сам стал жевать большое блестящее яблоко.

— Вода скоро вскипит, минут пять. Сделаю нам чай. Рыбка приготовиться где-то через пол часа. Кости и голову оставим на черный день. Может сделаем уху, нужно только овощей потом прикупить. Никогда такую рыбину не ловил. Прямо… — он защелкал пальцами, — гигант!

— Можно задать вопрос? – спросила Мири, когда Нирш протянул уже заваренный чай.

— Можно, графиня… Мири.

— А как у вас это получается?

— Что? – Нирш завороженно смотрел на танцующий под легким ветром пар.

— Ну… ваша магия. Я не спец по магическим школам, но многое читала. И такого ни в одной книге не было написано.

— Так вас интересуют мои навыки… С чего это?

— Ну мне показалась это интересным… и мне же нужно знать, чего от вас ожидать в критической ситуации.

— Критической? А… ну согласен. Я, как вы заметили, не маг. Я простой воин, владеющий магическими трюками. Метать молнии или замораживать я не умею – он аккуратно отпил из старенькой кружки, — я пользуюсь готовыми руническими глифами.

— Глифами? Это что-то вроде карманной магии?

— Именно! На таких камушках чародеи уже заранее пишут колдовские слова, я лишь привожу их в действие. А за все время глифов создали столько, что ими можно заменить любое повседневное действие.

— А вот эти ножи… это телепортация?

— Одна из её форм. На каждом моём оружии высечен мой родовой символ. Особый знак. И при его активации и происходит телепортация. Правда для этого существует куча условий. Например… — он вновь отхлебнул чая, — она может происходить, если с другой стороны есть такой же знак. Смотри.

Нирш достал один кинжал и пустую чашку. Дотронувшись до ее ручки, он оставил на ней едва видимый символ – круг, опоясывающий четыре точки. Потом он кинул кружку в воду, которая сразу подхватила подношение и понесла куда-то в даль по руслу. Взглянув на пленницу, Нирш улыбнулся, и вместо кинжала в его руке оказалась та самая кружка.

— Невероятно! То есть вы меняете их местами?

— И не только – Нирш показал свою ладонь, на которой темнел едва различимый родовой символ. Мири не успела ойкнуть, как в этой руке оказался мокрый кинжал, ранее поменявшийся с кружкой местами.

— По-моему я поняла принцип действия этой метки. А откуда она у вас?

— Я разве не сказал? Родовой символ.

— Но эти знаки явно не людские. Это письмена эльфов…

— Давай сейчас не будем ворошить мое прошлое и… как там… копаться в моей душе. Не люблю я этого.

— Я поняла, поняла. Кстати, запах от рыбы очень даже вкусный.

— А то! Я лучший повар среди убийц с восточного тракта!

От этих слов Мири стало не по себе.

— Да ладно тебе… выдохни. Не буду я никого убивать! Приказа у меня такого не было! – он помолчал, — как там твои волосы… отрасли?

Мири выпучила глаза и уставилась на Нирша. Сначала ей захотелось снова заплакать, а потом и смеяться.

— Чего? – Нирш огляделся, — у меня что-то между зубов застряло? Сиф, чего она на меня так смотрит?

Прошло несколько часов, и путники вышли на главный тракт Эльфийской равнины. Пейзажи там были скучные и однообразные. Зеленые луга сменялись желто-золотистым полотном полей, по которым тут и там виднелся домашний скот. Лишь один раз Мири увидела вдалеке диких лошадей.

— Как бегут! Как несутся! – Нирш тоже не сводил глаз с чёрной тучи, лавиной несущийся по равнине.

— Красивые…

— Не просто красивые, а великолепные, породистые! Таких жеребцов даже в Скорчифе не сыщешь. А тут…

— Вы оттуда родом… из Скорчифа?

— Прокол… Да.

— И больше ничего не скажете?

— Скажу: к вечеру нужно выйти к реке.

— К реке? Вы имеете ввиду Белую? Но как мы успеем к вечеру? Тут пути больше суток.

— Поэтому нужно торопиться! Ты же не хочешь, чтобы на нас напали?

— Напали… Вы правы. Моя мать уже наверно разослала всем наемникам в этой округе предложение работы… И я уверена, что сумму она пообещала немалую.

— В округе? Что ты про них знаешь? Каковы они в деле, какие слухи про них ходят…

— Ну не так много, как вам, думаю, хотелось бы. У матери, помимо сельских мордоворотов, готовых за сто грамм её дешёвого пойла чужеземцу кровь пустить, есть личная банда головорезов. Убийцы Лэндера. Не знаю сколько их…

— Значит беззубый перебрался в эти края…

— Беззубый? Что вы имеете ввиду?

— Лэндер убийца или Лэндер беззубый. Глава этих наемников, их глупый атаман, шепелявый вояка – Нирш пугающе улыбнулся.

— А почему же он беззубый? Может расскажете мне? Я надеюсь, что за этой кличкой скрывается интересная история, а не банальная пьяная драка

— К сожалению, эта история такова. Своих кусак у него нет, а челюсть вставная, да и ту он частенько терял. Потому и шепелявит…

— И кто же так смог?

Нирш замолчал. Он вспомнил эту историю очень подробно, ведь сам там был и сам видел это побоище. Ведь тогда не только Лэндер лишился своих зубов, а и многие родители своих детей.

— Ты когда-нибудь слышала о наемнике по имени Хвангум Сазза?

— Хвангум… не уверена. Это как-нибудь переводится? Звучит, как староорочий или…

— Хвангум… златогривый лев. Великий и бессмертный… — человек наклонился к голове лошади, — Сиф, кто он?

Но конь лишь помотал головой.

— Он призрак в доспехах. Великан в человечьем теле. Живая смерть в златых латах. Он – негласный король наемников, наш… — Нирш улыбнулся, — крысиный король. Многие думают, что он лишь легенда, которая заставляет наших нанимателей бояться его кары. Но он реален, как моя мигрень.

— И вы видели его? Были знакомы…

— О, да. Я видел. И лучше бы никогда не встречал. У нас была тайная обитель. Негласный дом, о котором было известно только в очень узких кругах наемников. Я там часто появлялся, ведь я был… — Нирш вовремя прикусил язык, — неважно. Однажды в нашу обитель зашли сразу несколько банд, чтобы передохнуть, напиться или залечь на дно. Обычно туда заходили только для этого.

— А где же она теперь? Вы так говорите, будто этой обители больше нет…

— К сожалению, ты опять права. Но не будем об этом. Среди постояльцев и был Лэндер убийца. Он чувствовал себя королём среди крыс, вожаком стаи. Так он думал, но для остальных он оставался такой же помойной крысой и, что немало важно, неудачником. И Хвангум быстро напомнил ему, кому суждено пасти крысу, а кому быть ею. Было пролито много крови, половина шайки Лэндера полегла.

— А как же зубы? Невозможно выбить зубы один ударом в челюсть!

— Да, ты права. Но он и не бил. Хвангум схватил того за горло и стал медленно их вырывать. Зуб за зубом, крик за криком…

Нирш поежился, и Сиф тоже.

— Так вы боитесь, что Лэндер сможет догнать нас? – попыталась рассеять жуткую атмосферу рассказа Мири. Она поняла, что Нирш вовсе не тот всесильный и таинственный человек, каким она представляла его раньше. Ему тоже был ведом страх.

— Лэндера я не боюсь. Я боюсь других чертей, обитающих на этих равнинах.

— Чертей?

— Грифонов.

— А кто это?

— Эти существа – прирожденные убийцы и охотники. Но, как я сказал, тебе со мной нечего бояться. Нападет равнинный грифон или белый – не беда, крылья у них хрупкие, черепа тоже, летают они невысоко, но…

— Но?

— Королевские… надеюсь, что они вымерли.

Время неумолимо бежало вперед. И Мири со спутником пытались нагнать его. Сиф с новым другом, имени которому Мири еще не придумала, гнали во весь опор к низовьям скального перешейка, знаменовавшему конец равнине. Они думали, что совершенно одни, не считая диких лошадей, редких лисов и высоко летающих ястребов. Но, как это обычно бывает, за ними уже шли. Но не Лэндер, ни другая бандитская шайка, а некто иной. Иной учуял их запах еще во время пребывания в деревни и медленно шёл по пятам.

Смеркалось. Тучи заволокли небесную даль и погрузили долину в сон. Запахло сыростью. Наемник всё-таки решил остановиться на ночлег у каменного щита скалистого перешейка, чья верхушка изгибалась навесом и напоминала орлиный клюв. Человек накормил лошадей, расстелил лежанки, достал тёплые шкуры.

— А мы не будем разводить костер? — спросила Мири, потирая руки, — Холодно же…

— Для этого я дам тебе бараний мех, а костер… — он пощелкала пальцами, — Посмотри вокруг! Мы на открытой территории, уже темнеет, и наш огонь будет маяком для всех тех, кому заплатила твоя мамаша.

— А что мы будет есть? А пить?

— Сиф, это она зачем такие странности говорит?

Но Сиф не ответил, он сосредоточенно жевал украденное тайком у Нирша яблоко.

— Вода у меня в бурдюках, не волнуйся прокипячённая, специально для юной графини…

— Прекрати меня так называть! – Мирабэлла грозно топнула ногой и, неожиданно для себя, повысила голос, — Я Мири!

— Хорошо, хорошо, Мири – Нирш неожиданно для себя заметил, что держал руку на эфесе кортика, — Есть мы будем… а что мы есть будем… сушенную оленину…

Только Нирш достал кусок мяса из сумки, как его ладонь пронзил наконечник отравленной стрелы. В ту же секунду послышались выкрики, свисты и вопли. Их маленький лагерь заполонил разбойничий смрад. Вонь пота, крови и торфа. Двое бандитов накинули рыболовную сеть на пытавшуюся укрыться за каменной глыбой Мири. Двое других скрутили оцепеневшего от действия яда Нирша и повалили на землю. Сиф же хвостом ударил своего копытного друга, намекая не вмешиваться и молчать, как рыба.

В лагерь зашло около десятка мордоворотов. Алкаши, наркоманы и, как бы сказал Нирш, пощелкав пальцами, убогие. Четверо держали пленников, один укрылся за скалистым уступом, два огромных старика держали шипованные щиты и стеной выступали вперёд, за ними притаились дряхлые копейщики.

— Ух, собачки Лэндера! – Нирш оглядел шайку, — А почему вы первые нашли нас? Где его… как они… зайцы? Кролики? Моржи…

— Саблезубые, дубина! – сказал кто-то властно и кровожадно.

— А! Муличка-люлечка! – будто обрадовался Нирш, — давненько, давненько…

Двое мужчин убрали щиты, пропустив их командира вперед. К Мири вышла женщина невысокого роста, худая, с кудрявыми, давно не мытыми рыжими волосами. Кожа ее загорела, на носу высыпал целый рой веснушек. Одета бандерша была в старую куртку и дырявые штаны. На поясе воительницы висела шпага.

— Нирш! Ублюдское имя для такого же ублюдка! – она сплюнула себе под ноги. Ее солдаты с радостью повторили за ней этот древний жест, — даже нормальной рифмы не придумаешь…

— Неужто ты не рада меня видеть, Мулька-бабулька! Я то тебя не видел с самого Акларграда! Ух и ночка была…

— А ну заткнись! – она размашисто ударила его по лицу шипованной рукавицей. На землю упали капли крови, — я тебя еще не убила, потому, что ты нужен моей нанимательнице. Ей нужны ответы, которые ты, шрамомордый, унес вместе с девкой!

— Я дал все ответы графу. Больше ничего не выдам. Ни ответов, ни Мири! Ни яблок…

— Надо его здесь кончать, госпожа! – прохрипел один из стариков, — узнайте всё сами, и Лэндер больше над вами не властен.

— Заткнись, Бульрод! Я сама решу, где ему резать горло. Вы вон пакуйте барышню! И чтобы без глупостей, а не как в прошлый раз…

Бандиты связали визжащую Мири, вставили кляп в ее хорошенький ротик и мычащую поволокли куда-то во мрак.

— Скажи мне, Нирш, тебе нужны проблемы? – тихо спросила женщина, приседая на корточки.

— Ты о чём? – Нирш пытался вытереть кровь со щеки о плечо. Он уже понемногу мог двигаться.

— Эта девка и ее родители — фигуры влиятельные. Сам понимаешь, что за вами будут охотиться даже фарпинги и хасиисы, жаждущие получить приличную сумму. И им будет наплевать, что нужно за вами тащиться через пол мира.

— Я бывал в переделках и похуже, чем твоя шайка или те, кто за мной придут. Придурки, машущие мечом…

— Я не их имела ввиду. Наш крысиный король прознал о лакомом куске сыра. И для него, ты вовсе не пугающий заводной механизм мышеловки.

— Хвангум! Он…

— Да, Нирш, он идет. Я бы сказала — летит за тобой. И я по старой дружбе…

— О… это теперь называется дружбой?

— Да заткнись и забудь о том, что было в Акларграде! Так вот, я возьму девку и верну её домой. Ты ушел не так далеко от ее поместья, и я успею опередить других крыс. Тебя не тронут. Накой ты им нужен без товара. Обещаю, что до девки они добраться не успеют.

— Боюсь, Мулька-красотулька, я не могу принять твое предложение, и даже твои прекрасные ножки не смогут меня переубедить!

— Тогда ты глуп, Нирш Сэну, ужасно глуп. После меня придут Львы и Грифоны с Лэндером, а там и Хвангум нагрянет. А он не пощадит ни тебя ни Лэндера. Мои ребята едва сдерживаться от упоительного желания услышать хруст твоей шеи.

В этот момент Нирш скинул с себя двух вояк, достал из-за отворота перчатки две иглы и вонзил их прямо в сонную артерию врагам. Главарь банды отпрыгнула за щиты. Вновь просвистела стрела, но угодила между камней. Лучник был уже мертв.

— Встать в круг! – закричала бандерша, и старики, с усилием подняв выше щиты и пропустив вперед копейщиков, закрыли свою госпожу.

Вдруг кинжал с закругленным лезвием бумерангом прокружил мимо Мульки-красотульки и вошел копьеносцу в шею. Другой же, бросив свое уже ненужное оружие, схватился за голову и понесся прочь быстрее всякой кобылы. Однако быстрый взмах руки Нирша обрубил ему всякую возможность бежать. Буквально. Не стоит говорить, сколько было пролито крови…

— Ну что, Мулька-шпулька… — перед женщиной упал кинжал, и возле него материализовался Нирш, — я даю тебе несколько минут подумать, прежде чем вызволю свой товар. Остаться в живых или пасть от моей руки… – он улыбнулся, — и я не про прошлый раз!

Нирш исчез, оставив командира с двумя пожилыми солдатами.

— А что было в прошлый раз? – спросил один из них.

Остальные солдаты уволокли изо всех сил сопротивлявшуюся Мири за скалистый уступ, закрытый пушистым папоротником и ветвями плакучей ивы. Там стояла их повозка, похрапывали лошади и возничий. Там же в кучу были свалены сумки. Воняло дрянным табаком. Бандиты без всякого стеснения сыпали в адрес бедной Мири жуткими непристойностями. Мало того, ко всем страданиям добавились ссадины и шишки, так как ублюдки волокли ее по земле будто внутри сети была старая промёрзлая картошка.

— Эй, Дротх, а может мы того… — обратился лысый эльф с татуировкой бабочки на затылке к человеку, тягающему за собой сеть с Мири.

— С ума сбрендил? Нам госпожа помимо языков еще кое-что отрежет…

— Да кто ей скажет? – вмешался другой, — этой мы кляп поглубже, и остальные, я думаю, не против.

Остальные закивали головой и, словно звери, облизнулись.

— Ладно, стаскивай с нее сеть и…

Вдруг глаза Мири будто ослепли. На них будто накинули бордовую тягучую мерзкую вуаль. Но пахла она не шелком и сатином, а воняла железом. Заржали лошади, заорал возничий и зазвенели клинки. Мири хотела закричать, заплакать и убежать, но увы. Ее тело было в кандалах страха перед неведомым. Еще не скоро она поняла, что может двигаться, что мерзкая рыболовная сеть ей не мешает. Потом она почувствовала, как на её сухие губы упала капля вода. Кто-то бережно стал омывать её лицо от крови.

— Испугалась? – спросил Нирш, беря оцепеневшую эльфийку на руки. Та закивала и, неожиданно для себя, обняла человека за шею и опустила голову ему на грудь, точно щенок.

— Спа… спасибо… — едва вымолвила она, — я…

— Тихо! – тело Нирша вдруг напряглось. Наемник прислушался.

Где-то по ту сторону каменного перешейка раздался удар. Удар громкий и долгий, будто гром. Потом последовало еще два таких удара, а после они стали приближаться. Что-то очень большое двигалось за дождевыми облаками.

— Нирш! – вдруг сказала Мулька-шпулька, подкравшись к ним, — ты слышал?

— Мы слышали, мы видели! – заскулили оставшиеся в живых ее подопечные.

— Что вы видели? – Нирш заговорил шепотом и стал медленно подбираться к каменной стене перешейка.

— Огромное! Летит сюда! Тигр с орлиной головой! Больше крепости! – завыли бандиты.

— Грифон? Я думала они вымерли…

— Слухи тоже своего рода учителя… — Ниршу пришлось опустить Мири на землю и укрыть ее своим плащом.

Наконец что-то гигантское приземлилось во тьме долины. Что-то гигантское стало медленно приближаться к путникам. Что-то гигантское хотело убить. Нирш бы дал руку на отсечение, но именно в этот момент по небу пробежала молния, и они увидели королевского грифона. Чудище было настолько огромным, что вся долина служила бы ему гнездом. Его черные перья, острыми кинжалами лежали по всему его телу. Клюв мог насытиться только лишь съев стадо быков, а когти на лапах прорыли бы русло для новой реки.

Нирш выругался. Женщина тоже. Ее солдаты следом. Ругались все долго, но тихо.

— Знаешь, Нирш, та ночь в Акларграде… было неплохо.

— Ты решила мне это сказать именно сейчас? Признание перед… как там… кончиной?

Мири тоже хотела что-то сказать, но ее мысли путались. Губы посинели от могильного холода, а руки сдавили и потянули вниз старые оковы страха.

Нирш вновь взял эльфийку на руки и бесшумно двинулся к каменным колоннам. Женщина-командир и ее солдаты последовали за Ниршом. Они укрылись за стенами каменной пещеры, где отчетливо был виден силуэт зверя. Путники прильнули к стенам и затаили дыхание. Нирш краем глаза видел, как грифон приближался все ближе и ближе. К несчастью, человек не успел разбросать по округе свои спасительные ножи, да и те оказались бы бесполезны. Ведь грифон мог учуять добычу даже за сотни миль. И он чувствовал ее сейчас. Запах свежего мяса сводил его с ума, но не позволял нарушить закон охоты. И вот огромный зеленый глаз зверя приблизился к пещере.

Мири ощутила на себе жар смрадного дыхания чудища. Она закрыла рот руками, чтобы не закричать. Однако зрачок монстра вдруг резко уставился куда в сторону. Голова грифона медленно повернулась к мрачной долине. Чудище отступило. Что-то заставило его уйти с охотничьей тропы хищника и повернуть в другую сторону. Казалось, что грифон уже был в мгновении от сытного ужина, но что-то его отвлекло. Что-то спасло жизни Мири и Нирша.

— Так что ты решила? – шепотом спросил Нирш у бандерши, убедившись, что силуэт монстра растворился в долинной тьме.

— О чем ты? Я тут чуть со страху не обделалась!

— О, Мулька-шпулька, в нашей работе обделываться от страха – привычное дело… и все же! Ты собираешься нас и дальше преследовать?

Нирш наконец опустил Мири на ноги, дал ей маленькую фляжку с водой и, на ее удивление, поправил отрастающие волосы.

— Нирш, отказываться от заказа в нашей работе – непривычное дело…

Два старика бросились вперед, но сразу напоролись на острые края лезвий. Командир вынула шпагу, встала в боевую позу и почти сразу лишилась правой руки. Нирш незамедлительно обогнул ее со спины, взял в захват другую руку. Послышался громкий хруст, а потом и вопль. Нирш моментально оказался перед женщиной и ударил ее ногой в грудь. Она упала. Нирш достал охотничий кинжал.

— Стой! – заорала Мири, — прекрати!

— О чем ты? – вопросительно повернулся к ней Нирш, вытирая кровь краем рукава, — она хочет забрать тебя у меня. Отвезти домой.

— Пускай! Пускай думает и делает, что хочет! Но ты будешь делать то, что я попрошу! Хватит! Не тронь ее!

Мири бросилась к скрючившейся женщине и закрыла её своим телом.

— Я не позволю! Не позволю причинять вред тому, кто тебе был когда-то дорог!

— В тебе проснулась жалость к этой женщине? Именно сейчас? Юная графиня, я только что перерезал десяток людей, которые ходили под ее началом. Которые выполняли ее распоряжения и только что хотели стащить с тебя штаны! Я только что спас тебе жизнь, а у тебя проснулась… как там она… Совесть? Жалость? Сострадание?

Мири хотелось плакать, но она переборола себя.

— Все вышеперечисленное. Она беззащитна. Безоружна. Она такой же лютый волк, как и ты! Судьба дала ей шанс. Дала надежду. И она вцепилась в нее своими клыками. Теперь же она — раненная волчица, жаждущая вернуться домой и зализать свои раны. Зачем ты издеваешься над ней? Почему не убил также быстро, как и всех остальных?

Мири подобрала лежащий на полу нож и приставила его к своему горлу.

— Это не твой нож. На нем нет твоей метки. Не двигайся и делай то, что я тебе скажу.

— Юная графиня… — Нирш был зол. Так зол, что его прикушенный язык уже обагрился яркой кровью, — вы диктуете мне правила? Нарушаете мои установки? Ведете себя как… как…

— Возьми ее на руки и неси к лошадям! – приказала Мири, не убирая лезвия.

Нирш спрятал охотничий кинжал. Поднял женщину и понес к Сифу. Там омыл ее раны, смазал маслом, наложил целебные травы и повязки. Перевязал ей руку и наложил шину.

— Мы оставим ее здесь с телегой и провизией. Ничего забирать не будем. Здесь она какое-то время будет в безопасности. Уже светает. Мы уйдем, как только она очнется.

— Да, графиня Мирабэлла.

Тень, преследовавшая Мири и ее спутника, остановилась в нескольких километрах от их лагеря и стала смирно наблюдать. Тень видела, как к ним подкрадываются бандиты. Тень хотела вмешаться, но что-то вдруг замедлило ее. Некий силуэт вдруг появился за ней.

— Кто ты? – спросила тень.

— Ты можешь меня видеть? – спросил металлический бас.

— Я вижу тебя настолько отчетливо, что могу до тебя дотронуться. Но ты лишь проекция, не так ли?

— Я удивлен твоему уму – ответил холодный голос, — да. Меня сейчас тут нет. Я лишь наблюдаю.

— За мной? Или за ними?

— За теми, кто может мне понадобиться в будущем.

— Ты собираешь приспешников или слуг?

— Скорее рабов.

— Тогда тебе делать тут нечего. Я не рабыня. А тех двоих я тебе забрать не позволю.

— Я не собирался тебя забирать. Я не смогу забрать и их. Не сейчас.

— Тогда сгинь.

— Хорошо. Выполняй свою работу. Жнец! – сказал холодный бас и исчез.

Вдруг тень услышала тяжелые удары крыльев. Тень увидела королевского грифона. Тень смогла переключить внимание монстра на себя. Тень одним взмахом меча умертвила чудище. Тень выполнила свою работу. Теперь она будет вновь наблюдать и оберегать.

Глава 5 — Сёстры

Скорчиф. Уже несколько дней льет надоедливый дождь. Может дней, может недель, а может и лет. Трудно описать положение в стране, которая вымирает. Да, дела на родине темных эльфов шли мягко сказать не очень. Полгода назад сильные заморозки побили весь урожай на востоке и юге страны, где как раз и находились все зерновые плантации, фруктовые сады и поля овощей. Север и запад земледелием не занимался. К Скорчифу подобрался голод. Корона приняла решение закупать продовольствие у соседей хасиисов или лесных братьев. Но полки в казне давно не ломились от слитков золота и драгоценных камней. В углах, где должны были громоздиться мешки денег, свили свои шелковые дома пауки.

Корона решила продавать свои запасы вулканического камня, но вулкан давно уже не подавал признаков жизни, а остывшие и потерявшие свою магическую силу булыжники никому не были нужны. Темные эльфы стали покидать страну. Кто-то перебирался в Хасанар, кто в Пирмунт, а кто-то даже к сводным братьям эльфам. Все бежали куда-нибудь только подальше от пепельных земель. Кому-то повезло устроиться рыбаком или младшим солдатом, кто-то стал мыть полы у своих новых хозяев. Вскоре вышел указ королевы, закрывающий границу и объявлявший всех перебежчиков преступниками и предателями. Не смотря на это, отчаявшихся регулярно ловили на пересечении границ. Если темный эльф попадался солдатам его родины, то его считали дезертиром и чаще всего вешали. А если эльф был пойман у соседей, то его приписывали к шпионам и четвертовали. Мало было тех, кто смог сбежать из страны и сохранить как свою жизнь, так и свою семью.

Но королевский двор, как многие думали, не блистал золотом и не набивала свое брюхо жратвой. Да, королева жила много лучше, чем ее подданные, но настолько, чтобы лишь внешне поддерживать благопристойность. Королева тёмных эльфов – Реннэ X, или её называли Реннэ Доверчивая, отнюдь не блистала королевским умом и способностью управлять страной. Ее исхудавшие за время недолгого и весьма печального правления руки дрожали, когда она подписывала очередной указал на выдачу хлеба по специальным разрешениям. Ее больные ноги не могли передвигаться без помощи служанки или трости. Её высохшее тело болело каждый день, а глаза померкли и будто отражали всю серость дождливого неба. Королеве темных эльфов было всего лишь двадцать пять человеческих лет.

В культуре тёмных эльфов был один странный обычай, который ни один другой народ не понимал. Королевская семья обязательно должна была оставить двух потомков, ни больше не меньше. Роды проходили тайно и с использованием магических рун. Например, если при первой беременности родился одни ребенок, а при второй — два, то последнего убивали в тайне от родителей, пока королева под действием магических сил была без сознания, а ее муж предпочитал вовсе не знать о действительном количестве новорожденных. Так королевская семья должна была оставить двух наследников, причем, на престол мог взойти только младший. И пока младший издавал указы, сидя на троне, старший стоял за его спинкой и нашёптывал королю верные слова.

И пока королева правила страной, ее сестра действовала единолично и тайно. Сестрой Реннэ была Виина. Высокая, крепкая и сильная. У нее были грубые черты лица, унаследованные от отца. Особенно похожи были низкий лоб и вечно сухие тонки губы. От матери же она, в отличии от младшей сестры, унаследовала, изящность и плавность движений. Виина, помимо личной советницы королевы, выполняла грязные дела, о которых даже Реннэ не знала. Но самым главным и любимым призванием Виины была магия, которая позволяла ей быть самой могучей королевской волшебницей. Многие поговаривали, что только сила сестры королевы способна защитить страну от нападений лесных эльфов.

Однажды утром Реннэ глядела в окно. Вид оттуда, как и всегда, был скучен и даже неприятен. Город внизу дымился, эльфы стали жечь костры сухих листьев. Облака над замком почернели и заклубились. Один лишь лучик восходящего солнца успел коснуться ее измученной кожи. Реннэ спешно закрыла ставни окна, задернула шторы. Она не спеша оделась, в этот раз предпочла простое желтое платье, и вышла их своих покоев, встретив бежавшую к ней служанку.

— О, госпожа, вы уже проснулись… так рано… — запыхалась молодая эльфийка, — я принесла вам воду и полотенце…

— Спасибо, Каари, я уже успела умыться и переодеться. Твоя помощь пока не нужна.

Каари смутилась. Такое поведение королевы испугало ее.

— Госпожа, может я провожу вас в зал?

— Не нужно, Каари, я сегодня отлично себя чувствую, даже трость не нужна.

Каари поклонилась и спешно ушла. Королева же, преодолев несколько лестничных пролетов до первого этажа, пожалела, что не взяла с собой трость. Ноги уже после нескольких десятков ступеней заныли, а коленки задрожали. Но Реннэ всё-таки смогла добраться до большого длинного стола, где ее ждали гречневая каша и кусок варенной курицы. Королева приступила к завтраку.

— Как обстоят дела, сестрица?

— Спасибо, Виина, сегодня мне лучше. Было…

Виина носила одеяния из медвежьих шкур, отороченных перьями черных птиц. Ее кисть привычно сжимала древний посох, напоминающий человеческую руку. Черные волосы принцессы были заплетены в косу и уложены в капюшон.

— Возрадуйся, королева моя! – Виина грозно стукнула посохом о каменный пол, — наши страдания скоро окончатся.

Реннэ непонимающе застыла.

— Наши молитвы были услышаны. Наш лорд желает с тобой говорить.

— Наш лорд… — Реннэ задрожала.

— Да, лорд Азолон ждет нас!

Реннэ вскочила с места, опрокинув стул и тарелки с недоеденной кашей. Сердце в ее груди забилось так быстро, что королеве показалось, что его стук разносится по залу тихим эхом. Однако сестру эта новость будто вовсе не взволновала.

— Как, Виина… — королева быстро взяла в левую руку трость, которую ей подал слуга и на дрожащих непослушных ногах направилась к ступеням, ведущим в другой зал.

— Вопросы по дороге, сестра, по дороге! – Виина холодно посмотрела на немощную сестру. Ее взгляд будто подгонял королеву.

Реннэ с трудом спустилась на нижний этаж замка, построенного в сердце пепельной горы. Его верхние этажи и башни возвышались над раскинувшимся внизу городом, а нижние потайные комнаты были высечены в гранитной толще основания скалы. Королева спустилась в одну их таких потайных комнат. Стены в ней не были облицованы, а сохранили первозданный камень древней скалы. Порой всякий неосторожный мог даже порезаться об острые каменные выступы и торчащие с потолка шипы.

— Так как же, Виина? – спросила королева, уже двумя руками опираясь на трость. Она дрожала.

— Ты не поверишь, сестрица, но лорд сам захотел с нами поговорить. Я читала утренние песнопения, как что-то вокруг изменилось. Стены моей комнаты будто стали плавиться и слазить, словно сгоревшая кожа. Пол под моими ногами закружился и обагрился кровью. Серое небо… — тут Виина на мгновение замолчала, — с неба на меня смотрели глаза.

— Что это было? Неужели…

— Лорд Азолон смог сам дотронуться до моих мыслей. Сам смог прикоснуться к моей плоти. Тогда я поняла, что он жаждет говорить с… — она вновь запнулась, — с нами, разумеется.

— Но что ему угодно? Что ты поняла из этого видения… неужели он пришел покарать нас?

— Нет, моя королева. Пускай это и были видения, но они были настолько реальны… насколько мне стало вдруг холодно и страшно… но он хочет не крови, сестра.

Вдруг двери каменного зала распахнулись и обе женщины увидели одетую в красные латы королевскую гвардию, стоявшую между восемью золотых колонн, поддерживающих золотой потолок длинного зала. В его конце стоял мраморный пятиугольный постамент, освещенный скупым лучом, мелькнувшего в серых клочьях облаков солнца. В зале имелось просторное окно, через которое были видны все окрестности владения королевы. Виина приказала зашторить его.

Придворная чародейка встала в центр постамента и щелкнула пальцами. Сразу же из-за колон появились люди в черных мантиях крепко державшие под руки престарелого темного эльфа, который был не в состоянии стоять на ногах. Магия Виины усыпила его и размягчила мышцы. Жрецы положили эльфа к ногам своей госпожи. Чародейка не моргнув глазом вспорола бедняге живот и подняла посох над головой.

— О, великий лорд Азолон! – вскричала она, — прости ты нас недостойных видеть тебя смертных. Прости недостойных слышать тебя смертных. Но позволь нам тебя увидеть. Позволь с тобой говорить! Вот дар, которых мы приносим тебе! Жизнь! Самое бесценное сокровище, которое у нас есть! Услышь нас и приди!

Она стукнула посохом о вычерченную из пролитой крови пятиугольную звезду и закричала. Реннэ охватил такой страх, что она чуть не выронила трость и тоже не закричала. Она увидела, как из капель крови стал вырисовываться силуэт. Нечто огромное встало на ноги, расправило плечи и наклонило в ее сторону голову. Первой на колени встала Виина, потом стража и жрецы. Реннэ пришлось проронить слезу, чтобы хоть немного наклониться.

— Владыка Азолон! – начала громко и без капли страха Виина, — ваши смертные рабы приветствуют вас в чертогах Угольной башни.

— Кто ты? – медленно спросил кровавый силуэт могильным тоном.

— Владыка, мое имя Виина…

— Встань! – приказал он.

Виина повиновалась. Казалось, что она ничуть не боялась демона, наоборот… Она хотела видеть его, хотела прикоснуться к нему и говорить с ним.

— Я Виина, придворный чародей этого королевства.

— Чародей… Так это твои мысли я слышал… А кто же носит на голове корону? Кто тот, кому смертным следует преклонять колено и за кого идти в бой, крича его имя?

— Моя сестра Реннэ королева Скорчифа! – Виина указала посохом на трясущуюся королеву.

Кровавый силуэт медленно повернул рогатую голову в сторону эльфийки и внимательно осмотрел ее. Потом также медленно вновь посмотрел на ее сестру и презрительно сказал:

— Подойди, королева. Я буду говорить с тобой.

Бедная Реннэ. Как же ей сейчас не хотелось быть королевой. С малых лет ей говорили, что её владыка – Азолон. Что она должна страшиться и уважать его. С малых лет говорили, что он всегда поможет и защитит поклоняющихся ему. Но вот он пред ней. Высеченный из крови ее убитого подданного. Она боялась. Но боялась не как угрозу или скорую смерть. Это был настоящий звериный страх. Страх первобытный и неизвестный большинству смертных. Такой страх бывает лишь однажды. Он заставляет все твое нутро содрогнуться и повиноваться ему. И этим страхом и был демон разрушения.

— Я… я… — Реннэ едва смогла приблизиться к темному властелину, как ноги подвели ее, а трость дала трещину. Королева упала на каменный пол, разбив нос и вывихнув руку. Но она не закричала и не заплакала. Она думала уже о совсем другой боли. Однако присутствующие в зале эльфы даже не посмотрели в ее сторону, не говоря о желании помочь.

— Нет! – спокойно сказал Азолон, — я буду говорить с тобой, Виина. Твоя жалкая сестра даже не способна удержать себя на ногах. Что же с ней будет, когда я начну говорить прямо и требовать повиновения?

— Реннэ больна, лорд, и не способна говорить с вами! – Виина удостоила пытавшуюся подняться сестру лишь ядовитым взгляда. Потом быстро сменила его на взгляд гордый и решительный. В нем не было страха.

— А ты значит способна? – демон наклонился к ней, заглянув в глаза, — что ж, в тебе есть тот светоч, который я и ищу. В тебе есть та сила, что я ищу. У тебя душа, которую я ищу. Это же ты увидела мое знамение?

Виина поклонилась.

— Значит судьба выбрала тебя, чародейка. И я впредь буду говорить с тобой.

Он кровавым пальцем, покрытым панцирем, взял локон ее волос и заправил за ухо. Виина даже не шелохнулась. Ее нутро пылало от сдерживаемого удовольствия и наслаждения.

— О чем же, мой лорд, вы хотите говорить? – с придыханием спросила она, когда тот убрал руку.

— Ты не боишься задавать мне вопросы. Значит получишь на них скорый ответ. Я знаю, что ваша страна на пороге разрушения. Я знаю, что ваши подданные гибнут. И я могу исполнить вашу мольбу. Я помогу вам избавиться от гнетущего мора. Я помогу вам избавиться от страданий.

— Мы слушаем вас, мой лорд! – Виина вновь поклонилась, пытаясь отдышаться и успокоиться.

— Чтобы мой план начал действовать, я должен пересечь границу Мироздания и войти в ваш мир.

— Но, лорд Азолон, Закон помешает вам. Еще ни один демон вашего уровня не смог достичь этих земель. Лишь их жалкие тени…

— Законы можно обойти, Виина. И я знаю, как обойти этот.

— Что вы задумали, господин?

— Где-то на эльфийских островах живет та, с помощью которой я смогу пересечь границу миров. Доставьте ее сюда к прилету кометы Рили’ка. Остальное поведаю тебе, чародейка, позже.

Виина вновь поклонилась. После демон растворился, а кровавые капли бесшумным водопадом покрыли каменные плиты пола. Виина повернулась к своей сестре, полная гордости. Адреналин бушевал в ее в венах. В висках гудело, а пальцы были готовы разломить посох на две части.

— Сестра! – с некой кровожадностью проговорила Виина, — нам нужно найти эту особу. И нанять опытного воина.

Этот день для королевы выдался еще хуже, чем все предыдущие. Помимо того, что она вывихнула руку и раскрасила лицо красной гематомой, Реннэ не смогла найти запасные трости, и ее служанкам пришлось везде ее таскать, словно ребенка, только начинающего учиться ходить. К вечеру на площади Десяти Королей вспыхнули юбилейный бунт, пожар, а закончилось всё обрушением сторожевой башни.

Реннэ хотела выйти к своим гражданам, хотела успокоить и навести порядок, но такой же хаос творился у нее в голове. А разве можно успокоить людей, если в твоем сердце отчаяние и страх. Королева чувствовала себя жалкой и ничтожной гусеницей. Как она могла так опозориться пред господином? Как могла показать себя слабой и жалкой? Как она вообще стала такой?

Она помнила себя смелой и решительной, сильной и стойкой, рассудительной и доброй. Старая сиделка Мартэлли всегда говорила ей, что она создана для того чтобы править. Покойный отец восхищался ее ораторскими навыками и умением мыслить. Старший командор королевской гвардии обучал ее базовыми навыками фехтования на случай опасности. И тот усатый и вечно всем недовольный темный эльф хвалил ее за крепость духа и тела. А матушка всего этого не видела. Да ей и не надо было. Она просто любила свою дочь.

Но теперь все изменилось. Как только на ее голове заблестела корона, силы начали покидать тело, обращая в ничтожество. Для королевства она просто существовала, не более. Темные эльфы знали, что кто-то там сидит на троне и что-то да делает. Зато все они знали Виину. Знали ту, которая на самом деле правила твердой рукой и светлым разумом. Знали ту, кто помилует на казне или раньше палача опустит гильотину. Любили ту, которую боялись и почитали.

Реннэ отогнала от себя эти мысли. Она уже очень долго пыталась сосредоточиться над бумагами, которые она должна была посмотреть до обеда. Но, взяв перо, она даже не смогла попасть его очином в чернильницу. Королева вновь устала. Устала от всего. От стен, от бумаг, от уличных криков, от своих недугов, от себя…

— Не спится, сестренка? – в ее кабинет вошла Виина. Посох, как и всегда, был при ней, — время уже позднее…

— Не могу, Виина… не могу уснуть. Мне еще столько нужно сделать…

— Ну что же ты, милая… — чародейка провела рукой вдоль ее спины, — нужно себя беречь. Сон восстановит твои силы. Сон – ключ к новому дню. Он словно волшебные чернила – дает тебе возможность написать что-то новое на чистом листе нового дня.

— Даже если так… мне нужно собрать информацию об этом наемнике, чтобы…

— Поручи это мне, как и всегда. Сестра, не нужно делать из себя героиню. Тебе нужно поспать. Приляг. Кровать уже теплая, а в камине потрескивает огонь. Твои веки уже тяжелеют. Иди спать…

Виина вышла из кабинета сестры, плотно закрыв за собой железную дверь. Королева уснула. Спустившись на несколько этажей, чародейка встретила своего помощника – низкого и пухлого эльфа с черными полосами, одетого в красный камзол.

— Маллко, что ты нашел? – спросила она у эльфа, который забавлял ее лучше любого шута.

— Его зовут Нирш Сэну, госпожа – голос эльфа был очень высок, но в то же время хрипловат, — он человек и…

— Это я знаю, дальше!

— Сейчас ошивается где-то у северных склонов. Возможно в Долине Гнедых. У него роскошная репутация, для наемника, разумеется. Здесь вся информация о нем! – карлик передал ей записи.

— Очень хорошо, он нам подходит. Как встретишь его, передай мое послание слово в слово. И разумеется свитки.

— Слушаюсь, госпожа, но позвольте вопрос?

— Задавай, а как услышишь на него ответ, принеси мне в спальню вина.

— Как вам угодно… — эльф оглянулся, — а почему именно Нирш? Он, конечно, хорош в своем деле, никто не спорит. Но есть кандидаты лучше и, что самое главное, дешевле? Тот же самый Кривокор или Хвангум…

— Ответ очень прост, Маллко, Нирш беспрекословно выполнит наш заказ. Его принципы и стиль нам подходят. Но самое главное – у него зуб на мою сестрицу…

Глава 6 – Золотой лев

Холод. Вокруг только тишина. Под ногами даже сухая трава не шуршит. Мулька слышала только свое дыхание. Тяжелое, отрывистое. В горле у нее будто появились наросты гноя, и она перестала говорить. Перестала глубоко дышать. Кровь стекала по ее одеждам. Запах тлена окружал девушку, выворачивал на изнанку желудок. Налитые свинцом ноги тяжело ступали по эльфийской земле. Любой другой на месте Мульки уже сдался бы и рухнул лицом в грязь. Кто-то уже бы давно помер, так и не дойдя до своей цели. Но она шла. Она боролась за свою жизнь. Припасы, оставленные Ниршом кончились, да и те были не нужны избитой, израненной и сломанной женщине.

Она шла. Шла по равнине, где только недавно видела королевского грифона. Шла по его логову, по его гнезду. Но не боялась. Жажда прибавляла ей сил и смелости. Это была жажда мести, жажда крови человека. Она мечтала увидеть голову Нирша приколоченную к стене среди своих трофеев. Но как она могла пустить ему кровь, когда сама еле держится на ногах. Ее бывший хозяин – Лэндер шел по их следу. Она могла бы рассказать все про Нирша и, может, если судьба будет к ней благосклонна, он бы выделил ей солдат. Но если ей повезет меньше, то беззубый сам пустит кровь Сэну.

Мулька была так одержима этой идеей, что совсем забыла о своих ранах. Ей было больно, но сладкие мысли глушили боль, словно доза солнечной соли. Она шла, не осознавая сколько времени прошло с тех пор, как негодяи бросили ее одну. Ясно было одно – сейчас глубокая и холодная ночь. Ей пришлось приковылять к сосновой рощи, которая темным пятном маячила на горизонте, и отдохнуть хотя бы несколько часов, чтобы завтра суметь отыскать лагерь Лэндера и вести с ним диалог.

Пока она пыталась уснуть, ей в голову приходили страшные мысли и образы. Она видела огненную пасть, смыкающуюся над Скорчифом. Видела страшные силуэты монстров в доспехах. Видела столько крови, что казалось, она тонет в ее потоках. Мулька спешно открыла глаза, стараясь отдышаться и отчистить разум, но боль вновь пришла. Раны открылись, из обрубленной конечности потекла алая жидкость. Она не смогла сдержать крик. Он принес ей малое, кратковременное, но облегчение. Она нащупала на поясе склянку, обвитую толстой бечевкой, капнула немного серой массы на раны, прикусив зубами палку. Не стоит говорить про боль. Ее и так было много.

Глаза ее заволокло серой шалью, звезды на небе потускнели, и все обратилось спасительным мраком. Но, вдруг, она увидела свет. Зарево. Утро. Наконец она сможет продолжить путь, но внезапно остановилась и замерла. Она поняла, что тот яркий золотой свет не принадлежит солнцу. Он шел с севера и будто искал ее. И когда она услышала удары тяжелых копыт, бежать было поздно. К ней приближался сам Хвангум Сазза.

Это был не человек, не эльф, а ходячий стальной манекен. Некто в золотых доспехах, полностью скрывавших кожу и лицо. На его плечах развивался на холодном ночном ветру алый плащ с эмблемой золотого щита. Его шлем – отлитая голова льва с открытой пастью и алой гривой. Однако за пастью лицо неизвестного скрывала черная ткань, из-за которой доносился весьма хриплый и всегда грустный голос.

Когда же Хвангум подъехал ближе, то она различила его огромного коня. Ослепительно белого, но с золотой гривой и такой же попоной. Такой конь был выше в два, а то и в три раза любого известного ей скакуна. Редчайшая порода – Горный великан. И когда Хвангум спешился, стало понятно, зачем ему такой конь. Сам золотой рыцарь был выше трех метров и настолько широк в плечах, что запросто смог бы обнять самый толстый дуб в лесу и, конечно, выкорчевать его. За спиной у золотого убийцы висело его копье. Позолоченная рукоять и изящное тонкое лезвие. Обычному человеку было бы крайне трудно поднять и орудовать им.

— Ну здравствуй, Мультарра Эпиган! – сказал он опускаясь перед ней на колени.

Она не могла ответить. Боль или страх, она не знала, мешали ей говорить. Великан убрал ей волосы со лба, осмотрел раны и обрубок руки. Он молчал, и это пугало девушку. Хвангум по своему обычаю был не многословен, всегда более полагаясь на действия.

Рыцарь достал из вьюков зелёный камушек и две бутыли. Одну с прозрачным лекарством, другую, видимо, с крепким алкоголем. Он вправил ей вывихи, обработал кровоточащие раны, заново наложил бинты. Потом также бережно осмотрел отрубленную правую руку, глубоко вздохнул. Она не видела его лица, но отчетливо ощущала его грустный и сопереживающих взгляд.

Он остался с ней до рассвета. Но молчал и не отходил от нее всё это время, лишь изредка проверяя своего коня, который уже принялся топтать местных волков, так и норовивших подобраться к их маленькой лекарственной лавке.

— Мультарра Эпиган, тебе лучше? – спросил он, когда увидел её открытые глаза.

— Спасибо, Хвангум, я не знаю, как тебя благодарить.

Мультарра наконец смогла выдохнуть и позабыть о боли. Она смогла сама встать, обретя силу и почувствовав прилив энергии.

— Как ты здесь оказался? Я думала, что ты…

— Слухи, Мультарра Эпиган, лишь слухи – ответил тот, снаряжая коня.

— Ты же гонишься за Сэну, так почему же…

— Ты тоже гонишься, и Лэндер, и Кривокор, и Дочь Семи Островов. Все мы гонимся.

— Почему ты свернул с пути преследования и отправился назад? – Мультарра требовательно и решительно встала перед ним, но в темную пасть заглянуть побоялась, — ты будто искал меня…

— Я повернул, потому что была необходимость. Я слышал твои крики и вздохи. Я чуял твою боль. Боль, которую тебе причинил другой. Боль, за которую ты не ответственна.

— В любом случае, спасибо. Я надеюсь, что мы больше не пересечемся.

— Куда ты направляешься? – спросил гигант после недолгого молчания.

— К Лэндеру, в его лагерь…

— Он тебя не будет слушать. Он выгонит тебя, как всех своих дворняг. Ты ему больше не нужна.

— Откуда тебе знать, как он поступит? Я служила ему все эти годы. Я резала головы для него. Я… я…

— Спала с ним? О нет, Мультарра Эпиган, ты не о тех дворнягах подумала. Он человек бесчестный и жадный. Твои раны, твоя рука – все это вызовет в нем сначала гнев, а потом и жажду…

— Крови? Он захочет…

Мультарра наконец поняла какую глупость собиралась совершить. Она же покинула его, отреклась от его знамени. Без его ведома выследила Нирша и попыталась взять того. Боль и глупая жажда мщения застилали ей разум. Теперь она совсем не знала, что ей делать. Калеке и бывшему разбойнику.

— Именно. Так зачем тебе нужно было к нему идти?

— Я хотела мести, Хвангум, хотела крови. Хотела лично обезглавить Сэну. Хотела попросить у него людей, а славу бы он забрал себе.

— Поступок отчаявшегося и блуждающего во мраке смертного… – он легким движением поднял ее одной рукой и усадил в седло, – но я помогу тебе.

— Мне? Чего ты хочешь? Какая тебе в этом выгода?

— Мне надоело, что Лэндер считает себя главой нашего ремесла. Мне надоело, что наши имена рифмуют со словом предательство и блуд. Мне надоела его кровь.

— Ну мы же тогда потеряем Нирша… ты же взялся за него.

— За этим приёмышем мы успеем. Он не пойдет к Золотому порту. Он выберет себе гавань поменьше, да поспокойнее, где нет лишних глаз и ушей. Нирш пойдет к порту Лонь, он дальше, и к нему нужно сделать крюк. Каким бы дураком он не был, но через ущелье Последнего Крика не пойдет.

— А мы же, как управимся с делами, разумеется, пойдем прямиком к Золотому порту…

— И будем ждать его прибытия с берегов Скорчифа. Так где лагерь… – он на мгновение замолчал, — беззубого?

— За теми холмами – он указала за лысые бугры, — возле реки Быстрянка.

Они шли недолго. Может час, а может два. И все время молчали. Мультарра пыталась найти общие темы, пыталась заговорить, но не решалась начать. Хвангум пугал ее, хоть и совершил для нее благородный поступок. Он пугал всех бандитов, разбойников и головорезов. Он пугал министров, королей и королев. И никто не знал в полной мере откуда исходит этот страх. Многие говорили, что его доспехи вселяли ужас, многие боялись его копья, многие его голоса. Однако только единицы боялись правильного – его поступков. Мультарра была там в тот вечер. Она видела, как пьяный Лэндер сошел с ума и стал резать всех направо и налево. Он орал, что у него есть на это право, как у лиса в курятнике. Мультарра знала, что за него говорили алкоголь и солнечная соль, но не Хвангум. Или рыцарь просто не хотел этого понимать. Она видела каким жестоким бывает лев, каким кровожадным и беспощадным. В ту ночь Сазза убил больше сорока человек, даже не имея с собой копья.

— Могу я задать тебе вопрос? – наконец пересилила себя Мультарра.

Золотой лев молча кивнул.

— Почему ты меня тогда пощадил? Тогда в нашем логове…

— Я не только тебя пощадил, Мультарра Эпиган, я пощадил многих. Скажи, ты хотела тогда моей смерти?

— Нет, я лишь хотела, чтобы то безумие закончилось, чтобы перестало литься багровое вино…

— Поэтому ты до сих пор жива. Многие из шайки беззубого не хотели тогда моей смерти, и поэтому остались живы. Вы выполняли приказ своего горе-короля. Или как вы там его называете…

— Он сам себя так кличет!

— А ты? Как ты кличешь меня?

Мультарра задумалась. Зачем он спросил? Что хочет выведать у нее?

— Хвангум Сазза, крысиный король…

— Значит ты считаешь себя крысой? А меня твоим королем? Забавно… — Пасть льва уставилась на девушку. Ей показалось, что с клыков зверя стала капать склизкая слюна.

— Что ты хочешь? Я не понимаю тебя…

— Мало кто может нас понять… Но давай закроем эту тему. Я уже вижу дым.

Они подходили к Быстрянке – узкой реке, которая сильно мелела в этих краях. Если бы не галдёж в лагере наемников, то, кроме воющего ветра над пробегающей рябью реки, стояла бы абсолютная тишина.

Лагерь состоял из нескольких десятков малых и больших шатров. Они были разными, расписными и дырявыми, из плотной не промокающей ткани и тонкой дерюжки, сквозь которую во время непогоды протекал дождик. Возле каждого шатра были привязаны лошади, возле которых стояли поилки и небольшие торбы с сеном и овсом. Шатры были огорожены стальной проволокой, которая змеей вилась вокруг всего лагеря. В его центре дымился огромный костер, румяня несколько вертелов с куропатками и говядиной. Однако запах в лагере был далек от равнинного разнотравья. Воняло конским навозом, потом давно не мывшихся солдат и речной тиной.

Когда же Хвангум вошел в лагерь, то многие, впервые увидевшие его, указывали на него пальцем, то ли дивясь такому гиганту, то ли насмехаясь над ним. И лишь единицы бросали свои копья и прятались в свои шатры. По пристанищу стразу пробежал шепот.

— Они не рады нам, Хвангум… — Мультарра глядела на разбойников, выбегавших из шатров без порток и спешно прятавшихся обратно.

— Кроме денег они нечему не будут рады. Лэндер наверняка сидит возле костра. Пойдем, Красогрив.

Хвангум ласково дернул поводья коня-гиганта, и тот повиновался движению хозяина. Он подвез девушку до сердцевины лагеря к их вожаку. Сразу же вокруг собрались наемники, успевшие вооружиться и, естественно, напиться. За пылающими языками пламени на кургане из туш и шкур животных сидел Лэндер. Высокий темноволосый мужчина с настолько голубыми глазами, что они казались чище ясного неба. Одет он был в темную кольчугу, поверх нее струилась багровая мантия, скрывавшая ржавый палаш за спиной. По левую и правую руку вождя стояли колдуны-чернокнижники, одетые лишь в звериные шкуры. Мультарра даже сощурилась, подметив на поясе каждого из магов магические книги, совершенно не подходившие к варварскому наряду.

— О, кого я вижу! – сказал главарь совсем не шевеля губами. Во рту бандита красовались искусственные железные челюсти с заостренными зубами и мощными клыками, — неужели Мультарра Эпиган выжила и вернулась в стаю?

Он медленно встал со своего жуткого трона и направился к пришедшем.

— А я то думал, что уже всех потерял из четвертого отряда, а вот ты целёхонькая, а… ну не совсем. Не страшно, милая, отныне ты больше не будешь держать меч.

— Это сделал Нирш, Лэндер! – громко, не слезая с коня, крикнула Мулька, — он убил всех! Всех, кто был со мной…

— Так почему же ты еще жива? – к убийце подошли его чернокнижники, один из которых что-то шепнул ему на ухо, — Нирш Сэну не отличается умением прощать, а тем более щадить. Скорее всего, ты бросила своих людей и спасала свою шкуру!

— Дезертир! Казнить девку! Вздерни её! – завопили наемники!

— Ты к ней не прикоснешься, беззубый! – вдруг сказал Сазза не громко, но все его услышали и замолкли.

— А с тобой то я и не поздоровался, Хвангум! – Лэндер уселся обратно на свой уже изрядно попахивающий трон, — Как поживает наш лев? Блохи не замучили?

Лагерь утонул в одобрительных криках и громогласном хохоте.

— Так ты пришел как телохранитель этой шлюхи? Этой предательницы? Низко ты пал, Сазза.

— Ты лежишь уже давно, Лэндер. Ты в этой яме уже слишком долго, и пытаешься оттуда командовать…

— Да как ты смеешь? – главарь резко встал, вскинув руку, — кто ты такой, чтобы надо мной смеяться? У тебя есть та армия, которой владею я? У тебя есть покровительство в рядах эльфийской знати? Да у тебя кроме золотых доспехов и пустой головы с глупыми принципами ничего нет! И я прикажу выковырять тебя из этой золотой банки!

Хвангум молчал. Он слушал крики безумца, сжав кулак до скрипа металла. Мультарра почувствовала что-то. Что-то очень знакомое и пугающее. Что-то сразу напоминающее ту ночь в их прибежище. Эта жажда не крови, не убийства, а нетерпимое желание мучать. И оно исходило вовсе не от Лэндера.

— Стоит мне только махнуть рукой, как мои ребята достанут тебя из железной ракушки, словно улитку, и зажарят тебя на этом костре! – безумец продолжал орать и не заметил, как Хвангум двинулся в его сторону.

Тяжелые сапоги рыцаря издавали грохот при его приближении, и когда главарь наемников увидел, как золотой лев прошел прямо по костру через витые языки пламени, испугался, дернулся и завопил высоким визгливым голосом: «Убить!».

Больше половины разбойников, окружавших Мультарру, ринулись вперед, доставая мечи из ножен. Однако те немногие, кто сбежал, уже видели, на что рыцарь способен. И им очень хотелось жить.

Хвангум в один шаг приблизился к одному из нападавших, взял его за голову одной рукой и, словно лассо, раскрутил его, зашвырнув на торчащий частокол. Тело разбойника стало похоже на сито. Другой же, приблизившись, получил один удар в голову стальной перчаткой и сразу сполз на землю. Третий попытался ударить топором, но Хвангум взял его за голову и переломил шею в одно мгновение. Четвертый оказался в крепких руках рыцаря, и его тело было разорванной напополам, точно гнилое мясо. Пятый взмолился и упал к его ногам, но Хвангум раздавил его голову, словно гнилой орех.

Разбойники, увидев это побоище, бросились прочь от костра. Некоторые укрывались в своих палатках, некоторые седлали лошадей. Тогда Лэндер скомандовал своим чернокнижникам убить льва. Но только колдуны достали свои магические тома, как их головы пронзило сияющие копье. Все случилось так быстро, что Мультарра даже не успела заметить его блеска.

Тогда Лэндер достал свой шипованный молот. Он попытался несколько раз ударить гиганта, уклоняясь от его ручищ, но все было безуспешно. Доспехи льва надежно охраняли их носителя. Тогда Хвангум перехватил молот человека и сломал его металлическое древко двумя пальцами, слово зубочистку.

— Пощади! Хвангум! Пощади! – взмолился беззубый Лэндер, и от его рыдания и нервных всхлипов железная челюсть, один раз клацнув, упала под ноги победителя.

Но Сазза не слушал. Он молчал. И также молча, но с нескрываемым удовольствием, нанизывал горло Лэндера на свое копьё. Кровь. Было слишком много крови.

— Ну все, Мультарра Эпиган, отныне эти люди твои! – сказал золотой лев, вытирая кровь с копья о труп поверженного.

Глава 7 – Кровавое море

Всю дорогу до гавани они ехали молча. Нирш не захотел направляться в Золотой порт – главный порт эльфийской земли, где, как говаривали, золота и серебра в воде было больше чем рыб. Сэну знал, что порт уже кишит наемниками графини Знатосской, и каждый моряк будет поджидать двух путников, захотевших переплыть Кровавое море и попасть в земли темных эльфов. Вместо этого он выбрал порт Лонь, как ему подсказал однажды один эльф. Это место не славилось качеством и обилием товаров, доброжелательными лицами и большими кораблями. Чаще всего через него провозили пленных, контрабанду и будущих самоубийц, которые захотели утонуть в Кровавом море во славу какому-то богу.

Нирш направил Сифа вокруг горы Воющий кинжал – остроконечного пика, где по слухам обитали древние змеи Эльфийской равнины. Однако их шипения не слышали уже более двух циклов. Такой маршрут он выбрал не случайно, ведь более короткая дорога пролегала через ущелье Последнего Крика, где обитали каменные тролли и одичавшие варвары. Ниршу не хотелось рисковать своим, как он стал называть Мири, товаром и своим другом Сифом.

Все эти умозаключения и мысли не были озвучены Ниршом, и Мири приходилось догадываться, почему же ее спутник вдруг повернул в другую сторону или осадил Сифа, громко выругавшись за неподчинение. Конь явно не понимал, почему его хозяин молчит и водит его кругами. Однако Мири все понимала и чувствовала себя очень неуютно. Поэтому она наконец решила дать имя своему коню. Он прыткий, ловкий и оказался выносливее Сифа, который, если верить его породе, должен был уступать лишь породе Горный великан. Ее конь был полностью монохромен – цвета, как представил ей когда-то Нирш, закаленной стали. Грива его была настолько мягкая и податливая, что Мири во время монотонной езды развлекала себя ее бесконечным расчесыванием. Ей показалась, что она уверенно сидит в седле и уже привыкла к своему коню, а он доверяет ей и слушает ее.

Однажды Мири подумала, что сможет настолько с ним сдружиться, что сможет понимать его, как Нирш Сифа. Но для начала такой дружбы нужно было имя. И она придумала – Фону. С устаревшего диалекта коренных эльфов это слово означало «верный». Но и имя коня Нирша ей что-то напоминало. Языки эльфов различны, но имеют общую базу построения слов и предложений, произношения звуков и используют похожие алфавиты. И слово «Сиф» на ее родном языке означало «воитель», но без «ель». Мири начало казаться, что «Сиф» слово из языка темных эльфов.

Всю дорогу она думала, размышляла, гадала и представляла, что же будет дальше в будущем. Она забивала себе голову чем угодно, лишь бы отвлечься от скучных пейзажей лысых гор, скудных лугов и ноющего ветра. Но от одной мысли ей отделаться было сложнее всего – от обиды на Нирша. Он охладел к ней после того, как девушка сохранила жизнь Мульке. Вернее, не дала ему пустить ей кровь. Сначала Нирш просто что-то бурчал и вечно шипел, словно хасиис, потом стал срываться на Сифа, из-за того, что тот вечно крутит головой, желая пообщаться с Фону. А через день наемник умолк вовсе. Он молча разбивал лагерь, молча уходил на охоту, молча готовил похлебку из белок и диких уток и молча ел. Эта тишина стала надоедать Мири, и она захотела объяснений, но Сиф вежливо дернул ее рукав и фыркнул. Мири не знала пока его «языка», но догадалась, что конь спас ее от ненужного конфликта.

Прошло несколько дней, прежде чем путники добрались до гавани в порту Лонь. Мири ожидала увидеть толпы снующих туда-сюда моряков, непрекращающиеся вопли торгашей рыбой, крики чаек и огромные галеры. Но глазам ее предстала старая пристань, окаймленная с двух сторон крутыми голыми скалами. На пути им встретились несколько эльфов, оборванных и не просыхающих, но отнюдь не от морской воды. Девушка увидела старый покосившийся склад с бочками с отсыревшим углем и протухшей рыбой. Увидела разруху и нищету. И лишь она ступила на скрипящий помост, как из-за скалистого края выглянула прекрасная шхуна весел на сто, не меньше. Ее паруса уже были убраны, но Мири разглядела на них красный герб с вышитым маленьким китом. Это судно принадлежало одной из самых богатых семей коренных эльфов, служившей при дворе. Род Лоуник славился своими торговыми кораблями и верностью трону. Конечно Мири захотелось на него попасть, и более того, отправиться на нем через Кровавое море, что было бы безопаснее.

Мири вопросительно, но в то же время жалобно посмотрела на Нирша в надежде увидеть положительный ответ, но человек остался холоден и даже не взглянул на свою пленницу. Он спешился и быстрым шагом направился к старому эльфу в порванной тельняшке и треуголке. О чем именно они разговаривали, Мири не слышала, но догадывалась, что та прекрасная шхуна сегодня отправится в дальнее плаванье без неё. Эльф и человек спорили долго. Старик стал плеваться и размахивать руками, но, после нескольких тихих слов Нирша, резко угомонился и с обреченным видом отправился вдоль по причалу. Мири не знала, что сделал Нирш – звякнул монетой или блеснул лезвием. Когда же старик вернулся, то спорящие пожали друг другу руки.

Нирш вернулся к Мири и коням, и только сейчас она поняла, как он изменился с их первой встречи. Он сильно похудел. Под глазами появились мешки, волосы были всклокочены, а отросшая борода уже стала кудрявиться. Нирш достал из вьюков бурдюк с водой, сделал два глотка и уставился на Мири.

— Что… Что-то не так? – это были первые неуклюжие слова, произнесенные ею после случая с грифоном.

— И юная графиня не спросит на чем мы пересечем море? – его голос охрип еще сильнее, и говорить он стал тише.

— На чем же? – Мири пропустила этот укол.

Он указал пальцем на баржу пришвартованную к одному из причалов. Сначала Мири и не заметила ее, а потом ей показалось, что эта груда досок и щепок – просто обломки старых кораблей, которые бережное море складывает в это место. Эльфийка не то что стоять на ней боялась, но и смотреть, думая, что та развалится у нее на глазах.

— Сегодня вечером. Кони поплывут с нами. Не опаздывай.

Вечер слишком долго наступал. Мири попросту нечем было заняться. По взгляду Нирша она поняла, что отходить от порта не следует, а лучше всего сесть на одну из пропахших морской солью бочек и сидеть, томясь в ожидании. Но вместо этого она пошла знакомиться с рыбаками и с самопровозгласивших себя капитанами. Добродушные эльфы рассказывали ей морские байки и истории прошлого. От одного такого молодого моряка Мири узнала, что Кровавое море получило свое название из-за того, что в нем без конца пропадали корабли, а трупы позднее прибивало к берегу. По легендам эльфийских моряков в Кровавом море обитали самые страшные чудища в истории Мархаэля – бестии, способные погубить целые армии.

Они вежливо говорили с ней, шутили и предлагали спиртное в грязных бутылках, уверяя, что ром и смерть идут порознь друг от друга. Но как только Мири улыбалась отвечала такими же «странными» на ее взгляд шуточками, моряки бледнели или краснели и спешно покидали ее, оставляя наедине с морским ветром. Мирабэлла понимала, что Нирш следит за ней, хоть и не хочет показываться на глаза. Видимо, как только очередной моряк начинал ей петь непристойную морскую песню, то ловил на себе взгляд человека, готового отрубить ему голову в ту же секунду. Мири сама пыталась отыскать своего похитителя среди обломков старых кораблей и нагромождений бочек, но лишь раз ей удалось увидеть край его плаща, исчезающего в темном углу.

И вот долгожданная ночная прохлада. Морской ветер треплет ее остриженные волосы, а морская волна колышет неспешно идущую баржу. Море при каждой качке орошает лицо Мири прохладными каплями.

На западе глубокое Кровавое море пожирало угасающее солнце и разбрасывало по миру такие краски, что Мири невольно прослезилась. Она заметила, что даже кони, которых разместили на нижней палубе, глядели сквозь щели в бортах на это буйство цвета.

Вместе с капитаном баржой управляли четыре моряка. Двое из них были темными эльфами, бритыми и неуклюжими. Другие — могучие орки, чья кожа имела цвет вороной стали. Их мускулы играли при каждом завязывании морского узла, но кривые заостренные зубы пугали Мири, когда орки кричали: «Веселя, канаты, быстрее!». Капитан же, все тот же старый эльф с треуголкой, не сходил с позиции рулевого, не доверяя свой, как он выразился «линкор», никому другому.

Когда солнце полностью скрылось за мантией морской дали, Мирабэлла потеряла счет времени. Она не знала, сколько им еще предстоит плыть на этой утлой посудине, и сколько уже времени прошло с тех самых пор, как ее похитил Нирш. Пока она думала о своей странной судьбе и который раз вспоминала отца, Сэну, привалившись к мачте, будто дремал. Хотя Мири знала, что он не уснет, пока она сама не провалиться в сон. Но спать ей не хотелось, она теперь желала лишь одного – нарушить этот уже надоевший обет молчания. Эльфийка решительно направилась в сторону дремавшего человека, топнула ногой и спросила:

— Сколько это может продолжаться? Ты молчишь всю дорогу, меня это уже сводит с ума! Сифа тоже! Сколько ты еще собираешься пробыть немым?

— О, юная графиня захотела сама заговорить?

— Не называй меня графиней! – она, сама того не ожидая, дала ему легкую пощечину.

Покрытая шрамами щека Нирша побагровела, будто налилась злобой, однако черные глаза остались холодными. Он даже не шевельнулся.

— Что же, Мирабэлла, хочешь поговорить? Хочешь вновь упрекнуть в моих действиях? Хочешь подставить под угрозу выполнение моей работы? Хочешь, чтобы я…

— Я хочу, чтобы ты остался тем самым доблестным рыцарем, который выкрал меня из фамильного дома. Я хочу, чтобы ты…

— Доблестным? Рыцарем? – Нирш едва сдержал смех, — ты себя то слышишь? Кто тебе сказал такую… глупость? Мири, я наемник, убийца, держащий нож с пяти лет. Да, у меня есть манеры, принципы, есть и терпение, которое…

— Засунь свое терпение куда подальше и…

Мири будто перестала владеть своим разумом и телом. Такой гнев она испытывала впервые в своей жизни. Она забылась и даже не заметила, как Нирш ударил ее. Она забыла, как упала и, роняя слезы, пыталась уползти от страшного чудища в черных одеждах, которое недавно представлялось ей рыцарем. Лишь потом она учуяла запах крови, но не своей. Видимо один из орков попытался встать на защиту беспомощной девушки и набросился на Нирша, но зря. Мири даже не увидела, как из его горла толчками начала вытекать кровь, и раздались хрипы. Однако трое других матросов, и капитан не шевельнулись. Вот что могут сделать со смертными деньги…

Она очнулась минут через десять. Ощупала свою пылающую щеку и гематому.

— Прости меня, Мири, прости меня дурака. Я… я…

Она посмотрела на Нирша. Впервые он показался ей таким жалким, ничтожным, мелким человеком. Она заметила след от горькой слезы. Оказывается, даже такие люди умеют плакать. Она молча положила руку ему на плечо. Так они сидели долго, не отрывая взгляд от находящих грозовых туч.

— Ты простишь меня, Мири? Я сорвался… в первый раз в жизни я сорвался…

— Видимо я заслужила это…

— Нет! Нет! Нет! – встрепенулся он и впервые за долгое время посмотрел ей в глаза. В них не было боли, не было обиды. Не было ничего.

— Знаешь, Мири, когда-то я действительно хотел стать рыцарем. Хотел участвовать в турнирах, выбивать других рыцарей из седел, дарить дамам цветы и завоевывать их сердца. Но мои родители быстро объяснили мне, что такое этот «розовый мир». Кто-то зовет его миром грез, которые никогда не сбудутся. Грез, которые могут разрушить твою жизнь.

— Кем были твои родители? – Мири взяла его огрубевшую руку в свои нежные ладошки.

— Ну… как бы… — Нирш запнулся. Он не знал мог ли доверять полностью Мири, ведь эту историю знали очень немногие близкие люди, — Ладно. Мое имя нечеловеческое. Нирш Сэну переводится с языка темных эльфов как… как там… Знамение Чумы.

— Я почему-то так и думала, что твое имя непростое. Человек так не назовет своего ребенка. Но я никогда не слышала языка темных. И не учила их грамматику. Слишком она…

— Сложна? Не сложнее языка Мархаэля.

Мири наконец поняла почему Нирш запинается и щелкает пальцами, в надежде подобрать слово. Он просто вспоминает перевод.

— Меня в трехлетнем возрасте подобрали темные эльфы. Что случилось с моими кровными родителями они не знали, да и я не стал их разыскивать, когда вырос. Я любил своих эльфов, они вырастили меня, выкормили меня. Научили… э-э-э… убивать сначала свиней и гусей, а после…

— Неужели твои родители были такими же наемными убийцами?

— Не совсем. Они были теми, кто брал заказ, находил исполнителя и вручал ему гонорар. В жизни они носили благопристойные маски. Мой приемный отец был старостой деревни… — он защелкал пальцами, — «Нарил Статир». Как оно будет…

— Отменное пиво! – Мири не смогла сдержать улыбку, — ну если по-нашему.

— Правда? Странно, ведь мы промышляли скотоводством. Днем отец и мать учили меня обычной жизни: рубить дрова, доить коров, сеять поля, а ночью наступало время другой учебы. Отец был помешан на ножах, привозил их из самых отдаленных краев, даже из других стран. Он и научил меня метательному искусству. Мама же знала алхимию на таком уровне, что к ней приезжали бароны Скорчифа и даже хасиисы с Хасанара. Она также обучила меня простым иллюзиям…

— Магия? Ты говорил, что не владеешь ею.

— Говорил, но моя иллюзия – не совсем магия. Это фокусы! По крайней мере моего уровня. Я не смогу создать извергающийся вулкан, но смогу заставить тебя поверить, что я красавчик.

Нирш едва улыбнулся, а Мири, сама того не ожидая покраснела.

— Моих родителей знали многие теневые боссы криминала. У нас было состояние, были крестьяне, была жизнь, которая давала нам все, чего мы хотели. В нашей деревне регулярно собирались на совет главы различных преступных кланов. И Лэндер лишился своих зубов именно там.

Нирш вдруг замолчал. Мири не знала, что он вспоминает. Ту кровавую ночь, свою деревню или…

— Так что с твоими родителями? Почему ты…

— Они… они… мертвы. Прости меня, Мири. Слишком больно…

Эльфийке больше и не хотелось ничего спрашивать. Она держала его грубую руку и чувствовала под пальцами рваные края раны, оставленной ядовитой стрелой. Нирш успел принять противоядие, но пальцы на руке сжать до конца не мог, как и полностью двигать кистью. Мири хотела помочь перевязать ее еще до прибытия в порт, но Нирш закрыл рану иллюзией.

— Убери ее! – сказала она, — убери эти свои фокусы!

Нирш повиновался. Перед лицом Мири предстала отвратительная картина. Кисть была пробита насквозь и неумело перевязана первой попавшейся тряпкой. Она уже полностью напиталась кровью и гноем.

— Что ты хочешь…

— То, что должна была сделать давно.

Мирабэлла принесла дистиллированную воду, свежие бинты и несколько флакончиков с мазью. Она вновь взяла кисть Нирша и стала «лечить», сказав лишь: «Терпи!». Боль была ужасная, она это видела. Хоть Нирш и не вопил и не корчил рожи, но глаза выдавали его. Противоядие успело остановить распространение яда, но ладонь уже стала темнеть и источать смрад гниения.

— Пока ты, мой рыцарь, пытаешься сдержать крик, я расскажу тебе о моей семье. Рассказывать не много, но я успею не только руку тебе перевязать, но и обработать твои шрамы смесью крутского жира и чертополоха.

Нирш кивнул, едва не прикусив язык.

— Мой отец Ластер, а мать Граллана — купцы, торгующие зерном и скотом и снабжающие всю Эльфийскую долину. Король лично подписывал указ о даровании им земель и графского титула. До них этим ремеслом занимались все мои предки по обеим линиям. Когда же родилась я, то крестьяне приходили посмотреть на меня даже из дальних краев. Родители часто гуляли по деревенским улицам, отец нес меня на руках, гордо подняв голову и улыбаясь. И все как-то было, как ты сказал, в мире грез. Я внезапно выросла, и вместе со иной выросли стены родового поместья. Я уже и забыла каково это — гулять за пределами дома. Матушка запирала меня в комнате, в погребе и на чердаке, если я выходила поздороваться с проезжающими мимо купцами. А отец… отец молча перебирал бумаги, выслушивая от матушки, что я сегодня заговорила со стражником или садовником. Бедолаг сразу же постигала суровая кара. Я до сих пор не знаю, что я такого сделала, чтобы стать птицей в клетке.

— Ох, родителей мы не выбираем, Мири… — Нирш с облегчением выдохнул, когда рука перестала болеть, а девушка закончила ее бинтовать.

После повисло долгое молчание, которое прервала Мири.

— Я тебя прощаю, а ты простишь меня.

— Но… но за что?

— Не будь уж слишком похожим на глупых рыцарей. Ты и так знаешь.

После она направилась в маленькую каюту. Неудобную и вонючую. На полу лежала вылинявшая шкура, а на потолке покачивалась лампадка с уже догорающим фитилем. Мири буквально заставила себя уснуть. Она уже давно не видела снов, но в этот раз они ее посетили. Она увидела, как надвигающиеся тучи уступили место солнцу, и их баржу встретили незнакомцы. Она увидела рыбу, угрожающую ей мечом. Нирша с чудесным образом зажившей ладонью. Увидела пепел и огонь. Но вдруг крики на верхней палубе разбудили ее.

— Спустить паруса! Веселя! Брамселя! Двое неженок в трюм, орк останешься со мной!

Мири сначала подумала, что они добрались, благополучно переплыв Кровавое море без происшествий, но встревоженный крик капитана натолкнул девушку на тревожные мысли. Она спешно накинула на себя теплый плащ, так как спала в одежде и сапогах, что было крайне неудобно, но Нирш приучил ее к такому сну. Выйдя на верхнюю палубу она увидела человека, который прикладывал палец к губам, испепеляя взглядом капитана.

— Да заткнись ты, морской дурак, хочешь головы лишиться? Всем разговаривать либо шёпотом, либо вовсе молчать! – шикнул он, оборачиваясь к команде.

И только сейчас Мири поняла, что не видит туч, морских скал и не слышит шелеста волн. Кроме борта баржи она вовсе ничего не видела. Их посудину объял такой туман, словно их накрыло свинцово-серое облако.

— Что это, Нирш? – едва шевеля губами спросила она, подойдя к своему похитителю.

— Туман утренней зари. Гадкая магия.

— Магия? Не твоя?

— Конечно не моя. Владея я таким чудом мне бы перемещающие кинжалы не понадобились.

— Тогда чья же? Мы же так далеко от суши…

— А ты думаешь за тобой охотиться будут только там где камушки и песочек? Дочь Семи Островов где-то неподалеку. Этот гадкий туман ее рук дело.

— И что нам делать, господин? – спросил капитан.

— Пойдем на веслах, парус не поднимать. Уйдем с курса и сделаем крюк. Эта рыбина не должна нас проглотить.

Капитан кивнул и пошел раздавать указания своим матросам. Как они будет втроем грести, Мири не знала.

— А кто эта дочь?

— Заноза в заднице у многих капитанов, ну кроме нашего алкаша. Он похоже кроме своего порта ничего не видел. Эта сука с жабрами кошмарит западные острова Кайр’диля уже добрые десять лет.

— А почему же морские эльфы не расправятся с ней. Это же их воды.

— Щукова дочь сыплет им больше золота, чем любой мастер над монетой. Иди укройся внутри, я помогу нашим матросам грести.

Мири и сама хотела помочь, но не успела она и сказать это, как раздался оглушительный металлический звон. Баржу качнуло, но Мири удержалась на ногах и успела увидеть, как абордажные гарпуны, слово иглы морского чудовища, впивались в борта их баржи. Железные тросы, скрепленные с крючьями, тянулись на многие метры вверх. Сверху уже слышались крики пиратов.

— За оружие ушастые! – заорал Нирш и вытащил из-под плаща два своих охотничьих кинжала, — Мири, быстро в трюм!

Эльфийка бросилась прочь с верхней палубы, как ей путь перегородил пират. Тощий и мокрый, в одних штанах морской эльф замахнулся на девушку саблей. Сама не зная как, но Мири смогла увернуться от пьяного замаха и даже оттолкнуть абардажника. Но тут крики стали громче. Исход битвы становился уже более ясен. Пираты, сплошь морские эльфы — такие же с длинными ушами, но с темно-синей кожей — уже зарезали орка, выбросили за борт двух эльфов, а капитана закололи вилками. Обычные столовые вилки торчали у бедняги на месте глазниц.

Мири опомнилась, отвернулась от всей этой крови, хотела спуститься в трюм, но кто-то схватил ее за руку. Кто-то очень большой повалил ее и ударил в живот. Юная графиня слышала крики отчаяния Нирша. Слышала, как он с боем пробивался к ней, слышала, как он упал.

Когда же темные пятна перестали плясать в ее глазах, девушка смогла разглядеть палубу уже явно другого корабля. С первого взгляда было понятно, что это огромный фрегат с позолоченными мачтами и канатами. А на борту могли сразу находиться более двух сотен матросов. Мири подняла голову и увидела флаг – маленький кит на фоне красного моря. Корабль семьи Лоуник. Но почему тогда она, графиня Мирабелла, привязана к мачте?

— О, очнулись… оба очнулись! – крикнул один матрос куда-то в сторону мостика.

— Нирш, Нирш где мы? – спросила Мири у привязанного рядом человека.

— На борту Неверного. Какая-то тварь в порту сдала нас. Найду я ее…

— Может сначала выберемся отсюда?

— Какая ты… шустрая. Все мои ножи изъяты. А прежде, чем я смогу призвать их обратно в карманы, враги перережут мне глотку.

— Но ты же владеешь иллюзией!

— Для… фокусов мне необходим еще и реквизит. Одним взглядом я не загипнотизирую морских эльфов, у которых, кстати, к гипнозу иммунитет. Повезло же жаберным.

— Но вон там есть шлюпка! Призови хотя бы один свой нож, перережь веревки, и мы уплывем отсюда.

— Мири, мы находимся на корабле королевского придворного, который способен переплыть Кровавое море за два дня! Нашу лодочку он догонит раньше, чем я возьмусь за весла.

— И что же делать?

— Доверься моим дипломатическим навыкам. Я знаю эту щукину дочь…

— Спал с ней?

— Ты за кого меня принимаешь? Я не люблю, когда от женщины разит рыбой, а ее плавники царапают мне кожу.

Мири сначала восприняла его слова, как шутку, но когда вокруг них собралась вся команда Неверного, всё поняла. Вообще пираты – сброд морских эльфов, которых изрядно потрепала судьба. Выглядели она все практически одинаково – босые, тощие, но с висящим пузом, дырявыми штанами и искривленными мечами. Как только морские стали обливать пленников морской водой, послышался низкий голос, приказывающий матросам расступиться.

Толпа разошлась, словно открытые ворота, и к Мири вышла та, которую называли Дочерью Семи Островов. Она была такой же морской эльфийкой с заостренными ушами, но особой внешностью, которая рождается даже у морских эльфов раз в несколько сотен лет. Это была рыба в человеческом теле. Две руки, две ноги, одна голова. Но на ногах и руках росли перепонки, от копчика опускался дельфиний хвост, а на голове росли плавники, жабры и усики. Глаза же были по-рыбьи прозрачно-стеклянными. Одежды красотка и вовсе не носила, ведь ее тело полностью покрывала блестящая бриллиантово-синия чешуя.

— Нирш, Нирш, Нирш! Мне приятно, что ты решился пройти через мои воды! – ее рыбьи губы презрительно скривились, — Смело, разумно, я бы не догадалась, если бы мне не напели птички в порту.

— Фараньи! Сегодня ты отменно блестишь! Кто те трупы, которые тебе все разболтали?

— Неважно, Нирш, ведь они теперь действительно трупы. Эти идиоты могли бы разболтать о маленькой тайне семьи Лоуник.

— Ты вновь выбрала себе нового хозяина? Неужели тебе не нравиться жить в одном аквариуме?

— Шуточки твои как всегда новы. Веселят меня, да… Хрутопф, выбрось человечка за борт, а девчонку… да что хочешь с ней то и делай. Главное, чтобы до госпожи Лоуник она доехала живая и относительно здоровая.

Из толпы моряков вышел гигант. Фарпинг – получеловек-полувепрь. Он был выше двух метров роста, а его руки бугрились стальными мускулами. Гигант носил за спиной огромную секиру. В его нос-пяточек было продето золотое кольцо, а на мускулистом торсе змеились ритуальные шрамы.

— Погодите, погодите, господин Хрутопф! – завизжала Мири, — не нужно выбрасывать этого человечишку за борт. Госпожа, Фараньи, Нирш очень ценный экземпляр для многих… вашего ремесла.

— О чем это ты, Мирабэлла? – Фараньи взяла саблю у одного из матросов и стала легко поигрывать с ней, — такого уговора не было.

— А что же вам предложили? Неужели моя мать пообещала за меня такую сумму…

— Я не наемница твоей матери. Я работаю на госпожу Лоуник. А госпоже интересна ваша персона исключительно в… — она задумалась, — не знаю в каких целях. Может хочет выдать вас за своего сына-калеку. Я доставлю вас на Крабий остров, получу свои монеты и отправлюсь дальше грабить суда! -Сказав это Фараньи приложилась к объёмной бутылке с янтарной жидкостью.

Команда радостно и согласно взревела.

— Не моя мать… — опешила Мири, — Тогда я предлагаю вам более выгодную сделку!

Хрутопф дернул за плечо капитаншу, чтобы та отошла от бутылки и выслушала Мирабэллу.

— Говори, девочка… — зевнув, сказала она.

— Нирш получил заказ от очень влиятельных господ. Нирш получит за меня деньги…

— И что? Говори яснее!

— А то… – замешкалась Мири, — что за ним идет Хвангум Сазза, и он…

— Кто идет? – завопила эльфийка, — Хрутопф, не позволяй никому трогать человечишку! И девку не тронь! Нам не нужны проблемы с Саззой…

— Но капитан!

— Заткнулись все! Вы что, черти морские, хотите, чтобы он… чтобы он…

— Убил? Вырвал языки? Содрал шкуры? – спросил Хрутопф.

— Именно, спасибо… Но госпожа Лоуник тоже с нас может шкуру содрать…

— Рыбка моя! – сказал вдруг Нирш, — я отдам тебе ту денежку, которую получу за Мири. Я всегда платил тебе долг!

— Да, ты мне никогда не задалживал…

— Вот тебе и шанс убедиться в этом! Я все равно буду на обратном пути переправляться через Кровавое море, тут мы и свидимся.

— Хорошо, ладно, развяжите их! Только учти, человек, здесь кругом вода, и твои кинжалы потащат тебя на дно! – после долго раздумья сказала Фараньи.

— А что ты хотела им предложить, если бы слова про Хвангума не сработали? – спросил шепотом Нирш у Мири, когда их освободили.

— Я… не знаю. Надеялась на экспромт…

Тень спускалась к берегу. Она с наслаждением наблюдала за прекрасным месяцем, купающимся к темных водах моря. Она наконец присела отдохнуть, устав от бешенной погони. И только тень решила погрузиться в свои мысли, как в них проник ее хозяин.

— Ты нашла девчонку? – спросил грозный голос.

— Да, мой господин. Они идут точно по начертанному пути и прибудут в срок.

— Это хорошо, не зря я тебя выбрал. Запомни, что бы ни случилось, ты должна привести ее ко мне.

— Да, мой господин, но разве я должна совершать все эти убийства. Я уже уничтожила целых две наемничьих банды, и все ради девочки?

— Эта девочка – наш ключ. Она наша надежда. Если она пострадает, то я лишу тебя прощения. Ты будешь вечно мне служить и вечно мучиться. Неужели тебе так не нравиться проливать кровь?

— Убийства не вызывают во мне отвращения, мой господин, но убийства невиновных… мне кажется, что мы не имеем права лишать их жизни. Я думаю.

— Мне все равно, о чем ты думаешь, Жнец! Ты должна выполнять мою волю, и если для безопасности девчонки потребуется уничтожить всех смертных, то так тому и быть. Я приду… Мархаэль меня заждался.

— Слушаюсь, мой господин…

Тень перестала слышать слова своего лорда. Она наконец погрузилась в свои мысли, где не было убийств, не было крови и не было насилия.

Глава 8 – Доверчивая

Королева все утро держала в руках книгу, в надежде разобрать в ней хоть слово. Но буквы расплывались, страницы покрывались мелкой рябью, а их края резали пальцы. Все утро в читальной башне никого не было, никого кроме нее. На полках, окружавших и давивших на королеву, словно грозные горы, стояли аккуратно рассортированные заведующим библиотекой книги. Прежние правители были мудры, благосклонны, но весьма жестоки. Реннэ до сих пор не знала, какой была она, десятая правительница. Была ли она хоть когда-нибудь любима своим народом, была ли добра к ним, как мать, или жестока, как отец.

Когда верховный служитель храма Огненной гиены водружал корону ей на голову, она думала о своем правлении. Думала, что будет править жестоко, но справедливо. Милосердно, но безжалостно к врагам и предателям. А может выбрать что-то одно? Она хотела жить в алмазных палатах, с вулканическим камнем в виде витража, который освещал бы ее спальню яркими вулканическими венами. Хотела серебряные шторы, укрывавшие ее драгоценные покои и золотую люстру, освещавшую их. Хотела большой балкон, с которого могла бы созерцать красоты своего дома. Хотела выйти за муж… Но за кого? Отец женился на матери по воле случая, (или, как говорят, по воле Азолона) когда та сбежала от своего отца-герцога в Онэл – столицу. Отец направился на охоту на дикого красногубого оленя и чуть не пустил стрелу в будущую супругу. Но за кого выйти Реннэ? Герцоги и герцогини ни разу не приезжали к ней в замок со своими сыновьями, а те, кто их и привозил, даже не пытались заговаривать о женитьбе. Все они видели, что происходит с королевой, жаль, что она это заметила слишком поздно.

Реннэ искала любовь в других государствах, что послужило бы укреплению отношений между ними, но хасиисы и фарпинги отказались водить такую «дружбу» с эльфами, люди вовсе не откликнулись на ее просьбы, хотя она знала, что королей и принцев в Виндхэйвне слишком уж много. Казалось бы, нужно искать жениха среди других эльфов – лесных или же морских. Но поиски опять не увенчались успехом. Коренные и северные эльфы вовсе не желали скреплять узами брака две разные, по их мнению, расы. А трон после ее смерти не перешел бы к мужу. Выбрали бы другого короля, посильнее и на подольше. Может быть кого-то из герцогов, что чаще и происходило.

Она думала о своей судьбе очень долго, пока в библиотеку не вошел ее слуга. Юноша-эльф, ему едва стукнуло двадцать человеческих лет, с черными волосами, связанными в длинный хвост, и тонкой гусиной шеей.

— Заходи, Мутро, какие ты вести мне принес? – королева отложила «Величие северных эльфов» и с тревогой посмотрела на слугу.

— Моя королева, магистр прибыл…

— Уже! Почему пограничная охрана не в курсе? Почему капитан первым не доложил мне? – Реннэ хотелось встать и топнуть ногой, но спина горько заныла при попытке выплеснуть все нарастающий гнев.

— Моя королева… — замялся Мутро, — он… он просто прошел через портал к вам в спальню…

— Ох уж эти магистры! – Реннэ вспомнила, что маги, овладевшие большими знаниями, бывают очень высокомерными и совсем не заботятся об этикете, — Виина знает о нём?

— Нет, моя королева, госпожа уехала, чтобы купить что-то для своих магических экспериментов.

Хочет выкупить алхимические ингредиенты для еще одного разговора с Азолоном. Но ограничится ли она только лишь травками и корешками?

— Хорошо, Мутро, пускай этот магистр придет сюда.

— Я уже здесь, ваше величество! – раздался из-за книжного шкафа стареющий голос.

К ней вышел человек в темной мантии, на поясе которого висели вдетые в кольца три черные книги. Когда визитер откинул капюшон, то Реннэ увидела его замученное лицо, седеющие темные волосы и уставшие глаза.

— Позвольте представиться, королева темных эльфов, я – Арбор магистр магии…

— Я знаю кто вы, магистр! – она жестом велела Мутро уйти, — я бы больше хотела, чтобы вы сказали другое… что со мной?

— Прежде чем отвечать, я должен задать вам несколько вопросов, королева.

— Задавайте.

Арбор взял еще один стул и поставил его прям перед Реннэ. Его глаза изучали королеву. Реннэ стало весьма не по себе, когда чужой взгляд остановился на ее лице. При этом черные глаза мага смотрели пристально и не мигая.

— Как долго это происходит, моя госпожа? Как давно вы начали терять силы, молодость и… благосклонность подданных?

Реннэ покоробило такое откровенное панибратство, граничащее с хамством.

— Как вы со мной разговариваете? – Реннэ слабенько ударила по подлокотнику стула сжатым кулачком.

— Как с любым моим пациентом. В данном случае для меня вы просто женщина, которой необходима моя помощь и совет. Мой собственный король сейчас мертв, а на трон сел его двенадцатилетний сын. Не знаю правда ли тот толстяк подавился косточкой от яблока, или его придушила жена. Мне нет дела до этого. Так, когда это началось?

— Я не могу вам сказать точную дату, Арбор – она решила общаться с ним также, без почестей и наигранной вежливости, — это происходило постепенно. Года стали уходить, как будто десятилетия.

— Что вы чувствуете, когда ложитесь спать?

— Сплю я плохо. Тревога и печаль…

— Я не об этом спрашиваю. Вы чувствительны к магии? Есть ли у вас видения?

— Никогда не было, и не знала какого это.

— А кто-либо из родственников?

— Кроме сестры Виины у меня никого нет.

— А сестра… это та самая Виина, придворная чародейка… я прав?

Реннэ кивнула.

— А эта Виина… сколько у нее йон?

— О чем вы?

— Переформулирую вопрос… на сколько она сильна?

— Очень, Арбор. Ее сила сдерживает всех наших неприятелей. Она самый могущественный чародей в нашем роду.

— А как вы думаете, ее сила увеличивалась со временем?

— Сила? Не знаю, Арбор, может быть.

— В таком случае дайте мне руку.

Реннэ протянула ладонь. Арбор же достал одну из пристёгнутых книг, раскрыл ее и стал что-то говорить на непонятном для королевы языке. Вдруг слова в книге взмыли в воздух и покрыли ее ладонь густыми чернилами. Библиотеку заполнил их едкий запах.

— Вы чернокнижник? Я и не думала…

— Тише, королева, сейчас будет немного больно.

Вдруг ее ладонь пронзила режущая боль. Две капли крови вместе с чернилами упали на опустевшие страницы книги. Буквально две капли, но рука сильно болела.

— И что теперь? Что вы будете делать?

— Для начала вылечим вашу руку.

Арбор перелистнул страницу и нашел нужное слово. Оно, как и предыдущие, взмыло в воздух и легло на порез, словно одеяло. Раздался негромкий шелест и ладонь королевы зажила, не оставив даже шрама.

— Теперь нужно лишь ждать.

— Ждать? – встрепенулась королева, — я уже слишком долго…

— Ждать нужно несколько минут. Этого времени достаточно, чтобы мои чернила дали ответ. Пока же секунды догоняют минуты, я хочу еще раз с вами побеседовать.

Реннэ неохотно кивнула.

— Каким видом магии увлекается ваша сестра?

— Я в колдовстве мало, что понимаю, Арбор, приведите примеры.

— Она носит посох?

— Да.

— Удача. А посох чего? На что он похож?

— На отрубленную руку.

— Она творит магию посохом или ладонью?

— Как ей вздумается.

— Вы отвечаете сухо, но мне достаточно. Она – колдунья с жертвенным посохом. Опасный противник в королевских играх, но на поле боя всего лишь пешка.

— Что вы…

— Я имею в виду, что из своих покоев она может хоть мир подчинить, будь ее воля и сила достаточно велики, но если против нее выйдет боевой маг, то знания окажутся лишь мусором в голове вашей сестрицы.

— А вы, Арбор? Вы сможете одолеть мою сестру в таком бою?

— Неожиданный вопрос, но весьма прозаичный. Не хочу хвастать, королева, но я бы это сделал с превеликим удовольствием. Мои книги изголодались по новым схваткам. А проверять свои новые заклинания на своих учениках я не могу.

— У вас школа?

— Единственная в землях людей. Человек глуп и редко способен на изучение магии, но если такие и рождаются, то становятся великими.

— Вы же тоже человек, почему считаете своих братьев глупыми?

— Я уже не совсем человек, королева, как вы не совсем темная эльфийка. Вы – королева, я – чернокнижник. Мы уже в другой иерархии, другая ступень и другие думы. Что же, книга готова дать ответ.

Арбор вновь перелистнул страницу, где упали капли крови королевы, и стал искать нужную строчку.

— Ну это было понятно с самого начала. Книга – лишь подстраховка. Годы все-таки… Из вас выкачивают жизнь, королева.

— Что? Из меня? Но кто? – Реннэ стояла словно оглушенная, не понимая, что ей делать. Мысли роем теснились в ее голове. Королева отбрасывала их, боясь и надеясь узнать правду.

— Думаю, что вы уже знаете ответ. Виина – опытный маг. С силой непомерной. Вы бы никогда и не почувствовали магического влияния. Вы не ощущаете йон, поэтому и не чувствуете ее руки на своей шее.

— Следите за словами! Иначе палач…

— Топор палача мне не страшен. Пусть боится моих книг. Прислушайтесь к моим словам.

— Что мне поможет избавиться от ее чар? – спросила королева, когда долгое молчание прервал крик вороны, сидящей на крыше башни.

— И на этот вопрос вы уже нашли ответ. Смерть. Ее или ваша.

Вечер обещал быть таким же унылым, как и утро. Реннэ несколько часов не выходила из своих покоев, слушая пение птиц и крики горожан. Ей не хотелось знать причины их нового недовольства. Может быть ее гвардейцы причинили кому-то боль, может новый приказ о ввозе продуктов разгневал их, а может они просто решили уже идти напролом в замок через плотные кордоны стражи.

Ей не хотелось думать о своей сестре. Не хотелось верить в услышанное. Но она сама уже давно подозревала Виину. Силы ее в последнее время действительно возросли, а силы королевы угасали с каждым днем. И теперь королева смотрит на такое же угасающее далекое солнце, заходящее за Кремневые горы.

Реннэ знала, что ее сестра вернулась домой, привезя с собой телегу алхимических колб и, наверное, трупов. Королева знала, что сестра вновь захочет поговорить с Азолоном, и сотрясающиеся стены подтвердили ее догадки. Но она не захотела вновь предстать перед демоном. Она вовсе больше не хотела его видеть. Не хотела видеть змеиный взгляд Виины и презирающие очи владыки. А он ли ее владыка? Почему Реннэ должна ему подчиняться? Почему должна приклонять колено?

Стены ее комнаты давили, серый потолок сводил с ума. Вдруг, ее взгляд упал на семейный портрет. Королева вздрогнула, ее родители смотрели на свою дочь живым взглядом. Были ли этого стыд и разочарование Реннэ не знала. Но точно знала, что это не поддержка и одобрение. Она продолжала думать, размышлять и позволяла себе даже фантазировать. Как вдруг в ее комнату ворвалась Виина.

— Сестра! – она с грохотом захлопнула большую дубовую дверь. Ее глаза горели восторгом, в висках пульсировала кровь, разгоняемая возбуждённым сердцем, — он снова говорил со мной! Наш господин вновь говорил со мной!

Реннэ не сразу заметила перемены в сестре. Она распустила свои черные волосы, вплела в них венок и заколола изысканной хрустальной бабочкой. Свои шкуры она тоже заменила на черное платье, которое позволило Реннэ увидеть всю красоту своей сестры. Виина даже попыталась нанести макияж, но видимо не была в этом так сильна, как в проклятиях.

— Что же тебе, Виина, сказал наш… — она на секунду запнулась, — господин?

— Он продумал план, сестра! – сестра королевы села за стол и налила себе вина, — и он был не один!

— Не один? О ком ты?

— С ним были его генералы, его военачальники, его слуги. Они покорно слушали господина и выслушивали с таким же почитанием меня!

— И о каком плане ты говоришь? Что тебе предложил Азолон?

— Владыка Азолон, сестрица! Помни, о ком ты говоришь! Он передал мне лично в руки чертежи машины…

— Машины? Что мы должны построить?

— Устройство, которое поможет нашему господину шагать по этим землям…

— Виина, сестра, тебе не кажется, что мы совершаем ошибку?

Колдунья молча уставилась на сестру. Реннэ показалось, что ее рубиновое вино почернело.

— О чем ты, сестрица…

— Тебе не кажется, что Азолон совершенно не желает нам помогать. Он князь Разрушения. Владыка рока и хозяин боли. Неужели ты считаешь…

— Я считаю, что он единственный из Поднебесных, кто слышит наши мольбы, сестра. А вот ты, видимо, сама не хочешь оказывать содействие. Ты сама не хочешь блага твоему народу! Ты отказываешься от дара, от протянутой руки!

— Эта рука нас задушит!

— Эта рука нас исцелит!

— Как ты меня? ! – Реннэ ощутила такую злость, что смогла ударить свою сестру.

— Так вот как ты мне отплатила… — Виина крепче сжала посох, и пальцы на его вершине сомкнулись в кулак, — Доверчивая королева, что может быть хуже!

Виина стукнула посохом о паркетный пол, и Реннэ утратила возможность двигаться и говорить.

— Слушай меня, сестрица, моя королева, любимица родителей, незаконный монарх! Если бы я хотела тебя убить, то давно бы перекачала всю твою жизнь в свои вены! Но я щажу тебя, дуру простодушную! Я выполняю твою работу в этом гребанном королевстве, уничтожаю внутренних и внешних врагов, договариваюсь с суками фарпингами о доставке провизии, пока ты сидишь в горнице! А в то время, когда я еще не наложила на тебя свои чары, то что делала ты? Ничего! Ты также сидела здесь, смотрела в окно на Вулкан и подписывала очередную бумажку, даже не прочитав ее! Смотри ка — ничего не поменялось! Тобой управлял совет, манипулировал, использовал тебя, как шлюху! А ты оставалась наивной дурой, с розовым моноклем! Тебе нравиться быть королевой? Тебе нравиться вершить правосудие и власть? Нет! Тебе нравиться жизнь монарха, а не его работа. Пока ты пила вино с герцогами нового совета, я обезглавливала старых, которые травили наши бочонки с этим самым вином! И теперь ты заговорила, теперь ты недовольна, что еще жива, что еще тебя помнят, как монарха и единственную дочь родителей?

Виина задохнулась от злобы и негодования. Секунда отделяла ее от применения посоха. Но чародейка взяла себя в руки и опять присела на стул, вперев свой взгляд в сестру.

— Я ненавижу тебя, Реннэ, но не мне решать твою судьбу. Ты обещана мне, а после и нашему лорду. Можешь делать, что хочешь, но ничего уже не изменить. Я могу перестать выкачивать из тебя силы. Да, ты вновь будешь способна нормально ходить и даже читать, но прежнюю красоту я тебе не верну. Говорить ты вновь сможешь через несколько часов. Можешь делать все, что хочешь, хоть стражу натрави на меня, но помни – они подчиняются мне, а не тебе! Доброй ночи, сестра…

Виина уже собиралась захлопнуть дверь, как вдруг произнесла практически шепотом: «Ничего уже не изменить!».

Глава 9 – Триада

Что там, в загробном мире? Смертные все чаще и чаще задаются этим вопросом. Храмовники, поклоняющиеся духам, говорят, что после смерти людей ждет перерождение в более чистых существ, непорочных и по-настоящему живых. Животные это или такие же духи, этого они недоговаривают. Жрецы Трех божеств уверяют, что у каждого Поднебесного или же Вышнего есть свой мирок, где почитающие их души могут обрести вечный покой. Но те, кто поклоняются демонам, знают, что после смерти их ждет «настоящая» благосклонность их повелителя. Что любой, даже самый ненавистный демон, сможет выполнить их желание за долгие годы служения. Но кроме раскаленной клети над озером кипящей зеленой лавы они ничего не получат.

Демоны, за исключением семи, обитают в Бесконечных землях, полях смерти, гнили, голода и войны. Он ведут вечный бой друг с другом за нескончаемые территории. Уничтожают армии, захватывают замки и обезглавливают друг друга. Одни увлечены этой пьянящей войной, видя в ней смысл существования, будто смертные. Другие же пытаются в нее не ввязываться, а лишь наблюдать. Такие зрители считают бесконечную войну бессмыслицей, ведь убитый демон вновь восстанет. Через час, месяц, год или тысячелетие. И был среди них один единственный владыка, который не проиграл ни одного своего сражения – Азолон. Демон Разрушения.

Он сидел на троне в своем новом замке, который мало чем отличался от тысяч и тысяч предыдущих. Черные башни с шипами на стенах, громадные черные ворота, недавно восстановленные после тарана. Огромный тронный зал из черного мрамора, вместительные подземелья для мук смертников и черный трон нового владыки. Демон не помнил у кого отнял это замок, ведь вкус победы уже стал пресным. Новый владыка только что закончил разговор со своей почитательницей и подозвал одного из своих генералов.

— Время пришло, Гарзак, комета уже близка. Собирай силы и вызови ко мне моего брата.

Азолон не задумался, сколько прошло времени, прежде чем его брат явился к нему. Может, прошло несколько минут, может год, а может время вовсе развернулось и пошло в другую сторону. Такое часто случалось в Бесконечных землях, в мире, где Законы начинают рушиться первыми. Азолон все также сидел на своем троне и думал о предстоящем великом завоевании, когда в зал вошел такой же демон, как и он. Самоэль был таким же гуманоидом. Так же высок, плечист и мускулист с рогами на лысой голове и темно-красной кожей. Однако, в отличие от четырехглазого Азолона, у него было два глаза, сияющих лазурью в удушающей тьме. Облачен он был в тяжелые посеребренные доспехи. За спиной, поддаваясь горячему ветру, колыхался темно-серый плащ, под ним блестела чёрным золотом тетива стального лука.

— Самоэль, брат мой! – Азолон встал с трона и развел руки, будто намереваясь обнять названного брата, – Сколько мы с тобой не виделись?

— Не нужно этого, Азолон! – Самоэль остановился, хрустнув шеей, — Мы не виделись уже восемьдесят человеческих жизней, прожитых в лучшие времена. Мы не виделись с тех пор, как твоя армия забрала у меня Косу Бледных.

— Ты до сих пор будешь оспаривать у меня эти земли? – Азолон заметил, как рука названного брата тянется достать про́клятый лук.

— А как иначе? Твои солдаты отступили на Скорбь Воина, Дальние просторы свободны…

— Дальние просторы заняли Муж и Жена. Тебе не одолеть демонов войны.

— С каких это пор демоны войны вступили в нашу вечную игру? – Самоэль убрал обгорелую руку с тетивы, — Неужто смертные не воюют? Им мало крови, что за них проливают эти низшие формы жизни? Или им надоели свои постановочные бои? Или их раскусили и требуют ставки обратно?

— Для этого я и вызвал тебя, брат мой…

— Да как ты смеешь вызывать меня? ! Я демон яда и гнили, демон Мора. Мои земли…

— Меньше моих! Я Демон Разрушения и дважды бил тебя. Как шея, не болит?

Самоэль достал левой рукой лук, натянул тетиву, на которой блеснула магическая стрела. Ее ядовитый наконечник формы жала скорпиона был направлен в голову брату.

— Неужели ты ищешь третьего раза, братец? Гниль, яд и отрава, конечно, угроза, но для смертных. А Разрушение сама сущность бытия…

Азолон выставил вперед левую руку. Она покрылась тьмой, словно ее облачили в черный балахон, а с кончиков пальцев стали медленно опускаться капли черной субстанции. При этом ее суставы удлинились и исказились. Стало казаться, что левая рука демона – это черная высохшая коряга.

— Я хотел предложить тебе сделку…

— Ты стал заведовать контрактами? Разве это твоя работа? Кое-кто будет не доволен…

— Опусти свой лук, и услышишь предложение, от которого не сможешь отказаться.

— Все-таки такова наша сущность – жажда большего… — демон Мора убрал лук, — говори, братец.

— Зависть старшему брату – низкое дело, Самоэль, моя же доля – смотреть, как ты мучаешься в тени. Я хочу тебе помочь выйти на первое место среди нас. Отомстить всем своим врагам, а может и старшим братьям. Я готов отдать тебе свои земли!

— Ты, верно, заделался демоном обмана или богом идиотом!

— Неужели ты не хочешь вернуть Косу Бледных? Извергающиеся вулканы на фоне ярко-синего неба. Под твоей твердыней бушуют ураганы…

— Заманчивое предложение, очень заманчивое, но Коса никогда не будет моей. Я ее уже пообещал нашей сестрице.

— Орахнэ? Зачем ей Коса? Я думал она в союзе с нашими старшими братьями…

— Они ей надоели, их загробные миры ей не подходят, там у нее нет власти. Тем более, что я обещал ей Косу на день нашей свадьбы…

— Я не ослышался? Демон Мора женился?

— Помолвка чисто символическая, в угоду смертным. Их жрецы увидели что-то на небе и решили, что наши пальцы скрепят узы колец. Пускай оттачивают камень с нами обоими. Только представь: Я с Луком Гнили и моя жена в стае пауков пожираем Богов… Величественно, правда?

— Мне нет дела до вашего величия. Я говорю с тобой и сделку предлагаю тебе.

— Без Орахнэ такие важные решения я принимать не могу. Нужен еще кто-то, кто смог бы засвидетельствовать наше рукопожатие.

— Я согласен, только она воздержится от вопросов, комментариев и своих всегдашних язвительных насмешек.

Азолон подозвал Гарзака и велел послать за Орахнэ.

— Так-то лучше, брат. Теперь пускай пока она бежит сюда на своих восьмых, рассказывай. Я слушаю.

— Я хочу подмять под себя мир смертных…

Самоэль громко расхохотался.

— Нет, нет, ты точно сменил сферу влияния. Нужно бы сообщить Ванитазалу! Вот он то обрадуется.

— Послушай, Самоэль! Мне надоело, что для людей мы существа, которых можно изучать и ставить над нами свои опыты. Мне надоело, что они воображают себя господами нашей жизни.

— Они смертны, Азолон, они лишь комок крови и мяса с ограниченными возможностями и годами жизни.

— Вот именно! Они жалкие черви, посягающие на ниши величие и могущество.

— Ну, допустим, что я согласился, завоевания мне по душе. Но как ты хочешь это сделать? Как ты переправишь свои войска на ту сторону? Потребуются тысячи маяков, если не десятки тысяч.

— Я нашел ту, которая поможет мне ступить на их земли.

— О, амбициозно. И кто же это? Неужели Мастер или титан? Кто родился в этот раз?

— Я нашел всадника, Самоэль.

Демон пристально посмотрел на Азолона, пытаясь уличить во лжи или разглядеть насмешку. Сначала в его голове поселились сомнения, но Самоэль вспомнил, что Демон Разрушения никогда не лжёт. По крайней мере, другим себе подобным.

— Ты пугаешь меня, брат. Как ты намереваешься контролировать такую силу? Она уничтожит тебя!

— Эта девочка еще ничего не знает. Она даже не догадывается, что способна изменить мир. Ее силы, ее йон слишком малы для этого. Пока что.

— Вот теперь, брат, я по-настоящему заинтересован. А кто она?

— Сильнейший маг иллюзий за всю историю.

— Но иллюзии — это лишь…

— Плод ее воображения? Да, но она может обращать их реальностью!

— У девочки всё равно не хватит сил, чтобы вообразить тебя.

— Для этого я дал своим почитателям чертежи машины…

— Рокового дня? Ты их украл у того ремесленника.

— Зря я его тогда не убил.

— Ну, допустим, я выслушаю твой план целиком, но… какая мне от этого выгода?

— Ты обезумел? Я отдаю тебе свою долю в Бесконечных землях!

— Для такого замысла этого слишком мало. Я хочу шагать вместе с тобой!

Азолон нахмурил свой пепельный лоб.

— Да, братец. Я знаю, чего ты от меня хочешь. Ты не Демон Обмана, и его скрывать получается у тебя не очень хорошо. Я дам тебе свою армию. Хоть самых последних сволочей забирай, но… — Самоэль улыбнулся, — я хочу шагать по Смертным землям вместе с тобой и моей будущей супругой.

— Зачем тебе это, гнилой щенок? !? !

— Сделаю вид, что не услышал этого. И неужели ты думаешь, что расплатишься со мной этими мертвыми землями. Слава — штука такая – дороже любого золота.

— Я подумаю над твоим условием. Но зачем тебе Орахнэ?

— А ты думаешь, что смертных так легко победить? Сколько раз они изгоняли тебя обратно в наш «дом»? Сила Орахнэ будет весьма кстати.

— Ее армия ничтожно мала, Самоэль…

— Но ее личная мощь превосходит обе наши армии. Ты потому и не бился с ней… Ты боишься ей проиграть…

— Ты забываешься, брат!

— Так докажи это! Пускай она будет в доле! Ее помощь будет весома. Тем более, если ты хочешь лично возглавлять армии. Ведь к смертным придут на помощь.

— Наших сил будет достаточно, чтобы сокрушить и гвардию, и паладинов.

— Про паладинов ты подметил верно. Только вряд ли Боги захотят лично вмешиваться. Они не будут рисковать своими настолько важными фигурами.

— О, нет, братец. Они пошлют все, что у них есть. Наше вторжение может спровоцировать Кризис Мира. Законы взломаются, а гифы мира будут рваться. Такая доля всадника.

— В таком случае, Азолон, ты даже больше безрассуден, чем я думал. Как ты будешь сражаться со всей армией небесной свиты? Пускай наша поддержка и обеспечит тебе внезапное и быстрое вторжение, но смертные не допустят твоей победы. За свой мир они будут драться в сто раз яростнее, чем между собой за территории. И не забывай, что им в помощь могут прийти они…

— Они придут, Самоэль, придут и будут захлебываться своей же кровью.

— У них нет ни крови, ни плоти. И как же ты собрался убивать тех, кого даже мы не видели на заре времен?

— Мои бестии справятся.

— Три твои собачки будут разорваны в клочья…

— Я не про них, а про тех, кто умер циклы назад. Кого погубили небесные эльфы.

Самоэль был удивлен, но предложение было настолько соблазнительным, что он начал серьезно обдумывать и прикидывать шансы.

— Твой план безумен и не продуман. Ты, как всегда, полагаешься на быструю войну со смертями. Заговорил, как смертные поэты… но это в твоем стиле. В этом весь ты… Правильно ли я понял, что ты берешь наши армии, вторгаешься в мир смертных при помощи всадника. Перед этим твои марионетки-почитатели строят машину Рокового дня и, как по приглашению, впускают тебя наводить хаос и разрушение. Но вот вопрос…

— Где сейчас эта девчонка? – спросил кто-то, незаметно проскользнув в тронный зал.

Азолон поднял голову к сводчатому потолку и увидел Орахнэ. Демона арахнофобии и страха смертных перед всеми ползучими тварями. Азолон с брезгливостью посмотрел на рой пауков, которые сплетаясь вместе, как кольца кольчуги, образовывали лапы гигантского паука размером больше лошади. Вместо паучьего туловища прикреплялось человеческое тело, целиком состоящее из кварцевых костей, которые все время меняли свое расположение, слово крутящиеся в механизме часов шестерёнки. Голова Орахнэ стала смесью жвалов скорпиона и человеческой кожи, а с ее затылка свисала коса переплетенных человеческих волос разного цвета. Ее слуги говорили, что она лично выдирала их у смертных и слепляла их кровью.

— Здравствуй, Азолон! – демоница спустилась с потолка на шелковых нитях и провела пальцем по рогам недвижимого Демона Разрушения, — здравствуй и ты, Самоэль. Любовь моя! – она негромко усмехнулась.

— Девчонку везет в назначенное место смертный наемник…

— А если он потерпит неудачу? Если погибнет он, то и погибнет наша надежда на геноцид… — прервала его Орахнэ, громко с причмокиванием целуя Самоэля.

— На этот случай у меня есть Жнец! – Азолон громко рассмеялся и его смех был слышан во всех уголках Бесконечных земель.

Закатное солнце оставило последний свой теплый поцелуй капитану Неверного – пиратского корабля, бороздящего просторы Кровавого моря. Фараньи устало смотрела на забывающее их судно светило, размышляя о своей глупости. Хрутопф где-то ругал случайного матроса. Что он сделал? Плохо вымыл палубу или просто взбесил фарпинга своим взглядом? Ее помощник мало кого любил из матросов, кроме неё.

— О чем думаете, капитан? – спросил Хрутопф, — неужели об этом проходимце Нирше?

— Я думаю, старший помощник… — они редко так официально разговаривали, только когда у обоих было плохое настроение, — не совершила ли я глупость?

Тени матросов, карабкающихся по реям упали на ее холодную чешую. Стал подниматься прохладный морской ветер.

— Вы поступили правильно, капитан! – сказал свиноподобный моряк, — я сам видел, как морские обмочились при одном только упоминании о Хвангуме.

— Он соврал, Хрутопф. Врать Сэну умеет.

— Даже такой гнилой человек, как Нирш, не стал бы накликивать свою смерть.

Хрутопф резко обернулся в сторону рулевого и вновь покрыл того добрым морским матом.

— Может ты и прав, Хрутопф, но эта девчонка явно чего-то да стоила! – Фараньи стала прохаживаться по верхней палубе, стуча хвостом по доскам, — Мы явно допустили ошибку. Сазза бы не достал нас в море.

— Нас? Обычно вы говорите: мой корабль…

Если бы у Фараньи была человеческая кожа, то она стала бы краснее сока граната.

— Я имела ввиду… Неважно, Хрутопф, неважно. Нужно догнать беглецов, пока не поздно. Ее родители, госпожа Лоуник или хоть последний бомж Скорчифа, но нам заплатят.

— Что ты придумала? – фарпинг не отрывал глаз от ее губ цвета глубоководной мокрицы.

— У темных эльфов еще остались те, кому я могу доверять. Кривокор точно захочет поиметь свою долю. Прикажи рулевому сменить курс!

Но вдруг палубу окутал черный туман, такой густоты, что Фараньи потеряла из видимости пол корабля. Волны продолжали бить о его борта, но крики матросов заглушили их. Кровь. Она, словно акула в необъятном океане, почуяла кровь. Она лилась ей под ноги, пробираясь сквозь перепонки на пальцах. Ее липкая рука охватила всего Неверного. Визг лезвия, звуки рвущейся плоти, падающих за борт тел – всё слилось воедино, в симфонию погибели и разрушения.

Внезапно туман развеялся и Фараньи увидела своего фарпинга. Хрутопф, лишенный руки и, видимо, с пробитый легким, отбивался от нападающего врага. Последний матрос вяло и лениво, словно охмелевший, пытался махать своим скимитаром, но чужой меч пронзил его брюхо. Он упал и прошептал последние слова, глядя на своего капитана: «Я тебя… ».

— Кто… , кто ты… — к горлу обезумевшей от ужаса Фараньи уже был приставлен меч. Его лезвие вот-вот перережет ей горло.

Перед капитаном стояло существо высокого роста, чуть выше самых высоких людей. Носило оно кобальтово-синюю кольчугу, сверху которой, словно крылья, развивалась полупрозрачная черная вуаль, служившая призрачным плащом. Вуаль не следовала порывам ветра и движению своего носителя, а развивалась по своей прихоти. Она покрывала голову носителя и образовывала капюшон. Однако лица не было видно, а только серую, словно пепельную, кожу. Фараньи успела заметить, что места, не защищенные кольчугой, были покрыты трупными пятнами и черными роговыми наростами. Левая рука, которая держала черный двуручный меч, была словно обморожена.

— Я – Жнец! – сказало существо женским голосом из черной дыры капюшона, — а ты – труп!

Глава 10 – Оживший или Неупокоенный

Для Мультарры Эпиган возвели шатер из шкур диких зверей и тканей, привезенных с островов Лэйтрита. Шатер украсили знаменами, изображающими самых разных животных, как всем известных – собаку или орла, так и мифологических – грифона и дракона. Каждое такое полотнище выдавалось особому отряду в наемничьем войске Мультарры. Тигры, львы или орлы. Под знаменем дракона ходила ее личная гвардия, состоящая из шести человек и четырех орков. Им выделили самые лучшие доспехи, изукрашенные золотыми чешуйками, и выдали плащи. Это была отнюдь не идея Мультарры, а Хвангума. Золотой рыцарь настоял, что у вожака банды охрана должна быть лучше двух неотесанных чернокнижников. Ее гвардейцев эта участь вполне устраивала, ведь Сазза пообещал им жалование в несколько раз больше, чем у любого в бывшей банде Лэндера.

Мультарра уже несколько дней сидела у себя в шатре и попивала разбавленное вино, разглядывая карту Скорчифа. Новая должность командующей ей, конечно, нравилась, хоть и доставляла как дискомфорт, так и жуткие неудобства. Ей нравилось, когда солдаты, некогда старше ее по званию, заходили с трепетом и поклоном в ее шатер и докладывали о своем провале. Но, возможно, они дрожали лишь потому, что в шатре частенько находился сам Сазза и внимательно слушал их донесения.

С одной стороны, она могла обращаться с такими «подручными» как сама желала. Ей приносили только самое свежее и, как сама любила, самое острое мясо, нашли ей легкий «женский» доспех, а не ржавую громоздкую кирасу, в которую она могла полностью поместиться, свернувшись калачиком. Привели ей лучшего коня с рыжей гривой в серебряной попоне. И, только встав во главе своих убийц, она казнила многих. Тех, кто отравлял ей жизнь под начальством Лэндера.

С другой стороны, Мультарра совершенно не имела опыта командования таким большим войском. Раньше, даже в лучшие годы, она могла поставить под свои знамена не больше ста двадцати человек, а теперь в ее власти были тысячи. Она быстро почувствовала, как тяжело руководить дикарями, которым только и нужно, что деньги, кровь, да девки. Ее отказывались слушать, иногда поворачивались спиной и уходили. Мультарра теряла дар речи и не мола поставить предателя на место. Благо Хвангум всегда был неподалеку. Его сильная рука быстро возвращала не желавших слушать на место и ставила перед ней на колени.

Сейчас она пристально всматривалась в карту, сама не понимая зачем. Что именно она хотела там найти? Может она желала найти ответ на простой вопрос – зачем ей это все? Когда Мультарра скучала, то выходила из своего шатра и искала Немого – человека, которому Лэндер отрезал язык. Никто не знал причину столь жестокого поступка. Одни говорили, что Немой принес неприятную весть, а другие, что тот распространял грязные, но правдивые слухи о Лэндере. В любом случае, только Немой знал истину, но поделиться ею не мог или не хотел.

Мультарра нашла его случайно, когда Хвангум, прогуливаясь с ней по лагерю, настаивал на том, чтобы она вновь взялась за меч. Мультарра пыталась уйти от разговора, ведь теперь у нее осталась только одна левая рука. Однако неумелые отговорки не смогли переубедить золотого льва, и он подозвал первого попавшегося ему на глаза солдата с мечом. Им и стал Немой. Лысый человек, уже явно пожилого возраста, с дикими глазами и серой дряблой кожей.

Теперь Мулька занималась с Немым почти каждый вечер и тогда, когда становилось скучно. Взмахи меча будто бы возвращали ей силы, звук, разрезающий потоки воздуха, наполнял ее мимолетной радостью, однако она пока не чувствовала вкус победы над своей немощью. Даже запаха его не ощущала. Немой оказался прекрасным бойцом, который вовсе не желал щадить бандершу. Более того, он будто бы не замечал её отсутствующей конечности. Мечник держал в каждой руке по одноручному лёгкому мечу с изогнутыми концами, как у хопеша. В руке у Мульки была лишь тонкая шпага, которой мало что удавалось противопоставить быстрым клинкам Немого. Да, Мультарра пыталась колоть врага, скакать вокруг него и даже пользовалась запрещенными в честной дуэли приемами, но Немой был столь же хорошим бойцом, как и Лэндер когда-то.

Она вышла из душного шатра в свежесть ночи, где, словно искорки от затухающего пепелища, горели костры ее наёмничьего войска. Уже стемнело, и ее солдаты жарили на вертелах баранину и открывали бочки с медом. Мулькин шатер стоял поодаль от всех, на возвышении, прикрываемый пушистыми веткам наклонившихся сосен. Возле знамен стоял её стюард, готовый в любую секунду зайти в шатер по ее просьбе и налить любимого вина или разрезать кусочек свинины. Мальчик, коренной эльф, сейчас похрапывал прямо стоя, из его носа надувался противный пузырь, а с уголка губ свисала струйка слюны.

Мультарра не стала его будить. Она тихонько прокралась мимо ограждающего частокола и стражников, растворилась за стеной хвойных деревьев и ушла глубоко в лес, ища Немого. Им приходилось скрываться от посторонних глаз, ведь если ее солдаты увидят, что их командир-калека не может держать в руках меч, то немедленно поднимется бунт, а Хвангуму придется лишить бунтовщиков жизни.

Немой ждал ее каждый день в это время суток на небольшой поляне. Он специально натаскал туда поваленных деревьев, веток и пней, чтобы во время тренировки Мульке приходилось преодолевать препятствия. Может он действительно хотел ее чему-то научить, а может ему просто было весело, когда она спотыкалась об очередную корягу и падала, расшибая себе лоб. В любом случае он всегда неприятно открывал рот, показывая обрубок языка, и издавал страшный хрип.

В этот раз Немой был не один. Хвангум сидел на поваленной сосне, но смотрел все время куда-то в темное небо. Немой не стал приветствовать своего командира, а сразу пошел в атаку. Мультарра едва успела освободить шпагу от ножен, как их лезвия столкнулись. Они танцевали долго, и Мульке показалось, что она проделывает большие успехи. Немой пользовался новой стратегией боя, кружил вокруг нее, не давая зайти ему за спину. Но Мулька тоже не отставала и успешно отражала все его удары. Да, Немой был нем, но от этого ей становилось даже жутковато. В то время, как она кряхтела и ухала, а по ее лбу бежали капли пота, старческое лицо Немого оставалось каменным.

— Довольно, Немой! – вдруг прервал их Хвангум, — можешь идти, я хочу поговорить с ней.

Немой отпрыгнул от Мульки, словно кузнечик, поклонился Хвангуму и ушел прочь в лес так тихо, что ни одна сухая веточка не скрипнула под его скрюченными подагрой ногами.

— По-моему мы не успели поздороваться… — сказала запыхавшаяся Мулька, — доброй ночи, Хвангум.

Он молчал. Искусственные глаза льва пристально рассматривали её. Наконец он встал, скрипя доспехами, и вытащил из земли своё сверкающее даже в полной темноте копье. Воин молча развернулся, загородив своим громадным телом месяц, и поманил Мульку за собой.

Они шли также молча, не обменявшись даже взглядами. Мультарра еле успевала за его широким шагом, пытаясь поравняться с ним и задать хоть какой-нибудь вопрос. Но ей это никак не удавалось.

Они прошли почти через весь наемничий лагерь, не удостаивая взглядом своих подчиненных, которые в свою очередь тоже не спешили выказывать знаков приветствия или отдавать честь. Пахло в лагере также смрадно, как и всегда, хотя Мультарра распорядилась, чтобы конский навоз убирали почаще, а трупы, если таковые имелись, сразу же сжигали или закапывали. В этот раз стоял запах гари, плесени и вонь разделанного медведя, тушу которого еще не успели зажарить.

Они подошли к длинному шатру, который стоял перпендикулярно остальным палаткам, с высоким флагштоком, на котором когда-то развивалось знамя Лэндера. Мультарра пока не придумала новое, но Сазза уже распорядился о сожжении предыдущего. Ничего не должно было напоминать о старых временах.

Внутри шатра стояли длинные столы с картами гор, рек, равнин и поселений Скорчифа. Несколько наемников заканчивали составлять маршрутный путь, а прислуга-эльфийка следила, чтобы их кубки с вином всегда были полны. Хвангум встал возле одного такого стола и указал на карту.

— Что ты хочешь, чтобы я увидела? Говори прямо, я твои мысли читать не умею.

— А жаль, Мультарра Эпиган. Как бы смертные смогли возвыситься… Вот в этом месте мы потеряли Сэну.

— Потеряли? ! Ты отправил столько разведчиков!

— Дело даже не в них. Дочь Семи Островов подвела нас. Эта рыба сначала взяла его в плен, а потом отпустила на своей шлюпке.

— Откуда такая информация, мне о ней не докладывали.

— Разведчики опросили работников порта Лонь, а звонкая монета и блеск кинжала быстро развязали им языки. Вскоре после отплытия Сэну, Неверный поднял якорь и отправился за ним.

— А почему ты думаешь, что Фараньи отпустила его? Она могла спрятать его у себя в трюме, в бочках, среди рыбы или… Или вовсе отвези куда угодно! У нее покупателей, я уверена, не мало, а живая Мирабэлла стоит не меньше, чем ее голова. И Сэну многие бы захотели прикупить и отрезать ему…

— Фараньи не смогла бы упустить его в море, где угодно, только не в своей стихии. Так что он точно был у нее в плавниках. Однако, Неверного не заметили ни в одной гавани, а вот шлюпку его видели рыбаки.

— Эта могла быть любая шлюпка, мало ли в этих водах всяких беженцев. Сейчас такая ситуация у темных…

— Это подтверждает мой информатор. Он сопровождает некого очень похожего на Сэну с девчонкой. Они прошли мимо Старых холмов и направились на север, через Маховые горы.

— Они идут в обход таким опасным путем? Не похоже это на Сэну…

— Я с тобой согласен, но информатор не лжет.

— А кто он? Я не посылала никого в Скорчиф шпионить от моего имени.

— Это мой человек. А твои наемники дежурили во всех портах Скорчифа днем и ночью и попали впросак, чуть не схватив ни в чем не повинных людей.

— И где же наш товар теперь? Неужели мы должны патрулировать все Маховые горы, обороняясь от дикарей и чудищ, в надежде на… на что?

— Мой информатор докладывает, что они выйдут как раз у перевала Старой Королевы.

— Нужно послать людей. Я немедленно…

— Я уже распорядился. Мы перехватим их у перевала, либо у леса.

— Хорошо. Тогда нужно собираться. Мы не успеем его нагнать.

— Вечно вы, смертные, куда-то спешите… — Хвангум устало помотал гривой, — иди спать, Мультарра Эпиган, Нирш не успеет добраться до места назначения.

— А ты? Ты спать не будешь? – Мулька впервые за долгое время поняла, что лев никогда не спал.

— Нам не нужен отдых. Только жизнь. Или бойня.

Хвангум наклонил голову, всматриваясь в Мульку и помотав головой. Он уже собрался выйти из шатра, как она его окликнула.

— Могу я еще кое-что у тебя просить?

Хвангум остановился и как всегда медленно и неторопливо повернул львиную пасть в ее сторону.

— Кто ты такой? Почему не ешь, не спишь? Почему говоришь нам «смертные», откуда у тебя такая сила?

— Если ты хочешь это знать, Мультарра Эпиган, то выходи со мной и садись возле твоего идола. Хотя я бы на твоем месте, будь я прошлым собой, шел спать.

И лев скрылся за полотнами шатра. Мулька колебалась. В последнее время ее интерес к его персоне возрос до предела. Она так часто наблюдала за ним, что подмечала необычные для смертных повадки. Он не боялся ни огня, ни мечей. Он видел то, чего другим вовсе было не под силу. Он не спал, не ел, не молился. Единственным чем он занимался, когда отходил от наёмничьей работы — недвижимо сидел на коленях, склонив голову, но не в молитвенном сосредоточении, а в состоянии полной отрешенности. Хвангум просто превращался в отлитые пустые доспехи и засыпал, но не человеческим сном. Один раз Мультарра смогла подкрасться максимально близко и не услышала его дыхания, однако, он сразу заговорил, попросив, оставить его.

Мулька все же пошла за гигантом в темную чащу, где ее наемники поставили идолов, изображавших самых разных духов. Им удалось вырезать из дерева около дюжины таких мелких божеств и расставить их точно по циферблату на расстоянии нескольких десятков метров. Для этого Хвангум лично вырубал лес. Она нашла его сидящего на коленях около идола Духа Весенней Погоды. Его копье лежало на коленях, но голова льва впервые смотрела на божество.

— Теперь ты можешь задавать вопросы, Мультарра Эпиган.

— Кто ты такой? Или что ты такое?

— Сложный это вопрос, ответ на который будет сложен для смертного. Я Оживший или Неупокоенный. Я чужой для вас…

Мультарра подошла к нему так близко, что могла разглядеть зазубрины на его доспехах. Она села на колени напротив него.

— Ты не боишься? Или просто смертное любопытство одолевает тебя? — не глядя на Мульку спросил воин.

— Здесь что-то другое, Хвангум Сазза. Что-то слишком сложное для понимания Ожившего или Неупокоенного. Я задам вопрос еще раз. Кто ты?

— Пусть твои боги будут мне свидетелями. Пусть они упрекают меня, но не Она. Для вас, смертных, я лишен этого. Лишен смерти, но и лишен жизни. Я паладин. Тот самый герой из ваших мифов.

— Почему же ты здесь? Паладины обитают в царстве богов…

— Я пришел к вам очень давно… так давно, что помню небесных… Моя госпожа послала меня проповедовать. Нести веру, но смертные не слушали. Я сумел с немногими, коих уже не помню, воздвигнуть храм. Златая церковь была прекрасна. Госпожа любила своих прихожан, а я исправно служил ей.

— Служил?

— Я совершил ошибку, Мультарра Эпиган, я начал убивать. В один день люди сожгли все и всех. Обвиняли нас в надругании над Вышними, ибо считали нашу госпожу ложной богиней. Они ворвались в церковь с оружием. Полегло много тех, которых я считал друзьями. Но я умереть не мог. Я воспылал праведным, как я думал, гневом. Я убивал смертных, предоставляя им великий дар, которого сам лишен. Тогда кровь на моих руках разгневала мою госпожу. Она лишила меня своей благодати, лишила божественных сил и навсегда забыла меня здесь. У вас.

— Ты скитался все это время по миру? Чего ты искал, Хвангум Сазза, и кем ты был?

— Я искал ответов. Ответов на несуществующие вопросы. Лишенный благодати я стал ходячим Ожившим. У меня не было цели, не было смысла. Но однажды я его нашел. Я стал делать то, что у меня получалось лучше, чем служение богине. Я стал убивать. Стал вашим крысиным королем.

Хвангум замолчал, а Мульке показалось, что лики идолов следят за ним.

— Кем я был… не помню. Я был когда-то таким же смертным, но госпожа (имя, которое он произнес, было непонятно для Мульки) выбрала меня. Был ли я убит или умер естественной смертью — не знаю. Но первый луч света коснулся меня в этих доспехах, но я не почувствовал его тепла.

— Дай я взгляну – она дотронулась обрубком до львиной головы.

Мулька ждала чего угодно – грубости, отторжения или даже скорой своей смерти, но Хвангум не двинулся. Она медленно, но неуклюже, сняла его металлическую львиную голову и увидела ничего. Под шлемом не было ни человека, ни трупа, никого. Лишь пустота.

Глава 11 — Уговор

Реннэ Доверчивая спешно покидала столицу. В ней было как всегда неспокойно. И дело не только в бунтовщиках, которые словно крысы распространялись по всему городу, но и в королевской гвардии, которая становилась крысоловом, используя самые жестокие методы борьбы с напастью. Она увидела, как один фермер побежал к ее карете с вилами, а другой стал размахивать перед лошадьми факелом, но капитан гвардии отдал приказ, и с этими крысами было покончено.

Королева, только она до сих пор могла себя так называть, уехала в тайне от сестры, да и та, узнав об этом, распорядилась не вмешиваться. Ей казалось, что сестрица ничего уже не изменит. Реннэ предали все: начиная от личных телохранителей, послов, графов и придворных, заканчивая виноделами и даже конюхом, который отказался запрягать лошадей, ответив лишь: «Королева у меня лишь одна – Виина». К счастью командир ее солдат – невысокий пожилой, но не растерявший свои храбрость и способности, эльф остался ей верен. Реннэ и забыла, как порой сталь бывает эффективна в действии.

Она бежала даже не от предательств и заговоров мышей, шептавшихся за стенами ее спальни. Она бежала в надежде обрести помощь. Ведь даже самые дальние родственники позабыли о ней, хорошо зная властный и жестокий характер Виины. Капитан, оставшийся верным ей, шепнул на ухо, что единственный выход для королевы – искать помощи у других государств, ведь деяния ее сестры бесчестны и могут повлечь за собой неминуемые разрушения. Жаль, что это понимало так мало ее близких.

Перед побегом бывшая королева вновь писала письма соседям – фарпингам, хасиисам, другим эльфам, но одни вороны от них вернулись ни с чем, других подстрелили еще в дороге, а гонцы пропали без вести. Фарпинги и хасиисы, видимо, решили остаться в сторонке, наблюдая, как гибнет ее страна, и как погибает она. Люди никогда бы не согласились помогать темным эльфам, а такие же собратья остались немы. Впрочем, как и всегда. Но вот блеснул лучик надежды. Король лесных эльфов согласился ей помочь, но обсуждать условия такой помощи желал у себя дома. Чужая страна, чужие законы. Вуденлэт, как же она его боялась, да в прочем, как и все.

Впервые за долгие годы королевство лесных эльфов оказалось открыто для нее. Командир снарядил экипаж из четырёх самых доверенных тёмных эльфов, нашел непримечательную карету и заставил поклясться Мутро, слугу королевы, в верности. Бедный эльф растерялся, явно не понимая, что происходит сейчас в замке, и кого следует опасаться.

Реннэ укуталась в старый меховой плащ, как никак скоро прилет кометы Рили’ка, означающей приход холодной осени. Королева наблюдала за столицей, выглядывая из-за плотных штор, словно трусливый рак из ракушки. Онэл покрылся сажей, то ли от костров, то ли от Вулкана. Мощенные улицы провоняли гноем, сочившимся из ран бездомных. Рынки опустели, а единственные горожане, слонявшиеся по улицам, просили милостыню или молили скорее закончить их бренную жизнь.

Наконец, проезжая площадь Владык, она взглянула на статую Азолона. Демон Разрушения возвышался на десяток метров в высь, одаривая благословением ее народ. Его левая рука была поднята, будто указывая нужное направление. Реннэ знала, что демоны творят левой рукой, а ложные боги, как говорили ей родители, правой.

Ее карета пересекла скрипучий мост, пронеслась мимо деревянных будок нищих и бродяг, оставила позади городские стены. И только теперь Реннэ увидела машину, которую строили ее подданные. Железная конструкция из темного сплава напоминала шпиль ее собственной опустевшей башни. Она возвышалась так высоко, что королеве показалось, что шпиль вот-вот вспорит черные облака. Внизу стучали молоты, рабочие сплавляли детали, гнули балки. Чародеи, призванные из других стран, чертили на черном металле руны и настраивали пьедестал с колодками и цепями. Очевидно, они не знали, для чего нужна эта машина, деньги заставили их заткнуть уши. Да и сама королева навряд ли могла полностью представить предназначение этого демонического сооружения.

Безусловно она была начитанной, образованной и умной в юные годы. Читала много литературы, в том числе магические свитки и тяжелые чародейские тома, но никогда в полной мере не могла понять магию, что не скажешь о ее сестре. Виина с раннего детства отдалась чарам и заклятиям, пренебрегая балами и шумными пирами. В то время, когда Реннэ сбегала на очередном приеме гостей в сад с юными графами, Виина вовсе не появлялась на торжестве. Чародейка выходила лишь тогда, когда отец звал ее. К сожалению, это случалось не часто. Чаще король звал Реннэ.

Она покинула родную столицу, и ее маленький королевский поход начался. Командир заверил беглянку, что ехать нужно недолго, до границы буквально рукой подать, но он не сказал, что у лесных руки длиннее. Реннэ была в ужасе, когда узнала, что добираться до леса нужно почти неделю, но верный командир нашел короткий путь, заверив, что разбойники обойдут их стороной, если к тому времени еще не будут мертвы.

— О чем вы, командир О`кайл? – спросила Реннэ, когда они стали подъезжать к Маховым горам.

— Ваша сестра взяла на работу некого Кривокора. Он направился на юг, чтобы встретить гостей из королевства коренных эльфов, моя госпожа, да и расчистить путь от этого сброда! – ответил командир, поравнявшись с окошком кареты.

«Какая я дура!» — хотелось сказать Реннэ вслух. Она совсем забыла о пленнице. Азолон же приказал найти девочку, выкрасть ее из семьи и приволочь ее ко двору. Королева даже не понимала, как такая важная часть недавних событий просто пропала из ее головы, хотя тут же нашла ответ. Виина. Сестре было плевать на простые чувства, которые испытывают смертные. Страх, привязанность, любовь – всё это претило Виине, куда там до чувств маленькой девочки, похищенной из собственного дома.

Пока Реннэ наблюдала за проплывающими с левой стороны невысокими, унылыми и лысыми Маховыми горами, решила, что изменит свое самое главное решение. Она едет к лесным за помощью, но помогать себе она больше не хотела. Помощь нужна была девочке, которую везут, как думала королева, на самую настоящую казнь.

Поразмыслив еще немного и помассировав свои ноги, которые стали наконец передвигаться без третьей опоры, Реннэ зашторила окна, не желая больше разглядывать серые пейзажи. Она и так их знала наизусть. Через пол часа они доберутся до реки «Доброта». Королева не знала, что за шутник дал такое название вовсе не доброй реке, ведь только за последнее лето она унесла своими водами около тысячи трупов и разбила о свои берега все рыбачащие в ней лодки. Завтра они будут проезжать деревню «Листопад», где кроны всех дубов и каштанов всегда желтые в любое время года. Затем, все четыре дня ее карета будет медленно тащиться по бескрайним лугам и степям, изредка натыкаясь на крохотные мостики через безымянные речушки.

А вот пятый день оказался другим. Реннэ думала, что еще успеет насладиться известными почти на весь мир лошадиными фермами и пасеками, но обманулась. Командир разбудил ее, когда солнце только стало протягивать свои горячие пальцы к холодной земной плоти.

— Мы у границы, моя королева! – негромко сказал О`кайл и приказал вознице остановиться.

Сонная Реннэ без посторонней помощи смогла выползти из кареты, хотя Мутро все время хотел подать ей руку или предложить трость. Перед ней стояла сплошная стена зеленого леса. Деревья росли так, будто кто-то очень давно провел невидимую черту, за которую чаще нельзя было заступать. Великие дубы, кедры и клены вздымались на многие десятки метров вверх, заслоняя своими зелеными вершинами солнечные лучи, которые пытались пробиться сквозь их толстую лиственную кольчугу.

Она увидела часовых лесных эльфов – высоких воинов с огромными ручищами ниже колен и шестью пальцами на них. Такие эльфы могли с особой легкостью и прыткостью скакать по деревьям и стрелять из своих огромных луков. Облачены они были в зелёную броню с позолотой из особого сплава, секрет ковки которого раскрывать отказывались.

Лесные солдаты подобно стене деревьев стояли в одну шеренгу. Кто-то, видимо их командующий, что-то выкрикнул на лесном диалекте, и небольшая армия громко поприветствовала королеву. Но вдруг Реннэ заметила трупы темных эльфов у их ног, а на стволах деревьев какое-то движение. Там, слившись с корой, прятались тригуры – существа, сильно напоминающие тигров, но с зеленым мехом и шестью лапами. На спинах хищников торчали выросты позвоночника.

— Что… что здесь происходит? – громко спросила Реннэ, обращаясь к лесным.

— И вам доброе утро, королева! – отозвался кто-то за шеренгой солдат.

Лесные расступились, пропустив их короля. Он выехал на огромном лесном лосе, рога которого могли бы поднять несколько человек. Король Эрмитинид был ниже своих вояк почти на голову. Его некогда прекрасные, но уже изрядно поседевшие волосы были неаккуратно уложены на голове. Теряющие остроту глаза короля смотрели всегда куда-то сквозь собеседника. Однако его грозный вид и кровавое прошлое перечеркивали первое нелепое впечатление.

— Я поприветствую вас, король Эрмитинид, когда узнаю о случившимся! Откуда эти трупы?

— О, моя дорогая, а вы разве не догадываетесь? – лесной король грузно и неловко слез с лося, поправил свои королевские одежды и довольно неприятно улыбнулся, — видимо правду говорят…

— Я задала вам вопрос… и задам еще раз… откуда эти трупы?

— Ваши солдаты стояли на приграничной службе, но вы, ваше величество, видимо, не удосужились их предупредить о нашей встрече. Как только мои воины стали приближаться к границе, эти бедолаги натянули луки. Правда, стрелы моих солдат настигли их первыми.

Его тон не нравился Реннэ. Что-то в его старческой и квохчущей речи было ей неприятно.

— Эти эльфы ловили бегущих из моего королевства, а завидев вас…

— Разве уж из вашего? – снова мерзко улыбнулся лесной, — Ну довольно, не буду спорить. Хотя приглашали меня вы, и вам это весьма неуместно.

Реннэ и забыла, как вести себя. Каково быть королевой. Как разговаривать, как королева. А самое главное, что дерзить лесным – дурная затея.

— Я вас приветствую, король Эрмитинид, позвольте представить моих спутников: командующий моими…

— Мне неинтересно! При всем уважении, Реннэ…

— Королева Реннэ! – поправил его О`кайл, его рука все время лежала на эфесе оружия.

— О, разве? По-моему, уже всем известно, что страной правит некая Виина. Если я не ошибаюсь, она ваша сестра.

Реннэ едва сдержала гнев. Хотя его слова и были правдой.

— Я потому и просила вашей помощи.

— Да ну? А что же другие наши «братья»? Неужели никто не отозвался?

— Морские эльфы плевать хотели на сушу…

Король с сомнением поднял бровь.

— Коренные эльфы и люди никогда не будут пересекать пол мира, оказывая помощь… мне. Зверорасы, вы и сами знаете, нас недолюбливают.

— Неужели я единственный, кто ответил на вашу просьбу? — ехидно усмехнулся старый король, — Видите, что сказки о нас – лишь сказки! Так чего же вы хотите?

— Помощи в борьбе за выживание моего народа! За выживание всего мира, если вам так будет угодно!

— Вашего народа? А вы уверены, что он действительно ваш? Темные эльфы очень своенравны, я прав? Они могут переметнуться к любому, кто протянет им руку, пускай она и будет сжимать нож.

— Так что вы скажете? Или я проделала такой путь зря?

— Ничуть, моя дорогая, ничуть! Я предоставлю вам помощь…

— Сколько? Сколько солдат? – перебила его Реннэ, уже едва выдерживая его персону.

— Я заикался о воинах? Нет, Реннэ. Я говорил о помощи, но солдат я вам не выделю.

— Тогда зачем я здесь? Зачем весь этот диалог? – нетерпеливо вскрикнула она.

— Успокойтесь, королева темных эльфов! – Эрмитинид окатил ее волной холодного пренебрежения, — Вы заметили моих зверушек на деревьях, вы видите мой гарнизон, но вы не знаете сколько еще убийц прячется у вас за спиной, в кронах, за камнями. А у вас что? Помощник и пара солдат-ветеранов? Моя дорогая, не будьте безрассудны.

Реннэ поняла, что сглупила. Ей давно не доводилось вести переговоры. Обычно этим занималась Виина.

— Я прошу прощения, ваше величество. Я в отчаянии. Меня все предали. Моя сестра всю жизнь травила меня и управляла страной от моего имени, очерняя нашу семью. Мой народ бунтует, а помощи ищет у демонов.

Король лесных эльфов смягчил взгляд и даже подошел к королеве. Реннэ пыталась сдержать плач, но непослушная слезинка все-таки покатилась по ее пепельной коже. Лесной положил ей руку на плечо и протянул зеленый платок.

— Вытрите слезы, королева! Монарху не стоит плакать при своих подданных. Да, ваша ситуация сложна… — он повел Реннэ в сторону леса, удерживая руку на ее плече, — Но поверьте, не вы одна в трудном положении.

— О чем вы? Вас тоже предали? – всхлипывая спросила она.

— Можно и так сказать. Я вам отказал не потому что лесные — все кровавые убийцы и тираны. Нет, говорю же – сказки! В моем королевстве назревает, если уже не назрела, гражданская война. А братоубийство куда страшнее, чем война с врагами. Моя дочь Эрмитинила собрала армию и объявила себя королевой, распространяя ложные слухи о моем безумии. Я уже пытался договориться и стал уповать на переговоры. Но вдруг мой внук Эрмантил, погрязший в магии крови, которую я мечтаю искоренить из умов моих подданных, поднял восстание против своей матери, а затем и против меня!

Реннэ молчала. Она понимала, куда клонит лесной король.

— Как я уже вам сказал, моя дорогая, солдат я вам не дам. Они мне нужны самому! – эльф неприятно улыбнулся, и Реннэ увидела его гнилые зубы, — Но я могу предложить вам куда больше. Эффективнее.

— Что может быть лучше армии, король Эрмитинид? Разве что недопущение самой войны…

— Да бросьте! Мархаэль изголодался по войнам! В этом его суть. Так вот, вы же не собираетесь идти войной, скажем, на соседа? Вам не нужна армия, чтобы отвоевать или завоевать земли. Вам нужно то, что сможет решить вашу проблему. А проблема у вас одна – Виина.

Реннэ остановилась. По ее лбу потекли капельки пота. Ведь король прав. Ей был нужен кто-то, кто смог бы пресечь действия Виины, а армия лишь истощит и так голодную страну. Сподвижники сестры не отдадут ее без масштабного кровопролития, которого королеве очень хотелось избежать.

— Я полностью с вами согласна, но вы говорите, мне кажется о невозможном. Я не найду сейчас такого наемника, чтобы тот смог совладать с моей сестрой и… — королева пока не решалась говорить о Мири.

— Я вам не буду предлагать простого наемника, королева… — Эрмитинид повел ее за стену солдат глубже в лес, такой мрачный и пугающий, — Я предлагаю вам слугу. Слугу с огромными силами и неограниченными возможностями. За исключением мыслительных способностей.

— О чем вы? Я не понимаю…

— Я вам все расскажу, но прежде обговорим условия. Я же не могу вам эту вашу помощь оказать бесплатно?

— Эх, я то мечтала о подарке… – попыталась пошутить Реннэ, но непонимающие глаза короля явно не приняли шутку, — Чего вы хотите?

— В этом вся проблема, королева Реннэ Доверчивая! У вас попросту ничего нет.

— Да, моя козна пуста, как и склады с едой и мехами. Но вы бы не пришли, если бы заранее не обдумали условия. Чего же вы хотите?

— Я хочу? Я хочу вернуть молодость, остановить войну в моем лесу, научиться играть на скрипке, забрать у людей земли Форсета и, пожалуй, молоденькую жену, но вы правы, королева. Я уже все продумал. Сами подумайте, единственное что у вас осталось – это земли.

— Мои земли? ! И какие же вам приглянулись? Неужели эти? – она показала в сторону лугов и бескрайних полей.

— Зачем мне нужны эти лысые дюны? Да почва Скорчифа плодородна, а Вулкан своими пепельными дождями насыщает ее почти каждую весну, но это все не то.

— Наши шахты? Вам нужен вулканический камень?

— В нем тоже нет смысла, моя дорогая. Ваш камень утратил все магические свойства. Им только камины украшать и смотреть, как он светиться в танце огня. Мне не нужны ваши лошади, ваши кривые смешные мечи. Мне не нужны огрызки вашей культуры и ваших ценностей. Мне нужна береговая линия.

— Какой порт вы хотите забрать? – Реннэ вдруг полегчало, но ненадолго.

— Все! Мне нужна вся береговая полоса Скорчифа! Все ваши морские сообщения и корабли.

— Вы хотите лишить нас морской торговли и флота? Оставить Скорчиф в кольце? Вы хотите гибели моему народу! – Реннэ остановилась и отдернула его шестипалую руку.

— Не стоит так горячиться, моя дорогая. В конце концов я не желаю вам зла. Напротив, я хочу вас спасти. Отдав мне ваши воды, я обеспечу вам надежную защиту и гарантирую безопасность.

— От кого? От пиратов?

— Вы и впрямь слабо разбираетесь в политических играх. От морских эльфов, моя дорогая. Вы упомянули, что им все равно на сушу. Но вы неправы, и ваша сестра знает это. Морские вновь взялись строить самый многочисленный флот во всем Мархаэле. И начнут они свой морской поход со Скорчифа, а после, завоевав вас, пойдут на мой лес. А после все дальше и дальше.

— И вы хотите отбить их у моих берегов?

— К тому времени я смогу укрепить их, собрать регулярную армию. А самое главное – я буду готов. После победы над жаберными я возьму ваш народ под свое крыло…

— Сделаете нас рабами… завоевав нас…

— Нет, Реннэ, нет! Я объединюсь с вами. Вы будете кормить моих солдат, ходить под моими знаменами и слушать нашу музыку. Но у вас будет автономия.

— Как же я могу согласиться на это? Вы просите меня предать мой народ!

Король Эрмитинид помолчал. Его подслеповатые глазки пугали Реннэ. Ей казалось, что они высматривают, что у нее внутри. В ее душе.

— Удивительно построен этот мир, королева! – вдруг начал он, приглашая пройти дальше в лес, где их уже ждали его солдаты и большой королевский шатер, — Удивительны в нем и Законы. Почему же людей мы называем «человек». А хасиисов – хасиис? Вы же знаете, что именно люди дали нам эти глупые клички. Их извращенный мозг не способен воспринять все в естественном виде. Морских они назвали так – потому что у них жабры и перепонки. Лесные – потому что живут на деревьях. Темные – потому что ваш цвет кожи для них неестественен. Но они то не знают, как мы зовемся на самом деле, ну или не хотят знать. Мы – Эльсамир, морские – Элькарамир, вы же – Эльторнумир. Но мы приняли их правила игры и сами уподобились варварам. Морские прозвали нас – кровожадными, коренных – просто жадными, а северных – опасными.

— Почему же? Они сидят у себя под землей и даже с людьми ведут диалог раз в несколько лет.

— В этом и опасность, моя дорогая. В неведенье. Вас же называют, только не обижайтесь, а сделайте выводы. Это я вам говорю, как король королеве. Вы – неудачливые. Скажите, сколько раз вы выигрывали войны? Сколько раз сами смогли отбросить врага? Сколько раз можно увидеть в ваших летописях слово «победа»?

Реннэ молчала.

— Вы уже все поняли, моя дорогая. Потому я и предлагаю вам именно такую плату. И согласитесь, она весьма уместна в вашем положении. Я обеспечу вам то, чего многие короли и королевы до вас добиться не сумели. Подумайте хорошенько.

— Я обдумаю ваши слова, король Эрмитинид! – после долгого молчания почти шепотом сказала Реннэ, — но сперва я хочу увидеть то, о чем вы говорили!

— О, конечно! Моя дорогая, прошу вас сюда! – король пригласил ее внутрь, отодвигая тяжелую жёлтую ткань.

Реннэ вошла в королевский шатер, который был гигантских размеров. Внутри мог бы поместиться целый караван табунщиков, везущих своих товары на другой конец света. По всюду стояли металлические жаровни, но огонь в них не плясал. Внутри едва тлели раскалённые угли. Под ногами тихонько поскрипывали уложенные доски.

Шатер был полон народа. Королевская гвардия стояла буквально на каждом шагу, слуги бегали из угла в угол, а престарелые писцы бесконечно что-то черкали у себя в пергаментах.

Королевский шатер был разделен на несколько секций. В первой, где и оказалась Реннэ, стояли вырезанные из дуба столы, на которых блестели блюда, наполненные орехами и фруктами. Рядом стояли кувшины с яблочными сидрами золотистого цвета и вишневым вином. Правое крыло представляло собой небольшую кухню, где лесные повара заканчивали приготовления к приезду зарубежной королевы. Левое крыло было пока закрыто и охранялось странными стражниками. Их доспехи были черными, а шлемы – сплошной стальной пластиной даже без прорезей для глаз. Прямо перед Реннэ стоял королевский трон из белого дерева. Говорили, что такое дерево может вырастить только законный король, и восседать на нем. Иначе его кора будет испускать ядовитые испарения.

— Прошу, моя дорогая! – король пригласил Реннэ за стол, — отведайте моих лесных деликатесов. Я уверен вы еще не пробовали мяса настоящего косматого оленя!

— Я вам признательна, король Эрмитинид, но я не голодна. В конце концов, я приехала с иной целью. Я перекусила в дороге свежими ягодами и солониной.

— Разве могут те мороженные плоды сравниться с моими яблоками? Их выращивали лучшие лесные садовники, и поставляем мы их по всему миру. А покупают их у нас за огромные деньги. Для вас же совершенно бесплатно, вот вам и подарок…

— Не нужно, король Эрмитинид. Я сыта. Покажите мне то, о чем вы говорили! – Реннэ едва сдерживала внутреннюю дрожь. Как же ей хотелось врезать этому лысеющему болтуну.

— Ну как знаете, моя дорогая. Если вы уж так хотите посмотреть на товар, то прошу сюда…

Эрмитинид щелкнул пальцами, посмотрев на стражей в черных латах. Они молча отстегнули железные кольца от левой двери, убрали жёлтую занавесь. Реннэ прошла в левое крыло шатра и увидела то, о чем говорил Эрмитинид.

Это помещение звенело рабскими кандалами и тюремными кольцами. Справа и слева стояли столы пыток, на крепежах висели крюки и пыточные звенья с шипами. Здесь находились всего два эльфа в белых халатах и белых тряпичных масках. В руках они держали блокноты с магическими записями и занимались своим делом, не обращая никакого внимания на монархов. В дальней части комнаты сидели на коленях трое. Трое рыцарей. Трое заключенных. Их руки и ноги были закованы в кандалы, на которых уже давно засохла кровь.

— Что здесь происходит? Кто это? – Реннэ попятилась и закрыла нос рукавом.

— Позвольте мне представить моих лучших из лучших. Мою гордость, мои творения. Эти трое выращены мной и моими магами крови для служения – беспрекословного и беспристрастного.

— Маги крови? Эти рыцари подопытные черных магов? Вы же говорили, что хотите искоренить…

— Я слукавил. Ведь мне было неизвестно, что вы скажете. Согласитесь ли вы… Но да, магия крови до сих пор жива и способна на многое. Давайте я покажу вам. Номер один, встань.

Первый рыцарь в красных доспехах с цельным шлемом встал с колен, звякнув цепями и чуть не ударился об опорную балку. Так он был высок. На его нагруднике был вырезан старинный герб лесного королевства – ива у озера.

— Это… герб рода Лискорвус? Что вы сделали… — Реннэ стало страшно.

— О, моя дорогая, да, это отпрыск этого рода. Он родился с дефектами и вряд ли бы выжил. Я забрал его у семьи и вырастил в машину для свершения правосудия. Таково его негласное имя – Судья.

— Как тебя зовут по-настоящему? – обратилась королева к рыцарю, но тот не ответил. Более того он вообще ни на что не реагировал.

— Он не умеет говорить. Из них владеет речью только номер три. Остальные же…

— Куклы… вы сделали из них кукол. Скажу, как королева королю, только не обижайтесь. Вы жестоки!

— Хорошо, не все что написано в сказке – ложь. Крупицы правды встречаются чаще. Да они не разговаривают, не делятся мыслями. Я вообще не уверен, что они думают.

— И что они умеют? Если они куклы, то как ими управлять?

— Вам лишь слово сказать нужно, и они сразу сделают для вас любую глупость. Номер два, вонзи в себя нож!

Второй рыцарь, в подобных первому доспехах, но зеленого цвета, моментально встал, взял со стола нож, слегка наклонился, оголяя стык защитных пластин. Он вонзил лезвие себе в бок и замер.

— Они не чувствуют боли, моя дорогая. Они не чувствуют страха. А сила их… Свежеватель, разорви оковы!

Зеленый рыцарь без особых усилий дернул в разные стороны руками, и стальная цепь, взвизгнув, разлетелась во все стороны кольцами.

— Свежеватель, а кто он…

— В прошлой жизни? Кажется, какой-то бродяжка, я уже не помню. Моя дочь хотела казнить его…

— А эта? Третья… она же девушка?

— Они были мужчинами и женщинами, моя дорогая, но сейчас… Они нечто, лишенное всех половых признаков. Но да, третьей мы оставили ее волосы.

Третий рыцарь был в голубых только что сделанных кузнечным мастером доспехах. Он был также высок, как и двое других, но менее плечист, а из-под голубого сплошного шлема, для которого все-таки сделали вырезы для глаз, спускались кончики светлых волос.

— Кем она была?

— Вы удивитесь, моя дорогая, но она – вампир. Мои ученые подумали, что магия крови идеально сочетается с теми, кто эту магию стал использовать первыми. Мы поймали обычную вампиршу и стали проводить опыты… Но я бы не рекомендовал вам ее. Она сильна, как и Свежеватель, она быстра и точна, как и Судья, но ее крупицы разума… она все еще способна мыслить. Она…

— Недоделана? Вы это хотели сказать?

— Именно, моя дорогая! Могут случиться непредвиденные обстоятельства, за которые я бы не хотел брать ответственности.

Реннэ хотелось уйти из этого жуткого места. Ей было противно здесь находиться и жаль смотреть на бесполых живых кукол. Перед ней стояли доспехи с кусками мяса внутри. Сломленные, бессловесные и смертоносные. Их создали только для одного – служить и убивать. Ей хотелось забрать их всех, попробовать дать им новую жизнь. Научить мыслить и говорить. Но нужно сделать выбор. Взять лишь одного и помочь ему.

Реннэ подошла к голубому рыцарю и сняла шлем. Под ним было лицо, уставшее, замученное и совершенно бесстрастное. Лицо девушки было изуродовано шрамами и недавно наложенными швами. Глаза рукотворного монстра были мёртвыми, такими же, как и у покойника.

— Я возьму ее. И дам вам то, чего вы хотите. Как ее имя?

— Кличка? Мы звали ее Луной…

— Я Блеррэ, ваше величество! – едва слышимо сказали бескровные губы.

Глава 12 – Важнейшая догмата

Мири уже давно сбилась со счета. Она позабыла какой сейчас день недели, позабыла, когда рассталась с родителями, позабыла сколько дней в пути. Однако она знала, что скоро придёт холодная осень, и комета Рили’ка знак тому. Вот-вот ее огненная голова покажется из-за горизонта, а пылающий всеми цветами радуги хвост расчертит небосвод, разделив его на равные половины. Обычно этот день не радует крестьян, ведь он означает конец теплым денькам и начало суровых ночей. Земля промерзнет, покроется едва видимой коркой льда, растения погибнут, обратившись в черные скульптуры с серебряной одежкой. Звери покинут леса, птицы небеса, а рыба уйдет глубоко под воду.

Мири, сама не зная почему, радовалась комете. Ей казалось, что с ее приходом все изменится, но в какую сторону? Что ей уготовано дальше? Что она должна сделать, чтобы свернуть с начертанного пути? Сбежать? Она никогда еще об этом не думала. Почему же она не разу не попыталась ускользнуть от Нирша, пускай даже он бы ее поймал. Неужели страх перед окружающим миром заставил Мири выполнять его требования? Или она просто привязалась к этому человеку? К его грубому голосу, странным манерам, пугающим глазам. К его сильным рукам, заботливому сердцу, глупым, но забавным шуткам и губам. Пускай их пересекают шрамы, пускай глаза его пугают, а голос хрипит. Ей это все нравилось. Ей нравилось, как он готовил, как изредка, скрипя сердцем, пытался выполнять ее мелкие капризы, как жевал яблоко, и его сок тек по подбородку, как вычесывал колтуны из ее волос. Она была благодарна спутнику за то, что он был готов отдать жизнь за нее, пролить собственную кровь, лишь бы она осталась цела. Может ей все-таки показалось, и его поведение можно объяснить только контрактом? Что же ей уготовано дальше…

Две их лодки причалили к Скорчифу на рассвете. В одной сидели Мири и Нирш, в другой, с широким и высоким бортом, матрос Фараньи с конями. Фону, на удивление, был совершенно спокоен и не пытался ничего учудить, но Сиф так сильно боялся воды, что брыкался и чуть не скинул гребца в воду. Мири предположила, что у него морская болезнь, но Фону фыркнул, опередив Нирша, и она поняла, что все дело в банальном страхе. Мири не сразу поняла, что услышала слова Фону. Пускай они были одними из немногих, но это было уже большим достижением.

Высадились путники на безымянном берегу. В порты, как сказал Нирш, заходить было опасно, так как много еще разбойников захотят получить за Мири неплохой выкуп или шепнуть чужаку об их прибытии. Хоть солнце уже намеривалось озарить далекие просторы, но было довольно холодно и темновато. Нирш, накинув на Мири свой походный теплый плащ, перенес девушку на берег, кинул матросу монету и направился куда-то на северо-восток. Мири с Фону тихонько следовали за ним.

Мири впервые была в чужих землях. Темные и коренные обычно не враждовали, не вели войн, но и не торговли. Отношения у них были всегда очень поверхностные, каждый просто знал о существовании другого и не желал первым идти завязывать диалог.

Если родина Мири – это буйство теплых красок, мест из сказок и легенд, муза для творения шедевров, то Скорчиф не такой. Он серый, однообразный и холодный. Вокруг лишь кленовые леса, выжженные поля и курганы. Мири еще никогда не видела столько захоронений, но Нирш сказал, что Скорчиф всегда был местом для битвы, но развязанной не им. Десятки армий сражались на его территории и хоронили своих павших.

После дня езды Нирш сделал крюк, обогнув несколько деревень и Старые холмы. Наконец всадник направился в сторону Маховых гор. Нирш хотел ехать вовсе не останавливаясь, но на втором дне пути сдался. Точнее Мири уже было невмоготу, да и Сиф с Фону больно уж часто фыркали и били хвостами.

Наконец по прошествии нескольких дней они добрались до Маховых гор. Гор скучных и незрелищных. Даже на промерзшие бескрайние поля пшеницы было интереснее смотреть, чем на темно-серые голые вершины, добраться до которых можно было бы даже без специального снаряжения. Они шли по узким, но надежным горным дорожкам, переправлялись по мостикам через горные холодные реки и почти все время разговаривали.

Разговаривали одновременно обо всем и ни о чем. Сначала Нирш рассказал, какая чудная форель водится в этих реках, потом начал долго рассказывать о породах лошадей и доказывал, что здесь они лучшие, ведь Скорчиф – родина лошадей. В свою очередь Мири рассказывала о книге, которую недавно прочла, про своих предков, которые сколотили состояние на продаже жемчуга, ну и о погоде. Она действительно была странная. В один день их мог застать проливной дождь, туман, град и ослепить солнце. Сифу это явно не нравилось, и он все время пытался укусить Нирша, однако тот успокаивал его дольками яблок. Фону же был спокоен и весьма терпелив, а самое главное, что удивило Мири, он не любил яблоки.

Нирш вел Мири обходными путями, но к намеченной точке. Их должны были встретить и провести по этим пепельным землям. Вулкана Мири никогда не видела, но уже предвкушала его величие.

Наконец, когда они спустились в ущелье Холодных песен, Нирш остановился и замер. Голые скалы охраняли их от внезапного нападения, но Нирш все-таки насторожился.

— Назовись! – крикнул он в скалистые склоны.

— Хасан`мордж! Хидирс моэтрэ! – отозвалось чье-то шипящее эхо.

Тут же из-за скал показались солдаты. Мири не могла понять сколько же их. Они разом заполонили все ущелье и окружили их.

— Слезай с Фону, дальше пойдем пешком! – сказал Нирш, спешившись.

— Не стоит такой прелестной барышне угроблять пяточки об эти каменные реки! – сказал тот, кого Мири сразу заприметила. Больно уж он отличался от всех солдат.

Это был высокий хасиис в броне из чёрной стали. Его чешуя, покрывавшая кожу, была ярко-красного цвета, но хвост окрасился в лиловый. На его голове росли два массивных гребня, через каждый было пронизано золотое кольцо. Глаза с вертикальным зрачком были темно-серые, а с подбородка опускались черные ороговевшие чешуйки, напоминавшие бороду.

— Да вы посмотрите на него! Только увидел девушку и сразу разучился сквернословить! – Нирш подошел к ящеру и хлопнул его по плечу.

— Да вы посмотрите на него! Увидел старого друга, а даже кусок яблока из зубов не вытащил! Откуда новый шрам на твоей морде? – прошипел хасиис.

Повисла тишина, но вдруг двое покатились со смеху.

— Мири, позволь тебе представить моего хорошего друга, второго после Сифа, укротителя буйволов и победителя холеры!

— Кривокор, к вашим услугам! – ящер улыбнулся, показав страшные острые зубы, и поклонился девушке.

— Очень приятно, но Кривокор… имя совсем не для хасииса… — задумчиво сказала Мири, оглядывая окруживших ее вояк.

— О, королева красоты, Кривокор – это, можно сказать, — титул. Вам лучше не знать, как меня зовут, язык сломаете.

— И все же?

— Джохисиидз, королева красоты! – Кривокор вновь поклонился, — и впредь именно я буду вас сопровождать в столицу.

— В столицу? Мы едем в Онэл? Там твоя цель… — она посмотрела на Нирша в надежде получить какой угодно, только не на положительный ответ.

— К сожалению, Мири, там конец нашего пути. Там тебя ждут… — начал Нирш.

— И ждут уже давно, звездочка, мы опаздываем! – перебил его хасиис и громко скомандовал, — в паланкин прелестную гостью!

Наемники зарычали, застучали топорами о щиты, завыли и засвистели. Вдруг из-за каменного уступа показались носилки, обитые дорогими кожами и бархатом. Их несли десять мускулистых орков, а сопровождали тяжеловооруженные воины.

— Спасибо, я даже… — Мири уже отвыкла от почестей, надлежащих ее положению в обществе.

— Для моей гостьи, а вы гостья в моем войске, все что угодно. Я не позволю вам стаптывать свои прелестные ножки на этих страшных тропах. Пускай мои ребята служат вам ногами! – Кривокор вновь зубасто улыбнулся и направился к своей лошади.

— Я его боюсь… — шепнула Мирабэлла на ухо Ниршу, — И не хочу…

— Мири, не бойся. Он мой старый друг! – Нирш вновь оказался в седле.

Двое солдат помогли Мири взобраться в паланкин. Очутившись внутри, она чуть не утонула в океане из подушек. Хоть в ущелье и было прохладно, но внутри паланкина было невозможно душно. Эльфийка отдернула ткани и обнаружила, что армия Кривокора двинулась вперед, а Нирш скачет вровень с ней.

— Так откуда ты его знаешь? – спросила Мири, беря виноградинку с предложенной ей тарелочки с фруктами, — или он такой же как все те, кого мы уже повстречали…

— Не стоит судить об этом хасиисе по его внешности. Мы выросли вместе.

— Выросли? Его тоже приютили, как и тебя?

— Много позже, но да. Его выкинули рабовладельцы. Посчитали, что он сдохнет от холеры, а заражать других и терять денежки они не хотели.

— Вы выходили его…

— Моя матушка вылечила его. Целыми днями не отходила от его постели. Кривокор выздоровел и стал мне братом. Названным, даже не сводным, но братом. Настоящим!

— А откуда у него эта армия? С ней же можно на целое королевство напасть.

— Поверь, это только лишь небольшая ее часть, основные силы стоят у перевала Старой королевы. Да и в каком смысле откуда? Думаешь богачами становятся за один день? Как те откладывали монету за монетой, так и он набирал солдат год за годом, брал контракты и делал себе имя.

— Но я о нем никогда не слышала…

— А о нем в Вечном Соколе и не будут писать. Кому нужно, чтобы читатель узнавал о разграблении караванов и сожжении деревень. Да и работает он либо в Хасанаре, либо в Скорчифе, на Кайр’диль не суется. Ты меня извини, но я вынужден тебя оставить. Нужно обсудить кое-что с братишкой.

Нирш с большим трудом пробился через плотные ряды воинов. Сиф несколько раз будто бы специально наступал на ноги пешим и бил об их лица хвостом. Сгущались сумерки. Как только Нирш поравнялся с Кривокором, оба продолжили разговор на диалекте темных эльфов.

— Ну теперь точно привет, братишка! – сказал хасиис, придерживая поводьями гарцующую кобылку дивной красоты.

— Покрывать меня шепелявым матом было не обязательно.

— Да все равно меня никто не понял, да и потом как бы ты узнал, что я это я.

— Действительно, ведь просто выйти из укрытия – это так сложно! – Нирш немного помолчал, — я рад, что мы встретились. Сколько лет прошло?

— А я рад, что ты получил мое письмо и откликнулся на него, а прошло всего лет пять. Я за это время успел стать мужем, отцом, отчимом и кем-то еще…

— Ты времени зря не терял. И видимо уже успел развестись…

— Да, она всю кровь мою выпила… — Кривокор звякнул своими золотыми кольцами, — потому жениться больше и не хочу.

— А кто был избранницей? Неужто из родных краев?

— Хасииска? Пророчил мне хвостатую жену? С плавниками на башке? !

Нирш не сумел сдержать удивления.

— Не любишь хасиисов? Не ожидал… У тебя же самого хвост!

— Ты неправильно меня понял. Я люблю свой народ. Да он усадил меня за решетку, да он продал меня в рабство, да меня там разыскивают по сей день, но я его люблю. Но спать люблю с теми, у кого гладкая кожа, у кого нежные бархатные губы и нет хвоста!

— Эстет… Ладно, ладно! Не греми! Кем хоть она была?

— Коренная эльфийка. Чудесная. Богиня красоты и огромных (некрасивое ругательное слово на темно-эльфийском языке). Она чудесно готовила, умела варить пиво и играть на флейте…

— И что же тебя в ней не устроило? Неужто ночью она обратилась рыбой?

— Очень смешно, Нирш, яблоком не подавись. Скорее это ее во мне что-то не устроило…

— А как же питье твоей крови? Или ты это чтобы драматизма нагнать сказал?

— Она стала пить у меня кровь, когда пошла в храм подавать на развод.

— И главная причина тебе не известна? Может она бросила тебя потому, что ты бухаешь, как человек, уходишь со своими головорезами на месяца в походы, там делаешь новых детей, а потом хочешь вернуться в уютный дом?

— Давай только ты не начинай! Мне и так все мозги теща… (вновь ругательство на темно-эльфийском языке).

— Ладно, ладно! О чем же ты тогда…

— Давай поговорим о ней! – Кривокор кивнул в сторону паланкина.

— Ожидаемо… говори!

— Что тебе известно о ней? Почему же королева так хочет заполучить ее?

— Со мной королева Реннэ не общалась…

— А я говорю не о ней, а о Виине. Она теперь настоящая королева.

— Переворот?

— Не думаю, скорее… грамотная расстановка фигур. И Виина теперь в дамках. Рокировка, не более. Ну так что…

— Я уверен, что не больше чем тебе. Уговор у нас был простой. Я привожу им девушку, а они мне платят.

— О, лгать не нужно! Чем же они тебе будут платить? Денег у них нет.

— Я же сказал, уговор. Я привожу Мири, а Виина устраивает мне встречу.

— Встречу? Неужто ты думаешь, что чародейка сдержит свое слово?

— Я уверен, иначе ее ждет смерть. А что же тебе пообещали за то, что ты встретишь и проводишь нас? Твоих воинов кормить надобно, а самое главное платить. Сколько стоит быть лакеем?

— Королевским лакеем, Нирш. Денег мне тоже не предлагали, да я их и не просил. У меня ситуация похожа на твою. Уговор. Я привожу вас во дворец, сдуваю с милочки пылинки, кормлю куропатками, а мне даруют грамоту.

— Грамоту? Что там? Помилование? Удел? Или арифметика?

— Нечто лучше! Свадебный контракт.

— Ты же сказал, что не будешь жениться! Да и на ком? Тебя же любая даже самая обезбашенная красотка будет стороной обходить!

— На твоей девчушке! Красотка, Виина не соврала. Я буду ей мужем только на бумаге, но получу титул графа и свой надел. Видеться мне с ней не обязательно, да и выполнять супружеский долг тоже.

— А ничего, что она первый раз тебя видит? Мири из другой страны, и ее родители навряд ли будут в восторге!

— Королева темных эльфов как-нибудь разберётся с каким-то графом. У нее есть на то сила и власть.

— Ты совершаешь ошибку! Что если Виина тебя обманет? Ты ее не знаешь…

— Я сделаю тоже, что и ты! Смерть царствующей шлюхе. Осталось только понять, что в этой девке такого особенного… миловидное лицо, изящная талия и пышущая здоровьем кожа – все это, конечно, прекрасно. Но снаряжать за ней такую армию… Более, чем странно, не находишь?

— Кстати об армии. Откуда? Я помню у тебя было несколько сотен, а теперь ты можешь пойти войной на кого угодно!

— Брал мелкие контракты. Там угнать скот, сям убить какого-нибудь князька. Золотишко сыпется — новые ребятки приходят. И почему же сразу на кого угодно? На Лэндера!

— Да ты верно лягушкой подавился! Лэндер собрал такую армию, что растопчет тебя и даже не заметит этого!

— Уже не растопчет, там сменилась крыша!

— О чем ты?

— А ты не слышал, брат? Лэндер сдох, сдох беззубый! Сдох зоофил! Сдох!

— Ты верно шутишь? Кто же его…

— Хвангум! – он громко и зловеще хохотнул, — Собственной персоной! Ох, какие красивые песни стали сочинять о его смерти! Ты только послушай…

— Лев? Как долго я был в пути… погоди, Лэндер почти нагнал нас в Кайр’диле, там мы встретили Мульку. Выходит, что Хвангум уже был на материке…

— Да, он прошел мимо тебя. Причем будто намерено.

— Я был уверен, что он в Хасанаре, и даже не ждал встречи с ним.

— Таких подробностей, увы, я не знаю. Но знаю, что командует его сбродом твоя бывшая. Мультарра много дел натворила! Ха-ха. Однорукая сучка!

Нирш задумался.

— А ты откуда все это знаешь?

— О, вот такое точно будут печатать в Вечном Соколе, причем, на первых страницах. Ну, хватит болтовни, продолжим позже. Привал! – гаркнул он.

Многочисленное войско Кривокора встало и разбило лагерь. Всюду вспыхивали костры, нанизывались на вертела туши громадных оленей и быков. Открывались бочки с пивом и сидром.

Мири помогли выбраться из паланкина и проводили к королевской палатке. Пока девушку сопровождал огромный орк с торчащими наружу клыками, она успела разглядеть войско Кривокора. В основном, конечно, оно состояло из бандитов, пьянчуг и калек, но неожиданно ей встретились рыцари, которые приветствовали пленницу поклоном. Вдруг девушка заметила небольшую компанию хорошо одетых людей. Они щеголяли расшитыми золотом красными камзолами, и что самое удивительное, с чистыми и расчёсанными волосами. На поясах у каждого висели шпага и кортик. На плащах были вышиты гербы. Мири поняла, что это не просто «шайка» отбросов, как у Лэндера, а хорошо подготовленные солдаты, настоящие рыцари и ветераны многих войн. Удивительно, сколько их потребовалось, чтобы просто сопроводить ее в столицу.

Когда Мири подвели к ее собственному шатру, она успела увидеть в нескольких шагах от него Нирша, сидящего возле огня в обществе хасииса. Девушка вежливо попросила орка сопроводить ее к братьям, но здоровяк что-то недовольно прорычал и настойчиво предложил ей пройти в шатер. Но Мири не хотелось скучать в шелковой клетке, оставаясь наедине со своими мыслями, и она, улучив момент, ускользнула из лап клыкастого охранника.

— Вы не против если я присоединюсь? – спросила она, пристально глядя в глаза Кривокору, — у вас тут больно вкусно пахнет!

— Конечно, свет утренней звезды, конечно! – вновь неприятно улыбнулся хасиис, испепелив взглядом запыхавшегося орка, — присоединяйтесь, у нас тут куропатки подходят. Вон жирок капает! – он показал острые зубы.

Мири давно так вкусно не ела. Мясо птицы было великолепным, ей даже показалось, что ее личный повар не готовил так вкусно, как тот одноглазый солдат, который просто следил, чтобы оно не подгорело. Нирш ел мало, да и без аппетита. Он едва притронулся к мясу, только понюхал варенные овощи и сделал два глотка яблочного сидра. Кривокор же ел, будто в последний раз. Целая куропатка, таз овощей и четыре кружки пива. Ел некрасиво, чавкая, то и дело размазывая по его подбородку струйки жира. Мири замутило, когда он стал пить кровь птицы со дна котелка.

— Кривокор, а что это у вас за колечки такие прелестные? – решила задать вопрос Мири, чтобы поскорее забыть этот ужин.

— А вы разве не знаете, красота моя? Хасиис носит такие украшения, как знак его семейного положения. Если два кольца на одном роге, то хасиис состоит в браке. У мужчин на правом, а женщины на левом. Если по одному на разных, то в разводе, а если кольцо одно… — Кривокор защелкал пальцами, подобно Ниршу.

— Он вдовец?

— Верно!

— Так вы были женаты?

— Нет, королева красоты. Я давно не придерживаюсь старых традиций и не живу с моим народом, потому мне глубоко… наплевать на обычаи. Кольца лишь для блеска на моих рогах! А теперь позвольте задать вопрос вам. Что случилось с вашими прелестными локонами? Тут явно постарался неуклюжий мастер.

— Я сама их остригла! – украдкой взглянув на Нирша, сказала она, — Думала, что меня могут узнать, а нескромные взгляды нам были ни к чему.

— О, это похвально! Бравый поступок для девушки! Волосы же для вас многое значат…

Вдруг к хасиису подошел старец в черной мантии с вороном на предплечье. Он протянул маленький свиток с печатью в виде грифона и удалился.

— Что пишут, а, брат? – неожиданно громко спросил Нирш.

— Вести с перевала, братишка, не более. Старая королева ждет, и ребятки тоже – хасиис что-то шепнул пришедшему на ухо.

— Старая королева? О чем вы, Кривокор?

— Перевал Старой королевы – древний путь контрабандистов и работорговцев, который служил тайной тропой почти через всю страну. Это, можно сказать, выход из Маховых гор, а там и дорога до Онэла прямая. Тут до него рукой подать. На перевале нас ждут мои солдаты, их лучшая часть. Все рыцари да колдуны. Вас, моя прелесть, будут сопровождать только лучшие!

— А как же Нирш! – она посмотрела на мрачного наемника, — ты не пойдешь?

— Я покину тебя как раз на перевале. Пойду другой дорогой. Кстати, может в столице еще и свидимся…

— Я не хочу, чтобы ты уходил… — покраснела Мири.

Хасиис презрительно прищурился и скрежетнул зубами.

— Зачем вам Нирш, юная графиня, если есть я? У меня и войско и деньги… и красота.

— Во-первых, не называйте меня так больше! – Мири с вызовом посмотрела тому в вертикальные зрачки, — Во-вторых, Нирш меня охраняет лучше всякого войска, а в-третьих…

— Вы скажите что-нибудь про деньги… — хасиис раздраженно поморщился, — А вы думаете, что Нирш охраняет вас по собственному желанию? Что ему нравится сопровождать какую-то барышню через весь мир и слушать ее капризы? Вы его контракт!

— Закрой пасть, Джохисиидз! – Нирш вскочил, запустив руку в карман с кинжалом, — а не то…

— Что, Нирш? – с вызовом спросил Кривокор, — что ты мне сделаешь? Нажалуешься отцу, ах да… он же мертв!

— Еще хоть слово, и твой хвост больше не отрастет! – он блеснул клинком в свете бушующего костра.

— У нас ничья, Нирш. Но в данном случае меня окружают верные солдаты, а тебя сопровождает капризная девчонка.

Рыцари, стоявшие стеной вокруг огня, положили руки на рукояти мечей.

— Эта девчонка – единственный наш выход! – тихо сказал Нирш.

— Выход, о чем ты? – Мири попятилась.

— А он тебе ничего не рассказал? – хасиис вновь сел и разом опустошил пинту пива, — эта шрамовая морда тебе ничего не сказала! ? Я удивлен.

Кривокор отложил письмо на срубленный пень и перекинул ногу на ногу.

— Может я начну, а ты продолжишь, брат?

Нирш метнул кинжал, но хасиис быстро убрал ладонь с письма. Лезвие пронзило бумагу и погрузилось глубоко в пенек. На его удивление солдаты не сдвинулись с места, видимо не позволяли себе «лишнего» без приказа.

— А я все же начну! – хасиис будто ожидал такой выходки, а его воины мигом сомкнулись вокруг костра, позвякивая доспехами, — наш друг наверное рассказал тебе, что был усыновлен темными эльфами на севере Скорчифа.

Мири кивнула. Сердце билось настолько быстро, что его стук был слышен у нее в голове.

— А как они умерли не сказал? Их сожгли заживо! Королевская гвардия постаралась. Мы выследили каждого из них, а я поочередно сжигал каждого уже собственноручно. Но потом мы подумали, что несправедливо было бы наказывать лишь исполнителей. Приказ был отдан короной. Реннэ как-то прознала о тайной жизни нашей фермерской семьи и медлить не стала. А ты теперь его единственный шанс увидеть королеву и свершить свою месть.

Мири молчала. Рассказ хасииса заставил ее покрыться мурашками, но не удивил. Почему-то в глубине души она подозревала нечто подобное.

— Но Нирш никогда бы не стал…

— Стал бы! Выгода для наемника – важнейшая догма. Он тебя защищает только лишь потому, что ты его товар. Его разрешение пролить кровь!

— А почему же вы не хотите отомстить королеве? Это же были и ваши родители… Они любили вас, вылечили и дали второй шанс!

— О, Мирабэлла, что было, то прошло. Я уже давно не питаю ненависти к бедной теряющей разум коронованной старушке. Я живу собственной жизнью без капли злобы. А что же ты молчишь, Нирш? Яблоком подавился?

— Я скажу, когда будет нужно, Джохисиидз. Засунь свои любезности глубоко в чешуйчатую задницу и ответь на один вопрос. Что ты теперь намерен делать?

— О чем ты? Вот-вот моя армия объединится, а мы выйдем на равнину и направимся в столицу. Прямо к королеве. Она выдаст мне награду, а ты пустишь ей кровь…

— Я не про это. Поверил, если бы не знал тебя столько лет. Что ты узнал о ней? – Сэну посмотрел на Мири.

— В опасную игру играть нужно вдумчиво, Нирш. Да, я кое-что узнал, а тебя же спрашивал для того, чтобы понять, не выкрадешь ли ты мой лакомый кусочек пирога.

— Что вы про меня знаете? Вы самодовольный, грубый, жестокий головорез! Вы не брат Ниршу, вас даже другом сложно назвать!

Хасиис внимательно выслушал гневные восклицания Мири. Пока он корчился от ярости, Нирш вернул свой нож обратно и письмо вместе с ним.

— Я, в отличии от тебя, девочка, многое знаю. Знаю даже то, чего ты не знаешь. Как ты думаешь, почему же тебя заказала королева. Она не хотела тебя убить, она хотела именно заполучить тебя.

Мири уловила едва видимое движение глаз Нирша. Он прочел письмо.

— Зачем же я нужна королеве. Свадьба? Неужели все так просто? – она общалась с Кривокором смело и без заиканий. Он почему-то больше не пугал ее, — А вы то позарились на королевское богатство…

— Ты думаешь, что не боишься меня… — Кривокор показал зубастую пасть, словно шипящая кошка, — Однако тебе стоит бояться лишь своих желаний… Я могу просто не везти тебя во дворец. Зачем мне это. Все решится с минуты на минуту…

Вдруг прозвучал военный горн. Его рев донесся откуда-то из-за скал. За ним послышались крики. Солдаты, ожидавшие сигнала с начала этого дня, уже были готовы и даже не снимали доспехов. Они обнажили мечи, натянули луки и подняли щиты.

— Все решится здесь и сейчас… — Кривокор встал и издал боевой клич.

— Что ты наделал… — с ужасом все понял Нирш.

Глава 13 – Побоище

Мультарра с трудом научилась держать вожжи и управлять лошадью одной рукой. Облачение в доспехи стало для нее настоящей пыткой, хоть ей и помогали служанки. Воительница собрала свое войско, но, как бы она сама не хотела вдохновить наемников боевой речью, Хвангум все сделал за Мульку. Пока она жалась в седле, лев объехал войско и пообещал, что все вернуться домой к своим семьям, причем, невредимые и с большим кушем. И только Мулька понимала, что эти слова принадлежат не Хвангуму, а тому паладину, которым он некогда был. Она стала замечать у него эти повадки только недавно. Мульку приятно удивило, что Сазза помогал найти ответы на вопросы веры ее солдатам и даже хотел, чтобы наемники набрались хоть какого-то благочестия. Она поняла, что Хвангум был паладином гораздо дольше, чем львом.

И вот они у перевала Старой королевы. Мультарра прекрасно понимала, что ее войско послушно и дисциплинировано только, когда Сазза с ней. Они слушают ее, только когда он рядом, и пойдут в бой именно за ним. Ей же оставалось только стоять на холме и ждать исхода боя. Она просила гиганта взять ее с собой, но тот даже слушать не стал, не удостоив ответом. Да и она сама понимала, какая эта глупость – идти в бой с одной рукой и без надежды, что ее воины будут прикрывать ей спину.

Мулька долго не могла понять, почему же Хвангум выбрал именно это место для битвы. Они находились в неудобном положении, ведь ее сброду предстояло сражаться сразу с двумя армиями Кривокора. Одна будет наступать с полей, а другая может внезапно напасть со стороны острых скал. Но Хвангум объяснил, что это будет вынужденная мера, так как лазутчик предал его и намерен склонить чашу весов в свою пользу. Хвангум последние дни не перекинулся с Мулькой и парой слов. Он был полностью погружен в подготовку к решающей битве, которая изменила бы его судьбу.

Рано утром армия Убийц Лэндера, название Мулька так и не поменяла, встала лагерем у перевала и стала наблюдать, как авангард армии хасииса выполнял построение. Вперед вывели копейщиков, а по бокам поставили конницу. Лучников видно не было. Авангард был надежно прикрыт щитами. Возможно где-то спрятаны маги. Эта армия была немного меньше, чем Лэндера, но Кривокор все предусмотрел. Если солдаты беззубого были теми еще отбросами, то воины хасииса были славными и воинственными ветеранами, доблестными рыцарями и превосходными бойцами. Количество против мастерства, только Боги знали, чем кончится это побоище.

Хвангум вскочил в седло своего коня-гиганта по прозвищу Красогрив. В руках он держал золотое копье. Мулька не видела его глаз, не знала, куда он смотрит и о чем думает. Но она четко ощущала лишь одно – жажду убивать!

— Вперед, трубите в рог! – холодно сказал он, и колонны воинов завопили.

— Что ты задумал, урод хвостатый! – Нирш прижал Кривокора к холодной скале и приставил к горлу нож, — хочешь, чтобы мы все погибли здесь?

Хасиис легко оттолкнул брата и заорал:

— Хватайте оружие, братья! Шайку беззубого нужно вычеркнуть из истории и оставить жрать воронам! Рубите им головы, отсекайте руки, клеймите огнем и отрезайте яйца! Сегодня начинается ваш день! Убивайте спиртных ублюдков и несите мне их потроха!

Кривокор вновь издал боевой рев, и тысячи солдат подхватили его. Мири хотелось убежать и забиться в темную и безопасную нору, но рыцари один за другим отрезали ей пути к отступлению. Она уже ничего не понимала, не видела и не чувствовала, кроме дыма пожарища и безумных воплей со всех сторон.

— Вы куда, юная графиня? – Кривокор хотел приблизиться к эльфийке, но перед ним возник Нирш.

— Ты обезумел? Зачем? Зачем? Мы же тут все поляжем!

Двое рыцарей сразу скрутили человека и поставили его на колени.

— Ты остался глупым мальчишкой и ничего не понял. Я истреблю шайку Лэндера, убью Хвангума и останусь единственным, кого будут нанимать. Я загребу столько денег, что заставлю королей плясать на моей свадьбе!

— Почему здесь? Как вообще они нас нашли?

— Это я подсказал. Хвангум купил меня, а я следил за тобой с самого твоего причаливания к этим землям. Я посылал ему ворона с письмами о твоём передвижении. Моей частью сделки была передача тебя Хвангуму, а девки родителям.

— И что бы ты получил от льва?

— Я стал бы его правой рукой, Нирш. Сжигал бы города вместе с ним, выдирал бы зубы вместе с ним. Но сейчас… — он кровожадно взглянул на перепуганную Мири, — мои планы изменились. Ты сам посуди, за этой дурой гоняется полмира, вот-вот и люди бы присоединились. А теперь этот приз принадлежит только мне!

Хасиис вытянул вперед руку, раскрыв ладонь перед лицом Мири. Она сразу же заметила магический знак на ней, очертания которого стали изменяться и расползаться по всей руке хасииса. Вдруг от ладони отделился светящийся зеленый газ, и веки девушки, не сумев побороть сон, закрылись.

— Что ты сделал? Что ты сделал с Мири? ! – заорал на темно-эльфийском Нирш.

— Отец обучил тебя мастерски метать ножи, даже наградил родовым символом. Но мать обучила меня алхимии и магии лучше, чем тебя. А соединив такие простые составляющие, как магия и алхимия, можно достичь многого. Не волнуйся, она просто спит. Ее жизни ничего не угрожает, нужно же кому-то выполнить мое желание…

— Господин! – вдруг позади него возник солдат, — мы готовы! Ждем ваших указаний.

— Я уеду один. Командование на себя возьмет Джозгза. А пока…

Вдруг сверху на них обрушился град огненных стрел и выстрелов. В ущелье опустились веревки, по которым ловко, как пауки спускались сотни убийц.

— Они с тыла, с тыла! – завопили солдаты.

— Что же, ничего не поделаешь. Готовьте мою лошадь! А этого… убейте! – скомандовал хасиис своему рыцарю и, подхватив безвольную девушку, растворился в толпе солдат.

Нирш стоял на коленях, обливаясь по́том. Его руки были зажаты крепкими железными рукавицами, над головой свистели стрелы, а шея уже чувствовала холодную сталь меча. Однако солдаты не знали, что Нирш владеет иллюзиями или, как он их сам называл, фокусами. Дым от костра заволок их глаза, а ноги стали будто ватными. Они сами не поняли, как попали в ловушку. Нирш легко высвободился из железного захвата и, вспоров им глотки, пустился в погоню за Кривокором.

Вокруг все перемешалось. Люди, кровь, мечи, крики, огонь, трупы, рвота. Нирш пробирался через лавину смерти, словно боролся с волнами океана. Он никого не видел перед собой, ничего не чувствовал, его ноги сами несли его куда-то за пределы битвы. Вой, этот безумный клич. Он не понимал кому он принадлежит, рвущемуся в бой солдату, безумцу, который уже вкусил крови и не может теперь упиться, или уже умирающему несчастному, который в удушье горячки зовет свою мать.

Грохот доспехов, звон мечей, свист стрел – безумная мелодия битвы. Он был здесь лишним, он не должен сражаться, это не его побоище. Бежать, бежать, бежать как можно быстрее и подальше отсюда. Бежать за Мири. За его Мири. За хрупкой простой девочкой, верящей в чудеса и сказки про рыцарей. Про тех самых рыцарей, которые прямо сейчас режут глотки, отсекают руки и захлебываются в чужой крови. А самое страшное, что им это нравится. Этим сказочным героям, призванным спасать принцесс, нравиться убивать, нравиться насиловать, нравиться получать за это деньги. Деньги за грехи.

Нирш бежал. Он не знал, когда его отпустит эта бездна ужаса битвы и страданий. Он не знал, когда сможет выбраться из нее и, наконец, выбившись из сил, с жадностью вдохнуть свежий утренний воздух. Его одежды были тяжелы и сковывали движения. Он понимал, что слишком беспомощен и не способен защитить Мири. Его разум заволок гнев, яростный гнев на все и на всех. Но Нирш заставил свое сердце стучать ровно и послушно. Его глаза стали жадно всматриваться в стену сражающихся, они искали Кривокора.

Хвангум пробивался сквозь ряды противника, словно скала разрезающая водный поток. Его верный конь топтал раненных и сбивал с ног зазевавшихся. Его копье не знало пощады. Солдаты Кривокора со всех сторон окружили льва, натянули луки и выставили копья. Но что они могли сделать тому, кто не может умереть. Их кровь напомнила ему о реальности, такой жестокой, мрачной и несправедливой. Их крики заставили его усмехнуться и даже насладиться этими страданиями.

Но вдруг один из магов Кривокора поразил гиганта огненной волной, окунув его туда с головой. Пламя забушевало у него в груди, заполнило несуществующие легки и вырвалось через прорези глаз. Он упал, но не по собственной воле. Его верный конь Красогрив был убит. Зажарен, как свинья, которую недавно ели его солдаты. Хвангум медленно встал, вонзил копье в землю и наклонился над трупом друга. Ему показалось, что Красогрив смотрит на него, смотрит в надежде на помощь и спасение. В уже остекленевших глазах лев прочитал вопрос: «Зачем все это?». Зачем вокруг него столько трупов. Столько крови. Зачем прекрасный рассвет обагрился грехом.

Хвангум молчал. Молчал и, если бы остался живым, плакал. Вдруг он услышал топот копыт. Паладин медленно поднял голову и огляделся. Его вновь окружили. Десяток конных всадников были готовы покончить с врагом. Но Хвангум помнил взгляд верного друга. Не успел один из солдат поднять руку с мечем, как Хвангум смел его коня плечом и выдернул из седла. Смерть вояки была быстра и безболезненна. Остальные, видимо обезумев от кровавой лихорадки боя, решили напасть разом. Но лев не брал в руки копья. Он голыми руками разрывал воинов пополам, ломал шеи коням и таранил их насмерть. Золото льва окропилось кровью.

Вдруг Нирш увидел его. Того, кого некогда называл братом. Они смогли выбраться из потока крови и завала смертей и взобраться на пригорок, где солнечные лучи вот-вот должны были окрасить своими лучами верхушки крон одиноко стоящих деревьев. Хасиис тащил по земле Мири, словно старую куклу, и что-то напевал.

— Джохисиидз! – крикнул Нирш.

Хасиис остановился и отпустил свою ношу. Девушка безвольно сползла в траву, как мешок с тряпьем.

— Братец! Ты смог выжить, какая досада. Ты и впрямь живучий сукин сын.

— Отдай девочку, если хочешь до конца дней ходить без шрамов! Только кольца я твои запихаю так глубоко, что хвостом на выковырнешь.

— Грубо, Нирш, грубо. Ну и глупо!

Кривокор бросился к Ниршу, на бегу доставая из ножен два прекрасных фальшиона из черной стали. Сэну едва успел выхватить боевые ножи, как первый удар хасииса чуть не рассек ему переносицу. Их лезвия со звоном скрещивались и размыкались, свистели и скрипели, а ноги исполняли замысловатый танец. Искры яркими звездочками осыпали лица сражающихся, а лучи утреннего солнца горячили их тела. А, впрочем, эта могла быть и их собственная кровь.

Вдруг Нирш смог разорвать дистанцию и пустил во врага пару метательных ножей. Хасиис без особого труда увернулся от них, словно от парящих бабочек.

— И что? Что же дальше, Нирш? – спросил он играя со своими мечами, — намерен просто слинять?

Вдруг Нирш исчез и через мгновение оказался возле своего кинжала, брошенного практически рядом с телом Мири. Но Кривокор уже смотрел в эту сторону и направлял свою ядовитую метку на врага. Спина человека зашипела, словно раскаленная сталь при погружении в воду. Нирш попытался переместиться ко второму кинжалу, но хасиис был к этому готов. Он заранее швырнул один из своих мечей и пронзил голень Нирша. Человек упал.

— Нирш, Нирш, Нирш… я знаю все твои фокусы наперед. Давай, кинь еще пару железяк, и мы посмотрим, как ты будешь скакать вокруг меня, словно заяц в брачный период.

Нирш его не слушал, вернее не слышал. Его спину разъедал какой-то яд, а из мышц сочилась кровь. Он попытался вытащить лезвие, но оно пробило и кость. Послышался хруст.

В висках гудело, ногу пронзила острая боль. Так больно и так страшно ему еще никогда не было. Он уже видел смерть, подкрадывающуюся к своей жертве, протягивающую холодные руки и заставляющую его покинуть этот неблагодарный мир. Уйти куда-то в небытие и забыться навсегда. Брат, его бывший брат стоит над ним и насмехается. Предатель готов вот-вот опустить второй клинок ему на шею, и тогда все закончиться. Он перестанет слышать крики побоища, перестанет чувствовать запах крови и гноя, перестанет ощущать прохладный утренний воздух, больше никогда не увидит рассвет.

Хвангум шел через красное поле, словно призрак в проклятом замке. Шел, держа в руках чье-то сердце, шел обмотанный чьими-то кишками, словно шарфом, шел упоенный битвой. Остатки обеих армий расступались перед ним, обессиленные и сломленные. Он видел их страх в глазах, он слышал их мольбу о прощении. Но кто он такой, чтобы прощать. Кто он такой, чтобы знать какого это, чувствовать страх. За ним тянулся шлейф трупов, и их загустевшая кровь пачкала траву под его ногами. Вот он — мясник. Оживший, свернувший с пути. Он поднялся чуть выше на холм и оглянулся. Битва закончена. Пат. Остались лишь небольшие отряды, не способные продолжать бой. Теперь здесь будут царствовать падальщики, у них великий пир. Вот они прямо сейчас уже созывают своих собратьев. Возможно, кроме воронья и ястребов, придут ещё и люди и вместе с птицами будут сражаться за кусок человечины.

Хвангум направился к месту, где должна была ждать Мулька. Он поручил ей руководить лучниками, пока сам сражается в авангарде. Но поднявшись еще выше, он заметил трупы лошадей. Некоторые из них придавили собой солдат. Кто-то из живых мычал, кто-то стонал, а кто-то вовсе утратил разум. Хвангум нашел Мульку, израненную и потерявшую силы. В ее измученных глазах сырел страх. Вдруг она увидела льва, но открыть рот и позвать его не сумела. В ее легких булькала кровь, а гортань торчала прямо из шеи. Из-под купола шлема были видны слипшиеся от внутренностей волосы.

— Я совершил ошибку, Мультарра Эпиган… — Хвангум медленно наклонился к ней, — Ты не сумела возглавить это войско. Ты не сумела завоевать доверие своих солдат. Ты не оправдала моих ожиданий. Ты не должна была выжить тогда. Прости, в этом моя вина.

Оживший протянул руку к ее горлу и сомкнул кулак. Одно крохотное движение и Мулька была мертва.

Ниршу нужно было сражаться. Нужно было защитить Мири и спасти свою жизнь. Нужно было покончить с братом. Сэну с огромным усилием вынул фальшион из ноги и отбросил его в сторону. Кровь сразу затекла в сапог. Нирш успел прогнуться в спине и подставить кинжалы на встречу рубящему удару хасииса. Сталь звякнула в тот момент, когда ее жертвы уже не было на том месте. Нирш исчез, оставив после себя клубы пыли.

— Что, братец? Слинял все-таки… а ты не изменился за эти годы. Ты такой же трус и подлец! – Кривокор не спеша, поглядывая на все еще спящую Мири, поднял второй меч и огляделся, — Ты сбегаешь точно так же, как и при нашей последней встрече. У родителей, помнишь? Когда все полыхнуло…

Вдруг мимо зубатой пасти хасииса пронеслись кинжалы, отколов от нее пару чешуек. Кривокор грациозно развернулся, ловя один из них хвостом, а после метнул лезвие в сторону Мири. Нирш тут же появился и успел поймать летящие оружие, но ядовитый символ Кривокора уже был направлен в его сторону. Только хасиис подумал, что тело Нирша будет разлагаться и при этом приятно булькать, как его кисть вместе с фальшионом глухо упала на сухую траву. Нирш оказался так близко, что хасиис почуял вонь от его раны.

Вдруг Сэну рубанул еще раз, и вторая кисть ящера отделилась от руки. Человек ударил зверя в живот, грудь, в пах. Хасиис упал, склонив голову на бок, и все понял. На одном из своих клинков он заметил родовой знак, который Нирш поставил, когда вытаскивал лезвие из ноги.

Нирш озверел. Он отбросил свои кинжалы и стал бить Кривокора голыми руками. Он не понимал, умер ли предатель или нет. Наемнику было приятно смотреть, как его собственные руки сбиваются до костей, нанося врагу удар за ударом. Перед ним уже осталось только кровавое месиво из осколков черепа хасииса и его крови, его предательство, его трусость и самомнение.

— Стой! Остановись, Нирш! – вдруг послышался позади голос Мири.

Но он лишь на секунду оглянулся, увидев ее лицо. Она плакал и наносил удары, беззвучно вздрагивал и бил, бил, бил. Его явно лихорадило, но Ниршу было все равно. Он наносил удар за ударом, резал кожу об острые края черепа хасииса и упивался. Но чем? Победой или горечью? Жаждой мести или крови…

— Стой! – она вдруг схватила его за руку, — хватит. Он мертв.

Глаза безумца потускнели. Он мог бы с легкостью вырваться из миниатюрного кулачка Мири, но не сейчас. Сейчас затуманенные бешенством глаза все-таки смогли заметить ее взгляд. Взгляд чистый, непорочный и испуганный. Нирш остановился. Его руки дрожали, тело сводило судорогой, а кровь бушевала в венах. Он попытался встать, но нога подвела его.

— Я помогу! – шепотом сказала Мири, подставляя плечо.

Хвангум знал, где сейчас беглецы. Он шел в их сторону, намереваясь закончить этот кровавый поход, но вдруг кто-то перегородил ему путь. Фигура в кобальтово-синей кольчуге материализовалась перед ним из черного тумана. Она двинулась к нему навстречу так бесстрашно, что лев подумал, что видит призрака. Не раздумывая ни на секунду, призрак напал. Напал так быстро, что Хвангум едва устоял на ногах. Искривленный и заряженный темной магией меч рассек ему доспех выше голенища. Нападавший, уйдя от смертельного захвата, юркнул между ногами и провел лезвием вдоль львиной спины. Вдруг Хвангум почувствовал то, что уже забыл. Боль. Ему стало больно. Вот он – вкус битвы, смысл сражения. Эта внезапная боль будто придала ему сил. Его немыслимо громадное тело развернулось и пронзило неизвестного насквозь. Лезвие копья вышло в правой лопатке, звенья кольчуги покатились вниз по склону.

Но фигура, висевшая словно приколотая бабочка, осталась жива. Она зажгла в своей ладони тёмное пламя и обрушила на льва. Хвангума вновь обуял огонь, но вовсе не простой. Он был явно из другого мира, как и его противник. Призрак стек с копья, как ртуть, и вновь пошел в атаку.

Вот он, по-настоящему сложный противник. Противник, который сможет доставить ему удовольствие. Удовольствие битвы и последующей победы. Он не знал, кто его враг, не знал его имени, но это было и не важно. Хвангум, сумев уйти от залпов темного пламени, решил применить свой козырь. Он взял копье обеими руками и вознес его к небу, словно пытаясь вознести молитву. Вдруг небо разразилось молниями, и наконечник копья запылал синими всполохами. Хвангум описал оружием дугу, и оно оставило в воздухе прекрасный искрящийся след.

Одним ударом о землю лев сумел вызвать ее дрожь. Молнии забили быструю дробь и сокрушили земную твердь. Хвангум ринулся на противника, словно разъяренный буйвол, и стал наносить сокрушительные удары, от которых воздух вокруг дрожал и искрился. Копье молний несколько раз протыкало тело противника, но это не наносило призраку никакого вреда. Неизвестный умело обходил смертоносные выпады и замахи золотого рыцаря и бил в ответ.

Наконец, сумев разорвать дистанцию, она остановилась. Вдруг вокруг фигуры черными тенями заплясал огонь. Он стал закручиваться в спираль и набирать силу. Внезапно произошел взрыв. Пламя окрасило красное поле в черный цвет. Хвангум сумел устоять на ногах. Но что это… У него отдышка. Его нагрудные пластины скрипят, его рука, держащая копье, дрожит, а из-под шлема доносятся прерывистые вздохи.

Так они бились не чувствуя времени. Хвангум обрушивал на врага свои нечеловеческие удары, колол копьем в грудь, резал горло и проливал кровь. Черную вязкую кровь. Но противник не унимался. Неизвестный отвечал тем же, но не понимал, что под слоем стали ничего нет. Наконец, призраку удалось снести львиный шлем, и он внезапно остановился.

— Погоди, Оживший! – сказал он, выронив меч, но лев не слушал.

Он снес противника одним ударом своего могучего кулака и пригвоздил к земле. Хвангум потянулся к его горлу, чтобы раз и навсегда остановить ненавистную жизнь, но в этот момент неизвестный снял капюшон. Лев замер, его рука, омытая кровью, сжалась в кулак и опустилась на землю рядом с головой Тени.

Жнец, сняв капюшон, показала уродливое лицо. Когда-то она была обычной смертной. Смертной, поклоняющейся Азолону. Но такова природа Жнецов. Демоны берут себе то, что захотят, и она не стала исключением. Тень просто не смогла умереть, когда один палач пытался отделить ее голову от тела. Со временем ее кожа покрылась трупными пятнами, кровь перестала горячить тело, а глаза больше не видели солнечный свет. Она была обязана вечно служить своему господину.

— Прости меня, Неупокоенная… — Хвангум вытащил копье, погасив искры, и пошел искать свою львиную голову.

— Не знала я, что еще есть на свете такие, как я… — оживший труп женщины натянул капюшон обратно, словно боясь солнечных лучей.

— А я наверное последний… — Хвангум надел шлем и поклонился Тени, — Да и я больше не Оживший.

— Не поняла… — Неупокоенная будто совсем не проявляла агрессию, более того ей хотелось просто поговорить.

— Я утратил благодать своей госпожи еще многие циклы назад. Больше я не паладин.

— Наши хозяева не могут просто отпустить нас. Что ты сделал, чтобы быть свободным?

— Разве это свобода? Да, я волен делать, что хочу, но я лишен смертной жизни.

— Кто владел тобой? – Неупокоенная отправила меч обратно в ножны и присела на один из трупов.

— Богиня Истины. Третья в Троице. Я совершил ужасную ошибку и лишил себя ее света. А ты? Какой из темных владык владеет тобой?

— Лорд Азолон, брат, – Неупокоенная наклонила голову и сжала руку в кулак, — я служу ему уже три цикла.

— Как он тебя получил?

— Я сама согласилась, Оживший. Меня вели на плаху… — она усмехнулась, — украла на базаре кусок сыра. И вот палач занес топор, но передо мной появился лик моего хозяина. Он предложил мне стать его спутницей, и я согласилась.

— В этом наше отличие… — Хвангум сел рядом, — Оживших выбирают, а мы не даем согласие. Но вы, Жнецы, сами выбираете такую судьбу.

— Мы выбираем могущество и бессмертие, Паладин…

— В обмен на вечные муки? На страх перед светом и…

— Замолкни, Оживший.

Неупокоенная предупреждающе вскинула руку.

— Все мы совершаем ошибки. Так или иначе это и делало нас смертными. Но что же ты здесь делаешь?

— Хозяин приказал мне оберегать смертных, которых ты намерен убить. Я потому и встала у тебя на пути. Я охраняла их на протяжении всей дороги, убила столько, что вспоминать страшно.

— И почему же твой хозяин хочет сберечь эти жизни?

— Эта девочка… она — всадник. И она ему нужна для вторжения. Пойми, если хозяин ступит на эту землю, то будет конец всему. Очередной Кризис Мира, катаклизмы и апокалипсис. Но я…

— Не хочешь этого? Так просто…

— Закон, Оживший, не забывай! – она резко поднялась и посмотрела в львиную пасть с таким вызовом, что Хвангум невольно сжал кулаки, — Я обязана служить господину! Не могу иначе… Если бы был способ…

— Он есть, Неупокоенная. И я могу рассказать тебе о нем.

— Если ты его знаешь, то почему же сам не ушел? Не оставил эти стальные цепи?

— Закон. Для него нужно одно условие, которое я не могу выполнить.

Вдруг Неупокоенная упала перед ним на колени и взмолилась.

— Тебе это может показаться странным, но убей меня! Я устала от такого существования. Я устала не жить. Я устала бояться солнечного света и выполнять прихоти хозяина! Что для этого…

— Все очень просто, Неупокоенная, я должен тебя убить.

— Но как? Если есть способ, сделай это.

— Я должен тебя убить твоим оружием. Оружием, которое пропитано духом твоей смерти и сущностью твоего хозяина.

— Но ведь ты сказал, что не можешь умереть. Как же твое копье…

— Я лишен благодати. Лишен своих божественных сил и лишен своего истинного оружия. Эта палка – он указал на вонзенное в землю копье, — была найдена мной многие годы назад. Однако твой меч при тебе.

Неупокоенная вынула меч и посмотрела на его темное лезвие. Она увидела свое отражение и, если бы была смертной, ужаснулась.

— Но почему это не могу быть я? Почему я сама не могу…

— Закон, Неупокоенная. Аннулирование. Свет должен поглотить тьму и наоборот. Пасть от лица Паладина или Жнеца.

Хвангум взял черный клинок и занес над ее шеей.

— Оживший! – вдруг сказала она, — если в тебе осталась еще капля света, то помешай Азолону. Прошу…

Меч опустился.

Мири с трудом волокла на своей спине раненного Нирша. Он стонал и дергался, его лихорадило. Она сумела отыскать тропу, где не были навалены трупы солдат и лошадей, и спускалась в низину. Сэну то приходил в себя, то вновь проваливался в беспамятство. Мири сумела найти у него в карманах засушенный листок пятилистного клевера, который Нирш всегда носил с собой, и дала ему в качестве сильного обезболивающего. После она оторвала кусочек от своей рубашки, нашла на поле чудом нетронутый красный одуванчик и перевязала ему ногу.

Она шла долго и упорно, но куда не знала. Не знала, что теперь ей делать. Попытаться вернуться ли ей обратно домой или все-таки попробовать найти помощь в городе, который уже был недалеко. Но сперва она хотела выбраться с поля битвы. Вся эта кровь, вывернутые кости, свернутые шеи и разбросанные по земле внутренности пугали девушку, заставляли ее желудок выворачиваться. Она то начинала плакать, то впадала в какое-то бесчувственное отупение.

— Мири… — простонал Нирш и попытался высвободиться из ее уставших рук.

— Нет, Нирш, постой! – она не смогла его удержать, и он покачиваясь поплелся вперед, — Ты же…

Вдруг из-за верхушки холма показалась грива. Через мгновение в каких-то ста метрах перед ними возник Хвангум. Все на секунду остановились. Нирш, громко выругавшись на темно-эльфийском, дрожащими руками вытащил один нож. Он раскачивался, как маятник, а в голове бушевал ураган несвязных мыслей.

Золотой лев не шевелился, только глубоко дышал. Ему стало так жаль этих смертных, что он убрал копье за спину. Такое случилось с ним впервые. Он не хотел убивать, не хотел больше проливать кровь. Казалось, что его миссия окончена, что в ней больше не было смысла. Он вспоминал слова Жнеца. Думал много и долго, но принял лишь одно решение. Сегодня эти смертные выживут, а он уйдет…

Хвангум и Нирш долго смотрели друг на друга, пока лев, поклонившись, не развернулся и не ушел, оставив Мири и Сэну одних посреди побоища.

Глава 14 — Бесконечная ночь

Реннэ наконец возвращалась домой. Но что такое для нее теперь дом? Разве это тот мрачный высеченный в темных скалах замок? Разве это то место, где ее ждут и любят? Она размышляла об этом с такой грустью, что ей показалось, что и без того мрачный и серый мир стал еще более блеклым и холодным.

Ее карета неспешно переваливалась через холмы, раскачиваясь на выбоинах дорог. Вокруг только серость и чувство тревоги. Всю дорогу она пыталась заговорить с Блеррэ, но ее синий рыцарь теперь хранил молчание. Ее потерявшие кровожадный свет вампирские глаза одновременно пугали Реннэ, но и заставляли испытывать чувство жалости и горечи.

— Желаете ли вы, Блеррэ, поесть? Может вина? – королева протянула ей хрустальный бокал, но вампирша, сидя напротив нее, лишь отвернулась и вновь стала смотреть на бесконечные темные просторы.

Но в один из дней все изменилось. Когда солнце позволило победить себя и отступило, небосвод озарило другое светило. Комета. Реннэ никогда еще не видела ее так близко. Ей казалось, что эта огненная стрела вот-вот вонзится в нее. Хоть небесное тело и было так далеко, но ее жар ощутили во всех уголках Мархаэля.

— Как красиво… — шепотом сказала воительница, — похоже на огонь…

Говорила Блеррэ с большим трудом, будто всю жизнь разговаривала на другом языке. Как только сияние кометы блеснуло в окнах кареты, вампирша не сводила с нее глаз.

— Это комета Рили’ка, Блеррэ, предвестник холодной осени и скорого конца…

— Конца? Вы говорите о смерти?

— Да, моя Блеррэ, но мы с тобой сможем изменить это.

— Я не могу умереть… Я не умею.

— Все мы смертны. Даже моя сестрица.

Возвращаться в столицу Реннэ уже не хотелось. Она думала, что если сможет защитить Мири, то план ее сестры рухнет, и Азолон не сможет прийти в их мир. Потому она направилась на перевал Старой королевы, где собиралась большая армия, и могла произойти битва. Реннэ догадывалась, что стало бы причиной ее начала, и боялась ее исхода. Она боялась, что юная графиня погибнет или, что еще хуже, ее заберет победитель.

Утром она проснулась от такого смрада, что у нее в горле заскребло. Выглянув в окно кареты и увидев ошеломлённые лица ее немногочисленных солдат, Реннэ, позабыв о боли в коленях, без труда вышла на поле брани и заплакала. Столько трупов она еще никогда не видела. От всей этой кровавой картины Реннэ чуть не упала в обморок, но Блеррэ поймала ее и, словно пушинку, отнесла обратно в карету. К вечеру того же дня к ней подошел командир О’кайл с удручающим докладом.

— Выживших нет, моя королева. Нас немного, но мы смогли осмотреть почти все поле. Ни девочки, ни наемника мы не нашли.

— Это ваш худший вариант?

— Возможно, моя королева. Я надеюсь, что ей удалось сбежать и укрыться где-нибудь в селах. Но все же некоторые трупы напоминают утренний бульон, в котором еще плавают не проваренные кости. А разобрать эти изуродованные лица попросту невозможно.

— Кто бился? – Реннэ дрожащими руками поднесла к губам чашку с уже остывшим чаем.

— Сложно сказать. Знамен было много. Думаю, наемники … — командующий вновь окинул взглядом поле, — Но одного мы нашли точно. Кривокор мёртв, но кто ему помешал доставить девочку в целости к вашей сестре…

— Паладин… — сказала вампирша, тихо стоя за спиной командира, — его рук дело.

— Откуда вы знаете, Луна? – спросил эльф.

— Жнец мертв. Круг замкнулся.

— О чем вы, Блеррэ? – Реннэ впервые услышала такой тон ее спутницы, — Не хотите ли вы сказать…

— Я рождена вампиром, моя госпожа, а потом перекроена в убийцу из кровавых нитей. Меня создавали по образу и подобию Жнецов и Паладинов. Я способна чуять их силу и эмоции. Паладин Богини Истины, падший воин, упивался кровью, а после убил Жнеца.

— О чем она, моя королева? – шепнул ей на ухо О’кайл.

— И что теперь, Блеррэ? Что ты думаешь?

— Я… мне сложно. Но я уверена, что та, которую вы сказали мне защищать, жива.

— Мы не можем опираться на доводы Луны, моя королева! — О’кайл недовольно махнул рукой, — что знает эта вампирша?

— Она права. Здесь нам теперь делать нечего. Мы опоздали. Столько погибших… — Реннэ чуть не выронила чашку, — Значит мы вернёмся в город, командир.

— Слушаюсь, но зачем? Нужно бежать отсюда! И что теперь делать с Луной?

— Наша задача изменилась. Если мы не сможем защитить девочку, то остановим мою сестрицу. И Блеррэ поможет мне в этом.

Наконец они вернулись в столицу, однако немного другим путем, нежели запомнила Реннэ. Высланные вперед разведчики донесли, что лучше ехать в обход. Реннэ такой расклад даже больше нравился. Не пришлось бы смотреть на ту ужасную черную машину, которую уже, наверное, достроили, а также на угрюмых крестьян, которые с большим удовольствием насадили бы ее на вилы, как одного знакомого каменщика — седоволосого мужчину.

Черные врата «Безысходность» приветствовали ее громким и протяжным скрипом, а вот часовые на башнях даже длинным ухом не повели. К ее счастью, на улицах никого не было, кроме противного студеного влажного ветра. Пришла осень, холодная и мрачная, которая проложит путь ужасной зиме. Зиме, которая унесет больше жизней, чем сама Смерть.

Карета остановилась возле черных ступеней, ведущих в глубокие подземные помещения из черного мрамора, где обычно проводила все свое время Виина. Реннэ отпустила своих сопровождающих, посоветовав, как можно быстрее бежать из города, и вместе с Блеррэ направилась вниз.

— Моя госпожа… — тихо сказала вампирша, — я должна убить вашу сестру?

Реннэ знала, что когда-нибудь должна будет на это решиться. Знала, что сама должна положить этому конец, но такие простые слова из чужих уст заставили ее кожу покрыться мурашками. Убить собственную сестру, каково это?

— Блеррэ… я должна сначала просто поговорить с ней. Быть может я смогу переубедить сестру. Я обещаю, что после ее смерти ты станешь свободной. Я отпущу тебя, и ты сможешь начать новую жизнь.

— Я не смогу, моя госпожа. Лесные эльфы переделали меня. В голове хоть и остались мысли о прошлом, о прошлой жизни и моих мечтаниях, но теперь все это прах. Сейчас я могу только лишь служить.

Реннэ не знала, что ответить своей защитнице. Она решила промолчать и в такой тишине, слушая лишь стук своих каблуков о черный мрамор, шла вдоль замковых коридоров. Вот-вот и дверь к Виине. Вот-вот все должно закончиться.

Мири повезло найти чудом нетронутую боем повозку. Она запрягла в нее Фону и Сифа, натаскала теплых шкур, сняв их с уцелевших палаток наемников, и уложила на них Нирша. Его одолевал озноб, а рана постоянно кровоточила. Перевязав ее новыми чистыми полосками ткани, Мири покинула место страшной битвы. Но куда ей было ехать? Она так и не разобралась в этом вопросе. Все что ее сейчас волновало – это состояние Нирша. Она постоянно шептала одно и тоже: «Пусть он очнется, пусть выживет!».

Конечно Мири не успела наловчиться управлять поводьями, поэтому инициативу на себя взял Сиф, ведь только он знал, как добраться до столицы. Фону явно был этим не доволен, но слушался беспрекословно. Мири сама не понимала, куда направляется, вокруг нее больше ничего не существовало, только эта маленькая повозка и бредящий во сне Нирш. Что она ему скажет, когда он очнется? Что спросит? Или будет молчать? Что ей делать дальше? Она совсем запуталась.

Мири сама не заметила, как заснула. Перед ней проплывал бесконечный космос, пестря своими алыми звездами. Они блестели, как золото в свете дрожащего огня, и угасали, как чья-то душа. Она видела, как в далеких странах рождается и умирает жизнь. Видела, как миллионы жизней истребляют друг друга. Видела, как бесконечная ночь накрывает мир, укутывает ее в холодное одеяло и душит.

Ее разбудили крики темных эльфов и стуки молотов. Она в столице. Мири никогда не видела настоящий город, только рисунки и картинки в книжках. Отец, когда она была еще совсем маленькая, возил ее в Луён, но это было так давно, что она даже не могла вспомнить, где он находится. Онэл, как говорили, был средоточием всей эльфийской культуры Южных земель. Он кардинально отличался от архитектурных канонов коренных эльфов, где главную роль играли богатство и пышность. Он вовсе не пестрил зеленью, как любили лесные эльф, не изобиловал натуральными океаническими материалами морских эльфов. Онэл был мрачным. Его стены тяжело нависали над узкими смрадными улицами. Но одно Мири все же понравилось. Темные эльфы строили свои дома так, чтобы создавалась иллюзия высоты. Их крыши загибались к карнизу, а шпили на них уходили ввысь. Фундаментом зачастую выступали каменные сваи на подпорках. Стены и мостовые улиц украшались искусной мозаикой, а на площадях были установлены статуи божеств, имен которых Мири не знала.

Мимо проплыл очередной монумент. Он был выплавлен из черного серебра и покрыт блестящей золотистой крошкой. Изображал он маленький мир, который скульптор изобразил в виде спирали, а над ним высокую устрашающую фигуру с рогами и четырьмя глазами на свирепом лице. Ее руки тянулись к спирали и будто хотели ее обнять, но Мири показалось, что удушить. Возле монумента собралось много народу: зеваки, которые шастают по улице в поисках еды и выпивки, простые рабочие, проходящие мимо и знатные господа, которые пришли послушать проповедника — худого старца в сером балахоне с грязными всклокоченными волосами.

— Внимайте мне, братья и сестры! Скоро все закончиться! Скоро владыка исполнит наши желания. Он слышит наши молитвы и никогда не отречется от нас! Он – благодать, посланная нам за наши гонения и унижения. Он наше спасение и счастье. С приходом лорда Азолона жены перестанут душить своих детей, чтобы не видеть, как те мучаются. Мужчины перестанут погибать на вечных каторгах! Темные эльфы получать место под солнцем и будут согреваться его теплом. Теплом, которое дарует нам владыка! Так было есть и будет! Да будет бесконечная ночь!

— Да будет бесконечная ночь! – закричала толпа.

— Безумцы, правда? – сказал Нирш, незаметно сев рядом с Мири.

Она так испугалась его голоса, что от неожиданности чуть не выпала из повозки, благо его сильная рука сумела ее удержать.

— Ты очнулся? Так быстро, я так рада! – она крепко сжала его руку.

— Будет, будет! – он нехотя отстранил ее и запустил руку в лохматые волосы, — помирать я не собираюсь. Ты мне лучше скажи, что ты здесь делаешь? Я думал…

— Я не знала, куда идти. Домой я бы не вернулась, а если бы сбежала, ты бы все равно меня нашел. Да и бросить тебя я не могла. Как твоя нога?

Нирш снял обмотки и осмотрел ногу, на которой был отчетливо виден шрам.

— Я счастлив, что он не на моей роже. Но почему именно сюда? Этот город опасен. И пива тут не наливают…

— Сиф привел нас сюда. Да и заказ надо бы выполнить, столько жизней погибло из-за меня. Я должна была положить этому конец, иначе за мной гонялись бы всю мою жизнь. И я не знаю, какова ее цена.

Нирш наклонил голову и задумался. Его рука сжалась в кулак, когда он вспомнил разговор с Кривокором.

— Сиф значит привел… — он посмотрел на коня, — Мири, я не знаю, зачем ты нужна королеве. Я не знаю, что с тобой будет дальше, но… Прости меня. Прости за…

— За что? ! Ты сделал для меня больше, чем моя мамаша! Ты защищал меня лучше, чем мой отец и обращался со мной лучше, чем кто-либо другой. Родители, заперев меня дома, считали меня ручным попугаем, которому можно говорить только тогда, когда поднимают тряпку с клетки. Придет мамочка и говорит: «Подумай о нашем благополучии, подумай о наших землях!». Хрен вам! Я больше не буду думать. Я так мечтала, чтобы меня кто-нибудь выкрал из дома, как в книжках, чтобы он показал мне мир, и я… — она зарделась.

— Ну, ну, графиня, что за моветон — с улыбкой сказал Нирш, косясь на нее прищуренным взглядом, — Ну, что ж, я должен встретиться с королевой, и это мой единственный шанс.

Они продолжили путь к замку. Оба молчали, и оба о чем-то думали. Думали о будущем и друг о друге. Вот показались замковые ворота и стены, королевская стража и лакеи.

— Ты убьешь ее, да? – спросила Мири, поглядывая на вооруженных стражей.

Нирш что-то шепнул одному из гвардейцев, показал бумаги с печатью короны и приказал Сифу идти прямо к ступеням.

— Сначала… просто поговорю.

Стража провела их по главному залу замка, капитан стражи предложил путникам отдохнуть или принять ванну, а после повел их в комнаты, где должна была их ждать королева. Мири не хотелось разглядывать замок. Он был такой же мрачный и пугающий, как и все в этой стране. Однако один лишь гобелен в тронном зале ей показался не вписывающимся в весь этот мрачный антураж. Огромное полотно из толстых ярких нитей изображало королевскую семью. Двое родителей, явно уже в преклонном возрасте, обнимали своих дочерей, которым едва исполнилось десять человеческих лет. Мири поняла, что монархи умерли очень рано, и власть в свои руки взяли дети. Этот гобелен был единственным, что понравилось Мири.

Их подвели к большой черной двери, у которой стояли двое стражей, и предложили войти. Внутри пока никого не было, потому стража попросила немного подождать, а после захлопнула за собой дверь. Вдоль стен этой комнаты стояли стеллажи с книгами, алхимическими колбами, свитками и шкатулками. Пол был устлан шкурами животных, самым большим был, конечно, бурый медведь. Канделябры с плачущим догорающими свечами едва освещали магические знаки и круги, которые были аккуратно начертаны красным мелом.

— Что-то мне не по себе, Нирш… — она взяла его за руку, — Точно ли королева должна нас встретить…

— Не беспокойся, кто бы это ни был, они не причинят тебе вреда! – он крепче сжал ее дрожащую руку.

— А вы правы, Нирш Сэну! – голос Виины проник в комнату внезапно, гости даже сначала не поняли откуда он доносится, — Мирабэлла Знатосская здесь почетная гостья. Ее никто не тронет, как и вас…

Виина вышла из тени, словно бы та исторгла чародейку из своего мрака. На ней были все те же шкуры, лоб украшала тиара из вулканического камня с красным рубином в виде сердца. В руках она сжимала посох.

— Госпожа Виина, я выполнил заказ… — он стал щелкать пальцами.

— Королева… – уголки ее рта дрогнули, — обращайтесь теперь ко мне Ваше Величество. Хотя скоро это будет неважно.

Виина медленно, играя подолом своего наряда, приблизилась к юной графине. Ее темные глаза стали изучать дрожащую Мири, а рука потянулась к её волосам.

— Не так быстро! – Нирш одернул ее руку и укрыл Мири плащом, — контракт я выполнил, но я не вижу платы.

— А вы, я погляжу, нетерпеливый. Скоро моя сестра будет здесь. Она уже ковыляет по замку на своих костлявых пятках. Всему свое время! – она вновь посмотрела на Мири и попыталась сделать дружелюбное лицо, — Какая же ты все-таки хорошенькая.

— Что с ней будет?

— А тебе, наемник, не все ли равно? Разве не ради выгоды ты здесь? Ты выполнил часть сделки, а я выполню свою.

— Тогда я спрошу. Что вы от меня хотите? – Мири выбралась из хватки Нирша и подошла к чародейке почти в плотную.

— О, Мирабэлла. Я ничего не хочу. Хотят высшие силы. Ты лишь поможешь мне. Ты будешь просто думать.

В этот момент дверь отворилась, и королева со спутницей вошли в комнату.

— Я выполнила свою часть сделки. Моя сестра здесь. Отдай мне девочку!

— Не смей, Нирш! – вскричала Реннэ, — ты же не знаешь, что ее ждет!

Но Сэну ее не слушал. Он смотрел в угасающие глаза низложенной королевы и с удивлением видел разгорающееся в них пламя. Он не слышал ее слов, крики его матери заглушали их.

— А мне теперь все равно… — он толкнул Мири в сторону Виины и достал кинжал.

— Правильное решение! – чародейка, ударив посохом об пол, исчезла вместе с Мири.

— Блеррэ, за ней! К машине! – сказала Реннэ, но один кинжал уже жадно впивался в ее ребра.

Воительница бросилась к своей королеве, но Нирш бросил еще один кинжал, который застрял у нее между плечевых пластин.

— Предупреждаю, уйди! – сказал он на темно-эльфийском. Его глаза были похожи на глаза голодной собаки, однако не той, которая будет жалобно скулить в надежде выпросить кусочек, а той, которая будет сама нападать на человека.

— Я поклялась защищать жизнь моей госпожи…

Блеррэ вытащила из ножен два полуторных меча. Она скрестила их лезвия, озарив темную комнату искрами, и сталь запылала. Один клинок зажегся холодным светом, другой запылал жарким огнем.

Битва была недолгой. Хоть Луна и обладала огромной силой, мистическими мечами и вампирскими глазами, но Нирш был проворнее и опытнее. Он метнул одно лезвие ей под ноги, а другое в голову. Вампирша рассекла второй кинжал, словно бумагу, потом сама пошла в бой и поплатилась. Нирш оказался у кинжала, что торчал у нее в плече, перекинул через ее шею цепь, которая все это время была привязана к его руке, и свалил ее наземь. После он очутился у кинжала, что застрял в полу и вонзил его ей в живот. Однако крови не было, да и Нирша эти подробности уже не интересовали. Он уже считал, что вампирша мертва.

— Скажи мне… за что? – человек подошел к трясущейся в судорогах королеве и присел на корточки, — Что тебе сделали мои родители? Они регулярно платили тебе. Снабжали тебя всем необходимым, а ты… Ты хоть их помнишь?

— Я не понимаю, о чем ты… — Реннэ уже не чувствовала ног.

— Как же? – наиграно удивился Нирш, — Ах, да. Ты же страдаешь деменцией. Бедная королева Реннэ Доверчивая. Мне тебя так жаль…

Нирш прогрузил еще одно лезвие ей в бок.

— Неужели ты не помнишь, как приказала сжечь все? Всю мою семью заживо? Неужели ты не помнишь, как горел их дом, а в доме заживо сгорали близкие мне люди? Неужели ты не помнишь их обугленные лица? Неужели ты не помнишь их мольбы о пощаде?

— Я поняла… я помню это… — умирающая королева едва говорила, кровь толчками вытекала из ее рта, — помню их… Но… я не отдавала приказа. Мне часто говорили об их тайном промысле, но… я не желала им смерти…

— Да? ! – он схватил ее за горло, — а кто же тогда желал?

— Моя сестра… она составляла указы и распоряжалась солдатами. Это ее огонь…

— Мне все равно, кто накалякал приказ. Печать ставила ты!

Он быстро отделил ее голову от шеи и бросил под ноги поднимающейся Блеррэ. Нирш не услышал, как вампирша закричала, не заметил, как быстро встала на ноги и взяла меч. Не заметил, как приблизилась к нему и отсекла руку. Она промазала, слезы помешали ей прицелиться. Она опустила меч и вновь упала.

Но Нирш не издал ни звука. Ни один вздох не вырвался из его груди. Он настолько безразлично посмотрел на свою культю, что Блеррэ попятилась.

— Тебе больно, вампирша? – спросил он, глядя на застывшую гримасу ужаса на лице мёртвой королевы, — Мне тоже, но душевная рана зажила, и это самое главное. А тот, кто говорит, что душевные раны останутся навсегда, и путь мести лишь усугубляет ее… дураки. Ты все еще хочешь меня убить?

— Я… я не знаю, чего я хочу… моя госпожа хотела, чтобы я защищала ее, но я не справилась.

— А что еще хотела твоя госпожа? – Нирш стал собирать свои кинжалы, без опаски разговаривая с Луной.

— Она… она хотела, чтобы я убила ее сестру… и защитила девочку.

— Вот тебе цели. Выполняй и оставь меня…

— Ты больше не угроза. Тебя госпожа не говорила убить. Но все же… А как же ты? Тебе не дорога та малышка? Даже у меня, кровавой куклы, в голове не укладывается, как ты…

— Не важно. Если хочешь можешь убить и Виину и ее. Мне уже все равно. Выгода – важнейшая догмата. Прощай…

Мири очутилась посреди ночи в темном поле, украшенном лишь тонким шлейфом серебряного полумесяца. Вокруг нее была огромная платформа из черной стали, а над головой вздымающийся на многие метры ввысь шпиль. Сзади ритуальный круг и цепи. Цепи, крюки, шипы и безумцы. Они окружали ее, протягивали свои холодные руки и срывали с нее одежду. Она пыталась брыкаться, вырываться, но их ножи впивались в мышцы, лезвия проходили по сухожилиям, а языки стрекотали заклинания. Разум Мири помутнел, и мир вокруг будто растворился в тумане. Смерть была так близка, но что-то вывело ее из этого состояния. Виина стояла перед ней.

— Отпустите меня… — Мири захлебывалась слезами, — что я вам сделала…

— Вот именно, ничего! Я отпущу тебя, как только выполнишь мое желание.

— Я не могу… я не буду… отпустите… мама, папа… Нирш! Нирш! Нирш!

Она кричала так громко и долго, что охрипла, но губы продолжали шевелиться. Ее тело извивалось, словно разрубленный червь, но не могло справиться с оковами. Ее руки были прикованы шипастыми кандалами к стальным сваям машины.

— Братья и сестры! Свершилось! Всадник у нас! – крикнула Виина, — Вот-вот владыка Азолон ступит на нашу землю и начнется наше время! Настанет бесконечная ночь!

— Бесконечная ночь! – повторила толпа.

Виина дотронулась до лба Мири посохом и произнесла заклинание. Образы, запахи, вкус, чувства, воспоминания, жизнь. Что это? Мири вдруг забыла. Она забыла, как существовать, как двигаться. Она забыла, как плакать и звать на помощь. Перед ней был лишь он. В ее голове вспыхнул образ Азолона.

Глава 15 – Кризис Мира

Тело маленькой эльфийки содрогнулось. Вдруг шипы кандалов еще сильнее впились в ее плоть, а стальная машина загудела. Гул был такой силы, что окружающие черный шпиль эльфы закрыли уши руками. Вдруг пространство вокруг засияло. Бордовые лучи осветили черную машину, устремившись к ее шпилю, словно обивающие тело жертвы змеи. Раздался роковой удар, казалось, небо затряслось, и вот-вот его осколки посыпятся на землю. Мири уже не кричала, уже не плакала, уже не жила. Сердце, может, еще и билось в ее изуродованной истерзанной лезвиями фанатиков груди, но ее душа и разум уже ей не принадлежали.

Вдруг из-за стальных опор машины возник Азолон. Шаги демона отдавались эхом за многие мили отсюда. Он шел будто по своему родному дому, по своим землям. Он жадно наслаждался воздухом. Впервые демон разрушения почуял что-то новое. Он подошел к оцепеневшей Виине, положил руку ей на плечо, впившись в мягкую плоть когтями.

— Ты все сделала правильно… ты молодец… — пророкотал демон.

Чародейка будто забыла, как дышать. Ее лорд прикасается к ней наяву и говорит с ней. Его пустые глазницы смотрят на неё, а холодная рука лежит у нее на плече, под его пальцами течет ее разгоряченная кровь. Как же ей хотелось взять эту руку, припасть к ней долгим поцелуем. Как ей хотелось вечно смотреть в его пугающие черные очи и наслаждаться ими. По ее телу пробежали мурашки, и безумное наслаждение сжало ей горло липкими пальцами.

— Теперь вы поможете нам, мой лорд? – спросила она, закрывая глаза от удовольствия, — теперь вы избавите нас от страданий?

— Конечно, моя чародейка…

Он назвал ее своей. Это величайший подарок, который она могла себе представить.

— Что мне для вас, мой лорд, еще сделать?

— Я вознаграждаю тех, кто был мне верен. А особенно я хочу вознаградить именно тебя. Беги, пока я тебя не нашел – рот демона устрашающе растянулся.

— Слушаюсь, мой лорд! – она поклонилась.

Виине так не хотелось уходить. Так не хотелось убирать его руку со своего плеча, но она повиновалась. Стукнув один раз посохом о железное основание машины, Виина была заключена в телепортирующий круг и исчезла, оставив после себя лишь эхо своего безумного смеха.

Азолон широкой и тяжелой поступью спустился к основанию машины и взглянул на своих последователей. Они дрожали, скулили, выли и рыдали. Страх, печаль или призрачное чувство эйфории заставляли их становиться животными и протягивать свои грязные руки к телу демона. Но Азолону было все равно. Он вытянул вперед левую руку, по которой распространилась черная магия, изгибая ее и удлиняя. Вены на демонической руке зажглись магмовым свечением и испустили пар. Азолон ударил ею по земле, словно кнутом, и она разверзлась. Перед демоном стали открываться гигантские кратеры и разломы, а из пламенных недр полезла нечисть.

Армии железных солдат стали выстраиваться в шеренги и поднимать щиты. Гигантские чудища, выше осадных башен, издавали пробирающий до костей рев. Демоны-генералы с гигантскими витыми рогами отдавали честь своему хозяину и шли вперед. Вперед на Мархаэль. Азолон вдруг посмотрел в сторону Вулкана. Огненное жерло явно не было готово к вторжению и загудело протяжным низким баритоном.

— Чуешь меня? – Азолон будто бы обратился к Вулкану, — пускай все узнают. Скоро и Законы откликнуться.

Демон Разрушения встал перед ордами воинов, которые все прибывали и прибывали, и повел их вперед. Ужас спустился на земли смертных. Азолон шел на север, а его армия сплошным потоком распространялась по миру, словно орды термитов. Армия Азолона сметала все на своем пути.

Азолон не знал сколько времени прошло, ведь Законы дали трещину. Перед ним были бескрайние не завоёванные просторы, по которым шел его огонь, по которым распространялась его власть и гнев. Перед ним выстраивались армии смертных. Сначала воины темных эльфов попытались остановить его шествие, но гигантские оборотни буквально растоптали горстки солдат и принялись за ужин.

Под его ногами сгорали деревни, села, рушились города, умирали целые земли. Азолон был неукротимым штормом, необузданным ураганом, который стирал и уничтожал целые пласты цивилизации. Азолон стал бедствием, которое наложило на Мархаэль швы, затягивая огромную рану.

Шло время, и никто уже не мог сказать точно какой сейчас день, сезон или год. Законы Мироздания стали рушиться, и многие оказались заперты в своих собственных клетках – умах. Так перед ним выстраивались армия за армией, короли и королевы вели своих воинов на смерть, но ничто, и никто не мог противостоять воле Демона Разрушения. Ведь такова его судьба и предназначение. Такова его природа и желание, которое пылало в его черной душе с самого зарождения, когда сама Пустота решила перестать быть одинокой.

Сложно сказать, что именно тогда происходило, еще сложнее описать мир, где сама реальность трещала по швам, и только Вышние могли еще отделить небеса от земли.

Армия Азолона продолжала свой поход. За недолгое время они полностью испепелили север Скорчифа, покрыв его земли пеплом и трупами. После захватила северо-запад Хасанара, северо-восток Вуденлэта, юго-запад Пирмунта и юг Виндхэйвна. Они убили душу и выжгли на Мархаэле сердце, оставив на нем черную дыру, кляксу, которую уже не вывести.

Но что-то вдруг заставило Азолона приказать своей армии остановиться. На самой границе «Живого сердца» его ослепил блик. Кто-то в золотых доспехах в одиночку шел на его воинство. Азолон не сразу признал в смельчаке Хвангума, ведь, когда они встречались последний раз, тот еще был его слугой, зажигающим свечи в храме. Демону понравилось безрассудство рыцаря, и он решил выйти с ним один на один. Биться задумал Хвангум или просто поговорить, Азолон не знал, хотя если тот захочет исполнить предназначение Оживших, то демону это даже понравится.

Они встретились на плато, где горы окружили их, словно стены амфитеатра. Стоило Азолону только выкрикнуть имя рыцаря, как тот напал. Раздался оглушительный удар. Огромный золотой воин смёл такого же демона с ног и обрушил на него свое копье. Его лезвие пробило левую руку завоевателя, раздробив черные кости.

— Глупый Оживший. Ты лишен благодати, твоя госпожа бросила тебя… — Азолон стал медленно вставать, не давая паладину вытащить копье, — Ты лишен силы, способной изгнать меня, а значит… — он подтащил к себе Хвангума, — лишен победы!

Блеррэ находилась все в том же замке, когда Азолон с армией начали свое вторжение. Прохаживаясь по его холодным коридорам, вампирша ощутила толчок из-под земли такой силы, что стены подземелья жалобно задрожали. Следом послышались какие-то взрывы и раздражающий гул. За ними уже последовали крики.

Она сумела отыскать выход из бесконечных коридоров подземелья и осмотреть город со стен замка. Кровавая бойня. Толпы демонов шли по улицам и резали бедных эльфов. Они сжигали дома, храмы и дворцы. Столбы черного дыма высокого поднимались над столицей, неся смрад обугленных тел. Захватчики беспощадно прореживали население Онэла. Блеррэ понимала, что это не ее война, но не могла не вмешаться. Она с легкостью свернула одному упырю шею. На нее вышли еще четверо рогатых уродов, но мечи воительницы быстро обезглавили каждого.

Блеррэ не понимала, что происходит. В один момент на небе сияли звезды, светила луна и слепило солнце. Ей показалось, что на небосводе за один только час сменилось несколько суток. Было то тепло, то холодно, и это было так страшно, что она вдруг вспомнила, каково быть живой.

Блеррэ бежала по улицам, пыталась помочь горожанам, но все было напрасно. Демонов было слишком много. Крики, плач, стоны, вопли – все смешалось у нее в голове. Хаос пронзил Скорчиф, как маленькую бабочку.

Блеррэ билась. Билась так свирепо и так безжалостно, что некоторые воины тьмы сами бросали оружие и сдавались. Сколько бы демонов вампирша не убила, но те все прибывали. Прибывали отовсюду. Выходили из огненных разломов на земле, выползали из трупов убитых эльфов и рождались вместо младенцев. Казалось, что они готовы и себя растерзать, но жажда смертной крови была сильнее.

Перед ее глазами уже появилась пелена. Из-за кровавого забрала на глазах она ничего не видит, ничего не слышит – в голове только гул устрашающей черной машины, стоящей за городом. Ее руки двигаются сами, без ее воли. Они рубят и рубят, растерзывают и режут. Ее клинки поют и их голос вплетается в эту какофонию смерти и безумства.

Хвангум сумел встать, но его колени жалобно скрипели. Его руки едва держали золотое копье, а из свирепой пасти льва доносилось отрывистое дыхание. Такое усталое и тяжелое. Он бился с Азолоном, пытался ему противостоять, но оказывался на месте чучела, в которую деревенские мальчишки метали вилы.

Под тяжелыми ударами владыки демонов Хвангум содрогался всем телом. Пытаясь каждый раз задеть Азолона, он колол лишь воздух, а демон обрушивал на него всю свою свирепость. Наконец Азолону надоел этот дешевенький театр. Он выбил копье из рук соперника и пронзил его с такой легкостью, словно на нем не было никаких доспехов.

— Жалкий, бедный Оживший! – Азолон поднял рыцаря на копье, словно насекомое, — Ты совсем один… Но даже после смерти ты не можешь обрести покой. Жаль, что сегодня Законы рушатся, так ты бы выжил…

Демон вышвырнул его, словно ненужного котенка, и громогласно захохотал. За ним загоготала его армия. Хвангум выдернул копье из несуществующего сердца и припал к нему лбом.

— Молю тебя, моя госпожа, услышь меня. Помоги мне, не оставь в одиночестве, дай мне последний шанс. Вернись ко мне, озари меня своим светом…

Вдруг яркий столп огня опустился на рыцаря. Он исходил из черных небес, словно свет от маяка. Жар, охвативший Хвангума, обдал всю армию Азолона и заставил поежиться. Демоны стали перешептываться и нервно поднимать щиты. Вдруг с небес опустились полупрозрачные руки, покрытые золотым маревом. Они обняли рыцаря, словно руки матери, и исчезли. В тот же миг копье Ожившего окатило Демона Разрушения волной искрящихся молний.

То, что произошло дальше будут еще долго описывать в легендах. Хвангум больше не был один. К нему на помощь, словно падающие метеориты, спустились с небес остальные Ожившие, такие же паладины, как и он сам. Небесное войско выстроилось в огромную армию, способную изгнать захватчиков.

Азолон, обезумев от гнева, пошел в лобовую атаку, но его встретили тысячи копий. Даже призванные скелеты давно умерших драконов рассыпались в прах. Стоит так же упомянуть, что на стороне паладинов воевали те, кого не видели с зари времен. У них не было имен, не было тела, не было привычного понимания жизни. Они пришли именно тогда, когда ткань бытия стала слишком тонка.

Армии схлестнулись в ожесточенной битве, итога которой пока еще никто не знал. Обе стороны потеряли много солдат, но Азолон был побежден и силами объединенных паладинов и иных был изгнан в Бесконечные земли. Его армию добивали, как крыс, но нанесенный миру вред залечить было уже нельзя.

— Спасибо, госпожа… — Хвангум встал на колено, обращаясь в небеса, — благодаря вам все кончилось.

Но ответа рыцарь так и не услышал. Ему вернули его силу, хоть и на небольшой срок, но он успел ощутить то тепло, такое забытое и приятное. Расставшись с ним вновь, Хвангум снова стал обычным рыцарем, которому уготована судьба бессмертного скитальца. К счастью эти события показали ему, что он вовсе небесполезен, что кроме убийств он способен на многое. Паладин решил идти по своему новому пути, и начать ему было суждено с малого.

Разрубая очередного демона пополам, Блеррэ заметила, что его труп стал рассыпаться, подобно сгоревшему листу. Солдаты хаоса стали таять на глазах, а огненные рубцы на земле затягиваться. Все стало приходить в норму.

Блеррэ огляделась. Она уже слабо понимала где находится. Для нее прошло слишком много времени, хотя на мире это никак не отразилось. Он будто возвращался в ту самую секунду, когда Азолон ступил на эти земли. Вокруг нее лежали каменные башни, сгоревшие дома и горы сожжённых трупов. Вдалеке вздымались ввысь раздробленные пики горных вершин. Она видела, как из них буквально вылупляются кости драконов. Они пытались взмахнуть своими скелетизированными крыльями, вздымая ураганами пласты земли. Она видела, как армия Азолона стала редеть и просто исчезать.

Воительница понемногу стала приходить в себя. Ей казалось, что время сейчас так же, как и она, пытается залечить свои раны. Ее разум просветлел. Вампирша, наконец, хотела позволить себе отдохнуть, но вдруг вспомнила, что не выполнила данное себе обещание.

Блеррэ смогла в этом хаосе найти разрушенный Онэл. Он уже мало походил на некогда величавый город. От него остались лишь несколько башен, да и те вот-вот бы рухнули. Она мало надеялась на успех, но удача улыбнулась ей. Подземелья замка уцелели, и уцелела Виина.

Чародейка сидела в своей комнате, скрючившись в кресле. Ее волосы были спутаны, а их клоки разбросаны по полу. Ее тело пробивал озноб, а губы дрожали. Только потом вампирша заметила, что ее правая отрубленная кисть лежала в углу, сжимая старинный посох. Рядом лежал окровавленный нож.

Блеррэ подошла к Виине и заглянула в глаза. Они больше не пылали злобой, в них больше не горела жажда власти. Они были пусты, безжизненны. Ее лицо больше не выражало никаких эмоций. Могучая чародейка, словно маленькая девочка, дрожала, прижимая потрепанную куклу к груди.

— Подарок родителей? – спросила вампирша, кладя руку на эфес меча.

— Первый и последний… — шепотом ответила она, — все закончилось?

— Теперь да! – воительница опустила меч.

Блеррэ, выполнив первую задачу, направилась к черной машине, которая осталась цела, даже после такого катаклизма. Она шла по выжженным полям, пока перед ней не предстал черный шпиль. Поднявшись по железным ступеням она увидела Мири. Все еще живую, но больше похожую на труп. Ее истекшее кровью тело уже болталось в кандалах, а поседевшие волосы, слипшись от крови, разметались вокруг. Но Мири была не одна. Перед ней стоял Хвангум и что-то ей говорил, но вряд ли она слышала.

— Зачем ты пришел? – спросила вампирша, обнажая меч.

— Блеррэ Ратт, я думаю, ты знаешь ответ, – он направил на вампиршу наконечник копья, — остановись!

— Я не позволю тебе ее убить! Я обещала своей госпоже защищать эту девочку.

— Ты ей уже ничем не поможешь, Блеррэ Ратт. Она уже мертва. Как только ты снимешь с нее цепи, ее жизнь сразу оборвётся.

— Так ты пришел убить эту бедную девочку? – она обнажила второй клинок и встала в стойку.

— Я пришел даровать ей упокоение. И это непросто девочка, а всадник. Одна из четырех, которые прибудут на Мархаэль, дабы начать другую Эру.

— Я не смогу тебе этого позволить. Моя госпожа…

— Теперь мертва, как и эта – он наставил копье на Мири, — Я совершу акт милосердия, а после ты сбережешь ее тело.

— Я тебя не понимаю… — она опустила мечи.

— Мало, кто может нас понять… Блеррэ Ратт, всадник умереть не может. Даже после смерти тела, его душа останется в этом мире, а не перейдет в загробный. Я многое понял на этой войне, многое переосмыслил.

— Но что мне делать? Если она уже мертва, то я…

— Ты унесешь ее тело отсюда, чтобы больше никто не смог воспользоваться ее силой. Спрячешь, а когда придет время, будешь защищать ее от других…

— От кого? За ней придут Вышние?

— От других всадников. От всех, кто посягнет на ее предназначение. Я дарую тебе цель, так выполни ее.

Хвангум пронзил тело Мири, а Блеррэ, сняв цепи, унесла ее. Куда? Никто не знает.

— Вот так все было, Торфик… — сказал тихий холодный бас, — и так все кончилось.

— Но, господин! – залепетал быстрый голосок, — Что же теперь будет?

— Боги не такие уж и дураки. Они допустили Кризис Мира и теперь искоренят его из умов смертных.

— Но как же Хвангум? Он же будет его помнить?

— Он не смертный, как и Блеррэ. Единицы запомнят этот ужас. Единицы извлекут уроки из ошибок.

— Повезло, что Преграды целы, а что будет с миром? Скорчиф уничтожен, а сколько жизней…

— Боги вернут все на места. В летописях уже этот момент значится вычеркнутым из истории. Скорчиф восстановят, но души умершим не вернут. Но, как ты знаешь, это не помешает темным эльфам возродиться вновь.

— А что будет с Ниршом, мой господин? Он выжил?

— Да, Торфик. Ему удалось спастись. Он даже помогал лесным эльфам отбивать их земли, но его деяния не будут записаны. Он умрет бесполезной и глупой смертью.

— Сопьется?

— Угадал, десятый Торфик. Когда будет отмечать свои именины – холодный бас помолчал, — Ты всех отметил?

— Да, господин. Азолон очень вам пригодится, Нирша можно будет тогда забрать после смерти, а Хвангум к сожалению…

— Ничего, он не будет мешать, Акор разберется с ним.

— А как же девочка? Вы не хотите…

— Не стоит, Торфик. За ней будут следить – бас снова замолчал, его владелец смотрел на черные пустоши, — скоро эти земли назовут Ординалом.

Эпилог

Нирш Сэну возвращался в Кайр’диль. Сифа с ним не было. Нирш уже даже не помнил, где и при каких обстоятельствах им пришлось разлучиться. Последние его воспоминания будто кто-то подменил, поставил ложные, чужие. Навязал те, которые не происходили на самом деле.

Нирш знал, что Вулкан в Скорчифе проснулся и уничтожил почти всю страну, а выжившие темные эльфы пытаются отстроить заново города и привыкнуть к новой жизни. Но откуда взялась черная пустыня посреди Мархаэля, он не понимал. Некоторые уже стали строить свои теории о глобальном катаклизме, от которого смертных уберегли Боги. А кто-то стал рассказывать сказки, что их память перекроили, и мало кто сможет по-настоящему вспомнить, что произошло. Ученые даже дали название новому «сердцу» Мархаэля, а короли и королевы стали спорить о новых территориях, придя к выводу, что земли Ординала будут нейтральны.

Нирш сам не понимал, зачем он вновь едет в Кайр’диль. Неужели он вспомнил о той самой сделке, о том самом третьем желании, которое пообещал ему выполнить граф Знатосский. Неужели ему именно сейчас это и нужно?

На подъезде к деревне, в таверне которой он когда-то ночевал, Нирш сразу заметил какие-то изменения, но не мог вспомнить, а главное понять, что именно поменялось. Жители или сама деревня. Все выглядело как-то по-другому и ощущалось так же. Он хотел заговорить с местными и расспросить о здоровье графа, но те лишь пожимали плечами. Они явно не понимали, о чем же говорит незнакомец и кого имеет ввиду.

Оставшийся участок пути он шел пешком, ведь возница потребовал слишком много денег, чтобы просто добраться до холма, где стояло графское поместье. Хотя парнишка, который, как утверждал, знает все здешние дороги, не понимал, про какое ещё поместье говорит Нирш. Он утверждал, что на холме, кроме старого амбара, да призраков, ничего нет.

Пройдя еще немного Нирш заметил густой туман и низкие облака, которые должны были скрывать крышу величавого дома. Он уже ожидал увидеть тех самых часовых на пропускном пункте, но кроме заросшей папоротником дороги и лежащей посередине туши дохлого оленя, он ничего не обнаружил.

Вот перед ним показались стены, но они были покрыты плющом и сетью трещин. Ворота были перекошены, а вместо дивного садового лабиринта были свалены туши скота, над ними уже кружились в жужжащем танце мухи. Вместо красивого и богатого дома стоял покосившийся сарай, вокруг него были навалены стога старого сена, в котором уже давно поселились мыши.

Зайдя внутрь, Нирш увидел колонии плесени, отсыревшие балки и сломанную домашнюю утварь. От старого деревянного прогнившего и дырявого потолка вилась толстая плетеная веревка, на которой болтался полуистлевший труп женщины. Нирш с трудом узнал графиню. Он понял, что она висит здесь уже много дней.

Пройдя дальше в глубь Нирш услышал всхлипы. Он обнаружил старого графа нагим, лежащего в куче старых тряпок. От него мало что осталось знатного, может только треснувший монокль. Увидев Нирша, граф вскрикнул, но потом явно вспомнил наемника.

— Пришел за последним желанием? Я же эльф чести… граф слова… или ты пришел поглумиться? Поржать над моим горем… — по его измазанной грязью щеке пробежала скупая слеза.

— Что вы пожелали? – Нирш сразу все понял, — Богатства?

— Я… я хотел лишь, чтобы она была счастливой… Она была еще совсем кроха, а я фермером. Моя женя умела шить, но прокормить семью никто из нас не мог… - граф закрыл глаза, — Малышка… была такая беззаботная, она резвилась, бегала по полям, играла с лошадьми, пока я пытался свести концы с концами. Но в один день все изменилось. В порыве гнева я… ударил свою жену и сказал… что хочу ее смерти… — он надолго замолчал, — я еще не скоро понял, что именно моя доченька способна делать такие чудеса, и я решил, скрыть ее от мира. Ведь на свете много таких же упырей, которые не боятся своих желаний. Мне пришлось загадать титул, загадать свой род и жену. Но теперь… что ты хочешь? Каково твое желание?

— Не закончи, как она… — Нирш бросил золотую монету под ноги эльфу и ушел.

Он смотрел на угасающее в черных океанических водах солнце и размышлял. Он больше не знал, чем ему заняться. Работать наемником он больше не сможет, с одной рукой будет тяжело убивать. Но куда ему идти и к кому?

— Может я тебе помогу, Нирш Сэну? – Хвангум стоял позади него, горящий горизонт отражался в его доспехах багровой дугой.

— Пришел меня убить? Спустя столько времени? А ты упорный… что же ты стоишь? Садись…

Хвангум сел рядом, львиная пасть повернулась к Ниршу.

— Ты любил ее?

— Тебе какое дело?

— Ты слышал, как она кричала? Видел, как она мучилась? Знаешь, кого она звала?

— Хвангум, если тебе будет проще, то я не любил ее. Глупая девчонка, придумавшая себе рыцаря, который примчится ее спасать.

— Ты обрек ее на гибель…

— А ты что лучше? Скольких ты убил просто потому, что тебе захотелось? Сколько погибло в битве у Маховых гор?

— Согласен, Нирш Сэну… – лев опустил голову, — но я смог переосмыслить свои деяния.

— Неужели? Ты что больше не хочешь убивать? Дай угадаю… моя голова – финальный аккорд?

— Нет, Нирш Сэну, я пришел не по твою жизнь. Я пришел ее спасти.

— У короля взыграли чувства к крысам? Или ты с ума сошел на войне?

— Я погубил слишком многих, чтобы теперь разбрасываться жизнями. И я хочу, чтобы ты помог мне их сберечь. Сколько погибло по прихоти Лэндера, Кривокора, королевы и других? Сколько это еще должно продолжаться…

— Что ты от меня хочешь? Что я теперь могу?

— У меня есть знакомый лесной король, он нам поможет начать сначала, а ты продолжить.

— Говори прямо, что ты хочешь? !

— Создать обитель, где каждый сможет найти себе место, где ему будет безопасно. Где каждый нуждающийся найдет себе дом. Мы создадим гильдию.

— И что я там буду делать?

— Править от моего имени. Слушать мои советы, а после уйти на заслуженный покой, искупив грехи.