Белая Бутто. Том - 2

Глава 3. Пришельцы. Часть -1

ГЛАВА ТРЕТЬЯ - ПРИШЕЛЬЦЫ

Участковый милиционер по фамилии Фасс, снял трубку телефона.

Звонил его осведомитель, а проще говоря стукач и доносчик из деревни Новар, мужчина по фамилии Йампатько.

Последнего, где-то лет пять назад, Фасс "прищемил" за спекуляцию самогоном. При чём - отвратительного качества. Тогда от наказания тот откупился двадцатью литрами, но уже отборного "первача". Когда дело "замяли", особо ни на что не надеясь, участковый сказал, чтобы тот присматривал за жителями деревни и если что - доводил до сведенья. Он и предположить не мог насколько рьяно тот возьмется за дело. Кто что ест, кто с кем спит, у кого свинья сдохла, кого корова боднула, кого собака укусила - всё доносилось. Тогда Фасс приказал, чтобы тот отчитывался раз в месяц. Но и это напрягало. Отказаться же вовсе от услуг информатора участковому было не с руки. Оно-то, конечно, жилось бы спокойнее, но здесь, при умелом подходе, представлялось больше возможностей: "бабла" срубить, продуктом запастись, стройматериалами разжиться. Всё довольно просто - уличил кого-то в краже фуража, на год мясом обеспечен. Тогда всех доносчиков на своём участке Фасс организовал таким образом, чтобы они работали по его указанию и обозначил направление - хищения и самогоноварение. Но указанные направления пошли туго, потому как все доносчики участвовали в них. И участковому пришлось снова возродить направление "особо важные новости".

*****

- Машину нашли в лесу - стучал Йампатько.

- Какую машину?

- Легковую. Легковой автомобиль.

- Марка?

- А хрен его знает...

- Где нашли?

- В Комарином Пекле.

*****

Это название Фасс хорошо помнил и воспоминания были далеко не из приятных.

В самом начале его милицейской карьеры из спец интерната сбежала Новарская девочка, дочь одного долбанутого старикана, который поселился в лесу. Была информация от директора школы, что дочка тоже долбанутая на всю голову. Её искали везде, но безрезультатно и тогда решили устроить слежку за домом отца. Фасс, на то время ещё молодой сотрудник милиции в звании сержант, вместе с коллегой по фамилии Гондокевич, всю ночь просидели в засаде. Эта ночь им запомнилась на всю жизнь.

Они пребывали в кромешной тьме и постоянном страхе. Им слышались какие-то шорохи и, казалось, будто вокруг шныряют свирепые хищники, готовые в любой момент набросится на них. Но это всё цветочки. Бесчисленный рой комаров превратил их пребывание в засаде в настоящий ад. К тому же этот его Гондокевич, который днём хорохорился и пыжился, ночью стал гундеть, ныть и скулить, что лишь только усугубляло положение. В общем, к утру они были никакие: уставшие, замученные, беспощадно искусанные, с опухшими лицами. Начальству было ультимативно заявлено - делайте что хотите, но в это пекло мы больше ни нагой. Со второй группой случилась такая же история. Тогда начальством было принято решение - убрать наблюдение, а местным жителям дать наказ, что если будет замечена девчонка, не медленно заявить в милицию. Заявлений так и не поступило, девчонку не нашли ни живой, ни мёртвой. Это дело зависло и постепенно забылось.

*****

- Номер машины? - спросил Фасс и, взяв шариковую ручку, приготовился писать на листке перекидного календаря.

- Жди - приказал он абоненту на том конце провода, после того как зафиксировал данные.

Номер автомобиля находился в компьютерной базе и оказалось, что с прошлого года он был в розыске. Как, впрочем, и хозяин.

Всё это не нравилось участковому, создавало нехорошие предчувствия.

"Следаки начнут копать и чёрт его знает чего накопают - думал он - А вдруг окажется, что эта придурочная девчонка не прост жива, а всё это время жила здесь и до сих пор находится в лесу вместе со своим дебильным папашей?"

А ведь это он, Фасс, вёл тогда наблюдение за домом. Его фамилия и подпись стоит в рапорте. И тогда к нему возникает законный вопрос - "А куда вы смотрели?". И хотя участком на то время руководил другой человек, одним из смотрящих всё же являлся он, Фасс. Ну не скажешь же на самом деле, что выполнить задания комары мешали, хотя оно так и было.

"Хуже всего, что народец нынче как-то измельчал: стал завистливее, трусливее, подлее - продолжал рассуждать начальник - Особенно те кто при власти. Ведь все вроде бы друзья, а как только запахнет жаренным, сдадут и даже глазом не моргнут. Тот же Ковмар, областной начальник, в случае чего и пальцем не пошевелит, чтобы выручить меня. А ведь это я со своими связями подогнал ему первосортного строительного леса по цене не кондиции, практически бесплатно. Но мне это врятли зачтётся. Как говорится - попал в дерьмо и все концы обрубили. Выбирайся как хочешь".

*****

- Ало... Слышишь меня? Сейчас выезжаю. Быть дома и не отлучаться. Понятно?

- Понятно...

- Кстати, кто машину нашёл, ты?

- Нет. "Хай пень"...

- Кто это?

- Хайпенков-стекольщик...

- Стекольщик? Почему стекольщик?

- О, вы бы видели как он работает со стеклом...

- Подожди, это не тот придурок, который когда-то средь бела дня сел испражняться на ступеньках перед исполкомам?

- Он поспорил на тридцать рублей...

- Ага... И получил пятнадцать суток...

- Ну так он пенсию пропил. Надо же ему было как-то полмесяца прожить. Вот и выкрутился за казённый счёт. Ещё и тридцать рублей снял...

- Придурки... Так, слушай меня внимательно - скажи своему стекольщику, чтобы тоже никуда не отлучался. Я выезжаю. И чтобы трезвые были, бля... Поубиваю нахер...

*****

Все самые наихудшие предчувствия участкового начали сбываться. Это он понял когда воочию убедился, что номер на автомобиле, найденном в лесу, подлинный. До этого ещё была надежда на ошибку, но теперь...

- А этот ваш, шаман...

- Его уже год никто не видел - опередил вопрос участкового Йампатько.

- Чтооо? Год нет человека, а ты молчишь?

- Ну так он ещё год назад всем говорил, что в больницу собирается ложится. Нет его - значит лёг. Так все решили...

- А поинтересоваться мозгов не хватило?

- Чё интересоваться-то? Раз нет, значит нет... Может помер...

Фасс мысленно искал крайних и в то же время где-то подсознательно понимал - крайним будет он. С этих придурков спрос никакой.

- Далеко отсюда до его дома?

- Километров пять...

- Машиной доеду?

Йампатько отрицательно покачал головой.

"Ладно. Вызову "следоков", а потом посмотрим" - решил Фасс.

*****

Следователь по фамилии Кучка был человек не глупый, но страшно служивый. Он "рыл" до последнего и всё "вываливал" начальству. Даже то, что к делу и не относилось, но было вскрыто в процессе следствия.

Пеший путь в пять километров он одолел легко, от части потому, что комплекцию имел доскообразную: сильную худобу и высокий рост. Но лёгкость в преодолении пути не значила, что это ему доставило удовольствие. Возможно данный факт и являлся причиной того, что он специально засыпал Фасса неудобными вопросами - " Зачем Луговский сюда приехал? Сколько лет старик жил в лесу? Кто он? Откуда взялся? Почему он здесь жил? Кто ему разрешил поселится? Чем он занимался? Сколько он брал денег за врачевания? От каких болезней лечил? И так далее...".

*****

За год поляна заросла травой и молодой порослью деревьев, от чего казалось, что домик стал меньше в размере, опустился, осунулся. Никаких признаков нахождения людей не наблюдалось.

Йампатько шёл впереди, за ним ровненько, возможно даже шаг в шаг - Фасс, следователь, дальше три милиционера и замыкал колонну, чуть отставая от остальных по причине легкого запаха спиртного, Стекольщик.

Вдруг следователь сошёл с тропы, остановился и начал смотреть в сторону высокой толстостволой берёзы. Участковый, заметив это, сделал то же самое и все остальные в колонне, как по команде, последовали его примеру. Но они не заметили того, что увидел пытливый глаз специалиста.

- Всем стоять - приказал Кучка, а сам направился к кучке сухого хвороста лежащей у подножья дерева. Пройдя несколько шагов, он неожиданно остановился и стал смотреть себе под ноги. Потом что-то ковырнул в высокой траве носком туфли, согнулся и поднял лопату. Немного постояв, он вонзил её в землю, затем резко развернулся и пошёл обратно.

- Там закопан человек - произнёс он на ходу - Надо будет достать...

Только теперь Фасс стал замечать, что под кучей хвороста просматривается провал грунта в форме прямоугольника.

"Как хорошо, что я прихватил местных..." - подумал он.

Высокая и сочная крапива по всему периметру защищала дом. У следователя возможно и возникала мысль подойти к окну и заглянуть внутрь, но он от неё отказался. Более-менее свободным оставался проход на крыльцо, но поскольку оно заметно покосилось, то существовал риск обвала. Однако следователь визуально оценил этот риск меньше, чем последствия от ожогов крапивой. Он первый зашёл туда и дёрнул за ручку двери. Дверь была заперта изнутри. Внимательно осмотрев её Кучка огласил новый приказ.

- Несите лопату. Надо подковырнуть.

Далее открытием двери уже занимались три милиционера.

Следователь и участковый наблюдали за ними стоя у крыльца.

- Давай... Давай... Давай... - доносился до них натужные голоса.

Всё случилось одновременно: дверь открылась и рухнуло крыльцо. Точнее - рухнула только его крыша, никому не причинив вреда, потому как она не упала окончательно, а просто съехала в сторону и опустилось.

Картина, открывшаяся взору присутствующих, всех ввергла в состояние шока: в дверном проёме стояли парень и девушка. Внешне они выглядели убого: грязные, в рваных одеждах, с длинными, взлохмаченными волосами. Козлиная борода у парня даже близко не придавала ему солидности и свидетельствовала о том, что выросла она сама по себе, вопреки его воле, от неухоженности, опущенности, неопрятности. Взгляды у обоих были пространственные, ничего не видящие вокруг и не осознающие реальность. Но что больше всего поразило присутствующих - молодые люди держались за руки. Создавалось впечатление, что они находились в каком-то своём, невидимой для других мире и теперь, оказавшись здесь, взялись за руки, чтобы не потерять друг друга.

Глава 3. Пришельцы. Часть - 2

Вера Павловна положила перед собой на столе две медицинские карточки.

"Габриэль и Кассандра... - мысленно произнесла она - О, как..."

В этом деле было очень много странного и непонятного. Сам факт появления душевной болезни вопросов не вызывал: у людей с слабой нервной системой и неустойчивой психикой это случается. Здесь следовало искать причины которые подтолкнули человека к переходу определённой грани. Чаще всего причиной является наследственность. У девушки, скорее всего, так и было. Правда это предположение не подкреплялось фактами. Данных о родителях девушки очень мало, как и о ней самой. В возрасте семи лет была определена в специнтернат откуда сбежала и все это время жила с отцом в лесу.

"Неужели её так и не смогли найти?" - удивлялась Вера Павловна.

С парням было всё более-менее понятно - при его заболевании, прежде чем умереть, он и должен был лишиться рассудка. Правда тоже не понятно - почему он жив до сих пор? При его диагнозе счёт обычно идёт уже на недели. В лучшем случае - три месяца это максимум. Томография сделанная в больнице, сразу же после их поступления, подтвердила наличие опухоли, но... Снимок какой-то странный: тёмное пятно довольно чётко очерчено по краям. Обычно в таких случаях граница размытая, с постепенными переходами. И прогресса не наблюдается, словно это не опухоль, а просто инородное тело в голове. Или опухоль, но заключённая в какую-то оболочку, которая блокирует дальнейшее развитие болезни. Не понятно было как эти люди в таком состоянии прожили целый год в лесу.

"А там, в лесу, определённо что-то случилось..." - рассуждала Вера Павловна - Парень приехал к её отцу, который занимался врачевательством. Это логично. Здесь ещё с рассудком всё в порядке. Потом старик умирает и они закапывают его под деревом... Здесь уже что-то не так... Потом они живут и питаются целый год его запасами... Если люди в здравом уме, то это возможно. Но если больны, то мало вероятно. Такое ощущение, что их держали где-то в другом месте и в самый последний момент подбросили в лес. Или же они лишились рассудка ровно перед тем как их обнаружили. Во всяком случае теперь они никакие. Только человеческая оболочка. Даже больного сознания не наблюдается".

Что такое человек? Это плоть и душа. Плоть выполняет свою определённую функцию, а душа свою. Но если с плотью всё понятно - температура тридцать шесть и шесть, давление сто двадцать на восемьдесят и так далее, то функция души неизвестна. Но вот где, в каком состоянии на данный момент находятся их души? Может они потерялись, блуждают где-то, странствуют? А может они затаились где-то в потаённых уголках этой же плоти?

"Блуждают... Странствуют... Потаённые уголки... Меня что-то на лирику потянуло..." - подумала Вера Павловна удивляясь своим мыслям.

Как-то само собой получалось, что всякий раз придя на работу, она в первую очередь интересовалась состоянием этих пациентов, хотя причины так делать не было - им терапия не назначалась. Нет, её, конечно, по долгу службы интересовали все больные, но вот эти, почему-то, не выходили из головы, если не сказать больше - её к ним тянула какая-то неведомая сила. В больнице их просто кормили, омывали, укладывали спать, контролировали общее состояние и не более того. Но и тем не менее...

*****

В тот день Вера Павловна оставалась на дежурство.

Где-то после шести вечера она достала из холодильника свой лёгкий ужин и, усевшись в кресло, за журнальным столиком, включила телевизор.

Телевизор и приём пищи в современном обществе стал уже не просто нормой, а необходимым компонентом для приёма той же пищи. Без телевизора не было аппетита и еда, возможно, даже плохо усваивалась. А поскольку Вера Павловна являлась полноправным членом этого общества, то ничем не отличалась от остальных.

Она, конечно же, предпочитала женские передачи, но поскольку таковых на данный момент не было, то стала искать что-то нейтральное, что-то среднее между политикой и женскими передачами. Её в некотором роде интересовала и политика, но в последнее время там в открытой форме навязывали идеологию. Вера Павловна была не против идеологии, она была против самого факта навязывания. При чём против в категорически форме.

Остановила она свой выбор на документальном фильме, который назывался - "Удар молнии".

Не то чтобы фильм поразил её какими-то фактами или сюжетом. Просто после просмотра она сделала для себя вывод, что молния не такая уж простая штука. В ней много непонятного и авторы фильма даже выдвинули предположения, что посредством молнии может осуществляться определённая связь с космосом.

Когда после окончание фильма Вера Павловна поднялась и повернулась в сторону окна, то застыла как вкопанная: за окном "висела" чёрная грозовая туча. Создавалось впечатление, что просмотренный сюжет из телевизора перенёсся в реальную жизнь.

Гроза словно ждала когда Вера Павловна обратит на её внимание и как только последняя это сделала, стихия ожила: нервно замахала ветками елей, зашумела листьями клёнов, засвистела порывами ветра в электрических проводах. Может быть на самом деле она ещё издалека предупреждала о своём приближении громовым ворчанием, но женщина была увлечена телепередачей и не услышала этого. Теперь же ей казалось, что туча подкралась внезапно, неожиданно, как опытный хищник тихо приблизившийся к своей зазевавшейся жертве.

Казалось, гроза каким-то образом гипнотизировала Веру Павловну: женщина подошла к окну и застывшим взглядом смотрела на происходящее на улице. Лишь только одна мысль присутствовала теперь в её голове.

"Сейчас что-то произойдёт..."

Именно ожидание каких-то событий держало тело Веры Павловны в жёстком параличе, придавив сознание этой единственной мыслью.

"Сейчас что-то произойдёт...".

Порывы ветра швыряли во все стороны хлопья воды и она, попадая на оконное стекло, почти сплошным потоком плыла по нему вниз, тем самым искажая картину происходящего на улице событий.

Ослепительно яркая вспышка и оглушительный удар грома, от которого содрогнулись стены больницы, говорили о том, что молния ударила где-то совсем рядом.

О том, что пропало электричество Вера Павловна поняла по звуку отключившегося холодильника: компрессор неожиданно как бы захлебнулся коротким металлическим клацаньем.

Чуть повернув голову и сильно скосив глаза, женщина заметила, что монитор компьютера больше не светиться.

"Сейчас что-то произойдёт..."

Прошло сколько-то времени, но сколько, даже приблизительно, Вера Павловна не знала. Вдруг дверь в кабинет резко открылась.

То что это произошло именно резко, она почувствовала спиной и даже слегка вздрогнула от громкого щелчка дверной защёлки.

- Горим! Пожар!

Санитарка, произнёсшая эти слова, по-видимому ожидала другой реакции от дежурного врача. Заторможенные действия последнего на такую новость несколько удивили женщину.

- Что горит? - тихо спросила Вера Павловна.

- На втором этаже что-то...

Палаты где находились Габриэль и Кассандра располагались именно там.

Вера Павловна вдруг сорвалась с места и стремительно направилась к дверям, давая указания на ходу:

- Пациентов надо эвакуировать!

- Уже, уже делаем - сообщила санитарка и добавила - Пожарных надо вызывать.

- Да, конечно...

Вера Павловна, развернулась, подошла к столу и подняла трубку телефона.

- А куда эвакуируете? - спросила она, держа ещё палец на рычаге.

- Пока что в холл и актовый зал на первом этаже. Там чисто...

- Хорошо... Всё правильно...

Палаты для тяжёлых больных находились в одном крыле, на первом и втором этажах. Но горела не та сторона, где располагались палаты, а противоположная, в которой были подсобные помещения.

Широкая центральная лестница поднималась с первого до четвёртого этажа и, как бы, делила здание пополам. Именно по этой лестнице весь дым теперь уносило вверх. На первом же этаже даже отдалённо ничего не напоминало о пожаре. И именно поэтому теперь здесь было много людей, которых эвакуировали сверху.

Вера Павловна подошла к лестнице. То что она там увидела поразило её настолько, что с этого момента всё происходящее казалось ей уже каким-то потусторонним, незначительным и мелочным. Даже сам факт пожара.

Габриэль и Кассандра, держась за руки, медленно спускались по лестнице...

Было очевидно - теперь это уже совсем другие люди. Теперь они нормальным, осмысленным взглядом, удивлённо и испуганно смотрели по сторонам, не понимая что происходит вокруг.

Вера Павловна стала медленно приближаться к ним.

- Вы кто? - спросила она, подойдя к молодым людям почти вплотную.

- Моя фамилия Деньсон. А это моя супруга - Валерия Денсон... Меня, кстати, тоже зовут Валерий.

- Как вы здесь оказались?

- Была гроза... - после этих слов молодые люди задумались и стали внимательно смотреть друг другу в глаза.

- Это я заметила... - нетерпеливо начала Вера Павловна, но тут её окликнули и она, прежде чем обернуться на голос, произнесла - Идите в холл и ждите. Я потом вас найду...

*****

Глава 3. Пришельцы. Часть - 3

Пожарные совсем не связывали возгорание с грозой. Причину они нашли в том, что на втором этаже, в помещении где хранилась бельё, моющие средства, хозинвентарь и тому подобное, была установлена электрическая розетка.

"Здесь не положена розетка..."

Вспомнила Вера Павловна слова электрика, когда пять лет назад просила его об установке. Но в самой больнице много чего было не положено. И вообще само это здание из-за старости никогда не соответствовало никаким гостам. Однако из года в год все комиссии и проверки закрывали на это глаза и подписывали соответствующие акты. И не потому, что они сочувствовали, а потому что им сверху давалось такое указание. Ну не оставишь же медицинское учреждение с пациентами без воды или электричества. А на устранение недостатков, денег, как обычно, не хватало. И так было везде: за оболочкой благополучия скрывался обыкновенный бардак и бесхозяйственность. А розетка здесь нужна была, потому как очень часто требовалось что-то и поутюжить.

"Пять лет розетка простояла и ничего... - рассуждала Вера Павловна - И они говорят, что гроза не причём... Конечно, с грозы что возьмёшь?"

Вера Павловна была уверена, что у неё по этому поводу будут большие неприятности. С работы, конечно, не уволят, потому как работать здесь некому, но...

Но странное дело - она, ко всем этим событиям и будущему наказанию в том числе, относилась на удивление спокойно. Ни страха, ни раскаяния, ни разочарования. Её интересовало только состояние Габриэля и Кассандры. А здесь всё было очень интересно...

С одной стороны - они выглядели и вели себя как обычные нормальные люди. Единственное обстоятельство, которое в какой-то степени могло смущать - они всегда были вместе и везде ходили держась за руки. Ну, разве что спали раздельно. С другой стороны - они себя считали совершенно другими людьми. Своё прошлое они не помнили.

Мать Габриэля, узнав о изменившимися состоянии сына, сильно обрадовалась и надеялась, что это шаг к выздоровлению, хотя тот ни её, ни других родственников совершенно не признавал.

Они словно пришли из другого мира и, оказавшись здесь, никак не могли привыкнуть. К тому же они искренне считали, что им и не надо привыкать, что когда-нибудь наступит время, опять что-то случится и они вернуться к себе. Но дело в том, что и свой мир они помнили плохо.

- Где вы жили? - спрашивала Вера Павловна.

- В посёлке Белая Бутто.

Она потом долго искала это название, но так ничего нигде и не нашла. Однако говорить им об этом не стала.

- Где этот посёлок? В каком районе? Области? Государстве?

Они ничего не помнили... Кроме своего Белого Бутто - ничего... Весь их мир для них, пока что, заключался только в этом названии. Пока что... Просто во время бесед Вера Павловна стала замечать, что постепенно воспоминаний становилось всё больше.

- Вы где-то учились или работали?

- Я не помню где я учился, но вот работаю я в фирме "Лядофф" - отвечал Луговский

- Что это за фирма?

- Это производство вин, шампанского, коньяков...

- Вино-водочный завод?

- Можно и так сказать... Только "Лядофф" это всемирный бренд со всеми вытекающими последствиями.

- Почему "Лядофф"? Кто это такой?

- В прошлом веке жил такой помещик по фамилии Лядов. Он основал это завод и посёлок тоже.

- А теперь кто владеет этой фирмой?

- Его потомки.

- То есть... Вы хотите сказать... что после революции они не уехали за границу?

- Какой революции?

- Октябрьский.

По их недоумённым взглядам Вера Павловна поняла, что об этом они слышат впервые.

- Так... А о Великой Отечественной войне вы что-нибудь слышали? - строго спросила она.

Габриэль отрицательно покачал головой и уверенно произнёс:

- Не было никогда ни революции, ни войны о которой вы говорите...

Вера Павловна понимала, что такими заявлениями даже близко нельзя говорить о нормальном состоянии. Но она, всё-таки, считала это прогрессом и продолжала проводить беседы в надежде, что они когда-нибудь дадут положительный результат.

Пожар сильно отвлёк руководство от лечебного процесса, так что её особое внимание к этим пациентом оставалось незамеченным, что дало Вере Павловне возможность даже экспериментировать.

- Как вы познакомились?

- В интернете начали переписываться.

- Подождите, разве вы не с одного посёлка?

- С одного.

- И одну школу заканчивали?

- Да.

- Так почему в интернете?

- Потому что по переписке выяснилось - у нас много общих интересов. Потом начали встречаться. Так все делают. И мы, действительно, жили недалеко друг от друга: я - на улице Соборной, напротив церкви, а Каплейоды - на Просторной. Это не далеко.

- Каплейодо... Это ваша девичья фамилия? - обратилась Вера Павловна к девушке.

- Да - ответила та и тут же продолжила, словно компенсируя своё молчание до этого - У нас красивые места: улица Соборная начинается у вокзала и идёт вдоль живописной речки Ройка. На её высоком берегу стоит белокаменный храм, золотые купола которого касаются небес. Дома утопают в зелени садов. В мае здесь всё белым-бело, лишь только черепичные крыши своим коричневым цветом выделяются на этом фоне. И если в это время на посёлок смотреть с высоты птичьего полёта, то он образно напоминает изобилие изюма в белой мякоти свежего батона.

Раньше Вера Павловна боялась у них спрашивать о том, как они здесь оказались, потому как считала, что эти воспоминания могут негативно повлиять на их психику. Теперь же, почему-то решила, что настал подходящий момент.

- Была гроза... - начала девушка отвечать на вопрос и посмотрела на парня - Я поднялась на второй этаж, чтобы закрыть окно. Там защёлка заедала и я не до конца его закрыла... Не хватило сил... Тогда я позвала Валеру...

- Я только вошёл в комнату как от сильного порыва ветра окно резко распахнулось настежь... - продолжил парень, начатый девушкой рассказ - Вслед за этим в комнату вплыл светящейся шарик, величиной с куриное яйцо... Я так думаю это была шаровая молния... Он светился ярким, голубым светом и когда неожиданно потух, стало темно... Совсем темно... Потом в темноте я услышал запах гари и понял, что у нас где-то, что-то загорелось... Но оказывается это уже было не у нас...

- Как вы нашли друг друга во время пожара? - перебила его Вера Павловна.

- Да никак... Мы не искали друг друга... Когда в комнате появился шар, Лерка взяла меня за руку. Мы так и стояли потом в темноте держась за руки и не отпускали...

"Значит они были не в сознании, когда искали друг друга" - решила про себя женщина.

После их ответа Вера Павловна длительное время молчала, потом начала разговор, но уже несколько отдалённый от предыдущей темы.

- Второй этаж... У вас там какой-то особняк?

- Да какой там особняк... Так, маленький домик всего на четыре комнаты... Мы его в кредит взяли, чтобы отдельно жить.

- Всего четыре комнаты... - Вера Павловна удивлённо вскинула брови, но молодые люди не заметили этого движения.

- У нас даже гаража нет - продолжал парень - Электромобиль стоит под тентом, а это не очень хорошо...

- Какой электромобиль?

- "Рось" у нас пока что... Комбинированные дорогие, не вытягиваем...

Женщина тяжело вздохнула.

"А что если это не выдуманные воспоминания? - подумала она - Но откуда они взялись? А что если на самом деле существует какой-нибудь другой, параллельный мир? Но как его найти, определить? И как теперь этим людям объяснить: то, о чём они говорят - здесь не существует"

Однако в дальнейшем случилось одно непредвиденное и несколько странное событие...

Однажды Вера Павловна ехала в маршрутке. У водителя было включено радио, играла музыка вперемешку с диалогами дикторов с радиослушателями. И вдруг, когда женщина уже выходила, до её слуха донеслась фраза.

"... посёлок Маяк Социализма, который раньше назывался Белая Бутто..."

Вера Павловна потом долго стояла на остановке как вкопанная и смотрела вслед уезжающей машине.

В интернете она нашла посёлок "Маяк Социализма"...

*****

Глава 3. Пришельцы. Часть - 4

Нельзя сказать, что после этого перед ней встала дилемма - ехать, или не ехать. Вопрос, скорее всего, стоял - когда ехать? Путь был не близкий, но банальное желание всего лишь посмотреть, перевешивало все возможные неудобства и трудности далёкого пути. Не хватало лишь времени. Она понимала, пусть и на уровне предчувствия, что двух дней выходных ей будет мало.

- Вера, а сходи-ка ты в отпуск на две недели... - неожиданно сказал начальник.

"Судьба..." - сразу мелькнула у неё мысль.

Не так страшен был пожар и его последствия, как страшны были все эти проверки потом. Они всех достали. Правда с Верой Павловной как раз-то было всё понятно - её однозначно накажут. И в принципе - на этом всё. С ней всё было ясно и её никто уже не трогал. Проверяющие же, со своими вопросами - что, где, как, почему, на каком основании и так далее -шли к руководству выше. Впрочем, проверяющие сами знали ответы на свои вопросы. Но они искали виновных и одной Веры Павловны им было не достаточно. Вот именно поиск "крайних" и держал претендентов на это звание в напряжении.

Безусловно начальник её пожалел: он думал, что она нервничает и переживает. Но существовала и другая причина - он в будущем собирался поменять место работы, но уйти из этой организации было не так просто. Сложность заключалось в том, что всякий уходящий должен был найти себе замену. Но чем выше должность, тем сложнее найти эту замену, потому как сюда, в основном, попадали по распределению и работали по принуждению. Вот для этой цели начальник и "положил глаз" на Веру Павловну и можно сказать в прямом смысле для этого оберегал её и заботился. Правда отпуск предложил не намеренно, а лишь по случайно подвернувшийся возможности: просто обратил внимания, что в графике почти целый летний месяц свободный.

*****

Вера Павловна терпеть не могла поездки на дальние расстояния. Особенно ночные переезды. Некоторых это устраивало, они даже лучше засыпали под стук колёс или под шум моторов. Вере Павловне, чтобы уснуть, нужны были тишина и спокойствие. Она не могла спать когда что-то стучит, шумит и особенно если что-то качается. Для неё это было то же самое, что если бы её постоянно толкали в бок.

Восемь часов ночного переезда состояли из шести часов движения поезда и двух часов ожидания на промежуточной станции.

Эти два часа можно было использовать для полноценного сна. И она уже уснула, но...

*****

- Мужики! Давай между этих вагонов. Здесь фонарь и светло.

- А закусить есть?

- У меня сыр французский с плесенью. Деликатес, между прочим...

- Давай свой деликатес. А ты стакан держи...

- Фу, блин, что за вонь?

- Ну, так с плесенью же...

- С плесенью, но не до такой же степени... Такое впечатление, что ты его только что из жопы достал. Убирай нахер, меня сейчас вырвет...

Вдруг вагонное окошко, под которым стояли три неряшливого вида мужчины, немного приоткрылась и из него высунулась рука с чем-то блестящим.

- Господа... - послышался из темноты усталый женский голос - Вот вам два плавленых сырка и, не будете ли вы так любезны, отойти отсюда подальше... Я устала, я хочу спать...

- О, мадам, Вы так добры... Конечно, непременно... Пардон мадам... Мерси мадам... Пардон...

*****

Про сон на весь оставшийся путь уже можно было забыть...

Дальше, от станции прибытия, еще полтора часа надо было ехать автобусом, а учитывая местные дороги и состояние транспортного средства, комфортом здесь даже не пахло. Но и это она выдержала...

Она, конечно, не надеялась увидеть посёлок "Маяк Социализма" каким описывали его Габриэль и Кассандра. И тем не менее, когда она его увидела, то сразу же почему-то сложилось впечатление, что он когда-то был таким. Просто теперь, по каким-то причинам, состарился, одряхлел, осунулся, опустился и представлял собой хаотические нагромождение старых строений.

На одном из участков, недалеко от дороги, у забора копался уже не молодой мужчина в рваной, поношенной одежде и не бритым лицом.

- Скажите, а где здесь улица Соборная? - спросила его Вера Павловна.

Тот, по каким-то причинам, был не очень доволен её вопросом, потому что ответил не совсем дружелюбно.

- Так вот это и есть Соборная.

- Но... - Вера Павловна бросила короткий взгляд на стену дома, где в верхнем углу мостилась прямоугольная дощечка с потёртыми, но ещё читаемыми, буквами чёрного цвета - ...Здесь же написано - улица Ленина?

- Да. Соборной она называлась до Ленина. Вы что-то имеете против? - всё так же нехотя поддерживал разговор собеседник.

- А где величественный, белокаменный собор, расположенный на высоком берегу живописной реки Ройки и упирающийся золотыми куполами в небесную синь?

От услышанного мужчина приоткрыл рот и, сощурив глаза, внимательно посмотрел на Веру Павловну. Потом он брезгливо хмыкнул и отвернулся, бросив через плеча - "Интеллигенция, бля..."

- Вон там... - стоя к женщине спиной, он пальцем указал на дорогу - Через полкилометра отсюда увидите старые развалины. Это и есть собор. А если от него пойдёте вниз, то наткнётесь на вонючую помойку из сточных вод. Это и будет ваша живописная Ройка.

Вера Павловна сделала почти всё, что ей насоветовали: дошла до развалин, но дальше направилась не к реке, а к дому напротив.

В заборе от улицы имелись две калитки, совершенно разные по внешнему виду. Это говорило о том, что здесь живут двое хозяев. Об этом же свидетельствовал и окрас стены: цвета двух половин были разные.

Вера Павловна вошла в правую калитку лишь только потому, что она находилась ближе к ней.

Двери были не заперты...

В сенях пахло кошачьей мочой и сыростью. А в прихожей все запахи убивал запах жаренного лука.

Когда Вера Павловна громко поздоровалась, из открытых кухонных дверей вышла женщина средних лет с столовым ножом в руке.

"Наверно это старшая сестра - мелькнула мысль у Веры Павловны - По их рассказам у обоих были старшие сёстры: у него - Галина, у неё - Елена"

- Скажите, Денсоны здесь живут? - спросила Вера Павловна.

Женщина молча указала ножом на закрытую дверь и снова исчезла на кухне, потому как там, в этот момент, истерически зашипела сковорода.

Комнатка, куда вошла Вера Павловна, была не большой, с одним окошком, обставленной скромно, но содержалась в чистоте.

На диване, под пледом лежала женщина, по виду вдвое старше той, что была на кухне. При появлении незнакомого человека она поднялась и села.

- Вы Валентина Михайловна Денсон? - задала вопрос Вера Павловна.

- Да - ответила та, с интересом рассматривая лицо незнакомки и молча ожидая ответы на свои молчаливые вопросы - кто она и по какому поводу здесь?

Этих вопросов Вера Павловна боялась, потому что сама не знала, что на них отвечать. По этой причине она сразу начало действовать: достала из сумочки две фотографии и протянула женщине.

- Вы узнаёте здесь кого-нибудь?

На одном снимке был изображен Габриэль, на другом - Кассандра.

Женщина взглянула на фотографию парня, протяжно застонала и бессознательно упала на спинку дивана, произнеся перед этим - "Валерка..."

Такой реакции Вера Павловна не ожидала и теперь несколько даже растерялась. Правда это продолжалось не долго. Вскоре она выскочила в прихожую, а оттуда - в кухню.

- Воды! Дайте воды! Ей плохо...

Наверно такое случалось не впервой, потому что дальнейшие действия дочери, хотя и были быстрыми, но не суетливыми: она сняла с огня сковороду, выключила плиту, вытерла руки о полотенце и не спеша направилась в комнату. Там она лишь бегло взглянула на лежащую женщину, подошла к небольшому буфетику с узорчатыми стеклянными дверцами, взяла оттуда пузырек и подошла к дивану.

В помещении сразу же запахло нашатырём.

Когда Валентина Михайловна пришла в себя, дочь подала ей стакан воды.

Вера Павловна всё это время стояла в стороне и лишь наблюдала.

Придя в себя Валентина Михайловна снова взглянула на фотографию, которую по прежнему держал в руке затем протянула её Вере Павловне.

- Покажите ещё... - тихо проговорила она.

На фотографию девушки она взглянула лишь мельком.

- Нет, покажите там, где мой Валерка...

- Так вот же... У меня нет других фотографий... - растерянно произнесла Вера Павловна.

В это время дочь резко выхватила фотографии у неё из рук.

- Кто это? - спросила она, глядя на изображение.

Вопрос относился к Вере Павловне. Она это понимала, но не знала следует им говорить правду? Поймут ли её? Поверят ли ей?

- Это... Вы их знаете? - только и смогла тихо спросить она.

Женщина резко повернула голову в её сторону и окинула с ног до головы колючим взглядом.

- Вы кто? - спросила она, затем, с грозным видом, стала медленно приближаться к Вере Павловне - Вы с собеса? Нет? Тогда кто? А, я поняла... Вы из тех торгашей которые шастают по домам, чтобы под любым предлогом всучить какую-нибудь хрень? У человека большое горе, а вы тут припёрлись и донимаете её всякой дрянью. Совести у вас нет! Так что забирайте-ка свои фотографии и валите отсюда к чёртовой матери!

- Какое у неё горе? - осторожно спросила Вера Павловна.

- Год назад у неё погибли сын и невестка...

- Может ей что-то другое надо? - так же тихо и вполне дружелюбно спросила Валентина Михайловна.

- Мама! Ей нужны от тебя только деньги! - крикнул дочка и, повернувшись к Вере Павловне, громко, словно выстрелила в лицо - Вон!

*****

Глава 3. Пришельцы. Часть - 5

Как Вера Павловна вышла из дома - в сознании не сохранилось. Она опомнилась на улице, перед развалинами храма.

Спустя какое-то время она огляделась.

"Значит они все-таки погибли..." - пульсировала в голове мысль.

Вдруг, приставив костяшку указательного пальца правой руки к губам, она стала напряжённо вспоминать слова Кассандры, бросая взгляды то на развалины храма, то в противоположную сторону. Таким образом она пыталась сориентироваться, чтобы найти дом Каплейоды. Наконец, определившись с направлением, уверенно пошла по улицы.

Пройдя какое-то расстояние женщина останавливалась, снова осмотрелась, и снова продолжила путь, но уже по другой улице, которая располагалась перпендикулярно той, на которой она находилась.

Наконец Вера Павловна подошла к одному из участков, огороженным деревянным забором. Калитка здесь была открытой и женщина тихо вошла в неё.

Дом находился в глубине сада, к нему вела бетонная дорожка. Справа, по ходу, располагался внушительных размеров парник. Вдруг, где-то совсем рядом послышались удары, как будто кто-то стучал железом по железу. Дойдя до конца парника Вера Павловна увидела молодую женщину, которая обухом вгоняла в землю металлический прут. Услышав приветствие она выпрямилась, обернулась и приставила топор к стенке парника.

- Здесь живёт Каплейодо?

- Да.

- Валерия Каплейодо это...

- Моя сестра... - упредила вопрос хозяйка.

- Примите мои соболезнования...

На этот раз Вера Павловна говорила четко, ясно, с твердостью в голосе как какое-то должностное лицо при исполнении каких-то обязанностей. Но если бы теперь её спросили за кого она себя выдаёт и что ей надо - она всё равно не дала бы определённого ответа, потому что она никак не могла его придумать.

- Что вы хотите? - сухо спросила хозяйка.

Вера Павловна уже решила, что финал разговора будет таким же как и у Денсонов, поэтому на вопрос отвечала не уверенно, сбивчиво.

- Уточнения в медицинской карточке... Документы там... Надо подправить кое что...

Однако, по-видимому, деловой тон, с каким она начала разговор, вызвал доверие, потому что женщина вполне миролюбиво произнесла - "Пойдёмте, сядем..." - и кивком головы указала на высокую грушу, под которой располагались деревянные столик и лавка.

Хозяйке было лет тридцать пять. Она имела точёную фигуру, правильные, хотя несколько и грубоватые, черты лица. Её черные волосы были растрёпаны, но именно это и придавало ей определённый шарм. Правда голос был несколько грубоват.

"Наверно много курит..." - предположила Вера Павловна.

И действительно - когда они сели за стол, женщина закурила. Она сразу сделала две глубокие затяжки и выпустила густую струю дыма.

- Бога нет... - вдруг произнесла она, глядя куда-то вдаль - Зачем такая не справедливость?... Ну ладно я стерва: официально была три раза замужем... Но Лерка-то - святая! Я пошла в отца: он был бабник. Он нас бросил когда мне было два года... Я его и не помню. Мать потом снова вышла замуж за полную противоположность первому мужу. Я никогда не одобряла этот выбор - считала её избранника тряпкой, кем, собственно говоря, он и является... Хотя... с возрастом всё меняется... Иногда хочется какого-то душевного тепла. У Лерки характер и внешность - матери. Она красивая, как и мать, но обе не умеют правильно использовать это качество... Лерка сошлась с Денсоном... Он - Валерий, она - Валерия... Не понимаю, что она в нём нашла? Она всегда говорила - он романтик, что у них много общего... Не знаю... Я этого не заметила... Как по мне, так он обычный придурок со стоячим членом. Ни ума, ни внешности, ни жилья, ни работы. Нормальные люди, вообще-то, сначала думают о жилищных условиях, а потом уже семью создают. Ну и тем не менее, дело дошло до свадьбы. Пусть бы уже и жили, раз так сложилось... Работали бы, обжились, дом построили... Или хотя бы пристройку к дому... Места ведь хватает что у нас, что у них... Не всё сразу... Со временем всё бы было как у людей... Но получилось вот так... И как-то всё странно: по той дороге, если пять машин в день проедет, то счастье... А тут, надо же - на перекрёстке с МАЗом столкнутся... Конечно, видимость хреновая - гроза, ливень...

- Это случилось в грозу? - оживилась Вера Павловна, глядя на профиль собеседницы.

- Да... В сильную грозу... Лило как из ведра...

- А какая была у них машина? Случайно не "Рось", на электрической тяге?

- Да "Жигуль" ржавый... Валерка с металлолома склепал... Надо сказать в этом деле он был неплохой специалист. Но это и всё, что у них имелось в хозяйстве.

Вера Павловна стала задумчиво смотреть на поверхность стола.

Женщина, между тем, продолжала.

- Ну, почему она, почему? Ведь обидно же... Она выросла, можно сказать, у меня на руках... Я её любила может даже больше матери, хотя сама я, в общем-то, злая и не добрая. А вот её любила... Мы как-то понимали друг друга... Она мне все свои тайны рассказывала... Шёпотом, с глазу на глаз, хотя рядом никого и не было. Она, ведь, уже ходила на четвёртом месяце... Об этом знала только я... Где справедливость?

У женщины дрогнул голос и по щеке прокатилась слеза.

Вера Павловна хотела что-то сказать, даже уже открыла рот, но, вдруг, передумала. Она быстро полезла в сумочку, достала фотографии, которые показывала при посещении Денсонов и протянула собеседнице.

- Вам эти люди знакомы?

По реакции женщины было понятно, что никакого интереса они у неё не вызывают. Она лишь отрицательно качнула головой и вернула карточки.

Вера Павловна положила их обратно в сумочку, потом глубоко вздохнула и, застывшим взглядом глядя перед собой, начала говорить.

- Почему вы решили, что если не справедливо, то Бога нет? - спросила она - Что такое справедливо или не справедливо? Может как раз потому всё это и произошло, что Бог есть? Может таким образом он их спас от будущих страданий или грехов? А может в их гибели и заложен смысл?

- Какой может быть смысл в их гибели? - надломленным голосом спросила женщина.

- А какой смысл в жизни вообще? - парировала её вопрос Вера Павловна.

- Да никакого! - почти крикнула собеседница - Вот и я говорю - вся жизнедеятельность людей, по большому счёту, сводиться к одному - жрать хочу. По этой же причине и для этой цели, у человека и развился мозг. В принципе, вся эволюция происходит по этой причине. На этом основана жизнь. Мы работаем, чтобы жрать и размножаемся, чтобы наши потомки делали тоже самое. А все эти навороты, которые мы называем технический прогресс от того, что работать-то мы не хотим. Люди придумали культуру, нравственность, да и самого Бога, в конце концов, от слабости, обиды, боязни, незнания и прочего дебелизма. На самом деле человек, это обычная скотина и если он теряет какие-то природные инстинкты, то становится жертвой или хищников, или себе подобных, или случайных обстоятельств. Я, конечно любила и люблю свою сестру, но я не понимаю какого хрена в тот день они попёрлись по той дороге, куда и зачем? Все наши беды, на самом деле, от тупой веры, призрачной надежды и дебильного романтизма.

Вера Павловна словно очнулась: глубоко вздохнула, повела головой, оглядывая всё вокруг, сосредоточилась, и, причмокнув губами, начала говорить.

- Дело в том, что если убрать Бога, то откуда тогда появилась то же понятие " жрать хочу" не говоря уже о "прочей хренотени". Пусть технический прогресс и создан обычной человеческой ленью. Но лень ведь тоже надо создать. У науки нет ответов на эти вопросы. Вы можете отказаться от Бога, но вы не откажитесь от реальности. А реальность такова, что человечество развивается и к чему-то стремится. Но к чему, мы не знаем. Но дело в том, что развитием и стремлением надо как-то управлять. А что если всё то, что происходит с нами в жизни, это и есть механизм управления ведущий к какой-то цели? Поэтому нельзя отказываться от Бога лишь только потому, что нас что-то не устраивает в жизни. Любовь, если мы говорим о возвышенном, это тоже Бог. Если вы любите свою сестру и желаете ей добра, вам следует теперь, и именно теперь, поверить в Бога, даже если вы атеистка. Я думаю, ради любимого человека такое стоит сделать. Вы сами говорили, что этого не должно было случиться, что ничего не указывало на их гибель. А что если это понадобилось именно Богу? А что если Бог, тем самым, сделал им только лучше? Может их души нужнее были где-то в другом месте?

Сестра громко шмыгнула носом, выбросила сгоревшую сигарету, потому что та обожгла ей пальцы и закурила новую.

- Если они, как вы говорите, где-то в другом месте, то я хочу, чтобы им сейчас было хорошо... Чтобы они нисколько не жалели о оставленном мире... - тихо сказала она.

Веру Павловну это как-то обнадёжило и она стала говорить более воодушевлённо.

- Я уверена, что мы не всё знаем о физическом, материальном мире. А о духовном тем более. Возможно, ваша сестра теперь где-то здесь, рядом, возле вас. Её душа материализовалась во что-то другое. Но всё равно это её душа, то есть, практически, это она. И теперь она как ветер, касается вашего лица, играет с вашими волосами. Она может быть в капле воды или в мгновенном разряде сверкнувшей молнии... Молнии...

Последнее слово Вера Павловна проговорила находясь в каком-то глубоком трансе, как околдованная, устремив неподвижный взгляд куда-то вдаль. Но вдруг она опомнилась, слегка дёрнула плечами и поднялась.

- Ладно, мне пора...

Она уже сделала несколько шагов по направлению к калитке, но женщина остановила её окриком.

- Подождите... она поднялась и подошла к Вере Павловне - Покажите мне ещё раз ту фотографию...

Она взглянула на изображение девушки, нахмурила брови и, после непродолжительной паузы, произнесла:

- Нет, показалось... Мне вдруг показалось, что она чем-то похожа на нашу Валерию...

- Когда показалось? - оживлённо спросила Вера Павловна, внимательно глядя в лицо собеседнице.

- Вначале, как только первый раз увидела... - ответила та и снова повторила - Показалось...

- А у вас, случайно, нет никакого изображения её? - на всякий случай спросила Вера Павловна.

- Нет... - тихо произнесла женщина и вдруг почти выкрикнула - Стойте!

Она быстро пошла в дом и вскоре вернулась, неся в опущенной руке фотокарточку.

- Вот... Всё что осталось...

На снимке были изображены парень и девушка. Их лица засняли крупным планом, поэтому окружающая обстановка не просматривалась. Даже не понятно - они находились на улице, или в помещении. Симпатичные молодые люди смотрели в объектив и как-то загадочно улыбались. И именно от этой улыбки создавалось впечатление, что у них на тот момент было одинаковое настроение и они испытывали одинаковые чувства. Но всё-таки внешне они даже близко не походили на Габриэля и Кассандру.

Вера Павловна долго и внимательно смотрела на изображение, словно стремилась вдавить его в своё сознание, чтобы там отпечатались все подробности. Наконец она протянула фотографию хозяйке.

- Нет. Забирайте... - неожиданно произнесла та - Понимаете, я избавилась от всех вещей, которые напоминали бы мне о Лерке. Я не могу их видеть, мне это больно. Но вот эта фотография как-то сохранилась и только сегодня нашлась. Как будто специально ждала вас. Так что если вам надо, то забирайте. Я всё равно её сожгу.

Глава 3. Пришельцы. Часть - 6

Вера Павловна предполагала, что обратный путь будет для неё не менее мучительным. Так оно и получилось: ближайший автобус до станции отправлялся через два с половиной часа. Это время надо было чем-то занять. Правда в кассе несколько обнадёжили: сказали, что через тридцать пять минут прибудет проходящий автобус и если там окажутся свободные места, то её возьмут. Но не факт...

Вера Павловна зашла в буфет, купила чаю, бутерброд с ветчиной и одиноко села за столик у окна.

"Ну, и что полезного я узнала? - размышляла она задумчиво глядя через окно на улицу - Что Белая Бутто всё-таки существует, хотя и под другим названием. Что Валерий Деньсон и Валерия Каплейода, как таковые, имели место быть. Быть... Быть в прошлом... Точнее - год назад. Год назад исчез Луговский и, по-видимому, тогда же он встретил Автухову. И ровно год они пребывали в неизвестности... Спустя год они появились у меня... Но кто? Луговский-Автухова или Деньсон-Каплейода? Мои Деньсон-Каплейодо не похожи на этих. Даже если допустить, что они эти, то они люди не здоровые. Да и допустить это невозможно: умерли здесь и через год появились у меня. При чём с явным психическим расстройством. Нет, эта версия не годится. Более реально смотреться Луговский-Автухова. Но каким образом они узнали о Деньсонах и Каплейодах? К тому же не из этих, что из Маяка Социализма, а из тех, что из Белой Бутты, которой, в общем-то, нигде не существует. А может где-то существует? Может у кого-то из них были какие-то связи с этой местностью? Возможно родственники, друзья, знакомые здесь жили? Ой, я что-то совсем запуталась... Эх, жалко, надо было всё-таки расспросить Елену о старом названии посёлка..."

- Дура я - вдруг начала упрекать себя Вера Павловна - Нормальные люди в отпуске отдыхают, путешествуют... А я? Я ищу приключения на свою пятую точку. Ну, что хотеть от одинокой женщины, старой девы? Ни семьи, ни детей... Делать нечего, вот и занимаюсь дурью...

Вера Павловна вышла на улицу, села на скамейку, закурила. Она курила мало, уже даже собиралась бросать. Но почему-то именно сейчас ей захотелось закурить. Вдруг в её поле зрения появился дворник. Мужчина лет пятидесяти, подметал улицу, собирал мусор и тем самым двигался в её сторону. Она уже хорошо могла рассмотреть его внешность и почему-то ей показалось, что в прошлом это был интеллигентный человек.

Вдруг женщина посмотрела в сторону урны рядом с собой и пришла в ужас - возле неё лежала куча окурков. Могло создаться впечатления, что это она, Вера Павловна, накурила и набросала здесь все эти окурки.

- Вы не подумайте, что это я - начала оправдываться Вера Павловна перед дворником, когда тот оказался рядом.

- Да знаю я... - равнодушно произнёс мужчина - Курите-то зачем?

И вдруг её осенило. Она вдруг подумала, что этот человек, возможно, может дать ответы на интересующие её вопросы.

- Скажите, а как раньше назывался ваш посёлок? - спросила она.

Мужчина на какое-то время замер и внимательно посмотрел на Веру Павловну.

- А вам зачем?

- Просто так. Мне кажется, что само поселение намного старше своего названия. Да к тому же название не блещет оригинальностью - Маяк Социализма.

Мужчина остановился, задумался, и вдруг, тяжело вздохнув, сел рядом.

- Всё верно - наконец сказал он - История берёт своё начало далеко в прошлом. Этими землями много поколений владели помещики Лядовы. Один из них заложил здесь винокуренный завод и в окрестностях поселил людей, которые на нём работали. Так образовалась деревня и назвали её - Лядово. Поскольку земли здесь были не плохие, то поселение быстро разрослось, дома появились на другом берегу реки. Разделились и названия - Большое Лядово и Малое Лядово. Всё бы ничего, но дело в написании самого названия. Возможно из-за лени писарей того времени, но даже в официальных бумагах, его стали сокращать - Б. Лядово и М. Лядово. А отсюда в народе пошло - "блядово". Со временем Лядов выдал замуж за графа Веснянского одну из своих дочерей и в приданное отдал этот завод с близлежащими деревнями. Граф этот видно был большим романтикам. Название ему сразу не понравилось и он переименовал деревню в Белая Бутто. Почему так? Что означает это название? Не знаю. Романтика разве пойдёшь? Когда к власти пришли большевики, всё стали менять на свой манер. И пошли переименования типа - Коммунистические, Социалистические, Комсомольские, Интернациональные и прочие. Наш посёлок назвали Маяк Социализма...

Мужчина снова задумался, помолчал и спустя какое-то время продолжил.

- Само понятие "маяк" - предполагает свет. Светить, освещать, обозначать, предупреждать... В общем - на что-то ориентироваться. А здесь на что ориентироваться? Я ведь, по специальности, учитель истории. Я здесь родился, вырос и работал в местной школе. Меня интересовала история нашего края и я специально ездил в район изучать архивы. И там я нашёл сведения, которые никогда не публиковались и о которых никто не знал: как жили люди до социализма и после. Сразу бросалось в глаза, что с установлением здесь Советской власти, всё стало приходить в упадок, деградировать, разрушаться. А при Лядове был порядок и люди жили в достатке. Его винокурня производила изысканные вина, коньяки и приносила доход. И это не моя выдумка, это данные из архива. Там всё в цифрах и подробно. А при Советской власти производство ограничилось спиртом да и тот был низкого качества. Потом стало процветать воровство, пьянство, дефицит сырья, износ оборудования. В итоге - завод закрыли из-за нерентабельности. А всё почему? А всё потому, что у людей не было интереса к работе. Земли у них отобрали, хозяев изгнали, а коллективное хозяйствование себя не оправдало. Если разобраться, то сам принцип социализма противоречит порядку. Общественная собственность, это бесхозная собственность. Никому не до чего нет дела, никто ни за что не беспокоится, не переживает. Нет хозяина. А без хозяина, со временем, всё приходит в упадок.

- А не напрасно ли вы хаете социалистическую систему? - задала Вера Павловна вопрос, который сформировался скорее не из-за принципиальной позиции, а просто потому, чтобы удержать разговор. Ведь информация о появлении названия посёлка, оказалась очень ценной. Однако сказать об этом напрямую она не решалась. У неё почему-то создавалось впечатление, что тем самым спугнёт рассказчика.

- Наука, культура, образование, медицина, строительство... - говорила она - Разве в этом плане у нас не было достижений? Да и уровень жизни был не такой уже плохой. Люди находились под защитой государства и чувствовали уверенность в завтрашним дне. При желании, всего можно было достичь. Хочешь учиться - учись, хочешь работать - работай. Никто не запрещал. А если лентяй и пьяница, то живёшь соответственно. Так и должно быть. К слову с подобными негативными явлениями в обществе боролись: проводилась воспитательная работа, брались на поруки. Ну и конечно же, существовала система наказаний за аморальный образ жизни. При капитализме кто заботится о простых людях? Да там даже в принципе такого понятия нет. Там каждый сам за себя. Всюду только деньги, прибыль, расчёт. Где гуманизм?

- Правильно - отвечал ей дворник - При капитализме весь смысл заключается в том, чтобы людей, о которых надо заботится, было меньше. В том смысле, что человек должен заботится сам о себе. Если сильный, умный, талантливый, способный - процветаешь. Если серая посредственность, то и живёшь соответственно. И кто это такой, по вашему, простой народ? Люди которые не хотят работать? Люди которые мало зарабатывают? Или люди не трудоспособные вообще?

- Простой народ, это разнообразные слои населения: и сильные, и слабые, и умные, и красивые, и даже согласные и не согласные. И конечно же - рабочий класс, на плечах которого держится государство. Всех их объединяет одно - стремление к миру и справедливости. И социалистическая система предоставляет им это в полной мере, потому что она основана на этих принципах. А капитализм что? Капитализм, это безжалостная эксплуатация человека человеком. Там постоянно идёт классовая борьба: борьба угнетённых против эксплуататоров, за свои права...

"Что-то меня занесло... - вдруг подумалось Вере Павловне - Чувствую, сейчас получу нотацию..."

И действительно, мужчина глубоко вздохнул, опустил голову, по-видимому собирался с мыслями и наконец начал.

- Да какая там борьба... Если заглянуть вглубь истории, то этого понятия не должно существовать в принципе. Ведь с чего всё началось? Говоря простым языком, когда-то появился класс ремесленников, у которых хорошо пошли продажи изделий, созданных их руками. Для того чтобы увеличить выпуск товара, они стали нанимать к себе на работу людей, которое нихрена не имели и нихрена не умели. Тот первый ремесленник, способный и талантливый человек, предоставил им кров и пищу, и, тем самым, не дал подохнуть с голоду. Так разве, после всего этого, нанятые им работники имеют право диктовать ему какие-то свои условия? На каком основании? Да, возможно со временем, где-то были перегибы, возможно где-то, кто-то, кого-то унижал, издевался, беспощадно эксплуатировал. Так с этим явлением надо было бороться, а не с классом как таковым. По сути первично то, с чем большевики начали бороться - не было бы эксплуататоров, не было бы и пролетариата, потому что той массы людей, из которой он образовался, попросту бы не существовало. Но я вас понимаю: вы социализм считаете прогрессивным шагом, который находиться на порядок выше капитализма. Но вы заблуждаетесь. Вам пропаганда вбила это в голову, потому вы и заблуждаетесь. Это и не удивительно, ведь другие мнения даже не рассматривались. Идеология обрабатывала всю информацию и подавала так, как это было выгодно им. Но давайте рассуждать логически. Для сравнения можно взять дикое и домашнее животное. Одомашневание произошло по воле человека, но от дикого существа. Значит дикое существо первичней. И где здесь прогресс? Одомашненное животное стало более развитым? Оно стало лучше летать или быстрее бегать? Здесь даже наоборот - просматривается деградация, потому что оно стало зависимым. Конечно, домашнему животному живется легче, но у дикого больше свободы. Но дело даже не в свободе, дело в живучести, в способности выживать в естественных условиях. Выпустите домашнее животное на свободу и что получится? Сдохнет. Или хищники сожрут. Хотя... может кто-то и приспособиться. Что-то подобное происходит и при социализме...

Мужчина на какое-то время замолчал и вдруг задал вопрос совершенно не по теме.

- А вы, собственно говоря, кто? - как-то отрешённо спросил он и продолжил не дождавшись ответа.

- Вы не путайте уверенность в завтрашнем дне с беспечностью. Уверенность в завтрашнем дне, это когда ты уверен в себе, в своих силах. А когда ты рассчитываешь на кого-то - доброго дядю, вождя, всемогущего лидера - то это не уверенность, это, простите, обычная "халява". Вы пройдитесь по нашему посёлку - дома старые, почти все гнилые, земли запущены, дороги убитые, молодёжи почти нет, работать некому. Везде бесхозяйственность. Почему? Почему здесь живут только лодыри и пьяницы? Потому что нормальные люди разъехались по столицам, большим города, а то и заграницам. Ответ простой - там их лучше ценят и там лучше условия жизни. Да, при социализме есть достижения. Но во сколько они обходятся государству? Какой от них эффект? И были бы ли они вообще, если бы государство не торговала природными ресурсами? Когда есть природные ресурсы, можно установить любой строй. И социализм, к слову, построить проще и легче. Я даже предположу, что любая экономически развитая страна, тут же деградирует если ей станут доступны более лёгкие способы существования. Когда человечество изобрело автомобиль, процветать стали те страны, на чьих территориях оказалась нефть. До этого она никому не была нужна и в экономике не играла никакой роли. Однако, вместе с нефтью, эти страны, в плане развития, деградировали. Я не говорю, что они обнищали. Даже наоборот - из-за нефти они стали жить богаче. Но исчез сам процесс развития. И может быть, они этого даже не заметили. У курицы есть крылья, но она не может летать. Потому что это ей не надо. Да, вот такой парадокс - процветание вместе с деградацией. Но убери природный ресурс и что останется? А капитализм, это конкуренция, естественный отбор и там, естественно, много недовольных: тех кто, по каким-то причинам отстал, не вписался, не справился. Но у них есть главная черта - стимул, стремление выжить, выкорабкаться, искать что-то новое, изобретать и так далее. А зачем при социализме напрягаться, рвать жилы, что-то придумывать? Можно просто платить человеку определённую сумму, дабы поддержать его существование и на этом всё. Уравниловка не стимулирует производство. Там действует принцип - "Где бы ни работать, лишь бы не работать". Это при капитализме надо стараться. Чтобы жить хорошо, надо много работать. Но я с вами, пожалуй, соглашусь в одном - в теории система социализма правильная, основанная на справедливости и равенстве. Но только в теории. На практике, как оказалось, этого нет. И всё тот же вопрос - почему? Ответ, частично, находится в сфере индивидуальных качествах человека. Люди не могут быть во всём одинаковые. Кто-то сильный, кто-то слабый, кто-то умный, кто-то дурак, кто-то талантлив, кто-то бездарь и так далее. Вот это всё и сказывается на уровне жизни. Я умный - он дурак, я трудяга - он лодырь, а получаем мы одинакова. Где справедливость? Сознательность у людей тоже разная. Все не могут быть одинаково сознательными. При социализме нужен тотальный контроль: над каждым работающим человеком ставить надзирателя. А на над надзирателям ещё одного надзирателя, чтобы надзирал за первым надзирателям. И так до бесконечности. Сознательность и страх - тоже разные вещи. Если копнуть в глубь истории и бегло просмотреть зарождение общественных отношений, то можно отметить такой процесс - сначала, как вы помните люди жили первобытно-общинным строем. Проще говоря - стадо людей скитались по земле, питались тем что найдут или тем кого убьют. И назывались они охотники собиратели. Когда, как в их мозгу появилась способность анализировать, доподлинно не известно. Но в какой-то момент они вдруг поняли, что если на определённом месте, выращивать определённые растения, которыми можно питаться, или разводить животных, то можно не шляться по земле, а вести оседлый образ жизни. Это оказалось намного эффективнее бродяжничества. Потом люди поняли, что если захватить соседей, то можно их заставить работать на себя. Так появился рабовладельческий строй. Но рабы работать никогда не хотели и работали спустя рукава. За ними нужен был глаз да глаз. Не забуду - один мой бывший ученик, немного шалопай, но в основном выдумщик и весельчак, произнёс такую фразу: - "Славяне были свабодолюбивым народом... Их часто угоняли в рабство, но и там они не работали". Так вот - со временем люди поняли, что если рабов наделить участками земли, дать им возможность вести хозяйство и забирать только часть продукта, то они будут работать намного лучше. При чём будут содержать и себя, и своих хозяев. Так зародился феодолизм. Ну, о ремесленниках я уже говорил. Это зарождение капитализма. Как видите, каждая новая ступень преследовала какие-то экономические выгоды, что в итоге способствовало общему развитию. Но что преследовал социализм? Назовите мне хотя бы одну процветающую страну с социалистическим строем. Да, конечно - справедливость, равенство, коллективизм... Но это может являться лишь приложением к общественному строю, но не заменять его. Эти качества в обществе присутствовали во все времена, даже у первобытных людей. И, кстати, возможно гуманизма у них там было больше чем сейчас. Никто, никогда не против гуманности и справедливости. Но вот передел собственности, по принципу всё отобрать и поделить, это уже никуда не годится. Если смоделировать эту ситуацию на изначальный момент, то получается, что нанятый ремесленником работник захватил у хозяина производство и сам начал изготавливать его товар. Но у него ничего не получиться, потому что ремесленник обладает талантом, который дан ему Богом, а работник нет. Но даже если у него и получится, то на следующий день он наймёт себе такого же работника, а то и двух и также станет их эксплуатировать, а возможно даже ещё жёще и безжалостней. Всё вернётся на прежнее места. Проще говоря - убери экономическую базу и от нравственных принципов ничего не останется. Я могу быть щедрим при условии, что у меня есть что дать людям. Любимый лозунг пролетариата - "Нам нечего терять кроме своих цепей" - действительно, даёт человеку определённую свободу. Но надолго ли? Если человеку нечего терять, это значит, у него ничего нет. А как тогда жить? Значит, как ни крути, сначала человеку надо приобрести это необходимое. Но человек, пусть и по минимуму, приобретая что-то необходимое для жизни, вместе с этим необходимым приобретает и цепи для себя. Вот в чём нестыковка и тупик. Мы сново возвращаемся к тому с чего начали. Но вот однажды, на волне всех этих размышлений, я пришёл к неожиданному выводу. Я думаю вы помните из истории, что такое новая экономическая политика? Так вот, здесь тоже просматривается явное противоречие. Изначально ведь её цель была - достичь определённого уровня в экономике. И эта цельбыла достигнута. Казалось бы, если этот метод продуктивен, то почему от него отказались? Я над этим долго думал и пришёл к выводу - власть. Всё дело во власти. При частной собственности на средства производства, человек работает на себя, а государство только контролирует этот процесс. При социализме же расклад совершенно другой. При социализме всё собирается в одну кучу и распределяется. Процесс распределения, это отдельная тема. Как оказалось, здесь далеко не всё идеально. Здесь, в основном, все граждане живут за счёт государства и поскольку государство распоряжается материальными ресурсами, то, как следствие, оно распоряжается и его гражданами. Оно решает кому, чего и сколько дать: зарплату, премию, отпуск, квартиру и так далее. Проще говоря - народ на сто процентов зависит от государства. В итоге - тот кто его представляет, конкретная личность или структура, имеет полную власть над народом. Если кто-то, по каким-то причинам не угоден личности или структуре, пусть даже тот в своих высказываниях прав на все сто процентов, ему легко можно заткнуть рот или даже ликвидировать. И всё это, как правило, прикрывается благородными намерениями. Ведь ни один руководитель не признается, что он занимает пост ради власти. В итоге мы получаем инертность народных масс, как следствие безразличие ко всему происходящему и как очередное следствие - упадок в сфере экономики. К тому же на руководство полностью ложится ответственность за уровень жизни населения. И если нет природных ресурсов, добыча которых стоит малых затрат, а продажа больших денег, то, в итоге, при такой системе, этот уровень будет постоянно снижаться, так как общество деградирует по причине того же безразличие, отсутствии инициативы и так называемых "утечки мозгов". Тогда, в конце концов, народ имеет право спросить у власть имущих - куда вы нас привели? Где обещанный рай и великие благо? И власть этого боится, поэтому даже в убыток себе будет создавать иллюзию благополучия. Весь вопрос в том, насколько этого хватит и как долго народ это будет терпеть.

Мужчина наклонил голову и посмотрел вниз. Вдруг он топнул ногой, стряхивая прилипший к ботинку мусор.

- К тому же... - продолжил он свой монолог, но, как показалось Вере Павловне, на этот раз с сильным раздражением - ... к социалистической системе добавляются естественные пороки любого общества - коррупция, бюрократизм, взяточничество, круговая порука. В общем - все нездоровые симптомы. Здесь исправить ничего нельзя. Здесь надо менять всю систему. А это сделать не так просто, потому что система себя защищает. И вот как пример - в своё время люди из нашего посёлка решили возродить прежнее его названия. Создали инициативную группу, которая провела среди населения опрос и выяснилось, что подавляющее большинство жителей не против. Написали письмо в район... И тут всё началось... Нас обвинили в экстремизме, терроризме, предательстве... Я долго не мог понять - почему? Ведь, в сущности, здесь криминала нет. Единственное объяснение, которое мне потом пришло на ум - какими-то образом, в этом переименовании, они увидели угрозу для собственной власти. И вдруг я понял другую сущность происходящего. Это касалось самого устройство государства и преемственности власти. Я вдруг задумался - откуда берутся диктатура и фашизм? Это, практически, одно и то же. Ну, может где-то, в чём-то с несущественной разницей. Самый простой и быстрый способ - захват власти военным путём. Так называемый военный переворот. Почему? А потому что армия это сила. Ей противопоставить нечего, если только вторую такую же равноценную силу. И диктаторы этой силы бояться: им лучше воевать с безоружными и слабыми. Второй путь возникновения диктатуры и фашизма, это так называемый ползучий переворот. Он более длительный, почти не заметный, но эффективный. Здесь надо отметить, что и диктатура, и фашизм появляются исключительно на почве демократии, со всеми её атрибутами и, в частности, свободой слова. Диктаторы приходят к власти как обычные демократические лидеры: обещают все благо и свободы, бьют себя кулаком в грудь и рвут на себе рубашку. Но, получив власть, через какое-то время, начинают постепенно и незаметно подготавливать почву к установлению своей диктатуры. Сначала, под каким-либо благовидным предлогом или необходимостью, меняют законы, тем самым незаметно укрепляют собственную власть, полностью подчиняя силовые структуры. Особое внимание уделяется избиркому. Диктаторы подчиняют его в первую очередь. Я бы даже сказал, что это основной элемент на котором держатся все диктатуры и совершаются "ползучие" перевороты. От выборов и референдумов можно, конечно, отказаться, но тогда обнажается истинная цель диктаторов - власть. А так свой избирком создаёт иллюзию демократии. Дальше, также незаметно, лишают граждан свобод. И вот однажды, человек просыпается и осознаёт, что он, оказывается, уже живёт в фашистском государстве. Им, оказывается, уже управляет фашистская власть. И сделать уже ничего нельзя, потому как когтистая лапа фашизма управляет всеми жизненно важными органами. Как пример - я ведь в своём стремлении изменить название посёлка был не одинок. Я бы даже сказал - нас было большинство. Но в итоге - только я продержался дольше всех. Почему? Всё потому, что я одинокий. Ну, так сложилось по жизни, что тут поделаешь. Может в этом и я виноват. Но у меня есть и преимущества - у меня больше свободы и меньше болевых точек, на которые власть может давить. А моих знакомых, ярых приверженцев перемен, может быть даже больше чем я, "сломали" уже на начальной стадии.

- Извини, я не могу - говорил мне коллега - они сказали, что если я не подчинюсь, то моего сына отчислят из института. За что - вопрос не стоит. Будь ты даже трижды гениален, причина найдётся. Я не могу... Ради сына я вынужден пожертвовать совестью...

- Извини, я не могу - говорил мне другой коллега - они сказали, что если я не подчинюсь, меня уволят с работы. А у меня кредит, ипотека, двое малолетних детей и престарелые родители за которыми нужен уход. Жена - гуманитарий. С её зарплатой мы даже до минимума не дотянем. Без этой работы я не смогу. И другую такую я уже не найду. Я не стану жертвовать своей семьёй. Так что - извини...

Мой сокурсник, которому удалось пристроится в прокуратуре, мне по большому секрету рассказал шёпотом и на ухо.

"У них всё схвачено: на каждое слово правды, придумана статья закона, по которой любого человека можно посадить в тюрьму. Они создали законы с такими размытыми формулировками, которые настолько универсальны, что подходят к любой ситуации... Они подобрали себе до фанатизма преданных людей: воспитали, прикормили, приласкали, приручили, и те теперь, в бешенном экстазе готовы за них рыть землю и рвать жопу. Здравый смысл отсутствует напрочь. По команде своих хозяев они готовы всех, на кого те укажут, сожрать с гавном и перемолоть в прах. Это и есть винтики и шестерёнки существующей системы. Они созданы этой системой для определённых целей и не могут существовать по-другому. Есть, конечно, "шестёрки". Они хотя и презираются самой властью, но ей же всячески и поощряются, потому что играют важную роль в её поддержке. Как видишь нравственностью здесь и не пахнет..."

- Вот таким образом они подчинили моих коллег. Семья, дети, работа, кредиты... Диктатура цинично давит на самые уязвимые места. При чём делает это эффективно. Я тоже ведь пострадал: меня сажали в тюрьму, били, унижали, держали в психушке. Но я всё ещё готов идти до конца. Я, конечно, мог бы уехать... Но кто останется? Кто будет бороться? Кто, если не я? И поэтому при первой же возможности я буду продолжать борьбу. Да, борьбу, потому что с диктатурой и фашизмом надо бороться. Потому что я патриот, потому что я люблю свою Родину, потому что я за Справедливость и Свободу. Но делать это, конечно, не просто. Демократические методы, которые, к слову, были первоначально прописаны в конституции, уже не работают. Власть забаррикадировалась, замаскировалась и, казалось бы, стала неуязвима от всех посягательств на неё. Но это не так. Диктатура, как правило, основана на лжи, поэтому она боится правды. С развитием технического прогресса, правду для неё скрывать становится всё сложнее. Это значит, что люди когда-нибудь поймут истину и перестанут доверять власти. И тогда... Всё зависит от средств. Удерживать власть силой - дело затратное. А вообще, с диктатурой, которая пришла к власти путём ползучего переворота, надо бороться по тому же принципу: каждому кто против неё, надо незаметно, именно незаметно, медленно и постепенно делать так, чтобы эта система разрушалась. Вскрывать её недостатки, совершать всевозможные диверсии... Да, диверсии, потому как диктатура человеческого языка уже не понимает. И главное - быть готовым к самопожертвованию, потому что они не остановятся на тебе, они пойдут дальше: доберутся до твоих детей, внуков, родителей... Но начинается всё с малого. Нам просто надо определить направление, найти уязвимые места режима и давить на них. Пусть ты одинок и слаб и, казалось бы, твои действия ни на что не влияют. Но когда нас соберётся много, то тогда... Даже если мы начнём просто дышать в одном направлении, то создадим ураган разрушительной силы. Их ведь пугает не переименование улиц и городов. Их пугает то, что людям откроется истинная правда о жизни в те времена. Люди, естественно, могут сравнить прошлое с настоящим и сравнение это будет далеко не в пользу власти. Вот чего они бояться.

Мужчина тяжело вздохнул и продолжал.

- Без ложной скромности могу сказать, что я не плохой преподаватель. У меня, между прочим, и награды имеются. Но они уволили меня с работы, хотя в школе учителей не хватает. Теперь историю преподаёт химик... Может в химии он и разбирается, может он и в истории разбирается. Но вся суть заключается в том, что он фанатично предан власти. А если ты поддерживаешь эту власть, то ты можешь ни в чём не разбираться, но быть в почёте у неё и даже получить высокую должность. Нынешних руководителей, по-видимому, устраивает такой уровень образования. А если точнее - то им глубоко плевать, какое качество образования в стране. Им главное - быть при власти и удержать её любой ценой. А все кто говорит правду или даже думает иначе, объявлены злейшими врагами. При чём на законодательном уровне. Для этой цели они создали и притащили за "уши" законы, чтобы оправдать террор. Вот поэтому я теперь подметаю вокзал... Но я верю, что когда-нибудь настанет день, день справедливости и правды... Он обязательно настанет, потому что есть закон справедливости, по силе равный закону природы. По нему правда всегда находится выше лжи. И правда за нами. Мы честны, открыты, мы никому не закрываем рот и поэтому мы правы.

Неожиданно мужчина замолчал и после довольно длительного времени, которое сопровождалось пространственным взглядом широко открытых глаз, вдруг повернул голову к Вере Павловне и заговорил тихо, почти шёпотом.

- Но вот однажды меня поразила одна собственная мысль. Я как-то подумал - люди ведь не так давно жили в демократическом обществе, где им всё подробно объяснили: что такое диктатура, фашизм, как они появляются, как себя ведут, как приходят к власти. Но люди, оказывается, почему-то, этого не помнят, не замечают и ведут себя так, словно этого не было вовсе. Они упорно, с каким-то постоянством наступают на те же грабли. Почему? И тут я подумал, а что если фашизм по своей природе, служит в обществе для какой-то цели? Может быть какого-то уравновешивания системы? Как день и ночь, свет и тьма, огонь и лёд... Ведь, к примеру, дерево или другое растение, верхушкой находится в свете, а корнями-то во тьме... И то, и другое растению необходимо... Проведя аналогию с человеческим обществом я поразился тому, насколько верны могут быть мои догадки. Ведь грань между демократией и фашизмом на самом деле очень хрупка. Ну что стоит лидеру любого государства установить в стране диктатуру и фашизм? Ничего. Просто подчинить себе силовые структуры и всё. Особенно при социализме, где все зависят от власти. Хотя демократия и там существует какое-то время в начале. В газете "Правда" изначально ведь действительно была правда. После установления диктатуры от неё осталось только название. Правды там уже не было ни на грош. Да, я диктатор, цинично скажет человек захвативший власть, но я это делаю ради.... И придумает себе какое-нибудь оправдание. И кто-то поверит в его выдумку, кто-то нет, но и те, и другие будут уже совершенно бессильны что-то изменить. Так что же делать? Сдаться? Уступить? Бороться? Как? Я думаю, что в самом начале образования формы правления государством следует прописать какие-то нормы, ограничивающие власти её власть. Например - сделал хотя бы шаг в сторону диктатуры, заткнул кому-то рот когда тот говорил правду? Вон из власти! Сфальсифицировал результаты всенародного волеизьявления? Расстрел! Но такие нормы следует не только прописать. За соблюдением их надо следить и если они нарушаются, то бороться. Опять же вопрос - как? Я думаю, в первую очередь, это информация. Любой шаг власти должен быть навиду. А ещё - сплочённость и организованность людей. Это состояние в массах должно быть постоянно, даже когда нет угрозы. Современные средства связи позволяют как сплотить, так и организовать. Надо только научится ими пользоваться. При чём делать это нужно как открыто, так и в полной конспирации, потому что диктаторы, в первую очередь, уничтожают открытые формы. И ещё я думаю... Но, это, возможно, только моё мнение - народ должен обладать правом свободного владения оружием. И это право должно быть закреплено на законодательном уровне. Тот же принцип справедливости - власть доверяет народу, народ доверяет власти. Всё честно. В конце концов, в несовершенном обществе я имею право, или я даже обязан защищать себя, свою семью, своё жилище. Почему я должен ждать когда меня ограбят или убьют? Конечно, здесь может возникнуть множество проблем, но, я думаю, в данном случае диктатура будет вести себя не так нагло как с безоружными. Ради этого стоит пойти на какие-то риски, потому как в дальнейшем уже будут только жертвы. Но, в принципе, я не об этом. В принципе я о том, что вопрос ведь стоял о диктатуре и фашизме как природной необходимости. И тогда мне подумалось, а что если диктатура и фашизм это и есть какое-то стремление к равновесию? Если, к примеру, рассматривать идущего человека, то, в сущности, он представляет ноги благодаря тому, что его тело находится в равновесии. И тут я сам испугался своего вопроса: неужели добро и зло, бог и дьявол составляют единое целое какой-то системы? Тогда такого понятия как "справедливость" не существует вообще. Нет наказания, нет ада... Но тогда, по закону равновесия, нет и рая... А справедливость, это иллюзия, придуманная людьми, для успокоения их тревожных мыслей? Но такого быть не должно, решил я и начал панически искать выход из своего тупика. И тут мне представилась такая картина - тьма... Вокруг сплошная, непроглядная тьма и человек, идущий в ней наугад. Человек идёт, ничего не видя впереди и ориентируется только по теплу и холоду...С одной стороны тепло, с другой холод... Это как добро и зло, рай и ад... Физически и нравственно человек настроен на какую-то определённую температуру, где ему комфортно. Он чувствует отклонение в ту или другую сторону и меняет своё местоположение. Чувствует отклонение... Понимаете? А что если весь смысл заключён в том, чтобы чувствовать отклонение... Если человек не будет чувствовать отклонение, значит потеряет равновесие и просто упадёт. А ещё человек может разучится чувствовать равновесие, если по каким-то причинам перестанет ходить. К примеру космонавты, после длительного пребывания в невесомости, по возвращении на Землю, какое-то время не могут ходить. Потому что там равновесие не надо, они разучились его чувствовать. И я вдруг подумал, а что если сам принцип власти также является своего рода невесомостью и от длительного пребывания в ней человек теряет связь с реальностью? Ведь в сущности - что делает любой нормальный лидер? Указывает, направляет, судит... И если у него нет чувства реальности, то он указывает не то, направляет не туда, судит не так. Конечно, какая-то часть общества его поддерживает. Может даже его поддерживает большинство, потому что любому обществу нужен лидер. И он, этот лидер, в угоду ему, создаёт комфортные условия жизни, может даже не заслуженно. При поддержке общества, под видом его защиты, но больше для собственной безопасности, уничтожает несогласных, тех, кто мешает, кто говорит правду, кто может открыть глаза его приверженцам. Хотя лидер может быть и искренен в своих намерениях и сам верить в обещанный рай. И людей тоже нельзя винить в их вере и преданности ему: они хотят в рай. Они представляют его цветущим садом, где мягкий климат и беззаботное течение бытия... Там всегда тепло и светло... Но красивая с виду иллюзия самообмана скрывает жестокую правду. И если люди узнают эту правду и поймут, что оказывается тот кому они верили и за кем следовали, их обманывал ради собственной корысти и тем самым довёл их до состояния критической массы, то в порыве гнева разнесут всё в пух и прах: и диктатора, и его вассалов. Но ведь и в мироздании тоже всё не так как кажется. Если следовать физическим законам, то настоящий источник света и тепла смертельно опасен для всего живого. То же Солнце, несущее жизнь всему, при приближении к нему, за определённой чертой, всё испепелит и уничтожит. И я вдруг подумал - а что если и в самом устройстве духовного мира мы где-то ошибались и те понятия, определяющие свет и тепло, также опасны для человека? Возможно именно там, куда мы все так стремимся, и есть сущий ад. Ведь следуя учению той же Библии - ад, есть "гиена огненная". А рай тогда, на самом деле, не что иное как определённое место, на определённом расстоянии от этого ада, которое существует благодаря другому аду, возможно вечному и постоянному, что мы определяем как холодную и чёрную тьму. Если подумать, то тьма, чёрная и холодная, которую мы считаем чем-то отрицательным, на самом деле есть Творец и Создатель всего сущего. И может оказаться, что где-то духовно и физически мы тесно связаны именно с ней. Но меня смущает другое - в духовном мире издревле существовали ориентиры, указывающие человеку направление: не убей, не укради, не обмани... Но люди, почему-то, постоянно нарушали эти запреты. И ладно бы страждущие - нищие, голодные, убогие. Так нет же... В подавляющем большинстве своём, это люди в достатке и при власти... Главное при власти... Самые опасные грехи - гордыня, жадность и зависть. Я долго думал и пришёл к выводу, что они особенно сильно проявляются у людей обладающих властью. Пусть это власть на короткое время и только над одним человеком и тем не менее, всегда присутствует искушение вознестись, унизить и даже лишить жизни этого человека. И я считаю, что человек должен, обязан противостоять этому искушению, и если он всё-таки не осилил соблазн, то отвечать за это в полной мере, даже если содеянное им и необходима для какого-то вселенского равновесия. Любовь Бога к человеку именно в том и заключается, что он даёт ему время и возможность всё осознать и исправить. Кстати, все тираны и диктаторы либо отрицали Бога, либо подчиняли себе религию. Потому что они не терпят никаких конкурентов и любыми способами избавляются от них. И Бог это знает и в помощь человеку, в виде инструмента, как необходимость выявлять зло и бороться с ним, даёт такие понятие как Совесть. Бороться со злом надо любыми способами. Цель одна - Свобода и Справедливость. Возможно в этом и заключается весь смысл человеческой жизни. Здесь главное не ошибиться, потому как зло умеет маскироваться, избрать верный путь и следовать им, а также не бояться признавать ошибки и не стесняться раскаяния...

Вдруг на площадку въехал длинный, разукрашенный по бокам рекламными картинками, автобус. Судя по просветам в окнах, в нём имелись свободные места.

На радостях Вера Павловна слегка вскрикнула, резко поднялась и, даже не попрощавшись с собеседником, побежала в здание автовокзала.

Одновременно с ней дворник тоже вскочил и начал интенсивно работать метлой. Возможно, он вдруг понял, что излишне разоткровенничался с незнакомым человеком и застеснялся, а может даже испугался своего откровения.

Глава 3. Пришельцы. Часть 7

В автобусе Вера Павловна откинулась на спинку мягкого кресла и с наслаждением расслабила своё уставшее тело, раскинув в стороны руки, потому как место по соседству оказалось не занятым. Когда волны радости, вызванные неожиданным известием по поводу свободных мест, угомонились, женщина придалась воспоминаниям.

Не то чтобы речь дворника на её сильно повлияла. Можно сказать она никак на её не повлияла. И причиной тому было слово, небрежно произнесённые им - "одинокий". Он был одинокий...

Вера Павловна тоже была одинокой, поэтому произнесённое им слово, оказавшись в её сознании, неожиданно разрослось, расширилось и заняло собой всё пространство. Дальнейшая речь мужчины, пусть даже с глубоким философским смыслом, попросту находились за пределами её сознания, в виде необработанной информации. Всё услышанное сохранилось, просто на данный момент, оно, как бы, ждало своей очереди для осмысления. Но, пока что, Вера Павловна была под впечатлением слова "одинокий", которое, может несколько и не осознанно, вызывало в ней симпатию к собеседнику. Ей, конечно, очень хотелось знать причину его одиночества. Но спросить об этом, пусть даже в какой-то завуалированной форме, она не осмелилась. Не осмелилась теперь и не осмелится когда-нибудь в дальнейшем, ни у кого и никогда, потому что сама скрывала причины своего одиночества. Не осмелится потому, что на её, пусть даже и скрытый вопрос, кто-то будет иметь право задать свой вопрос, равноценный по смыслу. Тогда ей придётся врать, чего она старалась никогда не делать, хотя и могла, потому как умела. И вдруг она спотыкнулась о мысль касающуюся причины своего одиночества...

"Так получилось..." - как сказал дворник.

У неё тоже так получилось...

Слово "одинокий" не просто заняло всё её сознание. Оно своим присутствием открыло в ней потаённые ходы, щели, отверстия, через которые воспоминания текущей массой стали проникать в её мозг и выстраиваться в те давние события.

Глава 3. Пришельцы. Часть - 8

Детство... Вера Павловна считала, что у неё было обычное детство, как и у подавляющего большинства людей. Даже когда она вспоминала о своей осознанной хитрости, которая заключалась в том, что стоит ей только заплакать и родители дадут ей всё что она захочет, то не считала это ни изъяном, ни чем-то выдающимся. Ребёнок, как ребёнок. Такой же как все. Однако со временем этот метод работать перестал.

- Не плачь, ты уже большая девочка и должна понимать...

Где-то в это же самое время она возненавидела слова - воспитание...

Но потом маленькая Вера нашла другой способ добиваться желаемого. Например стоило бабушке прочесть стихотворение, как она тут же угощала её конфетой. Стремление помочь маме помыть посуду, хотя, на самом деле помощь там была чисто символической, тоже довольно высоко ценилась. Сочувствие отцу имело не плохой успех.

- Папочка, ты так устал... Может тебе чего-нибудь принести?

Со временем она узнала, что все эти действия называются довольно неприглядным словом - подхалимство. Однако, она нисколько не расстроилась по этому поводу. Вера стала понимать, что при определённом подходе к людям, ими можно манипулировать. Это было даже интересно. А ещё она стала понимать, что по выражению лица человека и поведению, может определять не только ложь, но и его характер. Стоило ей услышать ответы на определённые вопросы, посмотреть собеседнику в глаза и она уже знала, что из себя представляет человек, какие у него цели.

Первая любовь у Веры Павловны случилась в тринадцать лет. Объектом её возжелания стал популярный певец. Она коллекционировала его песни, собирала фотографии, писала письма. Последнее делала тайно, но однажды, в комнате родителей обнаружила вскрытый конверт, который она когда-то отправила кумиру. На нём была надпись - "Адресат не найден". И хотя родители ей по этому поводу ничего не сказали, она не только перестала писать, но и избавилась от коллекции песен и фотографий. И не потому, что она его разлюбила, а просто потому, что тайна оказалась раскрытой.

Своё физическое взросление она заметила по тому факту, что парни, старше её и даже взрослые мужчины, как-то по другому стали смотреть на неё. Странность заключалась в том, что они не просто смотрели, а как бы внимательно рассматривали. Как-то находясь дома одна, она стала перед большим зеркалом, разделась до гола и стала себя разглядывать. Тогда она просто отметила изменение, которые произошли с её телом и поймала себя на мысли, что все мужики, оказывается, смотрели на эти изменения, словно видели их в подробностях, словно на ней не было одежды.

Когда мать стала рассказывать ей о превращении девочки во взрослую женщину, Вере уже всё было известно. Из всей этой информации она уяснила одно - мужики на её так смотрят, потому что хотят совокупляться с ней. Но она категорически была против того, чтобы кто-то из них совал в неё свой орган, к тому же нечистоплотный по природе своей, не смотря на то, что эта её штука напрямую предназначалась для этого. Секс и любовь в её понятии не отождествлялись единым целым, а находились по разные стороны жизненного процесса. Она даже придумала своё определение этим явлениям - "Там - певец, а там - самец". То что от близости можно испытывать наслаждение, оставалось для её явлением непонятным. Сам процесс совокупления всего живого в её глазах выглядел каким-то природным уродствам. И хотя такие мысли появились у неё где-то в начале подросткового возраста, со временем они не изменились, а даже наоборот, сложились в какую-то своеобразную фундаментальную позицию. В доказательства своей точки зрения она готова была всё проверить на практике, но не находила подходящего кандидата на эту роль. В ближайшем окружении обитали только "самцы", а она хотела "певца". К слову тот её первый певец до сих пор вызывал трепетные чувства, однако близость с ним она не представляла, потому что до сих пор считала это опошлением чего-то высокого и светлого. В старших классах случались слабые попытки наладить нужные отношения, но они дошли только до уровня симпатии. Одноклассник по фамилии Пасков, одно время оказывал ей знаки внимания и если бы это продолжалось дольше, то возможно их отношения достигли бы какого-то результата. Но как оказалось, на то время, он пребывал в состоянии выбора между ей и девушкой с параллельного класса. И выбор его сложился не в пользу Веры Павловны. Она не расстроилась по этому поводу, а просто заинтересовалась причиной такого предпочтения. Условная соперница, внешне выглядела девушкой эффектной и одевалась вызывающе. Но и Вера Павловна в свои семнадцать выглядела не хуже. Она тоже стала носить облегающую одежду, подчёркивающую формы, короткие юбки, платья. И это имело успех у мужской половины. Она чувствовала на себе их взгляды и, злорадно усмехаясь, мысленно говорила - "Что, красивая я? Ага... Только хрен вам что из этого перепадёт".

Когда у Паскова отношения со своей параллельной пассией разладились и он тут же прибежал к Вере Павловне, по школе поползли слухи, что она его у неё отбила. Но у неё ничего подобного и в мыслях не было. Она просто жила как все, а к нему искренне относилась с полным безразличием. И скорее всего именно это безразличие и притянуло его к ней.

Всё началось как обычно: встреча, гуляние, разговоры, кино. Даже тогда, в первый день, ради своего эксперимента Вера Павловна готова была лечь с ним в постель, но это всё-таки была их первая встреча и они попросту ещё не успели подготовиться. Возле подъезда дело дошло лишь до поцелуев и здесь всё рухнуло...

Её поклонник никогда раньше не вызывал в ней серьёзных чувств: так, лёгкая симпатия и не более. Хотя имел привлекательную внешность и был не глуп. Но на свидании он всё время словесно поливал грязью свою бывшую подругу. Возможно он считал, что тем самым делает комплимент своей новой подруге, но у Веры Павловны это вызывало даже какое-то отвращение. Когда же он решился её поцеловать и приблизил к ней своё лицо, нацеливаясь губами на её губы, произошло то, чего в общем-то никто не ожидал.

Вера Павловна инстинктивно отстранилась, тем самым слегка запрокинув голову. В это время она свела к переносице глаза и, глядя на его рот, мысленно произнесла.

"Вот эти губы совсем недавно облизывали губы той, параллельной. И, возможно, не только губы, которые называются рот...". От этой мысли она резко отвернулась и, глядя в сторону, сказала.

- Я хочу тебе открыть один секрет...

Всё о чём она поведала в дальнейшем являлось чистой воды выдумкой, проще говоря обычной ложью, родившейся в её мозгу настолько внезапно и неожиданно, что она потом сама удивилась быстроте формирования такой фантазии.

- Ещё в детстве у меня обнаружили очень редкую и очень странную болезнь, которая называется "сибикус карантус". Она своеобразно поражает внутренние органы отвечающие за детородную функцию... В общем, ничего страшного, угрозы для жизни нет, но мою вагину зашили полностью и навсегда... Ты же, несмотря на это, будешь меня любить?

Когда после произнесённых слов она взглянула на его лицо, то тут же отвернулась, чтобы не рассмеяться в глаза. В них читались одновременно испуг, удивление, недоверие, разочарование. И, как апофеоз всех эмоций - нелепо отвисшая челюсть.

- Как? - обреченно спросил парень - Совсем?

- Окончательно... Для мочеиспускания вывели лишь трубочку с краником - сказала она и вдруг поняла, что если ещё раз взглянет на его лицо, то не сможет сдержать смех. С трудом выдавая гримасу смеха за гримасу скорби, Вера Павловна прикрыла глаза рукой, как бы скрывая слёзы, и убежала.

После этого в школе Пасков стал избегать не только встреч с ней, но и прямого взгляда. Это её сильно забавляло и, ради любопытства, она решила продолжить эксперимент, чтобы посмотреть на реакцию других самцов. На этот раз она выбрала себе в жертву полную противоположность первому кандидату как по внешности, так и по интеллекту. Он носил фамилию Суслов, поэтому не иначе как Сусликом ему суждено было оставаться до конца дней своих. Впрочем изъян его был лишь в том, что он комплексовал везде и всюду и по любому поводу. Конечно, она не думала совокупляться с ним, а просто планировала разыграть ту же сценку.

На встречу он пошел охотно, но был насторожен, видно ожидал подвоха. Она уже даже решила, что ничего не получится: уж больно натянуто и не естественно выглядели её слова с просьбой о любви. Но он вдруг сказал - "Да...". И при этом в его глазах читалось искреннее сочувствие и сострадание.

Вера Павловна этого никак не ожидала и даже испугалась.

- Суслик! Ты дурак! - зло проговорила она и ушла.

Больше экспериментов она не проводила.

Уже отучившись два года в медицинском институте с учётом полученных знаний и опыта, про себя и для себя, она сделала заключение - у неё отсутствует либидо. В физиологическом плане всё для этого имелось, психологических травм тоже не было, а вот чувства, почему-то, отсутствовали.

В магазине "Интим" она приобрела силиконовый фаллос и им же лишила себя девственности, что, в общем-то, только усугубило общую картину, потому что наслаждением здесь даже не пахло. Разочаровавшись в инструменте, она тайно сожгла на даче эту уродливую штуку. И всё-таки, если бы ей пришлось выбирать между фаллоимитатором и живым человеком, она бы выбрала первое. Человеческий детородный орган она считала ещё более противным. Но её стал интересовать несколько другой вопрос - она ведь, с лица, была не просто симпатичной, она была красивой. Фигуру тоже имела без изъянов. Однако нельзя сказать, что поклонники ей не давали прохода. Были, конечно, были, но их количество не соответствовало её внешним данным. При чём почти все они "отклеивались" после поверхностного знакомства. Она стала искать причину такого явления и пришла к выводу, что это только из-за её манеры смотреть на людей. Вспомнились слова сокурсницы.

- У тебя тяжёлый взгляд...

Тяжесть её взгляда, скорее всего, заключалось в том, что она всегда очень скрупулёзно осматривала людей, вне зависимости от того незнакомец это или старый приятель. Возможно, обычное любопытство в начале, со временем превратилось в своеобразную патологию. По внешним признакам она довольно точно определяла физическое состояние человека, его характер, настроение и соответственно вела себя с ним, зачастую предвидя его поступки и поведение. Вот именно от этого взгляда мужчины и держались подальше. А вот к специальности, которую она выбрала, это способность подходила идеально.

Отсутствие определённых чувств и эмоций привели Веру Павловну к тому, что она была безразлична к детям: инстинкт материнства никак не проявлялся. И вообще беременность и деторождение она считала в принципе непродуманным природой процессом: мгновения сладострастия не стоили длительного времени неудобств, заканчивающихся адской болью.

Надо сказать, что все эти свои дефекты она хорошо скрывала. Даже родители не знали истинного положения вещей. Поскольку их прямые намёки на замужество и внуков встречали довольно жёсткий отпор, они стали намекать косвенно. Например перед отъездом на дачу, какое-то время, отчётливо и громко повторяли, как долго их не будет дома и когда вернуться. Они надеялись, что дочка воспользуется их отсутствием и проведёт время в двухкомнатной квартире с определёнными целями. Но дочка упорно использовала жилплощадь для своего одиночества и нестандартного поведения: раздевалась до гола, слушала музыку, ходила голой по квартире и танцевала. Здесь даже случился обратный эффект: родители настолько привязались к даче, что когда вышли на пенсию стали жить там круглый год. Они создали себе более-менее комфортные условия и даже нашли работу поблизости. Так что в городе почти не появлялись.

После окончания института, по распределению, Веру Павловну направили работать в психиатрическую больницу. И через какое-то время она поняла, что ей здесь, оказывается, легко и удобно. Почти у каждого работника были какие-то свои "скелеты в шкафу" поэтому с расспросами никто особо не лез, надменно не смотрел ей вслед, не склонял за спиной её имя. Специфический контингент хлопот почти не доставлял, ну а с условиями она довольно быстро свыклась. Свой психологический дефект она считала природным и как-то исправить его не пыталась, считая это не возможным, как и не возможно, к примеру, объяснить некоторые психические расстройства у пациентов. Когда ей вдруг, ни с того, ни с сего стал вспоминаться Суслик и она всё чаще стала жалеть о своём поступке по отношению к нему, в том смысле, что когда-то посмеялась над его искренностью и преданностью, Вера Павловна поняла, что это уже на её накатывает старость.

*****

Она никогда не искала себе подобных. Ей казалось, что все их истории, которые они когда-нибудь захотят ей поведать, будут мрачными и скучными. Этот дворник- преподаватель, наверно, единственный человек, который вызвал в ней хоть какую-то симпатию и то только потому, что не навязывал свою историю.

- А может одинокие люди для чего-то нужны? - рассуждал она сама себе - Может им предназначено судьбой свершить какие-то великие дела? Ведь они, действительно, свободные. Во всяком случае свободнее тех, кто считает себя свободным лишь потому, что их убеждают в этом. Вот дворник белобуттовский или мояксоциалистический - борец за правду и справедливость. Может быть, сегодня его преследуют, а завтра вознесут. И когда-нибудь его именем назовут улицу, площадь или даже целый город. Я тоже может быть открою какую-нибудь вселенскую тайну или изобрету какой-нибудь метод лечения психических расстройств. Правда, пока что, наверно, я хернёй страдаю... Скорее всего Луговский или Автухова когда-то, по каким-то причинам бывали в этом Маяке Социализма. Или может у кого-то из них имелись знакомые, родственники, на худой конец просто где-то от кого-то они слышали об этой местности и о старом названии посёлка. А за то время, что они провели в лесу, могли придумать своё, приукрасить и сами же поверить в свою фантазию.

"Да, уж... Вселенской тайной здесь и не пахнет..."

Она вдруг подумала, а что если судьбе угодно было, чтобы встретились именно они, Вера Павловна и дворник-преподаватель?

"Просто встретились два одиночества..." - вспомнились слова из песни.

Она тут же их стала опровергать.

"Зачем?..."

"Ну... для того, чтобы остаток дней провести вместе... Чтобы поддерживать друг друга в старости... Так сказать - тишине и спокойствии..."

- С бунтарём спокойствия не будет - сказала она вслух и мысленно добавила - Ехать за близкий свет, что бы встретиться с дворником? Полная херня. Он может от того и одинокий, что по характеру амбициозный, скандальный и неуживчивый.

Глава 3. Пришельцы. Часть - 9

С вокзала Вера Павловна сразу поехала к себе на работу.

- Сделайте Автуховой анализ на беременность - прямо с порога обратилась она к врачу, которая её замещала на время отпуска.

- Так делали же при поступлении - ответила та и с возмущением добавила - Неужели вы думаете, что здесь её кто-то...

- Я не думаю... - резко оборвала её Вера Павловна - Но мы могли ошибиться...

Что тест подтвердится, она была уверена на все сто процентов.

В тот же день у Автуховой она спросила напрямую:

- Сколько времени отсутствуют месячные?

- Наверно уже два месяца... - тихо ответила та и опустила голову.

*****

На совещании Вера Павловна заступилась за заведующую лабораторией, которую главный врач отчитывал за погрешности в работе.

- На период её поступления тест мог и не определяться - сказала она и поскольку никто не хотел уточнять и спорить, все согласились.

После этого стали обсуждать, как поступить с беременной девушкой: за ней нужно было соответствующее наблюдения и надлежащие условия.

*****

Вера Павловна тщательно контролировала как специалистов, которые наблюдали пациентку так и саму пациентку. Иной раз она сама её раздевала и осматривала, хотя знание в этой области имела поверхностные. Но дело касалось не только знаний. Вера Павловна часто приходила в её палату и если там находился Габриэль, выставляла его за дверь и просила Кассандру рассказать о своём состоянии, своих чувствах, вплоть до зачатия. При чём слушала её очень внимательно: неотрывно глядя в лицо, словно впитывала глазами сказанное. Создавалось впечатления, что она как бы примеряла на себе её ощущения, пыталась вжиться в них, понять, запомнить, хотя и не знала зачем, потому как не собиралась испытывать что-то подобное.

*****

Она долго не решалась показать им фотографию: переживала за реакцию Валерии-Кассандры, точнее - за её состояние, за её беременность. Но желание увидеть как молодые люди отреагирует было сильнее.

В своём кабинете, на всякий непредвиденный случай, она подготовила соответствующие медикаменты, подобрала момент, когда на своих рабочих местах будут находится специалисты, которые в случае чего смогут оказать более квалифицированную помощь. Сложность заключалась ещё в том, что она делала всё это втайне, потому как не хотела огласки.

*****

Когда наконец настал этот момент, Вера Павловна довольно сильно волновалась.

После нескольких формальных вопросов, она протянула Габриэлю (это было запланировано: сначала именно ему) фотографию. А дальше всё пошло не по плану. Парень ещё не успел опустить глаза на снимок, как Валерия-Кассандра наклонила голову и первой взглянула на него.

- А где это мы? - до простоты обыденно и совершенно бесстрастно спросила девушка и улыбнувшись добавила - А ты какой-то пьяненький...

Парень долго смотрел молча, потом, по-прежнему глядя на фотографию, обратился к Вере Павловне.

- Откуда у вас эта?

И вдруг она поняла, что на этот простой вопрос у неё, оказывается, нет ответа. Она изначально выпустила его из виду, хотя должна была понимать, что его зададут в первую очередь.

- Нашлась... Где-то в ваших вещах нашлась... Вроде бы... - растерянно и тихо произнесла она.

Однако парня уже не интересовал её ответ.

- Я тоже не помню где это было и когда мы фотографировались - произнёс он глядя на снимок.

Молодые люди молча какое-то время крутили снимок в рука, поочередно внимательно ещё раз посмотрели на него и положили на стол.

Вера Павловна в определённой степени была разочарована такой реакцией.

"Они признают в них себя? - подумала она - При чём признают на полном серьёзе... Притворства здесь нет..."

Она ждала безразличия, с каким бы любой нормальный человек смотрел на незнакомца. Признание же означала болезнь. Впрочем болезнью здесь являлся любой вариант.

Теперь же они молча смотрели друг на друга и женщина начинала чувствовать себя неловка, потому что те ждали разъяснений - зачем она их пригласила? По-видимому этот снимок они не считали важной причиной.

Вере Павловне надо было определится с перспективой. Следовало продумать возможные варианты дальнейших действий, на что требовалось время. Но это в будущем, а на данный момент ей ничего не оставалось как отправить молодых людей из кабинета.

"Они видят что-то своё... - размышляла Вера Павловна сидя за столом, покусывая губы и постукивая ногтём указательного пальца по столешнице - Они видят какую-то свою реальность, которой, скорее всего, не существует. Но они её видят, при чём оба видят одно и то же и одновременно... Это плохо... Медицинский диагноз будет не утешительный. Надо поговорить с матерью Луговского. Мне кажется существуют какие-то нити, связывающие её сына с посёлком Маяк Социализма. Может напрямую, может косвенно, но должны быть. Иначе... Иначе надо признать существование параллельных миров, вселенных, реальностей, а на это нужны доказательства. А как доказать, что души Деньсона и Каплейода из параллельного мира вселились в тела Луговского и Автуховой из реального мира? Не знаю... И кроме меня, этим никто не будет заниматься. Но надо ли это мне? Хотя нет, вопрос стоит не так... Вопрос стоит - смогу ли я это доказать? И сколько для этого надо приложить усилий? При том, что цель, мягко говоря, не очень серьёзная. Тут я рискую из кабинета заведующей отделением переселиться в палату для пациентов"

Вдруг дверь кабинета резко распахнулась и туда ворвалась (именно взорвалась) Автухова. В мгновение ока она оказалась у стола, за которым сидела Вера Павловна, схватила фотографию и в следующее мгновение уже стояла перед зеркалом.

Вера Павловна не сдвинулась с места. И не потому, что это место было выгодным: она видела девушку одновременно и спереди, через зеркало, и сзади. Причиной её лёгкого паралича являлось потаённое желание узнать - что же произойдёт дальше?

Когда она заметила, что веки Кассандры мелко задолжали и глаза начали закатываться, вскочила и бросилась к ней.

Перед тем как девушка опустилась на пол, Вера Павловна успела подхватить её под мышки, затем подтянула обмякшее тело к топчану и уложила на спину.

Дальнейшие её действия были чёткими и уверенными, ведь она всё продумала: открыла нашатырь, смочила им ватный тампон и поднесла его к ноздрям девушки.

Придя в чувство Кассандра прикрыла лицо рукой и отстранилась от источника острого запаха. Предчувствуя, что врач собирается ещё раз проделать манипуляцию с вонючей жидкостью, повернула голову к стене.

Вдруг Вера Павловна услышала за спиной голос Габриэля.

- Кто мы?

Парень стоял на том же месте где только что Кассандра лишилась чувств. И он, так же как и она, держал в руках ту же фотографию и смотрел в зеркало.

Вере Павловне подумалось, что если и он сейчас упадёт, то ей будет тяжелее его поднимать. Лучше уж тогда приводить в чувства лёжа на полу. Однако парень оказался крепким и через какое-то время посмотрел на врача вопросительно-мрачным взглядом.

- Если бы я знала... - ответила на его взгляд Вера Павловна, слегка разведя руки в стороны.

- Это не моё... - произнесла в это время Кассандра, вращая перед лицом кистями рук с растопыренными пальцами. Затем она приподняла ногу, выпрямив её в колене. Сначала одну, потом вторую...

- Это всё не моё... - повторила девушка.

- Она увидела своё отражение в стеклянной двери, что на коридоре - пояснил Габриэль.

Неожиданно где-то внутри Веры Павловны, неизвестно по какой причине, поднялась волна возмущения.

- Вы что, до этого момента не видели какие вы? - переводя взгляд с парня на девушку и наоборот строго спросила она - Вы же каждый день смотрели один на одного. Разве вы не заметили разницы?

Молодые люди молча уставились друг другу в глаза. Наконец первой заговорила Кассандра. Слова она произносила тихо, почти шёпотом.

- Мы больны... Мы не нормальные... Если мы здесь, значит мы...

Она не договорила, потому что удушающий спазм перекрыл ей гортань, на глазах навернулись слёзы.

Габриэль подошел к ней, сел рядом, обнял за плечи.

Кассандра положила голову ему на плечо и, кусая ногти, молча плакала. Крупные слёзы катились по её щекам.

И вдруг Вера Павловна поняла, что ей теперь надо что-то сказать. Но не просто сказать что-то банальное, лишь бы только чем-то заполнить молчаливую пустоту, а как-то поддержать эту молодую пару, шокированную до глубины души внезапной новостью и выглядевших теперь такими жалкими, потерянными, несчастными. Надо было что-то выдумать, соврать, нафантазировать, в общем - отвлечь.

Она медленно подошла к столу, резким движением бросила в мусорную корзину вонючий тампон, и развернувшись, громко спросила - "Вы верите в Бога?"

- Бог создал всё - продолжала она, стараясь произносить слова чётко и ясно - Материю, науку, культуру... В общем - всё... Не сразу, а постепенно, но всё... Процессы следовали друг за другом, выстраивались в определённую цепочку. Это и есть процесс создания, который продолжается поныне. Может быть нам кажется, что он происходит сам по себе и начался из ничего и случайно. Но случайности быть не может. Даже если только изначально Бог был лишь в одной точке, то во всём что произошло в дальнейшем это всё же его заслуга. Когда появился человек, наделённый разумом, способностью мыслить, рассуждать, анализировать, и решил докопаться до сути Создателя и многое в этом преуспел - цели всё равно не достиг. И не достигнет, потому что события мироздания уходят далеко за горизонт его познаний. Да и то что обозримо, даже то, что здесь и рядом, не всё ясно и понятно. Наука сама по себе практична, но впереди идёт теория. Так вот в теории наука допускает существование параллельных миров, вселенных, других измерений. Для науки это даже является рабочей гипотезой. Вот вы утверждаете, что жили в другом мире и я, представьте себе, верю. Но как это доказать? И доказуемо ли это? Если это Его план, то только Ему решать докажем мы что-то или нет. Вполне возможно, что вся суть и смысл бытия заключается в подобных перемещениях, о которых знает только Бог. Возможно таких миров бесконечное множество, как похожих, так и разных, и все эти перемещения в них играют определённую роль. И происходят они как на бескрайних просторах Вселенной, так и глубоко внутри нас самих. Может так оказаться, что соседняя комната и есть этот другой мир. Мы туда заходим и выходим и ничего не подозреваем. То что вы вдруг оказались здесь, скорее всего кому-то надо: Богу, вам, кому-то другому, а может и мне. Да, да, мне... А вдруг это я должна совершить какой-то поступок: сказать, сделать, увидеть, а может даже просто о чём-то подумать. И вы явились сюда, пусть и не по своей воле, чтобы таким образом меня направить или подтолкнуть. Поэтому всё происходящее мы должны воспринимать спокойно и жить придерживаясь определённых принципов, ориентиров.

- Мы там... ну, в том, нашем мире... умерли? - спросила вдруг Кассандра, подняв голову и посмотрев Вере Павловне в глаза.

- Смерти нет! - неожиданно громко проговорила та и повторила уже более спокойно - Смерти нет... Даже если смотреть на это с материальной точки зрения. Материя, ведь никуда не исчезает. Плоть распадается на молекулы, атомы, но не исчезает. На атомном уровне человеческое тело представляет собой простое скопление вещества определённой плотности. Вначале вещество по крупицам, по частичкам собиралось в это скопление, приобретало запланированную форму, какое-то время держало эту форму, потом снова распалось на то же самое, из чего и собиралось. Просто перестала существовать форма, которая до этого обладала какими-то качествами, свойствами, выполняла какую-то функцию. И если такое происходит с материалом, из которого состоит тело, то бессмертие души вообще ни у кого не должно вызывать сомнений. Другой вопрос определение души. Но если она существует, а она существует, то она однозначно бессмертна. Есть такое понятие - состояние души. Нам бывает весело или грустно, скучно или радостно. Во многом состояния души зависит от состояния тела. Но здесь вопрос в другом - что в теле конкретно отвечает за душевное состояние? Возможно это какое-то своеобразное расположения вещества или его составляющих, или своеобразное движение, перемещение их где-то на глубинном уровне. Фотонов, электронов, квантов, электрических импульсов и так далее. Человека, к примеру, можно загипнотизировать и внушить определённое физическое состояние. То есть искусственно расположить какие-то элементарные частицы в его мозгу, повлиять на их таким образом, что ему в жару станет холодно, а в холод - жарко. А что если такое расположение частиц может встречаться у животных, растений и даже неодушевлённых предметов? Ведь они тоже состоят из того же вещества. Здесь тогда уже вопрос стоит в восприятии этого расположения. Я уверена, что душа, освободившись от телесной оболочки, может испытывать те же чувства, что и находясь в ней. И если она может каким-то образом вселяться в животных, растения или просто неодушевлённые предметы, то находясь в них она может переживать эмоции: грустить и радоваться, плакать и смеяться. Конечно, там могут существовать свои законы, нормы и правила которые регулируют её пребывания. Но если материя никуда не исчезает, то душа тем более. Все, кто кем-то осознавал себя в телесной оболочке, вполне могут осознавать себя в другой форме и размере: как в необъятной громадине пылающей звезды, так и в ничтожной частице на кончике волоса. И там, и там это будет чья-то личность проживавшая когда-то на Земле, с собственным именем, мыслями, повадками, привычками...

Вера Павловна вдруг замолчала, взгляд её сделался пространственным. После длительной паузы она заговорила тихо, слова произносила медленно.

- Может быть, где-то там, далеко-далеко, существует целая галактика или громадная пылающая звезда, или что-то другое, где вещество расположено таким образом, что здесь, на Земле, это называется блаженством, радостью и счастьем... Представляете - целая галактика безграничного счастья и радости...

Затем Вера Павловна глубоко вздохнула, словно вернулась с той далёкой галактики на эту грешную Землю и, глядя на молодых людей, жёстко произнесла.

- Но может быть и наоборот... В общем так, дети мои, сейчас идите к себе, успокойтесь, а дальше мы посмотрим, что с вами делать.

Глава 3. Пришельцы. Часть -10

Оставшись одна Вера Павловна стала вспоминать откуда у неё появилась вся эта информация, которую она выдала в своей речи? И оказалось, что то были научные фильмы, просмотренные в разное время, научные статьи, прочитанные когда-то. Некоторая информация сохранилась ещё со времён учёбы в институте. Но её удивляла не столько сама информация, сколько то обстоятельство, что она всё это выдала без какой-либо подготовки, будто бы ядерная физика, все эти элементарные частицы являлись сферой её рабочей деятельности и она в этом что-то понимала. Хотя теперь, попроси её повторить сказанное, она вряд ли бы смогла.

Потом она переключилась на собственное обращение - "Дети мои..." - и стала рассуждать, могут ли они, пусть и чисто гипотетически, являться её детьми?

"Автухова, пожалуй, может а вот Габриэль... Впрочем, я и его могла бы родить, потому как на то время являлось уже вполне половозрелой человеческой особью".

Ей здесь был ближе не прямой смысл, в том плане, что сейчас она возилась с ними как с детьми. Могла ли она поступить иначе и обращаться с ними как с обычными пациентами? Конечно могла. Но её что-то тянуло к ним, при чём никакой выгоды для себя не находила. Руководство как-то молчало по этому поводу: ни поощряло и ни осуждало. Но не потому, что оно было безразлично к этому обстоятельству, а скорее всего, как сама считала Вера Павловна, чтобы не спугнуть её. Ведь в противном случае все эти проблемы пришлось бы решать кому-то другому и ни у кого не возникало желание быть этим кем-то другим.

*****

Вера Павловна поговорила с матерью Луговского и именно тогда у неё появился план. Она сразу же спросила у неё, не будет ли она против если сын, на законных основаниях жениться на девушке, которую считает своей супругой? Ведь та, скорее всего, забеременела от него. Мать горячо поддержала её идею, хотя перед этим, со слезами на глазах, призналась, что это всё-таки не её сын.

- Тело его, всё его, но это не он...

Вера Павловна сознательно проигнорировала её слова, потому что хотела осуществить свой план, а подобные рассуждения не способствовали этому. Но потом всплыла другая проблема. В их заведении это был единичный случай. Больные пациенты принимать такое решение не могли. Для начала им надо было выздороветь, а это уже решал консилиум.

- Забудьте что вы Денсоны. Вы Луговский и Автухова - говорила она - Вам надо выйти отсюда и пожениться.

- Но мы женаты... - возразил Габриэль.

- Вы женаты там. Но теперь вы здесь. Может, когда-нибудь вы вернётесь к себе. От этого вам хуже не станет. А здесь вам тоже лучше быть мужем и женой, жить в нормальной квартире, которая у вас есть, а не в больнице.

В то же время Вера Павловна осознавала и опасность своей затеи. Она заключалась в том, что и Луговский, и Автухова в любой момент могли прийти в себя. И если они вдруг воспротивятся своему положению и заявят, что брак был заключен помимо их воли, когда они находились в бессознательном состоянии, то виноватой будет только она. И только ей придётся разгребать это дерьмо.

Это был вопрос серьёзный, но Веру Павловну волновал не особо. Дело в том, что она сама поверила в параллельные миры, может быть даже больше тех, кому она это внушала. И ей больше всего не давал покоя один вопрос: что если всеми этими мирами управляет кто-то всесильный и всемогущий, а действия Веры Павловны идут вразрез с его планами? В таком случае, он в любой момент может прекратить её поступки. К ней это мысль пришла вскоре после того, как она показала фотографию и с тех пор постоянно присутствовала. Но с другой стороны - её действия могли и являться этим планом. И тогда всё должно продолжаться по задуманному ей до самого конца. Она уже была готова ко всему, даже к какому-нибудь несчастному случаю, который бы унёс её жизнь. Ну а поскольку ничего подобного пока что не случилось и она до сих пор жива, то продолжала задуманное.

Она убедила руководство в необходимости наблюдения за молодыми людьми в домашних условиях, вне стен больницы и сама вызвалась вести этот надзор.

*****

Посмотрев квартиру молодые люди не испытали особой радости.

"Конечно - подумала Вера Павловна - У них там хоромы"

Однако, то обстоятельство, что эта квартира всё же была лучше чем больничная палата, удержала их от негативных высказываний.

Луговский, как оказалось, имел свой бизнес и это радовало. Не потому, что бизнес, а потому что свой. У него было время спокойно вникнуть в дела и разобраться. И даже ошибки были только его и никого другого больше не касались и никому не причиняли неудобств.

Однако отголоски прошлой жизни истинного Луговского напоминали о себе.

- Все мои друзья в этом мире, оказывается, умерли. Одного застрелили, двое других погибли при странных обстоятельствах. А я, почему-то, жив...

Вера Павловна не знала ответа и не собиралась узнавать. Потому что не хотела, потому что не было времени, потому что её больше интересовала Кассандра.

*****

Чем ближе подходил срок родов, тем девушка становилась пугливее и как-то замыкалась в себе, не смотря на то что Вера Павловна старалась всячески её обнадёжить и поддержать. Не то чтобы та отказывалась от поддержки, но особо и не откровенничала с ней. Она почему-то стремилась быть ближе к Габриэлю, ища у него поддержку и защиту, хотя его положение отличалось от её физическим состоянием. Может быть их объединяли воспоминая из прошлой жизни или существовала какая-то невидимая связь?

*****

Схватки начались за пять минут до полуночи...

Вера Павловна этого боялась. Потому что в роддоме находилась только дежурная бригада. И неизвестно какие там подобрались специалисты? К примеру - акушерка не понравилась ей с первого взгляда, хотя бы потому, что голова её была буквально стрижена под ноль. На этом фоне её татуированные губы и брови выделялись особенно ярко.

На предложение о партнёрских родах та ответила категорически - нет...

- Я тоже врач... - попробовала спорить Вера Павловна.

- И что? - уставившись на её своим большими глазами, спросила девушка - Цирк нашли... Все в сад...

*****

Вера Павловна сама предложила ехать домой.

- Этот процесс может затянуться, а нам здесь находиться просто негде. Да и не обязательно - сказала она Габриэлю.

В такси, за всю дорогу, она задала всего лишь один вопрос.

- Ты сам мне позвонил, или...

- Лерка попросила... - на полуслове оборвал её своим ответом парень.

Услышать это Вере Павловне было приятно. Несмотря на то, что Кассандра, по большому счёту, пусть даже инстинктивно, постоянно жалась к Габриэлю, как цыплёнок под крыло матери-курицы, потому что законный муж, потому что любимый человек, но, как оказалось, она помнила и про неё.

*****

Вера Павловна понимала, что в эту ночь она не уснёт. Она лежала на кровати поверх одеяла и пыталась прочувствовать физическое состояние Кассандры: сокращение мышц живота, при выталкивании плода из утробы и все последствия данного процесса. Это должно было сопровождаться страшной больно, считала она. Она же никогда не испытывала такой боли и теперь пыталась представить её и даже внушить её себе. Но ничего не получалось. В теории она знала, что страх может в разы усиливать боль. И чем длиннее срок ожидания, тем сильнее страх.

В какой-то момент её мысли соскочили с процесса родов на процесс зачатия. Вера Павловна до сих пор считала не справедливым тот факт, что за минуту наслаждения почти год приходится всего бояться и страдать. Если бы Бог был к примеру человеком и ей каким-то образом пришлось встретить его, она бы спросила - "Почему?"

"Может что-то происходит потом, может где-то в загробной жизни хотя бы что-то компенсируется женщине за её страдания? Иначе всё не справедливо. Но Бог и несправедливость - понятия несовместимые. Что-то, где-то должно быть... Может с практической стороны здесь имеется какой-то выигрыш, но стоит ли он перенесённых страданий? А если ещё при зачатии женщина не испытывает удовольствия, а такие есть, то тогда сам процесс продолжения рода выглядит очень мрачно".

Вера Павловна вдруг представила, что если бы она,в своё время, всё-таки, вышла замуж, то даже при отсутствии чувств, у неё могли быть дети. Но была ли бы она хорошей матерью? Смогла ли бы она о них заботится? А может быть, то что она делает сейчас, это и есть проснувшиеся материнские инстинкты? Или здесь, всё-таки, банальное любопытство, желание раскрыть какую-то тайну, которая принесла бы ей славу среди коллег, а может даже всемирную известность? Но существовал вариант, который объединял эти разно полярные мнения - кому-то это надо, и кто-то этим управляет. Тогда этот неизвестный кто-то, запросто мог бы, на определённом уровне, включить у неё инстинкт материнства, или стремление к славе, или жажду к деньгам, богатству, чтобы таким образом, как побочный эффект, возбудить желание заботится. Механизм всё такой же как она и говорила -изменить расположение вещества на глубинном уровне. Следует ли, в таком случае, противиться его плану? И может ли она, имеет ли право противиться?

*****

В какое-то время она всё-таки провалилась в крепкий сон и опомнилась только где-то в середине утра. Ни рано, ни поздно, а именно в середине: в семь тридцать.

Первая мысль - узнать как там Кассандра? - заставила её подойти к телефону. Однако вспомнив, что все справочные обычно начинают работу с восьми часов, оставила свою затею и принялась за утренний туалет. Она даже успела выпить кофе после чего набрала нужный номер.

- Да родила ваша Автухова, родила... - раздражённо ответил девичий голос - В час восемнадцать родила... Всё хорошо... Девочка... Вес - три семьдесят пять...

"А она, оказывается, родила через полчаса после того как мы ушли - подумала Вера Павловна - Быстро... Может её лысая акушерка напугала своим видом... А что, со страха ведь тоже можно родить..."

*****

Она с Габриэлем встретилась в вестибюле, он приехал на какую-то минуту раньше.

"Он надёжный - подумала в это время Вера Павловна - Для женщины самая полезная черта в мужчине, это надёжность"

Лысая акушерка оказалась длинноногой бестией с точёной фигурой. Одета она была вызывающе-нагло: короткая юбка, высокие каблуки, облегающая тело майка, с глубоким декольте. Её бестыжа торчащие соски не могла скрыть даже ткань бюстгальтера.

- Поздравляю с дочкой, папаша! - громко сказала она Габриэлю и немного тише ей, Вере Павловне - А вас - с внучкой...

Не смотря на то, что бабушкой она, скорее всего, никогда не будет, Вера Павловна всё же поблагодарила её...

- Только чего вы сюда припёрлись - продолжала акушерка, нахмурив рисованные брови - К ней сейчас нельзя...

"Чёрт, как я забыла..."

От этой мысли Вера Павловна сморщила нос и закрыла глаза.

*****

- Вера!!!

Не трезвый мужчина громко кричал, запрокинув голову и глядя на верхние окна здания родильного дома.

Вера Павловна не могла не обернуться на этот крик. Она даже содрогнулась при этом.

- Может и нам позвать - предложил Габриэль - Только где найти её окно...

- Нет, пусть лучше отдохнёт... - сказала Вера Павловна глядя на орущего человека, от крика которого у неё внутри всё почему-то вздрагивало - Во всяком случае - не сегодня...

*****

Последующие дни она звонила Габриэлю и спрашивала о состоянии Кассандры. Сама же говорила, что занята на работе и не может приехать. У неё действительно были дела, но на самом деле она преследовала несколько иную цель. Она хотела поговорить с Кассандрой наедине, без Габриэля. Таким образом она подбирала время.

*****

- Ну, как ты всё это перенесла? - спросила она внимательно изучая её профиль.

Кассандра передёрнула плечами, опустила голову и закуталась в халат, не смотря на то, что было жарко.

- Больно было? - помогала ей с ответом Вера Павловна.

- Мне казалось, там всё по живому трещит и рвётся... - наконец дала ответ девушка.

- Ну, первые роды, обычно, тяжёлые. Потом будет легче... - шаблонными фразами поддержала её Вера Павловна.

- Мне Ольга хорошо помогла.

- Какая Ольга?

- Акушерка.

- Лысая что ли?

- Она красивая...

" О, господи... - мысленно произнесла Вера Павловна и глубоко вздохнула - Её зовут Ольга... Всё это очень символично: и имя, и внешность. Голова круглая и гладкая, как заглавная буква "О".

- В чём же она тебе помогла?

- Она мне говорила - "Не думай о боли. Думай о том, что твой ребёнок хочет прийти в этот мир. Он маленький и слабенький, поэтому ему надо помогать. Помогай ему. Ты сильная, ты сможешь. Собери все свои силы, напрягись и толкай его. Толкай его к свету, к свободе, к жизни... И не думай о боли..."

- И что, это помогло?

- Да...

Вера Павловна выпрямилась и откинулась на спинку стула, коснувшись затылком холодной стены. Её мысли лихорадочно метались, в то время как взгляд оставался неподвижным.

- Ты раньше чувствовала в себе ребёнка? - не меняя взгляда, тихо спросила она.

- Конечно...

- С какого времени?

- Всегда... Сразу, как только поняла, что у меня он будет. Я с ним разговаривала, рассказывала ему сказки.

- Ты хочешь сказать, что уже тогда чувствовала себя матерью? - спросила Вера Павловна, снова повернула к ней голову, внимательно вглядываясь в лицо.

- Конечно... - ответила Кассандра и тоже посмотрела ей в глаза - К тому же я как-то видела сон... Во сне я видела себя и девочку... Это была она, моя дочь...

"А это уже не хорошо..." - подумала Вера Павловна, прикусив губу и наморщив лоб.

- Как часто тебе сняться такие сны?

- Не часто... Может это даже не сны... Очень чёткая картинка... Как в реальной жизни...

- Это было там, в вашем другом мире, или здесь?

- Это было здесь. Там я ещё не была беременной.

- У нас в больнице или когда начали жить в квартире?

- Наверно в больнице, но вспомнила я о нём когда уже жили в квартире. Просто однажды проснулась и вспомнила... Вспомнила что когда-то раньше было такое виденье... И я, потом, всё время верила в него... Верила, что именно так и будет.

"Плохо..." - снова мысленно произнесла Вера Павловна и, отведя взгляд от девушки, стала смотреть себе под ноги.

Какое-то время они молчали. Но вдруг Кассандра тихо и как-то уж совсем растерянно произнесла:

- А ведь я и вас раньше видела...

Они снова стали смотреть друг другу в глаза.

- И что же ты видела? - также тихо спросила Вера Павловна.

- Вы находились в каком-то мрачном, тесном помещении, с небольшим зарешётчатом окном...

- В тюрьме что ли?

- Не знаю, но вы там были счастливы...

"В тюрьме, счастлива?" - промелькнуло в голове Веры Павловны, но вслух она спросила другое.

- Почему ты решила, что я была счастлива?

- Потому что счастливые люди излучают определённую энергию...

- Светятся что ли?

- Можно и так сказать...

"Если в тюрьме и счастлива, то это, скорее всего дурдом - заключила Вера Павловна - И она не далека от истины: если вскроются те манипуляции, которые я проделала, то это вполне может быть".

*****

" Значит, инстинкт материнства присутствовал в ней ещё до родов. А может он присутствовал ещё во время зачатия? А что если этот инстинкт многогранен по своей конструкции и страсть к совокуплению является его частью? Хотя сам инстинкт материнства, в свою очередь, может являться частью какого-то другого, ещё более объёмного процесса. Например - инстинкта продолжения рода... А тот в свою очередь может частью входить в инстинкт, который называется жизнь или желание жить. Просто по мере течения времени, по мере взросления организма, включаются определённые фазы. В конце концов, что такое любовь? Это обыкновенные химические процессы в организме как животных, так и людей, связанные с желанием продлить род, то есть - совокупляться. О том что особь готова к продолжению рода, можно определить по поведению, визуальным признакам, обонянию и осязанию. Как самцы так и самки определённым образом дают друг другу об этом знать. Что касается человека, то его поведение в этот период может отличаться от общепринятых норм и правил. Это даже считается своего рода психическим заболеванием. А ещё человеческий разум способен к воображению. Здесь тоже свои плюсы и минусы. Чтобы включился инстинкт совокупления, человеку порой достаточно вообразить эти действия и детали, побуждающие к ним. К примеру, мастурбация, это чисто человеческое изобретение. Но это же воображение может иметь и обратный эффект - отключить их. Вполне возможно, что инстинкт материнства включается ещё в раннем возрасте, когда девочки играют в куклы, и развивается по мере взросления. Здесь можно предположить, что боль при родах тоже является частью процесса, при чём вовсе не его отрицательным последствием, а способствующим: чтобы избавиться от боли, организм стремится побыстрее закончить процедуру. То есть - родить.

Но иногда инстинкты не работают. Или работают не правильно. Происходит какой-то сбой. Почему? Любой механизм в процессе работы, под воздействием окружающей среды, изнашивается. Отсюда причины сбоев, старение и, как финал всего, смерть. Но что если, к примеру, в каком-то многофункциональным приборе, какой-то процесс не включается в нужное время? При чём механизм совершенно новый, не подверженный износу. В чём здесь причина? Сбой программы... Такое часто случается в электронике и почему бы тогда такое не может произойти с человеком? Программа, по которой живёт человек называется генетический код... Почему происходит сбой генетического кода? Причин много. И если очевидных не наблюдается, то они могут быть глубинными, до которых так просто не докопаешься. Да и надо ли? Что это, к примеру, даст лично мне? Может оно и правильно: если нет материнского инстинкта, зачем какое-то там либидо? В природе всё сбалансированы и нет ничего лишнего. В принципе, человек хитрожопый по своей натуре. Своими извращёнными прихотями, создаёт для себя наслаждения, тем самым производя дисбаланс в природе. А природа стремится к равновесию и устраняет образовавшиеся несоответствия противоположным. Вы безмерно потребляете позитив, так вот вам негатив. Хотя кто знает, может быть создание дисбаланса и есть стержневой процесс развития общества? Хрен бы человечество изобрело пенициллин, если бы повально не гибло от болезней. Баланс или равновесие создаётся двумя способами: или удалением, если где-то, что-то лишнее или добавлением, если где-то, чего-то не хватает. И если общество развивается, прогрессирует, значит все эти процессы, в равной степени, необходимы...".

*****

Все эти мысли лишь промелькнули в её сознании и, кроме глубокой задумчивости, никаким образом внешне не проявились. Единственное что - они, почему-то, изменили её первоначальную цель прихода сюда. Её ведь интересовал процесс зачатия - чувства, эмоции, ощущения. Эти события, обычно, яркие и запоминающиеся даже в мелочах. Она хотела знать, этот момент они помнят как Деньсон и Каплейода, или как Луговский и Автухова? Ей почему-то казалась, и хотелось в это верить, что параллельные миры не просто существуют, а связаны между собой и могут влиять друг на друга. При подобном перемещении, где-то, на каком-то уровне сознания или подсознания, могут запечатлеться какие-то детали, а может даже целые события. По ним Вера Павловна надеялась выяснить - к какому миру они относятся. И если раньше она не касалась интимной темы потому, что боялась негативного влияния на беременность девушки, то теперь она вдруг подумала о её послеродовой депрессии. Именно в этот момент у неё угасло желание заводить разговор о их прошлом.

Вера Павловна глубоко вздохнула и задала совершенно шаблонный вопрос.

- Как девочку назовёте?

- Так уже назвали - ответила Кассандра - Сабрина.

- Сабрина? - удивилась Вера Павловна - Почему Сабрина?

- Валера так захотел... - девушка на мгновение задумалась и добавила - А я не против... Красивое имя...

*****

Потом две недели Вера Павловна посещала их на дому в чисто медицинских целях - профилактическое наблюдение.

Однажды, следя за тем, как Габриэль пеленал ребёнка, она сказала:

- А у тебя хорошо получается...

И это был не просто комплимент, это была чистая правда.

Ответ парня её несколько удивил.

- Вы знаете, мне кажется, что я уже когда-то делал это. Пелёнки, подгузники, смеси... Всё это уже было и, возможно, не один раз...

- Может там, в своём мире, ты был женат? - спросила Вера Павловна.

- Нет - уверенно ответил парень - В том-то и дело, что не был я женат.

"Ну и Луговский не был женат... - мысленно произнесла Вера Павловна - И детей у него не было... Разве что младшая сестра? Но вряд ли он её пеленал. Откуда тогда это предчувствие? Впрочем, при случае поинтересуюсь у его матери".

Глава 3. Пришельцы. Часть - 11

В тот же день она села писать отчёт. В нём она врала. Слова лжи ложилась на бумагу, которая всегда была безразлична к их смыслу и фиксировала лишь информацию. Ложь была на совести автора. Но Веру Павловну это не беспокоила. Она писала, что больные выздоровели, что их состояние не угрожает обществу и что они не нуждаются в лечении. Хотя это не соответствовало действительности: больные на самом деле, не считали себя теми, кем являлись по документам. Но она это скрыла. Она даже не упомянула о профилактическом наблюдении, хотя и не указала открыто, что они в нём не нуждаются. Она знала, что в дальнейшем будет за ними присматривать, но только в частном порядке.

Закончив отчёт Вера Павловна положила его в папку, а папку в портфель. Завтра эти бумаги лягут на стол начальству. Консилиум будет в виде сбора подписей, хотя документально, для отчётности, его оформят как собрание. Отчётам авторитетных специалистов у них, обычно, верили на слово. Конечно, если что-то случится, всю вину она возьмет на себя. Она даже была не против, чтобы действительно что-то случилось и её обман раскрылся. Она, почему-то, не боялась этого разоблачения. Может потому, что была убеждена - с этим разоблачением обязательно откроется что-то новое, какая-то тайна. Пусть даже только ей одной. Она тогда, несомненно пострадает, но ни о чём сожалеть небудет.

После составления отчёта усталость дала о себе знать: женщина почувствовала какую-то тяжесть в теле и сонливость. Наверно потому, что синоптики сегодня к вечеру, обещали дождь. Скорее всего его приближение и угнетало организм: в последнее время Вера Павловна стала замечать за собой метеочувствительность. Бороться со сном не хотелось и она решила вздремнуть.

Проснулась она от сильного удара, будто у соседей сверху упал шкаф со всем имуществом в нём. Удаляющееся ворчание говорило о том, что это был гром. Вера Павловна посмотрела в окно и вдруг подумала - "А ведь Денсоны исчезли из того мира и появились в этом тоже во время грозы... И там, и там одновременно была гроза... "

Женщина взяла телефон и не раздумывая набрала номер...

На том конце ответила Кассандра...

- Лерка? - спросила Вера Павловна, сознательно нарушая собственный запрет.

Когда-то она требовала, чтобы молодые люди, особенно прилюдно, называли друг друга если не Габриэль и Кассандра, то хотя бы Борис и Катя. Но они не слушали. Потом как-то все устали бороться с этими наставлениями и одна сторона перестала требовать, а другая - сопротивляться. Как бы негласно сошлись на том, что никто никак друг друга не называл. Теперь же она специально проигнорировала своё требование, посчитав, что если там, в той квартире, будут не они, то на эти имена не отзовутся. Но на том конце ответили...

- Да...

- Лерка, это ты?

- Да...

- Что у вас слышно? Как дела? Как Валера?

- Всё хорошо, собираемся спать ложиться...

- На улице гроза... Чувствуете себя нормально?

- Да...

- Ну, ладно... Если что звоните...

"Значит у них ничего не произошло, ничего не изменилось - подумала Вера Павловна и добавила - Ну и ладно..."

*****

Сон под вечер - явление деструктивное. Сбивается ритм, режим и дальнейшие пол ночи, а то и всю ночь, о сне можно забыть. Вера Павловна это знала и теперь начала думать - чем бы себя занять? Но у старой холостячки, принципиальной аккуратистки не было особых работ, которыми можно было заняться среди ночи, не привлекая внимания соседей. И она всё же решила попробовать уснуть. Для этого у неё существовал старый, но довольно эффективный способ: читать не интересные книги. Именно не интересные. Механизм был довольно прост - в скучный сюжет вклинивались собственные мысли, перемешивались, в сознании этой бурды накапливалось всё больше и больше, наконец её становилось настолько много, что этот ком начинал разрушаться сам по себе и образовавшееся пустота превращалась в сон.

Было время когда издание бумажных книг приносило хороший доход издательствам и авторам. В мягком и твёрдым переплете, с яркой обложкой, они продавались везде и всюду. Вера Павловна тоже приобретала популярные любовные романы, детективы, исторические, мистические и прочие жанры. Однако вскоре оказалось, что большинство из них попросту не интересны как по содержанию, так и по стилю написания. Доходило до того, что некоторые произведения она смогла одолеть лишь до середины. Тогда она перешла на электронику. Там, перед приобретением, имелась возможность хотя бы прочесть ознакомительный фрагмент. Но вскоре, при чём совершенно случайно, она наткнулась на пиратские сайты. Поскольку они ничем не отличались от электронных книг, но предлагались бесплатно, то полностью переключилась на них. Бумажные книги, за которые были уплачены какие-то деньги, рука не поднималась выбросить. Они так и оставались стоять на полках в книжном шкафу, создавая эстетический вид интерьеру и собирая домашнюю пыль.

Вера Павловна достала первую попавшуюся под руку книгу, легла в пастель и, включив прикроватный светильник, прочла на обложке название - "Судья Фролова".

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 1

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ - СУДЬЯ ФРОЛОВА

"- Какие красивые ноги...

Мужчина, произнёсший эти слова, находился от Марьи на расстоянии вытянутой руки и внаглую пялился на её почти полностью обнажённое бедро.

Он был не молод, не высок, не толстый, но с животиком и с почти полностью седой, аккуратно подстриженной, бородой. Одет был в жёлтую рубашку навыпуск и синие шорты. На голове светло-серая бейсболка, повёрнутая козырьком назад. И именно этот головной убор, надетый таким образом, придавал его хозяину какой-то игривый, не серьёзный вид. Собственно говоря, подавляющее большинство присутствующих здесь людей для того сюда и приехали, чтобы отдохнуть от серьёзных дел.

Марья, сидевшая в это время на невысоком парапете, отделявшим пешеходную дорожку от пляжа, посмотрела в сторону озера, на песчаном берегу которого в самых разнообразных позах лежало, ходило, сидело множество почти полностью обнажённых тел.

- По-моему, здесь этого добра хватает - ответила она незнакомцу.

- Э, нет... - сразу возразил тот - Когда всё открыто, это уже не интересно. Там уже нет никакой тайны. А вот именно половинчатость... - он медленно прошёлся взглядом от её колена до места, где раздваивались полы платья, задержался на его распутье и закончил предложение - ... притягивает, волнует и манит.

Марья не быстрым движением рук сдвинула разъехавшиеся половинки платья и соединила их на изгибе колена.

- Что вы делаете! - наиграно возмутился мужчина - Вы же такой вид испортили.

Женщине поднялась и глядя на мужчину сквозь солнцезащитные очки, с лёгкой улыбкой произнесла:

- Смею вас уверить, что скрытое у меня под одеждой, ничем не отличается от открытого там, на пляже. Так что смело идите туда и созерцайте.

- Верю... - сказал тот - Но для убедительности - готов проверить... А вдруг здесь есть что-то такое эксклюзивное, единственное и неповторимое, чего нет больше нигде...

- Проверить? Это вы, мягко говоря, размечтались. До свиданья - последние слова Марья произнесла резко, развернулась и пошла прочь.

- Может дама нуждается в какой-нибудь помощи уже не очень молодого мужчины? - спросил он вдогонку.

- Нет... - ответила она через плечо.

*****

Первые метров десять она шла быстро. Потом, почувствовав спиной, что преследования нет, перешла на спокойный, равномерный шаг.

Дома она задержалась перед большим зеркалом и стала осматривать себя со всех сторон.

"Четвёртая пуговица, расстёгнутая снизу на платье, оно может уже и лишняя..." - подумала она и начала то поднимать подол, то опускать его, определяя для себя, на какой длине платья лучше всего будут смотреться её обнажённые ноги. Но этот эксперимент являл собой чистое любопытство, потому как она никогда ни платья, ни юбки не носила выше колена и не собиралась носить.

В молодости Марья была худосочной девушкой с плоской грудью и даже несколько кривоватыми ногами. Однако к своему "ягодному периоду" изменилась, при чём в лучшую сторону: формы округлились, кожа разгладилась, приобрела розоватый цвет. Как женщина, она стала очень даже сексуальной и привлекательной, но сама этого не замечала. Правда возраст внёс в её внешность свою коррективу: появилась небольшая асимметрия лица. Не выраженная явно, но всё-таки заметная при пристальном взгляде. И вот именно её Марья замечала. Однако, в силу того же возраста, она не комплексовала по этому поводу. Однажды она как-то вспомнила, что у матери, когда та была в её нынешнем возрасте, тоже была хорошая фигура. Марья, тогда пятнадцатилетняя девчонка, заметила это и сказала ей об этом.

- А толку? - спросила мать и тяжело вздохнула.

Марья тогда не поняла её ответ. Теперь же, мысленно, сама повторила то же самое.

"А ведь тот извращенец со мной заигрывал" - вспомнила она недавнюю сцену у пляжа.

С Марьей по жизни никто, никогда не заигрывал. Даже собственный муж...

*****

С мужем она познакомилась в возрасте, наверно, лет трёх. Совершенно случайно дачи родителей оказались рядом, они стали дружить семьями, а дети вместе играть. Они были ровесниками, что с самого раннего периода обусловило какую-то общность интересов. Может быть даже уже в том возрасте родители как-то шутки ради предположили, что в будущем их дети поженятся. И поскольку это предположение с большой долей вероятности могло сбыться, то со временем говорить об этом стали чаще. Дети слышали эти разговоры, росли с ними, никогда их не оспаривали и по достижении совершеннолетия, так и поступили, ознаменовав данное событие грандиозной свадьбой.

Проблемы семейной жизни, как это часто бывает со всеми молодыми семьями, начались потом. Вскоре выяснилось, что муж Марьи совершенно не приспособлен к семейной жизни. Она потом удивлялась - как это раньше такое не замечала. По натуре он был чисто "маменькин сынок": никогда ничего не делал сам, никогда сам не принимал никаких решений. За него всё решали и делали родители. Даже решение поступить в университет, на юридический факультет, принял не он, а они. Между прочим после того, как Марья первая подала туда документы.

Поженившись, они стали жить отдельно. Всё благодаря тем же родителям, как с одной, так и с другой стороны, у которых были связи с влиятельным людьми у власти.

Марья не стала терпеть такое качество характера мужа. Она сразу же начала с этим бороться.

"Не умеешь - научись"

"Не хочешь - заставь себя"

"Нет силы воли - приложи все усилия, но создай её"

" Будь самостоятельным. Сам принимай решения. Не смотри ни на кого"

"Ошибся - признай это и исправь ошибку"

"Труд сделал из обезьяны человека, а трудности из человека личность"

И так далее, и тому подобное. Надо отдать должное мужу: он, хотя и без особого энтузиазма, но всё же выполнял её требования и наставления. Марья это замечала, но ни на миллиметр не отступала от своих принципов. Она была уверена - дай малейшую слабину и всё созданное ей тут же рухнет и превратится в ноль.

Так продолжалось десять лет.

И вот однажды муж пришёл к ней и заявил, что он полюбил другую и уходит от неё. Сказал просто, коротко и ясно. Взгляд при этом был прямой, смелый, голос твёрдый, уверенный. Всё так, как она учила. Получилось, что она сделала из него настоящего мужчину себе же во вред.

Как и следовало ожидать у него уже всё было спланировано. Он подготовил документы и даже собрал и перевёз вещи. Она же, занятая работой, ничего этого не заметила.

Данный разговор являлся лишь финальной чертой и практически уже ничего не мог изменить.

Вначале Марья думала, что всё происходящее не серьёзно, что он вернётся. Рано, поздно, он вернётся, потому что не сможет без неё. Но потом эта мысль перекрылась другой более реальной: он не вернётся никогда, потому что она, на самом деле, сделала его не зависимым от себя, а наоборот - свободным. Что, конечно, было обидно.

Как потом выяснилось его избранницей стала двадцатитрехлетняя "мокращелка", которая проходила стажировку в той организации где работал муж. Здесь даже не главное то, что она была молодая и красивая. Здесь главное то, что она его считала настоящим мужчиной: самостоятельным, уверенным, целеустремлённым и смотрела на него как на бога. И он избавился от пресса и, вполне возможно, сам начал прессовать.

Потом Марья снова стала думать, что муж всё-таки вернётся, что он не сможет без жёстких рамок. Что со временем, без контроля он расслабиться и всё положительное в нём исчезнет, созданное - развалится. Дело только во времени. Однако, судя по тому, что спустя три года он так и не вернулся, она, к своему сожалению, поняла, что "творение" созданное ею, уже не нуждается в жёстких рамках, а нуждается в свободе. Как бы там ни было, но она научила его жить и он ушёл жить к другой.

"Вот был бы подкаблучником, тряпкой, нытиком, слюнтяем, держащимся за мою юбку, ничего бы не случилось" - как-то промелькнула у неё мысль.

- Только зачем мне нужен такой муж? - спросила она себя вслух.

Как-то неожиданно на работе Марье предложили повышение - судья первой инстанции. Она согласилась. Но не из-за того, что её привлекала эта должность как более денежная, хотя и это тоже имело значение, а больше по той причине, чтобы таким образом досадить бывшему мужу. Если он узнает об этом, то пусть не открыто, а где-то внутренне, позавидует ей и может быть даже пожалеет о своём поступке. А в том захолустье, куда увезла его стажёрка по распределению, карьера ему, скорее всего, не светит.

Где-то подсознательно Марья хотела, чтобы он к ней вернулся. Вернулся, покаялся, упал на колени, просил прощения. И она бы его не простила, потому что гордая, потому что у неё был принцип - что сгорело, то восстановлению не подлежит. Но если бы такое случилось, то она удовлетворение от этого получила бы огромное. Однако он не возвращался и может быть даже не знал ничего о её жизни. Она же о нём тоже мало что знала: двухкомнатная квартире, выделенная стажёрке от организации, дача, участок, двое детей. Эта информация шла от её родителей, а те, в свою очередь узнавали от его родителей. После развода их отношения похолодели, но её сын, всё же был их внуком и они, поначалу, не мало уделяли ему внимание. Поначалу... Пока однажды Марья не вспыхнула и не наговорила свекрови много дерзостей. А всё началось с того, что та как-то высказала ей.

- Слишком уж ты строга была с ним. Как он вообще выдержал десять лет...

Марья в довольно грубой форме ответила, что не она, а они должны были его воспитывать, что она вместо мужа получила разбалованного бездельника, бесхарактерного, ничего не умеющего, ничтожного мямлю.

После этого их отношения не просто охладели, а можно сказать заморозились.

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 2

Новая должность Марьи предполагала публичность, а это, в свою очередь, создавало некоторые неудобства в жизни. Теперь ей надо было вести себя соответствующе не только на работе и в обществе, но и дома. По этой же причине, выйти замуж во второй раз ей оказалось сложновато. Период перед замужеством предполагал ухаживание, флирт и возможно даже какие-то безрассудные поступки. И вот этот период мог негативно сказаться на её репутации. Поэтому она не предпринимала никаких шагов по данному направлению. Да и мужчины, которые составляли её окружение, не выражали к ней как к женщине соответствующего интереса. А всё из-за её должности и положения в обществе. Однако, в данной ситуации была и обратная сторона: незамужняя женщина, при такой должности, тоже явление не нормальное. Всё из-за того же банального вопроса - почему? Значит где-то имеется какой-то изъян. И тогда Марья придумала один хитрый ход: она перешла на девичью фамилию.

В замужестве у неё фамилия была Захарова. Муж был - Захаров Захар Захарович. В школе, по этому поводу, его дразнили " сахар-сахар". Отец его тоже был Захаров Захар Захарович, а вот дед - Захаров Захар Фомич. Правда как-то случайно Марья узнала, что до этого он был Кульберг Зиновий Фомич. Потом женился на Захаровой, взял её фамилию и изменил своё имя. Но особого впечатления на Марью это не произвело.

Она перешла на девичью фамилию и стала Фроловой. А ещё она купила золотое кольцо, похожее на обручальное и стала носить его на правой руке.

На работе таких подробностей не знали и решили, что она "втихаря" вышла замуж. И поверили, не смотря на то, что мужа, как такового, никто никогда не видел. О настоящим же замужестве она не думала по той простой причине, что не было у неё подходящей кандидатуры. По правде говоря она никого даже не искала, потому что, основываясь на самокритичности, была уверена - для неё, такового, не существует в природе. К тому же, на тот момент она всю себя посвятила сыну.

*****

Практически каждое лето, обычно на целый месяц, она уходила в отпуск. Она покупала путёвку в санаторий или на курорт, брала с собой сына и они уезжали отдыхать куда-нибудь подальше, где никто ничего не знал о них: кто она, кем работает и всё остальное. Но в пятнадцатилетнем возрасте сын отказался с ней ездить. Появилась своя компания, свои интересы и мать туда не входила. Она стала ездить одна. Так продолжалось больше десяти лет..

В отпуске, в прямом смысле этого слова, она отдыхала от работы, думая только о том, что видели глаза: солнце, море, песок, автобус, река, поле и так далее. Она не жила в пансионатах или санаториях хотя иногда и оплачивала проживание. Она постоянно, везде куда бы не приезжала, снимала квартиры поблизости, полностью отдаваясь одиночеству. По этой же причине знакомств не заводила, в увеселительных мероприятиях не участвовала, внимания к себе не привлекала. Она, в прямом смысле, отдыхала от людей.

То что к ней теперь "подкатил извращенец" её насторожило. В прошлом подобные попытки "отшивались" на корню. И не столько из-за страха получить какой-то материальный ущерб для себя, а банально чтобы не замарать репутацию: кто знает, что у людей на уме. Последнее даже представлялось более серьёзным последствием. Теперь же, то, что произошло у пляжа, она считала обычной "отшивкой" и была уверена, что подобное не повторится. А если всё же повторится, то отпор будет ещё более жёстким.

На следующий день, тот же извращенец к ней подошёл снова...

*****

- О, знакомая дама решила посетить экскурсию? - спросил он и тут же оценил этот поступок - Похвально. Не позволит ли дама, уже не молодому мужчине, сопровождать её во время данного мероприятия?

- Отвали... - ответила она как и планировала.

Тот, по-видимому, готов был к такому ответу: тяжело вздохнул, может и несколько наиграно сделал это, опустил голову и повернулся чтобы уйти.

Вдруг в сознании у Марьи стремительно пронёсся рой мыслей. Она подумала, что одинокая женщина везде заметна и что ей, для отвода глаз, хотя бы иногда надо с кем-то контактировать. "Извращенец" же, по её сложившемуся мнению, был вполне безобидным и она решила, что поверхностный контакт с ним будет безопасным и что от него в любое время можно избавится. Предыдущее решение она отметила резко, одним махом.

- Стой! - громко произнесла она и тут же повторила, но уже тише и немного по-другому - Стойте...

Затем, опершись о его плечо, сняла босоножек и стала вытряхивать из него камушек, которого, к слову, там не было.

- Так что вы говорите про экскурсию?

*****

В автобусе они уже сидели рядом.

- Меня зовут Егор - сказал мужчина.

Марья подумала и ответила.

- А меня Незнакомка...

- Потрясающее имя - с улыбкой проговорил тот.

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 3

Она рассчитывала в этот день относится к нему снисходительно и даже, по возможности, сносить его пошлые шуточки. Но пошлые шуточки оказывались в меру пошлые. Как-то так у него получалось, что они всегда воспринималась двояко и походили на что-то среднее между пошлостью и комплиментом. Во всяком случае Марья, в начале, воспринимала их с определённой долей возмущения, но потом ловила себя на мысли, что ей, оказывается, приятно это слышать. К тому же мужчина был не наглый, не особо навязчивый и даже где-то податливый, чем напоминал ей мужа в молодости. Но эта податливость теперь не вызывала в ней отвращения, а даже наоборот: она чувствовала себя как бы в безопасности. К тому же Марья заметила, что где-то, как-то он понимал её с полуслова. Если она не хотела раскрываться перед ним, он и не настаивал. Если какая-то тема разговора была ей не интересна, он это чувствовал. Нельзя сказать, что за один день у Марьи сложились о Егоре положительные впечатления. Просто за этот день она в нём не нашла ничего опасного для себя. И поскольку в дальнейшем также не находила ничего подобного, то вскоре приняла решение - пусть будет.

Практически ничего не изменилось и в последующие дни. Он не лез с расспросами о её личной жизни и даже обращался к ней - Незнакомка. Она тоже ничего не знала о нём, кроме того, что мужчину зовут Егор и не предпринимала никаких попыток узнать больше. Им обоим этой информации было вполне достаточно. Поэтому иногда они просто ходили по парку, по берегу озера, или сидели где-нибудь на скамейке и молчали, не испытывая при этом никакого дискомфорта. И всё же, со временем, как-то само собой получалось, что и он, и она стали заводить разговоры на определённые темы, из которых можно было сделать выводы о их личной жизни.

Всё началось с его шуточки-комплимента о её безупречной фигуре и желании завладеть ей.

- А где вы были раньше... - неожиданно даже для себя грозно спросила Марья - ...когда от меня ушёл муж?

Она всегда говорила "ушёл". Она никогда не говорила "бросил". Не говорила потому, что ей не нравилось это слова. Ей больше импонировали бы слова "ушла" и "бросила". Но сказать такое, было бы неправдой.

- Где вы были раньше, когда я осталась одна с ребёнком? А ведь мне было тяжело. Я нуждалась в поддержке, в самом широком смысле этого слова. Но тогда вы на меня не обращали внимания. И вот теперь, когда я вырастила сына, поставила его на ноги, вы все вдруг заметили, что у меня хорошая фигура. Вы, я так думаю, попросту хотите со мной совокупляться, чтобы, тем самым, как вы считаете, осчастливить меня. Но это ложь. Вы не хотите меня осчастливить. Вы банально хотите получить удовольствия для своего члена. Но раньше вы и этого не желали. Почему? Да потому что за это надо было чем-то платить, чем-то жертвовать. Поддержать нравственно и материально. Но вы не хотели себя обременять ни нравственными обязательствами, ни материальными. А материальными особенно. А теперь, вы решили, что в этом уже нет необходимости, что у меня же всё хорошо и меня можно трахнуть без последствий и рисков. Так сказать удовлетворить только физически. Да что вы знаете о моём удовлетворении и моём счастье? Чего вы лезете ко мне со своими членами? Почему, на каком основании я теперь должна перед вами стелиться?

Здесь она несколько преувеличивала трагизм своего положения. На самом деле, после развода она никогда, ни в чём не нуждалась. Особенно в материальном плане. У родителей деньги были и она не плохо зарабатывала. Теперь она говорила скорее от имени всех матерей-одиночек, нуждающихся как в материальной поддержке, так и в душевной заботе. И обвиняла, естественно, не кого-то конкретно, а всё мужское племя.

Егор какое-то время сидел молча в глубокой задумчивости.

- Я вас понимаю... - наконец сказал он.

- Что ты понимаешь? - язвительно спросила она.

Они ещё во время первой экскурсии перешли на "ты". Но потом постоянно перескакивали с "ты" на "вы" и наоборот.

- Когда вас бросил муж...

- Ушёл! - перебила его Марья твёрдым голосом.

- Да, да... Ушёл... - исправился Егор и продолжал - Вы искали подходящего мужчину, но не нашли... Здесь плохо не то, что вы не нашли. Здесь плохо то, что вы перестали искать. А хорошие люди есть. Как говорится - мир не без добрых людей. Просто надо искать, искать и искать. Искать до конца. Тем более, что для этого у вас есть все данные. Но здесь ещё вот что... Понятие "хороший человек" весьма расплывчатое. Здесь более подходит термин - совместимость. В народе об этом говорят - "пара сапогов". Но это не значит, что пара будет во всём положительная...

- Вы хотите сказать, что я скверная баба? - в каком-то нетерпении перебила она его.

- Не в коем случае! - тут же начал оправдываться он - Скверная баба давно нашла бы себе мужчину и не одного. У вас, скорее всего, были односторонние чувства.

- В смысле?

- В смысле - безответная любовь. Вот поэтому вы и ощетинились на мужское племя.

- И что, разве не безосновательно? Вот скажи честно - что ты здесь делаешь?

- Лечу мочеполовую функцию...

Такой откровенный ответ выбил её из колеи.

- А разве здесь такое лечат?- как-то растерянно произнесла она.

- Да. Седьмой корпус.

- А ко мне вы... зачем?

- Красивая потому что...

- То есть, вы хотите сказать, что на мне вы собрались проверять эффективность лечения? Я для вас подопытный кролик?

- Нет, это я для вас подопытный кролик. А вы просто объект на который я должен реагировать. По сути, вы, в некотором роде, экспериментатор.

- Я не могу быть экспериментатором, потому, что мне безразличны ваши проблемы. Для меня ты никто. И напрасно вы меня выбрали объектом реагирования. На мне вы ничего не узнаете. У вас есть жена?

- Да.

- Она знает, что вы здесь пялитесь на женские голые задницы?

- Я думаю ей это безразлично...

- Вы разведены?

- Нет. В браке... Я даже скажу больше - я люблю свою жену...

- Не поняла...

- Она мать моих детей, она не сделала мне ничего плохого... Почему я её не должен любить?

- Любите жену и хотите наставить ей рога? Интересная любовь...

- По вашему, если я люблю жену, то больше никого любить не должен?

- Есть такое понятие - супружеская верность. Всё что выходит за данные рамки - разврат.

- Вы супружескую верность связываете с любовью?

- Да... Конечно.

- А если нет любви, а люди живут вместе. Это как называется?

- У вас философия "помойного кота". Вы пытаетесь облагородить порок.

- Так ведь если разобраться, то порока нет... На физиологическом уровне это вполне нормальное явление. Знаю, знаю... Вы сейчас начнёте апеллировать к морали и нравственности. Но что такое нравственность? Это понятие определённого круга людей, общественный закон, сложившийся на основе каких-то традиций. Но инстинкт, который называется половое влечение, намного древнее всех традиций. Просто в какое-то время человек начал облагораживать его и достиг в этом больших высот. Потом он придумал законы, обязанности, которые, к слову говоря, больше уже относились к политике, чем к лирике. Принцип прост - сильные чувства должны работать на власть. Нравственность, как мне кажется, не может являться фундаментальным понятием, по той причине, что с течением времени изменяется. Это не постоянная величина даже в религиозном плане. К тому же если этот мир создан Богом, то он же создал и половое влечение, и секс. Разве может созданное Богом быть безнравственным? Вспомните повесть Льва Толстого "Отец Сергий". Там скиталец, долгое время живший в одиночестве и всевозможных лишениях, посвятивший свою жизнь исключительно молитвам, восхвалению Господа, не смог устоять перед искушением в виде купеческой дочери и совершил грехопадение. Естество - штука сильная. Но примечательно то, что автор устами главного героя изрёк крамольную на то время фразу - "Бога нет!". Но вся загвоздка в том, что Бог-то и создал это естество, этот соблазн. Именно Бог, а не Дьявол, потому как если приписать это деяние последнему, то фактически он тогда отвечает не только за продолжение рода человеческого, но и развитие общества и технический прогресс. Тогда получается, что и весь быт человеческий на нём. Богу же остаётся только сотворение мира. А чем зачатие отличается от сотворения? Ничем. Разве что только масштабами: как ничтожно малыми, так и необъятно большими.

Нельзя сказать, что Марья верила в Бога, хотя к религии относилась положительно. Но только потому, что их нравственные нормы походили на свод законов, которые не должны нарушаться, за чем она и следила в силу своей профессиональной деятельности. Однако, насколько те и другие законы нравственны, она не задумывалась. Для неё существовала аксиома - если есть закон, значит он правильный и подлежит исполнению.

Егор тем временем продолжал.

- Ильф и Петров в этом моменте спародировали Толстого, хотя напрямую об этом нигде не сказано. Но мне кажется, что именно "Отца Сергия". В их произведении говориться о том, что один человек тоже решил стать отшельником и поселиться в ските. Но как только он там поселился, начались проблемы. Его настолько одолели обычные клопы, что он бросил свою затею, вернулся в мир и стал заниматься извозом. Тоже, между прочим, естество. Клопы - насекомые ужасные. Если быт не способствует, вряд ли удержишься за идею.

- Так к чему вы клоните? - перебила его Марья - Вы что же... вы предлагаете заняться беспорядочными половыми связями? Кстати, такие случаи были в моей судеб...

Она чуть не сказала - "судебной практике".

После этих слов Марья вдруг резко замолчала, словно по-настоящему прикусила язык и теперь настороженно ждала, как отреагирует Егор. Но Егор или умело скрыл эту случайно "вывалившуюся" информацию, или попросту не заметил её.

- Да, я слышал что-то подобное: существуют такие секты, практикующие беспорядочные половые связи - начал он немного подумав - Мужчины и женщины закрываются в тёмном помещении и... кто кого поймал. Но, вы знаете, какое-то рациональное зерно в этом есть. Ведь согласитесь не у всех женщин такие формы как у вас. Есть люди с изъянами во внешности. Как бы те же мораль и нравственность не распинались о достоинствах душевной красоты, противоположный пол, всё-таки, больше предпочитает внешность. И в сущности, здесь тоже нет ничего противоестественного: красивое тело человека говорит о его здоровом состоянии и способности к воспроизводству здорового поколения. Между прочим, восприятие красоты, если не касаться лирики, а говорить сухим языком науки, то это обычная программа, заложенная в каждый организм. Но что же делать тем, которых Бог обделил внешностью? Они ведь тоже люди и хотят того что и все: любви, детей, обычного секса, в конце концов. Там же, в этой секте, таким образом и нивелируется природная несправедливость. Правда здесь есть один большой подводный камень - близкородственное скрещивание. Но я думаю они как-то регулируют этот вопрос. Хотя в современном мире подобные проблемы могут решаться научным подходом. К примеру - искусственным оплодотворением. Мне кажется в будущем физические контакты, в сексуальном плане, изживут себя: чувства и эмоции - виртуальным путём, а деторождение - лабораторным. Зато наслаждения будут доступны всем и до глубокой старости. Если не до гробовой доски... В самом прямом смысле... Представляете - умереть в наслаждении... Это, пожалуй, лучше, чем от болезни.

Марья не собиралась продолжать эту тему. Она уже из данного разговора сделала вывод - Егор, мужчина не глупый. А также то, что у него есть жена и дети. В общем - обычный человек. Теперь она находилась словно в прострации и её сознанием владели другие мысли. Она вдруг подумала - если бы в своё время узнала, что муж ей изменяет, то какой была бы тогда её реакция?

Взвесив в уме все возможные варианты, она пришла к определённому заключению - изгнание. Полное и безоговорочно изгнание оного, во всех смыслах, со скандалом, истерикой, оскорблениями и возможно даже избиением, а то и убийством. И если бы ему некуда было идти, он приполз бы к ней на коленях и молил бы о прощении. Но она бы его не простила. Пусть бы уматывал к своим родителям или к той, с кем изменял.

"Хотя... он и так ушёл к той с которой изменял..."

Вдруг Марья поймала себя на том, что в своё время совершила ошибку, так легко отпустив мужа к сопернице. Этого ведь он и добивался.

"Надо было сделать так, чтобы ему некуда было идти вообще - подумала она и тут же, к своему удивлению, мысленно осудила себя - Наверно, я, всё-таки злая..."

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 4

В дальнейшем Марья не поднимала "заумные" темы и на шуточки Егора старалась отвечать такими же шуточками.

В какой-то момент у неё возникло предположение - а не алкоголик ли он в "завязке"?

Как-то, во время обеда, Марья вдруг изъявила желания выпить "лёгкого" вина.

- Может водочки? - спросил он и, получив отрицательный ответ, произнёс - А я, пожалуй, выпью водочки.

"Ну, ну... А мы посмотрим..." - мысленно произнесла Марья.

Но после выпитого мужчина не изменился ни внешне, ни в поведении. Ну, может слегка заискрились глаза и порозовели щёки.

Выйдя из столовой он начал свои обычные шуточки.

- Вот я выпил, захмелел, осмелел и сейчас буду к вам приставать прилюдно... Для начала я возьму вас здесь...

Он протянул руку с растопыренными пальцами в направлении Марьиной груди, намереваясь исполнить задуманное, но она заслонилась, выставив вперёд плечо.

- Не советую вам это делать - с улыбкой, спокойно отвечала она - После содеянного у вас появится гематома под глазом, расцарапанная кожа на лице и ощутимый удар коленом в пах. Потом будет заявление в милицию и далее вам грозит тюремный срок, лет этак на восемь...

Он отвечал ей в том же духе.

- Ой, что-то у меня хмель пришёл как-то очень быстро... И желание пропало…

*****

Всё что произошло в последующие дни, Марья считала мистикой, наваждением, роком, каким-то предначертанием судьбы.

Началось всё с того, что у неё неожиданно сломалась кровать. Сколько дней она на ней спала и не замечала, что та, оказывается, стоит косо. Естественное желание исправить, просто подтолкнуть угол к стенке, привело к тому, что подматрасник этим углом выскочил из зацепления с боковиной.

Ремонт здесь не представлял никакой сложности, но осуществлять его надо было двум человеком: одному - придерживать подматрасник, другому – толкать и направлять боковину. Марья в этом убедилась когда попробовала сама.

Хозяйка, у которой Марья вот уже третий отпуск подряд снимала комнату в небольшом деревянном домике, женщина не молодая, одинокая и до фанатизма религиозная, неожиданно уехала к сестре, которая жила за тридцать километров отсюда.

- Не знаю когда вернусь - сказала хозяйка отъезжая - Если что срочное, передашь через Аллу.

Алла, которую Марье раньше приходилось видеть несколько раз, дружила с хозяйкой по причине общей веры. Она жила на другом конце селения.

У хозяйки в доме не было ни радио, ни телевизора, ни интернета, ни каких-либо средств связи. Когда Марья впервые пришла к ней на поселение, та в категорической форме поставила условия.

- Никакого алкоголя, табака, музыки, всяких там бесовских штучек и прелюбодеяний.

Марью это вполне устраивало и она, находясь в доме, даже отключала телефон.

Со временем постоялица хозяйке понравилась, потому что исполняла все её требования и теперь, уезжая, она полностью доверила ей своё жилище.

Ночь после поломки кровати Марья спала подставив стул под висячий угол. Он стал немного возвышаться, но с таким недостатком можно было мирится.

Сначала она решила дождаться приезда хозяйки и вместе исправить поломку. Однако вскоре ей в голову пришла мысль, что хозяйка, по этому поводу, может подумать невесть что.

- Я тебе, как порядочному человеку, доверила дом, а ты чем тут занималась?

И попробуй докажи, что это было не так.

Тогда Марья решила всё отремонтировать в самое ближайшее время.

Решение позвать на помощь Егора, появилось как один из лучших вариантов. Она, конечно, знала, что здесь не обойдётся без его шуточек, с прозрачным намёком, но решила, что с ними легко справится и на этом всё закончится. Её уверенность была настолько сильной, что она пригласила его поздно вечером, с тем расчётом, что его посещение никто не заметит или, в крайнем случае, самое минимальное количество людей. К слову - последнее, скорее всего и оправдалось, потому как в тот день, в санаторий приехали артисты. Под вечер они давали концерт. Таким образом большинство местных жителей, в данный момент, попросту не было дома.

*****

- Я хочу вас попросить об одной услуге - сказала Марья после того, как они ушли с концерта - Я хочу, чтобы вы помогли мне отремонтировать кровать. У меня сломалось кровать...

Как и следовало ожидать всплеск эмоций у мужчины был очень бурный.

- Это чем же вы таким занимались на кровати, что она сломалась?

С этими словами Егор подошёл к ней вплотную и обнял за талию.

Как-то так сложилось, она даже сама не понимала как и почему, но подобные выходки она ему позволяла. Ему и только ему, и больше никому. Возможно потому, что он никогда не переступал предел дозволенного и тем самым не представлял угрозы. В сущности и это ему не было позволено. Всё подобное из его репертуара являлось определённым элементом намёка, который составной частью входил в его шуточки.

Марья сделала шаг в сторону и высвободилась из объятий.

- Ничем я таким не занималась. Я уборкой занималась...

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 5

Весь процесс исправления поломки занял не более десяти секунд...

Как и предполагала Марья, по окончании ремонта Егор предложил вместе испытать кровать на прочность. Это, конечно, была шутка, но Марья даже и не думала, что дело неожиданно и резко может принять серьёзный оборот.

Мужчина вдруг как-то быстро обхватил её за талию, с лёгкостью приподнял и тут же, с разворота упал на кровать, увлекая за собой женщину. Потом, лёжа рядом, он приподнялся на локотке и, держа её за плечи, стал внимательно смотреть в лицо.

Марья не ожидала от "уже не молодого мужчины" такой прыти и на какое-то время растерялась.

- Что за дела? - наконец грозно спросила она- Пусти...

Ей показалось, что от сказанных слов мужчину словно парализовало: взгляд стал пространственным, тело неподвижным.

- Быстро отпустил меня! - не сбавляя напор, продолжая она сверлить его злым взглядом.

После этих слов, в надежде, что они произведут на его должное впечатление, она попыталась подняться. Но Егор только сильнее прижал её плечи к кровати. Почувствовав это Марья забеспокоилась. Обычно, подобные её приказы тут же исполнялись, хотя, конечно, то были иные ситуации.

- Я кому сказала! - произнесла она ещё в том же духе, но в сознании уже промелькнули картинки того, что с ней может произойти впоследствии, если Егор не подчиниться.

"Что будет дальше?" - появилась и угрожающе запульсировала тревожная мысль.

Вдруг Егор, глядя на неё сверху вниз, прикрываясь серьёзным выражением лица, отпустил очередную шутку.

- Вот я не могу вспомнить, что делают мужчина и женщиной лёжа на одной кровати...

И вдруг с Марьей произошло что-то такое, чего она никак не ожидала: она улыбнулась...

Она этого не хотела и совсем не понимала почему так получилось - то ли шутка была смешная, то ли в её организме сработал какой-то механизм инстинкта, о существовании которого она даже не подозревала.

Эта улыбка тут же обнулила всю её грозность и строгость. Предыдущая мысль - "Что будет дальше?" - вмиг потеряла тревожность. Она словно исчезла и явилась вновь, только облачённая уже в новый смысл, который заключался в каком-то волнительном любопытстве - "А ну, что же будет дальше?"

- Ничего не делают... - ответила она на заданный Егором вопрос и тут же пожалела об этом.

Казалось, что смех заполнил всё внутреннее пространство её груди и просачивался наружу через плотно сжатые губы, растягивая их в улыбке. Но когда она стала говорить, этот смех весёлым ручьём вырвался на свободу, подбрасывая сказанные ею слова, как бумажные кораблики на бурном каскаде волн.

Всё это - предательская улыбка, смешливый тон, были замечены Егорам и он, без сомнения, этим воспользовался.

- А, вспомнил! - тут же задорно проговорил он - Мужчина должен довести женщину до оргазма.

Он вдруг помрачнел лицом и перевёл задумчивый взгляд куда-то в сторону.

- Только я забыл как это делается...

При слове "оргазм" Марьина фантазия изобразила бурную сцену совокупления с томными вздохами, стонами, криками и экстазом, которую она когда-то, а точнее очень давно, ещё в ранней юности, видела в порнофильме. Там, она была уверена, артисты изображали оргазм, но не испытывали его. Потому что испытать настоящий оргазм, как она считала, можно только от любви и не обязательно при совокуплении. Теперь что-то подобное предстояло пройти и ей: или испытать, или изобразить. И тут же снова появилась тревожная мысль - " А вдруг у меня ничего не получится?". Ведь то и другое было так давно, что оно, действительно, как говорил Егор, всё забылось.

Информация о том, что он забыл как это делается, её несколько успокоила. Она как ребёнок наивно поверила ей, упустив из виду, что это может быть просто его очередная шутка.

- А, вспомнил! - неожиданно произнёс мужчина от чего и просиял лицом.

Казалось у Марьи всё сжалось внутри, тело напряглось.

- Нет... - выдавила она из себя и, понимая, что протест получился не очень убедительный, ещё сильнее сжалась и напряглась.

И тут Егор огласил, то, что вспомнил.

- Надо целоваться...

После этих слов Марья снова немного успокоилась, особо не задумываясь над тем, что он, в принципе, может вспомнить что-нибудь ещё, но уже более существенное.

Он стал осыпать поцелуями её лицо, шею, плечи... Делал он это как-то безобидно, по-детски, без эротического возбуждения, но довольно страстно. Правда вопросы при этом задавал далеко не детские.

- Ну как, уже "аргасм"? Нет?

И продолжал дальше.

Исковерканное слово оргазм говорило о несерьёзности его намерений с одной стороны, и являлось как бы отвлекающим маневром с другой. Здесь уже выбор следовал за Марьей.

- Ничего не получается... - как бы в расстройстве произнёс он - Должно быть что-то ещё...

Спустя какое-то время, изображая глубокую задумчивость, вдруг радостно проговорил - "А! Вспомнил!". И положил руку ей на грудь...

- Перестань... - прошипела Марья.

Она теперь только и могла шипеть...

Она, конечно, сопротивлялась: держала его руки, не давала расстегнуть верхние пуговицы на платье и раздвинуть створки на груди, но всё было тщетно - его пальцы двигались уверенно и работали с ювелирной точностью.

В этот день было жарко и она не одевала лифчик...

Процесс её сопротивления напоминал буксующий автомобиль, когда колёса скользят по мокрой глине и только ещё глубже вязнут в ней.

Марья ещё хотела сказать, что его борода колется, но не смогла. Она уже начала задыхаться...

Его очередной шутливый вопрос звучал шёпотом... А может ей казалось, что это был шёпот... Может его голос она уже слышала как шёпот...

- Уже "аргасм"? Нету "аргасм"? Ну я тогда не знаю, что делать... Но подожди - мне кажется есть что-то ещё... Только где оно находится - не помню...

Он повернул голову и посмотрел назад, туда где находились их ноги...

В следующее мгновение его горячая рука легла на её живот...

- Там, дальше, должно быть что-то ещё...

Этот голос уже звучал где-то внутри её сознании...

Его пальцы стали медленно продвигаться к низу её живота...

От представления, где они окажутся в ближайшее время, Марье показалось, что у неё внутри что-то оборвалось и она, не удержавшись на воображаемой скользкой поверхности, сорвалась и полетела в какую-то чёрную бездну, непроизвольно при этом закричав..."

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 6

Вера Павловна резко поднялась и, сидя на кровати, стала оглядываться по сторонам.

Какое-то время она не понимала, где находится и что с ней произошло. С уверенностью она могла сказать лишь одно - она только что кричала. Этот крик ещё висел в сознании, слышался в ушах, язык и челюсть ещё держали его форму, лёгкие не запомнились воздухом после образовавшейся в них пустоты. Но не было ответа на вопрос - почему она кричала? Чтобы понять, надо было как следует разобраться в её нынешнем физическом состоянии.

Первое на что Вера Павловна обратила внимание, это возбуждение. Она была возбуждена: учащённое сердцебиение, тяжёлое дыхание, вспотевшее тело. Отчего? Почему? Что с ней случилось?

Казалось, что недавно, в её сознании произошел взрыв, который разметал во все стороны её мысли и теперь она собирала их и складывала по нужным ячейкам. И та картина, которая вырисовывалась из найденных воспоминаний, анализировалась с учётом её профессиональных знаний, тоже, вскоре, нашла своё место.

"Это похоже на..."

Вера Павловна медленно опустила руку под одеяла и обследовала промежность, после чего закончила мысль.

"... похоже на оргазм..."

Как бы в подтверждение своей догадки, мышцы таза в этот момент судорожно сократились, её правая нога дёрнулась и приподнялась, чуть согнувшись в колене. Вера Павловна даже прижала её рукой к постели, словно та намеревалась сбежать.

"Собственно говоря, это и есть оргазм в самом чистом виде. Я читала книгу, уснула и мне приснилась эротическая сцена, навеянная сюжетом романа".

То что с людьми такое случается, она знала. Правда только в теории. При половом акте, это нормальное явление. При возбуждении гениталий, что называется мастурбацией, это тоже явление нормальное. Но у неё никогда в жизни не было полового акта и она никогда не мастурбировала. Причиной последнего являлось банальное отсутствие наслаждения и, как следствие, желания заниматься подобным. Когда, к примеру, зудит какое-то место на теле и чешешь его, это понятно. Но когда не зудит и чешешь, то это патология, представляющая из себя уже психическое расстройство. И теперь, по идее, ничего подобного с Верой Павловной случится не должно было. Но оно почему-то случилось...

"Моя старая вагина проснулась... Вот это да... Как вам такой расклад? А, коллега Фрейд? И что мне теперь с этим делать? Рожать, пожалуй, поздновато. Хотя... Надо будет проконсультироваться..."

Напряженно вспоминая сюжет романа она пришла к выводу, что у главной героини оргазм случился не при половом акте, и даже не от стимуляции гениталий. Он случился от воображения. Но если та была замужем, рожала, имела представление обо всём этом, то Вера Павловна никогда ничего подобного не испытывала. Во сне на её повлияли чужие воспоминания...

Вдруг её заинтересовали ощущения главной героини, которые возникали от близости. По всей вероятности они должны быть самые яркие и запоминающиеся. Для этого она раскрыла книгу и стала искать нужные моменты.

*****

"Марье казалось, что она находилась в какой-то чёрной пустоте беспамятства.

Проснулась она от того, что где-то хлопнула дверь...

- Хозяйка!

Это слово, произнесённое почти криком и мысль, сформировавшая его, появились одновременно.

В следующий момент женщина изо всей силы толкнула Егора, который лежал рядом, и тот грохнулся с кровати.

- Какая хозяйка среди ночи? - прогнусавил он поднимаясь.

- Уходи... - шепотом приказала она надевая халат.

В доме имелась большая веранда из которой в жилые помещения вели две двери: одна в комнату Марьи, другая - в комнату хозяйки и кухню. Одно кухонное окно выходила во двор. Кто находился в кухне, через это окно мог хорошо видеть того, кто находится на веранде, потому что та была почти полностью из стекла. По этой причине Марья решила, что Егору надо уходить только через окно в её комнате, которое смотрело в сад. Она подбежала, открыла его и, указав рукой путь наружу, прошептала - "Иди".

- Может тебе показалось? Я ничего не слышал - попытался оправдать не желание уходить Егор, что, в общем-то являлось делом бесполезным. Он это понимал, поэтому пошёл в указанном направлении.

- По-моему там крапива... - сказал он вглядываясь в темноту под окном.

Марья подбежала и толкнула его в спину.

Снаружи послышался звук падения и довольно громкий вскрик.

- Ой!

- Тихо...

- Молчу...

Когда она уже закрывала окно, Егор остановил её, ухватившись рукой за раму.

- Я забыл штаны... - виновато прошептал он в щель между двух створок.

Марья наощупь нашла его одежду и бросила в окно.

- Уходи... - произнесла она вслед и наконец закрыла створки.

Потом она включила ночник и, поправив на себе халат, спокойно пошла открывать дверь.

Уже на веранде было понятно, что всё это ей приснилось или показалось. Входная дверь была закрыта на защёлку изнутри и даже хозяйка не смогла бы её открыть. И действительно - с чего бы ей приезжать среди ночи? Ещё у Марьи была одна простая хитрость: она поставила перед дверью, ведущей в хозяйские апартаменты табуретку и на её вазон с растением. Зайти в эту дверь можно было только сдвинув в сторону табурет, но назад его уже, конечно, не поставишь. Это сигнализировало бы о том, что хозяйка дома или кто-то просто зашёл на её половину. И не более того. Заниматься запрещёнными делами Марья никогда не думала. То что произошло теперь, она считала случаем единичным, случайным, первым и последним.

Осмотрев веранду она выключила свет и собиралась идти в свою комнату как вдруг услышала громкий стук в стекло. Может он был и не громкий, просто её напряжённые нервы увеличили его до громкого. Марья от неожиданности встрепенулась и, обернувшись, увидела мужской силуэт снаружи. Она уже знала кто это.

- Я сказала, чтобы ты уходил - сердито произнесла она.

- Штаны...

- Я же тебе дала штаны...

- Это твои штаны...

Он просунул в дверь матерчатый комок и она, взяв его, пальцами определила, что это, действительно, её вещь.

Она пошла за его одеждой, но Егора не впустила, снова закрыв дверь на защелку.

Когда, основательно убедившись, что это уже точно его штаны, вернула их, услышала от мужчины робкое желание остаться.

Она грозно цыкнула и вытолкнула его из дома.

На этот раз она пошла в свою комнату только после того как фигура Егора окончательно растворилась в темноте.

- Никогда... Никогда больше... Больше никогда... Никогда... - шептала она лёжа в постели и глядя в темноту.

С этими же словами и уснула...

Как ни странно, но ночью она спала крепким, здоровым сном. Проснувшись, стала вспоминать всё, что произошло вчера. Делала это спокойно, без угрызения совести, сожаления и стыда.

Потом оказалось, что она проспала завтрак.

Питалась она обычно в столовой санатория...

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 7

Егор сел к ней за столик когда она доедала твороженный пудинг.

- Ну как ты? - радостно улыбаясь спросил он.

Сказать что мужчина улыбался, это ничего не сказать. Его лицо сияло от радости, даже светилось ей.

Марья сначала обвела взглядом пустой обеденный зал столовой, потом, глядя мужчине в глаза спросила.

- Что как?

Тот вдруг слегка встрепенулся, тоже бросил короткие взгляды по сторонам, навалился всей грудью на столешницу и приблизил к Марье лицо.

- Это было бесподобно. Со мной давно такого не происходило... Я бы даже сказал - никогда такого не происходило... - восторженным шёпотом произнёс он.

- Даже с женой?

Этот вопрос как-то выскользнул из её уст. Именно выскользнул, просочившись между плотно сжатых элементов здравого смысла и его уже нельзя было вернуть обратно.

Мысль о том, что этого не следовало спрашивать, походила на отчаянный хлопок ладонями вслед улетевшей моли.

Егор в глубокой задумчивости откинулся на спинку стула и в той же задумчивости ответил.

- Да, даже с женой...

В следующее мгновение, глядя Марье в глаза, он начал объяснять.

- Дело в том, что половой жизнью мы с женой начали жить только после свадьбы... Так сказать - согласно протокола, на законных основаниях... Я не скажу что это плохо... Просто... Просто здесь запретный плод... Он сам по себе, как говорится, сладок, а если он ещё в таком возрасте, когда секс приятен только в виртуальной форме, то... То это уже и не запретный плод... Я думаю... Нет, я уверен - это не запретный плод...

- Что-то вы ерунду говорите - с напускным безразличием произнесла Марья.

- Нет, не ерунду - решительно возразил Егор.

Внезапно он замолчал, потому что понял её замысел и в следующее мгновение уже начал подыгрывать.

- А, ну да, ерунду... Это мне приснилось... Конечно, это мне всё приснилось... Таинственная незнакомка, словно сказочная фея с прозрачными крылышками... Она и мне подарила крылышки и мы всю ночь порхали по звёздному небу... От звездочки к звёздочке, от звёздочки к звёздочке...

- Это вы что-то съели - уже с улыбкой произнесла Марья - Надо более разборчивее относится к питанию. Особенно на ночь...

- Сегодня съем то же самое...

Глядя в лицо своему собеседнику, Марья, вдруг, поймала себя на мысли, что не помнит подробностей прошлой ночи. Теперь она не могла сказать даже приблизительно - есть у Егора потенция или нет.

"Судя по его довольной роже, то с этим у него всё хорошо " - сделала она заключение, продолжая смотреть ему в лицо. И в это время, очередная мысль, своей значимостью, в щепки разнесла предыдущую.

"Вот только не хватало мне залететь..."

Эта обстоятельство являлось частью общей опасности сформированной ею ещё в молодые годы. Она называлась - "терять голову". Она считала, что голову женщине не следует терять нигде, никогда, ни при каких обстоятельствах, ни в каком возрасте. Иначе могут быть серьёзные последствия. Теперь же она признавалась самой себе, что этой ночью всё-таки потеряла голову. Пусть и первый раз в жизни, но потеряла. Она не понимала почему, не представляла последствий, но у неё и не было страха, угрызения совести или раскаяния. И вместе с тем, она не допускала и мысли, что это ей понравилось.

Вдруг Марья резко поднялась и направилась к выходу.

- Ты куда? - удивлённо спросил Егор.

Женщина остановилась и, чуть повернув голову, грозно бросила через плечо.

- Не ходи за мной!

*****

Марья пошла на вокзал, приобрела билет на ближайший автобус в областной центр. Она поехала туда, чтобы купить противозачаточное средства. Такого добра в большом изобилии хватало и в аптеках санатория. Но ей казалось, что если она это купит здесь, то все об этом будут знать.

Всю дорогу она смотрела в окно ни разу не обернувшись в салон автобуса. Где-то подсознательно она боялась встретиться взглядом с немногочисленными пассажирами. Ей казалось, что среди них обязательно найдётся тот, кто её узнает.

На душе у неё в это время было какое-то непонятное чувство то ли обиды, то ли недовольства. При чём обида и недовольство ни кем-то или чем-то, а именно собой. Конечно, то что она сейчас делала не соответствовало поведению человека её возраста, не говоря уже о должности и положении в обществе. Но ей двигала какая-то неведомая сила о существовании которой она даже не подозревала. Теперь она её чувствовала, но не понимала причины. Не понимала, но подчинялись. На два извечных вопроса - "Зачем?" и "Почему?" - ответов не было. Её словно кто-то гипнотизировал. Но это был не кто-то посторонний, это был даже не Егор. Это был кто-то внутри её самой...

*****

На поездку туда-обратно она потратила весь день. Таким было расписание автобусов. Даже при желании вернуться раньше, из этого ничего бы не получилось. Но у неё и не было желания. Она никуда не торопилась, так что это обстоятельство сыграло ей только наруку. Если не сказать больше - она специально затягивала время. Оказавшись на месте, она, естественно, уже не успела к ужину, поэтому перекусила в буфете и потом, вдруг, ей захотелось сходить в кино.

Кинотеатры давно уже везде потеряли статус развлекательных заведений. Здесь же они сохранились как экспонат в стиле ретро. Сюда ходили люди не ради фильма, а просто чтобы вспомнить те времена.

В молодости, даже ещё до замужества, Марья посещала кинотеатры исключительно для того, чтобы посмотреть фильм и к целующимся на задних рядах относилась с отвращением. Теперь тоже пошла не ради фильма, а для того, чтобы банально убить время.

Она не следила за сюжетом, хотя, если судить по взгляду со стороны, очень сосредоточенно смотрела на экран. Но в это время она думала о том, что Егор, наверно, её сейчас ищет повсюду, беспокоится, переживает.

"Ну и пусть..." - улыбалась она где-то внутри себя.

Однако мысль о том, что он в это время околачивается возле её дома, при чём у всех на виду, заставила её уйти из кинотеатра раньше окончания сеанса.

К этому времени, на улице уже порядочно стемнело...

*****

При приближении к дому она внутренне чувствовала присутствие Егора.

Дом находился в глубине сада и дорожка к нему скрывалась многочисленными садовыми деревьями. Здесь было много места где спрятаться.

Егор появился перед ней словно из под земли.

- Где ты была? Я весь день тебя ищу. Я переживаю...

В его голосе слышалась радость, хотя вопрос был из области упрёка.

- Весь день! Ты хочешь сказать, что ты весь день находился здесь? Во всех на виду?

- Ну, не весь день... Я в кустах сидел - Егор указал рукой в сторону - Меня никто не видел.

Где-то внутренне Марья поверила, но виду не показала. Она направилась к дому, мужчина следовал за ней. Открыв дверь и войдя внутрь она остановилась, потом обернулась и, перекрыв своим телом Егору путь, строго посмотрела ему в глаза.

Она не могла так просто впустить его. Между ними находилась невидимая стена из её гордости, тщеславия, принципов. И она не могла переступить эту преграду. И в то же время, где-то внутри её находилась другая Марья, которая этим же взглядом просила, умоляла, заклинала Егора - "Ну сделай же что-нибудь! Она тебя не впустит!".

До определённого момента выражение лица у Егора было удивлённо-обиженным. Но он, словно заметив ту, другую Марью, вдруг улыбнулся, глаза хитро заблестели.

- Я сейчас буду кричать... - сказал он и, как бы в подтверждения своих слов, повернув голову в сторону улицы, громко произнёс - Эй, люди! Все сюда!

- Дурак... - испуганно прошипела Марья, схватила его за одежду, рывком затянула внутрь веранды и закрыла дверь на защелку.

- Придурок! Совсем уже... - возмущалась она.

Но это была уже другая Марья. Марья, освободившаяся из жёстких рамок собственных правил и принципов..."

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 8

Вера Павловна захлопнула книгу и стала размышлять над прочитанным.

"Вот эта обида на саму себя характерна для пятнадцатилетней девочки, которую трахнули, с её же согласия, и которая обиделась на себя за то, что продешевила, так сказать - легко сдалась. А ещё, судя по внешности и словам Егора, она решила, что этой ночью его хорошо удовлетворила и кроме скрытой гордости за себя по этому поводу, решила, что имеет право распоряжаться им и даже издеваться над ним.

Вообще-то, всё поведение Марьи не характерна для женщины её возраста. Здесь ей бы радоваться, что подобное случилась, а она ведёт себя как школьница, лишённая девственница. Почему? Возможно потому, что в молодости с ней ничего подобного не происходило. Но такое поведение запрограммировано природой и эта программа сработала когда подвернулся подходящий момент, пусть даже в зрелом возрасте. Где-то здесь об этом так и сказано..."

Вера Павловна снова раскрыла книгу, пролистала несколько страниц.

*****

"Захару натерпелось заняться сексом уже в пятнадцать. Марья же считала, что это вредно. Но когда им исполнилось семнадцать многие их друзья и подруги стали почти в открытую хвастаться своими похождениями.

Захар и Марья давно считались парой и что они до сих пор ничем таким не занимаются, приходилось скрывать. И вот однажды они решились...

О предстоящим событии они уже знали всё: литература, фильмы ( именно тогда она посмотрела тот порнографический фильм) всё изучили, обсудили и рассмотрели. И тем не менее после случившегося у Марьи осталось негативные впечатления. Потому что ей было больно... Она сопротивлялась, но Захар уже не мог остановиться и тупо, напролом, не обращая внимания на её крики, двигал своим членам, тем самым причиняя ей ещё большую боль.

Спустя неделю, когда у Марьи всё прошло, негативные впечатления остались. Близость не приносила ей наслаждения. Раньше, в том же пятнадцатилетнем возрасте, она считала, что когда пенис входит во влагалище, оргазм появляется автоматически. Теперь же оказалось, что пенис есть, а оргазма нет. И она старалась. Она искренне старалась что-то почувствовать, но кроме дискомфорта, когда внутрь тебя нагло влазит, пусть и специально предназначенный для этого орган, ничего больше не ощущала. Поэтому, кроме желания облегчить механику этого процесса, она больше ни к чему и не стремилась: принять лучшую позу, обильно использовать гель. Правда иногда, во время той же механики, в сознании проскакивала какая-то искорка. Но пламени она не зажигала. Как-то слишком сыро было всё вокруг.

Ещё в школе, кажется в десятом классе, парни-одноклассники стали шутить над её не развитой грудью. Захар из-за этого с ними подрался и ему здорово досталось. Вот именно за этот поступок Марья долгое время покорно отдавалась ему, тем самым, как бы, благодаря его. Но сама при этом эмоций никаких не испытывала".

*****

- Всё верно - вслух произнесла Вера Павловна- А что же она испытывала с Егором?

*****

"Потом была свадьба, беременность. Здесь уже точно было не до сексуальных утех.

После рождения ребёнка ничего в эмоциях от половой близости в их отношениях не изменилось. Но поскольку дискомфорт при проникновении в неё, по сравнению с родами, был обстоятельством настолько мелочным, что она на это совсем не обращала внимания. Здесь появилась другая проблема, которая больше относилась к области психологии: её стало раздражать поведение мужа. Эта его слащаво-приторная лесть до близости и совершенное безразличие после. Вскоре даже само понятие супружеского долга вызывала в ней отвращение. Она пробовала возбудить в себе чувства использовав лишь механику, но у неё ничего не получилось. Слишком короткой была взлётная полоса. Стимулировать же себя искусственно, она не хотела.

"Для кого и зачем?" - мысленно спрашивала она.

И где-то в глубине сознания находились ответы, о которых она не хотела знать: это не поможет, у неё ничего не получиться, она ничего не почувствует...

*****

" Ну, это всё ещё к предыдущему разделу. Это ответ на вопрос - "Почему?"

Вера Павловна снова начала листать страницы.

"А вот, это, кажется, здесь..."

*****

"... Егор приходил к ней под покровом ночи, когда хорошо темнело. И уходил этой же ночью. Такими были изначальные условия Марьи. Спустя какое-то время после близости, она просыпалась, будила его и выпроваживала. Потом закрывала двери, ложилась в постель и засыпала. На вопрос - "Зачем?", ответ был прост - не хотела, чтобы он видел её утром с мятой рожей и голой жопой.

Днём, на людях, они вели себя как хорошие знакомые с чисто деловыми отношениями: ходили на процедуры, ездили на экскурсии, гуляли по парку и набережной. Держались на расстоянии метра друг от друга и просто разговаривали. Под вечер они расставались: он шёл к себе, она к себе. Глядя со стороны никто не мог предположить, чем они занимаются под покровом ночи.

Когда начинало темнеть Марья раздевалась и ложилась в постель. Но она не спала. Она ждала его. Вся превращалась в слух, смотрела в темноту и ждала...

Он подходил не слышно, так же как и наступала темнота. Подходил к тому самому окну, через которое когда-то убегал без штанов и легонько стучал по раме - тук, тук-тук.

От этого стука, глубоко внутри женщины, где-то в районе сердца, приходила в движение сладостно-волнительная масса, которая постепенно, но с каждым разом всё сильнее и сильнее накатывала на пологие берега её иссохшей души, разглаживая их, размягчая и увлажняя. Каждая новая волна продвигалась по берегу всё дальше, была сильнее и мощнее предыдущей.

Марья поднималась из постели шла на веранду, отпирала дверь и в неё, тихо и не заметно вплывала невесомая субстанция по имени Егор.

Казалось, их тела превращались в обнажённые комки нервов, которые при соприкосновении искрились, зажигались и как воздушные шарики подхваченные мощным вихревым потоком безумных страстей, вздымались ввысь. Пьянящее головокружение туманило сознание, заполняя его сладостной пустотой, где не было мыслей, порождённых реальностью, с их страхами и предубеждениями, а были лишь чувства, сотворённые осязанием и фантазией. Марья захлёбывалась от избытка этих чувств и, наконец, достигнув какого-то определённого предела, срывалась в безумное падение, которое захватывало дух. Во время этого падения она вела себя непредсказуемо и бесконтрольно. Можно даже сказать безобразно. Это она определяла по следам своих поступков отпечатавшимся в реальности и обрывками запечатлённых в её памяти. Она стонала и кричала, смеялась и плакала, целовалась и кусалась, дралась и ласкалась.

Однажды днём она заметила у Егора свежую царапину возле уха и с искренней наивностью спросила откуда она у него.

- И ты ещё спрашиваешь? - ответил он.

Марья, по этому поводу, ничего не вспомнила, она просто догадалась: покраснела и опустила голову.

А вечером она снова ждала темноты. А в темноте ждала стука, после чего открывала дверь и впускала темную плоть, которая нежно подхватывала её тела, уносила в густую, ещё более непроглядную тьму, по причине плотно зашторенных окон и тонула в сладостном дурмане. Потом, мягкая как губка и чистая как камушки в полосе прибоя, она отдыхала, отходила от бурных страстей. Обсохнув и окрепнув, как только что вылупившийся из яйца птенец, она медленно вставала и, как зомбированная, передвигалась по тёмной комнате, провожая Егора. Ему не надо было ничего объяснять. Он всё понимал: молча поднимался и направлялся к выходу. В дверях обнимал её за плечи, целовал в щёку и тихо растворялся в ночи. Она запирала за ним дверь и шаркающей походкой, с закрытыми глазами с трудом доходила до постели, валилась в неё и забывалась крепким сном..."

*****

- Темнота - друг молодёжи... В темноте не видно рожи... - вслух произнесла Вера Павловна и уже про себя добавила - А также предательской проседи, морщинистой кожи, отвисшей груди и целлюлита...

Это было понятно. Но теперь она мучилась вопросом - почему Марья все эти чувства испытывала с Егором и не испытывала с Захаром? Ведь последний был её законным мужем, с ним, в плане интимных отношений, можно было всё. А кто такой Егор? Темная лошадка с возможными негативными последствиями и далеко не супермен. Но и тем не менее...

И вдруг перед Верой Павловной явился очень банальный по своей сущности вопрос - почему люди употребляют алкоголь, табак, наркотики? Ведь физической потребности в этом нет.

"Потому что... - начала она формировать мысль - ...в их организме, или сознании, или душе возникает зависимость. И ведь первая рюмка, первая сигарета или доза не приносят наслаждения... Это попросту какая-то дань моде, желание выделиться из толпы. А потом уже появляется зависимость, привычка, от которой сложно избавится"

Вначале она хотела секс увязать с данным пороком, но вскоре поняла, что не получится, по причине того, что здесь присутствовало такое понятие как любовь. Вспомнилась тема лекции в институте - "Любовь, как химический процесс в организме человека, влияющий на его психику". Правда они тогда особо не вникали в тему. Даже сам преподаватель сказал.

- Ваш профиль, в основном - алкоголики. Здесь всё понятно. А от любви лекарства нет. Любовь не лечится...

"Может любовь и химический процесс... - продолжала рассуждать Вера Павловна - И безусловно он влияет на психику. Но должно быть что-то на уровне души, что запускает его. А на уровне души только Бог..."

"Но любила ли Марья Егора?"

Вера Павловна стала вспоминать сюжет книги и пришла к выводу, что любила, потому что ревновала...

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 9

"...Егор пошёл покупать мороженое и миловидная продавщица из ларька, девушка лет двадцати пяти, ему улыбнулась. Скорее всего он отпустил какую-нибудь свою шуточку. Это Марьей было замечено и это же запустило в ней программу ревности. Не сам факт улыбки, а как она это сделала: искренне, с умилённым взглядом, как улыбаются друг другу влюблённые. Возможно, даже скорее всего, девушка была не замужем и такая улыбка являлась шаблонной.

"Я никогда ему так не улыбалась - мелькнула у Марьи мысль, которая тут же превратилась в вихрь возмущения - Как она смеет так улыбаться чужим мужчинам?"

Как не редко бывает в таких случаях злость на соперницу гневом обрушилась на Егора.

- Что это ты девушкам разулыбался? - спросила она, хотя против его улыбки ничего не имела и даже не знала, была ли она вообще, потому что тот находился к ней спиной.

- Ну, а почему бы мне не улыбнуться молодой красивой девушке? - совершенно не подумав произнёс он.

Марья такого не прощала.

- Жди здесь! - приказала она, развернулась и ушла.

Она пошла в небольшой торговый центр, который располагался на территории санатория и там купила короткую юбку, цветастую кофту с глубоким декольте, туфли на высоком каблуке и нижнее бельё в современном стиле. Потом пришла домой и всё это отдела. Потом накрасила губы и подвела глаза. Волосы собрала в конский хвост и стянула их на макушке, обнажив тем самым шею и уши. Осмотрев себя в зеркале, она направилась к Егору.

Что он её будет ждать на том месте, где она указала, сомнений не было. Так и получилось: он бокам сидел на скамейке, облокотившись на спинку и подперев голову рукой. Скорее всего он в такой позе дремал.

Увидев его Марья расправила плечи, выпятила грудь и перешла на более широкий шаг, при этом ставя ноги таким образом, чтобы стук каблуков звучал максимально громко.

Егор услышал этот стук и посмотрел в её сторону...

Весь этот маскарад Марьей был задуман с одной целью - произвести эффект. И, судя по выражению лица Егора, эта цель была достигнута.

Он сначала её не признал. Вместе с тем он не мог отвести взгляд. И когда в её внешности он, наконец, стал узнавать знакомые черты, то удивление было настолько сильным, что его тело, в буквальном смысле, застыло как изваяние.

Одна из особенностей, которой человек отличается от животного, является его способность смеяться. Если смех не злорадный, а искренний, от души, то тогда он производит целебный эффект. Злость, которая образовалась у Марьи из-за ревности, в этот момент начала таять. Но злости была довольно большая глыба и на её исчезновение требовалось время.

Егор поднялся со скамейки, когда Марья демонстративно прошла мимо.

- Ты? Это ты? - и, видя что она не собирается останавливаться, уже громко крикнул - Эй!

Марья собрала все свои силы, чтобы сдержать улыбку, остановилась и обернулась.

- Мужчина, вы что-то хотите?

Только теперь Егор окончательно убедился что это она.

- Нифига себе... - вполголоса произнёс он.

- Что? - спросила Марья.

- Я балдею... - проговорил он и шутливо изобразил, как у него, от увиденного, подкашиваются ноги.

- За мной не ходи - сказала она - Я иду гулять.

После того как она повернулась чтобы уйти, Егор сделал шаг в её сторону.

Она тут же резко обернулась и строгим взглядом остановила его.

У неё потом долго перед глазами стоял Егор с растерянным видом и грустью в глазах. Неожиданно ей стало жаль его. Но Марья была гордая и эта капля жалости ничего не могла сделать с громадным монолитом её тщеславия.

Она "нагуляла" кружка по территории санатория и вернулась домой. Не раздеваясь и не разуваясь легла на кровать поверх одеяла и неподвижным взглядом уставилась в потолок.

Сначала она представляла, но уже без особой доли злорадства, как теперь страдает и мучается Егор. Но у её самой на душе тоже было мрачно. Почему-то появилась жалость на саму себя, обида на саму себя, депрессивное состояние. Вскоре она поняла, что на самом деле, оказывается, ждёт его. В том что он придёт с наступлением темноты, она не сомневалась. Более того - она даже мысли не допускала, что может быть иначе.

С угнетающей прострации её вывела желание справить малую нужду.

Оказавшись на веранде она отметила про себя, что время тянется чересчур медленно: солнце только клонилось к закату.

Уже в туалете, когда она спустила трусы, в сознание вкатилась мысль.

"Боже, как они мне жмут! И зачем я их покупала? Они же мне явно малы как минимум на два размера".

Упрекнув себя таким образом она сняла их окончательно и уже находясь в комнате, бросила на пол возле кровати, а потом ногой толкнула под неё. С юбкой и майкой сделала то же самое. Она уже знала, что в будущем больше никогда ничего из этих вещей не оденет.

"Гардероб на полдня... - мысленно произнесла она и вслух добавила - Дура!".

Стук в окно раздался раньше обычного: в комнате ещё стоял полумрак.

От этого стука Марья почувствовала лёгкость во всём теле, словно с плеч упала тяжёлая ноша. Женщина глубоко вздохнула, а губы растянулись в радостной улыбке. Но как только она собралась встать с кровати, чтобы открыть дверь, как будто чья-то невидимая рука надавила ей на грудь.

- Лежать! - мысленно приказал ей кто-то невидимый внутри самой себя.

Создавалось впечатление, что откуда-то из глубин её сознания появилась другая Марья: сильная, безжалостная, циничная.

В воображении она чётко видела как Егор шёл к веранде, пробовал открыть дверь, как снова возвращался к окну и снова стучал.

После третьей попытки воображаемая Марья, которая ждала его, взмолилась, обращаясь к себе реальной.

- Да впусти ты его наконец!

Та, реальная, после очередного стука всё же пошла открывать дверь. Но не потому, что ей стало жаль несчастного человека или другую себя. Она пошла открывать потому, что тот стучал слишком громко и мог привлечь внимание.

Открыв защёлку, грозная Марья стояла в открытых дверях и, сдвинув брови, смотрела на Егора.

Так продолжалось около минуты...

Вдруг мужчина молча упал перед ней на колени и стал целовать её щиколотки.

- Ну, в чём дело? - спросила ещё строгая Марья, плотнее запахивая полы халата и прижимая его к телу. Но она уже отличалась от той, которая только что отпирала дверь. А когда Егор, расцеловав её колени, поднялся выше, перед ним явилась уже совершенно другая женщина.

- Перестань... колешься... - вполголоса, со смехом проговорила она, безрезультатно пытаясь отстранить его голову от своих ног. Вдруг она тоже упала возле него на колени и, обняв за шею, стала страстно целовать его лицо и шептать.

- Не оставляй меня больше... не оставляй...

В этот раз их "безобразие" началось прямо на веранде..."

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 10

Вера Павловна, лёжа на кровати, отбросила в сторону руку, в которой держала книгу и, напряжённо размышляя, стала шарить глазами по потолку.

"У Марьи явное психическое расстройство - раздвоение личности... - мысленно произнесла она - Может, пока что, в нормальных условиях, оно ещё не сильно проявляется, но на это уже следует обратить внимание.

Вообще-то, в каждом человеке изначально заложены как бы два "я". В принципе - те же добро и зло, плоть и душа, Бог и Дьявол. В реальности всем управляет практичность, в фантазиях - чувства. Полноценная, можно даже сказать, идеальная личность, это когда в человеке всех этих качеств поровну. А если идёт перекос, то это уже может привести к патологии. Впрочем, может и не к патологии, потому как такие перекосы у людей наблюдаются везде и повсеместно. У Марьи с детства преобладала практичность - выживания по принципу естественного отбора. А вот вторая её часть - духовная, романтичная - находилась в запертом состоянии. Оно и понятно - современная жизнь базируется на практичности. Так называемые "телячьи нежности", в прямом и переносном смысле, могут только вредить. Как пример - можно сколько угодно, по разным причинам, умиляться над бедными животными, но если ты не возьмёшь нож и не полоснёшь телёнка по горлу, то подохнешь с голоду. И в конце концов - возьмёшь и полоснёшь. Потому что, как говорил Егор - естество сильнее лирики.

Марья не испытывала наслаждения от половой близости с Захарам потому, что находилась в сфере практичности. Механика, как говорит автор. Она чувствовала только то, что видела и никакой фантазии. А быт, политика, работа, с её проблемами, проблемы со здоровьем, начисто убивают романтическое влечение. Здесь совокупление рассматривается как процесс производства людей. И если бы не банальное стремление Захара, как обычного мужика, во что бы то ни стало удовлетворить свою похоть, то она бы вообще никогда не забеременела. Здесь всё произошло по принципу - "Твоё дело лежать и молчать, а моё дело - удовлетворить свои плотские желания..." Как-то так... Но в итоге получается общая выгода - продолжение рода. А без ответных чувств, без взаимности не может вспыхнуть страсть. Между прочим отсюда берут свои начала те же алкоголизм, наркомания и прочие вредные явления. Та же безответная любовь, в основном и приводит к этому. Но за встречные чувства у Марьи отвечала её духовная половина, которая в силу своей сентиментальности, не востребованности, была заперта. Но в итоге - все обвинения в бесчувственности достались мужу. И это по жизни не единичный случай: неразделённая любовь явление широко распространённое. Просто это не всегда осознаётся. В молодости Марья считала - если у неё есть муж, то она его должна любить. Иначе как вместе жить? Но люди живут. Вот отсюда и эта иллюзия. И они, возможно, тоже прожили бы всю жизнь в подобном состоянии, если бы Захар не встретил романтичную женщину. Может она, на самом деле, была и бестолковой. Но она была романтичной, даже если это замечал только он. А поскольку он истосковался по романтике, то у них всё быстро сложилось. У мужчин такое происходит проще и быстрее. Женщины обычно обременены заботами: дети, быт, работа. А Марья, к тому же, ещё взялась за карьеру. Но почему же у неё всё сложилось с Егором? Потому что она своей другой половине это позволила. Да, именно позволила, потому что она сильнее... Да к тому же возраст... С возрастом сглаживаются крайности и принципы становятся не такими принципиальными... Да к тому же обстоятельства способствовали... Она приехала на отдых и захотела отвлечься от реальной жизни, забыть про дела, работу. Это, в основном, и поспособствовало зарождению отношений. К тому же Марья не бездумно отдавалась чувствам, а контролировала их. Главенство страсти, доводившее её до безумия, она позволяла только ночью, в темноте и на какое-то время. Днём же у неё складывался своеобразный баланс из тёмной и светлой Марьи. Теперь та же ревность. Хотя ревность здесь надумана. Причин для неё, практически, нет: ну улыбнулась девушка мужику. И что из этого? Просто у Марьи этот потенциал был не израсходован, как и потенциал остальных чувств. Она никогда не ревновала и никогда не визжала от восторга во время близости с мужчиной. И вот теперь всё это выплеснулось наружу.

Сам факт ревности, и, как следствие - обида, возмущение, злость, зародились в романтической душе. А вот идея наказание за содеянное и, особенно, процесс исполнения, это уже от практичной стороны. Здесь две противоположности внутри Марьи как бы подыгрывали друг другу. Что касается Егора, то в произведении о нём сказано не много: уже не молодой, пузатенький дядечка, седоволосый, с глубокими залысинами. Женат, имеет детей.Добрый и весёлый болтун. В молодости, скорее всего, был любвеобильный. Собственно говоря, он и сейчас такой. А ещё, вроде бы, имеет проблемы с мочеиспусканием. Была ли у него потенция во время близости с Марьей? А хрен его знает. Может и была... Чтобы это узнать нужна более подробная информация из области физиологии и психологии... Может даже больше психологии, чем физиологии. Здесь главное то, что Марью всё устраивала. И Егора всё устраивало, хотя бы потому, что это устраивало Марью. В общем - здесь всё сложилось одно к одному. И не просто сложилось, а идеально подошло. И ведь ни у одного, ни у другого не было ничего такого сверхъестественного: обычный мужик и обычная баба, с обычными физиологическими данными. И то чем они занимались, с точки зрения физиологии, тоже обычный процесс. Может и чувства были обычными. Проста так получилось что раньше они их не испытывали. Или испытывали, но давно, так что уже успели позабыть. И то что они испытали, оказалось как новое, яркое и непознанное. В общем - всё сложилось. Так сказать вошло друг с другом в зацепление. Это напоминает принцип генетического кода: срабатывает только то, что подходит друг другу по форме. Как пуансон и матрица. Причём подошло в определённое время и определённом месте. Ни раньше, ни позже, ни здесь, ни там, ни где-нибудь в другом месте эта связь бы и не сработала"

Вера Павловна глубоко вздохнула и произнесла вслух:

- Да, с алкоголиками проще...

Потом, немного помолчав, добавила.

- Любовь зла, полюбишь и козла... Особенно в темноте...

И вдруг у неё в голове родилась мысль, которая вогнала её в своеобразный суппорт.

"А что если все эти процессы не случайны, а кем-то сознательно запланированы для определённых целей? А что если этот кто-то сознательно, прямо и косвенно, подгонял определённые события под эту встречу. А эта встреча в свою очередь так же прямо или косвенно повлияла на другие события? Тогда получается, что сама жизнь, это череда запланированных событий влияющих друг на друга?..."

Вера Павловна выдержала довольно длительную паузу ипотом спросила себя вслух.

- Чем? Или кем? Как узнать где этот кто-то или что-то? Что он из себя представляет?

Во время очередной образовавшийся паузы она напряжённо размышляла.

"Чтобы узнать кто за этим стоит, надо видеть его цель. Чтобы увидеть цель, надо узнать к чему привела связь Марьи и Егора. В романе, между прочим, она ни к чему хорошему не привела. Или я может что-то упустила?".

Вера Павловна снова подняла руку с книгой, поднесла к лицу, раскрыла и начала читать...

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 11

"...Всё это не могло продолжаться вечно. Оно даже не могло продолжаться долго, потому как уже чётко обозначился предел - конец отпуска. Однажды у Марьи промелькнула мысль - а не сохранить ли ей отношения с Егором на будущее. Но эта идея выглядела настолько не реально, что Марья никак на её не отреагировала. Хотя, где-то в глубине сознания, признавала, что ей с Егором хорошо: как-то тепло и спокойно на душе. При чём эти выводы были дневной Марьи: реальной, прагматичной, рассудительный. Они родились не в темноте ночной, под влиянием безумной страсти, даже не утром, когда страсть ещё не остыла, а именно днём, среди суеты, забот и рутинных дел.

Как-то после массажа, Марья сидела на скамейке, ждала Егора, который проходил свои процедуры и наслаждалась хорошей погодой. И мысли как-то сами по себе сложились в оценку происходящего.

"Хорошо... Тело расслаблено, спокойно на душе... До обеда массаж, после обеда ванны и бассейн, аночью... Ночью - сексатерапия... Да, сексотеропия, откровенно говоря... Чего уж там притворяться... Хорошо..."

От того что ей хорошо, она задремала. Может даже уснула. Но не надолго, лишь на мгновение. Ей приснился сон, от которого она всегда просыпалась. Он снился ей последние года два. Не часто, но сколько точно не помнила и когда это началось, знала лишь приблизительно. В том сне она всегда видела одно и то же: что она находится в каком-то деревенском доме. Почему деревенском? Потому что в комнате была печка. Но помещение, где она находилась, было грязным: на печке закопчённый кафель возле дверей топки, внизу, паленья дров и мусор, в виде щепы, обрывки бумаги, рассыпанная зола. Справа от печки стоял диван застеленный плёнкой на которой лежали яблоки. И тоже мусор вокруг: листья, сучки, трава. Обстановка ей была не знакома, всё не её. Но самым главным и странным на тот момент, являлось её душевное состояние - ей было хорошо... Тишина, спокойствие и умиротворение... И она не знала от чего и почему.

Парадокс заключался в том, что в такой обстановке Марьи не могло быть хорошо. Свою квартиру, дачу, она содержала в идеальном порядке. Мусор, копать, довели бы её до бешенства. Она бы не успокоилась пока не избавилась от этого бардака. Она бы достала всех. Никому бы мало не показалось. Но во сне, в такой обстановке, ей, почему-то, было хорошо...

В это время у неё всегда включалось сознание и она просыпалась. По-видимому, она хотела узнать причину своего состояния, найти источник. Но от включённого сознания виденье тут же исчезало, унося с собой и причину, и источник. Так было всегда, так случилось и теперь. Но на этот раз с небольшой разницей. Разница заключалась в том, что теперь вместе с исчезновением картинки сна у неё возникла странная мысль. Марья вдруг поняла, что в тех снах, оказывается, ей было хорошо так же, как и теперь. Причиной нынешнего "хорошо" как ни крути, являлся Егор. Но тогда, во время тех, первых сновидений, Егора она ещё не знала. Значит там было что-то другое.

- Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить...

Егор сидел в полуторах метров от неё и, облокотившись на спинку скамейки, подперев голову рукой, с очевидной нежностью во взгляде, наблюдал за ней.

Его голос для Марьи прозвучал настолько неожиданно, что она даже слегка вздрогнула.

- Ты уже здесь? Я не слышала как ты подошёл.

- Всё верно, ты спала...

- Долго?

- Пять минут точно...

- Странно...

Ей казалось, что она только что уснула. Даже не уснула, а лишь слегка задремала. Буквально какое-то мгновение назад. Но оказывается, прошло уже целых пять минут...

"Впрочем, говорят, сны длятся мгновения. Спать можешь долго, а сноведение длится доли секунды..." - подумала она.

*****

"Конечно, хорошо было бы в тайне от всех иметь свой тёплый, уютный уголок, где можно было бы согреться душой, отдохнуть от забот и проблем" - рассуждал она впоследствии. Но последствия этих отношений представляли большой риск и опасность: внебрачная связь с женатым мужчиной являлась губительной для её положения и карьеры. И скрыть эту связь не представлялось возможным, потому что её жизнь везде и всюду просматривалась. Тем более Марья даже здесь стала замечать за собой, что не смотря на все предосторожности, эта связь всё-таки пробивается наружу.

Первый раз это случилось после того как Егор просто подал ей руку, когда она спускалась по ступенькам. Когда их пальцы соприкоснулись, Марья вдруг ощутила, как по телу с верху до низу прошлось что-то похожее на статический разряд, только во много раз мощнее. Может это и была статистическая искорка на каком-то бытовом уровне, которая усилилась нервной системой и стала похожа на молнию. Но дело в том, что сразу же после этого, где-тов области живота у Марьи образовалась горячая волна, которая стремительно разошлась по телу и всю её обдало жаром. Особенно сильно она ощутила этот жар кожей лица и поняла, что её внезапный румянец обязательно будет заметен со стороны. Тогда она опустила голову и даже отвернулась от Егора.

Следующий раз она узнала странную новость о себе во время телефонного разговора с сыном. Они болтали, в общем-то о пустяках, как вдруг он спросил.

- Ты что, нашла там себе мужчину?

От этого вопроса у Марьи всё замерло внутри.

- С чего ты взял? - спросила она.

- Ты говоришь как женщина.

- А раньше я как говорила?

- Как судья...

- Бред какой-то... Я всегда так говорила...

- Нет, мама, ты не думай, я не против. Я даже рад...

Тогда она поняла, что в её поведении есть что-то такое, что хорошо заметно со стороны и совершенно не заметно ей самой. Ну, ладно сын. Он хорошо знал мать и мог уловить разницу. Но однажды ей об этом сказала врач из процедурного кабинета.

- А вы изменились... Изменились в лучшую сторону: похорошели, посвежели и даже помолодели. Терапия вам явно напользу...

Потом ей припомнилась мысль, которая появилась в её голове во время той первой ночи, когда ей показалось, что вернулась хозяйка и она из-за этого выпроводила Егора.

"От районного судьи, среди ночи, через окно, убегает мужчина без штанов... Да, для журналистов какой-нибудь жёлтой прессы, это будет находка..."

В совокупности всё это, пока что, вызывало в ней лишь усиливающуюся тревогу. Но вот последний случай, произошедший на экскурсии, поставил окончательный крест на их отношениях.

*****

Они посещали древнее поселение людей. Оно было обнесено высоким частоколом, глубоким рвом, выкопанным перед ним и заполненным водой, подъёмным мостом перед центральными воротами. Внутри, за оградой, находились жилые дома, хозяйственные постройки.

Марья и Егор зашли в один из них совершеннослучайно, не зная, что здесь находилось. Это оказалось пыточная...

Глядя на обстановку данного помещения, они оба замерли на месте и молча смотрели на находившиеся здесь предметы, предназначенные для того, чтобы ломать кости, выворачивать суставы и множеством других способов причинять людям нестерпимую боль. И Марья вдруг, начала мысленно рассуждать. При чём рассуждения эти появлялись у неё в голове как бы самостоятельно и даже вопреки её воле.

"А ведь и в те времена были судьи - думала она - И они находились в этом помещении, и смотрели как пытали людей, и выносили приговоры, согласно их признаний... Но ведь под такими пытками люди признавались во всём, даже в том, чего и не совершали... Тогда, разве эти приговоры имели юридическую силу и были справедливыми?"

На этот вопрос у неё не было ответа.

Через какое-то время, ни говоря ни слова, они оба, одновременно повернулась и вышли из этого мрачного и жуткого помещения.

На улице они не смотрели друг на друга. Они молча шли опустив головы и оба понимали, что по этому поводу надо как-то высказаться. То что они увидели, нуждалось в каких-то объяснениях.

- Именно здесь и сейчас я разочаровался в гуманности человечества - наконец сказал Егор - Именно здесь и сейчас... Раньше я об этом не задумывался.

Марья облегчённо вздохнула, потому что тема поднятая им, шла как-то мимо её мыслей.

- Ну это же были те, далёкий времена - сказала она - Люди были не образованы, с другим восприятием мира. Теперь же цивилизация коснулась практически всех уголков земли и законы стали гуманными. Действует та же Женевская конвенция...

- Да что вы говорите... - перебил её Егор - Женевская конвенция действует только там, где её принимали. Чуть шаг в сторону, в ближайшей подворотне, где нет посторонних глаз, на её уже плюют.

Он вдруг остановился, задумался, потом посмотрел Марье в глаза и начал говорить.

- У Чехова есть рассказ, называется "Палата номер шесть". Помните? Там сторож Никита лежал на куче хлама, охранял его и присматривал за душевнобольными. Он считал, что для порядка, людей нужно бить. И ему это позволялось. "Можно бить" - вот принцип, которого он придерживался. И, естественно, при любой возможности пользовался разрешённым методом. Так вот, в одном, вроде бы, цивилизованном городе, не буду говорить каком, в изоляторе временного содержания, где ещё не доказана вина находящихся там людей, один такой вот "никита", служака и жополиз, людям сказал такую вот фразу - "В этих стенах у вас прав нет". И он ведь прав: в тех стенах у людей нет прав, там нет цивилизации, там нет Бога. Там действует только одно правило - можно бить. И там их бьют, оскорбляют, унижают, издеваются. В общем - делают всё что хотят и Женевская конвенция там не действует совершенно. А почему? А потому, что в том государстве, власть придумала закон, который позволяет скрывать преступления власти. Но самое страшное, что негласно, правило - "Можно бить" - распространилось далеко за пределы тех стен. Теперь оно действует в обществе как элемент повседневной жизни.

Егор поднял голову и, глядя вдаль, произнёс.

- По сути, Никита здесь не виноват. Здесь виноват тот, кто ему позволил бить. И с этим надо бороться... Любыми способами... Может быть даже с оружием в руках... Да, да.... с оружием в руках. Чтобы жить мирно,за это надо воевать... Люди должны жить по человечески и мерилом их поступков должна быть справедливость.

"Он оппозиционер..."

Эта мысль парализовало Марью во всех смыслах.

Марья дневная, прагматичная, реальная тут же встала во весь рост и выстроила мощный барьер между ей и Егором, заперев другую Марью на все замки и засовы в глубоких темницах своей души. Она вдруг превратилась в гранитную стену, прочную и неприступную, о которую все чувства и эмоции разбиваются вдребезги, или отскакивают как мячики.

Весь остаток дня Марья, своим поведением, была похожа на эту стену: скованной, молчаливой, угрюмой.

Перед расставанием, глядя куда-то в бок, она сказала.

- Сегодня не приходи. Я плохо себя чувствую.

Егор видно заметил изменения в её поведении и поэтому легко поверил.

Она всю ночь не сомкнула глаз. Ей казалось, что он всё-таки пришёл и стучал в окно. Хотя на самом деле ночью была гроза, и был ветер, который раскачивал ветки жасмина и одна из них доставала до окна и стучала в стекло также как и Егор - тук, тук-тук...

Утром Марья сразу же пошла на выписку. Врач спросила почему она не отбыла положенный срок.

- На работу скоро. Надо морально настроиться, подготовиться, сосредоточиться... - ответила Марья.

Она знала, что в тот день не встретиться с Егором. Она знала, что он будет до конца ждать её в столовой. Она знала, что он будет её искать... Но она уже будет далеко.

Так и случилось...

Предполагала ли она, что встретит его когда-нибудь в жизни вообще?

Не исключала... Но никогда не думала, что встретит его в самом неожиданном месте...

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 12

Она как обычно вошла в зал суда и бросила взгляд на скамью подсудимых...

Он поднялся по команде и посмотрел в её сторону...

Их глаза встретились лишь на мгновение...

Конечно, они узнали друг друга...

Марье казалось, что её сердце выскочит из груди...

Дыхание перекрыл тошнотворный ком...

Кровь била в виски...

Перед глазами висела пелена...

"Сейчас он поднимется и заявит, что два месяца назад имел интимные отношения с судьёй и потребует моего отвода - думала она - И это для меня будет катастрофа".

От этой мысли у неё ещё больше потемнело в глазах и случилось наваждение. Ей показалось, что она вдруг очутилась в тюремной камере, сырой, холодной и тесной. Здесь были чёрные, каменные стены, окошко под потолком и вечная лампочка, излучавшая тусклый свет.

В углу, на полу одиноко сидела женщина в грязных и рваных одеждах. Она обхватила руками ноги, согнутые в коленях, скрестив на лодыжках худые и тонкие пальцы. Её давно не мытье, сбившиеся в клочья волосы беспорядочно лежали на плечах. Чёрные круги под глазами, бледная до желтизны кожа на впалых щеках и вытянутое худобой лицо, говорили о её сильном измождении.

- Не бойся, не потребует... Он меня любит... - тихо произнесло виденье и исчезло.

После этого реальной Марьи, действительно стала легче. Во всяком случае она смогла вести процесс.

*****

У Марьи никогда не стояла дилемма - справедлив закон или нет. Она считала, что если есть закон, то он уже справедлив. Для неё это была аксиома. То что власть себя защищает, и для этого она создала определённую систему, она тоже не видела ничего предосудительного. Вполне возможно, что система для своей защиты включила режим репрессий, который был в ней предусмотрен. Но насколько он оправдан, Марья никогда не задумывалась. Более того, в этом режиме ей даже легче работалось. Однако был один момент, в котором просматривалась небольшая нестыковка. И этот момент касался именно Марьи Фроловой, как человека и как судьи.

Вся система правосудия состояла как бы из трёх частей - следствие, обвинение и приговор. Марья была ответственна за последнее, за приговор. По сути, на данном отрезке, она являлась главенствующей фигурой этой системы. Она, на своё усмотрение, решала, кому, какой приговор вынести. Конечно, её решения ограничивалось рамками закона. Она, как судья, как конечная инстанция правосудия, хотя и на определённом уровне, в рамках дозволенных границ, варьировала приговорам на своё усмотрение. Но вот в последнее время все обратили внимание, и она в том числе, что система стала делать ставку на обвинение. Происходило это незаметно, негласно, но имело свои результаты. Те немногие кто пробовал хотя бы в чём-то, как-то противостоять обвинению, в одночасье лишались всего и даже могли угодить за решетку. Эти невидимые, но прочные и могущественные нити, пронизывали не только систему правосудия, но и всё общество в целом. Бороться с ними напрямую было не возможно. Да Марья и не собиралась, по той простой причине, что вся её жизнь была завязана на этой системе. Малейший шаг в сторону, в той или иной степени, отразился бы на ней во всём: быт, работа, состояние. Конечно, её несколько задевал тот факт, что она, из главенствующей фигуры, превратилась в формальную. Но она не особо расстраивалась. В общем-то, это и являлось той нестыковкой которую она замечала.

*****

Обычно перед началом заседания её помощник говорил ей какой срок, по его мнению, запросит обвинение. И действительно, прокурор запрашивал именно такой срок. Марья никогда не задумывалась о источнике этой информации.

Для Егора он запросил пять лет...

Марья не могла понять - за что? Вся его вина заключалась лишь в том, что он сфотографировался в компании, просто подойдя к человеку, которого знал. В вину же ему ставили участие в несанкционированном митинге. Но кроме этой фотографии на участие в нём больше ничего не указывало.

Только потом она поняла причину: он не признал вины.

Системе важно было сломить волю человека. Человек мог быть не виновен, но он должен преклоняться перед системой. И если власть говорила - виновен - то следовало соглашаться. Если же он не преклоняется и не соглашался, то этим он уже считался виновным.

Подсознательно Марья уцепилась за данное обстоятельство: она ничего не могла сделать, потому что Егор не признал своей вины. И в то же время, где-то ещё глубже, где-то подсознательно от подсознательного, она знала, что если бы Егор и признал свою вину, то она всё равно бы ничего не сделала. Потому что ей надо было устроить сына на хорошую работу.

Весь процесс Егор сидел опустив голову и на вопросы отвечал глядя в пол. Со стороны можно было подумать, что он подавлен и глубоко раскаивается. Но Марья-то знала почему он опустил голову: он не хотел встречаться с ней взглядом. И она этого не хотела. Скорее всего он знал, что она этого не хотела и потому ради неё не смотрел в её сторону.

Когда приговор был оглашён и все поднялась чтобы уйти, из зала послышался визгливый женский голос, который заставил Марью обернуться.

- Сидишь! Молчишь! Голову опустил! А раньше всё говорил, всё критиковал власть со своими дружками. Вот посидишь в тюрьме, поумнеешь... - кричала особа из зала, обращаясь к подсудимому.

Это была уже не молодая женщина, круглолицая, розовощёкая, немного полноватая. Особенно бросались в глаза её волосы, окрашенные в яркий, огненно-рыжий цвет.

И вдруг Марью осенило.

"Это его жена..."

Почему она так подумала? На каком основании? Не известно. Просто подумала и всё. Потом Марья мысленно дала ей ответ, как жене, ни капли не сомневаясь в том, что эта женщина его жена.

"Дура баба... Он даже любовнице говорил о тебе только хорошее. А ты..."

И вдруг, уже на выходе из зала, очередная мысль, словно снежок брошенный ей вдогонку и достигнувший цели, ударилась в её сознание.

"Это она на его и донесла..."

*****

Все произошедшие события очень сильно взволновали Марью и она даже несколько дней подряд принимала снотворное. Но со временем всё успокоилась. Это спокойствие напоминало осадок в стакане воды, который не растворялся, никуда не исчезал, а превратился в какую-то плотную массу чего-то.

После суда над Егором Марья усиленно начала заниматься устройством сына на работу. Если до этого у неё были только намерения, то теперь она решила действовать. План созрел уже давно и сложностей не составлял - воспользоваться определёнными связями. На данный момент оставалась только одна проблема - посвятить в свой план сына. Он работал в какой-то фирме и, судя по его отзывам, работа ему нравилась, поэтому его будущая реакция на её предложение была не ясной. Марья же не хотела давить. Она хотела, чтобы он добровольно принял её решение. Но дальнейшие события, которые наметились, вносили изменения в её планы.

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 13

- Мама, я тебя хочу познакомить со своей девушкой - сказал сын.

- Давай... - осторожно ответила мать.

- На выходные будешь дома?

- Да...

- Тогда вечером мы придём.

- Хорошо...

*****

Намерение сына создать семью, для Марьи играло только на руку. Она сильно боялась его "гулящего периода" в котором с лёгкость можно было испортить биографию. Когда сын не ночевал дома, а это в последнее время случалось всё чаще, она сильно переживала и требовала от него, почти со скандалом требовала, полного отчёта. Но в нём он ни разу не упомянул о девушке. Ответ - "С пацанами сидели и болтали" - не внушал доверия. В браке же, риск совершить глупость, значительно уменьшался. Важно только, чтобы невестка, хотя бы частично, устраивала свекровь. Но и здесь Марья как-то интуитивно чувствовала какую-то опасность. Возможно срабатывал старый как мир принцип отношения свекрови к невестке - "Я не знаю кого ты там выберешь, но она мне уже не нравиться".

*****

Девушку звали Марфой. Одета она была в длинную широкую юбку и простенькую кофточку. Очки в дешёвой оправе, волосы собраны на затылке, никакой косметики на лице.

Первый вопрос, который появился у Марьи, глядя на девушку - что он в ней нашёл?

Однако во время беседы выяснилось, что девушка не глупа, уверенно говорит на любые темы, речь поставлена правильно. Марья даже не решилась спросить о её образовании. Вела она себя не вызывающе, но и не излишне скромно. Можно сказать сдержанно и свободно одновременно, но не развязано. Пристрастие к алкоголю не проявлялось, небольшая доза выпитого вина никак на ней не отражалось. Получалось даже не золотая середина, а какой-то почти идеал. Что, собственно говоря, и пугало Марью.

Неожиданно у Марфы зазвонил телефон и она, извинившись, хотела выйти из-за стола, чтобы поговорить. Однако Марья остановила её жестом руки и, собрав грязную посуду, сама удалилась в кухню.

Она поставила тарелки в раковину, включила воду, но мыть их не стала. Она осторожно подошла к приоткрытой кухонной двери и, через зеркало, которое висела в прихожей, наблюдала за сидящей в зале девушкой.

И вдруг, по её манере говорить, по тому как она во время разговора закидывала нога за ногу, по тому как она откинулась на спинку кресла, как поправляла причёску в это время, Марья поняла, что она не та за кого себя выдаёт. В воображении Марья отдела ей туфли на высоком каблуке, короткую юбку, распустила волосы, накрасила губы и неожиданно увидела, что эта хищница, которая прикинулась "бедной овечкой". И эта коварная хищница, вцепилась в её сыночка своими мощными челюстями, которые скорее всего называются "промежность" и держит его мёртвой хваткой.

В дальнейшем, при молодёжи, Марья вела себя тише воды, ниже травы. Она лишь втихаря наблюдала за Марфой и делала для себя выводы.

Что они работают вместе, сын говорил раньше.

"Это и не удивительно, что она вцепилась в него - думала Марья - Зачем искать где-то, если есть под боком. Обычная практика. Судя по разговору, они работают над какой-то общей темой... Не похоже, чтобы она была у него начальницей... Или он у неё... Скорее всего они равные по рангу..."

И вдруг очередная догадка подействовала на Марью так сильно, что казалось её тело прошиб столбняк.

"Она старше его... И может даже намного... Скорее всего была замужем... И, возможно, даже не один раз... Возможно у неё есть ребёнок...".

Неизвестно сколько прошло времени прежде чем Марья заметила, что неотрывно смотрит на лицо Марфы. Возможно и она это тоже заметила.

Марья опустила глаза и стала разглядывать одежду девушки. На этот раз в воображении она стала её раздевать.

"У неё отличная фигура: длинные ноги, осиная талия, высокая шея, силиконовая грудь... Хотя нет, грудь, скорее всего, своя... И не маленькая... Это и есть зубы хищницы, которыми она вцепилась в моего Ростислава... Конечно, для неё это удачный выбор: высокий, красивый парень, золотая медаль в школе, красный диплом в институте, свободное владение английским и мать районный судья..."

Марья поймала себя на мысли, что снова смотрит на её лицо и снова опустила глаза.

"Скорее всего она не боится работы: умеет и может делать всё... И даже "чёрную" работу... Любит, не любит - это вопрос отдельный, но умеет и может... И, конечно же, и это самое главное - она знает как себя вести в постели..."

После окончания застолья Марфа предложила помочь помыть посуду, но Марья категорически отказалась.

*****

Хищнические повадки девушки обнаружились спустя два часа, после того как сын пошёл провожать её.

- Сегодня не жди меня, я не приду ночевать - сказал он матери по телефону - И вообще, я некоторое время поживу у Марфы.

В этом Марья усмотрела брошенный ей вызов, мол я с ним могу сотворить всё, что захочу и ничего ты мне не сделаешь.

"Нет, так просто его из этих челюстей не вырвешь - подумала Марья - Силой здесь вообще ничего не возьмёшь, только ранишь, травмируешь, искалечишь. Надо действовать осторожно, незаметно, постепенно... Всё-таки надо было устраивать его на работу поближе к себе. Но я тогда думала пусть сам попробует, поживёт самостоятельно. Да и фирма тогда показалась так, ничего себе. Надо будет подробнее разузнать про эту фирму".

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 14

На следующий день, на работе, она так не навязчиво, как бы между прочим, обратилась к своему помощнику.

- Юлий, вы не могли бы для меня лично, неофициально, получить информацию о фирме "Согет".

Через полчаса он ей уже докладывал.

- Фирма с солидной долей иностранного капитала. Занимается АйТи сервисом. Это когда какие-либо организации "заваливают" документацию, отчёты. Если подобное выявляют контролирующие органы, то накладывают не малые штрафы. Вот они и обращаются в эту фирму, чтобы она у них навела порядок. Как правило там работают высококлассные специалисты. И, конечно, зарплаты у них не маленькие. К примеру ПСП банк обращается к ним регулярно и щедро вознаграждает. Вообще - фирма преуспевающая.

Марья молча выслушала своего помощника и вполголоса произнесла сама себе.

- Лучше бы она была не такой преуспевающей...

Но каким же было её удивление, когда через две недели тот же Юлий, сидя у неё в кабинете, как бы между прочим сказал следующее.

- Фирма "Согет" уже не преуспевающая...

- Как? - удивилась Марья.

- Всё. Закрылась.

- Почему?

- Да нашлись за ними кое какие грешки. Всё остальное - дело времени. Не таких обламывали. Всё как вы хотели...

Марья вскинула голову и внимательно посмотрела на помощника.

"Я этого не хотела!" - мысленно крикнула она.

*****

Помощника ей назначили где-то полтора года назад. Это был высокий, красивый парень, светловолосый и голубоглазый. Звали его - Юлий Чортень. Он был сообразительный, общительный и коммуникабельный. Работалось с ним было легко.

Марья обращалась к нему по имени - Юлий. Остальные сотрудники звали его Юлик. За глаза же его ещё называли Жулик Чортов. Поговаривали, что он сотрудник КГБ и специально приставлен к Марье, чтобы контролировать её. Она же слухам не верила, потому что не видела повода или какой-то причины для этого. И вот теперь, глядя молодому человеку в глаза, она, вдруг, поняла, что слухи оказались не такими уже и беспочвенными.

*****

Поначалу это догадка вызвала в ней взрыв возмущения. Как? К ней приставили надзирателя? Ей не доверяют? Но неожиданно, где-то из глубины сознания на неё стала надвигаться другая эмоциональная волна, которая начала выталкивать предыдущую за пределы какой-то условной границы. Эта волна принесла с собой совершенно другие мысли, которые постепенно погасили неожиданно вспыхнувшее возмущения.

"В таком случае, не всё так плохо - подумала Марья - Оставшись без работы, Ростислав, когда-нибудь, рано или поздно, примет моё предложения. А там, со временем, разберёмся и с его пассией. Не надо только торопить. И не надо давить. Пусть посидит немного в дерьме, помучается, пострадает..."

- Значит я, всё-таки, этого хотела... - тихо произнесла Марья.

Помощник её услышал, но не понял.

- Что вы сказали? - услужливо спросил он и получил ответ.

- Да так, ничего... Всё хорошо...

*****

Ростислав, после ухода из дома, не появлялся и не звонил матери. Не звонила ему и Марья. Где-то в глубине души она надеялась, что совместная жизнь у сына с Марфой не сложится и он вернётся. Конечно, это была совсем призрачная надежда, но она, всё-таки, была. А ещё она предполагала, что они теперь там всегда вместе и если бы она, Марья, стала говорить с сыном по телефону, его Марфа, скорее всего, находилась бы рядом. Она представила их разговор и в этом представлении чувствовала её присутствие. И это её смущала. Ещё в душу закралась какая-то доля обиды на сына за то, что он не звонил и она терпеливо ждала, когда у него по этому поводу заговорит совесть. Но это тоже не вселяло оптимизма. Теперь, когда его фирма закрылась, ей очень хотелось знать - как там у них дела? Вначале она думала позвонить сразу, но как-то порассуждав, решила, всё-таки, недельку подождать. И она выждала намеченный срок.

*****

В тот день, вернувшись домой с работы, Марья сразу же "села" на телефон. Робот ответил, что абонент вне зоны досягаемости...

Явившееся чувство тревоги было похоже на испуганную птичку, отчаянно вспорхнувшую с шеста и вылетевшую из клетки в случайно открытые двери. Но Марья ловким движением руки поймала её, снова впихнула в клетку и закрыла дверцу. Эта образность тут же была озвучена мысленным диалогом.

"Может что-то случилось?".

"Да просто закончились деньги..."

Потом, с перерывом в один час, она звонила ещё два раза.

Ответ был тот же...

На этот раз дверца клетки была закрыта надёжно...

На следующий день она планировала связаться с сыном в такое же время, но...

Она уже готова была утром ехать на работу, как вдруг зазвонил телефон, который она ещё не успела положить в сумочку. На экране высветился незнакомый номер...

Она предчувствовала, что это Ростислав.

"Звонит с чужого аппарата..." - мелькнула мысль у Марьи и её губы слегка скривились в злорадной ухмылке. Она была довольна собой, потому что её расчёт оказался верным.

- Слушаю...

- Мама?

- Ростик?...

Нет, птица не вырвалась из клетки и на этот раз. Она просто вспорхнула и ударилась о металлические прутья.

- Ростислав? Ты куда запропастился?

- Да я тут... - попробовал ответить сын, но почему-то замялся.

- У тебя всё хорошо?

- Да, у меня всё хорошо... Теперь у меня всё хорошо...

- Ты где?

- Я... Мы уже за границей...

- Чтооо?...

Марье показалось, что земля ушла у неё из под ног. Она удержалась лишь на какой-то хрупкой и весьма не надёжной опоре, которая, пока что, ещё медленно колебалась из стороны в сторону, но в любую минуту могла обрушиться.

- Мама, нашу фирму закрыли. Вот так вот тупо пришли и без объяснения причины наложили на всё арест. Мы с Марфой успели вырваться за границу. Она всё это предчувствовала и мы заранее подготовились.

"Конечно, это всё Марфа... Кто бы сомневался..." - подумала Марья, но вслух собиралась задать другой вопрос, однако сын её опередил и стал говорить о своём.

- Понимаешь мама, если ты человек справедливый и стоишь за справедливость, то в этой стране тебе жизни не будет. Здесь свобода одних основывается на несвободе других. Здесь не место талантливым и творческим личностям, потому что творчество тоже основывается на свободе. Извини, но в этом государстве нет свободы.

- Ты бы меня сначала спросил... - растерянно произнесла Марья.

- Ой, мама... Ты бы меня достала своими нотациями. А своими связями всё испортила. Ладно, сейчас мне некогда... Я потом позвоню и подробно всё расскажу...

Первая мысль которая пришла ей в голову после разговора с сыном - почему его так легко выпустили? И почему её никто не предупредил? Объяснение, которое оказалось очень простым, вызвало у неё болезненную реакцию.

" У нас же разные фамилии..."

Она даже застонала, словно от боли и закрыла глаза, одновременно садясь в кресло.

В это время ей показалась, что в сознание упала ширма, за которой скрывалась крамольная мысль.

"Ну, и зачем я торговала совестью?"

Эта мысль её напугала и она резко открыла глаза.

Казалось, от движения век, воображаемая хрупкая опора сломалась окончательно и Марья полетела в пустоту, а из обломков разрушенной реальности сложилась очередная мысль, представляющая из себя крик отчаяния.

- Ну почему я такая несчастная! Почему всё то, что я создала с таким трудом, безвозвратно ушло от меня? Я же хотела как лучше, я же старалась. Из Захара я сделала настоящего мужчину. В том что Ростик на отлично окончил школу и институт - тоже моя заслуга. В конце концов, Егора, это ведь тоже я создала. Да, создала... Теперь он хорошо устроился: сидит себе в тюрьме и совесть его чиста. А мне как жить?

Вдруг Марье показалось, что в её квартире исчез пол и она, одновременно со всей обстановкой, резко опустилась на этаж ниже.

От воображаемого удара её даже подбросило...

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 15

Место, где она оказалась, было во всём идентично её жилищу. Во всём, кроме одной детали: в другом кресле, расположенным напротив Марьи, теперь сидела другая Марья, та которая когда-то находилась в камере и та которая была ответственна за недавно вырывавшуюся из клетки птичку.

Марьи молча смотрели друг на друга. Та, которая работала судьёй, подумала в этот момент - "Если она сейчас со мной заговорит, значит у меня "крыша" поехала".

В противоположность строгому брючному костюму первой Марьи, вторая была одета в синий свитер, грубой вязки, с длинными рукавами, которые наползали ей на кисти рук и наполовину закрывали их, а также вытертые до белизны, джинсы. Она сидела прислонившись плечом к спинке кресла и неподвижным взглядом смотрела на первую Марью. Наконец она отвела этот взгляд и стала говорить в сторону, одновременно касаясь плечом подбородка.

- Ну, Егора ты могла бы спасти...

"Сука..." - подумала судья, услышав саму себя, опустила глаза и тоже повернула в сторону голову.

Потом она сделала глубокий вдох и на выдохе спросила - " Каким образом?"

- Ты могла закрыть это дело из-за недостатка улик. Ведь их, практически, не было. Но даже если они и были, ты могла бы вынести приговор по факту причинённого ущерба, которого, в сущности, тоже не было.

- А что бы было потом? Молчи! Я скажу - потом обвинение опротестовало бы мой приговор и моё руководство поддержало его. И всё... Конец карьере...

- И что?

- И ничего! - выкрикнула судья, резко повернув голову к собеседнице - И где бы я сейчас была? На мебельной фабрике юристом работала? Так это в лучшем случае.

- Зато не было бы проблем с совестью...

- У меня нет проблем с совестью! Проблемы с совестью у других. И это их проблемы. Я просто выполняю свою работу. А что у людей отсутствуют мозги, я не виновата.

- Вот и получила в награду одиночество...

- А что ты предлагаешь? Что ты хочешь в конце концов?

- Я хочу, чтобы всё было по справедливости: ведь Бог нас создал равными и я на это тело имею такие же права как и ты. Но ты захватила его, сделала своей собственностью и единолично правишь им. А меня заточила в тюрьму и не даёшь даже слово сказать. На каком основании? Это не правильно.

- А к чему бы ты, романтическая слюнтяйка, привела это тело, дай тебе волю? Дай угадаю - спилась, скурилась, съеб...сь и подохла под заборам или повесилась. Телу нужны дисциплина и порядок, а не сентиментальные сопли и дурман. Я тебе давала свободу и что? Ты легла под какого-то первого встречного чмошника, который пальцами лазил во все твои дырки, а ты, как последняя блядь, визжала от восторга. Но я здесь тоже виновата: надо было сразу прихлопнуть эту затею. В итоге только нажила себе геморрой.

- Ты не знаешь, что значит заниматься любовью с любимым человеком. Я тогда была счастлива. Может быть единственный раз в жизни почувствовала себя женщиной. Но ты этого не поймёшь. Для тебя любовь, это чисто животные инстинкты - вагина, пенис и совокупление, в перерывах между мочеиспусканием.

- А для тебя?

- Для меня это душевная теплота, взаимопонимание, забота, помощь, сострадание... Человек ведь создан для счастья и все его органы должны служить для этого.

- Ага... Особенно те, которые между ног...

- И они тоже.

- Всё это сентиментальная херня. Счастье - это когда есть работа, деньги, налажен быт, всё хорошо со здоровьем. В общем - хлеб насущный и уверенность в завтрашнем дне. К слову - я хотела бы посмотреть на твои чувства если ты неделю посидишь голодной.

- Но я ведь тоже не против хороших бытовых условий и уверенности в завтрашнем дне. Но я ещё хочу чтобы было душевное спокойствие, чтобы не мучила совесть. Вот поэтому мы должны быть вместе и помогать друг другу, дополнять друг друга, заботиться друг о друге.

- С какой стати? Твоя бесполезность очевидна. В сущности - ты никто. Ты какой-то побочный эффект человеческой психики, который проявляется в определённых ситуациях. Я тебя вижу, я с тобой разговариваю скорее всего потому, что мой организм переутомился. Слишком много на меня навалилось за последнее время. Раньше такого не было. Я не говорю, что тебя раньше не было. Просто ты проявлялась в форме деструктивных желаний, но не более того. С ними я быстро справлялась. А сейчас... Может быть это возраст, плюс нервное напряжение...

- Нет, я не побочный эффект. Я равноправная часть тебя, без которой ты не сможешь жить. Просто ты не хочешь этого признавать, потому что не хочешь терять власть, которую ты захватила. Но ты ведь даже не наслаждаешься властью. Ты не умеешь наслаждаться чем бы то ни было. Ты держишься за свою власть просто ради власти.

- Ради порядка. Если бы я не держалась за эту власть, ты бы совершила столько ошибок, что о нормальной жизни речь бы уже не шла. Взять хотя бы твоё школьное увлечение Тибулькой. Этим дегенератом. Сыном спившейся матери одиночки, которая по пьяни наделала троих детей, неизвестно от кого.

- Нормальные у неё были дети.

- Да, особенно тот, который на помойках подбирал бездомных котов и собак.

- Котята были миленькие...

- Конечно... Особенно запах кошачьей мочи в квартире был миленький. Впрочем, его, кажется, перебивал запах собачьего дерьма.

- Ты жестока...

- Я реалистична, а реальность иногда бывает жестокой. Я воспринимаю жизнь такой, какая она есть и отбрасываю весь этот лживый, сентиментальный бред. И некоторые твои выходки не понимаю. Вот скажи - почему в институте ты готова была отдаться одноглазому Фальвовичу? Потому что он одноглазый?

- Мне его было жалко...

- А знаешь ли ты, почему он на самом деле "подкатывал" к тебе? Ну, или ко мне... Всё никак не привыкну... Не знаешь? Так вот потому, что считал - если у меня неразвита грудь, то я соглашусь на все его недостатки. Как видишь - никакой романтики. Везде трезвый расчёт. Только мне соглашаться с какой стати?

- Потому что по такому принципу и сближаются люди: ищут себе равных.

- Ты с этим согласна? В таком случае ты точно ущербна. Я всё правильно делала когда старалась от тебя избавится. А вот, кстати, почему ты не любила Захара?

- Не любила и всё...

- Вот так просто, без причины не любила и всё?

- Это что-то глубинное, я не могу это объяснить. Так же как я не могу объяснить почему я полюбила Егора. Полюбила и всё...

- Всё верно - иррациональное не имеет объяснений...

- Но ты же с Захаром тоже разошлась...

- Дело не во мне, дело в нём. Я с него хотела сделать рационального человека, способного жить реальностью. И я сделала его таким. Но видно и в нём сидел такой же романтический придурок как и ты. Я же говорю - ты и тебе подобные ущербны везде и во всём.

- А Ростик? Ты не считаешь, что с ним была слишком строга?

- К Ростиславу тебя и близко нельзя допускать!

- Хорошо, меня нельзя допускать. Ну а ты в итоге с кем осталась? Что у тебя осталось и кто у тебя остался? Деньги, дом, работа? Налаженный быт? Где ты будешь искать себе утешение? В работе? В торговле совестью? Ты ведь на самом деле не судья, ты глашатая сфабрикованных приговоров.

- Заткнись, дура! Я не нарушаю закон.

- Закон тоже сфабрикован. И ты это знаешь. И знаешь кем. Может быть ты считаешь, что твоя совесть чиста, потому что ты всего этого не знала? Но ты ведь и не хотела этого знать. Могла, но не хотела. Это попросту тебе было не выгодно.

- Хорошо. Допустим я тебя послушаю и поступлю по совести. Что я из этого буду иметь? Работы я лишусь сразу. Но не просто лишусь, мне, в моём положении, ещё "пришьют" саботаж. И это тоже в лучшем случае. Есть еще очень расплывчатая формулировка - измена Родине. В итоге у меня выбор не большой - или в тюрьме с чистой совестью, или без совести, но на свободе. Но ведь это не мой выбор в конце концов. Я его не делала. У меня никто не спрашивал - согласна я или нет. Выбор сделали за меня. Меня всего лишь вставили звеном в цепочку этой системы, чтобы я выполняла определённые функции. И я их выполняю... Я не могу их не выполнять, потому что создана для их выполнения. И это нормально. На таком принципе основывается всё в мире. Физические законы природы на этом базируются. Кирпич падает кому-то на голову, потому что таков закон природы. Может у кирпича, в каком-то смысле, и есть совесть, и ему стыдно что он падает на голову ни в чём не повинного человека, но он ничего с этим не может поделать, потому что существует гравитация, которой он не может противостоять. Похожим законам следует и волк, убивающий ягнёнка. И если бы у волка вдруг появилась совесть и он, к примеру, стал сентиментальным и перестал убивать, то подох бы с голоду. И здесь никто такому положению вещей не удивляется, и ни возмущается, потому что такова реальность, такова жизнь. А что на твоей стороне? Чувства? Эмоции? Розовые сопли всякие там... Кому и как они помогают жить? Алкоголизм, наркомания, проституция, суициды появляются на фоне чувств и эмоций. Все эти благородства заканчиваются крахом, гибелью, если, конечно, субъект не одумается и не станет жить реальностью.

- Да, но на моей стороне Бог. Впрочем, ты кажется не веришь в Бога.

- Вот скажи мне, если бы я в своё время зубрила не юриспруденцию, а молитву, то где бы я была сейчас? Стояла в каком-нибудь подземном переходе и собирала пожертвования? Или вся из себя убогая сидела в убогой хижине и просила мифического бога о каком-нибудь чуде в виде ломанного гроша? Что? Разве я не права?

- Нет, ты не права...

- Ну, так опровергай меня!

- Хорошо... Вот ты недавно говорила о законах природы. Так вот основной закон природы, это равновесие. Если исчезает баланс, система разрушится. Человек не исключение. В человеке реальный мир должен уравновешиваться с духовным. Когда-нибудь, а может и уже, ты подойдёшь к вопросу - "А что дальше?".

- Ты имеешь в виду дальше там, за чертой?

- Да.

- А ничего дальше... И никого дальше... Я про это смело говорю, потому как это неизбежность.

- Так зачем ты жила? Зачем стремилась к чему-то? Для чего достигла чего-то? Что, только ради ничего и никого?

- Чтобы приносить пользу людям.

- Каким образом ты приносишь пользу людям?

- Я, от имени общества, наказываю людей, нарушивших закон этого общества.

- А ты уверена, что закон, существующий в этом обществе, олицетворяет истину? Ну, или хотя бы поддерживается большинством?

- Я не обязана это знать.

- А вот здесь я тебя поймала: на этот вопрос ты должна была ответить утвердительно. Сказать - "Да, я уверена". И если ты этого не сделала, значит ты, как минимум, сомневаешься в своей правоте. Но я приветствую твой ответ, потому что в этом ответе, ты, хотя бы, не стала врать самой себе. На общественные законы нельзя опираться, потому что они меняются со временем. Сколько раз менялись общественные законы как в отдельных государствах, так и во всём мире? И где гарантия, что очередной правитель не изменит ныне существующие? Скажет - "Вы жили не правильно. Теперь будем жить по другим законам". Истинный закон, по которому следует жить, которого следует придерживаться и на который следует ориентироваться это только закон справедливости и совести. Всё остальное - приходящее и уходящее. Если ты звено, винтик в системе, а система неисправна, то как можно приносить пользу? Ты сама говорила, что делаешь то, для чего тебя создали. Но в целом-то, если вся система ложь и обман, то и ты служишь для того же. И такие противоречие на твоей стороне, существуют везде и всюду. Как пример - в физическом мире, в твоей реальности, где всё подчинено строгому порядку, почему-то появляются что-то, нарушающие этот порядок. Ведь смотри - согласно твоей версии, если убрать чувства, ты появилась на свет лишь благодаря стремлению твоих родителей испытать банальное наслаждение от секса. Просто у них кое-что зазудело, они своеобразно почесали эти места и появилась ты. Говоря твоим языком, ты не что иное как побочный эффект низменной страсти. При чём - далеко не желанный, потому как мама плохо переносила беременность. К слову - у тебя и страсти не было никогда, даже низменной. Но ведь ты, как и твои родители, планировала беременность, планировала ребёнка. Ну пусть ты ничего не испытывала, но они-то испытывали и большинство людей испытывают, и наслаждаются чувствами. Любовь к противоположному полу, любовь к своему ребёнку, радость от отношений. Ведь человеческое счастье состоит из кусочков радости. И чем больше у человека этих кусочков, тем он счастливее. И если ты планировала создать семью, завести ребёнка, то ты планировала быть счастливой. А иначе как? Теперь Егор... Ты выбрала Егора, потому что его чувства к тебе были искренними. Тебе нравились атлетически сложенные красавцы, каким Егор не являлся. Но ты понимала, что ты красавцам нужна лишь для удовлетворения их плотских желаний и не более того. Чувствами там даже не пахло. И ты предпочла искренность. А искренность тоже на моей стороне. Так что ты напрасно видишь во мне только отрицательное. И та черта, о которой теперь ты говоришь спокойно, когда подойдёшь к ней вплотную, превратится в панический страх от того, что за ней, по твоим словам, нет никого и ничего. И этот страх будет тебя мучить и терзать. Ты меня не любишь, я знаю, но я тебя не осуждаю. Более того - я, наоборот, благодарна тебе, что этот страх ты целиком берёшь на себя. Ведь в противном случае, когда-нибудь, нам бы пришлось балансировать на весах сомнения: с одной стороны твой страх, с другой - моя вера. А так, моя вера целиком останется мне. И я не боюсь приближающейся черты, потому что уверена - за ней ничего не кончается. Там, где-то, в чём-то, каким-то образом я продолжусь, может быть даже осознавая пройденный путь, эту земную жизнь. А может я даже снова обрету какую-то физическую плоть. Теперь же я искренне сочувствую тебе, твоим предстоящим страданиям.

- Что-то ты разговорилась, подруга. Хм, а вот интересно: ты - это ведь я. Ты просто плод моей больной фантазии. В ближайшее время я пойду к врачу, мне пропишут медикаменты и тебя не станет. Но меня интересует вот что - откуда у меня такие мысли? Я не помню, чтобы они меня когда-нибудь посещали.

- Конечно ты не помнишь... Не помнишь потому, что они находились на моей стороне. А мою сторону ты всегда игнорировала. Как сказал классик - "Человеческая душа - потёмки...". Я для тебя потёмки. Плохо не то, что ты меня не знаешь. Плохо то, что ты даже не пыталась меня узнать. Теперь же я тебе скажу вот что - сейчас у тебя будет шанс всё исправить. Но это будет последний шанс. И если ты его не используешь, то...

Она не договорила. Телефонный звонок оборвал её на полуслове...

Но это был странный звонок. Казалось, он исходил со всех сторон и представлял из себя какой-то объём, внутри которого находилось всё: квартира, обстановка и сама Марья со своим двойником. Правда продолжалось это не долго: всего лишь какое-то мгновение. Объёмность звука резко исчезло и он стал исходить из конкретного предмета лежащего на краю журнального столика. Одновременно с исчезновением объёмности звука исчез и Марьин двойник.

"Ну, вот и всё..." - подумала оставшиеся Марья и посмотрела на экран телефона.

Звонили с работы.

И вдруг ей показалось, что у неё внутри произошло что-то похожее на взрыв, от которого мысли в голове разлетелись во все стороны, превратились в слова и, движимые потоком воздуха из легких, выталкивались наружу.

- Да пошли вы все нахер! - крикнула Марья - Не буду поднимать трубку, не пойду на работу. Пусть делают что хотят: увольняют, сажают, расстреливают. Не хочу видеть их тупые рожи. Не хочу больше жить в этом дерьме. Кругом фальшь и ложь, лизоблюдство и подхалимство, шпионаж и доносительство. Не хочу больше делать вид, что ничего этого нет. Правильно сделал Ростик что уехал, избавился от этого сумасшедшего бардака. Там хотя бы будет жить как нормальный человек, среди адекватных людей. Чего теперь мне бояться? Уйду, устроюсь на мебельную фабрику, буду жить в деревне, подальше от этого мира, в котором люди возносят ложь до уровня закона, поклоняются лжи и во имя лжи вершат судьбы людей. Буду капаться в земле, выращивать картофель, собирать яблоки и совесть моя будет чиста...

Эмоциональная буря закончилась так же как и началась: резко и неожиданно. Марья даже не была уверена - произносила эти слова вслух или только мысленно. А телефон всё звонил...

Она медленно взяла в руку аппарат и устала произнесла.

- Слушаю...".

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 16

Вера Павловна опустила руку с книгой, заложив указательный палец между страниц.

"А ведь не плохой роман - подумала она и, снова приподняв книгу, осмотрела обложку с обеих сторон - И почему я раньше решила, что ерунда?"

Впрочем, она догадывалась. Она помнила, что произойдёт дальше с главной героиней и это её не устраивало. В конце Марья умирает...

"Ну, автор мог бы создать и другой финал - размышляла она - Мог бы сделать так, чтобы всё закончилось хорошо. Чернухи и в реальной жизни хватает. Если уж фантазировать, то только счастливый конец. Тем более, что автор подвёл все обстоятельства для этого: Марья, во всех смыслах, была свободна. Прогибаться под систему у неё уже не было необходимости. Конечно, где-то, чем-то надо было жертвовать. Систему она бы не поборола. Уехала бы в ту же деревню или в другой город. Даже в родном городе могла бы изменить жизнь так, чтобы не зависеть от системы, если она, конечно, этого хотела. Может тем самым и спасла бы себя. Но она выбрала инертность, решила просто плыть по течению. В итоге всё сложилось таким вот образом: заболела и умерла. И вот во что здесь верить читателю - в закономерность или случайность? Если это закономерность, то в мире все люди, идущие против совести, должны умереть. Хотя, возможно, и нет. Где-то, как-то, кем-то даётся, должен даваться, шанс, пусть и последний, и один единственный: сначала осознать, разобраться, исправиться… А если это случайность, то должно быть очевидным случайное стечение обстоятельств, не зависимых друг от друга: неожиданное вмешательство какого-то внешнего фактора, или внутреннего, или чего-то ещё, потому как физически у Марьи не было предпосылок к смерти. Но даже тогда следует подумать насколько всё это случайно. В общем - то и другое, это механизмы. Причиной, по мнению автора, является совесть. В книге про это так и сказано..."

*****

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 17

"... Казалось, что совесть обрела массу и стала давить на грудь. Она давила всё сильнее и сильнее, становилась всё объёмнее и тяжелее и, наконец, превратилась в реальную болезнь - рак лёгких.

Самое странное, что Марья вела здоровый образ жизни и её наследственность, в обозримых пределах, не предвещала ничего подобного. Поэтому такой диагноз стал для неё полной неожиданностью. Она, конечно, боролась: врачи, госпитализация, химиотерапия. Великие специалисты, даже светилы в этом деле, всегда говорили одно и то же - есть надежда. Но чем больше они так говорили, тем больше Марья понимала, что надежды становится всё меньше, а возможно её уже нет вовсе. И они это знают. А потом действительно появился страх. Страх за то, что скоро всё кончится, тлен разрушит её плоть и не будет никого и ничего. Она согласна уже была обрести веру, но не знала как. Складывалось впечатление, что если раньше веры для неё не существовала, то теперь она не существовала для веры. Она вслух говорила себе, что Бог есть, читала молитву, но слова уходили в пустоту. Она стала посещать храм, но там постоянно чувствовала какой-то дискомфорт. Ей казалось, что люди смотрят на неё и видят её неискренность. Это чувство, как невидимый экран, не пропускал сквозь себя лучи благодати, хотя она делала всё как все и то же, что и все: осеняла себя крестным знамением, кланялась в сторону алтаря, ставила свечи угодникам. Ей вдруг стало не хватать до банальности простых вещей - разговора с кем-нибудь начистоту, чтобы её выслушали, поняли и пожалели. И в то же время, она не могла никому довериться. В исповеди она не находила утешения, потому как замечала, что для священника это была обычная, рутинная работа, как когда-то для неё судебные дела, где всем правит бездушная буква закона. Ей хотелось, и она на это надеялась, и с надеждой смотрела в умные глаза врачей, что учёные в ближайшее время, а лучше всего сегодня, сейчас, сию минуту, изобретут средство от рака и ещё успеют оттащить её от края бездны. Она и сама пыталась понять природу этого явления, находила литературу, изучала глубинные процессы данной болезни. Правда особо не продвинулась в этих вопросах: слишком уж всё мудрёно было написано. Хотя основной принцип она уяснила - мутация гена, контролирующего деление клеток. Причины указывались разные: курение, радиация, агрессивная среда и многое другое. Она все примеряла к той обстановке в которой жила, но ничего из видимого не выходило за пределы допустимого. Именно тогда в её мозгу зародилась мысль, что на этот ген могут влиять какие-то нравственные процессы, духовная атмосфера, отношения людей друг к другу, как дома так и на работе. Тогда-то и возник вопрос - а что если невидимый человеческому глазу негатив, также может воздействовать на этот ген? В её воображении появилась определённая схема, но в ней тут же высветились противоречия. Заключались они в том, что если агрессивная среда воздействует на генетическую цепочку и нарушает её, то у людей появляются определённые отклонения. Но таких людей, по сравнению с больными онкологией, значительно меньше. Значит, получается, что сбой в генетическом коде, в большинстве своём, случается в одном конкретном звене, отвечающим за контроль и ликвидацию определённой клетки, что и запускает процесс её бесконтрольного деления. Это постоянство, когда поражается одно и то же место генетической цепочки, говорило уже не о случайности процесса, а о его закономерности. И метастазы были тому подтверждением. Получалось, что это уже не просто нелепая случайность, а запрограммированная направленность, потому как единичный сбой в организме, который должен был блокироваться и удаляться, оживал, превращался в систему, начинал размножаться и распространяться. А всякая система, это определённая программа, созданная принудительно. Здесь только вопрос в том, кто принудил: естественный процесс или сознание? При естественном отборе удаляется всё то, что физически не подходит к определённому моменту и определённой обстановке. А вот с сознанием сложнее. Здесь может удаляться всё то, что не соответствует определённым нравственным позициям. А так же всё то, что не способно исправляться, меняться, подстраиваться как в физическом, так и нравственном плане.

"Проще говоря... - рассуждала она - ...если я, как личность, или как физический организм, не подхожу под чей-то расчёт, то меня попросту устранят. И не важно как - ударом молнии, кирпичом по голове или онкологическим заболеванием".

Однако, любому фатальному действию должны предшествовать какие предупреждающие события или явления. Приметы, ощущения, предчувствия... Марья вспоминала, но ничего кроме своего психического состояния, которое выражалось в раздвоении личности, не находила. И тогда ей подумалось - "А вдруг это раздвоение личности и являлось той попыткой меня исправить? Может и сложно ответить на вопрос - кто и чего от меня хотел? Здесь проще ответить на вопрос - чему я сопротивлялась?".

И тогда в её сознании возник ещё один вопрос - неужели была права та, вторая Марья, которая апеллировала к материальному и духовному балансу и, в частности, к совести и справедливости? Неужели совесть, понятие абстрактное и неопределённое, может воздействовать на реальную материю и что-то изменять в ней?

"...захватила власть над телом..." - вспомнились ей слова своего двойника.

Захватила власть...

В сущности, захват власти это и есть своеобразное нарушение баланса. Организм попросту физически начал бороться с этим явлением и создал систему, которая таким образом стала выравнивать перекос. Ведь сама болезнь, это не просто какой-то гнойник, разлогающаяся плоть. Это живое. Оно размножается и распространяется. Но тем самым оно убивает организм: поражённые болезнью органы, перестают выполнять свою функцию. А всего-то и надо было - везде и во всём соблюдать равновесие, баланс, слушать своё второе я...

Марья реальная пыталась найти Марью призрачную, даже звала её в голос, но та не отвечала. И она пыталась представить, как бы всё происходило, если бы в ней теперь находилась другая Марья?

Скорее всего она бы молилась и верила в чудо. И ей бы это помогало, и ей бы, действительно, теперь было легче. А может ничего подобного вообще не случилось бы. Но эта Марья не понимала, почему та появилась тогда и не появляется сейчас. Теперь ей не оставалось ничего другого, как тайно обращаться к своему организму, к своей иммунной системе, этим клеткам, молекулы, атомам, чтобы те собрались, организовались, сгруппировались и стали бороться с её злокачественной опухолью и победили её. Она чувствовала: они это могут, они на это способны. Но она не могла заставить или приказать им это сделать. А они, оказывается, жили какой-то своей жизнью и, почему-то, были глухи к её просьбам и мольбам. И почему-то теперь, и именно теперь, как никогда раньше, Марье реальной хотелось жить. Создавалось впечатление, что это желание являлось частью какого-то общего наказания для неё.

Родным и близким подробностей она не говорила, хотя те всё знали, но старались делать вид, что не знают. Почему-то они её раздражали, вызывали в ней злость и она на них кричала. Объясняла это она тем, что мозгу не хватало кислорода. Поэтому их сочувствие смешивалось со страхам. Страха, всё от той же нехватки кислорода, у неё хватало своего. Она действительно панически боялась смерти и только боль побеждала этот страх.

Марья терпела боль до последнего, пока в полной мере не осознавала, что только смерть для неё будет спасением, истинным избавлением от страданий и только после этого принимала препараты.

*****

Когда после очередного приёма обезболивающего Марье стало легче, она всего лишь подумала - "Значит была большая доза".

- Теперь надо уснуть и выспаться... - шёпотом приказала она себе и закрыла глаза.

Но вдруг ей показалось, что она наоборот, не закрыла, а открыла глаза... Открыла и увидела закопченную печку, дрова внизу, яблоки на диване...

Марья смотрела на всё это и не могла понять, что произошло: уснула она или проснулась? И только голос со стороны позволил ей определиться с реальностью.

- Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить...

Это был Егор. Она узнала его по голосу и хотя в полном объёме ещё не осознала реальность, тем не менее, вздохнула с облегчением и, зацепившись взглядом за печку, произнесла.

- Мне приснилось, что я умерла...

- Значит долго будешь жить... - ответил Егор".

*****

Вера Павловна снова опустила руку с книгой, только на этот раз сделала это резко, почти ударом по одеялу.

- Блин... - со злостью проговорила она - Ну, вот что за херня? Что я должна думать: сон это был, не сон, умерла она, не умерла? Мне это надо? Хотя с другой стороны, я могу выбирать финал по своему усмотрению: добрая Марья - осталась жить, злая Марья - умерла. Или злая Марья исправилась в самый последний момент и тоже осталась жить. Или она перенеслась в другое измерение. Хрен его знает... Может она поняла, что счастье, это не деньги и обстановка. Это состояние души. Если убрать раздражители, которые, в общем-то, она сама и придумала, то остаётся обычная реальность. То есть - жизнь. Ну закопчена печка и что из того? Значит есть проблемы с дымоходом. И всё... Если это не критично, то с этим вполне можно жить. Печка, в конце концов, нужна не для красоты, а для тепла.

Вдруг Вера Павловна вспомнила пророчество Касандры. Она попыталась представить себя счастливой в тюрьме и не смогла. Она понимала - там тоже жизнь, там ни нибытие, там ни конец всему. Просто там другая обстановка, другие порядки, другие условия. Если до того ты был личностью, которая сформировалась на свободе и которая привыкла к свободе, то там тебя пытаются сделать частицей "сирой" массы. Проще говоря - сломать. Но в душе ты по прежнему остаёшься личностью, хотя и скрываешь это от их: становишься смиренным и покорным. Так и надо поступать: переждать, перетерпеть, перестрадать, чтобы потом, в определённое время, которое независимо от всего и всех движется вперёд и несёт на себе перемены, снова стать личностью, только ещё более сильной и яркой, потому что, то что нас не ломает, делает нас сильнее...

"... или калеками - неожиданно явилась мысль Вере Павловне - Где-то я это слышала?".

"Просто людей пугают перемены - перемена обстановки, ритма жизни, да и та же угроза стать калекой... - продолжала думать Вера Павловна, оставив без ответа предыдущий вопрос - Это пугает и меня. Но стать калекой, не значит быть сломленным или побеждённым. Если есть благородная цель, в которую ты свято веришь, то можно пожертвовать многим, если не всем... К сожалению у меня нет такой цели, поэтому я и боюсь тюрьмы... Впрочем, ради того чтобы у Габриэля, Кассандры и их Сабриночки было всё хорошо, я готова сесть в тюрьму. Они достойны быть счастливыми…".

Вера Павловна какое-то время находилась в задумчивости, потом глубоко вздохнула, отложила в сторону книгу и продолжала рассуждать, но уже на другую тему.

"Все эти писатели - козлы. Алкаши и психи. Нет, конечно, есть и нормальные. Те которые при власти ведут себя прилично. Правда их никто не читает. А эти пьют, пишут, пишут, пьют, "садятся на коня", лечатся, снова пьют и пишут. И за что пьют? Ведь не платят, не издают, а всё равно пишут. Зачем? Может судьба у них такая? Может их кто-то так запрограммировал? Может это надо кому-то другому, а не им? Например мне? А что? Вдруг где-то, в какой-то глобальной и сложной системе, кем-то было так спланировано, чтобы я это прочла и..."

Она лишь на мгновение задумалась и вдруг громко произнесла - "Стоп!"

Ещё мысли кружились в её голове, ещё они не сложились в логическую цепочку, однако, уже в этом процессе она интуитивно чувствовала какую-то нестыковку. При чём не просто нестыковку, а важную нестыковку.

Вера Павловна снова схватила книгу и стала судорожно перелистывать страницы, по-хищнически вырывая взглядом куски текста. Наконец она нашла то что искала и тут же почти выкрикнула - "Блин!".

Оказывается, в книге совсем по-другому были описаны события той первой ночи, когда у Марьи с Егором завязались интимные отношения.

- Здесь же нет кровати... - прошептала Вера Павловна и молча, с какой-то специфической жадностью, стала читать...

Глава 4. Судья Фролова. Часть - 18

"...Концерт закончился поздно. Когда они вышли из летнего кинотеатра, на улице уже стемнело.

Егор вызвался проводить её домой. Она поначалу довольно упорно отказывалась, но когда они вышли за территорию санатория, оказалось, что освещение в посёлке практически нет.

Марья никогда не возвращалась так поздно, поэтому вид тёмной улицы довольно быстро заставил её изменить точку зрения. По дороге Егор хотел воспользоваться фонариком на телефоне, но и на это она не согласилась, чтобы даже таким образом не привлекать внимания.

Когда они оказались у её калитки, Марья категорически воспротивилась тому чтобы он даже входил в неё, потому как всю дорогу мужчина, пусть и в шутку, но не двусмысленно, намекал на то, чтобы остаться на ночь. Не то чтобы она этого боялась, она даже была уверена, что этого не произойдёт и тем не менее дальше определённой черты его не пустила.

- Всего хорошего... До свиданья... Спасибо, что проводил - сухо сказала она и повернулась, чтобы уйти по дорожке.

Здесь ей всё было знакомо... Во всяком случае, она так считала. Но первый же уверенный шаг к дому оказался почему-то неудачным.

Она даже толком и не поняла - то ли зацепилась за что-то, то ли ступила в ямку, то ли у неё от темноты закружилась голова. В общем, Марья потеряла равновесие и, громко вскрикнув, в буквальном смысле, грохнулась на землю.

Егор, конечно, ещё никуда не ушёл, словно предвидел этот момент и даже ждал его, поэтому быстро оказался рядом и стал помогать подниматься.

- Что? Где болит? Может скорую вызвать? - сыпал он вопросами. На последний получил отрицательный ответ тихим, но твёрдым голосом.

Он помог ей осторожно встать.

Женщина то шипела, то стонала, держа на весу правую ногу, не решаясь поставить её на землю.

- Давай понесу - сказал он и уже чуть присел, чтобы взять её на руки.

- Не надо! - почти выкрикнула она, медленно опустила на землю ушибленную ногу и, слегка подвывая, вцепившись в его плечо, сделала маленький шаг.

- Сейчас пойду... - страдальчески проговорила она.

- Да не пойду! Я заведу! - на этот раз почти крикнул он.

Она никогда не слышала, чтобы он говорил на повышенных тонах, поэтому резко вскинула глаза и посмотрела ему в лицо. Из-за темноты она ничего не увидела и это обстоятельство тут же вселило в неё тревогу. Ей казалось, что он сейчас злится. Она никогда его не видела злым, поэтому ей хотелось посмотреть - как злость выглядит на его лице.

- Да не буду я тебя трогать. Не нужна ты мне... Дело ведь серьёзное...

Как ни странно, но эти слова вызвали в ней какую-то безропотную покорность. Правда потом, даже неожиданно для её самой, они переросли в обиду.

Марья шла рядом, сильно прихрамывая и держась за его плечо. Ей действительно было больно. И эта боль, возможно, существовала не столько за счёт физической травмы, сколько от той же обиды, что она такая неуклюжая и... Она не хотела об этом думать, но его слова - "Не нужна ты мне" - как-то очень неприятно воздействовать на её сознание и даже усиливали боль.

Она запретила включать свет на веранде и неохотно согласилась это сделать в комнате. Но здесь уже не было вариантов.

- Шторы... задёрни шторы - приказала она как только они вошли в помещение.

Всё-таки сначала он уложил её на край кровати, а потом занялся шторами.

Здесь имелось три окна, поэтому покуда Егор возился возле них, Марья медленно сняла туфли, сбросив их с кровати.

Вернувшись к пострадавшей, Егор начал осматривать травмированную ногу. Сначала он приподнял её и стал проверять голеностопный сустав, слегка наклоняя стопу во все стороны и нажимая на него пальцами.

- Не болит? Здесь не болит? - время от времени спрашивал он.

- Не очень... Здесь немного... - отвечала она.

Ответ был искренним хотя бы потому, что Егор слишком уж осторожничал с проверкой. Это скорее походило на лёгкий массаж.

- По-моему ничего страшного - наконец заключил он.

То, что ничего страшного Марья знала с самого начала.

Когда-то, в юности, при спуске на лыжах она упала и сильно ударила эту же ногу. Впоследствии выяснилось, что кость не повреждена, но боль тогдашняя была намного сильнее теперешней.

Егор между тем продолжал осмотр и обнаружил на колене ссадину. Там тоже не было ничего страшного: полоска содранной кожи, но не до крови, а лишь до покраснения. Марья, по-видимому, даже не знала о этой травме и лишь когда её обнаружили, обратила внимание. Тогда она почувствовала, что на этой же ноге есть ещё одна царапина, которая находится выше колена, где-то на середине бедра. Она подтянула подол платья и приподнялась на локте, чтобы осмотреть и эту рану. И там не было ничего опасного.

- Может пластырем заклеить - предложил Егор - Пластырь есть?

Пластыря не оказалось, как впрочем не оказалось ничего спиртосодержащего, что бы дезинфицировать раны.

- Ладно... - сказала Марья - Ничего опасного, бывало и хуже. Скорее всего сухожилия немного растянула.

Она ещё подумала, что при растяжении связок следует прикладывать компресс и стала перебирать в памяти материалы и средства, которые для этого необходимы и которые можно было найти на данный момент.

- Это ты так от меня убегала, что носом забурилась в землю... - дружелюбно упрекнул её Егор.

- Ничего я не убегала... - смущённо ответила Марья и отвернулась.

Какое-то время они молчали и в этой образовавшейся тишине, в их сознании произошли перемены: чувство тревоги сменилась успокоением, напряжённость - облегчением. Но сразу же после этого, как-то само по себе, между ними начало зарождаться ещё одно чувство, о котором они даже не помышляли.

Марья снова повернула голову и посмотрела на Егора. Она хотела поблагодарить его за помощь, а так же сказать, что с ней всё в порядке, и что он может уходить. Но в это время с ними случилось что-то странное...

Сначала они долго смотрели друг другу в глаза и неожиданно поняли, при чём поняли оба и одновременно, что уже не могут оторвать эти взгляды друг от друга. Они как бы слиплись между собой, срослись, сцепились невидимыми нитями, связались прочными узелками. Одновременно с этим, у обоих, где-то в области сердца появилось и стало разрастаться волнительное чувство, уже забытое с возрастом и поэтому как бы новое, манящее и пугающее одновременно.

Марья, словно опомнившись, вдруг резко одёрнула подол платья, закрывая излишне обнажённую ногу.

Это движения послужило для Егора определённым внутренним толчком. Именно после этого он стал медленно наклоняться к её лицу, не отрывая взгляда от глаз. И было не понятно - то ли он парализовал её своим взглядом, заполучив тем самым полную власть над телом, то ли наоборот, она загипнотизировала его своим взглядом и теперь притягивала к себе его тело.

Она закрыла глаза в самый последний момент и сразу же почувствовала лёгкое прикосновение его губ к своим...

Это был не тот страстный затяжной поцелуй с причмокиванием какие показывают в современных фильмах при изображении любовных сцен. В сущности Марья такого не хотела, потому что подобные слюнявые процессы вызывали в ней отвращение. Это было лишь лёгкое прикосновение от которого у неё внутри всё судорожно сжалось и она закрыла свои губы тыльной стороной ладони с растопыренными пальцами.

Через какое-то время она почувствовала его губы у себя на шее, потом на плече, чуть выше ключицы. Она уже не препятствовала его поцелуям, а лишь слегка вздрагивала.

- Что ты делаешь? - прошептала она - Как вам не стыдно?

- Мне очень стыдно... - так же шёпотом ответил Егор, расстёгивая пуговицы на платье..."

Глава 4. Судья Фролова. Заключительная часть

Вера Павловна прекратила чтение и, закусив губу, неподвижным взглядом смотрела в дальний угол комнаты.

"Вот здесь фальшь... - мысленно произнесла она - Если ты вывихнул ногу, то сексом заниматься в ближайшее время точно не будешь... Конечно, если вывих был на самом деле... Но если она это подстроила, то согласно плана, у неё всё получилось: заманила в дом, легла на кровать и подол платья задрала до пупа. А Егор тоже играл свою роль: стал внимательно, наверно даже очень внимательно, осматривать ногу, особенно там, где выше колена, потом ощупывать её и случайно этак вдруг рука оказалась в её трусах... Ага... Только мне кажется в самом начале Марья переиграла - грохнулась так, что травмы получила настоящие... Хотя, если смотреть на всё произошедшее с точки зрения психологии, то здесь нет фальши. Древние инстинкты, заключённые в сознании человека, могут воздействовать на его таким образом, что полностью будут подчинять его волю и он этого не заметит. Ей, ведь, до последнего казалось, что она близости не хочет. Но на самом деле, она именно её и хотела. Она искренне не желала падать, однако упала взаправду. С людьми подобное часто случается. В народе говорят, что всё идёт наперекосяк. Точнее - "почему-то" наперекосяк. А вот почему, никто толком не знает. Ведь глубинные процессы, это, в сущности, инстинкт, программа. Но она кем-то, как-то написана и, вполне возможно, кем-то, как-то и управляется, даже в реальном времени. Но теперь главное не это. Главное здесь то, что моё воображение нарисовало совсем другую картину. Я читала, уснула и во сне отклонилась от сюжетной линии. Мне приснилась несколько иная сцена, состоящая из чисто моей фантазии. Но любая человеческая фантазия, даже самая фантастическая фантазия, основывается на реальности, на чём-то где-то, когда-то, увиденном. Кровать, ремонт кровати, интимная сцена на кровати... Всё это я где-то видела. Но где и когда?"

Вера Павловна стала напряжённо вспоминать. Однако ни один найденный в памяти фрагмент не подходил к её воображаемой сцене. Она представляла и кровать, и поломку, и починку. Но чтобы подобное случалось в её жизни - не припоминала. Получалось, что её воображение не просто сложило воображаемые фрагменты, а обработало их таким образом, что картинка получилась до неприличия естественной, словно произошедшей на самом деле. Свидетельство тому - чувства, которые Вера Павловна испытала наяву. Именно эта естественность теперь её и смущала.

"А что если и у меня есть своя Белая Бутто? Другой мир, измерение или что-то в этом роде? Может где-то там, я совсем другой человек - многодетная мать или падшая женщина. Да, падшая... Веду аморальный образ жизни и, как вариант, совокупляюсь со всеми мужиками подряд... И это доставляет мне удовольствие... А почему бы и нет, особенно если это кому-то надо? Но вот где-то, каким-то образом эти миры пересеклись с существующей реальностью и я подсмотрела, хотя может и не должна была, частичку своей другой жизни. Может что-то подобное случается со всеми или со многими, только не все об этом говорят. Ещё бы... Попробуй скажи подобное и на тебя сразу посмотрят косо. А если это публично повторишь несколько раз, то и в дурдоме окажешься. Собственно говоря - а где ещё быть всем этим инопланетянам, пришельцам, параллельным мирам если не в психиатрической больнице? Даже если всё это и существует на самом деле, то прежде чем ими заинтересуются ученые, вначале они пройдут через руки психиатров. И где-то там, скорее всего, это знают. Поэтому Деньсоны и появились у нас..."

И вдруг с Верой Павловной снова произошло что-то странное. Ей показалось, что реальность исчезла и на её месте появилось воспоминание о событии, которое произошло с ней где-то больше года назад.

*****

Это случилось на работе. Она стояла у дверей кабинета флюорографии, чтобы переговорить с сотрудницей по поводу изменений в графике дежурств.

Когда включалось оборудование, входные двери блокировались автоматически и открывались когда съёмка заканчивалась. Надо было подождать пару минут...

- Привет, красавица... - услышала она мужской голос за спиной и обернулась.

На скамейке сидел пациент, направленный для прохождения флюорографии и санитар, сопровождавший его. Пациент был мужчина средних лет, где-то её возраста. Он смотрел на её искрящимися глазами и радостно улыбался.

Его улыбка и взгляд за пределами этих стен могли говорить о том, что он человек весёлый и жизнерадостный. Но внутри данных стен, всё это говорило о том, что у человека, скорее всего, какие-то проблемы с психикой.

- Мы знакомы? - с явным безразличием спросила Вера Павловна.

- Ну, как же... - начал он и, казалось, ещё больше радости появилась на его лице - Круизный лайнер "Мария Колесникова", Тихоловские острова, курортная зона Лой Ка... Мы славненько провели время... Путешествия к истоку реки Барикоба, которая впадает в чистые воды небольшого и глубокого озеро Куап, звенящий водопад Сик Ло, цветущее плато Де Док, мелодичное пение птиц, в пышных садах долины Лев Чук... Неужели ты всё забыла?

- Вы меня с кем-то путаете - сухо ответила Вера Павловна - Я не езжу по курортам и никогда не была на островах...

В это время дверь открылась и она вошла в помещение.

*****

Тогда она не придала значения его словам - в этом заведении и не такое можно было услышать. В принципе, она тут же их забыла. Странность теперь заключалась в том, что спустя столько времени, она всё вспомнила до мельчайших подробностей и особенно эти мудрёные названия. Облик мужчины, явившегося из воспоминаний, отображался в сознании чётко и ясно, хотя видела она его, фактически, мельком и всего только один раз: прямые, тёмные волосы, прямой нос, слегка вытянутое лицо, чёрные глаза, пронзительный взгляд. И вдруг...

Нет, это воспоминание не ворвалось в её память как прошлое. Оно появилось тихо, словно подкралось незаметно и вначале было всего лишь неожиданным. Потом, в следующее мгновение, наподобие взрыва, превратилось во что-то объёмное и важное.

- Дворник... Дворник, из Маяка Социализма или Белой Бутты... - беззвучно произнесла Вера Павловна, шевеля лишь губами - Неужели всё это связано? Неужели моё предположение верное и эта Белая Бутто тоже моя?

В следующее мгновение она стала сравнивать лица двух мужчин.

Они не были похожи. Но было в них что-то общее, которое ускользало от определения. Разница которая бросалась в глаза заключалась в том, что один улыбался, а второй был мрачный.

"Вот если бы дворник улыбнулся... - подумала она и тут же отчитала себя за эту мысль - Ну, ты ещё поедь в этот Маяк, чтобы посмотреть как дворник улыбается... Тогда уже точно будет диагноз".

Она решила, что сейчас ей надо заниматься "своим мужчиной". Для начала надо с ним встретится, узнать кто он.

Весь остаток ночи она строила планы как это сделать.

*****

На следующий день, войдя в свой кабинет, она сразу же села за компьютер и вывела на экран прошлогодний календарь. Долго всматривалась в числа и напряжённо вспоминала события того дня. Наконец у неё получилось вычислить месяц, число и время. Число и день недели вызывали сомнения, но как потом выяснилось, ошибки не было.

Как и рассчитывала Вера Павловна, журнал регистрации, в кабинете флюорографии, ещё не сдали в архив.

Наконец она нашла нужную запись и узнала фамилию пациента - некий Ладыбов. И самое главное - фамилию врача, направившего его. Это был хорошо ей знакомый Гаранник.

*****

Она может и резко вошла в его кабинет, потому что при её появлении он даже вздрогнул.

- Посмотри-ка, Ладыбов такой, у тебя был когда-то? - сходу спросила она.

Врач медленно сел за компьютер и после нескольких манипуляций ответил утвердительно.

- Да, был...

- Где он теперь?

В предвкушении ответа у Веры Павловны сильно забилось сердце.

- Ну, так сидит, наверно... - врач поднял голову и посмотрел ей в глаза - Мне его на экспертизу привозили.

Лицо у Веры Павловны тут же стало мрачным. Она тяжело вздохнула и, опершись руками о стол, наклонилась к экрану компьютера.

"Лёгкого пути не будет..." - промелькнула мысль.

- И что ты написал? - подавлено спросила она.

- Здоров...

- Нихрена он не здоров! - крикнула она.

- Ну... - врач дёрнул головой и отвернулся.

Через какое-то время он снова посмотрел на неё и недовольно произнёс.

- Что мне сказали, то я и написал... Вы же сами всё понимаете...

Вера Павловна выпрямилась, глубоко вздохнула и спокойно проговорила.

- Найди его медицинскую карточку и мне на стол...

- Хорошо... Только что вы собираетесь делать?

- Я ещё не знаю, что я буду делать... - задумчиво ответила она и далее, в той же задумчивости, только ещё тише, но уверенно, добавила - Но я что-то буду делать...

КОНЕЦ